За сильно тонированными грязными окнами бюджетной кореянки огни ночного Каширского шоссе казались далекими и тусклыми. По лобовому скатывались ленивые холодные капли. Убаюкивающе беспрерывное шипение спешащих мимо машин создавало ощущение стабильности и покоя. В душной атмосфере кабины угадывались остатки утреннего одеколона с запахом горького цитруса.

Парня звали Вадик...

Обычный молодой человек. Немного "бизнесмен", немного мечтатель, добрый, в меру ленивый. Словом, обычный, каких много.

"С матерью разлад... 

Не дает самому дело замутить... 

Ее тоже понять можно... 

Вроде бы начал с перевозками... 

Кинули...

Обидно так, типа, менты, налоги... 

Как пацана...

Рядом с дверью стояла стройная девушка в коротком полуплаще. Светлые волосы, аккуратно расчесанные на прямой пробор, опускались крупными локонами ниже плеч. Уличный фонарь светил из за ее спины, но при этом лицо девушки было, почему-то, хорошо освещено. Ровный свет, идущий непонятно откуда, ласкал большие, немного детские, ярко-синие глаза, узкий ровный носик и слегка припухлые губки.

После прокуренной темноты кабины свежесть влажного воздуха и непривычно яркий свет заставили его зажмуриться.

– Вам чего, девушка? Подвезти куда?

Девушка пошла вперед.

Сзади на дороге раздался громкий взвизг резины на мокром асфальте, глухой "Бух!!!" и мелкий звон стеклянных осколков.

Вадик резко обернулся.

С секунду Вадик стоял в растерянности. Хотелось пнуть запертую дверь своей кормилицы. Багажник горел уже чуть ярче и над пламенем стал подниматься черный густой дым.

Из Газели донеслось очередное визжащее "Памагите!!!". Крик вывел Вадика из ступора. В два прыжка он заскочил в проем быстро заполнявшегося вонючим черным дымом салона Газели.

Толстая женщина в кожаной куртке и кожаном берете сидела во втором ряду и, протягивая руки своему спасителю, надсадно хрипела: "Памагите!!! Я здесь!!!"

– Что случилось? Выходите скорей!!! – Вадик наклонился к сидящей женщине.

Вадик полез под сиденье и с трудом выдернул оттуда тяжеленную сумку. Освобожденная жертва неожиданно легко вскочила, наступила шпилькой Вадику на запястье и, сметя своего спасителя с пути, вырвалась наружу.

– Женщина! Вы меня слышите?!! – здоровой рукой Вадик похлопал пассажирку по спине. Женщина не ответила и не пошевелилась.

Спасенная оказалась совсем легкой тоненькой девушкой с длинными светлыми волосами и залитым кровью лицом.

Сзади, мигая аварийкой, подлетел маленький фургончик. Из него выскочила юная дама с коробочкой в руках в сопровождении увальня с видеокамерой.

– Коля, с ходу, место происшествия, дым, раненые на траве!!! Без соплей! В МЧС и без нас позвонят! – прыгала дама вокруг оператора, указывая ему объекты съемки и по случаю уча жизни в большом городе. Потом забежала вперед, тряхнула головой разбрасывая по плечам рыжую буйную шевелюру, включила микрофон и скомандовала Коле: "Меня! Крупный план!".

Сержант одел фуражку и с явной неохотой, кряхтя, вылез из теплой машины в вечернюю сырость.

– Чья машина? Кто водитель? – он обвел взглядом группу пострадавших и остановился на крупной фигуре сидящего на камне Вадика.

– Моя, – безучастно ответил Вадик, грея за пазухой раненую руку.

– Документы с собой?

– С собой, – извернувшись здоровой рукой Вадик достал и подал менту книжечку с правами и техпаспортом.

– Почему категория Б?

– Что почему?

– Ладно, разберемся! Ты с какой скоростью ехал?

– Я в машине сидел.

– Понятно, что не жопой на асфальте. Я спрашиваю, скорость какая была?

– Никакой не было. Я здесь сидел, а он в меня влетел.

– Кто, он?

– Вон, на траве лежит. Это водила с Газели.

– Разберемся... – сержант наклонился над затихшим бледным водителем, – А он живой?

– Был живой. Храпел... хрипел, то есть.

– Граждане, не расходимся! Надо составить протокол. Советую всем предоставить имена-фамилии и, по возможности, паспортные данные. Это в ваших интересах. Сможете требовать в суде компенсации с перевозчика.

Медленно, как будто не веря в удачу, подъехала "Скорая". Из машины выпрыгнул высокий тощий врач. В несколько циркульных шагов оказался возле лежащих на земле раненых водителя и пассажирки. Согнувшись, пощупал пульс на шеях, приоткрывая веки, посветил в зрачки фонариком.

– Эту в "Травму", этого туда же сразу в реанимацию.

– Есть еще раненые, или кому нужна срочная медпомощь? – крикнул он обращаясь к остальным пассажирам, сгрудившимся возле полицейской машины.

Ответа не последовало.

– Меня заберите! Я раненая! У меня внутри все как будто оборвалось, – кинулась к врачу толстуха в черном/

– Покажи руку!... Этого тоже в "Травму". Залезай в машину. Женщина, садитесь. Время дорого! Поехали!

Травматология. Отделение интенсивной терапии. Общая палата на две недели.

Забыв про остывающую манку и какао, Вадик встал из за стола и подошел к знакомой незнакомке.

– Здравствуйте, девушка. Меня зовут Вадим. Вы меня помните?

– Нет, а вы кто? – девушка с интересом посмотрела на здорового вежливого детину, – Мы разве встречались?

– Ну, вы же меня просили помочь, тогда, на дороге. Вас что, тоже там чем-то ударило?

– Где? Кого я просила? Когда? И ничем меня нигде не ударяло. Я здесь после аварии. Лбом ударилась. В машине. Я в маршрутке ехала. Машина вильнула и врезалась, а я лбом тюкнулась.

– А ту аварию на Каширке не помните? Ну, вы подходили ко мне, а потом в мою машину та Газель въехала?

– Не подходила я к вам... Вы что-то путаете.

– Может у вас сестра есть, близняшка?

– Я у мамы одна. А вы любитель загадок? – улыбнулась девушка, – Кстати, меня Настей зовут. Будем знакомы, Вадим. Давай на "ты"?

– А где ты попала в аварию?

– На Каширском шоссе. Домой ехала на маршрутке.

– Ну!!! Ты же ко мне подходила, просила что-то помочь?

– Да где же?

– Ну там, перед аварией?

– Никого я ничего не просила. Откуда я знала, что авария случится? И вообще, я тебя здесь первый раз увидела. Ну меня-то хоть о стекло приложили, а ты головой нигде не ударялся?

– А... Ничего не пойму... Ты в маршрутке ехала...

– Ну...

– Ну, ты же не приснилась мне, когда за минуту до аварии просила меня помочь? Я помню твой голос. И сапожки такие, на тонком каблучке? – Вадик выглядел совершенно обескураженным.

– Да. Я в тот день в таких сапожках была. Так в них пол-Москвы ходит. И что?

– Постой, значит ты сидела в Газели впереди? Авария была не доезжая светофора на Домодедовской?

– Наверно где-то там. Я не помню точно.

– Слушай, а не тебя ли я вытаскивал с переднего сиденья?

– А что, ты тоже там был? – Настя незаметно потянула воздух и резкий запах горького цитруса показался ей очень знакомым.

– Да. Вы в мою машину влетели, а перед этим за минуту ты... В общем, не важно,... наверно причудилось...

– А ты что здесь делаешь?

– Да одна тетка на руку наступила. Ладонь каблуком проткнула. Вот, лечусь.

– Значит, ты меня вытащил? – синева Настиных глаз казалось заполнила половину ее лица.

– Ну да, там у меня в багажнике баклажка с бензином загорелась. Я и испугался, подумал бензобак рванет и сгорите там в своей Газели. Тебя вытащил, тетку эту дуру, потом водилу вынул. А пожара так и не было. Там бензину всего-то было с литр. Тряпки да пластмаски покоптили только. Кто-то потушил.

– Значит ты меня спас из горящей машины? – глаза у девушки увлажнились и она вдруг повисла у Вадика на шее, уткнувшись носом в короткую полу пижамы...

Через полтора года торжественно одетый в светлый парусиновый костюм, сорочку с галстуком и остроносые плетеные туфли, пахнущий хорошим дорогим одеколоном, удерживая рукой со шрамом большой букет роз, Вадик стоял в приемном покое Видновского роддома. 

Жизнь наладилась.