Объявление гласило о том, что известной косметической фирме нужна некрасивая девушка 25–30 лет для испытания нового средства. Предлагалось щедрое вознаграждение. Далее следовал адрес, куда необходимо было выслать свидетельство о рождении и фотографии.

Пол Дарк вырезал этот текст, листая утренние лондонские газеты. Он наклеивал наиболее интересные экземпляры рекламы на листы бумаги, а затем старательно их изучал в поисках сенсации. Отобрав четыре объявления, журналист снял телефонную трубку и попросил соединить его с мисс Мейсон.

После короткого щелчка он услышал голос редактора бытового отдела.

— Говорит Пол, — поспешно сообщил Дарк. — Ты свободна, Бренда?

— Могу уделить тебе пару минут. Что тебя интересует?

— Меня заинтриговало одно объявление, связанное с женщинами и красотой…

— Очевидно, речь идет о «Гардиан»?

— Ты угадала.

— То объявление, которое связано с косметической фирмой и некрасивой девушкой? Не уверена, что оно нас заинтересует, однако можешь попробовать…

— Я обратил внимание именно на внешность. Ведь обычно подбирают красивых манекенщиц!

— Возможно, ты прав. Я сейчас к тебе зайду.

Закурив сигарету, Дарк еще раз изучил объявление. Двадцатилетний опыт работы в журнале «Обсервер», специализирующемся на делах-головоломках, принес свои плоды. Его интуиция теперь безошибочно подсказывала, какие возможности таил в себе тот или иной материал.

Являясь обычным периодическим журналом, «Обсервер» помещал в основном информации и репортажи, способные вызвать интерес у многих нетребовательных читателей. Это были рассказы о тех или иных знаменитостях: актерах, ученых, спортсменах, замешанных в каком-нибудь скандале аристократах или удачливых ворах. Такой круг публикаций не раз кончался иском о клевете или обвинением в разглашении очередной государственной тайны. «Обсервер», однако, оставался всегда в выигрыше. Ему пришлось заплатить штраф только раз, что кончилось увольнением редактора отдела репортажей, уступившего свое место Полу Дарку.

Отказавшись от должности помощника редактора скромной вечерней газеты, Пол занял шикарный кабинет с видом на собор Святого Павла. Иначе и не могло быть для тех, кто вершил судьбу популярного журнала, печатавшего прежде всего то, что становилось сенсацией и не попадало на страницы других изданий.

Дарк был довольно хорош собой: худощав, черноволос. О его профессии говорили только холодные голубые глаза, глядевшие несколько цинично. Сидя перед наполненной окурками пепельницей, он быстро посмотрел скопившиеся на столе гранки, чтобы сдать их в архив.

Бренда, как всегда, запаздывала.

Его кабинет был невелик, но уютен. Ковер на полу, украшавший поначалу апартаменты ответственного редактора, металлические стеллажи со справочниками и подшивками журнала за минувшие годы, несколько шкафов, где хранились папки с материалами и фотографиями. Поскольку здесь недавно был произведен ремонт, стены и потолок еще попахивали краской. За порядком следила секретарша, находившаяся в приемной. Она отвечала на телефонные звонки, вела текущую документацию, заваривала в случае необходимости кофе или чай. Все эти обязанности оставляли девушке достаточно времени для того, чтобы решать кроссворды, помещенные в «Таймсе».

Наконец, дверь распахнулась и появилась без стука мисс Мейсон. Она была статной брюнеткой с прекрасным цветом лица, свидетельствовавшим о том, что девушка только что навела макияж. Прическа, над которой явно трудился модный парикмахер, строгий деловой костюм, пытливые серые глаза, которые совсем не портили очки, говорили о том, что это умная, понятливая, быстро реагирующая на факты особа.

Она ловко подхватила брошенную ей Полом сигарету и деловито щелкнула маленькой серебряной зажигалкой.

— Мы давно уже не давали материала о косметике, — начал Дарк.

— А очерк о «Королевском лосьоне»? Наши две с половиной тысячи слов наделали много шума!

Посмотрев на объявления, Пол спросил:

Какая, по-твоему, косметическая фирма готовит новый препарат?

— Я навела справки у Билла Керна в рекламном отделе. Должна появиться серия больших цветных объявлений по заказу крупного агентства «Мэррит и Хау».

— «Мэррит и Хау»?

— Оно рекламирует автомобили, телевизоры, медикаменты, косметику.

— А кто клиент?

— Узнать пока не удалось. Возможно, это какой-то новый заказчик, пользовавшийся до этого услугами других рекламных агентств…

Дарка озадачил ее ответ.

— Мне кажется, готовится что-то интересное… Очевидно, поэтому все держится в секрете.

— Наверное, ты прав, — поддержала его мисс Мейсон. — Попытаюсь разузнать побольше об этом деле, если смогу.

— Есть более легкий путь, — сказал Дарк. — Можно послать туда кого-нибудь из наших людей…

Он снова посмотрел на объявление и обвел его карандашом.

— Твое предложение интересно, — согласилась Бренда.

— У нас найдется некрасивая девушка?

— Только я! — призналась Бренда, скептически улыбаясь.

— Для этой роли ты уже стара! — вынес свой безжалостный приговор Пол. — К тому же не стоит впутывать сюда сотрудницу нашего журнала. Это может привести к неожиданным осложнениям. Надо найти некрасивую девушку двадцати пяти-тридцати лет.

— Таких девушек множество, но нам необходима та, которая умеет перевоплощаться, играть определенную роль.

— Ясно! Прошу тебя, Бренда, обратись в какое-нибудь театральное агентство! Можно поискать и на киностудиях!

— Согласна! А каковы условия контракта?

— Найдешь девушку — тогда решим.

— Рассказать ей о том, что ей предстоит делать?

— Лучше воздержаться. Пусть она считает, что необходимо выполнить конкретное поручение для нашего журнала, требующее актерского мастерства и определенных внешних данных.

Мисс Мейсон сразу же поднялась, готовясь побыстрее заняться заинтересовавшей ее работой.

— Когда кого-нибудь найдешь, сразу же мне сообщи, — сказал ей на прощание Пол. — Кто знает? Вдруг за этим что-нибудь кроется!

Бренда ушла. Перечитав еще раз объявления, Дарк позвонил в промышленный отдел и предложил обратить внимание на фабриканта, скупающего битое стекло. Это тоже могло привести к неожиданным результатам.

В уютном баре на Флит-стрит, где обычно собиралась журналистская братия, большинство столиков было занято. Здесь можно было поговорить всласть, пообщаться со знакомыми. Посетителям нравился погребок, в котором имелись напитки на любой вкус, вся его атмосфера. Неприхотливая закуска: тарелки с маслинами и корнишонами… Телевизор, который бармен Джо, игравший на скачках, включал лишь тогда, когда транслировались конные состязания… Множество шаржей на стенах… Этой чести удостаивались только те, кто был хорошо известен прессе.

Именно здесь, надеясь получить нужную информацию, руководитель рекламного отдела журнала «Обсервер» Билл Керн встретился с представителем агентства «Мэррит и Хау» Клайвом Роузом.

Было выпито уже четыре двойных порции джина с тоником, но выведать, кто именно заказал серию объявлений в «Обсервер», пока не удалось.

Роуз, казалось, контролировал каждое свое слово. Его светлые волосы взлохматились, глаза поблескивали, как спирт в хрустальном стакане, щеки разрумянились, галстук утратил свою щеголеватую форму, на полосатой рубашке красовались пятна от джина, но выудить у него нужную информацию было сложно.

Толстяк Билл старался изо всех сил.

Это был невысокий, напоминающий шар, человечек, лицо которого смахивало на мордочку поросенка. Возможно, этому способствовала розовая лысина и щеточка пушистых рыжих усов. Его добротный темный костюм, белоснежная рубашка и претенциозный галстук, на котором были вытканы золотом спутники, явно контрастировали с коричневой замшевой обувью. То был своеобразный опознавательный знак, свидетельствующий о принадлежности к рекламной корпорации.

— Поверьте мне, Билл, — убеждал Роуз Керна своим необычным голосом, который каждый, кто не видел говорящего, принял бы за женский. — Это будет невиданный рекламный трюк, он окончится грандиозным успехом.

— Не могу понять, о чем идет речь, — признался Керн.

— Естественно, мы оберегаем свою тайну, чтобы косметические фирмы-конкуренты нас не обскакали, воспользовавшись нашей же идеей..

— Логично, но на меня вы можете положиться…

Отхлебнув из своего бокала, Роуз признался:

— Я сразу же понял, почему вы пригласили меня сюда! «Обсервер» ничего не пропускает!

— Я не требую, чтобы вы разглашали служебные тайны, — не унимался Керн. — Речь идет о тех сведениях, которые вскоре станут всем известны. Стоит ли их утаивать от старого друга?

Роуз оставался непреклонным.

— Меня интересует только одно, — признался Керн. — Ваш заказчик — та фирма, которая ищет некрасивую девушку?

— Возможно, — сдержанно бросил Роуз, уставившись в свой бокал.

— Очевидно, некрасивая девушка как-то связана с сенсацией, о которой вы упомянули…

Пригубив снова свой бокал, Роуз попытался запротестовать:

— Вы надеетесь поймать меня на каком-нибудь неосторожном слове?

— Очевидно, — продолжил свои размышления Керн, — ваш клиент готовит новое эффективное средство. Именно для этого может понадобиться некрасивая девушка. Трюк, который задумала фирма, в том, чтобы максимально улучшить ее внешность. Тогда можно будет развернуть широкую рекламную кампанию и нажить миллионы на чудодейственном эликсире…

Роуз улыбнулся:

— Такая кампания стоила бы не меньше ста тысяч фунтов… Пришлось бы задействовать все газеты и журналы, коммерческое телевидение… — Оглянувшись вокруг, чтобы убедиться в том, что их никто не слышит, он неожиданно для Билла прошептал: — Запомните, дружище, только два слова: «Созидатель красавиц». Они когда-нибудь попадут во все справочники и энциклопедии.

— Давайте еще выпьем, Клайв, — предложил благодарный Керн.

Роуз поспешно осушил бокал, ожидая новой порции.

Когда бармен выполнил заказ, Керн промолвил:

— «Созидатель красавиц»! Звучит совсем неплохо.

— Три агентства придумывали название нового препарата, но ни одно не справилось с заданием. Одно из них, например, предложило «Блеск»… Но ведь это годится скорее для чистки кастрюль или обуви!

— Магазин косметических изделий имеет особую специфику…

— Название здесь особенно важно! — поучал собеседника изрядно же захмелевший Роуз. — Надо учитывать данные ассоциативной психологии, чтобы привлекать публику.

— Речь идет о действительно хорошем снадобье? — поинтересовался Керн.

— Какое это имеет значение? Важна реклама!

— Что-нибудь вроде двух фотографий до употребления эликсира и после… Это должна быть дурнушка и красотка. А на фоне бутылочки будет подан текст: «Сначала я не верила «Созидателю красавиц», а теперь не могу прийти в себя от удивления и восторга!»

— Вы ошиблись лишь в одном: это будет мазь, а не микстура, — поправил приятеля Роуз. — Остальное вы угадали верно… Серия поэтапных фотографий покажет процесс превращения обычной девушки в королеву красоты.

Керн не удержался от скептического замечания и сказал:

— Для этой роли больше подошла бы манекенщица: она знает, как себя преподнести.

Допив не без сожаления свой джин, Роуз назидательно изрек:

— К манекенщицам обращаются все косметические фирмы! К этому все уже привыкли. А вот неприметная девушка, которая преобразится за какой-то срок, должна произвести впечатление!

— Своеобразное использование мифа о Пигмалионе?

— Согласен, что это так. Но игра будет честной, без обмана. Мы надеемся на славу, новые заказы… Давайте выпьем еще по одной, Билл!

Керн не мог ему отказать…

Девушка была среднего роста. Она казалась какой-то нескладной. Этому способствовало ее дешевое бесформенное платье, которое Бренда назвала про себя «голубой мешковиной». Ее темные волосы казались тусклыми, желтоватая кожа носила следы прошлогоднего загара. Несмотря на это, в ней чувствовалось какое-то обаяние, даже элегантность. Она держалась просто и непринужденно. Умные глаза, изящные руки, приятный голос… Эта Мэри Стенз чем-то приковывала к себе внимание…

Они выбрали ее из четырех кандидатур, не зная, какими критериями руководствоваться. Пол и Бренда понимали одно: красавица не годилась!

Дарк отдал предпочтение Мэри из-за ее женственности. Ему показалось, что ее лицо может украсить опытная косметичка и парикмахер. Да и фигура ее была неплоха… Разгуливая с сигаретой по кабинету, он внимательно прислушивался к тому, как девушка отвечала на вопросы Бренды.

Она была характерной актрисой, которые не пользуются особым спросом. На протяжении четырех сезонов играла маленькие роли в театре, подвизалась на радио и телевидении. Однажды даже снялась в кино, но этот эпизод в фильм не вошел. Чтобы продержаться, пока не подвернется какая-нибудь роль, Мэри стала подрабатывать как стенографистка и машинистка, однако делает это она далеко не профессионально… Надеяться на карьеру на деловом поприще поэтому не приходилось.

Не повезло ей и с родственниками. Семья не в состоянии ей помочь. Отец был родом из Австрии. После фашистского путча он эмигрировал в Англию, где умер от рака в первый же месяц войны. Матери судьба неожиданно улыбнулась: она выиграла две тысячи фунтов на футбольном тотализаторе, которые теперь активно пропивает, снимая крохотную комнатушку в Бейзуотере. Брат Мэри уехал в Канаду, старшая сестра живет в Беркенхеде.

Сама девушка снимает жилье в районе южного Кенсингтона. Из-за экономии ей приходится делить его с подругой. Это приносит свои неудобства. Пенелопа слишком темпераментна. Мэри довольно часто приходится гулять по улицам, когда ее напарницу навещают дружки.

Выяснив все биографические данные девушки, Бренда ее предупредила:

— Вы не будете постоянно работать в нашем журнале, мисс Стенз. Речь идет о временном поручении. Нам часто приходится вникать во всякие истории. Для этого мы используем различных людей: с прессой далеко не всегда соглашаются иметь дело…

— Я понимаю, что от меня требуется, — тихо сказала девушка. — Но ведь я ничего не смыслю в журналистике!

— Вам надо будет четко выполнять определенные указания и информировать нас обо всем. Вознаграждение будет щедрым, однако его размеры будут зависеть от тех сведений, которые вам удастся собрать.

— В чем состоит моя работа? — поинтересовалась Мэри.

Бренда подробно рассказала ей о плане, который у них возник после объявления в «Гардиан».

Она не утаила от девушки и ту информацию, которую удалось собрать:

— Им не нужны манекенщицы. Не говорите о том, что вы актриса. Представьтесь машинисткой и стенографисткой, которая заинтересована в работе.

— И не слова о нашем журнале! — предупредил Дарк. — Вы вообще не имеете о нем никакого понятия. Вас попросту заинтересовало объявление в «Гардиан».

— Мы уже составили за вас письмо, — сказала Бренда. — Подпишите текст.

Мэри поставила свою подпись, не раздумывая.

— Теперь вам предстоит пройти в фотолабораторию, где вас снимут. Мы сами отправим ваши карточки и текст, — предупредила мисс Мейсон. — К сожалению, нет никакой гарантии в том, что их выбор падет именно на вас…

— Какую работу они могут предложить?

На вопрос девушки ответил Пол:

— Именно этого мы не знаем. Речь идет о рекламе нового косметического изделия. Очевидно, для этого им и требуется девушка. Естественно, за определенное вознаграждение…

— Значит, может так статься, что я буду получать двойную плату?

— Вполне возможно. Если вы подойдете, то косметическая фирма будет выплачивать вам жалованье. Что касается нас, мы определяем гонорар по количеству слов, которые будут содержать ваши информации. Если вас не пригласят на беседу вообще — вы получите десять фунтов. Если такая беседа состоится, но вам ответят отказом, — еще десять. За каждый репортаж, который, как правило, состоит из двух тысяч слов, мы платим по фунту за слово.

Мэри, пораженная его словами, заморгала глазами:

— Две тысячи за один репортаж? — спросила она с недоверием.

— Именно так. Не забывайте и о зарплате, которую вам может платить фирма!

Прощаясь с мисс Стенз, Дарк предупредил ее о том, что ее дальнейшая судьба зависит только от нее.

Обратившись к Бренде, он попросил ее провести в фотолабораторию. Женщины направились в подвальное помещение.

Через полчаса, приняв приглашение отобедать с владельцем фирмы электронных машин, Пол снова столкнулся в вестибюле с Мэри и едва не сшиб ее с ног. Она, очевидно, только что вышла из фотолаборатории и воспользовалась лифтом, соединявшим подвальное помещение с первым этажом. Поддержав девушку, чтобы она не упала, Дарк поинтересовался, выполнено ли его распоряжение.

Получив утвердительный ответ, он поразился той искренности и доверчивости, которые буквально излучали огромные карие глаза Мэри. Осознав, насколько циничен его скептицизм, Пол спросил:

— Может быть, у вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

Подавив свою нерешительность, Мэри ответила:

— Все это меня немного смущает…

— Очевидно, вам полезно узнать, как мы делаем наш журнал!

Посмотрев на часы, Дарк добавил:

— Если вы располагаете временем, можем посидеть где-нибудь и поговорить…

Девушка согласилась.

Пол повел ее в ближайший бар. Заказав своей спутнице бокал вина, а себе виски, он подробно проинформировал Мэри о том, как они добывают сенсационный материал.

Узнав, что благодаря их разоблачениям преступники привлекались к суду уже тринадцать раз, а двое директоров промышленных компаний подали в отставку, девушка спросила:

— Вы подозреваете, что косметическая фирма готовит что-то противозаконное?

— Возможно, там все в порядке, но интуиция подсказывает, что имеет смысл все же проверить…

— У меня не выходит из головы этот опыт, — призналась Мэри. — Я ведь знаю, что некрасива. Это сказалось и на моей сценической карьере… Я подумала…

— О чем же? — спросил, улыбаясь, Дарк.

— Я подумала о том, что в результате опыта девушка должна стать красивой…

Дарк снова улыбнулся:

— Вы даже не подозреваете, что они готовят. Шеф нашего отдела объявлений выяснил, что девушка должна стать первой красавицей мира! Вот это трюк!

— Для меня это совсем не трюк, мистер Дарк. Неужели они могут это сделать?

— Не питайте на этот счет иллюзий, — резко ответил ей Пол. — К тому же надо еще добиться этой работы, пройти конкурс среди многих претенденток. Во всех случаях вы должны помнить о том, что ваше основное задание — сбор информации для нашего журнала.

— Я не забуду об этом!

Направляясь в такси на деловое свидание, Дарк был поражен тем впечатлением, которое произвела на него девушка. Она привлекала какой-то особой неповторимостью и женственностью. Ему стало грустно от того, что в свои двадцать восемь лет она чувствовала себя побежденной. А чем отличалась его собственная жизнь, какие несла радости? Беспрерывная работа и только…

Он мрачно изучал из окна машины залитые майским солнцем витрины, лица прохожих. Неожиданно его мысли снова возвратились к Мэри Стенз, которая вынуждена бороться за свое существование. Ему искренне захотелось, чтобы ей повезло.

Уже расплатившись с шофером и доложив о себе сотруднику фирмы, который дежурил у конторки, Дарк неожиданно пришел к выводу о том, что он, очевидно, постарел, если его так обеспокоила судьба какой-то некрасивой девушки.

За неделю в фешенебельное здание на Парк-лейн, принадлежавшее фирме «Черил» — косметические товары», которая дала объявление в «Гардиан», прибыло около двух тысяч писем.

Фирма явно преуспевала. Об этом свидетельствовало роскошно отделанное помещение, выставка ее многочисленной продукции, которая демонстрировалась в залитом мягким светом вестибюле. Здесь пахло дорогими духами, кремами и шампунем.

Один из наибольших кабинетов занимала шеф отдела рекламы миссис Аманда Белл. Ее холодная красота прекрасно гармонировала с белым пушистым ковром, розовыми стенами, изысканными светильниками, зелеными шкафами, где хранилась картотека, и массивным письменным столом, на котором царил безупречный порядок.

В свои тридцать восемь лет миссис Белл могла служить прекрасной рекламой пудры и крема, которые выпускала фирма. Она умело пользовалась косметикой, чтобы придать очарование своему лицу. Овдовев, эта женщина добилась завидной должности благодаря внешности, стройности и деловой хватке. Две тысячи фунтов в год стоили того, чтобы терпеть настойчивое ухаживание главы фирмы Эмиля Фасберже, предложившего ей уютную квартиру, драгоценности, роскошные туалеты и, наконец, работу, которая ее заинтересовала и захватила.

Эмиль Фасберже назвал свою фирму по имени жены, скончавшейся от родов. Постепенно он превратился в энергичного кругленького толстяка, сочетающего бизнес с дорогим коньяком, модными автомобилями и шикарными женщинами.

В тот день, о котором идет речь, отдел рекламы оказался в центре всеобщего внимания. Необходимо было выбрать девушку из всех претенденток. Дело это, однако, по ряду причин требовало секретности.

Аманда Белл попросила соединить ее с клиникой Мортимера. Когда к телефону подошел доктор Рафф, она пригласила его явиться в фирму «Черил» по поводу «Созидателя красавиц» к трем часам. Об этом она сообщила секретарше Фасберже, который был на одной из фабрик.

В этот момент зазвонил телефон. Клайв Роуз предлагал связаться с газетами и женскими журналами, которые могут подробнее осветить достоинства крема «Созидатель красавиц».

Аманда Белл тут же погасила его инициативу.

— Нам требуется только реклама, а не редакционные комментарии, — заявила она. — Делайте так, как договорились. Иначе мы расторгнем контракт с «Мэррит и Хау». Пять дней предстоит отбирать претенденток. Когда найдем нужную девушку, тут же вам сообщим. Тогда понадобится киносъемочная группа со всей аппаратурой.

Окончив разговор, миссис Белл занялась папками с поступившей корреспонденцией. Она стала раскладывать и сортировать конверты, среди которых было письмо и от Мэри Стенз.

Отчитываясь позже перед Фасберже о проделанной утром работе, Аманда сообщила ему о том, что отобрала сто фотографий, с которыми должен ознакомиться доктор Рафф.

— Мы намерены оставить двадцать претенденток. С каждой из них я побеседую лично, сократив в итоге список до пяти девушек. Последнее слово за доктором Раффом: именно он выберет ту, которая нам нужна…

Огорченный тем, что он не будет лицезреть девиц, Фасберже посмотрел на часы и воскликнул:

— Что себе позволяет этот врач? Мы ждем его уже двадцать минут!

— Очевидно, его задержали в клинике, — попыталась успокоить его Аманда.

— Мы платим ему такие деньги совсем не за то, чтобы он опаздывал! Откуда вообще он взялся? Я никогда о нем не слышал!

— Это один из ведущих специалистов в области физиологической биохимии. Его опыты получили бы мировую известность, если бы не один несчастный случай.

— Какой случай?

— Одна из его пациенток погибла после неудачного аборта…

— Что будет, если имя этого врача будут связывать с нашей фирмой?

— Его участие в нашем деле будет храниться в строгой тайне. Да и девушка, которую мы подберем, не будет иметь никакого понятия о его подлинном имени. Важны прежде всего результаты!

— Надеюсь, что они окупят деньги, которые я в них вложу!

Миссис Белл поспешила его успокоить:

— Предоставь это дело мне, Эмиль. Я постараюсь его успешно завершить.

— Согласен при одном условии… Если ты сегодня поужинаешь со мной…

Миссис Белл не заставила себя долго упрашивать.

Секретарша вскоре доложила о приходе доктора Раффа.

Джеймс Рафф всем своим видом вызывал уважение. Он был невысок, худощав, но, казалось, излучал силу. О его неординарности говорил и твердый, пытливый взгляд строгих темных глаз. Он был одет в недорогой, но элегантный костюм, двигался легко, проявляя в каждом движении неторопливость и экономность.

Извинившись за опоздание, он пожелал немедленно приступить к делу.

Миссис Белл доложила ему о том, как она собирается действовать. Ее рассказ, очевидно, не воодушевил доктора:

— Вам нужна не машинистка-стенографистка, а подходящий объект для сложной эндокринной терапии, — коротко бросил он. Посмотрев отобранные письма и фотографии, Рафф отложил всего восемнадцать кандидатур, затем забраковал еще четыре.

— Итак, у нас осталось четырнадцать претенденток, — заявил доктор. — Я должен всех их осмотреть!

— Когда? — спросила Аманда.

— В эту пятницу с половины десятого до часу дня.

— Вам хватит пятнадцать минут на каждую из них?

Рафф ничего не ответил, но на его лице появилось насмешливое выражение.

Миссис Белл пришлось с ним согласиться:

— Я приготовлю вам комнату в нашей лаборатории.

Доктор кивнул и, сославшись на занятость, вышел.

Фасберже едва скрывал свое раздражение:

— Какой заносчивый тип! — воскликнул он. — Его даже не интересовали письма!

— Очевидно, он специалист в своем деле, — попыталась его успокоить Аманда Белл. — Думается, ему нужны были только фотографии, чтобы определить строение лица и черепа, выбрать определенный тип девушек. Рафф работает в клинике, которая помогает богатым клиентам вернуть их былую красоту.

— Во сколько обойдутся нам его услуги? — не унимался Фасберже.

— Кроме пяти тысяч фунтов гонорара, мы будем платить ему сто фунтов за каждый день эксперимента. В общей сложности, это составит около десяти тысяч фунтов…

— Так много!

— Но ведь никто до этого не создавал красавицу, преображая самую обычную женщину!

Фасберже снова проявил недоверие:

— Он совершал когда-нибудь такую трансформацию?

— Он имел дело с кинозвездами, дочерьми и женами миллионеров. Кто из них признается в том, что ее красота приобретена за деньги, создана искусственно? К тому же изобретенный Раффом препарат стимулин требует повторных курсов лечения…

— Но ведь в таком случае наша фирма может увязнуть в длительном и дорогостоящем эксперименте!

— Не беспокойся по этому поводу, Эмиль. Когда пройдет рекламная кампания, мы сразу же приостановим эксперимент.

— А что случится тогда с девушкой?

— Почему это должно нас волновать? — заявила миссис Белл. — Мы берем ее на временную работу и платим за это. Какое нам дело, что будет с нею потом…

Поцеловав Фасберже в лысину, она продолжила:

— Все будут думать, что девушку сделал красавицей стимулин, являющийся компонентом нашего нового крема. На самом деле наружное применение этого препарата не дает никаких результатов. Важно завоевать косметический рынок.

— Меня беспокоит девушка, — снова повторил Фасберже.

— Не думай о ней. С девушкой не будет никаких хлопот. Предоставь это мне и доктору Раффу, — заявила Аманда, нежно погладив обрюзгшие щеки своего любовника.

Мэри Стенз отсутствовала, когда пришло письмо. Устав от перепечатки скучных конторских бумаг, которыми она занималась целую неделю, девушка решила отдохнуть и отправилась в кино. К тому же ей не хотелось мешать Пенелопе, к которой явился очередной приятель.

Когда она, наконец, подошла к угрюмому дому, в котором снимала квартиру, и прошла в тускло освещенную переднюю, то не сразу увидела конверт. Ее внимание привлек мужской голос, доносившийся из спальни. Затем она подошла к старенькому зеркалу и уставилась на свое отражение. То, что было перед нею, не наполнило ее сердце радостью. Внезапно она увидела письмо. Оно было вскрыто. Очевидно, Пенелопа поспешила удовлетворить свое любопытство. Под эмблемой фирмы «Черил» значилось:

«Уважаемая мисс Стенз!

Благодарим за ответ на наше объявление в «Гардиан». Будем рады, если вы зайдете завтра в десять утра в исследовательский отдел фирмы для собеседования и медицинского осмотра».

Мэри несколько раз перечитала этот немногословный текст. Прошло уже больше недели с тех пор, как она дала согласие сотрудничать с журналом «Обсервер». Плохого настроения как не бывало. Если даже не сложатся ее отношения с фирмой «Черти», она все же заработает какую-то сумму у Пола Дарка…

Девушка снова подошла к зеркалу, стараясь отыскать хоть какие-нибудь достоинства в своем лице и фигуре. От этого занятия ее отвлек смех Пенелопы и фривольные реплики какого-то Питера. Наконец наступила тишина.

Мэри снова стала изучать свое лицо. Она видела не раз продукцию фирмы «Черил» в дорогих парфюмерных магазинах. Голубые коробки с серебряными лентами рекламировали даже кинозвезды. Все они были обворожительны и соблазнительны. Тягаться с ними не имело смысла. Внезапно девушка вспомнила о том, что требовалась обычная женщина. Не имело смысла улучшать свою внешность, использовать пудру и помаду. Лучше показаться такой, как она есть.

Мэри прошла в ванную и стала снимать кончиком полотенца с лица косметику. Внезапно дверь распахнулась. Она увидела растрепанную Пенелопу с размазанной по щекам помадой. Та ничуть не смутилась. По всему было видно, что она пьяна.

Пенелопа тут же упомянула о косметической фирме «Черил».

— Ты предложила им свои услуги? — спросила она.

— Да.

— Что ты будешь там делать со своей внешностью?

Говоря это, Пенелопа самодовольно посмотрела на себя в зеркало.

— Они проводят какие-то опыты…

Пренебрежительно усмехнувшись, Пенелопа прекратила свои расспросы и отправилась к поклоннику.

Мэри знала, что ее напарница по своей природе добра, но порой бывает взбалмошной и легкомысленной. Ей нельзя было довериться. Надо позвонить Полу Дарку. Именно благодаря ему она, возможно, получит интересную работу…

На следующее утро она выполнила свое намерение.

Выслушав текст письма, Дарк не скрыл своего удовлетворения.

— Очевидно, вы попали в первую десятку претенденток, — заявил он.

— Что вы мне посоветуете? — спросила Мэри.

— Забудьте о косметике, чтобы выглядеть естественно. Не проявляйте излишнего любопытства. Ведите себя непринужденно. Никаких контактов с нашей редакцией! Запишите мой домашний телефон! Звоните после семи и не скупитесь на подробности. А мы тем временем постараемся выяснить все о фирме «Черил» и ее хозяевах. Уверен, может получиться интересный материал!

— Надеюсь, что ваше чутье вас не подведет, — поддержала его девушка.

— Буду ждать вашего звонка в пятницу вечером! Обратите внимание на врача. Ему отведена здесь далеко не последняя роль.

— Сделаю все, что смогу, — пообещала Мэри.

Доктор Рафф не был мошенником или авантюристом. Этот сложный по характеру человек ценил прежде всего свою независимость, которую обеспечивала ему рента, полученная по наследству. Одно время он работал в биохимической лаборатории крупной фармацевтической фабрики. Именно там, изучая эндокринные гормоны и искусственные ферменты, он открыл новое молекулярное соединение, названное им стимулин.

Нечто подобное исследовали и другие ученые, но доктор Рафф их значительно опередил. В клинике Мортимера, помещавшейся в небольшом особняке на западной стороне Лондона, он добился немалых результатов, улучшая внешность пациенток. Те создали ему определенную рекламу.

Когда Аманда Белл, встретившись с одной из своих приятельниц, была поражена внешностью последней, она сразу же пожелала повидать Раффа. Эта изобретательная женщина поняла, как можно использовать его открытие для популяризации нового крема, который подготовила их фирма.

Доктор встретил ее настолько холодно, что она не решилась при первом знакомстве сделать ему какое-либо предложение. Позднее выяснилось: Раффу чертовски надоело заниматься пожилыми клиентками. Он мечтал о собственной частной практике, но для этого требовались немалые средства. Их и предложила ему миссис Белл.

Рафф поначалу отказывался, но затем не устоял перед заманчивой перспективой заполучить свою клинику. Его привлекло и то, что он еще никогда не проводил таких масштабных экспериментов. Физиологическая биохимия могла начисто изменить внешность девушки. Если добавлять небольшое количество стимулина в препарат, подготовленный фирмой «Черил», не будет никакого обмана. Каждый, кто купит крем «Созидатель красавиц», использует в какой-то мере то же снадобье, что и подопытная девушка… Последняя ничего не будет знать: многие процедуры будут проводиться под наркозом, чтобы сохранить тайну.

Доктора мало тревожило то, что его понятие о красоте может отличаться от представлений других людей. Он делал ставку на лучший образчик определенной расы. В данном случае речь шла о том, чтобы понравиться жителям англоязычных стран, среди которых фирма «Черил» распространяла в первую очередь свою продукцию.

В пятницу, как и договаривались, Рафф появился в исследовательском отделе фирмы. Он тщательно проверил всю аппаратуру. Увидев, что все его требования и пожелания выполнены, доктор попросил миссис Белл обеспечить его снимками черепов всех кандидаток, а также сделать им всем анализ крови.

Все это не представляло проблемы. Фирма пригласила двух опытных медицинских сестер. Рафф представился им как доктор Престон, используя также для маскировки большие роговые очки. Конспирация была соблюдена.

Ровно в половине десятого в кабинет была приглашена первая пациентка…

Поужинав в небольшом ресторанчике неподалеку от дома, Пол Дарк возвратился в отличном настроении в свою квартиру. Он собирался ознакомиться с данными, которые были подготовлены для него о фирме «Черил».

Квартира Дарка была просторной и уютной. Она была обставлена в старинном стиле, но удобные бра и телевизор говорили о том, что хозяин не чурается последних достижений цивилизации, удачно сочетая их с пушистым индийским ковром и набитыми книгами шкафами.

Усевшись за письменный стол и закурив, Пол отодвинул пишущую машинку и занялся собранными для него материалами. Осмыслив какое-то время то, что он прочел, Дарк бросился лихорадочно печатать свой текст.

Статья рассказывала о том, как молодой французский фармацевт Эмиль Фасберже, которого несправедливо обвинили в сотрудничестве с немцами, перебрался с женой-англичанкой в Лондон и открыл там маленькую аптеку.

Понимая, что женщины истосковались за годы войны по красоте, миссис Фасберже решила производить косметику. Эти изделия должны были привлекать покупателей качеством и упаковкой. Большое внимание уделяла она и рекламе. С деньгами помог дядюшка-бизнесмен. Так родилась «Черил», названная Эмилем Фасберже в честь своей предприимчивой жены.

После ее смерти он не отступил от намеченной ею линии. Разрасталось производство, появились свои заводы. Фасберже назначил на все руководящие посты женщин. Владелец двух вилл, трех роскошных автомобилей, он прекрасно осознавал: только они могут знать и предугадать, что именно понадобится другим женщинам.

Изложив все эти данные, Пол прочитал текст, который его не удовлетворил. Зачем нужны не относящиеся к делу подробности, если речь могла идти о судьбе конкретной девушки? Хорошо бы, чтобы этой девушкой оказалась Мэри Стенз!

Именно в этот момент раздался телефонный звонок.

— Это Мэри Стенз, — услышал он знакомый женский голос. — Сегодня я прошла медосмотр…

— Они взяли вас на работу?

— Еще нет. Обещали меня уведомить в течение недели о результатах.

— А врач? Вы выяснили, кто он такой?

— Это доктор Престон. Он носит большие очки.

— Откуда вы звоните? — поинтересовался Дарк. Услышав ответ девушки, он попросил ее взять такси и заехать к нему домой. Мэри согласилась.

Продиктовав свой адрес, Пол бросился к бару и налил себе виски. Он понимал, что, возможно, ему удастся раздобыть действительно сенсационный материал. Конечно, если Мэри Стенз получит в фирме работу…

Девушка не заставила себя долго ждать. Она появилась в том же блеклом и бесформенном одеянии, без всякой косметики, что не сказалось, однако, на ее женственности и обаянии.

Поскольку хереса не оказалось, Пол налил ей немного джину с содовой, а себе новую порцию виски. Его тост был краток:

— За вас, за «Черил» и, конечно же, за «Обсервер»! — предложил он.

Она немного отпила из бокала и стала рассказывать о том, что произошло утром.

Выслушав, о чем ее спрашивала миссис Белл, Дарк снова попросил Мэри описать доктора Престона.

— Он худощав, невысок, молчалив. Таких, наверное, называют сильными личностями. Осмотр был на редкость тщательным… Все анализы делала медсестра. Доктор только взял срез кожи. Миссис Белл тоже присутствовала при этом.

— Он сообщил о цели осмотра?

Мэри снова взяла свой бокал и посмотрела на Дарка:

— Нет. Больше всего его интересовали измерения. Он их делал специальным циркулем. Шли в ход и другие приборы.

— А затем?

— Когда все было окончено, меня отпустили домой. Миссис Белл предупредила меня о том, что ответ прибудет не раньше, чем через неделю. Я не очень надеюсь на положительное решение…

Допив виски, Пол спросил:

— Я надеюсь на то, что ваши шансы не так уж малы. Говорили они что-нибудь о гонораре?

— Миссис Белл предупредила, что каждый день наблюдения в клинике может принести пять фунтов.

— Это не так уж мало, если учесть сумму, которую они заработают на рекламе!

— В целом заработок составит около двухсот фунтов, потому что там предстоит работать около полутора месяцев. Для меня это большая сумма… Я надеюсь также на репортажи в «Обсервер».

— Если вы подойдете, «Обсервер» напечатает ваш репортаж. Не сомневайтесь! А теперь давайте еще раз выпьем за успех.

Осушив свою рюмку, Дарк добавил:

— То, что они планируют, может помочь вам сделать артистическую карьеру.

Вечер прошел в разговорах. Дарк поставил долгоиграющую пластинку. Тихо лилась музыка. Пол снова стал рассказывать о своей работе. Мэри слушала молча, вставляя иногда отдельные замечания. Она была прекрасной слушательницей, а ее реплики говорили о том, что у нее острый, живой ум.

Всякий раз, глядя на эту девушку, улавливая грустное выражение ее глаз, Дарк подавлял в себе желание ласково похлопать ее по плечу, как-то подбодрить, придать уверенности в себе.

В свою очередь, собираясь домой, Мэри вдруг поняла, что влюбилась в этого человека. Заглушив в себе это чувство, девушка поспешила домой.

Эмиль Фасберже проводил совещание. Присутствовало шесть человек. Сам Фасберже, застывшая в своем высокомерии Аманда Белл, облаченный, как всегда, в пеструю рубашку Клайв Роуз, смуглая черноволосая красавица Тони Лури, возглавлявшая торговый отдел фирмы, и двое представителей кинокомпании «Биговедер» — режиссер Филипп Мак-Кинли, казавшийся особенно солидным из-за своего морщинистого лица, и сравнительно молодой еще сценарист Дейв Блинт, бросавший явно заинтересованные взгляды на экзотическую Лури.

Совещание открыла Аманда Белл.

Она заявила, что его цель обсудить вопросы рекламы и сбыта нового косметического крема «Созидатель красавиц».

Миссис Белл коротко изложила свойства биохимического препарата стимулин, входящего в его состав. Из ее рассказа следовало, что этот препарат благотворно влияет на гормональную деятельность эндокринных желез своих потребителей, улучшая внешний вид последних. Далее было высказано сожаление по поводу того, что доктор Престон, разработавший рецепт крема, не интересуется его сбытом и рекламой и желает остаться в тени, поскольку для него имеют значение только опыты.

— Вы подобрали уже девушку? — поинтересовался Роуз.

— Да. Она была выбрана из двух тысяч претенденток.

— Почему вы не пригласили ее к нам сюда?

— Это излишне! — отрезала миссис Белл.

— Мистеру Мак-Кинли и мистеру Бланту все равно предстоит ее снимать!

— Они сделают это, когда начнется опыт!

— А кто эта девушка?

— Пожалуй, она ничего из себя не представляет, — заявила миссис Белл. — Обыкновенная некрасивая девушка, работающая машинисткой. Ее имя Мэри Стенз. Разве это годится для рекламы модной косметической фирмы?

— Очевидно, полезно дать ей новую фамилию.

На этот раз вмешался Фасберже.

— Девушка должна символизировать Англию. Ее фамилия должна отражать массовые слои населения этой страны!

— А если это будет мисс Смит? — спросил Блант, поглядывая на Тони Лури.

— Это несколько простонародно, — изрек Фасберже. Нужна распространенная фамилия, но рангом повыше.

— Смайт! — предложил Роуз.

— Почему Смайт? — спросил Фасберже.

— Лора Смайт, — повторил Роуз с видом человека, которого никогда не подводила интуиция. — Эта фамилия несколько поднимается над простонародным уровнем… А имя Лора звучит женственно.

— Лора Смайт! — повторил Фасберже. — Мне нравится.

Аманда Белл не преминула с ним согласиться.

Ее тут же поддержала Тони Лури, что положительно сказалось и на реакции Бланта, ошеломленного ее экзотическим голосом и французским акцентом.

— Можно будет создать целую легенду о Лоре Смайт, — не унимался вдохновленный поддержкой слушателей Роуз. — Мы покажем постепенный переход умной, но некрасивой девушки из средних кругов в ранг сказочной красавицы, если, конечно, доктор Престон не подкачает.

— В нем нет оснований сомневаться, — вмешалась миссис Белл.

— Можно будет опубликовать в прессе 20–30 фотографий девушки, чтобы показать, как она менялась, — продолжил Клайв Роуз. — Это будет прекрасная реклама!

Миссис Белл с ним тут же согласилась.

— Есть еще книжечки с кадрами из фильма: они как бы оживают, если их быстро листать. Можно использовать и их!

— Большой тираж их обойдется совсем недорого, — поддержала идею Роуза Аманда.

— И, конечно же, они должны быть цветными!

Снова последовала одобрительная улыбка миссис Белл.

Меньший восторг у нее вызвало предложение использовать кинорекламу, поскольку «Созидатель красавиц» готовится не для молодежной аудитории, а для более зрелых женщин, опасающихся потерять молодость, красоту.

Суммируя все, что было сказано, Аманда предупредила:

— До начала опытов осталась неделя. Будете производить съемки на нашей фабрике. Мы подготовим там специальный павильон.

В заключение мисс Лури продемонстрировала элегантные макеты тюбиков нового крема, где сохранилась фирменная цветовая гамма — голубое с серебром. Они показались всем привлекательными на вид.

— Остается только сообщить Мэри Стенз о том, что ее приняли на работу, — сказала миссис Белл.

Получив письмо, содержащее это известие, Мэри сразу же позвонила Дарку.

— Прекрасно! — обрадовался он. — Теперь можно планировать большой репортаж. Что касается фото, то их будет намного больше 30. Мы будем проводить съемки ежедневно, чтобы зафиксировать все то, что они будут с вами делать.

— Но ведь они могут случайно узнать, что я ежедневно хожу к вам в редакцию?

— Вы будете приходить ко мне домой! Я подготовлю всю аппаратуру.

— Когда начнем?

— В эту пятницу!

Разговор с Дарком огорчил девушку. Она поняла, что его интересует только репортаж. А если она станет красавицей? Возможно, Пол тогда изменит свое отношение к ней?

— Физическая красота лишь внешняя оболочка тела: она находит свое выражение в фигуре и лице, — вещал доктор Рафф перед лежащей на операционном столе Мэри. — Что касается духовной красоты, то это такое абстрактное понятие…

Усыпив разговорами бдительность своей пациентки, Рафф неожиданно сделал ей укол. Боли она не почувствовала.

— Теперь вы уснете, — сказал доктор. — Я не собираюсь прибегать к хирургическому вмешательству, но сделаю вам несколько инъекций… За телом человека надо так же следить, как за растениями. Оно тоже требует своих удобрений, влияющих на клетки…

Этого уже Мэри не слышала. Она заснула.

Доктор приказал сестре подготовить препарат для улучшения структуры кожи и формы тела.

Именно с этого началась трансформация Мэри Стенз.

Съемочная группа, делая первые снимки, была недовольна тем, что Роуз запретил накладывать на девушку косметику.

— Она же будет уродливо выглядеть! — беспокоился Мак-Кинли.

— Тем разительнее будут восприниматься происшедшие с нею перемены, — успокаивал его Клайв.

Мэри уставала от этих съемок. Сеансы биотерапии были куда приятнее.

Особенное удовольствие ей доставляли ежедневные встречи с Дарком, который быстро и профессионально делал свою работу. Все ее рассказы он записывал на магнитофон. Потом следовала непринужденная беседа за рюмкой вина. В десять часов Мэри, как правило, возвращалась домой.

Если Пол был занят и встреча откладывалась, она чувствовала себя одинокой и угнетенной.

Простаивая часами у зеркала, она тщательно искала перемен, но их не было. Только к концу недели ей показалось, что кожа ее немного посвежела, а глаза приобрели какой-то особый блеск.

Это заметил и Дарк.

— Вы начинаете меняться, — сказал он девушке. — Ваши волосы приобрели блеск, лицо округлилось, кожа стала более гладкой…

— Перемены происходят и в фигуре: талия стала тоньше, бюст увеличился… К тому же я подросла, — добавила Мэри.

— Странно, что мы до сих пор не напали на след доктора Престона или другого врача, связанного с фирмой «Черил». Наш сотрудник три дня дежурил у фабрики… Хорошо было бы, чтобы вы описали его автомобиль…

— Это старая черная машина, но номер я не видела.

— Постарайтесь его узнать! Фиксируйте все то, что доктор рассказывает о себе.

— Он говорит мало. К тому же я большую часть времени нахожусь под наркозом!

— Понадобится время, чтобы все это выяснить…

Когда прошло три недели, перемены, происшедшие с девушкой, были разительными. Ее красота стала как бы проступать через внешнюю оболочку. Черты лица смягчились, глаза посветлели, волосы приобрели золотистый оттенок, кожа стала гладкая, бархатная, ноги удлинились. Даже старое, плохо скроенное платье не портило ее фигуры. Мужчины стали оборачиваться ей вслед, когда она шла по улице.

Пожалуй, последней заметила эти перемены Пенелопа, отвлекшись на какое-то мгновение от своих дружков.

Она тут же пообещала выкупаться в креме фирмы «Черил», когда он поступит в продажу, чтобы похорошеть.

Все организаторы опыта восторженно встретили метаморфозу, происшедшую с Мэри Стенз. Казалось, только доктор Рафф не выказывал удивления, воспринимая все как должное.

Мак-Кинли требовал косметики. Наконец, он получил разрешение слегка подкрасить лицо Мэри. Ее, наконец, облачили в более элегантный туалет для съемок.

До конца опыта оставалось четыре недели, но Мэри, видя свое отражение в зеркале, не понимала, что еще можно улучшить. Она видела перед собой элегантную красавицу Лору Смайт.

Пол Дарк никак не мог осознать случившееся.

— Фирма «Черил» не понимает, в чем настоящая сенсация!

— Их интересует только продать свой крем.

— Крем, который не имеет к вашей внешности никакого отношения! Это ведь обыкновенное жульничество!

Положив руки на его плечо, Мэри попыталась его успокоить:

— Меня совершенно не волнует их афера с кремом. Важно другое: они действительно сделали меня красивой?

— Бесспорно, это так. Но ведь все это достигнуто благодаря мошенничеству!

— Лечение займет еще приблизительно четыре недели.

Устанавливая фотоаппарат на штатив, Пол в раздумье сказал:

— Теперь надо учесть все, что касается фирмы «Черил». Ведь если выступить слишком рано, она поснимает все свои многочисленные объявления. Это невыгодно!

— По-моему, это лучше сделать тогда, когда уже начнется…

— Но и тогда они все еще будут помещать свои объявления… Наконец, удалось выяснить все о Престоне. Его настоящее имя Джейк Рафф. В свое время его судили и приговорили к тюремному заключению за подпольный аборт.

— Он преступник?

— Обыкновенный неудачник, которого подвели обстоятельства. Женщина умерла не по его вине… Фирме «Черил», однако, его участие в ее делах славы не принесет.

— Зачем ворошить прошлое? Стоит ли обнародовать биографию доктора?

— Наш журнал всегда пишет правду, ничего не утаивая от читателей! Речь идет об обмане потребителей крема. Было бы нечестно скрыть от людей ради рекламодателей то, что в основе всего лежит клиническое лечение, не имеющее ничего общего с тем, что они будут покупать в магазинах. Особенно плохо в этой истории то, что доктор Рафф был в свое время дисквалифицирован. Надеюсь, наш журнал, напечатав репортаж и лишившись выгодных объявлений, как-то выпутается.

— Не имею понятия об этом, — призналась девушка.

— Мне очень жаль, что я втянул вас в эту историю…

— Тогда взяли бы какую-нибудь другую девушку. Я рада, что пригласили именно меня, — сказала Мэри.

— Утешает во всей этой истории то, что мы заполучили интереснейший материал. На наши сомнения и рассуждения у нас, к счастью, остается еще три недели…

С каждым днем Мэри Стенз становилась все привлекательнее. Рафф совершенствовал ее внешность, регулируя деятельность эндокринных желез. Впечатление от этой метаморфозы было необычное: всем казалось, что девушка не меняется, а становится, наконец, сама собой, избавившись от каких-то ненужных наслоений, которые мешали проявиться ее настоящей красоте.

Внешность Мэри начала магически действовать на мужчин. Дейв Блант двигался по павильону, как во сне. Даже женоподобный Клайв Роуз стал проявлять какие-то мужские эмоции и черты.

Глядя на себя в зеркало, Мэри не могла представить, что можно еще улучшить. Ее красота стала совершенной, но доктор Рафф трудился над ее внешностью каждый день.

Ее стали одевать в более изысканные туалеты, накладывать понемногу косметику. На улицах на нее все обращали внимание, что ее страшно смущало. Какой-то юноша-водитель, засмотревшись на Мэри, врезался в фонарный столб.

Девушка не могла понять, почему ей не сняли номер в приличном отеле и не обеспечили машиной, чтобы она не смущала покой мужчин, когда бродила по улицам или ездила в метро. Говорить, однако, об этом с Амандой Белл ей не хотелось. Понимая, что ее работа в фирме приближается к концу, она избирала самые уединенные улицы, а в вагоне метро прикрывала лицо газетой, делая вид, что увлечена чтением.

Не обошлось и без приключений. Однажды возле станции метро «Южный Кенсингтон» к ней пристал молодой человек, представившийся репортером. Назвавшись Джефкотом, он попросил разрешение сделать ее фотографию для рубрики «Лондонские красавицы».

Ответив решительным отказом, девушка попыталась пройти, но задела его камеру. Пытаясь ее подхватить, она выронила сумочку. Все содержимое оказалось на тротуаре. Молодой человек бросился собирать ее кошелек, пудреницу, ключи, помаду, письма. Отдавая все Мэри, он бросил внимательный взгляд на конверт с эмблемой фирмы «Черил».

— Прошу прощения, мисс Стенз, — сказал он. — Надеюсь, мы еще встретимся с вами!

Мэри поспешно бросилась к станции.

Через несколько часов, перед началом съемок в павильоне, ее пригласила к себе миссис Белл.

Весь ее вид говорил о том, что она недовольна.

— Мне звонил из газеты некий Джефкот. Ему каким-то образом стало известно о том, что вы работаете на нас. Он увязал все это с рекламой фирмы «Черил» через «Мэррей и Хау»… Каким образом вы с ним встретились?

Мэри пришлось рассказать о том, что случилось утром.

— Виновато письмо, — призналась она. — Я совсем забыла о нем и носила в сумочке…

— Теперь они будут охотиться за вами, чтобы получить какие-нибудь сведения. Опыт закончится через две недели. Чтобы не рисковать, мы с мистером Фасберже решили принять определенные меры. Это обойдется нам дорого, но выхода нет.

— Ясно, — согласилась Мэри, хоть для нее все сказанное Амандой оставалось в темноте.

— Мы решили, что вам надо уже стать Лорой Смайт. Мы заказали вам номер в одном из лучших лондонских отелей. Красивая девушка не вызовет там сенсации. Вы поживете там до конца опыта. Охранять вас будет частный детектив, он будет следить, чтобы с вами не мог никто общаться, кроме сотрудников нашей фирмы. К вашим услугам будет автомобиль, который будет возить вас в клинику и на съемки. Фирма будет сейчас вас полностью содержать.

— Как долго? — спросила Мэри.

— Когда опыт окончится, вы поедете куда-нибудь отдохнуть. Что вы скажете о Французской Ривьере? Там красивые женщины не вызывают удивления. К вашему возвращению реклама «Созидателя красавиц» достигнет своего апогея: пресса будет уже нам не страшна.

— А дальше что?

— Вы сможете делать, что захотите. Полагаю, с вашей внешностью вы сделаете отличную карьеру. Правда, вам будет необходимо периодически встречаться с доктором Престоном, чтобы ваше обаяние не потускнело. И, конечно же, вы не имеете права рекламировать косметику других фирм. Мы заключим с вами соответствующее соглашение, чтобы вы популяризировали только наши изделия.

— Хорошо, — сказала Мэри. — Когда я должна буду переехать?

— Сейчас же.

— Я должна забрать свои вещи.

Миссис Белл нахмурилась:

— Это исключено. Они никуда не денутся. С сегодняшнего дня вы манекенщица из Америки Лора Смайт. Частный детектив Эрик Уиллерби будет вас охранять от ненужных контактов и встреч.

— Хорошо. Но мне бы хотелось встретиться со своим другом…

— Это не обязательно! — отрезала миссис Белл. — Разлука только укрепляет чувства!

— Неужели я не имею права на личную жизнь!

— Через несколько недель ваша личная жизнь перестанет нас интересовать, — заявила миссис Белл. — Сейчас вы принадлежите фирме, которая изменила весь ваш вид, улучшила все ваши шансы. Неужели трудно потерпеть?

— Хорошо, — ответила Мэри, огорченная тем, что ей не удастся общаться с Полом. — Пусть будет так, как вы этого желаете.

Шофер отвез Мэри в «Асторию». Это фешенебельное здание появилось всего год назад.

В вестибюле ее встретил Фасберже, который поглядывал на нее теперь, как кошка на воробья. Он пригласил ее в бар, чтобы дождаться прихода Уиллерби.

— Я могла бы остановиться в более скромном отеле, — сказала девушка, отхлебнув немного джина.

— Это невозможно! Пресса уже кое-что о вас знает… Престижнее жить здесь!

— Понимаю, — не могла не согласиться Мэри.

— Учтите и то, что произошло с вашей внешностью. Мы не думали, что результаты будут столь разительны. Успехи, достигнутые доктором, превзошли все наши ожидания. Никто не предполагал получить подобный эффект!

Глядя на девушку жадным, похотливым взглядом, Фасберже сказал:

— Вы такая красавица. Даже не представляю, какой вы будете, когда опыт закончится…

Мэри смущенно молчала.

— Давайте, Лора, выпьем еще. Я осмелился так вас называть, поскольку имя, как и внешность, дала вам фирма…

— Это имя мне нравится, — ответила Мэри.

— Помните о том, что у вас есть друзья, которые надеются, что вы их сумеете оценить.

Когда официант принес напитки и, наконец, удалился, он продолжил:

— Очевидно, вы понимаете, какого характера предложение я готов вам сделать…

— Не представляю, — коротко бросила Мэри, не скрывая своей настороженности.

Это не угомонило Фасберже.

— На вещи хорошо смотреть просто, — начал он, но тут же недовольно поморщился, увидя, как в бар вошел атлетического телосложения высокий мужчина.

— Это Уиллерби, — сообщил Фасберже. — Явился раньше времени!

Когда детективу представили Мэри, в его глазах мелькнуло удивление.

Очевидно, он не предполагал, что я так красива, поняла девушка, почувствовав облегчение по поводу того, что излияния Фасберже были, наконец, прерваны.

— Рад познакомиться с вами, мисс Смайт, — произнес Уиллерби, не скрывая своего восхищения.

Фасберже, представив девушке гиганта, тут же объяснил:

— Он будет ограждать вас от назойливых посетителей и сопровождать везде за пределами отеля.

— Согласна.

— Это не относится к сотрудникам фирмы «Черил».

Уиллерби понимающе улыбнулся, но Мэри почему-то показалось, что он на ее стороне.

— Мой номер по соседству с вашим, — сказал он. — Телефон у нас спаренный, я буду отвечать на все звонки.

Девушка поняла, что теперь все ее разговоры будут прослушиваться.

Повернувшись к Фасберже, она сказала:

— Я снимаю квартиру вместе с подругой. Не хотелось бы, чтобы она волновалась, — сказала она. — Следовало бы ее предупредить о том, что я буду отсутствовать.

— Не говорите ей, где вы остановились, — ответил тот. — Ведь ее тоже могут опрашивать репортеры.

— Я не буду сообщать ей об этом, — пообещала Мэри. — Но это необходимо сделать, чтобы она не обратилась в полицию, если я не объявлюсь дома.

Слово «полиция» магически подействовало на Фасберже, он поспешно приказал официанту принести телефон. Тот подкатил к ним столик с аппаратом. Девушка понимала, что это ее единственный шанс, поскольку впредь все, что она говорит, будет знать Уиллерби.

Набирая номер, она прикрыла телефон рукой, чтобы ее спутники не могли выяснить, какие цифры ей нужны. Пришлось также крепко прижать трубку к уху, чтобы никто не мог услышать голос того, с кем она говорит.

Когда в трубке послышался голос Пола, девушка на всякий случай приняла меры предосторожности:

— Пенелопа дома? — спросила она, надеясь, что Дарк поймет в чем дело, когда услышит ее голос.

— Какая Пенелопа, — удивленно воскликнул он.

— Может, вы передадите ей несколько слов…

— Что произошло, Мэри?

— Передайте ей, пожалуйста, что я уезжаю отдыхать с друзьями и не буду несколько недель дома. Если ее спросят обо мне, пусть ничего никому не говорит.

— Откуда вы звоните, где сейчас находитесь? — поинтересовался Дарк.

— Это не имеет значения, но мне здесь хорошо. Иногда я буду звонить. Всего доброго!

Когда она положила трубку, официант тут же забрал телефон.

— С кем вы разговаривали, — полюбопытствовал Фасберже.

— С приятелем моей подруги, которому она дала ключ от нашей квартиры.

Фасберже, показалось, был удовлетворен ее ответом. Что касается Уиллерби, то в его глазах блеснули насмешливые огоньки, вызвавшие у Мэри чувство беспокойства.

Она вынуждена была принять предложение Фасберже показать ей номер. Предупредив Уиллерби о том, что он может быть около часа свободен, Фасберже повел девушку к лифту, который должен был их поднять на десятый этаж.

Номер был роскошно обставлен. В широком окне мерцала огнями площадь Пикадилли. Телефон не работал. Очевидно, им можно было пользоваться только через соседнюю комнату.

Мэри была рада, что успела поговорить с Дарком. Теперь он будет знать, что она не находится дома. Неужели он не сможет найти ее?

Когда она осталась после ухода Фасберже наедине с Уиллерби, то была неожиданно поражена его словами:

— Я не выдам ваши женские тайны, мисс Смайт, — сказал он.

— Что вы имеете в виду?

— Готовясь к этой работе, я побывал у вас на квартире и познакомился с Пенелопой. Телефона там у вас нет. Я знаю и номер, по которому вы звонили: его было легко определить по движению диска… Клиенту, однако, я ничего не скажу. Я выполняю лишь ту работу, за которую мне платят деньги…

Мэри поняла, что имеет дело с хитрым и опасным человеком.

— А не поужинать ли нам где-нибудь в Сохо? — предложил Уиллерби. — У меня есть кредит за счет Фасберже…

— Спасибо, я согласна!

Они тут же отправились в Сохо.

Пол Дарк потерял покой. Его охватило чувство тревоги за Мэри Стенз. Телефонный разговор говорил лишь о том, что девушка не имеет теперь возможности ему звонить, тем более с ним встречаться. Что могло случиться?

Будучи человеком действия, он не мог сидеть и гадать о том, что произошло, сложа руки.

Спрятав фотографии Мэри и свои репортажи в ящик письменного стола, он положил ключ в карман пиджака. Затем вышел из дома, сел в свою машину и поехал к Пенелопе. Он легко нашел нужный дом и позвонил.

Дверь открыла Пенелопа. Она не показалась Дарку такой красивой и жизнерадостной, как он ожидал.

Представившись приятелем Мэри — мистером Бейкером, он получил приглашение войти.

— Вы уже сегодня второй! — проворчала девушка, впуская его в прихожую.

Пола поразила жалкая обстановка, в которой прозябала Мэри. Он даже не подозревал об этом…

— К сожалению, ничего не могу предложить вам выпить, — мрачно изрекла Пенелопа.

— Мэри просила передать, что ее несколько недель не будет дома. Она уехала с друзьями за город.

— Я уже это знаю, — последовал ответ. — Меня также просили не общаться с работниками прессы. А вы случайно не один из них?

— Разве я так выгляжу? Чего бы я стал сообщать вам о ней какие-то данные?

Девушка улыбнулась:

— Очевидно, вы тот незнакомец, которого она ежедневно посещала по вечерам?

— Разве она рассказывала вам об этих встречах?

— Мэри молчала, но я однажды выследила ее, чтобы удовлетворить свое любопытство. Очевидно, ей очень повезло…

— Да, это так. А кто приходил к ней сегодня?

— Здоровенный детина с усиками. Назвался представителем фирмы «Черил» и попросил меня избегать разговоров с репортерами.

— Он не говорил, где сейчас Мэри?

— Только то, что фирма заботится об ее интересах и оплачивает ее местопребывание…

— Он назвал свою фамилию?

— Нет, но я подсмотрела номер его машины.

— Умница! Какой номер?

— Почему я должна вам его дать? А потом еще кому-нибудь сообщить ваш номер? Зачем впутываться в неприятности!

Дарк лихорадочно зашагал по комнате.

— Я, действительно, друг Мэри, — сказал он. — Боюсь, она попала в беду. Хотелось бы ей помочь.

— Какая беда? Она стала такой красавицей! У нее появились такие туалеты! Я бы не отказалась от всего этого! А, может быть, она подцепила какого-нибудь богача? Что в этом плохого?

Слова Пенелопы неожиданно задели его за живое. Он почувствовал, что его одолевает ревность. Наверное, это потому, что мы часто общались, — успокоил он себя, бросившись решительно отрицать высказанное Пенелопой предположение.

— Это ложь! Мэри должна рекламировать один препарат фирмы «Черил». Об этом случайно пронюхали газетчики. Наверное, ее теперь упрятали, чтобы не сорвать рекламную кампанию! Вам, очевидно, следует выполнить их просьбу и не разговаривать с репортерами!

— С вами тоже?

— Я не репортер, а друг Мэри.

— Верю, что это так. Я видела, как у вас изменилось лицо, когда я заговорила о богатом поклоннике. Что ж, мистер Бейкер, если вас, действительно, так зовут… Я дам вам номер машины…

Она взяла свою сумочку, извлекла из нее клочок бумаги и протянула Дарку.

— Спасибо, Пенелопа, — сказал он.

В этот момент в коридоре раздался звонок.

Дарк попытался увидеть пришедшего из окна, но его не было видно. Неожиданно Пенелопа попросила его выяснить, кто пришел. Дарк охотно согласился и бросился вниз по лестнице.

Он увидел стройного молодого человека с фотокамерой. Лицо его показалось ему знакомым.

— Добрый вечер, — сказал репортер. — Мне нужна мисс Стенз.

— Кто ее спрашивает? — спросил Дарк, пользуясь темнотой, царившей в передней.

— Джефкот. Мы встретились с нею сегодня… Я обещал ее навестить.

Внезапно он замолчал и уставился на Дарка.

— А… Это вы… Пол Дарк из «Обсервер»!

— Мир тесен, — сказал Пол. — У меня здесь свидание. Что вас интересует?

— Если уж «Обсервер» заинтересовался этим делом, то оно того стоит…

— Оставьте в покое мисс Стенз!

— Она такая красавица! К тому же связана с «Черил». Что происходит, Пол?

— Ничего интересного!

— Желаю удачи, Пол! Теперь я знаю, что это дело заслуживает внимания! У нас свои приемы и возможности…

Направившись закрыть за Джефкотом дверь, Пол услышал голос Пенелопы:

— Кто это, мистер Бейкер?

Дарк увидел, что Пенелопа облачилась в короткое зеленое платье. Волосы ее были пышно взбиты, лицо щедро раскрашено.

— Это страховой агент, — ответил он девушке.

Джефкот не разоблачил его инкогнито.

— Спокойной ночи, мистер Бейкер! — бросил он не без иронии и тотчас исчез.

Пенелопа тут же высказала желание чего-нибудь выпить.

Они направились в ближайший бар.

Утром Дарк пригласил к себе в кабинет мисс Мейсон. Она сразу поняла, что он не в духе.

— Ты мрачен, — сказала она. — Это с похмелья?

— Мы потеряли нашу пташку!

— Мэри Стенз?

— Фирма ее спрятала.

— Для чего?

— Ею заинтересовались газеты… Она больше не живет дома.

— Где же?

— Не имею понятия. Но необходимо ее найти, чтобы завершить всю историю…

Мейсон задумчиво курила сигарету.

— Ты считаешь, что это сделала фирма?

— Конечно. Это в ее интересах!

— Если девушка так красива, как ты рассказывал, она будет ездить в автомобиле. Ей ведь необходимо появляться в клинике и на фабрике. Ее могут поместить в каком-нибудь отеле или у кого-нибудь из служащих фирмы.

— Ты думаешь об Аманде Белл?

— Скорее о Фасберже, — цинично заявила мисс Мейсон.

— Попроси Роджерсона поискать в лондонских отелях Мэри Стенз или Лору Смайт, — попросил ее Дарк, нахмурившись. — Если это не принесет успеха, я займусь частным сыском в окрестностях фабрики фирмы.

— Помни о том, — сказала мисс Мейсон, — что тебе необходима фотография доктора Раффа!

— Нам не помешает также его интервью! Попроси Роджерса, когда он будет проверять отели, поинтересоваться, кому принадлежит эта машина.

Пол передал девушке бумагу, полученную от Пенелопы.

Когда она ушла, Дарк долго не принимался за работу, раздумывая над тем, что произошло.

Прошло несколько часов, но Роджерсу не удалось найти Мэри Стенз или Лору Смайт. Возможно, их записали в отеле под чужой фамилией. Требовалось время и для того, чтобы найти владельца машины.

Решив действовать по-своему, Дарк направился к фабрике. Он поставил машину в удобном, неприметном месте неподалеку от главного входа.

Пол выкурил уже несколько сигарет, когда с фабрики начали выходить рабочие. Они направлялись к автобусной остановке, разбирали свои мопеды и велосипеды.

Наконец, все разошлись. Дарк решил, что пора отправляться домой. В это время к воротам подъехал небольшой серый фургончик с яркой надписью «Кинокомпания «Белведер». Шофер стал выгружать коробки с пленкой. Потом он прошел во двор со своим грузом в какую-то боковую дверь.

Такую возможность нельзя было упустить. Дарк не жалел, что у него не было фотоаппарата: он бы обращал на себя внимание. Ему захотелось побыстрее проникнуть в здание и найти съемочный павильон. Ведь сейчас там могла находиться Мэри!

Быстро выбравшись из машины, Пол бросился к двери. Очутившись в узком проходе, он неожиданно увидел шофера, который возвращался к своему фургончику. Вежливо с ним поздоровавшись, Дарк пошел дальше. Наконец, он попал в небольшой холл, где на каждой двери висела табличка. Увидев, что один из кабинетов принадлежит доктору Престону, он сразу же заглянул туда.

В кабинете было темно. Пол нашел выключатель и зажег свет. Он внимательно осмотрел помещение и операционную, порылся в ящиках стола. Обнаружив фотографии Мэри с пометками доктора, он забрал две из них — ту, на которой наносились правки на лице девушки, и снимок ее колена с замечаниями Раффа. Забавно было бы вернуть снимки с надписью: «Привет от «Обсервер»!

Осмотрев все, что представляло интерес, Дарк выключил свет и вышел в коридор. Увидев дверь в павильоне, он заглянул внутрь и вошел. В конце помещения была в круге яркого света Мэри с букетом цветов. Она медленно шла на фоне декорации. Предполагалось, очевидно, что она гуляет в саду…

Наконец кто-то сказал:

— На сегодня хватит! Завтра будем снимать на цвет!

Дарк тихо выбрался в коридор, прошел через ворота и исчез в сумерках. Он залез в машину и стал ждать.

Сначала уехал фургончик.

К главному входу подъехал роскошный автомобиль.

Когда появилась Мэри, шофер выскочил из машины и открыл перед нею дверцу. Автомобиль тронулся.

Пол постарался следовать за ним. Пару раз он ехал параллельно с машиной, надеясь, что Мэри его заметит.

Так и случилось. Неожиданно в окне роскошного автомобиля показалась рука, державшая бумажку.

Дарк затормозил, вышел из машины и стал исследовать шоссе.

Наконец, он увидел ее послание на обочине дороги, в траве.

Текст гласил:

«Я в «Астории» под именем Аманды Белл. Не преследуйте меня. М.»

Положив записку в бумажник, Дарк поехал домой.

— Мне удалось установить владельца машины, — сообщил Роджерсон, усевшись в кабинете Пола. — Его имя Эрик Уиллерби. Это частный агент.

— Стали ее охранять! — выпалил Дарк.

— Он также остановился в «Астории». Очевидно, все делается с согласия девушки. Она теперь живет, как кинозвезда. В таких случаях всегда нанимается телохранитель…

— Вы во всем правы, — признался Пол. — Но не следует забывать о том, что Мэри нанята для «Обсервер» и работает на него.

— Насколько ей это выгодно!

— Один фунт за каждое печатное слово! А как задаток — десять фунтов!

— Это же гроши по сравнению с тем, что она может теперь получить!

— Важно, что репортаж правдив и защищает интересы миллионов простых людей, которых хотят одурачить!

— Но с точки зрения девушки, фирма «Черил» превратила ее в красавицу, и, конечно же, платит ей больше. Живет она в роскошном отеле, одета, как королева, имеет автомобиль и водителя. От любопытных ее ограждает частный детектив. Что по сравнению со всем этим десять фунтов?

— Вы неисправимый циник! Я хорошо знаю Мэри Стенз: уверен, что она нас не предаст!

— Вы не учитываете, что люди меняются, попав в те или иные обстоятельства, — настаивал Роджерсон. — Раньше у нее не было ни красоты, ни туалетов. К тому же вы погубите будущее девушки, если опубликуете свой материал. Я бы оставил ее в покое!

— Но ведь она останется красавицей, сможет сделать любую карьеру! Моя статья не превратит ее в урода.

— Делайте, как считаете нужным. Вы ведь начальство. Мне остается только подчиниться…

— Вы молодец, Роджерсон! Я полагаю, что наш репортаж необходимо напечатать, но посоветуюсь со Стариком. Он всегда поддерживает репортажи такого рода.

Высказав по этому поводу свое одобрение, Роджерсон ушел.

Старик, о котором шла речь, редко бывал в редакции. Бейзил Бомон как ответственный редактор контролировал все отделы, направляя общую деятельность издательства, но вмешивался в конкретную работу в крайних случаях. Обычно он читал гранки каждого номера, не навязывая редакторам отделов своих замечаний. Его невмешательство показывало, что он удовлетворен публикациями.

Иногда он консультировал редакторов, которые спрашивали его совета по поводу какой-нибудь острой, способной вызвать дело о клевете статьи. Подчиняясь совету директоров издательского концерна, которым руководил Чарлз Хеннингер, Бомон был, однако, самой высокой инстанцией в «Обсервер». Его распоряжения и пожелания были окончательными.

Дарк направился к старику без особого энтузиазма. Он не любил перекладывать ответственность за свои действия на начальство. Понимая, что репортаж затрагивает сложные проблемы, Пол вынужден был поставить шефа в известность по поводу своих намерений.

Высокий, облаченный в светлый костюм, Бомон производил внушительное впечатление благодаря своей буйной шевелюре и лишенными оправы очками, которые придавали ему сходство с американцем. Он внимательно выслушал Пола, сообщившего, что речь идет об афере, когда медицинский опыт над молодой девушкой преподносится как результат употребления нового крема.

— Какими материалами об этом опыте вы обладаете?

— Свидетельство самой девушки, серия фотографий, визит в лабораторию Раффа, данные о его прошлой деятельности, связанной с подпольным абортом и тюрьмой.

— Совсем немного! — прореагировал Бомон.

— Девушка находится в «Астории». Она изолирована от всех. Ее охраняет частный детектив. Можно заполучить факты, порочащие Фасберже.

— Только в том случае, если они непосредственно связаны с данной историей. Например, если он близок с девушкой…

— В этом я сомневаюсь, но надеюсь с нею встретиться. Вы одобряете общее направление репортажа?

— Вполне. Все это годится для нашего журнала. Мы давно не давали таких сенсаций.

— Я так и решил.

— Если юристы будут вам мешать, немедленно сообщите мне… Когда вы хотите опубликовать материал?

— Я еще не решил… Хотелось бы, чтобы он совпал с рекламной кампанией «Черил», однако представители прессы вышли на эту историю… Кто-нибудь сможет нас обскакать…

— Действуйте по своему усмотрению. Если возникнут сомнения — приходите!

Дарк вернулся к себе в кабинет в отличном настроении. Его подмывало побыстрее объявить войну Фасберже.

Дома его ожидал сюрприз. Когда он подошел к письменному столу, чтобы посмотреть материалы, замок не открывался. Потребовалось немало усилий, чтобы ею открыть.

У Пола сложилось впечатление о том, что в его квартире побывал кто-то чужой. Однако все было на месте: тексты, фотографии…

Поразмыслив какое-то время над репортажем, он понял, что ему необходимо интервью с Фасберже, данные об Аманде Белл, которая была инициатором этого дела, свидание с Раффом и, наконец, серия вопросов к рекламному агентству, осуществившему весь план.

Не желая впредь рисковать, он сложил все в папку и решил хранить ее в редакции.

Чтобы увидеть Мэри Стенз, необходимо было ехать в «Асторию» и попытаться встретить ее в каком-нибудь баре. Не будет же она проводить все время в номере!

Пол сразу же поехал выполнять задуманное.

Поставив машину в трех кварталах от отеля, он купил в киоске газету, надеясь с ее помощью меньше привлекать к себе внимание в баре.

В холле было много людей, но Мэри среди них не было. Он увидел ее в баре. Она сидела с каким-то толстяком и верзилой, чье лицо украшали небольшие усики. Пол сразу же решил, что это Фасберже и Уиллерби. Держа девушку за руку, Фасберже что-то нежно ей шептал. Верзила в это время приложился к своему стакану. Судя по всему, это было виски.

Мэри не сразу его заметила. Только, когда Пол получил свой заказ и уставился в газету, он почувствовал на себе ее взгляд.

Пришлось трижды повторить заказ, пока он достиг цели.

Фасберже наконец ушел. Потом поднялась Мэри и направилась к выходу. Дарк посидел какое-то время и тоже вышел.

Мэри ждала его у входа в вестибюль.

— Я едва дождалась вас, Пол, — прошептала она. — Я все время под надзором.

— Вы не можете отсюда выйти?

— Только, когда Уиллерби пойдет спать!

— Буду ждать вас поблизости, чтобы отвезти к себе.

— Мне так вас недоставало, — призналась Мэри.

— Мне тоже, — сказал он и поцеловал девушку на прощанье.

Она торопливо бросилась в коридор.

Дарк отправился к своей машине. Он поймал себя на том, что его не волновала красота Лоры Смайт. Для него она по-прежнему оставалась Мэри. Внезапная мысль о том, что она может стать добычей Фасберже, была нестерпима.

Она пришла на свидание не в час, как обещала, а намного позже. Мэри появилась около двух часов, кутаясь в меховое манто. Он усадил ее в машину и молча повез домой.

Очутившись в квартире, он внимательно осмотрел ее лицо и фигуру. Очевидно, это была уже завершающая стадия опыта. Дорогое зеленое платье удачно оттеняло красоту девушки.

— Опыт подходит к концу, — сказала Мэри, когда он наполнил бокалы. Меня держат в отеле под охраной, поскольку мной уже интересуется пресса.

— Знаю. Мне пришлось беседовать с неким Джефкотом.

— Вы все еще стремитесь напечатать репортаж?

— Я не отступлю!

— Разве это благоразумно? Многие обращаются к рекламным трюкам. Этот отличается от остальных лишь тем, что в нем задействована я…

— Почему вы стали их защищать, Мэри?

— Фирма «Черил» предложила мне то, о чем я не смела даже мечтать. Мне не удалось стать актрисой, но теперь у меня появилось будущее…

— Пострадать может Фасберже, его фирма, но лично к вам это не будет иметь отношения. Ваша внешность останется…

— Я окажусь в невыгодном свете!

— Вы ведь наша сотрудница! Пока мы ничего вам не заплатили, но я устрою, чтобы вы получили завтра хотя бы фунтов пятьдесят.

— Дело не в деньгах! Я взялась собирать сведения, потому что об этом попросили вы. Теперь я родилась заново. Мне нравится быть красивой, носить роскошные платья!

— Это ваши слова или Фасберже? — спросил Дарк, помрачнев.

— Меня не интересует, что думает по этому поводу Фасберже. Да он ничего и не знает! Я беспокоюсь о вас, Пол. Неужели вы не поняли, что я вас люблю?

Дарк криво усмехнулся, услышав это.

— Мило! — сказал он. — Займемся любовью вместо разоблачения! А не идея ли это Фасберже?

— Я не лгу, — сказала Мэри. — Раньше я не осмелилась бы в этом признаться, но теперь, когда мой вид изменился, я не боюсь говорить об этом…

Взяв девушку за руку, Дарк ласково ей улыбнулся и голосом, полным нежности, прошептал:

— Давайте не говорить сейчас о любви, пока не завершилась эта мерзкая история, которая не дает нам возможности быть самими собою. Пусть между нами пока будут только деловые отношения.

— Ваше право решать, как нам быть!

— Ответственный редактор разрешил мне сегодня печатать материал.

Закурив сигарету, он продолжил, глядя на Мэри:

— Я понимаю, как вам хочется сберечь то, что дал вам опыт. Если б я знал, что разоблачение вам повредит, то никогда не пошел бы на этот шаг.

— Меня интересует лишь одно: была ли я когда-нибудь для вас чем-нибудь большим, нежели простой источник информации…

— Дело прежде всего! Надо выполнить свой долг!

— Как вы упрямы!

Они сидели несколько минут молча. Наконец, Дарк спросил:

— Фасберже вас атакует?

— Да! Месяц назад он мною не интересовался. Теперь ведет себя, как все мужчины, с которыми мне приходится сталкиваться.

— Пора привыкнуть к тому, что у красивой женщины не бывает отбоя от поклонников.

На лице Мэри появилась грустная улыбка:

— Меня интересует только один…

Дарк сделал вид, что он не слышал этого признания.

— Могу я сделать несколько снимков?

Девушка дала согласие.

— Очевидно, я не смогу к вам больше приходить, — сказала она когда работа была окончена. — От Уиллерби трудно что-то скрыть…

— Возможно, хотя бы еще раз, когда опыт приблизится к завершению, — попросил Пол.

— Постараюсь что-нибудь придумать! Очевидно, передам записку Пенелопе. Пользоваться телефоном опасно: он прослушивается.

— Пенелопа неплохая девушка!

— Когда опыт закончится, меня сразу же увезут до начала рекламной кампании.

— Куда?

— На юг Франции. Они считают, что я буду там в безопасности.

— Очевидно, Фасберже боится провала. Он не знает, что «Обсервер» взялся за это дело раньше… — Посмотрев на часы, Пол тут же стал собираться, чтобы отвезти Мэри домой.

Припарковав машину неподалеку от отеля, он обнял девушку и поцеловал:

— Спокойной ночи, Мэри!

Она тихо ответила:

— Спокойной ночи, Пол. Не делайте, пожалуйста, ничего такого, что могло бы мне повредить…

Дарк долго смотрел ей вслед. Она казалась такой одинокой и беспомощной, когда входила в роскошный подъезд отеля.

Аманда Белл, услышав телефонный звонок, с раздражением бросила в трубку:

— У мистера Фасберже совещание. Никого не соединяйте с его кабинетом!

Повернувшись к Уиллерби, который изучал пометки в своей записной книжке, она сказала:

— Продолжайте, пожалуйста. Теперь нам никто не помешает.

Уиллерби, посмотрев на Фасберже, вернулся к своему отчету:

— Это началось еще тогда, когда вы представили мне мисс Смайт в баре… Она, если помните, позвонила какой-то подруге.

— Как же, помню…

— Случилось так, что я до этого побывал у нее на квартире, чтобы предупредить о просьбе фирмы, и знал, что там нет телефона.

— Кому же она звонила?

— Одному знакомому.

Фасберже удивился:

— К чему было это скрывать?

— Я задал себе тот же вопрос и решил, что все дело в личности этого знакомого.

— Жаль, что мы не знаем, куда она звонила!

— О, это было несложно установить! Она прикрыла диск рукой, но не сообразила, что это можно определить по его щелканью.

— Вам известен этот номер?

— Конечно. Я даже напомнил мисс Смайт о том, что у ее подруги нет телефона. Хотелось увидеть ее реакцию… Сразу же стало ясно, что она что-то скрывает.

— Вам удалось установить личность ее друга?

— Это некий Пол Дарк. Его имя и адрес указаны в телефонной книге.

— Кто же он такой? — поинтересовался Фасберже.

— Редактор одного из отделов журнала «Обсервер».

На лице Фасберже появилось выражение ужаса. То, что сообщил ему Уиллерби, явно его ошеломило.

— А вы выяснили, что связывает мисс Смайт с этим Дарком? — вмешалась Аманда Белл.

— С начала опыта, пожалуй, даже раньше…

— Это вам сказала мисс Смайт?

— Я выяснил это другим путем. Когда Дарк, как я полагал, находился в редакции, я посетил его квартиру. Ничего не трогая, я ознакомился со всеми деталями…

— Что же вы обнаружили? — Фасберже едва скрывал свое нетерпение.

— Всевозможные фотопринадлежности. К тому же в ящике письменного стола, который я с трудом открыл, содержались весьма любопытные материалы.

— Что это было?

— Досье на фирму, комплект фотографий с изображением всех стадий метаморфозы Лоры Смайт, документы, изобличающие доктора Раффа, сведения о вас, господин Фасберже… Из всего следовало, что готовится разоблачение рекламной кампании вокруг крема, который должен поступить в продажу.

— Этот журнал обычно действует именно такими методами, — сказала миссис Белл. — Но как Дарк вышел на Лору Смайт? Претенденток было много!

— Именно Дарк нанял через театральное агентство эту девушку, чтобы она попала в фирму «Черил». Случилось так, что ваш выбор пал именно на его агента…

— Где все эти материалы?

— Они остались в ящике стола Пола Дарка. Вы же не хотите, чтобы он обратился в полицию, если бы они исчезли? Огласки тогда не избежать!

— А нельзя ли устроить пожар?

— Это не по моей части, — отрезал Уиллерби.

— Что же делать с девушкой?

— Мы вложили в нее достаточно денег, — сказал Фасберже. — Да и времени теперь не осталось. Выход один! Следить за каждым ее шагом. Потом мы найдем способ от нее избавиться… Уверен, она понимает: мы дали ей то, что не мог предложить «Обсервер» — красоту!

— Можно с нею поговорить об этом! — предложила мисс Белл.

— Пусть остается в неведении! — заявил Фасберже. — Тогда инициатива останется в наших руках. Кто владеет журналом «Обсервер»? Хеннингер?

— Да, это так, — подтвердила миссис Аманда Белл. — Мы не можем напугать его тем, что перестанем помещать у них свою рекламу.

— Это не годится. Есть другой способ. Мы с Чарлзом Хеннингером принадлежим к одному клубу. Приглашу его на завтрак. Надеюсь, мы найдем общий язык!

— Вы надеетесь на то, что сможете на него повлиять?

— Прошу вас не принимать никаких мер по этому поводу!

Отпустив Уиллерби и миссис Белл, Фасберже бросился к телефону и приказал соединить его с издательским концерном Хеннингера.

Завтрак был роскошно сервирован и просто великолепен. Активно обсуждались скачки, женщины, политика, освоение космоса.

Шестидесятилетний коротышка Хеннингер был одинаково сведущ во всех этих вопросах. Начав в свое время с работы в небольшой издательской фирме, он быстро увеличил свое состояние, интересуясь только тиражами и прибылями, а не сущностью того, что он публиковал. Личности сотрудников его не интересовали. Для этого он содержал ответственных редакторов…

Когда завтрак завершался и пришла очередь выкурить по сигаре, Фасберже доверительно сказал:

— Я хотел бы, Чарлз, поговорить с вами об одном деле. Мы начинаем выпускать крем «Созидатель красавиц», который должен принести немалую прибыль.

— Хорошее название, — сказал Хеннингер, ожидая продолжения.

— Мы нашли прекрасный рекламный ход: взяли дурнушку и превратили ее в красавицу.

— Понимаю. Отличный фототрюк!

— Нет, это, действительно, произошло. Некрасивая девушка превратилась в богиню. Все зафиксировано на пленке! Дело в том, что ее преобразил некий препарат стимулин. Он входит как составная часть и в наш крем.

— Вы хотите, чтобы мы обо всем этом рассказали?

— Наша реклама уже готова: там все изложено. Дело не в этом… Один сотрудник журнала «Обсервер» проник в нашу тайну, выяснил некоторые сомнительные факты из прошлого участников опыта и теперь намерен выставить все в искаженном свете.

— Факты, конечно, можно трактовать по-разному, — согласился Хеннингер, вспомнив собственную биографию.

— Мы не против, чтобы на свет всплыла истина, но не можем согласиться с тем, что нас хотят обвинить в неэтичности.

— Кто готовит статью?

— Некий Пол Дарк.

— Знаю. Молод, горяч, напорист.

— Речь идет не о какой-то сенсации, которая увлечет читателей. Мистер Дарк может погубить всю рекламную кампанию. Он ведь не разобрался в сути того, что произошло.

— А что-то действительно произошло?

— Мы не хотели бы раскрывать тайну перевоплощения девушки. Надо охранять свои секреты… К тому же репортаж Дарка будет с искажениями повторять лишь то, что выйдет в наших рекламных статьях.

— Очевидно, вы правы, — медленно произнес Хеннингер. — Дарк еще молод. Он не разобрался в этом вопросе и слишком строго подошел к тому, как вы хотите сделать рекламу.

— Мне так неловко: не хотелось бы влиять на вашу издательскую политику…

— Что вы! — Хеннингер снисходительно махнул рукой. — Это всего лишь недоразумение, которое надо уладить. Секрет вашего крема будет сохранен.

— Благодарю вас! — с чувством промолвил Фасберже.

Пат Дарк ежедневно работал над материалами, которые принес в редакцию, он отшлифовывал каждую фразу.

Бренда буквально захлебывалась от восторга:

— Какой блеск! С обманом будет покончено. Фирма «Черил» едва ли устоит… Ее новый крем будет убит в самом зародыше. Мне жаль только Мэри Стенз: они ее загрызут.

— Не думаю, что это произойдет. Она стала красавицей. Это поможет ей сделать карьеру актрисы.

— Одной красоты для этого мало…

— Но без нее не добьешься успеха. К тому же скандал с кремом, ее связь с доктором, который делал подпольный аборт, послужат ей хорошей рекламой. Многие захотят на нее посмотреть!

— Надеюсь так и будет, — сказала Бренда. — Лично я считаю, что на ее долю выпадут тяжкие испытания.

— Для меня важен прежде всего мой репортаж!

На следующий день Дарка вызвал к себе ответственный редактор. Предложив Полу сесть, Бейзил Бомон не без смущения сказал:

— Помнишь о репортаже, который мы с тобой недавно обсуждали. Чарлз Хеннингер запретил его публиковать!

— Это же серьезное разоблачение! Как можно от него отказываться?

Бомон только и мог сказать:

— Я не председатель концерна, но привык, зарабатывая на жизнь, выполнять приказы начальства. Шеф изъявил желание, чтобы мы ни словом не упоминали о продукции фирмы «Черил».

— Он хоть знает, о чем идет речь?

— Я не мог его расспрашивать. Возможно, он один из акционеров этой фирмы.

— Он не имеет права запрещать такую публикацию! Напечатать ее — наш гражданский долг.

— Деньги нам платит именно он.

— Репортаж готов! Глупо от него отказываться!

— Еще большей ошибкой было бы на нем настаивать… Мы с вами одинаково заинтересованы в том, чтобы здесь работать. Очевидно, у Хеннингера есть по этому поводу серьезные соображения. Возможно, даже политического характера… Не исключено, что он знает кого-то, причастного к этому делу…

— Мы тоже знаем такого человека — девушку, участвовавшую в разоблачении. Как быть с нею?

— Уплатить согласно договору!

— Но это было устное соглашение!

— Не будем мелочиться. Дадим ей двести-триста фунтов и покончим с данным делом.

— Я бы хотел поговорить о нем с шефом!

— Не стоит действовать через мою голову. Это ничего не даст! Возможно, шеф оказал услугу какому-нибудь приятелю!

— В этом свобода нашей печати. Хочется уйти с работы…

— Вы этого не сделаете. Каждый из нас был готов в какой-то момент выразить таким образом свой протест против фиктивной свободы печати, но потом увлекался новой темой и, в конце концов, радовался, что не бросил работу.

Холодно распрощавшись с Бомоном, Дарк ушел.

Только через десять дней после этого он получил письмо от Пенелопы. Она сообщила, что видела одну его знакомую, которую беспокоит то, что Дарк с нею не связывается. Опыт окончен. Знакомая едет во Францию. Сегодня, перед отъездом, она выйдет к нему около часа ночи. Пусть он ждет ее в машине и готовится сделать последние фотоснимки. От себя Пенелопа добавила, что всегда рада будет видеть его у себя дома, чтобы немного поразвлечься.

Пол бросил письмо в корзину и выпил немного виски. После того, как репортаж был запрещен, он старался не думать вообще о Мэри Стенз. Он был зол и обижен на свое начальство. Все свои обязанности по отношению к девушке он сейчас сводил к тому, чтобы ей выплатили деньги. Он убеждал себя в том, что Мэри повезло. «Черил» выиграет рекламную кампанию. Никто, как ему было известно, не добился по этому поводу никакой информации. Но по мере того, как приближался вечер, ход его мыслей изменился. Он стал думать о том, что девушка одинока, являясь всего лишь пешкой в руках Фасберже. Очевидно, ей требуется дружеский совет.

Подъехав к «Астории», он ждал дольше, чем в первый раз. Он пропустил момент, когда девушка вышла из отеля. Когда он неожиданно увидел ее у машины, то буквально лишился дара речи. Она была так прекрасна в своем строгом белом костюме, что он не в силах был отвести от нее глаз, чтобы открыть дверцу машины. Мэри пришлось постуать…

— Вы тоже, Пол, — сказала она с грустью, садясь рядом с ним.

— Это выше моих сил! Какое чудо совершил этот Рафф!

— К счастью, опыты уже закончились!

— Он действительно волшебник!

— Вы ведь хотели поведать миру о всех его прегрешениях!

Пол промолчал, делая вид, что его занимает мотор машины.

— Куда вы исчезли? Мне вас так не хватало!

— Мы ведь решили, что это рискованно и условились встретиться после завершения всех опытов.

— Да, это так, но меня почему-то не оставляет одно чувство… Увиделись бы мы с вами, если б не письмо от Пенелопы?

Он молчал.

— Вы не хотите меня видеть?

Посмотрев на нее, Дарк сказал:

— Каждому приятно смотреть на вас!

— Зачем вы стараетесь казаться циничным? Мужчины мне опротивели. Они без устали расточают комплименты, восторгаются моей внешностью. Я знаю цену всему этому. Пару месяцев тому назад никто из них не подумал бы о том, чтобы уступить мне место в метро. Мне так хочется поговорить с кем-то, кому был бы безразличен мой вид!

— Поэтому вы и захотели встретиться со мной?

— Неужели я ошибаюсь, Пол?

Машина, наконец, тронулась.

— Надеюсь, Мэри, то, что произошло, принесет вам успех и прибыль…

Девушка внимательно на него посмотрела.

— Мне кажется, вы чем-то огорчены…

— Все может быть… — ответил он уклончиво.

— Надеюсь, не из-за меня?

Дарк почувствовал неловкость… Наконец, он улыбнулся.

— Мои неприятности развеялись, когда я увидел вас.

— Не могу понять, о чем вы говорите.

— Я сам не могу себя понять… Знаю только одно: мне хочется чего-нибудь выпить.

Остаток пути они проделали молча.

Тост Дарка был краток:

— За самую красивую в мире женщину!

— Я бы охотнее выпила за самого удивительного мужчину во всем свете!

Дарк снова стал печальным.

— Я думала, вам захочется сделать несколько снимков до моего отъезда в Ниццу.

— Кто с вами едет?

— Я еду туда одна. Фасберже снял там для меня виллу. Позже туда приедет Тони Лури. Она руководит в «Черил» отделом сбыта. Там будут и какие-то друзья Фасберже. Он ведь француз…

— А что станется с вами, когда вы вернетесь в Лондон?

— Не имею понятия, Пол. Теперь это зависит от вас. Трудно предугадать, какая последует реакция на репортаж. Особенно когда станет известно о той роли, которую я сыграла!

— Они ничего не узнают!

Девушка удивилась:

— Вы же собирались публиковать этот материал.

— Кто-то об этом уже позаботился. Его запрещено печатать. Теперь ни Фасберже, ни Раффу, ни вам не о чем беспокоиться!

— Как это неприятно, — тихо произнесла девушка. — Я знаю, как много значил для вас этот репортаж…

Дарк сделал вид, что все это его мало волнует:

— Репортаж как репортаж! Просто обидно, что кто-то так просто за тебя все решает. Правда, коррупция царит у нас везде… Пресса не исключение. Я полагал, что «Обсервер» более независим, но ошибся.

Мэри попыталась его утешить:

— Не переживайте, Пол. Возможно, все даже к лучшему. Крем не принесет никакого вреда. Это обычное косметическое средство… «Черил» старалась заманить побольше покупателей. Ради этого многие идут на обман.

— Возможно, вы правы, — признался Дарк. — Трудно, однако, прощаться с иллюзиями.

Мэри прижалась к нему.

— Вам надо отдохнуть, — ласково сказала она. — Приезжайте в Ниццу. Мы будем там вдвоем… Сможем позабыть об «Обсервер» и «Черил»…

Дарк долго смотрел на нее. Наконец, поборов все сомнения, он наполнил бокалы и решительно ответил:

— Нет! Это не для меня!

— Вы меня не любите?

— Если я и люблю вас, то вовсе не за красоту. К тому же это не имеет сейчас никакого значения. Сегодня всем командует Фасберже. Это он нажимает на кнопки, когда речь идет о вас или обо мне!

— Почему вы все время вспоминаете Фасберже? Мы свободные люди. Можем делать то, что нам хочется!

— Поезжайте во Францию и хорошенько отдохните. Мы оба сможем подумать о будущем. Сейчас же я сделаю несколько снимков. Приятно будет вспомнить вас такой, какая вы сегодня…

Когда к четырем часам они вернулись к «Астории», Дарк по-дружески поцеловал Мэри.

— Вы не приедете? — снова спросила она.

— Я сообщу вам, если решусь на это…

— Если этого не случится, я обязательно вас разыщу, когда приеду сюда снова.

— Не знаю, смогу ли я так долго ждать! — признался он, стараясь сохранить гордый, независимый вид.

Они оба еще не знали, какие испытания и неожиданности готовит им судьба.

Вилла, которая была предоставлена в распоряжение Лоры Смайт, стояла на берегу моря. Это современное здание было оборудовано с изяществом и комфортом.

Ее владелец Жан Лайе сколотил свое состояние, торгуя коньяком. Этот человек, напоминающий бочонок, любил наезжать в Париж раздельно от жены. Виллу он, как правило, сдавал на лето самым различным людям, превращая ее в уютный отель, который приносил значительную прибыль и с лихвой окупал все затраты на ее содержание. К тому же хозяин получал возможность встречаться с полезными и влиятельными людьми, умело используя все эти связи. Поскольку Фасберже способствовал деловым операциям мосье Лайе в Англии и Швейцарии, он охотно согласился приютить у себя на месяц красивую молодую женщину.

Среди гостей, находившихся на вилле, был Сэм Вассермен — кинопродюсер и режиссер из Лос-Анджедеса, промышлявший в основном тем, что передавал право на экранизации голливудским кинофирмам.

Он находился здесь с женой — маленькой толстой блондинкой Фис, раздражавшей всех своей невероятной разговорчивостью.

Вассермен жаловался супруге на то, что ему необходимо встретить в аэропорту гостью Лайе.

— Он говорит: она настолько красива, что не может путешествовать одна. Ерунда! Здесь и в Голливуде таких красавиц хватает!

Выполнить, однако, просьбу Лайе ему все же пришлось. Прибыв в аэропорт на своем роскошном кадиллаке, он скептически ожидал появления новой гостьи.

Эффект, который произвела на него девушка, буквально лишил его дара речи. Вассермен ошалело смотрел на возникшее перед ним чудо.

Наконец он бросился к ней, схватив руку Мэри и ее чемодан.

— Я Сэм Вассермен, — представился он. — Месье Лайе просил вас встретить и доставить на виллу. Вы Лора Смайт, не так ли?

Когда он повел Мэри к кадиллаку, то несколько раз пробормотал:

— Боже мой! Если бы я был хотя бы на двадцать лет моложе!

Только, когда Мэри посмотрела на Средиземное море из окна своей комфортабельной спальни, ее, наконец, покинуло напряжение, сковывавшее все ее мысли и чувства на протяжении последних месяцев. Казалось, время остановилось.

Этому впечатлению способствовали пустые и недалекие обитатели виллы. Кроме супругов Лайе, здесь были и другие гости. Джеймс Кристофер с женой, он сбежал из Англии, чтобы не платить налоги, поскольку экранизации его книг дали ему миллионы. Супруги из Голландии Вандергофы относились к той золотой молодежи, которая никогда не работала, прожигая деньги родителей. Автор многосерийной телевизионной постановки Джозефин Джонс отдыхала вместе со своей пятнадцатилетней дочерью Дженнифер, игравшей небольшую роль в ее картине. Конечно же, самое неизгладимое впечатление произвела на девушку Фис Вассермен, поскольку рот ее вообще не закрывался.

Дни проходили однообразно. Днем все купались и загорали, вечером устремлялись на спектакли или в кабаре. Находясь среди людей, Мэри постепенно привыкала к их вниманию и восхищению. Девушка понимала, что атмосфера спокойствия, в которую она погрузилась, чисто внешняя. Где-то бурлит жизнь…

Не составляло большого труда заметить, что Вассермен все время куда-то отлучается, а его жена периодически бросает на Мэри лукавые и загадочные взгляды.

Наконец, когда девушка нежилась в лучах солнца на пляже, Фис, наконец, прорвало. Усевшись рядом в своем, делающем ее похожей на надувной шарик, красном купальном костюме, она неожиданно выпалила:

— Вас, очевидно, интересует, чем занят Сэм? Он печется о вашем будущем.

Такое начало не оставило Мэри безучастной:

— О моем будущем? — спросила она.

— Он умеет обработать уйму людей. Вы даже не представляете, какие приемы мне приходится закатывать в Лос-Анджелесе, чтобы он мог состряпать свои дела.

— Что за будущее? — поинтересовалась Мэри, понимая, что чем дальше, тем будет труднее остановить красноречие Фис.

— Мой муж стреляный воробей. Он прекрасно ориентируется в мире кино. Наверное, поэтому Фасберже попросил именно его устроить вашу кинематографическую карьеру.

— Фасберже?

— Именно он. Эмиль считает, что это поможет рекламе его нового крема. Обстоятельства сейчас сложились удачно. Одна студия проводит здесь поблизости натурные съемки. В Каннах появился известный телевизионный посредник Эйб Шварц. Неподалеку отдыхают представители еще одной кинокомпании и национального телецентра. Глупо упустить такую возможность! Надеюсь, все эти люди будут драться из-за вас, предлагая семилетний контракт.

Мэри не скрывала грусти, когда сказала:

— Мне так хотелось в свое время быть актрисой. У меня были способности, но не было красоты. Теперь, когда я приобрела внешность, я не уверена в том, что эти способности что-то значат.

— При вашей красоте никакой талант не нужен! В эту субботу здесь появится немало людей, чтобы взглянуть на вас. Помните, Сэму положено десять процентов за посредничество. Если в компанию вступит Эйб Шварц, проценты возрастут вдвое… Существует определенная такса, о которой, как правило, никому не рассказывают.

— Я не собираюсь обо всем этом говорить!

— Этого лучше избежать до того времени, когда начнется реклама нового крема. Вам предстоит найти себе специального агента по рекламе, личного секретаря, импресарио и косметичку. Денег нечего жалеть. Кинозвезды не считают копейки.

— Все это так проблематично и неопределенно.

— Если за дело взялся Сэм, вы добьетесь желаемого. У него крепкая хватка и выдержка, когда он идет к цели. Не рассказывайте о том, что я вам сообщила, мужу. Он готовит для вас сюрприз.

— Я буду помнить о ваших советах и просьбе, — пообещала Мэри.

Возвратившись из Канн, Вассермен сразу же отвел Мэри в сторону, чтобы поговорить с нею наедине.

— Могу вас порадовать, Лора, — сказал он. — Сюда завтра приедут мои друзья. Они хотят на вас посмотреть, чтобы не покупать товар в мешке. Это важные люди, с которыми считаются в мире кино. Они обеспечат ваше будущее…

— Спасибо, Сэм, — промолвила Мэри, делая вид, что она и не подозревала о таком результате поездок Вассермена.

— Помните, что о делах с этими людьми говорить рискованно. Этим займусь я как ваш импресарио. Я беру десять процентов от всей суммы, не считая расходов. Вы согласны?

— Хорошо. Не имею ничего против.

— Такая плата принята в наших кругах. Ведь речь идет о миллионах долларов.

— Миллионах?!!

— Может быть и больше. Вам нужен деловой человек, чтобы все оговорить. Этим я и займусь. Вы будете только считать свои деньги…

— Что от меня потребуют за эти миллионы?

— За такие деньги люди готовы на все! Ваши обязанности будут оговорены в контракте. Вам останется только его подписать.

— Ясно, Сэм!

— Чудесно, что вы не только красивы, но и умны!

Эйб Шварц, увидев Лору Смайт, сразу же признал, что она создана для кино. Он полагал, что она станет большей сенсацией, чем Грета Гарбо и Мерилин Монро. Речь шла о пяти миллионах, которые он надеялся получить за счет кинематографа, телевидения и рекламы. Все это он брал на себя. Сэму необходимо было поддерживать связь с Фасберже, чтобы не ущемить каким-то образом интересы фирмы «Черил».

Мэри слушала их молча. Она была ошеломлена.

Желая произвести на гостей из кинематографической элиты большее впечатление, ей предложили не появляться, чтобы предстать потом перед прибывшими во всем блеске.

Она согласилась удалиться в свою комнату, но перед уходом спросила:

— Что мне надеть?

— Что-нибудь элегантное… Это должно быть зеленое или синее. Потом мы отправимся на пляж. Будет повод продемонстрировать вас в купальном костюме. Им важно увидеть длину ваших ног, качество кожи и особенно фигуру. Эти люди не выбрасывают деньги на ветер. В успехе я не сомневаюсь. Уверен, что через пару часов ваше будущее определится сказочным образом!

— Вы в это искренне верите, мистер Шварц?

— Логично, чтобы с удивительной девушкой произошли удивительные вещи!

Но Мэри по-прежнему одолевали сомнения.

Из своей комнаты Мэри наблюдала, как съезжались гости. Сначала появился роскошный черный феррари, потом зеленый рено… Ее охватили волнение и тревога. Она не ощущала радости. Все казалось искусственным, фальшивым. Ее судьбу должна была решать кучка малосимпатичных дельцов. Теперь даже Пол Дарк не сможет ей помочь. Она особенно ощущала свое одиночество…

Наконец в комнате появилась мадам Лайе.

— Вас ждут, мадемуазель, — сказала она.

Взглянув еще раз на свое отражение в зеркале, Мэри поспешила вниз.

Гости сгрудились в кучку с бокалами в руках. Создавалось впечатление, что они объединились перед одной опасностью — влиянием магии женской красоты.

Когда появилась Мэри, кто-то уронил бокал. Послышался звон разбитого стекла, сыгравший роль гонга. Все бросились к девушке.

Эйб стал по очереди представлять ей всех присутствующих. Это были весьма некрасивые, но осознающие свое высокое положение люди. По дорогой одежде, претенциозным галстукам чувствовалось, что все они богаты и знают себе цену. Мэри не доставляло удовольствия слушать их восторженные реплики.

— Какая красавица! Это находка для Голливуда!

— Вам повезло, господа, — самодовольно заявил Шварц. Через три недели Лора Смайт примет участие в рекламе одного косметического изделия. Ее узнают Европа и Америка как первую красавицу мира. Можете себе представить, какое количество дельцов она тогда заинтересует?

Они понимали, что он был прав.

— О делах поговорим позже, — заявил Эйб. — Я хочу, чтобы вы отдохнули после дороги и лучше узнали девушку. Она талантлива и умна. Да и требуется время, чтобы каждый мог обдумать свои предложения!

Внезапно на вилле появилась еще одна гостья. Мэри поначалу ее не узнала. Спускаясь к морю, она увидела, как из машины вышла стройная черноволосая женщина. Увидев, кто это, девушка сразу же подошла к прибывшей:

— С приездом, мисс Лури, — сказала она.

Тони Лури улыбнулась, но глаза ее оставались холодными.

— Я забыла, что вы тоже должны приехать сюда отдыхать.

— Я приехала как представитель фирмы «Черил» контролировать все, что здесь происходит. Мистера Фасберже интересует ваше будущее.

Осмотревшись вокруг, она изрекла:

— Здесь красиво и, честно говоря, намного приятнее, чем в моем рабочем кабинете. Что касается вас, Мэри, вы стали еще более очаровательной, если это возможно.

Девушку неприятно поразили иронические нотки в голосе Лури.

— Я иду на пляж, — сказала она. — Здесь… деловое совещание… — Она смешалась, не зная, как объяснить то, что происходит.

— Очевидно, я вскоре к вам присоединюсь. Я тоже неплоха в купальнике, — изрекла мисс Лури.

Сказав это, она удалилась.

Мэри ничего не оставалось, как отправиться на пляж, чтобы американцы могли по достоинству оценить, какой удивительный взнос сделал Фасберже в международный фонд красоты.

На следующий день, к вечеру, гости готовились разъезжаться. Все вопросы были уже улажены. Эйб Шварц отправил в Лос-Анджелес телеграмму, где перечислялись все условия, которые должны быть внесены в контракт. Лора Смайт получила приглашение сняться в нескольких фильмах. Ее приглашали на следующей неделе на пробы в Канны, где уже велись съемки. Поступило приглашение участвовать в серии выступлений в телевизионных программах, рекламировать с согласия фирмы «Черил» косметические изделия в США, не имеющие ничего общего с кремами. Речь шла о шампуне, лаке для волос и ногтей, пудре, но обязательно должен был упоминаться «Созидатель красоты».

Дейв Гартман пожелал приобрести лицензию на этот препарат, чтобы заполнить им американский рынок.

Мисс Лури обещала обдумать его предложение, сославшись на то, что ей необходимо обсудить это с мистером Фасберже.

Эйб Шварц весьма сдержанно оценил результаты этих переговоров:

— Это лишь начало, Лора. Пока мы заполучим около двух с половиной миллионов долларов, но вскоре утроим эту сумму. Аванс будет получен после подписания контрактов. Готовьтесь к тому, что вам предстоит участвовать в приемах, давать интервью прессе.

Когда он отошел, Тони Лури изрекла:

— В данное время нас интересует ваше будущее.

Они стояли у окна гостиной, вдали от остальных гостей.

— Рекламная кампания вскоре начнется, — сказала Лури, пригубив свой бокал с коктейлем из джина и вермута. — Мы думали вначале использовать вас как манекенщицу и уволить после окончания опыта. Однако Престон превзошел сам себя. Глупо было бы ограничиться популяризацией только одного изделия. Мы создали легенду, которая дороже подготовленного нами крема.

Закурив, она с каким-то особым цинизмом посмотрела на Мэри:

— Поэтому мы решили руководить вашими дальнейшими поступками. Мы ведем себя по отношению к вам честно.

— Согласна с этим, — не могла не признать Мэри.

— А вы так же честны по отношению к нам?

— Я старалась делать все, что вы меня просили.

— Но вы не забывали и об «Обсервер»?

— Вы знаете об этом?

— Конечно! Но ведь нельзя служить двум хозяевам одновременно!

— Так получилось. Этот журнал меня нанял.

— Чтобы шпионить?

Мэри могла лишь кивнуть головой.

— Очевидно, все это сообщил вам Уиллерби, — высказала, наконец, предположение Мэри. — Я никогда ему не доверяла!

— Вы платили друг другу взаимностью!

— Но ведь репортаж запретили, — сообщила Мэри.

— Еще бы! Об этом позаботился мистер Фасберже. Он намного влиятельнее вашего Пола Дарка!

Поколебавшись немного, Мэри заявила:

— Я не старалась нанести вред фирме. Вскоре я поняла, какой ошибкой было работать на «Обсервер». Я рада, что репортаж запретили!

— Конечно! — фыркнула Лури. — Первой его жертвой стали бы именно вы!

— Об этом я не думала, — призналась Мэри. — Дело в том, что одно время, как мне казалось, я была влюблена в Дарка. Теперь это прошло… Мне хочется принести пользу вашей фирме.

— Мы не доверяем теперь вам полностью, но будем содействовать вашим успехам. Это выгодно нашей фирме, но вы должны проявлять лояльность!

— Обещаю вам это, — сказала Мэри.

— Эйб Шварц будет вашим доверенным лицом, — деловито предупредила Тони Лури. — Но Вассермен, представляющий Фасберже, будет контролировать и визировать все договора.

— Согласна!

— Помните о том, что вы уже подписали контракт с «Черил», получившей право на ваши услуги.

— Понимаю. Я не имею права сотрудничать с конкурирующими фирмами.

— Вы не имеете права сотрудничать ни с кем без нашей санкции! — заявила мисс Лури. — Ваша красота обошлась фирме в копеечку! Вам предстоит возместить эти затраты…

Мэри сочла за лучшее промолчать.

— От каждого контракта мы будем получать пятьдесят процентов.

— Так много? — удивилась Мэри. — Но ведь мистер Шварц и мистер Вассермен берут по десять процентов. А еще остаются рекламный агент, импресарио и другие лица.

— Смотрите трезво на вещи. Если вам останется лишь двадцать процентов, это все равно куча денег. Поделите два с половиной миллиона на пять!

— Очевидно, вы правы! — сказала Мэри. — К тому же все эти миллионы кажутся мне такими далекими…

— Вы умница! — похвалила ее мисс Лури. — Ваша главная задача — беречь красоту. Без нее вы погибнете. Да и мы тоже… За пятьдесят процентов мы будем делать все, чтобы вы оставались такой, как есть!

— Я в ваших руках! — миролюбиво заявила Мэри.

— В таком случае вы попали в хорошие руки. Начнется рекламная кампания — и вы получите славу и деньги!

Публика была ошеломлена, услышав о «Созидателе красавиц». Объявление об этом креме хлынуло на нее со всех газет, журналов, выпусков и экранов коммерческого телевидения. Особенно убедительными казались снимки, где демонстрировалось, как скромная служащая, употребляя систематически крем, превратилась в сказочную принцессу. Каждую новую серию телепередач ждали с нетерпением. Впечатление производил и седовласый актер, изображавший врача. Он весьма убедительно вещал о свойствах стимулина и деятельности эндокринных желез.

Потом следовали кадры с Лорой Смайт, сидящей за пишущей машинкой в маленькой невзрачной конторе.

Диктор вещал:

— Перед вами Лора Смайт. Она не так уж молода. Эта некрасивая девушка прозябает изо дня в день, не зная радостей любви.

Перекрывая грохот пишущей машинки, тот же голос вопрошал:

— Веселенькая жизнь, не правда ли?

Потом на экране появилось лицо врача. Обращаясь к Лоре Смайт, он говорил:

— Вы вполне здоровы. Лекарства вам не нужны. Используйте курс лечения, который разработала современная косметика!

Сказав это, он выписывал рецепт и протягивал его пациентке.

— Всего тридцать шиллингов и шесть пенсов. Вы можете приобрести крем «Созидатель красавиц» в любой аптеке, но применять его надо систематически. Именно в этом успех всего дела.

Демонстрируется общий план аптеки, куда обращается Лора Смайт.

Продавщица подает девушке тюбик крема:

— Вот вам «Созидатель красавиц». С вас тридцать шиллингов и шесть пенсов, мисс!

Название косметического изделия и цена повторяются, таким образом, дважды.

Лора Смайт выходит из аптеки с тюбиком препарата. Крупный план должен дать зрителям возможность фиксировать все изменения, которые потом произойдут с девушкой.

Диктор при этом комментирует:

— Лора Смайт сделала первый шаг на пути к красоте. Завтра и в последующих сериях вы увидите, как употребление крема благотворно скажется на внешности этой девушки. Голос диктора-женщины советует:

— Вы можете последовать ее примеру, если обратитесь в ближайшую аптеку. Запомните: «Созидатель красавиц»!

Рекламу завершал шлягер, воспевавший красоту женщины.

Пресса также не скупилась, рассказывая о Золушке, преображенной изделием фирмы «Черил» в принцессу.

Все это принесло свои плоды. Крем раскупался в таком количестве, что фирма не успевала готовить новые партии.

Не имея никаких известий от Мэри, Дарк решил позвонить Джефкоту. Они договорились встретиться в одном погребке за кружкой пива.

Оба жаловались друг другу на то, что выяснить об интересующем их деле какие-нибудь подробности им не удалось.

— Мы выяснили определенные данные в Лос-Анджелесе, — признался Джефкот. — Но у Фасберже такие связи, что ничего нельзя напечатать.

— Что вам удалось выяснить? — поинтересовался Дарк, опустив глаза в свою кружку.

— Она живет в огромном особняке в Голливуде. Подписала долгосрочный контракт с одной солидной кинофирмой и телевизионной компанией, будет также рекламировать косметику. Она задействована в большом бизнесе, но писать о ней теперь можно только с разрешения рекламных агентов, обслуживающих Фасберже. Девушку прячут от посторонних глаз. Говорить с нею никому не разрешается.

— Когда же будет снят запрет?

— Этого никто не знает. Возможно, это произойдет в данный момент.

Он ошибся всего на четыре дня…

— Я ухожу в отпуск, — заявил Бейзил Бомон. — Две недели вы будете меня заменять, Пол. Дело вы знаете, материалами обеспечены.

— Их хватит на месяц, если, конечно, не возникнет что-нибудь новенькое…

— Это на ваше усмотрение! Не беспокойте только Хеннингера: он не любит, чтобы его тревожили из-за редакционных дел.

— Обещаю не делать этого, если, конечно, не произойдет сенсационный атомный взрыв, уничтоживший Нью-Йорк, или же над Гайд-парком не появятся инопланетяне!

— В таком случае я сразу же появлюсь здесь! — пообещал Бомон.

Дарк поинтересовался:

— Куда едете отдыхать?

— К знакомым в Алжир. Хочу сочетать приятное с полезным: надеюсь раскопать любопытные факты об этой стране.

— Завидую вам. Это может оказаться интересным! С удовольствием составил бы вам компанию.

— Хеннингер не пошел бы на это. Вы нужны здесь. Делайте только то, что поддержал бы я…

Дарк охотно это ему пообещал, но, покидая кабинет Бомона, он представил себе в своем воображении новый номер журнала «Обсервер» с фотографией красавицы Лоры Смайт и огромной надписью: «Афера с «Созидателем красавиц». Сенсационное разоблачение со всеми подробностями!»

Прием, устроенный в Голливуде, был воистину шикарен. Перед репортерами, собранными со всех газет, корреспондентами радио и телевидения дефилировали звезды экрана, известные манекенщицы. Во всем чувствовался размах.

Небольшая эстрада была задрапирована пунцовым занавесом. Струился мягкий свет, подчеркивавший красоту приглашенных дам.

Внезапно звуки фанфар оповестили о начале торжественной церемонии. Голос в громкоговорителе произнес:

— Представляем вам самую красивую женщину мира Лору Смайт!

В свете юпитеров появилась Мэри. На ней было роскошное изумрудного цвета платье, подчеркивающее каждый изгиб ее дивной фигуры.

Защелкали камеры.

Девушка оставалась неподвижной.

Присутствующие разразились аплодисментами. Они не могли скрыть своего восторга и изумления. Потом они ринулись все поближе, чтобы получше рассмотреть возникшее перед ними чудо.

Эйб Шварц не скрывал своего удовлетворения.

На следующий день он внимательно прочитал все хвалебные отзывы в прессе. Они были кратки и однотипны: «Лора нокаутировала всех!», «Эта красавица — сенсация!» Фотографии подкрепляли эти отклики.

Пол Дарк старательно вырезал все эти сообщения и складывал в папку. Он понял, что «Созидатель красавиц» постепенно оккупирует весь мир. И все это при помощи обмана, демонстрации девушки, которая выполнила роль подопытного кролика.

Наконец он решился, восприняв отъезд Бомона как перст судьбы. Времени оставалось мало.

Сняв трубку внутреннего телефона, Дарк связался с Брендой Мейсон и выяснил, какие материалы планируются в ближайший номер. Получив необходимую информацию, он решил, какие из них необходимо снять, чтобы освободить место для его репортажа.

Бренда встревожено спросила:

— Ты хорошо обдумал свое решение, Пол? Ведь Хеннингер запретил это делать…

— Об этом я также намерен сказать. Очевидно, Хеннингера возмутит публикация этого материала, но «Обсервер» никогда не боялся правды.

Положив трубку, он стал совершенствовать свою статью. Пора было нарушить самодовольный покой Фасберже и его сообщников.

Аманда Белл собственноручно написала письмо Лоре Смайт. О его содержании не должна была знать даже секретарша. Оно гласило:

«Дорогая мисс Смайт!

Вас предупреждали в свое время о том, что вам необходимо ежемесячно посещать доктора Престона и проходить дополнительный курс лечения. Лично он не может прибыть в Голливуд, чтобы не привлекать к себе внимания. Вам это сделать легче. Вы можете сослаться на договорные обязательства. Чтобы скрыть цель вашей поездки, мы организуем рекламные съемки. Естественно, с доктором Престоном вы будете встречаться втайне от всех.

Прошло уже два месяца после завершения нашего опыта. Вам необходимо поскорее приехать в Лондон. Ждем вашей телеграммы, чтобы подготовить встречу».

Приезд Лоры Смайт в Лондон совпал с тем днем, когда вышел номер «Обсервер» с разоблачительным репортажем Пола Дарка.

Она прилетела в сопровождении молодого атлета Сютта Френкеля, призванного защищать ее от английской прессы. Он и не подозревал, в какую ситуацию попал.

Люди, заполнившие аэропорт (среди них были Фасберже, Аманда Белл и Тони Лури), уже ознакомились с последним выпуском журнала «Обсервер». Многие из них его листали…

Фасберже кипел от ярости. Он арендовал специальные помещения, охраняемые полицией, надеясь изолировать Лору Смайт от репортеров.

Аманда Белл внешне была спокойна. Она не могла не признать, что материал подготовлен мастерски. Пол Дарк раскопал даже то, что Хеннингер и Фасберже принадлежали к одному клубу. Сообщил, как был наложен на репортаж запрет. Свой материал он проиллюстрировал объявлением в «Гардиан», фактами из биографии Фасберже и Раффа, снимками Мэри с пометками доктора… Все это излагалось в центре номера на шести щедро снабженных цветными снимками страницах.

Репортаж завершался выводом:

«Опыт, бесспорно, интересен как эксперимент в области биологии, но изображать его результатом применения косметического изделия с целью рекламы и сбыта последнего — уголовное преступление».

Захлопнув журнал, Аманда Белл поднялась с кресла.

— Прибыл самолет, Эмиль, — сказала она тихо.

Фасберже все еще не мог прийти в себя от удара:

— Никаких разговоров с репортерами. Пусть ее приведут прямо сюда. Объяви, что она важный свидетель в деле о клевете!

Спускаясь по трапу, Лора Смайт была поражена обилием репортеров, делавших ее снимки.

Как только она очутилась на земле, посыпались вопросы:

— Это правда, что вы искусственная красавица?

— Как вы себя чувствовали в роли подопытного кролика?

— Вы и теперь работаете на Пола Дарка?

— Сколько вы получили у Фасберже?

— Что вы думаете по поводу репортажа в «Обсервер»?

Отвечать на все эти вопросы ей не пришлось. Дюжие полицейские быстро препроводили ее в комнату к Фасберже.

Увидев у него в руках номер журнала, она наконец поняла, что произошло.

— Я полагала… — начала девушка и запнулась, видя гнев владельца фирмы.

— Если бы вы не шпионили и не доносили, Дарк не смог бы все это напечатать!

— Я считала, что репортаж запрещен, и давно не общалась с Полом Дарком! — оправдывалась Мэри.

— Сейчас у вас будет возможность исправить свою ошибку! — рявкнул Фасберже. — Вы сделаете заявление для прессы, в котором назовете репортаж в «Обсервер» ложью и сообщите о том, что наша фирма начинает дело о клевете!

— Но ведь все это правда! — произнесла девушка.

— Вы должны объявить, что это ложь! — не унимался Фасберже.

Френкель не знал, как реагировать на услышанное.

Поняв, что сопротивляться бесполезно, Мэри Стенз вышла из комнаты и направилась в зал, где собрались газетчики. Когда она появилась, шум и разговоры постепенно стихли.

— Господа! — сказала девушка. — Я должна сказать вам всего две вещи: во-первых, репортаж об афере с кремом — чистейшая выдумка. Во-вторых, фирма «Черил» возбуждает против журнала «Обсервер» дело о клевете!

События не заставили себя долго ждать. Реклама крема была исключена из всех телевизионных программ. В газетах резко сократилось число рекламных объявлений о препарате «Созидатель красавиц». На бирже резко понизились акции всех косметических фирм. Была брошена целая армия репортеров, чтобы получить интервью у всех заинтересованных лиц. Они набросились и на Пола Дарка.

На следующий день буквально во всех утренних газетах красовались заголовки: «Крем и мошенничество», «Обсервер» предстанет перед судом», «Правда о Лоре Смайт!»"

В парламенте намеревались создать специальную комиссию при Совете торговли, чтобы она расследовала факты, указанные в репортаже.

Сидя в своем кабинете и ожидая реакции начальства, Пол Дарк изучал еще раз каждую строчку своею материала. Он не мог не согласиться с тем, что он злободневен и правдив. Но как отразится теперь такая публикация на судьбе Мэри? Пол только теперь осознал, как все это время ему не хватало этой девушки, умной, чуткой, ежедневного общения с нею по вечерам. Он понял, что с тех пор, как Мэри исчезла, он постоянно ревновал ее к тому недосягаемому для него миру, в котором она очутилась.

В половине двенадцатого настойчиво зазвонил телефон. Секретарь мистера Хеннингера попросила его немедленно прибыть к патрону.

Дарк понимал, чем закончится этот разговор, хоть он надеялся на то, что Хеннингеру будет неудобно требовать открыто его крови.

Он хорошо думал о своем шефе.

Хеннингер был холоден и краток.

— Вы заменяли мистера Бомона, уехавшего в отпуск. Он предупредил вас о том, чтобы на страницах журнала не публиковался материал о фирме «Черил»?

— Да.

Листая номер «Обсервер» с репортажем Дарка, Хеннингер спросил:

— Почему вы в таком случае напечатали этот материал?

— Он все равно появился бы раньше или позже, поскольку это действительно афера.

— Это зависит от угла зрения… Фирма намерена предъявить нам иск на сто тысяч фунтов!

— Уверен, Фасберже не отважится на это!

— Вам предстоит одному ответить за эту публикацию, увидевшую свет вопреки распоряжению начальства.

— Все сказанное здесь правда. У нас есть свидетель Мэри Стенз. Что касается экспериментов доктора Раффа, то, с юридической точки зрения, они наносят только ущерб фирме «Черил».

— Меня мало интересует юридическая сторона дела! Я не выношу бунтовщиков! Вы нарушили мое распоряжение, что может пагубно сказаться на работе всего штата. К тому же вы поставили концерн и меня лично в сложное положение!

Дарка возмутило то, что изрек Хеннингер.

Вскочив с кресла, он сказал:

— Ваш журнал еще никогда не имел такой рекламы. Этот репортаж не оставила без внимания ни одна газета. Готовится запрос в Палате общин. Все это идет только на пользу «Обсервер». Фасберже никогда не обратится в суд. Что касается ваших с ним взаимоотношений, то их легко уладить. Теперь вам предстоит угостить его завтраком…

— Жду вашего заявления об уходе, мистер Дарк, — заявил ледяным голосом Хеннингер.

Покинув кабинет шефа, Дарк зашел к Бренде Мейсон.

— Меня уволили, — сообщил он ей.

Бренда смотрела на него с грустью и сочувствием.

Мэри снова поселилась в «Астории». Ее опять охранял Уиллерби. Казалось, ничего не изменилось. Только воспоминания о Голливуде стали глубоким прошлым.

Фасберже, если верить его словам, не собирался отступать. Теперь он особенно настойчиво добивался благосклонности девушки.

— Я требую от служащих лояльности, — повторял он. — Фирма «Черил» в состоянии выдержать то, что произошло. Самое неприятное в этой истории то, что именно вы явились причиной скандала.

— Я уже не раз говорила вам о том, что не ожидала появления этого репортажа. Неужели вы думаете, что мне приятно, когда меня называют «фальшивой красоткой» или «подопытным кроликом». К тому же это пагубно повлияет на мои взаимоотношения с американским кино и телевидением…

— Вы ошибаетесь! — уверил ее Фасберже. — Американцы обожают сенсации. Их интерес только усилится после того, как стало известно о курсе биохимического лечения. Артистическая карьера вам обеспечена! Это отразилось только на судьбе крема. Торговые фирмы отказываются теперь его приобретать.

Мэри промолчала.

— Вы должны иметь чувство долга! — вещал он, переходя на вкрадчивый тон. — Вы ведь погубили изделие, которое должны были рекламировать!

— Я ведь не раз уже приносила вам свои извинения по этому поводу!

— Я не это подразумевал… Мужчине иногда требуется отвлечься. Вы могли бы помочь мне в этом…

Мэри отшатнулась от него и откровенно заявила:

— Не хочу обижать вас, мистер Фасберже, но вынуждена ответить вам отказом. Моя внешность изменилась, но не мои моральные устои. Мне неприятно вас видеть!

— Я испытываю аналогичное чувство, хоть вы так красивы. Возможно, вскоре вам самой будет противно на себя смотреть!

Не понимая, что он подразумевает в данном случае, Мэри переспросила, о чем именно идет речь.

— Человеку трудно фиксировать те изменения и перемены, которые с ним происходят. Перед отъездом вы были просто прекрасны, но спустя несколько недель уже видна разница…

— Что вы хотите сказать?

Широко улыбнувшись, Фасберже пояснил:

— Вы не виделись с доктором Раффом уже два месяца. Это дало свои результаты.

Мэри подошла к зеркалу и внимательно всмотрелась в свое изображение. Фасберже был прав. Ее кожа уже не казалась такой свежей и упругой. Под глазами появились чуть заметные отеки.

Увидев испуг на лице девушки, Фасберже злорадно изрек:

— Доктору Раффу не понравился интерес к его прошлому. Он уехал из Лондона куда-то за границу. Оно и понятно. Кому понравится очутиться в центре скандала? Он ведь делал все, чтобы покончить со старой историей…

— Его ведь можно найти!

— На это потребуются деньги. Много денег! Полиция в этом нам не поможет. Он не совершил никакого преступления, а услуги частных сыщиков стоят слишком дорого!

— Мистер Фасберже, дайте мне возможность отдохнуть… К тому же мне необходимо все обдумать и взвесить… Сегодня был такой тяжелый день!

— Согласен! Обдумывайте и взвешивайте… Но помните о том, что время бежит быстро. У вас его не так много…

Когда он ушел, Мэри еще раз посмотрела на себя в зеркало и заплакала.

Лишившись работы, Пол Дарк внимательно изучал газеты. Время и деньги на это у него были.

События разворачивались неутешительно для «Черил». Реклама и производство нового крема прекратились. Фасберже выступил с заявлением, где признал, что перевоплощение Мэри в Лору Смайт было достигнуто при помощи клинического применения стимулина.

Совет торговли признал крем безвредным, но обрушился на рекламу, осуждая ее методы.

Больше всего досталось Раффу, который, как раскопали репортеры, скрылся в одной из скандинавских стран.

Особенно поразила всех весть о том, что исчезла красавица Лора Смайт. Удалось установить только одно: она сбежала ночью, когда Уиллерби спал. Таксист, подвозивший ее до Хэлборна, сообщил о том, что она была чем-то опечалена и прятала лицо под вуалью. Куда она отправилась, он не знает.

Ничего не дали и визиты к Пенелопе. Она заявила репортерам о том, что не имеет представления о местопребывании своей подруги. Та всегда была своенравной и капризной.

Полу Дарку также пришлось выдержать набеги представителей прессы. Правда, они понимали, что Мэри Стенз меньше всего склонна к нему обратиться. Ведь именно он нанес сокрушительный удар по ее карьере! Пол попытался узнать что-нибудь о девушке у журналистов. Никто ничего не знал, но один из них высказал предположение, что Мэри прячется, так как, возможно, стала терять свою красоту.

— Почему же в таком случае вы не оставите ее в покое? Она нуждается в сочувствии.

— Девушка стала легендой, питающей сенсации. Вы поведали, как Рафф ее создал, мы же хотим рассказать миру о том, как вы ее уничтожили…

Пол все больше стал тревожиться о Мэри. Мысли о ней преследовали его днем и ночью. Особенно после того, как он прочитал сообщение о том, что все договора, заключенные с Лорой Смайт, временно потеряли свою силу до выяснения ряда моментов, связанных с фирмой «Черил».

Он понял, что погубил не только свою карьеру, но и карьеру Мэри, возможно, и ее красоту. В то же время Пол чувствовал, что поступил бы точно так же, если бы можно было все вернуть. Приятно осознавать, что ты стал на путь добра, а не зла. Если бы только найти Мэри…

Чувство моральной правоты придало ему силы. Закурив сигарету, он стал активно вспоминать все факты, связанные с девушкой.

Внезапно он понял, куда она поехала.

Ей нужно было надежное убежище, где ее никто не потревожит…

Надев пальто, он бросился к машине.

Пенелопа встретила его враждебно.

Она не скрывала своей неприязни, когда холодно бросила:

— Садитесь, мистер Дарк!

Он остался стоять, не приняв приглашения.

— Я не раз думал о случившемся, — признался он. — Прошлое не вернуть. Сейчас важно помочь Мэри…

На лице Пенелопы появилось откровенное презрение:

— Об этом надо было думать раньше! Я никогда не отвезу вас к Мэри. Она вас ненавидит как своего злейшего врага.

— У нее есть для этого все основания, — признал Пол. — Она стала жертвой поединка между мной и Фасберже.

— Стоило бороться? — спросила девушка.

— Надо было защищать принципы!

— И ради этого вы пожертвовали Мэри?

— Послушайте, — сказал Пал. — Мы могли бы стать с Мэри не только друзьями, если бы не фирма «Черил». Она превратила ее в искусственную куклу, предназначенную жить в особом мире. Теперь она снова к нам вернулась. Я хочу быть рядом с нею. Я ей нужен!

— А вам она нужна?

— Да, без сомнения. Мы вместе попали в сложную ситуацию и, надеюсь, вместе выберемся из нее. Дайте мне возможность с нею увидеться и поговорить…

Коснувшись его руки, Пенелопа уже более мягко сказала:

— Не стоит ее искать, мистер Дарк. Ей никто не нужен… Если бы вы ее увидели, то поняли бы, почему я так говорю…

— Почему? — не унимался Дарк.

Девушка заплакала и выбежала из комнаты.

Дарк стоял молча какое-то время, но потом решил пойти на хитрость.

Хлопнув дверью, он вышел из дома и уселся в машину, включив мотор. Отъехав немного, Пол вышел и спрятался в телефонной будке. Когда появилась через какое-то время Пенелопа, он отправился следом за нею к метро.

Дарк очутился на мрачной улице, среди старых, покрытых копотью домов. Краска на дверях и оконных рамах выцвела и облупилась.

Когда Пенелопа исчезла в одном из них, он какое-то время подождал, но затем бросился к двери и постучал.

Прошло несколько минут. Наконец в проеме двери появилось лицо какого-то старика. Поначалу он решительно опровергал то, что в этом доме живет Мэри Стенз. Только сообщение Пола о том, что он из полиции, возымело свое действие. Ему предложили пройти на четвертый этаж…

Поднявшись по лестнице, Дарк постучал. Услышав голос Пенелопы, он попросил его впустить. Называться чужим именем не имело смысла. В тот момент, когда он намеревался применить силу, дверь распахнулась. Не выказывая восторга, Пенелопа пригласила его зайти.

Посредине комнаты, поднявшись, чтобы встретить его, стояла Мэри… Дарк бросился к ней, чтобы заключить ее в свои объятия и поцеловать, но остановился, пораженный видом девушки.

— Боже мой! — только и мог он сказать.

— Все это дело ваших рук, Пол, — сказала она с достоинством. — Началом было ваше предложение о том, чтобы подготовить репортаж. Ваша статья стала финалом…

Ее дыхание отдавало легким перегаром джина. Пол увидел пару пустых бутылок на небольшом столике. Из соседней комнаты послышался странный визг.

— Посмотри, пожалуйста, Пенелопа, что там происходит! — попросила девушка.

Ее подруга сразу же вышла из комнаты.

— Это моя мать, — объяснила Мэри. — Мы хотели спрятать ее от вас. К сожалению, я не могу предложить вам что-нибудь выпить — она забрала бутылку с собой!

Дарк внимательно смотрел на лицо девушки. Оно казалось истощенным, болезненным.

— Я никогда не была красавицей, Пол, — сказала Мэри. — Красота, которой они меня наделили, была искусственной. Теперь я возвращаюсь к своему прежнему состоянию. Возможно, стану еще хуже…

В соседней комнате послышался шум и ругательства. На смену голосу Пенелопы пришел грохот упавшего стула.

— Это моя мать, — призналась Мэри. — Ей все время требуется джин… Да и мне он помогает забыть о прошлом. Мне некуда было пойти…

— Вы всегда могли прийти ко мне, Мэри…

— Вы мой враг, Пол.

Он горячо запротестовал:

— Разве я мог поступить иначе с этой бандой мошенников?

— Я знаю. Вы человек принципиальный, но эгоист. Вы не учли, что существует еще гуманизм! Не подумали о том, как все это может отразиться на моей карьере, будущем, внешнем виде.

— Согласен, — признался он. — Я не учел, что доктор Рафф сбежит, а созданная им красота так скоро поблекнет. Но ведь есть другие врачи, знакомые с гормональной терапией. Они могут помочь!

— У меня нет сил подвергнуться этому еще раз, Пол, — сказала Мэри. — Я хотела бы стать самой собой, той Мэри Стенз, которой я была. Мне удастся это? Как вы думаете?

— Не сомневаюсь в этом, — ответил Дарк. — Надо только потерпеть и пережить рецидивы всех этих изменений. А пока…

— Что вы имеете в виду?

— Я хотел бы, чтобы вы переехали ко мне…

— Между нами существует преграда, Пол.

— Она заключалась в вашей красоте, которая отдалила вас от меня. Раньше вы мне верили… Почему вы не хотите поверить мне сейчас?

— Я не уверена в том, что вы этого действительно хотите, — призналась она.

— Я хочу этого, Мэри, и не мыслю своей жизни без вас…

Мэри неожиданно включила свет.

Дарк увидел вместо ее лица какую-то маску.

— Посмотрите, как я уродлива, — сказала девушка. — Подумайте перед тем, как связывать себя словом…

Он сдержанно улыбнулся:

— Если раньше меня не привлекала ваша красота, то теперь не пугает и ваше…

— Уродство! — подсказала она.

— Пойдемте со мной! — повторил Дарк. Вы пробудете в моем доме столько, сколько захотите.

— Спасибо! — сказала Мэри. — Вы настоящий друг…

На протяжении следующих недель Полу пришлось жить в одной квартире с женщиной, чья внешность могла только ужасать. Обратная метаморфоза происходила стремительно и бурно. Перед Дарком появилась некая пародия на женщину. Это было некрасивое и бесформенное существо. Дарку не раз хотелось вызвать врача, но он понимал, что не стоит еще раз нарушать гормональное равновесие организма девушки. Он немного успокоился, когда понял, что Мэри Стенз начинает медленно возрождаться.

Скандал вокруг крема к этому времени утих: он попросту был снят с производства.

Газетчики уже забыли эту историю, набросившись на новые сенсации.

Фасберже так и не возбудил уголовный процесс: очевидно, юристы отсоветовали ему это делать.

Был ли так необходим репортаж?

Он, Пол, продолжал бы работать в «Обсервер», наивно полагая, что он независим.

Лора Смайт делала бы свою карьеру в Голливуде, став игрушкой в руках опытных бизнесменов. Ее красоту поддерживал бы преуспевающий Рафф.

Дарку, однако, становилось тошно, когда он думал о том, что все это могло быть, если бы он проявил трусость. Самоуважение даром не дается…

К концу пятой недели Мэри стала так выглядеть, что Дарк вынужден был спрятать все зеркала.

Девушка никуда не выходила из квартиры, полагаясь во всем на Дарка.

Наконец началось выздоровление.

К Мэри постепенно начал возвращаться ее былой облик. Линии фигуры округлились, кожа стала глаже, свежее, лицо приобрело черты, зафиксированные на первых фотографиях, сделанных Дарком. Возродилась Мэри Стенз со всей ее женственностью и обаянием. Что касается искренности и естественности, то их она никогда не теряла.

Убедившись, что самое страшное уже позади, она как-то сказала Дарку:

— Я так благодарна вам за то, что вы не оставили меня в беде и помогли во время этой катастрофы. Что бы я делала без вас?

Он чувствовал, как к его горлу подступил комок… Эта нежная, миловидная, беззащитная девушка была ему так близка и дорога…

— Я рад, что вы воспользовались именно моей поддержкой, когда считали, что у вас нет друзей.

— Вы всегда были моим другом, Пол.

Привлекая ее к себе, Дарк сказал:

— А вы моим…

Нежно поцеловав девушку, Пол спросил:

— Вам нравится фамилия Дарк?

Мэри сделала вид, что раздумывает над ответом.

Он настойчиво повторил:

— Не согласитесь ли вы переменить фамилию Стенз на Дарк?

Она ослепительно улыбнулась ему в ответ:

— Меня совершенно не пугает такая перспектива, Пол, если рядом со мною — вы.