© Щепетнов В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

– Мне не нравится шум вокруг этого убийства. Мне не нравится этот человек. Мне не нравится то, что ты принимаешь участие в этом типе. Какое отношение он имеет к тебе?

– Брат, ты слишком пристрастен. Он ничем не отличается от других в городе! Зарабатывает свои деньги, ловчит, хитрит и делает все это вполне успешно. И, кстати – законно. Понимаешь? Он не нарушает закон! А ты ведь всегда говорил, что для тебя важно соблюдение закона, соблюдение правил. Потому мне кажется, что ты сейчас несправедлив.

– Я несправедлив? Уничтожено двадцать человек! Кровавое месиво из стражников, и замечу – два из них высокопоставленные служащие! И больше того – они члены нашего с тобой клана, главой которого являюсь я! И… родственники моей супруги. И как теперь я должен реагировать? Скажи мне, брат, советник мой!

– Подожди. А с чего ты взял, что именно он виноват в этой резне? Где доказательства? Кто сказал, что это сделал он? Кто тебе это сказал?

– Хмм… вообще-то мне доложил начальник Стражи, кто же еще? Он мне сообщил, что совершено массовое убийство и что организатор его – Пиголь. Что получается – врет?

– Может, его ввели в заблуждение нерадивые подчиненные? Насколько мне известно, а ты знаешь, насколько я осведомлен о городских событиях, в доме томдара совершено некое преступление, и кто его совершил – неизвестно. В это время Пиголь находился в новоприобретенном доме с молодой женой. Это подтверждают десятки людей, опрошенных в процессе следствия. Начальница его охраны находилась в старом доме Пиголя и не выходила из своей комнаты – это тоже подтверждают десятки свидетелей.

Опрошены охранники Пиголя – все охранники! Никто ничего не знает! Все, что нам известно, – томдар и Пиголь были врагами, томдар хотел отобрать у Пиголя его дело. А еще известно то, что Пиголю выгодна смерть томдара. Все! Никаких сведений, подтверждающих то, что Пиголь участвовал в убийстве томдара и его подчиненных, – нет! Кроме домыслов.

Там вообще сильно попахивает магией, брат. Комната, где было совершено убийство, заперта изнутри. Никто не выходил, испариться убийца не мог. Часть трупов искромсана так, что людей невозможно опознать – узнали только по одежде. Кто убивал, зачем убивал – непонятно. Такое ощущение, что стражниками овладело безумие, они убили томдара, следователя, искромсали их трупы, а потом передрались между собой и умерли! Может, колдовское заклятие?

Как сказал мастер Догон, ощущаются следы колдовского заклятия. Но, возможно, это только потому, что там находился и колдун, работавший при страже. Охранники на воротах и в доме сказали, что последним в комнату входил сыщик-следователь Маланг. Больше после него не входил никто. Маланг был найден изрубленным, как кусок мяса для жаркого.

– Колдовство… всюду колдовство! – поморщился геренар. – Ненавижу колдовство! Ты уже говорил с Верховным магом Сообщества?

– Говорил. Он ничего не знает, ведет собственное расследование, но не сомневаюсь, что оно закончится ничем.

– Сыворотку правды Пиголю? – скривил лицо геренар. – Пусть скажет правду!

– Геренар, ты хранитель закона! Ты – Закон! Ты всегда сам так говорил, не правда ли? Так вот – согласно закону, Пиголь чист! У нас нечего ему предъявить! Эдак можно всех уважаемых людей города накачать сывороткой правды, от которой те сойдут с ума, превратившись в пускающие слюни мешки с мясом. Не все – но половина точно.

Ты же знаешь, что сыворотка применяется только для допроса закоренелых преступников, вина которых практически очевидна, и нужно лишь установить сообщников. Никто еще не сумел создать сыворотку правды, которую можно применять много раз и без последствий для разума человека. Извини, что я вынужден сообщать тебе такие очевидные вещи.

– Ох, что-то ты излишне защищаешь этого Пиголя! Нечисто все это… твой агент? Или денег тебе дает? Гляди, брат, не ошибись – до меня доходят слухи, что ты обложил поборами многих богатых промышленников и купцов! Как это понимать?

– Никак, – усмехнулся человек, очень похожий на самого влиятельного человека Острова. – Брат, я всегда стою за тебя. Всех за тебя уничтожу! Ты же знаешь это. Я твой боевой пес, твои глаза и уши, твоя личная армия. Деньги, что я беру, идут на поддержание армии осведомителей, на то, чтобы твое кресло геренара стояло вечно и его ножки никто не подпилил. Потому не стоит упрекать меня в том, что я слегка тряхнул пару-тройку жирных крыс, наживающихся под твоим крылом и норовящих не платить налоги. Разве я когда-нибудь просил у тебя что-то для себя лично? Да, я люблю деньги, но тебя я люблю больше денег! Я отдам все свои богатства, лишь бы ты был на своем месте. И очень обидно, что ты меня упрекаешь, – меня, каждую свободную минуту посвящающего твоим нуждам, нуждам твоей страны, всего Острова! Да, обидно!

– Да хватит тебе дурачиться! – Мужчина фыркнул, закашлялся, взял с резного столика хрустальный бокал и отпил из него рубинового цвета жидкости. – Все свободное время он думает обо мне! Ага! Только свободного времени у тебя мало! Ведь надо же пользовать молоденьких наложниц, не правда ли? Женить тебя надо, брат. И жену тебе взять такую злобную и активную, чтобы она тебя выжимала, как тряпку! Чтобы ты меньше посвящал времени своим девкам! Думаешь, я ничего про тебя не знаю? За дурака меня держишь?

– Не держу, – невозмутимо пожал плечами мужчина. – Да, я люблю женщин. Но это не мешает мне заботиться о нуждах государства! И когда тебе нужно узнать о том, что происходит в какой-то части Острова, – к кому ты обращаешься, а? Может, к кухарке? Или к девице Голоранг, дочери Заруга?

– Вот ты негодяй! Уже прознал! Когда-нибудь я прищемлю тебе любопытный нос!

– Не прищемишь, брат. За то ты меня и ценишь, что я знаю все!

– Постой-ка… что-то не дает мне покоя в твоем рассказе… А что за начальницу охраны ты упомянул? Ну, эту, начальницу охраны Пиголя! Это что за новости? Откуда у него женщина – начальница охраны? С какой стати? Я о таком у нас в Городе не слышал. Она что, из клана Эорн? Что за зверская баба?

– Почему зверская? С чего ты так решил?

– Чтобы управлять головорезами Пиголя, нужна не просто баба, а зверь-баба! Я знаю этих сволочей, наемников, с ними глаз да глаз. Как нажрутся – тут же ищут приключений… на свои и чужие зады.

– Говорят, очень симпатичная и даже красивая девушка. Молодая. Не больше двадцати лет от роду. Боятся ее как огня. Кое-кто попытался бунтовать против Пиголя, так она ему кадык вырвала на глазах у всех. После этого все ее залюбили… хмм… я имею в виду – зауважали!

– Я знаю, что ты имел в виду, – хитро прищурился геренар, – не нужно пояснять.

– Ну, вот я и говорю – правит ими жесткой рукой. Кто она, откуда взялась – никто не знает. Вроде как наложница Пиголя, но никто не видел, чтобы она с ним спала. Более того, она вообще не спит с мужчинами – только с женщинами. Но не из Эорна, это точно. Не похожа. Темноволосая, маленькая – она едва до плеча мне достанет, если верить информаторам. Эорнские бабы крупные, могучие, а эта так… птичка.

– Хороша птичка! Кадык вырвала наемнику! Таких птичек тысяч десять, и можно сломать хребет Эорну! Кстати, что там у них делается? Есть сведения?

– Не очень хорошо, – мужчина нахмурился, сдвинул брови, – размножаются, как крысы, все время посвящают тренировкам, войне, дерутся на поединках. Говорят, цель всей жизни клана Эорн – вернуть себе былое могущество, восстановить власть женщин над миром. Как было раньше. Опасные настроения, а еще более опасно то, что они стали излишне сильны. Излишне. Если двинутся на Город – проблем будет выше деревьев.

– Все-таки не посмеют! – уверенно мотнул головой геренар. – Бабье какое-то… тьфу! Смешно это бабское воинство! Сколько уже о них не слышно? Двадцать лет? Тридцать? Сорок! Чепуха. А может, не чепуха?.. Ты мне подробнее потом доложи по поводу Эорна. Предоставь отчет.

А пока мне про эту вот охранницу расскажи… почему-то она меня заинтересовала. Откуда она взялась?

– Говорят, пришла откуда-то с севера, но точно никто не знает. А сама ничего не рассказывает. И еще – якобы она приложила руку к уничтожению трактирщика, на жене которого женился Пиголь. Доказать тоже не смогли, но… сведения такие есть.

– Вот оно как… да, жаль, что нет безопасной сыворотки правды. А что касается этой девки – я хочу на нее посмотреть. Как-нибудь пригласи ее ко мне…

– А твоя жена? Брат, она же тебе кровь выпьет! Знаю, ты любишь сильных женщин, но помни, что и женился ты именно на такой. Стоит тебе переспать с этой пиголевой девкой – неделю войны тебе обеспечено! А то и больше. Твоя супруга все узнает – это точно. Она не хуже меня за всем следит!

– Да с чего ты решил, что я буду спать с той девкой? Ты с ума сошел?! И вообще – это не твое дело! – Геренар был сильно разозлен. – Я просто хотел на нее посмотреть! Да, я люблю сильных женщин! Мне нравятся женщины-бойцы! И если бы эти демоновы Эорн не строили свои дурацкие планы по свержению законного геренара, они были бы подле меня, на подобающем им месте!

– И перерезали бы тебе глотку при первом удобном случае. А потом мне, как твоему брату! Не забывай – я ненадолго переживу тебя, брат. И, кстати – ты недооцениваешь «бабское воинство». Они сильнее, чем ты думаешь. Если бы эорнская воительница вышла против трех наших бойцов, я бы поставил на нее.

Что касается девки – я найду повод, чтобы пригласить ее во дворец и не вызвать никаких подозрений у твоей любимой жены, обещаю. Только не говори женушке, что это Я для тебя постарался – она устроит мне месяц ядовитой жизни! В прошлый раз, когда я привел к тебе акробаток, она кинула в меня горшком с редким растением буронг. Растению ничего не стало, а вот моей голове пришлось претерпеть некоторые неприятности. Не забыл?

– Не забыл, – снова фыркнул геренар. – А нечего болтать было… лишнего. И не получил бы от нее горшком в затылок. Скажи спасибо – не кинжалом! Зачем ты ей сказал, что раз я геренар, то могу делать все, что хочу! И что никто, даже жена, не вправе указывать мне, что делать. Для нее это – что кипятком на задницу плеснуть! Ну, да ладно. Хватит. Девицу пригласи, мне сообщи. Лишнего не болтай и… понаблюдай за этой самой девицей, прежде чем вести ее сюда. Очень не хочется получить нож в спину. Что-то ты меня обеспокоил этими Эорн…

Кольнуло ухо, будто ударило током, – амулет иллюзий разрядился. Глупо было бы думать, что маг, мастер иллюзий, не предусмотрел тот случай, когда к нему придет кто-то, прикрытый магией. А может, ждал именно его? Боялся? Немудрено бояться, когда учинил такую пакость… возмездия ждет?

– Хозяин в лаборатории. Он не принимает, госпожа!

– Примет. И чем быстрее, тем лучше для него.

– Ты не можешь войти, госпожа. Насчет тебя у нас есть распоряжение – не пускать ни под каким видом. Прости, госпожа, уходи.

Привратник-вышибала начал закрывать дверь, но не успел – Сергей со всей силы ударил ногой в покрытую лаком дверную пластину, и мужчину отбросило назад, будто сдуло порывом ветра. Сергей прыгнул в прихожую и едва увернулся от размашистого удара дубинкой крепыша совершенно зверского вида – глаза навыкате, пересеченная шрамом нижняя губа, сломанные уши, прижатые к голове. Боец двигался быстро, ловко, как танцор, и был нацелен на то, чтобы убить или сильно покалечить. Сергей же калечить и убивать не хотел… так, помять слегка. Потому у этого «обезьяна» было преимущество.

Впрочем, преимущество было и в длинных, как у орангутанга, руках, и в весе, превышавшем вес Сергея минимум в полтора раза, и в опыте призового бойца. Вышибала десять лет выступал на арене, зарабатывая себе на жизнь мордобоем во славу нанявших его горожан и кружочков металла, так сладко звенящих в кожаных и полотняных мешочках. И кто был перед ним? Девка! Девка в легкомысленном платье, смазливая тварь, возомнившая, что ей все позволено! Такая же тварь, как жена, вечно выедавшая мозг своим нытьем о том, что ей не хватает денег, что сосед купил хорошую коляску, а они себе такого позволить не могут! Потому что ей достался придурок, только и умеющий, что вышибать мозги таким же придуркам, как он! Да ладно бы за хорошие деньги, а то ведь идиот соглашается драться за считаные медяки!

Даже побои не вправляли ей мозги. Женщины вообще такие существа, что выбить то, что они себе вообразили, может только смерть.

Агунг подозревал, что когда-нибудь его терпение закончится и сварливая жена понесет кару за свои прегрешения. Она отправится на Колесо Жизни, умерев от перелома шейных позвонков, и точно возродится потом в виде мерзкой крысы, питающейся разлагающимися трупами. Как и положено возрождаться сварливым женам.

Убить! Убить эту гадину, так похожую на жену в юности! Такая вот тварь – нарядится, вымажется благовониями и давай вертеть задом, соблазнять мужчин! А потом получается то, что получается! Наглая, бесцеремонная, врывающаяся к уважаемому человеку и не соображающая, что за свои действия может получить должный отпор! И должна получить!

Ррраз! Еще удар!

Дубинка просвистела рядом с головой девицы, непостижимым образом уклонившейся от сокрушительных, смертельных выпадов – так, будто она заранее знала, куда направлен удар за секунду до того, как это случилось.

Еще! Еще удар!

Когда девица оказалась рядом – неизвестно. Вот только подумать об этом уже не осталось времени. Только заглянуть в ее странные, мерцающие зеленым светом глаза.

И темнота.

Сергей перевел дыхание, пару раз сжал и разжал ноющий от удара кулак. Охранник сполз по стенке и улегся рядом со своим напарником, очухавшимся и бессмысленно таращившим глаза в мир.

Сергей подошел и коротко пнул очнувшегося в подбородок – не хватало еще получить нож в спину или дубиной по затылку! Пусть лучше полежат, отдохнут.

Аккуратно прикрыл за собой дверь и пошел по коридору, усмехаясь себе под нос. Всего несколько дней назад он шел по этому коридору в сопровождении хозяина дома, колдуна Накаля, и знакомство их состоялось именно так – колдун был отправлен мощным пинком примерно туда же, куда отправился первый охранник. На колдуна тогда это подействовало умиротворяюще.

Маг, мастер иллюзий и одновременно лекарь Накаль стоял перед столом в длинном, заставленном полками кабинете. На них стояло и лежало множество баночек, мешочков, пакетов и коробочек с ингредиентами, необходимыми каждому порядочному лекарю-колдуну, если он желает прослыть великим волшебником.

Накаль уже прослыл таковым, пользовался успехом при дворе геренара и вообще не испытывал недостатка в клиентах, получая за свою волшбу очень даже приличные деньги, позволяющие ему исполнять практически все свои желания.

Например, такие: в то время как он отмерял количество капель, упавших в стеклянный сосуд из небольшого пузырька, источавшего отвратительный гнилостный запах, перед ним на свободном месте возле стены стояли три обнаженных молоденьких девушки возрастом не более шестнадцати-семнадцати лет, приплясывающие под звуки бубна. В бубен била другая девушка, стоящая от трех первых в одном шаге, извиваясь в сладострастных телодвижениях, вероятно долженствующих изобразить неземную страсть.

Девушки закатывали глаза, расставляли ноги, поворачивались спиной к колдуну и наклонялись, выпячивая крепкие, смуглые зады.

Если бы Сергей находился в своем мужском теле, точно бы вышел конфуз… и сейчас-то, когда его душа обитала в теле примерно такой же по возрасту и сложению девушки, он почувствовал, как кровь прилила туда, куда ей положено прилить… Сущность не обманешь, она как была, так и осталась мужской, пусть даже волей судеб и была занесена в параллельный мир, в девушку, обитающую на самом низу социальной лестницы, даже ниже этих рабынь.

То, что они рабыни, было ясно с первого взгляда – достаточно взглянуть на серебристые ошейники на прелестных шеях девиц. На таких ошейниках обычно пишут имя хозяина, иногда – ставят его герб. Распилить ошейник, укрепленный магическими заклинаниями, нет никакой возможности – этот мир еще не обладает алмазными пилами.

Впрочем, Сергей сомневался, что и те имели бы успех в таком сомнительном предприятии, как освобождение рабов. Для освобождения недостаточно просто снять ошейник, нужно еще освободить душу.

– И что застыли? Ты чего как сонная рыба?! Активнее верти задом, активнее! Вот поганки, снулые рыбы – за что я отдал столько денег?! И в постели вы как бревна! Продам я вас, раз не умеете как следует угодить хозяину! В бордель продам, поганки! Эй, вы чего встали-то? Ты чего не стучишь в свой дурацкий бубен?! Уууу… проклятые! Напущу на вас заклинание чесотки, вот тогда запрыгаете как следует, только поздно будет! Бездельницы!

– Эй, хватит орать. Встречай гостя! – Сергей прошел вперед и сел возле стены на стул, закинув ногу на ногу и безмятежно глядя на ошеломленного мага, покрасневшего и беспомощно шлепающего губами в попытке выдавить из себя хоть слово.

– Что же ты замолчал, мастер? Ну, здравствуй.

– Ззздравстуй, Серг…

– Девочки, идите отсюда. – Сергей кивнул головой на дверь, и голенькие рабыни прыснули из комнаты, опасливо косясь на хозяина, сделавшего жест рукой «на выход».

– Ты… зачем? Как прошла? Они… охранники…

– Живы, живы твои придурки. Сейчас очнутся. Скажи им, как только появятся, чтобы не смели продолжать – в этот раз я их убью. А мне бы этого не хотелось.

– Ты не собираешься меня убивать? – Накаль заметно воспрял духом, и на его толстых губах появилась обычная горделивая полуулыбка. Он отставил пробирку, тщательно вытер руки чистой холщовой тряпицей и, развязав кожаный фартук, аккуратно положил его на стул. Снял с вешалки синюю куртку, расшитую золотыми узорами, и встал перед Сергеем, уперев руки в бока так, будто форменный китель мага придал ему сил и мужества.

– Ты пришла, чтобы принять мое предложение? Хочешь стать моей женой?

– Накаль, не будь дураком! – резко бросил Сергей. – Первое желание было открутить тебе башку! Знаешь, за что? Эй, парни, назад! Накаль, убери их!

В комнату влетели два вышибалы. В руках у них были уже не дубинки, а по мечу и кинжалу. Выглядели оба бойца одновременно и жалко, и страшно – перекошенные от злости лица в потеках крови, гримасы как у цепных псов, желающих добраться до разносчика пирогов.

– Хозяин, она…

– Знаю! – рявкнул Накаль, сменяя маску добряка на маску разъяренного хозяина. – Пошли вон! И зачем только я вас держу, когда обычная девчонка может прийти и надрать вам задницы! Скоты безмозглые! Слабаки!

– Хозяин, она не простая девчонка, – остывая, буркнул крепыш со сломанными ушами, послушно опуская оружие. – Ни одна простая девка не смогла бы меня завалить! Как и его… так что зря нас обижаешь! Ты же сам говорил, чтобы мы были осторожны, когда она придет – могут быть сюрпризы. Ты же знал, что девка совсем не простая!

– Мало ли, что я говорил! – покраснел Накаль, косясь на Серг. – Идите отсюда! Толку теперь от вас! Идите, идите! Мне поговорить надо… Дверь прикройте поплотнее! А кто будет подслушивать – прокляну так, что месяц будете в штаны гадить! Вон! Вон отсюда!

Охранники вышли хмурые, переглядываясь и едва удерживаясь, чтобы высказаться по поводу хозяйских выкрутасов. Но промолчали. Тот, кто платит (и недурно платит, надо сказать!), имеет право на кое-какие чудачества и заслуживает уважения. Тем более если он колдун высшего разряда, способный проклясть человека до самых печенок. Пусть сам разбирается с демоновой бабой!

– Так зачем ты пришла? – Теперь Накаль был серьезен и насторожен. – Скажи, это ты… у томдара? Ты?

– Ты зачем сообщил об амулете иллюзий следователю? – Сергей проигнорировал вопросы мага, будто их и не слышал. – Я что, мало тебе денег заплатила, чтобы ты меня после этого предавал?

– Во-первых, давай-ка разберемся, что значит предавать! – фыркнул Накаль. – Предают соратников и друзей, так? Ты же просто клиентка, которая заплатила мне денег за амулет иллюзий. Да, дорогой амулет, да – я хорошо заработал. Но ты получила то, что тебе было нужно, то, что хотела. И я обязан был сообщить власти о полученном тобой амулете. Согласно закону. Тем более что следователь был у меня и потребовал сообщать обо всех амулетах иллюзий, что могут у меня заказать, – под страхом расправы. Томдар и его братик могли устроить мне большие неприятности. Даже мне, великому магу! Зачем мне эти неприятности из-за обычной клиентки? Я предлагал тебе стать моей женой, ты отказалась. Я предупредил, что ты можешь об этом пожалеть, я напрямую намекал тебе, хотя меня предупредили, чтобы я никому ничего не говорил. Ты не поняла. Так какие теперь ко мне претензии? Ты пришла меня убить? Зачем ты тут?

– Зачем? – устало вздохнул Сергей. – Жить у тебя буду. Нет-нет, не обольщайся – не в качестве твоей жены! Нет! И даже не в качестве наложницы – тем более что у тебя их хватает. Симпатичные девчонки, да…

– И дорогие, замечу! – просиял Накаль. – Я за каждую отдал по пятьдесят золотых! Они умеют танцевать, а еще обучены ублажать мужчину в постели! Это я для вида их поругивал, чтобы знали, кто в доме хозяин. А вообще-то усердные девки, страстные, я… ладно, ладно, не хмурься. К делу, слушаю! Чего это ты вдруг решила жить у меня и почему я должен тебя принять? Не пояснишь? Вообще-то мне тут лишние люди не нужны, хотя и приятна твоя компания. Ты интересная девушка, мне приятно с тобой разговаривать, я люблю загадки и… молчу, молчу! Говори!

– Жить я у тебя хочу потому, что рассталась со своим бывшим хозяином Пиголем. Теперь я не работаю на него. У меня своя судьба, и я хочу устраивать ее так, как мне нужно. Жить у тебя хочу потому, что ты должен обучить меня магии. Мы же выяснили, что я обладаю способностями, – вот и учи. Говоришь, с какой стати ты должен меня кормить-поить, предоставлять кров? Ну, во‑первых, я тебе заплачу за это. Если надо. Кое-какие деньги у меня есть – небольшие, но имеются. Но самое главное – если ты откажешься, я тебя просто убью. Обещаю. За что? За то, что из-за тебя я едва не попала в ловушку. И ты это прекрасно знаешь, иначе не выставил бы своих мордоворотов, чтобы меня не пустить в дом. И ты ждал меня. Только не лги, что это не так. И еще – если ты не знаешь, я всегда держу слово и делаю то, что обещала. А теперь слушаю твои возражения.

– Да нет никаких возражений, – ухмыльнулся Накаль, – живи. И денег твоих мне не надо. Будешь помогать мне делать магические зелья. А еще, и самое главное, – служить охранницей. Я даже жалованье тебе положу. Больше, чем ты получала у Пиголя. А если все-таки надумаешь выйти за меня замуж… или хотя бы… разок-другой… все, все, молчу! Чтобы не быть голословным – хоть сейчас подпишем с тобой контракт. Будешь командовать моими парнями, возьмешь на себя охрану дома и моего славного тела. Согласна?

– Хмм… боишься, что я тебя убью? Подпишу контракт и тогда не посмею убить того, кого обещала защищать?

– Ну… и это тоже, – широко улыбнулся маг. – Почему и нет? Я тебе, ты мне.

– Одного не пойму – чего ты боишься? Зачем тебе такая охрана?

– Знаешь что… я достаточно обеспеченный человек. С точки зрения уличной рвани – богатый. И мне не хочется создавать впечатление у этой самой рвани, что любой придурок может зайти ко мне в дом и взять все, что захочет. В том числе и мою жизнь.

– У мага? Они не спятили? – не поверил Сергей. – Они же к дому подойти боятся!

– Если бы так… не обольщайся. Случись что со мной – ну да, будут искать, скорее всего, найдут негодяев, и что? Мне-то это уже не поможет! А уличный народ, обладающий изъеденными наркотиками мозгами, он разве может думать, что будет потом? Они живут одним днем. Одной затяжкой мерзкой «смолы». За нее эти люди отдадут все что угодно – и саму жизнь. Всякое бывало. И клиенты попадаются дурные, да. Но что у тебя с Пиголем? Почему ты от него ушла? Я слышал, что ты заправляла у него всем воинством! И была вроде как в партнерах! Что случилось?

– Случилось, – угрюмо буркнул Сергей. – Какая разница? Может, когда-нибудь расскажу. И вот что забыл сказать – со мной моя служанка, моя любовница Абина. Она будет спать со мной, но у нее должна быть своя комната. Я иногда люблю побыть одна. И ночью тоже.

– Может, ты еще весь отряд своих подчиненных приведешь? – фыркнул Накаль. – Да ладно, пусть живет. Красивая девчонка? Да не делай такую гримасу! Не собираюсь я с ней спать… если сама не захочет! Я вообще против лишнего насилия, особенно в постели. Все должно быть по согласию, тогда и удовольствия больше. Все, к делу – когда ты заселишься? Когда мы сможем подписать контракт?

– Подписать – сейчас. Заселюсь вечером – надо сходить за Абиной и собрать кое-какие вещи, они остались у Пиголя. Так что… в общем, мы договорились. Но это ничего не меняет – если ты попробуешь меня обмануть, будет очень, очень плохо. Со мной лучше вести свои дела честно.

– Это все-таки была ты – там, у томдара! Устроила скотобойню! Я чувствую это, чувствую! Не хмурься – мне плевать на них. Просто интересно. Как ты, такая маленькая, такая хрупкая, и… А мои, мои парни? Как ИХ ты смогла побить? Этих мордоворотов?! Когда-нибудь ты мне все расскажешь… надеюсь. Иначе я умру от любопытства! Ведь ты не хочешь, чтобы я умер? Хмм… ну… эээ… надеюсь, что не хочешь.

– Ну что же, ты хорошо поработал, демон. Не спрашиваю, как ты это сделал, но запомни – я не отдавал тебе такого приказа. Не отдавал!

– Я хочу уйти. Ты стал богаче, как я обещал. Твои дела наладились, враги мертвы – теперь я тебе не нужен, выдели мне мою долю, и я уйду.

– Чем собираешься заняться?

– Буду учиться. Куплю себе дом. Буду жить. Не хочу никому служить! Больше не хочу. Жить для себя – всегда мечтал.

– Понятно. Демон, ты ведь совсем не глуп, неужели ты считаешь, что кто-то позволит тебе существовать самому по себе? Неужели ты настолько наивен? Ты опасен! А значит – или тебя контролируют, или убивают! А еще – разве я тебе что-то должен?

– Мы с тобой договорились…

– А о чем мы договорились? О том, что ты сделаешь меня очень богатым. Я не считаю, что очень богат. Да, стал чуть богаче, ну и что? Разве это – очень богат? Нет, демон, когда на самом деле я буду богат, тогда тебе и скажу: все, ты свободен. А пока – работаешь на меня. Как и работал. И вот еще что… Если решишь меня убить – оставь эту затею. Все сведения о тебе переданы… куда надо. Тебя будут искать и захватят. Или уничтожат при первой же возможности. И не спасут твои выдающиеся боевые умения. Стрела в башку, или яд в тарелке, или мерзкое заклинание, останавливающее сердце, – и ты труп. Никто не будет за тебя переживать, никто не будет мстить. Ты никто. Ты чужой, чудом и моей волей пробравшийся в клан.

Кстати, убрать тебя из клана плевое дело. Ты не родился в клане, а значит, можешь быть из него исключен. Любой может быть исключен из клана по решению его главы. Итак, ты должен служить мне. Вот твое жалованье – триста золотых, заслужил, да. О постоянном жалованье мы договоримся потом, когда у тебя будет настроение. Вижу, оно упало ниже подошвы. Да не хмурься ты так! Все могло быть гораздо хуже! Тебя могли просто убрать как нежелательного свидетеля и вообще как опасного непредсказуемого преступника. Но я настоял, чтобы ты остался жив. Ты нужен нам!

– И кто это таков, тот, перед кем ты настаивал? Кому ты подчиняешься? И вообще – вся эта история с томдаром была ложью, я верно понял? И ты не так уж и страдал от нападок врагов? И вся история с Винсунгом – придумка?

– А я обязан тебе отчитаться? Скажем так – я мог погасить все в зародыше, но мне нужно было уничтожить томдара и его советника. Так что ты пришелся как раз к месту. Томдар и в самом деле хотел забрать мое дело. Напрасно.

Если бы не ты, я все равно нашел бы способ его уничтожить. Теперь на его место встанет тот, кто нужно. Прежний слишком зарывался. Кстати – его поселок перейдет ко мне. За разумные деньги.

– Вы меня использовали втемную… Молодцы, что еще можно сказать? Но я ухожу. И вот что скажу – не пытайся мне помешать. Может, потом я и ударюсь в бега, но тебя-то уже не будет. Ты умрешь. Жив ты сейчас только потому, что я всегда держу свое слово, а я обещал, что ты станешь богат. Богатым ты не можешь стать, если будешь мертв. Живи и радуйся. И вот что – Абину я заберу. Она не рабыня тебе, так что ты не можешь ею распоряжаться. Она уходит со мной. И…

– Никаких «и»! Хан и остальные остаются со мной. У них контракт, и они будут делать то, что я скажу. Девка твоя – мне на нее плевать. Она не так уж и хороша в постели, я тебе скажу. Впрочем – она же любит баб, так что тебя, возможно, устроит больше.

Вот что я тебе предложу… и у тебя нет другого выхода – ты все равно работаешь на меня и на тех, кто стоит за мной. Мы тебе платим. Ты выполняешь. Согласия не спрашиваю – если не согласишься, умрешь. Если сделаешь что-то такое, что противоречит нашим интересам, – умрешь.

– Кто вы?

– Мы? Те люди, которые поддерживают порядок на Острове. Те, кто за геренара. Те, кому нравится нынешний порядок, и те, кто не желает катастрофических изменений. Принято решение известить тебя о наших планах, не использовать втемную. Это и мое решение. Ты слишком умен, чтобы не распознать фальшь, и потому… вот так.

Послушай меня внимательно: все только кажется таким спокойным и основательным – на Острове бурлят политические интриги. К власти готовы прийти другие люди – если им позволить это сделать. Чем закончится? Кровавым хаосом, смертями, нищетой! Другие государства Мира спят и видят, как Остров погрузится в безвластие, в грязь! И тогда судьба нашего Союза Кланов предрешена. В борьбе за власть нет места раздумьям, жалости или колебаниям. Ты – оружие, и ты не достанешься никому, кроме как… в общем, понятно. Или служишь власти, или умираешь.

Пиголь прикрыл глаза и медленно отпил из высокого бокала синего стекла. Поставил его на стол и пристально, в упор посмотрел в глаза собеседнице:

– Когда-то и мне было сделано такое предложение. Я его принял и не жалею об этом. Да, для всех я простой торгаш, наживающийся на нищих. Так и должно было выглядеть. И так будет выглядеть в дальнейшем. Ты не говоришь никому ни слова – под страхом смерти. Впрочем, Винсунг – это хорошее дело, приносит мне хорошие деньги, и я собираюсь заниматься им и дальше. Как и остальными выгодными делами.

Послушай меня – ты сейчас смотришь на меня и думаешь: «В какие это я зубы попал? А не свернуть ли башку этому типу и не сбежать ли мне куда подальше? Ведь я сильный, ловкий, замечательный боец! Я всегда найду себе занятие! В крайнем случае – сбегу с Острова, устроюсь где-нибудь еще! Кто меня знает?» Так?

Начну с того, что тебя теперь знают многие. И с Острова сбежать трудно – везде наши люди. И не только на Острове. Кроме того, даже если тебе удастся уйти, сбежать, кем ты будешь в другой стране? Без знания языка, местных обычаев? Да, скорее всего, через некоторое время ты приспособишься, если приспособился здесь. Выдвинешься – ведь ты умный, не успокоишься где-нибудь в тихом углу, ты вождь. И когда высунешься – тебя найдут. Все равно найдут. Рано или поздно.

Не хмурься ты так. Тут есть и свои хорошие стороны! Например, ты можешь творить все, что угодно – в разумных пределах, конечно! Ты можешь кого-то убить – и тебе, возможно, сойдет это с рук. Ты можешь иметь свое дело – мы только за! Зарабатывай, живи – но только выполняй то, что мы тебе скажем. Мерило твоим делам только одно – верность власти. Если ты верен – делай все, что твоей душе угодно!

Тебе все ясно? Ты все понял? Честно сказать – мы ожидали, что ты захочешь уйти. Более того – это даже желательно. У тебя будут деньги. Эти триста золотых – тьфу! Пыль! Но не советую покупать поместья, земли – тебе это не нужно. Ты должен быть свободен от имущества, легок на подъем. Тебе предстоит многое, и если ты выживешь – перед тобой откроется великое будущее!

– Перед тобой открылось? Будущее это самое – великое?

– Хмм… меня устраивает то положение, в котором я нахожусь. У меня все есть. А благодаря тебе – есть еще больше. Благодарю. Но вот ты, возможно, захочешь большего – тебе помогут. Мы всегда помогаем своим.

– И много вас… своих?

– Нас, нас, демон! Нас! Ты в наших рядах, ведь ты же не дурак! Не знаю, сколько нас. Я не на самом высшем уровне пирамиды, но знаю, что нас достаточное количество. Тебе не нужно об этом думать. Ты должен знать то, что тебе позволено знать, и делать то, что тебе положено делать. Не более того.

– Гекель?

– А что – Гекель? Тебе по нему все сказано раньше. Твоя задача узнать, какие пакости он готовит, выкрасть его заклинания, рецепты его снадобий. Это твоя первоочередная задача. Ты будешь посещать его дом, учиться боевым искусствам и слушать, смотреть, учиться. Очень было бы неплохо, если бы он взял тебя в ученики. Ученики мага. Для того, в общем-то, тебя туда и направляли. Втемную. Но теперь ты знаешь зачем.

– Знаю. Но не понимаю. Ведь вы давно бы могли его взять. Применить сыворотку, узнать то, что он скрывает. На худой конец – уничтожить его. Ведь он опасен! Он планирует заговор, готовит армию безупречных бойцов. Десять лет он здесь – почему вы заинтересовались им только сейчас, когда появился я?

– Не только ты у него был. Мы пытались заслать к нему своих людей. Я не хотел тебе об этом говорить… все они мертвы. Выжил только ты.

Мы не хотим его уничтожать. Он слишком ценен. Ценны его секреты. Ну, что толку, если мы его убьем? Что в этом государству? Мы не пытались привлечь его на свою сторону: он сбежит, спрячется или погибнет в бою – какой нам с этого прок? Нам нужны бойцы, такие, как ты, и…

– То есть ты посылал меня на верную смерть? И сколько таких идиотов, как я, вы заслали к Гекелю?

– Тебе дать точное количество? Много. Подозреваю, что он знал о том, что это наши агенты. Ни один не выжил, ни один… Не смотри на меня так! Я себя предлагал! Но он не взял. Я не врал тебе и не вру – я был у Гекеля и предлагал себя в ученики. Он сказал, что я слишком стар. Впрочем, я стар, да. Может, потому ты и выжил – молодое женское тело, демонская душа. И теперь ты единственный мостик, который связывает нас с Гекелем.

– Пиголь, он страшный человек! Он убил сотни людей, не менее пятисот, пытаясь сделать из них безупречных бойцов, а получилось у него, как ты сказал, не более десятка. Остальные погибли. И сейчас он собирается создавать бойцов – много, десятками, сотнями, собирается захватить власть! И вы собираетесь ему позволить это проделать?

– А на что ты? Вот ты и будешь следить за ним. Он обязательно попытается ввести тебя в курс дела, использовать в своих целях, ведь ты порвал со мной, хочешь обучаться единоборствам, магии! Он должен тебя прибрать к рукам! Вот тебе и цель! Первая, главная цель!

– А ты не боишься, что он узнает? Что я ему обо всем расскажу? Он ведь может вытащить информацию магией, даже если я не захочу ему сообщить о ваших планах.

– Неважно. Нам придется рисковать. У нас нет другого выхода. Если мы увидим, что Гекель выходит из-под контроля, – его убьют, чего бы это нам ни стоило.

– Хорошо, сейчас Гекель, а завтра что? В будущем что вы мне готовите?

– Будем разгребать дела по мере их появления. Закончим с Гекелем – у нас есть другие государственные задачи. И очень серьезные, я тебе скажу. Очень. И ты там тоже можешь быть на центральном месте. Пока не буду о них говорить. Всему свое время, Серг, всему свое время.

В общем, так: забирай свою девку и вали туда, куда ты считаешь нужным свалить. К Накалю? Беги к Накалю. Домик хочешь прикупить, жить отдельно? Купим тебе домик. Но повторю – пока что не советую. Понадобятся деньги – получишь. Только сообщаешь мне, и все будет. Пришлешь гонца или же держишь связь через Абину. Все понятно?

– Убийство томдара… неужели было необходимо использовать в этом деле меня? Ведь ты же все время подталкивал меня к этому убийству!

– Ничего не знаю. И никуда не подталкивал. Это тебе привиделось. И знать не хочу, кто убил томдара, родственника жены геренара. И ты не знаешь. И никто не знает – одни домыслы. Пока – одни домыслы. До тех пор, пока ты ведешь себя правильно. В общем, так – все, что было с тобой с того момента, как ты появился у меня в доме, это, считай, проверка. Теперь началась настоящая работа. Когда покинешь мой дом?

– Прежде переговорю с Накалем. Потом приму решение – когда. Скажи, а Хан, остальные? Бунт был настоящим?

– Тебе это зачем? Хан мой человек. И всегда был моим человеком. Забудь и делай то, что тебе сказано. Мы тебя найдем. И вот что – геренар хотел на тебя посмотреть, ты вызвал его интерес. Вызвала. Подумай, о чем будешь с ним говорить. Все, иди к себе, собирайся… или не собирайся. Мне нужно заняться своими делами. О своем решении скажешь.

«Ну что, Серега, как тебе вербовка? Обделался? Помнишь, как тебе предлагали «освещать» поведение ребят в армии? Особист? И как ты его послал? А теперь что? А круто тебя поимели, да?»

«Да не так уж и круто! Я что-то подобное подозревал!»

«Да ладно тебе… ты считал себя умнее каких-то там средневековых чудаков. Вот тебе урок – они в интригах собаку съели! Интрига родилась еще в пещерах! Не нужно считать предков идиотами! Красиво, да. Ты считал Пиголя полукриминальным типом, содержащим деревню-ночлежку для нищих, типа – предпринимателем. А кем он оказался? Резидентом спецслужб! Агентом! И он тебя поимел, как шлюху! Ты делал для него то, что он хотел, и представляю, как Пиголь смеялся!»

«Может, и не смеялся, но… да, да! Поимел! И что? Что теперь делать?»

«Что делать… то, что они скажут. Собственно, а чем ты занимался всю свою жизнь? Делал то, что тебе скажут. Видишь, как они заманивают – тебе и деньги, и блага, и твори что хочешь, пока лоялен и пока выполняешь их указания. Только вот чьи – их? Ну-ка?»

«А чего тут думать? Пиголь говорил, что крыша у него – брат геренара, здешнего короля или императора – хрен знает, как его назвать. Вот он, похоже, и рулит сетью агентов. То есть фактически мне предложили стать тайным агентом «кровавой гэбни», вот и все».

«Не предложили, парень, а сунули голову в ошейник и нормально защелкнули замок! И на поводок! А длина поводка зависит от хозяев! Тебя это устраивает?»

«Хмм… вообще-то я всегда мечтал работать в разведке или у безопасников. И в ментовку когда-то пошел, чтобы искоренять зло. Так что рвоты это предложение у меня не вызвало. Почему бы и нет? Укорениться, а потом уже и порвать цепь! Деньги, тайная власть – разве это не интересно?»

«Зло ты шел искоренять? Себе-то не ври. Ты просто ничего не хотел делать, кроме того, что умел – морды бить и стрелять. И хотел денег. Да, и зло искоренять – тоже. Хмм… впрочем – да, тут можно делать и то и другое. Вероятно, это дело правда по тебе. Почему бы и нет?»

«Почему бы и нет…»

За воротами дома с белым забором меня привычно, словно и не расставались, встретил Ханар. Лишь попенял, что я долго не приходил.

– Здравствуй, Серг. Наконец-то. Я уж думал, ты нас позабыла. Тренироваться?

– Тренироваться… – Сергей внимательно посмотрел в лицо Ханара, будто выискивая в нем признак двуличности, обмана, предательства. Но не нашел. Лицо как лицо – смуглое, улыбающееся, парень на самом деле был рад видеть Сергея. И с чего бы это? Раньше-то понятно – он был влюблен в Серг, которую считал настоящей девушкой, а сейчас?

Когда Ханар узнал о том, что в теле девушки на самом деле находится мужчина, боец из другого мира, – любовь, конечно, прошла. Или не прошла?

Сергей не хотел вдаваться в такие подробности, ну их к черту! Главное, что в этом большом доме есть человек, который относится к нему доброжелательно, и этот человек – первый помощник хозяина дома, мага, бойца и главы тайной секты мастера Гекеля. Человека странного – умного, жестокого и могучего, как шторм или извержение вулкана.

– Пойдем, пойдем скорее! Мастер будет рад! – Ханар ласково коснулся плеча Сергея, или, точнее, Серг – под таким именем его знали в этом мире.

Серг Сажа – девушка восемнадцати лет, бывшая нищенка Сарана из поселка Винсунг, одно из самых ничтожных существ на белом свете, не считая крыс и мышей.

Сколько прошло с того времени, как Сергей, землянин, мужчина тридцати восьми лет, оперативный работник полиции и прочая, прочая, прочая – оказался в этом мире, в теле обычной девчонки? Всего несколько месяцев. И все изменилось. Мастер Гекель провел над ним эксперимент, используя магию и специальные снадобья, и после этого тело Сергея и его мозг претерпели невероятные превращения.

Теперь он мог двигаться с огромной скоростью, превышающей скорость обычного человека в несколько раз, сила его тела, так и выглядевшего телом восемнадцатилетней девочки, на самом деле была большей, чем у могучего, тренированного мужчины.

Мозг, «приведенный в порядок» особым заклинанием, запоминал все виденное и услышанное Сергеем с первого раза и навсегда, вмиг выдавая хозяину нужную информацию.

Но самое интересное, что случилось в результате этих преобразований – Сергей приобрел странное, доселе невиданное свойство: он мог изменять форму своего тела усилием воли.

Вот только пока что не мог добиться того, чего хотел всей душой, каждый день, каждую минуту, которую находился в этом мире, – снова стать мужчиной. Мужчиной не только духом, но и телом.

О новом умении никто не знал, кроме Сергея, да и он еще не представлял, что за дар достался ему по воле Провидения. Сергей воспользовался своим умением только один раз, когда спасался из запертой комнаты, в которой уничтожил своих врагов. Ему пришлось пролезть через вентиляционные ходы в стенах старого дома, узкие, практически непроходимые, доступные только крысам да змеям.

И вот теперь он снова вернулся в дом Гекеля – тренироваться, учиться боевым искусствам и… подсматривать, подслушивать, как требовал от него Пиголь, «куратор», резидент разведки государства под названием Союз Кланов.

Шпион. Или разведчик? Впрочем – это с какой стороны посмотреть…

Мастер Гекель был в своем кабинете – в огромной комнате, которая служила одновременно и библиотекой, и спортзалом для тренировок хозяина. Впрочем, частенько Гекель предпочитал тренироваться на площадке во внутреннем дворе поместья – когда не было дождя.

Мастер сидел за столом, изучая древний фолиант, возвышающийся на столешнице коричневой кучей листов, – это была очень древняя книга, потрепанная временем. Когда Ханар и Серг вошли в кабинет, предварительно постучав в дверь, он недовольно поднял глаза, собираясь сказать что-то резкое, неприятное, но тут же прищурился, расслабился и слегка улыбнулся, явно довольный приходом гостьи:

– О! Рад, рад… проходи, рассказывай! Как твои успехи? Слышал, слышал о тебе…

– Что именно слышал? – насторожился Сергей. – О чем?

– Ну как о чем… начальница охраны Пиголя, победительница Курна… ну и так далее. Есть о чем послушать! В определенных кругах много о тебе говорят. Но оставим эту тему. Вижу, она тебе неприятна. Так зачем ты снова ко мне пришла? Насколько я понял, ты хорошо усвоила данные тебе уроки, что же еще ты хочешь от меня получить?

– Я хочу научиться настоящему фехтованию. Не только ножевому бою. Фехтованию на мечах и… в общем – на всем, на чем можно. Обучиться единоборствам без оружия – тем, какими вы владеете. И вообще всему, чему ты посчитаешь необходимым меня обучить. Ты обещал, что я смогу у вас тренироваться, что ты будешь меня учить.

– Учить, говоришь… – Гекель задумался, пристально глядя на стоявшую перед ним девушку – такую хрупкую на вид, такую невинно-безмятежную. Что бродило в его голове – Сергей не знал. Этот человек, похожий на университетского профессора, был одним из самых опасных людей в этом мире, если не самым опасным. За интеллигентной внешностью скрывался безжалостный и могучий боец, убийца, маг и ученый – все в одной пробирке. Сколько ему лет? Откуда Гекель появился? Этого не знал никто, даже его ученики.

– Я буду тебя учить. Но только боевым искусствам. Магии я не учу никого. Отправляйся с Ханаром, он будет тебя учить фехтованию. Кстати – нет фехтования настоящего и ненастоящего. Фехтование – искусство владения холодным оружием. Иди, учись. Потом поговорим. Ты не забыл, что обещал мне рассказать о своем мире? Кстати – память не улучшилась? Нет? Жаль. Иди.

Гекель подошел к окну и внимательно посмотрел на то, что делалось на тренировочной площадке. Облокотился на подоконник и замер, наблюдая за передвижениями бойцов.

Их было пять десятков – мужчины и женщины, вернее, парни и девушки, молодые, сильные… те, кто выжил после воздействия снадобья и заклинаний. Первые бойцы его армии, первые безупречные воины – Совершенные.

Они обошлись ему в круглую сумму, ополовинив денежные запасы. Но оно стоило того. Из сотни претендентов выжили и стали бойцами ровно половина – замечательный результат. Потрясающий результат! Эта Серг принесла ему удачу. Конечно, полсотни бойцов это не очень много, но это уже сила. Это его личная гвардия, люди, которые жизнь отдадут, лишь бы он жил. Чтобы жило его дело, его мечта.

Серг и Ханар стояли друг против друга, и девушка, одетая в тренировочный костюм, старательно повторяла за учителем все движения, все переходы из позиции в позицию. Получалось у нее хорошо, хотя и с помарками. Ведь кроме простой памяти, есть память мышечная, и чтобы тело запомнило все движения, недостаточно помнить, как это нужно сделать. Движения необходимо повторить десятки, сотни, тысячи раз, и только тогда умения будут доведены до автоматизма. Тогда тело будет реагировать самостоятельно, без участия сознания, а именно в этом залог успеха.

Гекель усмехнулся – эта дурочка, вернее дурачок, думает, что он, Гекель, не догадался об успехе последней трансформации. Думает, мастер не знает, что заклинание совершилось успешно и теперь Серг помнит все, что он видел или слышал когда-либо в своей жизни. И пусть так думает. Это на пользу всем.

Кроме тех, на кого обрушится гнев Гекеля! О, эти невежды еще узнают, как страшен его гнев! Узнают, что такое НАСТОЯЩИЙ гнев! Но – рано. Пока рано. Время не пришло.

– Легче! Легче держи! Так! Финт! Справа! Есть! Хорошо, хорошо… Теперь вы – трое! Достаньте ее! Ну!

Трое – двое парней и девушка – напали на Сергея со всех сторон одновременно – такие быстрые, что он едва успевал отбиться. Их деревянные мечи и короткие деревянные кинжалы мелькали в воздухе, как молнии. Сергей со злостью понял – еще минута, и весь будет в синяках! И тогда он напал сам.

Короткий тычок под ребра высокому парню.

Коротышка получил размашистый рубленый удар в грудь, почти ушел от него, но тут же кинжал Серг «вонзился» ему в пах.

Девушка получила удар по голове – вскользь, в последнюю минуту она убрала голову от верного удара, хотя казалось, что меч обязательно должен достигнуть цели и врезаться ей в затылок.

– Стоп! Остановились! – Ханар удовлетворенно кивнул головой. – Потрясающе! Ты усваиваешь уроки за минуты! И за то время, что я тебя не видел, ты очень поднялась над своим прежним уровнем. Видели, бойцы? Такими, как она, вы станете, если будете усердно заниматься и слушать команды! Построились и начали отрабатывать связку «Болотная птица выходит на берег!». Енонг – старший! Начали! Серг, отойдем. Отдохни.

Сергей устало опустил меч, потер ушибленный локоть – что ни говори, а эти бойцы очень, очень быстры! – и сел в тени навеса на скамью, рядом со стойкой, на которой были выставлены ровные ряды тренировочных мечей. Их было много – может, сотня, может, две. Гораздо больше, чем бойцов на площадке. Гораздо больше…

– Ты на самом деле очень выросла в своем мастерстве. – Ханар отпил из фляги, сделанной из какого-то круглого высушенного плода, прополоскал рот и сплюнул под стену. Вытер губы и довольно хмыкнул, глядя на стройные ряды бойцов: – Стараются! Запоминают все быстро, а скорость? Видел, какая скорость? У тебя такая скорость была тогда, когда ты начинала после трансформации! И ведь они еще развиваются! Поставить им главные приемы, передвижения, связки – и вперед! Готовые бойцы! С их-то скоростью, им равных не будет! Но ты их превосходишь, да. Взяла их, как охотничья собака гарков. На-ка, попей! Пей, не бойся – тут только вода. Боишься, что опоим? Нет, не бойся… пей.

– Ханар, скажи, откуда все эти ребята?

– Рабы. Откуда же еще? Учитель их освободил, трансформировал, и теперь они будут служить нам, нашей Цели. Они преданы учителю как собаки и умрут за него.

– Хмм… а как он этого добился? Как он мог сделать так, что они умрут за него? Каким образом?

– Серг… учитель обладает многими, очень многими знаниями. Такими, какие нам недоступны. Он великий маг! И у него есть тайны. Потому – не нужно спрашивать то, чего я не отвечу, даже если и знаю. Я тоже маг, но очень слабый. У меня не хватает магических сил даже на то, чтобы начертить Знак. Чувствую магию, но ухватиться не могу. Она, будто червяк, выскальзывает у меня из рук, и…

– Ханар… сколько людей погибло во время этого эксперимента? Пятьдесят рабов вы сделали бойцами. Значит, погибло больше чем пятьдесят? Сколько их было?

– Людей? Серг, ну ты чего? Это же рабы! Они ждут смерти, чтобы их души заняли новые тела на Колесе Жизни! Это не люди! Их предназначение – исполнять волю людей, чтобы умереть во славу хозяина. Чтобы исполнять все его желания. Чтобы…

– А если бы ты родился рабом? Ну представь – тебя используют, как вещь, в любой момент могут убить, искалечить по желанию хозяина. Тогда как?

– Хмм… вообще-то я был хуже, чем рабом. Я был бесклановым. Раба всегда накормят, не дадут умереть с голоду – он ведь имущество и стоит денег. Ему дадут одежду, крышу над головой… нет, конечно, всякие хозяева бывают, и дурные тоже, но… хороший хозяин свой скот и своих рабов содержит в порядке. А что, разве им плохо у нас? Смотри – здоровые, сытые, тренированные, а теперь еще и свободные! Хозяин их освободил! Видишь, у них нет ошейников? Он сумел снять рабские ошейники! Учитель великий маг, он все может! Они теперь свободны… пока исполняют нашу волю. А какие красотки там есть! Посмотри-ка, ты же любишь женщин – вон та, черненькая, мммм… какая! А в постели, если бы ты знал, что она вытворяет! А вон та, беленькая! Я обычно беру сразу обеих, они дополняют друг друга! Учитель позволяет мне взять любую, какую захочу. И другим ученикам – если они хорошо выполняют свои обязанности. У нас тут большая семья. Тут всем хорошо! И мы хотим, чтобы весь мир был таким! Одна большая семья! Присоединяйся к нам, ты нам нужен… нужна! Эх, жалко, что ты любишь только женщин… жалко.

Ханар грустно вздохнул и покосился на Серг, застывшую с каменным лицом. Потом упруго поднялся, взял меч и предложил:

– Продолжим? Не нужно расхолаживаться, а то остынешь, потом мышцы будут болеть. Мы еще не раз с тобой поговорим, ты же часто будешь теперь приходить? Надеюсь, что все-таки надумаешь и станешь одной из нас. Да, вот что – учитель просил зайти к нему после тренировки. Сейчас мы с тобой отработаем одну связку… или парочку связок, ты ведь легко все запоминаешь – а как закончим, ты к нему зайдешь. Пойдем!

Смеркалось. Небо потемнело, крыши домов терялись в темной вышине, напоминая горные вершины.

Сергей с наслаждением вдохнул воздух, напоенный запахом ночных цветов, доносящимся откуда-то из сада поместья, расположенного через дорогу напротив дома Гекеля, спустился с крыльца и зашагал по улице, не оглядываясь, не глядя по сторонам.

До полной темноты часа два, да и вряд ли эта самая темнота наступит – луна сегодня не прячется за облаками и ее диск, словно огромный прожектор, освещает улицы Города. Впрочем, ближе к центру фонарщики зажигают масляные фонари, так что не ошибешься и не свалишься куда-нибудь в придорожную канаву. Идти довольно далеко, с полчаса, но Сергей решил пройтись пешком, хотя и слегка подустал после тренировки.

Мышцы ныли от нагрузки, которую задал им хозяин, а все события сегодняшнего дня вспоминались, как если бы произошли давным-давно, как в тумане. Мельтешение рук, ног, вскрики, удары, ощущение тяжести меча и прикосновение дуновений ветра от проносящихся рядом с телом тяжелых, сделанных из железного дерева клинков, способных одним ударом перебить ключицу или проломить череп.

Голова гудела, укладывая по полочкам в мозгу сегодняшние знания. Думать не хотелось, хотелось лишь добраться до своей комнаты в доме Накаля, упасть на широкую кровать резного дерева и забыться, присунув под бок Абину – служанку и любовницу, первого человека, которого увидел Сергей, очнувшись в теле Сараны. Это Абина научила его местному языку, это она ввела Сергея в здешнюю жизнь, и он чувствовал себя неким образом обязанным этой девчонке – бесклановой, бесправной и довольно-таки симпатичной.

«Странно. Я не помню, о чем разговаривал с Гекелем. Помню – пошел к нему. Помню – сидел в кабинете. А о чем говорил – не помню. Ерунда какая-то… очнулся уже на улице. Что со мной?»

«Да столько суеты сегодня, немудрено и забыть. Голова болит… да что он может спрашивать, этот Гекель? Все планы свои строит, мелкий фюрер… ничего интересного. Ты лучше подумай, как жить дальше. Вот на кой хрен ты тут остался? Зачем? Тебе всего лишь нужно изменить свое лицо, и… поминай как звали! Они, эти ослы, не подозревают, что ты можешь изменять внешность, потому у тебя есть огромное преимущество. Залез на корабль, уплыл куда-нибудь и живи! Почему они решили, что могут тебя контролировать, Серега? Ведь тебе остохерел всякий контроль, тебя тошнит от него! Начальники, приказы, войнушки всякие! Зачем тебе все это? Вся эта игра в шпионов? Свали от них и живи как хочешь!»

«Хорошо. Тогда подумай, вспомни – а что я хочу? Как я хочу жить?»

«Как? Чтобы у тебя были деньги на твои прихоти и чтобы ничего за это не было. Как же еще? Ты всю жизнь так прожил. Не считая тех глупых лет, когда считал, что должен изменить мир. Первых лет в ментовке. Потом тебе быстро указали на твое место в этом мире, ведь правда же? И ты стал жить как все – набивать свои карманы, обкладывать данью ларечников, иметь свою долю от шлюх и нелегалов – как все, так и ты! Между делом ловил злодеев – не всех, но тех, что совсем уж злодеи».

«Заметь – я никогда не брал бабок от педофилов, насильников, не брал бабки у нарков за крышу и не получал со всяких козлов! Я их сажал, давил, как мог!»

«Как мог… только руки были коротки, да?»

«Да! А здесь я могу делать то, что хочу. Захочу – убью гада! И если что – у меня сильная крыша! А еще – ну смотри: вот свалил я куда-то в другую страну. И что? Зачем? Что я буду делать? Без знания языка, без знания местных обычаев? Помнишь, что Пиголь говорил? А ведь он был прав и нарочно давил на мой разум, понимает, что я могу удариться в бега. Он доказывал мне, что здесь лучше, что я буду иметь бабки, делать то, что хочу – в разумных пределах, – буду элитой этого мира! Так зачем мне бежать? Нужно быть осторожным, да – не подставить свой зад, тот же Гекель еще та штучка. С ним шутки плохи. Но согласись – переиграть Гекеля было бы очень интересно! В высшей степени интересно! И справедливо. Парень зарвался. Столько людей загубить… вишь, что Ханар говорит – они не люди! Рабы эти!»

«А что ты хотел от аборигена этого мира? У них совсем другие верования, совсем другие понятия о жизни. Это для нас рабы – люди, волей обстоятельств попавшие в рабский ошейник. За долги, или по наследству, или же какими-то другими путями – кстати, надо узнать, как это происходит. Абина что-то говорила по этому поводу, на улицах ловят, вроде как… ночами. Ловцы. Да – ловцы! И правда что-то с головой у меня, как в тумане, черт ее задери… непривычное ощущение. Перетренировался, что ли.

Так вот, опять к планам на будущее. А почему бы тебе вообще не стать главным в Мире? Ты забыл, кто ты такой?»

«Насколько я знаю из законов – маг не может быть геренаром, ты чего? Как не может быть и главой клана. Помнишь свод их законов? Меня же сразу разоблачат! И могут казнить! Нынешний геренар, как и прежние, не колдун. Как только я сделаю физиономию геренара и сяду на трон, кто-нибудь из магов заметит мою ауру и мне пипец! Так что не тупи. Да и на хрена мне такая жизнь? Все время на мушке, все время думай – то ли тебя попытаются отравить, то ли пустить стрелу в затылок… хмм…»

«Ага, ага! Точно, точно… хе-хе-хе… Ну да, насчет геренара ты прав. И насчет места под солнцем – тоже. Тут надо его отвоевывать. Учиться жить на Острове. Ну а там уже посмотрим, что получится. Выучиться магии, боевым искусствам, занять свою нишу в Городе и…»

«И что? Что ты будешь делать?»

«Да ну чего гадать? Пусть все идет так, как идет! Пока что мне все нравится! Вспомни, кем я был – жалкой нищенкой! А теперь? Агент спецслужбы, один из лучших, если не лучший боец Города, а то и Острова, маг – чем не карьера? Плыву дальше!»

«И так всегда… плывешь по течению, как дерьмо в канализации, а потом удивляешься – и чего это я все время попадаю в помойную яму?»

«Хватит. Заткнись. Все хорошо, и лучше быть не может. Скоро решу задачу, как мне стать мужчиной».

«Ты уже пробовал. И что получилось? Этот вялый отросток… бррр…»

«Ну… да! И что? Не получилось! Первый… хмм… блин – комом! Я не знаю строения человеческого тела, вот и все! Мне нужно знать, как устроен организм, рассмотреть все в подробностях, чтобы потом мысленно представить и создать из своего тела что-то подобное! А что сейчас я могу сделать?

Что получилось, то получилось. Как в том анекдоте: «Если бы он еще и работал – цены бы ему не было!» Нужно узнать систему работы органов, их устройство, и тогда…»

«А как ты узнаешь? Нужен труп. Нужно вскрывать его, разрезать на кусочки, посмотреть, потрогать! Ты готов к этому? Ты помнишь, как воняют человеческие кишки? Не забыл?»

«Не забыл. Но там другое дело! Война! А это нормальный труп, студенты ведь учатся на трупах? Почитаю у Накаля медицинские книги, посмотрю на натуре и сделаю у себя в теле так, как надо! Ну да, да – сомневаюсь я! Мозг Сараны привык управлять женским телом, может и не получиться, но что остается делать?»

«Искать труп. Где ты его найдешь?»

«А вон он идет, труп-то… как раз на ловца!»

– Слушай, у тебя какой-то нездоровый интерес к этим органам! Чего ты собралась тут увидеть? Зачем тебе это? – Накаль ехидно прищурился, приближаясь к столу, и довольно ухмыльнулся. – Может, ты никогда их не видела вблизи? Девственница? Немудрено, с твоими-то пристрастиями! Скажи, а какое удовольствие вы получаете, если без мужчины? Ну, вот ты с Абиной, что вы…

– Заткнись, а?! – фыркнул Сергей. – Сейчас я тебе в лоб врежу вот этой кишкой, тогда, может, успокоишься? Надо мне! Хочу знать строение тела человека! Мужчины! Какая разница – зачем?

– А может, ты хочешь переделаться в мужчину? – еще шире ухмыльнулся маг. – Зачем тебе это? С такой фигурой, с такими сиськами! Это против природы, уничтожать такую красоту! Мой учитель рассказывал, что пару раз переделывал – то ли мужчину в женщину, то ли женщину в мужчину…

– И что, у него получилось? – Сергей не подал виду, что заинтересовался, спросил нарочито равнодушным голосом, но… сердце затрепыхалось, будто хотело выскочить из груди.

– Получилось, да, – пожал плечами Накаль, – точно получилось. У него всегда получалось! Наверное… В общем – не знаю. То, что он делал красоток и красавцев из уродцев, – это я знаю точно. Деньги греб ведрами!

– Подожди… ты вчера сказал, что его подвело любопытство и что он жил бы и дальше, если бы… если бы чего? Ты же вроде сказал, что он на бабе помер? При чем тогда любопытство, которое его сгубило?

– Так ему любопытно было – хотелось попробовать каждую бабу, которую сделал красавицей! И когда он возлежал на очередной сделанной им красотке, в эту несчастную минуту муж бабы вошел в комнату. Муженек был так расстроен, что нечаянно врезал мечом по голове великого мага – голова-то и отвалилась! Говорил я ему – не доведет до добра эта страсть к чужим женщинам, это любопытство, желание узнать – чем чужая баба отличается от своей! Вот и допробовался!

А что бабы? Они все похожи! Чего у них нового? Все на своих местах, ничего другого не выросло! Не нужно смешивать работу и… хмм…

– Ага, ага – и я о том же! – ухмыльнулся Сергей. – То-то ты пристаешь в день по пять раз, и не надоело?

– Нет! Не надоело! – вдохновенно выдохнул Накаль. – Ты завидная цель! И чем больше ты отказываешь, тем желаннее становишься! Ничего, вот поживешь тут подольше, увидишь, какой я молодец! Насколько я умнее и лучше, чем все мужчины, которых ты встречала в своей жизни! И тогда ты отбросишь свои дурные пристрастия, упадешь мне в объятия и отдашься чувствам!

– Не дождешься, старый развратник! – фыркнул Сергей. – Отбросишь, вишь ли… свои пристрастия.

– Нет – ну можно и не отбрасывать… Абинка тоже хорошая девчонка, будем спать втроем, я не против!

– Заткнись, а? – безнадежно попросил Сергей и снова углубился в изучение трупа, лежащего на столе.

Да, Накаль не ошибся – главное, что сейчас было нужно, это понять, чем все-таки отличается мужское и женское тело. Ведь Сергей должен выстроить не подобие мужского тела, не муляж с женскими органами внутри и вяло трепыхающимися, неработающими мужскими причиндалами, а настоящее тело, со всеми функциями, данными ему природой.

Сергей уже пробовал преобразовать себя в мужчину. Вышло похоже, да. И… все. Только похоже. Импотент.

Самое главное мужское отказывалось работать, как бы он его ни стимулировал. Просто «тряпочка», имитация, бесполезная и ненужная. Чтобы изобразить мужчину – сойдет. А вот чтобы на самом деле быть мужчиной… тут все оказалось гораздо сложнее. Мозг отказался признать это тело мужским, с предсказуемым результатом. Нужны были более глубокие знания. Пять часов Сергей убил на переделку и возврат к исходному варианту и три часа отходил от «операции». Отлеживался, чувствуя себя так, будто разгружал вагоны с углем, а не стоял перед зеркалом несколько часов.

– У тебя есть еще медицинские книги? Или это все, что имеется?

– Все. Мне хватало. Нет, все-таки странно, что ты так интересуешься мужским телом, разрезанным на части. Скажи, может, ты так ненавидишь мужчин, что испытываешь удовольствие, разбирая их по кусочкам? Ты, случайно, не возбудилась, тиская причиндалы покойника?

– Тьфу на тебя! Ну что за гадости ты говоришь? – возмутился Сергей. – Лучше покажи, где тут у него некая железа… простата… и вот еще что, объясни как следует принцип действия…

– Наконец-то! Ну что, ты узнала все, что тебе было нужно? Можно уже скинуть его в канализацию? Он провонял весь дом! Ты удовлетворила свое ненормальное любопытство, разглядела мужчину изнутри, теперь-то хватит?

Вот знаешь, а у меня никогда не возникало идеи разглядывать женщин, интересоваться, как они устроены! Хмм… ну почти не возникало… хмм… только снаружи, и то, когда я был совсем молод и думал, что от поцелуя зачинаются дети! Помню, с соседской девчонкой мы залезли в кусты, я поднял у нее платьице и…

– Избавь меня от своих извращенческих откровений, а? – поморщился Сергей. – Лучше расскажи мне – как так получается, что ты лечишь людей, не зная их внутреннего строения? Не понимая, как работает тот или иной орган? Как так может быть, ну? Это же ненормально!

– И ничего ненормального, – пожал плечами Накаль, с отвращением сбрасывая в таз кровавые ошметки со стола. – На кой демон мне знать строение, когда я не просто лекарь, а маг? Надо слуг позвать… чтобы маг, гений сам убирал со стола! Так что ты спросила? А!

Как работает лечебное заклинание? Вот, слушай: каждый организм обладает своим запасом прочности, а еще – он сам умеет восстанавливаться. Ты же знаешь, что каждый человек сам по себе может залечивать раны, восстанавливаться, вылечиваться от болезней – иначе все люди давно бы перемерли. Одни это делают легче, другие труднее, но все могут. Что делает заклинание, как оно работает?

Заклинание подстегивает способности организма к восстановлению, и чем сильнее маг, тем больший толчок организму больного подает, тем быстрее идет восстановление, тем лучше пройдет лечение. Но, кстати, тут таится ловушка: если организм очень слаб, а толчок слишком силен – организм может сам себя уничтожить. Потому и ценятся лекари, которые умеют определить – какой силы толчок нужно подать больному. Я, к примеру, один из лучших. Если не лучший!

Самые сильные маги могут даже отращивать утраченные конечности! Вот так вот, милая моя… И зачем мне знать, как устроен организм, если мне достаточно дать команду, чтобы он восстановился?

Ты видела множество различных снадобий. Для чего они служат? Для того, чтобы ускорить, облегчить процесс восстановления.

Ну, к примеру, тебе нужно сосредоточить действие заклинания на определенном участке тела – нога заболела. Ты берешь специальное снадобье для ног и мажешь нужный участок кожи! Магия легче проникает в тело именно в этом участке, и ты получаешь то, что нужно! Быстрее, с меньшими затратами сил!

Или, например, нужно подействовать на весь организм – тогда выпиваешь снадобье, и оно расходится по крови. Потом – ррраз! – под действием заклинания частички магии, заключенные в снадобье, бросаются на плоть и восстанавливают ее, соответственно тому, как она была сделана во время рождения.

Что же все-таки тебя интересует в этом теле? Что ты хотела узнать?

– Как стать мужчиной, – потерянно выдавил из себя Сергей, удрученный рассуждениями Накаля. – Неужели у вас нет никого, кто бы мог рассказать мне о строении мужского тела как следует, не поверхностно, а со всеми подробностями?

– Сомневаюсь, что ты найдешь эту информацию, – хмыкнул маг. – Единственный, кто мог бы тебе помочь, это мой покойный учитель. Но его уже тридцать лет как нет в живых. Вот он, я тебе уже говорил, знал заклинание, переделывающее тела людей, изменяющее их плоть. А это нечто противоположное тому, что делаю я, что делают все маги-лекари.

Мы восстанавливаем организмы соответственно их первоначальному строению, а ты же хочешь сделать противное – изменить тело так, как ему не дали боги. Богопротивное дело вообще-то… И вообще – противное! Такое тело, как у тебя, и портить? Совесть у тебя есть?

– Совесть есть – счастья нет! – устало кивнул Сергей. – Я хочу быть мужчиной, как мне им стать?

– Не знаю. И не буду содействовать этим глупостям! Давай-ка мы сбросим в мешки говнюка, потом позовем слуг – пусть унесут его на помойку. Примите, святые канализационные проходы, тело поганца, недостойного находиться в доме великого мага! – с издевкой протянул Накаль и подмигнул Сергею.

– Ты жестокий человек, Накаль. Тебе не жалко этого парня?

– И это кто мне говорит? Та, что свернула ему шею? Да всех не пережалеешь. Когда тебе восемьдесят с лишним лет, волей-неволей научаешься относиться к смерти как к неизбежному: ко сну или забытью. Конечно, хотелось бы погреметь костями подольше, но это уже как боги дадут.

– Тебе за восемьдесят?! Врешь! Я бы тебе больше пятидесяти не дала!

– А зря не дала! – Он дернул бровью. – Много теряешь! Хе-хе-хе… Я очень, очень умелый… мда. Ну, не делай такое лицо!

Ну да, я старенький. Но крепенький. Вот потрогай… ну чего пихаться-то так! Больно же! Эх, подсыплю я тебе любовного эликсира! Чтобы тебя трясло от желания! Вот тогда узнаешь, как пихать меня в самое дорогое!

Ну да, мне больше восьмидесяти… немного больше. На девять лет. Но я еще крепок и силен! Магия продляет век, да еще – нужные снадобья. И здоровый образ жизни – нужно лишь не держать в себе свои плотские желания! Надо удовлетворять их! Будешь сдерживаться – умрешь молодой!

Все, уложили. Теперь обедать. Сегодня пойдешь к Гекелю? Нет? Тогда после обеда будем заниматься. Посмотрю, как ты усвоила мои уроки по магии, как у тебя получаются Знаки стихий. Помнишь, как их делать? Ну, вот и хорошо. Займемся.

Сергей жил у Накаля уже две недели. Учился магии, смешивал снадобья, готовил ингредиенты. До обеда – магия, после обеда – шел к Гекелю тренироваться. За это время трижды у него были провалы в памяти, когда он не помнил то, что происходило во время беседы с мастером.

Сергей осознавал, что это странно, но почему-то его такая ненормальность совсем не беспокоила. Мало ли что происходит в организме? Тем более в ТАКОМ, отличающемся от обычного. Может, мерцание не до конца исчезло, может, какие-то сбои в мозгу – какая разница?

Гекель встречал Сергея приветливо, расспрашивал об успехах в магии, в боевых искусствах, потом обычно они довольно долго обсуждали мироустройство Земли, и мастер с явным интересом спрашивал мнение Сергея о тех или иных процессах, происходящих в мире. Политика, жизнь простых людей, история Земли – все это было в зоне интересов Гекеля.

Сергею иногда казалось странным: ну зачем человеку из другого мира такие знания – бесполезные, неприменимые в Мире? И тут же себя поправлял: нет знаний бесполезных, тем более для Гекеля. Если тот что-то спрашивает, значит – для дела.

Боевые искусства давались Сергею легко и приятно. Тело – тренированное, сильное, мгновенно перестраивалось под любые задачи, и Сергей мог часами работать с разными видами клинков – от ножей и кинжалов до тяжелых мечей, длиной почти в рост человека, применяемых самыми сильными и тяжеловооруженными мечниками регулярной армии.

Эти «танки» под прикрытием лучников и арбалетчиков шли вперед, сметая на своем пути всех врагов, буквально разрубая их на куски. Такие мечи никогда не использовались в мирной жизни – ну кто будет постоянно таскать на себе пятнадцатикилограммовый кусок железа, для которого не было даже ножен?.. Эти «оглобли» носили на плече.

В основном в ходу были легкие узкие мечи по типу катаны или палаша, в комплексе с ножами, кинжалами, часто служившими и мечеломами, – все для скоротечного боя, когда противник едва прикрыт кольчугой или пластинчатой броней.

Да, против тяжеловооруженного мечника такой боец не продержится в бою и минуты, но кто сказал, что он будет стоять и ждать, когда его перерубят пополам тяжеленным мечом?

Вообще-то Сергей считал, что здешняя армейская тактика неверна. Она действенна против легковооруженной толпы бунтовщиков, но если мечникам встретятся регулярные войска наподобие римского легиона… Видимо – до сих пор не встречались.

Мастерство Сергея росло не по дням, а буквально по часам, однако то, ради чего он попал в дом Гекеля, не продвинулось ни на шажок. Сергей не имел доступа в комнаты мастера, не мог прочитать ни одной книги, стоявшей на полках в кабинете, не мог вызнать, что творилось в лаборатории Гекеля.

Все, что Сергей мог узнать, что в доме существовало минимум пятьдесят бойцов высшего класса, каждый из которых мог порубить десяток стражников в капусту, при этом не особо запыхавшись.

Да, Сергей пока что превосходил каждого из них по скорости, умению, и даже силе, но… если бы они навалились на него скопом – человек пять сразу, результат был бы просто катастрофическим. Его бы изрубили в кусок мяса.

И эти люди постоянно совершенствовались в бою, тренируясь сутками. Зачем? Этого, похоже, не знал и Ханар, отделывающийся туманными заявлениями в том духе, что «учитель знает, что делает, и наступит день, час и…».

Когда же наступит это время – Ханар определенно не знал. И что это будет за день – тоже.

– Госпожа! Госпожа! Проснись!

Сергей открыл глаза. Над ним возле кровати стояла Абина. Увидев, что Серг проснулась, девушка потупила глаза и смиренно, как обычно, выговорила своим нежным тонким голосом:

– Госпожа! Господин Накаль хочет с тобой поговорить! Присылал слугу! Говорит, это срочно и важно!

– Чего еще надо старому пердуну? Опять, небось, приставать собрался! Весь мозг выел своими глупостями. Зараза, поспать не дает, чума старая! В такую рань! Проклятый развратник!

– Госпожа, солнце уже высоко, – слегка улыбнулась Абина, не поднимая головы, – ты долго спала, госпожа! Как спалось тебе?

– Как-как… нормально спалось! – усмехнулся Сергей и, поймав девушку за руку, дернул ее к себе, повалил на постель и, приблизив лицо к ее лицу, тихо спросил:

– Послушай, Аби, а если бы я была мужчиной? Ты бы получала такое удовольствие, как этой ночью? Нет, спрошу по-другому: если бы я стала мужчиной, по-настоящему… ты бы хотела меня-мужчину? Или тебе только с женщинами хорошо?

– Мне все хорошо, что тебе хорошо! – Глаза девушки смотрели прямо, она не отвела взгляда, и у Сергея потеплело на сердце – не врет!

Наклонился, тихонько поцеловал припухшие губы девушки, потом запустил руку в вырез ее легкой кофточки и провел ладонью по маленькой крепкой груди, заострившейся соском на его осторожные ласки. Абина вздрогнула, судорожно вздохнула, обхватила свою подругу за шею. Запустила пальцы в короткие волосы Серг и стала поглаживать затылок.

– Никак не могу привыкнуть, что у тебя такие короткие волосы, госп… Серг. Мне с тобой очень хорошо. Я счастлива. Кем бы ты ни была – женщиной или мужчиной, я всегда буду тебя любить. Я ведь всегда тебя любила, всегда… Спасибо, что ты меня не бросила. Ведь кто я? Простая нищенка, пустое место. А рядом с тобой я поднялась! Даже клановые меня опасаются, боятся обидеть. Ведь ты за меня заступишься, и им не поздоровится! Я так счастлива, так счастлива…

– Ну что ты заладила – счастлива, счастлива, – проворчал Сергей, расстегивая крючки на кофте девушки. – Если бы я могла взять тебя как мужчина… Вот тогда я была бы счастлива. Скажи, ты никогда не думала, что можешь иметь детей, семью? Никогда этого не хотела?

– Нет. Ты всегда была моей семьей, – слегка улыбнулась Абина. – Мы с детства с тобой вместе. С тех пор, как наши родители погибли во время Импурского бунта. Ты ведь не помнишь, да? Как побирались по улицам – не помнишь? Как прятались с тобой в канализации, а по улице бегали люди, орали, дрались… Наши родители полезли в лавку на базаре, пограбить, тут их лавочник и убил. Охранники зарубили…

Я помню, как было плохо. Тебя крыса укусила за ногу, кровь текла. Я гадину палкой стукнула. А потом ты прижалась ко мне и мы с тобой так и спали. А раз тебя схватил мужчина – рыжий такой, ты кричала, а он смеялся… я стукнула его, а он мне врезал. Я упала…

Это был твой первый мужчина. И мой… Потом их было много. Надо же было как-то жить? С тех пор ты ненавидела мужчин, никогда по своей воле не ложилась с ними в постель. И я тоже. Нам хватало друг друга… Ты все забыла, да? Хотела бы и я забыть, но не могу. Хотя – и не хочу. Ведь тогда бы я забыла тебя! А я не хочу тебя забывать…

– Подожди… это что получается, мы с тобой были шлюхами? – неприятно удивился Сергей, отодвигаясь от Абины.

У него сразу пропало желание потискаться с подружкой.

– Я не знаю, как это назвать, – пожала плечами девушка, пряча небольшие смуглые груди в ткань кофточки и застегивая крючки. – Если давали хорошие деньги – мы делали хорошо мужчинам. Но нам всегда мало платили. И ты редко позволяла нам это делать – ты ненавидела мужчин. Да и платили мало… мы же грязные, а всем хочется чистеньких. Ухоженных.

Ты всегда говорила, что на Колесе Жизни получишь новое тело и, наверное, будешь мужчиной, чтобы спать с женщинами. Что мужчины в постели тебя совсем не радуют. И что ты хочешь быть мужчиной, чтобы как следует мной овладеть, по-мужски…

– Вот почему ты вспомнила… – Сергей сел на край кровати, скрестил ноги и заложил руки за голову. Потянулся так, что заныли мышцы, попросил:

– Помассируй мне плечи и затылок. Что-то после вчерашнего голова тяжела.

– Ты слишком много выпила, Серг, – снова улыбнулась Абина. – Ты любишь красное вино? Раньше ты его не любила. Когда ты его выпиваешь, делаешься такой ласковой, такой близкой… Только не пей больше так много, ладно? Я видела, что делает с людьми вино. А ты не помнишь, но мы с тобой договорились, что не будем пить вино…

– А наркотик? Разве мы с тобой не договаривались, что не будем его жевать?

– Прости… я уже не жую. Мне тогда было так плохо, так плохо… я только им и спасалась. Но больше – нет! Никогда! Навсегда! Какое у тебя красивое тело… только ты похудела… у тебя стало больше мускулов. Они такие твердые, прямо стальные. Мне так хорошо с тобой…

Серг, прости, я напомню – Накаль ждет. Он сейчас вопить будет, как будто ему нож в зад воткнули.

– Боишься Накаля?

– Нет, не боюсь, – вдруг хихикнула Абина, – он такой смешной! И знаешь, какой он сильный – как мужчина? Девчонки-рабыни рассказывают, он каждую пробует, каждый день! Говорит – набирается от них молодости!

– Старый развратник! – Сергей с досадой сплюнул, натягивая на себя чистые трусы, которых назаказывал целых три дюжины.

Почему-то ему показалось досадно, что старый маг обладает такой мужской мощью, а он, Сергей, может только тискаться с подружкой, а взять ее, как мужчина, – увы, никак. Ну, ничего – когда-нибудь! Когда-нибудь…

И тут же ехидный внутренний голос добавил: «В другом мире, в другом теле!»

– Что, поторопиться нельзя было?! Задницу никак не могла оторвать от кровати?! Или присосалась к своей любовнице, да так и не отклеилась?! Что улыбаешься, как… как…

– Что случилось? – Сергей постарался загнать ухмылку поглубже. – Что за важность такая? Некому любовное снадобье размешать?

– Кстати, ты свои шуточки брось! Ты чего прошлый раз намешала? Госпожа Нукис купила, жаловалась – мужу ингам намазала, так господин Нукис потом целый день бегал в боевой готовности, ее покрыл, двух наложниц и на сестру госпожи заглядывался! Еле убежала! Пришлось утащить его в спальню и кувыркаться с ним, пока действие снадобья не прошло! Говорит, в общем-то, довольна мазью, но способ использования я ей подсказал неверный – мази нужно было в десять раз меньше!

Ты зачем засунула в мазь эликсир для отпугивания клопов?! Только не ври, что не совала, – я видел, что его убыло, и он стоял рядом с любовной мазью! Я все помню! Ты знаешь, какая у меня память? Не знаешь? Так узнаешь, когда я тебе врежу вот этим ремнем по заду! А если бы вместо любовного эффекта у него там облезло?

Я запрещаю тебе такие эксперименты! Это верный способ нажить неприятности! И не надо глупо хихикать – то, что ты сделала, есть результат недисциплинированности, глупости, и могло привести к непоправимым последствиям!

Запомни – в некоторых случаях достаточно взяться за смесь грязными руками, чтобы полностью изменить результат воздействия снадобья на человека! Ну что, ну что ты ржешь, как ломовая лошадь?!

– Накаль, она вела себя паскудно. Обращалась со мной, как с грязью! Она – великая, через губу не плюнет, смотрит свысока – даже на тебя, а я в ее глазах вообще «маговская подстилка». Наложница. Зло взяло. Вот я и капнула пару капель… клопов у нее в душе погонять. Прости, я была неправа. Но получилось-то неплохо, согласись.

– Хмм… неплохо. Но могло быть совсем плохо, – как-то сразу успокоился Накаль и хихикнул. – Представляю, как этот мужик весь день бегал и набрасывался со своим причиндалом на все, что шевелится! Кстати – сегодня уже пятеро дам обратились ко мне за этим снадобьем! Ты сколько капель туда капнула? Клопомора?

– Хмм… пять вроде как. Больше побоялась.

– Пять… ага… надо записать. Кстати – вот так и открываются особо ценные заклинания и снадобья. Все случайно – перепутали, использовали и вдруг – ап! Результат. Но он мог быть очень нехорошим, очень. Больше так не делай. Я сам не люблю таких дамочек, да, наглая, да, хочется ей пинка дать под зад, но она платит! И платит много! Очень много! Можно и потерпеть за эти деньжищи-то. Знала бы ты, сколько усилий мне стоило, чтобы пролезть в высшее общество, чтобы они поверили мне, отбросив моих конкурентов! И потерять все? Вот облез бы отросток ее муженька, скандал был бы просто мировой!

Такие штуки можно испытывать только на бедных, и то бесплатно. Чтобы претензий не было. Ты знаешь – некоторые маги используют для экспериментов своих рабов, и часто те умирают в мучениях. Пусть сочтут меня ненормальным, но я так не могу. Пусть он хоть трижды раб, но тоже живое существо, и я не хочу его мучить. Мой папа говорил, что система рабства неверна, что боги против этого. Я не согласен с ним в отношении богов – если бы они были против, рабства вообще бы не было, но считаю, что рабы тоже… ну… почти люди и они заслуживают приличного отношения. Вот так!

– Да ты просто умница, – криво усмехнулся Сергей, – так чего же вытащил меня из мягкой постели и оторвал от красивой подружки?

– Ага! Я так и знал! – торжествующе вскричал Накаль и рубанул воздух ребром ладони. – Видела? Видела?! Ничего от меня не скроется! С подружкой валялась, вместо того чтобы поспешить к своему учителю!

О времена, о нравы! Куда мы катимся? Мир должен рухнуть, развалиться на части в самое ближайшее время! Если ученики не слушают учителя – что дальше? Что будет с миром?

– Учитель, ближе к теме, ладно? – досадливо помотал головой Сергей. – Я хотела бы пойти помыться, позавтракать, а ты завел свою песню… Слышала уже. Надоело.

– Вот и все вы так! И все! Молодежь! А! О чем мы? Вот о чем: прибыл посыльный от геренара. Приглашение тебе. Через три дня.

– Куда – приглашение? К самому геренару? Зачем? – опешил Сергей.

– Если ты думаешь, что геренар докладывает о своих планах – ошибаешься. Если он вызвал – нужно идти. Вот и все.

– И все? И ради этого ты вытащил меня из постели? Учитель, ты чего? Позже нельзя было сказать?! Я думала, и правда важно!

– ЭТО неважно? Ты чего? Гонец ждал тебя полчаса, потом ушел, передав мне письмо! И ЭТО неважно? Да каждый из людей этого города, может, мечтает попасть на прием к геренару, ты что думаешь, всех приглашают во дворец? Тогда ты ошибаешься! Это честь! Это… это…

– Послушай, Накаль, я не напрашивалась к нему в гости. И не считаю это особой честью. И не очень хочу туда идти. Так что поменьше крика, лучше расскажи, что за человек этот геренар и чего от него ожидать. И зачем он мне вообще-то нужен?

– Слов нет! Ты дикая, из лесу! Как это не хочешь идти?! Да ты обязана идти, иначе тебя притащат во дворец геренара на веревке, как скотину!

Геренар – это основа всего, это гарантия нашей жизни, это закон! Он, и только он определяет, как мы будем жить, утверждает законы, выпускает указы! Более того, скажу тебе – нынешний геренар один из тех правителей, о которых можно только мечтать! Он усмирил кланы, при нем не было больших войн – он умеет находить общий язык с главами кланов, с иностранными послами! Он соблюдает закон, он… он… это – все!

Честно сказать, я боюсь и подумать, что произойдет, если его не будет. Папаша нынешнего геренара не отличался особым здравомыслием. Кровищи лилось – рекой. Кланы беспрерывно воевали между собой, рвались к власти, интриговали. Хорошо хоть, успел назначить преемника – нынешнего геренара, своего сына. И быстренько скончался – говорят, поел чего-то несвежего. Несварение желудка у него возникло. Вот только ходят упорные слухи, что не переварил он доброй стали, которую ему воткнули в толстое брюхо.

Когда к власти пришел нынешний геренар, никто не верил, что он продержится больше полугода. Но он у власти уже двадцать пять лет. Пережил семь бунтов, десять покушений и живее всех живых. Более того – на его врагов внезапно нападали болезни, с ними случались несчастные случаи, все вожаки восстаний умирали – быстро или в мучениях.

При нем всегда верный человек – его родной брат Ангуль Геренг, самый влиятельный, самый страшный человек в стране. Говорят, он и приложил руку к смертям врагов геренара. Если ты ему не понравишься – берегись. Они с геренаром похожи, как близнецы, но не близнецы, это точно. Более того – матери у них разные, отец один. Мать геренара умерла при родах, и отец тут же женился на ее младшей сестре, которая, кстати, закончила тем же самым. После этого их отец уже не женился.

– Одновременно и двоюродные братья, и родные? Забавно! – хмыкнул Сергей. – А как человек этот геренар что из себя представляет?

– Умный, имеет свои понятия о порядочности, любит женщин, скандалит со своей женой… нормальный мужчина, что еще сказать.

– Подожди – а что значит «свои понятия о порядочности»? Это как?

– Он, прежде всего, думает об интересах государства, это же ясно. Если нужно для этого соврать – соврет, если нужно убить – убьет. Но… в общем-то порядочный человек и не будет нарушать своего слова просто так. Без причины. А разве можно требовать от правителя чего-то большего?

– Действительно, что требовать от правителя? Ведь он в любой момент может воткнуть тебе нож в спину, если это оправдывается интересами государства. А государство – это он сам.

– Хмм… если смотреть с этой точки зрения… выглядит как-то неприглядно, да. Интересно, зачем ты ему понадобилась? Мне кажется, это связано с той историей, с томдаром… Решил на тебя посмотреть?

– Да кто я ему? Мелкое насекомое, непонятно кто. Зачем я ему? Ты лучше расскажи, что там у него с женой? Чего он с ней скандалит? Ты так сказал, будто все это знают, и только я не в курсе.

– С женой – тут штука интересная. Ее мать происходит из клана Эорн, а вот отец – из правящего клана. Как они сошлись, каким образом он в нее влюбился и почему решил взять в жены – никто не знает. Но только она оказалась его женой. На его беду. Ее весь двор боится. Злющая, как дикий куорд. Красивая. Сильная. Как ты! Только выше тебя. И белая, как все Эорн. Она пытается командовать геренаром, но он ей не позволяет. Геренар любит женщин, она время от времени его ловит со служанками или со знатными дамами, и тогда… тогда случаются шторма. Летит посуда. Бьются физиономии. Трещат стены. Потом примирение, какое-то время тишина, и все заново.

Хмм… может, потому ты мне и нравишься, что похожа на жену геренара! Ну… не внешностью похожа, хотя ты тоже красотка, – похожа своим темпераментом, силой и… не знаю еще чем. Просто похожа, и все тут. Жизнь с такой красоткой – вечный бой и вечное наслаждение. Одолеешь ее – наслаждение стократ больше!

– Ты бы мог стать бродячим певцом, Накаль, никогда не думал о такой судьбе? – усмехнулся Сергей.

– А как ты догадалась? – ухмыльнулся маг. – Я в детстве мечтал бродить по миру, петь, и чтобы за это мне кидали монеты. Все девушки мои, в каждом селении почет и уважение… Я даже сбегал – дважды, – отец приводил меня назад и порол. Как я сейчас ему благодарен! Он дал мне возможность выучиться на лекаря, мага, и все девушки все равно мои! Кроме тебя, моя любовь, моя красотка!

– Накаль… – вкрадчиво начал Сергей. – Ну вот скажи, на кой я тебе сдалась? Я не люблю спать с мужчинами, просто ненавижу это, мне нравятся женщины, считай – я мужчина в женском теле! Вокруг столько красивых женщин! Твои рабыньки не менее красивы, они послушны, они выполняют все, что ты им скажешь. Вот скажи мне – ну зачем, зачем я тебе нужна?!

– Ну… сердцу-то не прикажешь, – широко улыбнулся маг, – сердцу не прикажешь… А то, что ты мужчина, – так у всех свои недостатки! Я вот тоже не люблю мужчин, мы в этом с тобой и сошлись! Ты сегодня пойдешь к Гекелю?

– Хмм… пойду, – пожал плечами Сергей. – Дай-ка я письмо прочитаю, ты так мне его и не дал.

– Читай, вот, печать геренара… вот подпись… к полудню во дворец. Убедилась? Все, беги, приводи себя в порядок, займемся магией. А потом беги к своему хренову Гекелю…

Сердце защемило. Две недели с гаком, но так и не решился зайти, хотя тянуло – просто душа рвалась. Но как смотреть в глаза девчонке, жениха которой ты лично, своими руками убил. И мало того что убил – разрубил на кусочки? Это верх цинизма – убить дорогого ей человека, прийти как ни в чем не бывало: «Привет, Занда! Ну что, может, потискаемся, все равно у тебя жениха больше нет, чего добру пропадать?!»

Когда Сергей об этом думал, его чуть не перекашивало от такой картинки. Понадобилось больше двух недель, чтобы он решился подойти к мастерской, где Занда делает свои парики.

Внешне лавка мастерицы никак не изменилась – знакомая вывеска, знакомое крыльцо, запавшее в память, будто только вчера поднимался по этим скрипучим ступеням.

Грустно усмехнулся – девушка так и не наняла плотников поправить вытертые от времени доски крыльца.

Подошел к двери, замер на пару секунду, не решаясь толкнуть дверь. Казалось, что Занда, как только увидит свою «подругу», тут же закричит: «Это ты! Это ты, подлая тварь, убила моего жениха! Ты! Ты! Ты!»

И что отвечать? Лепетать о том, что ее жених строил козни против резидента разведки государства, а его, Серг, использовали втемную, чтобы уничтожить Маланга и его покровителя? Глупо звучит… и неправдоподобно. Да и, честно сказать, государству не понравится, если Сергей начнет разбрасываться тайнами. И попробуй сознайся в убийстве… как отреагирует Занда? А если побежит с жалобой в Стражу? А дальше? Или Сергея постараются убрать, или, скорее… ее. Чтобы не болтала чего не надо.

Нажал ладонью на дверь и… застыл. Дверь не поддалась. Толкнул сильнее – заперто. Постучал – вначале робко, потом сильнее и сильнее. Кулаком, пнул пару раз ногой – молчание! Приложил ухо к двери – за ней тихо, будто никто никогда не жил в лавке-доме. Дверь цела, скорее всего, уехала куда-нибудь. Сергей со вздохом опустил руки, постоял и медленно спустился по ступеням. Вот так и бывает… встретишь девушку, а потом…

«Ну а что потом? Ну что ты ожидал? Что она бросится в твои объятия, ища утешения: мол, жених погиб, утешь меня? И лучше орально, раз у тебя нет ничего посущественнее? Ожидал, ожидал, зараза!»

«Ну и ожидал! И что?»

«А ничего. Какое будущее у тебя с ней? Однополая пара? Дальше-то что? Ждать, когда ты приделаешь себе член? Так это еще вилами по воде писано – получится или нет! Ведь ты уже убедился, что все не так просто. Мало приделать, надо еще заставить его работать, а просто вырастить вялый отросток… ты ничего не знаешь о человеческом теле. И местные не знают. И ты никогда не интересовался медициной, а зря! Если бы прочитал хоть пару-тройку книжонок по медицине, знал бы, как работают органы и чем отличается мужчина от женщины – кроме внешних признаков есть еще химия. Вини себя. Нет будущего у тебя и какой-либо женщины. Твоя партнерша всегда может захотеть детей, иметь полноценную семью с мужчиной, который нормально занимается сексом, без всяких извращенческих штучек».

«А чего извращенческого в таком сексе?»

«А то не знаешь? Все, что против природы, что не для размножения, – есть извращение. Все!»

«Пофиг. Хочу – и буду. Мы занимаемся сексом не только для размножения, но и для удовольствия. Так что не аргумент. Заткнись, совесть хренова. Нужно найти Занду, а там видно будет. Вот только куда она могла деться? Соседей поспрашивать? Или подождать, может, вернется? Выжду дня три-четыре, потом снова приду. К тому времени и вернется. Может, она уехала куда-то на короткое время, зачем я буду светиться, лазить по соседям, расспрашивать? Выжду, да. Не буду суетиться».

Сергей вздохнул и потащился вдоль по улице, закутавшись в длинный плащ, по которому стекали капельки воды. Небо плакало, и на душе у Сергея было так же гадко, как и вокруг.

Серый мир, заливаемый дождем, – ручейки мутной воды, уносящие грязь и пучки сена, вывалившиеся из телеги извозчика. Небо намертво заволокло тучами, и просвета не видно.

Сезон дождей или просто долгий небесный плач – да какая разница? Гадко. Все гадко и плохо. И хочется нажраться – до забытья, до потери сознания.

Решил: сегодня никакого Гекеля и тренировок. Да и что Гекель может дать Сергею? Ханар сам признал – большего он уже не даст. За считаные дни Серг изучила все, что знал старший ученик Гекеля, и теперь оставалось лишь упорно, каждодневно совершенствовать мастерство, потому что мало знать – надо приучить тело совершать движения автоматически, без участия сознания. Повторения, и только повторения, лишь они дадут нужный эффект.

Ничего нового о Гекеле за последние дни Сергей не узнал и, скорее всего, не мог узнать. Те же самые бойцы, те же самые уроки, тренировки до пота, до боли, до крика. Запах разгоряченных тел, искаженные лица, кислый, железистый запах крови, брызгающей из ран, – без ранений не обходилось, несмотря на то, что работали лишь тренировочными мечами. Переломы костей, рассеченная кожа, сломанный нос – это лишь малый перечень увечий, получаемых бойцами на тренировках.

Сергей пытался поговорить с этими людьми, наладить контакт, но они не отвечали на его вопросы, лишь смотрели в лицо – бесстрастно, как живые роботы.

Ханар пояснил, что у них приказ – разговаривать только с мастером и с теми, с кем он позволил. Впрочем, Сергею это было безразлично – ну что он может узнать от бывших рабов, из которых делают безмозглое совершенное оружие? Это все равно как говорить с мечом или кистенем…

Гекель за последние три дня разговаривал с ним один раз, и Сергей снова забыл, о чем говорил с мастером – что-то про политику, про мироустройство. По крайней мере, все так отложилось в голове. Если отложилось…

Сергей побрел дальше по улице и через пять минут оказался перед трактиром, на вывеске которого был нарисован матрос в смешной шапочке, свисающей на левое ухо. Шапочка чем-то напоминала берет земных художников, но отличалась своей яркостью, сшитая из множества цветных лоскутков – в таких ходили большинство матросов государственных судов, в том числе и военных. Откуда взялась эта мода – никто не знал. Просто ходили, и все тут. Говорили, мол, в океане слишком мало ярких цветов, радующих глаз, вот моряки и приспособились одеваться ярко и вычурно. Чтобы не сойти с ума от монотонности и серости существования. Что-то в этом, конечно, было: серые корабли, серые паруса, серая жизнь – пожалуй, взвоешь…

Трактир назывался, само собой, «Веселый матрос», что вообще-то было немного странно, ведь до порта отсюда довольно далеко. Возможно, хозяин когда-то был матросом, потому и такое название.

Сергей поколебался, постоял рядом с крыльцом трактира, потом махнул рукой и решительно поднялся по мокрым ступеням к высокой двери, из-за которой шел вкусный запах жареного мяса, приправленного пряностями А еще – пахло чем-то сдобным, таким знакомым, что у Сергея потеплело на душе – бабушка пекла сдобные лепешки, называя их коржиками, и он любил подкрасться и упереть горячее вкусное печево под возмущенные крики и хлопанье по спине выпачканным в муке полотенцем. От этой «кары» лепешки делались еще вкуснее…

Внутри заведения было не очень много народа, хотя дождь и загнал под крышу теплую компанию то ли моряков, то ли возчиков, шумно обсуждающих каждый бросок костей, рассыпающихся по столу.

Здешние азартные игры не очень разнообразны, больше всего в ходу была игра в кости, согласно правилам которой нужно было набрать наименьшее число очков за три броска – то есть три единицы. Тот, кто набирал больше, – проигрывал. Играть могли до десяти человек, о ставке договаривались: например – одна медная монета. Тот, кто выигрывал, забирал все. Если цифры двух или более игроков совпадали – переигрывали, доставляя на кон столько, сколько делилось на количество спорящих – на двое, на трое или больше, пока не оставался один. Можно было отказаться от ставки, если денег не было, и тогда выигрыш доставался сопернику. Частенько вспыхивали драки, доходящие до поножовщины, – а если у обоих игроков не было столько денег, чтобы доставить кон? А у трех? Пяти? Говорили, что один из бунтов начался с того, что игроки не поделили выигрыш, сгорело четверть города, пока разъяренная толпа не насытилась убийствами и грабежами. Впрочем, все это было при прежнем геренаре, не нынешнем.

Сергей видел такую игру не раз и не два, когда они с Абиной мыли полы и убирались по трактирам. Иногда на кону оказывались просто-таки огромные деньги – если спор продолжался несколько проходов, а первоначальная ставка достаточно велика. Ведь ставить, в принципе, можно сколько угодно, хоть мешок золотых.

Впрочем, в большинстве случаев на кону было максимум десять-двадцать серебряных монет, хотя для нищих Сараны и Абины и это казалось огромной суммой.

Как-то сорвавший куш игрок кинул Сергею серебрушку, и все вокруг дружно стали ругать счастливца, упрекать в том, что он слишком расточителен и разбрасывает деньги по ветру – «ведь нищенка все равно этого не оценит!».

Вспомнилось, как это почему-то зацепило Сергея, и он решил во что бы то ни стало стать богатым, и уж тогда этот мир узнает, что такое человек с Земли!

С тех пор прошло не так уж и много времени – недели, месяцы, но… особо богатым Сергей не стал, хотя и нищим назвать его язык не повернется. По местным меркам – средний класс. В поясе несколько серебряных монет, пара золотых – вполне хватит, чтобы упиться в хлам и как следует поиграть…

– Что желает госпожа? – трактирщик, невысокий полноватый человек в застиранном матросском чепчике – вот почему на витрине матрос! – дружелюбно улыбнулся гостье и тут же провел ее в угол, усадив за стол, только что вытертый хлопотливой подавальщицей. Через пару минут перед Сергеем стоял небольшой кувшинчик с самым лучшим вином заведения – по крайней мере, так сказал толстяк. А еще через пять минут на столе испускал ароматный пар здоровенный кусок мяса, обложенный овощами, мечта настоящего мужчины!

Ближайшие десять минут Сергей не видел ничего вокруг, медленно пережевывая сочное, хорошо прожаренное мясо, мелкими глотками запивая его легким красным вином, действительно оказавшимся неплохим.

Впрочем, Сергей никогда не умел отличить отличное вино от хорошего. Вино для него было не источником вкуса, а средством залить душу так, чтобы она перестала болеть, ныть и злиться. Что может быть хорошего в вине, кроме способности одурманить голову и заставить забыть о проблемах? На какое-то время забыть. С тем чтобы эти самые проблемы сделать еще более тяжкими…

Усмехнувшись, Сергей «обсосал» эту мысль у себя в голове, но пить вино не перестал и скоро почувствовал, как мир стал гораздо веселее, а лица окружающих подобрели, стали красивее, светлее, одухотвореннее.

Ополовинив кувшинчик, он притормозил и, подозвав подавальщицу, попросил принести то, что пахло так сладко, когда он входил в дверь трактира. Смешливая девушка прыснула смехом, убежала и скоро появилась с большой тарелкой, на которой лежали огненно-горячие куски пирога, истекающие сладким соком.

И снова Сергей отключился от мира – пока не «уговорил» пару приличных кусков, наслаждаясь вкусом начинки и сдобой белой корочки.

Теперь настала пора развлечений, если они, конечно, найдутся. А какие развлечения в этом мире? Игра в кости, бродячие музыканты с актерами да хорошая драка – выбор маленький и совсем не экзотичный.

Нет, было и еще одно развлечение – девки! Те уже тоскливо сидели в углу, за свободным столом, и что-то вяло обсуждали – видимо, как обычно, свою несчастную жизнь. Но Сергей не собирался иметь дело с грязными трактирными шлюхами. Ну их… болезных. Пусть ищут другую поживу.

Осведомившись у подавальщицы о наличии музыкантов, слегка пригорюнился – лабухи приходили только к вечеру, так что сейчас не оставалось никакого развлечения, кроме драки и костей. Драку Сергей сразу отбросил, справедливо решив, что после игры в кости она может зародиться сама по себе, а вот игра в кости…

В каждом мужчине таится Игрок. Кто-то его подавляет, кем-то Игрок овладевает так, что носитель этого беса всю свою несчастную жизнь бросает под ноги демону Игры – но в каждом сидит вирус игры, нужно лишь хорошенько его поискать.

Особо искать Сергею не пришлось – он всегда любил играть, только вот редко позволял себе это удовольствие – слишком азартен. Но сегодня был День Развлечений, когда башню сносит и хочется чего-то такого, что выходит за рамки ежедневной рутины, что волнует кровь, бурлит, кипит, как котел на огне!

Игра! Что может быть слаще этого слова?! Если только секс? Увы, не тот, что сейчас доступен Сергею…

– Парни, примете в игру? – Игроки оторвались от стола, на котором лежала кучка монет, и с недоверием уставились на красотку, обворожительно улыбавшуюся и явно навеселе. Помолчали, потом один, высокий мужчина с большими залысинами, хмыкнул и, подмигнув соседу, сказал:

– Да почему нет? С девушкой веселее! Особенно с такой красоткой. Подсаживайся. Деньги-то есть? Ну и замечательно. Ставка – пять медяков. Есть? Ага. Нионг, бросай! Пять! Красотка, ты следующая!

– Все! Все! У тебя еще что-то есть? Что ставишь на кон? Деньги есть?

– Деньги? Нет д-денег! Нету меня д-денег! – Сергея штормило. Голова в тумане, мир качался, и одна-единственная мысль: «Ну на хрена я так нажрался?!»

– Тогда вещь какую-нибудь ставь! Или себя! Себя поставишь?

– Себя не поставлю! Вот что ставлю! – Молниеносное движение, и в крышку стола вонзается нож, заточенный до бритвенной остроты.

– Хмм… две монеты! Хорошо! Ставим! Кто? Все поставили? По две монеты? Ну… бросаем! Я первый! Три «колышка»! Есть! Ах-ха-ха! Следующий!

Мужчина в подобии банданы на голове перехватывает кости, бросает и с проклятием стучит кулаком по столу:

– Да чтобы тебя разорвало! Почему тебе так везет, скотина ты эдакая?

– Потому, что меня боги любят! – ухмыляется первый и с жадным интересом смотрит за костями, вылетевшими из руки молодого парня, нетерпеливо утирающего рот волосатой рукой. Губы парня лоснятся – то ли от мясного жира, то ли от слюны, текущей из уголка рта, и на подбородке повисла тонкая белая ниточка слизи.

– Шесть! Хе-хе-хе… нееет… не пройдет! Следующий! А! Девица, твоя очередь, ну?! Давай!

Сергей взял в руку кости, потряс их в сложенных ладонях и сквозь алкогольный дурман вдруг понял – сейчас он прогадит один из своих ножей, так же, как спустил все свои деньги до последнего медяка. Эти деньги теперь лежали перед крепышом напротив, как и деньги большинства из игроков, сидящих за столом. Парню везло – потрясающе, несправедливо, подло!

Подло – как и всегда, когда выигрываешь не ты.

Вдруг захотелось выиграть. Нет, не поиграть с безнадежным пониманием того, что выиграть все равно не удастся, и вся затея в том, чтобы весело провести время – выиграть! Во что бы то ни стало! До тоски, до воя хотелось получить хоть какой-то позитив в этот серый гадкий день. Ну хоть когда-то ведь должно повезти? Или нет? Или он не заслужил везения, мать вашу!

Боги хреновы! Дайте удачи, гады!

Сергей чуть не заплакал от пьяной жалости к себе. Удержало лишь понимание того, что он все-таки мужчина и ему не пристало плакать. Удержался, прикрыв глаза, стал трясти кости, не обращая внимания на возгласы компаньонов по игре:

– Давай быстрее, чего теребишь их?! Это тебе не… чтобы теребить! А смотри, парни, умело трясет! Хороша девка-то, а? Умелая! Да кидай же, демон тебя задери!

Сергей потряс кости еще пару мгновений и вдруг почувствовал, ощутил кости как свои руки, как частичку себя, как свое тело – гладкость костяных поверхностей, выбоинки-лунки, закрашенные черной краской, заглаженные углы кубиков, обработанные точильным камнем! Погрузился в материал кубиков, ощутив его частичкой чего-то большого, чавкающего, жующего – бивни? Слон?! Он увидел животное, из кости которого сделали игральные кубики!

А еще почувствовал, что может управлять движением костей. Как? Неясно. Но знал, что может подправить их полет. Наверное.

Тихо, пытаясь не спугнуть это чувство, бросил кубики на стол, сосредоточившись на том, чтобы те упали единицами вверх. Или…

Мир замер. Стало тихо-тихо, так тихо, что было слышно, как шумит кровь в ушах, как на кухне стучат котлами повара, как булькает вино, наливаемое в кружку из высокого кувшина. Игроки застыли в изумлении, боясь выдохнуть, тряхнуть стол.

Кубики, прокатившись по столу, замерли – один остановился, направив к потолку одну-единственную лунку, а два… два замерли на ребре, каким-то образом устроившись этим самым ребром в тонкой щели, образованной двумя рассохшимися досками столешницы!

– Ни хрена себе! – выдохнул один из игроков. – Я такого никогда не видел! Единица!

– Не считается! – попытался протестовать соперник Сергея, и тут же был заглушен хором голосов:

– Ни хрена себе – не считается! Как выигрывать у нас, так считается?! Не трахай нам голову! Считается! Повезло девке! Все, выигрыш – ее!

– Да Сингус еще не бросал! Пусть он кинет кости!

– Да какой там, на хрен, «кинет»! – мотнул головой последний игрок, еще не бросавший кости. – После такого броска чего мне тут делать? Молодец, девка! Забирай монеты!

– Молодец! Молодец! – загалдели остальные, и Сергей пододвинул к себе небольшую горку монет. Она была совсем маленькой, в сравнении с горой монет возле первого игрока (его звали Шимус), но после нескольких часов проигрыша – и это было просто замечательно.

В голову толкалось: «Удача! Поперло!»

В такие минуты люди и совершают свои самые дурацкие, самые… самые… катастрофические поступки. И Сергей такой совершил.

– Играем на все?! – выпалил он пьяным голосом и во внезапно наступившей тишине. – Совсем на все! Все, что у меня с собой есть! Ножи, платье, плащ, деньги – все!

– Да чего у тебя есть! Хренота одна! – лениво ухмыльнулся игрок, накрыв кучку своих монет широкой ладонью, «украшенной» двумя крестообразными шрамами. – У меня в сорок раз больше! Хмм… а давай на все, что у тебя есть, и… на тебя?

– Шимус, ты чего? – нахмурился Сингус. – Это… неправильно! Девка нормальная, играет с нами, свой парень, зачем?

– Она хочет рискнуть? Так пусть! Я проиграю все, она – себя! Да на ночь! Я что ее, в рабство беру, что ли? Будет удовлетворять меня всю ночь, если проиграет!

– А если не захочет удовлетворять, когда проиграет? – облизнув губы, спросил толстогубый парень.

– А ты на что? Поможешь мне, вдвоем мы ее точно уломаем! А я тебе посмотреть позволю. А может, и попробовать… – хихикнул игрок. – Ну что, подруга, решаешься? Тут столько, что я мог бы купить толпу шлюх, но игра есть игра! Твое тело – против этой кучи денег! Ну что, слабо? Струсила? То-то же… Бабы, они бабы и есть. Не могут поставить на бросок кости все, что есть! Всю свою жизнь! Видишь, Сингус? Помнишь наш разговор? Потому мужики и должны править миром – они умеют рисковать и выигрывать! А эти ссыкухи… они ни на что не способны! Овцы, и им нужен пастух!

– А давай! – внезапно решился Сергей. – Ставим все! Согласна!

– Девка, перестань! – помотал головой Сингус. – Он игрок! Ему везет! Откажись, пока не поздно! Парни, да скажите вы!

– А чего – пусть играет, – медленно сказал игрок справа, – почему и нет? Ее никто не заставлял болтать языком. Проиграет – пусть отвечает. Как положено. Не хрен было садиться играть с взрослыми дядями.

– Точно! – поддержал игрок слева. – Пусть играет! И выполняет условия!

– Я в этом не участвую! – махнул рукой Сингус. – У меня дочь такая, как она, и я бы никогда…

– Ну и заткнись! – перебил Шимус. – Вали домой, к доченьке! А мы будем играть! Ну что, подруга, делаем игру?

– Делаем, – подтвердил Сергей и почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Голова прояснилась, туман выветрился, унесенный вскипевшей от азарта и злости кровью. Все казалось ясным, как утро после ночного дождя: вот монеты, вот кости, вот… ситуация. И раз влип – надо выиграть!

– Бросай первой! – кивнул Шимус, но Сергей покачал головой:

– Ты первый. Ты!

– Хорошо – я! – весело рассмеялся игрок, оглядываясь по сторонам, будто призывая в свидетели зрителей.

Оглянулся и Сергей. И только сейчас заметил, что возле стола скопился весь народ, что был в трактире. Люди плотной стеной обступили со всех сторон, тяжело сопя, как стадо пьяных быков. Глаза горели, лица раскраснелись – и от выпитого, и от предвкушения Игры.

Если что-то и любили в этом мире больше пьянки, секса и погромов – это была Игра! А что может быть лучше той Игры, когда игрок ставит на кон все, что имеет, – свою душу и тело?

Шимус долго тряс кости, положив их в кружку из-под вина, дул, что-то шептал, закатывая глаза, и хитро, искоса поглядывал на зрителей. Потом резко выбросил кости на стол, сопровождая движение звуком, напоминающим стон боли.

– Три единицы! Три единицы! – заголосили вокруг. Толпа выдохнула, заколыхалась, и все взгляды обратились на Сергея:

– Теперь ты! Ты бросай!

Сергей снова взял кости в ладони, составленные кубышкой, долго тряс, прислушиваясь к своим ощущениям. Нет, прежнее чувство не приходило. Сергей не чувствовал структуры костей, не ощущал, будто держит их невидимыми руками. И его охватило отчаяние. И злоба.

«Хотите, чтобы я проиграл?! Твари! Всю жизнь все вокруг меня ждут, чтобы я проиграл! Чтобы я упал и не поднялся! Чтобы я сдох или покалечился! Да хрен вам! Хрен вам во всю шею! Не получите!»

И в голове будто что-то щелкнуло!

Р-раз!

И снова ощущение слоновой кости, запах краски, налитой в лунки кубиков-костей, и тяжи-руки, на которых можно вертеть эти кубики так, как ему надо!

Бросок!

Кости вяло, лениво покатились по столу, медленно-медленно, воздух стал тягучим, водянистым, похожим на кисель. Сергей будто вышел из тела и видел себя со стороны – вот он, в темно-красном платье с разрезом, в котором показалась его смуглая коленка. Вот толпа мужиков, вцепившихся друг в друга, в стулья, в стол и нависших над застывшими игроками. Вот персонал трактира, забравшийся на столы и стойку. Лица напряжены – кто-то улыбается, кто-то хмурится, кто-то кривится в ехидной ухмылке. Мир застыл, двигаются лишь кубики, с каждым своим поворотом будто становясь больше и больше, вырастая, застилая собой весь мир!

Удар!

Кубик отскочил от куска лепешки, оставленного кем-то из игроков, падает… единица! Второй кубик – снова единица! Третий… на ребро! Снова на ребро!

– Аааааа! – толпа ревела, Сингус с восторгом хлопал себя по колену, издавая звук, будто стрелял пистолет с глушителем. – Выиграла! Она выиграла! Шимус, деньги сюда! Давай монеты, засранец! Она выиграла!

– Это колдовство! – взревел Шимус. – Такого быть не может! У нее амулет в ухе! Вон, я вижу! Это магический амулет! Не считается!

– Ах ты, сучонок! – Сергей поднялся с места, уперев руки в столешницу, наклонился вперед, заглядывая в глаза игроку. – Как я проигрывала, так, значит, амулет по хрену?! А как выиграла – это колдовство?! А сам ты не колдовством ли пользуешься?! Чего ты так часто выигрываешь? Может, пошарить у тебя по карманам, а? Амулет поискать?

– Да пошла ты!.. Сука! – выругался Шимус. – Ничего не получишь, кроме моего ингама! Колдовством выигрываешь, сука! Пошла!..

– Точно, он колдовством выигрывает! Он слишком часто выигрывает! – вдруг встрял игрок справа. – Ну-ка, покажи карманы, Шимус! Дай-ка я загляну…

Игрок потянулся к Шимусу, но не успел схватить его за отворот куртки, как собирался, – тот отбил руку компаньона и с размаху врезал тому в нос. Хрустнул сломанный хрящ, игрок завопил, брызгая кровавыми соплями, и зажал лицо ладонями, а Шимус ухватился за деньги и стал быстро ссыпать их в кошель на поясе.

– Бей его! – прозвучал чей-то голос в наступившей тишине, прерываемой подвыванием и хрипом ушибленного игрока. – Он Гунта покалечил! Точно, мошенник!

Кто-то бросил стул, и он врезался туда, где только что стоял Шимус, отпрыгнувший в сторону. Стул отскочил и попал по краснолицему толстому мужчине в блестящей кольчуге, видимо, какому-то охраннику – прямо по ноге.

Охранник завопил и, размахнувшись, двинул по голове обидчика здоровенной окорокообразной рукой, сбивая его с ног, как косарь срезает сочную траву.

Падая, несчастный врезался в двух зрителей, те тоже начали вопить, и в толстяка полетели две глиняные кружки, разбиваясь о его котлообразную лысую голову. Осколки разлетелись, как шрапнель, зацепив стоявших рядом людей, те обиделись, и… понеслось! Веселуха!

Кто с кем дрался, зачем – потом никто не мог вспомнить. Мелькали кулаки, летали стулья, гремела посуда, разбиваясь о головы, стены и пол. Под ногами хлюпала темная жидкость – то ли вино, то ли кровь, то ли соус, делавшие передвижения на ногах довольно затруднительными, как на льду или мокрой глине.

Сергей уворачивался от пролетающих снарядов, нырял под руку бойцам, с гиканьем рушившим своих «спарринг-партнеров», и выискивал взглядом Шимуса, исчезнувшего, будто чертик в преисподнюю.

Шимус нашелся через пять минут – он уже добрался до входной двери, когда Сергей прыгнул через стол и в полете врезал ему ногой в спину так, что игрок воткнулся в стену и на секунду потерял сознание. Тогда Сергей шагнул вперед, развернул игрока и молниеносным ударом в солнечное сплетение довершил начатое.

Шимус осел, как тряпка, и когда Сергей перевернул его тело, чтобы отцепить кошель, висящий на поясе, даже не пошевелился, будто мертвый. Сняв кошель, Сергей зажал его в руке, поднялся, хотел уйти и вдруг заметил на груди игрока странное мерцание, будто светилась маленькая, очень маленькая лампочка. Расстегнул крючки рубахи и обнаружил медальон, светящийся слабым зеленоватым светом. Медальон был небольшим, размером с ноготь, висел на серебристой цепи – скорее всего серебряной.

Сергей ухмыльнулся, одним движением стянул цепь с лежащего в беспамятстве Шимуса, сунул ее в кошель и в сердцах пнул негодяя, грязно выругавшись.

Точно, Шимус использовал амулет. И едва не выиграл… подлец. Впрочем, Сергей точно не собирался выполнять условия договора. И если бы понадобилось, с легким сердцем уложил бы всех, кто попытался бы его заставить это сделать.

Драка в трактире продолжалась, но Сергей уже был за дверью, в ночной мокрой прохладе, под дождем, охладившим разгоряченное лицо.

Оглянувшись на дверь, он ускорил шаги и, перейдя на бег, легкими прыжками помчался в темноту – без плаща, в одном платье, – некогда было забирать. В такой сваре…

Да и черт с ним – денег в кошеле хватит, чтобы купить десяток плащей. Жалко было лишь нож, так и оставшийся торчать в столешнице рядом с игровыми костями… придется заказывать новый. Хороший был нож, очень хороший. Испытанный.

– Пей! Пей, тебе говорю! Ну?! Я сейчас ребят позову, они в рот вольют!

– У-уйди… без тебя хреново! Ох, как мне плохо… Абина, дай попить… да не сладкого, тьфу на тебя! Гады… все гады! Ох, чего меня так корежит?! Что они в вино добавляют?!

– То и добавляют! Капли! Чтобы забирало покрепче! А ты что думал, тебе хорошего вина в трактире нальют? Таких вот дураков и поят! Вернее, в нашем случае, дур! Да выпей ты, наконец, легче будет! Я сейчас заклинание сотворю, и будешь как свежий фрукт, только что с дерева!

– Точно, с дерева… сползла, – едва выговорил Сергей, голова которого разламывалась от боли. – Фффу! Оно воняет! Как дерьмо вперемешку с лошадиным потом! Ты чего туда намешал?!

– Потом расскажу, пей, демон тебя задери! Вот не было забот посреди ночи возиться с пьяной бабой! И где же ты так набралась?

– В «Веселом матросе»… – Сергей сморщился и, заткнув нос, проглотил содержимое стаканчика. Тут же его затошнило, и он едва не изверг содержимое желудка наружу.

– Держи! Держи в себе, демонова баба! Держи! Вот так! Ага! Пробирает, да? Хорошо. Вот ты забралась – заведение не сказал бы, чтоб совсем уж пропащее, но народ там бывает шальной. В основном – игроки. И чего ты там делала? Искала себе любовника, богатого игрока? Или приключений на свою гладкую попку?

– Приключений, – сморщился Сергей, чувствуя, как боль в затылке тихонько отступает, оставляя ощущение тупого ноющего неудобства. – Ты заклинание будешь творить или нет? Какое хоть заклинание? Что делает и как называется?

– «Похмелье Дундуса». Догадайся, что оно делает!

– Не хочу, – ворчливо ответил Сергей и, прикрыв глаза, откинулся на подушки. – Твори давай! И без дурацких загадок тошно!

Колдун ухмыльнулся, замер, взорвавшись вихрем быстрых движений, нарисовал в воздухе два знака – Знак Воды и Знак Огня. Сложные переплетения голубых и красных линий светились так, что это напоминало рекламную вывеску где-нибудь в огромном мегаполисе. Знаки напоминали иероглифы, и при желании в линиях можно было увидеть что-то, напоминающее букву алфавита. Но это при желании.

Сергей смог создать два знака – Знак Воды и Знак Земли, но на Воздух и Огонь сил не хватало. Накаль говорил, что для развития магических способностей нужно их развивать, как бойцы развивают умения, повторяя свои движения, тренируя мускулы. Увы, заниматься магией у Сергея не было ни времени, ни особого желания, так что те знаки, что у него получались, выходили тусклыми и слабыми, годными лишь для самых слабых заклинаний, остальные знаки обычно просто рассыпались бело-красными искрами, оставляя после себя облачко тумана и почему-то запах жженой тряпки.

Заклинание было коротким, но результат оказался таким, которого Сергей не ожидал: его скрутило такой болью, что он завыл, закричал, выругался, а когда боль сменилась мурашками, как если бы он отсидел ногу, вскочил с кровати и забегал по комнате, яростно матеря колдуна.

– Ох, пробрало, да? – радостно хохотнул Накаль. – Ничего, ничего! Терпи! Сейчас будешь свежа, как первый цветок куруля! Ага! Все? Нормально? Чувствуешь, как стало славно? То-то! Великий Накаль слов в море не бросает! Как сказал, так и вышло!

– Хмм… и правда хорошо, – признал Сергей, прислушиваясь к своим ощущениям. – Будто ночь спал, отдыхал. Только какого демона ты не предупредил меня о том, что будет сразу после заклинания? Старый пень! Я чуть с ума не сошла!

– Ну… должна же ты была претерпеть какие-то неприятности за свое пьянство?! Хе-хе-хе… и кстати, а что бы изменилось? Было бы то же самое. Ты лучше расскажи, что в трактире делала? Кроме выпивки? Чего туда потащилась? Играла? И ушла с деньгами? Что-то не верится. Сколько народа перебила, чтобы забрать свои деньги? Ждать стражников или нет?

– Никого не прибила, – пожал плечами Сергей. – Хмм… одного если только. Игрока. Обчистил всех и меня в том числе. Вот глянь, что это такое?

Сергей развязал кошель и достал медальон на цепочке. Тот так и продолжал мигать, но пульсация, как показалось Сергею, стала немного поактивнее. Между вспышками проходило не полторы-две секунды, а гораздо меньше.

– О! Все ясно! – Накаль выхватил из рук Сергея «медальон» и, радостно гогоча, впился глазами в небольшой красный камешек. – Амулет Хетро! Вот так ходить в игровые заведения! Обчистят, и ойкнуть не успеешь!

– Что, амулет для управления костями? – догадался Сергей. – Дорогой?

– Ну… все сравнительно, – ухмыльнулся Накаль. – Амулет иллюзий гораздо дороже, но и этот неплохо стоит. Я умею делать такие амулеты, но ко мне за ними редко обращаются. Не тот у меня клиент. Мои клиенты так берегут свою репутацию, что и в руки не возьмут что-то подобное – не дай боги кто-то подумает, что они мошенничают в игре! Потом не пригласят ни в один из приличных домов. Зачем эти проблемы? А то могут и на поединок вызвать… зарубить, понимаешь ли… Негоже использовать такие штуки. Значит, ты покарала нечестивца? Наповал?

– Нет. Слегка побила, отняла кошель. Не люблю мошенников. Проиграла ему все, пришлось… даже вспоминать противно… себя поставила на кон. И тогда уже выиграла.

– Против амулета Хетро?! Выиграла? – Накаль вытаращил глаза и уселся в кресло напротив кровати, уперев руки в толстые бедра. – Да не верю! Врешь! Игрок с Хетро управляет костями, и они ложатся так, как ему надо!

– Подожди… а как амулет может работать, если этот игрок не колдун? Как он управляет костями?

– Во-первых, кто сказал, что он не колдун? Откуда ты знаешь? Может, как раз колдун! Только очень слабый! Есть такие – развиться в настоящих колдунов они не могут, но поддержать своей магической силой некоторые из амулетов умеют. У них даже свет души как у обычного человека. Почти как у обычного, сразу и не поймешь, что он недомаг. Кроме того, магическая вещь может поддерживать сама себя, заранее заряженная, настроенная на человека. Такие есть, и один из них – амулет Хетро. Кстати, очень древний. Люди с давних времен играли в кости и понятно, что в первую очередь изобрели то, что помогает в игре. Вещь у тебя в руках запитана сама на себя. Видишь, моргает? Когда он перестанет моргать – заряд кончился. Опять идти к магу и наполнять Силой. Впрочем, не очень дорого. Это легко. Активируется нажатиями на камешек. Обычно перед игрой. Действуют такие амулеты довольно-таки долго, хватает, чтобы разорить толпу дураков. Говоришь – себя поставила? Ну и дура! Спьяну, что ли?

– Спьяну, – покаянно повесил голову Сергей. – Больше не буду так пить… Спасибо, что полечил.

– Не стоит благодарности, – фыркнул Накаль, – хотя… можно было бы найти способ отблагодарить, правда, Абиночка? Не хочет твоя подружка меня любить, не хочет. Вон какую сразу физиономию сделала! Так как же ты все-таки выиграла? Ты не могла выиграть! Ни при каких обстоятельствах! Только если он сам тебе позволил. Но он ведь не позволял? Нет. Тогда – как?

– Не знаю, – нахмурился Сергей, – во время игры я вдруг почувствовала кости. Я ощутила материал, из которого они сделаны, увидела животных, клыки которых дали кость для кубиков, почувствовала краску в лунках, увидела тех, кто ее размешивал, кто резал кость, увидела… все! Все, что было с костями! А еще – почувствовала, что могу ими управлять! Могу двигать, могу заставить сделать с ними все, что хочу! Это было дважды. И два раза я выиграла – потому, что этого хотела. Вот так. Что со мной?

– О боги! – изумленно выдохнул колдун. – Боги, боги! Ну почему вы даете такие изумительные способности не тем, кто мог бы ими воспользоваться как следует, во благо миру! Ну зачем, зачем ей гиориторния?! Зачем, зачем?! Ооооо… ооооо…

– Ты чего там бормочешь? – насторожился Сергей. – Какая еще гиориторния? Что это такое?

– Вот так всегда бывает – боги дают сокровище тем, кому это не нужно, и не дают настоящим людям, тем, кто мог бы как следует распорядиться…

– Да что ты заладил – дают, не дают! Объясни как следует, а не причитай! Боги, боги… кривые ноги.

– Ноги у тебя прямые, очень хорошие ноги. И то место, откуда они растут, тоже неплохо сделано. А вот насчет гиориторнии… как бы получше тебе объяснить… В общем, это способность видеть сущность вещей. И управлять материей. Человеку, владеющему гиориторнией, подчиняется неживая материя. Он может двигать предметы усилием воли, он видит, как они сделаны, из чего и даже – кем. Он может изменять структуру материи и делать с ней все, что захочет. Частично мы умеем это делать с помощью специальных заклинаний, входя в транс. Но это все жалкое подобие того, что умели наши древние предки. Считалось, что эта способность утеряна, и только где-то далеко в Океане есть люди, которые сохранили это умение. Они отделились от цивилизации, отринули искусы Мира и погрузились в магию, в совершенство, ныне нам недоступное. И еще – по дошедшим до нас легендам, этой магией в большей степени владели женщины. Именно – женщины. И вот ты приходишь и рассказываешь, что владеешь древнейшей и одной из самых редких магий в мире! Вернее – самой редкой! И это ведь при том, что ты никогда не выказывала особых способностей к магии! Если честно, ты тупа к магии, как вот этот табурет! Никаких особых способностей, ничего такого, почему тебя можно было бы назвать великим магом! И вот – гиориторния! Ну где справедливость, скажи! Где?!

Накаль зажмурился и провел по лицу широкой, толстой ладонью. Потом открыл глаза и, хитро прищурившись, посмотрел на ошеломленного Сергея:

– Дааа… милая моя… с тобой точно не скучно! Ну что, в твоем рукаве есть еще какие-нибудь чудеса? Может, ты и летать умеешь? Или дышать под водой? Говорят, что древние люди умели делать и то и другое!

– Да чего там сложного, летать-то… – хмыкнул Сергей. – Если уметь. Да не делай такое лицо, будто тебя сейчас мозговой удар хряпнет. Не умею я летать – пока! Увы…

– Фффуу… не шути так! – шумно выдохнул Накаль. – Я думал, у меня сейчас сердце из груди выскочит! Ты и так поразила меня до самого позвоночника, аж прострелило, как стрелой! Абиночка, помассируй дедушке плечи!

– Не буду! – фыркнула девушка. – Вы опять будете меня за грудь хватать и под платье лезть!

– Не похватай уж тебя! – нарочито нахмурился Накаль, поблескивая хитрыми глазками. – Бабы для того и сделаны Создателем, чтобы их хватали за зад! И за перед… Ладно – не хочешь так не хочешь. У меня есть кого хватать. Серг, Серг… кто ты такая? Откуда? Молчишь? Ну молчи, молчи… Все когда-то становится явным. Вот что, дорогая, никому не говори о своем даре. Никому! Слышишь? И ты, мокрощелка, молчи! Вякнешь где-нибудь, и твоей подружке плохо придется.

– Это еще почему? – удивился Сергей. – Ну… магия и магия! И что такого-то? Кому какое дело? Тем более что я не умею ею пользоваться…

– Глупенькая! Чтобы она стала большой магией, ею надо пользоваться! Если один раз проявилась, значит, проявится еще тысячу, тысячу тысяч раз! И с каждым разом будешь становиться все сильнее и сильнее! Я же тебе рассказывал о принципе магии – чем чаще ты ею пользуешься, тем сильнее становишься! Как мускулы бойца! Ты случайно воспользовалась этой магией, и теперь бутылка открылась, вино распечатано. Все! Добро пожаловать в мир, древняя магия! И как ты думаешь, когда вожди этого мира узнают об этом, что они сделают? Что захотят? Догадайся!

– Абина, приготовь мне ванну, хорошо? – попросил Сергей, не глядя на мага. – И приготовь чистое белье. Накаль, я хочу помыться и поспать. Ты позволишь?

– Позволю. И даже посижу с тобой, когда ты будешь мыться. А еще – могу залезть в ванну и потереть тебе спинку! Помассировать поясницу…

– Кыш отсюда, старый развратник, – ухмыльнулся Сергей. – Абина, скажи слугам, чтобы воды горячей принесли. И мыла душистого. Только не таскай воду сама – увижу, что тебя заставили таскать, пойду и ноги им переломаю. Так и скажи. И руки, чтобы в носу ковырять нечем было проклятым бездельникам!

– Из тебя вышла бы хорошая домоправительница, – довольно хохотнул Накаль и неохотно поднялся с места. – Хорошо с тобой, даже уходить не хочется. Может, я все-таки останусь? Да демон с тобой, не кидай такие взгляды! Все, ухожу! Пойду к своим курочкам, уж они-то не дадут мне пропасть без ласки…

«Ну и что это дает? Вот ты теперь умеешь катать кости, и? Будешь обыгрывать проходимцев в трактирах?»

«Почему бы и нет? Понадобятся деньги – всегда могу получить. Очень полезное умение».

«Тебе не кажется, что ты не тем занят? Ты вроде как привык к своему положению, привык быть бабой… и все меньше думаешь о том, как стать мужиком! Может, ты гомосек? Нет, а что – привык себе, хихикаешь с Накалем, ловишь взгляды мужиков. Ну-ка, покопайся в себе – ты не того? Этого самого?»

«Нет, не того. Нет, а что я должен делать?! Кидаться ко всем магам: «Сделайте меня мужчиной?!» Так, что ли?»

«А может, и так. Почему бы и нет? Вспомни – учитель Накаля умел переделывать женщин в мужчин и наоборот. Если умел один, почему бы не уметь и другому? Почему ты успокоился, застыл на месте? Почему не пробуешь, не ищешь? Ждешь, когда все решится само по себе?»

«Ничего не жду. Я стараюсь. Переделываю тело. Ну да – пока без особого успеха, но я же пробую!»

«Одна попробовала – и родила. И ты хочешь?»

«Чушь! Хватит ерунды. Выучусь магии, разгребу дела и отправлюсь искать нужного мага. Вот и все».

«А какие дела? Чьи дела? Зачем ты должен разгребать чьи-то дела, когда своих хватает? Да пошли они все! Ты чего на них пашешь, как старый коммунист на партию и правительство? Тебе – зачем это надо? Они принудили тебя делать то, что ты, в общем-то, и не хотел. Заставили рисковать своей жизнью. Зачем тебе все это? Переделай морду лица, стань мужчиной – хотя бы внешне – и вперед! В бега! Будешь жить так, как хочешь! Махать железками ты уже умеешь, а теперь можешь заработать игрой! Что тебе терять?»

«Подожди. А если я смогу выучиться магии и сам себя переделать? Узнаю что-то о медицине, и вперед?»

«Дурак. Пробовал уже, и что вышло? Накаль что тебе сказал? Что никто в городе не сможет тебе помочь. Ни один маг. Что это значит? Это значит, что тебе придется отсюда валить – на поиски нужного лекаря. Альтернативы нет, парень!»

«Абина? С ней что? Ты помнишь – мы в ответе за тех, кого приручили?»

«А что Абина? Жила же она без тебя, и ничего. Опять же – можно оставить ее у Накаля, попугать его, что если обидит – вернешься и вынешь из него душу. Да он, в общем-то, неплохой дед. Орет много, ругается, а сам слуг содержит как следует, рабов не трогает, не мучает, опытов на людях не проводит. Вполне приличный дедок. Вряд ли он обидит девку. Ну… присунет ей пару раз… и то вряд ли – тебя побоится. Так что оставлять ее у Накаля, и все».

«Хмм… в общем-то, дельно, да. А если Абину Пиголь и его братия возьмет? Будут допрашивать, дознаваться, куда я делся, пытать? Запросто ведь может быть. Дедок не будет встревать за какую-то бесклановую. Да если бы даже и была в клане – на кой черт она ему? Накаль со спокойной совестью сдаст девчонку и не поморщится. Ну… может, и поморщится, да, но сдаст. Зачем она ему?»

«Хочешь с собой ее взять? Она может сболтнуть. Опять же – ты с ней слишком заметен».

«Будут искать двух девок. А я буду мужиком. И еще – ее тоже можно сделать парнем – волосы подстрижем, оденем в мужское, будет молчать – сойдет за мужчину. Впрочем, и если не будет. Голос у нее достаточно низкий, будет как парнишка – сиськи перетянем. Да и не такие уж большие они у нее. Бедра тоже довольно узкие – да в штанах и не видно. Нет, ее точно с собой брать. А потом можно где-нибудь спрятать – оставить ей денег, пристроить к какому-нибудь бизнесу, и пусть себе живет. Это будет правильно».

«Ты чего, влюбился в нее, что ли? Да кто она тебе?»

«Друг. Этого разве не достаточно?»

«Хмм… «Каждый хочет иметь и невесту, и друга»? Хе-хе… запутался ты, Серега, запутался. Да ладно, согласен – бросать ее нельзя. Убьют ее или запытают. Девчонка хорошая, жаль будет. Бери с собой, решено!»

Сергей потянулся и провел ладонью по спине Абины, прижавшейся к его боку. Кожа любовницы была гладкой, чистой, приятной на ощупь. Девушка вздохнула и, перекинув руку через Сергея, положила ладонь ему на левую грудь. Поморщился, убрал руку. Лишнее напоминание о своей неполноценности – сиськи! Проклятые сиськи! Мешаются – болтаются, ноют… возбуждаются… мать их! Убрать? Так глупо быть бабой без сисек. Скорее бы уж стать мужчиной… хотя бы внешне. Привычнее.

Абина… Худенькая, беззащитная, такая… родная, что ли… Сергей сам не мог понять своего отношения к Абине. Служанка? Ну… да, вроде как. Но если разобраться, то делает она не больше, чем делала бы ему жена. Любовница? Да. И очень даже страстная… очень. На удивление. За время спокойной сытой жизни слегка пополнела, округлилась, но осталась такой же маленькой и худенькой, как девчонка лет шестнадцати-семнадцати. Оказалось, что у нее блестящие волосы, красивые, бархатные глаза и очень приятная на ощупь кожа. И пахнет хорошо… притираниями, тонкими благовониями. Откуда берет? Сергей сам давал ей монет, хотя она их не просила. Оказалось, что и одеться умеет – берет пример с подруги, платья легкие, удобные и красивые.

Невольно усмехнулся – вообще-то Абина точно в его, Сергеевом вкусе – маленькая, худенькая, спортивная. И характер тоже по нему – спокойная, уважительная, любит его – это точно. Любит ли Сергей ее? Неизвестно. Может, просто ему с ней удобно?

Решив отложить все на завтра, закрыл глаза и попытался заснуть. Но сон не шел – то ли от воздействия бодрящего снадобья, то ли последствия заклинания от похмелья, но… никак не спалось. Не помог даже секс с Абиной… Хотелось куда-то идти, что-то делать, ускорить события. Возникла даже такая мысль: вскочить, одеться и свалить куда глаза глядят. С Абиной, само собой. А чего откладывать на завтра или послезавтра?

«А ты не забыл про приглашение геренара?»

«А что мне приглашение? Да послать его на хер, и все! Что мне их гребаный геренар? Шишка, тоже мне, на ровном месте… Какой-то местный царек, непонятно что».

«Врешь. Тебе интересно, и ты хочешь посмотреть на этого «царька». Ведь ты никогда не был при дворе, не видел, как они живут, и тебе хочется увидеть геренара и его брата, о котором так много рассказывали. Хочется ведь?»

«Хочется. Ну… я могу уйти после встречи с геренаром. Подготовлюсь, и уйдем. И все будет нормально. Все будет хорошо!»

«Уверен?»

«Я ни в чем не уверен! Кроме одного – у этих гребаных богов свои планы и мои планы им совершенно по хрену! Устраивает?»

«Честно сказать – нет. Но куда деваться? Будем жить. Посмотрим на этого геренара и… там видно будет. Уходим. Кстати, а куда уходим-то? На юг?»

«На юг. Хочется посмотреть на бабское царство. Поживем, разведаем, что можно, и если там не найдем того, что нам нужно, – попробуем уплыть в океан. Поищем в других странах. Язык? Да пофиг мне язык – за неделю выучу, при моей-то памяти. Или даже раньше. Деньги? В кости выиграю. Или еще что-нибудь придумаю. Кстати – денег у нас еще целая куча. Накаль ведь не взял пиголевых денег, так что золотых хватает. По местным меркам целое богатство. Не пропадем».

«Не пропадем. Теперь можно поспать. Спокойной ночи, Серега!»

«Спокойной ночи, Серг. Покой нам только снится…»

– Выбрось все мысли, забудь о том, что у тебя есть тело, забудь, что ты человек… девка! Сосредоточься на этом поганом куске камня! Ну! Да что же ты глаза таращишь, как будто гадить собралась! И чего смешного?! Сосредоточься, демонова девка, ну! Тьфу!

Накаль уселся в кресло и закинул ногу на ногу, стуча кулаком по подлокотнику. Он был очень, очень зол. Два битых часа они с Серг занимались магией, пытались заставить шевельнуться камешек, что лежал перед ними на столе, и ничего, нет – НИ-ЧЕ-ГО не получалось! Серг не чувствовала камня, не могла его сдвинуть – бесполезно, хоть ты убейся! Накаль уже подпрыгивал от злости, ругался последними словами, но, увы, – никакого эффекта!

Сергей впал в уныние. Он был так уверен в том, что его способность закрепилась навечно и что он может вызвать ее в любую секунду, и вот… облом. Совсем облом. И тем хуже, что с помощью магии он собирался зарабатывать себе на жизнь. Игрой. А теперь? Теперь как быть? Чем зарабатывать?

Вывод напрашивался очень неприятный. Самое простое – грабеж или проституция. Второе – исключено. А первое… эдак и на плаху палача, вообще-то, можно попасть. При неудачном стечении обстоятельств. Или получить стрелу в затылок. Или меч в спину. Или… в общем, много способов закончить свою жизнь вычурно, с выдумкой, но довольно-таки быстро и болезненно.

– Я что могу сделать?! Ну не получается! Думаешь, я сам этому рад? – Голос получился унылым и кислым, как протухший кефир. – Ну придумай чего-нибудь! Ты же маг, а не я! Ты ученый! Ты должен придумать чего-нибудь! Я сама не знаю, как это у меня вышло, и притом я в тот момент была пьяной, как грузчик…

– Стой! Ты была пьяной! Пьяной была! – Накаль возбужденно вскочил с места и забегал по комнате, цепляя ногами табуреты и яростно отбрасывая их в стороны. – Пьяной! Пьяной!

Он подбежал к двери, распахнул ее и взревел, трубно, как атакующий слон:

– Вина! Вина сюда! Быстро, вы, протухшие крысы! Покрепче которое, белое маремское! Ну, скорее!

Снова уселся в кресло и, довольно кивая головой, выдал с радостной ухмылкой:

– Я понял! Вино раскрепостило твой мозг, и он смог пробраться к магии! Или магия к нему! Пока ты трезвая, мозг отказывается принять магию, отказывается поверить, что может совершить магическое действо! И надо его напоить! Надо заглушить мозг! Сделать податливым, послушным твоей воле!

– Мне что, нужно нажраться? – вздохнул Сергей, поморщившись, добавил: – И потом каждый раз, как понадобится воспользоваться этой магией, снова напиваться? Мастер, да я сдохну, упившись вином! На кой демон это нужно?

– Дура! Ничего не понимаешь! Нужно раскрепостить мозг, уцепиться за магию, а потом уже повторять и повторять упражнения! И когда умение закрепится, ты сможешь пользоваться им в трезвом состоянии, понимаешь?

– Ну… я понимаю, но… – начал Сергей, но Накаль прервал его, вскочив с кресла:

– Никаких «но»! Мигер, дай ей кувшин! Нет – поставь туда! И кружки ставь! Молодец, догадался кружки принести. Все, все, вали отсюда, не мешай. Дверь прикрой! Быстро, быстро! Ну вот мы и одни. Пей! Наливай и пей! Давай же, не тяни время! Хорошее, кстати, вино, я тоже кружечку выпью. Жаль все его на тебя переводить. Вы, бабы, все равно не понимаете вкуса хорошего вина. Вам бы только запах был да горло щипало, тогда думаете, что это вино! А у него ведь множество оттенков, оно может быть мягким, как пух, или жестким, как стальной клинок! Я люблю резкое вино, сильное, сбивающее с ног… Пей, хватит морщиться! Чего рожу состроила, как будто я тебе какой-то дряни налил! Я же говорю – не понимаете вы ничего в вине! А меня мой учитель научил разбираться в винах. Любитель был выпить. Но хорошего вина!

– Что-то твой учитель мало похож на учителя. Вино, бабы… – хмыкнул Сергей, жмурясь от крепости вина. Оно скорее напоминало ямайский ром многолетней выдержки.

– Да что ты понимаешь в учителях! – презрительно фыркнул Накаль. – Учитель такой же человек, и ничто человеческое ему не чуждо! Даже боги любили вино, сказано в сунге первой о создании мира, стих двадцатый: «И создал Он виноградную лозу, и сказал: «Будет она даровать тебе жизнь и радость, как даровала их богам!» Видишь? Раз даровала, значит, пили они вино. А что можно богам, можно и человеку, ибо человек суть копия богов. Ухудшенная только, испортившаяся. Ну что, пробрало тебя? Есть?

– Пробрало, – едва выговорил Сергей внезапно отяжелевшим языком. – Только лечить меня потом будешь. Меня накрыло, щас вертолет начнется…

– Чего начнется? Верто… чего?

– Не бери в голову, – глупо хихикнул Сергей, – опоил меня какой-то дрянью! Я тебе все равно не дам, старый поганец, опаивай или нет! Хотя ты парень свой, да… но я бы в душе рядом с тобой за мылом не нагнулся, ага!

– Чего? За чем нагнулся?! – опешил Накаль и тут же задумчиво пробормотал: – Что-то я перемагичил с вином… эк ее разобрало! Интересно, может, все-таки получится… хочу ее, аж пищит все!

– Убью! Чего ты там бормочешь, старый сатир?! – скривился Сергей. – Ох, комната вертится… меня сейчас вырвет. Чем ты меня напоил, старый поганец?

– Не такой уж и старый! – ворчливо ответил Накаль и пожал плечами. – Блюй, чего уж там… не рассчитал я вина на твою мелкую комплекцию. Тем более что у тебя опыта маловато в выпивке.

– У меня маловато?! Да я с детства пью! Я еще в утробе матери пил! Да я… бееее… уууу…

Сергея вырвало, и ближайшие пять минут он был сосредоточен на избавлении от «замечательного маремского вина». Когда этот процесс был завершен, сил осталось только на то, чтобы обвиснуть в кресле, как поганой тряпке.

– Мда… сейчас скажу, чтобы убрали, потом продолжим, – озабоченно сказал Накаль, подходя к двери.

– Снадобья дай, зверюга! – простонал Сергей, сплевывая горькую слюну в кучку того, что еще недавно было сытным завтраком и белым маремским вином. – Полечи, гад! Ты напоил, ты и лечи!

– Да кто знал, что ты такая хилая на выпивку?! – отмахнулся Накаль. – Перевод вина! Тьфу! Дорогого вина, к твоему сведению! Терпи, слабосильная, сейчас вытрут и снова займемся делом.

Через десять минут пол был чист, воздух в лаборатории освежен порывами ветра через открытые окна, а Сергей старательно фокусировал взгляд на камешке, лежащем на столике возле Накаля.

– Ну, давай, давай, демонова девка! Давай!

– Заткнись, Накаль! Ты мешаешь сосредоточиться! – рявкнул Сергей и замер. – Он почувствовал камень! Его шероховатую поверхность, его плотное тело, которое было кусочком огромного раскаленного поля, выдавленного из недр земли!

Потом услышал шорох волн, почуял запах йода, витающий над галечным берегом, и понял – он может сделать с этим камнем все, что угодно! Катнуть его! Поднять и бросить в смешного толстяка, вытаращившего глаза возле окна на то, как камешек парит над полом, будто пчела! На, получи, смешной старикашка! Ха-ха-ха…

– Твою мать! Спятила?! Шишка будет! Не делай так больше, засранка! А вообще молодец! Получилось! У нас получилось! Еще давай! Еще! Поднимешь сотню раз – и хватит. Я тебя полечу. Ну, давай, попробуй поднять эту книгу. Никак? Ничего, ничего – давай объект поменьше подымем. Натренируешь, не бойся. Теперь – все получится! А еще говорят, что вино вредно. Это хреновое вино вредно, а хорошее – очень даже в пользу!

Медленно, еще медленней… завис. Еще один… Теперь два. Три? Нет… не получается. Камешки сдвинулись с места и начали вращаться в воздухе против часовой стрелки, с каждой секундой ускоряя движение. Быстрее… еще быстрее…

– Ой!

Камешки со стуком врезались в пол, и Сергей недовольно поморщился:

– Чего тебе?

– Господин Накаль хочет с тобой поговорить… прости, Серг, что помешала… я не хотела… не ожидала…

– Да ладно, чего ты… забудь. Ты сегодня азбуку учила?

– Учила… все выучила, что ты сказала! Хочешь, чтобы я тебе показала, что я выучила?

– Потом. Схожу к старикану, а то разорется… потом весь мозг выест. Лучше сходить. Он где сейчас?

– В лаборатории, как обычно. С девчонками. Они пляшут перед ним, а он мешает снадобья. Странно так…

– Что странно?

Сергей встал на колени и вытащил из-под кровати сапожки, которые запихнул туда прошлой ночью. Он старался всегда теперь выходить только в них – сделаны по специальному заказу, с усиленными сталью носками – чтобы удобно было крушить врагов. Вариант местных берц.

– Странно… он такой большой ученый, великий маг, а смешной, как… как… не знаю как кто. Он должен быть таким важным, великим…

– Глупости. Я знал о великих ученых, и они совсем даже не всегда вели себя как великие. Хулиганили, язык показывали и всякое такое прочее. Понимаешь, Аби… как бы тебе это сказать… величие не в том, как ведет себя человек… не могу подобрать слова. В общем – не все так, как оно выглядит. И самый смешной из людей, которых ты знаешь, может на самом деле оказаться великим. И наоборот – тот, кто выглядит вершителем судеб мира, на самом деле пустой, как барабан, жалкий человечишка. Один человек сказал: «Все самые большие глупости в мире совершаются с серьезным выражением лица. Улыбайтесь, господа!»

Накаль на самом деле великий маг, будь уверена. А то, что он ведет себя как мальчишка… дай нам боги в его возрасте сохранить душу такой молодой.

Ну да ладно… приберись тут, хорошо? Пойду потолкую с нашим великим магом, чего ему в голову вступило…

– Привет, старина, чего звал?

– Ну вот зачем, зачем тебе каждый раз нужно подчеркивать мой возраст? – недовольно фыркнул Накаль, хмуря брови. Похлопав по голому бедру рабыни, спустил ее с коленей и приказал:

– Девочки, бегите к себе! Вы сегодня были очень хороши! Можете сказать на кухне, чтобы вам выдали пирожных. Только не переедайте! Разжиреете – я вас посажу под замок, пока не сбросите вес! Не люблю толстых женщин. Я и сам толстый, так подушка о подушку никакого интереса. Правда же, дорогая?

– Слушай, чего ты заставляешь их ходить голыми? Им же холодно и неприятно! Вот ты сам бы попробовал, походил с голым задом!

– Ну… не так уж и холодно. А что касается меня – если я разденусь, боюсь, это не принесет радости взорам моих клиентов. Не поймут. А так бы я с большим удовольствием ходил голышом! А чего такого-то? Ты что, не знаешь, что у мужчин под одеждой? Или у женщин? Это все условности, глупые древние условности! А что касается моих девушек – так нехорошо прятать под одеждой такую красоту. Согласись – красавицы, каждая из них!

– А ты не задумывался о том, как они оказались в рабстве? Вот ты спишь с ними, они исполняют все твои прихоти – не думал, что они такие же люди, что у них свои желания, что, может быть, им неприятно с тобой спать?

– Глупости! – хмыкнул Накаль. – Как им может быть неприятно со мной спать?! Я ведь самый лучший! Что касается того, как они оказались в рабстве, да какая разница? Может, родились от матери-рабыни, может, их украли ловцы, и что? Что с того? Когда-нибудь они станут свободными – в другой жизни. А в этой… в этой они будут со мной, пока не решу, что хватит, и не отпущу их на волю. Зачем мне женщины, которые надоели? Может быть, даже сделаю им членство в клане, да. Вот так.

– А продать? Почему ты не хочешь их продать? Когда надоедят?

– Я привык к ним. Они мне нравятся. Такие веселушки… такие забавные… ну как я их продам… кто-то будет их обижать! Нет уж, пусть тут живут. Если захотят. Что так смотришь на меня? Расслабился Накаль, да? Стареет? Сопли распустил? Ну – распустил, да! Сильный человек может позволить себе быть сентиментальным! Вот!

– Мда… ты меня удивляешь все больше и больше, – задумчиво покачал головой Сергей, – но давай вернемся к делу. Зачем ты меня звал? Что случилось? Или просто хотел поговорить о жизни?

– Я всегда рад поговорить с тобой о жизни, но вызвал я тебя не для того. Завтра к полудню ты пойдешь к геренару, не забыла? Ты знаешь, как одеться во дворец? Как себя вести с геренаром? Если не хочешь опозориться, ты должна усвоить некоторые правила. И одеться как следует.

– Да какая разница, как я оденусь и что скажу? Я там вообще не нужна! Чего ты преувеличиваешь! Да ну тебя к демонам… думала, и правда что-то дельное, а ты вон чего. Пойду тренироваться. Ты знаешь, я уже два камешка поднимаю и держу в воздухе! Порадуйся за ученицу! Чего ты такое кислое лицо-то сделал?

– Моя ученица не должна опозориться на приеме у геренара. Насколько я знаю, это будет бал, на котором присутствуют самые влиятельные люди города. Ты можешь завести полезные знакомства или можешь предстать перед самыми влиятельными людьми провинциальной дурой, способной лишь раздвигать ноги в постели. А! Забыл! Еще – убивать людей. Но об этом они не знают, и лучше, чтобы и дальше не знали. Целее будешь.

Я пытаюсь сделать из тебя магиню, а еще – воспитанную девушку, способную войти в высшее общество! А ты противишься!

– Это ты-то пытаешься сделать из меня воспитанную девушку? – попрехнулся от возмущения Сергей. – А кто два дня назад напоил меня до бесчувственного состояния? А потом пытался домогаться, рассчитывая, что я в пьяном угаре не замечу, как ты лапаешь меня за задницу! Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала!

– Хмм… какая корова? При чем корова? – не понял Накаль. – Никакой коровы тут нет. Я не называл тебя коровой.

– Тьфу! Пословица такая… на севере, – поправился Сергей. – Не хочу я ничего делать, чтобы войти в высшее общество! Вообще не хочу в него входить! Пошли они все…

– Вот что, дорогая, сегодняшний вечер будет посвящен тому, чтобы научить тебя кое-каким манерам. Запоминаешь ты быстро, так что… в общем – пойдем за мной! Давай, давай, поднимай свой зад!

– Отстань от моего зада! Куда идем-то?

– В гостиную. Туда, где я принимаю клиентов. Зачем? Увидишь! Идем!

Сергей едва успевал за стремительно несущимся магом, напоминавшим взбесившийся бульдозер. Слуги испуганно выглядывали из-за угла, глядя на то, как он проносится по дому, и на всякий случай прятались – вдруг чего взбредет в голову сумасброду?

Вообще, главный принцип – поменьше попадаться на глаза начальству. У всякого начальника время от времени бывает приход безумия, когда он начинает отдавать абсолютно взаимоисключающие приказы, и если начать их исполнять – сам сойдешь с ума. Или надорвешься.

Сергей знал это наверняка. После службы в армии и стольких лет в ментовке немудрено понять Систему. У всех свои тараканы в голове, но у начальства, по мнению подчиненных, этих тараканов гораздо больше, чем у обычных людей, и они злее.

– Вот! Это твоя наставница! Госпожа Бокис, урожденная Нилинда Бокис Горунгар, супруга казначея геренара, дама, которая знает все о придворных нравах. Она научит тебя тому, как нужно себя вести при дворе.

Сергей опешил. Он не ожидал такого пассажа и замер перед женщиной, с интересом и хитрой усмешкой воззрившейся на появившееся перед ней «чудо».

– Так ты та самая девушка, о которой Накаль прожужжал мне уши? – усмехаясь, спросила женщина, встала с места и, подойдя на пару шагов, критически осмотрела внезапно покрасневшего Сергея. – А что, хороша! У тебя есть вкус, Накаль! Я бы тоже не прочь была оказаться в постели с такой красоткой… Слегка ее приукрасить, облагородить, отшлифовать грани, и получится настоящий бриллиант! Да, хороша! Разденься, милая.

– Чего?! – глупо переспросил Сергей, краснея, как юнец. Или, скорее, как юная девушка…

– Как мило! Она краснеет! – восхитилась женщина и тут же командным голосом приказала: – Накаль, выйди отсюда! Ты смущаешь девушку! Выйди, выйди! Не смущайся, милая, мы тут одни. Разденься, я хочу осмотреть твое тело и подумать, какое платье тебе лучше подходит. И еще кое-что…

Серг пожал плечами, одним движением сбросил платье, оставшись в трусах, и замер под удивленным взглядом женщины, поднявшей брови «домиком».

Надо сказать, что дамы подобного типа всегда навевали на Сергея некую тоску. В их обществе ему было не по себе. Почему? Да потому, что рядом с ними он был будто дворовая шавка возле ухоженного пуделя в дорогом ошейнике.

Порода чувствовалась во всем – в повороте головы, в уверенных движениях, в совершенном, тонком лице, кожа которого не тронута загаром, а ее бархатистость наводила на мысль о самых дорогих лекарях и снадобьях, недоступных нищим сумасбродам вроде потасканного жизнью опера. Должно было пройти не одно поколение, чтобы путем селекции на свет появилась такая совершенная, холодная красота.

– Это что у тебя такое? – женщина подошла к Серг и пальцем осторожно потрогала трусы. – Хмм… забавно, очень забавно! Я слышала, что возникла некая мода носить под платьем укороченные мужские штаны, но не поверила, что это возможно. Вот как это выглядит? Мда… А что, удобно. Надо взять себе на заметку. А если украсить как следует… кружева… камешки… будет очень, очень соблазнительно. А где заказываешь? Как это называется?

– Трусы. Или трусики, – невозмутимо заметил Сергей. – Их снимать?

– Сними… вот так, лапушка… умничка… Хороша, да. Только запустила себя! Почему не убираешь эту поросль? Только самые запущенные дикие крестьянки не устраняют волосы с тела! И ноги! Такие ноги, как у тебя, надо холить, нужно ухаживать за ними! Ты почему за ними не следишь? Нужно убрать волосы! Обязательно убрать! Кто-нибудь во дворце увидит, что ты так неухоженна, – стыдно! Позови слуг, пусть займутся.

Кожа великолепна, да… пахнет от тебя хорошо. Натираешь тело? Правильно, нужно ухаживать. Очень мускулиста, очень. Даже излишне. Но смотрится соблазнительно. Этакий парнишка-девушка. Хороша!

Пока оденься, сейчас мы поговорим с тобой о том, как нужно вести себя во дворце. Кстати, Накаль мне сказал, что ты не любишь мужчин?

– Не люблю. В смысле – я не собираюсь с ними спать! Я люблю женщин.

– Я тоже… – Супруга казначея выдохнула, и ее красивые глаза повлажнели. – Если бы ты знала, как мне неприятно, когда руки мужа хватают меня за бедра, когда его противный отросток погружается в мое тело! Фу! Гадость… этот запах мужчины… это потное, пыхтящее тело, вжимающее тебя в перину!

Мужчины никогда не поймут, как сделать женщине приятно! Кто лучше женщины может это знать? Кто, кроме женщины, знает все потаенные уголки тела, могущие доставить наслаждение?!

Когда я услышала, что у Накаля живет красивая девушка, ненавидящая мужчин, решила – познакомлюсь с ней. Как я тебе завидую, как завидую!

– Это еще почему? – удивился Сергей, оправляя подол платья.

– Ты свободна. Ты можешь делать то, что хочешь, вести себя как хочешь. А я вынуждена прятаться, скрывать свои желания, ведь они не приветствуются в высшем обществе. Вернее, так – можно делать все, что угодно, но так, чтобы тебя не поймали. А ты представляешь, сколько недоброжелателей у высокопоставленного чиновника? Сколько людей метит на его место? И любая тень на репутации может стоить выгодного поста! Я вынуждена ограничивать себя в желаниях, в свободе… это очень печально.

– А зачем же ты за него вышла замуж? Жила бы как хочешь, и все!

– Смешная ты, – улыбнулась женщина. – Ты с севера, да? У вас там, я слышала, нравы посвободнее. У нас же, в Городе, каждая девушка, можно сказать, – товар. Ее готовят замуж с детских лет. Меня выдали, когда мне было всего четырнадцать, у меня два года как появились крови, я и жизни-то не видела. Сейчас мне тридцать, считай – старуха. Ну да, я выгляжу на двадцать – но если бы ты знала, каких денег это мне стоило! Накаль обогатился на тех снадобьях, что давал мне все это время.

Кстати – он очень хороший лекарь. Ты учишься у него на лекарку, да? Он мне что-то об этом говорил…

Все детство и юность меня готовили к замужеству, и вот – я замужем. Первая брачная ночь… Это был ужас. После нее я и возненавидела мужчин. И своего мужа в частности. Больно, кровь, пьяный мужчина, который насиловал меня, не обращая внимания на мои крики, на мою боль. Он насиловал меня всю ночь… по-всякому. Я потом вынуждена была лечиться… даже в туалет не могла сходить как следует. Как ты думаешь, после этого я могла полюбить мужчин?

Но я даже благодарна моему мужлану. Он открыл мне мир женской любви! Нет ничего слаще, чем прижаться к нежной, трепетной подруге, почувствовать, как она восходит к вершинам страсти, извивается, бьется в любовном экстазе в твоих руках! Ты меня поймешь. Только ты меня и поймешь…

Женщина вздохнула, как-то сразу успокоилась и посмотрела на молчаливую девушку, так и стоявшую перед ней в мятом от валяния на постели платье.

– Думаешь, почему это старая баба разоткровенничалась? Зачем выкладывает мне такие подробности? Я и сама не знаю. Видимо, соскучилась по родственной душе. Смотрю на тебя, такую юную, красивую, уверенную в себе, и думаю – а может, надо было послать все к демонам и жить так, как мне хочется?! Послать богатого мужа, родственников, жужжащих за спиной, и уйти, куда зовет душа? Знаю – глупо, нелогично, неправильно. А все равно хочется.

Женщина снова помолчала, поджала губы и улыбнулась светлой, слегка ехидной улыбкой:

– Хотелось посмотреть, какая же девица заставила буйного Накаля ходить по одной половице! Он чуть не молится на тебя! Рассказывает, какая ты замечательная, и только сокрушается, что мужчин не любишь, и мечтает тебя переделать… сделать так, чтобы от мужчин ты таяла, как снег на солнцепеке! Ты смотри, осторожнее принимай те лекарства, что он дает, – хитрый старый кобель может подсунуть что-нибудь такое, что волей-неволей подставишь свой зад и будешь упрашивать, чтобы развратник тебя взял! Я знаю этого коварного негодяя! Давно знаю, с той самой первой брачной ночи, уже пятнадцать лет.

Я сама предложила ему поучить тебя манерам. Я тоже буду завтра на приеме у геренара, и мне хотелось, чтобы ты была рядом со мной. Просто так. Поболтать. Я бы тебе рассказала обо всех, кто там будет. Я ведь все про всех знаю, это единственное развлечение – собирать сплетни.

Кстати, откуда-то многие знают, что ты будешь на приеме. И еще – говорят, что ты новая фаворитка геренара. Что он с тобой спит. Понимаешь? Осторожнее. Супруга геренара особа весьма мстительная, и те фаворитки, что попадают ей под руку, очень жалеют о том, что родились на свет. Рука у нее тяжелая. Пару раз из-за ее выходок едва не начались бунты – она избила до полусмерти двух девиц, дочерей очень влиятельных и мстительных людей. Казне ее шалости обошлись в круглую сумму. Очень круглую. Я помню, супруг мне говорил…

Скажи, милая, а если геренар предложит тебе стать его любовницей, пойдешь на это?

– Ни за что! – с чувством выпалил Сергей и даже вздрогнул от этакой перспективы. – А что будет, когда я откажусь?

– Верный вопрос, – задумчиво заметила женщина. – Что будет, если ты откажешься? Вот я бы – отказалась или нет? Нет. Не отказалась бы. Хотя мне это и неприятно. Кстати, мой муж был бы очень недоволен, если бы я отказала геренару. Должность, все должность!

Почему-то я так и думала, что ты откажешься. Итак, что будет, если ты откажешь геренару? Вряд ли тебе насыплют в бокал яду. Хотя и это возможно. Скорее, попытаются наслать на тебя нехорошее проклятие…

– Не выйдет! Я ей амулет дам! Антимагии! – послышался голос из-за двери, и женщина довольно хихикнула:

– Старый ты развратник! Я твое сопение слушаю уже полчаса! Распорядись, чтобы, как только мы закончим беседу, девушку обработали как следует, и не пожалей снадобья, убирающего волосы! Дергать с воском – удел нищебродной бедноты! И войди, от тебя у меня секретов нет, охальник. Представляешь – сколько я его знаю, и он каждую встречу предлагает мне переспать! Говорит, что я не люблю мужчин из-за того, что мне не попался нормальный!

– А может, он и прав? – улыбнулся Сергей и тут же посерьезнел. – Может, это твой муж сломал тебе душу? Я знала таких мужланов, заботящихся только о своем удовольствии и совсем не думающих о том, чтобы доставить удовольствие женщине. Обычно это просто необразованные тупицы. Впрочем – встречались и такие, что получали удовольствие именно от чужой боли и страданий. Но это уже ненормальные. Безумцы.

– Уже отдал распоряжение! Сейчас придет ее служанка и сделает все, что нужно, – ворчливо бросил Накаль. – А чего гнала меня из комнаты? Пришлось подслушивать у дверей! Нет ничего интереснее, чем слушать бабские откровения! Столько узнаешь о мире, о себе, столько сплетен – одно наслаждение! О! Вот она! Абина, принесла то, что я сказал? Лопаточку? Раздевайся, подруга!

– Опять – раздевайся! Я не облезу от этой пакости?

– Не бойся. Я всегда беру у него эту мазь, – усмехнулась Нилинда. – Пощиплет немного, и все. Выгнать его? Стесняешься?

– Да плевать. Все равно он будет сопеть у двери, – сморщился Сергей.

– Не говори так – «плевать»! Это простонародное выражение. Старайся говорить как воспитанная дама. Я понимаю, что от этого чурбана наберешься всяких выражений, но постарайся быть воспитанной.

– Сюда садись! Абина – намазывай ее! Да не бойся, не выгорит твоя… хмм… в общем – вот! Диван не пачкай! На табуретку! Вот так! Равномернее мажь, не пропускай ничего! Ну что за безрукая, хоть самому берись за дело!

– Дай я… – Нилинда встала, перехватила у Абины лопатку из слоновой кости и стала аккуратными, нежными движениями втирать мазь в тело Серг. – Не бойся, я больно не сделаю. Ты никогда не пользовалась этой мазью, да? Старый жадина тебе не давал?

– Жадина?! Это я жадина?! А ты попробуй достань сок гурунта, а еще смолу ерхана, а еще…

– Да ладно, ладно, я пошутила, – усмехнулась женщина, – и не надо так пялиться на попку Серг! Не достанется! Теперь посиди немного, милая, а потом служанка оботрет тебя полотенцем. На ночь помоешься с мылом, и все – будешь чистенькая, гладенькая, как младенец! И, кстати – волосы не будут расти около месяца, не меньше. Этот похотливый старикашка умеет делать снадобья.

– Ну ладно – похотливый, но зачем так часто упоминать, что я старый?! – возмутился Накаль. – Да я сильнее десяти молодых придурков! Мне десять женщин на ночь, и…

– Слышала уже. Раз тысячу, – невозмутимо констатировала женщина. – Пока сиди, подруга, а я расскажу тебе о том, как вести себя при дворе.

Итак, скорее всего, геренар имеет на тебя планы. В твоей власти отказаться от связи с ним, но как ты это сделаешь – зависит только от тебя. Скажу больше – я на твоем месте ему бы не отказала. Связь с геренаром означает деньги, подарки, возможное, выгодное замужество – ведь если ты хороша для геренара, значит, хороша для всех! Почетно жениться на бывшей любовнице геренара, это будет так, как если бы он поставил на тебе печать: «качественная». Если откажешься, есть шанс призвать на себя громы и молнии, хотя сомневаюсь, что очень уж разрушающие. Геренар разумный человек и не будет убивать только за то, что ты ему отказала. Но то, что ты потеряешь в его лице помощника, поддержку – это точно. Впрочем, если ты согласишься, как я уже упоминала, существует опасность навлечь на себя гнев супруги геренара.

– Что так, что эдак – опасно, – усмехнулся Сергей, – отдамся геренару, меня прибьет его жена, не отдамся – жена тоже может прибить, но еще и сам геренар затаит злобу. Может, вообще никуда не ходить? На кой демон мне это сдалось? Что я там не видала?

– Все. Все не видала, – серьезно заметила Нилинда. – Потом ты всю жизнь будешь жалеть о том, что тебя позвал самый могущественный человек на Острове, а ты не пошла. Может, там твоя судьба? Может, все переменится и ты возвысишься, как никогда прежде? Ты не можешь знать, если не попробуешь. Да и разве тебе просто не интересно? Увидеть тех, кто правит этой страной? Вершителей судеб? Я бы пошла, во что бы то ни стало.

– Нилинда, у тебя дети есть?

– Есть. Дочь, – сухо ответила женщина. – Она замужем за одним из влиятельных людей страны. Ее выдали замуж так же рано, как и меня. При дворе так часто бывает. Договорились, решили объединить капиталы, дело – и девушка пошла туда, куда приказали. Не до любви. Надеюсь, ей не пришлось испытать того, что досталось мне. Но не будем об этом. Скажи, Серг, а как ты пришла к тому, что женщины для тебя предпочтительнее мужчин?

– Как? – усмехнулся Сергей, подзывая Абину, стоящую с полотенцем наготове. – Да я родилась мужчиной. Ошибка богов. Мужчина в женском теле. Разве так не бывает? Никаких издевательств мужчин, никаких травм. Просто – мужчина в женском теле, и все.

– Представляешь – она хочет стать мужчиной! – вмешался Накаль. – Переделать свое тело! Дура, правда?

– Ничего не дура. – Нилинда внимательно посмотрела на Серг и тихонько вздохнула. – Она вправе распоряжаться своим телом так, как хочет. Увы, не всем это доступно. Ну ладно, что-то мы отошли от главной задачи – научить девочку правилам поведения во дворце. Итак, слушай: ты не должна первой заговаривать с геренаром, пока он сам не обратит внимание и первый с тобой не заговорит. Это же касается его супруги. Далее…

– Раз-два, поворот! Три-четыре – шаг влево! Поклон! Отход в сторону. Твой партнер отводит тебя, держа за руку. Вот так!

– Кошмар. Терпеть не могу танцы!

– Ты хорошо двигаешься, у тебя врожденное чувство ритма и великолепная память. Я удивлена! Не верила, что ты сможешь запомнить все эти танцы за один раз!

Накаль, я в восторге от твоей подопечной! В меня эти танцы вдалбливали месяцами, годами! Да, есть помарки, недостаточно четкие движения, но запомнить с первого раза?! Потрясающе! Да, у тебя грация танцора. Накаль сказал, ты занимаешься боевыми искусствами?

– Да она может поубивать всех моих охранников одной рукой! Без оружия! – не выдержал колдун. – Ты бы видела ее в бою! Я сам ее боюсь!

– Понятно. То-то у нее такое тело, потрясающе мускулистое. Как у бродячей акробатки. К нам как-то приезжала одна труппа акробаток… они выступали обнаженными, натертыми маслом. Смотрелись великолепно… Но у Серг тело лучше, это точно. Да, жаль, если она переделается в мужчину…

– Еще бы не жаль! – горячо подхватил Накаль и тут же смолк под насмешливым взглядом Нилинды.

– Все надеешься? Поверь – это бесполезно. Я по себе знаю. Ни один мужчина не может привлечь меня для постельных утех, какой бы замечательный он ни был. Ты просто не можешь этого представить. Кстати, а я бы тоже стала мужчиной, если бы смогла. Плевать на мужа, плевать на эту жизнь! Стала бы бродить по свету, свободная, как ветер!

– А кто учил Серг не говорить, как крестьянка? – усмехнулся Накаль. – Не будешь ты мужчиной. Не будешь бродить по свету нищая и свободная. Не привыкла жить в нищете и зарабатывать деньги своим трудом. И нечего хмуриться, знаешь ведь, что я прав.

– Ладно… – вздохнула Нилинда. – Прав так прав. Мне пора, муж будет возмущаться, что я пропадаю до ночи. Все-таки я семейная женщина, да… Милая, проводишь меня до кареты?

– Провожу, – кивнул Сергей и встал у дверей, ожидая красавицу. Нилинда прошла мимо, окинув его мимолетной улыбкой, и, уже выходя из комнаты, слегка задела упругой, полной грудью. Сергей чуть отстранился, пропуская женщину, и внезапно поймал возмущенный, нахмуренный взгляд Абины – та ревновала!

Сергею стало немного смешно, но почему-то даже приятно – кому-то он все-таки дорог в этом мире.

Ревность, если в меру, это даже хорошо. Поднимает самооценку – так Сергей считал до своего укоренения в женском теле. И мнение его с тех пор не изменилось.

Большая черная лакированная карета с вензелем на борту, изображавшим начальный знак фамилии владельца, стояла возле крыльца. Возле нее нетерпеливо пританцовывали на месте шесть лошадей, удерживаемых всадниками, облаченными в полное боевое снаряжение – пластинчатая броня, шлемы, мечи.

Супруг Нилинды явно ценил свою жену и не пускал дело на самотек. Всадники – это и охрана, и соглядатаи, которые сообщат хозяину – когда, куда, к кому ездила его жена.

– Ты молодец! – Нилинда остановилась возле открытой дверцы кареты, придерживаемой слугой в подобии ливреи, нагнулась – она была выше Серг – и вдруг порывисто, крепко поцеловала в губы. Потом потрепала Серг по щеке и вспорхнула в экипаж, не оглядываясь, исчезнув, как сон.

На губах Серг остался вкус чего-то пряного, будто Нилинда перед поцелуем сосала мятную конфетку…

Карета дернулась, лошади напряглись, и громоздкое сооружение из железного дерева двинулось в ночь, высекая искры из булыжника мостовой своими огромными стальными колесами.

Сергей в очередной раз подивился непрактичности этих реликтов, занимавших иногда всю улицу и мешавших проезду. Каждый из знатных господ считал необходимым обладать как можно большей повозкой, сравнимой по размеру с небольшим кораблем. Вопрос престижа? У каждого мира свои приоритеты…

– Убила бы ее! Наглая богатенькая тварь!

– Кого? – Сергей лениво расслабился на подушках, закинув руки за голову. Думать не хотелось, только отдыхать, забыться в приятной истоме. Все-таки секс замечательное дело! Ничто не расслабляет лучше, чем парочка классных оргазмов! Ощущение прижавшейся к тебе красивой женщины – что может быть лучше?

– Эту бабу! Она раздела тебя, щупала… трогала за все места! Наглая сучка! Хочу, чтобы она умерла!

– Не узнаю тебя. – Сергей удивленно поднял брови. – Ты же всегда была такой тихой, такой… покорной. Ты изменилась.

– Все мы меняемся. Я люблю тебя и никому не отдам! Я убью их всех! Всех! Если смогу…

Абина вдруг заплакала, спрятав лицо в ладонях, и Сергей поморщился – он не переносил женских слез, самого страшного, убойного оружия против мужчин. На обвинения можно ответить протестом, на аргументы – своими аргументами, но на слезы – чем ответить? Своими слезами? Неотразимый удар. Высший уровень боевых любовных искусств.

– Ну чего ты, чего? Я никуда не ухожу… пока. Чего ты плачешь? Послушай, Аби, если даже я куда-то исчезну, то все равно сделаю так, чтобы ты ни в чем не нуждалась, чтобы у тебя было все, что нужно для жизни. Не переживай, все будет хорошо.

– Не нужно мне ничего! Кроме тебя! Ты хочешь меня бросить, да? Я видела, как ты смотрела на эту бабу! А она еще тебя поцеловала! Я и это видела! Эта тварь впилась в тебя, как москит! А как блестели ее глаза, когда она трогала тебя… Гадина! Гадина, гадина!

– Ух ты… сколько в тебе страсти, – усмехнулся Сергей, – я и не подозревала. Аби, ты ведь все знаешь про меня. Ты знаешь, что я мужчина, оказавшийся в теле Сараны. Я тебе чужой! Сараны нет! Я не понимаю твоего отношения. Ты ведешь себя так, будто я та самая Сарана, которую ты знала всю свою жизнь. А ведь это совсем не так. Я Серг. Человек из другого мира. Забыла?

– Нет, не забыла, – Абина тихо вздохнула, – но мне все равно. Я тебя люблю. И как Сарану, и как Серг. Не бросай меня, пожалуйста! Ты ведь хочешь уйти, правда?

– Откуда ты… как ты догадалась? – неприятно удивился Сергей.

– Догадалась, – Абина прижалась щекой к бедру Сергея, ее волосы пощекотали кожу, и он осторожно убрал прядь. Абина поймала его руку и прижала к губам. – Я всегда знала, что это произойдет. Всегда знала. Иногда, когда ты спишь, я плачу, глядя на тебя. Мне хочется, чтобы ты всегда была со мной, но знаю, что это счастье недолго. Все когда-то кончается, правда?

– Правда, – тихо подтвердил Сергей и, помолчав, предложил: – Давай спать? Завтра у меня будет тяжелый день. Что-то не хочется мне идти во дворец, но… придется. Придется.

– Давай, давай быстрее! Парни, особо никого не задирайте, но и спуску никому не давайте! Кнутом подлецов, если что! Пусть уступают дорогу великому магу!

– Поняли, хозяин! – в один голос заявили охранники Накаля и, подняв руку, поприветствовали Серг, вышедшую из дома следом за магом.

– Оооо! Ты красотка! – восхищенно прищелкнул языком колдун. – Похожа на невесту, правда, парни? Эй, эй, нечего заглядываться на начальство! Убрали глаза от ее сисек! Не про вас они!

– А жалко, что не про нас, правда? – тихо шепнул Агунг, и напарник, усмехнувшись, кивнул, втянув воздух между зубов со змеиным шипением:

– Жалко, ага! Я бы за ней на край света! А ты?

– И я, – понуро кивнул Агунг, – только мне остается моя зверица, а тебе – шлюхи, пахнущие дешевыми притираниями и чужими мужиками. Жизнь несправедлива. Поехали! Ты справа, я слева!

– Я люблю слева! – заартачился второй охранник, и Агунг, махнув рукой, переехал направо.

До дворца было совсем близко, но идти пешком – это унизить себя. По крайней мере, так считал Накаль, все утро гонявший слуг, натиравших коляску свежей мастикой. Великий колдун должен прибыть во дворец во всей своей красе!

И они постарались! Коляска блестела, а сам Накаль был похож на синюю глыбу, украшенную многочисленными золотыми завитками. Он был сиятелен, велик, как и положено настоящему великому магу. У Накаля даже взгляд изменился, он стал надменным, набыченным, будто перед ним лежали не улицы Города, а болото, населенное квакливыми лягушками, не стоящими его великого внимания.

Сергея все это смешило, и, не обращая внимания на возмущенные взгляды наставника, он улыбался, наслаждаясь прохладной погодой, солнцем, выглянувшим после ночного дождя, чистотой отмытых ливнем улиц и предвкушением праздника. Не так часто человек бывает на приеме у короля, и хотя в глубине души копошились сомнения в том, нужно ли это ему, все равно жгучее любопытство овладело душой без остатка. Что там, впереди? Что ждет Сергея за этими огромными, мощными стенами, больше напоминавшими стены следственного изолятора, чем дворец короля?

Впрочем, много ли королевских дворцов он видел за тридцать восемь лет своей жизни? А вот следственных изоляторов и тюрем – больше, чем хотелось бы.

Больше всего этот замок напоминал Сергею Верхнеуральскую тюрьму, расположенную в одноименном городе Южного Урала. Говорили, что в этой тюрьме некогда расстреляли Фанни Каплан, покушавшуюся на жизнь Ленина. Тогда Сергея просто поразила тяжесть, угрюмость тюрьмы, через которую прошли тысячи, а возможно, и сотни тысяч узников с царских времен и до нынешних дней.

Верхнеуральская тюрьма была одной из немногих по стране, в которой исполняли смертные приговоры. Казалось, что призраки расстрелянных до сих пор бродят внутри темных, красного кирпича стен «заведения».

Сергей ездил в эту тюрьму допросить одного заключенного по делу банды, занимавшейся убийствами алкашей, продавших (якобы) свои квартиры. Допросить заключенного удалось только один раз. Чудесным образом ночью он повесился на полотенце, встав на колени и положив голову в петлю. В одиночной камере, само собой, больше никого… некому было его задушить. Кроме призраков?

На дворцовой площади множество экипажей и еще больше – охранников. Они просто-таки кишели, внимательно осматривая приехавших на предмет наличия желаний оторвать голову их хозяину. И, похоже, таких желающих было в переизбытке, потому что охранники очень уж напряжены и рожи строят зверские, оскаливаясь на всех, кто хоть немного приблизится к карете охраняемого божества.

Впрочем, дальше угрожающих рож и жестов дело не шло, иначе вся площадь давно бы превратилась в поле битвы. Служба, что поделать, нужно же показать хозяину, как истово охраняешь его драгоценное тело.

В дверях у Серг и Накаля никаких проблем не возникло. Накаля хорошо знали, и он имел право свободного прохода на территорию дворца, а у Сергея была грамота-приглашение, согласно которой «Серг Сажа, ученица мага Накаля, маг первого уровня…» имела право посетить это сборище, дабы исполниться счастья лицезреть светлый образ геренара, отца всего сущего и властителя Союза Кланов.

Вообще, Сергей уже четко уяснил – Союз Кланов, вначале довольно-таки демократичное образование, давно преобразовался в наследственную монархию, и нынешний геренар скорее император, а не выборный персонаж союза. Да и кланы уже превратились во влиятельные дома, борющиеся за власть, насколько позволяет та же самая власть. Если геренар слаб, если не может удержать трон – он его теряет или же становится марионеткой в руках сильных клановых руководителей. Нет ничего нового под солнцем. Стоит добавить – и во всех мирах.

Внутри дворец не представлял ничего особенного – внутренний двор, вымощенный булыжником, высокие двери, окованные медью, начищенной до золотого блеска, длинные коридоры, на стенах которых висят щиты, мечи, всевозможное оружие различного вида и размера.

Залы, к которым вели эти коридоры, больше напоминали гостиницу высшего разряда где-нибудь в провинциальном городе. Плюшевая безвкусица, так точнее будет назвать это торжество «дизайнеров», по-своему понимающих то, как должно выглядеть со вкусом обставленное помещение.

И за каждым углом, за каждой портьерой – охранники, охранники и охранники. Мышь не проскочит без ведома охраны дворца! Враг не пройдет!

Какой враг? Да кто его знает. Но какой-то был, это точно – решил Сергей. Иначе зачем такие меры безопасности?

В бальной зале было людно. Сергей не мог сосчитать присутствующих, но воздух гудел от голосов. Люди говорили, смеялись, чихали, кашляли, и все это напоминало ночной клуб, в котором внезапно выключили музыку.

Музыка возникла через пять минут после того, как Накаль и его спутница оказались в зале. На балконе, расположенном над залом, грянул оркестр, не замеченный Сергеем. Музыканты заиграли что-то бравурное, напоминающее вальс вперемешку с маршем. Все, кто был в зале, начали хлопать, постукивая ладонью правой руки по запястью левой. Получалось очень похоже на земные аплодисменты. Оркестр поиграл с минуту и смолк. В зале установилась относительная тишина, прерываемая шепотками и скрипом подошв по натертому паркету.

– Глава клана Ассан, великий геренар Союза Кланов, с супругой! – громко объявил глашатай, стоявший у входа в зал. Высокие, украшенные золоченой резьбой двери открылись, вышел человек лет сорока пяти – пятидесяти, ничем не примечательный. Простое лицо без налета величия, темные внимательные глаза, окинувшие застывший в ожидании зал. Если что-то и привлекало внимание – его костюм. Темно-синий, расшитый серебряными и золотыми нитями, образующими прихотливый узор. Накаль пояснил, шепнув на ухо, что эти нити на самом деле не простое украшение, а мощнейший амулет, закрывающий его владельца от любого магического воздействия.

Если геренар не вызвал у Сергея интереса, то супруга местного императора заслуживала внимания.

Высокая, вровень с мужем, она была беловолосой, белолицей и ко всему прочему, как по контрасту с мужем, – в белом платье, из разрезов которого при движении показывались соблазнительные коленки, перетянутые золотистыми ремнями, на которых держались такие же золотые сандалии. Волосы едва достигали плеч, на голове золотой обруч с красным камнем, сияющим в свете солнца. Его лучи проникали через высокие светлые окна, составленные из множества маленьких квадратных стеклянных ячеек, напомнивших Сергею промышленные стеклопакеты Земли.

Голубые глаза – редкость среди местных жителей – смотрели на мир дерзко, уверенно, слегка курносый носик задорно задран вверх, а чуть приоткрытые полные губы обнажали белоснежные зубы и обещали неземное наслаждение всем, кто имел право к этим губам припасть.

Геренар и его супруга уселись в два кресла, стоявшие на возвышении и совсем не похожие на троны. Властитель махнул рукой, и оркестр снова заиграл.

Под музыку из толпы вышли несколько человек – девять, если правильно сосчитал Сергей, – они подошли к возвышению, опустились на левое колено и преклонили головы. Геренар кивнул, люди поднялись, пятясь, и вернулись на свои места.

– Главы кланов! – шепнул Накаль. – Выразили повиновение геренару! Сейчас он скажет речь, и бал будет открыт.

– Господа, дамы! – Геренар встал с места, посмотрел по сторонам и продолжил: – Рад видеть вас в моем дворце на очередном балу, призванном укрепить связь вашего правителя и народа. Сегодня вы увидите представление жонглеров, акробатов, чудеса, представленные нашими колдунами. Потом танцы – как и всегда. Тем, кто захочет подкрепить свои силы, – в соседней комнате столы с угощением. Ешьте, пейте, во славу вашего геренара! Те, кто хочет обратиться ко мне с какими-то прошениями, – не возбраняется. Согласно дворцовому этикету. Итак, бал начинается!

Откуда-то из боковых дверей выбежал десяток девушек, и Сергей ахнул от удивления – они были полностью обнажены и покрыты золотой краской с ног до головы! Сияющие прекрасные статуи – мускулистые, худощавые – типичные гимнастки. В руках у них были полуметровые кривые кинжалы с блестящими широкими лезвиями.

Акробатки или жонглерки? Сразу не разберешь! Они разбились на две группы, отбежали друг от друга на пять шагов, выстроились в шеренги и, замерев на секунду, бросились друг на друга, держа в каждой руке по кинжалу. Сойдясь, начали наносить удары «сопернице» с невероятной скоростью и силой, так, что звон от ударов перекрыл шепот в зале, а от лезвий полетели снопы искр, отчего Сергей сразу понял – лезвия обработаны магией.

Во время этой «бойни» воительницы изгибались, принимали такие экзотичные, завлекательные позы, открывая самые потаенные уголки тела, что у мужчин в зале замирали сердца. И не только у мужчин.

– Замечательно, правда, милая? Тебе нравится? – Сергей оглянулся, чтобы встретиться взглядом с влажными глазами Нилинды, неслышно подкравшейся сзади. – Они красивы, да? Это группа Шассы Нулской, известной акробатки. Довольно дорогие девочки. Особенно если хочешь заполучить их в постель. Но если такие деньги найдутся, о-о-о… не пожалеешь. Я лично – не пожалела. Муж как-то заказывал их на свой день рождения. Вон та, справа, видишь? Это Каруна. Она великолепно владеет не только клинками, но и язычком… А вон та, ее звать Энна… она очень страстная. Кричит – кажется, будто ее режут! Забавная девочка… А сейчас смотрим внимательно – самое интересное. И опасное! Смотри!

Акробатки прекратили свой эротический бой, снова разбежались в стороны, выстроились и вдруг с силой метнули кинжалы друг в друга. Здоровенные клинки пронеслись по воздуху, грозя вонзиться в беззащитные тела, прикрытые лишь краской, но были остановлены в воздухе ловкими руками и тут же выпущены назад, ловко, мгновенно. Воздух между двумя шеренгами наполнился порхающими клинками, словно сверкающими стальными птицами.

Зрелище захватывало дух, завораживало и было смертельно опасным – одно неловкое движение, одна оплошность, и…

Это случилось на десятой секунде. Девушка то ли поскользнулась на паркете, натертом свежей мастикой, то ли просто сегодня не с той ноги встала, но она допустила ошибку. Огромный кинжал, больше напоминавший небольшой ятаган, выскользнул из руки и врезался ей в левую грудь, располосовав на две части прямо по соску, дойдя до кости грудины.

Сергей видел это как в замедленном действии, еще за секунду до того, как все случилось. Он хотел крикнуть, остановить представление, но побоялся – что случилось, то случилось, изменить уже было невозможно.

Крепкая, небольшая грудь, мечта любой девушки, медленно раскрылась, обнажив желтоватое содержимое. Сергею оно напомнило вымя, которое предлагали в какой-то столовке. Он тогда с отвращением отказался, заявив, что сисек не жрет.

Белая кость под ударом тяжелого «ятагана» треснула, но не пропустила сталь к сердцу, видимо, рука девушки, хоть и немного, но ослабила удар. Кинжал скользнул в подмышку, распарывая кожу косым, страшным секущим движением, и вонзился в пол, дрожа, будто от удовольствия.

Жонглерки поймали кинжалы, и на этом их номер закончился. Раненая девушка, кровь из раны которой хлынула ручьем, пошатнулась и стала падать, но ее подхватили соратницы, быстро убежав с ней туда, откуда вышли раньше – в небольшие боковые двери.

– О боги! – выдохнула Нилинда. – Бедная девочка! У нее была такая красивая грудь!

– А ничего страшного, – пожал плечами Накаль, – неприятно, конечно, но ее сейчас вылечат. За дверями всегда дежурный маг-лекарь, ты же знаешь. А то, что она поранилась… Ты посмотри на зрителей – да половина от такого зрелища едва не кончила! А может, и кончила! Ты что, не знаешь наших людей? Да они от зрелища крови и голых баб, из которых эта кровь льется, просто готовы наброситься друг на друга и трахнуть прямо на полу! Первый раз, что ли? Кстати – вон там дверь, за которой комнатки для особо нетерпеливых гостей, в одной из них можно удовлетворить свою страсть – если сильно захочется. Слышишь, Серг? Нет такого желания?

– Если только со мной! – ехидно улыбнулась Нилинда. – Правда, милая, ты очень желанна. Если позволишь, мы как-нибудь с тобой… не против?

– Как-нибудь… – задумчиво ответил Сергей, следя за тем, что делает геренар. А тот сидел на троне спокойно, расслабленно, поглядывая на людей, толпящихся у его ног. Рядом с геренаром появился еще один человек, в костюме, как две капли похожем на костюм императора, только не темно-синем, а темно-зеленом. И лицом человек тоже был похож на геренара.

«Вот он, Ангуль Геренг! – понял Сергей. – Собственной персоной».

Тень геренара, самый могущественный человек империи. После геренара, конечно.

Они что-то обсуждали, слегка улыбаясь и не обращая на «соседку» никакого внимания. – Супруга геренара прислушивалась, потом бросила какую-то резкую фразу, встала и, спустившись с возвышения по пологому подиуму, скрылась за дверью, той, за которой исчезли акробатки.

– Смотри, сейчас будет красиво! Сейчас наш Накаль будет выступать, и… новые акробатки! – шепнула Нилинда, вцепившись в руку Сергея и обхватив его за пояс крепкой рукой. Ее ладонь как-то сразу оказалась на бедре Серг, на том месте, где из разреза выступала голая нога, и против воли Сергей почувствовал, как в нем просыпается желание.

Все-таки Нилинда была красивой женщиной, очень красивой. Кроме того – из высшего общества, а такому бродячему псу, как Сергей, всегда лестно, когда на него обращает внимание породистая сучка. Как говорит народная пословица, пока сучка не захочет, кобель не вскочит! А Сергей все-таки был… хмм… если и не кобелем, то мужчиной точно.

– Ты на самом деле решил посмотреть на эту девушку? Я бы не советовал.

– Почему? А что такого?

– Откуда ты знаешь, что у нее в голове? Может, она имеет далеко идущие планы!

– Он тоже имеет далеко идущие планы! – женщина фыркнула от негодования и отвернулась. – Кстати, почему-то его планы касаются в основном чужих женщин, а не своей супруги! Узнаю, что ты с ней спишь, я ей голову оторву, обещаю!

– Перестань, милая, я не собираюсь с ней спать! Ну что за глупости? Чисто рабочая встреча с ценным перспективным агентом, не более. Ну перестань, перестань хмуриться. Смотри представление! Прекрасные девушки, не правда ли?

– Девушки тебе нужны только для удовлетворения своей похоти, и ничего больше! Ты лучше бы поинтересовался судьбой несчастной девицы, ставшей уродкой! Она старалась ради вашей мужской похоти! А вы лишь улыбаетесь, глядя на страдания женщин! Фу! – Женщина резко встала, прошла несколько десятков шагов и скрылась за дверью в стене.

Мужчины переглянулись. Геренар поморщился и, задумчиво покачав головой, тихо спросил:

– Вот скажи, брат, зачем я женился? Мне что – женщин не хватало? Почему именно она?

– Я уже тебе говорил – такова твоя натура. Ты никак не можешь без борьбы. Тебе нужно каждый раз брать с боем эту крепость. Тем слаще наслаждение победой!

– Высокие слова. Только от этого не легче. Она сильно осложняет мне жизнь. Хотя и добавляет в нее пряного вкуса… Ну ладно, речь не о супруге, речь о девушке, которую я хочу увидеть. Считай это моей прихотью. Я приму ее в комнате для переговоров, где каждая пядь простреливается. Она шагу не сможет сделать, чтобы ее не подстрелили! От магии я защищен, на мне непробиваемая кольчуга, заколдованная лучшим магом, – ну, что еще может случиться? Тем более ты сам сказал – она лояльна государству и имеет некое понятие о порядочности.

– Замечу – это со слов Пиголя! Я сам с ней не встречался! Ты рискуешь!

– Опять Пиголь! Что ты от меня скрываешь? Это ведь твой человек, твой агент, так?

– Брат, ну зачем тебе это? Ну да, да – это мой человек. Глава одной из сетей информаторов. Доверенное лицо. Я с ним служил и хорошо его знаю. Человек надежный, не без некоторых странностей, но надежный.

– Что за странности? Любит убивать перед завтраком? Охотится ночами за одинокими прохожими? Или любит поедать органы врагов?

– Хмм… какие у тебя прихотливые фантазии… Ну что, Пиголь… любит выпить, довольно жестко обращается с женщинами. Любит деньги. Но ничего такого, что ты упомянул. Забудь, брат, не забивай голову этими глупостями. Не советую тебе общаться с этой девицей. Проблем, предположительно, может быть много, а вот пользы… ну зачем, зачем тебе она?

– Это мое дело! – строго произнес геренар и сделался надменным, как статуя Создателя. – Да что я должен все время всем докладывать о своих намерениях! Я геренар или ваш с моей супругой слуга?!

– Понеслось… Ты, как обычно, закусил удила и несешься, как бешеный конь. Цены бы тебе не было, брат, если бы не упрямство. Все, все, прости… делай что хочешь. Ведь ты геренар! Вот только дерьмо потом разгребать придется мне… чую.

Следующая труппа акробатов походила на предыдущую своим уклоном в разнузданную эротику. Сергей даже задумался – неужели все труппы в этом мире занимались таким же промыслом? Все выступали нагими да еще и подрабатывали проституцией?

Пришел к выводу – не нужно делать никаких заключений по первым увиденным им комедиантам. Во все времена высший свет позволял себе бо́льшие вольности, чем простонародье, потому и развлечения у них могли быть гораздо экзотичнее обычных.

В составе этой труппы были не только девушки, но и мужчины – подтянутые, стройные, мускулистые и… голые, как и партнерши. Все выкрашены серебряной краской, что не очень-то скрывало их гендерных признаков, а скорее подчеркивало. Это вызывало живой интерес у стоявших рядом добропорядочных дам, шепчущих и хихикающих за красивыми веерами.

Сергей с тоской смотрел на акробатов, и настроение у него безнадежно испортилось – когда он сможет стать таким же, как они, мужчиной? Когда сбросит ненавистные платья и оденется так, как хочется? Впрочем, как оказалось, в женских платьях в таком жарком климате ходить гораздо приятнее. Теперь он понимал шотландцев, некогда постоянно ходивших в килтах. Однако Сергей не собирался ходить в женских нарядах до конца жизни, это точно.

Серебряные фигуры мелькали в воздухе, свивались в причудливые фигуры, обнимаясь и явно изображая что-то вроде соития, опять же вызывая восторг у просвещенной публики. Вряд ли эта публика понимала, насколько сложны были номера. Все, что видели напыщенные господа, – голых молодых мужчин и женщин, распаляющих пыл зрителей своими великолепными телами.

Краем глаза Сергей видел, что несколько парочек уже исчезли за дверями в углу зала, туда, где, по словам Нилинды, были расположены комнаты свиданий.

Почему-то это его покоробило, но потом решил – да какая разница? Ну, принято у них так, и что? Свободные нравы. Не ему их судить – они в своем мире и живут так, как хотят.

– Может, отдохнем… там? Посплетничаем? – выдохнула в ухо новой приятельнице прекрасная Нилинда, кивнув в сторону «секс-комнат», но Сергей медленно покачал головой, и женщина замолчала, обиженно надув розовые пухлые губки. Она слегка пожала плечами и отошла в сторону, увидев кого-то знакомого и заведя с ним оживленный разговор, нарочито не глядя на Серг.

Сергей слегка улыбнулся и решил быть с дамой поаккуратнее – ее назойливость в секс-вопросе стала его слегка напрягать. Обрывать Нилинду не хотелось, тем более что женщина ему нравилась, но и поощрять ее напор не хотелось. Всему свое время, о развлечениях можно подумать и на досуге, а сейчас его больше занимала встреча с правителем страны, чем красивая попка жены казначея.

Акробаты закончили свое выступление, грациозно умчались за кулисы, и только по вздымающейся в тяжелом дыхании груди было понятно, каких усилий стоило им то, что они вытворяли.

– Все, мой выход! – буркнул Накаль. Двигаясь, как дорожный каток, он едва не подмял под себя двух возмущенных дам, стоявших впереди, сшиб с ног их кавалера, выругавшегося так, что позавидует портовый грузчик, и выдвинулся на свободное пространство, разминая руки, как борец перед схваткой.

– Великий колдун, мастер иллюзий, господин Накаль! – громко объявил глашатай, и толпа загудела.

Почему-то факт того, что Накаля все знают и явно очень уважают, доставил Сергею удовольствие. Вроде бы – кто ему старый колдун? Хулиган, дебошир, ругатель и довольно злопамятная, вредная личность, ан нет – он уже не воспринимался чужаком.

Колдун заработал руками – Знак Огня, Знак Воздуха, и… в зале потемнело, будто настали сумерки, в воздухе запахло озоном, и несколько дам охнули, зажав рты руками.

Пошел серебряный снег… Снежинки кружились, падали на пол, на людей, сверкая, будто под лунным светом. Люди ловили их ладонями, но прекрасные создания магии проходили через ладони, устраиваясь на полу и образуя что-то вроде сугробов.

Взмах рукой! И все в зале, кроме геренара и его брата, оказались обнажены. Нет, одежды остались на месте – они казались обнаженными, надев личину молодого человека и прекрасной девушки – все без исключения и на одно лицо!

Зрители захихикали – под личинами нельзя было разглядеть, кто есть кто, и началось повальное «бегство» в сторону комнат отдыха. Похоже, там сейчас выстроится очередь – со смехом решил Сергей.

Он глянул на себя и вдруг с удивлением заметил, что он-то стал иллюзорным юношей, а не девушкой! Таким, каким он, в общем-то, и хотел быть! Почему? Это надо было спрашивать у Накаля. Видимо, личина была привязана к душе человека, и если он ощущал себя мужчиной, значит, и личину надел мужскую.

Нилинда тут же вцепилась в Сергея со всей своей недюжинной для женщины силой и стала целовать, постанывая, будто он уже овладел ею своим иллюзорным естеством.

Сергей не сопротивлялся, и в голове лишь мелькала мысль: «Как же она меня узнала среди всех остальных?»

«Почему магия действует на зрителей и не действует на геренара с его братом?»

Зажатый в тисках нежных рук любвеобильной женщины, Сергей решил – на входе должны быть мощнейшие амулеты антимагии, разряжающие амулеты всех, кто заходит во дворец. Он бы так сделал, и вряд ли персонал дворца был менее искушен в этих делах, чем он, человек из другого мира. Метель продолжалась, а сугробы вдруг завихрились, маленькие смерчи поднялись на высоту пояса человека и рассыпались, оставив в воздухе фигурки – точные копии той парочки, лики которых были навешены на людей, только серебряные и с небольшими прозрачными крылышками, вибрирующими, как крылья пчелы.

Заиграла тихая музыка, парочки «эльфов» закружились в танце, и… Сергей опять поморщился – эти эльфы стали бесстыдно совокупляться, тихо постанывая и умудряясь делать все синхронно под ритмичную музыку!

То ли это было влияние любвеобильной души Накаля – но все иллюзии определенно имели некий налет порочности и хулиганства. Что, впрочем, очень нравилось зрителям, устроившим в зале сущую оргию, тем более что под иллюзорной личиной не было видно, кто с кем и что делает.

Вакханалия продолжалась минут пятнадцать, что позволило всем желающим удовлетвориться по полной. Кто-то наслаждался красотой созданных иллюзий, а кому-то пришлись по вкусу плотские утехи, и они выпустили наружу всю неутоленную жажду изменить что-то в своей жизни – хотя бы на эти минуты…

Сергей про себя подумал – а что делать, если оба партнера верны друг другу и не желают никаких экзотических развлечений? Наверное, только вцепляться в партнера/партнершу и стоять в сторонке, не выпуская любимых из своих рук. Иначе…

Наконец «микроэльфы» прекратили свои упражнения, разлетелись в стороны и медленно растаяли в воздухе. Тут же свет стал ярче, снег начал растворяться и исчезать. На месте «сугробов» образовалась зеленая лужайка с небольшим прозрачным озерком.

В воде плавали красные рыбки с длинными хвостами, высовывающие лупоглазые морды, и хлопали толстогубыми ртами. Вокруг озера цвели цветы, испускавшие сладкий, терпковатый запах, а по бокам, там, где должны были быть стены зала, стояли могучие деревья, уходившие верхушками в синее небо.

Чирикали и посвистывали птицы, картинка была идиллической и прекрасной, а за чудесами наблюдали множество красивых «юношей» и «девушек», маски которых упорно держались уже более получаса.

Секунд десять ничего не происходило – только озеро, птички, разноцветные насекомые над цветами, и…

Раздался невероятный, исполненный мощи и ярости рык, от которого у Сергея заложило уши!

На поляну, выбрасывая из-под когтистых лап куски дерна с изумрудной травкой, выскочил иссиня-черный зверь, нечто среднее между пантерой и носорогом, – из его переносицы торчал белоснежный, острый, как кинжал, рог. Не менее острые клыки, наполнившие пасть зверя, обещали зрителям немедленную и очень мучительную смерть!

Зверь бросился на толпу людей, закричавших от ужаса, еще раз взревел, роняя хлопья пены из красной пасти, и замер, хлеща себя по бокам хвостом, украшенным раздвоенным когтем-рогом на конце, вместо кисточки, как у «порядочных» хищников. Его мускулистая грудь бугрилась, будто он готовился к прыжку. Крепкие узловатые лапы с кинжальными когтями судорожно сжимались, перемалывая мягкую землю – совершенный убийца был готов к атаке!

Сергей мгновенно схватил Нилинду, успевшую каким-то образом забраться рукой к нему под платье, поднял ее на руки и скакнул назад, сбивая с ног онемевших от ужаса соседей. Уже отпрыгнув метров на пять, опомнился и замер, обернувшись туда, откуда якобы исходила опасность. Иллюзия! Это же иллюзия! Или нет?!

Зверь постоял секунд пять и начал таять, открывая взглядам широко улыбавшегося Накаля, весело делавшего ручкой восхищенным и напуганным зрителям!

Р-раз! Исчезло озеро, трава, обнажая привычный паркетный пол и стены, драпированные золотистой тканью.

Два! Вместо обнаженных прекрасных юношей и девушек – толпа потных, взволнованных, красных от возбуждения людей, утирающих лоб и шею кружевными платочками.

– Сеанс магии закончен, господа! – провозгласил глашатай слегка надтреснутым голосом, и Сергей понял, что тот тоже был под воздействием магии и явно не стоял без дела. Мужчина, прежде одетый безупречно, был потрепан, как если бы его валял по полу табун лошадей. Вероятно, пытался спастись от зверя, пробиваясь через толпу зрителей.

Справедливости ради нужно заметить, что зрители испытали настоящий шок – многие просто валялись на полу кучей дров, а часть оправляла юбки и штаны, не глядя на соседей и стараясь закрыть лицо веерами. Впрочем, возможно, их одежда пострадала совсем не из-за бегства от опасности…

– Славься! – прозвучал баритон геренара, поднявшегося с места и бурно аплодирующего магу. – Славься, мастер Накаль! Ты самый лучший иллюзионист в мире!

– Славься! – вторили зрители, а мастер стоял с поднятой рукой, поворачиваясь из стороны в сторону и надуваясь от важности.

Что сказать – это было действительно прекрасно, и такого Сергей не ожидал. Он никогда не видел работу мастеров иллюзий, и то, что он увидел, – потрясло.

– Мастер Накаль показал нам, что может настоящий колдун высшего ранга! – продолжил геренар, сделав небольшую паузу. – А теперь вы можете подкрепиться в соседнем зале, и после отдыха начнется бал! Надеюсь, вам понравится, господа!

– Славься, геренар! – закричали со всех сторон.

– Ты такая сильная! – Грудной голос за спиной заставил Сергея оглянуться. Нилинда смотрела на него восхищенными влажными глазами. – По-моему, я в тебя влюбилась! Нет, нет, ничего не говори! Потом! Все потом! Идем, я тебя покормлю, милая! Мне так хочется самой, своими руками тебя покормить! Увидишь – при дворе подают деликатесы. Идем скорее!

– Нет! – Низкий голос справа остановил Сергея и его спутницу, вцепившуюся в руку. – Госпожа Серг Сажа пойдет со мной. Вас, госпожа, призывает к себе геренар. Отказ не принимается. Прошу следовать за мной!

Человек в одежде, украшенной нашивками цветов правящего клана, зашагал туда, где ранее на возвышении сидел «император», и Сергею ничего не оставалось, как последовать за ним.

По дороге попался Накаль, шепнувший вслед:

– Удачи, дорогая!

– К геренару без его позволения не приближаться. Резких движений не делать. Ты под прицелом стрелков – неверное движение, и будешь убита. Тебе понятно?

– Понятно, – бесстрастно кивнул Сергей.

– Тогда заходи, – сопровождающий отошел в сторону, потянув за ручку двери. Та открылась, и Сергей шагнул через невысокий порог, укрепленный тяжелой сталью.

Комната была совершенно круглой. Стены драпированы бежевой тканью, на них висели картины, изображающие лики каких-то непонятных людей, видимо, предков геренара. А может, прежних геренаров – мало ли их было за историю государства?

Возле стен – резные столики, на них красивые вазы белого фарфора, расписанные голубой и красной краской, кувшины, фигурки, в основном изображающие прелестных девушек в различных стадиях их жизненного развития – от самых молоденьких, почти детей, до взрослых, с животиком, указывающим на то, что изображаемый персонаж познал прелести любовных битв. Фигурок было множество – десятки, если не сотни.

Похоже, хозяин кабинета увлекался коллекционированием подобных скульптур, подумалось Сергею, и он тут же решил – почему бы и нет? Одни люди коллекционируют головы своих врагов, другие – пачки денег в банках, этот – фигурки девиц. Занятие вполне безобидное и даже похвальное.

Хозяин комнаты сидел перед зажженным камином. Пламя лениво лизало потрескивающие поленья. В кабинете на самом деле было холодно – Сергей, когда шел сюда, заметил, что коридор снижается и уходит в глубину, под землю, – немудрено, что тут царил холод, пробирающий до самых костей. Особенно после бального зала, прогретого солнцем и наполненного дыханием сотен людей.

Войдя, Сергей тут же скользнул взглядом по отдушинам наверху – те располагались симметрично по всей окружности комнаты. За темными отверстиями ничего не было видно, но в том, что там были стрелки, Сергей не сомневался. Как же еще защитить правителя от покушений?

Впрочем, в этом было свое слабое место – а кто убережет правителя от стрелка, решившего, что ему не нужен такой геренар?

Ну да, скорее всего, в группу телохранителей-стрелков отбирают лучших из лучших, как-то добиваются их безусловной верности – например, угрозой казни родных в случае предательства и огромным жалованьем, чтобы не было соблазнов. Но… кто застрахован от того, что стрелок не сойдет с ума и не пустит стрелу в затылок охраняемому объекту? Впрочем – нет в мире ничего совершенного, и можно лишь постараться уменьшить фактор неопределенности.

Перед властителем стоял низкий столик, уставленный кувшинами, хрустальными бокалами, тарелками и тарелочками с разной снедью, очень аппетитной на вид, источающей вкусные запахи по всей комнате. Еда на нескольких тарелках еще парила, так что Сергей сделал вывод, что стол сервировали всего несколько минут назад, прямо перед его приходом.

Геренар сидел чуть наискосок к пылающему жерлу камина, держал в руке бокал темно-синего стекла и задумчиво смотрел в огонь, будто надеялся увидеть в нем то, что недоступно чужим глазам.

Когда Сергей вошел, геренар повернул голову и внимательно всмотрелся в гостью, щуря глаза и слегка подняв брови. Секунды три он молчал, беззастенчиво разглядывая Серг, потом чуть улыбнулся, поведя левой рукой в сторону кресла напротив себя, у камина, мягко предложил:

– Присядь туда. Там тебе будет удобно. Ешь, пей – вероятно, проголодалась, ведь когда выйдешь отсюда наверх, ничего приличного в зале не найдешь – вся эта толпа прожорливых зверей уже съест самое вкусное, оставив лишь всякую чепуху. Попробуй вот эти слоеные пирожки – я с детства их люблю. Они с мясом морских зверей и приправой из травки, которую добывают на юге. Только вот добывать ее стало довольно трудно – юг закрыт для нас, как ни прискорбно это признать. Ешь, ешь, не стесняйся. Я буду говорить, а ты слушай и отвечай, если спрошу. Можешь говорить и с набитым ртом – я не сторонник особенных рамок этикета, за что в юности не раз был наказан строгими наставниками.

– Они выжили? – буркнул Сергей, прожевывая действительно вкусный пирожок, взрывающийся во рту необычным сладко-солено-пряным вкусом.

– Кто?! – Геренар удивленно посмотрел на Сергея, потом его брови поползли вверх, и он громко, заливисто рассмеялся. – Ах-ха-ха-ха… Ты решила, что я, как только стал геренаром, тут же казнил несчастных учителей? Ох-ха-ха-ха… Порадовала, да. А надо было казнить! Мерзавцы заставляли учиться – твердить дурацкий алфавит, изучать политику, географию, экономические науки и всю ту гадость, которая теперь твердо засела в моей голове, мешая жить! Нет, девочка, нет. Я им благодарен, моим учителям. Если бы не они… Живы, в общем, и, можно сказать, благоденствуют. Только двое умерли. Сами! От старости! Остальные вполне счастливы, насколько мне известно. Ты забавная. И красивая…

Властитель снова окинул Серг с ног до головы, задержавшись взглядом на голом бедре, выглядывавшем из разреза ярко-красного шелкового платья, на груди, видной в глубоком декольте (Нилинда сама подобрала Сергею это платье, сказав, что при дворе все ходят именно так). Посмотрел в глаза гостье, потупился и задумчиво спросил:

– Это ты убила томдара и всех, кто был в той комнате?

– Кхмм… – Сергей поперхнулся соком, который только что отпил из розового бокала, никак не мог откашляться, прокашлявшись, еще долго вытирал рот белой кружевной салфеткой, лежавшей возле прибора.

– Прошло? – усмехнулся властитель. – Так я повторю свой вопрос и прошу тебя мне не врать, не оскорблять мой разум ложью. Ты убила томдара и остальных? Обещаю, что бы ты ни ответила – тебе ничего за это не будет. Даже если убийство совершила ты. Здесь больше никого нет – кроме нас с тобой. Ну… почти никого. Но они не слышат, – усмехнулся геренар, – говори спокойно и без боязни. Итак?

– Я убила, – пожал плечами Сергей и взял с подноса небольшое мягкое пирожное с розовым кремом.

– Ты расскажешь мне, как это сделала? Как смогла одолеть целую команду первоклассных бойцов?

– Нет, – коротко ответила гостья и положила пирожное в рот.

– Как – нет? Мне, своему геренару?! Геренару Острова? – Брови властителя поползли вверх.

– Вы зачем меня позвали? – жестко спросил Сергей, глядя геренару прямо в глаза. – Спать с вами я не буду, не сомневайтесь. Вы уже должны знать, что мужчины меня в постели не привлекают, только женщины. Фактически – я мужчина в женском теле, если можно так выразиться. То, что я ухайдакала всю банду томдара, вы знали и без меня. Раскрывать свои секреты я не собираюсь никому – как смогла, чем и почему. Это мои тайны. Личные. И от них зависит моя жизнь. Потому – зачем вы меня позвали? Что тебе с твоим братом от меня нужно?

– Вот видишь, брат, что я тебе говорил? – раздался голос позади Сергея. Из образовавшегося в стене темного овального проема вышел человек, двойник того, что сидел сейчас перед камином. – Девочка непростая, себе на уме! Слишком умная!

– А дураки нам и не нужны. Я должен был на нее поглядеть – я это сделал.

– И каков результат? Ну вот, поглядел – дальше что?

– А дальше – мы с ней поговорим. И решим – будет ли «дальше».

Ангуль опустился в кресло с другой стороны стола, закинул ногу на поручень и замер так, покачивая в воздухе носком сапога. Геренар поморщился:

– Ты же знаешь, я не люблю, когда ты так делаешь! Когда ты устраиваешь такие простонародные штуки, я начинаю подозревать, что ты нарочно меня злишь. Бунт, да? Против законного геренара?

– Уж и не побунтуй против тебя… сразу на плаху! – ворчливо отозвался Ангуль и тут же остро взглянул на Серг. И в его взгляде не было ни намека на улыбку. У Сергея вдруг возникло ощущение, будто на него смотрит снайпер в прицел винтовки.

– Ты – убийца! И ты не желаешь выполнять то, что говорит тебе твой властитель! Что с тобой делать? Говори!

– Наградить. Дать мне поместье, много-много денег и забыть о моем существовании! – невозмутимо ответил Сергей, почесывая смуглое бедро.

– Вот наглая девица! – фыркнул Ангуль. – А почему ты считаешь, что мы не отправим тебя на плаху за твое ужасное преступление? В котором ты сама и созналась? Я слышал! Я все слышал! Я свидетель!

– Нехорошо обманывать девушку, геренар! – нравоучительно заметил Сергей. – Говорил, что никто не слышит!

– Интересы государства превыше всего. Кстати сказать – это мой брат, которому я доверяю больше, чем кому-либо на свете. Даже больше, чем себе. Итак, он задал тебе вопрос: почему ты считаешь, что не понесешь кары за свое преступление? Отвечай! Ну!

– Не нужно на меня кричать, – прищурился Сергей. – Если захочу, уйду отсюда так же, как ушла из комнаты томдара. И вы меня никогда не найдете. Никогда. Потому – что отвечать, я решу сама. И если вы думаете, что стрелки меня остановят, – ошибаетесь. Не надо со мной играть. Вам что-то от меня нужно, но что – не говорите, ходите вокруг да около… Давайте откровенно, хорошо?

– Не зарывайся, девочка! – нахмурился Ангуль. – Мы бы могли выбить из тебя всю нужную информацию, и никакие боевые искусства тебе бы не помогли! Ты хороша, но на всякий кинжал есть свой камень! Да, ты нам нужна, но не настолько, чтобы упустить из виду твою опасность. Если на весах перевесит то, что ты опасна и непредсказуема, – ты умрешь. И никакие законы и обстоятельства нас не остановят. Пока что все держится лишь на слове твоего Пиголя. Я ему верю. А вот тебе – пока нет. Заставь меня… и брата поверить тебе. Веди себя скромнее!

– Я скромна, как никогда, – хмыкнул Сергей. – А вы не задавались вопросом – почему я должна вам верить?

– Ты должна нам верить, – серьезно кивнул геренар, – потому что от нас зависит твое счастливое будущее. Твое счастье, которое мы можем тебе дать.

– И в чем же мое счастье? – саркастически ухмыльнулся Сергей.

– В том, чтобы не умереть. А еще – ты сама озвучила: поместье, деньги, много денег! Мое покровительство. Нет – я не собираюсь с тобой спать, если ты об этом подумала. Ангуль, не делай такую постную физиономию – не буду! Тем более что она не любит мужчин…

– Какая жалость! – с притворным сожалением вздохнул Ангуль, не обращая внимания на геренара, гневно обернувшегося к брату и фыркнувшему, не удержав смешка.

– И за что мне такое благодеяние? – настороженно переспросил Сергей, не обращая внимания на стеб братьев, скрывающих за смехом совершенно серьезные слова и еще более серьезные планы. И, похоже, эти планы Сергею не понравятся. Такой вот напрашивался вывод.

– Ты должна будешь отправиться в клан Эорн, втереться в доверие главы клана и докладывать все об их намерениях. А еще – тебе придется убить главу клана, если та задумала свергнуть власть геренара, – просто пояснил Ангуль и начал задумчиво ковырять ногтем в щели между передними зубами. Извлек застрявшее там волоконце мяса, рассмотрел как следует при свете камина и ловко выстрелил им в огонь, используя указательный палец правой руки. Геренар снова поморщился, глядя на его манипуляции, но ничего не сказал.

– Ни хрена себе! – присвистнул Сергей. – Да с какой стати глава клана поверит мне, допустит в свое окружение, поделится своими планами? И почему я должна согласиться на это предложение? Я что, с луны упала и прямо на голову? Это же самоубийство!

– Ты вышла из закрытой комнаты, убив больше десятка отличных бойцов, грозилась убить меня и брата и теперь говоришь, что такая задача тебе не по силам? Это как-то нелогично, не находишь? Почему ты должна согласиться? Да разве я недостаточно ясно тебе рассказал? Если ты откажешься, мы бросим на тебя все силы, всех тайных и явных убийц, и ты умрешь, рано или поздно. Мы убьем твою Абину. Или продадим ее в рабство. С кем ты там подружилась? С Нилиндой? Убьем и ее! Жаль, конечно, и баба красивая, и жена нашего человека, но интересы государства важнее одного, даже нужного чиновника. Впрочем – он поймет. Женится на другой женщине, и все. Я его хорошо знаю.

А теперь о хорошем: вот если ты согласишься, ты получишь поместье в городе или за городом – там, где скажешь, а еще пятьдесят тысяч золотых, и сможешь жить безбедно всю свою жизнь, занимаясь тем, чем хочешь. И мы больше никогда не будем тебя беспокоить. Если ты смогла убить томдара и его приспешников – доберешься и до главы Эорна. Кстати – бежать не советую. За тобой следили и следят круглосуточно. Дом Накаля под наблюдением, Абина останется здесь и умрет, возможно – будет умирать долго и болезненно.

– Сука ты! – выдохнул Сергей и чуть наклонился вперед, как перед прыжком.

– И, кстати, – продолжил невозмутимо Ангуль, – как только ты убьешь нас, тут же упомянутые личности будут схвачены и умерщвлены. Наша смерть означает их смерть.

– Хватит! Хватит, брат! Совсем запугал девочку! Серг, никто не собирается тебя убивать, мой брат преувеличил, – мягко сказал геренар, улыбаясь открытой белозубой улыбкой. – Выполнишь задание – а оно тебе по силам, уверен! – и получишь все, что он сказал! Слово геренара! Не беспокойся – я держу слово, и людей, которые мне верны, ценю и награждаю. Ты могла бы спросить у своих друзей. Таков я – без нужды не наказываю и без награды верных людей не оставляю. Брат, так ведь?

– Так… – неохотно кивнул Ангуль. – Все так…

«Злой следователь, добрый следователь! Приколись, Серега, как они тебя разводят! А круто взялись, да?»

«Круто. Интересно, к чему клонят?»

«Да по хрену – к чему! Валить их надо и бежать! Если сможешь…»

«О том и речь – если сможешь. А если не смогу? Если стрелки завалят, те, что за отдушинами? И вообще – с чего решил, что вообще выйду из комнаты? Дверь заперта, а она стальная. Через камин, по привычке? Так там огонь горит. И вспомни, что говорили насчет наблюдения и смерти Абины. Кстати – и Нилинды. Обложили по полной…»

«Может, врут? Ты видел это наблюдение? Ты же не мальчик, битый-перебитый опер, должен был заметить!»

«Не глупи. Правильное наблюдение заметить практически невозможно, и ты это прекрасно знаешь. Не таких зубров скрадывали. Тем более что я не рассчитывал на такое к себе внимание, не проверялся. Запросто могли поставить наружку. Интересно, а почему они меня вызвали именно в этот, бальный день?»

«Ну, это-то элементарно, Ватсон! Толпа народа, мало ли кто входил во дворец, легко затеряться. А если вызывает специально – тут уже на виду. Зачем тебя светить? Итак, что будешь делать? Сдаваться?»

«А что еще-то? Ты видишь другой выход? Конечно – сдаваться. А уж потом…»

«А что потом? Поедешь в этот чертов клан, и все. На их месте я бы сопроводил тебя до самого Эорна и там вел бы днем и ночью. Уверен, что агенты у них на месте есть. Но вот почему они именно тебя вербуют? Незнакомую девку, славную лишь убийством какого-то хрена? Вот это странно. Кнут и пряник – это нормально. Зачем ты им – до сих пор неясно».

«Так нужно просто спросить у них, и все!»

«И все…»

– Ты на самом деле собираешься все это ей дать? Брат, это огромные деньги, и лишний шум…

– Ты меня давно знаешь?

– Всю жизнь… Ты решил ее обмануть?

– Ты положишь в банк деньги на ее имя. Оформишь на нее поместье. Когда вернется… если она вернется, я подумаю, как с ней быть. Жалко девочку, конечно, но ставки очень высоки.

– А что жалеть? Она инструмент, оружие, как хороший кинжал или меч. Если клинок сломается в бою – жаль, но что поделаешь? Это всего лишь клинок. Выкуют новый. А девочку, если она добьется успеха, придется убирать. Она слишком опасна. И не только тем, что сильна, независима и может представлять опасность для нас с тобой. Если в Эорне узнают, что она причастна к убийству главы клана, ее могут взять. А когда возьмут – узнают, что она получила задание от нас. И…

– Ну что «и»? Ну что? Как будто за нами не охотятся уже десятки лет! Получилось? Бред! Все бред! Ты сам создавал охрану, тут муха не пролетит без того, чтобы ее не перерубили пополам мечом или стрелой! Сам говорил! Чего нам бояться?

– Не знаю. Нехорошие у меня ощущения. Как будто нависла грозовая туча, но ее не видно. Пока не видно. Шевеления в городе какие-то странные…

– Что за шевеления? О чем ты?

– Потом. Я выясню поточнее и тебе доложу. Скажи, как ты думаешь, Серг поверила в то, что мы ее достанем где угодно? Ты не думаешь, что после нашего разговора она бросится домой, заберет свою любовницу и ударится в бега? Ну что ей наша охрана?! Наше наблюдение?! Она пройдет сквозь них, как горячий нож сквозь масло! Спрячутся где-нибудь… кстати – в том же Эорне! Залягут на дно и дождутся, когда очумелые бабы перебьют нашу дохлую армию, а потом и появятся на белый свет – чистые, свободные. Зачем ей рисковать? Объясни.

– Понимаешь, Ангуль… я слушал ее и думал примерно так же, как и ты. Видел, как она едва не свернула тебе голову, когда ты угрожал ее близким? Думал уж – все, и стрелки не успеют остановить. А потом ей стало любопытно. Правда, любопытно! Глаза сверкали, она представила кучу денег, поместье! Все мечтают о доме. Все хотят денег. И она не исключение. Я надеюсь на то, что жадность и любопытство пересилят страх. Уверен, она дождется завтрашнего дня, и если на самом деле деньги будут, если ей покажут поместье и передадут свидетельство на владение – она поедет в Эорн, сделает то, что мы требуем. Или я плохо разбираюсь в людях. Ведь смотри – в бегах она будет нищей, везде чужой. И в Эорне, и в Союзе! Постоянная опасность со всех сторон – она знает, мы будем ее искать, чтобы наказать. Эорну она тоже будет врагом – лазутчицей. Кстати, можно легко подбросить эту идею клану. Тогда ей непременно отрубят голову.

– Другой вариант – она сбежала не в Эорн, а засела где-то в Союзе и так же дожидается нашего конца? Тогда как?

– Ты же знаешь ответ. Спрашиваешь ради вопроса? Или меня проверяешь – не сошел ли я с ума? Ну да, может быть и такой вариант. Так на что тогда ты и твоя сеть информаторов? Разошлем гонцов к старостам, к нашим людям. Все подозрительные парочки пришлых – мужчины это или женщины – все на виду. В селе все друг друга знают – куда они денутся? Ну да, да – сядут на корабли! И допустим, что они пройдут сквозь наши сети и сядут на корабль – ну и что? Куда они поплывут? В островные государства? К дикарям, у которых мы вымениваем пряности? Или к фанатикам, запершимся на своем острове и убивающим всех, кто туда пришел? Или отправятся за океан…

– Я понял твою мысль… прости, что перебил. С этим понятно – ты считаешь, что она все-таки поедет в Эорн и постарается сделать то, что нужно. Тогда сразу еще вопрос – как думаешь, у нее получится?

– Вот ты спросил… – Мужчина грустно усмехнулся и прикрыл глаза, будто от яркого света. – Все девятнадцать человек, что мы посылали, погибли. Лучшие убийцы, самые подготовленные, самые умелые. Даже три женщины… Их головы до сих пор торчат на кольях вокруг крепостной стены, и ты спрашиваешь у меня – получится ли? Одна надежда на то, что если Серг сумела выбраться из запертой комнаты, перебив толпу народа, то сумеет добраться до нашей цели. До сих пор, правда, не понимаю, чем тебе помешал этот томдар и почему нужно было убирать его именно так! Неужели нельзя было найти зацепку в законе и убрать его законными методами?

– Ты слишком полагаешься на законы, иногда это мешает делу. Для того я тебе и нужен, чтобы твои руки были чисты. Всю грязь я беру на себя. Зря ты заставил меня рассказать, как все на самом деле было. Некоторые вещи тебе лучше не знать…

Томдар и его братец зарвались. Они слишком много на себя брали, но с точки зрения закона подобраться было трудно. Тем более что твоя жена сделала все, чтобы мы не смогли до него добраться! Это же ее родня, кузен, и он бегал к ней за советами и защитой чуть не каждый день! Нет-нет, ничего такого, что бы было между мужчиной и женщиной! Ты вспомни рожу томдара и глянь на себя в зеркало – ты красавец, а он… в общем, тут дела политики, а не любви.

Кстати сказать, твоя жена стала слишком много совать нос в дела государства. У меня сведения, что она уже имеет свой штат осведомителей, в основном среди женщин, платит им и…

– Она работает против меня?! – Голос геренара был холоден, как лед. – Заговор?!

– Ох, нет! Совсем нет! Она работает на тебя, но делает это так… что лучше бы и не делала. Скорее, она интригует против меня – пакостит, пытается навредить, не понимая, что этим вредит тебе! Ревность, что ли… бабская глупость.

– Но-но! Она моя жена! Жена геренара! И я ее люблю, к твоему сведению…

– Знаю. – Ангуль тяжело вздохнул и покачал головой. – Ох, наживем мы с ней проблем! Но мы отошли в сторону от проблемы. Итак – я лично сомневаюсь в успехе Серг. Но помогу ей всем, чем могу. Задействуем остатки шпионской сети в Эорне. Осталось там… считай, полтора человека.

Помнишь, я тебе всегда говорил – шпион не должен знать больше того, что ему необходимо знать! Сеть в Эорне невозможно восстановить в ближайшие месяцы и даже годы. У них маги не хуже, чем наши, и пытать бабы умеют так же, как наши палачи. А может, еще и более умело… Бабы вообще жестоки. Жаль, очень жаль. Десятилетия ушли на то, чтобы внедрить шпионов, и что? Кстати, ты знаешь, что Серг колдунья? Слабая, но колдунья?

– Знаю. А вот ты знаешь, откуда она вообще взялась? Ты выяснил все как следует? Что там за разговоры о приходе с севера? Это полный бред! Ни с какого она не с севера! Я северный акцент знаю, как никакой другой! У меня наставник по фехтованию был с севера!

– Как и у меня, брат. Не забыл? Хе-хе-хе… один у нас с тобой наставник. Я знал, что тебя не проведешь. Пиголь мне рассказал странную историю – вроде как эта Серг раньше была Сараной, нищенкой из Винсунга. Он взял Сарану с подружкой Абиной к себе домой, хотел с ними переспать и вдруг открыл, что Сарана совсем не Сарана, а Серг! Что она то ли демон, вселившийся в тело нищенки, – вначале он так и думал, – то ли мужчина, волей богов оказавшийся в женском теле. Вот так… Интересно? Я знаю, что ты любишь разные чудеса. И странных девушек. Кстати – мне прислали две фигурки девушек, посмотришь?

– Позже, брат, все позже. Дойдет дело и до фарфоровых девушек, пока – говорим о живой. Пока живой… Так вон оно что! Я помню, как Серг сказала: «Я мужчина в женском теле»! Вот оно как… тогда понятно ее поведение. Колдуны смотрели? Да ладно, ладно, – уверен, что вы этого не упустили. Итак, завершаем совещание, пора идти на бал. Сделаем так, как решили, и… будь что будет. Действуем, считая, что она провалила задание. На завтра, в полдень, вызови ко мне командующего армией, начальника стражи и главу колдунов. Будем обсуждать ситуацию. И пусть подготовят доклад по состоянию дел в армии. Все упомянутые – здесь, на балу?

– Здесь. Может, оставить их после бала, поговорить? Зачем на завтра?

– Может, и оставить… да, пусть останутся. Пойдем, пора.

– Поворот! Шаг! Молодец, девочка! – Накаль порхал по натертому паркету так, что Сергей дивился – это при габаритах колдуна и при его возрасте? И молодые позавидуют!

Оркестр на секунду стих, потом заиграл новую зажигательную мелодию, пары начали выстраиваться в танцевальные стойки, и тут к «сладкой парочке» Сергей плюс Накаль подошел молодой лощеный юноша лет двадцати с небольшим. Он поклонился Серг и, радостно улыбаясь, спросил:

– Я могу пригласить вашу дочь, уважаемый Накаль?

– Какую дочь, мерзавец?! – рыкнул колдун, сделавшись похожим на разъяренную грозовую тучу. – Я сейчас тебя прокляну так, что твой жалкий отросток никогда больше не будет работать! Пошел вон отсюда!

Юношу просто отбросило от пары, как если бы рядом разорвался фугасный снаряд. Сергей терпел секунды три, но потом не выдержал, фыркнул и стал хохотать, прикрыв лицо рукой. Затем высвободился из цепких объятий колдуна и пошел к окну, сопровождаемый гневным бормотанием Накаля:

– Паршивая молодежь! Тупые поганцы! Дочь! Я что, не могу с молодой девицей прийти на бал, чтобы меня не оскорбил какой-то негодяй! Я помню – это из семьи Шоронгов, маленький гаденыш, я ему припомню! Стариком меня назвать! Как язык повернулся?!

Сергей пристроился возле окна, опершись на подоконник, и стал разглядывать танцующие пары.

Их было много – несколько десятков мужчин и женщин разного возраста. Пары сходились и расходились, кружились, взявшись за руки, выстраивались в ручеек и снова повторяли движения, глядя в глаза друг другу, кланяясь, изгибая и выпрямляя стан.

Выглядело это одновременно и смешно, и трогательно, как-то по-человечески, без рева динамиков, мелькания искусственных огней и дерганых движений пьяных танцоров. В общем, не так, как в ночном клубе.

Сергей терпеть не мог ночные клубы, особенно после того, как в одном из них пьяный нарк пырнул его в бок во время задержания. Нарк распространял наркоту, на него дали наводку, вот и… С тех пор Сергей не пытался делать глупости вроде выбивания ножа с помощью всяческих там боевых самбо, чтобы во славу закона задержать противника без особого ущерба для негодяя. Сергей просто стрелял. В зависимости от необходимости – летально или нет.

Не было ножа? Найдем… дежурный нож или заточка специально дожидались своего часа в кармане куртки. Ведь в невооруженного противника стрелять – потом отписываться замучаешься. Даже если он рычал как зверь, бросался и пытался перегрызть тебе глотку.

Здесь же все было красиво – и музыка, и люди, и зал, украшенный сотнями свечей в хрустальных люстрах. О таком Сергей лишь читал – в исторических книгах. Красота! Мир! Покой.

Нилинда куда-то пропала – вероятно, танцевала с кем-то в дальнем углу. Из-за мельтешения людей Сергей не мог разглядеть, куда она делась, но не особенно об этом жалел – за сегодняшний вечер красотка ему слегка прискучила. Нельзя же так яростно лезть под юбку, как подвыпивший работяга из Заводского района?!

Сергей уже заметил, что женщина хорошенько накачалась вином, и когда он видел ее в последний раз, перед танцем, Нилинда слегка покачивалась и глазки масляно блестели.

Впрочем, на речи и рассуждениях светской дамы выпитое никак не сказалось. Мысли и суждения Нилинда высказывала совершенно четко, ясно и на удивление точно. И знала она об окружающих поразительно много – Интернет, а не женщина! – со смехом думал Сергей.

– Госпожа Сажа? – позади прошелестел бесцветный голос. Сергей обернулся и увидел девушку лет двадцати, в мужском костюме, переделанном для женщины – легкие шелковые штаны пепельного цвета, сапожки, курточка с белой кружевной рубахой, высовывающейся из-под обшлагов.

Неприметное лицо, довольно приятное, на подбородке небольшой шрам, напоминающий запятую. Курносый носик, серые глаза – вся девушка была какой-то серой, незапоминающейся – прошел бы мимо и не вспомнил. Серая мышка – вот лучшее название таким красоткам, не применяющим ни капли краски и притираний. То ли принципиально, то ли по роду деятельности…

– Я – Сажа, – настороженно ответил Сергей, окинув девушку с головы до ног. – А в чем дело?

– Одна важная особа хочет с вами встретиться, поговорить, – так же бесцветно ответила девушка, глядя бесстрастно сквозь свою собеседницу. – Соблаговолите пойти за мной!

– Опять? Чего ему еще надо?! – буркнул под нос Сергей и тут же спохватился. – Иду, иду! Куда идти?

– За мной, пожалуйста! – Девица пошла вдоль стены, Сергей за ней, на всякий случай глядя по сторонам.

Геренара на месте не было, и Серг уверился в том, что это именно властитель снова его зовет. Может, все-таки решил попробовать соблазнить? Геренар просто-таки раздевал глазами, когда Сергей сидел в круглом кабинете. А может, что-то изменилось, пока Сергей отплясывал с Накалем? Может, Эорн уже в походе против Союза? Да что гадать? В любом случае об этом Серг узнает только тогда, когда придет на место. Потому он выбросил из головы все мысли и сосредоточился на обдумывании сегодняшнего предложения геренара. Что тот еще может предложить, кроме того, что предложил?

«После бала нужно идти домой, забирать Абину и сбрасывать слежку. Альтернативы нет. Совать башку в логово зверя? Ведь ты на самом-то деле совсем не уверен, что они с тобой как следует расплатятся, ведь так? И вовсе не уверен, что вернешься из Эорна, если хватит дури туда отправиться!»

«Не уверен. И думаю, что меня могут кинуть. Вот только куда деваться с Абинкой? Куда прятаться?»

«Да какая разница! Сделаешь себе морду мужика, ее как-нибудь замаскируешь, и вперед! Деньжонки кое-какие у тебя есть, продержаться хватит. А там Эорн накрутит хвоста геренару и его братцу, вот и выползешь из-под пенька на белый свет».

«А что бы я сделал на их месте? Гонцов вслед, на каждом перекрестке глашатая с описанием преступников – нас возьмут в первой же деревне. Нет. Уходить нужно в Эорн. С деньгами и там пристроимся… может быть».

«Ага! Может быть! Там такая же ситуация – уверен! Ты помнишь, как они заволновались, когда ты спросил про агентов в Эорне? Есть у них агенты, это точно. Будут тебя искать. А кроме того – если их агентов перебили, значит, в Эорне спецслужбы тоже не лаптем щи хлебают. Вычислят тебя, точно! Все-таки с Острова надо валить».

«А как? Я не знаю корабельщиков, не знаю, куда плыть. Пожалуй, попадешь из огня да в полымя. Нет, Серега, все-таки придется нам валить в Эорн, укореняться там. Приняв предложение геренара. В случае чего – спрячемся, заляжем на дно. По крайней мере, пока туда добираться будем – нас никто не тронет со стороны геренара. А на месте уже осмотримся. И кстати, интересно будет посмотреть, выполнит геренар свое обещание или нет? Поместье хочется посмотреть!»

«Любопытно, да? Эх ты, любопытная Варвара!»

«Ну любопытно – и что? Не порок!»

«Ну-ну… посмотрим…»

Провожатая вошла в одну из дверей, за которой прежде исчезли акробаты, Сергей нырнул следом и зашагал по длинному коридору, уводящему куда-то вглубь дворца.

Здесь было полутемно, и после ярко освещенного зала некоторое время он не мог ничего рассмотреть, как если бы с улицы вошел в темный подвал. Впрочем, через минуту уже приспособился и вовсю любовался аккуратной попкой провожатой, мелькающей перед глазами – впереди, в двух шагах от Сергея.

Поход закончился в конце коридора – девушка в шелковом мужском костюме остановилась, встала вполоборота и показала рукой:

– Войди сюда. Здесь тебя ждут.

Сама она не выразила желания открыть дверь, и Сергей, пожав плечами, толкнул массивную дверную створку, открывшуюся без скрипа, так, будто петли ее были намазаны лучшим маслом из кладовых властелина.

Большая комната, в ней десяток женщин возрастом от пятнадцати до тридцати лет, одетые так же, как и та, что привела Сергея. Все вооружены – мечи, кинжалы, перевязи с метательными ножами – видно, что настоящие бойцы.

Стоят спокойно, расслабленно, молча, следя за каждым движением «гостьи». В кресле возле окна высокая беловолосая девушка, синеглазая, с приятным, слегка искаженным злой гримасой лицом. Смотрит в упор, как змея на добычу, синие глаза едва не мечут молнии.

«Этакий Зевс с сиськами, валькирия!» – мелькнуло у Сергея в голове.

– Явилась, тварь!

– Это та самая важная личность, которая меня звала поговорить? – мрачно бросил Сергей, оценивая ситуацию, чтобы понять, куда бежать.

А бежать было некуда. Высокое окно, сложенное из небольших квадратиков стекла, – в тяжелой свинцовой раме.

Круглая печь, украшенная изразцами.

Дверь за спиной, закрытая на засов снаружи (уже попробовал ногой – не открывается!). Вдоль стен комнаты убийцы.

Так куда бежать?

– Ты трахалась с моим мужем, тварь! – Беловолосая едва не зашипела, и Сергей готов был поклясться, что ее глаза засветились неоновым голубым огнем. Впрочем, скорее всего, это был отблеск свечей, обильно зажженных в подсвечниках, стоявших на столе, на шкафу, на подоконнике.

– Гадина! Подстилка паскудная! – продолжала бушевать «императрица», и Сергея это почему-то рассмешило. Он фыркнул и укоризненно покачал указательным пальцем:

– Ай-яй… нехорошо так выражаться супруге геренара! Ты же воспитанная дама, как так можно?

– Плевала я на воспитанность! Плевала я на тебя! Он мой! И ни одна тварь не смеет его коснуться! Верные, проучите ее! Не убивать! Но научите ее больше никогда не трогать чужих мужей! Линга, Анура, Симга – вперед!

От стены отделились три девушки – одна лет шестнадцати и две по семнадцать-восемнадцать лет. В руках они держали короткие, сантиметров по шестьдесят, палки темного дерева. Как определил Сергей – из железного дерева, из которого делались тренировочные клинки.

Девицы приближались скользящим, приставным мягким шагом, отработанным до автоматизма.

Сергей усмехнулся – девочка не теряла времени зря, воспитывала, тренировала свою гвардию. Интересно, геренар знает о ее развлечениях? Скорее всего – знает, но его устраивает такое положение. Ну тешится девушка и пусть себе тешится. Вот только кто ее тренировал? И всех их?

Шаг навстречу. Быстрый, практически неуловимый.

Вы ловки, да, но я не человек! Я молния! Я ветер! Я ураган, сносящий дома, поднимающий волны до небес, ломающий пополам корабли! Кто вы против меня?! Жалкие букашки!

Удар! – с трудом удержал руку, чтобы не проломить голову. Убивать? Зачем? Пусть живут! И со сломанной челюстью можно жить. Какое-то время будет трудно, но ничего, всем сейчас нелегко!

За грудь и промежность – над головой, как мешок картошки – бросок! Испуганный крик! Снесла двух соратниц, со стоном боли врезавшихся в стену.

С разворота, пяткой – прямо в живот, так, что несчастная согнулась крючком и осела на пол серым мешком. Нога поднялась добить, сломать шею – на автомате, как положено бойцу спецназа… и пятка врезалась в пол рядом с беззащитной девичьей шейкой.

Прыжок, захват:

– Один шаг ко мне, и я сверну ей шею! А потом скажу, что это сделали вы и мне пришлось вас убить! Положить оружие на пол и отвернуться к стене! Быстро! Быстро!

Белолицая красотка хрипит, дергается, пытаясь освободиться из жестокого захвата обманчиво хрупкой девицы, но все безуспешно. Ее будто держит здоровенный мускулистый мужчина, закованный в сталь.

«Серые» медленно освободились от мечей, ножей, кинжалов, метательных звездочек, перед каждой из телохранительниц выросла внушительная горка смертоносных приспособлений для убийства. Сергей даже слегка удивился – откуда они взяли столько оружия? Или, точнее, откуда они его достали? Штаны почти в облипку, курточки приталенные…

– Хррр… Стой! Остановись! Я жена геренара! Ты понесешь наказание! Кхе-кхе…

– Да, ты жена геренара, но сможет ли он тебя воскресить, когда я сверну тебе башку?

Картинка в голове – нож в затылок! Летит от двери, от приоткрытой створки!

Отклонил голову в сторону – девушка у стены вскрикнула и схватилась за рукоять метательного ножа, торчащего у нее из груди. Промахнулась!

Подхватил дубинку – метнул! Стук, будто шар в кеглю! Мягкий шлепок, осела на паркет, затихла. Проломил голову? Может быть… но куда деваться? Ну как мог забыть, что за дверью еще одна?! Теперь все.

– Что ты хочешь?

– Это правильный вопрос. Я хочу, чтобы ты приказала отнести девушек к лекарю, и срочно – иначе вон та, у стены, умрет. Пену кровавую на губах видишь? Легкое задето. Быстро тащите ее к лекарю! Ну что стоите, дуры?! Хотела бы я ее убить – давно бы грохнула! Быстро, быстро, курицы медлительные! Пошли вон, все! Все пошли! Теперь, может, спокойно поговорим? Дрыгаться не будешь? Ножами кидаться не будешь?

– Не буду! – Лицо каменное, в красных пятнах по белому полотну. Унижена, повержена, переживает.

Пусть переживает! Распоясалась, паскудница. «Страх потеряла?! Будем искать!» – как любил говорить Захар.

– Ты решила, что я спала с твоим мужем, как я поняла. Но я не спала. Не потому, что он плохой мужчина или меня не хочет – хочет, и еще как, но я его не хочу. Я не люблю мужчин. Я люблю женщин, и очень люблю. Мужчины меня не привлекают. Поняла? Потому твои обвинения не имеют под собой никакой почвы. Чтобы предвосхитить твои вопросы, скажу – наша встреча была по важному политическому делу.

– Шпионка? – Лицо немного просветлилось, на нем сменялись удивление и досада.

– Шпионка. Но это государственная тайна, и то, что тебе не нужно знать, ты знать не будешь. Мало ли какие дурные мысли залезут тебе в голову! Вдруг решишь отомстить за свое поражение!

– Отомстить? А что, это мысль! – Ехидная улыбка на красивом лице.

Да, очень красивом. Издалека не было видно, а сейчас… матовая белая кожа, голубые, просто-таки синие глаза, большие. «И расплескались на пол-лица синих глаз твоих ясные лужицы!» Кто там так пел?..

Довольно высокая – выше Серг на полголовы, сложена крепко, но не толстая. Больше смахивает на пловчиху или прыгунью в высоту. Девочка не дает себе спуску – занимается, не просто ест и спит, это очевидно. Плечи крепкие, мускулистые.

– Я сейчас уйду, и ты не будешь меня преследовать. Если все-таки надумаешь, знай – ты нанесешь вред планам своего мужа, если со мной что-то случится. Поняла?

– Ты не новая любовница мужа… – с некоторым облегчением, потом с вызовом произнесла она: – Как ты посмела меня трогать?! Как ты…

– Заткнись, дура! Надо знать, на кого нападаешь! Если бы я хотела – ты сейчас уже лежала бы со сломанной шеей, и когда-нибудь ты нарвешься, идиотка! Ты что, не понимаешь, что бабы соглашаются на постель с твоим мужем только потому, что он геренар?! Не за стать его и умение доставить удовольствие, не из-за любви, а потому что фактически он им приказывает! За что тогда ты винишь женщин, за что калечишь? Сломать тебе нос?! Сломать?! Чтобы ты запомнила, как это больно! Чтобы знала, что чувствует несчастная, которую ты избиваешь?! Твари! Вы твари безмозглые! Проклятые мажоры!

– Кто это такие – мажоры? Никогда не слышала такого слова.

– Неважно. Богатенькая молодежь, не знающая удержу в своих желаниях, ведь папенька выручит, папенька все уладит. Или маменька. Если нет контроля и ответственности – вырастают настоящие моральные уроды, которых нужно давить, как насекомых!

– Хмм… в общем-то, ты права.

Неожиданно! К чему бы это?

– Я встречала таких. Я не такая! Совсем не такая! Но обидно, понимаешь?! Он тащит в постель каждую юбку, всех существ, что увидит, лишь бы у нее была …! И это при том, что у него жена – красавица! Зачем он собирает эту грязь?! Ну зачем?!

– Такова мужская натура, подруга…

Вскинула голову на «подруга», но Сергей сделал вид, что не заметил. Прокол! Какая она «подруга»?! Жена самого главного человека государства! Хе-хе-хе…

– Мужчины – самцы, животные. Они перебирают самок, стараются оставить семя в максимально большем количестве объектов для того, чтобы продлить свой род, оставить после себя как можно больше потомства. Они даже сами не понимают, почему это делают. Это природа, натура у них такая, так боги сделали. А что боги сделали – изменить никто не сможет, так ведь? Ну… почти так…

«Я-то точно изменю! Пошли они на хрен, эти боги, засунувшие меня в бабское тело!»

– Ну чего ты добьешься тем, что будешь избивать женщин, переспавших с твоим мужем?

– Они будут бояться! Они не будут прыгать к нему в постель и дергать его за …!

– Не надо ругаться… правда. От тебя, красивой воспитанной девушки, слышать такие слова неприятно. Коробит. Даже меня. Это я невоспитанная, простая шпионка…

«Ха-ха-ха! Простая шпионка! Умора! Шпионка, поучающая королеву!»

– Мне допустимо ругаться, но я же этого не делаю! Пока не делаю. Так вот – они будут бояться, да. Но… кого они больше боятся – тебя или геренара, способного доставить им много неприятностей, а еще больше – дать вкусных плюшек?

– Плюшек? Почему плюшек? А! Вот ты о чем…

«Туповата, что ли? Блондинка, хе-хе…»

– Да. Именно об этом. О желании девушек получить блага от геренара – для себя, своей семьи.

– Шлюхи! Тогда они просто шлюхи и не заслуживают жалости!

– А что у тебя имеется против шлюх? Чем эти несчастные тебе не угодили? Они работают и получают деньги за свою гадкую, нелегкую работу. Ублажают мужланов.

«Это точно. Несчастные девки… попадались умненькие, симпатичные… просто судьба так распорядилась. Хотя… всякие были. И такие, что лучше удавить. В ментовке всякое увидишь…»

– Тысячи лет процветает эта работа и всегда нужна. Но не о них речь. Речь о тебе и твоем муже. Так вот – на мой взгляд, ему даже льстит то, что ты бьешь этих женщин. Ты же за него, для него это делаешь! И он стремится овладеть как можно большим количеством женщин – будто дразнит тебя. То есть своими действиями ты увеличиваешь количество своих соперниц. И в один прекрасный момент может случиться так, что он влюбится… и вот тогда – бойся! Можешь лишиться головы. Бабы коварны… подсыплют яду, и ты со своим красивым личиком будешь валяться в склепе тухлым куском мяса!

– Что делать… ну что делать?! Я ведь его люблю, правда! Как его удержать?!

– Не можешь побороть – возглавь! Сама подсовывай ему любовниц – своих, проверенных, тех, кто не уведет его у тебя! Чего морщишься? Противно, да? А что делать? Поговори с его братом – он, кстати, недоволен, что геренар падок на женщин. Ему это не нравится, я сама слышала. Наладь с Ангулем отношения, объединитесь и сделайте так, чтобы геренар без вашего ведома не заводил любовниц! А еще – будь с мужем почаще. И в постели, и в его государственных делах, чтобы у него и времени не было подумать о других бабах! Выдои его досуха, сделай все, чтобы у него и мысли не возникло о любовницах, чтобы у него сил не осталось на чужих баб! Вот и все. И… заведи ребенка. Будет ребенок – в его глазах ты уже не просто жена и любовница, а мать его детей. Почему у вас нет детей? Ты же молодая!

– Ну… пока рано… я хотела подольше побыть воительницей, помогать мужу… а уж потом, когда…

– Когда, дура?! Рожать надо, и скорее, пока молода, пока муж тебя любит! Любовь не вечна! Ну да ладно. Не мое дело. Тебе жить. Мне пора. Сейчас ты выйдешь и скажешь, чтобы вся эта толпа озверевших баб не смела меня трогать. Иначе… мне придется кого-нибудь из них убить. И теперь я не смогу сдержаться. Я сегодня очень устала, и нервы уже на пределе.

– Мне было интересно с тобой поговорить… Может, ты и права и я неправильно делала. Обдумаю твои слова. И вот что… скажи, где ты занималась? Кто тебя тренировал? Я никогда не видела такой скорости у людей! А ведь я не последний человек в единоборствах. И мои девочки… они перед тобой были как мыши перед кошкой! Ты ведь правда могла их убить… но не убила. Почему?

– А зачем? Они ни в чем не виноваты. Выполняют твои приказы. Убить тебя? Жену своего геренара? Только если моей жизни будет угрожать опасность. Тогда – да. А так… Где я занималась? А ты? Зачем тебе это все? Эти девочки, единоборства, интриги. Зачем тебе? Ты связана с Эорном?

– Ты с ума сошла?! С чего ты так решила?! Эорн спят и видят, как нас свергнуть! Мама моя из Эорна… была. Погибла. Несчастный случай – лошадь копытом. Взбесилась. Я расследовала, думала… но… нет. Не убийство. Просто несчастный случай. Так бывает. Мама меня и тренировала – с детства. С тех самых пор, как я себя осознала. Папа ее очень любил. Он сейчас никого не принимает, тихо спивается в одиночестве. Зачем мне все это? Затем, что я хочу быть такой же сильной, как женщины из Эорна! Я хочу равных прав с мужчинами! Женщины – не слуги мужчин и не подстилки!

Я много раз предлагала мужу принимать женщин в армию, организовать их обучение, но он только смеется и говорит, что, как только я рожу, у меня вся эта дурь вылетит из головы! Может, потому я и не рожаю, что он требует…

Но я добьюсь, я все равно настою на своем! У меня уже есть свой отряд – ты видела их, девочки умелые, сильные, настоящие бойцы! И будет еще больше! Мужчины такие глупцы… они иногда не понимают очевидных вещей, они смотрят вперед, но не видят то, что рядом…

«Хмм… она все-таки не дура, а я было подумал…»

– Я бы хотела, чтобы ты была со мной. Нет-нет, не в постели, хотя я и не против подобных игр с девушками… у нас есть пары… Я хотела бы, чтобы ты, сильная, умелая женщина, была с нами! В моем отряде! Я буду платить тебе – много… сколько смогу, ты получишь мою защиту, мое покровительство… решайся!

– Нет… Пока нет. У меня есть задание твоего мужа. Вот выполню, тогда поговорим. Иди, командуй, чтобы меня пропустили. А то… небось, там уже весь твой отряд собрался…

– Ты где пропадала? Два танца прошло! Скоро бал закончится, а ты все бродишь где-то! Опять геренар вызывал? – Накаль раздраженно фыркнул, достал огромный кружевной платок и высморкался в него, издав громкий звук, похожий на рык невиданного зверя. Две женщины рядом поморщились и отодвинулись подальше, подозрительно глядя на то, как колдун рассматривает содержимое платка, будто надеясь найти в нем золотую монету.

– Нет, не геренар. Жена его, – коротко пояснил Сергей, всматриваясь в толпу возле выхода. Ему вдруг показалось, что он заметил знакомое лицо. Сергей встряхнул головой, отгоняя глупые мысли, и рассеянно спросил:

– Что ты сказал?

– Да ты и не слушаешь! – рассердился Накаль. – Говорю, Нилинду муж увел! Она напилась вдрызг, все тебя искала… Вот всем хороша баба, если бы не два недостатка – не любит мужчин и любит вино! Но и ее понять можно… муженек у девки негодяй еще тот. Ты видела его? Нет? Ох и рожа! Бородавка на подбородке, глазки маленькие, рожа – во! Булыжника просит. Толстая туша. Но считает себя красавцем, что ты! Неприятный тип.

– Да у тебя все неприятные типы, – съехидничал Сергей, пытаясь найти взглядом человека в толпе, – один ты хороший.

– Да! Я хороший! Я лучший! Я великий! Я…

– Оооо… затянул свою песню! – нарочито досадливо протянул Сергей и едва не вздрогнул. Точно, в толпе стоял Гекель! Такой, каким он его запомнил – в свободной темной одежде, расслабленный, спокойный, мрачный. Такой, наверное, бывает смерть. Гекель стоял молча, ни с кем не говорил и только пристально глядел туда, где сидел геренар. Властитель и его брат тихо разговаривали и не смотрели в зал, расслабленные, довольные…

Гекель постоял секунд десять, потом так же спокойно вышел на середину зала, дождался, когда стихнет оркестр, готовясь к новому танцу, и вдруг громко, так громко, что стало ясно – без магии тут не обошлось, выкрикнул странное слово, длинное и ни на что не похожее:

– Килваруамордонаг!

Все в зале замерли. Настала тишина. И в этой тишине Гекель приказал:

– Все адепты ко мне!

Сергей почувствовал, как какая-то сила понесла его к Гекелю. Ноги шли сами, и ему, Сергею Сажину, хотелось сделать все, что попросит этот человек. Даже если тот захочет, чтобы он, Сергей, вспорол себе брюхо и развешал кишки по стенам в этом зале. Сергей обожал Гекеля всей душой. Он любил его, как любят самого близкого на свете человека, как любят возлюбленных, готовый отдать жизнь за свое божество!

Следом за Сергеем из толпы зрителей вышло несколько десятков человек – это были мужчины и женщины, большинство из них влиятельные люди в государстве.

Сергей не знал этого. Его охватила эйфория, радость, счастье от того, что он рядом с великим человеком, Учителем, Хозяином!

Через короткое время после того, как по команде Гекеля из толпы вышли десятки людей, в зал вбежали люди в свободных синих костюмах, с мечами в руках – молча, практически беззвучно.

Сергей узнал их. Это были бойцы Гекеля – все те, кто тренировался в его доме. Их было меньше пятидесяти, и мечи нескольких уже запятнаны красным. Впереди бежал Ханар – как всегда невозмутимый, спокойный. Он тут же отдал короткий приказ, и бойцы начали загонять толпу в угол, охватывая ее полукольцом.

Кто-то из гостей стал возмущаться, кричать, и тогда в ход пошли мечи…

Люди визжали, ругались, кричали, падая под ударами, разрубленные безжалостными палачами, и Сергею показалось, что среди тех, кто упал под ударами мечей, был Накаль – явственно слышался голос старого колдуна, проклинающий супостатов. Но Сергею было все равно. Что такое смерть Накаля в сравнении со счастьем служить любимому Учителю?! Ведь выше это счастья нет ничего на свете!

Свистнули стрелы, мгновенно отраженные мечами невероятно быстрых бойцов. Стрелки били из отдушин над тем местом, где сидели геренар и его брат, вскочившие с мест и бросившиеся бежать к двери, за которой рассчитывали скрыться от захватчиков.

Не ушли. Арбалетчики метили по ногам. Стрелы прошили их в нескольких местах.

Властители страны упали, попытались ползти на руках. Стальная дверь сулила безопасность… Но не удалось. Еще несколько стрел, и перебитые руки отказались держать тяжелые тела. Мужчины копошились на полу, рыча и матерясь. Поврежденные суставы отказывались работать, нужны были услуги сильного лекаря-мага.

Но лекарей не было. Теперь – совсем не было.

Разобравшись с геренаром, стрелки перенесли огонь на толпу, и за секунды выбили всех магов, что там находились. Колдуны пали мгновенно, получив по стреле в голову.

Накалю стрелы не досталось – он уже лежал на полу, пробитый мечом бывшего раба прямо в живот, насквозь, так, что клинок вышел из спины. Могучее тело Накаля все еще сопротивлялось смерти, колдун был жив, но… жизнь утекала из него ручейком красной, липкой жидкости, пахнущей железом.

Разобравшись с магами, бойцы начали стрелять по отдушинам, из которых продолжал вестись огонь по захватчикам, и, надо сказать, не безрезультатно, трое бойцов уже лежали на полу ранеными или убитыми.

Приказ Ханара!

И несколько адептов Гекеля бросились в боковую дверь, надеясь добраться до скрытых телохранителей. Через несколько минут стрельба из отдушин прекратилась.

Бойцы вернулись и замерли, ожидая приказа. Гекель раскрыл рот, собираясь подать какую-то команду, но не успел – в зал ворвались человек тридцать девушек, с частью которых Сергей сегодня успел «познакомиться». Они с визгом и воем набросились на захватчиков, и бой закипел с новой силой.

Часть девушек пали сразу, сбитые тяжелыми длинными стрелами с черным оперением. Стрелы сбивали их с ног, пробивая буквально навылет, но девчонки все равно рвались вперед, возглавляемые своей белокурой предводительницей.

Супруга геренара работала мечом грамотно, умело. Тому, на кого она напала, приходилось туго, хотя он и был быстрее, чем эта белокурая бестия. Ее техника боя была совершенна – адепт с трудом отражал атаку, и через считаные мгновения был ранен, а потом и убит, разрубленный мечом от ключицы, наискось, до самого сердца.

Но у других воительниц дела были не так хороши. Через несколько минут их остался десяток – раненых, едва державшихся на ногах, образовавших кружок, спина к спине. Стрелки спокойно прицеливались и методично выбивали их одну за другой, не щадя никого.

Кроме властительницы.

У нее выбили меч, кинжал, сбили с ног, и теперь королева лежала на полу, рыча, вращая глазами в бессильной ярости, как пойманная волчица.

Гекель огляделся, довольно усмехнулся, кивнул и негромко приказал:

– Геренара связать. Его брата – тоже. Но прежде перевяжите раны.

Повернулся к Командующему армией Союза и к Начальнику стражи:

– Дангар и Зорог – к своим гвардейцам и страже, проследить за тем, чтобы не было волнений. Всех, кто тут есть, пусть вяжут и ведут в темницу. С ними потом разберусь. Скажете гвардейцам и страже, что тут зрел государственный переворот и эти люди подозреваются в его организации. Серг, Ханар – взять геренара и отнести его… нет, пока оставьте здесь. Проследите, чтобы к ним никто не подходил. Стойте возле них, это важно. Я сейчас ими займусь. Ханар, где сумка со снадобьями?

– В коридоре, под охраной. Сейчас принесут.

– Хорошо. Пусть сложат трупы в подвале, потом выбросим в канализацию. Потери?

– Десять человек убитыми. Есть раненые.

– Ничего, это в пределах нормы. Скоро у нас будет много бойцов! Столько, сколько надо! Скоро, скоро…

– Господин! Часть людей живы. Что с ними делать? – Боец поклонился, замер, держа левую руку на груди, правую на рукояти меча.

Гекель задумался, помолчал секунды три, потом обернулся к Серг, стоящей рядом с выражением счастливой безмятежности на лице, и тихо приказал:

– Серг, возьми меч и добей тех, кто не сможет выжить в течение ближайших суток. Кто еще поживет – пусть останутся, у меня на них планы. Действуй!

Сергей довольно кивнул – приятно исполнить волю Учителя! Потом отошел в сторону, нагнулся и подобрал с пола меч одного из застреленных телохранителями бойцов Гекеля. Обычный меч – без гарды, с односторонней заточкой и острым, как жало пчелы, кончиком. Клинок был в крови…

Из кучи тел, лежащих в углу комнаты, раздавались стоны. Люди, потерявшие сознание от болевого шока, очнулись и теперь пытались воззвать к жалости завоевателей, молча и бесстрастно проходящих мимо них, не обращая внимания ни на что вокруг. Бойцы получили конкретные, четкие задания и выполняли их – размеренно, быстро, без эмоций, как роботы с запущенной программой.

Сергей подошел к раненым. Первым на глаза ему попался дородный мужчина с бородавкой на лице, он навалился на женщину – красивую, испуганно хлопающую глазами, зажимая глубокую рубленую рану на шее, из которой фонтанчиком выбивалась темная, густая кровь. Женщина узнала Серг, улыбнулась, протянула руку, пытаясь что-то сказать, но… Сергей пришпилил ее ударом прямо в сердце, пробив небольшую грудь, видную в глубоком декольте. Раненая была знакома Сергею, но он никак не мог вспомнить, где ее видел. А может, и вспомнил, но отказывался принять эту мысль в свой разум. Она не прожила бы и часа, а то и меньше. Умерла бы от потери крови.

Женщина вздохнула, когда меч пробил ее сердце, вытянулась и затихла, так и не стерев улыбку с полных губ.

Следующим был парнишка, почти мальчик. Он с ужасом придерживал на ладонях вывалившиеся внутренности, и губы его дрожали, когда Сергей добивал его коротким, быстрым уколом.

Потом была еще женщина. Затем еще мужчина, еще один. Мальчик с надрубленной головой. Старик в богатом бежевом одеянии, увешанный какими-то регалиями. Сколько их было? Да какая разница!

Сергей бил, колол, рубил, с каждым ударом испытывая что-то вроде облегчения, удовлетворения от хорошо сделанной работы во славу Учителя.

Ему было хорошо.

– Учитель, зачем? Отдал бы приказ кому-нибудь из этих… бездушных, и все! Его-то зачем! Ты же все равно выведешь Серг из состояния бездушия, так ведь? И что тогда он тебе скажет?

– Пусть запачкается в крови. Для него не должно быть запретных приказов. Заодно проверю, насколько силен Посыл. Ведь без Посыла он никогда бы такое не сделал. Будьте настороже, если выйдет из-под контроля.

– А если?

– Не убивать. Захватить живым! Он мне еще нужен. Говоришь, зачем сейчас? Лучше он выйдет из-под контроля сейчас, чем потом, в самый ответственный момент. Я усовершенствовал заклинание Посыла, но он под действием старого заклинания. Посмотрим, что получится. Отдай команду бойцам, пусть будут настороже. И вот еще что – заведи куда-нибудь эту толпу! – Гекель показал на группу зомбированных дворян, спокойно стоявших в стороне с безмятежным выражением лица на гладких, холеных лицах.

Люди были так же спокойны, как бойцы Гекеля, или как Серг, добивавший раненых. Заклинание держало их крепко, крепче стальных цепей.

Десять лет! Десять лет каторжной, ювелирной работы! Сколько труда стоило сделать, чтобы никто не понял, что исчезновения людей в городе дело его рук! Чтобы те, кто вернулся, не помнили, что с ними происходило! И все ради этого часа, часа его торжества! Бессонные ночи в лаборатории, сожженные снадобьями руки, сотни убитых людей! Наконец-то все началось!

– Это ты, милая? Что-то мне хреново… эти суки едва меня не убили. Поможешь? – Накаль жалко улыбнулся, опершись левой рукой о пол, попытался встать. Под ним скопилась здоровенная лужа крови – колотая рана в животе и широкая рубленая рана, пересекающая ключицу, – стандартный удар на добивание.

Сергей поднял меч – медленно, будто тот стал весить несколько пудов. Его сознание требовало: «Убей! Убей! Этот человек уже не жилец! Он не выживет! У тебя приказ Учителя – убивать!»

Подсознание говорило: «Это же Накаль, хороший старикашка! Помнишь, как он тебя лечил? Как заботился о тебе! Шутил с тобой, учил тебя! Он же тебе нравится. Накаль – хороший человек, как ты можешь его убить? Это же предательство, это подло! Хватит! Опусти меч! Опусти! Опомнись! Ты не палач! Ты под контролем Гекеля, он тебя заставил! Прекрати!»

Две силы вцепились в Сергея, раздирая его сознание на части. Две могучие силы – сознание и подсознание.

Два Сергея, две личности раздирали сущность – верная дорога к безумию, к шизофрении! Или к смерти.

Сергей медленно опустил меч. Его трясло, лицо постоянно менялось, да и вообще – Сергей весь изменялся. Его охватило «мерцание», то самое, что таилось в глубинах мозга, то самое, что позволило ему обрести способность менять тело по своей прихоти. Потеряв контроль над телом, Сергей теперь терял и его форму.

Мужчина! Женщина! Мужчина! Женщина! Лицо Сараны! Лицо Сергея! Лицо Нилинды! Лицо Ханара! Лицо незнакомого человека, которого Сергей видел на дворцовой площади!

Все люди, которых видел за свою жизнь, выскакивали из памяти, и лицо Сергея на какое-то время становилось лицом очередного человека, чтобы снова размыться, исчезнуть, дав место новому «гостю».

Изменения приходили волнами, непредсказуемо, странно – глаза могли быть глазами Нилинды, а нижняя челюсть – убитого трактирщика. Руки Ангуля – уши Ханара!

Конструктор из плоти!

Мерцание стало бурным, непредсказуемым и таким энергоемким, что Сергей каким-то чудом понял – если сейчас не остановит этот калейдоскоп масок, то умрет через считаные минуты. Ресурсы организма не беспредельны. Ни одно существо не выдержит бесконечной перестройки организма. Ничего не берется ниоткуда и не уходит в никуда. Любая перестройка клеток, органов требует энергии.

А еще Сергей вдруг ясно осознал, что его обманули, что он находится под контролем и все, что сейчас делает, – неправильно! Отвратительно! Гадко! И что он только что едва не убил Накаля, человека, который стал ему дорог, которого считает по меньшей мере своим товарищем! Другом!

И тогда Сергея охватила ярость! Безумная, сжигающая душу!

Он выронил меч и упал на пол, его будто бил припадок. Сергей стал корчиться, раздираемый судорогами – физическими и духовными. Он пытался порвать цепь контроля, которой его опутал коварный колдун.

На смену лицам и фигурам людей пришло что-то невообразимое. Сергей потерял человеческий облик из-за утраты контроля над телом, и его организм, лишенный поддержки сознания, пустился во все тяжкие, пытаясь удержаться хоть в какой-то форме, отсрочить гибель, зафиксироваться – пусть даже не в облике человека, пусть зверем, морским или лесным чудовищем, названия которому нет ни в одной книге!

Гекель и Ханар смотрели на существо, только что выглядевшее симпатичной девушкой, и молчали. Гекель был хмур, он понимал, что с Серг все пошло не так, как хотелось, и последствия могут быть очень нехороши для дела. Для его, Гекеля, дела.

Ханар был бледен, глаза расширены – то, что сейчас корчилось в судорогах, меньше всего походило на человека. Сейчас это была помесь лесного зверя с дальнего юга и морского ящера, из туловища которого торчали ноги человека и щупальца, беспорядочно извивающиеся, как черви. Платье разлетелось в клочья, тело существа становилось то черным, как сажа, то серебристым, как у морского зверя.

Зрелище было настолько странным и страшным, что даже бесчувственные бойцы Гекеля, стоявшие рядом и проходившие мимо, с опаской косились на Тварь и огибали ее по дуге, боясь, что та зацепит их щупальцами, торчащими из спины.

– Что делать, Учитель?! – хрипло выдохнул Ханар, глядя на то, что некогда было Сергеем. – Убить его?

– Нет, – холодно ответил Гекель и незаметно, с сожалением, вздохнул. – Пусть свяжут, да покрепче, и в темницу. Его нужно приковать к стене цепями, так, чтобы не смог выбраться, даже если изменит форму. Он мерцающий. Это бывает. Редко, но бывает. Видимо, так сказалась его двойная натура. Кстати – спишем на него убийство всех людей на балу. Мол, сошел с ума и всех поубивал. Не нужно их в канализацию, пока пусть полежат в леднике. Я сочиню правдоподобную версию гибели этих людей, и мы расскажем ее народу.

– А что с ранеными?

– Займись ими сам. Со всеми. Выживут так выживут. А не выживут… У нас есть Глава Сообщества Магов, пусть лечит. Потом всех в темницу, а я, как освобожусь, гляну. Кстати, пусть и геренара с его братцем полечит. Они мне нужны. Давай, поторапливайся. Сейчас я успокою Серг заклинанием и…

Гекель не успел договорить. Существо, бывшее ранее Сергеем Сажиным, а потом девушкой Серг Сажа, внезапно нашло свою форму и, как оно посчитало, – самую лучшую форму на свете.

Это был Зверь, тот самый, которого Накаль «напустил» на собрание именитых людей Союза Кланов.

Черная лоснящаяся шкура, покрытая короткой плотной шерстью, узловатые мускулистые лапы, оканчивающиеся крючковатыми крепкими когтями, которые позволяют лазить по деревьям, впиваясь даже в стволы железного дерева.

Светящиеся желтым светом широкие глаза, способные видеть в полной темноте как днем, и пасть. Самое главное – пасть! Наполненная острейшими зубами, никогда не стирающимися, белыми, кинжаловидными. Если с чем-то и можно было сравнить этого зверя, реликта, оставшегося миру от прежних веков, то на ум приходила лишь акула, которая способна одним хватом перекусить человека пополам!

Увы, размер Зверя соответствовал размеру тела Серг, довольно-таки усохшего в результате мерцания, потому Зверь не наводил такого ужаса, как его аналог, показанный мастером иллюзий на балу. Крупная собака – таков был размер Зверя-Серг.

– Луки! – приказал Ханар, глядя на то, как Зверь хлещет себя по бокам мускулистым хвостом, на конце которого был виден острый шип, способный пробить плоть и раздробить кости одним ударом. – Стрелять по конечностям! Не убивать! Начали!

Стрелы метнулись к Зверю стаей смертоносных пчел, но он успел взвиться вверх и в сторону, отпрыгнув, как на пружинах. Мускулистые ноги подбросили Зверя на высоту человеческого роста. Сделав что-то вроде сальто, он, как кошка, приземлился на лапы, очумело тряся головой, и снова замер, недоуменно поводя башкой справа налево.

– Бейте! Бейте скорее, пока он не пришел в себя! – взревел Гекель, поводя руками и сооружая знак воздуха, засветившийся голубым светом. – Скорее, безмозглые твари!

Снова не прекращающийся поток стрел, как тропический ливень. Через несколько секунд весь пол вокруг Зверя был утыкан черными «цветами». Четыре рваные борозды – на боку, груди и на лапе – сочились кровью.

Гекель уже начал читать какое-то заклинание, когда Зверь, приведенный в чувство болью ран, рванулся вперед, прямо на своих мучителей, достающих из колчанов и мечущих очередные снаряды, причиняющие ему страдания. Из-под когтей Зверя полетели щепки – серповидные острейшие крючки прочертили в полу глубокие царапины, испортив драгоценный паркет, сделанный безымянным мастером из ароматического дерева гуин. Рев существа перекрыл все звуки дворца, ударив по ушам, как рев проснувшегося вулкана.

Кишки из разорванного живота стрелка полетели в лицо соратника – лапа Зверя вскрыла брюхо бойца, буквально вырвала из него все внутренности.

Тот еще не успел упасть, когда Зверь одним движением разодрал лицо его соседа, тут же переместившись вправо, где стояли еще пятеро убийц, целивших в злобную тварь.

Две стрелы ударили в грудь Зверя – он не успел уклониться, а может, и не хотел, захваченный жаждой убийства, крови, а самое главное – мести. Мести во что бы то ни стало! Как посмели эти жалкие существа причинить ему боль?

Убить! Убить! Убить!

Зверь не был Сергеем. Не был Сараной. Он был вообще Никем – существо из кошмара, воплощенная ярость, Смерть на четырех лапах. Без сущности, без сознания – тело, состоящее из смертоносной плоти и рефлексов, с принципом реакции, как у мышеловки: тронули – ударила! Тронули – перебила пополам!

Зверь не понимал, не осознавал, что виновником боли был Гекель, связать боль и человека, отдавшего приказ, это было слишком сложно для животного. Все, что он видел, – существ с непонятными приспособлениями, причиняющими боль. Что нужно сделать, чтобы существа прекратили? Убить! Разорвать! Уничтожить! Всех, до единого!

И он уничтожал.

Методично, яростно, уворачиваясь от стрел, мечей и кинжалов. От палок и кулаков. Разрывая всех, кто попадал в поле зрения. Ведь если эти злые существа метали острые палки, то, возможно, эти палки есть и у других, подобных им?! Нужно уничтожить всех! Всех!

– Ты кто? Как ты сюда попала?

– А ты меня не узнал? – Девушка улыбнулась, и Сергей с удивлением увидел то лицо, к которому уже привык за месяцы в чужом мире.

– Сарана?! Ты? Откуда?

– Ну как откуда… из тебя, конечно. Из твоей головы. Я никуда и не уходила. Просто ты занял мое место, и все. Но я тут. Мы оба тут. Пока…

– Почему – пока? – переспросил Сергей. – И как мы встретились?

– Как? Я откуда знаю? Это ты – умный, из другого мира, все знаешь. А я всего лишь нищенка. Нищенка из Винсунга, волей богов задержавшаяся в этом теле.

– Ты все время была тут? И все видела?

– Видела, конечно. И вот – мы встретились. Зачем? А ты как думаешь?

– Не знаю… – Сергей попытался подойти к девушке, но что-то больно дернуло его за ногу. Он опустил глаза и увидел цепь – стальную, отсвечивающую холодным блеском, пульсирующую, как пиявка, пьющая кровь. Вторая нога тоже была прикована такой же цепью. Как и руки. А на шее ошейник. Рабский ошейник. Серебристый, такой же, как у всех рабов, которых видел Сергей.

– Почему?! Кто?!

– Ты ничего не помнишь… – печально констатировала Сарана. – Ну зачем ты пошел к Гекелю, зачем? Теперь ты его раб. Хуже раба! Ты раб всем – и душой и телом! И он может сделать с тобой все, что хочет! Вернее, ты можешь сделать с собой все, что захочет Гекель. И с другими. Ты убил Нилинду. Ты едва не убил Накаля.

– Я не убивал Нилинду! Не может быть! Она же ушла, Накаль сказал!

– Не ушла. Он ошибся. Ее ранили, а ты добил. Ты ее даже не узнал. Но Накаля узнал.

– И не убил! Не убил!

– Это я тебе помогла. Или помешала – это как посмотреть… Я останавливала твою руку! Но у меня мало сил, и они уже закончились. Почти закончились. Как и мое время. Я ухожу. Теперь ты останешься один.

– Как один?! Я так и буду рабом?! Так и останусь в цепях?! Что делать, Сарана?! Что делать? И где мы? Что это за комната? Это темница? Кто меня заковал?

– У тебя все перепуталось… это не темница. Это твоя голова. Или, вернее, моя голова. То, что с ней стало. Ты закован заклинанием Гекеля. Он связал тебя, сделав рабом. Сейчас ты не контролируешь тело, и оно жаждет убийства, как все тела, которых лишили разума, как все те, кого превратили в зверей. И ты теперь зверь. Ты убиваешь людей в зале, а они пытаются взять тебя живым. Похоже, что у Гекеля на тебя есть большие планы. Помнишь, как он выкачивал из тебя информацию о твоем мире? Как узнавал от тебя секреты вашего оружия? Ты рассказывал ему схемы битв и рисовал основы политического устройства стран? Не помнишь? Тебя заставили это забыть. А меня – нет. Ведь я не существую. Я тень у тебя в мозгу. Слабая тень Сараны.

– Ты нищенка?! Ты говоришь так, будто закончила университет! Ты врешь! Ты не Сарана! Это обман!

– Глупый, я же пользуюсь твоими знаниями. Я – Сарана, но одновременно я – это ты. Я говорю так, как говоришь ты. И знаю то, что знаешь ты. Только гораздо больше – ведь тебе хорошенько почистили память. Показать картинки? Смотри! Видишь – вот ты рисуешь Гекелю чертежи пистолета. А это – автомат. А вот это – двигатель внутреннего сгорания и паровая машина. А это – формулы изготовления взрывчатки. Ты понимаешь, что наделал? Понимаешь, что теперь сделает Гекель? Бедный мир… надеюсь, я воплощусь уже не в этом страшном месте. Я заслужила гораздо лучшую долю, правда же? Меня рано забрали, значит, я отбыла свой срок.

– Какой срок?

– Мы живем во плоти определенный срок, достаточный, чтобы искупить свою вину. И когда боги решают, что мы отбыли свой срок, забирают нас на небеса. Я говорю тебе попроще, на твоем языке, как ты привык. Все немножко не так, но… большего тебе сказать не могу. И мне пора.

– Постой! Подожди! Не уходи! Помоги мне! Я сделаю все, чтобы помочь этому миру! Я уничтожу Гекеля! Освободи! Помоги! Ну нельзя же так! Ведь для какой-то цели меня сюда забросили! Не для того же, чтобы я оказался рабом какого-то противного старикана!

– А почему ты считаешь, что не для того? Почему ты решил, что не должен отбыть свой срок, получить свое наказание? С чего ты взял? Потому, что ты такой хороший? А был ли ты хорошим? Ну-ка, вспомни свою жизнь… Много ты хорошего сделал в своей жизни?

– Было… хорошее. Ты ведь не скажешь, что я полный злодей! Я много хорошего сделал!

– Было хорошее, да. Но и дерьма – по самое горло. Ты наполовину черный, наполовину белый. Помнишь, тот значок? Инь-янь.

– Ян – так правильно, да?

– Но тебе всегда нравилось говорить «янь». И это другой мир. Пусть будет янь. Ты – полбочки меда и полбочки дерьма, вот ты кто.

– Пусть так. Но я могу измениться! Я могу все исправить, очиститься!

– Думаешь, это возможно? Наивный… помнишь ту притчу, когда к мудрецу принесли годовалого ребенка и попросили взять его на обучение, научить его жить верно, сделать мальчика хорошим человеком? И что сказал мудрец? «Вы опоздали на год!» А ты, на сколько ты опоздал? На тридцать восемь лет? Вряд ли взрослого человека что-то может исправить. Даже здесь, в другом мире, ты думал только о том, чтобы выжить, любой ценой, даже за счет других. За счет жизней других людей. За счет здоровья других людей. Сажа, только и скажешь. Ты пачкаешь все, чего коснешься.

– Ты плохо сказала! Я нужен миру! Если меня не будет – мир окажется под властью этого маньяка! Да, я внес в мир зло, но разве это я оставил мне память, разве это я сделал так, чтобы Гекель ковырялся в моей голове и забрал страшные знания?! Тот, кто замутил эту аферу, тот и виноват! Освободите, и я буду вашим орудием! Помогите!

Сарана замерла, прикрыв глаза, и стояла так некоторое время. Потом посмотрела на Сергея, слегка улыбнулась и, легонько кивнув, сказала:

– Тебе дают еще шанс. Не упусти его.

Девушка подошла к Сергею, коснулась рукой звеньев, и магическая «цепь» тут же перескочила на ее запястье. Потом другой рукой – с тем же результатом. Ноги… и под конец – рабский ошейник каким-то чудом оказался на Саране.

Сергей потер руки, вздохнул и недоуменно спросил у девушки, застывшей у стены и с интересом разглядывающей свои закованные руки:

– А что, ты так вот останешься – в цепях? Неужели нельзя было их просто снять? И еще – ты остаешься со мной?

– Нет, – усмехнулась Сарана, – я ухожу. А там, куда я уйду, цепей нет. Ведь у душ нет цепей. Настоящие цепи только в человеке, в его мозгу. Души свободны. В определенных пределах, конечно. Но ты все узнаешь. Когда-нибудь. Пока твое время не пришло. Прощай, Сергей Сажин! Может быть, и свидимся. Удачи! Живи, Сажа, и постарайся творить зла как можно меньше. Если сумеешь.

Сарана медленно растаяла в пространстве, цепи и ошейник со звоном упали на пол. Ошейник подкатился к самым ногам Сергея, и он испуганно отступил от колдовского предмета – не дай бог вцепится! Потом сплюнул и со всей силы наподдал ногой серебристой пакости:

– Казак ничего не должен бояться! Пошла прочь, погань! Напридумают, гады, рабовладельцы хреновы!

Резко заболела грудь, так, что Сергей зашипел от боли. На голой груди мужчины проявилась длинная рана, борозда, будто кто-то продрал штакетиной с острым гвоздем. Потом еще одна – на ноге, потом еще. Через минуту Сергей едва не скрежетал зубами от боли, весь покрытый кровоточащими царапинами.

А следом пришли запахи и звуки – рев, крики, запах крови и нечистот. Сергей чуял запах тухлятины от разбросанных по полу сизых, похожих на огромных червей внутренностей, и запах тонких духов, притираний, идущий от людей, что стояли и лежали в запятнанном кровью зале.

И наступило понимание – он теперь Зверь! Зверь, который может убить всех. Всех, кого захочет. И самое главное – того, кто закрутил всю эту интригу. Гекеля! И возможно – это единственный шанс убить негодяя, для которого человеческая жизнь не дороже пепла из погасшего очага!

Зверь развернулся, оставив преследование последнего из стрелков, выбросил из-под когтей щепки паркета и бросился к Гекелю, совершающему руками пассы и монотонно читающему какое-то заклинание. Еще миг, и голова колдуна покатится по полу!

Прыжок!

Не успел. Последний пасс, и руки Гекеля, протянувшиеся к Зверю, заставили его замереть.

«Прыжок Зверя» – так можно было бы назвать эту скульптуру. Зверь пролетел мимо отступившего в сторону колдуна и, проехав по полу, остался на нем лежать, как сбитая с постамента статуя. Гекель облегченно вздохнул и вытер рукой вспотевший лоб, по которому катились крупные капли пота.

– Все. Теперь вяжите его и в темницу. Цепи на него. Заклинания хватит на сутки… должно хватить. Ошейник, цепи на руки и на ноги. Разберусь с геренаром и остальными – придет его черед. Ты чего застыл, Ханар?

– Никак не могу опомниться, – сознался боец, шумно выдохнув воздух, – какое смертоносное существо! Он убил пятнадцать человек! За считаные секунды! Если бы не ты, учитель… как хорошо, что ты успел! Скажи, а цепи его удержат?

– Я чуть позже их заколдую для верности, – мрачно кивнул колдун. – Есть заклинание, которое удержит любого. Он мерцающий, может выскользнуть из кандалов, так вот – заклинание, как только почувствует, что узник начинает ускользать, будет бить его молнией, жечь. Он не первый мерцающий в истории, так что есть способы удержать таких монстров в заключении. Никуда не денется. Займись им. Я пойду к геренару, время не терпит. Пора колдовать.

Страшно болела голова, и не только голова, ломило все – руки, ноги, грудь. Все тело сковало болью так, будто долго и сильно били палками. Отвратительно пахло – нечистотами, чем-то прелым, гнилым. Но и этот прелый воздух вдохнуть было очень трудно, почти невозможно – грудь стягивала цепь, впившаяся в тело и едва не рвавшая кожу.

Холодно и сыро. Спиной он ощущал твердую шершавую поверхность, пятками – холодный пол, и Сергей сделал вывод, что привязан к столбу, вернее примотан к нему, как… нет, перекладин тут не было. И святостью Сергей не отличался.

С трудом разодрал веки, залепленные то ли кровью, то ли засохшим гноем, и попытался сфокусировать взгляд на том, что находилось рядом, куда мог упасть взгляд. Нет. Не вышло. Темно, будто лишили зрения.

Прислушался. Откуда-то издалека доносились голоса, тихо, словно из-за закрытой двери. Попытался разобрать слова, понять, кто говорит, мужчина или женщина, – не смог. И снова тишина, снова молчание, тьма и боль.

Боль постоянная, нудная, непрекращающаяся, доводящая до сумасшествия. Не такая, чтобы потерять сознание, но… забыть о себе не давала. Она вгрызалась в тело, отнимала мужество и разум. Стоит провести в таком положении неделю – и ты превратишься в издерганное, нервное, полусумасшедшее существо. Месяца не переживет никто – начнется отмирание пережатых цепью тканей, а следом заражение крови и смерть. Даже не видя своего тела, Сергею стало понятно – долго он так не протянет.

Стал вспоминать последние события – память работала великолепно, несмотря на то, что подвергся воздействию заклинаний. Последнее запомнившееся – величайшее сожаление, что не успел оторвать Гекелю голову, будучи сбит влет, как глупая утка. Не хватило времени, чуть-чуть не хватило.

От осознания бессилия, поражения, от телесной слабости и боли Сергей едва не расплакался, у него защипало в носу и комок подкатил к горлу. Вот так бесславно закончится его путь. Вот так…

«Что, Серега, все? Доигрался? Сдохнешь в темнице… И никто не узнает, где могилка твоя. Да и могилки-то не будет. Бросят в канализацию или выставят тело на стене. Знаешь, что бы я сделал на их месте? Я бы объявил тебя государственным преступником, поубивавшим самых достойных людей страны. И башку тебе с плеч, чтобы лишнего не болтал. Впрочем – нет, сгноить тебя в темнице, и все. Ты понимаешь, что тут происходило? Что делал этот чертов Гекель?»

«Да чего тут понимать. Десять лет готовил государственный переворот. Интересно, как он смог окучить этих типов? Как подчинил себе? Ну – меня-то понятно, в то время, когда я был под заклинанием трансформации. Их-то как?»

«А тебе какая разница? Ну, к примеру, старикашка забрался в дом, в спальню, и окучил. Или подловил где-нибудь на прогулке. Или еще что-то подобное. Если он сумел добраться даже до главного мага – ты представляешь, что он может?»

«Да чего там добраться до мага… здешние маги не очень-то и прячутся. Кто осмелится напасть на колдуна? Они потом лечить не будут преступника, а еще – напустят на него какое-нибудь поганое заклятие в отместку за соратника. Так что добраться до любого мага запросто. А вот то, что Гекель взял под контроль командующего и начальника стражи… это уже серьезно. Только непонятно, как теперь будет править и зачем ему сдался геренар! Он же не стал его убивать. Похоже, что и не станет. Скорее всего, наложит заклинание, и будет геренар дергаться на ниточках, как кукла. А кукловод останется в тени. В безопасности. Гениально!»

«Интересно, сколько он из тебя выудил информации? Всю-то ведь не мог, чисто физически времени не хватало. Значит, попытается выудить еще. Нужно ждать в гости доброго дедушку Гекеля».

«Нефиг ждать. Валить отсюда надо. Я трансформер или нет? Пошли они все к черту, уроды! Выберусь – они у меня попляшут!»

«Чего попляшут-то? Убьешь их? А сможешь? Голыми руками? И Гекеля сможешь одолеть? А если он снова заклинанием?»

«Пока скастует, я ему башку оторву. Не успеет».

«Уверен? Гекель старый боец. Ты не одолеешь его голыми руками. И даже с оружием не одолеешь. Все, что у тебя есть, это скорость. По мастерству ты против него как ребенок. А есть еще и Ханар. Есть еще другие ученики, те, о ком ты и не знаешь. По-прежнему уверен, что одолеешь? А если он соорудил амулет, который может мгновенно выпускать заклинание, такой, как амулет иллюзий? Представляешь, ты появляешься у него и… бац! Опять окажешься в этой камере. Или, скорее всего, без головы. Парень, ты зарвался, обнаглел. Ты воевал против обычных людей! А ведь Гекель не обычный человек, он колдун и совершенный боец! Откуда ты знаешь, какие у него приготовлены сюрпризы? Что может тебе противопоставить? Нет, не дури. Если выберешься – валить надо отсюда. Накрылось твое поместье и богатство медным тазом».

«Накаля жалко. И Нилинду… гад, гад! Заставил! Я ведь ее своей рукой убил! Век буду помнить, как она на меня смотрела! Как ребенок… она ведь думала, что я ей помогу! Я хочу убить Гекеля! Хочу! И помнишь, что я обещал Саране?»

«Мало ли что обещал… когда-нибудь… может быть. Но сейчас, когда ты хилый, неумелый маг, не до конца тренированный боец – куда ты полезешь? Ну куда?! Это все равно что постовой милиционер ППС пойдет на поединок с тремя спецназовцами! Да что там с тремя – с ротой спецназовцев! Результат предсказуем».

«А если прокрасться и прирезать спящего? Я ведь могу просочиться, как червяк! Тихо, как смерть! И…»

«И он тебя все равно услышит, увидит и оторвет башку! Не дури! Давай так – попробуй выбраться отсюда, а там уже видно будет – сможешь ты или нет. Не забывай, силы у тебя сейчас очень мало. Ты дохляк».

«Да… пока дохляк. Это точно».

Сергей снова попытался вдохнуть поглубже, но ничего не вышло. Тогда он сосредоточился и начал представлять, что становится тоньше, гораздо тоньше…

Бах! Бум!

Искры из глаз, боль, шок… темнота.

Следующее пробуждение было еще хуже, чем раньше. Голова гудела, а там, где тела касались цепи, болело еще сильнее. Казалось, что цепи теперь врезаются в живое мясо, а не в кожу.

«Что это было?»

«Что-что… мерзкий старикан что-то сделал с цепями, это ясно. Какое-то колдовство. Все произошло, когда ты начал изменять форму».

«Так что делать?»

«Что? Пробовать еще раз. И если снова будет то же самое… Серега, я тебе не завидую. Тебе все тогда не позавидуют. Даже нищие из Винсунга».

Сергей собрался с духом, приготовился, и…

Бах! Бум! Искры! Боль ожога! Беспамятство.

– Так-так… что тут у нас? Видишь, Ханар, наш Мерцающий пытался сбежать! А заклинание его остановило! Хорошее заклинание. Дельное.

– Как и все у тебя, Учитель. – В голосе Ханара слышалось искреннее уважение. – Он не умрет?

– Хмм… умрет. Все мы умрем когда-нибудь. Но не сейчас. Пока ему нужно пожить. А если он примет правильное решение – будет жить долго и счастливо. Открывай глаза, я знаю, что ты очнулся. Как самочувствие?

– Издеваешься? – через силу прохрипел Сергей. – Освободи, больно мне!

– Боль – это иллюзия. Нужно уметь ее отключать. Не умеешь? Учись! Пока побудь так, парень.

– Парень? – нашел в себе силы удивиться Сергей. – Почему парень?

– Потому что парень, – усмехнулся Гекель. – Посмотри-ка на себя. Это твой настоящий облик, да? Ну что же… видели и похуже. Забавно, Ханар. Вот видишь, что бывает, когда Мерцающий теряет контроль над мозгом, над сознанием. Личность сама приводит тело в ту форму, в которой она образовалась. Если он всю жизнь был мужчиной, то мозг и создает ему тело мужчины, придавая облик того человека, которым он был всю свою жизнь. Итак – вот тебе оригинальный Серг Сажа, или точнее – Сергей Сажин, оперативник полиции. Так у вас называется стража, да? По-нашему – он был сыщиком-следователем. Правда, объем тела не тот – оригинал покрупнее.

– Как ты мог воспользоваться моей доверчивостью? Как ты мог наложить на меня заклинание подчинения? Это же подло! Ты выкачал из меня сведения об оружии! Гад ты, а не Учитель!

– Но-но, не зарывайся! – холодно бросил Гекель, усаживаясь на стул напротив Сергея. – А кто обманул меня, сказав, что трансформация памяти не получилась? Кто воспользовался моими услугами, пообещав рассказать о своем мире все, что я захочу, и не выполнил этого? Ты клятвопреступник, а туда же! Обвиняешь! Молчи уж. Сейчас тебе не словами бросаться нужно, а думать, как выжить. Шансы у тебя малы. И зависят от твоего решения. Кстати, а как ты сумел вырваться из подчинения? Я думал, это невозможно! Дай-ка угадаю: двойная душа, да? Сарана приняла на себя мое заклинание, а ты остался чист? А потом ушла?

– Откуда… – начал Сергей и тут же замолк, прикусив язык.

– Откуда я знаю? Догадался, – усмехнулся Гекель. – Я умный. И сутки думал, пока не пришел к единственно верному выводу. Люблю загадки, эта – очередная. И я ее разгадал. Итак, что с тобой делать? Лучший выход был бы, если бы ты начал работать для меня. Спросишь, почему я не накладываю на тебя заклинание заново? Сразу скажу, чтобы не было недомолвок: не могу. Оно налагается один раз. Второго раза ты не переживешь. Хорошее заклинание, но у него вот такой огромный недостаток – оно одноразовое. И еще – снять его нельзя. И ко всему прочему – человек, который находится под действием заклинания, не способен на воображение, увы. Простой исполнитель. Можно сказать – тупой.

– Робот.

– Что ты сказал? Какой робот?

– Так у нас называется искусственный человек или организм… в общем – долго рассказывать. Искусственное создание, которое совершает определенные действия, но только те, что ему сказали сделать. Не больше того. Но речь не о том. Если я соглашусь тебя поддержать, что будет?

– Что будет? Ты будешь жить. Делать то, что я тебе скажу. И все будет хорошо.

– Тебе нужна информация, да? Все новые и новые чертежи оружия? Техники? Странно. Почему же ты не хочешь выжать ее из меня каким-нибудь другим заклинанием? Заклинанием правды, например?

– Разок-другой, возможно, ты еще его перенесешь. Может быть, даже больше. Но потом мозг разрушится, и все. Ты сойдешь с ума. Нет. Я хочу, чтобы это было по согласию. Чтобы ты на самом деле мне служил.

– Условия? Почему-то я не верю, что ты так просто возьмешь и поверишь мне. Я сейчас ведь могу пообещать все, что угодно, а потом…

– Верно. Ты прав. Я просто так тебя не отпущу. Ты наденешь ошейник. И не просто рабский, а такой, что всегда будет указывать, где ты находишься. При желании я легко тебя найду. А еще – сделаю так, что он оторвет тебе голову. Его нельзя распилить, нельзя сквозь него пролезть – ты уже ощутил, что бывает, когда резко меняешь свой объем. Боль адская, может и убить. Ну что ты на меня так смотришь? Ты что думал – я идиот? Должен бы уже убедиться в обратном. И твоя Абина у меня. А еще – помнишь ту девочку, что парики делала? Ты мне как-то сообщил между делом, что в нее влюбился? Так вот – она тоже тут. Это тебе дополнительный камешек на весы, когда будешь принимать решение.

– Их… тоже в ошейники? – Сергей дрожал от ярости, ненависти и боли. – Ты что-то с ними сделал? И откуда здесь Занда?

– Занда? Так ее звать? – равнодушно вздохнул колдун. – Да она уже была здесь. Вроде как ее обвинили в причастности к убийству жениха. Вместе с твоей Абиной теперь сидит.

– А что будет с геренаром? С его женой и братом? Где они? Ты убил их?

– Да зачем?! – улыбнулся Гекель. – Они будут работать на меня! Заклинание подчинения срабатывает не всегда. Кое-кто сходит с ума, и приходится их убивать. Кто-то из троих выживет – он и будет править Союзом. Под моим руководством. Все выживут – тем лучше! Значит, так тому и быть. Я хотел сразу заняться их мозгами, но решил отложить это дело на сутки – нужно отдохнуть, тогда вероятность успеха выше. Зависит от силы колдуна. Ну да ладно, хватит просвещения. К делу. Итак?

– Я могу подумать?

– Собираешься попытаться бежать? – усмехнулся Гекель. – Бесполезно, ты же пробовал! Надеешься на помощь извне? Нет, не выйдет. Сейчас я займусь геренаром, если он не выживет – его братом и женой. По закону власть после смерти геренара переходит к его жене. Или брату, если жена мертва. Ну а если со всеми не получится, тогда… тогда будем уже думать, что делать. Но, будь уверен, – все получится как надо. А пока повиси да подумай. Но не долго. Я приду завтра, и к тому времени ты должен принять решение.

– Если я все-таки откажусь? Что ты сделаешь?

– Будешь сидеть на цепи, в ошейнике. А еще, когда мне захочется получить от тебя информацию, я буду приглашать твою подругу и эту самую Занду и пытать прямо при тебе. А могу сделать даже интереснее – связать их колдовством, и они сами будут себя резать у тебя на глазах. И это ты будешь виноват, не я! Да демон тебя задери – мне самому не нравятся такие штуки! Зачем ты заставляешь меня делать это? Я не получаю удовольствия от пыток, но я должен двигаться к Великой Цели, а ты мне мешаешь, ты противишься! Ну что тебе стоит просто принять мое предложение и жить как положено! И подруги будут целы! Можешь спать с ними! Хоть по очереди, хоть сразу с обеими! Тем более что теперь у тебя мужское тело…

Интересно, Ханар, оно работает так, как положено? Сомневаюсь. Скорее всего, если разрезать ему живот, мы увидим все, что положено иметь женщине – матку, яичники. Внешне он мужчина, внутренне – женщина. Хотя… все может быть. Я не сталкивался с такими случаями. Только читал о них. Тут нет мерцающих, негде было познакомиться ближе. Возможно, что мозг этого человека создал и внутренние органы такими, какими положено быть у мужчины. Вскрыть бы его… очень интересная научная задача!

Да не бойся, Серг, это я так, рассуждаю, уж очень интересный факт. Для ученого это просто замечательная загадка. Оставить тебе фонарь, чтобы думалось веселее? Оставлю, оставлю. Ханар, напои его водой, мне не нужно, чтобы он умер раньше, чем это нужно для дела.

Гекель подождал, когда Ханар приложит к губам узника кувшин, молча стоял, пока тот напился, затем махнул рукой и вышел из камеры. Следом за ним вышел Ханар, стараясь не смотреть на прикованного человека. Тяжелая решетчатая дверь лязгнула, отсекая Сергея от мира, загромыхал замок, звякнули ключи, и гулкие шаги стали медленно затихать вдали. Стало тихо, как в склепе.

Эта ночь была долгой-долгой. Наверное, самой долгой в жизни Сергея. Ведь если случается что-то хорошее, оно мелькает, будто придорожный столб за окном автомобиля, и уносится куда-то в прошлое, оставляя лишь легкое сожаление и еще – ощущение того, что этого никогда не было. Будто ты видел хорошее только во сне, сладком, радужном сне. А вот дурное, тяжелое остается навсегда, как могильный камень, и если оно вдруг вспомнилось, может повергнуть человека в тяжелую депрессию, в тоску, затянуть в черный омут воспоминаний. И тогда путь один – заглушить боль. Сделать так, чтобы эти воспоминания исчезли, растворились в розовых волнах опьянения, а потом чернота, поглощающая все – и плохое, и хорошее.

Жить Сергею не хотелось. Наверное, впервые за то время, что он находился в новом теле. Раньше у него бывали приступы отчаяния, тоски, когда хотелось достать пистолет и всадить пулю в свою непутевую башку, но… все проходило, становилось на свои места и утром казалось не таким безнадежным. Но это там, на Земле. А здесь – боль, грызущая тело, и осознание того, что выхода нет. Совсем нет!

Частенько, когда человек говорит «нет выхода», он имеет в виду, что выход в общем-то есть, но плохой. Не бывает так, чтобы совсем не было выхода. Или почти не бывает. Здесь же… если рассмотреть ситуацию со всех сторон, судьба Сергея была незавидна – в любом случае он становился рабом. В любом. Даст согласие на сотрудничество с Гекелем – на него наденут ошейник. Не даст согласия – все равно наденут! Разница лишь в том, что в первом случае он будет иметь кое-какую свободу передвижения, в пределах дворца, разумеется. При отказе – будет сидеть на цепи и тоже в ошейнике. Что делать?

«Сдаваться, что же еще? Абина… Занда… что с ними сделают, если я не соглашусь?»

«Что-то… все сделают! Что захотят! Согласишься – будет шанс выбраться… хлипкий, но шанс. А из камеры – как выберешься? Чего сразу не согласился? Фасон решил держать, пижон недорезанный? Сейчас бы уже спал со своими бабами в теплой постели, сытый и пьяный. Чего рожу-то состроил?»

«Чего-чего… противно просто так сдаваться старому козлу. Противно!»

«Противно тебе… посмотри-ка! А стоять у столба не противно?! Вот отсохнут руки, тогда узнаешь, что такое противно, а что нет. Или заразу занесешь в раны. Цепи-то кожу прожгли, чуешь? Воняет паленым мясом. Шашлычком, однако! Васька-пожарный шашлычок не ест… после того ночного клуба, где народ погорел. Теперь его можно понять».

«Да ладно! Что я, сгоревших людей не видал! Ничего, мясо ем…»

«Ты всегда был толстокожим… потому и в ментовке так долго продержался, когда нормальные ребята оттуда косяками валили».

«Ну и дураки! Зарплату подняли, бардака поубавилось – можно работать! Из-за денег свалили, а не по идейным соображениям!»

«И по идейным соображениям – тоже. Себе-то не ври. Ну да ладно. Не о них речь, а о тебе. В общем, не крути мозги ни себе, ни людям. Принимаешь предложение Гекеля и живешь. А сейчас соображай, как сделать так, чтобы не чувствовать боли. Помнишь, что сказал Гекель? Боли нет! Ее нужно отключить! И вообще – какого черта ты просто так стоишь и стенаешь, жалуясь себе самому на судьбу?! Бороться! Искать! Найти! Не сдаваться! Соображай! Ты – трансформер, как они называют – мерцающий. А что это значит? Это значит, что ты можешь делать себя таким, каким захочешь. Даже лечить! Дурья башка – ты ведь можешь залечивать свои раны, нужно только представить, что они зажили, и все! Или тебе доставляет удовольствие боль от ран? Мазохист? Или просто тупой? Давай! Делай! Не ной!»

Сергей усмехнулся разбитыми губами, закрыл глаза, чтобы представить себя таким, каким должен быть, и… начал сантиметр за сантиметром исправлять то, что сотворили с его телом, когда тащили в темницу.

Ему мешали мысли – например, о том, как так получилось, что он стал уменьшенной копией самого себя, если его последнее воспоминание о том, как бросается на Гекеля в образе зверя. О том, что же будет теперь с Городом и Островом после того, как Гекель взял власть в свои руки. Но Сергей выбросил все лишние мысли из головы, сосредоточившись только на том, что предстояло сделать.

Губы – раздувшиеся, как пельмени, потрескавшиеся – перестали болеть. Облизнул – целые. Такие, какие когда-то были у Сергея Сажина. Ну… наверное. Увидеть-то нельзя, увы. Теперь очередь синяков, ссадин и ожогов.

Перестала болеть грудь, саднившая, как от пореза. Вспомнил – стрелы! Туда попала стрела! Нога, бок…

Боль удалялась, тупела, становилась более переносимой. Осталась она только под цепями, перетягивающими тело. Тонкие звенья впились в обугленную кожу, дошли до мяса.

Медленно, осторожно залечил ожоги, восстановил кожу. Совсем хорошо! Если бы не слабость и страшный голод…

Такой голод был только в детстве. Как-то раз с пацанами в деревне пошли рыбачить на речку, а еды с собой не взяли. Проголодались – просто ужас! Шли домой под вечер и рассуждали – кто чего бы съел. Сергей тогда желал сожрать жареного быка – целиком! Вот и сейчас мысли о шипящем на сковороде куске мяса заставляли его нервно сглатывать горькую слюну с привкусом крови и желчи.

Желчь? Кровь? Как бы внутренние органы не были повреждены. Как лечить свой организм, не видя больных органов? И тут же понял – больной орган говорит о том, что он болен, и язык его именно боль! Больно – я болен! Значит, если убрать боль, исчезнет и ее причина!

Подумал и пришел к выводу, что не все так однозначно и это заявление спорно. Но что еще делать? Сосредоточился – нашел источники боли. Почки. Похоже, хорошенько попинали! Боль устранил. Не это ли имел в виду Гекель, когда сказал, что боль иллюзорна? Может, он знал о способностях трансформеров? А почему бы и нет? Старик знает очень много. Даже слишком много…

Нервно хихикнул – почему назвал себя трансформером? Как робота! Но он не робот, он живой. Он чувствует. Он ощущает боль! Метаморф? Так вроде называют существ, меняющих форму? Да какая разница… хоть дерьмом назови, только фамилию не перепутай, как говорил один чел с телевидения. Такой же козел, как и все из шоубиза, только поумнее других. Впрочем, Сергей никогда не общался с теми, из «ящика», но знал, как и все, они обязательно козлы. Почему? А вот так! Кто же еще, как не… в общем, он их не любил.

Задумался – как смягчить нажим врезавшихся цепей? Уменьшать объем нельзя – это ему продемонстрировали наглядно. Дважды. А что можно? Можно усилить кожу! Вот что! Он может вообще сделать из кожи подобие хитинового панциря! Если хватит «стройматериалов», конечно. А их осталось совсем мало… наверное. Ошибешься – и отправишься, как местные говорят, на Колесо Жизни. Так что лучше действовать осторожно.

Итак, там, где цепи пережимают кожу, представить, что она утолщается. Утолщается… утолщается… есть! Нынешнюю кожу не все ножи пробьют! Ну – пятнами, да, и что? Потом рассосется, станет обычной. Зато теперь можно спокойно висеть на цепях без особого ущерба для себя. Почти спокойно. Теперь можно рассуждать о судьбе государства – все равно до утра делать нечего.

«А с чего ты решил, что он придет утром, и вообще придет? Выкачал из тебя всю возможную информацию, а тебя оставит тут, в цепях. Потом приведет сюда Абину и будет резать ее по кусочкам, пока ты не нарисуешь ему что-то дельное, кроме пистолета Макарова и танка Т-90 – на фиг ему не нужных! Я вообще не понимаю, зачем ты ему нужен, зачем рисковать, освобождая тебя из камеры?»

«Значит, нужен! Откуда я знаю – зачем? Я что, его мысли читаю? Завтра и узнаю. Вернее, уже сегодня. Время-то далеко за полночь. Нужно подумать, для чего Гекелю переворот, что он хочет?»

«Тупой вопрос! Чего хотят все правители? И все те, кто желает их свергнуть? Власти, конечно! Помнишь, как некогда преподносилось школьникам восстание Спартака? Типа – народно-освободительное. А хренушки! Рабы восстали, чтобы перебить господ и самим иметь рабов! Чтобы у них в руках была власть! С тех пор мало что изменилось…»

«Так, взял он власть, рулит геренаром – зачем? У него и так все было. Совсем все. И деньги, и власть. Ну… над своими, конечно, но власть».

«Вот ты и ответил! Над своими! А ему нужно сделать так, чтобы все были «своими»! Наделает «совершенных», и… весь мир в кармане! Да с твоей информацией – он весь мир завоюет! Весь мир! Диктатор! Властелин мира! Представляешь армию, вооруженную ружьями? Пушками? На паровых кораблях? Хана миру. Пришел большой полярный лис! Песец всему! Ну, Серега, ты и чума! Где появишься – все гниет!»

«Заткнись! Я тут ни при чем! Я не просился в этот мир! И не выдавал сведения добровольно! Да, так получилось, но виновен не я!»

«Ты всегда ни при чем… всегда. Ладно, будем ждать утра. Будем ждать…»

Часы, часы… гулкая тишина… Как тишина может быть гулкой? А вот побудьте в камере, где нет никаких звуков, кроме тех, что в твоей голове, тогда услышите все, что угодно. Звон в ушах, тихие шаги – привидения?! – женский плач… Плач? Откуда плач? Откуда-то…

Сергей вздохнул, поморщившись, – цепи ощутимо напомнили о себе. Помотал головой, чтобы избавиться от навязчивых слуховых галлюцинаций, и снова замер, постаравшись устроиться как можно удобнее. А точнее – повиснув на цепях, как гирька в часах.

Ужасно захотелось помочиться. Цикл – что поделаешь? Терпел минут сорок, потом не выдержал, и… некоторое время наслаждался видом струйки, по дуге льющейся на пол. Почему наслаждался? Так ведь откуда надо она рождалась, а не из бабской конструкции! Мужик!

Мысль о том, что если умрет, так настоящим мужиком, привела в хорошее настроение, и жизнь стала казаться не такой уж и плохой. Хотел быть мужчиной – стал им!

«Отрастить пиписку – еще не стать мужчиной, Серега. Обделался ты по полной. Подругу не уберег, единственного друга в этом мире не уберег, приятельницу прикончил своей рукой. И в рабство вляпался. Ну что, мужчина ты теперь?»

«Мужчина! Мужчина не тот, кто не вляпался, а тот, кто сумел разрулить! Потому – не ешь мозг! Без тебя тошно! Лучше бы сказал, как мне выбраться».

«Как? Да вроде обдумал уже – теперь по новой?»

«По новой. Итак, что я имею – цепи и рабский ошейник в перспективе. Как выбраться?»

«Стать мухой! Или птичкой! А лучше – червяком, и уйти из камеры с вечерним дерьмом. Или с утренним. А лучше всего будет вспомнить то, что читал в книгах Накаля. Все про магию. Ты помнишь, какой магией владеешь? Магией материи. Вспомни, что говорил колдун! И вспомни, что ты чувствовал, когда играл в кости!»

«Телекинез? И что я могу? Держать в воздухе пару-тройку камешков? Буду сейчас забавляться, жонглируя камнями?»

«Болван! А структура костей? Ты видел даже то, как их сделали! И что это значит?»

«Думаешь, получится? Попробовать если…»

«А что тебе остается? Ну и виси тогда дальше на этом столбе!»

Фонарь, оставленный Гекелем, почти погас. От него исходил запах горелого масла и шнура. Еще немного, и в камере станет совсем темно. Сколько времени осталось до утра? Или оно наступило? Масла в фонаре было довольно много, когда его оставляли… вроде как. Если оно закончилось, прошло несколько часов, а значит…

Послышались шаги, зазвенели ключи, дверь с лязганьем распахнулась:

– Жив? Это замечательно. Ошейник сюда! – Гекель подошел к Сергею, посветил в лицо и довольно улыбнулся. – Посмотри, Ханар, видишь, что такое Мерцающий? Он умудрился залечить все раны, пока висел на столбе! А вот тут, смотри-ка, он изменил свое тело так, чтобы цепи его не мучили! Замечательно, мальчик! Кстати, вполне симпатичный мальчик, правда, Ханар?

– Я не разбираюсь в мужской красоте, – хмуро пояснил помощник Гекеля, приподнимая голову Сергея и заключая шею узника в темный, почти черный металлический ошейник.

– И это правильно, – усмехнулся колдун. – Согласно воле богов, тебе более пристойно разбираться в женской красоте. А разве сейчас Серг тебя не привлекает? Раньше ведь ты страдал от любви к нему.

– Учитель, ты считаешь, сейчас время для смеха? – так же хмуро спросил Ханар, покосился на верный признак принадлежности Сергея к роду мужскому и незаметно поморщился.

– Почему и нет? Ты же был влюблен в девушку по имени Серг! Так вот, смотри, кто она на самом деле! Нравится? Я ведь тебя предупреждал, а ты все на ее зад заглядывался. Сейчас не хочешь посмотреть?

– Учитель, я осознал свою ошибку. Не все так, как выглядит, да. Ты сам будешь проводить заклятие ошейника или мне сделать?

– Сам. А то вдруг у тебя проснется великая любовь к Серг и не посмотришь на его причиндалы, испортишь ошейник! Или, наоборот, посмотришь? Ладно, не буду… Но больше таких ошибок не допускай. Сейчас не время для любовных отношений, и еще – нужно думать, кого ты выбираешь объектом обожания. Серг, конечно, парень симпатичный, но… Все, отойди в сторону. Отойди! Не дай боги, ударит откатом. Не забывай – во время заклятия ошейника нужно находиться на расстоянии далее вытянутой руки. Иначе могут быть некоторые побочные эффекты…

– Я знаю, учитель, – кивнул Ханар, отошел к стене и с хмурым лицом стал наблюдать за манипуляциями Гекеля.

Укол. Из-под кончика ножа выступила капелька крови. Гекель аккуратно снял ее с кожи Сергея указательным пальцем и размазал по темной поверхности ошейника. Подумал, снял еще одну каплю, просочившуюся из ранки, и снова нанес ее на железо, улегшееся на худую шею узника. Худую, потому что в теле Сергея если и осталась капля жира, то увидеть ее можно было только в микроскоп.

Знак, который сотворил Гекель, Сергей легко узнал – Знак Земли. Тут же, следом, – Знак Огня и короткое звучное распевное заклинание.

Ошейник мгновенно раскалился, Сергей вздрогнул и зашипел от боли, но тут же широкое кольцо остыло до ледяного холода и покрылось инеем, что было не менее противно.

Гекель подождал секунд десять, сделал несколько пассов руками, сказал три слова, и ошейник стал серебристым, а потом заблестел, как зеркало, отразив стены, колдуна и пустив лучик отраженного света фонаря.

– Ну вот и славно! – радостно потер руки Гекель. – Теперь все отлично! Итак, мой юный друг, теперь ты готов… к чему? К чему ты готов, мой источник знаний, моя библиотека? Быть рабом на цепи или же сотрудничать со своим учителем, получая за это все возможные блага? Уверен, что ты сделал правильный выбор – выбор умного человека! Ведь это я сделал умного человека, отличного воина из тупого стражника, озабоченного лишь тем, где бы добыть денег да напиться вина, чтобы забыть о своем ничтожном существовании! Теперь ты советник при великом маге, лучшем воине, великом ученом этого мира! И можешь занять очень высокое место подле меня! Ну, так слушаю тебя, мой ученик. Что скажешь?

– А что я могу сказать? Буду помогать… чем могу, – криво усмехнулся Сергей. – Вернешь мне моих женщин? Надеюсь, ты их не попортил своими опытами?

– А зачем? – искренне удивился колдун. – У меня хватает тех, кого мне нужно трансформировать в первую очередь, тех, кого нужно поставить в строй Совершенных. И без твоих девок работы хватает. Они уже в ошейниках, так что зачем мне лишний раз трудиться? Кстати, и сюрприз тебе будет. Какой? Узнаешь.

– Когда я увижу Абину и Занду?

– Всему свой срок. Не спеши.

Гекель подошел к столбу, повел рукой, что-то нажал, цепи с шелестом и звоном посыпались на пол. Сергей глубоко вздохнул, потер грудь, руки – они онемели, и через несколько минут его должен настигнуть такой зуд, что…

– Вот одежда. Если ты не заметил – на тебе нет ни единой нитки. И башмаки. Одевайся.

Сергей неловко натянул одежду, руки плохо слушались, ноги не сгибались. Простоять всю ночь у столба – это не в ресторане кутить.

Зуд напал на Сергея, когда он выходил из камеры. Кровь, расходясь по конечностям, устроила такой тарарам, что Сергей невольно сморщился и порывисто вздохнул, пытаясь растереть кожу и как можно скорее прекратить мучения. Гекель заметил это, слегка улыбнулся и, сделав пару пассов, выбросил открытые ладони в сторону узника. Сергей вскрикнул – тело охватило жаром, будто окатили кипятком из здоровенного ковшика. Через секунду ожог прошел – вместе с зудом. Сергей был бодр, будто и не был всю ночь прикован стальными цепями.

Он не стал спрашивать, что это было. Какая разница? Слова заклинания отложились в голове, пассы запомнились – как и все, что Сергей видел и слышал. Захочет Гекель рассказать об этом колдовстве – расскажет. Не захочет – да и черт с ним.

Захотел.

– Заклинание бодрости, – пояснил Гекель равнодушно, не глядя на Сергея, размеренно шагая по длинному коридору. – Часа три будешь бегать, как молодой ягненок, потом свалишься от потери сил и проспишь сутки. Хорошее заклинание, вот только использует твои внутренние ресурсы, а их, как погляжу, у тебя не так уж и много. Когда придем, дам тебе укрепляющие настойки, а еще тебе нужно будет хорошо поесть. Ты худой, как скелет. Твое тело истратило все свои ресурсы на беспорядочную трансформацию образов. Удивительно, что ты вообще выжил. Знаешь, почему Мерцающих так мало? Увидеть такое чудо практически невозможно.

– Подыхают, – мрачно предположил Сергей, глядя себе под ноги, на вытертый тысячами арестантских подошв каменный пол.

– Хмм… в общем-то, верно, – слегка улыбнулся Гекель. – Но слишком сухо, не информативно. Ханар, можешь рассказать поподробнее?

– Мерцающие в большинстве своем никогда не прекращают мерцание и сваливаются в неконтролируемое изменение формы тела. А раз ресурс тела человека ограничен, то изменения неминуемо приводят к смерти. Верно, учитель?

– Молодец! Видишь, Серг, что значит научный склад ума? Догадался, сделал верный вывод, все разложил по своим местам. А ты – «дохнут»! Так-то вот!

Мужчины подошли к столу, за которым сидел здоровяк, вскочивший, когда Гекель приблизился. Мужчина вытянулся, прижав левую руку к груди и вытянув правую вдоль бедра. Гекель кивнул:

– Я пришлю к тебе посыльного. С женщинами в сороковой камере все в порядке? Никаких проблем нет?

– Да какие проблемы, когда у них ошейники! – осклабился тюремщик. – Все нормально с ними, господин! Плачут только, и все. Да это обычное бабское развлечение, плакать-то! А так все в порядке – кушают, спят, оправляются. Не болеют.

– Отлично. Скажи старшему, что я велел выдать тебе пять монет за старание. Серебра, конечно.

– Благодарю, господин советник Гекель! – Тюремщик вытянулся еще больше, и казалось, что он выгнулся дугой, стараясь показать свое рвение. Гекель улыбнулся уголком рта и пошел дальше, поднимаясь по лестнице к светлому проему двери, расположенной, как прикинул Сергей, на высоте пятиэтажного дома.

Подивился – за каким чертом нужно было так глубоко загонять эту самую темницу? То ли использовали естественные пещеры, то ли это была прихоть кого-то из власть имущих, но только темницы находились на невообразимой глубине, совершенно не нужной для такой цели.

– Видите, юноши, – вдруг начал Гекель, – человек получил пять серебряных монет и теперь будет работать еще лучше! В чем мораль? Каждый труд должен быть вознагражден! Если верно служишь – получаешь блага, жизнь, если ты нерадив и, более того, предаешь своего хозяина – получаешь кару. Это суть всей жизни, вся ее правда. А главное в ней, в жизни, это то, что есть люди ведомые и ведущие. И вот эти ведущие суть лучшие, отмеченные богами, которые должны решать – кому жить и как жить. Весь мир создан для них, остальные лишь почва для того, чтобы лучшие пускали свои корни, размножались, улучшали породу. Я могу занять первое место в этом мире – значит, я его займу! А если не смогу – тогда не достоин, тогда пусть это место займет лучший!

Но главная задача первого состоит в том, чтобы улучшать род людской, чтобы отбраковывать тех, кто портит породу. Добиваться, чтобы размножались только те, кто достоин. Зачем плодить уродов? Зачем жить дуракам, пьяницам, наркоманам? Зачем жить тем, кто размножается, как крысы, производя все больше и больше негодного человеческого материала?! Мир не так велик, как кажется, и если заполонить его уродами… они уничтожат сами себя и весь мир. Жаль, что меня не поняли даже те из ученых мужей, что отличаются умом, обладают знаниями, и десятой доли которых достаточно, чтобы осчастливить любого здешнего ученого.

– Это где же проживают такие великие ученые? – равнодушно переспросил Сергей, раздумывая – что будет, если он сейчас врежет козлу по затылку и убежит – прямо в этом ошейнике. Не пилится? Разберемся! Все в мире пилится! Во всех мирах. Капля камень точит!

– Есть такой остров… Киссос. Вот там! – медленно ответил Гекель, помолчав пару секунд. Задержался на пороге входной двери, повернувшись к Сергею, усмехнулся и, неожиданно подмигнув, добавил: – Вы его еще увидите. Красивое место, я вам скажу! Очень, очень красивое. И опасное. Для чужаков. Но мы придем не как чужаки. Как хозяева!

Гекель шагнул за порог, и через несколько минут все трое подходили к одной из дверей замка геренара, возле которой, как и у выхода из темницы, стоял наряд стражников, отсалютовавших Гекелю.

Сергей слегка удивился – прошло не так много времени, а уже каждая собака во дворце знает, что Гекель важная личность! Откуда?

И тут же решил – скорее всего, стражников собрали и объявили… что объявили? Да какая разница, в каких фразах это было сделано. Сообщили, кто тут хозяин. Главное, что теперь Гекелю салютуют, как геренару. Вот и все.

Путь из темницы завершился в апартаментах, состоящих из нескольких больших комнат – четыре спальни, гостиная, ванная комната, столовая, – целый комплекс, непонятно на кого рассчитанный.

Этот «номер» смахивал на бордель – плюшевая безвкусица, широченные постели, все, как Сергей видел, и не раз, в подобных земных заведениях. Здешние публичные дома он еще не видел, хотя и собирался как-нибудь посетить – чисто для интереса, чтобы посмотреть, как тут обстоят дела с труженицами секс-фронта. Останавливала мысль о том, что он будет делать с девицами, будучи в женском теле?

Впрочем, в таких заведениях имелись специалистки любого профиля, это Сергей знал наверняка. Однако связываться с ними брезговал – не хотелось получить какую-нибудь экзотическую болезнь… да и Абины хватало. Была бы та похолоднее, может, тогда и решился, но чего от добра добра искать?

Вообще-то Сергей всегда был такого мнения, что если бы все жены были красивыми и умели как следует удовлетворять своих мужей, то измены случались бы только по пьянке или где-нибудь в длительной командировке, когда выбора нет – или Дуньку Кулакову, или потную, пахнущую дешевыми духами и чужой спермой девку, скребущуюся вечером у дверей твоего номера: «Отдохнуть не хотите?»

Усмехнулся – позабавили воспоминания. Был в командировке в одном северном городе, так одолели звонками и поскребываниями в дверь. Пришлось достать удостоверение и пригрозить коридорной, только тогда атака жриц любви прекратилась. А еще смешно было то, что он как-то незаметно для себя поставил на роль жены Абину. Женщина, женатая на женщине, – ну не смешно ли? Впрочем, в кое-каких странах ничего смешного бы в таком факте не увидели.

– Тут будешь жить, – кивнул Гекель, – и пока что без разрешения из помещений не выходи. Вот еще что… Ханар, приведи!

Ханар кивнул, вышел, и Гекель замер, усевшись в кресло и закинув ногу на ногу. Посмотрел на Сергея внимательно, будто запоминая его черты, кивнул, как если бы подтверждал свои мысли, побарабанил пальцами по колену и, чуть усмехнувшись, сказал:

– Сейчас я кое-что тебе продемонстрирую, и ты должен усвоить урок – раз и навсегда. Попробуй создать Знак. Любой, который у тебя получается. Давай, давай, не стесняйся! Ну!

Сергей замер, не решаясь совершить пасс рукой, потом собрался и начал мысленно выстраивать Знак Земли, подкрепляя это необходимыми движениями. Он почти закончил колдовство, когда вдруг почувствовал боль – болела шея, спина, голова, а потом все тело прострелило такой острой болью, что Сергей едва не потерял сознание. Руки невольно опустились, и начавший мерцать Знак растаял, рассыпавшись мерцающими искрами. Боль тут же пропала, и Сергей смог вздохнуть.

– Теперь понял? Колдовать в этом ошейнике ты не можешь. Без моего позволения не можешь. Ничего, сейчас отойдешь. Вытри пот салфеткой. Это еще не все. Я хочу, чтобы ты избавился от иллюзий. Совершенно! Ага, вот и Ханар. Давай их сюда! Сюда! Вот так.

Сергей посмотрел, кого привел Ханар – это были два молодых человека, испуганных паренька. Один толстый, как бочка. Он задыхался, видимо, ожирение схватило его за горло, а может, просто больное сердце. Второй – увечный, хромой, одна нога короче другой, отчего тот передвигался с большим трудом, помогая себе рукой, упертой в бедро. Этот парень был на удивление красив, с ангельским, почти женским лицом андрогина. Большие испуганные глаза и матовая, смуглая кожа лица, еще не видевшая бритвы. Парнишка дрожал, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

На шеях обоих парней виднелись серебристые ошейники – не блестящие, как у Сергея, а серебристые, матовые, похожие на Сергеев как две капли воды.

– Смотри, Серг! – Гекель достал медальон, в центре которого был вделан небольшой светлый камешек. – Так вот, это – Медальон Хозяина. Эти двое рабов принадлежат мне, и значит, ошейники настроены на меня. Смотри – я нажимаю на светлый камень – видишь, загорелся огонек? Я представил лицо этого парня, представил весь облик парня, и теперь амулет показывает, что я нахожусь рядом с ним: если бы раб был дальше, чем на пять шагов от меня, огонек начал бы моргать, и чем дальше, тем реже. Можно его настраивать, да. Но это тебе уже ни к чему, главное, что должен знать – я найду тебя везде, где только можно. Понятно? Теперь – Ханар, дай пилу! Принес? Хорошо. Да не мне дай! Вон тому, уродливому! Да не толстяку, тощему дай! Ну-ка, пили ошейник толстяка! Ну! Ага! Больно, да? Нельзя пилить ошейник раба! Искры хороши, правда, Серг? Красиво! Ошейник видишь? Ни царапинки! А вот теперь смотри – я нажимаю вот этот камешек, черный, второй справа… Видишь, как ему больно? Видишь?

– Перестань! Оставь его! – не выдержал Сергей, глядя, как корчится и вопит хромой парень, а из-под его ошейника поднимаются струйки вонючего дыма, пахнушего горелым мясом. – Не нужно!

– Нужно! – жестко сказал Гекель. – Я сказал, значит нужно! Ничего, он сейчас успокоится. Видишь, он уже потерял сознание, а сейчас ошейник пережжет ему позвоночник и он успокоится навсегда. Что ты его жалеешь? Это раб! И урод! Я благодетель – дал ему возможность быстрее уйти на Колесо Жизни, получить новое, хорошее тело, а еще – улучшил породу людей, избавив его от ненужного поганца! Какая-нибудь девка могла бы соблазниться на его смазливую физиономию, и что бы тогда? Снова уроды? Снова эти ничтожные, непригодные к жизни существа? Теперь очередь толстяка. Ффуу… как нехорошо! Обмочить штаны! И это мужчина?! Ты видишь, Серг? ЭТОТ – достоин жить?! Я считаю – нет! Но я его отпущу. Иди, толстяк! Иди, иди, я тебя отпускаю! Выйди из дверей и шагай – да туда, в те двери! До встречи… когда-нибудь. И где-нибудь.

Толстяк, пошатываясь, зашагал к дверям, хлюпая мокрыми башмаками и оставив после себя вонючую желтую лужу.

После того как парень вышел из апартаментов, некоторое время было тихо, потом Гекель легко поднялся с кресла и, поманив Сергея рукой, подошел к окну:

– Смотри! Смотри – скорее, сюда! Видишь?

Сергей выглянул во двор, по которому перемещались люди, – несли корзины с овощами, тушки птиц и баранов, просто пробегали по хозяйственным делам, коих в таком огромном комплексе великое множество.

Вначале Сергей не понял, что имел в виду колдун, но через несколько секунд увидел толстяка, только что вышедшего из этой комнаты. Парень мчался по двору, едва не сшибая слуг, так, как если бы за ним гналась сама смерть. Потом будто споткнулся – упал и, проехавшись на животе по брусчатке, остался лежать, корчась и хватаясь за шею. Что происходило с этой самой шеей, Сергей не видел, только когда толстяк затих, а его голова отделилась от туловища – замер, не в силах ничего сказать, и лишь молча созерцал тело, а еще, заметный даже отсюда серебристый ошейник, сжавшийся до размеров яблока, и темно-красную лужу крови, хлынувшей из разорванных сосудов. Ошейник будто мерцал и на глазах расправлялся, обретая обычный размер.

– Вот так! – удовлетворенно заметил Гекель. – Если ты выйдешь из комнаты и отдалишься от нее на некоторое расстояние – с тобой будет то же самое. Расстояние устанавливаю я. Могу сделать так, что ты не сможешь отойти и на пять шагов. Или на шаг! Теперь понятно? Ты мой! Навсегда! Хочешь ты этого или нет! И если хорошо работаешь – получаешь все, что захочешь, в разумных пределах. Если не хочешь работать – заставлю, и тогда ты узнаешь силу моего гнева! Как эти уродцы, не достойные жить на свете.

Колдун помолчал секунд десять, будто собираясь с мыслями, и добавил:

– Я все сказал. Теперь ты остаешься здесь, пока не понадобишься. Когда понадобишься? Тогда, когда пожелаю. Мне пока что не до тебя. Приучайся к терпению, а еще к тому, что все мои указания – закон. Сейчас тебе принесут укрепляющие снадобья, обед, наполнят ванну. Вымойся как следует, я не терплю грязи. Твоих женщин доставят к тебе вечером. Пока побудь один. Женщины будут тебе прислуживать, и ты можешь делать с ними все, что хочешь, – хоть выпотрошить и съесть. Они твои.

Гекель улыбнулся и со смешком добавил:

– Быть рабом у раба – что может быть хуже? Правда? Нет, не правда. Есть гораздо худшая участь, и тебе это известно. А если все-таки не известно – не советую проверять это утверждение на практике. Пойдем, Ханар, у нас очень много дел.

«Видел? Так-то… вот тебе и убежать! Отрежет башку на фиг, и все! Вот это попадалово, Серега! Это не просто попадалово… это… это… задница! Все старый хрыч предусмотрел! Не дернешься!»

«Все, да не все. Никто не знает о моих способностях в телекинезе и все такое прочее. Гиориторния, понимаешь…»

«А Накаль? Абина? Они знают. Если заложат?»

«Накаль, бедолага, скорее всего уже мертв. Дай ему боги хорошее тело! Неплохой был мужик. Абина? Абина ничего не сделает против меня».

«Дурак. Она не знает, что это против тебя. Ее расспросят, она и расскажет. Накаль? Ты его мертвым не видел. Только живым. Помнишь? «Никогда не говори, что противник мертв, пока не увидишь его труп. И даже тогда – лучше прострели ему башку, а то ведь может и ожить!» Чеканная фраза. Молодец Захар… был».

«Ну чего сейчас придумывать и выдумывать? Что будет, то и будет, и никак иначе».

– Ну что, брат, прощай? Как думаешь, что он с нами сделает? И вообще – кто это?

– Гекель это. Колдун, снадобья делал. А еще – мастер боевых искусств. Что сделает? Да все, что угодно. Хотя вряд ли убьет.

– Почему – вряд ли? Зачем мы ему?

– Править через нас будет. Слышал, что он сказал? Что мы будем исполнять его приказания и радоваться, что исполнили. И я ему верю. Слышал кое-что про него, но… не успел. Помнишь, я тебе сказал, что в городе странные шевеления происходят? Так это про него была речь, про Гекеля. Молодых рабов он скупил, сто человек. И по моей информации – тренировал их, усиленно тренировал. Готовился. Только я не думал, что все получится вот так…

– Не думал ты! Какого демона ты не узнал все об этом Гекеле? Какого демона не вычислил его заговор?!

– Невозможно было внедрить агентов в его дом. Он раскрывал всех. Люди просто исчезали. Он видит сущность человека, очень сильный колдун. Только Серг удалось проникнуть в его дом, но я не успел воспользоваться ее сведениями. Не придал значения. Возможно даже, что появление Серг в доме Гекеля ускорило его действия.

Теперь я понимаю, что именно он стоял за случаями исчезновения людей. А сколько людей сошло с ума, ни с того ни с сего? Колдуны говорили мне, что есть следы магического воздействия, но я так и не понял, что это было. Они и сами не были уверены, ведь магическое воздействие на нас каждый день – амулеты, лечение, охранная система. Так просто и не отличить след заклинания подчинения и обычной хозяйственной магии. Даже опытные маги не могут этого сделать!

Да никто и предположить не мог, что Гекель сумеет достигнуть таких высот! Ведь никто не может наложить заклинание подчинения так, чтобы оно действовало долго или даже вечно! До сих пор не мог…

А ведь ты видел, что было! И начальник стражи, и командующий армией… все, все в подчинении! А главы кланов?! Тоже все! То-то я думаю – что случилось с двумя главами, чего это они сошли с ума, и даже лекари не помогли?! Я чувствую себя таким болваном, таким… в общем – мне очень, очень хреново.

– И ты мне это говоришь? Когда меня утыкали стрелами, я чувствовал себя лучше, чем сейчас, после посещения Гекеля. Ощущение такое, будто об меня вытерли ноги. И что сейчас с женой… Жива ли?

– Скорее всего, жива. Насколько я понял, если мы с тобой после заклинания умрем или сойдем с ума – наступит ее очередь. Ведь наследница она… пока не выйдет замуж и не родит сына. А тогда – сын. Не будет Гекель ее убивать. А вот подчинить – запросто.

– Тошно, брат…

– Тошно. Держись. Мы всегда знали, что может быть всякое. Все-таки ты долго и хорошо правил.

– Теперь буду править плохо. Если выживу. Представь – он будет творить свои мерзкие дела, а вся грязь достанется мне. Или тебе, если я не выживу. Или моей девочке… если она жива. Потомки нас проклянут. Мы останемся в памяти, как… в общем – плохо будут помнить. А он, негодяй, в стороне! Что же, можно только похвалить Гекеля за эффективную, умелую работу. Ай да Гекель, ай да молодец!

– Господа, пора выполнить свое предназначение! – Гекель постоял на пороге, внимательно посмотрел на связанного геренара и его брата, довольно улыбнувшись, подозвал помощника. – Ханар, влей им в рот из этих пузырьков, заклинание пойдет мягче, может, и выживут. Начни с… дай-ка подумаю… со старшего! Давай! Вот так… зажми ему нос! Зажми! Глотай, пока я тебе ребро не сломал! Проглотил? Молодец. Теперь следующего… вот так. Клади их рядом. Ну что, приступим?

Лежать на чистой постели, пахнущей травами и мылом, было очень приятно. Тело не болело, полный вкусной едой желудок посылал в мозг волны довольства, сытости, и если бы не ошейник, можно было бы представить, что Сергей сейчас находится в гостиничном номере. Сходил в город, посидел в кафе, выпил, голова шумит, комната качается – хорошо!

«Зачем нажрался?»

«А чего делать? Ну – нажрался. Вина целый кувшин поставили… соблазн, однако!»

«Боишься?»

«Боюсь. Вдруг не получится? Я даже представить боюсь, что так и останусь рабом этого Гитлера местного розлива».

«А чтобы узнать, получится или нет, что надо сделать? Делать! Хватит дурить – пробуй!»

«А если напасть на Гекеля, забрать амулет, и…»

«Откуда знаешь, что у тебя получится управлять амулетом, не говоря о том, что ты вряд ли осилишь Гекеля, плюс Ханар. А если нет? А вдруг амулет действует только от рук старикана? И кроме того – ты не умеешь им пользоваться! Пробуй, не трусь! Тянешь ведь время!»

«Да, тяну. Может, еще выпить? Интересно, в кувшине что-то осталось?»

Сергей поднялся с кровати, пошатываясь, пошел в столовую, к столу, на котором был разложен вполне приличный обед из нескольких блюд, рассчитанный, как ему показалось, на целую группу, а не на одного. Даже тарелок было на пять человек. Зачем? Думать об этом не хотелось.

Сергей сел к столу, с торца. Длинный стол темного лакированного дерева был большим, как аэродром. За таким хорошо проводить свадьбы – почему-то пришло в голову. Усмехнулся, потянулся к кувшину, не достал, чертыхнулся – кувшин стоял довольно далеко. Снова сел на место, и вдруг, будто бросаясь в холодную воду, набрал в грудь воздуха и…

Кувшин дрогнул и медленно приподнялся над столешницей. Сделал оборот вокруг оси и мягко опустился на место.

– Ффуухх! – Сергей выдохнул, вытер испарину и, откинувшись на спинку кресла, радостно захохотал.

«Ай да я, ай да сукин сын! Нет, Серега, не все так плохо! Мы еще повоюем! Уррра! И враг бежит, бежит, бежит!»

– Хватит ныть! Хватит! Это не поможет. Ничего нам не поможет. Мы должны достойно умереть!

– Я не хочу умирать. Жить хочу.

– Мало ли, что ты хочешь… как тебя звать?

– А тебя?

– Как ты смеешь?! Я жена геренара!

– А я жрец храма Создателя! Или нет – начальница армии! Ты такая же, как я, и как она – рабыня. Не нужно строить из себя великую госпожу.

– Да я тебе сейчас башку сверну!

– Если ты причинишь мне зло, моя подруга тебя убьет! Она сильнее всех на свете! Она великая колдунья!

– А ты великая болтунья. Что за подруга-то? Кто такая?

– Серг Сажа. Великая женщина! И моя любовница.

– Серг?! Хмм… знаю. Встречалась. Только я видела ее во время бунта, она стояла рядом с этим человеком. Она предала нас.

– Серг не предает. Серг не может предать! Ее околдовали… наверное.

– Тогда какая же она великая колдунья, если ее сумели околдовать?

– А ты правда жена геренара? Не врешь?

– Дура ты. Правда, жена… была.

– Почему – была?

– Я видела, как в него стреляли. Как он упал, истыканный стрелами. Я билась, как могла, но проиграла. Захватчики сильны, очень сильны. И теперь у нас единственный выход – разбить голову о стенку, чтобы не быть в рабстве. Разбежаться и ударить! Проломить себе голову!

– Ну, давай! Очень интересно будет посмотреть. Я никогда не видела, как разбивают голову о стенку. Вот как кто-то разбивает голову палкой – видела. Ты знаешь, что мозги желтые? А еще – у тебя глаза вылезут, из ушей кровь потечет. Ты станешь некрасивая. А после тебя скинут в канализацию и крысы сгрызут твои останки. Вначале съедят сиськи, глаза… потом выгрызут живот… я видела, как крысы жрали женщину, отравившуюся несвежей едой. Пока заметили, что та умерла, они обглодали ее почти до самого скелета…

– Меня сейчас стошнит! Перестань! А где ты это все видела?

– В Винсунге. Слышала про такой? Я там жила.

– О боги! Нищенка! И какая-то хнычущая замарашка! Вот это компания для родовитой дамы!

– Ты не родовитая дама теперь. Ты рабыня. Как и я. Пощупай ошейник – не исчез? Тогда хватит болтать всякую чушь. Пока мы живы, еще не все потеряно. Это для тебя, богатенькой девочки, все потеряно, а для меня – нет. Я и на воле жила как в рабстве, так что для меня почти ничего не изменилось.

– Ты слишком хорошо говоришь для простой нищенки. Я считала, что вы вообще не умеете как следует говорить, только ругаетесь да самые простые слова говорите.

– Глупая… мы же не в лесу живем. Я даже грамоту знаю… меня Серг научила. У меня хорошая память, я все запоминаю с первого раза. Ты думаешь – раз нищенка, значит дура? Ошибаешься! Чтобы выжить, нищему нужно быть умным! Очень умным и хитрым! Иначе быстро отправишься на Колесо Жизни! Это тебе, богатенькой, ни к чему ум, можно быть совсем дурой, а мне быть дурой опасно. А Серг, ты видела – что, она дура? Да она умнее тебя в тыщу раз! А ведь она тоже из Винсунга! Мы вместе с ней жили.

– Она тоже нищая?! Как же она научилась боевым искусствам?! Серг раскидала моих девочек в считаные мгновения! Ох… девочки мои, девочки… так жалко…

– Поплачь, легче будет… это твои любовницы?

– Да что ты заладила, дура?! Любовницы, любовницы… боевые подруги мои! Я бросила их в бой, и они повиновались. И все полегли. И все напрасно. Надо было приказать им бежать и самой скрыться! А потом собрать силы и атаковать этого типа! Гекель его звать? Гад! Гад! Надеть ошейник рабыни первой женщине Союза! Тварь! Я ему отомщу! Я ему жестоко отомщу!

– Но ты же собралась разбросать мозги по полу? Как же ты тогда отомстишь? Глупо как-то. Ты уж выбери – отомстишь или башку разобьешь. Что-то одно… Скажи, а ты мужа любила? Что-то ты как-то холодно о нем говоришь. А вот о девочках – с любовью. Плачешь. Нелюбимый был, да?

– Какое право ты имеешь задавать мне такие вопросы?! Не твое дело! Эй, опять хлюпаешь? Как тебя звать, неряшка?

– Занда.

– Занда… Занда… грязанда ты! Чего за собой не следишь? Воняет от тебя, и грязная, как мусорная корзина!

– Посидишь тут подольше, тоже такая будешь. Это сейчас ты бодрая да чистая, а поваляешься на соломенной подстилке, станешь вонючим кормом для вшей.

– Так у тебя вши?! Фу! Какая гадость! Не подходи ко мне!

– Больно нужно. Ты мне противна.

– Это я-то противна?! Поганка! Грязная поганка!

– Вот что, великая жена геренара, может, ты все-таки выполнишь обещание и разобьешь голову о стену? Только настроение испортила. А тут и без тебя тошно.

– Сейчас, послушалась грязнуху! И не подумаю! А еще – врежу тебе и нос набок сверну! И твоя мордашка не будет такой смазливой!

– Ты все равно захочешь спать, уснешь, я подкрадусь и сломаю тебе шею. Или глаз выколю.

– Тише, тише, девочки! Вы чего? Перестаньте! Сейчас мы должны быть подругами, нам всем теперь плохо! Мы должны поддерживать друг друга. Никто никого не убьет! Жена геренара, как все-таки тебя звать? Я Абина.

– Я Лорана. Подруги… смешно… Никогда не думала, что моими подругами станут нищенка, и… Занда, ты чем занималась? Воровка? Нищенка?

– Я мастерица. Изготавливала парики.

– Ха-ха! Парики?! Да какого демона тебя сюда сунули? Зачем?

– За убийство, которого я не совершала.

– И кого ты убила?

– Своего жениха, следователя стражи. Так мне сказали. Меня арестовали дома, притащили сюда, а потом объявили, что я убила. Я пыталась сказать, что никого не убивала, что он мой жених, но… никто не слушал. И вот я здесь. Давно уже. Меня никуда не водят, ничего не говорят. Кормят два раза в день, воду дают. Вот и все.

– А чего ноешь? Чего все время слезы льешь? Ты ведь уже давно тут, могла бы и привыкнуть.

– Посмотрим, как ты привыкнешь! Представь, если бы тебя обвинили в убийстве твоего мужа, а потом продержали месяц в этом каменном мешке! Сама бы все слезы выплакала.

– Да ничего подобного! Не увидят моих слез! Я не такая!

– Ну а я – такая. И ничего не могу с собой поделать. Слезы сами льются. Была у меня мастерская, лавка, был жених… и все прахом. А Гекеля я знаю, он рядом живет. Торговал снадобьями, ни с кем не общался. Он из дома-то почти не выходил. И что, Гекель теперь правда главный? Он всеми командует?

– Получается, что так. Меня тоже из дома забрали. Стражники. Охранники хотели помешать, за мечи взялись, но я им не позволила – убьют, а они парни хорошие. Жалко. Да и толку-то? Что будет, то и будет. Пошла за стражей. Вернее – меня повели. Побили слегка… Мне вообще ничего не объявили. Хотя нет! Сказали, что я любовница преступницы Серг Сажа и что меня будут допрашивать насчет ее преступлений. А каких преступлений, чего будут спрашивать – я не знаю. Как привели сюда, так и сижу. Занда тут уже была, потом тебя, Лора, привели. Вот так. Что с нами будет – никто не знает, кроме Создателя. Отдадут в публичный дом для солдат, вот тогда действительно башку о стену разобьем – если сил хватит бежать до стены. Враскоряку. Через год выкинут на улицу – больных, изуродованных, никому не нужных. Вот так.

– Опять пугаешь! Хватит пугать! Может, тебя и отдадут в публичный дом, а меня нет! Я не подхожу для борделя!

– Это чем же? Щелка поперек, что ли? Или совсем ее нет? Не подходит она, ишь ты!

– Фууу… вот теперь видно, что ты уличная потаскуха! Нищенка! Я благородная дама, и меня не отправят в бордель! В этом мире еще уважают родовитость!

– Надейся, надейся… Я лично надеюсь только на Серг. Ты не представляешь, какая она! Серг все равно меня отсюда вытащит, во что бы то ни стало! Она не бросит меня в беде!

– Тихо! Идет кто-то! Идут! За нами?

– Может, за нами, может, за другими узниками. Тут много камер. Не обязательно за нами.

Шаги приблизились, в двери загремели ключи, замок щелкнул, тяжелая стальная дверь распахнулась.

– Ну что, девицы, кончилось ваше заключение! – Тюремщик сиял от удовольствия, и лысина его тоже светилась – отблескивающая в свете фонаря. – Отправляетесь к вашему хозяину!

– Какому еще хозяину?! – Лорана вышла вперед, подбоченилась и раскрыла рот, чтобы выдать порцию вразумляющих фраз. – Ты знаешь, кто я такая?! Да ты, наглец, дурак…

Тюремщик лениво, без замаха, ударил ее пружинистой кожаной дубинкой по голове, прямо над левым ухом, а когда девушка свалилась на колени, добавил еще три хлестких удара по голове и спине, со скоростью барабанной дроби. Лорана икнула и мягко свалилась на пол, на спину, выгнувшись в попытке ухватить ртом порцию живительного воздуха.

– Вот так, – удовлетворенно кивнул тюремщик, – рабынька, знай свое место! А оно у ног хозяина! Твой хозяин еще спасибо мне скажет за то, что я обломал строптивую бабу! Запомни, теперь твое дело – как можно лучше ублажить своего хозяина, чтобы не рассердить его! Скажет раздвинуть ноги – падаешь и раздвигаешь! Скажет зад ему вылизать – вылизываешь, и дочиста! Иначе… Тьфу! Еще и наблевала! Встала, поганка! Встала!

Богатенькая тварь… не все тебе радость, теперь будешь подлизывать хозяину после сортира! Хе-хе-хе… А помнишь, как приказала меня выпороть, когда я недостаточно быстро поприветствовал тебя? Ты ехала с прогулки со своими мелкими шлюхами! Не помнишь, гадина? Где тебе запомнить, когда ты такая великая! А у меня спина заживала месяц!

На! На тебе! Сука! Зад отрастила? Гладкий зад, сочный?! На тебе! Получи! Засунуть бы тебе в этот зад, да боюсь, начальству это не понравится, а вот усмирить мятежную узницу, не выполнявшую распоряжения тюремщика, – это можно, это по правилам! Отобью тебе причиндалы, тварь!

Тюремщик будто впал в безумие. Он хлестал Лорану гибкой дубинкой – по животу, по бедрам, в пах, норовя попасть по промежности, по внутренней стороне бедер, по груди. Лорана вначале охала, потом потеряла сознание, и удары сыпались на беспомощное, безмолвное тело, как на мешок с мясом.

– Остановись! – Абина выступила вперед и, прикрывшись руками крест-накрест, приняла на себя удар дубинки тюремщика. – Забьешь ее, Гекель тебя на кол посадит! Ты что делаешь, она ведь сейчас умрет!

– Небось не умрет! – Тяжело дыша, тюремщик остановился, потом злобно хлестнул Абину по плечу, по боку, отчего та вздрогнула и согнулась дугой. – А это тебе, чтобы тоже знала свое место и не лезла не в свое дело! Сейчас я ваш хозяин, пока не передам настоящему хозяину! Захочу – поставлю к стене и каждую трахну! Как хочу, так и сделаю!

– Эй, Хуго, хватит, а? – Из-за спины тюремщика показался стражник со скучающим хмурым лицом. – Вот какого демона ты отдубасил эту девку? Кто теперь ее тащить будет? Ты, сука лысая?! Бери теперь ее на загривок и неси наверх, дебил ты ненормальный! Мы с Поргом не будем тужиться, грыжу зарабатывать! Развлекается он, придурок! Слышал я, что ты захаживаешь в бордель «Сломанные крылья», но сомневался, а теперь вижу – любишь девок уродовать, любишь! Тащи ее теперь сам, дурак!

– Да пошел ты на… – ощерился тюремщик и отошел в сторону, поигрывая дубинкой. – Я не обязан таскать вшивых заключенных! Тебе приказали – ты и тащи! Давай, давай, освобождай камеру – сейчас сюда должны новых заключенных пригнать!

Стражники, матерясь, подняли бесчувственную Лорану, закинули ее на плечо первому стражнику и, поливая тюремщика отборной бранью, потащились по коридору. Впереди шли унылые Абина и Занда, следом свободный стражник, следящий за каждым их шагом, а за ними пыхтел стражник с «грузом», свисающим с его плеча.

Лорана очнулась уже тогда, когда вся группа поднималась по длинной лестнице к выходу из темницы, застонала, повела рукой и, открыв глаза, хрипло спросила:

– Слуги! Где слуги?!

– Слуг ей! – хохотнул стражник. – Щас, прибежали! Ставь ее, пусть сама идет! Запарился тащить-то?

– Попробовал бы – тогда бы и узнал! – буркнул первый стражник, аккуратно ставя на ноги девушку, шатающуюся, как камыш под порывами ветра. – Вроде небольшая, худая, а тяжелая, как мешок с камнями! Я вообще не понимаю, чего богатенькой бабе быть такой худой? Ведь они, богатые, чего делают – жрут, спят да с мужиками кувыркаются! Толстей себе и толстей! Чего худышкой такой быть? Это мы, как охотничьи псы, бегаем днями и ночами, а жалованье такое, что и на вино не хватит! Семью опять же кормить! Где нам толстеть-то? А эти? Этим-то чего худеть?

– Говорят, что богатенькие мужики любят худых. Они страстные в постели! У тебя были худые бабы?

– Были, и чо? Кости о кости – только грохот! То ли дело сочненькая, пухлая, хлопнешь по заду – аж звон идет! Одно удовольствие! Ну что, отошла, бунтарка? Вот надо было тебе с этим придурком связываться? Привыкай теперь – ты не благородная госпожа, а рабыня. Так-то ты баба вроде неплохая, я слышал от ребят. Надеюсь, что в следующей жизни тебе достанется хорошее тело. Пухленькое! И мужик добрый.

– А кто хозяин? – осторожно спросила Абина, оправляя одежду Лораны. – К кому идем?

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами стражник, – приказали доставить в гостевые апартаменты дворца. Там хозяин. Я его не видел. Сказано – передать в руки того, кто встретит. А мне не плевать? Ты вот что – держи ее, девке крепко досталось. Этот козел Хуго любит мучить баб, ненормальный. Говорят, когда родился, его повитуха схватила за голову и помяла щипцами. Он с детства такой – мучил собак да кошек. Я на соседней улице вырос, знаю его, гаденыша. Вот теперь тюремщиком тут – а кто нормальный выдержит целыми днями сидеть возле камер, слушать стоны, крики, нюхать вонь? А ему нравится. Любит свою власть показать, унизить, избить кого-нибудь. Мы-то по службе бьем, а так добрые парни, правда, напарник? А этому нравится мучить. Ну все, пошли… осторожненько… не свались, подруга. Мда… видишь, напарник, какова она, жизнь? Сегодня ты на вершине, а завтра… лучше уж где-то на ровной земле стоять. Падать не так больно.

Стражник осторожно постучал в дверь апартаментов. Никто не откликнулся. Тогда он толкнул створку и заглянул.

В большой гостиной было пусто. Людей – никого. Тогда стражник прошел дальше, заглянул в столовую и увидел длинный стол, уставленный блюдами с остывшей едой. За столом сидел мужчина лет тридцати, небольшого роста, темноволосый. Вернее – не сидел, а лежал, положив голову рядом с миской салата, следы которого виднелись на щеке спящего.

Два фарфоровых кувшина, расписанные голубым по белому фону, – один стоял, другой лежал на боку, окруженный лужицей темно-красной жидкости, очень напоминавшей старое Ференское вино.

Стражник подошел, опустил палец в лужицу и глубокомысленно поднял очи вверх:

– Хороший год! Я помню, получил жалованье, и мы с ребятами скинулись на Ференское. Вкус просто великолепен! Дорогое! А этот тип жрет его кувшинами! Какой-то раб! Ну и где справедливость? Врезать бы ему, гаду!

– Эй, кончай чудить! Неизвестно, чей это раб. Потом огребешь проблем! – возразил второй стражник. – Буди его, передавай рабынь и пошли в дежурку. Хватит по подземельям болтаться, у меня в глотке пересохло!

– Да чего пересохло? Сейчас промочим! – хохотнул первый. – В том кувшине еще половина! Айда сюда, глотнем!

Стражник схватился за кувшин, потянул к себе и нечаянно задел локоть спящего. Тот вздрогнул, поднял голову, встрепенулся и вдруг без замаха ударил стражника прямо в пах – так быстро, что стражник только хрюкнул и свалился на пол, зажав самое дорогое что есть у мужчины.

– Эй, ты чо, охренел?! – Второй стражник опешил от такой наглости, схватился за рукоять меча, но мужчина каким-то образом уже оказался рядом и сильным ударом сломал ему нос, размозжив его в лепешку. Стражник упал на спину, прижал руку к лицу и застонал, пытаясь унять брызгающую из-под ладоней кровь.

Первый стражник начал подыматься, когда мужчина с размаху врезал ему ногой в челюсть, уложив на пол без сознания.

Потом повернулся к стоящим в оцепенении девушкам и мрачно сказал:

– А не надо воровать мое вино. И подкрадываться со спины. Хватит! Наподкрадывались, твари! А! Вы не понимаете? Я же по-русски сказал… ну и хрен с вами, не понимайте.

Абина посмотрела на незнакомца, и девушке показалось, что глаза человека ей знакомы. А еще – интонация. Так бывает, когда встречаешь кого-то на улице – из далекого прошлого, давно забытого. Этот человек начинает с тобой говорить, будто вы хорошо знакомы, спрашивает что-то, ты отвечаешь, мучительно вспоминая – да кто же это такой? Где ты его видела? И только через часы, а то и дни из памяти выскакивает воспоминание, и ты понимаешь – кто это был, где с ним встречалась. Но уже поздно. Да и не нужно. Ушел человек – и пусть себе. Как придорожный камень, указывающий расстояние. Посмотрел, окинул его взглядом и забыл – до следующего раза.

А еще Абина увидела, что этот человек тяжело пьян, так, что едва держится на ногах. И как он в таком состоянии сумел уложить двух здоровенных стражников – уму непостижимо. В этом деле он тоже кое-кого напоминает…

Додумать мысль не удалось. Лорана, очнувшись от оцепенения, неожиданно рванулась к двери, кренясь, как рыбацкая лодка на прибойной волне. Что случилось у нее в голове – не ясно, но она бежала прочь с исказившимся лицом, роняя на ходу слезы и всхлипывая, будто обиженный ребенок. Пара секунд, и девушка уже выбежала за порог – длинные ноги несли ее вперед со скоростью скачущей лошади.

Мужчина-раб оказался быстрее и бросился за ней следом, едва та сорвалась с места, и, когда Лорана перескочила порог, был уже рядом.

Абина готова поклясться, что он не прикоснулся к Лоране даже пальцем, однако та внезапно вскрикнула, ее ноги подогнулись, и она со всего размаха грохнулась лицом вниз, разбив бровь и снова потеряв сознание.

– Дура! – бросил раб, с опаской подошел к лежащей и легко подхватил ее на руки. Заметно легко для такого не очень габаритного мужчины.

– Прикрой двери, Аби, – задумчиво бросил раб, проходя мимо, и Абина вздрогнула, недоверчиво покачав головой – не может быть?!

Вернулся он уже без Лораны, как раз к тому моменту, когда стражники начали подниматься, нашаривая рукой оружие. Раб дождался, когда те встанут, потом негромко и веско сказал:

– Парни, вас никто не просил подкрадываться со спины и хватать со стола. Сами виноваты. Если сейчас не остановитесь – я буду вынужден вас убить, а мне этого не хочется. Если вас устроит – приношу свои извинения. Не нужно нападать на меня, когда я сплю и с похмелья. Вы можете идти, если у вас нет ко мне каких-то претензий.

– Еще бы не было! – яростно начал стражник, хлюпая разбитым носом. – Да я тебя…

– Погодь! Он прав, – виновато кивнул первый, – я не должен был хватать кувшин. Если доложит хозяину – нам нагорит. Пошли отсюда. Дело мы сделали, а остальное нас не касается. Ну ты и силен, парень… челюсть ноет, и на баб неделю теперь не потянет! Честно сказать, я сам с похмелья зол – так бы всех и убил!

– К лекарю сходите, подлечит, будете как новенькие. Извините. Спросонок не разобрался, – с ноткой вины в голосе ответил парень. – Удачи вам. Идите.

– Это все? – Гекель слегка улыбнулся, придвинул к себе чертеж и внимательно всмотрелся в нарисованное Сергеем. – И что, эта штука может летать? Ты не обманываешь меня?

– Нет. Не обманываю. Только зачем тебе все это? – сухо спросил Сергей, постукивая пальцами по столу. – Все равно ты пока не сможешь сделать ничего из того, что я тебе нарисовал. Не умеют здешние мастера этого делать, не умеют! А я не знаю, как все это делалось. Просто не интересовался.

– Глупости! – отмахнулся колдун, рассматривая чертежи. – Сегодня не умеют – завтра сумеют. Завтра не сумеют – послезавтра сделают. Кстати, по твоим чертежам сделали первые ружья и пистолеты. Ты рад?

Сергей внимательно посмотрел в непроницаемую физиономию Гекеля и с чувством сказал:

– Я сейчас полные штаны наложу от радости! Всей целью моей жизни было увидеть тебя и рассказать, как сделать ружья!

– А почему бы и нет? – серьезно ответил колдун. – Ты разве знаешь промысел богов? Может, как раз это и было целью твоей жизни – дать мне оружие, с которым я сделаю мир счастливым? Может, для того тебя боги сюда и заслали? Не думал над этим?

– Не думал, – слегка оторопело сознался Сергей. – Так в чем тогда ты видишь этот замысел? И в чем счастье этого мира? И где в этом замысле твое место? Насчет моего-то места я уже понял – как ты его видишь…

– Замысел в том, чтобы поставить меня над всем миром, чтобы я улучшил человеческую породу, чтобы мир обновился, расцвел под моим правлением! Владея твоими знаниями, я создам средства передвижения и оружие, которые позволят мне завладеть всеми народами! Твое место? Тебе же сказали, и не раз – примешь мою Идею, будешь работать как следует, и у тебя будет все – все, что пожелаешь! Кроме моего места, конечно! – Гекель усмехнулся и лукаво прищурил глаза. – Как ты тут с женщинами? Сразу с тремя – это и сладость, и боль, не правда ли? Красотки не передрались еще? Как ты с ними управляешься? Одна женщина – это одна змея. Три женщины вместе с одним мужчиной – гнездо разъяренных змей.

– В каком смысле – как управляешься? – настороженно переспросил Сергей, не глядя на колдуна. Он не собирался делиться с этим человеком своими бедами и рассказывать, что у него ничего не получается, как у мужчины.

– Я не собираюсь выспрашивать у тебя сочные подробности ваших постельных игр! Мне интересно – как они себя ведут? А главное – как себя чувствует жена геренара? Что у нее на уме? Да, да, я знаю про то, как вы убили тюремщика. Знаю, что она сильно пострадала от его рук. Но меня интересует совсем другое.

– Что именно? – сухо спросил Сергей.

– Все. Все, что с ней связано. Она мне нужна.

– А как же «делай с ними все, что захочешь»? А если я вдруг захочу ее убить?

– Не захочешь, – уголком рта улыбнулся колдун. – Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты будешь ее беречь, утешать… если ты с ней будешь спать – это очень хорошо. Ей для здоровья полезно. Но учти – она мне нужна живой и здоровой.

– Что-то изменилось? – поднял брови Сергей. – Дай-ка догадаюсь… что-то пошло не так? Тебе нужен запасной вариант? Ну-ка, ну-ка… у тебя было двое – Ханар мне сказал, что окучил ты всех, и геренара, и его брата. Значит, не всех? Кто остался?

– Геренар, – невозмутимо кивнул Гекель. – Горжусь, Серг, своим детищем – твоим умом. Умеешь думать! Ангуль превратился в овощ. Не знаю почему. Что-то пошло не так. Вначале все было нормально, потом он замолчал и сейчас только мычит и пускает слюни. А еще – делает под себя.

– И ты не смог его вылечить? – неподдельно удивился Сергей. – Ты, великий лекарь, знаток снадобий, великий колдун!

– Не смог. Но работаю над этим делом. Его кормят насильно, вливают бульон, моют, ухаживают. Почему так вышло – не знаю. Есть одна догадка…

– У него оказалась сильная воля, так? Он не захотел поддаться и впал в безумие?

– Да, ты умен! – вскинул глаза Гекель. – Даже слишком умен…

Колдун нахмурился и внимательно посмотрел в глаза Сергею:

– Мечтаешь сбежать? Я знаю, мечтаешь. Только смотри – попытка может быть только одна, и потом будет очень плохо. Я отрежу тебе ноги, и больше ты бегать не сможешь. Рук и головы тебе хватит, чтобы делать то, что нужно! Думаешь, пустые угрозы?

– Нет, я так не думаю… – медленно, с расстановкой сказал Сергей. – И как ты собираешься использовать Лорану? И зачем? Ведь у тебя есть геренар!

– Мало ли… может, женюсь на ней, – усмехнулся Гекель. – А что? Я завидный жених! Да не переживай – можешь с ней кувыркаться, я же тебе сказал. Меня это обстоятельство не волнует. Считай, я нанял тебя ублажать свою будущую невесту. Береги ее.

Что касается геренара… мало ли что с ним может случиться. Как оказалось, у нового заклинания есть кое-какие не очень хорошие особенности… увы. На разных людей оно действует по-разному – как оказалось. Я работаю над этим, но пока…

Да это тебе и ни к чему. Хватит того, что я сказал. И я даже не прошу тебя молчать – никто из свободных слуг к тебе и близко не подойдет, ты уже это понял. А мои бойцы ничего не скажут – хоть убивай их. Как если бы им отрезали языки. Итак, как себя чувствует Лорана? Что делает? Как проводит свои дни?

– Мечтает убить тебя, – усмехнулся Сергей, – тренируется. При первой же возможности перережет тебе глотку, как только ты уснешь рядом с ней. Устраивает?

– Ну… что-то подобное я и предполагал, – поморщился Гекель. – Люди вообще неблагодарны. Я ведь мог ее просто убить! Но я сохранил Лорану. Берегу.

А с кем она тренируется? С тобой?

– Со мной. И с девушками. Кстати, скажи, как в темнице оказалась Занда? С какой стати ей пытались навесить убитого жениха и всех остальных? Это же дурь! Самая настоящая дурь! Как она, хрупкая девушка, смогла бы убить столько бойцов?!

Гекель усмехнулся и пристально посмотрел на Сергея. Тот поднял брови и недовольно буркнул:

– Но я же не хрупкая девушка, как Занда! Чего ты сравниваешь?

– Ты меня разочаровываешь. Внешне ты был хрупкой девушкой – и ты смог убить двадцать человек тренированных бойцов. Почему внешне хрупкая Занда не могла бы сделать то же самое? С помощью колдовства, да, не просто так! Кто-то ей помогал, но пока неизвестно кто! Так все думают. Ну, а по поводу того, кто ее посадил в темницу, ты сам все прекрасно знаешь.

– Они решили вывести из-под удара меня и подставили на мое место Занду, невиновного человека? Мерзко… Ангуль?

– А кто же еще? Очень жаль, что с ним так получилось, очень жаль. – Гекель разочарованно вздохнул и помотал головой. – У него в руках были все нити шпионской сети и по стране, и за ее пределами. У него везде были свои люди… кроме как у меня… ха-ха-ха! Сколько раз он пытался заслать ко мне своих шпионов! Не вышло! Представляю, как они обрадовались, когда сумели засунуть в мой дом тебя! Вот только не знали, что ты, сам о том не подозревая, докладываешь мне все, что знаешь. Что ты на самом деле работаешь на меня.

– Все-таки не понимаю – почему ты не позволяешь геренару встретиться со своей женой? Ты что, объявил ее мертвой? Тогда какой в этом смысл? Я чего-то не знаю?

– Ты многого не знаешь. Очень многого. И не все тебе нужно знать. Но я все-таки поясню: равновесие души геренара настолько хрупко, что любое сильное волнение может повергнуть его в пучину безумия. Я приказал ему забыть о жене. Просто забыть. И он не помнит о ней. Ее нет! Память стерта. Он думает, что никогда не был женат. А для остального народа… ничего не будем объяснять. Та девушка, которую достали из темницы, не Лорана. Она просто похожа на нее. Настоящая Лорана болеет и не показывается на людях. Вначале я хотел списать на нее бунт, но передумал.

– А на кого спишешь? Ведь погибло много людей, кто-то же должен за это ответить?

– Да ерунда. Придумаем чего-нибудь. Главы кланов у меня в кармане, так что ничего страшного не случится, найдем виновника. Ну что же, с тобой беседовать интересно, но мне пора. К следующему моему посещению подготовь что-нибудь поинтереснее, то, что можно сделать силами наших мастеров. Подумай над этим. Серг, пойми правильно, мне нужна хорошая работа, а не твое пассивное сопротивление… замолчи! Я говорю!

Если ты будешь продолжать сопротивляться моей воле – понесешь наказание. Не ты сам – я возьму одну из твоих девушек и буду пытать их у тебя на глазах. И ты будешь в этом виноват. Я ведь приказал тебе дать необходимые мне знания! А что ты мне даешь?! То, что интересно, да, но в настоящее время неосуществимо. И я знаю – ты мешаешь мне добиться нужного результата.

Ты считаешь себя таким хитрым? Таким умным? Я тебя насквозь вижу! Я даже знаю, что сегодня ночью ты спал с Абиной, а сейчас у тебя перед глазами Занда. Ты мечтаешь о ней в своих грязных картинках. Так? Не стесняйся, ничего постыдного в этом нет. Ты молодой мужчина, естественно для тебя мечтать о женщине. Я же сказал – это твои женщины и делай с ними что хочешь!

– Как ты видишь? Слышишь мысли?

– Картинки, да. Эмоции. Редкая здесь способность, но очень полезная. Итак – к следующему моему посещению, через неделю примерно, с тебя что-то дельное. Подумай над этим.

Гекель встал, не глядя на Сергея, подошел к закрытой на засов двери, оглянулся, остановившись:

– Тебе что-то нужно? Еда? Питье? Одежда? Какие-то пожелания? Видишь, я стараюсь как можно больше для тебя сделать, облегчить тебе тяготы заключения. Впрочем, не такие уж и тяготы! Спроси любого из простых жителей этого города – готовы ли они занять твое место? И все скажут – да, готовы! Роскошные апартаменты, любая еда, вино, три прекрасные рабыни, готовые удовлетворить твои желания – разве это не мечта? Да это же не заключение, это награда! Так что, нужно еще что-нибудь?

– Бумаги. Свинцовых карандашей – тонких. Хорошую стальную линейку – я же заказывал, почему не принесли? Одежду для тренировок – на всех. Тренировочные мечи и кинжалы. Те, что у нас, либо слишком легкие, либо слишком тяжелые, нужен выбор. И вот еще что – я могу попросить книги по магии? Хочу учиться.

– Ну… хорошо. Все перечисленное будет доставлено. Разве я могу отказать ученику, желающему продолжить обучение? Учись. И… думай. Думай, как удовлетворить мои требования. До встречи.

– Подожди! Забыл спросить! Накаль жив?

– Жив. Старик оказался на удивление живуч. Нет, я не приводил его к подчинению. Он работает на меня, как всегда работал на геренара. Накаль разумный человек, ему нужно жить. Он и живет. Все, хорошо трудись, ученик.

Гекель вышел, оставив Сергея сидеть за столом в своей комнате, и он замер, прикрыв глаза, откинувшись в кресле.

«Ну что, Серега, все ясно? Осрамился наш Гекель, совсем осрамился! Поторопился! Заклинание-то оказалось с душком! Но темнит он что-то. Почему бы ему просто не угробить геренара и не жениться на его вдове? Ну-ка, что там сказано в законе? О! «Стать геренаром может один из тех, кто является главой клана и родился в Союзе». Мда… то есть что получается – он не может стать геренаром без нарушения закона?»

«Пока не может. Соберет глав кланов, закон изменят, и все. Ерунда это все. Тут скорее всего другое – он действительно не хочет пока светиться. Пусть дел наворочает геренар, а он, Гекель, останется в сторонке, чистенький. Вполне разумно. Власть есть, но никто ее не видит. Для простого народа он всего лишь незаметный советник геренара».

«А с информацией он здорово тебя уел, да. Раскусил! На фига ему подводные лодки и самолеты, когда ему нужны автоматы, оснастка кораблей и паровой двигатель?! Придется скармливать ему что-то дельное, иначе труба дело».

«И что же ему дать?»

«Например, затвор, винтовку, автоматический пистолет. Сумеет сделать – хрен с ним. А, нет. Не сумеет. Идею бумажного патрона я им уже дал. А порох у них уже есть. Они фейерверки делали еще тысячу лет назад. Почему не догадались сделать ружья? Да кто их знает. Неинтересно мне – почему. Подумаем, в общем».

«Неделя. Обязательно нужно что-то ему скормить. Десять дней – и он всего один раз пришел. Видать, все бурлит, все изменяется. Дедушка делает страну под себя».

«Представляю, сколько людей уже погубил…»

«Заниматься магией нужно. Тренироваться. Закрой двери и займись. Время не ждет! Бежать нужно!»

– Держи! Да не так держи! Что ты как за… держишься?! Крепче! Но не так, чтобы рука затекла и судорогой свело! Да что ты корова-то какая?! Ты же красивая, сильная девка, ну почему такая неуклюжая?!

– Да ты сама путаешь! То крепко держи, то некрепко держи. То так, то эдак! Тебя не поймешь!

– Понимай! Что, мозгов не хватает?! А парики делать хватало?! Давай, давай, сгоняй жирок, хватит лениться!

– Дура, какой у меня жирок?! Посидела бы месяц в темнице на хлебе и воде, узнала бы, какой жирок! Где у меня жирок?! Где?! Ну?!

– Кхе… кхе… – Сергей криво усмехнулся и целомудренно отвел глаза в сторону, хотя очень хотелось рассмотреть в подробностях то, что предстало перед глазами. – Как успехи? Может, ты оденешься, Занда? Я понимаю, что тебе жарко во время тренировки, но…

– Это она показывает, что жира на ней нет, – усмехнулась Лорана. – А на самом-то деле тело нетренированное, дряблое, вот глянь, глянь – видишь?! Ткнешь пальцем – неделю дрожать будет! Мышцы нужны, жилы, иначе не получится из нее настоящего бойца!

– А я и не собираюсь становиться настоящим бойцом! – парировала Занда, порозовевшая, то ли от занятий, то ли от смущения. – Просто делать нечего, скучно, что-то же нужно делать? А ты нас загоняла, правда, Аби?

– Кстати, у Аби получается гораздо лучше, чем у тебя! – фыркнула Лорана. – Видно, что девушка привыкла к физическим упражнениям! Тело сухое, крепкое, смотри – она даже не запыхалась, когда занималась вместе с тобой! Сделай выводы!

– Да зачем нам все это? – удрученно вздохнула Занда и, бросив деревянный меч, устало опустилась на пол, скрестив ноги. – Рабыни! Рабыни, и что с нами будет – неизвестно. Действительно, как тогда сказала Аби, отправят в бордель, вот и вся наша жизнь закончится. Я тогда лучше покончу с собой.

– Ну и возродишься в новом теле бордельной шлюхой в портовом заведении! – укоризненно покачала головой Абина. – Боги мстят, если человек начинает управлять своей судьбой сам, не дожидаясь сигналов богов!

– Это какие такие сигналы? – хмыкнула Занда. – С небес свесится и скажет, что нужно делать?

– Нет! – убежденно пояснила Абина. – Человек чувствует, когда ему нужно сделать то, что хотят боги! Это не объяснить! Ты сама почувствуешь, что это правильно, а самоубийство точно неправильно, если только…

– Что – только? Если оно неправильно, как может быть правильно? – усмехнулась Занда, искоса поглядывая на Сергея и неосознанно для себя самой поправляя прическу.

Сергея позабавили ее манипуляции. Сколько раз он, проходя по улице, встречал девушек и женщин, которые при виде мужчины начинали оправлять одежду и поправлять прическу, даже если при этом они демонстративно не обращали на него внимания.

Вначале Сергей думал, что они подозревают, что выглядят не очень хорошо, потому стесняются своего вида и стараются что-то скрыть. Когда стал постарше, понял – инстинкт. Охотница видит жертву – готовится к нападению. Каждый мужчина в глазах «хищницы» – потенциальная добыча, и, поправляя свою боевую раскраску, «шерсть» и «шкурку», сама не осознавая того, женщина рассматривает мужчину с точки зрения обладания объектом. А уж если в замкнутом пространстве заперты три красивые женщины и мужчина при них один… жди каких-то событий. Только спящая женщина не будет интриговать и пытаться завладеть мужчиной, и то лишь до момента пробуждения.

Первые попытки взять первенство, сблизиться с единственным мужчиной маленького коллектива начались уже через несколько дней после того, как все четверо оказались под одной крышей.

Само собой, первая начала Абина, совершенно справедливо считавшая, что Сергей суть ее мужчина, пусть даже он недавно и был женщиной, а потому все должны отвалить в сторону и не мешаться под ногами.

Сергей так-то не протестовал – он уже привык спать не один, тем более что Абина отличалась покладистым, мирным нравом и была очень удобна во всех отношениях.

Впрочем, как оказалось, покладистой она была только с ним. С остальными девушками отношения у нее налаживались довольно трудно, потому что вспыхивала Аби мгновенно, как костер. Через неделю после начала «домашнего ареста» дошло даже до мордобоя – начали Занда с Абиной, вмешалась Лорана – конкурентки слово за слово набросились друг на друга, и получилась великолепная свалка, в которой победительницей вышла Лорана, разбросавшая обеих «подруг» по разным углам.

Она тоже получила кое-какие повреждения – царапины, распухшую губу. Занда укусила, подкравшись сбоку, когда не ожидавшая такого вероломного нападения Лорана таскала Абину за волосы, приговаривая: «Запомни, дура, на кого можно поднимать руку, а на кого нельзя!»

Как ни странно, после драки свары почти прекратились, и в один прекрасный момент Сергей обнаружил, что девушки мирно занимаются единоборствами под руководством Лораны, не стесняющейся в выражениях и не особо придерживающей руку во время спаррингов, отчего остальные две девицы вечно ходили в синяках, будто вокзальные бомжихи. Однажды даже пришлось вызвать лекаря, когда глаз Занды заплыл настолько, что сквозь эту щелочку нельзя было ничего рассмотреть – кулак Лораны был очень крепок.

Для чего им были нужны занятия? Девушки на этот счет особо не откровенничали, но, зная человеческую природу, особенно женскую, Сергей предположил, что занимаются они для того, чтобы как следует отлупить их учительницу, Лорану, а то зазналась и строит из себя великую госпожу. А еще – от скуки. Что еще делать, когда сидишь в пяти комнатах безвылазно, как в тюрьме?

Так и проходили дни – в разговорах, учебе, тренировках и мелких бытовых дрязгах. Золотая клетка была бы для Сергея совсем тоскливой, если бы не присутствие трех вредных и хитрых девиц, оживляющих жизнь и придающих ей хоть какой-то смысл. Какой? Ну, например, стараться ради спасения трех красоток, которые могут закончить свои дни по его, Сергея, вине. Ведь если бы не он, по крайней мере две из них не были бы вовлечены в этот водоворот интриг и не стали бы рабынями.

Занда сейчас жила бы в своем доме или в доме жениха-мужа, делала бы свои парики… а может, и ничего бы не делала, кроме как ублажала своего мужчину и продолжала его род.

Абина так и сидела бы в Винсунге, работала, жила бы так, как прежде, как и привыкла.

Лорана? Ну, с этой сложнее. Переворот все равно бы произошел, только вот гораздо позже. Так казалось Сергею. По его ощущениям, бунт должен был случиться годами позже, когда Гекель набрал бы больше силы, и это он, Сергей, попав в дом колдуна, ускорил события.

– Самоубийство самоубийству рознь. Если твоя смерть может спасти близкого тебе человека – тогда…

– Чего вы заладили – смерть, смерть, – скривился Сергей. – Никакой смерти! Прекратите даже думать об этом! Будем жить! И всех врагов… в общем – бороться, искать, найти и не сдаваться!

– Хорошо сказал! – с чувством выдохнула Лорана. – Бороться и не сдаваться! Да! Именно так!

– Это не я сказал, – устало покачал головой Сергей, – это другой человек сказал. Я просто запомнил. Но суть не в том. Сдаваться нельзя, девушки. Вы правильно делаете, что тренируетесь, вам это еще пригодится. Обещаю. И кстати, как получается?

– Слабовато пока. Абинка вот неплохо. Для новичка, конечно. Какой-нибудь бабе глаз подбить сможет. Конечно, если та не тренирована в Эорн. А вот насчет Занды… из нее еще жир выжимать и воду. Чтобы исчезла приятная мягкость. Чтобы сделалась жилистой, твердой, как стальной клинок. Не была такой кашей!

– Да не каша я, не каша! – Занда вскочила с пола, как пружина. – Гляди, гляди, Серг, что, каша я?

Девушка снова сорвала с себя штаны, свободную рубаху, пропитанную потом на спине и в подмышках, оставшись голой:

– Гляди, ну гляди – где я рыхлая? Где?! Посмотри – звенит ведь!

Занда хлопнула себя по ягодице громко, будто кто-то хлопнул по столу дранкой.

– Она просто завидует мне! У нее даже зада нет! А у меня зад и груди! На зависть ей! Вот, вот, пощупай – твердое все, ничего не отвисает! Ну скажи, скажи – где рыхлое? Есть рыхлое или нет? И посмотри на эту жердину – да там глянуть-то не на что!

– У меня глянуть не на что?! Ах ты, поганка! Ну-ка, Серг, оцени! Где это я жердь?! Это у меня груди нет?! Да у меня грудь, если и поменьше, чем у нее, зато твердая, и форма красивее! Смотри, как торчат, смотри, не отводи глаз, как девственница! Ну! Гляди – какая из нас лучше?! И не ври, скажи правду!

Лорана тоже сбросила одежду, и перед глазами Сергея оказались две обнаженные красотки, подбоченившиеся, как на подиуме, вертясь вокруг оси, чтобы «зритель» как можно лучше смог разглядеть их прелести.

Занда и вправду была более округлой, бедра круче, грудь побольше – она выглядела этакой домашней девочкой с гладкой белой кожей, не испорченной никакими лишними складками, пигментными пятнами или прыщиками. Не испорченной – если не считать многочисленных синяков и ссадин, обильно покрывавших соблазнительное тело. Волосы с тела, по моде здешнего мира, были удалены напрочь, что не осталось и следа, и девица почему-то напомнила Сергею сваренное вкрутую куриное яйцо, сияющее в лучах света. Совершенная красота!

С Лораной было сложнее. Она красива, но по-своему, Лорана напоминала Серг – в женском теле, конечно. Повыше ростом, чем Занда, Лорана была мускулистой, крепкой, как прыгунья в высоту или бегунья – настоящая спортсменка. Небольшая крепкая грудь вызывающе смотрела вперед, наводя на мысль об умбоне щита, о который тупятся вражеские клинки. На мускулистых бедрах поигрывали длинные, эластичные мышцы, а на твердом заду не было ни грамма жира, о какой-то там отвислости и дряблости вообще речи быть не могло. По фигуре Лораны можно было учить анатомию – все мускулы, перекатывающиеся под упругой, крепкой кожей, видны как на ладони. И ни одного синяка. Видно, девушка очень заботилась о том, чтобы не допустить до своего драгоценного тела ни одного клинка. Даже тренировочного.

– Ну?! Чего молчишь-то?! Кто из нас красивее? Кто соблазнительнее?! – не отставала Лорана, подбоченившись, свысока глядя на свою соперницу. – Давай, не стесняйся! Хочешь – потрогай, потрогай, возьми!

Лорана шагнула вперед, схватила руку Сергея и положила себе на грудь, сжав запястье сильной, горячей рукой:

– Ну?! Неужели ничего не шевелится?! Скажи!

Сергей едва не вздрогнул, нахмурился и, досадливо поморщившись, сказал:

– Все хороши. Аби, может, ты еще разденешься, встанешь рядом? Тебя только там не хватало! Вы мне напомнили двух моих знакомых – они как-то нажрались вина, разделись и стали меряться… у кого длиннее. Не уподобляйтесь двум пьяным идиотам. Вы обе красивы, и все по-своему. Я не могу отдать предпочтение ни одной из вас. И вообще, девки, вы чего, спятили?! Что за свару вы тут устроили? Зачем? Вы забыли, где мы находимся, что с нами? Другого занятия не нашли?

– Они тебя соблазняют, Серг! – холодно пояснила Абина, подходя сбоку и обнимая Сергея за пояс. – Это же девки! Мужчина один, женщины три! Им нужно обязательно устроить драку из-за мужика! Я сто раз им объясняла – мы с тобой вместе! Я твоя женщина, и других тебе не требуется! Ведь так же? Так?

Абина замерла, глядя в глаза любовнику, а он все молчал, молчал, молчал…

– Вот что, девушки… как-нибудь я сам решу, с кем буду спать, как жить и что делать! Уясните это раз и навсегда! И устраивать петушиные… куриные бои за мужчину – это вас не красит! Оденьтесь! И займитесь делом! Аби – занимайся тоже. Пригодится.

Сергей освободился из объятий девушки и, не глядя на сердитых девиц, повернулся и ушел к себе, тщательно заперев за собой дверь. Его распирало от злости, а еще – от смеха. Стоит образоваться женскому коллективу, пусть даже маленькому, и что получилось?

«А что ты ожидал? Бабы есть бабы. Хочешь, чтобы все было спокойно, ставь их на место! Или лучше клади».

«Как, как я их положу? Ну ладно Абина, и то… она ведь тоже не понимает, почему это я не хочу ее трахнуть! Черт побери, всей душой хочу, все бы отдал за это, но я не-мо-гу! Чертов организм! Чертова трансформация! Все ведь как надо, но почему не работает?!»

«Знаешь ведь – почему. Мозг отказывается признать твое тело мужским. Все его рефлексы, все его связи работают на женское тело. Он просто не умеет управляться с мужским. Интересно, как тот самый колдун переделывал здешних людей? Ведь рупь за сто даю – он умел сделать так, чтобы все работало! И я давно уже без секса…»

«А чего теряешься? Чего ты стесняешься? Почему убираешь руки Абины? Почему не позволяешь ей себя приласкать? Боишься, что она поймет?»

«Боюсь, и что? Да любой мужик бы испугался! Признать себя проклятым импотентом при красивой женщине?! Чтобы она смотрела на тебя, как на неполноценного?! Я всегда гордился своей мужской силой – в любое время дня и ночи, только тронь, а тут… тряпочка! Поганая тряпочка!»

«Хватит истерить. Хочешь, чтобы хоть какой-то секс был, переделывайся в девку и сексуйся на здоровье. Ведь хочешь их всех, сознайся! Хороши ведь, чертовки? Смотри, что вытворяют! Лишь бы тебя в постель заполучить… да не теряйся, тебе же сказали – они твои! Что хочешь делай!»

«Что хочу – не могу. А так…»

«Да что так-то? Оргазм у женщин гораздо продолжительнее и ярче, чем у мужчин, почему ты должен отказывать себе в такой радости? Закончатся волнения, дрязги, снова переделаешь себя в мужчину, будешь тренироваться… может, со временем что-то и получится. А пока что будь тем или, скорее, той, которой тебя сделали боги».

«Ты веришь в богов? Честно?»

«Как я могу обманывать самого себя? Может, верю, а может, нет. Иногда верю – все указывает на то, что дело не так просто, как кажется. А иногда все это кажется чушью».

«Пока гром не грянет, мужик не перекрестится – точная пословица, да. Всю жизнь ты был таким. Кстати, а ты не задумывался – где тут, в бунте, место местной религиозной знати? Как с ними поступит Гекель? На балу ведь никого из них не было. Почему?»

«Мда… мне тоже это показалось странным. Бал-то непростой, по поводу праздника… почему их никого не было? Знали?»

«Наверное, знали. И, похоже, они вместе с Гекелем. Действительно, какая им разница, кто у власти? Лишь бы не зажимали веру и не мешали отправлять обряды».

«Ты действительно так думаешь? А то, что Гекель вполовину уменьшит их паству? Физически уменьшит! Просто передушит! Это их никак не волнует? Паствы будет меньше – значит и доходы упадут!»

«А с другой стороны, посмотри – если Гекель распространит веру в здешних богов на весь мир? Сколько у них прибавится паствы? Сколько власти прибудет? Тогда как, стоит поддержать Гекеля?»

«Стоит… похоже. Мда. Умный я».

«Умный – я… хе-хе-хе…»

Сергей встал, вздохнул, подошел к зеркалу, висящему у шкафа с одеждой, медленно, нехотя разделся донага. Осмотрел себя, будто прощаясь, закрыл глаза и начал трансформацию.

Как обычно, проходила она трудно – его корежило, болели мышцы, суставы, горела кожа, яростно колотилось сердце, норовя разорваться в запредельном усилии обеспечить изменяющуюся плоть питательными веществами.

Температура тела поднялась до сорока градусов, не меньше, – такая кардинальная переделка требовала массу энергии. В экстремальной ситуации, когда Сергей первый раз изменил свое тело, все проходило будто само по себе – не чувствовалась боль и температура не волновала. Но когда стоишь перед зеркалом и тебе ничего не угрожает, все трансформации кажутся дьявольским наказанием и очень неприятны.

Каждый раз, когда Сергей собирался произвести подобный опыт, он покрывался холодным потом в предвкушении боли. Страшно. Страшно самого себя подвергать пыткам, и конца этому нет. Пока нет. Отключить боль? На это Сергей пока что не решался. Боль – это реакция организма на изменения живого организма. Что будет, если боль исчезнет? Как отреагирует мозг? Не нарушится ли что-то в его структуре? Очень не хотелось бы потерять боль совсем.

Сергей видел фильм о человеке, который не чувствовал боли. Казалось бы, неплохо – нет боли, всегда здоров и весел? Вот только здоровьем тут и не пахнет – сунул руку в кипяток, а боли-то и нет! И слезает кожа, умирают мышцы, а ты не чувствуешь… Не чувствуешь, как нож режет твою плоть, не чувствуешь, как болит желудок, не чувствуешь ничего, из-за чего организм сигнализирует: «Нельзя! Опасно! Это разрушает твое тело!»

Особенно трудно было изменять кости. При желании можно сделать это быстро, взрывообразно, как некогда в запертой комнате после убийства томдара, но боль при этом зашкаливала и хотелось выть, как волку на луну.

А кости изменять нужно, это точно. Казалась бы – что такого? Ну, сделал женские первичные половые признаки, а проще – вагину и груди, вот тебе и баба! Мордашку подправил, чтобы потоньше черты да понежнее, но… а таз? Женский таз шире, чем мужской! Узкобедрая женщина смотрится странно, непропорционально, а Сергею не хотелось выглядеть уродливым. По крайней мере внешне. Если уж делать из себя женщину – пусть это будет настоящая женщина! А не трансвестит в юбке…

Трансформация заняла полчаса – потихоньку, стараясь не скрипеть зубами, истекая потом, но он все-таки ее завершил. Когда закончил, осмотрел себя в зеркале и облегченно вздохнул – Серг вернулась! Или Сарана? Да какая разница… После долгих месяцев такой жизни Сергей волей-неволей стал считать это тело своим.

Усмехнулся, потом поморщился – эдак можно дойти до плохого! Сегодня ты признаешь женское тело своим «главным» телом, а завтра? Завтра чего? В постель с мужчиной? Брррр… нет уж. Эту мысль Сергей отбросил яростно и с отвращением. Только представил, и… лучше сдохнуть.

А вот с девками надо будет что-то решать. Взбесятся без секса, это точно. Впрочем, теперь у них не будет мужчины-добычи, теперь здесь ВСЕ женщины, все до единой. ТЕПЕРЬ как они будут реагировать?

Мысль о том, что он вырвал яблоко раздора у своры озабоченных девок, немало насмешила Сергея, и он довольно хихикнул. Вот будет облом, когда вместо половозрелого мужика перед ними предстанет не менее половозрелая девица, не имеющая того, что их прельщало!

Впрочем, кто знает, как они поступят… Абина, скорее всего, обрадуется.

Занда? Та точно никогда не имела дел с женщинами… постельных дел. Как и Лорана. Хотя… откуда он знает, что это правда? Потому что так решил? Со слов той же Лораны?

Подошел к шкафу, достал полотенце, вытерся насухо. Бросил потемневшее вышитое полотно на пол к порогу – Абина уберет. Усмехнулся – привык уже к тому, что кто-то за ним уберет, кто-то подаст – слуги, кухарки…

Потрогал блестящую полосу металла на шее, покачал головой – если бы гиориторния не отличалась по своим источникам магии от обычного колдовства, если бы он не смог управлять материей… шансов на побег не было бы никаких. Совсем никаких. А сейчас…

Впрочем, кто сказал, что у него есть какие-то шансы? Пока лишь только предположения, надежда, что он сможет изменить структуру металла ошейника и освободиться. И уйти в светлое будущее. Или в темное будущее – как карта ляжет. А она ложится в его жизни как-то дурацки… хоть не садись играть. Но отказ играть означает смерть, а помирать еще очень не хочется.

«А помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела!»

Дома у Сереги теперь не было, а вот желание жить не оставляло никогда. Даже если это будет стоить жизни десятку-другому не очень хороших, а может быть, и хороших людей.

Выбрал одежду. Подумал – надел мужскую, в которой и ходил все это время. Какая разница? В бедрах только немного тесновато, а в груди все в порядке – ширина плеч компенсировалась полнотой груди. Небольшие такие груди, но вполне прилично оттопыривали освободившуюся ткань рубахи. Вот если бы можно было от них избавиться – жизнь в женском теле была бы вполне терпимой – если забыть о некоторых очень неприятных особенностях женского организма… Но женщина без груди все равно как мужчина без члена.

Чертыхнулся, состроил кислую физиономию. Вздохнул, потянулся, развел руки, по очереди коснулся пальцами правой и левой руки кончика носа. Попал. Ничего не изменилось, координация в порядке.

Сел, положил ногу на ногу, постучал под коленом – нога нормально дергалась, как и полагается порядочной ноге. Переложил ноги, снова проверил – норма.

Встал, развернулся и с выдохом нанес несколько ударов предполагаемому противнику – руками, ногами, с прыжком и без, подпрыгнул, сделал оборот и снова приземлился на ноги. Все работало, все крутилось-вертелось, как у акробатки, которую Сергей видел на балу. Да, нынешнее его тело было великолепно.

Кстати сказать, почему-то ему казалось, что в женском теле все боевые упражнения получались гораздо эффективнее. Вероятно, просто показалось. Сам не заметив того, Сергей уже сжился со своим новообретенным телом, и когда изменил его на мужское, испытал легкий дискомфорт, будто мозг растерялся, не зная, что ему делать с этим изменением.

Улегся на постель, глядя в потолок, задумался – может, неправильно поступил? Нужно было остаться в мужском теле – месяц, два, три, даже годы, – и мозг привыкнет к телу, вживется в него, и… Сергей останется мужчиной? Вернее, станет мужчиной, полноценным во всех отношениях?

«Нельзя пока. Ты эффективнее в этом теле. Потом, все будет потом. Пробьемся. Меня другой вопрос интересует. Тебя не беспокоит, что та же Лорана так спокойно отреагировала на смерть мужа? И уже на другого мужчину заглядывается! Честно сказать, это как-то коробит. Вот так свяжешься с бабой, грохнут, а она через две недели будет голая перед чужим мужиком крутиться. Задницу ему показывать. Странно все это…»

«А что странного? Значит, не любила. Вообще-то можно выяснить это у нее самой».

«Если скажет».

«А почему не скажет? Что она теряет? И вообще-то от тебя зависит ее благополучие, можно это внедрить ей в голову. Попытаться, по крайней мере».

«А Занда? Эта тоже – жениха ее ты убил, а она шуры-муры с тобой разводит, это как? С убийцей-то своего любимого?»

«Да не любимый он ей был! Ты же знаешь! Хотелось ей прикрыться тем парнем, как каменной стеной, опереться на него. Женщине и на Земле трудно жить одной – без мужчины, без помощи и ласки, а тут, в этом мире, где культ силы возведен в абсолют? Здесь женщине без мужика просто гибель! И Занда знает это наверняка, как, кстати, и Лорана, – этот мир принадлежит мужчинам».

«Ты скажи об этом бабам из Эорн – вот они посмеются!»

«Эорн – реликт, остаток матриархального прошлого. Нежизнеспособная ветка цивилизации, странным образом сохранившаяся в Мире. Как целакант на Земле, ископаемая кистеперая рыба, каким-то чудом дожившая до наших дней. Эорн обречены, но пока этого не знают. И скорее всего, тем, кто их добьет, будет Гекель – если мы его не остановим».

«Ты вначале останови… какого черта просто лежишь и не занимаешься тем, чем нужно? Давай не увиливай, Серега! Устал? Ну и что? Это не имеет никакого значения. В бою никто не спрашивает, устал ты или нет. А ты сейчас в бою. Покой нам только снится, не забывай…»

Сосредоточился, одновременно расслабив тело, распустил его, представив водой, вытекающей из пакета, – так когда-то учил тренер… Мысли витали где-то далеко, еще немного, и душа вылетит из тела, оставив этот грешный мир, чтобы отправиться к другому, возможно, гораздо более грешному.

Даже не открывая глаз, Сергей чувствовал все, что находилось рядом: стулья, столы, шкаф – сгустки материи, уплотнения пространства, которых касался его модифицированный мозг руками-лучами. Картинки, которые видел Сергей, напоминали схемы или, скорее, чертежи. Объекты висели в пространстве, перемещались, и увидеть их не мешала даже стена. Похоже было на то, что Сергей видел с помощью гравитационных волн, для которых нет преград. Так он решил – после долгих размышлений о природе гиориторнии. Сергей умел управлять гравитацией! Видеть в гравитационный лучах!

Расстояние, на котором он мог видеть, после десяти дней тренировок не превышало шести-восьми метров. Каждый день, каждый час тренировок совершенствовал умения, прибавлял расстояние гравивидения. Сейчас он наблюдал, как за стеной перемещались девушки, занимавшиеся тренировками, – фигуры, больше похожие на схемы роботов, – угловатые, странные, как будто их нарисовал ребенок, увлеченный научной фантастикой. Они то исчезали в черном тумане, выходя за зону действия гравивидения, то становились четкими, ясными, когда девушки приближались к стене, за которой находился Сергей.

У него на лбу снова выступили капельки пота – смотреть сквозь стену таким способом оказалось не так уж и просто, Сергей уставал после занятий так, будто разгружал вагон с углем. Не мышцами уставал, нет, – мозг отказывался работать после таких нагрузок. Путались мысли, наваливался сон, нападала апатия, и не хотелось ничего – ни думать, ни делать, просто валяться и смотреть в потолок. Помогали стимулирующие средства, бодрящие снадобья, но Сергей старался ими не злоупотреблять – привыкнешь, потом трудно будет отказаться от допинга. Нет уж, как-нибудь без стимуляторов. Хватит, настимулировался на Земле.

Сократив зону просмотра пространства, сразу почувствовал облегчение – теперь его магическая способность работала вполсилы. Теперь нужно было заняться тем главным, ради чего, собственно, он и тренировался в гиориторнии.

Потянулся к столовой вилке, которую специально принес из столовой, коснулся гравитационными руками-волнами-лучами, уцепился за нее невидимыми пальцами и плавно поднял в воздух.

Переместил ближе, подвесил в воздухе и минут пять смотрел, как вилка вращается по часовой стрелке, – сам так ее раскрутил. Почему по часовой? А просто так!

«Моя вилка – как хочу, так и раскручу!»

Опустил двузубое произведение рук придворного кузнеца на камень камина, устроенного в стене. Подождал с минуту, снова закрыл глаза, включив гравитационное зрение, нашел эту вилку, едва заметную на фоне камней очага.

Структура вилки достаточно отличалась от структуры плотных черных камней, но она слишком мелка, и ее массы недостаточно, чтобы ухватиться за ее картинку сразу, с первой пробы. Это напоминало то, как если бы человек пытался увидеть муху на большой темной стене – вроде и можно, но нужно для этого сильно постараться.

В очередной раз попытался проникнуть вглубь металла вилки, ощутить ее суть – руки, которые делали, огонь, в котором плавился металл.

Через пару минут это удалось: звон молотков, гул огня – вилка помнила и могла рассказать все, что видела и слышала, – все, если задать правильный вопрос.

Сергей погружался в металл все глубже, пытаясь почувствовать молекулы, атомы, из которых был сделан объект исследований.

Сколько раз он пытался это провернуть за прошедшие десять дней; иногда удавалось, иногда нет, чаще – нет. Но сегодня он был в ударе – погружение шло легко, и через несколько минут Сергей плавал в темном «космическом» пространстве, населенном конструкциями, сделанными из светящихся шариков. Вряд ли так выглядели атомы кристаллической структуры металла, но Сергей «видел» их именно так – светящиеся шарики, дрожащие, вибрирующие, будто к ним подключили электрический ток.

Потянулся к шарикам мириадами нитей, гравитационных лучей, подчиняясь внезапному импульсу, приказал шарикам вибрировать как можно быстрее, накачал их энергией, которую потянул из пространства, собрав гравитационные волны отовсюду, как если бы сгреб их огромной рукой. Шарики начали вибрировать сильнее, некоторые из них сорвались со своих мест, куда-то унеслись, остальные начали светиться ярче, еще ярче, еще!

И вдруг в нос ударил запах горелого – пахло деревом, дым был едким, как если бы кто-то жег мусор на помойке. Сергей встрепенулся, упустил контроль за вилкой, выйдя из транса, вскочил, закашлялся, вдохнув густой едкий дым, исходящий от покрытого ковром пола.

Вилка, с которой Сергей проводил опыты, частично выгнулась, оплыла, частично полностью расплавилась. Капли раскаленного металла, упав на пол, прожгли в нем дырки. А смердело знатно – паркет был покрыт лаком и, скорее всего, пропитан средством, предохраняющим от жучков, да и ковер, сделанный из первоклассной шерсти, своим горением не добавлял аромата в эту комнату.

Вскочив, схватил кувшин с водой, тщательно залил тлеющее дерево, ткань и зашипевшую, как змея, раскаленную вилку. Закончив «противопожарные мероприятия», снова сел на кровать и довольно улыбнулся – получается! Теперь бы только суметь сделать так, чтобы объект не расплавлялся, а распадался в труху – и тогда дело будет сделано.

Полдела будет сделано. Или четверть? А может, десять процентов дела? Время покажет. Вначале нужно выбраться отсюда, а потом… что потом – подумает позже. Когда поговорит с девчонками. Скорее всего, понадобится их помощь, а еще больше – информация. И главный ее источник – Лорана.

Сергей постоял перед выходом из комнаты, будто собираясь с силами. Потом грустно усмехнулся, мысленно прощаясь со своим «мужским» прошлым, и решительно толкнул дверь. Она раскрылась без скрипа, и через несколько секунд Сергей оказался в гостиной, где посреди комнаты скакали разгоряченные девушки.

Некоторое время они его не замечали, потом Лорана ойкнула и замерла, тут же получив тяжелой палкой прямо по голове, с таким стуком, что его могли услышать даже на улице. Занда радостно завопила, шагнула к противнице, свалившейся на пол, и торжествующе поставила ногу на грудь поверженной Лоране:

– Ага! Так-то вот! Кто говорил, что я даже коснуться не смогу?! Получила?! Вот!

– Тише, подруга! Ты ей голову проломила! – Абина сорвалась с места и бросилась к Лоране, закатившей глаза в классическом нокауте. Занда всполошилась, выпустила тренировочный меч из рук и, растерянно разводя руками, упавшим голосом спросила:

– Она жива? Я не хотела! А чего она встала, как будто ее громом расшибло?! Мы же на поединке, а не на представлении комедиантов! Мне жаль…

– Не дождетесь! – ответила сама Лорана неожиданно ясным твердым голосом. – Еще бы тут не застыть! Глянь-ка назад!

Занда оглянулась, тоже ойкнула и прикрыла рукой рот. Потом выпрямилась, потрясенно вздохнув, вдруг спросила:

– Как ты так можешь?! Ты же Серг, да? Серг?

– Нет. Это замаскировавшийся Гекель пришел овладеть тобой прямо на обеденном столе! – ворчливо ответила Лорана, с натугой поднимаясь с пола и потирая огромную шишку, вздувшуюся на голове. – Вот ты дура! Неужели надо было так лупить?! Если бы я так тебя била, жалкие мозги ваятельницы париков разлетелись бы по всем углам! Ты соображай хоть немного-то, куда бьешь!

– Ты вернулась! – выдохнула Абина, подходя к Сергею и бросаясь ему на шею. – Наконец-то! Я так по тебе соскучилась… по такой, как ты сейчас! Нет – тот Серг мне тоже нравится, но он холодный, будто чужой, а ты… ты любимая, своя, родная! Хорошо, что ты вернулась.

– Да куда я денусь? – слегка смущаясь, спросил Сергей и тут же поморщился – голос-то остался прежним, мужским! Он тут же отдал команду организму, связки начали утоньшаться и через несколько секунд Сергей повторил уже голосом Сараны:

– Куда я денусь?

Потом усмехнулся и посмотрел на слегка загрустивших Лорану и Занду:

– Что, в женском теле я вам не нравлюсь? Чего заскучали?

– Ну… в мужском теле ты мне нравился больше… как мужчина, – улыбнувшись уголком рта, ответила Лорана, поднимая с пола тренировочный меч железного дерева. – Но когда ты в женском теле, честно сказать, я доверяю тебе больше. А ты, Занда?

– Я?! – искренне удивилась девушка. – А чего меня спрашиваешь? Ну… я не знаю. Может быть… да. Или так же… не знаю!

– Эх ты, мягкая бесхребетная кукла со здоровенными сиськами! – уничижительно констатировала Лорана. – Никогда не можешь сказать четко и по делу. У тебя вообще было когда-нибудь свое мнение? Или только то, что тебе насоветовали мужчины?

– У меня был всего один мужчина! – в запале выкрикнула обиженная Занда и тут же добавила, порозовев, как ребенок после беготни: – Я всего один раз с ним была. Мы должны были пожениться, но Серг его убила.

– И ты не сильно переживаешь, так? – с вызовом «добила» Лорана. – То-то ты на Серг так таращилась, что того и гляди оседлаешь прямо тут, посреди комнаты! Теперь все – нет мужчины Серг, есть женщина Серг! Ха-ха-ха!

– Во-первых, откуда ты знаешь, может, мне женщина Серг нравится больше, чем мужчина Серг?! – подбоченясь, выпалила Занда. – Я еще никогда не была в постели с женщиной, но допускаю, что мне это понравится! Аби ведь нравится! А во‑вторых, сама-то?! Мужу, может быть, голову отрубили, а она голая перед чужим мужиком скакала! Ладно я – простая лавочница, ремесленница, а ты-то, дама из благородного семейства, ты-то чего тут устроила? Не стыдно?!

– Ах ты, пакость! – скрежетнула зубами Лорана, занесла меч, и вот уже черный клинок с гладким краем опускается на плечо несчастливой соперницы, осмеливающейся напасть на мастера меча и слова. А ведь известно – тот, кто напал на мастера, уже проиграл, просто потому, что напал!

Меч Занды, лежавший чуть поодаль, будто сам по себе прыгнул в руки Сергея, и клинок Лораны с громким стуком был отброшен в сторону, отдавшись едва переносимой вибрацией в ее руках.

Лорана тут же встала в боевую стойку, перехватив меч двумя руками, и следующий удар пошел в голову Серг, неосторожно вмешавшейся в спор двух женщин. А ведь известно: женщины дерутся – не лезь! Рискуешь огрести по полной от обеих, так как они могут объединиться против третьей стороны, лишившей их сладостной возможности потаскать друг друга за волосы!

Сергей отодвинул Абину за спину, автоматически, так, что та едва не упала, отлетев метра на два. Потом тоже взялся за клинок обеими руками и начал отражать яростные атаки Лораны, норовившей отходить Серг как следует, от всей души, разочарованной в лучших своих чувствах.

Каких? Да самых что ни на есть «прекрасных»! Лорана влюбилась в Серг, это было очевидно. И теперь мстила Серг-женщине за то, что она лишила ее возможности обладать мужчиной-Серг.

Включился боевой режим, и все движения соперницы воспринимались не так, как обычно. Вот движется призрачная рука, размытый меч, и через несколько секунд – настоящие. Период предвидения увеличился – это Сергей знал наверняка. Раньше он мог увидеть будущее максимум за секунду до происходящего, теперь на целых три. Вот только это не помогало, и даже мешало в бою. Для наилучшей работы достаточно одной секунды, не более.

А что, если? Сергей попробовал мысленно отмерить срок, слегка отпустить способность предвидения, используя ее не на полную, а процентов на тридцать. Вначале ничего не вышло – Лорана так же, как и раньше, пыталась достать его мечом, на три секунды раньше события появляясь в поле зрения.

Фактически этих Лоран перед глазами было две: бестелесная – «будущая» и эта, румяная от возбуждения и ярости, скачущая, как, наверное, никогда в жизни.

Страшны женщины, у которых отобрали мечту. У них не остается ничего, кроме злобы, ненависти и разочарования. И тогда… берегись, супостат!

А «супостат» наслаждался боем, чувствуя, как тело привычно, умело реагирует на команды мозга. Теперь было совершенно ясно – в женском теле Сергей чувствовал себя сейчас гораздо увереннее, чем в мужском. Все-таки тренировки не прошли даром, да и в женском теле он находился гораздо большее время. У мозга была возможность привыкнуть, наладить связи.

Кроме того, трансформация происходила для женского тела, а значит, все рефлексы заточены под тело Сараны, а не под мужское тело Сергея. При грубой, неумелой «переплавке» женского организма в подобие мужского связи мозга нарушились, реакции притупились, и хотя даже в этом состоянии Сергей опаснее многих бойцов, но до идеальной формы ему было далеко.

Но не сейчас. Вернулась Серг, для которой Лорана со своими отточенными движениями, хитрыми связками, переходами и финтами была не опаснее обычного бойца – умелого, способного нанести вред, но только тогда, когда Мастер расслабится и уснет с мечом в руках.

После нескольких попыток он все-таки пригасил способность предвидения, и сразу стало легче – «вторая» Лорана перестала так отвлекать, «бой» завертелся с новой силой.

Сергей удивлялся выносливости девушки – при такой нагрузке, работая в полную силу, она умудрилась не снизить темп в течение десяти минут! Даже профессиональные боксеры за три минуты боя на ринге выкладываются так, что еле доползают в угол на заботливо подставленный табурет, но эта фурия с килограммовым куском дерева в руках вроде и не устала, и только пот стекал по щекам и брызгал в стороны, будто на девушку вылили ведро воды.

Удар!

Клинок мягко ушел в сторону, красное лицо Лораны мелькнуло где-то сбоку, искаженное страдальческой гримасой.

Укол!

Мимо. Не стал даже парировать, просто отодвинулся автоматически, не думая.

Скорость движений Сергея была такова, что для стороннего наблюдателя он будто размывался, когда перемещался в пространстве. Вот только что сейчас Серг стояла, расслабившись, скучающе глядя на противницу, и уже в двух шагах слева, опираясь на меч, как на тросточку.

Кажется, меч Лораны грозит разбить голову наглой Серг, но тяжелый деревянный клинок врезался в пол, едва не выбив пластинку паркета.

Наконец Сергею наскучило представление, а так как бить девушку не хотелось, он придумал хитрый финт, от мысли о котором лицо его озарилось улыбкой. Лорана, заметив усмешку, еще больше рассердилась и, как бы это ни казалось невозможным, ускорила движения, приблизившись к уровню трансформированных людей, немало удивив этим Сергея.

Теперь они сражались почти на равных, если не считать способности предвидеть удары, недоступной для Лораны. Если бы Сергей не был мутантом, она разделала бы его в считаные секунды. Впрочем, как и большинство здешних бойцов.

То-то она единственная из своего отряда сумела одолеть гекелевского бойца, но скорее всего потому, что тот не ожидал от нее такой прыти и не воспринял всерьез, поплатившись за это жизнью.

Не прекращая отбиваться от противницы, Сергей протянул гравитационные «руки» к ноге девушки и, когда та делала очередной переход из стойки в стойку, одновременно норовя врезать Серг по уху, дернул, будто подсекая рыбку.

С выражением величайшего удивления Лорана грохнулась на пол, перекатилась, собираясь вскочить и продолжить бой, но Сергей остановил представление, сильным ударом выбив меч из ее руки и мгновенно приставив к ее горлу свой.

– Все, все! Хватит! – усмехнулся, глядя в блестящие глаза Лораны. – Поиграли и хватит. Ты молодец, почти выиграла бой. Только вот не стоило нападать, если не уверена в успехе. А ведь ты не была уверена, так? Проверяла? Я это или не я? Зачем устроила это безобразие?

– Проверяла, – усмехнулась Лорана, – это ты, да. А еще проверяла, насколько велики мои шансы против тебя.

– Ну и?

– Никаких. Никаких шансов. Я долго думала, неужели ты в самом деле так просто могла побить меня и моих девчонок? Может, мы просто ошиблись или не захотели, а шанс тогда был… и вот убедилась – я против тебя как ребенок. И мне от этого горько. Мне никогда не стать такой быстрой, как ты, такой сильной и непобедимой.

– Ну почему же… – усмехнулся Сергей. – Есть шанс. Попасть к Гекелю на переделку. Он сделает из тебя сверхбойца. Вот только можешь заплатить за это жизнью. Понимаешь? Пятьдесят процентов тех, кого он трансформирует, – гибнут. Или теряют разум. Ты этого хочешь?

– Стать сверхбойцом? Хочу. А вот терять разум – нет. Лучше сдохнуть. Ладно, хватит на сегодня, пойдем, не мешает помыться, от меня несет, как от лошади! Да и ужин скоро принесут. Кстати, скажи этим скотам, чтобы больше фрикрусты так не зажаривали – весь вкус теряется! Нужно чуть обжарить в сливках, тогда они сочнее!

– Пфуу… – фыркнула Занда. – Нежности какие! Не угодили… рабыне! Скажи спасибо, что вообще есть дают, правда же, Аби?

– Правда, – серьезно кивнула девушка. – Лора, ты до сих пор живешь так, будто все еще жена геренара и важная особа! А ведь ты рабыня, радуйся, что сыта и не вызывают ублажать плоть хозяина. Понимаешь?

– Плоть? – усмехнулась девушка. – Вот он, наш хозяин… или хозяйка? Хозяйка, хочешь, чтобы мы ублажили твою плоть?

– Я не против, – холодно кивнул Сергей. – По очереди. Абина ублажает сегодня, Лорана завтра, Занда послезавтра. Плохо ублажите – буду вас пороть. Тренировочным мечом!

– Серьезно? – испуганно переспросила Занда. – Я так-то не против, ты мне всегда была симпатична, но я никогда не была в постели с женщинами и боюсь, что если сделаю что-то не так, тебе не понравится и ты меня накажешь! Можно Абина меня научит, как и что делать?!

– Дура! – фыркнула Лорана. – Он же смеется! Или она… Хватит нас пугать, Серг… тем более что мы совсем не испугались. Пойдем мыться. Я тебе спину потру, так уж и быть, ублажу плоть!

– Если будешь плохо тереть – побью! – пообещал Сергей и пошел вперед, следом за Лораной, даже спина которой выражала неудовольствие соратницами, «хозяйкой», и вообще всем миром, таким к ней несправедливым. Сергею ужасно хотелось дернуть девчонку за ногу, чтобы она растянулась во весь рост и с нее немного слетела спесь, но Сергей сдержался – если во время боя падение можно было объяснить случайностью, неловкостью, то сейчас от горячих вопросов будет не отвертеться. А все свои способности не хотелось раскрывать даже «своим». Сегодня они свои – завтра чужие, а информация уже ушла к тем, кому не надо. Нет – береженого бог бережет, а не береженого конвой стережет.

С полчаса они мылись в ванне – вначале Сергей, поеживаясь от холодной воды, остывшей в принесенных с утра ведрах, потом Лорана и все остальные.

Не обошлось без щекотливых вопросов, например – где он взял такую мазь, что уничтожила все волосы на теле так, что не осталось следа раздражения от бритья или от удаления волос воском? Когда это он (она) успел снять волосы, если только сегодня утром они были?

Сергей уже проклял ту секунду, когда решил проверить, как может локально изменять свое тело в нужном ему направлении, и усилием воли убрал все волосы, оставшись гладким, как младенец. Просто по привычке, зная, что здешние женщины к оволосению тела относятся как к признаку дурного воспитания и неряшливости.

Пришлось признаться, что может сам убирать эти самые проклятые волосы, как, например, изменять прическу. И тут же пожалел о сказанном – три возбужденные девицы потребовали показать, каким образом он делает прически на своей не очень разумной голове, и не отставали, пока Сергей не соорудил подряд десяток причесок, виденных им когда-то у земных женщин. Только тогда девушки отстали, но ненадолго, взяв с него обещание, что при первой же возможности продолжит представление и позволит им выбрать какую-нибудь прическу, подходящую для их голов.

Сергею вообще-то не было понятно, как девицы соорудят эти самые прически, если находятся в заключении и не имеют нужных инструментов и парикмахерского умения, но тут же отбросил лишние мысли – хватало дела и без этого.

Даже тогда, когда он просто мылся или разговаривал с девушками, беззастенчиво рассматривавшими его тело во время омовения, – глаза их просто горели в желании рассмотреть, что же там стало на месте мужского причиндала! – Сергей занимался магией, пытаясь поднять явно неподъемные пока что вещи, например – медную ванну, в которой могли поместиться все четверо «коллег» по заключению.

Вначале они и собирались проделать эдакую штуку, но Сергей выгнал толпу из ванны и установил очередность, сообщив, что толкотня задницами в замкнутом пространстве не является мечтой всей его жизни. За что и был награжден недовольным фырканьем всех трех девиц, но, не обращая внимания на таковое обстоятельство, выгнал их из ванны и не допускал, пока сам как следует не вымылся.

Ужин принесли буквально через пять минут после того, как Занда растерла полотенцем свое белое тело и потянулась, как сытая кошка, к досаде Сергея, ничуть не стесняясь своей наготы. Раньше ведь он был для них мужчиной, а теперь – чего стесняться? Женщина как женщина – девицы рассмотрели все его особенности в мельчайших подробностях и даже попытались потрогать, крепко получив за это по шаловливым рукам.

Вереница рабов внесла кастрюли, плошки, тарелки. Молча и быстро расставили на столе и так же молча ушли, исчезнув за дверью, отрезавшей узников от остального мира.

Сергею не понравилось одно обстоятельство – глаза рабов. Люди будто зомбированы – двигались размеренно, скованно, как под воздействием какого-то сильнодействующего наркотика. На вопросы не отвечали, эмоций на лице ни малейших, бездушные големы, а не люди!

Впрочем, возможно, и на самом деле они были опоены чем-то вроде наркоты, Гекель не оставлял попыток создать универсальное снадобье, подчиняющее человека без вреда для здоровья. Может быть, он как раз испытал новое средство на своих рабах. Своих? Теперь его рабами был весь народ Острова, только пока что люди Союза об этом ничего не знали.

Девушки, как обычно, задирая друг друга и посмеиваясь, сели за стол, разлили по тарелкам суп, разобрали куски хлеба, пирожки и принялись хлебать густое пахучее варево, хихикая и кидая друг в друга шариками, скатанными из клейкого мякиша. Сергей же смотрел на них и слегка завидовал – их жизнелюбию, а еще способности забывать плохое, сосредоточиться на том, что происходит сейчас.

Молодежь никогда не верит, что с ними может случиться что-то плохое, ведь плохое – это для кого-то другого, чужого, о ком рассказывают страшные истории, о ком слагают легенды… посмертно. Каждый из молодых, само собой, бессмертен, а впереди только хорошее, замечательное, ведь хуже того, что сейчас, быть не может!

Увы, Сергей знал истину: «Никогда не бывает так плохо, чтобы не стало еще хуже». Так всегда говорил Захар. И так говорил потом Сергей, получая очередную плюху от жизни, – как он обычно считал, незаслуженную.

– Поели? – хмуро спросил Сергей, набив желудок вкуснейшими пирожками с мясом. В него здесь клали какую-то особую травку, от которой горело во рту, но без последствий для желудка – изжоги не было.

– Поговорим? – спросил он и внимательно посмотрел в лица притихших девчонок.

– О чем? – осторожно спросила Лорана, отодвигая от себя кружку с недопитым фруктовым отваром. В него добавляли вино, и получалось что-то вроде грога.

– Обо всем. Мне нужно кое-что выяснить – о жизни, о Мире и о вас, девушки. Хочу разобраться, что вы из себя представляете. Вы должны ответить на мои вопросы честно, без утайки, потому что от этого зависит наше будущее. Наша жизнь.

– А ты? Ты – ответишь на наши вопросы? – искоса поглядывая на Серг, переспросила Лорана. – Или нам нельзя спрашивать?

– Можно… почему нет? – подумав несколько секунд, кивнул Сергей. – Но я отвечу только на те вопросы, на которые смогу. Или – захочу ответить, так будет лучше. Ну что, с кого начнем?

– Зачем приходил Гекель? – вдруг без перехода спросила Лорана. – Что он от тебя хочет?

– Хмм… как бы тебе это сказать… в общем – он хочет получить от меня некоторую информацию. Очень важную. Способную перевернуть весь этот мир. Что это за информация – не скажу. Не ваше дело. Только поясню: не нужно воспринимать свое заключение как игру, а Гекеля – добрым дедушкой. Это самый опасный человек в этом мире. По крайней мере, я так считаю. А еще – если не дам ему нужную информацию, он будет вас пытать и заставит меня на это смотреть. Так мне было сказано. Потому – будьте предельно осторожны, лишнего не говорите и… будьте готовы ко всему. А теперь о вас. Лорана, скажи мне, почему ты так легко восприняла известие о гибели своего мужа? Почему так легко забыла? Ты не любила мужа?

– Мужа? Честно сказать… нет. Хотя он ко мне хорошо относился, более того – он меня любил. Но я его – нет. Еще что-то?

– С этим понятно. Только твой муж жив. Его не убили.

Сергей подпер голову руками и уставился в лицо ошеломленной девушки, закусившей губу.

– Это точно? – отрывисто спросила Лорана, хмуро глядя в пространство. – И что с ним? Почему он до сих пор не пришел ко мне?

– Ему сказали, что ты мертва. А кроме того – он теперь под контролем Гекеля. Фактически это теперь кукла на пальцах кукольника Гекеля. По крайней мере, это следует из слов колдуна. Прикажет тебя забыть – и геренар это выполнит. Даже не вспомнит о тебе. Я сам испытал такое. Гекель захватил все, что мог, – глав кланов, колдунов… Впрочем, эти колдуны, похоже, особо и не сопротивлялись. Все под ним. Теперь он будет делать из людей безропотных роботов… хмм… искусственных людей таких… ну неважно, вам – неважно. Главное, чтобы вы поняли – этот мир ждет очень плохое будущее. Очень плохое.

Все замолчали, и с минуту за столом было тихо.

За окном кто-то кричал – звали слугу, слышны были лишь отдельные слова, и половина из них – отборная ругань. Мужчина, упражнявшийся в словообразовании, вопил так истошно, что Сергей невольно усмехнулся – про таких говорят, что его шилом в зад кольнули.

Тут же вспомнился сосед сверху – из двушки с обитыми изодранным дерматином дверями. Как только тот получал зарплату, начинался концерт: вопли, крики, битье посуды. Однажды он докопался и до Сергея – в алкогольном дурмане не соображая, на кого можно нападать, а на кого нет. Мало того, что мент, так ко всему прочему в тот день Серега был с тяжелейшего бодуна, и вид пьяного соседа, размахивающего перед лицом корявыми клешнями, окровавленными от ударов по мебели и членам его веселой семейки, не прибавил похмельному оперу оптимизма. Потому Серега толкнул придурка так, что тот сверзился на лестничную площадку, а потом схватил его за обе ноги и побежал вниз по лестнице, радостно приговаривая: «На помойку! Человеческому мусору там место!» Голова несчастного при этом стукалась о ступеньки, издавая веселую барабанную дробь.

Вытолкнув алкаша из подъезда в летнюю последождевую грязь, Серега воспрял духом, и жизнь уже не казалась такой гадкой. Сплошной позитив!

Дав себе слово проделывать эту операцию почаще, ушел домой и забыл о подвергнутом экзекуции алкоголике. А на следующее утро тот явился в гости, демонстрируя синячище в пол-лица и два выбитых зуба.

Сосед долго выспрашивал, не приходил ли он вчера к Сергею, и очень сетовал на то, что по пьянке, как обычно, ничего не помнит. Где он выбил зубы и откуда у него такой синячина – только Богу известно. Сергей посоветовал завязывать с пьянкой – иначе зубов не напасешься, потом долго хохотал, закрыв за соседом дверь. А тот, как ни странно, после экзекуции притих и на памяти Сереги больше не закатывал таких впечатляющих «концертов». Так их называла старушка, живущая в соседней квартире с пьяницей и больше всех страдавшая от буйного нрава Паши Пукина, стоически несущего на покатых плечах проклятие своей фамилии.

Смешная фамилия, как бы говорившая тем, кто отчаялся в жизни: «Люди, не все так плохо! Вы же не Пукины!»

Впрочем, Сергей слыхивал и более смешные фамилии – например, у него был знакомый гаишник по фамилии Пысин. На удивление адекватный и дельный мужик, которого близкие приятели в шутку звали «Пыська». И этот Пысин прекрасно себе вышел на пенсию, живет в достатке и покое. Так что не в фамилии дело.

Еще был некогда большой чин в УВД города по фамилии Дураков, о котором Сергей всегда говорил, что тому нужно при жизни поставить бронзовый памятник в центре города. Человек с этакой фамилией, долезший до такого поста и полковничьих погон, должен был быть настолько умен и профессионален, что даже те, кого могла отпугнуть фамилия, признали незаменимость этого мужика. Сергею пришлось с ним как-то пообщаться – ходил с рапортом по служебному делу. Полковник оставил о себе на удивление хорошее впечатление.

Сергей сидел, улыбался, погруженный в свои воспоминания, и будто забыл о поглядывающих на него «соратницах», пока те не напомнили о себе сами.

Начала Занда, нервно теребящая кружевную вышитую салфетку.

– Теперь ты спросишь меня о моем женихе, да? – Голос Занды сорвался, она покраснела и покосилась на Лорану, скривившую губы в пренебрежительной ухмылке. – Да, я хотела выйти замуж за Ингера Маланга. Уважаемый человек, сильный мужчина… да, да, не надо так улыбаться! Во всех отношениях сильный!

– Да что ты знаешь о мужской силе?! – не выдержав, вмешалась Лорана. – Когда ты с ним и спала-то всего один раз! Ты и понять-то ничего не успела! Сунул-вынул, и все! Сильный, понимаешь ли! Мой муж мог за ночь раза три, а перед этим вечером еще какую-нибудь сучку приходовал, из этих мелких тварей, которые так и лезли под него в надежде выторговать своим грязным папашам льготы в торговле или налоговые послабления! Я не успевала гонять этих похотливых тварей, так и норовивших уцепиться за его ингам! Бесстыжие похотливые сучки… Вот что такое сильный мужчина!

– И чем ты хвастаешься? – холодно спросила Занда, пожав плечами. – Тем, что ты не могла как следует приласкать своего мужа и он бегал к любовницам? Помолчала бы лучше! Если бы мой Ингер был жив, я бы все силы приложила, не допустила бы, чтобы он засматривался на других женщин!

– Дура, – спокойно ответила Лорана, на удивление спокойно, ведь Сергей уже приготовился к тому, что сейчас в Занду полетит вилка, вполне способная служить гарпуном для охоты на китов. – Ничего ты не понимаешь в мужчинах. Какая бы красотка ни была у них в женах, мужчины всегда ищут другую. Не для того, чтобы сделать ее женой, совсем нет! Они сравнивают. Они стараются покрыть как можно больше самок, как кобели в волчьей стае. Такова суть мужской силы, такова жизнь! А ты ничего о ней не знаешь. Я поражаюсь иногда, насколько ты своим разумом напоминаешь ребенка, которого редко выпускали на улицу поиграть со сверстниками. В твои годы у женщин уже имеется ребенок, и не один, а ты всего лишь раз была с мужчиной! Небось и оргазма ни разу не испытывала, несчастное дитя!

– Испытывала, и не раз! Много раз! – запальчиво крикнула Занда и тут же снова покраснела, закусив губу и бросив быстрый взгляд на Сергея.

– Оооо! Вот ты и раскололась! – хихикнула Лорана. – Пыхтела под одеялом, вызывая образ нашего «хозяина»? Да ладно, ладно, в мужском теле он был очень хорош, я сама бы не отказалась заполучить его в постель. Хорошо, что он снова стал женщиной, а то скоро от безнадеги и недотраха я бы вас всех поубивала!

– Я вам не мешаю? – холодно спросил Сергей, в душе злясь и хихикая одновременно. Когда еще удается послушать бабские откровенные разговоры без украшательства и двусмысленностей, услышать то, что они думают на самом деле!

Серега прекрасно знал, что мужики любят сплетни чуть ли не больше баб, вот только сознаваться в этом не любят.

– Нет, не мешаешь, – хихикнула Лорана. – Извини, конечно, что мы тебя обсуждаем. Но что тут еще делать? Скучища! Жалко, что мы с тобой… хмм… ладно. Речь не обо мне.

– Я вообще-то тоже удивлен, – покачал головой Сергей. – Неужели тебя не воспитывали, как знатную даму? Ругаешься, грубишь, говоришь такие слова, которыми выражаются только простые горожанки, – как так вышло? Пару слов – я хочу понять, кто ты и что ты.

– Я уже тебе говорила. Я выросла так, как растут девушки Эорн. Меня воспитывала мама и… слуги. Отцу было не до меня, а мама не считала, что так уж необходимо учить дочь хорошим манерам.

– А как ты познакомилась с геренаром?

– Случайно. Я заказывала себе одежду у портнихи и, когда вышла из лавки, наткнулась на трех пьяных моряков. Слуги хотели вмешаться, но я не позволила и… отлупила всех троих хамов. Рядом по улице следовал кортеж геренара, он все видел. Потом выяснил, кто я такая, пришел к отцу и предложил отдать дочь ему в жены. Сразу, без ухаживаний и всякой такой чепухи. Я честно объявила, что его не люблю. На что он мне сказал – это неважно, главное, он меня любит, а потом и я его полюблю. Как видишь – не полюбила. Увы… Ну да ладно, мы же говорили сейчас не обо мне. Занда, давай-ка ты отдувайся, докладывай «хозяину», в какой позе тебя пользовал твой жених!

– Не надо про позу! – торопливо бросил Сергей, опасаясь, что простодушная Занда и вправду сейчас в подробностях расскажет ему о своих «упражнениях». Так-то он был не против эротических рассказов, но всему свое место и свое время.

– Расскажи… – начал он и тут же замолчал – а о чем Занда вообще может рассказать? Жениха, понятно, она тоже не любила, жизни почти что не видела – о чем ее спросить? Несчастная попала в оборот только потому, что оказалась не в том месте не в то время. Кто в этом виноват? Судьба, однако. – Ладно, с тобой тоже ясно, – вздохнул Сергей. – Аби, тебя спрашивать не буду. Про тебя все знаю. Лора, вопрос к тебе, только давай откровенно – у тебя были свои люди во дворце? Среди городской знати?

– Были. Хорошее слово – были! – усмехнулась Лорана. – Теперь нет. Зачем нужна рабыня, кроме как для постельных утех или кухни? Если ты думаешь, что мне кто-то поможет, – ошибаешься. Если бы кто и мог помочь, это мои девчонки, которых я набрала буквально с улицы, воспитывала из них настоящих бойцов. Но они погибли. Все погибли. Мои девочки…

Лорана внезапно закрыла лицо руками и зарыдала, роняя слезы на столешницу. Абина вскочила с места, подсела к ней, обняла и тоже начала рыдать.

Занда, глядя на плачущих товарок, тоже взялась плакать, и через минуту в комнате ревели все, кроме Сергея, но и он почувствовал, как глаза щиплет, а в горле встал ком. Он вспомнил убитую им Нилинду, проткнутого мечом Накаля, и на душе стало так погано, что снова захотелось напиться. Рука сама потянулась к кувшину с вином, но Сергей преодолел себя и громко хлопнул ладонью по столешнице:

– Хватит! Вы чего развели болото?! Прекратите! И так тошно… Вытрите слезы и перестаньте рыдать, а то сейчас распухнете и сделаетесь страшными уродками!

Девушки тут же перестали плакать, и скоро ничего, кроме влажных покрасневших глаз, не напоминало о коллективных жалобах на жизнь.

– Давайте-ка думать, как нам жить дальше, – предложил Сергей, незаметно переведя дух. Угроза слезного водопада была устранена, а что может быть страшнее женских слез? Боевики Гекеля? Ерунда какая…

– А что – как жить? – переспросила Занда. – Ты живешь с Аби, если захочешь, то и я…

– Тьфу на тебя! – Лорана разгневанно хлопнула ладонью по столу. – Все-таки так и норовишь залезть к нему в постель, даже если у него уже не за что и подергать! Надо думать, как отсюда выбираться, а ты все о случке, как озабоченная кошка! Видишь, Серг, – вот он, результат воспитания девушки в мужском обществе, когда ей не остается ничего, кроме как служить средством ублажения мужчин да рожать детей для продолжения рода! Кухня, дети, постель – вот и все, о чем она мечтает, маленькая похотливая овечка!

– И что плохого? – обиженно надула губки Занда. – Да, я хочу жить с близким человеком, создать семью, родить ребенка! Не хочу воевать, не хочу интриг и бунтов – тихое гнездышко, уют, достаток! И не такая я уж и овечка! Голова у меня есть, не сомневайся! После смерти отца я сама содержала лавку, зарабатывала деньги! А ты, ты хоть медяк в жизни заработала? Тебе все давали даром – вначале папа с мамой, потом муж! И вообще – зачем ты за него замуж вышла, если не любила? Рассуждаешь тут, умничаешь! Да, предназначение женщины – быть любимой, рожать, продолжать род, а не скакать с мечом. Не убивать, а создавать жизнь!

– Вот! Вот оно – воспитание! Потому настоящие женщины уходят в Эорн! И потому Эорн силен, никто не может его победить! И скоро весь Остров будет под властью мудрых женщин!

– Ты уверена? – Сергей колко посмотрел в глаза Лораны. – Честно, ты связана с Эорном? Ты работала против мужа?

– Нет! – коротко выдохнула девушка. – Они мне нравятся, да. Я бы хотела, чтобы этим миром правили женщины, но… я замужем. Была – замужем. И моя честь не позволяет мне идти против мужа. Я хотела здесь сделать подобие Эорна, создать свой полк из женщин-бойцов, возглавить их! И тогда мы были бы непобедимы! А когда бы мы стали непобедимы, тогда можно говорить с Эорна, заключить с ними перемирие, перенять у них все лучшее! Пригласить их жить вместе! Муж был резко настроен против Эорна, смеялся, говоря, что если правят бабы – хорошего не жди. Злил меня этим до истерики… Но я уверена – через некоторое время я сделала бы то, что собиралась! Гекель, проклятый Гекель! Вся жизнь в канализацию… нет, я отомщу! Обязательно отомщу! Кстати, есть какой-то шанс вернуть мужа из-под контроля колдуна?

– Вероятно, есть, – задумался Сергей. – Я-то вырвался из-под его контроля, так что теоретически это возможно. Но я не совсем обычный человек…

«Или не человек вовсе!» – горько подумалось Сергею.

– В общем, так, девочки, давайте представим, чисто теоретически, что мы сняли ошейники и вырвались из плена. Куда направим наши стопы? Или проще – куда побежим, мелькая пятками?

– В Эорн, конечно! – тут же, не думая, ответила Лорана. – Денег только нужно на дорогу, побольше. Зайдем к моему отцу, он даст денег, и бежим! Если бы не муж, я давно бы туда ушла!

– А чего раньше-то не ушла? – ядовито спросила Занда, все еще обиженная после уколов Лораны. – Только болтаешь, а сама здесь, в Городе сидишь!

– Отца не хотела оставлять, – хмуро пояснила девушка, будто не замечая подковырки, – а потом замужем оказалась. Разве я могу оставить мужа?

– Честь не позволила, да? – усмехнулась Занда.

– Честь. Есть такое понятие, если тебе не известно, – предгрозовым голосом ответила Лорана, – а есть какое-то недовольство? Чем ты вообще недовольна, а? Курица безмозглая!

– Тихо! – прикрикнул Сергей, чувствуя, что сейчас разговор плавно перейдет в мордобой. – По делу говорим! А ты не думаешь, Лора, что в доме отца нас может ждать засада? И уверена, что у него есть деньги, чтобы нам их дать?

– Ну… у отца всегда есть деньги… были… – неуверенно ответила Лорана, пожав плечами. – Насчет засады… все может быть. Но если будем действовать быстро, то засаду не успеют поставить. А что, есть еще какие-то варианты?

– Возможно, и есть, – туманно сказал Сергей. – Вот что, девочки, вы все со мной? Или, может быть, разбежимся в разные стороны?

– Я с тобой! – выпалила Абина, молчавшая все это время. – Я без тебя никуда!

– Ты, Лора? Может, просто спрячешься в поместье отца? Или у какой-нибудь родни? У тебя же есть родня? Чем нас больше, тем вероятнее, что нас найдут.

– Ты забыл? Я мертва! Меня нет! Я не могу никуда вернуться, да и слуги тут же разнесут все по округе! Они видят все, не скрыться!

– Мда… что-то я сглупил. Действительно, спрятаться можно только одним способом – уехать совсем далеко, разорвав прежние связи. Иначе обязательно найдут. Я сам так находил – это достаточно просто. Идешь по цепочке, вспугиваешь клиента, и…

– Ты был сыщиком, Серг? – удивленно подняла брови Лорана. – Где, когда?

– Неважно, – поскучнел Сергей. – Вам это не надо. Итак, ты с нами. Занда? Ты никому вроде не нужна, никто тебя искать не будет, тебе зачем с нами?

– А ты уверен, что меня не будут искать? Один раз уже засунули в темницу, почему считаешь, что другой раз этого не будет? Нет уж, я с вами… если возьмете.

Лицо девушки сделалось несчастным, и она почти что плакала, закусив губу и уставившись взглядом в стол. Сергей покосился на нее, вздохнул и снова обратился к Лоране:

– Ты больше меня знаешь об Эорне. Как туда попасть? По земле, по морю – как?

– По земле и по морю. По тракту недели две, по морю быстрее, но дороже и опаснее. Пираты. Грабят купцов. В Эорн корабли ходят редко, только самые отчаянные купцы, и кроме того – ходят слухи, что эти самые купцы пираты и есть. Потому – и тот и другой пути опасны. На земле разбойники, погоня – ведь с тракта, в общем-то, уйти некуда. Непроходимый лес, болота – дорога только одна. На море – морские разбойники, чудовища, обычные, морские… ураганы и подводные камни.

– Так что лучше выбрать? Сама как считаешь?

– Если оба пути одинаково опасны, выбрать следует тот, что занимает меньше времени, согласись. Ты лучший боец… лучшая – из тех, кого я знаю. Я – хороший боец. Если мы не сможем постоять за себя – никто не сможет. Только деньги нужны. Купцы бесплатно не повезут.

Все снова замолчали, посидели так с минуту, потом Лорана подняла взгляд на Сергея и тяжело спросила:

– Ты правда можешь снять эту пакость? Или только так, для нашего успокоения все планируешь? Ну… вроде как сказку рассказываешь? Эти ошейники могут снять только опытные колдуны, и то не все. Только тот, что их заколдовал. А еще, если ты не знаешь, они, когда их распиливают, подают сигнал хозяину. Мол – пилят!

– А разве можно их распилить? – механически переспросил Сергей, думая о своем.

– Можно. Если сильно постараться, – хмыкнула Лорана. – Я слышала о таких случаях, но сама не сталкивалась. Для этих поганых ошейников – якобы демонов вызывают. Мелких таких, но вредных. Ошейники частично живые, как… как… не знаю, с чем сравнить. Как змея! Знаешь, бывают такие змеи, которые душат своими кольцами? Так вот – ошейник вроде как железный, но не железный… когда в него вселяется демон, оживает. Говорят, что некоторые ошейники могут слышать все, что говорится рядом с ними, а потом хозяин… вернее, колдун, может особым заклинанием сделать так, что ему все будет слышно. Все, что запомнил ошейник. За какое время – не знаю. Но слышно. Так что мы сейчас говорим, а Гекель может подслушать наши разговоры.

– Я читал об этом, – хмуро согласился Сергей, – но не все. Мда… дело на самом деле еще хуже, чем казалось. Я добавлю – Гекель, насколько знаю, может читать мысли. Не всегда и не все, в виде картинок – но может. Так что чем дольше мы здесь находимся, тем больше шансов, что он нас вычислит. А тогда… в общем – он обещал за побег отрубить мне ноги, чтобы бежать больше не смог. И я знаю – он это сделает.

Сергей посмотрел в испуганные, бледные лица своих соратниц и замолк, сжав голову руками. Похоже было, что нужно максимально ускорять события. Пора переходить к самому главному.

Страшно, да, но куда деваться? Как там сказано? «Или грудь в крестах, или голова в кустах!» Точно – голова в кустах. Если Сергей ошибется в работе с ошейником – тот просто отрежет ему голову.

Очень не хочется вот это – «голова в кустах». Очень.

– Серг, ты спишь? Нет?

– Сплю. Не мешай.

– Ну не спишь же! Не спишь!

– Так… хватит, а? Ну что ты какая неугомонная!

– Я соскучилась по тебе…

– А я что, куда-то уходил? Все это время с тобой рядом.

– Уходила… а теперь пришла. И я хочу…

– Было ведь уже! Хватит на сегодня! Не помолчишь – я тебя выгоню в твою комнату!

Молчание. Всхлипывания.

– Тьфу! Да пойми ты, глупая, мне подумать нужно, как нас вытащить! Все хорошенько обдумать!

– А это не потому, что ты меня больше не хочешь? Не потому, что хочешь Лорку с Зандой?

– При чем тут Лорка и Занда! Ну что ты достала меня этими девками! Не хочу я их!

– Правда?

– Правда.

Молчание, потом поцелуй, и рука полезла, полезла… вздохнул – черт! Какие тут, на фиг, мысли, когда эта чертовка… но вообще-то приятно, да! Кто лучше женщины знает, как доставить удовольствие женщине?

«Тьфу! Ты чего это?! Тебе не кажется, что чем больше ты находишься в женском теле, тем больше вживаешься в женские привычки? Это ненормально!»

«Да я вроде не так уж и вживаюсь… просто пытаюсь жить в этом теле. А что поделать? Мне что, быть святошей?»

«Да нет… что ты… теперь осталось подпустить к себе мужчину. Чтобы стать настоящей женщиной!»

«Пошел ты на хрен. Отстань! Ничего не вижу плохого в том, что девчонка доставляет мне удовольствие. И хорошо умеет это делать…»

«А как ты легко соврал-то, а? Записной врун, даже не моргнул! Хочешь ведь девок – и сиськи Занды тебя волнуют, и крепкая задница Лоры, с ее гладкими ляжками, – только не знаешь, как подступиться! Ты никогда не умел обходиться с девками. Потому и бухал перед тем, как знакомиться. По-трезвому-то не получается, да?»

«Врешь, скотина! И по-трезвому знакомился!»

«Да ладно… ты даже с Ленкой познакомился по пьяни, забыл? Трезвый ты бы к такой красивой девке и не подошел. Так что не ври. Самое интересное, что по работе ты можешь принимать любые решения – для дела, не боишься, но что касается себя самого, личной жизни – лох лохом!»

«Ну и пошел ты… живу как хочу. Как могу… не трави мне душу, а?»

Сергей устроился поудобнее и… расслабился. Ему было хорошо. Очень хорошо. А проблемы можно отодвинуть подальше. На время, конечно.

Спал недолго. Час? Два? Не больше.

Абина сопела, закинув ногу на его бедро. Осторожно высвободился, сел на край кровати, поднял с пола штаны, рубаху и, поднявшись, медленно натянул на себя. Было прохладно. Во дворце всегда была прохлада, несмотря на то, что на улице даже ночью бывала влажная, липкая жара. Толстенные каменные стены хорошо держали температуру, не позволяя солнцу подрумянить обитателей замка, как пирожки в духовке.

Тихо ступая, Сергей вышел из комнаты, притворив за собой дверь, прошел к столу и уселся, созерцая в тусклом свете одинокого фонаря грязную посуду, недоеденную еду, пустые и полупустые кувшины с питьем. Ухмыльнулся – девицы быстро привыкли к тому, что убирали и мыли слуги. Палец о палец вчера не ударили, чтобы как следует прибрать со стола. С «хозяина» пример берут.

Посмотрел в окно – двор пуст, темен, и только на стенах прохаживается одинокая фигура часового, освещенная большим масляным фонарем, бросающим неяркий пучок света на каменную громаду стены. Этот фонарь больше мешал наблюдению, чем помогал. После света в темноте черта с два что-нибудь разглядишь – это Сергей знал наверняка и усмехнулся, видя такую глупость. Впрочем, вряд ли этот часовой был основным. Скорее всего, где-нибудь в темноте затаились настоящие охранники, готовые выпрыгнуть из-за угла и смахнуть голову посмевшему покуситься на владения мастера Гекеля.

Сергей сам бы так сделал, установив скрытые посты, потому не удивительно, если бы Гекель именно так и сделал. Старик был очень умен и прекрасно разбирался в воинском деле.

Посидел, собираясь с силами, почти без усилия поднял в воздух глиняный кувшин, потом другой, третий, четвертый… Сосредоточился и устроил «хоровод» из сосудов, с удовольствием глядя на то, как они плавно и бесшумно вращаются против часовой стрелки.

Задумался – а почему он все время перемещает их именно против часовой стрелки? В этом есть какой-то смысл? Ну – как в одном полушарии Земли вода сливается, закручиваясь против часовой стрелки, а в другом полушарии – по часовой! И тут так… может быть. Влияние вращения планеты?

Минуты три обдумывал эту животрепещущую, совершенно актуальную для него тему, потом выругался и один за другим опустил кувшины на стол, решив, что хватит изображать бурную работу и нужно делать то, ради чего он, собственно, и поднялся среди ночи. Только вот страшновато… впрочем, как и всегда.

Сергей был разумным трусом. Как ни странно, больше всего на свете он боялся даже не смерти, а… испугаться. А испугавшись – угробить дело.

Захар называл это нормальной реакцией на события, говорил, что не боится только идиот. Нормальный человек всегда боится, но он должен преодолеть страх. Ведь есть вещи гораздо худшие, чем смерть или страх смерти. Например – из-за своего страха подвести товарищей под пулю, и за такое, он уверен, нужно просто убивать. И сейчас Сергей больше боялся не за себя – стоит ему ошибиться, и три девчонки, в общем-то хорошие, даже замечательные девчонки, пострадают так, что даже думать об этом не хотелось. Казалось бы – ну что они ему? Кто они такие, ведь важнее сохранить свое тело, а не тела этих красоток, но… «русские своих не бросают!» – вбито в голову и не позволяет сподличать, бросить тех, кого приручил. Гены, наверное…

Закончив играть с кувшинами, недолго посидел, собираясь с силами, закрыл глаза, принял позу поудобнее и… легонько, нерешительно потрогал руками-лучами свой ошейник, опасаясь, что тот немедленно отреагирует на магическое прикосновение. Это был самый волнительный момент в его планах – если ошейник начнет уничтожать своего носителя нестерпимой болью, тогда ничего не получится. И все планы останутся только планами, а он, Сергей, так и будет передвижным компьютером-хранилищем информации для местного дуче.

Легкое касание, и… ничего! Совсем ничего! Ощущение гладкого, холодного – ни боли, ни дрожи ошейника, готового задушить, убить своими стальными объятиями!

Щупальца-нити осторожно двинулись внутрь металлического кольца, и на Сергея нахлынули запахи – перегретый металл, окалина, уголь, трескающийся под жадными поцелуями огня. А еще – запах чего-то сладковатого, терпкого, будто на ошейник пролили старое, прокисшее вино. Понял – это снадобье, которым поливали металл. Каким-то образом эти запахи впитались в сталь, будто в губку. Если бы это было на Земле – никогда бы не поверил, что такое возможно, но… это не Земля.

Потом пошли звуки. Вначале заклинание – оно было коротким, странным, с завываниями и выкриками, похожими на рычание зверя. Слова впечатались в память так, что Сергей смог бы произнести это заклинание среди дня и ночи, спросонок и даже с похмелья. При его памяти немудрено.

За дикими завываниями Гекеля – Сергей узнал его голос – последовали звуки наковальни, какой-то шум, шипение, гул – то ли отпечатались звуки кузницы, то ли плавильни, в которой был добыт металл.

А потом… потом Сергей проник вглубь ошейника, в микромир, в холодную черную вселенную, усеянную мириадами огоньков-атомов. Их действительно были мириады – целая вселенная, образованная атомами-планетами.

Неожиданно проскользнула мысль – а если это и есть настоящая вселенная? Его вселенная, та, из которой он прибыл? Вон там мигает «звездочка» – а если это Земля? И вокруг нее планеты? А на одной из них стоит зачуханная девятиэтажка, и в ней скромная квартирка, где он был счастлив и несчастлив, где прошли долгие годы его жизни. О которой и вспомнить-то особо нечего…

А вот сейчас… каждый день, каждую минуту он живет невероятно интересной жизнью, что этого интереса поубавить бы раз в сто. Или двести… Пожить немного той, скучной… спокооойной… тууусклой размеренной жизнью, в которой есть кусок колбасы, бутылка вина и засохший сыр, притулившийся в дальнем углу холодильника.

Усмехнувшись, отбросил глупые мысли и, сделав усилие, понесся между атомами, свободный, как звездный свет. Когда проносился близко от горящих «светил», они будто вздрагивали, чуя своего повелителя, способного разогнать эту вселенную, взорвать ее, разбросав материю в пространстве.

Сергею в голову вдруг пришла мысль: он – бог! Бог! Для этой вселенной. И может уничтожить ее – одним желанием, одним касанием невидимых рук!

И должен уничтожить. Вот только как?

Если он сейчас сделает то, что делал с вилкой несколько часов назад, то ошейник расплавится и пережжет ему горло, как и было задумано. Расплавленное железо это не шутки.

Во-вторых, где гарантия, что ошейник не подаст сигнал своему хозяину? И тогда все, конец. Серегу возьмут – тепленького, даже горяченького, как полупрожаренный бифштекс с кровью, а девушки… с девушками все будет очень плохо. Ну… кроме, возможно, Лораны – с ней будет еще хуже. Или не будет? Что хуже – стать рабыней в борделе или бессловесной куклой, удовлетворяющей желания своего хозяина-тирана? Оба варианта не сахар.

Итак, что должно случиться с ошейником, чтобы он перестал существовать? Очевидно, что расплавление этой пакости исключено. Тогда – что остается?

Что основа всей материи? Почему она не расползается на атомы? Связь. Гравитационная связь. А чем владеет Сергей? Гиориторнией. Способностью управлять гравитацией. «Магией», по мнению местных жителей.

По мнению? А как еще назвать способность, которую нельзя понять, которая выходит за границы понимания любого здешнего человека? Впрочем, за границы познаний современника Сергея – тоже.

Почему его мозг получил способность к управлению гравитацией и как так получилось, что мутация, запущенная колдуном, смогла пробудить это умение? Никто не скажет. Никто никогда не поймет – как и то, каким образом был создан этот мир, кем и, самое главное – зачем?

Дальше, дальше! Сергей молнией несся между «звезд» и «галактик», ускорившись так, что они слились в белую реку. Ощущение полета завораживало, наслаждение от путешествия заставляло петь, клокотать от радости…

Бам!

Внезапная остановка едва не выбросила Сергея из микромира, помутила сознание, доставила боль – хотя, казалось бы, какая может быть боль у бесплотной души? Разве души болят?

А кто знает, что такое душа? Только если священники, и то, скорее всего, они лишь думают, что знают все о душах и способах их лечения.

А может, психиатры? Как земной врач-психиатр объяснил бы то обстоятельство, что Сергей сейчас полулежит в деревянном кресле, одновременно пребывая в микрокосме? Шизофрения? Раздвоение личности?

Ну да, на самом деле каждый из людей немного шизофреник, и Сергей не был исключением. Хотя… эта его привычка разговаривать с собой, выработанная за долгие часы ожидания в одиночестве… Ненормальный?

Перед ним в «межзвездном» пространстве что-то было. Огромное облако, способное вместить множество «звездных систем», гигантское и… живое. Возможно, даже не разумное, но живое, это точно! Тьма шевелилась, перетекала из формы в форму, и Сергею казалось, что Оно смотрит на него. Оно исследовало душу Сергея, будто просвечивало ее насквозь, касалось длинными черными щупальцами и молчало, не умея спросить словами. И Сергею вдруг стало понятно – Оно заинтересовано и Оно не злится. Только интерес, любопытство, как если бы ребенок впервые увидел корову: «Гляди! У нее руль на голове!» – «Это не руль, деточка, это рога!»

– Кто ты? – решился Сергей, и тут же его захлестнула волна восторга, еще большего любопытства и радости, будто это существо соскучилось в одиночестве и наконец-то нашло себе собеседника. И спасителя?

Молчание.

Существо не умеет разговаривать?

Сергей подплыл еще ближе, остановившись перед темной стеной, в которую, собственно, он не так давно и врезался. «Пощупав» стену, убедился – она непроницаема, тверда, как… если бы это был бок огромного кита. Или черепахи. Или…

Усмехнулся. Интересно, не отсюда ли представления древних, что мир стоит на трех китах? Может, древние каким-то образом проникали в микромир, видели этих «китов» и думали, что попадают на край света?

Решив посмотреть на чудовище во всех его подробностях, увеличился, став огромным, сравнимым с вселенной. Звездочки-атомы сделались маленькими искорками, сгустками, расположенными ровными рядами-решетками, а потом вообще превратились в светящиеся облачка. И на их фоне стал виден «демон» – черный, клубящийся, твердый и бесплотный одновременно.

Легенды не врали! Эти ошейники действительно привязывались к демонам! Или, если быть точным, – демоны привязывались к ошейникам.

От темной сущности, которую можно было назвать и демоном, и спрутом, и пауком, тянулись нити-щупальца к сотням тысяч, миллионам «звезд» и звездных скоплений, и теперь Сергей понял, как работает дьявольское изобретение и каким образом хозяин раба получает сигнал о том, что ошейник пытаются уничтожить.

Главное, что он увидел, – длинную, толстую нить, уходящую куда-то вдаль. Это было похоже на то, как если бы хозяин выгуливал свою собачку на длинном-предлинном поводке…

А еще – на темной массе то ли демона, то ли сгустка космической материи виднелся свой ошейник, напоминавший тот, что висел на шее Сергея – блестящий, узкий, как струна, охватывающий пульсирующее тело посередине, делая его похожим на песочные часы.

Сергей повисел в пространстве некоторое время, потом рванулся «вниз», наращивая скорость с каждым мигом, туда, где полоса впивалась в тело сущности.

Только приблизившись почти вплотную, понял – это не просто ошейник! И вообще – никакой не ошейник! Заклинание связывало демона, держа мертвой хваткой. Именно от него тянулась длинная толстая нить, уходящая за пределы восприятия!

Серебристые слова были сцеплены между собой, но как – понять невозможно. Просто вязь из букв, охватывающая «тело» поперек.

Тут же поразился – сущность была не такой уж большой. Теперь она по размерам не превышала крупной собаки! Как так могло случиться? Или он просто захотел, чтобы было именно так? И по его желанию микромир изменился?

В голове не укладывалось. Мозг просто кипел от попыток понять, что происходит и почему то, что казалось бесконечно огромным, вдруг оказывается совсем маленьким, и наоборот… Можно сойти с ума, рассуждая, сколько живет эта вселенная, мириады вселенных, вложенных друг в друга, как матрешки.

Но на эти философствования у Сергея времени не было, и сойти с ума было недоступной роскошью. Пустить слюни, сделаться растением, отправиться на Колесо Жизни и забыть обо всех тревогах и волнениях… Что может быть проще и… подлее? Подлее по отношению к тем, кого приручил!

Протянул «руки» и «потрогал» заклинание. Сущность зашевелилась, когда Сергей коснулся серебристого ошейника, и на Сергея нахлынула волна эмоций, будто Оно этого ждало, на что-то надеялось. На что? Вероятно, на то, что его освободят – на что же еще? По крайней мере, так предполагал Сергей. А еще он думал о том, что будет, если все-таки сумеет освободить «демона». Не набросится ли тот на него самого? А если набросится, что с ним, Сергеем, случится? Разорвет? Вселится в душу?

Замер, раздумывая.

Будто ощутив сомнения, Оно вдруг выбросило щупальце – мгновенно, так, что никто не смог бы уклониться, даже Сергей. Вот только что щупальца не было, и… бах! Оно уже проникло в бестелесную сущность Сергеевой души. Р-раз! И там.

«Не бойся! Я не враг! Помоги! Освободи!»

Сергей замер – существо было разумным! Демон?! Это и взаправду демон?!

А что есть демон? Сущность, живущая в микромире? Или в макромире? И что это за сущность, откуда она взялась и как может тут жить? Тут же усмехнулся – значит, он, Сергей, может тут жить, а некая сущность – нет?

А еще подумалось – разве у него, Сергея, есть какой-то выбор? Если не освободит демона, а просто уничтожит, расшатает мир ошейника – порвется нить, связывающая демона с медальоном управления, и тогда все будет очень плохо. Сирена. Аларм! Попытка бегства! Держи их! Ату!

«А с чего ты взял, что когда освободишь эту кляксу, она не подаст сигнала Гекелю?»

«Хмм… давай рассудим так: если я его не освобожу, начну разрушать ошейник, он ведь точно подаст сигнал! Так? Так. Потому – пока не попробуешь, не узнаешь».

«Железная логика. То есть, чтобы узнать, что бомба оторвет тебе ноги, надо ее взорвать? Соображаешь, что говоришь?»

«Соображаю! Давай-ка рассуждать: ошейник изначально делался без демона. Демон появился потом. Его кто-то сюда подсадил. Как? Это вопрос не ко мне. Я что, колдун? Сомневаюсь, что сами колдуны знают, как это делают. По-моему, они как дикари совершают действия, запуская определенные процессы, но не понимают, как те совершаются.

Впрочем, как и все мы – нам объяснили, что автомобиль двигается потому, что… и так далее. Мы приняли это как данность. Но сама сущность процессов, толкающих автомобиль, нам непонятна! Что такое пламя? Почему реакция горения происходит так, и не иначе? КТО или ЧТО сделало процесс именно таким? Колдовство, однако. А мы – дикари, возомнившие себя царями природы.

Итак, продолжаем рассуждать: если убрать заклинание, связывающее демона, демон исчезнет. Уйдет. Улетит. Подаст ли он сигнал – не знаю. Если подаст – сюда прибежит Гекель с толпой уродов и всех нас положит. Если не подаст – мы тихонько свалим и все будет хорошо. Или не будет хорошо. Но свалим».

«Хмм… в общем-то, ты прав. Будь что будет. Суждено подохнуть – подохнем. Но постараемся забрать с собой как можно больше поганцев – как учили. Погибать, так с музыкой!»

Сергей «пощупал» цепь заклинания – она была гибкой, упругой, буквы сцеплялись друг с другом просто касанием, никаких замков, соединений.

Задумался.

«Если я могу проникать в сущность материи, почему не могу войти в заклинание? Ведь здесь оно выглядит как металлический пояс! А значит – я могу в него войти!»

«Выглядит как металл, но не металл… пробуй, что еще остается?»

Сосредоточился и… ррраз! Метнулся внутрь «пояса»!

Бла-бла-бла-бла-бла!

На Сергея обрушился водопад звуков, шума, бормотания! Слова, буквы летали, тыкались в плечи, в ладони, будто ласковые зверьки, садились на голову, кружились хороводом! Это напоминало одновременно и псарню с толпой щенков, и снежную метель – слова то слипались из букв, похожих на огромные снежинки, то снова разваливались, опадая на пол бесформенными кучами, похожими на сугробы.

Здесь было светло, ясно, как солнечным январским днем, и довольно забавно, будто Сергей попал в какой-то мультфильм, в доступной форме рассказывающий о компьютерных файлах. Он прекрасно понимал, что ничего такого на самом деле нет и что это лишь иллюзия, основанная на тех представлениях о мире, которые лежат в закромах-хранилищах его головы, что человеческий мозг не в силах понять, познать, увидеть все эти процессы, и мозг подстраивается, дав своему хозяину доступные пониманию картинки. Но… все равно Сергей восхищался и наслаждался происходящим.

Красиво! Только и скажешь…

Буквы и слова обитали в замкнутом пространстве, которое мозг определил как некое подобие аквариума с просвечивающими упругими стенами. Буквы не могли их пробить, тыкались в мягкую преграду, падали и снова шли на штурм, пытаясь вырваться на свободу.

Сергей ухватил одну из букв и с некоторым замешательством, даже испугом ощутил, что буква дергается, как живая, пытаясь вырваться, – неразумная, но живая!

И тогда он, повинуясь импульсу, ударил по стене «аквариума» невидимым кулаком и выбросил эту букву наружу, в пространство!

Буква пискнула и… исчезла, будто ее не было.

Стена после удара образовала небольшую трещину, в которую рванулись остальные буквы, и как только первые из них вырвались на свободу, дыра в заклинании расширилась. Через мгновение все заклинание разлетелось на части, исчезло, будто на февральскую ледышку направили струю перегретого пара!

Ррраз! И нет заклинания!

Демон будто вздохнул, запульсировал, втянул в себя нити-щупальца – все, кроме одного, которое он протянул к Сергею.

«Благодарю!» – прошелестело в голове у Сергея, и… демон исчез. Исчезла и нить, которая тянулась, предположительно, к медальону Гекеля.

«Вот и все! Ай да я, ай да сукин сын! Вот это Серега, вот это колдун!»

«Не все. Ты еще сними этот чертов ошейник. Забыл?»

«Ничего не забыл! Давай-ка снова рассуждать – что я сделал в прошлый раз? Увеличил накачку атомов энергией! Только не спрашивай, как я это сделал! Бесполезно. Чтобы ошейник разрушился, что нужно?»

«Пилу, мать твою за ногу! Пилу! Теперь охраны нет, демона нет – ты и так выйдешь! А потом распилишь эту дрянь! Не выдумывай и беги, убирай других охранников-демонов из ошейников девчонок!»

«Нет уж – делать так делать! Не останавливаться на достигнутом. Кстати, ты хоть понял, какие перспективы открывает мое умение снимать заклинания?»

«Ну-ну… не зазнавайся… ты снял только одно-единственное заклинание, молчи уж. И делай!»

Сергей выбросил мириады нитей, опутав столько атомов, сколько мог, и начал представлять, как выкачивает из них энергию – больше, больше и больше! Чувствуя при этом, как его бесплотное «тело» раскаляется, перегревается от переполнившей «магической» силы. У него появилось ощущение, что еще немного, и он взорвется, как сосуд с перегретым паром.

И тогда Сергей потянул за нити, срывая, смещая атомы с их мест, нарушая структуру микрокосма! И тут же выбросил переполнявшую его энергию куда-то в пространство. Куда? Он не знал. Только пожелал, чтобы та не затронула его.

Через мгновение Сергей выскочил из микромира, снова оказавшись в своем теле.

Ошейник, вернее его половинка, лежал на коленях. Вторая застряла, зажатая между шеей и высокой спинкой кресла. Металл ошейника сделался тусклым, серо-черным, каким и положено быть нормальному стальному изделию. По груди с шорохом осыпался мелкий серый порошок, рассыпавшийся в еще более мелкие фракции, похожие на пудру.

Сергей с интересом потер между пальцами этот порошок, зачем-то понюхал, задумался – а что теперь с миром, который составлял структуру ошейника? Что с теми цивилизациями, что жили на планетах вокруг звезд микромира? Выжили они или нет? А еще подумал о том, в каком предмете, возможно, живет его мир? И не найдется ли некий «Серега», который возьмет и вот так, походя, уничтожит целую вселенную, чтобы убежать от другого, тамошнего «Гекеля»?

От раздумий у Сергея заломило виски, он поморщился, помотал головой и заставил себя отвлечься от сводящих с ума мыслей.

Встал, потянулся, чувствуя, как расходится застоявшаяся кровь, и выглянул в окно, с удивлением поняв, что времени прошло совсем ничего – минуты или вообще секунды! Похоже было, что в микромире время течет совсем по-иному, ведь ему показалось, что он пробыл там не менее часа-полутора, а может, и больше – по его ощущениям. Здесь прошло лишь мгновение.

Опять тайна, недоступная разумению человека.

Ругнул себя – какая разница? Какого черта он влезает в дебри философских рассуждений?! Дело надо делать, а все остальное потом!

Поднялся, тихо прошел в свою спальню, сел рядом с разметавшейся, теплой Абиной. Остро захотел лечь рядом, обнять ее и забыться сном. Вот только делать это уже было нельзя – если завтра заметят, что у него нет ошейника…

Посидел минуту, собираясь с силами, и нырнул в микрокосм ошейника Абины.

Как ни странно, здесь все оказалось проще – даже «демон» поменьше и как-то повеселее. Черненькая кляксочка, с восторгом воспринявшая свое освобождение, унеслась прочь так, что Сергей не заметил. Только что был тут, и уже его нет. Даже спасибо не сказал, поганец!

Вынырнув из ошейника Абины, сбросил с нее половинку ошейника и вполголоса сказал, тронув девушку за плечо:

– Вставай! Просыпайся!

– Что?! Утро?! Уже утро?! – Абина растерянно захлопала заспанными глазами и, усевшись на краю постели, закинула руки за голову и потянулась так, что ее груди приподнялись до уровня носа Сергея. Он не удержался и ущипнул Абину за сосок, отчего та вскрикнула и легонько хлопнула Сергея по руке:

– Ой! Ты же знаешь, какие у меня соски чувствительные! Вечно ты за них дергаешь, как за дверную ручку! Вот смотри, как надо!

Абина протянула руку и ловко засунула ее за пазуху Сергею. Он сморщился и не без сожаления отстранился:

– Все, все, закончили! Одевайся! Мы уходим.

– Как уходим?! А ошейники?! Ой! Ты сняла! Какая ты молодец! Славься! Славься!

– Тихо ты! Тихо! – прикрикнул довольный Сергей. – Одевайся, и лучше в мужскую одежду. Возьми мою. Мы с тобой примерно одного размера, так что подойдет. Чуть тесновато будет, попу ты наела вполне объемистую, но ничего – потом другую одежду добудем.

– Что, точно?! Я разжирела?! – всполошилась девушка и кинулась к зеркалу, подхватив с пола фонарь. – Где, где я потолстела?!

– Одевайся, демоны тебя задери, – на самом деле рассердился Сергей, – времени нет! Скоро утро! Я к девчонкам, снимать ошейники, а ты – чтобы была собрана, когда я вернусь! Быстро! Бегом!

Дверь в комнату Занды не заперта, хотя засов на ней имелся. Сергей ухмыльнулся и прошел к кровати, где спала девушка, обнаженная, как в момент рождения. Одеяло сползло на пол, открыв все прелести.

Сел рядом, на кровать, аккуратно прилег на подушку, чтобы не свалиться на пол, когда потеряет контроль над телом, и… тут же был пойман в горячие объятья. Полная крепкая грудь повисла перед лицом, и Занда мгновенно оседлала пойманную жертву, торжествующе выдохнув со всей возможной страстью:

– Ага! Я знала! Знала, что ты ко мне придешь! Эти худосочные рыбы не для настоящего му… хмм… не для любви! Только о кости стукаться! Скорее, раздевайся, ну же! Я так о тебе мечтала! Так тебя хочу! Только я никогда не была с женщинами, ты мне поможешь? Покажешь, как надо, да?

– Покажу, – сдавленным голосом выдавил из себя Сергей, разбираемый нервным смехом.

«Да что сегодня за день-то такой? Они как спятили со своими любовными страстями! Луна, что ли, действует?!»

– Но только не сейчас! Ложись!

Сергей с некоторым трудом оторвал от себя Занду, положил ее на постель, сжав ее руки и вытянув вдоль горячих бедер, ласково потрепал по груди.

«Черт! Ну как удержаться?! Это же невозможно, такие сиськи!»

– Сейчас я буду снимать с тебя ошейник. Потом ты оденешься, и мы уйдем на волю. Поняла?

– Поняла! – радостно выдохнула Занда. – А девушки? С них тоже снимешь? Или тут оставим?

«С надеждой, зараза!»

– И не надейся. Сниму! – буркнул Сергей, покосившись на невинно улыбавшуюся девицу. – Не двигаться! Не говорить! Меня не трогать! Иначе я ошибусь, и ошейник отрежет тебе башку. Итак, начали!

Этот ошейник сдался еще быстрее. С точки зрения Занды, прикрывшей глаза и приготовившейся к долгой и мучительной операции, произошло все практически мгновенно. Щелк! Осыпающаяся металлическая пыль, и половинка ошейника падает в сторону. Когда Сергей вышел из микрокосма, Занда уже сидела на постели и рассматривала эту половинку в свете фонаря.

– Уже?! – Занда отбросила металлический полукруг, как будто это была не добрая сталь, а ядовитая жаба, потом довольно потерла шею, освобожденную от символа рабства, и, наклонившись, чмокнула Серг в губы, тихо шепнув:

– Пока Аби не видит. А то она так ревнует… просто ужас как. Еще зарежет… с нее станется. Злая девка! Ты приходи ко мне… когда захочешь, ладно? Всегда приходи! Я буду ждать…

Сергей хмыкнул, кивнул и побрел к двери, прихватив фонарь.

Небо за окном начало сереть, но в комнатах было еще темно. Он устал. Не физически, нет – голова была какой-то ватной, и в затылке явственно работала небольшая кузница с угрюмыми кузнецами, отбивающими ритм своими молотками прямо по мозгу-наковальне.

Лорана тоже спала. И первое, что она сделала, когда Сергей коснулся ее голого плеча, засветила кулаком так, что он едва успел увернуться. А когда поняла, что это Сергей, а не ночной вор, облегченно сказала:

– Я уж думала, эта сисястая пришла меня прирезать! А что, с нее станется – эти домашние девочки опаснее лесного зверя! Если втемяшат себе в голову что-то насчет своей великой чистой любви – жди неприятностей. Ты чего пришел? Хочешь переспать со мной? Так-то я не против, но… никогда не была с женщиной. Тебе придется стать моей учительницей. Или учителем? Как лучше? Забавно будет попробовать…

– Обойдешься! – с коротким стоном фыркнул Сергей. – Как вы меня достали сегодня своими постельными фантазиями! Ошейник снимать будем! Ложись и не двигайся! И не мешай!

– Ой! – радостно взвизгнула Лорана. – Да! Да! Скорее! Сними эту пакость!

Сергей ожидал, что в этом случае защита будет гораздо серьезнее. Так оно и оказалось. Фигура-то поважнее, чем две простушки-девчонки, все-таки целая королева!

Хоть ошейник и не имел защиты от магического воздействия, не убивал своего носителя за пользование магией, но размер демона был сравним с размером той сущности, что сидела в ошейнике Серг.

Впрочем, больше неожиданностей не произошло. И этот ошейник сдался, будто Сергей всю жизнь только и занимался, что снимал колдовские ошейники. Щелк! И готово.

– Одевайся! – приказал Сергей. – Ничего не бери, кроме тренировочных мечей. Настоящих у нас нет, но и эти сойдут. При достаточном умении ими можно разбить немало голов. И девчонкам дай мечи.

– Еду с собой брать? – деловито переспросила Лорана, натягивая тренировочный серый костюм на свой твердый зад.

– Нет. Я же сказал – ничего, кроме мечей и одежды! Все, жду в гостиной. И скорее, утро наступает!

– Не греми! Да не греми ты, корова! Поднимай меч выше!

– Я поднимаю! Сама ты корова!

– Заткнитесь, вы! Я сейчас обеих прибью и скажу, что так и было! Двигайтесь медленно, без рывков, – все резкие движения в темноте заметны. Аби, за мной, Лора замыкает – пошли! Держитесь тени!

Сергей медленно пошел вдоль стены, внимательно следя за часовым. Тот нахохлился, стоя спиной ко двору, застыл на месте после очередного прохода. Немудрено – утренняя стража, вахта «собака», как ее называют моряки. В предутренние часы спать хочется особенно невыносимо. Сейчас ему бы кружку горячего горького чая, почти чифира, вот тогда бы сердце забилось, а по жилам снова побежала замершая в сонной одури кровь. Хорошо хоть, его задача не высматривать беглецов из замка, а смотреть, чтобы враг не проник внутрь.

Сергей мысленно выругался – рассветало уже прилично. Спасало лишь то, что небо закрыто облаками после ночного дождя, а то бы весь двор как на ладони. Но в облаках уже проглядывали окна, проделанные утренним ветерком, холодными лапами забиравшимся под рубахи.

Девчонки ежились, и Сергей готов был поклясться, что Занда пару раз выбила дробь зубами, тут же получив тычок от злобной, не прощающей ошибок Лораны. Вмешиваться не стал – пусть подгоняет, ему меньше забот.

У ворот никого не было. Как и следовало ожидать, калитка заперта, на ней висел здоровенный замок. Килограмм на пять такой замочек, не меньше. Первая мысль – сорвать его с помощью колдовства. Потом опомнился – ну на кой черт? Да и не хочется раскрывать перед девчонками свои способности. Они уже спрашивали, как Сергей умудрился разорвать ошейники – отшутился. Абина будет молчать, а остальным и знать не надо.

Тогда один-единственный путь – забрать ключи у стражников. Где располагается стража? В КПП, само собой. Стражницкая – так тут называли это заведение, где вояки, обязанные бдеть за происходящим у ворот, спокойно дремлют, ожидая нагоняя от проверяющего. Впрочем, проверяющие тоже не торопятся: войны нет, внутри все свои, так какого демона следить за тем, что у ворот? Управление воротами внутри стражницкой, калитка на замке, который и пять лошадей не сорвут, – чего зря ноги бить? Тем более что через окно все видно.

Видно. Особенно видно то, как за столом у горящего фонаря сидит человек, положивший голову на скрещенные руки. Больше никого нет, скорее всего, дрыхнут где-то дальше по коридору. Стражницкая большая, есть где разместиться целой полуроте.

Сергей показал знаком: «Идите к калитке, замрите!» Занда похлопала длинными ресницами, Лорана и Абина согласно кивнули, схватили «Мальвину» и потащили к воротам. Сергей отправился к окну стражницкой.

Из окна несло обычным запахом солдатского обиталища – потом, грязными портянками, дегтем, которым смазывали сапоги, а еще – густым перегаром, обычным спутником служивого человека. В этом мире положено к обеду выдавать чарку вина. На Земле тоже когда-то был такой обычай, так что ничего удивительного.

Осмотревшись, увидел на стене ряд штырьков, на которых висели ключи, и самое главное, тот ключ, что был нужен. Сразу было понятно, что это Он! Огромный, с вычурной бородкой, украшенный узорами, он выделялся на фоне остальных ключей-недомерков, как африканский слон на фоне свиней. Царь-ключ. Только такой и мог открывать амбарный замок на калитке.

Сергей напрягся, вытянул невидимую руку вперед и аккуратно взялся за стержень ключа. Приподнял его и плавно снял с металлического пенька. Ключ проплыл над головой спящего стражника и плавно опустился в руки Сергея.

«Ну и влетит же этому олуху, когда все вскроется! Даже жаль его!»

«Ничуть не жаль. Остолоп мог подвести весь гарнизон. А если кто-то заслал своих людей в замок с заданием открыть ворота войску? Все бы погибли из-за одного идиота! Его вообще повесить нужно!»

«Быстро ты привык к местным обычаям… повесить… отрубить голову… зверь!»

«Ага. А что делать, что делать?! Не я такой – жизнь такая! А странно, что Гекель не поставил у ворот никого из своих. Это же очевидно – только что произошел переворот, нужно усилить охрану, и что? Где она, охрана?!»

«Накаркаешь!»

Ключ в руках, голова на плечах… в общем, пора выбираться, пока она не слетела с плеч. Впрочем, скорее всего, Гекель должен был отдать приказ не убивать Сергея, а взять живым. Но хрен редьки не слаще, так же?

Сергей сделал несколько шагов и оказался перед замком, осторожно отодвинул язычок, прикрывающий замочную скважину, вставил ключ, ожидая, что придется приложить большое усилие, повернул.

Ожидания не оправдались. Ключ повернулся легко, хорошо отлаженный, смазанный механизм сработал без каких-либо проблем, и через два оборота массивная дужка выскочила наружу. Сергей облегченно вздохнул – полдела сделано. Он повернулся к девушкам, дожидавшимся в тени ворот, и замер – девушки были не одни.

Трое в черных костюмах свободного покроя, словно у киношных ниндзя, держали их, обхватив рукой сзади и приставив к горлу клинки.

У Сергея сразу застучало в голове. Кровь, тут же разогнанная мощным насосом-сердцем, бросилась в сосуды, распирая, питая мышцы, окаменевшие перед броском. Сергей понимал, что шансов у него практически нет и что с деревянным мечом, заткнутым сзади за пояс, он много не навоюет, но… лучше умереть в бою, чем жить на коленях! Так говорили жители «злого города» Козельска, когда его осадила орда Батыя. Так умирали викинги, бросаясь в безнадежный бой, мечтая лишь умереть с мечом в руках. И так решил для себя Сергей, с холодной головой, без эмоций и ярости. Только глубокое сожаление – так хорошо начиналось… и вот…

– Серг, сдайся, у тебя нет никаких шансов! – раздался мягкий голос, и Ханар вышел откуда-то сбоку, с открытым лицом, без меча, без какого-либо оружия. – Ты же понял, что это была ловушка, что мы следили за тобой и тебе никто не дал бы уйти. Сдайся, прими нашу Идею, и все будет хорошо. Никто не умрет. В противном случае…

– Не посмеешь! – холодно сказал Сергей. – Я вам нужен! Не посмеешь!

– Посмеем, Серг, разве ты не понял? – грустно сказал Ханар. – Зирц!

Сергей не успел ничего ответить. Боец, что держал Абину, дернул рукой. Сергей вначале не понял, зачем, и только когда девушка повалилась, забулькала, задергалась, схватившись за горло, осознал – беда! Все! Это настоящая беда!

Вот теперь его охватила ярость берсерка. Он выхватил деревянный меч и, не рассуждая, не думая о смерти, бросился вперед, на убийц, похожих на статуи, стоящие у стены.

Тот, что убил Абину, поднял меч и сделал красивый финт, доставая Сергея справа, рассчитывая подрубить ему ноги. Он был очень быстр, очень. Но не быстрее разъяренного берсерка, предугадывающего каждый его удар, а еще – способного задержать меч невидимой рукой.

Убийца попытался дернуть меч, когда Сергей подпрыгнул, пропуская клинок под собой, но не смог – тот будто увяз в густой вязкой смоле. Деревянный тренировочный меч с треском врезался в череп бойца с такой силой, что голова стала похожа на арбуз, раздавленный колесом телеги. Брызнули мозги, кусочки кости, кровь, и через секунду совершенный убийца был уже мертв.

Меч покойника прыгнул в руку Сергея, а деревянный меч полетел вперед, как копье. – Конечно, он не попал в «ниндзя», тот уклонился, отодвинувшись в сторону, но тут же попал под удар стального клинка, пронзившего его сердце.

Если бы Сергей не удержал меч второго, Занда уже лежала бы мертвой, но лезвие лишь прочертило по ее шее длинный неглубокий порез, обильно кровоточащий, но совершенно не опасный для жизни.

Освобождению Лораны помогла сама Лорана – она как-то изловчилась, уцепилась за руку бойца, и пока тот боролся, пытаясь преодолеть сопротивление на удивление сильной девицы, Сергей подскочил и пронзил его мозг, воткнув меч прямо в глаз.

Добив последнего, Сергей оглянулся, готовясь расправиться с Ханаром, но никого не увидел – тот будто растворился в воздухе. Тогда Сергей бросился к Абине, смотревшей в небо мертвыми глазами, такими знакомыми, такими родными… Ему хотелось выть, а еще – убивать. И когда рядом с ним оказался стражник, очнувшийся от своего неправедного сна и занесший над ним свой казенный меч, он, не раздумывая ни секунды, смахнул ему голову, покатившуюся по площадке к так и не успевшей открыться калитке.

– Лора, бери меч, открывай калитку! – хрипло сказал Сергей, наклоняясь над Абиной и поднимая ее на руки. – Быстрее, нужно к лекарю!

– Серг, она мертва, – глухо сказала Лорана, нашаривая лежащий на мостовой клинок. – Один ушел, нужно бежать!

– Я ее не оставлю! – яростно выкрикнул Сергей, скрежетнув зубами. – Открывай, быстро!

Лорана сбросила замок, распахнула калитку, схватила за руку оцепеневшую Занду и вытащила ее за ворота. Сергей вышел следом, чувствуя, как еще теплая кровь Абины стекает по его рукам. Голова девушки беспомощно моталась, едва держась на остатках плоти, и у Сергея в голове билась мысль, что надо как-то поддержать, а то голова может отвалиться, и тогда…

– Куда идем? – отрывисто спросила Лорана, и Сергей назвал адрес. Она кивнула и побежала вперед, таща Занду за руку. Лорана откуда-то знала, где это место находится, но у Сергея не было сил, чтобы удивиться или сделать какое-то замечание по этому поводу. Его голова была как в тумане. Он вроде и соображал, но так, как это сделал бы компьютер – никаких эмоций, чистая работа, делать то, что нужно, и ничего больше.

Тащить, бежать, если надо – драться!

Бежать пришлось быстро и довольно долго. В конце пробежки Занда едва держалась на ногах, несмотря на то, что Лорана изо всех сил тащила ее за руку.

Когда они добежали до трактира, почти рассвело, но на улицах еще не было ни одного прохожего. Люди в такое время только начинают просыпаться, искать башмаки, штаны, готовиться к новому трудовому дню, так что был шанс, что беглецов не заметили.

Сергей кивнул в сторону конюшни, через крышу которой некогда уходил из трактира, и через минуту вся группа стояла в кустах за деревом, напротив, через дорогу. Положив Абину на подстилку из упавших листьев, Сергей наклонился и закрыл ей глаза, удивленно смотрящие в небо, прикрытое ярко-зеленой листвой дерева. Горло опять перехватил комок, и Сергей закрыл глаза, собираясь с силами. Рядом всхлипывала Занда, нервно кусающая губы, молчала угрюмая Лорана, бледная как смерть.

– Стойте тут и ждите, – приказал Сергей, – я скоро вернусь. Не выходить, себя не обнаруживать. Лучше сядьте.

Девушки плюхнулись на землю, а Сергей пошел к дверям трактира, вытерев об одежду окровавленные руки. Одежда темная, так что сразу не будет бросаться в глаза, в отличие от окровавленных рук. В трактир нужно еще войти, и никто не пустит в него странную девку с обагренными по локоть руками.

На стук долго никто не отвечал, потом высунулся взлохмаченный мужчина, по виду кухонный работник, и, неприязненно осмотрев Серг с ног до головы, «приветливо» спросил:

– Чо надо?! Чо ломишься как ненормальная! Закрыто!

– Мне нужен Пиголь, – спокойно сказал Сергей, глядя на человека взглядом акулы, готовящейся откусить кусок дайвера, – срочно нужен Пиголь.

– Какой еще Пиголь! – скривился мужик. – Шла бы ты отсюда, шлю…

Договорить он не успел. Сергей вогнал кулак в его живот, перехватив за шкирку, втащил за собой в теплое нутро трактира.

Здесь было тихо. Спали в углу припозднившиеся завсегдатаи, свалившиеся на пол, где на вытертых ногами досках высыхали темные лужи вина, а может, и крови. Откуда-то, как чертик из коробочки, появился здоровенный вышибала с лицом, которое будто побывало под колесами ломового извозчика: шрамы, сломанный нос, прижатые к черепу уши. Он исподлобья посмотрел на Серг, на тело работника, отправленного в нокаут, и брови его поднялись вверх. Сергей ожидал нападения, автоматически встал в стойку, но вышибала усмехнулся уголком рта и тихо сказал:

– Госпожа Серг? Господин Пиголь ждет тебя. Сейчас я ему доложу. Пока пройди вон в ту комнату! – Он указал наверх, туда, откуда Сергей некогда выбрался через маленькое окошко, уничтожив главаря банды и всех его приспешников.

Сергей молча, не удивляясь и не выдавая эмоций, кивнул и пошел вверх по лестнице, на второй этаж. Толкнул знакомую дверь и вошел в мало изменившуюся комнату. Не сменили даже кресла, в которые воткнулись арбалетные болты, когда Серг пытались убить.

Сел рядом со столом на табурет, лицом к двери, и стал ждать, готовый ко всему и холодный, как придорожный булыжник, видевший все и вся в этом мире. Он запретил себе думать о смерти подруги и вообще обо всем, кроме того, что касалось побега. На его попечении были еще две девушки, и если не принять правильное решение, они умрут так же, как и Абина.

Пиголь появился минуты через три – свежий, собранный, как будто и не ложился спать. Его глаза навыкате смотрели ясно, цепко, и Сергей был уверен, что от внимания шпиона не ушли ни окровавленные руки, ни кровь на одежде, ни мрачный вид Сергея, испытующе вглядывающегося в своего бывшего хозяина.

– Ты все-таки сбежал, – констатировал Пиголь, усаживаясь за стол, – и сразу сюда. Я это предполагал. Ты один?

– Нет. Две девушки, и… тело Абины, – вытолкнул Сергей сквозь пересохшее горло. – Попить есть? Дай, горит все внутри.

Пиголь встал, протянул руку и откуда-то достал пыльную бутылку вина. Ловко выбил пробку, ударив огромной ручищей, и подал Сергею, поставив рядом с ним на стол:

– Пей. Воды нет, некогда с водой заниматься. Все потом. Рассказывай, как все случилось. И что было с тобой за эти дни.

– Вначале пусть кто-нибудь проводит девушек в трактир, – потребовал Сергей, глотнув из бутылки. – Они под деревом, через дорогу. Абину тоже пускай занесут. Ее нужно похоронить. Пиголь, ты слышал – похоронить, а не сбросить крысам! Предупреждаю… не шути со мной!

Сергей тяжело посмотрел в глаза Пиголю, тот невозмутимо пожал плечами:

– Да понимаю, что я, зверь что ли… похороним. Мне жаль, хорошая была девчонка, правда. Красивая. Очень жаль. Сейчас…

Он вышел, отсутствовал минуты три, потом вернулся с кувшином, в котором что-то плескалось:

– На, разбавь вино. Оно для тебя крепковато. А водой не напьешься. Сказал ребятам, сейчас все сделают. Рассказывай!

Минут десять Сергей говорил – быстро, стараясь придерживаться максимально достоверной версии, но не выдать того, чего знать никому не надо. Например – как он снял ошейники, ну и еще кое-какие моменты…

Когда закончил рассказ, Пиголь хмыкнул и, пожав плечами, сказал:

– Понятно, что рассказал не все. Надеюсь, когда-нибудь ты это исправишь. Но к делу: куда собрался бежать? Ты же понимаешь, что в городе тебе оставаться нельзя? Дай-ка догадаюсь – куда может бежать мятежная девка? В Эорн, так? Так. Хорошо. Денег я тебе дам, одежду тоже. Я ждал тебя, знал, что ты сбежишь. Кстати, я тоже долго тут не задержусь, они ко мне уже подбираются. Мне нельзя попадаться. Я слишком много знаю. Через тайный ход уйдете в порт, там стоит судно «Черный цветок», капитан Моркассан Ульдир, он купец, ходит в Эорн. Как только отдашь ему письмо, он отчалит, и вы уйдете. Будь с ним осторожен – это тварь еще та, но других вариантов у меня нет. Вернее, у тебя. Впрочем, есть, если изменить внешность и бежать одному. Но ведь ты же девок не бросишь, насколько тебя знаю. А еще – захочешь отомстить Гекелю. Эорн – единственный шанс свергнуть подлеца. Ты должен найти дорогу к сердцу властительницы Эорна и сделать так, чтобы они выбили Гекеля из Союза. Если сможешь. Судя по тому, что происходит, нам пришел конец. Так что все в твоих руках. С тобой пойдут двое, ты их знаешь. Они, скорее всего, уже на корабле, ждут. Я отдал команду. Деньги на обзаведение хозяйством у них. Барахло для вас – тоже. Мой связной тебя найдет в Эорне, когда будет нужно.

Пиголь встал, подумал и добавил:

– Не беспокойся. Я похороню Абину как следует, я ведь все-таки бывший солдат, а не какая-то крыса. Могилу потом тебе покажу. Уходите, уже рассвело. Повозка ждет.

Пиголь потянул за крючок, на котором висел настенный фонарь, повернул, бесшумно открылся проход в стене, из которого пахнуло свежим воздухом. Махнул ручищей:

– Иди быстро. Девчонки должны быть уже там, в повозке! Удачи тебе, Серг. Обниматься не будем, в десны целоваться – тоже. Выживи и сделай так, чтобы эти дерьмецы сдохли!

Сергей кивнул и не оглядываясь пошел по тайному ходу, спускаясь по узкой деревянной лестнице. Проход за спиной закрылся, и он пошел дальше, к своему новому будущему. Прощаться с Абиной Сергей не стал. Не было времени для сантиментов. Все равно он помнил ее всю – кожу, глаза, родинку на шее… запах… мягкость волос… живую Абину. Она всегда будет с ним, в ничего не забывающей памяти.

– Жаль бойцов, учитель! И девушку жаль…

– Ничего, еще сделаем, неважно! Они выполнили свою миссию. А девка? Ну что девка? Обычная нищенка. Таких медяк за пучок на вечернем базаре. Успокойся и делай свое дело. Ты правильно поступил. Молодец, мальчик!

Мужчина смотрел на разгорающийся рассвет и слегка улыбался – все идет так, как надо. Информации, что он получил от Серг, хватит на годы работы, напряженной работы. Пусть себе бежит. Все равно они встретятся снова. Когда-нибудь… Все идет как задумано.