По нашим огородам кочует масса таких установлений и мифов, что впору лишь руками развести. Часто огородники оказываются в плену случайным образом навязанных, не имеющих никакого отношения к делу, неуместных понятий и правил. Подчас трудно даже реконструировать ситуацию, при которой родилась та или иная, с позволения сказать, традиция. Подобные традиции не обошли стороной даже такую «прозрачную» вроде бы работу, как сев. И здесь как нельзя кстати мудрый совет виднейшего философа прошлого века Бертрана Рассела: «Во всех делах очень полезно периодически ставить знак вопроса к тому, что вы с давних пор считали не требующим доказательства».

БА: Рядки в огороде — типичный пример труднообъяснимого явления. Здесь надо бы поставить не один, а четыре знака вопроса:

1) Как мог рядовой сев, чрезвычайно трудоёмкий, но действительно объективно оправданный на обрабатываемых машинами полях, повсеместно внедриться в огороды с ручным (в массе своей) трудом?

2) Что есть в рядовом севе такое ценное, что его, горбатясь, неуклонно моделируют в огороде с помощью сапки и иных крайне непроизводительных орудий?

3) Почему огородники напрочь утратили навыки сеять, как наши деды–прадеды? Заклятого врага земли — плуг — в огород, чуть ли не через калитку, втащили, а о севе вразброс — забыли?

4) Не «красивые» ли, уходящие за горизонт, строчки посевов на бескрайних колхозных полях околдовали огородников?

Вовлекал я в эту «викторину» сотни слушателей — и чего только не наслушался. Самым курьёзным доводом в пользу рядового сева был такой: рядки облегчают прорывку. И это, между прочим, правда. До копейки — правда. Но как это экстравагантно, даже изящно: сразу снабжать создаваемые трудности средствами их преодоления. Породить рядовым севом почти неизбежные сгустки, и одновременно радоваться, что именно рядки (!) облегчают борьбу с ними. И смех, и грех! Между прочим, во времена сева способом «раззудись плечо да размахнись рука» проблемы прорывки всходов не существовало.

Правда, однажды довелось–таки услышать вполне вразумительный довод в пользу рядового сева: при любом прикрытии семян, посеянных вразброс, часть их оказывается неприкрытой и может стать добычей птичек, мышей и т. п. Тоже истинная правда — в ровиках и канавках семена прикрываются надёжнее. Но, во избежание недостаточной густоты стояния, при севе вразброс можно увеличивать норму высева (по оценке Виталия Трофимовича — примерно в полтора раза).

И в целом «технологического» перерасхода семян не будет. С одной стороны, часть семян действительно может быть утрачена (из–за не столь тщательного, как при севе в ровики, прикрытия). Зато, с другой стороны, сохраняются все взошедшие растения. И совсем не одно и то же — не прикрыть семена, из которых, возможно, что–нибудь взошло бы, или уничтожить уже взошедшие растения. К тому же, сев, как правило, приходится на время, когда насекомых — пруд пруди, и птички не так рьяно интересуются семенами.

И потом: утверждение, что часть семян остаётся доступной птичкам при севе вразброс — при любом прикрытии — не совсем верное. А дражирование, которым спасал семена от воробьев Фукуока? Он сеял озимую пшеницу за две недели до уборки риса, а рис — за две недели до уборки пшеницы. Ни о каком прикрытии, естественно, не могло быть и речи. Но семена одевались в глиняные капсулы, и им не угрожали ни мыши, ни птички, ни пересыхание.

Дражирование по методу Фукуока — доступный и нетрудоёмкий приём. У Фукуоки за смену один рабочий готовил семена для двух гектаров! Семена насыпались в поддон, слегка смачивались, обсыпались глиняной пылью, встряхивались, снова смачивались, обсыпались пылью, встряхивались… Поперечник капсул достигал 10–12 мм! Ясно, что семенам в таких капсулах ничто не могло помешать взойти под клеверным «подшёрстком». Даже при сухой погоде глиняные шарики постепенно накапливали влагу из росы, и потенциал всхожести семян использовался «на все 100».

Так что и этот довод в пользу рядового сева (невозможность тщательно прикрыть семена при севе вразброс) — эфемерен.

Зато в пользу отказа от сева в рядки и замены его севом вразброс таких доводов — один весомее другого — хоть отбавляй:

• резко снижается трудоёмкость сева;

• автоматически исключается образование сгустков семян, неизбежных при севе в рядки, и отпадает нужда в прорывке всходов — утомительной и изматывающей огородника;

• не возникает ситуация, когда на оставшиеся саженцы оказывают вредное аллелопатическое воздействие разлагающиеся остатки корешков удалённых растений;

• увеличив норму высева примерно в полтора раза, можно обеспечить достаточную густоту стояния растений, спрятать «бывшие» междурядья от солнца и избавить растения от эффекта раскалённой сковороды, вызывающего усиленное испарение влаги (не ради фотосинтеза, а ради самоохлаждения растений);

• заметно облегчается создание совмещённых, меланжевых грядок;

• попутно огородник избавляется от прополки (не было бы счастья, да несчастье помогло) — не разгуляешься ни сапкой, ни плоскорезом на вразброс засеянной грядке;

• стоит огороднику полениться — и грядка становится многолетней.

БА: Дотошному читателю, вероятно, бросилась в глаза коллизия заголовков пунктов 1.1 и 1.2: в первом — уклонение от рядового сева, а во втором — рассказ именно о таком севе. Но это — не «зевок». Мы считаем, что было бы неуместным упрямством наложить табу на рядовой сев вообще и не воспользоваться им в ситуациях, где он явно к месту, где именно благодаря ему резко сокращаются затраты труда.

В предыдущем пункте Виталий Трофимович отметил, что неаккуратная выборка урожая чернушки в конце лета заменяет фактически посадку лука–севка (арпаша) следующей весной. Напомню бонусы, приносимые таким «разгильдяйством»:

• существенно сокращается трудоёмкость уборки;

• малые луковки дают свежую зелень осенью;

• зимуя в земле в состоянии анабиоза, луковки спасаются и от вымерзания, и от неминуемого высыхания при сколь угодно тщательном хранении в кладовке;

• перезимовавшие (с живыми корнями) луковки абсолютно точно улавливают момент начала вегетации и максимально полно используют благоприятную прохладную пору.

БА: Вот наглядная демонстрация трудностей, возникающих при попытках классифицировать уловки. В предыдущем пункте в числе возможных наполнителей пряной грядки не упомянут укроп. И неслучайно. Недостоин он места на этой грядке. И это лучше сказать по горячим следам, хотя, согласитесь, глава «Сев», — не самое подходящее место для разговора о том, почему что–то не надо сеять.

Спору нет, молодая картошка не та без укропчика (уже от одних этих слов текут слюнки). От жареных ломтиков молодого кабачка, посыпанных молодым же укропом, можно опьянеть.

Много потерял тот, кто не пил «напиток богов» — томатный сок, приправленный смесью молотых семян укропа, кориандра и фенхеля. А разве смогут так вкусно и громко хрустеть огурцы, засоленные без стеблей и зонтиков укропа? Огуречные растения чувствуют себя обделёнными, когда у них нет возможности виться по крепким кустам укропа: эти кусты — не только их опора, но и «зазывала» насекомых–опылителей. Будут ли наперегонки лететь в огород эти незаменимые санитары огорода, если на всю округу не будет разноситься аромат укропного нектара? А какой другой зеленью можно украсить всевозможные блюда на праздничном столе? Кинзой? Так её не всякий любит. Петрушкой? Так она жестковатая и, скорее, декоративная (вспомните совсем никакую «пластмассовую» кудрявую петрушку). Базиликом? Так он не во всяком блюде уместен. Словом, укроп среди пряных трав в молодости — кронпринц, а в зрелом возрасте — король!

Но какие беды несёт он в огород! Правда, огородники, зачарованные достоинствами укропа, часто этих бед не замечают.

Неукротимой аллелопатичностью при обгоняющем росте укроп способен придавить всё живое вокруг. Нет у него (за исключением, разве лишь огурцов) друзей в огороде. Неудобен он и с агротехнической точки зрения. А как живуч! Всходит, как и все сельдерейные, долго и трудно. Появляется сравнительно поздно, вовремя не выполешь. Да и не поднимается подчас рука на такую душистую нежную зелень. Потом — стебель быстро деревенеет, корень заякоривается в преисподней, так что ни срубить укроп без ущерба соседним растениям, ни вырвать… Если же укроп лишь оборван, а не вырван с корнем, то интенсивно гонит пасынки. Обильно обсеменяется и очень толково распоряжается приплодом. Осенью всходит лишь часть семян, но эти всходы не страшны — вымерзнут. Львиная же доля семян всходит порциями в последующие годы и устраивает огороду многолетнюю «душегубку».

Осмелюсь предположить: всего этого огородники не замечают потому, что не хотят замечать. Они готовы простить укропу любые выходки (и есть ведь за что).

В моих недружественных выпадах против укропа есть личный подтекст. Несколько лет назад, сухим и жарким летом, когда была дорога каждая травинка, кустикам укропа, раскиданным там и сям по огороду, была дана поблажка. А потом, как раз тогда, когда начали зреть зонтики, нам вздумалось насладиться средиземноморским прибоем. Семена укропа, естественно, обсыпались и затаились. На следующий год мы посеяли–посадили всё, что положено, и снова нас куда–то унесла нелёгкая. А вернувшись, увидели: укроп задавил всё мыслимое. Капусте уже время в борщ, а она все ещё сидит в тени укропа скромной розеточкой. А глядя на перец, впору было прослезиться.

И пришлось изрядно потрудиться: вырывать укроп, предварительно обильно поливая грядки, и подавлять ЭМ-настоями выделяемые его корнями ингибиторы. Придавленные укропом растения мы худо–бедно восстановили, но — извели на борьбу с укропом практически половину всего времени, потраченного в целом в тот год на огород, упустили какие–то сроки и, естественно, заметную часть урожая. Да и то: восстановили — слишком громко сказано. Перцы, к примеру, так и не вышли из «штопора». Любопытно, что даже с ингибиторами ржи расправиться легче. Словом, для сдержанного отношения к укропу есть весомые основания.

Суть же уловки такова. Укроп, несомненно, — ценная культура, и он, спору нет, достоин места в огороде. Но — в «СИЗО». Надо выделить ему отдельную грядку и беспощадно уничтожить его всходы на всей остальной площади. То есть очистить от укропа — начисто, один раз, но зато навсегда — весь огород. Подчеркиваю: начисто — это и будет навсегда, потому что семена укропа практически не разносятся. Разве что к башмаку прилипнет парочка–другая семян. Наши многочисленные гости подчас удивляются: «А куда девалась визитная карточка украинского огорода — вездесущий укроп?». Стреножен укроп, поселён на «выселках».

Исключение можно сделать лишь для нескольких кустиков на огуречной грядке — но не позволять им обсеменяться (незрелым укропным зонтикам всегда найдётся место на кухне).

Укропная грядка может быть многолетней. Пусть на «выселках» укроп сеется–самосеется, сколько ему заблагорассудится. Больше того, в этом ему можно помогать: регулярно подсевать в грядку прошлогодние семена (прикрывая их компостом или иной мульчей), чтобы свежая зелень текла непрерывным потоком всё лето. Напомню: добавляемые семена должны быть прошлогодними — у свежих семян достаточно долго разлагаются ингибиторы прорастания и они всходят, как правило, лишь к морозам. Да и то: подсевать укроп нужно лишь в первый год. Потом укропный конвейер заработает сам, потому что сроки всходов укропа растянуты.

Перечислим бонусы, которые даёт изоляция укропа:

• огородное сообщество избавляется от неприятного соседства с аллелопатичным укропом;

• у огородника пропадает нужда в очень трудной борьбе с укропом;

• укропу как ценной огородной культуре не наносится никакого ущерба — наоборот, на изолированной грядке легче организуется «укропный конвейер»;

• огородник избавляется от нервного ожидания всходов укропа весной;

• укропная грядка может быть сделана перманентной;

• эта грядка избавлена от прополки как таковой (в том числе — и из–за заметной аллелопатичности укропа).

ВТ: По–видимому, самое время рассказать о технике, позволяющей сделать сев вразброс забавой. Берём ПЭТ-бутылку, переворачиваем её вверх дном, и в верхней точке каждого выступа на дне делаем отверстие, диаметр которого должен быть чуть меньше двух поперечников, намеченных к высеву семян. Размер отверстий подбирается эмпирически.

Технически эта операция исполняется так. Иглой, шилом или гвоздём (желательно горячим) прокалываются отверстия заведомо меньшего, чем нужно, диаметра, а потом надфилем или просто ржавым гвоздём шабрятся — будто шомполом чистят ружейный ствол, — и «сеялки» испытываются. Семена должны свободно выпадать при потряхивании бутылки, но — по одному из каждого отверстия.

Ясно, что таких «сеялок» нужно столько, сколько групп семян разного калибра предполагается посеять. К примеру, одна общая «сеялка» будет у редьки, редиса, дайкона, другая, с меньшими отверстиями — у капусты, рапса, горчицы, третья — у сурепки, четвёртая — у амаранта, пятая — у чернушки, шестая — у свёклы… Слава Богу, пластиковые бутылки — не дефицит.

А при севе нужно насыпать семена в «их» бутылку, завинтить крышку и ходить вдоль грядок, потряхивая «сеялкой». Хочешь сеять гуще — иди медленнее и встряхивай бутылку чаще, хочешь реже — иди быстрее и встряхивай бутылку менее энергично (словно засыпай на ходу). Визуальный контроль — отличный, два семени выпасть одновременно и лечь рядом практически не могут, так что сгустки исключены. Если замечена прогалина, над нею можно тряхнуть «сеялку» ещё разок–другой. Остается прикрыть семена (боронованием или припалыванием).

Сев на самом деле превращается в забаву, совершенно не сравнимую с утомительным севом щепотью в рядки, формирование которых тоже требует немалых усилий и времени.

БА: Рассказ на лекциях об этих сеялках неизменно вызывает живой интерес слушателей. И их легко понять.

С годами утрачивается эластичность пальчиков, «щепоть» становится всё более «грубым», не очень подходящим для тонкой работы орудием, и перекладывание заботы о равномерном севе со ставших трудноуправляемыми пальцев на бутылки, над которыми время не властно, — весьма привлекательно.

Огородники трудно расстаются с разными традициями — даже очевидно никчёмными. Но если рядовому севу суждено поступиться местом севу вразброс, то, на мой взгляд, не последнюю роль в этом сыграют сеялки Гридчина. Того, кто пару раз тряхнул этой сеялкой, уже не заставишь работать щепотью. А того, кто хотя бы один сезон прожил без прорывки всходов, — снова поставить на колени.

«Лучше умереть стоя, чем жить на коленях!» — сказала в своё время легендарная Ибарурри. Применительно к севу можно было бы, перефразируя её, сказать: «Лучше забавляться стоя, чем работать на коленях!».

ВТ: Зачастую сев, особенно в конце лета, приходится на засушливое время. И здесь пригодился бы один «плюсик», который есть у рядового сева. Точнее, всё–таки дефект, но в сухую пору он — с «плюсиком»: часть семян проваливается в самый низ ровиков, на твёрдое ложе, поближе к влаге, и шансы взойти своевременно у этой части семян существенно выше, чем у прочих.

Этот «плюсик» легко смоделировать таким приёмом. По подготовленной грядке через 15— 20 см носком малого плоскореза прорезаются борозды глубиной 3–4 см и с помощью бутылки–сеялки сеются вразброс (не обращая внимания на борозды) семена. Затем грядка боронуется граблями поперёк процарапанных бороздок. При этом часть семян скатывается в бороздки и надёжно всходит даже в засушливую пору. Получается как бы рядовой сев.

Описанная имитация рядового сева более уместна, вообще говоря, для сидератов. Смысл этой уловки — в разбросе сроков всходов, в принуждении части семян к более ранним всходам. В случае же с овощами эта игра сроками нежелательна: по понятным агротехническим соображениям для овощей выше ценятся выровненные всходы. Хотя нетрудно представить себе ситуацию, когда огороднику хочется растянуть сроки созревания урожая — в этом случае ценны именно разновременные всходы.

БА: Плоскорез Фокина позволяет припалывать семена, стоя в полный рост. Вполне возможно, что это наши преклонные годы заставляют высоко ценить всякую возможность лишний раз не нагнуться. Впрочем, уверен, что и людям более молодым не доставляет радости позиция, о которой говорят «Простояла весь день буквой Г».

Выше можно было встретить предложения, позволяющие «заменить» букву Г латинской (или украинской) буквой I. Возьмём хотя бы бутылки–сеялки. Если прицельный сев щепотью поневоле сгибает сеятеля, притягивает его к земле, к бороздкам и канавкам, то потряхивать на ходу бутылкой можно (и нужно), выпрямившись во весь рост.

О плоскорезе Фокина написано немало (в том числе, и самим Владимиром Васильевичем). Подробно, обстоятельно. И если я осмеливаюсь кинуть свои 5 копеек, то только потому, что становится обидно за изумительное орудие, когда вижу, что им работают как сапкой. Большей дискредитации и даже опошления креативной идеи В. В. Фокина не придумаешь. Так что этот пункт — не столько «уловка», сколько напоминание о том, что плоскорезом вообще нужно работать стоя.

Владимир Васильевич подчеркивал, что он стал думать над новым орудием в недобрую послеинфарктную годину, когда ему непосильны были обычные огородные орудия — лопата, сапка, грабли, когда неприемлемо было само согбенное положение, в котором «шуруют» этими орудиями. Можно сказать, что плоскорез был изобретён, прежде всего, чтобы «выпрямить» земледельца. Но стоит только взять плоскорез в руки, как сапку, и всё — спина согнулась!

Невозможно поднять свободный конец черенка выше пояса и, стало быть, придать корпусу вертикальное положение.

Чтобы не скатиться в привычку (и даже забыть о ней), можно использовать такой приём:

• правой рукой поставить плоскорез (вниз рабочей частью) у ног;

• свободный конец черенка приложить к сердцу;

• положить левую руку как бы на сердце и охватить конец черенка;

• правую руку опустить вниз по черенку (большой палец «смотрит» вверх) и, оставив её слегка согнутой, тоже охватить черенок.

БА: Прикрывать семена граблями или плоскорезом (работая им как косой), конечно же, производительно. Но, если грядка засорена, то лучше семена притяпать — заодно будут уничтожены сорняки. Плоскорез Фокина может (при достаточной засоренности грядки) оказаться слабоватым для «косьбы», а тяпать плоскорезом — грешно и пошло. Сподручнее и приличнее это делать сапкой, изначально предназначенной именно для тяпания. Надо лишь модифицировать сапку так, чтобы она не заглублялась в землю, т. е. была по сути плоскорезом.

Для этого достаточно сделать длинный, слегка подогнутый черенок, взять сапку в руки как косу и косить–припалывать семена (корпус при этом — прямой!). Можно обойтись и прямым черенком, если у него достаточно толстый комлевый конец, который вставляется в держак (трубку) сапки. Этот конец срезается (затачивается), преимущественно, с одной (верхней!) стороны, и сапка получается как бы подогнутой.

У сапки–плоскореза усилие приходится по центру лезвия, и ею легче подрезать серьёзные сорняки. Если типичной операцией для плоскореза Фокина является «косьба», то сапкойплоскорезом можно и «косить» (вести сапку вбок), и тяпать, и делать нечто среднее между «косьбой» и тяпанием (тянуть тяпку под углом), и скоблить (тянуть сапку на себя), Разумеется, если почва лёгкая и основным приемом становится «косьба», то предпочтение безоговорочно отдаётся плоскорезу Фокина.

Меньше всего мне хотелось бы, чтобы из–за разговоров о сапке–плоскорезе у читателя возникло ощущение недооценки плоскореза Фокина. Боже упаси! Зепп Хольцер, реализующий пермакультурные проекты буквально по всему миру, свидетельствует, что он нигде не встречал столь совершенного инструмента.

Я орудую плоскорезом около 20 лет и могу только поддержать Хольцера. Необыкновенное орудие!

БА: Если почва подготовлена по Овсинскому (взрыхлены верхние два дюйма) или укрыта мульчей и на ней нет сорняков, то семена, разбросанные на грядке, можно прикрыть, тяпая граблями, как сапкой. При этом семена просто проваливаются на плотное ложе — между комочками взрыхленного тонкого слоя почвы или под мульчу.

Ясно, что производительность такой работы выше производительности притяпывания сапкой во столько раз, во сколько раз плашка грабель шире сапки. То есть — в 3–4 раза. Но это ещё не все. Не нужно большого воображения, чтобы представить себе, что «войлок» на грядке при работе сапкой нарушится и перемешается с землёй, а при работе граблями — останется практически нетронутым. Работы стало меньше, а пользы от неё — больше.

Курьёз? Да! Этот феномен — большую пользу приносит меньшая работа — вообще характерен для пермакультуры. А максимальную пользу подчас приносит ничегонеделание (термин ввёл в обиход пионер практической пермакультуры Фукуока). И этот курьёзный феномен можно проследить практически на всех наших уловках.

В нетрадиционном земледелии, в рамках которого мы «изощряемся», на сев и посадку приходится значительно большая доля времени, чем в традиционном. Соответственно этому растёт роль оснастки сева и посадки. И наша главная забота — как уйти от рыхлой земли, вредной (а подчас просто губительной) для саженцев, клубней, семян. Выше отмечалось, что самым нужным, незаменимым для нетрадиционного земледельца орудием является плоскорез. Здесь мы расскажем о некоторых достойных его компаньонах.

БА: Не зря говорят: «новое — это хорошо забытое старое». Помню, до войны посадка рассады под колышек была обычным делом. Однако позже в сознание огородников внедрился миф «растения любят рыхлую почву» и повсеместно распространилась «мода» сажать рассаду под лопату или совок, в губительную для растений рыхлую почву. Рыхлый шар мгновенно пересыхает, саженцы оказываются в среде, куда не проникают капилляры с живительной влагой, и единственным выходом остается «подсадить растения на иглу»: поливать их, поливать, поливать…

Иногда сажателям кажется недостаточным сделать лунку — они дополнительно шуруют в ней лопатой или вилами, чтобы умертвить шар почвы побольше.

Из той же серии необъяснимых нелепостей — посадка переросших саженцев «лёжа». Дескать, при этом образуются придаточные корни. А то, что при этом основные корни ложатся в самый горячий слой почвы и лишаются нормальных условий развития, не в счёт?

Посадка саженцев под колышек приносит такие бонусы:

• резко увеличивается производительность посадки;

• почва, окружающая саженец, сохраняется плотной, капиллярной и сразу же, с момента посадки, начинается естественное снабжение саженцев влагой;

• в окрестности саженца сохраняются дренажные каналы, образованные разлагающимися корнями, червями и т. п.;

• так называемые «водные» корни саженцев с первой минуты ориентируются в правильном направлении — вниз, туда, где всегда есть вода; специализация корней хорошо видна у помидоров: верхняя часть корня (длиной 10–15 см) — цельная, покрытая тонкими тёмными питающими волосками; затем корень ветвится, и вглубь, на поиски воды, устремляются гладкие крепкие белые корни; кстати, если помидор поливается, то «водные» корни резко загибаются и укладываются под самой поверхностью почвы;

• посадка под колышек на интенсивной грядке сохраняет все растущие на ней растения–соседи.

ВТ: Бытует представление, что пикирование (разделение, пересадка) рассады — полезно для растений. Дескать, оно провоцирует ветвление корневой системы, а потом мощные корни дадут во–о–от такие плоды. Но это, мягко говоря, заблуждение. Я не могу уверенно (не по литературным данным!) назвать растения, выигрывающие от пикировки А вот помидоры, перцы, баклажаны, по месяцу приходящие в себя после пересадочного стресса, — не заметить невозможно.

БА: Могу добавить, что самосевный физалис всегда обгоняет тот, что растёт из рассады. Бамия явно не любит рассаду. А тыквенные растения — те в большинстве своём просто погибают.

ВТ: Надо свести до минимума пересадку саженцев: шире использовать торфоперегнойные горшочки, которые позволяют просто вставлять рассаду в ямки. В крайнем случае, можно выращивать саженцы в отдельных сосудах, по одному, чтобы минимизировать травмы корней при пересадке.

Ясно, что расселение семян, а не саженцев заметно снижает количество выращиваемой рассады. Суть же уловки в том, чтобы умерить аппетиты, смириться с тем, что на месте сотни саженцев будет лишь два десятка. Перестроиться психологически не так просто, но пусть эту перестройку облегчит сознание, что плоды из такой рассады созреют примерно на месяц раньше (и будут сыпаться, соответственно, на месяц дольше). И в конечном счете, «валовой урожай» не пострадает.

БА: Сценка на приёме у врача: «Доктор! Мне бы что–нибудь от жадности». — «Хорошо, я назначу вам таблетки». — «И побольше, доктор, побольше!». Подобное стремление (из тех же побуждений) вырастить рассады побольше приводит к тому, что часть саженцев выпадает от тесноты в раннем возрасте, другая часть — при промежуточном пикировании, третья — при посадке, а прижившиеся (с горем пополам) саженцы упускают благодатную для вегетации весеннюю и раннелетнюю пору и месяцем позже начинают плодоносить. В итоге — сотня замученных растений даст, скорее всего, меньший урожай, чем два десятка саженцев, выращенных в горшочках и не знавших пересадочного стресса.

Я не уговариваю разом перейти на выращивание ограниченного количества рассады в горшочках или «одноместных ячейках». Можно делать это постепенно: этой весной вырастить в горшочках баклажаны, следующей весной — добавить перец. А понравится — вообще отказаться от травмирующей корни пересадки.

Особь статья — обычная белокочанная капуста. Не очень ясно, зачем поздней капусте рассада (а её весной на рынках — больше всего).

В Сибири — понятно. На Чукотке — тоже. Но на Украине? В Черноземье? Времени для вегетации у капусты — около 5 месяцев без ощутимых для неё заморозков! Так что её можно — без дополнительной возни — сеять (с некоторым запасом) прямо в открытый грунт, на своё постоянное место. Можно, конечно, выращивать и рассаду, но не в горшочках, а на грядке. Тогда её можно вынуть при пересадке с таким комом земли, что она практически не почувствует пересадочного стресса.

Прошедшей весной посеял я вразброс (в открытый грунт) капусту вместе со свёклой. Рассада капусты удалась на славу (и вовремя). Соседи (и близкие, и дальние) остались довольны. Разумное количество саженцев капусты были оставлены в соседстве со свёклой. Свёкла чувствует себя прекрасно. Нельзя сказать, что капусте, оставшейся там, где взошла, в довольно тесной свекольной компании, — так же хорошо. Но — терпимо.

БА и ВТ: Словом, наше мнение такое надо пересмотреть рутинное обращение с рассадой. Некоторые культуры (умерив жадность) сеять исключительно в горшочки или изолированные ячейки, другие — прямо в грунт, для третьих — вообще отказаться от рассады. Рассада — вещь в каком–то смысле противоестественная, не согласующаяся с природой. Но коль скоро мы не хотим отказываться от некоторых овощей, пришедших, скажем, из Средиземноморья (или тропиков), то можно вырастить их с помощью рассады, только беспокоить её надо как можно меньше. А заодно и себя пощадить.

БА: После высадки рассады почва, естественно, мульчируется: либо возвращается на место потревоженный «войлок», образованный полегшими сидератами, либо укладывается добавочная мульча. И, конечно же, укрывается не лунка (ближайшая окрестность саженца), как это подчас делается, а вся площадь. Потому что поверхность лунок, худо–бедно, рано или поздно, прикроется развивающимися саженцами. А вот если саженцам не окажут действенную помощь сорняки, например, спасительная берёзка или расстилающийся не хуже берёзки портулак, то чёрное пространство между ними ещё долго будет работать «раскалённой сковородой». Это явление «поджаривания» растений снизу тщательно исследовано николаевским учёным О. А. Войновым (подробнее об этом будет рассказано в п. 7.4).

Ha рубеже весны и лета, когда пишутся эти строки, мне уже звонят огородники с тревожным вопросом: «Почему на свежих саженцах погибают листья?». Вопрос — несложный. Ответ — очевидный.

Конец мая был достаточно жарким, температура почвы к концу дня поднималась выше 50 °C и, если грядка не была замульчирована, работала «сковорода Войнова». Ситуация усугублялась, если рассада вдобавок была из обычной («нетимирязевской») теплицы (об этом в п. 4.5) — буйная, но изнеженная, форсировано «выгнанная на продажу» не видевшая толком белого света, не закалённая.

Ко времени высадки рассады материал для мульчирования может быть дефицитным (если с осени не были посеяны сидераты), поэтому слой мульчи можно, в крайнем случае, сделать тонким — достаточно буквально притрусить почву, лишь бы изменить её альбедо (отражательную способность), уменьшить испарение влаги и сделать возможным полив (если бы в нём возникла нужда).

Дотошный читатель может заметить некоторую непоследовательность авторов. Сначала–де обещают раскрепощение огородника, а потом нагружают его каким–то мульчированием. Ничего не попишешь. Как ни крути, но само наличие рассады свидетельствует о том, что выращивается культура, не типичная для данного климата (или не в типичное для неё время). Налицо — явное отступление от природы. И чтобы оно не было «марным», бесплодным, огородник вынужден подстраховаться.

И потом: органика на почве — нормальное для природы явление. А вот голая почва вокруг растений — неестественная «роскошь», которая встречается на Земле лишь на возделываемой земле.

БА: Вот ещё один «хорошо забытый» приём. В военные годы сажали картошку не только глазками, но и очистками. Для Северной Америки посадка глазками естественна, как смена дня и ночи. У нас же этот приём не популярен. А зря…

При посадке картошки клубнями из отдельных глазков вырастает несколько стеблей, которые и образуют то, что в быту называют кустом. То есть на самом деле картофельный куст — это вовсе не куст, а колония независимых растений с собственными корневыми системами. Материнский клубень — единственное, что как бы роднит эти стебли. Но — после того как клубень разлагается, в одной точке оказываются растения, конкурирующие друг с другом за воду, свет, питательные вещества.

Возникает ситуация, похожая на ту, что складывается на финише велогонки. Есть победитель, пришедший первым, т. е. росток, больше всех преуспевший во внутривидовой борьбе и давший самые крупные клубни. Далее следует «головная группа» — ростки, давшие клубни помельче. Росткам из «пелетона» мы обязаны «горохом». Наконец, на «обочине трассы» остались неудачники — ростки, так и не сумевшие справиться с «апикальным доминированием» верхних почек клубня и вообще развиться.

Так почему бы не расселить картофельные растения по «изолированным квартирам», не сажать картошку глазками, не дать каждому растению собственную зону питания? Если сажать глазки по схеме, скажем, 15x25 см, то расход посадочного материала будет примерно тот же, что и при посадке клубнями с принятой густотой 5–6 клубней на 1 кв. м. Размер кусочка с глазком — примерно первая фаланга указательного пальца. Во всяком случае, именно такого размера Tuber's cuts продают в качестве посадочного материала в садовых центрах Северной Америки (целые клубни — вообще не продают!).

Посадка картошки глазками испытана мною в течение многих лет, апробирована. Каждый глазок неизменно даёт 2–4 относительно крупных клубня, практически без мелочи.

Перечислим бонусы такой посадки:

• значительно ослабляется конкурентная борьба ростков — «братьев» за питательные вещества, воду, свет;

• «на все сто» используется семенной потенциал клубней;

• повышается урожайность — главным образом, за счёт размера клубней;

• стебли равномерно укрывают почву, междурядья прячутся от солнца и ликвидируется типичный для картошки, посаженной клубнями (с неизбежными междурядьями), эффект раскалённой сковороды;

• пропадает соблазн полоть и окучивать картошку — эта работа и не нужна, и невозможна ввиду достаточно густой посадки;

• картошка (при сколь угодно жарком лете) убирается «неварёной»;

• урожай получается более выровненным;

• отпадают неминуемые при посадке клубнями хлопоты с «горохом» — ни собирать–то его, ни по–хозяйски «пристраивать»…

БА: В п. 2.1 рассказывалось, как избежать мертвящей рыхлой земли при посадке рассады.

Из тех же соображений надо сторониться рыхлой земли и при посадке картошки. И лучше всего избавиться от этой напасти, сажая картошку под палку.

Смешно бывает наблюдать за посадкой картошки под лопату. Сделает копач лунку. Надо бы стать в неё двумя ногами и хорошенько потоптаться, чтобы хотя бы частично оживить загубленную рыхлением почву, восстановить капиллярность под клубнями. А копач вдогонку ещё и шурует в лунке, как кочегар в топке, всеми силами добиваясь того, чтобы окрестности клубня, не дай Бог, не стали плотными и капиллярными и к клубням не пришла живительная влага. Потеха! Столько возни, чтобы клубню (ишь какой!) не стало хорошо.

Кроме того, вздымая при посадке картошки под лопату тонны земли, на свет Божий поднимают тьму дремлющих в земле семян сорняков. Их там — на столетия. И пребывали бы они века в летаргическом сне. Но — лопата разрушает защитный экран и создаёт рабочие места полольщикам.

Так вот, посадочная палка не только сохраняет почву плотной. Она ещё и дополнительно уплотняет её непосредственно под клубнем и не поднимает к свету уйму семян сорняков. Красота!

О посадке картошки под палку я прочитал впервые у В. В. Фокина. «Живьём» такую палку увидел у Виталия Трофимовича. У Владимира Васильевича рабочий «шишак» был прилажен к палке, а мой соавтор нашёл готовую (будто на заказ сделанную) палку в лесу: в роли «шишака» выступал естественный наплыв на берёзовой ветке. Правда, у обеих палок был ощутимый дефект: «шишак» делал цилиндрическую ямку, и при вынимании палки стенки ямки часто обрушивались, так что приходилось повторять операцию.

В. И. Бевз (г. Энергодар Запорожской области) усовершенствовал палку. Вместо «шишака» Виктор Иванович набил на рабочий конец палки дополнительные брусочки, сточил наборной конец «на конус» на токарном станке, и стенки ямок перестали обрушиваться.

Я собрал всё лучшее у своих предшественников, внёс кое–какие «рацпредложения», и на фото видно, что получилось. Палка ориентирована на глазки, и потому достаточно тонкая. Если картошка сажается целыми клубнями, то рабочий конец должен быть несколько толще (чтобы клубень ложился на дно ямки). К палке приделаны педаль и рукоятка. Педаль служит для вдавливания палки в почву ногой (конический конец имеет длину 12 см), а рукоятка обеспечивает удобство манипулирования палкой. Педаль и рукоятка слегка «развёрнуты»: их плоскости образуют небольшой (градусов 10–15) угол, чтобы педаль шла сбоку от только что сделанных ямок, не разрушала их. Надо ли говорить, что палка (а она — достаточно толстая) должна быть из лёгкой древесины, например, из тополя, вербы, осины, сосны? Наконец, необходимо добавить, что такую палку может сделать любая «бабушка».

После того как сделаны ямки и разложены клубни или кусочки, остаётся поцарапать засаженный рядок, чтобы присыпать ямки и вернуть «войлок» на место; при необходимости можно добавить мульчи (если почва недостаточно прогрета, надо отложить мульчирование на несколько дней). Рядок должен быть замульчирован тщательно, так как картошка не окучивается, а не исключено, что какому–нибудь клубню–непоседе захочется выглянуть на свет Божий.

У меня за лето парочка таких казусов случается. Поскольку я провожу предпосадочное пробуждение клубней в темноте, то ростки получаются белыми, придаточные корни из пазух листьев на белых ростках образуются охотнее, чем на зелёных, стало быть, столоны и клубни могут образоваться выше посадочного кусочка, ближе к поверхности. И клубень может выглянуть из земли, так что мульча в этом случае нужна ещё и в роли экрана.

БА: Сведу «в столбик», чем хороша посадка картошки под палку:

• из–за того, что не делается лунка, почва вокруг клубня или кусочка остаётся живой — плотной, капиллярной и пористой;

• не нарушается система дренажа, образованная корнями растений и почвенными «жителями»;

• избавление от формирования лунок и их присыпания увеличивает скорость посадки на порядок;

• пропадает нужда в комплектовании многолюдных «бригад» сажальщиков: удобнее всего сажать картошку вдвоём, но и в одиночку работается достаточно производительно.

Посадка в три (или даже четыре) срока позволит баловать себя (тем, кто ценит такое баловство) ни с чем не сравнимой молодой картошкой в течение всего нашего длинного лета.

В первый раз картошка сажается в «тимирязевскую» теплицу (см. п. 4.6) примерно на месяц раньше обычного срока. При этом желательно соблюсти следующие условия:

1. Для посадки выбрать ранний сорт.

2. Проращивание посадочных клубней надо начать за 5–6 недель до предполагаемой посадки. Увеличение срока проращивания по сравнению с основной посадкой связано, в первую очередь, с тем, что в теплице нет риска подставить ранние всходы под заморозки.

3. Проращивать клубни можно на свету — нет нужды заботиться о придаточных корнях и столонах, поскольку ввиду быстротечности вегетации всё равно из них не успеет вырасти что–нибудь путное.

4. Малая площадь теплицы используется рациональнее при посадке одиночными глазками (вершинный глазок из боязни повредить ростки можно не делить) по схеме 15x20 см. Глубина посадки обычная — 12 см.

5. Мульчировать посадку не следует — весной надо заботиться скорее о накоплении, чем об отводе тепла, а позже картошка сама укроет землю от прямых солнечных лучей.

6. Когда растения хорошо разовьются, достигнут высоты примерно 15 см, их можно 2–3 раза подкормить навозно–травяным чаем (см. п. 5.5). Для ЭМ-силоса (см. п. 6.4) время ещё не подошло, а позже от такой подкормки картофель может начать жировать.

7. По мере выкапывания картошки освобождающуюся площадь желательно мульчировать, чтобы уберечь почвенную живность (и почву) для посадки, в частности, четвёртой очереди картошки (см. следующий пункт). Можно, кстати, засаживать теплицу частями, по мере освобождения площади.

Вторую очередь молодой картошки даёт «пощипывание» основной посадки.

В третий раз картошку (опять–таки раннего сорта) можно посадить в открытый грунт в конце июня. При отсутствии свободной площади ею можно уплотнить культуры, вегетация которых подходит к концу (чеснок, лук, ранняя капуста, огурцы, кориандр). Кукуруза, выращиваемая ради молодых кочанов, тоже может приютить картошку: пока картошка даст всходы, нуждающиеся в полном свете, кукуруза «отойдёт».

Разумеется, для посадки нужно использовать прошлогодний картофель. Есть, правда, препараты, провоцирующие прорастание молодого картофеля, но… «тюрьма крепкая, да черт ей рад».

Когда картофель взойдёт, колорадский жук, обитающий вокруг на ещё зелёной картошке, ведёт, преимущественно оседлую жизнь и не так грозен. Достаточно присматривать за картошкой и просто собирать редких «гостей». А когда начнётся интенсивный лёт жуков с усохших плантаций, растения уже утратят тургор и острый запах, станут менее привлекательными для жука. Разумеется, при угрозе нужно опрыскать растения смесью актофита (фитоверма) с битоксибациллином. После того как растения хорошо разовьются, можно пару раз подкормить их ЭМ-силосом.

Картошку можно посадить и в четвёртый раз, в конце июля, на освободившуюся площадь в «тимирязевской» теплице (в частности, на место картофеля первой очереди). Но в этот раз за жуком нужен глаз да глаз. Хорошо иметь по соседству высокие пахучие растения (котовник, чернобривцы, шалфей), способные сконфузить, сбить с толку жука. Можно воткнуть несколько высоких веток полыни. Разумеется, при угрозе даже очень слабого заморозка (а он может случиться уже в начале сентября) нужно укрывать теплицу.

Конечно, четвёртая посадка — и рискованная, и в какой–то мере хлопотная. Но услада гурманов — молодая картошечка в октябре — того стоит. К тому же, поздняя картошка — это отличный посадочный материал (если, конечно, хватит воли отказаться от молодой картошки в пользу далёкой весны).

Надо ли напоминать, что для обеспечения «конвейера» молодой картошки нужно запастись и сохранить адекватное количество старой.

БА: Крупные семена (кукурузы, подсолнуха, кабачков, тыквы, фасоли, арбузов, дынь, огурцов) приходится прятать в землю на ощутимую глубину — 4–6 см. И часто приходится видеть, как огородники готовят сапкой лунки для семян. И кладут семена на вредное для них рыхлое ложе!

Избавить семена от этой беды можно с помощью заострённой ветки с двумя сучками наподобие посадочной палки для картошки). Нижний сучок (у заострённого рабочего конца) служит ограничителем погружения веточки, а верхний — рукояткой, облегчающей вдавливание палки (и вообще манипулирование ею). Длина заострённого конца (под первым сучком) равна глубине сева, диаметр палки — 1,5–2 см.

Что касается общей длины (высоты) палки, то она определяется организацией сева. Например, для работы в одиночку на корточках удобна палочка длиной 20–25 см.

БА: Этот пункт — не для молодых огородников. Они могут счесть всё, о чём здесь говорится, баловством, «пустощами», чудачеством, так что им можно его пропустить. А вот нашим сверстникам стоит задержаться. Увы, приходят годы, о которых Апухтин говорил:

Между прочим, можно заметно облегчить и сами приседания–вставания. Молодёжь их, естественно, не замечает — в конце концов, чем приседания–вставания на грядке отличаются от таковых в тренажёрном зале? А вот наши сверстники (у одного — астма, у другого — ишемия, у третьего — просто старость), приседая–вставая, кряхтят, быстро утомляются, задыхаются, нуждаются в том, чтобы выпрямиться и передохнуть.

Уловка же — совсем пустяковая. Чаще всего огородники приседают–встают с ведром в руках (ведро может понадобиться и для арпаша или зубков чеснока при посадке, и для сорняков при прорывке грядки, и для урожая — стручков, плодов, клубней). Так вот, надо взять брусок, длина которого на 10–15 см больше диаметра раструба ведра, положить его на ведро, и при каждом приседании–вставании опираться на брусок. Могу заверить: так приседать и вставать намного легче. Даже если не приседаешь (на колено или на корточки), а только нагибаешься — опора заметно облегчает это «физическое упражнение», меньше затрудняет дыхание.

Облегчив себе работу, мы заодно делаем более комфортным житьё–бытьё наших близких, с которых снимается забота о наших ногах. А чего о них заботиться, если их можно сохранить без следов, которые оставляет долгое сидение на корточках?

В предисловии мы обещали описывать лишь такие уловки, которые одновременно снижают давление на окружающую среду и раскрепощают огородника. Сев крупных семян с помощью палок и трубки, а также опора в случае нужды на брусок — именно такие уловки, способные снизить артериальное давление и давление на огородника.

По–видимому, нет нужды говорить, СКОЛЬ важны поливы в жару. Это — аксиома, не требующая доказательства. С нею трудно спорить, находясь в здравом уме. А поставить под сомнение эту традицию — вообще безумство.

Но не зря говорил видный ботаник первой половины XX века Б. М. Козо—Полянский: «В науке нет места традициям, и всё, что освящено веками и именами, подлежит особенно беспощадной критике, особенно пристальному пересмотру».

Каким бы курьёзом это ни выглядело, но поливы в жару могут стать бритвой в руках обезьяны. И традиционное воззрение на поливы тоже «подлежит пристальному пересмотру».

БА: Привлечём в свои рассуждения самую малость географии, физики, математики и физиологии растений.

Как известно, в глубине почвы (начиная с метра–полутора) — постоянная суточная температура. Эта температура может быть различной (в зависимости от типа и структуры почвы, времени года и других факторов). Но так или иначе — это достаточно низкая положительная температура (определённости ради будем считать её равной +12 °C). Именно феномен постоянства (достаточно низкой) температуры почвы в глубине позволяет строить погреба, в которых прохладно летом и не морозно зимой. С проникновением на более низкие слои эта постоянная для слоя температура сначала понижается, а потом — опять повышается (в глубоких шахтах — жарко).

На поверхности почвы в жаркий день температура может стать запредельно высокой. Голая чёрная почва может накалиться до 70 градусов, а в чёрном пригорке вокруг окученной картошки — и до всех 75!

Снижение температуры с погружением в почву с 70 °C, 40 °C и 25 °C на поверхности (коричневые линии — для сухой, а синие — для политой почвы)

БА: Вечерние поливы — традиция, зарождение и повсеместное распространение которой труднообъяснимо. Скорее всего, изначально поливы вечером имели в виду экономию воды. Было ведь время, когда воду для полива, как правило, носили вёдрами, а лили ковшиками. Если оттеснить интересы растений на второй план, а на первое место выдвинуть проблему экономии воды, т. е. если, поливая, думать не о растениях, а о расходе воды, то довод в пользу вечерних поливов — безупречен. Но это совсем уж… хотел сказать: «по–детски», но вовремя сообразил, что детям несвойственно вырывать что–то из целостного образа мироздания. В конце концов, ведь не растения служат для того, чтобы расходовалась вода (хотя бы и экономно), а вода — для растений (прошу извинить меня за эту «глубокомысленную» банальность).

Если же Их величествами считать сами растения, а любую нашу возню вокруг них — вторичной, то выявится, что для растений (в любую пору сезона) «экономные» вечерние поливы — самые зловредные.

Первое, что бросается в глаза, — после вечерних поливов растения пребывают во влажной среде в 3–5 раз дольше, чем после утренних, и у них значительно возрастают шансы подцепить какое–нибудь грибковое заболевание. К примеру, одним из средств профилактики фитофтороза является снижение влажности воздуха вокруг растений до 40%.

Вечерний же полив не менее чем на половину суток погружает растения в среду с почти 100%-й влажностью! То есть спорам фитофторы достаточно лишь «постучать в дверь» — и достойный приём им обеспечен! Они, кстати, могут прийти, и не постучавшись.

Впрочем, эта беда — ещё не вся беда. Она станет таковой, лишь когда возникнут подходящие климатические условия. К примеру, на востоке Украины в сезонах 2008–2010 угрозы фитофтороза не было. Зато был риск пострадать от жары и засухи. И вот в этих–то условиях наказание растений вечерними поливами было весьма болезненным! Эти поливы мало было назвать вредными или зловредными — они были смертельными. Связь гибели растений и поливов подмечали многие огородники, для которых задеть «честь полива» не было сакраментальным действом. Фактически, именно о вечерних поливах, когда почва — «самая тёплая», и шла речь в предыдущем пункте.

Итак, чтобы не говорить потом «хотели как лучше, а получилось как всегда», надо забыть про кочующие из книги в книгу слова про поливы вечером, да вдобавок — тёплой водой.

Вообще к разного рода рекомендациям пишущей братии надо относиться критически. Есть у К. А. Тимирязева замечания и на эту тему: «То, что практик нередко величает своим опытом, логически представляет только самую несовершенную форму наблюдения. Одно дело — подметить явление и совершенно иное дело дать этому явлению верное объяснение».

Вот смешная до слёз ситуация такого рода. Заметил как–то утром некий огородник каплю воды на листе. Она напомнила ему линзу.

И — немедленно — кукареку–у–у!!!: «Нельзя поливать утром, ибо на листьях остаются капли–линзы, и солнце прожжёт через них в листьях отверстия».

Будто чеховское «Письмо учёному соседу» читаешь… Дождь случается в любое время суток, в том числе и утром. И, естественно, оставляет капли на листьях. В погожую пору утром на листьях оседает роса. То есть капли–линзы на листьях — обыденное дело. Они образуются на каждом листе сотни раз за лето, в неисчислимых количествах. И являются, вообще говоря, нормой! Но — безобидной! Никто и никогда не видел прожжённых «линзами» отверстий в листьях! А почему? Да потому что это физически невозможно. Если бы солнечные лучи, преломившись в линзе, прошли сквозь лист, то, собравшись в фокусе, действительно могли бы (там, в фокусе — не на листе!) «наделать шороху». Но в том–то и дело, что лучи не проходят сквозь листья: одна часть лучей поглощается листьями, другая — отражается от них и рассеивается.

Однако — кукареку–у–у! Капля похожа на линзу! Караул!

Наглядный образец такого «кукареку» приводит Н. И. Курдюмов. У некоего Васи на картошке не было колорадского жука. И сразу — на всю округу: «Это оттого, что яичную скорлупу в лунки бросал!». А на самом деле, Вася посадил картошку раньше соседа, и когда начался весенний лёт жука, он обосновался у соседа на сильнее (и вкуснее) пахнущих молодых всходах.

Забавно бывает читать и слушать «доводы» типа «Это работает» в пользу или против какого–то приёма. Или чуть более веский «Это повторяемо». К чему это я? Да к тому, что «откровения» пишущей братии надо воспринимать сдержанно, критически, пытаться самостоятельно взвешивать доводы «за» и «против».

БА и ВТ: Читатель вправе спросить у нас: «А сами–то вы — разве не из пишущей братии?». Каемся, из этой самой братии, из пишущей. Но — смотрим на мир как бы детскими глазами, видим его цельным, не вырываем отдельные явления из контекста. Нам близки и понятны слова Александра Блока из предисловия к поэме «Возмездие»: «Я привык сопоставлять факты из всех областей жизни, доступных моему зрению в данное время, и уверен, что все они вместе всегда создают единый музыкальный напор». Словом, мы стараемся сопоставлять факты из всех областей жизни, рассматривать явление со всех сторон, «вкупе со всеми чадами и домочадцами». И потому, в какой–то мере застрахованы от многих заключений — поспешных и не содержащих даже намёка на истину.

БА: Прошу обратить внимание на осторожное «в какой–то мере», означающее, что претензий на абсолютную истину у нас нет. Не скрою, мне бывает приятно услышать лестные слова о моей или моего соавтора книжке. Но куда более глубокое удовлетворение испытываешь (и получаешь пользу), когда встречаешь оппонента с продуманными, логичными, обоснованными замечаниями. Тогда включаешься в работу, в поиск, в углубленный анализ и бываешь одинаково счастлив — и в том случае, когда находишь дополнительный довод «в свою пользу», и в случае, если аргументы оппонента заставляют поступиться своей позицией в пользу его более взвешенной, более зрелой.

Словом, хотелось бы обратиться к читателю с банальной просьбой: «Доверяй, но проверяй!». Иначе так и будут кочевать из книжки в книжку нелепые слова про капли–линзы, прожигающие листья. Или — того хуже — про шок, якобы испытываемый растениями от холодной воды.

БА: Вот ещё один чудной феномен — полив растений под корень (в лунку). При таком поливе почва непосредственно над ризосферой растений становится влажной, т. е. теплопроводной — со всеми вытекающими отсюда последствиями для корней растения, о которых говорилось в п. 3.1. А чего проще — отступи (в жару) от лунки на 20–30 см, поливай в точку между лунками и греби «дивиденды» лопатой:

• почва над ризосферой остаётся сухой, теплоизолирующей;

• в ризосфере удерживается комфортная прохладная температура;

• вода, льющаяся в точку между лунками, растекается конусом, и капилляры принесут с «юбок» конусов влагу корням растений;

• у огородника развязаны руки — он может поливать когда угодно (послеполуденного времени лучше всё–таки избегать).

БА: Напомню ещё об одном подзабытом приёме — поливе с помощью бутылок. Ещё с довоенных времён запомнилось, как, оставляя жилище на несколько дней, хозяйки наполняли бутылки (тогда, естественно, стеклянные) водой и втыкали их (незакупоренные) в цветочные горшки горлышком вниз. Вода медленно просачивалась сквозь забитое землёй горлышко и получалось подобие капельного полива. А с появлением ПЭТ-бутылок проблема вовсе упростилась. И немалое число огородников используют их для поливов.

Берётся бутылка любой ёмкости (чем больше, тем лучше), завинчивается пробка, в районе горлышка шилом или гвоздём (лучше тёплым) делается пяток–другой отверстий, отрезается донце, в любую точку грядки втыкается кол, с его помощью делается коническая ямка, и в неё вставляется бутылка. Если заглубление бутылки — недостаточное, то можно положить на срез бутылки доску и стукнуть по ней, к примеру, кирпичом. Лучше всего, если продырявленный низ бутылки окажется на глубине 20–30 см, под основной массой корней культурных растений.

Такой «капельный полив» доставляет воду прямо к корням и не нуждается в какой–либо опеке. Если вода из бутылок просачивается слишком медленно, бутылку можно вынуть и увеличить отверстия (или их число). Если же бутылка опорожняется слишком быстро, её можно заменить. Можно даже иметь бутылки двух сортов: быстрого и медленного действия. И первые использовать в дни пребывания огородника в огороде, а вторые заполнять на случай длительной отлучки.

Чтобы вода из бутылки меньше испарялась, отрезанное донышко можно перевернуть и вставить в бутылку, предварительно сделав в нём отверстие для воды. Это отверстие не должно быть слишком большим — надо, чтобы в него не могли провалиться жаба или жабенятко (у них нет механизма вертикального взлёта, и они могут погибнуть в бутылке). Отверстие — в угоду жабам — можно сделать не круглым, а каким–нибудь щелястым, скажем, в виде торговой марки «мерседеса» или эмблемы НАТО — лишь бы сквозь него свободно, без задержки лилась вода.

Эта поливная «система» полностью раскрепощает огородника:

• таких бутылок можно использовать и десяток, и сотню, и тысячу;

• не имеет существенного значения выбор места для ямок — бутылки могут располагаться сколь угодно близко к растениям;

• лить воду в бутылки можно без оглядки, в любое время суток и с любой частотой;

• об экономии воды (не в ущерб растениям) и говорить не приходится.

БА: Приступая к рассказу об этой уловке, окунусь в недавнюю историю. Мне кажется, она будет поучительной для новичков, которым ещё предстоит прийти к нетрадиционному земледелию.

На заре поиска путей ухода от варварского традиционного (конвенциального) земледелия мне довелось поздней осенью, в ноябре, пересечь весь штат Нью—Йорк — скорее аграрный, чем промышленный. И на всём пути на многочисленных полях сои и маиса (кукурузы) бадылка стояла неубранной (на других полях зеленели всходы сидератов). Я истолковал этот факт как стремление фермеров использовать усохшие стебли в качестве дармового средства снегозадержания и препятствования эрозии почвы. И, подражая, стал оставлять зимовать на грядках кусты перца, баклажанов, той же кукурузы.

Позже, под влиянием императива Н. И. Курдюмова «Не вырывай ничего с корнем!» из первой его книжки «Умный огород», я мысленно «нагрузил» отмершие, но не удалённые растения функциями «пахоты» и питания почвенной живности.

А потом заметил, что уже в январе в солнечные дни вокруг каждого стебля, торчащего из снега, образуется воронка, постепенно достигающая земли. И не составило труда объяснить этот феномен и уяснить необычайно важную роль его в накоплении влаги в почве. Воронки образуются оттого, что стебель, обладая большими, чем снег, теплоёмкостью и теплопроводностью, нагревается на солнце, и снег вокруг стебля тает. То есть наблюдается нечто подобное тому, как если бы в снег был воткнут постоянно подогреваемый штырь.

Самое ценное в образовании воронок — это то, что талая вода «стреножена», не может никуда утечь, и размораживает землю, впитывается в неё. Таким образом, выгода от оставшихся в зиму стеблей и травинок не только в том, что благодаря им задерживается больше снега, но и в том, что вся влага остаётся на месте.

Итак, уловка, способствующая накоплению влаги в межсезонье, заключается в том, что земля должна уходить в зиму укрытой, «неприглаженной», «лохматой».

Это может быть обеспечено, в частности, отказом от традиционной осенней зачистки участка (от стеблей сои, кукурузы, перца, баклажанов) и от зяблевой вспашки. Очистка и вспашка наносят почве тройной удар: сдувается значительная часть снега, убегает, журча, талая вода, почва подвергается эрозии.

Почву можно укрыть посеянными под осень сидератами. Ясно, что подрезать их не надо: чем более строкатой будет грядка, тем больше влаги она соберёт.

ВТ: Торчащие из снега растения, которые задерживают снег и вокруг которых образуются воронки, принято называть маятниками. Они не только образуют воронки в снегу со всеми последствиями, о которых сказано выше. Они ещё, подобно ноздрям, втягивают в почву влагу и воздух, и она быстрее зреет.

БА: Можно, наконец, сеять сидераты по неубранным перцу, сое и т. п. «Двойное покрывало» будет накапливать влагу ещё интенсивнее. Лежащие травинки вместе с корнями бывших растений удержат осенние и весенние дожди, а маятники «поймают» снег и «прикарманят» талую воду. И вся, до последней капли, влага межсезонья — и дождевая, и снеговая — оседает в огороде!

Понятно, что укрытие почвы, позволяющее удержать влагу в межсезонье, многофункционально. Поскольку оно реализуется, в основном, сидератами, то к перечисленным ранее бонусам, приносимым укрытием почвы, будет справедливым добавить многие функции сидератов:

• структурирование почвы;

• устилание почвы органикой;

• непрерывный источник биомассы;

• освоение новых земель;

• содействие благоденствию биоценоза;

• защита почвы и листвы растений от избыточной солнечной радиации;

• борьба с сорняками, вредителями и болезнями растений;

• сидераты как источник питательных веществ.

БА: Этот пункт непосредственно к поливам не относится, но логически продолжает предыдущий и потому отнесён к главе «Поливы». Грядку с «маятниками», оставленными в зиму и играющими важнейшую роль в улавливании межсезонной влаги, рано или поздно приходится убирать.

И выясняется, что это — непростая задача. Вырывать славно поработавшие зимой кустики перца, баклажанов и т. п. и нелегко, и нецелесообразно: не соблюдался бы упомянутый выше нестареющий императив «раннего» Курдюмова «Не вырывай ничего с корнем!». Рубить одеревеневшие стебли — тоже не награда: приходится раскаиваться, что не сделал этого с осени, когда стебли были невысохшими и более податливыми.

Здесь–то и приходит на помощь финт с граблями. Грабли поворачиваем (из обычного рабочего положения) примерно на 45° (по часовой стрелке). Затем плашкой грабель слегка отжимаем кустик, самый нижний зуб заводим у самой почвы за стебель и рывком (потянув грабли на себя) ломаем стебель.

Сколько бонусов:

• не тянешь куст из земли; этим самым не разрушаешь дренажную систему, построенную корнями, и не рискуешь нажить грыжу (а хороший перечный или баклажанный куст может наградить ею);

• не рубишь кусты — а эта операция не так проста: надо попасть (к примеру, лопатой) точно на шейку стебля; если ударишь на 1–2 см выше, куст просто согнётся, если ниже — земля ослабит силу удара лопатой, так что иногда приходится наносить 2–3 удара по одному кусту;

• усилия при «рубке» кустиков граблями нужны минимальные, поскольку кусты весной хоть и крепкие «на разрыв», но достаточно хрупкие;

• если, паче чаяния, грядка засеяна сидератами, «рубка» стеблей граблями не наносит растениям практически никаких повреждений;

• скорость работы невообразимая;

• корпус во время работы — прямой.

БА: Рассмотрим цепочку связей:

К. А. Тимирязев установил связь двух первых звеньев цепочки. Он говорил: «…листовая поверхность для обеспечения воздушного питания (имеется в виду углеродное питание — БА), построена так, что представляет возможно большую поверхность соприкосновения с воздухом и в то же время возможно большую поверхность освещения. Но ведь эти два свойства представляют в то же время самые благоприятные условия для усиленного испарения: большая поверхность поглощения воздуха — большая поверхность испарения; большая площадь освещения — большая площадь нагрева.

Растение, у которого есть возможность использовать больше углекислоты, испаряет слабее (так как обходится меньшей площадью листьев); растение же, помещённое в атмосферу, лишённую этого газа, испаряет сильнее. Трудно было бы найти два процесса, настолько связанных между собой.

Следовательно, растение роковым образом вынуждено много испарять для того, чтобы успешно питаться углеродом, так как условия обоих процессов одни и те же. Растение могло бы себя оградить от жажды, только обрекая себя на верный голод. Ему приходится пролагать свой жизненный путь между углеродным голодом и жаждой».

Итак, увеличение концентрации углекислоты в воздухе, окружающем растение, позволяет ему обойтись для нужд питания меньшей площадью открытых устьиц листьев, соответственно уменьшить бесполезное испарение влаги и, в конечном счёте, — повысить засухоустойчивость. Именно на это обстоятельство указывает самая левая стрелка цепочки. Правомерность прочих стрелок прозрачна. Разложение органики в аэробных условиях сопровождается выделением углекислоты. Органику дают мульча и остатки корней в почве. А эту биомассу проще всего получить с помощью сидератов. Таким образом, цепочку можно «замкнуть»:

Иначе говоря, выращивание сидератов является своеобразным «поливом». А превентивным, заблаговременным он назван по понятной причине: о нём надо позаботиться заранее.

У сидератов — масса полезных функций. Но если бы даже осталась одна–единственная — повышение засухоустойчивости растений, хлопоты и затраты вокруг сидератов были бы окупаемыми.

По–видимому, нелишне напомнить, что речь идёт о НЕзапахиваемых сидератах. Будучи запаханной, органика оказывается в анаэробных условиях и пагубно воздействует на растения. В частности, вместо углекислоты, нужной растениям в огромных количествах (доля углеводов в биомассе растений достигает 95%!), выделяются метан, аммиак, фенольные кислоты и прочие отравляющие вещества.

БА: Под конец глянем ещё раз на уловки, связанные с поливами. Они — плод системного анализа проблемы поливов. Этот анализ позволил:

• выявить «рифы», которые могут встретиться при реализации благого намерения помочь жаждущим растениям в жару;

• найти средства безболезненно обойти «рифы» (а шансы плотно усесться на мель — немалые).

Заметную часть летних работ составляют хлопоты вокруг поддержки растений. В дикой природе лианы сами находят деревья, вьющиеся травы — высокие растения и т. д. В огороде же обычно нет «рояля в кустах». Конечно, виноград, скажем, можно посадить у забора, где он найдёт поддержку, а горох и фасоль проще всё–таки посадить там, где это целесообразно, а потом уже думать об их поддержке. Не игнорировать проблему поддержки, а думать (и делать).

БА: Поддержка растений выполняется обычно с помощью всякого рода шпалер. Как правило, их сооружение — затратное (во всех смыслах) занятие. Можно представить себе, чего будет стоить сооружение капитальной шпалеры, образованной прутьями арматуры, приваренными к столбам. И дело не только в затратах — такая шпалера ещё и «нетранспортабельна» и резко снижает возможности севооборота, связывает в каком–то смысле манёвр огородника.

Вместе с тем, все мыслимые шпалеры можно сделать, не перетрудившись, буквально из ничего: из хворостин, т. е. поросли, растущей вдоль дорог. Надо лишь наловчиться «лепить» из коротких хворостин длинные, связывать пучок хворостин, плести из них «рабицу», делать «булавки» для прикрепления помидорных кустов к перекладинам. При этом можно использовать универсальное крепление — кольца шириной 8–10 мм, нарезанные из ПЭТ-бутылок разных диаметров (некоторые «изделия» из хворостин и ПЭТ-колец показаны на фотографиях).

Во многих цивилизованных странах ПЭТ-бутылки можно возвращать в магазины. Причём, за немалую по нашим меркам цену (в США, к примеру, за 5 центов (на Украине это было бы 40 копеек, а в России — полтора рубля). Мы же — «гордые», так низко не опустились, бутылки, даже стеклянные (за редким исключением), не сдаём, и на Украине уже валяется (на свалках, на берегах речек, в лесах, на обочинах дорог) 300 тысяч тонн пластиковых бутылок. ПЭТ-вал нарастает, и мы, огородники, можем хотя бы пустить в дело ощутимую толику этого «цунами». Выше говорилось о сооружении «сеялок» из них и о доставке воды прямо к корням растений с их помощью. Теперь вот нарезаем из них кольца. Причём речь идёт просто о выгодной акции, об удобствах, а не о каком–то альтруизме, целевой заботе об окружающей среде (хотя — почему бы и нет?). Опять совпадение интересов окружающей среды и огородника!

Строго говоря, кроме ПЭТ-бутылок, хворостины и связывать–то толком нечем. Проволока (и твистеры) неприемлемы, потому что любой обломок, упавший на землю, трудно заметить глазами, зато его легко находят острые лезвия инструментов и — ещё лучше — подошвы. Верёвки разрушаются под солнцем, и всякий упавший на землю обрывок норовит намотаться на ось триммера. Резинки — стремительно полимеризуются, «плывут». А ПЭТ-кольца, можно сказать, — вечные. Солнечные лучи им не страшны, поранить ногу или затупить лезвие они не могут, на ось триммера намотаться — тоже.

Итак, за дело. Допустим, что надо «срастить» две короткие хворостины. Кладём их друг на дружку внахлёст и скрепляем в двух точках с помощью ПЭТ-колец и палочек–замков: сложенное кольцо обводим вокруг хворостин и втыкаем палочку–замок в петли кольца. Слишком длинное кольцо можно обогнуть вокруг хворостин дважды. Сцепление должно быть плотным. Его можно подгонять выбором диаметра кольца (точнее — бутылки, из которой нарезаются кольца) и толщины палочки–замка. Можно в конце концов подоткнуть ещё одну–две палочки под кольцо.

Если надо скрепить несколько хворостин (скажем, при сооружении вигвама для фасоли), то кольцо может оказаться маловатым. В этом случае одно кольцо сцепляется с другим, получается «восьмерка», и теперь уже эта «восьмерка» обводится вокруг хворостин и скрепляется палочкой–замком. Если «восьмёрка» слишком длинна, её можно обогнуть вокруг хворостин еще раз.

Основной структурной единицей для «плетения» рабицы из хворостин является клинч–крест. Этот крест сооружается так. К перекладине «ворот» приставляются с разных сторон перекладины две хворостины, образующие крест. Нижние концы хворостин воткнуты в землю на 5–10 см, верхние — прислонены к перекладине. Но — и в этом вся хитрость — вторая хворостина при установке заводится за первую, и только тогда втыкается в землю. Таким образом, каждая из хворостин прижимает «подружку» к перекладине, они как бы сцепляются в клинче. Вот почему эта конструкция называется клинч–крест. Она устойчива без всякого дополнительного крепления.

Для фиксации кустов помидоров на перекладине тоже используются ПЭТ-кольца. С помощью двух колец и палочки — «иглы» сооружается подобие булавки: палочка, вдетая в кольца, буквально пришпиливает сноп стеблей к перекладине.

БА: Ещё раз подчеркну, что поддержка растений «стоит свеч». В дикой природе растения приживаются там, где есть подходящие для них условия. Культурные же растения мы высаживаем, не спросив у них, удобно ли им здесь, и потому обязаны подумать о создании для них угодной им обстановки. Если, к примеру, не поддержать горох, то стручки, оказавшиеся на земле, скорее потеряются, почернеют или станут добычей брухуса.

Итак, о поддержке для гороха. Поставив перекладину по центру грядки, ориентированной с востока на запад, а потом вдоль перекладины — клинч–кресты через 10–15 см, получим рабицу — надёжную опору для гороха. Скорость сооружения рабицы — невообразимая. Доступность исходного материала — тоже.

Ранней весной эту грядку можно заполнить так. На всей грядке вразброс сеются семена редиса, салатов, кориандра, змееголовника и т. д., и припалываются. Затем вдоль оснований хворостин (с северной стороны) царапается канавка, в неё достаточно густо укладываются семена гороха, канавка присыпается, а грядка легко мульчируется (буквально притрушивается, чтобы сделать возможным, в случае нужды, полив).

Мне очень часто задают вопрос: «А всходы мульчу пробьют?». И мне трудно бывает скрыть ироническую улыбку. А надо, потому что наивность — милый недостаток, довольно быстро улетучивающийся под натиском реалий нашей жизни. Во–первых, мульча тонкая, неплотная. А во–вторых (скорее, всё–таки, во–первых), дый огородник видел асфальт (10- и даже 20-сантиметровой толщины), вздыбленный побегами разных растений. Гидравлическое давление — это физическое явление, которое не под силу отменить никакой мульче.

Замечу сразу, что речь идёт о всходах растений, а не о всхожести семян. Для семян под достаточным слоем мульчи могут сложиться условия, в которых они останутся в покое (тем более, если они изначально были невсхожими).

По мере освобождения грядки от ранней зелени она заполняется поздними культурами и (с южной стороны) кулисными растениями (бамией или сорго хлебным). Горох растёт, цепляется усиками за хворостины рабицы, образует стену, на которой стручки хорошо экспонируются с двух сторон.

Когда дневная температура станет устойчиво выше 25 °C, горох усохнет. Но не надо спешить убирать гороховые плети. Они образуют на рабице неплотную «вуаль», в тени которой можно посадить тенелюбивые растения — дайкон, зимнюю редьку, пекинскую капусту и даже поздние огурцы. Это правда, что эти огурцы не так урожайны, как весенние, но… один зеленец в октябре стоит целого ведра тех, что в июле носят вёдрами.

Подведем итог. Стенка–рабица поддерживает не только горох: позже рабица, переплетённая «вуалью», послужит поддержкой для огурцов и защитой поздних тенелюбивых культур от солнца. То есть этой стенке мало того, что она малозатратная — она ещё и многофункциональная.

Порядка ради надо отметить возможную трудность — сооружение перекладины. В качестве перекладины можно использовать длинную хворостину. Такую, скажем, как у Крылова: «…предлинной хворостиной мужик гусей гнал в город продавать». Если «предлинной» хворостины под рукой нет, можно составить её из коротких хворостин или поставить внахлёст несколько перекладин.

БА: Поддержка фасоли — обязательна. На плохо экспонированной фасоли «спрячутся» спелые стручки, и растения станут досрочно увядать, почувствовав, что дали потомство. Если же на фасоли нет спелых стручков, то она (невзирая на свою теплолюбивость!) буйно цветёт и завязывает стручки даже после заморозков. Надеется…

Для поддержки фасоли можно установить на грядке ряд вигвамов из хворостин. Вигвам образуют 7–9 хворостин, равномерно расставленных на полукруге (обращенном к северу открытой стороной). Хворостины скрепляются вверху ПЭТ-кольцами (см. п. 4.1).

У оснований хворостин сажается вьющаяся фасоль, для поддержки которой, собственно, вигвам и был сооружён. С южной стороны можно посадить перцы и бамию, а внутри вигвамов — любые тенелюбивые культуры. Кстати, не исключено, что блошка не заметит крестоцветных, спрятавшихся внутри вигвамов.

И снова — поддержка фасоли не только проста в исполнении, но и многофункциональна.

БА: Многие опытные овощеводы рекомендуют пасынковать помидоры, вести их (в зависимости от сорта) в один или два стебля и добиваются замечательных результатов. Именно такой совет, в частности, даёт виднейший овощевод Харьковщины профессор кафедры ботаники Педагогического университета им. Г. С. Сковороды Людмила Михайловна Шульгина.

В Монреальском ботаническом саду я видел (дело было в конце августа) большую плантацию одностебельных помидоров, всплошную облитых зреющими плодами. Но… «Монреаль нам не указ».

Если стебли и листья растений как–то защищены от воздействия высокой температуры (в частности, листьям помогает восковой налёт), то у цветочных кистей такой защиты нет. В п. 3.1 упоминалось, что, по мнению К. А. Тимирязева, для сочных частей растений критической является температура 40 °C. И неудивительно, что в 2010 году, когда температура воздуха (в тени!) доходила до 40 градусов, хорошо экспонированные цветочные кисти на одиночных стеблях не задерживались, неуклонно рыжели, не успев образовать завязь.

Между прочим, рука об руку с пасынкованием помидоров идёт подвязывание. Оно «дует в ту же дуду»: обе операции способствуют лучшему экспонированию цветочных кистей и, стало быть, их гибели в жару. Именно так было летом 2010 года.

А те огородники, у которых непасынкованные растения лежали на земле, были, как говорится, с помидорами.

То, о чём будет идти речь ниже, следует трактовать не как попытку поставить под сомнение приёмы овощеводов, безусловно, эффективные в «нормальные» годы, а как намерение подстраховаться и гарантированно быть с помидорами в любое лето: будь оно невыносимо жарким или, наоборот, ненастным и чреватым эпифитией фитофтороза.

Итак, ранней весной на страховой помидорной грядке выполняются следующие работы:

• сеются вразброс (негусто) морковь и чернушка;

• семена припалываются (заодно уничтожаются ранние сорняки вроде пастушьей сумки);

• на грядке (с некоторой задержкой — она нужна, чтобы почва прогрелась) восстанавливается (или заново укладывается) мульча;

• чуть позже южный срез грядки обсаживается высокими кулисными растениями, например, хлебным сорго или бамией;

• по осевой линии грядки устанавливаются треноги с перекладиной.

БА: Выше было указано несколько функций, которые можно доверить ПЭТ-бутылкам. Напомню: из них можно делать «сеялки Гридчина» для семян разного калибра, устройства для полива снизу растений в жару, удлинять хворостины с помощью колец, нарезанных из бутылок, скреплять верхушки вигвамов, делать «булавки» для пришпиливания помидорных кустов к перекладинам, выравнивать температуру вокруг растений.

Вот ещё одно «поручение» бутылкам. Оно даётся, буквально, по горячим следам. Накануне дня, когда набираются эти строки, в нашей местности прошёл ураган, наломавший много дров (в буквальном смысле слова). В лесу, вдоль дорог, в садах. Особенно пострадали относительно слабые косточковые деревья. Естественно, досталось «на орехи» и огородам. Конкретно в нашем огороде сильно наклонились (но не сломались) стебли разных маточников (фенхеля, моркови, лука).

Нацеленность на использование ПЭТ-бутылок подсказала такой способ поддержки маточников. Рядом с маточным растением втыкается хворостина достаточной длины и на стебель маточника и хворостину надевается кольцо, вырезанное из бутылки. Если ствол маточника сучковат (как, к примеру, стебель фенхеля), то кольцо опускается до подходящего сучка… и всё. Если же семенной стебель гладкий (как у лука, например), то надо взять хворостину с сучками и опустить кольцо до подходящего сучка. Словом, для «сучкастого» растения поддерживающая хворостина должна быть гладкой, а для гладкоствольного — «сучкастой».

Это мягкое прикрепление стебля к хворостине даёт достаточный люфт, чтобы стебель в лихую годину свободно шатался. А благодаря ничтожному весу кольца оно пребывает фактически в подвешенном состоянии и на стебле не образуется «мозоль». К тому же, каждый, кто пытался привязать, например, стрелку лука к столбику, может подтвердить, что стрелку часто удаётся сломать раньше, чем привязать к шпалере. ПЭТ-кольцо же спасает от подобной «перестановки».

БА: Вот ещё пример приёма, для которого трудно найти подходящую рубрику. С одной стороны, теплица в главе «Поддержка» вроде бы неуместна, а с другой — здесь идёт речь в том числе и о поддержке, сооружаемой «за так». «Виной» всему — многофункциональность наших уловок, о которой мы неустанно заботимся. Итак, пусть вас, дорогие читатели, не смущает «экстравагантный» выбор главы для теплицы.

Строится теплица так. Грядка огораживается бордюром. Из любых материалов. Есть доски — отлично. Есть какие–то планки, которые можно наложить друг на друга — хорошо. Есть дубки, которыми можно обрамить грядку — ещё лучше. Могу добавить: даже красиво. Видел своими глазами: в огороде у Н. И. Курдюмова овощные грядки обложены дубками.

Итак, грядка огорожена бордюром. По осевой линии грядки вкапываем столбики, закрепляем на них перекладину, и… можно приглашать приёмочную комиссию: строительные работы в теплице окончены.

Теперь детали. Высота перекладины должна быть такой, чтобы рукав плёнки, лежащей на перекладине, сантиметров на 10 нависал над обеими продольными бордюрами. Нужную высоту можно подобрать эмпирически, но можно и рассчитать.

Допустим, что ширина грядки — 110 см, высота бордюра — 20 см, а ширина рукава плёнки — 150 см. Тогда превышение перекладины над бордюром х можно вычислить, пользуясь теоремой Пифагора для прямоугольного треугольника, гипотенуза которого равна 65 см (половине ширины рукава, уменьшенной на 10 см — величину свисания рукава над бордюром), один катет равен 55 см (половине ширины грядки), а другой — как раз искомому превышению перекладины х. По теореме Пифагора х 2 + 552 = 652. Стало быть, х 2 + 3025 = 4225, х 2 = 1200, т. е. х x 35 см.

Следовательно, перекладина должна иметь высоту (от земли) х + 20 х 55 см.

При ширине грядки 100 см и тех же высоте бордюра и ширине рукава плёнки аналогичный расчёт даст высоту перекладины, равную 62 см.

Теперь займёмся торцами теплицы. Лучший выход — посадить в торцах кусты шалфея лекарственного, пижмы, иссопа. Эти растения хороши тем, что являются как бы вечнозелёными. А в качестве временной меры (в ожидании, пока эти идеальные торцы вырастут), можно прикрыть голые торцы тюками соломы, например, или повесить тряпки на воткнутые в торцах хворостины.

А где же сама теплица? Она… готова. При угрозе заморозка на перекладину укладывается рукавная плёнка, а в нависающие на бордюр края вставляются (в качестве грузила) металлические прутки. Если грядка — достаточно длинная, то удобнее составлять укрытие из коротких «рукавов» с самостоятельными грузилами. Как только угроза заморозков уходит, грузила из рукава плёнки вынимаются, плёнка складывается и уносится в кладовку до «лучших» времён, когда в ней снова возникнет нужда. Заметим, что (в отличие от стационарных плёночных теплиц) «тимирязевская» теплица укрывается плёнкой лишь в случае заморозка или ненастья (обильного ливня, града, сильного ветра).

Кусты в торцах исполняют роль и торцевых стенок, и форточек, и зазывал насекомых–опылителей. Конечно, нужно иметь в виду, что шалфей, к примеру, весьма аллелопатичен — соседство с ним угнетает огурцы, капустные и другие растения. Но — надо поискать «форточку», лучшую, чем куст шалфея.

Эта теплица надёжнее обычной плёночной теплицы: и плёнка в ней двойная, и дополнительно прикрыть её при серьёзной угрозе легко, во всяком случае — сподручно. Особенно легко бороться с радиационным охлаждением теплицы ясными ночами — достаточно накинуть на плёнку любой непрозрачный материал.

Есть и экологический бонус: если в обычной плёночной теплице плёнка прикрепляется намертво, летом под действием ультрафиолетовых лучей сгорает, а потом её ошметки разносятся ветром по всему белому свету, то плёнка, используемая в виртуальной теплице, может служить буквально десятки лет. Она выносится на солнце обычно на несколько дней, а бывают годы совсем без весенних заморозков, и тогда плёнка вообще не бывает на солнце.

Подведём итоги:

• «тимирязевская» теплица обеспечивает растениям возможность расти в естественных условиях;

• сооружение теплицы посильно любой «бабушке»;

• теплица малозатратна;

• нет как таковой процедуры восстановления теплицы на следующий год;

• теплица надёжнее предохраняет от серьезных заморозков, чем стандартная плёночная теплица;

• нет проблем перегрева и проветривания, докучающих летом хозяевам стандартных теплиц;

• старая плёнка не засоряет окружающую среду.

ВТ: Взглянем на только что приведённый список ещё раз. Любая позиция списка могла бы быть оформлена как самостоятельная уловка. К примеру, вечная теплица — это о том, что не надо ежегодно восстанавливать теплицу, теплица без форточки — о том, что роль форточек выполняют кусты шалфея, и т. д. Напомним, что мы постоянно стремимся именно к этому — многофункциональности уловок.

БА: Ну а теперь пару слов о возможной эксплуатации теплицы.

В те же сроки, что и в обычной неотапливаемой теплице, втыкаются семена огурцов. Место огурцов можно менять, т. е. устраивать своеобразный севооборот. Одной весной посадить огурцы, скажем, по центру грядки, другой — ближе к одному краю, в третий раз — у другого края.

Втыкать огурцы лучше в несколько сроков — на случай, если «ранние пташки» подмёрзнут. Ну а если не подмёрзнут, то «пусть нам будет хуже». Когда минует угроза заморозков, лишние (худшие) растения можно будет удалить.

На свободное место в теплице можно пикировать рассаду помидоров и иных теплолюбивых культур или прямо сеять их на рассаду, сажать сверхраннюю картошку, сеять раннюю зелень. После этого грядка мульчируется. Когда придёт настоящее тепло, «гости» разъезжаются по домам, на свои грядки, а огурцы начинают плестись.

В этот момент следует в теплицу набросать два ряда коротких хворостин: одним концом хворостина упирается в бордюр, другим — ложится на перекладину. Расстояние между хворостинами — 30–40 см.

Это и есть поддержка огурцов — плети, вышедшие за пределы грядки, просто закидываются на хворостины. Дополнительную поддержку огурцам окажут несколько растений укропа и космоса. Правда, космос норовит разрастись — его надо время от времени пасынковать.

Не помешала бы в этой грядке пара кустов валерианы или ромашки. Хороши в грядке тысячелистник и пижма. Но всего этого — понемногу.

Вот и всё. В итоге мы — без особых хлопот и затрат — с теплицей. Я всё время упоминаю «бабушек», стремясь облегчить устройство огорода в первую очередь им. На самом деле, и «юннатам» невредно поубавить забот. «Свет — не только в окне», а радость — не только в огороде.

И снова — о К. А. Тимирязеве. Ничего удивительного: Климентий Аркадьевич — виднейший знаток и исследователь физиологии растений — оставил наследие, обращаться к которому можно (и нужно!) без конца.

Занимая очень высокое положение в науке (речь — не о должностях!), Климентий Аркадьевич не витал в эмпиреях, не упускал случая «спуститься на землю». В контексте разговора о теплицах уместно привести такую историю (тем более что нужно объяснить, почему нашу теплицу я называю «тимирязевской»).

В 1896 году на всемирно–известной нижегородской выставке по поручению Министерства земледелия и государственных имуществ России К. А. Тимирязевым была организована опытная станция. Её целью было дать всем интересующимся наглядно понять, что может сделать наука для земледелия и чего она не может сделать, что вправе и чего не вправе требовать от неё практика.

В составе станции была теплица, обеспечивающая выращивание растений в естественных, а не в тепличных условиях (платформа с растущими в контейнерах растениями вкатывалась в случае нужды по рельсам в укрытие).

Дороговизна сооружения ограничивала число опытов и исключала возможность их повторения. И Климентий Аркадьевич поставил задачу создать нечто более простое и дешёвое.

Сначала он спроектировал теплицу меньших размеров, в которой не растения въезжали в укрытие, а наоборот, служащая для их защиты железная клетка на ночь или в ненастье накатывалась на растения по рельсам (такая теплица более полувека верой и правдой служила в Тимирязевской сельскохозяйственной академии).

Затем Климентий Аркадьевич упростил и удешевил проект. Он построил лёгкую разборную клетку из деревянных рам, затянутых проволочной сеткой и собирающихся на крючках. К шести сваям привинчивались два бруска с выбранными в них шпунтами, и клетка двигалась по ним на двух парах медных роликов, употребляемых для задвижных дверей. А собственно укрывным материалом был брезент, перебрасываемый ночью и в дождь через перила (напомню, что дело было в позапрошлом веке!).

Обратим внимание на два обстоятельства.

Первое. Климентий Аркадьевич неизменно придерживался принципа, что растению нужны естественные условия произрастания. Он говорил, что растение постоянно должно находиться на открытом воздухе.

И второе. Учёный считал, что сооружение теплицы должно быть доступным даже сельской школе со скромными средствами. И дороговизну теплиц считал непозволительной ошибкой.

Возвращаясь к нашей теплице, можно сказать, что она удовлетворяет обоим непреложным требованиям К. А. Тимирязева: растения растут на «воле», а сооружение теплицы не требует ни заметных средств, ни ощутимых усилий: оно посильно не только любой сельской школе, но и любой «бабушке». Потому–то я без зазрения совести, отбросив всякую скромность, называю свою теплицу «тимирязевской».

Забота о природе требует иного, более осторожного подхода и к удобрениям. При этом недостаточна традиционная забота о том, чтобы не нанести удобрениями вреда почвенной и надпочвенной фауне, чтобы не спровоцировать излишек нитратов в травах, плодах и корнеплодах, чтобы не исказить первородный вкус овощей и фруктов (простейший пример — «водянистая» картошка с щедро удобренной свежим навозом грядки) и т. п. Нужно также думать о том, что излишне концентрированный раствор питательных веществ, доставляемый листьям, может вызвать их ожог, особенно в жару и сушь.

БА: Альпийские грядки — это просто высокие овощные грядки, сооружаемые Зеппом Хольцером в Альпах. У них — тройное назначение:

• консервировать органическое удобрение;

• аккумулировать тепло;

• отводить избыточную влагу.

БА: Пепел, оставшийся после сжигания растений, является, безусловно, ценнейшим удобрением, и возврат пепла в почву есть акт, способствующий кругообороту веществ в природе, потому что в пепле собирается вся та часть таблицы Менделеева, которую растения вытянули из почвы. Всё это так. Но…

Не дают покоя детские воспоминания. Ухожу в школу — рубашка беленькая. Возвращаюсь — вся в чернилах. То ручка не так упадёт, то «непроливашка» перевернётся (хоть и был я круглым отличником, но не пай–мальчиком). И каждый раз мама отстирывает рубашку, и ухожу я назавтра в школу в беленькой… А ведь тогда даже мыло хозяйственное было дефицитом. Всю чистоту наводили с помощью золы.

Страшно представить себе, как жили мы без упаковок, на которых перечисляются глицерины, стеарины, натрия пальмитаты, кокоаты и прочие фосфаты. Уже в детстве я знал, что зола — сильная щёлочь, видел мамины руки после стирки. Тем более что нас у неё — вместе с отцом — было шестеро! И когда сейчас читаешь рекомендации типа «посыпь обильно золой приствольный круг яблони», сразу приходят на память разъеденные золой мамины руки.

Ведь в этом кругу могут найти себе пристанище жабы, дождевые черви, златоглазки, ящерицы, жужелицы… У жаб и червей нежнейшая кожа. И если зола снимала чернильные пятна с рубашки, то что делает она с кожей подвернувшихся под руку жаб и червей! Трудно даже вообразить себе, как «горят синим огнём» эфемерные крылышки златоглазок. Ящерица, конечно, может удрать и отряхнуть с себя золу. А если зольная экзекуция придётся на пору, когда земноводным холодно и они неподвижны? Хитину жужелицы зола, по–видимому, нипочём. А если в гнезде ещё необхитиненная мелюзга?

Слишком размашисты эти рекомендации, выдаваемые без оглядки на живой мир огорода.

Вот ещё образчик подобной рекомендации: «Если на всходы крестоцветных напала блошка, посыпьте их по росе золой». Мамма миа! Посмотри же на плоды трудов своих через несколько часов, полюбуйся на скукожившиеся листочки. Мало было дайкону блошки, так ещё и зола (по росе)! Нет, чтобы как–то смягчить удар, предложить, скажем, «опылить всходы золой в сухую погоду с помощью старых колготок», так ещё и подзуживают доверчивого читателя: «…заодно и почва удобрится». Дескать, сыпь, не жалей.

Или вот совет, как готовить ЭМ-настой: «…влейте столько–то миллилитров ЭМ–препарата, всыпьте полтора стакана золы…».

И смех, и грех… Левая рука не знает, что творит правая. Первая вливает в бочку инокулянт, а вторая — посыпает бактерии золой… Это зачем? Чтобы бактерии чистыми в гробиках лежали?

Правда, специалисты утверждают, что Хига Теруа, создатель ЭМ-технологий, испытывал наборы бактерий в щелочной среде. Но не различаются ли «щелочная среда» и «щёлочь» так же, как обращения «Милостивый государь!» и «Государь!» Не проще ли заменить эту возню более простой операцией: взять в левую руку крупную купюру, в правую — зажжённую спичку, и поднести их друг к другу? Я не ёрничаю, я недоумеваю. Ведь непригодность размашистых рекомендаций так очевидна — стоит лишь оглядеться.

И опять — можно было так же размашисто сказать о недопустимости использования золы в качестве удобрения. Но — импульсивность никогда не была и не будет добрым советчиком.

Я могу предложить два способа безопасного внесения золы в землю. Сознаю их ущербность — неуниверсальность, что ли (пусть поиск лучших способов будет своеобразным домашним заданием читателям). Первый способ удобрения почвы золой привязан к альпийским грядкам, второй — к поливам в бутылки.

Во–первых, сыпать золу на дно канавы можно совершенно спокойно. Зола оказывается ниже почвенного слоя, в котором снует всё живое, включая бактерии, а корни растений, рано или поздно доберутся до минералов.

Второй способ — более гибкий. Готовится зольный настой. И перед поливом в бутылки вливается по 2–3 ковшика настоя. Настой оказывается ниже зоны жизнедеятельности почвенной фауны, но корням растений минералы доступны.

«Так сложно о таком простом деле» — может посетовать иной читатель. Это–де чересчур осторожно. Но именно к осторожности я и призываю. Могу предложить моему ворчливому читателю простенький опыт: посыпать «клаптик» почвы горстью золы. И понаблюдать за этим пятном — оно долго будет безжизненным.

БА: Разговор о коровьей лепёшке надо начать издалека — с обстоятельного живого запомнившегося разговора о навозе вообще, который состоялся у меня в Уфе с башкирским ученым–энциклопедистом О. В. Тархановым.

Из выращенной во всем мире продукции растениеводства лишь 5% идёт в пищу людям, ещё 5% — на различные технические нужды, а оставшаяся львиная доля — на корм птице и скоту. И понятно, что без возврата навоза беспредметен разговор о кругообороте веществ в природе. Однако во всём мире навоз скапливается в хранилищах и, разлагаясь, вредит теряемыми питательными веществами (в основном, «парниковыми» газами) окружающей среде.

Возврату свежего навоза на поля препятствуют три серьёзных фактора. Первый — возможные патогены. Надо, чтобы они погибли, иначе за рубль, выигранный аграриями, медики заплатят десятью. Вторая причина — в свежем навозе содержится до 90% воды, и его экономически нецелесообразно везти на расстояние, больше, скажем, трёх километров. А если дождаться, пока он подсохнет, то везти на поле навоз, потерявший около 70% питательных веществ, — ещё бессмысленнее. И, наконец, из–за угрозы возникновения недопустимо высокой концентрации нитратов в растениях вносить в почву свежий навоз следует бережно, умеренными, можно сказать, смешными дозами — примерно одну тракторную тележку на гектар.

Словом, возврата навоза на поля практически нет во всем мире, и площадь плодородных земель неуклонно уменьшается — по 3 миллиона гектаров ежегодно. И эта непрекращающаяся убыль становится угрожающим геополитическим фактором.

Учёные, в частности, супруги Лилия Степановна и Олег Владимирович Тархановы, не только понимают масштаб этой проблемы, но и всеми силами способствуют её решению. Тархановы разработали технологию консервации всякого рода «гуано», спроектировали и построили опытную установку для изготовления экономически и экологически приемлемых смесей удобрений, но до промышленного внедрения их разработок ещё далеко.

Если бы эта архисерьёзная геополитическая проблема заинтересовала деньги и власть имущих… Но тем некогда — им надо поедать друг друга, разводить, куда надо, денежные потоки — да мало ли «забав» у сильных мира сего…

А можем ли мы, огородники, не ожидая прорыва, внести хотя бы мизерный вклад в спасение Земли? Да, если посильными средствами смоделируем изумительное творение Создателя — коровью лепёшку. Повторяю: проблема требует глобального решения — на бескрайних полях, а не на 5–6 сотках неудобий, но мы можем своими малыми силами подвинуть её хотя бы на волосок. Вспомним слова Конфуция о проклятьях темноте и маленькой свечке.

Итак, чем хороша коровья лепёшка? Первое: полежав под солнцем несколько дней, она избавляется от патогенов. Второе: под лепешкой закипает бурная жизнь: под неё стягиваются навозные черви и другие почвообразующие создания, от деятельности бактерий вспушивается почва, всходят дремавшие семена всяких растений. Третье: самое интересное в задумке Творца — на месте лепешки вырастает буйный «сноп» тёмно–зелёной травы, но животные его не едят. Растения вбирают в себя все нитраты, вырабатываемые бактериями, а животным этот «деликатес» не мил. И четвёртое: уцелевший, насыщенный нитратами «сноп», увядая, покрывает более или менее равномерно пятно площадью около квадратного метра, и в следующем сезоне на этом метре заметно возрастает плодородие.

БА: Коровья лепёшка решала планетарную задачу возврата навоза во времена, когда не было сараев, стаек, стойл, ферм, гигантских комплексов. Проблемы с навозом породили именно эти сооружения. Из–за них появились кучи навоза во дворах, горы и «пруды» навозной жижи — возле ферм и комплексов. Эти кучи, горы и «пруды» отравляют окружающую среду, уплотняют слой парниковых газов, обедняют землю.

Однако можно, вообще говоря, смоделировать процесс, повторяющий в какой–то мере, божественный путь коровьей лепёшки.

На исходе лета, после уборки, разбрасываются и прикрываются семена сидератов, а затем скупо (скупо! скупо!) разбрасывается свежий навоз — до 0,5 кг (как раз коровья лепёшка!) на 1 кв. м, то есть до 50 кг на сотку. Через несколько дней возможные патогены погибнут, сидераты взойдут и возьмут на себя роль демпфера — «снопа» на пастбище. Нитраты соберутся в сидератах, потом сидераты (нитратные «пресервы») полягут, и получится умеренно удобренный участок. Если есть механизированная возможность мелкого рыхления почвы, то можно посеять семена, разбросать навоз, а потом мелко обработать почву.

Я понимаю, что доза «50 кг навоза на сотку» выглядит обескураживающе малой, но надо выбирать, что выращиваем — овощи или яды. Тем более что у внуков нет коровьей способности «опознавать» нитраты в тарелке. И потом — бабушка может так приготовить овощи, что, облизывая пальчики, забудешь обо всём, даже о том, что Петьке сдачи не дал…

В огороде, где налажен полив с помощью бутылок, можно делать некрепкий навозный настой и вливать его в бутылки перед поливом. Но и в этом случае надо помнить об ограничениях на азот.

БА: В этом пункте нет ничего от авторов: всё о «чаях» известно каждому огороднику. Говорить же о них заставили следующие обстоятельства. Во–первых, как отмечалось выше, ряд причин принуждают быть сдержанным в возврате навоза на поля. С другой стороны, возвращать навоз всё–таки надо: и потому, что без этого неотвратимо уменьшается общая площадь плодородных земель, и потому, что невозвращённый навоз, разлагающийся не на полях и огородах, губит окружающую среду. Поэтому дорога каждая лазейка, позволяющая хоть на йоту улучшить положение (я опять имею в виду замечание Конфуция о маленькой свечке).

Наконец, мне очень часто задают вопрос типа: «У меня есть десяток кур. Что делать с помётом?». И понятно, что не в каждом случае уместна апелляция к альпийской грядке и коровьей лепёшке.

Так вот, на малых площадях и для малых объёмов навоза (или помёта) некоторую помощь в возврате навоза могут оказать навозно–травяные «чаи». Повторяю: здесь нет никакой хитрости — просто приводится известный многим ответ на вопрос.

«Чайный» конвейер запускается так. Весной бочка заполняется какой–нибудь свежей органикой, заливается водой, и в неё добавляется толика навоза или помёта. Я сознательно обозначил количество навоза расплывчатым «толика»: размер этой «толики» зависит от качества навоза и может составлять примерно десятую–пятнадцатую часть бочки. Добавляется также лопата хорошей земли или компоста, чтобы «заразить» бочку почвенными бактериями.

Содержимое бочки перемешивается и оставляется на несколько дней (опять вынужденная неопределённость — всё зависит, в частности, от погоды). Словом, надо дождаться, пока органика заметно потемнеет, станет похожей на «силос».

Теперь можно разложить «силос» между растениями, вылить (под корень) по ковшику настоя, а затем полить растения водой, чтобы обмыть листья и разбавить концентрацию подкормки в почве.

Весь настой расходовать не надо: в нём развились колонии почвенных бактерий, и часть настоя (скажем, одну треть) надо использовать как инокулянт для новой порции. В бочку закладывается новая органика, добавляется вода и уменьшенная доза навоза, опять выжидаем несколько дней, пока «силос» потемнеет, и… «конвейер» запущен.

Навозно–травяной «чай» добавляет в почву питательные вещества, т. е. улучшает минеральное питание, и, вдобавок, ускоряет разложение органики и интенсифицирует углеродное питание растений.

Вот так можно ответить на поставленный выше вопрос. Если читателю бросилась в глаза некатегоричность, осторожность ответа, то надо сказать, что она оправдана. «Размашистая» подкормка чревата двумя бедами: высокая концентрация «чая» может, во–первых, сжечь растения и, во–вторых, создать избыток нитратов в плодах.

Колумелла, древнеримский писатель и агроном, автор 12-томной сельскохозяйственной энциклопедии (I век н. э.), писал: «В сельском хозяйстве можно управлять без тонкостей, но оно не терпит и глупостей. Мнение большинства, что оно… не требует никакого ума, далеко от истины». Эти слова Колумеллы неслучайно вставлены в преамбулу главы, посвященной ЭМ-технологиям. Колумелла мог бы повторить их сегодня, спустя два тысячелетия, характеризуя ситуацию, возникшую вокруг эффективных микроорганизмов.

Создаётся впечатление, что производители и реализаторы ЭМ-препаратов участвовали в шахматном или футбольном матче с учёными–микробиологами, выиграли его, и теперь на правах победителей «правят бал». К примеру, они, по сути, игнорируют тот факт, что речь идёт о живых бактериях, требующих «своего» питания, «своей» среды. Ведь даже дождевые черви (взрослые особи) не выносят замены одного корма другим. Что уж говорить о такой тонкой материи, как бактерии.

Всё это сильно подрывает доверие к некоторым производителям, инструкциям и иным популярным текстам. А жаль. Эффективные микроорганизмы достойны лучшего популярного описания и лучшей рекламы.

БА: Суть этой уловки — в уклонении от рекомендуемой некоторыми пособиями весенней обработки почвы с помощью эффективных микроорганизмов. В этих пособиях расписываются всевозможные блага, которые несёт почве эта обработка. Но на самом деле она — грабёж огорода средь бела дня!

Дело в том, что разложение органики, подстёгиваемое ЭМ-обработкой, происходит без растений. Вдумайтесь: семена вносить в почву рекомендуют лишь через 2–3 недели после обработки. Пройдёт ещё несколько недель, прежде чем заметно подрастут растения и станет ощутимым усвоение ими питательных веществ. И выходит, что примерно в течение двух месяцев органика разлагается впустую. Ценнейшие питательные вещества уходят в небо (в буквальном смысле слова), усиливают слой «парниковых» газов, а почва остаётся ограбленной. Если бы не было ЭМ-обработки, то органика, ожидая тёплых дней для начала активного разложения, дождалась бы заодно и растений, и только тогда можно было бы подстегнуть её разложение.

Мне трудно вообразить ситуацию, в которой родилось такое «грабительское» предложение. А как быстро оно внедрилось в массы! Меня тоже коснулось это веяние, но я, к чести своей сказать, однажды попробовав, больше не возвращался к этой обработке интуитивно, неосознанно почувствовал что–то неладное. И, лишь работая над замечательным (не побоюсь этого нескромной оценки) удобрением — ЭМ-силосом, раскопал, где «зарыта собака»: весенняя ЭМ-обработка почвы предусматривает разложение органики без растений и весь углерод, законсервированный в этой органике, улетит с углекислым газом в небо. Странное предложение. Нет даже сил понять, как оно могло родиться.

В противоположность этому, удобрение грядки ЭМ-силосом (см. п. 6.4) предполагает разложение органики в присутствии растений, готовых использовать выделяющуюся углекислоту — это и есть основание гордиться достоинствами ЭМ-силоса.

До чего точно (и в масть) сказано у Губермана: «…небо светлее над теми, / кто изредка смотрит на небо». В Киотском протоколе, регулирующем потоки «парниковых» газов, речь идёт как раз о небе.

БА: Столь же широко рекламируемая осенняя ЭМ-обработка почвы — ещё губительнее, чем весенняя. Какое коварство: мало того, что осенью, как и весной, впустую, без растений, разлагается уже имеющаяся органика и урезается потенциальное плодородие почвы так вдобавок заметно сдвигаются сроки сева сидератов и теряется уйма бесценного времени для наращивания их биомассы. «Два в одном»: имеющаяся органика выпускается в небо, а рост новой — задерживается. Нарочно не придумаешь!

ВТ: Наблюдения показывают, что сеять сидераты следует немедленно после уборки, чтобы поймать теневую влагу. Каждый день (да что там день — и час, и даже полчаса!) просрочки чреваты недобором биомассы, каждая минута — на вес золота, а тут — недели и даже месяцы. Мало того, что почва ограблена — резко снижаются возможности её реабилитации и ухудшаются условия последующей жизни растений.

БА: В п. 3.4 были перечислены некоторые функции сидератов. Выходит, сидераты, нарастившие из–за осенней ЭМ-обработки почвы существенно меньшую биомассу, не смогут реализовать все эти функции в полную силу. В частности, эта обработка неотвратимо снижает засухоустойчивость растений (см. п. 3.6).

Вот к чему приводит то, что учёные–микробиологи, проиграв упоминавшийся ранее виртуальный матч, отдали разработку и внедрение тончайших и перспективных ЭМ-технологий на откуп деятелям, набившим руку на продаже сигарет, биодобавок, гербалайфа, косметики (как говорится, нужное подчеркнуть) и в совершенстве овладевшим одним «боевым» искусством — «впаривать».

БА: Отказ от компостирования на задворках объясняется теми же причинами: компост, образованный не в присутствии растений, — уже почти не удобрение (об этом кратко упоминалось в Предисловии). Львиная доля (до 70%) питательных веществ, содержавшихся в его ингредиентах, составила компанию «парниковым» газам в атмосфере, в то время как на грядках, в присутствии растений, почти всё досталось бы именно им.

Заметьте, я не уточняю, какой компост имеется в виду — ЭМ-компост, вермикомпост, обычный компост. Все они выполняют одну работу: грабят огород и гробят окружающую среду, если образуются без растений. И ЭМ-компост, использующий лучшую «отмычку», естественно, — самый умелый, самый коварный грабитель. Есть, впрочем, ещё один підступний (коварный) ускоритель компостирования — оксизин.

Примерно 20 лет назад, начиная эксперименты в нетрадиционном огороде, я был неистовым компостменом. Выкопал яму объёмом 10 куб. м. Заполнял её органикой. Но этот пыл как–то сам собою улёгся. Во всяком случае, я засыпал компостную яму задолго до выхода книги Н. И. Курдюмова «Мир вместо защиты» и до личного знакомства с О. В. Тархановым.

И уловка, которой посвящен этот пункт, заключается просто в том, что компостирование происходит без участия огородника, «самотужки», но только в грядках. А что касается грубой органики, которая неуместна на грядке, то для неё роется канава… далее всё описано в п. 5.1.

Мог бы сейчас перечислить бонусы, которые даёт уклонение от компостирования на задворках. Мол, не надо носить и возить органику в яму, потом не надо вынимать компост и развозить или разносить его по огороду и т. п. Но не хочется «запылять», «ретушировать» такими мелочами решающий тезис: лучший компост — это тот, который сам образуется в присутствии растений на грядках. А компост (вермикомпост, ЭМ-коспост) из ямы или кучи — это бывшее удобрение, которое могло бы принести пользу огороду, но вместо этого — за счёт ограбления огорода — причинило вред окружающей среде. И к тому же, отняло у огородника уйму времени, заставило его понагибаться.

Вот уж воистину: «Блажен Господь, сделавший всё ненужное сложным, а всё сложное — ненужным». Так перефразировал Эпикура наш земляк Григорий Савич Сковорода. Будто в воду глядел…

БА: Встречает мужик конокрада: «Грицько! Кажуть, учора тебе впіймали у конюшні». — «Хе… впіймали… у конюшні… Випустили б вони мене на толоку, ото б там половилиі». Так вот, после жёстких ограничений в использовании золы и навоза в качестве удобрений, я чувствую себя Грицьком, выпущенным на толоку.

Или стрелой, выпущенной из лука — приступаю к рассказу об удобрении без всяких ограничений, оговорок, предупреждений.

Речь пойдёт об ЭМ-силосе. «Силосный конвейер» запускается, когда окончательно установится тёплая погода. Скажем, через пару недель после высадки в открытый грунт рассады теплолюбивых культур. И останавливается в конце лета, когда иссякнет поток свежей зелени.

Готовится достаточно большая ёмкость. Сначала покажется, что 50–70 литров — достаточный объём. Но с каждым новым циклом захочется (поверьте мне — пока на слово) иметь всё большую и большую ёмкость. Впрочем, одну большую ёмкость можно заменить набором более мелких. Удобны бочки, чаны. А если нет ничего подходящего, можно (в тени) выкопать яму, поставить в неё плотный пластиковый мешок, наполнить его водой, обкладывая по мере наполнения сеном–соломой, — и получится «бочка», которая исправно прослужит весь сезон.

Николаевский фермер В. Б. Фалилеев поступил так. Взял 1,5 м рукавной плёнки повышенной плотности и сделал тугой узел на одном конце рукава (получился «мешок»). Выкопал круглую яму глубиной 40 см и диаметром чуть меньше метра (как раз для «мешка»). Поставил мешок в яму, распрямил его, наполнив водой. Затем обложил мешок невысоким (10–15 см) «бруствером» из соломы. И получилась «бочка» объёмом более 300 л. Бочка вроде бы большая, но трудностей с её заполнением у Валерия Борисовича нет: огород у него действительно меланжевый, в нем есть место и лопухам, и яснотке, и осоту, и топинамбуру, и доннику. В качестве приправы служат тысячелистник и валериана. Силос получается разнообразным, богатым.

Дальше (простоты ради) будем говорить бочка, понимая под этим и бочку, и чан, и мешок, и набор ёмкостей. У меня последовательно (по годам) было 3, 5, 7 70-литровых бочек. Теперь их — уже 8. Правда, число заполняемых бочек меняется в зависимости от потока «недорогой» свежей зелени, т. е. исходного сырья для силоса.

Первая (пусковая) бочка готовится так. Она размещается в тени и наполняется свежей органикой (сорняками, обрезками травы, крапивой с пустыря, чистотелом из леса, укосом сидератов, кухонными отходами…). В бочку добавляется какая–нибудь сладость (банка старого варенья, килограмм–другой моркови или свёклы, перемолотых в мясорубке, стакан патоки или мелассы — словом, что под руку попадёт), и выливается упаковка ЭМ-препарата (скажем, 1 литр ЭМ-А на 200-литровую бочку). После этого бочка доверху наполняется водой, содержимое её тщательно перемешивается, бочка накрывается и… процесс пошёл.

Через 3–4—5 дней настой побелеет, вспенится и от бочки повеет приятным запахом. ЭМ-силос готов. Полуразложившаяся масса выбирается в вёдра и раскладывается по грядкам между растениями. Нужно также вычерпать половину настоя и полить грядки с более густыми растениями. Имеется в виду, что грядки замульчированы, т. е. на них есть органика, которая начнёт ускоренно разлагаться после внесения силоса или настоя. После раскладки силоса и полива настоем эти грядки нужно полить водой — и бактерии будут спрятаны от солнца, и органика будет влажной, комфортной для жизнедеятельности растений.

Три мелких замечания. Первое: поливаются грядки — вынужденно — по поверхности, стало быть, ЭМ-силос надо раскладывать ранним утром. Второе: не надо искать какие–то перчатки — всё делается голыми руками, потому что вашей коже, возможно, впервые представится возможность побыть в по–настоящему живой среде, а не в убийственном растворе «Комета» или «Фейри». Наконец, следует уклониться от встречающейся иногда рекомендации «сыпнуть полтора стакана золы и добавить в настой лопату навоза». Посыл для такой рекомендации прозрачен: хочется сделать настой побогаче. Но — увы…

В п. 5.2 говорилось о «дружбе» микроорганизмов и золы. После внесения золы в бочку настой действительно обогатится калием, магнием и другими элементами и микроэлементами. Но зачем тогда возня с эффективными микроорганизмами? Энтеробактерии (из–за которых навоз и пахнет навозом) тоже подавляют другие микроорганизмы. Чтобы убедиться в этом, не нужны какие–то тонкие исследования или воспоминания о маминых руках — достаточно понюхать настой, «осчастливленный» лопатой навоза, на следующий день. И не травить этим «запахом» себя, соседей и эффективные микроорганизмы.

Но вернёмся к ополовиненной бочке. Она снова наполняется свежей органикой и толикой сладости, доливается водой, накрывается и… конвейер движется дальше. И ещё — уже более существенные замечания.

Первое. Вы обратили внимание, что ЭМ-препарат в последующие бочки не добавляется? Нет нужды. Вспенившаяся, приятно пахнущая бочка свидетельствует, что бактериям в ней комфортно, и они примерно каждые 20 минут двоятся. И оставшегося в бочке настоя достаточно для инокуляции новой порции. Больше до конца лета инокулянт не вносится.

Правда, Виталий Симонов (Кировоград), в компетенции которого не приходится сомневаться, советует принюхиваться к каждой новой порции — не изменился ли запах настоя. И если запах стал чётко другим, то инокулянт следует обновить. Очень дельный совет. Правда, я за 3 лета с этим феноменом не сталкивался, но вероятность такой ситуации не мала: в составе органики может оказаться «заговорщик», способный перестроить колонии бактерий.

Скажем, ветка полыни в настое, очевидно, сделает его богаче, но пучок уже может сделать настой другим. Настой может быть передержан, препарат просрочен, сырьё для препарата поставлено немножко иное… Пути господни неисповедимы.

И словно в подтверждение этих слов, на 4‑й год работы с силосом запах моего ЭМ-силоса на самом деле сбился. То настоящим силосом пахнет, то так чётко ощущается запах солёного с укропчиком огурца, что без рюмочки к бочке и подходить стыдно.

Пробовал обновить инокулянт — и снова пахнет не так. И лишь с третьего раза появился привычный запах. Впрочем, я этим, как говорят украинцы, не переймаюся. Утешаюсь очевидно эффективной работой силоса. А о готовности силоса сужу по его виду — потемневшему и слегка осклизлому, а также по побелевшему и пенящемуся настою.

Второе. С каждым новым циклом проблема заполнения бочки органикой и сладостью становится всё менее острой. Нарастут сидераты. У капусты начнут отмирать ненужные нижние листья. Появятся «нестандартные» огурцы и кабачки — их лучше порубить перед закладкой в бочку. Подойдёт время морковной ботве. А с негодными арбузами и дынями можно вообще не церемониться — покидать их в бочку и посечь лопатой.

Однако основную биомассу дают необсеменившиеся сорняки. Раньше я упоминал, что надёжным средством контроля за сорняками являются две прополки, совмещаемые с припалыванием семян культурных растений (в основном, весной) и сидератов (преимущественно в конце лета). Теперь признаюсь, что чуток лукавил: не меньшую роль в регулировании сорняков играет «выращивание» их в качестве сырья для ЭМ-силоса.

Я даю им возможность прикрывать почву у культурных растений, т. е. поддерживаю с их помощью нужный листовой индекс биоценоза, позволяю нарастить ощутимую биомассу, а при угрозе обсеменения удаляю в бочку с силосом.

Красота! Одно поколение сорняков сменяется другим, и я планирую их воспроизводство: эту грядку решаю прорвать сегодня, ту намечаю использовать на следующей неделе и т. д., третью приберегаю для закладки через полмесяца… Всегда–то мне своих сорняков мало. И они постоянно молодые и сочные. Иногда лаже побираюсь — со взаимным удовольствием — у соседей.

Правда, бывает так, что аппетит разыгрывается и его не удается унять за счёт огородных сорняков. Тогда на помощь приходят мощные растения на заброшенных участках и пустырях: зацветший донник, ещё не зацветшие молочай, щирица, чернощир, дурнишник, лебеда, васильки… Работа необременительная, приятная, хорошо «оплачиваемая».

Третье замечание — о длине цикла. Понятно, что с повышением температуры деятельность бактерий оживляется и длина цикла будет сокращаться. Так вот, не надо запаздывать с выемкой силоса. Лучше сделать это днём раньше, чем часом позже. «Разгул» бактерий вызывает усиленное выделение углекислого газа — так пусть этот газ станет углеродным питанием растений в грядке, а не вкладом в «парниковый» эффект в атмосфере.

Любопытно сравнить длину циклов в навозно–травяном (п. 5.5) и описываемом силосном конвейере. ЭМ-силос в благоприятных условиях может созреть за два дня, а навозно–травяной «чай» готовится на 2–3 дня дольше. Неудивительно: в ЭМ-силосе и набор бактерий богаче, и колонии бактерий многочисленнее.

И ещё: «общаясь» с бактериями, надо не забывать об опыте Петри с чашкой бульона. Вначале бактерии, попав в исключительно благоприятные условия, двоились, как и положено, а когда покончили с едой — взялись друг за друга. Иначе говоря, не надо передерживать ЭМ-силос не только из–за опасения вредных выбросов в атмосферу, но и из–за заботы о питании бактерий.

Четвёртое — важнейшее — замечание. Невозможно вообразить себе ситуацию, в которой ЭМ-силос в качестве удобрения причинил бы кому–нибудь вред. Зола способна «залить за шкуру сала» всему живому в почве. Навоз может (через нитраты) спровоцировать быстрый бег в конец огорода.

Минеральные удобрения могут вызвать резкое повышение концентрации рассола, втягиваемого корнями, и — опосредствованно — ожог листьев. ЭМ-силосу же нечего поставить в вину. Основное достоинство разлагаемой бактериями органики — постепенная поставка растениям питательных веществ — остаётся незыблемым.

Да, после добавки ЭМ-силоса органика на почве начнет разлагаться быстрее. Да, вокруг растений увеличится концентрация углекислоты. Но К. А. Тимирязев говорил: «… растение роковым образом вынуждено много испарять для того, чтобы успешно питаться углеродом, так как условия обоих процессов одни и те же». (Климентий Аркадьевич имел в виду устьица на листьях, одновременно поглощающие углекислый газ и испаряющие воду).

Стало быть, увеличение концентрации углекислоты, помимо улучшения углеродного питания растений, позволит им прикрыть значительную часть устьиц на листьях.

И столь же значительно уменьшится испарение воды! Н. И. Курдюмов об этом явлении пишет так: «Нельзя не вспомнить про перегнойный слой мульчи. Оказывается, его углекислый газ ещё и уменьшает испарение, что дополнительно повышает засухоустойчивость (выделено мною — БА)». Не в бровь, а в глаз! Если бы эти слова не были написаны Николаем Ивановичем десяток лет назад, их бы пришлось (если бы смоглось!) сочинить сейчас.

Впечатляющим был эксперимент с удобрением перца ЭМ-силосом. Перец был сознательно (!) посажен на грядке, с которой весной была удалена (с корнями!) рожь. Аллелопатия ржи зашкаливает. Ещё в конце июня саженцы перца маялись под действием ингибиторов, выделяемых остатками корней ржи. Когда высота картошки, посаженной глазками, достигла 80 см, перец выглядел замухрышкой.

Я начал раскладывать между саженцами перца ЭМ — «силос». И уже через 3 сеанса перец стал неузнаваемым. ЭМ-силос быстро подавил ингибиторы ржи и необычайно взбодрил перец. С этой грядки (в необычайно жаркое лето 2010 года) был собран небывалый урожай.

И ещё одно любопытное наблюдение: перец выглядел молодцом, цвёл и плодоносил даже после первых заморозков. По–видимому, тепла, выделяемого при усиленном разложении органики добавленными бактериями, хватало для создания на грядке благоприятного микроклимата.

Бывает, гости, любуясь прелестным ребёнком, захваливают его, и он, переполненный эмоциями, начинает «выступать». Так вот, ЭМ-силос перехвалить невозможно, и потому не побоюсь отметить ещё одно его неоценимое достоинство. Трудно представить себе, сколь совершенной передаётся следующему сезону грядка, на которой поработал ЭМ-силос… Ведь под стать «вершкам» перца были и «корешки». И как они пронизали весь пахотный и подпахотный слой! Чудо–удобрение! Не хотелось уходить с грядки, видя, как живо на него откликаются растения.

Об интересном (и неожиданном) эффекте применения ЭМ-силоса рассказали монахини из Кременецкого монастыря. В середине лета у них стали жухнуть, сворачиваться и опадать листья с кустов роз. Сестры стали укладывать вокруг болеющих кустов ЭМ-силос. И кусты ожили.

И ещё. Пункты 6.1, 6.2, 6.3 могли произвести, возможно, впечатление, будто я скептически отношусь к ЭМ-технологиям. Нет, однако, ничего более далёкого от истины, чем подобные предположения. Мне просто жалко и обидно, что «усердие не по разуму» дезориентирует огородников, принуждает их выполнять действия, заведомо вредные и для огорода, и для огородника, и для окружающей среды, т. е., в конечном счёте, дискредитирует перспективные технологии. Могу добавить (в своё оправдание) придумать и отработать конвейерное производство шикарного во всех отношениях ЭМ-силоса мог только очень заинтересованный человек. Но никак не скептик.

И, наконец, последнее замечание. В тревожной статье кандидата биологических наук, старшего преподавателя кафедры агрохимии биолого–почвенного факультета СпбГУ Н. М. Лабутовой «Печальные перспективы развития агробиотехнологии в России» указывается, что тормозом для внедрения биопрепаратов в земледельческое производство России являются не только низкий уровень культуры земледелия и менталитет земледельца, обусловливающий варварское отношение к земле, но и низкое качество производимых в России биопрепаратов.

Так, московская фирма «ЭМ-технологии» реализует «аналог» японского микробиологического препарата, в составе которого содержится 80 различных культур микроорганизмов с разными свойствами. Анализ этого «аналога» (биопрепарата «Байкал»), проведённый во Всероссийском институте сельскохозяйственной микробиологии, выявил, что в нём содержалось всего 7 (!) различных штаммов микроорганизмов, причём по численности подавляющее большинство составляли молочнокислые бактерии и дрожжи. При этом к «Байкалу» приложены переведённые на русский язык описание и инструкция для японского (!) биопрепарата.

Цель этого замечания — попросить читателя, чтобы он был готовым к тому, что ЭМ-препараты (подобно другим рентабельным продуктам — коньяку, косметике, модной одежде, лекарствам) не защищены от подделок и чтобы при встрече с «липовым» ЭМ-препаратом он не опускал руки.

БА: Мне кажется, настало время свести воедино разбросанные по тексту замечания о проблеме сорняков.

Но сначала одно соображение. Тот факт, что итоги по проблеме сорняков подводятся в главе «ЭМ-технологии», не должен навести читателя на мысль, что я связываю решение проблемы сорняков с этими технологиями. Просто было бы преждевременным подводить упомянутые итоги до рассказа об ЭМ-силосе. То есть здесь связь не причинная, а временная. Как говорили древние римляне: «После этого — не значит вследствие этого».

Больше того — я (под влиянием Н. И. Курдюмова) вообще не считаю, вопреки расхожему мнению, осеннюю ЭМ-подготовку почвы средством борьбы с сорняками.

Нужна большая, скорее, безоглядная любовь к ЭМ-технологиям, чтобы поверить, будто молочнокислые штаммы почвенных микроорганизмов (а именно из почвенных микроорганизмов составлены ЭМ-препараты) «едят» живую органику — свежие срезы корневищ сорняков. Такое представление — чистой воды романтизм.

Если бы это было так (хоть в малой степени), то при традиционном интенсивном «перелопачивании» почвы, которое выпадает на долю обрабатываемых полей, вследствие многочисленных травм корневищ люди уже забыли бы сами слова «многолетние сорняки» (ведь в почве живут те самые почвенные бактерии, что содержатся в ЭМ-препаратах). Впрочем, «досталось бы на орехи» и культурным растениям. Но, повторяю, вносимые в почву искусственно (как и естественные) почвенные микроорганизмы живую органику, к счастью, не «едят».

Решая проблему сорняков, следует исходить из того, о чем в п. 1.1 говорил Виталий Трофимович: из необходимости фитоценотического подхода к сорнякам, при котором посевы сельскохозяйственных культур рассматриваются как нечто целое, как сообщество культурных и сорных растений, состоящих между собой в многообразных отношениях; сорняки добросовестно отрабатывают свой хлеб, и уместнее говорить не о борьбе с ними, а о регулировании, об управлении ими.

Суть уловки, описываемой в этом пункте — уклонение от борьбы с сорняками тяпанием, отказ от прополки как таковой. Перечень мероприятий, регулирующих сорняки, таков:

1) весной засеянные вразброс грядки фактически полются во время припалывания семян и уничтожаются поспешившие выглянуть сорняки (вроде пастушьей сумки);

2) летом выборочно, по мере подрастания, вырываются грозящие обсеменением сорняки — их биомасса используется в качестве сырья для навозно–травяного «чая» и ЭМ-силоса; сорняки, прикрывающие голые участки почвы, сознательно сохраняются как можно дольше для предохранения растений от эффекта «раскалённой сковороды»;

3) за счёт отсутствия прополки как таковой захороненные в предыдущие годы семена сорняков не поднимаются кверху, в благоприятные для всходов условия; в глубине же они просто структурируют почву, делают её агрегатной;

4) в конце лета при севе сидератов снова (под маркой припалывания семян) выполняется сплошная прополка грядок;

5) осенью почва, которую могли усыпать семена сорняков, по возможности, не тревожится, и семена становятся добычей всякого рода грызунов, а также птиц, лишившихся при похолодании половины меню — насекомых; в частности, целостность почвенного экрана поддерживается тем, что не удаляются кустики перцев и других высоких растений — они остаются на грядках в качестве «маятников», способствующих накоплению влаги;

6) неловко признаваться в этом, но никуда не деться от мистического феномена: сорняки перестают докучать, если с ними нет неистовой борьбы; именно так избавился я от необоримой никакими средствами (даже всесильным раундапом) берёзки и от неистощимого на выдумки портулака: отвернулся от них, перестал замечать, признал их полноправными и уместными членами фитоценоза (огородного сообщества растений) — и они перестали докучать (видать, «гордыня» взыграла).

Могу, не кривя душой, сказать: все мои гости обращают внимание на сравнительную чистоту огорода, в частности, на фактически полное отсутствие берёзки и портулака (ещё бы и свинороя не стало).

Я понимаю, что надо бы лишить его статуса «персоны поп grata», и он, возможно, пойдёт догонять берёзку и портулак. Есть у меня даже кое–какие шаткие доводы в пользу такого прогноза, но я не буду смешить своей наивностью тех читателей, которым, как и мне, свинорой «залил за шкуру сала».

Хотелось бы (с оттенком стыдливости) дополнительно сказать пару слов о мероприятии 2. Каждому знаком такой феномен. Летом, после сухого и жаркого периода, случается благодатная неделя, и биоценоз будто взрывается, буянит «во всю ивановскую». Только это, обычно, не радует огородника. Вместе с культурными растениями буянят и сорняки — и это в то время, когда не разгонишься плоскорезом или, тем более, сапкой. И начинается «кто кого».

Так вот, меня такие «взрывы» радуют — обилием сырья для «чая» и ЭМ-силоса.

Количество сорняков уменьшается, и культурные растения, подбадриваемые травяными удобрениями, вырываются вперёд.

Конечно, радоваться буйству сорняков вроде бы негоже. И в искренность такой радости верится с трудом. Но — что есть, то есть. Лебеда в пояс — это же «лепота»! Но путь к пониманию, что это — «лепота», непрост.

Словом, заготовка сырья для травяных удобрений счастливо совпадает с одним из мероприятий по регулированию сорняков. Надо только иметь в виду, что травяные удобрения разумно применять лишь в период наиболее активной вегетации растений (примерно с середины июня до середины июля). В это время не дремлют и сорняки. И «не было бы счастья, да несчастье помогло»: по мере подрастания сорняки вырываются и — «пожалте в бочку». Напомню, что не надо усердствовать, прорывая сорняки. Если есть угроза оставить клочок земли, услужливо прикрываемый лишь сорняком, то его (временно, до угрозы обсеменения) трогать не стоит.

А если бы не было сорняков? Вот ещё одно подтверждение высказанного ранее эпатажного вроде бы тезиса «сорняки свой хлеб даром не едят». Можно сказать, в период бурной вегетации растений сорняки (бесспорно!) — друг огородника. Молодые, сочные, необсеменённые. А новые сорняки, что придут на смену использованным в бочках, не успеют обсемениться к моменту сева сидератов. Можно сказать, что прополок — три: две посевных и одна «бочковая».

Затягивать период подкормки растений не стоит. Им бы время задуматься о наследниках, а дополнительное питание задержит их в вегетативной фазе, и они могут начать жировать. Об этом убедительно сказано в книге И. Е. Овсинского «Новая система земледелия».

В предыдущем пункте шла речь о «выращивании» сорняков в качестве сырья для ЭМ-силоса. Но, когда «свет не только в окне», когда надо поспеть и на различные проекты — свои и чужие (об одном из них — в п. 8.5), и на всякие интересные семинары и слёты, и за ноутбук, и в издательства (да мало ли куда надо поспеть!), процесс выращивания сорняков может выйти из–под контроля.

Однажды так и случилось. Пока мы с бабулькой наслаждались шумом морского прибоя и клёвом бычка в Березанском лимане, оставленные впрок ширица и свинорой успели обсемениться. Растения ещё вовсю вегетировали, ещё способны были бурно реагировать на ЭМ-силос, но подходящего сырья для силосования под рукой не оказалось — наросшая биомасса сорняков годилась лишь для захоронения в альпийской грядке.

Походил я по огороду и обнаружил, что початки кукурузы на одной из старых альпийских грядок, где росли «три сестры» (кукуруза, фасоль и тыква), достигли той самой спелости, при которой их варят. Обычно с кукурузой у дачников происходит вот что: пару раз они сварят початки, потом початки загрубеют, о кукурузе забывают, а осенью, когда «зачищается» участок, початки куда–то пристраиваются, лишь бы не пропали. Например, соседским курам.

И поскольку мне срочно понадобилась зелёная масса (для восьми бочек силоса!), я срезал всю кукурузу, выломал все початки (молодыми, в самом соку!), сложил их в пакеты, пакеты поместил в холодильник, и бабулька варила початки все лето. А зелёные стебли кукурузы я порубил и получил отличное сырьё для силоса (в дополнение к негодным арбузам и дыням).

Итак, суть уловки в том, что, как только початки кукурузы достигают нужной для варки спелости, их нужно выломать и сложить в холодильник! А с зелёной массой кукурузы поступать, как заблагорассудится. Мне, например, она пригодилась в качестве сырья.

Правда, силос пришлось выдержать пару лишних дней. Зато «дорожка была протоптана»: на следующие сеансы заквашивания ЭМ-силоса пошли стебли сорго хлебного, благо куры от недозрелых метёлок не отказывались.

В заключение главы «ЭМ-технологии» — замечание за гранью скромности. Именно трезвый подход к ЭМ-технологиям, очищенный (не без помощи Н. И. Курдюмова и Зеппа Хольцера) от налёта романтизма, опирающийся на скупые, но подлинно научные представления, позволил создать технологию ЭМ-силосования, дающую «всепогодное» удобрение, которому нет равных по всем показателям.

ЭМ-технологии достойны такой чуточку хвастливой рекламы. Строго говоря, и не хвастовство это вовсе, а понимание, что скромность бесплодна. Если кто–то не принимает этого афоризма, пусть задумается над необыкновенной судьбой И. В. Мичурина. Если бы он не поставил в 80‑е годы XIX века неслыханно дерзкую, ужасно нескромную (по всем меркам) задачу «осеверения плодового пояса России», то мы бы до сих пор верхом совершенства считали антоновку с боровинкой, а жители Вологодчины и Пермского края, возможно, встречали бы слово яблоко лишь в словаре Ожегова.

К. А. Тимирязев писал «…каждый луч света, не упавший на поверхность зелёного листа, — величайшая потеря не только для современников, но и для потомков». Добавим, что это — не просто потеря, а бедствие в случае, если «промахнувшийся» луч света падает не на зелёный лист, а на чёрную землю под ним.

ВТ: Экстремально жаркое лето‑2010 показало, что К. А. Тимирязев был прав, когда говорил о том, что температуры порядка 40 °C — прямо вредные, даже убивающие для сочных частей растений. Яркая свидетельница правоты Климентия Аркадиевича — кукуруза.

Трудно представить себе ситуацию, когда бы кукуруза страдала от жажды. Кукурузному растению на все нужды достаточно 10 литров воды (!) в сезон. Правда, смешной объём?

Сравните с картофелем, которому, по свидетельству знатного советского картофелеведа А. Г. Лорха, на каждый килограмм клубней надо 300 литров воды!

Столь скудная потребность кукурузы в воде легко покрывается (даже при отсутствии осадков) почвенной росой, а также росой, оседающей на листьях, стекающей по ним к основанию стебля и усваиваемой росособирающими корнями.

И тем не менее, летом‑2010 кукуруза страдала от прямой солнечной радиации.

К. А. Тимирязев утверждал, что «Половины напряжения полуденного солнечного света оказывается достаточно для потребностей питания (фотосинтеза); весь дальнейший избыток не может уже быть использован растением и тратится на непроизводительное и опасное нагревание».

Именно об этом «говорила» кукуруза летом 2010 года. Она была обеспечена влагой, но избыток солнечного света вызывал непроизводительное и опасное нагревание — и листья кукурузы «горели».

Стало быть, нужно сделать так, чтобы не было этого дальнейшего избытка, чтобы прямой солнечный свет доставался каждой грядке лишь примерно полдня. Этого можно добиться, например, совместив сад и огород. Точнее, надо сделать по совместительству, огородом достаточно редко посаженный сад. И постоянно следить за тем, чтобы сад не заглушил огород.

Впрочем, это нетрудно сделать — всегда найдётся переставшее радовать дерево.

Когда 15 лет назад я начал осваивать новую усадьбу, то посадил крупные (семечковые) деревья на расстоянии 8 м друг от друга. На то время, пока крона семечковых была малой, я подсадил между ними косточковые деревья. А когда крона семечковых стала достаточно мощной, косточковые отслужили свой срок и были постепенно удалены.

Таким образом, у меня в огороде на почве постоянно перемежаются свет и тень, каждый кусочек получает свою дозу прямой солнечной радиации, и огород от такого чередования «дня и ночи» не страдает. Урожай всех овощей — устойчивый. Приходится, правда, оглядываться на качество семян. К примеру, в 2011 году не удалась морковь, но это — «эксклюзивная заслуга» производителей семян: сеялась морковь в четыре приёма — и всё впустую.

Особенно интересно, что на недостаток света «не жалуется» даже светолюбивый картофель. Словом, в моём саду–огороде нет избытка солнечного света, который тратился бы на непроизводительное и опасное нагревание.

Разумеется, при совмещении сада и огорода нужна определённая сдержанность, надо блюсти равновесие интересов сада и огорода.

В частности, не надо «жадничать», стремясь воткнуть как можно больше деревьев. Надо забыть о специальных манипуляциях в приствольном кругу, а лучше всего — о самом понятии приствольный круг. Осенью на всей площади сеются сидераты, весной выделяются разные специализированные грядки — всё в огороде делается так, словно сада нет. А он есть — и исправно поглощает избыток солнечного света. И не забывает о главном своём предназначении — плодоносить.

БА: Предложение Виталия Трофимовича носит глобальный (для огорода) характер и требует для своей реализации некоторого времени. Анатолий Прощенко (г. Нежин Черниговской области) предложил локальное решение проблемы защиты растений от избытка солнечной радиации с помощью… винограда. Пикантное, надо признаться, решение!

Через весь огород в направлении с востока на запад протягивается несколько виноградных шпалер, и под ними сажается виноград. Виноградные плети направляются по шпалерам вдоль двух ниток, и из облиственных плетей образуются своеобразные «трубы» диаметром около полуметра. А в бегущей тени этих «труб» располагаются грядки, на которых можно выращивать растения, не охочие к избыточной солнечной радиации (редис, салаты, морковь, пекинскую капусту, зимнюю редьку). Замечательная идея! И растения прикрываются, и гроздья винограда как бы между прочим зреют.

Если сопоставлять предложения Виталия Трофимовича и Анатолия, то можно сказать, что в саду у Виталия Трофимовича тени перемещаются в течение дня веером с запада на восток, а в винограднике Анатолия — полосами в направлении с севера на юг, а потом с юга на север.

Остаётся распорядиться «сверхплановым» виноградом. Задача, конечно, трудная, но надеемся, что читатели справятся с нею без нашей подсказки.

БА: Защитить растения от избытка солнечного света могут и другие растения, более высокие и более выносливые, чем их «подзащитные». Примером таких универсальных защитников могут быть бамия и сорго хлебное.

Бамия как выходец из тропиков не боится жары, имеет раскидистые листья на длинных черенках, достаточно высокий рост, не усыхает сколь угодно долго, т. е. может служить кулисой для многих огородных растений. Единственный недостаток у бамии — она нуждается в поливах.

Есть ещё одна тонкость в использовании бамии для защиты от прямой солнечной радиации: с такого защитника надо регулярно срезать молодые стручки (размером с мизинец). И, например, сушить их впрок, как это делают в Сирии. Если же этого не делать и пустить стручки на семена, то растение получает сигнал об исполнении родительской функции и начинает сбрасывать листья. Такая бамия не может более служить защитником для других растений. Более того, стебель у бамии достаточно тонок, и он под весом пары–другой тяжёлых 25-сантиметровых стручков сгибается, и теперь уже бамия нуждается в опеке. Правда, курьёзная ситуация — хлопоты об опекуне для бодигарда? Словом, оставив несколько растений на семена, нужно регулярно срезать молодые стручки со всех остальных растений, и использовать эти стручки во всевозможных блюдах, сушить их впрок, раздавать соседям, в крайнем случае, «силосовать».

В этом смысле сорго хлебное удобнее. Сорго скупо расходует воду на нужды фотосинтеза, так что без какого–либо ущерба может обойтись без поливов. К тому же, сорго удовлетворяет всем остальным требованиям к «бодигардам»: и рост у него подходящий, и тень оно отбрасывает разреженную, и стоит зелёным до самых морозов, и созревает достаточно поздно.

Высаживать бамию и сорго надо негусто, по 2–3 растения на квадратный метр, преимущественно с южной стороны.

Универсальные «бодигарды» хороши, но в конкретных случаях с этой ролью могут хорошо справиться и другие растения. В предисловии упоминалась в качестве защитницы картофеля редька масличная. Несмотря на то что у неё достаточно короткий вегетационный период, редька не усыхает, пока картофельная ботва сохраняет тургор и нуждается в защите. Точно так же можно использовать для защиты картофеля садовую лебеду.

Она, правда, усыхает довольно рано, но до увядания картофельной ботвы успевает справиться с заданием.

Роль кулисных растений не ограничивается одними защитными функциями. Благодаря им растительный мир огорода становится многообразнее и крепнет иммунитет биоценоза.

БА: Феномен «раскалённой сковороды» тщательно изучил О. А. Войнов — главный инженер–почвовед Николаевского центра «Облгосплодородие». Олег Анатольевич в течение 20 лет всесторонне обследовал поля зерновых колосовых культур, подсолнечника и кукурузы в трёх южных областях Украины с помощью мощных технических средств — аэрокосмической съёмки, инфракрасных радиометров, тепловых сканеров, тепловизоров — и пришёл к неожиданному, но очень понятному выводу: оптимальное усвоение радиации и максимальное влагосбережение обеспечиваются тогда, когда листовой индекс биоценоза (отношение общей площади поверхности листьев к площади земли) близок к 4.

При меньшем значении листового индекса солнечные лучи достигают почвы, поглощаются ею, а потом 97% поглощённой энергии (но уже в тепловом диапазоне) излучаются почвой, подогревают растения снизу, так что они оказываются на «раскалённой сковороде».

Растения немедленно включают механизм самоохлаждения (они могут понижать температуру на 8–10 градусов!). Однако при этом резко возрастает расход воды. Если на хорошо облиственном поле на 1 центнер зерна расходуется в среднем около 5 мм воды, то на поле с ЛИ, близким к 1, — в 10 раз больше! Ясно, что поля с редким стоянием растений в жару обречены и урожаем не порадуют: изведут запасы влаги на самоохлаждение, а на дело — на наращивание урожая — влаги не останется.

Олег Анатольевич определил, к какому времени должен устанавливаться нужный уровень ЛИ: для зерновых колосовых — к фазе выхода в трубку, для подсолнечника — к появлению корзинки, для кукурузы — к вымётыванию метёлки.

Он указал также (и это чрезвычайно важно для огородников, не вооружённых тепловыми сканерами и т. п.) приём определения удовлетворительной облиственности «на глазок», без тепловых сканеров и прочей сложной техники: к указанному времени солнце не должно сквозь листья «видеть» землю.

Как часто учёные говорят для нас, смертных, так, будто смотрят как бы сквозь нас, в упор нас не видят. Вспомним саркастические слова К. А. Тимирязева о щетинящихся цифрах, соблазнительных посулах и псевдоучёности (см. п. 3.1). Так вот, эти слова — не об О. А. Войнове. Практические рекомендации Олега Анатольевича — достойный восхищения и подражания пример уважительного отношения учёного к нуждам земледельцев, обременённых не учёными степенями и званиями, а, скорее, — годами. Говоря словами Климентия Аркадьевича, Олег Анатольевич способствует развитию в обществе верного понятия об истинных задачах науки.

Олег Анатольевич указал ряд приемов формирования достойного ЛИ: перекрёстный посев, выбор оптимального направления посева, использование стартовых удобрений, обеспечение должной густоты стояния растений и др.

Перенесём рекомендации Олега Анатольевича, выработанные применительно к большим и очень большим площадям, в огород, на «сотки».

Функции перекрёстного сева в огороде с лихвой реализуются севом вразброс. Вопрос о выборе направления сева — при отказе от рядков — неактуален. В качестве стартового удобрения как нельзя лучше подходит ЭМ-силос. А вот на проблеме обеспечения должной густоты стояния растений надо остановиться подробнее.

Во многих уловках, о которых рассказано выше, прослеживается забота об этой самой густоте. Это и увеличение нормы высева семян при севе вразброс, и смешанные посадки, и организация конвейерного сева, и отказ от неистовой прополки. Правда, чтобы отказаться от прополки как таковой, нужно кардинально изменить некоторые представления и привычки.

К примеру, принудить себя задуматься, зачем вообще на Землю ниспослана берёзка, почему у неё практически нет семян, а в пахотном слое — волосков на корнях и т. п. Иначе говоря, надо перестать мыслить огульными, бессмысленными лозунгами типа «Сорнякам — ганьба!», «Даёшь рыхлую землю!». «Лей — не жалей!» и т. п. И понимать, что если какой–то клочок земли без прикрывающей его берёзки или лебеды станет доступен солнечным лучам, то на эти берёзку или лебеду надо молиться, а не идти на них с сапкой.

Концепция листового индекса как средства регулирования усвоения солнечной радиации биоценозами, разработанная Олегом Анатольевичем, чрезвычайно интересна с пермакультурной точки зрения: в самом биоценозе выявлены возможности управления усвоением солнечной радиации и поддержания должной влагообеспеченности растений.

Олег Анатольевич вполне заслуженно стал лауреатом Фонда пермакультуры, учреждённого украинскими Клубами 03, за 2010 год.

В книжке «Сидерация — всему голова» мы писали, что среди проблем сидерации по степени важности проблема выбора сидерата — наименее значащая.

Сидератных культур — около четырёх сотен, каждая хороша по–своему, для каждой есть набор обстоятельств, в которых она — самая–самая. Но значительно важнее не увязнуть в поиске оптимальной культуры, а сеять, сеять и сеять.

То есть фактору самого сева надо уделять и первую порцию внимания, и вторую, и третью, и лишь по остаточному принципу заниматься перебором культур. К примеру, ни на один день не стоит оттягивать сев из–за поиска оптимальной культуры.

И всё же… Перефразируя Оруэлла, заметим, что все сидераты хороши, но некоторые (в наших условиях) — хорошее. Вот об этих некоторых и пойдёт речь в этой главе..

БА: При севе в конце лета любого ярового сидерата в семена можно добавить немного семян майоров (цинний). Достаточно скупо — примерно десятую часть. Майоры довольно быстро взойдут.

Будучи «смирными» с аллелопатической точки зрения, расти основному сидерату не помешают. До заморозков успеют нарастить приличную биомассу и даже зацвести. Их семена не дефицитны. Дополнительных хлопот, практически никаких.

А сколько бонусов:

• унылой осенью цветущие майоры оживляют огород — сравните это достойное весны, красочное разнотравье с чёрной зябью в мочажинах и потёках в соседнем огороде;

• зимою майоры не полягут, как многие иные сидераты, и в огороде останутся многочисленные «маятники» (см. п. 3.4);

• в качестве «маятников» достаточно прочные стебли майоров задержат больше снега, а потом всю влагу втянут в почву;

• весной почва раньше созреет;

• осыпавшиеся и раскрошившиеся веточки и листья пополнят и сделают разнообразнее укрывающий почву «войлок»;

БА: Такого рода «мелочи» (я имею в виду подмешивание чернобривцев в смесь сидератов), складываясь, качественно меняют огород. В ушедшем сезоне наш огород редко видел хозяина (да и хозяйку — не намного чаще), ржавели плоскорез и сапка, изнывал в бездействии опрыскиватель — но на капусте не было тли и блошки, чистыми и целенькими стояли кусты баклажанов, когда начался лёт колорадского жука после усыхания картошки в округе, не было чёрных ходов личинок морковной мухи в особо удавшейся морковке, не было пострадавших от луковой мухи и гниющих послойно луковиц, не было тёмно–коричневых следов фитофтороза на плодах и стеблях помидоров, да мало ли чего не было.

Зато была мульча на помидорных грядках, кое–где у забора росла крапива, стояли там и сям в огороде кусты котовника, тысячелистника, льна, полыни, пижмы, чернобривцев, космоса, хлебного сорго, майоров, георгин, садовой лебеды…, даже стоял в центре огорода появившийся неведомо откуда и вымахавший под два метра раскидистый куст фенхеля — и всё это делало огород меланжевым, разнообразным, способным защитить самого себя этим разнообразием.

Славный рижский парень Максим, моряк и по совместительству анастасиевец, привез мне из Индии семена конопли. Но не индийской, то бишь марихуаны, а посевной. Значит, украсят мой огород и кусты конопли. Есть в слове конопля некий ностальгический оттенок. Я провёл юность на Енисее, там заросли конопли (посевной, посевной!) — обыденное явление, проламывался я сквозь конопляные джунгли во время недавней поездки «по местам боевой славы», и до чёртиков хочу, чтобы от моего огорода повеяло юностью. Авось милиция сумеет отличить коноплю посевную от индийской.

О значении разнообразия в создании прочной иммунной системы биоценоза я писал уже в ранних своих книгах, но с такой тотальной зачисткой огорода от всякой нечисти встретился впервые. «Капля камень долбит не силой, а частым паденьем…» — писал Маркс. Буквально капелькой был каждый из перечисленных выше кустиков, но все они дудели в одну дуду, и звук, к счастью для огорода, был ощутимым. «К счастью» не только огорода, но и огородника — популяризатора отхода от пут традиционного земледелия.

Прошедшее лето заметно придало уверенности лектору, ратующему за идеи природосообразности и пермакультуры, за неустанный поиск в самом огороде возможностей его защиты и средств их мобилизации.

ВТ: Суть уловки в том, что в наших климатических и экономических условиях, в типичных обстоятельствах, можно не убиваться поиском оптимальной культуры, а просто сеять яровую капустную культуру, семена которой доступны (горчицу, редьку масличную, рапс и др.).

Бывает ведь так, что огородник сеет осенью рожь (а ей как сидерату есть чем похвалиться), а весной звонит Борису Андреевичу: «Я посеял рожь, а теперь хочу посадить картошку. Как поступить?». И вынужден Борис Андреевич отделываться шутками на грани фола. Так вот, огородника, посеявшего с осени капустный сидерат, ожидают не проблемы, не сомнительные шуточки Бориса Андреевича, а бесспорные бонусы.

Ниже следует перечень некоторых эксклюзивных достоинств капустных сидератов:

• они могут расти на бедных и тяжёлых почвах, где толком ничто не растет, поглощают стоки при обильных дождях, конденсируют в почве через корневую систему влагу — и потому незаменимы как средство мелиорации нового участка;

• обогащают почву питательными веществами, усваивая их из соединений, недоступных для основных растений;

• обладают высокой устойчивостью — способны без последствий переносить заморозки до‑6–8 °C;

• за счёт ускоренного роста и специфических выделений подавляют рост сорняков; кстати, этот фактор следует учитывать тем, кто любит, к примеру, сажать помидоры в «живую» горчицу;

• являются прекрасным фитомелиорантом и обеспечивают полноценный севооборот, особенно при насыщении его зерновыми культурами;

• являются «усердным» фитосанитаром — подавляют размножение многих вредителей и препятствуют распространению болезней;

• создают комфортные условия для микрофлоры и фауны почвы; к примеру, резко возрастает численность земляных червей, и это способствует оптимизации питания растений;

• обладая большой массой, улучшают (при её разложении) углеродное питание растений;

• нейтрализуют токсины и патогены и за счёт этого (в качестве предшественника) увеличивают число полноценных стеблей у озимых культур в 2–3 раза;

• улучшают структуру почвы, обогащают её кальцием и снижают кислотность;

• делают тяжёлые почвы менее связными, повышают их влагоёмкость, разрушают пахотную подошву и до ³/₄ питательных веществ берут из подпахотных слоев;

• согревают почву зимой и способствуют более раннему созреванию её весной;

• при севе под осень яровые капустные не засоряют участок к весне;

• повышают биологическую активность почв, способствуют разложению соломы без дополнительного азота;

• благодаря высокой семенной продуктивности (10–15 ц/га) и малой норме высева (10— 15 кг/га) требуют минимальной площади под семенники;

• покупные семена капустных обходятся не менее чем в 4–5 раз дешевле, чем семена других культур.

БА: Видать, «Рука бойцов рубить устала…», а список достоинств капустных сидератов можно было бы продолжать и продолжать. К примеру, можно отметить такой непустячный факт.

Споры фитофторы в почве нуждаются в определённых соединениях железа. А в ризосфере (корневой зоне) капустных любят селиться бактерии рода Pseudomonas, которые переводят железо в соединения, доступные растениям, но недоступные спорам фитофторы. Получается, что капустные «уводят» железо, жизненно необходимое для спор фитофторы, у них из–под носа. Так что сев капустных сидератов в качестве предшественника картофеля и помидоров можно рассматривать как профилактику фитофтороза.

ВТ: Напоследок надо сказать, что в наших условиях нет семян доступнее, чем семена горчицы. Они продаются, удобно расфасованные, в магазинах Клубов органического земледелия, мешками и вёдрами — на рынках. А за семенами гречихи, ржи, фацелии, тритикале надо, как правило, побегать. Я вовсе не хочу принизить достоинства перечисленных сидератов — просто фиксирую реалии. Словом, огороднику не стоит морочить голову себе и другим выбором сидерата в конце лета — всё равно сидерата, лучшего, чем капустные, не сыскать. Да и мой соавтор избавится от необходимости отвечать на сотни безглуздих (бессмысленных) звонков.

ВТ: К этой уловке нужно было прийти. В этой фразе надо подчеркнуть сразу два слова. Слово следует понимать как конче потрібно (нужно позарез). Было бы просто грешно не найти описываемый приём. А словом прийти подчеркивается, что этот приём не так очевиден, к нему надо было идти.

Сначала о «нужно». Донник — выдающийся сидерат. Вот некоторые его достоинства.

• Донник наращивает огромную зелёную массу — до 400–500 центнеров с гектара (и это только «вершки»!).

• В почве донник оставляет необычайно развитую (и вглубь, и вширь) корневую систему, так что почва становится пористой, как губка, хорошо дренированной, способной противостоять ветровой и водной эрозии. После разложения корневых и пожнивных остатков почва структурируется, повышается её водопроницаемость.

• Значимы фитосанитарные свойства донника. Своим мощным растительным покровом он заглушает практически все сорняки или аллелопатическим воздействием сводит до минимума их жизнедеятельность и продуктивность. Содержащийся в его тканях кумарин, разлагаясь, становится дикумарином, губительным, к примеру, для проволочников, ложнопроволочников и других вредителей.

• Благодаря глубоко проникающим корням донник, подобно арбузам, обладает высокой засухоустойчивостью.

• Зимостойкость донника выше, чем у других бобовых трав. Так, неблагоприятную зиму 1986 года успешно перенёс лишь донник. И хотя обычно часть растений за зиму выпадает, но и они успевают внести свой вклад в оздоровление почвы.

• Цветение донника (по сравнению, к примеру, с подсолнечником) растянуто, и он крайне привлекателен как медонос. С одного гектара можно получить полтонны мёда!

БА: Свято—Богоявленский женский монастырь (г. Кременец Тернопольской области) обратился ко мне с просьбой «окинуть свежим взглядом» монастырские угодья. Монастырь — старинный, я бы сказал, большой и очень популярный (да простят меня матушки и сестры, если мой рассказ — слишком светский). Бывает, столуются в монастыре до трёх сотен человек: к 85 постоянным обитательницам присоединяется полусотня работников и иногда более полутора сотен паломников. И естественно, монастырю хотелось бы потчевать рабов Божиих едой, а не тем, что называется привычно помидорами, капустой, картошкой, но таковым не является. Это «снадобье» росло на земле, так тщательно «почищенной» гербицидами, так начинено «Престижем», ровикуртом, селитрой, что давно утратило право на привычные названия.

При монастыре, на горных склонах, на площади чуть менее гектара, раскинулся монастырский огород. Но — уклон местами достигает 10 градусов (почва — чистый песок). Так что к хлопотам о том, чтобы накормить всех столующихся, прибавляются заботы о том, чтобы огород просто не смыло. В придачу к огороду монастырь имеет ещё 50 га пахотной земли на полях за городом, где выращивает, в основном корм для десятка коров и сотни кур, а также кое–какие овощи, которые могут без полива (свёклу, морковь, картофель).

С управляющей наделом матушкой Инокентией и сестрой Галиной мы в течение двух дней обследовали монастырские угодья и разработали проект их более эффективного использования и мелиорации «на ходу», без ущерба для производства овощей и фуража.

Позже этот проект был тщательно обсуждён в Отделе биологизации земледелия Белгородского Агропрома с В. Т. Гридчиным, его заместителем Ю. В. Вороновым и кандидатом биологических наук К. А. Ионовым. Мои собеседники — Виталий Трофимович, Юрий Васильевич и Константин Анатольевич — лучше «знаются на гектарах» и внесли ряд ценных дополнений и поправок.

Естественно, что о проекте в целом здесь говорить неуместно — я остановлюсь лишь на той его части, где донник используется в качестве главного средства, «удерживающего» рельеф — это и есть суть уловки. Согласно проекту, осенью, по мере освобождения площадей, формируются строго горизонтальные террасы шириной 160 см с откосами, высота которых — примерно 15–20 см. Полуметровые полосы под откосами — дорожки, остальная площадь террас — собственно грядки.

Террасы сразу после формирования всплошную засеваются горчицей и редькой масличной, а также румексом (см. следующий пункт), боронуются граблями и мульчируются: дорожки — соломой, а грядки и откосы — тонким слоем соломистого навоза, не более 0,5 кг навоза на метр грядки. Горчица с редькой быстро всходят, до заморозков успеют нарастить обильную зелёную массу. При нужде её можно будет скосить на корм коровам. А в почве остаётся развитая корневая система — она будет способствовать дренажу почвы и свяжет откосы. Это, так сказать, первый рубеж обороны склонов от смыва. Выше, в п. 8.3 отмечалось, что капустные способны поглощать стоки при обильных дождях, конденсировать в почве через корневую систему влагу — и потому незаменимы как средство мелиорации нового участка.

На дорожках поздней осенью разбрасываются порыжевшие (т. е. обсеменившиеся) плети спорыша. Семена будут разноситься подошвами, весной появятся всходы спорыша, его надо будет трижды за лето скосить, и примерно за три года дорожки будут залужены: их укроет плотный травяной коврик. Разбрасываемые при косьбе триммером обрезки спорыша будут весьма уместной добавкой к органике на грядках, а проникновения на грядки плетей спорыша, остающихся при осторожном скашивании дорожек, можно не остерегаться. Семена спорыша могут осыпаться на грядку, весной взойти, но всходы быстро погибают: спорыш может расти только там, где по нему топчутся, т. е. только на дорожках.

Весной грядки и откосы засеваются донником — прямо по горчичной стерне, всплошную (сеялкой Гридчина), с нормой высева примерно 20 кг семян на гектар. Откосы, вдобавок, засеваются каким–нибудь многолетним злаком (это дополнительно укрепит откосы). Для прикрытия семян достаточно «провалить» их сквозь стерневые остатки лёгкими ударами грабель, чтобы не нарушить горчичный покров.

С работником монастыря Павлом Ящуком мы изготовили комплект посадочных палок «на все случаи жизни» (для меня были отрадой слова Павла «Я і собі таке зроблю»).

И с помощью этих палок в засеянные донником грядки, не нарушая почвенный экран, можно сажать (в качестве покровных для донника) кукурузу, капусту, перец, фасоль и т. д. Надо пробовать, каким овощам компания донника приятна.

Быстрого закрепления откосов можно добиться и таким приёмом: вдобавок к тому, что было посеяно раньше, посадить на откосах весной, не очень рано (примерно во время посадки картошки), зигзагом, двойную ленту хлебного сорго, прямо сквозь мульчу под одну из палок, выструганных Павлом. Расстояние между ямками — 15–20 см. В каждую ямку бросается одно зерно сорго, и ямка придавливается. Корни сорго, подобные паучьим ногам, быстро «схватят» поверхность почвы на откосах и как бы «припечатают» мульчу, не позволят смыть её даже сильному дождю. Позже растения сорго наберут силу, послужат кулисными растениями. Когда же нужда в кулисах отпадёт, растения сорго ещё останутся зелёными, и их можно будет срезать на корм коровам, а метёлки использовать на корм курам. Причём нет нужды молотить метёлки — куры с ними расправятся сами.

Разумеется, удалять крепкие растения сорго надо аккуратно, не нарушая покрытие склонов. Серп для этой цели не пригоден — у хлебного сорго ствол примерно той же толщины, что у кукурузы. Можно, например, срезать растения секатором, оставляя как можно более низкие пеньки. После срезания стеблей корни дадут пасынки, на которых метёлки, естественно, не успеют вырасти, но эта поросль тоже послужит укреплению склонов.

В случае, если у розеток донника к осени нарастёт заметная масса, после уборки покровной культуры донник можно скосить на корм коровам. Дальнейшее обращение с грядкой донника описано в предыдущем пункте. Но позволю себе напомнить важную деталь: на следующий год скашивать донник надо в стадии полного цветения и низко — тогда он не отрастает.

Можно не опасаться за целостность всех террас, по которым прокатится «донниковая волна». Корневая система донника скрепит террасы окончательно, а по мере разложения корней донника им на смену будут «вставать новые бойцы». К тому же, проблема возможного смыва будет все менее острой, потому что отмирающие корни всех растений будут непрерывно улучшать дренируемость почвы, а постоянно находящаяся на поверхности почвы органика будет удерживать всю влагу.

Что касается поперечных дорожек, идущих по склону сверху вниз, то есть опасность, что они могут стать руслами стекающих сверху ручьев. И проще всего воспрепятствовать этому так. Сделать террасы цельными, а каждый откос на поперечных дорожках укрепить двумя столбиками и тремя–четырьмя полуметровыми закладками из твёрдого дерева. Иначе говоря, поперечные дорожки надо сделать лестницами с широкими ступеньками. Когда–то эти укрепления сгниют, но к тому времени ступени лестницы будут настолько залужены, что никаких потоков не будет.

Если же кто сомневается в способности залуженных площадей впитывать воду, пусть обратит внимание на мочажины на полях после обильного дождя: они бывают лишь на голой земле. На почве с растительным покровом мочажины — крайне редкое явление.

Остаётся заметить, что главная задача проекта — спасение огорода от водной эрозии — достигается не за счёт чего–то ценного, а вдобавок к нему. Таким образом, и эта уловка — многофункциональная:

• в огороде останавливается процесс водной эрозии;

• благодаря грядкам работа в огороде становится более комфортной;

• не ущемляются интересы трапезной;

• грядки дают дополнительный корм скоту (на первом году — горчица; на втором — донник);

• румекс на откосах весной даёт шпинат, а позже служит кулисным растением;

• обрезки спорыша с дорожек пополняют слой органики на почве.

ВТ: Козлятник восточный представляет собою пример сидерата совершенно другого сорта. Капустные незаменимы как краткосрочные промежуточные культуры, функция которых — заполнить образовавшееся «окно», укрыть голую землю в межсезонье. А козлятник сеется на срок до 15 лет, и поэтому его надо рассматривать исключительно как долговременный источник огромного объёма биомассы.

Допустим, что есть возможность выделить в огороде постоянный участок под сидераты (это может быть, в частности, площадь под деревьями). Вполне естественным является желание использовать этот участок максимально эффективно. И на козлятник надо обратить внимание в первую очередь. Вот некоторые достоинства козлятника:

• он активно размножается вегетативным путём: на подземной части стебля формируется 3–4 зимующих почки, а на главном корне — свыше десятка корневых отпрысков, так что травостой козлятника с годами загущается; изреженный посев может сомкнуться уже на третий год;

• козлятник размножается также генеративными побегами из пазух листьев (поэтому при скашивании нужно оставлять стерню высотой 10–12 см);

• по темпам весеннего развития козлятник превосходит быстрорастущую рожь: его суточный прирост достигает 50 мм в сутки, в то время как у ржи — 18 мм;

• за счёт активного использования осенне–зимних запасов влаги он хорошо растёт даже при значительной весенней засухе;

• продуктивность козлятника сохраняется стабильной в течение 15–20 лет (для сравнения: у люцерны — лишь в течение 5–6 лет);

• наряду со значительной укосной массой (за лето возможны три полноценных укоса) козлятник способен накапливать за год до 250ц/га корней и пожнивных остатков;

• при сушке листья не осыпаются — это важно и для сена, и для мульчирующего материала, заготавливаемого впрок.

БА: Сидератную грядку длительного пользования можно создать и на базе румекса (шпината Утеуша), тоже долго не снижающего продуктивности (по крайней мере, в течение 15 лет). Он, правда, в отличие от козлятника, не инвазивен (не разрастается за счёт корневых отпрысков), но травостой его тоже уплотняется — за счёт генеративных побегов из постоянно утолщающегося корня. И весной румекс отрастает менее бурно, чем козлятник. Однако у него есть ряд достоинств, которых нет у козлятника:

• румекс удивительно неприхотлив, вокруг него совсем не надо «танцевать», как вокруг козлятника, и уже на второй год он даёт значительную зелёную массу, которую можно косить несколько раз за лето;

• поскольку побеги идут прямо из корня, при скашивании не надо заботиться о высоте стерни;

• хоть румекс и сеется в качестве сидерата, это не мешает ему оставаться овощем, и притом ранним: его листья (как у обычного шпината) идут и в ранневесенние салаты, и в зелёный борщ; листья румекса похожи на щавелевые, но, в отличие от последних, в них практически, нет щавелевой кислоты и при их варке не образуются оксалаты (строительный материал для почечных камней), а подкислить борщ из румекса можно томатной пастой.

Разумеется, вместе с румексом можно сеять и другие травы, но надо быть готовым к тому, что некоторым травам такое соседство придётся не по душе: румекс, как и все гречишные, достаточно аллелопатичен. Причём подсевать к румексу что–нибудь, к примеру, горчицу, можно ежегодно, и проблемы укрытия семян уплотняющих культур как таковой не будет: ранней весной, ещё под снегом начинающего вегетировать румекса, семена взойдут без прикрытия.