При температуре ниже нуля и тротуарах, заваленных снегом, Нью-Йорк стал для меня особенно невыносим. Я начал тосковать о солнце. Вот уже два года, как я не был в Парадиз-Сити, и мне живо представились комфорт и роскошь отеля «Спаниш Бей» — лучшего на побережье Флориды.

Совсем недавно я продал в «Нью-Йоркер» пару рассказов, а мой последний роман стоял третьим в списке самых популярных бестселлеров, так что о деньгах можно было не беспокоиться. Глядя в окно на низкое серое небо, падающий снег и людей, копошащихся далеко внизу, я потянулся к телефону.

Телефон — настоящее чудо. Вам в голову приходит какая-нибудь фантазия, и телефон, подобно магу, тут же превращает ее в реальность. Конечно, при условии, что у вас есть деньги. У меня они были, поэтому уже через несколько минут я разговаривал с Жаном Делаком, управляющим отелем «Спаниш Бей». Еще через несколько минут для меня был оставлен номер с балконом, освещенный солнцем десять часов в сутки и с видом на океан.

Не прошло и полутора суток, как я прибыл в аэропорт Парадиз-Сити, где ожидал сверкающий белый «кадиллак», доставивший меня в отель. Так здесь встречали только гостей, которых считали важными персонами.

Первую неделю я провел, валяясь на пляже, болтая с девчонками и обжираясь в ресторане, но потом вспомнил об Эде Барни. Два года назад я познакомился с этой горой мяса, способной в невероятных количествах уничтожать пиво с сосисками. Эд знал обо всех махинациях, преступлениях и грязи за фасадом Сити, а чего не знал он, того и знать не следовало. Сам себя он называл человеком, держащим ухо к земле.

Я спросил Делака, здесь ли еще Барни.

— Конечно, — улыбнулся Жан. — Парадиз-Сити без Барни — все равно что Париж без Эйфелевой башни. Вы найдете его в таверне «Нептун» или где-нибудь неподалеку от нее.

И вот однажды после превосходного обеда я отправился в портовый район и смешался с толпой обвешанных фото- и кинокамерами туристов. Стоя на набережной и наблюдая за рыбаками, собирающимися на ночной лов, я думал, что Парадиз-Сити — одно из самых живописных местечек на побережье Флориды.

Я нашел Эда Барни сидящим на причальной тумбе перед таверной «Нептун». Он ничуть не изменился с момента нашей первой встречи: его громадное пузо обтягивал изношенный грязный свитер, а мощные ляжки были с трудом втиснуты в джинсы. Рукав свитера был неумело зашит цветной ниткой, видно, Эд сам чинил свою одежду.

Он сидел с пустой пивной банкой в огромной ручище, похожий на странное морское животное, выброшенное волнами на берег, и задумчиво смотрел в океан, а вокруг бурлила толпа туристов.

Сказать, что Эд Барни знавал лучшие дни, значило бы больше, чем признать очевидный факт. Жан Делак рассказывал мне, что Барни одно время руководил школой подводного плавания и был классным аквалангистом. Сейчас в это верилось с трудом. Эда Барни погубила любовь к пиву. Огромный, расплывшийся, с лицом, почерневшим за годы, проведенные под флоридским солнцем, с плешивой головой и маленькими голубыми глазками, которые удивительно быстро усматривали малейшую возможность заработать, он сидел, подобный стервятнику, поджидающему добычу, но казался молчаливым и загадочным, как сфинкс.

Меня Эд заметил еще издали. По тому, как он выпрямился, подобрал брюхо и швырнул пустую банку в воду, я понял, что Эд хочет произвести хорошее впечатление. Он смотрел на меня, как смотрят в пустыне на желанный оазис.

Привет, Барни. — Я остановился рядом. — Помните меня?

Он кивнул и изобразил улыбку.

Конечно, помню. У меня хорошая память. Вы мистер Кемпбелл, писатель.

— Верно наполовину. Я действительно писатель, только зовут меня Камерон.

— Угу, Камерон, помню. Если я что и умею, так это запоминать лица. Я рассказывал вам про алмазы Эсмеральды, так?

— Было такое.

Эд лениво почесал волосатую ручищу.

— Вы написали об этом книжку?

Я отрицательно покачал головой. Пусть не считает меня таким уж простофилей.

— Ну ладно. А история была хорошая. — Он опять почесался, потом посмотрел на дверь «Нептуна». — Я всегда держу ухо к земле. Хотите услышать что-нибудь новенькое?

Конечно, я всегда готов был выслушать что-нибудь новенькое.

— Хотите, расскажу про марки Ларримора? — Он посмотрел на меня испытующим взглядом.

— Марки? Что может быть нового в марках?

— Угу. Хороший вопрос. — Он сунул руку под свитер и почесал живот.

Пришлось сказать, что я совершенно не разбираюсь в марках. Эд кивнул и вынул руку из-под свитера.

— Я тоже не разбирался, пока не услышал про марки Ларримора. Среди моих знакомых есть газетчики, которые любят поговорить. Должен сказать, даже среди попов появляются иной раз болтливые, а я всегда слушаю. — Он облизал обветренные губы и обтер их тыльной стороной ладони. — Хотите услышать эту историю?

Я сказал, что марки меня не интересуют, и Барни кивнул.

— Правильно, меня они тоже не интересуют. Но здесь особый случай. Пошли выпьем пива, — предложил Эд, тяжело поднимаясь. — Кроме меня, никто не знает всей истории целиком, а я получил ее, держа ушки на макушке, а рот — на замке. Пошли потолкуем.

Барни двинулся сквозь толпу, как бульдозер по усыпанной камнями площадке. Люди или отступали с его дороги, или отлетали, словно сшибленные грузовиком. Я шел следом, зная, что он думает сейчас лишь о пиве, а когда Эд Барни думает о пиве, он не обращает внимания ни на кого, кроме человека, который платит по счету.

Когда мы вошли в «Нептун», Сэм, чернокожий бармен, лениво протирал стаканы, но завидев меня, он оставил свое занятие. Глаза Сэма вспыхнули, он не только узнал меня, но и понял, что я веду такого клиента, который в следующие несколько часов опустошит половину пивных запасов. К тому же, вероятно, Сэм подумал о чаевых.

— Добрый вечер, мистер Камерон, — нараспев произнес он, сияя улыбкой. — Давненько вас не было. Рад снова видеть вас в наших краях. Чего прикажете?

Я пожал бармену руку, как это было принято в Парадиз-Сити, и заказал два пива.

Барни уже пристроил свою тушу на скамье у окна и оперся локтями о грязный стол. Сэм налил две большие кружки и принес нам.

Я устроился напротив Барни, потому что хорошо усвоил его привычки. Он никогда не торопился и ненавидел тех, кто спешит. Прежде чем начать рассказ, он должен был утолить жажду. Он пил медленно и спокойно, не отрывая губ от кружки до тех пор, пока она не пустела. Потом он ставил стакан, вытирал губы рукой и вздыхал.

Мне не пришлось подзывать Сэма, через минуту он уже ставил перед Эдом вторую кружку.

— Знаете, мистер Камерон, когда доживете до моего возраста, поймете, что пиво — единственное, из-за чего стоит топтать эту землю. Было время, когда я бегал за женщинами. Теперь они для меня ничего не значат, а вот пивом я, можно сказать, живу. — Он тронул свой размазанный по лицу нос. — Если бы не женщина, у меня сейчас не было бы такой сопатки. Ее муж застал нас врасплох, и оказалось, что он умеет драться. — Эд покачал головой и протянул руку за кружкой. — Мне еще повезло: этот тип сразу разбил кулак о мою физиономию, иначе могло бы получиться хуже.

Я отхлебнул пива и закурил. Наступила пауза, во время которой я пытался представить, как выглядел Барни во времена своего процветания. Задача оказалась непосильной даже для моего писательского воображения.

— Как поживает мистер Делак? — вежливо поинтересовался Барни. — Я не видел его уже пару недель.

— У него все хорошо. Он сказал, что Сити без вас — все равно что Париж без Эйфелевой башни.

Барни расцвел.

— Мистер Делак — джентльмен. Я нечасто так говорю о людях. Большинство здешних денежных мешков и слова-то такого — «джентльмен» — не поняли бы. — Он осушил кружку до половины и задумчиво посмотрел на меня.

— Так вы хотите послушать про русские марки Ларримора?

— Что в них такого уж интересного?

— Все, что стоит миллион долларов, интересно, — твердо сказал Барни. — Хоть убей, не пойму, почему кусочек раскрашенной бумаги может быть таким дорогим. Пока я не разузнал все толком насчет этих марок, то не понимал, зачем они вообще нужны. — Эд подался вперед и ткнул пальцем величиной с банан мне в грудь. — Знаете ли вы, что некоторые марки можно использовать даже как капитал, если, например, собираетесь бежать за границу? И знаете ли вы, что некоторые умные головы вкладывают в марки капитал, чтобы избежать подоходного налога? А некоторыми марками пользуются вместо иностранной валюты. Об этом вам приходилось слышать?

Я ответил, что слышу об этом впервые, но при чем здесь человек по имени Ларримор?

— Это долгая история. Могу рассказать ее на тех же условиях, что и прошлый раз.

Я притворился равнодушным, заявив, что марки меня совершенно не интересуют.

Барни допил пиво и постучал кружкой по столу. Он мог бы и не трудиться, потому что Сэм, облокотившись о стойку, следил за каждым его глотком.

— Я вас не понимаю, — пожал тучными плечами Барни. — Марки вас не интересуют, потому что вы о них ничего не знаете. Об этой истории можно написать книжку. И вот что я скажу: если бы я умел писать, то ни за какие деньги не отдал бы ее вам. Но раз я не умею писать, мы можем заключить сделку. Что скажете?

Я заявил, что приехал отдыхать, и у меня есть свободное время, поэтому, раз уж больше все равно нечего делать, можно и послушать.

Барни испытующе посмотрел на меня.

— Условия те же, что и в прошлый раз?

— Какие условия?

Может быть, Барни не слишком хорошо запомнил мою фамилию, но зато прекрасно помнил, что вытянул из меня за прошлый рассказ.

— Столько пива, сколько захочу, еда и пара баксов в награду за потраченное время.

— Идет.

Я положил на стол деньги, Эд убрал их в задний карман и сделал знак Сэму.

— Жалеть не придется, мистер Камерон. Хотите есть?

Я отрицательно покачал головой, и Барни изобразил гримасу сожаления.

— Когда подворачивается случай поесть, мистер Камерон, нельзя отказываться. Трудно сказать, скоро ли сможешь набить пузо в следующий раз.

Я обещал запомнить эти слова.

Наступило молчание, во время которого Сэм принес трехэтажный, сочащийся жиром шницель и поставил его перед Эдом, физиономия которого расползлась в довольной улыбке. Мне же шницель показался не более аппетитным, чем затонувшая помпа.

Барни принялся не спеша жевать. Я ждал. Покончив со вторым слоем этого сомнительного блюда и допив пиво, Барни откинулся назад, вытер губы рукой и принялся рассказывать.

— В этой истории замешана уйма народу. Но начну я с Джо Лака и его дочери Синди. Потом перейдем к Дону Эллиоту.

Он сделал значительную паузу и посмотрел на меня.

— Помните Дона Эллиота?

— Кинозвезду?

Барни довольно кивнул.

— Вы видели хоть одну его картину?

— Он не в моем вкусе. Он ведь, кажется, подобрал плащ Эррола Флинна — фехтование, драки и тому подобное?

— Можно сказать и так, но у этого парня были почитатели. Он снялся в шести фильмах, и все они принесли кучу денег.

— А я уже несколько лет не слышу этого имени. Что с ним случилось?

— Все в порядке, мистер Камерон, дойдем и до него. Я хочу представить вам дело в правильной перспективе. — Барни бросил нетерпеливый взгляд на Сэма, наливавшего в кружку пиво. — Шаг за шагом, не все сразу. Чтобы вы все как следует поняли, я должен рассказать эту историю по-своему.

Я сказал, что не возражаю и что вообще-то уже давно пора начать.

— Я начну с Джо Лака и его дочери Синди, потому что они играют важную роль в краже Ларриморовских марок. — Эд лукаво посмотрел на меня. — Ручаюсь, вы даже и не слышали, что эти марки были украдены. А ведь они стоят миллион долларов!

На это я возразил, что если даже и слышал, то не обратил внимания, потому что мне плевать на все марки мира, вместе взятые.

Барни нахмурился: я реагировал не так, как ему хотелось.

— Ну ладно, до кражи дойдем позже.

Он сделал паузу, чтобы наброситься на третий слой шницеля, который успел превратиться в отвратительную массу застывшего жира. Прожевав циклопический кусок, он поерзал, усаживаясь поудобней, положил ручищи на стол и наклонился ко мне. Я видел, что рассказчик готов начать.

— Джо Лак. Так вот, от удачи в Джо только и было, что фамилия. Он был ширмачом. — Барни помолчал, ожидая вопросов, но я безмолвствовал. Тогда он продолжил: — Ширмач — это человек, который шарит по чужим карманам и продает, что там находит. Одним словом, Джо был мелким карманником. Если он набирал сотню долларов за неделю, а такое случалось редко, то уже считал себя Генри Фордом. Джо всегда думал и действовал, как мелюзга, но это шло ему на пользу, потому что даже копы не интересовались такой мелюзгой. Многие карманники замахивались широко и скоро попадали за решетку. Многие, но не Джо. Он даже не был на заметке у легавых. Так вот, мистер Кемпбелл, нужно иметь в виду, что…

Я решил, что пора выяснить вопрос раз и навсегда, и, прервав Эда, напомнил, что меня зовут Камерон.

— Правильно, Камерон. Ага.

Эд почесал кончик носа, поерзал на скамейке и продолжал:

— Я уже говорил, Джо был неплохой парень. Можно даже сказать — отличный. Я с ним ладил. Когда у него случались лишние деньжата, хоть это случалось и нечасто, он всегда готов был угостить приятелей пивом. Я хочу, чтобы вы знали, как Джо выглядел. Он был высокий, тощий, с густыми волосами, которые начинали седеть. У него было одно из тех непримечательных лиц, которые видишь каждый день много раз. Такое лицо не запомнишь и не захочешь посмотреть на него еще раз. Джо всегда носил грязный серый костюм и потрепанную соломенную шляпу. Думаю, ему было лет пятьдесят. Он женился молодым, и его жена умерла, когда рожала ребенка, девочку, которую Джо назвал Мосинда. Я слышал, Джо не ладил с женой, поэтому, когда она померла, он не очень-то горевал. А вот в Синди он души не чаял. Он дал ей хорошее образование, но не считал нужным скрывать, чем промышляет. Синди обожала папашу, и как только закончила школу, стала его партнершей. Он обучил ее всем трюкам, и к восемнадцати годам девчонка стала такой же умелой карманницей, как он сам, а этим много сказано. Летом они работали в Нью-Йорке, но когда приходила зима, перебирались сюда. Работы здесь хватало, но они ограничивались мелочью, жили прилично и не старались разбогатеть.

Барни помолчал, рассматривая пиво в своей кружке, а потом заговорил снова:

— Вы, наверное, хотите знать, как выглядела Синди? Пожалуйста. Я немало повидал девушек на своем веку, но ни одна не шла ни в какое сравнение с Синди. Она была высокой, в отца. Светлые волосы, а фигура такая, что, когда она выходила из дому, останавливалось уличное движение. А видели бы вы ее ноги! Если бы вы вели машину и в этот момент увидели ее ноги, не избежать бы вам столкновения. Красота дочки беспокоила Джо. Он знал, что рано или поздно появится мужчина и он потеряет свою девочку. Постепенно эта мысль сделалась его кошмаром. Он просто не представлял себе жизнь без дочери.

До двадцати лет Синди не интересовалась парнями. Она могла выбрать себе кого угодно, но не хотела. Ей нравилось ездить по стране вместе с отцом, шарить по карманам простаков, заботиться о порядке в доме… Джо молил Бога, чтобы это длилось как можно дольше, но понимал, что так не бывает.

Чтобы вы имели представление о жизни этой семьи, я опишу вам их день. Они вставали поздно и за кофе обсуждали сегодняшнее меню. Отец с дочерью любили хорошо и недорого поесть за счет магазинов самообслуживания. Джо придумал хитрый способ кушать задарма и без риска. Он сделал легкую корзинку овальной формы, которую Синди привязывала к животу, а поверх надевала платье, какие носят беременные. Она подкрашивалась так, чтобы казаться бледной, и, опираясь на руку отца, входила в магазин. Там Синди совала в корзинку все, что ей нравилось, а Джо закрывал ее своим тощим телом от любопытных глаз. Они никогда не брали слишком много, поэтому все проходило гладко, и бесплатный обед был обеспечен им каждый день.

Потом они возвращались домой, и пока Синди готовила ленч, Джо вслух читал ей газеты. После ленча каждый принимался за свое дело: Синди работала в магазинах, а Джо — в автобусах. Они встречались снова около пяти часов, и у каждого были деньги, чтобы пообедать в ресторане, да еще и отложить на черный день.

Вечером Лаки смотрели телевизор, пока не наступало время ложиться спать, а следующий день был повторением предыдущего.

Барни одобрительно кивнул Сэму, который как раз ставил перед ним очередную кружку.

— Когда приходило время переезжать сюда, Джо и Синди снимали маленькое бунгало на Приморском бульваре — ничего особенного, но им нравилось, ведь, как я уже говорил, они не стремились к роскоши. Они приезжали, устраивались и продолжали жить той жизнью, к которой привыкли в Нью-Йорке.

Барни умолк и отхлебнул пива.

— Но последняя поездка в Парадиз-Сити обернулась для них неожиданным образом. Удача начала изменять Джо. Произошло то, чего он боялся: Синди влюбилась.

Барни собрал с тарелки жир пальцем и обсосал его. Я спросил, не хочет ли он еще один шницель.

— Не сейчас, спасибо, может быть, чуточку позже, — улыбнулся он. — Ну так вот, Синди влюбилась, и теперь на нашей сцене появляется некто Вин Пинпа. Хоть Пинпа было всего двадцать шесть лет, он уже был ветераном уголовного мира. Этот парень специализировался на кражах со взломом и мог справиться с любым замком, системой сигнализации да и с охраной тоже. Он прилично зарабатывал, ездил в «ягуаре», много путешествовал и не задерживался нигде надолго, так что полиция нескольких штатов не могла его настигнуть.

Беда была лишь в том, что Вин не умел обращаться с деньгами. Как только какой-нибудь скупщик краденого расплачивался с ним, он моментально спускал все на какую-нибудь ерунду. Я бы сказал, что он был даже красив: высокий, стройный, с жестоким выражением на порочной физиономии. Он носил длинные волосы, как сейчас принято, и тратил кучу денег на разные чудные шмотки, которые любят молодые парни.

Пинпа приехал в Парадиз-Сити, потому что слышал, что здесь полно людей, у которых больше денег, чем мозгов, а их виллы по самые потолки набиты всяким ценным барахлом. До приезда сюда Вин работал в Майами, но ему не повезло: выходя из номера одной старой вдовы с карманами, полными драгоценных безделушек, он напоролся на гостиничного сыщика, которого ему удалось оглушить. В драке он рассыпал драгоценности, но все же сумел унести ноги. Пинпа знал, что теперь в полиции есть его приметы, поэтому решил затаиться и приехал в Парадиз-Сити.

Синди приметила Вина, когда тот покупал галстук в одном из лучших магазинов. Она подумала, что он настоящий красавчик, но это не помешало ей поинтересоваться его бумажником. Но, видно, было что-то в Вине, что помешало девушке сосредоточиться, и он почувствовал, как ее пальцы скользнули в его карман. Пинпа скосил глаза и улыбнулся ей. Они посмотрели друг на друга, и тот непонятный механизм, что мы зовем любовью, сработал в Синди. Она вернула бумажник, извинилась и приняла предложение Вина выпить чего-нибудь прохладительного.

Они проболтали до вечера, пока Синди не спохватилась, что уже час назад должна была быть дома. Она ужасно расстроилась: мало того, что время было потрачено на болтовню с незнакомым парнем, так ей еще и не удалось ничего заработать. Когда девушка сказала об этом Вину, тот рассмеялся и дал ей двести долларов, предложил встретиться завтра. У Пинпа не было недостатка в девушках, но Синди пленила его. Не буду говорить, что он влюбился, но ему хотелось снова увидеть ее.

Синди предложила встретиться в «Лидо», где можно было поговорить и потанцевать. Она и не думала скрывать, чем они с отцом зарабатывают на жизнь, и Пинпа тоже не стал делать тайны из своих занятий, хоть и не вдавался в подробности. Синди прямо-таки обалдела, увидев его «ягуар». Она подумала, что этот парень не только красив и умен, но еще и богат.

Когда Синди вернулась домой, Джо сразу понял: что-то произошло. Глаза дочери сияли, как два бриллианта, и Джо догадался, что она влюбилась.

Барни умолк, подавляя тяжелый вздох.

— Сколько раз на меня смотрели такими глазами в дни моей молодости! Конечно, Джо сразу все понял, и на него словно подуло холодным ветром. Подумав, он решил не задавать никаких вопросов.

Всю следующую неделю Синди и Вин встречались ежедневно и в конце концов без памяти влюбились друг в друга. Тогда Синди решила, что пора сообщить новость отцу. Она боялась разговора, но не хотела обманывать Джо. Она поговорила с Вином и попросила его встретиться с ее отцом. Сначала Вин отказался, но Синди умоляла и, желая ей угодить, парень согласился.

Будь с ним поприветливей, Вин, — попросила Она. — Джо — прекрасный отец. Приходи завтра в полдень, я постараюсь подготовить его.

— Ладно, — равнодушно согласился Вин. — Приду. Я не сделал бы этого ни для одной куколки, но ты — исключение.

Вернувшись домой, Синди страшно нервничала, и Джо понял, что она собирается сообщить ему новость. За те шесть дней, что дочь встречалась с кем-то, он успел привыкнуть к мысли, что она влюбилась, и повторял себе, что это неизбежно. Теперь он решил вести себя очень осторожно, чтобы не потерять дочку. Похоже, она серьезно влюбилась, и Джо осталось одно: притвориться понимающим отцом, сделать вид, что он рад за Синди.

Мысль, что остаток дней он проведет в одиночестве, подавляла Джо, но он понимал, что здесь ничего нельзя поделать. Надо попытаться убедить Синди не спешить с браком, ничего другого он придумать не мог.

После ужина, вместо того чтобы включить телевизор, Джо спокойно спросил:

— О чем ты думаешь, малышка? Я вижу, ты хочешь мне что-то сказать?

И Синди сказала. Джо кивнул.

— Такое случается со всеми, видно, пришло и твое время. Если ты счастлива, то счастлив и я. Но ты уверена в этом парне?

Синди подошла и обняла отца.

— Я боялась говорить, думала, ты рассердишься.

— Чего же здесь сердиться? Такой девушке, как ты, нужен муж. — Джо выдавил улыбку. — И потом, я хочу стать дедом. Люблю детишек. Когда же свадьба?

Синди распахнула глаза.

— Мы пока не собираемся жениться. Просто хотим проводить время вдвоем. Мы не хотим детей, во всяком случае пока.

Джо постарался сдержать вздох облегчения.

— Но ведь вы когда-нибудь поженитесь?

Синди нахмурилась.

— Мы об этом не говорили. Хотим весело пожить и все.

— Ну расскажи мне о нем.

Джо выслушал хвалебную речь Синди с отчаяньем в сердце и с лицом, светящимся притворным интересом.

— Этот человек — высокого полета, — заключила дочь. — Он занимается рэкетом. Я не знаю подробностей, но похоже, это что-то крупное. А как он одет! Ездит в здоровенном «ягуаре» и не жалеет денег. Уверена, папа, он тебе понравится.

Джо сказал, что очень на это надеется, а потом, помолчав немного, спросил, есть ли у парня прошлое?

— Прошлое? Что ты хочешь сказать? — Синди выпрямилась.

— Ну… Известен ли он копам? Сидел ли когда-нибудь?

— Уверена, что нет. Конечно, нет! Он слишком умен, чтобы попадаться.

— Вот и хорошо. — Джо поколебался, а потом продолжил: — Вы должны быть очень осторожны, малышка. До сих пор мы не имели дела с копами. Чем крупнее человек работает, тем опасней с ним связываться.

— Не понимаю тебя!

Синди еще не говорила с отцом так резко, и Джо внутренне съежился.

— Я ничего такого не хотел сказать. Просто вы должны вести себя осторожно.

— Мы и так осторожны. Не понимаю, при чем здесь Вин? Говорю же тебе — он продувной парень.

Богатый опыт мелкого уголовника научил Джо, что как раз такие чаще всего и попадаются, но он решил промолчать. Ему оставалось надеяться, что эта связь долго не протянется.

Когда Синди объявила, что Вин Пинпа придет завтра к ленчу, Джо сказал, что будет очень рад.

Барни навалился на стол, ища взглядом Сэма. Заметив его, он указал на свой огромный живот и засемафорил бровями.

Если не возражаете, мистер Камерон, я возьму еще один шницель.

В таверну «Нептун» вошли двое: немолодая толстая блондинка и нескладный, плешивый мужчина, одетый в охотничью куртку, который вполне мог быть ее мужем. Они забрались на табуреты у стойки и заказали виски со льдом.

Мужчина снял с шеи две дорогие на вид камеры, осмотрелся по сторонам, и взгляд его остановился на Барни, который уминал второй слой второго по счету шницеля. Мужчина подтолкнул локтем свою толстую спутницу, которая сразу же обернулась и впилась в Барни бледно-голубыми глазами. Эта женщина умудрилась втиснуть свои огромные бедра в огненно-красные шорты, и мне казалось, что при первом неосторожном движении шорты лопнут по швам и бедра весело вырвутся на свободу. Ее необъятный бюст был обтянут легким белым свитером с оранжевыми кругами.

— Одна из местных достопримечательностей, Тим, — громко прошептала она. — Удивительный город: шагу не ступишь, не встретив что-нибудь занятное.

Барни самодовольно улыбнулся.

— Знаете, мистер Кемпбелл… О! Я извиняюсь! Мистер Камерон. Так вот, знаете ли, мистер Камерон, люди обращают на меня внимание. Мистер Делак прав — я привлекаю туристов. — Он слегка ткнул толстым пальцем мне в грудь. — Спорим на шницель, прежде чем уйти, эта парочка захочет меня сфотографировать.

Я ответил, что принимаю пари, и попросил продолжать рассказ.

— Ну ладно, про Джо, Синди и Вина вы уже знаете. Я сказал, что Пинпа вышел от Эйба в самом мрачном настроении. Он мог, конечно, перебраться в Джонсон-Хилл и попытать удачи там, но ему втемяшилась идея провернуть только одно крупное дело, после которого можно будет устроиться с Синди и Джо где-нибудь на пару лет и пожить спокойно. Он знал, что, кроме Майами, Парадиз-Сити, пожалуй, единственный город, где одна квалифицированная кража может принести сразу пятьдесят тысяч долларов.

Видя, что толстуха в красных шортах по-прежнему пялится на него, Барни зашевелил бровями и плотоядно улыбнулся, после чего она поспешила отвернуться, наклонилась к мужу и быстро зашептала ему на ухо.

— Немного застенчива, — заметил Барни. — Подождите, сейчас подойдут фотографировать. Ну, а я пока продолжу.

Теперь я расскажу вам про Дона Эллиота. Я видел его во многих фильмах: высокий парень, отлично сложенный, темноволосый и с тем особым выражением лица, перед которым не могут устоять большинство женщин. Когда откинул копыта Эррол Флинн, понадобился киноактер, который мог бы занять его место. У «Пасифик Пинчер» был контракт с Эллиотом, и они сразу сообразили, что, если его хорошенько натаскать, он прекрасно заменит Флинна. Они вплотную занялись Доном, и он превзошел их ожидания. Этот парень был помесью Флинна и Фернберка-старшего. Актер он, конечно, никакой, но зато мастер фехтовать и драться. У его агента Сола Льюса хватило ума оговорить процентное участие Дона в доходах после третьего фильма, и Эллиот стал грести деньги лопатой и тратить их напропалую.

Барни сделал паузу, необходимую, чтобы доесть остатки шницеля.

— Это вечная история: у всех киношников комплекс неполноценности. Понимаете, о чем я? — Барни уставился на меня хитренькими глазками. — Им кажется, что если они не станут швыряться деньгами, то все сочтут их дешевкой. Они обязательно должны ездить на больших машинах, любить шикарных женщин, покупать большие дома, плавательные бассейны, да мало ли что! Эллиот был как раз из этой породы. Он приехал в Парадиз-Сити, построил виллу на холме, а уж в этой вилле было все, не сомневайтесь. Я слышал, будто она стоила около миллиона. Может, люди и врут, а может — нет. Вилла не такая уж и большая, но в ней чего только не было! Один из моих друзей — газетчиков писал об этой вилле статью и показывал мне фотографии.

Барни глубоко вздохнул.

— В ней было все, от мокасин до бриллиантов, поверье мне. Четыре спальни, четыре ванные и гостиная, где помещались две сотни человек, не наступая на ноги друг другу, обеденный зал, бассейн, комната для игр, сауна, сад, камин, где можно было целиком зажарить тушу, — одним словом, все! — Барни так возбудился, словно рассказывал о своей собственной вилле. — У Эллиота был даже свой кинозал! — размахивая вилкой, почти кричал он. — И еще три машины! Он любил компанию, и все его тоже любили. Богатые придурки, которых здесь полно, принимали его, а он принимал их. Фильмы, где он снимался, приносили огромные доходы, казалось, жизнь обеспечена, но, как это часто случается, везению вдруг пришел конец.

В этот напряженный момент толстуха и ее невзрачный муж допили виски и сползли с табуретов. Барни выпрямился и, прихорашиваясь, разгладил мятый свитер.

— Сейчас увидите, — подмигнул он мне.

Толстуха с мужем прошли мимо, даже не взглянув на Барни, и затерялись в толпе на набережной.

Наступила длинная пауза, затем я мягко напомнил Барни, что он проспорил мне шницель. Барни покачал головой, не в силах поверить в случившееся.

— Такого я еще не видывал. Вы бы удивились, если бы узнали, сколько раз меня фотографировали эти паршивые туристы.

— Шницель, — настаивал я, но Барни небрежно взмахнул рукой, отметая мои притязания.

— Давайте-ка вернемся лучше к Дону Эллиоту. — Он постучал дном пустой кружки по столу и, дождавшись, когда Сэм принесет пива, продолжил:

— Как я уже говорил, везение Дона Эллиота вдруг закончилось. Он снялся в шести фильмах. «Пасифик Пинчер» готовила новый контракт, обеспечивающий ему двадцать процентов от дохода продюсера, а это, как мне говорили, дало бы несколько миллионов баксов, плюс все расходы и так далее. Наконец контракт был готов для подписи, и его агент Льюс позвонил из Голливуда и попросил приехать и подписать. А в это время Эллиот как раз нашел себе новую куколку, и ему казалось, что он в нее влюблен. Я видел ее: ничего девчонка, если вам нравятся тощие блондинки с блестящими зелеными глазами и буферами, на которые можно надевать намордник. Ну и они вдвоем поехали в Голливуд на гоночном автомобиле. На полпути девчонка захотела вести машину сама, и Эллиот согласился, потому что был от нее без ума. А девица, надо сказать, имела представление, как вести гоночный автомобиль, не больше, чем я, и на скорости около ста пяти миль врезалась в грузовик. Она не разбилась вдребезги только благодаря ремню безопасности, но рулем ей разворотило грудь.

Когда Эллиот очнулся в первоклассной частной клинике, он увидел рядом со своей постелью Сола Льюса и президента «Пасифик Пинчер».

Барни сделал изрядный глоток пива и не без труда придал своей физиономии печальное выражение.

— Может, вы читали об этом в газетах?

Я сказал, что, наверное, не обратил внимания.

— У меня не хватает времени читать газеты, а новостями из Голливуда я вообще не интересуюсь.

Барни кивнул.

— Девчонка, конечно, разбилась насмерть, а выковырнуть Эллиота из обломков машины стоило огромных трудов. Чтобы вытащить парня из этого месива, пришлось отрезать ему левую ступню, застрявшую в обломках металла. Президент «Пасифик Пинчер», тип по фамилии Майер, просил его ни о чем не беспокоиться, выздоравливать, а потом заглянуть к нему. После этих слов он сразу ушел, потому что заходил убедиться, правда ли, что Эллиот потерял ступню. Он не мог поверить этой новости, пока не убедился сам. Совсем недавно у них был классный актер, умевший скакать на лошади, бегать, прыгать, драться и делать все, что делал Эллиот, а теперь у них остался бесполезный кусок мяса — минус нога. Вы понимаете, мистер Камерон? Парень с возможностью заработать миллионы вдруг теряет ногу. Ничего себе положеньице, а?

Я кивнул.

— Эллиот долго был без сознания и понятия не имел, что остался без ступни, а Льюс понимал, что курице, которая несла золотые яйца, пришел конец. Ему предстояло отыскать себе другого красавца и убедить Майера заняться его подготовкой. Он знал, что не может позволить себе тратить время на инвалида. Он сообщил Эллиоту о несчастье, предложил встретиться, когда тот поправится, пообещал поговорить с Майером и быстренько смылся.

Через месяц Эллиот вернулся в Сити, но это был другой человек: жесткий и угрюмый. Он не встречался ни с кем из прежних друзей и держался особняком.

Спустя пару месяцев он обзавелся искусственной ногой и стал заново учиться ходить. В конце концов он научился ходить, не хромая, но про бег, прыжки и драки пришлось забыть навсегда.

Кроме того, протез начисто лишил его компании. Раньше Эллиот много времени проводил с девчонками в бассейне, но не станешь же плавать с искусственной ногой? Эллиот привык три или четыре раза в неделю проводить ночь с куколкой, но когда у тебя вместо ноги красная культяпка, вроде бы неловко ложиться в постель с девушкой. Но это еще было не главное!

Как только Эллиот убедился, что может ходить нормально, он сел в самолет и полетел в Голливуд к Льюсу, который встретил его изумленным взглядом, потому что давно списал этого парня со счетов. Но при виде высокого, загорелого красавца, вошедшего как ни в чем не бывало, у Льюса появилась надежда, что еще не все потеряно. Он немедленно связался с Майером, но тот уже поставил на Эллиоте крест. Майер знал, что Эллиот — никудышный актер, а мастер драк и фехтования с протезом вместо ноги ничего для него не стоил и казался чем-то вроде евнуха. Майер сказал, что очень сожалеет, но дело не пойдет. Надо сказать к чести Льюса, тот настаивал, но если Майер говорил «нет», это означало «нет».

Льюс положил телефонную трубку, сообщил Эллиоту новость, и тот побледнел.

— На что же я теперь буду жить, черт побери?

Льюс удивленно пожал плечами.

— О чем ты беспокоишься? — нетерпеливо проговорил он. — Тебе причитаются отчисления с трех фильмов. Ты можешь рассчитывать минимум на тридцать тысяч в течение пяти лет и немногим меньше в течение еще пяти. Голодать не будешь, и кто знает, что может случиться через десять лет. Может, нас всех уже не будет в живых.

Эллиот сжал кулаки.

— Я всем должен. Твои тридцать тысяч — цыплячий корм. Я надеялся, что новый контракт вытащит меня из долгов.

Льюс хмыкнул.

— Продай виллу. За нее сразу дадут полмиллиона.

— Вилла не моя, будь все проклято! Она заложена по самую крышу.

— Ладно, Дон, посчитаем, сколько ты должен.

Эллиот в отчаянии стиснул руки.

— Не знаю, но очень много. Что-то около двухсот тысяч, а может и больше.

Льюс задумался на минуту. Он был продувной малый и всегда чуял возможность хорошо заработать. Шесть фильмов Эллиота могли принести годовой доход около тридцати тысяч в течение пяти лет, а по прошествии этого времени можно было рассчитывать на дальнейшие поступления. Он сказал, что надеется найти кого-нибудь, имея в виду себя, кто купит права и выплатит Эллиоту сразу сто тысяч наличными.

Эллиот пытался увеличить сумму до ста пятидесяти тысяч, и Льюс обещал попытаться что-нибудь сделать. После этого разговора Эллиот вернулся в Парадиз-Сити и стал ждать.

В конце концов Льюс убедил беднягу принять сто тысяч, и Эллиот, загнанный к тому времени в угол, согласился. Но эти деньги не помогли бывшей кинозвезде. В характере Эллиота была червоточина, которая заставляла его тратить деньги. Ему бы перебраться из виллы в маленькую квартирку, избавиться от многочисленной прислуги, которой надо платить и которая ела, как после голодовки, а он не только не сделал всего этого, но еще и заказал за тридцать тысяч новый «ройс», пообещав заплатить потом.

Эллиот знал, что впереди его ожидает бездна, но ничего не мог сделать, чтобы избежать падения. Иногда ему казалось, что кто-то нарочно подталкивает его к краю, а он, как слепой, послушно идет навстречу своей гибели. В глубине его сознания вертелась мысль о самоубийстве. Он говорил себе, что, когда наступит крах, он проглотит снотворные таблетки и заснет навсегда.

Эллиот думал, что, если конец неизбежен, нужно пользоваться жизнью, пока светит солнце. И он снова начал принимать гостей. Его приемы не пользовались прежним успехом, потому что он очень изменился: цинизм и нарочито издевательская манера общения, которых раньше не было, отталкивали людей. Никто не догадывался о его денежных затруднениях. Все, конечно, знали о том, что его карьера закончилась, но думали, что на банковском счету Эллиота лежит кругленькая сумма, которую он успел скопить во время процветания.

Но вот однажды Дону позвонил директор банка и попросил его заглянуть для беседы. Эллиот знал, что означает этот звонок: он превысил свой счет на двадцать тысяч долларов, и директор, с которым они частенько играли в гольф, сказал, что, к сожалению, не может предоставить кредит в дальнейшем.

— Правление требует погасить перерасход. Что вы можете сделать, Дон?

— Положитесь на меня, — улыбнулся Эллиот. — Я все улажу. Какая муха укусила ваших людей, Джек? Двадцать тысяч — это же мелочь.

Директор согласился, но объяснил, что на него нажимает правление.

— Нужно уменьшить перерасход хотя бы наполовину, Дон.

Эллиот обещал все устроить и вышел.

На прошлой неделе ему доставили «ройс», это была единственная в своем роде машина в Парадиз-Сити. Эллиоту предложили ее первому, и он просто не мог бороться с соблазном, зная, что агент не будет слишком торопить с оплатой. Оказалось, что великолепная машина помогла ему поддержать кредит. Стоило подъехать к какому-нибудь магазину или ателье, и кредит был обеспечен. Никому и в голову не приходило, что владелец такой машины может быть нищим.

Но однажды вечером его мажордом-японец сообщил, что запас виски и джина на исходе, и напомнил о намечавшемся приеме с коктейлями. Эллиот отправился к владельцу винного магазина Фреду Бейли и испытал настоящий шок, когда тот предложил ему уплатить по предыдущему счету.

— Это тянется уже шесть месяцев, мистер Эллиот. Шесть тысяч долларов. Я могу вас попросить о…

Эллиот изумленно посмотрел на Фреда. Он и не предполагал, что паразиты, которые кормились возле него, вылакали за шесть месяцев столько виски.

— Я пришлю вам чек, — по возможности беззаботно ответил он. — А сейчас, Фред, мне нужно четыре ящика шотландского виски и пять джина. Доставьте мне их сегодня после обеда, ладно?

Бейли заколебался, но потом, глядя в окно, на сверкающий в лучах солнца «ройс», нехотя кивнул. Он рассудил, что владелец такой машины не может быть нищим.

— Хорошо, мистер Эллиот. Только не забудьте про чек, а то ведь с меня Тоже спрашивают.

И тут Эллиот понял, что его время истекло. Вернувшись на виллу, он достал счета, дожидавшиеся оплаты, и весь вечер провел за расчетами. Оказалось, он должен около семидесяти тысяч, не считая стоимости «ройса».

Он озабоченно оглядел роскошно обставленную гостиную. Во времена больших заработков ему удалось накупить дикое количество современных картин, дорогой скульптуры и коллекцию нефрита, обошедшуюся в двадцать пять тысяч. Все это он приобрел у Клода Нендрика, о котором я вам уже говорил.

Барни умолк, засосал остатки пиво и посмотрел на меня.

— Помните, я говорил вам про Клода Нендрика?

Я ответил, что помню: Клод Нендрик был главным скупщиком краденого в Парадиз-Сити.

Барни одобрительно кивнул.

— Правильно. Я рад, что вы следите за ходом моей мысли. А то, знаете, нет ничего хуже для человека, который держит ухо к земле, говорить с глухим.

Я признал его правоту.

Сэм принес еще пива, и Барни продолжал.

— Пришло время вывести на сцену этого самого Клода, потому что он тоже играет роль в краже марок Ларримора.

Барни навалился на стол.

— Сейчас я опишу вам этого типа. Это известный в городе педераст, ему около шестидесяти лет, он высокий и плотный, хотя, конечно, не плотней меня. Раньше он носил дурацкий оранжевый парик и мазал губы бледно-розовой помадой. На самом-то деле он был лысый, как яйцо, и носил парик просто ради смеха. Встречаясь с кем-нибудь из клиентов, он приподнимал парик, как другие приподнимают шляпу. Такой уж чудной тип, вы понимаете, мистер Кемпбелл, то есть, я хотел сказать, мистер Камерон.

Барни хлопнул себя по необъятному животу.

— Мой жир хороший, крепкий, а у него был мягкий, это никуда не годится. Еще у него был длинный нос и маленькие глазки, поэтому он походил на дельфина, но только не на симпатичного, а на злого, если только бывают злые дельфины. Выглядел он, конечно, комично, но это не мешало ему лучше всех в штате разбираться в антиквариате, драгоценностях и современном искусстве. Его дом был набит выдающимися произведениями, и коллекционеры со всего света съезжались к нему, надеясь на удачную покупку.

Барни усмехнулся.

— Покупать-то они, конечно, покупали, но при этом всегда оставались в прогаре. Кроме этого бизнеса, Нендрик занимался еще скупкой краденого. Он стал барыгой, можно сказать, в силу обстоятельств. Однажды к нему явились богатые клиенты, которые желали приобрести один шедевр, который не продавался. Они предлагали такие деньги, что Нендрик не мог устоять. Он нашел пару проворных ребят, они украли, что требовалось, коллекционеры заплатили и упрятали купленное в свои личные музеи, куда никому, кроме них, не было доступа. Если бы вы узнали о некоторых кражах, которые организовал Клод, у вас бы волосы встали дыбом. Однажды под его руководством была украдена бесценная римская ваза из Британского музея. Правда, на этом он чуть не нажил крупные неприятности, но это уже другая история, и сейчас я об этом рассказывать не стану. Я просто хочу, чтобы вы имели представление о Клоде. Он устроился так, что именно к нему местные богатеи обращались, когда хотели купить что-нибудь выдающееся. Они почему-то доверяли этому типу. Конечно, окружающие посмеивались над его оранжевым париком и косметикой, но все же приходили к нему за советом, когда хотели сделать значительную покупку.

У Клода была команда красивых мальчиков, специалистов по интерьеру, и он всегда с удовольствием переделывал и обставлял дома клиентов.

Когда Эллиот построил виллу, он обратился к Нендрику, тот позаботился об обстановке и сплавил ему массу картин — если можно их так назвать — плюс коллекцию нефрита и уйму прочего добра по самым фантастическим ценам.

Теперь Эллиот решил, что обойдется без нефрита да и без всей этой страшной современной мазни, покрывающей его стены. Он отчаянно нуждался в деньгах. Не для оплаты счетов, конечно, об этом он почти не думал, а для того, чтобы жить и платить прислуге.

Некоторое время Эллиот колебался. Он понимал, что, как только он предложит что-то для продажи, Клод почует, в каком положении находится бывший актер. Но делать было нечего, и он поехал к Нендрику.

Луис де Марии, старший продавец Нендрика, вышел навстречу Эллиоту, когда тот появился в магазине. Луис обладал той странной внешностью, когда человеку можно дать двадцать и сорок лет одновременно. Его длинные густые волосы походили на соболий мех, а худое лицо, узкие глазки и почти безгубый рот делали Луиса похожим на недоверчивую крысу.

— Ах, мистер Эллиот! — воскликнул Луис с чувством. — Как я рад видеть вас снова! Вам уже лучше, не правда ли? Прекрасно! Я был совершенно уничтожен, когда услышал об аварии. Вы получили мое письмо? Я написал… Да и кто вам не писал в те дни! Но до чего же вы хорошо выглядите! Это чудесно!

— Клод здесь? — отрывисто спросил Дон.

Он не терпел излишне бурного проявления чувств, особенно если это исходило от педераста.

— Конечно. Он немного занят. Вы ведь знаете его. Милый Клод загоняет себя в могилу этой работой. Могу я вам быть чем-то полезен? Что-нибудь хотите посмотреть?

Безгубый рот растянулся в улыбке, которая не отражалась в бегающих крысиных глазках.

— Мне нужен Клод, — твердо сказал Дон. — Поторопите его. Я тоже занят.

— Конечно. Одну минуточку.

Эллиот смотрел, как Луис удаляется по длинному проходу, ведущему в приемную Нендрика, и при этом весьма откровенно покачивает задом.

Нендрик почему-то отказывался называть кабинет, где он работал, офисом. В этом просторном помещении с огромными окнами, выходящими на океан, среди стен, обтянутых шелком и украшенных картинами, стоившими целое состояния, он заключал самые крупные свои сделки, но предпочитал говорить о кабинете как о каморке. Возможно, он боялся дурного глаза.

Дожидаясь, Эллиот беспокойно расхаживал по магазину, рассматривая самые разнообразные вещи, выставленные в стеклянных витринах. За три минуты, проведенные в ожидании, он приметил несколько предметов, которые ему немедленно захотелось купить, но он знал, что Нендрик никогда не предоставляет кредит даже самым уважаемым клиентам.

Показавшийся в дверях Луис, вихляясь, засеменил навстречу Дону.

— Входите, пожалуйста. Клод страшно рад. Знаете, мистер Эллиот, вы нас совсем забыли. Не заходили уже, должно быть, месяца четыре.

— Да.

Эллиот шел за Луисом, тупо глядя на его стройную спину. Они вошли в кабинет. Клод Нендрик стоял у окна, любуясь океаном. При появлении Эллиота он обернулся и сморщил жирное лицо в улыбке.

«Ну и страшилище! — подумал Дон. — Он еще больше разжирел. А этот рыжий парик! Какой ужас».

— Дражайший Дон, — промурлыкал Нендрик. Он взял руку Дона в свои, и тому показалось, что он сунул пальцы в миску с тестом. — Как приятно видеть вас снова. Гадкий! Вы меня совсем забросили. Как ваша бедная ножка?

— Понятия не имею, — ответил Эллиот. — Кажется, ее бросили в топку.

Отодвинувшись от подавляющей туши Нендрика, Эллиот опустился на диванчик в стиле Людовика шестнадцатого и хмуро посмотрел на хозяина магазина.

— Как ваши дела?

— Неплохо. Жаловаться не приходится, скажем так, и даже есть за что благодарить судьбу. А вы, милый Дон? Как ваши дела? — Нендрик умолк на секунду, и в его глазках мелькнули лукавые искорки. — Я слышал про этого отвратительного Майера. Какой ужасный человек! Однажды он приходил ко мне и, поверите ли, пытался торговаться. Но есть люди, с которыми я просто не могу разговаривать, мне это отвратительно. Вы понимаете меня? Конечно, понимаете. Так вот, я не продал ему ни единой вещи из своей коллекции. Правда ли, что он отказался возобновить с вами контракт?

— Иначе его следовало бы — посадить в сумасшедший дом, — сухо ответил Эллиот. — Майер ничем не хуже других. Он занят бизнесом и хочет делать деньги. У меня теперь протез, и Майер ставит крест на моей работе. Можно ли его за это осуждать? Я не обижаюсь, на его месте я сделал бы то же самое.

— В этом гнусном мире нет места для жалости, — Нендрик скорчил гримасу. — Но о чем я думаю? Как я принимаю гостя? Немного шампанского, мистер Эллиот, или виски? Выпьете чего-нибудь?

— Нет, спасибо.

Наступила пауза, во время которой Нендрик опускал свою тушу в специальное, спроектированное им самим кресло. Это было сооружение с высокой мягкой спинкой, укрепленное стальными скрепами и обитое материей под гобелен.

— Луис сказал, что вы заняты, поэтому не буду вас задерживать, — сказал Эллиот. — Помните коллекцию нефрита, которую вы мне продали?

— Нефрит? Ну конечно, — насторожился Клод. — Прекрасная коллекция. Хотите почистить камни, милый Дон? Нефрит нужно чистить время от времени. Запустить драгоценности так просто.

— Я ничего не хочу чистить. Я хочу продать.

Нендрик снял парик, протер лысину шелковым платком и снова, правда немного криво, надел парик.

— В этом чертовом парике вы черт знает на кого похожи, — внезапно раздражаясь, заявил Эллиот.

— Он действует на меня, как хороший психотерапевт, — объяснил Клод. — Когда я потерял последние волосы, то пришел в отчаянье. Я всегда презирал глупцов, которые носят парики, стараясь выглядеть моложе. Именно поэтому я купил этого уродца, и мне с ним весело. К тому же теперь я не разгуливаю лысым. Я доволен. Он забавляет моих друзей и вызывает всякие разговоры.

— Так что же? Купите нефрит?

— Дон! Я не могу поверить, что вы собрались расстаться с этой прекрасной коллекцией. Вы не понимаете, что делаете. Многие люди мечтали бы завладеть ею. Вам завидуют. Эта коллекция за последние годы три раза упоминалась в журнале «Мир искусства».

— Но я хочу ее продать, — бесстрастно проговорил Эллиот. — Сколько она стоит, Клод?

Глаза Нендрика остекленели. Это случалось обычно, когда Клод из продавца становился покупателем.

— Сколько стоит? — Клод поднял массивные плечи. — Это зависит от спроса. Вам коллекция нравится, мне тоже. Но, если разобраться, она представляет интерес только для ограниченного круга любителей. Не каждый день встречаешь людей, интересующихся нефритом. — Он помолчал, пытливо глядя на собеседника. — А не хотите ли поменять ее на что-нибудь другое? Может быть, вам приглянулось что-то в моем магазине? Например, коллекция споудского фарфора или…

— Я хочу продать ее за наличные, — настаивал Дон.

— Прошу прощения, за наличные? — Нендрик скорчил рожу и стал похож на дельфина, проглотившего крючок. — А вот здесь, пожалуй, возникает трудность. Если бы вы хотели обменять ее на что-то, я мог бы сделать очень миленькое предложение, но за наличные…

— Сколько?!

— Мне придется посмотреть на нее снова. Люди бывают так небрежны. Нефрит мог потрескаться, но даже если он все еще в том идеальном состоянии, в котором я вам его продал, можно было бы предложить за него, скажем, тысяч шесть. Да, шесть тысяч, поскольку мы с вами добрые друзья.

В голову Эллиота бросилась кровь.

— О чем вы говорите, черт побери? Вы содрали с меня двадцать шесть тысяч!

Нендрик воздел руки и, словно в мелодраме, уронил их на колени.

— Но это было четыре года назад, дорогой мой. С тех пор цены упали, особенно на нефрит. Люди больше не коллекционируют эти камни. Хороший фарфор: Споуд, Веривуд, вот где дают настоящие деньги, но на нефрит сейчас нет спроса. Потом он, конечно, появится. Года через два или три я мог бы предложить вам очень хорошую цену, но сейчас… — Поколебавшись, он продолжал: — Но если вам действительно срочно нужны деньги, я рискну. Я дам вам десять тысяч, но только из личного расположения. Больше никак не могу. Я не хочу жалеть потом о своей слабости.

Эллиот покачал головой.

— Нет. Попробую в Майами. Там я знаком с парой людей, которые предложат мне больше. Ладно, Клод, забудем этот разговор.

— Кого вы имеете в виду? Надеюсь, это не Морис Харви и Вайнтон Окленд, дорогой мой? — печально улыбнулся Нендрик. — Вы не должны связываться с ними. Это мерзкие людишки, и, кроме того, они по самые уши завалены нефритом. Я заключил с ними сделку три месяца назад, перед тем как упал спрос на эти камни. Они дадут вам четыре тысячи, не больше.

Эллиот понял, что пропал. Деньги были ему необходимы. Пожалуй, десять тысяч лучше, чем ничего. Коллекция нефрита была сейчас не в цене, кроме того, она вдруг сделалась Дону отвратительна.

— Там есть еще всякое барахло, которое вы мне продали. Я не собираюсь оставлять его. Сейчас мне нужны наличные. Как насчет того, чтобы забрать все оптом?

Нендрик встал и подошел к шкафчику, где держал спиртное, великолепному, инкрустированному перламутром и черепахой, изделию. Он налил в два стакана чистого виски, добавил льда из встроенного в шкафчик холодильника, поставил один стакан перед гостем, потом сел и посмотрел на него. Сочувствие, светившееся в глазах Клода, казалось неподдельным.

— Почему вы не доверитесь мне, милый Дон? Плохи дела? Вы много задолжали? Вероятно, жили слишком широко? Как говорится, волк у дверей, да?

Эллиоту показалось, что его ударили хлыстом.

— А вот это не ваше дело, и не нужно мне этого паршивого виски. Я пришел поговорить о деле, вот и давайте о деле!

— Ну полно, полно, — мягко сказал Нендрик. — Я ваш друг, пожалуйста, не забывайте об этом. Все ваши секреты останутся в этих стенах. Я могу помочь вам, милый, но мне, конечно, нужно разобраться в ситуации.

Спокойный взгляд Нендрика, его дружелюбный тон заставили Эллиота вспомнить, что сейчас у него нет друзей. Если этот толстый педераст в нелепом парике говорит искренне, он будет дураком, если оттолкнет протянутую руку.

После колебания Эллиот решился.

— Ладно, Клод, я все расскажу. Говоря попросту, я разорен и влез в долги. За этот чертов «ройс» не уплачено. Своим я могу назвать лишь то, что купил у вас.

Нендрик сделал маленький глоток виски.

— Никаких перспектив?

— Никаких. Со мной покончено. К сожалению, я бездарный актер.

— Нельзя замечать только мрачную сторону, — Нендрик погладил свой длинный нос. — Не стану тратить время на изъявление сочувствия, хотя и сочувствую вам. По крайней мере, в отличие от большинства неудачников вы до сих пор вели веселую жизнь. А сейчас вам нужна немедленная помощь. Давайте-ка я пришлю к вам Луиса, пусть он сделает опись всего, что есть. Прошло уже много времени, и я не помню, что вы у меня покупали.

Эллиот кивнул.

— Ладно. Но я не хочу, чтобы потом Луис молол языком. Если только пойдут слухи о моем положении, мне будет уже не укрыться от кредиторов. Мне нужна куча денег и как можно скорей.

— Что вы имеете в виду под «кучей денег»?

— Чтобы поправить дело, мне понадобится по крайней мере сто пятьдесят тысяч. Если я не достану этой суммы, то обанкрочусь, и тогда все останутся ни с чем.

Клод выпятил толстые губы.

— Это солидная сума, но не отчаивайтесь. Посмотрим, что здесь можно сделать. Луис явится к вам завтра в десять. Когда он составит опись, мы потолкуем еще разок.

— Там у меня висит Шагал, которого вы мне сбыли. Он один стоит черт знает каких денег.

Нендрик погрустнел.

— Это не очень хороший Шагал, если мне не изменяет память. В то время люди сходили с ума по любому Шагалу, но это полотно нельзя оценить слишком высоко. Но можете положиться на меня, Дон, я постараюсь вам помочь.

Не испытывая никаких надежд, Эллиот встал. Он инстинктивно чувствовал, что сделка принесет выгоду старому педерасту, а не ему.

— Ладно, Клод, я предоставляю вам действовать.

— Вот и отлично. — Нендрик потер вибрирующий подбородок и небрежно спросил: — Вы, кажется, знакомы с Полом Ларримором?

Эллиот с удивлением посмотрел на собеседника.

— Знаком, а что?

— С ним так трудно познакомиться, — печально продолжал Клод. — Настоящий затворник, не так ли?

— Он держится особняком, если вы это имеете в виду. С чего это вы вдруг о нем вспомнили?

— Мне кажется, вы с ним чуть ли не друзья?

— Пожалуй. Но вам-то что за дело?

— Мне очень нужно познакомиться с Ларримором, но он не хочет встречаться со мной. Это не слишком любезно с его стороны. Вот я и подумал просить, чтобы вы свели нас.

— Ларримор — человек с причудами, — покачал головой Дон. — Он сторонится людей. Зачем он вам понадобился?

— Марки, — улыбнулся Нендрик. — Я хочу коллекционировать редкие марки. Ларримор — один из виднейших филателистов мира. Я был бы счастлив, если бы он согласился стать моим консультантом.

Эллиот не верил своим ушам.

— Ларримора консультантом? Да вы спятили! Даже и не надейтесь.

— В самом деле?

Нендрик печально покачал головой.

— Что ж, вам лучше знать. — И после неловкой паузы продолжал: — Скажите, а как вы подружились с Ларримором?

— Кроме марок, он еще любит гольф. Играет он посредственно, но как большинство людей со слабыми способностями — большой энтузиаст. Он приходит в клуб раз в неделю, и время от времени я с ним играю. Я отучил его загребать клюшкой землю, и с тех пор он считает меня своим приятелем. Вот и все. Теперь же я его вовсе не вижу: из-за протеза мне пришлось распрощаться с гольфом.

— Как странно — загребал землю… Удивительно, как иногда случается. — Нендрик допил виски. — Думаю, что, хоть вы и не виделись последнее время, все же он не удивится, если вы его посетите?

— Слушайте, Клод, я же сказал, что ничего не выйдет. Ларримор не станет вам помогать. — Эллиот двинулся к выходу. — Так Луис придет завтра в десять?

— Да, — Нендрик улыбнулся. — Не стоит слишком волноваться, дорогой мой. Предрассветный час — самый темный.

— Кажется, я об этом уже слышал, — ответил Эллиот и вышел.

— На следующее утро, — с воодушевлением продолжал Барни, — Эллиот, сидя на террасе, с нетерпением ждал, пока Луис закончит опись его имущества. Наконец тот вышел на террасу, и Дон, сдерживая нетерпение, предложил ему выпить.

— Ни в коем случае. Благодарю, никакого спиртного, никакого крахмала. Если я хоть на минуту дам себе поблажку, мне не сохранить фигуру. — Луис пожирал глазами Эллиота. — А вот вы в прекрасной форме, голубчик.

Эллиот, одетый лишь в брюки, носки и сандалии, пожал великолепными плечами. Он терпеть не мог носки, но иначе блеск металлического протеза портил ему настроение.

— Не жалуюсь. Присядьте. — Выдержав паузу, он продолжал: — Ну и каков же ваш приговор?

— У вас есть очень недурные вещицы, мистер Эллиот. — Луис уселся поудобней. — Они несколько специфичны, но весьма, весьма недурны.

— Я знаю, что у меня есть, — раздраженно перебил его Дон. — Мне нужно знать, сколько это стоит.

— Конечно! — Луис всплеснул руками. — Я не могу назвать определенную цифру. Понимаете, мне нужно проконсультироваться с Клодом. Но я бы сказал — около семидесяти пяти тысяч.

Эллиот покраснел. Он не ожидал от Луиса щедрости, но это уже был просто грабеж среди бела дня.

— Вы смеетесь? — сдерживая ярость, процедил он. — Это меньше четверти того, что я сам уплатил.

Луис погрустнел.

— Это звучит ужасно, мистер Эллиот, но сейчас спрос упал. Если бы вы могли подождать… — Он пожевал губу, делая вид, что раздумывает. — Клод может согласиться принять нефрит и Шагала на комиссионных условиях и выставить их в магазине. Так вы, вероятно, получите лучшую цену, но это потребует времени.

— Насколько лучшую?

— Этого я не могу сказать. Цену должен определить Клод.

— Сколько времени мне придется ждать?

Луис покачал головой. Казалось, он готов был разрыдаться.

— На это, мистер Эллиот, может понадобиться два или три года. Видите ли, нефрит… Но я уверен, что он снова войдет в моду и цены повысятся. Однако не раньше, чем через два года. Может быть, даже через три.

Эллиот ударил кулаком по колену.

— Я не могу так долго ждать. Скажите Клоду, что он может забирать нефрит и Шагала, но деньги мне нужны немедленно, и пусть дает приличную цену, а не паршивые семьдесят пять тысяч!

Луис принялся рассматривать свои наманикюренные ногти.

— Разумеется, я поговорю с ним. Клод говорил мне, что вам срочно нужны наличные, мистер Эллиот. Все это исключительно между нами. Мы готовы сделать вам интересное предложение. Сумма немалая — что-то около двухсот тысяч и плюс семьдесят пять тысяч за ваши вещи. Все это составит кругленькую сумму, жить с которой станет веселей.

Эллиот уставился на него.

— Двести тысяч? — Он выпрямился в кресле. — Что же это за интересное предложение?

— Вы друг мистера Ларримора. Филателиста.

Эллиот сузил глаза.

— Это предложение имеет отношение к Ларримору?

Луис взглянул на Дона и сразу отвел глаза.

— Правильно.

— Мы с Клодом уже говорили о Ларриморе. Я просил его оставить надежду.

— У Клода появились новые замыслы, — сказал Луис. Он был похож на человека, который нащупывает путь по тонкому льду. — Теперь он готов предложить двести тысяч за посредничество.

Эллиот с силой втянул в себя воздух. Он подумал, как нужны ему сейчас деньги.

— За мое посредничество? Слушайте, Луис, перестаньте крутить, словно какой-нибудь чертов политикан, и объясните, куда вы клоните?

— У мистера Ларримора есть необычные марки, — объяснил Луис и снова принялся рассматривать ногти. — А у Клода есть клиент, который хотел бы их купить. Мы уже писали мистеру Ларримору, предлагали ему продать марки, но он игнорировал наши письма. Если вы сумеете достать для нас эти марки, Клод заплатит вам комиссионные в размере двухсот тысяч.

— Господи! Да сколько же они стоят?!

— Для вас или для меня — очень мало, но для настоящего филателиста их ценность весьма значительна.

— Сколько?

— Вряд ли нам нужно углубляться в этот вопрос, — Луис хитренько улыбнулся Эллиоту. — Главное в том, что они для вас будут стоить двести тысяч, если, конечно, вы сможете их достать.

Эллиот откинулся на спинку кресла. Перед ним как будто открывался выход из положения, но сумеет ли он убедить Ларримора продать марки?

— Если я буду говорить с Ларримором, мне нужно знать цену. Я должен назвать сумму, которую готов заплатить ваш клиент. Как иначе я смогу убедить его продать марки?

Луис причесывал пальцами свои крашеные волосы.

— Думаю, вы ничего не добьетесь от Ларримора, какую бы сумму ни предложили. Он не хочет продавать марки. Нет, эти переговоры не приведут ни к чему хорошему.

Эллиот нахмурился.

— Интересно, куда вы клоните?

Луис не отрывал взгляда от ногтей.

— Нам кажется, что, раз вы дружите с мистером Ларримором и имеете доступ в его дом, для вас не будет слишком сложным найти способ завладеть марками. В этом случае мы немедленно заплатим вам двести тысяч наличными. — Луис встал под изумленным взглядом Дона. — Разумеется, вам не будут задавать никаких лишних вопросов.

С минуту Эллиот сидел молча, а потом спросил металлическим тоном:

— Вы предлагаете мне украсть эти марки для Клода?

Луис, избегая смотреть на собеседника, взмахнул руками.

— Мы ничего не предлагаем. У вас есть возможность достать марки. Как вы их достанете, нас не интересует — мы примем их, ни о чем не спрашивая, и заплатим наличными.

Эллиот встал, и Луис понял, что пересолил.

— Убирайтесь!

Луис отступил на несколько шагов.

— Скажите Клоду, что я не имею дела с жульем. Я сам найду покупателя на нефрит. Передайте ему, что мы больше не знакомы.

Луис смиренно слушал.

— Я предупреждал его, что вы не согласитесь, но Клод — законченный оптимист. Не будем обижаться друг на друга, мистер Эллиот. Разумеется, предложение остается в силе. Может быть, вы еще передумаете.

— Убирайтесь!

Луис вздохнул и, спустившись по ступеням, зашагал к площадке для машин.

Вернувшись в магазин, он сразу прошел к Нендрику.

— Сукин сын уперся, — сообщил Луис, закрывая за собой дверь. — Он назвал меня жуликом и сказал, что больше не хочет иметь с нами никаких дел.

Нендрик снял парик, положил его на стол и задумался.

— Ничего страшного не произошло. Я немного нажму на нашего милого Дона. — Он выдвинул ящик стола и достал адресную книгу в кожаном переплете. — Кто, по-твоему, самый крупный кредитор Эллиота?

— «Лас и Фремлин», — немедленно отозвался Луис. — Каждой шлюхе, которая оказывалась с ним в постели, он дарил какую-нибудь драгоценность. Последней достался перстень с рубинами и алмазами. Думаю, эта штука стоила бешеных денег.

Нендрик полистал адресную книгу, набрал номер «Ласа и Фремлина» — лучшей ювелирной фирмы Парадиз-Сити, и попросил соединить себя с мистером Фремлином, младшим партнером.

— Сидни, мой прелестный цветочек, — заворковал Нендрик. — Это твой преданный Клод. Как живу? О, прилично. Свожу концы с концами. — Он хихикнул. — А ты? Очень рад, малыш. Да, Сидни, хочу сказать тебе словечко по секрету. Не знаю, должен ли тебе Дон Эллиот… Да, бывшая кинозвезда. Должен? Я так и думал. Знаешь, он меня тревожит. Дело в том, что мне он тоже должен. Сегодня утром я послал к нему Луиса. Ты же знаешь, как я тактичен. Луис пытался получить с него чек, но Эллиот повел себя как гадкий мальчик. У нас даже сложилось впечатление, что он не в состоянии уплатить. Ужасно, не правда ли? Понятно, из-за ноги бедняга оказался в тяжелом положении, потерял работу в кино, однако мне представлялось, что он надежен в финансовом отношении. Много он тебе должен?

Выслушав ответ, Клод поднял брови и присвистнул.

— Мой бедненький! Пятьдесят тысяч! Но это же целое состояние. У меня за ним только пять. — Он снова замолчал, слушая. — Что ж, на твоем месте я бы действовал, и чем скорей, тем лучше. Вряд ли он теперь много стоит. Я думал, что надо тебя предупредить. Давай встретимся как-нибудь. Всего хорошего.

Когда Нендрик положил трубку, Луис хищно усмехнулся:

— Теперь все зашевелятся.

— Бедный Сидни немного глуповат, но мне он нравится. Ладно, не будем терять времени. Думаю, счета Эллиота в ресторанах тоже внушительны. — Нендрик приладил парик на место. — Пожалуй, словечко на ушко этим голубчикам будет актом милосердия, — и он протянул руку к телефону.

Опуская стальную решетку на витрину магазина, Луис де Марии заметил идущего со стороны автостоянки Эллиота и юркнул в кабинет Нендрика, чтобы предупредить того.

Нендрик, собиравшийся домой, улыбнулся, и глазки его сделались масляными.

— Знаешь, Луис, а я ведь почти ждал этого. Впусти его, милый, и не отходи слишком далеко: ты можешь понадобиться.

Луис вернулся в торговый зал в тот момент, когда туда входил Эллиот.

— О, да это же мистер Эллиот! — зашелся от восторга Луис. — Как мило. Вы хотите перекинуться словечком с Клодом?

— Да. — Взгляд Дона был жестким, лицо напряжено. — Он еще не ушел?

— Как раз собирался, но примет вас, я уверен. Проходите прямо к нему, мистер Эллиот.

Когда Дон появился на пороге, Нендрик наливал себе виски.

— Мой милый мальчик, какой приятный сюрприз! Выпьете со мной этой отравы? Пить одному скверно, а Луис, глупышка, бросил. Он думает только о своей фигуре.

— Спасибо.

Эллиот закрыл дверь и сел в кресло.

Нендрик поставил перед ним стакан, обошел стол и втиснул свою тушу в соседнее кресло.

— Что вас привело ко мне, милый?

Эллиот вынул сигареты и закурил.

— Расскажите мне о марках, которые вас интересуют, Клод.

— Если вы их достанете, мой дорогой, я…

— Знаю. Луис растолковал.

Нендрик ухмыльнулся.

— Так значит, марки. У них занятная история. Года два назад один из местных заправил… Конечно, никаких имен, милый Дон, вы же понимаете. Так вот, один из местных заправил решил, что заслужил право красоваться на марке. Назовем его мистер Е. Так вот, в то время мистер Е. был достаточно влиятелен, чтобы воздействовать на нужных людей, и в конце концов кое-кто распорядился напечатать такую марку. Но у мистера Е. был завистливый противник, который неожиданно представил доказательства того, что мистер Е. вороват. Тот, кто распорядился печатать марку, пришел в ужас, остановил выпуск и приказал уничтожить то, что успели сделать. Попутно, разумеется, уничтожили и самого мистера Е. Кое-кто, конечно, сообразил, что марки, которые успели отпечатать, приобретут огромную ценность. Всего было напечатано пятнадцать тысяч таких марок. Их сосчитали и обнаружили, что восьми не хватает. Предполагалось, что один из печатников тайно вывез их из страны, потому что они на короткое время появились в Париже. Французский торговец марками предложил их одному постоянному клиенту, но прежде чем сделка состоялась, француз-торговец был убит, а марки украдены. С тех пор они пропали, но известно, что страна-производитель ими не завладела, марки достались кому-то другому. Один мой клиент готов заплатить за этот товар значительную сумму. Весь прошлый год он рыскал по свету, расспрашивая каждого крупного коллекционера. Все они сказали, что если бы марки у них были, они согласились бы на его условия, и мой клиент убежден в их правдивости. И только один филателист игнорирует моего клиента. Как вы догадались, это Ларримор. Мы считаем, что именно он завладел марками и не желает расставаться с ними ни за какие деньги. Но, может быть, мы ошибаемся, и марок у Ларримора нет. Вы его друг и вполне можете выяснить, владеет ли он этим сокровищем.

— Столько шумихи из-за восьми марок, — хмыкнул Эллиот. — Они же все одинаковые — с картинками и зубчиками. Сколько же заплатит за них ваш клиент?

Нендрик снял парик, заглянул в него, словно ожидая там что-то увидеть, и снова надел.

— Это к делу не относится, милый Дон. Пусть вас интересует, сколько мы заплатим вам.

— Но почему вы предлагаете это мне? Я дилетант. Если вашему знакомому так приспичило завладеть марками, почему он не наймет специалистов, которые проберутся в дом Ларримора и украдут то, что надо? При чем здесь я?

Нендрик допил виски, промокнул губы шелковым платочком и усмехнулся.

— Милый мальчик! Ларримор собрал коллекцию из трехсот марок. Как взломщику найти среди них нужные? Мы должны сначала выяснить, как он классифицирует свои марки, в каком ящике что держит и как туда пробраться. Без этих сведений на поиски уйдут недели.

Эллиот задумался, переваривая услышанное.

— Ну хорошо, предположим, он мне покажет коллекцию. Откуда же мне знать, что среди прочих есть марки, которые вам нужны?

— Правильный вопрос.

Нендрик выдвинул ящик стола, достал стеклянную кассету и открыл ее.

— Вот фотостат марки. Тут и запоминать нечего, как видите, ее очень легко узнать, — он протянул Дону фотостат.

Эллиот принялся рассматривать марку. Как и сказал Нендрик, запоминать там было нечего: голова человека с физиономией разъяренного быка и название страны в левом углу.

— Ну ладно, я посмотрю, что можно сделать, — сказал он, откладывая фотостат.

— Вы должны быть очень осторожны с Ларримором, — предупредил Нендрик. — Ему уже предлагали очень большую сумму, но он не согласился. Если марки действительно у него и он заподозрит, что на него собираются оказать давление, то скорей всего положит свое сокровище в банковский сейф. А если он это сделает, операция провалится. Поэтому осторожность и еще раз осторожность.

Дон кивнул.

— Собственно, мы действуем наугад, — продолжал владелец магазина. — Хоть нам и кажется, что марки у Ларримора, уверенности нет. Я уже говорил, что мой клиент связывался с самыми значительными филателистами мира и все впустую. Но не исключено, что марки попали к какому-нибудь простаку, который даже не догадывается, чем владеет, а вовсе не к Ларримору. Поэтому мы очень надеемся на вас, милый Дон.

Передохнув после этой речи, Нендрик продолжал:

— Я вот о чем подумал, мой мальчик. Будет разумней, если вы сообщите мне полученную информацию, а я передам ее моему клиенту, и пусть он действует сам. Мы все равно заплатим вам двести тысяч, а вы избежите риска. Что скажете?

Эллиот испытал некоторое облегчение. Мысль о краже со взломом, пусть даже и с помощью Вина, тревожила его. Если Нендрика интересует лишь информация, все выглядит гораздо проще.

— По-моему, это дельная мысль. Ладно, Клод, предоставьте все мне.

Нендрик встал.

— Мне пора бежать, малыш. Предстоит отвратительный прием с коктейлями, но это необходимо для бизнеса. Приходится приносить себя в жертву. Если понадобится моя помощь, только скажите. Я могу рассчитывать на вашу осторожность?

— Конечно, я влез в это ради денег, так же, как и вы.

Эллиот тоже поднялся. Нендрик подождал, пока Луис закроет за ним дверь, потом подошел к телефону и набрал номер.

— Отель «Бельведер»? — спросил он после соединения. — Пожалуйста, соедините меня с мистером Радницем. Говорит Клод Нендрик.

Вин принялся нащупывать почву, когда они сидели в патио, освещенные утренним солнцем, и завтракали.

— Если я стану водить с тобой компанию, то растолстею, — кокетничала Джуди.

Она поглощала яйца, жареную ветчину, грейпфруты, тосты и кофе с таким аппетитом, словно не ела несколько дней.

Вин ограничился апельсиновым соком, кофе и сигаретой.

— Вот видишь, детка, твоим пацанам просто не по карману прокормить такую девушку, как ты, — улыбнулся он. — Не растолстеешь, не бойся. Наши упражнения помогут тебе сохранить фигуру.

Джуди хихикнула.

— А в тебе что-то есть, приятель. Смотри не растеряй!

— Расскажи мне про своего старика, крошка, — небрежно произнес Пинпа. — Вы плохо ладите?

— Мягко сказано. — Джуди намазывала тост маслом. — Не хочу говорить о нем, он мне осточертел.

— Но ты говорила о каких-то марках, — Вин потянулся за очередной сигаретой. — Будто бы ему кто-то предлагал за них миллион. Или ты меня разыгрывала?

— Нет. Я своими глазами видела письмо у него на столе. — Она положила поверх масла горку мармелада. — Я так обалдела, хоть стой, хоть падай.

— То есть какой-то чокнутый предложил твоему старику миллион за паршивые восемь марок?

— Именно. Страшно подумать, столько денег! Уж я бы ими распорядилась. А безмозглый старый ублюдок просто взял и выкинул письмо в корзину.

— Да что же это за марки? Откуда он их взял?

Она пожала плечами.

— Не знаю, где-то раздобыл. Ему вечно присылают это барахло. Слушай, супермен, давай забудем про моего старика. Поговорим о чем-нибудь другом.

Вин налил себе еще кофе.

— А ты знаешь типа, который предлагал ему деньги?

Джуди перестала намазывать маслом второй тост. В ее зеленых глазах вспыхнуло любопытство.

— Тебе-то какое дело?

Вин понял, что ступил на тонкий лед.

— Так ты не знаешь?

— А если и знаю…

— Ладно, детка, я вижу, тебе хочется делать из этого секрет, — он усмехнулся. — Я просто так спросил.

— Да ну их, эти марки, — она снова принялась намазывать тост. — Пошли искупаемся, я знаю отличное местечко, где можно купаться голыми.

— Отлично! — Помня совет Эллиота не торопиться, Вин прекратил расспросы.

После завтрака Вин уплатил по счету, и они уселись в «ягуар». Проехав миль двадцать по прибрежному шоссе, они свернули на песчаную дорогу, ведущую к маленькой пустынной бухточке.

Выйдя из машины, они скинули одежду и бросились в воду, а накупавшись, растянулись на песке в тени пальм.

— Вот это жизнь! — простонала Джуди. — Если бы можно было так каждый день. Ты надолго приехал, супермен?

— Что бы ты делала, будь у тебя миллион? — Пинпа уставился в шелестевшие над ними листья пальмы.

— Ты, кажется, не собираешься выбросить это из головы? — Джуди повернулась на бок и внимательно посмотрела на Пинпа. — С чего бы это?

— Я, кажется, задал тебе вопрос, — не глядя на девушку, ответил он.

— Ну ладно. Так вот, с такой деньгой я бы смылась из этой чертовой страны, поехала бы в Париж, купила шикарную квартиру и зажила так, как мне хочется. Завела бы себе еще один дом на Капри… Одним словом, не заскучала бы. С этими деньгами у меня не было бы отбою от мужиков.

— Ты говоришь, у твоего старика тысячи марок. Если ты заберешь те восемь, он заметит?

Джуди не отвечала так долго, что Вин забеспокоился, не испортил ли дело ненужной спешкой. Наконец она сказала:

— Да, заметит. Он все время пялится на эту дрянь, а теперь, когда тот тип предложил столько денег, он наверняка любуется ими чаще, чем другими.

— Какой тип?

Джуди села, обхватив груди ладонями.

— Можешь считать меня дурой, супермен, но сейчас я тебе кое-что скажу. Ты надумал спереть эти марки и продать их тому типу, верно?

Вин понял, что поторопился, но все еще может обернуться к лучшему. Он повернулся на бок и внимательно посмотрел в зеленые глаза Джуди.

— Была у меня такая мыслишка. В случае удачи мы могли бы поделить деньги пополам, а если захочешь, будем тратить их вместе.

Они в упор смотрели друг на друга.

— Кто ты? — спросила Джуди. — На треп про рекламного агента меня не купишь. Кто ты такой?

— Парень, всегда готовый зашибить деньгу, — Пинпа ухмыльнулся. — Я вроде тебя: ищу свою выгоду. Мы можем обделать дельце вдвоем как партнеры.

Джуди встала и обтерла полотенцем песок с ягодиц и бедер.

Вин лежал, настороженно наблюдая за ней, и гадал, не пошел ли он с неверной карты?

Джуди молча одевалась, и постепенно Вин забеспокоился.

— Слушай, черт возьми, скажи что-нибудь.

— Вот что я скажу, супермен. Я не доверяю никому, и тебе тоже. Если ты думаешь, что тебе удастся добыть марки, я могу помочь. Но имени человека, который хочет их купить, ты не узнаешь. Продажей займусь я. И если дойдет до дележки, то лишь на моих условиях. Семьсот пятьдесят — мне и двести пятьдесят — тебе. Понял?

«Девчонка не глупа, — подумал Вин. — Ладно, поиграем в эту игру. Главное, достать марки, а там наступит мой черед. Если она рассчитывает на такую дележку, значит, у нее все же не все дома. Но пока надо ей подыграть».

Пинпа встал, не спеша оделся, и они двинулись к «ягуару».

— Давай выпьем, — предложил он, усаживаясь на сиденье. — У меня жажда, как у верблюда.

Они поехали в прибрежный бар, и там Пинпа заказал ей джин с тоником, а себе пиво. В баре было малолюдно, и они уселись под навесом совсем одни.

Здесь Пинпа снова принялся за обработку.

Но как достать эти марки, детка?

Джуди смерила его оценивающим взглядом.

— Тебе здорово приспичило, верно?

— Давай-ка без шуточек, — оборвал ее Вин. — Будем работать вместе или нет?

Отпивая джин маленькими глотками, девушка продолжала рассматривать собеседника.

— Неужели ты думаешь, супермен, что если бы у меня была хоть какая-то возможность, я не сперла бы эти марки сама? Я уже давно продала бы их и убралась отсюда. Но ничего не выйдет. Старая гадина не спускает с них глаз.

— Может, у двоих получится то, что не выходит у одной?

Джуди покачала головой.

— Пустая трата времени. У тебя ничего не получится, так что забудем об этом. Решим, чем займемся вечером.

— Когда речь идет о деньгах, нельзя отвлекаться на другие разговоры, — возразил Пинпа. — Можно зря потерять время. Где он держит коллекцию?

— Дома. Коллекция спрятана в выдвижных ящиках на стенах. В каждом ящике под стеклом выставлены марки, и все это соединено с сигнализацией. Ящиков сотни, а марок тысячи. Поверь мне, искать там какую-то определенную марку — это все равно что искать в этом городе девственницу. Занятие для придурков.

— Какая там система охраны?

— Сложное сигнальное устройство, связанное с управлением полиции. Каждый ящик запирается автоматически, когда он поворачивает выключатель, выходя из комнаты. Выключатель укрыт в стальной коробке, встроенной в стену, а ключ старик всегда носит с собой. В комнате установлена телекамера, и за монитором день и ночь наблюдают охранники. — Джуди скривилась. — Он хорошо заботится о своих марках. Это, кстати, единственная вещь, о которой он заботится.

Вин обдумывал слова Джуди.

— Ладно. Но предположим, мне все же удастся пробраться в комнату, не подняв тревоги, как я тогда найду марки?

Джуди рассмеялась.

— Не проберешься.

— Я же сказал — предположим.

Она пожала плечами.

— Там примерно восемьсот ящиков, в каждом под стеклом тысячи марок, все соединено с сигнализацией. Тронешь хоть один ящик, и сразу примчится целая орава легавых.

Сигнализация, телекамера и полиция не пугали Пинпа: он был специалистом в своей области, но вот мысль о поисках восьми марок среди сотен тысяч тревожила его.

— Слушай, детка, вряд ли твой старик отличается сверхъестественной памятью. Как быть, если ему понадобилась какая-то определенная марка? У него должна быть система, чтобы быстро отыскать ее.

— Да. Мы вместе составили ее еще до того, как умерла мама. Тогда я не понимала, что в жизни есть вещи поинтересней марок.

Вин почувствовал, как заколотилось сердце.

— Ну и в чем же заключается ваша система?

— Она довольно простая. Все ящики пронумерованы. Старик ведет реестр. Например, американские марки хранятся в ящиках под номерами от первого до сто пятидесятого. Эти ящики разделены по датам и по редким экземплярам. Днем он носит реестр с собой, а на ночь запирает в сейф в спальне.

— Как выглядит этот реестр?

— Маленький блокнот в кожаном переплете. Обычно старик таскает его во внутреннем кармане пиджака. Чтобы его заполучить, нужно дать этому скопидому по башке.

Вин допил пиво.

— А если мы его оглушим?

— Не надейся. Он выходит из дома только раз в педелю, чтобы поиграть в гольф. Остальное время торчит в комнате с марками. В гольф-клуб он ездит только с шофером. По дороге туда движение очень сильное, так что остановить машину не удастся. А в дом не влезть. У него пять человек прислуги, и они вечно маячат недалеко от комнаты с марками. Можешь оставить эту затею. Без реестра нет марок, без марок нет миллиона долларов. Вот так.

Теперь Пинпа располагал почти всей необходимой информацией. Больше не было смысла тратить время с девчонкой.

— Ладно, я подумаю, и если у меня появится идея, будем договариваться.

— О чем?

— Я достаю марки, ты говоришь мне имя покупателя, и мы делим улов пополам.

— А я представляю это иначе, супермен, — сказала она, допивая джин. — Я беру семьсот пятьдесят, остальное — тебе.

— Ладно.

— И с покупателем сговариваюсь я, супермен.

Пинпа колебался лишь мгновение, но вспомнив, что козыри на руках: у этой бестии, улыбнулся.

— По рукам.

— Годится. Ладно, пошли.

— Сейчас я занят, — сказал Пинпа, вставая. — Как насчет завтрашнего вечера?

— Чем плох сегодняшний?

Он отрицательно покачал головой.

— Я занят. Завтра вечером свожу тебя в клуб «Скромная жизнь». Оденься соответственно, детка. Тебе там понравится.

— С кем ты занят сегодня? — Джуди подозрительно вглядывалась в него.

— О, с одним парнем. Давай, детка, пошли. — Подбросить тебя домой? — предложил Пинпа, заводя мотор «ягуара».

— Зачем мне домой? Подбрось меня до «Плаза Эйч». Я проведу день там.

Когда Пинпа тронул машину с места, Джуди продолжила:

— Дай мне денег, супермен. Не голодать же мне, раз ты сегодня занят? Дай сто долларов.

— Пусть тебя кормят твои пацаны. Я не даю денег зря.

— Разве ты не получил сполна, жадная сволочь?

— Еще нет, — ухмыльнулся Вин. — Ты, я и миллион долларов — вот это будет сполна.

Но, высаживая Джуди у «Плаза Эйч», он все же дал ей тридцать долларов.

Она выхватила деньги, показала язык и ушла, покачивая бедрами.

В 21.00 Орсон заметил первого интересного посетителя. Он сидел у окна, выходившего на дом Ларримора и жевал сандвич, когда увидел подкативший к воротам «ягуар». В сгущающихся сумерках водитель был почти не виден.

Вот уже двое суток Фэл Маклин и Гарри Орсон вели наблюдение за домом Ларримора, но не обнаружили ничего интересного. Остальные сотрудники Лессинга проверяли меблированные комнаты и отели, но все безрезультатно. Эллиот словно сквозь землю провалился.

Хольц вынужден был сообщить об этом Радницу.

— Вы должны его найти, — тихо, но твердо проговорил босс, зная, что секретарь способен выполнить и не такую задачу.

Хольц велел Орсону с Маклином ждать, и они ждали. Теперь, увидев остановившуюся перед воротами машину, Орсон насторожился: нюх опытного охотника подсказывал, что у ловушки появилась первая дичь.

— А вот и что-то занятное, — пробормотал он, откладывая сандвич.

Маклин подошел к окну, и сыщики попеременно стали рассматривать «ягуар» в бинокль.

— Знаки нью-йоркские, — заметил Маклин. — Значит, не Эллиот.

— Смотри-ка, девушка, — проговорил Орсон.

От дома к машине бежала дочь Ларримора.

— Предупреди Фреда.

Пока Маклин переговаривался по радио с Ниссоном, Орсон смотрел, как Джуди садится в машину, которая в ту же секунду тронулась с места и направилась к центру Сити.

Орсон с облегчением увидел, как за «ягуаром» возник «шевроле» Ниссона.

— Как дела, супермен? — спросила Джуди, устраиваясь рядом с Вином. — Какая программа на сегодня?

Вин посмотрел на девушку. В этот вечер она была в красной мини-юбке, желтой прозрачной блузке и в колготках, а на ногах болтались туфли без задников. Решив, что Джуди здорово выглядит, Вин сказал ей об этом.

— Сегодня — клуб «Скромная жизнь». Начнем разгон оттуда, а потом двинем на пляж, который ты показала.

— А вот этот номер у тебя не пройдет! Если ты собираешься разложить меня на песке, то и не надейся. Хочешь порезвиться — поехали в мотель.

Пинпа расхохотался.

— Ладно. Чем ты без меня занималась?

Джуди скорчила рожицу и стала похожа на маленькую обезьянку.

— Как обычно. Меня уже тошнит от такой жизни. Время идет: еще два года, и я превращусь в старуху, ведь мне уже восемнадцать. Я хочу раздобыть денег.

— Никто тебе не мешает. Ты подумала насчет марок?

— Да. А ты?

— Конечно. Уверен, мы сможем провернуть это дело, но сейчас не будем об этом. Выпьем, поедим, а потом махнем в «Голубой рай» и проведем там веселую ночку.

После отличного ужина они потанцевали, и наконец Пинпа сказал:

— Все. Поехали.

Ниссон без труда проследил за парочкой до мотеля «Голубой рай», посмотрел, как они отметились в книге и ушли в один из домиков, и вызвал Орсона.

— Они устроились в мотеле «Голубой рай», Гарри. Продолжать наблюдение?

— Попытайся узнать, кто этот тип.

— Я уже знаю из его водительской карточки, — и Ниссон вслух прочитал данные Пинпа.

— Возьми соседний домик и послушай, о чем они говорят, — распорядился Орсон.

— Не получится. Оба соседних домика заняты. И, судя по всему, они приехали не разговаривать.

— Ладно, сейчас еще рано. Есть шанс, что они не останутся там на всю ночь. Подожди до двух часов, и если они не выползут, я пришлю тебе смену. Поедешь домой и отдохнешь.

— Куда ехать? — с горечью отозвался Ниссон. — С каких пор у меня появился дом?

Орсон передал сообщение Ниссона Лессингу, который тут же послал телекс в ФБР, прося немедленно ответить.

Ничего не подозревая обо всем этом, Пинпа и Джуди развлекались во все лопатки. Когда с любовью было покончено, Вин встал с постели, налил два стакана неразбавленного виски и, вернувшись к Джуди, заговорил о деле.

— Ты мне поможешь, детка, — заговорил он, — и я добуду марки. Но ты должна рассказать мне кое о чем. Помнишь, ты говорила, что электрический выключатель, который контролирует все ящики, упрятан в стальную коробку в стене комнаты, а коробка всегда заперта. Верно?

Джуди кивнула.

— Нужно, чтобы ты узнала имя мастера, делавшего эту коробку. Изготовители сейфов так гордятся своей работой, что обычно ставят на дверце сейфа имя или фамилию. Ну что, сумеешь?

— Конечно, если она там есть.

— То же самое с сигнализацией. Где-то в доме обязательно должен быть распределительный щит. Найди его и посмотри, нет ли там фамилии изготовителя. И еще ты говорила, там работает телекамера?

— Да. Ее поставило бюро охраны, а монитор у них в комнате. В офисе.

— Знакомая система. В таком городе, как Парадиз-Сити, она должна пользоваться успехом. Я знаю, там большая комната с экранами, подключенными к телекамерам в домах клиентов, и охранники все время следят за экранами. Получается неплохо. — Он умолк, задумался, а потом продолжал: — С чего это твоему старику вздумалось устанавливать такую систему?

— В муниципалитете поставили такую же, чтобы присматривать за мемориалом Кеннеди. Эта старая жаба увидела ее и соблазнилась.

— Зачем в муниципалитете телекамера?

Джуди хихикнула.

— Год назад какой-то шутник запачкал статую Кеннеди краской. Ну они психанули и поставили эту штуку. Деньги-то не их, а налогоплательщиков, так что они могут поставить там хоть атомную бомбу.

— Твой старик все двери держит на замке?

— Еще бы!

— А окна?

— Когда его нет в комнате, окна закрыты стальными ставнями.

— Замок в двери какой-нибудь особенный?

— Понятия не имею.

— Ладно, детка, тебе придется это узнать. А может быть, ты сможешь раздобыть ключ?

— Нечего и мечтать, — ответила девушка неохотно.

Видя, что Джуди уже надоели расспросы, Пинпа засомневался, будет ли от нее хоть какая-то польза?

— Когда он играет в гольф?

— Каждый вторник после обеда.

— Ты можешь провести меня в дом, когда он в клубе?

— Нечего и мечтать.

Вин с трудом подавил желание дать ей по физиономии.

— Но почему?!

— Его паршивая прислуга вечно топчется поблизости. Мне не позволено водить друзей в дом.

— Пошевели мозгами, — начал терять терпение Вин. — Должен же быть хоть какой-то способ провести меня в дом? А если ночью? Как ты-то попадаешь к себе, если включена сигнализация? Только не говори, что твой старик сидит ночами, поджидая тебя, и не ложится спать.

— У меня отдельный вход. Дверь, которая ведет из моей квартиры в дом, в десять запирают.

Вин поднялся с постели.

— Приму душ.

Стоя под струйками холодной воды, Пинпа мысленно переваривал информацию, полученную от Джуди. Вернувшись в спальню, он сказал:

— Одевайся. Пора браться за дело.

— Ох, черт! — Джуди сладко потянулась. — Я хочу спать. Посмотри на часы.

Вин быстро натягивал одежду.

— Нечего на них смотреть. Одевайся.

Ворча под нос, Джуди вылезла из постели и нехотя надела трусики.

— Знаешь, супермен, — сказала она, натягивая желтую блузку, — ты начинаешь мне надоедать.

— Жалость-то какая, — Вин не оборачивался, делая какие-то записи в блокноте. — Миллион баксов тебе тоже надоел? — Он вырвал из блокнота листок и протянул девушке. — Для памяти. Все, что ты должна запомнить к завтрашнему вечеру. Я подберу тебя возле дома в девять.

Джуди пробежала глазами написанное.

— Ладно, но я ничего не обещаю!

— Мне нужно это знать! — взревел Пинпа. — Тебе захотелось миллион, вот и зарабатывай!

Кажется, Джуди слегка испугалась.

— Ладно, ладно, не ори. Неужели ты действительно хочешь попытаться?

— Конечно, детка, — Пинпа посмотрел ей прямо в глаза. — Я действительно хочу попытаться.

…Они все были здесь — Капоне, Диллинджер, Нельсон, Карпис и Чарли Лаки. Они играли в покер. Перед каждым лежала кучка, фишек. Над столом, заставленным бутылками, висела лампа с зеленым абажуром. Ее холодный свет падал на лица мужчин. В тени, почти скрытые облаками сигаретного дыма, стояли люди: маленькие люди с глазами, блестящими, как мокрые камешки, и суровые люди с хмурыми, серьезными лицами. Группа, сидящая за столом, и люди в тени словно оцепенели, когда в помещение вошел Джордж Фразер. Не дойдя до стола несколько шагов, он остановился — руки в карманах, подбородок вперед, глаза холодные и угрожающие. Никто не вымолвил ни слова, никто не шевельнулся.

— Кто позволит себе какую-нибудь шуточку, — сказал Джордж Фразер после долгого молчания, — тот схлопочет путевку на тот свет.

Очень медленно, почти осторожно, Капоне положил свои карты на стол.

— Хэлло, Джордж, — прошептал он хрипло.

Джордж Фразер бросил на него ледяной взгляд.

Немного нашлось бы людей, которые не побоялись бы проникнуть в одиночку в эту заднюю комнату, чтобы предстать пред очи пяти самых опасных и великих гангстеров. Но у Джорджа Фразера были крепкие нервы.

— Время пришло! — сказал он, словно ножом отрезал. — Вы уже достаточно здесь покомандовали. Теперь этому конец! С сегодняшнего дня только мое слово — закон. И я не потерплю, чтобы кто-нибудь вмешивался.

Снова последовала долгая пауза. Потом Диллинджер поднял сверкающие от гнева глаза.

— Кто это говорит? — прорычал он.

Джордж Фразер улыбнулся.

— Я, — ответил он холодно и ядовито.

Диллинджер засопел от злости. Рука его скользнула к боковому карману. Капоне, который стоял рядом, поспешно схватил его за локоть. Лицо его было серым от страха.

— Тебе что, надоело жить? — воскликнул он. — У тебя нет никаких шансов, когда речь идет о Фразере!

Диллинджер попытался высвободить свою руку от тисков Капоне. Стол закачался, и одна из бутылок упала на пол, разбившись на тысячу осколков.

— Оставь его, Аль! — приказал Фразер. — Если уж он непременно этого хочет, то ему нужны руки!

Капоне скользнул по Фразеру взглядом, полным ужаса. Бледное, неподвижное лицо и холодные, как лед, глаза лишали его элементарного спокойствия. Он поспешно отвернулся.

— Будьте начеку, ребята! — выкрикнул он. — Фразер будет стрелять!

Люди, сидевшие за столом, отодвинули стулья и вскочили, в то время как стоявшие в тени бросились на пол. Лишь один Диллинджер остался сидеть за столом, уставившись на Фразера сверкающими от гнева глазами.

— О'кей, Джонни, — насмешливо сказал Фразер. — Вытаскивай свою пушку! Чего же ты ждешь?

Диллинджер медленно поднялся, потом отшвырнул ногой стул.

— Ставлю сотню долларов, что я успею выстрелить пять раз, прежде чем ты успеешь вытащить свою пушку! — продолжал издеваться Джордж Фразер.

Стоял он в небрежной позе, руки вяло свисали по сторонам.

Диллинджер изрыгнул проклятия. Молниеносно его рука схватилась за оружие. Но в руке Фразера еще быстрее оказался большой автоматический пистолет. Помещение наполнилось грохотом выстрелов. Широко раскинув руки и закатив глаза, Диллинджер грохнулся наземь.

Без пяти минут час Джордж вошел в бар «Кингс Армес». Он прошел на свое постоянное место в конце длинной стойки и прислонился к стене.

— Как дела? — осведомилась с дружеской улыбкой барменша Глэдис и подала ему кружку пива.

Джордж постучал себя по шляпе и улыбнулся в ответ. Ему нравилась Глэдис. Он охотно заходил в этот бар и чувствовал себя польщенным, когда Глэдис подавала ему пиво еще до того, как он просил ее об этом. Этот маленький знак внимания позволял ему чувствовать, что он не простой клиент, и он ощущал себя в этом баре, как дома.

— Неплохо, — ответил он. — А насчет ваших дел можно и не спрашивать. Вы всегда великолепно выглядите. — Он заплатил за пиво. — И как вам это удается?

Глэдис рассмеялась.

— Все благодаря работе, — ответила она и посмотрелась в зеркало. — Кстати, вчера вечером здесь был мистер Робинсон. Кто его новый приятель? Такой молодой, бледный, со шрамом? Он еще ни разу у нас не был.

Джордж покачал головой.

— Понятия не имею. Робинсон часто завязывает новые знакомства. Судя по всему, общество самого себя его не устраивает, — он подмигнул.

— Ну не знаю, — ответила Глэдис, протирая стойку. — Во всяком случае, видок у парня ежовый. У меня даже мурашки пробежали по спине.

— Вот даже как? — глаза Джорджа широко раскрылись.

— Да, что-то в нем есть такое… Не хотела бы я с ним встретиться в темном переулке.

— Да бросьте вы, — сказал Джордж с нотками любопытства в голосе. — Просто вы чересчур впечатлительны.

Барабанная дробь пальцами по стойке напомнила ей, что она забыла о своих обязанностях.

— Я сейчас вернусь. Это мистер Генри. Он всегда спешит.

Джордж понимающе кивнул. Глэдис ушла, а он погрузился в свои собственные мысли.

Мистер Генри, как и Джордж, был завсегдатаем бара «Кингс Армес». Небольшого роста, краснолицый, он ни с кем не общался. Джордж часто спрашивал себя, кем может быть этот человек, чем занимается. В то утро он решил, что в нем есть нечто таинственное. Джордж сделал несколько глотков и прислонился к стене.

Глэдис принесла виски с содовой мистеру Генри, перебросилась с ним парой фраз и вновь подошла к Фразеру. Глаза ее возбужденно сверкали, лицо побледнело. «Что-то случилось», — подумал Джордж, пододвигая к ней пустой бокал.

Глэдис взяла бокал, вновь наполнила и, наклонившись к Джорджу, прошептала:

— Это Дэви Бентилло. Я его узнала, несмотря на гримировку.

Джордж бегло взглянул на краснолицего клиента. Флики сбились с ног в поисках Дэви. Маскировка была превосходной, но вполне возможно, это действительно был он: рост, форма носа, разрез глаз — все подходило под описание… Глэдис права.

— Великолепная работа, малышка, — сказал Джордж Фразер, нащупывая рукой холодную рукоятку револьвера.

— Осторожно, мистер Фразер, — прошептала Глэдис, полумертвая от страха. — Он очень опасен.

Пока они ехали в Уэмбли, Джордж Фразер говорил мало. Он думал о том, что ему сказал Брант. Если все было действительно так, как говорил Брант, то Робинсон обманул его, по крайней мере, фунтов на двадцать. И тем не менее он не имел никакого представления, что он скажет вечером Робинсону. Если бы не Брант, у него, видимо, вообще не хватило бы духу заикнуться об этом деле. Но теперь из-за этого нарушителя спокойствия он должен был показать свое лицо.

Когда поезд подземки остановился в Уэмбли, Джордж с облегчением поднялся. Он был рад приняться за работу. Он еще ничего не знал: ни как ему держаться с Брантом, ни как вести себя вечером по отношению к Робинсону. Он отбросил неприятные мысли и зашагал вместе с другими пассажирами к выходу.

— Сперва мы должны наведаться в школу на Радлет-роуд, — сказал он, когда они проходили Хай-роуд. — Должны узнать имена и адреса детей, которые посещают школу. Это не совсем просто, поскольку учителя не собираются нас поддерживать. Навстречу нам идут очень немногие, а большинство смотрит на агентов с недоверием. Мы должны убеждать учителей, чтобы они распространяли наши формуляры среди детей, чтобы мы могли узнать их адреса и имена, а потом уже наведываться к их родителям. Говорить об этом просто, но вы еще увидите, что это за театр.

Брант молчал, с бесстрастным видом шагая рядом с Джорджем. Казалось, он вообще его не слушал. Джорджа злило это равнодушие, и он был рад, когда они наконец добрались до школы. Теперь его мрачный компаньон поймет, что добиться чего-либо можно только в случае, если людей начинаешь поливать лестью. Перед воротами школы Джордж остановился и показал на вывеску.

— Вот, полюбуйтесь, — сказал он, думая, что и Бранта охватит такое же неприятное чувство, что и его. — «Агентам и торговцам вход запрещен». Мы можем на что-нибудь надеяться только в случае, если найдем общий язык с директором.

Брант снова промолчал. Его взгляд скользнул по Джорджу насмешливо-презрительно.

А тот открыл дверь и вошел в длинный коридор, в котором пахло дезинфекцией и мастикой. Шагая впереди Бранта, он поспешил к кабинету директора. Тот поднял голову и нахмурился.

— Добрый день, мистер Пикторн, — поздоровался с ним Джордж сладким голосом, которым всегда пользовался, когда был на службе. — Чудесная сегодня погода, не правда ли? Слишком хорошая, чтобы сидеть в кабинете. Но все должны работать.

Он стоял перед письменным столом, слегка согнувшись, дружелюбный и веселый, нацеленный только на то, чтобы не вызвать неудовольствия. Джорджу потребовалось много времени и сил, чтобы преодолеть свою робость по отношению к незнакомым людям, но теперь он считал, что знает, как вести себя, и надеялся, что произвел на Бранта соответствующее впечатление.

Пикторн улыбнулся и кивнул.

— Да, денек отменный…

Потом его взгляд перекочевал на Бранта, и вся приветливость исчезла с его лица.

Он поспешно отвел глаза.

«Ну вот, так оно и есть, — с торжеством подумал Джордж. — Надменный тип! Совсем не подобает здесь показывать свою заносчивость».

— Я как раз проходил мимо, мистер Пикторн, — поспешно продолжал он. — И хотел бы взять формуляры, которые оставил вам вчера.

— К сожалению, они еще не заполнены, — ответил директор, с излишней заботливостью раскладывая карандаши и шариковую ручку на своем столе.

Джордж почувствовал, что его уверенность словно смыло водой.

— Не беда, — сказал он с какой-то застывшей улыбкой. — Я знаю, что вы человек очень занятой. Тогда я загляну к вам завтра.

Мистер Пикторн все еще играл своими карандашами.

— Боюсь, что это не имеет смысла. Книги, конечно, хорошие, но вы ведь, наверное, знаете, что школьный совет против того, чтобы школу посещали агенты. А я не могу идти против совета. — Он выдвинул ящик стола и вынул оттуда кипу формуляров. — Очень сожалею, — сказал он, пододвигая формуляры Джорджу. — А теперь прошу меня извинить.

— Вот не повезло, — сказал Джордж, когда они снова очутились на улице. — А мне он чуть ли не божился, что отдаст формуляры для заполнения. Вот мы и остались с носом. Нельзя же ходить по квартирам из одной в другую, даже не зная, есть ли там дети.

— Так что мы будем делать дальше? — равнодушно спросил Брант.

Джорджу с трудом удалось подавить гнев. Он вынул список школ и бегло просмотрел.

— Направимся в школу на Шерман-роуд, — сказал он наконец.

— О'кей, — согласился Брант. — Будем надеяться, что там нас примут иначе.

Джордж пристально посмотрел на него.

— Вам легко критиковать, — со злостью сказал он. — Но если вы считаете, что можете проделать все это лучше меня, валяйте!

— Попытаюсь, — уверил Брант. — Если вы, разумеется, вновь все не испортите.

Джордж не верил своим ушам и от удивления не смог вымолвить и слова. Они молча зашагали по улице.

«Какой нахал! — думал Джордж. — И он должен обучать этого самонадеянного сопляка?! Посмотрим, кто будет слушать этого выскочку с желтыми волосами и жутким шрамом, одетого в поношенную одежду!» — Джордж немного успокоился. Школа на Шерман-роуд пользовалась хорошей репутацией. Будем надеяться, что его там ожидают правильно заполненные бланки заказов.

В школьном вестибюле висела та же вывеска, запрещающая вход агентам и торговцам. Рядом было прикреплено другое объявление, подписанное директором школы:

— Если вечером будет дождь, — сказал Джордж Бранту, поглядывая на темные облака, собирающиеся на небе, — то, вероятно, поход к Робинсону не состоится. Люди не любят, когда к ним приходят мокрые посетители. Они не приглашают войти, а вести такие переговоры на пороге не имеет смысла.

Вечером действительно пошел дождь. Из своего окна Джордж глядел на опустевшую улицу, на камни мостовой, блестевшие от влаги, и на воду, бегущую по водостокам. На камине лежал список с адресами, который он уже привел в порядок. Работа с Брантом в послеобеденные часы окупила себя. Джордж был доволен, что шел дождь. Приятно иметь свободный вечер. Он решил провести какое-то время в «Кингс Армес». Он любил теплую атмосферу бара, ему нравилось следить за приходящими и уходящими, подслушивать какие-то обрывки разговоров и следить за Глэдис, которая деловито сновала от одного клиента к другому.

Какое-то время Джордж смотрел в окно, а потом это ему надоело. Он поднялся и подошел к комоду. Выдвинув верхний ящик, он стал рыться в белье, пока его рука не наткнулась на коробку. Он взял ее с собой и снова уселся у окна. Когда он хотел открыть коробку, то услышал какой-то шорох. Джордж испуганно вскочил и поспешно спрятал коробку под подушкой кресла. Прислушался, склонив голову набок и прикрыв глаза. Дверь снова скрипнула. Он почти неслышно подобрался к ней и распахнул. В комнату гордо вошел Лео, оглядываясь вокруг, и прыгнул на кровать.

— Привет, старый бродяга, — приветствовал его Джордж и закрыл дверь. — Ну и нагнал ты на меня страху!

Теперь, когда он уже не был один, комната показалась ему более уютной. Капли дождя, стекавшие по стеклам окна, больше не удручали. Джордж был рад, что Лео пришел из подвала, чтобы нанести ему визит. С благодарностью он нагнулся к коту и потерся щекой о мягкую шерсть.

Потом он вернулся к креслу и, вытащив коробку, снова сел. Какое-то время он прислушивался, чтобы убедиться, что ему никто не помешает. Джордж открыл коробку и вытащил из нее тяжелый пистолет. Рука его коснулась рукоятки, и на лице появилось почти просветленное выражение. Он положил коробку на пол и принялся разглядывать пистолет со всех сторон, словно никогда его раньше не видел.

Пистолет вместе с патронами привез с войны опекун Джорджа как память о битве на Сомме. Уже давно Джордж, словно ребенок, мечтал иметь пистолет. Дважды получал он от опекуна трепку за то, что, еще будучи ребенком, играл с пистолетом. Но вместе с ростом фантазии росло и его желание обладать оружием, не уменьшилось это желание и с возрастом. Когда он узнал, что его опекун погиб в результате несчастного случая на транспорте, он не испытал ни страха, ни печали. Известие это он принял молча и думал только о том, что пистолет теперь будет принадлежать ему. В течение тринадцати лет оружие было самым большим сокровищем Джорджа. Почти каждый день он находил время вынимать его из коробки, чистить, полировать черный металл, вынимать и снова вставлять обойму. Когда он держал пистолет в руке, то чувствовал себя неимоверно сильным. С глубоким удовлетворением он представлял себе, как реагировали бы на оружие люди, которые плохо обращались с ним. В настоящий момент он видел перед собой испуганное лицо мистера Экклеса, видел его расширенные от ужаса глаза при виде оружия в руках Джорджа. Его пальцы дотронулись до курка, и он недовольно поморщился. Потом он вздохнул и опустил оружие. Вытащив обойму, он автоматически повертел ее в руках.

Мысли его вернулись к Бранту. Сидней Брант был не кем иным, как мелким и эгоистичным мошенником. Достаточно было ему добиться своего, и он был доволен. И все же Джордж должен был признаться самому себе, что Брант был выше его. Он обладал большей властью над людьми, чем Джордж, и умел навязывать свою волю людям. Но с пистолетом в руке Джордж мог выступить против кого угодно. В том числе и против Бранта.

Он достал из коробки масляную тряпку и осторожно протер ею оружие. Потом вытащил коробку с патронами и открыл крышку. Они лежали в пять рядов, тесно прижавшись друг к другу. Джордж никогда не заряжал пистолета. Он всегда следил за тем, чтобы патроны и пистолет находились отдельно друг от друга. И у него никогда не возникало желания выстрелить, а одна мысль о том, чтобы зарядить пистолет, уже пугала его. Несмотря на свои кровожадные авантюры, которые возникали в его воображении, он бы пришел в ужас, если бы кто-нибудь оказался раненным по его небрежности.

Время шло. На улице по-прежнему шел дождь.

Джордж положил пистолет обратно в коробку и сунул ее в тайник между рубашками и нижним бельем. Потом подошел к шкафу, вынул оттуда бутылку молока и начатую банку сардин.

— Иди ко мне, Лео, — позвал он кота, держа банку так, чтобы тот мог ее видеть.

Кот сразу же соскочил с кровати и начал ласкаться об его ноги. Джордж положил сардины на клочок бумаги и налил молока в мыльницу.

— Вот так-то, бродяга, — нежно сказал он. — Теперь и я пойду ужинать.

В баре было почти пусто. Было еще рано, без четверти семь, и только три постоянных посетителя пришли сюда, несмотря на непогоду. Джордж повесил свою шляпу и плащ и прошел в свой привычный уголок.

— Добрый вечер! — приветствовала его Глэдис с улыбкой.

— Добрый вечер, — ответил Джордж и сел на один из табуретов. — Ужасная погода, не правда ли?

— Ужасная, — подтвердила Глэдис. — Будете ужинать? У нас есть свиная отбивная, если не возражаете?

Джордж не возражал. Когда Глэдис принесла ему ужин и кружку пива, он углубился в газету.

Бар постепенно наполнялся. Стало уютнее и более шумно. Закончив ужин, он сунул в рот сигарету и сделал знак Глэдис, чтобы она принесла еще пива. Потом он принялся разгадывать кроссворд. Тепло, гул голосов, стуканье бильярдных шаров в соседней комнате действовали на него успокаивающе. В половине десятого он заказал себе еще одну кружку пива, последнюю. «На дорожку», — сказал он сам себе. Его уже клонило в сон, и он с мечтательностью подумал о своей постели. Завтра казалось ему еще очень далеким, и он подумал, что жизнь, в конце концов, не так уж и плоха.

Чья-то рука дотронулась до его плеча. Джордж вздрогнул, повернулся и уставился на Сиднея Бранта, сперва удивленно, а потом смущенно и растерянно. Он почувствовал, как кровь прилила к его лицу, и чуть было не опрокинул свою кружку с пивом. Брант был без пальто. Его поношенная куртка и брюки были совершенно мокрыми.

— Хэлло! — хмуро сказал Джордж. — Вы меня напугали. Что вы здесь делаете?

Брант прислонился к стойке.

— Я искал вас, — ответил он. — Вот я и подумал, что, видимо, найду вас здесь.

— Вам повезло, что вы меня застали, — сказал Джордж. — Я как раз собирался уходить.

Брант презрительно посмотрел на него, потом сделал нетерпеливый знак Глэдис.

— Лимонаду! — крикнул он, а потом снова повернулся к Джорджу. — Что вы, собственно, делали, когда работали на Фрэнка Келли?

Инстинкт предостерег Джорджа. Он был начеку и не хотел ничего говорить Бранту. Он любил фантазировать Элле, но Брант совсем другое дело.

— Это уж мое дело, — сказал он и отвел глаза. — О таких вещах я не говорю.

— Но мне-то можете и сказать, — проговорил Брант. — Я сам нахожусь в этом деле.

Джордж на какое-то мгновение лишился дара речи. Он уставился в холодные, серо-голубые глаза Бранта, и то, что он там увидел, испугало его.

— В каком деле? — спросил он.

Брант улыбнулся.

— Я тоже умею держать язык за зубами, — ответил он. — Вы думаете, я бы стал продавать эти дурацкие книги, если бы не должен был это делать?

Джордж не понял, на что намекает Брант, и промолчал.

— Как только над этим делом прорастет трава, я это брошу ко всем чертям, — продолжал Брант и дотронулся до своего красного шрама. Взгляд его стал хмурым, а губы еще тоньше.

«Это нечестный человек, — подумал Джордж. — Возможно, преступник». И как ни странно, но при этой мысли он почувствовал зависть. Он знал, что это нехорошо, но он постоянно хотел вести опасную жизнь. Чтобы хоть что-то сказать, он выдавил из себя:

— Этот ужасный шрам! Вы ведь приобрели его совсем недавно, не так ли?

Черты лица Бранта резко преобразились. Лицо, казалось, даже потемнело, сузилось и превратилось в маску страшной ненависти. Он нагнулся вперед и сплюнул на пол.

— Пошли! — пригласил он Джорджа. — Сейчас мы пойдем к Робинсону.

— Только не сегодня, — поспешно ответил Джордж. — Идет дождь. И уже слишком поздно. Сходим завтра.

Брант, видимо, приложил усилие, чтобы сдержаться. Его лицо снова стало холодным и равнодушным.

— Вы, наверное, записывали для памяти, сколько заказов получили для фирмы?

— Конечно, — ответил Джордж, удивляясь внезапному изменению темы разговора.

— У вас эти записи с собой?

Джордж вынул старую записную книжку. Брант взял ее и полистал страницы, которые были исписаны мелким, аккуратным почерком Джорджа.

— Это все? — спросил он, подняв глаза.

Джордж непонимающе кивнул.

— Робинсон должен вам тридцать фунтов. Вам это ясно?

— Так много? — Джордж с сомнением посмотрел на него. — Ну ничего не поделаешь. Я наверняка не получу от него этих денег. У него их никогда не бывает.

— Это мы еще посмотрим, — сказал Брант и сунул записную книжку в карман. Он выпил свой лимонад, бросил шиллинг на стойку и повернулся к Джорджу. — Пойдемте! — нетерпеливо сказал он.

— Это не имеет смысла, — слабо запротестовал Джордж.

Не успел он это сказать, как хозяин хлопнул в ладоши и прокричал:

— Время, господа! Заведение закрывается!

Джордж вышел вслед за Брантом.

— Я иду домой, — сказал он. — К Робинсону мы пойдем завтра.

— Бросьте! — оборвал его Брант. — Мы пойдем к нему прямо сейчас.

— Я даже не знаю, где он живет, — заметил Джордж. — И потом, будьте разумны. Дождь льет как из ведра. Мы оба промокнем до нитки.

Брант чертыхнулся и продолжал идти. Джордж семенил за ним. Он понимал, что у него нет выбора. Судя по всему, Брант знал дорогу. Он свернул в боковую улицу и через несколько минут остановился.

— Вот мы и пришли, — сказал он и показал на один из маленьких одноэтажных домов. — Здесь у него комната.

Брант поднялся на несколько ступенек к двери и нажал на кнопку звонка. Джордж стоял рядом с ним, полный тревожного чувства. Через некоторое время за дверью раздались шаркающие шаги, и вскоре после этого они увидели на пороге полную пожилую женщину, которая с любопытством уставилась на них.

— Что вы хотите? — спросила она. — И зачем так трезвонить? Или вы думаете, что я глухая?

Брант сделал шаг вперед.

— Мы — друзья Робинсона, — сказал он невозмутимо и прошел дальше, так что женщина поневоле отступила в темный коридор. — Он нас ждет.

— Минутку, — наконец сказала она и преградила Бранту дорогу. — Я не приглашала вас войти. Приходите лучше завтра.

Брант никак не отреагировал на это. Вместе с Джорджем он обошел женщину и продолжал свой путь к лестнице.

— Он нас ждет, — повторил он. — И не беспокойтесь. Мы знаем дорогу.

Женщина нерешительно остановилась, и оба мужчины прошли вверх по лестнице. Поднявшись, Брант действовал так же решительно. Он нажал на дверную ручку, толкнул дверь и вошел в комнату. Джордж держался позади него. Вид у него был смущенный.

Робинсон стоял перед комодом с зеркалом. Обеими руками он поддерживал штаны, которые только что собирался снять. Зубной протез он уже вынул, от этого щеки его казались ввалившимися и морщинистыми. Он недоуменно уставился на Бранта, и краски постепенно исчезали с его лица. В углу комнаты стояла широкая старомодная кровать. На ней лежала женщина. Ей было лет тридцать пять — сорок. Она была пышной и вульгарной.

— Закрыть дверь! — приказал Брант, не спуская глаз с Робинсона.

Джордж машинально повиновался, потом сунул руки в карманы своего плаща и остановил свой взгляд на вытертом ковре, со страхом ожидая, что будет дальше.

Женщина первая пришла в себя от удивления.

— Кто вы? — пронзительно закричала она. — Вон отсюда! Эдди, выстави их!

Робинсон, все еще поддерживая штаны, испуганно отступил под взглядом Бранта.

— Вы что, оба сошли с ума? — выдавил он наконец из себя. Он быстро огляделся, нашел свой протез и сунул его в рот. Когда он снова заговорил, голос его больше не дрожал: — Вы не имели права врываться сюда. Уходите! Поговорим завтра!

— Мы не знали, что у вас гости, — мягким голосом сказал Брант. — Но поскольку мы уже пришли, то останемся. Джордж хочет с вами поговорить. Не правда ли, Джордж?

— Если вы не уйдете сию же минуту, — вскричала женщина, — я вызову полицию! — Она соскользнула с постели, рванула со стула халат и спрятала под ним свои колыхающиеся прелести. — И ты не стой, словно в тебя ударила молния! — набросилась она на Робинсона. — Выстави их отсюда!

Робинсон пытался взять себя в руки.

— Вы оба заплатите мне за это! — заявил он. — Вы оба пьяны. Убирайтесь! Поговорим завтра.

Джордж был готов провалиться сквозь землю. Он уже было взялся за ручку двери, но голос Бранта заставил его застыть в неподвижности.

— Говорите, Джордж! Выложите ему, зачем мы пришли!

Робинсон сконцентрировал свое внимание на Джордже.

— Вот, значит, как? — буркнул он. — Я удивлен вашим поведением. Это к добру не приведет. Подождите до завтра.

Джордж открыл рот и снова закрыл его. Он не мог вымолвить ни слова.

— Если вы сию же минуту не уберетесь, — пронзительно закричала женщина, — я выцарапаю вам глаза!

— Скажите своей рыночной торговке, чтобы она попридержала язычок, — тихим, угрожающим голосом сказал Брант Робинсону.

Женщина встрепенулась, издала какой-то злобный крик и отшатнулась. Ее красное от гнева лицо побледнело. Робинсон тоже отступил на шаг с открытым ртом и учащенным от страха дыханием. Странное оружие появилось в руках Бранта. В ярком свете лампы под потолком в его руке сверкнуло лезвие. Джордж оцепенел от страха.

— Советую вам вести себя разумно, — сказал Брант. — Для всех будет лучше, если вы не вынудите меня пойти на крайности.

Женщина снова опустилась на кровать, онемев от страха. Робинсон тоже был испуган до такой степени, что дрожал всем телом. Наконец он был вынужден присесть на стул. Джордж чувствовал себя не лучше. Он боялся, что женщина снова начнет кричать, поднимет соседей, появится полиция. Брант, казалось, понял, что на Джорджа не стоит рассчитывать, и взял бразды правления в свои руки.

— Вы обманывали Фразера, — сказал он Робинсону. — Я выяснил, что вы на самом деле должны были платить ему другие суммы. — Он достал записную книжку Джорджа. — Здесь все записано. Вы должны ему тридцать фунтов. Мы и пришли, чтобы получить эти деньги.

Робинсон как-то ошалело смотрел на него. Он то открывал, то закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

— И не тяните зря время, — с угрозой произнес Брант. — Я весь мокрый и хочу поскорее попасть домой. Вы обманывали, а теперь пришло время платить!

Робинсон судорожно глотнул.

— У меня… у меня нет денег…

Брант неожиданно подался вперед, а рука его так быстро выбросилась вперед, что Джордж успел заметить лишь блеск лезвия. Робинсон с визгом отшатнулся, на его щеке протянулся порез, из которого потекла кровь. Женщина открыла рот, собираясь закричать, но Брант так взглянул на нее, что все звуки застряли у нее в горле.

— Быстро! — Брант снова повернулся к Робинсону. — Или вам этого мало!

Робинсон дрожащей рукой показал на комод. Брант достал оттуда бумажник, который лежал под грязным носовым платком. Там было двадцать фунтов. Он сунул их себе в карман.

— Где остальные? — спросил он.

— Это все, что у меня есть, — начал уверять его Робинсон в паническом страхе. — Клянусь вам!

— И с вами покончено, — заявил Брант. — Теперь мы сами за себя постоим. Поняли? Больше не суйте свой нос в наши дела! Иначе расправа будет короткой.

Прислушиваясь к его словам, Джордж внезапно понял, что именно так он вел себя в своих фантазиях. Именно такие слова бросал бесстрашный гангстер Джордж Фразер другим гангстерам.

Брант подтолкнул его к двери.

— Спокойной ночи! — сказал он. — И на вашем месте я не стал бы вызывать полицию. Дело в том, что меня все равно не поймают, но вот вас-то я тогда уже не выпущу из рук. От меня вы не скроетесь!

Он сделал знак Джорджу, приглашая его следовать за собой, и вышел из комнаты.

«Смешно, — думал Джордж, шагая по лестнице вслед за Брантом. — Такое я не хотел бы ему спускать. Кем он, собственно, себя считает? Лишил меня всего, а теперь уйдет, словно ничего и не случилось».

Джордж в своих мечтаниях и фантазиях так часто разыгрывал эту роль, которую взял на себя Брант, что чувствовал себя буквально оскорбленным. Правда, он признавался себе, что вел себя не по-геройски. Он боялся Робинсона и женщины. Но только потому, что чувствовал себя безоружным. Откуда было ему знать, что у Бранта была с собой бритва и что он не остановится перед насилием? Если бы он знал это, то захватил бы с собой пистолет. С «люгером» в руке он нагнал бы страху не только на Робинсона и женщину, но и на самого Бранта. Какую возможность он упустил! И только потому, что Брант не поверил ему. Внезапно в Джордже вспыхнул порыв ярости. Это было типично для Бранта — он должен был играть первую скрипку, а его, Джорджа, оттеснил на второй план, чтобы самому сорвать все лавры.

Когда они уже были в уличной темноте под дождем, Джордж схватил Бранта за руку и остановил его. Гнев, разочарование и стыд придали ему силы.

— Что за игру вы ведете? — спросил он грубо. — Почему мне не сказали, какие у вас намерения? Я бы смог покончить с этим делом и без этого представления.

Брант удивленно уставился на него.

— Что это вы здесь рассказываете? — спросил он и стряхнул руку Джорджа. — Вы даже пальцем не могли там пошевелить.

— И в этом виноваты только вы! — воскликнул Джордж с растущей злостью. — Я же вам говорил, что сегодня нет смысла идти туда. Если бы я знал ваши намерения, все было бы по-другому.

— Как? — спросил Брант. — Деньги у меня. Теперь мы можем делать, вы понимаете это, все, что хотим. Или вы считаете, что могли бы вытащить у него больше?

Слова Бранта немного отрезвили Джорджа, но он завидовал успеху напарника и был так зол, что не мог совладать с собой.

— Все было бы по-другому, если бы я захватил свой пистолет! — вырвалось у него.

— Пистолет? — переспросил Брант. — Что за пистолет?

Джордж еще никогда и никому не говорил о пистолете. У него не было на него разрешения. Если бы полиция узнала о том, что у него есть оружие, у него были бы большие неприятности. И, скорее всего, пистолет отобрали бы. И вот теперь он сказал об этом Бранту. У него не было другого выхода, если он не хотел потерять свое лицо.

— За кого вы меня принимаете? — хмуро спросил он. — У меня уже много лет имеется пистолет. Я привез его из Штатов. Только я не очень люблю об этом распространяться. Полиция меня все равно не поймет.

— Пистолет… — повторил Брант еще раз с таким ударением, словно этот факт был чрезвычайно важен. — Значит, у вас есть пистолет?

— Уже несколько лет, — повторил Джордж. Его порадовала реакция, с которой Брант воспринял его слова. — А с пистолетом в руке не надо тратить много слов. Меня нельзя назвать словоохотливым.

— Этого я не знал, — сказал Брант, и теперь его суровость и самоуверенность почти не производили впечатление на Джорджа.

— Бритвы я с собой не ношу, — продолжал Джордж, и голос его звучал странно даже для него самого. — Так поступают только новички.

— Здесь оружия не достать, — ответил Брант, словно извиняясь. — Но на этого мошенника мы все равно нагнали страху.

— Нагнали, — подтвердил Джордж, польщенный словом «мы». Это свидетельствовало о том, что Брант готов разделить с ним свой успех.

— И вы, наверное, хороший стрелок? Не так ли? — спросил Брант.

— Я? — Джордж рассмеялся. — Во всяком случае, другие так утверждали. Попадаю в центр игральной карты с двадцати метров. Правда, сейчас я уже много лет не в форме.

— И вы, наверное, отправили на тот свет не одного человека? — спросил Брант. — Из тех, которые вам не нравились.

Джордж открыл рот, но в последний момент почувствовал ловушку и продолжал идти молча. Хвастаться Бранту было опасно. Он еще почти не знал этого человека.

— Какое испытываешь чувство, когда убиваешь человека? — продолжал допытываться Брант.

— На эту тему я не говорю, — коротко ответил Джордж.

Брант скользнул по нему взглядом.

— У Келли, вероятно, многое на совести.

Вопрос опасности не представлял.

— Кое-кто был, — ответил Джордж и пожал плечами. — Тогда вопрос стоял так: или мы, или они.

— А сами вы ни одного не убили?

Джордж удержался от искушения.

— Это уже касается только меня, — сказал он, а потом добавил: — И перестаньте задавать нескромные вопросы.

— Понял, — сказал Брант. — На такие вопросы, видимо, никто охотно не отвечает.

— Это уже лучше, — сказал Джордж, удивленный своим хладнокровием.

На углу улицы они остановились.

— Вот ваши деньги, — сказал Брант.

Что-то промелькнуло в его интонации, но он, тем не менее, протянул деньги.

Джордж заколебался. Он хорошо понимал, хотя и неохотно признавался в этом себе, что у него никогда не хватило бы мужества забрать эти деньги у Робинсона. Знал он и о том, что Брант ждет дележа денег. Поэтому он взял эти деньги, отсчитал десять фунтов и протянул их Бранту.

— Вот, — сказал он с лицом, пылающим от смущения. — Давайте поделимся по-честному. Ведь, в конце концов, вы мне помогли.

— О'кей! — спокойно сказал Брант и сунул деньги в карман.

Джордж был немного удивлен, что Брант воспринял это как само собой разумеющееся.

— Ну ладно, я пошел, — сказал Брант, словно не видя удивления Джорджа. — Робинсон наверняка не причинит нам никаких неприятностей. А мы впредь будем посылать выполненные заказы прямо в фирму. Если же он вздумает ерепениться, мы познакомим его с вашим пистолетом.

Джордж кивнул.

— Правильно, — согласился он. — И я уж ему покажу!

Прежде чем уйти, Брант положил руку на плечо Джорджа и улыбнулся.

— Вы хороший человек, Джордж! — Он по-дружески похлопал его по плечу. — Вы далеко пойдете!

Этим вечером Джордж долго не мог заснуть. Не помогало даже монотонное мурлыканье Лео. Он был уверен, что Брант уже не будет смотреть на него с таким презрением, как раньше. Он полагал, что произвел известное впечатление на этого равнодушного и надменного человека. Конечно, он шел на определенный риск, рассказав ему о пистолете. Но игра, видимо, стоила свеч.

Он снова мысленно представил себе сцену в комнате Робинсона. Только на этот раз главную роль в ней играл он сам. Именно от него отпрянул в испуге Робинсон, и именно ему он отдал деньги. А Брант был где-то на заднем плане, ничего не говорил и только смотрел на него с нескрываемым восхищением своими серо-голубыми глазами.

Назавтра вечером Джордж встретился с Брантом в закусочной напротив станции метро Уэмбли. Отношение Бранта к Джорджу поразительно изменилось. И хотя глаза его по-прежнему выражали скуку и презрение, в поведении появилось что-то заискивающее и даже рабское. К радости Джорджа, он не задавал никаких вопросов о «люгере».

— Пора приниматься за работу, — заметил Джордж, заказывая вторую кружку пива. — Мы прекрасно справились с работой вдвоем. Я разговаривал с дирекцией, им на все наплевать, лишь бы удалось собрать побольше заказов. — Он закурил сигарету, чувствуя себя шефом, инструктирующим агента-новичка. — Прежде всего необходимо правильно представляться будущим клиентам и знать, кто они такие. Лучше всего наносить неожиданный визит. Не забывай и то… — продолжал он наставлять Бранта, потягивая пиво.

У Бранта был отсутствующий вид. Вряд ли он слышал монотонное брюзжание Джорджа.

— Необходимо вызвать доверие у клиента, прежде чем приступить к делу…

— Ладно, — прервал его Брант. — Вижу, теорию ты действительно усвоил. Идем, покажешь, как это происходит на практике.

Джордж просмотрел список имен и адресов.

— Что ж, начнем, — сказал он. — Отправимся к мистеру Томасу. У него двое малышей: Томми и Джейн. Никогда не помешает знать их имена. Достаточно назвать детей по имени, как родители подумают, что вы из школы, и позволят вам войти.

Широкая улица, с двух сторон уставленная неказистыми домами, привела к жилищу Томаса. По дороге Джордж пережил немало неприятных минут, так как люди обращали внимание на странную пару, которую представляли они с Брантом.

— Пришли, — Джордж остановился перед серым домом и нажал кнопку звонка. Послышался звук бегущих ног, и дверь широко распахнулась. Двое ребятишек вопросительно уставились на незнакомцев.

— Ваш папа дома? — Джордж ласково улыбнулся. Дети продолжали молча таращиться, не двигаясь с места.

— Вы можете позвать кого-нибудь из взрослых, а не стоять, как истуканы? — сказал Брант грубым голосом.

Мальчик и девочка сорвались с места и исчезли в коридоре.

— Мама, мама… там двое мужчин…

Джордж с Брантом обменялись взглядами.

На пороге появилась женщина неопределенного возраста с красными от стирки руками.

— Кто вы? — с подозрением спросила она.

— Мистера Томаса, несомненно, нет дома? — поинтересовался Джордж, снимая шляпу.

— Он в саду, — повысив голос, женщина позвала: — Берт! Подойди на минутку…

— Не беспокойтесь, мы сами найдем его.

Мистер Томас как раз собрался закурить, когда Джордж и Брант появились перед ним.

— Добрый день, мистер Томас, — доброжелательно проговорил Джордж. — Вскапываете огород?

— Добрый, — буркнул Томас и, сняв фуражку, почесал голову.

— Я надеюсь, вы уделите нам немного времени, — продолжал Джордж. — Мы пришли поговорить о Джейн и Томми.

Выражение лица мистера Томаса сделалось более мягким.

— A-а, так вы из школы? — несколько смутившись, он посмотрел по сторонам и громко крикнул: — Эмми, иди сюда!

Появились миссис Томас и ребятишки, которые с любопытством уставились на пришельцев.

— Эти господа пришли из школы. Что вы натворили, дети? — Мистер Томас нервно вытер руки о брюки.

— О нет, что вы… — живо возразил Джордж. — У вас прекрасные дети, и они хорошо учатся. Я подумал, что они могли бы учиться еще лучше, если бы вы им помогли. Давайте пройдем в дом, я не задержу вас надолго…

Мебель в крошечной гостиной была покрыта слоем пыли. Смахнув пыль фуражкой, хозяин пригласил гостей сесть.

Джордж с достоинством оглядел убогую обстановку. Он знал свое ремесло и поэтому не волновался. Кроме того, он собирался продемонстрировать Бранту свои блестящие, как он полагал, способности торговца.

— Прежде чем перейти к делу, — начал он, — позвольте задать один очень важный вопрос. Вы согласны, что в настоящее время образование вещь необходимая? У детей постоянно возникает масса вопросов, ответить на которые не всегда легко. У преподавателей зачастую нет времени объяснять все, что желают знать наши сорванцы, а у родителей не хватает знаний, и вы испытываете стыд от того, что не можете утолить их жажду знаний. Вот я и пришел, чтобы помочь вам в этом вопросе. Я могу предложить вам великолепную книгу, благодаря которой знания всегда будут с вами. — Из саквояжа он вытащил экземпляр «Детской энциклопедии». — Вот, взгляните… — Он положил книгу на стол, медленно перелистывая страницы. Родители и дети с интересом следили за его действиями. Джордж кратко комментировал статьи. — Возможно, Томми заинтересуется конструированием моделей кораблей, или у Джейн возникнут проблемы с математикой… Вы, миссис Томас, несомненно, превосходная кулинарка, найдете множество новых рецептов в разделе «Питание». А для вас, мистер Томас, эта книга просто находка. В разделе «Сад» содержатся все мыслимые и немыслимые советы по садоводству и огородничеству. Вы понимаете, что, имея такую книгу, можно обеспечить будущее своих детей.

Миссис Томас с надеждой глянула на мужа.

— Шикарная книга, Берт. Я никогда не видела ничего подобного. Давай купим…

— Купи, папа, купи, — заныли дети.

— Тише! — прикрикнул отец. — Книга, без сомнения, очень полезная, но такие штучки стоят недешево…

— Вовсе нет, — широко улыбаясь, ответил Джордж. — Это великолепное издание будет стоить вам два пенса в день.

— Два пенса в день, — повторил ошеломленный Томас. — Как это?

— Два пенса и не больше, — осторожно повторил Джордж, понимая, что наступил ответственный момент. — Шиллинг в неделю, и будущее ваших детей обеспечено. Платить можно в рассрочку по пять шиллингов в месяц. Полное собрание стоит семь фунтов десять шиллингов. Но мы не просим всю сумму сразу…

— Семь фунтов десять шиллингов! — воскликнул Томас. — Но это же громадные деньги! Нет, не может быть и речи о такой книге! Слишком дорого для меня, старина, — он протянул книгу Джорджу. Дети тотчас же разочарованно завопили, и миссис Томас пришлось вывести их из гостиной.

— Минуточку, мистер Томас, — сказал Джордж, понимая, что столкнулся с наихудшим из клиентов — бедняком. — Вы согласны, что польза от этой книги огромная…

— Кто же спорит… Но, увы, я просто не могу себе это позволить.

Брант презрительно смотрел на Джорджа.

— Подождите, — заявил он спокойно. — Я могу доказать вам, мистер Томас, что вы можете уплатить два пенса в день и при этом не испытывать никаких затруднений.

Удивленные, Джордж и Томас повернулись к Бранту. Взгляд того был холоден и расчетлив.

— Хотите пари, мистер Томас?.. Ставлю полкроны, что мне удастся убедить вас, что можно потратить такую сумму, даже не заметив. Если я выиграю пари, вы покупаете наши книги.

— У вас ничего не выйдет, — ухмыльнулся Томас.

— В таком случае, — Брант положил монету на стол, — полкроны ваши. Выгодное предложение, не так ли?

— О'кей, парень, доказывай.

Брант достал из кармана смятую банкноту в десять шиллингов.

— Мы с вами заключим еще одно пари… Спорим, вы не знаете, сколько денег у вас в кармане в настоящий момент.

Мистер Томас прищурился:

— Ну и что?

— Если вы назовете мне точную сумму — десять шиллингов ваши.

Томас нахмурился.

— Действительно… Возможно, около пенни. Но я не вижу никакой связи…

— Прекрасно, — улыбаясь, Брант спрятал банкноту. — Итак, вы не знаете, сколько денег у вас при себе. Так что если бы я положил эти два пенса без вашего ведома в ваш карман, вы и не узнали бы, что разбогатели на два пенса. И с другой стороны, если бы я взял эти же два пенса, вы бы не заметили это.

Итак, вы можете позволить себе платить два пенса ежедневно, чтобы купить это ценное издание.

Некоторое время Томас смотрел на Бранта, потом добродушно улыбнулся.

— Хитро, — сказал он с восхищением. — Ладно, давайте ваши бумаги…

При этой сцене у Джорджа возникли разноречивые чувства. Он испытал злость, унижение и разочарование. Он вновь подумал, что приемы Бранта не совсем честные, но тем не менее всегда достигают цели.

А Брант, казалось, совсем забыл о Джордже. Внимательно проверив бланк заказа, заполненный Томасом, он положил его в свой карман.

Наступило неловкое молчание. Джордж чувствовал нарастающую злость, но ссориться было неудобно. Они попрощались с семейством Томасов и молча вышли на улицу.

Лишь отойдя на приличное расстояние, Джордж остановил Бранта.

— Послушай, старик, ведь это же мой заказ. Я начал это дело…

Брант ухмыльнулся.

— Не будь идиотом. Ты бы ничего не добился там даже за сто лет. За кого ты меня принимаешь? За простофилю? И уж теперь-то я уверен, что могу работать самостоятельно. И мне недолго доведется бить ноги, продавая это барахло.

— Ладно, поделим комиссионные, — Джордж не умел долго сердиться.

— Зачем тебе размениваться на подобную мелочь? — саркастически сказал Брант. — Вчера я заработал для тебя двадцать фунтов, а сейчас ты устраиваешь сцену из-за пятнадцати шиллингов… До скорого!

— Э… подожди, — начал было Джордж.

— До скорого! — засунув руки в карманы, Брант удалился с опущенной головой.

Был субботний день, и Джордж сидел в своей комнате, один во всем доме. Другие жильцы уехали на уик-энд. Он видел из окна, как они уезжали. Элла тоже исчезла сразу после обеда. А полчаса спустя мистер и мисс Родос, владельцы пансионата, отправились в кино, как всегда делали по субботам.

Субботы гнетуще действовали на Джорджа. Ему нечего было делать, он ничего не предпринимал и сидел обычно в кресле у окна с книгой в руках. Лео составлял ему компанию.

В эту субботу он чувствовал себя беспокойнее, чем обычно. Книга его не увлекала, и он ощущал, как гнетет его пустота большого дома. В его мыслях часто возникал Брант. За последние три дня он превратился в преуспевающего агента, а за последнюю неделю заключил девять договоров, что составило шесть фунтов заработка. А Джордж за это время с трудом заключил только два договора. Он завидовал успехам Бранта, но был убежден, что Брант добился этого различными обманными уловками, и он постарался вдолбить себе, что лучше будет голодать, чем работать нечестно. И тем не менее он не мог подавить в себе зависть.

Джордж отложил книгу и бросил взгляд на Лео, который лежал, лениво развалившись и моргая глазами. «Странно, как такое животное, как кошка, может сносить одиночество», — подумал он. Если бы не было Лео, он бы вышел на улицу и стал бесцельно бродить по городу.

Джордж поднялся и подошел к кровати. Пару минут он гладил кота и говорил ему всякие нежные слова. Внезапно ему стало ясно, что он совсем один, что никому до него нет дела и что у него не было ни одного друга, которому он мог бы довериться. Он почувствовал сострадание к самому себе, и глаза его увлажнились. Будущее показалось Джорджу беспросветно серым и унылым.

Его мрачные мысли нарушил звонок телефона, который находился внизу. Он посадил Лео на кровать и направился к двери. Потом на мгновение заколебался. Все равно ему не успеть спуститься, и телефон замолчит. Но тот продолжал настойчиво звонить. Джордж выбежал из комнаты и помчался вниз по лестнице. Спустившись, он быстро сорвал трубку и, тяжело дыша, сказал:

— Алло?

— Долго же вы подходили, — раздался в трубке сердитый голос.

— Кто это говорит?

— Брант, — нетерпеливо ответил звонивший. — Я так и думал, что вы дома. Вы не могли бы оказать мне любезность, Джордж?

— Брант? О, добрый день! Я не ожидал…

— Ничего, ничего. У вас есть какие-нибудь планы на сегодня?

— У меня? — Никаких планов у него, конечно, не было. По субботам у него никогда не было никаких планов. Но откуда Брант мог знать об этом? Он не хотел ему в этом сознаваться, но в то же время боялся упустить что-то интересное. — Я и сам не знаю, — ответил он осторожно. — Сейчас я читаю, потом…

— Читать вы можете в любое время, — прозвучал насмешливый голос Бранта, — и я не обратился бы к вам с просьбой, если бы это не было так важно. Я хотел только спросить, не забежите ли вы на минутку к Джо, чтобы передать от меня весточку?

— К Джо?

— Это клуб на Мортимер-стрит, недалеко от вашего дома. У них там нет телефона, иначе бы я позвонил.

— Мортимер-стрит! Это же у Паддингтонского вокзала, верно?

— Верно. Я по ошибке захватил с собой ключ от квартиры, а вернусь очень поздно. Моя сестра этого не знает, у нее нет ключа, и она не сможет попасть домой. Может быть, вы оставите у Джо для нее весточку?

— У вас есть сестра?

— Да. И мы живем вместе. Я должен был оставить ключ под половиком, но забыл. Вот я и хочу передать ей пару слов, чтобы она зря не беспокоилась. Так вы сможете забежать к Джо, Джордж? Просто скажите бармену, что я унес ключ с собой и вернусь не ранее двух часов ночи. Он передаст это Коре.

Джордж на мгновение задумался. Его охватило легкое возбуждение.

— Да, конечно… Я и сам могу ей это передать. Могу подождать ее там, если хотите.

— Это не обязательно. И я не имею ни малейшего понятия, в котором часу она зайдет к Джо. Я только знаю, что она обязательно заглянет туда в течение вечера.

Джордж и сам не знал, почему он находится в таком радостном настроении. Сестра Бранта! Пять минут назад он даже не знал, что у него есть сестра, а теперь находился в таком возбуждении, словно это должно было перевернуть всю его жизнь. И это было удивительно.

— Конечно, я все сделаю, — сказал он. — Можете не беспокоиться, старый бродяга! А вы не боитесь, что в клубе забудут ей это передать? Может быть, мне лучше дождаться ее…

— Не беспокойтесь. Ей наверняка передадут.

— Что ж, хорошо, — веселым тоном сказал Джордж. — Значит, вы не вернетесь домой раньше двух, правильно?

— Правильно. И большое спасибо. Если вдруг вы увидите ее… У нее темные волосы, она без шляпки, а на руке — красный браслет. Думаю, не ошибетесь. Браслет шириной сантиметров в семь.

— Что ж, возможно, я ее и встречу.

В трубке послышался тихий смех.

— В чем дело? — спросил Джордж, который не мог поверить, что Брант может смеяться.

— Ничего, ничего! Я должен заканчивать разговор. До встречи, Джордж!

— До свидания, — ответил тот, и связь прервалась.

Джордж помчался наверх в свою комнату, перепрыгивая через три ступеньки. Его бурное появление испугало Лео. Кот навострил уши и сделал большие глаза. Но Джордж даже не обратил на него внимания. Он долго стоял перед зеркалом и не без удовлетворения заметил, что лицо его было красивым, а глаза блестели. Его ожидал волнующий день, так он решил про себя. И если он правильно все спланирует, то эти волнующие минуты можно будет растянуть и не на один вечер.

Было еще рано, что-то около трех. Джордж мог совершенно спокойно привести себя в порядок. Он взял полотенце и свои бритвенные принадлежности и направился в ванную.

Ожидая, пока согреется вода в бойлере, он посмотрел в окно поверх серых крыш на голубое небо, с которого светило солнце. Какое чарующее имя — Кора! Она наверняка была похожа на Бранта, в этом он был уверен. У нее темные волосы, она не носила шляпки, а на руке был широкий красный браслет… Волнительное описание!

Джордж снял галстук и пустил воду в умывальник.

Он наверняка узнает ее. Даже если ему и не придется поговорить с ней, то все равно было бы интересно посмотреть на нее. Сейчас, находясь один в ванной комнате, он почувствовал непоколебимую уверенность в себе. Он забыл, что вел себя с женщинами пугливо и робко. Но сестра Бранта должна быть не такая, как все другие. Как глупо, что его всегда охватывала робость, когда ему приходилось иметь дело с женщинами. На этот раз все должно быть иначе. И в ожидании предстоящей встречи он чувствовал только волнение.

Когда Джордж вышел из дома, было начало пятого. В хорошем настроении он шагал по улице. Был чудесный день, и ему было приятно смешаться с другими людьми, которые сновали по улице. Теперь у него тоже была цель, как и у других. И это придавало ему уверенности и мужества.

Мортимер-стрит состояла из старых домов, в которых помещался целый ряд самых разных заведений. Джордж должен был пройти почти по всей улице, прежде чем он наткнулся на заведение Джо. Оно располагалось под лавкой антикварных книг. Пару минут Джордж стоял в нерешительности, а потом вошел в дом, где пахло дымом и застоявшимся спиртным. Он поднялся по лестнице и добрался до тускло освещенного коридора. В конце его он увидел дверь с грязной вывеской, на которой красовалось: «Клуб «Джо». Он открыл дверь и оказался в длинном и узком помещении со стойкой и маленькой сценой, где одиноко возвышалось пианино и стояли три или четыре пюпитра. В помещении никого не было. Стулья находились на столах, а на стенах висели порнографические фотографии, вырезанные из журналов. В углу находился телефон-автомат.

— Клуб закрыт, — раздался мужской голос.

Джордж вздрогнул, повернулся и уставился на маленького человечка, который бесшумно появился в комнате. Плоское, широкое лицо выглядело неприветливо, а зеленые глаза под рыжими вьющимися волосами с любопытством смотрели на посетителя.

— Кроме того, вы не член клуба, — продолжал мужчина. Голос у него был немного гортанным, а губы почти не шевелились, когда он говорил.

— Я знаю, — сказал Джордж. — Я пришел только для того, чтобы оставить весточку для одного человека.

— Еще чего! Я ведь не почтовый ящик. У меня найдутся и другие дела, — нелюбезно проговорил человечек.

«Вот и все, — с радостью подумал Джордж. — Теперь я просто буду вынужден дождаться сестру Бранта». Он никоим образом не мог довериться этому неприветливому человечку.

— Что ж, пусть будет так, — сказал он, пожимая плечами. — Но, может быть, вы мне скажете, когда сюда придет мисс Брант? Я сам поговорю с ней.

— Кто? — переспросил маленький человечек. — Мисс Брант? Никогда о такой не слышал.

— Да это и не имеет значения, — коротко сказал Джордж. — Я приду сюда попозже.

— Может быть, вы имеете в виду Кору?

Джордж удивился.

— Да, — ответил он. — Мисс Кору Брант.

Сальная улыбка скользнула по лицу человечка.

— О, Боже ты мой! Малютка становится заметной дамой. О'кей! Выкладывайте! Я передам ей все, что нужно.

Растущая в Джордже неприязнь к маленькому человечку переросла во что-то большее. Уж очень отвратительно выглядел этот рыжеволосый. Настоящий гангстер с широким диапазоном — начиная от мошенника и кончая сутенером. Джордж повернулся.

— Я сам поговорю с ней, — сказал он. — Можете не беспокоиться! — И он отправился вниз.

Маленький человечек посмотрел ему вслед, и когда Джордж дошел до двери, крикнул:

— Эй, куда же вы так заспешили?!

Но Джордж, не оборачиваясь, вышел. В конце улицы он остановился и подумал, как же ему поступить. Судя по всему, клуб открывался только вечером. Но в котором часу? Это нужно узнать обязательно. Он перешел улицу и вошел в табачную лавочку. Там он купил пачку сигарет, и когда продавщица подавала ему сдачу, он спросил:

— Когда открывается клуб «Джо»?

Женщина покачала головой.

— Оставайтесь лучше подальше от него. Это настоящее логово греха.

Джордж раскрыл пачку и сунул себе в рот сигарету.

— Вот как? — спросил он с волнением. — И что вы об этом знаете?

— Достаточно, — ответила она.

Джордж понизил голос.

— Меня это заинтересовало, — сказал он. — Может быть, вы сможете мне помочь?

— Настоящее логово, где собираются все городские подонки. Полиции давно пора вмешаться в это дело.

— Я там должен встретить кое-кого, — беспомощно сказал Джордж. — А что это там за маленький человечек с рыжими волосами?

— Это Малыш Эрни. Здесь его все знают. Его и его друзей.

— А когда открывается клуб? — опять спросил он.

— В семь часов. Но советую вам не ходить туда. Только неприятностей наживете!

Джордж приподнял шляпу в знак приветствия и вышел на солнечную улицу. Темные волосы, широкий красный браслет, логово греха, Малыш Эрни и его девки. Что за бешеная суббота!

На углу улицы он сел в автобус и поехал в Гайд-парк. Какое-то время он там прогуливался, слушая ораторов, а потом опустился на траву. Ему предстоял интересный вечер. Джордж попадает в мирок, который его всегда интересовал, — мирок его книг и фантазий.

В половине седьмого он вернулся на Мортимер-стрит. Улица была пустынной и мрачной. Он уселся в ресторанчике, который находился напротив клуба «Джо» и заказал порцию пива. Из окна он мог наблюдать за всей улицей. Он сунул в рот сигарету и стал ждать. Ждать пришлось долго. В начале восьмого улица оживилась. Сначала появилась женщина с лисьим мехом. Ее сопровождал пожилой мужчина, который со свирепым лицом что-то ей говорил. Женщина никак не реагировала на его слова. Покачивая бедрами, она шагала на высоких каблуках к клубу «Джо» и вскоре исчезла вместе со своим спутником в мрачном подъезде. Потом появились три молодые девушки, все трое — платиновые блондинки, в узких юбках и пуловерах, плотно прилегающих к телу. Они тоже с улыбками на губах вошли в дом, где находился клуб. Джордж заказал себе еще одну кружку пива и продолжал с интересом смотреть в окно. Судя по всему, клуб был местом сборища подозрительных личностей, которые выползали из самых разных уголков Лондона. Это были не люди солнечного дня, а люди темной ночи. Они были словно дождевые черви, которые появляются на тротуарах после дождя. К их мирку принадлежали темные улицы, сумеречный свет, сигаретный воздух, звон бокалов, журчание наливаемых напитков. Это были проститутки, воры, сутенеры, игроки, карманные воришки — и все они находили дорогу в клуб «Джо», словно ручейки, втекающие в реку. Вскоре мысли Джорджа снова вернулись к сестре Бранта. Неужели и она принадлежала к категории очаровательных, но дешевых девушек с суровыми лицами? Джордж не любил этот тип женщин. Слишком далеки они были от его идеала. И он знал, какие мужчины предпочитали таких женщин — вполне испорченные парни с широкими плечами и сигаретами, небрежно свисающими из уголков рта. Довольно часто он слышал в парке их разговоры. Каждое замечание содержало какую-нибудь двусмысленность, а девушки лишь хихикали над этими плоскими шуточками, а иногда и разражались громким смехом. Неужели и Кора такая? Джордж не мог этому поверить. Он был уверен, что жизнь его приобретет особый смысл, когда он ее встретит. Он не знал, какие у них сложатся отношения, но был убежден, что эта встреча явится решающим событием в его жизни, и чем дальше он ждал, тем больше волновался.

А потом, когда Джордж уже хотел заказать новую кружку пива, а часы над баром показывали восемь, он увидел ее… Ей было лет двадцать, и у нее были темные волосы. На ней был светло-синий пуловер и темные длинные брюки. Она были без шляпки, а на руке алел широкий красный браслет. Но он был уверен, что узнал бы ее и без этих опознавательных знаков, словно перст судьбы указывал ему на нее.

Джордж быстро прошел по бару, распахнул дверь и вышел на улицу. Перебежав улицу, он поклонился ей как раз в тот момент, когда она хотела скрыться в подъезде клуба. Глаза у нее были серые и смотрели на него как-то безучастно.

— Вы мисс Кора Брант? — спросил он, краснея.

— Да, — ответила она.

— Меня зовут Джордж Фразер, — сказал он, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Не знаю, рассказывал ли вам Сидней обо мне. Он просил меня передать вам, что вернется очень поздно. А ключ он захватил с собой…

Ее серые глаза скользнули по его фигуре. Он еще никогда не испытывал на себе такого пристального взгляда.

— Конечно, — сказала она. — Я знаю вас по рассказам Сиднея. Но пройдемте в клуб, нам незачем стоять на улице.

И, не дождавшись ответа, она повернулась и вошла в дом. Джордж последовал за ней.

Джордж точно знал, когда он влюбился в Кору. Это произошло внезапно и было таким же ошеломляющим, как удар в лицо. Он считал невероятным, что так быстро влюбился в нее, так как это не соответствовало его понятиям о любви. Он всегда полагал, что любовь между людьми может возникнуть только тогда, когда они уже достаточно хорошо знают друг друга и когда они во всем настолько сблизились, что решение вести совместную жизнь вытекало само собой. Джордж часто думал о своей будущей жене. Он считал, что будет долго за ней ухаживать, с нежностью и теплотой, а уж потом его избранница с радостью встретит его предложение. Но когда это случилось так внезапно, он с душевной болью должен был констатировать, что не является господином ни своих чувств, ни поступков.

Сперва Кора была для него человеком, с которым он мог побеседовать и разогнать скуку. И только. Но уже через какое-то время он почувствовал себя ее беспомощным рабом. По каким-то неясным причинам сознание этого больно тронуло его, и ему захотелось заплакать.

Он мог лишь смутно припомнить, что происходило в клубе. Для него существовала только Кора Брант, и он был до такой степени взволнован, что теперь даже не мог вспомнить, что она говорила. Лишь одно было ясно: он был рядом с ней.

Кору нельзя было назвать красивой. Когда Джордж рассмотрел ее повнимательнее, то заметил, что лицо ее покрывала нездоровая бледность, что ее черные волосы не имели блеска, что ее пуловер был не таким уж чистым и что на темных брюках были пятна. Но он не так часто общался с женщинами, а общество такой девушки, как Кора Брант, было не только необычным, но и крайне волнующим. Гул голосов в клубе и громкая музыка мешали им много разговаривать друг с другом. Джордж больше довольствовался тем, что с восхищением смотрел на нее. Конечно, он уже ей объяснил, почему оказался здесь. Кора внимательно его выслушала, не спуская с него глаз. Когда он закончил, она кивнула головой и пожала плечами.

— Потом мы пойдем туда, где поспокойнее, — сказала она и повернулась, чтобы посмотреть на оркестр.

Уже этих слов для Джорджа было достаточно. Этим она дала понять, что они проведут вместе весь вечер. И он был так счастлив и благодарен ей, что у него на глазах выступили слезы.

Позднее, когда оркестр сделал перерыв, она подняла брови и посмотрела на него.

— Пошли? — спросила она и отодвинула стул.

Джордж послушно последовал за ней вниз по лестнице. Внезапное решение уйти, не заботясь о его желании, и та уверенность, что он непременно последует за ней, напомнили ему о Сиднее Бранте. Точно так же вел себя и он. Оба они знали, чего хотели. Они руководили, другие повиновались.

Пока они шли, никто из них не произнес ни слова. На углу они остановились.

— Я хочу есть, — заявила Кора. — Пойдемте куда-нибудь.

— Неплохая мысль, — ответил Джордж, радуясь, что захватил с собой те десять фунтов, которые он получил от Робинсона. — Куда бы вы хотели пойти? В «Дорчестер»?

Он готов был истратить все до последнего пенни, лишь бы произвести на нее впечатление. Он никогда там не был, но знал, что это один из лучших ресторанов Лондона.

— Куда? — она непонимающе уставилась на него. — Вы имеете в виду отель «Дорчестер»?

Он почувствовал, что покраснел.

— Да. А почему бы нет?

— В такой одежде? — она оглядела его снизу доверху. — В такой одежде даже в вестибюль не пустят, мой дорогой.

Он взглянул на свои поношенные ботинки. Лицо его горело. Она глубоко оскорбила его.

— У меня тоже одежда неподходящая, — продолжала она, видимо, совершенно не подозревая, что она его так больно задела. — В такой одежде я не отважусь идти туда.

— Простите, простите, — пробормотал он, не глядя на нее. — Я просто хотел доставить вам удовольствие. Не знал, что одежда играет такую роль.

— Играет, да еще как, — холодно ответила Кора.

За этим последовала неприятная пауза. Джордж был слишком растерян, чтобы сделать другое предложение. «Сейчас она уйдет, — с горечью подумал он. — Почему я стою и ничего не говорю? Не могу же я ждать ее предложения. Я должен предлагать». Но чем больше он над этим думал, тем большее отчаяние овладевало им. Кора с любопытством посмотрела на него. Он чувствовал ее взгляд на своем лице.

— Может быть, вы предложите что-нибудь другое? — внезапно спросила она.

— Я? О нет! — с жаром ответил он. — Мне трудно что-либо предложить. Я нигде не бываю. Я не знаю, где бы нам было приятно поужинать. Может быть, вы сами сделаете выбор?

— Где вы живете?

Джордж с удивлением назвал свой адрес.

— В таком случае пойдемте к вам, — заявила Кора. — Мне достаточно духоты и общества людей.

Джордж не поверил своим ушам.

— Ко мне? — смущенно переспросил он. — Вам у меня наверняка не понравится. У меня лишь маленькая комнатка. И не очень уютная.

— Но там найдется где присесть? — раздраженно спросила она. — Или вам запрещается приводить к себе женщин?

Джордж этого и сам не знал. Он никогда даже не думал об этом. Правда, однажды он видел, как один из жильцов выходил из комнаты с девушкой. А раз так, то и он может пригласить к себе Кору.

— Ну что вы! — поспешно ответил он. — Конечно, мы можем пойти ко мне, если вы этого хотите. Только комната не очень уютная…

Они направились в сторону Эдвардс-стрит. Теперь, когда вопрос был решен, Кора, казалось, потеряла к нему всякий интерес. Она шла так, словно его не было рядом. Внезапно она остановилась перед рестораном самообслуживания.

— Надо взять что-нибудь на ужин, — сказала она и вошла, не дожидаясь его ответа.

— Два хлебца с холодной курицей, два бутерброда с сыром и два яблока, — сделала она заказ.

Джордж положил на стойку банкноту достоинством в десять фунтов, а продавец тем временем упаковывал заказ.

— Сколько это стоит? — спросила Кора, не обращая внимания на деньги Джорджа.

— Два шиллинга шесть пенсов, — ответил продавец, посмотрев сперва на нее, а потом на Джорджа.

— Получите, — сказал он, пододвинув к нему деньги.

Кора положила на стойку шиллинг и три пенса.

— Это моя доля, — сказала она и взяла пакет.

— Возьмите свои деньги, — сказал Джордж. — Я заплачу.

Он хотел отдать ей деньги.

— Возьмите их, — сказала она продавцу. — Я всегда сама плачу за себя.

— Но это же… — начал Джордж, но она уже направилась к выходу.

С покрасневшим лицом он взял сдачу и бросился догонять ее.

— За ужин должен был заплатить я, — сказал он, догнав ее.

— Не будем больше об этом, — сказала Кора. — Я ни от кого не принимаю подачек. Я очень дорожу своей самостоятельностью, и если вы еще раз хотите видеть меня, то запомните это.

Если он еще раз хочет видеть ее! Он со счастливым видом посмотрел на нее. Не значит ли это?.. Он заморгал. Это означало, что она была не против еще раз встретиться с ним.

— Ну как хотите, — робко сказал он.

— Да, я так хочу, — с ударением ответила она. — А теперь идемте. Мы стоим на самой середине тротуара и мешаем людям.

И вот, когда он так стоял и смотрел на нее, маленькую, нежную и полную гордости, это и случилось. Он понял, что любит ее, любит безмерно, всей силой своей души. Это было такое безграничное чувство, что он испытал слабость. Они посмотрели друг на друга. Джордж не знал, поняла ли она, что сейчас творилось в его душе. Но тем не менее ему казалось, что она может прочитать его мысли. Ведь наверняка весь вид выдавал его с головой. Но если это и было действительно так, она ничем не показала это, а продолжала идти гордо, с высоко поднятой головой.

— Комната действительно не очень уютная, — снова сказал Джордж, словно извиняясь, когда они уже подошли к пансионату, — но если вы хотите подняться, то я не возражаю.

В передней он огляделся. Никого не было. Из кухни доносился звон посуды. Кора первой начала подниматься по лестнице. «Какая она стройная и красивая», — подумал он, следуя за ней. Он любил ее и был счастлив. Лишь немногие мужчины могли быть так счастливы, как он. Он знал, каковы женщины от природы. Они хотели всегда одного: денег, денег и денег. И они считали, что их не любят, если им постоянно не делают подарков. Но Кора была не такая. Она хотела сохранить свою самостоятельность. «Если вы хотите видеть меня еще раз…» Да, это был самый счастливый вечер в его жизни.

— Еще выше, — сказал Джордж, когда она обернулась, — и потом направо.

Перед дверью Кора остановилась. Он прошел мимо нее и открыл дверь, потом посторонился, чтобы пропустить ее.

— Не очень-то она уютная, — снова сказал Джордж и посмотрел на комнату совершенно другими глазами. Она показалась ему маленькой и мрачной. Обои казались еще более скучными, а мебель еще более старой. Потом он увидел Лео, который, свернувшись, лежал на кровати.

— Это мой кот, — начал он.

В этот момент Лео открыл глаза, бросил на Кору испуганный взгляд и убежал из комнаты. Джордж вздохнул. Такого не случалось уже давно.

— Он ужасно боится чужих, — сказал он и закрыл дверь. — Я приложил много сил, чтобы добиться его расположения, и теперь мы с ним лучшие друзья. Вы любите кошек?

— Кошек? — Ее мысли, казалось, были совсем далеко. — О да! Это очень нежные животные.

Джордж снял шляпу и положил на шкаф. Теперь, когда он остался с ней наедине в маленькой комнатке, его снова охватила робость. Чувствовал он себя довольно неважно. Да и кровать показалась ему очень громоздкой. Она словно занимала всю комнату.

— Присаживайтесь, — наконец сказал он, — а я принесу пиво и стаканы. К сожалению, у меня нет бокалов, только самые обыкновенные стаканы. Но я думаю, что это не страшно, правда?

И не дождавшись ответа, он поспешил из комнаты, чтобы принести стаканы из кухни. Джордж был рад, что на какое-то мгновение остался один. Он был еще растерян от сознания того, что влюбился. И ему нужно было время, чтобы поразмыслить над этим. Он даже немного побаивался ее, она затронула его нервы. Кора была циничной и холодной, и он предчувствовал, что она сразу даст понять ему, если он сделает что-то не так. А этого он хотел избежать любой ценой. До сих пор все шло хорошо, и тем не менее нервы его были напряжены до предела. Он казался сам себе неопытным канатным танцором, и боязнь сорваться с каната приводила его в панику. О чем с ней говорить? Как ее развлекать? «Нельзя заставлять ее ждать», — подумал Джордж, беря стаканы с полочки в ванной. Он поспешил назад, на мгновение остановился перед дверью, а потом вошел.

Кора сидела на кровати, держа руки на коленях и скрестив ноги.

— Ну вот и все, — сказал он с напускным спокойствием. — Давайте выпьем немного. Я страшно голоден. Вы наверняка тоже?

— Угу, — ответила она и уставилась на него, как смотрят в зоопарке на редкое животное.

— Садитесь в кресло, — предложил он. — Оно очень удобное.

— А мне нравится здесь, — ответила она. — Мне очень удобно на кровати.

Джордж почувствовал, что снова краснеет. И он рассердился на себя за свое смущение и робость.

— Самое главное, чтобы вы чувствовали себя уютно, — сказал он и протянул ей стакан с пивом. — А сейчас мы развернем нашу еду.

Джордж повернулся к ней спиной, чтобы она не могла видеть его смущения. А когда он снова к ней повернулся, она уже не сидела, а лежала на кровати, положив под голову руки.

— Снимите мне туфли, — сказала она, — иначе я могу испачкать одеяло.

Неловкими, дрожащими руками он снял туфли с ее ног и с какой-то смешной нежностью аккуратно поставил их около кровати.

— Может быть, включить свет? — спросил он. — Уже довольно темно.

— Да, да, и садитесь поскорее. Вы слишком крупный для этой комнаты.

Джордж разложил еду на ночном столике, включил свет и сел у окна. В душе он радовался, что она упомянула о его росте. Он гордился своим ростом и своей силой.

— Почему вы не займетесь чем-нибудь другим, а продаете эти идиотские книги? — неожиданно спросила Кора.

— В настоящее время это для меня самое подходящее занятие, — ответил Джордж, немного удивленный этим вопросом.

— Но ведь на этом много не заработаешь, или я ошибаюсь?

— Ваш братец, например, заработал десять фунтов, — сказал он.

— Так много? — спросила она немного резко.

Джордж посмотрел на нее. Ее большие серые глаза словно околдовали его.

— Да. Неплохо, правда?

— Он никогда мне ничего не говорит, — сказала она злобно и холодно. — У нас уже целую вечность нет денег. Я не знаю, на что нам жить. Десять фунтов! А сам куда-то смылся! — Ее маленькая ручка сжалась в кулак.

— Вполне возможно, что на следующей неделе ему уже не так повезет, — быстро добавил он в страхе, что сказал что-то не так. — Тут уж никто не знает, как получится. Тут должна быть какая-то доля везения.

— Убить его хочется! — прошипела Кора. — Вы только взгляните на меня. Уже несколько месяцев я ношу эти тряпки! Это моя единственная одежда.

— Выглядите вы восхитительно, — заявил Джордж. И он действительно так думал.

— Ах, вы мужчины, все одинаковы, — ответила Кора на это. — Или вы действительно думаете, что ходить, как огородное пугало, доставляет удовольствие?

Сочувствие тронуло душу Джорджа.

— Мне очень жаль…

Она молча ела свой сандвич. В ее глазах была горечь, когда она думала о чем-то своем.

— Расскажите мне о Фрэнке Келли, — неожиданно попросила Кора.

— О ком? — вздрогнул он.

— Сид сказал мне, что вы и Фрэнк Келли… ну вы понимаете. Сперва я ему не поверила, но теперь, когда я познакомилась с вами…

Джордж допил пиво и поднялся, чтобы налить еще. В ее глазах блестел какой-то свет, который мог означать все, что угодно, — любопытство, восхищение, почитание.

— Теперь, когда вы познакомились со мной?.. Не понимаю.

— Зато я отлично понимаю. Можете со мной не кокетничать. Во всяком случае, вы мужчина.

Джордж пролил немного пива на ковер. Его охватило странное возбуждение.

— Что вы под этим подразумеваете? — спросил он и поставил свой стакан на полку. Напрасно он старался подавить дрожь в своем голосе.

— Вы вели опасную жизнь. Убивали людей. Этого мне достаточно!

Джордж посмотрел ей в лицо. Теперь ее глаза были без всякого выражения. Он смотрел на нее и испытывал страх.

— Кто вам сказал об этом?

— Об этом не обязательно говорить, я же не глупая. Я знаю мужчин. Когда Сид рассказал мне о вас, я сначала подумала, что вы относитесь к тем противным слюнтяям, которые лгут и обманывают, потому что им не хватает мужества вести настоящую мужскую жизнь. Но Сидней сразу же сказал мне, что я ошибаюсь. Но и тогда я ему не поверила. Он даже сказал, что у вас есть пистолет, но я сказала, что это не может быть правдой.

Джордж почувствовал, что его бросило в пот. Он достал носовой платок и вытер себе лицо. Ему было ясно, что он не может заявить, что Брант солгал. Иначе он потеряет ее уважение.

— Об этом отрезке своей жизни я не распространяюсь, — ответил он, поднимая стакан. — Иначе может показаться, что я хвастаюсь. Но если это вас действительно интересует, то могу сказать, что моя жизнь до сих пор протекала не менее волнующе, чем у других мужчин.

— Мужчины такие лжецы, — спокойно заметила Кора. — Но вам я почему-то верю.

Джордж прикусил губу. Что она от него хочет?

— Покажите мне пистолет, — потребовала Кора. — Это будет доказательством, что я в вас не ошиблась.

Джордж заколебался. Его инстинкт призывал его к осторожности. Он еще никому не показывал свой «люгер». Это была его тайна, которую он не хотел делить ни с кем. Теперь она смотрела на него холодно и цинично.

— Значит, все это сказки? — спросила она презрительно.

Джордж подошел к комоду и достал оттуда коробку.

— Но об этом никто не должен знать, — сказал он и положил коробку на кровать.

Кора сняла его руку с коробки и открыла крышку. Вынув пистолет, она уселась поудобнее и принялась осматривать оружие со всех сторон. Лицо ее оставалось бесстрастным, но в глазах было выражение напряжения и сосредоточенности, что обеспокоило Джорджа.

— Он заряжен? — спросила Кора.

— О нет! — ответил Джордж. — Давайте его сюда. Я его спрячу. Это ведь вам не интересно.

— Покажите мне, как он заряжается, — попросила она. — Где у вас патроны?

И прежде чем он успел ответить, она соскользнула с кровати, подошла к комоду и достала деревянный ящичек.

— Не надо их трогать, — сказал он, сам удивляясь своей решительности. — Положите, пожалуйста, патроны обратно в коробку.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы случилось несчастье. Прошу вас, положите патроны обратно.

Кора раздраженно пожала плечами, но послушалась. Потом снова уселась на кровать и, взяв пистолет в руку, попыталась нажать на курок.

— Почему он не работает? — спросила она, наморщив лоб.

— Курок тугой, — ответил он. — Нужно сильнее нажимать.

Она сделала еще попытку, но опять без успеха.

— Подождите, я покажу вам, — он взял пистолет из ее рук и осмотрел его. — Вот так. Нужно просто снять предохранитель. Но я пока не обращал на это внимания, поскольку пистолет не был мне нужен. А теперь достаточно лишь дотронуться до курка, и раздастся выстрел.

— А как нужно обращаться с предохранителем? — спросила Кора.

Джордж присел рядом с ней на кровать и объяснил.

— Все очень просто, но лучше держать пистолет на предохранителе. Тогда ничего не случится.

— А вы что, боитесь, как бы чего не случилось? — в ее голосе слышалась насмешка. — Вы боитесь даже незаряженного пистолета.

— Предосторожность никогда не помешает, — коротко ответил Джордж и взял пистолет в руки. При этом он слегка притронулся к ней, и его обожгло, словно пламенем. Ему страстно захотелось сжать ее в объятиях. Он резко встал и спрятал пистолет обратно в комод. — Надеюсь, что теперь вы мне верите? — спросил он со смущенной улыбкой.

— Верю, — ответила Кора и снова улеглась на кровать.

— Ого! Начался дождь! — воскликнул он, посмотрев в окно.

— Ну и черт с ним! — она подняла голову. — Сильный?

— Боюсь, что да, — он выглянул в окно. — И судя по всему, зарядил надолго. Я могу одолжить вам свой плащ, но вы все равно промокнете.

Поскольку она ничего не ответила, он оглянулся через плечо. Кора лежала на кровати на спине и смотрела в потолок.

— Кровать удобная, — сказала она словно самой себе. — Думаю, что мне придется остаться здесь на ночь. Во всяком случае не промокну. К тому же Сидней все равно вернется поздно, а я устала.

Джордж тяжело задышал. Кровь молоточками застучала в висках.

— Вы хотите остаться здесь?

Лишь теперь, казалось, она заметила его присутствие.

— А вы что, имеете что-то против?

— Вы собираетесь спать в моей кровати?

— А где же? Уж не на полу ли?

— Нет, нет! Конечно, нет! Я не это имел в виду. Я только не знаю, как это здесь воспримут… — Джордж замолчал от волнения.

— О, я уйду рано утром, очень рано, — равнодушно ответила Кора. — Меня здесь и не увидят.

— Да, да, конечно.

«Невероятно, — подумал он. — Она хочет у меня спать, а я веду себя как настоящий идиот». И внезапно им овладела странная слабость. Все шло не так, как он себе представлял. В своих мечтах он проводил бесчисленные ночи со множеством женщин, но после долгого ухаживания. Это и было самым волнующим в любви. Но Кора говорила об этом так холодно и равнодушно, что ему стало даже страшно, хотя его и пожирал внутренний огонь.

— Ну так как? — спросила она нетерпеливо. — Решай. Могу я остаться?

Джордж медленно подошел к кровати.

— Конечно, — сказал он и нагнулся над ней. — Я очень рад этому, Кора.

Первый раз он назвал ее по имени, и это осчастливило его. Кора — красивое имя.

Она посмотрела на него и зевнула.

— А вам удобно будет спать в кресле?

Он оторопел.

— Или у вас есть еще одна кровать? — сказала она и, увидев выражение его лица, села на кровати. — О, Боже мой, неужели вы подумали, что я буду спать с вами?

Джордж лишь смотрел на нее, оторопелый, смущенный и несчастный. Она свесила ноги с кровати.

— Я ухожу, — сказала она. — Я совершенно забыла, что вы меня еще не знаете.

Он покачал головой.

— Нет, оставайтесь. Это я виноват. Для меня не составит труда поспать в кресле.

Он снова подошел к окну и выглянул в него, стараясь прийти в себя после шока и разочарования. Она, конечно, была права. В известном смысле он был даже рад, что неправильно понял ее, думая, что она так быстро хочет ему отдаться. Как она была уверена в себе!

Так же, как и Сидней. Выбросила его из его же собственной кровати, спокойно предложила ему спать в кресле, совершенно не подумав о его удобствах. Возможно, она чувствовала, что он робел перед женщинами? Возможно, она и была так спокойна потому, что была уверена, что он никогда не найдет в себе мужества настоять на своем? Нет, это было маловероятно. Как могла быть женщина до такой степени уверенной?

Она стояла рядом с ним.

— Если вы хотите, я уйду, — сказала она. — Я не имею права вас стеснять. Я ужасная эгоистка. Если вы не хотите спать в кресле, то просто выкиньте меня за порог.

Как будто он мог сделать такое.

— Нет, нет, — горячо возразил Джордж, — я буду очень рад, если вы останетесь. И простите мне мое поведение. Я уже стыжусь этого…

Она посмотрела на него. Что было в этом взгляде? Презрение? Он пытливо посмотрел ей в лицо, но оно ему ничего не сказало.

— Мои друзья хорошо меня знают! — пояснила она. — Я просто забыла, что мы с вами познакомились только сегодня. Я наверняка вас не интересую. У вас, наверное, полно подружек.

— Ну что вы! — запротестовал он. — Я только…

— Я вообще не сплю с мужчинами, — продолжала она, не обратив внимания на его раздражение. — Я должна чувствовать себя независимой. Я ничего не беру, но и ничего не даю.

Он промолчал. Да и что можно было ответить на это?

Джордж еще спал, когда Элла принесла ему чай. Она подняла занавески. Он проснулся и сонно заморгал глазами. Ничего не ответив на ее слова, он дождался, пока она ушла. Потом встал с кресла и открыл Лео дверь. Суставы ломило после ночи, проведенной в кресле. Но это были пустяки. Ночь эта все-таки была чудесной. Он снова улегся в постель и принялся за чай. В комнату проскользнул Лео.

— Привет, старый бродяга, — сказал Джордж и прищелкнул пальцами.

Но Лео подозрительно повел носом и посмотрел на Джорджа своими большими боязливыми глазами. Духи Коры, судя по всему, были не в его вкусе.

— Иди ко мне, Лео, — сказал Джордж. — Иди скорее!

Но Лео повернулся и выскользнул из комнаты. Джордж окликнул его еще раз, но кот исчез.

Немного огорченный, Джордж снова принялся вспоминать о прошедшей ночи. И эти воспоминания вытеснили из его головы Лео. Он жаждал пережить такую ночь еще раз, но так, чтобы Кора была уже его.

Несмотря на неудачное начало, эта ночь была бесподобной. Никогда еще в своей жизни он не говорил так много. Кора говорила немного, но она умела слушать. А он все время боялся, как бы ей не наскучить. Даже теперь он еще не мог поверить, что так хорошо зарекомендовал себя в ее глазах. Она хотела побольше знать о его жизни в Штатах. Это было, когда она легла на кровать. Перед этим он одолжил ей свою пижаму, а сам вышел, пока она переодевалась. Когда он, слегка смущенный, вошел в комнату, то был совершенно очарован ее видом. Она закатала рукава пижамы и натянула одеяло до самого подбородка. Ее черные волосы раскинулись по подушке, и, когда он вошел, она улыбнулась немного насмешливо.

Джордж улегся в кресло, положив ноги на стул и набросив поверх них свое пальто. Они попивали пиво и беседовали. Кора очень интересовалась его приключениями в Америке, и Джордж был слишком счастлив, чтобы думать об осторожности. Он начал рассказывать ей все, что вычитал из книг про гангстеров. Никогда еще слова так легко не слетали с его губ. Он рассказывал ей обо всех: о Нельсоне по прозвищу Детское Личико, о Фрэнке Келли, Роджере Тоуки, Джеке Флегле.

Рассказывал о насилии и перестрелках, о полицейских сиренах, о мчащихся машинах, о погонях и бегствах.

— А однажды, когда я, ничего не подозревая, шел по улице, меня внезапно затащили в машину, в которой сидело трое людей. Они завезли меня в лес и сказали, что пробил мой смертный час, — разливался он соловьем. — Я до сих пор вижу перед собой этих людей. Одного из них звали Винингер, коренастый парень с животиком и шрамом на лбу. Другой был Клод Марроу, злой и тощий, с ушами, как у летучей мыши. И третий — Густав Бангарт. Да, эти парни были жестоки и опасны. Дело принимало для меня плохой оборот. Терять мне было нечего. Я неожиданно бросился на Винингера и вырвал у него из руки пистолет. Так быстро я еще никогда в жизни не действовал. Мне удалось использовать их минутное замешательство. Я бросился в лес и скрылся.

Да, никогда еще он так охотно не разглагольствовал, а она слушала его с напряженным вниманием, не прерывая его ни словом. И ее интерес еще больше пришпоривал его фантазию.

— Я очень рада, что вы мне все это рассказали, — заметила Кора, когда Джордж наконец замолчал. — Именно таким я вас себе и представляла.

Потом он осторожно перевел разговор на Сиднея. Он хотел больше узнать о нем: что он делал, где жил, как они уживаются вместе… Но Кора рассказала совсем немного, словно предчувствуя опасность. Она сама немного знает о нем, сказала она. Он человек в себе. И у них никогда не было денег. Во всяком случае, так утверждал Сидней. Сама она не работает, а ведет домашнее хозяйство. И у них есть квартира неподалеку от Рассел-сквер. Джорджу неплохо было бы как-нибудь забежать к ней, но лучше, когда Сиднея не будет дома. Джорджу почему-то показалось, что она боится брата.

— Он очень самолюбивый, — объяснила она. — И мы часто спорим.

Но когда он захотел узнать подробности, она переменила тему разговора.

— А Сидней не будет беспокоиться, когда заметит, что вы не ночевали дома? — спросил Джордж.

— Он никогда не беспокоится. Никогда не думает о других.

— А откуда у него этот шрам? — спросил он, набравшись мужества, чтобы задать вопрос, который давно беспокоил его. — Ему самому, наверное, будет неприятно, если я задам ему этот вопрос.

— С ним произошел несчастный случай, — коротко ответила Кора.

— Я так и думал, — сказал Джордж. — И это, наверное, произошло недавно?

Кора промолчала. Мгновение он находился в нерешительности, потом все-таки спросил:

— И как же это произошло?

— У него есть враги, — ответила она.

Джордж удивленно поднял брови.

— Враги? — непонимающе повторил он.

— Послушайте, я уже хочу спать, — резко заметила она. — Погасите свет!

Джордж поднялся и направился к выключателю. А проходя мимо кровати, он остановился.

— Вам удобно?

— Да. Погасите, пожалуйста, свет.

Джордж вздохнул. Все было бы намного романтичнее, если бы она не вела себя так сухо. Он пока еще не мог спать. Вся обстановка слишком взбудоражила его. Если уж она не хочет больше беседовать, то он бы с удовольствием посидел на ее постели и просто смотрел бы на нее. Погасив свет, он ощупью добрался до своего кресла.

— Для вас это, вероятно, ничего не значит, — сказал он наконец после долгого молчания.

— О, Боже ты мой! — сказала она нетерпеливо. — Что вы под этим подразумеваете?

— Ночевать у меня…

Джордж был рад, что было темно, потому что он с неудовольствием заметил, что снова предательски краснеет.

— У меня еще никогда не ночевала ни одна девушка…

— Вы простой человек, не правда ли? — сказала она. — Вы, наверное, считаете все это романтичным?

Джордж почувствовал, что его еще больше тянет к ней. Значит, она могла быть и приветливой, правда, на свой особый лад.

— Конечно, — признался он. — Для меня это был прекрасный вечер. Вы даже не подозреваете, как много он для меня значит.

— Почему?

— Вы так же одиноки, как и я. В большинстве случаев я совершенно один, трудно схожусь с другими людьми. До сегодняшнего дня я не знал никого, к кому бы меня так тянуло.

Он нервно кашлянул, испуганный своей смелостью. Слова эти просто вырвались у Джорджа. Как Кора отнесется к его словам? Примет их мягко или сурово? Она ничего не ответила. Джордж с беспокойством ждал, а потом с разочарованием понял, что она не захотела отвечать.

— Вы, вероятно, считаете меня дураком, — продолжал он с горечью. — Возможно, я действительно таков. Многие считают, что у меня не все дома, из-за того что я сильно привязан к Лео. Раньше я так же думал о людях, которые чересчур любили животных. Но Лео — это нечто иное. — Джордж уставился в темноту, пытаясь увидеть ее. — Когда человек одинок, он всегда привязывается к животным. Ведь они все понимают и ничего не требуют. Если человек не желает разговаривать, они спокойно сидят, оставив его в покое, просто составляя компанию, а когда человек хочет уйти, они ему не мешают. Лео — мой лучший друг, но он все-таки кот, а не человек, с которым можно поговорить. Верно?

Кора ничего не ответила. Он немного помолчал, а потом снова повторил вопрос:

— Правильно я говорю?

— Что правильно? — сонным голосом спросила она.

— Нет, нет, ничего! Вы уже засыпали, не так ли? Не сердитесь на меня. Мне так редко представляется случай поговорить с кем-нибудь.

— Это видно, — ответила она хмуро и повернулась к стенке.

Но он не мог оставить ее в покое. Было только одиннадцать часов.

— Кора? — сказал он, закурив сигарету.

— Да?

— Мы еще увидимся?

Джордж смутно увидел, что Кора села на кровати.

— Если уж вы курите, то можете угостить и меня, — сказала она. — А потом я буду спать. И если вы будете мне мешать, я выкину вас за дверь.

Он дал ей сигарету. Пламя спички осветило ее лицо. Кора взглянула на него своими усталыми глазами. Взглянула без всякого выражения.

— Вы не возражаете, чтобы я называл вас Корой? — спросил Джордж, склонившись над ней.

— Можете называть меня, как вам хочется, — ответила она и снова улеглась.

Он присел на край кровати.

— Мы еще увидимся? — снова спросил Джордж.

— Почему бы и нет? — равнодушно сказала Кора. — Только Сидней не любит, когда к нам приходят люди.

— Не любит? Почему?

— Спросите его об этом сами.

— Но это еще не значит, что мы больше не увидимся?

— Что с вами такое? — спросила она. — Ведь у вас много девушек.

— Нет, — ответил Джордж, стараясь искренне сыграть свою роль. — Я не очень-то люблю женщин. Но вы не такая.

— Вот как? — в ее голосе появились нотки интереса. — Что вы имеете в виду?

Джордж смутился. Что он имел в виду? Он и сам этого не знал.

— Вы — удивительная девушка, — медленно сказал он. — Самая удивительная девушка, с которой я когда-либо встречался.

— Ну что вы! — сказала она почти мягко. — Это вы преувеличиваете.

— И тем не менее это так, — ответил он, ободренный ее тоном. — Вы очаровательны. Такая свободная и независимая. Вы знаете, чего хотите. Вы девушка… интересная.

Кора долгое время молчала. Джордж со страхом подумал, уж не оскорбил ли он ее. Потом она сказала:

— Уж не влюбились ли вы в меня, чего доброго?

Он сжал руки в кулаки.

— Я полюбил вас по-настоящему. С первого взгляда…

— Как глупы мужчины, — заметила она доверительным тоном, словно разговаривала с женщиной. — Глупы все, которые мне это говорили. А их сотни!

— Охотно верю, — заверил он ее. — И вам нечего беспокоиться. Такая женщина, как вы, на меня даже и не посмотрит…

— Вы не слишком высокого мнения о себе, — констатировала она с оттенком презрения. — Почему вы решили, что не посмотрит?

— Но ведь это так и есть.

— Почему вы решили?

— Ах, все равно, нет смысла говорить об этом. Вы спросили, не влюбился ли я в вас, и я ответил «да». А вы меня не любите, так?

— Конечно, нет, — ответила Кора. — Но это еще совсем не значит, что я вас не могу полюбить.

Джордж уставился на нее.

— Что?

— Не будьте таким непонятливым, — нетерпеливо ответила она. — Я сказала, что это совсем не значит, что я когда-нибудь не полюблю вас.

— И такое действительно возможно?

— Если вы будете вести себя как кролик, то, конечно, нет. Ни одной женщине не нравится, если на нее пялят глаза, как на редкое животное.

Джорджа даже затрясло. Какой же он был дурак! Он неожиданно схватил ее своими руками.

— Кора… Кора… — он неловко приподнял ее на кровати и поцеловал.

Она не сопротивлялась, прислонившись к его руке. Ее духи пьянили его. Он почувствовал нежную мягкость ее щеки, и сердце его забилось как бешеное.

— Я люблю тебя, — прошептал он и поцеловал ее в шею, крепко прижав к себе.

Какое-то время они находились в таком положении, а потом она его оттолкнула.

— Иди к себе, Джордж, — сказала она. — Для первой ночи достаточно.

Но он не хотел уходить и взял ее за руку.

— Я люблю тебя, Кора. Дай мне еще раз поцеловать тебя, — умолял Джордж.

— Нет, достаточно, — резко сказала она. — Вот, выброси это. Она отдала ему окурок сигареты. Он взял его и пошел по комнате к камину. Колени его подкашивались, и сам он находился словно в трансе. Выбросив окурок, он вернулся к кровати и уставился в темноту.

— Мы еще увидимся? — спросил он, опасаясь, что все лопнет, как мыльный пузырь, как и все, что было до этого.

— Увидимся, — ответила она и зевнула. — А теперь я буду спать.

— А что вы скажете Сиднею?

— Ему совсем не надо об этом знать.

Эти слова взволновали его так сильно, как если бы она призналась ему в любви. У них теперь будет тайна. Тайна от Сиднея. И это еще теснее будет их связывать.

— У тебя есть телефон?

— Угу.

— Я могу тебе позвонить? Мы могли бы погулять.

— Хорошо.

— Тогда скажи мне номер.

Джордж начал лихорадочно искать бумагу и карандаш.

— Он есть в телефонной книге. «Харрис и сын». Пищевые продукты. Мы живем над магазином.

— Чудесно. «Харрис и сын». Это легко запомнить.

— А теперь отправляйся наконец спать, — сказала Кора. — Если ты скажешь еще хоть слово, я по-настоящему рассержусь.

— Хорошо, хорошо, — сказал Джордж с радостью. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи!

Он ощупью добрался до своего кресла, улегся в него и закрыл глаза. Он был слишком возбужден, чтобы заснуть. Капсула одиночества, в которой он находился до сих пор, внезапно лопнула. С сегодняшнего дня его жизнь изменится. С Корой он никогда не будет одинок. Когда у него появится потребность с кем-нибудь поговорить, ему достаточно будет позвонить ей. Даже если у него не будет денег, чтобы пригласить ее куда-нибудь, он может ей просто позвонить. В любое время. Она была просто очаровательной женщиной, от которой даже дух захватывало. А Сидней не будет ни о чем знать… Какие-то странные у нее с ним отношения. Что она имела в виду, когда сказала, что у него есть враги? Какие враги? Странно.

Он украдкой посмотрел в сторону кровати. Ему очень хотелось спросить ее еще кое о чем, но он решил не делать этого. Ведь она так быстро теряла терпение. Он может спросить ее об этом позже. А завтра он ей позвонит. Хотя бы только для того, чтобы дать ей понять, что он ее не забыл. Да, завтра он позвонит ей.

А потом он заснул. А когда проснулся в шесть утра, ее уже не было.

Последующие четыре-пять дней оказались для Джорджа волнительными, нервными и полными беспокойства. Он думал, что сможет поговорить с Корой по телефону по меньшей мере один раз в день, и они встретятся с ней через день или два. Но все вышло иначе.

Утром в воскресенье он усердно раздумывал, когда и как ей позвонить. До этого он договорился с Сиднеем, что они во второй половине дня поработают, так как большинство людей по воскресеньям были дома. Разумеется, надо было все устроить так, чтобы Сиднея в это время не было дома. Этого нужно было избежать. Поэтому Джордж решил позвонить в районе Уэмбли, тогда он мог быть уверен, что Сидней находится на работе. Он ориентировался в Уэмбли довольно хорошо и знал, что на перекрестке четырех улиц, где он должен был работать, находится телефонная будка. Сперва он хотел нанести пару визитов, а потом, когда уже будет уверен, что Сидней на работе, быстро побежит к будке и позвонит Коре. Он хотел сказать, как сильно любит ее, и договориться о встрече на следующий вечер.

Джордж как раз заканчивал обедать, когда в баре появился Сидней. Как только он увидел его бледное, суровое лицо, в нем шевельнулось беспокойство. Сидней кивнул ему и заказал свой неизменный лимонад.

— Хэлло! — сказал Джордж.

Сидней выхрюкал что-то невнятное и сразу перешел к делу.

— Вы видели Кору вчера вечером?

Джордж почувствовал, что предательски краснеет.

— Кору? — повторил он, а сам спрашивал себя со страхом, не рассказала ли она Сиднею, что они вчера с ней встречались.

— Вы что, глухой? — грубо спросил Брант. — И что это такое с вами? Вы весь красный, как помидор.

Джордж судорожно сглотнул. Он ненавидел Бранта, этого самодовольного и самоуверенного парня.

— У меня невралгия, — пробормотал он и отвернулся. — Внезапно вспыхивают боли и так же внезапно исчезают.

— Вы встречались с Корой? — повторил свой вопрос Брант.

— Я… я оставил для нее записку, — ответил Джордж. — Ей что, не передали ее?

— Передали, но эта маленькая стерва прошаталась где-то всю ночь.

Джордж вздрогнул и с печалью подумал, что Джордж Фразер — гангстер влепил бы за эти слова Сиднею пощечину.

— Нехорошо так говорить о своей сестре, — сказал он. — Возможно, она ночевала у друзей. Ведь дождь лил всю ночь как из ведра.

— У друзей? — повторил Сидней, и его холодные глаза испытующе посмотрели на Джорджа. — Почему вы решили, что у нее есть друзья?

— А разве их нет?

— Нет. Ни у меня, ни у нее. Нам не нужны друзья.

Что это, скрытая угроза со стороны Бранта?

Джордж почувствовал себя не совсем хорошо.

— Во всяком случае, записку я оставил, — сказал он. — Вы же так и просили меня сделать, не так ли? А больше я ничего не знаю.

— Да, я вас просил, — мягко сказал Сидней. — Вы и должны были только это сделать.

— Ия это сделал, — коротко заметил Джордж.

— Во всяком случае, она у меня теперь поостережется пропадать в следующий раз на целую ночь, — сказал Брант, словно самому себе.

Джордж выслушал это со страхом. Может быть, Сидней уже как-нибудь наказал свою сестру? А потом страх прошел, уступив место злости. Может быть, этот подлый и опасный парень ударил ее?

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он.

— Очень просто, — ответил Сидней. — Теперь она знает, что ее ожидает, если она снова пропадет на целую ночь.

«Может быть, он ей только пригрозил?» — подумал Джордж, и его злость улеглась. Во всяком случае, он теперь понимал, как они с Корой должны быть осторожны. Его предположение, что Кора боялась Сиднея, сейчас получило подтверждение. Он посчитал за самое умное переменить тему разговора и начал говорить о работе, которую они должны были выполнить во второй половине дня.

А его желание поговорить с Корой по телефону становилось все сильнее. Он хотел узнать от нее, что у них произошло с Сиднеем. Если она нуждается в защите, он готов был сразу же предоставить ей эту защиту. И если Сидней ее избил, он должен будет отплатить ему за это. Как именно, он еще не знал, но у него еще было время подумать над этим.

Прибыв в Уэмбли, Джордж понял, что добраться до телефонной будки будет намного сложнее, чем он думал. Во-первых, дома, которые он должен был посетить, лежали на противоположной стороне улицы, а во-вторых, Сидней, казалось, вел свои переговоры не в домах, а в палисадниках. Джордж так жаждал поскорее поговорить с Корой и был так озабочен тем, что Сидней заметит, как он проскользнет к телефонной будке, что вел себя с потенциальными клиентами довольно неловко, и за четыре визита не получил ни одного заказа. «Сумасшествие какое-то, — подумал он. — Так дальше продолжаться не может. Просто пойду сейчас к телефону, а если он поинтересуется зачем, скажу, что мне нужно договориться с друзьями». И он поспешил вниз по улице к телефонной будке. Внезапно из одного из домов вышел Брант. Джордж продолжал идти к телефонной будке, но почувствовал, что ему сразу стало жарко.

— Куда это вы?! — крикнул Брант.

Джордж оглянулся.

— Нужно позвонить, — бросил он, не останавливаясь.

Он заметил насмешливую улыбку Сиднея и отвернулся. Подозревал ли он, кому он собирается звонить? Нет, наверняка нет, а если и подозревал, то тут все равно ничего не изменишь. Он просто не мог больше ждать.

Прошло довольно много времени, пока он нашел в телефонной книге нужный ему номер. В будке было душно, и он то и дело посматривал на улицу, опасаясь, как бы Брант не последовал за ним и не спросил, кому именно он собирается звонить. Наконец он нашел номер телефона «Харриса и сына» и набрал его. Сейчас он услышит ее холодный возбужденный голос… Какое все-таки чудесное изобретение — телефон! Он нетерпеливо ждал. Почему никто не снимает трубку? Гудок следовал за гудком. Джордж упорно оставался стоять, прижимая трубку к уху, весь потный и растерянный. А потом он вспомнил, что сегодня воскресенье. Магазин ведь был закрыт! И как он мог об этом забыть? Он разочарованно повесил трубку и вышел. И он никогда не сможет звонить ей по воскресеньям. Воскресенье, которому раньше он так радовался, теперь должно стать самым длинным и ужасным днем его жизни.

И действительно, такого неудачного дня он раньше никогда еще не переживал. Люди встречали его грубо и невежливо, многих не было дома, другие не отвечали на его звонок, хотя Джордж видел их за занавесками. А в тех случаях, когда он все-таки мог говорить с людьми, он так терялся, что не смог заключить с ними ни одного договора. Вернее, почти ни одного. К концу дня он сделал все-таки одну подписку, в то время как Брант со своей обычной насмешливой улыбкой показал ему, что оформил три подписки.

В понедельник все было не намного лучше. С самого утра его трясло от волнения. Как только он и Брант в четыре часа прибыли в Уэмбли, он сразу же побежал к телефону.

— Алло? — раздался в трубке мужской голос.

— Попросите, пожалуйста, мисс Брант, — сказал Джордж.

— Кого?

— Мисс Брант, — повторил он погромче.

— Сейчас не могу. Мне некого послать наверх.

— Но я должен поговорить с ней, — настаивал Джордж.

— А я не могу оставить магазин средь бела дня. Кроме того, в моем возрасте я не могу подниматься по лестнице. Позвоните позднее, когда моя жена будет на месте.

— Это меня не устраивает, — сказал Джордж со злостью. — Насколько я знаю, мисс Брант имеет право пользоваться телефоном, и я бы хотел поговорить с ней сейчас.

— Ну хороню, хорошо, — сердито ответил старик. — Сейчас я ее позову. Не вешайте трубку.

Джордж снова стал ждать. В будке было невыносимо душно, и он распахнул дверцу. Потом он услышал в трубке голоса, но Коры все не было. Он прождал целых пять минут. Потом услышал голос человека, с которым разговаривал до этого: «Эмми, Эмми, тут спрашивают мисс Брант!» Ну теперь она скоро подойдет!

— Вы что, теперь оформляете договоры по телефону? — внезапно услышал он насмешливый голос Бранта.

Джордж вздрогнул, как будто его укусил тарантул. Он быстро обернулся. Сидней Брант небрежно стоял возле открытой будки и смотрел на него с насмешкой.

— А вы, оказывается, любитель поговорить по телефону, — сказал Брант. — А я-то думал, что для вас важнее всего работа.

— Алло? — услышал Джордж голос Коры.

Он перевел взгляд на Бранта. Пот стекал по лицу Джорджа, и он не знал, как ему поступить.

— Алло? Алло? Кто хочет со мной говорить? — нетерпеливо спросила Кора.

Он не мог говорить в присутствии Бранта. И почему тот не уходит?

— Наверное, звоните своей милой? — иронически спросил Брант. — О, Боже ты мой! Поглядели бы вы на себя в зеркало! Словно воришка, которого поймали с поличным! Ну ладно, не буду вас слушать.

— Алло? Алло? — снова выкрикнула Кора с раздражением.

Джордж отчаянным движением руки сделал знак Бранту, чтобы он ушел. Пожав плечами, тот неторопливо потрусил прочь, и, когда дверь будки закрылась, Джордж услышал в трубке какой-то щелчок. Кора повесила трубку. Брант стоял всего лишь в нескольких метрах от будки и смотрел сквозь ее стекла на Джорджа. Звонить снова не имело смысла, Джордж просто не мог отважиться опять набрать номер. Ему даже стало плохо от разочарования и ярости.

Во вторник и среду его тоже преследовали неудачи. Оба раза, когда он звонил, ему ответили, что Коры нет дома. В совершенном отчаянии он отважился снова позвонить ей в четверг, когда направлялся в «Кингс Армес». Через какое-то время трубку взял Сидней, и Джордж, словно укушенный змеей, сразу разъединил линию.

Уже пять дней он не виделся с ней и не разговаривал. А он-то думал, что никогда теперь не будет одинок! Однако выходило, что его положение стало еще хуже, чем раньше. Раньше он не испытывал такой тоски и такой жажды видеть Кору, не испытывал такого желания обнять ее и почувствовать на своих губах ее губы. Нужно было что-то предпринять… Так дальше не должно продолжаться. От его состояния страдала и работа. За последние пять дней он заработал только тридцать шиллингов, в то время как Сидней сколотил семь фунтов. Поэтому он решил, что в пятницу поговорит с Корой во что бы то ни стало. Даже если ему придется простоять в телефонной будке весь день. Джордж хотел просить ее провести с ним субботу: сходить в кино и поужинать вместе. Для этого он сохранил те десять фунтов, которые получил от Робинсона. Он не потерпит, чтобы она сама за себя платила. Сразу при встрече он ее поцелует, чтобы доказать ей, что он не трусливый заяц, а настоящий мужчина, который хорошо знает, как надо обращаться с женщиной.

Чтобы действовать наверняка и обязательно договориться с Корой, он даже решил не работать в пятницу. Бранту он заявил, что заболел: у него расстройство желудка.

— Думаю, что мне лучше посидеть дома, — сказал Джордж, уклоняясь от его испытующего взгляда. — Чувствую себя неважно.

— О'кей! — ответил тот, пожимая плечами. — Но тогда советую затянуть потуже пояс. На этой неделе вы заключили только один договор.

Было совершенно излишним напоминать Джорджу об этом неприятном факте, и он сказал себе, что с прилежанием и старанием возьмется за работу, как только поговорит с Корой. Для того чтобы продавать книги, нужно концентрировать свои мысли на разговоре с клиентом. А как он мог это сделать, если его пожирало желание увидеть Кору?

Как только он убедился, что Брант направился в Уэмбли, вернее, должен был со временем отправиться туда, Джордж покинул свою комнату и поспешил к телефонной будке, находящейся в конце улицы. В будке противно пахло дешевыми духами и потом. Кроме того, в ней было чертовски душно. Джордж даже не обратил на все это внимания. Он набрал номер магазина.

— Алло? — послышался в трубке уже хорошо знакомый Джорджу мужской старческий голос.

Он попросил позвать к телефону Кору.

— Она принимает ванну, — сказал мужчина, заставив до этого прождать Джорджа около четверти часа.

После этого он сразу же повесил трубку, и Джордж даже не успел сказать ему, что ей передать. Джордж с грустью отправился в бар, молча выпил кружку пива, сухо повел себя даже в отношении Глэдис и через полчаса, которые показались ему вечностью, снова вернулся к будке. Она оказалась занятой, и он с нетерпением ожидал, когда она освободится. Но человек в будке не торопился и проболтал добрых десять минут. Когда Джордж наконец дозвонился в магазин, продавец с яростью набросился на него.

— Послушайте, вы все время отрываете меня от работы. Я то и дело подхожу к телефону. Вы звоните каждый день. Если так будет продолжаться и дальше, я буду жаловаться…

Это означало, что о телефонных звонках узнает Брант. Возможно, он даже и сейчас догадывается, кто это так настойчиво звонит, и может сделать вывод, что ту ночь Кора провела у него. Перед его глазами предстал Сидней, когда тот стоял перед Робинсоном с бритвой в руке. Это нагнало на Джорджа страху.

— Но ведь я так ни разу и не говорил с ней, — оправдывался он перед хозяином магазина. — Я же не виноват, что ее постоянно нет.

— О, мисс, подойдите сюда! — внезапно крикнул старик. — Вас просят к телефону. Этот человек звонит уже несколько дней. Когда-нибудь должен этому быть конец!

— Алло! — сказала Кора. — Я слушаю.

Джордж понял, что она раздражена, но все равно было очень приятно слышать ее голос, даже если он был раздраженный и нетерпеливый.

— Говорит Джордж, — сказал он, заметив, что начал дрожать.

— И ты звонил сюда каждый день? — набросилась на него Кора.

— Да, — с робостью признался он.

— Мог бы сообразить, что у нас могут быть неприятности, если нам будут звонить каждую минуту.

— Прости меня, пожалуйста, но я обязательно должен был с тобой поговорить.

— Чего ты хочешь?

Было совсем не исключено, что она, находясь в таком раздражении, вообще откажется от прогулки с ним. Но тем не менее он должен был спросить это у нее. Не мог же он только пробормотать слова извинения и повесить трубку!

— Я… я подумал, если ты завтра ничем не занята, то… то, может быть, мы погуляем вместе? Конечно, если у тебя есть время и все такое прочее…

— А что это должно значить «все такое прочее»?

— Ну если у тебя не намечается ничего более интересного.

— Ах, вон оно что!

Воцарилось долгое молчание. Джордж ждал, что она скажет. Но она все молчала, и он, преодолев страх, отважился спросить:

— Ну как, согласна?

Она все еще была сердита на него за то, что его звонки, возможно, принесут ей неприятности от хозяина магазина.

— На что согласна? — спросила она.

— Встретиться завтра и погулять со мной. Мы бы могли сходить в кино, а потом где-нибудь пообедать.

— Я не могу выбрасывать свои деньги на кино.

— Я тебя приглашаю.

— О-о!

Снова последовала долгая пауза, потом он сказал:

— Что бы ты хотела посмотреть в кино?

— Боюсь, что в кино мне идти не придется, — сказала она уже помягче. — Завтра у меня совершенно нет времени.

Теперь пришел его черед сказать:

— О! Но поужинать с тобой мы могли бы?

— Да.

Его настроение сразу улучшилось.

— Чудесно! Куда же мы пойдем?

— Я знаю тут один маленький ресторанчик.

— Хорошо. А когда же мы завтра встретимся?

— В восемь часов в отеле, что напротив клуба «Джо».

Теперь, когда она дала согласие поужинать с ним, она сразу взяла бразды правления в свои руки. Ему это было безразлично. Он был счастлив, что она приняла его приглашение и не настаивала на том, что платить будет сама.

— Кора, — сказал он. — Кора, я очень рад.

Но она уже положила трубку. Но даже это не могло повлиять на его радостное настроение. Наконец-то после долгих дней и часов ожидания она согласилась пойти с ним в ресторан поужинать.

Прямая, как свечка, с высоко поднятой головой. Кора шагала по грязному переулку. Джордж трусил сзади. Перед старым зданием она остановилась. На железной двери золотыми буквами было написано: «Ресторан». Кора распахнула дверь и вошла. Джордж — за ней.

Помещение, где они очутились, было длинное и узкое. По обе стороны стояли столики. На стенах висели зеркала, пятнистые от сырости. На каждом столике стояла лампа с красным абажуром. За кассой сидела массивная женщина с растрепанными волосами. За стойкой возвышался высокий пожилой бармен в грязной белой куртке. Двое официантов скучали у стены. Народу было мало: крикливо одетые женщины с вызывающими взглядами и смуглые мужчины с какими-то деревянными лицами и в прекрасно сшитых костюмах.

Кора села за один из столиков спиной к стене. Джордж, следовавший за ней, почувствовал, как на него внимательно посмотрела женщина, сидевшая за кассой. По каким-то непонятным причинам ему не понравилась атмосфера этого сумрачного заведения. Он заметил также, что мужчины за столиками оторвали глаза от тарелок и украдкой поглядывали на Кору. На ней снова был грязный светло-синий пуловер и длинные темные брюки.

Их встреча в этот вечер произошла совсем не так, как представлял себе Джордж. Он зашел в ресторан отеля задолго до восьми часов и увидел, что Кора уже была там. Она пила виски с содовой и, казалось, была в плохом настроении. Разумеется, он ее не поцеловал, у него просто не хватило на это смелости. Как только она его заметила, сразу допила напиток и пошла ему навстречу.

— Пошли! — сказала она без всякого приветствия и улыбки. — Я хочу есть.

И не бросив на него повторного взгляда, она поспешила из ресторана. Смущенный и немного обиженный, Джордж последовал за ней. А она продолжала идти, словно его и не было рядом. Выражение ее лица было хмурое. Он решил, что будет лучше сейчас не заговаривать с ней. Он все равно не знал, что сказать, а судя по ее настроению, ее разозлили бы любые его слова. Вот он и трусил рядом с ней, пока они не добрались до маленького ресторанчика в Сохо. Он уже чувствовал, что этот вечер вряд ли пройдет так, как ему хотелось бы.

Он сел напротив нее лицом к стенке. Она взглянула мимо него на официанта, который равнодушно подошел к их столику. Не успел Джордж спросить, что бы она хотела на ужин, как она уже произнесла, не обратив на него никакого внимания:

— Устрицы, жареные бифштексы, салат и мороженое. Две бутылки рейнвейна. И, пожалуйста, побыстрее!

Официант удалился, не сказав ни слова.

«Она всегда знает, чего хочет», — подумал Джордж. Он должен был наконец сказать что-то. С тех пор как они встретились, он ведь ни словом с ней не обмолвился.

— Я очень рад видеть тебя, Кора, — начал он и спросил себя, удастся ли ему вывести ее из плохого настроения.

Лишь теперь Кора, казалось, заметила, что он находится рядом с ней.

— У меня плохое настроение, — сказала она и оперлась подбородком на руку. — Но сейчас оно пройдет.

Джордж облегченно вздохнул. Если она сама понимает, что у нее плохое настроение, значит, оно должно скоро пройти.

— Что вы скажете насчет коктейля? — спросил он. — Он сразу поднимет настроение.

Она с улыбкой посмотрела на него, но ничего не ответила. Но он заметил, что она упорно смотрит на один из столиков, стоящих в углу помещения. В глазах ее появилось упрямство. Джордж с удивлением бросил взгляд на человека, который сидел за этим столиком. Это был высокий, стройный блондин с кожей, как кровь с молоком, и глазами газели. На нем был темно-зеленый костюм с тщательно отутюженными складками на брюках. Джордж снова повернулся к Коре. Теперь она смотрела не на мужчину в углу, а на него самого. И снова он почувствовал во взгляде ее серых глаз, что она смотрит на него как на редкое животное в зоологическом саду.

Официант принес заказанные коктейли.

— Прозит![1] — Джордж поднял свой бокал. — Я ужасно рад этому вечеру!

Она посмотрела на него. Губы ее улыбались, но глаза оставались холодными. Они выпили. Когда Джордж поставил свой бокал, он заметил, что Кора снова скользнула взглядом по блондину в углу. «И почему она все поглядывает на этого противного парня? — спросил он себя. — Она же не может таким заинтересоваться! Сразу видно, что это испорченный маменькин сынок и ничего больше». Может быть, ей скучно? Он должен попытаться привлечь ее внимание к себе.

— Я боялся за тебя, — сказал он, нагнувшись над столом. — Тебе здорово попало за то, что ты провела ночь у меня?

— Попало? — она подняла брови. — Ты так говоришь, словно я ребенок. Я могу делать все, что захочу.

Удивленный, Джордж глотнул мартини. По словам Бранта, у него сложилось совершенно иное впечатление. Он внимательно посмотрел на нее.

— Как говорил Сидней…

— Ну его ты можешь вообще не слушать. Он вечно хвастает, что держит меня в руках. На самом же деле каждый занимается своими делами.

Джордж был убежден, что она лгала, но уличать ее в этом не было никакого смысла.

— И все равно я беспокоился. К тому же я ведь не знал, что телефонные звонки могут доставить тебе неприятности.

— Будет лучше, если ты впредь не будешь звонить, — сказала она. — Старик Харрис этого не любит.

Появился официант с устрицами. Когда он ушел, Джордж тихо спросил:

— Я так хотел с тобой поговорить. Ты же сказала, что я могу позвонить…

— А, перестань, — резко сказала Кора и отправила устрицу в рот.

Да без всякого сомнения, она в плохом настроении.

Он внимательно посмотрел на нее. Она выглядела усталой и раздраженной. Глаза беспокойно блестели.

— Что ты так уставился на меня? — спросила она.

— Ты чудесная, Кора, — сказал он. На него в этот момент нахлынула волна любви к ней. — Только с тобой что-то происходит. Может быть, я смогу тебе чем-то помочь?

— Что происходит?

— Ты очень нервничаешь.

— Вот как? — она неожиданно рассмеялась. — Просто у меня плохое настроение, вот и все.

Он видел, что ей стоило большого труда сказать все это спокойно, и поэтому его беспокойство не проходило. Он видел, ее что-то угнетает. И она страшно боялась, что он это заметит.

— Я сегодня поздно проснулась, — продолжала Кора, — и поэтому у меня весь день все валится из рук.

Когда официант появился с вином, она выпила свой коктейль.

— И это действительно все? — спросил Джордж.

— Конечно, — ответила она снова нетерпеливо. — Просто был очень сумасшедший день, и я устала.

— Ну хорошо, — сказал Джордж, который теперь был совершенно уверен, что она что-то от него утаивает. — Вино улучшит твое настроение.

А потом он заговорил на ту тему, в которой мог блеснуть, — о преступности в Америке. Он с большей охотой заговорил бы с ней о любви, сознался бы, что все эти истории о насилиях были лишь плодом его воображения и фантазии и что на самом деле он — простой человек, как и все, и что он любит ее всем сердцем. Но он знал, что все эти сантименты в настоящий момент, когда она была так безучастна, холодна и напряжена, могут вызвать только катастрофу. Пока он рассказывал, она курила одну сигарету за другой. К еде она почти не притронулась, зато много пила и слушала его истории с безучастным видом, опершись на руки подбородком.

Джордж так увлекся своим рассказом, что, лишь когда в ресторане потушили огни, он с удивлением констатировал, что уже половина двенадцатого и что он немножко пьян. Ресторан постепенно опустел, и в зале находилась только пожилая женщина за кассой, бармен, официант и молодой блондин за угловым столиком.

— Я думаю, что нам пора идти, — сказал Джордж с сожалением. — И я снова слишком много говорил. Надеюсь, что ты не скучала?

Кора покачала головой. Ее лицо раскраснелось от вина, и когда она говорила, от нее пахло спиртным.

— Я рада, что ты так много мне рассказал, — ответила она.

Потом она снова взглянула на блондина, который сидел в углу, и до сознания Джорджа дошло, что она постоянно бросала взгляды на парня, пока он рассказывал ей свои истории.

— Ты знаешь этого человека? — спросил он.

Она посмотрела куда-то вдаль.

— Интересно, сейчас дождь не идет?

Джордж наморщил лоб.

— Надеюсь, что нет, — и потом посмотрел в окно. По стеклу бежали капли. — Все-таки идет, — сказал он. — Вот не везет нам! Всегда, когда мы вместе, идет дождь!

— Черт бы его подрал! Надеюсь, что мы найдем такси.

Джордж сделал знак официанту. Расплатившись, он поднялся.

— Ну пошли!

Кора вздохнула и поднялась. Джордж был удивлен, увидев, что она шаталась. Мартини и вино, видимо, ударили ей в голову. Честно говоря, он и сам был не совсем трезвым.

— Осторожно, — сказал он, беря ее под руку. — Главное — не торопиться.

— Придержи язык! — прошипела она свирепо.

Глаза ее засверкали, и Джордж был удивлен этой ее вспышкой и молча уставился на нее. А она неуверенно пошла по проходу между столиков. Он слышал, как она тихо ругалась про себя. Его удивило такое ее внезапное превращение. За столом она казалась абсолютно трезвой, но теперь она производила впечатление совершенно пьяной.

Что она намеревалась делать? Джордж стоял и наблюдал за ней. А она подошла к столику и уставилась на блондина, скрестив на груди руки. Тот с любопытством посмотрел на нее.

— Ну, — сказала она громко, — теперь, надеюсь, вы знаете, как я выгляжу?

Блондин осмотрел ее сверху донизу и отвернулся с насмешливой улыбочкой.

— Вы слышали, что я сказала? Вы — противное пресмыкающееся! — пронзительно закричала Кора. — Весь вечер только и делали, что раздевали меня своими взглядами!

Джордж готов был сквозь землю провалиться. Неужели она совсем спятила?

Блондин стряхнул пепел с сигареты на пол. Он все еще улыбался, но глаза у него были холодные.

— Иди-ка ты домой, малышка, — сказал он. — Иначе ведь я могу стать неприятным.

— Вонючее дерьмо! — завопила она и выпустила в него целую обойму ругательств.

Блондин перестал улыбаться.

— Вы совершенно пьяны, — сказал он. — Уходите немедленно, пока я не приказал вас выбросить отсюда.

Кора схватила стакан с вином, который стоял на столике, и выплеснула его в лицо блондину.

Где-то в доме зазвонил звонок. Джордж слышал его, видел он и обслуживающий персонал, который стоял в неподвижности. С тяжелой потенциальной угрозой блондин уставился на Кору. Вино текло по его лицу на пиджак и рубашку. Потом открылась дверь, и в зал вошли два человека. Они были похожи на греков — резкие черты лица и иссиня-черные волосы.

— Ты мне за это заплатишь, пьяная девка, — сказал блондин.

Джордж поспешил на помощь Коре. Его трясло от страха, но он все-таки не мог позволить, чтобы с ней что-то случилось.

— Кора! — воскликнул он и схватил ее за руку. — О, Боже мой, Кора!

Он почувствовал, что ее тоже трясет, и понял, что она так же испугалась, как и он.

— Уведи меня отсюда, Джордж! — воскликнула она и вцепилась в его руку. — Не позволяй им что-нибудь сделать со мной!

Ее отчаяние придало Джорджу сил. Он загородил ее собой и посмотрел обоим грекам в глаза.

— Не волнуйтесь понапрасну, — сказал он. — И прошу вас простить ее. Она просто не сознавала, что делала.

Блондин поднялся. Теперь его лицо было белым от ярости.

— Займись этим парнем, Дик, — сказал он, — а я займусь девчонкой.

Джордж был в отчаянии и кипел от ярости. Кору они не получат! Сперва они должны будут убить его! Если бы у него с собой был пистолет!.. Он подтолкнул Кору к стене и встал перед ней, сжав кулаки. Потом посмотрел на двух коренастых мужчин, которые, казалось, лишь ждали распоряжения своего хозяина. Блондин все еще стоял за своим столиком, вытирая лицо салфеткой и отряхивая пиджак.

— Не вздумайте только делать глупости, — сказал Джордж. — Я никого не хочу ранить.

Блондин рассмеялся.

— Врежьте ему, этому жирному дураку! — резко приказал он. — Покажите ему, что вы можете!

Один из греков начал приближаться к Джорджу. Тот размахнулся со всех сил, но удар пришелся в пустоту, потому что грек успел отскочить в сторону. Кора вскрикнула и вцепилась в Джорджа, тем самым мешая ему действовать. А в следующий момент в сумрачном свете зала мелькнула сталь длинных ножей. Вид металла словно парализовал Джорджа. Его охватил непреодолимый ужас. Снова сверкнул металл, и он почувствовал жгучую боль. «Они меня убьют», — успел подумать он и бросился вперед, словно раненое и испуганное до смерти животное. Потом он услышал крик Коры. Он уже лежал на полу и тяжело дышал. Кто-то бросился на него и прижал его к пыльному ковру.

— Не двигаться! — сказал грек. — Она сейчас вернется.

Джордж не шевелился. А потом до него донесся дикий крик, который тотчас же оборвался, словно зажатый безжалостной рукой. Он тихонько шевельнулся.

— Не двигаться! — снова приказали ему.

Что они хотят сделать с ней? Тишина в зале и во всем доме испугала его. Где-то тикали часы, и ему казалось, что он уже несколько часов лежит на этом вонючем ковре. Потом грек внезапно поднялся.

— О'кей! — сказал он и ткнул Джорджа под ребро. — Теперь ты можешь встать.

Джордж поднялся. Машинально он вытащил свой носовой платок и обвязал им свою кровоточащую рану на левой руке. Потом открылась дверь, и другой грек втолкнул Кору обратно в зал.

Через какое-то время они уже были на темной улице под дождем. Кора вся как-то сломалась. Ее длинные волосы сбились и закрыли лицо. Какое-то время она так и стояла не шевелясь, и дождь падал на нее.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросил Джордж, забыв о своей ране и боясь дотронуться до нее.

Она уставилась на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Потом, словно лунатик, зашагала по тротуару взад-вперед.

— Кора, что с тобой! — спросил он. — Скажи же наконец!

Сейчас они стояли прямо под фонарем. Внезапно она выпрямилась, как струна. Лицо ее было искажено. С ее губ сорвался какой-то шипящий звук. Наконец она выдавила из себя:

— Они набросили мне подушку на лицо и избили меня палкой! Да, да, именно это они и сделали! Это меня-то! Они у меня еще поплатятся, ох, поплатятся!

И эта светлая собака!.. Он знал, что они хотят сделать!.. Я всех их убью! Всех!..

И она начала плакать от боли и бешенства.

Позднее Джордж никак не мог вспомнить, как они добрались до маленькой квартирки, расположенной над продовольственным магазином. Он помнил только, что поймал такси, а вся поездка выпала у него из памяти. Помнил еще и о том, с какими муками они поднимались по лестнице, помнил дикий стук Коры в дверь и сердитый голос Бранта, который крикнул:

— Да, да! Открываю! Перестаньте барабанить в дверь!

В проеме двери появился Брант в грязном белом халате, который удивленно смотрел на них, ничего не понимая. Джордж сделал шаг вперед, его колени подогнулись и он упал на пол. Прежде чем потерять сознание, он еще услышал крик Коры:

— Подлая собака! Ты сказал, что они до меня не дотронутся! Ох, как я тебя ненавижу! Как ненавижу!

Он совершенно не знал, сколько времени находился без сознания. Когда он открыл глаза, было уже светло и он лежал на полу, накрытый одеялом и с подушкой под головой. Джордж медленно сел и огляделся.

Почувствовав боль, убедился, что рука его перевязана, а на лице наклеен пластырь. Он осторожно поднялся. Все было не так уж плохо. Джордж внимательно осмотрелся в чужой комнате. Она была грязной и неубранной. На каминной полке лежал толстый слой пыли. На столе, у стены, лежали кипы старых газет, стояла немытая посуда и пустые бутылки. У окна жужжал рой мух.

— Хэлло! — спокойно сказал Брант. — Как поживаете, бесстрашный боец?

Джордж заморгал. Брант стоял у двери с каким-то холодным и опустошенным лицом.

— Кажется, я был без сознания? — сказал Джордж, встал, а затем сел на стул. Потом посмотрел на свою перевязанную руку. — Это вы мне перевязали руку?

Брант ухмыльнулся.

— А какое это имеет значение? Вы бы лучше посмотрели, что они сделали с Корой.

— Они избили ее, не так ли?

— Еще как! Миленькие люди! Они за все ответят, Джордж!

— Не понимаю я всего этого, — пробормотал он. — Зачем она выплеснула ему вино в лицо?

— Почему она это сделала, не имеет никакого значения, — ответил спокойно Брант. — Ведь вы ее любите, верно?

— Да, — ответил Джордж, которому стало внезапно все безразлично, даже то, как на это будет реагировать Брант.

— Это чудесно! — глаза Бранта засверкали. — И это меня радует! Я и вы за это отомстим Криспину.

— Криспину?

— Этому животному, который так избил ее. Она мне рассказала. Да, она была пьяна, но это не играет никакой роли. Никто не имеет права поднимать руку на женщину! Я бы и один мог справиться с этим парнем, но вдвоем мы сделаем это более основательно.

— Каким образом? — спросил Джордж и тут же вспомнил об этих вчерашних греках с ножами.

— Сегодня вечером мы нанесем ему визит. Вы и я. У него домик в Коптхоне, это совсем недалеко отсюда. К вечеру он обязательно будет там. Домик его находится в уединенном месте, и нам никто не помешает. Посмотрим, как ему понравится наша порка…

— Может быть, будет лучше уведомить обо всем этом полицию? — робко спросил Джордж. — Поверьте мне, это опасные люди.

— А в Америке вы в таких случаях тоже ходили в полицию? — холодно и насмешливо спросил Брант.

Джордж развел руками.

— Это совсем другое дело. Мы же не в Штатах.

— Ну и что? — сказал Брант. — Речь сейчас идет о личном мщении. Мщении за оскорбление женщины. И мы не менее опасны, чем те, другие. Мы захватим с собой пистолет.

Джордж на мгновение застыл.

— Нет! — воскликнул он. — Об этом не может быть и речи!

— Может! — ответил Брант. — И потом, нам совсем не обязательно заряжать оружие, Джордж! Криспина хватит удар, как только он увидит оружие. Я ведь совсем не собираюсь его убивать! Я не хочу иметь на своей совести убийство. Ну так как?

Джордж снова хотел ответить отрицательно, но в этот момент увидел откровенную насмешку на лице Бранта. А потом перед его глазами всплыл блондин. Вспомнил он и о двух греках с ножами. Если у него в руках будет пистолет, греки убегут в страхе. И в нем вспыхнул гнев, которого никогда раньше он не испытывал. Гнев требовал от него совершить акт мести. В его ушах до сих пор звучали крики Коры.

— Ну хорошо, — сказал он. — Но заряжать пистолет я не буду ни за что на свете.

— Я пойду с вами, — решил Брант. — Пойдем со мной, пока я переоденусь.

Джордж последовал за ним в крошечную спальню.

— Кто такой этот Криспин? — спросил он, облокотившись о стену.

— Я когда-то работал вместе с ним, — сказал Брант. — Будьте осторожны, Джордж. Он продает оптом украденные машины. Загребает на этом кучу денег. — Он бросил на Джорджа быстрый взгляд. — Через какое-то время я отказался работать вместе с ним, у меня горела почва под ногами. Кора ненавидит этого парня. Он не знает, что она моя сестра. Его ждет приятный сюрприз, когда он увидит нас. — Брант был уже готов. — Вам нужно умыться, — добавил он и провел Джорджа в маленькую ванную.

Тот посмотрел в зеркало. Длинная полоска пластыря тянулась по его щеке, другая была наклеена над ухом. Лицо было в засохших пятнах крови.

«Роскошно выгляжу», — сказал он про себя, в душе гордясь собой. Он выглядел страшным и опасным, как настоящий гангстер.

— Я принесу вам шаль, оденете вместо рубашки, — сказал Брант. — Переодеться вы сможете дома.

— Где Кора? — спросил Джордж, вытирая лицо грязным полотенцем.

— Спит, — равнодушно ответил Брант. — У нее исполосована вся спина.

В Джордже снова вспыхнул гнев.

— Идемте! — коротко сказал он.

Когда они подошли к пансиону, было только половина восьмого утра. В доме все еще спали. Джордж провел Бранта в свою комнату и запер дверь. Брант, тихо насвистывая, сел на кровать, а Джордж начал искать свои вещи, чтобы переодеться. После этого ему еще следовало и побриться.

В привычной атмосфере своей комнаты гнев его поутих. Постепенно он стал понимать, что значит вести опасный образ жизни. Он много об этом читал, сам выдумывал многие приключения, сам в своих фантазиях боролся и убивал, но здесь все было иначе. Он не имел контроля над событиями. Здесь он не мог придумать счастливый конец, как обычно делал это в своих фантазиях. Он знал, что грек мог совершенно спокойно его убить, и ему просто очень повезло, что он остался жив. И внезапно он испугался предстоящего вечера. Он был в гневе, это так, но теперь у него живот свело от предчувствия новых опасностей. Ведь они собирались примитивно мстить, а не взывать о справедливости. Неужели Брант действительно верил, что Криспин позволит им отомстить безнаказанно? Промывая бритву, Джордж раздумывал, а не проще ли отклонить предложение Сиднея? Но потом он понял, что это невозможно. Если он хочет сохранить уважение Коры, а он этого, естественно, хотел, то должен идти на все. Ведь Криспину будет достаточно пригрозить пистолетом… Это не так уж и страшно. Не было никакой опасности, если оружие не будет заряжено.

— Холодные ноги? — насмешливо спросил Брант.

Джордж вздрогнул. Он совсем забыл, что тот был в комнате. Он повернулся к нему.

— Нет, что вы, — ответил он. — У меня бывало и не такое…

Он внезапно замолчал. Брант уже держал в руках «люгер».

— Где вы его взяли? — спросил Джордж с внезапной яростью. — Я был бы вам очень благодарен, если бы вы не рылись в моих вещах, не спросив у меня на то позволения.

Сидней улыбнулся.

— Спокойнее, спокойнее, — ответил он и осмотрел пистолет. — Я просто хотел как можно скорее удовлетворить свое любопытство.

— В таком случае, поскольку вы это уже сделали, отдайте его мне, — сказал Джордж и пересек комнату. — Видимо, это Кора вам сказала, где я его храню? — Он решил впредь держать оружие в другом месте.

— Что верно, то верно, — подтвердил Брант и согнул палец на спуске. — Он такой тугой, что несчастный случай исключается.

Джордж вырвал у него из рук оружие и вынул обойму. Удостоверившись, что в стволе нет патронов, он сунул пистолет в карман брюк.

— Готовы? — спросил Брант и поднялся.

Джордж кивнул.

— В таком случае идем!

Они вышли из комнаты и начали спускаться по лестнице, и тут Джордж внезапно вспомнил, что сегодня не кормил Лео.

— Я должен что-нибудь оставить кошке, — сказал он.

— Глупости, — коротко ответил Брант. — Сейчас у нас дела поважнее.

Не обращая внимания на нетерпение Сиднея, Джордж поспешил назад, поставил на пол мыльницу с молоком и остатки сардин. После этого он бросился догонять Бранта, который поджидал его на улице.

— Составьте пока Коре компанию, — сказал Брант Джорджу. — У меня есть еще кое-какие дела. — Он с ухмылкой посмотрел на него. — Ваше вчерашнее мужество произвело на нее неизгладимое впечатление.

Джордж покраснел, но ничего не ответил. Он был счастлив, что Сидней не собирается возвращаться домой вместе с ним. По пути он забежал в аптеку и купил мазь от ран.

Когда он добрался до квартиры Брантов, был уже девятый час. Кора сидела в ванной. Она крикнула через дверь, что скоро выйдет, и он принялся расхаживать по комнате. «Люгер» он положил на каминную полку и, оглядевшись вокруг как следует, решил навести в комнате порядок. Ему нечего было делать, а работа по дому всегда доставляла ему удовольствие. Он подошел к ванной и прокричал Коре, что намерен делать.

— Зайди! — крикнула она ему в ответ. — Я ничего не слышу!

Он открыл дверь. Кора лежала в ванне. От двери были видны только ее белые плечи и затылок. Она повернула голову.

— Ну в чем дело? — спросила она немного резко.

— Как… как ты себя чувствуешь, Кора?

— Очень хорошо, — ответила она. — О, Боже! Какой у тебя вид!

Джордж улыбнулся, счастливый.

— Я знаю.

— У тебя много мужества, — заметила она. — Откровенно говоря, я этого не ожидала.

Боль и страх оправдали себя. Ее слова сделали его счастливым. Он протянул ей тюбик с мазью.

— Вот, возьми. Это помогает.

Кора прочитала этикетку и нахмурилась.

— Спасибо, Джордж. Ты хороший парень. Ну а теперь принимайся за уборку, если это действительно доставит тебе удовольствие.

Джордж старательно наводил порядок в комнате.

Вскоре появилась Кора. На ней был белый халат Сиднея.

— Кора, — сказал Джордж, сев в кресло и сунув в рот сигарету. — Кора…

Она подняла глаза.

— Только не заводи разговора о вчерашнем. У меня нет настроения говорить на эту тему.

Джордж провел рукой себе по волосам.

— Да, да, конечно… Но, может быть, ты сможешь мне объяснить… Я имею в виду… Ты посмотри мне в глаза. Тебя избили… И я полагаю, что имею право на объяснение этого, понимаешь?

— Ах, помолчи лучше! — перебила она его. — Мы сможем поговорить об этом позднее. Сознаюсь, я была пьяна. Но это никому не дает права без конца пялить на меня глаза, словно я какая-то уличная девка. И еще скажу тебе одно: еще никто не оскорблял меня без того, чтобы я ему не отомстила. А теперь лучше подожди и помолчи, Джордж.

Тот удивленно уставился на нее. А потом ему в голову пришла очень хорошая мысль.

— Где твоя одежда, Кора?

— В спальне. А что?

— Давай я выстираю ее. Тогда она будет выглядеть очень красиво. Я охотно делаю такие вещи.

Кора пожала плечами и ничего не ответила. Джордж исчез в спальне, забрал оттуда ее одежду и направился в ванную. Когда он снова вошел в комнату, она все еще сидела в кресле и курила сигарету.

— Я пустил теплую воду, — сказал он. — Пошли, я вымою тебе волосы.

Она хихикнула.

— Ты что, с ума сошел?

Джордж покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Я просто хочу, чтобы ты выглядела красивой.

Кора испытующе посмотрела на него.

— Ты действительно любишь меня, Джордж?

— Конечно! А ты что, сомневаешься в этом?

Она поднялась и подошла к нему.

— Ну хорошо, пойдем. Вымой мои волосы, если это доставит тебе удовольствие.

Они вместе вошли в маленькую ванную, и Кора села на табурет перед раковиной. Он намочил ей голову и намылил шампунем. Вода стала сразу бурой.

— Я грязнуля, не правда ли? — спросила она немного смущенно.

— Не шевели головой, — сказал он. — Сейчас все будет готово… Теперь можешь выпрямиться и иди в комнату. Там солнце, и волосы твои быстро высохнут.

Она села у окна, а Джордж придвинул себе стул.

— Как вы, собственно, живете с Сиднеем? — с любопытством спросил он. — Он заботится о тебе?

— Ты много хочешь знать.

Джордж кивнул.

— Это верно. Мне, видимо, лучше было не спрашивать.

— Кое-как уживаемся… Но у нас никогда не бывает денег. И так было всегда.

— Но так не должно продолжаться, Кора, — сказал он, нагнувшись к ней. — И я не могу теперь жить так, как жил раньше. Может быть, нам лучше объединиться? Живя вместе, мы сможем кое-чего добиться.

— Ты думаешь? — она посмотрела в окно. — Сперва нам нужно сделать другое. Более важное. С меня достаточно!

«Она имеет в виду сегодняшний вечер», — подумал Джордж. За всеми этими домашними заботами он совершенно забыл о Криспине и двух греках. Но теперь все страхи вернулись.

— Кора, — начал он, — мы все должны тщательно продумать. Ведь все это может привести к еще большим осложнениям, если мы сделаем все то, что задумали.

— Если ты хочешь остаться вместе со мной, — очень медленно ответила она, — то должен мне доказать, что ты мужчина. К мягкотелым я не испытываю приязни. — Кора встала, повернулась к нему спиной и спустила халат. — Посмотри на мою спину, Джордж.

Он бросил быстрый взгляд на спину и увидел синевато-красные подтеки и полосы на белой коже. Потом она снова надела халат. Он чувствовал одновременно и жалость, и гнев, и смущение. Она взглянула на него холодно и оценивающе.

— Ну?

— О, Кора! — выдохнул Джордж и подошел к ней. Он хотел обнять ее, но она не позволила.

— Не сейчас, Джордж, — заметила Кора нетерпеливо. — Все это может подождать, пока мы наконец не покончим с делом. — Она подняла на него глаза. — Если я тебе действительно нравлюсь, то ты не допустишь, чтобы Криспин остался безнаказанным. Ты мне много рассказывал о своей жизни в Штатах. И теперь я хочу иметь доказательства твоей храбрости. И если я буду иметь эти доказательства, ты во мне не разочаруешься. — На мгновение ее глаза ожили. — Нет, я тебя не разочарую, — повторила она.

Ее слова были слишком важны для него, чтобы он мог понять ее превратно. Он взял ее руки в свои.

— Для тебя я все готов сделать, Кора, — уверил он ее и пытливо посмотрел ей в глаза, надеясь найти в них признак готовности сдержать свое обещание. — Ты будешь со мной мила? — спросил он. — Действительно будешь?

Джордж хотел спросить ее: «Ты мне отдашься», — но у него не хватило духу высказаться так прямо. Она, казалось, знала, что он хочет у нее спросить, потому что одарила его таким взглядом, который можно было назвать многообещающим.

— Я тебя не разочарую, Джордж. Я не оказываю внимания мужчинам, не верю их клятвам и ласкам, но ты — совсем другое дело. Ты получишь свою награду.

Позднее, когда они вышли, чтобы перекусить, Джордж хотел взять с собой пистолет.

— Оставь его там, — недовольно заметила она. — Никуда он не денется!

Он пошел вслед за ней, отставая на шаг, исполненный гордости, поглядывая на нее время от времени.

Пуловер стал немного меньше, но зато блистал чистотой. Темные брюки были хорошо выглажены, а волосы блестели, как шелк. Она не жаловалась на боль, но шла очень прямо и как бы с трудом. Они вошли в ресторан на углу и заказали по две порции пива и горячие сосиски.

— Разве это не прекрасно? — спросил Джордж, находясь, как говорится, на седьмом небе.

Кора скривила губы и промолчала.

— Для тебя, возможно, это ничего и не значит, — продолжал он обиженным тоном, — но для меня все это просто чудесно. Я так долго был один… А теперь у меня есть ты… Возможно, ты считаешь меня сентиментальным… Возможно, я и действительно сентиментален, но…

Она его не слушала. Ее внимание было сосредоточено на маленьком человечке, который только что вошел. Глаза Джорджа последовали за ее взглядом. Он узнал этого человека. Это был Малыш Эрни. Он присоединился к ним.

— О, Боже ты мой! — произнес он, увидев лицо Джорджа. — Это что, все от нежности Коры?

Джордж ничего не ответил.

— Скажи-ка, Кора, — продолжал Малыш Эрни, повернувшись к ней, — что случилось с этим парнем? Неделю назад он выглядел вполне нормально, а теперь…

— Не спрашивай, Эрни, — сказала Кора. — Ему пришлось кое-что пережить.

— Это видно, — заметил Малыш Эрни с нескрываемым восхищением. — Ну что бы вы хотели выпить?

— Спасибо, мы уже заказали, — сухо ответил Джордж.

Ему не нравился этот человек. Ему не нравилось, что он смотрел на Кору жадным и расчетливым взглядом. Малыш Эрни постучал по стойке монеткой.

— Побыстрее там! — крикнул он. — У меня ведь не целый день в запасе. Двойное виски! — Он повернулся к Коре. — И тебе заказать порцию?

— Ну хорошо, — согласилась она, опираясь локтями на стойку, — но закажи и Джорджу тоже. Ты ведь купаешься в деньгах?

— Жить как-то надо, — ответил Эрни, а потом прокричал: — Три двойных виски, Клара! — Он посмотрел на Кору, а потом на Джорджа. — Чудесная девочка, не так ли? — заметил он. — И обивочка там, где надо! Многое можно получить, если приручить этого зверька!

— Попридержи лучше язычок, — приказала Кора, подавив смех. — Джордж не той породы, что ты. Кстати, как поживает Ева? Зарабатывает еще достаточно на твои костюмы?

Грубое лицо Малыша Эрни омрачилось.

— Не кричи так громко, — прошептал он и с беспокойством огляделся. — Да, да, она очень хорошо работает с утра до вечера. Хороша бабенка!

Кора насмешливо улыбнулась.

— Видимо, ей это нравится.

Джордж слышал этот разговор, но не понимал ни слова.

— Наверное, — согласился Малыш Эрни. — Ты умная девочка, Кора. Жаль, что характерец у тебя ой-ой-ой! Но на меня ты не могла бы жаловаться. Собственная квартира, сто фунтов в неделю и собачка в придачу, если захочешь.

Барменша поставила перед ними три рюмки, и Малыш Эрни расплатился.

— Ты сама знаешь, что именно тебе нужно, — снова повернулся Малыш Эрни к Коре. — Но если ты надумаешь, позвони мне. — Он поднял свою рюмку. — За лучшие времена. — Он выпил половину рюмки и вздохнул.

— А что ты сегодня сделала с собой? — спросил он ее. — Ты блестяще выглядишь!

— У меня появился камердинер, — ядовито ответила Кора и кивнула в сторону Джорджа. — Он выстирал мою одежду и вымыл мне волосы.

Малыш Эрни уставился на Джорджа. Под взглядом его зеленых глаз Джордж стал пунцово-красным.

— Вот оно что! — протянул Эрни, ковырнув у себя в носу. — Вот это да… — казалось, он просто не знает, что ему сказать.

— И он совсем не размазня какая-нибудь, — объяснила Кора и посмотрела на Джорджа. — Это крутой парень, и поскольку это говорю я, то ты можешь в этом не сомневаться. Он работал когда-то с Фрэнком Келли.

Малыш Эрни отставил свою рюмку.

— Правда? — спросил он, посмотрев на Джорджа с внезапным интересом.

Тому было бы гораздо приятнее, если бы Кора вообще не касалась этой темы.

— Выпьем еще по одной, — сказал он в смущении, не зная, как ему вести себя.

— Только сегодня за всех плачу я, — заметил Малыш Эрни. — Прошу повторить, Клара! — крикнул он барменше и вопросительно взглянул на Кору, но та лишь насмешливо улыбалась. — Так-так, значит, работали вместе с Келли? А что вы тогда делаете у нас?

— Это не твое дело, — набросилась на него Кора, прежде чем Джордж успел найти ответ. — Он теперь наш!

Зеленые глаза прищурились.

— Ах, вот оно что!

— Совершенно верно! У него есть смелость, но он ее не афиширует, — заявила Кора холодно и жестко. — Он крутой парень, но скромный, — она вынула из кармана брюк пачку сигарет.

Малыш Эрни угостил ее своей сигаретой, а потом вытащил две сигары. Одну из них он предложил Джорджу, а тот взял ее не потому, что хотел курить, а потому, что был так смущен, что не знал, как себя вести.

— Твой друг, как говорится, тихий омут, — продолжал Эрни и опять посмотрел на Джорджа.

— Можно сказать и так, — ответила она. — Не правда ли, Джордж?

Тот что-то пробормотал в ответ. Он не знал, о чем идет речь, но почувствовал гордость, когда увидел, что Малыш Эрни посмотрел на него с уважением.

— Сидней сказал мне, что тебя можно найти здесь, — сказал Малыш Эрни. — Я думал, что он тоже придет сюда. Что он делает?

— У него свои дела, — ответила Кора.

Эрни заказал еще три порции виски.

— Понятно. Тут уж ничего не поделаешь. Но он сказал, что придет сюда. Ты видела Криспина в последнее время? — спросил он как бы между прочим.

Джордж пролил немного виски. Он чувствовал, что Малыш Эрни смотрит на него. Кора кивнула. Лицо ее не изменило своего выражения. В глазах была насмешка и самоуверенность, которые, видимо, производили впечатление на Эрни.

— Видела его вчера вечером, Джордж тоже его видел.

Малыш Эрни посмотрел на пластырь на лице Джорджа, на его перевязанную руку и присвистнул сквозь сжатые зубы.

— Импульсивный человек этот добряк Криспин, — констатировал он. — Меня не удивит, если он когда-нибудь ошибется адресом.

Кора все еще улыбалась своей застывшей улыбкой.

— Меня тоже…

Они посмотрели друг на друга. Джорджу, который с неудовольствием смотрел на них, казалось, что перед ним разыгрывается комедия, смысла которой он не понимал.

— Часто приходится слышать самые удивительные истории, — продолжал Малыш Эрни. — Один Бог знает, кто их распространяет. Я, например, уже слышал, что у тебя с Криспином вчера была крупная ссора.

Кора пригубила виски и высоко подняла брови.

— Имела такую честь, — ответила она. — Только именно на этот раз Криспин и ошибся, не так ли, Джордж?

Тот ухмыльнулся. Он не понимал, почему она это говорила. Разговор даже казался ему опасным. Зачем она вводит в курс дела этого противного человечка? Ведь вполне возможно, что он может предупредить Криспина!

— Он меня избил, — спокойно продолжила Кора. — Было очень больно. Да и сейчас еще болит.

Эрни широко раскрыл глаза.

— О, Боже ты мой! — воскликнул он. — Он что, совсем с ума сошел? Поднять на тебя руку! Избить тебя!

Кора кивнула.

— Джордж придерживается такого же мнения. Он здорово разозлился. А тут еще греки со своими ножами! Но настоящий гнев пришел к нему только сегодня, когда он увидел мое тело, не правда ли, Джордж?

— Да, — подтвердил тот нехотя.

— Ради всего святого! — воскликнул Малыш Эрни. — Что же теперь произойдет?

Глаза Коры стали бесстрастными.

— Ты слишком любопытен, Эрни! — сказала она. — Не уверена, что тебе будет полезно знать так много.

Тот кивнул. Но его маленькие глазки выражали недоумение.

— Ты права, — согласился он. — Я ничего больше не хочу знать. Ни от кого из вас троих. Для меня достаточно. Еще по рюмочке?

Кора покачала головой.

— Ты еще останешься, Эрни? Нам нужно кое-что обсудить.

— Я? Нет! Я сейчас ухожу. Ты же меня знаешь, Кора! Я весь в долгах. Итак, до скорого свидания. — Он улыбнулся Джорджу. — Очень рад был с вами познакомиться.

И он ушел. Джордж допил свою рюмку.

— Ты не находишь, что слишком много ему сказала? — спросил он Кору.

— С Эрни все в порядке, — коротко ответила она. — Он ненавидит Криспина так же, как и мы. Кроме того, пусть он знает, что у нас сообщество и что мы с тобой не просто пара.

Эти постоянные намеки стоили Джорджу головной боли. Что она имела в виду, говоря, что он их человек и что у них сообщество?

— Видимо, я не очень-то понятливый человек, — сказал Джордж, — но я хотел бы, чтобы ты мне объяснила, о чем это ты, собственно, говоришь? Что ты понимаешь под сообществом?

Кора хмуро посмотрела на него, и ему показалось, что своим взглядом она пытается заглянуть ему прямо в душу.

— Я сейчас вернусь, — неожиданно сказала она и вынула маленький кошелек из кармана брюк. — Мне нужно на минутку выскочить.

Тут ему стало ясно, что все намеки эти в разговоре Коры с Малышом Эрни и с ним самим что-то значили. Но что именно, она просто не захотела ему объяснить.

Фильм оказался хорошим и приковал к себе внимание Джорджа. А атмосфера кинозала действовала успокаивающе. Темнота и драма, которая разыгрывалась на экране, дали ему почувствовать, что он хоть на время ушел в какой-то более приятный мир. Но только на время, всего на два часа. Он знал, что после кино его ждет вполне реальный мир…

Когда Кора высказала желание сходить в кино, он был разочарован. После пива и виски смущение его пропало, и как только они вышли из ресторана, он попытался уговорить ее вернуться домой. Но она холодно отклонила это предложение.

Его обижало то, что она обходилась с ним так сурово. Какой смысл было идти в хороший день в кино, когда гораздо интереснее было бы провести это время вместе, вдвоем в пустой квартире. Кора, как всегда, не обратила внимания на его недовольство. И, как всегда, с высоко поднятой головой она направилась к кинотеатру.

— Возьми билеты в ложу, — коротко сказала она и направилась дальше.

Джордж взял билеты и бросился догонять ее, весь кипя от негодования. И когда она протянула ему шиллинг и шестипенсовик, он выхватил их из ее рук и молча сунул себе в карман.

Но как только он сел на свое место и свет в зале погас, его недовольство улетучилось. События на экране так захватили его, что он забыл даже о Коре. И когда фильм закончился, он очень сожалел об этом.

Выйдя на солнечную улицу и прикрыв глаза от слепящего света, Джордж подумал о том, что грозный час все более приближается. Может быть, он еще сможет уговорить их отказаться от этого плана? Но у него не хватило мужества сказать ей об этом сейчас, когда он увидел ее решительное лицо. Казалось, что она тоже понимала, что вечер приближается. Он заметил, что она неуютно чувствовала себя в своей шкуре. Она вся была как комок нервов, и когда он сделал ей какое-то замечание по поводу фильма, она, казалось, даже не слышала его. Она пробиралась в потоке людей, словно в каком-то трансе. Джордж внезапно почувствовал, что она шла не просто так, что ее движение имело какую-то определенную цель. И его охватило тревожное предчувствие. Джордж остановился и схватил ее за руку.

— Куда мы идем? — спросил он резко. — И почему ты молчишь? Что-нибудь не так?

Они стояли посередине тротуара. Поток прохожих обтекал их с обеих сторон, чтобы потом снова соединиться. На них бросали рассерженные взгляды.

— Пошли! — сказала она так же резко. — Это тут за углом!

Они направились дальше. Джордж последовал за ней с растущим недовольством. Через несколько минут они остановились на спокойной, тихой улочке.

— Тут есть небольшой магазинчик, — сказала Кора, с какой-то проникновенностью глядя ему в глаза. — Спустись в него и купи мне плетку. Хлыст для верховой езды. Ты сможешь спрятать его под своей курткой.

Она протянула ему фунтовую бумажку.

Несмотря на солнце и горячую мостовую под ногами, Джорджа обдало холодом. Это было все равно, как если бы его заставили пройти через участок земли, про который было заведомо известно, что это трясина.

— Сегодня воскресенье, — ответил он, отшатнувшись от нее. — Значит, магазины закрыты.

— Зачем же я пришла сюда, как ты думаешь? — раздраженно спросила она. — Эти магазины внизу — еврейские. Они были закрыты вчера, в субботу, а сегодня они открыты.

Джордж лихорадочно думал. Он казался себе маленькой мышкой, попавшей в мышеловку.

— Хлыст я покупать не буду, — твердо сказал он. — Если хочешь его приобрести, иди покупай сама. Я не хочу иметь с этим ничего общего. Таким оружием я не пользуюсь.

Кора посмотрела на его решительное лицо и внезапно улыбнулась.

— Ты прав, Джордж, — сказала она почти с нежностью. — Как глупо ждать. Когда два человека любят друг друга… — Она сунула ему деньги в руку. — Купи хлыст, и мы быстро пойдем домой. До прихода Сида у нас будет вполне достаточно времени…

— Кора, — сказал он, беря у нее деньги, — это будет сейчас? Ты действительно так хочешь?

— Я же тебе сказала, что я тебя не разочарую, не так ли? К чему нам ждать? Только поспеши.

Он сразу побежал через улицу, спотыкаясь, марионетка без воли, без дум об опасности, гонимый желанием того, что она только что пообещала. Он вошел в магазин, который она ему показала. Пожилой человек вышел из-за прилавка и с любопытством посмотрел на Джорджа.

— Добрый день, — сказал он. — Чем могу вам служить?

Джордж огляделся.

— Мне хотелось бы приобрести хлыст, — быстро выдавил из себя Джордж. — Хлыст ценой в один фунт.

Он не заметил, что человек посмотрел на него с удивлением. Джордж даже не понял, сколько прошло времени, и вот старый еврей положил перед ним хлыст, сказав, что это самый дешевый хлыст, и стоит он один фунт и один шиллинг. Джордж быстро бросил деньги на прилавок, схватил хлыст, даже не посмотрев на него, и бросился на улицу.

Кора ждала его на углу, спокойная и надменная.

— Вот, купил, — проговорил он, задыхаясь. — Пошли быстрее!

Он потянул ее за собой. Они не разговаривали. Джордж слышал только шум в ушах и испытывал лишь страстное желание обладать ею. На лестнице он лихорадочно подталкивал ее вперед, а когда она искала в сумочке ключ от квартиры, он стоял рядом с ней и дрожал. Наконец дверь открылась, и они вошли в квартиру. Он бросил хлыст на стул и сжал ее в своих объятиях.

— Хэлло, Джордж! — раздался голос Сиднея со стороны двери.

Джордж даже не обернулся. Руки его упали. Он посмотрел на Кору каким-то невидящим взглядом. Ненавистный голос Сиднея все испортил. Тот вошел в комнату и внимательно посмотрел на Джорджа.

— О, Боже ты мой! Как ты выглядишь! — сказал он холодно и резко.

Джордж отвернулся, но успел перехватить насмешливый взгляд Коры. И его пронзила сильная боль. Разочарование и его неудовлетворенное желание были невыносимы.

— Что ты делала, Кора? — продолжал Сидней, вытягиваясь в кресле. — Что это? — спросил он и поднял хлыст. — A-а, для Криспина? Неплохо! — Потом осторожно спросил: — Его купил Джордж?

— Да, — ответила Кора и прошла по комнате к шкафу. — Сначала он не хотел покупать, но потом я его уговорила. Не так ли, Джордж?

С этими словами она вынула из шкафа бутылку виски и две рюмки. Джордж вяло опустился на стул и вытер носовым платком руки и лицо. Он ничего не сказал. У него было такое чувство, будто они заманили его в ловушку и заранее планировали каждый свой шаг в отношении его. Кора подошла к нему с рюмкой в руке.

— Выпей глоток, — сказала она. — У тебя такой вид, как будто ты в этом сильно нуждаешься.

Потом она уселась к нему на колени и обняла его за шею. Волна любви и нежности смыла его недоверие. А она прислонила голову к его плечу и начала слегка покачивать ногами. Брант наблюдал за ними задумчиво и заинтересованно.

— Видимо, я слишком рано вернулся? — заметил он, поудобнее устраиваясь в кресле.

— Наверное, — ответила Кора и потерлась своей щекой о щеку Джорджа. — У нас тут был свой план, не правда ли?

Он прижал ее к себе и ничего не ответил. Его руки так дрожали, что он пролил немного виски ей на брюки.

— Осторожно, Джордж! — сказала она и внезапно рассмеялась. — Ты знаешь, наш Джордж настоящий мужчина, — сказала она Бранту. — Он может стать отличным любовником.

— Ну и хорошо, — ответил тот. — Но сейчас у нас совсем другие заботы.

Кора соскользнула с колен Джорджа. Она прошлась по комнате и взяла в руки хлыст. У Джорджа снова упало настроение. Он видел, как Кора взмахнула плеткой по воздуху и злобно рассмеялась.

— Этот подлец так у меня заорет, что даже стены закачаются! — воскликнула она.

— Он один, — сказал Сидней. — У меня есть машина. Мы поедем в половине девятого. Поездка займет около часа. К этому времени будет уже темно.

Кора подняла свою рюмку.

— За нашего нового члена сообщества! — сказала она и посмотрела прямо в лицо Джорджа. Потом она запрокинула голову и выпила.

Последний час, казалось, тянулся бесконечно. С каждым движением минутной стрелки вперед атмосфера становилась все напряженней. Даже Сидней, которому нельзя было отказать в хладнокровии и уверенности, держался беспокойно и постоянно посматривал на часы. Кора пила одну рюмку за другой, но ничто в ней не выдавало, что виски оказывает на нее действие. Только лицо ее, становилось все бледнее, а глаза горели.

Когда Сидней наконец поднялся с кресла, у всех троих нервы были напряжены до предела. Джордж переводил глаза с сестры на брата и обратно.

— Может быть, лучше все-таки отказаться… — начал он.

Они стояли рядом, брат и сестра, с холодными, ничего не выражающими лицами, до странности похожие друг на друга, и смотрели на него, как на чужака.

— Не говори глупостей! — грубо сказал Брант.

— Иди вперед! — сказала ему Кора. — Мы последуем за тобой.

Сидней пожал плечами и направился к двери. Открыв ее, он начал спускаться по лестнице. Кора подошла к Джорджу.

— Сегодня ночью ты вернешься сюда вместе со мной, — сказала она. — Я не даю пустых обещаний. И я говорю это совершенно серьезно. Я не знала, что Сид вернется так скоро, поверь мне. — Глаза ее блестели. — Сегодня ночью я вся буду твоя, обещаю тебе это…

После этого все уже не казалось ему таким плохим. Когда он повернулся, чтобы взять пистолет с камина, то увидел, что Кора уже держит его в руке.

— Я буду твоим оруженосцем, — сказала она, улыбаясь, и сунула пистолет в кожаную сумку, которую носила через плечо. — Поцелуй меня, — попросила она и подставила ему губы для поцелуя.

Они вышли на улицу около половины девятого. Стоял душный вечер. Небо было чистое, но в воздухе пахло грозой. Брант уже ждал их на тротуаре. Вместе они пошли в какой-то маленький дворик, где стоял темно-зеленый «форд». Брант распахнул дверцу и сел за руль. Кора села на заднее сиденье.

— Садись, — сказала она, увидев, что Джордж колеблется. Он сел рядом с ней и закрыл дверцу.

— Я не знал, что у вас есть машина, — сказал Джордж.

— Он считает, что это наша машина, — заметила Кора Сиднею.

Тот рассмеялся, но смех этот был нерадостным. Потом он завел мотор и медленно вывел машину по узкому переулку.

— Значит, это не ваш автомобиль? — спросил Джордж.

— Мы взяли машину напрокат, — ответил Брант. — А теперь помолчите оба. Мне нужно подумать.

Молча они выехали из Лондона. В девять часов они проехали Уэмбли и выехали на дорогу, которая вела в Рейнгейт.

Джордж сидел весь съежившись, какой-то несчастный и потрясенный. Он думал о своей комнате в пансионе и о Лео. Они казались ему сейчас такими далекими. Он совершенно потерял чувство времени и не хотел ни о чем думать. Он чувствовал, что машина везет его навстречу чему-то роковому, которого он не мог избежать.

Брант нагнулся вперед и включил фары.

— Где-то здесь мы должны свернуть, — коротко сказал он. Голос его был каким-то сдавленным.

Они стали смотреть в окна машины напряженно и озабоченно, как будто не пропустить развилку дороги было самым важным в их жизни. А потом они увидели маленькую дорожку.

— Вот она! — воскликнули они разом.

— Да, видно, это она и есть, — ответил Сидней и резко затормозил.

Они свернули на эту узкую дорожку, какое-то время ехали по ней и наконец остановились. В ярком свете фар зеленела трава и виднелась изгородь из кустов.

— Дом расположен в конце дороги, — сказал Сидней и вытащил ключ зажигания. — Машину оставим здесь.

Брант обернулся, и выражение злобы на его лице страшно испугало Джорджа.

— Пойдем все вместе, — заявил Брант, — и если он заартачится, ты дашь ему пистолет, Кора. Я имею в виду Джорджа. А теперь слушайте меня внимательно. Джордж, это касается вас. Вы подойдете вплотную к нему и ткнете ему пистолет под ребро. Поняли? Пусть у вас на лице будет злое выражение. Говорить вам не обязательно, это я могу взять на себя. Значит, если Кора даст вам пистолет, вы подойдете к нему и просто ткнете оружием под ребра. Это испугает эту поганую собаку, а потом мы займемся им.

Джордж облизал пересохшие губы.

— Минутку…

Кора положила ему руку на колено. Это прикосновение возбудило его. Слова осторожности застряли у него на языке.

— Что? — спросил Сидней.

— Ничего, — ответила Кора. — Все в порядке, не правда ли, Джордж?

— Только прошу без глупостей, — сказал Брант. — Дело серьезное. Ну а теперь пошли, чтобы побыстрее с этим развязаться.

Он вылез из машины.

— Мы сейчас идем, — заверила его Кора.

Брант пошел вперед, а она прижалась к Джорджу и притянула его лицо к своему, чтобы поцеловать. Джорджа снова обдало горячей волной желания. Какое-то мгновение они находились в таком положении, а потом Кора оттолкнула его и выскользнула из машины.

— Пошли! — сказала она.

Словно загипнотизированный, Джордж последовал за ней. Сердце его бешено колотилось, кровь шумела в ушах. Он не мог думать о Криспине. Он вообще ни о чем не мог думать. Кора схватила его руку и потянула вперед. Он шел, спотыкаясь и ничего не видя. Пот стекал по его лицу. Воздух был неподвижный и тяжелый. Вдали громыхал гром. На горизонте собиралось тяжелое облако.

— Тихо! — прошептала Кора, и Джордж почувствовал, что она дрожит.

Из темноты появился Брант.

— Все в порядке, — прошептал он. — Он здесь и один.

Брант снова пошел вперед, и Кора последовала за ним так уверенно, словно могла видеть в темноте. Они миновали калитку и пошли по заросшей травой тропинке. Вскоре они очутились перед небольшим домиком. Одно из окон было открыто. Из него лился свет. Неожиданно все трое остановились. Сильный раскат грома нарушил тишину. Джордж вздрогнул и судорожно вцепился в руку Коры. Потом они снова осторожно двинулись вперед и вскоре могли увидеть, что было в освещенной комнате.

Криспин сидел за столом в сине-белом халате и что-то писал. С губ его свисала сигарета. Рядом с его рукой лежал открытый портфель. Он был полон денег.

Джорджа зазнобило. Вид такого количества денег испугал его больше, чем наказание, которому должен был подвергнуться этот человек. Он бросил взгляд на Сиднея, но в сумеречном свете плохо различил его лицо. Ослепительная молния пронзила небо. За ней последовал оглушительный раскат грома. Инстинктивно Джордж пригнулся. Холодные капли упали на его разгоряченное лицо. Начался дождь.

Кора дернула его за руку. Сидней уже крался к входной двери. Словно в трансе, Джордж последовал за ним. Внезапно его охватило ощущение нереальности, как и тогда в комнате Робинсона. Это не могло быть правдой… Все это выглядело слишком уж фантастично.

Сидней открыл входную дверь. А потом они уже стояли в комнате лицом к лицу с Криспином. Тот повел себя так, как Джордж и представлял себе. От ужаса он даже побледнел. Джордж хмуро смотрел на него.

— Добрый вечер, Криспин! — сказал Сидней.

Рука Криспина потянулась к портфелю. Он не сдвинулся с места и молчал.

— Встань, Криспин! — приказал Сидней. — Мне долго пришлось дожидаться этой минуты. Но теперь время пришло. Пора рассчитаться.

Криспин медленно поднялся. Но и сейчас он продолжал молчать.

— Я принесла хлыст, — сказала Кора приторнолюбезным тоном. Она достала плеть и положила ее на стол.

— С этого и начнем, — спокойно сказал Брант.

Кора небрежно открыла застежку-«молнию» на своей сумочке и вытащила оттуда пистолет. В этот момент раздался очередной удар грома.

— Возьми, Джордж, — сказала она, протягивая ему оружие.

Джордж посмотрел на Криспина. Тот, в свою очередь, смотрел на пистолет. Лицо его было искажено от страха. Он медленно отступал. Как ни странно, но Джордж вдруг почувствовал прилив сил, когда в его руке оказался пистолет. Кроме того, ему придал бодрости страх Криспина. А тот, трясясь, прислонился к стене. Он выглядел очень плохо. Джордж подошел к нему.

— Нет, нет! — прошептал Криспин и словно распластался по стене.

Ослепительная вспышка осветила небо, прогремел гром и одновременно раздался выстрел… К потолку потянулась струйка дыма. В комнате запахло порохом.

В то же мгновение, когда раздался выстрел, Джордж почувствовал, как пистолет дернулся у него в руке, словно нечто живое, и упал на пол. До его сознания дошли две вещи: сдержанный, полусдавленный крик Коры и красное пятно на стене, где только что стоял Криспин. Глаза Джорджа медленно опустились на пол. Там лежал Криспин. На его халате расплывалось ярко-красное пятно. Глухой голос донесся до слуха Джорджа. Казалось, он звучал из туннеля. Точнее, он слышал даже два голоса, но слова едва доходили до его сознания. «Все хорошо, — сказал он себе, — с тобой это случалось сотни раз. Ты должен только немного подождать. Сейчас ты проснешься…» Кто-то потряс его и раздался резкий голос.

— Идиот! Идиот! Какой идиот!

Что-то жесткое ударило его по лицу. Он содрогнулся. Разноцветные круги поплыли у него перед глазами. Он почувствовал тошноту. Джордж сделал пару шагов вперед. Руки его словно искали опору, но ничего не нашли. Он с трудом удерживал равновесие. Потом шоковое состояние прошло. Кора снова заговорила, на этот раз тихо.

— Ты это сделал, — сказала она. — Мы не хотим иметь ничего общего с убийцей. Мы тебе не говорили, чтобы ты пристрелил его. Ты должен был только напугать его!

Он мог видеть ее глаза. Серые глаза, полные страха, и все же такие холодные. Лицо ее расплывалось у него перед глазами. Он посмотрел на Бранта. И его он видел как-то расплывчато. А потом внезапно все резко и ярко вспыхнуло в его сознании. Он посмотрел на убитого и отшатнулся.

— Нет! — хрипло прошептал Джордж. — Пистолет не был заряжен! Я этого не делал! Не делал!

Они оба с беспощадной холодностью смотрели на него.

— Вы сами заварили эту кашу, — наконец сказал Брант. — Мы с вами больше не хотим иметь никаких дел. Мы не убийцы!

Джордж даже не слушал его. Он смотрел на Кору. Она не покинет его… «Я не даю пустых обещаний…» — говорила она. И теперь она не оставит его. Она должна знать, что он не имеет никакого отношения к убийству.

— Кора, — сказал он, — я этого не делал. Мой пистолет не был заряжен, я ведь могу это доказать. Патроны лежат дома. Их полная коробка, двадцать пять штук. И все они на месте. Я к ним не прикасался. Ты меня понимаешь? Я до них не дотрагивался!

Ее губы презрительно скривились.

— Идиот! — снова воскликнула она. — Я тебя ненавижу! Полюбуйся, что ты натворил! Не пытайся теперь и близко подходить ко мне! — она ударила его кулаком в лицо.

И после этого они ушли, оставив его одного.

Джордж снова уставился на мертвого Криспина. Он был словно оглушен ужасом, потом нагнулся и поднял «люгер». От него пахло порохом. Кто-то снял оружие с предохранителя. Он нажал на курок. Раздался тихий металлический щелчок. Он напомнил ему кое о чем… Джордж напряг свою память. И вспомнил: когда Кора совала в его руку оружие, он слышал такой же щелчок. Значит, она преднамеренно сняла пистолет с предохранителя? Он не мог просто этому поверить! Не мог! Его палец дотронулся до спуска, и механизм мгновенно сработал. Джордж повторил это еще три раза, и все три раза механизм срабатывал безотказно при одном лишь прикосновении к нему. Значит, кто-то привел его в порядок? Но дальше он мыслить уже не мог. Он был слишком подавлен и испуган.

В открытое окно хлестал дождь, заносимый ветром. Занавески раздувались. Грохотал гром. Джордж стоял неподвижно и прислушивался. Он услышал, как взвыл мотор и машина поехала. Вскоре ее шум стих вдали. Они уехали, бросив его здесь одного. А потом его взгляд упал на стол, и он с удивлением обнаружил, что портфель с деньгами со стола исчез.

Джордж открыл глаза. В комнате было еще сумеречно, но довольно уютно. В щели жалюзи пробивался серый утренний свет. Хотя все тело его болело и ныло, а сам он был предельно усталым, рассудок его был совершенно ясным. Он поднял голову и посмотрел на часы: половина шестого. Джордж снова лег и уставился в пустоту. Его мучило все растущее беспокойство. Только сейчас не впасть в панику! Он должен расслабиться и все тщательно и спокойно обдумать. Если он правильно оценит все случившееся, то наверняка сможет найти выход из этого положения. Правда, он никогда не отличался большим умом, и ему трудно было сохранять спокойствие, когда оно требовалось больше всего. Но он никогда раньше не убивал человека…

Джордж закрыл глаза, и сразу перед ним возник труп Криспина, скрюченный, в запачканном кровью халате. Он вскочил с кровати и сжал кулаки. «Нет, — сказал он себе, — так дальше не пойдет!» Джордж принудил себя снова лечь.

Он знал, что у него нет другого выхода, как посмотреть правде в глаза. Он убил человека… Теперь нужно было придумывать планы. Какие планы, он не знал, но непозволительно было провести весь день в постели. Нужно было что-то решать. Самым легким было, конечно, отправиться в полицию и там все рассказать. Этим он снял бы с себя всю ответственность за случившееся. Его нельзя было ни в чем упрекнуть. Это был просто несчастный случай. Он мог это доказать. Патрон, должно быть уже давно был в стволе…

Джордж нахмурился. Нет, этого не могло быть. Ведь раньше он не раз нажимал курок, и никакого выстрела не было. Как же в таком случае патрон попал в ствол? У него было двадцать пять патронов, и он ни разу не заряжал пистолет. Он был в этом так уверен, что даже спросил себя: а был ли выстрел именно из его пистолета? Может быть, выстрелил кто-то другой, например, через окно, сам скрываясь в темноте? Но потом он вспомнил, что его пистолет пах порохом. И его снова охватило отчаяние. Судя по всему, кто-то вогнал патрон в ствол его пистолета. Это было единственным объяснением. Так он может сказать и в полиции.

И ему совсем не обязательно называть чьи-то имена. Ему достаточно будет лишь показать ящичек с патронами, и каждый сможет убедиться, что все патроны на месте. Этим он докажет свою невиновность.

Джордж внезапно встал и подошел к комоду, чтобы достать ящичек с патронами. Он должен теперь беречь его как зеницу ока, так как от этого зависела его жизнь. Надо идти в полицию, рассказать там все и показать им патроны. Он открыл крышку. Одного патрона не хватало… Словно зачарованный, он какое-то время смотрел на ящичек. Потом осторожно поставил его на ночной столик.

Уткнувшись лицом в подушку, Джордж тихо заплакал, ослабев от страха и отчаяния. Все это время у него в подсознании жила мысль, что одного патрона все-таки не будет хватать, но он отбрасывал ее, пытаясь втолковать себе, что есть еще выход из этого положения, из этой сети, в которой запутался.

Прошло довольно много времени, прежде чем он снова мог спокойно мыслить. Каким-то образом один из патронов, которые лежали в ящичке, попал в ствол пистолета. Но как? Кто же это сделал? Его мысли вертелись вокруг Бранта. Сидней!.. Да, он мог взять патрон из ящичка в то время, пока он брился. А потом, когда он и Кора были в кино, Брант привел в порядок спусковой механизм и зарядил пистолет. Кора, конечно, обо всем этом знала, это было совершенно ясно. Поэтому она и настояла, чтобы он оставил пистолет на каминной полке, когда они с ней уходили. А Брант только этого и ждал. Этим так же объясняется и тот факт, что Кора взяла пистолет себе в сумочку, когда они выезжали из Лондона. А потом, перед тем как передать ему пистолет, сняла его с предохранителя. Он хорошо помнил, что слышал перед этим щелчок. Из всего этого был только один вывод — она и Сидней планировали убийство Криспина.

Его ужаснула эта мысль, и он попытался выбросить ее из головы. Ему вспомнилось, с каким презрением и страхом Кора посмотрела на него. Вспомнил, как она сказала, что они не хотели убивать Криспина, а только хотели нагнать на него страху. Но почему они тогда сунули в ствол патрон и сняли пистолет с предохранителя?

Джордж провел рукой по мокрому от пота лицу. Здесь было что-то не так. Он с самого начала это чувствовал, но он буквально ослеп от своей любви к Коре и отгонял от себя неприятные мысли. «Я должен начать с самого начала, — сказал он себе, — с этого самого злосчастного телефонного звонка Сиднея…» Он сказал, что на Мортимер-стрит имеется клуб, но в этом клубе нет телефона, иначе он позвонил бы туда Коре. Но в клубе был телефон. Джордж сам его видел, но тогда он не связал это одно с другим. Значит, и Брант это знал и солгал ему, чтобы он, Джордж, отправился туда и оставил Коре послание. Если бы не это, он никогда бы не познакомился с ней, не влюбился бы в нее и не поддался бы ей до такой степени, чтобы, как слепец, делать все, что она от него требовала.

Какой же все-таки дьявольский план разработали эти двое! Сколько стараний было приложено с их стороны, чтобы заманить его в ловушку и превратить в убийцу! Он подумал и о портфеле, полном денег. Там, наверное, было фунтов пятьсот-шестьсот. Это, естественно, и могло быть мотивом убийства. Они хитростью довели его до того, что он убил Криспина, а сами взяли деньги.

Значит, и вся сцена в ресторане была спланирована заранее! Значит, Кора преднамеренно устроила там скандал, чтобы заставить его, Джорджа, поверить, что дело идет только о мести за ее побои. И это им удалось! Они оставили его в дураках! Но разве можно было доводить дело до того, чтобы Коре исполосовали всю спину? Сомнительно… Но он сам слышал ее дикие вопли и видел ее спину! И тут он вспомнил ее слова, которые она прокричала Сиднею, когда они вернулись из ресторана к ним на квартиру. Она кричала тогда: «Ты же мне говорил, что они до меня не дотронутся!» Вспомнил он и о том, как была напряжена и взволнована она перед тем, как выплеснуть вино в лицо Криспина, как она умоляла Джорджа не бросать ее. Выходит, что Сидней, со своей стороны, обманул Кору. Он уговорил ее затеять ссору с Криспином и уверил ее в том, что сама она при этом не пострадает.

Чем больше Джордж раздумывал над всем этим, тем спокойнее он становился. История была невероятная, но он был убежден, что ему поверят, если он не потеряет голову и расскажет в полиции все толково и вразумительно.

Внезапно перед ним всплыло лицо Малыша Эрни… И карточный домик его надежд, который он только что так тщательно построил, сразу развалился. Практически Кора ясно дала понять Малышу Эрни, что он, Джордж, будет мстить за нее Криспину. Тот наверняка вспомнит об этом разговоре, когда узнает об убийстве Криспина, и отправится в полицию. Джорджа бросило в пот. И внезапно он вспомнил и о хлысте… Куда он делся? А как она уговаривала его купить этот хлыст! Соглашалась на все. Если полиция найдет этот хлыст, он погиб! Старик-еврей наверняка вспомнит его, и его внешность, и его нервозность при покупке, и его лицо, залепленное с двух сторон пластырем… А Кору он и не видел. Кора держалась при этой покупке вдали. Хлыст наверняка остался в доме Криспина, они даже не сорвали с него этикетку с ценой. Полиции понадобятся считанные минуты, чтобы напасть на его след. И в итоге окажется, что против него будут свидетельства Малыша Эрни и старого еврея.

Джордж вылез из постели и дрожа встал на холодный линолеум. Было без двадцати семь. Сейчас появится Элла с чаем. Она не должна ничего заподозрить. Он должен, как всегда, лежать в постели и спать, когда она придет. А как только она уйдет, он быстро оденется и поедет поездом в Три-Бриджс, который находится совсем недалеко от дома Криспина. Возможно, труп Криспина еще не обнаружили. Ведь, насколько он знал, тот жил один. Он снова немного успокоился. Если не терять головы и разумно мыслить, то все было не так уж и плохо. Он заберет оттуда хлыст, а потом отправится в полицию. Джордж снова лег в постель, и когда появилась Элла и подняла жалюзи, то он, как обычно, сонно заморгал. Увидев его лицо, она негромко вскрикнула.

— Мистер Фразер, что с вами случилось?

— Попал в небольшую потасовку, — ответил Джордж после небольшого раздумья. — Поэтому меня и не было ночью. Но это лишь царапины, Элла. Не смотрите на меня так испуганно.

Она снова посмотрела на него восхищенно и уважительно. Джорджу это понравилось.

— Это пустяки! — продолжал он. — Бывало и похуже!

— Как это случилось? — спросила Элла в волнении.

— Будьте хорошей девочкой и не расспрашивайте меня, — ответил Джордж, внезапно становясь осторожным. — И обещайте мне, что не скажете никому ни словечка. Я тоже ранил обидчика и не хотел бы иметь неприятностей. Он начал, но я за себя постоял. Не спрашивайте больше меня, а если кто-нибудь спросит, был ли я ночью дома, скажите, что был. Договорились?

Элла широко раскрыла глаза, но обещала все сделать так, как он просил.

— Вы очень милая девушка, Элла, — сказал он. — Надо сходить в аптеку и купить что-нибудь от головной боли. А то она гудит, как пивной котел.

Элла, несомненно, хотела бы узнать больше, но Джордж молчал. Как только она ушла, он оделся и побрился, хотя последнее и было довольно мучительно. Когда в комнату проскользнул Лео, он поставил ему мыльницу с молоком.

— Сегодня вечером я принесу тебе что-нибудь вкусненькое, старик, — пообещал он, — а то я совсем тебя забыл. — Он нежно погладил кота.

Потом он взял с собой экземпляр энциклопедии и отправился в путь. Он хотел сделать вид, что распространяет книги, а если дом Криспина окажется пустым, то и побывать в нем.

На вокзале Джордж купил газету и сел в поезд. Об убийстве в газете не было ни слова, но зато он прочел, что у одного врача угнали темно-зеленый «форд». Он сложил газету и сунул ее в карман. Глядя из окна поезда, Джордж думал о Бранте и Коре. Он не хотел, чтобы они вышли из этой истории безнаказанными. Он хотел сходить к ним и пригрозить полицией, если, конечно, они еще не убежали вместе с деньгами.

В Три-Бриджсе Джордж вышел из поезда и пешком отправился в Коптхон. Приблизительно через час он дошел до развилки дороги, одна из которых вела к дому Криспина. Он остановился, огляделся и прислушался. Ничего подозрительного он не заметил. Тогда он вынул из портфеля экземпляр энциклопедии и зашагал по узкой дорожке.

Чем ближе Джордж подходил к дому, тем больше нервничал. Здесь было тихо и отчужденно, и можно было слышать только шорох ветра в листве да щебетание птиц. Все вокруг было тихо и мирно, но на душе Джорджа было неспокойно. Перед садовой калиткой он остановился, еще раз огляделся и вздохнул, словно набираясь мужества. Он должен забрать хлыст! Любой ценой! А что если там его уже ждет полиция? Тогда он скажет, что просто распространяет книги. Ему должны поверить. Ведь он не похож на убийцу…

Джордж еще раз глубоко вздохнул и толкнул калитку, а потом осторожно пошел по тропинке. В воздухе приятно пахло свежей травой. Дойдя до дома, он постучал в дверь. Пот заливал ему лицо, когда он вот так стоял перед дверью. Каждый его нерв был напряжен. На стук никакой реакции. Он подавил в себе панический страх, который начал его охватывать, и снова постучал. В доме, кроме Криспина, видимо, никого не было. А тот был мертв. Джордж неуверенно нажал ручку, и дверь открылась. На цыпочках он подошел к комнате и заглянул в нее. Внезапно он словно окаменел. Потом ноги его затряслись, а к горлу подступила тошнота.

В комнате никого не было. Прошла, наверное, минута-другая, прежде чем он вновь обрел спокойствие и смог двигаться. Он вошел в комнату и недоверчиво посмотрел на то место, где ночью лежал труп. Потом его взгляд перекочевал на стенку. Красное пятно на ней исчезло. Он что, сошел с ума? Уж не сыграла ли с ним злую шутку его фантазия? Не могло ли случиться, что все это ему только пригрезилось? Он с диким видом огляделся вокруг и вдруг вздрогнул. На шкафу лежал хлыст… Это был уже не сон, а реальность! Он даже мог видеть маленькую белую бирку с ценой. Джордж проскользнул к шкафу и взял хлыст. Какое-то время он стоял неподвижно, глядя на это доказательство реальности всех событий.

А потом в тишине комнаты он услышал голоса, которые перекрывали щебетание птиц и жужжание пчел. Крепко держа хлыст в руке, он подошел к двери и прислушался. Где-то позади дома в саду говорили мужчины. В слепой панике Джордж выскочил из дома, перебежал через тропинку и присел за живой изгородью на колени. Тут он обнаружил грязную канаву, которая тянулась вдоль сада. Он осторожно соскользнул в нее и пригнул на себя ветки, чтобы его не было видно.

Он выжидал. Потом услышал шаги. Четыре человека вышли из-за угла дома: бармен, два грека и полная светлая кассирша. Блондинка, держа сигарету в углу рта, посмотрела на дом.

— Он кого-нибудь ожидал к себе? — спросила она. Бармен в отчаянии пожал плечами. Он плакал.

— Я не знаю, — сказал он. — Он ничего мне не говорил.

Блондинка неожиданно села на траву всего в нескольких метрах от того места, где прятался Джордж.

— Садитесь. Приятно посидеть на солнышке.

Бармен и оба грека опустились на траву рядом с ней. Они казались смущенными и беспокойными. Бармен все еще плакал.

— Не устраивай здесь театра! — внезапно набросилась на него женщина. — В конце концов, я его мать. Значит, плакать надо мне!

Бармен вытер платком глаза.

— Ты жестокий человек, Эмили, — сказал он. — Какие похороны сына!

Женщина прищелкнула своими толстыми пальцами.

— Ему это безразлично. Он не верил в Бога. — Она молча уставилась на траву. — Что мне оставалось делать? Оставить его в доме, чтобы нашла полиция? Они бы набросились на нас, как свора собак! Разве мы мало учинили зла?

Поскольку бармен на это промолчал, она продолжала:

— Кто это был, как ты думаешь?

— «Месть принадлежит мне», — сказал Господь, — ответил бармен и пощипал себя за усы.

— Меня не обманешь, Макс, — сказала Эмили. — Я знаю, о чем ты думаешь.

— Да?

— С полицией мы дела иметь не будем, — заявила она. — Он бы этого не одобрил. Но мы сами можем узнать, чьих это рук дело, и взять реванш.

Макс огляделся.

— Да еще эти деньги, — сказал он. — Он не должен был их привозить сюда! Семьсот фунтов!

— Перестань ломать себе голову из-за денег! — перебила она его. — Или ты плачешь по ним?

— И потом — пистолет! — продолжал Макс, словно не слыша ее. — Нож — это я еще понимаю. Но убить из пистолета! Значит, это сделал человек, которого мы не знаем.

— Не знаем, так узнаем, — твердо заявила она. — Как ты думаешь, этот хлыст что-нибудь значит?

— Конечно! Он же совсем новенький. Криспин ни за что не купил бы такую штуку.

Последовала долгая пауза. Слышно было, как где-то близко прожужжала пчела и села на цветок.

— Кто была эта девушка, которую избил Криспин? — спросила Эмили.

— Я тоже о ней подумал, — признался Макс. — Этим можно было бы объяснить появление хлыста.

— Возможно. А тот высокий мужчина, который был с ней?

Макс покачал головой.

— Понятия не имею. Я раньше не видел ни того, ни другого. Но поведение девушки было очень странным. Ведь она не была пьяна. Она притворялась!

— Со стороны Криспина было неразумным тогда не совладать с собой. Ведь она могла заявить в полицию.

— Почему же тогда она этого не сделала?

— Вот именно, почему?

Снова воцарилось молчание.

— Возможно, эти оба пришли сюда, чтобы отомстить. А потом увидели деньги и убили Криспина из-за них, — сказала она.

— А откуда они узнали, что у Криспина здесь дом? Ведь об этом не знал никто.

— Знал, — сказала она. — Знал Сидней Брант.

— Брант! Об этом парне я уже несколько месяцев ничего не слышал. С тех пор как Криспин расправился с ним, он стал слишком труслив, чтобы показываться здесь. Он не имеет к этому делу никакого отношения. Но вот те мужчина и девушка… Я, право, не знаю…

— Во всяком случае, мы не должны зря терять время. Кто бы это ни сделал, он заплатит за это сполна.

— Да, мы должны установить, кто этот высокий человек, который был с девушкой, и откуда появился хлыст. Когда мы это узнаем, все остальное будет очень просто.

— И мы это узнаем, — уверенно сказала она. — Поможет этикетка с ценой. — Она посмотрела на одного из греков. — Принеси хлыст, Ник, — сказала она. — Я хочу его посмотреть.

Буквально парализованный страхом, Джордж видел, как грек поднялся и направился к дому. Через несколько минут он появился снова.

— Его нет, — сообщил он.

— Принеси хлыст, — нетерпеливо бросила женщина и прищелкнула пальцами. — И побыстрее!

— Я же говорю, что его нет, — равнодушно ответил Ник.

Эмили и Макс посмотрели друг на друга.

— Сходи посмотри, — сказала она.

Макс поднялся и направился к дому. Ник пожал плечами и сел на траву с раздраженным выражением на страшном лице.

— Он его не найдет, — сказал он. — Хлыст исчез.

Эмили замолчала, но ее жирные пальцы сжались в кулаки. Макс появился в окне.

— Эмили! — крикнул он.

Женщина встала и посмотрела на фигуру в окне, которая отчаянно жестикулировала.

— Я же сказал, что его там нет, — повторил Ник.

Прошла неделя. Страхи Джорджа улеглись. Охоты на него, видимо, не будет. Убийство навсегда должно остаться тайной, которую знали только он, Сидней и Кора, а еще Эмили с Максом и два грека. Пока кто-то не обнаружит труп Криспина, он мог считать себя в безопасности. Кроме того, он должен был держаться подальше от Рассел-сквер и Сохо, чтобы его не могли выследить Эмили и ее партнеры. Как они смогут найти его, если он будет осторожен?

Шли дни, и жизнь его входила в обычную колею. Но все время он помнил об убийстве. Он больше не читал американских гангстерских романов, и его фантазия больше не питалась сценами насилия и пролитой крови. Джордж излечился от этого. Он видел наяву, как умирал убитый человек, и теперь даже мысль о насилии, которой он раньше так упивался, вызывала в нем тошнотворное чувство.

Каждый день он должен был преодолевать себя, чтобы отправиться на работу. Он растерял все свои качества: и бодрость, и сердечность. Его бледное изможденное лицо, его глубоко запавшие глаза, которые, казалось, были повернуты куда-то внутрь, внушали людям недоверие. Он был вынужден наносить вдвое больше визитов, чем раньше, но заказов получал еще меньше.

В субботний день Джордж сидел у себя в комнате, полный душевного беспокойства. Он был один, и его мысли кружились вокруг того чудесного субботнего вечера, когда он познакомился с Корой. Приблизительно в это время Брант ему и позвонил. И дом тоже был пустынным, как и тогда. Только Лео сидел где-то на первом этаже. Он подумал о Коре, и каждая клеточка его тела затосковала о ней. Убийство казалось чем-то второстепенным по сравнению с тем жгучим желанием, которое его мучило. В тот момент ему было совершенно безразлично, что она втянула его в такую опасную игру. Если бы она снова появилась в его комнате и тем же томным взглядом пообещала быть с ним милой, то он бы все ей простил. Он находил для нее оправдательные мотивы. Может быть, она совсем и не виновата во всем этом. Может быть, ее брат так крепко держал ее в руках, что она вынуждена была предать его, Джорджа, против своей воли… Может быть, она действительно его любит, а во всем виноват Сидней? Нет, он должен видеть ее и поговорить с ней! Вполне возможно, она тоже хочет видеть его, но не отваживается, потому что боится Сиднея?

Его физическое влечение к Коре было таким пожирающим, что тут уж не приходилось думать о рассудке и осторожности. Где-то в подсознании он точно знал, что она спровоцировала его на убийство со всей жестокостью и хитростью, что она такая же жестокая и подлая, как и Сидней, но он не хотел верить самому себе. Он не верил и тому, что она когда-нибудь сможет полюбить его. Но в его сегодняшнем состоянии это было ему безразлично. Если бы она отдалась ему хотя бы один раз, если бы она дала ему хоть минуту счастья, то потом он был готов на то, чтобы она топтала его ногами. Он хотел пойти к ней. Немедленно! И весь груз свалился с его души, как только он принял это решение. Джордж взял шляпу и поспешил из дома.

Он вышел из автобуса на Сауптгемптон-роуд и направился пешком на Рассел-сквер. Что он ей скажет? И что будет, если дверь откроет Сидней? С каждым шагом он все больше и больше терял уверенность в себе. А потом он подошел к углу и увидел продавца, пожилого полного человека, который сгребал в мешок картофель. Какое-то время Джордж стоял на углу и не знал, переходить ли ему улицу или нет. Наконец он отбросил свои сомнения, перешел через улицу и с все возрастающим волнением приблизился к магазину. Когда проходил под окнами квартиры, поднял голову. Может быть, она стоит сейчас за занавесками? Эта мысль еще больше взволновала его. Перед входной дверью он остановился. К стеклу было прилеплено запачканное объявление:

Когда Джордж покинул Хэмпстед, уже смеркалось. Какое-то время он бесцельно бродил по улице, а потом присел в парке на скамейку, чтобы покурить. Почти два часа просидел он под раскидистым дубом, погруженный в свои мысли.

Брант был мертв. Как он нашел этот ужасный конец, Джордж не знал. Но он хорошо понимал, что Сидней не мог покончить жизнь самоубийством. И что вообще ему было нужно на станции подземки Белсайз-парк? Куда он собирался ехать, когда его застала смерть? И, судя по всему, никто не видел, как это произошло. А что если это убийство? Джорджа передернуло. В таком случае Кора и он тоже находятся в опасности. Разве банда Эмили удовлетворится только этим? Он в этом сомневался. Единственно правильным шагом было бы уехать из Лондона, но он этого не хотел даже в том случае, если на него будет организована настоящая охота. Это было слишком фантастично. Во всяком случае, он не мог бросить Кору на произвол судьбы. Возможно, она нуждается в его помощи.

Он с беспокойством спросил себя, почему она не опознала своего брата? Какие силы двигали ею? Не свидетельствовало ли это об убийстве? Он должен видеть ее! Если он не навестит ее в ближайшее время, то может быть уже поздно. И вполне возможно, она найдет себе другое убежище, которое он никогда не отыщет.

Он быстро поднялся и поспешил в путь. В половине девятого он добрался до вокзала. Купив билет, он спустился на платформу. Платформа была пустынной. Лишь контролер прислонился к стенке и равнодушно посмотрел на него. А Джорджа двигало вперед стремление узнать правду.

— Извините, — сказал он, — я хотел бы задать вам один вопрос. Речь идет о человеке, с которым сегодня утром здесь случилось несчастье. Это был мой друг, и я хотел бы узнать, как все произошло. — Он вынул из кармана пять шиллингов, чтобы их мог видеть контролер. — Был ли еще кто-нибудь на платформе?

— Когда его увидел мой коллега, никого на платформе не было, — ответил дежурный, с интересом глядя на деньги в руках Джорджа.

— И вы не знаете, покупал ли кто-нибудь еще билет вместе с ним? Может, кто-то все-таки видел его, а потом перешел на другую платформу? Такое ведь бывает, не так ли?

— Угу, — задумчиво кивнул дежурный. — Возможно и такое. Вероятно, не хотели связываться с полицией и давать показания или что-нибудь в этом роде.

— Я это и имел в виду. А вы не думаете, что…

— Я дежурил наверху, — перебил его тот. — Мимо меня проходило много людей, и я помню человека, которого потом нашли на рельсах. Он выглядел каким-то затравленным.

— Что вы имеете в виду?

— Я и сам точно не знаю, — ответил дежурный. — Какой-то он был беспокойный. Все время оглядывался, словно ждал кого-то.

Джорджа зазнобило.

— А вы запомнили и других людей?

— Кое-кого. Перед вашим другом проходили два иностранца. Такие оба маленькие и темноволосые. Потом появился ваш друг, а за ним — к тому времени он уже успел спуститься на платформу — довольно пожилая женщина. Полная блондинка. Я ее запомнил, потому что она похожа на мою мать. Плотно сбитая такая.

«Значит, это все-таки убийство», — подумал Джордж.

— И никого из этих людей не было на платформе, когда его нашли?

— Нет. Но они, возможно, стояли на платформе в противоположном направлении.

Внезапно в голову Джорджа пришла еще одна мысль.

— А у моего друга было что-нибудь в руках?

Дежурный почесал затылок.

— Было ли что-нибудь в руках? — повторил он. — О да! Когда вы это сказали, я вспомнил. Он нес под мышкой черный портфель. А я видел его, когда он покупал билет. Сначала это просто выпало из головы, но когда вы сказали…

— Видимо, его нашла полиция, — поспешно сказал Джордж. — Не будем об этом. Я спрошу в полиции.

Он сунул дежурному пять шиллингов и вышел с вокзала. Теперь страх уже не покидал его. Может быть, они уже напали на его след и планировали новое убийство? Он вспомнил о своем пистолете. Ему нельзя было терять времени. С этого момента он будет носить оружие с собой. Нужно взять его немедленно.

Придя к себе, он вытащил пистолет из ящика. Он все еще пах порохом. Он быстро достал патроны из пачки и наполнил обойму. Потом поставил пистолет на предохранитель и сунул его в карман. Внезапно Джордж почувствовал себя сильным и бесстрашным. «Странно, — подумал он, — теперь я не испытываю страха». Он посмотрел на себя в зеркало: высокий, широкоплечий, с жестким неподвижным лицом и бесстрашными глазами. Видимо, все дело в пистолете. Он, как ни странно, сразу придал ему бодрости. Это уже не был бедный старина Джордж, который в своем одиночестве довольствовался обществом кошки. Теперь это был Джордж Фразер, хладнокровный супермен со стальными нервами.

«Хорошо, — подумал он, — теперь я готов. И горе им, если они отважатся тронуть меня!» А теперь нужно идти к Коре. И больше он не позволит ей дурачить себя. Теперь она находится под его защитой. Теперь она принадлежит ему!

Когда Джордж добрался до двора, где находился гараж, было уже темно. Он двигался осторожно, слегка возбужденный, но не нервный. Когда он миновал ворота и прошел через двор, он вытащил пистолет. Здесь было темно и пустынно. «Подходящее место для убийства», — подумал он. А уличный шум, который шел с Хай-стрит, поглотит призыв о помощи и даже, возможно, пистолетный выстрел. Джордж поднял глаза, чтобы посмотреть на окна квартиры. Из-за занавесок пробивался слабый свет. Он поднялся наверх и постучал, звонка на двери не было. Никакого ответа. Он выждал и постучал снова. Может, ее нет дома? Ушла, забыв выключить свет? Он снова спустился вниз, вышел во двор и посмотрел на окна. Света в них не было.

Значит, она дома. Почему же она не открыла? Почему выключила свет? А потом, сердясь на самого себя, он прищелкнул пальцами. Она была осторожна. Конечно, было бы легкомысленным открывать дверь в темноте, не зная, кто стучит. Он вернулся к двери, снова постучал и, приоткрыв козырек почтового ящика, крикнул:

— Кора! Это я, Джордж! Впусти меня!

Почти сразу же, словно она ждала этих слов, дверь открылась.

— Ты меня напугал, — сказала Кора. — Входи быстрее!

Тембр ее голоса, запах ее духов, близость ее тела опьянили его. Он шагнул в темноту и услышал, как дверь за ним закрылась. Сразу же после этого вспыхнул свет. Он зажмурил глаза, а потом снова открыл их и огляделся. Он находился в большой комнате, скудно обставленной: в углу широкая кушетка, потом стол, кресло и шкаф. Он повернулся и посмотрел на Кору. На ней по-прежнему была все та же одежда. Волосы были не причесаны, губная помада размылась вокруг рта. Она выглядела сейчас значительно старше.

— Добрый старина Джордж, — тихо сказала она. — Я все время задавала себе вопрос, что же мне делать.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду?

Кора хихикнула. Звуки были хриплыми и жесткими.

— Они ждут меня… Там, снаружи… — сказала она и указала на окно. — И вдруг появляешься ты…

Внезапно он понял, что она была вне себя от страха. Только гордость и надменность прикрывали этот страх.

— Эмили? — спросил он немного удивленно. — Они его убили. Ты ведь это знаешь, верно?

Кора прошлась по комнате, ударяя кулаком о кулак.

— Умник Джордж! — заметила она. — Откуда ты это знаешь? Ведь об этом никто не должен знать?!

Ее насмешливый тон обидел его.

— Ведь Сидней планировал убийство Криспина, не так ли? — спросил он и встал перед ней. — Сидней и ты. А исполнителем сделали меня.

Кора посмотрела на него.

— Так оно и вышло. — Она снова хихикнула. Если бы Джордж был более проницательным, он бы заметил, что она находится на грани нервного срыва. — А теперь они ищут и нас.

Он схватил ее за плечи и так потряс, что у нее разлетелись волосы.

— Сядь! — приказал Джордж и толкнул ее на кушетку. — Сейчас не до смеха! Теперь ты заговоришь! И все выложишь!

— Замолчи! — внезапно крикнула она гневно, и глаза ее засверкали. — И убери руки.

— Сама помолчи! — сказал он решительно. — Ты слишком долго водила меня за нос. Теперь я требую объяснения!

Кора уставилась на него.

— Бедняжка Джордж! — сказала она. — Ты что, с ума сошел?

— Я не бедняжка! — рявкнул он и, не в силах сдержаться, ударил ее по лицу.

Она вскочила.

— Ты что себе позволяешь?! — выкрикнула она вне себя. — Ты подлый, противный…

Джордж ударил ее еще раз. Она упала на кушетку.

— Мне не хотелось этого делать, Кора, — сказал он, тяжело дыша, — но приходится. Только таким образом я могу тебе показать, что я изменился. Теперь я здесь босс, ты поняла?

Она оперлась на локти. Потом опять хихикнула.

— Ты? — спросила она. — Трусливый заяц!

Веря в свою вновь приобретенную силу и неустрашимость, Джордж довольствовался лишь тем, что пожал плечами.

— Когда у человека на совести убийство, он меняется, — коротко сказал он. — Придется тебе поверить этому, Кора.

— Что ж, посмотрим, — сказала она. — Посмотрим, насколько распространяется твоя храбрость, мой дорогой Джордж. Я, конечно, слабее тебя, но посмотрим, как ты будешь вести себя с другими.

— Посмотрим, — повторил он и опустился в кресло.

— Интересно, почему они дали тебе войти? — сказала она и посмотрела в сторону окна. — Я думаю, что они должны были расправиться с тобой прямо там, в темноте.

Джордж окаменел.

— Расправиться? Ты считаешь, что они там, во дворе?

— Конечно! С одной стороны, Ник, с другой — Мончо, его брат. Глупо, правда? — продолжала Кора. — И я смертельно боюсь…

Ее вспышка ярости была кратковременной, и теперь он видел, что она в панике.

— Вот, возьми сигарету, — сказал он и подошел к ней. — Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Они могут проникнуть сюда?

Она подняла глаза.

— Думаю, что да, — она снова истерически захихикала. — Я трусиха, правда? — спросила она и закрыла лицо руками. — Я видела его сегодня днем. Он лежал в гробу и выглядел ужасным. Надеюсь, я не буду такой отвратительной, когда умру. — Она всхлипнула. — Я его так любила, Джордж, хотя он и был подлым.

— Я его тоже видел, — сказал он и посмотрел на нее.

Некоторое время Кора сидела молча, словно и не слышала его, а потом сказала:

— Ты совсем не так глуп, Джордж. Они столкнули его на рельсы. А меня он бросил. — Она стряхнула пепел на ковер и растерла ногой. — А я его так любила. Никогда бы не подумала, что он сможет сделать со мной такое. Не дал мне ни пенса. А я ему помогала. Если бы не я, он никогда не получил бы этих денег. А он так поделился со мной! Как только он узнал, что они напали на его след, то исчез, не сказав ни слова. И это после всего, что я для него сделала!

Джордж погасил сигарету и закурил новую.

— Я говорила ему, что он играет с огнем, — продолжала она, — но он меня не слушал. Считал себя большим умником. Я много раз говорила ему, что они не позволят с собой такое сделать, но он считал их трусами. И так гордился своим планом — этим глупым никчемным планом. Как я была глупа! Мне не нужно было слушать его. Он был такой сумасшедший! Я это точно знаю. Он изменился с тех пор, как с ним расправился Криспин. Тогда-то он и получил этот шрам. Он часто подходил к зеркалу, брюзжал что-то себе под нос и обдумывал планы мести. Я предостерегала его, говорила ему, что это безнаказанно не пройдет, но он и слушать меня не хотел. А теперь он мертв… — Она встала и зашагала по комнате. — И я скоро умру. Они не успокоятся, пока не расправятся со мной… и с тобой.

Пока она говорила, Джордж осматривал комнату. Рядом со шкафом стоял пластиковый чемоданчик. На ручке висела бирка. На ней было написано: «КОРА НИКОЛС». Эта надпись подтвердила все его подозрения. Спокойно, подавив свое горе, которое поднималось в его душе, он спросил:

— Ты не была его сестрой?

— Сестрой? — повторила она горько. — Я даже женой ему не была.

Джордж снова почувствовал озноб. Он мечтал о ней дни и ночи, а она любила Сиднея…

— Понимаю, — сказал он и сжал руки в кулаки, — это все объясняет.

— Я любила его, — повторила она, — а он попирал меня ногами. И тем не менее, если бы он вернулся сейчас, я бы его простила. Я все могла ему простить, что бы он ни сделал. Только бы он вернулся…

Она опустилась на кушетку и, словно слепая, уставилась в пустоту.

— Кем он был? — спросил Джордж после длительной паузы.

— Сидней? Кем был Сидней? Воришка. Грязный и мелкий воришка. Крал машины для Криспина. А однажды нашел в машине футляр с драгоценностями. Машину он отдал Криспину, а драгоценности утаил. Был убежден, что действует по-умному. Чего только он мне не обещал! А потом был настолько глуп, что предложил драгоценности перекупщику, который был связан с Криспином. Греки схватили его и потащили в Коптхон. Там ему Криспин и выжег этот шрам и сказал, что, если он еще раз покажется ему на глаза, будет еще хуже. Меня они не знали, и поэтому я должна была по поручению Сиднея наблюдать за ними. Сидней скрывался, а мне удалось узнать, что перекупщик поедет в Коптхон с семьюстами фунтами, чтобы купить у Криспина самые разнообразные вещи, найденные в украденных машинах. Тогда Сидней и выковал свой идиотский план.

— Дальше, — хмуро сказал Джордж. — Когда он познакомился со мной, он захотел сделать из меня козла отпущения?

— Да, — будто в трансе сказала Кора. — Хотел убить Криспина и все свалить на тебя. Я верила ему, потому что любила его, но где-то в подсознании считала, что план этот провалится. Я знала, что они были опытнее его. И возможностей у них больше. Но он меня не послушался…

— И в тебе не заговорила совесть, когда он хотел подставить меня? Тебе было все равно, что будет со мной?

Она наморщила лоб.

— А почему бы и нет? Ведь ты для меня ничего не значил.

Джордж вздрогнул. Ее откровенность приводила его в бешенство.

— Но теперь я буду кое-что значить для тебя! — выкрикнул он гневно. — И чем быстрее ты это уразумеешь, тем будет лучше для тебя.

Кора не смотрела на него.

— Ты слышал? — испуганно спросила она.

Внизу заскрипела половица.

— Мы должны забаррикадировать дверь, — воскликнул он. — Помоги мне придвинуть к ней шкаф!

Она не шевельнулась. Не дожидаясь ее, Джордж отодвинул шкаф от стены и начал с трудом продвигать его к двери.

— Ну теперь они не войдут, — сказал он, тяжело дыша. — А вдруг они влезут в окно?

Кора снова хихикнула.

— Для этого им нужно иметь крылья! Я не понимаю тебя, Джордж! Почему ты не спустишься вниз и не прикончишь их всех? Как ты это проделывал с Винингером, Барроу и Бангхартом?

Он удивленно уставился на нее, потом понял, что она имела в виду, и вздрогнул. Он совершенно забыл о своих россказнях. Ему казалось, что все это он рассказывал ей так давно!

— Придержи язычок! — набросился он на нее. — Все это выдумки! Я никогда не был в Штатах и не видел в глаза ни одного гангстера. Я был просто глупцом! Большим и тщеславным глупцом!

Она захлопала в ладоши.

— Бедный старина Джордж! Как будто мы этого не знали! Ведь это было так легко понять. Когда ты начал хвастаться, Сидней сразу понял, как с тобой нужно обращаться. «Сделай вид, что ты влюбилась в него, — сказал он мне, — и тогда он будет полностью наш».

Джордж даже не мог смотреть на нее. Он хотел возненавидеть ее, но чувствовал только жгучий стыд и желание обладать ею.

Кора снова прислушалась. Теперь на лестнице явно слышались шаги.

— Это Мончо, — прошептала она. — Его всегда посылают вперед.

Джордж вспомнил о своем пистолете и достал его из кармана.

— Я пристрелю его, если он попытается проникнуть сюда, — прошептал он.

Долгое время ничего не было слышно, а потом они услышали, как кто-то нажал на ручку двери. Она немного приоткрылась и уперлась в шкаф. Джордж поднял «люгер». Рука его не дрожала. Он нажал на спуск, и патрон перекочевал из обоймы в ствол. После этого он стал ждать. Все было тихо. Кора зажала голову руками и с широко раскрытым ртом ждала, что будет дальше. На лестнице кто-то тяжело дышал. Потом послышались удаляющиеся шаги, заскрипела лестница и снова стало тихо. Было слышно движение транспорта на улице.

— Ушел, — прошептал Джордж и опустил пистолет.

Кора снова закурила.

— Ушел, но недалеко. Они терпеливые…

— Мы тоже, — сказал Джордж. — Посмотрим, кто раньше потеряет терпение.

Она улеглась на кушетку.

— Никогда бы не подумала, что у тебя хватит на это мужества, — заявила она с уважением в голосе.

Но Джордж ее не слушал. Он смотрел на потолок.

— Можно было бы уйти через крышу, — заметил он. — Ты не должна оставаться здесь, Кора. Мы должны найти место, где они не смогут нас отыскать.

— Нас? — переспросила она и легла на живот. — Ты не бросишь меня?

— А ты думала, что брошу. Может, я и глупец, но я люблю тебя. Не знаю почему, но это факт. И я позабочусь о тебе.

Она подняла руку.

— Что это?

Джордж прислушался. Снизу доносились неясные голоса. Он подошел к окну. Сперва он услышал женский голос, ему невнятно вторили мужские.

— Выключи свет! — приказал он. — Это Эмили.

Кора снова словно застыла и не сдвинулась с места. Джордж прошел по комнате и выключил свет. Потом снова подошел к окну и отодвинул занавеску.

Луна висела над крышами и освещала двор. Внизу он ясно увидел Эмили, Макса и Ника. Они стояли перед дверью. Эмили что-то сказала, а потом они все вошли в дом. Снова послышались шаги. Они были в гараже и совсем не пытались скрыть свое присутствие. Они громко говорили, закрывали и открывали двери. Один раз кто-то из них даже рассмеялся. Они были уверены, что Кора и Джордж находятся в ловушке…

— Нам нужно срочно сматываться, — сказал Джордж. — Они определенно что-то затевают.

Кора выпрямилась. Было видно, как она дрожит. Он открыл окно и выглянул из него. Крыша находилась вне предела досягаемости, земля была далеко внизу. Значит, через окно бежать нельзя. Он снова взглянул на потолок.

На лестнице снова послышались шаги, кто-то снова нажал на ручку двери, и она еще немного приоткрылась, но уперлась в шкаф. Кто-то снаружи начал предпринимать какие-то действия. Джорджа это взволновало. Он подскочил к камину и схватил кочергу. Потом забрался на стол и начал колотить по потолку. Раздался голос Ника. Он что-то прокричал. Кора вскрикнула.

Острый крючок кочерги впился в штукатурку, и большой кусок ее отвалился с потолка. Джордж закашлялся от пыли, которая посыпалась на него, но продолжал свою работу, отрывая руками деревянную дранку.

Раздалось какое-то шипение, и в комнате запахло газом. «Вот, значит, что они придумали, — подумал он. — Но, чтобы выкурить нас отсюда, понадобится много времени. Ведь окно открыто, и газ быстро улетучивается. Но вот если они надумают поджечь здание, оно может взорваться, как бочка с порохом».

Джордж продолжал работать с каким-то неистовством. Во дворе послышались голоса. Значит, они вышли из гаража. Каждую минуту они могли поджечь здание… А дыра в потолке между тем была уже такого размера, что в нее мог пролезть человек. Он окликнул Кору, но она сидела на кушетке, как парализованная, и дико кашляла. Он спрыгнул со стола и схватил ее за руку. Она сопротивлялась, но ему тем не менее удалось затащить ее на стол.

— Давай лезь в эту дыру! — выдохнул Джордж. — Для нас это единственный шанс на спасение!

Он приподнял ее и просунул сквозь отверстие. Сделать это было очень трудно, но все-таки ему это удалось. После этого он сам подтянулся к отверстию и проник через него на чердак. Потом он той же кочергой вскрыл слуховое окно и через него они выползли на крышу.

Небо было безоблачное, и ярко светила луна. Крыша гаража полого спускалась на крышу соседнего здания. Они перебрались туда. И почти в тот же момент вспыхнуло ярко-желтое пламя, потом раздался сильный треск и пахнула мощная волна воздуха. Их обоих, сидящих на соседней крыше, обдало облаком черного дыма.

Из второразрядного маленького ресторанчика они вышли в темноту. Справа небо еще пылало красным пламенем. Пожар продолжал бушевать.

— Если они узнают, что наши трупы не нашли, — сказала Кора, — они начнут все сначала.

Он посмотрел на темную улицу. Был одиннадцатый час. Ноги его болели, он чувствовал себя слабым и изможденным. На костюме его был тонкий слой белой пыли, лицо было грязным. Кора выглядела не намного лучше. Брюки в одном месте порвались, волосы, еще пахнувшие дымом, падали на лицо. Но она уже смогла взять себя в руки. Она успела выпить три двойные порции виски, утопив в них нервный шок и страх.

— Сегодня нам надо найти где-нибудь приют, — сказала Кора и вытащила сигарету. — У тебя есть деньги, Джордж?

Он достал несколько монеток. Двенадцать шиллингов и несколько пенсов. Она поморщилась.

— Это нам не поможет. Дома у тебя есть деньги?

Джордж покачал головой.

— В твою комнату идти нельзя. Мы должны исчезнуть.

— Куда же нам идти? — беспомощно спросил он. — Ты посмотри, как мы выглядим. Если на нас обратит внимание полиция…

— Малыш Эрни, — перебила она его. — Он наверняка нам поможет.

Джордж не был согласен с этим.

— Он слишком много знает, — ответил он.

— Это ты его еще не знаешь, — коротко ответила Кора. — Эрни — хороший парень. Он уже давно интересуется мной.

— А мне он не нравится, — заявил Джордж. — И он должен оставить тебя в покое!

Ничего не сказав, Кора двинулась по улице. Джордж последовал за ней. Так они добрались до автобусной остановки. Они поехали на Олд-Бонд-стрит. Люди с интересом поглядывали на них. Джордж был смущен и стоял, опустив голову. Кора, напротив, стояла с высоко поднятой головой и с насмешливым презрением смотрела на людей, которые рассматривали ее. Потом они направились по улице в сторону Клиффорд-стрит. Перед одним из высоких зданий Кора остановилась.

— Пошли, — сказала она и толкнула входную дверь. — Надеюсь, что Эрни дома.

Они начали подниматься по лестнице. На каждом этаже было по одной квартире. Джордж читал таблички на этажах. Так они добрались до верхнего. На двери значилось: «Ева». Маленькой медной колотушкой Кора постучала в дверь. Какое-то время за дверью было тихо, а потом дверь распахнулась, и молодая женщина в элегантном костюме с удивлением уставилась на нее. Волосы у нее были огненно-рыжие, а лицо со следами косметики казалось маской.

— Эрни дома? — коротко спросила Кора.

— О, Боже ты мой! — воскликнула женщина. — Что ты наделала, Кора. Вот это сюрприз! Входи! Кто твой друг?

Они вошли в роскошную переднюю. Паркет в ней блестел, ноги тонули в роскошном ковре.

— Это Джордж, — ответила Кора, небрежно махнув рукой. — Я хочу видеть Эрни.

Молодая женщина приветливо посмотрела на Джорджа.

— А меня зовут Ева, — сказала она. — Я уже много слышала про вас, прошу вас, входите!

Она провела их по коридору и открыла одну из дверей.

— Посмотри, мое сокровище, кто к нам пожаловал.

Малыш Эрни поднял голову. Он полулежал в кресле, положив ноги на подставку, и никак не вписывался в этот роскошный антураж. Джордж еще никогда не видел такой комнаты. Пол покрывал белый ковер, ярко-красные занавески закрывали окна, вокруг низкого стола сгруппировались белые кожаные кресла, а одна из стен представляла собой домашний бар, в котором, наверное, были все напитки на любой вкус. Малыш Эрни поднялся. Глаза его блестели от возбуждения.

— Кого я вижу! — закричал он. — Кора, моя дорогая! И Джордж — мой старый друг! Вот это неожиданность! — Он повернулся к Еве. — Забери Кору к себе и дай ей что-нибудь из одежды, — сказал он и продолжал, повернувшись к Джорджу: — А вы пойдете со мной. Оба вы выглядите довольно плачевно.

Он провел Джорджа в маленькую спальню, которая была обставлена не хуже, чем гостиная.

— Вот так, — сказал Эрни. — Ванная рядом. Чувствуйте себя как дома. Очень сожалею, что не смогу снабдить вас костюмом, поскольку мы, так сказать, в разных весовых категориях. Мойтесь, я принесу что-нибудь выпить. Как вы смотрите на то, чтобы перекусить?

И тут Джордж внезапно понял, что страшно голоден.

— Будет очень мило с вашей стороны, — смущенно заметил он. — Конечно, если вас это не затруднит.

Малыш Эрни подмигнул.

— Можете не беспокоиться, — уверил он и направился к двери. Там он обернулся. — Милая квартирка, правда? — не удержался он, чтобы не сказать это.

Джордж кивнул.

— Я такой еще никогда не видел, — ответил он с завистью.

Малыш Эрни показал пальцем на дверь.

— Трудится, как рабыня, — заметил он тихо. — И никогда никаких неприятностей! Прямо золотое дно, — сказал он и исчез.

Минут через двадцать Джордж снова появился в гостиной. Он почистил костюм, вымылся и побрился. Малыш Эрни стоял перед баром и смешивал коктейли. Маленький столик был накрыт белым фарфором и серебром. Немного спустя появилась Кора. Джордж сразу почувствовал себя счастливым, как только увидел ее. Волосы ее были вымыты. Мягкие и блестящие, они спадали ей на плечи. Красный сатиновый халатик подчеркивал ее красивые формы. На ногах ничего не было. Он предположил, что и под халатом ничего тоже не было… И при этой мысли кровь забурлила в его жилах.

Но не только он восхищался ею. Малыш Эрни тоже смотрел на нее масляными глазками.

— Входи! — пригласил он ее. — Что ты будешь пить? Разве она не чудесно выглядит, Ева?

— Восхитительно, — согласилась с ним Ева без тени зависти. Она нагнулась и потянула за колокольчик. — Я сейчас должна идти, — продолжала она и взяла шляпу и сумочку. — Эрни о вас позаботится. И не шумите, хорошо? Мои друзья теперь такие нервные. Я должна заставить их поверить, что они совсем одни со мной, бедняжки, — она сделала знак рукой и исчезла.

— Замечательная женщина, — с восхищением сказал Эрни. — Понимаешь, что я имею в виду? Она думает только о своей работе.

Открылась дверь, и сухопарая женщина вкатила в гостиную чайный столик. Она с хмурым видом поставила его рядом со столом и вышла, ни на кого не взглянув.

— Ешьте все, что хотите, — сказал Эрни. — И не стесняйтесь.

Пока они ели, Малыш Эрни беспрерывно говорил, а когда женщина снова увезла столик, он наполнил бокалы и поудобнее устроился в кресле.

— Вам не нужно передо мной исповедоваться, — сказал он, вытягивая ноги. — Конечно, если вы этого не хотите. Но вид у вас был ужасный…

Кора взглянула на него с легкой усмешкой. Теперь, когда она поела и немного отдохнула, она снова стала прежней Корой.

— Это наша тайна, — заметила она с коротким сухим смешком. — Но если ты действительно хочешь знать, Эрни… У нас произошел пожар.

Малыш Эрни ковырнул в носу.

— Да, я слышал пожарные сирены, — заметил он. — Значит, это было у вас?

Кора кивнула.

— Сгорел дом?

— Дотла.

— Понятно.

Наступило молчание.

— Как поживает Сид? — спросил Эрни и испытующе посмотрел на Кору.

Она отвернулась и поджала губы.

— Разве ты не читал в газетах?

Глазки Эрни сузились.

— Так это был он? О, Боже мой, Кора! Прими мои соболезнования. Какая ужасная смерть! И как жаль. Я действительно любил Сиднея.

— Я его не опознала, — глухо сказала Кора. — Пусть полиция хоронит его. У меня нет денег.

Джорджа передернуло. Это прозвучало так жестоко, и тем не менее ему было ясно, что это был действительно разумный выход.

— Как это случилось?

— Поскользнулся, — ответила она и посмотрела Эрни в лицо.

— Его не столкнули?

— Я же говорю, поскользнулся.

Снова наступило молчание. Джордж почувствовал, что о нем забыли.

— Послушай, Эрни, — сказала она после паузы, — мне нужно прибежище. На неделю.

— Вот как? И почему ты решила, что я смогу тебе помочь?

— Не надо, Эрни! Ведь у тебя десяток квартир в Уэст-Энде!

— Они стоят мне больших денег, — ответил он на это.

— Мне нужна квартира только на одну неделю.

— Сколько ты хочешь дать?

— Ничего.

— Но…

Она посмотрела на него. Казалось, он что-то прочел в ее взгляде, потому что его маленькие глазки радостно засверкали.

— А почему бы тебе наконец не поумнеть, Кора? — спросил он. — Денег у тебя нет. Почему бы нам не поработать с тобой вместе?

Пока шел весь этот разговор, Джордж сидел с мрачным и насупленным лицом. Как бы в таком случае поступил с Малышом Эрни Фрэнк Келли или кто-нибудь другой из крупных гангстеров? Он был уверен, что они не потерпели бы этого маленького сутенера и пяти минут. Но Малыш Эрни слишком много знал! И, возможно, он будет им полезен. Он не мог себе позволить разыгрывать по отношению к нему супермена. Но не мог позволить и обманывать себя. Презрение к этому маленькому человеку было таким сильным, что он просто не испытывал к нему никаких чувств.

— Хватит об этом! — рявкнул Джордж, к удивлению их обоих.

Когда они встрепенулись и посмотрели на него, он продолжал с красным от гнева лицом:

— Она не будет с вами работать! И я бы посоветовал сменить тему, если вы не хотите поссориться со мной!

— Хорошо, хорошо, мой друг! — послушно сказал Малыш Эрни. — Я только пошутил!

Тем не менее он смотрел на Кору с неодобрением. Губы Коры стали узкими.

— Не кипятись, — сказала она и холодно посмотрела на Джорджа. — Ведь Эрни только хочет нам помочь, — она посмотрела на Малыша Эрни. — Не волнуйся, он просто немного нервный… Ну как насчет квартиры?

Малыш открыл рот, чтобы что-то сказать. Его взгляд скользнул по Коре, и он увидел выражение ее глаз. Он был в нерешительности.

— Только на неделю? — спросил он потом. — Ну хорошо, я что-нибудь придумаю.

Джордж приподнял плечи и угрожающе нагнулся вперед.

— Одних обещаний мало, — сказал он. — Нам нужна квартира. А вы получите свои деньги. У меня есть кое-какие планы.

Эрни почесал затылок. Поведение Джорджа ему не очень понравилось. Может, умнее будет поладить с ним, чем приводить его в раж?

— Предоставьте все это мне, — сказал он. — Завтра у вас будет квартира. — Он поднялся и подошел к бару. — Еще по рюмочке?

Джордж покачал головой.

— Нет, — коротко ответил он, — с меня достаточно.

Кора растерянно наблюдала за ним.

— Мы можем здесь переночевать, Эрни? — спросила Кора.

Малыш Эрни кивнул.

— Ясно, — сказал он. — Джордж может занять мою комнату, а ты можешь спать в комнате для гостей. Конечно, если вы не хотите спать вместе.

Джордж почувствовал, как вся кровь ударила ему в лицо. Он встал и подошел к окну, чтобы скрыть свое смущение. Он хотел сказать, что хочет спать с Корой в одной комнате, но мужество покинуло его.

— Я хочу спать одна, — холодно заявила Кора.

Джордж затаил дыхание. Разве мог он ожидать другого? А потом у них будет общая квартира.

— Значит, вопрос решен, — заметил Малыш Эрни. — А я должен идти. До встречи! Устраивайтесь поудобнее.

Он кивнул, посмотрел на Кору быстрым испытующим взглядом и вышел из комнаты. Джордж и Кора молчали, пока не услышали, как хлопнула входная дверь.

— Ты что, совсем спятил? Так разговаривать с Эрни? — набросилась она на него. — Эрни — единственный человек, который может нам помочь. Зачем ты на него накричал?

— Это вонючая маленькая крыса, — ответил Джордж. — И я видел, как он пожирал тебя своими глазами.

— Ну и что? Какое тебе до этого дело?

Джордж подошел к ней. Минута пришла. Теперь или никогда. Один из них должен одержать верх. И если он не хочет потерять покой до конца жизни, это не должна быть она…

— Потому что ты моя девушка, — заявил он. — Я люблю тебя, Кора. Ты одна. Ты нуждаешься в человеке, который бы позаботился о тебе. И этим человеком буду я.

Кора откинулась в кресле и скрестила ноги.

— Ты? — переспросила она. — Какая глупость! Что ты можешь мне предложить? Ты о себе-то не можешь побеспокоиться!

— Это мы еще увидим, — хмуро сказал он. — И если Эрни позволит себе еще раз свои дешевые трюки, он очень пожалеет об этом.

Насмешливость Коры перешла в гнев.

— Если ты будешь вмешиваться в мои дела, — выкрикнула она, вставая, — то ты пожалеешь об этом. Я делаю то, что хочу. Я свободна. И меня может взять тот человек, который больше предложит.

Как ему поступить? Теперь, когда больше нет Сиднея, он не хотел бы ее терять. Малыш Эрни мог предложить ей удобства и роскошь. Значит, нужно перещеголять его.

— Что ты хочешь? — отрывисто спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — в свою очередь спросила она.

— Ты же продаешь себя, не так ли? — сказал он, сжимая руки в кулаки. — Так какова будет цена?

— Мне кажется, ты или пьян, или сошел с ума, — ответила она гневно. — Что ты можешь мне дать? Оставь меня в покое и продавай свои идиотские книги.

Джордж сел и сунул в рот сигарету. Руки его были спокойны, а сам он холоден и решителен.

— Да, сейчас у меня ничего нет, — сказал он. — Но я могу достать. Неужели ты хочешь связаться с такой противной крысой, как Малыш Эрни? Скажи, чего ты желаешь, и ты будешь это иметь.

— А, помолчи лучше! — фыркнула она. — Дешевый фантазер! Только и умеешь, что рассказывать небылицы. Я хочу большего, и я это получу.

Внезапно он рванул ее к себе и обнял своими сильными руками.

— Что ты желаешь? — спросил он, чувствуя запах ее волос. — Я говорю все это совершенно серьезно. Нет ничего такого на свете, что бы я не мог тебе предложить!

— Оставь меня! — сказала она. — Оставь меня в покое!

Он разжал свои объятия.

— Итак, — спросил он, — чего же ты желаешь?

— Я хочу полный гардероб, — быстро ответила она, пытливо посмотрев на него. — И немедленно! Вот и доставай мне его, трюкач!

Джордж спокойно посмотрел на нее.

— Ты имеешь в виду одежду?

— Конечно! Я хотела бы завтра что-нибудь одеть. И не думай, что я этого вообще не могу получить. Если я попрошу об этом Малыша Эрни, он тотчас же достанет мне все.

— Я обеспечу тебя деньгами, — медленно сказал он.

— Мне не нужны деньги, мне нужна одежда. Я хотела бы завтра, когда я встану, надеть что-нибудь приличное.

Джордж находился в смятении. Совершенно сознательно она требовала абсолютно невозможного. Все магазины в это время были давно закрыты. И она права: Малыш Эрни мог обеспечить ее любой одеждой, взяв ее у одной из своих девушек. А у Джорджа не было девушки, у которой он мог бы попросить одежду. Она поставила ему хитрую ловушку, в которую он и попался. Кора, увидев на его лице отчаяние и муку, встала и засмеялась.

— Так что ты лучше помолчи, фантазер! — сказала она. — И с меня на сегодня хватит! Я иду спать. — Она направилась к двери, остановилась и обернулась к нему через плечо. — Не думаю, что у нас может быть много общего, Джордж. Будет, по-моему, лучше, если ты вернешься к своим книгам и к своей кошке…

Кора ушла, а Джордж какое-то время сидел с хмурым видом. Она опять ускользнула от него. Он должен что-то предпринять уже сегодня. Завтра будет слишком поздно! Она потребовала от него комплект одежды? Значит, он должен достать его!

Он поднялся, молча уставился на толстый белый ковер. Он не сомневался, что даже Фрэнку Келли было бы трудно среди ночи достать комплект женской одежды. И он должен сам себе доказать, что он превосходит Фрэнка Келли. Джордж взял свою шляпу, прошел по комнате и вышел из квартиры бесшумно, словно призрак.

В лабиринте узких улочек существует одна, на которой шоферы такси оставляют свои машины, чтобы пойти перекусить и немного отдохнуть после сутолоки, вызванной окончанием театральных представлений.

К этой улочке и отправился Джордж. Он составил себе дьявольски опасный план. Успех этого плана целиком зависел от его нервной системы. Еще неделю назад он бы в ужасе отшатнулся от того, кто предложил бы ему подобный план, но сейчас только таким путем он мог выполнить требование Коры.

Сперва он побаловался мыслью забраться в один из универсальных магазинов, но сразу же отбросил ее, как только ему стало ясно, сколько придется потратить времени на то, чтобы отыскать в огромном магазине отдельные предметы женского гардероба. К тому же он не знал точно, какой размер носила Кора, а также боялся забыть какую-нибудь принадлежность. У него оставался один путь: отыскать девушку, которая имела фигуру Коры, и полностью раздеть ее. Только так он мог быть уверен, что ничего не забудет.

Добравшись до нужной улицы, Джордж замедлил шаг и начал рассматривать пустые такси, мимо которых он проходил. Из ресторана, расположенного немного дальше, он слышал смех и гул голосов, а когда проходил мимо, видел сидящих там шоферов. Не останавливаясь, он прошел мимо ресторана, а потом повернулся и поспешил к первому такси, стоявшему в ряду оставленных машин. Здесь он остановился, вынул сигарету и сунул ее в рот. Потом внимательно осмотрел улицу и убедился, что поблизости никого нет. Тогда он быстро проскользнул за руль машины. Он давно не водил машину и поэтому был удивлен, когда убедился, что все далось ему легко. Он включил первую скорость. С сильно бьющимся сердцем нажал на педаль газа. Мотор заурчал, но не завелся. Джордж в испуге затаил дыхание и повторил свой маневр. Шум стартера в ночи прозвучал необычно сильно. Его нервы были напряжены до предела. Сейчас шоферы выскочат из ресторанчика и набросятся на него! В отчаянии он чертыхался и жал на стартер, но снова безуспешно. В следующее мгновение он обругал себя. Какой он идиот! Забыл включить зажигание! Не удивительно, что мотор не заводился! Джордж быстро повернул ключ, снова нажал на педаль, и мотор сразу заработал. Он слишком поспешно выжал сцепление. Машина словно прыгнула вперед. Нет, он должен взять себя в руки! Держа ногу на педали, он плавно завернул за угол и, убедившись, что за ним никто не следует, немного успокоился.

Он поехал по Оксфорд-стрит к Оксфордской площади. На светофоре зажегся красный свет, и Джордж затормозил так резко, что мотор снова заглох. Пот ручьями тек по его лицу. Казалось, что все это происходило в кошмарном сне. Позади себя он услышал настойчивые гудки. Он, оказывается, и не заметил, что свет на светофоре сменился на зеленый. Он снова нажал на газ. Машина рванулась с места. Он сбавил скорость и свернул направо на Портленд-стрит и далее к Риджентс-парку. В парке движения почти не было, и он успокоился. Джордж остановил машину и, закурив, обдумал дальше свой план. Он поедет по Парк-Лейн, а потом через Пикадилли к Баркли-Сквер, а оттуда — к Брунтом-стрит, потом свернет на Нью-Бонд-стрит, а оттуда — снова на Пикадилли. Было уже поздно, и он мог рассчитывать только на девушку, которая одна возвращается из ночного клуба. Выкурив сигарету, Джордж снова двинулся по пустынным улицам. Нервы его уже совсем успокоились. Правда, он нигде не видел одинокой девушки, которая бы искала такси. Он уже начал опасаться, что его план может рухнуть. Но когда он второй раз ехал по избранному им маршруту, то вдруг увидел на тротуаре девушку, которая махнула ему рукой. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы определить, что у нее была такая же фигура, как у Коры, и на ней был темный костюм. На голове была маленькая дерзкая шляпка. Когда она делала Джорджу знак рукой, на ней блеснуло золотое кольцо.

Джордж остановил машину и оглядел девушку. Во рту у него сразу пересохло. Было совершенно ясно, что она принадлежит к так называемому высшему обществу, к тем молодым женщинам, фотографии которых регулярно печатались в прессе, когда они бывали на приемах у леди такой-то и такой-то.

— Чанкс! — воскликнула она радостно. — Я поймала такси!

Иди же скорей!

«Черт возьми, — подумал Джордж, — она не одна…» Ему больше всего хотелось сейчас уехать, но она уже распахнула дверцу и ждала своего спутника.

— Иди же скорее, Чанкс! — снова воскликнула девушка, а потом повернулась к Джорджу. — Он сейчас подойдет. Мне нужно на Хайгет-Вилледжс.

В этот момент к машине подбежал молодой человек.

— Чудесно, Вэбс, — сказал он. — И как только тебе удалось! Вот уж, называется, повезло, так повезло. Почему ты не сказала портье, чтобы он поймал тебе такси?

— Больше всего я надеюсь на саму себя, — ответила она.

— И мне действительно не надо с тобой ехать? — спросил молодой человек. — Ты ведь знаешь, что мне это совсем не трудно.

Джордж не шевельнулся, надеясь на ответ.

— Конечно, не надо, — ответила незнакомка. — Ты всегда слишком бурно ведешь себя в машине, Чанкс, а сегодня для этого немного жарко.

Молодой человек рассмеялся.

— Ну хорошо, дорогая! Как хочешь. В таком случае до завтра!

— До завтра, — ответила она, села в машину и захлопнула дверцу. — Мэнор-хаус, Парквей, — сказала она Джорджу. — Вы знаете, где это?

Тот кивнул. Он дрожал от волнения. «Какая удача! — подумал он. — У нее как раз такая фигура. Что же будет дальше?»

Это было по ту сторону Хэмпстед-хаус. Место удобное для выполнения его плана. Здесь в это время не встретишь ни одного человека. А у него был пистолет, и он был уверен, что с помощью «люгера» добьется своего. Пока он ехал, слышал, как она что-то тихо напевает сзади. «Беззаботная и избалованная, — подумал он. — Дочь богатых родителей». До места оставалось недалеко. Где-то вдали часы пробили четверть первого. Он должен поспешить. Скоро его начнет искать полиция. Джордж ехал до тех пор, пока не увидел в лунном свете несколько деревьев, стоящих на обочине дороги. Он повернул ключ зажигания. Мотор крякнул и замолк. Машина по инерции проехала еще несколько метров и остановилась под деревьями.

— Почему мы остановились? — спросила девушка. — Что-нибудь не в порядке?

Джордж надвинул шляпу на лоб.

— Бензин, — буркнул он. — Прошу меня простить, мисс, но я забыл заправиться.

— Как глупо! — сказала она и открыла дверцу. — Наверное, мне придется идти пешком. Но ничего, тут недалеко. А что же вы теперь будете делать?

Джордж был удивлен, что она поинтересовалась его положением. От девушки из общества он этого не ожидал.

— Как-нибудь выберусь, — ответил он, держа руку на рукоятке пистолета.

— Если пойдете со мной, — сказала она, — то я смогу предложить вам канистру бензина. Вам же нужно добраться до города, а это далеко.

Если бы она не была так приветлива! Если бы она накричала на него! Тогда ему было бы намного легче. Его мысли вернулись к Коре. Он должен это сделать! Он не должен возвращаться с пустыми руками! Джордж украдкой взглянул на одежду девушки. Все было дорогое и ладно сшитое. Он был уверен, что оно придется впору Коре. Он даже представил себе выражение ее лица, когда он принесет ей эту одежду…

— Прошу вас не пугаться, — сказал он и вынул пистолет. — Это нападение!

Девушка уставилась на него. Потом перевела взгляд на оружие. Снова на него.

— О-о! — протянула она и замолкла.

Джордж держал ее под прицелом. Он пытался найти следы страха на ее лице, смену выражений, какую-нибудь реакцию, которая придала бы ему мужества. Но она, казалось, была совершенно спокойна.

— Вам ничего не будет, если вы все сделаете так, как я скажу, — продолжал он, стараясь придать своему голосу угрожающие нотки.

— Какое утешение! — сказала она. — Итак, что же вы хотите?

Джордж судорожно сглотнул. Дело шло совсем не по его плану. Она должна быть испуганной под его угрозой и при виде оружия, но этого не было.

— Мне нужна ваша одежда, — сказал он.

Она удивленно посмотрела на него.

— Моя одежда? — повторила она. — Но она мне и самой нужна. Зачем вдруг вам понадобилась моя одежда? Я еще понимаю — деньги! Но одежда? Будьте же благоразумны!

— Я понимаю, — машинально сказал Джордж.

Он был совершенно сбит с толку и ее спокойным тоном, и тем, что она, казалось, совершенно не обратила внимания на его пистолет. Она открыла сумочку и вынула оттуда несколько купюр.

— Вот все, что у меня есть. Четыре фунта. Мне ничего не остается, как отдать их вам, хотя мне и придется тяжко до конца месяца. Вы понятия не имеете, до чего мелочен мой отец. Больше двадцати фунтов в месяц он мне не дает!

— Послушайте, — сказал Джордж в отчаянии, — мне не нужны ваши деньги! Мне нужна ваша одежда. Я вам ничего не сделаю, если вы отдадите мне ее добровольно. Если же нет, то…

Девушка внимательно посмотрела на него.

— Вы ведь не сексуальный маньяк или что-нибудь в этом роде? — спросила она. — Нет, конечно, нет! — сказала она уверенно. — Так почему вы не скажете, зачем вам нужна моя одежда? Меня это так заинтересовало!

Джордж беспомощно уставился на нее.

— Прошу вас, скажите же мне, — продолжала она. — Давайте спокойно сядем. И не делайте такого озабоченного лица. Я от вас не сбегу!

Джордж опустил пистолет. Все шло не так, как надо. В подсознании он понимал, что никогда не решится раздеть ее. Нервное напряжение заставляло его дрожать. Он присел рядом с ней на подножку машины.

— Вы еще никогда не проделывали таких штучек, верно? — продолжала она. — Сначала я вам поверила, но боюсь, что вы слишком мягки, чтобы заработать себе на жизнь таким образом.

Джордж кивнул с несчастным видом.

— Может быть, — ответил он. — Нет, я еще никогда не делал такого. Но у меня нет другого выхода. Я отвезу вас сейчас домой. И простите меня, если я вас испугал.

— Нет, вы все-таки скажите, зачем вам понадобилась моя одежда, — настаивала незнакомка.

Джордж снова помолчал в нерешительности, а потом выпалил:

— Для моей подружки! Ей нечего одеть, а, она…

— Для вашей подружки?

Джордж кивнул.

— Я обещал ей достать одежду. Она хочет проверить меня и мою любовь. Вот она и сказала, чтобы я достал для нее одежду до утра.

— Как романтично! — воскликнула она. — Должно быть, вы ее очень любите?

— Да, — коротко ответил он.

— Она миленькая?

Он кивнул.

— Очень. Но она не очень-то меня жалует. Вот и потребовала невозможного…

Девушка поднялась.

— Ну хорошо, — сказала она. — Я хочу вам помочь. Отвезите меня домой, и я дам вам одежду. Мне хочется удивить вашу подружку. Жаль, что я не смогу быть рядом, чтобы увидеть ее лицо.

Джордж не поверил своим ушам.

— Вы дадите мне одежду?

— Да, дам! Ведь это лучше, чем идти домой голой.

«Что же это, ловушка? — подумал он. — Она хочет заманить меня в дом, а потом позовет полицию?» Она, казалось, прочла его мысли.

— Не бойтесь, — сказала она, — это не ловушка. У меня много одежды, и я с удовольствием поделюсь с вами. Ну так как?

Джордж медленно поднялся.

— Не знаю, что и сказать, — пробормотал он. — Мне как-то не верится…

— Боитесь, что я вызову полицию? Но уверяю вас, я не буду делать ничего подобного.

— Большое спасибо, — наконец сказал он. — Будет очень мило с вашей стороны.

И он распахнул перед ней дверцу. Они поехали, и уже через пару минут она сказала:

— Вот мы и дома. Ворота справа.

Снова Джордж был в растерянности. Подъезжать ли к дому? Мог ли он положиться на ее слово? Но машинально он все же подъехал к воротам и вскоре остановился перед домом. Девушка вышла из машины.

— Подождите здесь, — сказала она. — Я быстро.

— Хорошо, — сказал он и проводил ее взглядом.

Как только она исчезла из поля зрения, Джордж вышел из машины и отошел в тень кустов. Он не доверял ей. Он собирался подождать ее минут десять, а потом уехать.

Так он стоял неподвижно, наблюдая за домом и держа руку на рукоятке пистолета. Вскоре в одном из окон верхнего этажа зажегся свет, и Джордж увидел в нем тень девушки. Напряжение немного спало. Во всяком случае, она не звонит по телефону. Странно… Он был уверен, что на ее месте он бы обязательно позвонил в полицию.

Не прошло и десяти минут, как он увидел, что девушка спускается по ступенькам. Под мышкой она несла узел, и Джордж, который теперь был уверен в ее искренности, пошел ей навстречу.

— Вы наверняка провели здесь неприятные минуты, — сказала она с улыбкой. — Надеюсь, что не заставила вас долго ждать? Кое-что пришлось поискать. Только вот шляпы у меня нет. Она носит шляпу?

— Нет, — ответил он.

— Я так и подумала, — сказала она и сунула узел ему в руки.

Джордж уставился на нее с открытым ртом.

— Я… я даже не знаю, как мне вас благодарить…

— Ну я должна идти. Спокойной ночи! И прошу вас, не нападайте больше на девушек. Это вызывает у них очень неприятное чувство.

Он посмотрел ей вслед, а потом сел в машину. «Как добры бывают люди», — подумал он. Он никак не ожидал такого исхода. Он испугал ее, а она так по-товарищески отнеслась к нему…

На обратном пути Джордж больше думал об этой девушке, чем о Коре. Кора никогда не была так добра к нему. Она вечно над ним насмехалась. А эта девушка сделала для него больше, чем когда-либо сделает Кора, которая знала, что он ее любит.

Он не хотел дожидаться утра. Он хотел сразу пройти в ее спальню, разбудить и бросить одежду на кровать. Интересно, какое она тогда сделает лицо? В нем сразу вспыхнуло пламя желания. Может быть, она так обрадуется, что… Нет, об этом он не смел и думать. Только ему нельзя рассказывать ей, как все это случилось. Нет, все-таки нужно признаться, что одежду он украл. Это докажет ей, что у него есть мужество.

Приехав на Клиффорд-стрит, он быстро взбежал по лестнице на верхний этаж. В парадной горел свет, а из гостиной доносился голос Евы. Ей отвечал Малыш Эрни. Джордж быстро прошел по коридору и открыл дверь в спальню Коры.

— Кора, — тихо позвал он, — ты спишь?

Она узнала его.

— В чем дело? — резко спросила она.

— Это я, Джордж.

— Что тебе нужно? — ее голос прозвучал раздраженно, и она зажгла свет над кроватью.

Джордж посмотрел на нее, испытывая любовь и нежность. «Она восхитительна», — подумал он.

— В чем дело? — снова спросила Кора и посмотрела на ручные часики. — Уже второй час. Почему ты не спишь?

— Можно мне войти? — спросил он. — У меня есть для тебя сюрприз.

— Сюрприз? Какой?

— Я принес тебе одежду, — сказал Джордж и показал на узел.

Теперь, при свете, он увидел, что вещи засунуты в наволочку.

— Ты с ума сошел? — спросила она. — Какую одежду?

— Ты же хотела иметь новую одежду, — сказал он. — Вот я тебе и принес!

Кора села на кровати.

— Действительно?

Все шло так, как на это и надеялся Джордж. Она была удивлена и взволнована. Еще никогда он не видел ее такой. Он кивнул.

— Я же говорил, что достаточно тебе высказать желание, как я его тут же исполню.

— Но как тебе это удалось? — спросила она. — Да и не стой же ты в дверях. Проходи! Как тебе удалось достать одежду?

Джордж ждал этой триумфальной для себя минуты. И вот она пришла…

— Конечно, сперва мне пришлось немного подумать, — с гордостью сказал он. — Не мог же я ограбить магазин. Денег у меня тоже не было. Поэтому я и решил ограбить девушку твоего роста.

Кора в растерянности посмотрела на него. Она действительно была растеряна…

— Да разве возможно такое?! — воскликнула она.

Джордж кивнул.

— Для этого мне пришлось украсть такси. Это было не так легко, а потом я поехал в Уэст-Энд и начал там колесить, пока не наткнулся на хорошо одетую девушку. Она живет где-то в Хэмпстеде. Вот я и выехал с ней из города, а потом раздел ее. И вот теперь я здесь.

— Просто не могу поверить! — продолжала восклицать Кора.

Но она поверила, и в глазах ее светилось восхищение.

— И это все для меня? — она спрыгнула с кровати. — Джордж, Джордж, это же просто чудесно!

На мгновение он поверил, что сейчас она бросится ему на шею, но вместо этого она бросилась к двери и распахнула ее.

— Ева! Эрни! Идите сюда! Идите же скорее сюда!

Джордж не хотел больше никого видеть, кроме Коры. Он хотел, чтобы она еще раз повторила, что это все так чудесно. Но в дверях появились Ева и Эрни, они с удивлением смотрели то на Кору, то на Джорджа.

— Что случилось? — спросил Эрни.

— Вы обязательно должны узнать об этом, — сказала Кора в волнении. — Я попросила Джорджа достать мне до утра одежду. Конечно, в шутку! И была уверена, что он этого сделать не сможет. Я хотела только посмеяться над ним.

— Я мог тебе в этом помочь, — сказал Малыш Эрни и посмотрел на нее своими масляными глазками. — Мои девушки должны выглядеть хорошо.

Какой триумф для Джорджа! Он обогнал эту противную крысу и избавил Кору от необходимости просить у Эрни какую-либо одежду.

— Но Джордж действительно достал мне одежду, — резко сказала Кора и рассказала все то, что только что услышала от Джорджа.

— О, Боже ты мой! — воскликнул Малыш Эрни с нескрываемым восхищением. — Как в старые дни в Чикаго!

— Да покажите нам одежду! — потребовала Ева. — Хочется видеть, что он тебе принес, Кора!

— Конечно! — воскликнула она и взяла из рук Джорджа узел. — Посмотрим, хороший ли у него вкус!

Джордж тихо и возбужденно рассмеялся. Он чувствовал себя принятым в их компанию. Они улыбались ему, кивали головами, говорили, что он мужественный человек, потому что решился угнать такси. Кора была возбуждена, как ребенок. Обе женщины потащили узел к кровати, а Малыш Эрни подошел к Джорджу.

— Как выглядела эта малышка? — спросил он, подмигивая. — Хороша?

Джордж кивнул. Внезапно он почувствовал симпатию к этому человеку.

И вдруг обе женщины внезапно замолчали. Джордж обернулся. Кора и Ева молча смотрели на него и больше не улыбались. В глазах Коры светился еле сдерживаемый гнев.

— Хорошие вещи? — с испугом спросил Джордж.

Малыш Эрни подошел к кровати.

— В чем дело?

— Ни в чем! — злобно ответила Кора. — Мне надо было догадаться, что он смеется надо мной. Чего же ты достиг этим, Джордж? Хотел мне отомстить?

У того мурашки поползли по спине.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, чувствуя, что бледнеет.

— Что это? — спросила она и показала на узел.

Джордж прошел мимо нее, подошел к кровати и уставился на вещи, отказываясь верить своим глазам. Он приподнял одну из вещей. Она была похожа на черный костюм, но имела хвост…

— Это костюм Микки-Мауса! — внезапно воскликнула Ева. — О, Боже мой! Костюм Микки-Мауса!

Малыш Эрни хихикнул. Ева вторила ему. Они оба согнулись от смеха. Джордж отвернулся. Ему было плохо. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Вон отсюда! — услышал он крик Коры. — Вон отсюда, вы оба! Что вы, не слышите?

И когда Малыш Эрни и Ева вышли из комнаты, все еще корчась от смеха, она повернулась к Джорджу.

— Подлец! — закричала она. — Ты считаешь, что это смешно? Считаешь, что можешь издеваться надо мной?

Но Джордж даже не слышал ее. Он схватил записку, которую заметил на кровати. Там было: «Мой дорогой рыцарь без страха и упрека! Никогда не верьте женщинам и никогда не произносите угроз, которые вы не в состоянии претворить в жизнь. Надеюсь, что костюм понравится вашей подружке! Вы действительно здорово напугали меня, а я не люблю, когда меня пугают».

И тут он заметил, что Кора стоит позади него и читает через его плечо записку. Он смял ее в руке и отвернулся, убитый горем. А Кора внезапно рассмеялась.

— Значит, ты не солгал! Ты действительно это сделал! А она обвела тебя вокруг пальца. Какой же ты глупый и доверчивый. Идиот! Сматывайся отсюда! — она даже взвизгнула от смеха. — Ничего более смешного, ей-Богу, я еще не переживала в жизни! Фантазер с расплавленными мозгами!

Джордж открыл дверь и медленно направился по коридору в свою комнату.

На следующую ночь произошло одно из трех ограблений бензоколонки в Кингстоуне. Полиция заявила, что все три ограбления дело рук одного и того же человека, который, по описанию дежурных, был высокого роста, широкоплеч и силен. Более подробного описания получить не удалось, потому что преступник закрывал лицо платком. Неизвестный появился на бензоколонке в Кингстоуне вскоре после полуночи и угрожал пистолетом. Еще до того, как служитель смог прийти в себя от изумления, он получил сильный удар в челюсть и потерял сознание. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что касса ограблена. Пропали двадцать фунтов. На другую ночь подобное же ограбление было совершено на бензоколонке в Грейт-Вест-роуд. Было украдено сорок пять фунтов. На третий раз подверглась нападению бензоколонка в Уотфорде, и на этот раз неизвестному удалось уйти с тридцатью фунтами. А потом нападения прекратились. Прекратились так же внезапно, как и начались.

Джордж, имея почти сто фунтов в кармане, решил пока больше не испытывать судьбу. Он никому не говорил о своих делах. Но Кора, прочитав в газетных отчетах, что речь идет о высоком, широкоплечем человеке, вооруженном «люгером», считала, что она-то знает, о ком идет речь.

Теперь она не знала, что и думать о Джордже. С той ночи, когда она его высмеяла, в нем, казалось, произошла внезапная перемена. Он стал жестоким и озлобленным.

В ту ночь он ушел из квартиры Евы еще до того, как кто-либо проснулся. Кора понадеялась, что она его никогда больше не увидит. Но во второй половине дня, когда она уже оделась и собиралась уходить, он снова появился. Она с презрением посмотрела на него. На ней были шелковое платье и свитер, которые она одолжила у Евы.

— Что тебе надо? — грубо спросила она, раздосадованная его возвращением.

— Вот, — сказал он и бросил ей конверт. — Купи себе что-нибудь из одежды.

Кора взяла конверт и вынула оттуда пять десятифунтовых бумажек. Она понимала, что самое умное — это бросить ему конверт в лицо и послать его к черту. Но пятьдесят фунтов произвели на нее впечатление. Она не могла выпустить их из рук, независимо от того, к каким последствиям это приведет.

— Откуда они у тебя? — спросила она.

— Лежали в банке, — ответил он, наблюдая за ней. — Взял специально для тебя. Там и еще есть.

— Спасибо, — сказала она и спросила себя, сколько у него еще может быть на счету. Может, имело смысл подержать его еще на веревочке, прежде чем окончательно порвать с ним…

— Пошли! — сказал он. — Купим тебе что-нибудь.

Купив все, что нужно, и истратив почти все деньги, они вернулись в квартиру.

— Снимай свои тряпки, — холодно произнес Джордж. — Тебе совсем не обязательно брать вещи у сутенера.

— Ты слишком много о себе воображаешь, — зашипела Кора на него. — Ношу то, что мне нравится.

Он схватил ее за вырез платья и рванул, разорвав его сверху донизу.

— Ты совсем спятил! — воскликнула она с яростью, но тем не менее пошла в спальню переодеться.

Пришел Малыш Эрни и сообщил, что он подыскал для них квартиру.

— Сколько? — коротко спросил Джордж.

— Об этом не беспокойтесь, — ответил Эрни, скользнув взглядом по Коре. — Вы мой друг…

Джордж подошел к нему и схватил за отворот куртки.

— Я не позволю вам делать мне подарки, — прохрипел он. — К тому же мне не нравится, как вы смотрите на Кору. Она принадлежит мне, и если только вы осмелитесь приблизиться к ней, я вас убью! Это мое последнее слово!

Заметив горящий взгляд Джорджа, Малыш Эрни основательно испугался.

Квартира, которую для них нашел Эрни, была в одном конторском доме на боковой улочке, примыкавшей к Оксфорд-стрит. Джорджу она понравилась. Это была его первая настоящая квартира, и он очень гордился этим. Он стал вести дела по дому. Кора, которая сама еще не решила, остаться ли ей с Джорджем или нет, находилась под впечатлением того факта, что у него появились деньги. Она могла иметь все, что хотела. Сначала это была одежда, потом драгоценности. И она уже подумывала о машине, только не знала, какую марку выбрать.

За это она ему ничего не давала. Когда он однажды вошел вечером в ее комнату с преданными, как у собаки, глазами, она разыграла ту карту, которая — она была в этом уверена — впредь будет держать его подальше от этой комнаты.

Она пригласила его сесть и даже взяла за руку. Потом печально, даже скорбно заговорила о Сиднее. Он был, сказала она, единственным человеком, которого она любила. Если Джордж потребует от нее сейчас оплаты, она ему даст, но тогда он должен будет смотреть на нее как на проститутку, потому что никаких чувств она к нему не испытывает. Но если Джордж не будет терять терпения и даст ей время прийти в себя и избавиться от шока, который вызван такой страшной смертью Сиднея, то со временем она, может быть, его и полюбит… И ей удалось убедить Джорджа. Он любил ее до безумия, но мысль о том, чтобы силой навязать ей свою любовь, была для него невыносима. Таким образом, было договорено, что Кора будет спать одна в своей комнате, а Джордж будет вести все хозяйство и за все платить, в то время как она ничего делать не будет.

Она ничего и не делала. Лежала до полудня в постели и читала книжки, которые ей приносил Джордж. Потом она часами стояла перед зеркалом, обедала вместе с ним, каким-нибудь образом убивала время до вечера, а вечером, поужинав, шла с ним в кино или театр.

Какое-то время они так и жили. А потом он заметил, что деньги у него уже на исходе. Он решил совершить еще одно нападение и совершенно спокойно обдумывал все возможности. Теперь он был уверен в себе. Казалось, что его охраняет добрая звезда. Он убил человека, и его не арестовали. Он совершил три нападения на бензоколонки, а полиция так до сих пор и не напала на его след. На этот раз он решил ограбить не бензоколонку, а выбрать какой-нибудь банк. Это было намного опаснее, но прибыльнее.

Джордж сидел у открытого окна. Было восемь утра. Кора еще спала. Строя свои планы, он гладил Лео по шерсти. Утром, после нападения на девушку, он вернулся в свою комнату, поспешно упаковал свои вещи и выехал. По дороге, в такси, он внезапно вспомнил о Лео. Ему будет очень недоставать его. Лео много для него значил: понимание, дружба, любовь… Он вернулся, разыскал кота и, не раздумывая, забрал его с собой. Теперь он был рад этому. Раньше он надеялся, что Кора скрасит его одиночество, но хотя они сейчас и много бывали вместе, она казалась ему чужой. Она разговаривала с ним, но слова ее ничего ему не говорили. Она не проявляла по отношению к нему ни понимания, ни любви. Иногда ему казалось, что ее будто и нет рядом. Лео не любил Кору, и когда она была в комнате, он всегда забирался под диван. Но когда Джордж был один, кот показывал ему всю свою признательность, которая утешала несчастного человека.

Джордж сидел в кресле с Лео на коленях и планировал нападение на банк. Он решил провести ограбление в сельском банке. Имелся один только путь для подыскания такого банка. Он должен был взять машину напрокат и на пару дней оставить Кору одну. Он не имел никакого права вмешивать ее в это мероприятие. Правда, она, вероятно, догадывается, кто ограбил эти бензоколонки. Если его схватят, она могла с чистой душой сказать, что ничего не знала о его делах. Поэтому он только сказал ей, что должен уехать по делам. Она бросила на него быстрый взгляд, сразу поняв, в чем дело, и лишь согласно кивнула головой. Он взял напрокат машину, сдал кота в приемник, потому что не хотел доверять его Коре, и отправился в Брайтон.

Ему понадобилось три дня, чтобы отыскать банк, который показался ему пригодным для налета. Он находился в деревне в нескольких милях от Брайтона. Весь его персонал состоял из одного человека, который открывал банк два раза в неделю. За короткое время Джордж собрал все необходимые сведения об этом банке. В начале четвертого, когда работник банка уже собирался закрыть его, Джордж вошел туда. В помещении никого не было, и прежде чем служащий успел повернуться к нему, он закрыл дверь на задвижку.

— Вы будете последним клиентом, сэр, — сказал себе служащий и потер руки. — Я хочу еще успеть сыграть партию в гольф.

Джордж ударил его точно по тому же месту, что и дежурных на бензоколонках. На этом все и кончилось. Он забрал двести фунтов, вышел из банка через черный ход, без всяких происшествий добрался до Лондона и вернул машину в гараж. В начале пятого он уже был дома. Судя по всему, Кора в его отсутствие и пальцем ни к чему не притронулась. В квартире царил дикий хаос. Он внезапно почувствовал подавленность и злость.

Джордж посадил Лео на софу. (Он взял кота из питомника по дороге домой.) Почти до шести часов Джордж приводил в порядок квартиру. Потом он сварил себе чашку кофе и присел. Лео тут же прыгнул к нему на колени.

Джордж задал себе вопрос: где может быть сейчас Кора? Он еще на что-то надеялся… Может быть, сегодня вечером она изменит свое отношение к нему и подарит ему любовь? Так ведь вечно продолжаться не может… Со дня на день его внутреннее напряжение нарастало. Он, конечно, понимал ее чувства к Бранту, хотя никак не мог уразуметь, как она могла любить такого человека, как Сидней. Он обходился с ней сурово. Может быть, и ему следует так поступать? Может быть… Он сжал руки в кулаки. Гадать не было смысла. Придет вечер, и он увидит.

Кора вернулась в половине седьмого. Джордж слышал, как она вошла в квартиру и прошла в ванную. Вскоре после этого она появилась в гостиной.

— Ты уже дома? — спросила Кора, с любопытством взглянув на него. — Вернулся?

Он посмотрел на нее. Горло у него словно чем-то сдавило. На ней были темно-красные брюки и белая шелковая кофточка. Длинные черные волосы свободно спадали на плечи. Он глубоко вздохнул. Ее вид возбуждал его. Он снял с колен Лео и подошел к ней.

— Кора, — сказал он, взяв ее за руку, — неужели ты не можешь наконец быть со мной мила? Долго мне еще ждать? Посмотри! — он вынул из кармана пачку банкнот. — Двести фунтов. Подумай, что мы можем начать с такими деньгами. Я могу и еще достать денег. Но ты должна наконец…

Она посмотрела на него. Странное выражение было у нее в глазах.

— Думаю, что ты прав, Джордж, — ответила она наконец. — Думаю, что ты достаточно долго ждал.

Он снова прижал ее к себе и поцеловал. Она стояла неподвижно с закрытыми глазами, холодная и равнодушная. Своими губами он хотел зажечь в ней огонь, но ее губы были так плотно сжаты, что превратились в тонкую линию. Он отпустил ее и сел.

— Мне нужно сперва привыкнуть к тебе, — осторожно сказала она. — И нет смысла форсировать это. Ты можешь оказать мне небольшую услугу?

Джордж смотрел на нее с искаженным лицом.

— Разве я не делаю для тебя все? — хрипло спросил он.

— Сделай еще самую малость, — сказала Кора и улыбнулась. — Оставь меня на часок одну, хорошо? Я хочу подумать, хочу привыкнуть к этой мысли. Я чувствую, что когда ты вернешься… — она отвернулась, — ты будешь удивлен, я это тебе обещаю.

Он тотчас же ушел, бродил по улицам и постоянно смотрел на часы. Его желание обладать ею подавляло все остальные чувства. Когда он вернулся, Коры в квартире не было. Она забрала все свои вещи и украшения. Ничего от нее не осталось, только слабый запах духов. Он долго стоял в комнате и осматривался. Почти равнодушно взглянул на полку, где оставил двести фунтов. Их не было.

Он рассвирепел. Что ж, ни одна женщина больше не оставит его в дураках! Это было в последний раз. Правда, он должен был знать, что она все еще любит Бранта и не питает к нему никаких чувств. Но она не имела никакого права так бесстыдно обманывать его. Он сжал кулаки. Потом закурил сигарету и, посадив на колени Лео, уставился в окно. Почти до сумерек Джордж оставался в таком положении. Он хотел вычеркнуть Кору из своей жизни и уехать в Истборн. Он хотел забыть обо всем и снова продавать книги. Перспективы, правда, не ахти какие, но все же это лучше той ужасной жизни, которую он сейчас вел.

Он все еще сидел, несчастный и разбитый, когда кто-то постучал к дверь. Сперва он не хотел открывать, но, поскольку стук не прекращался, встал и открыл дверь.

Перед ним стояла Ева.

— Что вы хотите? — спросил он.

— Кора здесь? — со злостью спросила она.

Джордж покачал головой.

— Где она?

— Понятия не имею.

— Она вас бросила?

Он кивнул.

— Прошу вас, уходите, — сказал он и хотел закрыть дверь.

— Возможно, вы не знаете, что она последние четыре дня была любовницей Эрни? — сказала Ева.

Джордж посмотрел на нее.

— Я не знаю, зачем вы пришли, — ответил он, — но я не имею никакого желания выслушивать вашу ложь.

— Ложь? — голос ее стал резким. — К чему мне потчевать вас ложью? Вы должны что-то предпринять! Или вы думаете, что я позволю этой сучке отнять у меня друга?

Джордж словно оцепенел.

— Я вам не верю, — упорствовал он. — Она все еще любит Сиднея. И она никогда бы…

Он замолчал. Неужели Кора оставила его в дураках? Неужели она рассказывала сказки о своей любви к Сиднею, чтобы лишь отвязаться от него?

— Она уже давно бегает за Эрни, — заявила Ева. — Я наблюдала за ней. До сих пор Эрни не хотел ничего о ней знать. Но теперь у нее есть деньги. Она делает ему подарки. Пообещала даже машину. Она целую неделю работала у него и заработала кучу денег. Вы должны что-то предпринять, поняли?

Джордж сжал руки в кулаки. Перед глазами танцевала какая-то красная пелена. Вот на что она тратила деньги! Чтобы делать Эрни подарки… Чтобы завоевать его…

— Она работала на него? — переспросил он. — Каким образом?

— Он выделил ей улицу, — ответила Ева хриплым от гнева голосом, — и дал ей комнату на Олд-Берлингтон-стрит.

— Какая у нее улица? — машинально спросил он.

— Сэквиль-стрит, — ответила Ева, испугавшись его беспощадного и решительного вида.

— Хорошо, — сказал Джордж и захлопнул дверь.

Через четверть часа он вышел из дома и пошел по Ханбвер-стрит к Сэквиль-стрит. Ему встречались уличные девки, поодиночке и группами. Они с надеждой смотрели на него, а потом шли дальше. Джордж дошел до Бонд-стрит, а потом повернул обратно. Так он прогуливался с полчаса, туда и обратно, а потом увидел Кору. Она шла перед хорошо одетым человеком лет пятидесяти. На ее жестком маленьком лице было написано презрение. Джордж спрятался в дверях магазина. Хорошо одетый господин перегнал Кору, бросил на нее взгляд и направился дальше. Она не ускорила свой шаг, а продолжала идти дальше, покачивая бедрами и высоко неся голову. На углу улицы человек остановился. Когда Кора поравнялась с ним, он вопросительно взглянул на нее. Потом Приподнял шляпу и что-то сказал. Кора улыбнулась и показала рукой в сторону Олд-Берлингтон-стрит. Потом она повернулась и направилась в сторону своей квартиры. Человек последовал за ней.

Джордж покинул свое убежище и последовал за ними. Они вошли в многоэтажный дом. Как только они скрылись в нем, он приблизился к входной двери. Рядом с одним из трех звонков он увидел маленькую карточку с надписью: «Мисс Николс». Какое-то время он смотрел на карточку, а потом перешел на другую сторону улицы и стал ждать. Когда хорошо одетый господин вышел из парадной, Джордж хотел снова перейти улицу, но вдруг увидел, как к дому приближается Малыш Эрни. Он быстро спрятался в подворотне, держа руку на рукоятке пистолета. Он наблюдал, как Эрни шел по улице, и скрипел зубами. Этот проклятый сутенер превратил Кору в уличную девку. Но он ему отомстит! Его смерть не будет потерей для мира… Когда Малыш Эрни хотел войти в парадную, Джордж быстро выскочил из укрытия и через несколько секунд уже стоял рядом с ним.

— Хэлло, Эрни! — тихо сказал он.

Тот вскрикнул в страхе и выхватил пистолет. Джордж успел отвести его руку в сторону.

— Я тебя предупреждал, свинья! Теперь тебе машины не видать!

Он трижды нажал на гашетку. Выстрелы громом покатились по тихой улице. С холодным спокойствием он увидел, как Эрни упал на тротуар. Тогда он нагнулся и выстрелил еще один раз.

На другом конце улицы закричала какая-то женщина. Джордж сунул пистолет в карман и вышел из тени подъезда.

Улица по-прежнему была пустынна. Не спеша он направился к Клиффорд-стрит и там остановил такси.

— К Гайд-парку, — сказал он и сел в машину.

Уже сидя в машине, он посмотрел в заднее стекло. Теперь улица постепенно заполнялась людьми. Прибежал полицейский.

Джордж откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Ему нечего бояться. Через несколько минут он будет вне опасности. Счастье, как всегда, не покидало его.

Лишь когда он вышел из такси и пошел по улице, он начал собираться с мыслями. Его не страшило то, что он сделал. Ему казалось, что он просто раздавил вредное насекомое. И больше ничего… Что будет делать Кора? Расскажет полиции всю правду? Если да, то он погиб. Но, как ни странно, ему все стало безразлично. Он хотел лишь мира и покоя. «Сегодня вечером мне домой лучше не возвращаться», — подумал Джордж. Еще одну ночь он решил наслаждаться свободой. Утром он возвратится домой, и, если полиция будет ждать его там, он не окажет сопротивления. Но сегодня ночью он хотел все обдумать и составить планы.

На следующее утро Джордж проснулся в прибежище Армии Спасения на Кромвель-роуд. Он вспомнил, что бродил по городу, пока ему не отказали ноги. Около двух ночи он нашел эту обитель. Сейчас восьмой час. Он хотел побыстрее добраться до своей квартиры.

Открыв дверь, он замер и прислушался. Ничего подозрительного. Никого… Потом он поспешил в спальню. Там он от удивления замер и огляделся. Ящики и шкафы были открыты. Вся его одежда валялась на полу, разодранная в клочья. Даже его ботинки были изрезаны ножом. Все, что он имел, было безнадежно испорчено. Конечно, это дело рук Коры! Так она мстила за смерть Эрни!

Внезапно Джордж вспомнил о Лео… При этой мысли его охватила такая слабость, что он вынужден был присесть. Когда он сел, то заметил что-то за комодом. Он обратил внимание на красные полосы на стене и со страхом нагнулся вперед. В сумеречном свете он увидел шерсть, кровь и раздавленную лапу. Он закрыл глаза и через некоторое время заплакал.

Моросил мелкий дождь, и острова серых облаков образовали туманный покров, который закрывал луну.

Джордж стоял в дверях магазина, подняв воротник и надвинув шляпу на лицо. Лео он захватил с собой, завернув в банное полотенце — маленький плотный узел. Один за другим гасли огни за большим окном с желтой занавеской. Неоднократно закрывалась и открывалась дверь с надписью «Ресторан». Мужчины и женщины поодиночке и попарно выходили из ресторана и рассеивались по улицам. Осталась гореть лишь одна лампа. Он мог видеть в окно расплывчатый силуэт женщины, массивной блондинки. Она сидела за кассой. Рядом с ней двигалась тень бармена Макса.

Пришло время обратить на себя внимание. Джордж перешел улицу, толкнул дверь и вошел в ресторан. Длинное, узкое помещение было еще все в сигаретном дыму. Лампа над кассой бросала желтый свет на грязный пол.

— Закрыто, — сказал Макс и поставил рюмки под стойку.

Джордж сперва посмотрел на женщину, а потом на бармена. Закрыв дверь, он вошел в круг света. Эмили узнала его.

— Макс!

Это прозвучало быстро и настойчиво. Она провела рукой под кассой, и где-то в доме прозвенел звонок. Макс выпрямился за стойкой и уставился на Джорджа. Тот молчал. Не было смысла говорить до тех пор, пока все они не будут готовы его выслушать. Сейчас он думал только о том, как бы этот момент не упустить. Из темноты выскользнули два грека, угрожающие, темные тени, и встали между ним и дверью. Послышалось звяканье ножей.

— Я пришел сюда, чтобы все объяснить, — быстро сказал Джордж, неприятно пораженный выражением на лицах греков. — Не прикасайтесь ко мне!

Макс положил руку на стойку и провел языком по губам.

— Не трогайте его! — приказал он.

Джордж неуверенно посмотрел на женщину, потом на бармена.

— Мне начинать? — спросил он.

Эмили нагнулась вперед.

— Вы знаете, что вас ожидает?

Джордж кивнул.

— Почему же вы тогда пришли?

Он быстро протянул ей узел. Она отшатнулась, испуганная. Греки шевельнулись. Две узкие полоски света затанцевали на потолке, когда они подняли ножи.

— Момент! — выкрикнул Макс. Бледное лицо Джорджа и его несчастный вид возбудили в нем любопытство. — Что это? — спросил он.

Джордж положил узел на стойку.

— Моя кошка, — сказал он срывающимся голосом.

Женщина посмотрела сперва на узел, потом на Джорджа.

— О чем он говорит? — спросила она нетерпеливо.

Макс дотронулся до узла. Он почувствовал под рукой окоченевшее тело и скривил лицо.

— Что это за трюк? — спросил он удивленно.

— Можете убедиться, — сказал Джордж. — Только так, чтобы я не видел. — Он сжал губы. — Простите, что я не в себе, но эта кошка была единственным существом на земле, которое для меня что-то значило.

— Он что, с ума сошел? — спросила Эмили скорее сама себя.

Макс нерешительно развязал узел и заглянул в него. Лицо его скривилось в гримасу. Он повернул узел таким образом, чтобы могла посмотреть и женщина.

— Это дело ее рук, — сказал Джордж.

Эмили и Макс, судя по всему, догадались, кого он имел в виду.

— Понятно, — сказал Макс и опустил полотенце. — Это была ваша кошка?

Джордж кивнул.

— Я считал ее не способной на такое… Я знал, что она в состоянии сделать мне любую гадость, но я не верил, что она может выместить на кошке. Хотя я и должен был предположить такое.

— И потому вы пришли сюда? — спросила Эмили.

— Да, — ответил Джордж. — Она не должна продолжать такое безнаказанно. Иначе от этого пострадает много людей. Поэтому я и пришел.

— Криспина убили вы, не так ли? — спросила Эмили холодным, глухим голосом.

— Я пришел сюда, чтобы все объяснить вам, — спокойно ответил Джордж. — А потом вам решать, что делать…

— С вашей стороны было глупо приходить сюда, — заметил Макс. — Вы же знаете, что случилось с Сиднеем?

Джордж снова кивнул.

— Мне безразлично, что будет со мной, — сказал он. — Я только хочу быть уверенным, что она не ускользнет.

Макс бросил на Эмили многозначительный взгляд.

— Я думаю, что надо выслушать, что он хочет сказать нам, — сказал он. — Это сэкономит нам много времени.

Эмили кивнула и вышла из-за кассы. Потом она села и показала на стул напротив себя.

— Садитесь и начинайте.

Джордж сел. Оба грека встали позади него. Макс присоединился к Джорджу и Эмили.

— Я хочу подробно рассказать вам, что произошло, — начал Джордж. — Это займет какое-то время, но это важно.

Эмили пожала плечами.

— Можете не спешить, — равнодушно заметила она. — Позднее у вас все равно не будет никакой возможности.

Джорджу казалось странным, что ему все безразлично. Он знал, что сидел лицом к лицу с убийцами, но был настолько усталым и опустошенным, что его больше ничего не волновало. Он знал, что рассказ принесет ему облегчение.

— Понимаете, — сказал он и скрестил руки на столе, — когда я был еще ребенком, обо мне никто не заботился. Родители мои работали в варьете и в театре и не хотели иметь детей. Я завидовал им. Их имена красовались на афишах и в газетах. Может быть, вы сможете понять, почему я обязательно хотел стать другим, чем был на самом деле. Наверное, это было глупо с моей стороны, но я хотел быть величиной, впечатлять людей.

Женщина кивнула.

— Дальше, — приободрила она его. — Я понимаю.

— Когда я рассказал Сиднею о своем пистолете, его поведение по отношению ко мне изменилось. Теперь я знаю, почему… Именно я был тем глупцом, который был им нужен. Но тогда я еще этого не подозревал. Лишь когда я убил Криспина, я начал кое-что соображать.

Когда он это сказал, его слушатели словно окаменели. Потом Ник схватил его за голову, но Макс отбросил руку в сторону.

— Подожди, — сказал он.

— Значит, это вы его убили? — хмуро спросила Эмили.

— Да, — ответил Джордж. — Практически это был несчастный случай. Но убил его действительно я. И я никогда себе этого не прощу.

Потом он рассказал им о Коре.

— Я не понимаю женщин, — объяснил он. — Никогда в жизни я не имел с ними ничего общего. А это случилось так быстро… Как же все-таки я был глуп!

Он стал рассказывать дальше, вспомнил каждую деталь. Как Сидней привел в порядок спусковой механизм, как украл у него патрон. Он сам никогда бы не решился зарядить пистолет.

— Я боялся несчастного случая, — объяснил он. — Но они зарядили оружие без моего ведома. Они хотели сделать меня убийцей.

Потом он рассказал о хлысте и о посещении дома Криспина.

— Я даже не знаю, как это случилось. Она дала мне пистолет. Я же слышал, как она сняла его с предохранителя, но все произошло так быстро… У меня не было времени что-либо предпринять. Не успел я дотронуться до спускового механизма, как прогремел выстрел. Вот и все. Больше мне нечего рассказывать, — закончил Джордж и устало откинулся назад.

— Где она? — тихо спросила Эмили.

Он ответил ей.

— Мы поедем туда, — решила она и вскочила.

— А он? — спросил Макс.

— Поедет с нами!

— Но было бы лучше… — начал Макс, но Эмили покачала головой.

— Он поедет с нами, — повторила она.

Она надела легкое пальто, в то время как Макс сменил белую куртку на темную, надел шляпу и взял зонтик.

— Достань такси! — приказала Эмили одному из греков.

Они стали ждать. На улице шел дождь. Подъехало такси.

— Пошли! — сказала Эмили.

— Прошу вас… — неожиданно начал Джордж.

Все посмотрели на него.

— Моя кошка… — пробормотал он. — Вы можете ее похоронить?

Макс кивнул.

— Мы ее похороним, — заметил он почти дружелюбно.

Джордж дотронулся до узелка. Было лучше оставить его в руках чужих людей. Такое же чувство, наверное, было у Коры, когда она узнала о смерти Сиднея.

Поездка на Олд-Берлингтон-стрит длилась недолго.

— Такси попросить подождать? — спросил Макс.

— На все это у нас уйдет какое-то время, — ответила Эмили. — Лучше не надо.

Она проводила глазами машину, а потом вошла в дом. Джордж поднимался первым, за ним следовал Ник, потом Эмили и Макс, а шествие замыкал Мончо. Они не разговаривали. Их шаги по кокосовому половику напоминали шорох, который издают крысы. Перед дверью квартиры Коры Джордж остановился.

— Вот тут, — сказал он. — Мне позвонить?

Ник отстранил его, бросил взгляд на замок и что-то вытащил из своего кармана. Мгновением позже замок открылся.

В передней горел свет. Он проникал из комнаты, находящейся напротив, дверь которой была приоткрыта. Эмили подтолкнула Джорджа вперед. Он затряс головой, но она настаивала. Он вошел в комнату, оставив остальных в передней.

Это была большая, уютно обставленная комната. Кора сидела в кресле. С губ ее свисала сигарета. Ее лицо казалось изможденным, на губах застыла безрадостная улыбка. В руке она держала пачку денег и сосредоточенно пересчитывала их. Джордж остановился у двери и посмотрел на нее. Ее пальцы остановились. Кора подняла голову, и искорки страха замелькали у нее в глазах.

— Убирайся отсюда! — закричала она и поспешно положила деньги.

Джордж продолжал молча смотреть на нее.

— Я сказала тебе, убирайся! — повторила она. — Мы теперь квиты! И не смотри на меня так. Я тебя не боюсь!

«Что это со мной? — подумал он. — Я ее больше не люблю. Я ее ненавижу».

— Я бы этого не сделал, если бы ты не убила Лео, — тихо сказал он. — Ведь животные так беспомощны. Поэтому-то, мне кажется, я и люблю их.

Кора вскочила на ноги.

— Что за чепуху ты несешь?

— Я просто хочу тебе объяснить, почему я это сделал.

— Что именно? — резко спросила она.

— Если тебя не остановить, Кора, ты можешь принести много вреда. Я не могу больше тебе верить. — Он распахнул дверь пошире. — Входите, пожалуйста!

Эмили и Макс вошли. За ними последовали оба грека. Ник сразу проскользнул к окну, в то время как Мончо закрыл дверь и прислонился к ней.

— Нет, только не это! — истерически закричала Кора и так закатила глаза, что не стало видно зрачков.

Эмили промаршировала к креслу и села. Расстегнув пальто, она провела рукой по волосам.

— Прежде чем мы перейдем к делу, — начала она, не обращая внимания на Кору, — я бы с удовольствием выпила чашечку чая. — Она посмотрела на Джорджа. — Вы умеете заваривать чай?

— Конечно, — сказал он непонимающе. — Но вы не думаете…

— Нет, не думаю! — резко оборвала она его. — Сейчас я хотела бы чаю.

Джордж повернулся и уставился на Мончо.

— Он убежит, — буркнул грек.

— Не думаю, — ответила Эмили. — А если и убежит, то это не имеет значения.

Мончо пожал плечами и пропустил Джорджа на кухню. Тот был рад хоть чем-нибудь заняться. Теперь он знал, что Эмили его отпустит. Она поверила всему тому, что он рассказал, и сняла с него ответственность. Это и была та справедливость, которую он искал. И к Коре он не испытывал никакого сострадания. Он приготовил чай и понес его в гостиную. Макс уже сидел. Его шляпа и зонтик лежали у ног.

Кора стояла у стены с лицом, застывшим от страха. Она даже не подняла глаз, когда Джордж вошел в комнату. Было тихо, лишь Кора нервно покашливала. Мончо закрыл дверь за Джорджем. Казалось, он был удивлен, что видит его снова. Джордж поставил поднос на стол. Ему все было безразлично. Лишь теперь он понял, что такое настоящая ненависть, и это открытие повергло его в шок.

— Кто хочет чай? — спросил он и огляделся.

Никто не ответил, и он беспомощно посмотрел на Эмили.

— Налейте мне чашку, — коротко сказала она. — Остальные не хотят.

Он налил ей чаю и протянул чашку. Эмили помешала ложечкой и сделала глоток.

— Хороший, — сказала она и кивнула Джорджу.

— Ты не думаешь… — сказал Макс, посмотрев на Кору.

Глаза Эмили гневно засверкали.

— Нам не о чем с ней говорить! Вопрос только в методе!

Кора показала на Джорджа.

— Это сделал он! — выкрикнула она истерически. — Я ни в чем не виновата! Это он убил Криспина!

Эмили улыбнулась.

— Это мы знаем, — сказала она. — Он нам все рассказал. — Она осмотрела Кору с головы до ног. — Безнаказанно мы таких вещей не оставляем. И ты в этом деле замешана так же, как и Сидней. Ты умрешь! — Она бросила взгляд на Мончо. — Организуй это дело, да побыстрей! Несчастный случай с утюгом, если таковой имеется…

Кора бросилась через комнату к Джорджу.

— Ты этого не допустишь, Джордж, — кричала она. — Ты просто не можешь этого допустить! — Ее голос сорвался до визга. — Джордж, ты не можешь этого допустить! Разве ты не видишь, что они собираются делать? Они хотят меня убить! Спаси меня! Я все для тебя сделаю! Клянусь! Я все для тебя сделаю, если ты спасешь меня! Прошу тебя, Джордж! — она обняла его и прижала его лицо к своему. — Я тебя больше никогда не брошу, Джордж! — продолжала она. — Прости меня, пожалуйста!

Прикосновение ее тела, запах духов и волос внезапно ослабили его волю. Но Мончо вырвал ее из его рук.

— Вы что, уже забыли о своей кошке? — спросила Эмили и задумчиво посмотрела на него. — Лучше уходите! Вы здесь никому не нужны. Вам повезло. Ваш рассказ был искренним, и я поверила в него. И о кошке я сожалею. Вы можете мне не верить, но я тоже люблю животных.

— Джордж! — закричала Кора. — Не уходи! Не бросай меня!

Он неуверенно направился к двери. Какое-то мгновение он был в нерешительности, но потом вышел из квартиры и спустился по лестнице. В голове его был полный хаос. Куда идти? Что делать? Он теперь будет совсем одинок. Лео больше не было. Кора тоже скоро уйдет навсегда. Джордж остановился, опустив руки. Будущее представилось ему в мрачных тонах. Когда он еще был на лестнице, электричество мигнуло несколько раз и погасло. Короткое замыкание… Джордж открыл дверь и вышел под дождь.

Внезапно из темноты выплыли какие-то лица и окружили его. Он увидел блестящие от дождя фуражки и полицейские каски.

— Что? — еле выдавил он, ослабев от страха.

— Я инспектор полиции Тук, — сказал один из них, и Джордж отчетливо увидел человека высокого роста, который протиснулся к нему через полицейских. — Полагаю, что вы Джордж Фразер? Я арестовываю вас по вескому подозрению в налете на бензоколонку в Кингстоуне.

Джордж, моргая, посмотрел на инспектора. Страх исчез. Он облегченно вздохнул. Где-то в подсознании он все время знал, что рано или поздно они схватят его. Хорошо, что конец наступил.

— Да, — пробормотал он и почувствовал, как полицейские провели по его одежде руками.

— Минутку, — быстро сказал инспектор. — Я должен предупредить вас, что все, что вы теперь скажете, будет запротоколировано и может быть обращено против вас.

— Понимаю, — ответил Джордж. — Благодарю вас за предупреждение, но я вам все скажу. На моей совести есть и убийства. Я убил Криспина и Малыша Эрни.

Полицейские схватили его за руки, но не грубо. И когда инспектор снова заговорил, голос у него был почти дружеский.

— Малыш Эрни? Значит, это дело ваших рук? Что ж, хорошо. Лучшее, что вы можете сделать, — это во всем чистосердечно признаться. Кто такой еще этот Криспин?

— О, это долго рассказывать, — усталым голосом ответил Джордж. — Но другие из этой банды еще наверху. Они только что убили Кору. Вы их всех там найдете: Эмили, Макса и обоих греков. Они не должны от вас ускользнуть.

Четверо полицейских быстро устремились к парадной. Джордж услышал, как они, стуча каблуками, стали быстро подниматься по лестнице.

— Я не знаю, как вы меня выследили, — заметил Джордж и подошел к машине, — но я много читал о трудолюбии полиции, и я думаю…

— Вас опознали, — перебил его инспектор и сел рядом с Джорджем в машину. — Дежурный с бензоколонки увидел вас час назад на улице. Он позвонил нам, и вот мы здесь. Мы уже давно за вами присматривали. Не нравятся нам люди, в обществе которых вы бывали. Вот, берите и закуривайте, — он протянул Джорджу сигарету.

— Спасибо, но мне сейчас не хочется курить, — сказал тот. — У меня во рту все пересохло. Смогу я позднее получить чашку чаю?

— Конечно, — пообещал инспектор.

Джордж кивнул.

— Меня, наверное, повесят, — сказал он. — Вы знаете, я совсем не боюсь! Всю свою жизнь я был ужасно одинок…

— Не надо так говорить, — сказал инспектор и внимательно посмотрел на него. — Пока живешь, надеешься… Вы не должны быть таким подавленным.

— О, я совсем не подавлен, — ответил Джордж. — Вы мне не поверите, но сейчас я совершенно счастлив.