Джеймс Хэдли Чейз (настоящее имя Рене Брабазон Раймонд) — автор более восьмидесяти детективных романов. Дж. X. Чейз — мастер «открытого» детектива, в котором читатель не ставится перед фактом совершения преступления, а шаг за шагом участвует в его подготовке.
В девятый том Собрания сочинений включены три романа: «Лучше бы я остался бедным» — об ограблении банка его управляющим, «Выгодное дельце» — о преступлении ради спасения родного человека и «Избавьте меня от нее» — рассказ о подвергшемся шантажу крупном бизнесмене:
«Лучше бы я остался бедным» («I Rather Stay Poor», 1962);
«Выгодное дельце» («Have a Nice Night», 1982) (Парадиз-Сити, Фрэнк Террелл, Том Лепски);
«Избавьте меня от нее» («Not My Thing», 1983) (Парадиз-Сити, Фрэнк Террелл, Том Лепски).
Перевод: Н. Красноболодский
v. 2.0 — устранено около 100 ошибок OCR (особенно в именах: Хеддон→Хедцон и т.п.), исправлены номер тома и второе имя Чейза в описании, форматирование "цитатой", главы разделены на части пустыми строками…
Кен Треверс, помощник питсвиллского шерифа, сидел в своем потрепанном «паккарде» и жевал резинку, предаваясь мрачным раздумьям о своем будущем.
Рослый, худощавый, с энергичным подбородком и серыми умными глазами, Треверс горел желанием добиться приличного общественного положения, что позволило бы ему обзавестись семьей и собственным домом.
К огорчению Треверса, его надеждам суждено осуществиться лишь в случае отставки или смерти шерифа. Шерифу Томсону, которого Кен не только уважал, но и любил, исполнилось семьдесят пять лет. Треверс считал, что старику, несмотря на все его достоинства, давно пора отправиться на покой и освободить занимаемое им место, предоставив своему помощнику шанс занять эту доходную должность. Престижный и выгодный пост помог бы Треверсу жениться на Айрис Лоринг; Кен, по уши влюбленный в девятнадцатилетнюю красавицу, ухаживал за ней уже целый год.
Помимо этих безрадостных мыслей, Треверса расстраивала необходимость потратить субботу на охрану городского банка — сначала он планировал провести время с Айрис, но назначенное ранее свидание пришлось отменить, поскольку шерифу сообщили о том, что у Джо Лэмба, управляющего банком, случился инсульт.
Шериф Томсон собирался посвятить этот день опрыскиванию розовых кустов в саду, поэтому он возложил охрану банка на своего помощника.
«Извини, сынок, — сказал он, добродушно улыбаясь, — у меня важное дело. Пригляди за банком. Для верности.
Вдруг кому-нибудь взбредет в голову… а там одна мисс Крейг, которая ждет нового управляющего. Я знаю, у тебя свидание с Айрис, но кто мог предвидеть… У вас еще много уик-эндов впереди».
Треверс скучал в машине с половины девятого утра. Сейчас часы показывали 3.45; свидание сорвалось. Раздраженно шевельнувшись в автомобильном кресле, Кен заметил, как мимо него проехал покрытый слоем пыли «меркьюри» с номерами города Сан-Франциско. Возле банка машина сбавила скорость. Она остановилась у автостоянки напротив мерии. Высокий, атлетически сложенный мужчина вышел из «меркьюри» и зашагал к банку.
Треверс внимательно наблюдал за незнакомцем. Явно спортсмен, подумал Кен. Широкие плечи, легкая, пружинистая походка — такой не одну милю отмашет без устали. У Треверса не осталось времени, для того чтобы вынести более полное суждение о человеке — приезжий направился к дверям банка. Полицейский вылез из машины.
— Эй! — окликнул он мужчину, придав голосу грозность. — Постойте!
Человек обернулся и замер. Сделав десяток шагов, Треверс поравнялся с ним.
— Банк закрыт, — сказал он, отворачивая лацкан, за которым скрывалась звезда. — Что вам нужно?
Теперь Треверс мог разглядеть холодные голубые глаза незнакомца, безгубый рот, мощную квадратную челюсть; внезапно эти черты растворились в обаятельной улыбке, и Кен даже удивился, почему в первый момент мужчина вызвал в нем неприязнь.
— Меня зовут Дэйв Кэлвин, — представился человек. — Я — новый управляющий банком.
Треверс улыбнулся в ответ.
— Треверс, помощник шерифа, — сказал он. — Можно взглянуть на ваши документы?
Кэлвин вытащил банковское удостоверение и протянул его Треверсу.
— Это устроит? Я вижу, вы тут умеете охранять банки.
Изучив удостоверение, Кен вернул его Кэлвину.
— Шериф не захотел оставлять мисс Крейг одну, — сказал Треверс, — и послал сюда меня. Теперь, когда вы прибыли, я могу быть свободен.
Холодные голубые глаза осматривали Кена. С лица Кэлвина не сходила широкая приветливая улыбка.
— Как себя чувствует мистер Лэмб?
Треверс пожал плечами:
— Он плох. Доктора говорят, что его жизнь на волоске. Завтра станет известно, поправится он или нет.
Кэлвин сочувственно вздохнул:
— Пойду познакомлюсь с мисс Крейг. Она ждет подмену, чтобы уйти домой.
— Да, — сказал Треверс.
Он сделал несколько шагов по дорожке с Кэлвином.
— Она была потрясена: обнаружила его на полу в кабинете.
Мужчины подошли к входу в банк. Дверь открылась, и на пороге появилась девушка. Кэлвин бросил на нее быстрый оценивающий взгляд. Среднего роста, худенькая, на вид — лет двадцать пять-двадцать шесть. Очки без оправы придавали ей вид старой девы. Она была некрасива. Мышиного цвета волосы она стягивала в пучок.
— Это мистер Кэлвин, — сказал Треверс. — Я ждал тут его приезда.
Девушка посмотрела на Кэлвина. От смущения лицо ее залилось краской. Кэлвин улыбнулся. Его радушная, дружелюбная улыбка и открытый взгляд голубых глаз безотказно действовали на женщин. Похоже, Элис Крейг тоже поддалась обаянию Кэлвина.
— Извините, что заставил вас ждать, мисс Крейг, — сказал Кэлвин, заметив впечатление, которое он произвел на девушку, — но меня известили совсем неожиданно, да и путь пришлось проделать немалый.
— О… пустяки, — вымолвила девушка. — Вы… вы меня совсем не задержали. Проходите.
— Ну, я пойду, — сказал Треверс. — Рад был познакомиться, мистер Кэлвин. Если понадоблюсь вам — обращайтесь. Я поеду к шерифу.
Кэлвин закрыл за собой дверь и огляделся по сторонам. Помещение было тесным. Обычную стойку защищала решетка. В глубине — застекленный кабинет. Рядом с ним — дверь. Сбоку перед стойкой — другая. Для посетителей стоял диванчик, возле него — журнальный столик с цветами в вазе.
Элис Крейг посмотрела на Кэлвина. Он понял, что она отчаянно борется с багрянцем, вспыхнувшим на ее щеках.
— Жаль мистера Лэмба, — сказал Кэлвин. — Это, наверное, потрясло вас. Я уверен, вы торопитесь домой. Может, дадите мне ключи и уйдете? До понедельника тут делать нечего.
На лице у нее отразилось изумление.
— Вы не хотите устроить проверку?
— Не сейчас, — улыбаясь, произнес Кэлвин. — Я займусь этим в понедельник.
Он прошел мимо девушки, не взглянув на нее; застенчивость Элис начала раздражать его. Кэлвин открыл дверь, ведущую в кабинет управляющего — уютную комнату с ковром, креслом, большим красивым столом и стулом с высокой спинкой. Он сел за стол. Элис приблизилась к двери и смущенно смотрела на него.
— Присаживайтесь, — сказал Кэлвин, указывая на кресло. — Хотите сигарету?
— Нет, спасибо. Я не курю.
Она неуверенно подошла к креслу и присела на подлокотник, разглядывая свои тонкие, изящные кисти.
«Ну и овощ!» — подумал Кэлвин. Безликая, как горошина. Существо среднего пола.
— Ну, — мягко сказал он, — где ключи?
— В верхнем ящике стола, — выговорила она, не глядя на него.
Он открыл ящик и взял ключи. На каждом висела бирка.
— Какие ключи находятся у вас? — спросил он.
— У меня… ключ от входной двери, такой же, как и у вас, и еще ключ от бронированной камеры. Там два замка. Ключ от одного из них — у меня, от второго — у вас.
Он улыбнулся:
— Это чтобы я не мог обчистить камеру без вашего ведома, а вы — без моего. Так?
Она с трудом выдавила из себя улыбку, и он понял, что шутка пришлась ей не по вкусу.
Помолчав, он сказал:
— Вы не дадите мне адрес мистера Лэмба?
— Он живет на Коннот-авеню. Поедете по главной улице, четвертый поворот направо.
— Спасибо.
Он записал адрес на листке блокнота, лежащего на столе.
— Где тут можно остановиться? Гостиница приличная?
— Очень плохая, — ответила, помедлив, Элис. — Самое комфортабельное место — где живу я. Пансион миссис Лоринг. Питание хорошее и недорого.
Кэлвин понял, что совершил ошибку, задав девушке подобный вопрос. Он не хотел жить с ней под одной крышей, но теперь отвергнуть ее рекомендацию казалось невежливым.
— Что ж, прекрасно. Где он расположен?
— На Маклин-драйв. Последний дом. Полторы мили от шоссе, ведущего в Даунсайд.
— Найду.
Кэлвин сунул ключи в карман и встал.
— Сейчас я, наверное, навещу миссис Лэмб, а потом направлюсь на Маклин-драйв. — Он с любопытством посмотрел на Элис. — Почему вы не живете с родителями?
— У меня их нет, — сказала девушка. — Они погибли в автокатастрофе пять лет назад.
— Какое несчастье.
Кэлвин обругал себя. Похоже, он задает неудачные вопросы.
Он шагнул к двери:
— Заприте тут сами. О делах потолкуем в понедельник. Уверен, мы с вами сработаемся.
Кэлвина забавляло, как она краснела от его слов. Он на мгновение задержал взгляд на ее пунцовых щеках и направился по тротуару к автостоянке.
Добравшись до Коннот-авеню, он остановился возле старого, потрепанного непогодой кирпичного дома, в котором жил Джо Лэмб.
Кэлвин несколько минут посидел в машине, разглядывая коттедж, принадлежащий банку. Если Лэмб умрет, Кэлвин унаследует это убогое жилище.
Он вышел из автомобиля, распахнул деревянную калитку. Дверь открыла пожилая женщина. Вид у нее был горестный. Когда Кэлвин назвал себя, она уставилась на него невидящими глазами.
Он провел с ней полчаса в мрачной и тесной гостиной, заставленной красивой мебелью. Расставаясь с миссис Лэмб, Кэлвин знал, что она нашла гостя очаровательным; это льстило его самолюбию, поэтому он не жалел потраченного времени. Он понял, что Лэмб действительно плох. В течение нескольких месяцев ему не вернуться к работе.
Кэлвин медленно поехал в сторону шоссе. На краю города он остановился у бара и заказал двойное виски. До шести часов вечера было еще далеко, бар пустовал. Он сел на стул возле стойки, подпер полные щеки кулаками и принялся разглядывать пузырьки в бокале.
Несколько месяцев! Он может застрять в этом захолустье на месяцы, а если Лэмб не выкарабкается, то навсегда. Он и Элис Крейг поседеют тут. И разменяв шестой десяток, она будет становиться пунцовой, стоит мужчине посмотреть на нее. Легче отсидеть пятнадцать лет в тюрьме. Он допил виски, кивнул бармену и вышел на улицу; близились сумерки.
До поворота на Маклин-драйв оставалась миля. Пансион приятно удивил Кэлвина своим внешним видом.
Это был трехэтажный дом, окруженный ухоженным садом; вдали высились горы. В окнах горел свет. Здание казалось солидным, нарядным, совсем непохожим на все прочие городские строения — жалкие, маленькие.
Он оставил автомобиль на дороге и поднялся по четырем ступенькам на крыльцо. Нажал кнопку звонка и стал ждать.
Спустя минуту дверь открылась. На пороге стояла женщина, она смотрела на Кэлвина.
— Я Дэйв Кэлвин, — сказал он. — Мисс Крейг вас предупредила?
— Да. Проходите, мистер Кэлвин. Элис сообщила о вашем приезде.
Он шагнул в просторный холл. На пестром ковре стоял столик. Освещение было неярким. Из глубины дома доносилась музыка.
Кэлвин с любопытством посмотрел на женщину. Она сразу пробудила в нем интерес.
На ней было платье с малиновым верхом и черным низом. Оно казалось самодельным и сидело на ней не лучшим образом. Длинные босые ноги были обуты в поношенные красные туфли. Волосы свободно падали на плечи; каштанового оттенка, они могли бы быть красивыми, если бы за ними ухаживали. У нее были тонкие черты лица, удлиненный нос, большой рот, ясные блестящие глаза. В ней угадывалось сильное чувственное начало, которое взволновало Кэлвина.
— Меня зовут Кит Лоринг, — сказала она и улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. — Я — хозяйка этого пансиона. С радостью приму вас, если вы пожелаете тут остановиться.
— Благодарю вас, — сказал Кэлвин, стараясь понравиться. — Не знаю, как долго проживу здесь. Я замещаю заболевшего мистера Лэмба, пока он не поправится. Насколько мне известно, он находится в тяжелом состоянии.
— Да.
Быстрым движением рук она откинула волосы с плеч, при этом грудь ее поднялась.
— Какое несчастье для миссис Лэмб.
— Я только что от нее… бедная женщина.
— Вы, вероятно, устали. Поднимайтесь по лестнице, я покажу вам комнаты. У меня есть два свободных номера. Можете выбрать лучший.
Он проследовал за хозяйкой, отметив непринужденность ее манер и походки. Бедра миссис Лоринг покачивались под тканью платья. Интересно, сколько ей лет, подумал он, тридцать пять, тридцать шесть, возможно, больше: его любимый возраст. Он заметил обручальное кольцо на пальце. Значит, она замужем.
Они поднялись по лестнице, и она повела его по коридору вдоль ряда дверей. Наконец миссис Лоринг остановилась напротив двери в конце коридора, открыла ее и зажгла свет.
— Очень мило, — сказал он, — но сколько это будет стоить? Управляющие банками в наше время едва сводят концы с концами.
— Сорок долларов в неделю вместе с завтраком и обедом, — ответила она. — Комната наверху меньше размером, она дешевле.
— Можно взглянуть? — сказал он, улыбнувшись. — Насколько дешевле?
Она пристально взглянула на него. Странное чувство охватило Кэлвина. Он не мог понять его природу.
— Тридцать, — сказала она. — Если вы к нам надолго, я сделаю скидку.
Комната оказалась более тесной, чем первая, но так же хорошо обставленной. Вместо односпальной, как на втором этаже, кровати здесь стояла двуспальная; у правой стены находилась дверь. Напротив кровати было широкое окно с занавесками.
— Там ванная?
— Ванная — за второй дверью отсюда по коридору. Эта дверь не используется.
Он почувствовал на себе ее внимательный взгляд.
— За ней — моя комната. Вообще-то это мой этаж, но иногда я пускаю сюда гостей.
Внезапно он ощутил, что его сердце бьется чаще обычного.
Если вы позволите, я займу этот номер.
Кит Лоринг улыбнулась: значит, ее едва уловимое кокетство принесло плоды.
— Пожалуйста, — сказала она и взглянула на свои наручные часы. — Мне пора приниматься за обед. Я распоряжусь, чтобы Фло принесла ваши вещи.
— Не беспокойтесь, — сказал Кэлвин, — там всего один чемодан. Я справлюсь сам. Можно оставить автомобиль на дороге?
— За домом — гараж. Обед подается в восемь. Если вам что-то понадобится — обращайтесь.
Улыбнувшись, она вышла из комнаты.
Кэлвин несколько секунд стоял как вкопанный, потом решительно направился к внутренней двери и повернул ручку. Дверь была заперта.
Он потер толстым пальцем челюсть, затем, мурлыча себе под нос какую-то мелодию, отправился вниз за чемоданом.
Кроме Элис Крейг в пансионе проживали еще два человека: мисс Пирсон и майор Харди. Мисс Пирсон — подвижная, похожая на птичку особа почти семидесяти лет — руководила местной больницей для неимущих. Майор Харди, разменявший восьмой десяток, был секретарем гольф-клуба.
Кэлвин познакомился с ними, спустившись на обед.
Беседа вертелась вокруг Джо Лэмба и его инсульта. Элис рассказала, как она обнаружила старика на полу в кабинете. Участвуя в общем разговоре, Кэлвин раздраженно недоумевал, когда же они приступят к обеду.
Когда тема оказалась полностью исчерпанной, они уселись за стол, превосходно накрытый Фло, полной приветливой негритянкой. Кэлвин был разочарован тем, что Кит Лоринг не составила им компанию. Непринужденность манер и обаяние позволили ему легко завоевать расположение пожилых людей, которые ловили каждое его слово. Даже Элис Крейг, казалось, расслабилась, слушая Кэлвина. Он старался не смущать девушку и не обращался непосредственно к ней, но умело втягивал ее в общий разговор.
После обеда Элис отправилась наверх писать письма, а мисс Пирсон стала слушать викторину, которую передавали по ТВ. Кэлвин и майор Харди расположились в гостиной.
Кэлвин отвечал на вопросы старика о своем участии в боевых действиях, о гольфе, о банковской карьере; наконец любопытство майора было удовлетворено. Тогда Кэлвин почувствовал, что пришел черед ему самому расширить свои познания.
— Я только что приехал сюда, — сказал он, вытягивая длинные мощные ноги. — Мисс Крейг любезно порекомендовала мне это заведение. — Он располагающе улыбнулся. — Кто такая миссис Лоринг? Где ее муж?
Сухощавый, с пергаментной кожей, майор обрадовался случаю посплетничать.
— Миссис Лоринг — замечательная женщина, — заявил он. — Лучшего кулинара вам не найти во всей округе. Я знаю ее уже лет десять. Ее мужа звали Джек Лоринг, он был удачливым страховым агентом. Жили они неважно. Лоринг ни одну юбку не пропускал.
Майор покачал головой и извлек из кармана носовой платок, чтобы вытереть им свой ястребиный нос.
— Это я так, к слову. У них родился ребенок, девочка. Лоринг погиб в автокатастрофе, оставив жене небольшую сумму. Она купила этот дом и дала образование дочери. Ей крепко досталось в жизни, да и сейчас нелегко приходится.
— Ее дочь живет с ней? — спросил Кэлвин.
— Ну да. Она милая девушка; тоже много работает. Продает по вечерам билеты в кинотеатре. — Майор лукаво улыбнулся. — Она встречается с молодым Треверсом, помощником шерифа. Он часто дежурит по вечерам, поэтому Айрис предпочитает оставлять день свободным. Вы редко будете ее видеть. Она ложится спать после двух часов ночи и не встает раньше десяти утра.
Они проболтали до половины десятого, затем Кэлвин заявил, что ему пора готовиться ко сну. Он поднялся к себе, лег на кровать, прикурил сигарету и уставился в потолок. Книг он не читал. Изредка мог полистать журнал, но литература его не интересовала.
Он любил беседовать сам с собой; раскинувшись на двуспальной кровати с тлеющей сигаретой в руке, Кэлвин начал свой монолог.
— Похоже, еще один год жизни пойдет коту под хвост, — сказал он себе. — Мне тридцать восемь. Мои сбережения — пятьсот долларов. А еще есть долги. Если я не предприму что-то в ближайшем будущем, то потом будет поздно. Банкир из меня не вышел, но это не значит, что в другом деле мне не добиться успеха… но в каком? Если бы я раздобыл приличную сумму денег! Без начального капитала мне надеяться не на что. Вот уже семнадцать лет я жду подходящего случая. Я просто обязан что-то совершить. Прочь нерешительность. Но можно ли сделать что-то в этом забытом Богом городишке? Вряд ли. Я готов пойти на риск, но только ради чего-то действительно стоящего. Мне нужны большие деньги, но вряд ли они есть в Пите вилле.
Звук, раздавшийся за стенкой, прервал его размышления. Он оторвал голову от подушки и прислушался.
Кит Лоринг расхаживала в соседней комнате. Щелкнула дверца шкафа: Дэйв решил, что женщина готовится ко сну. Спустя несколько минут зашумела вода в ванной.
Он потянулся к новой сигарете. Прикурив ее, услышал, как Кит в шлепанцах направилась в ванную.
Он встал с кровати, выглянул в коридор и увидел, как захлопнулась дверь ванной. Он тихо вышел в коридор и осмотрел соседнюю комнату.
Она оказалась уютной. На двуспальной кровати лежали платье, женские трусики телесного цвета, чулки и пояс. Рядом стояли два удобных кресла, письменный стол, телевизор, шкаф. На стене висела хорошая репродукция раннего Пикассо.
Кэлвин вернулся к себе и закрыл дверь. Он замер на несколько секунд, уставясь невидящим взглядом на стену. Затем сел на кровать и стал ждать.
Минут через двадцать Кит Лоринг вернулась из ванной, зашла в свою комнату и прикрыла за собой дверь. Он представил, как она ложится в постель. Легкий щелчок подсказал ему, что она потушила свет.
Кэлвин потушил сигарету, лег на кровать и выключил лампу.
Теперь, когда темнота объяла его, гнетущий страх неудачи, денежные затруднения, осознание необходимости что-то предпринять и выбраться из трясины прозябания навалились на Кэлвина; это происходило с ним каждый вечер, стоило ему погасить свет.
Он лежал неподвижно, силясь одолеть депрессию и говоря себе: «Ты — неудачник. Тебе не выкарабкаться. Ты способен лишь обманывать себя».
Лишь после того как Кэлвин зажег ночник, стоящий у изголовья, ему удалось заснуть беспокойным, тревожным сном.
В течение следующих четырех дней Кэлвин следовал одному мучительно однообразному порядку; его съедала скука и бессмысленность рутины. По утрам он завтракал в обществе Элис, мисс Пирсон и майора Харди. В девять уезжал с Элис в банк. Девушка смущалась Кэлвина, сидя в его машине, но выбора не было. Он жил в одном с ней доме и не мог отправиться на службу в автомобиле, бросив ее на остановке автобуса.
Работа в банке не захватывала его. Он постоянно имел дело с финансовыми проблемами, страдал из-за собственного безденежья и нудных обязанностей.
В четыре часа банк закрывался. Рабочий день они с Элис оканчивали за запертыми дверями. В половине шестого покидали банк и возвращались в пансион. Кэлвин оставался в комнате, курил, разглядывал потолок до обеда, потом спускался в столовую, ел в компании трех других постояльцев, развлекая их светской болтовней, а затем коротал час, оставшийся до сна, за телевизором.
За это время он кое-что узнал об Элис Крейг. Она оказалась толковым работником; привыкнув к Дэйву, девушка уже не раздражала его. Он мог доверить ей всю текущую работу и охотно делал это. Дэйв радовался ее бесполости — она служила залогом его безопасности. Кэлвин никогда не связывался с женщинами-коллегами.
Он редко видел Кит Лоринг. Дэйв слышал, как она укладывается спать каждый вечер; он приобрел привычку пристально смотреть на внутреннюю дверь, словно надеясь, что она откроется. С каждой встречей он находил Кит все более привлекательной, но не делал попыток узнать ее поближе.
В среду, завершая рабочий день, он сидел в кабинете за столом, заваленным бумагами. Постучав в дверь, вошла Элис. Он посмотрел на нее, очаровывая девушку улыбкой.
— Я насчет завтрашнего дня, мистер Кэлвин, — неуверенно начала Элис, остановившись возле двери.
— Что-нибудь важное? Проходите садитесь.
Она примостилась на подлокотнике кресла:
— Привезут заработную плату.
— Какую еще заработную плату?
— Для рабочих четырех местных фабрик. Деньги доставляют в спецавтомобиле к шести часам, — пояснила Элис. — Шериф Томсон и мистер Треверс присутствуют при их загрузке в бронированную камеру. Фабричные кассиры приезжают за деньгами на следующий день, в девять утра.
Кэлвин смотрел на Элис, массируя пальцами челюсть.
— Странная процедура. Какая там сумма?
— Триста тысяч долларов, — тихо ответила Элис.
У Кэлвина внезапно похолодела спина. Он подался вперед, его голубые глаза заблестели.
— Сколько?
Его реакция удивила Элис.
— Триста тысяч долларов, — повторила она.
Кэлвин заставил себя успокоиться. Он откинулся на спинку стула.
— Солидная сумма, — сказал он. — Зачем нужно оставлять ее на ночь в банке?
— Деньги доставляют из Брэкли. Если привозить их в пятницу, они не поспеют в срок. Выдача начинается после девяти утра. Нам ничего не нужно делать. Только предоставить на ночь камеру. Считают деньги фабричные кассиры.
Кэлвин, задумавшись, уставился на тлеющий кончик сигареты.
Триста тысяч долларов! Ради такой суммы стоит пойти на риск!
— И давно производится эта операция?
— Вот уже пять дет.
— И что же нам надо сделать? Мы несем ответственность за сохранность денег? Здешние условия не позволяют гарантировать безопасность. Любой решительный налетчик способен завладеть этими деньгами. Наши меры предосторожности оставляют желать лучшего, не так ли?
— Банк достаточно надежен, — серьезно сказала Элис. — Один ключ от камеры хранится у меня, другой — у вас. Есть система автоматической сигнализации. Нельзя вскрыть камеру и остаться незамеченным.
Кэлвин взъерошил пятерней свои песочного цвета волосы.
— Я о ней ничего не слышал. Что за чудо-устройство?
— Это электронный глаз, установленный одной из фабрик, — пояснила Элис. — Когда он включен, стоит кому-то приблизиться к двери камеры, как в конторе шерифа и в даунсайдском отделении ФБР раздаются звонки…
— Звучит обнадеживающе: выходит, нам не о чем беспокоиться? Мы не несем ответственности?
— Нет, не несем. Мы лишь предоставляем камеру.
Но нам приходится по четвергам уходить позже обычного?
— Да, верно.
— Похоже, я задержусь сегодня. Дел еще на полчаса. Вы уже все закончили?
— Да.
— Тогда можете идти. Я запру.
— Помочь вам?
Он широко улыбнулся:
— Спасибо, не надо. Я должен написать о состоянии мистера Лэмба. К обеду поспею.
Она нервно улыбнулась ему и вышла из кабинета. Через несколько минут Элис вернулась. Она была в шляпе и пальто.
— Я сама замкну дверь снаружи, — сказала она.
Ну и вкус у этой девушки, подумал, вставая, Кэлвин. Пальто горчичного цвета с зеленым воротником придавало ее лицу землистый оттенок, большая нелепая шляпа скрывала половину лица.
— Я сам вас выпущу, — заявил он, направляясь к двери. — Скажите миссис Лоринг, что я приду к обеду.
Он проводил взглядом идущую к автобусной остановке девушку. Закрывая дверь, Кэлвин заметил контору шерифа, расположенную точно напротив банка. В большом окне он увидел висящую на вешалке широкополую шляпу шерифа. Этот символ власти заставил Кэлвина замереть. Он долго смотрел на шляпу, потом прикрыл дверь и запер ее.
Кэлвин задумался, не снимая ладони с дверной ручки; потом прошел за стойку, открыл дверь и спустился по ступенькам в прохладный подвал, обитый листовой сталью. Прямо перед Кэлвином находилась дверца сейфа с двумя хитроумными замками. Дэйв не заметил следов сигнализации. Он постоял перед дверцей несколько минут, мурлыча себе под нос, потом вышел из подвала, запер его и вернулся в кабинет.
Он сел за стол и невидящими глазами уставился на недописанное письмо.
Триста тысяч долларов! Неужели это тот самый шанс, которого он ждал семнадцать долгих томительных лет? Ради такой суммы стоило рисковать, но насколько велика опасность?
«В моем распоряжении не меньше шести месяцев, — сказал он себе. — Торопиться не стоит. У меня достаточно времени. Я должен изучить, как доставляются деньги, как работает сигнализация. Надо поискать, нет ли упущений в мерах предосторожности, применяющихся для охраны этих денег. На меня не должна упасть и тень подозрения. Тут кроется причина многих провалов. Стоит агентам ФБР обратить на тебя внимание, считай, ты уже погорел. Главное — остаться чистеньким. Если у тебя хватит выдержки не истратить ни цента, пока накал не спадет, на девяносто девять процентов ты в безопасности. Вероятность успеха так же высока, как и ставка».
С трудом ему удалось переключиться от этих мыслей на письмо о Джо Лэмбе. Затем он выключил свет и покинул банк.
Загоняя автомобиль в просторный гараж, он увидел Кит, которая вылезала из своей машины.
— Здравствуйте, — сказал он. — Вы только что приехали?
Она была в кожаной куртке и черных брюках в обтяжку. Прислонившись к автомобилю, Кит сухо, оценивающе посмотрела на Кэлвина.
— В кино ходила. Теперь надо торопиться. У Фло сегодня выходной.
Он приблизился к Кит. Вытащил пачку сигарет и протянул ей. Они закурили.
— Я сейчас свободен, — сказал он, улыбнувшись. — Нельзя ли вам помочь? Скучно сидеть в комнате и ждать обеда.
Ее карие глаза изучали Кэлвина с любопытством, которое слегка раздражало его. Она словно говорила ему, что не доверяет его обаянию.
— Не в моих правилах отказываться от помощи. Пойдемте. Вы поможете приготовить обед.
Он вышел вслед за ней из гаража; они обогнули дом и оказались в хорошо оборудованной кухне.
— На обед у нас суп, жареные почки и яблочный пирог, — сказала она. — Вы умеете чистить картофель?
— Я и суп могу сварить. Хотите, докажу? Что у вас есть?
Она открыла холодильник:
— Мясо с костями, овощи, сметана и мука. Что еще вам понадобится?
— Больше ничего.
— Хорошо, вы готовите суп. Пойду переоденусь. Я на минуту.
Она подала ему фартук и вышла из кухни. Он проводил Кит взглядом, любуясь ее фигурой. Постояв несколько секунд с застывшей улыбкой на лице, Кэлвин занялся супом.
Когда Кит вернулась в своем черно-малиновом платье, он уже многое успел сделать. Она взяла посуду и отправилась накрывать на стол. К ее возвращению он нарезал овощи и поставил кастрюлю на плиту. Затем Дэйв извлек из холодильника почки и принялся умело их чистить.
— Где вы научились готовить? — спросила Кит, подходя к нему.
— Меня научила мать, хотя это звучит несовременно, — сказал он, не поднимая головы. — Она мне говорила — вдруг ты полюбишь девушку, которая не умеет стряпать, тогда тебе пригодится это умение. Так оно и случилось. Готовить пищу пришлось мне.
Внезапно он оторвался от стола и посмотрел на Кит.
— Но это не спасло наш брак. Думаю, моя мать тешила себя иллюзиями.
Изящным движением руки Кит отбросила волосы с плеч:
— И что случилось потом?
— О, ничего особенного: мы подали на развод.
— Мне повезло больше. Нам не пришлось разводиться. Мой муж умер. Правда, ужасно, когда люди женятся, а потом перестают любить друг друга?
— Да… ужасно.
Кэлвин выложил рубленые почки на сковороду.
— У вас есть бренди?
— Есть… не самое лучшее.
— Ничего. Дайте мне. Это для соуса. Последний волос на голове майора завьется от удовольствия.
Она подошла к буфету и вытащила полупустую бутылку бренди.
Он шагнул к столу, чтобы взять бренди, и приблизился к Кит. Она не посторонилась, и ему показалось, что обнять ее будет самым естественным развитием ситуации. Он прижал Кит к себе. Она не сопротивлялась. Его губы нашли ее рот. Они стояли так несколько мгновений, потом она отпрянула. Они посмотрели друг на друга; в ее карих глазах мелькнуло сожаление. Он снова потянулся к ней, но она отстранила его рукой.
— Так мы обед не приготовим, — неуверенно произнесла Кит. — Кто займется почками?
Кэлвин перевел дыхание и хитро улыбнулся.
— Я, — сказал он и взял бутылку. — Вы чертовски привлекательны, но это вам известно и без меня.
Кэлвин бросил кусок масла на сковороду и поставил ее на огонь.
— Почему вы решили похоронить себя в этой дыре?
Она оперлась бедрами о стол и сплела руки на груди.
— Я совершила ошибку. Но у меня не было другого выхода. Дом обошелся мне дешево. Я не располагала большой суммой… — Кит пожала плечами. — Деньги! Я с детства мечтала о деньгах. Я уже двадцать лет жду их.
Он перевернул почки деревянной лопаткой.
— Да… в этом мы похожи. Мне тоже нужны деньги, — признался он. — Кому-то богатство достается по наследству, и человек не знает, что с ним делать; а есть люди, вроде нас с вами, которые сумели бы им распорядиться. Обидно, правда?
— Есть люди, которые смогли бы завладеть большой суммой, но не решаются рискнуть ради нее, — тихо сказала Кит. — И другие, вроде меня, готовые пойти на любой риск, была бы ставка достаточно высока, но им не представляется шанса.
Кэлвин пристально посмотрел на Кит:
— Риск? Какой риск?
— Любой, — ответила она, улыбаясь. — Например, будь я управляющим банком, я не устояла бы перед соблазном захватить все хранящиеся там деньги.
Охваченный волнением, он изучал ее глазами.
— Вы совершили бы серьезную ошибку, — сказал Кэлвин. — Служащему легко обчистить банк, но смыться с деньгами ему непросто. Позвольте заметить, почти невозможно. Велика ли радость — похитить деньги и попасться или не сметь их тратить?
— Да… но сообразительный человек, потратив время, способен найти безопасный выход.
Он плеснул немного бренди в сковороду и поджег его. Жидкость вспыхнула, и Дэйв тотчас выключил газ.
— Готово, — сказал он. — Вы подадите суп?
В девять часов, когда старики и Элис смотрели телевизор, а Кит мыла посуду, Дэйв появился на кухне. Он взял полотенце и начал вытирать тарелки.
— Вам надо приобрести посудомоечную машину, — сказал он. — Она бы тут пригодилась.
— Мне многое нужно, — сказала Кит, не оборачиваясь. — А больше всего — деньги.
Несколько минут они трудились в молчании, потом она произнесла:
— Эта заработная плата… триста тысяч долларов! Вот это деньги!
Он замер с тарелкой в руке, глядя на Кит:
— Что вам известно о них?
— Только то, что знает каждый житель города. Их доставляют в банк по четвергам, а в пятницу утром развозят по фабрикам и выдают счастливым работникам.
Она выдернула пробку, и вода начала вытекать из раковины.
— Я, как и многие обитатели Питсвилла, каждый четверг вечером мечтаю об этих деньгах, пытаюсь представить, какой могла бы быть моя жизнь, попади они ко мне в руки.
— А вы не пытались представить себе, каково провести пятнадцать лет в камере? — приглушенно спросил Кэлвин.
Она сняла фартук и повесила его.
— Да, я думала и об этом. — Кит потянулась, ее груди поднялись. Она зевнула. — Я устала. Спасибо за помощь. Пойду лягу. Спокойной ночи.
Он посмотрел ей вслед и направился в пустую гостиную. Зажег сигарету, присел, стал листать журнал, ничего не видя. Из соседней комнаты доносилась стрельба, звучали резкие, с металлическим тембром голоса. По ТВ шел фильм про гангстеров; мисс Пирсон и майор Харди были страстными поклонниками полицейского жанра. Он просидел, уставясь в журнал, минут двадцать, затем направился в свой номер.
Под дверью комнаты Кит не было света. Он почистил зубы, разделся, влез в пижаму. Тихо подошел к внутренней двери. Он был уверен, что сейчас она не заперта. Если женщина отвечает так на поцелуй, значит, она готова и на все остальное.
Сердце Кэлвина билось отчаянно, когда его толстые пальцы сомкнулись на ручке внутренней двери. Он повернул ручку, толкнул ее и испытал потрясение — дверь не поддалась. Она по-прежнему была замкнута.
Он отступил на шаг, глядя на дверь. Злость сверкнула в его голубых глазах, но тут же погасла; Кэлвин пожал плечами, лег в постель и погасил лампу.
Кэлвин вытянулся в темноте и стал думать.
«Не такая уж она легкая добыча, — сказал он себе. — Не беда, я привык ждать. Сегодня не вышло — получится завтра».
«Будь я управляющим банком, я не устояла бы перед соблазном захватить все хранящиеся там деньги».
Шутила ли она? Если он разработает надежный план похищения денег, ему понадобится помощник. Можно ли рассчитывать на нее?
Он включил свет и взял сигарету.
Это ему предстояло понять.
Вечером следующего дня, за несколько минут до половины шестого, Кэлвин вышел из своего кабинета и направился к стойке, у которой сидела Элис; девушка считала наличные.
— Заканчиваете? — спросил он, изучая ее голубыми глазами.
Она улыбнулась:
— Уже все, мистер Кэлвин.
— Тогда, может быть, вы покажете мне бронированную камеру? — предложил он. — Мне не хотелось бы демонстрировать свою неосведомленность перед посторонними, когда привезут деньги.
— Да, конечно.
Она отперла ящик под стойкой и взяла оттуда ключ.
— Вы взяли свой? — спросила Элис, поднимаясь со стула.
— Да.
Кэлвин спустился вслед за ней по ступенькам в прохладный подвал. Осмотрелся. Вдоль трех стен комнаты от пола до потолка размещались черные стальные ящики; на каждом крупными буквами была выведена фамилия владельца. В них хранились личные документы, завещания, купчие клиентов банка. Прямо напротив входа находилась дверка большого сейфа.
— Тут все устроено по старинке, правда? — сказал Кэлвин, указывая на стальные ящики. — Не мешало бы завести индивидуальные сейфы для клиентов.
— В ящиках нет ценностей, — ответила Элис. — Там одни бумаги. Люди хранят их здесь, опасаясь пожара в собственном доме.
Кэлвин снова посмотрел на ящики. Их, похоже, около двухсот. Они навели его на мысль, которую он решил обдумать позже.
— Расскажите мне об электронном устройстве, — попросил он. — Где оно спрятано?
Элис указала на металлическую решетку типа вентиляционной; она располагалась на стальной раме, вмонтированной в потолок. Снять прибор было бы нелегко; при такой попытке наверняка сработает сигнализация.
— Что мешает злоумышленнику перекусить провода питания? — спросил он. — Эта система кажется мне ненадежной.
— Провода замурованы в потолке и стенах, — пояснила Элис. — В камере — автономный генератор.
Она отперла один из двух замков:
— Вы отомкнете второй?
Кэлвин справился со вторым замком и открыл дверцу сейфа. Он оказался размером с кладовку. На полу стоял компактный, но мощный генератор.
— Провода идут к стене, а дальше — вверх к электронному глазу, — сказала Элис. — Система настолько чувствительна, что срабатывает при попытке подобраться к проводам.
— Тогда почему сейчас она молчит?
Он почувствовал, как девушка колеблется; наконец она произнесла:
— Вам, конечно, я могу сказать. В конце концов вы тут главный. Мне велели никому это не говорить. Электронный глаз начинает работать, лишь когда мы выключаем освещение банка. Пока в помещении кто-то есть, свет горит и система бездействует.
Кэлвин запустил пятерню в свои песочного цвета волосы.
— Разумно ли это?
— Страховая фирма одобрила применение такого устройства. Понимаете, свет, горящий в банке, виден из конторы шерифа. Там всегда кто-то есть.
— А как быть летом, когда нет надобности в освещении?
— Мы всегда оставляем лампу включенной. Она хорошо различима на фоне темного потолка.
Кэлвин пожал плечами:
— Что ж, если страховая фирма удовлетворена…
Оставив дверь сейфа открытой, они поднялись наверх и стали ждать прибытия спецмашины.
Спустя некоторое время они услышали шум подъехавшего автомобиля.
— Это шериф Томсон, — сказала Элис, направляясь к двери.
Кэлвин последовал за ней.
Прожив в Питсвилле уже несколько дней, он еще не успел познакомиться с шерифом. Кэлвина охватило любопытство. Он увидел рослого массивного мужчину в широкополой шляпе и темном костюме, выходящего из запыленного «паккарда». Шериф Томсон выглядел моложе своих семидесяти пяти лет. Еще крепкий, загорелый, с ясными глазами, пушистыми усами и седой шевелюрой, он напоминал героя вестерна.
Томсон подошел к банку в сопровождении Треверса.
«Не так уж он опасен, — подумал Кэлвин. — В таком возрасте многие становятся тугодумами. А второй — просто деревенский мальчишка. Эта парочка не представляет для меня опасности, если я решусь похитить деньги».
Элис познакомила их; шериф протянул руку. Треверс застыл поодаль, держась за револьвер сорок пятого калибра. Он кивнул Кэлвину.
— Машина скоро прибудет, мистер Кэлвин, — сказал шериф; Томсон изучающе посмотрел на Кэлвина и подумал: «Этот человек мне не симпатичен. Что-то в нем есть такое… этот рот… глаза… вероятно, мастер кружить головы женщинам».
Он сказал:
— Как состояние мистера Лэмба?
— К сожалению, неважное, — ответил Кэлвин и вдруг превратился в само обаяние. Он почувствовал настороженность шерифа. — Проходите же, шериф.
Томсона поразило преображение Кэлвина. Когда управляющий улыбнулся, Томсон, как и прежде Треверс, уже недоумевал, почему в первый момент он ему не понравился. Открытая, располагающая улыбка Дэйва покорила шерифа.
— Я побуду здесь, — сказал шериф и посмотрел на Элис. — У вас все в порядке, мисс Крейг?
— Да, спасибо, шериф, — сказала Элис, зардевшись.
Они стояли, беседуя, а Треверс наблюдал за уличным движением. Из сгущавшихся сумерек вынырнул бронеавтомобиль, сопровождаемый двумя мотоциклистами.
Кэлвин отметил, что все были начеку. Хотя еженедельная операция за пять лет стала рутинной, проволочек не допускали. Водитель распахнул задние дверцы; мотоциклисты следили за округой, держась за револьверы. Двое вооруженных мужчин выбрались из броневика. Они быстро направились к банку, неся пару тяжелых деревянных ящиков. Инкассаторы прошли мимо Кэлвина за стойку и спустились в подвал.
Шериф закрыл двери банка. Элис заперла их на ключ и вместе с Кэлвином последовала за мужчинами, которые разместили ящики на полу камеры возле генератора.
Один из инкассаторов склонился над генератором и нажал кнопку.
Устройство зажужжало.
— Все в порядке, — сказал он и вместе с напарником покинул подвал.
В присутствии шерифа Элис и Кэлвин заперли сейф. Вся операция заняла не более трех минут. Инкассаторы уехали.
Шериф с довольной ухмылкой посмотрел на Кэлвина.
— Быстро управились, да? — сказал он. — У грабителей мало шансов на успех, верно? Закрывайте контору. Вы, мистер Кэлвин, сегодня можете спать спокойно.
Но Кэлвин спал плохо. Точнее, он почти не спал. Его голова напряженно работала. Он сказал себе, что не должен и помышлять о похищении денег, пока не вникнет во все детали. Если электронный глаз действительно функционировал, то в мерах предосторожности нет слабого звена. Он понимал: если деньги исчезнут, ФБР тотчас догадается, что это — дело рук кого-то из сотрудников банка. Главными подозреваемыми станут Элис и он сам. Ни один здравомыслящий человек не поверит в то, что Элис с ее нервной натурой осмелилась украсть триста тысяч долларов. Тогда внимание привлечет он. ФБР с легкостью установит, что у Кэлвина есть долги, к тому же ему приходится выплачивать алименты жене. Они начнут копать под него и в конце концов прижмут к стенке. Даже если им не удастся доказать его вину, он не сможет тратить деньги. Он попадет под постоянное наблюдение, и стоит ему воспользоваться похищенным, как его тут же схватят.
Утром следующего дня, в девять часов, броневичок снова появился перед банком. Из него вышли четыре кассира с местных фабрик. Они прибыли за деньгами вместе с четверкой охранников. Каждый участник процедуры четко исполнял свою роль. Шериф представил Кэлвина кассирам, затем Кэлвин вместе с Элис спустился в подвал. Четверо охранников несли вахту возле банка. Элис и Кэлвин отперли сейф; два охранника отомкнули деревянные ящики.
От вида денег, уложенных в пачки из мелких купюр, у Кэлвина пересохло во рту. Он стоял сбоку и наблюдал, как четверо мужчин пересчитывают деньги. Каждый забрал нужную ему сумму и уложил в портфель.
Шериф в это время был на верхней ступеньке лестницы. Мотоциклисты и охранники вместе с Треверсом находились у входа в банк. Кассиры управились за пятнадцать минут и уехали.
Весь день Кэлвин думал о деньгах, но он не видел, как обойти главное препятствие: взяв деньги, он неизбежно станет подозреваемым номер один. Это сулит неминуемый крах.
Вечером, когда Элис, мисс Пирсон и майор расположились перед телевизором, а Фло ушла к себе, он появился в кухне.
Кит гладила платье. Она подняла голову и улыбнулась.
— Телефильм вас не увлек? — сказала она, передвигая платье по гладильной доске.
— Я редко смотрю ТВ, — произнес он, прислонившись к стене и наблюдая за Кит. — Я вам не мешаю?
— Нет, конечно.
— Завтра — суббота, — сказал он, не спуская с нее голубых глаз. — Чем здесь можно заняться в субботу?
Она пожала плечами, расправляя влажную ткань:
— Особых развлечений тут нет… В Даунсайде есть пара кинотеатров, если не лень туда ехать.
— Вы не составите мне компанию? — спросил он. — Одному мне было бы скучно.
Она сложила платье и убрала его.
— Спасибо, но завтра я занята.
Кит пристально посмотрела на него, в ее глазах застыло раздражавшее его насмешливое выражение.
— К тому же управляющему банком не стоит появляться со мной в Даунсайде. Здесь любят посплетничать.
Он нахмурился:
— Да… об этом я не подумал. Что ж, постараюсь как-нибудь убить время. Здесь имеется площадка для гольфа?
— Есть неплохая в Даунсайде. Во всяком случае, майор Харди хвалит…
— Надо взглянуть.
Она направилась к двери. Кэлвин мягко схватил ее за руку.
— Прошлый раз вы сказали, что не устояли бы перед соблазном. У меня родилась идея, которая может вас заинтересовать.
Кит высвободила руку, в глазах ее появилась настороженность.
— Какая идея?
Он заколебался. Можно ли ей доверять?
— Вам действительно нужны деньги? — спросил он и в упор посмотрел на Кит.
— Да, — ответила она. — Почему вы об этом спрашиваете?
Его снова охватили сомнения, но, зная, что в одиночку ему не справиться, он продолжил:
— Я говорю о той заработной плате. Вы ведь сказали, что, окажись вы на моем месте, не устояли бы перед соблазном похитить деньги.
Она смерила его долгим взглядом. Лицо ее оставалось бесстрастным, потом миссис Лоринг тихо произнесла:
— Да? Не стоит принимать мои слова всерьез.
— Почему же? Ваши слова… вы же им придаете значение?
— Не обязательно.
Она убрала гладильную доску в чулан.
— Я ухожу. У меня сегодня еще полно дел.
Кит направилась к двери, и Кэлвин произнес:
— Поговорим об этом вечером. Вы не могли бы зайти в мою комнату?
Она замерла и изучающе посмотрела на него. Казалось, Кит колеблется, потом она кивнула:
— Хорошо.
Кит вышла из кухни. Выждав несколько секунд, Кэлвин направился к себе. Присев там, он ослабил галстук, зажег сигарету и начал думать.
Спустя некоторое время он услышал шаги поднимающейся по лестнице Кит. Вскоре она была в своей комнате. Кэлвин напрягся в ожидании. Щелкнул замок, и внутренняя дверь отворилась.
Кит вошла в номер Кэлвина, прикрыв за собой дверь. Он сидел не двигаясь; Кит опустилась в кресло.
— Ну? — произнесла она, глядя на Кэлвина. — Что у вас за идея?
— Вы говорили, что вам нужны деньги, — сказал Кэлвин. — Не уточните, для чего именно?
— Пожалуйста. Я хочу уехать из этого ужасного Питсвилла. Я хочу, чтобы моя дочь жила как подобает женщине и не работала кассиром в третьеразрядном кинотеатре. Я хочу увезти ее отсюда, прежде чем она сдуру выскочит замуж за какого-то помощника шерифа, у которого нет ни перспектив, ни средств. Я хочу дать ей возможность прилично одеться и попасть в тот круг, где можно найти состоятельного мужа.
— Чем вас не устраивает помощник шерифа? — спросил Кэлвин.
— С ним она навеки завязнет в этом грязном провинциальном городишке. Она будет считать центы, как и я, вышедшая замуж за местного. Я знаю, что говорю. Я увезу ее отсюда любой ценой.
— А что, если она откажется покинуть Питсвилл? Может быть, Айрис хочет выйти замуж за этого парня. Вдруг она любит его?
Кит раздраженно махнула рукой:
— Она еще слишком молода, чтобы решать такие вопросы. Если бы я увезла ее отсюда и показала, как живут люди, она быстро выбросила бы эту дурь из головы.
— На что вы готовы пойти ради крупной суммы? — спросил Кэлвин.
— Вы имеете в виду заработную плату?
Кэлвин кивнул.
— Я же сказала… на любой риск, — выговорила Кит. — Если вы считаете, что я в состоянии помочь вам, можете рассчитывать на меня.
Кэлвин набрал воздуха в легкие.
— Нам придется доверять друг другу, — сказал он.
Кит улыбнулась:
— Вы меня боитесь?
— Возможно.
Он подался вперед, его голубые глаза сверкнули.
— Я вас не знаю. Вы можете позвонить шерифу и сказать, что я замышляю похитить заработную плату. В каком положении я окажусь?
Она засмеялась:
— Я? Никогда бы так не поступила. Я ждала, надеялась, молила Господа о том, чтобы он послал мне такого человека, как вы… человека, способного пойти на риск.
Взглянув на нее, он понял, что может ей верить.
— О’кей, теперь вы не одна, — сказал он. — Вдвоем мы доберемся до этих денег… Триста тысяч долларов!
— Но как?
— Пока не знаю. Это будет непросто. На меня подозрение упадет в первую очередь.
— Значит, у вас нет идеи, не говоря уже о плане?
— Пока нет, но у меня есть партнер — вот что важно. Торопиться не стоит. Тут нужно все предусмотреть.
— Я готова рискнуть.
— Подумайте, — сказал Кэлвин. — Я тоже буду ломать голову. Нужна стопроцентная гарантия.
Он поднялся, прошел к шкафу и достал бутылку виски.
— Выпьем за успех.
Кит посмотрела на него, потом на бутылку, которую он держал в руке. Кэлвина удивило выражение ее лица.
— Я не пью, — сухо обронила она. — Вообще не пью.
Она шагнула мимо него к внутренней двери. Кэлвин опустил бутылку и схватил Кит за руку. Они оба замерли, изучающе глядя друг на друга, потом Кит рывком высвободилась.
— Такого пункта в нашем договоре нет, — сказала она. — Не усложняйте ситуацию.
Она прошла к себе в комнату, прикрыла дверь и заперла ее.
Кэлвин пожал плечами и плеснул виски в бокал.
— Я подожду, — беззвучно произнес он. — Не вышло сегодня — получится завтра. Тут есть ради чего запастись терпением.
Впервые за много лет он спал без сновидений. Кэлвин обрел спокойствие; Дэйв знал, что теперь он не один.
В субботу Кэлвин отправился в даунсайдский гольфклуб.
Он играл блестяще, потому что голова его была занята мыслями о похищении денег. Он не думал о гольфе. Дэйв бил по мячу, не слишком тревожась о том, попадет ли он в нужное место. Мяч шел точно туда, куда требовалось. Находясь перед лункой, Кэлвин не волновался: промахнется так промахнется. Мяч закатывался в лунку.
Кэлвин не терял времени даром. У него оформилась идея. Она требовала немедленного обсуждения с Кит. Он испытал раздражение, не увидев ее многоместный «универсал» в гараже. Кэлвин поднялся к себе, принял душ, надел свежую рубашку и брюки, подтащил кресло к окну, сел и начал размышлять. В начале седьмого он услышал звуки, доносившиеся из включенного телевизора. В шесть тридцать Кэлвин увидел, как Кит заехала в гараж.
Теперь она, конечно, займется обедом. Он сможет поговорить с ней не раньше, чем через три часа. Кэлвин спустился вниз.
Он встретил Кит у порога. Они остановились и посмотрели друг на друга.
— Удалось вам поиграть в гольф? — спросила она.
— Сыграл партию… весьма удачно.
Кэлвин уставился на Кит.
— У меня родилась идея. Давайте обсудим ее вечером.
Она кивнула.
— Часов в десять?
Кит снова кивнула.
Кэлвин направился в гостиную. Элис подняла голову, и он приветливо улыбнулся ей. Девушка вспыхнула и тотчас отвернулась.
— Ну и устал же я! — сказал он. — Весь день играл в гольф. А чем занимались вы?
— Ничем… так, шила, — смущенно вымолвила Элис.
— Вам здесь не скучно? — спросил он, глядя на нее.
Теперь от этой кассирши, кандидатки в старые девы, зависело его будущее благополучие.
— Нет… мне не скучно, — сказала она. — Мне здесь нравится.
— Вы ходите на танцы?
Краска залила ее лицо.
— Нет… я не люблю танцевать.
Он с сожалением покачал головой:
— Напрасно. Вы ведь молоды. Только не говорите мне, что у вас нет приятеля.
Ее щеки зарделись сильнее прежнего.
— Нет…
Выдержав паузу, он сказал:
— Да, хотел вас спросить насчет миссис Рейсон. Почему бы не посоветовать ей приобретать более прибыльные акции, чем государственные?
Узнав от Элис то, что его интересовало, он преднамеренно сменил тему. Всю скованность девушки как рукой сняло. В течение следующих тридцати минут они обсуждали финансовые дела миссис Рейсон; их беседу прервали мисс Пирсон и майор Харди, которые, досмотрев телефильм, начавшийся в шесть часов, хотели поболтать с молодежью.
После обеда Элис и старики расположились около телевизора, а Кэлвин извинился, пояснив, что ему надо написать несколько писем, и поднялся к себе.
Вытянувшись на кровати, он зажег сигарету и снова отдался идее, которая посетила его во время гольфа. Чем больше Кэлвин думал о ней, тем сильнее она его соблазняла.
В начале одиннадцатого замок щелкнул, и внутрення дверь открылась. Кит прошла к одному из кресел и уселась в него.
— Ну? Что у вас за идея? — спросила она, глядя на неподвижного Кэлвина, который уперся взглядом в потолок.
— Возможно, вас удивит известие о том, что Элис и ее друг собираются похитить заработную плату из питсвиллского банка, — заявил Кэлвин. — Как вам это нравится?
Кит нахмурилась:
— Я вас не понимаю. Что вы хотите сказать?
— Вы меня слышали. Если деньги исчезнут, агенты ФБР сразу же решат, что это дело кого-то из сотрудников банка. Подозрение упадет на меня и Элис. Так вот, пусть они подумают на мисс Крейг.
Кит махнула рукой:
— Никто не поверит, что она способна на такое.
— Конечно, но они поверят, что приятель Элис мог уговорить ее дать ему ключи и рассказать про электронный глаз…
— Но у нее нет приятеля. Элис не та девушка, у которой может быть ухажер.
— Она его заведет, — усмехнувшись, произнес Кэлвин. — И еще какого. Он похитит эти триста тысяч долларов и исчезнет с ними.
Кит пристально посмотрела на него.
— Объясните, — потребовала она.
— Чем больше я думаю об этом, тем сильнее убеждаюсь — Элис просто создана для такого дела, — заявил Кэлвин. — Не забывайте — когда с Лэмбом случился инсульт, в ее распоряжении оказалось два ключа. До моего приезда она могла успеть снять с ключа слепок. Нужен лишь кусок мыла. Она передает отпечаток своему приятелю, и он изготавливает копию. Элис также говорит ему об электронном глазе. Хитрость тут в том, что устройство функционирует при выключенном освещении. Парню остается только вывернуть все лампочки, кроме находящейся в подвале, а затем включить свет. Подвал не виден с улицы, а система защиты при этом обесточена.
— Но у Элис нет дружка, это на нее не похоже, — в раздражении произнесла Кит.
— Прежде чем я избавлюсь от нее, она его заведет, и вдвоем они украдут заработную плату.
— Но где вы раздобудете ей приятеля? — спросила Кит. — Она…
— В этом весь фокус, — сказал Кэлвин, вставая с кровати.
Он подошел к шкафу и вынул бутылку виски.
— Вы точно не будете пить? — спросил он, качнув бутылку в сторону Кит.
— Я же сказала… я не пью! — повысила она голос. — Что значит фокус?
Кэлвин плеснул себе немного виски, затем сел на край кровати:
— Элис и не узнает, что у нее завелся приятель, но он у нее появится. В действительности его не будет, но полиция поверит в то, что деньги похитил именно он.
В карих глазах Кит заиграл интерес.
— Как это сделать?
— Нам предстоит убедить в существовании приятеля Элис двух людей: майора Харди и мисс Пирсон. Полиция станет допрашивать их, и они расскажут о нем. Естественно, мы с вами тоже видели его; старики должны клюнуть.
— Они хоть и в летах, но не глупы.
— Знаю… знаю. Не обещаю, что это будет просто, но при правильном подходе успех обеспечен. Мы располагаем временем, — сказал Кэлвин.
— И все же я не вижу, как осуществить ваш план.
Он отпил немного виски, поставил бокал и закурил сигарету.
— В том-то и прелесть… у нас полно времени. Пока Лэмб лежит, я — управляющий банком. Он поправится не раньше, чем через несколько месяцев, торопиться нам некуда. Прежде всего надо создать этого приятеля. Вы намекнете мисс Пирсон, что Элис, похоже, завела поклонника. Их даже якобы видели вместе. Мисс Пирсон поделится новостью с майором. Кроме сплетен, у них нет других развлечений. Вы убедите мисс Пирсон не говорить на эту тему с Элис, чтобы не смущать девушку. Старики ее любят и не будут распускать языки.
Кит с досадой развела руками:
— Но она не покидает дома по вечерам. Сидит, как приклеенная, у телевизора. С чего ради они поверят в реальность поклонника, если она не ходит на свидания с ним?
— Я об этом думал, — сказал Кэлвин. — Вы и не представляете себе, как много я думаю об этом деле. Через несколько дней Элис перестанет торчать у телевизора. Она начнет готовиться к экзамену. Будет проводить у себя в комнате пять вечеров в неделю. Несколько раз она проскользнет мимо стариков, смотрящих ТВ, и направится на свидание.
— Как вы этого добьетесь?
— Мы все оставляем пальто в прихожей. Пока Элис зубрит учебник у себя в номере, вы забираете ее шляпу и пальто и прячете их. Вы заявите старикам, что Элис куда-то ушла. Доказательство — ее шляпа и пальто исчезли. Позже вы вешаете их на прежнее место. Мисс Пирсон и майор Харди решат, что она вернулась. Все крайне просто.
Кит сидела не двигаясь; потом миссис Лоринг кивнула.
— Да, этот номер может пройти. Похоже, сработает. Мисс Пирсон и майор Харди услышат о поклоннике только из моих уст… Достаточно ли это?
— Нет. Они должны его увидеть. Это можно устроить. Пока я изложил голую схему. Детали придумаем позже. Я уверен, нам удастся убедить их в существовании поклонника.
Взяв сигарету, Кит зажгла ее, бросила спичку в пепельницу, затянулась. Она посмотрела на стену над головой Кэлвина; лицо ее выражало сосредоточенность.
Кэлвин глядел на Кит, пытаясь угадать ее мысли.
— Неужто я совсем дура? — внезапно произнесла она. — Допускаю, что мы в силах придумать этого дружка Элис. Пусть он способен сделать девушку сообщницей. Полиция может в это поверить. Но что будет с Элис? Мы собираемся переложить ответственность на нее, но как заставить Элис скрыться? Сколько пройдет времени, пока полиция ее поймает? Стоит ей попасться, они тотчас узнают, что она тут ни при чем и приятеля у нее никакого нет.
Кэлвин стряхнул пепел с сигареты. Его взор был устремлен куда-то вдаль.
— Элис не поймают, — сказал он. — В этом-то и штука. Ее могут найти, но не поймать.
Кит нетерпеливым движением откинула волосы с плеч.
— Вы перестанете говорить загадками? Если Элис найдут, ее немедленно арестуют, не так ли?
— Вовсе не обязательно. — Он не смотрел на Кит. — Девушку обнаружат, но она будет не в состоянии — скажем так — давать показания.
Возникла напряженная пауза. Кэлвин продолжал разглядывать ковер, мурлыча себе под нос. Кит замерла, зажав кулаки между коленями, лицо ее побледнело.
— Все зависит от того, насколько сильно вам нужны деньги, — произнес наконец Кэлвин. — Мне они действительно необходимы. Я решил раздобыть их во что бы то ни стало. Никто и ничто меня не остановит.
Она не шевелилась. Слушая тяжелое, прерывистое дыхание Кит, Кэлвин подумал, не ошибся ли он в ней. «Если у нее не хватит выдержки, чтобы довести дело до завершения, мне придется пойти на второе убийство… Она и Элис. Я не откажусь от этой затеи только из-за ее нерешительности. Придется подыскать Кит замену, но сначала — раз и навсегда заставить женщину молчать».
— Кажется, я хочу выпить, — глухим, хриплым голосом произнесла Кит.
Он налил виски в пустой бокал и протянул ей. Кэлвин заметил, как дрожит рука Кит. Миссис Лоринг залпом проглотила виски, вздрогнула и откинулась на спинку кресла, с силой сжимая бокал, отчего костяшки ее пальцев побелели.
— Должен же быть какой-то другой путь, — сказала она.
— Если вы так считаете, — сказал Кэлвин, посмотрев на нее, — подскажите. Стоит деньгам исчезнуть, полиция мигом сообразит, что их забрал кто-то из банковских служащих. Либо Элис, либо я. Не забывайте об этом.
— Должен же быть какой-то другой путь, — повторила она.
Щеки ее порозовели. Она бросила взгляд на бутылку, стоящую на тумбочке возле кровати. Кэлвин поднялся, взял бутылку и подлил виски в бокал Кит.
— Эта сторона дела вас не касается. Элис моя забота.
Кэлвин увидел, что она снова осушила бокал.
— Зря вы спешите, — сухо заметил он. — Вы же не хотите опьянеть.
— Я не опьянею.
Он опустил бутылку и сел на кровать.
— Я думал об этом, — сказал он. — Другого выхода нет. Вы должны решить, что важнее — жизнь Элис или триста тысяч долларов. Все просто. Мне приходилось убивать. Я уничтожал людей на войне… не только солдат, но и штатских, которые становились мне поперек пути. Я много лет ждал удобного случая, чтобы завладеть большими деньгами. Вы натолкнули меня на эту мысль.
Он замолчал, потом продолжил с решимостью в голосе:
— Теперь для вас было бы рискованно устраниться. Это вы понимаете?
Она встала и подошла к бутылке, налила виски в свой бокал:
— Вы мне угрожаете?
— Называйте как хотите. Вы теперь повязаны. Предложите, как снять подозрение с Элис и меня, я вас послушаю. Но учтите следующее: вы слишком много знаете, чтобы выйти из игры. Я способен внять голосу разума. Придумайте, как избежать того, что вас страшит, и в то же время обеспечить мою безопасность, и мы сделаем по-вашему.
— Я подумаю, — вяло произнесла она и шагнула к двери.
— Завтра я предложу Элис заняться подготовкой к экзамену, — сказал Кэлвин. — Время у нас есть, но тянуть не стоит.
Не взглянув на него, Кит прошла к себе в спальню, забрав бокал с виски. Кэлвин услышал поворот ключа.
Он долго сидел на кровати, курил, еле слышно напевая. Затем внезапно поднялся и начал раздеваться.
Облачившись в пижаму, Кэлвин отправился в ванную и принял душ. Вернувшись в комнату, взял сигарету. Зажав ее между толстыми пальцами, уставился на внутреннюю дверь. Несколько секунд он не спускал с нее глаз, потом отложил сигарету. Бесшумно подошел к двери и осторожно повернул ручку. Дверь открылась. Он распахнул ее. Возле лежащей в постели Кит горел ночник.
Они посмотрели друг на друга; Дэйв, войдя в комнату Кит, прикрыл за собой дверь.
Радость победы пронзила Кэлвина. Он понял, что Кит пойдет с ним на все.
Он шагнул к кровати. Кит погасила свет.
— Теперь нам надо решить, — сказал Кэлвин, — как мы распорядимся деньгами.
Он и Кит находились на кухне. Они были одни в доме. Старики и Элис ушли в церковь. Фло по воскресеньям не работала. Кит готовила ленч. Кэлвин сидел на стуле с сигаретой во рту.
— Мне это сделать несложно, — сказала Кит. — Я знаю, на что потрачу мою долю.
— Там триста тысяч долларов. Делим пополам… Сто пятьдесят тысяч.
— Да… я давно мечтала о таких деньгах.
— Может, ты и мечтала, — сказал он, стряхивая пепел, — но вряд ли всерьез думала о них.
Она уловила в голосе Кэлвина ноту, заставившую ее пристально посмотреть на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Главные трудности возникнут после того, как деньги попадут к нам, — ответил он. — У нас на руках окажется огромное количество купюр. Ты понимаешь, что мы не можем сдать их на хранение в банк? Даже в индивидуальном сейфе их держать опасно. Агенты ФБР могут устроить там обыск. Тратить наличные нужно крайне осторожно… Сорить деньгами нельзя. Иначе заинтересуется ФБР.
Нетерпеливо махнув рукой, Кит произнесла:
— Я собираюсь продать дом и уехать отсюда. Вырученные деньги позволят мне скрыться из виду. А тогда я смогу тратить, сколько захочу.
— Вот тут ты ошибаешься. Скрыться из виду непросто. И потом, — сказал Кэлвин, — я-то не могу это сделать. Не правда, ли странно будет выглядеть, если мы оба исчезнем?
— Почему? Нам не обязательно уезжать вместе. Ты выждешь несколько месяцев; что тут такого?
— Сегодня ты плохо соображаешь, — сказал Кэлвин. — Я — управляющий банком. Для меня моя работа — единственный источник средств. Я не могу внезапно уволиться и покинуть город. ФБР заинтересуется, на какие деньги я собираюсь жить. Тем более что в моем филиале произошло крупное хищение.
— Это твои трудности, — сказала Кит. — Я знаю, как мне поступить.
— Если ты настолько глупа, что собираешься разбрасывать деньги направо и налево, тебе не избежать неприятностей. В каждом городе есть агент ФБР, который берет на заметку всех приезжающих. Он захочет установить происхождение твоих денег; он наведет справки и узнает, что ты прибыла из Питсвилла — города, где совершено ограбление банка. Он начнет копать, и ты угодишь в беду… а следом за тобой и я.
— Я способна позаботиться о себе, — сказала она. — Я не боюсь. Лишь бы получить деньги.
— Если ты не сможешь ими пользоваться, нет смысла доставать их, — миролюбиво сказал он.
— К чему ты клонишь? — спросила Кит, уставясь на него сердитыми карими глазами. — В чем дело?
— У нас есть только один выход. Я подчеркиваю — у нас, потому что мы зависим друг от друга. Нельзя думать только о себе. Поскольку ни один из нас не в состоянии завладеть деньгами без помощи партнера, это наше общее дело.
Она подошла к кухонному столу и села на него, свесив свои длинные ноги и скрестив руки на груди.
— Ты можешь выражаться яснее? Хватит ходить вокруг да около.
— Мы с тобой поженимся, — сказал Кэлвин и обворожительно улыбнулся. — Это единственное разумное решение.
Она замерла.
— Нет! Я не выйду за тебя! У меня уже был муж… с меня хватит.
— Я отношусь к браку также, как и ты, но это единственный надежный вариант. Временный. Потом мы разведемся.
Она изучающе посмотрела на него; научившись ценить предусмотрительность Кэлвина, она тихо сказала:
— Я не хочу выходить замуж, но готова тебя выслушать. Почему ты считаешь, что это обеспечит нам безопасность?
— Если я, живя в твоем пансионе, влюбляюсь в хозяйку и делаю ей предложение, это воспринимается окружающими как самая естественная вещь на свете, — пояснил Кэлвин. — Мы должны заботиться о том, чтобы каждый наш шаг выглядел как можно более натурально. После нашей свадьбы никого не удивит, если ты продашь дом, а я уволюсь из банка. Мы скажем, что в Питсвилле у нас нет будущего, — это так и есть. Объединив твой капитал и мои сбережения, мы направляемся на юг, чтобы приобрести там более доходный пансион и вести дела совместно. Люди нам поверят, и мы оба сможем уехать, не вызывая подозрений.
— Хорошо, — сказала Кит, пожав плечами, — но неужели ты всерьез предлагаешь купить новый пансион? Я иду на такой риск не ради того, чтобы оказаться владелицей нового пансиона… Уясни это.
Кэлвин покачал головой.
— Мы проведем медовый месяц в Лас-Вегасе. Это потрясающее место, оно будто создано для молодоженов. У меня там есть друг: он заправляет игорным домом. Мы с ним не виделись несколько лет, но я знаю, что могу на него положиться — он мне многим обязан… Я спас ему жизнь на войне. Я начну играть и выиграю. Мой друг об этом позаботится. Я отхвачу приличную сумму. Оказавшись при таких деньгах, мы меняем первоначальные намерения насчет пансиона. В наших планах появляется больший размах: мы решаем приобрести мотель во Флориде. Один мой знакомый собирается продавать мотель. Мы покупаем его. Он не слишком шикарный, но после того, как мы приложим к нему руки, он вдруг начнет приносить солидный доход. Уж что-что, а подделать учетные книги мне не составит труда. Мы постепенно перекачаем похищенные деньги в банк, показывая их как доход от мотеля. Через три-четыре года в банке появится кругленькая сумма, которую можно вкладывать в ценные бумаги. Завоевав прочное положение, мы обезопасим себя. Мы сможем расстаться и тратить деньги без риска.
— Ты сказал: три-четыре года? — повысила голос Кит. — Да.
— Если ты предполагаешь, что я согласна ждать три-четыре года, не трогая…
— Если ты не способна запастись терпением, — перебил ее Кэлвин, — лучше нам отказаться от замысла. Там триста тысяч долларов. Мы обеспечим себя до старости. Одно неосторожное движение, и мы угодим в газовую камеру. Подумай об этом.
Он встал и направился к себе в комнату, мурлыча себе под нос; Кэлвин испытал удовлетворение, почувствовав, что она поступит так, как ему захочется.
Истекшая ночь разочаровала Кэлвина. Он предвкушал бурную, неистовую страсть, но Кит отдалась ему как проститутка. Кит, возможно, пустила его в свою постель оттого, что была пьяна; эта мысль задевала самолюбие Кэлвина. Он без сожаления расстался с Кит и пошел к себе. Никогда прежде секс не приносил ему так мало удовольствия.
После ленча старики отправились вздремнуть, Кит мыла посуду, и Кэлвин остался наконец наедине с Элис. Она сидела в гостиной, просматривая воскресную газету; Кэлвин опустился в кресло возле девушки.
Он сказал как бы невзначай:
— Я думал о вас, Элис. Вы не против, если мы немного поговорим о вашей карьере?
Она покраснела, потом побледнела, закачала головой; отложив газету, уставилась на Кэлвина, как кролик на удава.
— Вы произвели на меня прекрасное впечатление, — бесстрастно сообщил Кэлвин. — Вы губите себя в Питсвилле. — Он улыбнулся. — Вам следует стремиться к большему.
Застигнутая его словами врасплох, Элис продолжала смотреть на Кэлвина.
— Я… я не понимаю, мистер Кэлвин, — сказала она.
— Второразрядный филиал — неподходящее место для такой девушки, как вы. Руководство банка постоянно ищет способных, энергичных работников. Вы позволите мне замолвить за вас словечко?
Ее глаза, прикрытые блестящими стеклами очков, расширились от удивления.
— Вряд ли я заинтересую правление банка, — еле слышно произнесла она.
— Еще как заинтересуете.
Расставив силки, он умолк, затем продолжил:
— Но вам придется сдать экзамен. Это несложно. Вы пройдете курс деловой переписки. — Он широко улыбнулся. — Два-три месяца вам придется работать по вечерам. Это ведь вас не смутит?
Она с трогательным энтузиазмом ответила:
— Нет, разумеется.
— Тогда предоставьте это дело мне. — Он махнул рукой. — Вы готовы отказаться от вечерних телепрограмм?
Элис кивнула:
— Вот было бы здорово поехать в Сан-Франциско.
— Прекрасно, завтра я все организую.
Улыбаясь, он вышел из гостиной. Все получилось даже слишком легко, подумал он, поднимаясь по лестнице. Следующий шаг — Кит должна шепнуть мисс Пирсон о том, что Элис не только готовится к экзамену, но и обзавелась дружком.
Еле слышно напевая, он добрался до верха лестницы и увидел смотревшую на него девушку, которая ждала, когда он освободит проход, чтобы спуститься вниз. Он остановился и оценивающе поглядел на нее.
Светловолосая, молодая и хорошенькая незнакомка, одетая в белые шорты и майку, держала в руках теннисную ракетку. Кэлвин тотчас заметил, как хорошо она сложена; Дэйв окинул девушку одобрительным взглядом.
— Извините, — сказал он, излучая обаяние. — Я вас не видел… Вы верно мисс Лоринг.
— Да, вы правы. А вы, кажется, мистер Кэлвин. Кит говорила, вы у нас остановились.
Она улыбнулась, и Кэлвин понял, что произвел на нее впечатление. Он посторонился, освободив ей дорогу.
— Тренируетесь? — сказал он, пропуская девушку.
— Да… времени на теннис остается мало… Только в воскресенье удается поиграть.
— Вы, я знаю, работаете по вечерам. Потому мы и не встречались.
Ему не хотелось отпускать Айрис. Ее свежесть волновала и притягивала Кэлвина.
— Да, — сказала она и, качнув ракеткой, направилась вниз.
Он посмотрел ей вслед, любуясь ее точеной фигуркой. Она вышла из дому, закрыв за собой дверь. Внезапно тоска и чувство одиночества навалились на Кэлвина. Не сыграть ли в гольф, подумал он. Сейчас ему нельзя раскисать. Он зашел в свою комнату и сел возле окна.
Если бы Кэлвин знал, о чем думала Айрис Лоринг, садясь в «универсал» и заводя мотор, настроение его наверняка улучшилось бы.
«Да… вот это мужчина, — говорила себе Айрис. — Похож на киноактера. Какой взгляд! Он им словно раздел меня. И в то же время воспитанный. Он меня взволновал. — Айрис усмехнулась. — Такой человек знает, чего хочет… А его улыбка!.. Настоящий мужчина».
Кен Треверс ждал ее в загородном клубе. Они сыграли пару напряженных сетов, потом присели под деревом.
— Кен… мне тревожно, — внезапно сказала Айрис. — Может, я ошибаюсь, но Кит, кажется, снова запила.
— О Господи!
Кен не скрывал своего огорчения.
— Почему ты так считаешь?
— Когда маме было очень плохо… два года назад… у нее глаза делались стеклянными, невидящими. Это для меня верный признак. Утром, когда она зашла ко мне в комнату, я заметила прежнее выражение на ее лице.
— Что ты собираешься предпринять?
— Пока не знаю. Страшно подумать, что будет, если все повторится. Я этого не вынесу.
— Но у тебя нет выбора, — резко сказал Треверс. — Ты ей всем обязана. У меня нет причин любить твою мать. Я ей не нравлюсь, она препятствует нашей женитьбе, но я не могу не восхищаться ее отношением к тебе. Ты не вправе бросить Кит в беде. Почему прямо не спросить ее?
— Она никогда не признается. Наверное, мне стоит поговорить с доктором Стерлингом. Он ее знает. Мои слова на Кит не подействуют. К тому же я могла ошибиться. Все утро об этом думала. Решила поделиться с тобой.
Он опустил свою ладонь на руку девушки:
— Последи за ней. Если ты полагаешь… что ж, доктор Стерлинг — ее друг. Вероятно, есть смысл посоветоваться с ним.
— Посмотрю, какой она будет к вечеру. Пойдем выпьем чаю. Вдруг мне показалось… — Она встала. — Хоть бы мои опасения не подтвердились. Стоит мне представить повторение того кошмара…
Они молча пошли к павильону. Взяли чашки со стойки и, находясь на солнцепеке, стали наблюдать за двумя парами, сражающимися на ближайшем корте.
Внезапно Треверс произнес:
— Ты видела Кэлвина?
Айрис кивнула:
— Я натолкнулась на него, выходя из дому. Ничего мужчина!
Треверс пристально посмотрел на Айрис:
— Да… я и не знаю, что о нем думать. Что-то меня в нем настораживает… Не разберу, что именно.
Айрис засмеялась:
— Понимаю… такой мужчина в каждом будит ревность. Он мне напоминает Кэри Гранта. Он мог бы стать киноактером.
— Ты полагаешь? — Треверс смущенно усмехнулся. — Не так уж он и красив. Шериф тоже не раскусил, что он за человек. По мнению Томсона, Кэлвин — отъявленный сердцеед.
— Вот, вот! Зависть чистой воды! Бедняжка Элис, верно, уже сохнет по нему. Представить только — высиживать по двенадцать часов в сутки наедине с таким самцом!
— Как бы и тебе голову не потерять, — тихо сказал Треверс.
Айрис, сверкнув глазами, посмотрела на него:
— Это тебя тревожит?
— Пожалуй, нет. Тебе не часто представится возможность видеть его. — Треверс взял пустую чашку. — Сыграем еще?
— Да… хорошо. И вообще, Кен… появись у меня такой шанс, я бы все равно предпочла тебя.
Кен радостно улыбнулся, взял ее под руку, и они направились к свободному корту.
В конце недели Элис начала изучать основы деловой переписки, а Кит поведала старикам, что видела девушку в обществе интересного молодого человека. Старики ужасно обрадовались и обещали Кит не смущать девушку расспросами.
Айрис, так и не придя к окончательному заключению относительно своей матери, следила за Кит, но больше не замечала никаких симптомов, подтверждающих возникшие у девушки подозрения.
…Спустя несколько месяцев после гибели Джека Лоринга только что отпраздновавшая свое семнадцатилетие Айрис впервые обнаружила у матери признаки алкоголизма. Однажды знойным летом девушка вернулась домой из колледжа и застала Кит сидящей неподвижно, с безучастным видом и застывшими глазами; на столе стояла пустая бутылка виски. Эта сцена навсегда врезалась в память Айрис. Кит не могла ни говорить, ни двигаться. Перепуганная девушка позвонила доктору Стерлингу, который лечил семью Лорингов с тех пор, как они обосновались в Пите вилле. Он помог Айрис уложить мать в постель, затем отвел дрожащую девушку вниз и поговорил с ней.
Она надолго запомнила ту тихую, спокойную беседу; доктор убедил Айрис в том, что Кит необходимо отправить в специальный санаторий. Миссис Лоринг провела там пару месяцев.
Айрис устроилась кассиром в даунсайдский кинотеатр. Пройдя курс лечения, Кит на деньги, оставленные мужем, купила пансион. В течение нескольких месяцев Айрис наблюдала за матерью. Кит казалась здоровой, и вдруг, когда Айрис начала успокаиваться, девушку снова охватил страх. Она опять стала приглядывать за Кит, но после первых тревожных симптомов ее опасения, что мать катится в пропасть, не подтвердились.
Однажды вечером, после того как Кит пустила слух о приятеле Элис, миссис Лоринг зашла в комнату Кэлвина и обомлела.
Перед зеркалом стоял высокий, широкоплечий мужчина в шляпе с большими полями, в желтовато-коричневом пальто, с черными бакенбардами и усами. При виде незнакомца у Кит екнуло сердце; застыв в дверях, она произнесла:
— Что вы здесь делаете?
Повернувшись к Кит лицом, человек усмехнулся, и она узнала Кэлвина.
— Это Джонни Эйкр — приятель Элис, — сказал он. — Недурен, а?
Он снял шляпу, бросил ее на кровать, затем отодрал накладные бакенбарды и усы.
Сняв пальто и повесив его, Кэлвин сказал:
— В полумраке меня не узнать. Пора мисс Пирсон и майору Харди взглянуть на мистера Эйкра.
Кит неуверенной походкой подошла к креслу и села.
— У мистера Эйкра должна быть машина, — добавил Кэлвин.
Он открыл шкаф и вытащил бутылку виски.
— Э, да тут осталось совсем чуть-чуть. — Он пристально взглянул на Кит. — Ты выпила виски?
— Это серьезное преступление? — глухо произнесла она.
— Ты что, не можешь купить себе виски? — раздраженно спросил он.
Кэлвин выпил остаток и бросил бутылку в корзину для мусора. Кит исподтишка наблюдала за ним.
— Так вот, Эйкру требуется автомобиль. Придется потратиться. У меня найдется триста долларов. Нужно еще столько же. У тебя есть деньги?
Поколебавшись, она кивнула:
— Достану.
— Тогда завтра вечером едем в Даунсайд. Пойдем в кино, не делая из этого секрета. Пора старикам узнать, что в доме есть еще одна любовная пара. Ты еще не сказала дочери?
— Нет.
— Не тяни.
Она промолчала.
— Пока ты смотришь фильм, я в облике Джонни Эйкра покупаю подержанный автомобиль. Я спрячу его на задворках банка до той поры, пока он нам не понадобится.
Упавшим голосом Кит спросила:
— Ты уверен, что это не опасно?
Его полное лицо окаменело.
— Я долго ждал подобного случая и теперь не намерен допускать ошибки.
Спустя несколько дней майор Харди первый увидел приятеля Элис. Это произошло вечером, в начале двенадцатого, когда майор заканчивал разгадывать кроссворд перед сном. Мисс Пирсон и Кит уже поднялись наверх. Майор остался один.
Он был уверен, что Элис ушла, потому что ее пальто и шляпа не висели в прихожей. В действительности же Элис лежала в постели, штудируя «Руководство по банковскому делу», но майор об этом не догадывался. Также он не знал о том, что Кит, надев пальто и шляпу Элис, проскользнула на улицу через черный ход и присоединилась к Кэлвину — Джонни Эйкру, ждавшему ее в недавно купленном подержанном «линкольне».
Майор услышал шум подъезжающего автомобиля, подошел к окну и уставился в темноту. Он разглядел, как женщина, которую старик принял за Элис, вылезла из машины. Затем к ней приблизился мужчина в желтовато-коричневом пальто. Пара оказалась освещенной включенными фарами, поэтому майор хорошо их видел. Они поцеловались, и мистер Харди удовлетворенно кивнул. Женщина взбежала по ступенькам, открыла наружную дверь, а мужчина сел в «линкольн» и уехал.
Боясь смутить Элис, майор застыл на месте. Когда женщина поднялась по лестнице наверх, майор погасил лампу и направился к себе.
На следующее утро, когда Элис и Кэлвин отбыли в банк, старик поделился увиденным с Кит и мисс Пирсон.
— Славная пара, — заключил майор.
Рассказывая эпизод Кэлвину, когда они остались вдвоем, Кит произнесла:
— У него не возникло и тени подозрений. Я боялась, но ты оказался прав.
— Мы повторим этот спектакль, — сказал Кэлвин. — Пусть нас увидит старая дева. Тогда нам не о чем будет беспокоиться. Полиция сочтет их показания надежными.
Спустя три дня случилось так, что вечерняя программа ТВ не заинтересовала стариков. Они предпочли карты.
Кэлвин и Кит разыграли ту же сцену, что и в прошлый раз; целуясь в свете фар, они знали, что майор и мисс Пирсон смотрят на них из-за штор.
— Мы почти готовы, — сказал потом Кэлвин.
Он лежал, вытянувшись на своей кровати и глядя в потолок. Кит смотрела на Кэлвина, сидя в кресле.
— Теперь два свидетеля могут подтвердить, что Джонни Эйкр существует. В этом месяце день доставки заработной платы приходится на последнее число. Мы с Элис задержимся на работе — надо будет готовить месячный отчет, — сказал Кэлвин. — Он повернул голову и посмотрел на Кит. — Тогда все и провернем. Ты не передумала?
— А что будет с Элис? — спросила Кит, уставясь на Кэлвина.
— Не думай о ней, — отозвался он. — Я позабочусь об Элис. Я тебя спрашиваю: ты хочешь завершить это дело?
— Ты о ней позаботишься? Что это значит?
Губы Кэлвина вытянулись в недоброй усмешке.
— У меня нет от тебя секретов, — сказал он. — Я приношу Элис в жертву ради трехсот тысяч долларов. Она для меня значит не больше, чем кролик, которого надо убить. Ты придаешь этому моменту чрезмерное значение. Драматизируешь ситуацию. Нужны тебе деньги или нет?
Кит вздрогнула. Глаза ее стали стеклянными, на лице выступили капельки пота.
— Ты — дьявол, — сказала она. — Да, мне нужны деньги, но я не перестаю думать о девушке. Не смейся надо мной. Я не в силах совершить такой шаг, но раз ты способен на него, мне следует этим воспользоваться.
Кэлвин рассмеялся:
— Вот это честный разговор. Значит, в конце этого месяца мы все сделаем. А пока объявим о нашей счастливой помолвке. — Он поднял голову и посмотрел на Кит. — Ты сказала дочери?
Кит отвернулась:
— Еще нет.
— Тогда скажи сегодня вечером! Она должна узнать первой.
— Хорошо.
— Пробежимся по нашему плану, — предложил он. — Если найдешь в нем какой-нибудь просчет, скажи мне. — Собираясь с мыслями, он выпустил дым из ноздрей. — Четверг третьей недели, считая от нынешней, — последний день месяца. У нас с Элис появляется законный предлог остаться в банке после привоза денег — надо написать месячный отчет. Пока мы находимся в банке, шериф или Треверс будут присматривать за ним. Они знают, что сигнализация отключена, пока горит свет. Это обстоятельство не должно их тревожить. Им известно, что у меня под рукой — кнопка, которую я нажму при появлении грабителей, к тому же фараоны сами не спускают глаз с банка. В нем есть задняя дверь, которой никогда не пользуются. Она выходит прямо на маленькую стоянку, где запаркован «линкольн». Эта дверь заперта на замок и на засов. Когда Элис будет занята, я отомкну ее и сниму засов. У девушки есть ключ, поэтому следствие решит, что это сделала Элис, открывая путь Эйкру.
Он умолк и стал так долго разглядывать потолок, что Кит, не выдержав, резко произнесла:
— Ну, продолжай… что дальше?
— Что дальше? — Кэлвин опустил голову и посмотрел на Кит. — Элис меняет свою безвкусную шляпу на нимб святой. Во всяком случае, я надеюсь, что это будет нимб святой. Вот что происходит дальше.
Кит сжалась в кресле и побледнела.
— Другими словами, Элис умирает, — сказал Кэлвин. — Ровно без пяти семь, минута в минуту, ты появляешься у черного хода. Надеваешь шляпу и пальто Элис, и мы покидаем банк через переднюю дверь. Пока я запираю ее, ты направляешься на стоянку и садишься в мою машину. Ты не должна ни спешить, ни медлить. Это — самая опасная часть плана. Шериф или Треверс должны увидеть Элис выходящей из банка. Они должны заметить тебя. Уже стемнеет. Ты пройдешь к автомобилю под двумя или тремя фонарями. Пальто горчичного цвета убедит шерифа или Треверса в том, что из банка вышла Элис. Ну, как пока?
— Продолжай, — с трудом вымолвила Кит. — Что потом?
— Мы приезжаем сюда. Старики смотрят сериал. Ты оставишь пальто и шляпу Элис в прихожей. Затем мы разыгрываем небольшое представление. Ты поднимаешься наверх, и я достаточно громко для того, чтобы меня услышали внизу, посоветую тебе лечь в постель. Мисс Пирсон и майор, конечно, решат, что я обращаюсь к Элис. За обедом я сообщу им о том, что у Элис ужасно разболелась голова и девушка прилегла. Ты скажешь, что заходила к ней, дала аспирин и теперь она спит.
— Где она будет на самом деле? — спросила Кит.
— Тело останется в моем кабинете, — ответил Кэлвин.
Кит оцепенела, руки сжались в кулаки.
— Ты… ты бросишь ее там?
— Не надо спешить, — сказал Кэлвин. — Будем последовательны. Мы обедаем. Посидев со стариками у телевизора, я иду к себе. Превращаюсь в Джонни Эйкра. Мне придется пешком добраться до банка. Это займет час. Задняя дверь оставлена незапертой. Я выкручиваю все лампочки, кроме той, что в подвале, и тем самым отключаю электронный глаз. Ключ от сейфа, хранящийся у Элис, оказывается в моих руках. Я вскрываю ящики с заработной платой и перекладываю деньги в один из индивидуальных боксов для ценных бумаг.
Кит подалась вперед:
— Зачем это нужно? Почему бы не привезти деньги сюда?
— Банк — самое надежное хранилище денег, — ответил Кэлвин. — Никому не придет в голову искать их там. Я уверен… это самое безопасное место. Некоторое время мы все равно не сможем их тратить; деньги следует спрятать именно в индивидуальном боксе.
Кит задумалась, потом, оценив его хитроумную идею, пожала плечами:
— Продолжай…
— Затем в банк приходишь ты. И тоже пешком. Если старики услышат жужжание автомобильного стартера, все пропало. Ты отправишься примерно в три. Твоя дочь не должна заметить твоего исчезновения. Когда она возвращается из Даунсайда?
— Около двух.
— Хорошо. Я приму меры, чтобы не столкнуться с ней. К моменту твоего выхода из дома Айрис уснет, но будь осторожна. В такое время улицы пусты, но все равно убедись в том, что тебя никто не видит. Ты помнишь, где стоит «линкольн»… за банком. Подгони его прямо к задней двери и жди, не вылезая из автомобиля. Ты, конечно, наденешь шляпу и пальто Элис. Я принесу девушку и положу ее в багажник.
Кит вытащила из кармана платок и осушила им кожу лица. Стараясь говорить безразличным тоном, она спросила:
— Почему не оставить ее в банке?
— Я хочу дать Джонни Эйкру время скрыться, — пояснил Кэлвин. — Мы едем в Даунсайд. На шоссе есть бензоколонка, там мы остановимся. Я заправлюсь, и дам возможность служащему заправочной станции взглянуть на Джонни Эйкра. Ты останешься в машине. Лицо прикроешь. Пусть он увидит твое пальто. Пока он будет наполнять бак, мы с тобой заведем спор насчет времени отправления последнего поезда, идущего в Сан-Франциско. — Он погасил сигарету и прикурил новую. — Да, забыл сказать. За день до этого ты отправишься в Даунсайд на своей машине и оставишь ее на стоянке у вокзала. Обратно вернешься поездом. Нас там должен ждать автомобиль, на нем мы приедем обратно. Поняла?
Кит кивнула.
— Заправившись, мы едем в Даунсайд, бросаем «линкольн» на привокзальной стоянке и возвращаемся на твоей машине. Таков мой план. Что ты о нем думаешь?
Кит потерла лоб дрожащей рукой.
— Он очень сложный, — сказала она, не глядя на Кэлвина. — Если ты считаешь, что он сработает, я помогу тебе его осуществить. Я не сильна по части подобных планов. Уступаю это тебе. Но только… если Элис собирается бежать, она, наверное, должна прихватить что-то из одежды?
Кэлвин оторвал голову от подушки и посмотрел на Кит. Потом он кивнул.
— Конечно… совсем забыл. Это важно… И еще: потребуются два чемодана — один для тряпок, другой для денег. Чемоданы будут лежать на заднем сиденье, чтобы служащий бензоколонки их заметил. У Элис наверняка есть чемодан. Ты знаешь, где он лежит?
— Наверное, у нее в комнате.
— Хорошо. Это твоя работа. Возьмешь кое-что из ее шмоток и положишь в «линкольн». Заправщик сообщит полиции, что он видел два чемодана.
— Ты действительно веришь в успех? — спросила Кит, подавшись вперед и глядя на Кэлвина.
— Да, — ответил он. — Нам потребуется немного везенья, но оснований для беспокойства нет. У нас еще три недели в запасе. Мы обговорим, отшлифуем все детали.
— Когда мы сможем начать тратить деньги?
— Этот вопрос не дает тебе покоя, да? — сказал он, усмехаясь. — Через месяц после похищения мы поженимся. Выждав еще пару месяцев, ты продашь пансион. Я уволюсь из банка. Часть суммы ты сможешь потратить через три месяца. Полную же свободу распоряжаться всеми деньгами ты получишь через три года.
— Ты правда рассчитываешь на благоприятный исход?
— Да. Разве что Элис вернется с того света.
На следующий день к Кэлвину пришел нежданный посетитель. Дэйв работал в кабинете за столом, когда в дверь постучали; решив, что это Элис, Кэлвин, не поднимая головы, сказал: «Войдите».
— Я вам не помешала?
Перед удивленным Кэлвином стояла Айрис Лоринг. Он уставился на девушку, потом его полное лицо посветлело, на нем появилась располагающая улыбка. Кэлвин поднялся:
— Вот это сюрприз. Садитесь.
Айрис села. Кэлвин с любопытством разглядывал девушку. Он заметил беспокойство в ее серо-голубых глазах.
— Я узнала, что вы собираетесь стать моим отчимом, — произнесла девушка. — Кит мне сказала об этом сегодня утром.
Кэлвин опустился на стул. Он подумал, что на роль жены Айрис подошла бы ему гораздо больше, чем Кит. Она была значительно моложе, свежее и сексапильнее.
— Да, верно, — сказал он. — Надеюсь, вы не против нашего брака.
— Если он сделает маму более счастливой — тогда, конечно, не против, — тихо сказала она.
— Я сделаю Кит счастливой, — сказал Кэлвин, излучая обаяние.
Айрис испытующе посмотрела на Дэйва, и Кэлвину показалось, что на этот раз его чары действуют не так сильно, как обычно.
— Она меня тревожит, — сказала девушка. — Поэтому я пришла к вам. Она что-то скрывает. Мы всегда были очень близки; я чувствую, сейчас у нее душа не на месте. Я ее спрашивала, в чем дело, но она молчит. Вы не знаете, что с ней?
Кэлвин вытащил сигарету и протянул Айрис. Девушка отрицательно покачала головой. Закуривая, Кэлвин подумал о том, как бы отреагировала эта очаровательная крошка, если бы он сообщил ей, что они с Кит задумали убить Элис и похитить из банка триста тысяч долларов.
— Честно говоря, я полагаю, что она волнуется за вас, — сказал Кэлвин.
Айрис быстро посмотрела на него:
— Из-за меня… Почему вы так считаете?
— Мы говорили о вас. Она боится, что вы выйдете замуж за молодого Треверса. — Кэлвин улыбнулся. — Она весьма честолюбива в отношении своей единственной дочери. Хочет, чтобы вы подыскали себе богатого мужа.
Айрис покраснела.
— Я выйду за Кена, — сказала девушка. — Пусть мне придется ждать совершеннолетия, но я выйду за него.
— И правильно сделаете, — сказал Кэлвин. — Как будущий отчим, я одобряю ваш выбор. Мне кажется, он славный парень. Вы будете с ним счастливы.
Он заметил, что девушка расслабилась.
— Вы говорили это Кит? — спросила она.
— Да. Я сказал ей, что вам следует выйти за него. Я не вижу препятствий к этому браку. Я еще потолкую с ней. Когда мы с Кит поженимся, мы купим пансион во Флориде. Мы поведем дела вместе. Я смогу убедить ее оставить вас с Треверсом здесь. Это вас устроит?
— Конечно.
Девушка подалась вперед, ее лицо стало более оживленным.
— Вы думаете, вам удастся убедить ее?
— Я — мастер убеждать людей. Думаю, удастся.
— Я не знала, что вы собираетесь уехать во Флориду. Кит мне об этом не сказала. Что будет с мисс Пирсон и майором Харди?
— Наверное, новый владелец оставит их у себя. Кит собирается продать дом.
— Когда она продаст его, я смогу выйти замуж?
— Да. Не беспокойтесь об этом. Я все устрою. Я умею улаживать деликатные дела.
Теперь она смотрела на него с восхищением, и это нравилось Кэлвину.
— Да… не сомневаюсь. Хорошо, что я зашла к вам.
Она умолкла, потом, поколебавшись, добавила:
— Есть еще один вопрос… не знаю, стоит ли говорить вам.
Кэлвин потушил сигарету:
— Решайте сами. Мне бы хотелось, чтобы вы доверяли мне. Что такое?
— Вы ведь любите Кит, да?
Кэлвин нахмурился:
— Странный вопрос. Я собираюсь жениться на ней. Конечно, люблю.
— Я думаю, вы знаете, что такое бывший алкоголик, — произнесла Айрис. — Сейчас она здорова, но ей нельзя пить. Иначе она снова заболеет — так мне сказал доктор. Никогда не угощайте ее. Если это не составит вам труда, не держите в вашем будущем доме спиртное.
Кэлвин уставился на девушку долгим взглядом. Он замурлыкал себе под нос: «Господи! Вот оно что! Я выбрал в сообщницы по убийству и ограблению бывшую алкоголичку, которая снова на грани рецидива. Господи!»
— Вам, наверное, известно, что это болезнь, — сказала Айрис, с тревогой заметившая бешеную вспышку во взгляде Кэлвина, которая потухла спустя мгновение. Его полное лицо опять обрело безмятежность, тонкие губы сжались.
— Как диабет. Пока Кит воздерживается от употребления спиртного, она внешне здорова. Я решила предупредить вас…
— Да… спасибо.
Он заставил себя успокоиться и улыбнуться девушке.
— Хорошо, что вы сказали мне об этом. Бедная Кит! Я не подозревал. Теперь я буду настороже. Я сам редко пью. Мне легко совсем отказаться от алкоголя; так я и сделаю.
Айрис удивленно посмотрела на него. Огонь, вспыхнувший в глазах Кэлвина, тотчас погас, но он успел испугать девушку; теперь лицо Кэлвина излучало доброту и сострадание, и Айрис подумала, а не привиделось ли ей то злобное выражение?
Он встал.
— Что касается вас, — сказал Кэлвин, — наберитесь терпения. Как только мы уедем из Питсвилла, вы сможете выйти замуж за вашего симпатичного жениха.
Когда Айрис ушла, Кэлвин сел за стол и зажег сигарету.
Алкоголичка! Более опасного и ненадежного партнера и не представить! Теперь с каждым днем, приближающим их к концу месяца, он все сильнее убеждался в том, что Кит еще доставит ему хлопот. Она стала избегать его, и он понял, что Кит не только пьет, но и теряет выдержку. Встречаясь с Кит, наблюдая за ней, он замечал — состояние ее ухудшается. Она теряла вес, кожа ее становилась восковой.
Поняв, что она пьет всерьез, он оставил Кит в покое. Элис и старики уже знали об их помолвке. Большую часть времени Кэлвин проводил уже у себя. Иногда он, крадучись, спускался вниз и убирал пальто и шляпу Элис, создавая иллюзию ее отсутствия. Кэлвин редко смотрел телевизор со стариками, и они думали, что он наверху с Кит. «У нас в доме две любовные пары», — радовались они.
За четыре дня до назначенного срока Кэлвин сидел в своей комнате, куря и листая спортивный журнал. Внезапно внутренняя дверь распахнулась; Кит вошла в номер Кэлвина. Вид у нее был нездоровый, измученный. Она закрыла дверь и прислонилась к ней. Кит тяжело дышала, грудь ее вздымалась.
Кэлвин молчал.
— Я отказываюсь! — пронзительно закричала она. — Только сумасшедшая могла согласиться на это! Я не хочу! Ты меня слышишь? Я отказываюсь!
— Что с тобой? — с обманчивой мягкостью в голосе произнес Кэлвин. — Стоит ли волноваться по пустякам?
Она посмотрела на него, сверкнув глазами:
— По пустякам? Ты считаешь убийство девушки пустяком? Я не позволю тебе прикончить ее. Ты слышишь?
— Да… слышу. Если ты не сбавишь тон, она тоже тебя услышит.
— Ты дьявол! Бесчувственное существо! Я не пойду на такое преступление.
— Не нервничай, — сказал Кэлвин. — Присядь… давай поговорим. Я думал, тебе нужны деньги.
— Но не ценой убийства! — произнесла застывшая на месте Кит. — Я не хочу, чтобы на моей совести было убийство!
— Другого пути нет, — сказал Кэлвин. — Он вытянул свои длинные массивные ноги и зевнул. — Я же говорил: тебе ничего не придется делать самой. Я все беру на себя.
— Нет! Ты не тронешь ее. Жизнь у Элис не слишком радостная, но она принадлежит ей. Я не позволю уничтожить девушку!
Кэлвин, затянувшись, выпустил из ноздрей струю дыма.
— Мне не обойтись без твоей помощи, — сказал он. — Подумай… триста тысяч долларов! Это для тебя пустяк? И все из-за какой-то пигалицы! Кому до нее есть дело?
— Не смей так говорить! — с надрывом произнесла Кит. — Я не пойду на убийство! Я уже лишилась сна! У меня постоянно перед глазами Элис, которая каждый вечер корпит над твоими дурацкими учебниками, пока ты обдумываешь, как ее убить. Я не совершу этого! Пусть лучше я останусь бедной!
Кэлвин указал на бутылку, стоящую на тумбочке.
— Выпей. Похоже, это тебе необходимо.
Кит взглянула на виски и, поколебавшись, налила его в бокал. Она жадно, в два глотка, выпила жидкость и слегка передернулась.
— Мне не обойтись без твоего содействия, — сказал Кэлвин. — Но если ты так настроена, нам лучше все забыть. Мы по-прежнему будем влачить жалкое существование: ты — в роли хозяйки убогого пансиона, я — в роли управляющего второразрядного банка.
— Я предпочла бы вести прежнюю жизнь, чем иметь на своей совести убийство.
Она посмотрела на бутылку и, отбросив сомнения, налила себе еще.
— Тебе придется покинуть мой дом. Ты — зло во плоти. Видеть тебя не могу.
— Мы собирались пожениться, — сказал он и улыбнулся. — Помнишь?
— Я не выйду за тебя, будь ты единственный мужчина на Земле. Ты уйдешь! Я говорю серьезно! Я не потерплю тебя здесь!
Он в задумчивости наблюдал за ней, потом пожал плечами:
— Ладно. Я съеду в конце недели. Что ты скажешь Айрис, старикам? Может быть, мне объяснить им, что я узнал о твоем пристрастии к алкоголю и испугался?
Побледнев, она опустила бокал.
— Ты не посмеешь сказать им! Это неправда! — выпалила она.
— Конечно правда! И сейчас ты почти пьяна. Интересно, какое лицо будет у Элис. Она тобой восхищается. Любопытно, что скажут мисс Пирсон и майор, когда узнают, что ты — пьяница. Но забавнее всего увидеть реакцию Айрис. — Неожиданно Кэлвин подался вперед и закричал: — Убирайся отсюда! Меня тошнит от твоего вида!
Кит повернулась, вышла из комнаты, закрыла за собой дверь и заперла ее.
Когда Кэлвин услышал щелчок двери, лицо его перекосилось. Он стал похож на дикаря, охваченного бешенством. Кэлвин плюнул на ковер, сжал кулаки, ударил ими по коленям.
Он просидел, не двигаясь, час. Когда гнев его утих, голова снова заработала; он почувствовал себя зверем, попавшим в капкан. Он не находил выхода из ситуации. Первой его реакцией было прикончить Кит, но это убийство не помогло бы ему похитить заработную плату. Без помощи Кит ему не осуществить задуманное.
Измученный ненавистью, съедавшей его, не способный найти верное решение, он сорвал с себя одежду и завалился в постель. Он лежал в темноте; мысли вихрем проносились в мозгу.
Наконец, в час ночи, Кэлвин заснул. Он не знал, долго ли он спал. Когда Кэлвин проснулся, сердце его билось отчаянно. В таком состоянии он не пробуждался со времени войны. Тогда у Дэйва развилось обостренное чувство опасности, которое порой выручало его. Ему случалось просыпаться в отрытом им одиночном окопе, сжимая рукой винтовку, в тот самый момент, когда в темноте к нему подползал японец.
Тусклый свет луны пробивался сквозь шторы. Он разглядел смутные очертания кресла и шкафа. Что его разбудило? Он уже собрался включить ночник, но внезапный шорох заставил его замереть.
В комнате кто-то был!
Прислушавшись, он уловил чье-то неровное дыхание.
Кэлвин лежал не двигаясь. Глаза его всматривались в темноту. Наконец Кэлвин различил фигуру, застывшую у изножья кровати. Его мощные мускулы напряглись, но он не пошевелился.
Он узнал Кит. Стоя в ночной рубашке, она смотрела на него.
— Дэйв…
Кэлвин медленно поднял голову.
— Дэйв… пожалуйста…
Она подошла ближе и присела на кровать. Кэлвин замер, пытаясь разглядеть, есть ли в ее руках оружие.
— Дэйв…
— В чем дело?
Он заметил, что она дрожит; от Кит разило виски.
— Я согласна, — выговорила она. — Ты прав. Я не в силах жить здесь до конца моих дней. Я должна раздобыть деньги. Я помогу тебе, только, пожалуйста, будь ко мне добрее.
Он откинул одеяло и простыню, схватил Кит, притянул ее к себе. Его обдало перегаром. Кит обвила руками его шею.
Кит была сильно пьяна. Она заплакала.
— Я все сделаю. Все, что ты потребуешь, — простонала она. — Только не говори им… Обещай мне, что ты не скажешь им. Мне так стыдно.
Темнота скрывала гримасу отвращения, появившуюся на лице Кэлвина. Он заставил себя обнять женщину.
— Значит так, — сказал шериф, когда броневичок растворился в сумерках. — Вы двое сегодня задерживаетесь, да?
— Часов до семи, — ответил Кэлвин.
— Все будет в порядке, — заверил Томсон. — Если кто-то постучит в дверь, нажмите кнопку. Я приду сам или подошлю Кена. Уходя, не открывайте дверь, прежде чем погасите свет. Это правило вам известно?
— Конечно, — ответил Кэлвин.
— Тогда я, пожалуй, пойду.
Шериф коснулся шляпы, прощаясь с Элис, стоявшей возле Кэлвина.
— До свидания, мисс Крейг. До свидания, мистер Кэлвин.
Он зашагал по дорожке в сопровождении Треверса. Кэлвин прикрыл дверь банка и запер ее.
Он заметил, что его крупные сильные руки потеют, мышцы болели от усталости — Кэлвин не спал три ночи подряд.
— Ну, за работу, — обратился он к Элис. — Быстрее начнем, быстрее закончим.
— Да, мистер Кэлвин.
Он смотрел, как Элис подходит к стулу и садится на него. Неяркий свет настольной лампы блеснул в стеклах ее очков. Кэлвин замер, глядя на девушку; через час она умрет, подумал управляющий, и повинен в этом будет он. Кэлвин вытащил носовой платок, протер им руки и ушел к себе в кабинет, закрыв за собой дверь.
Кэлвин сел и закурил сигарету. Пальцы его дрожали.
Последние три дня измучили его. Он сомневался в Кит. Каждый вечер, возвращаясь из банка, он заставал ее пьяной. В любой миг готовая заплакать, сексуально возбужденная, Кит была ему противна, но Дэйву приходилось нянчиться с ней; он, ненавидя Кит, ублажал ее, старался поднять женщине настроение.
Сейчас он мысленно разговаривал сам с собой.
«Кит — неврастеничка, она опасна. Мне придется использовать ее, но как поступить с Кит после того, как я завладею деньгами? Сейчас Кит мне нужна, она должна сыграть роль Элис. Впоследствии она понадобится мне для объяснения моего отъезда из города и — что еще важнее — ухода из банка. Агенты ФБР поверят в то, что я позволил себе оставить службу благодаря деньгам, вырученным от продажи дома. Постой-ка… обмозгуем этот момент. Так ли уж необходима для этого Кит? А что, если я избавлюсь от нее сразу после того, как она сыграет роль Элис? Допустим, кто-то предложил мне выгодную работу, и я, видя, что в банке перспектив нет, решаю сменить место службы. Выглядит убедительно, но если они захотят проверить? Я не могу рисковать… Кто-то должен сделать мне заманчивое предложение… Но кто?»
В течение нескольких минут он думал об этом.
«Мервин Годвин… он мне многим обязан. Я собирался прибегнуть к помощи Годвина. Его игорный дом в Лас-Вегасе… Лучшего способа отмыть деньги не найти. Мервин поможет, но он учует неладное… Это не страшно. Если агенты ФБР установят за мной слежку… а они наверняка установят… Годвин подтвердит, что я выиграл крупную сумму. Когда они потеряют ко мне интерес, я покину Лас-Вегас и скроюсь из виду. При таком варианте Кит не нужна мне после того, как она сыграет роль Элис. Я с самого начала подозревал, что тут придется совершить два убийства. Избавиться от нее — вот самый надежный выход. Это не составит большого труда. Каждый вечер она принимает ванну. Мне только надо зайти к ней, ударить женщину по голове, а потом утопить. Я займусь автомобилем во время ее купания. Потом незаметно проскользну наверх, разделаюсь с Кит и вернусь в гараж. Утром Фло обнаружит труп. Решат, что миссис Лоринг, будучи пьяной, ударилась о кран и утонула. Избавившись от нее, я получу все деньги и свободу».
Кэлвин потушил сигарету, нахмурился. «Наберись терпения, — сказал он себе. — Тебе еще предстоит забрать эти деньги, которые лежат сейчас в сейфе всего в двадцати ярдах отсюда».
Он взглянул на свои часы. Они показывали восемь минут седьмого. Капельки пота блестели на светлых толстых волосках его руки.
Кэлвин поднял трубку и набрал номер пансиона. Он долго слушал длинные гудки, наконец раздался голос Кит:
— Что такое? Кто это?
Нечеткая дикция выдала Кит, он понял, что женщина пьяна; в глазах у Кэлвина вспыхнула ярость.
— У тебя все в порядке? — тихо, чтобы не услышала Элис, спросил он.
— Что? Что вы сказали? Кто это?
— У тебя все в порядке?
— В порядке? Конечно. Что со мной могло случиться?
Кит говорила громко и раздраженно.
— Не кричи так, сказал он. — Жду тебя через час. Поняла?
— За кого ты меня принимаешь? За идиотку? Сколько раз можно повторять одно и то же? Я приду.
— Перестань пить. Пьяная ты мне здесь не нужна.
— Уж какая есть, скажи спасибо, — визгливо произнесла она и положила трубку.
Он посмотрел в пространство прямо перед собой. Посидев так несколько секунд, Кэлвин выдвинул ящик стола и взял из него свой старый носок, туго набитый песком. Он запихнул его в карман брюк и снова взглянул на часы. До убийства Элис оставалось сорок минут.
Он заставил себя заняться месячным отчетом. Заметив, что он делает ошибки, Кэлвин выругался, порвал лист бумаги и бросил в корзину для мусора. Кэлвин отодвинул стул и поднялся из-за стола. Бесшумно подошел к двери. Открыл ее, посмотрел на сидящую Элис. Девушка ногой обвила ножку стула и склонила голову. Она, как всегда, писала быстро, без помарок. Он понаблюдал за ней. Скоро он убьет ее. Внезапно Кэлвина охватило желание подкрепиться виски, как это, похоже, сделала Кит, но он никогда не был пьющим человеком. Элис, видно, почувствовала его присутствие, она неожиданно повернулась и посмотрела на него сквозь блестящие стекла очков.
Дэйв улыбнулся через силу.
— Дело движется? — спросил он будничным тоном и заметил, что Элис немного удивлена и озадачена.
— Да, мистер Кэлвин.
— Хорошо… не буду вам мешать.
Он вернулся к себе и замер у двери. Его одолевали сомнения. Придет ли Кит, спросил он себя. Кэлвин бросил взгляд на телефон и заколебался. Если Кит перебрала, она может свалиться на кровать и заснуть; тогда он влип.
Время еще есть. В половине седьмого он снова позвонит и убедится в том, что Кит вышла из дома.
Он заставил себя сесть за стол. Его мысли вертелись вокруг денег, лежащих в сейфе: триста тысяч долларов! Устранив Кит, он получит всю сумму целиком.
Кэлвин попытался работать. Стрелки настольных часов приближались к половине седьмого. Заметив на листах следы своих потных рук, Кэлвин в бешенстве скомкал бумагу и швырнул ее в корзину.
Он закурил очередную сигарету. Часы показывали шесть тридцать.
Кэлвин поднял трубку и набрал номер пансиона.
Ему ответила Фло.
— Это мистер Кэлвин. Миссис Лоринг дома, Фло?
— Нет, сэр. Только что вышла.
— Спасибо… Мы с мисс Крейг приедем в начале девятого.
Он опустил трубку. Значит, Кит в пути. Теперь нельзя терять время. Он сунул руку в карман, его толстые пальцы обхватили носок с песком. Кэлвин поднялся и прошел к двери.
— Элис…
— Что, мистер Кэлвин?
— Можно вас на минуту?
Кэлвин застыл на месте, тяжело дыша; управляющий вспомнил странное чувство, которое охватывало его на войне, когда он убивал привязанных им к дереву японцев. Приближаясь к беспомощным желтолицым ублюдкам со штыком в руке, он испытывал сексуальное возбуждение, которое навсегда осталось в его памяти. Сейчас, ожидая, когда худенькая, похожая на старую деву кассирша в нелепом платье и очках окажется возле него, он заново переживал тот упоительный экстаз.
Подойдя к двери, Элис близоруко уставилась на Кэлвина:
— Да, мистер Кэлвин?
Вымученно улыбнувшись, он махнул рукой в сторону стола:
— Вы не проверите эти цифры? Что-то баланс не сходится.
Она посмотрела на листы бумаги, лежащие на столе, и прошла мимо Кэлвина. Он извлек носок с песком из кармана. Девушка опустила руки на поверхность стола и склонилась над бумагами, которые Дэйв разложил для нее.
Затаив дыхание, Кэлвин медленно двинулся в направлении Элис; глаза его блестели. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки от мисс Крейг, он собирался замахнуться и нанести сокрушающий удар по ее затылку, но тут зазвонил телефон.
Неожиданный звук подействовал на Кэлвина как удар шпаги. Он парализовал его. Подняв трубку, Элис произнесла:
— Да?
Послушав, она сказала:
— Конечно, миссис Рейсон. Да, он здесь. Секунду.
Элис обернулась. Кэлвин едва успел спрятать носок в карман.
— Вас спрашивает миссис Рейсон, — сказала Элис.
Кэлвин заметил, что девушку поразила бледность его лица, покрывшегося испариной.
— Что-то случилось?
Не ответив ей, он шагнул вперед, взял трубку и сел за стол.
— Да, миссис Рейсон? — глухим дрожащим голосом произнес он.
Миссис Рейсон являлась одним из важнейших клиентов банка. Она прониклась доверием к Кэлвину и ранее просила его пересмотреть вложение ее средств. Сейчас она затеяла долгую беседу о концерне, о котором они уже говорили. Каково мнение мистера Кэлвина? Стоит ли ей приобрести эти акции? Если да, Кэлвину следует поторопиться.
Управляющий увидел, что Элис взяла бумаги со стола и покинула кабинет. Он едва понимал, о чем говорит миссис Рейсон. Внезапно Кэлвин вспомнил, что он забыл отпереть заднюю дверь. Кит может появиться в любой момент. Как она поступит, обнаружив, что дверь заперта? Уйдет? Выкинет какую-нибудь глупость? Капля пота упала с его лица на промокашку. Резкий пронзительный голос в трубке разрывал ухо.
— Послушайте, — сказал он, стараясь не повышать тона, — сейчас, миссис Рейсон, я не могу говорить с вами. Извините. Мы закрываемся. Нельзя ли обсудить вопрос завтра?
— Обождите! — недовольно произнесла миссис Рейсон. — Я не знаю, что я буду делать завтра. Если я надумаю купить акции, вы мне понадобитесь рано утром.
Кэлвин готов был задушить ее. Судя по выражению лица Элис, девушка что-то заподозрила. Чем она там занята? Он с трудом овладел собой.
— Да, я понимаю. Да, думаю, стоит. Считаю, что вы…
Он аккуратно положил трубку, прерывая соединение. Сейчас она позвонит снова, подумал Кэлвин.
Он встал, быстро вышел из кабинета и направился к задней двери. Элис, он знал, увидела его, но ему необходимо было отпереть эту дверь. Он повернул ключ в замке, снял засов, и тут снова зазвонил телефон. Он открыл дверь; Кит стояла у порога, она смотрела на Кэлвина.
— Обожди здесь, — сказал он.
За спиной у него появилась Элис:
— О, миссис Лоринг, здравствуйте. Что вы здесь делаете?
— Подними эту чертову трубку! — заорал на девушку Кэлвин.
Удивленная Элис удалилась, и он сказал Кит:
— Заходи.
Кит вошла в банк. Она была очень пьяна. Он уловил запах виски в ее дыхании.
— Я думала, она уже умерла, — громко, агрессивно произнесла Кит. — Ей уже пора быть мертвой.
— Заткнись! — в бешенстве крикнул Кэлвин. — Не раскрывай рта! Опять напилась!
Элис появилась в дверном проеме его кабинета:
— Это миссис Рейсон. Вас прервали.
Кэлвин заколебался. Ему хотелось приказать Элис, чтобы она послала старую ведьму к черту, но он знал надо взять себя в руки. Впоследствии полиция может допросить миссис Рейсон.
— Посмотри за ней, — тихо сказал он Кит, потом прошел в кабинет и взял трубку. Через распахнутую дверь он видел, как Элис стоит, уставившись на Кит. Он услышал, как девушка сказала:
— Что с вами, миссис Лоринг? Вам плохо?
Затем пронзительный голос миссис Рейсон заглушил все прочие звуки.
Когда ему удалось перебить пожилую даму, он произнес:
— Я полагаю, вам стоит приобрести тысячу акций. Вы мне поручите это сделать?
— Я должна посоветоваться с мужем. Я вам перезвоню.
— Я уже ухожу, — соврал Кэлвин. — Вы можете позвонить утром?
— Постараюсь, — сказала миссис Рейсон; еще одна минута ушла на пустую болтовню, наконец она положила трубку.
Кэлвин быстро встал и вышел из кабинета. Он замер. Элис смотрела на Кит.
— Он собирается тебя убить, — громко произнесла миссис Лоринг, с трудом ворочая языком. — Ты ведь веришь в Бога, да? Тогда иди в церковь, пора помолиться.
Элис перевела взгляд с Кит на Кэлвина. Когда девушка увидела его лицо, ее охватил ужас. Она в панике метнулась к входу в подвал. Кэлвина ее стремительность застала врасплох. Он уже бросился за ней следом, но Кит успела перехватить руку Кэлвина и остановила его.
— Не надо! Не надо! — взмолилась она.
Он с силой оттолкнул женщину, и она упала.
Кэлвин мигом пересчитал ступеньки лестницы, ведущей вниз.
Элис прижалась к двери подвала. Увидев Кэлвина, она подняла руки в бессильной попытке защитить себя:
— Нет… не троньте меня… не троньте меня!
Она закричала. Толстые пальцы управляющего сомкнулись на ее шее.
Кен Треверс сидел за столом шерифа и пытался сконцентрировать свое внимание на детективе, бумажную обложку которого украшала обнаженная девица, лежащая в луже крови.
Ему хорошо были видны освещенные окна банка. Он в нетерпении глянул на часы, висевшие на стене. Пять минут восьмого. Шериф сказал, что Элис Крейг и Кэлвин управятся к семи, после чего он сможет пойти поужинать в ресторан, расположенный через дорогу.
Отложив книгу, он закурил. Днем Кен встретился с Айрис, у них состоялся долгий разговор. Ее слова обеспокоили Треверса. Он с удивлением воспринял новость о предстоящем замужестве Кит, но это известие померкло перед сообщением Айрис о том, что ее мать снова пьет.
Айрис была уверена в этом. Она говорила с доктором Стерлингом, но он не слишком обнадежил девушку. Старый врач обещал провести с Кит беседу; он не гарантировал положительный результат.
— Это тяжкий недуг, — сказал мистер Стерлинг. — Если Кит снова потянулась к бутылке, вряд ли я в силах ей помочь. Не думаю, что мне удастся уговорить ее пройти повторный курс лечения. Да он редко приносит пользу. Первый еще иногда дает эффект.
Айрис добавила, что старик посветлел лицом, когда узнал о намерении Кит вступить во второй брак.
— Вот это может оказаться наилучшим решением проблемы, — сказал он.
«Если Кэлвин женится на Кит и увезет ее во Флориду, — подумал Треверс, — моим печалям придет конец». Как только Кэлвин и Кит покинут Питсвилл, они с Айрис сыграют свадьбу. Шериф Томсон уже намекнул, что собирается в отставку. Тогда Треверс почти автоматически займет его место.
Треверс грустно покачал головой. Не такая уж и завидная эта должность. Если бы ему удалось заработать крупную сумму, они с Айрис смогли бы перебраться из Питсвилла в какой-нибудь большой город, где у него появились бы новые возможности. Но без капитала он не мог рисковать.
Кен еще размышлял о своих финансовых перспективах, когда свет в банке погас. Треверс взглянул на часы. Семь минут восьмого. Кен встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на банк. Он увидел, как женщина, которую Треверс принял за Элис Крейг, вышла из банка и направилась по дорожке на стоянку к автомобилю Кэлвина.
Несчастное создание, подумал Треверс. У него не было основания жаловаться на ее невежливость, но любая девушка, готовая залиться краской, стоит мужчине бросить на нее взгляд, нагоняла на Треверса скуку. А ее одежда! Как можно покупать такие вещи… тем более носить их!
Внезапно он замер, нахмурился. Не показалось ли ему? Девушка, шедшая к автомобилю Кэлвина, похоже, пошатывалась. Он присмотрелся внимательнее, прижав лоб к стеклу. Вот опять… «Неужто она пьяна?» — недоумевал Треверс. Мысль о том, что Элис Крейг может напиться, показалась ему настолько нелепой, что он тотчас отогнал ее. Не заболела ли мисс Крейг?
Она добралась до автомобиля. Похоже, у нее трудности с замком. Треверс посмотрел в сторону банка и увидел Кэлвина. Управляющий запирал дверь. Наверное, ей нездоровится, решил Треверс. Может, стоит выйти и узнать? Он вспомнил, как легко смущалась Элис; пусть ею занимается Кэлвин.
Дэйв быстро перешел дорогу. Он сел за руль и завел мотор. Кэлвин чувствовал, что Треверс следит за ним. Сердце Кэлвина выпрыгивало из груди. Он знал: это самая важная и рискованная часть плана. Обратил ли внимание Треверс на неуверенную походку Кит? Сам Кэлвин заметил, что Кит покачивалась из стороны в сторону. Не насторожило ли это Треверса?
Кит сидела, съежившись в машине, и тихо плакала. Кэлвину только что пришлось встряхнуть женщину и отхлестать ее по щекам, иначе не удалось бы надеть на нее пальто и шляпу Элис. Выталкивая миссис Лоринг на улицу, он не знал наверняка, в состоянии ли Кит добраться до машины; ему пришлось рисковать.
Теперь, двигаясь в сторону пансиона, он мог ненадолго расслабиться. Проезжая мимо конторы шерифа, он махнул рукой Треверсу, Кен ответил ему тем же жестом. Стараясь не превышать скорость, Кэлвин выбрался на шоссе.
По дороге домой они оба не проронили ни слова; у пансиона Кэлвин затормозил.
— Слушай меня, — строго сказал он. — Ты возьмешь себя в руки, пьяная сука! Мы еще не закончили! Когда мы зайдем, сразу поднимайся наверх. В конце лестницы остановишься. Я посоветую тебе лечь в постель, и ты произнесешь в ответ только одно слово: «Да». Если мисс Пирсон или майор сидят в холле, иди мимо них, повернув лицо в сторону. Поняла?
От Кит разило виски, она сидела, беспомощно плача, не слушая Кэлвина.
Выругавшись, Кэлвин схватил ее за запястье обеими руками и повернул их в противоположные стороны. Внезапная резкая боль привела Кит в чувство.
— Ты меня слышишь? — заорал он, хватая женщину за плечи. — Кэлвин встряхнул миссис Лоринг. — Не распускайся! Ты поняла, что должна сделать?
— Да…
— Хорошо, тогда сделай это! Одна ошибка, и ты в газовой камере.
Он снова завел мотор и подрулил ближе к дому.
— Выходи… живо!
Кит выбралась из машин. Она немного протрезвела. Взглянув на нее, Кэлвин поразился. Она казалась старой и некрасивой. Глаза ее запали. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, даже губы побелели.
Он взял Кит за руку, врезаясь пальцами в кожу, и потащил по ступенькам к двери. Подвел к лестнице, миновав холл, подтолкнул вперед в тот самый момент, когда в дверях гостиной появился майор Харди.
Кэлвин, не обращая внимания на майора, начал снимать пальто, поглядывая на карабкающуюся по лестнице Кит. Когда она добралась до конца пролета и скрылась из виду, он крикнул ей:
— Элис, я думаю, тебе следует лечь в постель. Я попрошу Кит зайти к тебе.
Он ждал, что она произнесет заученное «да», но Кит молчала. Кэлвин слышал, как она, спотыкаясь, одолевает следующий пролет.
— Что-то случилось? — спросил майор.
Прежде чем повернуться, Кэлвин овладел своим лицом. Внешнее спокойствие давалось ему нелегко, кожа рук покрылась капельками пота.
— Видно, погода на нее действует, — сказал Кэлвин. — Голова разболелась… знаете, как это бывает у женщин.
Майор, старый холостяк, состроил понимающую мину.
— Да, это с ними, бедняжками, случается, — сказал он. — Надо полежать.
Кэлвин прошел к себе в номер. Быстро вымыл влажные лицо и руки, потом прошел в комнату Кит.
Тяжело дыша, женщина лежала на кровати лицом вниз. Он застыл над миссис Лоринг; через полчаса ей предстоит сыграть важную роль, подумал Кэлвин, но сейчас она на это не способна. Она была по-прежнему пьяна. Надо привести ее в чувство. Ему хотелось схватить Кит за волосы и отхлестать по щекам, но тогда у нее на лице остались бы следы, которые старики обязательно заметят.
Приблизившись к Кит и положив руку ей на затылок, он вдавил ее голову в подушку и начал безжалостно бить женщину по ягодицам. Ладонь его горела. Подушка заглушала ее крики. Когда рука Кэлвина устала, он отпустил Кит, перевернул на спину и уставился на женщину разъяренным взглядом.
Она лежала без движения, гримаса боли искажала ее черты, но глаза стали ясными, трезвыми.
— Пришла в себя? — спросил Кэлвин, переводя дыхание. — Протрезвела?
Она набрала воздух в легкие, затем прикрыла глаза и кивнула.
— Хорошо. Теперь вставай и приведи себя в порядок. Вид у тебя ужасный. Я иду вниз. Ты знаешь, что делать и говорить. Мы много раз повторяли.
Он склонился над ней с лицом, перекошенным от злости:
— Ты помнишь, что делать?
Подняв веки, она неожиданно плюнула в Кэлвина. Ненависть, застывшая в глазах Кит, поразила его. Он замахнулся, чтобы ударить ее, но сдержал себя. Утерся тыльной стороной кисти, самоуверенно усмехнулся.
— Если у тебя есть силы на такое, ты сможешь сделать, что требуется, — сказал он. — Триста тысяч долларов! Помни! Триста тысяч!
Он вышел из ее комнаты и направился в гостиную.
Майор читал свежий выпуск «Ридерс дайджест». Мисс Пирсон вязала бело-голубой шарф, который она обещала подарить майору ко дню его рождения. Старики вопросительно посмотрели на Кэлвина.
— Элис нездоровится? — спросила мисс Пирсон.
— Голова разболелась, — сказал Кэлвин. — Она легла в постель. К завтрашнему дню поправится. Кто-нибудь знает, что у нас на обед? — Он излучал обаяние. — Я проголодался.
На лице майора появилась гордая улыбка человека, которому доверена важная тайна.
— Я спрашивал у Фло… тушеное мясо.
Они уже заканчивали есть, когда в столовую вошла Кит. Кэлвин пристально посмотрел на миссис Лоринг. Она казалась уставшей, но ничто в ее внешности не привлекало ненужного внимания. Она сказала, что Элис спит. Она дала девушке снотворное. Утром Элис будет здорова.
Кэлвин объявил, что по ТВ сегодня идет хороший спектакль. Старики отправились в телевизионную. Кэлвин задержался, прежде чем последовать за ними.
— Я поднимусь в одиннадцать, — сказал он Кит. — Не притрагивайся к бутылке, слышишь?
Он удалился в затемненную комнату. Кэлвин смотрел телевизор, а мозг его работал.
«Отступать некуда, — сказал он себе. — Пока все идет по плану. Единственная реальная опасность состоит в том, что кто-то может, дернув заднюю дверь, обнаружить, что она не заперта. Тогда я погиб. Но вряд ли кто-нибудь туда сунется. Весь город знает, что эта дверь замкнута».
Надо прихватить с собой тряпку, подумал он. В полутьме лицо Кэлвина исказила гримаса. Кровь, брызнувшая из носа и рта Элис, попала ему на руки. Слава Богу, одежду он не запачкал. Кэлвин вздрогнул — ему еще предстоит тащить ее тело из подвала к автомобилю. Он постарался сосредоточить внимание на спектакле. В одиннадцать Кэлвин пожелал старикам спокойной ночи, сказав, что идет спать, и отправился наверх. В комнате Кит горел свет. Он зашел туда.
Она курила, лежа в кровати и уставясь в потолок. На Кэлвина Кит даже не взглянула.
— Все в порядке? — спросил он, остановившись у изножья постели.
— Ты меня едва не искалечил, — сказала она, так и не посмотрев на него. — Я с трудом хожу.
— Тебе придется пойти в банк, — сказал он. — Не лежи, двигайся, иначе потом будет хуже.
Она не пошевелилась:
— Оставь меня.
— Назад пути нет. Мы оба по уши в этом деле. Встань, разомнись.
Кэлвин ушел к себе. Сев у зеркала, он начал тщательно приклеивать черные бакенбарды. Через десять минут преобразившийся Кэлвин вернулся в комнату Кит. Она по-прежнему валялась на кровати. Он подошел к женщине.
— Выходи в двенадцать, — сказал он. — Будь осторожна. Увидишь машину — сойди с дороги. Подгони «линкольн» к задней двери и жди. Не вылезай из автомобиля. Поняла?
Она посмотрела на него. Лицо у нее было каменным.
— Ты считаешь меня идиоткой? Конечно, поняла.
— Хорошо. Я иду вниз. Теперь все зависит от тебя… смотри же. И не прикасайся к виски.
Покинув ее, он замер возле лестницы и прислушался. Дом погрузился в темноту. Майор и мисс Пирсон легли спать. Кэлвин спустился по ступенькам и через черный ход вышел на улицу.
Стояла прекрасная безлунная ночь. Кэлвин шел большими шагами, всматриваясь, не покажется ли вдали автомобиль.
Он добрался до задней двери банка в начале первого. Кэлвин был уверен, что на протяжении всего пути от пансиона до банка его никто не заметил. Он толкнул дверь и замер. Ничего не услышав, прошел в дом, запер дверь, установил на место засов.
Ему предстояло вывернуть десять электрических лампочек. Он принялся за работу. Лампа на потолке доставила ему хлопот. До матового плафона можно было дотянуться, только взобравшись ногами на стойку. Винты там проржавели. Кэлвин прихватил с собой инструмент. Сражаясь с винтами, он напевал себе под нос.
С того места, где он стоял, были видны освещенные окна томсоновского кабинета. Треверс медленно расхаживал по комнате. Наконец Кэлвин снял белый колпак и вывернул лампу. Он трудился в полутьме. В двадцати ярдах от окна находился уличный фонарь, его свет проникал в банк. Он пересчитал лампочки, убедился в том, что не забыл ни одной из них, и повернул выключатель. Кэлвин знал, что в подвале стало светло.
Он спустился туда и быстро закрыл за собой дверь. Посмотрел на мертвую Элис — она лежала на боку, под носом и ртом девушки запеклась кровь.
Кэлвин взял ее за лодыжки и оттащил труп от подвальной двери. Он уже извлек ключ от сейфа из сумочки Элис. Кэлвин запасся монтировкой. С ее помощью за десять минут он вскрыл несколько индивидуальных боксов. В одном из них лежало всего несколько бумаг. Он заполнил его аккуратными пачками денег до отказа. Положив бокс у стены, Кэлвин поставил на него другие ящики.
Он взглянул на часы. Без четверти час. Управляющий поднялся по ступенькам и пошел в туалет. Там он намочил тряпку; вернувшись в подвал, вытер пятна крови, оставшиеся на полу. Потом прополоскал тряпку, отжал ее и сунул в карман. Спустился вниз, запер сейф на оба замка. Подхватил тело Элис, потащил его наверх и бросил возле задней двери.
Кэлвин еще раз заглянул в подвал, проверил, не забыл ли он чего-нибудь, потом погасил свет и стал ждать Кит.
Джеймс Истон, даунсайдский агент ФБР, невысокий, полный, лысоватый человек, разменявший шестой десяток, начинал свою карьеру в гангстерский период. В ту пору он, полный честолюбивых помыслов, мечтал о блистательной карьере, но жизнь распорядилась иначе.
В первой же перестрелке Истон обнаружил горькую правду — он был трусом. И с этим ничего нельзя было поделать. Тут, утешал он себя, все зависит от желез внутренней секреции. Одним железы позволяют смотреть в лицо вооруженному бандиту, другим, вроде него, — нет. С тех пор он старался избегать опасности; в результате его перевели из Сан-Франциско в Даунсайд, и он оказался не у дел — показатели преступности в этом городе были едва ли не самые низкие в стране.
Он располагал кабинетом и секретаршей. Девушку звали Мэвис Харт. Скорее дурнушка, чем красавица, Мэвис позволяла Истону всякие вольности, и он испытывал к ней за это благодарность. Она скрашивала его монотонное существование. Семейная жизнь опостылела Истону. Жена давно догадывалась о его связи с Мэвис, и в те редкие часы, которые он проводил дома, отыгрываясь, донимала его как могла. Помимо злой ревнивой жены, у Истона была язва, пугавшая его и причинявшая ему боль.
В 9.30, когда Истон просматривал почту, зазвонил телефон.
Агент струхнул не на шутку, когда шериф Томсон сообщил ему о похищении заработной платы из питсвиллского банка.
Истон слушал шерифа; сердце его ушло в пятки, лицо вытянулось.
Сколько лет он жил спокойно, без волнений, и вот, на тебе, серьезное преступление. Теперь пресса раструбит всем о его беспомощности.
— Господи! — воскликнул он. — Исчезла, говорите?
Голос Истона звучал так тревожно, что Мэвис, наливавшая в стакан молоко, которое агент пил каждые два часа, обернулась и с беспокойством взглянула на шефа.
Шериф продолжал говорить. Истон прервал его:
— Хорошо, хорошо. Выезжаю.
Его полное лицо лоснилось от пота. Он ощутил боль в желудке.
— Что стряслось, милый? — спросила Мэвис.
— Какой-то негодяй утащил деньги из питсвиллского банка! — выдавил из себя Истон. — Триста тысяч долларов. Вот несчастье! Я погиб.
Мэвис побледнела. Она знала, что Истону не справиться с крупным делом. В первый момент ее охватила паника, но она тут же принялась успокаивать Истона.
— Все уладится, милый, — ласково сказала она. — Выпей молочко. Тебе надо позвонить старшему агенту в Сан-Франциско.
— Я сам знаю, что мне делать, — выпалил Истон.
Он взял стакан из рук Мэвис и выпил половину.
— Вот невезение! Восемнадцать месяцев до пенсии, и тут такое…
Мэвис набрала номер старшего агента ФБР. Соединившись с ним, она передала трубку своему шефу.
Истон сообщил о происшествии, стараясь говорить твердым голосом. Он выслушал ясные, четкие указания начальника и сказал:
— Да… да… обязательно.
Его собеседник произнес что-то еще, и Истон сказал:
— Я справлюсь. Если мне потребуется помощь, позвоню. Конечно… да… Я подключу Томсона. Он опытный сыщик. Выезжаю в Питсвилл. О результатах расследования буду докладывать.
Он опустил трубку, вытащил платок, промокнул им лицо и бросил взгляд, полный отчаяния, на Мэвис; девушка улыбнулась Истону.
— Не волнуйся, — сказала она. — Все будет хорошо, милый… Вот увидишь.
Она подошла к нему, обняла тонкими руками, прижала лысеющую голову к своей плоской груди. Несколько секунд они не двигались, затем Мэвис похлопала кистью по его рыхлому плечу и отстранилась.
— Пора ехать, милый. Тебя ждут.
Он одернул свой смятый пиджак и пригладил редкие волосы. С усилием поднялся на ноги и слабо усмехнулся Мэвис.
— Пока, цыпленок, — сказал он и на прощание провел рукой по ее спине, прихватив заодно и тощие ягодицы. — Не представляю, что бы я без тебя делал. Да… все будет в порядке.
Спустя пару часов он уже находился в кабинете Томсона. Шериф сидел за столом; Кен, прислонившись к стенке, смотрел на Истона.
Для шерифа и Треверса тратить время на Истона было непозволительной роскошью. Они оба знали, что Истон — бездарный детектив, но по существующему порядку ограблениями банков занималось ФБР; Томсон и его помощник автоматически попадали в подчинение к Истону.
Агента ФБР мучила боль в желудке. Его мозг лишь наполовину был занят мыслями о похищении денег. Истон подумал: а вдруг это рак? Врачи вечно успокаивают; это не у них болит в животе. Вполне может быть рак.
— Что мы предпримем в первую очередь? — громко сказал шериф, почувствовав, что Истон отвлекся. — Нам надо торопиться, если мы хотим поймать эту парочку.
— Да, конечно, — отозвался Истон, переключаясь с боли в желудке на дело. — Я поговорю со своим шефом. Он поможет найти девчонку. Мы знаем, как выглядит ее друг.
— Я побеседую с миссис Лоринг и стариками.
Шериф взглянул на Треверса.
— Послать с вами Кена? — спросил Томсон. — Он тут всех знает; Кен облегчит вашу задачу. — Томсон лукаво усмехнулся. — Не бойтесь меня обидеть. Если вам удобнее действовать в одиночку, скажите, не стесняйтесь.
К этому-то Истон стремился меньше всего. Ситуация была серьезной, и это угнетало его. Истон понимал, что сейчас нельзя отказываться от помощи, если он не хочет сесть в лужу.
— Конечно, — сказал Истон, надеясь, что ему удалось улыбнуться широко и непринужденно. — Вы пойдете со мной. Будем вести расследование вместе.
Треверс выпрямился.
— Очень этому рад, — сказал он и переглянулся с шерифом.
Истон позвонил старшему агенту в Сан-Франциско. Он сообщил своему начальнику то, что успел узнать, и передал описание внешности Элис Крейг.
— Последний раз ее видели в пальто горчичного цвета с зеленым воротником, — сказал Истон. — Она носит очки. Ее нетрудно будет разыскать. — Затем он упомянул приятеля Элис. — Постараюсь как можно скорее составить его словесный портрет. Не дать ли информацию о девушке на радио и ТВ? Это пальто — хорошая зацепка.
Он выслушал шефа и сказал:
— Да, помощь будет кстати.
Истона пронзила острая боль, и он поморщился.
— О’кей, можете мне не объяснять… я понимаю, как это важно.
Он опустил трубку и посмотрел на Треверса.
— Ну что, начнем с миссис Лоринг?
— Полиция расспрашивает людей, проживающих возле шоссе, — сказал шериф. — Если что-нибудь сообщат, позвоню в пансион.
Истон поблагодарил шерифа, пожал его руку и направился в сопровождении Треверса к своему автомобилю.
Когда они ехали по главной улице, он сказал:
— Что вы об этом думаете, Кен? Можно я буду называть вас Кеном? К чему лишняя официальность? Вы думаете, заработную плату похитила Элис?
— Вряд ли, — ответил Треверс, зажигая сигарету. — Я ее знаю, она не способна провернуть такое. Похоже, тут все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Истон выехал на шоссе.
— Я на службе еще с тех времен, о которых и вспоминать не хочется, — мрачно сказал он. — Все усложнять — большая ошибка. Я часто вижу сыщиков, которые сами придумывают сложности. Как я понимаю, девушка давно имела дело с этими деньгами. Она наверняка фантазировала, как можно было бы использовать их, окажись они в ее руках. И вот у нее появляется приятель, превращающий мечты в реальность. Он объясняет ей, каким путем можно захватить всю сумму. У нее есть ключи, она знакома с системой сигнализации, он ничего не боится. Они вдвоем похищают деньги. Ничего тут нет сложного… так уж устроены люди.
Треверс нетерпеливо пошевелился.
— Слишком просто, — сказал он. — Элис не та девушка, которая способна обчистить банк или завести приятеля.
Истон надул полные щеки.
— Опять вы… все усложняете, — произнес он. Мы же знаем, что у нее есть приятель. Разве Кэлвин этого не говорил? Его видели двое стариков и миссис Лоринг. Стоит ли рассуждать, способна ли она завести кавалера, если он существует?
— Знаю… знаю, — сказал Треверс. — Это меня и настораживает. Я уверен: она не из тех, кто имеет поклонников.
Истон выпустил воздух сквозь сжатые губы.
— Вы еще молоды, — сказал он. — Вы не знаете людей так, как я. Есть девушки, которые производят впечатление совсем неопытных. Порой они кажутся чуть ли не бесполыми. Элис устроена так же, как все девушки. Она от них ничуть не отличается. Стоило появиться подходящему парню — ловкому жулику, знающему свое дело, — и она попалась на его удочку.
Треверс чувствовал, что рассуждения Истона не лишены здравого смысла, но они его не убедили. Он думал об Элис Крейг. Она такая серьезная, вся в работе, стесняется мужчин.
— Посмотрим, что скажет миссис Лоринг. Пока я остаюсь при своем мнении.
Истон смущенно посмотрел на Треверса.
— Я просто высказал свои соображения, — произнес он. — Я могу ошибаться. Вы молоды, умны. Мне нужна ваша помощь.
— Какое впечатление произвел на вас Кэлвин? — спросил Треверс.
Тут Истон чувствовал себя уверенно. Он говорил с Кэлвином, управляющий ему понравился.
— Настоящий мужчина, верно? — восторженно произнес Истон. — Истинный профессионал. Разбирается в своей работе. Уверен, он и в гольф прекрасно играет.
— Спортсмен он превосходный, — с досадой сказал Треверс, — но какое это имеет отношение к делу?
— Это похищение для него — серьезный удар, — сказал Истон, покачав головой. — Он приступил к работе всего шесть недель назад, и вот девчонка выкинула такое. Большая неприятность для Кэлвина.
Треверс выбросил сигарету в окно.
— Второй поворот направо, — сказал он, — третий дом по правой стороне.
Через десять минут мужчины встретились с Кит Лоринг.
«Какая женщина!» — подумал Истон. Он сравнил ее с Мэвис Харт и почувствовал себя стариком, его охватила неуверенность в себе. Глядя на нее, Истон понял, каким скучным и жалким был его роман с Мэвис. Оказаться в постели с такой женщиной, как миссис Лоринг, — вот это наслаждение. Он едва прислушивался к словам Кит. Его внимание было приковано к стройной, соблазнительной фигуре миссис Лоринг: высокие груди Кит, обтянутые мягким серым свитером, словно бросали вызов. Он всегда мечтал о подруге с такой фигурой и кожей. Более волнующей и желанной женщины Истон в своей жизни не встречал.
Треверс держался в тени, он слушал и наблюдал. Он заметил, что Кит слегка пьяна. Кен уловил запах виски в ее дыхании. Он огорчился, ведь Кит — его будущая теща.
Кит выпила достаточно, чтобы чувствовать себя уверенно.
— Просто в голове не укладывается, что Элис решилась на такое, — сказала она. — Видно, этот парень сильно повлиял на нее. Она девушка добрая, только, пожалуй, бесхарактерная. Очень слабая, вечно сомневающаяся в себе.
— Вы точно знаете, что у нее появился приятель? — спросил Истон, с улыбкой заговорщика взглянув на Кена.
— Конечно. Я его видела. И их вдвоем тоже.
— Когда это было, миссис Лоринг?
— Дней десять назад. Сидя у себя в комнате, я услышала шум мотора. Посмотрела в окно. Из машины вышли Элис и этот мужчина. Они поцеловались, девушка зашла в дом, а ее друг уехал.
— Вы достаточно хорошо разглядели этого человека, чтобы описать его внешность?
— О да. Его освещали фары. Но майор Харди и мисс Пирсон рассмотрели приятеля Элис лучше. Я находилась на третьем этаже, а они — на первом.
На лице Истона появилась улыбка восхищения, адресованная Кит.
— Расскажите лучше вы. Старикам доверять не стоит.
Кит отбросила волосы с плеч. Истон уставился на ее поднявшиеся крепкие груди.
— Он был высокий, плотный, с черными бакенбардами и усами, в желтовато-коричневом пальто с поясом и широкополой шляпе.
— Сколько, по-вашему, ему лет?
— Примерно тридцать… тридцать пять. Трудно сказать.
— Вы раньше не видели его в городе?
— Нет.
— А автомобиль?
— Машины я тоже не замечала.
Кит посмотрела на Треверса. Ее смущала его молчаливость.
— Наверное, мистер Кэлвин говорил вам о том, что Элис готовилась к экзамену. Девушка делала вид, что работает у себя в комнате, а сама тайком бегала на свидания. Я замечала, ее пальто и шляпа часто исчезали с вешалки.
Истон кивнул:
— Да, он мне рассказывал. Это весьма показательно, правда? — Детектив снова взглянул на Треверса. — Она, видно, здорово им увлеклась. Можно увидеть ее номер?
— Конечно.
Кит повела их наверх. Она остановилась возле комнаты, расположенной на втором этаже. Истон вошел в крохотный безликий номер, Треверс последовал за ним.
Истон осмотрелся, и Кит сказала:
— Извините, мне надо готовить ленч. Если я вам понадоблюсь, найдете меня на кухне.
Когда она ушла, Истон надул щеки.
— Я бы не отказался побаловаться с этой красоткой, — восторженно произнес он. — Хороша птичка!
— Вы так считаете? — сухо сказал Треверс. — Это моя будущая теща.
Полное лицо Истона покраснело.
— Правда? Я этого не знал. Поглядим, что здесь есть.
Если Истон что-то и умел делать, так это проводить обыск. Треверс не вмешивался. Истон работал с тщательностью профессионала.
— Похоже, она прихватила почти всю свою одежду, — заключил он. — Чемодана нет.
Он отодвинул кровать и заглянул за нее.
— А ну-ка… это что такое?
Истон поднял с пола смятую бумажку, разгладил ее:
— Посмотрите!
Треверс бросил взгляд через плечо Истона. Содержание послания оказалось крайне любопытным.
Письмо, за исключением размашистой подписи, было отпечатано на пишущей машинке.
— Ну вот! — торжествующе воскликнул Истон. — А я вам что говорил? Одной этой записки достаточно, чтобы посадить их обоих на пятнадцать лет!
Треверс взял бумажку и уставился на нее. Значит, все-таки Элис! Невероятно!
— Да… похоже, это аргумент, — медленно произнес он, возвращая записку Истону. — Сдаюсь. Прежде ни за что не поверил бы, что она способна на такое… Теперь, кажется, у меня нет сомнений.
Истон усмехнулся. Он бережно сложил записку и спрятал ее в бумажник.
— Когда вы приобретете мой опыт, — великодушно сказал он, — ничто не будет вас удивлять. Пройдемте побеседуем со стариками.
Мисс Пирсон и майор Харди дождаться не могли, когда их начнут расспрашивать. Они раздражали и утомляли Истона. Они подтвердили: таинственный приятель Элис — рослый мужчина атлетического сложения, но, по мнению мисс Пирсон, у него не было усов, а майор утверждал, что пальто незнакомца — темно-коричневого цвета. Майора возмутило, что Истон считает Элис замешанной в преступлении.
— Мой дорогой, — заявил мистер Харди. — Вы теряете время, подозревая мисс Крейг. Она никогда не пошла бы на такое. Я знаю ее много лет. Это исключено.
— Да? — воинственно сказал Истон. — Тогда где же она? А как вам нравится эта записка?
Он сунул смятую бумажку майору под нос.
— Это ничего не значит, — сказал майор, прочитав записку. — Ее могли подбросить.
Истон побагровел от возмущения.
— Кто мог подбросить? Разве что вы?
В этот момент появилась Кит, она сообщила, что Истона зовут к телефону.
Звонил шериф.
— У полиции есть новости, — сказал он Истону. — Служащий бензоколонки, расположенной на даунсайдском шоссе, уверен, что он видел нашего мужчину и мисс Крейг этой ночью около половины второго. Хотите поговорить с ним?
— Еще бы! — отозвался Истон, разглядывая ноги Кит, которая стояла возле окна спиной к детективу. — Почему он считает, что это они?
— Девушка была в пальто горчичного цвета с зеленым воротником, — сказал шериф. — Он узнал пальто. Ему уже доводилось видеть мисс Крейг.
— О’кей, сейчас приеду, — сказал Истон и положил трубку.
Он вернулся в комнату, где Треверс разговаривал со стариками.
— Едем, — произнес он от двери. — Кое-что сообщили.
Мужчины сели в автомобиль Истона. Выехав на шоссе, сотрудник ФБР поделился с Треверсом услышанным от шерифа.
— Знаете, майор Харди может быть прав, — заметил Треверс. — Записку могли подкинуть. А не допускаете ли вы, что Джонни похитил девушку. Чем больше я думаю об этом деле, тем менее вероятным кажется мне добровольное участие в нем Элис.
— О Господи! — раздраженно произнес Истон. — Вы только что сказали, что согласны со мной. Она влюбилась в этого человека; от нее требовалось лишь открыть заднюю дверь. Больше ничего. Он уговорил ее.
— Возможно, — сказал Треверс, потирая пальцами скулу. — Мне тут не все ясно. Откуда появился этот мужчина? Если он часто встречался с мисс Крейг, почему никто его не видел, кроме стариков и миссис Лоринг? Мы спрашивали людей в округе; он никому не попадался на глаза. Если предположить, что он не местный, удивляет наличие у него пишущей машинки.
— Что тут удивительного? Многие возят с собой портативные пишущие машинки, — сказал Истон. — Вы все усложняете.
— Зачем ему понадобилась эта записка? Неужели нельзя было позвонить или встретиться с девушкой за день до похищения? Странная эта бумажка. Ее могли подложить.
— Вы начитались детективных романов, — проворчал Истон. — Я сам справлюсь с этим делом.
Треверс пожал плечами и замолк. Через десять минут они подъехали к бензоколонке. Джо Герш, служащий заправочной станции, проворный молодой человек, сообщил, что прошлой ночью, в половине второго, к бензоколонке подкатил «линкольн». За точность времени он не ручается, часы у него без подсветки, но приблизительно это произошло в 1.30.
— За рулем был мужчина, справа от него сидела женщина в пальто горчичного цвета с зеленым воротником, — сказал он Истону, — лицо ее скрывала широкополая шляпа, но очки я разглядел. Она сняла их и протерла платком. Мужчина рослый, плотный, с черными бакенбардами и усами. На нем было желтовато-коричневое пальто с поясом и фетровая шляпа с мягкими полями. Пока я заполнял бак бензином, он заспорил со своей спутницей о времени отправления последнего поезда, идущего в Сан-Франциско. Она уверяла, что они уже опоздали на него, а водитель сказал, что есть еще двухчасовой поезд, на него они могут успеть. Я знал, что он прав, и сказал ему об этом.
Истон расцвел:
— Вы узнали бы этого человека, если бы встретились с ним?
Герш кивнул:
— Несомненно.
— А девушку?
— Я уверен, что это была мисс Крейг, — сказал Герш. — Я не раз видел ее в этом пальто. — Он усмехнулся. — Такую хламиду не скоро забудешь.
— А автомобиль?
— «Линкольн» пятьдесят девятого года выпуска, серый с красным верхом.
— Вы не заметили, багаж у них был? — спросил Треверс.
— Да. На заднем сиденье лежали два чемодана.
— Когда мужчина разговаривал с девушкой, — спросил Истон, — как звучал его голос — дружески?
— Обыкновенно, — произнес удивленный Герш. — Они вели обычную беседу.
— Он не угрожал ей?
— Нет… ничего похожего.
— Как она отвечала?
— Девушка мало говорила. Я слышал, как она сказала, что они опоздали на поезд. Мужчина засмеялся. «Ошибаешься, милая, — возразил он. — У нас есть полчаса. Не беспокойся».
Истон посмотрел на Треверса.
— Не похоже, что ее похитили, да? — сказал он, подмигнув Кену, и спросил Герша, нельзя ли воспользоваться телефоном.
Герш провел его в тесную конторку. Истон позвонил старшему агенту в Сан-Франциско. Он описал ему, как выглядит приятель Элис, а также сказал, какой у него автомобиль. Начальник передал Истону, что эта информация будет передана в восьмичасовом выпуске новостей по радио и по местному телеканалу. Истон доложил, что теперь он отправляется на железнодорожный вокзал в Даунсайд. Истон обрадовался, когда старший агент одобрил его действия; правда, в голосе шефа звучали ноты удивления. Истон вышел и вместе с Треверсом сел в автомобиль. Они поехали на вокзал в Даунсайд. Треверс молчал. Иногда Истон поглядывал на него с лукавой улыбкой, но Кен словно воды в рот набрал.
Наконец Треверс произнес:
— Смотрите. Он собирается похитить самую крупную сумму денег, какая есть в округе. Он понимает, что ему опасно попадаться людям на глаза. Если его внешность запомнят, он засыпется. И как же он ведет себя? Его выбор падает на Элис, он влюбляет ее в себя — как он умудрился это сделать, я ума не приложу, но, похоже, ему удалось вскружить девушке голову. Затем он совершает непростительную глупость — провожает ее до пансиона, где трое людей его видят. Он вылезает из машины и стоит с девушкой, освещенный фарами. Затем пишет письмо Элис, вместо того чтобы позвонить или встретиться с ней. А потом останавливается у бензоколонки и заводит разговор о последнем поезде в Сан-Франциско. Демонстрирует себя Гершу. Что я хочу сказать? Для человека, способного украсть триста тысяч, он не слишком умен.
— Кто сказал, что он должен быть умным? — раздраженно произнес Истон. — Потому-то рядовой жулик и попадается, что он глуп.
— Я не уверен, что наш клиент глуп. Эти бакенбарды и усы могут оказаться маскировкой. Ручаюсь, он сам хотел, чтобы его увидели и составили ложное представление о внешности преступника. Мы ищем мужчину с бакенбардами. Стоит ему убрать их, и мы останемся без примет.
— Возможно, — растерянно согласился Истон, — но нам известен портрет девушки. Где она, там и он.
— Я волнуюсь за нее, — серьезно сказал Треверс.
— Что вы имеете в виду?
— Не знаю… просто волнуюсь.
Истон пожал плечами. Они поехали молча.
На вокзале Истон побеседовал с его работниками. Кассир и дежурный по перрону заявили, что на двухчасовой поезд никто не сел. Они не видели ни человека, похожего на Джонни, ни девушки в пальто горчичного цвета.
Поняв, что след, казавшийся горячим, оборвался, расстроенный Истон вернулся к машине.
— Значит, они не поехали в Сан-Франциско, — сказал он. — Надо позвонить шефу.
— Вот автомат, — произнес Треверс и сел в автомобиль.
Он смотрел, как Истон пересек улицу и закрылся в будке. Поговорив со старшим агентом, он присоединился к Треверсу.
— Я думаю, стоит вернуться в Питсвилл и обождать, не откликнется ли кто-нибудь на сообщение по радио и ТВ. Шеф пришлет сюда группу детективов, они перевернут город вверх дном. Нужны приметы этого Джонни. Проверим каждый дом.
Треверс промолчал.
Они поехали обратно в Питсвилл.
Кэлвин обрадовался возможности закрыть банк на время ленча. Он остался без помощницы, а утро выдалось напряженным. Весть об ограблении привела многих клиентов в банк; они совершали мелкие операции, но истинной причиной их наплыва было желание получить информацию из первых рук.
Выпроводив последнего посетителя и заперев дверь, он удалился в кабинет и закурил. Пока все шло по плану, но он, несмотря на это, испытывал беспокойство. Его тревожила Кит. Он не видел ее с прошлой ночи. В каком она состоянии? Кэлвин понимал, что Истон наверняка уже беседовал с ней. Управляющий испытывал соблазн позвонить ей и все разузнать, но он сдерживал себя. В любой момент могли приехать ревизоры из центрального банка для проведения проверки. Кэлвина попросили подыскать в Питсвилле девушку на место Элис; у правления не было на примете подходящей кандидатуры. У Кэлвина родилась идея. Он протянул руку к телефону и набрал номер пансиона. Ответила Фло.
— Мисс Айрис дома? — спросил Кэлвин. — Можно ее?
Фло и Айрис собирались выходить из дома; через несколько секунд в трубке раздался молодой звонкий голос мисс Лоринг.
— Здравствуйте, — сказал Кэлвин. — Вы не заглянете ко мне в банк, если случайно окажетесь рядом? Я хотел бы кое о чем с вами побеседовать.
— Я там буду через полчаса, — выдавая голосом свое удивление, сказала Айрис. — А что такое?
— Это не телефонный разговор, — произнес Кэлвин и опустил трубку.
Он позвонил в ресторан, расположенный через дорогу, и попросил принести ему пару бутербродов с цыплятами. Потом пошел в подвал. Остановился возле ящика, в котором находились деньги. На нем лежали еще двадцать боксов. Лицо Кэлвина просветлело при мысли о деньгах, ему захотелось открыть ящик и потрогать аккуратные пачки, но он устоял перед соблазном сделать это.
Он покинул подвал и услышал стук в дверь. Кэлвин отпер ее и забрал у мальчика сандвичи. Он сунул посыльному чаевые, замкнул дверь, вернулся в кабинет и начал есть.
Он приступил ко второму бутерброду, когда вновь раздался стук. Кэлвин открыл дверь.
На него вопросительно смотрела Айрис. Она была в спортивной рубашке и белой юбке в складку. Внезапно при виде молодой, но уже сформировавшейся девушки Кэлвина охватило желание.
— Заходите, — сказал он, широко улыбаясь. — Ну и утро выдалось! Только сейчас успел перекусить. Клиенты бросились проверять, целы ли их вклады.
Айрис прошла в банк; Кэлвин запер дверь.
— Вам, верно, пришлось поволноваться, — с сочувствием сказала Айрис. — Я все утро слушала радио.
Кэлвин направился в кабинет:
— Да… приятного тут мало.
Он указал Айрис на кресло, а сам сел на стул.
— Элис! Кто мог подумать! Я просто потрясен!
Айрис замерла.
— Вы верите в то, что она украла деньги?
— Она исчезла, и деньги — тоже.
— Я говорила с Кеном. Он считает, она действовала по принуждению, а потом ее похитили.
Услышанное поразило Кэлвина.
— Такую версию я не рассматривал… Возможно, он прав. Это звучит разумно. Элис — не воровка. Он сказал, какие меры принимаются?
— Сейчас полиция обходит дом за домом в надежде найти этого человека или хотя бы место, где он жил. Элис тоже, конечно, ищут.
Кэлвин взял недоеденный сандвич и откусил от него кусок.
— Я хочу кое о чем поговорить с вами, — сказал он. — Теперь у меня нет помощницы. А без нее тут не обойтись. Дирекция банка предложила мне подыскать способного сотрудника в Питсвилле. — Он улыбнулся, наблюдая за Айрис. — Я вспомнил о вас. Вы не хотите здесь поработать? Оклад неплохой… семьдесят пять в неделю.
Айрис, похоже, удивилась:
— Но я понятия не имею о банковском деле.
— Не беда. Придется немного печатать, остальное легко освоите. — Он вытер пальцы платком, глядя на девушку. — Мне было бы приятно работать с моей будущей падчерицей. Я бы хотел, чтобы вы согласились. В кинотеатре у вас нет перспектив. Что скажете?
Она задумалась.
— Я была занята по вечерам, а днем могла встречаться с Кеном, — сказала она. — Не знаю, как он отнесется к перемене.
— Теперь все его время занято расследованием этого похищения, — сказал Кэлвин. — Работать допоздна вредно. Я надеюсь, что мне удастся вас уговорить.
Она внезапно улыбнулась:
— Хорошо. Я согласна.
Кэлвин удовлетворенно кивнул:
— Прекрасно. Дело не терпит отлагательств. Сможете начать с завтрашнего дня? Банк компенсирует вам убытки, связанные со срочным уходом из кинотеатра.
— Ладно. С завтрашнего дня.
Кэлвин встал:
— Сейчас приедут ревизоры, надо подготовиться. Начнем с завтрашнего дня. Я буду вас возить, как несчастную Элис.
Они прошли к двери.
— Как там Кит? — спросил он, открывая дверь. — Я не видел ее сегодня утром.
— Я тоже, — сказала Айрис. — Я за нее беспокоюсь. Мама избегает меня. За прошедшую неделю мы говорили с ней всего три-четыре раза.
— Не стоит тревожиться за Кит, — сказал Кэлвин. — У нее все в порядке. Я вижу ее каждый вечер. Мне кажется, она немного нервничает в связи с предстоящим замужеством. Это понятно.
Выдержав паузу, он продолжил:
— Знаю, о чем вы думаете. О ее слабости к спиртному. Мы с ней говорили об этом. Она призналась, что снова стала пить, но обещала остановиться. Все будет хорошо. Я присмотрю за ней.
— Спасибо! — сказала Айрис. — Я лишилась покоя именно по этой причине.
— Зря. Я позабочусь о Кит. Сейчас мне надо заняться делами. Счастлив буду завтра работать с вами.
Он чарующе улыбнулся и закрыл за девушкой дверь.
Тяжелой поступью Кэлвин прошел в кабинет. Подняв телефонную трубку, набрал номер пансиона. Услышал голос Фло и попросил ее позвать Кит.
Фло, казалось, была встревожена.
— Миссис Кит еще не спускалась, мистер Кэлвин, — сказала кухарка. — Я подходила к комнате хозяйки, но она велела мне не беспокоить ее. Может, подняться еще раз?
— Не надо… оставьте ее, — сказал Кэлвин. — Наверное, она переживает из-за Элис.
Кэлвин положил трубку.
Гримаса ярости исказила его черты.
Она снова напилась. Придется от нее избавиться. Чем раньше, тем лучше. Она опасна.
Да, ее необходимо убрать.
Вечером Истон, Томсон и Треверс собрались в кабинете шерифа. Часы показывали 8.20. Истон потягивал молоко из стакана. Шериф и Треверс пили пиво. Они только что прослушали выпуск новостей с приметами Джонни и описанием его автомобиля.
Неожиданно трель телефонного аппарата нарушила тишину.
— Ну вот, — сказал шериф, поднимая трубку и поднося ее к уху.
В ней зазвучал мужской голос.
— Хорошо, мистер Оукс, — произнес Томсон. — Конечно, понял. Мы сейчас подъедем, ждите нас. Ну, минут через тридцать.
Он опустил трубку и посмотрел на Истона.
— Это мистер Оукс из даунсайдского автомагазина. Он уверен, что «линкольн» наш друг приобрел именно у них.
Истон допил молоко и встал.
— Шериф, вы оставайтесь здесь, вдруг будут еще звонки. Мы с Кеном побеседуем с мистером Оуксом.
Спустя тридцать минут Истон и Треверс входили в ярко освещенный торговый зал автоцентра.
Увидев их, Фред Оукс, полный мужчина в летах, поспешил им навстречу.
Представившись, он сказал:
— Этот человек соответствует описанию, которое передали по радио. Он высокий, плотный, с черными бакенбардами и усами; на нем было желтовато-коричневое пальто с поясом.
— Когда вы видели его, мистер Оукс? — спросил Истон.
— У меня записаны дата и время, — сказал Оукс. — Вот, пожалуйста, тут и адрес его есть.
Он протянул Истону копию справки-счета на «линкольн».
Глядя на адрес, Истон почесал шею.
— Джонни Эйкр, 12477, Калифорния-драйв, Лос-Анджелес, — произнес он. — Наверное, вымышленный. Я проверю. — Он посмотрел на Оукса. — Вы смогли бы его опознать?
Фред Оукс кивнул. Ноги у продавца гудели от усталости, но ему нравилось давать показания. Оукс знал, что завтра он увидит в газетах свою фамилию, а то и фотографию.
— Я бы его узнал где угодно.
— Он был один?
— Да.
— Чем он расплачивался?
— Наличными. Он дал мне шестьдесят десятидолларовых купюр.
— Они у вас не сохранились?
Оукс покачал головой:
— Мы в основном принимаем бумажные деньги. Их давно сдали в банк.
Треверс спросил:
— Мистер Оукс, какое впечатление произвел на вас этот покупатель? Он вам понравился?
— Я бы не сказал, что он пришелся мне по душе. Я не очень к нему приглядывался, но этот человек не вызвал у меня симпатии. Сам не знаю почему. Что-то в нем… Он постоянно мурлыкал себе под нос. Это меня раздражало.
Последнее сообщение, похоже, привлекло внимание Треверса.
— Мурлыкал себе под нос?
— Да. Когда я говорил с ним, он начал тихонько напевать… Такая, видно, у него привычка.
Истон произнес с нетерпением в голосе:
— Бог с ней, лучше поговорим о машине. Меня интересуют госномера, номер двигателя, марка резины.
Оукс представил все данные, и Истон зафиксировал их. Пожав руку Оукса, агент вернулся к своему автомобилю.
— Ну, теперь моему шефу есть над чем поработать, — сказал он, когда к нему подошел Треверс. — Мы быстро разыщем этот «линкольн». Я возвращаюсь к себе. Что вы собираетесь делать?
— Подбросьте меня к вокзалу, я поеду домой поездом.
Истон направился в сторону вокзала.
— Надо найти место, где этот парень держал «линкольн», — сказал он. — Эйкр купил его месяц назад. Видно, он хранил автомобиль где-то неподалеку. Я попрошу старшего агента сделать новое объявление по радио.
— Эйкр мог ставить машину на один из крупных паркингов в Даунсайде, — сказал Треверс. — Тогда вряд ли кто ее заметил. Стоянка у вокзала забита автомобилями круглые сутки. Он мог бросить «линкольн» там.
— Да, это верно.
— Вы скажете старшему агенту о привычке Эйкра мурлыкать себе под нос? Вдруг на него есть досье, — произнес Треверс. — Бакенбарды и усы легко убрать, но такая бессознательная привычка сохраняется долго.
— Я ему скажу, — буркнул Истон, — но я не думаю, что Эйкр — наш старый клиент.
Он притормозил у вокзала.
— До завтра, — сказал Треверс, вылезая из машины. — Вы приедете?
— Наверное, — отозвался Истон и, помахав рукой, завел мотор.
— Эй! Постойте! — закричал Треверс.
Истон затянул ручник и посмотрел из окна машины. Взгляд Треверса был устремлен куда-то вперед, в сторону стоянки. Уже смеркалось, но зоркие глаза Треверса различили среди множества машин ту, что представляла для них интерес.
— Видите «линкольн»? — спросил он и указал рукой. — Серый кузов с красным верхом. Возможно, наш. Третий во втором ряду.
Истон выбрался из автомобиля и стал всматриваться в полутьму.
— Ни черта не вижу, — пробормотал он и вслед за Треверсом направился к стоянке.
Наконец они остановились возле «линкольна».
— Он самый! — воскликнул Треверс. — Взгляните… номера!
— Вот это удача! — возбужденно произнес Истон.
— Надо отбуксировать его к полицейскому управлению, — сказал Треверс. — Ребята обследуют его. Я обожду здесь, если вы вызовете «аварийку».
Истон заспешил к ближайшей телефонной будке, он набрал номер даунсайдского полицейского управления.
Треверс тем временем разглядывал сквозь стекла салон запертого «линкольна», направляя луч фонарика на пустые сиденья.
Истон вернулся.
— Сейчас приедут, — сказал он. — Может, получим отпечатки его пальцев.
— Вряд ли, — отозвался Треверс. — Я начинаю испытывать уважение к мистеру Эйкру. Он ведет тонкую игру. Оставляет за собой след шириною в милю, сам выводит нас к вокзалу тем, что говорит о поезде, идущем в Сан-Франциско, затем подсовывает нам свой автомобиль. Я думаю, он может находиться где-то неподалеку.
Истон сдвинул шляпу на затылок и протер лоб.
— Вы все время говорите об этом типе, — сказал он, — а что с девушкой? Она ведь его сообщница, верно?
— Дай Бог, чтобы так оно и было.
— Что вы имеете в виду? — уставился на него Истон. — Не усложняйте дело. И без того проблем хватает.
Через десять минут прибыла «аварийка», и «линкольн» отбуксировали к управлению.
Истон и Треверс, стоя возле мощного прожектора, следили за тремя детективами, которые приступили к тщательному осмотру автомобиля.
Открыв багажник, они обнаружили там тело Элис.
Треверса не удивила эта находка. Он уже давно был уверен в том, что Элис найдут мертвой.
Кэлвин вернулся в пансион лишь в девятом часу. Ревизоры работали долго, и ему пришлось оставаться в банке до тех пор, пока они не решили завершить проверку завтра.
Он тихо открыл входную дверь. До него донесся привычный звук телевизора, и Кэлвин догадался, что майор Харди и мисс Пирсон предаются ежевечернему развлечению, оказывавшему на них снотворный эффект.
Он перекусил с ревизорами и теперь пребывал в относительном спокойствии. Кэлвин быстро поднялся по лестнице к себе в номер. Закрыл дверь, снял пальто, сорвал с себя галстук и устроился в кресле.
Он радовался тому, что его нервы оказались достаточно крепкими. День выдался напряженный; теперь Кэлвин рассуждал о том, много ли успел сделать Истон.
Когда агент ФБР позвонил ему, Кэлвин быстро сообразил, что этот человек не представляет опасности. Он ожидал встретить более сильного противника. Внешний вид короткого, лысеющего детектива успокоил Кэлвина и вернул ему уверенность в себе. Но он почувствовал, что если Истон, похоже, недостаточно компетентен, то Треверса сбрасывать со счетов нельзя. Этот молодой человек весьма проницателен и честолюбив. Его следует остерегаться.
Кэлвин зажег сигарету. Потом открыл шкаф и вытащил бутылку виски. Она была пустой.
Он долго смотрел на бутылку; лицо его внезапно стало злым, глаза заблестели. Утром бутылка была почти полной. Он мог догадаться, кто выпил виски.
— Она должна умереть, — беззвучно произнес он. — Я не могу оставить в живых эту пьяницу. Чего я жду? Избавиться от нее этим же вечером. Она изрядно накачалась; они решат, что Кит потеряла сознание и утонула. Да, сегодня вечером.
Он медленно встал и пошел к внутренней двери. Открыл ее и зашел в соседнюю комнату.
Кит лежала на кровати в голубом пеньюаре, полы которого разошлись, обнажив длинные стройные ноги. Оторвав голову от подушки, Кит посмотрела на Кэлвина.
— Привет, убийца, — сказала она. — Удивительно, что ты захотел меня увидеть. Как у тебя на душе?
Он притворил за собой дверь, шагнул к изножью кровати, уставился на Кит.
— Тебя что-нибудь мучает? — спросила она. — Глаза ее блестели сильнее, чем когда-либо. — Уж, конечно, не совесть, — добавила Кит.
— Ты видела Истона? — обманчиво мягким голосом спросил Кэлвин.
— Да. Он тебя не тревожит, верно? Толстый похотливый дурак. Пожирал меня взглядом. Ни о чем другом, кроме моего тела, он и не думал.
— Уверена? — Узкие губы Кэлвина скривились в усмешке. — Согласен, Истон — пустое место, но он, видно, решил, что пьяница — легкая добыча.
Ее лицо перекосила внезапная ярость.
— Что тебе нужно? Говори скорее и проваливай!
— Я нашел замену Элис, — произнес Кэлвин, подходя к креслу и садясь в него. — Это представляет для тебя интерес.
Кит, приподнявшись, оперлась о локоть:
— Почему? Какая новая гнусность родилась у тебя в мозгу?
Кэлвин чарующе улыбнулся:
— Ты сегодня видела Айрис?
Кит замерла, глаза ее сузились.
— Что ты хочешь сказать?
— Она утром заходила ко мне в банк. Айрис за тебя волнуется. Она сказала, что ты ее избегаешь в последнее время.
Кит скинула ноги с кровати и села. В глазах ее застыл страх и негодование.
— Я не позволю тебе обсуждать меня с Айрис! — пронзительным голосом сказала она. — Понял?
— Ты не можешь нам это запретить, — отозвался Кэлвин. — С завтрашнего дня Айрис работает у меня. Она заменит Элис.
Кит, побледнев, посмотрела на него в упор.
— Нет! — в бешенстве закричала она. — Я не позволю! Работать с таким дьяволом, как ты! Не допущу!
— Не допустишь?
Кэлвин зажег сигарету:
— Вряд ли тебе удастся. Она сама хочет перейти в банк. Как ты ее остановишь? Почему бы ей не поработать со своим будущим отчимом?
— Чтобы она оказалась рядом с таким подонком, как ты? — выпалила Кит. — Я знаю, что ты способен сделать с ней с помощью своего коварного обаяния!
Кэлвин улыбнулся:
— Послушай, не смеши меня. — Выражение его лица внезапно изменилось, он бросил на Кит свирепый взгляд. — Ты что, пьяная дура, не понимаешь, зачем она нужна мне в банке? Я буду в курсе всего, что задумает ее приятель. Не ошибайся на его счет. Он умен и опасен. И еще: для нас обоих важно, чтобы в банке работала она, а не посторонний человек. Чужой может в мое отсутствие натолкнуться на деньги, и я об этом не узнаю. Вряд ли он нашел бы их, но я не могу рисковать. Если нам не повезет и Айрис обнаружит их, не отправит же она свою мать в газовую камеру.
— Пусть лучше произойдет это, чем она попадет в твои лапы, — сказала Кит, с яростью посмотрев на Кэлвина. — Она не будет у тебя работать! Это мое последнее слово! А теперь убирайся!
Кэлвин пристально посмотрел на Кит, лицо его стало бесстрастным. Слегка пожав своими мощными плечами, он встал и вернулся к себе в номер. Кэлвин услышал за спиной щелчок замка.
Он двадцать минут просидел без движения, мурлыча себе под нос. Потом внезапно поднялся, затаил дыхание; ничего не услышав, тихо вышел в коридор и направился в ванную. Оказавшись в ванной, закрыл за собой дверь. Осмотрел маленькую, непрочную задвижку… Замка не было. Он потрогал шпингалет пальцем, извлек из кармана перочинный нож и ослабил четыре крохотных шурупа. Потом выдвинул язычок задвижки и потянул дверь. Шпингалет удерживал ее, но не слишком надежно. Он понял, что сильный удар сорвет задвижку.
Довольный, он вернулся к себе в комнату. Замкнувшись, прошел к шкафу и вытащил коробку с шарами для гольфа. Засунул четыре шара в старый носок. Помахал им. Это было опасное и эффективное оружие.
Он сел и стал ждать. Его план был прост и надежен. Кит сейчас пьяна. Убедившись, что она в ванной, он сорвет задвижку, ударит женщину по голове импровизированной дубинкой и подержит Кит под водой, пока она не захлебнется. Тело он оставит в ванной; пусть его обнаружит Фло. Поскольку шпингалет держится на честном слове, полиция решит, что его сорвала Фло.
Да, все просто и надежно, но на всякий случай стоит запастись алиби. Оставив носок на кровати, он спустился вниз. Телевизор работал; услышав пальбу, Кэлвин понял, что старики наслаждаются очередным боевиком. Он подошел к двери затемненной комнаты.
— Извините, что мешаю вам, — сказал он, — я иду в гараж. Неполадки в машине. Если будут звонить, вы не могли бы позвать меня?
Майор Харди оторвал взгляд от экрана.
— Конечно, мой дорогой, — сказал он. — Нет новостей насчет Элис?
— Пока нет. Я вам немедленно сообщу, если узнаю что-то, — сказал Кэлвин, уходя.
Он прошел в гараж, закатал рукава и быстро вывернул свечи из двигателя. Работая, Кэлвин с невозмутимым видом напевал себе под нос. Зачистив электроды, он положил свечи на верстак и тихо вернулся в дом. Поднялся по лестнице и зашел в свою комнату. Стрелки часов приближались к половине одиннадцатого. Шумный фильм про гангстеров продлится еще полчаса. Если Кит успеет закричать, старики ее не услышат. Кэлвин сел с самодельной дубинкой в руке и стал ждать.
Минуты тянулись медленно. В половине одиннадцатого он подумал: вдруг Кит так опьянела, что не в силах принимать ванну? Она могла заснуть. Он встал и подошел к внутренней двери. Прижавшись ухом к деревянной панели, стал слушать. Он ничего не услышал. Кэлвин испытал соблазн проверить, заперта ли дверь, но он боялся насторожить Кит.
Он вернулся к креслу и снова опустился в него. Этот вечер — не последний, сказал себе Кэлвин; однако с каждым днем опасность возрастает.
Он закурил. Снизу доносился слабый звук телевизора. Кэлвин взглянул на часы. И тут он услышал донесшийся из соседней комнаты шум. Кэлвин вскочил, прислушался. Кит ходила по комнате. Потом скрипнула дверь, и Кэлвин понял, что Кит отправилась по коридору в ванную. Вскоре дверь ванной захлопнулась.
Недобрая усмешка скользнула по его лицу; Кэлвин выглянул в коридор. Толстые пальцы правой руки сжимали носок с шарами. Льющаяся вода заглушала телевизор. Кэлвин ждал, не двигаясь. Спустя несколько минут, показавшихся ему вечностью, Кит закрутила краны. Кэлвин шагнул в коридор. Бесшумно, как кошка, подкрался к двери ванной. Кэлвин услышал плеск воды — Кит, наверное, уже в ванне. Дыхание его стало неглубоким и частым, он чувствовал, что сердце бьется неровно. Со зловещей улыбкой на губах он повернул ручку. Внизу захлопали выстрелы, и он резко толкнул дверь. Задвижка упала на пол, дверь открылась. Он шагнул в ванную.
Кэлвин остановился, обхватив правой рукой мешок с шарами и слегка покачиваясь; сердце его пропустило удар.
Кит стояла лицом к Кэлвину, футах в двадцати от Дэйва. В левой руке она держала мочалку, с которой стекали капли. Кэлвин догадался — ею Кит шлепала по воде, желая убедить его в том, что она залезла в ванну.
В правой руке женщина сжимала револьвер тридцать восьмого калибра; его тупое рыло смотрело прямо на Кэлвина. На Кит был все тот же голубой нейлоновый пеньюар с узором в горошек. У Кэлвина мурашки пробежали по спине, когда он увидел улыбку, застывшую на губах миссис Лоринг. Интуиция подсказала ему, что она сейчас выстрелит.
— Не будь дурой! — выпалил он. — Без меня тебе не видать этих денег!
Он нашел верные слова. Зловещая улыбка исчезла с лица Кит, глаза, в которых только что сверкало безумие, потухли.
Они долго и напряженно смотрели друг на друга. Револьвер был по-прежнему нацелен на Кэлвина, но Дэйв знал, что опасность временно отступила.
Наконец Кит выдавила из себя:
— Да… совсем забыла. Ты дьявольски умен! В критический момент произнес нужные слова и спас свою мерзкую жизнь. Ты верен своим принципам, да? Используешь женщин, а потом убираешь их. Но от меня тебе не избавиться!
Кэлвин следил за револьвером. Он пугал Дэйва, внушал ему чувство бессилия. Кэлвин оценил расстояние, разделявшее их. При попытке выбить оружие из ее руки Кит может выстрелить. Старики услышат грохот, несмотря на включенный телевизор.
— Это была ошибка, — произнес Кэлвин, с трудом управляя своим голосом. — Твое пристрастие к спиртному испугало меня. Я поддался минутному порыву.
— Смотри, чтобы он не повторился, — сказала Кит, не сводя с него глаз. — Не то я убью тебя. Не делай глупостей.
— Я ничего не собирался делать. Все в порядке.
— Неужели ты не понял, что я разгадала твой замысел? — продолжала она. — Мне давно все стало ясно. Я помогаю тебе забрать деньги, потом разделяю судьбу Элис, и ты получаешь все. Я знала, что раньше или позже ты попытаешься убить меня. Я расставила для тебя ловушку, и ты угодил в нее. Я не пила виски, я вылила спиртное в раковину. Не такая уж я горькая пьяница, как ты вообразил. Заметив, что ты ослабил шурупы в ванной, я поняла — ты собираешься прикончить меня здесь. Не вышло. Ты переоценил свой ум. Так вот: Айрис не будет работать у тебя. Держись от нее подальше. Понял?
Кэлвин чарующе улыбнулся.
— Не будем ссориться, Кит, — сказал он. — Я уже объяснил…
— Тебя ждет сюрприз, — перебила его Кит. — До сих пор я подчинялась тебе; отныне ты выполняешь мои указания.
— Ты не справишься, — сказал Кэлвин. — Ты не в состоянии сыграть туг главную роль. Ты пьешь. От этого никуда не деться. Дай мне завершить дело.
Она медленно опустила револьвер.
— Ты бы был счастлив, если бы я умерла, не правда ли, но я не собираюсь умирать. Пока ты изобретал хитроумный план похищения денег, я думала о том, как защитить себя. Если я умру, ты, Дэйв, окажешься в газовой камере. Это я тебе гарантирую. — Она положила револьвер на крышку унитаза. — Если ты полагаешь, что я блефую, можешь ударить меня по голове, а потом утопить. Тогда увидишь, что с тобой произойдет.
Кэлвин изучал ее, горячий пот выступил на его спине; сердце Дэйва билось учащенно, во рту пересохло.
Они долго смотрели друг на друга, потом он покинул ванную. Не прикасаясь к револьверу, Кит последовала за ним. Кэлвин удалился в свою комнату, потом туда зашла Кит. Она закрыла за собой дверь.
Теперь она была в его руках — беззащитная, полупьяная. Он сжал толстыми пальцами носок с шарами. Одно быстрое движение, и она будет лежать у его ног. Ванна уже наполнена. Ему надо только…
Но ее насмешливый взгляд говорил ему, что она его переиграла; Кэлвин в бешенстве отшвырнул свою «дубинку».
Кит прислонилась к двери, скрестив руки на груди, и сухо, безрадостно засмеялась.
— Правильно, Дэйв. Наконец ты продемонстрировал наличие разума. Сегодня утром, пока ты был в банке, я написала письмо. Очень длинное и сложное, я потратила на него целое утро. Я перечислила в нем все, что мы совершили. Там описано убийство Элис и указано место, где спрятаны деньги. Я не упустила ни единой детали. Я отдала это письмо одному адвокату — ты его не знаешь — и попросила этого человека ознакомиться с ним и дать ему ход в случае моей смерти. Пока я жива, Дэйв, ты тоже будешь жить, но стоит тебе осуществить одну из твоих блестящих идей, и ты отправишься в могилу вслед за мной.
Кэлвин провел своими пальцами сквозь волосы. Он отошел от Кит; в душе его клокотала ярость.
— Поэтому теперь мы поженимся, — продолжала Кит, — и уедем, как было задумано. Ты отдашь мне мою долю. Но отныне ты делаешь то, что я прикажу тебе… Понял?
Пауза затянулась; они молча смотрели друг на друга. Внезапно они оба услышали, как зазвонил телефон. Кэлвин вышел в коридор. Ноги неохотно подчинялись ему, страх и ненависть переполняли Дэйва.
Майор Харди позвал его из холла.
— Полиция, мистер Кэлвин, — сказал он. — Они хотят поговорить с вами.
Кэлвин бросился вниз, взял трубку.
Это был Истон. Он сообщил о том, что тело Элис найдено.
Кэлвин сидел за рулем автомобиля; он всматривался в участок дороги, высвечиваемый фарами; мозг его напряженно работал.
Шериф Томсон попросил Кэлвина приехать к нему. У них начинается экстренное совещание, нужна его помощь.
Кэлвин думал о Кит. Положение сложилось опасное, он чувствовал, что женщина сказала правду. Она защитилась от него, но это еще полбеды. Кит может попасть под машину, тяжело заболеть, погибнуть в результате несчастного случая, и этот чертов адвокат вскроет конверт и погубит Кэлвина. Надо каким-то образом уговорить ее забрать письмо назад. Мысль о том, что его жизнь зависит от судьбы Кит, бесила Кэлвина.
Он вдруг заметил красный свет, горевший на перекрестке, и резко затормозил. Машина Кэлвина остановилась неподалеку от полицейского автомобиля, частично блокировавшего дорогу.
Двое полицейских подошли к Кэлвину. Двое их коллег стояли поодаль, держа руки на револьверах.
Он высунулся из окна, во рту у него пересохло. Один из полицейских навел на него фонарь.
— Ваши документы, — потребовал офицер.
Кэлвин вытащил бумажник и протянул удостоверение.
— Что случилось? — спросил он, стараясь не выдать голосом волнение.
— А, мистер Кэлвин, — произнес полицейский и неожиданно улыбнулся. — Ищем преступника, обчистившего ваш банк. Проверяем все автомобили в Питсвилле.
Кэлвин удивленно произнес:
— Но ведь он покинул город сорок восемь часов назад, не так ли?
— Кое-кто придерживается иного мнения, — сказал полицейский, возвращая права Кэлвину. — Он шагнул в сторону и отдал честь. — Проезжайте, мистер Кэлвин.
Управляющий тронулся с места. Его лицо стало задумчивым, в глазах застыло недоумение. Почему они решили, что тот, кого они ищут, находится в городе? Неужели он допустил где-то промах?
Еще одно потрясение испытал Кэлвин, подъехав к конторе шерифа. Он увидел на стоянке большой красно-черный «кадиллак». Кэлвин сразу узнал машину Генри Мэрфи — его шефа, управляющего главным банком. Что он здесь делал в такой час? Набрав в легкие воздух, Кэлвин поднялся по ступенькам.
Мэрфи беседовал с шерифом, Треверс, сидя у стола, говорил по телефону. Войдя в кабинет, Кэлвин услышал голос Треверса:
— Стандартный «ремингтон», модель тысяча девятьсот пятьдесят девятого года? Да, хорошо. Отличительные особенности? Буквы «р» и «в»? Большое спасибо.
Кен опустил трубку. Кэлвин подошел к Мэрфи и пожал его руку.
— Слава Богу, что вы приехали, сэр, — сказал он, приветливо улыбнувшись. — Ужасное происшествие. Рад, что вы нашли время нам помочь.
— Да, — серьезно сказал Мэрфи. — Вы уже знаете, что мисс Крейг убита?
— Шериф мне звонил, — ответил Кэлвин и, повернувшись к Томсону, добавил: — Я не знаю подробностей, шериф. Где вы ее нашли?
— Мы обнаружили брошенный автомобиль на стоянке возле даунсайдского вокзала. Она лежала в багажнике, — произнес Томсон. — Он посмотрел на свои массивные золотые часы. — Истон прибудет с минуты на минуту. У него есть для нас информация. Присядем.
Они прошли к большому столу и начали отодвигать стулья. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Истон. Вид у него был взволнованный. Пот блестел на его лице, он вытер ладонь о брюки и протянул руку Мэрфи.
— Садитесь, господа, — сказал он. — Я думаю, вы хотите узнать новости.
Он обождал, пока сядет Мэрфи, после чего сам опустился на стул. Кэлвин занял место напротив Мэрфи. У края стола примостился Треверс; шериф сел рядом с гостем из главного банка.
— Сомнений нет — девушка убита, — сказал Истон. — Ее задушили. Медэксперт определил, что смерть наступила около двух часов ночи. На мой взгляд, события разворачивались следующим образом. Эйкр уговорил девушку помочь ему похитить деньги. Он располагал достаточным запасом времени. Мы знаем, что они регулярно встречались в течение нескольких недель. Ему удалось обработать мисс Крейг. За день до ограбления он послал ей записку, в которой напоминал девушке о том, что она должна отпереть заднюю дверь. После привоза заработной платы и ухода мистера Кэлвина с Элис преступник вошел в помещение, вывернул все лампочки, отключив тем самым сигнализацию, и отомкнул сейф с помощью ключа мисс Крейг, а также второго ключа, изготовленного по оттиску, снятому девушкой с ключа Кэлвина.
— Минуту, — перебил его Мэрфи. — Поясните. Я не понимаю. Как они раздобыли ключ мистера Кэлвина?
— Когда у Лэмба случился инсульт, в течение нескольких часов оба ключа были у Элис. Тогда-то, мы полагаем, она и сняла отпечаток с ключа Кэлвина.
— Но это произошло более шести недель назад, — заметил Мэрфи. — Вы думаете, Эйкр появился здесь так давно?
Кэлвин сидел не двигаясь, лицо его ничего не выражало. Истон смущенно заерзал.
— Наверное… должно быть, так, — произнес он наконец. — Я не утверждаю, что Эйкр жил поблизости все это время, но связь с Элис он поддерживал… иначе откуда у него второй ключ? Кэлвин однажды сказал мне, что, с тех пор как он получил ключ, он ни на минуту не расставался с ним.
— Это не совсем точно, — с излишней поспешностью сказал Кэлвин. — Я думаю, Элис могла снять оттиск уже после того, как Лэмб заболел. Я ей доверял. В жаркие дни, работая в подвале, я оставлял пиджак в кабинете. Она могла пробраться туда и изготовить отпечаток.
Мэрфи повернулся и сухо посмотрел на Кэлвина.
— Но, работая в подвале, вы наверняка брали с собой всю связку!
Кэлвин потер челюсть, лихорадочно размышляя. Ему удалось скрыть панику, охватившую его.
«Что ты мелешь, болван, — сказал он себе. — Еще одна такая оплошность, и ты пропал».
— Когда в сейфе нет денег, — вывернулся он, — дверь подвала не запирается.
Помолчав, Мэрфи сказал Истону:
— Ладно, продолжайте.
Кэлвин вытащил из пачки сигарету, зажег ее, сделал глубокую затяжку.
— Забрав деньги, Эйкр встретился с Элис, — сказал шериф. — Она думала, что они уедут вдвоем, но у Эйкра были другие планы. Дав понять служащему бензоколонки, что они отправляются в Сан-Франциско, он отвез ее в безлюдное место и там задушил. Спрятал тело в багажник, бросил автомобиль на стоянке возле вокзала и исчез, прихватив заработную плату. Я почти уверен, что сейчас он скрывается где-то неподалеку.
Кэлвин откинулся на спинку стула, заскрипевшего под его весом.
Четко выговаривая слова, Мэрфи спросил:
— Что заставляет вас так думать?
Истон почувствовал колющую боль в желудке. Он поморщился, изменил позу.
— Мы собираем доказательства того, что Эйкр — местный житель. Нам немного повезло. В Даунсайде находится больница для психически неполноценных преступников. В ночь, когда произошло похищение, один из пациентов бежал оттуда, угнав автомобиль. Это произошло незадолго до того, как Эйкр направился в Даунсайд. Полиция немедленно перекрыла все дороги, ведущие из Даунсайда и Питсвилла. Никто не выехал из Даунсайда незамеченным. Облава была столь эффективна, что преступника поймали через полчаса. В это время на дорогах мало машин, полиция узнавала водителей, все они были местные. Чужаки среди них не попадались. Мы уверены, что Эйкру не удалось прорваться; он, видно, притаился где-то в Даунсайде или Питсвилле.
У Кэлвина пересохло во рту. Он уставился на тлеющий кончик сигареты; Дэйв испугался, как бы сидящий рядом Треверс не услышал биение его сердца.
— Почему вы предположили, что он местный? — спросил Мэрфи.
В разговор включился Треверс:
— По ряду причин. Главная заключается в том, что Даунсайд и Пите вилл — маленькие города. Приезжие тут на виду. Мы постоянно передаем по радио и ТВ словесный портрет Эйкра. Пока нам никто не сообщил, что человек, похожий на Эйкра, живет у него. Никто, кроме служащего бензоколонки и продавца автомобилей, не видел Эйкра. В гостиницах и пансионах нет подозрительных лиц. Похоже, черные усы и бакенбарды — маскарад. Приклеивая их, злоумышленник представал в качестве мистера Эйкра перед миссис Лоринг, майором Харди и мисс Пирсон; сняв их, снова становился X, жителем Даунсайда или Питсвилла. Мы знаем, что записку Элис он отпечатал на стандартном «ремингтоне». Либо он взял машинку у кого-то на время, либо, что более вероятно, она принадлежит ему. Наконец, факт покупки автомобиля в Даунсайде. Будь Эйкр приезжим, зачем он стал бы рисковать, приобретая машину в здешнем магазине?
Кэлвин взглянул на свои руки. Капельки пота блестели в свете лампы на белесых волосах. Он отпечатал эту записку на банковском «ремингтоне». Кэлвин вспомнил: входя в кабинет шерифа, он услышал, как Треверс интересовался характерными особенностями пишущей машинки. Кен что-то сказал насчет букв «р» и «в».
— В настоящий момент, — заявил Треверс, — устанавливается местонахождение всех «ремингтонов», какие имеются в Даунсайде и Питсвилле. Мы получили списки покупателей в местных магазинах. Это займет некоторое время, но, найдя нужную машинку, мы вплотную подойдем к Эйкру.
— Значит, вы полагаете, что этот человек, а также деньги находятся где-то рядом? — спросил Мэрфи.
— Да, мы так думаем, — сказал шериф Томсон. — Мы его обложили со всех сторон и надеемся, что он не уйдет. Пикеты на дорогах остаются, каждый автомобиль будет подвергаться проверке. Наши люди досматривают все грузы, отправляемые по железной дороге. То же самое касается почтовых пересылок. Это большая работа, но она выполняется. Я не вижу способа, каким он может вывезти деньги. Раньше или позже мы его поймаем.
— Я сообщу вам о серьезном стимуле, который придаст вам дополнительную энергию, — сказал Мэрфи. — Мое руководство решило назначить премию за поимку преступника. Это наша обычная мера, но на этот раз, поскольку в деле замешан наш служащий, размер вознаграждения заметно увеличен. Любой человек — это касается и сотрудников полиции, — который предоставит информацию, позволяющую арестовать и осудить преступника, получит шестьдесят тысяч долларов. Прошу вас сообщить об этом населению.
Треверс замер. Потом он сделал глубокий вдох. Кен заметил реакцию Истона. Агент уставился на Мэрфи так, словно он не поверил собственным ушам. Оба мужчины думали: шестьдесят тысяч долларов! Каждый фантазировал, на что он потратил бы эту сумму. «Я мог бы развестись с женой и вступить в брак с Мэвис Харт, — сказал себе Истон. — Уйти в отставку, купить где-нибудь небольшой домик. Мэвис ухаживала бы за мной в старости».
Треверс говорил себе: «Вот шанс, о котором я давно мечтал. Получив эти деньги, я смогу обеспечить Айрис, уехать из Питсвилла и, войдя в долю с Максом, разводить норок на ферме, о которой он мне часто пишет».
Мечтая о премии, Треверс внезапно обратил внимание на то, что Кэлвин, сидевший за столом рядом с Кеном, мурлычет себе под нос.
Когда окончился последний сеанс, Айрис покинула темный кинотеатр и направилась к остановке автобуса.
Знакомый голос окликнул ее:
— Эй, Айрис!
Обернувшись, она увидела Треверса, машущего ей из окна автомобиля. Айрис заспешила к Кену. Молодой человек распахнул перед ней дверь машины.
— Кен, — сказала она, устраиваясь на сиденье, — что ты здесь делаешь? Вот это сюрприз!
Они поцеловались. Айрис тотчас заметила, что Кен возбужден, она пристально посмотрела на него:
— Что-то случилось? Кит?..
— Все в порядке, — сказал он и обнял девушку за плечи. — Мне надо было увидеть тебя, милая. Я отпросился и приехал. Шериф и Истон держат крепость вдвоем, но через час я должен вернуться.
Он взглянул на Айрис; глаза его светились.
— Произошло нечто, способное повернуть нашу жизнь… в лучшую сторону.
— Что именно? У меня тоже приятная новость. Как хорошо, что ты тут появился. Я хотела поговорить с тобой.
— О чем?
— Нет, сначала скажи ты.
— Банк назначил премию за поимку преступника, — сообщил Кен. — Шестьдесят тысяч долларов! Представляешь! Шестьдесят тысяч долларов. И я уверен, что они достанутся мне.
Айрис ахнула:
— О, Кен. Ты правда так думаешь?
— Да.
Треверс сжал девушку еще сильнее.
— Если деньги окажутся у меня, твоя мама перестанет возражать против нашей женитьбы. Кажется, единственное, что она имеет против меня, это то, что я мало зарабатываю. Других причин нет?
— Она ничего против тебя не имеет, — сказала Айрис. — Просто Кит за свою жизнь изрядно намучилась, и она не хочет, чтобы я повторила ее судьбу. Конечно, Кит будет счастлива, если эти деньги станут нашими.
— Я надеялся, что ты это мне скажешь, — произнес Треверс, глядя на лобовое стекло, усыпанное каплями дождя. — Помнишь Макса Хелдона? Я учился с ним в школе, а потом он построил в Уэстфилде ферму по разведению норок. Помнишь, он предлагал мне вступить с ним в долю, но у меня не было денег? На прошлой неделе я снова получил от него письмо. Дела у Макса идут хорошо, но ему нужен партнер, который вложил бы в ферму тысяч двадцать и расширил бы ее. Как тебе нравится идея перебраться туда? На сорок тысяч мы бы приобрели симпатичный домик, уютно обставили его, и кое-что у нас еще осталось бы. Как тебе такая перспектива?
Айрис мечтательно закрыла глаза, потом открыла их и восторженно произнесла:
— Это было бы чудесно! Но почему ты думаешь, что тебе удастся получить премию? Ведь есть еще шериф и Истон… Разве они не пожелают разделить ее с тобой?
— Условия таковы: человек, который предоставит информацию, позволяющую арестовать и осудить преступника, получит вознаграждение, — сказал Треверс. — Я практически знаю, кто убил Элис, хотя у меня нет доказательств. Истон и шериф далеки от истины, в моих руках козырь. Если я быстро соберу доказательства, премия — моя.
— Ты знаешь, кто сделал это? — Айрис уставилась на Треверса. — Знаешь, где скрывается этот Эйкр?
— Эйкра не существует. Его никогда не было, — тихо сказал Кен. — Он — мифическая личность с бакенбардами и усами. Показав себя нескольким людям, он забрал деньги, убил Элис, потом сорвал бакенбарды и усы и вернулся к своему постоянному образу респектабельного гражданина.
— Ты хочешь сказать, он — житель Питсвилла?
— Питсвилла или Даунсайда.
— Ты знаешь, кто он?
— Догадываюсь; надо только собрать доказательства, и я сделаю это.
— Так кто же он? Я его знаю?
Треверс заколебался.
— Ты будешь потрясена, милая. Поверь мне, я окажусь прав. — Помолчав, он произнес: — Это Кэлвин.
Айрис изумленно уставилась на него.
— Мистер Кэлвин? Ты думаешь, он убил Элис? Кен, что ты говоришь? Как тебе это могло прийти в голову?
— Я понимаю, это кажется невероятным, — сказал Треверс, — но моя гипотеза прекрасно объясняет все известные нам факты.
— Кен! Как ты можешь?! Кит его любит… они женятся! Как ты можешь?!
— Именно поэтому я решил поговорить сегодня с тобой. Она ведь не захочет выйти замуж за убийцу? Не лучше ли ей узнать об этом заранее?
— Я не верю! Это только предположение. Ты же сам сказал, что у тебя нет доказательств!
— Да… пока нет. Я понял, что это Кэлвин, лишь час назад. Но я найду доказательства. Я не сомневаюсь в этом. Послушай, я объясню тебе, почему я уверен, что это Кэлвин.
— Я не желаю ничего слышать! — сказала побледневшая Айрис. — Я уверена, ты ошибаешься…
— Как ты можешь быть уверена, не выслушав меня? — спокойно произнес Треверс. — Пять лет подряд заработная плата еженедельно доставляется в банк и ничего не происходит. Затем управляющим становится Кэлвин. Спустя шесть недель деньги исчезают.
— Но это ничего не значит! Они могли пропасть и при мистере Лэмбе.
— Могли, но не пропадали. Я полагаю, идея похитить деньги появилась у Кэлвина сразу по прибытии. Он знал, что тень подозрения в первую очередь упадет на двух людей… на него и Элис. Такое дело могут провернуть только свои. Посторонние не знакомы с системой сигнализации, у них нет доступа к ключам сейфа. У него хватило ума перевести стрелку на Элис. В течение первых трех недель он обрабатывает девушку. По части женщин Кэлвин большой мастер. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на него.
— Ты ошибаешься! — сказала Айрис, ударив себя кулачком по колену. — Ошибаешься! Элис не…
— Знаю… знаю я сам так отреагировал, когда Истон сказал, что Элис увлеклась Эйкром. Сначала это показалось мне невероятным. Но Кэлвин имел возможность проводить с ней практически наедине по восемь часов в день. За такое время он мог добиться результата… и добился его!
Айрис охватили сомнения, она чувствовала, что в словах Треверса есть здравый смысл, но, подумав о Кит, девушка сказала:
— Не верю!
— Хорошо, позволь мне закончить. Если допустить, что я прав и Элис влюбилась в него, все становится на свои места. К тому времени он уже объявил о помолвке с твоей матерью. Теперь он заявляет Элис, что совершил ошибку. Он любит ее, а не Кит, но помолвка носит официальный характер. Ему следует действовать осторожно. Он не хочет нести юридическую ответственность за нарушенное обещание. Элис верила чепухе, которую он несет. Ей не безразлична его репутация. Тогда Келвин предлагает похитить деньги и скрыться. Я понимаю, что здесь ему пришлось проявить незаурядное красноречие, но в конце концов он уговорил девушку помочь ему. Обличье Джонни Эйкра позволило бы им исчезнуть, не привлекая внимания… По крайней мере так он мог объяснить Элис. Романтически настроенная дурочка клюнула. Она вообразила, что он действительно любит ее и устраивает этот маскарад ради счастья провести с ней еще несколько часов. Ей, верно, самой безумно нравилось выскальзывать из дома, отправляясь на свидание в те часы, когда все считали, что она готовится к экзамену. Кэлвин тем временем изображал из себя Эйкра. Он планировал переложить ответственность за похищение денег на Элис, а потом убить ее.
— Хватит! — закричала Айрис, глядя на Треверса. — Ты сам знаешь не хуже меня, что это полная чушь! Ты не в состоянии доказать свою правоту! Кен! Что на тебя нашло? Как ты можешь говорить такое?
— Я согласен, что это похоже на домысел, — сказал Треверс, — но давай присмотримся к Джонни Эйкру повнимательнее. Его мало кто видел — если быть точным, всего пять человек. До настоящего момента никто не утверждал, что Эйкр постоянно находился где-то рядом в течение трех недель, пока он ухаживал за Элис. Где же он жил? Если это Кэлвин, ответ нам известен, если это не он, мы не знаем, где остановился незнакомец. Он высок, атлетически сложен. Как Кэлвин. У него бакенбарды и усы. Кэлвин чисто выбрит, но ему не составило бы труда наклеить волосы на лицо.
Заметив, что Айрис хочет перебить его, он поднял руку.
— Погоди… теперь о самом главном аргументе. Продавец, у которого Эйкр приобрел подержанный автомобиль, заявил, что Эйкр раздражал его своей привычкой напевать себе под нос… так он сказал. Эйкр, похоже, делал это бессознательно. Так вот, у Кэлвина такая же привычка… он часто мурлычет себе под нос. Что ты скажешь на это?
Айрис раскрыла рот, но ничего не произнесла.
— Теперь смотри, — продолжил Треверс. — Прямыми доказательствами я не располагаю, но у меня есть косвенные улики, которых нет у Истона и шерифа. Я думаю о нас с тобой и о премии. Эйкр отпечатал записку, адресованную Элис, на машинке. На стандартном «ремингтоне» с двумя дефектными литерами: «р» и «в» выбиваются из ряда. Я хочу знать, нет ли такой машинки в банке. Думаю, она там найдется. В случае положительного ответа на этот вопрос предстоит выяснить, не было ли у Кэлвина желтовато-коричневого пальто с поясом. Если да, думаю у меня есть основания для его ареста. Остается заработная плата. Где она? Он куда-то ее запрятал. Кэлвин не мог вывезти деньги из города. Он вынужден сидеть на них…
— Все равно я не верю ни одному твоему слову, — сказала Айрис, но Треверс видел, что услышанное потрясло девушку. — Знаешь, Кен, я займу место Элис. С завтрашнего дня.
Треверс в изумлении повернулся к Айрис:
— Нет! Ты не будешь работать у Кэлвина! Нет… — Он оборвал себя, увидев, как вспыхнуло лицо рассерженной Айрис. Понизив голос, он спросил: — А как же кинотеатр? Ты оттуда уходишь?
— Да… Мистер Кэлвин попросил ему помочь. В банке больше платят; я приняла решение.
— Но после того, что я тебе рассказал, ты, конечно, откажешь ему?
— Поедем домой. Пока ты меня не убедил в своей правоте, я буду работать у Дэйва Кэлвина, и хватит об этом.
Треверс быстро оценил ситуацию. Он достаточно хорошо знал Айрис; любое давление с его стороны сделает девушку только более упрямой.
— Хорошо, коли так, работай у него, но завтра утром сразу посмотри на пишущую машинку. Если там стоит стандартный «ремингтон», ты поймешь, что в моих словах есть зерно истины. Если будешь печатать, посмотри, не выбиваются ли из ряда буквы «р» и «в». Это все, о чем я тебя прошу. Если там не «ремингтон», я признаю, что у меня разыгралось воображение.
— Ладно, — сказала Айрис. — Я сделаю это. Даже если там «ремингтон», Дэйв, я уверена, не причастен к похищению денег.
Треверс пожал плечами и быстро выехал на шоссе. Уверенность Кена немного ослабла, но все же он остался при своем мнении. Никто из них не проронил и звука до тех пор, пока Треверс не затянул ручник возле пансиона. Часы показывали половину второго.
— Спокойной ночи, Кен, — сухо сказала Айрис, собираясь выйти из машины.
Треверс обнял ее за плечи и притянул к себе.
— Не будем ссориться, милая, — сказал он. — Может, я ошибаюсь, но если моя гипотеза подтвердится, наши отношения не изменятся, да?
— Я думаю о Кит, — сказала Айрис. — О, Кен, если ты окажешься прав… Надеюсь, что ты ошибаешься! Бог с ними, с деньгами, лишь бы Кит была счастлива…
Треверс поцеловал ее. Айрис вылезла из машины и побежала к дому.
У дверей она замерла, прислушавшись к шуму отъезжающего автомобиля, потом отперла замок ключом и зашла в темную прихожую. Бесшумно поднялась по лестнице. Айрис с удивлением заметила свет под дверью своей комнаты. Повернув ручку, девушка шагнула в номер.
В кресле сидела Кит, она курила. Лицо ее было бледным, карие глаза блестели сильнее, чем обычно. Айрис остановилась у порога и посмотрела на мать.
— Кит! Почему ты не спишь?
— Мне необходимо поговорить с тобой. Закрой дверь.
Выполнив просьбу матери, Айрис опустилась на кровать.
— Дэйв сообщил мне, что ты собираешься работать в банке. Почему ты не сказала мне об этом? — спросила Кит.
Ее резкий, враждебный тон поразил Айрис.
— Тебя не было рядом, когда он попросил меня об этом. Я… я думала, он говорил с тобой, — ответила Айрис. — Ты ведь не станешь возражать?
— Нет стану. Ты еще ребенок. Я не хочу, чтобы ты поддалась обаянию Дэйва.
Айрис почувствовала, что щеки ее пылают.
— Что ты имеешь в виду?
— Что?
Помутневшие глаза Кит испугали Айрис.
— Думаю, ты сама знаешь. Я выхожу за него замуж. Я вдвое старше тебя. Я уже далеко не такая хорошенькая, как ты. Чем реже ты будешь с ним встречаться, тем спокойнее я буду себя чувствовать.
— Кит! — Айрис вскочила. — Ты понимаешь, что ты говоришь?
— Думаешь, я пьяна? — Кит горестно улыбнулась и добавила: — Наверное, да. — Она потерла руками глаза. — Ты не пойдешь работать к Дэйву! Поняла? Я тебе запрещаю.
Они помолчали. Потом Айрис произнесла спокойно и твердо:
— Нет, извини. Мы уже договорились. Это хорошее место. Мне нужны деньги. Я уверена, ты не отдаешь себе отчета в своих словах. Пожалуйста, ложись в постель.
Кит замерла. В висках у нее стучало. Голова казалась укутанной в вату. Она пожалела о том, что выпила последний бокал.
— Кит… уже поздно. Пожалуйста, ляг, — сказала Айрис.
Кит неуверенно поднялась на ноги.
— Хорошо, несчастная дуреха, — с трудом ворочая языком, произнесла она, — работай у него, только потом не говори, что я тебя не предупреждала… Мне плевать, что будет с ним… с тобой… мной.
Пошатываясь, она вышла из комнаты.
Айрис услышала, как Кит, спотыкаясь, поднимается по лестнице. Мурашки пробежали по спине девушки, Айрис непроизвольно поежилась.
Утром, в начале седьмого, Кит неожиданно проснулась. Она поняла, что кто-то тихо, но настойчиво стучит в дверь.
Она присела на кровати. Голова была тяжелой, в глазах щипало. Посмотрев на часы, Кит сказала:
— Кто там?
— Это я — Дэйв! Открой! Надо поговорить! — негромко произнес Кэлвин.
Его голос звучал требовательно, и это насторожило Кит.
Она отбросила одеяло, накинула пеньюар и, подбежав к двери, отперла ее.
Лицо у Кэлвина было каменным, глаза — потухшими; он вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
— Что случилось? — спросила она, держась на расстоянии от Кэлвина. — Кит взяла с тумбочки гребень и провела им по волосам. — Что такое?
— Я пытался достучаться до тебя вчера вечером, — хрипло сказал он, — но ты, видно, так напилась, что ничего не слышала.
— Что произошло? — снова спросила она, глядя на себя в зеркало.
Под глазами у Кит висели мешки, вид у нее был изможденный. Нахмурясь, Кит отвернулась.
— Неприятности.
Помолчав, он спросил:
— У тебя есть пишущая машинка?
Она удивленно поглядела на него. У Кит заболела голова.
— Пишущая машинка? Да… Зачем она тебе?
— Где она?
Кит указала на обшарпанную портативную машин — ку, стоявшую у стены. Кэлвин взял ее, положил на кровать и снял крышку. Это была старая «смит-корона».
— Она работает?
— Да… В чем дело?
— Я напечатал ту проклятую записку для Элис на банковской машинке. Полиция установила, что использовали стандартный «ремингтон» с дефектными литерами. Если они его обнаружат, мы погибли.
Она застыла, глаза ее расширились.
— Вот чего стоит твой хваленый план! — едва не завизжала она. — Что ты собираешься теперь делать?
— Говори тише! Я уберу «ремингтон», а вместо него поставлю эту машинку.
Он кивнул в сторону «смит-короны».
— Если меня спросят, скажу, что нашел ее в банке. Лэмб при смерти, его не станут допрашивать. Элис тоже меня не выдаст.
— Куда ты денешь «ремингтон»?
— Спрячу в подвале.
Она немного успокоилась.
— Тогда забирай портативную машинку и уходи!
— Я еще не закончил. Ты должна взять назад то письмо, что ты отправила своему адвокату. Похоже, ты не отдаешь себе отчета, в каком положении я окажусь, случись что с тобой, — сказал Кэлвин, стараясь не выдать голосом своего волнения. — Ты столько пьешь, что можешь умереть в любой момент. Что тогда будет со мной?
Ядовитая усмешка тронула ее губы.
— Ты пытался меня убить… помнишь? Какое мне дело до твоей судьбы? Пошел прочь!
— Дай мне это письмо!
— Ты его не получишь!
Они с ненавистью посмотрели друг на друга, затем Кэлвин, поняв, что она не отдаст ему письмо, внезапно пожал плечами. Позже он найдет способ нажать на нее, подумал Кэлвин, сейчас у него нет времени на решение этой проблемы. Его ждут более срочные дела.
— Ты знаешь, что Айрис переходит ко мне? — сказал он. — Вечером ты так накачалась, что могла все забыть.
— Знаю, — ответила Кит, странно посмотрев на Дэйва. — Я пыталась отговорить ее, но не смогла. Учти: если ты что-нибудь позволишь себе, я тебя убью. Без предупреждения.
Ему стало не по себе от злобы, горевшей в ее глазах. Он вспомнил о револьвере.
— Откуда у тебя оружие? — спросил Кэлвин, глядя на Кит.
— Осталось от мужа, — сказала она. — Он научил меня обращаться с ним. Я неплохой стрелок, Дэйв.
Он только махнул рукой:
— Отдай мне револьвер. В твоем состоянии опасно иметь оружие. Послушай… отдай его мне.
Кит ухмыльнулась:
— Ты его не найдешь. Уходи!
— Я, должно быть, рехнулся, если выбрал партнером тебя, — сказал он, с трудом сдерживая желание схватить ее за горло и задушить.
— Думаешь? — Она засмеялась. — Да, теперь мы крепко связаны. Когда поженимся? Какая будет пара! Я хочу поскорее выбраться из этой дыры и начать тратить деньги.
— Дай Бог, чтобы тебе вообще удалось к ним когда-нибудь прикоснуться. Полиция ищет их повсюду. Проверке подвергаются посылки на почте и все виды багажа. Вероятно, мы сможем забрать деньги гораздо позже, чем я предполагал.
— Мне нужны деньги сейчас! — сказала Кит, с яростью глядя на Кэлвина. — Я не дотяну до конца недели. Верни те триста долларов, что я тебе дала взаймы.
— Где я возьму их? Они ушли на покупку автомобиля.
— Так забери деньги из банка! Они мне нужны! Возьми заработную плату.
— Перестань пить, и тебе будет хватать на жизнь, — сказал Кэлвин.
Схватив пишущую машинку, он ушел к себе.
В течение нескольких минут Кэлвин смотрел в окно. Ночь прошла плохо. Голова была тяжелой, в теле чувствовалась разбитость. Все шло не по плану. Слава Богу, что пригласили на это совещание. Не узнай он о пишущей машинке, беды ему не миновать. Кэлвин прижался горячим лбом к оконному стеклу. Надо незаметно пронести «смит-корону» в банк. Теперь необходимо следить за каждым своим шагом. Стоит один раз оступиться, и его тотчас схватят.
Он отвернулся от окна, открыл шкаф и вытащил свой чемодан. Положил в него машинку. Прикрыл ее одним из костюмов. Взглянул на часы. Без десяти семь. Надо прийти в банк пораньше и убрать «ремингтон» в подвал. Он спрячет его в один из боксов.
Взяв чемодан, он спустился в кухню. Сварил чашку кофе и отнес ее в гостиную. В доме было тихо. Кэлвин сел, выпил кофе, закурил сигарету. Начал обдумывать дальнейшие действия. Да, положение серьезное. Идея с Джонни Эйкром себя не оправдала. Догадаются ли они в конце концов, что Джонни Эйкр — это он? Вряд ли, решил Кэлвин. Плохо то, что они считают Эйкра местным жителем. Необходимо пустить их по ложному следу, отвести подозрения от себя… но как? Он подумал об Айрис, спящей наверху. Она может ему пригодиться. Эта задумка отложилась у него в мозгу. Премия сделала ситуацию еще более опасной. От Кэлвина не ускользнуло, как изменилось выражение лица Треверса, когда Мэрфи сообщил об обещанном вознаграждении. Кэлвин без труда прочитал мысли Треверса. Получив шестьдесят тысяч долларов, Треверс встанет на ноги. Он сможет жениться на Айрис, увезти ее из Питсвилла. Неожиданно Кэлвин обрадовался тому, что выбрал в помощницы Кит. В крайнем случае Кит защитит его от Треверса. Не отправит же Кен свою будущую тещу в газовую камеру. Шериф и Истон — слабые противники. «Если Треверс вычислит меня, — рассуждал Кэлвин, — я сумею заткнуть ему рот». Уверенность возвращалась к Кэлвину. Надо быть осторожным, но если положение ухудшится, у него есть способ надавить на Треверса.
Кэлвин подъехал к банку в начале девятого. Он поставил машину на стоянку, взял чемодан и направился через проезжую часть к главному входу.
Дойдя до короткой дорожки, ведущей к банку, он увидел Треверса, выходящего из конторы шерифа. Кен быстро приближался к Кэлвину. Управляющий остановился. Он не испытывал страха. Этот высокий, длинноногий парень, может, и правда умен, но Кэлвин знал, что он в силах нейтрализовать помощника шерифа. Дэйв шагнул ему навстречу.
— Здравствуйте, — сказал, улыбнувшись, Кэлвин. — Есть новости?
Треверс покачал головой и бросил взгляд на чемодан.
— Пока нет. Вы пришли рано.
Он замолчал, потом спросил:
— Что, уезжаете?
Кэлвин рассмеялся:
— К сожалению, нет. Костюм надо сдать в химчистку. Да… рано. У нас ревизия. День-другой придется попотеть. — Он посмотрел на Треверса не мигая. — Айрис вызвалась помочь. Она вам говорила? Она займет место Элис.
Треверс кивнул.
— Да… говорила, — сухо сказал он.
Возникла пауза. Мужчины пристально смотрели друг на друга.
— Айрис мне очень пригодится, — сказал наконец Кэлвин, едва скрывая усмешку. — Желаю вам получить эту премию. Шестьдесят тысяч! Это деньги! Не дайте Истону вас обойти.
— Не дам, — тихо сказал Треверс. — Они достанутся мне.
— Удачи вам.
Кэлвин улыбнулся с подкупающей искренностью и пошел к банку; он почувствовал, что Треверс не спускает с него глаз.
Внезапно Треверс окликнул Кэлвина:
— Эй!
У Кэлвина похолодела спина. Он повернулся лицом к Кену.
Треверс поравнялся с ним, сделав пять шагов.
— Забыл спросить… что за пишущая машинка у вас в банке?
Кэлвин поднял свои светлые брови. Усилия, затрачиваемые Дэйвом на то, чтобы лицо его не выдавало волнения, заставили сердце управляющего биться чаще.
— Пишущая машинка? — недоуменно повторил он и улыбнулся шире. — Ах да… понимаю. Вы ищете стандартный «ремингтон» с дефектными литерами. Боюсь, тут вам не повезло. Мы пользуемся портативной «смит-короной». Сам не знаю почему. Она уже стояла тут, когда я приехал.
— Портативная машинка? — Треверс посмотрел на Кэлвина. — Странно, правда?
— Дорогой мой, меня самого удивляет прижимистость банка, — сказал Кэлвин. — Наш филиал не слишком велик. Нам редко приходится печатать письма. — Он заметил испытующий взгляд Треверса. — Еще что-нибудь вас интересует?
— Нет… спасибо.
— Тогда я пойду.
Кивнув, Кэлвин повернулся и зашагал к банку.
Он отпер дверь, вошел в здание и повернул ключ в замке.
«Да, — подумал Кэлвин. — Горячо… очень горячо!».
Он опустил чемодан на пол и быстро прошел за стойку, возле которой находился «ремингтон». Кэлвин взял его и отнес в подвал. Пятнадцать минут ушло на то, чтобы отыскать практически пустой бокс. Он поместил туда пишущую машинку. Потом поднялся наверх и извлек «смит-корону» из чемодана. Установил ее на фетровый коврик, на котором стоял «ремингтон».
Кэлвин забрал из почтового ящика корреспонденцию и отправился работать к себе в кабинет.
За несколько минут до девяти часов появилась Айрис. Кэлвин открыл дверь и впустил девушку, которая неуверенно улыбнулась ему.
Она плохо спала в эту ночь. Айрис пыталась отогнать от себя подозрения, которыми поделился с ней Кен, но чем дольше она обдумывала его слова, ворочаясь в постели, тем более убедительными казались ей аргументы Треверса.
— Вы ушли рано, — равнодушным тоном произнесла она. — Фло сказал мне, что вы уже давно отправились в банк. Почему вы не взяли меня с собой?
— Зачем вам недосыпать из-за меня? Я жду ревизоров, они появятся с минуты на минуту. Проходите, поможете разобрать почту.
Идя вслед за ним в кабинет, Айрис заметила у стойки портативную пишущую машинку. Девушка непроизвольно остановилась и посмотрела на нее. Кэлвин молча взглянул на Айрис, которая замерла, уставившись на «смит-корону». Он насторожился. «О чем она задумалась? — спросил он себя. — Может, Треверс сказал ей о «ремингтоне». Велел шпионить за мной? Он подозревает, что Эйкр — это я? Вполне вероятно. Иначе почему он стал бы интересоваться пишущей машинкой?»
Кэлвин произнес:
— Машинка не ахти, да? Ничего лучшего, к сожалению, я вам предложить не могу. Я уже попросил руководство главного банка прислать что-нибудь поновее, но они не торопятся.
Айрис отвела глаза от пишущей машинки и заставила себя скрыть волнение. Она заметила, что «смит-корона» стоит на фетровом коврике, предназначенном для машинки значительно больших размеров.
— Ничего, — сказала она. — мне нравится мягкая клавиатура портативной машинки. У Кит есть точно такая же. Я часто ею пользуюсь.
— Да? Значит, эта вас устроит? Ну ладно, пойдем взглянем на почту.
Айрис едва не поддалась соблазну броситься к машинке и обследовать ее. Она показалась девушке удивительно знакомой; Айрис чувствовала на себе внимательный взгляд Кэлвина. Его голубые глаза были непроницаемы.
Входя в кабинет, они услышали стук.
— Это ревизоры, — сказал Кэлвин. — Пойду открою.
Ревизоры вошли в банк, обменялись рукопожатиями с Кэлвином и кивнули Айрис.
В течение следующего часа Кэлвин с поразившей девушку терпеливостью объяснял ей правила регистрации банковских операций.
В начале одиннадцатого появился первый клиент. Кэлвин занялся им.
Оставшись без присмотра, Айрис подошла к портативной машинке. У нее был повод воспользоваться ею. В течение последнего часа Кэлвин продиктовал девушке несколько писем. Она уселась на высокий стул, думая о том, что совсем недавно на нем сидела Элис. Айрис взглянула на машинку и обомлела.
Это была «смит-корона», принадлежащая Кит! Девушка тотчас узнала ее. На поверхности металлической крышки виднелась глубокая царапина, две клавиши слегка пожелтели. Ошибиться Айрис не могла.
Сердце потрясенной Айрис выпрыгивало из груди, но девушка все же отпечатала письмо. Она часто поглядывала на фетровый коврик. На нем остались углубления от ножек другой, более крупной машинки.
Лишь в двенадцать, когда начался перерыв, Кэлвину удалось остаться наедине с Айрис. Клиенты и ревизоры отняли у него все утро. Теперь он мог подойти к Айрис и взять подготовленные ею письма.
— Ну что, привыкаете? — спросил он. — Нравится работа?
— Да… конечно.
Айрис пыталась выдержать пристальный взгляд Дэйва, но ей не удалось это сделать. Чтобы скрыть смущение, девушка встала со стула и отошла в сторону.
«За ней надо следить, — подумал Кэлвин. — Она становится враждебной. Видно, узнала машинку. Черт возьми! Я должен был это предвидеть. Если Треверс послал Айрис шпионить за мной, ее надо остерегаться».
— Вы поедете домой на ленч? — спросил он Айрис, когда ревизоры покинули банк. — Я обычно хожу в ресторан. Там неплохо кормят. Составите компанию?
— Я поеду домой, — быстро ответила Айрис. — Спасибо. На автобусе всего десять минут.
— Как хотите. Я запру. Ступайте.
Айрис прошла в туалет и накинула пальто. На стеклянной полке над раковиной лежала пачка бумажных салфеток и крем для лица, оставленные Элис. Эти предметы напомнили Айрис о судьбе несчастной девушки, и она вздрогнула. Айрис торопливо покинула туалетную комнату, спеша уйти из банка, чтобы не оставаться наедине с Кэлвином. Наружная дверь была уже заперта. Управляющий ждал ее, стоя у порога своего кабинета. Айрис почувствовала, как сжалось ее сердце, когда проницательный взгляд Дэйва скользнул по ней.
Она застыла; Кэлвин и Айрис посмотрели друг на друга. Дэйв внезапно улыбнулся, но Айрис ощутила, что она боится его.
— Можете воспользоваться моим автомобилем, если хотите, — сказал Кэлвин.
— Нет, спасибо. Я не люблю ездить на чужих машинах.
Она шагнула к двери. Не дожидаясь, пока он отомкнет ее, Айрис повернула ключ, распахнула дверь и быстро вышла на улицу.
Кэлвин посмотрел ей вслед. Злоба изуродовала его полное лицо.
Айрис испытала облегчение, увидев выходящего из конторы Кена. Треверс направился к девушке. Она едва удержалась, чтобы не броситься к нему. За те несколько секунд, что прошли до их встречи, Айрис успела взять себя в руки.
— О, Кен… вечно ты словно из-под земли вырастаешь, — сказала она, улыбаясь. — Не говори мне, что тебя снова отпустили на час.
Кен, не обращая внимания на прохожих, обнял ее и поцеловал.
— Я тебя ждал, милая, — сказал он. — Старик позволил мне угостить тебя ленчем.
— Замечательно! Я собиралась ехать домой.
— Идем в ресторан. Там неплохо кормят.
Вспомнив, что туда собирался пойти Кэлвин, Айрис сказала:
— Нет… пойдем в другое место. Только не туда.
Треверс удивленно посмотрел на нее. Брови его поднялись. Он заметил, что Айрис не в своей тарелке; взяв девушку под руку, он повел ее к машине.
— Хорошо. Я знаю одно кафе… там кормят хуже, чем здесь, но все же вполне сносно.
Они молча подошли к автомобилю и сели в него. Когда Треверс завел мотор, Айрис еле слышно произнесла:
— Извини меня, Кен, за вчерашнее. Я теперь думаю, ты прав насчет Кэлвина.
Треверс пристально посмотрел на девушку:
— Что заставило тебя изменить свое мнение?
Айрис рассказала ему о портативной пишущей машинке.
— Она принадлежит Кит, — произнесла девушка. — Я еще позавчера печатала на ней. Она стоит на коврике, который велик для нее. На фетре остались следы ножек стандартной машинки.
Треверс с жадностью ловил каждое ее слово. Он вспомнил чемодан в руках Кэлвина.
— Ну вот, мы продвигаемся вперед! Сегодня утром я спросил у него, что за машинка в банке. Кэлвин ответил, что в момент его прибытия там уже стояла «смит-корона». Мы поймали его на первой лжи! Он услышал о «ремингтоне» на вчерашнем совещании, мы сами ему подсказали! «Ремингтон» должен находиться в банке. У Кэлвина не было возможности вынести его. Не догадываешься, где он мог спрятать машинку?
Бледная Айрис, взволнованная не меньше, чем Треверс, задумалась.
— Там не так много подходящих мест. Шкаф в его кабинете, туалет, подвал.
— Тебе трудно поискать там?
— Не знаю. Вряд ли он оставит меня в банке одну. Я не имею права заходить в кабинет Кэлвина в его отсутствие. Ты можешь получить ордер на обыск?
— Могу, но этим я окажу услугу Истону. Он не меньше моего хочет премию. Я не должен раскрывать свои карты, пока доказательства не собраны.
Треверс задумался.
— Послушай, там в делах наверняка подшиты сотни вторых экземпляров писем, отпечатанных на «ремингтоне». Ты не раздобудешь для меня одну копию… все равно какую? Я установлю, тот ли это «ремингтон», который мы ищем. С таким аргументом в руках можно просить ордер.
Айрис тяжко вздохнула:
— Я не перестаю думать о Кит…
— Понимаю, но пусть лучше она узнает правду до свадьбы, чем после нее. Раньше или позже его схватят. Это ты понимаешь?
Девушка неуверенно кивнула:
— Да… хорошо. Я принесу тебе копию письма. Думаю, это сделать удастся. Мне как раз надо подшить в дело кое-какие бумаги. Вечером получишь экземпляр.
Но Айрис ждала неудача. Кэлвин увидел, что Треверс встретил девушку; он посмотрел вслед отъезжающей машине Кена. Дэйв запер банк, отправился в ресторан и, как обычно, сел за угловой столик. Он заказал ленч и в ожидании еды принялся размышлять.
Кэлвин не сомневался, что сейчас Айрис рассказывает Треверсу о портативной машинке. Как поступит помощник шерифа? Попросит ордер на обыск? Они не смогут открыть индивидуальные сейфы. Но им не нужен сам «ремингтон». Достаточно заглянуть в папки с делами. Если они сделают это, он погиб.
Официантка поставила перед ним тарелку супа, и он начал механически поглощать пищу.
«Зачем Треверсу ордер на обыск? — подумал Кэлвин. — Достаточно попросить Айрис прихватить копию какого-нибудь письма. Это самый разумный ход. Придется следить за ней. Но если девушке не удастся получить экземпляр, как поступят они тогда?»
Он наспех завершил ленч и вернулся в банк. Подошел к несгораемым шкафам с делами, замкнул их и убрал ключ. Затем сел за стол у себя в кабинете.
Айрис возвратилась в банк одновременно с ревизорами. Кэлвин впустил их. Он посмотрел на девушку и увидел, что она возбуждена. Она прошла мимо управляющего и скрылась в туалетной комнате.
В течение следующих нескольких минут Кэлвин занимался с клиентами. Он увидел, как Айрис, выйдя из туалета, прошла к своему столу, взяла копии отпечатанных ею писем и направилась к несгораемому шкафу.
Кэлвин обменивал клиенту чек на наличные. Пересчитав купюры, он заметил, что Айрис пытается открыть шкаф. Кэлвин вручил посетителю деньги, кивнул ему и подошел к девушке.
Он протянул руку.
— Я сам подошью их в дело, — сказал он, приветливо улыбнувшись. — У меня особая система. Элис тут все перемешала. Я еще не навел полный порядок.
Не глядя на Кэлвина, Айрис протянула ему вторые экземпляры.
— На вашем столе лежит несколько входящих, их надо зарегистрировать, — сказал Кэлвин, вытаскивая из кармана ключ и отпирая шкаф. — Займитесь этим, пожалуйста.
Она заставила себя взглянуть в его голубые глаза. В них затаилась насмешка, от которой Айрис стало не по себе. Теперь она знала точно — стоящий перед ней человек не только вор, но и убийца. В этот короткий период времени, когда они смотрели друг на друга, Айрис интуитивно поняла: Кэлвин знает о том, что она считает его убийцей Элис.
Идя к своему столу, девушка отчаянно боролась с охватившей ее дрожью.
В начале пятого Джеймс Истон покинул кабинет шерифа и направился в банк. С утра он получил множество бесполезных донесений, язва мучила его, агент ФБР устал и отчаялся. «Ремингтон» до сих пор не был найден, и никто не сообщил новой информации о Джонни Эйкре.
Все «ремингтоны» из списка, представленного местным магазином, кроме одного, подверглись осмотру. Последнюю машинку, подлежащую проверке, пять лет назад приобрел банк.
Истон не надеялся на то, что в банке его ждет удача. Он решил сам взглянуть на этот «ремингтон» ради возможности побеседовать с Кэлвином.
Истон был человеком впечатлительным. Кэлвин поразил его воображение. Истон хотел быть похожим на Кэлвина. Когда-то детектив мечтал научиться классно играть в гольф, но так и застрял на уровне начинающего. Он завидовал всем рослым, атлетически сложенным мужчинам. Он завидовал обаянию Кэлвина и непринужденности его манер. Ему казалось, что у Кэлвина смекалки больше, чем у него, Истона, шерифа и Треверса, вместе взятых. Только Кэлвин способен найти ключ к загадке Джонни Эйкра, думал Истон.
Сам он зашел в тупик с этим делом; детектив надеялся, что Кэлвин подбросит свежую идею и поможет получить премию… Мысли об обещанном вознаграждении не давали покоя агенту ФБР.
Он прошел по дорожке, ведущей к банку, и постучал по почтовому ящику. Дверь была заперта. Вскоре она открылась, и Кэлвин вопросительно посмотрел на Истона.
— Не уделите мне минуту, мистер Кэлвин? — спросил Истон, вытирая лицо смятым платком. — Или вы заняты?
— Я занят, но вы проходите, — сказал Кэлвин. — У нас ревизия. Что-нибудь срочное?
— Нет… не очень. У вас здесь есть «ремингтон»?
— Проходите… Вы хотите купить машинку этой марки?
Кэлвин запер за ним дверь.
— Мы все еще ищем тот «ремингтон», — начал было Истон, но Кэлвин положил ему руку на плечо и повел в свой кабинет.
— У вас утомленный вид, — сказал управляющий. — Слишком много работаете. Присядьте, пусть ваши ноги отдохнут.
Истон позволил отвести себя в кабинет, но он успел заметить посмотревшую на него Айрис. Истон всегда обращал внимание на хорошеньких девушек; он подумал: «Она чертовски привлекательна. Везет же этому Кэлвину. Он женится на потрясающей Кит Лоринг, и теперь эта девушка заняла место Элис». Истон вспомнил о Мэвис Харт. Ее и рядом нельзя поставить с этой красоткой… Какие крупные глаза, а волосы, шелковистые, вьющиеся…
Кэлвин закрыл за собой дверь кабинета, указал Истону на кресло и сел на стул.
— Хотите сигарету?
Истон сделал гримасу:
— Не притрагиваюсь к ним… это сущий яд.
— Вы, наверное правы, а я жить без него не могу, — отозвался Кэлвин и закурил.
Он передвинул нож для вскрытия конвертов вправо. Выражение его лица оставалось искренним и дружелюбным, но мозг Кэлвина поддался панике. Неужели Треверс сказал Истону о машинке? Надо быть осторожным. Теперь Треверс знает о том, что «смит-корона» принадлежит Кит.
— Что там насчет пишущей машинки?
— Мы проверяем все «ремингтоны», приобретенные в Питсвилле, — сказал Истон. — Кажется, пару лет назад один «ремингтон» был доставлен в банк. Мы ищем машинку, которой пользовался Джонни Эйкр. Вы не позволите взглянуть на ваш «ремингтон»?
— Я бы с радостью позволил, только у нас его нет уже год. Я помню, Элис говорила мне, что «ремингтон» уронили и он полностью вышел из строя. Элис на какое-то время брала другую машинку. Она отдала ее после моего приезда. Я печатал на своей, но она старая и быстро сломалась. Тогда я попросил у моей невесты ее «смит-корону»… Сейчас эта машинка здесь.
Истон пожал полными плечами. Он и не рассчитывал обнаружить в банке тот самый «ремингтон», который их интересовал.
— Я спросил на всякий случай, — сказал он. — Так, для галочки. Теперь займемся даунсайдским списком. Там свыше пятисот машинок.
Кэлвин сделал затяжку и расслабился. За последние три минуты спина его взмокла от пота.
— Как продвигается расследование? Есть прогресс? — спросил он.
— Пока нет, — сказал Истон, почесав пальцами шею. — Мы обложили этого парня, а ухватить не можем. Чисто он сработал. На машине нет отпечатков. В наших досье он не значится. Остается только пишущая машинка, но я не очень-то верю в эту затею. Думаю, он слишком хитер, чтобы попасться на этом. Наверное, он воспользовался услугами машинописного бюро. Я бы на его месте поступил именно так.
«Вот что мне следовало сделать, — подумал Кэлвин. — Да! «Ремингтон» может меня выдать, хотя этот болван об этом и не догадывается».
— Желаю удачи, — сказал Дэйв. — Премия внушительная… шестьдесят тысяч долларов! Готов поспорить, Треверс землю роет, чтобы не упустить ее.
Истон хмыкнул. Кэлвин прочитал его мысли. Весь день агент ФБР думал о том, что Треверс способен обставить его в борьбе за премию. «Треверс умен, но я должен опередить его, — сказал себе Истон. — Получив вознаграждение, я смогу начать новую жизнь».
— У вас нет идей, мистер Кэлвин? — спросил агент, откинувшись на спинку кресла и прижав руки к животу. — Как бы вы поступили на моем месте?
Кэлвин, улыбнувшись, пожал плечами:
— Не знаю. У меня нет опыта в таких делах. Это по вашей части.
Он замолчал; только Истон собрался что-то произнести, как Кэлвин продолжил:
— На вашем месте я сконцентрировал бы внимание на удаленных ресторанах и кафе, где могли видеть Элис. Мне кажется, в те три-четыре вечера в неделю, когда Элис, вместо того чтобы готовиться к экзамену, убегала к нему на свидание, они куда-то уезжали — если, конечно, исключить вероятность того, что они нежничали, сидя в автомобиле. Но Элис не похожа на девушку, склонную к нежничанью. Наверное, Эйкр возил ее в какой-нибудь мотель, ресторан. Элис нигде прежде не бывала, она должна была клюнуть на романтическую обстановку… знаете, музыка, мягкое освещение… Если вы объедете все такие заведения в радиусе тридцати миль от Питсвилла, вы наверняка отыщете то, которое они посещали. Дело хлопотное, но я не упустил бы такого шанса. А найдя это место, вы, вероятно, смогли бы узнать, где жил Эйкр. Вам стоит составить фоторобот на основании показаний тех людей, которые видели преступника, и опубликовать его в газетах, показать по ТВ.
— Мы этим занимаемся, — сказал Истон, и глаза его неожиданно загорелись, — а другая ваша идея недурна. — Он поднялся. — Не буду отнимать у вас время. Какую хорошенькую девушку вы нашли. Кто она?
Истон указал пальцем на дверь и подмигнул Кэлвину.
— Это моя будущая падчерица, — сказал Дэйв. — Она выходит замуж за Треверса.
Истон почувствовал себя обделенным. Все, кроме него, отхватили себе красоток.
— Повезло ему, — сказал он. — До свидания.
Они прошли к двери банка.
Айрис посмотрела на них. Она слышала, что сказал Истон о пишущей машинке. Истон с благодушной улыбкой на лице пожимал руку Кэлвина. Айрис поняла, что управляющий обвел Истона вокруг пальца.
В начале седьмого Кэлвин отпустил ее домой. Он оперся о стойку и посмотрел на девушку, в его насмешливых глазах горело вожделение.
— Ну, надеюсь, первый день вас не разочаровал, — сказал Дэйв. — Уверен, мы сработаемся. Я приду не раньше восьми. Ревизоры еще потрудятся, но сегодня у них последний вечер.
Айрис с радостью покинула банк. Она быстрыми шагами направилась к остановке и спустя несколько минут села в автобус, который довез ее до пансиона.
Сойдя у перекрестка, она пошла домой. Возле газона стояла машина Кена; Треверс прислонился к автомобилю, держа дымящуюся сигарету между пальцами.
— Привет, — сказал он, шагнув навстречу девушке. — Я только что из Даунсайда. К семи надо вернуться в контору. Решил подождать тебя. Удалось?
Она поведала ему о том, что произошло. Заметив тревогу на лице Айрис, Кен понял, что девушка напугана.
— Он хитер, — сказал Треверс, обнимая Айрис. — Хорошо, придумаю что-нибудь другое. С тебя достаточно. Предоставь это дело мне.
— Нет! — Айрис отстранилась от Треверса. — Я с тобой Кен. Он — наш общий противник. Я загляну в его комнату. Вдруг деньги там. Если их там нет, значит, придется поискать в банке.
Теперь Треверса охватило беспокойство.
— Этот человек — убийца, — сказал Кен. — Если он застанет тебя… нет, не стоит. Я сам справлюсь.
— Я зайду в его номер, — тихо сказала Айрис. — Это надо сделать?
Треверс заколебался; чувствуя, что этот шаг способен приблизить их к премии, он сказал:
— Делай быстро. Триста тысяч долларов мелкими купюрами занимают много места. Проверь под кроватью, в шкафах, чемоданах. Обнаружишь запертый чемодан — прикинь его вес. Если что-нибудь найдешь, позвони мне, но прежде убедись, что тебя никто не слышит. Возьми с собой веник на случай появления Кэлвина. Скажешь, что Фло не успела подмести в номере. Договорились?
Бледная, но решительно настроенная Айрис кивнула:
— Да. — Она поцеловала его. — Если что-нибудь найду, я тебе позвоню.
Кен взглянул на часы:
— Мне пора. Старик ждет, когда я вернусь, чтобы отправиться ужинать. — Он обнял девушку и поцеловал ее. — Если ты боишься, не делай этого, милая.
— Я сделаю.
Она посмотрела, как Кен сел в машину и уехал, потом быстро зашагала к дому. Окна второго и третьего этажей были темными. Открыв входную дверь, Айрис услышала звук включенного телевизора. Айрис остановилась. С кухни доносился звон посуды. Айрис догадалась, что Кит готовит обед. Девушка повесила пальто, потом прошла в чулан и взяла веник. Поднимаясь по лестнице, Айрис увидела вышедшую из кухни Кит.
Девушка замерла.
— Явилась, значит. Я уж отвыкла видеть тебя в такое время, — сказала Кит, прислонившись к дверному косяку. — Это выглядит пристойнее, чем возвращаться в два часа ночи. Как тебе работалось с моим красивым женихом?
— Нормально, — ответила Айрис, чувствуя, что кровь прилила к ее лицу.
Кит пристально посмотрела на дочь. Женщина побледнела, капельки пота выступили на ее верхней губе. Айрис поняла, что ее мать сильно пьяна.
— Я рада. Он к тебе прикасался? Кэлвин умеет ласкать.
— Кит! Пожалуйста!
— Не скромничай. Ты уже должна знать, что такое мужчина. Если он дотронется до тебя, скажи мне. Я его убью. Я предупредила Кэлвина об этом.
Айрис побежала по лестнице. Наверху она остановилась и прислушалась. До нее донесся звук неуверенных шагов Кит, вернувшейся в кухню; девушка вздрогнула, потом взяла себя в руки и направилась в комнату Кэлвина.
У порога она замерла, потом повернула ручку и вошла в номер. Пройдя в полумраке через комнату, задернула шторы, потом бросилась к выключателю и зажгла лампу. Заткнув веник за пояс, Айрис обвела взглядом комнату.
В ней было мало потайных мест. Заглянув под кровать, Айрис ничего там не обнаружила. В углу стоял истасканный чемодан. Она подняла его, но он оказался пуст. Айрис прошла к шкафу и открыла дверцу. На полке лежали носовые платки и белье. Она переложила вещи, желая удостовериться в том, что под ними ничего нет. С отчаянно бьющимся сердцем Айрис распахнула дверцу другого отделения. Там висели рубашки и галстуки.
Поняв, что в комнате Кэлвина денег нет, она погасила свет и бесшумно вышла в коридор. Айрис услышала на лестнице тяжелые шаги. Девушка посмотрела вниз. Кэлвин, мурлыча себе под нос, поднимался быстро, энергично.
Айрис юркнула в комнату Кит и закрыла за собой дверь. Девушка услышала, как Кэлвин вошел в свой номер и щелкнул выключателем.
Она прижалась к стене; сердце трепетало в груди Айрис, дыхание участилось. Она замерла.
Подъезжая к гаражу, Кэлвин заметил свет в своем окне. Он освободился раньше, чем предполагал. Выйдя из машины, Дэйв направился к входной двери и еще раз посмотрел на освещенное окно. Интересно, кто там? Сначала он подумал, что Кит, потом решил, что, вероятнее всего, это Айрис.
Он стремительно взлетел по ступеням лестницы и вошел в номер. К его удивлению, комната оказалась темной. Он включил освещение. Здесь была Айрис, догадался Кэлвин. Значит, она шпионит по заданию Треверса! Что ж, скоро придется поговорить с ней начистоту. Ситуация становится слишком опасной.
Громко топая ногами, он приблизился к внутренней двери, повернул ручку и зашел в комнату Кит.
Услышав его шаги, Айрис зажгла свет. Увидев Кэлвина, она побледнела. Кэлвин, самоуверенно улыбаясь, разглядывал девушку.
— Привет! Это вы были сейчас в моей комнате?
Он заметил, что она колеблется; потом Айрис произнесла с дрожью в голосе:
— Да… Фло забыла подмести… я обещала ей сделать это.
Его губы растянулись еще сильнее.
— Большое спасибо. Я решил, это Кит.
Он отступил назад, в его губах притаилась насмешка.
— Пойду приму душ. Обед, наверное, уже почти готов. Я вернулся раньше, чем предполагал.
Айрис молчала. Она боялась, что он услышит, как стучит ее сердце.
Кивнув, Дэйв закрыл за собой дверь. Айрис стояла и слушала, как Кэлвин напевает, расхаживая по своему номеру. Девушка прижала руки к груди.
На следующий день, в субботу, Айрис испытала облегчение, узнав, что ей не придется провести целый день в обществе Кэлвина. Они отправились в банк вдвоем. Ревизоры быстро завершили проверку и уехали в Сан-Франциско. Айрис под руководством Кэлвина осваивала рутинные операции. Затем Дэйв продиктовал ей полдюжины писем; пока Айрис печатала их, управляющий обслуживал немногочисленных посетителей.
За несколько минут до одиннадцати часов, когда Айрис принесла письма на подпись, Кэлвин откинулся на спинку стула и со значением посмотрел на девушку.
— Мне надо съездить в Сан-Франциско, — соврал он. — Шеф хочет посмотреть результаты ревизии вместе со мной. Ближайший поезд уходит в 12.30. Следующего придется ждать до трех часов. Если я не поспею к половине первого на вокзал, считай, день пропал. Покинув банк в 11.45, я уеду на первом поезде. Вы сумеете запереть банк самостоятельно?
Айрис с трудом скрыла свою радость. Вот тот шанс, о котором она мечтала. Он подвернулся так скоро! Если деньги здесь, она найдет их!
— Да, да, конечно, — сказала она, стараясь не выдать своего удовлетворения.
Кэлвин, следивший за девушкой, с легкостью прочитал ее мысли. Он едва не рассмеялся.
— Мне не следует так поступать, — заметил он. — Всегда какой-то клиент может заглянуть в последний момент, хотя пока этого не случалось. На всякий случай я оставлю вам ключи от подвала и сейфа. — Он широко улыбнулся. — Как знать, вдруг на железной дороге произойдет крушение. — Кэлвин положил пару ключей на свой письменный стол. — Ключ от входной двери у вас есть. О’кей?
— Да.
Нетвердой рукой Айрис взяла два ключа.
Дэйв протянул ей несколько листков бумаги:
— Зарегистрируете? — Он посмотрел на часы. — Пойду вымою руки.
Как только девушка вернулась к себе за стойку, Кэлвин покинул кабинет и направился в туалетную комнату. В коридоре он застыл на месте и прислушался, затем быстро прошел к черному ходу, бесшумно отпер дверь и снял тяжелый засов.
Кэлвин тихо прокрался в туалет и сполоснул руки, постоянно напевая.
Нервы у Айрис были натянуты до предела, она стала думать, где ей искать в первую очередь, когда Кэлвин уйдет.
Времени у нее достаточно, сказала себе девушка. Лучше не проводить обыск самой, а позвонить Кену и вызвать его. Вдвоем они перероют весь банк.
Она внезапно заметила стоящего рядом с ней Кэлвина и чуть не свалилась со стула от неожиданности. Мускулистая рука схватила ее за плечо и не дала упасть. От этого прикосновения у Айрис мурашки побежали по спине, но ей удалось сдержать желание вырваться.
— Замечтались, — ласково сказал Дэйв, отпуская Айрис. — Так работу не закончить. Ну, мне пора. Я вернусь в воскресенье вечером. Пойдете куда-то с Кеном?
— Наверное… если он будет свободен.
— Ну да… он же ловит таинственного злоумышленника. — Кэлвин посмотрел на Айрис. — Вам обоим крупно повезет, если он получит премию.
Айрис промолчала.
— Как вы ею распорядитесь? — спросил Кэлвин. — Шестьдесят тысяч — сумма немалая.
— Мы еще не получили ее, — неуверенно произнесла Айрис.
Кэлвин улыбнулся насмешливо и в то же время сочувственно.
— Вы девушка благоразумная… Я тоже никогда не загадываю наперед. Желаю удачи.
Он повернулся и направился в кабинет. Спустя несколько минут Кэлвин вышел оттуда с портфелем в руке.
— Ухожу, — сказал он. — До завтрашнего вечера.
Он поднял руку в прощальном жесте, улыбнулся Айрис и покинул банк.
Айрис выждала несколько секунд, потом соскочила со стула и подошла к окну. Она увидела, как Кэлвин садится в машину и выруливает на Главную улицу. Девушка стояла, не двигаясь, до тех пор, пока автомобиль управляющего не скрылся из виду; затем, учащенно дыша, с трепещущим сердцем она бросилась к телефону и набрала номер шерифа. Трубку снял Томсон.
— Это Айрис Лоринг, — сказала девушка. — Можно поговорить с Кеном?
— Здравствуй, Айрис, — произнес шериф. — Кен отправился с Истоном в Даунсайд. Я не могу помочь?
У Айрис оборвалось сердце.
— Нет, спасибо. Кен мне нужен лично. Вы не знаете, когда он вернется?
— Видимо, не раньше часа, а то и позже. Сказать ему о твоем звонке?
— Нет, не надо. Это не важно. Просто я хотела узнать, свободен ли он во вторую половину дня.
— Он работает не покладая рук, — сказал шериф, внезапно погрустнев. — И я тоже. Пытаемся отыскать этого преступника. Кстати, как вам нравится служба в банке?
— Я довольна, — ответила Айрис, стараясь придать голосу искренность. — Ну, ладно, спасибо.
— Звоните, — сказал шериф.
Айрис опустила трубку. Нельзя упускать такой шанс, сказала она себе. Раз Кен не может ей помочь, она сама обыщет банк. Это будет их общая с Кеном победа, если она найдет деньги.
Айрис взглянула на часы. Без пяти минут двенадцать. Она встала со стула и прошла к двери банка. Главная улица, как обычно в субботний день, была безлюдной. Стоя у двери, девушка обождала, пока церковные куранты пробьют полдень. Ожидание томило ее. Когда начался мелодичный перезвон колоколов, девушка захлопнула дверь и замкнула ее.
Охваченная страхом, она направилась в кабинет Кэлвина и просмотрела незапертые ящики его стола. Там не было ничего интересного. У стены стоял стальной шкаф. Он оказался не замкнут и содержал банковские документы. Она обвела взглядом комнату. Других мест, представляющих интерес, там не было.
Деньги могли лежать только в подвале, если они находились в банке.
Она взяла из кармана ключи, оставленные ей Кэлвином, и спустилась по ступенькам, ведущим в подвал. Отперла дверь, толкнула ее и зажгла свет.
Айрис замерла на лестнице и посмотрела на индивидуальные боксы, стоящие вдоль трех стен. У четвертой стены располагался сейф. Он ее не интересовал, поскольку Кэлвин открывал его в присутствии девушки. Там хранились гроссбухи и наличные, недавно принятые от клиентов.
Если деньги действительно в подвале, они лежат в одном из индивидуальных боксов, решила Айрис. Внезапно ей пришло в голову: какая остроумная идея — спрятать деньги в таком ящике. Она подтащила стул к поставленным друг на друга боксам, забралась на него и взяла в руки верхний ящик. Он был замкнут.
Она проверила второй бокс, не сдвигая его с места; он тоже не открывался. Айрис вспомнила о связке ключей, валявшейся у Кэлвина на столе. Вдруг там есть отмычка, подходящая ко всем боксам.
Девушка вернулась в кабинет; Кэлвин тем временем бесшумно вошел в банк через незапертую заднюю дверь. Он услышал шаги Айрис и затаил дыхание; его полное лицо окаменело, голубые глаза заблестели. Девушка покинула кабинет; Кэлвин увидел, что она спустилась в подвал. Он замкнул дверь и установил засов. Кэлвин тенью проскользнул в кабинет, положил портфель на стол, снял пальто и шляпу. Он мурлыкал себе под нос. Кэлвин застыл и прислушался. Айрис ворочала ящики, сбрасывая их на пол. Звон стали отчетливо доносился до управляющего.
Он потер массивную челюсть толстыми пальцами. Его губы искривились в жестокой самодовольной усмешке. Пора открывать карты, сказал он себе. Время пришло. Девушка начинает действовать ему на нервы. Более того, она представляет опасность.
Он тихо покинул кабинет и направился в подвал.
Айрис нашла отмычку, подходящую ко всем боксам. Она уже открыла три ящика и занялась четвертым. Там тоже лежали одни документы… И вот она добралась до последнего бокса в ряду. Отомкнув его, откинула крышку и обмерла. Он был забит плотными пачками пятидолларовых купюр. Девушка в жизни не видела такого количества денег. Она уставилась на ассигнации и поняла, что перед ней заработная плата. Опустившись на колени, не жалея нейлоновых чулок, Айрис стала разглядывать содержимое бокса.
Кэлвин смотрел на девушку, стоя на лестнице. Он видел лишь ее округлые бедра, узкие плечи и светлые волосы. Дэйв беззвучно шагнул вниз и закрыл за собой дверь. В гулком подвале язычок замка щелкнул, как сработавшая мышеловка.
Айрис, вздрогнув, обернулась. При виде Кэлвина она застыла в ужасе. Они посмотрели друг на друга. Кэлвин непринужденно улыбнулся. Ее испуг волновал его. Глядя на девушку, он подумал, насколько она красивее и привлекательнее, чем Кит.
— Поздравляю, — произнес он. — Теперь, наверное, вы уже можете прикидывать, на что потратите премию.
Айрис была способна только глядеть на Кэлвина. Зная, что кричать бесполезно, девушка сдержала себя. Из подвала на улицу не донесется ни один звук.
— К вашему сведению, — сказал Кэлвин, — знаменитая пишущая машинка хранится в том боксе, что справа от вас, а в соседнем лежит желтовато-коричневое пальто, в котором я разыгрывал из себя Джонни Эйкра.
Спустившись еще на две ступеньки, он остановился.
— Не трогайте меня! — непроизвольно вырвалось у девушки.
Кэлвин улыбнулся еще шире. Красивый, самоуверенный, он приблизился к девушке.
— Милая моя, зачем мне вас трогать? — сказал он. — Не бойтесь.
Демоническое обаяние Кэлвина не обмануло девушку. Отпрянув, она прижалась к стальным боксам.
— Кажется, нам надо поговорить, верно?
Он наклонился, подвинул один из ящиков, сел на него.
— Вам ситуация представляется простой, но это не так. Ничто в мире не просто.
Он вытряхнул сигарету из пачки. Зажег ее, прищурясь от дыма, и поглядел на белое испуганное лицо девушки.
— Вы убеждены в том, что Элис помогла таинственному мистеру Эйкру похитить деньги. Это заблуждение.
Выдержав паузу, Кэлвин спросил:
— Треверс считает, что Джонни Эйкр — это я?
Поддавшись гипнозу его тихого спокойного голоса, Айрис кивнула.
— Я понял, что он меня вычислил, — сказал Кэлвин. — Кен — парень толковый… он далеко пойдет… если ему повезет. Вы, конечно, заодно с ним? Вы оба надеетесь получить премию, отправив меня в газовую камеру, и зажить счастливо. Так ведь?
Айрис не ответила. Ей почудилось, что она на пороге смерти. Близость этого невозмутимо разглядывающего ее полнолицего человека, убившего Элис, повергла запертую в подвале девушку в состояние ужаса.
— Я не думаю, что события примут такой оборот, — заявил Кэлвин. — Мне давно известны ваши планы. Вы искали для Треверса копию какого-нибудь банковского письма. Вы насторожились, увидев «смит-корону». Я нарочно сказал вам о моем отъезде в Сан-Франциско. Хотел поймать вас с поличным…
Айрис не могла заставить себя раскрыть рот.
— Теперь факты налицо: вы шпионите в пользу Треверса, я обчистил банк, попробуем договориться, — сказал Кэлвин, стряхивая пепел.
Он взглянул на часы. Двадцать минут первого. Треверс, вероятно, ждет Айрис. Выйдет накладка, если Кен явится сюда выяснять, что задержало девушку. Время есть, но надо торопиться.
— Я думаю, вы в силах мне помочь. Я должен вывезти деньги из Питсвилла. Вам, видно, известно, что полиция досматривает машины, багаж и почтовые отправления. Вы как невеста помощника шерифа способны доставить деньги за пределы города.
Трепещущая Айрис набрала воздух в легкие.
— Вы… вы, похоже, сошли с ума! — выдохнула она.
Кэлвин рассмеялся:
— Будьте благоразумны. Я абсолютно здоров. Просто я использую все шансы, и вы — один из них. Вы, помимо полицейских, — едва ли не единственный человек в этом захудалом городишке, располагающий возможностью вывезти деньги, не подвергая себя риску. В понедельник пошлю вас с поручением в Сан-Франциско. Вы там заночуете. С собой возьмете баул с деньгами. Попросите Треверса подбросить вас до даунсайдского вокзала. Он вам не откажет. В сопровождении Треверса вы без труда минуете пикеты. Баул оставите в камере хранения в Даунсайде. Квитанцию отдадите мне. Покидая Питсвилл, я заберу деньги. Как вам мой план?
Потрясенная Айрис забыла о страхе.
— Я не стану помогать вам ни за что на свете. Вы, вероятно, свихнулись, если надеетесь на это!
— Милая моя, — терпеливо произнес Кэлвин, — вы это сделаете. Могу вам кое-что объяснить: женщина, которая сидела в машине и изображала из себя Элис, — ваша мать.
Айрис оцепенела, уставившись на Кэлвина.
— Неужели в это так трудно поверить? — спросил Кэлвин. — Она сама предложила похитить заработную плату. Это произошло при следующих обстоятельствах…
Тщательно выбирая слова, ни на секунду не отводя глаз от побелевшего, испуганного лица девушки, Кэлвин обстоятельно поведал о случившемся: о том, как Кит навела его на мысль украсть деньги, о том, как они вдвоем собрались переложить ответственность на Элис.
— Приняв решение о сотрудничестве, — продолжал Кэлвин, — мы задумались, как нам быть с Элис. Убить девушку тоже предложила Кит. Я поначалу запротестовал, но Кит меня уговорила… На трезвую голову она способна влиять на людей. Мы вдвоем прикончили Элис.
Айрис слушала, окаменев. Сначала она отказывалась верить Кэлвину, но детали постепенно убеждали ее в том, что он говорит правду.
— Теперь видите, — заключил Кэлвин, бросив окурок на пол и растоптав его, — что вам придется помочь мне. Думаю, вы не захотите отправить свою мать в газовую камеру.
Айрис закрыла лицо ладонями. Ей сделалось дурно. Подвал не вентилировался. Кошмар, который обрушил на нее Кэлвин, парализовал девушку.
— Ваша мать — ненадежный партнер, — не умолкал Кэлвин. — Если бы я знал, что она алкоголичка, я бы не стал ее слушать. Выпив, она выходит из-под моего контроля. У нее одно на уме — как бы поскорее схватить эти деньги. Кит теряет рассудок, зная, что деньги лежат тут, а она не может их тратить. Поэтому я прошу вашего содействия. Если вы не вывезете деньги из Питсвилла, ваша мать выкинет нечто такое, после чего мы оба окажемся в весьма незавидном положении.
— Я не желаю вас слушать! — в исступлении произнесла Айрис. — Я вам не верю! Кит не пошла бы на такое! Выпустите меня отсюда!
Она внезапно бросилась к двери подвала. Кэлвин повернулся, не вставая с ящика, и задержал ее, схватив за руку. Айрис закричала, ударила его кулаком по виску. Он сжал оба ее запястья и притянул девушку к себе. Кэлвин поднялся на ноги; учащенное прерывистое дыхание со свистом вырывалось из его широких ноздрей, обдавая насмерть перепуганную Айрис. Насмешка застыла на губах Кэлвина, в его глазах горел безумный огонь, от которого Айрис похолодела. Прекратив сопротивляться, она замерла, глядя на Дэйва. Он провел рукой вдоль ее тела, девушка вздрогнула; его рука упала. Возникла пауза. Потом он медленно и неохотно отпустил Айрис.
— Ты очень привлекательна, — сказал он, — но мне не стоит… Я нуждаюсь в твоей помощи. Ты должна помочь мне. Иначе твоя мать угодит в газовую камеру. Я тебе это гарантирую.
Айрис отпрянула.
— Я ничего для вас не стану делать, — дрожащим голосом произнесла она.
— Станешь, — сказал Кэлвин. — Иначе твоя мать умрет. Обязательно станешь.
Он шагнул к двери и распахнул ее.
— Иди. Я тебя не держу. Мы еще вернемся к этому разговору.
Айрис поднялась по ступенькам в банк. Она сорвала пальто с вешалки и нетвердым шагом направилась к двери. Открыла ее и вышла на безлюдную улицу. Кэлвин, полный веры в успех, проводил ее взглядом.
Треверс вернулся из Даунсайда в начале седьмого. Он застал шерифа сидящим за рабочим столом. Томсон изучал бумаги, лежащие перед ним.
— Есть новости? — спросил шериф, взяв трубку и откинувшись на спинку стула.
— Я обследовал «ремингтоны», — сказал Треверс, садясь на стул. — Пока безрезультатно. Истон мотается по придорожным гостиницам. Он полагает, что Эйкр возил Элис в одну из них.
Шериф пососал трубку:
— Допустим, возил: что мы с этого получим?
Треверс пожал плечами:
— Он цепляется за соломинку. Я думаю, надо попробовать все. Уверен, Эйкр прячется где-то здесь. И деньги находятся в Питсвилле. Раньше или позже он сделает ошибочный ход, и тогда его схватят. Это дело полиции.
Треверс бросил спичку в корзину.
— Днем звонила Айрис, — вспомнил Томсон. — Она хотела знать, свободен ли ты во вторую половину дня. — Он сочувственно усмехнулся. — Я сказал ей, что ты пытаешься заработать на приличную жизнь.
— Это точно, — отозвался Треверс и тотчас задумался.
Он предупредил Айрис, что им не удастся встретиться в субботу днем, следовательно, причина, заставившая девушку позвонить, заключалась в ином. Должно быть, у нее появились новые сведения. Сейчас она, наверное, уже дома. Кен взглянул на телефон, но решил не звонить при шерифе. Он подвинул стул.
— Поручения будут?
— Да, — сказал шериф, показывая на ворох бумаг. — Надо это все просмотреть… рапорты дорожных патрулей. — Он извлек из кармана массивные золотые часы. — Я, пожалуй, пойду домой. У вас, молодых, силенок побольше, чем у нас, стариков. Если что-то обнаружишь, звони. На моих розах опять завелся трипе.
Когда Томсон ушел, Треверс взялся за трубку. Набрал номер пансиона. Мисс Пирсон сказала, что Айрис отсутствует. Старушка осталась одна в доме.
— Она скоро придет, — добавила мисс Пирсон. — Я передам, что вы звонили.
Треверс, поблагодарив ее, опустил трубку. Любопытно, куда делась Айрис. Он уткнулся в донесения. В половине восьмого Кен включил настольную лампу. Вестей от Айрис не было. Он снова позвонил в пансион. На этот раз к аппарату подошла Кит.
— Айрис в постели, — сухо сказала она. — У нее мигрень.
— Она не заболела? — встревожился Кен.
— У нее болит голова, — сказала Кит и бросила трубку.
Днем миссис Лоринг ездила в кинотеатр. Кит находилась в подавленном состоянии, ее мучили недобрые предчувствия. Подав ленч старикам, она быстро переоделась и уехала в Даунсайд смотреть фильм Альфреда Хичкока. Ей не хотелось оставаться в доме. Фильм был снят на обычном для Хичкока уровне, но тем не менее он не захватил Кит, и она заставляла себя сидеть в темном зале, так как знала, что в пансионе на нее снова навалится депрессия. После сеанса она вышла на улицу; уже начало смеркаться. Кит заглянула в бар, возле которого стоял ее автомобиль, и выпила два двойных виски. Сняв частично напряжение, она села в машину и направилась домой.
В пансион она прибыла в половине седьмого. Из гаража Кит поспешила в кухню; убедившись в том, что Фло уже приготовила ужин, миссис Лоринг поднялась к себе.
В своей комнате она застала Кэлвина; он развалился в кресле. Пепельница на столе была завалена окурками. Он посмотрел на Кит; его голубые глаза блестели.
— Где тебя носит? — буркнул Кэлвин. — Я уже устал ждать… Где была?
Она закрыла дверь и приблизилась к туалетному столику. Сев возле него, начала расчесывать волосы.
— Я, кажется, не приглашала тебя в мою комнату, — сказала она, не глядя на Кэлвина. — Уходи!
— Где Айрис?
Кит замерла с расческой в руке, потом повернулась лицом к Дэйву:
— Я ее не видела. Почему ты спрашиваешь?
Кэлвин потер щеку рукой:
— Она знает.
Расческа выскользнула из пальцев Кит и упала на пол.
— Знает? Что знает?
— Что мы убили Элис.
— Ее убил ты! Я ее не убивала! — сказала Кит. — Она вскочила на ноги. — Как она узнала?
Кэлвин закурил новую сигарету. Пальцы его слегка дрожали.
— Я застал ее в подвале банка. Она нашла деньги. Пришлось заткнуть ей рот… не убивать же ее было. Я сказал Айрис, что мы с тобой сообщники. Иначе она тотчас бросилась бы к своему жениху.
Кит подошла к окну и стала разглядывать далекие холмы, крепко обхватив себя руками.
Кэлвин с опаской посматривал на женщину. Алкоголики непредсказуемы в своих поступках. Сейчас от нее можно ждать чего угодно, подумал он.
— Все в порядке, — мягко сказал он. — Айрис нас не выдаст. Я вправил ей мозги.
— Убирайся вон! — тихо, но грозно произнесла Кит. — Убирайся, не то я убью тебя!
— Не дури, — раздраженно бросил Дэйв. — Мы с тобой одной веревочкой повязаны. Нам…
Он смолк, увидев, что она метнулась к комоду. Ее стремительность застала Кэлвина врасплох, Кит успела выдвинуть ящик, но Кэлвин тем временем уже вскочил на ноги и пересек комнату. Схватив женщину за руки, он заметил в ящике револьвер и оттолкнул Кит от комода. Она замахнулась на Дэйва, но он перехватил ее кулак и отшвырнул женщину прочь. Дэйв взял револьвер. Кит — бледная, с горящими глазами — бросилась к Кэлвину. Он снова отпихнул ее. Кит растянулась на полу. С револьвером в руке Кэлвин попятился к двери.
— Прекрати! — прохрипел он.
Она приподнялась, опираясь на локоть; ее белое, как мел, лицо было изуродовано ненавистью.
— Отдай револьвер! — сказала она, не пытаясь встать на ноги.
— Заткнись! — в бешенстве выпалил Кэлвин. — С тобой действительно сойдешь с ума. — Он убрал револьвер в карман брюк. — Поднимайся и не смотри на меня так! Ну же… вставай!
Она медленно поднялась, подошла к креслу и села. В отчаянии провела рукой по волосам.
— Айрис приходила домой? — спросил Кэлвин. — Она вышла из банка в половине первого. Она была в пансионе?
Кит покачала головой.
— Жди здесь, — приказал ей Кэлвин и спустился на второй этаж.
Он постучал в дверь комнаты, в которой жила Айрис. Не услышав ответа, повернул ручку и вошел внутрь. Номер был пуст. Заглянув в шкаф, Дэйв понял, что вещи Айрис на месте. Где же девушка?
Неужели она решила открыться Треверсу? Айрис где-то пропадала уже шесть часов. Что она делает? Кэлвин вернулся в комнату Кит. Женщина сидела, не двигаясь, она закрыла лицо руками.
— Ума не приложу, где ее носит, — произнес Кэлвин. — Если позвонит Треверс, скажи ему, что у нее заболела голова и она лежит в постели. Я должен поговорить с ней прежде, чем она встретится с Треверсом, если Айрис сейчас не у него.
Кит не подняла головы. Посмотрев на нее, Кэлвин пожал плечами и направился к себе. Он закрыл дверь, вытащил револьвер из кармана и собрался убрать его в шкаф, но вдруг замер в нерешительности.
Дэйва охватило беспокойство. Неужели Айрис решила выдать его? Это показалось ему маловероятным; но Айрис еще молода, на ее плечи свалился непосильный груз. Если она заложит его Треверсу и тот решит арестовать Кэлвина, им придется попотеть. Живым он им не дастся. Он не собирался томиться неделями в тюрьме, пока его не потащат в газовую камеру, как быка на бойню. Он снова сунул оружие в карман. Если Треверс попытается арестовать его, парень поймает не одну пулю.
Кэлвин сполоснул лицо и руки. Стрелки часов приближались к четверти восьмого. Дэйв приказал себе сесть. Зажег сигарету, попытался расслабиться, но напряжение не уходило. Он встал и начал прохаживаться по номеру.
Кэлвин услышал, как Кит спускается вниз. Он обождал немного, потом вышел и глянул через перила лестницы. Кит говорила с Фло. Дэйв опустил руку на перила и прислушался.
Внезапно внизу зазвонил телефон. Вдоль спины Кэлвина прокатилась горячая волна. Вскоре раздался голос Кит:
— Айрис в постели. У нее мигрень.
Спустя несколько секунд Кит добавила:
— У нее болит голова.
Трубка легла на рычаги.
Кэлвин вздохнул с облегчением. Это, вероятно, был Треверс. Значит, Айрис с ним не виделась. Но где она?
Внизу, в прихожей, под двумя пролетами лестницы, он вдруг увидел Айрис. Она вошла беззвучно; сняв пальто и повесив его на крючок, девушка стала тихо подниматься по ступеням.
Кэлвин отпрянул. Прислушался. Айрис зашла к себе. Дэйв спустился на второй этаж и замер у ее двери. Внизу Фло попрощалась с Кит. Щелкнул замок, Фло ушла. Кэлвин все еще ждал. Кит завершила сервировку стола. Дэйв осторожно повернул ручку и вошел к Айрис.
Девушка стояла к нему спиной, она смотрела в окно. Повернувшись, Айрис увидела Кэлвина и застыла.
— Что вам надо? — дрожащим голосом произнесла она. — Лицо ее побледнело, осунулось. — Не хочу вас видеть!
Он закрыл дверь и прислонился к ней.
— Ты решила, как тебе поступить? — спросил Кэлвин. — Кит знает. Я ей сказал. Наши жизни в твоих руках. Поможешь нам?
— Не знаю, — вымолвила Айрис. — Я должна поговорить с Кит. Пожалуйста, уходите.
Кэлвин изучающе посмотрел на нее, потом кивнул.
— Хорошо… Поговори с ней, но помни: она виновата не меньше, чем я. Выдашь меня, я потяну за собой ее. Не забудь это.
Он вышел из комнаты Айрис и направился к себе.
В восемь часов прозвенел звонок, звавший к обеду, и Кэлвин спустился вниз. Еда дымилась в тарелках, стоящих на серванте. Айрис и Кит отсутствовали. Кэлвин обслужил стариков, беседуя с ними; он сказал, что у Айрис разболелась голова, наверное, из-за перемены работы. Болтая, он прислушивался, пытаясь понять, что происходит наверху, но оттуда не доносилось ни звука.
Кит вынула из своего шкафа бутылку и плеснула себе виски. Выпив его, налила вторую порцию. Зажгла сигарету, села в кресло, не выпуская бутылку из рук. Только Кит начала расслабляться и решила добавить, как дверь открылась, и в комнату вошла Айрис.
В воскресенье после ленча Кит, Айрис и Кэлвин сидели в гостиной. Мисс Пирсон и майор Харди отправились вздремнуть. Обе женщины были бледны и молчаливы. Кэлвин держался очень самоуверенно и раскованно.
— Это именно такой случай, — говорил он Айрис. — По жизни нельзя пройти, не замарав рук. Признаю: нам не следовало совершать это, но дело сделано, и надо выйти из ситуации с максимальной выгодой для себя. Триста тысяч долларов — большие деньги. Представь себе эту сумму, и ты поймешь, почему мы поддались искушению. Мне жаль Элис. Она нам мешала, и…
— Заткнись, негодяй, — не сдержалась Кит.
Айрис, закрыв глаза, сжала кулаки. Последние двенадцать часов обернулись для нее нескончаемым кошмаром. Истеричный, пьяный голос женщины, которая была ее матерью, измучил девушку.
Ярость сверкала в глазах Кэлвина. Он привстал, потом взял себя в руки.
— Если ты будешь так кричать, — с металлом в голосе произнес он, — старики тебя услышат.
Кит метнула в него взгляд. Ненависть перекосила лицо женщины.
— Тогда перестань молоть языком… Сделай же что-нибудь!
— Я ничего не могу сделать. Единственный человек, у которого развязаны руки, это Айрис.
Повернувшись в сторону девушки, Кэлвин в упор посмотрел на нее:
— Если ты хочешь спасти мать от газовой камеры, действуй. Ты должна встретиться с Треверсом и сказать, что твой вчерашний обыск в банке не дал результата. Ты перерыла все боксы и не нашла ничего интересного. Дашь ему копию одного из писем. Я ее уже заготовил. Вчера я съездил в Даунсайд и отпечатал бумагу в машинописном бюро на «ремингтоне». Ты должна убедить его в том, что он ошибся, заподозрив меня. Поняла?
Кит с волнением следила за дочерью. Айрис молча изучала свои руки.
— Поговорив с Треверсом, — продолжал Кэлвин, — ты отправишься в понедельник в Сан-Франциско и возьмешь с собой деньги. Когда они окажутся за пределами Питсвилла, твоя мать будет в безопасности. Если их найдут здесь, Кит грозит беда. Не рассчитывай, что я позволю им арестовать себя, а она выйдет сухой из воды. Я покину Питсвилл с твоей матерью и заберу деньги из камеры хранения. Ты сможешь выйти замуж за Треверса и забыть о нас. Я думаю, ты должна радоваться.
Айрис словно воды в рот набрала.
— Послушай, — сказал Кэлвин, и в его голосе появились нетерпеливые ноты. — Что ты собираешься делать? Ты не можешь сидеть все время как истукан. Выручишь ты мать или нет?
Айрис подняла голову, посмотрела на Кит и тихо вымолвила:
— Да. — Девушка встала. — Я сделаю, что вы просите. Но потом я уеду в Сан-Франциско и не вернусь сюда. Я надеюсь, что больше никогда не увижу вас обоих.
Она покинула гостиную. Кэлвин быстро поднялся и проследовал за Айрис. Девушка надела пальто. Дэйв отдал ей копию письма. Она взяла ее, не взглянув на Кэлвина, потом повернулась, открыла входную дверь и побежала к гаражу.
Кэлвин посмотрел, как она выехала на дорогу, потом пожал своими мощными плечами и вернулся в гостиную. Кит зажгла сигарету. Она взглянула на вошедшего Дэйва.
— Ну вот, — сказал Кэлвин. — Она все сделает. Меньше чем через месяц ты получишь свою долю. Я же говорил тебе, что все завершится благополучно.
— Пошел прочь! — тихо сказала Кит. — И не попадайся мне на глаза! Мне не нужны эти деньги. Возьми все себе. Я не коснусь их. Я хочу, чтобы ты убрался отсюда. Понимаешь? Собирай вещи и уматывай! Видеть тебя не желаю в моем доме. Ты — дьявол. Пошел вон!
— Все не так просто, — сказал Кэлвин. — Нам придется оставаться вместе. Я уже объяснял почему, повторять не стану. На ближайшие год-другой мы — сиамские близнецы. Не думай, что меня это радует. Но другого пути нет. И не надо отказываться от своей доли. Ты возьмешь деньги тотчас, как увидишь их. Я не ребенок, чтобы поверить тебе.
Он вышел из гостиной. Кит уткнулась лицом в ладони и заплакала.
У Треверса в воскресенье было дежурство. Дожевывая бутерброд, припасенный на ленч, он заметил подъехавшую Айрис. Девушка поставила автомобиль возле конторы шерифа. Кен торопливо бросил бумажный пакет в корзину для мусора и смахнул со стола крошки, потом встал и подошел к двери в тот самый момент, когда Айрис переступила порог кабинета.
— Здравствуй, милая. Я уже начал беспокоиться, — сказал он, целуя девушку.
Кен сразу почувствовал, что случилось что-то плохое. Он отстранился и посмотрел на девушку. Она была бледна, под ее глазами висели темные мешки. Айрис, не мигая, уставилась на Кена.
— Что с тобой? — спросил он. — Проходи, садись.
Айрис села спиной к лампе.
— Ничего, — сказала она. — У меня болела голова. — Айрис заставила себя улыбнуться. — Со мной все в порядке. Кен… Мы ошиблись. Это не Кэлвин. Теперь я в этом уверена.
Треверс обошел девушку и сел за стол.
— У тебя есть новая информация? — быстро спросил он.
— Вчера Кэлвин поехал в Даунсайд и оставил мне ключи, — торопливо произнесла Айрис, разглядывая свои руки. — Я обыскала весь банк. Даже открыла индивидуальные боксы. Ни денег, ни «ремингтона» там нет. Вот копия письма, которую ты просил принести.
Дрожащими пальцами Айрис открыла сумочку и вытащила из нее бумагу. Кен взял ее, изучил и поморщился.
— Это не тот «ремингтон», что мы ищем, — сказал он и отложил лист в сторону.
«Что-то тут не так, — подумал Кен. — Отчего у нее такой нездоровый вид? Почему, сообщая об отрицательных результатах поиска в банке, она отвела глаза в сторону?»
— Возможно, ты и права, — сказал он. — Я почти не сомневался, что Кэлвин — это человек, которого мы ищем. Я и сейчас не исключаю такую возможность. Он мог спрятать деньги в другом месте. Я не снимаю с него подозрение. Других кандидатур у нас нет.
— Ты должен снять с него подозрение! — сказала Айрис.
В ее голосе звучали истеричные ноты.
— Моя мать выходит за него замуж! Оставь Кэлвина в покое!
— Послушай, милая, — смущенно сказал Треверс, — то, что ты не нашла деньги, а копия отпечатана на другом «ремингтоне», ничего не доказывает. Я по-прежнему убежден, что преступник — Кэлвин. Он очень хитер, но меня ему не обмануть.
Айрис поднялась.
— Я не могу тебя остановить, — сказал она, — но отныне я тебе не союзник.
Айрис сняла с пальца колечко, подаренное ей Треверсом при помолвке, и положила его на стол.
— Я уезжаю, Кен. Делай, что хочешь. Я не буду твоей женой. Я все обдумала. Не желаю связывать свою судьбу с полицейским.
Треверс уставился на перстенек, не веря своим глазам. Когда Айрис шагнула к двери, он вскочил на ноги и быстро обошел стол.
— Айрис! Подожди! Ты так не поступишь! Давай поговорим. Ты не можешь так разорвать нашу помолвку.
Она остановилась:
— Извини, Кен, мне надо идти. Я еще не знаю, куда я поеду. Завтра меня посылают в командировку в Сан-Франциско. Там решу, куда мне направиться. Я должна уехать отсюда. Я еще молода для замужества. Хочу осмотреться. Прости меня.
Треверс покраснел, потом побледнел.
— Значит, так? Ты вдруг поняла, что я тебе не пара. Хочешь осмотреться. Ты случайно не потеряла рассудок?
— Погляжу, как живут люди, — сказала Айрис. — Извини, Кен. Будет лучше, если ты забудешь меня. Надеюсь, так оно и произойдет.
Девушка покинула контору и поспешила к машине.
Треверс сперва бросился за Айрис, но потом остановился. Подошел к столу и сел за него. Несколько минут он смотрел на скромное колечко с изумрудом и бриллиантом, затем взял его и положил в карман.
Он посидел в задумчивости, встал, запер кабинет, сел в машину и помчался в пансион.
Кен нажал кнопку звонка. Через некоторое время дверь открылась. Кэлвин вопросительно взглянул на Треверса.
— Здравствуйте, — сказал Кэлвин. — Вы ищете Айрис? Ее нет.
— Мне нужна миссис Лоринг, — голосом полицейского произнес Треверс, не спуская глаз с рослого мужчины.
— К сожалению, Кит отдыхает.
— Тем не менее я вынужден ее побеспокоить, — суровым тоном сказал Треверс. — Вы сообщите миссис Лоринг, что я жду ее?
Кэлвин натянуто улыбнулся.
— Это официальный визит? — спросил он. — Мне бы не хотелось ее тревожить.
— Считайте так, — ответил Треверс. — Я хочу ее видеть.
Кэлвин посторонился:
— Заходите. Я передам ей.
Треверс прошел мимо Дэйва в гостиную. Кэлвин направился наверх. Кен нервно зашагал по комнате. Через некоторое время Кэлвин спустился.
— Она идет. Только носик попудрит.
Кэлвин уселся в гостиной.
— Я хочу поговорить с миссис Лоринг наедине, — сухо заявил Треверс.
— Пожалуйста. Я не догадался.
Кэлвин шагнул к двери:
— Кит нездоровится. Учтите это.
Он кивнул и вышел из комнаты.
Треверс стал ждать. Спустя несколько минут он услышал неуверенные шаги на лестнице. В дверном проеме показалась Кит. Он тотчас понял, что она выпила. К тому же лицо ее сохранило следы недавних слез. Оно было бледным и припухшим. Глаза Кит блестели. Она посмотрела на Треверса.
— Что такое? — громко и хрипло спросила она.
— Я по поводу Айрис, — сказал Треверс. — Ее что-то сильно взволновало. Вы не объясните мне, в чем причина?
— Если бы я знала, все равно тебе не сказала бы, — ответила Кит и посмотрела на Треверса так, словно у нее были проблемы со зрением. — Не приходи сюда. Если тебя интересует, что тревожит Айрис… спроси ее сам.
— Вам известно, что она собралась уезжать? — спокойно произнес Треверс. — Айрис разорвала нашу помолвку. Я хочу понять, почему она сделала это. Думаю, вы можете мне объяснить.
Губы Кит искривились в усмешке.
— Почему бы ей не уехать? Что ее ждет в этой забытой Богом дыре? Я рада за нее. Слава Богу, что у нее хватило ума расстаться с тобой. Она достаточно молода и хороша собой, чтобы подыскать себе состоятельного супруга; к чему ей мелкий полицейский?
— О’кей, — тихо сказал Треверс. Он заставил себя сдержаться. — Видно, вы ей это растолковали. Я понял ситуацию. Желаю ей найти себе богатого мужа, если она стремится к этому.
Кит с ненавистью посмотрела на него, потом повернулась и неуверенной походкой вышла из гостиной. У двери она покачнулась и, чтобы не потерять равновесие, схватилась за косяк.
Треверс поглядел ей вслед. Она прошла в холл и, пошатываясь, направилась к лестнице. Горячая волна прокатилась вдоль спины Кена. В его сознании возникла картина: Элис Крейг в нелепом пальто и шляпе с полями, скрывающими ее лицо, выходит из банка в тот злополучный вечер. Девушка покачивалась из стороны в сторону, как миссис Лоринг. Тогда Кен решил, что Элис заболела, но теперь его осенило — то была не Элис Крейг. Женщина, которую он принял за Элис, была миссис Лоринг, надевшая пальто и шляпу девушки. Кит выходила в тот вечер из банка, и, следовательно, она — сообщница Кэлвина! Кит помогла Кэлвину убить Элис!
Треверс похолодел. Кит! Мать Айрис!
Кэлвин наблюдал за Кеном через приоткрытую дверь. По выражению лица молодого человека Дэйв понял: Треверсу открылась истина. Кэлвин шагнул назад. Треверс прошел к входной двери и покинул пансион. Кэлвин следил за ним.
Потной рукой Дэйв сжимал рукоятку револьвера, спрятанного в кармане его брюк. «Как поступит теперь Треверс?» — подумал Кэлвин.
Треверс уже полчаса сидел в машине. В половине девятого он увидел на дороге Айрис, девушка ехала в автомобиле Кит.
Он выскочил на середину проезжей части и замахал рукой. Айрис остановила «универсал». Треверс подбежал к ней.
— Нам надо поговорить, — сказал Кен. — Я оставлю свою машину здесь. Поедем в Перч-Лейн. Там нам никто не помешает.
— Я не хочу с тобой разговаривать, — сказала Айрис, не глядя на Треверса. — Слова нам не помогут.
— Нет, помогут, — возразил Кен и, обойдя машину, сел справа от Айрис. — Поехали.
Айрис, поколебавшись, развернулась и поехала в сторону шоссе. Пока они не добрались до вершины Перч-Лейн, их излюбленного места встреч, никто не проронил ни звука. Уже стемнело. Вдали мерцали огни Питсвилла.
Внезапно Треверс сказал:
— Я знаю, почему ты уезжаешь. Знаю, почему разорвала помолвку. На твоем месте я бы поступил точно так же.
Айрис оцепенела. Она быстро посмотрела на Кена: в глазах ее застыл страх, девушка отвернулась.
— Я знаю, что твоя мать замешана в похищении, — тихо произнес Треверс.
Айрис вздрогнула. Потом заплакала. Треверс обнял девушку. Всхлипывая, она прижалась к нему и сдавила пальцами его кисть. Когда ей удалось справиться с потрясением, Айрис отстранилась от Кена, приложила платок к своим глазам.
— Что ты собираешься делать? — неуверенно спросила она. — Я схожу с ума. Какой ужас! Когда этот мерзкий человек сказал мне… о, Кен! Кто бы мог подумать!
— У нас есть лишь один выход, — сказал Треверс. — Я все взвесил. Прежде всего нам следует подумать о себе. Мы вдвоем уедем из Питсвилла. Мы поженимся. Твоя мать не станет нам препятствовать… ей сейчас не до того. Я ухожу из полиции. Другого пути нет. Твоя мать и Кэлвин пусть сами позаботятся о своей судьбе; я в их дела не вмешиваюсь.
Айрис изучающе посмотрела на Треверса.
— Но чем ты займешься? Ты не можешь уйти из полиции. Это твоя работа.
— Что-нибудь найду. Сейчас меня это не волнует. Располагая известной мне информацией, я не смогу служить в полиции. Нам надо побыстрее убраться, не то мы угодим в беду.
— Он… он требует, чтобы я вывезла завтра деньги в Сан-Франциско, — сказала Айрис. — Он говорит, что если я откажу… Кит… — Айрис едва не разрыдалась. — Я согласилась.
— Ты не должна делать этого. Поэтому я и сказал, что нам следует покинуть город сегодня, не то ты станешь их пособницей. Точнее, соучастницей убийства. Давай не будем спорить. Мы уезжаем сегодня.
— Но куда мы поедем? — спросила Айрис. — У меня нет денег. Мы не можем уехать.
— Я скопил некоторую сумму, — сказал Треверс. — Она невелика, но три-четыре месяца мы продержимся. Поезд в Сан-Франциско отправляется в 11.15. Утром мы поженимся, а потом я начну искать работу.
Айрис, одолев сомнения, кивнула и сжала руку Треверса.
— Хорошо. Я еду с тобой. Я сделаю все, что ты скажешь.
— Прекрасно.
Треверс извлек из кармана перстенек и протянул его девушке.
— Вы возьмете свое кольцо, миссис Треверс?
В половине десятого шериф Томсон устроился перед телевизором — показывали вестерн, но вдруг зазвенел дверной звонок. Старик посмотрел на жену, на его лице появилась гримаса недовольства; он выбрался из кресла и пошел в прихожую.
— А, это ты, Кен, — сказал он, разглядев гостя. — Что-то стряслось?
— Все в порядке, — ответил Треверс, проходя в небольшую гостиную. — Ничего примечательного не случилось.
Он положил свою звезду помощника шерифа и револьвер сорок пятого калибра на стол.
— С этой минуты прошу считать меня находящимся в отставке. Извините, что я не предупредил вас заранее, но так сложились обстоятельства. Сегодня мы с Айрис уезжаем в Сан-Франциско. Завтра мы с ней распишемся. Я увольняюсь, потому что не хочу вступать в брак полицейским.
Шериф уставился на Треверса, затем подошел к креслу и сел в него.
— Ну и дела! Это для меня как снег на голову. Чем тебе не угодила служба? Почему ты не можешь жениться, оставаясь полицейским?
— На то есть причины, — деревянным голосом сказал Треверс.
— Уж наверное. Ты считаешь, что я не вправе ими поинтересоваться?
— Считаю, шериф, извините… я не могу вам их назвать.
Томсон дотронулся до кончиков своих усов:
— Послушай, сынок, мы проработали с тобой бок о бок более пяти лет. Я помню тебя еще ребенком. Скажи мне правду. Что случилось?
— Не могу, — ответил Треверс. — Мне необходимо уволиться.
— В будущем году ты стал бы шерифом. Ты не должен губить свою карьеру. Об этом ты подумал?
— Конечно, — нетерпеливо произнес Треверс. — Я знаю, что делаю. Я вынужден уволиться, и я увольняюсь.
Шериф пожал плечами:
— О’кей, вижу мне тебя не переубедить. — Он махнул рукой в сторону револьвера и звезды. — Это пока твое. Нельзя за пять минут уйти из полиции. Официальная процедура займет пару недель, но это не значит, что я не отпущу тебя сегодня вечером, если ты спешишь. Так что до оформления отставки забирай оружие и звезду.
— Они мне не нужны, — сказал Треверс. — Я считаю себя уволенным с этой минуты.
Шериф поднялся:
— Ты уверен, что не хочешь объясниться со мной? Ты можешь мне доверять, Кен. Я думаю, моя помощь тебе пригодилась бы.
Треверс натянуто улыбнулся. Он протянул Томсону руку:
— Спасибо, шериф. Мне нечего сказать.
Мужчины обменялись рукопожатиями.
— Боюсь, тот грабитель ускользнет от нас, — с грустью сказал шериф. — Я рассчитывал, ты его поймаешь. Это дело ни мне, ни Истону уже не по плечу.
— Если ему на роду написано попасться, он попадется, — глухо сказал Кен. — Я с вами свяжусь. До свидания. Спасибо за все.
Треверс вышел к ждущему его автомобилю. Айрис вопросительно посмотрела на севшего рядом с ней Кена.
— Одну проблему решил. Он принял новость нормально. Теперь едем к тебе домой за вещами. Я посижу внизу. Если возникнут осложнения, я все улажу.
— Осложнений не возникнет, — сказала Айрис.
Спустя десять минут они притормозили возле пансиона.
— Иди и собирайся, — сказал Треверс. — Через час пора выезжать. Если что, я здесь.
Войдя в прихожую, Айрис услышала громкую музыку — работал телевизор. Она быстро поднялась к себе в комнату. Закрыв дверь, вытащила два чемодана и принялась заполнять их. Скоро работа была завершена. Когда Айрис пыталась закрыть один из чемоданов, раздался голос Кэлвина:
— Позволь, я помогу.
Она резко обернулась: Кэлвин стоял у порога и смотрел на нее; злая усмешка застыла на его губах.
Он шагнул в комнату, закрыл за собой дверь; Айрис отпрянула.
— Уходите! — в ужасе произнесла она. — Не приближайтесь ко мне!
— Ну что ты разволновалась? — ласково спросил он. — Что за сборы? Ты ведь еще не уезжаешь, да?
— Мы с Кеном уезжаем сейчас, — сказала Айрис, стараясь придать голосу твердость. — Он внизу… ждет меня. А теперь уйдите!
— Ты должна завтра выполнить небольшое поручение твоей матери. Ты не можешь уехать сегодня.
— Я ничего не стану делать! Кен все знает… Уходите!
Кэлвин приблизился к окну и посмотрел на стоящий автомобиль. Ярость охватила Дэйва.
— Какие у него планы? Он арестует твою мать? — спросил Кэлвин, повернувшись лицом к девушке и уставясь на нее.
— Он подал в отставку. Мы женимся. Пожалуйста, уходите!
— Ты хочешь сказать, что он оставит нас в покое — и Кит и меня?
— Именно это.
Кэлвин задумался, потом чарующе улыбнулся:
— Замечательно. Возможно, вам двоим действительно лучше покинуть Питсвилл.
Он пересек комнату и своими сильными пальцами запер чемодан.
— Я отнесу твои вещи вниз.
Айрис промолчала. Кэлвин подхватил два чемодана и вышел в коридор. Айрис, глядя на него, сначала замерла, старясь унять дрожь, потом заспешила в комнату Кит. Девушка повернула ручку, но дверь оказалась закрытой на ключ.
— Кит… это я. Мне надо поговорить с тобой.
Ответа не последовало.
Айрис постучала.
— Кит… пожалуйста… я уезжаю. Пожалуйста, открой.
Раздался громкий пьяный голос:
— Катись ты к черту! Проваливай и не возвращайся!
Айрис в нерешительности отступила на шаг назад, потом повернулась и побежала вниз по ступенькам. В прихожей стоял Кэлвин.
— Счастливого пути, — сказал он. — Желаю хорошо провести медовый месяц. Теперь мы выкрутимся, хоть ты думаешь иначе. Отныне у нас нет достойных противников. Единственный человек, который внушал мне опасения, — это твой догадливый жених.
Айрис взяла чемоданы и, не взглянув на Кэлвина, направилась к ждавшему ее Треверсу.
Кэлвин посмотрел вслед отъезжающей машине, потом поднялся к себе. Сел, закурил сигарету. К нему возвращалась прежняя уверенность. Конечно, плохо, что Айрис не вывезла деньги, зато теперь ему противостоят лишь престарелый шериф и тупица Истон. Он решит проблему денег. Главное, ему удалось избавиться от Треверса.
Он долго сидел, прикуривая новую сигарету от предыдущей. В одиннадцать часов внутренняя дверь открылась, и Кэлвин увидел Кит.
Сейчас последует очередная сцена, раздраженно подумал он. Опять заплаканные глаза, опять пьяная.
— Айрис уехала? — спросила Кит, стоя у двери.
— Пока ты накачивала себя алкоголем, — сказал Кэлвин, вытягивая массивные ноги, — наши трудности разрешились сами собой. У Айрис хватило благоразумия не отказать своему жениху, а у него, в свою очередь, — уйти из полиции. Они укатили вдвоем, и я надеюсь, больше мы их не увидим. Это радует, теперь против нас играют лишь маразматик шериф и язвенник из ФБР, одержимый желанием разгадать тайну нашумевшего ограбления. Шансов на успех мало, так что сейчас наше положение улучшилось.
— Она выходит за этого парня? — сказала Кит, пройдя в комнату.
— Почему ей не выйти за него? Он малый не промах. Будь у меня дочь, я охотно выдал бы ее за нашего героя.
— Я тебе еще и обязана, да? — сказала Кит; сев, она с ненавистью посмотрела на Дэйва. — Как я жалею, что встретила тебя. Ты погубил мою жизнь. Надеюсь, тебя ждут страдания не меньшие, чем те, что ты навлек на меня.
Кэлвин подавил зевок:
— Это возможно, но маловероятно; жизнь — странная штука. Может, обойдемся без эмоций? Нам надо обсудить дела. У меня есть идея.
— Я не хочу тебя слушать!
— Придется, — сказал Кэлвин. — Я тебе говорил: отныне мы сиамские близнецы, нравится тебе это или нет. Завтра я увольняюсь из банка. В конце недели мы поженимся; угадай, кто будет шафером? — Он усмехнулся. — Вот где я их обставлю. Шафером будет наш старый друг Истон. Он нас посадит на поезд, идущий в Сан-Франциско. Неплохая идея, да? Он проводит нас до вокзала и не позволит никому досматривать наш багаж. Истон во мне души не чает. Он мне не откажет. — Кэлвин широко осклабился. — Нравится? Это беспроигрышный ход. Через десять дней, детка, мы кутнем.
— А если я не соглашусь? — тихо, неуверенно произнесла Кит.
— У тебя нет выбора. Хочешь предстать перед судьей? Ладно, хватит! Мы выкрутимся… неужели ты не видишь? Мы почти выиграли.
— А как нам быть со своей совестью?
Кэлвин откинулся на спинку кресла. Медленно, разочарованно вздохнул:
— О чем ты говоришь?
— Ты не понимаешь, — сказала Кит. — Я сама только сейчас начинаю понимать. Нам не следовало затевать это.
— Очень своевременное замечание. Дело сделано, теперь ничего не изменить. Послушай, ты пьяна. Предоставь все мне. Я прошу тебя лишь об одном — не напивайся. Я все улажу. Слушайся меня. Договорились?
Кит молчала. Кэлвин снова заговорил:
— Мы быстро продадим этот дом. Я сегодня же свяжусь с агентами. Предупреди стариков. Я напишу своему приятелю во Флориду. Попрошу его прислать мне письмо с предложением работы. Это поможет объясниться с правлением банка. Надо спешить. ФБР может отстранить Истона и поставить на его место какого-нибудь умника вроде Треверса.
Кит медленно поднялась и прошла к двери. Остановившись, смерила Кэлвина долгим взглядом. Выражение ее лица вызвало у Кэлвина чувство страха и тревоги.
Она повернулась и, не вымолвив ни слова, исчезла за дверью.
Рано утром Кэлвин прибыл в банк. Он захватил с собой чемодан; автомобиль Дэйв поставил у задней двери. Он тотчас отправился в подвал и уложил деньги в чемодан.
Вид ассигнаций укрепил его дух. Он вышел черным ходом и сунул чемодан в багажник машины.
Это первый шаг. Теперь доставить деньги из банка в пансион не опасно. А вот вывозя их из Питсвилла, следует быть начеку, сказал себе Кэлвин.
Он дождался девяти часов, затем позвонил мистеру Мэрфи. Кэлвин объяснил, что девушка, занявшая место Элис, внезапно собралась выходить замуж и уехала; нужна срочная замена. Мэрфи обещал подослать кого-нибудь временно ближайшим поездом. Тогда Кэлвин заявил, что ему предложили весьма заманчивую работу во Флориде. Он также скоро женится и намерен уйти из банка. Дэйв спросил Мэрфи, не отпустит ли он его в конце недели.
Мэрфи выразил недовольство. Он напомнил Кэлвину, что срок его контракта истекает лишь в конце месяца. Преступление не раскрыто. Джо Лэмб по-прежнему болен. Найти нового управляющего сложно.
Кэлвин слушал шефа с растущим раздражением.
— Тем не менее, — сказал он, когда Мэрфи смолк, — я ухожу. К концу недели меня здесь не будет. Я с наслаждением распрощаюсь с этим жалким филиалом и захолустным городишком. Попробуйте мне помешать.
— Если так, — сухо сказал Мэрфи, — вы свободны с завтрашнего дня. Я пришлю человека.
Шеф опустил трубку.
Кэлвин тоже положил трубку на рычаги. Он закурил сигарету и уставился на тлеющий кончик. Он сжег все мосты. Фактически его уволили. Может, не стоило так говорить с Мэрфи? Дэйв вспомнил о трехстах тысячах долларов, лежащих в багажнике, и усмехнулся. О чем ему тревожиться? Он позвонил Истону.
К аппарату подошла девушка. Спустя несколько секунд раздался голос Истона.
Кэлвин заметил вошедшего клиента. Мужчина терпеливо ждал, когда его обслужат. Пусть потомится, подумал Кэлвин, и спросил Истона, как он себя чувствует. Истон начал жаловаться на боли. Перебив агента, Кэлвин сообщил ему о предстоящей свадьбе и отъезде во Флориду. Он спросил Истона, не согласится ли детектив быть шафером. Истон заколебался, и Кэлвин подумал, не поспешил ли он с просьбой.
— Это для меня неожиданность, — сказал Истон. — Что за идея — уехать во Флориду?
— У моего знакомого там свой ресторан, — объяснил Кэлвин. — Ему требуется партнер. Такой шанс обидно упустить. Для Кит тоже найдется работа. Послушайте, меня тут уже ждут. Мы регистрируемся в субботу. Можно рассчитывать на вас?
— Конечно. Почему нет? Рад буду вас выручить.
В голосе Истона не было радости. Одним — все, другим — ничего, подумал сыщик. Этому Кэлвину достанется не только такая женщина, как миссис Лоринг, но и выгодное партнерство. Везунок!
— Прекрасно. Спасибо, — поблагодарил его Келвин. — Значит, до встречи.
Дэйв опустил трубку.
Он вышел к посетителю и выдал ему наличные по чеку. С этого момента Кэлвин был постоянно занят. За несколько минут до одиннадцати зазвонил телефон. У стойки ждали двое клиентов, и Дэйв не стал отвлекаться. Аппарат не умолкал, Кэлвин начал злиться. Когда посетители ушли, он бросился в кабинет и снял трубку.
— Это Томсон, — сказал шериф. — Я уже не надеялся, что вы подойдете.
— Я тут кручусь один, — выпалил Кэлвин. — Что случилось?
— Можете сейчас подъехать к магазину Бентли, мистер Кэлвин? — спросил старик. — Знаете, где это? Большой магазин, который строится на Эйзенхауэр-авеню. Поторопитесь.
Кэлвин решил, что шериф спятил.
— Вы что хотите сказать? — возмутился он. — До перерыва еще час. Что я забыл в этом магазине?
Помолчав, шериф сказал:
— Извините, мистер Кэлвин, я не хотел вас пугать, но тут неприятность… Миссис Лоринг…
У Кэлвина сердце ушло в пятки. Он так сильно сдавил трубку, что пальцы его побелели.
— Миссис Лоринг? — глухо повторил он. — Что… что?..
Он сделал усилие и взял себя в руки.
— Говорите, шериф. Что случилось?
— Она забралась на строительные леса… Угрожает прыгнуть вниз.
Холодный пот выступил на спине Кэлвина. Угрожает прыгнуть вниз! Если эта алкоголичка убьет себя, ее адвокат вскроет письмо.
— Какие меры вы приняли? — закричал он.
— Не волнуйтесь так. Мы делаем все от нас зависящее, но это не так много. Пожарная команда уже прибыла. С миссис Лоринг говорят, но она не желает никого слушать. Может, вам удастся образумить ее.
— Когда это произошло? Сколько времени она провела там?
— Уже полчаса. Вы можете сейчас приехать, мистер Кэлвин?
— Еду, — сказал Кэлвин и бросил трубку.
Он быстро вышел из кабинета.
У стойки его ждал какой-то толстяк, судя по виду — типичный скандалист. Клиент барабанил по дереву ухоженными пальцами.
— Сколько можно вас ждать? — возмутился посетитель. — Мне нужно получить деньги по чеку.
— Банк закрыт! — оборвал его Кэлвин. — Убирайтесь!
Человек рот разинул от изумления, увидев лицо Кэлвина.
— Ну, живо! — рявкнул управляющий.
Клиент повернулся и заспешил прочь из банка. Кэлвин запер дверь и побежал к черному ходу, где стоял его автомобиль.
Он думал: «Ну вот! Только сумасшедший мог связаться с пьяницей. Если я что-то не предприму, она покончит с собой, и тогда мне крышка. Нельзя было оставлять ее одну! Сам напросился, теперь получай!»
Кэлвин сел в машину и за считанные секунды одолел полмили. Свернув на Эйзенхауэр-авеню, он увидел толпу. Сердце его едва не выпрыгнуло из груди.
Полицейский остановил его.
— Мне надо туда, — указал Кэлвин, высунувшись из окна. — Шериф Томсон хочет, чтобы я поговорил с этой женщиной. Она моя невеста. Я могу проехать?
Полицейский посмотрел на него, узнал и кивнул.
— О’кей, сэр. Двигайтесь медленно. Они вас пропустят.
Он помахал рукой коллеге, стоявшему впереди, и подул в свисток.
Пробираясь сквозь толпу, Кэлвин увидел пожарных, все они задрали головы. Дэйв сдержал порыв остановить машину и тоже взглянуть вверх. Мужчины, женщины и дети с лицами, полными ужаса, смотрели куда-то вверх. Автомобиль поравнялся со вторым полицейским, который направился к Кэлвину. Вид у него был агрессивный.
— Вы что делаете? Куда прете? — спросил он.
— Она — моя невеста, — сухо бросил Кэлвин. — Я должен ее уговорить.
Полицейский подобрел:
— Оставьте машину здесь. На ней вы туда не попадете. Шериф Томсон ждет вас.
Кэлвин вышел из машины. Он вспомнил о трехстах тысячах долларов, запертых в багажнике. Дейв поднял голову.
К магазину Бентли пристраивали новое крыло. Оно было в лесах. Кит втиснулась в стальной треугольник, расположенный на высоте двухсот футов. Выставив одну ногу вперед, она уперлась ею в тонкую трубу. Одно неосторожное движение — и женщина упадет вниз.
Кэлвин не отводил глаз от маленькой фигурки. Кит была в облегающих брюках и кожаной куртке. Она курила и, казалось, не замечала людей, следящих за ней.
— Наконец-то, — произнес кто-то, и Кэлвина схватили за руку.
Дэйв с трудом оторвал взгляд от женщины и уставился на шерифа.
— Плохи дела, — сказал Томсон. — Мы туда поднимались, но стоило нам приблизиться к ней на пятьдесят футов, как она грозила прыгнуть. Вы можете что-то сделать?
Чувствуя, что внимание зевак переключилось на него, Кэлвин сказал:
— Не знаю. Я попробую. Она, конечно, пьяна.
Шериф потянул кончики усов:
— Ума не приложу, как ей удалось забраться туда, не свалившись. Рабочих на леса доставляют в люльке. Она там расхаживает, как по тротуару.
— Вы можете поднять меня в люльке? — спросил Кэлвин.
— Конечно. Вдруг, увидев вас, она позволит снять себя с лесов. Но будьте осторожны — она готова броситься в любой миг.
Они прошли сквозь толпу к крану с люлькой. Снова все подняли головы. Кит бросила вниз окурок. Казалось, прошло немало времени, прежде чем он упал на асфальт; люди в этом месте успели расступиться. К нему метнулся любитель сувениров.
— Высоту переносите нормально? — спросил шериф, глядя на побелевшее лицо Кэлвина. — Если нет, лучше не подниматься. Путь долгий.
Кэлвин шагнул в люльку.
— Ничего, — сказал он. — Поднимайте.
— Не смотрите вниз и не наваливайтесь на ограждение… оно непрочное. Желаю удачи.
Шериф посигналил крановщику, который сидел в крошечной застекленной кабине, расположенной выше того места, где стояла Кит.
Люлька медленно поползла вверх, и над толпой пронесся вздох. Люди смотрели то на Кэлвина, стоящего в люльке, то на Кит, не спускавшую глаз с Дэйва, который приближался к ней.
Наконец Кэлвин завис точно против Кит. Их разделяло расстояние в двадцать футов.
Стальные леса не позволяли крановщику доставить Кэлвина ближе к женщине. Дэйв, вцепившись в ограждение, с ужасом ощущал, как высоко он забрался.
— Привет, — сказала Кит. — Я тебя ждала. Знала, что ты придешь.
— Вот я и пришел, — сказал Кэлвин, стараясь придать голосу твердость. — Какая муха тебя укусила? Ты можешь оттуда слезть? Я тебе помогу.
Кит засмеялась:
— Попробуй сними меня. Тебе надо только вылезти из твоей дурацкой бадьи, пройти вон по той доске, и ты рядом со мной. Иди сюда: вдвоем прыгать легче.
Кэлвин протер лицо тыльной стороной кисти:
— Что с тобой произошло? Что за идея — решиться на такой трюк? — Он едва соображал, что говорит. — Так ты ничего не добьешься. Послушай. Хватит! Если хочешь, я тебе помогу.
— Когда я созрею, — сказала Кит, — я прыгну сама, но пока я еще не готова. Ты заставил меня страдать, теперь я тебя помучаю. Постою еще немного, а потом брошусь вниз. После моей смерти в твоем распоряжении останется двенадцать часов, не больше. За это время мой адвокат вспомнит о письме. Когда он вскроет его, за тобой начнется охота. Тогда ты поймешь, что я испытала в последние недели.
Кэлвин посмотрел на ее белое, вытянувшееся лицо.
— Деньги у меня, — сказал он. — Триста тысяч долларов. Они в багажнике автомобиля. Нам удастся уехать, Кит. Истон обещал быть шафером. Он проводит нас. Послушай, я отдам тебе три четверти, если ты кончишь дурить и спустишься. Согласна?
Кит раскрыла сумочку и вытащила сигареты. Словно не замечая, где она находится, небрежно закурила и кинула спичку в толпу.
— Ты меня слышишь? — повысил голос Кэлвин. — Подумай… к концу месяца мы будем свободны… сможем тратить деньги. Какой смысл после всего, что мы уже совершили, выкинуть такое?
Кит выпустила в его сторону облако дыма:
— Я тебе говорила… но ты, похоже, не понял. Мне надо жить в ладу с собой; оказалось, я на это не способна. Я не думала, что все так обернется. — Ее губы искривились в циничной ухмылке. — День и ночь у меня перед глазами Элис. Бедняжка снится мне. Я не могу выбросить ее из головы. Поэтому… я ухожу, и скоро ты окажешься там же, где и я.
— О’кей, раз ты такая жалостливая, — сказал Кэлвин. — Убивай себя, но зачем губить меня? Это твое письмо… Сделай с ним что-нибудь. Послушай, я…
Кит истерично рассмеялась, потом произнесла с надрывом:
— В том-то и штука. Ты считал, что все предусмотрел, но тебе не уйти от расплаты… как и мне. Я умру… а ты последуешь за мной. Ты не должен был впутывать Айрис. Этого я тебе никогда не прощу… Я погибну первой, но знай, твой конец близок.
Вдруг по непонятной для Кэлвина причине нога Кит соскользнула с трубы, женщина, выронив сумочку, попыталась ухватиться рукой за ближайшую стальную балку. Кит промахнулась и упала. Кэлвин закрыл глаза и похолодел. Внизу в толпе раздался женский визг. Кэлвин заставил себя посмотреть.
Кит пролетела не более десяти фунтов. Она зацепилась за трубу лесов и теперь висела в воздухе.
Кэлвин, находясь над Кит, следил за женщиной. С беспечностью обезьянки, прыгающей с ветки на ветку, Кит двигалась по трубе, перехватывая руки. Кровь стыла в жилах Кэлвина. Наконец Кит устроилась относительно надежно в треугольнике, образованном балками.
Крановщик как завороженный наблюдал за женщиной; он с ювелирной точностью опустил люльку, и Кэлвин снова оказался на одном уровне с Кит; он стоял лицом к ней.
— Ты решил, что я уже собралась умереть? — спросила она.
Кэлвина потрясла ее невозмутимость.
— Я не боюсь высоты. Я прыгну, когда буду готова. Еще не время.
Кэлвин, посмотрев на Кит, по выражению ее лица понял, что ему не вразумить женщину. Он попытался заставить себя выбраться из люльки и подползти к Кит по лесам, но у него не хватило смелости. Дэйв знал, что, если он доберется до Кит, она прыгнет, вцепившись в него.
— Последний раз прошу тебя, Кит, — сказал он, — прекрати это. Все в наших руках. Неужели ты не видишь… Нам удастся уехать… Деньги в багажнике!
— Дай сигарету, — попросила она. — Я потеряла свои. Мне нужно закурить.
Дрожащей рукой он извлек из кармана пачку и точно рассчитанным движением бросил ее Кит. Мурашки пробежали по спине Дэйва, когда пальцы женщины выпустили трубку, чтобы поймать летящую коробочку. Кит покачнулась, потом обрела устойчивость.
Он взмолился:
— Кит! Спустись! Все уладится…
Внезапно она закричала так громко, что ее голос долетел до зевак:
— Пошел к черту! Ты меня не отговоришь. Убирайся, не то прыгну!
Безумный блеск ее глаз убедил Кэлвина в том, что он не в силах повлиять на Кит. Дэйв жестом попросил крановщика спустить люльку.
Толпа разочарованно вздохнула, увидев, что Кэлвин движется вниз. Спектакль продолжался.
Спустя четыре часа Кит еще находилась на лесах, и ротозеи, запрудившие улицу, не расходились.
За это время в люльке поднимались поочередно офицер полиции, врач и, наконец, священник; они пытались образумить Кит. Ни один из них не добился успеха. Она равнодушно внимала их речам и курила одну сигарету за другой; отрешенно поглядывая на людское море, Кит не подавала признаков утомления.
Кэлвин сидел на каменной облицовке городского фонтана. Отсюда Кит была хорошо ему видна. Возле Дэйва расположились шериф и доктор из больницы.
— Если она простоит там до темноты, — сказал Томсон, — мы натянем под ней сетку. Тогда кто-нибудь из наших ребят поднимется за женщиной. Дело это непростое. Есть смысл ослепить ее прожектором. Она не должна увидеть, как закрепляют сетку.
— Маловероятно, чтобы она теперь прыгнула, — профессорским тоном заявил доктор. — Он бросил взгляд на часы. — Пять часов уже прошло.
Слушая их беседу, Кэлвин подумал: идиоты, вы не знаете ее. Кит прыгнет, будь она проклята! Когда она будет готова, она бросится вниз, не дав вам приладить сетку. Она хочет заставить меня страдать. Действительно ли существует это письмо? Если это блеф, тогда мне плевать на нее, но если нет… Тогда я теряю время даром. Под шумок мне, возможно, и удалось бы выскочить из города. Я выиграл бы двадцать четыре часа. Но где гарантия, что я проскочу? Пикеты не сняты. Без Истона досмотр неминуем.
Кэлвина внезапно охватила неудержимая потребность что-то сделать. За последние четыре часа его нервы натянулись до предела. Он не высидит тут еще пять часов в ожидании темноты, которая позволит им реализовать затею с сеткой.
Дэйв встал. Его полное лицо выражало собранность, глаза сверкали.
— Я снова поднимусь, — сказал Кэлвин. — Это безделье сводит меня с ума.
— Не думаю, что вы добьетесь желаемого результата, — заметил доктор. — Я бы оставил ее в покое, мистер Кэлвин. Когда стемнеет…
— Вы — это не я! — повысил голос Кэлвин. — Она — моя будущая жена. Я поговорю с ней еще раз.
— Будьте осторожны, вы так долго находились на солнцепеке, что…
— Оставьте! — сказал Кэлвин.
Он добрался сквозь толпу до люльки. Крановщик не покинул своей кабины; как только Кэлвин махнул ему рукой, механик запустил мотор.
— Эй! Кэлвин!
Дэйв обернулся. К Кэлвину подошел побледневший Истон; пот стекал с воротника сыщика.
— Я услышал по радио, — пробормотал Истон. — Сначала ушам своим не поверил. Прыгнул в машину и скорее сюда. — Детектив задрал голову вверх. — Вот это да! И что ее толкнуло на такое?
Голова Кэлвина работала. Вот кто поможет ему выбраться из Питсвилла! Он схватил Истона за руку.
— Рад, что вы приехали, — сказал Кэлвин. — Она потеряла рассудок. Это продолжается уже четыре часа. Еще раз попытаюсь ее уговорить. Я там уже был, вдруг сейчас повезет и она спустится.
— Я могу вам чем-то помочь? — спросил Истон, не отводя полных ужаса глаз от маленькой фигурки, стоящей на лесах.
— Вероятно, да… Обождите здесь, ладно? — сказал Кэлвин. — Я схожу с ума. Надеюсь на вас. Не отходите.
— Хорошо, — сказал Истон, приходя в восторг от того, что такой человек, как Кэлвин, нуждается в нем. — Не волнуйтесь. Я рядом с вами.
Кэлвин забрался в люльку, махнул крановщику и начал подниматься. Ему показалось, что прошла вечность, пока он поравнялся с Кит. Ее вид испугал Дэйва. Кит долго находилась в неудобной, опасной позе, и это отразилось на ее внешности. Лицо Кит стало бледным, как мел, щеки запали, но блеск ее глаз предупреждал Кэлвина о том, что она еще сохранила значительный запас сил.
— Привет, — сказала Кит. — Развлекаешься?
— Ты спустишься наконец? — прорычал Кэлвин. — Тебе не надоело?
— А тебе?
— Вполне. Я сыт по горло. Хватит. Спускайся.
Он заметил, что Кит заколебалась, потом она произнесла:
— Не могу. У меня онемели конечности. Я бы выпила! — Она уставилась на Дэйва. — Ты мне поможешь слезть?
— Я не полезу по этим трубам, — сказал Кэлвин. — Боюсь, ты потянешь меня за собой. Я тебе не помощник. Сама затеяла… сама выпутывайся.
— Не могу. Если ты поможешь мне, я слезу. Я не в силах пошевелить ногой. Если ты решишься, я выйду за тебя и мы уедем отсюда. Одной мне не спуститься.
Кэлвин недоверчиво посмотрел на Кит:
— Что за неожиданная перемена? Ты, кажется, собиралась прыгнуть.
— У меня было время передумать. Если ты приблизишься, я ухвачусь за твою руку.
— О нет. Ты меня не коснешься. Я скорее змее поверю, чем тебе. Сюда поднимутся полицейские. Они тебя снимут. Я не стану рисковать.
В ее глазах вспыхнула ненависть, поразившая Кэлвина. Он понял, что инстинкт самосохранения снова спас его. Кит хотела броситься вниз вместе с ним.
— Иди сюда, дьявол! — закричала она. — Я хочу обнять тебя.
— Катись к черту! — взревел Кэлвин и жестом попросил крановщика вернуть его на землю.
Только люлька начала снижаться, Кит с изуродованным бессильной яростью лицом разжала пальцы и бросилась вперед. Кэлвин увидел, что ее вытянутые руки пронеслись в нескольких дюймах от ограждения люльки. Если бы Кит удалось зацепиться за прутья, она увлекла бы Кэлвина с собой. С леденящим душу протяжным воплем Кит рухнула вниз.
Кэлвин, передернувшись, закрыл глаза. До него донесся рев толпы, затем звук шмякнувшегося об асфальт тела. Люлька, раскачиваясь, понеслась к земле.
Истон ждал Кэлвина. Дэйв с пепельным лицом вылез, пошатываясь, из люльки. Толстый сыщик поддержал Кэлвина за руку, помогая обрести равновесие.
Люди, повернувшись спинами к Кэлвину, устремились к месту падения Кит, расположенному футах в пятидесяти от Дэйва. Двое мужчин в белых халатах пытались протиснуться сквозь толпу.
— Уведите меня отсюда! — выдохнул Кэлвин. — Мне дурно! Уведите меня!
— О’кей, приятель, — сказал Истон; лицо агента приобрело землистый оттенок. — Держитесь за меня.
Вдвоем они двинулись мимо зевак. Никто не обращал внимания на Кэлвина и Истона. Зрители стремились увидеть Кит.
— Мой автомобиль неподалеку, — сказал Кэлвин. — Вы не отвезете меня в пансион?
— Конечно, — отозвался Истон. — Мне очень жаль. Что ее заставило броситься? Я не в силах выразить мое сочувствие вам.
Кэлвин плюхнулся на сиденье пассажира. Он успел оправиться от шока, вызванного самоубийством Кит, теперь ему требовалось время, чтобы обдумать следующий ход.
Значит так, сказал он себе. Если эта стерва отправила письмо, то через несколько часов меня начнут искать. Надо спешить. Деньги в багажнике. Истон за рулем. Ситуация выгодная, но выполнит ли он мой приказ?
Застонав, Кэлвин откинулся на спинку кресла.
— Она была пьяная, — вымолвил он, опуская руку в карман брюк. — Пальцы Дэйва сжали теплую рукоятку револьвера. — Она обещала больше не пить… Думаю, это оказалось для нее непосильной задачей. Но почему она так поступила… Не знаю.
Истон покачал головой:
— Алкоголики способны на все.
Кэлвин извлек револьвер из кармана и положил его на сиденье между собой и агентом, прикрыв оружие ладонью. Он разглядывал профиль Истона: толстый безвольный подбородок, вялый рот. Дэйв принял решение.
— Послушайте, я передумал, — сказал он. — Хочу уехать из Питсвилла. Отвезите меня в Мерлин-Бей, ладно? Полюбуюсь океаном.
Истон, сбросив скорость, уставился на Кэлвина.
— Да это миль сто пятьдесят отсюда, не меньше, — произнес детектив. — Я не могу доставить вас туда. Мне надо работать. Знаете, я подкину вас до…
— Вы отвезете меня в Мерлин-Бей, — жестко сказал Кэлвин. — Не то схлопочете пулю в живот.
Он поднял револьвер и ткнул им Истона в бок. Автомобиль вильнул и снова поехал прямо. Истон начал тормозить, но дуло сильнее вонзилось в его рыхлое тело.
— Не останавливайтесь… слышите меня? — сказал Кэлвин.
Голос Дэйва нагнал страх на Истона. Агент увеличил скорость. Они уже мчались по шоссе. В начале шестого дорога еще не была забита автомобилями возвращающихся с работы людей. Только одна или две машины обогнали их.
— Вы что, с ума спятили? — вырвалось у Истона. — Господь с вами! Что вы творите?
Он уже бросил взгляд вправо вниз и убедился в том, что в руке Кэлвина револьвер.
— Расслабьтесь и выполняйте мои указания, — сказал Кэлвин. — До вас еще не дошло, что я ограбил банк и убил Элис Крейг?
— Как… как…
Потрясенный, Истон лишился дара речи.
— Кит Лоринг была моей сообщницей, — продолжал Кэлвин. — Поэтому она и покончила с собой, безмозглая дрянь. Она отправила признание адвокату, поэтому я вынужден сматываться. Не сваляйте дурака, Истон, одно лишнее движение, и вы… Мне терять нечего.
Дрожащим голосом Истон пробормотал:
— Вы не уйдете далеко. Лучше сдайтесь. В миле отсюда — пикет. Отдайте мне оружие, и я оформлю явку с повинной…
— Заткнитесь! — взревел Кэлвин. — Вас пропустят через пикет! В багажнике машины — заработная плата, и я вывезу ее, пусть для этого мне придется застрелить вас. Вы воспользуетесь своим положением агента ФБР, чтобы помочь мне прорваться. Иначе я прикончу вас! — Кэлвин заехал револьвером Истону меж ребер. — Действуйте. Второго предупреждения не будет. Если вам не удастся предотвратить обыск в машине, получите порцию свинца. Умирать будете долго и мучительно. Слышите меня? Долго и мучительно.
Истон, без кровинки в лице, нажал акселератор. Через несколько минут впереди показался пикет из трех полицейских.
Когда санитары грузили накрытое простыней тело Кит в машину, в толпе появился Кен Треверс. Увидев носилки, Треверс остановился, потом, заметив стоявшего поблизости шерифа, шагнул к нему:
— Она погибла?
— Здравствуй, Кен, откуда ты взялся? — удивленно произнес шериф. — Я думал, ты уже в Сан-Франциско.
— Услышал по радио и вернулся. Она мертва?
— Да. Кэлвин уговаривал ее слезть, а она возьми и прыгни. Где Айрис?
— Я оставил ее в гостинице. Боялся, что Кит бросится вниз. Не хотел, чтобы Айрис присутствовала при этом.
— Ты поступил правильно… Ужасное происшествие. — Шериф покачал головой. — Ума не приложу, что ее толкнуло на этот шаг.
— Где Кэлвин? — спросил Треверс.
Шериф растерянно посмотрел по сторонам:
— Где-то тут. Бедняга! Они собирались пожениться в субботу… и вот на тебе.
Треверс набрал воздух в легкие. Теперь, когда Кит нет в живых, он может арестовать Кэлвина. Премия ждет его.
— Шериф… вы ошиблись в Кэлвине. Он — тот человек, которого мы ищем… Джонни Эйкр. У меня есть доказательства.
Шериф уставился на Кена:
— Ну, сынок! Что ты говоришь?
— Одолжите мне ваш револьвер, шериф. Я еще не уволен из полиции. Я задержу Кэлвина.
Томсон заколебался; увидев полное решимости лицо Треверса, он вытащил из кобуры револьвер сорок пятого калибра и отдал его Кену.
— Ты уверен?
— Да. Где он?
Шериф жестом подозвал стоявшего неподалеку сержанта:
— Не видели мистера Кэлвина?
— Он уехал с мистером Истоном, — ответил полицейский. — Минут десять назад.
— В машине Истона? — спросил Треверс.
— Нет… Кэлвина, но за рулем сидел Истон. Мистер Кэлвин выглядел плохо. Думаю, мистер Истон повез его домой.
— Едем вместе, шериф? — сказал Треверс. — Я все расскажу в машине.
Потрясенный шериф сел в автомобиль, Треверс устроился рядом с ним.
— Скорее в пансион миссис Лоринг, — сказал Треверс. — Кэлвин мог рвануть туда.
— С ним Истон, — заметил шериф и помчался в сторону шоссе.
— Кэлвин опасен. Истону не справиться с Кэлвином…
— Что все это значит? — смущенно спросил шериф. — Почему ты решил, что Кэлвин — Джонни Эйкр?
Треверс поведал ему все.
Истон притормозил возле пикета.
— Смотрите у меня! — злобно произнес Кэлвин. — Если что-нибудь затеете, не пощажу.
Истон потянул ручник. Один из полицейских подошел к агенту ФБР; узнав его, небрежно отдал честь. Потом полицейский махнул рукой двум своим коллегам, и они подняли деревянный брус, преграждавший путь автомобилю.
— Трогайтесь! — приказал Кэлвин. — Газу! Не дайте им заговорить с вами.
Чувствуя револьвер у своего бока, побелевший Истон, глаза которого заливал пот, придавил акселератор, и автомобиль устремился вперед. Полисмену пришлось отскочить в сторону, не то Истон задел бы его. Кэлвин жестом попрощался с офицерами; машина миновала пикет и понеслась дальше.
«Проскочили!» — торжествующе подумал Кэлвин и оглянулся. Полицейские смотрели им вслед, не собираясь догонять набиравший скорость автомобиль.
«Что дальше? — подумал Истон. — Кэлвин, должно быть, не в своем уме, если он надеется на успех. Но что ждет меня? Он уже прикончил девушку. Меня он тоже не оставит в живых».
Кэлвин отвел револьвер от Истона.
— Вперед, — сказал он. — Не предполагал, что все будет так просто.
Дэйв посмотрел назад. Мотоциклистов не было видно. Он расслабился, сунул револьвер под бедро и вытащил пачку сигарет.
— Через две мили — поворот на Беллмор, свернем туда.
Истон вздрогнул. Он знал эту дорогу. Она на протяжении мили огибала холм, затем шла через густой бор. На уик-эндах жители Питсвилла устраивали там пикники, но остальную часть недели местность была безлюдной.
«Кэлвин меня убьет, — сказал себе Истон. — Вот что он задумал».
— Там мы остановимся, — заявил Кэлвин, словно прочитав мысли Истона. — Вы пойдете обратно пешком. Я получу час времени. Больше мне не потребуется.
Истон понял, что он лжет. Под мышкой у агента висел револьвер, но детектив знал: Кэлвин застрелит его раньше, чем Истон успеет выхватить оружие. Истон никогда не отличался быстротой в обращении с оружием. Он старался избегать ситуаций, когда это качество становится решающим.
Кэлвин следил за агентом. Он увидел страх на его полном лице.
«Он знает, что я собираюсь его убить. Несомненно, у него есть револьвер. Придется действовать стремительно. Он не должен уйти».
— Почти приехали, — сказал Кэлвин, заметив впереди поворот.
Он поднял револьвер и ткнул им Истона в бок.
Истон съехал с шоссе на пыльную дорогу. Кэлвин оглянулся назад: никто не видел, куда они свернули.
«Повезло, — подумал он, — полиция наверняка решит, что я направился в Мерлин-Бей. Разделаться с этим болваном — и в аэропорт Беллмора. А уж в Сан-Франциско я сумею затеряться».
Они приближались к лесу.
«Я должен рискнуть, — сказал себе Истон. — Он не выстрелит, пока я не остановлю машину. Авария — вот мой последний шанс. Я упрусь руками в руль. А он разобьет голову о лобовое стекло».
— Не волнуйтесь, — сказал Кэлвин. — Притормозите на вершине подъема.
Истон посмотрел в зеркало заднего вида. Сердце его выпрыгивало из грудной клетки.
— Нас преследуют, — выдавил он из себя.
Кэлвин обернулся назад. Истон, сжавшись от страха, на скорости пятьдесят миль в час направил машину в сторону деревьев. В последний момент Истон инстинктивно нажал педаль тормоза.
Стоило автомобилю вильнуть в сторону, как Кэлвин повернул голову. Его палец обхватил спусковой крючок. Сейчас они врежутся в дерево! Выстрел грянул за мгновение до удара.
Кэлвина швырнуло вперед. Успев услышать скрежет металла, он потерял сознание.
— Вот так, шериф, — сказал Треверс. — Поэтому я решил уйти из полиции. Я не мог отправить мать Айрис в газовую камеру. Но теперь, когда ее нет в живых, ситуация изменилась. Никто не мешает мне арестовать Кэлвина.
Некоторое время шериф правил машиной молча. Еще не справившись с потрясением, он уже обдумывал, как ему поступить. Наконец он произнес:
— Да… пусть это останется между нами, Кен. Если о твоем шаге узнают, ты угодишь в беду. Я тебя не выдам, но ты подставил свою шею под нож.
— Неужто я это не понимаю, — сказал Треверс. — Я пошел на риск. Эй! Остановите! Этот парень мог их видеть.
Навстречу им ехал патрульный мотоциклист. Притормозив, шериф махнул рукой полицейскому. Тот поравнялся с автомобилем Томсона.
— Мы ищем белый «меркьюри», — сказал Треверс. — С мистером Истоном за рулем. Не видели?
— Видел, — ответил офицер. — Десять минут назад, на шоссе, ведущем в Мерлин-Бей.
— Мерлин-Бей?
— Так точно.
— Спасибо.
Шериф включил передачу, и Треверс сказал:
— В трех милях отсюда — дорожный пикет. Кэлвин, вероятно, решил прорваться, используя Истона. Видно, деньги сейчас у него.
Шериф что-то буркнул в ответ и придавил педаль газа.
Через десять минут они остановились возле пикета. Два полисмена сообщили, что белый «меркьюри» проехал десять минут назад.
— Умчался, едва притормозив, — недовольно произнес один из полицейских. — Мистеру Истону, похоже, нездоровится. Только подняли шлагбаум, он рванул, как отвязанный, не сказав ни слова. А что случилось?
— Плохие признаки, — сказал шериф. — Пропустите нас, Джек. Мы спешим.
Офицер пожал плечами и жестом приказал второму полисмену поднять брус.
Треверс сказал:
— Шериф, позвольте мне сесть за руль? Я знаю эту машину лучше, чем вы.
— Ты хочешь сказать, — ледяным тоном заметил Томсон, — что способен ехать быстрее, чем я? Не согласен с тобой, сынок.
Произнеся это, Томсон вдавил педаль газа в пол; спустя несколько секунд автомобиль мчался по шоссе со скоростью восемьдесят миль в час.
— Полегче! — Голос Треверса утонул в реве мотора. — Вы сломаете хребет этой старушке!
Шериф гордо улыбнулся и не сбросил скорость. Через несколько миль Треверс закричал:
— Тормозите! Взгляните!
Шериф сбавил скорость.
— Куда? — спросил он, всматриваясь в полотно шоссе.
— Направо. Видите, пыль еще не осела. Там только что проехал автомобиль. Эта дорога ведет к беллморскому аэропорту, — сказал Треверс. — Готов биться об заклад, они свернули туда.
Шериф, остановив машину, высунулся из окна. Заметив прозрачное облачко пыли, стелющееся над дорогой, он кивнул.
— Возможно, ты прав. Проверим?
— Да, но не гоните слишком быстро.
За пять минут они добрались до леса; спустя еще одну минуту увидели разбитый «меркьюри». Шериф затормозил.
— Стойте, — резко сказал Треверс. — Вы останетесь здесь. Я посмотрю. Этот парень опасен.
— Что ты хочешь сказать… Останетесь здесь! Кто из нас шериф? Дай мне мой револьвер!
— Я справлюсь один. Мне нужна премия.
Треверс заставил себя улыбнуться. Он вытащил из-за пояса револьвер шерифа и выбрался из машины.
— Если со мной что-нибудь случится, зовите ребят на помощь.
Кен медленно подошел к обломкам «меркьюри». Багажник его был открыт. Треверс увидел скрючившуюся фигуру водителя. Подняв револьвер, Кен сделал еще несколько шагов. Оглядевшись по сторонам, махнул рукой шерифу.
Томсон вышел из машины и поравнялся с Треверсом.
— Истон… мертв, — сказал Кен.
На расстоянии не более пятидесяти шагов от машины в лесных зарослях лежал Кэлвин. Возле него валялся чемодан с заработной платой. Кровь текла из длинной раны на его лице. Правая нога Кэлвина была сломана, левое плечо вывихнуто. Он находился в полубессознательном состоянии. Дэйв не помнил, как ему удалось вылезти из «меркьюри», вскрыть багажник, вытащить оттуда чемодан с деньгами и отползти с ним в чащу.
Он видел, как мужчины извлекли безжизненное тело Истона из автомобиля и положили его на землю. Треверс опустился на колено возле трупа, Томсон, стоя рядом, теребил кончики усов.
Кэлвин перевел взгляд на автомобиль шерифа, который находился в двадцати ярдах от зарослей, где лежал Дэйв. «Окажусь ли я в силах управлять им, если его удастся захватить?» — спросил себя Кэлвин. Это был единственный шанс спастись. Сломанная нога не помеха. Он обойдется одной педалью газа. Но куда ехать? Появляться в таком виде в аэропорту нельзя. Вероятно, ему удалось бы найти место… какую-нибудь ферму… где можно отлежаться, пока заживет нога. Ему есть чем оплатить путь к свободе.
Придется застрелить шерифа и Треверса; другого выхода нет.
Треверс, склонившийся над трупом Истона, вдруг замер. Зоркие глаза Кена приметили полосу смятой травы справа от него. Там будто протащили что-то тяжелое. Следы вели в заросли кустарника.
Не глядя на шерифа, Кен сказал:
— Кэлвин где-то рядом. Похоже, он прячется в кустах слева от нас. Не смотрите туда. Он, вероятно, вооружен.
— У Истона есть револьвер? — спросил шериф.
— Должен быть.
Треверс аккуратно перевернул тело агента. Распахнул пальто Истона и извлек из кобуры револьвер. Шериф присел на корточки. Треверс протянул ему оружие. Мужчины чувствовали себя мишенями.
— Не спеши, — сказал шериф. — Обойдем автомобиль. Ты — справа, я — слева.
Они встали.
Кэлвин поднял револьвер. Рука его дрожала. Он увидел, как мужчины разошлись и начали огибать «меркьюри». Кэлвин понял — они знают, где он. Шериф оказался ближе к нему, Дэйв быстро перевел револьвер с Треверса на Томсона. Нажал спуск.
Раздался глухой грохот. Шериф замер, потом упал лицом в траву. Треверс метнулся за «меркьюри» и присел.
Кэлвин выругался. Он не видел Треверса. Что ж, теперь у него один противник; но Треверс, в отличие от Кэлвина, имел свободу передвижения.
Треверс выждал, справившись с порывом броситься к шерифу. Кен знал — стоит ему высунуться, и он может погибнуть.
Он услышал тихий голос Томсона:
— Все в порядке. Он промахнулся.
Треверс вздохнул с облегчением.
— Оставайтесь там и не двигайтесь, — прошептал он. — Я зайду с тыла.
Кен пополз назад; автомобиль скрывал его от глаз Кэлвина.
Внезапно Дэйва охватило предчувствие — ему не вырваться из западни. Он подумал о Кит.
«Ну и дурень же ты, что связался с ней, — сказал он себе. — Возможно, она была права. Лучше бы я оставался бедным».
Дэйв посмотрел на чемодан, валявшийся рядом с ним. Триста тысяч долларов! Он не истратит ни одного из них… ни одного.
Кэлвин вспомнил об Элис. Смерть для нее, вероятно, — благо. Он не жалел о содеянном. Какая жизнь ее ждала?
Он услышал за спиной хруст валежника. Повернул голову. В двадцати ярдах от себя увидел Треверса; Кен двигался медленно и осторожно, не опуская револьвера.
Кэлвин застонал. Он попытался переменить позу, но из-за боли в ноге едва не потерял сознание.
Треверс мог приблизиться к нему и застрелить как бешеную собаку. Кэлвин был не в силах навести оружие на Кена.
«Чего тянуть?» — подумал Дэйв.
Кит нашла способ уйти. Она сказала, что он последует за ней.
Треверс услышал выстрел. Массивное тело Кэлвина дернулось и обмякло. Из кустов потянуло дымом.
Кен остановился, потом увидел шерифа, поднимающегося с земли, и быстро зашагал в сторону чащи.
В слабо освещенном баре, расположенном на берегу реки Св. Джон, сидели два посетителя и вполголоса разговаривали. Кроме них, в баре был лишь пожилой бармен.
Мужчину, сидевшего за столом слева, звали Эд Хеддон. Это был спец по краже драгоценностей, мастер своего дела, ас. Созданная и руководимая им группа отчаянных грабителей, воплощая в жизнь его смелые замыслы, обеспечивала Хеддону безбедное существование. Внешне Эд Хеддон вел вполне респектабельную и безупречную жизнь преуспевающего бизнесмена. Исправно платил налоги, часто переезжал с места на место, жил в своих домах, которые имел и в Лондоне, и в Париже, и на юге Франции. Высокий, крепко сложенный, с тронутыми сединой густыми волосами, Хеддон создавал приятное впечатление. Однако за обманчиво доброжелательной внешностью таился коварный, изворотливый ум.
Сидевшего справа звали Лу Брейди. В преступном мире он имел репутацию лучшего взломщика сейфов. Лет тридцати пяти, худощавый, с коротко подстриженными черными волосами и маленькими бегающими глазками. Надо сказать, что Лу мог вскрыть практически любой сейф. Кроме того, Брейди был превосходным актером и в совершенстве владел талантом перевоплощения. Свое худое лицо он мог запросто превратить в полное и мясистое — с помощью двух тампонов собственной конструкции. Лу сам лично изготавливал себе многочисленные парики, бороды, усы, качество которых было просто отменным. А когда Лу облачался в сшитый по собственной выкройке специальный костюм, он, словно по мановению волшебной палочки, превращался в этакого толстяка, любящего вкусно и много поесть. Благодаря своему исключительному дару Брейди не имел ни одной судимости, хотя давно уже разыскивался полицией многих стран.
Собеседники несколько лет работали вместе и хорошо знали друг друга. Сейчас они обсуждали свою последнюю совместную операцию: похищение иконы Екатерины Великой из вашингтонского музея. Осуществление преступного замысла прошло без сучка и задоринки. Пожалуй, единственным недостатком являлось то, что блестящий план так никто и не оценил по достоинству.
Достав сигареты, Хеддон закурил.
— Еще кое-что, Лу, — сказал он, выпустив струю дыма. — Согласен поработать со мной?
— Есть что-то на примете? — спросил Брейди.
— Если бы не было, разве я сидел бы в этой вонючей дыре? Потребуется хорошая группа. — Он прищурился и взглянул в глаза Брейди. — Ты первым стоишь в моем списке. Кстати, ты свободен в ближайшие три недели?
Брейди, усмехнувшись, произнес:
— Ты же знаешь, для тебя я всегда свободен.
— Понятно. Большие деньги, Лу. Ты получишь очень большие деньги. А теперь слушай меня внимательно. — Хеддон понизил голос. — Когда я готовил операцию с иконой, я на три дня остановился в отеле «Спаниш-бей». Это в Парадиз-Сити. Чертовски дорогой отель, Лу. Самый роскошный в мире. Там даже нет обычных номеров, только шикарные апартаменты, которые по карману далеко не каждому. А обслуживание — просто шик! Должен тебе сказать, Лу, что эти богачи — сумасшедшие. В «Спаниш-бей» никогда нет свободных мест. Все номера сдаются на год вперед.
— И ты жил в этом отеле? — удивился Брейди.
— Да. Я ведь должен вращаться в высшем обществе. Это стоит, конечно, немалых денег, но потом все окупается. Итак, Лу, «Спаниш-бей» подсказал мне одну интересную идею. — Хеддон стряхнул пепел с сигареты и продолжил: — Отель принадлежит французу Жаку Дюлону. Француз просто виртуоз в своем деле. Кухня, обслуживание, персонал — все на самом высоком уровне. Неудивительно, что богатая клиентура предпочитает именно этот отель. Мне не удалось попасть в апартаменты, но я снял небольшой домик на территории отеля. Ну ты знаешь, наверное. Две спальни, гостиная и все прочее. И конечно, у меня была возможность посещать рестораны, бары и бассейн…
Хеддон замолчал, потом придвинулся и продолжил:
— Этот шикарный отель битком набит богатыми клиентами. А ты знаешь не хуже моего, что жены богатых мужчин просто с ума сходят, желая перещеголять друг друга. Дорогие платья, норковые манто, но самое главное — драгоценности! Ведь если какая-нибудь миссис Снок носит бриллиантовое колье, миссис Пок не сможет спать, пока не вынудит своего мужа купить ей такое же или даже получше. Потом наступает черед миссис Снок. И она пилит своего мужа, который в конце концов покупает ей новые серьги или браслет. И так продолжается до бесконечности. Эти бестии не заработали в своей жизни ни доллара, а носят побрякушки, которые стоят целое состояние! Ты бы видел, Лу, что эти дамы на себя цепляют, перед тем как спуститься поужинать в ресторане. Бриллианты, рубины, изумруды… Никогда я не видел столько драгоценностей сразу. В одном зале этих камешков было на шесть-семь миллионов долларов!
— М-да, — вздохнул Брейди. — И что ты предлагаешь?
— Я предлагаю «почистить» этих богатых дурех, живущих в отеле «Спаниш-бей».
— Шесть миллионов, — задумчиво пробормотал Брейди.
— А может, и больше, — сказал Хеддон.
— Да, любопытная идея. Но как ты себе это представляешь, Эд? Ограбить клиентуру отеля! Как?!
Хеддон улыбнулся:
— Именно поэтому, Лу, мы и работаем вместе. Ты отличный исполнитель, но план буду разрабатывать я. Идет?
Брейди согласно кивнул, потом поинтересовался:
— А какова моя доля? Допустим, мы возьмем шесть миллионов. Сколько получу я?
— Два, — ответил Хеддон. — Учти, мне оплачивать все расходы. Что еще?
— Если нам повезет, кому мы сбудем добычу?
— Хороший вопрос, Лу. Из города нам вряд ли удастся вывезти столь богатый улов. Полицейские в Парадиз-Сити — шустрые ребята. Думаю, надо оставить драгоценности у Кендрика. Я с ним пока еще не говорил, но другого варианта у нас все равно нет.
— Не нравится мне этот Кендрик, — поморщился Брейди. — Толстый бездельник…
— Спокойнее, Лу, спокойнее, — прервал его Хеддон. — Кендрик опытный малый, а остальное нас не касается.
— Ладно, — пожал плечами Брейди. — Как скажешь. Но как мы это сделаем, Эд? Ограбление отеля… Такого у меня еще не было.
Хеддон жестом подозвал бармена и попросил его повторить заказ.
— Твое здоровье, Лу, — сказал он и, подняв стакан, отпил глоток. — Знаешь, старик, когда я жил в отеле, я разговорился там с одной глупой старой индюшкой, которая была с ног до головы увешана бриллиантами. Ну, таких старух много там… Ее муж умер, все друзья тоже, и теперь она проводит время в барах самых дорогих отелей. Мое внимание ей польстило, и она рассказала мне, что каждый год приезжает в этот отель на месяц. — Хеддон усмехнулся и вновь сделал глоток. — Я целый час слушал ее треп, Лу. Она рассказала мне о своем покойном муже, потом о детях, о внуках, даже показала семейные фотографии. Я сносил все это с ангельским терпением, а затем как бы случайно обратил внимание на ее бриллианты. Сделал ей комплимент. Старая курица тут же закудахтала, что эти бриллианты ей подарил муж в день свадьбы. Тогда я поинтересовался, не боится ли она носить их. Она сказала, что никогда не надевает их, выходя из отеля. В самом же отеле, по ее словам, служба безопасности работает просто отлично. Я поддержал эту тему, и мне удалось кое-что выяснить, Лу. Каждый клиент, поселившись, получает футляр с кодовым замком. Шифр замка известен только клиенту. Перед отходом ко сну постояльцы укладывают свои драгоценности в футляры и отдают их двум служащим, которые относят бесценный груз в сейф отеля. Как тебе это нравится, Лу?
— Кодовый замок? — Брейди улыбнулся. — Обожаю кодовые замки.
— Я так и думал, — кивнул Хеддон. — Итак, богатые дуралеи ложатся баиньки, и ночью сейф отеля битком набит футлярами с драгоценностями. Вот что я выяснил, Лу. Раньше мне и в голову не приходило, что Клондайк прямо под боком. Теперь же я просто убежден, что это дело должно выгореть.
Брейди задумчиво побарабанил пальцами по крышке стола и спросил:
— А сейф отеля? Что он собой представляет?
— Это придется выяснить тебе, Лу. Я даже не знаю, где он находится.
— Хм, ладно. Попробую. Расскажи-ка мне о службе безопасности.
— В отеле работают посменно два детектива. Толковые ребята. Кроме них, дежурят еще и два вооруженных охранника. Но только с девяти вечера до двух ночи. Примерно к трем часам жизнь в отеле затихает, но некоторые постояльцы возвращаются и позже. Вот, пожалуй, и все, что я знаю. Остальное ты должен выяснить сам.
— Я должен буду поселиться в отеле? — спросил Брейди.
— Да. Я уже заказал через бюро путешествий маленький домик на территории отеля. Он тебя ждет.
Брейди кивнул.
— Кроме того, — продолжал Хеддон, — я уже внес аванс за проживание — кругленькую сумму, чтобы у тебя не возникло проблем. Так что поселишься там в следующий понедельник. Под именем Корнелия Ванце.
— Хм, мне нравится это имя!
— Тебе понравится не только оно. Получишь «роллс-ройс». Тебе необходимо выглядеть пожилым и очень богатым. И помни, что люди твоего круга привыкли ко всяческого рода услугам. Пожалуй, лучше всего тебе стать инвалидом в кресле-каталке. И не заводи ни с кем дружбы! Прислуге скажешь, что хочешь побыть один и чтобы тебя не беспокоили. Твой «покой» обойдется мне в пятнадцать тысяч долларов. Домик стоит восемьсот долларов в сутки. И это без питания! Ешь скромно, иначе я просто не смогу тебя содержать. Обедай в домике, а ужинай в ресторане, там ты должен присмотреться к драгоценностям. Все понятно?
Брейди кивнул.
— Ты должен, — продолжал Хеддон, — обнаружить сейф и открыть его. И еще. Нам придется найти помощника, который будет управлять твоим «роллсом» и вообще помогать тебе. Вот мой приблизительный план.
— Ты говорил, что один детектив дежурит ночью.
— Да.
— И еще два вооруженных охранника?
— Да, но они тебе не помешают, — улыбнулся Хеддон. — Я решил эту проблему.
— Хорошо, Эд, я верю тебе. Мне нравится идея — сидеть в кресле-каталке. Полиция меня никак не заподозрит. Я также хочу заиметь водителя-помощника. Но мне не нравится, если этот же помощник будет выполнять и роль санитара. Мне кажется, хорошенькая медсестра здесь более уместна. Она поможет раздобыть нужные сведения.
— Ты имеешь в виду свою подружку?
— Да. Меня в жар бросает, когда я ее вспоминаю. Она создана для постели и вообще…
Хеддон пожал плечами:
— Пожалуйста, Лу. Водителя я тебе подыщу, а с медсестрой решай сам.
— На ее долю что-нибудь придется?
— Максимум двадцать кусков.
— Хорошо. Теперь давай все же поговорим о детективе и охранниках.
Хеддон неторопливо допил свой стакан:
— Лу, ты смотришь телевизор?
— Да, но не очень часто.
— Ты видел, как ловят диких зверей?
— Как раз недавно видел. А что?
— Помнишь, как усыпили тигра? С помощью наркотической стрелы.
— Хм… — Брейди вопросительно взглянул на сообщника.
— Мне показалось это любопытным, — произнес Хеддон. — Один мой приятель оказал мне услугу, и вот…
Хеддон нагнулся, взял свой «дипломат» и поставил на стол. Потом взглянул на бармена, который читал спортивную газету, осмотрелся по сторонам, открыл «дипломат» и вытащил из него пистолет, по внешнему виду похожий на пневматический.
— Дорогая игрушка, Лу. Тебе нравится? Он заряжен шестью маленькими стрелами с наркотической смесью «нокаут». Эту смесь используют для ловли диких тигров. Если попадешь в охранника, он уснет минимум на шесть часов.
— Ну да!
— Точно тебе говорю, — улыбнулся Хеддон. — Ты же меня знаешь, Лу. Разве я тебя когда-нибудь подводил?
— Ты хочешь сказать, что я должен буду стрелять в охранника?
— Да. Умеешь обращаться с оружием?
— Нет. Я вор, — гордо сказал Брейди.
— Ладно, я найду тебе стрелка. Он же будет, наверное, и твоим водителем. Поможет тебе с охранниками и футлярами.
— Эд, а ты уверен, что эта смесь никому не повредит? Последствий не будет?
— Охранник просто уснет. Через шесть часов проснется еще здоровее, чем был.
— М-да… — Брейди с восхищением посмотрел на Хеддона. — Мне нравится твой план, Эд.
— Спасибо, старина. Вижу, ты понял, в чем состоит твоя задача. Давай встретимся в воскресенье в ресторане отеля «Савой» в Майами. Пообедаем, а заодно еще раз обсудим наши дела. А в понедельник после обеда ты должен прибыть в отель «Спаниш-бей». Договорились?
— По рукам.
— Тогда все в порядке.
Хеддон положил пистолет к себе на колени и помахал бармену.
— Чтобы ты успокоился, я сейчас покажу тебе кое-что, — шепнул Хеддон.
Бармен подошел. Хеддон дал ему десять долларов, сказав, что сдачи не надо. Поблагодарив, бармен отправился назад к стойке. Хеддон поднял пистолет, тщательно прицелился и нажал на курок. Послышался тихий щелчок, и бармен, пошатнувшись, схватился за затылок. Потом медленно обернулся, недоуменно взглянул и рухнул на пол.
— Вот и все, — сказал Хеддон, пряча пистолет в «дипломат». — Тихо и быстро.
Брейди молча смотрел на неподвижное тело бармена.
— Вытащи у него стрелу, — усмехнулся Хеддон. — Нам пора.
— Ты уверен, что с ним все будет в порядке? — спросил Брейди, возвращая Хеддону стрелу. — Он очнется?
— Конечно, очнется. Пойдем быстрее отсюда.
Под храп бармена они покинули бар и двинулись по залитой солнцем улице.
Когда Мэгги Шульц было только четырнадцать, она уже представляла собой серьезную опасность для всех мужчин, независимо от их возраста. Теперь же, когда Мэгги исполнилось двадцать три, эта опасность стала сравнима с опасностью нейтронной бомбы. Девушка была просто великолепна: лицо, фигура, волосы — само совершенство. Лучшие фотографы и режиссеры порнофильмов надолго теряли покой, стоило им хоть раз увидеть Мэгги.
Мэгги уверенно шла по жизни, торгуя своим телом налево и направо. Но постепенно она становилась все более разборчивой и наконец сделала окончательный выбор. Встретив Брейди, она впервые по-настоящему влюбилась. Это немало удивило взломщика сейфов, так как он прекрасно сознавал, что Мэгги могла бы подцепить любого. Брейди сказал, что занимается продажей антикварной мебели и поэтому вынужден часто уезжать. Потом он добавил, что был бы только рад, если бы Мэгги переехала к нему на нью-йоркскую квартиру. В Нью-Йорке она могла бы продолжать свои занятия — позировать фотографам или спать с богатыми клиентами. Брейди не возражал против столь прибыльных дел. Мэгги без особых раздумий согласилась на такое предложение.
Ни о чем не подозревая, девушка помогла Брейди совершить кражу иконы. После этого Брейди решил, что настало время посвятить Мэгги в свои дела, хотя как на это отреагирует девушка, можно было лишь гадать.
Во время перелета в Нью-Йорк Брейди обдумывал сложившуюся ситуацию. Мэгги была идеальной кандидатурой на роль медсестры. Приняв во внимание тот факт, что красотка влюблена в него, Брейди решил все ей рассказать. Прилетев, он зашел в небольшой магазинчик рядом с аэропортом и купил там огромную пушистую панду. Подобные игрушки приводили Мэгги в восторг.
Позвонив домой, Брейди сообщил о своем приезде. От радостного визга в телефонной трубке у него чуть не лопнули барабанные перепонки.
Едва Брейди открыл дверь своей квартиры, навстречу ему бросилась Мэгги. Кроме загара, на ней не было ничего. Расцеловав его, она заметила панду.
— Какая прелесть! Это мне?
— К чему этот стриптиз? — проворчал Брейди, освобождаясь от объятий.
— Какой чудный медвежонок! — восторгалась Мэгги. — Какой он красивый!
— Пожалуй, ты все же лучше, — ухмыльнулся Брейди. — Ну что, отпразднуем нашу встречу?
Отставив чемодан, он направился в спальню.
Через полчаса, совершенно обессиленный, он лежал на смятых простынях и думал, что в мире нет, наверное, второй такой женщины, как Мэгги.
— У нас есть что-нибудь выпить? — спросил он.
— Сейчас, милый.
Мэгги поднялась с кровати и, прижимая к себе панду, направилась к бару. С удовлетворенной улыбкой Брейди проводил ее взглядом.
Вечером они поужинали в дорогом ресторане, вернулись домой, и Брейди решил наконец поговорить о делах.
— Дорогая, как ты смотришь на то, чтобы провести недельку в Парадиз-Сити? — спросил он.
— В Парадиз-Сити? — Глаза Мэгги округлились. — Это там, где отдыхают все миллионеры?
— Да, именно там.
Восторженно вскрикнув, Мэгги бросилась Брейди на шею, но он мягко отстранил ее.
— Погоди, милая. Такты сможешь поехать со мной?
— Попробуй только не взять меня, негодник! Парадиз-Сити! Мечта! Пляжи, пальмы, рестораны…
— Успокойся, Мэгги. Мне надо туда по делу. Хочешь помочь мне?
— Конечно, хочу! Я все для тебя сделаю! Я же люблю тебя!
— Мэгги, я должен сказать одну вещь… Я тебя обманывал. Я не торговец антиквариатом.
Девушка хихикнула:
— Я и не верила тебе. Какой из тебя торговец! Однажды я переспала с одним торговцем. Он постоянно болтал о своих товарах. Кому, что и за сколько продал! Вся его квартира была забита антикварными вещичками!
— Ты умная девочка, — проговорил Брейди, погладив ее по руке. — Знаешь… Я вообще-то… взломщик сейфов.
Некоторое время Мэгги молчала, потом прошептала:
— Ты грабишь богатых и отдаешь все бедным, да? Как Робин Гуд? Я два раза смотрела фильм с участием Эдварда Флинна. Он здорово играет Робин Гуда!
— К черту Флинна и его Робин Гуда! — отмахнулся Брейди. — Да, я граблю богатых, но бедным ничего не отдаю. Все оставляю себе, дорогая.
Мэгги о чем-то задумалась. Потом вздохнула:
— Да, мне всегда казалось, что Робин Гуд не вполне нормальный. Знаешь, милый, я тоже хочу тебе что-то рассказать. Как-то раз меня снял богатый старикашка… Ну так вот! Как только он уснул, я вытащила из его бумажника деньги. Там было около тысячи долларов. Значит, я воровка, да?
Брейди мысленно себя поздравил. Мэгги восприняла новость спокойно. Оставалось разъяснить ей, что от нее потребуется в Парадиз-Сити.
И он рассказал ей о плане Хеддона. Мэгги слушала внимательно, и Брейди понял, что она все понимает правильно.
— Нам с тобой перепадет два миллиона, детка, — произнес он. — И мы сможем пожениться.
— Ты уже однажды обещал мне это, — вздохнула девушка. — Помнишь, когда мы ездили в Швейцарию? Мне тогда еще достались эти шикарные часы с бриллиантами… Нет, ты не думай, я не жалуюсь. Мне очень понравилась Швейцария. И часы…
— Я ожидал большего от той поездки, — пробормотал Брейди. — Но сейчас все будет иначе.
— Хорошо, милый. Так что я должна делать?
— В Парадиз-Сити я буду разыгрывать из себя пожилого инвалида в кресле-каталке. Ты будешь моей медсестрой. Думаю, тебе подойдет форма медсестры.
От восторга Мэгги захлопала в ладоши:
— Прекрасно! Я всегда хотела стать медсестрой! Обожаю помогать богатым пожилым мужчинам!
— Твоя задача, — произнес Брейди, с трудом сохраняя спокойствие, — выяснить, где находится сейф отеля. И еще ты должна будешь соблазнить детектива, который работает в ночную смену.
— Нет проблем! — радостно воскликнула Мэгги.
«Это правда, — подумал Брейди. — У нее действительно не возникнет никаких проблем».
— Так ты согласна, детка?
— Ты еще спрашиваешь! — Она кинулась к нему на шею. — Попробуй только передумать, негодник!
В общей сложности Арт Беннон просидел в различных тюрьмах двадцать лет. В конце концов Арт пришел к выводу, что совершать преступления невыгодно. У него появились многочисленные друзья, которые когда-то вместе с ним отбывали наказание. И вскоре Беннона осенила идея весьма прибыльного предприятия.
Вместе с женой Арт Беннон организовал нечто вроде посреднического бюро для преступников. Всем желающим Беннон подыскивал специалистов для разработки или осуществления тех или иных преступлений. За пять лет Арт полностью укомплектовал штат своего бюро. В первую очередь брал в дело тех, кого знал лично, а уж затем — тех, кого рекомендовали ему его многочисленные друзья.
Все вопросы Арт Беннон решал по телефону. С девяти утра до шести вечера он сидел в своей конторке на Бродвее, почитывал газеты и криминальные романы, покуривал и отвечал на звонки. Тем временем его жена Бет сидела в соседней комнатке и вязала свитеры. Как только клиент запрашивал по телефону какие-либо сведения, Бет отправлялась в картотеку, находила нужную карточку, относила ее Арту, который зачитывал клиенту имеющуюся там информацию. Бизнес Арта приносил немалый доход, избавляя при этом семейную пару от нескромных посягательств финансовых инспекторов. На дверях конторы Арта красовалась чопорная вывеска: «Союз читателей Священного Писания». Это избавляло Арта и от посещений полиции, и просто от любопытных граждан.
Арт Беннон, худощавый, лысеющий мужчина, сидел в кресле, положив ноги на стол, и предавался воспоминаниям. Когда звонков было мало, а чтение романов надоедало, Арт вспоминал свои прошлые делишки, анализировал допущенные ошибки и проклинал дни, проведенные в тюрьме. Сегодня он вспомнил своих родителей.
Отец и мать Арта с утра до вечера трудились на своей крошечной ферме, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Едва Арту исполнилось семнадцать лет, он покинул родительский дом и отправился на поиски легких денег. Через год его схватили вместе с другими отчаянными ребятами при попытке вскрыть сейф одного из нью-йоркских банков. Итог — два года тюрьмы. Потом опять поиски легких денег, снова неудачи и, как следствие, новые сроки заключения.
Брат Арта, Майк после смерти родителей ушел служить в армию и дослужился там до должности инструктора по стрельбе. По мнению Арта, Майк был начисто лишен честолюбия и потому влачил существование, достойное разве что безмозглого животного. Тем не менее Арт любил своего брата. Майк никогда не вмешивался в его дела, не пытался переубедить или перевоспитать и всегда навещал Арта в тюрьме. Втайне Майк восхищался братом, но никогда этого не показывал.
Итак, придя к выводу, что совершать преступления невыгодно, Арт все же нашел себе доходное место в жизни. Он женился на маленькой сухонькой Бет, которой к тому времени исполнилось сорок. Отец Бет схлопотал пожизненный срок за убийство, а мать содержала дешевенький бордель в Нью-Орлеане. Бет была рада помогать Арту в чем угодно. Вскоре они скопили деньжат, сняли уютную квартирку, и Бет уже не представляла себе иной жизни.
Вспомнив брата, Арт погрустнел. С Майком произошло несчастье. Получив чин фельдфебеля, Майк женился. Арту понравилась Мэри, жена брата. Милая, приветливая девушка сделала Майка счастливым. О своей предстоящей женитьбе Майк поведал еще шесть лет назад во время свидания в тюрьме. Арт вежливо улыбался, думая о том, что тот, кто решил обзавестись семьей, должен провериться у психиатра. Потом Майка перевели в Калифорнию, и братья на несколько лет потеряли связь.
И вот две недели назад Майк неожиданно позвонил и сказал, что хотел бы встретиться. По голосу брата Арт сразу понял, что у того какие-то неприятности. Он пригласил брата к себе домой, но Майк хотел поговорить наедине.
— Нет проблем, — сказал Арт. — Бет погостит у подруги. У тебя что-то случилось?
— Поговорим при встрече, — ответил Майк. — Буду у тебя около семи вечера. — И повесил трубку.
Когда Арт открыл на звонок дверь, он едва узнал Майка. Осунувшийся, с ввалившимися глазами, постаревший, Майк ничуть не походил на бравого военного, которым, казалось, был совсем недавно. Он буквально излучал волны сильнейшего отчаяния.
Они прошли в гостиную, устроились на диване. Майк кратко описал свою жизнь за последние шесть лет, когда братья не виделись.
Через год после свадьбы Мэри родила девочку. Дауна. Мэри пришлось бросить работу.
— Боже, — прошептал Арт. — Мне очень жаль, поверь. Даун… А что это значит?
— Умственно отсталый ребенок, — объяснил Майк. — Маленькая, симпатичная девчушка, которая никогда не научится писать. Она и говорит-то с трудом. Но…
Майк надолго замолчал.
— Что еще? — шепотом спросил Арт.
— Три недели назад Мэри погибла. Автомобильная катастрофа.
— Она… умерла? — непонимающе спросил брат. — Да.
— Майк, но почему ты ничего мне не сообщил?
— Вот, я же тебе сейчас рассказываю…
— Но почему только сейчас? Ведь я же мог, наверное, как-то тебе помочь! Быть в эти дни рядом!
— Тогда мне никто и ничем не смог бы помочь, — возразил Майк. — Я должен был сам справиться с этим. Теперь у меня нет жены. Есть только дочь, о которой я обязан позаботиться. Я определил ее в специальный приют и навещаю каждую неделю. Сам переселился в казарму, так как оттуда ближе к приюту. Девочке там хорошо, но только приют очень дорогой. До сих пор я как-то выкручивался, но…
— Тебе нужны деньги? — воскликнул Арт. — Сколько? Я дам тебе столько, сколько смогу собрать!
— Но не столько, сколько мне нужно, — грустно заметил Майк.
— Что это значит? Несколько тысяч тебя устроит? Я дам тебе эти деньги!
— Мне надо… пятьдесят тысяч.
— Что-о? — От удивления Арт опешил. — Зачем тебе столько?
— Мне необходимо оплатить расходы по уходу за Крисси. Я говорил с врачом. У девочки порок сердца. Она будет жить лет пятнадцать. Ей необходим лучший уход. И она могла бы его получить в этом приюте, но для этого нужно пятьдесят тысяч.
— Майк, но ведь ты получаешь вполне приличное жалованье. Зачем вносить всю сумму сразу? Плати по частям, ежемесячно. Какие проблемы?
Майк отрешенно покивал:
— Да, так и я рассчитывал… Но, видишь ли, месяцев через пять или шесть я умру…
Арт внимательно посмотрел на брата. Запавшие глаза, измученное лицо.
— Умрешь? — спросил Арт, чувствуя, как по спине забегали мурашки. — Что за чепуха? О чем ты?
Майк грустно взглянул на брата, потом отвел глаза.
— У меня рак, — тихо произнес он.
Арт зажмурился. В комнате стало тихо. Через некоторое время Майк заговорил снова:
— Два года назад я вдруг стал испытывать очень сильные боли. Это было необъяснимо. Я ничего не говорил Мэри. Думал, обойдется. Но боль то приходила, то уходила, и я понял, что здесь что-то не так. Когда Мэри погибла, мне стало совсем плохо: боль усилилась настолько, что я обратился к полковому врачу. Он направил меня на консультацию в Норпорт, Лонг-Айленд. Два дня назад я был там и узнал, что жить мне осталось не больше шести месяцев. Через два месяца меня определят в клинику, откуда я уже не выйду.
— Но врач мог ошибиться!
— Нет, Арт, он не ошибся. Впрочем, хватит обо мне, давай поговорим о деле. Ты как-то рассказывал мне о своем бизнесе. Я должен что-то сделать, чтобы заработать пятьдесят тысяч. Найди мне какое-нибудь дело, Арт. Ради своей дочери я готов на все. Тем более что жить мне осталось совсем немного. Я готов пойти даже… даже на убийство. Ты можешь помочь мне?
Арт вытер платком мокрое от пота лицо:
— Не знаю, Майк. Понимаешь, крайне редко подворачивается что-нибудь такое, за что можно одним махом отхватить пятьдесят тысяч. Подобные дела стряпаются своими, чужаков предпочитают не брать.
— Помоги мне, Арт, — повторил Майк. — Я выполню любую работу. На месяц меня освободили от службы. Я остановлюсь в отеле «Мирадор», там ты меня сможешь найти. — Он поднялся. — Прошу тебя, Арт, помоги мне. Я надеюсь на тебя.
— Я постараюсь, Майк, — со вздохом ответил Арт. — Но я ничего не могу обещать. Пойми меня.
Майк внимательно посмотрел на него:
— До скорой встречи, брат. Я буду ждать.
И с этими словами он ушел.
Арт пытался что-нибудь найти для Майка, но постоянные клиенты не желали связываться с новичком. Арт даже подумывал, не продать ли ему часть акций, но не нашел понимания со стороны Бет.
— Дефективных детей следует умерщвлять прямо в колыбели, — невозмутимо заметила Бет. — Делай, что хочешь, но не смей продавать наши акции.
И вот прошла неделя. Майк не давал о себе знать, но его осунувшееся лицо постоянно стояло перед мысленным взором Арта.
Невеселые мысли Арта прервала Бет.
— Эд Хеддон у телефона, — сообщила она.
Арт мигом пришел в себя. Хеддон был первоклассным клиентом, обеспечивающим самую высокую прибыль заведению Арта.
— Рад слышать вас, мистер Хеддон! Чем могу помочь?
— Привет, Арт, — проворчал Хеддон. — Перехожу сразу к делу. Мне нужен приличный человек, который умеет водить «роллс-ройс» и отлично стреляет. Ему предстоит сыграть роль шофера.
Арт задержал дыхание. Казалось, удача сама плывет в руки.
— Нет проблем, мистер Хеддон. Такой человек у меня есть. Желаете сообщить что-нибудь еще?
— Он получит шестьдесят тысяч.
Арт крепко зажмурился. Предложение звучало столь заманчиво, что все происходящее показалось ему сном.
— Нет проблем, мистер Хеддон.
— Кто он?
— Мой брат. Стрелок отличный, можете мне поверить.
— А как у него с прошлым?
— Ничем не запятнан, мистер Хеддон. Ни разу не сидел. В настоящее время служит инструктором по стрельбе в регулярной армии. Выглядит вполне прилично. — Арт очень желал пристроить брата и потому добавил: — Я ручаюсь за него, мистер Хеддон.
Сказав это, он тут же пожалел. А вдруг Майк не оправдает надежд? Не хотелось бы терять такого клиента, как мистер Хеддон. До сих пор все было нормально, но стоит один раз дать маху — и мистер Хеддон порвет с бюро всяческие отношения. Тогда, можно не сомневаться, остальные клиенты тоже постепенно откажутся от услуг Арта.
От волнения Арт покрылся потом. Однако назад дороги уже не было.
— Отлично, — произнес Хеддон. — Мне это подходит. Пусть твой брат даст о себе знать в воскресенье, двадцать третьего числа: подойдет в десять часов к Корнелию Ванце. Отель «Савой», Майами.
— А «пушка»?
— Он ее получит от Ванце. И еще одно, Беннон. Мне не нужен головорез. Никакого насилия не будет. Никакого убийства. Просто мне нужен отличный стрелок.
— Понял. Когда оплата, мистер Хеддон?
— После окончания операции. Месяца через два. И помни, это очень важное дело! Если ты меня подведешь, пеняй на себя! — Хеддон повесил трубку.
Тут же в контору влетела Бет.
— Я все слышала! — возопила она, красная от возмущения. — Ты спятил, Арт! Такое дело доверить неотесанному солдафону! Да у нас полным полно отличных стрелков! Зачем связываться с дилетантом?!
— Заткнись! — огрызнулся Арт. — Он мой брат. И он нуждается в помощи. А сейчас убирайся!
Бет набрала побольше воздуху, но стерпела и молча покинула кабинет.
Арт набрал номер отеля «Мирадор» и попросил соединить с Майком Бенноном. Майк тотчас же отозвался.
«Бедняга, — подумал Арт. — Он, наверное, целыми днями просиживал у телефона, ожидая моего звонка. Хорошо, что я могу помочь ему».
Он передал Майку предложение Хеддона. Майк дрожащим от волнения голосом ответил:
— Я знал, что ты поможешь мне, Арт. Большое тебе спасибо. Я не подведу. Но у меня одна проблема. Совершенно нет денег.
— Не волнуйся, Майк. Я пришлю тебе три тысячи. Раздобудь себе униформу шофера, но настоящую, понял? Ты должен выглядеть на все сто процентов. Мой заказчик — важная шишка.
После некоторой паузы Майк неуверенно спросил:
— Арт, никого не надо будет убивать?
— Нет. Это слова клиента.
— Хорошо, Арт. Я тебя не подведу. Спасибо.
Арт повесил трубку и откинулся в кресле. Он никак не мог решить, кто он: святой или идиот.
Заранее зная, что ей предстоит увидеть, Анита Цертис мысленно выругалась и, собравшись с духом, вошла во вторую ванную комнату апартаментов отеля «Спаниш-бей».
Эти апартаменты, самые дорогие и роскошные, занимал Уилбур Уорентон, сын Сайласа Уорентона, техасского нефтяного короля. Уилбур недавно женился на Марии Голен, латиноамериканке, отец которой владел несколькими серебряными рудниками. К огорчению Аниты Цертис, Уилбур решил провести медовый месяц не где-нибудь, а именно в Парадиз-Сити.
Уилбору исполнилось двадцать девять, но он все еще не был пайщиком нефтяной компании своего отца. Сначала он обучался в Гарварде, где получил диплом экономиста, потом отслужил в армии в звании майора, изрядно помотался по белу свету и однажды, на яхте своего отца, познакомился с Марией.
Отец Уилбора, этот «мешок с деньгами», никого не любил, кроме себя и своего сына. Жена Сайласа умерла во время родов. Свою любовь к жене Сайлас перенес на сына. Когда Уилбор сообщил отцу о своем намерении жениться и представил ему Марию, старик Сайлас не на шутку встревожился. Он критически осмотрел будущую невестку: хорошая фигура, смуглая кожа, чувственные губы и соблазняющие глаза… Приданое? Это куда интереснее: отец Марии очень богат. И Сайлас решил не вмешиваться в планы молодых. В конце концов сыну виднее. Бабенка, несомненно, очень хороша в постели, решил про себя Сайлас, а в случае развода, формальности можно будет решить очень быстро. Криво ухмыльнувшись, Сайлас взглянул на Марию, отечески похлопал ее по плечу и изрек:
— Дорогуша, я хотел бы иметь внуков. Надеюсь, ты не заставишь меня ждать слишком долго?
Мария сделала вывод, что Сайлас Уорентон — противный и вульгарный старикашка. Однако вслух произнесла:
— Зачем торопиться? Мы молоды, счастливы, свободны. Дети доставляют множество хлопот. С этим мы еще успеем.
Анита Цертис работала горничной в отеле «Спаниш-бей». Черноволосая кубинка двадцати трех лет. В ее обязанности входила ежедневная уборка комнат, смена белья и прочие мелочи.
Анита быстро навела порядок в ванной комнате Уилбора: здесь никогда не было проблем, Уилбор во всем соблюдал чистоту и порядок, чего нельзя было сказать о Марии.
«Ну и неряха, эта избалованная сучка!» — подумала Анита, окинув взглядом ванную комнату Марии.
На полу там-сям валялись мокрые салфетки. Зеркало вымазано тушью, пудрой, губной помадой. Даже на плитках пола виднелись следы помады. Вода в унитазе, конечно же, не спущена…
«Кошмар! — привычно подумала Анита. — Она настоящая свинья!»
Анита собрала с пола мокрые салфетки. Занимаясь уборкой, она думала о своем муже Педро. Они поженились два года назад, и Педро настоял на переезде во Флориду, где надеялся поправить свои дела. В Гаване ему определенно не везло. А здесь? Аните удалось получить место горничной в «Спаниш-бей». Педро же смог найти работу уборщика улиц. Денег хватало лишь на самое необходимое.
Анита любила своего мужа страстно и самозабвенно. Терпеливо выслушивала его постоянные жалобы, безропотно сносила переменчивое настроение, старалась всячески угодить. Она боготворила своего кумира и отдавала ему все заработанные деньги. Жили они в однокомнатной квартире в одном из бедных районов города. Анита настолько любила Педро, что ей и в голову не приходило, что он обыкновенный тунеядец. Довольно скоро Педро бросил свою работу мусорщика. Запал иссяк; теперь больше всего Педро хотел вернуться на ферму сахарного тростника, принадлежащую его отцу. Но для этого нужны были деньги, деньги…
Анита всегда очень внимательно выслушивала сетования мужа и всякий раз просила его немного подождать. Она обещала брать на себя дополнительную работу и заботиться о Педро. Педро лишь молча улыбался. Так время и шло.
Продолжая убирать ванную комнату, Анита размышляла о том, чем сейчас может заниматься ее муж. Он сказал, что пойдет в город искать работу, но Анита не была уверена в том, что Педро именно так и поступит. Обычно к концу недели он спускал все деньги, которые Анита с таким трудом зарабатывала. Частенько денег не хватало даже на то, чтобы купить риса. Педро же, вместо того чтобы помочь, только жаловался. Анита опять утешала его и искала дополнительный заработок.
Пока Анита драила ванную комнату, Педро Цертис сидел в одном из замызганных баров в компании своего приятеля Роберто Фуентеса. Друзья, попивая пиво, уныло беседовали. Фуентес жил в этом районе уже третий год. Низенький толстый кубинец с постоянно злыми глазками, он сумел найти себе скромный заработок, который хоть как-то позволял ему сводить концы с концами: Фуентес помогал убирать и ремонтировать яхты. Чем-то ему нравился Педро, и он всегда охотно выслушивал его вечные жалобы.
В этот вечер Фуентес решил, что Педро наконец-то созрел для настоящего дела, которое может принести несколько тысяч долларов. Фуентес полагал, что риск предстоящей авантюры можно свести к минимуму, если Педро согласится взять этот риск на себя. Идея была настолько заманчива, что ее хотелось осуществить немедленно.
Понизив голос, Фуентес спросил:
— Педро, ты не против немного подзаработать? Что ты скажешь насчет тысячи долларов, а?
Педро, лениво взглянув на друга, произнес:
— Тысяча долларов? Хм, с такими деньгами я мог бы вернуться с женой на ферму моего отца. А что надо делать?
Фуентес улыбнулся:
— Пора самому устраивать собственную жизнь, а? Тысяча долларов… Неплохая сумма.
Педро кивнул:
— Ближе к делу. Что ты имеешь в виду?
— Ты ведь знаешь, где я снимаю комнату? Большой многоквартирный дом на Коралл-стрит.
— Знаю.
— Там семьдесят квартир. Каждый квартиросъемщик вносит шестьдесят долларов в неделю. Итого, четыре тысячи двести долларов.
— Ну и что?
— Мы могли бы с тобой взять эти деньги. Тебе это будет так же просто, как приласкать собственную жену.
Глаза Педро вспыхнули.
— Ну-ка, расскажи подробнее!
Фуентес понизил голос:
— В этом доме проживает управляющий Абе Леви. Каждую пятницу он собирает плату. Потом возвращается к себе, оформляет счета, а на следующее утро относит денежки в банк. Уже несколько лет он делает это в одно и то же время. Я следил за ним. Леви — просто дерьмо. Если ему пригрозить «пушкой», он тут же хлопнется в обморок. Надо выбрать удачный момент, когда он считает деньги. Это очень просто, Педро!
Кубинец заметно оживился.
— Черт побери, мне это нравится! Значит, завтра?
— Да, — кивнул Фуентес, по-прежнему улыбаясь. — Но Леви ты возьмешь на себя. Если он увидит меня, то сразу узнает. Тебя же он никогда не видел. Я останусь снаружи, ты вполне справишься сам. Договорились?
Педро нахмурился:
— Выходит, ты ничем не рискуешь, да?
— Здесь вообще нет никакого риска. Ни для меня, ни для тебя. Ты входишь, достаешь «пушку», Леви падает в обморок, ты забираешь деньги и уходишь. Все.
— За это я должен получить две тысячи, — решительно произнес Педро.
Фуентес вздохнул:
— Нет, Педро. Я ведь могу найти и кого-нибудь другого. Мы с тобой друзья, поэтому я решил тебе помочь. Две тысячи многовато.
— Полторы! Или ищи себе другого помощника.
Фуентес снова вздохнул, потом улыбнулся:
— Хорошо, давай обсудим все еще раз.
Вернувшись домой, Анита обнаружила Педро лежащим на кровати. Педро дымил сигаретой и довольно улыбался.
У Аниты было свободное время до восьми вечера. Потом ей надо было идти в отель, чтобы еще раз произвести уборку. Сейчас было чуть больше пяти. Анита очень устала, но, увидев улыбку Педро, приободрилась.
— Ты нашел работу? — воскликнула она. — Признавайся, я ведь вижу это по твоему лицу!
— В субботу мы улетаем в Гавану, — важно сообщил Педро. —- У меня будут деньги на билеты, и еще останется, чтобы помочь отцу.
Анита изумленно уставилась на мужа:
— Но как?
Педро усмехнулся, сунул руку под подушку и вытащил оттуда револьвер 38-го калибра.
— С этой штукой все возможно.
У Аниты потемнело в глазах. Она поняла, что Педро действительно способен на отчаянный поступок.
— Дорогой, не надо! Прошу тебя, не делай этого!
Педро спрятал револьвер и злобно произнес:
— Мне осточертела такая жизнь! Мне нужны деньги, понятно? Я все обсудил с Фуентесом. Никакого риска. В субботу уедем. У меня будет полторы тысячи долларов.
— Риск всегда есть, — слабо возразила Анита.
— Никакого! — раздраженно перебил ее Педро. — Все уже решено! Приготовь-ка мне лучше что-нибудь поесть!
Работая в отеле, Анита имела доступ на кухню ресторана. Там она познакомилась с одним из поваров, которому иногда позволяла некоторые вольности. За это повар снабжал ее остатками еды. Сейчас, глядя на мужа, Анита сжимала в руках большой пакет. Педро, с утра еще ничего не евший, буквально пожирал пакет глазами.
— Милый, ты действительно решил кого-то ограбить?
— Заткнись! Я же сказал, дай поесть!
Анита вздохнула и отправилась на кухню.
Детектив Том Лепски любил пятницы. Если не случалось ничего особенного, Том уходил с работы и конец недели проводил дома. У Лепски была очаровательная жена Кэррол, которая постоянно требовала помощи по хозяйству. Тома не пугали домашние обязанности. Они являлись гораздо меньшим злом, нежели томительные дежурства в полицейском участке Парадиз-Сити.
Том взглянул на часы. Через десять минут рабочий день закончится. Кэррол обещала приготовить на ужин паштет из курятины и ветчину. Том любил вкусно поесть, а это блюдо было его любимым.
Макс Якоби, детектив второго класса, печатал на машинке рапорт об угоне автомобиля. Том и Макс хорошо сработались.
— Паштет из курятины и ветчина! — громко произнес Лепски. — Что может быть лучше!
Якоби прекратил печатать.
— Порой я тебе завидую, Том, — произнес он. — В отличие от тебя я даже по праздникам обедаю в кафе-автомате. Обед в пакете! Представляешь?
Лепски, самодовольно усмехнувшись, сказал:
— Придет и твое время, Макс. А обеды в пакетах, конечно… это пошло.
На столе зазвонил телефон. Том схватил трубку и рявкнул:
— Лепски слушает!
— Лепски? А зачем так орать?
Том узнал голос жены.
— Ах, это ты, дорогая, — проговорил он уже совсем другим тоном.
— Да, это я, — ответила Кэррол. — Том, тебе следует быть повежливее, когда ты разговариваешь по телефону.
— О’кей, — согласился детектив и ослабил узел галстука. — Минут через двадцать буду дома. Как там паштет?
— Том, я как раз по этому поводу и звоню. У меня была Мэйвис. Рассказывала мне о своем муже. Ты не представляешь, что этот тип себе позволяет! Это просто ужас!
Лепски беспокойно заерзал.
— Хорошо, хорошо, расскажешь мне, когда я приду домой. Так как там паштет?
Кэррол замолчала, потом произнесла:
— Понимаешь, Том, пока Мэйвис рассказывала мне о Джо, я совсем забыла, что паштет стоит в печи. Том, этот Джо невыносим! Я просто онемела от изумления.
Лепски нервно забарабанил пальцами по крышке стола:
— Ты забыла, что поставила в печь этот чертов паштет?
— Том, не ругайся, пожалуйста.
Лепски нервно схватил карандаш и сломал его пополам. Якоби, перестав печатать, навострил уши.
— Что с паштетом? — простонал Лепски.
— Том, мне очень неприятно… Не кипятись. Я звоню тебе, чтобы попросить тебя заскочить в бар и купить что-нибудь поесть. У нас дома нет ни крошки.
И с этими словами Кэррол повесила трубку.
Лепски швырнул трубку на рычаг и гневно зыркнул на Якоби, который тут же снова застучал на машинке. Тяжело дыша, Лепски направился в комнату дежурного, чтобы расписаться там об уходе с работы. По дороге он столкнулся с Джо Бейглером.
Джо Бейглер — высокий, тучный, веснушчатый человек, был заместителем Террела — начальника полицейского управления. Сейчас он был за главного.
— Том, у меня к тебе дело, — произнес он.
— Я как раз собирался расписаться об уходе, — недовольно проворчал Лепски.
— Тебе понравится это дело. Я, конечно, могу поручить его Максу, но, думаю, ты лучше справишься.
— Поручи Максу. Мне еще надо купить домой какой-нибудь провизии. Представляешь, Кэррол не удался паштет из курятины! Она его… сожгла!
— Если я передам это дело Максу, ты мне этого никогда не простишь, — ухмыльнулся Бейглер.
— Да? — Том заинтересовался. — И что за дело?
— Поступила жалоба из клуба «Морские водоросли». Вчера вечером там была миссис Абрахамс со своим мужем. Она утверждает, что девочки в этом клубе забыли надеть свои туники.
Лепски удивленно распахнул глаза:
— Они были совершенно голые?
— Так утверждает миссис Абрахамс. В общем, поговори с Гарри. Если слух об этом дойдет до мэра, он может запросто прикрыть клуб.
— М-да, неприятно.
— Так ты предупредишь Гарри?
— Конечно. Как всегда. Хм, без туник. Кому-то огорчение, а кому-то совсем наоборот. — Лепски заметно оживился. — Джо, позвони Кэррол и скажи ей, что я задержусь. Передай ей, что у меня оперативный выезд.
— Не беспокойся, — улыбнулся Бейглер. — Я обрисую тебя настоящим героем.
— Только не переусердствуй. Кэррол не так-то легко обмануть. Скажи просто, что вызов связан с нападением.
— Договорились, Том.
Гарри Аткин, владелец клуба «Морские водоросли», был в приятельских отношениях с полицией. Его клуб располагался на углу Мейн-стрит в квартале Секомб. Клуб, как ни странно, процветал. Богачи, которым вздумалось посетить трущобы, натыкались на клуб Гарри и проводили там большую часть вечера, поедая изысканные блюда из даров моря и расслабляясь на всю катушку.
Официантками в клубе работали молодые девушки, одежда которых состояла из узенькой полоски ткани, похожей на водоросли. Но, похоже, этим бедрам ткань вовсе была не нужна…
Когда Лепски бывал по делам службы в Секомбе, он непременно заглядывал в клуб. Болтая с Гарри, выпивал пару стаканчиков и не переставал восхищаться девушками. Потом возвращался к рутинной работе и никогда, особенно в присутствии Кэррол, не упоминал о своих посещениях клуба. Том был уверен, что Кэррол этого не одобрит.
Около восьми вечера Том Лепски вошел в клуб и спустился по лестнице в зал, где трое негров готовили помещение к приему посетителей.
Гарри Аткин, рыжеволосый, приземистый мужчина, читал газету за стойкой. Заметив Тома, он широко улыбнулся:
— Как дела, Том? Тебя не было у нас несколько недель.
Лепски влез на табурет, пожал Гарри руку и сдвинул шляпу на затылок.
— Все в порядке. А как твои дела, Гарри?
— Отлично. Сегодня предстоит нелегкий вечер. Да и вчера здесь было весело.
Гарри взял бутылку виски, налил в стакан приличную порцию, бросил туда лед и придвинул к Тому.
— Гарри, — сказал Том, отхлебнув из стакана. — На тебя поступила жалоба.
Гарри кивнул:
— Да, я знаю. Для меня это полная неожиданность. Ты имеешь в виду эту старуху — миссис Абрахамс?
— Именно. Это она подала жалобу. Что тут было, Гарри? Абрахамс утверждает, что девочки ходили без «водорослей». Это правда? — Лепски облизнулся. — Жаль, конечно, что меня не было, но твоим девочкам, Гарри, нельзя проделывать такие штуки. Это наносит вред репутации клуба.
— Да вранье все! Я расскажу, что произошло. Вчера в клуб явились два богатых клиента — любители выпить. Они сидели рядом со столиком, где устроилась эта карга Абрахамс со своим недотепой мужем. К ним подошла Лулу и, разливая рыбный суп, наклонилась так, что выставила зад прямо в рожи этих двух богатых пьянчуг.
Лепски зримо представил себе эту картину и кивнул. Он видел Лулу и считал, что у нее здесь самые крутые ягодицы.
— Один из пьяниц дернул тунику Лулу, и водоросли упали прямо в тарелку миссис Абрахамс. — Гарри хмыкнул. — Видел бы ты, что тут началось! Старуха забилась в истерике, ее муж вообще не знал, куда деваться, а Лулу судорожно вцепилась в свои прелести. Знаешь, по-моему, все остались довольны, кроме этой старой дуры. И принесла же ее нелегкая!
От души посмеявшись, Лепски вытер слезы, выступившие на глазах, и простонал:
— Ах, черт, жалко, что меня не было!
— Я немедленно убрал Лулу, потом постарался успокоить эту Абрахамс, но старая обезьяна вцепилась в своего мужа, поволокла его к выходу и все время орала, что пожалуется мэру.
— Ладно, Гарри, успокойся. В своем отчете я напишу все, что ты мне рассказал. Вот будет потеха, когда наши ребята все узнают! Кстати, а больше никто из девочек не терял… эти «водоросли»?
— Том, у меня работают только порядочные девушки, — серьезно заметил Гарри. — Туники — это последнее, что они могут потерять.
— Ну, конечно! — хохотнул Лепски. — А что им еще терять, Гарри?
Том посмотрел на часы, которые показывали девятый час, и вспомнил, что должен что-то купить к ужину.
— Гарри, моя жена испортила паштет, который готовила на ужин. У тебя есть что-нибудь из птицы?
— Разумеется, Том. Как ты смотришь на цыплят в соусе из белого вина с грибами? Твоей жене придется минут двадцать подержать блюдо в духовке, и все — пальчики оближешь.
— Звучит очень заманчиво.
Глаза Лепски заблестели. Когда Гарри вышел, рука Тома потянулась к бутылке.
«Иногда полицейская работа приносит маленькие радости», — подумал он.
Чья-то рука мягко взяла его за локоть.
— Позвольте мне это сделать, мистер Лепски.
Он обернулся и увидел перед собой две маленькие груди с нежно-розовыми сосками. Ему улыбалась девушка, на которой были лишь «морские водоросли» и высокие черные сапоги.
— Меня зовут Мариан, — сказала она, взмахнув длинными ресницами. — Вы ведь слышали про Лулу? Ужасно, правда?
Лепски попытался что-то ответить, но слова застряли у него в горле. Он не мог оторвать глаз от великолепного обнаженного тела.
Улыбаясь, девушка наполнила стакан, бросила туда кубик льда и подала стакан Лепски.
— Мистер Лепски, — сказала она, усаживаясь рядом. — Я, как и все девушки нашего клуба, считаю, что вы самый красивый полицейский в городе!
Лепски просиял.
«Вот это работа! — подумал он. — Да любой после такого захотел бы стать копом!»
На другой стороне узенькой улочки, прямо напротив клуба, стоял дом. Там были только одно - и двухкомнатные квартиры, которые сдавались внаем.
Абе Леви ненавидел пятницы. Еженедельное собирание арендной платы медленно, но верно убивало его. Почти всегда у жильцов находились причины, по которым они просили об отсрочке платежей. Леви был вынужден настаивать, проявлять решительность и неуступчивость, хотя по своей натуре был совсем не таким. Компания, которой принадлежал дом, дала ясно понять: никаких уступок, никаких отсрочек. Если жилец отказывается платить, его следует выселить. Леви такие строгости не нравились. Он всей душой желал поддерживать с жильцами хорошие отношения, но при его работе это было почти невозможно.
— Послушайте меня, — объяснял он каждую пятницу. — Заплатите, пожалуйста. Иначе вас и вашу семью выселят. Так требует босс. Босс, а не я!
Требовалось немало нервов, времени и сил, чтобы обойти все квартиры.
В эту пятницу, когда Леви собрал плату, было уже почти девять часов. Надо было спуститься на первый этаж, пересчитать деньги и поужинать.
Абе Леви, низкорослый еврей с копной седых волос и взъерошенной бородой, прожил нелегкую жизнь. Юношей он помогал отцу продавать фрукты, а потом женился на девушке, которая работала на текстильной фабрике. Когда родители умерли, он бросил торговлю фруктами. Друзья помогли ему устроиться администратором, что было гораздо лучше, нежели таскаться по улицам с тяжелой тележкой. Два года назад у Леви умерла жена. Детей у них не было. По вечерам Леви сидел у телевизора, а раз в неделю ходил в еврейский клуб, где всегда был желанным гостем.
Войдя в лифт, Леви с грустью подумал о Ханне. Она была хорошей женой, хорошей хозяйкой: всегда готовила ему горячий обед и ужин.
С портфелем в руке и тоской в глазах Леви направился по длинному темному коридору к своей квартире. Лампа перед дверью не горела.
«Надо заменить перед ужином», — подумал Абе Леви: он отвечал за порядок в доме.
Дойдя до квартиры, он на ощупь нашел замочную скважину, открыл дверь и вошел в гостиную. Рука нащупала выключатель, но свет в гостиной не зажегся.
«Сгорел предохранитель», — решил Леви. Это означало, что придется спускаться в подвал.
Леви был готов к подобной ситуации. На столе в гостиной лежал фонарь, и Леви принялся искать его. Внезапно сзади кто-то сильно ударил его в спину. Леви пошатнулся, упал, но портфель из рук не выпустил.
У Педро Цертиса, поджидавшего Леви в коридоре, тряслись поджилки. Он вывернул одну из лампочек, обернул цоколь фольгой и снова ее ввернул. Произошло короткое замыкание, и свет погас.
Но в глубине души Педро не испытывал страха. Фуентес сказал, что еврей лишен отваги. Педро захватил с собой не только револьвер, но и карманный фонарик.
— Не двигаться! — прохрипел Педро, направив луч света в лицо Леви. — Брось мне портфель!
Абе Леви собирал квартплату сто лет, но на него никто и никогда не нападал. Однажды знакомый полицейский сказал ему: «Абе, не стоит рисковать. Всякое может случиться. Тебе надо носить при себе оружие. Я покажу, как им пользоваться».
Полицейский оказался хорошим учителем. Леви не верил, что ему когда-нибудь придется воспользоваться оружием, но знал, что, если его ограбят, он лишится не только работы, но и квартиры. Босс недвусмысленно дал это понять. Поэтому Абе серьезно отнесся к изучению огнестрельного оружия. Леви еще ни разу не стрелял, но знал, как это делается. Надо было снять револьвер с предохранителя и нажать на курок.
— Портфель! — прорычал Педро из темноты.
Абе прижимал портфель к себе. Свет слепил его, и он не видел грабителя.
— Возьмите, — сказал он, наклонился и толкнул тяжелый портфель по полу.
Педро смотрел на портфель, чувствуя, как его охватывает ликование. Завтра можно будет улететь с Анитой домой!
Мысли Педро разбежались. Было обговорено, что как только он завладеет портфелем, то тут же побежит на второй этаж в квартиру Фуентеса. Еврей, конечно, решит, что ограбивший его человек убежал на улицу. Пока полиция будет искать на улицах человека с коричневым портфелем, Педро отсидится у Фуентеса. Но стоит ли подниматься к Фуентесу? Может, выбраться отсюда и убежать со всей суммой? Тогда надо заставить еврея замолчать. Оглушить, например. Точно! Дать ему по голове и спокойно выйти на улицу. Плевать на Фуентеса!
Когда Педро стал приближаться к портфелю, он выпустил из внимания Абе.
Рука Леви скользнула в карман куртки, схватила рукоятку револьвера. Он вытащил оружие в тот момент, когда Педро взялся за портфель. Абе отвел предохранитель, поднял револьвер и выстрелил с колена. Огненная вспышка, грохот выстрела заставили вздрогнуть обоих. Педро почувствовал, как что-то обожгло щеку. Щека стала мокрой.
Подняв свой револьвер, Педро взвел курок. Абе пытался встать. Педро почувствовал, как дрожат руки, и в следующее мгновение прозвучал выстрел. Луч фонарика высветил красное пятно на лбу еврея. Леви рухнул на пол.
Педро боялся шелохнуться. Наконец до него дошло, что он убил человека.
Как просто, оказывается. Одно нажатие на курок — и человека нет.
Педро задрожал всем телом. Он понял, что, если его схватят, остаток жизни он проведет в тюрьме. В лучшем случае. С Анитой все будет кончено, не состоится встреча с отцом, не будет жаркого солнца над их фермой, где растет сахарный тростник…
Он услышал голоса людей. Где-то с грохотом распахивались двери. Закричала какая-то женщина.
«Фуентес! — сообразил Педро. — К нему!»
Схватив левой рукой портфель, а правой все еще сжимая револьвер, Педро выскочил из квартиры Леви. Щека горела, из нее сочилась кровь.
Фуентес, ждавший приятеля за приоткрытой дверью, буквально остолбенел, услышав выстрелы. Потом захлопали двери, и он увидел бегущих жильцов.
«Идиот! — мысленно простонал Фуентес. — Провалить такое дело! Только бы он не убил этого еврея!»
Фуентес присоединился к жильцам, которые что-то кричали, глядя в лестничный пролет. И тут он увидел окровавленного Педро. Неудачник посмотрел на него и отступил назад.
Педро понял, что надо срочно сматываться. Держа портфель в руке, он рванулся к выходу.
Лепски взял картонную коробку, которую Гарри поставил на стойку.
— Здесь цыплята, Том, и лапша. Приятного аппетита!
— Спасибо, Гарри! — просиял Лепски. — Вот Кэррол удивится!
Когда Мариан слезла с табурета, Лепски смачно похлопал ее по заду. В этот момент раздались выстрелы. Добродушный улыбающийся мужчина мгновенно превратился в копа. Спрыгнув с табурета, он метнулся к выходу. Когда Том Лепски выбежал на улицу, в руке у него уже был револьвер.
Звук выстрелов привлек внимание прохожих. Остановилось несколько машин. Том увидел: из дома напротив выскочил человек с револьвером в руке. Прохожие бросились врассыпную. Завизжали женщины.
Заметив Педро, Лепски среагировал моментально. Обогнул машину и бросился вдогонку за преступником.
Педро, услышав за собой звук шагов, обернулся и понял, что его преследует полицейский! В руке у копа было оружие! Ошалев от страха, Педро вскинул револьвер и выстрелил. Пуля угодила в голову женщины, которая спешила к подъезду дома.
— Стой или тебе конец! — проорал Лепски.
Держа револьвер обеими руками, он остановился, расставил ноги, вытянул оружие и выстрелил.
Пуля выбросила Педро вперед. Револьвер и коричневый портфель тут же выпали из ослабевших рук. Педро застонал и скорчился от боли.
Резко затормозила патрульная машина. Двое полицейских присоединились к Лепски. Осторожно приблизившись к Педро, один из полицейских сказал:
— Еще жив, сволочь!
Торопливо закрыв дверь квартиры, Фуентес бросился к окну. Когда он выглянул, Лепски как раз выстрелил в Педро. Портфель упал, а револьвер отлетел в сторону.
«Оружие!» — со страхом подумал Фуентес.
Теперь ему не было никакого дела до Педро. Фуентес надеялся, что он мертв. Но вот оружие…
Фуентес проклинал себя за то, что отдал Педро свой револьвер. Копы обязательно проверят оружие и выйдут на Фуентеса. Когда-то Фуентес работал ночным сторожем на яхте, владелец которой настоял на том, чтобы он имел при себе оружие. Владелец же и уладил этот вопрос с полицией. Фуентес решил оставить себе этот револьвер. Однажды он сказал владельцу яхты, что уронил револьвер за борт. Тот пожал плечами, посоветовал обратиться в полицию, а сам преспокойно укатил на Багамские острова.
Фуентес не торопился заявлять в полицию. Разрешение на ношение оружия оставалось действительным еще несколько месяцев. До истечения этого срока Фуентес планировал отбыть в Гавану — с деньгами. И вот этот идиот Педро все испортил!
Через несколько часов копы выяснят, кому принадлежал револьвер. Потом они заявятся сюда…
Фуентес, весь мокрый от пота, наблюдал из окна за происходящим. Подъехала еще одна полицейская машина, затем машина «скорой помощи».
В ужасе Фуентес отпрянул от окна. Решив, что должен немедленно скрыться, он бросился к шкафу, схватил чемодан и затолкал в него несколько своих вещей. Но куда бежать?
Неожиданно Фуентес подумал о своем друге Мануэле Торесе.
Фуентес частенько видел его в порту. Они когда-то росли в одной деревне неподалеку от Гаваны, ходили вместе в школу. Потом работали на одной и той же ферме, где выращивали сахарный тростник. Фуентес был уверен, что сможет найти у Тореса помощь.
Он открыл дверь и выглянул в коридор. Соседи были полностью поглощены разыгравшейся трагедией.
С чемоданом в руке Фуентес добрался до запасного выхода в конце холла. Открыл дверь, оглянулся. Внимание жильцов было приковано к происходящему на первом этаже и на улице.
Закрыв за собой дверь, Фуентес спустился по пожарной лестнице, покинул дом и направился к гавани.
Спустя два часа после нападения сержант Хесс, руководитель группы из отдела по расследованию убийств, прибыл к шефу полиции Террелу.
— Похоже, здесь нападение с целью ограбления, — доложил Хесс. — Двое убитых. Думаю, грабитель стрелял в состоянии аффекта. Запаниковал, одним словом. Никаких документов при нем не обнаружено. Опрос свидетелей ничего не дал. Он кубинец. Мы продолжаем проверку, но от кубинцев трудно чего-нибудь добиться.
Террел был высоким человеком; волосы песочного цвета, тронуты сединой; резкие черты лица, выдающийся вперед подбородок… Террел был работоспособным и выносливым полицейским. Настоящий фараон.
— А что с нападавшим?
— Сейчас кубинец в реанимации. У койки дежурит Ларри. Том Лепски прострелил ему легкое. Конечно, он действовал правильно: кубинец представлял опасность для окружающих.
— Установили, кому принадлежит револьвер?
— Идет проверка. Информация скоро поступит.
— Как пресса?
Хесс поморщился:
— Развлекается. У нас не каждый день бывает два убийства.
— Да, этого следовало ожидать. А отпечатки пальцев убийцы?
— Они на пути в Вашингтон.
Вошел Бейглер:
— Мы получили сведения. Револьвер принадлежит кубинцу Роберто Фуентесу. У него есть разрешение. Живет в том же доме, где был убит Леви. Но Фуентес не убийца. Мы это установили. Макс и двое патрульных уже выехали. Надеюсь, скоро Фуентес будет здесь.
— Он мог продать оружие убийце. Или сам замешан в преступлении, например, навел на Леви.
Раздался звонок, и Бейглер поднял трубку.
— Фуентес скрылся, — сказал он, обращаясь к Террелу. — Прихватил свои вещи и сбежал. Никто в доме ничего не знает.
— Найдите его и доставьте сюда во что бы то ни стало, — сказал Террел. — Исполняйте, Джо.
Бейглер кивнул:
— Вы его получите, шеф.
Было начало третьего ночи, когда Анита подошла к рыбацкому боту Мануэля Тореса. Гавань была пустынна, не считая нескольких ночных сторожей. Они подозрительно глядели вслед Аните, считая ее, видимо, одной из проституток, которые работают в гавани.
Увидев в каюте свет, Анита съежилась. Она была уверена, что найдет здесь Фуентеса.
Вернувшись после работы домой, Анита включила приемник и в сводке новостей услышала о происшедшей перестрелке.
Утром Педро сказал ей, чтобы она сразу принялась собирать вещи, когда придет из отеля: на следующий день он собирался улететь в Гавану.
Обняв мужа, Анита пожелала ему удачи. В обед она забежала домой, но Педро там не было. Из головы Аниты не выходил револьвер, который дал ее мужу Фуентес. Педро сказал, что никакого риска не будет. Анита старалась поверить этому, но страх не отпускал ее.
Вернувшись домой в половине одиннадцатого и не обнаружив мужа, Анита утратила остатки мужества. Чтобы как-то успокоиться, она принялась собирать чемоданы, надеясь, что завтра она и Педро будут уже в пути.
Потом Анита включила радио. Слова диктора падали тяжелыми камнями:
«Полицейский детектив Том Лепски, увидев убегавшего грабителя, приказал тому остановиться. Грабитель открыл огонь, и полицейский был вынужден стрелять. Личность преступника, молодого кубинца, до сих пор не установлена. В настоящее время, тяжело раненный, он находится в больнице под надзором полиции».
Чтобы не закричать, Анита зажала рот обеими руками.
«Педро!» — догадалась она.
Диктор продолжал:
«Полиция намерена допросить кубинца по имени Роберто Фуентес, местонахождение которого пока неизвестно. Оружие принадлежит ему. Предполагается, что Фуентес либо продал, либо одолжил револьвер убийце. Кто знает что-либо о возможном нахождении Роберто Фуентеса, просьба сообщить в полицию».
Анита выключила радио.
Многие женщины слабовольны и беспомощны, но у Аниты был сильный, решительный характер, который выработался у нее за долгие годы работы на плантациях сахарного тростника. Она сумела преодолеть страх и растерянность, вызванные тем, что Педро ранен и находится в больнице. Перед Анитой встала новая проблема. Скоро полиция выяснит, кто такой Педро и где он живет. Они придут сюда, будут допрашивать… Она потеряет работу…
«Фуентес! — подумала Анита. — Он должен мне подсказать, что делать, как себя вести».
Анита уже долгое время жила в Секомбе, была членом кубинской общины и знала всех приятелей Педро. Знала и то, что у Фуентеса есть друг Мануэль Торес, у которого имеется рыбацкий бот на западном причале. Поговаривали, что Торес пользуется огромным влиянием в округе. Кубинская община считала его своим «крестным отцом». Если у кого-то возникали проблемы, Торес всегда помогал их решить. Конечно, он брал деньги, и немалые, но зато советы Мануэля всегда оказывались очень ценными.
Когда Торес не рыбачил, он продавал туристам сувениры.
Анита частенько слышала, как Фуентес хвастал, что Мануэль всегда ему поможет, если на то будет необходимость.
«Да, именно там я найду Фуентеса», — решила Анита.
Более часа она размышляла, как помочь Педро.
«Его нужно спасти. Нельзя допустить, чтобы его посадили в тюрьму! Это невыносимо!»
Анита прекрасно понимала, что и Фуентес, и Торес пальцем не пошевелят ради спасения Педро, если не будут видеть своей выгоды.
Вскоре Анита нашла решение. Да, другой возможности просто не было. Анита была уверена, что, если Фуентес и Торес узнают, какие большие деньги они смогут получить за свою помощь, Педро будет спасен.
И вот Анита нашла рыбацкий бот Тореса. Она подобрала маленький камешек и бросила его в окно каюты.
Наконец дверь открылась, и на пороге каюты возникла огромная фигура.
— Это я, Анита Цертис, — шепотом произнесла молодая женщина.
Майк Беннон заплатил за такси, которое подвезло его к отелю «Савой». Он задержался у входа, окинул взглядом балконы и пришел к выводу, что этот отель предназначен для не очень богатых стариков и старух, доживающих последние годы.
Майк вошел в холл, поднялся по ступенькам и подошел к окошку администратора.
— Меня ожидает мистер Ванце.
— Мистер Лукас?
— Да.
Брат сказал, что отныне Майк должен постоянно помнить, что его новое имя — Тэд Лукас.
— Минутку, пожалуйста. — Администратор поднял трубку телефона, что-то пробормотал, выслушал ответ и с почтением произнес: — Мистер Ванце примет вас, мистер Лукас. Второй этаж, номер два. А ваш номер двенадцатый. Эго на пятом этаже. Я прикажу отнести ваш чемодан.
Майк поднялся на второй этаж на лифте. В последнее время он избегал попусту растрачивать силы. Даже от небольшого подъема по лестнице у него начинало болеть в боку. Сегодня был тяжелый день. Перелет в Майами, багаж, который пришлось таскать. Иногда Майк чувствовал себя вполне сносно и надеялся, что страшная болезнь исчезла сама по себе. Но сегодня в аэропорту боль снова напомнила о себе, и Майк ясно понял, что все его надежды напрасны.
Майк постучал в дверь номера. Низкий голос пригласил войти.
Майк открыл дверь и прошел в маленькую, но уютную комнату, будто специально предназначенную для стариков, которые могли бы спокойно ожидать здесь своего последнего часа.
Лу Брейди сидел в кресле-каталке. Майк увидел перед собой маленького сухонького старичка, которому было, вероятно, за восемьдесят. Брейди был виртуозом по части грима. Его грим являл собой нечто гораздо более выразительное, чем то, что можно было встретить в повседневной жизни. Седые волосы, длинные белые усы, хрупкие ноздри, морщинистая кожа…
Брейди предупредил Мэгги, что в отеле «Савой» для нее заказан номер на имя Стеллы Джекс. Накануне вечером Мэгги зашла в номер к Брейди и, увидев старика в каталке, неуверенно проговорила:
— Извините, я, кажется, ошиблась номером.
И быстро повернулась, чтобы выйти. Лу Брейди остановил ее своим обычным голосом:
— Входи же быстрее, моя радость, и снимай свои клипсы.
Мэгги жутко перепугалась, и Брейди от души повеселился. Потом он сообщил ей, что завтра приедет человек, который будет играть важную роль в предстоящей операции.
— Останешься в спальне, дорогая. Внимательно слушай, о чем мы с ним будем говорить. Ты должна быть уверена, что сможешь работать с этим человеком. Необходимо, чтобы мы с тобой пришли к единому мнению. Хеддон сказал, что с ним все о’кей, но он не профессионал. У него нет судимости, а значит, он понятия не имеет, что такое тюрьма. Таким любителям я не очень-то доверяю. Если он нас бросит, мы пропали! Внимательно прислушайся к его голосу и к тому, что он будет говорить. Потом выйди из спальни и присмотрись к нему. Если он тебе не понравится, дай мне понять. Например, проведи рукой по волосам. Если убедишься, что сможешь с ним работать, так и скажи об этом.
Мэгги озадаченно кивнула:
— Неужели это настолько серьезно, Лу? Знаешь, я волнуюсь. Мне не хотелось бы угодить в тюрьму. Но я помогу тебе. Сделаю все, как скажешь.
— Ты не попадешь в тюрьму, детка. Я ведь тоже не хочу туда.
Мэгги погладила его по руке.
— Знаешь, — сказала она, улыбнувшись, — мне ни разу не приходилось спать с восьмидесятилетним стариком. Может, стоит попробовать, как думаешь?
— Нет, — ответил Брейди, мягко отстраняясь. — Я три часа возился со своим лицом. Ты не сможешь сохранить его в том же виде. Отложи, дорогая, постель на потом.
Теперь, стоя у порога, Майк с недоумением разглядывал старика и думал: «Боже, и с этой развалиной мне придется работать?»
Брейди, в свою очередь, тоже разглядывал Майка и наконец немного расслабился.
«Кажется, подходящий малый, — подумал он. — В нем чувствуется твердость и стремление к порядку. Хеддон говорил, что он фельдфебель. Нет, у этого парня не сдадут нервы».
Впавшие глаза Майка немного беспокоили Брейди, но решительная линия рта и массивный подбородок сглаживали это неприятное впечатление.
— Меня зовут Майк Беннон, — произнес гость. — А вы, как я понимаю, мистер Ванце?
— Входите и садитесь, — произнес старческим голосом Брейди и, дождавшись, когда посетитель усядется, добавил: — Итак, Майк Беннон, расскажите немного о себе.
Майк инстинктивно почувствовал какую-то фальшь в том, что видел.
— Я здесь не для того, чтобы рассказывать о себе. Вам не нужно ничего обо мне знать, как и мне о вас. Так в чем заключается мое задание?
Ответ понравился Брейди, но он решил продолжить игру.
— Мне сказали, что вы хороший стрелок. Насколько хорошо вы стреляете?
— Давайте прекратим болтовню, — предложил Майк. — И скажите тому, кто прячется в спальне, чтобы он вышел. Поговорим начистоту.
Мэгги вышла из спальни, остановилась и захлопала в ладоши.
— Великолепный образец современного мужчины! — воскликнула она.
Майк уставился на нее, и Брейди улыбнулся.
— Давайте что-нибудь выпьем, — предложил он, поднимаясь с каталки. Он подошел к маленькому бару. — Это Мэгги. Она будет работать вместе с вами. Что вы предпочитаете, Майк?
Ошарашенный активностью немощного старика и присутствием девушки, Майк молчал.
— Виски? — спросил Брейди.
— Что все это значит? — прошептал Майк.
— Выпейте, Майк, — предложил Брейди, наполняя стакан. — А тебе, Мэгги, лучше воздержаться. Выпив, ты становишься невнимательной. На, отнеси Майку.
Мэгги, взяв стакан, поднесла его гостю. Майк подумал, что еще ни разу не встречал такой красивой женщины. Его мысли несколько сбились.
— О’кей, Майк, — произнес Брейди. — Мне жаль, что пришлось тебя разыграть, но я должен был убедиться, что ты надежный парень. — Он снова сел в каталку. — Я убедился. А ты, Мэгги?
Она томно вздохнула:
— О да! Он такой…
Брейди улыбнулся:
— К Мэгги, Майк, тебе придется привыкнуть. Мне для этого тоже понадобилось некоторое время.
Майк, оправившись наконец от шока, смог переварить то впечатление, которое произвела на него Мэгги.
— Мистер Ванце, — по-армейски четко произнес он, — я хотел бы узнать, какое мне предстоит задание.
— Ну и голос! — тихо простонала Мэгги.
— Успокойся, Мэгги, — нахмурился Брейди и повернулся к Майку: — Значит, так. Я играю роль старого инвалида, Мэгги будет моей сиделкой, а вы — шофером. У вас есть форма?
— Да.
— Прекрасно. Теперь о предстоящей операции.
Следующие несколько минут Брейди излагал план.
— Майк, ты должен взять охранников на себя. Для этого потребуется специальный пистолет.
Он подал знак Мэгги, та поднялась, прошла в спальню и вернулась с пистолетом.
— Промах исключается, — продолжал Брейди, пока Майк изучал оружие. — Пистолет не представляет для жизни никакой опасности. Никто не будет убит. Но надо попасть точно в затылок, и тогда стрела усыпит охранника. Ты хорошо стреляешь, Майк? Потом ты поможешь выгрузить из сейфа футляры. За эту работу получишь шестьдесят тысяч.
— Прекрасно, — кивнул Майк. — Вы спрашивали, хорошо ли я стреляю? Вопрос правомерный. — Он оглядел комнату. — Видите ту картину? Юноша слева. Его правый глаз.
Брейди и Мэгги, повернувшись, уставились на картину, на которую до этого не обращали внимания.
Майк уверенно поднял пистолет. Раздался тихий щелчок.
— Теперь посмотрите.
Картина находилась метрах в шести от Майка. Брейди поднялся, подошел. В правом глазу юноши торчала крохотная стрела.
Был полдень. Кельнеры едва успевали разносить напитки богатым клиентам, которые отдыхали в шезлонгах. За кельнерами следовали вышколенные бои, подносы которых ломились от всевозможных яств.
Уилбур Уорентон, проплавав в море около часа, теперь отдыхал. Рядом сидела его жена. От скуки она читала роман. Мария плавала только вечером, оберегая с утра макияж и прическу.
Уилбур выпил вторую порцию мартини и сейчас чувствовал себя расслабленным. Пока что медовый месяц проходил довольно успешно. Отель не обманул ожиданий новобрачных. Сервис был безупречным, а кухня могла соперничать с лучшими ресторанами Парижа. Единственное, что омрачало безоблачное существование Уилбура, — это все усиливающееся раздражение Марии.
Мария принадлежала к тому типу женщин, которые были склонны во всем находить недостатки. Сейчас она жаловалась на то, что в отеле, по ее мнению, было слишком много стариков и старух.
Уилбур уж в который раз объяснил ей, что «Спаниш-бей» является одним из самых дорогих отелей в мире. Только пожилые обеспеченные люди могут позволить себе отдыхать в таком отеле.
— Нам повезло, дорогая, что наши счета оплачивает мой отец. Иначе мы не смогли бы жить здесь.
— Такое впечатление, что мы поселились на кладбище, — недовольно скривилась Мария.
— Можем переехать в другой отель. Например, в «Ривадж». Там много молодежи.
— «Ривадж»? Ни за что! Это же трущоба!
Уилбур взглянул на часы и поднялся.
— Извини, дорогая, мне нужно позвонить отцу.
— Опять? — Мария нахмурилась. — Неужели обязательно звонить ему каждый день?
— Он любит поболтать. Я недолго.
Уилбур ушел, а Мария, пожав плечами, снова уткнулась в роман.
Уилбур не меньше отца любил поболтать с родными по телефону. Старик всегда был рад делиться с сыном новостями о делах фирмы. Уилбур понимал, что отцу одиноко, что он мечтает о том, чтобы сын поскорее вернулся в Даллас. Недавно Уилбур сообщил Марии, что отец купил для них меблированный особняк с прислугой, двумя машинами, плавательным бассейном и небольшим парком для прогулок. В общем, купил все то, что может себе позволить нефтяной магнат.
— Что за интерес жить в такой дыре, как Даллас? — проворчала Мария. — После медового месяца я хочу съездить в Париж и Венецию.
— Но я же буду работать в Далласе, — объяснил ей Уилбур. — Тебе там понравится, Мария. Я видел особняк. Он действительно очень хорош. А позже мы, наверное, сможем съездить в Париж.
Холодно взглянув на мужа, Мария ничего не ответила.
Поднявшись на лифте в свои апартаменты, Уилбур прошел в гостиную, поднял трубку телефона и попросил соединить его с Далласом.
— Привет, сынок, — послышался в трубке голос отца. — Как отдыхаешь?
— Отлично, папа. А что у тебя?
— Весь в делах. Продал пакет акций. Довольно выгодно. Недавно обедал с двумя арабами — крупные звери там, у себя, но слабоваты против таких, как я. Если они согласятся на мои условия, будет хорошая прибыль.
— Рад за тебя, папа.
— А как же! Старый хрыч не так уж и плох. — Сайлас немного помолчал и спросил: — Как себя чувствует твоя жена? — Он редко называл Марию по имени.
— Отлично, папа.
— Уже беременна?
Уилбур прикусил губу.
— Дай нам время, папа. Марии хотелось бы посмотреть мир. Дети никуда не уйдут.
Отец неодобрительно проворчал:
— Не тяни с этим, сынок. Я ведь не становлюсь моложе. Когда ты вернешься?
— Наверное, недели через две.
— Я нашел для тебя очень интересное дело. Мне бы хотелось, чтобы ты взял часть работы на себя. Ты уже говорил жене о доме?
— Да, конечно. Она… она в восторге.
Снова послышалось ворчание отца:
— Еще бы. Ведь дом обошелся в три миллиона.
Последовала долгая пауза.
— Ну ладно, сынок, всего хорошего. Меня могут в любой момент вызвать на заседание совета. Скоро ты тоже будешь работать вместе со мной. До встречи, сын. Береги себя.
Отец повесил трубку.
Анита, убиравшая ванную комнату, слышала, как пришел Уилбур и заказал разговор с отцом. Осторожно приоткрыв дверь, Анита прислушалась. Односторонний разговор не давал никакой существенной информации. Сердечный тон Уилбура говорил об отличных отношениях с отцом. Об этом знал весь отель, ничего нового… Один из официантов как-то рассказал Аните, что старик очень хочет иметь внуков, а избалованная жена Уилбора и слышать об этом не хочет. Она, мол, слишком эгоистична для этого.
Проведя несколько часов в душной каюте рыбацкого бота, Анита вконец вымоталась. Все это время она умоляла Фуентеса помочь Педро. Он только пожимал плечами.
— Что я могу сделать, Анита? Меня же разыскивает полиция. И вообще я увяз по уши! — Его голос сорвался на крик. — Если бы у меня были деньги, я бы давно смотался в Гавану!
— Здесь ты в безопасности, — вмешался Мануэль Торес. — Бросать друзей в беде не в моих правилах.
— А мой муж не ваш друг? — спросила Анита.
— Это его друг, — кивнул Торес на Фуентеса.
Фуентес замахал руками:
— Но что я могу сделать? Разве вы не понимаете? Он же ранен, его стережет полиция! Чем я могу помочь?
И тут Анита, понизив голос, изложила мужчинам свой план.
— Бред какой-то! — взорвался Фуентес. — Ты что, пьяна? Сумасшедшая! Иди отсюда и больше здесь не появляйся!
— Погоди, погоди, — прервал его Торес. — Возможно, дело окажется не столь уж безнадежным. Давай-ка еще разок обсудим.
— Бессмыслица!
— Пять миллионов долларов не могут быть бессмыслицей.
Анита уже поняла, что Фуентес безнадежно глуп, а Мануэль, кажется, клюнул. Высокий, сильный, с черными, как смола, усами, абсолютно лысой головой и маленькими глазками… Анита была уверена, что Мануэль мог бы осуществить задуманное.
— Насколько я понял, — произнес Торес, — ты предлагаешь нам проникнуть в отель, захватить Уорентона и его жену и потребовать выкуп, да?
— Да, таков мой план, — спокойно ответила Анита. — Уорентон стоит миллиарды. Отец очень любит его. Выкуп в пять миллионов — для него копейки.
— А как проникнуть в отель? — спросил Торес.
— Она точно сумасшедшая! — снова вспылил Фуентес. — Я знаю этот отель. Там у них сторожевой пост! Это же чистый бред!
Мануэль взял его за плечо:
— Успокойся, друг, давай разберемся. Пять миллионов на дороге не валяются. Подумай об этом. — Он снова взглянул на Аниту. — Так как же нам проникнуть в отель?
— С моей помощью, — сказала Анита. — Я ведь работаю там. Знаю, как миновать детективов, как попасть в апартаменты. — Она повернулась к Фуентесу. — Тебя разыскивает полиция. Ты что, собираешься годами сидеть здесь? Если ты захватишь Уорентона, то сможешь просить себе все, чего пожелаешь. Еду, выпивку, сигареты… Как только получим выкуп, мы уедем в Гавану.
Фуентес во все глаза смотрел на Аниту.
— Ну… А как ты нас проведешь в апартаменты?
Анита перевела дух. Еще одна рыбка клюнула.
— У меня есть дубликаты ключей от служебного входа.
— Да? — дернулся Мануэль. — А откуда они у тебя?
Однажды Педро сказал ей, что неплохо было бы иметь ключи про запас. Так, на всякий случай. Он научил ее, как сделать слепок из воска, а затем сам изготовил ключи. Анита испытала их, и все получилось нормально.
— Ну, откуда ключи?
— Это мое дело, — резко ответила Анита.
— Что скажешь? — спросил Фуентес у Мануэля.
— Можно попробовать. Нам потребуется помощник. Третий. Трудно сказать, сколько все это займет времени.
— Я буду вашим помощником, — заявила Анита.
— Нет, тебе лучше не вмешиваться.
— Я буду вашим помощником, — упрямо повторила Анита. — Мне нечего терять. Полиция вскоре опознает Педро. Тогда и я потеряю работу. Надо торопиться. Без меня вы все равно не попадете в отель.
Мануэль задумался, потом кивнул.
— Эта женщина рассуждает вполне здраво, — сказал он Фуентесу. — Мне нужно время, чтобы обдумать детали. Приходите вечером, миссис Цертис. Тогда я дам окончательный ответ.
— Но это крайний срок.
— Да. Вечером.
«Он клюнул», — подумала Анита и, взглянув Торесу прямо в глаза, сказала:
— А теперь послушайте меня. Я проведу вас в отель при одном условии. Весь выкуп вы разделите между собой. Мне денег не надо. Но вы должны потребовать освободить Педро. И потребовать гарантий. Если вы не согласны, я не проведу вас в отель.
Фуентес снова вспылил:
— Да она сумасшедшая! Копы никогда не освободят его! Он убил двоих! И сам ранен. Может, уже при смерти!
— Заткнись! — рассвирепел Торес. — Да, миссис Цертис, ваше условие нелегко выполнить. Но я обещаю, что мы попробуем. Как только мы захватим заложников, мы сможем диктовать условия. Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ваш муж отправился вместе с нами в Гавану. Я человек слова.
— Мануэль Торес, — холодно произнесла Анита, — я не так глупа, как вам, наверное, кажется. У меня только одна цель. Я хочу, чтобы Педро оказался на свободе. Если я почувствую, что меня водят за нос, я лично прикончу Уорентона и эту богатую стерву, его жену. Вашим словам полиция может не поверить. Мне-то они поверят, будьте спокойны!
«Да, — подумал Мануэль, озабоченно глядя на Аниту, — она сможет. У нее железная хватка».
Поведение Аниты восхитило Мануэля. Он не сомневался в том, что она пойдет ради Педро на все.
— Да, наверное, это подействует. Приходите вечером, я постараюсь разузнать о состоянии вашего мужа. Для меня это не проблема. Тогда все и обсудим.
Уставшая, но ликующая в душе Анита поднялась. Мануэль тоже встал и протянул ей руку.
— Ты хорошая и верная жена, а также прекрасный человек, — сказал он. — Думаю, мы сработаемся.
Когда Анита ушла, Фуентес выпалил:
— Она сумасшедшая!
— Нет, — покачал головой Мануэль. — Она любит. Если женщина любит, она сильнее мужчины. Давай-ка спать.
Клод Превен работал администратором в отеле «Спаниш-бей». Но дежурил только днем. Встречал постояльцев, селил их в апартаментах или домиках, составлял счета. Ему было тридцать пять. Высокий, худощавый, он проработал несколько лет в парижском отеле «Георг V» в должности метрдотеля. По совету своего отца, который владел небольшим ресторанчиком, Клод добился места администратора в «Спаниш-бей». К настоящему времени он уже около года работал здесь, и владелец отеля Жак Дюлон был им весьма доволен. Будущее Клода Превена, казалось, было обеспечено.
В этот жаркий полдень Клод находился на своем месте за стойкой и обозревал холл, в котором сидели несколько стариков. Они беседовали, неторопливо потягивая коктейли. Клод прислушался к праздной беседе и с тоской вспомнил отель «Георг V». Уж там-то было интересно. А здесь… Селятся в основном пожилые люди, занудливые, капризные, ко всему предъявляют весьма высокие требования.
«Божьи одуванчики, — думал Клод. — Скучнейшие люди, но без них не было бы этого отеля».
Внезапно перед его глазами возникло видение — девушка в белом. Она была настолько прекрасна, что Клод на мгновение зажмурился. Когда глаза раскрылись, видение оказалось реальностью: перед ним стояла пикантная красотка в форме медсестры.
Мэгги Шульц, переодетая медсестрой, казалось, только что сошла со страниц журнала «Плейбой». Она с интересом разглядывала молодого симпатичного администратора, прекрасно сознавая, какое произвела на него впечатление.
— Мистер Корнелий Ванце забронировал место для меня, — скромно произнесла она.
Превен встрепенулся и стал просматривать списки. Он вдруг отчетливо понял, что всю жизнь мечтал переспать именно с такой женщиной.
— Да, — смущенно ответил он. — Мистер Ванце, коттедж номер три.
— Мистер Ванце там, у входа. Он не может сюда войти. Бедняга прикован к креслу. Я его сиделка. Стелла Джекс. — Она обворожительно улыбнулась. — Что я должна сделать?
Превен, загипнотизированный ее улыбкой, щелкнул пальцами. Откуда-то появились два боя.
— Если вы, мисс Джекс, желаете зарегистрировать мистера Ванце, распишитесь здесь, пожалуйста. Потом вас проводят к коттеджу.
Мэгги расписалась в книге прибытия, одарила Превена еще одной улыбкой и последовала за боями к «роллс-ройсу».
Превен глубоко вздохнул. Не отрываясь, он смотрел, как она шла через холл, покачивая восхитительным задом. Кто-то спросил по-французски:
— Кто это, Клод?
Вздрогнув от неожиданности, Превен обернулся.
— Доброе утро, мистер Дюлон, — произнес Превен, всем видом демонстрируя свое почтение к владельцу отеля.
Жаку Дюлону не было еще и пятидесяти. Высокий, с приятной внешностью и каким-то неуловимым шармом, он являл собой образец настоящего француза. Однако за внешней утонченностью скрывалось неутомимое трудолюбие, вызывавшее у гостей и персонала отеля уважение. Он не терпел халатного отношения к своим обязанностям, лени, небрежного обслуживания. Создав лучший в мире отель, Дюлон умудрился таковым его и сохранять. В отеле работали люди только высочайшей квалификации, но владелец тем не менее считал своим долгом постоянно контролировать их работу, а если в том была нужда, вносить поправки и изменения.
Каждое утро в половине десятого Дюлон покидал свой кабинет и делал обход отеля. Он всегда был очень приветлив со служащими, но его острый глаз моментально подмечал даже самые мелкие недостатки. Осмотр начинался с прачечной; Дюлон всегда находил несколько минут, чтобы переговорить с работающими там женщинами. Потом Жак спускался в винный погреб и беседовал со смотрителем, которого привез из Франции. После этого обходил три ресторана, обсуждал меню с метрдотелем, шел на кухню, разговаривал с поваром и так далее.
Утренний осмотр требовал времени. Наконец Дюлон появлялся в холле и подчеркнуто вежливо беседовал со стариками — их он очаровывал с первого взгляда.
Итак, Дюлон заметил Мэгги:
— Кто это была?
— Только что прибыл мистер Корнелий Ванце, месье. С ним его сиделка.
— Ах да, мистер Ванце. Инвалид. — Дюлон улыбнулся. — Этот Ванце умеет выбирать сиделок.
— Кажется, да, месье, — поклонился Превен.
Дюлон кивнул и прошел на террасу. По традиции побеседовал с отдыхающими там стариками. Потом направился к бассейну, в котором плавали богатые гости.
Брейди, Мэгги и Майк осматривались и улыбались, гладя друг на друга. Они только что подъехали к своему коттеджу. Служащие отеля ушли. Мэгги отклонила их предложение помочь разгрузить багаж. У стены домика стояли приготовленные в честь их прибытия две бутылки шампанского в ведерке со льдом. Там же красовались прекрасные цветы и корзина с разными фруктами.
— Шикарно, — произнес Брейди. — Мне нравится такая жизнь. Люблю купаться в роскоши за чужой счет. Майк, открой бутылочку шампанского. Будем пользоваться предоставленными нам возможностями.
Мэгги, обследовав коттедж, обнаружила в нем три спальни, три ванные комнаты и даже небольшую кухню.
— О! — простонала она. — Какой шик! Вы только посмотрите на это!
— Да, это лучший отель в мире, — согласился Брейди. — Предлагаю выпить!
Чуть позже, потягивая шампанское, Брейди сказал:
— Мэгги, нельзя терять ни минуты. Тебе надо идти на разведку. Свое задание ты знаешь. Нам надо выяснить, где находится сейф.
— Кое-что я уже сделала. Администратор совсем ошалел, когда увидел меня. Если мне удастся побыть с ним наедине минут десять, я выясню все, что нам нужно.
— Тогда действуй. Постарайся застать его одного.
Анита увидела очертания фигуры Мануэля в иллюминаторе и поднялась по трапу. Он ждал ее и приветствовал, едва женщина показалась на пороге. Здесь же находился и Фуентес, нервно грызя ногти. Анита присела на скамью и положила руки на засаленный стол.
— Я уже кое-что предпринял, — сообщил Мануэль, усаживаясь напротив Аниты. — Прежде всего я разузнал о твоем муже. Педро все еще без сознания, но он выживет. Ему обеспечен прекрасный уход, не волнуйся.
Анита сжала кулаки и крепко зажмурилась.
Мануэль, внимательно наблюдая за ней, поразился выражению самоотверженной любви, которое появилось на лице женщины.
— Полиция пытается установить его личность, — продолжал он, — но у них ничего не выходит. Я предупредил наших людей, чтобы они молчали. Когда Педро придет в сознание, он тоже будет скорее всего молчать. Не так уж все и плохо. У нас есть время, чтобы осуществить твой план.
Анита внимательно посмотрела на него:
— Педро выживет?
— Да. Один из санитаров, работающих в больнице, мой хороший знакомый. Он сказал, что Педро тяжело ранен, но у него есть все шансы выкарабкаться.
По лицу Аниты потекли слезы.
— Мы должны немного выждать, чтобы Педро смог выдержать такую поездку, — произнес Мануэль. — В создавшейся ситуации нельзя спешить. Если мы слишком рано вызволим его из рук полиции, он может не выжить. Понимаешь? Как видишь, я думаю не только о деньгах, но и твоем муже тоже.
Анита кивнула.
— Вот и хорошо. Я подумал над твоим планом. Мы должны прибегнуть к шантажу, и очень серьезному, иначе нам не вызволить Педро.
— Шантаж? — Анита непонимающе уставилась на Мануэля.
— Отец Уорентона, конечно, заплатит за своего сына. Он не пожалеет пяти миллионов. Но освободить Педро будет гораздо сложнее. Полиция наверняка окажет сопротивление. Именно поэтому я за шантаж.
— Какой шантаж? Я ничего не понимаю.
— Отель «Спаниш-бей» считается самым лучшим в мире. Для богатых туристов он является символом их процветания. Даже если они не живут в отеле, то все равно стараются доказать, что изредка там останавливаются. Если их спрашивают, обедали ли они в «Спаниш-бей», они чувствуют себя просто обязанными ответить утвердительно. У меня есть приятель в муниципалитете. По его мнению, доходы города сократились бы в два раза, исчезни «Спаниш-бей». Владельцем отеля является Жак Дюлон. Он друг нашего мэра. Если Дюлон узнает, что в его отеле заложена бомба и бомба взорвется, если Педро не отпустят на свободу, он сделает все, чтобы уговорить мэра и полицию. Мы должны убедить Дюлона, что взрыв бомбы на несколько месяцев выведет отель из строя.
— А если мэр и полиция поймут, что ты блефуешь? — спросила Анита.
— Я никогда не блефую, — жестко усмехнулся Мануэль. — Всегда говорю очень серьезно. Твоя задача — найти в отеле место, где можно подложить бомбу.
Анита широко раскрыла глаза:
— У тебя есть бомба?
— Да, — кивнул Мануэль. — Через несколько дней у меня будет две бомбы. У меня много друзей. Один человек, которого я спас от тридцати лет тюрьмы, является экспертом по взрывчатым веществам. Он уже изготовил одну бомбу и сейчас делает вторую. Первая бомба не представляет большой опасности. Вылетит несколько стекол — и все. Вторая сможет серьезно разрушить отель. Захватив заложников, нам останется только нажать одну из кнопок. После взрыва маленькой бомбы Дюлон поймет, что мы не шутим. После взрыва большой от отеля останутся руины.
Щеки Аниты зарделись.
— Это великолепный план! Ты сдержал свое слово. Где я должна спрятать бомбу?
— Маленькую — лучше всего в холле. Она вряд ли кого-нибудь убьет или покалечит, но шуму будет много.
— А большую?
— Над этим я долго думал. По моему мнению, сердце отеля — это кухня. Мы пригрозим, что взорвем кухню. На Дюлона это подействует. Итак, большую бомбу ты спрячешь на кухне.
— Это не так-то просто сделать, — вздохнула Анита. — На кухне постоянно кто-то находится. Она ведь работает и днем и ночью.
— Ты должна решить эту проблему, если тебе дорог твой муж. У нас есть время. Подумай над этим. Я не вижу другой возможности освободить Педро. Это единственный путь.
Анита кивнула и поднялась.
— Я найду такое место, — сказала она. — Ты умный человек, Мануэль, спасибо тебе.
Когда Анита ушла, Фуентес завопил:
— Кого волнует этот Педро?! Пять миллионов долларов! На кой черт нам эти бомбы?
— Если получится, Педро уйдет с нами, — холодно произнес Мануэль. — Я дал ей слово, я его выполню.
— Одумайся! — взмолился Фуентес. — Зачем нам эти бомбы?
— Если ты не согласен, можешь идти, — ответил Мануэль. — Иди в порт, там тебя схватит полиция. Так что выбирай. Или ты работаешь со мной, или уходишь.
Некоторое время Фуентес молчал. Он понял, что выбора у него нет. Ничего не оставалось, как работать с Мануэлем.
— Я с тобой, — хрипло произнес Фуентес.
— Хорошо сказано. — Мануэль похлопал его по плечу. — За это надо выпить. Но помни, если я пью с человеком, который говорит со мной о деле, это означает, что между нами заключен договор.
Они взглянули друг другу в глаза.
— Договорились, — натянуто улыбнулся Фуентес.
Восемь детективов Парадиз-Сити и еще шестеро, присланных из Майами, прочесывали Секомб в поисках Фуентеса. У них имелась фотография раненого Педро, но эту фотографию никто не узнавал. Никто также не знал, куда подевался Фуентес. Кубинцам было невыгодно портить отношения с Мануэлем.
Всеобщее молчание раздражало полицейских. Они заходили буквально в каждый дом, стучались в каждую дверь, спрашивая всех одно и то же:
— Вы видели этих мужчин? — и показывали фотографии.
Лепски и Якоби прочесывали район гавани. След к Фуентесу вел через Лу Салинсбери, богатого владельца яхты, который когда-то выпросил в полиции разрешение на ношение оружия для Фуентеса. Но Салинсбери давно отказался от услуг сторожа, так как укатил на Багамы. Фуентес оружие так и не сдал.
Лепски полагал, что кто-нибудь из сторожей должен знать Фуентеса.
Двигаясь по набережной, Лепски жевал котлету и ворчал. Было уже за полночь, а он все вспоминал о цыпленке, которого оставил на стойке бара в клубе Гарри Аткина.
— Цыпленок в винном соусе с грибами! — стонал он, пережевывая котлету. — Макс, ты можешь себе такое представить?
— Гарри сохранит его для тебя в холодильнике, — успокаивал его Якоби. — Можешь пригласить и меня на ленч.
Лепски хмыкнул:
— Ты слишком много думаешь о еде, Макс.
— А что в этом плохого? Интересно, чем занимаются те два парня?
Детективы замедлили шаг. На скамье сидели двое и пили пиво. На поясе у каждого висел пистолет. Вероятно, это были ночные сторожа.
Лепски представился, показал жетон и спросил о парнях на фотографиях.
Один из сторожей, коренастый пожилой мужчина, взглянув на фото, передал его своему более молодому напарнику.
— Кажется, это Фуентес. Он работал когда-то на мистера Салинсбери. Узнаешь его, Жак?
— Да, это он. Кубинец.
Коренастый взглянул на Лепски:
— Он в чем-то замешан?
— Не думаю. Но он мог бы дать нам кое-какие сведения, — ответил Том. — Вы не знаете, где его найти?
— Здесь он больше не работает. Я не видел его уже несколько недель.
Тот, кто был помоложе, сказал:
— Может, вам стоит поговорить с Мануэлем Торесом? Они с Фуентесом друзья. У Тореса рыбацкий бот. Он стоит на другом конце порта. Третья стоянка. Пожалуй, только Мануэль знает, где Фуентес.
— Мануэль Торес? — переспросил Лепски. — Кто это?
— Еще один грязный кубинец. Я вообще-то ничего не имею против кубинцев, но этот… Тот еще тип. У него есть бот и лавка на рынке. Торгует сувенирами. Важная птица.
— Важная птица? — удивился Лепски.
— Для кубинцев. У него масса друзей, которые вечно ошиваются на его корыте.
Поблагодарив сторожей, Лепски и Якоби направились в дальний конец порта.
— Надо познакомиться с этим Торесом, — заинтересованно сказал Лепски.
Детективы проделали немалый путь. Миновав дорогие яхты, они наконец добрались до пристани, где теснились рыбацкие боты. Оба полицейских взмокли от пота.
Мимо них торопливо прошла низкорослая кубинка. Увидев мужчин, она метнула на них боязливый взгляд. Ни Лепски, ни Якоби не могли даже предположить, что эта жена раненого грабителя. Они приняли Аниту за портовую проститутку.
На стоянке номер три находился рыбацкий бот Мануэля. Сходни были убраны, но иллюминаторы светились.
Лепски крикнул:
— Эй, Торес, полиция!
Как раз в этот момент Мануэль и Фуентес чокались стаканами.
Фуентес побледнел, как полотно. Мануэль, похлопав его по руке, тихо произнес:
— Не волнуйся, я улажу это дело.
Он быстро отодвинулся в сторону и поднял крышку люка.
— Полезай вниз и сиди там тихо. Ничего не бойся.
Фуентес нырнул в люк, а Торес вышел на палубу.
— Мануэль Торес? — громко спросил Лепски.
— Да, а что случилось?
— Мы хотим с вами поговорить.
Мануэль сбросил на берег сходни и сошел на причал. Лепски предъявил ему свой жетон:
— Где Роберто Фуентес?
— Роберто Фуентес? — переспросил Мануэль, улыбаясь.
— Да, черт возьми! Ты не глухой! Мы разыскиваем его по делу об убийстве. Сукин сын должен дать показания. Где он?
— Дело об убийстве? — удивился Мануэль. — А, кое-что проясняется! Так я и думал, что здесь нечисто…
— Что проясняется?
— Роберто приходил вчера вечером. Он мне показался слишком взволнованным. Сказал, что ему необходимо срочно вернуться в Гавану. Просил одолжить ему денег. Я всегда стараюсь помогать друзьям и дал ему сто долларов. Вы, господин полицейский, поступили бы на моем месте точно так же. — Мануэль горестно вздохнул. — В общем, Роберто взял лодку и теперь, наверное, уже в Гаване.
— Какую лодку? — пробурчал Лепски.
— Не знаю. У него есть друзья в порту. Многие из них рыбачат. Некоторые плавают в Гавану. Мы, кубинцы, стараемся поддерживать друг друга. — Мануэль пожал плечами. — Про лодку я ничего не знаю.
Лепски ткнул пальцем в грудь Мануэля:
— Приятель, я подозреваю, что Фуентес находится на твоей грязной посудине, а ты мне лжешь!
— Господин полицейский, меня в порту знают очень многие и подтвердят, что я всегда говорю только правду. Пожалуйста, можете обыскать мое скромное жилище. Но вы никого там не найдете. Скорее всего Фуентес сейчас гостит у своих родственников в Гаване. У вас есть ордер на обыск? Это, конечно, формальность, но ее следует соблюдать.
Лепски умерил свой пыл:
— Послушай, умник, ты ведь можешь стать соучастником преступления. Не боишься тюрьмы? Говори, Фуентес на твоей посудине?
Мануэль отрицательно покачал головой:
— Он уже в Гаване. Можете опросить всех кубинцев. Если у вас есть ордер на обыск, поднимайтесь на борт и ищите.
Лепски медлил. Он знал, что если обыщет бот и никого там не найдет, этот кубинец может запросто подать жалобу на имя мэра. Лепски не хотелось наживать неприятности, и он решил сначала доложить обо всем шефу.
Мануэль, наблюдая за детективом, успокоился.
— Я хочу спать, господин полицейский, — сказал он. — У меня тяжелая работа. Вам тоже пора отдыхать. Спокойной ночи.
Он почтительно кивнул Тому, поднялся на борт, убрал сходни и исчез в каюте.
— Похоже, он говорит правду, — заметил Якоби.
— Черт бы его побрал, — проворчал Лепски. — Он говорит такую же правду, как если бы я утверждал, что являюсь Гретой Гарбо.
Мария была в прекрасном настроении. К удивлению Уилбура, она заявила, что сегодня они будут ужинать в ресторане «Импресс», который открыт только для постояльцев отеля.
— Но ты ведь говорила, что там как на кладбище, — изумился Уилбур, завязывая галстук. — Может, выберем что-нибудь повеселее? Мы могли бы потанцевать.
— Нет, будем ужинать в «Импрессе». Я хочу показать этим самодовольным старухам, что мои драгоценности лучше.
— Как хочешь, — согласился муж. — Тогда я достану бриллианты.
Он подошел к сейфу, который Дюлон вмуровал в стену специально для них, открыл его и достал шкатулку, обтянутую красной кожей.
Поставив шкатулку на туалетный столик, Уорентон облачился в смокинг, сел и стал наблюдать, как жена украшает себя бриллиантами. Она как раз надевала ожерелье, подаренное отцом Уилбура. Мария была красивой темноволосой женщиной, и мерцание бриллиантов делало ее неотразимой.
Когда Мэгги подкатила Брейди, сидевшего в коляске, к ресторану «Импресс», ее появление произвело фурор. Старики уже сидели за столиками, официанты подавали напитки. Метрдотель, порхая от столика к столику, расточал улыбки и рекомендовал отведать те или иные деликатесы. Так он пытался пробудить аппетит старых господ.
Заметив Мэгги, метрдотель подозвал помощника, отдал ему меню, а сам направился к Брейди, не забывая улыбаться в адрес медсестры.
— Мистер Ванце! — проворковал он. — Я счастлив видеть вас здесь. Как вы и хотели, ваш столик в глубине зала. Позвольте, мадам, я помогу…
— Я сама справлюсь, — улыбнулась Мэгги. — Покажите только, как добраться до столика.
По залу пополз шепоток:
— Кто это? Какая прелестная медсестра! Они, наверное, недавно прибыли.
Когда Мэгги уселась за столик, метрдотель протянул ей и Брейди меню:
— Если позволите, могу порекомендовать…
— Проваливай отсюда! — пробурчал Брейди старческим голосом. — Сам разберусь! Я еще не идиот.
Улыбка метрдотеля поблекла, но Мэгги сделала ему знак, что, мол, пациент человек тяжелый и обижаться на него не стоит. Поклонившись, метрдотель отошел.
— Милый, зачем быть таким грубым? — прошептала Мэгги.
— Детка, я только играю свою роль.
Брейди взял меню. Цены, проставленные напротив названий блюд, повергли его в шок.
— Ну и заведеньице, — пробормотал он. — Да здесь настоящие разбойники.
Перечитав меню, Брейди поразмыслил и остановился на «морском языке», который стоил тридцать пять долларов.
— Возьмем «морской язык», — сказал он.
У Мэгги вытянулось лицо.
— Но я не люблю рыбу. Лучше я съем курицу по-мэрилендски.
— Посмотри на цену!
— Ты же сказал, что у нас будет миллион. Я умираю от голода!
— Если нам не повезет, мне придется платить из своего кармана, — проворчал Брейди. — Закажем «морской язык».
— Не повезет? — озабоченно переспросила Мэгги. — Но ты говорил…
— Тихо, — прошипел Брейди. — Веди себя как медсестра. Ты должна отвечать только тогда, когда я тебя спрашиваю.
Мэгги вздохнула и стала намазывать маслом булочку.
Когда принесли «морской язык», Мэгги оживилась. Язык был в сметанно-винном соусе, гарнирован трюфелями, жареными устрицами и кусочками омара.
Брейди решительно отказался от салата из креветок, а когда официант предложил попробовать сухое белое вино, цена которого заставила Брейди съежиться, он потребовал водки.
— Если будешь набивать себя булочками, очень скоро растолстеешь, — съязвил Брейди, едва официант отошел.
— Я хочу есть, — пожаловалась Мэгги и набросилась на еду.
Брейди внимательно рассматривал людей в зале.
— Эд прав, — бормотал он. — Эти драгоценности великолепны. Посмотри-ка на ту уродину. Браслет на ней стоит не меньше ста тысяч.
— Никогда не думала, что мне может понравиться рыба, — лепетала Мэгги, колдуя над тарелкой. — Это просто замечательно.
Внезапно у входа в ресторан возникло какое-то волнение. Метрдотель поспешил туда.
Вошли Уорентоны. Мария выглядела потрясающе. Высокая, с надменным выражением лица, она была одета в роскошное вечернее платье. Ее бриллианты затмили все камушки этого зала.
— Боже! — пробормотал Брейди. — Ты только взгляни! Какое колье! Это же минимум два миллиона! А браслеты! Серьги! Да эта баба носит на себе не меньше шести миллионов!
Мэгги, тщательно вытерев хлебом остатки соуса, сунула корочку в рот и принялась жевать.
— Она страшилище, — сказала Мэгги. — Но ее платье мне нравится. — Она потянулась за новой булочкой.
Брейди, не слушая ее, производил в уме подсчеты.
«Эти бриллианты, — думал он, — проданные по отдельности, принесут около пяти миллионов. Да, надо узнать, кто эта бабенка».
В этот момент к ним подошел помощник метрдотеля.
— Надеюсь, «морской язык» вам понравился? — спросил он.
— Да, — ответила Мэгги.
— Может, желаете немного сыра на десерт?
— Да, — быстро сказала Мэгги.
— Прекрасно, мадам.
Помощник щелкнул пальцами, и к их столу подкатили четыре сервировочных столика со всевозможными деликатесами.
Брейди все еще продолжал разглядывать бриллианты Марии. Мысли его в это время блуждали весьма далеко.
— А вы что желаете, сэр?
Брейди вздрогнул, уставившись на тарелку Мэгги, переполненную лакомствами. Пока Брейди подсчитывал стоимость бриллиантов, Мэгги попросила официанта положить ей «всего по чуть-чуть». От такого поворота событий Брейди опешил.
— Только кофе, — сказал он официанту. — Вы не знаете, кто эти двое, которые только что вошли в зал?
Официант просиял:
— Миссис и мистер Уорентон, сэр.
— Ах, да! Я и забыл, — спохватился Брейди. — Они тоже здесь живут?
Официант, казалось, был на седьмом небе от счастья.
— Они проводят здесь медовый месяц, сэр. Пробудут у нас еще дней десять.
— Прекрасная пара, — закивал Брейди.
Официант принес кофе и отошел в сторону.
— Ты что, совсем спятила? — прошипел Брейди. — Твоя жратва обойдется мне в уйму долларов!
— Да? — Мэгги удивленно распахнула глаза. — Действительно дорого. Попробуй, дорогой, это неземная еда! — Она протянула ему на вилке розовый крем.
— Ешь сама и помалкивай! — прошипел Брейди.
Попивая кофе, он ворошил в памяти имена всех известных ему богачей. Он давно завел привычку запоминать сильных мира сего, надеясь, что когда-нибудь сможет воспользоваться этой информацией. Брейди понадобилось секунд десять, чтобы вспомнить все об Уилбуре Уорентоне. Этот парень был сыном техасского нефтяного короля Сайласа Уорентона. Неудивительно, что жена Уилбура носила такие бриллианты.
Мозг Брейди лихорадочно работал. Если удастся заполучить эти драгоценности, вскрывать сейф отеля незачем. Судя по всему, взять драгоценности Уорентонов гораздо проще. План Хеддона представлялся вполне реальным, но теперь Брейди был захвачен другой идеей. Ведь сейф отеля мог оказаться и недосягаемым.
Брейди снова и снова косился на драгоценности, сиявшие в другом конце зала, и чувствовал, как в нем растет желание завладеть ими. Было необходимо переговорить с Хеддоном. Но сначала следовало выяснить, где находятся апартаменты Уорентона. Надо было также узнать, пользуется ли молодая чета сейфом отеля. Брейди знал, что многие надменные дамы не в состоянии каждый вечер расставаться со своими побрякушками. По их мнению, спальня более надежна, нежели сейф отеля. Вполне возможно, что Мария Уорентон считала так же.
Наконец Мэгги отложила вилку.
— Замечательно! — выдохнула она. — Теперь бы…
— Заткнись! — оборвал ее Брейди. — Больше ты ничего не получишь! Мы возвращаемся в коттедж.
Мэгги хихикнула:
— Конечно, милый.
Она поднялась и покатила кресло к выходу.
Помощник метрдотеля торопливо подскочил к ним:
— Разрешите помочь?
— Не надо, — проворчал Брейди. — Спокойной ночи!
Сопровождаемая взглядами посетителей ресторана, Мэгги катила перед собой кресло. Проходя мимо столика Уорентонов, она скосила глаза и увидела стоящую во льду серебряную чашу с черной икрой.
— Икра! — простонала Мэгги, выкатив кресло в холл. — Я ни разу в жизни не пробовала икры!
— Так в чем дело? — спросил грубовато Брейди. — Не экономь и закажи себе!
— Дорогой, мне кажется, ты в плохом настроении!
— Заткнись! Не мешай мне думать!
В коттедже Брейди выскочил из кресла, плеснул себе в стакан изрядную порцию виски и устроился на диване.
— Мэгги, за работу! Быстро надень какое-нибудь скромное платье и отправляйся соблазнять прислугу. Ты должна собрать как можно больше информации. И найди мне Майка, надо переговорить с ним.
Через десять минут Мэгги вышла из коттеджа, облаченная в плотно облегающее платье, подчеркивающее каждый изгиб ее тела.
Прошло минут двадцать, в течение которых Брейди напряженно размышлял. Наконец вошел Майк в форме шофера.
Брейди с удивлением отметил, что немного завидует Майку, его выдержке и хладнокровию: это был жесткий, дисциплинированный солдат.
— Входи, Майк, и налей себе чего-нибудь.
— Благодарю вас, но я не хочу.
Майк закрыл за собой дверь и сел в кресло.
— Мэгги сказала, чтобы я пришел сюда.
— Как устроился?
— Неплохо. Условия здесь нормальные. В другом конце парка есть ресторан для обслуги. Еда хорошая. Я подсел к одному из охранников, который сейчас освободился от службы. Он сразу определил, что я служил в армии. Его зовут Дейв Цутнем. Он бывший фельдфебель. Разговорчивый. Потом к нам подсел второй охранник. Он старше Цутнема. По-моему, они не ладят. Цутнем был рад моему обществу.
— Отлично, — кивнул Брейди. — Постарайся его разговорить. Мне нужна информация об одной семейной паре, которую я видел в ресторане. Мистер и миссис Уорентоны. На ней были бриллианты, которые стоят целое состояние. Постарайся выяснить, сдает ли она их на ночь охранникам. И не спеши. У нас еще есть несколько дней. Пусть эти парни сами проболтаются. Просто наведи их разговор на Уорентонов. Скажи, что твой шеф знает их. И хорошо бы присмотреться к детективам отеля.
Майк кивнул. Боль в боку не отпускала.
— О’кей. Цутнем сказал, что часто заходит в этот ресторан. Я увижусь с ним. — Он поднялся. — Пожалуй, я подышу свежим воздухом, — сказал Майк, с трудом подавив гримасу боли.
Брейди внимательно смотрел ему вслед.
«Что-то неладное происходит с нашим солдатом, — подумал он. — Запавшие глаза, корка на губах, желтоватая кожа, капли пота на лбу… Может, какая-нибудь лихорадка? Он же был во Вьетнаме…»
Брейди нахмурился, но вскоре его мысли вновь перескочили на молодую пару Уорентонов.
Закрыв дверь каюты, Мануэль Торес откинул люк и помог Фуентесу выбраться.
— Что случилось? — дрожащим шепотом спросил Фуентес.
— Мне удалось от них отвязаться, — сказал Торес. — Но, боюсь, что это ненадолго. Ты умеешь плавать?
Фуентес вытаращил глаза:
— Умею. А что?
— Тебе придется прямо сейчас продемонстрировать это. Приходил очень настырный коп, его весь город знает… Погоди-ка!
Мануэль погасил свет и выскользнул из каюты. Укрывшись за мачтой, он затаился.
На причальной тумбе сидел детектив Якоби и поглядывал на бот. Мануэль незаметно вернулся в каюту.
— Придется тебе плыть, дружище, — сказал он Фуентесу. — Через час у копов будет ордер на обыск. Они перевернут весь бот.
— Куда же плыть? — жалобно прошептал Фуентес.
— Недалеко. Третий бот со стороны порта. Там обитает мой хороший приятель. Скажешь ему, что это я тебя прислал. Когда в моей каюте погаснет свет, вернешься обратно.
Через час с небольшим к рыбацкому боту Мануэля прибыли двое полицейских с ордером на обыск. Копы перевернули все вверх дном. Когда обыск закончился, Мануэль не без издевки поинтересовался:
— Господин полицейский, теперь вы мне верите? Мой друг Фуентес давно уже в Гаване.
Лепски сверкнул глазами, но сдержался. Когда все четверо полицейских уехали, Мануэль выключил в каюте свет.
Через полчаса Фуентес взобрался на борт.
— Больше они не придут, — сказал ему Мануэль. — Обсохни и ложись спать.
После полуночи суматоха на кухне отеля «Спаниш-бей» обычно затихала. Первый шеф-повар и его заместитель уходили, оставался лишь третий шеф-повар. Его дежурство заканчивалось в шесть утра. К этому времени он готовил яйца с ветчиной, бифштекс и кофе. Это был обычный набор блюд, который требовали редкие постояльцы, возвращающиеся из ночных клубов или казино.
В два часа заканчивали свою работу уборщицы и посудомойки. К концу смены, кроме третьего шеф-повара, остались только два официанта, чтобы обслужить загулявших клиентов.
Тридцатилетний Доминик Дезель — третий шеф-повар — был довольно симпатичным брюнетом. Единственное, что портило его жизнь, — низкий рост. Он всегда мечтал уродиться таким же великаном, как его родной брат, работавший поваром в каком-то захудалом парижском ресторане. Брат пошел в отца, Доминик же — явно в свою маленькую мать.
Ранее Доминик работал в ресторане «Тэле», в Париже. Там он был мастером по приготовлению соусов. Жак Дюлон, разыскивая молодые таланты, наткнулся на Доминика случайно. Попробовав несколько типов соусов, Дюлон переманил Доминика в «Спаниш-бей».
Деньги, которые получал Доминик, а также условия жизни удовлетворяли его, и Доминик был рад работать здесь. Ему нравилось царствовать на кухне ночью — до шести часов утра. В это время в отеле было спокойно, и Доминик сидел в кабинете первого шеф-повара, листал поваренные книги и строил планы на будущее. Он мечтал скопить приличную сумму денег и открыть собственный ресторан. Изредка раздавался телефонный звонок, и тогда Доминик спешил на кухню готовить заказное блюдо.
Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих. Официанты дремали в комнате, находящейся за кабинетом шеф-повара. Доминик, закинув ноги на стол, думал о Франции, о своем скором возвращении и о будущем процветании своего ресторана.
Часы показывали половину третьего, когда Анита Цертис, словно привидение, бесшумно проскользнула на кухню. Босая, она осторожно притворила за собой дверь и прислушалась.
Закончив вечернюю уборку, Анита спряталась в дамском туалете. Там, закрывшись в кабинке, она приготовилась к длительному ожиданию.
В отеле было тихо. Анита очень боялась ночного детектива Джоса Прескотта. Бывший полицейский весьма серьезно относился к своим обязанностям. Прескотт не был обычным детективом отеля, который только сидит, покуривает и ждет происшествий. Ночью Джос обходил все коридоры, заглядывал в пустые рестораны, на кухню, осматривал террасы и даже плавательный бассейн. Он был вездесущ.
Высокий, плотный, с соломенными волосами и холодными глазами профессионала, Прескотт внушал страх всему персоналу.
Анита остановилась, внимательно оглядывая слабо освещенную кухню. Несколько минут она размышляла, где лучше всего спрятать бомбу. Потом пересекла кухню и вошла в кладовую, где вдоль стен располагались стеллажи с запасами продуктов, а также огромные холодильники.
Анита подумала, что, наверное, бомбу можно спрятать здесь. Она подняла крышку одного из бочонков с надписью «Мука».
Внезапно на кухне послышались чьи-то шаги. Кто-то направлялся в кладовую!
Анита заметалась в поисках укрытия. Но в кладовой не было такого места! Анита подумала, что, если сейчас сюда войдет Прескотт, все пропало! Исчезнет единственная возможность спасти Педро!
Набравшись мужества, Анита вышла из кладовой и почти столкнулась с Домиником, который от неожиданности отпрянул.
— Анита? — удивленно спросил он. — Что ты здесь делаешь?
— Я искала тебя, — натянуто улыбнулась женщина.
Доминику показалось это странным. Хотя, что странного… С недавних пор его влекло к этой большеглазой кубинке. Время от времени она позволяла ему лазить к себе под юбку, за что Доминик втихаря снабжал ее продуктами. Он понимал, что продукты предназначались безработному мужу Аниты, но это его не волновало. Точнее, волновало другое: упругие ягодицы кубинки. Доминик не раз рисовал в своем воображении, как однажды он доподлинно узнает, из какого места у этой аппетитной кубинки ноги растут! И вот… Она здесь! И говорит, что искала его!
Желание Доминика было настолько сильным, что он даже не спросил Аниту, почему она решила искать его в кладовой. Он схватил ее и прижал к себе. Руки заскользили по спине, задрали юбку и обхватили бедра.
Анита закрыла глаза, почувствовав приступ тошноты.
«Педро, любимый, это все только ради тебя! — повторяла она. — То, что сейчас произойдет, только ради тебя! Прости меня, милый!»
— Пошли в кабинет, — просипел Доминик. — Там гораздо удобнее.
Он обнял Аниту и повел ее через кухню в кабинет шеф-повара. По дороге Анита подумала, что нашла отличное место для бомбы. Оставалось только отделаться от Доминика.
Войдя в кабинет, Доминик тут же закрыл дверь на ключ и жарко выдохнул:
— Ложись на стол!
Анита вырывалась из его потных рук.
— Нет, я так не хочу! Не надо!
Обливаясь потом, Доминик уставился на нее:
— Ложись на стол! Мы быстро управимся! Ложись, ты же хочешь меня!
— Нет, надо найти кровать! — запротестовала Анита.
В этот момент оглушительно зазвонил телефон.
Звонок, словно хлыст, ударил Доминика. Страсть опала. Доминик понял, что может запросто потерять работу из-за этой глупой бабы. Взглянув на мечущуюся Аниту другими глазами, он с удивлением отметил, что она вовсе не так уж и привлекательна. Доминик с презрением относился к кубинцам и сейчас подумал, что, должно быть, сошел с ума, раз решил переспать с этой напуганной телкой.
Он схватил телефонную трубку.
— Яичницу, сосиски и кофе на двоих, — пробормотал в трубке мужской голос. — Апартаменты номер семь. — Трубка с грохотом опустилась на рычаг.
Доминик махнул рукой в сторону двери, которая выводила в коридор.
— Уходи отсюда! — зашипел он и бросился вон из кабинета.
Дрожа и благодаря судьбу, Анита очутилась наконец на улице. Обогнув ресторан, она вышла на дорогу, ведущую в Секомб. Двигаясь в темноте, Анита судорожно сжимала в руках свои туфли.
Два последующих дня полиция безуспешно пыталась разыскать Фуентеса и наконец пришла к выводу, что он действительно сбежал в Гавану.
Педро Цертис по-прежнему лежал без сознания в больнице. Рядом с его койкой дежурил скучающий детектив.
Анита поддерживала связь с Мануэлем Торесом, но он запретил ей приходить на бот. Накануне вечером они встретились в маленьком портовом баре. Анита рассказала про бочонок с мукой, и Мануэль согласился с тем, что это подходящее место. Второй бомбы пока не было, но приятель Мануэля обещал изготовить ее в самом ближайшем будущем. На вопрос Аниты о своем муже, Торес заверил ее, что Педро выкарабкается.
За два дня Мэгги и Майк собрали кое-какую информацию, и Брейди решил, что настало время поговорить с Хеддоном. В настоящее время Эд Хеддон проживал в «Бельвью-отеле».
Договорившись о встрече, Хеддон заказал столик в ресторане яхт-клуба. Это был один из самых дорогих ресторанов города.
Брейди вышел из коттеджа в девять часов вечера. Грим и одежду Корнелия Ванце он оставил в доме. В это время в отеле было оживленно, но Брейди не опасался, что его узнают. Отойдя от домика, он направился к стоянке такси.
Хеддон в одиночестве сидел за столиком. Перед ним был стакан с двойным мартини и блюдце с маслинами.
Приятели поздоровались. Подошедшему метрдотелю Брейди заказал двойную порцию виски.
— Возьми устриц в горшочке, — предложил Хеддон.
Заказали и устриц. Метрдотель ушел.
— Как идут дела? — поинтересовался Хеддон.
— Мэгги делает успехи, — ответил Брейди, отхлебнув виски. — Дневной администратор готов целовать ей ноги. Но проблема в том, чтобы узнать, где сейф. Я посоветовал не очень-то торопиться. Рано или поздно мы все равно это выясним. Майк тоже не теряет времени даром. Познакомился с одним охранником. Они вроде даже подружились. Второй охранник чересчур щепетилен. Оба детектива крайне опасны. Майк предупредил, что с ними надо держать ухо востро. Профессионалы.
Официант подал устриц в горшочках.
Собеседники принялись за еду. Через некоторое время Хеддон произнес:
— Из твоего рассказа я понял, что вы не очень-то сильно продвинулись. Не забывай, что я финансирую операцию. Каждый день, проведенный вами в отеле, стоит немалых денег.
— Нет необходимости напоминать мне об этом. — Брейди отправил в рот устрицу. — У меня сердце кровью обливается, когда я думаю о том, сколько все это стоит. Но ведь и добыча хороша. — Он улыбнулся. — Что посеешь, то и пожнешь.
Хеддон нахмурился:
— Что это значит?
— А здесь вкусно кормят, Эд.
— Хватит болтать! Ты что-то пронюхал?
— Конечно. Тебе известно имя Сайласа Уорентона?
Хеддон прищурился:
— Разумеется. А кто ж его не знает? Так о чем ты?
Брейди выждал некоторое время, потом отложил вилку:
— Сын Уорентона со своей женой проводят в отеле медовый месяц. Я видел его бабенку. Она вся увешана бриллиантами.
Хеддон вздрогнул:
— Уорентоны отдыхают в «Спаниш-бей»?
— Именно, — ухмыльнулся Брейди. — И не одни, а со своими бриллиантами.
Хеддон отодвинул в сторону свой горшочек с устрицами:
— Так, Лу… Эти бриллианты стоят не менее восьми миллионов долларов. Это по ценам официального рынка. Боже, все совпадает!
Брейди довольно кивнул:
— Да, Эд, я видел эти побрякушки.
— Я же думаю об этих бриллиантах с тех пор, как узнал, что отец Уорентона купил их! Свадебный подарок! Да, ему пришлось раскошелиться. Знаешь, сколько он заплатил за них? Десять миллионов! Его ободрали, как липку! Это, конечно, замечательные камни, но десяти миллионов они не стоят. — Хеддон перевел дух. — Рассказывай дальше.
— Молодая чета пробудет в отеле еще дней десять. А теперь подумай, Эд, вот о чем. — Брейди отправил в рот еще одну устрицу. — Мы планировали взломать сейф отеля и взять оттуда камушков на пять миллионов долларов. Тогда мне эта идея понравилась. Но мы до сих пор не знаем, где этот чертов сейф. Прибавь сюда бдительность охранников и детективов. А теперь я спрашиваю тебя, не лучше ли обратить внимание на бриллианты Уорентонов? Тогда можно послать ко всем чертям этот сейф.
Хеддон вновь занялся устрицами.
— Продолжай, Лу, я тебя слушаю.
— Когда ты дал мне в помощники Майка, ты сделал правильно. Это сильный парень. Он не только прекрасный стрелок. В нем есть что-то такое, чем обладают только настоящие солдаты. — Брейди покачал головой. — Я ему немного завидую. Ему можно доверять. Но меня кое-что беспокоит. Почему такой парень, как Майк, решил заняться нашим делом? Я этого не понимаю.
Хеддон нетерпеливо передернул плечами:
— Какая тебе разница? Его брат поручился мне за него. Я знаю его брата и верю ему. Зачем все усложнять. Ты что, недоволен работой Майка?
— Нет. Он отлично работает. Мне только не нравится его вид — как будто Майк болен. Тяжело болен.
— Его брат сказал, что ему нужны деньги, — произнес Хеддон. — Из твоих слов следует, что ты им доволен. Так какое же тебе дело до всего остального?
— Наверное, ты прав, — вздохнул Брейди. — Ладно, какого черта мы говорим об этом? Меня больше интересуют бриллианты. Вчера я поручил Майку выяснить, кладет ли миссис Уорентон свои бриллианты в сейф отеля. Охранник проболтался Майку, что дамочка никогда этого не делает. Видимо, это одна из тех дурех, которые считают, что если драгоценности находятся в номере, то это безопаснее. Сдавать их на хранение, а потом забирать — для нее слишком хлопотно. Охранник поведал, что однажды она закатила ему скандал, когда он намекнул ей, какому риску красотка себя подвергает, храня драгоценности в апартаментах. Он объяснил ей, что отель в этом случае не несет никакой ответственности за сохранность бриллиантов. Ненормальная леди велела охраннику убраться вон. — Брейди усмехнулся. — Впоследствии с ней беседовал сам Жак Дюлон. Ему она ответила, что это его обязанность обеспечить охрану апартаментов. Тогда в их номере был сделан сейф. Дюлон и чета Уорентонов полагают, что отныне бриллианты в безопасности.
Брейди улыбнулся, отхлебнул виски и продолжил:
— Этот сейф для меня просто игрушка. Я доберусь до бриллиантов, Эд, если ты одобряешь мой план.
Хеддон знаком подозвал метрдотеля.
— Ореховое пирожное, — заказал он ему.
— Вам тоже, сэр? — спросил метрдотель у Брейди.
— Мне яблочный пирог.
Брейди внимательно наблюдал за Хеддоном, который, казалось, окаменел. Брейди понимал, что мозг Эда сейчас напряженно работает.
Когда принесли десерт, Хеддон очнулся и произнес:
— Основная проблема — кому сбыть камни? Но, пожалуй, этот вопрос можно решить. Завтра я поговорю с Кендриком. Он единственный, кто может справиться с этим делом.
Брейди занялся пирогом. Реакция Хеддона ему понравилась. Эд ни на секунду не усомнился в способностях Брейди провернуть такую операцию.
Хеддон сосредоточенно ел свое пирожное и молчал.
В конце обеда подали кофе и бренди. И тут Хеддон неожиданно произнес:
— Ты спрашивал, не будет ли для нас более предпочтительным заняться бриллиантами Уорентонов вместо сейфа отеля?
Брейди пристально взглянул на него:
— Я тебя убедил или…
— Ты почти всегда меня убеждаешь, Лу, — спокойно произнес Хеддон. — Но ты никогда не мог мыслить крупными масштабами.
— Ну, знаешь… — Брейди смущенно улыбнулся. — Восемь миллионов…
— Тринадцать миллионов, — поправил его Хеддон. — А может, и пятнадцать.
Лу отпил бренди:
— Ты считаешь, мы можем взять бриллианты Уорентонов, а заодно и обчистить сейф отеля?
— Я этого не утверждаю, но давай обсудим эту возможность. Сначала надо установить, где находится сейф. Потом встретимся и обговорим все еще раз. За это время я побеседую с Кендриком насчет бриллиантов Уорентонов. А сейчас пора расходиться. Завтра сможешь прийти сюда в это же время?
Брейди, подумав, кивнул.
— Я все понял, — сказал он, пожимая руку Хеддона.
Он поднялся, оставив Хеддона наедине со счетом, в котором значилась астрономическая сумма.
Поужинав в ресторане для обслуживающего персонала, Мэгги и Майк устроились в гостиной коттеджа и проводили время в неторопливой беседе.
Мэгги все больше проникалась симпатией к Майку, который напоминал ей отца. Отец какое-то время тоже служил в армии — фельдфебелем, пока его не уволили за воровство. Он погиб в пьяной драке. Мэгги часто вспоминала своего отца. Он был очень привязан к ней, как и она к нему. К матери Мэгги никогда не питала таких чувств. После смерти отца она мечтала сбежать из дому. В семнадцать лет Мэгги совратила своего школьного учителя, и он загремел в тюрьму за совращение несовершеннолетней. Мэгги же взяли под надзор. Сбежав из дому, она подцепила богатого старика, который питал особую страсть к молоденьким девушкам. У него Мэгги прошла школу секса. Потом шесть лет она работала танцовщицей в варьете. Эти годы не сломили ее и не ожесточили. Она, как это говорят, была проституткой с золотым сердцем: темпераментная и очень добрая. Мужчины сразу чувствовали это. Постепенно Мэгги привыкла к тому, что мужчины в постели доверяли ей все свои проблемы. Она умела выслушать, утешить, облегчить страдания и подбодрить.
Майк почувствовал в ней эту особенность и рассказал о своей дочурке Крисси.
Сейчас они сидели в гостиной, ожидали возвращения Брейди, и Мэгги рассказывала Майку о своем отце.
— Ты чем-то похож на него, — с улыбкой сказала Мэгги. — Нет, не внешностью, а манерой говорить. Наверное, так говорят все солдаты.
— Может быть. Знаешь, Мэгги, я еще ни разу не занимался незаконными делами.
Мэгги улыбнулась:
— Я пошла на это дело ради Лу. Я люблю его. А что тебя заставило?
Тут-то Майк и рассказал ей о Крисси. На глаза Мэгги навернулись слезы.
— Ужасно! — воскликнула она, узнав, что полученные Майком деньги пойдут на содержание Крисси до конца ее дней. — Ты точно знаешь, что бедняжка умрет в пятнадцать лет?
Майк кивнул.
— Боже! — всхлипнула Мэгги. — Майк, ты замечательный отец.
— Я люблю ее, — тихо сказал он. — Все мои мысли только о ней. Это и есть та причина, которая толкнула меня на участие в этом деле. — Он взглянул на Мэгги. — Как думаешь, у нас получится?
— Все будет в порядке, — заверила его Мэгги. — Лу просто гений! Мне ведь тоже не хочется в тюрьму. Лу сказал, что все будет хорошо. Не волнуйся, Майк.
— Значит, Лу вовсе не старик? Я давно заметил, что, когда он встает из кресла, то двигается как молодой и здоровый парень.
— Лу моложе тебя, Майк. Просто он большой мастер перевоплощаться.
В этот момент они услышали, как Брейди вошел в дом.
— Мэгги, ты мне нужна! — крикнул он, проходя мимо гостиной в спальню.
Мэгги вскочила, побежала в спальню.
Брейди уже сидел за туалетным столиком, накладывая на себя грим. У него не было ни малейшего желания демонстрировать Майку свой настоящий облик. С Майком Брейди чувствовал себя не очень уверенно. Если дело сорвется и Майк угодит в тюрьму, он даст полиции описание Брейди. Так что грим был весьма кстати.
— Привет, милый, — проворковала Мэгги, обнимая его за плечи.
— Погоди, детка! — Он оттолкнул ее, продолжая гримироваться. — Дело прежде всего. Как твои дела с администратором?
Резкий тон озадачил Мэгги.
— Что-нибудь случилось? — спросила она.
— Нет, все в порядке, — успокоил ее Бреди. — Насколько ты продвинулась с Превеном?
— Он так разогрелся, что скоро сгорит дотла.
— Сегодня он, кажется, свободен от службы. Можешь встретиться с ним?
Мэгги удивленно распахнула глаза:
— Прямо сейчас?
— Ну конечно!
— О, Лу, но я даже не знаю, где он живет. Он мне не говорил.
— Тогда позвони ему. — Брейди закончил возиться со своей бородой и принялся наводить морщины. — Слушай меня внимательно. Пойдешь к нему, где бы он ни был. Расшибись в лепешку, но выведай у него, где находится сейф. Выясни про сейф все, что он знает!
— Но как это сделать? — удивленно спросила Мэгги.
— Скажи ему, что твой клиент со странностями. Скажи, что он хочет подарить своей дочери очень дорогой подарок, а пока желает спрятать его в сейфе. Клиент, мол, интересуется, насколько этот сейф надежен и как действует в отеле система безопасности. Старик, мол, хочет сам все осмотреть. Скажи, что твой пациент весьма тяжелый человек, а тебе не хотелось бы потерять работу.
Мэгги задумалась.
— Может, лучше рассказать ему это завтра, когда он выйдет на работу? Неужели ты хочешь, чтобы я вот так, сразу, легла с ним в постель?
— Если наше дело удастся, полиция будет допрашивать всех подряд. Я не хочу, чтобы тебя заподозрили. А Превен будет молчать о том, что проговорился тебе — ведь разговор будет идти в постели.
Мэгги снова задумалась.
— Хм, я всегда считала тебя гением, Лу. Брейди указал ей на телефон:
— Звони!
Следующим вечером Брейди вновь встретился с Хеддоном. Как только Лу сел, подошел метрдотель и произнес:
— Рекомендую курицу по-мэрилендски. Очень вкусное блюдо.
Брейди кивнул. Хеддон заказал ему виски, которое почти тут же принесли.
Некоторое время сообщники молчали. Наконец Брейди сказал:
— Ты желал результатов, Эд. Ты их услышишь.
— Ничего другого я не ожидал, — улыбнулся Хеддон. — Мы с тобой всегда отлично работали.
К столу подошел официант, и они снова замолчали. Официант принес тосты, булочки, масло и ветчину. Подал курицу.
— Ты узнал, где сейф? — спросил наконец Хеддон.
Брейди отрезал кусочек курицы, обмакнул его в соус и отправил в рот. Пожевав, довольно промычал:
— Великолепно!
Хеддон не знал никого, кто мог бы соперничать с Брейди по части вкусной еды. Брейди, как никто другой, мог оценить прекрасную кухню. Поэтому Хеддон набрался терпения. Через пять минут он снова спросил:
— Так где сейф?
— Сейф? Подожди минутку, — пробубнил Брейди. — Знаешь, Эд, когда я был маленьким, мы часто голодали. Если мне удавалось раздобыть кусочек черствого хлеба, я был счастлив.
Хеддона раздирало от нетерпения.
— Лу, черт бы тебя побрал!
Брейди отложил вилку и нож:
— Мэгги все разузнала. Эд, ты никогда не догадаешься. Наверное, ты полагаешь, что сейф за стойкой администратора или в подвале, да?
— Где он?
— Над апартаментами. Каково?
Эд задумался, потом улыбнулся:
— Расскажи-ка поподробнее.
— Мэгги соблазнила администратора. Того, который работает днем. Она поведала ему о своем ужасном пациенте. Обо мне то есть. Мэгги хорошая актриса, она разжалобила Превена. Они договорились, что он проводит меня к сейфу, чтобы я мог все там осмотреть. На этажи, где находятся апартаменты, ходит лифт. Но есть еще специальный лифт на верхнем этаже. Если человек поднимется еще на один этаж, то окажется прямо внутри сейфа. Такой большой несгораемый шкаф. Уорентоны, видимо, даже не подозревают, что сейф находится прямо над ними. Процедура сдачи драгоценностей на хранение происходит следующим образом. Каждый вечер жильцы вызывают по телефону охранников и укладывают свои камни и золото в специальные футляры. Футляры пронумерованы. Постояльцы получают расписки, а футляры доставляются в сейф специальным лифтом. Процедура начинается с одиннадцати вечера и заканчивается в два часа ночи. Потом сейф закрывается. — Брейди усмехнулся и продолжил: — Администратор просто горит желанием загнать Мэгги в постель еще разок. Он показал мне все. Это грубейшее нарушение инструкции, но Мэгги его уболтала. Сейф выглядит, конечно, внушительно, но это уже мое дело. Проблема еще в том, как спустить вниз все футляры после того, как мы вскроем сейф. Это надо обдумать.
Хеддон кивнул.
— Я позабочусь об этом, — сказал он. — Кстати, я видел Кендрика. Он примет бриллианты Уорентонов. Предлагает за них пять миллионов. Значит, будет иметь с них шесть. Это его дело. Его беспокоят футляры. Их же надо все открыть и оценить содержимое. А на это уйдет много времени. Кендрик опасается, что полиция его заподозрит. Думаю, он прав. Может, мне подыскать тебе помощника для вскрытия футляров?
Брейди скривился:
— Мне кажется, было бы лучше вообще забыть о футлярах. Займемся лучше бриллиантами Уорентонов.
— Если бы сейф находился где-нибудь вдали от апартаментов Уорентона, мы так бы и сделали. Но ведь он совсем рядом! Такой шанс предоставляется раз в жизни! Представь, камни Уорентонов плюс футляры! Нам с тобой досталось бы миллионов по восемь!
Брейди тоже об этом думал. Восемь миллионов долларов! С такой суммой можно жить, как хочешь.
— Расскажи мне побольше, — сказал Хеддон. — Не упускай ни одной детали. Я должен иметь пищу для размышлений.
— Кабина лифта находится на верхнем этаже и поднимается еще выше. На двери имеется надпись «Сервис». Превен открыл эту дверь, и Мэгги вкатила меня на коляске в лифт. На дверце — замок. У Превена есть ключ. Он повернул его в замке, и мы очутились в помещении с сейфом. Там нет ни окон, ни дверей. Но я заметил в потолке люк. Видимо, это аварийный выход на крышу.
— О’кей, Лу, — произнес Хеддон. — Ты видел хоть один футляр?
— Конечно. Превен показал мне. Это шарада для ребенка.
— Если бы ты завладел двадцатью футлярами, например, сколько времени тебе понадобилось бы, чтобы их вскрыть?
— Полчаса.
— Тогда давай представим такую ситуацию. Ты забрал камни Уорентона, проник в сейф, вскрыл его, собрал все футляры, вскрыл их, пустые поставил обратно, запер сейф и ушел. Как?
Брейди задумался.
— Надо это хорошенько обдумать. Идея стоящая. Дай мне денек, Эд. Хорошо?
— Мне надо еще разок переговорить с Кендриком, — сказал Хеддон. — Значит, до послезавтра. Встретимся вечером. Тогда и договоримся обо всем. Идет?
— Послезавтра вечером, здесь же, — повторил Брейди. — Слушай, а нельзя ли заказать яблочный пирог? Такой же, как вчера? Он был великолепен!
Когда пылающий шар солнца опустился в море и сумерки окутали гавань, Мануэль Торес возвращался на свой бот. Пересекая порт, он то и дело останавливался, чтобы перекинуться парой слов с бесцельно слоняющимися кубинцами, которые только и думали о том, чтобы побыстрее вернуться в свои бараки, где, быть может, удастся найти что-нибудь на ужин.
Поднявшись по трапу на бот, Мануэль снял мешок с плеча, осторожно опустил на палубу, после чего убрал трап. Внимательно осмотрев берег, Мануэль не заметил ничего подозрительного. Тихонько свистнув, предупредил Фуентеса о своем приходе. После чего Торес поднял мешок и вошел в каюту.
В каюте было темно. Мануэль отсутствовал более шести часов. Он предупредил Фуентеса, чтобы тот не зажигал свет. Мануэлю было жаль приятеля, который сидел тут в полной темноте и одиночестве. Но у Фуентеса в отличие от кубинцев, слонявшихся в порту, была по крайней мере еда.
Мануэль закрыл за собой дверь и зажег свет.
Фуентес приподнялся на койке.
— Почему ты так долго? — недовольно проворчал он. — Не очень-то приятно сидеть здесь и ждать.
— Друг мой, — произнес Мануэль, — я не заставляю тебя здесь сидеть и ждать. Ведь ты не в тюрьме. В любой момент можешь уйти отсюда. Если тебе скучно, копы с удовольствием составят тебе компанию.
Мгновенно протрезвев, Фуентес жалобно заныл:
— Я просто устал, Мануэль. Ты, например, мог бы часами сидеть в этой душной каюте? Я знаю, что ты делаешь для меня все возможное, но я весь вымотался. Спасибо тебе…
Мануэль развязал мешок.
— Сегодня у нас неплохой ужин, — сказал он. — Макароны, курица, сыр.
Мрачное выражение лица Мануэля обеспокоило Фуентеса.
— Случилось что-нибудь? — спросил затворник.
— Давай поужинаем. Я проголодался, — ответил Мануэль, завязывая мешок, в котором еще что-то оставалось.
— Что там? — спросил Фуентес, подойдя к столу.
— Бомбы. Но давай сначала поедим.
Мануэль прошел на камбуз, налил воды в кастрюлю, поставил ее на газовую плиту, включил электрическую печь-гриль. Потом принялся открывать банки, насадил курицу на вертел. Движения Мануэля были спокойными, размеренными, но лицо оставалось мрачным.
Фуентес нервничал все больше. Он никогда раньше не видел Мануэля в таком состоянии.
— Какие-нибудь неприятности? — снова спросил он.
— Сначала поужинаем, потом поговорим, — ответил Мануэль, погружая спагетти в кипящую воду.
Фуентес вернулся в каюту, разложил на столе ножи и вилки, сел и стал терпеливо ждать.
Через сорок минут оба приступили к ужину, поедая курицу и спагетти, залитые соусом. Мануэль глотал еду, почти не пережевывая. Лицо его по-прежнему оставалось угрюмым. Фуентес, обеспокоенный поведением приятеля, ел медленно и без особого аппетита. Наконец, он не выдержал:
— Мануэль, что случилось? Бога ради, скажи мне!
— Он умрет, — сообщил Мануэль, отправляя в рот последний кусок курицы.
— Ты про кого? Педро?
— Кого же еще! Я говорил со своим знакомым из больницы. У Педро не осталось никаких шансов. Он может протянуть неделю, две, но не выживет.
Фуентес, думавший только о своей шкуре, успокоился.
— Выходит, нам теперь не нужны бомбы? — Мысль о бомбах бросала Фуентеса в дрожь.
Мануэль воззрился на него своими глазками-маслинами.
— Дружище, ты не соображаешь, о чем говоришь. Или ты забыл, что нам предстоит? Тебе, мне, Аните.
— Это ты забыл! Я-то помню! Мы врываемся в апартаменты, задерживаем эту богатую парочку, требуем пять миллионов, получаем их и сматываемся в Гавану!
— Да, ты точно ничего не соображаешь, — заметил Мануэль, отрезая себе кусок сыра. — Ты, наверное, просто забыл, что Анита обещала провести нас в отель лишь при одном условии. — Мануэль взглянул ему прямо в глаза. — Педро должен уехать с нами в Гавану.
— Но ведь ты сказал, что он умрет, — произнес Фуентес, нервно проведя ладонью по своим длинным сальным волосам.
— Вот теперь ты видишь целиком всю проблему. Педро умрет примерно через неделю. Анита любит его и готова сделать все для своего мужа. — Мануэль отрезал себе еще сыра. — Женщины нуждаются в понимании. И я ее понимаю. Деньги для нее ничего не значат. Смысл ее жизни — Педро. Я дал ей слово, что Педро поедет с нами в Гавану, если она проведет нас в отель. Я сделал все возможное, чтобы выполнить свое обещание. У меня есть две бомбы, но вот Педро…
Мануэль закрыл глаза, демонстрируя, как он страдает.
Напуганный Фуентес смотрел на приятеля со всевозрастающим беспокойством.
— Я пообещал Аните, — снова начал Мануэль. — Я дал ей слово освободить Педро, если она проведет нас в апартаменты. Мы заключили договор.
— Да, — сглотнул Фуентес. — Но ведь Педро умрет.
— В этом нет сомнения, — горестно подтвердил Мануэль. — И значит, теперь нет никакого договора между мной и Анитой.
Фуентес схватился руками за голову:
— Ты хочешь сказать, что мы лишимся пяти миллионов только потому, что эта тупая баба откажется нам помочь, если узнает, что ее кретин Педро сдох?!
— Именно это я и имел в виду. Но ты меня не понимаешь. Ты же знаешь, что я держу свое слово. — Мануэль замолчал, уставившись в пустоту, потом проговорил: — Пять миллионов! Я промучился несколько часов, прежде чем принять решение. Пять миллионов!
Да с такими деньгами можно открыть любые двери, которые пока для меня закрыты.
— А моя доля? — резко перебил его Фуентес.
Глаза-маслины Мануэля ничего не выражали, когда он спокойно произнес:
— Да, ты получишь один миллион. Итак, четыре миллиона.
— Что ты решил? — спросил Фуентес.
— Я вынужден обмануть ее. Это позор для меня. Я ни разу не обманул ни одного кубинца. — Мануэль сжал кулаки. — Это ты думаешь только о деньгах. Тебя можно понять, ты бедный человек… Эта ложь разорвет мое сердце…
Фуентес с трудом себя сдерживал. Его подмывало наорать на Мануэля, потребовать, чтобы тот прекратил эту болтовню. Кого волнует эта дура Анита? Что она собой представляет? Абсолютно ничего, как и ее придурковатый Педро!
Но Фуентес не осмелился кричать на Мануэля. Он знал, что всякий, кто повышал на Тореса голос, мгновенно получал кулаком по лицу.
— А бомбы? — спросил Фуентес. — Они нужны?
— Конечно, — ответил Мануэль. — Иначе Анита нам не поверит. Мы должны соблюдать осторожность, обманывая ее. — Торес поднялся. — Ложись спать, друг. Через полчаса я должен встретиться с Анитой. Нельзя терять ни минуты. Педро может умереть гораздо раньше, чем через неделю. Если Анита узнает об этом, не видать нам наших миллионов. Самое позднее послезавтра мы должны проникнуть в отель.
— Нам потребуется оружие.
— Все предусмотрено, друг, все предусмотрено. Кроме Аниты, пожалуй.
Через полчаса Мануэль, прихватив мешок, покинул бот. Он добрался до дома, где Анита снимала квартиру, поднялся по лестнице и постучал в дверь.
Анита рывком открыла. В тусклом свете неяркой лампы она казалась больной и похудевшей. Под глазами у нее были темные круги.
— Хорошие новости, — сказал Мануэль, проходя в комнату.
— Педро? — У Аниты загорелись глаза.
Мануэль поставил мешок на пол. Толстые губы кубинца растянулись в улыбке.
— Я только что из больницы. Мой приятель сказал, что Педро пришел в сознание. Температура у него почти нормальная. Через пару дней его можно будет перевозить.
Анита пристально взглянула на него.
— Я не могу в это поверить, — тихо прошептала она. — Ведь он был в таком тяжелом состоянии… Через пару дней? Но это невозможно!
— Антибиотики творят чудеса, — спокойно возразил Мануэль. — Мой приятель сказал, что полиция уже пыталась допросить Педро. Он отличный парень, Анита! Ты должна гордиться им! Он отказался им вообще что-либо говорить. Они до сих пор не знают, кто он. Это он оберегает тебя, Анита.
Бедная женщина отвернулась и бросилась в маленькую спальню. Слыша ее рыдания, Мануэль закрыл глаза, прикидывая, смогут ли четыре миллиона окупить этот момент. Он ждал Аниту. Его лицо покрылось крохотными капельками пота. Услыхав, что рыдания прекратились, Мануэль заглянул в спальню.
Анита стояла на коленях и, склонив голову, благодарила Бога, за чудо. Мануэль отпрянул.
Минут через десять Анита вышла из спальни. Теперь она казалась совершенно другой женщиной — той, которая способна идти до конца. Мануэль понял: именно такой человек ему нужен, чтобы проникнуть в апартаменты Уорентонов.
— Бог услышал мои молитвы, — прошептала она и обеими руками схватила правую руку Мануэля. — Я все время молилась, и Бог услышал меня! Теперь мы отвезем Педро домой. Ты говоришь, через два дня?
— Да, но за эти два дня надо успеть подготовиться. Сначала бомбы.
Мануэль поставил мешок на стол, развязал и вытащил миниатюрный черный ящичек — величиной с пачку сигарет.
— Это маленькая бомба, которую ты должна спрятать в холле отеля.
Потом Торес вытащил второй черный ящик, который был раза в четыре больше первого. Этот ящик был завернут в целлофан.
— Это большая бомба, которую надо спрятать на кухне, — сказал Торес, осторожно поставив ящик на стол. — Надеюсь, нам не придется ею воспользоваться. — Затем он извлек из мешка узкий пенал. — Это взрыватель. Здесь две кнопки. Верхняя взрывает маленькую бомбу, нижняя — большую. Взрыватель я оставлю у себя, бомбы ты возьмешь с собой.
Анита подошла к столу и стала разглядывать то, что на нем находилось. Выражение ее лица было твердым и решительным.
— Я спрячу бомбы. Можешь не сомневаться во мне.
— Хорошо, — кивнул Мануэль. — Завтра в полночь я приду сюда с Фуентесом, и мы втроем отправимся в отель. Ты уверена, что сможешь провести нас в апартаменты?
— Да.
— Тогда до завтра.
Торес направился к двери.
Анита положила ему руку на плечо:
— Я верю тебе, Мануэль. Ты хороший человек. А вот Фуентесу я не доверяю… — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Все наши говорят, что ты держишь слово. Помни, я делаю это ради Педро.
С минуту он молчал, потом вышел в прихожую.
— Все будет хорошо, Анита, — сказал он, презирая себя за обман. Впрочем, теперь он думал больше о четырех миллионах долларов. — До завтра!
Мануэль начал спускаться по лестнице, а Анита продолжала смотреть ему вслед. Когда Торес исчез из виду, она вошла в дом и заперла за собой дверь. Потом достала из ящика стола кинжал. Педро говорил когда-то, что человек должен уметь защищаться.
Вытащив кинжал из ножен, Анита вспомнила Джоса Прескотта, ночного детектива отеля. Прескотт был очень опасен, он мог помешать планам Аниты. Но ради Педро Анита была готова на все. Даже на убийство.
Натянув черный свитер и черные брюки, Анита прицепила кинжал к поясу и опустила свитер. Потом положила обе бомбы в пакет и вышла из дому.
Часы показывали четверть второго.
Джос Прескотт, как и всякий человек, был не лишен слабостей и недостатков. Во-первых, он был занудой. Все знали: Джос пунктуален до педантизма и того же требует от других. В определенных ситуациях это, безусловно, можно было считать недостатком. Во-вторых, он был занудой: никогда не пользовался успехом у женщин. И в-третьих, при всех этих качествах Джос довольно часто был резок и груб.
Майк Беннон, понимая, что Прескотт очень опасен, досконально изучил распорядок его дня. В час ночи Прескотт совершал обход всех коридоров отеля. В час сорок осматривал холл и опустевшие рестораны. В два часа заглядывал на кухню, без четверти три обходил территорию отеля и плавательный бассейн. Прескотт был настолько пунктуален, что по нему можно было сверять часы. Именно в этом, по мнению Майка, заключалась главная слабость ночного детектива.
Без четверти три Мэгги проскользнула в пустующий плавательный бассейн. В ярком электрическом свете Мэгги казалась русалкой, оказавшейся здесь неким волшебным образом. Прескотт остановился, наблюдая за плавающей Мэгги. Она часто попадалась ему на глаза, и он находил ее просто очаровательной. Теперь, стоя на краю бассейна и глядя на почти обнаженную Мэгги, он был словно околдован.
Мэгги поманила его и подплыла к лесенке. Жестом она дала понять, что не может подняться. Прескотт мгновенно протянул ей руку.
Брейди, наблюдавший из темноты, одобрительно кивнул и бесшумно направился к боковому выходу отеля. В ближайшие полчаса Прескотта можно было не опасаться.
Даже в такое позднее время в холле еще были люди. Многие находились в довольно сильном подпитии. Они громко прощались друг с другом, уже давно собираясь разойтись по своим скучным апартаментам.
Одетый в смокинг, с белокурой бородкой, с гвоздикой в петлице, Брейди беспрепятственно прошел через холл к кабинам лифта. Один из них должен был доставить его в помещение сейфа.
Брейди был абсолютно спокоен. Оба охранника уже собрали все драгоценности, положили футляры в сейф и закрыли его до утра.
Спустя несколько минут Брейди вошел в лифт с надписью «Сервис», повозился немного с замком, и вскоре кабина лифта доставила его в помещение сейфа. Там Брейди зажег свет и принялся изучать все три замка сейфа.
— Никаких проблем, — сказал он самому себе.
Больше всего Брейди интересовал люк в потолке. Он поднялся по лестнице, открыл люк и вышел на крышу. Бесшумно пройдя к краю, он увидел прямо под собой террасу апартаментов Уорентонов. На террасе стояло несколько столиков со стеклянными столешницами.
Из окон лился свет. Внезапно мелькнула тень, и на террасу вышла Мария Уорентон. На ней не было ничего, кроме бриллиантов.
Брейди замер, не отрывая глаз от камней, которые мерцали в лунном свете.
Вслед за Марией вышел Уилбур. В руках он держал фотоаппарат с фотовспышкой.
Мария подошла к перилам, выбрала наконец позу, и Уилбур нажал на спуск.
Брейди подумал, что охотно бы посмотрел снимки. У женщины действительно была хорошая фигура. Бриллианты на загорелой коже были прекрасны, а в остальном Мария, по мнению Брейди, уступала Мэгги.
— Ты великолепно выглядишь, — сказал Уилбур. — А теперь давай спать.
Мария танцующей походкой отошла от перил и прильнула к Уилбуру.
— Ты устал, дорогой?
— Да. Сегодня был напряженный день. Эти бриллианты просто чудо, но ты еще лучше…
Взявшись за руки, они прошли в апартаменты. Лишь после того как погас свет, Брейди спустился на террасу.
Стеклянная дверь апартаментов была распахнута настежь, и Брейди улыбнулся. Словно тень, он проскользнул в гостиную.
Бриллианты были в беспорядке разбросаны на диване. Брейди замер, не веря своим глазам. Из спальни пробивался тонкий лучик света, доносились стоны Марии.
— Еще, дорогой, — вскрикнула она. — Быстрее…
Брейди хотел сейчас же прихватить с собой бриллианты, но вспомнил, что Хеддон рассчитывает также и на футляры.
«Завтра! — подумал он. — Завтра я возьму все!»
Он поднялся на крышу, спустился в помещение сейфа, запер его и на лифте вернулся вниз. Только закрыв за собой дверь лифта, Брейди перевел дух.
Часы показывали три часа ночи. Бренди, перегнувшись через перила лестницы, посмотрел на то, что происходит в холле. Гуляки еще не разошлись, но их было мало.
Брейди спустился по лестнице и спокойно прошел через холл к выходу.
Минут через пять он уже был в коттедже. Вскоре туда влетела сияющая Мэгги.
— Ура! — воскликнула она. — Это просто сумасшедший любовник! Мы забавлялись с ним прямо в кустах!
Брейди, сидя на кровати, с восхищением глядел на нее.
— Молодец, девочка! А как насчет завтрашней ночи?
Она сбросила бикини:
— Мы договорились. — Мэгги скрылась в ванной. — Вообще-то он противный! — крикнула она оттуда. — Ты не возражаешь, дорогой, если я посплю? Он меня изрядно отутюжил.
— Конечно, Мэгги, ты заслужила сегодня покой. Выспись хорошенько. Завтра мы сделаем наше дело.
— Правда? — Мэгги выглянула из ванной.
— Да. Завтра ночью.
Едва Брейди улегся в постель и закрыл глаза, он увидел перед собой бриллианты. Бриллианты, лежащие на софе. Оставит ли эта сучка их там завтра? Легко ли будет завладеть ими?.. А вдруг?..
Неожиданно Брейди охватило предчувствие, что сегодня он упустил единственную возможность стать богатым человеком. От таких мыслей по телу прошла дрожь.
Анита пересекала территорию бассейна. Она решила пробраться к служебному входу именно через бассейн. Черная одежда сделала ее черной тенью.
Увидев Джоса Прескотта, Анита остановилась, ощущая, как забилось сердце и взмокли ладони. Она видела, как Прескотт помог выбраться из бассейна симпатичной медсестре мистера Корнелия Ванце. Об этой медсестре уже давно шепталась вся прислуга. Даже Анита почувствовала, насколько сексуальна эта девица.
Когда Мэгги и Прескотт ушли в кусты, Анита проскользнула в отель через служебный вход.
Она бесшумно прокралась по темному коридору и подошла к кухне. Осмотревшись и приоткрыв дверь, заглянула туда. По звону посуды и голосам Анита определила, что оба официанта заняты в сервировочной. Но где третий шеф-повар, Доминик?
На цыпочках Анита пробралась на кухню, выглянула в коридор и увидела через раскрытую дверь кабинета сидящего за письменным столом Доминика. Он что-то читал.
Не теряя времени, Анита быстро проскочила в кладовую, открыла крышку бочонка, разгребла муку и сунула в образовавшуюся ямку большую бомбу. Засыпала ее мукой, разровняла поверхность, вытерла руки и выскочила из кладовой. В этот момент зазвонил телефон, и Анита услышала, как Доминик крикнул:
— Поджаренную ветчину в шестой номер!
Один из официантов вышел из сервировочной и быстро прошел через кухню.
Анита бросилась в коридор, на цыпочках подбежала к выходу и вылетела на улицу. Ее поглотила душная влажная ночь.
«Скоро Прескотт вернется в отель», — подумала Анита.
Она обежала здание, взлетела по лестнице, остановилась и огляделась. В холле безлюдно. Ночного портье не было видно. Войдя в холл, Анита принялась искать место для маленькой бомбы и наконец увидела деревянную статую латиноамериканки. Эту статую Дюлон обнаружил в маленькой мексиканской деревушке. Узнав, что статуя относится ко временам Кортеса, он купил ее, и теперь статуя занимала почетное место в холле.
Анита подбежала к статуе. Вот удача: между грудями деревянной женщины виднелась трещина, куда вполне помещалась маленькая бомба. Есть! Дело сделано.
— Да, это красивая бабенка, но ты, детка, еще лучше, — послышался чей-то гнусавый голос.
Сердце Аниты бешено заколотилось. Положив руку на бедро, где покоилась под свитером рукоять кинжала, она медленно обернулась.
В глубоком кресле сидел грузный седой мужчина. У него было красное лицо, и выглядел он полусонным.
— Откуда ты взялась? — с удивлением спросил он.
Набравшись мужества, Анита спокойно ответила:
— Я одна из уборщиц.
— Ага… Хм, мне пора идти спать.
С трудом выбравшись из кресла, мужчина, пошатываясь, направился к Аните. Она увидела, что он сильно пьян.
Анита увернулась, бросилась к выходу.
— Эй! Куда же ты? А поцелуй?
Но Анита уже сбежала по лестнице и помчалась в ночь, словно за ней гнались черти. Когда она выскочила на бульвар, ее окликнул знакомый голос:
— Анита!
Женщина остановилась.
Из темноты вырулил старый «линкольн» и затормозил.
— Я ждал тебя, — улыбнулся из окна Мануэль. — Все в порядке?
— Да, — сказала Анита, которую била дрожь. — Я сказала, что сделаю, и сделала это.
— Молодец! Садись. — Мануэль открыл дверцу. — Ты замечательная женщина.
Анита обежала машину и села на переднее сиденье.
— Я узнавал насчет Педро, — сказал Мануэль. — Его собираются перевести в тюремную больницу. Он отказывается давать показания. Крепкий парень! Не хочет тебя подводить.
— Ему действительно лучше?
— Да, я же тебе говорил. Расскажи о деле.
Пока они ехали к дому Аниты, она рассказала, куда спрятала бомбы. По ее щекам текли слезы облегчения. Мануэль понимающе кивал, но никак не мог избавиться от стыда: он предал ее. Оправдывая себя, он думал об огромной сумме денег, которой скоро завладеет. С такими деньгами он сможет иметь все, что захочет! Кроме того, его мысли занимал Фуентес. Дать этому придурку целый миллион?! Но почему? И потом, пять миллионов все же лучше, чем четыре…
Мануэль пришел к выводу, что, когда настанет подходящий момент, он избавится от Фуентеса. Удар ножом — и в море.
Остановившись у дома Аниты, он погладил ее по плечу:
— Завтра ночью мы все сделаем. О’кей?
Анита схватила его руку.
— Да! — выдохнула она. — Мы сделаем это! Я верю тебе, друг! Мне не нужны деньги, мне нужен только Педро!
Комок подступил к горлу Мануэля.
— Все будет хорошо, — через силу произнес Торес. — Ты получишь своего мужа. Итак, до завтра.
— Да благославит тебя Бог, — сказала Анита и дотронулась губами до руки Мануэля.
— Иди спать, — резко произнес он, отдернув руку. — Завтра ночью.
Он наблюдал за ней, пока она не вошла в дом. Потом вытер руку, которую поцеловала Анита. Несколько секунд он сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Но вскоре мысль о деньгах привела его в чувство. Пожав плечами, Мануэль включил зажигание.
На следующее утро Лу Брейди, точнее Корнелий Ванце, сидел в кресле-каталке и напильником обрабатывал узкую полоску стали, с помощью которой намеревался вскрыть сейф.
С другого конца комнаты за ним наблюдал Майк Беннон.
Было тихо, если не считать звука напильника. Время от времени Брейди поглядывал на Майка. Наконец Беннон произнес:
— У вас хорошо получается. Что это за игрушка?
Брейди отложил напильник и сказал:
— Этот кусочек стали откроет нам сейф. — Он закурил сигарету. — Сегодня ночью мы провернем наше дело. Думаю, никаких сложностей не возникнет. Да, Мэгги рассказала мне о вашей дочке. Сочувствую, Майк. Вы получите свои деньги. Волноваться не о чем. Или вас что-то беспокоит?
Майк отрицательно покачал головой:
— Нет. Я, как и Мэгги, полностью вам доверяю.
В этот момент острая боль резанула тело Майка. Он напрягся, стараясь не подать виду, но от пристального взгляда Брейди это не ускользнуло.
— Вы больны, Майк, не так ли? — спросил он. — Послушайте, мы вместе работаем, и вы мне нравитесь. Нам предстоит крупное дело. Если где-то произойдет осечка, мы все загремим в тюрьму. У каждого из нас свое задание. Мэгги позаботится о детективе отеля, я возьму на себя сейф, вы обязаны устранить неожиданные помехи, если они возникнут. Давайте, Майк, начистоту, вы очень больны?
Некоторое время Майк молча разглядывал свои руки, потом произнес:
— Через шесть месяцев я умру. Поэтому я и согласился на это дело. У меня рак.
Руки Брейди мгновенно стали липкими от пота.
Рак!
Брейди панически боялся смерти. А этот высокий парень спокойно говорит о том, что скоро умрет. И несмотря на это в его глазах столько твердости и решительности!
— Я действительно нисколько за себя не волнуюсь, — продолжал Майк. — Но мне дорога моя дочь. Вы не беспокойтесь. Мне нужны деньги, и я вас не подведу.
Брейди наклонился вперед.
— Сегодня ночью, Майк, мы собираемся сделать это. А если вас скрутит боль в самый ответственный момент? Если вы в себе не уверены, лучше отложить… Мы просто смотаемся отсюда. Я не хочу попасть в тюрьму. Майк, будьте со мной откровенны.
— Я вас не подведу, — твердо ответил Майк. — Я справлюсь со своим заданием. У меня есть обезболивающее средство. Ненавижу таблетки, но сегодня я приму их. Даю вам слово, что по моей вине прокола не будет.
Брейди почувствовал доверие к этому парню.
— О’кей, Майк. Наверное, нет нужды говорить о том, как я вам сочувствую. Мне действительно очень жаль. Но я уверен, что вы справитесь, раз вы сами об этом говорите.
В этот момент в комнату вошла Мэгги в купальном халате.
— Я проголодалась. Когда мы будем есть?
— Детка, — повернулся к ней Брейди, — сегодня сможешь есть что угодно и сколько угодно. Этой ночью мы исчезнем.
Мегги захлопала в ладоши:
— И я смогу заказать все, что захочу?
— Да. Можешь перепробовать все. А сейчас принеси мне выпить.
Пока Мэгги готовила коктейли, Брейди сообщил Майку свой план.
— Значит, так, Майк. Когда Мэгги утащит детектива в кусты, мы с тобой поднимемся на верхний этаж. Это моя часть операции. Здесь я справлюсь один. Сначала мы выпотрошим все футляры, потом спустимся на террасу. Если Уорентоны не спят, ты усыпишь их. Возьмем бриллианты и смоемся. Ничего сложного. Начнем примерно без четверти одиннадцать. В это время в отеле практически пусто. Если кто из постояльцев появится, он будет настолько пьян, что ничего не поймет. Потом мы возвратимся в коттедж, подождем Мэгги и на «рол-лсе» уедем в условленное место. После ужина я переговорю с шефом, и он укажет это место. Вот так.
Попивая коктейль, Мэгги произнесла:
— Мне будет жаль уезжать отсюда.
— В мире полно мест, где тоже неплохо. — Брейди посмотрел на часы. — Нам пора ужинать.
— Тогда идемте быстрее! — оживилась Мэгги. — Я умираю от голода!
— А когда ты не умирала от голода? Майк, как у тебя с аппетитом?
Майк, боровшийся с новым приступом, через силу улыбнулся:
— Пожалуй, я останусь здесь. Желаю вам хорошо провести время.
— Отказываешься от ужина? — Мэгги широко раскрыла глаза.
— Мэгги! — одернул ее Брейди. — Толкай-ка мою тележку в ресторан. Не все же такие обжоры, как ты.
Озадаченная, Мэгги взялась за кресло-каталку. Выкатив Брейди из дому, она сказала:
— Не могу себе представить! Можно заказывать все, что хочешь, а он отказывается!
— Куда ты несешься? — возмутился Брейди. — Ты что, участвуешь в гонках?
— Я очень голодна, моя радость, — пожаловалась Мэгги.
— Заткнись и помалкивай! — оборвал ее Брейди.
Он решил не рассказывать ей о том, что Майк безнадежно болен и вскоре умрет. Мэгги была слишком сентиментальна и, узнав такое, могла расслабиться, прослезиться и все такое… Она стала бы непригодной к предстоящей операции.
Когда Мэгги вкатила кресло на террасу, к ним подошел метрдотель, и Брейди успокоился.
Брейди был уверен, что сумеет вскрыть сейф и футляры. Был уверен, что сумеет завладеть бриллиантами Уорентонов. Брейди доверял Майку, несмотря на его болезнь. Знал, что Мэгги уволочет ночного детектива в кусты и продержит там необходимое время. Все расписано. И тогда…
Восемь миллионов долларов!..
Они словно уже лежали на счету Брейди в швейцарском банке.
Размышления о деньгах пробудили аппетит. Брейди попросил у метрдотеля меню, глянул и небрежно произнес:
— Мы заказываем все и бутылку вашего лучшего вина.
Мэгги восторженно пискнула, чем жутко перепугала пожилую пару за соседним столиком.
С восходом солнца Мануэль Торес уже возился со своим ботом. Фуентес валялся на койке в каюте, изнывал от скуки и потел. Он не мог выйти на палубу, задыхался в тесном помещении и распалял себя ужасными картинами своего ареста. Прислушиваясь к возне Тореса, Фуентес проклинал приятеля за то, что тот так мало уделяет ему внимания.
Наконец Мануэль появился в каюте.
— Что ты там делал? — набросился на него Фуентес. — Я валяюсь в этой проклятой дыре…
— Да, друг, я тебе сочувствую, но имей терпение. Скоро ты будешь дома, — ответил Мануэль и скрылся в камбузе.
Фуентес подошел к двери.
— Сколько мне еще здесь сидеть? — недовольно спросил он.
Торес поставил на плиту кастрюльку с водой и посолил.
— Бот готов к отплытию. В полночь мы встретимся с Анитой и провернем наше дельце.
Вода в кастрюле закипела, и Мануэль высыпал туда спагетти.
— Думаю, через пару дней мы уплывем в Гавану. У нас будет пять миллионов долларов. Чтобы нас не задержали, мы захватим с собой этих Уорентонов.
Фуентес с шумом втянул воздух. Неожиданно он повеселел, радуясь тому, что обратился за помощью к Мануэлю. Фуентес полагал, что они похитят самолет, но идея Мануэля ему понравилась гораздо больше. Конечно, бот! Это же намного надежнее!
— Молодец, Мануэль! — воскликнул Фуентес. — Ты отлично придумал!
Мануэль принялся резать лук и помидоры.
— Уходи к себе, — сказал он. — Мне надо пораскинуть мозгами. Когда я один, у меня лучше это получается.
Фуентес быстро вернулся в каюту, чтобы не мешать. Он знал, что сейчас ничем не сможет помочь Мануэлю. Он верил своему другу, который, как все говорят, держит свое слово.
Фуентес сел на койку, зажав руки между коленями. От мысли о том, что скоро у него будет куча денег, он сладостно застонал.
— Миллион долларов! — шептал он. — В это трудно поверить!
Фуентес принялся размышлять, как использовать деньги. Может, купить ферму? Нет, содержать ее слишком хлопотно… Может, рыболовный траулер? Набрать команду и заняться ловлей рыбы…
«Нет! — сказал себе Фуентес. — Это же просто смешно!»
Фуентес решил, что с миллионом долларов в кармане запросто найдет себе девушку. Купит кафе-бар. Подруга будет заниматься всеми необходимыми делами, а он станет хозяином… Будет вращаться в высших кругах… Да, именно такая жизнь ему и нужна.
Мануэль вошел в каюту и поставил на стол миску со спагетти.
— Давай есть.
Покончив с едой, Мануэль произнес:
— Ты должен знать, дружище, что у нас есть кое-какие проблемы.
— Проблемы? — насторожился Фуентес. — Какие еще проблемы?
Мануэль закурил сигарету и положил руки на стол. Глядя мимо Фуентеса, словно того здесь и не было, Торес рассуждал:
— Мы попадем в апартаменты только благодаря тому, что у Аниты есть ключи. Потом захватим заложников. Свяжем женщину, а ее мужа заставим позвонить в Техас своему отцу. Потребуем пять миллионов долларов. Это будет огромная куча купюр. Мы предупредим папашу, чтобы он не вздумал обращаться в полицию. Я ему объясню, что мы отплывем, взяв с собой заложников. Как только мы прибудем в Гавану, мы их отпустим. Ты возьмешь свою долю, и мы расстанемся. Такой вариант наиболее приемлем. Ты со мной согласен?
Фуентес беспокойно заерзал:
— Ты говорил о каких-то проблемах. — Он провел рукой по потному лицу.
— Да, — спокойно ответил Мануэль. — Ты просто забыл об Аните. Это наша самая большая проблема.
Фуентес уставился на него, потом сказал:
— При чем здесь она? Глупая баба! Я легко уберу ее, если надо.
— Нет, — покачал головой Мануэль. — Ты ничего не понимаешь. Трупов быть не должно! Иначе вмешается полиция. Полиция в мои планы не входит. Если ты уберешь Аниту, что делать с трупом? Взяв на бот заложников, мы предупредим их, чтобы они помалкивали. Если они раскроют рты, мы можем их убить. Никто не узнает, что произойдет в море. Но Анита! Если мы убьем ее, мы погорим.
Фуентес пытался понять, что ему говорит Мануэль, но мысль о миллионе долларов мешала сосредоточиться. Изобразив на потном лице хитрую улыбку, Фуентес произнес:
— Разве это проблема? Ты говоришь, что ее не надо убивать. Ну и не будем. Поднимемся все вместе на бот, выйдем в море, а там… Я отправлю ее к акулам!
Мануэль побарабанил пальцами по столу:
— Это непросто. Как мы заманим женщину на бот, если с нами не будет Педро?
Фуентес сдался. Его мозг был не способен охватить всю проблему целиком.
— Так что же нам делать? — пробормотал он. — Ты говоришь, что убивать здесь ее нельзя. А она не поднимется на бот без своего придурковатого мужа… Что же делать?
— Вот это и есть наша проблема, — кивнул Мануэль. — Если я ее не решу, нам не видать наших денег. — Он сжал кулаки и обрушил их на стол. — Но я обязан что-нибудь придумать!
Фуентес откинулся назад и стал ждать.
Мануэль вновь заговорил сам с собой:
— Я опять вынужден ее обмануть. Снова ложь. Но я должен получить эти деньги. С ними я смогу изменить свою жизнь. Я должен заставить Аниту поверить в то, что она получит своего мужа. Надо усыпить ее бдительность и заманить на бот… Да, ты прав, друг. Когда Анита станет помехой, я отдам ее в твое распоряжение.
Обхватив голову руками, Мануэль застонал:
— Мои соотечественники доверяют мне. И Анита тоже. Если я сделаю это, меня перестанут считать хозяином своего слова…
Слушая эти причитания, Фуентес мысленно ухмылялся, но тут в его голову закралось страшное предположение. Если Торес решил отойти от своих же правил и обмануть Аниту, где гарантия, что он, Фуентес, получит свой миллион? Допустим, Торес прикажет ему убрать Аниту. Закончится ли все на этом? Вдруг этот правдолюбец решит, что пять миллионов лучше, чем четыре?.. Тогда Фуентеса ожидает участь Аниты…
Фуентес почувствовал, как по телу побежали холодные мурашки…
Мануэль, разглядывая свои большие руки, бормотал:
— Да, это единственное решение. Придется обмануть Аниту.
Том Лепски сидел за своим столом в полиции Парадиз-Сити. Он просматривал сводку по городу и недовольно хмурился. Скверное настроение объяснялось очередной ссорой с женой, в которой Лепски опять потерпел поражение.
Лепски любил поспать. Поэтому каждое утро ему приходилось торопиться, чтобы успеть на службу. Но это его не особо беспокоило, так как он до секунды рассчитал время, чтобы успеть. Но Лепски очень любил и поесть. Три яйца, поджаренный бекон, тосты, джем, кофе. В начале восьмого Кэррол вставала, шла на кухню и готовила ему завтрак. Лепски в это время брился, принимал душ, одевался.
И вот, натянув сорочку и собираясь надеть брюки, Лепски насторожился. Его нос не учуял привычного аромата поджаренного бекона, и вообще на кухне было почему-то тихо.
Озадаченный, Лепски направился на кухню. В дверях его встретила Кэррол, подняв на вилке кусок ветчины.
— А что с моим завтраком? — неуверенно произнес Том.
— Без свежей сорочки не будет и завтрака, — строго ответила жена.
— При чем тут сорочка? — удивился Лепски.
— Но ведь ты не надел свежую сорочку?
Лепски выпучил глаза.
— Какое отношение имеет сорочка к завтраку?!
— Ты надел грязную рубашку! — взвизгнула Кэррол. — Где твоя гордость?
— Какая еще гордость? Где мой завтрак?
— Уже три дня ты не меняешь рубашку! Позор! Надень свежую!
— Днем меньше, днем больше, какая разница? Давай мне завтрак!
— Я не потерплю, чтобы ты, детектив первого класса, ходил как бродяга! Не наденешь свежую рубашку, не получишь завтрака!
Времени оставалось мало. Взглянув на решительное лицо своей жены, Лепски простонал и сдернул с себя рубашку. Когда он натягивал свежую, Кэррол, удовлетворенно улыбнувшись, отправилась на кухню.
Лепски опоздал на десять минут. Макс Якоби хотел подшутить над ним, но, увидев, что Лепски разозлен, сдержался.
— Кубинцы! — возмущенно ворчал Лепски, читая донесение о ночных происшествиях. — Свиньи! Каждую ночь учиняют беспорядки. Из-за них Флорида скоро станет похожа на Чикаго!
— Да, работой они нас обеспечивают, — кивнул Якоби.
На столе Лепски зазвонил телефон. Том схватил трубку и рявкнул:
— Лепски слушает!
— Это Ларри. Грабитель пришел в себя. Доктор сказал, что мы можем побеседовать с ним минуты три. Мне этим заняться или ты сам?
— Сам! — ответил Лепски. — Буду через десять минут!
Он бросил трубку и вскочил.
— Поехали, Макс! Этот убийца очухался!
По дороге в больницу, когда Лепски сосредоточенно вел машину, Якоби сказал:
— У тебя шикарная рубашка, Том.
Лепски подозрительно скосил глаза:
— Ты находишь?
— Конечно. Ты меня поражаешь. Как тебе удается постоянно ходить в свежих сорочках?
Высокомерно взглянув, Лепски ответил:
— Это вопрос гордости. Я детектив первого класса. И стараюсь выглядеть соответствующим образом. Кстати, раз уж мы об этом заговорили, твоя рубашка, Макс, просто позор!
— Наверное, ты прав, — вздохнул Якоби. — Но ведь у меня нет жены. А твоя Кэррол просто молодец.
Лепски мрачно взглянул на него:
— При чем здесь она? Кэррол, конечно, стирает мои рубашки, но всякий уважающий себя человек должен менять сорочки каждый день. Тебе следует учесть это.
— Понятно, — снова вздохнул Якоби. — Я учту.
Главный врач клиники доктор Джеральд Скиннер принял их в своем кабинете. Длинный, худой, лысеющий доктор выглядел очень занятым человеком.
— Знаю, господа, что вы желаете допросить этого кубинца, — произнес он. — Есть симптомы, говорящие о том, что пациент скоро придет в сознание. Но не забывайте, что несчастный при смерти. Не уверен, что он сможет четко отвечать на ваши вопросы.
— Он действительно при смерти? — спросил Лепски.
Скиннер пожал плечами:
— Да, но он молод. Возможно, нам и удастся его вытащить. Во всяком случае, мы делаем все для этого.
— Он убил двоих, — хмыкнул Лепски. — Кого волнует его жизнь?
Доктор холодно взглянул:
— Нас волнует. Мы здесь для того и работаем, чтобы спасать чужие жизни. Прошу вас, не очень задерживайтесь с допросом.
— О’кей, док.
Скиннер нажал на кнопку звонка, и в кабинет вошла медсестра.
— Проводите этих господ в шестую палату.
Сестра кивнула.
— Всего вам доброго, — сказал врач и раскрыл регистрационный журнал.
Лепски и Якоби проследовали за медсестрой в шестую палату. У кровати Педро Цертиса дежурил детектив третьего класса Ларри Стивенс. Увидев своих коллег, он поднялся.
— Мерзавец что-то бормочет, — сообщил он. — Не возражаете, если я пойду перекушу?
— Валяй, Ларри, — кивнул Лепски. — Только не задерживайся. Мы пока побеседуем с этим парнем.
Лепски уселся на освободившийся стул. Якоби пододвинул другой стул и сел, на всякий случай приготовившись записывать. Они ждали довольно долго, но Цертис находился в беспамятстве.
Наконец Лепски, потеряв терпение, схватил Педро за ладони и потряс их.
Педро застонал, открыл глаза.
— Как ты себя чувствуешь, сын мой? — вкрадчивым голосом произнес Лепски.
Якоби удивленно вытаращил глаза. Он никогда еще не видел своего коллегу в роли заботливого папаши.
Педро вздохнул и снова зажмурился.
— Кто ты, сын мой? — повторил Лепски. — Как тебя зовут?
Глаза Педро медленно открылись.
— Убирайся… к черту… — выдохнул он.
— Сын мой, я должен тебе кое-что сказать. Ты тяжело ранен. Врач считает, что у тебя нет шансов. Если ты умрешь, не назвав свое имя, ты станешь просто неопознанным трупом. Разве это не имеет для тебя значения?
Педро насторожился.
— Неопознанный труп… — с грустью произнес Лепски. — В этом городе умирает множество бродяг. Вот вчера умер какой-то старый пьяница. У него не было документов. Никто не знал, кто он. Мы пытались разыскать его родственников, но безрезультатно. Знаешь, что делают с неопознанными трупами? Ведь погребение стоит денег. Этого старого пьянчужку завернули в брезент и бросили на съедение акулам. Ты ведь не хочешь, чтобы с тобой поступили так же? Ведь так, сын мой?
Слушая все это, Якоби поражался. Он хотел было возмутиться, но Лепски одарил его таким свирепым взглядом, что Макс отказался от своего намерения.
— Кому охота стать после смерти кормом для акул? — уныло продолжал Лепски. — Если бы мы знали, кто ты, мы могли бы обратиться к твоим родственникам. Или к твоей жене, если ты женат. Тебя бы достойно похоронили. Ты же не хочешь, чтобы тебя просто бросили в море?
Педро затрясся. Ужас отразился на его лице. Лепски прекрасно знал, что все кубинцы очень религиозны и даже суеверны. Он выждал несколько секунд и торжественно произнес:
— Итак, сын мой, помоги нам достойно тебя похоронить! Скажи, как тебя зовут.
— Акулы… — тяжело выдохнул Педро.
— Да, сын мой. Ты же знаешь, сколько в бухте акул. Они все очень голодны.
Педро вздрогнул.
— Меня зовут Педро Цертис, — наконец произнес он.
Добрым мягким голосом Лепски спросил:
— А где ты живешь, Педро?
— Фиш-Роуд, двадцать семь, — пробормотал Педро. — В Секомбе.
— Ты женат, Педро? Мы сходим к твоей жене.
— Анита, — выдохнул раненый.
— Где она работает?
— Она работает… — Педро внезапно замолчал, закрыл глаза.
— Позови сестру! — бросил Лепски Якоби. — Кажется, парень отдал концы.
Якоби поднялся и вышел. Через несколько секунд он вернулся с медсестрой.
— Ему плохо, — кивнул Лепски на Педро.
Медсестра, пощупав у больного пульс, сказала:
— Он недолго протянет. Вам пора уходить. Я должна позаботиться о больном.
Полицейские покинули больницу. На выходе Якоби сказал:
— Сказка про акул была довольно жестокой.
— Зато она подействовала, — пожал плечами Лепски. — Давай быстро на Фиш-Роуд.
Через десять минут они уже беседовали с кубинцем, который работал управляющим и следил за порядком в доме, где проживали Педро и Анита. Управляющий был невысокого роста, с черными усиками и маленькими хитрыми глазками.
— Педро Цертис? Да, он живет здесь. Четвертый этаж.
— Его жена дома?
— Нет, она на работе.
— Где она работает?
Управляющему нравилась Анита. До Педро ему не было никакого дела, а вот Анита всегда была с ним приветлива.
— Не знаю.
Лепски скривился:
— Нам надо срочно найти эту женщину. Ее муж при смерти. Мы можем отвезти ее к нему.
Управляющий иронически улыбнулся. Забота копов о кубинцах выглядела неправдоподобной.
— Так где она работает?! — рявкнул Лепски.
— Я же сказал, что не знаю.
— Когда она возвращается с работы?
Управляющий не имел ни малейшего желания помогать копам. Он сказал:
— Не имею понятия. Иногда поздно.
— Как она выглядит?
«Значит, у них нет ее описания, — решил управляющий. — Что ж, тем лучше».
— Как выглядит? Да обычная кубинка. Темная, толстая. Закалывает волосы.
— Возраст?
— Не знаю… Лет двадцать. А может, тридцать.
Лепски мысленно выругался. Он понял, что выяснить ничего не удастся. Кивнув Якоби, он вышел на улицу.
— Чертовы кубинцы! Они все заодно. Надо понаблюдать за домом. Останься здесь, Макс. Потом я направлю сюда двух парней, они тебя сменят. Проверяй документы у всех кубинцев, которые будут входить или выходить.
— Да, отличная работенка, — проворчал Макс.
Невразумительно буркнув, Лепски отправился в полицейское управление.
Вскоре управляющий вышел из дома и поставил на тротуар мусорное ведро. Он заметил Якоби, который старательно делал вид, будто любуется удочками, выставленными в витрине магазина.
Управляющий вернулся в дом. Некоторое время он стоял, что-то обдумывая, потом позвал своего сына, плутоватого паренька лет двенадцати.
— Знаешь, где стоит бот Мануэля Тореса?
— Конечно.
— Хорошо. Быстренько беги к сеньору Торесу и скажи, что здесь была полиция. Скажи, что полицейские спрашивали об Аните Цертис. И еще передай, что копы следят за домом. Все понял?
Мальчик кивнул, вышел из дома и направился в сторону порта.
Мария Уорентон оставила свою ванную комнату в таком виде, что Анита провозилась с уборкой дольше обычного и очень поздно вышла из отеля. Когда она вышла на дорогу, рядом затормозил «линкольн» Мануэля.
— Садись, — приказал ей Торес.
Анита подчинилась.
— Как Педро? — спросила она, волнуясь. — Как он себя чувствует?
— Хорошо, — кивнул Мануэль. — С ним все в порядке.
Он тронул машину и свернул в переулок, ведущий к гавани.
— Тебе нельзя возвращаться домой, — сказал он. — Тебя искала полиция.
— Полиция? — испугалась Анита.
— Да. Но ты не волнуйся. Побудешь на моем боте. Тебе нельзя показываться на улице. Мне передали, что у копов нет твоих примет. Они справлялись у управляющего, но он им ничего не сказал. Будет лучше, если ты некоторое время побудешь у меня. Тем более что нам надо обсудить план действий сегодняшней ночью.
— Но как они узнали про меня? Педро бы им ни за что не сказал!
Мануэль был другого мнения. Он считал, что полиции удалось выбить из Педро признание.
— Педро? Конечно, нет. Наверное, настучал какой-нибудь доносчик. Даже среди кубинцев встречаются стукачи. — Он покачал головой. — Не беспокойся. Все идет хорошо.
Не доезжая до своего бота, Мануэль остановил машину.
В каюте они нашли Фуентеса, который валялся на койке. Уставившись на Аниту, Фуентес удивился:
— Что ей здесь надо?
— К сожалению, — спокойно произнес Мануэль, — копы вышли на нее. Полиция ищет Аниту. Поэтому она останется здесь.
Фуентес попытался было возразить, но Мануэль махнул рукой, заставив его замолчать.
— Садись, Анита, — сказал Торес. — Во сколько нам лучше начать операцию?
— В половине первого. Детектив как раз начнет обход коридоров. Персонал будет занят уборкой кухни. Это самое подходящее время.
— А когда ты закончишь свою работу?
— В начале одиннадцатого. Дай мне бумагу и карандаш, я нарисую, как лучше пройти к служебному входу.
Мануэль достал лист бумаги, шариковую ручку и стал наблюдать, как Анита рисует план.
Вскоре Анита закончила.
— Все понятно? — спросила она.
Помолчав несколько секунд, Мануэль произнес:
— Итак, мы поднимемся по Ренч-Роуд, пройдем вдоль площади, затем мимо площадки для гольфа и свернем на пешеходную дорожку. Она и выведет нас ко входу. Так?
— Да.
— Будут какие-нибудь проблемы?
— Нет. Но надо быть осторожным. Чтобы не заметили.
— Что дальше?
— Ровно в полночь я открою дверь служебного входа. Вы должны будете сразу войти. Потом я проведу вас к лифту. Мы поднимемся на верхний этаж. Там живут Уорентоны.
— А если их не будет в номере? — спросил Мануэль.
Фуентес нервно провел пальцами по сальным волосам.
— Они никогда не возвращаются раньше половины второго, — сказала Анита. — А иногда и позже. Я впущу вас в апартаменты, и мы спрячемся на террасе. Там мы дождемся эту парочку. Остальное зависит от вас.
Подумав, Мануэль произнес:
— Ну, что ж, начало хорошее.
— Мануэль, — сказала Анита, — надеюсь, Педро поедет с нами?
Собравшись с силами, Мануэль ответил:
— Да, ведь мы же договорились. Но ты должна понимать, Анита, если мы сразу возьмем Педро на бот, он может не выдержать. Педро еще очень слаб.
Она вся напряглась.
— Мануэль, если ты не пообещаешь, что Педро поедет с нами, я не открою вам дверь!
— Успокойся, Анита. Я понимаю твои чувства. Ты очень хорошая жена, но давай вместе подумаем. Ведь у нас будет возможность надавить на власти. — Мануэль выжал из себя улыбку. — Твой муж еще плох. Недели через две мы могли бы отплыть, не опасаясь за его самочувствие. Но тебя разыскивает полиция. Мы не можем ждать две недели. План необходимо осуществить сегодняшней ночью.
Анита внимательно слушала.
— У меня есть идея, — продолжал Мануэль. — Я сейчас поеду в больницу и переговорю со своим другом. Узнаю, можно ли перевозить Педро. Если он подтвердит, проблема исчезнет.
Анита не отводила от Мануэля испуганных глаз. Ее охватило беспокойство.
— А если нет? — глухо спросила Анита.
Мануэль поднялся:
— Еду в больницу. Ждите меня через час.
— Я буду ждать, Мануэль, но помни, если Педро с нами не уедет, я не открою двери.
— Конечно, — кивнул Торес и вышел из каюты. Он спустился по трапу, сел в машину и уехал.
Фуентес с ненавистью смотрел на Аниту. Он еле себя сдерживал, чтобы не вытащить нож и не перерезать ей горло. Эта глупая баба могла сорвать все их планы.
Не обращая внимания на Фуентеса, Анита молча смотрела на свои руки.
«Мануэль держит свое слово, — успокаивала она себя. — Все в порядке».
Наконец взглянув на Фуентеса, Анита вздрогнула.
— Это ты во всем виноват! Ты заставил моего мужа пойти на преступление! Ты дал ему револьвер! Бог накажет тебя!
Фуентесу нечего было возразить. Он лег на койку и уставился в потолок.
Доложив своему начальнику Джо Бейглеру, что имя убийцы теперь известно, Лепски уточнил, что всю работу проделал один. Потом попросил выделить ему двух полицейских, чтобы те сменили Якоби.
Бейглер удивленно взглянул на него:
— Я не могу дать ни одного. У меня нет людей. Это твоя проблема. Мы не знаем, где работает жена убийцы. Значит, надо вести наблюдение за ее домом.
— Это понятно, — терпеливо произнес Лепски. — Но ведь я потому и прошу людей.
Бейглер отхлебнул кофе:
— Знаешь, что сделал бы я на твоем месте? Ведь я выше тебя по званию, а это кое-что значит, согласен? В общем, могу подсказать тебе идею.
Лепски ослабил узел галстука. Когда Бейглер становился таким снисходительным, у Лепски всегда повышалось давление.
— Слушаю, — буркнул он.
Бейглер откинулся на спинку стула. На его веснушчатом лице блуждала самодовольная улыбка.
— Ведь не зря именно я несу ответственность за это полицейское стойло в отсутствии шефа. Думаю, надо пойти в ратушу. В бюро регистрации иностранцев есть картотека всех работающих в городе кубинцев.
Лепски удивленно вытаращил глаза.
— Но откуда, черт возьми, я мог знать об этом? — спросил он.
— Ты не мог, а я могу. Именно поэтому я и замещаю шефа…
Но Лепски уже не слушал. Сорвавшись с места, он выбежал на улицу, сел в машину и помчался к ратуше.
Перед дверью регистрации иностранцев стояла длинная очередь бедно одетых кубинцев. Бесцеремонно растолкав очередь, Лепски вошел в здание.
В окошечке он увидел молодую женщину, которая заполняла какую-то карточку. Табличка гласила, что женщину зовут мисс Хепплуэйт.
Показав жетон, Лепски представился:
— Детектив управления полиции.
Женщина, не поднимая головы, продолжала свою работу. Лепски, конечно, не мог знать, что в это утро мисс Хепплуэйт имела серьезное столкновение с полицией по поводу ее машины, припаркованной в неположенном месте. В данный момент девушке были ненавистны полицейские всего мира.
Лепски, мрачно глядя на нее, побарабанил пальцами по стойке.
Наконец девушка удостоила его своим вниманием.
— Я ведаю регистрацией иностранных граждан. Что вам угодно? Кто вы?
— Детектив Лепски. Городская полиция, — снова повторил Лепски и предъявил жетон.
— Ну и что? Я должна упасть на колени?
«Весьма остроумно», — подумал Лепски и сдержанно произнес:
— Полицейское дело, мисс. Мне необходимо установить, где работает Анита Цертис, проживающая по Фиш-Роуд, двадцать семь, Секомб.
Она неприязненно посмотрела на него:
— Зачем?
— Полицейское дело, — терпеливо повторил Лепски. — Тебе не стоит ломать над этим голову, детка.
— Не смейте меня так называть! Я могу привлечь вас к ответственности за оскорбление!
— Так, — сказал Лепски, теряя терпение. — Теперь я могу задержать тебя за оказание сопротивления полиции. Я расследую дело об убийстве. Желаешь проехаться со мной в полицейский участок? Там мы решим наш спор.
Взглянув на ожесточенное лицо копа, девушка подумала, что, пожалуй, хватит пререкаться. Вид Лепски ясно говорил о том, что он выполнит свою угрозу. Девушка неохотно сдалась.
— Как имя этой женщины?
— Анита Цертис. Фиш-Роуд, двадцать семь, Секомб.
— Вы должны понимать, что у нас очень много… — начала девушка, пытаясь восстановить свое пошатнувшееся достоинство.
— Анита Цертис! — прорычал Лепски. — Фиш-Роуд, двадцать семь, Секомб!
— Сейчас посмотрю.
Девушка направилась к картотеке. Она намеренно тянула время. Лепски явно нервничал, а кубинцы, стоящие в очереди, с интересом наблюдали.
Наконец девушка вернулась с карточкой в руке.
— Она работает в отеле «Спаниш-бей». Ее смена начинается в семь утра. В час перерыв. В восемь вечера смена продолжается. Женщина работает уборщицей.
— Спасибо, детка, — язвительно улыбнулся Лепски и направился к выходу.
Низенький тощий кубинец произнес, обращаясь к своему приятелю:
— Последи за очередью. Я скоро вернусь.
Кубинец вышел из ратуши и направился к телефонной будке. Он знал Аниту Цертис. И знал человека, который мог бы предупредить Аниту, что за ней охотится полиция. Этим человеком был Мануэль Торес.
Детектив отеля Джос Прескотт готовился к ночному дежурству. Он побрился, принял душ и теперь переодевался. У него не шло из головы ночное приключение. Потрясающая девица! Прескотту не терпелось вновь увидеть ее и утащить в кусты.
Когда он завязал галстук, в дверь постучали.
В квартиру ввалился возбужденный Лепски:
— Привет, Джос!
— Привет. Я как раз собираюсь на дежурство.
Лепски сел:
— В отеле работает кубинка. Анита Цертис. Тебе говорит о чем-нибудь это имя?
— Конечно. Она работает уборщицей. А что с ней?
— Слышал про убийство управляющего домом? В Секомбе?
Прескотт кивнул.
— Так вот эта Анита Цертис — жена убийцы, — произнес Лепски. — Я хочу допросить ее.
— Черт, эти кубинцы вечно доставляют нам проблемы, — ругнулся Прескотт.
— И я то же самое говорю, — кивнул Лепски. — Женщина работает с восьми до десяти вечера, так?
— Да.
— Я пойду с тобой в отель, Джос, и там допрошу ее.
Прескотт задумался.
— Понимаешь, Том, она убирает апартаменты Уорентонов. Шеф будет недоволен, если она не успеет их убрать. Лучше подождать, когда она закончит работу. Я вызову ее в свой кабинет сразу после десяти.
— Хорошо, Джос, буду у тебя после десяти.
— Я доставлю ее, — заверил Джос.
Часы показывали половину седьмого. Лепски проголодался. Жена пообещала приготовить ему какое-то новое блюдо, но не сказала какое. Сейчас он мог думать только об этом. Время от времени Кэррол выискивала рецепты сложных блюд и пыталась претворить их в жизнь. Обычно такие попытки заканчивались неудачей. Но Лепски свято верил, что наступит день, когда Кэррол сумеет угостить его чем-нибудь по-настоящему вкусным.
Когда Лепски открыл дверь своего дома, его окутал кухонный чад и оглушили проклятия Кэррол.
Лепски попытался улыбнуться. Он выглядел как персонаж фильма ужасов.
Анита и Фуентес ждали уже три часа. Для Фуентеса это были самые жуткие минуты. В каюте было очень жарко. Не в силах усидеть на месте, Фуентес ходил взад-вперед и все время курил. Он постоянно думал о том, что рядом находится женщина, которая его ненавидит и которую он готов прирезать.
Наконец на палубе послышались шаги Мануэля. Фуентес облегченно вздохнул. Анита тоже оживилась.
Войдя в каюту, Мануэль сел напротив Аниты и улыбнулся:
— Хорошие новости! — Повернувшись к Фуентесу, попросил: — Налей мне чего-нибудь выпить.
Фуентес достал из шкафа бутылку рома и плеснул немного в стакан.
— Анита, извини, что так долго отсутствовал. Мой приятель в больнице был занят. Пришлось ждать.
— Как Педро? — спросила она.
Мануэль залпом выпил ром и поставил стакан на стол.
— Наконец-то я обстоятельно побеседовал с моим приятелем о состоянии Педро. Приятель мне сказал, что, если правильно все организовать, Педро сможет поехать с нами. Он уже стал садиться на койке, неплохо ест, но надо быть очень осторожными.
Фуентес, слушая Мануэля, постоянно вытирал пот. Он знал, что Мануэль лжет.
— Что нужно сделать? — спросила Анита.
— Мой друг сказал, что Педро нужно доставить на мой бот в санитарной машине. Ты сможешь увидеть его только тогда, когда он окажется здесь. Тащить его в отель нельзя. Об этом не может быть и речи. Ему нельзя волноваться. Его необходимо оградить от малейшего напряжения.
Анита обдумывала услышанное.
Фуентес весь взмок от пота. «Проклятая баба, — думал он. — Она стоит между мной и миллионом долларов!»
Мануэль тоже думал, что от Аниты зависит успех всей операции. Только он думал о пяти миллионах долларов.
Наконец Анита подняла глаза:
— А пропустит ли полиция Педро на бот?
— А что им еще останется делать? Ведь мы же будем контролировать положение. В наших руках будут Уорентоны. Кроме того, у нас две бомбы. Дюлону я скажу, что отель можно взорвать и с борта бота, если не привезут Педро.
Анита настороженно взглянула на Мануэля:
— И ты решишься на это? Это реально?
— Да. Человек, сделавший бомбы, обязан мне жизнью. Он заверил меня, что эти бомбы можно взорвать даже с расстояния в две мили.
Анита не отводила глаз от Мануэля.
— Покажи-ка мне взрыватель.
Мануэль беспокойно заерзал, поднялся, подошел к шкафчику и достал взрыватель.
— Вот он. Если я нажму на верхнюю кнопку, взорвется маленькая бомба. Нажму на нижнюю — взорвется большая.
— И эта штука сработает?
— Конечно.
Анита облегченно вздохнула и улыбнулась.
— Значит, мы с Педро поедем в Гавану?
— Да.
Анита положила свою руку на ладонь Мануэля:
— Большое тебе спасибо. Ты действительно держишь свое слово.
Прикосновение Аниты обожгло Мануэля, словно раскаленным железом. Но он сдержался и не отдернул руки.
«Пять миллионов долларов! — думал он. — Эти деньги окупят все».
— Значит, договорились, — мягко произнес он. — Ты открываешь нам двери, мы похищаем Уорентонов, берем деньги. Ты получаешь своего Педро.
— Договорились, — кивнула Анита. — Но мне нужен пистолет.
— У меня только два, — сказал Мануэль. — Один для меня, второй для Фуентеса. Вы будете им пользоваться попеременно, охраняя Уорентонов.
Анита молчала. Под свитером у нее был кинжал, и она была уверена, что сможет им воспользоваться. Она взглянула на Фуентеса, который внимательно наблюдал за ней. Этого человека Анита ненавидела и не доверяла ему.
— Я совсем не разбираюсь в оружии, — сказала она. — Покажи мне пистолет, которым мне, возможно, придется воспользоваться.
Мануэль подошел к шкафчику, достал пакет и вытащил оттуда револьвер 38-го калибра.
— Ничего сложного, — сказал он, протянув оружие Аните. — Не бойся, он не заряжен. Берешь его обеими руками, прицеливаешься и нажимаешь на курок.
Анита рассматривала револьвер. Потом взяла его двумя руками и нажала на курок. Щелчок бойка заставил ее вздрогнуть.
— Понятно, — сказала она, возвращая револьвер. — Я сумею.
Мануэль спрятал револьвер в пакет, а пакет засунул в шкаф.
— А теперь давайте поедим, — предложил он. — Не исключено, что нам придется задержаться в апартаментах надолго. Надо хорошо поесть перед работой.
Он отправился на камбуз и принялся готовить там что-то из рыбы и овощей. Анита неподвижно сидела за столом, разглядывая свои руки.
Фуентес тоже ушел на камбуз. Ему до чертиков надоело ловить на себе ненавидящие взгляды Аниты.
Мануэль подмигнул Фуентесу и приложил палец к губам.
Ели молча. Когда Анита мыла посуду, раздался телефонный звонок. Мануэль взял трубку, что-то буркнул, потом, не перебивая, слушал. Наконец произнес:
— Спасибо, друг. Хорошо, что позвонил. Я все сделаю.
Фуентес заметил, что Мануэль чем-то сильно озабочен.
С камбуза пришла Анита.
— Плохие новости, — сообщил Мануэль.
— Педро?
— Нет! Я же сказал тебе, что Педро чувствует себя хорошо! Прекрати думать только о нем!
— Мне больше не о ком думать. Что за новости?
— Копы пронюхали, что ты работаешь в отеле.
Анита бессильно опустилась на стул:
— Что же теперь будет?
— Не знаю. Возможно, они уже дожидаются тебя в отеле. Будут допрашивать, побеседуют с твоим шефом. Это очень опасно.
Анита задумалась. Мануэль и Фуентес не сводили с нее глаз.
Наконец она произнесла:
— Все будет в порядке. Я должна буду убрать апартаменты Уорентонов. Допрос начнется после работы, раньше меня не тронут. В этом я уверена. — Она поднялась. — Они ничего не смогут сделать. Сейчас я пойду. В половине первого я открою вам дверь. Обещаю.
Мануэль облегченно вздохнул.
— Ты прекрасная женщина, — сказал он. — Мы будем там ровно в ноль тридцать.
— Значит, через неделю мы с Педро будем в Гаване? — Да.
Она посмотрела ему в глаза:
— Я верю тебе. Вы возьмете все деньги. Мне нужен только Педро.
Когда она ушла, мужчины долго молчали. Потом Фуентес не выдержал:
— Я боюсь ее! Ей нельзя давать оружие!
Мануэль согласно кивнул, достал из кармана какой-то черный предмет, положил его на стол. Предмет походил на узкую колбаску.
— Педро при смерти, — сказал Мануэль. — Надо исключить полицию из дела. Для этого необходимо вывести Аниту из игры. Мы сумеем получить деньги и без нее. — Он указал глазами на черную колбаску. — Легкий удар этой штукой по голове, и Анита нам не опасна. Я хорошо знаю, как бить мешочком с песком.
Мануэль поднялся, достал из шкафчика моток клейкой ленты.
— Как только Анита впустит нас в апартаменты, я оглушу ее, заклею рот, свяжу и оттащу на террасу. К сожалению, другого выхода нет. Когда мы получим деньги, мы освободим Аниту. Если она смирится с мыслью, что Педро мертв, я дам ей немного денег. Если же она не успокоится, я снова ее оглушу, и мы оставим ее в отеле. Вместе с деньгами и Уорентонами мы отплывем. Ни Анита, ни полиция не смогут нам помешать.
На лице Фуентеса выступила испарина. Он испуганно смотрел на черный предмет, мысленно представляя ситуацию на боте, когда там окажутся Уорентоны в качестве заложников.
«Может, и меня он ударит этим мешочком?» — думал Фуентес.
Мануэль наблюдал за ним.
— О чем ты думаешь, друг мой? — спросил он.
— О деньгах, — попытался улыбнуться Фуентес. — О миллионе долларов.
— Да, — кивнул Мануэль. — Это хорошие деньги. Но сначала надо получить их.
Внезапно Фуентеса осенила блестящая идея. Ведь он же будет вооружен! По пути в Гавану он будет внимательно следить за Мануэлем. А когда покажутся огни Гаваны, он просто пристрелит его и выбросит за борт. Потом пристрелит Уорентонов и скроется с пятью миллионами!
«Надо все хорошенько обдумать, — решил он. — Время еще есть».
Лицо Фуентеса просветлело.
— Да, ты прав, Мануэль. Сначала надо получить эти деньги.
Эд Хеддон сидел за столиком в углу небольшого ресторана, когда к нему присоединился Брейди.
— Закажи себе креветки с карри, не пожалеешь, — сказал Хеддон.
Брейди согласно кивнул. Подошедшему метрдотелю Хеддон сделал заказ и попросил принести себе мартини и виски для Брейди.
— Что нового? — спросил Хеддон, когда метрдотель оставил их одних.
— Дело провернем сегодня ночью. Сначала сейф, потом бриллианты Уорентонов.
— Надеюсь, ты все предусмотрел?
— Дело верное. Я все продумал.
— Я тоже неплохо поработал. Да, мы сорвем большой куш.
Два официанта принесли креветки. Увидев выражение лица Брейди, Хеддон понял, что продолжать деловой разговор бессмысленно.
Ели молча. Только Брейди издавал иногда нечленораздельные звуки, означающие одобрение. Покончив с едой, он вытер губы и улыбнулся.
— Очень вкусно!
— Может, перейдем к делу? — поинтересовался Хеддон.
— Давай после яблочного пирога, — предложил Брейди. — Обожаю яблочный пирог!
Хеддон пожал плечами и заказал две порции.
Пока они ждали, когда принесут пирог, Брейди ковырял зубочисткой в зубах и что-то мурлыкал себе под нос. Только когда подали кофе с бренди, Лу вновь обрел способность продолжать деловой разговор.
— Я все выяснил, — сказал Хеддон. — Кендрик согласен взять весь товар. Я передам ему, что ты будешь ждать его людей в своем коттедже. В два часа ночи. Как только у тебя заберут добычу, можешь считать свою миссию законченной. Кендрик обещал надежно спрятать товар. Он избавится от него позже, когда уляжется волнение. Так что нам придется подождать месяца два.
Брейди скривился:
— А что будет, если Кендрик скажет, будто и в глаза не видел всех этих драгоценностей? Знаешь, я ему не доверяю.
— Не волнуйся, — мрачно усмехнулся Хеддон. — Я достаточно много знаю о Кендрике такого… Могу запросто засадить его в тюрьму. Деньги мы получим.
— Хорошо. Раз ты так говоришь, значит, так оно и есть.
— Как только передашь драгоценности, садись в свое инвалидное кресло. Ты пробудешь в отеле еще два дня. Копы тебя не заподозрят. У тебя надежные документы. Потом ты уедешь. О’кей?
— Да. Но как насчет моих денег?
— Кендрик выплатит их через два месяца. Твою долю он переведет на твой счет в швейцарский банк.
— Сколько получит Беннон? Шестьдесят тысяч?
— Да. Но ему тоже придется подождать.
— Послушай меня, Эд, — серьезно произнес Брейди. — Парню очень нужны деньги. Он не может ждать. У него рак. Он должен позаботиться о своей слабоумной девочке. Я должен быть уверен, что он получит деньги сразу после операции.
— Разве это мои проблемы? Дай ему свои, если тебя это волнует.
— Если бы у меня была такая сумма, я так и сделал бы. Только ведь у меня нет денег!
— Чего ты кипятишься?
— Эд, ну что для тебя значат эти шестьдесят тысяч? Неужели ты хочешь, чтобы все провалилось из-за такого пустяка? Я пообещал Беннону, что он получит свою долю сразу после операции. И я намерен выполнить свое обещание!
— За мой счет?
— Эд, ты получишь восемь миллионов, а может, и больше. Будь же человеком, Эд!
Хеддон задумался.
— Ладно, — сказал он. — Беннон получит деньги.
— Вот и отлично, — улыбнулся Брейди. — Договорились. — Он поднялся из-за стола. — Беннон справится, Эд. И я тоже. Спасибо за отличную еду. Мне пора.
Он вышел из ресторана и направился к отелю «Спаниш-бей».
Мария и Уилбур Уорентоны вернулись в свои апартаменты в начале восьмого. После обеда они катались на водных лыжах, и Уилбур пребывал в прекрасном настроении, предвкушая тихий семейный ужин в ресторане отеля. Остаток вечера он планировал провести у телевизора. Его надежды рухнули, когда Мария сказала:
— Достань мои бриллианты, дорогой. Я себя отлично чувствую. Думаю, мне сегодня повезет в игре. Давай поужинаем в казино, а потом поиграем в рулетку.
«Прощай, спокойный вечер», — подумал Уилбур и вслух произнес:
— Но, Мария, мы же договорились, что ты не будешь выносить бриллианты за пределы отеля.
— Если я хочу носить свои бриллианты, я буду их носить! — резко ответила Мария. — Для чего еще они нужны?
— В городе полно нищих эмигрантов с Кубы, — сказал со вздохом Уилбур. — Зачем искушать их? На нас могут напасть.
— Не паникуй! Я надену свои драгоценности! Мы отправимся в казино в половине девятого. Не теряй времени, тебе пора переодеваться.
Пройдя в свою комнату, Мария хлопнула дверью.
Постояв немного в раздумье, Уилбур подошел к сейфу, набрал кодовую комбинацию и достал оттуда шкатулку с драгоценностями. Поставив шкатулку на столик, он подошел к телефону и набрал номер Жака Дюлона.
Услышав голос секретарши, Уилбур произнес:
— Говорит Уорентон. Мне необходимо побеседовать с мистером Дюлоном.
— Конечно, мистер Уорентон.
Уважительные нотки в голосе девушки понравились Уилбуру.
Через секунду в трубке послышался голос самого Жака Дюлона.
— Добрый вечер, мистер Уорентон! Чем могу вам помочь?
— Мы идем в казино, — сказал Уилбур. — Миссис Уорентон будет в своих бриллиантах.
Дюлон, обладавший прекрасной интуицией, тут же произнес:
— Понимаю, мистер Уорентон. Вам нужна личная охрана. Никаких проблем. Во сколько вы уходите?
— Примерно в половине девятого, — ответил Уилбур, удивленный проницательностью Дюлона.
— Ровно в половине девятого, мистер Уорентон, в холле вас будет ожидать надежный охранник. Я позвоню мистеру Кендрику, директору казино. Телохранитель будет находиться с вами в казино до вашего ухода. Потом он проводит вас в отель. Вас это устраивает?
— Да, конечно. Благодарю вас, мистер Дюлон. У вас прекрасный отель. — Уилбур был совершенно искренен.
— Рад, что могу вам помочь, — уважительно ответил Дюлон. — Желаю прекрасно провести вечер.
В это время Джос Прескотт сидел в ресторане для обслуживающего персонала. Перед ним стояла тарелка, в которой дымился поджаренный бифштекс. Внезапно к Прескотту подошел посыльный и сказал, что шеф срочно вызывает к себе детектива.
Мысленно выругавшись, Прескотт направился в кабинет Жака Дюлона.
— Вы будете сопровождать миссис и мистера Уорен — тонов в качестве телохранителя. Они отправляются в казино. На миссис Уорентон будут ее бриллианты, — произнес Дюлон. — Я только что говорил с директором казино. Там вас сменят. Как только убедитесь, что Уорентоны в безопасности, вернетесь в отель и приступите к своему дежурству.
— Понятно, сэр, — отчеканил Прескотт и подумал: «Эти богатые вонючие скоты! Вечно носятся со своими побрякушками!»
— Супруги должны выйти из отеля в половине девятого, — продолжал Дюлон. — Нельзя заставлять их ждать ни минуты. Сейчас половина восьмого.
Прескотт вспомнил, что должен был побеседовать с Анитой Цертис. Теперь, из-за того что придется торчать в холле, поговорить с Анитой не удастся.
— Сэр, — произнес Прескотт. — Вы должны знать, что у нас работает уборщица, которая обслуживает апартаменты Уорентонов. Она кубинка. Ее муж арестован за убийство.
Дюлон вздрогнул.
— В это невозможно поверить. Как ее зовут?
— Анита Цертис, сэр.
— Хорошо, Прескотт, предоставьте это мне.
Как только Джос Прескотт покинул его кабинет, Дюлон вызвал управляющего по кадрам и потребовал немедленно уволить Аниту Цертис.
Управляющий застонал.
— Только не сегодня вечером, сэр, — взмолился он. — У меня некем заменить ее. Эта женщина работает добросовестно. Можно отложить ее увольнение до утра? Тогда я смог бы найти ей замену.
— Ладно, — согласился Дюлон. — Но мы обязаны отделаться от нее.
Пока шел этот разговор, а Прескотт проверял в своем кабинете револьвер, в отель пришла Анита Цертис. Она явилась немного раньше, чем обычно. Никто не обратил на нее внимания, когда она, открыв дверь своим ключом, вошла через служебный вход. Анита подумала, что полиция, наверное, еще не приходила в отель.
Бесшумно проскочив в дамский туалет, Анита заперлась в одной из кабинок и приготовилась ждать. Анита не хотела подниматься в апартаменты Уорентонов, так как опасалась, что там ее может поджидать полиция. В туалете она собиралась просидеть до половины первого, а потом открыть служебный вход Мануэлю и Фуентесу.
Поразмыслив, Анита пришла к выводу, что полиция будет ждать ее в кабинете Прескотта. В отеле «Спаниш-бей» не допустят, чтобы по коридорам шныряли копы. Богатым постояльцам это не понравилось бы.
Мысли Аниты переключились на любимого Педро. Как было хорошо, если бы они вместе уже плыли в Гавану! Анита желала обнять и утешить мужа. Она была уверена, что сумеет поставить его на ноги. Она бы работала на ферме сахарного тростника, зарабатывала деньги, а Педро лежал бы в доме отца. Выздоровев, он помогал бы ей.
Анита встала на колени и принялась молиться, чтобы поскорее оказаться вместе с Педро. Пока она молилась, Педро Цертис скончался.
Брейди, Мэгги и Беннон сидели в коттедже и обсуждали детали предстоящей операции. Брейди сказал, что имел разговор с шефом.
— У нас заберут драгоценности, после чего вы оба, — он кивнул на Мэгги и на Майка, — получите свои доллары. Возможно, придется подождать два дня.
Беннон с облегчением вздохнул.
— Это приятное сообщение, — сказал он.
Мэгги погладила его руку:
— Я рада за тебя, Майк. Надеюсь, твоей дочери будет хорошо.
Беннон принял три обезболивающие таблетки. Боль не донимала его, но чувствовал он себя все равно неважно. Движения стали какими-то вялыми, скованными, лишенными гибкости. У Майка появилось ощущение, что он умрет гораздо раньше, чем рассчитывал.
— Майк, я загримирую вас так, что родная мама не узнает. Помните, что, когда мы спустимся на террасу, в апартаментах могут оказаться Уорентоны. Вы должны будете усыпить их. Если там еще кто-нибудь будет, необходимо и его усыпить. Итак, около двух часов ночи мы войдем в отель. На нас никто не обратит внимания. Да, Майк, не забудьте, что, когда будете стрелять, попасть надо в шею, руку или лицо. Вся операция должна занять не больше сорока минут. Потом мы передадим драгоценности человеку, которого пришлет шеф, и еще два дня проживем в коттедже. Вы получите свои деньги, после чего мы расстанемся.
Беннон кивнул:
— Можете на меня положиться.
— Я знаю это. Понимаю, что означает для вас это дело.
Брейди обратился к Мэгги:
— Ты, дорогая, знаешь, что должна делать. У тебя будет свободен весь вечер, после того как ты сходишь в ресторан и предупредишь метрдотеля, что я плохо себя чувствую и не буду ужинать.
— О, ты себя плохо чувствуешь? — забеспокоилась Мэгги.
— Это ты так скажешь! — рассвирепел Брейди. — Я чувствую себя прекрасно! Когда полиция начнет расследование, я должен иметь алиби! Метрдотель должен знать, что я весь вечер провел в постели! Понятно?
Мэгги улыбнулась:
— Ты здорово все придумал. Я поначалу испугалась…
— Ладно, ладно, — перебил ее Брейди. — Когда будешь в ресторане, посмотри, ужинают ли там Уорентоны. Постарайся разузнать, не собираются ли они куда-нибудь после ужина.
— Я все поняла, дорогой. — Мэгги замялась. — А… мне можно поужинать в ресторане?
— Пожалуйста! Можешь там хоть лопнуть от обжорства!
Мэгги радостно взвизгнула.
Беннон в это время думал о своей дочери. С того момента как он приехал в Парадиз-Сити, он дважды звонил в детский приют. Старшая медсестра сообщила ему, что Крисси чувствует себя хорошо, не скучает, но часто спрашивает, когда вновь увидит его. Майк сказал, что скоро приедет, и медсестра обещала передать это Крисси.
Через полчаса Мэгги, одев свое лучшее платье, отправилась в отель. В стороне от толпы она заметила Джоса Прескотта; с мрачным видом он сидел в кресле. Одарив его лучезарной улыбкой, Мэгги вошла в ресторан.
Метрдотель сразу направился к ней. Стареющие мужчины, перестав жевать, провожали Мэгги взглядами, в которых читалось лишь одно желание: стать лет на двадцать моложе.
— Добрый вечер, мисс, — приветствовал ее метрдотель. — Мистер Ванце не с вами?
— Бедный старик себя неважно чувствует, — озабоченно произнесла Мэгги. — Порой у него бывают обострения хронической болезни… Он настоял на том, чтобы я поужинала одна. Мистер Ванце так добр ко мне.
— Позвольте, я пришлю ему ужин в коттедж? — спросил метрдотель, провожая Мэгги к столику.
Увидев в холле Марию и Уилбура Уорентонов, Мэгги остановилась. Джос Прескотт мгновенно направился к молодой чете. На шее Марии Мэгги заметила бриллианты. Потом Уорентоны и Прескотт исчезли из поля зрения.
— Позвольте, я пошлю ужин мистеру Ванце? — снова спросил метрдотель.
— Нет, благодарю вас. Мистер Ванце уснул. Я дала ему успокоительное. — Мэгги села за стол. — Это были миссис и мистер Уорентоны?
— Да. Они проводят сегодняшний вечер в казино, — ответил метрдотель, предлагая ей меню. — Могу я порекомендовать вам что-нибудь на ужин?
Метрдотель считал эту медсестру самой очаровательной женщиной, которая когда-либо появлялась в отеле.
Мэгги, подняв на него огромные глаза, прошептала:
— Да, прошу вас. Я страшно голодна.
Мария Уорентон, войдя с мужем в ресторан казино, произвела там сенсацию. В сопровождении метрдотеля они направились по красной дорожке к лучшему столику.
Богатые посетители уже ужинали. Обычно все спешили побыстрее покончить с ужином и приступить к игре. Но сегодня рулетку затмил блеск камушков. Многие впервые так близко увидели бриллианты Уорентонов. Мужчины сначала внимательно рассмотрели Марию, затем уже — бриллианты. Глаза женщин были прикованы к драгоценностям и больше ничего не видели.
Заказывая ужин, Мария всегда была очень придирчива и даже капризна. Уилбур, довольствовавшийся бифштексом, еле сдерживался, слушая, как его жена требует от метрдотеля разъяснений по каждой мелочи. Увидев, что все женщины в ресторане наблюдают за ней, Мария изощрялась как могла.
«В конце концов у нас медовый месяц, — думал Уилбур. — Пусть забавляется. Только бы она не вела себя подобным образом, когда вернемся домой».
Джос Прескотт, переговорив с детективом казино и убедившись, что тот присмотрит за Уорентонами, а затем проводит их в отель, решил, что его миссия окончена. Покинув казино, он взял такси и мысленно был уже с Мэгги. Они должны были встретиться через пять часов. Пять долгих часов!
Джос был настолько занят мыслями о Мэгги, что совсем позабыл об Аните. Он не вспомнил о ней даже тогда, когда делал обход отеля. То и дело глядя на часы, Прескотт думал о том, как будет лежать с Мэгги на мягкой траве, скрытый густыми кустами…
Достав из пакета два револьвера 38-го калибра, Мануэль положил их на стол.
— Пора. Будь осторожен с оружием. — Он протянул один револьвер Фуентесу. — Помни, никакой стрельбы! Полиция не должна вмешиваться. — Он выдержал паузу и спросил: — Ты меня понял? Стреляем только в том случае, если не остается ни единого шанса на успех.
— Я понял. — Фуентес взял револьвер и облизнул пересохшие губы.
— Первые несколько дней старый Уорентон будет собирать деньги, — сказал Мануэль. — Мне придется нажимать на Дюлона. Думаю, хозяин отеля согласится кормить нас. Будем дежурить по очереди. Уорентонов свяжем. Аниту тоже свяжем и заклеим ей рот. Нелегко, приятель, но пять миллионов долларов того стоят.
— Один миллион мне, четыре тебе, — уточнил Фуентес.
— Да, ты прав, — улыбнулся Мануэль, но Фуентес заметил, что его черные глазки-маслины смотрят недружелюбно.
— Если мы будем несколько дней сидеть в отеле, заложникам тоже потребуется еда. И туалет.
— Отель предоставит им еду, — сказал Мануэль. — А туалет есть в апартаментах.
— Когда Анита придет в себя, она станет опасной. Может, не будем ее развязывать?
— Не забивай себе голову этими мелочами. Предоставь мне это решить.
Фуентес пожал плечами:
— Анита опасна.
Мануэль снова улыбнулся:
— А я еще опаснее, друг мой.
Они посмотрели друг на друга, и Фуентес почувствовал, как по его взмокшей спине побежали мурашки.
Раздался телефонный звонок, заставивший обоих вздрогнуть.
Мануэль подошел, снял трубку.
— Торес слушает, — сказал он.
Фуентес поглаживал револьвер, думая, что скоро навсегда расстанется с Мануэлем. Холод металла придавал Фуентесу уверенность.
Наконец Мануэль сказал:
— Спасибо, друг. Я не забуду о тебе. — Он повесил трубку и улыбнулся Фуентесу. — Многие проблемы решаются сами по себе. С Анитой у нас не будет хлопот. Мой друг из больницы сказал мне, что Педро умер.
— Умер? — Лицо Фуентеса просветлело. — Это хорошая новость!
Мануэль наблюдал за ним.
— Если Анита узнает, она может не впустить нас, — сказал Фуентес.
— Она не узнает, — ответил Мануэль. — Она сейчас сидит в отеле и ждет нас. Когда она проведет нас в апартаменты, я скажу ей, что у Педро был приступ и он умер. Анита ничего не сможет сделать. Полиция ее разыскивает. Она будет с нами. Я пообещаю ей немного денег.
— Она может подумать, что ты обманываешь ее, — забеспокоился Фуентес. — Если она не поверит, что Педро умер, то станет очень опасной.
Мануэль подошел к шкафчику, достал оттуда маленький транзисторный приемник и сунул его себе в карман.
— Я даже не буду ей говорить об этом. Сообщение будет передано в новостях. Мы с тобой сделаем вид, будто услышали об этом впервые.
В другой карман Мануэль высыпал горсть патронов.
— Если у нее начнется истерика, я оглушу ее. Нам должно повезти, друг мой. А теперь пора ехать в отель.
Мануэль и Фуентес спустились по трапу и, миновав территорию порта, подошли к машине.
— Все идет замечательно, — сказал Мануэль, управляя автомобилем. — Скоро мы с тобой станем миллионерами.
По пути в отель Фуентес то и дело ощупывал рукоять своего револьвера.
Около десяти часов Том Лепски и Макс Якоби подъехали к боковому входу отеля «Спаниш-бей». У Лепски было отвратительное настроение. Кэррол сказала, что сегодня вечером они должны отметить знаменательную дату. Лепски, который вообще не помнил ни одной знаменательной даты, напрочь забыл, что как раз сегодня исполняется год со дня их первого путешествия в Европу. Кэррол заявила, что хочет непременно пойти в какой-нибудь ресторан. Там, по ее словам, они могли бы вспомнить те немногие приятные эпизоды путешествия, которые были. Лепски, редко слушая, что ему говорит Кэррол, согласно буркнул и тут же обо всем забыл. Сегодня он приехал домой поужинать и был удивлен тем, что Кэррол, вместо того чтобы быть на кухне, принимает ванну.
— Что у нас сегодня на ужин? — рявкнул Лепски.
— Сегодня мы идем в ресторан, — холодно ответила жена. — Мы же договорились.
Вспомнив, что такой уговор был, Лепски часто заморгал.
— Понимаешь, дорогая, — начал он вкрадчивым голосом. — На мне висит это дело об убийстве. Мне надо еще парочку часиков поработать. Необходимо допросить жену убийцы. Так что у нас на ужин?
Жена запустила в Лепски намыленной мочалкой.
Вместе с Якоби Лепски перекусил в баре-автомате. Макс пожаловался, что у него сорвалось свидание. По пути в отель оба молчали.
Припарковав машину, детективы вошли в кабинет Джоса Прескотта. Они уселись, закурили и стали ждать. Лепски думал, чем бы ему задобрить Кэррол, когда он вернется домой.
Лепски знал, что Кэррол, когда у нее плохое настроение, просто невыносима. Он подумал, а не купить ли ей букет цветов? Цветы, конечно, утихомирили бы Кэррол, но, представив, во что это ему обойдется, Лепски чуть было громко не выругался. В конце концов он решил, что вполне хватит одной-единствен-ной розы в подарочной упаковке.
А Якоби с тоской вспоминал блондинку, которой назначил свидание. Скорее всего у нее было полно поклонников.
Погрузившись в свои мысли, оба забыли о времени. Когда у Лепски закончились сигареты, он взглянул на часы.
— Что такое? — вскрикнул Том. — Джос обещал, что эта женщина будет здесь ровно в десять! Уже половина одиннадцатого.
— Может, он просто где-нибудь задержался? — предположил Якоби. — Если у тебя закончились сигареты, возьми мои.
— Я поищу его, — сказал Лепски. — А ты оставайся здесь.
Лепски направился к стойке ночного портье. В холле было много разодетых мужчин и женщин, и Лепски, смущаясь, торопливо обходил их.
— Вы не видели Прескотта? — спросил Лепски, предъявив портье свой жетон.
Ночной портье, пожилой худой человек, уставился на Лепски, словно увидел паука.
— Мистер Прескотт делает обход, — холодно пояснил он.
— Знаю. Но где именно? Мне надо срочно увидеть его. Полицейское дело.
— Он делает контрольный обход. Я не знаю, где именно.
Лепски ослабил галстук:
— Если вы увидите его, скажите ему, что детектив Лепски ждет его в кабинете.
— Если увижу, — повторил портье, не любивший ни копов, ни детективов отеля.
Вне себя от ярости, Лепски вернулся в кабинет.
— Эта сволочь где-то на обходе, — процедил он. — Макс, я возьму у тебя сигарету?
В четверть двенадцатого Прескотт, занятый мыслями о Мэгги, решил заглянуть к себе в кабинет. Там можно было глотнуть немного виски и взять новую пачку сигарет.
Увидев Лепски и Якоби, Прескотт замер. Только теперь он вспомнил об Аните Цертис.
Придя в себя, Прескотт широко улыбнулся:
— Привет, ребята. Сожалею, но я был занят. Планы изменились. Я получил от шефа спецзадание. Сопровождал Уорентонов в казино.
— Где кубинка? — процедил Лепски.
— Наверное, дома.
Лепски поднялся и рявкнул во всю силу своих легких:
— Дома?! Ты же обещал, что она будет здесь! Мы сидим тут уже несколько часов!
— Я же говорю, что получил спецзадание. Я обязан был его выполнить. За это время кубинка пришла, сделала свою работу и ушла.
— Откуда это известно? — рыкнул Лепски.
— Она всегда приходит сюда в восемь и уходит в десять. Сейчас половина одиннадцатого. Прошу не забывать, что я на службе. Я охраняю покой постояльцев отеля. Здесь я распоряжаюсь. Если вам надо допросить ее, отправляйтесь к ней домой.
— Откуда я знаю, дома она или нет?
— Так съездите и узнайте, — огрызнулся Прескотт.
— А если она прячется в апартаментах?
— Только в том случае, если она размерами с Микки Мауса! Говорю же, она дома!
Якоби поднялся со стула:
— Ладно, Том, поехали проверим.
Лепски набычился:
— Если ее нет дома, Джос, я вернусь сюда и доставлю тебе столько неприятностей, что ты мигом поседеешь!
— Если вы оба устроите здесь заваруху, — вспылил Прескотт, — я доложу мистеру Дюлону! Он, мэр, да и ваш шеф переведут вас в уличные регулировщики! Убирайтесь отсюда!
Анита Цертис в это время пряталась в туалете.
«Господи! — думала она, поглядывая на часы. — И когда уже наступит назначенное время?» Ожидая, она почти не переставала молиться. Анита слышала, как постепенно стихает шум на кухне, как уходит из отеля персонал. Наконец срок настал. Анита покинула туалет, прислушалась и бесшумно подбежала к служебному входу. Ровно в половине первого она открыла дверь. Мануэль и Фуентес были на месте. Анита провела их к лифту. Когда кабина начала подниматься, Анита спросила:
— Что с Педро?
— Ничего нового. Я пытался дозвониться моему другу в больницу, но его смена уже закончилась. Не волнуйся, все будет хорошо, — врал Мануэль.
— Я молилась, — сказала Анита, глядя на него доверчивыми глазами. — Чувствую, что все будет хорошо.
— Обещаю, — кивнул Мануэль, проклиная самого себя. — Твои молитвы будут услышаны.
На верхнем этаже Анита проверила, нет ли кого-нибудь в коридоре, и провела мужчин к апартаментам. Затем открыла дубликатом ключа дверь. Они вошли в гостиную, и Анита заперла за собой дверь.
Когда Лепски и Якоби направлялись в сторону Секомба, они услышали по радио сообщение о смерти Педро Цертиса.
— Итак, это дерьмо отправилось на тот свет, — сказал Якоби. — Том, к чему теперь допрашивать его жену?
— Ты думаешь о своем свидании? — язвительно поинтересовался Лепски.
— Да, я смог бы еще успеть, — ответил Якоби. — Завтра выходной, сам понимаешь. А что даст допрос этой кубинки?
— Она могла бы навести нас на след Фуентеса.
— Так уж и наведет! Он давно в Гаване. Нам его не достать. Давай по домам, а? Скоро уже полночь. Убийца умер, дело скоро закроют. Какое нам дело до этой кубинки? У нас и так полно работы.
Лепски направил машину к обочине.
— Наверное, ты прав, Макс. Согласен, давай по домам. Я подвезу тебя. Надеюсь, еще успеешь к своей блондинке.
— Я тоже надеюсь.
Высадив Якоби у его дома, Лепски приехал к себе и только тут вспомнил, что забыл купить Кэррол розу. Словно приговоренный к казни, он вошел в дом, снял туфли и на цыпочках прошел в спальню. Он надеялся, что Кэррол уже спит.
Жена не спала. Она сидела на кровати и ждала его.
— Не зажигай свет, — прошептала Анита.
— Хорошо, — ответил Мануэль, озираясь. — Света хватает. Разберемся.
Он подумал, что скоро сможет жить так же, как живут здесь эти богачи. Пяти миллионов хватит.
Мануэль сел в одно из кресел. Фуентес же продолжал расхаживать по террасе. Он был поражен всем: столиком, баром, креслами.
— Сколько времени? — спросил Мануэль, глянув на часы. — Ага. Скоро будут новости. Послушаем. Я поставил деньги на одну лошадку. Чувствую, что мне сегодня повезет. — Он вытащил из кармана приемник. — Анита, ты не играешь на скачках?
— У меня нет на это денег, — сказала она. — Зачем ты достал приемник? Вдруг кто-нибудь услышит?
— Никто не услышит. Хочу узнать, выиграл я или нет.
Мануэль включил приемник.
Фуентес прислонился к двери. Терраса была залита лунным светом.
«А вдруг эта дура начнет орать, узнав, что ее муженек сдох?» — подумал он и нащупал рукоятку револьвера.
Диктор читал местные новости. Мануэль пытался рассмотреть лицо Аниты, но освещение было слишком слабым.
Потом передали сообщение, которого Мануэль так ждал. Он весь напрягся, готовясь броситься на Аниту. Фуентес тоже приготовился.
«Педро Цертис, убийца администратора дома в районе Секомб, раненный выстрелом полицейского детектива Тома Лепски, скончался. Перед смертью Педро Цертис ненадолго пришел в сознание».
Потом диктор заговорил о скачках, но Мануэль выключил приемник. Он уронил его на пол, пристально глядя на Аниту.
Ничего не произошло.
Анита сидела словно каменная статуя. В воздухе повисла напряженная тишина.
Мануэль шепотом воскликнул:
— Боже мой! Какой ужас!
Анита не шевелилась.
Он поднялся, направился к ней.
— Анита! Это ужасно!
— Не подходи ко мне, — предупредила она зловещим шепотом.
Мануэль остановился. Голос Аниты был настолько страшным, что Фуентес непроизвольно отодвинулся.
Анита неуловимым движением включила настольную лампу.
У Мануэля, увидевшего лицо Аниты, перехватило дыхание. Перед ним сидела старуха с морщинистой кожей и запавшими глазами.
Истерики не было. Просто в кресле сидела женщина-мертвец.
— Анита! — прошептал Мануэль. — Для меня это также неожиданно, как и для тебя. Это страшная весть!
Мертвые глаза взглянули на него.
— Ты обманул меня, мерзавец! — прошептала Анита. — Ты знал, что Педро при смерти. Ты обманул меня, чтобы попасть в апартаменты. Ты лгал мне! Господь покарает тебя!
— Анита! Анита! — жарко шептал Мануэль. — Выслушай меня! Я тебя не обманывал! Клянусь! Я ведь держу свое слово! Я выполняю все свои обещания! Нет, Анита, я не обманывал тебя! Это мой знакомый из больницы врал. Зачем он это делал? Зачем? — Мануэль ударил себя в грудь. — Я выясню это! Обязательно выясню! Обещаю тебе!
По лицу Аниты текли слезы.
— Педро, — простонала она. — Любимый! Я потеряла тебя…
Мануэль глянул на Фуентеса и подмигнул ему. Фуентес кивнул. Он по достоинству оценил актерский талант Мануэля.
— Когда прибудем в Гавану, — тихо произнес Мануэль, — мы закажем мессу по Педро. Тебе сейчас тяжело, Анита. Я понимаю. Ты поплачь. Тебе станет легче.
Снова наступила тишина. Наконец Анита вытерла слезы и сказала:
— Я ухожу.
Этого Мануэль не ожидал. Он испуганно уставился на нее:
— Анита! Куда ты пойдешь?
— В церковь. Я поставлю свечки. Я буду молиться.
— Не сейчас, — мягко произнес Мануэль. — Я понимаю, тебя потрясла эта ужасная новость. В Гаване мы поставим много свечек. Закажем мессу. Но только не сейчас. Прошу тебя.
— Я ухожу, — повторила Анита, направляясь к двери.
Мануэль быстро подошел к ней и схватил за плечо.
Она вздрогнула.
— Анита! Ты подумай! Тебя ищет полиция. Полицейские установят, что это ты открыла нам дверь. Подумай! Что ты собираешься делать? Сколько свечей ты поставишь Педро, находясь в тюрьме?
Мануэль внимательно наблюдал за выражением лица Аниты. Оно стало совершенно безучастным.
— Пойдем на террасу, — тихо предложил Мануэль. — Там мы помолимся за упокой души Педро.
Он украдкой взглянул на часы. Было пять минут второго. Уорентоны должны были вот-вот вернуться. До их прихода Аниту необходимо было успокоить.
Словно во сне, Анита вышла на террасу. Мануэль отвел ее в темный угол. Она опустилась на колени.
Фуентес, наблюдая за ними, был поражен лицемерием Мануэля Тореса.
Брейди, тщательно загримировавшись под темнокожего человека с бородкой, работал теперь над лицом Беннона. Оба были одеты в смокинги.
— Ваша мать не узнала бы вас, — сказал Брейди. — Если Уорентоны и увидят вас, вам нечего беспокоиться. Еще секундочку потерпите, я подправлю вам усы.
Беннон не шевелился. Все это время он думал о Крисси. Он чувствовал себя уставшим и опустошенным. Обезболивающие таблетки притупили страдания физические, но в душе стоял мрак; Майк был конченый человек.
— Все! — сказал Брейди, отступив на шаг. — Взгляните-ка на себя!
Беннон поднялся, посмотрел в зеркало. Он был потрясен. О, если бы он действительно мог стать таким здоровым и уверенным в себе парнем! Если бы мог начать новую жизнь!..
— Нравится? — улыбаясь, спросил Брейди.
— Да, — тихо ответил Беннон.
— Майк, с вами все в порядке? — с беспокойством спросил Брейди.
— Можете на меня положиться. Я выполню свою работу…
Он обернулся и пристально посмотрел Брейди в глаза.
— Когда все закончится… Если мне не удастся… Я хочу сказать, если я слягу, вы позаботитесь о моей дочери?
— Мы уже обсуждали это, Майк, — произнес Брейди. — Вы получите свою долю через два дня.
Беннон вытащил из кармана визитку:
— Здесь фамилия и адрес врача, который наблюдает за моей дочерью. Я говорил с ним по телефону и сказал, что деньги скоро поступят. Если со мной что-нибудь случится… — Он вздохнул. — Лу, позаботьтесь, пожалуйста, о девочке. Вам надо будет только отправить от моего имени деньги. Вы сделаете это?
— Но, Майк… — Брейди почувствовал озноб.
— Больше не будем об этом, — оборвал его Беннон. — Вы сделаете это для меня?
— Конечно, Майк.
— Вашу руку, Лу. — Майк протянул ладонь.
Это было настоящее рукопожатие.
— Майк, вы полагаете, что уже через два дня вам станет так плохо?
— Не знаю. Я хочу подстраховаться. Как только мы закончим, я уеду. Мне хотелось бы повидать дочь. Я не стану дожидаться денег. Вы не против?
— Конечно, Майк.
— Спасибо.
Брейди поклялся самому себе, что, если операция вдруг провалится, он все равно найдет деньги, чтобы обеспечить пребывание в лечебнице дочери Беннона. Любым способом он достанет эти деньги!
Пришла Мэгги.
— Какая была еда! — простонала она. — Просто великолепно! Теперь я полна сил.
Она оглядела Брейди и Беннона.
— Лу, ты чародей! Ни за что не узнала бы ни тебя, ни Майка!
Брейди посмотрел на часы.
— Нам пора, Майк, — сказал он и повернулся к Мэгги. — Ты знаешь, что тебе делать. Не отпускай от себя этого детектива. Когда вернешься, здесь будет Луи де Маркие. Он от Кендрика. Займи его до нашего прихода.
— Хорошо, дорогой. — И Мэгги чмокнула его в щеку.
Брейди взял саквояж и направился к выходу.
Мэгги обняла Беннона, поцеловала и его.
— Желаю удачи, солдат. Ты очень милый.
Майк улыбнулся, погладил Мэгги по плечу и последовал за Брейди.
— У вас потрясающая девушка, — сказал он, оказавшись на улице.
— Да, мне повезло, — ответил Брейди.
Они вошли в холл, где было несколько постояльцев. Одни потягивали коктейли, другие уже собирались уходить и желали друг другу спокойной ночи. Брейди, направившись к столику в углу, сказал:
— Посидим там, Майк. Сделаем вид, будто обсуждаем деловой вопрос.
Он устроился за столиком, достал из саквояжа пачку каких-то бумаг и половину положил перед Майком.
Подошел официант.
— Что будем пить? — спросил Брейди.
— Кофе, — ответил Майк.
Брейди заказал кофе и бутерброды с осетриной. Когда официант принес заказ, Лу расплатился, дав щедрые чаевые. В этот момент в холл вошел Джос Прескотт.
— Смотри, — тихо проговорил Брейди. — Это детектив отеля. О нем позаботится Мэгги.
Прескотт быстро оглядел холл и вышел, торопливо направившись к бассейну.
В начале третьего Лу и Майк увидели двух охранников, которые, поговорив с ночным портье, отдали ему ключи и удалились.
— Все идет по плану, — сказал Брейди. — Добыча находится в сейфе. Подождем Уорентонов и начнем.
Минут через десять появились Уорентоны. Мария сразу направилась к лифту, Уилбур подошел к портье и взял у него ключи.
Пока Мария дожидалась мужа, Брейди рассматривал ее бриллианты.
— Ты только взгляни, какие камушки, — произнес Брейди. — Скоро они станут нашими. Дадим голубкам пять минут, потом поднимемся к сейфу.
Осознав, что впервые в жизни идет на преступление, Майк покрылся потом.
«Мое первое и последнее преступление», — подумал он.
Брейди убрал в саквояж все бумаги.
— Все в порядке, Майк?
— Да.
Они еще немного посидели, потом направились к лифту. Портье даже не смотрел в их сторону.
Когда лифт поднялся на верхний этаж, Брейди улыбнулся и сказал:
— Все идет как по маслу.
Мануэль, делая вид, что молится, стоял на коленях рядом с Анитой. Наконец ему это надоело. Он привстал и попятился, не упуская Аниту из виду. Анита была неподвижна. Торес выпрямился, вошел в гостиную.
Фуентес сидел в кресле. Лицо его блестело от пота.
— Все хорошо, — тихо сказал Мануэль. — Она молится.
Фуентес улыбнулся:
— Когда кто-нибудь умирает, женщины всегда молятся. Зачем?
— Молитва успокаивает ее, — кивнул на террасу Мануэль. — С ней у нас не будет неприятностей.
Он взглянул на часы. Было пять минут третьего.
— Скоро появятся Уорентоны. Возьмешь на себя мужчину, а я женщину. Она может заорать. Женщины непредсказуемы. С мужчиной ты справишься легко.
Фуентес кивнул, посмотрел в сторону террасы.
— Анита опасна, — прошептал он. — Она может помешать нам.
Мануэль подошел к двери и выглянул на террасу. Освещенная лунным светом, Анита все еще стояла на коленях.
— Успокойся, друг, она не опасна. Что она может сделать? Револьвера у нее нет. Она по-прежнему молится. Когда женщины молятся за покойников, они делают это очень долго.
Мануэль был бы удивлен и обеспокоен, узнай, что Анита вовсе не молится. Когда Мануэль привел ее на террасу, она опустилась на колени, сложила перед собой руки, но все молитвы вылетели из ее головы. Закрыв глаза, Анита думала о своем муже.
«Педро Цертис, убийца администратора дома в районе Секомб, раненный выстрелом полицейского детектива Тома Лепски, скончался. Перед смертью Педро Цертис ненадолго пришел в сознание».
Слова диктора жгли, словно огонь. Педро умер, а перед этим пришел в сознание! У него не было священника, который мог бы отпустить ему грехи…
Анита вспомнила, как кормила Педро, стирала его белье, отдавала ему заработанные ею деньги. Она делала это, потому что любила Педро. Когда-то давно они ходили с ним в маленький ресторанчик. Эти посещения были очень редки, но они казались Аните дивными. Она вспомнила ферму, принадлежащую отцу Педро. Там они работали под палящими лучами солнца и были счастливы. Потом Педро настоял на отъезде в Парадиз-Сити. Он уверял, что найдет хорошую работу. Аните просто повезло, что она сумела устроиться в «Спаниш-бей». А Педро все мечтал заработать много денег. Он рискнул, но ему не повезло.
Анита вспомнила тот день, когда Педро показал ей револьвер, взятый у Фуентеса.
Фуентес!
Если бы не он, любимый Педро был бы жив!
Это проклятый Фуентес подговорил Педро!
Внезапно Анита почувствовала сильное головокружение. Казалось, вот-вот она потеряет сознание. Испуганная Анита сдавила пальцами виски. Головокружение прошло, и женщину охватил озноб.
От переполнявших ее чувств Анита пошатнулась. В голове лопнул маленький сосудик, и Анита впала в полуобморочное состояние.
Она вдруг услышала голос, который сказал ей, что Педро взывает к мести. Анита прислушалась и согласно кивнула.
— Я отомщу за тебя, любимый, — прошептала она. — Сначала Фуентесу, который виноват в твоей смерти, потом Мануэлю, который обманул меня, затем полицейскому, который в тебя стрелял. Они все будут наказаны. Клянусь тебе!
После этих слов Аните стало легче. Она почувствовала, что может теперь помолиться.
Во время молитвы Анита сжимала рукоятку кинжала, спрятанного под свитером.
Мануэль бесшумно проскользнул на террасу и встал так, чтобы лучше видеть Аниту. Несколько секунд он наблюдал за ней, потом вернулся в гостиную.
— Она продолжает молиться, — шепнул он Фуентесу. — Ей не до нас и наших дел.
— Тихо, — оборвал его Фуентес и кивнул на дверь, за которой послышалось гудение лифта. — Слышишь?
— Наконец-то! — зловеще оскалился Мануэль. — Первой войдет женщина. Я займусь ею. Ты направишь пушку на мужчину. Но только никакой стрельбы. Помни об этом!
Мария Уорентон была в прекрасном настроении. В казино она выиграла двадцать тысяч долларов.
— Вот видишь? — Она поцеловала Уилбура. — Я же тебе говорила, что сегодня у меня удачный день. Закажи икру и шампанское. Я умираю от голода.
Уилбур, мечтавший поскорее добраться до кровати, заставил себя улыбнуться.
— Конечно, дорогая. Как пожелаешь.
Открыв дверь апартаментов, Уилбур остановился, пропуская Марию вперед.
Она прошла в комнату и тут же почувствовала, как чья-то сильная рука схватила ее за шею. В щеку что-то кольнуло.
— Если вы закричите, леди, я проткну вас, — глухо произнес чей-то голос.
Запах грязного тела и пота заставил Марию содрогнуться от отвращения. На какое-то время ее парализовал страх. Однако Мария обладала сильной волей и вскоре пришла в себя.
— Отпустите меня, — тихо попросила она. — От вас воняет.
Уилбур увидел перед собой низенького толстяка в грязной белой рубашке и старых джинсах. В руке незнакомец сжимал револьвер.
Полученная в армии закалка помогла Уилбуру преодолеть шоковое состояние. Однако, увидев, как какая-то грязная обезьяна вцепилась в его жену, он вздрогнул.
— Вы что, не слышите? — тихо, но гневно произнесла Мария. — Отойдите от меня!
Мануэль отпустил ее и отошел, улыбаясь.
— Не делайте глупостей, леди. — Он помахал ножом. — Мне не хотелось бы прирезать здесь кого-нибудь. Садитесь. Садитесь оба!
Мария взглянула на мужа и пожала плечами.
— Видимо, нападение, — сказала она и села на диван. — Скучно!
Удивляясь ее мужеству, Уилбур, подталкиваемый Фуентесом, сел рядом.
— Возьмите деньги, — презрительно сказала Мария и бросила к ногам Мануэля свою сумочку. — И убирайтесь отсюда! От вас воняет!
Мануэль отшвырнул ногой сумочку к Фуентесу. Тот поднял ее, открыл и тупо уставился на деньги, выигранные Марией в казино.
— Ты только посмотри! — охнул он, показывая деньги Мануэлю.
Не обращая на него внимания, Мануэль злобно смотрел на Марию.
— Да, леди, от нас воняет. Но это потому, что мы бедны. Мы не такие, как вы. Но от вас тоже воняет.
Он быстро подскочил к ней и ножом разрезал бретельки вечернего платья. Ни Уилбур, ни Мария даже не успели среагировать.
Взглянув на испорченное платье, которое упало ей на колени, Мария гневно произнесла:
— Вы мерзавец!
— Да, леди, — улыбнулся Мануэль. — Я мерзавец, но вам повезло. Я мог бы изувечить ваше личико, а вместо этого распорол ваше платье. А мог бы, например, отрезать вам носик. Так что вам повезло. Но с этого момента советую беречь свой красивый носик. Еще одно слово, и вы его потеряете!
Собственная внешность означала для Марии очень многое. Мужество мгновенно покинуло ее, и она, дрожа всем телом, схватила мужа за руку.
Уилбур с трудом поборол желание броситься на Мануэля. Эта лысая бородатая обезьяна была ему омерзительна. При виде его улыбки Уилбур понял, что этот человек исполнит свою угрозу, если жена даст хоть малейший повод.
— Мария, — спокойно сказал он, — они здесь из-за бриллиантов. Сними их и брось на пол. Тогда эти люди уйдут.
Дрожащей рукой Мария взялась за ожерелье, но Мануэль покачал головой.
— Не надо, леди. Оставьте их себе. Что делать с этими бриллиантами бедному грязному кубинцу? — Он взглянул на Уилбура. — Нам нужны деньги, мистер Уорентон. Всего пять миллионов. Для вас это пустяк. Мы не уйдем отсюда, пока не получим их!
Уилбур уставился на него.
— У нас нет такой суммы. Берите бриллианты и уходите.
Мануэль улыбнулся:
— Деньги есть у вашего отца. Позвоните ему. Скажите, что, если он не пришлет денег, я отрежу вам уши, а вашей жене распишу личико! — Он помахал ножом.
Анита, стоя на террасе и прислушиваясь к разговору, сжимала рукоять кинжала.
В помещении сейфа отеля Брейди вскрывал стальные футляры. Действуя умело и быстро, он тихонько насвистывал. Работая, Лу всегда насвистывал одну и ту же мелодию. Каждый вскрытый футляр он передавал Беннону, который высыпал содержимое в саквояж.
Открыв полтора десятка футляров, Лу остановился и, помахав уставшими пальцами, улыбнулся Майку:
— Как в сказке! Это легче, чем собирать яблоки с дерева!
Беннон, у которого опять появились сильные боли, улыбался из последних сил.
Брейди вновь принялся за футляры. На всю работу ушло минут тридцать.
— О’кей, — сказал он, поставив пустые футляры в сейф. — Теперь отправимся за камешками Уорентонов. Саквояж оставим здесь. Заберем его на обратном пути.
Часы показывали без четверти три.
— Они уже, наверное, спят, — сказал Брейди. — «Пушка» готова, Майк?
— Да.
— Тогда пошли. Я полезу первым.
Он бесшумно поднялся по лестнице, откинул крышку люка и выбрался на крышу. Беннон, тяжело дыша, последовал за ним. Они подошли к самому краю крыши и увидели, что окна апартаментов освещены.
— Тихо! — прошептал Брейди. — Они еще не спят!
Его шепот услышала Анита, стоявшая возле двери.
Она быстро скользнула за большое дерево в кадке и посмотрела наверх. В лунном свете она отчетливо увидела две мужские фигуры.
Прищурившись, Брейди всматривался в слабо освещенную террасу.
— Надо торопиться, Майк. Посмотрим, в чем там дело.
Он бесшумно спустился с крыши на террасу. Беннон последовал за ним.
Сделав Майку знак оставаться на месте, Брейди осторожно приблизился к двери. Когда он проходил мимо Аниты, она хорошо рассмотрела его.
Брейди заглянул в освещенную комнату и замер. Мария и Уилбур сидели на диване спинами к окну. Позади них стоял с револьвером в руке какой-то оборванец. Перед ними — крепко сбитый лысый кубинец с ножом.
До слуха Брейди донеслись его слова:
— Итак, звоните своему отцу, мистер Уорентон. Пусть побыстрее присылает сюда пять миллионов наличными. Вы меня поняли?
Брейди моментально оценил ситуацию. Двое грабителей, взяв чету Уорентонов в заложники, требовали выкуп. Глянув в зеркало, Брейди увидел, что на шее Марии сверкают ее великолепные бриллианты. От такой удачи Брейди едва не присвистнул. — Он поманил Беннона. — Сначала толстяка, потом лысого, потом остальных двух, — тихо шепнул Брейди. — Только быстро, Майк.
Беннон вытащил пистолет. Вытянув его перед собой и корчась от боли, Майк прицелился в затылок Фуентеса.
В этот момент Уилбур произнес:
— Сейчас поздно. Я не могу звонить отцу в такое время.
Беннон нажал на курок.
Вздрогнув, Фуентес схватился за затылок.
— Проклятые комары, — пробормотал он.
— Звоните! — приказал Мануэль, обращаясь к Уилбуру.
Беннон, прицелившись, вновь выстрелил.
Крохотная стрела угодила Мануэлю прямо в лоб. Он потер его, подумав, что и его тоже укусил комар.
Чуть повернувшись, Беннон выпустил третью стрелу, которая попала Марии в затылок. Четвертая стрела вонзилась в шею Уилбура.
Мануэль широко раскрыл глаза, когда увидел, как Фуентес, выронив револьвер, рухнул за спинку дивана. В следующее мгновение Торес почувствовал, что теряет сознание. Пошатнувшись, он сделал шаг вперед, натолкнулся на столик и растянулся на полу. Уилбур и Мария обмякли на диване.
— Прекрасно! Отличные выстрелы, Майк! — тихо воскликнул Брейди.
Кивнув Беннону, чтобы тот оставался на террасе, Лу вошел в гостиную, быстро снял с Марии все драгоценности, спрятал их в мешочек, который убрал в карман. Потом выдернул из тел спавших людей крохотные стрелы. Выйдя на террасу, Брейди сказал Беннону:
— Сматываемся! Все кончено!
Они вылезли на крышу и спустились в помещение сейфа.
Через очень небольшое время содержимое сейфа отеля, а также бриллианты Марии Уорентон находились уже на пути к Клоду Кендрику.
Беннон быстро переоделся в форму шофера. Мэгги в это время лежала на софе и тихо стонала. Глянув на нее, Брейди позвонил Хеддону.
— Прекрасно, Эд! — сказал он. — Все сделано! Никаких проблем!
— Хорошо, — ответил Хеддон и повесил трубку.
В гостиную вошел Беннон с чемоданом.
— Лу, я хотел бы вылететь первым рейсом в Лос-Анджелес. Я не могу ждать.
Его бледное лицо и запавшие глаза говорили сами за себя.
— Да, — кивнул Брейди. — Портье вызовет для вас такси. — Он подошел к Майку. — Не волнуйтесь, Майк. Вы отлично проделали работу. Деньги будут сразу высланы. Даю слово.
Они пожали друг другу руки. Потом Брейди позвонил ночному портье и заказал такси.
Мэгги приподнялась на софе:
— Вы едете к дочери, Майк?
— Да.
— Нам будет не хватать вас. — Она поднялась и поцеловала его. — Не теряйте с нами связь. Лу, дай ему номер нашего телефона.
— Нет, — качнул головой Брейди. — Если с Майком что-нибудь случится, при нем найдут наш номер. Нельзя рисковать.
— Все в порядке, — произнес Майк. — Лу прав. Так даже лучше.
Послышался шум подъезжающей машины.
— Мне пора. — Майк взглянул на Брейди. — До свидания. Был очень рад познакомиться с вами.
Майк погладил Мэгги по плечу, кивнул Брейди и вышел на улицу.
— Что-то случилось? — спросила Мэгги. — Майк был такой грустный.
— Давай-ка лучше поспим, — прервал ее Брейди. — Я чертовски устал. Иди и ты спать.
— Лу, почему Майк так быстро уехал. Здесь что-то не так. Он выглядел совсем больным.
Обняв Мэгги, Брейди подтолкнул ее к спальне.
— Он волнуется за дочь. У каждого свои проблемы. Мэгги, я очень устал.
— Устал! — фыркнула Мэгги. — Я вообще еле на ногах держусь!
Анита осторожно подкралась к двери гостиной. Остановившись на пороге, она разглядывала тела Фуентеса, Мануэля и Уорентонов.
Анита наблюдала за Брейди и Бенноном, пока те не исчезли на крыше. Она видела, как один из мужчин стрелял из бесшумного пистолета, и теперь могла оценить результат.
Анита на цыпочках вошла в гостиную, схватила револьвер, который лежал рядом с Фуентесом, и отскочила назад.
Соображала Анита на удивление медленно. Только минут через пять до нее дошло, что Фуентес и Мануэль сейчас в ее полной власти. Подойдя к Фуентесу, она с силой ударила его ногой в лицо. Фуентес никак не отреагировал, и на губах Аниты появилась безумная улыбка. Она отложила в сторону револьвер и взялась за кинжал. Ее охватило желание немедленно убить человека, из-за которого умер Педро. Но… Окинув гостиную глазами, Анита вспомнила, как часто она ее убирала, как чистила красивый ковер. Нет, она не будет его пачкать.
Схватив Фуентеса за ноги, Анита вытащила негодяя на террасу. Потом вернулась, стала над Мануэлем, пристально его разглядывая. Действительно ли он обманул ее? Она была почти уверена в этом, но бурные объяснения Мануэля зародили сомнения. Вдруг Анита вспомнила о взрывателе, который Мануэль обещал взять с собой. Обыскав неподвижное тело, женщина не нашла взрывателя. Это означало, что Мануэль все-таки обманул!
С трудом Анита дотащила грузное тело Тореса до террасы. Уложив его рядом с Фуентесом, женщина перевела дух.
— Педро, любимый, — прошептала она. — Ты слышишь меня. Я отомщу. Я хочу, чтобы ты видел, что сделает твоя жена с этими подонками. Я люблю тебя, и я исполню твое приказание.
Она достала кинжал и опустилась на колени перед лежащим Фуентесом.
— Ты негодяй, — прошептала Анита. — Если бы не ты, Педро был бы жив. Это ты подговорил его…
Взмахнув кинжалом, она вонзила его в бесчувственное тело. Потом переползла на коленях к Мануэлю.
— Ты лжец. Я тебе верила, а ты обманул меня. Ты обещал вернуть мне мужа. Ты заставил меня подложить эти проклятые бомбы, а сам даже не взял взрыватель. Тебя интересовали только деньги. Умри же, мерзавец!
Анита со злобой дважды ударила кинжалом спящего Тореса…
Едва показались первые лучи солнца, Анита прошла в ванную комнату и смыла кровь с лезвия кинжала. Она чувствовала себя спокойнее, чем ночью. И все-таки остался еще один неотданный долг. До тех пор пока будет жить тот полицейский, который стрелял в мужа, душа Педро не найдет покоя. Анита на миг испугалась, что не вспомнит имени полицейского, но в памяти тут же всплыло: Том Лепски.
Но где он живет? Как его найти?
Анита вернулась в гостиную, нашла телефонную книгу и в ней отыскала адрес Лепски.
Женщина задумалась. Убить полицейского будет гораздо труднее, чем Мануэля и Фуентеса. Вряд ли удастся воспользоваться кинжалом…
Оглянувшись, Анита подбежала к лежащему на полу револьверу и схватила его. Спрятав под свитером револьвер и кинжал, она бесшумно спустилась по лестнице к служебному входу.
Том Лепски набросился на свой завтрак, состоящий из трех яиц и поджаренного бекона. Кэррол сидела напротив и с завистью наблюдала. Себе она на завтрак позволяла лишь чашечку кофе без сахара, поскольку уже давно тщательно следила за своей фигурой. Ощущая сильнейший голод, она еле сдерживалась, чтобы не вырвать кусок из горла мужа.
Проглотив слюну, Кэррол язвительно заметила:
— Ты слишком много ешь!
— Угу, — промычал Лепски. — Очень вкусная еда.
— Ты совсем меня не слушаешь! Тебе нельзя столько есть! Бери пример с меня. У меня на завтрак только кофе.
Лепски налил себе кофе и взял румяный тост.
— Дорогая, у меня трудная работа. Мне необходимо хорошо есть, чтобы поддерживать силы.
— Трудная работа? Да ты же весь день сидишь у себя в полицейском участке и листаешь комиксы! Или торчишь в каком-нибудь баре! Тоже мне, детектив первого класса! Ты даже не знаешь, что такое работа! Это у меня работа! Я поддерживаю в доме чистоту, стираю, готовлю тебе завтрак, удовлетворяю твои… прихоти! Все это делаю я одна!
Лепски улыбнулся:
— Ты права, дорогая. Без тебя я бы совсем пропал.
— Ишь как заговорил! — фыркнула Кэррол. — Не думай, что я клюну на крючок! С завтрашнего дня будешь есть на завтрак одно яйцо и два ломтика ветчины! И все!
Лепски снова улыбнулся.
— Любимая, у меня другое предложение. Ты будешь есть одно яйцо и два ломтика ветчины, а я — то же, что и всегда.
Кэррол открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент прозвенел звонок в дверь.
— Сходи, моя радость, посмотри, кто там.
— И почему все должна делать я? — возмутилась Кэррол.
— А вдруг это почтальон, который принес тебе письмо?
Кэррол вздохнула, встала, вышла в прихожую и открыла дверь. За порогом стояла низкорослая кубинка в черных брюках и черном свитере.
— Что вам угодно? — удивленно спросила Кэррол.
— Мистер Лепски здесь живет? — спросила Анита, пряча за спину руку с револьвером.
— Муж завтракает, — надменно ответила Кэррол. — Он не любит, когда его беспокоят. Кто вы?
Глядя на эту ухоженную женщину, Анита думала, будет ли она так же страдать, когда потеряет своего мужа.
— Я Анита Цертис, — сказала она. — Мистер Лепски хотел поговорить со мной о моем муже.
— Вам лучше пойти в управление полиции, — сказала Кэррол. — Ладно, я сейчас позову его.
Лепски как раз допивал кофе, когда жена сказала ему о визите Аниты Цертис.
— Мы же ее ищем! — ахнул Лепски, вскакивая из-за стола.
Он стремительно выбежал в прихожую. Анита стояла как истукан. Наконец она разлепила губы:
— Вы Том Лепски?
Взглянув в ее глаза, Лепски похолодел. Он инстинктивно чувствовал тех, кто представлял собой опасность. До него вдруг дошло, что свой револьвер он оставил в спальне.
— Вы убили моего мужа? — снова спросила Анита.
— Давайте спокойно поговорим об этом, — мягко предложил Лепски. По глазам женщины он понял, что она не в себе. — Проходите, пожалуйста.
В руках у Аниты внезапно появился револьвер.
— Ты умрешь! — прошипела она и нажала на курок.
Ощутив толчок в грудь, Лепски дернулся и, зацепившись за ковер, рухнул на пол.
Анита наклонилась, выстрелила еще три раза и выскочила из дома.
Анита не подозревала о том, что револьвер был заряжен холостыми патронами. Мануэль не доверял Фуентесу и решил подстраховаться таким вот образом.
Кэррол, услышав выстрелы и увидев лежащего Лепски, крепко зажмурилась от ужаса. Несколько секунд она стояла, собираясь с силами, потом подошла к Лепски и встала на колени. Приподняв голову мужа, она со слезами на глазах прижала ее к груди.
Лепски пошевелился, притянул Кэррол к себе.
— Дорогая, — слабо прошептал он. — Любимая…
Кэррол отпустила его голову:
— Я думала, ты убит…
— Я тоже так думал. — Лепски сел и потер затылок. — Так я не убит?
Она осмотрела его рубашку:
— Крови не видно… Ты жив, Том! Не болтай ерунды!
Лепски с опаской осмотрел свою сорочку, потом осторожно пощупал грудь и с ворчанием поднялся.
— Где эта стерва? — рявкнул он.
— Откуда я знаю? Господи, Том, я ведь подумала, что тебя убили!
Лепски молча бросился в спальню, схватил свой револьвер и метнулся к двери.
— Куда ты, Том? — вцепилась в него Кэррол. — Не выходи! Эта женщина опасна! Прошу тебя!
Лепски высвободил руку:
— Дорогая, это моя работа. Позвони Бейглеру. Срочно вызови подмогу. Поняла?
— Том, а вдруг с тобой что-то случится?
Глянув на заплаканное лицо жены, Лепски улыбнулся:
— Три яйца на завтрак?
— Можешь четыре! Том, будь осторожен!
— Позвони Бейглеру!
Том вышел на улицу. Поблизости никого не было. Но на другой стороне улицы он заметил мальчишку, который развозил газеты на велосипеде.
Лепски побежал к нему:
— Эй, Тэд, привет!
Мальчик, помахав рукой, направил велосипед к Лепски.
Том знал, что Тэд отставал от своих сверстников по умственному развитию. Знал также, что мальчик мечтал стать полицейским. Тому это желание мальчишки нравилось.
— Здравствуйте, мистер Лепски! — крикнул Тэд и остановил свой велосипед. — Как ваши дела? Как работа?
— Помаленьку, Тэд.
Тэд, увидев револьвер, спросил:
— Многих преступников подстрелили из этой «пушки», мистер Лепски?
— Слушай, Тэд, ты не видел тут женщину в черном?
— Думаю, вы многих гангстеров уложили, — произнес мальчишка, с завистью глядя на револьвер. — Когда я стану полицейским, я тоже буду стрелять в бандитов.
— Да, да, Тэд, — нетерпеливо ответил Лепски. — Так ты видел женщину в черном?
— Женщину? — переспросил мальчик.
— Да, в черном.
— Конечно, мистер Лепски. Я ее видел.
— Где она?
— Я не знаю, мистер Лепски.
— В какую сторону она побежала?
— В какую сторону? — переспросил Тэд, озираясь. — В сторону церкви, мистер Лепски. — Мальчик пожал плечами. — Она очень быстро бежала, я даже удивился.
В этот момент на улицу влетела полицейская машина. Она резко затормозила, и из нее выскочили двое полицейских.
У мальчишки отвисла челюсть.
— К церкви! — заорал Лепски. — Осторожно, она вооружена!
Лепски помчался вперед, полицейские следом за ним. Подъехала еще одна машина, из которой выскочили Макс Якоби и два детектива в штатском. В окнах соседних домов показались головы любопытных.
Лепски про себя отметил, что находится в центре внимания. Он уже неоднократно слышал, как соседи поговаривали, что он один из самых лучших полицейских в городе. Лепски подумал, что настал момент доказать это.
— Что случилось? — крикнул Якоби.
— Анита Цертис. Она не в себе. Пыталась убить меня, но, кажется, ее револьвер заряжен холостыми патронами. Видимо, она в церкви.
Они подбежали к церкви. Двери были раскрыты, пахло ладаном.
Лепски вошел в церковь и остановился. Потом осторожно двинулся по проходу и увидел женщину, лежащую перед алтарем. По ступеням алтаря текла кровь. Из груди Аниты Цертис торчала рукоять кинжала.
Придя в сознание, Уилбур Уорентон обвел взглядом гостиную, потряс головой и посмотрел на жену. Мария пошевелилась. Он взял ее за руку, и она открыта глаза.
— Что? — спросила она. — Что случилось? Они ушли?
Уилбур тяжело поднялся с дивана.
— Наверное, нас усыпили. — Он осмотрел гостиную. — Да, они ушли.
— Усыпили? Но как?
— Не знаю. Во всяком случае, здесь никого нет.
— Какой-то кошмар, — простонала Мария и тут же слабо вскрикнула: — Боже, эти негодяи украли мои бриллианты!
Вскочив, она чуть было не упала, но Уилбур подхватил ее.
— Мои бриллианты!
— Мария, успокойся! Возьми себя в руки.
— Ужас! Что скажет папа! Ведь он заплатил за них десять миллионов долларов!
— Успокойся, Мария, — повторил Уилбур. — Твои бриллианты никуда не исчезли.
— Что? Ты издеваешься надо мной? — разозлилась Мария.
— Твои бриллианты никуда не исчезли, — повторил Уилбур.
Она непонимающе посмотрела на него и тихо спросила:
— Где же они?
— В сейфе.
— О чем ты говоришь? Как они могут быть в сейфе?
— Послушай меня, Мария. Ты так часто таскала их, подвергая себя риску, что я и отец заказали для тебя подделку.
— Подделку? — Глаза Марии расширились.
— Да, — кивнул Уилбур. — Поддельные бриллианты сделали в Гонконге. Прекрасная работа. Их не отличить от настоящих. В общем, похищенные бриллианты сделаны из стекла.
— Боже! Как в такое поверить!
Уилбур подошел к сейфу, открыл его, вытащил шкатулку и протянул Марии. Мария открыла шкатулку, и прекрасные камни засверкали и заискрились.
— О, мой дорогой!
Мария положила шкатулку на диван и бросилась в объятия мужа.
— Прости меня! Я была не права!
Уилбур поцеловал ее:
— Ложись в постель, дорогая. Мне надо вызвать полицию.
— Ложиться в постель? Ни за что! Хочу шампанского и икры!
Она закружилась в танце.
— Уилбур, дорогой! Посмотри, какое солнце! А небо!
Уилбур подошел к телефону, с улыбкой глядя на Марию. Она направилась к террасе, где ее поджидало кошмарное зрелище.
Высокий красавец, с темными вьющимися волосами, лет сорока на вид, задержался у игорного зала казино. Ярко-красный галстук и темно-синяя рубашка отменно корреспондировали с белизной безукоризненно пошитого чесучевого костюма.
Парадиз-Сити. Вечер. 22.30.
В уютном зальчике было всего три стола для игры в рулетку — заведение для солидных клиентов. Ставок менее 500 долларов здесь не признавали, случайных туристов и прочую мелюзгу в упор не видели.
Но, учитывая, что Парадиз-Сити — это рай для миллионеров, зал не пустовал. Город в это время года был наполнен финансовыми тузами, промышленными воротилами, состоятельными биржевиками.
Высокого красавчика звали Джулиан Лукан — для друзей просто Лаки, Лаки-везунчик. Отирался он здесь вовсе не случайно. В этой мутной заводи, кишащей крупной рыбой, вполне могла оказаться одинокая миллионерша, с помощью которой можно насытить его, Лаки, всепоглощающую страсть к «зелени».
Лукан специализировался на дамочках среднего возраста, но не брезговал и пожилыми вдовами и даже вовсе старухами, было бы у них побольше денег и поменьше мозгов. Он вел светскую жизнь альфонса-жиголо и постели всех этих оплывших, как свечи, старушенций рассматривал в качестве рабочего места. Бизнес есть бизнес, и он должен быть рентабельным. Таким он и был. Если тот или иной увядающий цветок жаждал насладиться последним пароксизмом романтики, то почему бы Лукану не помочь женщине, не забыв при этом про собственный финансовый интерес?
В Парадиз-Сити Лукан приехал несколько дней назад и, естественно, пустой, хотя его постельные услуги оплачивались весьма высоко. Безденежье мало волновало Лаки. Деньги в конце концов существуют, чтобы их тратить — таково было его жизненное кредо.
Обычно ему быстро удавалось подцепить состоятельную старушку, щедрую на чувства и наличность, но в последние недели что-то не везло.
Дело, впрочем, плевое, оптимизма терять не следовало. Вопрос времени: немного терпения — и все образуется. Вот только «капусты» оставалось совсем немного. Черти дернули на скачках поставить пять штук. Подвела проклятая кляча.
Его голубые глаза пристально изучали лица и пышные телеса сидевших за столами дам. Может, удастся заинтересовать вон ту пампушку, увешанную брилликами, или вот эту костлявую ведьму с ожерельем из огромных рубинов и превосходных изумрудов? У обеих вид скучающий и безразличный, и с какой небрежностью передвигают они по столу фарфоровые фишки достоинством в 1000 баксов!
Лаки подошел поближе, достал золотой портсигар — подарок некой французской графини, извлек из него сигарету и прикурил от золотой, инкрустированной небольшими алмазами зажигалки — дар другой светской львицы, стареющей румынской миллионерши.
— Если не ошибаюсь, мистер Лукан? — произнес за его спиной незнакомый голос.
Лукан напрягся — интонации были холодные, жесткие.
Он быстро обернулся. На него в упор смотрел крепкого вида мужчина лет пятидесяти, ростом с самого Лукана. Черные, тронутые сединой волосы коротко подстрижены, черты лица твердые, глаза серые, взгляд пронизывающий.
Лукан умел мгновенно определить принадлежность любого лица любого пола к той или иной социальной категории, потому сразу врубился, что перед ним штучка высокого полета.
Напустив на себя вид надменный и независимый и стараясь не опускать глаз под пристальным взглядом незнакомца, Лукан произнес с оттенком высокомерия:
— Да, я — Лукан, но что-то не припоминаю, чтобы нас друг другу представляли.
— У меня для вас выгодное предложение, — сказал сероглазый, игнорируя и саму фразу, и ее интонацию. — Присаживайтесь за мой столик. Выпьем, потолкуем.
ВЫГОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ!
Лукан навострил уши. От мужика прямо-таки разило достатком — Лаки чуял аромат крупных бабок, столь нужных ему, «везунчику», но своего интереса не выдал ни одним движением самой мелкой лицевой мышцы. Он просто изобразил свою коронную улыбку, от которой его стареющие клиентки тихо таяли. На незнакомца, впрочем, это никакого действия не возымело. Пришлось задать конкретный вопрос:
— Простите, с кем все же имею честь?..
— Идемте в бар, мистер Лукан. Там и поговорим без помех.
Незнакомец развернулся и пошел к выходу. За ним, как собачка, засеменил Лукан.
ВЫГОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ!
В любом случае выслушать не помешает. Долго это не продлится — такие шишки умеют ценить свое и чужое время.
Незнакомец между тем уселся за столик в темном углу бара. Как только Лукан опустился на стул рядом с ним, к столику подскочил бармен.
— Что будете пить?
— Скотч, пожалуйста.
— Два двойных скотча, Чарльз.
Незнакомец, отдав распоряжение, более не говорил ни слова и только рассеянно оглядывал зал. Лукан с беспокойством заерзал на стуле, с нервным вызовом смял в пепельнице недокуренную сигарету.
— Вы до сих пор не представились.
Никакой реакции. Все тот же равнодушный взгляд.
Напряжение Лаки росло, но, к счастью, подошел бармен с выпивкой.
Как только он отвалил, незнакомец наконец взглянул на своего визави. Серые, стальные глаза впились в альфонса булавками.
— Я о вас все знаю, Лукан, — заговорил мужчина низким хриплым голосом. — Вы — профессиональный стервятник, паразитирующий на глупых богатых бабах. Совесть для вас — пустое слово, и за хорошие деньги вы способны на все.
Лукан густо покраснел.
— Не знаю, кто вы такой, но оскорблений ни от кого я не потерплю!
— Ну-ну, похладнокровнее, приятель. Мне как раз такой вот человек и нужен. Плачу хорошо. Двести штук заработать не желаете?
У Лукана перехватило дыхание. За такие бабки можно и оскорбления снести. Глаза не выест.
— Звучит неплохо, — сказал он.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне избавиться от жены.
Лукан к этому времени уже расслабился и овладел собой. В прошлом он провернул немало таких вот деликатных дел и за гораздо меньшие гонорары. А тут такая сумма!
— Нет проблем! — внезапно севшим голосом сказал он. — Нужен развод? Вы его получите.
— Не торопитесь. — Жесткие интонации в голосе мужчины вновь заставили Лукана насторожиться. — Речь идет не о разводе. Мне нужен человек, который помог бы мне избавиться от жены.
— Что-то я слабо пялю, — пробормотал обескураженный Лукан.
— Мне нужно навсегда, понимаете, навсегда избавиться от этой… Несчастный случай со смертельным исходом… что-нибудь в этом роде… Для того я вас и хочу нанять.
«Да он чокнулся, — подумал Лукан, — я чужих жен трахаю, а не мочу».
— Что это вы такое говорите, мистер?!
— Я, по-моему, ясно выразился. Мне нужно, чтобы моя жена сгинула без следа, и за это я заплачу двести тысяч долларов.
— То есть вы предлагаете мне двести штук, чтобы я пришил вашу дражайшую половину?
— Наконец-то до вас дошло, Лукан.
У Лукана было сильнейшее желание броситься прочь из бара, но жадность пересиливала.
«Главное не спешить. Двести штук на дороге не валяются, — говорил он себе. — А смыться никогда не поздно».
— Да… Интересное предложение. Честно говоря, не ожидал такого, — сказал он, вытирая носовым платком вспотевшие виски. Залпом выпил свою дозу виски и добавил: — Это серьезно?
— Серьезнее не бывает, — отрезал незнакомец, беспокойно шевельнувшись на стуле. — Да или нет?
Порочный, но изворотливый мозг Лукана лихорадочно работал. Итак, убийство. Лезть в «мокруху» нет никакого желания. Одно дело — глупые, старые, богатые квочки, другое — трупы. Нет, на «мокрое» он, конечно, не пойдет, но упускать такую кучу «зеленых» тоже никак нельзя. Надо с карточными долгами рассчитаться и вообще…
— Ну так да или нет? — как выстрел над самым ухом.
Лукан, помедлив, заговорил осторожно:
— Думаю, я мог бы кое-что сделать для вас. Но поймите, сам я такими делами не занимаюсь — у каждого своя специальность. Но у меня есть связи… Полагаю, это можно будет организовать. Дайте мне два-три дня, чтобы все хорошо обмозговать.
— Вы должны отчетливо понимать, Лукан, — с угрозой в голосе сказал незнакомец, — что все должно быть обтяпано самым тщательным образом. Никаких следов, никакой грязи. Смерть от несчастного случая — все ясно, убедительно, никаких сомнений и подозрений. Через два дня у меня должен быть тщательно разработанный план. Где вы остановились?
— В мотеле «Звездный».
— Итак, послезавтра встретимся там в 11 утра. Постарайтесь, чтобы я был доволен. — Мужчина поднялся. — Что ж, до встречи.
Он быстро направился к выходу.
Через несколько минут за ним последовал и Лукан. У выхода он остановился перед швейцаром, двумя пальцами извлек из кармана десятидолларовую бумажку и скучающим тоном спросил:
— Вот тот джентльмен, что пару минут назад вышел из бара… крепкий такой, высокий… Сдается мне, где-то я его встречал… Лицо знакомое.
— Конечно, сэр… ведь это же мистер Шерман Джемисон, — банкнота нечувствительным образом поменяла хозяина.
— Ну, я так и думал.
Лукан быстро прошел к стоянке, где его ждал взятый напрокат в агентстве Герца «мерседес 400 М» Включив зажигание, Джулиан вырулил в сторону Больших Бульваров.
На стоянке казино сидел в своем серебристом «роллс-ройсе» Шерман Джемисон.
«Что ж, начало положено. Остается только надеяться, что этот альфонс сможет все организовать».
Полной уверенности не было — на таких жлобов и слизняков, как Лукан, положиться нельзя. Но и выбора тоже нет. Джемисон не водил знакомств с наемными убийцами, хотя и знал об их существовании. Лукан мог оказаться именно тем посредником, который ему, Джемисону, нужен. Наверняка у «везунчика», вращающегося среди всякого отребья, есть выход на какого-нибудь киллера.
Джемисон отдавал себе отчет, что, имея дело с типом вроде Лукана надо поступать крайне осмотрительно. Но время поджимало. В его распоряжении был всего месяц.
Мысли Шермана Джемисона переключились на жену. Они с Шеннон женаты вот уже восемь лет. Красавица блондинка, превосходная хозяйка — все это немаловажные качества для жены делового человека. Шеннон вела оба его дома и, будучи строгой и неуступчивой, тем не менее прекрасно ладила с прислугой. Добрая и благородная душа, она любила Шермана, охотно и пылко отвечала на ласки мужа, если, конечно, у того находилось время для альковных утех. Это была светлая сторона их отношений. Однако была и темная — у Джемисонов не было детей, и, как он твердо знал, не по его вине. Шерману было уже сорок, когда он женился на Шеннон. Унаследовав от отца «Джемисон Компьютер Корпорейшн», он удачно повел дела и сильно приумножил свое состояние. Его капиталы работали не только на Американском континенте, но и во многих других странах мира. И Джемисону нужен был сын, чтобы унаследовать созданную годами упорного, кропотливого труда империю. И именно в этом ему было отказано.
За последние шесть лет у Шеннон случилось три выкидыша, и после каждого из них Джемисон становился все мрачнее и вел себя по отношению к жене все более грубо. В прошлом году, казалось, беременность развивалась нормально, и была надежда, что все закончится благополучно. Но на седьмом месяце Шеннон поскользнулась на лестнице и упала. В больнице, куда ее срочно отвезли, родился мертвый ребенок. Мальчик…
Горю и злобе Джемисона не было границ. На душе было черно, и рождались черные мысли. Жену он видеть не хотел, старался вовсе не бывать дома, мотаясь между Лондоном, Парижем, Римом и другими крупными городами мира, инспектируя свои мощные банки и дочерние предприятия.
Шеннон консультировалась в лучших клиниках у лучших специалистов. Гинекологи сочувственно улыбались, советовали не отчаиваться и попробовать еще раз.
Но Джемисон уже ни во что не верил и потерял всякую надежду иметь наследника. Бездетность было первым, что он вменял в вину своей жене.
Что же касается второго… Шеннон была строгой последовательницей римской католической церкви. Она с завидным постоянством каждое утро ходила к мессе, что всегда бесило неверующего Джемисона, предпочитавшего, чтобы по утрам жена была с ним, а не с Господом Богом. Джемисон чувствовал, что из человека, равнодушного к религии, безбожника, он превращается в злого атеиста. Далее: у Шеннон был музыкальный дар. Она прекрасно играла на виолончели, выступала с сольными концертами и обожала концерты симфонической музыки. После концертов, на которые Шеннон ходила одна, ибо Джемисон был к музыке так же равнодушен, как к Боту, она часто посещала дружеские коктейли, что ему тоже не нравилось. Под конец вся эта светская активность стала доводить Джемисона до белого каления.
В общем, враждебность в их отношениях дошла до предела, и разрыв был неизбежен.
А тут еще на какой-то полуделовой вечеринке, когда Шеннон была на концерте, Джемисон повстречал Тарнию Лоуренс. Как только она появилась на пороге, Джемисон сразу же положил глаз на эту красивую высокую брюнетку. За ней тянулся хвост мужчин, что еще более подогрело его интерес.
«Бог ты мой! — подумал он. — Вот это женщина!»
— Вы знаете, кто это? — спросил он знакомого коммерсанта.
— Конечно. Это мисс Тарния Лоуренс. Занимается моделированием верхней женской одежды. Тут она вне конкуренции. Талант! Дела ведет очень умело. У нее четыре процветающих ателье, три выставочных салона и две пошивочные мастерские. Но цены… — коммерсант прикрыл глаза. — Моя жена скоро вконец меня разорит, одеваясь у мисс Лоуренс. Словом, в это дело можете смело вкладывать капитал.
— Я заинтересован, познакомьте нас. — У Джемисона участился пульс.
— Мисс Тарния приходит на эти коктейли только для того, чтобы переговорить с нужными людьми. Тот, с которым она сейчас разговаривает, ведущий производитель в ее отрасли.
— Я подожду, — ответил Джемисон, не отводя взгляда от девушки.
Разговор наконец закончился, и Тарния, прощаясь, похлопала собеседника по руке.
— Мисс Лоуренс, — быстро произнес приятель Джемисона, — разрешите познакомить вас с Шерманом Джемисоном.
Тарния приветливо улыбнулась. Имя Джемисона было знакомо многим. Они обменялись взглядами и поняли, что их встреча была предрешена на небесах.
Нечасто мужчина и женщина с первой же секунды знакомства понимают, что сейчас последует пламенная страсть и надежное партнерство. Эго был именно такой случай.
Они долго молча смотрели друг на друга. Под конец Тарния произнесла:
— Приятно было с вами познакомиться, мистер Джемисон. К сожалению, я должна вас покинуть — дела.
— Я тоже ухожу. Может, нам по пути?
Это произошло год назад.
С тех пор они начали встречаться, обмениваться мыслями, советоваться, короче — сблизились. Шерман рассказал о жене и нашел в девушке сочувствие и понимание. Тарния привязалась к Джемисону. Он мог бы взять ее в жены…
Но Шеннон, не возражая против раздельного проживания, наотрез отказалась разводиться, поскольку это было противно догматам католицизма.
Встречи между Шерманом и Тарнией проходили в малоизвестных ресторанах, на деловых раутах и коктейлях. Спать с ним она не хотела до тех пор, пока он не разведется с Шеннон. Джемисон уважал ее позицию.
Как-то он спросил, почему она до сих пор не замужем, ведь ей уже скоро тридцать. Тарния ответила, что в ее представлении карьера и супружество несовместимы.
— Если уж я пойду на это с тобой, то только тогда, когда ты будешь свободен. Поверь, я еще ни разу в жизни не подвергалась такому соблазну. Это впервые.
Так они встречались около года, но две недели назад, когда они закончили обед в морском ресторане и молча сидели за столиком друг против друга, Тарния вдруг сказала:
— Шерри, дорогой, нужно посмотреть правде в глаза. Так дальше нельзя продолжать. Развода она тебе не даст, а я не могу каждый раз видеть, как ты страдаешь.
Он начал было протестовать, но Тарния жестом заставила его замолчать и продолжила:
— Послушай, сегодня утром у меня был телефонный разговор с Джузеппе. Он владелец одной из ведущих фирм Италии в нашей отрасли. Рим сейчас превращается в Мекку мировой моды. Он предлагает мне место главного эксперта и модельера с последующим участием в паях. Другого такого случая может и не быть. В наше время самые богатые и роскошные дамы ездят одеваться в Рим. Он дал мне месяц на размышление.
Джемисон ощутил озноб. Тарния продолжала:
— Шерри, дорогой, вся эта наша история разрывает мне сердце. Я уже не могу сосредоточиться как следует на работе — я постоянно думаю о тебе. Пойми меня! Раз мы не можем жениться, мне надо подумать о своем будущем. Мы должны расстаться.
Джемисон пережил немало неудач, разочарований и крахов, но тут у него язык отнялся.
— Да, я понимаю, — смог он наконец выдавить из себя. — Ты прекрасный модельер, тебя ждет блестящая карьера. Но прежде чем принять окончательное решение, я хотел бы задать тебе один вопрос…
Он наклонился вперед и, взяв ее за руку, посмотрел в глаза.
— …Если бы я был свободен и смог бы жениться на тебе, согласилась бы ты оставить работу и удовольствоваться ролью жены и матери? Была бы ты счастлива?
— О да, Шерри, — ответила она почти без запинки. — Я бы все бросила и была бы счастлива с тобой и детьми. Но, увы, этого не произойдет.
Джемисон удовлетворенно кивнул головой.
— Дай мне месяц, дорогая. Я уверен, что смогу убедить Шеннон, она даст мне развод. Только через месяц.
— Хорошо, согласна. А я пока съезжу в Рим, к Джузеппе, и познакомлюсь с работой, которую он мне предлагает.
— Идет. — Джемисон ласково поцеловал ее и удалился.
И вот сейчас, поудобнее устраиваясь в «роллсе», он сознавал, что выбора у него нет. От Шеннон необходимо избавиться.
Лаки Лукан подъехал к редакции «Парадиз-Сити Геральд». Хотя было уже одиннадцать вечера, во многих окнах здания горел свет.
Лаки поднялся на шестой этаж, где в конце коридора, в замызганной прокуренной комнатенке, надеялся застать Сидни Драйсдела, ведущего в газете отдел происшествий и мелких городских сплетен. К нему стекались самые свежие слухи. Пять-шесть человек день-деньской носились по городу и добывали информацию, из которой Сидни и стряпал тексты своей скандальной колонки.
Драйсдел, как обычно, с зубочисткой в зубах сидел на месте и колдовал над материалами для утреннего выпуска. Делал он это вполне автоматически, а мыслями был далеко. Сид мечтал об ужине и домашнем отдыхе.
В прошлом Лукан не раз подбрасывал Сиду забойную информацию, так что между ними установилось полное деловое взаимопонимание.
Драйсделу на вид было лет шестьдесят. Чрезмерно располневший, лысый, он напоминал Лаки жирного, розового поросенка, весело бегающего по грядкам моркови и капусты. Одевался Сид неряшливо, никогда не застегивал ворота рубахи, а на испещренном красными жилками носу неизменно торчали какие-то нелепые очки.
— Хэлло, Сид, — сказал Лукан, закрывая за собой дверь.
— Ба, да это старина Лукан! — воскликнул журналист. — А я думал, ты давно уже в тюряге.
Лукан кисло улыбнулся. Юмор не в его вкусе.
— Как дела, Сид?
— Что-нибудь принес? Тогда давай не тяни, а то я домой собрался.
Лукан опустился в кресло для посетителей, достал золотой портсигар, раскрыл и протянул собеседнику.
Драйсдел от халявы никогда не отказывался и брал даже то, что ему никогда не могло понадобиться — впрок. Так и есть: взял из портсигара сигарету и спрятал в ящик письменного стола.
— Бросил курить, — пояснил он. — Миленький у тебя портсигарчик. Спер где-нибудь или баба подарила?
— Сид, мне нужна маленькая услуга.
Лаки изобразил на лице приветливую улыбку. Этой улыбкой он мог обезоружить любую дамочку, но на Драйсдела она не действовала.
— Никаких услуг, — резко возразил он. — Если ты только для этого приперся, то можешь поворачивать оглобли. Я голоден и ухожу.
— И тебя даже не интересует, что дочь одного из городских шишек на днях сделала аборт?
Лицо Драйсдела просветлело. О да, это его интересовало.
— Другой разговор, Лаки. Валяй, — сказал он, поудобнее пристраивая в кресле обширный зад.
— Но и меня кое-что интересует.
— Услуга за услугу?
— Именно.
— И что ты хочешь узнать?
— Все, что ты знаешь о Шермане Джемисоне.
Драйсдел даже вздрогнул от неожиданности.
— Что? Шерман Джемисон?! Да ты, старый, совсем умом тронулся, если стал совать нос в дела людей такого уровня. Не удивлюсь, если вскорости на какой-нибудь помойке обнаружат твой благоухающий труп.
— Не обнаружат — нынешние дела Джемисона меня не волнуют. Мне хочется малость разузнать о его прошлом.
— Что ж… Богат, как Крез, жесток, безжалостен и очень, очень влиятелен. Стоит во главе «Джемисон Компьютер Корпорейшн». Мы с ним очень осторожны, он хоть завтра может купить наш «Геральд» со всеми потрохами. У него полно своих людей в Белом доме, а президента он называет по имени. Этот человек опаснее гремучей змеи, а ты собираешь о нем сведения. Сдается мне, что у тебя и впрямь крыша поехала.
— И насколько он богат?
Драйсдел пожал плечами:
— Этого никто не знает, но мне кажется, что ему раз плюнуть сделать золотой мост от Европы до Канады.
«Э, нет, — подумал Лукан, — это не я свихнулся, а весь наш мир, если такой человек приходит ко мне и просит помочь ему пришить жену».
— А что ты знаешь о его жене, Сид?
— Ты что, собираешься на ней покататься? Бизнес? Ну, парень, насмешил. Дохлый номер, только шею себе свернешь.
— Не волнуйся. Мне не это нужно. Так что ты о ней знаешь?
Драйсдел вновь недоуменно пожал плечами:
— Значит так, Шеннон Джемисон. Увлекается серьезной музыкой, отлично играет на виолончели, добропорядочная супруга и ревностная католичка. Красива, в связях, порочащих ее, не замечена. Отношения с мужем омрачены тем, что у нее нет детей. Каждая ее беременность кончалась какой-нибудь неудачей. Джемисон же страстно желает иметь наследника, да, видимо, не судьба. Интересы у них разные. Она помешана на концертах симфонической музыки, ему это по барабану. Вместе их видят крайне редко, но в любовных интрижках на стороне ни он, ни она не замечены, посему для моей колонки интереса не представляют. Никаких скандалов, где бы фигурировали Джемисоны, не было.
— Как? У Джемисона нет любовницы?
Драйсдел почесал свой склеротический нос:
— Если даже и есть, то мне это неизвестно. Доходили, правда, слухи, что он увивается около Тарнии Лоуренс — известной модельерши, но достоверного компромата на них нет. Вот и все, что мне ведомо, дружище.
«Что ж, и это уже кое-что», — подумал Лукан.
— Отлично, Сид, большое тебе спасибо, выручил. Ну, не буду тебя задерживать. — Он поднялся и направился к двери.
— Эй! — рявкнул Драйсдел. — А кто же эта невинная девица, которая на днях сделала аборт?
Лукан посмотрел на него честными голубыми глазами.
— Да просто… я подумал… кто-то, наверное, сделал, — с невинными интонациями произнес он. — Ну, всего тебе…
И он зашагал к двери.
По дороге в «Звездный» Лаки напряженно размышлял. Итак, Джемисон, чтобы избавиться от жены, предлагает двести тысяч. Сумма немалая и поначалу гипнотизирует, но когда лучше узнаешь, кто такой Джемисон, понимаешь, что можно и поторговаться. За любимую супругу можно и полмиллиона выложить.
В мотеле Лукан принял душ, облачился в пижаму и завалился спать, но сон не шел.
«Где же это подыскать исполнителя? — думал он. — Несчастный случай со смертельным исходом. Абсолютно чисто, достоверно, никакой грязи, никаких улик… Легко сказать. И чтобы полиция поверила…»
Он перебрал в памяти нескольких профессиональных киллеров, с которыми сталкивался, когда работал на мафию. И отверг всех. Не та квалификация. Работают грубо и прямолинейно. А тут нужен деликатный подход.
Наконец он вспомнил про Эрни Клинга. Это был специалист высокого класса. Настоящий профессионал. Если верить слухам — а причины не верить им не было, — этот малый отправил на тот свет человек двадцать пять. Из тех, чье присутствие на этом свете было для кого-то обременительно.
На учете в полиции Клинг не состоял, работал в одиночку, с большим мастерством и осторожностью. Жил он в трехкомнатной квартире на окраине Вашингтона. Они несколько раз встречались в ночных клубах и даже, случалось, вместе выпивали, но каждый раз при виде Клинга у Лукана мурашки по телу бегали. Вообще-то Лукан всячески избегал подобных людей, но и не шарахался в сторону. Сейчас он понял: в данной ситуации лучшей кандидатуры не сыщешь.
Немного поразмыслив, Лаки вылез из-под одеяла, достал телефонную книжку и, найдя номер телефона Клинга, позвонил.
Шеннон Джемисон тихо сказала:
— Доктор уверяет, что у нас может быть ребенок.
Джемисон рассеянно оглядывал роскошно обставленную комнату. Все эти разговоры ему давно осточертели, и он думал о Тарнии.
— Извини, Шеннон, — хрипло проговорил он, — я хочу, чтобы мы наконец разошлись.
— Но, Шерман, мы уже много раз говорили о разводе. Это невозможно. Давай не будем к этому возвращаться.
— Мне нужен сын, — хрипло ответил он.
— У тебя есть другая женщина?
— Да, и поэтому я настаиваю на разводе.
— Мне очень жаль, Шерман. Тебе уже около пятидесяти. В таком возрасте мог бы и остепениться. Я была тебе верной женой. Если хочешь, можем жить врозь, я не возражаю. Но развод противоречит моим религиозным убеждениям.
— Ко всем чертям твоего бога, твою паскудную религию и твои религиозные убеждения! Мне нужен развод!
— Нет! Живи с кем хочешь и где хочешь, но развода я тебе не дам.
— Это твое последнее слово?
— Да, Шерман. Пойдем-ка лучше спать, может быть, нам повезет. Давай постараемся.
— Спать с тобой?! Да я тебя видеть не могу…
После длинной паузы Шеннон повернулась и пошла к двери спальни.
— Если хочешь, можешь прийти, — сказала она мягко. — Я буду молиться за нас обоих.
Закрылась дверь, прозвучали и затихли легкие шаги по ступеням лестницы, ведущей на второй этаж.
И в тишине комнаты Джемисон сказал негромко и с угрюмой решимостью:
— Что ж, безмозглая, бесплодная сучка, помолись. Смертный приговор себе ты уже подписала.
Эрни Клинг был поразительно похож на известного киноактера Марвина Ли, так что часто к нему подходили смущенные женщины и робко просили автограф. На что Клинг неизменно отвечал:
— Я подписываю только чеки, — и шел дальше, грубо расталкивая незадачливых поклонниц киноискусства.
Жизнь он вел сибаритскую. На окраине Вашингтона приобрел небольшую квартирку и обставил ее с выспренной роскошью — в соответствие со своими вкусами. Это было логово вечно голодного, смертельно опасного тигра, постоянно помышлявшего об очередном убийстве. Он работал на мафию, выполнял ее заказы, но в своем лесу не охотился. Время от времени он получал инструкции отправиться куда-нибудь в Мексику или Канаду, или в еще более экзотическое место и там отыскать свою жертву или подождать ее появления. За многие годы работы исполнителем смертельных приговоров он создал себе репутацию надежного и высокопрофессионального специалиста. Работал безупречно, следов не оставлял. Когда мафиози долго молчали, не брезговал левой работенкой и выполнял заказы частных лиц — помогал кому-нибудь избавиться от докучливого шантажиста или освобождал богатую матрону от осточертевшего мужа…
Такса Клинга была стабильной — сто тысяч баксов плюс накладные расходы. При норме три-четыре жмурика в год он мог позволить себе жить так, как ему нравилось. Деньги Клинг тратил на кабаки и шмотки. Женщины его интересовали мало. В очень редких случаях он с ними все же встречался, но делал это с помощью специального бюро и свидания устраивал в отелях, а не дома.
Несколько месяцев назад он был озабочен тем, чтобы подыскать себе экономку и прислугу для стряпни и ведения хозяйства. В таком вот задумчивом состоянии он повстречал Нго Ви — голодного паренька-вьетнамца в истлевшей рубахе и залатанных, линялых джинсах. Парень обратился к нему с протянутой рукой, сказал, что три дня не ел. Он был среднего роста, худой, как щепка, с большими испуганными глазами.
Клинг сразу же нашел решение, оказавшееся впоследствии лучшим из тех, что он когда-либо принимал. Он завел Нго в небольшой вьетнамский ресторанчик, заказал еду, и пока тот насыщался с жадностью оголодавшего волчонка, Клинг, не произнося ни слова, курил, изучая Нго своими серыми пытливыми глазами.
Наконец, насытившись, Нго отвалился от стола и извиняющимся тоном произнес:
— Спасибо, сэр, вы очень добры. Не подумайте, что я какой-нибудь бродяга. Просто никак не могу найти работу.
— Расскажи о себе.
История была простой и короткой. Отец парня, сержант американской армии, сгинул без следа, как только узнал, что мать Нго забеременела. Средства к существованию она добывала, продавая горячие пирожки на улицах Сайгона. Потом вместе с потоком беженцев попала в Штаты. К тому времени Нго исполнилось шестнадцать. Некий американский священник научил его читать и писать по-английски. Мать нашла себе работу в какой-то вьетнамской прачечной, Нго же никому не был нужен. Ничего не сказав матери, он ушел из дома — ее заработка не хватало на двоих. Через три дня, потеряв всякую надежду отыскать работу, он натолкнулся на Клинга.
Мысленно подытожив свои впечатления, Клинг решил, что из паренька получится прекрасный и преданный слуга, исполнительный и безропотный.
— Отлично, малыш, — сказал он. — У меня отыщется для тебя работенка.
Он вынул из бумажника две сотни и протянул их вьетнамцу вместе с визитной карточкой.
— Приведи себя в порядок, прикупи одежонку и приходи по этому адресу послезавтра к одиннадцати.
Через несколько дней Нго уже был обучен всему, чему надо, чего хотел от него Клинг. Он все схватывал на лету, как будто родился слугой и ни о чем другом никогда и не мечтал. Квартира теперь была вычищена до блеска, а самого Нго в ней как бы и не было, но он обладал способностью появляться в ту самую секунду, когда был нужен хозяину позарез.
Вскоре Клингу поручили срочную работу на Ямайке, и он оставил квартиру на попечение Нго, не задумываясь ни секунды. Он только сказал, что уезжает по делу недели на три.
Нго кивнул.
— Не беспокойтесь, сэр, все будет в полном порядке.
Клинг платил ему сотню в неделю, и паренек уже смог отложить небольшую сумму. Когда Клинг уехал, Нго отправился навестить мать. Он рассказал ей о своей удаче и дал двести долларов.
— Поступи на кулинарные курсы, — посоветовала она. — А я научу тебя стирать и гладить.
Вернувшись из «командировки», Клинг был приятно удивлен, когда Нго подал ему превосходный ростбиф. Надо ли говорить о том, какая в квартире была чистота.
— Прекрасная работа, — сказал Клинг.
— Благодарю вас, сэр. Что бы вы пожелали завтра на обед?
— Я доверяю твоему вкусу, так что давай трудись на свое усмотрение. — Он извлек толстую пачку стодолларовых купюр, отсчитал три и бросил на стол. — Это тебе на первые три дня.
Но только недели через две Клинг по-настоящему понял, какое сокровище приобрел.
Он отправился с друзьями в ресторан, оставив в квартире Нго. Услышав где-то около полуночи звонок, Нго открыл входную дверь. И отлетел назад, получив сильнейший прямой в лицо. В комнату ввалился незнакомый верзила в обтрепанной шляпе и засаленной спортивной куртке. А в руке — «пушка» 38-го калибра.
— Где Клинг? — рявкнул он.
Нго поднялся с пола и посмотрел на незнакомца, не моргая.
— Его нет, сэр.
— А когда он вернется?
— Не знаю, сэр.
Верзила оскалил желтые прокуренные зубы:
— Стало быть, этот ублюдок перешел на мальчиков. Ладно, я подожду его. А ты, желтая обезьяна, прочь с глаз моих!
— Слушаюсь, сэр. Но, может, вы желаете что-нибудь выпить?
— Тащи скотч.
Нго подошел к бару, смешал виски с содовой и добавил кубик льда.
— Ты знаешь, зачем я пришел? — спросил громила, отпивая глоток.
— Нет, сэр.
— Так вот, твой хозяин, этот ублюдок, убил моего брата. За это я его сегодня нашпигую свинцом. А теперь проваливай.
— Да, сэр.
Нго поклонился и медленно ушел на кухню.
Верзила поудобнее развалился в кресле и принялся терпеливо ждать. Так он просидел около часа, пока не послышалось жужжание поднимающегося лифта. Тогда непрошеный гость выпрямился в кресле и нацелил револьвер на входную дверь. Щелкнул замок, в проеме показался Клинг.
— Стой, сука! — проревел жлоб. — Я пришел расплатиться с тобой за брата!
Клинг спокойно вошел в комнату.
— Не кипятись, Луи. — Он не отрывал глаз от направленного на него ствола. — Давай все спокойно обсудим, как то пристало джентльменам.
— Никакой болтовни, ублюдок! Ты не оставил брату ни малейшего шанса! Он даже не узнал, кто его замочил…
Чьи-то пальцы стальной хваткой сомкнулись на его запястье. Луи заорал от страшной боли, смутно осознав, что рука сломана.
Клинг, не шевелясь, спокойно наблюдал за ходом событий. Минутой раньше Нго бесшумно, как тень, подкрался к Луи. Когда хрустнула кость, Клинг только слегка поморщился. Луи свалился на пол, теряя сознание. Нго поднял выпавший из сломанной руки револьвер.
— Прикончить его, сэр? — спросил он.
— Ты серьезно хочешь пришить его? — Глаза Клинга расширились от удивления.
— Да, сэр, он оскорбил меня.
— Что ж, валяй, только не здесь — в гараже. Незачем ковры пачкать.
— Я сделаю это в гараже.
— Давай тащи его туда.
Луи смутно чувствовал, что его куда-то несут: от боли он находился в полубессознательном состоянии.
Под многоквартирным домом располагался гараж, рассчитанный на четыреста машин. Клингу и Нго повезло: в гараже никого не было.
— Здесь, — указал Клинг.
— Да, сэр.
Киллер смотрел на вьетнамца с любопытством.
— Тебе уже приходилось убивать?
— Да, сэр. Жизнь в Сайгоне всему научит. Чтобы выжить, надо уметь постоять за себя.
Нго подошел к копошащемуся на полу Луи.
Клинг, как завороженный, смотрел, как Нго хладнокровно приставляет ствол к виску Луи и нажимает спусковой крючок. Гром выстрела — и в гараже снова стало тихо. Голова Луи дернулась, грузное тело обмякло и застыло в неподвижности.
— Неплохой выстрел, малыш, — одобрил Клинг. — Дай мне револьвер.
Он обтер рукоятку носовым платком и, опустившись на колени рядом с телом, вложил револьвер в руку убитого.
— Все, идем спать.
— Чашечку кофе, сэр?
Клинг весело заржал:
— Да, парень, тебе цены нет. Ты спас мне жизнь, и я этого не забуду.
— Вы тоже спасли мне жизнь, сэр. Я тоже этого не забуду.
И Клинг понял, что нашел не только прекрасного слугу, но еще и незаменимого партнера, такого же безжалостного и хладнокровного, как он сам.
Дня через два, ближе к ночи, когда Клинг после отлично приготовленного бифштекса потягивал бренди, раздался телефонный звонок. Хозяин снял трубку.
— Да, — сказал он.
— Это ты, Эрни? — спросил мужской голос.
— Да, а кто говорит?
— Лаки Лукан.
Клинг скривился:
— А, спец по богатым старушкам…
— У каждого свой бизнес, Эрни.
— Ладно, так чего тебе?
— Есть крупняк. Но подробности при личной встрече.
— Я берусь только за хорошие бабки, ты же знаешь.
— Какая у тебя сейчас такса, Эрни? Дело серьезное, все должно быть очень грамотно и аккуратно.
Клинг закурил, раздумывая. Он не шибко доверял этому слизняку.
— Ну, если так, то не менее трехсот штук. Плюс, конечно, текущие расходы.
— Побойся Бога, Эрни! Это много.
— Может быть. Но таковы мои условия. Я человек состоятельный и в работе не нуждаюсь. Ну, что, будем продолжать разговор?
Подумав, Лукан ответил:
— Черт с тобой, продолжим. Ты не можешь через пару дней прилететь в Парадиз-Сити?
— Это на юге Майами? Оплатишь расходы — прилечу.
— Хорошо, я должен проконсультироваться. Если твои условия будут приняты, я забронирую тебе номер в «Звездном». Это мотель, где я сам остановился.
— Номер на двоих, Лаки. У меня появился партнер. — И не слушая протестов Лукана, Клинг повесил трубку.
Чарльз Смит был у Джемисонов одновременно и лакеем и дворецким. Он служил у них со дня свадьбы. Обожая Шеннон, Смит ненавидел Джемисона, который был к нему груб и невнимателен. Все трудности ведения хозяйства ложились на плечи Шеннон и Смита.
Каждое утро ровно в восемь, когда Джемисон спускался к завтраку, Смит уже ждал его. На завтрак, как правило, подавался апельсиновый сок, поджаренный бекон, тосты с мармеладом и кофе. Сегодняшний день не отличался от других.
— Доброе утро, сэр, — сказал Смит, когда Джемисон спустился в столовую: дворецкий был явно не в духе.
Шеннон уехала несколькими минутами раньше. Как обычно, она отправилась к утренней мессе. Когда хозяйка вернется, Смит получит от нее распоряжения насчет ленча и обеда. Накануне, поздним вечером, он слышал, как Джемисон крайне грубо разговаривает с Шеннон. Встревожившись, Смит подошел ближе к дверям, из-за которых доносились голоса. Он услышал фразу Шеннон: «Живи с кем хочешь и где хочешь, но развода я тебе не дам».
Смит поспешно вернулся в свою комнату. Он считал, что подслушивание — тяжкий грех. Он знал, что хозяин мечтает о наследнике, но у них ничего не получается. Смит сочувствовал обоим.
— Смит, — резко сказал Джемисон, разрезая ветчину на маленькие ломтики. — Закажите у Герца напрокат машину к 10.15.
Смит вздрогнул и наклонил голову.
— Слушаюсь. Что-нибудь еще, сэр?
— Нет, только машину. — И Джемисон сосредоточился на еде.
Позавтракав, Джемисон отправился в кабинет, прихватив с собой толстую пачку утренних газет.
Смит дозвонился до агентства Герца и попросил прислать «мерседес» в четверть одиннадцатого.
Джемисон планировал с утра встречу с Луканом; он не собирался отправляться в мотель на своем роскошном «роллс-ройсе».
Вскоре вернулась Шеннон. Смит прошел в кухню и приготовил простой завтрак: стакан апельсинового сока и два тонких ломтика хлеба с вишневым джемом.
— Доброе утро, мадам, — сказал он, входя в гостиную.
Шеннон стояла у широко распахнутой застекленной двери и молча смотрела в сад. Услыхав его голос, она обернулась. Смит увидел, что глаза ее заплаканы.
— Что готовить сегодня к ленчу и на обед?
— Ничего особенного, Смит, — ответила она, присаживаясь к столу. — Какой-нибудь легкий салат. Мы не будем обедать дома.
Поклонившись, Смит двинулся было к двери, но неожиданно остановился:
— Простите, мадам, вы ведь сегодня играете Сен-Санса в концерте?
— Да, в малом зале. А откуда вам известно?
— Раз мистер Джемисон не обедает дома, то, может быть, вы разрешите мне присутствовать на вашем выступлении?
— Конечно, Смит, если это доставит вам удовольствие. Мистер Джемисон будет обедать в клубе. Кстати, вы поможете мне с виолончелью. Будьте готовы к семи часам.
Смит поклонился:
— Вы доставите мне огромное удовольствие, мадам.
Она улыбнулась:
— Я знаю, что вы мой друг, Смит, и я всецело могу на вас положиться.
— При любых, самых скверных обстоятельствах, мадам, я к вашим услугам.
Он поклонился еще раз и вышел из комнаты.
Тэд Конкин, шофер Джемисона, отошел в сторону, держа в руках тряпку и любуясь до блеска начищенным «роллс-ройсом». Это был крепко сложенный мужчина, невысокого роста, лет сорока пяти. Светловолосый, добродушный и, кстати, большой друг Смита. В «роллс» Тэд был просто влюблен. Часами он возился с ним, что-то заменяя, что-то регулируя, проверяя сигнализацию, подбирая одному ему известные компоненты смазки.
Конечно, он занимался и «кадиллаком» Шеннон, и стареньким «порше», но сердце его принадлежало «роллсу».
— Привет, Чарли, — сказал он, увидев приближающегося Смита. — Как тебе этот красавчик?
— Хорош, хорош. Ты у нас мастер. Но мистер Джемисон велел передать, что ты ему сегодня не нужен. По крайней мере в первой половине дня. Я заказал для него машину у Герца.
Конкин вскипел:
— На кой ему прокатная тачка? А как же «роллс»? Или «порше»? Они ему уже не подходят?
— Видимо, хозяин желает сегодня кататься инкогнито. А «роллс» слишком бросается в глаза.
— Видать, что так. Значит, я свободен?
— Наверное. Он, правда, ничего не сказал о вечере, так что далеко не отлучайся.
— Ладно, пойду на пляж позагараю.
— А я постараюсь выяснить планы Джемисона на вечер.
— Узнай, Чарли, будь добр. Там на пляже одна киска продает мороженое, так мне кажется, что она давно на меня глаз положила. Может, мне от нее чего и обломится.
— Тэд, — понизив голос сказал Смит, — а ведь у господ плохи дела… в смысле семейной жизни… Я слышал, как вчера вечером мистер Джемисон опять настаивал на разводе.
— Вот уже два года все идет к этому, — ответил Конкин. — А жаль. Понять-то его, конечно, можно. Наследник нужен, все такое… Дело-то он организовал огромное, кому-то передать надо…
— Но она не желает давать ему развод.
— У католиков это запрещено. Хозяину нужна другая женщина, которая родила бы ему сына.
— Да, все дело только в этом.
Оба печально поглядели в сторону огромного дома, за стенами которого не было счастья.
— Слушай, Тэд, мы с тобой друзья уже восемь лет. Так вот, если миссис Джемисон уйдет, я пойду за ней. А ты?
Конкин посмотрел на него пристально:
— Ты, Чарли, сначала все-таки думай как следует. Зачем ей мажордом? Она поселится в каком-нибудь маленьком домишке, где будет играть себе на виолончели. Мы ей не понадобимся.
— Нет, я ей нужен — вести дом, — твердо возразил Смит. — Денег у миссис будет немало. У нее есть машина, а, стало быть, и шофер понадобится. Кроме того, ты сможешь еще и за садом приглядывать. Не хотелось бы мне с тобой расставаться.
— Бросить этого красавчика?! — Конкин метнул взгляд в сторону «роллса». — Не могу, Чарли, никак не могу — это выше моих сил! Но подождем пока, может, все еще как-нибудь образуется…
В 10.15. Джемисон с портфелем в руке спустился по ступенькам виллы к поджидавшему его прокатному «мерсу».
Смит открыл ему дверцу со стороны водителя.
— Насколько я понял, сэр, вы не обедаете сегодня дома?
— Ничего вы не поняли! — рявкнул хмурый Джемисон. — Миссис Джемисон обедает дома?
— Нет, сэр. У нее вечером концерт.
— Так вот, к ленчу я не вернусь, но к обеду буду. Подайте обед в кабинет, в восемь часов. А Конкин после моего возвращения пусть вернет машину Герцу.
Смит постарался скрыть разочарование. У него сорвался поход на концерт, а у Конкина — свидание.
Вскоре Джемисон уже был у банка. Служащий у конторки низко склонил голову, завидев его.
— Доброе утро, сэр, — сказал он. — Чем могу быть полезен?
Джемисон был самым крупным клиентом.
— Мне нужна наличность. Пять тысяч сотенными купюрами и побыстрее. Положите сюда.
Клерк взял протянутый ему портфель:
— Слушаюсь, сэр.
Он протянул Джемисону расходный ордер на подпись и быстро наполнил портфель деньгами.
Через несколько минут Джемисон уже мчался вдоль Приморского бульвара и в 11.00. подрулил к мотелю «Звездный». Это была одна из лучших гостиниц на недавно отстроенной набережной.
Лукан уже полчаса ожидал его появления. Он нервничал, душа ушла в пятки. В гостиной Лукан спрятал миниатюрный магнитофон, надеясь в будущем, если дело дойдет до убийства и, не дай Бог, раскроется, доказать, что был всего лишь посредником. Страховка не помешает. И потом, можно будет слегка пошантажировать Джемисона — этого тоже не следовало упускать из вида. Лаки даже вышел из отеля, чтобы Джемисон ничего не заподозрил, и, увидев подъезжающий автомобиль, поспешил ему навстречу.
— Здравствуйте, сэр, — сказал Лукан, открывая дверцу водителя. — Подымемся ко мне в номер. Там мы сможем спокойно переговорить.
— Разговаривать будем здесь, — хрипло сказал Джемисон. — Забирайтесь в машину.
— Но…
— Вы слышали, что я сказал?!
Пришлось смириться. Лаки обошел машину и подсел к Джемисону.
— Видите ли, сэр, я…
— Помолчите! — рявкнул Джемисон. — Позже поговорим.
Лицо у него было каменное.
Джемисон повел машину вдоль набережной, затем свернул в узкий переулок, заканчивающийся песчаной дюной, за которой шумел океан. Здесь он заглушил мотор, вылез наружу, внимательно огляделся. Вокруг никого не было. Лишь метрах в двухстах купались и загорали люди, их голоса еле-еле долетали до «мерседеса».
Джемисон вернулся в машину.
— Вот теперь поговорим, — сказал он. — Что-нибудь надумали, Лукан?
— Я нашел человека, готового взяться за ваше дело.
— Кто такой? Чем занимается?
— Эрни Клинг. Профессионал. Мафия часто пользуется его услугами по э-э… нужному вам профилю. Сейчас он свободен и вполне может взяться за решение ваших проблем.
Джемисон задумчиво барабанил пальцами по баранке. Наконец он спросил:
— Где живет этот ваш Эрни?
— На окраине Вашингтона.
— Вы говорили с ним по телефону?
— Да, сэр. Разумеется, никаких деталей мы не касались. Я лишь спросил, свободен ли он в ближайшие две-три недели. Он ответил, что да, свободен. Так что можно воспользоваться его услугами.
— Ему можно доверять?
— Как самому себе, сэр. Профессионал высшего класса. Работает уже много лет, и никаких следов. У полиции ничего нет на него. Убирает неугодных заказчику людишек чисто и аккуратно. Москит носа не подточит, сэр.
— Какие методы он применяет?
— Не знаю, сэр, и знать не хочу. Это уж вы у него сами спросите.
Джемисон поморщился:
— Я с ним встречаться не намерен. Между нами вы посредник, ясно? Так что про способы, какими он пользуется, вы должны будете узнать.
— Но было бы лучше, если…
— Назначьте с ним встречу, введите в курс дела, послушайте, что он скажет, а затем во всех подробностях доложите мне. Ясно?
Как раз это Лукану меньше всего хотелось делать. Он надеялся свести Джемисона с Клингом, получить бабки и побыстрее слинять — пусть дальше сами разбираются.
— Я думал, что просто познакомлю вас, а сам в этом участия принимать не буду. Я такими делами не занимаюсь — не мой бизнес.
Джемисон мрачно посмотрел на него.
— Не выйдет, Лукан. Чтобы заработать деньги, надо хорошо попахать. Иначе можете считать, что никакого разговора у нас не было. Все ясно?
Лукан заколебался, но, как обычно, жадность победила.
— Хорошо, сэр, я готов посредничать. Обычная плата за такую работу — четыреста тысяч плюс текущие расходы. Ни цента меньше.
— Не пытайтесь надуть меня, Лукан! Пожалеете!
— Сэр, это его обычная такса. Я ни цента не прибавил.
Джемисон на мгновение задумался. Чтобы избавиться от Шеннон, он готов был пойти на любые расходы. Ради Тарнии, ради своего будущего.
— Насчет текущих расходов — что тут имеется в виду?
— Чтобы все подготовить как следует, Клинг должен прожить здесь неделю-другую. Думаю, пару тысяч на это ему хватит.
— Когда вы приступаете к операции?
— Думаю вызвать Клинга завтра, обсудить с ним все детали, а после вам подробно доложить.
— Хорошо. Итак, до послезавтра. Я заеду за вами в одиннадцать утра.
Джемисон протянул Лукану ключ:
— В багажнике портфель, в нем пять тысяч. Достаньте. Это вам на первое время.
Лукан облегченно вздохнул. Он сам только что собирался попросить денег на оплату приезда Клинга в Парадиз-Сити.
Вышел из машины и извлек из багажника портфель. Когда он вновь устраивался на своем сиденье, Джемисон угрожающе сказал:
— И не пытайтесь хитрить, Лукан. У меня длинные руки. Запомните это хорошенько!
— Что вы, сэр, как можно?! Уверяю вас, сэр, и в мыслях ничего подобного! Не сомневайтесь, сэр!
Не произнеся более ни слова, Джемисон довез Лукана до мотеля «Звездный».
— Значит, послезавтра в одиннадцать, — сказал он, когда Лукан высаживался из «мерседеса».
Направляясь в гольф-клуб, Джемисон обдумывал результаты переговоров. Итак, первый шаг сделан. Теперь все зависит от этого профессионала Клинга. Ему, как сказал Лукан, понадобится неделя-другая. А Тарния дала ему месяц…
На стоянке клуба его встретил Джей Уилбор, директор калифорнийской страховой компании. Одногодок Джемисона, он был невысок и не выглядел так представительно, как Шерман. В Парадиз-Сити он приезжал специально ради гольфа.
Они были знакомы несколько лет и прекрасно друг с другом ладили.
— Хай, Джей, — сказал Джемисон, вылезая из машины, — как дела?
— Не жалуюсь. А как у тебя?
— Да тоже ничего. Пойдем, перехватим чего-нибудь, пока не набежала толпа. — Уилбор бросил взгляд на обшарпанный прокатный «мерс». — Слушай, что за перемены? А где твой «роллс»?
— Водитель нашел в нем неисправность, сейчас возится с машиной, — спокойно объяснил Джемисон, направляясь к зданию клуба.
Съев по порции сосисок и запив их пивом, приятели отправились в раздевалку.
— Идешь вечером на концерт, Шерри?
— Какой концерт? — спросил Джемисон, застегивая молнию на куртке для игры в гольф. Тут он припомнил, что Смит говорил ему о каком-то концерте Шеннон. — Полагаю, что нет. Музыка меня не волнует. И вечером у меня полно дел.
— А мы с Мэг пойдем. У тебя чудесная жена, Шерри. Она прекрасный музыкант. Когда мы здесь бываем, то стараемся не пропустить ее выступления.
— Как здоровье Мэг? — спросил Джемисон, пропуская мимо ушей комплименты в адрес жены.
— Прекрасно.
— Ты счастливец, у тебя трое детей, а я молю Бога, чтобы он мне хоть одного послал, — проворчал Джемисон, выходя из раздевалки.
Уилбор последовал за ним. Драму своего друга они с женой часто обсуждали.
Игра требовала сосредоточенности, и разговоры здесь были неуместны. Однако Джемисон никак не мог сконцентрироваться. Он все время отвлекался, думая то о Лукане, то о Тарнии.
— Что-то не ладится у тебя сегодня игра, Шерри, — заметил Уилбор.
— В игре, как в жизни: полоса светлая, полоса темная, — проворчал Джемисон, скрывая раздражение.
И вновь промазал. — Извини, Джей, но сегодня я действительно не в форме.
— Да, у тебя явно темная полоса, — прокомментировал Уилбор, укладывая в сумку снаряжение.
Прощаясь с Джемисоном в коридоре, он сказал:
— Шерри, мы друг друга давно знаем. Мне кажется, тебя что-то гложет. Я могу чем-нибудь помочь? Ум хорошо, а два лучше…
Джемисон внутренне мрачно ухмыльнулся, представив, как Уилбор помогает ему убрать жену. Бедный, трогательно наивный Джей! Знал бы он!..
Джемисон покачал головой.
— Спасибо, старина. Ничего особенного — обычные неурядицы в делах. Сам знаешь, как это бывает. Ничего, не впервой, справлюсь. Спасибо за участие, но ты ничем не можешь помочь.
— Ладно, давай тогда пойдем и пропустим по маленькой — тоже помогает.
— Извини, Джей. У меня есть еще несколько срочных дел…
Уилбор глядел вслед уходящему Джемисону и думал, что никогда еще не видел его в таком настроении.
В час дня Смит с подносом в руке подошел к двери комнаты Шеннон. Он на секунду остановился и вслушался в доносящиеся из-за двери сочные, мягкие звуки виолончели. Какой тембр! Инструмент просто поет под ее пальцами!
Он постучался, вошел и опустил поднос на маленький столик.
— Ленч, мадам. Стакан шабли или шампанского?
Шеннон опустила смычок и, отставив виолончель в сторону, подошла к столику.
— Ничего не надо, Смит, я не буду пить. Мне нужно еще как следует порепетировать, чтобы вечером хорошо отыграть.
— Как скажете, мадам, но, по-моему, вы и так в прекрасной форме. К сожалению, я не смогу быть на вашем концерте.
— Почему?
— Мистер Джемисон приедет обедать к восьми часам. Шеннон уже рассчитывала на Смита и надеялась, что ей хотя бы сегодня вечером не будет так одиноко и что в зале будет хоть одна преданная и любящая душа.
— Мне очень жаль, Смит.
— Мне тоже, мадам, — сказал слуга, удаляясь. Шеннон поднялась и нервно заходила по комнате. «Так не может больше продолжаться, — думала она. — Нам надо расстаться. Боже, почему у меня нет детей?!»
В это самое время Джемисон находился в телефонной будке и разговаривал с Тарнией.
— Пообедаем сегодня вместе? — спрашивал он.
— С удовольствием.
— Тоща встретимся в полдевятого в «Каменном крабе».
— Хорошо, дорогой.
— Ты ведь знаешь, как я дорожу каждой нашей встречей. Ты же так занята… — сказал Джемисон, когда они уселись за столик.
— Мне — как обычно, — она подождала, пока официант принес меню. — Выбирай, что хочешь, Шерри. Я так закрутилась, что пропустила ленч.
— Ну, тогда начнем с крабов.
— Что ж, отлично.
Несколько минут они молча ели. Мельком поглядывая на Тарнию, Джемисон угадал в девушке некоторую напряженность. Он подождал, пока официант менял блюда, затем спросил:
— Что-то не так, Тарния?
— Как ты меня тонко чувствуешь, Шерри… Днем звонил из Рима Джузеппе. Он приглашает к себе со всей моей коллекцией мод сезона. Уверен в успехе. Жаль упускать такую возможность. Но лететь нужно послезавтра. Я бы никогда не простила себе, если бы отказалась.
— А когда ты вернешься?
— Недели через две, не раньше. Ты ведь не против, Шерри? Демонстрировать свои работы у Джузеппе очень престижно. Ты ведь знаешь, что это для меня значит. Возможно, я пробуду там даже недели три. Вернисаж в следующую субботу. А до и после надо еще очень многое сделать.
— Значит, три недели?
— Не дави на меня, Шерри, — улыбнулась она. — Думаю, за три недели управлюсь.
Это была судьба. Она давала ему время для реализации плана. Стало быть, Тарния полетит в Рим, а Шеннон взлетит на небеса.
Присутствие Тарнии в Парадиз-Сити запутывало дело. Теперь все значительно упрощалось.
Он очаровательно улыбнулся:
— Я очень рад за тебя, Тарния. Ты всегда об этом мечтала и, конечно, заслужила эту поездку. Я подожду, ни о чем не беспокойся, дорогая. Но не подписывай там никаких контрактов до конца месяца. Мы ведь обо всем договорились?
— Я обещала ждать развода месяц и сдержу свое слово.
Джемисон смотрел, как она с аппетитом поглощала пищу. Сам он вяло ковырял вилкой в тарелке.
Обед закончился, принесли кофе. Оба закурили, молча пускали дым, думая о своем. Потом он сказал:
— А у меня для тебя новость.
— Хорошая?
— По-моему, да. Мы с Шеннон серьезно поговорили. Я убедил ее, что мне нужен наследник. Я сказал, что люблю другую. Твоего имени, конечно, не называл, да она и не интересовалась.
Джемисон сделал паузу, отпил глоток кофе и, не глядя собеседнице в глаза, продолжил:
— Совершенно неожиданно для меня она заявила, что, все обдумав, решила дать мне развод. Я на это не надеялся, но, видимо, Шеннон поняла бессмысленность нашего нынешнего положения. Ей только надо проконсультироваться со священниками. К тому времени как ты вернешься из Рима, проблема — я в этом убежден — будет решена. И через полгода мы сможем пожениться. Надо просто запастись терпением. Немного.
А пока занимайся своими моделями, только не заключай с итальянцами долгосрочных контрактов.
Тарния молча глядела на чашку кофе, к которой даже не прикоснулась. Она любила Джемисона и тоже хотела ребенка. Но мысль о том, что придется бросить не менее любимую работу и навсегда похоронить свой недюжинный талант, если она выйдет замуж, угнетала ее. Но Тарния была умна и дальновидна. Самолюбию Тарнии льстила возможность работать в лучших салонах Рима и Парижа, но надолго ли все это? Мода так переменчива! С Шерри же ее будущее обеспечено.
— Там видно будет. Повременим строить далеко идущие планы, пока ты не получишь развод.
— Но, Тарния, мы ведь все уже решили. Как только будет получен развод, никаких препятствий не останется.
Тарния отвернулась в сторону, вновь задумалась. Внезапно тень пробежала по ее лицу.
— Посмотри, кто пришел, — сказала она, Джемисон, нахмурившись, повернулся и увидел, что в зал вошел Сидни Драйсдел из «Парадиз-Сити Геральд». Официант приветствовал его подобострастной улыбкой и провел в дальний конец зала.
Драйсдел как раз закончил свою ежевечернюю колонку, нашпиговав ее обычными сплетнями, после чего ему захотелось вкусить даров моря. А где еще это можно сделать с наилучшим результатом, как не в «Каменном крабе»? И вот он здесь.
— Побольше крабов, Марио, — сказал он официанту. — И пива.
В городе Драйсдела побаивались, многие избегали встречи с ним. Попасть в его колонку — означало быть вываленным в грязи с ног до головы. Он формировал общественное мнение в его худших проявлениях. Маленькие зоркие глазки быстро пробежали по столам и лицам, выискивая материалец для очередного выпуска. Кто во что одет, кто с кем пришел… Можно уловить обрывок разговора… Все шло в дело.
Тарнию и Джемисона он засек сразу же и задумчиво почесал нос.
«Так, так, — подумал он, — и что бы это могло значить?»
— Пусть тебя не волнует эта жирная свинья, — говорил между тем Джемисон Тарнии, которая, дорожа своим именем и честью фирмы, боялась сплетен и пересудов. — С этим типом я знаю, как обращаться. Чуть что — и он в два счета останется без работы. Он однажды тиснул про меня паскудную заметку, из-за которой у меня были некоторые неприятности. Начиналась она так, как все его заметки: «Как нам сообщили из заслуживающего доверия источника…» Но я задал ему жару! Мой человек передал Драйсделу, что если он еще раз упомянет в своем дерьме мое имя, то это для него окажется последним разом. Так что беспокоиться не стоит.
— Но он может зацепить одну меня, — возразила Тарния.
Она быстро извлекла из сумочки кучу самых разных бумажек. Квитанции, чеки, рецепты… Все это она разложила на столе.
— У нас деловое свидание, Шерри. Я не могу допустить сплетен и скандалов.
Джемисон понимающе кивнул, взял в руки некоторые из «документов» и изобразил на физиономии вдумчивый интерес.
Драйсдел был заинтригован и удвоил внимание.
— А теперь я пойду, — сказала Тарния. — Давай официально пожмем друг другу руки. Ты еще посиди немного. Просто у нас был деловой обед.
Джемисон с самым серьезным видом сложил бумаги и вернул их Тарнии. Та вновь спрятала их в сумочке. У нее было одно желание — поскорее уйти из ресторана. Она встала и протянула Джемисону руку. Короткое, деловое рукопожатие — и Тарния направилась к выходу.
Джемисон подал знак Марио, тот приблизился.
— Принесите коньяк, Марио, — сказал Джемисон и закурил.
Драйсдел наблюдал весь этот спектакль с любопытством. Его на этой мякине провести было невозможно.
«Отлично, — думал он. — Имеем: мистер Джемисон и куколка Лоуренс! «Деловое свидание»! Чтоб мне такие свидания такие крошки назначали. Везет же этим толстосумам».
Ему принесли крабов в яично-чесночном соусе, и он всерьез ими занялся, не прерывая плавного хода своих рассуждений.
«Ну, хорошо, и что мы из этого можем выжать? Богатый сукин сын мне сейчас не по зубам — опасно с ним связываться. Нуда ладно, времена меняются. Когда-нибудь я и его ущучу…»
В то время как он приканчивал первого краба, запивая его добрыми глотками пенистого, Джемисон, заплатив по счету, одарил Марио щедрыми чаевыми и двинулся к выходу, не удостоив Драйсдела даже мимолетным взглядом. Выйдя на улицу, он двинулся к припаркованному неподалеку «роллсу».
Эрни Клинг положил на рычаг телефонную трубку и прошел на кухню, где Нго колдовал над сковородой. Аромат от нее шел такой, что у Клинга в ноздрях защекотало.
— Зазывно пахнет, — сказал он, прислонившись к дверному косяку. — Великий ты кулинар, малыш. Что это у нас будет?
Нго довольно ухмыльнулся:
— Уверен, что вам понравится, сэр. Это наше национальное блюдо. Меня научила его готовить мать. Рис с шафраном, нежное мясо, зеленый перец, ну и еще много чего — травы, коренья.
— Если вкус будет не хуже запаха, то это восхитительно, — заявил Клинг.
— Спасибо, сэр. Вы не будете разочарованы.
Клинг, не меняя позы, смотрел, как Нго помешивает содержимое сковороды.
«Повезло мне с парнем!» — подумал он.
— Есть работка, малыш, — сказал он наконец вслух. — Хочу взять тебя с собой и попробовать в деле. Мы летим в Парадиз-Сити. Это во Флориде. Солнце, море, песок — рай на земле. Возможно, ты мне будешь там полезен. Идет?
— Я всегда к вашим услугам, сэр.
— Не сомневаюсь. Прежде всего мне хочется доставить тебе удовольствие и заслуженный отдых.
— Для меня всегда удовольствие, сэр, быть рядом с вами. У меня все готово, будете есть?
Разложив содержимое сковороды по тарелкам, Нго отнес их в гостиную и выставил на стол.
«Выдержка у парня хорошая», — подумал Клинг, пожал плечами и уселся за стол вместе с вьетнамцем.
Около десяти часов вечера детектив первого класса Том Лепски зашел в служебное помещение, где застал сержанта Джо Бейглера. Последний просматривал сводку утренних происшествий. В зубах у него дымилась сигарета, в руке — кофе в бумажном стаканчике.
— Привет, Том, — сказал он, подымая глаза.
— Есть что-нибудь для меня? — спросил Лепски, присаживаясь к письменному столу. Он любил этот промежуток времени — с десяти вечера до четырех утра. Самое интересное: кражи, грабежи, убийства…
— Для тебя ничего, Том, — ответил Бейглер. — Так, всякая мелочевка. Подростки в основном. Несколько угнанных машин, магазинные кражи, одна квартирная — спокойно, в общем.
Лепски недовольно повел носом:
— Знаешь, Джо, я иногда думаю, а не свалить ли мне к чертям собачьим из этого городишка? Детектив моего класса не сможет в этом болотце в полной мере раскрыть свои способности. Никакой серьезной работы.
Никогда нельзя было понять, шутит Лепски или говорит серьезно, но то, что от скромности он не помрет, знали все.
Бейглер подавил улыбку:
— Ничего, Том, держись. Просто полоса такая, надо быть терпеливым, и рано или поздно Господь пошлет тебе хорошенькую работенку.
— Надеюсь, Господь организует для меня полноценное, кровавое убийство, кражу со взломом или какое-нибудь подобное крупное злодеяние.
Бейглер эту песенку Лепски слышал уже не раз, потому и глазом не моргнул.
— Я как раз сейчас просматриваю список иногородних «гастролеров» и наткнулся на Лаки Лукана. Снова осчастливил нас визитом. Как думаешь, к чему бы это? Ты ведь его помнишь?
Лепски издал воинственный клич индейцев племени сиу, от которого матерые бизоны падали в обморок.
— Как же, как же! Старый знакомый! Хорошо бы его прижать! Где он остановился?
— В «Звездном». Ведет себя пока что тихо.
— За такое «тихо» иные лет по десять получают.
— Успокойся, Том. Не мни понапрасну цветы своей селезенки. Чем он занимается, мы знаем. Обирает богатых старух. Да ведь они-то не жалуются, так что нам тут делать нечего. Ясное дело, он снова вышел в поиск, но мы этому помешать не можем, пока кто-нибудь из его клиенток жалобу не подаст.
— Все равно я возьму его на прицел. Уж если и есть кто в этом городе, по кому каталажка плачет, так это Лукан.
Бейглеру эти разговоры начали уже надоедать и он переменил тему:
— Как Кэррол?
— А… — Лепски безнадежно махнул рукой. — Сегодня она заявила, что приготовит мне на обед курицу, но только в том случае, если я подстригу эти чертовы газоны в этом чертовом саду и вымою машину. Я три часа пашу, как папа Карло, а когда все переделал, оказалось, что она все это время протрепалась по телефону с подругой и ни на что путное у нее уже сил не осталось.
— С женщинами такое случается, Том, — успокаивающе сказал Бейглер, которому нравилась жена Тома.
— В общем, Джо, ты прав. Кэррол искренне расстроилась, и я успокоил ее примерно такими же доводами, но курицы я так и не попробовал. — Лепски скривился. — И еще. Она меня достала тем, что начисто не врубается в мой юмор. Стоит мне только пошутить, она туг же выскакивает из дома, бросается к машине и кричит, что навсегда уезжает к мамочке.
Бейглер, любивший разыграть Лепски, изобразил на лице суровое осуждение.
— А вот это уже скверный признак, дружище.
— Ты что, Джо, думаешь, она говорила серьезно?
— Да ясное дело, что твои дурацкие шутки свидетельствуют лишь о твоем дурном вкусе, и они ей не по нраву. А вещи она с собой забирает?
— Да нет, к машине обычно налегке бросается.
— А ведь могла бы спокойно погрузиться, пока ты на службе, и слинять.
— Этого она не сделает, — пробурчал Лепски. — Мы, видишь ли, любим друг друга.
Бейглер тяжко вздохнул и сделал драматический жест.
— Том, внемли совету старого холостяка. Шуточки твои, если по правде, довольно грубы и запросто могут обидеть столь утонченное создание. Так что, если не хочешь потерять жену, постарайся всякий раз делать ей что-нибудь приятное. Признайся, что неудачно пошутил, покайся, повинись, принеси ей цветы, коробку конфет, флакон духов… — женщины это обожают.
Лепски сделал квадратные глаза:
— Цветы? Духи? Конфеты?! Но это же дорого, Джо!
— А как ты думал? За все надо расплачиваться, если хочешь жить в свое удовольствие.
— Господи, ну отчего я не умею держать язык за зубами?!
Лепски встал из-за стола и с испорченным настроением вышел вон.
Куда еще оставалось ему ехать в столь мрачном состоянии духа, как не в казино? Там в любую минуту могла возникнуть заварушка. Там всегда ошивалось множество самых разномастных шулеров, мошенников, проходимцев, мерзавцев, негодяев и прочей темной шушеры. А стало быть, всегда можно найти, на ком сорвать злость.
Он не ошибся. Как только вошел в зал, сразу же засек «Джонни-четыре туза» — плюгавого итальянца, который наверняка припер с собой не одну колоду карт, крапленных по последнему слову техники.
Лепски радостно подскочил к нему и вогнал в такой страх Божий, что шулер сел в машину и уехал. Нервы не выдержали.
Затем Лепски увидел спускающегося вниз по ступеням Лаки Лукана, у которого был вид человека, не ожидающего от жизни никаких неприятностей. Том испустил боевой клич, от которого все пернатые в радиусе нескольких миль взмыли в воздух, оставив свои уютные гнезда в ветвях кустов и деревьев. К Лукану Лепски подошел, когда тот собирался садиться в свою прокатную тачку.
— Ну и что ж мы делаем в этом городе?
Вопрос был задан таким голосом, что у Лаки мурашки по коже забегали, сердце ушло в пятки, а волосы встали дыбом. Он, весь похолодев, медленно обернулся и увидел Лепски.
«А-а, — подумалось Лаки, — этот…» Но не пришло еще время осадить зарвавшегося легавого.
— Здравствуйте, мистер Лепски. Очень рад вас видеть. Прекрасно выглядите, мистер Лепски.
— Ты, парень, мне зубы не заговаривай! Какого черта снова у нас ошиваешься?!
— Я? Да просто отдыхаю. Солнце, знаете ли, тепло…
— Нам тут таких фраеров не нужно, ясно? Мотай отсюда и отдыхай где-нибудь в ином месте.
Лукан пытался выглядеть хладнокровным, крутым мэном. Ему еще предстояло работать с Клингом, неизбежны были новые встречи с Лепски. Стараясь говорить спокойно и внушительно, он произнес:
— Это ваше официальное заявление, мистер Лепски? Может, мне в таком разе обратиться за письменным разрешением к мэру? К вам поступали на меня какие-нибудь жалобы? Нет? Так в чем же ваши претензии? Не пытайтесь нарушить мое конституционное право на свободу передвижения. Я этого не люблю! Здесь вам не СССР! Я свободный гражданин свободной страны, которая носит имя Соединенных Штатов Америки!
Он сел в машину, врубил зажигание и отъехал.
Лепски, потеряв дар речи, смотрел ему вслед и только кулаки стискивал.
Без десяти шесть Лепски вернулся домой и извлек из машины красивый флакон духов, большую коробку конфет и букет из десяти роз. Он все еще находился под впечатлением, произведенным на него той суммой, которую за все это пришлось выложить.
Цветы он поставил в вазу, а духи и конфеты выложил на стол на видном месте, чтобы жена сразу же их заметила.
— Том, это ты, дорогой? — голос Кэррол донесся из спальни наверху.
Лепски подошел к лестнице. На верхней площадке стояла Кэррол в просвечивающейся ночной сорочке.
— Том, бедняжка, ты, наверное, утомился. Поднимайся скорее в спальню, тебе надо отдохнуть. Потом перекусишь.
Лепски в очередной раз решил, что женщины — существа непредсказуемые. В смущении поднялся он наверх и тут же оказался в горячих объятиях Кэррол.
— Прости меня, дорогой, — кокетливо сказала она. — Меня вчера немного занесло, мне так жаль.
Лепски совсем растерялся. Жена решительно повлекла его в спальню, но на пороге остановилась.
— Прими душ, милый, да побыстрее.
Лепски судорожно стягивал с себя одежду.
— Кэррол, я должен извиниться, я…
Она закрыла ему рот рукой и разразилась смехом.
— Да иди же, дурачок, освежись немного!
Совершенно обалдевший, Том, пошатываясь, направился в ванную и включил душ. «Стоило ли так тратиться, — думал он, стоя под теплыми струями, — и без подарков помирились. Сама себя виноватой признала…» Увы, щедрость его оказалась ненужной.
Впрочем, вернувшись в спальню и оказавшись в постели в горячих объятиях Кэррол, он обо всем позабыл и целиком предался радостям бытия.
Эрни Клинг удобно растянулся на кушетке в своем номере в мотеле «Звездный». Неподалеку в глубоком кресле восседал Лаки Лукан, а поодаль на жестком стуле устроился Нго Ви. Вьетнамец сидел с непроницаемым лицом, но на всякий случай глаз не спускал с Лукана, как бы ожидая от него внезапного подвоха. Он в любую секунду готов был прийти на помощь хозяину.
Клинг рассказывал последние вашингтонские сплетни и делился впечатлениями о Парадиз-Сити. В общем, его все устраивало, включая предстоящую работу.
— Итак, — сказал Лукан, — дело тебе подходит, и ты за него берешься. Тогда прими задаток.
Он достал портфель, полученный от Джемисона:
— Тут четыре тысячи долларов на текущие расходы.
Одну штуку Лукан, конечно же, присвоил себе.
— Если это только на первые дни, то не возражаю.
— Именно так. — Лукан вручил Клингу портфель.
— Малыш, — Клинг протянул портфель Нго, — забрось его куда-нибудь.
— Да, сэр! — Нго взял портфель и вышел из комнаты.
— Что за китаеза? — спросил Лукан, понизив голос.
— Не бойся, Лаки. Это вьетнамец, мой партнер.
Лукан нахмурился:
— Раньше ты работал в одиночку.
— Я и сейчас все сделаю сам. А для парня это будет хорошей практикой. Ты его лучше не тронь — он очень опасен.
Лукан пожал плечами:
— Твое дело.
— Ладно, расскажи немного о заказчике и о предстоящей работе.
— Некий богатый, очень богатый человек желает избавиться от подруги жизни. Она же — твердолобая католичка и развода ему не дает. К тому же она бездетна, а заказчику позарез нужен наследник. У него есть женщина, на которой он хочет жениться. А раз так, то нынешняя супружница должна сгинуть. Вот и вся история.
Клинг возлежал на кушетке, чем-то смахивая на разомлевшего под солнцем удава. Он помолчал, затем кивнул:
— Подходит. Так, значит, этот тип платит триста штук?
— Совершенно верно. Но он ставит условия.
— Без этого нельзя. И в чем же они заключаются?
— Работа должна быть безукоризненной. Никаких следов, ни единого намека на то, что дело нечисто. Несчастный случай, причем такой, чтобы и полиция в него поверила.
— Я по-другому когда-нибудь работал? Что-то не помню, чтобы после меня следы оставались. Ладно, скажешь этому малому, что я готов с ним переговорить. Объясню, как все буду делать. Но прежде мне надо побольше узнать о его жене.
Лукан платком стер пот со лба:
— Нет, Эрни, не выйдет. Он хочет остаться в стороне и все переговоры с тобой будет вести через меня. В этом деле — я посредник, иначе ничего не будет.
— И с чего бы это? — настороженно спросил Клинг.
— Пока у тебя не будет детально и тщательно разработанного плана, который бы ему понравился, он с тобой встречаться не желает.
— Я не люблю эти игры в кошки-мышки. Кто этот мужик, Лаки?
— Ну, в общем, он мне своего имени не назвал и до сих пор думает, что я его не знаю. Но у меня есть свои связи, пришлось кое-кому отвалить приличную сумму, и я все-таки выяснил, кто он такой…
— Да не тяни ты резину, Лаки, не люблю я этот треп! Как его зовут?
— Шерман Джемисон.
Клинг аж присвистнул и принял сидячую позу, свесив с кушетки длинные ноги.
— Тот самый Шерман Джемисон?
— Есть, что ли, другой?
Клинг снова улегся, закурил, пуская дым и глядя в потолок. Несколько минут он обдумывал положение дел, затем ухмыльнулся.
— Так, стало быть, мистер Джемисон желают, чтобы замочили его дражайшую половину? Класс! Элегантно! С жиру, что ли, бесится? Чего только не учудят эти эксплуататоры-толстосумы!
Лукан молчал.
Клинг еще немного подумал и спросил:
— А ты знаешь, что этот парень стоит миллиарды?
Лукан облизнул пересохшие губы:
— Я не с Луны свалился.
— Это хорошо. Вот что — мне надо с ним встретиться. И это, Лаки, тебя не касается. Выясни, где мы можем увидеться. Узнай, где он бывает, а я уж изыщу возможность с ним потолковать.
— Не станет он с тобой встречаться.
— Так ты и не говори, что со мной. Скажи, что тебе нужны кое-какие сведения о его жене, назначь встречу, а вместо тебя приду я. Только и всего.
— Не выйдет, Эрни. Джемисон очень осторожен и предусмотрителен. Все, что ни делает, обставляет со стопроцентной гарантией. Когда ему нужно меня видеть, он сам приезжает за мной, сажает в машину, взятую напрокат, замечу, и везет на побережье, не говоря по дороге ни слова. Штучка, одним словом, и опасная.
— А я как раз и люблю с такими джентльменами дела иметь — с опасными. Сколько он тебе платит, Лаки?
— По сравнению с твоим гонораром — крохи. Прижимист клиент.
Клинг снова ухмыльнулся:
— Ладно, я тебе тоже буду платить. Сколько ты хочешь?
— Ну, думаю, что десять процентов было бы по справедливости.
Клинг весело заржал:
— Ну ты, старый! Убил наповал! Мне даже жаль тебя — так низко ты себя ценишь. Ладно, получишь свои десять процентов, только организуй мне встречу с Джемисоном. Под тем предлогом, что нужны дополнительные сведения о его жене.
Он поднялся с кушетки, прошел к письменному столу и принялся что-то быстро писать на листке бумаги. Лаки с бьющимся сердцем наблюдал за ним.
— Вот вопросы, на которые я хотел бы получить ответ. Через пару дней, после того как я получу ответы, я представлю ему детальный план действий.
— Я бы не хотел влезать в это, Эрни. Мокруха — не мой бизнес, тут мое дело — сторона, — сказал Лаки, принимая бумагу. Он даже не взглянул на то, что написал Эрни, а сложил листок и сунул его в карман.
Клинг похлопал его по плечу:
— Не дрейфь. Мы теперь в одной упряжке. Если хочешь полупить тридцать штук, то изволь шевелить задом. Топай и устрой все в лучшем виде. Тогда будет полный порядок.
И он подтолкнул Лаки к двери.
Когда Лукан ушел, из кухни появился Нго.
— Я бы на вашем месте, сэр, не доверял этому человеку, — спокойно заметил он.
— Правильно говоришь. Эго такой негодяй — за деньги мать родную продаст. Однако пойдем искупаемся.
Надев шорты, они спустились к океану.
— Если Лукан начнет финтить, мы ведь всегда сможем малость поприжать его, не так ли, малыш?
Вьетнамец посмотрел на Клинга глазами, полными обожания.
— Безусловно, сэр, — ответил он.
Убийца и его партнер нырнули в голубую, играющую солнечными бликами воду залива.
Джемисон на том же прокатном «мерседесе» подъехал к «Звездному» ровно в одиннадцать. Он глядел на выбежавшего ему навстречу Лукана и не обратил ни малейшего внимания на высокого, жилистого, светловолосого человека в черных очках. Между тем человек внимательно разглядывал его, Джемисона.
— Доброе утро, сэр, — сказал Лукан, подойдя к «мерседесу».
Джемисон был в скверном настроении. Его расстроил телефонный разговор с Тарнией, которая решительно запретила ему приезжать в аэропорт, чтобы проститься.
— Не надо, Шерри, — мягко возражала она. — Чем меньше нас видят вместе, тем лучше для нас. Я никак не могу выкинуть из головы этого гнусного щелкопера Драйсдела. Очень жаль, что он засек нас вдвоем.
— Успокойся, дорогая. Не думай об этом. Он не посмеет и заикнуться о нас. Обещаю, что когда ты вернешься, то через шесть месяцев будешь миссис Джемисон.
— Ну, если ты так уверен в этом, то и я не сомневаюсь больше, — ответила Тарния. — Я позвоню тебе сразу же, как только прилечу в Рим. А пока что, дорогой, до свидания. Мне еще многое нужно подготовить.
Она повесила трубку.
Ну, как тут не впасть в меланхолию? Когда Лукан сел в машину, Джемисон, ни слова не говоря, завел мотор и погнал к побережью. Только когда они остановились, Шерман повернулся к Лукану и буркнул:
— Рассказывайте.
Глянув в его ледяные глаза, Лукан в очередной раз пожалел, что ввязался в эту авантюру.
— Я говорил с Клингом, — произнес он, робея. — Клинг утверждает, что все будет в полном порядке. Но прежде всего, сэр, ему нужны дополнительные сведения о вашей жене.
— Какие еще сведения? — ощетинился Джемисон.
— Он ведь профессионал, сэр. Когда Клинг идет на такое дело, то прежде всего заботится, чтобы не оставить никаких следов. Ему нужно дней семь — десять, чтобы досконально изучить обстановку и найти самый лучший и безопасный способ исполнения задания.
— Ясно. Так что его интересует?
— Ну, например, нет ли у вашей жены любовника?
— Нет, — резко ответил Джемисон, в душе об этом сожалея.
— Наверное, у нее есть друзья, с которыми она часто общается?
— Она поглощена музыкой, и такие встречи нечасты.
— Как она вообще проводит время?
— Гуляет с собакой, играет на виолончели, ходит в клуб. Да, каждое утро в восемь часов она ходит к мессе, возвращается к завтраку, примерно час проводит на пляже, а затем садится за виолончель. Любит ездить верхом. Вечерами выбирается на концерты или выступает сама. Вот и вся ее жизнь.
«Господи, — подумал Лукан, — тоска-то какая!»
— А она хорошо плавает, сэр?
— Великолепно.
— А в седле хорошо держится?
— Более чем.
Лукан подумал и сказал:
— Это можно будет сделать, когда она будет выходить из церкви. Как вы на это смотрите?
— Мне все равно. А ей… что ж — все-таки поближе к Богу.
«Ну и тип! — Лукан негодовал, как благородный. — Чудовище какое-то, монстр, дикарь…»
— Окончательный ответ мне нужен завтра, Лукан. Если план мне не понравится, то все отменяется. Встречаемся завтра в это же время на том же месте. Все понятно?
— Да, сэр, — ответил Лукан, все более укрепляясь в своем негативном отношении к этому хладнокровному чудовищу.
Джемисон отвез Лукана к мотелю и уехал.
Клинг, нежившийся под лучами утреннего солнца в шезлонге, поднялся и пошел в свой номер, куда направился и Лаки.
— Как дела? — спросил он, закрывая за собой дверь номера.
Лукан уселся и скривился.
— Это настоящая свинья, Эрни. Мутит меня от него. Надо срочно выпить.
Из кухни бесшумно, как тень, появился Нго с двумя стаканами виски-сода. Поставив их перед собеседниками, он так же бесшумно удалился.
— Не принимай близко к сердцу, Лаки. Конечно же, тип, готовый совершить такое злодеяние, — свинья. Ты узнал, что я тебя просил?
— Да, — сказал Лукан, жадно проглотив скотч. — Как я жалею, что ввязался во все это! Ты ведь знаешь, я не работаю по мокрым делам. Не по мне это!
— Заткнись! — пробурчал Клинг, просматривая сделанные Луканом заметки. — Все нормально. Когда люди ведут такой размеренный образ жизни, как эта дамочка, то проблем с ними не возникает. Когда ты встречаешься с ним?
— Завтра утром в одиннадцать, на том же месте. Он требует, чтобы был уже готов детальный план.
— Прекрасно, Лаки. Если ты мне понадобишься, я тебя кликну. А пока — твое дело сторона. Ни во что не суйся.
— Хорошо. — Лукан поднялся. — Но я тебя предупредил — он очень опасен.
— Да и я не пацан, — ухмыльнулся Клинг.
Увидев, что Шеннон вернулась после утренней мессы, Смит быстро приготовил ей завтрак. Войдя в гостиную, он застал ее в излюбленной позе — стоящей перед раскрытой застекленной дверью, ведущей в сад.
— Завтрак на столе, мадам.
— Спасибо, Смит.
— Надеюсь, концерт прошел с успехом?
— Думаю, что да, — улыбнулась Шеннон.
— Очень жаль, что я не смог его послушать.
— Не расстраивайтесь, Смит. Концерт записан на пленку, и я ее захватила с собой.
Она сделала жест в сторону письменного стола.
— Можете взять и прослушать, когда будет время. Мне интересно услышать ваше мнение.
Лицо слуги засветилось неподдельной радостью.
— Спасибо, вы очень добры ко мне, мадам.
Он взял кассету, поклонился и вышел.
«По крайней мере у меня есть хоть один, но преданный и бескорыстный друг», — подумала Шеннон.
Окружающие завидовали ей, ведь она была женой богатого и весьма влиятельного человека. Многие слушатели ее концертов, несомненно, по-настоящему любили музыку, но все равно интерес к ее выступлениям подогревался тем фактом, что она жена Джемисона. Джей и Мэг Уилборы тоже по-своему преданы ей. Она каждый раз, встречаясь с ними, ощущала их теплоту и благожелательность. И ее музыка много для них значила.
Позавтракав, Шеннон встала из-за стола и вновь подошла к двери, ведущей в сад. Если она расстанется с Шерманом, то вместе с ним уйдет половина ее жизни. Зато вторая станет богаче и насыщеннее. Да, не будет она более миссис Джемисон, окруженной восторженной толпой поклонников, прислугой. Снобы, конечно же, сразу от нее отвернутся.
«И что? — говорила она себе. — Они мне не нужны. Все образуется».
Она чувствовала, что ей нужно поговорить с Мэг, прежде чем окончательно решиться на этот шаг. Размышляя таким образом, она разделась и направилась в ванную. Там миссис Джемисон осмотрела себя в огромном зеркале от пола до потолка. Отражение вселяло уверенность.
«Если бы у меня только были дети! — думала Шеннон. — Такое тело еще долго будет желанным для многих мужчин, но, увы, не для Шермана».
С горечью отвернувшись от зеркала, она надела купальник и отправилась на пляж.
На следующее утро, без десяти восемь, Эрни Клинг совершил самый необычный поступок в своей жизни… Он надел темно-серый костюм, нацепил солнцезащитные очки и отправился в Церковь Непорочного Зачатия. В храме он занял место, где его трудно было заметить. Служка уже зажигал свечи на алтаре, под сводами гудели звуки органа.
Клинг с веселым цинизмом оглядывался, чувствуя себя волком в овчарне. Наконец он увидел свою жертву. Шеннон вошла в храм и медленно двинулась по узкому проходу между скамьями для прихожан, направляясь к своему обычному месту. Клинг сразу же узнал ее по описанию Лукана. «Да, бабенка что надо!» — подумал он. Ему понравилась ее стройная фигура и королевская походка. Шеннон сопровождал какой-то рыжеволосый толстяк, усевшийся неподалеку от нее.
Когда служба закончилась и прихожане потянулись к выходу, Клинг продолжал оставаться на месте. Он смотрел, как верующие останавливались у выхода, пожимали руку священнику и благодарили за службу.
Шеннон тоже задержалась около священника и, прежде чем выйти из храма, улыбаясь, что-то ему сказала.
Наконец Клинг поднялся с места и, подойдя к священнику, произнес:
— Отличная месса, святой отец.
Служитель Бога тепло взглянул на него.
— Вы, должно быть, впервые здесь, сын мой? У меня хорошая память на лица.
— Да, я здесь в отпуске. Я всегда при малейшей возможности посещаю храм Божий. Да только жаль, нечасто такая возможность выпадает — дела, дела. — Он пожал плечами со скорбным выражением лица. — Мне кажется, я узнаю вон того рыжеволосого мужчину…
— A-а, это мистер О’Нейл, представитель Ирландии в ООН. Он здесь тоже проездом на несколько дней, но к мессе ходит каждое утро. Чудесный человек.
— О, конечно! — кивнул Клинг. — Я видел его фотографию в газете. Счастливо оставаться, святой отец. Надеюсь еще встретиться с вами.
— Ступайте с Богом, сын мой!
«Старый дурак!» — думал Клинг, сбегая по ступеням. На место, где Джемисон должен был встретиться с Лаки, идти было еще рано, и он отправился в «Звездный».
В половине одиннадцатого Лукан вошел в номер Клинга. Клинг сразу же увидел, что Лаки не по себе, он явно находится не в своей тарелке.
— Эй, Лаки, успокойся! Малыш, налей-ка ему чего-нибудь.
— Да, сэр, — ответил Нго и мгновенно принес двойной скотч с содовой.
— Послушай, Лаки, все очень просто, и нет никаких причин для беспокойства, — сказал Клинг, закуривая сигарету. — Тебе, во всяком случае, волноваться не о чем. Ты просто приезжаешь с Джемисоном на побережье, а я там уже буду ждать. Как только Джемисон остановит тачку, ты быстренько из нее вылезаешь, а вместо тебя забираюсь я. Пойдешь к кустарнику справа, там будет стоять моя тачка, а в ней — малыш. Я поговорю с Джемисоном и продам ему свою идею.
Лукан все равно был бледен.
— Мне это не нравится, Эрни. Джемисон предупреждал, что мне не поздоровится, если я буду хитрить и проявлять самодеятельность.
Клинг усмехнулся:
— Да не трясись ты, Лаки! Пораскинь мозгами! Что он тебе может сделать? Он ведь у нас в руках. Он же хорошо понимает, что всякая огласка для него смертельна. И он будет тих и покладист. Его угрозы — это самый обычный понт; он сам смертельно боится, что хоть что-нибудь может просочиться в прессу. Все козыри у нас на руках. Если щелкоперы пронюхают, что он пытался нанять человека для убийства своей жены, Джемисон человек конченый.
Вытерев пот с лица, Лаки неуверенно кивнул и залпом выпил свой скотч.
— Ладно, Эрни, надеюсь, ты знаешь, что творишь.
— Вот и лады. Только сделай все, как я сказал. А дальше я поведу дело. Мы с малышом прямо сейчас выезжаем к месту встречи и ждем в кустах.
Когда Клинг и Нго уехали, Лукан вернулся в свой номер, выпил еще виски, спустился в вестибюль и принялся ожидать Джемисона.
Джемисон и Лукан ехали к своему обычному месту длинных разговоров. От Лукана разило виски, и Джемисон то и дело морщился.
«Подонок. Чего еще от него ожидать?»
По пути он, как обычно, не сказал ни слова. Под шинами заскрипел песок — приехали. Лукан этого только и жал. Не успел Джемисон остановить двигатель, как Лаки выскочил наружу и, временами спотыкаясь, помчался к кустам, про которые ему говорил Клинг.
Джемисон, решив, что тот выскочил по нужде, не придал этому значения. Но когда в машину забрался неизвестно откуда взявшийся худощавый светловолосый мужчина, у него внезапно засосало под ложечкой и учащенно забилось сердце. Незнакомец холодно улыбался.
— Добрый день, мистер Джемисон, — сказал он бархатистым баритоном. — Меня зовут Эрни Клинг. Я — тот самый человек, которого вы хотите нанять… для той работы. Пояснять, надеюсь, не надо?
Ошеломленный Джемисон не шелохнулся. Его мозг лихорадочно работал. Стало быть, они знают, кто он такой. Что ж, глупо было бы рассчитывать, что его инкогнито долго продержится. Пытаясь унять бешеное сердцебиение, Джемисон произнес:
— Я ведь говорил Лукану, что не желаю вступать в непосредственный контакт с вами, Клинг.
— Да, все это он мне говорил, да только я так не работаю. Я все делаю точно, как в аптеке, и поэтому предпочитаю общаться напрямую с заказчиками безо всяких там посредников. Если вас это не устраивает, мы тотчас же разойдемся. Но, честно говоря, я сделаю это с сожалением, поскольку уже разработал великолепный план. Да к тому же, раз мы знаем, кто вы такой, какое имеет значение — встретились мы или нет? Вам нужны мои услуги, мне нужны ваши деньги. Все очень просто.
Джемисон внимательно поглядел на Клинга. Да, это именно тот человек, который ему нужен.
— Хорошо, Клинг, выкладывайте свой план.
Клинг ухмыльнулся:
— Не так быстро, мистер Джемисон. Я секреты ремесла просто так не выбалтываю. Итак, ваша жена бесследно исчезает, а вы платите мне триста тысяч долларов, так?
Джемисон слегка нахмурился, что-то соображая, потом кивнул:
— Так.
— Отлично. Форма оплаты?
— Любая. Наличные, золото, драгоценности.
— У меня есть счет в одном швейцарском банке, — сказал Клинг, извлекая из кармана пачку сигарет. — Я бы хотел, чтобы деньги были переведены туда.
Джемисон пожал плечами:
— Никаких проблем.
— Прекрасно. Сто тысяч вы переведете на мой счет до начала операции.
— Пожалуйста, если ваш план меня устроит.
Клинг откинулся на спинку сиденья и затянулся сигаретой.
— Хорошо. Лукан сообщил мне кое-какие сведения о… клиентке. Существует несколько способов ликвидации, но ни один из них не дает стопроцентной гарантии. Можно, конечно, сделать так, что она «утонет», купаясь в море, или сломает шею, упав с лошади, но тут всегда полно неожиданностей, могут возникнуть нежелательные свидетели… Вам же нужно, чтобы ни свидетелей, ни следов, ни полиции. Поэтому я принял другое решение.
Джемисон вслушивался в спокойный, лишенный эмоций и интонаций голос киллера. До него с предельной ясностью дошло, что здесь и сейчас он, почтенный господин, обсуждает с убийцей план уничтожения собственной жены. На какой-то миг Джемисон ощутил тошнотворный спазм, но вспомнил о Тарнии и взял себя в руки.
— И что же это за решение? — спросил он внезапно севшим голосом.
— Люди, ведущие привычный, раз навсегда выработанный образ жизни, легко уязвимы и представляют собой превосходную мишень. Возможно, вы знаете, что мистер О’Нейл, представитель в ООН от Ирландии, каждое утро посещает церковь на пару с вашей супругой.
Джемисон барабанил пальцами по рулевому колесу.
— И что?
— В этой ситуации, мистер Джемисон, кроется великолепная возможность решить наши с вами проблемы. В конце службы священник сходит с амвона и у выхода прощается за руку с прихожанами. Этот сноб, О’Нейл, обычно выходит вместе с вашей женой. Он тоже останавливается у выхода, чтобы пожать пастырю руку, переброситься словечком-другим. И вот, допустим, в этот миг некий член «Ирландской Республиканской Армии» бросает бомбу. Вот и все. Политический террор, знаете ли… При этом часто гибнут посторонние, ни в чем не повинные люди. В данном случае — осел-священник и ваша жена. Террорист, конечно же, мгновенно скрывается, пользуясь всеобщей паникой и неразберихой. Полиция, как правило, не находит концов. Чистая работа. Ну и как вам, мистер Джемисон?
— Бомба?.. — Джемисон почувствовал, как у него екнуло сердце.
Стать виновником массовой бойни?
— Сейчас я объясню вам детали, мистер Джемисон. Как вы понимаете, террористом буду я. Я — профессионал и в прошлом такую работу уже проделывал. У меня есть возможность достать портативный армейский гранатомет. Безотказная штучка, и рукой махать не надо. К тому времени когда О’Нейл и ваша жена выйдут из церкви, я буду на противоположной стороне улицы. Гранатомет, повторяю, миниатюрный, его можно в сумке упрятать или под полой плаща.
Ошарашенный Джемисон какое-то время не мог и слова из себя выдавить. Наконец он опомнился:
— Но ведь это же массовое убийство! Ведь там еще люди могут оказаться. Женщины, дети, служители церкви, наконец!
— Этого, конечно, не избежать, — ответил Клинг, выбрасывая в окошко окурок. — Да ведь лес рубят — щепки летят. Вам же нужна полная гарантия. Так чего переживать за какого-то католического осла?
Пока Джемисон раздумывал, Клинг закурил новую сигарету.
«Политическое убийство, террористический акт, — думал Джемисон, — а Шеннон — случайная жертва. Дерзкий, дерзкий план, но… пожалуй, лучшего не придумаешь. Действительно, все концы в воду. Мастак этот Клинг, выдумщик…» Мысли его перенеслись в Рим, к Тарнии. А еще он подумал о соболезнованиях, которыми засыплют его многочисленные знакомые и официальные лица. Никто и никогда его ни в чем не заподозрит, а он… он будет свободен. Больше Джемисон не колебался.
— Ладно, — сказал он. — Я согласен с вашим планом. Когда вы приступите к его осуществлению?
Клинг бросил на Джемисона одобрительный взгляд. Да, это не слизняк Лукан, это мужик его породы: хладнокровный, крутой, безжалостный, готовый шагать по трупам.
— Как только вы переведете сто штук на мой счет в швейцарском банке, мистер Джемисон. Гранатомет у меня уже есть. — Он достал из бумажника небольшую карточку. — Вот номер моего счета и адрес банка.
Джемисон взглянул на карточку и произнес:
— Деньги будут переведены завтра.
— Отлично. В пятницу, в половине девятого утра вы будете безутешным вдовцом, мистер Джемисон.
Клинг ухмыльнулся, распахнул дверцу и вылез из машины. Обернувшись, наклонился и сказал в окошко:
— Остальные двести штук переведете на тот же счет, когда узнаете из газет подробности.
— Согласен, — ответил Джемисон, включая зажигание.
Соучастники обменялись долгими взглядами, в которых читалось полное взаимопонимание, после чего Джемисон дал газ и направил «мерседес» к шоссе. Под шинами скрипел песок.
Лепски шумно ворвался в кабинет и плюхнулся на кресло у своего рабочего стола. Сорвал шляпу, взъерошил волосы, метнул уничтожающий взгляд на Бейглера, явившегося в контору за несколько минут до него и мирно просматривающего сводку за ночь.
Бейглер почувствовал неладное и одарил Лепски самой чарующей улыбкой.
— Привет, Том, что-то ты сегодня рановато, старина. Как дома? Порядок, надеюсь?
— Слушай, Джо, шел бы ты со своими советами, знаешь куда? Цветы! Духи! Конфеты! Как тебе это в твою дурную башку взбрело? Когда я вернулся домой, Кэррол сама извинилась передо мной, и все было отлично. Но когда увидела мои подарки, то снова завелась. Цветы-то я в вазу поставил, но, видите ли, забыл воду налить, и розы начали вянуть. Духи, оказывается, годятся лишь в качестве дезодоранта для сортира, а конфеты она не ест — боится располнеть. Так что больше ко мне со своими советами не суйся!
Бейглер сокрушенно вздохнул, отхлебнул кофе и покачал головой.
— Извини, дружище, накладки со всяким случаются.
Лепски все еще не мог унять раздражения.
— А еще ты мне вот что скажи: почему это, когда я ни приду, у тебя всегда горячий кофе, а я от Чарли и холодного не дождусь?
— Грубоват ты, Том. С людьми не умеешь ладить. Ну, да Бог с тобой. Тут у меня есть небольшая работенка. Я вообще-то хотел подбросить ее Максу…
Лепски глядел на Джо подозрительно.
— Что за работа?
— Из мэрии поступила жалоба на Люси Лафгарт.
Глаза Лепски зажглись интересом. Люси Лафгарт в городе была известна. Она содержала роскошный бордель на одной из неприметных улочек Океанского Бульвара. То быт пятиэтажный особняк с роскошными апартаментами, с бассейном, баром и негритянским джазом в ресторане, исполнявшим спокойные блюзы и зажигательный свинг. Люси Лафгарт принадлежала к сливкам высшего общества Парадиз-Сити. Родители ее были выходцами из России и привезли ее в Штаты еще девчонкой. Вскоре красота и сексуальная оснастка Люси привлекли к ней внимание состоятельных клиентов как из местных, так и из приезжающих на отдых. Расчетливая и прижимистая, она скопила со временем приличную сумму, купила дом и открыла в нем дом свиданий. Постепенно дело расширилось, разрослось. Теперь у нее было целое агентство по обслуживанию богатых и влиятельных клиентов, которым она поставляла роскошных девиц. Времена «красных фонарей» давно минули, бизнес был надлежащим образом оформлен и зарегистрирован.
Никто из ее девочек в этом доме не жил. Люси, как только появлялась работа, вызывала их по телефону и направляла в заранее снятые номера разных отелей или квартиры. В апартаментах самого агентства развлекаться могли лишь особо важные клиенты. Обслужив заказчика, девицы отправлялись домой, отстегнув Люси приличный процент. Услугами заведения пользовались даже сотрудники мэрии и полиции, с полным, разумеется, соблюдением внешних приличий.
— Ну и что же там у них стряслось? — поинтересовался Лепски.
— Жалоба поступила от секретаря мэра — знаешь ведь эту крокодилицу. Старая ханжа. Подымает вопль, даже если увидит, как собачка задирает ножку у дерева. А тут она пишет, что проходила мимо заведения Люси и на одном из балконов увидела девицу в неглиже. Заметь, неполном неглиже.
— Это как?
— А я знаю? Может, в трусиках без лифчика, а может, наоборот. Деталей она не сообщает. Так вот, пойди и выясни все у Люси. Сам понимаешь — заявительница может наделать нам хлопот, если мы оставим жалобу без внимания. Но только помягче, Том. Дело деликатное. Люси присылает нам индюшек и ящик виски на Рождество.
— Ничего лучшего ты для меня подыскать не смог? Ладно, поеду. Сто лет уже не общался с Люси. Хоть развеюсь малость по дороге, — сказал Лепски, подымаясь из-за стола и натягивая шляпу.
Оставив машину на Океанском Бульваре, он пешком прошел к резиденции Люси и, взобравшись по мраморным ступеням, позвонил у парадного входа.
Дверь тотчас распахнулась, и перед полицейским предстал громадного роста негр в красной рубахе и черных шелковых брюках. Лепски его знал — это был вышибала, избавлявший заведение от слишком беспокойных и скандальных клиентов.
— Мистер Лепски? — Негр почтительно поклонился и в улыбке продемонстрировал два ряда белоснежных зубов. — Весьма приятный для нас визит, сэр!
— Миссис Люси дома?
— Для вас, мистер Лепски, она всегда дома. Немножко рановато, правда, но если вы подождете несколько минут…
Он провел Лепски внутрь помещения:
— Что-нибудь выпьете, мистер Лепски?
— Нет, спасибо. Скажи миссис Люси, что я спешу. — Лепски оглядывался по сторонам и прикидывал, сколько же это надо было всадить денег во все эти турецкие ковры и античные украшения.
Через несколько минут вернулся Сэм:
— Пожалуйста, пройдите за мной, сэр. Миссис Люси вас примет.
На бесшумном лифте они поднялись на второй этаж.
Улыбающаяся Люси стояла в дверях кабинета. Это была невысокая полная дама с копной курчавых волос цвета очищенной морковки, большими голубыми глазами, с капризно вырезанным ртом и крупным подбородком. Она говорила всем, что ей сорок три, хотя на самом деле подбиралась к шестидесяти.
— О, мистер Лепски! Рада вас видеть. Вы, как всегда, прекрасно выглядите. Надеюсь, Кэррол здорова?
— Благодарю вас, у нее все в порядке.
— Что-нибудь выпьете, мистер Лепски?
— Нет, спасибо, Люси. Я по делу, — ответил Лепски, вертя в руках шляпу и опускаясь на стул.
Люси подошла к столу и тоже села.
— И что же это за дело?
— К нам поступила жалоба от миссис Хакеншмидт — секретаря мэра, — с усмешкой сообщил Лепски.
— От этой старой грымзы? И на что она жалуется?
— Она сообщает, что, проходя мимо вашего заведения, видела какую-то девицу на балконе в неполном Неглиже.
Люси недоуменно приподняла брови:
— Бесподобно! И что же это за неполное неглиже?
— Она не уточнила.
— У меня пять балконов. На каком из них?
— Этого она также не указала.
— А свидетели у нее есть?
— И об этом ничего не сказано.
— И полиция тратит свое драгоценное время на расследование этого вздора?
— Хакеншмидт — секретарь мэра, Люси, и может всем нам попортить немало крови.
— Ну, это и я умею. — Голубые глаза приобрели металлический блеск. — Выбросьте все из головы, мистер Лепски. Я сама поговорю с мэром. Эту облезлую кошку давно пора вышвырнуть за дверь.
— Полностью с вами согласен.
— У нас респектабельное заведение, мистер Лепски, так что ничего подобного у нас быть не может. А насчет мэра не беспокойтесь, я все беру на себя.
Лепски кивнул. Жесткие складки на лице Люси разгладились, и она мурлыкающим голосом добавила:
— Если у вас есть свободных полчаса, то можете там наверху немного развлечься с Лулу — она сейчас свободна.
Лепски поспешно вскочил:
— Благодарю вас, Люси, но у меня еще масса дел.
— Бедные полицейские, вы так много работаете. — Люси погладила ему руку. — Будет настроение — милости просим в любое время. Если не будет меня — Сэм вам самую лучшую девочку организует.
Лепски густо покраснел и растерянно пробормотал:
— Спасибо… как-нибудь… возможно, заскочу.
Открылась дверь, и вошел Сэм, чтобы проводить его вниз.
Как только за Томом закрылась парадная дверь, Сэм вновь поднялся на второй этаж. Люси сидела за столом с каменным лицом.
— Соедини меня с мэром, — зло проговорила она.
Уловив опасные интонации в ее голосе, Сэм поспешил к небольшому коммутатору в соседнем кабинете и набрал личный номер телефона мэра.
Нго вел машину к «Звездному». Рядом с ним, развалившись, сидел Эрни Клинг, а на заднем сиденье, изнемогая от жары и страха, сидел Лукан и скулил, как побитый пес:
— Ради Бога, Эрни, что он сказал?
— Заткнись! — рявкнул Эрни. — Я думаю.
Лишь после того как в номере Клинга они пропустили по стаканчику, Эрни заговорил:
— Итак, Лаки, ты заработал тридцать тысяч долларов.
— Он принял твою идею?
— Конечно. Я же говорил, что все будет в порядке.
— А со мной что будет? Я чертовски боюсь этого сукина сына. Что он сказал обо мне? О чем вы договорились?
— Вот наконец вопрос по существу. Этот Джемисон — очень нехороший человек, сущая, если вдуматься, сволочь, настоящий подлец. На многих негодяев я работал, но этот по негодяйской части тянет на Оскара.
Лукан наклонился вперед, боясь пропустить хоть слово.
— И в чем же заключается твой план? — спросил он звонким от напряжения голосом.
— Отличный план. Все чисто, ни один коп не подкопается. Сегодня утром, Лаки, я пошел помолиться в церковь, которую по чистой случайности посещает и некая миссис Джемисон. Тут-то Господь и ниспослал на меня озарение. Во всех, замечу, деталях. А детали эти — слушай, Лукан, внимательно — таковы…
И Клинг рассказал Лаки свой план, по которому жена Джемисона оказывалась случайной жертвой теракта, направленного против О’Нейла. Ответственность за покушение несет «Ирландская Республиканская Армия».
Лукан слушал со всевозрастающим ужасом.
— Но это невозможно! — Он задыхался. — Бомба!.. А священник?! Другие прихожане?!
— Ясное дело, я обратил внимание Джемисона на это обстоятельство, но, ты не поверишь, Лаки, какой это черствый негодяй! Он малость подумал, а затем равнодушно пожал плечами. Хороший план, сказал он. Что до О’Нейла и прочих — так это просто издержки, без которых ни одно серьезное дело немыслимо. Он согласился и в качестве аванса завтра переведет на мой счет в швейцарском банке сто штук «зеленых». Таким образом, мы получили «добро». А ты получишь свои десять процентов, сиречь десять штук.
— Нет, нет! Я не желаю иметь к этому никакого отношения! И денег мне не надо! Ты с ума сошел, Эрни! Это же массовое убийство! Нет, нет!..
Клинг весело рассмеялся:
— Лаки, твоим мозгам не позавидует даже цыпленок. Слушай сюда!
— Я сказал «нет», — пробормотал обескураженный Лукан.
— Ты что, в самом деле полагаешь, что я собираюсь замочить человек двадцать только для того, чтобы убрать жену Джемисона? — Он подался вперед. — Пусть Джемисон в это верит.
Лукан вытер лицо носовым платком.
— Так ты что — не собираешься ничего такого делать?
— Конечно, нет. Мне нужно получить от него поскорее сто тысяч. Это только первый шаг.
Лукан допил виски и снова вытер лицо платком.
— Да, Лаки, мыслителем тебя не назовешь. Я понимаю, почему ты не в состоянии заняться чем-нибудь дельным, а живешь за счет стареющих сучек. Ты думаешь, меня удовлетворят вшивые триста тысяч, когда этот тип затарен под завязку миллионами? Я все узнал о нем. Его состояние оценивается в несколько миллиардов, и у него неограниченный кредит во всех банках мира. Я рассчитываю сорвать с него пять миллионов. Десять процентов из них — твои.
У Лукана во рту пересохло.
ПОЛМИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ!
— Да ты что — свихнулся, Эрни?! Он никогда в жизни столько не выложит! Он найдет себе другого исполнителя.
— Как миленький выложит! И другого исполнителя найти не сможет, поскольку нечего будет исполнять. Мы не убьем его жену, мы ее похитим.
Лукана вновь бросило в жар.
— Похищение?! Тогда на нас бросится ФБР. Это по их части. Час от часу не легче! Нет, такие игры не для меня.
— Дурачок! Такой шанс выпадает раз в жизни. Я все продумал. Хочешь заработать полмиллиона — присоединяйся, не хочешь — не держу. За такие бабки найдутся и другие.
— А что я должен буду делать? — спросил Лукан, не сводя с Клинга глаз.
— Когда мы похитим миссис Джемисон, нужно будет найти какое-нибудь надежное место в городе, где ее можно будет укрыть. Вот ты, как хорошо знающий город, и подыщешь такое местечко. Это — твоя часть работы.
— То есть к самому похищению я не буду иметь ни малейшего отношения? Так? Мне надо только отыскать надежное укрытие для миссис Джемисон. Я правильно понял?
— Именно так. Нет, конечно, может возникнуть необходимость и еще в каких-нибудь мелких услугах с твоей стороны, но в основном только это. Ну где ты с такой легкостью еще сможешь зашибить пол-лимона? А? Ну, а само похищение — это работа для профессионала. Ты там мне на фиг не нужен.
Мысль об огромных деньгах начисто отбила у Лукана способность что-либо соображать.
— И когда я получу свою долю? И как?
— Как только я получу выкуп от Джемисона, то сразу же отстегну твою часть. Если хочешь, наличными.
— Никаких наличных! Слишком опасно! А с другой стороны, как я смогу положить в банк такую сумму, не вызывая подозрений?!
— У тебя есть свой счет в каком-нибудь швейцарском банке?
— Нет.
— Напрасно. У меня вот есть счет в одном маленьком банке в Цюрихе. Это частный банк, я в свое время оказал небольшую услугу его владельцу. — Клинг не без приятности улыбнулся, вспоминая былые дни. — Так, пустячок. Одна беспокоившая владельца банка особа совершенно случайно упала с балкона своей квартиры. С тех пор этот малый готов для меня на все. Могу попросить его, чтобы он завел счет на твое имя. Тайну вкладов швейцарцы блюдут, как десять заповедей, и происхождением денег не интересуются. Ну, а оттуда ты уже безо всякого труда сможешь перевести деньги в любую страну, кроме, разумеется, Штатов.
Все страхи и сомнения оставили Лукана. Он сможет купить домик в Монте-Карло, жить там без забот и играть в казино по-крупному, как и полагается настоящему мужчине!
— Ладно, Эрни, годится.
— Прекрасно. Так как с убежищем для мадам? Есть идеи?
Лукан некоторое время молча что-то обдумывал.
Клинг внимательно за ним наблюдал. Наконец Лаки пришел к какому-то решению и кивнул своим мыслям.
— Есть один вариант. Только надо кое-что предварительно выяснить. Понимаешь, Эрни, это обойдется недешево.
— Если место надежное, деньги не имеют значения. Главное, чтобы оно числилось за нами недели две.
— Это может обойтись тысяч в сто.
— Ну и что? У нас будет пять миллионов. Так что об этом не беспокойся.
— Да, но она наверняка потребует аванс.
— Она?
— Я имею в виду Люси Лафгарт. Она организовывает тайные свидания. Дело поставлено надежно. У нас с ней были общие делишки. Когда мне перепадает что-нибудь из драгоценностей, я всегда несу их ей — платит хорошо. Не знаю, куда она потом их переправляет — не мое это дело, — но, думаю, внакладе не остается. Так ют, на верхнем этаже ее заведения есть прекрасная квартирка, которой она пользуется крайне редко, в особых случаях. Надо будет убедить Люси сдать ее нам на пару недель.
— Что же это за квартирка?
— Специально для извращенцев — педиков, садистов, мазохистов… Есть, знаешь ли, такие экстравагантные люди, которым нравится истязать дам. И чем больше те кричат, тем большее наслаждение получают эти оригиналы. Поэтому все комнаты полностью звукоизолированы. Я там был. Очень мило обставленная гостиная, спальня, ванная и даже небольшая кухонька. Там можно стрелять, и никто не услышит. Но самое главное — там нет ни одного окна. По-моему, для твоей затеи это просто идеальное место, если, конечно, Люси сдаст нам его, не задавая лишних вопросов.
— Отлично, Лаки. Постарайся договориться с ней за любые деньги, в разумных, конечно, пределах. Поторгуйся. Постарайся уложиться в сто тысяч.
— Ясно, Эрни. Тотчас же и пойду к ней, — сказал Лукан, поднимаясь со стула. — А мои десять тысяч? Когда я их получу?
— Через неделю, Лукан. Все зависит от того, насколько быстро ты провернешь это дело. За мной не заржавеет.
— И ты устроишь мне счет в швейцарском банке?
— Не сомневайся. Никаких проблем.
Лукан окончательно пришел в себя и выдал одну из своих коронных, ослепительных улыбок.
— Все будет сделано, Эрни. — И он поспешно покинул комнату.
Тотчас вошел Нго, который подслушивал у полуприкрытых дверей кухни.
— Сэр, — сказал он, — не слишком ли большая сумма для этого сутенера? Полмиллиона!
Клинг потянулся всем телом, зевнул:
— А кто сказал, что этот хлюст получит такие деньги? Только не я. Ты лучше скажи, малыш, что там у тебя на ленч?
Почувствовав прилив бодрости и смелости, Лукан поднимался по ступенькам заведения Люси Лафгарт. Было три часа пополудни. При некотором везении хозяйка могла оказаться свободной и принять его.
Дверь открыл Сэм и, узнав Лаки, отвесил легкий поклон, в котором сквозило неприкрытое презрение.
— Мне необходимо срочно повидать мадам Лафгарт, — отчеканил Лукан.
— Я узнаю, сможет ли она вас принять, — произнес Сэм, пропуская Лукана внутрь.
Сэм провел Лукана в ту самую комнату, где три часа назад ожидал встречи с хозяйкой детектив Лепски.
Сэм вернулся минут через пятнадцать.
— Миссис Лафгарт сможет уделить вам несколько минут, — сказал он и повел Лукана к лифту.
Люси сидела за столом, заваленным бумагами. Оторвавшись от них, она безо всякой теплоты в голосе спросила:
— Какое-нибудь дело, Лаки? Давай побыстрее, я занята.
— Что-то не припомню, дорогая Люси, чтобы я тревожил вас по пустякам. Мое дело много времени не займет.
Он уселся, вытянул ноги и достал золотой портсигар.
— Ну так что там у тебя, Лаки? — спросила Люси. — Не тяни резину.
— Можно заработать кучу денег, дорогая. Что вы скажете насчет пятидесяти тысяч?
Люси наконец оторвалась от своих бумаг.
— Хочешь мне что-то вдуть на эту сумму?
— Не угадали. Я предлагаю вам пятьдесят тысяч за небольшую услугу. Наличными причем, — сказал Лукан, закуривая сигарету.
Люси удивилась:
— Ты предлагаешь мне деньги? Ты что — выпил?
— Люси, мы зря тратим время. Я хочу снять у вас ту квартирку, что на верхнем этаже, и за это предлагаю пятьдесят тысяч баксов. Ну как — идет?
Люси, чей тренированный мозг работал с быстротой молнии, сразу же отрицательно мотнула головой.
— Ту квартирку за пятьдесят штук? Ступай, Лаки, я занята.
На Лукана это не произвело никакого впечатления, он хорошо знал, с кем имеет дело, и ничего другого и не ожидал.
— Не торопитесь, драгоценная Люси. Я излагаю ситуацию. Один весьма состоятельный клиент хочет поместить там на пару недель свою жену. Она немного чокнутая и причиняет ему немало хлопот. Ему нужны две недели, чтобы провернуть некое дельце, и он не желает, чтобы супружница путалась у него под ногами и мешала. Дело совершенно невинное. Я подумал о вашей секретной квартирке — это было бы идеальное для моего приятеля место.
— Почему бы ему не отправить ее в клинику, если она, как ты говоришь, немного того?
— Ну, у нее еще не настолько крыша поехала, чтобы можно было спокойно сдать ее в психушку. Эта стерва сразу сообразит, что дело неладно и подымет шум. Скажу правду — ее похитят, но пусть это вас не беспокоит, Люси. Ее перевезут сюда, одурманив наркотиком, так что она и знать не будет, где находится. Вы к этому не будете иметь никакого отношения. Когда через две недели ее будут забирать, то снова накачают снотворным. Эти пятьдесят штук, Люси, вам прямо-таки в руки плывут сами, без всяких усилий.
Деньгам Люси противиться была не в силах.
— Значит, ты предлагаешь мне сдать в аренду верхнюю квартирку за двадцать пять штук в неделю?
— Именно так, очаровательная Люси, — Лукан ослепительно улыбнулся. — Мы все устроим так, чтобы никакого беспокойства для вас не было. За женщиной будет специальный уход, а вам останется только положить в карман пятьдесят тысяч.
— А ты знаешь, что киднеппинг — федеральное преступление? Этим занимается не местная полиция, а ФБР! Нет, вали отсюда, Лаки, не отрывай меня от дел.
— Дорогая, но это дело-то чистое! Окружающие знают, что женщина — с сумасшедшинкой. Муж скажет, что отправил ее полечиться в клинику. Семейные проблемы. ФБР тут делать нечего. В конце концов назовите свою сумму, Люси.
— А кто эта женщина?
— А вот этого я не знаю и знать не хочу, да и вам не советую интересоваться. Я тут всего лишь посредник.
Люси надолго задумалась.
— Значит, всего на две недели?
— Не больше. И никакого риска, — ответил Лаки. — Какова ваша цена?
— Дело, чувствую, весьма рискованное, поэтому — двести тысяч и ни центом меньше. Таковы мои условия.
— Побойтесь Бога, Люси! Это же баснословная сумма! — воскликнул Лукан. — Я, конечно, могу найти и другое место, просто хотел оказать вам услугу. Давайте сойдемся на шестидесяти тысячах в неделю…
В последовавшем торге Лукан не преуспел. Пришлось согласиться на сто тысяч в неделю и на десять тысяч аванса. Задаток он пообещал принести на следующий день. Деньги в конце концов были не его.
Покончив с этим делом, Лукан сел в машину и направился в мотель. Лукан не заметил инспектора Лепски, который проводил его удивленным взглядом. «Что понадобилось этому альфонсу в борделе Люси?» — думал детектив.
После встречи с Клингом Джемисон отправился в центр города. И чем ближе к центру он подъезжал, тем медленнее ехал — транспортные потоки становились все плотнее. Это бесило Джемисона и мешало думать. Посему при первом удобном случае он припарковался на обочине, вырубил двигатель, расслабился и закурил.
Так, стало быть, бомба! И в пятницу он свободен! Да, этот Клинг действительно профессионал! Такое элегантное решение! Концы в воду, и никто ничего и не заподозрит. Служба в церкви заканчивается в половине девятого. Время раннее, вряд ли там будет много случайных прохожих. Клинг же сработает профессионально — грим, изменение внешности, все такое прочее… Он сумеет уйти незамеченным.
Ну и киллер! Такой за деньги родную мать убьет, не то что чужую жену. Тут сомневаться не приходится. Экая порочная и злобная физиономия! Но в пятницу этот тип освободит его от Шеннон. Надо будет позвонить в Рим Тарнии и поведать о случившемся. Подпустить, конечно, драматизма в интонации: мол, потрясен таким чудовищным совпадением. Надо же бедняжке оказаться рядом с этим ирландским дипломатом как раз тогда, когда на него покушаются террористы. Житья нет от этих борцов! Чуть что, и ну бомбами швыряться!..
А из Парадиз-Сити на это время надо уехать. Да, неотложные дела в Нью-Йорке, все такое… Таким образом, когда все произойдет, он будет в нью-йоркском представительстве своей фирмы. Чистое алиби; хоть и не нужно, но не повредит. Ну, конечно, все бросить и в потрясенных чувствах помчаться домой. Полицейские пентюхи не догадаются, в чем дело. А он, даже убитый горем, сможет идентифицировать труп Шеннон, даже если взрывом ее разнесет на клочки.
Он глянул на часы. Час пополудни. Есть рейс Майами — Нью-Йорк в четыре часа. Джемисон завел двигатель и направился к своей вилле.
Во дворе Конкин возился с «роллсом».
— Через час отвезешь меня в аэропорт. Потом отгонишь эту тачку в контору Герца.
В коридоре Джемисона встретил Смит.
— Собери чемодан, смокинг мне не потребуется, — приказал Шерман слуге. — Я еду в Нью-Йорк. Думаю вернуться в пятницу.
— Может, перекусите, сэр?
— Ничего не надо. Я через час уезжаю, надо еще собраться.
Джемисон прошел в кабинет. Вообще-то он уже давно собирался провести совещание с директорами в Нью-Йорке, вот сейчас это и сделает. Прекрасно.
Он принялся просматривать деловые бумаги и нужные складывал в портфель. Мысли его вертелись вокруг Тарнии. Тарния… мать его будущих детей… сына!
Стук в дверь прервал сборы. Вошла Шеннон и прикрыла за собой дверь. Вот уж кого менее всего хотелось ему сейчас видеть. Все же он смог выдавить из себя улыбку;
— Хэлло.
— Ты очень занят? Я хочу поговорить с тобой.
— Боюсь, не получится. Через час я вылетаю в Нью-Йорк, а еще ничего не собрано. Извини, дела.
Шеннон глядела ему прямо в глаза:
— Я не с пустяками к тебе пришла. Я решила, что дальше так продолжаться не может. Нам надо расстаться.
Джемисон посмотрел на нее холодно.
«Ну, расставание нам обеспечено, — подумал он, — да только не так, как ты себе это представляешь. И скоро. В пятницу…»
— Пойми, у меня действительно нет времени, — сказал Джемисон. — Давай отложим разговор до пятницы. Я вернусь из Нью-Йорка и буду свободен. Пообедаем вместе дома и все обсудим.
Она долго и пристально посмотрела ему в глаза. Сердце Джемисона бешено заколотилось, руки вспотели.
— Хорошо, — наконец согласилась Шеннон. — Пятница так пятница, я долго тебя не задержу.
Она повернулась и вышла из комнаты.
Джемисон вытер вспотевшие ладони носовым платком.
В дверь снова постучали, в комнату вошел Смит:
— Машина ждет вас, сэр. Вещи собраны и уложены.
Джемисон с трудом собрался с мыслями, взял портфель и, слегка пошатываясь, двинулся за Смитом. Он не ожидал, что эта встреча с Шеннон, которая, как он знал, была последней, так на него подействует. Шерман даже испугался. Испугался того, что в последний момент передумает и откажется ее убивать.
В коридоре он на миг остановился, встряхнулся, как пес, выходящий из воды, и, ускорив шаг, бодро последовал за Смитом к поджидающему у мраморных ступеней «роллсу».
Лукан обнаружил Клинга на балконе, где тот принимал солнечные ванны. Было шесть часов вечера. Эрни помахал Лукану рукой, тот плюхнулся в шезлонг рядом.
— Ну что, все устроил? — спросил Клинг.
Лукан уже передал Люси Лафгарт полученные от Клинга десять тысяч, после чего она вручила ему ключи от квартиры на верхнем этаже.
— Все в порядке, Эрни, — ответил Лукан, протягивая Клингу ключи. — Я свое дело сделал, квартира в твоем распоряжении на две недели. Когда ты произведешь с хозяйкой окончательный расчет?
— Чего ты забиваешь этим голову? — недовольно протянул Клинг. — Это моя забота, и я все улажу сам.
Эти слова не успокоили Лукана.
— Эрни, не вздумай дурачить Люси. Нарвешься на крупные неприятности. Она влиятельный человек в городе.
— Успокойся, Лаки, она получит свои денежки.
— А я? — Лукан поерзал в шезлонге. — Как там насчет моего лицевого счета?
Клинг стряхнул пепел с сигареты:
— Счет открывают, когда кладут деньги. Их мы пока еще не получили.
— Но ты все сделаешь?
— Ну конечно же! Чего ты волнуешься? Ты уже почти миллионер… наполовину, так что можешь предаваться сладким грезам.
— Почти? — вспылил Лукан. — О чем это ты? Договор вступает в силу сразу же после того, как я подыскиваю надежную квартиру. Я ее нашел. Чего же еще? Где деньги?
— Послушай, Лаки, не горячись. Я еще должен сам все осмотреть. Клиентка будет без сознания. Все должно быть проделано быстро, аккуратно и без свидетелей. Мне необходимо лично познакомиться с обстановкой вокруг нашего гнездышка, проверить входы-выходы и все прочее.
— С этим все в порядке, — сказал Лукан, истекая потом. — Сначала въезжаешь в гараж под домом. Слева от тебя будет лифт. Поднимаешься на последний этаж. И все. Никто ничего не увидит. Ключи уже у тебя.
— Звучит хорошо, но все же я должен лично убедиться. Так что едем, осмотрим.
Спустя час Клинг довольно похлопал Лукана по плечу:
— Отличная работа, Лаки. Я возвращаюсь к себе, а ты будь неподалеку — можешь еще понадобиться.
В мотеле Клинга терпеливо ждал Нго.
— Ну и как, сэр?
— Все путем, малыш. Налей-ка мне чего-нибудь.
Когда слуга принес ему виски, Клинг вопросительно взглянул на него:
— Машины угонять приходилось?
Вьетнамец утвердительно кивнул.
— Без проблем, сэр.
— Отлично. Завтра утром, часиков в шесть, прихватишь какую-нибудь тачку и приедешь сюда на ней. Выбери на стоянке что-нибудь ходкое, в глаза не бросающееся. Дамочку умыкнем вдвоем. Все будет очень просто. В половине восьмого она отправится к мессе. Как только выйдет, мы ее… Ясно?
Нго снова кивнул:
— Да, сэр. Не проблема, сэр.
— Малыш, ты железный? Для тебя вообще проблем не существует? Все всегда очень просто?
Нго несколько смутился:
— Я что-то не то сказал, сэр?
— Да нет, все в порядке. Неси пожевать. По запаху из кухни чую, что ты сготовил что-то божественное.
Минут через пять Нго выставил на стол полное блюдо креветок в золотистом соусе с рисом и красным перцем, переложенным мелко нарезанными дольками бананов.
— Малыш, ты кулинарный гений! — восхитился Клинг, поглощая сказочное блюдо.
— Спасибо, сэр.
— А ты не хочешь получить полмиллиона? — неожиданно спросил Клинг.
Нго задержал вилку у самого рта и внимательно посмотрел на Клин га.
— Полмиллиона? Зачем мне столько денег?
— Дурачок! За деньги можешь приобрести все, что угодно. И не нужно будет батрачить на меня. Можешь снять любую девочку, поиметь кучу других удовольствий.
Нго слегка нахмурился:
— Я в этом не нуждаюсь, сэр. Если вы в самом деле предложите мне такую кучу денег, я поблагодарю вас, но откажусь. Я хочу работать на вас, а деньги мне не нужны.
«Да, это характер!» — подумал Клинг.
— Тебе деньги не нужны, а матери?
— Возможно, я согласился бы взять две-три тысячи долларов, чтобы облегчить ее жизнь, но не больше.
Клинг пожал плечами и отодвинул от себя тарелку.
— Хорошо, малыш, спасибо за кормежку. Все было великолепно. Значит, завтра в шесть утра ты должен быть здесь с машиной. Поедем к вилле Джемисона и будем поджидать его жену. Ясно?
— Абсолютно, сэр.
Нго принялся собирать посуду, а Клинг включил телевизор и развалился перед экраном.
Самолет из Майами приземлился в аэропорту Ла Гардия. Джемисон взял такси и отправился в «Уолдорф-Астория Отель», где его знали и встретили с поклонами и улыбками. Во время перелета он решил не заезжать в свою нью-йоркскую квартиру, где все хранило следы присутствия Шеннон, где все было сделано ее руками. В офис идти было уже поздно. Он решил, что зайдет туда утром в пятницу и проведет короткое совещание перед возвращением в Парадиз-Сити.
Сидя в одиночестве в роскошной гостиной своего номера, Шерман потягивал мартини с водкой и думал о Тарнии. Желание поговорить с ней было непреодолимым. В Риме сейчас уже час ночи, возлюбленная наверняка легла спать, но, наверное, и ей приятно будет услышать его голос.
Он поднял трубку и попросил оператора соединить его с мисс Тарнией Лоуренс, остановившейся в отеле «Эксельсиор» в Риме.
Двадцать минут изматывающего ожидания. Звонок, наконец-то! Равнодушный голос оператора: «Мисс Лоуренс уехала утром и не оставила адреса».
Джемисон в ярости бросил трубку на рычаг. Что там происходит? Куда она могла подеваться?
Он допил мартини, плеснул новую порцию из шейкера. Семь вечера. Через четырнадцать часов его жены не будет в живых, а он станет свободным. Джемисон представил взрыв бомбы, многочисленные звонки полиции, лица знакомых, родственников — соболезнования, сочувствия… огромные заголовки в вечерних газетах. Он снова схватил телефонную трубку и попросил соединить со своей виллой в Парадиз-Сити. Через минуту услышал голос Смита:
— Резиденция мистера Джемисона.
— Есть ли для меня какие-нибудь сообщения, Смит?
— Нет, сэр, ничего.
— Я остановился на ночь в «Уолдорф-Астория», — проинформировал Джемисон. — Вернусь рейсом, прибывающим в четыре часа дня. Передай Конкину, чтобы он встретил меня в аэропорту.
— Слушаюсь, сэр.
— Мы с женой обедаем дома, Смит. Приготовь что-нибудь повкуснее. Миссис Джемисон дома?
— Нет, сэр, она уехала полчаса назад, думаю, на концерт.
— Если будет что-нибудь важное, сообщи мне в отель. Но только до половины десятого утра. После этого я буду в конторе.
— Понятно, сэр.
Джемисон повесил трубку. Настроение все равно было поганое. Если бы только поговорить с Тарнией! Все тогда вошло бы в норму. Может, завтра удастся узнать, где она остановилась.
Он вскочил на ноги и принялся мерить гостиную шагами. Впереди целая ночь ожидания. Больше двенадцати часов. Он вызвал коридорного, тот принес ему сандвичей и шейкер. Джемисон взбил новую порцию мартини, плеснул в бокал, выпил, съел пару сандвичей… Все это время он не переставал думать о Тарнии. С очередным глотком пришла неожиданная мысль: а что, если Тарния передумала? Если она на самом деле не хочет бросать свое занятие и выходить за него замуж? Может быть, этот римский модельер уговорил ее остаться в Италии? Джемисона бросило в жар. Он вспомнил, что, когда сказал насчет скорого развода и их женитьбы, Тарния встретила эту новость без особого энтузиазма.
Раз возникнув, мысль стала крепнуть и вскоре превратилась в какое-то сатанинское наваждение. Нет! Прочь! Этого быть не может — Тарния любит его и хочет быть матерью его детей. Но тяжелые предчувствия не уходили. А вся ночь была еще впереди.
Снотворное! Как он раньше не догадался?
Джемисон принял горячий душ, проглотил четыре таблетки из походной аптечки, которую всегда брал с собой в дорогу, и рухнул в постель. Таблетки быстро подействовали, и он погрузился в тяжелый сон.
Проснулся он от настойчивого телефонного звонка. Какое-то время Шерман не понимал, кто он и где находится, затем внезапная мысль заставила мозг заработать на полную мощность. Стенные часы показывали без пяти девять.
Свершилось! Ясное дело, ему спешат сообщить новость, которую он так ожидал. Шеннон больше нет, он свободен!
Отшвырнув одеяло, Джемисон вскочил на ноги и схватил трубку. Голос телефонистки произнес:
— Мистер Джемисон, ваш мажордом хочет с вами переговорить. Надеюсь, я вас не потревожила?
— Соединяйте! — рявкнул Джемисон.
Послышался щелчок, затем раздался голос Смита:
— Мистер Джемисон?
— Да! В чем дело?!
— Мистер Джемисон, боюсь, у меня для вас плохие новости… очень плохие, сэр… — Голос старого слуги дрожал.
— В чем дело, Смит?! Да говорите же! — прорычал Джемисон, нисколько не сомневаясь насчет того, что он сейчас услышит.
— Боюсь, что миссис Шеннон похитили, сэр. Все на это указывает.
— Похитили?! — Сердце Джемисона дернулось и застучало, как паровой молот. Что он несет, этот старый дурень? Может, это оборот речи, эвфемизм, вроде «отошла» или «усопла»?
— Похитили?! О чем вы говорите, Сэм?
— Разрешите, сэр, я расскажу все по порядку.
— Да говорите же, ради Бога!
— Сэр, миссис Джемисон, как обычно по утрам, поехала в церковь. Конкин видел, как она уезжала, он смотрел, пока машина не скрылась из виду. В половине девятого Конкин обнаружил метрах в ста от ворот припаркованную машину миссис Джемисон, но самой хозяйки внутри не оказалось Конкин позвонил мне из автомата, и я немедленно прибежал. Мы осмотрели машину и нашли записку, зажатую между «дворником» и ветровым стеклом.
— Прочтите ее! — приказал Джемисон.
— Да, сэр. Вот что там написано: «Джемисон, ваша жена похищена. Если хотите видеть ее в живых, не делайте никаких сообщений в полицию и прессу. Не предпринимайте вообще никаких шагов. Мы свяжемся с вами в десять вечера». Это все, сэр, — завершил Смит хриплым голосом.
Джемисон не был бы Джемисоном, если бы его тренированный мозг не умел за долю секунды оценить любое, самое неожиданное и крутое изменение ситуации и принять быстрое и верное решение.
— Смит, поступайте, как сказано в записке, ничего не предпринимайте. Ясно? Машину Шеннон отгоните в гараж. Ждите моего возвращения. Постараюсь успеть на рейс в 11.30. Пусть Конкин встретит меня в аэропорту.
Времени оставалось в обрез, и Джемисон заметался. Он быстро напялил одежду, игнорируя душ и бритье. Возможность привести мысли в порядок появилась, только когда самолет на Майами был уже в воздухе. Джемисон постарался трезво оценить ситуацию.
Во-первых, он понял, что его одурачили.
Кулаки его сжались. Убить мало паскуду! Никому нельзя доверять! Киднеппинг! Ясное дело, эта сволочь теперь такую цену заломит!.. Ладно, любые деньги уплачу, лишь бы от нее избавиться. Во-вторых… Э-э, да чего там — все ясно…
Стюардесса принесла кофе. Шерман отпивал маленькими глоточками горячую жидкость, а на лице гуляла мрачная ухмылка.
«Джемисон, — говорил он сам себе, — тебя обвели, как сопляка. Но, мистер Клинг, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я вам, ублюдки, покажу, кто такой Джемисон! И ты это запомнишь, Клинг, и ты, Лукан-слизняк… Не знаете вы, подонки, кого решили кинуть».
Он вспомнил о Тарнии. Да, в Рим пока звонить рановато.
Затем в памяти всплыло содержимое записки, оставленной похитителями.
«…Если хотите видеть ее в живых, не делайте никаких сообщений в полицию…»
Вот уж чего он точно не хочет, так это видеть ее в живых. Тем не менее в полицию пока что сообщать не стоит. Во-первых, никакой гарантии, что они выполнят свою угрозу, даже если он информирует полицию. Во-вторых, следовало сначала узнать, какой выкуп потребует эта сволочь Клинг. Так… теперь Конкин и Смит. Их нужно будет убедить помалкивать… заставить поверить, что он, Джемисон, знает, что делает. Они хоть и глупы, но преданы Шеннон.
Он попросил стюардессу принести еще кофе и продолжал напряженно размышлять, пока самолет мчался в облачных просторах к Майами.
Лепски сидел за письменным столом, с тоской наблюдая за стрелками часов. Еще десять минут — и его дежурство закончится.
С утра он обещал Кэррол увеселительную программу на этот вечер: сначала кино, потом ужин в ресторане. И что женщины находят в кино и ресторанах? Не лучше ли телевизор и домашний ужин? Но это были мысли бесполезные, хотя и привычные. Так уж устроены эти существа, говорил он сам себе со вздохом.
Лепски рассеянно листал журнал комиксов, когда резко и неожиданно прозвучал телефонный звонок. Лепски неохотно поднял трубку.
— Это Чарли говорит, — раздался в трубке знакомый голос. — Тут пришел один парень и жаждет видеть вашего самого лучшего детектива. Я сразу же о тебе подумал, Том. Хочешь с ним пообщаться?
Лепски глянул на часы. 18.00. Рабочий день закончился.
— Что ему надо?
— Говорит, что хочет сделать очень важное сообщение, но, повторяю, желает сделать это лишь в присутствии лучшего детектива. Так что, впустить?
— Ну, раз ему нужен самый лучший детектив, то пусть войдет.
В комнату вошел упитанный, хорошо одетый подросток лет десяти-одиннадцати.
— Вы мистер Лепски? — спросил он на удивление спокойно, не выказывая никакого трепета от встречи с асом дедукции.
— Да, мой юный друг, он самый, — ответил Лепски, сдвигая шляпу на затылок — была у него привычка не снимать головного убора даже в помещении.
— Дежурный сказал, что вы здесь — лучший сыщик. Это правда?
— Заявление дежурного не вступает в противоречие с общеизвестными фактами. И что тебе, сынок, нужно от лучшего детектива?
— Я хочу сделать заявление насчет серьезного преступления.
— Вот так? И что ты называешь серьезным преступлением?
— Киднеппинг, — ответил юный толстяк.
— Киднеппинг? Ты это серьезно?
— Но ведь это серьезное преступление?
— Безусловно. — Лепски почесал затылок, для чего ему пришлось приподнять шляпу. — Слушай, сынок, если ты просто одарен богатым воображением или нестандартным чувством юмора — попросту, если ты меня дуришь, то ведь я могу и рассердиться.
Толстячок с достоинством взирал на инспектора.
— Так вы хотите, чтобы я сделал заявление или нет? Я домой опаздываю к обеду.
— Хорошо, садись и выкладывай: кого украли, где, когда, при каких обстоятельствах.
— А вы разве не будете вести протокол и записывать всякие сведения обо мне?
Лепски слыл талантливым звукоподражателем. На этот раз он изобразил звук электропилы, врезающейся в сучковатое бревно.
— Мой папа тоже так умеет, — спокойно отметил мальчик. — У него больной желудок. Только он такие звуки не ртом издает.
— Ладно. — Лепски достал чистый бланк из ящика письменного стола. — Итак, сынок, твое имя?
— Фредерик Уайтлоу. И не называйте меня, пожалуйста, «сынок». Друзья дразнят меня бурдюком, так то друзья. А здесь официальное учреждение.
Лепски барабанил пальцами по столу.
— Правильно говоришь. Значит, Фредди Уайтлоу.
— Да, мой отец — Хуберт Уайтлоу, владелец нескольких магазинов самообслуживания.
Лепски уважительно поцокал языком. Уайтлоу-старший принадлежал к городской элите.
— Так, — произнес он, делая очередную запись. — А живешь ты на вилле «Гелиотроп» на Оушен-Роуд… верно?
— Именно там.
— Хорошо. Так кого же похитили? И откуда ты это знаешь?
— Я наблюдал за жизнью птичек, мистер Лепски.
Лепски хихикнул:
— А не рановато ли ты этим занялся, малыш?
Фредди-бурдюк невозмутимо ответил:
— Я имею в виду пернатых, мистер Лепски. Тех, что летают, а не тех, о которых вы подумали.
«Экий малолетний старичок, — вздохнул про себя Лепски, — но мудрый старичок».
Он продолжал барабанить пальцами по столу.
— Итак, ты любитель-орнитолог и наблюдаешь за пташками?
— Да. Каждое утро в семь часов я забираюсь на дерево в саду. Я соорудил там укрытие, оттуда можно хорошо видеть все вокруг, но я наблюдаю только за птицами.
— Хорошо, я понял. Так что там насчет киднеппинга?
— Сегодня утром, около восьми часов, я видел из своего укрытия, как похитили миссис Джемисон.
— Шеннон Джемисон! — воскликнул пораженный Лепски, чуть не свалившись со стула.
— Да, именно ее. Джемисоны живут через дорогу от нас. Отец говорит, что они снобы и очень богаты.
— Ты утверждаешь, что видел, как примерно в восемь утра похитили жену Шермана Джемисона?
— Да, видел.
— С чего ты решил, что ее похитили? Отвечай серьезно, Фредди, это дело нешуточное. Если ты мне голову морочишь, то сильно пожалеешь!
— Если не хотите, могу и не рассказывать.
— Извини, Фредди, я тебе верю. Просто неожиданно все это. Давай рассказывай, что же случилось?
— Я сидел в своем укрытии и увидел, как неподалеку от ворот Джемисонов остановилась легковая машина. Из нее вышел человек, поднял капот и стал притворяться, что ковыряется в моторе, хотя на самом деле ничего там не делал. Меня это заинтересовало, я стал наблюдать за ним. Вы поспеваете записывать, мистер Лепски?
— Да, да! — с трудом сдерживая раздражение, ответил Лепски. — Продолжай!
— Так вот, вскорости я увидел, как из ворот виллы выехала машина миссис Джемисон. Миссис всегда в это время ездит в церковь. Автомобиль незнакомца перегораживал ей дорогу, она затормозила, вышла из машины и подошла к этому типу, который ковырялся в моторе. Наверное, хотела попросить, чтобы он откатил свою машину в сторону. Пока она с ним разговаривала, из кабины вылез невысокий парень и схватил миссис Джемисон за горло. Она потеряла сознание и стала падать. Парень подхватил ее и втащил на заднее сиденье машины. Тот, второй, сразу же опустил капот, запрыгнул на место водителя, и они рванули на большой скорости. Все заняло около минуты.
— Понятно, — сказал Лепски. — Объясни другое — ты говоришь, что все произошло около восьми часов утра. Так почему же ты сообщаешь об этом только в шесть вечера? Ведь прошло уже более десяти часов!
Толстячок утвердительно кивнул:
— Да, это так. Но я весь день сидел и готовился к важному экзамену. Раньше я не мог прийти: не было времени.
Лепски подавил рвущееся из горла рычание.
— Так, стало быть, Фредди, экзамен для тебя важнее судьбы похищенной женщины?
— Но я должен думать о своем будущем. Отец постоянно твердит мне об этом.
— Ясно. Значит, ты видел, как двое мужчин похитили миссис Джемисон. Ты их разглядел?
— Обзор у меня не самый лучший — ветки мешали. И все так быстро произошло… Один из них высокий и худой. Другой невысокий, но тоже худой. На обоих были широкополые шляпы, так что лиц сверху не было видно. Но зато я запомнил номер их машины.
— Ай да Фредди! Ну ты молодец! — искренне восхитился Лепски. — И что ж это за номер?
— PC 788 660.
— Минутку, Фредди. — Лепски схватил трубку телефона. — Чарли?
— Кто ж еще? — проворчал в ответ дежурный Тэннер.
— Глянь-ка по-быстрому, кому принадлежит тачка с номером PC 788 660.
Лепски забарабанил пальцами по крышке стола.
Через минуту Тэннер ответил:
— Есть сообщение, что машина с таким номером была угнана сегодня рано утром.
— Кому она принадлежит?
— Преподобному Оуэну.
— Ее уже отыскали?
— Пока нет.
— Хорошо, Чарли. Объяви срочный розыск. Эту машину нужно как можно быстрее найти. А когда ее обнаружат, пусть тут же произведут экспертизу на предмет отпечатков пальцев. На этой машине, по-видимому, совершено похищение. Все ясно?
— Слава Богу, наконец-то хоть какая-то работенка, — заявил Тэннер. — Будет исполнено!
Он бросил трубку.
Фредди-бурдюк, слушая этот разговор, только кивал одобрительно.
— Да, действительно, вы самый оперативный детектив в полиции, — заметил он. — А теперь можно мне идти домой, а то я могу к обеду опоздать? Отцу это очень не понравится.
— Придется еще немного задержаться, Фредди. Можешь позвонить родителям.
— Пожалуй, мне следует это сделать.
— Только вот еще что я тебе скажу, Фредди. Твои показания, похоже, подтверждаются, но я прошу тебя пока что не говорить никому ни слова о том, что случилось, — ни друзьям, ни даже родителям. Понял? Скажи отцу, что немного задержался с друзьями.
Бурдючок нахмурился:
— А как же насчет обеда? Я есть хочу.
— Сейчас все устроим, — терпеливо ответил Лепски. — Хочешь хороший бутерброд с сосиской в соусе?
— Лучше два с двойной порцией сосисок. И соуса побольше.
Лепски почувствовал, что у него на виске начала пульсировать жилка. Ну и ненасытное брюхо в таком нежном возрасте! Он схватил телефонную трубку:
— Чарли! Пришли двойную порцию сосисок, и чтобы они тонули в соусе, и, Бога ради, не вздумай даже рот открывать — я ведь чувствую, что ты хочешь возразить, так вот не смей!
Он швырнул трубку на рычаг.
Фредди позвонил домой, и Лепски по его репликам понял, что родителей мальчишки мало занимало опоздание отпрыска к обеду.
Мальчишка начал вспоминать дополнительные подробности. Один из бандитов был в белом пиджаке, другой — в темной тенниске с глубоким вырезом и в темно-зеленых брюках. Больше он ничего не заметил.
Такое похищение должно было стать сенсацией года. Надо только уведомить местное отделение ФБР, но прежде всего поставить в известность шефа полиции Террела. Старик наверняка ухаживает сейчас за розами в своем садике. Да, и еще Бейглеру сообщить. Лепски с сомнением посмотрел на Фредди. А если парень все-таки дурачит его? Нет, вряд ли. Этим не шутят.
— Слушай, Фредди. Мне нужно принять важное решение. Ты точно не шутишь? Это все правда?
— Я же все рассказал, — раздраженно ответил бурдюк. — Можете, конечно, не верить, если хотите. А где мои бутерброды? Я ужас какой голодный!
Но Лепски уже разговаривал с шефом полиции.
— Сейчас буду, — ответил Террел. — Парня пока не отпускай.
Вошел посыльный с пластиковым пакетом.
— Кто тут заказывал сосиски в луковом соусе? — спросил он, криво ухмыляясь.
— Это для него. — Лепски ткнул пальцем в сторону Фредди. — И не скалься! — рявкнул он посыльному, — а то еще большим идиотом выглядишь, чем ты есть.
Посыльный бросил пакет на колени мальчишке и удалился с постным выражением лица.
Лепски позвонил Бейглеру домой, зная, что тот скорее всего пьет кофе в ожидании спортивной передачи. Новость, переданная Лепски, бросила сержанта в панику.
— Выезжаю немедленно. Шефу сообщил?
— Он уже едет, — сказал Лепски, вешая трубку.
Толстячок тем временем уплетал сосиски. Лепски вдруг вспомнил, что обещал Кэррол пойти с ней в кино и ресторан. Он снова вызвал Чарли Тэннера и попросил позвонить Кэррол и передать, что все отменяется.
— Только не я, — взмолился Тэннер. Взрывной темперамент миссис Лепски ему был хорошо известен. — Сам звони. Мне мои барабанные перепонки пока еще дороги.
— Ты слышал, что я сказал?! — заорал Лепски. — Звони немедленно, или я тебе кишки выпущу!
Фредди с полным ртом кивнул в знак одобрения. Бурная деятельность, развитая Лепски, не оставила его равнодушным.
— Я вижу, мистер Лепски, что обратился к нужному человеку. Вы действительно самый лучший детектив.
Через десять минут в комнату детективов широкими шагами вошел начальник полиции Фред Террел. Он отвел мальчишку в свой кабинет и заставил повторить всю историю в полном объеме, лишь изредка перебивая парня уточняющими вопросами.
— Молодец, Фредди, — заявил он, когда убедился, что толстячок никаких новых деталей уже рассказать не может. — Ты нам здорово помог. Надеюсь, ты понимаешь, что пока что никому об этом рассказывать нельзя?
— Мистер Лепски уже предупредил меня.
— Отлично. Хочешь, тебя отвезут домой на патрульной машине?
— Нет, спасибо. Родители меня сейчас не ждут, так я лучше пойду покатаюсь на роликах.
— Прекрасная идея! — Террел, не имея своих детей, питал слабость к чужим. Он извлек из портмоне десятидолларовую бумажку. — Вот, возьми — может, проголодаешься, захочешь перекусить.
У мальчишки загорелись глаза.
— Да! Наверное, проголодаюсь! Вот спасибо!
После его ухода Террел вызвал Лепски и Бейглера.
— Похоже, что нам подвернулось весьма интересное дело. Я этому пацану верю. Прошло уже почти одиннадцать часов после похищения, и мистер Джемисон наверняка должен получить требование о выкупе. Раз он к нам до сих пор не обратился, значит, похитители угрозами заставили его не вступать с нами в контакт. Но сидеть сложа руки мы не будем. Я сам поговорю с Джемисоном. Послушаем, что он скажет.
Террел снял трубку и попросил телефонистку соединить его с виллой мистера Джемисона.
В 8.30. Нго Ви подъехал на украденном автомобиле к крутому спуску, ведущему к подземному гаражу заведения Люси Лафгарт. Клинг сидел рядом. Шеннон Джемисон без сознания лежала на полу машины, накрытая куском брезента.
— Подожди, я осмотрюсь, — сказал Клинг, когда Нго остановил машину у лифта.
Он вышел наружу, внимательно огляделся вокруг, убедился, что в гараже никого, кроме них, нет, и кивнул Нго. Подошел к лифту, нажал кнопку вызова.
— Давай быстрее, малыш, — сказал он, когда дверца лифта раскрылась.
Нго открыл заднюю дверцу и вытащил Шеннон из машины.
— Помочь? — спросил Клинг.
— Не надо, сэр. Справлюсь.
Нго затащил Шеннон в лифт, Клинг закрыл дверцу и нажал кнопку верхнего этажа.
Держа в объятиях Шеннон, вдыхая аромат ее духов, Нго испытал какие-то новые, ранее неведомые ему ощущения. Он чувствовал упругость женской груди, тепло бедер… Все это было для бедного вьетнамца совершеннейшим откровением. До сих пор у него просто не было денег, чтобы проводить время в женском обществе. Да и маменька настоятельно рекомендовала ему держаться от них подальше — на том основании, что такие забавы очень дорого обходятся. Нго был послушным мальчиком. Иногда, конечно, он ощущал, как в нем вздымаются какие-то смутные, непонятные силы и желания, но легко их подавлял, не потрудившись даже осознать их причину. Жизнь, которую он вел с матерью, приучила его к жесткому самоконтролю, дисциплине. Так что до сих пор женщины в его жизни ничего не значили. И вот сейчас близость бесчувственного тела Шеннон, отяжелившего его руки, доставляла ему неиспытанное ранее наслаждение.
И пока лифт плавно возносился на верхний этаж, Нго, сам того не понимая, пламенно и без оглядки влюбился в Шеннон Джемисон.
Клинг что-то говорил, и Нго лишь огромным усилием воли смог оторваться от переживания неведомых доселе ощущений и сконцентрироваться на словах хозяина.
— Как ты думаешь, малыш, с ней все в порядке? Не помрет часом? — спрашивал Клинг. — Что-то уж больно она в глубоком отрубе…
— Очнется, сэр, — ответил Нго. — Часа через полтора придет в себя.
— Выноси, — сказал Клинг, когда лифт остановился и дверь раскрылась.
Нго подхватил тело Шеннон на руки и проследовал в роскошно обставленную спальню. Подойдя к широкому алькову, он нежно уложил в него Шеннон. Сердце его в это время стучало в ритме весенней капели.
— Отлично, малыш. Оставайся с ней, а я отделаюсь от тачки. Осмотрись. Когда женщина придет в себя, скажи, что ее похитили, но беспокоиться ей не о чем. Все понял?
— Да, сэр.
— Продукты в холодильнике. Лаки об этом уже побеспокоился, — продолжал Клинг. — Женщина пробудет здесь не меньше недели. Одежда для нее в шкафу. Будь с ней вежлив и услужлив. Когда мы отпустим ее — если отпустим, — у нее не должно быть поводов жаловаться на грубое обращение.
Нго пристально взглянул на хозяина:
— Но ведь мы отпустим ее, сэр?
— Тут все зависит от Джемисона. Не ломай себе голову. Там видно будет. — Он отдал Нго ключи от квартиры. — Надолго не отлучайся, а когда будешь выходить, не забывай запереть двери.
— Да, сэр.
— Ну, хорошо. Пойду, займусь тачкой. Глаз с этой тетки не спускай, особенно на первых порах. Но никакой грубости, ясно?
— Да, сэр.
Когда дверь за Клингом захлопнулась, Нго вернулся в спальню и принялся рассматривать Шеннон.
На ней было белое платье очень простого покроя. Подол слегка задрался, обнажая длинные стройные нош и мягкую округлость бедер.
Юноша подошел ближе и осторожно одернул платье. Он стоял у постели и не мог оторвать от Шеннон взгляда. «Какая женщина! — думал он. — Какая красота!» Распростертое на постели тело, как магнит, притягивало его взор. Он ощущал волнующую смесь вожделения и острого любопытства. Он мог бы так стоять часами, но сделал над собой усилие и отвернулся. Прошел в кухню, открыл холодильник, убедился, что тот заполнен до отказа. На столе Нго обнаружил кофемолку и пакет с кофейными зернами. Осмотрев ванную, нашел там полотенца, мыло, шампуни и все прочее. Снова вернулся в спальню, опустился в мягкое кресло и с восточным терпением принялся ожидать, когда Шеннон очнется.
Он разглядывал ее, полностью осознавая, что стал рабом этой беспомощной женщины, готов служить ей и защищать ее. Что собирается делать с ней Клинг?
Отпустит? Нго подумал о том, что сделал Клинг для него и его матери, и глубоко вздохнул. Он давно уже понял, что главным в жизни Клинга были деньги. В них для Клинга заключался смысл бытия. Деньги! Как можно так жить? Для Нго деньги были средством для приобретения пищи и ничем более. Для Клинга деньги были всем. Нго снова глубоко вздохнул. Неужели Клинг сможет убить такую прекрасную женщину, если ее муж не заплатит выкупа? Неужели у него подымется рука? Нго вновь посмотрел на Шеннон. Казалось, она спит. Он робко прикоснулся губами к ее руке.
Лукан увидел, что машина Клинга подкатывает к мотелю. Он бросился навстречу Клингу и схватил его за руки. Лаки обливался потом, лицо побагровело, глаза бегали.
— Ну что? Как дела? — лихорадочно спросил он.
Клинг с холодным презрением окинул его взглядом.
— Не трясись! Все идет по плану. Она в полной безопасности, и малыш не спускает с нее глаз.
Лукан облегченно вздохнул. Клинг продолжил:
— Вечером встречусь с Джемисоном и прижму его как следует.
— А если он откажется?
— А куда он денется? Он у нас в руках. Так что перестань, Лаки, изображать трагедию… Пойду, пожалуй, искупаюсь…
— Ты уверен, что ничего не сорвется и я получу свои полмиллиона?
— Конечно, Лаки, осечки быть не может.
— А как насчет моего счета в швейцарском банке?
— Слушай, да отцепись ты! Сколько можно долбить одно и то же? Все будет тут же устроено, как только Джемисон развяжет свою мошну. Возьми себя в руки!
Клинг пошел в свой номер.
Было девять утра. Лукан вернулся к себе, заварил кофе. Отпивая маленькими глоточками горячий ароматный напиток, он размышлял о предстоящей встрече Клинга с Джемисоном. Слишком многое поставлено на карту — для него, Лукана. Клинг уверен в успехе, но и Джемисон ведь крепкий орешек.
Кто-то постучал в дверь. Лукан нахмурился, поставил чашку на стол, поднялся и открыл дверь. Его аж передернуло, когда он увидел перед собой лысину Сидни Драйсдела из «Парадиз-Сити Геральд». Вот уж кто ему совершенно не был нужен здесь и сейчас.
Драйсдел ласково улыбался.
— Хэлло, Лаки! Как поживаешь, дружище? Вот, проходил мимо, дай, думаю, загляну.
— Слушай, Сид, — ответил Лукан, запинаясь, — извини, но мне сейчас не до тебя. У меня… э-э, дама…
— Я видел, что ты разговаривал с высоким худым парнем. Кто это?
Лоб Лукана покрылся бисеринками пота.
— Какой парень? А, этот… Да я даже имени его не знаю. Один из постояльцев мотеля.
— Да? — Чем больше нервничал Лукан, тем внимательнее разглядывал его Драйсдел, заставляя тем самым нервничать еще больше. — А как твои дела с миссис Джемисон?
Если бы Драйсдел нанес Лаки без всякого предупреждения хук правой, это меньше бы потрясло последнего. Лукан, смертельно побледнев, отпрянул назад.
— О чем это ты? — выдавил он из себя хрипло. — Слушай, Сид, я не понимаю, что ты тут несешь. Поговорим в другой раз.
— Да не волнуйся ты так, Лаки. Ты же знаешь, как я умею хранить маленькие тайны. Могила! Такты с ней уже?..
— Проваливай, Сид! — завопил Лукан. — Проваливай, слышишь?!
Драйсдел медленно улыбнулся:
— Что-то нервничаешь ты, Лаки. Непохоже это на тебя. Ну, ладно, раз так, то пойду, пожалуй. Пока.
Драйсдел повернулся и направился к лестнице. Забравшись в свою машину, он закурил и задумался.
«Что-то тут не так. Что-то затевается», — решил он.
Опыт редко его подводил, а запах жареного он чувствовал за милю.
«Паникует альфонсик наш! С чего бы это? Особенно, когда я Шеннон Джемисон назвал. И насчет того парня врет. С незнакомыми так не разговаривают. Интересно все же — кто это такой?.. Все это кусочки мозаики, интересно бы всю увидеть…»
Драйсдел не был бы Драйсделом, если бы не попытался это сделать.
Он включил зажигание и поехал в редакцию.
Вечером, без пятнадцати шесть, Джемисон уже был на своей вилле в Парадиз-Сити. За всю дорогу от аэропорта, где его встретил Конкин на «роллсе», Шерман не проронил ни слова.
В дверях его встретил бледный Смит. Джемисон жестом приказал ему следовать за ним. Оба прошли в кабинет. Джемисон сел за свой рабочий стол, а осунувшийся, несчастный Смит остался стоять.
— Где записка от похитителей?
— На столе, сэр.
Найдя клочок бумажки, Джемисон несколько раз перечел написанное и отложил записку в сторону.
— Никто ничего не знает?
— Конечно, сэр, как вы и приказывали. Несколько раз звонили друзья миссис Джемисон. Спрашивали, будет ли она сегодня на вечернем концерте. Я отвечал, что у мадам заболела голова и она приняла снотворное.
— Благодарю вас, Смит. Вы все сделали правильно. Может быть, эти похитители просто дилетанты. Тогда они в случае чего могут запаниковать и убить миссис Джемисон. Они обещали позвонить в восемь вечера. Не берите трубку, я сам буду отвечать на все звонки. Постарайтесь, чтобы никакие слухи не просочились наружу. Вы понимаете?
— Да, сэр, конечно.
— Как насчет Конкина? Он не проговорится?
— Думаю, нет, сэр.
— Хорошо. Пока что идите, мне нужно хорошенько все обдумать.
— Сэр, примите мое глубокое сочувствие. Вы полностью можете положиться на меня, — начал было Смит, но Джемисон только нетерпеливо махнул рукой.
Все его мысли были о Тарнии, жене в них места не оставалось. «Что ж, если надо, придется заплатить…» Он заплатит любую цену, лишь бы избавиться от миссис Джемисон.
Мягкий звонок телефона отвлек его от мрачных мыслей.
Он поднял трубку.
— Шерри? Это Мэг.
«Черт! Тебя только мне не хватало!» — подумал Шерман, но ответил спокойно и вежливо:
— Привет, Мэг. Как дела?
— Что с Шеннон? У нее ведь никогда не было мигрени! У нас сегодня вечер, посвященный Моцарту, она — почетный гость.
— Да, я в курсе, — ответил Джемисон, не имевший об этом ни малейшего понятия. — Извини, Мэг, но она не сможет прийти. Доктор дал ей снотворное, и она спит. Я только что вернулся из Нью-Йорка. Врач говорит, что через пару дней с ней все будет в порядке.
— У вас был доктор Маклин?
— Нет, я вызвал своего врача. Извини, у меня куча дел. Как только Шеннон почувствует себя лучше, она позвонит тебе. Передай привет Джо, — и повесил трубку.
Следующие четверть часа все звонки адресовались Шеннон. Джемисон отвечал вежливо, объяснял, извинялся. Время от времени он нетерпеливо поглядывал на часы. Клинг должен был позвонить вот-вот. Когда Джемисон узнает его требования, все станет на свои места, и можно будет выработать тактику действий.
Он попросил Смита принести ему двойной виски со льдом. С бокалом в руке сидел Шерман за столом и смотрел на стрелки каминных часов. Смит напомнил, что время обедать. Джемисон отказался и попросил попозже принести пару сандвичей.
— Слушаюсь, сэр.
Смит удалился с низко опущенной головой.
Наконец снова зазвучал телефон. У Джемисона перехватило дыхание. Клинг? Или опять кто-нибудь из друзей Шеннон?
— Мистер Джемисон? — послышался в трубке мужской голос.
— Да. Кто говорит?
— Это начальник полиции Террел.
Сердце Джемисона учащенно забилось. Как-то на приеме у мэра он встречался с этим человеком, полным сдержанной внутренней силы. У начальника полиции была безупречная репутация.
Шерман заставил себя успокоиться.
— Хэлло, Террел. Давно не встречался с вами. Извините, но я сейчас очень занят. У вас какое-то дело?
— Мистер Джемисон, мне стало известно, что утром похитили вашу жену.
Кровь прилила к лицу Джемисона, сердце болезненно сжалось. Несколько секунд он не мог произнести ни слова. Терри ждал ответа. Джемисон принудил себя говорить.
— Откуда вам это известно?
— Есть свидетель этого события, мистер Джемисон. Примите мои глубокие сочувствия, — сказал Террел ровным голосом. — Мы сделаем все, чтобы вам помочь.
Джемисон запаниковал.
— Ничего не делайте! — заорал он. — Поняли? Ничего! Не вмешивайтесь — вы все испортите!
— Я понимаю, мистер Джемисон. Похитители, видимо, потребовали от вас не привлекать полицию, иначе они грозятся убить миссис Джемисон. Так?
— Именно так! — рявкнул Шерман. — Так что, прошу вас, держитесь пока что в стороне. Когда я все улажу и жена вернется, можете подключаться, но не раньше. — Он швырнул трубку на рычаг.
— Очень убедительно, мистер Джемисон. Просто блестяще, — произнес Клинг, появившийся со стороны террасы. — Вы были великолепны. Ваша речь произвела на меня глубокое впечатление. Я пришел несколько раньше назначенного времени — не хотел, знаете ли, томить вас ожиданием.
Джемисон мрачно глядел на Клинга.
— Откуда копам известно о похищении? — спросил Клинг, усаживаясь в кресло возле Джемисона.
— У них есть какой-то свидетель, — все так же мрачно ответил хозяин. — И вы еще называете себя профессионалом?
Клинг пожал плечами:
— Это ерунда, мистер Джемисон. Вот как-то мне пришлось кончать одного типа, так там оказалось целых пять свидетелей. Но почему-то никто из них не захотел давать показания. Так что не волнуйтесь.
Джемисон с отвращением разглядывал высокую худую фигуру убийцы.
— Вы нарушили наш договор, черт бы вас побрал!
— О, я всего лишь немного переработал сценарий. Первоначально мы договорились использовать бомбу, и вы с этим согласились, не так ли?
— Ну, согласился, — угрюмо выдавил Джемисон. — А теперь вы что-то другое замыслили? Так что же?
— Но, мистер Джемисон! Бомба! Десятки невинных жертв! Экое варварство, прости Господи! Нет, я не так жесток, как вы. Погубить десяток-другой безвинных душ только ради того, чтобы замочить вашу жену?.. Это ужасно… Вы следите за ходом моих мыслей, мистер Джемисон?
Шерман не произносил ни слова.
— Чем больше я думал о своем первоначальном плане, тем меньше он мне нравился, — после небольшой паузы продолжил Клинг. — Но работу-то сделать нужно. Тогда я подумал о киднеппинге. Это проще, безопасней и не создает для вас никаких проблем. Как только вы заплатите выкуп, ее тело обнаружат в багажнике украденного автомобиля. Никаких следов не останется. Копам вы соврете, что уплатили выкуп человеку в маске, который обещал вернуть вашу жену целой и невредимой. Этот человек сказал вам, что вы найдете ее в парке казино в багажнике краденой машины. Копы действительно обнаружат машину в парке, но в багажнике они найдут труп. Ясно?
Клинг закурил сигарету.
— А кроме трупа еще двести тысяч долларов. Копы решат, что все это дело рук маньяка, ненормального — шутка ли, вернуть такие деньги?
Джемисон еле сдерживал ярость.
— Ну, а какую сумму вы хотите?
Клинг одобрительно кивнул:
— Мне нравится ваша деловая хватка, мистер Джемисон. Прямо в лоб, без экивоков.
— Да говорите же. — Джемисон сжимал кулаки.
— Вы очень богатый человек, мистер Джемисон, и это хорошо. А вот то, что вы трусливый и прижимистый жлоб, это плохо. Что вы мне предлагаете? Триста штук за то, чтобы замочить жену! Это же просто несерьезно, мелко. Недостойно вас в конце концов. Где ваше воображение, где полет фантазии? Предложи вы с самого начала миллион, я бы, может, и не согласился бы, но по крайней мере испытал бы к вам чувство уважения. А так, после того как вы оскорбили меня своими жалкими центами, вам придется перевести на мой счет в швейцарском банке — вы его еще не забыли? — пять миллионов баксов. И дело с концом.
Джемисон подпрыгнул на месте:
— Пять миллионов?! Да вы рехнулись!
— Но, мистер Джемисон, для вас это такой пустяк! Рядовая, ничем не примечательная сделка. Зато работа-то будет ювелирная! Раз — и нет жены.
— Должно быть, вы считаете себя очень крутым парнем, Клинг. А теперь послушайте, что я вам скажу. Вы не получите от меня ни доллара, и вот почему. В записке, которую вы мне оставили, вы написали, что, если выкуп не будет уплачен, вы убьете мою жену. Так мне только того и надо. И что же вы собираетесь с ней делать? Вы, дубина? Вы ничего не получите, так что идите и выполняйте свою угрозу. Делайте с ней, что хотите, только убирайтесь отсюда!
Клинг громко и искренне рассмеялся. Настолько искренне, что Джемисон похолодел.
— Вы слышите, что я сказал? — заорал он. — Убирайтесь!
— Диву даюсь, мистер Джемисон, как это такой простофиля, как вы, смог сколотить такое состояние. Видимо, до сих пор вы имели дело только с сосунками. — Клинга, казалось, ситуация забавляла. — Скажите, мистер Джемисон, вас не восхищают успехи японцев в области электронной технологии?
Джемисон ошарашенно посмотрел на него. Что еще задумала эта сволочь?
— Что вы тут несете?! Я сказал вам — убирайтесь!
— Великая нация — японцы. Кто мог ждать такого от косоглазых? — продолжал Клинг как ни в чем не бывало. — Поначалу они просто передирали все у нас, но теперь!.. В области электроники они всех обставили. Вот послушайте…
Он сунул руку под пиджак, и Джемисон с ужасом услышал свой хотя приглушенный, но узнаваемый голос:
«В ЗАПИСКЕ, КОТОРУЮ ВЫ МНЕ ОСТАВИЛИ, ВЫ НАПИСАЛИ, ЧТО, ЕСЛИ ВЫКУП НЕ БУДЕТ УПЛАЧЕН, ВЫ УБЬЕТЕ МОЮ ЖЕНУ. ТАК МНЕ ТОЛЬКО ТОГО И НАДО…»
Клинг двинул пальцами, раздался легкий щелчок, и голос смолк.
— Как вам это, мистер Джемисон? Электроника! Много пользы принесла мне эта игрушка. Советую и вам такую же завести. Когда мы вели с вами тот интересный разговор о бомбе, эта штучка тоже работала. Запись разговора полная и весьма качественная.
Джемисон, ошеломленный легкостью, с какой его схватили за горло, сидел не шевелясь. Мыслей никаких не было — одна только всепоглощающая ярость. В столе у него всегда лежал револьвер 38-го калибра. Рука сама дернулась к ящику.
— А вот этого не надо, мистер Джемисон, не выйдет, — спокойно сказал Клинг. — Вы лучше сюда посмотрите.
Подняв глаза, Джемисон увидел ствол «беретты», которую держал в руке Клинг.
— Не успеете, Джемисон. Так что лучше подумайте о своей жизни и положите руки на стол. Поговорим спокойно. Шуточки с «пушками» хороши против простофилей из вашего круга, со мной они не проходят. Думаю, мне не надо объяснять вам ситуацию, мистер Джемисон?
Шерман несколько минут сидел неподвижно, не произнеся ни слова… Затем, пожав плечами, сказал:
— Я не могу быстро собрать такую сумму.
— Я даю вам десять дней, — сказал Клинг подымаясь. — Если до 18-го числа меня не известят о переводе на мой швейцарский счет пяти миллионов, пленка будет передана в ФБР.
— Вы получите деньги, — рявкнул Джемисон, — но не пытайтесь снова нагреть меня!
— Не беспокойтесь, мистер Джемисон. Уплатите, и с вашей женой будет покончено.
Помахав рукой, Клинг вышел на террасу и скрылся в темноте.
Ресторан с простодушным названием «Хороший ресторан» славился отменным выбором блюд. Благодаря этому заведение собирало обильную денежную жатву с горожан. Юный Фредерик Уайтлоу, глаза которого сияли от предвкушения, обозревал холмик спагетти под томатным соусом с огурцами, который только что выставил на стол вышколенный официант. Обжора думал про десятидолларовую бумажку, подаренную ему Террелом. За спагетти должен был последовать цыпленок в каком-то совсем уж умопомрачительном соусе. Как только официант отошел, Фредди набросился на еду. В это время дверь ресторана открылась, пропуская Сидни Драйсдела. Он только что добил свою колонку и решил перекусить, прежде чем отправиться домой к интересной телепрограмме. Как обычно, Сидни с профессиональным интересом огляделся по сторонам — может, подвернется что-нибудь для следующего выпуска. Взгляд его упал на Фредди, жадно поглощающего порции спагетти.
Репортер вспомнил, что пацан — сын одного из самых влиятельных людей в городе, и инстинкт подсказал ему, что не мешает подойти поближе к юному обжоре.
— Хэлло, Фредди, — сказал он, выдвигая из-под столика стул и присаживаясь. — Приятного аппетита. Выглядит твой стол недурно.
— Уммгу, — промычал тот, наматывая на вилку очередной ролик спагетти.
— А что это ты не дома обедаешь? Случилось чего?
— Точно. Шеф полиции подарил мне десятку, ну, я и решил немного перекусить в ресторане — надоела домашняя жрачка.
Драйсдел навострил уши.
— Ну да? И за что ж это тебе начальник десять баксов отвалил?
— Секрет, мистер Драйсдел. За одну важную информацию.
— Он, конечно, человек добрый и уважаемый, — ласково прищурившись, с мягкими интонациями, весьма убедительно проговорил Драйсдел, — но что такое, в сущности, десять долларов? Пшик! Я вот тоже покупаю информацию, но в отличие от него не скуплюсь. Как, Фредди, может, ты и со мной поделишься?
Фредди-бурдюк отложил вилку и посмотрел на Сидни оценивающим взглядом.
— Отчего же нет, мистер Драйсдел. Запросто. За триста баксов.
— Ну ты даешь! Вот уж поистине — сын своего отца! Широко шагаешь — то десять, а то сразу триста! А где же промежуточные этапы? Где двадцать, тридцать, сто?.. Должно быть, очень важная тайна?
— Именно так оно и есть, мистер Драйсдел. Большей сенсации вы в жизни не слыхивали.
— Ладно, сговоримся на сотне, но сначала ты скажешь, о чем идет речь.
— Триста, мистер Драйсдел. Секрет связан с мистером Шерманом Джемисоном.
У Драйсдела перехватило дыхание.
«Джемисон!»
Тут пожилой официант принес новое блюдо, и Фредди с вожделением уставился на цыпленка.
— Так, значит, речь идет о мистере Джемисоне? — спросил Драйсдел, стараясь казаться не слишком заинтересованным.
— Ну, не совсем о нем, скорее о его жене.
— И с этим ты ходил к шефу полиции, Фредди?
— Да, речь идет о серьезном преступлении.
Драйсдел перестал дышать.
— О каком же преступлении?
— Вот в этом-то и состоит секрет. Шеф полиции велел мне молчать, но триста долларов — большие деньги.
Больше Драйсдел не колебался, он и так уже сидел, как на сковородке. Деньги в конце концов не его — редакция не жалела расходов на информаторов и хорошо платила за интересные новости. Журналист извлек из бумажника три сотенных купюры:
— Вот, Фредди. А теперь выкладывай.
Фредди-бурдюк бросил взгляд на ассигнации, затем оторвал ножку цыпленка.
— Только после того, как деньги будут в моем кармане. Отец учит меня придерживаться правила: деньги вперед!
— Да, яблоко от яблони… А почем я знаю, может, отец учит тебя, что надо хватать деньги и сматываться, оставляя партнера с носом?
— Нет, этому он меня не учил, он честный человек. Не беспокойтесь, мистер Драйсдел, — секрет того стоит. Мне все говорят, что я жирный и выгляжу дураком, но я не такой… Я бы, конечно, мог позвонить в «Вашингтон Пост» и сорвать с них целую штуку, да только лень этим заниматься. Так что, договорились?
Драйсдел протянул юному вымогателю деньги и поразился, с какой скоростью они исчезли в кармане куртки Фредди.
— Давай, шантажист, колись! Так что там произошло с миссис Джемисон?
— Дайте мне сначала доесть. Мой старик говорит, что это дурной тон — разговаривать с набитым ртом.
И толстячок принялся обгладывать цыплячье крылышко.
Наконец с цыпленком было покончено. Вновь подошел официант, на этот раз неся заказ Драйсдела — два тощих сандвича с сардинами.
— И это вся ваша еда? — удивился Фредди.
— Не обращай на меня внимания, Фредди. Выкладывай свой секрет.
Мальчишка наклонился вперед и шепотом поведал Драйсделу то, о чем час назад говорил Террелу.
С минуту Драйсдел сидел с открытым ртом.
Похитили! Жену! Джемисона!
Конец света! Да, это сенсация! Но прежде, чем действовать, надо, конечно же, заскочить к Террелу. Драйсдел живо вскочил на ноги, не дожидаясь официанта, бросил на стол мелочевку и помчался на выход.
Фредди только плечами укоризненно пожал. Как можно оставлять нетронутыми такие прекрасные сардины? Не пропадать же добру! Он перегнулся через стол и придвинул к себе тарелку с соблазнительными дарами моря.
Начальник полиции Террел опустил на рычаг трубку, посмотрел на Бейглера и Лепски, криво улыбнулся.
— Все верно. Джемисон подтвердил, что его жену похитили, но очень решительно потребовал от меня не вмешиваться в это дело. Обычные угрозы похитителей.
— А сумму выкупа он не называл? — поинтересовался Бейглер.
— Нет, но думаю, с Джемисона мало не спросят. В любом случае надо связаться с ФБР. — Он посмотрел на Бейглера. — Введи Джексона в курс дела. Скажи, что пока мы ничего не предпринимаем, но в будущем нам понадобится помощь. После возвращения миссис Джемисон.
Бейглер кивнул и отправился к себе.
— Том, — продолжал Террел, — ты пока отправляйся домой. Не думаю, что до завтра что-нибудь случится.
— А вы остаетесь, шеф?
— Какое-то время побуду здесь. На всякий случай.
— Хорошо, тогда и я буду наготове.
Лепски отправился в свою комнату. По дороге он вспомнил о Кэррол и о поручении, которое дал Чарли Тэннеру. Схватив телефонную трубку, он спросил Чарли, удачной ли была его миссия.
— Клянусь всеми святыми, Том, разрази меня гром, если я еще хоть раз стану передавать что-нибудь от тебя Кэррол! До сих пор не могу очухаться — ну и глотка у твоей бабы!
— Ты настоящий друг, Чарли! — с чувством сказал Том и повесил трубку.
Минут через десять зазвонил телефон на столе Террела.
— Это Чарли, шеф. Пришел Сид Драйсдел, просит встречи с вами.
— Что ему надо?
— Говорит, что-то срочное и очень важное.
Террел скривился. Неужто уже пронюхал?
— Ладно, пропусти.
Тяжело дыша, Драйсдел ввалился в кабинет Террела.
— Черт бы побрал все эти лестницы, — пропыхтел он, грузно опускаясь на стул возле стола начальника полиции. — В две смены работаем?
Террел глядел на него ничего не выражающим взглядом.
— Много дел накопилось. Так чего тебе, Сид?
— Мне стало известно, что утром какие-то нехорошие люди похитили миссис Джемисон. — Драйсдел сладко улыбнулся.
Проговорился-таки обжора поганый! Террел сознавал, что, имея дело с таким хитрым лисом, как Драйсдел, отговорками не отделаешься.
— Да, Сид. Но Джемисон очень просил меня пока не ввязываться в это дело. Сам знаешь — похитители угрожают расправиться с жертвой. Поэтому я и тебя прошу помалкивать до поры до времени.
Драйсдел понимающе кивнул:
— Хорошо, Террел. Джемисон — важная шишка, он знает, что делает. Но когда все откроется, я должен первым получить всю информацию. Расскажете о мерах, которые предприняла полиция и все такое. Обещаете?
— Конечно, Сид, все, что смогу. Но больших авансов не жди. Сам понимаешь, когда все вылезет наружу, мировая пресса взорвется.
— Террел, я предлагаю вам информационный обмен. Баш на баш. Вы придерживаете основные факты для меня, а я даю вам ниточку к похитителям. Идет?
Террел посмотрел на репортера с удивлением:
— Ты что, уже и похитителя знаешь?
— Не знаю, — уклончиво ответил Драйсдел. — Но с помощью элементарной логики могу делать кое-какие умозаключения. Однако свои предположения я предлагаю в обмен на право получения информации из первых рук. В конце концов чем вы можете располагать? Ну, заплатит Джемисон выкуп, жена вернется домой, и что дальше? Похититель с денежками умчится в туманную даль. И щи-свищи. А я почти уверен, что могу вас на него вывести.
Террел колебался, зная, что никакими угрозами и уговорами невозможно склонить Драйсдела к сотрудничеству, если тот сам этого не захочет.
— Ладно, Сид. Обещаю, что всю связанную с этим делом информацию ты будешь получать первым. Так кто же, по-твоему, похититель?
— Слово чести?
— Я же сказал.
Драйсдел просветлел лицом. Чуть подавшись вперед, он произнес таинственным шепотом:
— Готов об заклад побиться, что организовал это дельце Лаки Лукан.
Клинг вошел в арендованную у Люси квартиру, тщательно заперев за собой дверь. Из кухни доносились ароматы, от которых у него дрогнули ноздри. Нго, как обычно, готовил что-то сногсшибательное.
— Вот это вовремя! — воскликнул Клинг. — Я голоден, как черт. Что у нас на сегодня?
— Телятина по-индейски с пряностями, рисом и зеленым перцем, сэр. Будет готова через несколько минут.
— Да, малыш, не устаю повторять, что кулинария — твое настоящее призвание. Здесь ты велик!
Выйдя из кухни, Клинг включил телевизор. Настроение у него было великолепное. Через десять дней он станет владельцем пяти «лимонов»! Очень грамотно прижал он эту суку Джемисона. На экране радостно повизгивала полуголая сисястая телка, уступая домогательствам высокого усатого самца.
Клинг ухмыльнулся и вырубил ящик. Увидев, что Нго уже сервирует, он сел за стол.
Пять «лимонов»! Можно будет завязать с мафией и жить в свое удовольствие.
— Класс! — воскликнул он, прожевав первую порцию. — Ты неподражаем, малыш.
Минут через десять, утолив первый голод, Клинг подмигнул вьетнамцу:
— Ну, как там наша клиентка?
— Никаких проблем, сэр.
— Интересно, что должно случиться, чтобы ты не произнес этой фразы? — рассмеялся Клинг. — Что она сказала, когда пришла в себя?
Нго спокойно ел.
— Она очень выдержанный человек, сэр. Когда я объяснил ей, что ее похитили, она не выказала никакого беспокойства по этому поводу.
— Прекрасно, малыш. А теперь я тебе кое-что скажу. Сегодня я разговаривал с Джемисоном. Через десять дней он расстанется с пятью миллионами долларов, которые, понятное дело, перейдут ко мне. И, как ты любишь выражаться, никаких проблем. Как тебе это?
— Очень рад за вас, сэр. А что будет с миссис Джемисон?
— Я скажу тебе это, когда получу деньги. А пока я мечтаю зафрахтовать яхту и махнуть в кругосветное путешествие, — мечтательно улыбаясь, заявил Клинг. — Тебя я, конечно, беру с собой, если ты не против. Ты как?
Нго вежливо поклонился.
— Благодарю вас, сэр! — Он встал из-за стола и принялся собирать посуду. — Фрукты со льдом нести?
Клинг отодвинул стул и тоже поднялся.
— Знаешь, что мы сейчас сделаем? Пойдем в город, снимем двух телок и хорошенько с ними гульнем в честь будущих «лимонов» и в счет выкупа. Тебе давно пора освоиться с бабами.
Нго продолжал собирать тарелки.
— Спасибо, сэр, но я предпочел бы остаться здесь и посмотреть телевизор, если вы, конечно, не возражаете.
— Ну-ну! — поразился Клинг. — Вот это характер!
— Так воспитали, сэр. Так что же все-таки станется с миссис Джемисон, после того как вы получите деньги?
— А как ты думаешь, малыш? Буду откровенен. Надо полагать, ты уже догадался, что я профессиональный киллер? Если ко мне кто-то приходит и предлагает за хорошую сумму кого-то убрать, я честно делаю свою работу. Я много лет сотрудничаю с мафией, мне доверяют, поскольку проколов в моей работе не бывает. Временами мне позволяют выполнять случайные заказы на стороне. Тебя интересует, что ждет эту дамочку? Так вот, она должна будет исчезнуть без следа. Все ясно?
Держа в руке тарелку, Нго застыл, как статуя из слоновой кости. Наконец он с трудом произнес:
— А как вы убьете ее, сэр?
Клинг раздраженно повел плечами:
— У меня впереди еще десять дней, чтобы подумать над этим. Что-нибудь вырисуется. Может, ты чего предложишь? У тебя ведь есть опыт в таких делах?
— Женщин я не убивал, сэр.
— Вот тебе случай научиться. Поразмысли об этом. — Клинг махнул на прощание рукой и отправился в душную влажную ночь.
Спустя полчаса, вымыв посуду, Нго в задумчивости сидел в гостиной. Слова Клинга обжигали его душу. Клинг спас от голода, вырвал из нищеты его матушку, облагодетельствовал, относился к нему как к равному… Но помочь хозяину убить эту милую, кроткую, ни в чем не повинную женщину!.. Кулаки вьетнамца сжались сами собой.
Как спасти ее, не нарушая верности хозяину? У него всего десять дней. Всего десять! Значит, план ее спасения нужно придумать именно за этот срок.
Он прошел в спальню. Шеннон все еще была без сознания.
Он терпеливо сидел и ждал, пока не увидел, как дрогнули ее ресницы и раскрылись глаза. Глаза, по мере того как она осматривала незнакомую комнату, постепенно расширялись, наполняясь удивлением. Но страха в них не было. Затем она подняла голову и посмотрела на незнакомца у своей постели.
Он улыбался ей, глаза были добрые.
— Все в порядке, мадам, — произнес он мягко, — вам нечего бояться.
Шеннон взглянула на хрупкого вьетнамца. Может, она все еще спит?
— Кто вы? — спросила она слабым голосом. — Где я нахожусь? Что произошло?
— Мадам, вас похитили. Я охраняю вас. Вам не о чем беспокоиться.
— Похитили? Я не ослышалась? Меня похитили?
Нго утвердительно кивнул:
— Да, мадам.
Она села, опустив на пол стройные ноги, огляделась по сторонам.
— И где меня прячут?
— К сожалению, мадам, этого я вам сказать не могу.
— Кто же вы?
Нго поколебался, потом сказал:
— Можете называть меня Ким, мадам. Не желаете ли кофе? Я здесь для того, чтобы служить вам. Вам надо только попросить.
Шеннон чувствовала, что назвавшийся Кимом человек симпатизирует ей. Это придало уверенности.
— Спасибо, Ким. Я бы выпила чашечку кофе.
Нго быстро прошел на кухню.
Шеннон снова легла и укрылась одеялом.
Ее похитили!
Значит, Шерман должен будет заплатить за нее выкуп.
«Если захочет», — неожиданно подумала она.
С некоторых пор она чувствовала, что муж мечтает от нее избавиться. Если она погибнет, он будет свободен и женится на той, другой. Нет, как бы там ни было, Шерман не может так поступить. Он заплатит выкуп, и скоро все газеты начнут об этом трезвонить.
Вошел Нго с подносом:
— Если вы голодны, мадам, я быстро что-нибудь приготовлю.
— Спасибо, Ким, только кофе.
Со слабой улыбкой она приняла из его рук чашку. Отпила немного, посмотрела на Нго:
— Чудесный кофе, Ким. Большое спасибо.
Нго был на седьмом небе. Как он любил эту грациозную красавицу!
— Боюсь, вам придется провести здесь еще несколько дней. Может, вам что-нибудь нужно?
Шеннон допила кофе и напряженно размышляла. Ей нужна была информация.
— А мужу известно, что меня похитили?
— Да, мадам, известно.
— Видимо, похищение совершил тот высокий худощавый мужчина, с которым я разговаривала до того, как потеряла сознание. Это его работа, не твоя?
Нго поколебался.
— Вы правы, мадам.
— А ты выполняешь его распоряжения, Ким?
— Да, мадам. К сожалению, больше я ничего не могу вам сказать. Может, вы все же хотите что-нибудь съесть? Холодильник забит припасами.
— Я должна буду провести здесь несколько дней?
— Боюсь, что так, мадам.
— Ким, я не уверена, что муж захочет заплатить выкуп. Что, если он откажется?
Нго вздрогнул и судорожно сжал кулаки.
— Он заплатит, мадам. Мой хозяин уверен в этом.
— Твой хозяин? Странно, что такого человека ты называешь своим хозяином.
Нго хотелось рассказать этой чудесной женщине о своей несчастной жизни и о том, как он ее любит, но он сдержался.
— Могу я что-нибудь сделать, мадам?
Шеннон чувствовала, что лаской она многого может добиться от этого человека.
— Пожалуй, можете. Раз уж мне здесь предстоит провести несколько дней, то нельзя ли раздобыть радиоприемник? Это возможно?
— Никаких проблем, мадам.
— Да, и еще мне нужна Библия. Ты, наверное, тоже католик, как и я?
Нго вспомнил священника, который обучал его английскому языку, помогал советами как в религиозной, так и в житейской областях.
— Да, мадам. Будет сделано, мадам. Я скоро вернусь.
Он быстро сгонял в ближайший магазин, купил на хозяйственные деньги недорогой транзистор и вернулся в квартиру. Из ванной доносились звуки льющейся воды. Нго поставил приемник на стол, рядом положил Библию и с нетерпением стал ожидать появления Шеннон.
Окинув отеческим взглядом Бейглера, Лепски и Джексона, Террел сказал:
— Драйсдел считает, что киднеппинг организовал Лаки Лукан.
— Чушь, — ухмыльнулся Лепски. — Этот слизняк не способен даже рыбку сачком из аквариума вытащить.
— Ты прав, Том, — согласился Террел. — Но он мог навести похитителя на такую золотую рыбку. Драйсдел рассказал, что Лукан приходил к нему и выспрашивал о Джемисонах. Сегодня утром Сид видел, как Лаки беседовал с каким-то мрачным долговязым типом, подходящим под описание, которое дал мальчишка. Когда Драйсдел спросил сегодня Лукана о миссис Джемисон, тот чуть ли не в обморок свалился, так запаниковал. Это все, чем мы располагаем, но с этого можно начинать.
— И кто же этот долговязый тип? — задумчиво спросил Джексон.
— Лукан заявил, что имени его не знает. По его словам, он живет в том же мотеле, что и Лукан. Надо бы, конечно, проверить.
— Ну, это нетрудно, — сказал Джексон. — Говорите, мотель «Звездный»? Подключим одну из моих сотрудниц. Она снимет там номер и понаблюдает.
— Неплохая идея, — одобрил Террел.
— Я займусь этим. Через пару часов она будет уже там.
Джексон снял телефонную трубку.
Лукан действительно был близок к панике. Если бы не обещанные Клингом полмиллиона, он давно бы уже слинял в Нью-Йорк. Неожиданный визит Драйсдела и его дотошность настроения не улучшили.
Он терзался вопросом: неужели Драйсдел уже что-то пронюхал про похищение? Есть у него что-нибудь или это простая случайность? Лукан проклинал себя за то, что потерял лицо в присутствии этого щелкопера.
Лаки взглянул на часы — без двадцати девять. Уже час он мечется по номеру, как зверь в клетке. Нужно взять себя в руки. Да и поесть пора. Съездить в город, пообедать в каком-нибудь шикарном ресторане с хорошим выбором рыбных блюд.
Он быстро принял душ, надел свежую сорочку, погасил свет и вышел. Запирая дверь номера, Лаки услышал приятный женский голос.
— Извините, где здесь номер 24?
Лукан обернулся. На него, улыбаясь без малейшей робости, глядела очаровательная девица.
Кровь быстрее заструилась в жилах зрелого обольстителя. «Экая прелестная цыпочка!» — подумал он, пожирая глазами стройную фигуру неизвестно откуда взявшейся красотки.
— Номер 24? Так это как раз за мной, следующая дверь. — На лицо автоматически выпрыгнула ослепительная и неотразимая улыбка. — А меня зовут Джулиан Лукан. Похоже, мы соседи. Вы здесь надолго?
— А я Бэррил Шедок. Можно просто Бэрри, — бойко ответила девица. — Думаю, что пробуду здесь не слишком долго. Скоро должен приехать мой муж, обычно он меня одну не отпускает.
Лукан улыбнулся еще ослепительнее. То, что надо — как раз по его профилю — молодая прелестница, скучающая в ожидании ревнивого супруга.
— Могу я чем-нибудь помочь вам, Бэрри?
— Ну, багаж у меня небольшой, один только чемоданчик, но если желаете…
— Вне всяких сомнений! — обольстительно улыбнулся Лукан и элегантным движением подхватил чемодан. Его тут же повело в сторону — чемоданчик оказался весьма увесистым, улыбка стареющего альфонса мигом потеряла свой блеск. Однако взялся за гуж…
— Давайте ваши ключи. Доставлю прямо на место.
Они вместе вошли в номер, Лукан зажег свет и с облегчением поставил чемодан возле кровати.
— Очень любезно с вашей стороны, Джулиан, — сказала девушка. — Большое спасибо.
— Может быть, желаете ознакомиться с городом? — произнес Лукан, сделав вид, что собрался уходить. — Тогда лучшего проводника вам не найти. Я прекрасно здесь ориентируюсь.
— В самом деле? — Улыбка ее стала еще шире. — Это было бы великолепно.
— Вот и прекрасно, — сказал Лукан, чувствуя, что золотая рыбка сама плывет ему в руки.
— А кстати, здесь можно где-нибудь прилично поесть? Я ужасно-о проголодалась, — протянула она, выгибаясь и давая тем самым разглядеть свои упругие формы. — Я прилетела из Нью-Йорка, а в самолете подавали такую гадость… я ни к чему не притронулась…
— В гостинице тоже кормят не очень… Но я как раз собирался выбраться в город, чтобы пообедать в приличном заведении. Может, составите компанию?
— О, это великолепно! — Ее голубые глаза лучились восторгом. — Вы так любезны, Джулиан.
(Ну кто бы мог подумать, глядя в эти огромные невинные глаза, что их обладательница — агент ФБР из команды Говарда Джексона? Только не Лукан).
— Вот и хорошо! Не переодевайтесь, Бэрри, вы и так ослепительно выглядите, так что не будем терять времени. Постучите в мою дверь, когда будете готовы.
(Уж, конечно, и в голову бедному Лукану прийти не могло, что эта секс-бомба — один из лучших агентов по всей Флориде, обладательница черного пояса карате и чемпионка по стрельбе из пистолета).
Как только Лукан вышел, Бэррил пошла в ванную, вымыла лицо и быстренько вернулась к своему чемодану. Из него она извлекла радиопередатчик и через минуту уже разговаривала с Джексоном и Лепски, которых Террел выделил в помощь шефу ФБР.
— Все в порядке, даже легче, чем я думала, — сообщила она. — Сейчас отправляюсь вместе с Луканом обедать в ресторан.
— Хорошо, дорогая, но не зарывайся. Не форсируй события. Лукан не так прост, как это может показаться с первого взгляда. Дай ему успокоиться, обрести уверенность в себе. Главное — выяснить, кто тот долговязый мрачный тип, с которым заметил его Драйсдел. Ясно? Так что будь поосторожнее.
— Вас поняла. — Бэррил завершила сеанс связи.
Она упаковала передатчик в чемодан. Вышла в коридор, тщательно заперла дверь и постучала в дверь номера Лукана.
Через полчаса они уже сидели в одном из приморских ресторанов. Лукан не сводил с Бэррил алчного взгляда.
— Разрешите, я выберу. Уж вы доверьтесь моему вкусу.
Сделав заказ, Лукан закурил сигарету, постаравшись, чтобы Бэррил смогла по достоинству оценить его знаменитую зажигалку. Бэррил непринужденно болтала. Это она делала виртуозно: даже когда несла совершеннейший вздор, собеседник не терял интереса.
Она то и дело наклонялась к Лукану, давая ему возможность насладиться созерцанием ее прелестей, обрамленных глубоким декольте. Бэррил много рассказывала ему о своем муже (агент Бэррил Шедок не была замужем), о том, как он ревнив и не оставляет жену без своего внимания надолго… ну и так далее. Лукан не слишком вслушивался. Как профессионал, он давным-давно выучил, что совершенно не важно, что говорит женщина, главное — как она это говорит. Все внимание его было приковано к пухлым полушариям, выпирающим из выреза кофточки.
Когда они разделались с крабами, запивая их белым вином, Бэррил как бы невзначай спросила:
— А кто наши соседи, Джулиан? Тоже красивые, молодые мужчины вроде вас?
— Компания старых дураков. Не забивайте себе этим голову.
Она рассмеялась:
— Не буду. Расскажите мне о Парадиз-Сити.
Ну, тут Лукан был как рыба в воде. Языком молоть он умел, и пока они разделывались с основным блюдом, Лаки развлекал Бэррил местными сплетнями так искусно, что девица то и дело покатывалась от смеха. Старый развратник трепался и неустанно размышлял про себя — сумеет ли он затащить ее в постель уже сегодня. Вроде бы все должно быть довольно просто, но опыт подсказывал, что к главному надо всегда подходить с предельной осторожностью.
Когда с трапезой было покончено, Лукан предложил сходить в казино потанцевать.
— Извините меня, Джулиан, — ответила Бэррил, — я сегодня страшно устала — понимаете, как оно бывает после таких перелетов. Давайте отложим на завтра, ладно?
Она подалась вперед, погладила его руку, коснулась губами щеки.
Лукан постарался скрыть досаду и разочарование. Опять же как профессиональный соблазнитель, он понимал, что тут уж ничего не поделаешь.
— Ничего страшного. Я все понимаю, — ответил он с отеческим сочувствием. — Но, надеюсь, завтра вечером мы встретимся?
— Ну, конечно, дорогой. — Ей стоило большого труда не рассмеяться ему в лицо.
— Я провожу вас в мотель, — сказал Лукан.
— Нет, не надо. Я думаю, вы без труда найдете на сегодняшний вечер красотку из местных, а завтрашняя ночь будет… наша… Я поеду на такси.
Разомлевший Лукан обнял девушку и вывел из ресторана, направляясь к своей машине.
— Мы поедем вместе, бэби, — сказал он. — Я тоже лягу спать, приму снотворное, чтобы время до завтрашнего вечера пролетело незаметно.
На пути к мотелю Бэррил сидела рядом с Лаки и обдумывала прошедший вечер. Вкусно поела за счет этого альфонса — плюс, не извлекла из него практически никакой полезной информации — минус. Нулевой вариант. Но в конце концов разве Джексон не предупредил ее, что следует действовать осторожно и не форсировать события? Так что в целом — ничего, нормально. А завтра, глядишь, день будет более удачный.
Но она поспешила с подведением итогов. То, что «еще не вечер», выяснилось, как только Лукан припарковался у «Звездного».
Неподалеку от входа, под фонарем, с бутылкой скотча в руке и слегка покачиваясь, маячил Клинг. Не найдя подходящей подруги на ночь, он надрался в казино так, что был оттуда вежливо выпровожден и посажен в машину. Теперь ему не оставалось ничего другого, как еще немного дозаправиться и добраться до постели.
— Боже! — воскликнул Лукан, увидев, как Клинг, пошатываясь, тащится в их сторону. — Извините, Бэррил, небольшое осложнение.
— Что это за тип?
— Да черт его знает — алкаш какой-то. Живет в одном из номеров рядом с нами, — ответил Лукан, живо выбираясь из машины. — Я с ним сейчас разберусь. А вы посидите тут.
Бэррил внимательно рассматривала приближающегося высокого худощавого человека с жестким лицом. Подумала — и тоже вылезла из машины. Клинг уже был рядом.
— Лаки! — заорал он. — Здорово, сукин ты сын! Снял телку? А я вот в пролете. Что за дыра? Даже переспать не с кем!
— Заткнись! — злобно зашипел Лукан. — Ты пьян!
— Ну да, — с достоинством ответил Клинг и икнул. — Имею право!
Он присмотрелся к стоящей в тени Бэррил:
— Не, ну класс телка! Где подцепил? Может, там еще есть?
— Вали отсюда, слышишь! Канай! На тебя пялятся, Эрни!
— Не, ну ты в самом деле везунчик, Лаки. — Он повернулся к Бэррил. — Эй, киска, задумаешь сменить кота, я готов!..
Из темноты вынырнул Нго и, схватив Клинга за локоть, осторожно, но настойчиво потянул в сторону.
— Ну-ну, — засмеялась Бэррил, — веселое местечко этот «Звездный». Так кто это такой?
— Я же сказал — какой-то пьяница, живущий рядом с нами, — ответил Лукан, потея. — Тут вообще полным-полно алкоголиков…
— А почему он назвал вас по имени? Кажется, Лаки?
— Почем я знаю? Так, пьяный бред… не обращайте внимания.
— А тот, который к нему подошел… вроде вьетнамец. Вы его тоже не знаете?
— Не знаю. — Лукан заметно нервничал. — Может, слуга?
Она потрепала Лаки по руке:
— Спасибо за вечер, до завтра, — и, быстро чмокнув спутника в щеку и махнув на прощание рукой, взбежала по ступеням к двери отеля.
Через пять минут Бэррил вышла на связь с Говардом Джексоном.
Было уже за полночь. Лепски и Террел сидели за столом, слушая отчет Джексона.
— Мы, похоже, напали на след, — заявил Джексон. — Девочка хорошо поработала. Многое успела за один вечер. Когда они вернулись в мотель, то столкнулись с каким-то пьяным, называвшим Лукана Лаки. Полностью подходит под описание, данное Драйсделом: высокий, худой, с жестким выражением лица. Потом его оттащил в сторону молодой вьетнамец — худой, невысокий. Пацан, наблюдавший похищение, описывал именно такую пару — оба худые, один высокий, другой малорослый. Наш агент продолжит наблюдения. Завтра у нас будут их имена. Возможно, они есть в картотеке. Агент постарается проникнуть в их номер и снять отпечатки пальцев. Это она хорошо умеет делать — мастак!
Террел отрицательно покачал головой:
— Нет, пожалуй, подождем, пока Джемисон не уплатит выкуп и пока миссис Джемисон не вернется домой. Прикажите агенту пока воздержаться от активных действий — это опасно. Если ее засекут — все пропало. Шеннон убьют, а Джемисон нам такую жизнь устроит!..
Джексон криво улыбнулся, пожал плечами:
— Воля ваша, шеф. И шея в петле ваша, не моя. Но мы сразу вступим в игру, как только будет сигнал от Джемисона.
Террел утвердительно кивнул:
— Конечно, конечно. Но не раньше возвращения миссис Джемисон.
Бэррил забралась под одеяло и готова была уже погрузиться в сон, когда ожил радиопередатчик, стоявший на тумбочке в изголовье.
— Бэррил?
— Слушаю вас.
— С отпечатками пальцев пока подождем. Полиция так боится Джемисона, что у всех полные штаны. Продолжай играть с Луканом и пока что ограничься наблюдениями за теми двумя. Жди моей команды. Понятно?
— Еще бы не понять — вот уж порадовали! — завелась Бэррил. — Послушайте теперь меня: я успела выдать Лукану все авансы, и он пребывает в полной уверенности, что завтра мы будем спать вместе. В этом деле он мужчина решительный и тянуть кота за хвост не будет. Мне все это не улыбается, так что высылайте помощь, Говард. Срочно подберите мне ревнивого супруга, и чтоб он завтра прибыл в мотель. Если муж не приедет, я пакую чемодан и ухожу.
Джексон вздохнул:
— Ладно, я завтра сам приеду. Как муж. Может, так оно и лучше: лично присмотрюсь к этим двум типам.
— Вот и я так думаю. И еще, Говард, в моем номере, конечно, две кровати, но мне бы не хотелось, чтобы вы селились здесь. Знаю я вас, мужчин…
— Бэррил, девочка моя, ты меня обижаешь! Более того — я оскорблен до глубины души! За кого ты меня держишь? Я солидный женатый человек, разве я могу себе позволить?..
— Ну да, да! Встречала я таких почтенных и женатых, и немало встречала. Все они солидные и почтенные, пока жены рядом, но стоит только покинуть родное гнездышко… Сами знаете…
И девушка выключила рацию.
Лепски вернулся домой ночью в четверть второго. Кэррол, как обычно, закатила скандал. Когда он вошел, она сидела перед телевизором и смотрела скверную мыльную оперу. Кэррол даже не глянула на суженого и рванула с места в карьер:
— И не пытайся оправдываться, Лепски! — заорала она. — Я сыта всем этим по горло. В том числе твоими объяснениями. Только такая дура, как я, может сидеть и ждать тебя до поздней ночи! У другой давно бы уже терпение лопнуло!
Все это она выкрикивала, не отрываясь от экрана.
Лепски твердым шагом промаршировал к телевизору и вырубил его как раз в тот миг, когда косоглазая героиня готова была отдаться герою прямо на глазах миллионов полуночников, которым для полного счастья на сон грядущий только этого и не доставало.
С жутким воплем Кэррол метнулась к телевизору, чтобы восстановить статус-кво, но Лепски перехватил ее на полпути.
— Прекрати истерику, замолчи! — рявкнул Лепски профессиональным полицейским голосом. — Можешь три секунды послушать? Так вот: у нас сенсация, похищение века! Слышишь?! Украли жену Шермана Джемисона. Поняла, что это значит?
Ярость Кэррол бесследно испарилась, широко раскрытыми глазами она уже глядела мужу в рот.
— Миссис Джемисон… умыкнули?..
— Именно так. Конец света! Шеф боится, как бы Джемисон не поднял тарарам, поэтому не дает делу ход, пока тот не уплатит выкуп похитителям. Но ФБР уже подключилось. Я с ними сотрудничаю. Так что дай мне ради Бога возможность хорошенько выспаться, ибо завтра предстоит сущий ад!
— О, Том, извини. Я такого и вообразить не могла. — Кэррол обняла мужа. — Да, конечно, идем спать.
Лепски проснулся в половине восьмого и вдруг его мозг молнией пронзило воспоминание-видение: Лукан выходит из борделя Люси Лафгарт. Он, Лепски, тогда еще удивился: мол, что этому альфонсу тут понадобилось. А не может ли такого быть, что похитители поручили Лукану подыскать спокойное местечко, где можно было бы укрыть миссис Джемисон? А? Конечно, это только домысел, интуиция… Но чем была бы работа полицейского без интуиции? А более подходящего места, чем бордель, не найти во всем городе…
Лепски выскочил из постели и помчался в ванную, где принял душ и на скорую руку побрился.
— Надумал что-то, Том? — спросила Кэррол, когда Лепски ворвался в спальню и принялся лихорадочно одеваться.
— Да, надо спешить.
— Сначала ты позавтракаешь! — твердо сказала Кэррол.
Она выставила перед ним яичницу-глазунью о четырех яйцах с ветчиной.
— Ты настоящая жена полицейского, — одобрительно заметил Лепски, уминая завтрак.
— И что же ты придумал? — осведомилась Кэррол, усаживаясь напротив.
— Да так, — промямлил Том с полным ртом. — Пока только предположения. Чистая интуиция, не больше. Но, кажется, я догадался, где они держат миссис Джемисон.
Кэррол подала кофе:
— И где же?
— Долго объяснять, — сказал Лепски, залпом выпил кофе, схватил шляпу и метнулся к двери.
В это самое время у себя в номере Клинг медленно выползал из тяжелого сна, пьяного бреда и кошмаров. Череп раскалывался, пребывая в положении наковальни, по которой лупят кувалдой. Клинг застонал, поднял голову. С трудом разлепив веки, увидел стоящего рядом с его постелью Нго.
— Чашечку кофе, сэр?
— Издеваешься, гад? Пшел вон!
— Сэр, можно мне взять машину? — спросил Нго.
— Хоть черта бери, только проваливай!
Нго, уложив вчера Клинга в постель, остаток ночи думал о судьбе Шеннон Джемисон.
Эта женщина не должна умереть, говорил он себе. Но как спасти ее, не изменив хозяину? Не было сомнений, что Клинг убьет ее с тем же хладнокровием, с каким прихлопнул бы муху.
Еще есть время… целых девять дней. Нго млел от блаженства, которое сулила ему новая встреча с Шеннон. Он купит ей цветы к завтраку.
Под пристальным взглядом Бэррил, наблюдавшей за ним из окна, Нго сел в машину и выехал на шоссе.
Пользуясь бессознательным состоянием смертельно пьяного Клинга, Нго увел из бумажника хозяина пятьдесят баксов. Хорошие цветы можно было купить лишь в аэропорту. Он выбрал букет роз и две орхидеи.
Лепски, занявший выгодную для наблюдений позицию напротив заведения Люси, видел, как Нго подруливал к гаражу.
Ага! Вьетнамец!
Вот он какой! Лепски охватило радостное охотничье предчувствие. Детектив выскользнул из машины. Кажется, он прав. Ай да Лепски! Ай да сукин сын!
Он осторожно подкрался к дверям подземного гаража. Индикатор лифта указывал на то, что кабина движется на самый верхний этаж. Лепски вернулся в машину. Он более не сомневался, что миссис Джемисон держат на верхнем этаже борделя.
Лепски закурил и принялся с профессиональным терпением ждать дальнейшего развития событий.
С замирающим сердцем и с букетом в руке Нго открыл дверь квартиры.
— Кто там? — послышался голос из спальни.
— Это я, мадам, Ким. Могу я войти?
Шеннон облегченно вздохнула, она чувствовала, что может из вьетнамца веревки вить. В определенных, конечно, пределах.
— Да, конечно, только подожди минуту.
Она выпорхнула из постели, надела халат и прошла в ванную.
— Извините, мадам, что я так рано. Я хотел приготовить вам завтрак.
Шеннон из-за шума воды его слов не слышала.
Найдя вазу, Нго наполнил ее водой и поставил цветы. Он накрывал на стол, когда Шеннон вышла из ванной. На ней было кимоно, которое ей купил Лукан. Это зрелище доконало Нго. Он едва смог перевести дух.
— Поджарить гренки, мадам? — спросил он, с обожанием пожирая глазами женщину.
— Нет, спасибо, достаточно одного кофе.
Шеннон внезапно обратила внимание на цветы и воскликнула:
— Какие красивые! Спасибо, Ким! Ты так добр ко мне!
Шеннон бросила в кофе кубик сахара и принялась размешивать его ложечкой. Она больше не сомневалась, что этот странный вьетнамец влюбился в нее по уши. Женщина потягивала кофе, бросая на Нго взгляды поверх чашки. Да, этого парня бояться нечего.
— Ким, скажи честно. Я чувствую, ты не питаешь ко мне злых чувств. Я здесь пленница и понимаю: мне очень повезло, что у меня такой милый тюремщик. Но я очень волнуюсь. Мы с мужем разошлись. Он женится на другой женщине. Я вовсе не уверена, что он захочет уплатить выкуп, чтобы меня освободить.
— Понимаю, мадам. Но вам не о чем беспокоиться. Мой хозяин заставит его заплатить. Но мне…
— Погоди, меня еще и другое беспокоит, — сказала Шеннон, глядя прямо в глаза Нго. — Несколько месяцев назад у мужа был сердечный приступ. А что, если его хватит удар и он умрет до того, как заплатит? Что тогда со мной будет?
Нго смотрел на нее с любовью.
— Что бы ни случилось, вы будете свободны. — Он пошел к двери. — Я приготовлю вам что-нибудь к ленчу. Ни о чем не беспокойтесь.
Спускаясь вниз на лифте, он думал:
«Вот и решение: если Джемисон умрет, не будет никакого выкупа и она станет свободна. У Клинга пропадет к ней интерес: он человек деловой и просто так убивать не станет».
Нго ясно осознал, что надо сделать — проникнуть на виллу Джемисона и убить его. Да, это снимает все проблемы. Времени достаточно. Но прежде Нго покажет любимой женщине, как он искусно готовит.
Выходя из гаража, он подумал, что надо бы купить Шеннон что-нибудь почитать. Сел в машину и отправился в сторону крупного супермаркета.
Нго не заметил, что за ним по пятам движется другая машина. За рулем ее сидел Лепски.
Личный самолет Джемисона мягко приземлился в цюрихском аэропорту в половине десятого утра. Вчера вечером Смит по его поручению связался с Федлером, президентом швейцарского отделения «Джемисон Компьютер Корпорейшн», и передал ему, что шеф прибывает утром в Цюрих и желает его видеть. Забросив вещи в отель, Джемисон сразу же поехал в офис корпорации. Федлер встретил его теплым рукопожатием.
— Какой приятный сюрприз, мистер Джемисон! — воскликнул он.
Федлеру было под шестьдесят. Высок, грузен, лыс, он считался одним из величайших экспертов Швейцарии в банковском и промышленном деле. В своем бизнесе он знал все, а того, что выходило за рамки бизнеса, он и знать не желал.
— У меня личное дело, — отрывисто сказал Джемисон. — Мне необходима полная информация о банке Бовэ. Что вы о нем знаете?
Федлер сел за стол, внимательно посмотрел на Шермана:
— Небольшой частный банк. Семейное предприятие. Бовэ управляют и владеют им почти полвека. Последние двадцать лет банк возглавлял Генрих Бовэ, но сейчас он отошел от дел и его место занял сын Пауль. Дела у них обстоят неплохо: банк успешно ведет операции, активы его надежны.
Федлер умолк и выжидающе посмотрел на Джемисона.
— Когда сын встал во главе банка?
— Месяца два назад.
— Расскажите мне побольше об отце.
— Может, было бы лучше, если бы вы рассказали мне, в чем ваша проблема, мистер Джемисон? Чем вас мог заинтересовать небольшой провинциальный банк? Я бы знал тогда, как вам помочь, и мы не теряли бы зря времени. Дело в том, что через час у меня совещание с директорами.
— Ладно. Проблема вот в чем: похитили мою жену.
Глаза Федлера сузились.
— Сожалею, мистер Джемисон, и, поверьте, сочувствую от всей души. Так при чем здесь банк Бовэ?
— Похититель требует выкуп в пять миллионов долларов. Деньги надо перевести на его счет именно в этот банк. Похититель — некто Эрни Клинг, американец. В случае отказа он угрожает убить мою жену. Он дал мне номер своего счета. Я должен буду представить ему доказательства, что деньги переведены на этот счет. Только тогда он отпустит жену.
Федлер поднял трубку и приказал секретарше:
— Отложите встречу директоров, и пусть никто меня не беспокоит — я занят. — Он повесил трубку. — Мистер Джемисон, так что вы хотите конкретно от меня? Чем я могу вам помочь?
— Я хочу, чтобы моя жена оказалась на свободе цела и невредима, — с непроницаемым лицом сказал Джемисон.
— Это понятно.
— Но это не все. Я совершенно не испытываю никакого желания платить этому мерзавцу пять миллионов.
Федлер сочувственно покачал головой:
— И это вполне понятно. Должно быть какое-то решение проблемы. Я что-нибудь придумаю. Вы остановились в «Хилтоне»?
— Да.
— Давайте пообедаем вместе, часов, скажем, в восемь. Это вам подходит?
— Да.
— Вы сказали, что у вас есть номер счета этого Клинга в банке?
— Вот он. — Джемисон вытащил из портмоне листок бумаги.
Федлер переписал номер в свою записную книжку и вернул листок Джемисону.
— Думаю, что к вечеру мы сможем все уладить, — сказал Федлер, подымаясь. — Наберитесь терпения, мистер Джемисон. Дело, как вы сами понимаете, деликатное, потребуется некоторое время, чтобы его уладить.
— Я понимаю. Спасибо, Федлер. Я полностью вам доверяю. Жизнь моей жены подвергается смертельному риску, — сказал Джемисон, придавая голосу интонации искренней скорби.
— Раз вы уже здесь, может, осмотрим завод? Это отвлечет вас.
— Нет! — угрюмо ответил Джемисон. — Не до завода. В другой раз. Итак, до вечера.
Пожав Федлеру руку, он покинул офис.
— Шеф, я нашел ее! — проорал Лепски, ворвавшись в кабинет начальника и плюхнувшись на стул.
Он тяжело дышал.
Террел оторвался от бумаг, утомленно поднял голову и внимательно посмотрел на Лепски.
— Кого ты нашел, Том?
— Миссис Джемисон, вот кого! По крайней мере имею все основания полагать, что нашел. Бьюсь об заклад, они держат ее в заведении Люси Лафгарт.
— Том, отдышись малость и расскажи все внятно.
Том, стараясь быть лаконичным, поведал шефу о своих наблюдениях и умозаключениях. Под конец он сказал:
— Этот вьетнамец час назад поехал за продуктами. Я, естественно, за ним. В супермаркете он купил цыпленка, пакет риса, овощи, приправы и тому подобное, после чего вернулся в дом Люси. Никаких сомнений — миссис Джемисон там!
— Это, Том, еще не доказательства, а только подозрения. Веские, конечно, но этого мало.
Лепски издал звук циркульной пилы, напоровшейся на сук.
— Шеф! Головой ручаюсь! Дайте мне ордер на обыск, и я вам ее доставлю!
— Отличный ты полицейский, Том, я тебя очень ценю как работника, но должен сказать, что в политике ты ни черта не пялишь. В нашем городе есть только три судьи, имеющих право подписать ордер на обыск. Но ни один из них этого не сделает. И знаешь, почему? Да потому, что все трое — постоянные клиенты Люси. И мэр — тоже. И если окажется, что миссис Джемисон в заведении нет, то мне надо будет подавать в отставку. У Люси очень много покровителей. Так что оставь эту мысль. Будем действовать, как договорились: ждем уплаты выкупа и возвращения жены Шермана домой, после чего и возьмемся за этих троих — Лукана, вьетнамца и длинного. А пока сидим тихо, как мышки. Ты же продолжай наблюдение.
Испустив вздох разочарования, Лепски покинул кабинет Террела.
Очнувшись от тяжелого сна, вызванного тремя таблетками снотворного, Лукан прежде всего вспомнил о девице из соседнего номера. Он побрился, принял душ и натянул шорты. Сначала пригласить ее на пляж, позагорать, покупаться… потом добрый ленч, светские беседы… случайные касания рук… нежный, доверительный взгляд… К вечеру плод созреет и сам свалится в его ласковые руки.
Повертевшись перед зеркалом и понапрягав мускулы, Лаки остался доволен собой и вышел в коридор. Подготовив лицевые мышцы к мгновенному выбросу ослепительной улыбки, он постучал в дверь номера Бэррил. После минутной паузы дверь отворилась, и готовая уже блеснуть мимическая фигура тут же увяла: перед Луканом стоял высокий, крепко сколоченный мужчина и смотрел на него с широкой располагающей улыбкой.
Говард Джексон протянул Лукану руку.
— Джек Шедок, — представился он. — А вы, судя по всему, Джулиан Лукан? Жена рассказала, как вы были любезны по отношению к ней. Большое спасибо. Она так любит вкусно поесть. А я только что прибыл. Да вы заходите.
Лукан чувствовал, как внизу живота вопиют обманутые в своих ожиданиях железы. Он с трудом выдавил из себя жалкую улыбку.
— Да я просто так… по-соседски. Хотел предложить пойти позагорать… но раз вы уже приехали…
— Да, — сказал Джексон, — мы здесь ненадолго, но, надеюсь, еще увидимся, — и закрыл дверь.
Устраиваясь на песчаном пляже под сенью пальмы, Лукан вдруг ощутил озноб, но вызван он был отнюдь не легким бризом, дующим с океана. Лукан понял, что его сверхосторожное, не раз выручавшее подсознание пытается о чем-то ему просигналить. Почему только сейчас? Что такое случилось этим утром, чего не было в предыдущие дни? Только одно — он познакомился с мужем Бэррил. А ведь он знает этого типа! У Лукана была фотографическая память на лица; просто там, в мотеле, он растерялся от неожиданности, а вот теперь в мозгу всплыла картинка: высокий крепкий мужчина широким шагом идет по улице Майами. Он проходит мимо Лукана, который стоит и спокойно разговаривает со знакомым, тот внезапно прерывается и, глазами указывая на прошедшего, говорит: «Видишь этого мужика? Хорошенько его запомни и держись от него подальше. Это Говард Джексон из ФБР».
С тех пор прошло три года.
Лукан сел, обливаясь холодным потом. Да, сомнений нет, это он! Джек Шедок, он же Говард Джексон, агент местного отделения ФБР! Но если так, то Бэррил тоже девочка из той же оперы. И это означает только одно: ФБР уже в курсе насчет похищения и, более того, подозревает его, Лукана, в соучастии в киднеппинге. Они следят за ним!
Лаки затрясся всем телом, его затошнило.
Он заставил себя подняться и на ватных ногах зашагал к мотелю. В номере налил себе двойную дозу виски и залпом проглотил.
ФБР!
Лукан аж застонал. Боже, каким надо быть идиотом, чтобы связаться с Клингом! Жлобство — вот источник бед. Жадность губит! Но пол миллиона! До сих пор гипнотизирует!
Начхать на деньги, идиот! Свобода дороже! Ведь это ФБР, а значит, меньше червонца не светит!
Когти рвать, и немедленно! Все к чертям. И назад, в Нью-Йорк… Слава Богу, богатых старух на его век хватит…
Да, сматываемся… к черту деньги, хоть и жалко…
Предупредить Клинга? Да пошел он!.. С ФБР шутки плохи, а этот убийца не даст так легко выйти из игры… Решено, линяем…
Лаки поспешно упаковал вещи и забросил их в багажник машины. Потом вернулся к стойке регистрации для расчета, сказал, что должен срочно вернуться домой. Из окна за его эволюциями наблюдали Бэррил и Джексон.
— Неужели мы дадим ему вот так уйти? — спросила Бэррил.
— А как мы его задержим? На него пока что ничего нет. Хотел бы я знать, что его спугнуло. Может, он где-нибудь меня видел и узнал? Ладно, пусть едет — он в этом деле не главный герой, да и найти его в случае нужды не так уж и трудно. Все внимание теперь — тому длинному типу и его компаньону-вьетнамцу.
Без малого в восемь вечера Морис Федлер явился в «Хилтон». Его сразу же провели в люкс Джемисона, где уже был накрыт стол.
— Хэлло, Федлер, — сказал Джемисон, протягивая гостю руку. — Надеюсь, вы с добрыми вестями? Обед сейчас подадут.
Действительно, через пару минут в дверь постучали, и два официанта вкатили сервировочный столик, уставленный выпивкой и закусками. В процессе насыщения два туза говорили о погоде, делились цюрихскими сплетнями, рассуждали о курсах валют и проблеме укрепления позиции доллара на международной арене.
К делу перешли лишь тогда, когда официанты собрали посуду и укатили со своим столиком.
— Вам известно, мистер Джемисон, что граждане США, открывая счета в швейцарских банках, должны указывать источник своих доходов? Если выясняется, что источник сомнителен или просто незаконен, банк отказывает в приеме вкладов. Поэтому вкладчики должны заполнить соответствующие декларации с приложением гарантий и всего прочего. Ваш Клинг состоит вкладчиком «Бовэ банк» уже пять лет. И по отношению к нему было сделано исключение: при очередных взносах он не подал декларации об источнике доходов. Как Генрих Бовэ, отец Пауля, смог обойти закон — для нас сейчас не важно. Главное, что сделал он это из-за того, что в свое время Клинг оказал ему какую-то важную услугу. Таким образом, Пауль оказывается в весьма щекотливом положении. Тем не менее он готов сотрудничать с нами. Мы договорились, мистер Джемисон, что вы внесете на счет Клин га сумму выкупа в размере пяти миллионов долларов, и Бовэ уведомит Клинга об этом. Банк вышлет ему туристический проспект с описанием швейцарских достопримечательностей, а в него будет вложена открытка с текстом: «Пятеро ваших друзей с нетерпением ждут встречи в ближайшем будущем». Открытка будет подписана инициалами Бовэ. Это будет сигналом Клингу, что деньги на его счет переведены.
— А после? — спросил Джемисон.
— Бовэ сообщит цюрихской полиции, что поступившая сумма является выкупом похитителю, который сам за ней явится. Прежде чем Клинг прилетит в Цюрих, он освободит миссис Джемисон — ведь деньги перечислены.
«Ну нет, — подумал Джемисон, — он убьет ее, а я женюсь на Тарнии». Вслух же сказал:
— Спасибо, Федлер, вы хорошо поработали. — И Шерман поднялся, давая понять, что встреча закончена. — Да, Федлер, деньги на выкуп возьмете из фондовых остатков за прошлый квартал. И сделайте это, пожалуйста, побыстрее.
— Не вопрос, мистер Джемисон, там значительные суммы, дня через два все будет сделано. Где сейчас живет этот бандит?
— В мотеле «Звездный» в Парадиз-Сити, штат Флорида. Заканчивайте это дело, Федлер, и всего вам доброго.
Они обменялись рукопожатиями, и Федлер удалился.
Нго Ви возвратился в «Звездный» около часа. Клинг все еще валялся в постели, и настроение у него было сквернейшее.
— И где это, черти бы тебя драли, ты шатался? — рявкнул он.
— Извините, сэр. Я готовил ленч для мадам. Вам что-нибудь приготовить?
— Ты что — рехнулся? У нее есть все, что надо, в холодильнике, а ты перед ней распинаешься. Через несколько дней бабенка сыграет в ящик, так какого черта для нее стараться?
Нго спокойно пожал плечами, пропустив вспышку ярости хозяина мимо ушей.
— Так вам приготовить что-нибудь, сэр?
— Ничего не надо, проваливай!
Нго прошел на кухню и прикрыл за собой дверь.
Итак, осталось несколько дней. Значит, надо спешить. Нужно сегодня же пробраться на виллу Джемисона и разделаться с ее хозяином, чтобы убийство Шеннон лишилось всякого смысла. Тогда Клинг отпустит милую женщину.
Ничего другого не оставалось… Сидя в кухне, Нго с трепетом вспоминал о трех блаженных часах, проведенных в обществе Шеннон. Он рассказывал ей о жизни в Сайгоне, о своей матери, о хозяине, спасшем его от голодной смерти.
Шеннон была достаточно осторожна и не задавала явных вопросов о личности хозяина. Она уже твердо знала, что этот странный юноша влюбился в нее без оглядки, и настояла, чтобы он позавтракал вместе с ней. В свою очередь, Шеннон рассказала о своей жизни — о своей любви к музыке, о неспособности иметь детей, что и явилось причиной охлаждения к ней со стороны мужа.
Тронутый такой откровенностью, Нго чуть не выболтал ей, что именно из-за мужа-то и заварилась вся каша и что муж хочет ее убить. Но он вовремя спохватился. Еще рано. Сначала надо убить Джемисона, потом освободить ее.
Прощаясь, Шеннон сказала:
— Спасибо, Ким, ты так добр ко мне!
Следующей ночью Нго пробрался к вилле Джемисона. Не зная, что тот в Цюрихе, он провел четыре часа в наблюдении и ожидании, затаившись в саду.
Света в доме не было, никакого движения тоже. Только один раз из дома вышел Смит и прошел к гаражу Конкина.
«Ладно, завтра вернусь, — думал Нго, идя в мотель, — все равно я его убью».
На следующий день самочувствие и настроение Клинга улучшились. После завтрака он сказал:
— Идем купаться, малыш.
Но мысли вьетнамца были рядом с Шеннон.
— Может, мне лучше сходить к мадам и приготовить ей завтрак? — спросил он, не поднимая глаз.
Клинг глянул на него с внезапным подозрением:
— Что с тобой, парень? Уж не втюрился ли ты?
Нго ощутил сухость во рту.
— Нет, сэр, — сказал он, вытирая стол, — нет, я просто решил, что…
— Займись-ка лучше завтраком для меня, а ее выкинь из головы. Этой леди недолго жить осталось, а в холодильнике достаточно жратвы. Идем загорать!
Итак, ей недолго осталось жить! Нго чуть не вскрикнул, но сдержался, спокойно отнес посуду на кухню. Потом, прихватив плавки, проследовал за Клингом на пляж. Из окна отеля за ними следил Говард Джексон.
После ленча Клинг поехал развлечься на Ки-Уэст, захватив с собой и Нго. В мотель они вернулись около семи вечера, и Клинг был доволен поездкой.
— А сейчас можно и в казино прошвырнуться. Вот только душ приму. Ты со мной?
— Спасибо, сэр, я лучше останусь.
Нго готовился вновь отправиться на виллу Джемисона, чтобы убить его. Если повезет.
— Как хочешь, — сказал Клинг, закрывая дверь ванной.
Приняв душ и побрившись, он с иезуитской усмешкой сказал:
— Дай-ка мне ключ от той квартирки, малыш! Мне подумалось: пусть он лучше у меня будет.
Нго молча достал ключ из кармана и отдал хозяину.
— Пока, малыш, — произнес Клинг, широко улыбаясь, и вышел из номера.
Нго стоял неподвижно, как соляной столп. Но мысли его отчаянно метались. Зачем Клинг взял ключ? Неужто сегодня? Нет, вряд ли. Может, догадался о чувствах Нго? Убить, убить Джемисона — вот единственный выход. И поскорее. Пусть все закончится, и она освободится…
Нго бросился к выходу.
Он провел еще четыре бесплодных часа в саду виллы, не зная того, что Джемисон, возвращаясь из Цюриха, заночевал в Нью-Йорке.
На следующее утро, когда Нго готовил завтрак, в дверь постучали. Посыльный отеля протянул ему письмо.
— Для мистера Клинга, — сказал он, — срочно.
Когда посыльный ушел, Нго посмотрел письмо, обнаружил марку и почтовый штемпель Цюриха. Осторожно он открыл конверт, нашел туристический проспект, а в нем — открытку:
«ПЯТЕРО ВАШИХ ДРУЗЕЙ С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДУТ ВСТРЕЧИ В БЛИЖАЙШЕМ БУДУЩЕМ».
По спине Нго пробежал холодок. Что бы это могло значить? Неужели… Он вздрогнул, услышав, как Клинг выходит из ванной. Заклеил конверт.
— Сэр, — сказал он, — вам почта.
Клинг взял письмо. Вскоре раздался радостный вопль, заставивший Нго содрогнуться.
— Наконец-то, малыш! Все в порядке! Деньги у меня в руках! Пять миллионов! Слышишь? ЦЕЛЫХ ПЯТЬ «ЛИМОНОВ»!
— Да, сэр.
Нго ощутил приступ тошноты. План спасения Шеннон рухнул. Убивать Джемисона теперь не имеет смысла.
— Садись, малыш, поговорим, — сказал Клинг. — Ел уже что-нибудь?
— Нет, сэр.
Ноги Нго подкашивались, он неловко подсел к столу.
— Скоро мы с тобой уедем, Нго. Я найду яхту, и мы отправимся в кругосветку. Как тебе это?
Нго поклонился и налил Клингу кофе.
— Вы не убьете ее, сэр? — спросил Нго почти шепотом.
— Ты начинаешь меня беспокоить, малыш. Ты, видать, не слушаешь того, что я тебе говорю. Повторяю: я — профессиональный киллер. Я заключаю контракты на устранение людей. Когда я получаю гонорар, я честно и добросовестно его отрабатываю. Джемисон свои пять миллионов выплатил. Он свое слово сдержал, теперь моя очередь сдержать свое. И я это сделаю. От тебя требуется лишь одно — достать тачку.
Ничем не выдав своих чувств, Нго сказал:
— Я понял, сэр. Когда нужна машина?
— Сегодня, часам к десяти вечера. Загонишь автомобиль в гараж заведения Лафгарт. Это все. Понял?
— Да, сэр. — Нго поднялся, собрал грязную посуду и направился на кухню.
Зазвонил телефон. Клинг слегка нахмурился и поднял трубку. Из мембраны донесся лающий голос Джемисона.
— Клинг?
— Я.
— Деньги переведены. Когда вы собираетесь выполнить свою часть контракта?
— Сегодня вечером, около одиннадцати.
— Ладно, я полагаюсь на вас. — И Джемисон отключился.
Клинг положил трубку и прошел на кухню.
— Все улажено, малыш. Поставишь машину у лифта в гараже, багажник должен быть открыт.
Нго вздрогнул:
— Хорошо, сэр.
— У меня в городе кое-какие дела. Собери вещи: к вечеру все должно быть готово к отъезду. Я вернусь днем.
— Да, сэр.
Клинг вдруг нахмурился:
— А что это мы уже второй день Лукана не видим, а? Ты на него не наталкивался?
— Нет, сэр.
Клинг позвонил дежурной и попросил соединить его с Луканом.
— Мистер Лукан позавчера выехал, — ответили снизу. — Адреса он не оставил.
Клинг в задумчивости повесил трубку.
«Что за дела? Запаниковал и решил выйти из игры? Или просто на время лег на дно, чтобы алиби обеспечить? С него, слизняка, станется. А когда все закончится, прискачет за денежками. Да только фиг он их получит, я уже далеко буду».
Нго измучился мыслями о несчастной Шеннон. Решимость спасти ее не уменьшилась. Укладывая вещи Клинга, он думал о своем долге перед ним. Он всем обязан Клингу, но мысль о том, что тот убьет Шеннон, была непереносима. Отговорить Клинга невозможно, значит, нужно помешать.
Остаток дня до прихода Клинга он молился и едва успел подняться с коленей, когда услышал, что хозяин открывает дверь номера.
— Так, — сказал Клинг, — все на мази, все улажено. Ты собрался?
— Да, сэр.
— Ночью в час вылетаем в Нью-Йорк, там переночуем, затем летим в Цюрих. Прихвати что-нибудь пожевать в самолете. Отсюда уходим в десять вечера, я уже рассчитался. Ну, а теперь пойдем искупаемся напоследок.
— Извините, сэр. Я еще не уложил свои вещи.
«Что-то парень слишком задумчив стал», — подумал Клинг. Взял полотенце и отправился на пляж.
Часа через три начало темнеть.
— Пора, — сказал Клинг. — Мы поедем в автобусный парк, и я тебя там оставлю, подберешь подходящую тачку. Недалеко от дома Лафгарт находится автостоянка. Очень удобно. Нашу машину я оставлю там, а в заведение пойду пешком. Ну, а ты знаешь, что делать. Припаркуй машину как можно ближе к лифту и не забудь открыть багажник. Потом иди на автостоянку и жди меня в нашей машине.
— Да, сэр, — ответил Нго дрожащим голосом.
— Бери чемоданы, и — двинулись.
Нго подхватил чемоданы и понес к машине. Клинг посмотрел ему вслед, затем извлек из кармана короткий электрический шнур с деревянными ручками на обоих концах — любимое оружие мафиози. Проверив ручки на крепость, Клинг удовлетворенно засунул свою гарроту в карман и спустился к машине, где его поджидал Нго.
Случилось так, что Джексон и Бэррил в это время сидели за столом, пили кофе и уплетали сандвичи. Они не видели, как Нго укладывал чемоданы в багажник машины, но услышали звук мотора.
Джексон, опрокинув стул, вскочил и выбежал на балкон. Он успел заметить только задние огни автомобиля Клинга. Перегнувшись через перила, фэбээровец увидел, что в номере Клинга за спущенной шторой горит свет.
— Опять развлекаться поехал, — сказал тот, возвращаясь на место и поднимая стул. — А вьетнамец, как обычно, сидит в номере.
Детектив первого класса Лепски сидел в своей машине неподалеку от казино со смутным предчувствием надвигающихся событий. Было четверть одиннадцатого. Мысли его привычно вертелись вокруг похищения миссис Джемисон. И мысли эти были далеко не кроткими. Лепски зубами скрипел: самое сенсационное, самое громкое дело последних лет, а он по вине Террела с его сверхосторожностью и вялой реакцией вынужден прохлаждаться.
Лепски не сомневался, что Шеннон Джемисон укрывают в «мясной лавке» Люси Лафгарт, но из-за того, что ее клиентами были практически все отцы города, вход в эту обитель порока для полиции был закрыт.
Начало операции приурочили к получению похитителями выкупа. Все начнется только после того, как поступит сигнал от Джемисона. Однако пока Джемисон сообщит полиции, от похитителей и след простынет. Ищи свищи…
Истомившись от бессмысленного ожидания и измотав себя бесплодным наблюдением за дверями казино, Лепски решил развеяться и поехал к набережной. Там он припарковал машину в тени пальм, закурил и оглянулся. Нет, здесь тоже было тихо. Минут через двадцать он врубил связь.
— Хэлло, Чарли! Это Том. Я в районе пристани. Есть что-нибудь для меня?
— Ничего особенного, Том, — ответил Тэннер. — А… вот только что поступило сообщение, что угнали машину Ван Робертсов…
— Да? Ну-ка, давай данные.
— Темно-вишневый «кадиллак» номер 43 9666.
— Записал, — сказал Лепски, запихивая служебный блокнот в «бардачок». — Посты предупреждены?
— А как же! Ван Робертс — большая шишка, и он очень, ну, очень не доволен.
— Да, кроме нас с тобой, Чарли, в этом городе живут одни только большие шишки. Такова наша доля.
Лепски выключил связь.
Клинг сидел в своей машине, припаркованной на стоянке вблизи заведения Люси Лафгарт. Он курил одну сигарету за другой, поглядывая на часы. Оставалось немного. Проделать в очередной (и, возможно, последний) раз привычную работу, и все. Такого куша за всю свою полную опасностей жизнь он еще не срывал. Как там дела у Нго? Странно — парень вроде тертый, жизнь его била, пока он не стал железным, а вот по отношению к этой бабенке слегка раскис. Ну и черт с ним. Не имеет значения. Получим в Цюрихе бабки, подыщем ему телку, сразу выбросит дурь из головы…
Клинг снова посмотрел на часы. Пора. Он выскользнул из машины. Проверил, не оставил ли ключ, нащупал в кармане гарроту.
«Пока что все гладко и без шума», — думал он, двигаясь в тени пальм. Оглянувшись и убедившись, что никаких случайных свидетелей нет, подошел к входу в подземный гараж, освещенному единственной тусклой лампочкой.
В нескольких метрах от лифта стоял блестящий темно-вишневый «кадиллак» с приоткрытой крышкой багажника. Клинг одобрительно кивнул. «Хорошая работа, малыш».
Вызвал лифт, вошел в кабину, нажал кнопку верхнего этажа.
В слабо освещенном коридоре осмотрелся, подошел к двери квартиры, бесшумно повернул ключ. Извлек из кармана гарроту, тихо скользнул в квартиру. Помещение заполняли звуки музыки. Моцарт. Женщина сидела спиной к нему и слушала радиоприемник.
«Слишком просто!» — подумал Клинг, неслышным шагом подбираясь к Шеннон и держа петлю наготове.
И тут чьи-то стальные пальцы сомкнулись на его собственном горле. Киллер судорожным движением попытался освободиться, но все померкло в его глазах.
Тело Клинга с глухим стуком упало на ковер. Шеннон повернулась и с криком вскочила на ноги.
Нго стоял над распростертым на полу хозяином.
Шеннон едва не закричала.
— Быстрее, мадам! — У Нго прорезался голос. — Я увезу вас отсюда! Доверьтесь мне! И поспешим! Он придет в себя через несколько минут.
Шеннон заглянула в глаза Нго и молча шагнула к нему. Нго схватил ее за руку и потащил к лифту. В гараже он усадил женщину в краденый «кадиллак», сам уселся на место водителя и вывел машину на улицу.
— Мадам, не задавайте вопросов и ничему не удивляйтесь. Машина краденая, она уже в розыске. У нас мало времени.
— О, Ким! — прошептала Шеннон. — Я знала, что ты выручишь меня! Этот человек… там… это твой хозяин?
— Да, мадам. Я предал его, но у меня не было другого выхода. Мне теперь не жить, но это не важно. Послушайте меня, мадам, и не перебивайте. Поезжайте сейчас к друзьям, куда угодно, но только не домой.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Ким.
— Мадам, — Нго остановил «кадиллак» у обочины, — верьте мне. Все это дело организовал ваш муж. Он нанял моего хозяина, чтобы тот убил вас. Он заплатил ему пять миллионов.
— Не может быть! Я не могу в это поверить!
— Пожалуйста, поверьте! — Нго стиснул кисть ее руки. — Не встречайтесь с ним. Он хочет иметь наследника, а вы стоите у него на пути. Поезжайте к друзьям, которым доверяете, но ни в коем случае не домой. Ясно?!
Шеннон сидела ни жива ни мертва. Каким-то шестым чувством она знала, что это правда. Куда же ей идти? Да! Конечно же, к Мэг Уилбор.
Пока они разговаривали, скучающий Лепски наконец обратил внимание на остановившийся рядом новенький автомобиль. Присмотрелся. И аж подпрыгнул. Темно-вишневый «кадиллак» 43 9666! Тот самый, только что угнанный!
Он подался вперед и увидел, что на переднем сиденье «кадиллака» сидят мужчина и женщина.
«На ловца и зверь бежит! Вот, кажется, и работенка начинается. Привалило счастье!..»
— Чарли, — произнес он в микрофон рации, — на набережной, в районе девятого причала, стоит тот самый «кадиллак». В нем какая-то парочка. Перекройте все подъезды к причалу. Я пока наблюдаю.
— Понял, — ответил Тэннер и отключился.
Лепски расстегнул кобуру и выбрался из машины.
Неспешным шагом, изображая праздношатающегося гуляку, он подобрался к «кадиллаку». Заглянув в левое боковое стекло передней дверцы, он сразу же признал Нго. Револьвер, казалось, сам выскочил из кобуры и влип в ладонь полицейского.
— Полиция! — рявкнул он грозно. — Обоим выйти, и без фокусов!
Нго взглянул на Шеннон совершенно спокойно:
— Запомните, мадам, что я сказал. Не ходите домой. — Открыв дверцу, он полез наружу.
— Вы тоже! — отчеканил Лепски.
Шеннон вышла из машины и встала подле Нго. Издали донесся вой сирен — к причалу мчались полицейские машины.
Встав между Лепски и Нго, Шеннон с достоинством сказала:
— Я — миссис Шеннон Джемисон, меня похитили, а этот молодой человек спас меня.
Лепски широко распахнул глаза.
— Вы — миссис Джемисон?!
— Да.
Он присмотрелся и узнал мадам. В газетах часто печатали ее фотографии. (Добряк Террел, конечно же, забыл познакомить своих подчиненных с изображениями жертвы похищения.)
К причалу с разных сторон подъехали две патрульные машины, из них выскочили сотрудники полиции.
Вдруг Лепски обнаружил, что вьетнамца нет рядом. Он резко крутнулся на пятке только для того, чтобы увидеть, как Нго бросается с парапета в воду. Лепски даже револьвера поднять не успел.
Нго долго плыл под водой и вынырнул возле чьей-то яхты. Он бросил прощальный взгляд на берег. Последнее, что он увидел, была Шеннон, стоящая в свете фар и закрывающая лицо руками.
«Благослови вас Господь, мадам», — подумал Нго и медленно погрузился в покрытую разводами нефти воду. Пучина беззвучно сомкнулась над ним.
Придя в сознание, Клинг, как человек наблюдательный, сразу же сообразил, что: а) он валяется на ковре; б) кроме него, в квартире никого нет. Как человек сообразительный, он довольно быстро сложил два плюс два и понял, что Нго сбежал вместе с Шеннон.
Клинг, конечно, на всякий случай проверил квартиру, но это было уже бесполезно. Его верный и преданный раб, этот узкоглазый желтолицый сукин сын, променял хозяина на бабу. «Нет проблем, сэр». Ну, сволочь, ну, скотина!
Подняв с пола удавку, Клинг спустился на лифте в гараж. Краденого «кадиллака» там, конечно, не было. Дурак Нго смотался на нем, не понимая, что и десяти минут не пройдет, как его копы заметут. Загремит в тюрягу, и поделом!
А ему, Клингу, теперь остается только одно — побыстрее самому рвать когти. К черту Джемисона! Главное — успеть в Цюрих, чтобы снять со счета деньги.
Чемодан и двести тысяч аванса от Джемисона лежат в его машине.
Усевшись за руль, Клинг помчал в аэропорт Майами. Но успокоился лишь тогда, когда самолет взлетел и лег на курс. Клинг даже принялся что-то насвистывать. Итак, Цюрих, пять «лимонов» и новая жизнь. Рай. Он не знал, что впереди у него лишь встреча с тремя швейцарскими детективами, денно и нощно поджидающими его в операционном зале «Бовэ банка».
Джемисон сидел за письменным столом и ждал звонка. 23.15. Звонка не было. Почему молчит Клинг? Опять что-нибудь сорвалось? На душе становилось все тревожнее, но пока что он держал себя в руках.
В дверь постучали. Вошел Смит и положил перед ним письмо.
— Только что пришло, сэр.
Джемисон осмотрел конверт, увидел итальянские марки. Наконец-то весть от Тарнии!
— Спасибо, Смит. Принеси сандвичей, я еще немного поработаю.
— Да, сэр. — Смит поклонился и вышел.
Через несколько минут он вернулся с подносом в руке. Увидел, что Джемисон лежит, уронив голову на письменный стол.
— Сэр! Что с вами? Плохие вести?
Джемисон не отвечал и не шевелился.
Смит опустил поднос на сервировочный столик и быстро, как только мог, подошел к хозяину. Он уже видел, он уже понял, что Джемисон мертв. В сведенных в предсмертной судороге пальцах было зажато скомканное письмо. Посиневшие ногти явно указывали на причину смерти — сердечный приступ.
Ошеломленный Смит осторожно извлек листок бумаги из руки усопшего. Поколебавшись, прочел текст: