Я открыл глаза и тут же закрыл их: беспощадно яркий солнечный свет струился в окно спальни. Огромная свинцовая глыба намертво придавила меня к кровати, не давая возможности приподняться хотя бы на пару дюймов. Каждая попытка хоть немного изменить положение отзывалась нестерпимой резкой болью во всем теле. Каким-то образом я ухитрился принять сидячее положение и стиснул руками голову, которую кто-то незримый пытался снести с моих плеч огромной кувалдой. Я смутно припомнил, что вечеринка чертовски удалась.

После долгого стояния под душем, осторожного, тщательного бритья и пятикратной чистки зубов я все еще не ощущал облегчения. Стало даже хуже, потому что туманные видения прошедшей ночи не переставая мелькали передо мной. Полной картины не складывалось. Просто отдельные отрывки, похожие на кадры из какого-нибудь фильма ужасов. Внезапно возник толстый коротышка, решивший выйти на террасу подышать свежим воздухом, и только когда он перекинул одну ногу через подоконник, я осознал, что в моей квартире нет террасы — за окном только замечательный вид с тринадцатого этажа на западную часть Сентрал-парка.

Всплыла какая-то взъерошенная рыжая красотка с декольте, глубоким, как Большой каньон, — я содрогнулся от этого воспоминания — она вскарабкалась на кухне ко мне на колени, твердя все время, чтобы я не беспокоился из-за того, что ее муж профессиональный борец. Я совсем даже и не волновался, пока он через пару минут не ворвался к нам на кухню. Спину тут же пронзила нестерпимая боль, и я лениво удивился: во что же я так здорово врезался после того, как он швырнул меня через всю комнату? Потом еще…

Хватит! Надо остановиться, иначе постоянное возвращение ко вчерашней вечеринке сделает меня мазохистом. Я решил сконцентрироваться на процессе одевания. Но через пятнадцать минут оставил бесполезные попытки завязать галстук, потому что пальцы мои отбивали дробь похлеще джазового ударника. И вот тут-то я совершил трагическую ошибку — вошел в гостиную (в гостиную, черт бы ее побрал!), которая больше напоминала городскую свалку после пронесшегося две минуты назад урагана.

Солнечный свет, с трудом пробивавшийся сквозь густой туман застоявшегося табачного дыма, являл глазу ужасающие подробности. Тысяча грязных бокалов, казалось, заполнила все пространство комнаты, многие недопиты, в некоторых плавают окурки. Все пепельницы переполнены, поэтому некоторые из моих гостей, видимо самые раскрепощенные, просто растаптывали недокуренные сигареты на ковре. Мебель в общем была цела. Правда, трехногий стул доставит теперь некоторые неудобства, и еще интуиция подсказала мне, что обе дверцы от буфета, должно быть, оторвал профессиональный борец. Кресла вообще выглядели почти как новые, только одно из них было насквозь прожжено сигаретой, и с диваном, я уверен, все будет в порядке, надо только снова поставить его на ножки. Нетвердой походкой я подошел к нему, нагнулся, чтобы как следует ухватиться, и замер.

«О нет!» — захныкал мой внутренний голос. Конечно, после эдакой дикой вечеринки что-нибудь могло завалиться за диван, но не это же. По-видимому, сейчас где-то по Манхэттену носился совершенно обезумевший карлик женского пола. Мой отуманенный алкоголем мозг не мог уразуметь, как можно было забыть пару собственных ног. Я зажмурился, а потом опять взглянул на эти ножки на полу, вытянутые параллельно дивану, — длинные, элегантные, с изящными коленями и гладкими округлыми бедрами, кокетливо затянутые в черные шелковые кружевные чулки. Как, черт возьми, можно забыть в гостях такое? Присев рядом, я осторожно положил руку на ближайшее бедро, чуть повыше чулка. Оно было теплым и восхитительно твердым на ощупь, так что карлица, если поторопится вернуться, еще успеет воспользоваться своими ножками. Может быть, пока их убрать в холодильник для сохранности? Но нет, они явно слишком длинные и не поместятся в мой морозильник.

Машинально я легонько провел рукой от изящного колена вверх по бедру и в следующий момент чуть не выпрыгнул из собственной шкуры: откуда-то из-за дальнего конца дивана раздался отчаянный визг. На секунду я подумал, что этот визг — продукт моего воспаленного мозга, но потом собрался с духом и быстро заглянул за диван. У меня тут же отлегло от сердца: никакая карлица по Манхэттену не носилась, ноги присоединились к туловищу, а туловище — к голове. Короче говоря, за диваном лежала девушка в полном комплекте, а я-то, болван, с пьяных глаз сначала разглядел только ноги с того места, откуда бросил первый взгляд на нее — на них, черт бы их побрал.

На девушке было потрясающее черное кружевное платье, которое сейчас задралось до талии, обнажив пикантные черные, тоже кружевные трусики. Ее огромные темные глаза выражали неподдельный ужас. Она несколько секунд смотрела на меня, а потом широко раскрыла рот и снова пронзительно завизжала.

— Пожалуйста, — промямлил я, — не так громко!

— Вы… вы меня лапали! — Ее голос был одновременно возмущенным и дрожащим. — Я все чувствовала. Снизу вверх по ноге!

— Прошу прощения, — чистосердечно покаялся я. — Но я тогда не предполагал, что вы здесь. — Дурацкая улыбка коснулась моих губ. — То есть, — осторожно добавил я, — я видел ваши ноги, но не знал, что и вы тоже за диваном, понимаете меня?

— Вы насильник! — воскликнула она обвиняюще.

— Только не сегодня утром.

Я закрыл глаза, потому что острая боль чуть не расколола мой череп.

— Послушайте, вечеринка давно закончилась, почему бы вам не пойти домой? У вас ведь есть дом, правда?

Еще один душераздирающий вопль — она заметила, как высоко задрался подол ее платья. Когда я ухитрился открыть глаза, девица была уже на ногах и тщательно разглаживала платье руками. По выражению ее глаз я понял, что она считает меня новоявленной «Синей бородой» Сентрал-парка.

— Что вы здесь делаете? — резко спросила она.

Несколько секунд я думал, потом наконец вспомнил:

— Я здесь живу. Вчера вечером сдуру устроил вечеринку, а потом…

— Вчера вечером? — Ее глаза расширились. — Который сейчас час?

— Боюсь, не вспомню даже, который год, — пробормотал я. — Сделайте одолжение, отправляйтесь домой.

— Боже мой, уже утро! — воскликнула она трагическим голосом леди Макбет. — Дядя Джо ни за что мне не поверит!

— Дядя Джо? — Мой мозг напрягся, как головастик в пузырьке с чернилами. — Это тот парень, что притащил вас на мою вечеринку?

— Он живет здесь, — отрезала она.

— Нет, — снова захныкал я, — это я живу здесь, правда!

— Я имела в виду, он живет где-то в этом здании, и никто меня не приводил. Неужели вы не помните, что случилось вчера вечером?

— Кое-что, — признался я. — Только я стараюсь, наоборот, все забыть с тех самых пор, как проснулся.

— Я позвонила в вашу дверь, — сказала она горько, — думая, что это квартира дяди Джо. Вы открыли и, прежде чем я успела что-то сказать, затащили меня внутрь и закружили в танце. Здесь было столько народу, стоял такой ужасный шум! Я пыталась объяснить, что произошла ошибка, но вы меня даже не слушали, только насильно вливали в меня отвратительный коктейль под названием «Отчаяние девственницы» или что-то в этом роде! Я решила, что вы, должно быть, маньяк и мой единственный шанс на спасение — во всем соглашаться с вами. Пришлось выпить безумное количество этих ужасных коктейлей, пока вы не уединились на кухне с какой-то рыжей дешевкой. Ее муж — еще один маньяк! — внезапно взбесился: перевернул диван, оторвал ножку от стола и дверцы от буфета, потом стал гоняться за мной по комнате. Он кричал, что вы украли у него жену, поэтому для него единственный выход — украсть вашу девушку, то есть меня!

— Но он не поймал вас, — уверенно заявил я. — Он ворвался на кухню и поймал меня.

— Да.

Ее лицо мгновенно просветлело.

— Он открыл кухонную дверь и швырнул вас через всю гостиную. Я не стала дожидаться вашего приземления, опасаясь, что он снова погонится за мной, а быстро спряталась за перевернутый диван. А потом… — Ее лицо угасло. — Очевидно, под воздействием этих смертоносных коктейлей я заснула.

Она не сводила с меня своих трагических черных глаз, чем вызвала сильнейшие угрызения совести — и зачем я потратил вечер на рыжую хищницу? А ведь я мог бы провести время с этой восхитительной брюнеткой. Ее волосы, красиво обрамляя лицо, мягкими волнами ниспадали на плечи. Огромные темные глаза, высокие скулы, полный нежный рот с капризной, чувственной припухлой нижней губкой. Совершенство ее ног я постиг на ощупь, а полная грудь, прикрытая черными кружевами, была ничуть не ниже классом. Короче, мечта холостяка, ставшая явью. К великому сожалению, вчера я был слишком пьян, чтобы понять это.

— Что же мне делать? — в отчаянии спросила она. — Дядя Джо ни за что не поверит, если я попытаюсь рассказать ему правду. Он пожалуется дяде Джерому и… — в ее голосе появились истеричные нотки, — все дойдет до моего отца!

Я попытался ее утешить:

— Послушайте, вы же совершенно ни при чем. Поскольку это моя вина, я просто обязан вам помочь. Давайте вместе пойдем к дяде Джо и объясним ему, как все случилось.

Она взглянула на меня с надеждой:

— Вы думаете, он поверит вам? Человеку, затащившему незнакомую девушку в свою квартиру и напоившему ее шестью коктейлями под названием «Отчаяние девственницы»? Вы думаете, он поверит, что я всю ночь проспала на полу за опрокинутым диваном?

— А что, если сказать ему, что вы ночевали у своей подруги?

— Вы просто не знаете моего дядю Джо! — Внезапно ее ядовитый взгляд обжег меня. — А может быть, он удовлетворится, только если убьет вас, и таким образом преподаст мне урок.

— Надеюсь, он не профессиональный борец? — осторожно спросил я.

— Нет, — ответила она. Я почувствовал облегчение, но ненадолго, потому что она добавила: — Но у него ужасно вспыльчивый нрав.

— Ну что ж, чудесно!

Я поставил диван на ножки и плюхнулся на него.

— Как вы посмотрите на то, чтобы позавтракать, перед тем как идти к вашему дядюшке, который захочет меня убить?

— Нет, спасибо, — холодно возразила она. — Но я с удовольствием воспользуюсь вашей ванной комнатой, чтобы привести себя в порядок.

Она огляделась и наконец нашла свою маленькую черную вечернюю сумочку, потом решительной походкой вышла из комнаты.

Сделав над собой усилие, я поднялся на ноги и заковылял на кухню. Она выглядела еще хуже, чем гостиная, но я ухитрился найти апельсиновый сок в холодильнике. Внутренности захныкали, шокированные безалкогольной жидкостью, но уже через пару минут мне стало немного легче. А через десять минут брюнетка вышла из ванной, свежая и благоухающая, правда, я опасался, что подозрительный дядя Джо заметит, как сильно помято ее черное кружевное платье, и сделает абсолютно неверные выводы.

— Дело в том, что я никак не могу вспомнить, в какой квартире живет дядя Джо, — решительно заявила она.

— Вы уверены, что он вообще живет в этом доме?

— Конечно уверена, — возмутилась она. — За кого вы меня принимаете?

— За фантазию в черных кружевах, — машинально ответил я. — Кстати, номер моей квартиры — 12-В, если это вам поможет.

— Пожалуй, поможет. — Она сосредоточенно нахмурилась. — Вроде дядя Джо сказал — 12-В, а может, и нет.

— Я не знаком с вашим дядей Джо и, естественно, не знаю, что он вам наговорил.

— Помолчите!

Она снова сосредоточилась, облизывая розовым язычком свою пухлую нижнюю губку. Это заставило мое воображение работать на полных оборотах. Может, апельсиновый сок так на меня влияет?

— Когда он поселился здесь, ваш дядя Джо?

— Пару месяцев назад, — рассеянно ответила она и вдруг хлопнула себя по лбу. — Я, должно быть, совсем рехнулась! Это все ваши идиотские коктейли, которыми вы меня вчера опоили! Он же дал мне ключ на случай, если я приду раньше его.

Она открыла сумочку и через секунду с триумфальным видом вытащила ключ.

— Вот он. — Она внимательно посмотрела на ключ. — На нем номер 14-В. Наверное, я нажала не ту кнопку в лифте.

— Прекрасно, я очень рад, что дядя Джо нашелся, — осторожно сказал я. — Вы уверены, что не хотите позавтракать, прежде чем отправиться к нему?

— Нет, спасибо, и не забывайте, мы идем вместе!

— Как я могу забыть такое? — Я печально улыбнулся. — Ведь у него ужасно вспыльчивый нрав, не так ли?

— Как у викинга! — жизнерадостно подтвердила она. — Кстати, как вас зовут? Можно попасть в глупейшую ситуацию, когда мы предстанем перед глазами дяди Джо.

— Дэнни Бойд, — ответил я. — А вас как зовут?

— Не имеет значения. Наше знакомство будет недолгим. Пошли!

Она решительно направилась к двери, и я последовал за ней, скрестив пальцы в надежде, что она просто шутит и дядя Джо окажется симпатичным старикашкой лет семидесяти пяти, с хроническим сердечным заболеванием.

Через пару минут мы уже стояли перед квартирой 14-В, и девушка нажимала на звонок. Мне явно не хватало еще одного стакана апельсинового сока с тройной порцией водки, а вот она совершенно не нервничала. За дверью было тихо, и она еще раз нажала на звонок. Снова долгое молчание.

— Его нет дома. — Я был вне себя от восторга. — Давайте откроем дверь, и вы подождете своего дядюшку в квартире.

— Пожалуй, вы правы, — нерешительно ответила она.

— Привет дяде Джо. — Я попятился к лифту. — Передайте ему мои сожаления по поводу того, что нам не удалось встретиться.

— Назад! — оборвала она меня. — Вы останетесь, Дэнни Бойд, и зайдете со мной в квартиру.

Я попытался ее урезонить:

— Солнышко, я должен зарабатывать на хлеб насущный. Я не могу целыми днями сидеть и ждать дядю Джо. А если он уехал отдохнуть на Аляску и вернется не раньше чем через неделю?

— Может, он в душе и не слышал нашего звонка, — возразила она. — Вы останетесь со мной, пока я не удостоверюсь, что дяди нет дома!

Достав ключ из сумочки, она открыла дверь, и я неохотно последовал за ней в квартиру. Гостиная была опрятной, богато обставленной, и здесь никого не было.

— Дядя Джо? — позвала брюнетка пару раз нерешительно, но не получила ответа.

— По-моему, все ясно, — заключил я. — Его нет.

— Посмотрите в спальне и ванной, — приказала она. — А я зайду на кухню. Хочу быть абсолютно уверенной, прежде чем позволю вам уйти, Дэнни Бойд!

— Хорошо, — вздохнул я. — Но кажется, вы мне почему-то не доверяете.

— Ха! — воскликнула она, вложив в это слово больше смысла, чем вы найдете в любых трех авангардистских фильмах.

Спальня поражала роскошью и пугала пустотой. Из ванной не доносилось звука текущей воды, и я совсем уже было решил не тратить времени попусту, но все-таки заглянул туда, совершив второй раз за утро огромную ошибку. Дядя Джо оказался в ванной, по крайней мере я решил, что это дядя Джо, но задавать вопросы мертвецу совершенно бесполезно. Видимо, убийца был чистюлей, поскольку горло дяди Джо было перерезано от уха до уха и он стоял на коленях перед ванной, опустив в нее голову. Один взгляд на дно ванны — и меня тут же снова затошнило. Я поспешил убраться оттуда, как вдруг услышал сзади шорох. Развернулся как раз вовремя, чтобы подхватить брюнетку на руки: она потеряла сознание.

Ее ресницы затрепетали, темные глаза открылись и взглянули на меня с выражением застывшего ужаса. Она попыталась принять сидячее положение на диване, но надолго застыла, прижав тыльную часть ладони ко рту.

— Что произошло? — хрипловато спросила она наконец.

— Вы потеряли сознание, и я перенес вас в мою квартиру.

— Дядя Джо, — прошептала она. — Он мертв!

— Если это был ваш дядя Джо, то он действительно мертв, — мрачно констатировал я. — Вы уверены, что это он?

Она молча кивнула:

— Ужасно! Бедный дядя Джо, он никогда…

— Вы его любили? — сочувственно спросил я.

Она спустила ноги на пол и медленно села.

— Если быть честной, не очень-то я его любила. Но умереть таким образом…

— Такова жизнь, — сказал я, осознавая весь идиотизм этого комментария в сложившейся ситуации. — Думаю, надо позвонить в полицию.

— Нет! — горячо возразила она. — Не звоните, я окажусь вовлеченной.

— Вы уже втянуты в это дело, — заверил я ее. — Мы вместе нашли труп и…

— Я не могу быть втянутой, — упорствовала она.

— А я не могу быть невтянутым, я обязан позвонить, — прошипел я в ответ. — Это может стоить мне моей лицензии.

— Какой лицензии? — Она уставилась на меня, широко раскрыв глаза.

— Лицензии частного детектива, — объяснил я. — С ее помощью я зарабатываю на жизнь.

Она заговорила умоляющим тоном:

— Вовсе не обязательно сообщать, что мы поднимались наверх и видели его. Пусть кто-нибудь другой найдет труп и…

— Нет, — отрезал я. — Я не могу рисковать своей лицензией ради вас, дорогая, даже ради вашей старенькой седой матушки, если таковая у вас имеется.

— Позвольте мне поговорить с дядей Джеромом, — внезапно проговорила она. — Он наверняка знает, что делать.

— И я знаю, что делать, — звонить в полицию.

— Пожалуйста! — Она схватила меня за руку, не сводя с меня своих огромных глаз. — Пожалуйста, Дэнни! Мне нужен всего лишь час. Всего лишь час, чтобы поговорить с дядей Джеромом, и потом, если хотите, звоните в полицию!

— Ну… — Эти проклятые глаза просто гипнотизировали меня. — Хорошо. Но я просто сошел с ума.

— Спасибо! — Она вскочила с дивана и поцеловала меня быстро, но крепко. — Всего час! — повторила она и, схватив сумочку с дивана, бросилась к двери. Но внезапно остановилась на полпути и обернулась ко мне: — Я совсем забыла — а ключ?

— Я положил его в вашу сумочку.

— Спасибо, Дэнни!

И она исчезла в вихре черных кружев.

После ее ухода я без особой охоты принялся за уборку квартиры, но на душе у меня было неспокойно. Тошнота каждый раз подкатывала к горлу, когда я вспоминал дядю Джо и его ванную, так что о завтраке не могло быть и речи, но я все-таки открыл еще один апельсиновый сок и прекрасно справился с ним, плеснув для верности приличную дозу джина. Найденные в спальне часы сообщили, что уже четверть двенадцатого. А без пяти двенадцать, когда я начал размышлять, не была ли она вообще плодом моего воображения, звякнул дверной звонок.

— Вы как раз…

Слова замерли у меня в горле, лишь только я открыл дверь: мой посетитель не был окутан черными кружевами. Он скорее напоминал профессионального могильщика в черной униформе, фуражке и крагах. Это был здоровенный парень со смуглым лицом и маленькими глазками, в которых светилась ненависть ко всему миру в целом и ко мне в частности.

— Бойд? — кратко поинтересовался он.

— Да.

— Мистер Лэнсинг желает вас видеть, — буркнул он. — Внизу ждет машина.

— Не знаю никакого Лэнсинга, — недоуменно ответил я.

— Он велел передать, что это связано с дядей Джо. — Он нетерпеливо пожал плечами. — Мистер Лэнсинг не любит, когда его заставляют ждать.

Мы вместе спустились на лифте. Всегда алчные глаза привратника посмотрели на меня с неожиданным уважением, когда шофер открыл дверцу и я уселся на заднее сиденье новенького черного «Континенталя». «Могильщик» вел машину с профессиональной надменностью, и уже через четверть часа мы остановились около элегантного жилого дома на Саттон-Плейс. Здесь он снова открыл мне дверцу и сказал, чтобы я поднимался в пентхаус.

Дверь открыл лакей. Я сообщил, что мое имя Бойд, и он пригласил меня войти. Пентхаус поразил мое воображение, но я был поражен еще сильнее, когда кто-то приставил пистолет к моему позвоночнику.

— Спокойно, руки в стороны, — приказал голос сзади.

Я подчинился; лакей, обыскав меня опытной рукой, дал зеленый свет. Тут же передо мной появился охранник с пистолетом, который, вероятно, я только что ощущал спиной. Невысокого роста, с легкой походкой танцора, лицом он напоминал беспутного херувима. Думаю, ему было лет тридцать. Одет в дорогую спортивную одежду, явно из коллекции модного журнала. Портрет дополняли волосы цвета спелой соломы и по-детски голубые глаза.

— Бойд? — Он произнес мое имя как оскорбление. Потом с отвращением добавил: — Джером, кажется, совсем выжил из ума!

Он внезапно потерял ко мне всякий интерес, убрал пистолет и исчез в одной из дверей на левой стороне роскошного холла.

— Мистер Лэнсинг на террасе, сэр, — вежливо, как ни в чем не бывало сообщил лакей. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Терраса напоминала небольшой парк; кто-то не пожалел ни денег, ни времени, чтобы превратить ее в райский сад. Маленькие деревца и цветущие кустарники в два ряда окаймляли стены с узкими отверстиями, сквозь которые открывались роскошные виды на Ист-Ривер. Остальное пространство террасы занимала безупречная лужайка, в центре находился венецианский фонтан, шелестевший ласковым каскадом прохладной воды. Под широким полосатым тентом на ложе, напоминающем кровать на колесиках, растянулся мужчина. Когда лакей произнес мое имя, он встал и не торопясь направился ко мне.

Хозяин пентхауса был на пару дюймов выше меня и весил пару сотен фунтов, из которых совсем незначительная часть была жиром. Густые черные волосы слегка тронуты сединой, так же как и пышные усы. На нем были лишь боксерские шорты, как будто он только что купался в своем фонтане, и тем не менее он выглядел достаточно представительно.

— Мистер Бойд, — заговорил он скороговоркой, — рад, что вы пришли.

— У меня с собой не оказалось пистолета, — вместо ответа произнес я. — Кажется, это здорово разочаровало помощника вашего лакея.

В его улыбке не было и намека на извинение.

— Всего лишь формальная предосторожность, мистер Бойд. Я — Джером Лэнсинг. Являюсь опекуном Лючии.

— Лючии? — переспросил я.

Его кустистые брови поднялись в изумлении.

— Она не назвала вам своего имени?

— Она упоминала только имена своих дядей. Дядя Джером, дядя Джо; должен признать, вы в гораздо лучшей форме, чем дядя Джо.

— Я думаю, нам лучше поговорить внутри, — живо произнес Лэнсинг.

Он взял меня под руку и провел в гостиную, прямо к роскошному бару, расположенному в углу. Я сел на один из табуретов, а он, зайдя с другой стороны бара, взял на себя роль бармена.

— «Кровавую Мэри», пожалуйста! — заказал я.

Он сделал два коктейля, приложив к этому минимум усилий, а эффект превзошел все ожидания.

— По словам Лючии, вчерашняя вечеринка удалась на славу, мистер Бойд.

— Не хочется даже вспоминать о ней.

— Лючия также сказала мне, что вы частный детектив.

— С лицензией, висящей на волоске, — пробормотал я. — Лючия, конечно, очень мила, но почему она так боялась вызвать полицию и сообщить об убийстве?

— Ее полное имя Лючия Борман, — медленно проговорил он. — Вы получили ответ на свой вопрос?

— Нет, — решительно ответил я.

— Ее отец Дюк Борман. — Он внимательно следил за моим лицом, ожидая реакции. — Теперь, наконец, вы все поняли, мистер Бойд?

Я задумался и действительно вспомнил.

— Он был одним из боссов мафии, но его вроде уже давно депортировали!

— Точнее, шесть лет назад. — Лэнсинг расплылся в улыбке, как будто я выиграл в лотерею. — Сейчас он живет в Милане. Я веду его дела в этой стране. Надеюсь, вы понимаете, все исключительно законно.

— А дядя Джо чем занимался?

— Его звали Джо Слэйтер, он был своего рода младшим партнером.

Лэнсинг замолчал и приложился к своему бокалу, явно нагнетая напряжение.

— Вероятно, вы не догадываетесь, мистер Бойд, но прошлой ночью вам удалось предотвратить похищение Лючии, а может, и еще кое-что похуже!

— Да что вы говорите! — Я уставился на него непонимающим взглядом. — Иногда я и не догадываюсь, насколько я могуществен.

— Уверен, Лючию ждали в квартире Джо, — сказал Лэнсинг сурово. — Поскольку она не появилась, они убили Джо или просто сорвали на нем злость, доказывая серьезность своих намерений.

— Они что, хотят подобраться к Дюку Борману через его дочь? — предположил я.

Лэнсинг кивнул:

— Вы правы! Дюк уже старик — одинокий старик с неизлечимо больным сердцем, доживающий свои последние дни в Милане. Но тем не менее у него цепкая память, он хранит в голове множество ценных секретов прошлого, позарез необходимых этим людям. Они понимают, что обращаться к Дюку — попусту тратить время: что толку грозить болью и смертью человеку, уже умирающему от боли? Его дочь — их единственная надежда, вот почему она сейчас в страшной опасности.

— Что за секреты хранит старик? — спросил я.

— Не знаю. — Его губы искривились в слабой улыбке. — И не хочу знать! Когда Дюка посадили на корабль с билетом до Европы, он доверил мне и Джо Слэйтеру свою дочь. Теперь Джо мертв, и вся ответственность за девочку, лежит на мне. Если привлечь к этому делу полицию, Лючии придется остаться в Нью-Йорке в качестве подсадной утки. Я не могу этого допустить, она должна исчезнуть немедленно!

Он замолчал, почесывая густые волосы на груди и выжидательно глядя на меня.

— Есть вопросы, мистер Бойд? — внезапно прорычал он.

— Пока нет, — ответил я.

— Думал, вы спросите, при чем здесь Дэнни Бойд? — Он широко ухмыльнулся. — Частный детектив с репутацией крутого парня, плюющего на этику в интересах клиента!

Я не прореагировал, поэтому ухмылка медленно увяла, и он неуклюже добавил:

— Я навел о вас справки.

— И вы хотите за это медаль? — проворчал я.

— Я хочу нанять вас, — сказал он холодно. — Тысяча долларов в неделю плюс оплата всех расходов.

— Вы не раскрываете своих карт, — пожаловался я. — Было бы глупо с моей стороны играть на таких условиях.

— Я хочу, чтобы вы исчезли вместе с Лючией и гарантировали, что она будет в недосягаемости для этих бандитов в ближайшие две недели, — настаивал он. — Вот мое откровенное предложение, Бойд. Заберите ее и скройтесь!

— Почему вы выбрали меня? — Я глотнул «Кровавой Мэри», считая, что витамины мне сейчас как нельзя кстати. — У вас же есть шофер — настоящий двоюродный брат Дракулы с соседнего кладбища, еще помощник лакея, профессионально владеющий оружием, да и сам лакей — спец по обыскам.

— Они мне нужны здесь, — отрезал он. — И кроме того, их знают те, кто охотится за Лючией, а вас не знают, и в этом ваше огромное преимущество. Ну как, договорились?

— Как насчет того, чтобы перевернуть еще пару карт? — предложил я. — Дайте хоть какие-нибудь сведения о противнике. О тех, кто настолько заинтересован в секретах Дюка Бормана, что не остановился перед убийством дяди Джо прошлой ночью да еще собирается похитить Лючию.

Лэнсинг смущенно почесал свою волосатую грудь.

— Они использовали манекен для того, чтобы подобраться к Дюку в Милане, так что это может быть кто угодно.

— Да, не густо, — усмехнулся я.

— Мы работаем над этим, заверил он. — Уолт, которого вы называете помощником лакея, запустил запрос по нашим связям в городе, новости могут поступить в любой момент.

— Мне кажется, этот пентхаус — самое надежное место для Лючии. Вы, Уолт, лакей и шофер — через такую оборону и с танком не прорваться.

Он решительно затряс головой:

— Если Лючия останется здесь, это только облегчит им задачу. Они ведь профессионалы, Бойд, им ничего не стоит приземлиться на вертолете в центре этой террасы. Нет, Лючия спасется, только если исчезнет.

— А почему на пару недель? — удивился я. — Откуда этот срок? Вы читаете их мысли, даже не зная, кто они такие?

Он долго смотрел на меня, и взгляд его серых глаз помрачнел.

— Только обещайте ничего не говорить Лючии. По мнению докторов, старик больше двух недель не протянет. А когда Дюк Борман умрет, его секреты умрут вместе с ним. И Лючия будет в безопасности.

— Хорошо, я заберу с собой девицу и скроюсь, но куда?

Он пожал плечами:

— Это ваша проблема, Бойд. Я не желаю об этом знать.

— Вы хотите сказать, что у вас нет никакого местечка на примете?

Он заговорил терпеливо, будто я был самым отсталым учеником в классе для идиотов:

— Мне важно, чтобы Лючия была в целости и сохранности ближайшую пару недель, пока не отпадет опасность. Уолт, лакей и шофер работают со мной много лет, но могу ли я доверить им жизнь Лючии? Могу ли я взять на себя ответственность за ее жизнь? — Он медленно покачал головой: — Нет, мне лучше не знать, куда вы отправитесь.

Я внезапно живо вспомнил пару очаровательных темных глаз, пару восхитительных ног, затянутых в черные кружевные чулки, и все остальное. Нельзя допустить, чтобы такая девушка, как Лючия Борман, умерла молодой, ведь мы даже не успели познакомиться как следует.

— Хорошо, договорились, — согласился я.

— Прекрасно! — проговорил он с энтузиазмом.

А ведь кто угодно в любой момент может оказаться в положении дяди Джо: в ванной, с горлом, перерезанным от уха до уха, — пришло мне в голову.

— Мне нужно собрать вещи. — Я поднялся с табурета. — Пожалуй, займусь этим прямо сейчас.

— Вам понадобятся деньги.

Он вышел в другую комнату и вернулся с толстым кошельком, отсчитал десять банкнотов по сто долларов — в его руках они походили на игрушечные деньги — и передал их мне.

— Спасибо. — Я переложил купюры в свой бумажник. — Вернусь через час, чтобы забрать Лючию.

На лице Лэнсинга появилось озабоченное выражение.

— Пожалуй, это неразумно. Если они наблюдают за моей квартирой круглые сутки, а думаю, так оно и есть, вам тут же сядут на хвост.

— Да, вы правы, — согласился я. — Как же поступить?

Мы секунд двадцать тупо смотрели друг на друга, потом я сказал:

— Нужна приманка.

— Отлично! — насмешливо протянул он. — Только где же мы возьмем ее сейчас?

Я задумался, и вдруг меня осенила великолепная идея.

— Интересно, — пробормотал я, — как будет выглядеть Уолт в юбке?

Я вернулся в свою квартиру, по-прежнему напоминавшую заброшенную съемочную площадку голливудского боевика под названием «Содом и Гоморра». За пять минут я побросал вещи в сумку, надел наплечную кобуру и проверил кольт. Затем позвонил в офис и услышал голос моей зеленоглазой, рыжеволосой секретарши Фрэн Джордан. Она произнесла ледяным тоном:

— «Сыскное бюро Бойда».

— Какого черта вы сидите в конторе, когда должны быть в отпуске? — спросил я.

— Дэнни! Вы еще живы? — удивилась она.

— У вас есть новости, о которых я не догадываюсь?

— Я была у вас на вечеринке вчера, помните? — Она язвительно рассмеялась. — Я ушла как раз в тот момент, когда борец швырнул вас через всю комнату, потому что подумала: кому-то надо находиться с утра в конторе, чтобы позаботиться о похоронах.

— Это была всего лишь хорошая шутка, — нервно заметил я.

— Меня не проведешь. Я прекрасно помню испуганное выражение лица рыжей девицы.

Я тут же прервал ее:

— Послушайте, мне нужно уехать из города на пару недель. Тут кое-что подвернулось…

— Рыжая? — ядовито спросила она. — Или та милая маленькая брюнеточка? Она все расспрашивала о симпатичном хозяине квартиры и была приятно удивлена, узнав, что он самый настоящий частный детектив, а насильник — это так, хобби! — Она снова рассмеялась. — Тут еще звонил мужчина, минут пятнадцать назад, и…

— Скажите ему, что я уехал во Флориду или еще куда-нибудь, — отрезал я. — Увидимся через пару недель.

— Минутку, Дэнни! Дело серьезное, он…

— Я сказал, забудьте о делах. Берите отпуск, увидимся через две недели.

Я быстро повесил трубку, чтобы прекратить спор.

Минуту спустя позвонили в дверь; у меня неприятно засосало под ложечкой. Первой мыслью было не открывать: посетитель уйдет, не добившись ответа, но через секунду раздался второй звонок. Я распахнул дверь и тут же пожалел, что не последовал своему первому намерению, но было уже поздно. Передо мной стоял мужчина где-то за сорок, с лицом, отлитым из кое-как застывшего бетона. На голове его вздымались вихры седеющих волос. Ледяные голубые глаза насмешливо уставились на меня.

— Бойд? — спросил он безразлично.

— Да, — согласился я.

— Сержант Майкле, — представился он, достал что-то из кармана и на секунду показал мне, но так, что я не успел разобрать, что это: значок полицейского или фото его любимой мамы. — Хочу задать вам несколько вопросов.

— О чем?

Его могучие плечи раздраженно дернулись.

— Вы ведь частный детектив?

— Да.

— Тогда вы обязаны со мной сотрудничать.

Он прошел мимо меня в квартиру, и мне не осталось ничего другого, как закрыть дверь и последовать за ним в гостиную. Он уже стоял в центре комнаты с изумлением на лице.

— Погром? — спросил он.

— Вчера была вечеринка, не успел убраться, — пояснил я.

— На уборку уйдет месяц!

Он достал из кармана носовой платок и тщательно прошелся им по сиденью ближайшего кресла. Только после этого отважился усесться на него.

— И во сколько завершилась вечеринка?

— Затрудняюсь сказать, — честно признался я. — Поутру у меня было кошмарное похмелье, и от вечеринки остались смутные воспоминания.

— Сосед под вами сообщил, что угомонились вы только около четырех часов утра, он как раз собирался звонить в полицию.

— Неужели! — удивился я, чтобы только что-нибудь сказать.

— Вы знаете жильца из квартиры 14-В? Он поселился здесь около трех месяцев назад?

— Нет.

— Его зовут Слэйтер. Джо Слэйтер.

— Я живу в этом доме пять лет, но общаюсь только с привратником, — признался я. — Проблем по горло и без соседей.

Он никак не отреагировал на мои слова.

— Вчера, примерно между десятью и одиннадцатью вечера, кто-то, перерезал Слэйтеру горло. — Он поморщился, скорчив гримасу. — Откройте окно. Здесь воняет, как в морге на третий день после отключения холодильников!

Я тут же повел себя как примерный законопослушный гражданин, готовый выполнить любое указание полиции, в надежде заслужить медаль. Я быстренько открыл все три окна, а Майкле все это время смотрел на меня как на таракана, случайно избежавшего мора.

— Кто был среди ваших гостей? — прорычал он.

— Полно народу, — легкомысленно ответил я.

— Все ваши друзья?

— По крайней мере, еще в начале вечеринки я так считал.

— Были среди гостей незнакомые вам люди?

— Вполне возможно. — Я на секунду задумался. — Друзья моих друзей. — Я же сказал, сержант, у меня остались только смутные воспоминания.

— Да-а… — Он некоторое время таращился на трехногий стул и оторванные дверцы буфета. — Кто-то здесь здорово порезвился.

— Профессиональный борец, который даже не представлял, насколько силен, — нервно усмехнулся я. — Вообразил себе, что я интересуюсь его женой, а на самом деле все как раз наоборот.

— Его жена явно страдает близорукостью! — Сержант вежливо зевнул. — Это она осталась у вас на ночь?

— Что?

— Брюнетка в черных кружевах, выпорхнувшая отсюда в одиннадцать утра, — уточнил он. — Та, что живет на Саттон-Плейс.

— Не пойму, о чем это вы? — Я постарался скрыть свое замешательство.

— Только не лгите, Бойд. — Его плечи опять раздраженно дернулись. — Она просила привратника вызвать такси. Если эта девица была здесь прошлой ночью — а я уверен, что была, — ваши гости наверняка вспомнят ее.

Я сделал вид, что память вернулась ко мне:

— А, вот вы о ком! Ну конечно, теперь припоминаю. Она заснула за диваном: я нашел ее тут сегодня утром.

— Ваша подружка?

— Нет, даже не знаю ее имени. Скорее всего, подружка кого-то из моих друзей. Все, что я хотел утром, — это как можно быстрее выпроводить ее, и мне это удалось.

— Когда она появилась у вас вчера?

— Точно не помню.

— Где-нибудь около одиннадцати?

— Не могу сказать что-либо определенное.

— Но кто-нибудь обязательно вспомнит. — Он тяжело вздохнул. — Один мой по-настоящему образованный приятель постоянно читает книжки. Он интересуется психологией расследования. Так вот, он выяснил, что любой человек на этом свете постоянно испытывает чувство вины, поэтому у полицейских невероятно тяжелая работа. У каждого срабатывает автоматический рефлекс: как только его начинают допрашивать, он обязательно врет. Что вы скажете на это, Бойд?

— Да, девица была здесь, — согласился я. — И еще около тридцати гостей. Я надрался, ввязался в драку с профессиональным борцом, так что мне хватило проблем. Когда же сегодня утром я нашел за диваном девицу, моим единственным желанием было поскорее избавиться от нее.

— Около полудня большой черный лимузин с шофером подобрал вас у входа в дом, — монотонно продолжал он. — И привез назад некоторое время спустя. У вас объявился богатый клиент, Бойд?

— В чем дело? — возмутился я. — Хотите, чтобы я поведал вам всю свою подноготную?

Но он не унимался:

— Вспомните о парне этажом выше. Джо Слэйтере. О том самом, которому вчера перерезали горло. Предполагаю, вы знаете намного больше, чем стараетесь показать. Уверен, лимузин отвез вас на Саттон-Плейс, как раз в тот дом, где живет эта дамочка. Там вам велели держать рот на замке. Может, она даже заплатила вам, Бойд?

— Да вы с ума сошли!

— Ах вот как? — Он выдавил из себя гадкую улыбку, напоминавшую трещину на его гранитном лице. — Тогда убедите меня. Покажите ваш бумажник!

У меня засосало под ложечкой — я вспомнил, что в бумажнике лежит тысяча долларов, выданная Лэнсингом на расходы. И тут зернышко, которое сержант посеял, слишком мимолетно показав мне свой значок, выросло в большое цветущее сомнение.

— Ну хорошо, — сказал я с оттенком беспокойства в голосе, будто он подозревал меня справедливо. — Что мне лучше сделать? Отвести вас прямо на Саттон-Плейс или пригласить девушку сюда?

— Позвоните, пусть приезжает. Я прекрасно себя чувствую в этом кресле, да и воздух значительно посвежел.

Именно такого ответа я и ожидал. Сам-то он, наверное, покатывался со смеху: без напряга обошел меня, сыграв роль полицейского. Теперь будет спокойно сидеть и ждать, пока я доставлю ему Лючию Борман. Он все уже продумал.

— Не пытайтесь упоминать обо мне, когда будете звонить, не нужно заставлять дамочку нервничать.

— Ладно, — согласился я и направился к телефону, который стоял на маленьком столике у окна, прямо за его креслом. Оказавшись за спиной своего гостя, я быстро выхватил кольт из кобуры и рукояткой врезал ему по макушке. Он наклонился вперед и сполз с кресла на пол лицом вниз.

«Ну вот, дело сделано, детектив Бойд поймал фальшивого полицейского», — скромно подумал я и встал на колени, чтобы обыскать этого типа.

Десять секунд я сжимал в руке настоящий полицейский значок, прислушиваясь к диким воплям своего внутреннего голоса. Это действительно был сержант Майкле из нью-йоркской полиции. Тут внутренний голос перестал вопить и нечленораздельно забормотал. Я с трудом разобрал, что он вещает:

— Ну, видишь, он оказался полицейским. Через тебя ему удалось выйти на Лючию Борман и связать ее с убийством Слэйтера. Он загнал тебя в угол, ты признался, что она живет на Саттон-Плейс, и согласился пригласить ее к себе. Но вместо этого ударил его по голове!

— Произошла ошибка, — возразил я.

— Расскажи об этом полицейскому, когда-он придет в себя, — посоветовал внутренний голос.

Но одна только мысль о выражении лица Майклса, когда я буду объяснять ему свою оплошность, заставила меня развить неистовую деятельность. Я затащил его в ванную комнату и закрыл там, потом схватил сумку и бросился бежать, как будто мой поезд пять минут назад ушел с Центрального вокзала. Через несколько минут я вывел машину из гаража и помчался через весь город в Саттон-Плейс.

Визит сержанта Майклса нарушил расписание, и я всю дорогу боялся опоздать, но в конце концов прибыл даже на две минуты раньше. В полуквартале от нужного мне дома я нашел свободную парковку, занял ее и стал ждать. Примерно через минуту подъехал большой черный «Континенталь». Из дома вышли двое, и шофер, открыв заднюю дверь машины, уважительно козырнул. Парочка выглядела так, будто собралась на похороны: Лэнсинг в черном костюме, в черной шляпе и с выражением тяжелой утраты на лице, и изящная фигура девушки, тоже в черном, вцепившейся в его руку. Шляпка с плотной вуалью полностью закрывала ее лицо. Девушка два раза споткнулась на тротуаре, прежде чем сесть в машину. Любой сторонний наблюдатель посчитал бы, что она убита горем, я же был рад, что у Уолта оказались вполне приличные ноги, хотя ему не совсем удавалась походка на высоких каблуках.

Шофер захлопнул за нами дверцу, уселся за руль, и лимузин медленно и величественно тронулся в путь. Выждав по часам ровно минуту, я отъехал от тротуара. Как только моя машина остановилась перед входом в дом, из подъезда выбежала брюнетка с чемоданом в руке. Пока я открывал заднюю дверцу, следом за Лючией появилась еще одна дама, и, прежде чем я успел хоть как-то прореагировать, они обе устроились на заднем сиденье вместе со своими вещами.

— Не сидите как идиот! Поехали! — прикрикнула Лючия.

— Я и так еду! — прорычал я и резко рванул машину вперед.

Чтобы вести машину, не спуская одного глаза с зеркала заднего вида, требуется особая сосредоточенность. Только очутившись на мосту Триборо, я наконец уверился, что хвоста за нами нет. Закурив и слегка расслабившись, я вспомнил о незваной гостье на заднем сиденье.

— Как зовут вашу подругу, мисс Борман? — поинтересовался я.

— Роберта Кэрол, — непринужденно ответила Лючия. — Роберта, это Дэнни Бойд.

— Привет, — произнес хрипловатый голос прямо сзади меня.

— Не хочется быть занудой, — проворчал я, — но в моей сделке с Лэнсингом Роберта Кэрол не упоминалась.

— В этой суматохе дядя Джером просто забыл упомянуть о ней, — хладнокровно парировала Лючия. — Неужели вы думаете, он отправит меня на две недели с незнакомцем без компаньонки?

— Компаньонка? — пробормотал я. — Какого дьявола нужна компаньонка?

— Лючии она просто необходима, поэтому я здесь! — вклинился хрипловатый голос.

Следующие десять минут мы ехали в полном молчании; все мои прекрасные мечты о черных кружевах разбились в пух и прах.

— Это же Лонг-Айленд! — внезапно воскликнула Лючия.

— Да, прекрасное местечко, — согласился я.

— Почему Лонг-Айленд? — возмутилась она. — Я думала, мы поедем совсем в другое место.

Тут я проявил всю свою сыскную эрудицию.

— Исчезновение — это вопрос не только расстояния. Можно направиться прямо в Калифорнию, а вас там уже будут ждать ваши враги. Сейчас ведь лето, не так ли? А куда все едут летом? На Лонг-Айленд, чтобы снять там домик на берегу моря. Все окрестности переполнены приезжими, запомнить которых невозможно. Местные жители заинтересованы только в деньгах, а кто их платит — им без разницы. У нас как раз есть деньги, и мы хотим затеряться в толпе, правда?

— Пожалуй, вы правы, — неохотно согласилась она. — Просто я ожидала экзотики — Монтану или Неваду на крайний случай.

На этом наша беседа закончилась, и следующие тридцать миль я ехал не раскрывая рта. Дамочки о чем-то шептались, но мне не было слышно ни слова. Я затормозил у первого же квартирного бюро сразу после северного порта, заглушил мотор и повернулся к моим пассажиркам. Лючия Борман наградила меня таким холодным взглядом, словно я без стука вломился в ее ванную, поэтому я вопросительно посмотрел на ее компаньонку и застыл на месте.

Она была блондинкой чайного цвета, глаза повторяли тон ее волос. Тонкие черты лица делали ее похожей на голодную пожирательницу мужчин. Ее рот был полуоткрыт, исключительно чувственная нижняя губка вызывающе оттопыривалась. Я еле удержался, чтобы не ответить на этот вызов, впившись в ее рот поцелуем. Полная грудь дерзко вздымалась под белой шелковой блузкой, черные брючки плотно облегали длинные стройные ноги и округлые упругие бедра. Автоматически я повернулся к ней своим левым профилем, который казался мне более выигрышным.

Снова послышался ее хрипловатый голос:

— Существует только два пола. Я принадлежу к одному из них — женскому.

— А я уж решил, что вы самая настоящая тигрица, — сказал я искренне.

— С когтями! — Она протянула мне руку с длинными ногтями ярко-алого цвета.

Тут вмешалась Лючия:

— Не забудьте об этом, Дэнни! Я на собственном опыте убедилась, что вы за человек: так и норовите облапать девушку, когда она спит.

— Вы не правы… — начал было оправдываться я, но тут же понял, что она не поверит в историю о карлице. — Ладно, не будем об этом.

— Зачем вы здесь остановились? — поинтересовалась Лючия.

— Мне кажется, гораздо безопаснее снять летний домик на пару недель, чем оставаться в отеле, — объяснил я.

— Пожалуй, вы правы, — согласилась она. — Идите.

В квартирном бюро сидела женщина, похожая на вдову, со ртом, как бы прорезанным бритвой, и доверчивыми глазами, напоминавшими сливки в коктейле.

Целых пять минут она втолковывала мне, что арендовать квартиру на две недели, когда лето уже наполовину прошло, невозможно. Я уже было собрался выкинуть ее в окно, как вдруг она заявила, что мне невероятно повезло и, кажется, у нее найдется кое-что подходящее. Некто снял домик на все лето, но уехал пару дней назад из-за семейных проблем. Конечно, все это чистая случайность, но за три сотни долларов плюс две сотни залога я могу этим домиком воспользоваться. Обменяв деньги на ключи, я с удовольствием покинул контору.

Девушки явно не поверили своим глазам, когда я сел в машину и показал им ключи.

Они переглянулись и принялись обсуждать волнующий их вопрос без единого звука, как это умеют делать только женщины.

В конце беседы Лючия заявила:

— Я не доверяю этому человеку. Он может забраться в мою комнату, и тогда будет уже бесполезно звать на помощь!

— Не волнуйся, дорогая, — небрежно бросила чайная блондинка. — Пусть только попробует, и я оторву ему руки.

«Один в доме, с двумя красотками, целых две недели, — печально думал я, трогая машину с места. — Звучит как мечта холостяка, а на самом деле — отпуск в монастыре!» На мгновение я вспомнил великолепные бетонные ущелья Манхэттена и свежую травку, растущую в Сентрал-парке, и вдруг осознал, что значит быть в изгнании. Если я когда-нибудь вернусь, то обязательно встречу сержанта Майклса. Он с нетерпением ждет возможности арестовать меня за убийство, похищение свидетеля, нападение на полицейского офицера и, вероятно, множество других преступлений. «В крайнем случае, — уныло подумал я, — у меня всегда есть выход — можно покончить с собой».

Домик располагался на крутом обрыве над морем. Снаружи он выглядел неважно, а внутри и того хуже. Пока девушки осматривали помещение, я занес внутрь чемоданы, съестные припасы, выпивку. Покончив с обязанностями носильщика, я зашел на кухню, чтобы налить себе стаканчик. Через пару минут появились и они.

Лючия сразу начала с обвинений:

— Это место — настоящая дыра.

— Правильно, — согласился я.

— Мы заняли большую спальню, — заявила Роберта Кэрол. — Там две кровати. — Ее рот скривился в усмешке. — Лючия будет спать спокойнее, зная, что я рядом.

— Я хочу выпить, — заявила Лючия.

— Ну и выпей, — огрызнулся я в ответ.

— Ладно, мы сами сделаем себе коктейли, — приветливо улыбнулась чайная блондинка, — а вы будете сами готовить себе еду.

Я понял, что проиграл, и быстро спросил:

— Что вы будете пить?

— Два коктейля с мартини, и принесите их в гостиную.

Я вошел в комнату со стаканами в руках. Девушки сидели на ужасающем диване, который стонал и рыдал, как расстроенная гитара, стоило им только пошевелиться. Я опустился в кресло напротив дивана, оно тоже жалобно заныло. Затем наступила мертвая тишина. Мы пили и хмуро разглядывали друг друга.

— Две недели такой жизни? — уныло спросила Лючия. — Да я окажусь в психушке через пару дней!

Роберта Кэрол попыталась ее утешить:

— Здесь есть пляж, мы можем купаться, загорать и…

— Тоже мне занятие! — Голос Лючии стал капризным. — Дядя Джером не разрешил мне связаться с Карлом перед отъездом и рассказать о случившемся. Если в течение двух недель я не появлюсь, он решит, что я с ним порвала! — В ее голосе появилась плаксивая нотка. — Когда я вернусь, он обо мне уже забудет.

— Карл? — заинтересовался я.

— Ее дружок, — объяснила Роберта. — Величайшее достижение двадцатого века.

— А я решил, еще один дядя, — проворчал я.

Лючия встала, бросила на меня трагический взгляд и гордо вышла из комнаты. Через несколько секунд дверь спальни захлопнулась с такой силой, что со стены за диваном сорвалась пожелтевшая картина, изображавшая малокровную охотничью собаку. Я уставился на пятно, оставшееся от картины, и внезапно осознал, что Лючия права: действительно, в этой дыре любой свихнется. Тут зазвонил телефон, и от неожиданности я подпрыгнул чуть не до потолка. Но это была всего лишь женщина из квартирного бюро — она поинтересовалась, все ли в порядке. Я ответил, что дом вполне продержится еще две недели, поскольку мы укрепили его липкой лентой по периметру. Она тут же бросила трубку.

— Вы не очень-то тактичны, — заметила Роберта.

— К чему такт с этой старой крысой?

— Я имела в виду Лючию.

— Знаете, с того момента, как она по ошибке забрела в мою квартиру, у меня образовалась масса проблем, — сказал я. — А вы-то как ввязались в эту передрягу?

— Повезло, я думаю. — Она еще больше выпятила свою чувственную нижнюю губку. — Видимо, Джером решил, что мне подойдет эта роль, поскольку я в своем роде вдова Джо Слэйтера.

Я уставился на нее:

— В каком это роде?

— Мы развелись полгода назад.

— Вы не похожи на новоиспеченную вдову! Вам отлично удается скрывать свою скорбь!

— Джо Слэйтер был мерзавцем, — призналась она. — Удивляюсь, что он прожил так долго!

— Вы думаете, его убили, потому что пытались добраться до Лючии?

— Так мне сказал Джером. — Ее голос был совершенно нейтральным. — А я никогда с ним не спорю.

— Вы узнали о смерти Слэйтера от Лэнсинга?

Она кивнула:

— Он позвонил мне домой и рассказал о случившемся. Потом пояснил, что Лючии лучше исчезнуть из города на пару недель, и спросил, не соглашусь ли я поехать с ней. Не только в интересах Лючии, но и в моих собственных. Он считает, что таким образом мне удастся избежать ненужных расспросов и шумихи: все-таки убили моего бывшего мужа.

— Считаю, он прав, — согласился я. — Расскажите мне о Джо Слэйтере.

Она пожала плечами:

— А что рассказывать? Не представляю, почему он на мне женился. Наверное, потому, что жену избивать сподручнее, чем любовницу. Как мерзавец вроде Джо стал партнером Джерома Лэнсинга — вот загадка для меня. Хотя это могла быть идея Дюка Бормана.

Я продолжал расспросы:

— Чем они занимались?

Она состроила гримасу:

— Не знаю. Джо не распространялся об этом.

— Странно, что вы его сами не убили, — лениво заметил я.

В глазах чайного цвета появился холодок.

— Я подумывала об этом, но решила, что развод легче и приличнее!

— Вы так считаете?

— Хотите убедиться в моем алиби, мистер Бойд? — Ее тон стал просто ледяным. — К сожалению, у меня нет алиби! Я провела прошлую ночь в собственной квартире в одиночестве, и…

Тут наша беседа была прервана самым неожиданным образом. В дверном проеме стояла, нетерпеливо глядя на нас, Лючия в самом невероятном купальном костюме, сшитом из шкуры леопарда и черной сетки. Леопардовая шкура начиналась узкими полосками от плеч, слегка расширяясь, чтобы только прикрыть полные груди, и тут же сужаясь в вертикальный шнурок, на котором с трудом удерживалась остальная часть купальника, совсем малюсенькая.

— Я собираюсь купаться, — заявила она. — Ты пойдешь, Роберта?

Чайная блондинка вопросительно взглянула на меня:

— Наверное, надо взять с собой мистера Бойда? Все-таки он твой опекун.

— Думаю, на пляже вы будете в безопасности, — встрял я. — За нами не следили от самого Манхэттена, так что никому не известно, что мы здесь.

— Значит, вы не идете, мистер Бойд? — Голос Роберты Кэрол был притворно сладким. — Я разочарована.

— Вернемся через час, — пообещала Лючия.

— Не торопитесь, — посоветовал я. — В вашем распоряжении по крайней мере пара часов. Я с удовольствием побуду в одиночестве.

Лючия развернулась на каблуках и опять гордо выплыла из комнаты. Роберта Кэрол тут же последовала за ней. Пять минут спустя, смешивая коктейль на кухне, я услышал, как они вышли из дома через заднюю дверь. Не велика потеря, чем реже буду видеть этих дамочек в ближайшие две недели, тем лучше.

Через некоторое время я выяснил, что они выделили мне самую маленькую спальню — в самом дальнем конце коридора. Я распаковал сумку, убрал кольт и наплечную кобуру в верхний ящик комода вместе с ключами от машины и бумажником, потом разделся и принял душ. Переодевшись в гавайскую рубашку, бермуды и пару плетеных сандалий, я превратился в самого настоящего гуляку туриста и, в соответствии с созданным образом, направился прямо к бутылкам с выпивкой.

Я полностью расслабился — откинулся на спинку стула, коктейль в руке, ноги на кухонном столике. Вдруг налетел шторм. Он ворвался через заднюю дверь с воплем:

— Дэнни!

Мы врезались друг в друга в дверях. Лючия отпрянула назад. Мокрый купальник облегал ее теснее, чем взвод солдат морской пехоты, длинные волосы падали прямо на глаза. Я схватил ее за руку, стараясь успокоить, но она колотила меня в грудь своими кулачками и что-то несвязно выкрикивала.

— Что случилось, черт возьми?! — рявкнул я.

Она продолжала свои стенания, и мне пришлось отвесить ей резкую, но не очень болезненную пощечину. Она тут же замолкла и уставилась на меня остекленевшими глазами, но постепенно пришла в себя.

— Быстрее, Дэнни! — Ее зубы отбивали лихорадочную дробь. — Там Роберта!

Больше она не могла вымолвить ни слова. Тогда я резко встряхнул ее за плечи:

— Что Роберта?

— Она тонет! Заплыла на глубину — слишком далеко от берега! Потом скрылась под водой, а когда вынырнула, начала кричать! Скорее, Дэнни! — Ее черные глаза стали громадными. — Скорее, а то будет поздно!

Я выскочил через заднюю дверь и помчался по нестриженой лужайке. Калитка в изгороди выходила прямо на обрыв, отсюда вниз, к пляжу, вела крутая тропинка. В пятидесяти ярдах от берега я разглядел в воде голову, ныряющую как поплавок. Пока я мчался по тропинке, она снова исчезла под водой. Я сбросил сандалии, но песок все равно замедлял мой бег. Казалось, потребовалось дьявольски много времени, чтобы достичь воды, зайти в нее по пояс и нырнуть. Внезапный холод поверг меня в шок. Я тут же поплыл кролем. Но кошмарное похмелье, преследовавшее меня весь день, выкуренная пачка сигарет и три коктейля на пустой желудок сделали свое дело. Когда я подплыл к тому месту, где видел Роберту, сил больше не осталось. Я просто не мог двигаться.

Я отчаянно оглядывался, широко раскрыв рот, вокруг, но ничего не видел, в том числе и очередной волны, которая накрыла меня с головой. По-моему, я выбирался на поверхность не менее двух часов. Когда я наконец выбрался и разинул рот, чтобы набрать побольше воздуха, меня скрутила судорога. Проклятый коктейль заледенел в моем пустом желудке. Голова погрузилась под воду, прежде чем я успел глотнуть этого восхитительного воздуха. Жуткая паника мощным кулаком стиснула мой мозг, и я закрутился, тут же потеряв всякое представление, где верх, где низ, а судорога все сильнее прижимала мои колени к подбородку. Легкие раскалились как доменные печи, и я уже приготовился глотать соленую воду, как вдруг откуда ни возьмись появилась рука и стиснула мою шею. Это уже даже не смешно: мало того, что я тону, так нет, какой-то идиот выбрал именно этот момент, чтобы задушить меня.

Непонятно, каким образом, но моя голова вдруг вынырнула на поверхность, и я тут же наполнил легкие воздухом. В этот момент как бы за миллион миль от меня прозвучал голос:

— Спокойно!

Из-за судороги я свернулся, как раскладушка, и совершенно не координировал свои движения. Тот, кому принадлежала рука, протащил меня за собой, наверное, больше пяти миль. Я было решил, что мы направляемся прямиком в Коннектикут, когда мои ноги коснулись дна. Я ухитрился боком выползти из воды, как бостонский краб-переросток, и рухнул на мокрый песок. Но мои мучения на этом не закончились: какой-то светловолосый викинг перевернул меня на спину, распластав на песке. Внезапно болезненная судорога отпустила мышцы живота. Облегчение было настолько чудесным, что я боялся поверить происшедшему чуду и какое-то время лежал неподвижно. Потом осторожно сел и посмотрел на встревоженное лицо светловолосого викинга. Боже мой, это была Роберта!

— С тобой все в порядке, Дэнни? — заботливо спросила она.

— О да! — ответил я и рассмеялся.

— У тебя что, истерика?

— Нет. — Я все еще хихикал. — Просто вспомнил: ведь это я должен был тебя спасти!

— Да. — Ее лицо слегка порозовело. — Меня захватило подводное течение и потащило дальше в море, вот я и запаниковала. Но мне удалось выбраться и успокоиться. Тут я увидела, что ты плывешь ко мне, и двинулась тебе навстречу. В этот момент ты ушел под воду. У тебя что, была судорога?

— Я ведь ничего не ел сегодня, кроме того, нельзя было пить так много перед заплывом.

— Это моя вина, ты уж извини меня, Дэнни.

Я успокоил ее:

— Все обошлось, ты ведь спасла мне жизнь.

Она нетерпеливо дернула головой:

— Тебе уже лучше?

Я взглянул на нее и впервые с тех пор, как она вытащила меня из морской пучины, охватил взглядом все ее роскошное тело. На ней было белое бикини, верхняя часть которого прикрывала не больше одной трети высоких полных грудей, а нижняя состояла из двух крошечных треугольников, державшихся на полных бедрах при помощи тоненьких шнурков. Остальное было покрыто только нежным кофейным загаром.

— Да, мне уже намного лучше, — пылко ответил я.

— Вижу, вижу. — Она проницательно взглянула на меня. — Все ясно, пожалуй, нам нужно вернуться в дом и успокоить Лючию.

— Ты права. — Я неохотно поднялся на ноги. — Чувствую, мне требуется искусственное дыхание рот в рот.

— Обойдешься. — Ее губы искривила знакомая ироничная усмешка. — Ты и так оправился в рекордно короткий срок, Дэнни Бойд!

Я надел сандалии и попытался слегка отжать шорты и рубашку, но только испачкал руки в мокром песке.

Как джентльмен, я пропустил Роберту первой на тропинку, ведущую к вершине обрыва. Ее округлая упругая попка, дразняще покачиваясь под крошечным белым треугольником, отвлекала меня от таких земных проблем, как подгибающиеся на каждом шагу колени. Но, как все хорошее, тропинка скоро кончилась, и я заковылял вслед за Робертой по нестриженой лужайке к дому. Она толкнула заднюю дверь, и мы вошли в холл.

— Лючия! — Она повысила голос так, чтобы ее было слышно во всем доме. — Со мной все в порядке, благодаря Дэнни!

— И со мной тоже, благодаря Роберте! — завопил я, решив ответить любезностью на любезность.

Не хотел, чтобы она считала меня неблагодарным, вдруг ей придется еще раз спасать меня.

Даже эхо не ответило нам — полная тишина. Чайная блондинка вопросительно взглянула на меня:

— Может, она уснула?

— Она ворвалась сюда в истерике, выкрикивая, что ты тонешь, а после того, как я бросился тебя спасать, легла и уснула? Сомневаюсь.

Она беспомощно пожала плечами:

— Ничего другого не могу придумать. Пойду посмотрю в спальне.

Я проследил, как белый треугольник бикини скрылся из виду, и решил включиться в поиски, проверив гостиную и кухню. Там было пусто, и я вернулся в холл как раз в тот момент, когда Роберта выходила из спальни.

— Ее там нет.

— В других комнатах тоже, — доложил я. — Я не посмотрел в своей комнате, но не думаю…

— Дэнни! — Она нервно прикусила нижнюю губу. — Ее чемодан тоже исчез! И одежда, я заглянула в шкаф…

— Не может быть! — вскричал я, бросился к передней двери и распахнул ее.

Моей машины перед домом не было.

— Она сбежала! А я думала… — Роберта внезапно умолкла и снова закусила губу.

Я осторожно закрыл дверь, так же осторожно повернулся к ней и оскалился:

— Ты думала… что?

— Ничего. — Она испуганно посмотрела на меня и попятилась. — Ничего, совсем ничего, Дэнни!

— А ведь я мог утонуть, — сказал я горько. — Я почти утонул!

— Послушай… — Она снова отступила, как испуганная лань. — Не знаю, о чем ты думаешь, но поверь…

— Все было игрой, — рявкнул я. — Она разыграла дешевый спектакль, чтобы выманить меня из дома, а потом украла мою машину и скрылась!

— Дэнни! — Ее голос задрожал. — Только не делай скоропалительных выводов! Я хочу…

— Пока я тонул в море, скрюченный судорогой, она… — Я чуть не задохнулся от гнева.

— Ты переутомился! — Ее голос сорвался. — Не преувеличивай, Дэнни. Мы все обсудим позже, когда ты придешь в себя.

— Мы обсудим это сейчас, — сказал я зловещим тоном.

— Позже! — пискнула она, развернулась и бросилась бежать по коридору.

Я сделал гигантский прыжок, но промахнулся. Однако мои пальцы зацепились за шнурок, на котором держалась верхняя часть ее бикини. Раздался слабый треск, и в руках у меня остался бюстгальтер. Роберта завизжала от ужаса и, запутавшись в собственных ногах, упала на пол. Наклонившись, я схватил ее за руку и поднял. Я был так взбешен, что не сразу заметил, как восхитительна эта грудь, украшенная коралловыми сосками.

— Рассказывай все, или я задушу тебя собственными руками! — прохрипел я.

Ее плечи внезапно безвольно опустились.

— Ты прав, мы тебя действительно разыграли! Я притворилась, что тону. Ничего другого Лючия не смогла придумать, чтобы выманить тебя из дома. — Ее глаза сверкнули. — Отпусти руку, мне больно!

Я с минуту сверлил ее глазами, а потом отпустил.

— Ну и куда же она уехала?

— Честно говоря, не знаю. Если бы я хотя бы на минуту могла предположить, что она собирается угнать твою машину, я бы ни за что не стала помогать ей. Она сказала, что ей нужно время, чтобы позвонить дружку и предупредить, что ее не будет в городе две недели. Она даже поклялась не говорить ему, где мы находимся.

— Ну и дела! — мрачно сказал я.

— Прости меня, Дэнни. — Роберта коснулась моей руки. — Если бы я только знала, что она собирается…

Я кивнул:

— Ну ладно. Теперь уже ничем не поможешь.

— Что же нам делать?

— Надеяться, что она вернется, — ответил я и протянул ей бюстгальтер от бикини. — Оденься, а то еще простудишься, пока мы будем ждать.

Она покраснела, выхватила бюстгальтер из моих рук и надела его, повернувшись ко мне спиной. Слабое утешение для телохранителя, за пять часов успевшего провалить двухнедельное задание.

Роберта оказалась первоклассной поварихой: приготовленные ею жареные голуби могли бы доставить мне истинное наслаждение при других обстоятельствах. Но и в данной ситуации я чувствовал себя обожравшимся удавом, когда через час мы закончили ужин и расположились в гостиной. Чайная блондинка переоделась в голубое шифоновое платье с блестками, которое оставляло одно плечо абсолютно голым. Она лежала на диване, бокал с коктейлем балансировал на ее голубом животе. Короткая юбка соскользнула почти на бедра и была похожа на маленькое голубое облачко. Она смотрела в потолок, а я смотрел на нее, изредка отрываясь, чтобы взглянуть на часы, в основном, когда подносил бокал к губам.

— Который час? — внезапно спросила она.

— Пять минут одиннадцатого.

— Ты думаешь, она вернется?

— Я так и не думал, — пробормотал я. — Просто надеялся, а теперь уже и не надеюсь.

— Что же делать?

Она села, спустив ноги с дивана, озабоченно взглянула на меня и натянула юбку на колени.

— Искать, если, конечно, кто-то другой уже не нашел ее.

Она вздрогнула:

— Когда начнем?

— К Лэнсингу Лючия не вернется, — заключил я. — Скорее всего она направится прямиком в объятия своего дружка Карла.

— Квартира Карла Ренни находится в районе тридцатых улиц. Но Лючия наверняка предполагает, что в первую очередь мы будем искать ее именно там.

Я пожал плечами:

— Значит, они вдвоем займутся поиском укромного местечка. Но с чего-то нужно начинать, и, думаю, лучше всего именно с его квартиры. Будем продолжать поиски до тех пор, пока не найдем ее.

В глазах Роберты появилось тревожное выражение.

— Это может занять целую неделю! К тому же мы подвергаемся риску, возвращаясь в Манхэттен. А что, если попадемся на глаза Лэнсингу?

— Придется рискнуть, — проворчал я. — Ясно одно: если мы не найдем Лючию, то Лэнсинг найдет нас и, скорее всего, церемониться не будет.

Роберта отчаянно затрясла головой:

— Я не могу сейчас вернуться в Нью-Йорк!

— Я тоже, — честно признался я. — В моей квартире меня точно поджидают. Поэтому мы устроимся у тебя.

— У меня? — Она вскочила с дивана. — Это исключено.

Тогда я решил рассказать ей, как было дело.

— Сегодня около полудня, когда я укладывал вещи, произошло нечто странное. Ко мне заявился один тип, изображающий из себя полицейского, расследующего убийство Слэйтера. Я сразу раскусил его — слишком уж много он знал о Лючии: и что она провела ночь в моей квартире, и что живет на Саттон-Плейс, — ясно, что обычный полицейский не смог бы так быстро во все въехать. Я немного поводил его за нос, а лишь только он отвернулся, врезал ему рукояткой пистолета по черепу.

— Дэнни! — Она с восхищением посмотрела на меня. — Ты не только смельчак, но и ловкач! А я так боюсь полиции, выложила бы ему все, что знаю, а уж сомневаться мне и в голову бы не пришло!

— Потом я обыскал его карманы, чтобы узнать, кто же он на самом деле, — мрачно продолжил я.

— И что ты узнал? — Она затаила дыхание.

— Ты не поверишь! — ощерился я. — Он оказался сержантом Майклсом — настоящим полицейским!

Она кивнула, радостно улыбаясь, и вдруг широко раскрыла глаза:

— Что ты сказал?

— Я решил, что он вряд ли поймет ход моих мыслей, когда очнется, поэтому запер его в ванной и сбежал из своей квартиры. Вот почему мне придется поселиться у тебя. Пожалуй, не повредит нацепить фальшивую бороду и слегка прихрамывать.

Роберта сидела, глядя на меня с выражением ужаса на лице, машинально взбивая пальцами свою юбку — голубое облако.

— Неисповедимы пути Господни! — пробормотала она.

— Только не вздумай сказать, что ты тоже ударила фараона.

— Помнишь, ты удивлялся, почему я не убила Джо?

— Конечно помню.

— Я еще сказала, что у меня нет алиби?

— Ты что, в самом деле его убила?

Она энергично потрясла головой:

— Конечно нет! Но полиция скорее всего заподозрит меня, и, когда начнется допрос о той ночи, я попаду в сложное положение.

— Насколько сложное? — спросил я.

— Сержант назвал время, когда убили Джо?

— Где-то между десятью и одиннадцатью вечера.

— Все, я пропала! — Она скорчила гримасу. — Пожалуй, лучше рассказать тебе все с самого начала.

— Хочешь еще выпить?

— Потом.

Поразмыслив с минуту, она быстро заговорила, словно боялась, что я прерву ее:

— Лючия позвонила мне вчера вечером около десяти и, судя по всему, была очень взволнована. Я долго не могла от нее ничего добиться, но в конце концов она рассказала мне, что во второй половине дня была в офисе Джерома и, когда уходила, Джо Слэйтер вызвался проводить ее до лифта. Он объяснил, что хочет поговорить с нею наедине, и добавил, что ее жизни угрожает опасность. По словам Лючии, вид у него был невероятно серьезный. Она согласилась встретиться с ним в десять часов вечера у него дома. У Джо на восемь были назначены деловые переговоры, и он отдал ей ключ от своей квартиры, на случай, если она приедет раньше.

— Лючия звонила тебе уже из квартиры? — спросил я.

— Нет. Из аптеки на углу. Джо взял с нее слово, что она никому не скажет о назначенном свидании — особенно Джерому, и она собиралась сдержать обещание. Но сидя в такси, по пути к его дому, вспомнила, что в последнее время Джо частенько засматривался на нее, и совсем не как дядя! На самом деле он и не был ей дядей. А вдруг таким образом он решил заманить ее в свою квартиру? В конце концов она позвонила мне, чтобы посоветоваться. Я велела ей сесть в такси и вернуться домой. Но она заволновалась: что, если дядя Джо прав и ее жизни действительно угрожает опасность? Она уговорила меня пойти вместе с ней. Я рассудила, что, если Джо окажется порядочным человеком, Лючии все равно понадобится помощь, а если он намеревается приударить за ней, то мое присутствие его остановит. — Роберта замолчала, чтобы перевести дыхание. — Я поймала такси и быстро доехала до аптеки. Лючия схватила меня под руку и потащила к дому Слэйтера. В вестибюле никого не было. Я зашла в лифт, Лючия собиралась последовать за мной. Тут появился привратник — видимо, он вызывал для кого-то такси. Меня он не заметил. Зато весело присвистнул, увидев Лючию, и сказал, что вечеринка в квартире 12-В в полном разгаре, но там такое творится, что ей лучше захватить с собой парашют. Забавный парень этот привратник. — Роберта сморщила носик. — Лючия открыла квартиру Джо, его не было дома, и мы решили подождать. Через десять минут ей приспичило в туалет, и в ванной она наткнулась на труп Джо.

— Это, наверное, был настоящий шок для вас, — посочувствовал я.

Роберта закрыла глаза и кивнула:

— Вероятно, его убили совсем недавно — если б мы пришли на несколько минут раньше, то напоролись бы на убийцу! Паника охватила нас, но потом мы решили рассуждать здраво. Звонить в полицию нам обеим было ни к чему. Лючии потому, что она дочка Дюка Бормана, кроме того, шумиха в прессе могла повредить ее личной жизни — она очень боялась потерять любовника. У меня свои причины — ты о них знаешь. Поэтому я предложила вернуться ко мне и на все расспросы, если таковые возникнут, отвечать, что Лючия пришла ко мне в девять тридцать и остаток вечера мы были вместе. Вдруг Лючия вспомнила о привратнике. Он наверняка не забудет ее. — Роберта криво усмехнулась. — Находясь в квартире Джо, мы все время слышали шум вашей вечеринки внизу. Видимо, вы здорово повеселились, Дэнни! Это напоминало побоище времен покорения Дикого Запада. Тут Лючии в голову пришла блестящая идея.

— Принять участие в моей вечеринке? — догадался я.

— Да. В такой толпе и шуме вряд ли поинтересуются, откуда она взялась. Даже привратник был уверен, что она направляется к вам. Только она не предполагала, что ты так накачаешь ее спиртным.

— А как же ты? — поинтересовался я.

— Я подождала на площадке около твоей квартиры, пока оттуда не вышли несколько гостей, и присоединилась к ним в лифте. Они были настолько пьяны, что, кажется, даже не заметили меня. Пока привратник ловил машину, я выскользнула из здания и направилась пешком к Сентрал-парку, где села в такси и поехала домой.

— А утром Джером предложил тебе роль компаньонки?

— Он позвонил мне около полудня и сообщил, что самое лучшее для нас обеих — исчезнуть из города на пару недель. По его мнению, Джо собирался рассказать Лючии то, о чем Джерому уже было известно: кто-то пытается проникнуть в секреты Дюка Бормана, и единственный способ надавить на Дюка — завладеть его дочерью. Когда я приехала в пентхаус, Джером рассказал мне о тебе. Вот, пожалуй, и все, остальное тебе известно.

— Боже мой! — простонал я. — Поиски надо начинать в Манхэттене, но я не могу вернуться в свою квартиру, потому что там меня ждут фараоны. И ты не можешь вернуться к себе по той же самой причине!

Роберта в отчаянии закатила свои глаза чайного цвета:

— Как же нам быть?

Я пожал плечами:

— Вернуться в Манхэттен, что же еще.

— И где мы остановимся?

Только женщины задают идиотские вопросы в самое неподходящее время.

— Может быть, в отеле? — предположил я. — Подумаем об этом, когда приедем.

Кресло благодарно вздохнуло, когда я встал.

— Выпить хочешь?

— Нет, лучше пойду спать, если ты не возражаешь. — Она встала с дивана. — Когда ты предполагаешь ехать?

— После завтрака. Сначала я позвоню в контору по аренде автомобилей и возьму тачку напрокат.

— Тогда до завтра. Спокойной ночи, Дэнни!

С тихим шорохом шифона она исчезла из комнаты. Я отнес пустые стаканы на кухню, приготовил себе еще один коктейль и направился в свою спальню. Я тоже нуждался в хорошем отдыхе, поскольку впереди меня ждала череда довольно неприятных дней.

Десять минут спустя, когда я сидел на постели, докуривая последнюю за этот день сигарету, раздался тихий стук в дверь, и Роберта заглянула в комнату.

— Дэнни? — Она озабоченно покосилась на кровать. — Ты еще не спишь?

— Ты слышала, чтобы кто-нибудь курил во сне? — проворчал я.

Она просияла:

— Я вспомнила еще кое-что.

Она приоткрыла дверь и скользнула в комнату. На ней был голубой шелковый халатик, скромно скрывающий ее от шеи до колен. Присев на краешек постели, она сказала серьезным тоном:

— Я вдруг вспомнила про Дейна.

— Дейна? Кто это?

— Дейн Фордайс, лучший друг Джо.

— И ты решила, что он убил его? — нервно спросил я.

— Да нет же, дурачок! — возразила она. — Но может, Джо рассказал ему как лучшему другу о тех людях, что пытаются добраться до Дюка через Лючию.

— Возможно, — согласился я. — Ты знаешь, где его найти?

— Он владеет Транспортной компанией Фордайса, расположенной в районе Палисэйд. По-моему, Джо вложил деньги в эту контору. — Она пожала плечами. — А может, они с Джеромом вложили в нее деньги Дюка Бормана?

— Прекрасно, — сказал я. — Мы это проверим.

Она улыбнулась:

— Ты не в претензии, что я ворвалась к тебе так запросто?

— Нет, — честно признался я. — Мне нужна любая полезная информация.

— Ну и хорошо.

Роберта поднялась с постели и направилась к двери. Я заметил, что шорох голубого шелка отличался от шороха голубого шифона. Она оглянулась и произнесла с улыбкой:

— Спокойной ночи, Дэнни.

— Спокойной ночи, — ответил я.

Следующие десять минут я размышлял о том, что нужно как следует выспаться. В конце концов я встал, направился на кухню, соорудил себе еще один коктейль и вернулся в спальню. Через пару минут опять раздался тихий стук в дверь — конечно, это была Роберта.

— Дэнни, ты не спишь?

— Нисколько, — ответил я.

— Я просто хотела извиниться.

— За что?

— За этот идиотский розыгрыш.

Я улыбнулся:

— Ничего страшного, наоборот, ты заслужила медаль за спасение утопающих.

Она заколебалась:

— Но ведь ты же не полез бы в воду, если бы я…

— Ложись спать, — проворчал я. — Не забудь, тебе завтра рано вставать и готовить завтрак!

— Хорошо.

Она прищурила глаза и, казалось, вот-вот замурлычет.

— Спокойной ночи, Дэнни, и спасибо!

Легкий шорох шелка — и она исчезла. Я допил коктейль, но понял, что не смогу уснуть, поэтому начал сам с собой мысленные дебаты, закончившиеся единогласным решением — выпить еще один бокал, исключительно в терапевтических целях, для успокоения нервов и тому подобное. Я еще раз прошествовал на кухню, смешал коктейль и возвратился в спальню. Эта процедура стала напоминать какой-то ночной кошмар, решил я, залезая в постель, и нисколько не удивился, услышав через шестьдесят секунд стук в дверь. Когда Роберта заглянула, на ее лице было выражение как у Флоренс Найтингейл — знаменитой сестры милосердия времен Крымской войны.

— Не можешь заснуть? — тихо спросила она.

— Уснешь тут. Толкучка, как на Центральном вокзале! — пожаловался я.

Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и зашуршала щелком в сторону постели. С минуту стояла надо мной, глядя с такой преданностью в глазах, что мне стало не по себе.

— Да, я не могу уснуть, — сказал я. — Но это не значит, что и ты не должна спать.

— Все из-за меня, — хрипло произнесла она. — Ты чуть было не утонул, как тут заснешь. Все нервы напряжены и… — Она взглянула на бокал на ночном столике. — Сколько коктейлей ты выпил?

— Три, — признался я.

— И никакого результата?

— Как видишь.

Она многозначительно кивнула:

— В таких случаях алкоголь не помогает.

— Что вы порекомендуете, доктор? — ехидно спросил я.

Глаза чайного цвета заблестели, чувственная нижняя губка искривилась в игривой усмешке.

— Я что-нибудь обязательно придумаю, обещаю.

Она отвернулась, прошлась по комнате пару раз, задумчиво нахмурив брови. Потом внезапно остановилась, щелкнув пальцами.

— Ну конечно!

— Только не вздумай предлагать ночной заплыв, — торопливо затараторил я.

— Ничего подобного, Дэнни, — хрипло сказала она и повернулась ко мне лицом, неторопливо расстегивая пуговки.

— Есть только один способ усыпить тебя, Дэнни, и уверяю, это совсем не больно!

Халат соскользнул с ее плеч и мягко приземлился на пол. Под ним оказалась короткая ночная рубашка, и эта рубашка подействовала на меня как залп крупного калибра, особенно когда на Роберту упал свет от ночника. Наверное, это ночная рубашка для знойных ночей, потому что я ощутил раскаленное дыхание пустыни. Из того же материала, что и халат, она облегала ее до талии, а затем превращалась в водопад кружев, доходивших до бедер. Роберта напоминала дорогой подарок, искусно упакованный в целлофан таким образом, что с первого же взгляда было ясно, насколько он ценен.

Она направилась к моей постели. Ее грудь плавно подпрыгивала, а кружева волновались, как пачка балерины. Она наклонилась и быстрым движением руки отбросила покрывало. Удивление отразилось на ее лице, а я попытался изобразить застенчивость, так как ничего другого не оставалось.

— Почему ты без пижамы? — пробормотала она.

Я решил, что лучшим ответом будут практические действия, поэтому сел, схватил ее обеими руками за талию, поднял в воздух и бросил на постель рядом с собой. Подол ее ночной рубашки закрутился вокруг шеи, что ее нисколько не смутило. Блеск чайных глаз превратился в пожар четвертой степени, который я тут же попытался потушить поцелуем. Она крепко обняла меня за шею и острыми ноготками исполнила болезненную барабанную дробь призыва к атаке на моей спине. «Вот тебе и Флоренс Найтингейл», — восторженно подумал я длительное время спустя. Она наверняка изменила бы ход истории, если бы принимала участие в Крымской войне, — легкая кавалерия атаковала бы только ее госпиталь!

Я проснулся от солнечного света, проникшего в окно, и посмотрел на пустое место рядом, потом самодовольно улыбнулся и начал принюхиваться, надеясь уловить аромат жарящегося бекона.

Но тщетно.

Значит, она готовит на завтрак что-то другое. Мои нервы были в отличном состоянии, вчерашние срывы не оставили никаких следов. Я легко выпрыгнул из постели, принял освежающий душ. Быстро побрившись и одевшись, устремился на кухню. Роберты там не было.

Возможно, она еще принимает душ и одевается. Я зашагал по коридору к ее спальне и без стука открыл дверь с возгласом:

— Сюрприз!

В спальне ее тоже не было.

Может, она решила с утра искупаться? Но, осмотревшись, я понял, что это не так. Кто пойдет купаться с полным чемоданом?

Она исчезла, скрылась, растворилась в воздухе.

Я заковылял на кухню и приготовил кофе. Яичница оказалась такой отвратительной на вкус, что я бы и не поверил, если бы сам не попробовал. Воспоминания болезненно отзывались во всем теле. Ох уж эта Флоренс Найтингейл! Я все еще слышал, как она встревоженно спрашивала: «Ты не спишь, Дэнни?» — да еще три раза подряд! — пока окончательно не убедилась, что ей придется всю себя отдать исцелению моей бессонницы. Идиллия разбилась вдребезги, когда я понял, что вовсе не мой неотразимый шарм привел ее в мою постель. Просто она пошла на крайние меры для моего усыпления: только так она могла беспрепятственно улизнуть из дома.

Я нашел в справочнике номер телефона конторы по найму автомобилей и позвонил туда. Они обещали пригнать машину через тридцать минут, которые я потратил на сборы в дорогу. Я надел кобуру с особой осторожностью, чтобы из-за расстройства случайно не прострелить себе ногу. Это был рекорд: не прошло и двадцати четырех часов, а я потерял даму, которую меня наняли охранять, ее компаньонку и даже свой собственный автомобиль! Кроме того, Лючия чуть не утопила меня, а Роберта затащила в постель. Мое чувство собственного достоинства было не просто ущемлено, оно превратилось в крошечную горошину.

Даже сияющие шпили Манхэттена не подняли моего настроения, когда два часа спустя я ехал по мосту Триборо во взятом напрокат автомобиле. Они только напомнили о некоем сержанте Майклсе, отчего у меня заныло под ложечкой. Была суббота, так что я легко припарковался, быстро перекусил в кафетерии, разыскал в телефонном справочнике адрес Карла Ренни и направился к нему. Он жил в районе тридцатых улиц, между Первой и Второй авеню, в новом жилом доме, зажатом двумя кирпичными развалюхами. Уточнив в вестибюле номер его квартиры, я поднялся на пару этажей и нажал кнопку звонка.

Через несколько секунд дверь открылась. Высокий, худощавый молодой человек лет двадцати пяти, в массивных очках, с глазами загнанного кролика, посмотрел на меня с выражением вежливого интереса на интеллигентном лице.

— Карл Ренни? — сухо спросил я.

— Да.

— Полиция.

Я на секунду сунул ему под нос свою лицензию частного детектива, не давая возможности как следует ее рассмотреть.

— Я сержант Майкле. Хотелось бы, чтобы вы ответили на несколько вопросов.

— Да, конечно. — Вид у него был удивленный. — Входите, сержант.

Я последовал за ним в крошечную, аккуратно обставленную, но безликую гостиную. Он нелепо застыл на месте, не зная, как обращаться с представителем власти и можно ли предложить ему сесть. Это еще больше облегчило мою задачу: я молча, сурово смотрел на него, как будто был уверен, что он уже совершил с десяток убийств.

— В чем… — Голос у него сорвался, он откашлялся с отчаянным видом и попытался еще раз: — В чем дело, сержант?

— Вы знаете человека по имени Слэйтер? — рявкнул я. — Джо Слэйтер?

Он вспоминал так старательно, что у него даже вспотели очки.

— Нет. — Он с сожалением покачал головой. — Пожалуй, нет.

— Он был убит позапрошлой ночью. Может быть, он известен вам как дядя Джо?

— У меня нет никакого дяди Джо Слэйтера, — признался Карл Ренни, как будто это было преступление. — И дяди Джо тоже нет!

— Так его звала ваша подружка, — добавил я. — Она замешана в убийстве и сейчас где-то скрывается. — Я нарочито медленно оглядел комнату. — Она здесь?

— Кто? — пискнул он.

— Ваша подружка, — рявкнул я. — И не хитрите со мной, Ренни, иначе мы отправимся в отделение и начнем все снова.

Он так широко раскрыл рот, что стали видны миндалины, и долго молчал, пока к нему не вернулся голос.

— У меня нет подружки! — отчаянно выкрикнул он. — Честно!

— Вы хотите сказать, что никогда не слышали о Лючии Борман?

— Лючия! — Он чуть не прослезился, услышав знакомое имя. — Она что, замешана в преступлении?

— Увязла по самую шею! — прошипел я. — И вы тоже здорово вляпаетесь, если не перестанете хитрить, Ренни. Так где она?

— Лючия?

Я с трудом сдерживал желание сорвать с него очки и забить его этими очками до смерти.

— Да, Лючия Борман! Где она?

— Не знаю, — пробормотал он. — Я уже два месяца ее не видел.

Я усмехнулся:

— Не надо лгать. Она ваша близкая приятельница. Она сбежала вчера вечером, дома ее тоже нет, так где же ей быть, как не у своего дружка?

Он быстро заморгал.

— Послушайте, сержант, я едва знаком с ней. Да, мы встречались пару раз, но на этом все и кончилось. Первый раз мы увиделись на вечеринке несколько месяцев назад и договорились о свидании; когда я провожал ее вечером домой, то был потрясен видом ее пентхауса на Саттон-Плейс! Месяц спустя она мне позвонила и пригласила на вечеринку. Как я уже говорил, это было два месяца назад, и с тех пор я о ней ничего не слышал.

— У меня совсем другие сведения.

Он пожал плечами:

— Я не знаю, кто вам что говорил, сержант, но, видимо, у этих людей слишком богатое воображение или они по какой-то причине ввели вас в заблуждение.

— Вы хотите сказать, что она не появлялась у вас вчера вечером?

— Меня не было дома. Я гостил у друга. Можете проверить, если хотите.

— Она не звонила вам сегодня?

— Нет.

Я долго смотрел на него, пока он нервно переминался с ноги на ногу, и решил, что вряд ли он мог так хорошо разыграть роль.

— Не возражаете, если я проверю квартиру? — спросил я.

— Конечно нет.

Осмотр крошечной квартиры занял не больше полминуты. Соседняя комната была пуста, и никаких следов присутствия женщины.

Я вернулся в гостиную. Карл Ренни посмотрел на меня так, будто ожидал, что в любую минуту я могу достать из кармана складной электрический стул.

— Ну хорошо, — проворчал я. — Я уйду, но обязательно вернусь, если выяснится, что вы мне лгали.

— Я сказал вам правду, — ответил он и, подумав, спросил: — Неужели Лючия убила своего дядю?

— Нет, но она в этом замешана, — ответил я, не знаю почему.

— От наших свиданий с ней у меня остались странные впечатления, — вдруг неуверенно проговорил Карл.

— В каком смысле? — поинтересовался я.

— Трудно объяснить. — Он пожевал нижнюю губу. — Видите ли, сержант, мне двадцать шесть лет, а ей ну никак не больше двадцати двух, но рядом с ней я чувствовал себя как ребенок.

Я уставился на него, и он внезапно покраснел.

— Знаю, это звучит глупо, но я ощущал что-то непонятное. Она очень красива, и уже одного этого достаточно, чтобы почувствовать себя неполноценным. — Он снова покраснел. — Я не привык к обществу красавиц! Но дело даже не в этом, а в ее отношении. Я старше ее на четыре года, но, проведя с ней час, ощутил себя четырнадцатилетним подростком на свидании со своей многоопытной тетушкой! Вы понимаете? — Он выжидающе посмотрел на меня, а я отрицательно покачал головой. — Это трудно объяснить, — продолжал он жалобно. — Она резко отличается от других девушек, даже тех, кто старше ее. Меня это раздражало, потому что я прожил всю жизнь в Нью-Йорке и не считаю себя наивным простаком. Но стоило побыть с ней всего-то ничего, и — черт побери! — ну просто несмышленыш в коротких штанишках. Очень неприятно! И невозможно выделить ничего конкретного в ее словах, поступках. Идиотское ощущение! — Он медленно покачал головой, и меня бы не удивило, если бы она у него тут же отвалилась.

Я направился к двери:

— Да, у каждого из нас куча проблем!

Он впал в глубокую задумчивость, а я вышел из квартиры, осторожно прикрыв дверь, чтобы не нарушить ход его мыслей. Если Карл Ренни был приятелем Лючии, то она, скорее всего, такая же психопатка, как и он сам. Я сел в машину, пересек Вест-Сайд и по мосту Джорджа Вашингтона устремился в район Палисэйд. Там я остановился около аптеки, нашел в телефонном справочнике адрес Транспортной компании Фордайса и поехал дальше. Я надеялся, что в конторе компании кто-нибудь работает в субботу и, если повезет, я узнаю, где найти Дейна Фордайса.

Внешне здание компании не представляло ничего особенного. Двухэтажный гараж на второстепенной улице, зажатый с обеих сторон складскими помещениями, и облезлая вывеска: «Транспортная компания Фордайса». Одна створка больших стальных ворот была открыта, и около погрузочной платформы застыл грузовик. Я оставил машину на противоположной стороне улицы, пересек ее и вошел в ворота. Внутри никого, полдюжины грузовиков выглядели заброшенными, погрузочные платформы — пусты. Единственным признаком жизни оказался парень, сидевший в грузовом фургоне с открытой дверцей. Он курил с таким видом, будто ожидал Судного дня, и при этом не проявлял особых признаков нетерпения.

Я остановился в паре футов от грузовика и уставился на него. Он тоже бросил на меня небрежный взгляд, продолжая курить сигарету. Внешне он напоминал огромную винную бочку, затянутую в грязный комбинезон. Его лицо выглядело так, словно по нему два или три раза проехал грузовик, но при этом только слегка помял его. Короткие черные волосы вздыбились надо лбом, как бы не желая прикасаться к черепу.

— Я ищу Дейна Фордайса, — сообщил я, надеясь на ответ.

Он сделал последнюю затяжку и щелчком отправил окурок в воздух. Я вовремя приподнял правую ногу, и окурок упал прямо на то место, где она только что стояла. Зевнув и потерев рот рукой, мой собеседник продолжал ожидать Судного дня.

— Дейн Фордайс! — громко повторил я.

— Кто его спрашивает?

Он посмотрел в пространство на четыре фута выше моей головы.

— А тебе какое дело? — окрысился я.

Парень соскочил с грузовика, тяжело приземлившись прямо передо мной с глухим стуком. Только тут я по-настоящему оценил его габариты. Он снова вытер рот рукой и безучастно посмотрел на меня глазами грязно-коричневого цвета.

— Мистер Фордайс крайне разборчив в своих связях, — заявил он.

Я пожал плечами:

— Кто знает, может, я приглянусь ему с первого взгляда.

— Знаешь, что написано на его двери? «Назовите свое имя и дело, по которому вы пришли». Теперь представь себе, что я вхожу к нему и сообщаю, что какой-то парень хочет его видеть. Как ты думаешь, что он мне ответит?

— Может, я избавлю тебя от забот? — предложил я. — Сам зайду к нему, назову свое имя и дело, по которому пришел.

— Ему это вряд ли понравится.

— Ты хочешь сказать, что мимо тебя мне не пройти?

— Верно. — Он медленно кивнул, и глаза его насторожились. — Хочешь попробовать, приятель?

— Нет, — честно признался я. — Передай своему боссу, что меня зовут Бойд и я хочу поговорить с ним о Джо Слэйтере.

— Бойд, — пробормотал он, — о Джо Слэйтере. Хорошо, жди здесь.

Шаркающей походкой усталой гориллы он поплелся к деревянной лестнице в дальнем конце гаража. Я наблюдал, как он неторопливо поднялся по ступенькам, открыл дверь наверху и скрылся за ней. От нечего делать я закурил и принялся глубокомысленно размышлять о том, что дело, видимо, не в жаре, а во влажности, и пора бы уже изобрести переносной кондиционер в форме каски, который можно было бы носить летом. Я долго импровизировал на эту тему и даже успел закурить вторую сигарету, прежде чем услышал, как хлопнула дверь и хриплый голос крикнул:

— Эй, ты!

Он стоял на верхней площадке лестницы и призывно махал рукой.

Когда я поднялся, он показал на дверь и проворчал:

— Кабинет в том конце, на двери — его имя.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Он пожал плечами:

— По крайней мере, было чем заняться, а то время ужасно тянется, когда просто сидишь и думаешь.

— Так ты думал? — удивился я.

— А ты решил, я просто так сижу? — рявкнул он.

Чтобы не отвечать на угрожающий вопрос, я быстро открыл дверь и вошел, видимо, в главный офис. Миновав дюжину пустых закутков со столами, заваленными какими-то бумагами и переполненными пепельницами, я оказался у кабинета, на стеклянной двери которого было написано: «Дейн Фордайс». Я постучал и, услышав разрешение, вошел.

Кабинет своими размерами здорово отличался от крошечных закутков, которые я только что видел. Он был невероятно просторным, а кресла и диван, затянутые кожей, делали его почти элегантным. В углу располагался бар, а прямо передо мной — большой стол, покрытый кожей, за которым сидел человек, щуплый и, видимо, невысокого роста. С внешностью ему явно не повезло. Он был разодет в пух и прах — думая, что роскошная одежда компенсирует маленький рост и уродливость. Картину дополняли короткие редкие курчавые волосы и глаза — яркие, внимательные и печальные одновременно. Если, гуляя по зоосаду Сентрал-парка, остановиться и резко обернуться, можно заметить мартышку, наблюдающую за вами через решетку с таким же выражением.

— Вы хотели меня видеть? — Мелодичный голос, совершенно не подходящий боссу транспортной компании. — Я Дейн Фордайс.

— Меня зовут Бойд, — сообщил я. — Хочу поговорить с вами о Джо Слэйтере.

Он пожал плечами:

— Чарли уже доложил мне об этом.

Значит, Чарли — это тот самый парень, который все время сидит и думает. Видимо, мартышка держит гориллу на побегушках.

— Слэйтера убили прошлой ночью, — сказал я.

— Это уже не новость, — спокойно ответил он.

Я настаивал:

— Он был вашим другом и даже вложил деньги в вашу компанию.

— Да что вы!

— Или деньги Дюка Бормана, — продолжал я.

Фордайс выбрал из коробки на столе большую, толстую сигару марки «Корона», снял целлофановую обертку, понюхал сигару, покрутил ее между пальцами и наконец зажег. Целый ритуал. Его лицо тут же исчезло в облаке дыма. Когда дым рассеялся, коричневые глаза по-прежнему смотрели внимательно и настороженно.

— Что вам нужно, Бойд? — спросил он нейтральным тоном.

— Дюк Борман умирает в Милане, — начал я, — и рассчитывает унести все свои секреты в могилу, но кое-кто этого очень не хочет. На Бормана наехали, но безрезультатно — чем можно напугать умирающего? Тогда они решили использовать в своей игре дочь Бормана. По-видимому, Джо Слэйтер узнал об этом, но был убит прежде, чем успел что-либо предпринять.

Фордайс помахал огромной сигарой в воздухе. При этом его рука выглядела неестественно маленькой и хрупкой. Похоже на метроном, которым он отмеряет свои мысли.

— А у вас-то какой интерес? — резко спросил он.

— Я частный детектив. Меня наняли охранять Лючию до тех пор, пока не умрет старик и не исчезнет опасность. Но не все так просто. Что, если Дюк проживет дольше? Доктора часто ошибаются. Думаю, лучший способ защитить девушку — найти ее врагов и обезвредить их.

— Где она сейчас?

— В надежном месте, — соврал я. — Вы были другом Джо Слэйтера, и я подумал, что он мог что-либо сообщить вам перед смертью.

Он лениво попыхивал сигарой:

— Кто нанял вас охранять Лючию?

— Имя клиента должно остаться в тайне, — глуповато ответил я.

— Все, что мне сказал Джо Слэйтер, тоже должно остаться в тайне. — Он коротко улыбнулся. — Всего хорошего, мистер Бойд.

— Ну ладно, — проворчал я. — Меня нанял партнер Слэйтера — Джером Лэнсинг.

— Давненько я не видел Джерома, — заметил Фордайс. — Он все еще обитает в пентхаусе на Саттон-Плейс?

— Да.

— И Кливер с ним?

— Не знаю, — нетерпеливо ответил я. — Так что насчет…

— Такой же коротышка, как я, — продолжал он без всякого смущения. — Похож на танцора из кордебалета, хотя занимается совсем другим.

Я вдруг вспомнил:

— Уолт?

— Да, да, Уолт Кливер, — обрадовался он.

— Он был в пентхаусе, — сознался я. — А еще лакей и шофер, тот вообще один — целая мафия. Больше никого не встретил, но могу описать обстановку, если желаете.

Метроном снова закачался, и дым сигары оставил в воздухе причудливый узор. К своему великому неудовольствию, я убедился, что и хозяин, и слуга Чарли — великие мыслители.

Наконец прозвучал вопрос:

— Это Лэнсинг велел вам поговорить со мной?

— Нет, — ответил я.

Его брови удивленно поднялись.

— Откуда же вам известно обо мне, мистер Бойд?

— Роберта Кэрол, бывшая жена Слэйтера, рассказала мне о вас, — неохотно признался я.

— Классная девица, — задумчиво протянул он. — Но слишком уж высокого класса для Джо. Он ведь всегда любил доколачивать своих женщин и никак не мог избавиться от этой дурацкой привычки. Проблемы воспитания: не понимал, что нельзя ко всем женщинам подряд относиться как к проституткам.

Мое терпение кончилось.

— Послушайте! Я рассказал вам почти все, что знаю. Не пора ли приступить к обмену информацией?

— Бедный старый Джо! — Глаза Фордайса еще больше погрустнели. — Ему всегда не хватало класса. Мужества и преданности сколько угодно, но никакого класса. Видимо, поэтому Дюк и сделал его своим младшим партнером, когда правительство депортировало его в Европу.

— Это светская беседа, или вы пытаетесь мне что-то сообщить? — грубовато спросил я.

— Мы беседуем, — спокойно ответил он, — обмениваемся фактами. Я очень верю фактам, мистер Бойд. Они ценятся в светской беседе, а уж если речь заходит о сделке, то фактам принадлежит первое место, не так ли?

В этой фразе я уловил только одно слово, поэтому повторил его вслух:

— Сделка?

— У вас очень цепкий, хотя и несколько односторонний ум, мистер Бойд. — Он ткнул в меня сигарой. — Да, сделка, просто и ясно. Вы указываете мне точное местонахождение Лючии Борман, а я говорю вам, кто убил Джо Слэйтера.

Он откинулся в кресле, которое было слишком велико для него. Обезьянье лицо застыло, только проницательные глаза внимательно следили за мной.

— Откуда я знаю, что вы скажете мне правду? — спросил я, оттягивая время.

— Нам обоим нужны гарантии, — согласился он. — Мы поедем туда, где вы спрятали Лючию, и, когда я увижу ее, назову вам имя убийцы Джо Слэйтера и даже приведу доказательства.

— Не выйдет! — ответил я.

Он пожал своими хрупкими плечами:

— Прощайте, мистер Бойд.

— Прощайте, мистер Фордайс.

Я встал со стула, а он запыхтел сигарой и исчез в облаке дыма.

Хлопнув дверью его кабинета, я прошел мимо пустых закутков к деревянной лестнице. Горилла Чарли стоял у ее подножия, читая комикс. Когда я поравнялся с ним, он лениво взглянул на меня и снова углубился в чтение.

— Почему ты перестал думать, Чарли? — поинтересовался я. — Голова заболела?

Он медленно закрыл комикс, аккуратно сложил его и запихнул в задний карман комбинезона.

— Похоже, тебе не удалось найти с мистером Фордайсом общего языка?

— Место твоего Фордайса в клетке зоопарка, чистить бананы и бросать шкурки в посетителей — это как раз для него.

Я сделал не больше трех шагов по направлению к воротам, когда услышал его протестующий голос:

— Ах, как невежливо!

Еще два шага — и какой-то свинцовый предмет, а скорее, его кулак обрушился на мой затылок; еще один неуверенный шаг — и бетонный пол стремительно прыгнул мне навстречу, темнота сомкнулась вокруг меня, как объятия вновь обретенного друга.

Я чуть не взбесился от злости: мало того, что о моей жизни сняли кино без моего согласия, так еще гоняли его без конца. Как раз сейчас повторяли последнюю часть: я сидел в кабинете Дейна Фордайса, наблюдая его забавы с метрономом в форме сигары, с нетерпением ожидая повторения старого диалога, но то ли что-то случилось со звуком, то ли забыли озвучить этот эпизод, потому что Фордайс просто сидел, не произнося ни слова.

Вскоре я заметил другое отклонение от предыдущей сцены. У меня страшно болела голова, и я не мог пошевелить руками. Видимо, они решили переснять весь эпизод заново. Тут уголком глаза я заметил необъятные формы гориллы Чарли и тут же понял, что это совершенно новая сцена.

— Я предлагал вам сделку, мистер Бойд, — сказал босс Транспортной компании с упреком в голосе. — Но вы мне, кажется, не доверяете?

Я потряс головой, стараясь получше разглядеть его. Глаза Фордайса были так печальны, что я ожидал: он вот-вот расплачется, — тем не менее решил не тратить время на ответ и промолчал.

— Где девушка? — спросил он тихо.

На разумный вопрос я дал разумный ответ:

— Не знаю.

Видимо, он остался неудовлетворен. Повозившись пару секунд с сигарой, он отдал приказ:

— Чарли!

Оплеуха гориллы обрушилась на меня с такой силой, что я рухнул на пол вместе со стулом. Вместе со стулом он и поднял меня одним легким рывком. Я снова оказался перед Фордайсом, а комната вращалась весело, как карусель.

— Где девушка? — повторила мартышка.

Где-то через пять секунд Чарли снова водворил меня на место. Мои щеки горели так, будто их от души надраили наждаком, а комната вращалась как сумасшедшая. Лицо гориллы приблизилось ко мне, его маленькие глазки смотрели на меня с беспокойством.

— Вам лучше сказать мистеру Фордайсу все, что он хочет услышать, — посоветовал Чарли. — А то опять будет больно, мистер Бойд. Вы ведь не хотите этого?

— Нет, — искренне признался я.

— Ну вот и хорошо. — Он улыбнулся. — Так где же девушка, мистер Бойд?

— То же самое могу спросить у вас, — безнадежно ответил я.

Не знаю почему, но мой ответ вывел его из себя, и он опустил свой кулак мне прямо между глаз. Стул опрокинулся, но я потерял сознание, прежде чем оказаться на полу.

Режиссер, снимавший этот фильм, явно обожал дубли, потому что в следующий раз я снова тонул. Мой нос и рот были заполнены водой, и я инстинктивно понял, что, если я не постараюсь вынырнуть, через мгновение будет поздно. Сделав отчаянное усилие, я выплыл прямо в кабинет Фордайса. Чарли, наверное, уже поставил стул на место, потому что, открыв глаза, я опять увидел перед собой мартышку. Вода стекала по моему лицу прямо на рубашку. Слегка отклонив голову, я углядел и гориллу, с пустым стаканом в руке с интересом наблюдавшего за мной.

— Где девушка? — спросил Фордайс, как будто в первый раз.

Я осторожно покачал головой, опасаясь, как бы она не отвалилась. Он тяжело вздохнул.

— Врезать ему еще раз? — Чарли был полон энтузиазма.

— Кажется, побои не помогают, — задумчиво произнес Фордайс.

Я воспылал огромной любовью к этому коротышке. Но он продолжил фразу и все сразу испортил.

— Воткни большой палец ему в глаз, выковырни его, только помедленнее, — предложил он.

Чарли приблизился ко мне вплотную и поднял правую руку. Массивный палец был всего в шести дюймах от моего, левого глаза, когда я завопил:

— Остановитесь!

— Где девушка? — терпеливо спросил Фордайс.

— На Лонг-Айленде, — ответил я.

Чарли с сожалением опустил палец.

Потом я подробно рассказал им о точном расположении дома и кратчайшем пути к нему. Я знал, что они будут вне себя, когда обнаружат, что дом пуст, но по крайней мере несколько часов моему зрению ничто не будет угрожать, а в тот момент это казалось мне самым важным.

Фордайс поднялся и обошел вокруг стола.

— Мы поедем туда прямо сейчас, — деловито заявил он. — Подгони машину, Чарли.

— А как  поступим с ним? — спросил Чарли.

— Он останется здесь, пока мы не вернемся. — Фордайс окинул меня критическим взглядом. — Как следует привяжи ему руки и ноги к стулу. Может вопить сколько угодно, все равно его никто не услышит.

— Это уж точно! — Горилла крепко прикрутил меня к стулу и с довольным видом вышел из кабинета.

— Девушка все расскажет нам о тебе, Бойд, — деловито сказал Фордайс. — И если ты говорил правду, я отпущу тебя, когда мы вернемся.

— Большое спасибо, — ответил я с горькой иронией.

— Но если девушки там нет, — он угрожающе посмотрел на меня, — Чарли уложит тебя на бетонный пол в гараже и пару раз переедет грузовиком!

Он ушел, оставив меня наедине с мыслями о будущем.

Наступила полная тишина. Я безуспешно попытался освободиться от веревок, но нет, горилла намертво привязал мои руки к спинке стула, а ноги — к передним ножкам. Чарли знал свое дело. Через некоторое время мои конечности точно онемеют. Я быстро перебрал в уме последние кинофильмы, виденные мной по телевизору, в которых герой оказывался в подобной ситуации и с честью выпутывался из нее. Стул был тяжелым, но если постараться, его легко опрокинуть. Что ж, тогда я буду лежать привязанным к стулу, вместо того чтобы сидеть привязанным к нему. Я мог бы немного подвинуть стул вперед, но в этом не было смысла, потому что Фордайс забыл оставить острый нож на своем столе.

Вопрос о времени нервировал меня, потому что я не видел своих часов и не мог определить, тридцать минут прошло или пара часов. Мозг прокручивал ужасные картины: гигантские колеса грузовика медленно надвигаются на меня, беспомощно лежащего на бетонном полу гаража. За дверью кабинета послышались неясные звуки и шорох бумаги. Наверное, крыса! Я обрадовался. Ее сначала надо приручить, а потом обучить разным трюкам, например перегрызать веревку, связывающую мои руки. Однако я не очень силен в дрессировке крыс. Интересно, можно подозвать ее свистом? Я печально вздохнул и мысленно вернулся к гигантским колесам грузовика. Я уже вроде привык к шороху крыс, занимавшихся непонятно чем, когда вдруг послышался скрип половицы. Я старательно прислушался и через пару секунд снова уловил тот же звук. Не может быть, это мое воображение. Наступила тишина. Тишина? Тогда куда же делись крысы? Через несколько секунд снова скрипнуло, и я решил прибегнуть к самому верному способу — завопил что есть мочи:

— На помощь! Сюда, на помощь!

Повисла тишина, потом опять зашуршали крысы. В то время, когда гигантские колеса грузовика в очередной раз надвинулись на меня, послышался отчетливый щелчок, будто кто-то открыл дверь. Я так быстро обернулся, что чуть не вывихнул шею. Дверь широко распахнулась, и через пару секунд в нее заглянула головка чайного цвета.

— Я здесь! — рявкнул я.

— Дэнни! — Роберта Кэрол впорхнула в кабинет. — Что произошло?

— Не имеет значения. Быстро развяжи меня.

Она повозилась какое-то время с веревками, стягивавшими мои руки, и сказала:

— Не могу развязать, узлы слишком тугие.

— Тогда разрежь их! — крикнул я.

— Но чем?

Скрипнув зубами, я постарался овладеть собой.

— Нужно что-нибудь острое. — Я еле сдерживался. — Ножницы, нож, лезвие бритвы!

— У меня ничего нет! — Ее голос дрогнул. — И не кричи на меня!

— Ладно, — пробормотал я. — Поищи в ящике стола.

Я нетерпеливо следил, как она роется в ящиках. На ней были белый парчовый костюм, подходящие туфельки с ремешками, все так элегантно, хотя мне было не до того. Вдруг она выпрямилась, восторженно глядя на меня, и помахала в воздухе ножом для бумаг с костяной ручкой:

— Смотри!

Я на секунду закрыл глаза:

— Потрогай лезвие.

— О! — Ее голос был полон разочарования. — Он тупой!

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она снова выпрямилась.

— Извини, Дэнни, но здесь нет ничего острого!

Внезапно меня осенило вдохновение.

— Видишь коробку сигар на столе?

Она кивнула.

— Возьми одну и закури.

— Зачем? — Она смотрела на меня как на идиота, широко раскрыв глаза.

— Веревку можно пережечь горящим кончиком сигары! — объяснил я.

— Может, я все-таки смогу найти нож? — В ее голосе не было энтузиазма.

— Зажигай сигару! — завопил я. — Фордайс и его горилла могут вернуться в любую минуту.

Она сняла целлофановую упаковку с сигары, нерешительно посмотрела на нее и, собравшись с духом, взяла в рот. Я тоскливо смотрел, как она поднесла к ней спичку, сделала несколько затяжек, закашлялась, отплевалась, еще несколько раз затянулась, всхлипнула, наконец сигара была зажжена. Роберта обошла вокруг стола, держа ее перед собой, словно заряд динамита с горящим бикфордовым шнуром. Потом она исчезла из моего поля зрения, зайдя за стул. Через несколько секунд я уловил запах горящей веревки, и колеса грузовика немного отъехали от меня.

— Дэнни, кажется, она погасла!

— Раскури ее снова, — отрезал я.

— А это обязательно?

— Конечно обязательно.

Мне снова пришлось выслушать всю программу кашля, плевков, всхлипываний, прежде чем я опять уловил запах горящей веревки.

— Откуда ты здесь взялась? Я был уверен, что ты убежала от меня ночью, потому что совершенно не хотела возвращаться в Манхэттен.

— Да, — еле слышно прошептала она. — То есть нет. Я хочу сказать, что я убежала, потому что действительно не хотела возвращаться.

— Но прежде ты сделала все возможное, чтобы я крепко уснул! — горько пожаловался я.

— Да, — призналась она. — Но не специально. Я проснулась раньше тебя — около семи, ты еще храпел, вот так все и произошло.

— Я не храплю!

— Ха-ха!

— Зато я не сплю, задрав ночную рубашку до самой шеи, — продолжал я и вдруг завопил от боли.

— Ой, извини, пожалуйста! — ласково произнесла она. — Просто сигара соскользнула с веревки. Все в порядке: твоя рука даже не покраснела. Так что ты там говорил?

— Ничего, — ответил я. — Совсем ничего. И не беспокойся о моей руке, ожог третьей степени не имеет значения. Мне больно, только когда я кричу! — Я скрипнул зубами. — Как же ты добралась в город без машины?

— Я не сразу уехала. Сложила вещи в сумку и отправилась на пляж, там подождала примерно до одиннадцати — я была уверена, что к этому времени ты уедешь, — и тогда вернулась в дом.

— Почему же ты приехала в город?

— Я решила позвонить Джерому и рассказать ему о том, что случилось.

— Прекрасная идея, — пробормотал я.

— Сигара опять погасла, — пожаловалась она.

— Раскури ее!

В угрюмой тишине я слушал, как она кашляет и сплевывает, раскуривая сигару.

— Так что сказал Лэнсинг?

— Он спросил, где ты. Я ответила, что тебе пришлось вернуться в Манхэттен, чтобы найти Лючию. — Ее голос дрогнул. — Тебе обязательно выслушивать все это сейчас?

— Обязательно, — холодно ответил я.

— Сначала Лэнсинг говорил со мной очень спокойно. Он сказал, что сегодня утром ему позвонили и велели связаться с Дюком в Италии. Они намекнули, что Лючия у них и, если Дюк хочет видеть свою дочь живой, пусть передаст им нужную информацию. Тут Джером взорвался. Он обвинил нас с тобой в предательстве. Я попыталась его разуверить, но он просто обезумел от ярости. Пригрозил, что доберется до нас, чего бы это ему ни стоило. Тогда я повесила трубку.

— И возвратилась в Манхэттен?

— Я испугалась, что он приедет на Лонг-Айленд, найдет меня и сотворит что-нибудь ужасное. — Она громко вздохнула. — Потом я представила, как ты бродишь по Манхэттену, даже не догадываясь, что Джером собирается убить тебя. Вот я и подумала, что тебя необходимо предупредить. Я заказала такси, доехала до вокзала и пересела на поезд. Когда я наконец пробралась в свою квартиру, полиции там, к счастью, не оказалось. Я позвонила Карлу Ренни и спросила о тебе. Он ответил, что никакого Дэнни Бойда он не видел, но к нему заходил совершенно полоумный, коротко подстриженный полицейский и расспрашивал о Лючии. Я сразу догадалась, что это был ты. Потом я позвонила Дейну Фордайсу и у него спросила про тебя. Он поинтересовался, кто такой этот Дэнни Бойд. Я рассказала, что ты частный детектив, расследующий убийство Джо, а вспомнив, что он всегда хорошо относился к Лючии, добавила, что ты похитил ее и будешь держать в заложницах, пока не закончишь расследование. — Роберту просто распирало от гордости. — Правда, моя идея превосходна? И к тому же я решила, что это поможет получить все необходимые сведения о Джо. Дейн сказал, что будет ждать тебя у себя в конторе, и обещал позвонить, как только ты появишься. Но мне надоело ждать его звонка, я доехала на метро до центра, а потом на такси через мост и…

— Твоя превосходная идея здорово помогла, — проворчал я сквозь стиснутые зубы. — Я попался как муха в паутину, только вместо паука ее сплела мартышка, а огромная горилла помогла мне посильнее запутаться в паутине.

— Да что ты! — удивилась Роберта.

— Ладно, к черту все!

Я непроизвольно напряг руки, пытаясь освободиться от веревок, но они еще глубже врезались в кисти. Я снова завопил, потому что сигара опять коснулась кожи, но тут веревки ослабли.

— Надо было предупредить меня! — упрекнула Роберта. — Я убрала бы сигару.

— Ничего страшного!

Я энергично растер кисти, чтобы восстановить кровообращение, и принялся за веревки, которые опутывали мои щиколотки.

— Такси ждет тебя?

— Уже нет. Я заплатила ему, попросив подождать всего пару минут, на всякий случай. Я заметила около гаража машину с нью-йоркскими номерами и решила, что если даже это не ты, то кто-нибудь подкинет меня до города.

Узлы действительно оказались тугими, и я сломал пару ногтей, пока справился с ними. Наконец я неуверенно поднялся и потопал ногами, чтобы размять мышцы. Роберта обошла вокруг стола и протянула мне горящую сигару:

— Возьми.

— Докури сама.

— Дэнни, пожалуйста!

Тут я заметил, что лицо ее совсем позеленело, поэтому взял сигару, бросил на пол и растоптал. В третьем ящике стола я нашел свой пистолет и запихнул его в кобуру. Я уже собрался уходить, но, взглянув на Роберту, понял, что несколько поспешил. Она застыла, крепко закрыв глаза, — видимо, чувствовала себя действительно неважно. Я взглянул на часы. Сейчас четверть пятого, в гараж я приехал около половины третьего. Фордайс и горилла отсутствовали не более часа. Значит, они всего лишь на полпути к домику на Лонг-Айленде. Можно было не спешить. Вдруг я замер, услышав, как где-то снаружи хлопнула дверь.

— Кто-то идет! — прошипел я.

— Наплевать, — шепотом ответила Роберта.

— Хочешь, чтобы тебя пристрелили?

Она медленно кивнула:

— Пожалуй, да.

Осторожные шаги медленно приближались. Дверь кабинета Фордайса по-прежнему была широко открыта, и первое, что незнакомый посетитель увидит, — это позеленевшее лицо Роберты Кэрол. Я выхватил кольт из кобуры и прижался к стене рядом с открытой дверью. Шаги внезапно стихли у самого входа. Я перестал дышать, тут в проеме появился ствол пистолета, а затем и его владелец.

— Да ведь это вдова нашего Джо! — весело произнес он. — Вот не подозревал, что вы с Фордайсом близкие друзья.

Незваный гость танцующей походкой вошел в кабинет, у него были соломенные волосы и по-детски голубые глаза, которые сейчас смотрели жестко и внимательно.

— Где он? — грубо спросил Уолт Кливер. — Где Дейн?

— Уходите, — едва слышно произнесла Роберта. — Я умираю!

— Ты умрешь раньше, чем думаешь, крошка! — заверил он ее. — Где он?

Я резко ударил по его кисти рукояткой кольта, он завопил и выпустил пистолет.

— Я уже мертва? — Роберта открыла один глаз и посмотрела на Кливера. — Как всегда, только обещания! — горько сказала она и снова закрыла глаза.

Кливер осторожно помассировал руку, прикинул расстояние до своего пистолета на полу, взглянул на ствол моего кольта и решил не строить из себя героя.

— Бойд? — удивился он и печально покачал головой. — Кажется, я старею.

— Кого-то ищете? — поинтересовался я.

— Дейна Фордайса, — небрежно ответил он. — Возможно, он знает что-нибудь о Лючии. — Голубые глаза сверкнули. — Все-таки забавно найти тебя здесь вместе с Кэрол. Так что, Лючия здесь спрятана?

— Роберта сказала чистую правду, когда сегодня утром позвонила Лэнсингу. — Я старался говорить убедительно. — Лючия украла мою машину и скрылась в неизвестном направлении.

— Ну конечно! — Он закончил массаж и внимательно осмотрел кисть, чтобы убедиться, что она по-прежнему работает.

— Если это не правда, то какого черта мы здесь делаем?

Он пожал плечами:

— Ну, не знаю. Может, как раз Дейн Фордайс организовал все это. А Джо Слэйтер пронюхал о намерениях Дейна, за что и был убит.

— Ты с ума сошел! — воскликнул я.

— Сам ты сошел с ума, если надеешься выкрутиться, — произнес он тихо.

Его указательный палец был направлен на меня как ствол пистолета, а большой как бы нажимал на спуск.

— Пиф-паф, и ты мертв, Бойд. — Он радостно оскалился. — С той минуты, как эта сучка позвонила Джерому, пытаясь запудрить ему мозги по поводу побега Лючии, ты ходячий труп.

— Лэнсинг уже связался с Дюком Борманом? — спросил я.

— Что, поджилки затряслись? — Он весело покачал головой. — Джерому некуда торопиться, он считает, что Лючия в безопасности, пока ты не получил информацию от Дюка. Он назвал это патовой позицией.

— А что случится, если Борман умрет?

На момент он даже смутился, но потом пожал плечами:

— Это оправданный риск.

— Вы готовы рискнуть жизнью Лючии?

Его губы растянулись в усмешке.

— Ну что, Бойд, так и будем здесь стоять? Не надоело болтать?

— Нет, — возразил я, — мы тебя сейчас привяжем к стулу, чтобы Фордайс, когда вернется, мог беспрепятственно с тобой побеседовать. Повернись спиной!

Его по-детски голубые глаза высказали мне все, что он думает по поводу моего будущего, потом он медленно повернулся, но успел сделать только один шаг к столу, потому что я ударил его рукояткой кольта по затылку. Он растянулся на полу прямо у ног Роберты. Когда я убирал пистолет в кобуру, то заметил, что лицо Роберты постепенно приобретает нормальный цвет.

— Пошли, — сказал я.

Она открыла глаза и несколько раз моргнула.

— Не понимаю, как я могу жить в этой кровавой мясорубке.

— Давай выбираться отсюда, пока удача нам не изменила, — проворчал я.

Через гараж мы вышли на улицу и сели в мою машину. Роберта посмотрела на меня и покачала головой.

— Ну и личико у тебя, — холодно сказала она.

— В чем дело? — взорвался я. — Тебе не нравится мой профиль?

— Ты весь в синяках и ссадинах, — объяснила она. — Надо что-то придумать, и немедленно, иначе первый же полицейский арестует тебя!

Я завел мотор:

— Хорошо. Едем к тебе.

— Нет, — запротестовала она. — А если там полицейская засада?

— Придется рискнуть. В моей квартире меня точно дожидаются. Невозможно безнаказанно ударить полицейского.

Она вцепилась в мою руку:

— Пожалуйста, Дэнни! Давай поедем куда-нибудь еще!

— Куда? — Я безнадежно рассмеялся. — В пентхаус Лэнсинга? В квартиру Джо Слэйтера? Или вернемся в гараж и вместе с Кливером будем дожидаться возвращения Фордайса?

— Ну ладно, — обреченно сказала она. — За какие грехи судьба свела меня с тобой?

Квартира Роберты находилась на симпатичной тихой зеленой улице между Третьей авеню и Лексингтон. Я долго отпаривал свое лицо, и теперь оно выглядело более или менее приемлемо, если не считать огромного синяка между глазами. Роберта приготовила нам выпивку. Но ей это явно не помогало. Она сидела на краешке кресла, сжимая бокал в руке, напряженная, как струна, ожидая в любую секунду звонка в дверь.

— Расслабься, — посоветовал я.

— Отстань! — Она бросила на меня уничижительный взгляд. — Лэнсинг убьет нас. Он уверен, что мы предали его и помогли похитить Лючию, а после приключения в гараже и Дейн Фордайс думает так же. В любую минуту может ворваться полиция и начать допрос об убийстве Джо, а ты говоришь «расслабься»!

— Давай все спокойно обдумаем, — предложил я. — Лючия уговорила тебя отвлечь меня, украла мою машину и скрылась. Так?

— Ну и что здесь нового? — возмутилась она.

— Куда же она поехала? — Я отвернулся от окна и тупо уставился в стену. — Точно не к Ренни. Он вообще не ночевал дома. Обмозгуем. Сегодня утром незнакомец звонит Лэнсингу, говорит, что они похитили Лючию, и требует информацию от Дюка Бормана.

— Кто это «они»? — безразлично спросила Роберта.

— Вот первый хороший вопрос, — заметил я. — Второй хороший вопрос: как им удалось захватить Лючию? Если они следили за зданием на Саттон-Плейс, то трюк с переодеванием Кливера в женщину и его отъездом с Лэнсингом явно сбил их с толку, потому что нас, я уверен, никто не преследовал до самого Лонг-Айленда. Так что наше местонахождение им не должно быть известно.

— Может быть, кто-нибудь подсказал им, где ее найти? — предположила Роберта.

— Кто же, интересно? — спросил я. — Даже Лэнсинг не знал, куда мы направлялись. Остаются только двое: или ты, или я.

— Уж не думаешь ли ты, что я… — Она удивленно уставилась на меня.

Я покачал головой:

— Нет. Я тоже ни при чем. Значит, случилось невероятное! Они гуляли по Манхэттену, и Лючия наткнулась на них, проезжая на моей машине!

— Хватит изощряться! — воскликнула она ядовитым тоном. — Ты что-то придумал?

— Мы не знаем, кто они, — продолжал я. — Лэнсинг и Лючия тоже не знают.

— Конечно нет!

— По какой-то непонятной причине она решила скрыться от нас, но куда? Точно не к Лэнсингу. Ведь он так старался отправить ее подальше из города. Теперь мы знаем, что и любовника у нее нет. Скорее всего она отправилась к ним — кто бы они ни были!

— Ты с ума сошел! — холодно возразила Роберта. — Что она им скажет? Я знаю, что вы хотите похитить меня, и решила облегчить вашу задачу? Они приветствуют ее аплодисментами, отвешивают пару оплеух и запирают в подвале!

— Никто не знает, кто они такие, даже Лючия, — настаивал я. — Возможно, она отправилась к человеку, которому доверяет, а он один из них?

— К кому же это? — Роберта притворно зевнула.

— Например, к Уолту Кливеру, — медленно сказал я.

— Теперь я точно знаю, что ты свихнулся! — Она помолчала. — С какой стати Уолт Кливер? Тогда уж скорее Дейн Фордайс.

— Если Дейн знал, где находится Лючия, зачем нужно было выбивать из меня мозги? — возразил я.

— Может, они разыграли весь этот спектакль, чтобы ввести тебя в заблуждение.

— Представь себе молодую девушку вроде Лючии, живущую в пентхаусе на Саттон-Плейс. Есть еще два так называемых дядюшки, присматривающих за ней. Готов поклясться, они оба не упускали ее из виду! Ведь она дочка Дюка Бормана! Золушка шиворот-навыворот! Несчастная маленькая богачка, отец — знаменитый бандит, многочисленная охрана, постоянно следящая за ней: как бы она не вытворила чего-нибудь эдакого, что может не понравиться папочке. Вероятно, она мечтала нарушить эти запреты. Так вот, Кливер всегда был рядом. А ведь он как раз в том возрасте, чтобы приглянуться ей. К тому же ему было поручено ее развлекать.

Роберта подняла брови:

— А ты ничего не забыл?

— Что, например?

— Ну, например, Карла Ренни?

— Про него она напридумывала. — Я усмехнулся. — Несколько часов назад он рассказал мне, что встречался с ней всего пару раз за всю свою жизнь.

— А если он врал?

— Нет. — Я покачал головой. — Кажется, он говорил правду. — Я щелкнул пальцами. — Просто Лючия использовала его как прикрытие!

— Прикрытие?

— Уловка, маскарад — называй как хочешь, — продолжал я. — Вообрази, что я женатый директор крупной корпорации, у которого роман с симпатичной секретаршей. Если кто-нибудь засечет нас вдвоем в ресторане, начнутся сплетни. Но если я возьму с собой еще молодого неженатого помощника, то любой, кто увидит нас втроем, исключит меня из треугольника, справедливо полагая, что между моим помощником и секретаршей существует любовная связь.

— Если у тебя симпатичный помощник, то ты страшно рискуешь! — ядовито заметила она. — С нелепой прической ежиком и сломанным носом твои шансы невелики.

— Это просто пример! — холодно возразил я.

— Понятно, но мне кажется, это чепуха.

— Почему?

Она задумалась и пожала плечами:

— Хотя, может, ты прав? Просто я испытываю такое отвращение к Кливеру, что скорее лягу в постель с гремучей змеей. Маловероятно, чтобы Лючия относилась к нему по-другому. — Она допила свой коктейль и швырнула мне пустой стакан. — Налей еще, кажется, алкоголь все-таки помогает.

Поймав на лету стакан, я раздраженно ответил:

— Кливер не очень опасен. Сегодня он чуть было не застал меня врасплох, и все равно я без труда расправился с ним!

— Все же я не совсем уверена насчет Кливера, — продолжала Роберта. — Склоняюсь к тому, что Дейн Фордайс все это разыграл, чтобы убедить тебя в своем желании помочь Лючии. У нас ведь нет гарантий, что он поехал на Лонг-Айленд. Он только сказал, что собирается туда.

— Я все-таки подозреваю Кливера.

— Ты недооцениваешь Фордайса, — настаивала она. — Он достаточно умен, к тому же много лет работал на Дюка Бормана, пока того не выслали.

— Откуда ты знаешь? — поинтересовался я.

— Раньше мне часами приходилось выслушивать, как они с Джо вспоминали старые дела. Помимо того, что Джо избивал меня, ему хотелось, чтобы я служила украшением его дома, а в его понимании это означало сидеть в каком-нибудь полупрозрачном одеянии среди его гостей. Он же получал извращенное удовольствие, наблюдая, как его друзья украдкой разглядывают меня!

— Кажется, Слэйтер был милым чудаком, — сказал я. — Как тебя угораздило выйти за него замуж?

— Деньги, — откровенно призналась она. — Я была его секретаршей, он увлекся мной. Но я настаивала на женитьбе и добилась своего!

— И все потеряла при разводе?

Она покачала головой:

— Я не так глупа! У Джо было по крайней мере две любовницы, и я наняла детектива следить за ним. Детектив сработал на славу и представил мне фотографии! Джо пошел со мной на сделку, как только увидел их. Если бы фотографии появились во время судебного разбирательства при разводе, о партнерстве с Борманом не могло бы быть и речи.

— Почему?

— Смешно сказать, но Борман большой моралист. По крайней мере в вопросах секса.

— Значит, ты согласилась на респектабельный развод в обмен на приличные алименты?

— Да. — Ее голос сорвался. — После тех унижений, какие я вынесла, живя со Слэйтером, не считаю это большой ценой.

— Но ведь теперь ты без гроша — он же умер.

— Нет, я наследую все его состояние.

От изумления я раскрыл рот:

— Он все тебе оставил, несмотря на то, что ты шантажом получила развод и алименты?

— Это часть сделки, — ответила она. — У Джо никогда не было семьи и никаких близких. Ему было совершенно наплевать, куда пойдут его деньги после смерти. Он просто жил в свое удовольствие.

— Знаешь, я считаю, ты права, нам лучше убраться отсюда, — мрачно констатировал я. — Здесь слишком опасно.

Она удивленно подняла брови:

— Почему ты изменил свое мнение?

— Боюсь, полиция, если заявится сюда, действительно сразу арестует тебя по подозрению в убийстве Джо Слэйтера.

— Откуда такая уверенность?

— Рассуди сама. Ты вышла за него замуж из-за денег. Через некоторое время при помощи шантажа добилась развода и очень приличных алиментов, да еще он завещал тебе все свое состояние. Шесть месяцев спустя его убивают! Я бы точно решил, что это твоя работа.

У нее отвисла нижняя челюсть.

— Да, ты прав, все так и выглядит, — тихо произнесла она.

— Есть еще кое-что. Слэйтера убили прямо надо мной. Когда сержант полиции пришел ко мне с расспросами, я ударил его по голове и скрылся. Если этот сержант заявится сюда, да еще найдет нас вместе…

Она вскочила с дивана:

— Скорее! Нам нужно срочно бежать…

Звонок в дверь прервал ее на полуслове. Роберта выпучила на меня глаза, полные ужаса, тихо застонала и рухнула на пол. Нашла время падать в обморок! Второй звонок был длиннее первого. Я схватил ее под мышки, оттащил в спальню и бросил на постель. Потом вернулся в гостиную, тщательно прикрыв за собой дверь. Кажется, у звонившего палец застрял в звонке. Я распахнул дверь, спрятав за спину правую руку с кольтом. Передо мной смущенно улыбалась невысокая толстенькая брюнетка. Милая куколка с темными выразительными глазами и пухлыми губками. На ней были элегантная синяя полотняная юбка, нейлоновые чулки и дорогие туфли, но выше талии — только белый кружевной бюстгальтер, с трудом прикрывающий пышную грудь.

— Извините, ради Бога, — произнесла она мелодичным голосом с сильным акцентом. — Я из квартиры напротив. Понимаете, мне пришлось на секундочку выйти на лестницу, и вдруг — бах! — сквозняк. А я в это время гладила блузку.

— Теперь вы не можете попасть в свою квартиру? — находчиво сообразил я.

Она закивала.

— И к привратнику в таком виде не спустишься… — Она опустила глаза и страшно покраснела. — Будьте добры, разрешите от вас позвонить ему насчет ключей.

— Конечно. Проходите.

Я спрятал пистолет в кобуру и опрометчиво повернулся к ней спиной — на своем затылке я ощутил холодок стального ствола.

— Ни с места, — произнес грубый мужской голос. — И не вздумай изображать из себя героя.

Я и не собирался двигаться. Чья-то рука скользнула под мой пиджак и вытащила кольт из кобуры.

— Теперь вперед, спокойно, медленно, — сказал тот же голос.

Я направился в гостиную и остановился посреди комнаты. Входная дверь захлопнулась.

— Теперь повернись, — приказал голос.

Их было только двое — мужчина и девушка. Ему где-то за пятьдесят, загорелое худощавое лицо с глубокими морщинами, холодные темные глаза, густые седые волосы и небольшой белый шрам под правым глазом. В одной руке он держал пистолет, нацеленный прямо на меня, через эту же руку перекинут голубой женский жакет. В другой руке — мой пистолет, направленный стволом в пол.

— Милый, верни жакет, — попросила девушка.

Он коротко кивнул, бросил мой пистолет на кресло и передал ей жакет. Она быстро надела его, застегнув все пуговицы.

— Стриптиз окончен! — Она весело хихикнула. — Франческа снова приличная девушка!

— Да, дорогая. — Он уставился на меня: — Здесь живет некая вдова — где она?

Роберта могла очнуться в любой момент. Если она неожиданно выйдет из спальни, то вполне может налететь на пулю.

— Она лежит в спальне, — ответил я.

— Иди посмотри, малышка, — обратился он к Франческе, не сводя с меня глаз.

Черноглазая красотка, которая, оказывается, никогда и не жила в этом доме, — какой же я простофиля! — направилась в спальню, вертя соблазнительным задом. Через десять секунд она вернулась в гостиную и многозначительно кивнула.

— Глаза закрыты, крупная блондинка. — Она приложила ладони к груди, как бы мысленно прикидывая. — Такая же, как я, думаю.

В голосе слышалось уважение.

— Давай ее сюда, — бросил он.

— Тебе нравятся крупные блондинки? — Ее глаза сердито сверкнули. — Считаешь, если мы в Америке, Франческа не будет возражать…

— Чисто деловой интерес, крошка, — терпеливо объяснил он. — Веди ее сюда.

Девушка опять пошла в спальню.

— Садись. — Он указал пистолетом на диван.

Я поторопился выполнить приказание. Он в это время запихнул мой пистолет между сиденьем и подлокотником кресла, а потом уселся в него. Роберта появилась из спальни с ошарашенным видом. Брюнетка крепко держала ее за локоть.

— На диван, рядом с ним, — приказал мужчина.

Брюнетка подвела Роберту к дивану, а сама отошла к окну. Роберта беспомощно взглянула на незнакомца с пистолетом, потом посмотрела на меня. Я выразительно пожал плечами, но промолчал.

— Нью-Йорк на этой улице очень даже симпатичный, — весело сказала девушка, называющая себя Франческой. — Тихо, как в деревне.

Мужчина положил свой пистолет на подлокотник кресла и закурил. Он выпустил дым из носа двумя струями, потом повернулся к Роберте:

— Почему ты убила Джо Слэйтера?

— Это не я, — неуверенно ответила она.

— В конце концов, причины не важны. — Он раздраженно потер шрам под правым глазом. — Но зачем надо было вовлекать в это дело Лючию?

Роберта вяло усмехнулась:

— Просто смешно! Это она меня втянула!

— Где она сейчас?

Я влез в разговор:

— Мы как раз пытались в этом разобраться, но тут появилась эта девица. — Я уставился на зад Франчески. — Она ведь не живет в этом доме?

— Ты Бойд. — Это был не вопрос, а утверждение. — Ты помог бывшей жене Слэйтера убить его. Это еще можно понять. Но зачем вы втянули Лючию? — Он осторожно покачал головой, как будто у него была больная шея.

Роберта злобно сверкнула глазами:

— Я уже сказала, что это она втянула меня! А потом заявилась к Дэнни на вечеринку, чтобы обеспечить себе алиби, и его тоже впутала. А вы кто такой, в конце-то концов?

— У него особый интерес к Лючии. — Я улыбнулся и откашлялся. — Он ее отец.

Она долго недоверчиво смотрела на него, потом тяжело вздохнула:

— Дюк Борман?

— И прекрасно выглядит. Совсем не похож на умирающего! — добавил я.

— Мне необходимо было скрыть свое возвращение в страну, — объяснил он безразличным тоном. — Сейчас в небольшом частном санатории рядом с Миланом вместо меня находится другой человек. Несчастный! Он так болен, что к нему не допускают посетителей. Ему все время приходится лежать в постели, потягивая винцо и получая за это приличное вознаграждение.

— Получается, вы сошли с самолета в аэропорту Кеннеди и никто вами не заинтересовался? — спросил я.

— Я приехал сюда с женой. — Он с улыбкой посмотрел на брюнетку. — По крайней мере, так написано в паспорте. Сначала мы приземлились в Монреале, а потом на автомобиле пересекли канадскую границу с целью навестить родственников в Нью-Йорке. Пара канадских граждан на американской машине — нас пропустили без всяких проволочек. — Улыбка исчезла с его лица. — Я приехал, потому что Джо сообщил мне о каких-то проблемах. Он мертв, и проблемы вполне могут подождать до тех пор, пока я не увижу Лючию целой и невредимой. — Он снова дотронулся до шрама. — Моя дочь — самое дорогое, что у меня есть, Бойд. — В его голосе не было патетики, он говорил почти смущенно. — Я убью любого, кто попытается помешать мне вернуть ее. Тебя, Роберту, кого угодно.

Раздался громкий пронзительный звонок в дверь. Все вздрогнули, кроме Бормана. Он взял пистолет с подлокотника кресла и тихо произнес:

— Франческа.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Открой дверь и объясни, что мисс Кэрол уехала, но не сказала, когда вернется, а ты ее подруга, которая следит за квартирой.

Пышная брюнетка повторила про себя его слова и, улыбнувшись, направилась в прихожую. Звонок повторился. Борман встал с кресла, тихо приблизился к двери и прижался к стене. Роберта выразительно посмотрела на меня, но я решительно помотал головой. Дюк по-прежнему следил за нами с пистолетом в руке, и было бы самоубийством даже попытаться приподняться с дивана. В прихожей раздался мужской голос, потом заговорила Франческа. Мне казалось, что они пререкались очень долго, хотя на самом деле прошло не более минуты, потом звук их голосов стал громче и ближе.

— А я вам говорю, что мисс Кэрол нет дома, и, пожалуйста, не входите! — Чувствовалось, что Франческу охватила паника.

— Если я не могу поговорить с мисс Кэрол, я поговорю с вами, — примирительно сказал мужской голос. — Вы очень интересная личность и вполне могли бы жить на Саттон-Плейс, а может быть, даже знать человека по имени…

Франческа, пятясь, вошла в комнату, продолжая громко протестовать. Следом за ней в дверях появился мужчина. Он глянул через ее плечо и заметил меня.

— Бойд! А я тебя повсюду разыскиваю!

В его глазах загорелся зловещий огонек. Он оттолкнул Франческу и быстро вошел в комнату.

— Боже, только не это, — пробормотал я, прикрывая глаза рукой как раз в тот момент, когда рукоятка пистолета Бормана опустилась на череп ничего не подозревающего сержанта Майклса.

— Ты знаешь его? — живо поинтересовался Борман.

— Не очень хорошо, — признался я, глядя на бесчувственное тело, растянувшееся на ковре. — Это полицейский. Он расследует убийство Джо Слэйтера.

— Тот самый, которого ты уже один раз уложил в своей квартире, Дэнни? — возбужденно спросила Роберта, и я готов был задушить ее собственными руками.

Борман ехидно усмехнулся:

— Так это твой старый приятель, Бойд? Тогда оставайся с ним, вам есть о чем поболтать. — Он ткнул пистолетом в сторону Роберты: — А ты вставай, пойдешь с нами.

— Куда?

Она поднялась с дивана и неуверенно шагнула к двери, где ее ожидала Франческа.

— Бери мисс Кэрол, дорогая, спускайтесь и ждите меня в машине, — сказал Борман.

Пышная брюнетка схватила Роберту за руку и вывела ее из квартиры.

В воздухе повисла тягостная тишина. Я не отрывал взгляда от пистолета и размышлял, не оставит ли он рядом с сержантом мой труп в качестве прощального сувенира.

Борман посмотрел на часы, потом на меня:

— Сейчас почти полседьмого, Бойд. Если до полуночи ты не вернешь мне Лючию, я выстрелю Роберте Кэрол в живот.

Его бесстрастная, небрежная манера говорить была столь убедительной, что я понял: спорить бесполезно.

— У тебя в запасе пять с половиной часов, — подытожил он.

— Где я вас найду? — спросил я.

— Звони в офис Дейна Фордайса. Он скажет, где меня найти.

Борман попятился к выходу.

— Твой пистолет на кресле, но, будь любезен, без фокусов, и не пытайся догнать меня. Учти, этот полицейский всегда будет рад встрече с тобой, без разницы — живым или мертвым!

Я кивнул. Борман развернулся и быстро вышел из квартиры. Хлопнула дверь. Я вытащил свой кольт, засунул его в кобуру и взглянул на Майклса. Он ровно дышал, но находился все еще без сознания. Я решил не дожидаться, когда он придет в себя. Подошел к окну и выглянул на улицу. Борман как раз вышел из здания и сел в машину, этот седан двухлетнего возраста вполне соответствовал парочке благонамеренных граждан Канады, навещающих родственников в Нью-Йорке.

Автомобиль отъехал от тротуара и медленно покатился вниз по улице.

Майкле внезапно всхрапнул, и я понял, что пора уходить. Осторожно закрыл за собой дверь квартиры и на лифте спустился в вестибюль. А когда сел за руль и нажал на стартер, вдруг понял, что совершенно не представляю, куда ехать и что делать.

Дверь приоткрылась на два дюйма, и пара зеленых глаз выпучилась на меня.

— Дэнни! Где вы пропадали? Полиция просто живет уже в нашей конторе и… — Фрэн Джордан захлебывалась от возбуждения.

— Знаю, знаю, впустите меня, наконец.

— Но я не…

Я прервал ее и, толкнув дверь, вошел в квартиру. Оказавшись внутри, я сразу увидел причину ее возражений, и, должен сказать, на это стоило посмотреть. Фрэн оказалась не совсем одета для того, чтобы принимать посетителей, и мне понравилось, что она это понимала.

Мне бы не хотелось, чтобы моя личная секретарша встречала гостей в белых полупрозрачных трусиках и микроскопическом бюстгальтере.

— Сейчас оденусь! Подождите здесь.

Она исчезла в спальне. Я нашел в баре бутылку моего любимого бурбона и успел наполнить бокал, когда Фрэн вернулась в гостиную, облачившись в черный шелковый халат, расписанный желтыми огнедышащими драконами.

— Вот это да! — ошеломленно пробормотал я. — Уж не хотите ли вы стать секретаршей китайского мандарина?

— Очень смешно! — Она вздернула свою рыжеволосую головку. — Вы дождетесь, Дэнни Бойд! Сержант Майкле точно поймает вас. У него было такое выражение лица, когда он заходил к нам в контору, что мне сразу стало ясно: он собирается собственными руками разорвать вас на куски и скормить львам в зоопарке!

Я торопливо сделал глоток из бокала.

— Верю, что он это сделает.

Она придирчиво осмотрела мое лицо:

— Что случилось? Судя по вашему профилю, вам делали массаж в перчатках из колючей проволоки!

— Мне велено до полуночи найти одну похищенную девушку, — сказал я. — Если я этого не сделаю, ее отец убьет невинного свидетеля — по крайней мере, он кажется невинным! Времени осталось совсем мало. Предстоит побегать с высунутым языком. — Я сел на диван, вытянув ноги, и крепко сжал бокал в руке. — Поэтому сейчас хочу отдохнуть и поразмыслить. — Я закатил глаза. — Страшное зрелище! Бойд — мыслитель!

Фрэн приготовила себе коктейль.

— Расскажите мне все, вам станет легче. — Она наклонилась ко мне, и полы ее халата распахнулись, обнажив великолепную линию бедер.

Я заботливо поправил халат:

— Солнышко, вы хотите, чтобы я совсем лишился мыслей?

Она хрипловато рассмеялась:

— Это не похоже на Бойда! Вот уж не думала, что вас можно так расстроить!

— Наутро после вечеринки кто-то забыл за диваном свои ножки, — мрачно произнес я.

Фрэн холодно взглянула на меня поверх своего бокала:

— Не хотите — не рассказывайте.

— У ножек все-таки был владелец, — добавил я.

И поведал все, что со мной произошло за последние тридцать шесть часов, вплоть до того момента, когда Борман покинул квартиру Роберты Кэрол, забрав ее с собой, и оставил мне свой ультиматум и бесчувственное тело сержанта Майклса на полу.

Она вздрогнула и хлебнула из бокала.

— Насколько я узнала этого сержанта, вам придется ответить за все, даже за удар Дюка Бормана.

— Сержантом займемся потом. Сейчас главная задача — найти Лючию Борман до полуночи. Но где ее искать?

— Они все лгут, — небрежно заявила Фрэн, следуя дикой женской логике, с которой невозможно спорить.

— Лгут? — удивился я.

— Без сомнения, — решительно продолжала она. — Каждый элемент в отдельности и так не имеет смысла, а если все сложить вместе, вообще сплошная чепуха!

— Приведите мне пример, — попросил я.

Задумавшись, она приложила бокал к губам.

— Взять хотя бы рассказ Роберты Кэрол о том, что случилось после того, как они нашли тело Слэйтера. Привратник запомнил Лючию, поэтому она проникла на вашу вечеринку, чтобы иметь алиби, но потом хватила лишнего, уснула за диваном и проснулась только тогда, когда вы занялись ее ногами на следующее утро.

— Я не занимался ее ногами! — возмущенно возразил я.

— Я хорошо знаю вас и ваше отношение к женским прелестям.

— Где же здесь ложь? — отвлек я ее от своей личности.

— Какая девушка в подобной ситуации — пытаясь обеспечить алиби в связи с убийством! — позволит напоить себя до бессознательного состояния?

— Коктейль был слишком крепким, — пробормотал я.

Фрэн на секунду закрыла глаза.

— Я смутно припоминаю ее. Миловидная девушка с черными волосами и огромными глазами. Когда я видела ее в последний раз — перед тем как борец занялся вами, — она забилась в углу с телефонной трубкой в руках, а до этого расспрашивала всех подряд о том, кто вы такой и чем занимаетесь.

— Может быть, это Кливер посоветовал ей провести ночь у меня? Но зачем?

— Ответ очевиден, но я согласна истолковать сомнения в пользу обвиняемой, — ответила она ледяным тоном. — Лэнсинг сообщил вам, что Борман умирает в Италии и кто-то хочет получить от него секретную информацию. Однако добыть ее можно только через его дочь, не так ли?

Я кивнул.

— И вдруг сегодня Дюк Борман, живой и здоровый, встречается с вами и заявляет, что болезнь придумана, чтобы скрыть его приезд из Италии сюда. Значит, один из них лгал!

— Он приехал, потому что Джо сообщил ему о возникших проблемах. Но Слэйтера убили, прежде чем Борман добрался до него, — вспомнил я.

— Между этими событиями есть какая-то связь, но я не вижу ее.

— Вы правы, они все лгут. Надо рассуждать логически. Когда Лючия сбежала от меня, она должна была отправиться к человеку, которому доверяет. Не к вымышленному любовнику Карлу Ренни — он только прикрытие. Скорее всего это Уолт Кливер?

— Надо откровенно поговорить с ним, Дэнни, — сказала она серьезным тоном.

— Да, но он обитает в пентхаусе на Саттон-Плейс. Я не смогу до него добраться, ведь там еще Лэнсинг, лакей и шофер!

Ее зеленые глаза внезапно просияли.

— Вы помните поговорку о горе и Магомете?

— Вряд ли я уговорю Кливера встретиться со мной после того, что случилось в гараже Фордайса. Пожалуй, он…

Фрэн возмутилась:

— Что такое, Дэнни! Вы заболели, вам нужен доктор или хорошая взбучка?

— Впрочем, кажется, выход действительно есть! — воскликнул я. — Назначим ему встречу от другого имени.

Фрэн недоверчиво улыбнулась:

— Пожалуй, стоит попробовать.

Я поднялся с дивана, подошел к телефону и набрал номер пентхауса Лэнсинга. На звонок ответил лакей, которого я сразу же узнал:

— Квартира мистера Лэнсинга.

— Хотел бы поговорить с Уолтом Кливером, — сказал я измененным голосом, закрыв телефонную трубку носовым платком.

— Простите, кто спрашивает?

— Дейн Фордайс.

— Минутку.

Через десять секунд в трубке послышался тихий и злой голос Кливера:

— С ума сошел? Какого черта звонишь сюда, называешь свое имя…

— Заткнись! У меня Бойд и эта девица Кэрол.

— Они у тебя?

— Немедленно приезжай в гараж. Бойд полностью раскрылся, думаю, тебе будет интересно его послушать.

Он немного помолчал, потом сказал умоляющим голосом:

— Слушай, Дейн, сейчас я не могу отсюда выбраться, потому что…

— Тогда я привезу его к тебе, — огрызнулся я.

— Ну хорошо, выеду через пятнадцать минут.

— Не задерживайся, — отрезал я и повесил трубку.

Фрэн куда-то исчезла. Ее квартира находилась всего в пяти минутах от Саттон-Плейс. Поскольку Кливер собирался выехать только через пятнадцать минут, я решил, что у меня есть время еще для одного бокала. Я неторопливо подошел к бару и смешал коктейль. Вскоре из спальни появилась Фрэн, одетая в голубой свитер и юбку, и, улыбаясь, заявила:

— Я готова.

Я чуть не поперхнулся глотком бурбона.

— Что значит вы готовы?

— Вам может понадобиться помощь, поэтому я еду с вами, — решительно заявила она.

— Вы с ума сошли!

— Если вы уедете без меня, я тут же позвоню сержанту Майклсу и все ему расскажу. Выбирайте, Дэнни! — На ее лице появилась улыбка Иуды.

— Ладно, поехали, — неохотно согласился я, допив коктейль.

Мы тут же вышли из дома и сели в машину. Через пять минут я остановился напротив дома на Саттон-Плейс, чтобы обсудить план дальнейших действий с навязавшимся мне партнером.

Уолт Кливер выскочил из подъезда через восемь или девять минут. Его тут же остановила рыжеволосая красавица, почти до бедра обнажив свою соблазнительную ножку.

— Прошу прощения, — игриво обратилась она к нему. — Не найдется ли у вас булавки или скрепки? Не могу же я появиться в компании со спущенным чулком?

— Нет, — коротко отрезал Кливер, намереваясь обойти ее, но ему пришлось остановиться — ствол моего пистолета уперся ему в позвоночник.

— Только дернись, Кливер, и у тебя появится дырка в животе! — тихо прошептал я ему на ухо.

Он не двигался, пока я вынимал пистолет из его поясной кобуры и опускал его в свой карман.

— Теперь вернемся в пентхаус, Уолт. Ты и Фрэн впереди, а я следом. И помни, я пристрелю тебя без малейшего сожаления.

Фрэн взяла его под руку. Она кокетливо улыбнулась равнодушному привратнику, когда мы мимо него прошли к лифту. Пока мы поднимались, я держал Кливера под прицелом. Я велел ему открыть дверь собственным ключом.

— У меня нет ключа, — заявил он.

— Не разочаровывай меня, Кливер, — упрекнул я его и с такой силой врезал ему рукояткой пистолета по переносице, что у него из глаз потекли слезы. — Поищи получше!

Его детские голубые глаза смотрели на меня с ненавистью, но, порывшись в карманах, он все же достал ключ.

— Иди первым, — велел я.

Он открыл дверь и вошел в квартиру. Я последовал за ним и обрушил на его затылок рукоятку своего кольта. Он упал на ковер и лежал не двигаясь. Позади слабо вскрикнула Фрэн. «Сама виновата, что увязалась за мной», — бессердечно подумал я.

— Зачем… — пролепетала она.

— Заткнитесь, — прошипел я.

В просторную прихожую выходили четыре двери, три из них были закрыты. Открытые двойные двери, как я уже знал, вели в гостиную. Что находилось за тремя остальными, я понятия не имел. Пока я размышлял, с какой двери начать, в гостиной послышались шаги. Я прижался к стене, отодвинув за спину Фрэн. В прихожую вошел лакей и остолбенел, увидев Кливера, валявшегося на полу. Его лицо приобрело нездоровый серый цвет, и он слабо хрюкнул, когда я прижал ствол пистолета к его боку.

— Где шофер?. — тихо спросил я.

— У него сегодня выходной. — Одна сторона его лица подергивалась в нервном тике. — Не понимаю, в чем дело, сэр, но уверяю вас…

— Заткнись!

— Да, сэр.

Теперь начала дергаться вторая половина его лица.

— Где Лэнсинг? — спросил я.

— Мистер Лэнсинг, сэр? — На несколько секунд он потерял дар речи. — Мистер Лэнсинг отдыхает в спальне, сэр.

Я взглянул на часы:

— В четверть девятого?

— Да, сэр! — Его голова закивала, будто подвешенная на ржавой пружине. — Мистер Лэнсинг часто ложится спать так рано, сэр.

— Где его спальня?

— Там, сэр. — Дрожащей рукой он указал на крайнюю дверь слева. — Извините, сэр, но мистера Лэнсинга нельзя беспокоить в спальне, он этого не любит.

— Очень жаль, — сочувственно произнес я. — Это точно его спальня?

— Да, сэр!

Я ткнул его стволом пистолета, и он чуть было не лишился чувств. Тело его лихорадочно затряслось, казалось, у него вот-вот начнется пляска святого Витта.

— Обратил внимание на то, что случилось с мистером Кливером? — угрожающе спросил я.

— Да, сэр! — Он взглянул на ковер, а потом зажмурил глаза. — Или нет, сэр. Как вам будет угодно.

— Будет еще хуже, — сказал я душераздирающим шепотом. — Все будет залито кровью — и трупы, повсюду трупы!

Его лицо стало совершенно бесцветным и напомнило плохо изготовленную мумию.

— Примешь участие в наших забавах? — гостеприимно предложил я.

— Нет! — пропищал он.

— У меня предложение, — продолжал я. — Советую прямо сейчас выйти из квартиры, а потом из здания и немножко прогуляться. Вернешься завтра утром, а если спросят, скажешь, что у тебя был выходной.

— Премного благодарен, сэр. — Он открыл глаза и посмотрел на меня как преданная собака, которую только что угостили лакомым кусочком. — От всей души, сэр!

— Убирайся, пока я не передумал! — рявкнул я.

Походкой лунатика он вышел на лестничную площадку, осторожно прикрыв за собой дверь. Через несколько секунд я услышал гудение лифта и подумал, что он, пожалуй, не остановится, пока не окажется на окраине города.

— Бедняжка! Он чуть не умер от разрыва сердца, — недовольно прошипела Фрэн.

— Пусть скажет спасибо, что я не врезал ему по черепу, — примирительно ответил я.

— Кто же будет вашей третьей жертвой? — фыркнула она.

— Лэнсинг, — отрезал я.

Она неприязненно следила, как я доставал из кармана пистолет Кливера. Когда же я протянул его ей, держа за ствол, она отпрянула в панике.

— Возьмите.

— Никто не заставит меня выстрелить в человека!

— Если Лэнсинг выкинет какой-нибудь финт, держите его под прицелом, пока я буду звонить в полицию! — прошептал я многозначительно.

Фрэн недоверчиво взглянула на меня, но пистолет взяла, правда, двумя пальчиками, как какое-то отвратительное животное.

— А вы уверены, что это его остановит?

Я нагло ухмыльнулся:

— Если вы нажмете на спусковой крючок, то остановит наверняка.

Ее лицо приобрело сероватый оттенок и задергалось в тике, в точности как у лакея. Я с трудом удержался от совета перед выстрелом сделать шаг назад, чтобы не обрызгало кровью жертвы. Вместо этого я ободряюще улыбнулся.

— Мы быстро обтяпаем это дельце, — обнадежил я ее и двинулся в сторону спальни Лэнсинга.

Дверь выглядела солидно, но легко поддалась, когда я осторожно повернул ручку и медленно приоткрыл ее на дюйм. В спальне звучала тихая музыка — убаюкивающая мелодия в исполнении гитар и флейт. Такую музыку обычно исполняют в кают-компаниях первого класса, когда корабль медленно тонет, а все суетятся в поисках спасательных шлюпок. Меня несколько удивил музыкальный вкус Лэнсинга, мне казалось, он любит современный джаз. Я приоткрыл дверь еще на пару дюймов, и ничего не произошло. Он, конечно, мог уже уснуть, а мог и затаиться с пистолетом в руке. Как же старят человека раньше времени такие мелкие неопределенности!

Я еще на восемнадцать дюймов открыл дверь. Ничего не было видно, кроме комода. Медленно сосчитав до десяти и мысленно скрестив пальцы, я бесшумно скользнул в спальню. Через секунду я понял, что зря беспокоился. Лэнсинг был настолько увлечен, что не заметил бы и духового оркестра, вошедшего вместе со мной. В элегантной пижаме из белого шелка с монограммой на кармане, он развалился на кровати невероятных размеров, как в роскошном борделе, с покрывалом из черного шелка и множеством подушек. Он закинул руки за голову и созерцал. Музыка звучала в темпе ча-ча-ча. Девушка, за которой напряженно наблюдал Лэнсинг, начала исполнять танец живота. Она слегка наклонилась вперед и медленно сняла через голову комбинацию. Ее восхитительная округлая попка, затянутая в черные кружевные трусики, покачивалась в ритме танца. Стриптизерша выпрямилась, отбросив комбинацию на спинку стула, и повернулась к Лэнсингу. Затем завела руки за спину, расстегнула бюстгальтер и повела плечами. Бюстгальтер соскользнул с пышной упругой груди.

— Браво!

Лэнсинг негромко захлопал в ладоши.

Девушка засмеялась и, опершись коленом о постель, взмахнула длинными черными волосами, скрывавшими ее лицо и плечи.

— Неужели тебе не приелся стриптиз?

— Нет, конечно! — с чувством воскликнул Лэнсинг.

— А когда я иногда встречаюсь с друзьями, ты не приводишь сюда блондинок? — спросила она хрипловатым дразнящим голосом. — Трудно поверить, что тебе не надоедает все время разглядывать одну и ту же брюнетку, снимающую все то же черное кружевное нижнее белье. — Она надула губки. — У меня просто горы этого черного белья! Может, купить белое для разнообразия?

— Нет, моя крошка, меня заводит только черное, — ответил он. — Но если ты хочешь разнообразия…

— Я шутила, дурачок! — Она наклонилась и поцеловала его в лоб. — Ты же знаешь, я всегда хочу то, что хочешь ты!

Меня чуть не стошнило от этих телячьих нежностей, и я с грохотом захлопнул за собой дверь. Даже внезапно разорвавшаяся бомба не произвела бы на них большего эффекта! Они одновременно обернулись и в немом ужасе уставились на меня.

— Неплохо ты устроился, дядя Джером! — сказал я и улыбнулся Лючии. — Ты знаешь, Лючия, Карл Ренни говорил мне, что чувствует себя наедине с тобой как четырнадцатилетний мальчишка на свидании с многоопытной тетушкой. Теперь-то я понимаю почему.

Она выпрямилась и, вздрогнув, прикрыла грудь руками. Лэнсинг быстро сел, нахмурив лохматые брови.

— Что тебе здесь надо, Бойд? — загремел он.

— Заткнись! — холодно прервал я его.

Он с трудом перевел дыхание, взглянув на направленный в его грудь пистолет:

— Послушай, с какой стати…

— Вставай, одевайся и марш в гостиную! — приказал я.

Он собрался было поспорить, но, посмотрев мне в лицо, не решился. Я открыл свободной рукой дверь и крикнул:

— Фрэн!

Она сию секунду возникла на пороге, крепко сжимая пистолет Уолта обеими руками. Ее зеленые глаза были полны решимости.

Я указал на Лючию:

— Проследите, чтобы она оделась, и приведите ее в гостиную.

Лючия бросала на меня злобные взгляды. Я лишь мрачно улыбнулся и добавил:

— При малейшем неповиновении врежьте ей рукояткой пистолета, как вы врезали Уолту.

Зеленые глаза разгневанно сверкнули на эту клевету, но Фрэн тут же все сообразила и кивнула:

— Хорошо, Дэнни.

Лэнсинг завязал пояс своего черного халата замысловатым узлом и пересек комнату по направлению ко мне. Я отступил в сторону, пропуская его в дверь, и вышел следом за ним в холл. Уолт все еще лежал на ковре без сознания. Я велел Лэнсингу перетащить его в гостиную. Он ухватил его за шиворот и поволок по полу, как тюк с тряпьем. Видимо, с точки зрения Лэнсинга, он большего и не заслуживал. В комнате он бросил тело Кливера в кресло, и я велел Лэнсингу сесть на диван и ждать. Через несколько минут в гостиную вошла Лючия, одетая в черное кружевное платье и такие же чулки. Я лениво подумал, что и на теннисный корт она натянет то же самое. Когда она по моему приказанию уселась рядом с Лэнсингом, я попросил Фрэн набрать номер Транспортной компании Фордайса. Она набрала номер, и я взял из ее рук трубку. После четырех-пяти звонков хорошо поставленный голос ответил:

— Да?

— Фордайс? — уточнил я.

— Да, это Дейн Фордайс.

— Это Бойд, — резко сказал я. — Вы знаете, с кем я хочу переговорить.

— Вы должны были найти девушку. Она что, у вас? — натянуто спросил он.

— Да. Но передайте вашему другу, что я хотел бы изменить условия сделки.

На той стороне провода немного помолчали, потом заговорил другой голос:

— Бойд, это Борман.

— Я у Лэнсинга, — сообщил я. — У меня есть то, что вам надо, можете забрать это отсюда в любое время. Но не забудьте захватить с собой Роберту Кэрол.

— Вы не блефуете, Бойд? Если это ловушка, Кэрол получит первую пулю!

— Знаю, — ответил я. — Вероятно, вы будете удивлены, но я не так глуп, как выгляжу!

— Надеюсь, — холодно сказал он. — Лючия с вами?

— Да, она здесь.

— Дайте мне поговорить с ней.

— Только покороче! — Я взглянул на Лючию: — Иди сюда.

Она подошла ко мне с недовольным видом, и я передал ей трубку.

— Поздоровайся с папочкой.

Лицо ее страшно побледнело, трубка задрожала в руке.

— Мой отец?

Темные глаза наполнились ужасом. Она несколько раз облизнула пересохшие губы, приложила трубку к уху и произнесла испуганно:

— Привет, папа! — Несколько секунд она слушала, потом снова облизнула губы. — Нет, я в порядке. Правда, все прекрасно!

Лючия импульсивно протянула мне трубку и, спотыкаясь как пьяная, направилась к дивану.

— Вы удовлетворены? — спросил я в трубку.

— Я выезжаю прямо сейчас. — Голос Бормана вдруг смягчился. — И, естественно, привезу с собой Кэрол.

— Естественно, — согласился я.

На террасе у Лэнсинга журчал беспрерывным разноцветным каскадом искусно освещенный венецианский фонтан. Фрэн была совершенно очарована им. Мне пришлось чуть ли не силком вернуть ее в гостиную, чтобы она приготовила нам напитки. Лэнсинг и Лючия молча отказались, Уолт, с трудом приподняв гудевшую голову, со стоном согласился, а меня можно было и не спрашивать.

Я сел в кресло лицом ко всем троим, положив свой пистолет на один подлокотник, а пистолет Уолта на другой, и закурил сигарету.

— Не поверите, — сказал я Лэнсингу светским тоном, — увидев Ренни, я решил, что Лючия использует его как прикрытие своей любовной связи с Уолтом.

Он посмотрел на меня с ненавистью и промолчал. Фрэн подала нам с Кливером бокалы.

— А вы сами разве не хотите выпить? — спросил я ее.

— Я и так достаточно возбуждена, — с чувством ответила она. — Когда он приедет?

— Через пять — десять минут. Вы пока присядьте и отдохните.

— Это что, шутка? — напряженно сказала она. — Пойду полюбуюсь фонтаном, он меня успокаивает.

Она вышла на террасу, а я взглянул на Лючию.

— Почему ты убила дядю Джо? — спросил я вежливо.

Она дернула головой:

— Я его не убивала!

— Уверен, что убила! А потом позвонила Роберте, притворившись, что боишься идти туда одна, и уговорила ее присоединиться к тебе.

Она прикусила нижнюю губу:

— Я действительно побывала там и нашла в квартире труп!

— Потом она позвонила мне, — встрял Лэнсинг. — Бедная девочка от страха чуть с ума не сошла!

— Значит, это была твоя идея позвонить Роберте, — догадался я.

— Да, — подтвердил он неуверенно. — Я подумал, что…

— Нет, ты подумал, что у Роберты замечательный мотив убить Слэйтера, — сказал я холодно. — Итак, Роберта приехала, они вдвоем поднялись в квартиру, но на этот раз привратник хорошо рассмотрел Лючию.

— Да, и я придумала присоединиться к вашей вечеринке, — вмешалась Лючия с задумчивой улыбкой. — Это была паршивая идея!

— И ты снова позвонила Лэнсингу, уже от меня? — сказал я.

Она кивнула:

— От ваших гостей я узнала, кто вы такой, позвонила Джерому и сообщила, где я. Подслушать меня было невозможно, потому что в квартире стоял дикий шум.

Я повернулся к Лэнсингу:

— И ты велел ей остаться у меня на ночь?

Она скорчила гримасу:

— Чистая случайность. Я решила, что, если я буду немного под хмельком, мой рассказ о случайно перепутанном номере квартиры будет выглядеть правдоподобнее. Но вечеринка затянулась, пришлось принять несколько бокалов, и я так опьянела, что даже не помню, как и когда заснула.

Я продолжал расспросы:

— Лэнсинг приказал тебе убежать от нас с Робертой при первой же возможности и вернуться в Нью-Йорк?

— Да, — ответила она.

— Это должно было заставить нас с Робертой нервничать. Лэнсинг ожидал, что мы позвоним ему и расскажем о случившемся. Он же сообщит о телефонном звонке несуществующих похитителей, обвинит нас во всех смертных грехах и пригрозит вышибить мозги, если мы не появимся в Нью-Йорке.

Лэнсинг нервно почесал свои усы:

— Понимаешь, я хотел запутать тебя и…

— Не городи чепуху! — разозлился я. — Ты хотел, чтобы мы оставались подальше от Нью-Йорка. Полиция рано или поздно выйдет на нас. Сразу станет ясно: Роберта — убийца, и мотивчик подходящий. Ведь она наследует все имущество Джо после смерти. И я к этому делу причастен: живу в квартире под ним и сбежал вместе с Робертой. Уверен, ты уже поведал все это полиции!

По выражению глаз Лэнсинга было ясно, что я прав. Он снова заговорил:

— Я все-таки не могу поверить, что Дюк сейчас появится здесь. Ведь Джо сказал мне, что он при смерти!

— Борман придумал эту болезнь, чтобы тайком проникнуть в Америку, — сказал я. — Джо сообщил ему о каких-то серьезных проблемах, которые может решить только сам Дюк на месте. Что это за проблемы? Уж не твои ли выдуманные похитители?

— Проблемы существуют на самом деле, — мрачно ответил он. — Денежные проблемы. Деньги Дюка вложены в целую сеть предприятий его бывших компаньонов. Они полностью или частично легализовали свой бизнес. За последние полгода доходы резко упали. Трудно найти какую-либо причину, но тем не менее люди, процветавшие полгода назад, сегодня почти на грани банкротства. — В его голосе появились авторитарные нотки, когда он заговорил о хорошо знакомых ему вещах. — Если они разорятся, деньги Дюка пропадут, и я вместе с ними. Я надеялся, что это временный спад, но дела шли все хуже и хуже. Постепенно картина прояснилась, Бойд! Я понял, что кто-то намеренно работает против нас. Атака массированная, для этого требуется полнейшее знание всей картины наших дел изнутри!

— Ты имеешь в виду, кто-то занимается этим внутри организации?

Он горячо поддержал мою мысль:

— Вот именно! Это был настоящий шок для меня! Все указывало на то, что предатель — Джо Слэйтер.

— И ты убил его?

— С ума сошел! — запротестовал он. — Зачем мне было убивать его? Достаточно было только доказать виновность Джо и сообщить Дюку. Он бы сам принял соответствующие меры. Несмотря на шестилетнее отсутствие, у него сохранилось достаточно контактов в городе, чтобы убрать человека.

— Зачем же Джо сообщил Борману о каких-то проблемах, если предатель он сам? Видимо, он подозревал тебя.

Лэнсинг удивился:

— С какой стати ему подозревать меня? Хотя, возможно…

В этот момент трижды звякнул дверной звонок, и Лэнсинг, съежившись, посмотрел на меня умоляющими глазами:

— Бойд, ты собираешься рассказать Дюку обо мне и Лючии?

— Еще не знаю, — честно признался я.

С террасы вошла Фрэн, нервно взглянув на меня:

— Я слышала звонок.

— Тогда не стойте, а пойдите откройте дверь.

— Почему я? — Ее голос дрогнул.

— Просто откройте дверь, и они войдут, вот и все. Не бойтесь, вас они не убьют. Во всяком случае, не сразу.

— Не шутите так, Дэнни Бойд. Я просто умираю от страха, — мрачно сказала она и вышла в прихожую.

Пока остальные выжидательно смотрели на дверь, я воспользовался трюком Бормана и сунул пистолет Кливера между подлокотником и сиденьем кресла. Мой собственный пистолет по-прежнему лежал на подлокотнике рядом с правой рукой. Все это напоминало старый исторический фильм, где посол прибывает во дворец, и поскольку я изображал короля, то близко к сердцу принимал шутки о голове с короной, которая непрочно держится на плечах. Процессию возглавлял Дюк, за ним следовали фрейлины Роберта и Франческа, потом Дейн Фордайс — придворный шут, похожий на мартышку, замыкал шествие горилла Чарли. Фрэн суетливо бросилась ко мне, и, когда она на мгновение закрыла меня от других, я сделал ей свирепый знак рукой. Она тут же исчезла на террасе.

Борман остановился перед диваном, восторженно глядя на свою дочь.

— Лючия, девочка моя! Когда я видел тебя в последний раз, ты еще бегала в школу! — В его голосе зазвучало искреннее удивление. — А теперь, смотри-ка, настоящая красавица!

Она поднялась и поцеловала его, а Дюк прижал ее к себе. Воистину трогательная сцена! Но он тут же выпустил дочь из объятий и повернулся ко мне.

— Наш договор: Лючия — Кэрол, не так ли? — хрипло спросил он.

— Так.

— Значит, я вам больше ничего не должен, и мы можем заняться другими делами. — Он бросил взгляд через плечо. — Франческа, на террасе так приятно вечером. Пойди посмотри.

Брюнетка кивнула и, улыбаясь, вышла из комнаты. Дюк снова заговорил:

— Я привык во всем разбираться сам: в бизнесе, в отношениях с людьми — буквально во всем.

Лэнсинг осторожно прокашлялся:

— Дюк, почему ты не сообщил, что приезжаешь?

Борман впервые взглянул на него:

— Джо сообщил мне о неприятностях, которые решить могу только я. Он сообщил, что мои деньги в опасности. Из-за предательства. Когда я спросил, кто предатель, он посоветовал мне приехать и разобраться на месте. Для большей безопасности я никому не сообщил о своем приезде, знал только Джо. А вчера я прочел в газетах, что он мертв.

— Дюк, неужели ты действительно думаешь, что я… — возмутился Лэнсинг.

— Заткнись! Я сам во всем разберусь.

Борман огляделся и обратился к Роберте:

— Сядь на диван рядом с Лэнсингом.

Она подчинилась, еле передвигая ноги от страха.

— Чарли!

Горилла тут же отошел к двери, ведущей в прихожую, и прислонился там к стене. Он занял самую выгодную позицию, и я пожалел, что не встал там до их прихода. Повинуясь знаку Бормана, Дейн Фордайс уселся в кресло рядом с Кливером. Борман удовлетворенно кивнул и осторожно погладил шрам под правым глазом. Он был похож на режиссера, которому удалась мизансцена.

— Мы собрались здесь, чтобы выяснить две вещи, — сказал он спокойно. — Кто пытается меня разорить и кто убил Джо Слэйтера.

Кливер тихо вздохнул и обхватил голову руками. Борман посмотрел на него и спросил:

— Кто это?

— Уолт Кливер. Он работает на меня, — быстро ответил Лэнсинг.

— Почему ты не научил его хорошим манерам? Ему так не нравится звук моего голоса, что он затыкает уши?

Кливер торопливо поднял голову.

— Дело в том, мистер Борман, — сказал он, — что Бойд, когда ворвался сюда час назад, изо всей силы ударил меня по голове, и она до сих пор трещит.

— Бойд ворвался сюда час назад? — медленно повторил Борман. — Ты рискнул подвергнуть Лючию опасности? — Его глаза блеснули холодной сталью, когда он взглянул на меня.

— Ее не было со мной, — ответил я.

— Где же она была? — угрожающе прошептал он.

— Здесь, — вдруг произнес Кливер прежде, чем я сообразил, что сказать. — Пора вам узнать правду, Дюк, хотя вряд ли она придется вам по вкусу!

— Нет! — пискнула Лючия и заплакала.

— Она была здесь все время, — затараторил Кливер. — Бойд не знал этого. Думаю, он только сегодня догадался. Ваша дочь развлекается с Лэнсингом в его спальне вот уже полгода! — Его детские голубые глаза просто излучали злорадство. — Лэнсинг тот человек, которого вы ищете, Дюк! Это он доил ваши капиталы, и, держу пари, они собирались удрать вместе, когда этот источник иссякнет. Но Джо каким-то образом смог узнать о его финансовых махинациях и о связи с Лючией! — Уолт на секунду замолчал, пытаясь изобразить сочувствие, потом широко развел руки. — Вот почему Джо требовал, чтобы вы приехали. Он хотел, чтобы вы во всем убедились сами, Дюк! Вряд ли Джо собирался рассказать вам о проделках вашей дочери. Но для вас вполне хватило бы и первого момента. И Лэнсинг убил его.

Лючия закрыла лицо руками, наклонилась вперед, и наступившую тишину прерывали только ее безнадежные рыдания. Борман стоял неподвижно, крепко зажмурив глаза, с таким видом, будто его поразило молнией. Он только покачивал головой из стороны в сторону, словно у него сильно разболелась шея.

— Дюк, неужели ты поверишь этому лживому подонку?! — истошно завопил Лэнсинг.

Борман повернулся к нему, и Лэнсинг отпрянул назад от его взгляда.

— Что? Что ты сказал, дядя Джером? — спросил он с угрозой.

Потом подошел к дивану, схватил Лючию за руки и заставил ее подняться. Он долго вглядывался в заплаканное лицо дочери, прежде чем бросить ей всего одно слово:

— Шлюха!

Она вскрикнула, а Борман влепил ей пощечину с такой силой, что девушка упала перед ним на колени. Она съежилась и попыталась отползти в сторону. Дюк скривился от презрения и изо всей силы ударил ее ногой. Удар подбросил Лючию в воздух, она закричала от ужаса и боли и растянулась на полу лицом вниз как раз у выхода на террасу.

— Хватит, Дюк! — Лэнсинг вскочил с дивана. Лицо его было искажено яростью.

— Ого! Мертвец заговорил! — удивился Борман.

— Но мы же любим друг друга, — решительно заявил Лэнсинг. — Разве это преступление? Мы бы давно поженились, но я знал, что ты никогда…

— Поженились? Ты и моя Лючия? — Борман уставился на него как на сумасшедшего. — Да ты ей в отцы годишься. Я доверил тебе шесть лет назад свое единственное дитя! Маленькую девочку, которая звала тебя дядей Джеромом. А когда она выросла, ты превратил ее в дешевую шлюху, да еще рассуждаешь о женитьбе. — Дрожащей рукой он дотронулся до своего шрама и, отвернувшись от Лэнсинга, взглянул на Кливера. — Ты, — сказал он отрывисто, — можешь работать на меня. Ты и Дейн, так, как раньше работали Лэнсинг и Джо. Что скажешь?

Кливер обрадованно кивнул:

— Конечно! Я только об этом и мечтаю!

— Теперь этот пентхаус и все, что в нем, твое — неплохо, а?

Кливер был в восторге:

— Великолепно! Не представляю, как вас отблагодарить…

— Придется это заработать, — холодно продолжал Борман. — Отведи Лэнсинга в его спальню, — он криво усмехнулся, — в его спальню. Чарли поможет тебе. Заставь Лэнсинга написать признание, как он убил Джо Слэйтера, а потом инсценируйте его самоубийство. — Он ткнул пальцем в грудь Уолта: — Ты, а не Чарли, нажмешь на курок. Такова цена!

— Звучит вполне резонно! — Уолт нерешительно поднялся из кресла. Секунду он колебался. — Но мое оружие у Бойда.

Наступил мой черед. Я схватил свой пистолет, лежавший на подлокотнике кресла, и направил его в точку где-то между Борманом и Кливером.

— Всем не двигаться! — приказал я.

Борман раздраженно пожал плечами, потом кивнул. Его голос зазвучал почти благожелательно:

— Хорошо. Я заблуждался по вашему поводу, Бойд, и прошу извинения. Я был не прав и по отношению к Кэрол. — . Он взглянул в сторону Роберты. — Прошу прощения и у нее. Вы оказали мне большую услугу, Бойд, я не забуду об этом. Вы ведь частный детектив и работаете за деньги. Вы заслужили приличную сумму и получите ее, а остальное вас не касается — это мое дело. Поэтому верните Кливеру пистолет и отправляйтесь к своей подружке на террасу.

— У меня для тебя новости, Дюк, — холодно возразил я. — Ты слишком долго разглагольствовал. Теперь стой на месте и слушай.

— Ты нарываешься на неприятности, Бойд.

— Может быть, но это для твоей же пользы.

Я рассказал ему все, что произошло, начиная с ночи убийства Джо Слэйтера. Рассказ занял довольно много времени, хотя я старался быть кратким. К концу его Борман с трудом сдерживал раздражение.

— Ну, ты закончил? Теперь передай пистолет Кливеру. Это твой последний шанс, Бойд! — нетерпеливо заявил он.

— Это еще не все. Тебе лучше дослушать до конца, — возразил я и обратился к Лэнсингу: — Когда Джо в тот вечер пригласил Лючию в свою квартиру и передал ей ключ, она сообщила тебе об этом?

— Конечно, — ответил он. — Мы решили, что ей лучше пойти к нему и узнать, что он задумал.

— Уолт слышал ваш разговор?

Лэнсинг посмотрел на меня недоуменно:

— Да.

Я повернулся к Роберте:

— Когда ты освободила меня от веревок в кабинете Фордайса, кто заявился туда прямо перед нашим уходом?

— Уолт Кливер, — ответила она, и в ее глазах был миллион вопросов.

— Для того чтобы проникнуть сюда сегодня, — сказал я Борману, — мне пришла в голову такая идея — выманить Кливера из здания, а потом заставить его вернуться вместе со мной. Я позвонил ему, изменив голос, от имени Дейна Фордайса. Ты бы слышал, как он бесновался по телефону, даже назвал меня сумасшедшим!

— К чему ты клонишь? — спросил Борман.

— К тому, что Кливер предавал Лэнсинга. Он стал работать на Фордайса, сообщать тому нужную ему информацию. — Я слегка повысил голос. — Кто был старым приятелем Джо, Роберта?

— Дейн, — сказала она медленно. — Они часами болтали, вспоминая старые времена.

— Видимо, Дейн решил, что наступили новые времена, — проворчал я. — Он нашел в Кливере достойного союзника и в результате получил достаточно сведений, чтобы начать свою собственную игру. Ведь ты говорил, Лэнсинг, что для таких финансовых игр нужна внутренняя информация. Вероятно, Джо стал подозревать Дейна. Он предупредил Дюка, но ему не хотелось ошибиться в своем старом приятеле, поэтому он предоставил Дюку самому во всем разобраться на месте.

— Ты выжил из ума, Бойд! — удивленно воскликнул Фордайс.

— Вовсе нет, — возразил я. — Уверен, так все и было. Скорее всего, Джо назначил Лючии встречу в тот вечер, чтобы сообщить ей о приезде Дюка. Ведь он знал о ее отношениях с Лэнсингом и собирался предупредить, чтобы они были особенно осторожны. Кливер услышал, как Лючия обсуждала с Лэнсингом, идти ей на встречу или нет. Он сразу позвонил Фордайсу и все ему рассказал. Фордайс испугался, что Джо разоблачит его. Надо было помешать Джо, и для этого существовал только один способ. Он знал, что свидание назначено на десять вечера. Если убить Джо за несколько минут до этого, все подозрения падут на Лючию и Лэнсинга. Лючия сообщила Лэнсингу о трупе Джо, и он решил втянуть в это Роберту. Все окончательно запуталось, когда Лючия вторглась ко мне на вечеринку, чтобы обеспечить себе алиби. Таким образом я тоже оказался втянутым в авантюру. Но ты ничего не знал об этом, Дейн!

— Ты что, собираешься болтать всю ночь, Бойд? — спокойно спросил Фордайс. — Лучше скажи, сколько тебе платит Лэнсинг за то, что ты спасаешь его шкуру?

— Ты был уверен, что убийство Джо припишут Лючии и Лэнсингу, а тебе останется только сидеть и ждать. Но внезапно позвонила Роберта и сообщила, что к тебе едет некто Бойд, расследующий убийство Джо, и что он держит в заложниках Лючию, для собственной безопасности. Кливер на этот раз ничего не успел тебе передать, потому что все время помогал Лэнсингу организовывать исчезновение Лючии. Когда я появился и сказал, что Лэнсинг мой клиент — не зная о звонке Роберты, — ты испугался, что Лэнсинг подозревает тебя в убийстве Джо. Поэтому решил захватить Лючию и заключить с ним сделку. Всеми мыслимыми и немыслимыми способами тебе удалось выведать у меня, где находится Лючия. Ты отправился в Лонг-Айленд, а Роберта освободила меня, но тут появился Кливер. Он собирался рассказать, что произошло. Но тебя он не застал, зато я обработал его. Когда ты вернулся, Кливера уже не было, но тебя ожидал ужасный сюрприз — Дюк Борман собственной персоной.

Я посмотрел на Дюка:

— Надеюсь, ты расспросил его об убийстве Джо?

— Он сказал, что Джо убила из-за денег его бывшая жена, — медленно ответил Дюк. — Она якобы работала на пару с тобой, а Лючию ты спрятал, как залог собственной безопасности.

— Тогда ты выяснил адрес Роберты и пришел к ней в надежде застать нас там.

— Так оно и было, — подтвердил Борман.

— Дюк, тебе не кажется, что он слишком много болтает? — нетерпеливо спросил Фордайс.

Борман сверкнул глазами в мою сторону:

— Знаешь, в чем твоя проблема, Бойд? Много болтаешь. Иногда один-единственный поступок эффективнее тысячи слов.

— Поступок? — Я уставился на него.

— Да, например, вот такой!

С непостижимой быстротой он бросился к Кливеру, выдернул его одной рукой из кресла и, сбив с ног, сжал его горло удушающим захватом.

— У тебя есть ответы на все вопросы, — прошипел Дюк. — Столько ответов, что ты даже не стал дожидаться вопросов! Ты рассказал мне о Джероме и Лючии, о том, что он предатель и убил Джо. А на самом деле ты предал Лэнсинга, на которого работал. Я склонен поверить Бойду, что ты и раньше предавал его!

Кливер захрипел, но Борман еще крепче сжал его горло.

— Ты расскажешь мне, кто убил Джо, или я задушу тебя собственными руками.

Детские голубые глаза Кливера чуть не выскочили из орбит, он с трудом кивнул. Борман ослабил хватку, и Кливер, наконец, вдохнул.

— Фордайс, — неразборчиво пробормотал он. — Дейн боялся, что Джо расскажет о нем Лючии, поэтому они с Чарли убили его. Дейн сам признался мне! Чарли держал Джо над ванной, а Дейн…

Борман отпустил Кливера и небрежным жестом откинул его на пол. Горилла Чарли, стоя у двери, казалось, не шевельнулся, но в руке у него внезапно появился пистолет, направленный прямо на меня. Мы держали друг друга под прицелом, как в хорошем ковбойском фильме, но это не могло долго продолжаться. Я запустил левую руку между подлокотником и сиденьем кресла и нащупал пистолет Кливера.

— Дюк, вели Бойду бросить пистолет, иначе я пристрелю Лючию, — неожиданно спокойно сказал Фордайс.

В комнате наступила тишина. Лючия с заплаканным, опухшим лицом поднялась на колени и молча уставилась на Фордайса. Роберта испуганно съежилась на диване. Лэнсинг стоял рядом с Борманом и, облизывая губы, прикидывал расстояние между собой и Фордайсом, но понял, что пытаться что-либо сделать бесполезно. С террасы доносилось тихое журчание фонтана. Я сжал пальцы на рукоятке пистолета Кливера и потянул его вверх.

Фордайс застыл с пистолетом в руке; маленькая забавная фигурка с мудрыми и печальными глазами на лице мартышки. Пистолет выглядел слишком большим в его крошечной лапке.

— Скажи ему! — сдавленным голосом повторил он. — Скажи ему, Дюк, или я пущу пулю между ее черных глаз!

— Лэнсинг! — крикнул я и бросил ему пистолет Кливера.

Он ловко поймал его. Вдруг Борман откинул назад голову и громко расхохотался. Это было неожиданно, но спасло жизнь Лэнсингу, потому что Фордайс и Чарли на несколько секунд растерялись. Дюк продолжал хохотать; он действовал с быстротой молнии. Одним движением он оторвал Кливера от пола и швырнул его в сторону Фордайса. Я услышал вопль Кливера, вскочил на ноги, и тут же прозвучали два выстрела подряд; выпущенная из пистолета Чарли пуля пробила спинку кресла, в котором я только что сидел. Тогда я направил кольт на гориллу и дважды нажал на спусковой крючок. Первая пуля попала ему в грудь, отбросив к двери, а вторая вышибла его в прихожую. Я собирался выстрелить в третий раз, но в этом уже не было необходимости. Пистолет выпал из руки Чарли, он шагнул назад, как будто принял решение покинуть эту чертову вечеринку. Но тут его ноги подкосились, и он сполз по стене на пол.

Облако дыма медленно рассеивалось, разнося кислый запах пороха. Дейн Фордайс сидел откинувшись в кресле, с широко раскрытыми глазами, из дырки во лбу медленно стекала тонкая струйка крови. Скрюченный труп Кливера лежал у его ног. Лэнсинг стоял с дымящимся пистолетом в руке, не сводя взгляда с Бормана. Дюк медленно развернулся в мою сторону, наклонился вперед, и я увидел его руки, крепко прижатые к животу: сквозь них сочилась кровь.

— Первая пуля Дейна достала Кливера, как я и предполагал, — сдавленно сказал он. — Но он все-таки успел выстрелить еще раз, прежде чем Джером прикончил его.

— Вам не повезло, Дюк, — посочувствовал я.

Улыбка на его лице превратилась в безобразную гримасу.

— Действительно не повезло! — повторил он и до крови прикусил нижнюю губу.

— Папочка! — со слезами в голосе воскликнула Лючия и бросилась к нему, широко раскрыв объятия.

— Катись отсюда, шлюха, — выругался он и опрокинулся на спину, уставившись в потолок остановившимся взглядом.

Лючия упала на него, содрогаясь от рыданий.

— Пистолет тебе больше не нужен, — сказал я Лэнсингу.

— Да, ты прав, — безучастно ответил он, наблюдая за Лючией.

Видимо, прикидывал свои шансы на восстановление прежних отношений с девушкой, но они были явно невелики. Его пальцы разжались, и пистолет упал на пол. Я поднял его за ствол, потому что не хотел, чтобы на нем остались мои отпечатки пальцев. Потом обратился к Роберте Кэрол:

— Пойди позвони сержанту Майклсу.

В задумчивости я смотрел, как она подошла к телефону, потом слушал ее разговор с Майклсом и вдруг вспомнил о девушках на террасе.

Очевидно, их связывало что-то большее, чем просто сходство имен — Фрэн и Франческа: они обе не выносили вида крови. Должно быть, первой в обморок упала Франческа, потому что она лежала рядом с фонтаном, а на ее коленях покоилась голова Фрэн. Она тоже была без чувств. Я подошел поближе к фонтану и ладонью изменил направление его струи: вода окропила лица девушек. Я надеялся, что они отблагодарят меня за оказанную им первую помощь, но когда они пришли в себя, то подняли такой визг, будто я по меньшей мере пытался их утопить.

Фрэн просунула голову в кухонную дверь и окинула меня долгим ледяным взглядом. Я неуверенно улыбнулся ей, подумав, что неплохо бы выпить еще стаканчик.

— Понимаю, это не Хилтон, — признался я. — Но ведь домик оплачен на две недели вперед. Мы вполне можем провести здесь несколько дней.

Она усмехнулась.

— Ну что вы, Дэнни! Домик просто очарователен! Кто здесь жил до нас? Граф Дракула?

Я поднялся с кресла и заковылял к бару.

— Вы все еще хромаете?

Ее невинный вопрос прозвучал как обвинение.

— Не понимаю, в чем дело, — задумчиво произнес я. — Ведь я же объяснил ему, что находился на мушке у Бормана, и у меня не было никакой возможности помочь ему и предотвратить удар по голове. Он даже согласился, что все прекрасно понимает. Потом я втолковывал ему, что и в первый раз все вышло случайно, просто я не поверил, что он настоящий полицейский. Он опять согласился со мной, а через пять секунд так врезал мне локтем по почкам, что я чуть не испустил дух. А он, паршивец, улыбаясь, поднял меня на ноги со словами: «Я всего-навсего не поверил, что вы настоящий частный детектив!»

— Уверена, сержант Майкле еще хорошо с вами обошелся, — холодно возразила она. — Он вполне мог засадить вас за решетку. Вы столько всего натворили: сокрытие убийства, нападение на полицейского…

— Зато он получил от меня все на тарелочке с золотой каемочкой, — возмутился я. — Убийцу Слэйтера, Дюка Бормана — чего он хочет?

— Думаю, он мечтает еще раз врезать вам по почкам! — невинным тоном предположила она.

Я наполнял свой бокал и уныло размышлял, что наше пребывание с Фрэн в летнем домике на Лонг-Айленде развивается совсем не так, как я предполагал вначале.

— Оставьте бокал, сейчас не до выпивки, — приказала она.

— Почему?

— Мы идем на пляж, нам предстоит ночное купание.

Я вздрогнул:

— Вы с ума сошли? Когда я купался в последний раз, то чуть не утонул!

— Мы не будем заплывать слишком далеко, — пообещала она.

— Нет, вы явно тронулись умом.

Я отвернулся от нее и глотнул из бокала.

— Тогда давайте просто прогуляемся по берегу?

— Откуда такая внезапная любовь к свежему воздуху? — удивился я.

— Я просто хотела показать вам свое новое бикини.

Я повернулся как раз в тот момент, когда она вошла на кухню. Я прищурился, чтобы как следует рассмотреть ее купальник. Но ничего особенного не заметил, просто две полоски оранжевого шелка шириной в два дюйма.

— Вам не нравится? — трагически спросила Фрэн. — Пойду переоденусь.

Она вышла за дверь, но тут же вновь заглянула на кухню:

— Тогда, может, пойдем в спальню?

— Никуда не пойду, пока моя почка не придет в себя, — мрачно ответил я.

Ее лицо осветилось улыбкой.

— Я поменяла купальник, раз он вам не нравится.

— Очень хорошо, — проворчал я.

— Так лучше?

Она снова вошла на кухню.

Фантастическое зрелище предстало передо мной. Я моргнул пару раз и взглянул опять. О, этот волшебный загар и две белоснежные полоски на месте купальника. Фрэн сделала глубокий вдох, выпятила восхитительную грудь и слегка покачала бедрами.

— Вам так больше нравится?

— Конечно больше! — прошептал я.

Она странно посмотрела на меня:

— Вы слышали, о чем я спрашивала вас минуту назад?

— Конечно, — кивнул я. — Вы звали меня на пляж.

Она отрицательно покачала головой:

— Нет.

Я задумался:

— Ах да, вспомнил! Вы звали меня в спальню!

— Вот теперь правильно, — согласилась она.

Примерно через час Фрэн спросила:

— Ну, как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — довольно промурлыкал я. — Моя почка вполне оклемалась.

— Значит, это было подходящее лекарство! — удовлетворенно кивнула она.

Широкие застекленные двери огромной гостиной выходили на большую террасу. В ясном ночном небе взошла полная осенняя луна, нисколько не заботясь, что с ней успешно соперничают излучающие яркий свет хрустальные канделябры. Остановившись в дверях, я прикурил сигарету и попытался сориентироваться. Похоже, большая часть гостей опаздывала; возможно, впрочем, потому, что был приглашен узкий круг людей. В одном углу гостиной двое мужчин были заняты беседой, а посреди нее, за столиком, сидела одинокая брюнетка, всецело поглощенная лишь своим бокалом мартини. Когда я подошел ближе, она обернулась, и при виде ее у меня чуть не закружилась голова.

Длинные темные волосы свободно падали на ее обнаженные плечи, создавая идеальное обрамление лица овальной формы. Выражение темных глаз и хищный изгиб широкого рта свидетельствовали о нескрываемой чувственности. Безупречно гладкая кожа была покрыта темно-медным загаром. Выше пояса на ней не было ничего, если не считать небольших металлических чаш-нагрудников. Белые шелковые кюлоты — юбка-брюки — туго обтягивали крутые бедра, немыслимо расширяясь к лодыжкам. Я грезил с открытыми глазами, представляя себе, как мы с нею неторопливо плывем по Нилу, не обращая ни малейшего внимания на кишащих вокруг крокодилов.

— Привет! — Я повернулся к ней левым профилем, считая его привлекательнее правого, и представился: — Я Дэнни Бойд.

— А меня зовут Алиса Эймс, — произнесла она глубоким грудным голосом.

— Я подумал, что передо мной Клеопатра. Разве кто-нибудь еще решился бы купить себе лифчик в местной скобяной лавке?

В ее темных глазах мелькнуло что-то похотливо-распутное, когда она погладила рукой свои металлические чаши.

— С ума можно сойти, как они жмут! — доверительно сообщила брюнетка хриплым шепотом. — Туго! Как руки — мужские, конечно! Знаете, у меня сильное гетеросексуальное воображение.

— У меня тоже, — сдерживая волнение, сказал я. — Поверьте, такого со мной еще не случалось, чтобы мне отчаянно захотелось заменить собой эти металлические полусферы.

— Кажется, мы оба влюблены в свои профили, — захихикала она. — Только мой чуть более удлиненной формы. — Внезапно она что-то увидела над моим левым плечом, и ее лицо мгновенно окаменело. — Готовьте спасательный жилет, капитан, — понизив голос, произнесла она. — Нам угрожает торпеда!

Я оглянулся: к нам устремилась блондинка; и в самом деле, ее лицо чем-то напоминало боевую головку торпеды, готовую вот-вот взорваться. Волосы дамы цвета виски образовывали изящный конус, венчающий ее затылок, а нижняя граница небрежной челки изящно прикрывала лоб всего в нескольких сантиметрах от испускавших молнии пронзительных голубых глаз. Губы, тонкая верхняя и полная нижняя, сжались в недовольную гримасу. На блондинке было короткое, до щиколоток белое кружевное платье с застежкой впереди и розовое ожерелье. На расстоянии все это выглядело верхом скромности, но когда она подошла ближе… Сквозь редкие кружева проглядывало аппетитное бело-розовое тело, а пышные груди лишь чуть-чуть прикрывал полупрозрачный бюстгальтер.

— Вот это да! — оскалив зубы, в ехидной улыбке прошипела блондинка, — Я и подумать не могла, что сегодня вечером Стирлинг решил устроить пикник для шлюх, пока не увидела здесь тебя, Алиса.

— Но ведь недаром приглашена и ты, Шери? — промурлыкала в ответ брюнетка. — Однако тебе следует познакомиться с мистером Бойдом. Уверена, вы отлично поладите. Из разговора с ним я поняла, что он почти так же сексуально озабочен, как и ты, если судить по твоему виду.

Блондинка, состроив мне мимолетную гримаску, возможно означающую улыбку, представилась:

— Шери Вейланд.

— Жена — но лишь по фамилии — нашего отсутствующего хозяина, — злобно ввернула Алиса Эймс.

— Хорошо, что напомнила! Где же, наконец, этот проклятый Стирлинг? — недовольно воскликнула Шери.

— Новый лакей объявил, что мистеру Стирлингу пришлось задержаться, но что он непременно появится, — небрежно произнесла брюнетка. — А я и не знала, что он уже вернулся с Тихоокеанского побережья, кажется, в его планы входило пробыть там всю неделю.

— Я не стану беспокоиться, даже если он привезет оттуда новую любовницу, — сладким голоском пропела блондинка. — И уж конечно, он не отправит тебя в отставку без щедрого вознаграждения!

— Должна заметить, с твоей стороны не очень-то умно носить такие прозрачные платья, дорогая, — вкрадчиво произнесла Алиса. — Хочу сказать, что сквозь него на редкость хорошо просматриваются твои прыщики.

Взгляды дам скрестились, и я подумал, что они вот-вот выцарапают друг другу глаза. Нейтрально улыбнувшись обеим, я поспешил к бару. Три глотка мартини немного успокоили мои нервы, и, чтобы окончательно прийти в себя, я закурил сигарету. Немного погодя к бару подошел какой-то незнакомый мертвенно-бледный человек и встал рядом со мной.

— Меня зовут Стенгер, — сообщил он пронзительным баритоном. — Курт Стенгер.

— Дэнни Бойд, — ответил я.

— Удивляюсь этому Вейланду. — Он налил в стакан малюсенькую порцию виски, добавил кубик льда и ложечку содовой. — В приглашении написано, что это вопрос жизни и смерти, а он даже не удосужился появиться вовремя!

— Мне трудно объяснить, в чем здесь дело, — ответил я честно. — Никогда прежде с ним не встречался.

Выцветшие коричневые в крапинку глаза незнакомца подозрительно уставились на меня из-под мохнатых темных бровей.

— Вы, наверное, шутите, мистер Бойд?

Я пожал плечами:

— Как вы сами только что сказали, в приглашении говорилось, что это вопрос жизни и смерти, а такими вещами не шутят.

— Вейланд никогда ничего не делает без веской на то причины, — кисло сказал Стенгер. — Прежде чем заключить с этим сукиным сыном какое-либо соглашение, мне следовало бы посоветоваться со своим адвокатом.

— Разве Вейланд вам не друг? — закинул я удочку.

— Нас связывают только дела. — Это было произнесено таким тоном, словно он признавался в неприличной болезни. — Прилип ко мне вопреки моему желанию и доводам разума. В мире бизнеса у него репутация специалиста по улаживанию конфликтов, но, по-моему, репутация совершенно незаслуженная. Я президент Корпорации стратегического развития, и у нас возникли некоторые проблемы. И вот, несмотря на мои возражения, для их улаживания был приглашен Вейланд. — Стенгер сделал глоток виски. — Это все подкоп под меня со стороны вице-президента Корпорации! Мой дорогой друг Джордж Тетчер уверен в том, что у него большинство в правлении. — Он кивнул в сторону двух мужчин, оживленно беседующих в дальнем углу гостиной. — Этот иуда Джордж стоит слева.

Тетчеру, высокому, атлетически сложенному мужчине с густой копной черных жестких волос, было под сорок. Тяжелое, с грубыми чертами лицо было покрыто сильным загаром, и даже издали я видел, как блестят его белоснежные зубы. Одет он был так, словно на минуту сошел с обложки «Эксвайра», чтобы выпить мартини и вернуться.

— А что это за тип рядом с ним? — спросил я.

— Эд Норман, младший партнер Вейланда. — Стенгер поджал губы. — Мерзкий маленький человечишка.

— По-моему, в нем шесть футов роста, — заметил я.

— Пусть так! — вздохнул Стенгер. — Все равно мерзкий!

К нам подошел одетый с иголочки старший лакей.

— Простите, джентльмены, — произнес он на немыслимом английском, — но только что получен пакет для мистера Бойда. Вы не пройдете со мной в кабинет, сэр?

— Хочется надеяться, с Вейландом случилось что-то жуткое. — В голосе Стенгера послышалось мрачное удовлетворение. — Если в пакете обнаружатся оба его указательных пальца или что-то в этом роде, обещайте, мистер Бойд, что я первый об этом узнаю.

— Непременно, — согласился я. — А если в нем раздастся тиканье, я даже отдам вам его распаковать.

Следуя за лакеем, я пересек обширный холл и вошел в одну из боковых комнат. На обитом кожей письменном столе лежал небольшой тщательно упакованный сверток. Лакей тихо закрыл за мной дверь. Подойдя к столу, я распаковал его и обнаружил три предмета: письмо, выписанный на мое имя чек на тысячу долларов и портативный магнитофон.

В письме говорилось:

«Дорогой мистер Бойд. Этот чек — предварительный гонорар за ваши услуги. Я хочу, чтобы вы в присутствии пятерых гостей включили магнитофон с записью моего послания. Из него все будет понятно, в нем же содержатся дальнейшие инструкции.

Искренне ваш Стирлинг Вейланд».

Ну что ж, у меня появился какой-то чокнутый клиент. Я осторожно засунул письмо вместе с чеком в карман и подумал, что, уплатив мне авансом тысячу долларов, Вейланд, наверное, решил, что это дает ему право считать себя кроликом Багс Банни. Впрочем, мне на это наплевать. Прихватив магнитофон, я отправился в гостиную, поставил его на стойку бара рядом со стаканом недопитого виски. Стенгер посмотрел на меня, не скрывая нетерпения.

— Ну что, нет отрубленных пальцев? — разочарованно спросил он.

— Вейланд направил нам послание, — сказал я. — Он хочет, чтобы его выслушали все собравшиеся здесь гости.

Стенгер снова по-птичьему глотнул виски.

— Потрясающе! Наверное, вместо пальцев придется довольствоваться бредом сумасшедшего. — Повернувшись, он хлопнул в ладоши — и в гостиной сразу же наступила полная тишина. — Господа! Подойдите ближе! — скомандовал Стенгер. — Вейланд будет приветствовать нас при помощи магнитофона!

Обе дамы поспешили к стойке, к нам неторопливо присоединились и мужчины. Когда Стенгер начал процедуру знакомства, «иуда» Джордж Тетчер заученно обнажил белоснежные зубы, чуть не ослепив меня. Эд Норман вблизи показался мне очень высоким и очень тощим, а его светлые волосы выглядели изрядно поредевшими. Лицо напоминало тугую непроницаемую маску, и я лениво подумал: «Какая же, интересно, тревога так сильно гложет его, что он теряет вес и волосы?»

— Странная у Стирлинга манера шутить, — удивленно произнесла Шери Вейланд. — Подумать только, послать своим гостям магнитофонную запись!

— По-моему, это вторая шутка в его жизни, — едко вставила Алиса. — В первый раз он пошутил, когда женился на тебе, дорогая.

— Почему бы нам сначала не выслушать его, чтобы понять, в чем дело? — резко оборвал ее Норман.

— Действительно, почему бы нам так не сделать? — сказал я и нажал кнопку; катушки магнитофона медленно завертелись. Стенгер снова глотнул виски и, вытянув шею к магнитофону, приготовился слушать; я наблюдал, как он непроизвольно двигает ушами.

«Добрый вечер, — произнес вкрадчивый низкий голос. — Говорит Стирлинг Вейланд. Очень сожалею, что не могу быть сейчас с вами. В моем приглашении сказано, что речь идет о жизни и смерти. Все вы, за исключением мистера Бойда, знаете, что я эти дни находился на Западном побережье. Позапрошлой ночью кто-то из вас пытался убить меня…»

— Черт возьми, как жаль, что промахнулся! — произнесла нежным голоском Шери Вейланд.

— Напился до чертиков или совсем сошел с ума? — пробормотал Тетчер.

— Заткнитесь и слушайте дальше, — сердито, оборвал его Стенгер.

«Вы уже высказались? — Голос Вейланда звучал насмешливо. — В данный момент подробности не так важны, но я опишу их потом мистеру Бойду, который, между прочим, является частным детективом; я нанял его, желая быть уверенным, что моя жизнь вне опасности. — Появившиеся в голосе нотки холодного гнева резко контрастировали с прежней вкрадчивой любезностью. — У меня нет сомнений, мистер Бойд, что один или больше из пяти людей, находящихся сейчас рядом с вами, участвовали в покушении».

— Совсем сбрендил! — прошептала Алиса Эймс.

«Наверное, кто-то из вас полагает, что я сошел с ума? — язвительно поинтересовался Вейланд, и я увидел, как лицо брюнетки, несмотря на сильный загар, побледнело. — Теперь поговорим о мотивах, мистер Бойд, — продолжил он. — Я думаю, правила хорошего тона требуют начать с дам, не правда ли? Единственное, что связывает меня и жену, с которой мы живем отдельно, это взаимная ненависть. Она отчаянно жаждет развода, поэтому мне доставляет величайшее наслаждение отказывать ей. Сама же она не может подать на развод, так как у меня есть нечто, дающее власть над ней. Возможно, она устала дожидаться моей естественной смерти.

Обратимся теперь к моей любовнице, Алисе Эймс, которой я так наскучил, что она начала жить с моим партнером Эдом Норманом. Будь я устранен, им не пришлось бы скрывать свою связь, а юный, преданный мне Эд стал бы заправлять всеми делами. Пусть вас не вводит в заблуждение его хлипкий вид, мистер Бойд. У моего младшего партнера стальная воля!

Наконец, — голос стал еще более резким, — поговорим о двух самых некомпетентных людях, приведших когда-то вполне здоровую Корпорацию почти на грань краха. Стенгер хорошо знает, что спасти дело может только слияние, и именно это я рекомендовал. Он знает также, что, когда это случится, его сразу же выставят за дверь. Меня, с молчаливого согласия Тетчера, пригласили туда в качестве консультанта, поэтому у вас может сложиться мнение, что он мой друг. На самом деле он друг Эда Нормана, хотя они всячески стараются это скрыть. Они старые друзья по колледжу, и оба стремятся занять места своих шефов».

На несколько секунд голос замолк, слышен был лишь шорох вращающихся катушек; пятеро людей смотрели на магнитофон так напряженно, словно надеялись, что он вот-вот взорвется и исчезнет в пламени.

«Как я уже говорил вам, мистер Бойд, — подводил между тем итоги голое Вейланда, — вскоре свяжусь с вами. В данный момент мне приходится заниматься неким тайным расследованием, конечный результат которого обещает быть очень интересным. Пока же прошу вас хранить ленту в надежном месте, она нам впоследствии пригодится. — В голосе появились явно издевательские нотки. — Прежде чем замолчать, я хочу поблагодарить каждого из вас за приход. И весьма сожалею, что не могу быть с вами, ибо хорошо представляю себе, какой по-настоящему забавной получилась бы наша вечеринка!»

Запись кончилась. Я нажал кнопку, и ее щелчок прозвучал словно взрыв в глубокой тишине, повисшей в комнате. Стенгер снова глотнул виски, и я подумал, что одной порции ему должно хватить на целую неделю. Тетчер и Норман стояли с отсутствующим выражением лица, словно просто ждали прихода автобуса. Шери Вейланд повернулась к брюнетке, на лице у нее играла тигриная улыбка.

— Удивляюсь, как ты не простудилась, дорогая, — сочувствующе произнесла она. — Прыгать без конца из одной теплой постели в другую!

— Была счастлива услышать, что сказал о тебе Стирлинг, — проворковала Алиса. — Никогда не думала, что еще кто-нибудь, кроме меня, догадается о том, что ты только изображаешь из себя женщину!

— Дамы! — Стенгер поднял руку, как дорожный полицейский. — Будьте добры, не отвлекайтесь от важной проблемы, которая касается всех нас. Вейланд — будем к нему снисходительны — страдает, очевидно, какой-то психической болезнью. — Он вытянул свой костлявый указательный палец в сторону магнитофона, стоящего на стойке бара. — Попади этот бесчестящий нас бред в чужие руки, нашей репутации может быть нанесен огромный урон. — Он нахмурился, и его брови, сойдясь на переносице, превратились в одну мохнатую линию. — Поэтому, думаю, пленка должна быть уничтожена здесь и сейчас же!

— Вы правы, Курт, — решительно поддержал его Джордж Тетчер. — Вообразите только, что может случиться, если кто-либо из остальных членов правления услышит это!

— Я согласен, — сказал Норман, быстро-быстро моргая. — Подобные дикие обвинения могут совершенно подорвать нашу профессиональную репутацию.

— Особенно репутацию Алисы! — захихикала Шери Вейланд.

Я засунул магнитофон в карман. Мой клиент поручил мне хранить его в надежном месте, что я и намерен был делать.

— Извините, Бойд. — Тетчер блеснул зубами. — Но мы не можем позволить вам этого.

— Как же вы собираетесь помешать мне? — осведомился я вежливо.

— Силой, если необходимо, — прорычал он.

— Хотите проверить на мне свои школьные приемы? — спросил я и направился было к двери. — Я ухожу.

Но не успел я сделать и двух шагов от бара, как прямо передо мной вырос Тетчер с застывшей улыбкой на лице. Я продолжал идти, но он замахнулся на меня правой рукой, сжатой в кулак. Движение было медленным и настолько неуклюжим, что я успел отпрянуть в сторону и попытался схватить его за руку. Но пальцы мои сжали только воздух, а Тетчер, не без грации перенеся тяжесть тела на одну ногу, ребром левой ладони рубанул меня по шее. На какую-то долю секунды мне показалось, что голова слетела с плеч, но затем я почувствовал, как кулак соперника проник в глубь моего солнечного сплетения, и я стал складываться, точно перочинный ножик.

— Я дерусь без правил, — ухмыльнулся Тетчер, — но ведь меня устраивает только победа. Не так ли, Бойд?

Слишком занятый тем, чтобы набрать в легкие немного воздуха, я был не в состоянии ответить. Ребром ладони он еще раз ударил меня по задней части шеи, и я повалился на колени. В отчаянной попытке сохранить равновесие я попробовал обеими ладонями опереться на пол, потому что тот уходил у меня из-под ног.

— Прекратите! — произнес чей-то властный голос, как мне показалось, откуда-то издалека.

Я потряс головой, и пол медленно стал принимать горизонтальное положение. Продолжая прижимать к нему ладони и боясь, что он снова куда-нибудь уплывет, я осторожно поднял голову и понял, что услышанные слова были произнесены стоящим у входа безукоризненно одетым лакеем. Только в голове смутно мелькнула мысль: почему в правой руке лакей сжимает пистолет?

— Прием окончен, — произнес лакей уже обычным голосом. — Прошу всех, за исключением мистера Бойда, покинуть гостиную. И немедленно! Не пытайтесь играть в героя, мистер Тетчер, иначе я прострелю вам ногу!

— Ушли. — Зайдя за стойку бара, лакей наполнил два стакана и поинтересовался: — Как себя чувствуете, Бойд?

— Униженным, — признался я. — Спасибо за помощь. Я ведь считаюсь профессионалом и все такое прочее, а он справился со мной, как с какой-нибудь хилой старушкой!

— Такое может произойти с каждым, — сказал он спокойно, придвинув ко мне стакан. — Попробуйте стирлинговское тридцатилетнее виски. Оно наверняка вам поможет.

— Спасибо. — Я сделал несколько глотков этого выдержанного напитка и посмотрел на лакея. — В тот момент, когда я увидел в ваших руках пистолет, меня внезапно осенило… лакей… это не основное ваше занятие? И куда, кстати, подевался этот ваш наигранный английский акцент?

Он усмехнулся:

— Неужели акцент производит впечатление фальшивого? А я-то думал, что такой в самый раз для лакея. Видите ли, я старый друг Стирлинга и многим ему обязан. Мое имя Чак Маккензи. Позвонив мне три дня назад с побережья, он объяснил, чего хочет; сказал, что послал мне магнитофонную пленку, и попросил организовать у него в доме этот прием.

— Так это вы рассылали приглашения?

— Вейланд попросил меня быть здесь, а после того, как соберутся все гости, передать вам пленку и инструкции. — Улыбка сошла с его лица. — Я беспокоюсь за Стирлинга. Он должен был позвонить мне прошлой ночью, но звонка не последовало. Я соединился с его отелем «Амбассадор» сегодня вечером, и там мне сказали, что он не рассчитывался, однако его не видели со вчерашнего утра.

— Возможно, он занят тем секретным расследованием, о котором упоминал? — предположил я.

— Все может быть. Не хочу делать вид, будто понимаю, что все это значит, но я хорошо знаю Стирлинга. Он не склонен к фантазиям и бессмысленным розыгрышам, и если утверждает, что кто-то пытается его убить, я этому верю. — Маккензи озадаченно постучал костяшками пальцев по кончику носа. — Возможно, не следовало говорить об этом, но у меня есть заверенный банком чек на пять тысяч долларов, который, в случае его смерти, он попросил вручить вам за проведение полного расследования всех обстоятельств дела.

— В каком месте побережья Вейланд находится сейчас? — спросил я.

— В небольшом курортном городке Санта-Байя. Полагаю, вы слышали о таком?

— Слышал, — ответил я, поморщившись. — Там в местной полиции служит некий лейтенант Шелл, который любит меня, как брата. Я хочу сказать — как брата, который украл у него все сбережения, а потом убежал с его женой!

— Стирлинг говорил мне, что у вас там очень хорошая репутация, — усмехнулся Маккензи, — поэтому он захотел для этой работы нанять именно вас.

— Вы считаете, я должен поехать в Санта-Байю и разыскать его?

— Вообще-то говоря, это не мое дело, но мне кажется, что вы именно так и должны поступить, — сказал он осторожно. — К тому же именно там и начались все эти неприятности.

— Неприятности? Какие?

— Там возникли проблемы Корпорации так называемого стратегического развития. Стенгер и Тетчер последние два дня провели в городе, пытаясь найти выход, но никто не собирается брать их в ежовые рукавицы. Так что скорее всего они завтра вернутся в Санта-Байю; это же сделает и Эд Норман.

— В чем заключается проблема?

— До последнего времени они занимались исключительно покупкой земли, — ответил Маккензи. — Но на этот раз решили осуществить грандиозный план — не только купить землю, но и самим построить на ней дома. Приобретя пятьдесят акров, прилегающих к реке, они очистили и благоустроили землю, посадили деревья и кустарники, прорыли канал, который прошел по границе участков, превратив их в остров. В центре него собирались построить клуб, вокруг — фешенебельные дома, которые можно будет продать по цене выше восьмидесяти тысяч долларов. Там намечалось предусмотреть все, что привлечет богатых снобов: владелец жил бы на собственном острове, имел рядом собственный клуб, а внизу, во дворе, к его услугам были бы бассейн и лодочная станция.

— Что же получилось не так?

— Да почти все! Они натолкнулись на горную породу там, где вовсе не ожидали встретить ее. Власти округа потребовали построить три моста, хотя раньше соглашались на один. Сильные ливни выбили строителей из графика на два месяца… И так далее и тому подобное, можно продолжать до бесконечности, а все это, вместе взятое, привело к тому, что деньги у Корпорации кончились прежде, чем было построено что-либо способное приносить доход. И она сейчас по уши в долгах, а кредиторы собираются предъявить иск.

— Если, как говорит Вейланд на пленке, слияние — единственный выход, то почему Стенгер против?

— Потому что — и это подтверждает сам Стирлинг — его сразу вытурят из Корпорации. Но еще важнее для него то, что сейчас он владеет двадцатью процентами акций, а при слиянии потеряет значительный капитал.

— Все понятно, — сказал я. — Завтра же лечу в Санта-Байю и постараюсь найти Вейланда.

— Где вы остановитесь?

— В «Амбассадоре», где ж еще? — ответил я. — Как мне связаться с вами?

— Я сам найду вас, — сказал Маккензи решительно. — Как бы Стирлинг не подумал, что я уже влез в нечто такое, что меня вовсе не касается.

— Вы занимаетесь тем же бизнесом, что и Стирлинг? — спросил я как бы между прочим.

В холодных голубых глазах мнимого слуги мелькнула злобная насмешка, затем он покачал головой:

— Ничего похожего! Кстати, не забудьте спрятать ленту в надежном месте.

— Не беспокойтесь.

Я допил свой виски и встал со стула.

— Еще раз спасибо, Чак.

— Рад служить, — усмехнулся он. — Доберетесь один, Дэнни? Мне хотелось бы немного прибраться тут.

Когда я вышел на улицу, полная осенняя луна все еще стояла высоко в небе; сырой ночной воздух тотчас окутал меня как мокрое полотенце. Пройдя несколько домов, я взял такси и уже в пять минут одиннадцатого был в своей берлоге на Сентрал-парк. После продолжительного горячего душа, во время которого у меня появилась возможность поразмыслить о событиях этого безумного вечера, моя шея стала более подвижной. Я во всех подробностях представлял себе лица пяти гостей Вейланда, однако, как ни старался воспроизвести в памяти образ Чака Маккензи, у меня почему-то ничего не получалось — сплошной провал. Мне вспоминались почему-то персонажи Вудхаус, хотя я сознавал, что Маккензи нисколько не был на них похож. Когда я вышел из-под душа и уже почти досуха вытерся, прозвенел дверной звонок.

Я зашел в спальню, надел халат, вынул из верхнего ящика письменного стола пистолет и опустил в карман, который немного провис под его тяжестью. Ну да черт с ним! Лучше быть не слишком элегантным, но живым, чем красиво одетым, но мертвым. Подойдя к двери и чувствуя себя настоящим храбрецом, я приоткрыл ее на два дюйма. Возможно, всю свою фанаберию она оставила в лифте, но у двери стояла Клеопатра с растерянной улыбкой на лице. Я открыл дверь пошире, примерно на восемнадцать дюймов, и пригласил ее войти. В прихожей она дождалась, пока я запру дверь, затем извиняющимся тоном спросила:

— Я подняла вас с постели?

— Я принимал душ, — ответил я.

— Не рискнула бы потревожить вас, если бы это не было так срочно. — Она сняла белый шелковый плащ и подала его мне. — Я не отниму у вас много времени, мистер Бойд.

— Дэнни, — сказал я.

— Дэнни. — Выражение ее темных глаз немного потеплело. — Алиса — дурацкое имя. Обычно друзья зовут меня Лиз.

— Хотите выпить, Лиз? — спросил я.

— С удовольствием. — Она окинула меня оценивающим взглядом. — Дэнни, эти волосы на вашей груди… они настоящие?

— Нет, я должен вернуть их обратно утром, — ответил я. — На ночь беру их напрокат за небольшую цену у маленького старичка, изготовляющего парики и выращивающего шампиньоны в нашем подвале.

Мы зашли в гостиную, я приготовил пару напитков, один дал ей, свой же унес в спальню, где снял старенький халат и надел модную рубашку со слаксами. Проверил свой профиль в зеркале. Он, как всегда, был на высоте; дружески улыбнувшись и радостно помахав ему рукой, я вернулся в гостиную.

Лиз Эймс сидела на кушетке, держа в одной руке стакан с виски, в другой сигарету. Когда она скрестила ноги, ее белые шелковые кюлоты мягко прошелестели. Меня занимал вопрос, зазвенят ли ее металлические нагрудники, если она станет отплясывать хулу.

— Я хочу вас кое о чем попросить, Дэнни, — сказала она. — Нельзя ли еще раз прослушать пленку.

— Всю?

Она энергично кивнула:

— Да, всю!

Я несколько иначе представлял себе занятие любовью, но подумал, что чем дольше она пробудет в моей комнате, тем лучше сумеет оценить мой профиль. Поэтому вынес из спальни магнитофон, поставил его на кофейный столик и нажал кнопку. Она слушала с напряженным вниманием, пряча глаза за накладными ресницами; наконец вкрадчивый голос Вейланда попрощался во второй раз. Я выключил магнитофон, сел в кресло напротив нее и, потихоньку прихлебывая свой напиток, ожидал, что будет дальше.

— Спасибо, Дэнни, — произнесла наконец Алиса. — Вы когда-нибудь встречались со Стирлингом?

— Пока нет, — ответил я.

— Не думаю, что это его голос, — сказала она вдруг. — Согласна, он очень похож, но это не его голос.

— Кому могло понадобиться такое?

— Не знаю. — Ее широкий рот растянулся в прежней, знакомой уже мне хищной ухмылке. — Я долго думала об этом после того, как в первый раз прослушала ленту в квартире Стирлинга. То, что говорится обо мне и Эде Нормане, не только ложь, но и ужасное оскорбление для меня. Я скорее бы легла в постель с первым попавшимся швейцаром, чем с этим тощим кроликом. — Она не отводила взгляда от моих глаз. — Быть любовницей — значит сознавать, что все может кончиться в любую минуту. Если завтра Стирлинг потеряет ко мне интерес, я останусь с деньгами, которые он положил в банк на мое имя в начале месяца, с квартирой, оплаченной до конца квартала, несколькими драгоценностями, дорогой одеждой — и это все! То же самое я получу, если он неожиданно умрет, так что посудите сами, какой смысл мне его убивать?

— Все зависит от того, кто говорит правду про Эда Нормана — вы или голос на пленке, — сказал я.

— Мне кажется, я знаю, кто живет с этим недоделанным кретином Норманом, — резко оборвала меня Алиса. — Эта сука Шери!

— Там говорилось, будто Вейланд имеет против жены что-то такое, из-за чего она не может сама подать на развод. Из-за чего же? — поинтересовался я.

— Не знаю, в чем там дело, но, думаю, так оно и есть. С тех пор как я стала его любовницей, ему доставляло большое удовольствие демонстрировать это перед ней. Так что она могла получить столько доказательств его неверности, что их хватило бы на десять разводов.

— Однако все-таки остается вопрос, который я задал в начале нашего разговора: кому могло понадобиться подделывать голос Вейланда?

Алиса медленно потягивала виски, затем, посмотрев на меня поверх края своего бокала, задумчиво произнесла:

— Наверно, это прозвучит дико, но предположим, что Стирлинг уже мертв. Может быть, кто-то уже убил его, а потом подделал голос и организовал этот так называемый прием? Убийца понимает, что тело рано или поздно найдут и вы отнесете пленку в полицию. Это даст им пятерых подозреваемых, не правда ли?

Я улыбнулся:

— Вы сами сказали, Лиз, что это довольно дикая идея.

— Не беспокойтесь о диких идеях, — ответила она холодно. — У меня их полно. Например, с чего это Стирлинг внезапно решил нанять вас и вашего друга лакея? Я всегда считала, что частные детективы должны быть крутыми ребятами, а тут Тетчер справился с вами безо всякого труда. Как это понимать? — Ее иронический смешок болезненно задел мое самолюбие. — Вы в этой схватке оказались больше похожи на щеголеватого хлыща, чем на частного детектива.

— Просто я недооценил Тетчера, — промямлил я невразумительно. — Второй раз такого не случится! С чего вы решили, что этот лакей мой друг?

— Зачем же он тогда направил пистолет на Тетчера и, между прочим, заодно всем дал понять, что никто не осмелится уничтожить пленку?

— У вас очень недоверчивый склад ума, Лиз. — Я вынул из бумажника письмо, лежавшее в пакете Вейланда, и протянул его ей: — Думаю, вы должны знать его подпись?

Она быстро прочла записку и отдала ее мне:

— Подпись выглядит подлинной. Но тот, кто так хорошо сымитировал голос, мог подделать и подпись.

— Не понимаю, где вы держите змею, которую должны будете приложить к своей груди, — вздохнул я. — Но то, что она где-то здесь, я уверен!

— Есть способ легко доказать, что вы парень что надо, — сказала она небрежно. — Или дайте мне эту пленку, или уничтожьте ее при мне.

— Шутка — хорошая вещь, — проворчал я, — но, как сказал один сиамский близнец другому, то, что ты просишь, невозможно.

Она пожала обнаженными загорелыми плечами:

— По-моему, я не так уж много прошу, Дэнни. Ведь пленка все равно поддельная. — Розовый кончик ее языка медленно прошелся по верхней губе, увлажнив ее. Тлеющий уголек в темных глазах медленно разгорался пламенем. — Я очень практичная девушка и буду рада выказать вам мое расположение самым практическим образом.

— Вы вводите меня в искушение, — ответил я холодно, — но мне заплатили тысячу долларов, чтобы хранить эту пленку в надежном месте и не передавать ее в другие руки.

— Что ж, значит, мне придется признать свое поражение. — Она встала. — Можно мне воспользоваться вашей ванной комнатой?

— Конечно, — сказал я. — Через спальню, потом направо.

Она протянула руку, чтобы взять с дивана свою украшенную драгоценностями вечернюю сумочку, — и на какую-то долю секунды время как бы остановилось.

Я смотрел, как ее пальцы сжали один край сумочки, и ждал, когда она поднимет ее, но ничего подобного не произошло. Затем она схватила сумочку обеими руками и крепко прижала к обнаженному животу. Необъяснимая задержка была, должно быть, всего лишь оптической иллюзией, и я подумал, не следует ли мне сходить к врачу и проверить свою печенку.

— Я ненадолго, Дэнни. — Грациозно улыбнувшись, она направилась в спальню.

Я подлил себе виски и поудобнее устроился в кресле, а минуты через две услышал, как она ласково произносит мое имя. Повернув голову, я увидел, что она направляется ко мне с застенчивым, донельзя фальшивым выражением лица. Сумка все так же была прижата к животу, но в ее облике произошло одно существенное изменение — металлических нагрудников не было.

— Иногда они немного жмут, — прошептала она, — и тогда мне хочется на какое-то время освободиться от них.

Ее чуть продолговатой формы груди выдавались вперед, составляя почти прямой угол с телом, а их молочная белизна вызывающе контрастировала с окружающим медным загаром тела. При каждом шаге груди мягко покачивались; мой взгляд невольно задержался на твердых сосках. Она остановилась от меня в нескольких шагах, и я неожиданно обнаружил, что встаю.

— Я склонна к неожиданным решениям, — хрипло произнесла она, — и решила доставить тебе удовольствие без каких бы то ни было условий. Просто чтобы показать, что не сержусь на тебя из-за этой пленки.

— Вы читаете мои тайные желания, — сказал я.

— Отвернись на минуточку, — прошептала она. — Мне всегда казалось, что девушка, снимающая трусы перед мужчиной, который на нее смотрит, выглядит как-то нелепо.

Я повернулся, и в какую-то долю секунды меня вдруг осенило, что происходило в те, другие доли секунды, когда время остановилось. Инстинкт сработал быстрее, чем разум, и я неожиданно для самого себя обнаружил, что бросился на колени. Я услышал неприятный свистящий звук над своей головой, за которым последовало короткое взвизгивание, когда Лиз коленом ударилась о мое плечо и лицом вниз упала в кресло. Сумка вылетела у нее из рук и со стуком ударилась об пол. Подняв и взвесив ее на руке, я понял, как крупно повезло мне, что она пролетела мимо моей головы. Заглянув внутрь, я увидел в одном ее углу увесистый сверток тщательно упакованных серебряных долларов.

Брюнетка оставалась на прежнем месте, с зарытым в подушки кресла лицом и поднятым задом. Вдруг она принялась громко вопить, испуская потоки слез; я подумал, что если кто-то и имеет право на слезы, то это я — на слезы облегчения.

— Заткнись! — скомандовал я, довольно крепко ударив ладонью по обтянутому белым шелком заду.

От неожиданности и боли Лиз снова издала пронзительный вопль, а слезы полились еще обильнее, шумным потоком. Я сел на диван и в ожидании, пока она успокоится, проглотил сначала свою порцию виски, а затем и ее. Ждать пришлось, как мне показалось, чертовски долго; но постепенно всхлипывания стали стихать, превратившись в сопение и периодическое шмыганье носом, пока наконец она не выпрямилась и медленно, волоча ноги по полу, не приблизилась ко мне. Выглядела она так, как и должна была выглядеть героиня сказок «Тысячи и одной ночи» утром тысяча второго дня. Красные глаза, покрытые пятнами щеки со следами слез, шероховатые искусанные губы, на которых не было и следа помады. Не осталось и тени от недавней сексуальности, только резко бросающаяся в глаза вульгарность. Я подал ей белый шелковый плащ, она быстро надела его, крепко прижала руки к грудям, словно подумала, что их-то и надо в первую очередь защищать от насильника, общество которого ей приходится терпеть.

— Как больно вы ударили! — жалобно протянула она.

— Этой тяжелой сумкой с таким количеством долларов вы вполне могли убить меня, — ответил я рассудительно.

— Если бы вы отдали мне эту пленку сразу же, ничего такого бы не случилось и мы сейчас могли бы заниматься любовью.

Логика для женщины, должно быть, то же, что для мужчины бюстгальтер, подумал я: они знают о ее существовании, но не представляют, какую могут извлечь из нее пользу.

— Боже! — простонала она между тем. — Я, наверное, выгляжу как драная кошка. Отдайте мне мою сумочку, чтобы я могла навести хоть какой-нибудь марафет.

Я послушно подал ей сумку, из которой заранее вынул доллары.

— Не задерживайтесь в ванной надолго, Лиз, — сказал я. — Потому что, выйдя оттуда, вам придется рассказать мне, почему вы так жаждете заполучить эту пленку.

— Хорошо, — ответила она устало. — Я сделаю все, что вы захотите, Дэнни!

Прошло пять минут, прежде чем она снова вышла ко мне. Волосы были тщательно причесаны, лицо вымыто, губы накрашены. Белый шелковый плащ распахнут на груди, и я увидел, что металлические нагрудники водворены на место.

— Возможно, это письмо вам что-то разъяснит, — произнесла она спокойно.

— Письмо? — переспросил я.

— Оно тут. — Она засунула руку в украшенную драгоценностями сумочку, а когда вынула ее, в ней был «магнум» 38-го калибра, и я знал наизусть его серийный номер — ведь это был мой собственный пистолет! Тот самый, который я оставил в кармане брошенного на кровать халата! Наверное, мне действительно пора кончать с детективным бизнесом и подыскать какую-нибудь другую, более подходящую работу, например, очищать от снега тротуары. Так думал я, а Лиз Эймс между тем отступала от меня, пока не дошла до кофейного столика, все время направляя дуло пистолета в мою грудь. Сообразив, очевидно, что не сможет держать в свободной руке и сумочку и магнитофон, она сделала выбор в пользу последнего и, положив сумочку на стол, хрипло сказала:

— Раздевайся!

— Ты, должно быть, совсем спятила! — прорычал я.

— Ты слышишь меня? — рявкнула она. — Если не будешь слушаться, я выстрелю.

По глазам Лиз я видел, что она не шутит, и мысль о том, что пуля может сделать с моей мужественной грудью, заставила меня смирить гордыню. Оставив на себе только трусы, я умоляюще посмотрел на нее.

— И их тоже.

Всего несколько минут назад Лиз говорила о том, как глупо выглядит женщина, снимающая трусы под взглядом мужчины. В обратной ситуации мужчина чувствует себя не просто полным идиотом, но… Одним словом, я был растерян и унижен, когда вылез из своих трусов и швырнул их на пол.

— Ну? — Она оглядела меня с ног до головы, обращая пристальное внимание на некоторые детали. — Неплохо! — Она засмеялась хрипло и непристойно, и этот смех словно клеймом выжег остатки моего тщеславия. — Но я немного разочарована, Дэнни. Если судить по твоему виду, я совсем не волную тебя, а? — И она снова залилась непристойным смехом.

Затем повернулась, быстро вышла из комнаты, и через пару секунд я услышал, как хлопнула дверь. Бормоча вполголоса дикие непристойности, я стал натягивать на себя одежду, однако тут раздался телефонный звонок.

— Это Чак Маккензи, Дэнни, — произнес бодрый голос. — У меня есть вести от Стирлинга, поэтому я решил сразу же позвонить вам.

— С ним все в порядке? — спросил я.

— Он продвинулся в своем расследовании, правда, не знаю в каком. Я рассказал ему, что произошло на том приеме, и он хочет встретиться с вами завтра в Санта-Байе.

— Хорошо, — пробормотал я.

— Он также просил меня проверить, надежно ли спрятана пленка.

— Я оставил ее у… — тут я запнулся, — у друга, которому полностью доверяю.

— Это хорошо. — Мне показалось, что Чак хочет еще что-то сказать, но не решается. — Надеюсь, это так и есть, я же знаю, что вы профессионал и все такое прочее! Забыл вас только предупредить насчет этой бабы, Эймс. Она не только умна, но злобна и порочна.

— Спасибо, Чак, — пробормотал я сквозь сжатые зубы, — буду помнить об этом.

— Наверное, глупо с моей стороны даже и упоминать об этом, — хихикнул он. — Вы, конечно, легко справитесь с ней даже со связанными за спиной руками!

Повесив трубку, я подумал о том, что у Лиз Эймс не только пленка, но и мой пистолет, — большего унижения и вообразить себе было трудно. Затем я вспомнил, что ей пришлось бросить свою сумочку, и это было хоть каким-то слабым утешением для меня. Я вывалил содержимое сумочки на кофейный столик и нашел там кое-что интересное. Ее водительские права, в которые был вписан адрес — жила она в нижней части Восточной Пятидесятой улицы, — и связка ключей на платиновом кольце. Наверняка здесь остался ключ от ее квартиры, следовательно, вернувшись домой, ей придется разыскивать коменданта здания, чтобы он открыл ей дверь. Затем, подумал я, она вспомнит, где оставила сумочку, и поэтому сразу же, как войдет в квартиру, закроет дверь изнутри на цепочку. Все-таки стоит попытаться, решил я, ведь мне нечего терять, кроме своего сна.

Минут через двадцать я вышел из такси вблизи дома Лиз. Это была пятиэтажка без лифта, расположенная в квартале между Первой и Второй авеню; дом этот как-то мало вязался с обликом Клеопатры. Ее квартира была на последнем этаже. Оказавшись перед входной дверью, я почувствовал, что меня начало подташнивать, потому что я дал волю воображению, представив себе, как она ждет меня за дверью с пистолетом в руке. И уже видел газетные заголовки вроде «Частный сыщик, замысливший ограбление, получил пулю в голову!». И тут мне стало совсем не по себе.

После пары неудачных попыток третий ключ подошел. Я повернул его, осторожно толкнул дверь, и она широко открылась. Войдя в квартиру, я еще более осторожно прикрыл дверь за собой и прислонился к ней спиной. В гостиную из открытой двери, выходящей в другую комнату, падал яркий прямоугольник света. И я решил, что Лиз в ванной или туалете. На цыпочках пересек прихожую и, войдя в гостиную, прислонился спиной к стене рядом с открытой дверью, затем быстро взглянул в освещенную комнату.

Лиз Эймс, вытянувшись, лежала на кровати, зарывшись лицом в подушку. Она даже не сняла своего одеяния Клеопатры, так неодолимо ее сморил сон. Посредине комнаты моя нога натолкнулась вдруг на какой-то тяжелый предмет, и я почувствовал себя намного лучше, когда увидел, что это мой собственный пистолет. Я поднял его, засунул в задний карман брюк, подошел к кровати и сильно потряс Лиз за плечо — никакой реакции; тогда я перевернул ее на спину.

Широко открытые глаза неподвижно смотрели на меня, струйка крови все еще лениво сочилась из пулевого отверстия в ее левом виске. Я стоял, глядя на прекрасное тело, затем мой мозг лихорадочно заработал. Вытащив пистолет из заднего кармана, я понял, что мои подозрения, возникшие несколько секунд назад, подтвердились — в обойме оставалось всего пять пуль. Не нужно быть гением, чтобы сообразить, что шестая была пущена в голову Алисы, а в руках я держал орудие преступления.

Я обыскал квартиру так тщательно, насколько было возможно сделать это за десять минут, но не нашел ни магнитофона, ни пленки. Почти наверняка убийца унес их с собой. Возникало много вопросов, на которые не находилось ответов. Тот, кто убил Лиз, мог оказаться ее сообщником, и тогда становилось понятным, почему женщину не беспокоило, что сумка осталась у меня — ведь этот человек ждал ее в квартире. А может, у него был свой ключ и он вошел в квартиру, когда Лиз еще не было? Или…

Да какая разница, в конце концов, все равно я здорово влип. Единственное, что мне оставалось, — это как можно быстрее рвать отсюда когти.

Внезапно Санта-Байя представилась мне местом, куда я должен немедленно отправиться, и я с нетерпением стал дожидаться первого утреннего рейса. Но разве это спасет меня? Может быть, лучше сразу улететь куда-нибудь подальше, например, в Рио или Буэнос-Айрес? «Нет, — после долгих раздумий решил я. — У меня есть единственный способ спасения — найти убийцу Лиз Эймс прежде, чем до меня самого доберется полиция Нью-Йорка!»

— Номер семь-два-восемь, — бодро сказал портье гостиницы.

— Вам там понравится, мистер Бойд. Чудесный вид на море. — Он энергично повернулся к ящику для корреспонденции. — Для вас два сообщения. — Он прямо сиял, когда выкладывал почту на стойку. — Очень приятно увидеть вас снова. После того как вы покинули нас прошлый раз, Санта-Байя снова превратился в маленький скучный городишко.

В первом сообщении говорилось, что мистер Вейланд позвонит мне около шести вечера, во втором меня просили позвонить мисс Милн в комнату 717 сразу же после прибытия. «Кто это?» — подумал я, и лишь потом до моего сознания дошло последнее замечание портье.

— Как может быть курортный городок в Калифорнии скучным? Ведь у вас же здесь солнце светит двадцать четыре часа в сутки!

— Поверьте, здесь может быть очень скучно. — Он склонился над стойкой и понизил голос до доверительного шепота: — Но теперь вы здесь, и я уверен, что мы снова оживем. Между прочим, точно так же думает и лейтенант Шелл.

— Шелл? — Я уставился на него. — Он-то здесь при чем?

— Разве я сказал «Шелл»? — Он посмотрел на меня широко раскрытыми невинными глазами.

— Это шантаж, — проворчал я, — но за десять баксов я хочу знать все как про Шелла, так и про мисс Милн.

— Вы употребили нехорошее слово, мистер Бойд, — укоризненно сказал портье, — но если вам нужно две информации, то и плата должна быть двойной.

— Кто сказал, что пиратство умерло? — Я достал из кошелька две десятидолларовые бумажки, и уже в следующее мгновение портье нежно вынул их из моих пальцев.

— Лейтенант был здесь во время ленча, — сообщил портье. — Он хотел знать точное время вашего прибытия, а также просил меня следить за вашим приходом и уходом и сообщать ему, с кем вы встречаетесь.

— Он что, совладелец отеля, что платит вам за все эти специальные услуги? — проворчал я.

— Он полицейский, — бесхитростно ответил портье. — Когда-нибудь он сможет и нам оказать услугу.

— Кто такая мисс Милн?

— Блондинка, — мечтательно произнес портье. — Прекрасная фигура, с такими ногами… — Он покачал головой. — Впрочем, сами увидите, мистер Бойд! Появилась здесь всего пару часов назад, она из Лос-Анджелеса.

— Я мог бы все это узнать и сам, просмотрев регистрационную запись, а потом взглянуть на мисс Милн, — раздраженно сказал я.

— Это еще не все. Она поинтересовалась, появились ли вы уже, затем попросила поселить ее так, чтобы ее номер был напротив вашего.

— Вы вполне заработали свой первый миллион за один день!

Портье улыбнулся:

— Согласен, это был один из моих лучших дней, мистер Бойд. Если произойдет еще что-нибудь, по моему мнению представляющее для вас интерес, я вам тут же сообщу. Меня зовут Сэм Брикхаус.

— Хорошо, Сэм, — сказал я. — Так и сделайте.

Он метнул ключ крутящемуся рядом коридорному.

— Мистер Бойд будет жить в 728-м номере, Пит. — Затем тепло улыбнулся мне: — Такие люди, как вы, мистер Бойд, делают жизнь в отеле интересной!

Спустя пять минут я уже был один в своем номере и, любуясь морским пейзажем, старался не думать о том, обнаружено ли уже в Нью-Йорке тело Лиз Эймс. Мои часы показывали десять минут пятого, и, учитывая разницу в три часа, в Нью-Йорке сейчас было около часа. Вейланд позвонит только через два часа; поэтому я снял телефонную трубку и попросил соединить меня с мисс Милн, проживающей в номере 717.

— Джекки Милн, — ответило мне после второго гудка глубокое контральто.

— Дэнни Бойд, — представился я.

— Рада, что вы здесь, мистер Бойд. Дорога была приятной?

— Не знаю, — ответил я. — Во время полета я всегда держу глаза крепко закрытыми.

Она непринужденно засмеялась:

— Вам определенно нужно выпить. Почему бы ради этого не зайти ко мне? Мой номер как раз напротив вашего.

— Узнать о том, как это получилось, стоило мне десять баксов. Во сколько это обошлось вам?

— Во столько же, — ответила она без запинки, — как же мне не пришло в голову, что этот маленький портье непременно донесет вам об этом?

— Мне хотелось бы мартини, семь к одному.

— Приходите!

Постучав в дверь ее номера, я услышал приглашение войти, произнесенное тем же глубоким контральто, а в гостиной увидел приветливо улыбающуюся мне блондинку. Портье, описавший мне ее, был прав. Даже более чем прав! Светлые, соломенного цвета, коротко подстриженные волосы очень подходили к форме ее головы. Над широкими скулами блестели сапфирового цвета глаза, а изгиб полных губ являл живое воплощение чувственности. На ней была голубая шелковая блузка, которая туго стягивала полные груди, и узкая, обтягивающая юбка, прикрывающая бедра не более чем на четыре дюйма, так что большая часть прекрасных загорелых ног оставалась доступной взгляду, чтобы их могли по достоинству оценить такие развратники, как я.

— Мне непременно надо было приехать на побережье, — сказал я, — и теперь, глядя на вас, понимаю, насколько был прав.

— Давно не встречала мужчины, который дал бы мне возможность почувствовать себя так, словно на мне прозрачная одежда, под которой ничего нет, — произнесла дама задумчиво. — Это очень приятное ощущение. Почему бы нам не называть друг друга по имени, Дэнни? Надеюсь, мы сумеем стать друзьями, даже если у нас разные интересы. — Она показала на стул. — Присаживайтесь, Дэнни.

Подав мне мартини, она села напротив, держа бокал в ладонях. Когда она скрестила ноги, мини-юбка немного задралась, открыв еще несколько дюймов округлых бедер.

— Разные интересы, Джекки?

— Вы работаете на Стирлинга Вейланда, — констатировала она спокойно. — Это значит — на шельмеца. Я работаю на его жену, то есть на шлюху. — Она едва заметно пожала плечами. — Шери позвонила мне сегодня утром и рассказала, что произошло прошлой ночью. Она была уверена, что вы приедете в Санта-Байя и скорее всего остановитесь в том же отеле, что и Вейланд.

— Вы частный детектив? — спросил я недоверчиво.

Она покачала головой:

— Думаю, мое занятие можно назвать промышленным шпионажем. У нас небольшая хорошо подобранная группа, которая занимается с людьми; никаких подслушивающих устройств или подобных вещей. К нам обращаются те, кто желает выяснить, что именно столь тщательно скрывает их конкурент. Мы проводим скрупулезное изучение людей, работающих у этого конкурента и имеющих отношение к данному секрету, затем беседуем с одним из них. Обычно все делается очень просто, главное — найти нужного человека, но иногда именно это бывает сложно сделать.

— То есть вы шантажируете одного из сотрудников организации-конкурента?

— Никоим образом! — рассмеялась мисс Милн. — Просто мы предлагаем более выгодную работу у нашего клиента. Главное — это правильно выбрать человека; если напорешься не на того и он расскажет обо всем своему хозяину, то тот уже будет настороже.

— Как же это все связано с Шери Вейланд?

— Никак не связано, — решительно ответила моя собеседница. — Думаю, мистер Бойд, вам следует сначала немного узнать обо мне. Шери моя старая подруга, а сегодня утром она стала еще и моей клиенткой, желая выяснить, что именно пытается предпринять ее муж. Поэтому она попросила меня приехать сюда и выяснить это.

— Как же вы собираетесь это делать?

— Не забывайте, что моя профессия — промышленный шпионаж, — доверительно сообщила дама. — Если мне удастся выяснить, что происходит с Корпорацией стратегического развития и как все эти дела связаны с Вейландом, то нетрудно будет вычислить и остальное.

— Предположим, Вейланд искренне верит, что кто-то собирается его убить. И потому послал эту пленку.

— Тогда я скажу об этом Шери, и моя миссия будет закончена. — Она тепло улыбнулась мне. — Я не собираюсь никому мешать, в том числе и вам, мистер Бойд. Вы здесь только для того, чтобы защитить Вейланда от тех, кто покушается на его жизнь?

— А из-за чего же еще?

— Надеюсь, вы все расскажете мне. — Она отпила немного мартини. — Раз другой причины нет, почему бы нам не объединить усилия? Расследуя дела Корпорации, я, возможно, сумею понять, почему кто-то хочет убить Вейланда. Может быть, мне даже удастся узнать имя этого человека.

— Действительно, почему бы и нет? — сказал я и приподнял бокал. — За партнерство между Бойдом и Милн!

— Между Милн и Бойдом! — усмехнулась женщина, тоже приподняв бокал. — Теперь, когда мы договорились, скажите, что вы в ближайшее время собираетесь предпринять?

— Пока ничего, жду звонка от Вейланда, который должен последовать около шести вечера, — ответил я.

— Сегодня вечером я встречаюсь с человеком, который сможет сообщить мне много полезных сведений о Корпорации и о том, что там происходит. Давайте встретимся попозже и сопоставим наши результаты!

— Прекрасная мысль! — отозвался я с энтузиазмом. — Как насчет одиннадцати часов?

— Здесь, в моем номере, — ответила она. — Теперь простите меня, Дэнни! Мне надо принять ванну и привести себя в порядок перед свиданием.

— Конечно. — Я встал, допил мартини и поставил пустой стакан на стол. — Еще одно, Джекки! Вы не знаете, что имеет Вейланд на жену, из-за чего она сама не может подать на развод?

Мисс Милн тоже встала, рассеянно одернула мини-юбку, немного прикрыв выпуклые линии бедер.

— На Шери? — В ее сапфировых глазах внезапно загорелся неподдельный интерес. — Она никогда не говорила мне об этом.

— Это было на пленке, — сказал я. — Думаю, что это в самом деле так, поскольку он намеренно демонстрировал перед ней свои отношения с любовницей.

— С Алисой Эймс, — кивнула она.

— Вы знаете ее?

— Слышала, так как Шери иногда говорила про нее разные гадости. Вейланд сделал Алису своей любовницей сразу же после ее развода. — Губы Джекки растянулись в улыбку. — В один из уик-эндов ее муж неожиданно вернулся домой и обнаружил у себя дома настоящую римскую оргию в самом разгаре, в ней участвовали пятеро: четверо здоровых мужиков — и Алиса!

— Наверное, мужу это было не очень приятно? — усмехнулся я в ответ.

— Да уж конечно! Как рассказала дальше Шери, он сразу же направился в свой кабинет, взял ружье и фотокамеру и, заставив их продолжать, снял кучу кадров с фотовспышкой. Затем вышвырнул из дома молодых людей, с Алисой же был достаточно милосерден, позволив забрать кое-какие вещи перед тем, как выгнать из дома. Однако не дал ей даже мелочи на такси!

— Просто выставил ее в холод, на снег? — спросил я.

— В Санта-Байе не бывает снега. Но даже если бы поднялась снежная буря, Чарльз Маккензи все равно не дал бы ей ни гроша!

— Чарльз Маккензи? — повторил я.

— Вы его знаете?

Я покачал головой:

— Кажется, где-то слышал это имя.

— Он управляет строительной фирмой, самой большой в нашей округе. Но я тоже никогда не встречалась с ним, а узнала всю эту историю от Шери, которой доставляет громадное удовольствие при каждом удобном случае повторять ее — всякий раз прибавляя все более пикантные подробности. — Ее улыбка погасла. — А теперь вам следует уйти, Дэнни, иначе я опоздаю на свидание.

— Увидимся, как договорились, в одиннадцать, — произнес я. — Желаю приятно провести время.

— Это чисто деловое свидание, — сказала она спокойно. — Я предпочитаю приятно проводить время, когда дела уже закончены. — Взгляд ее был бесхитростен и даже наивен. — При такой работе, как у нас, мы должны быть очень осмотрительны и думать, с кем и как развлекаемся. Вы согласны со мной, Дэнни?

— Конечно, — кивнул я, — поэтому в следующий раз буду идти по коридору к вашей двери спиной вперед, чтобы тот, кто ненароком увидит меня, подумал, что я выхожу от вас.

Вернувшись в свой номер, я попросил принести бутылку виски и немного льда. Приготовив выпивку, отыскал в телефонной книге номер строительной фирмы Маккензи и набрал его. Ответила телефонистка; я сказал, что меня зовут Милн и что я хочу поговорить с мистером Чарльзом Маккензи по личному вопросу. Секунд через пять хриплый мужской голос прорычал:

— Маккензи.

— Меня зовут Милн, — сказал я. — Я частный детектив, расследующий дела, имеющие отношение к вашей бывшей жене. Не могли бы вы сказать, где я могу ее найти?

— Со времени нашего развода прошло больше года, — сердито прорычал голос. — С тех пор как я выставил эту шлюху из своего дома, мне безразлично, жива она или подохла. Но все же могу дать вам такую информацию, мистер Милн, — где бы она ни была, ее квартира всегда с ней — это ее спина. Это ее любимая поза! — Он раздраженно бросил трубку.

Этот голос нисколько не напоминал голос любителя-лакея в доме Вейланда, который я слышал прошлой ночью. Может быть, существуют два Чака Маккензи, или тот тип предпочел воспользоваться чужим именем? Как и все, что происходило до сих пор, этот разговор также не дал мне в руки никакого ключа.

Я налил еще водки и выпил уже почти полстакана, когда, чуть позже шести, раздался телефонный звонок.

Портье сообщил мне, что мистер Вейланд желает встретиться со мной в баре через пять минут. Когда я выходил из номера, открылась дверь напротив, и в ней появилась Джекки Милн. То немногое, что на ней еще оставалось, было черного цвета: квадратный кусок крепа, который держался на полосках, напоминающих шнурки от ботинок, с глубоким вырезом спереди, почти обнажающим полные груди. Подол платья не доходил до середины бедер, а блестящие чулки подчеркивали изящные линии ее длинных ног.

— Опаздываю! — Мельком улыбнувшись мне, она пронеслась по коридору как серебристо-черный вихрь.

Джекки успела сесть в лифт раньше меня, и когда я вышел в вестибюль, ее и след простыл. Я подумал даже, не пригрезилось ли мне все это, но затем меня успокоила мысль, что моему воображению не под силу создать такое чудо. Зайдя в бар, я увидел, что там все еще продолжают делать хороший бизнес на поддельных гавайских напитках, подаваемых в сосудах, имитирующих оболочки кокосовых орехов. Я заказал водку и уже сделал первый глоток, как кто-то дотронулся до моего плеча.

— Привет, Бойд, — прозвучал тонкий насмешливый голос. — Продолжает везти в драках?

На меня смотрел Эд Норман, ничуть не изменившийся с нашей последней встречи в особняке Вейланда, да и действительно, с чего бы ему было постареть за одну ночь? Все такая же высокая тощая жердь с реденькими светлыми волосками и бледно-голубыми глазками, почти прилепившимися к острому носу.

— Я-то думал, что вы уже на том свете, — произнес я удивленно. — И умерли со страху в тот самый момент, когда лакей направил на всех вас пистолет.

— Если бы он опоздал секунд на десять, Джордж Тетчер не оставил бы от вас и мокрого места, — прорычал Норман. — Что вы, черт возьми, делаете здесь, в Санта-Байе?

— Посещаю кабаки, как всегда, — ответил я.

— По-моему, Стирлинг окончательно спятил! — Норман шумно засопел. — Только тот, кто совсем рехнулся, мог придумать этот прием и заставить своих гостей выслушивать всякий бред! — Его голубые глаза злобно уставились на меня. — Вы знаете, что его нигде не могут найти последние три дня?

— А вы сообщили об этом в полицию? — спросил я тихо.

Норман сердито пожал плечами:

— После всего этого — после этой лжи! — мне глубоко наплевать, что с ним произошло. Если его прикончили, он вполне это заслужил.

— Кажется, в таком случае вы занимаете его место в Корпорации? — сказал я. — Будете сами давать советы по стратегическому развитию, не так ли?

— Они могут не принять их, — огрызнулся он. — Только имя и репутация Стирлинга убедили правление отделаться от Курта Стенгера.

— Но вы же с Джорджем Тетчером старые дружки, — как бы между прочим заметил я. — Он может за вас похлопотать, не так ли?

— Знаете что, Бойд? — прошептал он. — Когда вы допьете вашу водку, доставьте мне одно небольшое удовольствие — убирайтесь отсюда к черту!

Резко повернувшись, он быстрыми шагами вышел из бара, оставив меня допивать свою водку в относительно спокойном расположении духа. Когда от второй порции осталось не больше половины, часы показывали четверть восьмого, и я начал уже сомневаться, появится ли вообще сегодня Стирлинг Вейланд. Но в эту минуту я увидел, как ко мне сквозь толпу пьющих мужчин пробирается знакомая фигура. У него было лицо хамелеона, и мне пришла в голову мысль, что именно поэтому я никак не мог представить себе это лицо прошлой ночью. Тогда оно выглядело так, как должно было выглядеть лицо лакея, теперь же оно больше подходило бы городскому повесе.

— Привет! — Он широко улыбнулся, подойдя ко мне. — Еще не забыли меня?

— Что вы! — ответил я. — Только вы не Чак Маккензи, так как всего несколько часов назад я беседовал с настоящим Чаком Маккензи.

— Да? — Мое заявление нисколько не смутило его. — Почему же вы немедленно не позвонили мне? Сразу бы все и выяснилось.

— Ладно, — сказал я. — Что будете пить?

— Стирлинг решил, что лучше будет поговорить в месте более тихом, чем это, и попросил меня отвезти вас к нему.

— Где же он теперь, на острове Каталина? — проворчал я.

— Как вы недоверчивы, Дэнни! — хмыкнул он. — Он ждет нас в своем офисе. Туда больше никто не приходит — кому захочется вспоминать о неприятном. Всего пятнадцать минут езды.

— Буду просто счастлив встретиться с ним, — сказал я, опустошив стакан. — А то уж начал сомневаться, существует ли Стирлинг Вейланд на самом деле.

— Он существует, — ответил тот, кто не был Чаком Маккензи. — И вы увидите его!

Мы направились к северу от города; проехав около пяти миль вдоль береговой линии, свернули направо, выехав на новую широкую мостовую, через четверть мили внезапно превратившуюся в пыльную проселочную дорогу. С минуту машина подпрыгивала по ухабам, затем мы выехали на совсем, кажется, недавно построенный мост и остановились по другую сторону. «Чак» зажег внутренний свет и развалился на сиденье.

— Мы находимся сейчас как раз на самой середине того места, где похоронены все мечты Курта Стенгера. Что человеку нужно больше, чем хорошая идея, это деньги для ее осуществления. — Неожиданно он вытянул указательный палец в сторону ветрового стекла. — Взгляните, это не Стирлинг?

Я посмотрел сквозь стекло, но ничего не разглядел, кроме быстро сгущавшихся сумерек.

— Никого не вижу, — сказал я, но уже в следующий момент обнаружил, что смотрю на дуло пистолета, расположенное меньше чем в шести дюймах от моего лица.

— Стирлинг решил, что я хладнокровнее его, — произнес Чак тихо, — именно поэтому попросил меня встретиться с вами. Он хочет получить несколько хороших ответов на несколько хороших вопросов. И если он не получит их, то вы, Дэнни, можете считать себя покойником!

И он не шутил, я чувствовал это, ощутив знакомое сосущее чувство под ложечкой. Страшным усилием воли я отвел взгляд от ствола, и это было, наверно, еще одной моей ошибкой. Ибо мои глаза встретились с холодной маской его лица, и слабый блеск ненависти в его прикрытых ресницами глазах свидетельствовал о том, что ему очень хотелось бы всадить пулю в мою голову.

— Интересно, — сказал я беззаботным голосом владельца похоронного бюро. — Что ж, задавайте свои вопросы.

— Почему вы убили прошлой ночью Алису Эймс? — спросил он резко. — Что вы сделали с магнитофоном?

— Я не убивал ее, — ответил я.

Ствол пистолета придвинулся на несколько дюймов ближе, и я скосил глаза, стараясь уследить за его перемещениями.

— С самого начала стало ясно, что вы не тот человек, который нам нужен, — сказал он. — Мне пришлось выдать себя, чтобы не дать Тетчеру уничтожить вас и пленку. Но это не пошло вам на пользу, умнее вы не стали. Кто был у вас той ночью?

— Алиса Эймс, — пробормотал я.

— Придумайте что-нибудь получше!

— Это правда.

И я рассказал ему все — как она пришла в мою квартиру и как потом вышла из нее с пленкой и моим пистолетом, оставив у меня сумку. Как затем я пошел к ней и обнаружил, что она мертва.

— А пленка?

— Ее там не было, — ответил я. — Наверное, те, кто убили ее, забрали с собой.

— А что с пистолетом?

— Он лежал на полу.

— Ее убили из него? — Он недовольно поморщился, когда я кивнул. — Плохо работаете, Бойд! Вы, скажу я, сапожник, и вам не остается ничего иного, как переквалифицироваться и научиться чистить обувь!

— Я подумаю над этим, — сказал я с усилием. — Если бы Вейланд или вы рассказали мне подробнее обо всем, то, возможно, события развивались бы по-другому.

— Мне противно слышать, как ноет взрослый мужик! — В его глумливом тоне чувствовалось такое презрение, что у меня защипало в горле. — Вы уволены, Бойд! Собирайте в отеле свои вещички и первым же самолетом отправляйтесь обратно в Нью-Йорк! Если завтра я обнаружу, что вы все еще в Санта-Байе, то вам придется иметь дело с этим пистолетом. Вы получили тысячу долларов, а провалили все дело так, как не смог бы никто в мире. Так что радуйтесь, что еще живы! — Дуло пистолета немного отодвинулось. — А теперь выходите из машины.

— Что? — изумленно уставился я на него.

— До города всего восемь миль. Может быть, прогулка немного прочистит ваши мозги!

Тщеславие обычно не очень докучало мне. С моим-то профилем что мне до него! Но в последние двадцать четыре часа по нему было нанесено несколько жестоких ударов. Сначала Тетчер избил меня, потом Лиз Эймс направила на меня дуло моего же собственного пистолета и унесла эту чертову пленку, и, наконец, этот фальшивый Чак Маккензи, выманивший меня в эту поездку, думает, что со мною можно вести себя как угодно, и хочет заставить тащиться пешком до отеля. Я почувствовал себя так, словно в голове моей внезапно перегорел последний предохранитель.

— Выходите, — повторил он нетерпеливо.

— Выхожу, — произнес я жалобно и открыл дверцу машины. — Мне следует идти обратно по мосту, дальше по проселочной дороге до новой мостовой, и по ней я выйду на шоссе, правильно?

— Разберетесь сами! — прорычал он.

— Хорошо, хорошо! — Я жалко улыбнулся. — Только одна маленькая просьба, а? У меня кончились сигареты, не дадите ли мне хоть одну?

— Я ошибался насчет профессии чистильщика. — Он засунул пистолет в плащ, затем начал искать в карманах пачку сигарет. — Вам, Бойд, остается только ходить по Бродвею с протянутой рукой и медной кружкой!

Ребром ладони я сильно ударил его по кадыку и, пока он производил какие-то булькающие звуки, схватил обеими руками за волосы и, пятясь задом, вылез из машины, вытащив его вместе с собой. Как только моя нога коснулась земли, я резко наклонил его голову и поддал ее коленом. При столкновении моей коленной чашечки с его лбом раздался слабый звук, и тело Чака сразу же обмякло. Я отпустил его волосы, и он упал в грязь лицом вниз.

Его пистолет лежал на полу машины; он упал туда, когда я ударил Чака по горлу, ключи были все еще вставлены в замок зажигания. Я засунул пистолет в карман своего плаща, завел мотор, развернулся и направился к мосту. «Может быть, — подумал я радостно, — восьмимильная дорога немного прочистит ему мозги».

Через пятнадцать минут я припарковался в квартале от отеля, прошел этот квартал пешком и поднялся в свой номер. Пистолет фальшивого Чака Маккензи был той же модели, что и мой, и это навело меня на мысль. Я засунул его пистолет в ящик письменного стола, а свой положил в карман плаща и вернулся к машине. Тщательно протерев пистолет, чтобы на нем не оставалось отпечатков пальцев, я засунул его за спинку сиденья водителя так, чтобы был виден только конец рукоятки. Я надеялся, что он не догадается о замене и поймет, что у него пистолет, которым совершено убийство, только тогда, когда будет уже слишком поздно, например, когда его подвергнут проверке в баллистическом отделе. Возвратившись в отель, я не спеша поужинал и вернулся в свой номер после десяти вечера.

Я принял душ, побрился — ничто так не убивает любовную страсть, как прикосновение щетины к нежной женской коже! — затем начал надевать свой курортный костюм. Он состоял из голубовато-серой рубашки от Феррари, рыжевато-коричневых слаксов, шелкового спортивного пиджака и замшевых, с загнутыми носками туфель. Затем я приготовил себе питье и посмотрел на часы: до встречи с Джекки Милн оставалось еще полчаса. Однако когда через пару минут зазвонил телефон, я сразу же поднял трубку.

— Я собираюсь убить вас, Бойд, — произнес мрачный голос. — И просто хочу, чтобы вы об этом знали.

— А, это вы, Чак, — ответил я приветливо. — Как себя чувствуете после прогулки? — Я подождал, пока на другом конце провода не затихли какие-то бессвязные звуки. — Если вы ищете свою машину, то она припаркована на Оушн-стрит, в одном квартале от моего отеля. Ваш пистолет засунут за спинку переднего сиденья, и если вы не против выслушать мой совет — почему бы вам не заняться сапожным ремеслом?

Снова в ответ раздались маловразумительные звуки, и я повесил трубку.

Я успел выпить еще немного водки, когда раздался стук в дверь. Я открыл ее — передо мною стояло черно-серебристое видение, улыбавшееся мне; а при виде глубокого декольте мой язык буквально прилип к нёбу.

— Я освободилась раньше, чем предполагала, Дэнни, — сказала Джекки Милн, — и подумала: если вы у себя, то почему бы нам не начать свою работу пораньше?

— Блестящая мысль! — согласился я. — Ведь чем раньше мы закончим свой рабочий день, тем быстрее перейдем к более приятным занятиям, не так ли?

Джекки неопределенно улыбнулась мне и направилась к себе. Я последовал за ней; она закрыла за нами дверь. Но тут меня ждало разочарование — я увидел третью персону, удобно развалившуюся в кресле. Волосы цвета виски были все так же высоко зачесаны и сведены в изящный конус, но теперь голубые глаза не излучали молнии, а были подернуты капризной рябью. На ней была мини-юбка бирюзового цвета, покрытая блестящими белыми завитушками, с глубоким вырезом вокруг белого пупка.

— Не забыли Шери Вейланд? — спросила Джекки.

— Мы встречались прошлой ночью, — ответил я без всякого энтузиазма.

— Садитесь же, Дэнни, — оживленно произнесла Джекки. — Пока я приготовлю вам выпить, Шери расскажет, почему она оказалась в Санта-Байе.

Я сел напротив блондинки, чувствуя себя настолько подавленным, что почти не глядел на соблазнительно колышущийся под облегающим черным крепом зад Джекки.

— Это было в нью-йоркских вечерних газетах, — произнесла Шери слабым голосом. — Я так испугалась, когда прочла, что даже не могла ни о чем думать. Просто села на первый же самолет! — Она посмотрела на меня широко открытыми глазами. — Прошлой ночью убита Алиса Эймс, мистер Бойд! Выстрелом в голову!

Я постарался сделать вид, что безмерно поражен этим известием, так что некоторое время мы, остолбенев, глядели друг на друга, пока Джекки не принесла выпивку, нарушив молчание.

— Мне кажется, это многое меняет, Дэнни, — сказала она. — Я знаю, что вы работаете на Стирлинга Вейланда, но…

— Больше не работаю, — произнес я. — Меня уволили сегодня вечером.

— Вы встречались сегодня со Стирлингом? — волнуясь, спросила Шери.

— Встречался с его лакеем, который оказался вовсе не лакеем, а, как он сказал, Чаком Маккензи, хотя… он и не Чак Маккензи, — путано объяснил я.

Обе женщины тупо смотрели на меня некоторое время, я же смаковал напиток, дожидаясь, когда они переварят все только что услышанное от меня.

— Вы хотите сказать, — наконец отважилась спросить Шери, — что встречались сейчас с тем новым слугой, которого мы прошлой ночью видели в доме Стирлинга? Тем, с пистолетом, который заставил всех нас уйти?

— Да, с ним. Потом он рассказал мне, что доводится другом Вейланду и что тот попросил его об одолжении, — продолжал я. — Затем он мне позвонил и сообщил, что разговаривал с Вейландом и будто тот хочет встретиться со мною этим вечером в баре, но вместо него появился этот… лакей и представился как Маккензи. Мы поехали в офис, а по дороге он заявил мне, что я с самого начала все делал не так и вообще все испортил, поэтому в моих услугах больше не нуждаются. И если я завтра утром не сяду на первый же самолет, то меня ждут большие неприятности.

Блондинки, посмотрев друг на друга, почти одновременно улыбнулись.

— Ты, кажется, угадала мои мысли? — пробормотала Джекки.

— У меня они появились еще раньше, дорогая, — промурлыкала Шери. — Но может быть, ты лучше все ему объяснишь?

— Вот как обстоят дела, Дэнни, — сказала Джекки. — Шери боится, что тот, кто расправился с Алисой, может попытаться убить и ее. Она нуждается в защите — именно поэтому и прилетела сюда, но я не очень гожусь для этих целей. — Женщина издала короткий ироничный смешок. — Сомневаюсь, в силах ли я защитить самою себя от какого бы то ни было физического насилия! И поскольку теперь вы свободны от обязательств перед Стирлингом Вейландом, не возьметесь ли за новую работу?

— Деньги не будут иметь значения, мистер… я хотела сказать, Дэнни! — Шери послала мне ослепительную улыбку. — Буду рада заплатить вам столько же, сколько платил Вейланд.

— Вы хотите, мадам, чтобы я стал вашим личным телохранителем? — уточнил я.

— Совершенно верно! — Она засунула руки в отверстие вокруг белого пупка и оттянула блузку вниз, беззастенчиво обнажив потрясающие груди. — Я буду вам так признательна, Дэнни!

— Почему бы и нет? — Я подумал, что ради собственного спасения мне придется найти убийцу Алисы и попутно стану охранять Шери — это делу не помеха. — Но почему вы думаете, что тот, кто застрелил Алису Эймс, попытается убить и вас?

Она еле заметно вздрогнула:

— Я не могу этого объяснить, просто у меня возникло ужасное предчувствие, что именно так и будет. Кто-то убил любовницу Стирлинга. Единственная оставшаяся у него женщина — это я. Может быть, звучит и глупо, но после всего, что наговорил Стирлинг в магнитофонной записи, я не могу отделаться от ощущения, что за всем этим стоит именно он.

— Вы думаете, убийство дело его рук?

— Или кого-то, кто сделал это за него, — ответила она убежденно.

— Какие у него могли быть мотивы?

— Как я уже сказала, я не могу дать вразумительных объяснений. Я просто чувствую, — и ее рука сжала левую грудь, — чувствую вот здесь!

— Возможно, мы с Дэнни сможем это понять, когда обменяемся информацией, — спокойно произнесла Джекки. — Ты, наверное, очень устала после полета и всех этих неприятностей, Шери. Почему бы тебе не пойти к себе и не выспаться хорошенько?

— Наверное, ты права, дорогая. — Шери встала и сладострастно потянулась. — Пошли, Дэнни.

— Мгм?.. — пробормотал я что-то нечленораздельное.

— Раз теперь вы мой телохранитель, то всегда должны быть рядом. — Голос Шери звучал решительно. — Я буду чувствовать себя в безопасности, только когда вы недалеко от меня!

— Дорогая. — поспешила вмешаться Джекки, — ведь твоя комната рядом. Если что-то случится, тебе нужно будет только крикнуть, и Дэнни тут же примчится спасать тебя. А теперь прости, для нас очень важно, чтобы мы с ним, как договорились, обменялись информацией.

Хищный блеск в глазах Шери постепенно угас.

— Наверное, ты права, — наконец произнесла она. — Только не держи Дэнни слишком долго, ладно? Я хочу, чтобы мой телохранитель был все время начеку. — Она послала мне ослепительную улыбку. — Ваш номер напротив?

— Да, — ответил я, — 728-й.

— Просто чтобы не перепутать, если что-нибудь внезапно напугает меня среди ночи, и не вломиться в чужую комнату.

— Тебе не следует беспокоиться, — сказала Джекки холодно, — ведь моя комната рядом, помни об этом.

— Конечно, помню, дорогая. — Шери улыбнулась и направилась к выходу. — Но мне не хотелось бы нарушать твой драгоценный сон. Я ведь знаю, что и тебе нужно выспаться!

Когда дверь закрылась, наступила гробовая тишина.

— Смешно, — некоторое время спустя произнесла Джекки напряженным голосом. — Я и забыла, что на всем свете не встретишь такую потаскуху, как Шери!

— Ее декольте выглядело весьма интригующим, — ответил я равнодушно. — Все время задавался вопросом, что произойдет, если я брошу туда серебряный доллар.

— Вам не нужны деньги, чтобы иметь дело с Шери, — оборвала меня Джекки. — Ваша молодость и неотразимый профиль, которым наградила вас природа, — этого вполне достаточно!

— Почему бы нам не начать обмениваться информацией? — предложил я осторожно.

— Вы правы. — Она села в кресло, только что покинутое Шери, и скрестила роскошные ноги. — Что вы знаете о положении дел в Корпорации стратегического развития?

— Не так много. Они переоценили свои возможности при работе над проектом создания этого острова и попали в трудное финансовое положение. Тетчеру удалось уговорить правление привлечь в качестве консультанта Вейланда, несмотря на сопротивление Курта Стенгера. Но главное — это то, что Вейланд предложил слияние, при котором Стенгер полностью исключается из игры.

Джекки еле заметно подняла брови:

— Вы умнее, чем я думала, Дэнни! Что у вас еще?

— На пленке Вейланд говорил о том, что Стенгер и Норман, преследуя собственные интересы, объединились против него. Стенгер и Тетчер отправились в Нью-Йорк в безнадежной, с точки зрения Стенгера, попытке раздобыть где-либо деньги, но у них ничего не получилось.

— Чтобы дойти до всего этого, мне пришлось сегодня вечером провести пару часов, внимательно выслушивая обширную информацию, — заметила Джекки. — Правда, я продвинулась немного дальше. Однако не представляю, как это может нам помочь.

— Насколько дальше?

— Помните, я говорила вам, что Алиса встретилась с Вейландом сразу после того, как Чарльз Маккензи с ней развелся?

— Конечно помню, — ответил я. — Он вышвырнул ее в снег, став свидетелем ее сексуальных игр с четырьмя атлетами!

— Большая часть строительных работ в Корпорации стратегического развития была оплачена именно им, и он, несомненно, их самый крупный кредитор. Если в ближайшее время ему не выплатят долги, он полностью разорится.

— Да, парню не повезло, — пожал я плечами.

— Тот странный человек, который изображал лакея прошлой ночью и который тесно связан деловыми отношениями с Вейландом… — произнесла Джекки медленно, — я не перестаю удивляться, почему он выбрал имя Маккензи.

— Может быть, просто хотел запутать меня? Но для этого годится любое чужое имя.

— Наверное, вы правы. — Но в ее голосе все еще оставалось сомнение. — Я согласилась бы с вами охотнее, если бы Алиса Эймс не была убита той же ночью.

— Это мог сделать лакей! — При воспоминании о нем моя улыбка тут же погасла. — Вы хотите обратить мое внимание на то, что Алиса была женой Маккензи, а затем стала любовницей Вейланда?

— Наконец-то моя мысль дошла до вас, — произнесла Джекки.

— Надо подумать, есть ли между Вейландом и Маккензи еще какая-нибудь связь, кроме Алисы, — сердито произнес я. — Мне кажется, что Маккензи было в высшей степени наплевать, что происходило с его женой после того, как он вышвырнул ее из своего дома.

— Согласна, — сказала Джекки, не раздумывая. — Мне кажется, нам следует немного продвинуться вперед, чтобы выяснить, чем еще они связаны.

— С чего, по-вашему, нам следует начать?

— Я постараюсь разузнать что-нибудь у тех деловых людей, с которыми меня может свести мой знакомый, — сказала она. — Да, а почему бы вам не нанести завтра утром визит Маккензи? Вы можете сказать ему, что все еще работаете на Вейланда, на жизнь которого покушались, а теперь еще убили его бывшую жену, — ну, в общем, что-то в этом роде.

— Итак, вы собираетесь давать руководящие указания, а мне оставляете роль исполнителя, — хмуро резюмировал я.

— Зато вы получите некоторую компенсацию, — проворковала Джекки, — разные дополнительные льготы.

— Например?

— Ну, скажем… да, нет ли желания еще выпить?

— Конечно, но я хочу также, чтобы вы яснее сказали, что имеете в виду.

Джекки взяла мой пустой стакан, подошла к бару и приготовила еще порцию выпивки.

— Хорошо, — сказала она, стоя ко мне спиной, — мне кажется, наш рабочий день закончился?

— У меня нет, — возразил я. — Ведь я только что получил новую работу, вы забыли об этом?..

Джекки замерла.

— Это похоже на глупую шутку, не правда ли? Ведь моя комната рядом с ее, а ваша — напротив, и Шери стоит только громко икнуть, как мы примчимся к ней.

— По мне, ей бы лучше не икать, — признался я искренне.

Джекки повернулась, держа в руке стакан с моим напитком, и посмотрела на меня с загадочной улыбкой. Затем пальцы ее внезапно разжались, стакан выпал, водка разлилась по ковру.

— Ой! — воскликнула она. — Кажется, я пролила ваш напиток, а другого у меня нет!

— Не беспокойтесь, — улыбнулась я. — Ведь все равно мне пора приступать к работе. Подумайте только, как тяжело бедняжке Шери оставаться одной в своей комнате. Возможно, ей нужно помочь в чем-то, например, расстегнуть «молнию».

Сапфировые глаза посмотрели на меня долгим немигающим взглядом, а белоснежные зубы почти впились в нижнюю полную губу. Затем она медленно и глубоко задышала, по-видимому стараясь успокоиться.

— Рада, что вы упомянули про «молнию», Дэнни, — сказала она небрежно. — У меня всегда одна «молния» расстегивается с большим трудом. Не смогли бы вы помочь сначала мне, а потом уже уйти на свое ночное дежурство?

Повернувшись ко мне спиной, она замерла в ожидании. Я поднялся с кресла, подошел к ней и расстегнул «молнию» от шеи до талии.

— Спасибо, Дэнни! — сказала Джекки вежливо.

— Обычная учтивость, все равно как помочь старушке перейти улицу.

Она обернулась ко мне все с той же странной улыбкой и повела плечами. Черные лямки, больше похожие на шнурки от ботинок, упали, и вскоре ее черное одеяние маленьким черным комочком лежало у ног. Правда, узкий лифчик ярко-синего цвета все еще продолжал сжимать в нервном объятии широко расставленные груди, бедра были тесно обтянуты изящными трусиками. Серебристого цвета чулки удерживались какими-то фантастическими черными подвязками, разделяющими почти пополам четыре дюйма ее восхитительных бронзовых бедер.

— Вспомнил, где я вас видел, — произнес я торжественно. — Вы пришли ко мне с обложки журнала для мужчин!

— Как здесь жарко! — произнесла она детски невинным голоском. — Дэнни, как вы думаете, не сломался ли кондиционер?

— Вполне возможно, — ответил я. — Сам задыхаюсь.

— Представляю, как бы вы себя чувствовали, будь на вас такой же лифчик, как на мне! — Она завела руки за спину. — Но я могу от него легко освободиться.

Привычное движение плеч — и ярко-синий лифчик упал на пол как знамя, брошенное к ногам победителя. Обняв ладонями восхитительные груди, она стала их нежно сжимать, так что кораллового цвета соски, на которых из-за потоков холодного воздуха, идущего от дурацкого кондиционера, образовались мелкие морщинки, выдались далеко вперед.

— Вы, полагаю, не пытаетесь соблазнить меня, заставив забыть о новой работе? — спросил я тревожно. — Хочу сказать, вы же не желаете, чтобы меня уволили еще до того, как я к ней приступлю?

— У меня и в мыслях не было подводить вас, Дэнни, — ответила она ласково. — Но если вы не слишком торопитесь приступить к своим новым обязанностям, то я хотела бы вам напомнить, что в баре есть еще одна бутылка вашего любимого напитка. — Сев напротив меня, Джекки неторопливо, положив одну из своих обтянутых сверкающим шелком ног на другую, принялась развязывать подвязки. — Можете и мне налить стаканчик.

Я подошел к бару, быстро приготовил два напитка, повернулся — но ее нигде не было видно.

— Идите сюда, — раздался голос из спальни, и через открытую дверь навстречу мне полетели синие трусики, давая понять, в какую сторону следует идти.

Она лежала, раскинувшись на кровати, заложив руки за голову; две светлые полоски восхитительно контрастировали с загаром остального тела. Когда я поднес ей напиток, она, глядя поверх стакана, смутно улыбнулась мне и сделала довольно большой глоток.

— Знаете что? — сказал я. — Думаю, вы были правы относительно Шери. Что ей беспокоиться, когда ваши комнаты рядом?

— Так, по-вашему, она не нуждается в том, чтобы все время рядом с ней находился личный телохранитель? — тихо пробормотала Джекки.

— Конечно не нуждается!

— Вы хотите сказать, что ради меня могли бы пренебречь даже своей работой?

— Да, это так, — сказал я с чувством. — Без сожаления.

— Я так рада! — Свободной рукой Джекки откинула одеяло, быстрым движением спрятала под него ноги, а затем натянула его на себя по самую шею. — Спокойной ночи, Дэнни.

— Что? — только и сумел произнести я.

— Вы можете допить свою выпивку, когда будете уходить. — Она протянула мне свой стакан, который я машинально взял. — Конечно, и мой тоже.

— Куда мы все идем? — вопросил я безнадежно. — И куда исчезла прекрасная обнаженная блондинка?

— Это была проверка, — сказала она спокойно. — Начало этому положила Шери, вы поддержали ее, и мне не оставалось ничего иного, как проверить.

— Я не понимаю даже, о чем вы говорите! — почти прокричал я.

— Хотела проверить, Дэнни, могу ли я еще совратить мужчину. — На губах ее заиграла самодовольная улыбка победительницы. — Оказалось, могу!

— Знаете что? — свирепо воскликнул я. — Никогда еще я не был так близок к тому, чтобы совершить насилие!

— Дальше намерения у вас дело не пойдет, — сказала Джекки доверительно. — Вам на это не решиться, Дэнни.

— Не зарекайтесь! — завопил я.

— Это даже не связано с присущими вам порядочностью или чувством уважения к женщине, — продолжала она тем же тоном. — Просто человек с таким непомерно высоким мнением о себе, как вы, не сможет применить силу по отношению к женщине, которая его отвергла. — Она звонко засмеялась. — Ваше тщеславие помешает!

Двумя глотками я опорожнил спой стакан, тремя ее. Джекки Милн медленно зевнула, повернулась на бок, спиной ко мне, и закрыла глаза. Каждый мускул моего тела был натянут до предела, когда я, войдя в гостиную, поставил оба пустых стакана на бюро и направился к выходу.

Придя к себе, я приготовил гигантскую порцию напитка в надежде, что алкоголь сможет несколько снять сексуальное возбуждение, которое все еще заставляло мои нервные окончания вибрировать, словно они представляли собой струны виолончели. Но через пару минут я услышал, как кто-то осторожно стучится в дверь. Слепая нерассуждающая похоть внушила мне мысль, что живущая напротив обнаженная блондинка пришла броситься к моим ногам, чтобы вымолить прощение, поскольку она внезапно прозрела и поняла, что без ума от меня. Но никогда не покидающий меня инстинкт самосохранения тут же прошептал, что это, возможно, ненастоящий Чак Маккензи решил осуществить свою угрозу расправиться со мной.

Вынув пистолет из ящика письменного стола и держа его в правой руке, крепко прижатой к солнечному сплетению, я осторожно встал рядом с дверью и затем внезапно и широко распахнул ее. Неясная фигура влетела в комнату и тут же остановилась; я увидел голубые, расширившиеся от ужаса глаза, глядящие на мой пистолет.

— Не стреляйте в меня, Дэнни! — завопила Шери Вейланд. — Я заплачу в два раза больше, чем обещал вам Стирлинг за мое убийство!

— Заткнитесь, бога ради, — сказал я раздраженно, прикрыв дверь ногой. — Кто знает, может быть, это вы убили Алису Эймс?

Еле заметная робкая улыбка мелькнула на лице Шери, когда я положил пистолет обратно в ящик письменного стола. На ней был только шелковый черный халатик, туго затянутый на талии поясом и еле прикрывающий бедра. Светлые волосы ниспадали на плечи, смягчая довольно жесткие черты лица.

— Это все потому, что я увидела у вас в руках пистолет, — произнесла она дрожащим голосом. — Перепугалась прямо до смерти!

— Хотите выпить? — предложил я.

Она кивнула:

— Только не разбавляйте!

Я налил в стакан водку и подал ей; взяв его, она буквально рухнула в ближайшее кресло. Неразбавленная водка исчезла так быстро, словно я стал свидетелем какого-то чудодейственного фокуса.

— Не могу больше оставаться одна в своей комнате, — пробормотала она.

— То есть вам нужно, чтобы ваш телохранитель находился вблизи вас, — полувопросительно изрек я.

— Именно так, Дэнни.

— А может быть, вам просто не захотелось, чтобы я провел остаток ночи наедине с Джекки Милн?

— Да вы с ума сошли?! — В ее голосе послышалось искреннее удивление. — Ни один мужчина в здравом уме не предпочтет мне Джекки!

— Почему вы так думаете? — насмешливо поинтересовался я.

Голубые глаза Шери сверкнули от гнева, а верхняя тонкая губа так сильно прижалась к полной нижней, что рот скривился в весьма непривлекательной гримасе. Она резко поднялась с кресла и, подбоченившись, посмотрела на меня.

— Наверное, я ослышалась? — произнесла она. — Тогда членораздельно повторю то, что сказала. Ни один мужчина в здравом уме не предпочтет эту бесстрастную интеллектуалку такой женщине, как я!

— Это еще почему? — резко оборвал ее я.

— Я устрою сейчас небольшую демонстрацию, — произнесла Шери решительно.

Ну, опять то же самое, тоскливо подумал я, глядя, как ее пальцы развязывают пояс на талии, на этот раз, правда, это была другая блондинка. Спустя секунду я заметил и еще одно отличие — Джекки Милн продемонстрировала все этапы стриптиза — от черного платья до ярко-синих трусиков, но Шери Вейланд не тратила времени на такие пустяки. Халат сразу же спал с нее, и, глядя на стоявшую подбоченившись Шери, я подумал, что все это, должно быть, похоже на подъем занавеса на Бродвее в начале сезона. Но премьера все равно получилась замечательной, ибо под халатиком была Шери без ничего. Изгибы ее тела были роскошными, грудь кругла и упруга, как зоб голубя, крепкие бедра симметричны, как песочные часы. Вероятно, ее ноги были немного короче, чем у Джекки, но, переводя взгляд от тонких лодыжек до того места, где располагался рыжеватый треугольник, я пришел к заключению, что их вполне можно уподобить изящным конусам.

— Ну что, проглотили язык? — насмешливо спросила Шери.

— Обычное женское тело, — сказал я. — Достаточно посмотреть на одну женщину, чтобы знать, как выглядят все остальные.

Она, онемев, взглянула на меня, полураскрыв рот и растерянно моргая. Хлопнув ресницами раз пять или шесть, Шери, запинаясь, произнесла:

— Вы хотите сказать, что вам все равно, останусь я у вас на ночь или нет?

— Когда у мужчины одна женщина, это замечательно. Но если у него две женщины, то могут возникнуть неприятности. Потому что обе начинают рассматривать его как трофей — и каждая будет стремиться к тому, чтобы снять с мужчины скальп и повесить себе на пояс, доказав тем самым, что она привлекательнее своей соперницы. Поэтому не завязать ли вам потуже поясок на своем халате, мадам, и не свалить ли отсюда?

— Дэнни? — Уголки ее рта беззащитно опустились. — Вы не можете даже представить, что со мной было, когда я впервые увидела ваш профиль; только тогда я подумала, что вы с Алисой, и поэтому притворялась такой безразличной. Но как только вы вошли в комнату Джекки, я сразу же решила сделать все, чтобы мы оказались сегодня в одной постели!

— Это еще как сказать! — прорычал я.

Ее глаза сверкнули.

— Я должна была это знать! Эти туфли с цветочками — как же я не сообразила сразу! В наши дни так трудно отличить педераста от настоящего мужика!

— Вы решили, что я педераст? — Мне с трудом удалось сдержать возмущение.

— Неужели еще хуже — импотент? — продолжала насмехаться она.

— Позвольте представиться, — сказал я торжественно. — Меня зовут Дэнни Бойд, и моя профессия — насиловать женщин!

— Я еле сдерживаю смех! — парировала она. — Мужские иллюзии — так это, наверное, можно назвать.

Следовало немедленно приступить к делу, ибо пульсирующий в моих венах адреналин в любой момент был готов вырваться из кончиков пальцев. Я схватил Шери за кисть, крепко сжал ее и, заломив руку за спину, потащил через всю комнату, остановившись только тогда, когда ее колени столкнулись с краем кровати. За секунду до того, как она упала на кровать, я выпустил ее кисть и лихорадочно стал стягивать с себя рубашку. И эта процедура была похожа на то, как снимают кожуру с апельсина. Бросив рубашку на пол, я нанес по каждой из восхитительных округлостей ее зада звучный шлепок — в знак того, что не шучу, — и затем быстро освободился от остальной одежды.

Прошло довольно много времени, и теперь она, лежа на спине — теплый свет ночника мягко освещал молочную белизну ее обнаженного тела, — задумчиво смотрела в потолок.

— Хотите выпить? — спросил я.

— Почему бы и нет? — пробормотала она.

Я приготовил два напитка и поднес их к кровати. Она легко поднялась, но, когда брала стакан, поморщилась от боли.

— Обычно у меня не бывает синяков, но в этот раз наверняка будут, — произнесла она. — Дэнни Бойд — насильник, а? — Ее смеющиеся голубые глаза выражали пылкое одобрение. — Знаете что? Вас на этом поприще ожидает блестящая карьера!

— Но где мне найти другого клиента, который бы так охотно сотрудничал со мной?

— Вам никогда не понадобится другой клиент, Дэнни. — Она похотливо хихикнула. — Готова заключить с вами пожизненный контракт.

Я все еще ощущал блаженство во всем теле, даже водка показалась вкусной, как нектар, но мужчину, наверное, кто-то проклял, создав его мыслящим животным, поэтому теперь, когда страсть была удовлетворена, мой мозг снова принялся за работу.

— Давно вы замужем за Вейландом?

— Этот вопрос как-то не ко времени, — сказала она. — Кажется, лет пять.

— Ваш муж для меня загадка, — искренне признался я. — Прошло уже больше суток, как он вовлек меня в дело, связанное с убийством, а я так и не смог встретиться с ним! Как он хоть выглядит?

Шери слегка передернула плечами и одним махом выпила все, что оставалось в стакане.

— Мне сейчас совершенно не хочется говорить о Вейланде, — произнесла она тихо. — Но наверное, мой телохранитель должен знать, кто ему противостоит. Вейланду сорок семь лет, сложением он напоминает профессионального борца, животик только-только намечается. Почти все женщины покоряются ему с первого взгляда; его волосы все еще при нем, они лишь немного прихвачены сединой. Светло-карие глаза, длинные ресницы, которые большинство женщин может купить только в салоне красоты. Словом, он выглядит как настоящий пещерный человек, которому готовы отдаться даже женщины, счастливые в браке. Впервые увидев его, я тоже испытала это чувство — под его привлекательной внешностью угадывался сильный, решительный мужчина! — но только после того, как мы поженились, я поняла, какой это безжалостный, жестокий человек. Однако было уже немного поздно! — Она нервно засмеялась. — Налейте мне еще водки, Дэнни!

— Хорошо.

Приготовив новые порции напитка у бара, я повернулся со стаканами в руках и увидел, что она уже сидит в кресле, одетая в халат, снова туго обтягивающий ее талию. Взяв стакан, она неожиданно скривила губы:

— Почему бы вам не одеться, Дэнни? Голый, вы выглядите таким смешным!

— Спасибо за напоминание! — сказал я сердито, тут же облачившись в рубашку и слаксы.

— Мне трудно это преодолеть, — произнесла она полуизвиняющимся тоном. — В любом случае, по-моему, будет более тактично, если я позавтракаю у себя.

— По-моему, тоже, — согласился я. — Так что же случилось между вами?

— Первые пару лет мы жили довольно сносно, но потом я поняла, что ему нужна не жена, а рабыня, я же совсем не собиралась становиться ею. Сначала Вейланд использовал все средства, чтобы подчинить меня себе, но, когда понял, что все это ни к чему не приведет, прекратил свои попытки. Он снял мне другую квартиру, назначил щедрое содержание и заявил, что собирается завести любовницу. Тут ему и подвернулась Алиса Эймс!

— Он не хотел развода?

Она горько сжала губы.

— Вы же слышали, что он сказал об этом прошлой ночью!

— Я слышал также, как он сказал, что у него есть на вас нечто такое, из-за чего вы никогда сами не посмеете подать на развод. Это правда?

— Да, правда, но не будем это обсуждать, — ледяным тоном ответила Шери. — Я не имею представления, что у него сейчас на уме, да и не беспокоилась бы об этом, если бы не убийство Алисы.

— Вы считаете, что это он убил ее?

— Он вполне способен! — Женщина нетерпеливо пожала плечами. — А если это сделал не он, то, — вполне возможно, подозревает меня. Именно поэтому я и вызвала Джекки сюда из Лос-Анджелеса, надеясь, что ей удастся выяснить, что происходит на самом деле.

— Но вы же не вызвали ее еще до того, как узнали о смерти Алисы?

— Уже вся эта затея с магнитофонной записью изрядно потрепала мне нервы! Я никогда не думала, что Стирлинг способен на такое. — Она попыталась засмеяться, но из этого ничего не получилось. — Знаете, мне пришла в голову дикая мысль, что он вполне может замыслить самоубийство, лишь бы оно выглядело так, будто я совершила его. На всем свете нет большего негодяя, чем Вейланд, — вы не в состоянии даже представить, как он способен ненавидеть!

— А давно вы дружите с Джекки Милн?

— Еще с колледжа, — ответила Шери. — Она очень умна и работает только за солидную плату.

— Джекки рассказала мне историю, приведшую Алису Эймс к разводу. А как вы узнали о ней?

— Конечно же от Стирлинга. Он находил это весьма забавным; кроме того, давал мне понять, какую потаскуху предпочел мне! — Она уставилась в свой стакан, словно в магический кристалл. — Я не понимаю, из-за чего они там все враждуют, Вейланд со Стенгером и остальной компанией. Но знаю, что у Стирлинга всегда есть в запасе угловой удар — удар с левого поля, о котором люди даже не подозревают, пока не становится слишком поздно, — нечто в этом роде и произошло на вечере, когда вместо себя он прислал магнитофонную запись. — Она быстро-быстро закачала головой. — Вам кажется, я болтаю разные глупости, да, Дэнни?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может быть, и не такие уж глупости. Расскажите мне об Эде Нормане. Как по-вашему, Вейланд говорил правду, утверждая, что Алиса изменяла ему с Норманом, когда сам он бывал в отъезде?

— Вполне может быть. — Шери широко зевнула, улыбнулась мне. — Простите! Не думала, что так устану, Дэнни, ведь я не привыкла, чтобы меня так много насиловали. — Она наморщила лоб, что-то обдумывая. — Алиса готова была переспать даже с коридорным, если на нее в тот момент что-то найдет, так почему бы это не быть Эду Норману? Вы видели его прошлой ночью, Дэнни; он похож на рыбу, которую выбрасывают обратно в воду, испугавшись, как бы от нее не испортился желудок. Я всегда считала, что он целиком зависит от Стирлинга и делает все то, что тот ему приказывает. Но кто знает, что у этого мерзавца на уме?

— Вы уверены, Шери, что на пленке был голос Стирлинга?

— Уверена, — ответила она твердо. — Я слишком долго прожила с этим голосом, Дэнни. И ни капли не сомневаюсь, что это был голос моего дорогого Стирлинга.

— А затея нанять меня в качестве телохранителя была просто шуткой, розыгрышем? — спросил я. — Вы с Джекки придумали это еще до того, как я зашел к вам?

— Вы были врагом, работающим на Стирлинга. — Она широко улыбнулась. — Мы решили использовать свои маленькие женские хитрости, чтобы посмотреть, нельзя ли привлечь вас на нашу сторону; но, прежде чем приступили к делу, вы сообщили, что вас рассчитали. Упустить такой шанс и не нанять вас было бы непростительно. — Внезапно она стала рассудительной. — Не уверена, что мне так уж нужен телохранитель, пока я в этом отеле, но хочу, чтобы вы вместе с Джекки выяснили, что затевает Стирлинг. Лучше перестраховаться, чем допустить, чтобы со мной произошло то же, что с Алисой!

— Благодарю за доверие, — сказал я.

— Итак, — ее голос снова стал вкрадчивым, — вы работаете с Джекки, но спите со мной.

— Это директива клиента? — спросил я холодно.

— Мне просто хотелось бы надеяться на это, Дэнни. — Шери встала с кресла и еще раз зевнула. — Простите, Дэнни, но мне нужно немедленно лечь в постель, иначе я усну прямо здесь.

— Спокойной ночи, Шери, — ответил я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, затем сомкнула руки на моей шее и поцеловала так, словно прощалась навсегда.

— Спасибо, Дэнни, — пробормотала она, чуть ослабив объятие. — Я уже почти забыла, что такое секс.

— Вы, наверное, разыгрываете меня, — искренне удивился я.

— Впрочем, это как езда на велосипеде, — хихикнула она. — Раз научился — вовек не забудешь! — Она разомкнула руки и отступила к двери. — Спи крепко, Дэнни! — Она выразительно повела глазами. — Есть здесь какой-нибудь другой выход?

— Чем располагает Вейланд против вас, Шери? — мягко, но настойчиво спросил я вместо ответа.

— Вы не сдаетесь легко, правда, Дэнни? — Она прислонилась к двери и стояла с чуть поникшими плечами. — Я же сказала, это не ваше дело!

— Ради вас же самой, Шери, — продолжал настаивать я, — мне нужно это знать.

— Даже не верится, что было время, когда меня звали не Шери Вейланд, — сказала она устало. — Когда я была беззаботна и ни от кого не зависела. Кстати, звали меня Шери Эймс.

— Вы родственница Алисы?

— Она моя младшая сестра, у нас разница в пару лет. Я говорила ей, что величайшая глупость даже думать о том, чтобы выйти замуж за Маккензи, который старше ее на тридцать лет и дважды разведен.

— Она, должно быть, действительно была не в себе, — сказал я.

— Нет! — В тоне Шери внезапно послышалась горячность; — Нельзя так говорить о ней. Когда ей было девятнадцать, она целый год пробыла в лечебнице. Доктора говорили, что у нее нервный срыв, но все понимали, что это всего лишь корректная форма диагноза. После никто особенно не пытался отговаривать ее от чего бы то ни было, даже от брака с Маккензи. — Она горестно покачала головой. — Я совершила ужасную ошибку, в первые дни нашей совместной жизни рассказав обо всем Стирлингу, рассчитывая на его сочувствие. Попросила даже помочь мне присмотреть за сестрой. Боже! Он начал следить за ней, словно она была кем-то вроде уличной девки. И на следующий же день после того, как Маккензи вышвырнул ее из своего дома, Вейланд предстал перед ней в роли утешителя, сделав вполне определенное предложение!

— Значит, если бы вы захотели развестись с Вейландом, вам пришлось бы назвать причиной развода его отношения с вашей сестрой?

— Маккензи поступил вполне порядочно, позволив Алисе получить развод. Но Стирлинг же угрожал мне тем, что, если я потребую развода, расскажет в суде об Алисе: ее психической неуравновешенности, причине развода с Маккензи — одним словом — обо всем! И вся эта история непременно попала бы в газеты. — Во взгляде Шери появилось что-то от взгляда загнанной лошади. — Но Алиса просто не смогла бы этого выдержать, ее психика пострадала бы необратимо, и остаток жизни ей пришлось бы провести в лечебнице. Я не смогла бы обречь на это даже постороннего человека, — ее голос задрожал, — не то что родную сестру!

— Но теперь, когда она мертва, — напомнил я мягко, — уже ничто не удерживает вас от того, чтобы потребовать развода?

— Мне надо набраться храбрости, чтобы сделать это. Вы не знаете Стирлинга так, как знаю его я. Больше всего на свете он одержим желанием подчинить людей своей воле, сделать их рабами. До сих пор у него были две рабыни. Одну из них он неожиданно потерял прошлой ночью. Так думаете, он когда-нибудь отпустит вторую?

Чарльз Маккензи был крепким мужчиной лет под шестьдесят; даже видя его основательно потрепанное жизнью лицо, я бы побился об заклад, что он намного переживет всех красавчиков и помоложе. Именно такого человека и представляешь себе в качестве владельца крупной строительной компании. Солнце и ветер избороздили глубокими морщинами его кожу, придав ей цвет красного дерева, отпечатав у внешних углов его проницательных серых глаз морщины, похожие на следы вороньих лап. Он сидел за письменным столом, который выглядел еще более потрепанным, чем его лицо, держа между короткими, похожими на обрубки пальцами массивную сигару, и внимательно рассматривал меня, не спеша заговорить.

— Бойд? — произнес он резким неприятным голосом. — Частный детектив из Нью-Йорка, расследующий убийство моей бывшей жены?

— Все правильно, мистер Маккензи, — ответил я.

— Что-то ваш голос мне показался знакомым, — усмехнулся он. — Вчера вечером вас звали Милн и вы пытались узнать у меня, где ее можно найти, верно?

— Верно, — кивнул я. — Тогда я только что услышал о вас, и мне захотелось убедиться, существуете ли вы на самом деле или всего лишь плод чьего-то воображения.

— Теперь вы удовлетворены? — почти прорычал он.

— Теперь я убедился, что вы действительно существуете, — подтвердил я, — и можете мне очень помочь, если, конечно, захотите.

— Расскажи мне обо всем, что знаешь, сынок, — уже более дружелюбно проворчал он. — Тогда я и решу, стоишь ли ты этого.

Я выложил ему основные факты:

— Вейланд нанял меня, думая, что его пытаются убить. Он подозревал кого-то из пятерых: жену, любовницу, партнеров, Стенгера и Тетчера. Прошлой ночью была убита Алиса, и Шери Вейланд, испугавшись, что она будет следующей, приехала в Санта-Байю. Той же ночью мне передали, что Вейланд уволил меня, и тогда его жена наняла меня, чтобы я попытался выяснить, кто убил ее сестру. Она рассказала мне о прошлом Алисы, о том, почему произошел развод, и о ее психической неустойчивости. Я знаю, что Вейланд был приглашен в качестве консультанта в Корпорацию стратегического развития вопреки желанию Стенгера и что его рекомендовал Тетчер. Знаю также, что вы, Маккензи, произвели большую часть строительных работ для этой фирмы и что они вам много должны.

Когда я закончил говорить, Маккензи некоторое время продолжал молча курить сигару, глядя на меня оценивающим, однако совершенно непроницаемым взглядом.

— Вы знаете почти столько же, сколько знаю я, — наконец произнес он. — Я помогу вам, если это окажется мне по силам, хотя бы по той причине, что не хочу, чтобы среди нас разгуливал убийца. Но я не уверен, что знаю что-нибудь, чего не знаете вы.

— Слышал, — сообщил я, — что с самого начала строительные дела на острове пошли наперекосяк. Натолкнулись на горную породу там, где встретить ее совсем не ожидали. Власти графства, вопреки достигнутому ранее соглашению, потребовали, чтобы вместо одного моста были построены три, и Стенгер оказался разоренным, хотя проект был осуществлен лишь наполовину.

— У вас верные сведения. — Его голос опять стал резким. — Я лично нанял двух, ранее отлично зарекомендовавших себя топографов, но по какой-то странной причине они не обнаружили ту гору. Кто-то обратился в мэрию и уговорил их изменить одно из условий договора: вместо одного моста должно появиться три. Единственное, чего нельзя объяснить ничьими кознями, так это необычные для этого времени года ливни, совершенно затопившие нас!

— Что вас так тесно связало со Стенгером?

— Никогда раньше на этих землях не планировали такого грандиозного строительства, а я — самый крупный строительный подрядчик в округе, поэтому вполне естественно, что мы стали сотрудничать. Но, как всегда, я был последним, кто узнал, что у Корпорации стратегического развития — тяжелейшие финансовые трудности! — Маккензи медленно провел тыльной стороной кисти по губам. — Ни для кого не секрет, что, если они не раздобудут где-нибудь денег, я вылетаю в трубу!

— Вы можете выдвинуть против них иск, — посоветовал я, однако Маккензи только засмеялся:

— У них не будет денег даже на то, чтобы компенсировать мои затраты на адвокатов! Я надеюсь только на то, что умница Вейланд предложит что-нибудь путное и поможет поправить наши финансовые дела.

— Он обсуждал с вами ситуацию? — спросил я.

— Конечно! — кивнул Маккензи. — Он был здесь примерно неделю назад и в одном слове выразил то, что думает о создавшемся, почти безнадежном положении Корпорации. Предложил организовать слияние моей фирмы с Корпорацией. Мне предлагалось в новой компании руководящее положение, а Стенгер должен был получить такой пинок под зад, что вряд ли смог бы прийти в себя и в будущем году. Правда, для этого предстояло решить одну маленькую проблему: найти где-то около трех миллионов долларов. Я ответил, что у него, очевидно, не в порядке с чувством юмора. На что он возразил, мол, попытается найти кого-нибудь, кто сможет одолжить мне деньги. Ну что ж, ответил я, пусть попытается. И вот с тех самых пор я больше не видел Вейланда.

— Никто его не видел с тех пор, — заметил я.

— Кроме вас, — прорычал он. — Иначе как бы он вас нанял?

— Через доверенное лицо, — усмехнулся я, — человека, который в позапрошлую ночь в нью-йоркском доме Вейланда разыграл из себя его слугу. Но он такой же лакей, как я балерина. Уже только потом он рассказал мне, что доводится другом Вейланду и тот попросил его об этом одолжении. Сказал, что его зовут Чак Маккензи.

Сигара, будучи недонесенной до рта, замерла в воздухе, серые глаза гневно уставились на меня.

— Как он выглядел? — рявкнул Маккензи.

— У него такое лицо, которое трудно запоминается. На мой взгляд, ему около тридцати, и злобность из него так и прет.

— Похоже, что это действительно Чак Маккензи, — раздраженно кивнул мой собеседник.

— Что? — Я изумленно уставился на него.

— Для частного детектива вы не очень-то сообразительны, Бойд, — проворчал он. — Вы знаете, сколько раз я был женат?

— Три.

— И что, я выгляжу импотентом?

— О нет! — застонал я. — Боже, о самом очевидном я и не подумал! Это ваш сын?

— Работает с Вейландом, — прошептал он. — Маккензи-младший, мой единственный сынок, но если он подохнет, я пойду и плюну на его могилу!

Резко отодвинув кресло, он подошел к окну и стоял спиной ко мне, глядя во двор.

— Первая жена ушла от меня к иностранному кинорежиссеру, поэтому с двенадцати лет Чак остался на моем попечении. Я всячески старался найти к нему подход, но мне это так и не удалось. Учился он хуже некуда, и когда ему стукнуло двадцать, я бросил всякие попытки подыскать колледж, где могли бы хоть прилично присматривать за ним. В течение следующих двух лет я старался как мог обучить его строительному делу, но единственное, в чем он преуспел за всю свою жизнь, это мошенничать в карточной игре, на которую выпрашивал у меня пару сотен баксов каждую неделю; наконец, мне все это надоело, и я разорвал с ним всякие отношения. — Маккензи долго молчал. — Вы слышали, почему я развелся с Алисой?

— Вы неожиданно для нее возвратились домой и обнаружили там нечто вроде римской оргии, — произнес я спокойно. — Увидели Алису с четырьмя здоровыми молодыми людьми.

— Трое из них были близкими дружками Чака, — внезапно Маккензи сгорбился, — четвертым же был сам Чак.

Я ничего не сказал, да и что тут скажешь.

Маккензи отвернулся от окна; голова его была окутана клубами дыма, а губы сжаты в недоброй усмешке.

— Вы слышали, что я заставил их продолжать то, что они делали, и снял несколько кадров?

— Слышал, — ответил я.

— Я сказал тем троим, что, если они не уберутся куда-нибудь подальше от Санта-Байя, я воспользуюсь этими фотографиями так, что у них будут большие неприятности. У всех у них есть родители, работодатели, подруги — а у одного даже жена, — и они быстро сообразили, что я не шучу. Но мой сын, подумал я, заслуживает большего. Я избил его так, как умею это делать я, — у меня была хорошая школа! Так, чтобы ничего не было сломано, но чтобы и через две недели он чувствовал, как нестерпимо болит все тело. Потом я дал ему пятидолларовую бумажку и сказал, чтобы он занимался своими делами где-нибудь в другом месте, а не в Санта-Байе. Еще я добавил: «Если когда-нибудь увижу тебя снова — убью!» И это не просто слова, Бойд!

— Понимаю, — кивнул я.

— Что же, черт побери, он снова делает в Санта-Байе и что означает его связь со Стирлингом Вейландом? — Подойдя к столу, Маккензи так ударил по нему кулаком, что, должно быть, содрогнулся весь офис. — Я слышал, что пару лет назад он был замешан в какой-то грязной строительной афере вблизи Сан-Диего и еле избежал ареста. Вы знаете что-нибудь об этом, Бойд? — Он зверем посмотрел на меня. — У меня нет сомнений в том, кто купил тех топографов и тех людей в мэрии, которые потребовали построить еще два моста!

— Все может быть, — сказал я, — но пока я бы не утверждал этого наверняка, мистер Маккензи. Во всяком случае, в полицию звонить еще рано. У вас не больше доказательств, что ваш сын замешан в этом саботаже — если это действительно саботаж, а не просто невезение, — чем у меня, в том, что он работает с Вейландом. Пока я не увижу Вейланда — а я знаю это только со слов вашего сына, — вы мне весьма убедительно расскажете, чего они могут стоить.

— Вы правы, — согласился он с явной неохотой. — Я все еще пользуюсь некоторым влиянием в этом городе и задам кое-кому наводящие вопросы. Где вы остановились, Бойд?

— В отеле «Амбассадор».

— Как узнаю что-нибудь стоящее, позвоню вам, — пообещал он. — И вы сделайте то же самое, хорошо?

— Обязательно. — Я встал. — Спасибо за потраченное на меня время, мистер Маккензи.

— Зовите меня Чарли. — Подобие улыбки появилось на его рано состарившемся лице. — Пара таких простофиль, как вы и я, должны дружить для собственной безопасности!

— Ну а вы меня зовите Дэнни, — ответил я тоже с улыбкой, — и вы правы. — Уже подойдя к двери, я внезапно обернулся: — Забыл задать вам один очень важный вопрос, Чарли.

— В данный момент я не смогу одолжить вам и двадцати центов, — проворчал он.

— Встречались ли когда-нибудь Стенгер или Тетчер с вашим сыном?

— Никогда не слышал об этом.

— А Эд Норман, младший партнер Вейланда?

— Тоже не знаю. Почему вас это интересует?

— Они были в доме Вейланда в тот вечер, когда ваш сын Чак выдавал себя за лакея. Раз они не узнали его, значит, скорее всего не были с ним знакомы. Это относится и к моей теперешней клиентке Шери Вейланд, не так ли?

— Я никогда не встречался с ней, даже в те полтора года, что был женат на ее сестре.

— Но один интересный вопрос все равно остается, — продолжал я рассуждать вслух. — Почему Алиса не узнала его? Или почему притворилась, что не узнала его?

— Теперь лишь одно можно сказать с уверенностью, Дэнни. — Маккензи пожал плечами. — Ее уже об этом не спросишь!

Путь от офиса Чарли до Корпорации стратегического развития занял у меня минут десять. Прихрамывающая белобрысая секретарша с прыщиком на щеке, невнятно произнеся мое имя по телефону, сообщила гнусавым голосом, что мистер Стенгер готов принять меня. По тому, как тревожно взглянули на меня ее водянистые глаза, я понял, что она приняла меня за судебного курьера. Просторный офис Стенгера почти не сохранил следов былой изысканности и ухоженности, впечатление было такое, что из-за начавшегося полгода назад режима экономии никто здесь даже пыль не протирал.

— Привет, Бойд! — произнес еще более похудевший, обтянутый кожей скелет пронзительным голосом. — Знаете, я даже подумал, не привиделись ли вы мне тогда вечером в Нью-Йорке, впрочем, как и все остальное, и вот теперь вы появились в Санта-Байе! — Его узкие губы растянулись в некоем отдаленном подобии улыбки; на большее, по-видимому, он никогда не был способен. — По-моему, это нечестно!

— Кажется, почти все сейчас приехали сюда, — произнес я непринужденно, — в том числе Шери Вейланд и Эд Норман. За исключением Алисы Эймс!

— Я слышал об этом, — сказал он, осторожно щелкнув костяшками первых двух пальцев левой руки. — Жуткая трагедия! Не правда ли, какой удар для Стирлинга!

— Ничего не могу об этом сказать, — ответил я, — потому что все еще с ним не встретился. Вчера вечером он уволил меня через одного из своих помощников, поэтому мне не так уж интересно знать, что он сейчас чувствует.

— Да, поведение этого человека предсказать невозможно, — небрежно произнес Стенгер. — Можно задать вам прямой вопрос, мистер Бойд? Что удерживает вас в нашем прекрасном городе?

— Шери Вейланд. Она наняла меня, чтобы я выяснил, кто убил Алису.

— Как интересно! А Стирлинг, отказавшись от ваших дальнейших услуг, конечно, потребовал возвратить ту странную пленку. — Коричневые в крапинку глаза внимательно смотрели на меня из-под косматых черных бровей.

— Может быть, он совсем забыл об этом, так на него подействовала весть об убийстве Алисы, — высказал я предположение. — Эта лента все еще спрятана в надежном месте.

— Я просто в восторге от вашей честности, мистер Бойд, — сказал он внезапно охрипшим голосом. — Большинство людей на вашем месте наверняка решили бы заработать на этом деле, вы так не думаете?

— Продали бы пленку тому, кто больше предложит! — усмехнулся я. — Это мысль, мистер Стенгер! Начнем с вас! Сколько предложите вы?

Он щелкнул другой парой костяшек, стараясь изо всех сил изобразить на лице спокойствие.

— Я думаю, вы знаете слишком хорошо, какое у нас теперь финансовое положение! — Он начал медленно покачивать головой из стороны в сторону, словно ею управлял какой-то невидимый метроном. — Максимум, что я могу заплатить, это пятьсот баксов, да и то их еще нужно как следует поискать. — Он внезапно перестал качать головой и бросил на меня быстрый взгляд. — Наличными, конечно!

— Я подумаю, — сказал я. — А вдруг кто-нибудь даст больше. Например, Джордж Тетчер?

Я понял не сразу, что сухой шелестящий звук, напоминающий шуршание старых газет, уносимых порывами ветра, является не чем иным, как смехом Стенгера.

— Нахожу, что это прекрасная мысль! Давайте посмотрим, что из этого получится. — Он нажал на кнопку селекторной связи, и через несколько секунд ему ответил голос с металлическим оттенком. — Зайдите ко мне в офис, Джордж, — произнес Стенгер почти ликующе. — У меня здесь сидит ваш старый друг, которому не терпится увидеть вас снова. — Он убрал с кнопки свой широкий указательный палец. — В данный момент мне трудно решить, кто из нас хитрит, мистер Бойд. — Нахохлившись и хитроумно переплетя пальцы, он наклонился в кресле вперед. — Посмотрим!

Немного погодя в дверях офиса появился Тетчер; увидев меня, он внезапно остановился с выражением безмерного удивления на лице. Затем насмешливо улыбнулся, блеснув белоснежными зубами. Он выглядел таким же сильным, как и прежде, с лицом нераздумывающего исполнителя, готового превратить любые рекламные слюни с Адисон-авеню в коньяк «Наполеон».

— О! Да это же наш чемпион в тяжелом весе! — Тетчер мерзко хмыкнул.

— Вы сегодня сильно рискуете, не так ли, Бойд? Случись что-нибудь, кто вас теперь защитит — ведь за вашей спиной я что-то не вижу дворецкого с револьвером?

— У вас чрезмерно развитое чувство юмора, Джордж, — сказал я мягко. — Если взглянуть на события той ночи, то громче всех смеяться должен я!

— Терпеть не могу, когда взрослые люди разговаривают как уличные мальчишки, — поморщился Стенгер. — Однако перейдем к делу. — Лицо его ничего не выражало, когда он посмотрел на Тетчера. — Мистер Бойд только что сообщил мне, что вчера вечером Вейланд уволил его. Теперь его наняла миссис Вейланд, чтобы он узнал, кто убил Алису Эймс.

— Больше пользы было бы для миссис Вейланд потратить свои деньги на гадалку, — ухмыльнулся Тетчер.

— Мистер Бойд все еще обладает магнитофонной пленкой и готов продать ее тому, кто больше заплатит. Я предложил ему пятьсот долларов, но он решил выяснить сначала, на сколько готовы раскошелиться вы.

Тетчер, внимательно на меня глядя, провел рукой по жестким как проволока черным волосам.

— Здесь нет обмана? — спросил он отрывисто. — Вы не изготовили копию?

— Я веду честную игру, — ответил я.

— Тысячу баксов, наличными, — произнес он быстро.

— Таким образом, общая сумма, предлагаемая Корпорацией, составляет полторы тысячи долларов, мистер Бойд, — тихо сказал Стенгер.

— Кто, черт возьми, говорит здесь об общей цене? — зло произнес Тетчер.

— Спасибо, Джордж, что вы немного прояснили ситуацию, — сказал Стенгер кротко, однако было видно, как он волновался, потому что быстро подряд щелкнул костяшками трех пальцев. — Чтобы быть честным с мистером Бойдом, считаю, что мы должны пригласить сюда Эда Нормана, пусть и у него будет шанс приобрести эту запись. Найдите и приведите его сюда, хорошо?

Тетчер постоял немного в нерешительности — по злобному выражению его лица можно было понять, что он собирается возражать, — однако затем повернулся и быстрым шагом вышел из кабинета. Стенгер, снова переплетя пальцы, молча сидел, словно воплощение некоего корпоративного Будды. Я закурил сигарету и откинулся на спинку кресла, тем самым поддерживая наступившее безмолвие.

— Это джунгли, мистер Бойд, — произнес Стенгер свистящим шепотом, который показался неожиданно громким после долгого молчания. — Конечно, это общее место, когда говорят о корпоративном мире большого бизнеса. Но чтобы по-настоящему осознать эту истину, мне понадобилось больше тридцати лет. Довольно забавно, не так ли?

— Мне кажется, вы пришли к выводу, что все неприятности, которые возникли при выполнении вашего проекта, вряд ли объясняются только невезением, — произнес я.

— Вы имеете в виду саботаж? Я уже думал об этом, мистер Бойд. Но где доказательства?

— Это просто сейчас пришло мне в голову, — пробормотал я.

— Однако, судя по тому, что говорил мне Чарли Маккензи, он тоже думал об этом.

— Надвигающееся разрушение всего, что мы старались построить в течение нескольких лет, — это прекрасный стимул для размышления, — произнес безмятежным тоном Стенгер. — Поэтому такая реакция Чарли меня нисколько не удивляет.

— Не разъясните ли вы мне кое-что, мистер Стенгер? — прервал я его. — Вы сейчас владеете значительным числом акций Корпорации, которая вот-вот обанкротится. Ее может спасти только слияние, однако, как сказал Вейланд на той магнитофонной ленте, если это случится, вас вышвырнут за борт. Но по крайней мере ваши акции будут тогда в цене. Может быть, для Корпорации лучше было бы объявить о своем банкротстве? Но в таком случае вы сами останетесь с кучей ничего не стоящих бумажек.

— Вы были бы абсолютно правы, мистер Бойд, если бы не одно обстоятельство, — холодно возразил он. — Стирлинг Вейланд — мошенник. Любое слияние, которое он организует, будет сильно отличаться от того, каким оно будет выглядеть внешне. Будут иметь место, как бы это сказать, разного рода неясности. Он будет стараться обходить их в разговоре, пока не станет слишком поздно. То, что на поверхности выглядит как простое слияние двух компаний, в конечном счете выльется в скрученную спираль, вобравшую в себя четыре или даже больше корпораций. И когда все будет кончено, станет абсолютно ясно: акции Корпорации стратегического развития, как и раньше, не будут стоить ни гроша!

Дверь широко открылась, и в комнату вошел Тетчер, сопровождаемый Эдом Норманом, который, как всегда, выглядел так, словно весь мир наблюдает за ним, и поэтому он в любую минуту готов отчудить что-нибудь.

— Привет, Эдди! — бодро произнес Стенгер. — Думаю, Джордж уже посвятил тебя в суть дела?

— Конечно. — Светло-голубые глаза Нормана налились злобой, когда он посмотрел на меня. — Полагаю, при таких обстоятельствах бесполезно напоминать Бойду об этике!

— Эдди, дружище, разве ты не знаешь, что такое аукцион? — усмехнулся я язвительно. — Или выкладываешь денежки, или остаешься с носом!

Норман непроизвольно стиснул пальцы; его тонкий нос, казалось, еще больше вытянулся.

— Я понял так, что максимальное предложение составляет тысячу долларов? — произнес он сдавленным голосом.

— Совершенно точно! — ответил я.

— Я бы посоветовал тебе, Бойд, согласиться с этой ценой. — Его рот перекосила торжествующая мина. — Я же не заинтересован в покупке!

— Очень жаль. — Я встал со стула и направился к двери. — Благодарю вас, джентльмены, что вы уделили мне столько времени!

— Да подождите же, Бойд! — сердито воскликнул Тетчер. — Моя цена была самой высокой, вы не забыли об этом?

— Пока, — сказал я через плечо. — У меня намечено еще несколько интересных встреч.

— С кем? — воскликнул он.

— Ну что вы, Джордж, прямо неловко за вас! — ответил я укоризненно. — Разве об этом спрашивают? Воспользуйтесь тем, что здесь Эдди, и обсудите этическую сторону проблемы. Это будет для вас чем-то новым.

Когда я вернулся в отель, меня ждала записка, в которой говорилось, что Джекки Милн приглашает меня присоединиться к ней для совместного ленча. Она ждала меня, потягивая мартини, в банкетном зале в угловом алькове. Белое кружевное платье выглядело на ней чрезвычайно элегантно. Я сел рядом, и официант, ловко подвинув столик, отделил нас от остальных посетителей. Я заказал только мартини, без всяких там фруктов или овощей, и послал соломенной блондинке ослепительную улыбку.

— Вы сегодня опять выглядите очень соблазнительно, — восхищенно произнес я. — Это может превратиться в привычку.

— Дэнни! — Ее сапфирового цвета глаза потемнели от нахлынувших чувств. — Я хочу извиниться за вчерашнюю ночь. И даже не понимаю, почему я поступила так, но теперь понимаю, какая это была дешевая и глупая шутка! Искренне раскаиваюсь!

— Забудем об этом! — сказал я. — Отныне между нами будут только деловые отношения.

Официант весьма своевременно поставил передо мной мартини, и я поднял бокал:

— Выпьем за успешное сотрудничество в розыске убийцы!

— Не ломайте передо мной комедию, — с горечью сказала она. — Очень тяжело сознавать, что вы меня ненавидите.

— Отчего же? Вот подумываю начать профессиональную карьеру в качестве насильника, — я снова ослепительно улыбнулся ей, — и хочу поблагодарить вас за урок, преподанный мне прошлой ночью.

Она прикусила нижнюю губу.

— Если вы сию минуту не перестанете, — голос ее задрожал, — я закричу тут прямо перед всеми.

— Это было нечто! — вздохнул я мечтательно. — Как вы снимали это маленькое черное платье, а потом очаровательные синие трусики! Клянусь, я был так возбужден, что на моих брюках готовы были отлететь все пуговицы!

Она крепко зажмурилась, затем схватила обеими руками свой бокал и быстро выпила содержимое. Судорожно глотнув воздух, со стуком опустила бокал на стол.

— Извините, — прошептала она. — Мне надо уйти.

— Успокойтесь! Я пошутил! Вчера все вышло просто замечательно, я хочу сказать, когда я вернулся в свой номер. — Подождав пару секунд, я прибавил: — Вы виделись сегодня с Шери?

Джекки кивнула:

— Я думала, она присоединится к нам за ленчем, но когда полчаса назад заглянула к ней в номер, она все еще была в кровати. Сказала, что не встанет до вечера, прибавив, что еще не отдохнула после… — Внезапно Джекки пронзила меня подозрительным взглядом. — Она… я хочу сказать, вы?.. — Ее рот приоткрылся. — Ну, Дэнни Бойд, вы еще получите свое! — прошипела она. — Из всех мерзавцев, каких я имела несчастье знать, вы самый…

— Я очень благодарен вам, Джекки, — проникновенно произнес я. — Если бы не вы, я так и не узнал бы, как приятно насиловать женщину.

Некоторое время она смотрела на меня так, словно была готова выломать ближайшую ножку стола и размозжить мне ею голову; затем ее плечи затряслись от неудержимого истерического смеха. У столика, словно из-под земли, вырос официант и, бросив встревоженный взгляд на бьющуюся в корчах Джекки, подал мне меню и удалился.

— Это своего рода высшая справедливость, — удалось произнести Джекки в промежутке между взрывами безудержного хохота. — Можно сказать, я сыграла роль сводни, подготовив вас для другой женщины! Может быть, это стоит превратить в профессию, как вы думаете, Дэнни?

Эта мысль показалась ей такой забавной, что она снова разразилась взрывами истерического смеха. Я попросил все еще продолжавшего нервно поглядывать на нас официанта принести две порции куриного рагу и пару мартини. Наконец-то Джекки успокоилась и вытерла глаза:

— Я рада, что это случилось. Это избавляет меня от чувства вины. — Она немного вытянула нижнюю губу. — Может быть, я немного завидую Шери, но зато уже не чувствую себя виноватой перед вами. — Она тихо вздохнула. — Как прошло ваше утро?

— Интересно, хотя я и пребываю в некотором замешательстве, — честно признался я. — А ваше? Как прошло ваше утро?

— Скучно. То, что мне удалось разузнать, мы и так уже знаем. — Она пожала плечами. — Может быть, и вообще ничего нового больше нет.

— Я видел Чарли Маккензи, — сказал я. — Сказал ему, что сильно удивлен тем, что какой-то тип, выдававший себя за лакея в доме Стирлинга, назвался Чаком Маккензи. На это я получил простой ответ: оказывается, это и в самом деле настоящее имя лакея.

— Знаете что? — призналась она растерянно. — Наверное, то, что вы сказали, имеет какой-то смысл, но я ничего не поняла.

— Чарльз был трижды женат, — прорычал я, — а Чак — его сын от первого брака.

— А! — воскликнула Джекки. И снова: — А!

— Совершенно верно! Мягко выражаясь, Чарли совсем не любит своего сына. При их последней встрече отец пригрозил, что если тот когда-нибудь снова попадется ему на глаза, то он убьет его.

— Понимаю, — медленно произнесла сидящая напротив меня блондинка, изо всех сил стараясь выглядеть умной.

— Да ни черта вы не понимаете, — проворчал я. — Алиса и этот сын спали друг с другом. Но тогда вы можете спросить, почему же они на вилле Вейланда притворились незнакомыми?

Джекки подождала, пока официант не поставил на столик два мартини, затем холодно посмотрела на меня:

— Вы просто напичканы вопросами. Откуда мне знать, почему они притворились незнакомыми?

— Только у одного человека могут быть ответы на все эти вопросы, и этот человек сам Вейланд. Но где же он, черт бы его побрал?

— Я же сказала, что вы напичканы вопросами, — раздраженно заметила Джекки.

— Он должен быть в Санта-Байе, поэтому именно здесь все и происходит. Если он затянет со слиянием, дело может кончиться полным крахом Корпорации.

— Мы можем начать сегодня ходить по домам и спрашивать, — сказала Джекки мрачно. — Вы начнете с одного конца города, я — с другого, и через пару недель мы встретимся где-нибудь посередине.

— Вы снова пробуждаете во мне насильника, — предупредил я ее, — и это будет выглядеть совсем уж глупо здесь, за куриным рагу.

— Вы правы, — ответила она мне серьезным тоном, — это будет несовместимо с моим нежно-зеленым нижним бельем. — Ее глаза сверкнули. — Тонким шелком, почти прозрачным. К тому же я наверняка простужусь.

Я чуть было не поперхнулся своим мартини, но в конце концов мне удалось проглотить его.

— Что-то не так, Дэнни? — спросила она заботливо.

Официант наконец-то принес куриное рагу, но, честное слово, оно показалось мне сначала каким-то не таким — зеленоватым! Но аппетит взял свое, так что мы набросились на еду, нарушив молчание только за кофе.

— Я забыл поведать вам об одном факте, рассказанном мне Чарли Маккензи, — сказал я. — Неделю назад он видел Вейланда, и тот предложил слить строительную фирму Чарли с Корпорацией. Вейланд гарантировал ему контрольный пакет акций, сказав, что это будет стоить около трех миллионов долларов. Чарли ответил, что ему негде сейчас найти такие деньги, и тогда Вейланд пообещал попытаться занять их у кого-нибудь для него, но с тех пор он Стирлинга не видел. — Я допил свой кофе. — Что вы на это скажете, мой партнер?

— Заткнитесь! — сказала Джекки холодно. — Я думаю.

— Кто я, чтобы мешать вам? — проворчал я.

Выпив еще чашечку кофе и выкурив сигарету, она продолжала сидеть с отсутствующим выражением лица. Не подмешал ли официант в ее рагу какой-нибудь порошок? Больше терпеть у меня уже не было сил, так что я поднес пальцы к ее носу и щелкнул ими.

— Отец и сын ненавидят друг друга; сын работает с Вейландом, предложившим слияние отцовской фирмы и строительной корпорации, — произнесла Джекки тихим голосом. — Он знает, что отец на грани банкротства, поскольку одолжил деньги строительной корпорации, и у него нет сейчас и трех тысяч, не то что трех миллионов долларов! Он знает также, что инженер-строитель не кто иной, как ребенок, заблудившийся в финансовых джунглях, тогда как он там король! — Ее глаза торжествующе блеснули, когда она взглянула на меня мимоходом. — Ладно, изложу это попроще, чтобы вы, Дэнни, смогли понять! Если Вейланд найдет обещанные деньги, он будет знать, что ему ничего не стоит облапошить инженера-строителя, которому трудно разобраться во всех деталях сложной сделки, и в результате тот снова окажется на бобах, да к тому же лишится даже этой своей фирмы! Если все это так, то единственное место, куда Вейланд пойдет занимать, это к самому себе!

— Я всегда говорил одно и то же про калифорнийский климат, — осмелился я вставить слово. — Здесь в пересчете на один квадратный фут можно собрать урожай орехов больший, чем в любом месте страны. А вот дубов здесь мало! Откуда только берутся тут дубовые головы…

— Да разве вы сами не видите, Дэнни, — возбужденно перебила она меня. — Вейланд пойдет на собрание правления Корпорации стратегического развития и скажет там, что Маккензи нашел солидную финансовую поддержку, поэтому предлагает осуществить с ним слияние. Правление будет так ему благодарно, что вышвырнет Стенгера в ближайшее окошко и одобрит план Вейланда. Вейланд вставит в соглашение какой-нибудь хитрый пункт, и, когда слияние завершится, Маккензи неожиданно узнает, что компания, у которой он одолжил деньги, имеет право изменить срок выплаты долга; если же он будет не в состоянии выполнить их требования, она может лишить его права выкупить свои акции. На самом деле за Корпорацией будет стоять не кто иной, как сам Вейланд! — Джекки нетерпеливо покачала головой. — Конечно, понимаю, я немного все упрощаю. Но в этой игре Вейланд переиграет кого угодно! Даже опытнейшие юристы не захотят выступать против него, так как он продолжает менять правила игры во время самой игры!

— Вы не просто умны, — восхищенно сказал я, — вы просто гениальны, Джекки!

— У меня такая работа, — скромно ответила она, однако покраснела от удовольствия.

— Это объясняет, почему Чак работает с Вейландом, — прибавил я. — Он, конечно, был счастлив наблюдать, как его старик попадает в ловушку, надеясь, что тот исчезнет из его жизни. Возможно, он помогал этому с самого начала, организуя саботаж строительному проекту.

— Итак, — сказала Джекки счастливым тоном, — где же мы сейчас находимся, Дэнни?

— Там же, откуда начинали, — проворчал я. — Нам нужно найти Стирлинга Вейланда, и проблема в том, где его искать.

— Я чувствую, как мое ликерного цвета белье никнет, отчаявшись услышать хоть какой-нибудь умный ответ, — пробормотала она.

— Снова хотите заняться сводничеством? — огрызнулся я. — Пытаетесь подготовить меня к свиданию с Шери?

— Просто проверка, — ответила она нежно. — Как только я упоминаю о своем нижнем белье, вы начинаете дергаться; это показывает, какое сильное впечатление я произвела на вас прошлой ночью. — Отвернувшись, Джекки посмотрела куда-то в глубь комнаты. — И кто знает? Быть может, Шери будет спать до следующего утра?

— Вернемся к Вейланду, — холодно ответил я. — Есть человек, который наверняка знает, где он скрывается, и этот человек — Чак Маккензи.

— Если вы считаете, что его найти легче, я готова хоть сейчас начать поиски, — сказала Джекки.

— Прошлой ночью он обещал убить меня, — напомнил я. — Так что, может быть, нам вовсе ни к чему искать его, возможно, он сам придет ко мне.

— Вы симпатяга, Дэнни, вы знаете это? — Она одарила меня дружеской улыбкой. — Но что это? Что вами руководит? Мечты маленького мальчика совершить подвиг? Что заставляет вас придумывать все эти дикие истории?

— В них нуждается и скрытый во мне насильник, — вставил я. — Как говорил всегда мой психиатр, никогда не спорьте с определенным типом женщин, потому что вы обнаружите, что под их гладко причесанными светлыми волосами ничего нет, одна пустота!

— Вы так думаете? — Я увидел в этот момент, что она внимательно наблюдала за людьми, входящими в ресторан, и скорее всего не слышала ни слова из того, что я сказал.

— Еще как думаю! — Я решил продолжать. — Всегда можно распознать этот тип по отсутствующему взгляду сапфировых глаз и по маленькой симпатичной родинке на правой ягодице.

— А я даже не знала, — пробормотала она рассеянно, — Дэнни!..

— Он исчез пять минут назад, мадам! Сейчас с вами за столом парень, которого зовут Франкенштейн. Я сам не знаю, как это получилось, потому что всего пять минут до этого я был похож на куриное рагу!

— У вас есть друзья в Санта-Байе? — Неожиданно в ее голосе прозвучал неподдельный интерес.

— Я забыл даже, что это значит, — ответил я.

— Они направляются прямо к нашему столику, и раньше я их никогда не видела. — Она возбужденно хихикнула. — Как вы думаете, у них просто захватит дыхание, когда они увидят, как я красива, или они попытаются познакомиться и назначить свидание?

— Кто? — Следя за ее восхищенным взглядом, я внезапно почувствовал себя так, словно кто-то ударил меня в живот. — Легавые! — вырвалось у меня.

— О чем вы? — нахмурилась Джекки.

— Копы! — прошипел я. — Полицейские, дурья голова!

— Да? — Джекки инстинктивно начала прихорашиваться. — Как интересно! Я еще никогда не была в одной компании с полицейскими.

— С чего вы взяли, что они собираются составить вам компанию? — простонал я, но говорить о чем-либо было уже поздно.

Они остановились у столика, и старший из их компании подсунул мне под самый нос свою полицейскую бляху.

— Мистер Бойд? — Звук его голоса был похож на вой шакала, преследующего добычу.

— Да, это мистер Бойд, — бодро подтвердила Джекки, лишив меня шанса сказать, что я — Смит, владелец антикварного магазина в Рокки-Фолс, Невада.

— А я Джекки Милн, — сообщила она чувственным шепотом, который, впрочем, не произвел абсолютно никакого впечатления на легавого.

— Сержант Донаван, — произнес он голосом шакала. — Мы хотели бы, чтобы вы, мистер Бойд, пошли с нами.

— Разве он сделал что-нибудь ужасное, сержант? — спросила Джекки, судорожно глотнув воздух.

Повернув на полдюйма голову и холодно посмотрев на нее, сержант ответил:

— Не могу знать, леди. — Его глаза не спеша прошлись по ее белому кружевному платью от шеи до того места, где оно скрылось за поверхностью стола. — Может быть, вам будет легче ответить на этот вопрос?

— О! — Джекки снова глотнула воздух, лицо ее покраснело, глаза налились гневом. — О! О! О! — только и могла она снова и снова повторять это.

— Не беспокойтесь насчет леди, сержант, — сказал я, оттолкнув стул и встав. — Просто ее душит нижнее белье, оно, знаете ли, у нее ликерного цвета.

— О! — Джекки снова поперхнулась, глаза ее дико завращались, и она начала непроизвольно барабанить кулаком по столику.

Сержант, равнодушно поглядев на нее в течение нескольких секунд, лишь пожал плечами:

— Я видел всяких. У меня была тетка, которая, едва только начинался дождь, выбегала во двор и посыпала солью червей. Считала, что так они будут вкуснее для птиц. Пошли, Бойд!

Мы вышли из гостиницы и направились к машине, стоявшей у края тротуара; за рулем уже сидел водитель. Полицейские усадили меня между собой на заднее сиденье. Такого уважения удостаиваются у них обычно крупные преступники, и это настроило меня отнюдь не на веселый лад.

— Понимаю, что это глупый вопрос, — сказал я на всякий случай, когда машина тронулась с места, — но все-таки, в чем дело?

— Узнаете! — ответил Донаван, и в течение следующих двадцати минут не было произнесено ни слова.

Сначала около двух миль мы ехали по пыльной проселочной дороге, которая, казалось, вела в никуда; затем внезапно она решила поползти вверх по краю каньона. На вершине стояла одинокая хибарка; должно быть, для ее хозяина это был большой день, так как перед входом сгрудилось примерно шесть автомобилей, среди которых была даже машина «Скорой помощи».

Выйдя из автомобиля, Донаван держал дверь открытой, пока я не вылез; тем временем его партнер подходил ко мне с другой стороны, не спеша, но достаточно быстро на тот случай, если бы я позволил себе выкинуть какую-нибудь глупость. Группа копов в штатском расступилась, пропуская нас к дому.

И вскоре стало понятно, что сделало эту хибару центром внимания, — это был труп, распростертый на полу. Мужчина крупного телосложения лежал на спине, с головой, повернутой набок; над его левым ухом было сплошное кровавое месиво. И я тотчас вспомнил то, что мне говорила Шери прошлой ночью. Все совпадало: под пятьдесят, сложен как профессиональный борец, густые черные волосы с проседью. Широко открытые глаза, слепо глядящие на дальнюю стену, были светло-карими…

— Вы знаете, кто это, Бойд? — спросил Донаван.

— Я никогда не видел прежде этого человека, — сказал я, и это была правда.

Его товарищ засмеялся, но стоило сержанту посмотреть на него, как он мгновенно смолк. Мы долго стояли в безмолвии, и это время мне показалось вечностью; похоже, никто никуда не торопился, и я уж было подумал, не набирают ли в полицию Санта-Байи хиппи, как сержант заговорил снова.

— Его зовут Вейланд, Стирлинг Вейланд, — произнес он. — Кто-то выпустил ему в голову четыре пули с расстояния двух футов. Наверное, убийцы очень нервничали. — Он повернул голову к двери и повторил фразу, которая, как я боялся, вскоре станет для меня привычной: — Пошли, Бойд.

Офис лейтенанта Шелла показался мне еще более отвратительным, чем прежде. Стены были того же очаровательного цвета старой засохшей крови, а приспособленный под стул упаковочный ящик, на который усаживали посетителей, на сей раз был еще неустойчивей. Лейтенанта, правда, я нашел все таким же, как прежде, — высоким плотным бугаем, с коротко постриженными седыми волосами; его прищуренные глаза смотрели на меня с еще большей злобой.

— Его взяли в ресторане отеля, лейтенант, — доложил Донаван. — Он как раз кончал есть, с ним была какая-то психованная блондинка.

— Представляю, — скривился Шелл.

— У нас состоялось что-то вроде небольшого отпевания; тело Вейланда лежало на полу, — продолжал сержант. — Бойд сказал, что он его никогда раньше не видел.

— Спасибо, Пит. — Шелл жестом приказал сержанту выйти, и тот удалился, закрыв за собой дверь. — Садитесь, Бойд! — Лейтенант кивнул на упаковочный ящик.

Я осторожно пристроился на эту проклятую тумбу, боясь, что она вот-вот развалится подо мной, и полез в карман за пачкой сигарет.

— Скажу вам одну вещь, лейтенант, — усмехнувшись, посмотрел я на него. — Ваша полиция намного обогнала полицию всей страны. Повсюду полицейские олицетворяют собой закон, но здесь, в Санта-Байе, для них закон не писан!

Шелл некоторое время молча смотрел на меня: видно было, что он несколько озадачен моим выступлением. Меня же это нисколько не беспокоило, и то, что а истратил три спички, чтобы зажечь сигарету, было простой случайностью. Он подождал, пока напряжение не достигнет самой верхней точки, затем тихо вздохнул:

— Как давно вы лишились разума, Бойд? — В его голосе мне послышалось что-то вроде сочувствия.

— Что, черт возьми, вы хотите сказать? — раздраженно спросил я.

— Почему вы выбрали из всех мест именно Санта-Байю, чтобы совершить это убийство?

— Вы считаете, что это сделал я?

— Не считаю, а знаю наверняка, — сказал Шелл уверенно. — И это несмотря на скандалы, которыми сопровождались все ваши предыдущие пребывания в этом городе; вы же должны наконец понять, что мы следим за вами с того самого момента, как вы появились здесь, в гостинице.

— Был уверен в этом! — Я безучастно посмотрел на лейтенанта.

— Вы должны были также догадываться, что мы завели на вас досье. — Его большой и указательный пальцы раздвинулись на пару дюймов. — Вот такой толщины.

— И это я тоже знаю, — ответил я.

— То, что мы не смогли узнать от вас, получили из Нью-Йорка. — Он резко тряхнул головой. — Все-таки, наверное, вас кто-то здорово шмякнул по голове, раз вы с тех пор все еще не пришли в себя.

— Может быть, вы приведете какие-нибудь доказательства? — сердито вырвалось у меня.

— Почему бы и нет? — Открыв верхний ящик письменного стола, Шелл вынул оттуда револьвер, который придвинул ко мне. — Это, — сказал он почти нежно, — и есть доказательство.

Мои пальцы сжали рукоятку револьвера, чуть приподняв его. И словно зигзагообразная молния пронзила меня от головы до пят. Теперь я знал, в чем дело.

— Оружие убийцы, — зазвучал откуда-то издалека голос Шелла, — ваше оружие, Бойд! Я проверил номер серии, он был у меня в досье.

Я крепко зажмурил глаза, дождался, пока начал рассеиваться красный туман бешенства, затем осторожно их приоткрыл.

— Это всего лишь значит, что убийца воспользовался моим пистолетом. Разве отсюда автоматически следует вывод, что я убийца?

— Конечно нет! Вы же могли потерять свой пистолет, или, может быть, у вас его украли? — В его мягком тоне слышалась издевка. — Жаль только, что вы были так заняты, что забыли сообщить об этом в полицию.

Пистолет уже дважды использовался для убийства, мелькнуло у меня в голове, и я почувствовал внезапную резь в животе, словно в нем никогда не было куриного рагу. Раньше или позже, но пулю, вынутую из головы Алисы Эймс в Нью-Йорке, сравнят с четырьмя пулями, вынутыми из головы Вейланда    в Санта-Байе. Тогда мне придется выбирать между электрическим стулом и газовой камерой. Я готов был закричать от отчаяния, и останавливала меня только мысль, что Шелл расценит мой крик как признание.

— Этого достаточно, чтобы предъявить вам официальное обвинение в предумышленном убийстве. — Он любезно улыбнулся. — Хотите кофе, Бойд?

Я кивнул, он позвонил, повесил трубку и удобно устроился в кресле.

— Уверен, что вы поймете, насколько я прав. Поэтому у вас нет другого выбора, кроме как честно рассказать мне обо всем. Можете не торопиться, время у нас есть — этот вечер, а если и его не хватит, то вся ночь впереди. Я хочу сказать, — подчеркнул он с деликатностью разъяренного слона, — что никто из нас отсюда не выйдет, пока я не услышу признания, вы меня поняли?

— Эксперты установили время смерти? — спросил я.

— Между четырьмя и пятью часами минувшего утра.

— Я в это время был в гостинице, в постели.

— Один?

Скорее всего Шери вернулась к себе в комнату не позднее трех ночи, подумал я печально, но решил, что полиция на этот раз обойдется без моей помощи.

— Нет, не один, — ответил я.

— Э, может быть, вам еще и повезет, Бойд! — Его дружелюбный тон был столь же натурален, как цвет волос Джекки Милн. — Значит, у вас имеется алиби, да? И кто та счастливая леди, которая разделила с вами постель прошлой ночью?

— Знаете что? — вскинулся я. — Меня воротит от вашего приятельского тона. Мне больше по душе, когда вы такой, какой есть, — отвратительный и тупой.

— Так как ее зовут? — прорычал он.

— Я забыл. Вы не против, если я позвоню адвокату?

— Против! — Ребром ладони он ударил по моей руке, потянувшейся было к телефону. — И я не нарушаю ваших конституционных прав, Бойд, я хочу, чтобы вы знали это. — Он свирепо, по-волчьи, улыбнулся. — Просто отделение полиции в Санта-Байе пока еще не успело как следует изучить конституцию.

Полицейский в штатском принес кофе, и мне чуть-чуть полегчало. Правда, противно было смотреть, как непринужденно развалился в своем кресле Шелл и как он лениво, с нарочитым удовольствием потягивает свой кофе. Неужели он сказал правду, что готов сидеть здесь весь оставшийся вечер и даже, если будет нужно, всю ночь, пока я не заговорю?

— Не думаю, что вы найдете психиатра, который подтвердит, что я потерял разум, — сказал я, тщательно выбирая слова. — И конечно, я знаю, что у вас вот такое толстое досье на меня и то, что вы не узнали от меня самого, вы получили из Нью-Йорка…

— И что? — пробурчал он.

— А то, что, если бы я убил Вейланда из своего пистолета, неужели я был бы настолько туп, чтобы оставлять его там?

— Ну, может быть, вы сильно нервничали.

— Если бы вы не вынуждали меня, я бы вообще не упоминал об этом, лейтенант, — заметил я скромно. — Но вспомните, когда я был здесь в последний раз, я убил человека — в порядке самозащиты, как вы сами признали! — и еще перед этим…

— Огромная разница — убить в порядке самозащиты или убить преднамеренно и хладнокровно!

— Если вы считаете, что я оставил мой пистолет на месте преступления, то я сдаюсь! — Схватив кофейник и наклонив его над моей пустой чашкой, я наблюдал, как из носика медленно вытекала черная гуща.

— Не расстраивайтесь! — весело произнес Шелл. — Посреди ночи мы устроим еще один перерыв на кофе.

— Кто нашел тело?

— Какой-то неизвестный. Позвонил, но отказался назвать свое имя.

— Это был я, — произнес я мрачно. — Просто хотел быть уверен, что вы найдете мой пистолет прежде, чем его серийный номер покроется ржавчиной.

Шелл заметно помрачнел, и я почувствовал, что, возможно, начинаю одерживать верх.

— Только не умничайте, Бойд! — прошипел он.

— Нет, продолжим, лейтенант! — не унимался я. — Эта хижина находится на краю света, у черта на куличках. Добираться до нее — целая вечность! Кто в здравом уме решится на это? Наш анонимный путешественник наткнулся бы на эту хижину не ранее, чем через двенадцать часов после убийства, направился бы сразу в гостиную и тут же нашел бы тело. Что он, по-вашему, экстрасенс или кто еще?

Шелл вскочил с кресла и распахнул дверь.

— Донаван! — заорал он так, что люди, живущие в Майами, могли бы подумать, что приближается ураган.

Когда через несколько секунд появился сержант, Шелл вытянул свой указательный палец в направлении моей грудной клетки.

— Упрячь его в камеру! — проскрипел он. — Мне тошно смотреть на его лицо!

— Я еще не позвонил моему адвокату, — напомнил я.

— Мы сами позвоним ему, — ухмыльнулся он. — Его снова зовут Смит?

— Вы даже не составили акт! — выкрикнул я.

— В камеру предварительного заключения! — отрывисто бросил Шелл. — Там не так уж плохо, Бойд; если устанете лежать, то всегда сможете встать. Если устанете стоять, можете…

— Есть определенные инструкции, которые вы обязаны выполнять, — сказал я тихо. — Во-первых…

Донаван, схватив меня за локоть, вышвырнул из кабинета, не дав возможности перейти к изложению самой интересной части моих прав. Через тридцать секунд я оказался в камере, куда впихнул меня Донаван; надзиратель запер дверь. Я подумал, что, наверное, уже слишком поздно сменить мое имя на Диабла Бананза и убежать в Аргентину. Стать гаучо и разбойничать в пампасах, размахивая болеро над головой! Или, наоборот, болеро разбойничают в пампасах, дико размахивая гаучо над своей головой? Запамятовал… Правда, теперь этот вопрос для меня был уже не актуален.

Не прошло и часа, как я понял, что имел в виду Шелл, предупреждая о том, что я буду весьма ограничен в выборе способа проявить свою физическую активность. Он был прав, говоря, что я мог либо лежать, либо стоять. Можно было даже немного прогуливаться, если делать маленькие шажки и разворачиваться на 180 градусов каждые три секунды. Спустя несколько часов я услышал, как тихо разговариваю сам с собой, что было уже несомненным признаком раздвоения личности. Неожиданно лязгнул замок, и надзиратель открыл дверь.

— На выход, Бойд! — громко произнес он. Ему не нужно было повторять это дважды. Я выскочил из камеры быстрее, чем бежит жалкий оборванец, преследуемый настоящим живым гусем! Надзиратель вывел меня по сложным лабиринтам тюремного коридора к кабинету лейтенанта. Шелл лениво стоял в дверях, засунув руки глубоко в карманы брюк, и, как мне показалось, как-то загадочно смотрел на меня.

— С самой вдовой? — Только и сказал он, медленно покачав головой, — Ну, вы даете, Бойд!

— В чем дело? — Я подозрительно уставился на него. — Пришло время оправиться?

— Небольшой совет, — сказал он. — Не пытайтесь покинуть город, потому что в этом случае я постараюсь прошить вас автоматной очередью. Не впутывайтесь в неприятности — это относится к неосторожному переходу улицы, — или я вас брошу туда, откуда вы только что вышли. Не меняйте отель, не получив предварительно моего разрешения. И еще кое-что. — Он уставился на засиженный мухами потолок. — Да, вспомнил! Когда-нибудь, когда у вас появится больше свободного времени — например, когда будете отбывать свои девяносто девять лет в Сан-Квентине, вы должны будете поделиться со мной секретом, как стать суперменом. — Он медленно покачал головой. — Моя жена наверняка оценит это!

Пропустив его двусмысленную болтовню мимо ушей, я спросил самое для меня важное:

— Вы хотите сказать, что выпускаете меня отсюда?

— Искренне надеюсь, что ненадолго! — прорычал он.

Когда я сделал первый шаг по тротуару, ощущение свободы ударило мне в голову, и я бы бегом помчался к поджидавшим меня двум блондинкам, если бы они сами не взяли меня крепко за руки и не повели к припаркованному рядом автомобилю. Джекки Милн повела машину, посадив меня рядом с собой. Шери Вейланд сидела на заднем сиденье.

— Это сделали вы? — Я переводил взгляд с одной на другую, дико ворочая глазами. — Вы великолепны! Но как?

— Шери услышала вечером по радио о том, что в какой-то хижине в горах обнаружен труп Стирлинга, — сообщила Джекки. — Она ворвалась в мою комнату, чтобы поведать мне об этом, и когда сказала, что полиция уже задержала для допроса мужчину, я почему-то сразу догадалась, что это, должно быть, вы, Дэнни!

— Передали, что Стирлинг был убит ранним утром, — тихо прибавила Шери. — Моя задача заключалась в том…

— Наша задача, дорогая, — поправила ее Джекки решительно.

— Конечно, дорогая! — извиняющимся тоном поправилась Шери. — Наша задача заключалась в том, чтобы точно вычислить, во сколько это могло произойти. Как я помнила, я вернулась в свою комнату около трех часов ночи. — Неожиданно в ее голосе появились мечтательные нотки. — Я была такой счастливой и такой измученной после этой чудесной…

— Никаких интимных подробностей, дорогая! — резко прервала ее Джекки. — Будем придерживаться только фактов.

— У нас возникло чувство, что вам, Дэнни, понадобится очень надежное алиби, — продолжала Шери уже деловым голосом. — Я хочу сказать, что алиби, заканчивающееся в три часа ночи, вообще не является алиби. Поэтому мы решили, что я скажу в полиции, что провела с вами всю ночь.

— Но даже и в этом случае это алиби не идеально, — подхватила Джекки. — Как можно отнестись к сексуальному алиби, даваемому вдовой убитого? Вы понимаете, Дэнни, что мы чувствовали?

— Да, — признался я ошеломленно. — Конечно понимаю! И как же вы решили эту проблему?

— Мы решили ее очень просто, — произнесла Джекки нарочито скромным голосом.

— Просто! — воскликнула Шери. — Это была идея Джекки, идея совершенно гениальная!

— Мы просто удвоили алиби, — промурлыкала Джекки.

— Удвоить алиби — это хорошая идея, — сказал я. — Но, черт возьми, что вы этим хотите сказать?

— Ну, — Джекки откашлялась, — даже очень подозрительно настроенный полицейский найдет маловероятным, что человек, проведший ночь с двумя великолепными женщинами, найдет время или желание выскочить из постели рано утром для того, чтобы совершить преступление, не так ли?

Мы проехали еще три квартала, пока я смог что-то вымолвить.

— Вы сказали об этом лейтенанту Шеллу? — медленно проговорил я.

— Конечно! — засмеялась Джекки. — Он ведь там главный, поэтому, вполне естественно, мы говорили с ним.

— Мне он показался даже приятным человеком, — произнесла Шери благостным тоном, — жаль только, что он полицейский.

— И что же он сказал? — промямлил я.

— Ничего, — невыразительно ответила Джекки.

— А я думаю, он чертовски неучтив! — решительно заявила Шери.

— Помнишь, как он стоял и смотрел на нас целых пять минут, прежде чем заговорил?

— Был еще кто-нибудь при этом рядом? — с надеждой спросил я.

— Этот недотепа сержант, тот, кто оскорбил меня в ресторане, — раздраженно ответила Джекки, — и какие-то еще двое или трое штатских.

— Кто-нибудь из них что-нибудь сказал?

— Кажется, нет. — Она немного подумала. — Донаван пробормотал что-то о том, что у него болит спина, но я не могла посочувствовать человеку с такими манерами, как у него!

— Дэнни, что с вами? — немного погодя обеспокоенно произнесла Шери. — Вы не заболели?

Мне с трудом удалось покачать головой, хотя и это потребовало от меня немалых усилий.

— Я думаю, у него жар, — настаивала Шери. — Он дрожит как осенний лист!

— Наверное, его там накормили какой-нибудь гадостью, — предположила Джекки взволнованно. — Какие скоты!

Возможно, мне удалось бы сдержаться, но в последний момент, когда я уже собрался выйти из машины, Шери произнесла:

— Джекки, дорогая, думаю, лучшее, что мы можем сделать для нашего бедного Дэнни, — это сразу же уложить его в постель!

Я споткнулся в этот момент, повалился вперед лицом на тротуар и зашелся истерическим хохотом. Потом уже, в комнате Джекки, даже после того, как я просил прощения в течение целых десяти минут, они все еще не могли понять, почему это мне стало так смешно.

— Не могу притворяться, что расстроена из-за смерти Стирлинга, — призналась Шери. — И чувствую только огромное облегчение. Этот туповатый лейтенант выглядел весьма шокированным, когда я сказала ему об этом!

— Наверное, он задавал кучу вопросов? — предположил я.

— Да, и поэтому вам пришлось так долго сидеть в камере, — объяснила она. — Мне казалось, им никогда не будет конца. Даже когда я говорила ему о чем-то очень важном, то видела, что он поглядывает на меня краем глаза так, словно я какая-то психованная!

— Особенно когда ты рассказывала о том, что произошло в Нью-Йорке, — подтвердила Джекки. — Я это тоже заметила. По тому, как он реагировал, было ясно, что он никогда раньше не слышал о магнитофоне.

— Вы рассказали ему об Алисе? — спросил я, стараясь, чтобы этот вопрос прозвучал как можно более небрежно.

— Конечно, — кивнула Шери. — Абсолютно все, за исключением той семейной тайны, о которой я упоминала вам прошлой ночью.

— Меня просто поражает, как такой недалекий человек руководит такой ответственной работой. — Голос Джекки стал строгим. — Я рассказала ему, что я думаю о плане Стирлинга по слиянию фирм и о том, как он собирался лишить Чарли Маккензи всего, что у него есть; объясняла подробно, как вам, Дэнни, за ленчем, — и знаете что? — Она горько рассмеялась. — Он не понял ни одного слова! Он просто смотрел на меня как-то очень странно, а потом начал задавать какие-то идиотские вопросы о том, приехали ли вы в Санта-Байю после того, как была убита Алиса Эймс, или до того?

— И что вы ответили? — проскулил я.

— Конечно, я была уверена, что вы приехали позже, — сказала она ядовито. — Я хорошо помню, как Шери сказала вам, что об этом написано в вечерних выпусках нью-йоркских газет, и вы пытались сделать вид, что удивлены и потрясены.

— Именно так вы рассказали об этом Шеллу? — оцепенело прошептал я.

— Конечно! — Она весело улыбнулась мне. — Вы выглядите измученным, Дэнни. Они что, били вас резиновыми шлангами или делали что-то еще ужасное?

— Думаю, они приберегли это для другого раза! — Я медленно привстал. — Девочки, извините меня, я…

— Конечно! — сказала Шери нежно. — Ложитесь сразу в постель, Дэнни, и хорошенько выспитесь этой ночью!

— Может быть, сказать, чтобы вам принесли горячий суп или молоко? — допытывалась Джекки. — Может быть, аспирин?

— Не надо ничего, — заверил я их, — и спасибо за все. Если я не появлюсь утром, позвоните лейтенанту Шеллу, хорошо? Он-то уж наверняка будет знать, где я!

Вернувшись в свой номер, я приготовил напиток. Такую ситуацию обычно принято называть парадоксальной, подумал я горько. С одной стороны, дикое алиби, которое состряпали для меня эти блондинки, спасло меня; однако они слишком разболтались, и это создало для меня новую угрозу. Конечно, Шелл уже отослал в Нью-Йорк парочку пуль, извлеченных из головы Вейланда, для сравнения с той, что была извлечена из головы Алисы Эймс. Кошмар, испытанный мною в полицейском участке Шелла, снова может стать реальностью — и вопрос лишь в том, сколько времени у меня осталось. Если повезет, то до утра: если же нет, то не больше шести часов. Я проглотил залпом остаток спиртного, засунув пистолет, отобранный мною у Чака Маккензи, в кобуру под мышкой.

Бросив ключи от номера на конторку, я услышал, как знакомый голос произнес:

— Добрый вечер, мистер Бойд.

— А, это мой друг-шантажист, Сэм Брикхаус! — Я улыбнулся клерку. — Вас передвинули на ночную смену?

— Меня попросил друг, — ответил он с большим достоинством.

— Не слышали ничего для меня интересного? — спросил я, не особенно церемонясь.

— Полиция разыскивала вас во время ленча, — прошептал он доверительно.

— Они нашли меня, — проворчал я. — Других новостей нет?

Он беспомощно пожал плечами:

— Из-за этой ночной смены я не смог ничего больше узнать.

— Давно вы здесь работаете, Сэм? — спросил я.

— Около пяти лет. Я прожил в Санта-Байе всю жизнь и не променяю это место ни на какое другое.

— Приятно слышать, — буркнул я. — Вы знаете человека, которого зовут Чак Маккензи?

— Конечно, — кивнул он, — он возглавляет крупнейшую строительную…

— Да не про этого Маккензи, — терпеливо начал объяснять я, — я говорю о его сыне.

— Не знал, что у него есть сын.

— Прошлой ночью он был в Луану-Рум. Не крутился ли он сегодня где-то здесь? Ему около тридцати, среднего роста и среднего веса, и у него такое среднее, ничем не примечательное лицо. — Я увидел, как несколько ошарашенный портье выдавил из себя улыбку. — В том-то вся и проблема, Сэм, что это ничем не примечательный тип!

— Но десятки таких людей проходят через вестибюль отеля каждый день! — произнес он беспомощно.

— Думаю, у каждого человека все-таки найдется хоть какая-то особенность. — Меня начало охватывать отчаяние. — Вы, несомненно, знаток людей, Сэм. Если бы я только мог вспомнить что-то особенное… — Я щелкнул пальцами. — Его голос! Даже когда он улыбается и вежливо с вами беседует, голос его не меняется. В нем всегда присутствует тщательно скрываемая жестокость. Это все равно что наблюдать за тигром в зоопарке; зверь даже не смотрит на решетки, но вы прекрасно знаете, что если кто-нибудь попытается вынуть пару прутьев, тигр в долю секунды вырвется из клетки.

Клерк снял очки без оправы и стал тщательно протирать стекла вынутым из кармана носовым платком; его лицо при этом было совершенно неподвижно, словно у вырезанного из дерева индейца.

— Да ладно, Сэм, — сказал я обреченно.

Он снова нацепил очки на нос; а затем вдруг глаза его загорелись, как две автомобильные фары.

— Догадался! — воскликнул он возбужденно. — У вас несомненный дар слова, мистер Бойд! Вот это: «тщательно скрываемая жестокость»! — Клерк даже хихикнул от счастья. — У него такие… набрякшие веки, верно?

— Верно! — согласился я.

— Он появился здесь, как только я вышел на дежурство около двух пополудни, и захотел узнать номер комнаты миссис Вейланд.

— Что именно он хотел, поточнее, пожалуйста!

— Попросил меня позвонить ей и передать, что старый друг семьи ее сестры хотел бы зайти к ней на несколько минут, чтобы поговорить о семейных фотографиях. Когда я повторил его слова по телефону, миссис Вейланд была очень удивлена, но попросила отвести его прямо к ней в номер.

— Спасибо, Сэм. — Я бросил на стойку десятидолларовую бумажку.

— Приятно иметь с вами дело, мистер Бойд.

Я узнал домашний адрес сеньора Маккензи и попросил швейцара найти мне такси. Минут через десять водитель остановил машину на тихой боковой улочке, расположенной за внушительно выглядевшей Кейп-Код, и подождать меня там. Я быстро подошел к переднему входу и позвонил. Через несколько секунд дверь открылась; узнав меня, Чарли Маккензи едва улыбнулся, отчего резче обозначились морщины на его лице.

— Заходи, Дэнни, — проскрипел он. — Я как раз собирался выпить.

Гостиная была уютно обставлена, но имела какой-то нежилой вид; так обычно бывает у одиноких мужчин. Исключение, пожалуй, составлял лишь сооруженный в углу изысканно оформленный бар. Маккензи протиснул грузное тело за стойку и вопросительно посмотрел на меня.

— Немного водки и много льда, — попросил я. — У меня мало времени, Чарли, так что послушайте меня внимательно.

Я рассказал о предположении Джекки, будто Вейланд хотел занять три миллиона у самого себя, а затем, после слияния, лишить Маккензи всего, что тот имеет. Его лицо не отражало никаких чувств, но слушал он с вниманием, а его серые глаза принимали все более жесткое выражение.

— Кто-то убил мерзавца сегодня рано утром, ты знаешь об этом, Бойд? — Я кивнул, а он пожал массивными плечами. — Если бы ты рассказал мне об этом прошлой ночью, я сам убил бы его собственными руками. У тебя есть идеи насчет того, кто это сделал, Дэнни?

— Тот же, кто убил Алису, — ответил я.

— Что за ответ? — Он вскинул брови и дружески улыбнулся мне.

— Я не совсем уверен, что вы это воспримете, — произнес я спокойно, — но сегодня я очень нуждаюсь в вашей помощи.

— Попытайся, — проворчал он.

— Полагаю, что оба убийства совершил Чарльз Маккензи-младший.

Поднеся стакан ко рту, он, не торопясь, осушил его, затем поставил стакан на стойку и наклонил голову.

— Какого рода помощь нужна тебе? — спросил он.

— Фотографии Алисы с четырьмя молодыми атлетами.

— Я уничтожил их сразу же после развода.

— Все? — настаивал я.

Он стал сосредоточенно снимать целлофановую обертку с одной из своих огромных сигар.

— Нет, не все, но какая-то часть их исчезла. Примерно два месяца назад, днем, когда я был в Корпорации, кто-то проник в дом. Ничего существенного не пропало, и я тогда не обратил особого внимания на этот случай.

— Это мог быть Чак?

— Возможно, почему бы и нет? — Он быстро провел по губам тыльной стороной ладони. — Помнишь, я говорил, что сильно избил его, выбросил все его вещи, дал ему пять баксов и сказал, чтобы он больше никогда не попадался мне на глаза? Помнишь? — Не дожидаясь моего ответа, Маккензи продолжал: — Но это было не совсем так. Недели две я вообще не прикасался к его вещам. А когда однажды приступил к их разборке, мне на глаза попалась конторская книга со стихами, которые писал Чак. — Маккензи как-то смущенно посмотрел на меня. — Ничего подобного я в жизни не читал! Все они были посвящены Алисе. Оказывается, мальчик был безумно влюблен в нее! Сексуальная оргия не была случайным событием, как я думал сначала. Все началось сразу после моей женитьбы на Алисе. — Он горестно покачал головой. — Признаюсь тебе, Дэнни, странное чувство овладело мной, когда я читал эти стихи. Словно заглянул прямо в его душу — там были и сияющие вершины, и тут же, рядом, глубокие пропасти!

— По-вашему, раз ваш сын любил ее так сильно, то не мог ее убить?

— Да, я так считаю. При такой любви это невозможно!

— А если предположить, что по какой-то причине она перестала его любить? — Я пожал плечами. — Тогда убийство становится вполне возможным.

— Может быть, — неуверенно произнес Маккензи. — Но если бы я знал всю правду, я бы, возможно, не поступил с ним тогда так жестоко.

Сняв очки, я положил их на стойку бара и пристально посмотрел на Чарльза. Спустя несколько секунд в его глазах что-то дрогнуло, затем он вымученно улыбнулся:

— Так чем же я могу помочь тебе, Дэнни?

— Вы видели его, — произнес я уверенно. — Вы виделись с ним после нашего утреннего разговора.

— С кем? — прорычал он.

— С вашим внезапно раскаявшимся блудным сыном. Поэтому и кормите меня всей этой чепухой о его стихах и выдумками о том, что вас ограбили и стащили фотографии! — Внезапно меня осенило, и я понял, что произошло. — После того как он убил Вейланда, ему срочно потребовались эти фотографии, поэтому сегодня утром он пришел к вам за ними. Без них он не сумел бы встретиться с Шери Вейланд, не так ли?

— Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите, — рявкнул Маккензи. — Знаю лишь, что мне внезапно расхотелось пить с вами. — Он провел левой рукой по стойке, неожиданно и властно сбросив все на пол. Звон разбиваемой посуды утих только тогда, когда было покончено с последним стаканом. — Я даю вам ровно пять секунд, чтобы убраться из моего дома, Бойд, — тихо сказал он.

— Я ухожу, — ответил я. — Но не передадите ли кое-что Чаку от меня? Его партнер сегодня утром солгал, я же близок к тому, чтобы довести дело до конца. Пусть он помнит, что его партнер — слабая половина команды. — Я улыбнулся. — Он в два счета расколется.

— У вас осталось всего две секунды! — прорычал Маккензи.

— Что он предложил вам взамен фото, Чарли? Что вы сможете занять теперь его место, раз Вейланд мертв? И вы купились на это, да? Поэтому и стараетесь изо всех сил уговорить себя, что это не он убил Алису?

Маккензи издал какой-то утробный животный рык, схватил с полки полную бутылку и, обогнув стойку бара, двинулся на меня. Я выхватил пистолет и стволом ударил его в живот. Это остановило его, но на какую-то долю секунды мне стало тошно при мысли, что все это ни к чему.

— Я ухожу, Чарли, — спокойно проговорил я. — И не забудьте передать мое сообщение Чаку!

— Знаете что, Бойд? — облизнув с губ слюну и сплюнув на ковер, сказал он. — Если этого не сделает мой сын, я сам убью вас!

Последние слова я услышал, уже выходя за дверь.

Однако мне следовало сделать этим вечером еще кое-что. Я попросил водителя остановиться у ближайшей аптеки и снова подождать меня. Набрав номер Стенгера, я попросил позвать его к телефону. Усталый женский голос сообщил, что его нет дома. Я спросил, где мне найти его; женщина ответила, что он уехал на срочное совещание в свой офис, но, когда я позвонил, там никто не поднимал трубку. Водитель явно обрадовался, когда услышал от меня, что следующая остановка будет последней. Было чуть больше половины девятого, когда он высадил меня у здания Корпорации стратегического развития.

Сторож не хотел пропускать в офис, но я сказал, что обладаю очень важной информацией, которую ждет мистер Стенгер, и если он не пропустит меня, это будет стоить ему работы. Тогда он сказал, что проводит меня до кабинета, где заседает правление, на что я ответил, что если он расскажет, как туда пройти, я найду его сам. Подойдя, я на секунду остановился у открытой двери, заглянул внутрь и увидел троих: во главе длинного полированного стола сидел Стенгер, кожа его лица была натянута так, что казалось, к воротнику рубашки был приставлен голый череп. По обе стороны от него расположились Норман и Тетчер; Норман говорил так горячо, что никто из них не заметил, как я вошел в кабинет.

— Таким образом, план Стирлинга состоял в следующем. — Неожиданно в его тонком пронзительном голосе послышались доверительные нотки: — Положить деньги на отдельный банковский счет, чтобы Маккензи никогда не догадался, что на самом деле он занял деньги у самого себя.

— Все это впечатляет, Эд, — проворчал Тетчер, — но, поскольку Вейланд уже мертв, теперь принадлежит истории.

— Вы не правы, Джордж! — Кадык на горле Нормана неожиданно нервно задвигался. — Ничего не изменилось! Наоборот, именно теперь намного легче провернуть это дело со мной, чем со Стирлингом.

— А деньги, Эд? — раздраженно произнес Тетчер. — Вы сказали, что Стирлинг положил деньги на отдельный счет. Кто же, кроме наследников, может их оттуда взять, да и то лишь после уплаты налогов на наследство.

Норман торжествующе засмеялся:

— Вы плохо слушали меня, Джордж. Это делать не обязательно. Наследник должен просто дать твердое гарантийное обязательство, что, как только он получит деньги, они будут использованы для слияния.

— Вы знаете, кто наследники? — тихо спросил Тетчер.

— Не я, — снова хохотнул Норман. — Кто, как не две его женщины — жена и любовница?

— Алиса мертва, — сказал Тетчер.

— Тогда практически все состояние перейдет к Шери. — Норман мягко хлопнул ладонью по столу. — И я могу сказать, что она даст такую гарантию! — Он резко поднял голову, но, когда внезапно увидел, что я стою у другого края стола, торжествующая улыбка мгновенно исчезла с его лица.

— Привет, Эд! — Я изобразил теплую дружескую улыбку. — Вы совершили непростительную ошибку сегодня утром, хотя что можно было ожидать от такого маленького человека, как вы?

— Что, черт возьми, вы делаете здесь, Бойд? — прорычал Тетчер. — Идет закрытое совещание, и если вы немедленно не уберетесь; я сам вышвырну вас вон!

— Заткнитесь! — сказал я и еще раз обратился к Норману: — Вы забыли?

— Хорошо же, вы сами напросились на это! — Тетчер быстро двинулся ко мне, но его снова остановил голос Стенгера.

— Хватит ребячиться и играть в героя, Джордж! — произнес его пронзительный баритон. — Вы считаете, что можете решить любую проблему ударом по носу! Мне же весьма интересно услышать, что может сказать нам мистер Бойд.

— Знаете что, старина? — Тетчер почти заикался от гнева. — Не пройдет и четырех недель, как мы осуществим слияние, и тогда вам придется искать работу чистильщика!

— Пока я еще президент этой Корпорации, — ядовито произнес Стенгер. — Так что сядьте, Джордж. — Тетчер опустился в кресло, а Стенгер тем временем щелкнул костяшками двух пальцев как бы в честь своей маленькой победы. — Пожалуйста, продолжайте, мистер Бойд.

— В ту ночь в Нью-Йорке я отнес пленку и магнитофон в свою квартиру, — сказал я. — Спустя примерно час ко мне пришла Алиса Эймс и начала нести дикую чушь, уверяя, что на пленке голос не Вейланда, а какого-то другого человека, искусно его имитирующего. Ей удалось, воспользовавшись тем, что я говорил по телефону, вытащить из спальни мой пистолет и унести его вместе с пленкой. Но она оставила свою сумочку, в которой лежали ключи от ее квартиры. Я подумал, что попытка не пытка, и той же ночью отправился к ней. Когда я вошел, она была уже мертва: убийца воспользовался моим пистолетом, который потом бросил на пол. Лента и магнитофон исчезли.

— Каковы же выводы, мистер Бойд? — спросил Стенгер тихо.

— Кто мог знать, что ленты у меня нет? — сказал я. — Я, убийца Алисы и его партнер.

— Долго мы будем слушать этот истерический бред? — хрипло произнес Норман. — Этот человек либо сумасшедший, либо пытается нас шантажировать!

— После того как Алису нашли убитой, все те, кто был упомянут на пленке, вряд ли были счастливы при мысли о том, что запись может оказаться в полиции. Даже если они ни в чем не виноваты, никто из них не пожалел бы денег, лишь бы быть уверенным в том, что пленка уничтожена. Вы, как я помню, мистер Стенгер, предложили мне за нее пятьсот долларов?

— Я был тогда ограничен в наличных деньгах, — сухо заметил Стенгер.

— Джордж удвоил сумму до тысячи долларов, — продолжал я.

— Да, это так, но в чем, собственно, дело? — сердито спросил Тетчер. — Из ваших слов можно сделать вывод, что я невиновен, не так ли?

— Совершенно верно, — согласился я. — Но вы, джентльмены, вы оба, хорошо помните, сколько за эту ленту предложил Норман?

Во время наступившего короткого молчания Норман будто застыл в своем кресле, и слепой страх, сковавший все его члены, превратил лицо этого человека в своего рода непристойную пародию на маску смерти.

— Эд? — недоуменно обратился к нему Тетчер. — Но ведь он сказал, что ему это неинтересно и что он не даст за это и двадцати центов!

— Одного взгляда на лицо Нормана достаточно, чтобы понять, что вы правы, мистер Бойд, — сказал Стенгер. — Вы считаете, что это он убил Алису?

— Эд был только младшим партнером, — ответил я и, не сумев сдержаться, презрительно добавил: — Впрочем, как всегда!

Норман положил ладони на стол и зарылся в них головой, как это делают дети, когда хотят отгородить себя от назойливого света или звука. Но разве возможно отгородиться от жестокого мира вокруг!..

— Итак, кто же убил Алису? — резко спросил Тетчер.

— Вы хотите сказать, кто убил обоих — Алису и Стирлинга Вейланда? — поправил я его. — Отвечаю: Чарльз Маккензи-младший, известный всем как Чак — сын Маккензи.

— Я и не знал, что у него есть сын! — удивился Стенгер.

— Вы оба видели его, — сказал я. — В доме Вейланда, в ту ночь, когда мы прослушивали ленту. Помните лакея, который быстро выхватил пистолет?

— Он? — Тетчер так и остался сидеть с открытым ртом. — Но каким образом? Мне казалось, что он работал на вас, Бойд!

— Все так думали, особенно я сам. — Выдвинув стул, я сел на другом конце стола, как раз напротив Стенгера. — Сегодня у меня был трудный денек, джентльмены. Нельзя ли что-нибудь выпить?

— Конечно! — вскочил Тетчер. — Я приготовлю, да и сам выпью. А вы, Курт?

— Не сейчас. — Стенгер покачал головой.

— Я скоро вернусь, — сказал Тетчер. — Виски подойдет?

— Спасибо, — ответил я. — Со льдом.

И как только Тетчер вышел, я вытащил из-под плаща пистолет, положил его плашмя на стол и толкнул. Он легко заскользил по полированной поверхности стола. Все еще не поднимая головы, Норман даже не шелохнулся, когда оружие проскочило мимо него. Стенгер протянул руку, и пистолет мягко скользнул в его пальцы. Он вопрошающе посмотрел на меня:

— Надеюсь, это не тонкий намек на то, что я должен размозжить себе мозги?

Я улыбнулся:

— Это просто для страховки! Положите его к себе в карман, на всякий случай.

— Как скажете, мистер Бойд. — Он бросил пистолет в карман плаща. — Должен заметить, что это все выглядит весьма драматично. Вы всерьез полагаете, что здесь, в этом кабинете, может произойти какой-нибудь акт насилия?

— В любую минуту, — признался я честно.

— Последний раз, насколько я помню, мне приходилось наблюдать такое в Окинаве в 1945 году. — Стенгер медленно покачал головой. — Это было так давно!

В дверях комнаты, держа поднос с напитками, появился Тетчер; по тому, как дрожал поднос в его руках, можно было подумать, что его внезапно хватил паралич. Позади, прижав ствол револьвера к его шее, шел Чак Маккензи.

— Как видите, я пришел сразу же, едва получил ваше сообщение, Бойд. — Он захихикал. — Что же такое вы сказали моему старику? Я видел его таким взбешенным только один раз — когда он стал свидетелем того, как я и мои дружки трахали Алису, — он снова хохотнул, — по очереди!

Остановившись примерно в пяти футах, он направил на меня ствол пистолета. Тетчер поставил поднос на стол, плюхнулся в ближайшее кресло и стал вытирать пот с лица.

— Ваш револьвер, Бойд, — решительно произнес он.

— Никакого оружия, — сказал я.

— Бросьте! Не прошло и часа, как вы тыкали им в старика. — Его холодные, с набрякшими веками глаза шныряли по моему лицу. — Что случилось, вы что, его проглотили?

— Выбросил! — ответил я. — Мне не нужны новые неприятности со здешним полицейским. Если я кого-нибудь и убью теперь, то пусть даже десять свидетелей поклянутся, что это была самозащита, на лейтенанта Шелла это не произведет ни малейшего впечатления. — Я распахнул плащ и продемонстрировал пустую кобуру. — Выкинул пистолет в кусты перед главным входом.

— Допустим. — Маккензи-младший кивнул в сторону Тетчера: — Я знаю, что он чист, я уже обыскал его. — Затем он внимательно посмотрел на Стенгера, спокойно сидящего во главе стола, положив перед собой руки. — Вы отдали револьвер старику, Бойд? — тихо спросил Чак.

— Точно! — сказал я. — Мистер Стенгер решил, что артрит ему не помеха. Правда, у него может возникнуть проблема, как согнуть пальцы на спусковом крючке, но ведь у каждого свои недостатки!

Стенгер быстро затрещал костяшками всех по очереди пальцев, возникший звук был похож на небольшую ружейную очередь.

— Мистер Бойд посоветовал выстрелить вам 6 затылок, когда ваше внимание будет чем-то отвлечено, — сообщил он Чаку. — Надеюсь, что сначала вы подойдете ближе к этому концу стола.

— Ладно, Бойд, — произнес Чак почти дружелюбно. — Понимаю, у вас есть все основания бояться местного легавого, потому что я убил Стирлинга из вашего револьвера. — Он свирепо улыбнулся. — Как хорошо вы сделали, что поменялись со мной оружием! Вы думали, я совсем уж дурак законченный и не замечу этого? Единственное, что стоит делать с оружием преступления, которое вам не принадлежит, — так это использовать его для второго убийства, а затем оставить около тела, чтобы полиция смогла определить, кто его владелец! — Внезапно циничная улыбка исчезла с его лица. — Итак, чего же вы надеялись достигнуть, Бойд, пригласив меня сюда и придя безоружным?

— Только так и можно совершить тайный сговор, — сказал я. — Правда, мне пришлось выдать ваш секрет, Чак. Они, — я кивнул в сторону Тетчера и Стенгера, — все знают.

Чак посмотрел на Нормана, который все так же прятал голову в ладонях:

— Расколоть Эда, должно быть, было страшно трудно? Как сваренное всмятку яйцо, верно? Сядьте рядом со стариком Стенгером на том конце стола, Бойд! Чтобы мне не приходилось все время смотреть туда-сюда и вертеть головой!

Взяв свой стакан, я направился к Стенгеру. Как только я сел в кресло Тетчера, которое он освободил, отправляясь за напитками, Чак начал готовить выпивку себе, усевшись на освобожденное мною кресло в конце стола.

— Я недооценивал вас, Бойд, — сказал он задумчиво. — Но теперь хочу, чтобы вы подробно изложили вашу версию с самого начала. — В его голосе послышалась какая-то металлическая интонация. — Думаю, мне не надо повторять, как много зависит от того, насколько хорошо вы это сделаете.

— Постараюсь…. Итак, Стирлинг Вейланд женился на девушке, фамилия которой до замужества была Эймс, — начал я. — Затем ваш отец женился на ее сестре Алисе. Спустя некоторое время случилось так, что Вейланд возненавидел свою жену, потому что ему нужна была рабыня, а она не соглашалась на эту роль. Когда она еще доверяла ему, попросила его позаботиться о своей сестре, и он сделал это — не без вашей помощи, не так ли?

— Я влип в одно неприятное дело, и мне срочно потребовались деньги, — перебил меня Чак. — Мой старик выгнал бы меня, если бы я попросил у него, и я решил обратиться к мужу сестры Алисы, Вейланду. Деньги не представляли для него проблемы, и он даже заверил меня, что мы станем друзьями. Спустя какое-то время он понял, как сильно я ненавижу отца, и сделал мне в некотором роде… предложение. Ему захотелось, чтобы Алиса стала его любовницей и чтобы он мог продемонстрировать это своей жене, понимая, что Шери будет бессильна в этой ситуации что-либо предпринять. Он сказал, что если я сумею сделать так, чтобы отец развелся с ней, то получу от него двадцать тысяч долларов. Если же развод будет со скандалом, то получу еще пять тысяч. — Чак беззаботно пожал плечами. — Добиться этого оказалось не так уж трудно, ведь Алиса была как-никак на тридцать лет моложе отца. Практически это она соблазнила меня, стоило только проявить к ней интерес.

— А как же три других парня? — спросил я.

— Очевидно, вы знаете, что у нее были не все дома? — Он покрутил пальцем около виска. Небрежный тон, каким это было сказано, не прикрыл грубую сущность и развязность вопроса. — А когда она основательно напивалась, то становилась и вовсе необузданной и неуправляемой. Так вот, однажды, в какой-то выходной день я все это организовал, а один из дружков анонимно позвонил старику. Как вы уже знаете, он вышвырнул парней из дома только после того, как все запечатлел на пленку. Я сразу же передал Алису в руки Вейланда, забрал свои двадцать пять тысяч и с их помощью вступил в небольшой строительный бизнес.

— Около Сан-Диего, — уточнил я, проявляя осведомленность.

— Там у меня снова возникли небольшие трудности, и на их преодоление ушла большая часть моих денег. Но вскоре я услышал, что прямо здесь, в районе Санта-Байи, начинается большая стройка и большей частью строительных работ будет руководить мой старик. Одну вещь я хорошо усвоил в Сан-Диего — как провалить любой, даже самый хороший проект. И мысль сделать отца банкротом пришлась мне по душе. Я подумал и рассказал о своей идее Вейланду, который меня поддержал. — Неожиданно Чак сердито нахмурился. — Ну, ладно! Хватит! Это вы, Бойд, должны рассказывать, а не я!

— Вы разработали план саботажа всего проекта, — продолжил я, — который должен был привести к разорению как Корпорацию стратегического развития, так и вашего отца еще до завершения проекта; затем во владение большей частью капитала должен был вступить Вейланд.

Вейланд знал, что его младший партнер Эд Норман и Тетчер, административный вице-президент Корпорации, — старые приятели, и понимал, что если пообещать последнему дополнительную прибыль и пост президента новой компании, которая возникнет после слияния, можно рассчитывать на его участие в тайном сговоре.

— Неплохо, — кивнул Чак. — Что дальше?

— У вас всегда были непомерные амбиции, — продолжал я с расстановкой. — Вскоре вы стали задумываться насчет доходов Вейланда: почему это он, а не вы, получит такой жирный кусок пирога? Поэтому подружились с Эдом Норманом, внушили ему мысль, что несправедливо, когда такой талантливый человек, как он, всего лишь младший партнер и подчиненный Вейланда. Так что Норман стал вашим партнером — так он, во всяком случае, думал, — и в то же время вы поддерживали интимные отношения с Алисой, когда Вейланд отсутствовал.

— Я немного запутался во всем этом, мистер Бойд, — смущенно произнес Стенгер своим пронзительным баритоном.

— А мы еще даже не начали! — ответил я, снова сконцентрировав свое внимание на Чаке. — Как вы узнали о деталях завещания Вейланда? Через Алису?

— Конечно! Я посоветовал ей устроить Вейланду сцену и заставить его ответить, что с ней будет, если он неожиданно умрет. Она приставала к нему с этим так долго, что он в конце концов показал ей завещание.

— Думаю, вы разыграли, как по нотам, покушение на его жизнь, чтобы основательно напугать его.

— Да, я очень хороший стрелок. — Чак самодовольно улыбнулся. — Однажды ночью, когда все считали, что я играю в покер со своими приятелями — в случае необходимости они обеспечили бы мне алиби, — я подождал, когда Вейланд выйдет из машины у мотеля, где мы остановились, и выстрелил так, что пуля прошла вблизи его уха! Когда через час я вернулся домой, якобы после игры, он все еще трясся от страха!

— Тогда вы уверяли Вейланда, что его попытался убить кто-то из пятерых и что лучший способ предотвратить дальнейшие покушения — зафиксировать происшедшее, например, записать имена предполагаемых убийц на магнитную пленку!

— Я предложил Вейланду привезти эту пленку в Нью-Йорк на уик-энд, когда там будут все эти люди, и разыграть роль старшего лакея на вечеринке, куда их заранее пригласит Вейланд, озвучив его послание. Необходимо только, сказал я ему, чтобы лента после прослушивания хранилась в надежном месте, поэтому порекомендовал ему нанять частного детектива.

— Каким образом вы вышли на меня?

— Я посоветовал Вейланду спросить у здешнего полицейского, не знает ли он хорошего частного детектива в Нью-Йорке. Ваш дружок Шелл рекомендовал вас.

— А разве не рискованно было привлекать к вашему делу профессионала со стороны? — спросил Стенгер.

— Для Чака я был абсолютно необходим, — произнес я мрачно. — Ему нужен был готовенький убийца!

— Вы знаете, что произошло той ночью на вечеринке, — сказал Чак добродушно. — Когда вы ушли, Бойд, я подозвал Алису и сказал, чтобы она любым способом отобрала у вас эту пленку, забыв при этом у вас свою сумочку с ключами от дома. Я дождался ее прихода и, когда она протянула мне ваш пистолет, почувствовал себя так, словно мне в июле достался подарок Санта-Клауса.

— Зачем вам надо было убивать ее, Чак? — осведомился я вежливо.

— Она дорого стоила, — объяснил он спокойно, — а какой бы она стала обузой после смерти Вейланда! — Наклонившись вперед над столом, он убежденно заговорил: — Самое важное в таких делах, Бойд, это смотреть далеко вперед. Наследство Вейланда в таком случае было бы разделено на две части. Совершенно ненужное осложнение! Поэтому, естественно, что, прежде чем убить его, следовало ликвидировать одну из них. Не важно, кого именно, здесь вопрос выбора не стоял! Алиса подходила больше: во-первых, никогда не знаешь, как поведет себя женщина, у которой не все дома, в критической ситуации; во-вторых, я понимал, как можно будет использовать прошлое Алисы, чтобы Шери поступила, как я захочу.

— Значит, вы убили ее из его моего пистолета, взяли пленку… — Я остановился на секунду. — Да, почему вы сразу не позвонили в полицию, чтобы они меня застукали на месте преступления?

— Потому что вы еще не совершили второго убийства. — Он произнес это так терпеливо, словно объяснял что-то непонятливому малому ребенку. — Вы мне нужны были здесь, в Санта-Байе, и мне необходимо было также, чтобы в вас поселилось чувство страха, что кто-то пытается повесить на вас убийство Алисы!

Ну, а после того, как я объяснил Вейланду сложившееся положение, уговорить его отправиться в эту отдаленную хижину было совсем нетрудно. Я знал, что там мне никто не помешает. Прошлой ночью я с три короба наплел вам насчет того, что вас уволили, чтобы запугать Вейланда еще сильнее. — Чак мягко помассировал лоб свободной рукой. — Не забыл я и тот маленький эпизод за зданием корпорации! Когда я обнаружил, что вы, забрав мой пистолет, оставили мне свой, я почувствовал, что Санта-Клаус не перестает делать мне подарки!

— Значит, вы убили Вейланда из моего пистолета, оставили его возле тела и — не как тогда в Нью-Йорке — анонимно позвонили в полицию?

Теперь он удивленно посмотрел на меня:

— Что-то не понимаю, почему вы все еще не за решеткой?

— У меня было железное алиби, — сказал я, — и из-за этого весь ваш план лопнул, Чак!

— Нет. — Он недоверчиво покачал головой. — Просто требуется некоторая корректировка, всего лишь! Мне пришлось отправиться к моему старику за фотографиями, при помощи которых я убедил Шери дать мне гарантию в том, что деньги после вступления в силу завещания будут использованы для слияния. Можно только поражаться, как легко предаются моральные принципы, когда человеку грозит неминуемое банкротство! Взамен на небольшую долю в новой компании, которая возникнет после слияния, старик полностью, на все сто процентов, перешел на мою сторону! — Полуприкрытые веками глаза Чака так и шарили по моему лицу, затем он удовлетворенно улыбнулся. — Мне кажется, у вас создалось такое же впечатление после последнего визита, не так ли?

— Даже если это и так, ваш план все равно не сработает! — рассердился я. — Как уже было сказано, тайный сговор хорош до тех пор, пока он остается тайным. Но он лопается, едва о нем узнают чужие люди. В данном случае — я и мистер Стенгер.

— Когда я сказал, что несколько подкорректировал свой план, я имел в виду полную ревизию, а не просто небольшие поправки, — заметил он жестко. — Хочу, чтобы вы перестали недооценивать меня, Бойд, подобно тому как я перестал недооценивать вас! Позвольте мне вкратце изложить, как в полиции будет истолкована сложившаяся ситуация. Вейланд был уверен, что его любовница пытается его убить, поэтому он нанял вас, чтобы вы убили ее. Затем Вейланд отказался вам заплатить, и вы, в припадке бешенства или злобы, убили его. Полиции пришлось вас выпустить, поскольку вы представили алиби, но вы прекрасно сознавали, что, как только они сравнят пулю, убившую в Нью-Йорке Алису Эймс, с пулями, убившими в Санта-Байе Вейланда, вам, Бойд, каюк! Поэтому, находясь в отчаянном положении, вы явились сегодня вечером сюда, к Стенгеру, и сказали ему, что, убив Вейланда, спасли его от возможности стать жертвой гигантского мошенничества. Взамен вы потребовали несколько тысяч долларов, которые были необходимы вам для побега. Стенгер, отнесясь к вам, как вы того и заслуживаете, отказывается дать вам деньги, и тогда в порыве гнева и отчаяния вы приканчиваете и его.

— Вы, наверное, шутите, Чак! — широко улыбнулся я. — В вашем плане столько прорех и нестыковок, что на нем далеко не уплывешь.

— Не торопитесь, дружище, — произнес он менторским тоном. — Может быть, вы объясните мне, где эти уязвимые места?

— Правильно я понял, что вы собираетесь убить Стенгера прямо здесь и сейчас, в этой комнате, перед свидетелями?

— А следующим вас, — прибавил он холодно.

— А после обоих свидетелей? — едко улыбнулся я. — Не так-то легко будет объяснить наличие четырех трупов!

— Нет, эти свидетели мне понадобятся живыми, — ответил Чак. — Почти так же, как я нужен им! Разве вы не понимаете, Бойд? Только я могу повлиять на бедную вдову, Шери Вейланд, чтобы она дала гарантию поддержать своими деньгами план слияния, ведь без этого не будет ни самого слияния, ни новой компании. Без новой компании и Джордж, и Эд останутся без работы, вместо того чтобы стать президентом и вице-президентом! Не говоря уже об акциях!

 — Значит, они должны стать самыми надежными вашими свидетелями, ибо других у вас не будет! Ваша жизнь будет находиться в их маленьких липких руках, Чак!

— Уверен, что могу положиться на Джорджа, — произнес Чак, и в его голосе снова появилась странно-мечтательная, как недавно, интонация. — Я знаю, что могу полностью положиться на другого свидетеля, потому что этим свидетелем я сам и являюсь.

— А как насчет Нормана? — спросил я.

— Разве я еще не сказал вам? — Он помолчал с пару секунд для большего эффекта. — Эд — главный герой этой маленькой мелодрамы. Храбрый человек, который, спасая жизнь Стенгера, выстрелил в вас, но сделал это, к сожалению, с опозданием на какую-то долю секунды.

— Посмотрите на него! — Я кивнул на Нормана, все еще не поднявшего головы от стола. — Похож он на героя?

— Вы ничего не смыслите в героях, Бойд! — Голос Чака снова обрел металлический оттенок. — Эд выглядит точно так, как должны выглядеть герои, — это мистер Средний человек, который ненавидит насилие, но совершает неожиданный акт героизма, пытаясь предотвратить убийство, а затем, поняв, что убил человека, приходит в отчаяние!

Оставался еще один шанс, и я его использовал:

— Что вы скажете, Джордж? — спросил я. — Вы пойдете на это?

Тетчер медленно провел рукой по своим жестким черным волосам, нервная гримаса обнажила его белоснежные зубы.

— Приведите мне хотя бы один стоящий аргумент, почему мне не следует сотрудничать с Чаком, — сказал он.

— В таком случае вы становитесь пособником убийцы! — сердито заметил я. — Разная вина и разная ответственность, Джордж.

— Стоит рискнуть, если я хочу стать президентом и обладателем акций новой компании, — с расстановкой произнес он. — Иначе я останусь тем, кто я есть, — исполнительным вице-президентом компании, которая вот-вот обанкротится. А это, согласитесь, неважная рекомендация для занятия какой-нибудь другой ответственной должности! — Он покачал головой. — Сожалею о вас и Курте, но вряд ли из-за этого я не буду спать ночами.

— Какие ваши последние пожелания, Бойд? — вежливо спросил Чак. — Может быть, хотите попросить меня о пощаде? Или есть желание немного поплакать? Выкурить сигарету?

Стенгер громко щелкнул суставом.

— Я хотел быть уверенным, что правильно вас понял, мистер Маккензи, — произнес он официальным тоном. — Вы убили Алису Эймс, а затем сегодня утром Стирлинга Вейланда?

— Давай, давай, поговори, старичок! — огрызнулся Чак. — Потому что скоро тебя уже никто не услышит!

— И теперь вы собираетесь убить меня и мистера Бойда? Исключительно ради денег?..

— И власти, — добавил Чак. — Деньги тем или иным способом я всегда достану. А вот власть? О, это уже совершенно иное!

— Мне кажется, вы получили ответ на ваш вопрос, мистер Стенгер, — сказал я.

— Знаю, — произнес он покорно, — и теперь, думаю, пришло время встретить свою судьбу.

— Однако, джентльмены, полагаю, мы должны все-таки проверить, было ли голосование единогласным. — Я склонился над столом и крикнул: — Эй, Норман!

Он медленно поднял голову и посмотрел на меня бессмысленным, обращенным в себя взглядом. Я вскочил, схватил его левой рукой за лацкан и притянул к себе. Затем со всей силой, на какую был способен, ударил его правым кулаком по подбородку. В глазах его что-то мелькнуло, затем, не рассчитав движений, он снова упал на кресло, накренившееся под ним так, что он свалился на пол.

— Вы кретин, Бойд! — Голос Чака задрожал от ярости. — Это все равно ничего не изменит!

— Посмотрим! — Я отступил от стола, схватил кресло обеими руками и поднял его над головой. — Вам придется вызвать полицию, как только вы выстрелите в одного из нас, потому что дежурящий в здании ночной сторож прибежит сюда на шум, как только услышит выстрел. — Я начал медленно приближаться к нему, продолжая держать кресло над головой. — Так что теперь вы не можете позволить себе спустить курок, не так ли?

— Вы идиот! — Он злобно плюнул на меня. — Все, что мне нужно, это сменить амплуа действующих лиц, так что Джордж станет героем, а Норман — трусом, который перепугался так сильно, что едва не потерял сознание. Но вам такая мысль и в голову не пришла бы, Бойд! — Напряженная ухмылка на его лице превратилась в застывшую маску, когда он сдвинул ствол пистолета на один дюйм и тот снова уставился мне прямо в грудь. — Надеюсь на этот раз, вам будет чертовски больно!

Два выстрела прозвучали почти одновременно, а на лице Чака появилось и застыло выражение бесконечного недоумения. Затем пистолет выпал у него из рук, стукнулся об стол и свалился на пол. Левая рука конвульсивно схватилась за грудь и почти мгновенно окрасилась в рыжевато-коричневый цвет. Он упал лицом на стол и затих.

Стенгер осторожно поднял лежащий перед ним пистолет, а затем нервно щелкнул подряд костяшками четырех пальцев.

— Я надеялся, что вам удастся отвлечь его, и вы не разочаровали меня, мистер Бойд, — произнес он своим пронзительным баритоном. — Это было очень хорошо сработано, просто замечательно!

— Вспомнили об Окинаве? — спросил я.

— Я служил там полковником в артиллерийском дивизионе. — Едва заметная улыбка тронула его губы. — Когда-нибудь я покажу вам медаль, полученную за отличную стрельбу.

Тетчер сделал последнюю попытку вытереть пот с лица уже совсем мокрым платком.

— Я никогда бы не пошел на сговор с ним, никогда! — Джорджа всего трясло. — Вы же это, конечно, понимаете! Я догадывался, что вы оба что-то замышляете, так что мне было выгоднее притвориться, что я с ним согласен, разве не так?

— Хочу сказать вам еще об одном, мистер Стенгер. — Я старательно не обращал внимания на молящий, почти безумный взгляд Тетчера. — В последние дни мне пришлось поближе познакомиться с Шери Вейланд. Конечно, теперь не может идти и речи о каком-либо слиянии, да и новой компании тоже не будет. Но я уверен, что она согласится ссудить Корпорации необходимую для осуществления строительного проекта сумму и еще до официального утверждения завещания даст письменное гарантийное обязательство.

Я подошел к лежащему головой на столе телу Чака и, насколько мог осторожно, начал проверять его карманы, пока не наткнулся на фотографии. Одного взгляда на первую из них было достаточно. Я засунул пачку во внутренний карман и опять посмотрел на Стенгера.

— У Чарли Маккензи, наверное, осталось их еще много, — сказал я. — Уверен, что он поступил разумно, отдав все их вам в обмен на возможность того, что Корпорация вернет ему долг. — Я пожал плечами. — Мне только что в голову пришла мысль, что это может повлиять на ваши намерения относительно судьбы будущего вице-президента.

— Несомненно, мистер Бойд. — Мертвенно-бледное лицо Курта приняло вкрадчивое выражение, когда он обратился к Тетчеру: — А теперь бегом, не просто шагом, Джордж, из этого здания, — сказал он довольно мягко. — Завтра утром положишь мне заявление об уходе, и не рассчитывай на выходное пособие! Не пытайся ловчить и устроиться, скажем, уборщиком — для тебя не будет никаких вакансий!

Тетчер широко раскрыл было рот, но, встретившись взглядом со Стенгером, тут же закрыл его и, словно сомнамбула, вышел из комнаты.

— Никакого сторожа? — спросил я.

Стенгер посмотрел на свои часы:

— В это время он обходит противоположную сторону здания, там звуки  выстрелов, полагаю, не должны быть слышны.

— Рад, что Чак не знал об этом, — усмехнулся я.

— Мне, наверное, следовало бы испытывать по отношению к вам неприятные чувства, это ведь вы заставили убить меня человека, — произнес он в раздумье. — Но у меня их нет; когда я нажимал на курок, мне казалось, что я всего лишь выполняю свой гражданский долг! А теперь, — голос его обрел живость, — вы собираетесь звонить лейтенанту Шеллу или лучше это сделать мне?

— Лучше вам, — захныкал я. — Пожалуйста!

Я посмотрел на стену над своей головой и не испытал ни малейшего вдохновения от ее цвета старой засохшей крови.

— Сколько сейчас времени? — поинтересовался я.

— Десять минут третьего, — буркнул Шелл. — А что?

— Ночи?

— Чего же еще?

— Вы снова и снова задаете мне все те же свои дурацкие вопросы, поэтому мне стало казаться, что я здесь уже по крайней мере несколько дней.

Лейтенант забарабанил пальцами по исписанной поверхности стола.

— Сами решайте, сколько вы тут дней, Бойд! — Он на пару секунд прикрыл глаза. — Одно мне все еще непонятно — где Стенгер взял пистолет, из которого застрелил Маккензи?

— Разве он не говорил вам этого? — спросил я осторожно.

— Как-то очень туманно. — Шелл пристально посмотрел на меня. — Я задавал ему этот вопрос пять раз и каждый раз получал разные ответы, и все они были очень неопределенными!

— Да, кстати, если разговор зашел об оружии, — сказал я, — можно мне получить обратно свой пистолет?

Шелл с трудом глотнул воздух:

— Только когда мы покончим со всем этим!

— Будь он у меня сегодня вечером, я смог бы одолжить его Стенгеру.

— Вы не взяли оружия, потому что испугались за свою шкуру, — раздраженно бросил Шелл. — Если бы вы убили Маккензи, я не поверил бы ни одному слову из всей этой истории, сколько бы свидетелей ни подтверждали бы вашу версию.

— Могу я идти? — спросил я скучающим тоном.

— Уходите! Мне тошно смотреть на вашу тупую морду. И возвращайтесь в ваш Нью-Йорк, да побыстрее! Слышите меня, Бойд?

— Вы так орете, лейтенант, что, наверное, полгорода это слышит и не может уснуть. — Я встал и медленно направился к двери. — Вряд ли будет приятно увидеть вас снова, лейтенант, так что прощайте. Я хотел предъявить вам иск за незаконный арест, но потом решил, что у вас и без того полно неприятностей.

— Прежде чем уйти, Бойд, не скажете ли мне все-таки одну вещь, а?

Я не мог поверить своим глазам, но у лейтенанта был чрезвычайно смущенный вид.

— Хорошо, — пожал я плечами. — От ответа на ваш вопрос меня не убудет.

— Алиби, которое вам дали две дамы… — Видно, ему с трудом давались слова. — Это все… неправда?

Я холодно посмотрел на него:

— Лейтенант, вы меня поражаете! Как можно сомневаться в показаниях таких честных девушек, как они?

— Вы хотите сказать, — по какой-то мистической причине он вдруг тяжело задышал, — обе женщины и вы были в одной… и всю ночь?

— Мне кажется, это в основном вопрос физической выносливости, — ответил я скромно, — и определенного направления ума.

Он уперся локтями в стол, охватив голову руками.

— Уходите! — произнес он каким-то бесцветным, вялым голосом. — Быстрее! Пока я окончательно не сошел с ума!

Когда я вернулся в отель, было почти три часа ночи; никогда в жизни не чувствовал себя таким измотанным. После долгого теплого душа я почувствовал себя немного бодрее; надев халат, я решил, что стаканчик спиртного на ночь поможет вдохнуть хоть какую-то жизнь в мои усталые косточки. Позвонить, чтобы принесли кубики льда, не было сил, поэтому я налил в стакан то, что оставалось в бутылке водки, а затем добавил доверху воды. Когда я уже дошел до половины стакана, раздался осторожный стук в дверь. Я вздрогнул, но потом вспомнил, что Чак Маккензи лежит сейчас в холодильнике морга и поэтому у меня нет никакой причины вздрагивать.

Я открыл дверь, и в номер вошли две женщины. Когда я закрыл за ними дверь и взглянул на обеих, у меня в затылке закололо. Возможно, это было связано с тем, как они обе смотрели на меня — с хищной, довольной улыбкой. На блондинке с волосами цвета виски был черный шелковый халатик, туго стянутый в талии, тот же, что в прошлую ночь. На рыжеватой блондинке — тоже стянутый в талии, но голубой халатик.

— Мы дали вам почти шесть часов, Дэнни, — промурлыкала Шери.

— И пришли как раз вовремя, — проворковала Джекки. — Вы уже отдохнули и все такое прочее.

— Разве это не здорово? — восторженно воскликнула Шери.

— Еще как здорово! — подхватила Джекки.

— Как мило, девочки, что вы навестили меня, — еле проговорил я. — Но так получилось, что у меня нечего выпить и я…

— Наплевать на выпивку! — презрительно сказала Джекки. — Кому она нужна?

— Нам-то уж определенно не нужна, — промурлыкала Шери. — Это точно.

— Значит, выпить не хотите? — Я нервно улыбнулся, а мой вопрос повис в воздухе.

— Мы долго думали, — сказала серьезно Шери. — После того, что случилось прошлой ночью, кто знает, что может произойти этой?

— Нельзя полагаться на авось, — решительно поддержала ее Джекки. — Если Дэнни Бойд нуждается в защите от этого противного лейтенанта Шелла, то мы решили не оставлять его в беде!

— И никакая жертва не будет слишком большой! — взволнованно воскликнула Шери. — Разве я не права, Джекки?

— Ты всегда права, дорогая, — сказала Джекки нежно. — Начнем?

— Начнем! — медленно выдохнула Шери. Затем она развязала поясок на черном халате, сняла его и бросила на ручку ближайшего кресла. Под ним была просто Шери в своем нагом великолепии. Пока я стоял с широко разинутым ртом, Джекки развязала поясок своего голубого халата, сняла его и бросила на другую ручку кресла. Под ним тоже была только Джекки, и тоже в своем нагом великолепии. Затем они обе неторопливо двинулись к кровати; вид их мягко покачивающихся попочек привел меня почти на грань нервного расстройства. О, если бы я не был так измотан!.. Сначала они взбили подушки, потом улеглись рядышком на кровать, закинув руки за голову и тепло улыбаясь мне.

— Это… — У меня внезапно пересохло во рту, так что я залпом допил содержимое стакана. — Я хочу сказать…

— Нет, он ужасный человек, и по нему сразу было видно, что он нам не верит! — выразила сомнение Джекки, словно пытаясь что-то объяснить.

— А вдруг вам понадобится алиби на сегодняшнюю ночь, Дэнни? — нежно спросила Шери. — Этот ужасный лейтенант! Мне, конечно, не следовало советовать ему проникнуть в ваш номер и самому все проверить!

— А если он сделает это, — ликующе хихикнула Джекки, — он найдет нас здесь всех троих раздетыми, правильно?

— Так что будь пай-мальчиком и иди в кровать, Дэнни, — хрипло произнесла Шери. — Свет режет мне глаза.

— Я его выключу, — сказала Джекки и тотчас сделала это. Секунду спустя в темноте раздался ее смешок: — Наверно, он настолько скромен, что постеснялся снять свой халат при свете.

— Жди урагана! — хихикнула в тон ей Шери. — Он, наверное, уже сделал стойку, чтобы броситься на нас!

Моя рука в этот момент нашарила ручку двери и тихо повернула ее. Оставив дверь в свой номер широко открытой, я пересек коридор быстрее, чем самонаводящаяся ракета, и вбежал в номер Джекки, захлопнул дверь и повернул ключ. Прислонившись спиной к двери, я ждал, пока дыхание снова не войдет в норму. И тут я услышал странный звук. Через несколько секунд я понял, что он возник в моем мозгу — конечно, мне это показалось! — ведь я никогда в жизни не слышал, как заходится от смеха лейтенант Шелл!

— Работа частного детектива представляется мне довольно скучным занятием, мистер Бойд, — небрежно сказала она. — Неужели у вас нет никаких других интересов?

— Хорошо, что вы спросили, — искренне обрадовался я. — Я увлекаюсь сексуальной терапией. Если у вас есть какие-нибудь сексуальные комплексы, тогда раздевайтесь и…

— Оставьте ваши шутки! Не вижу здесь ничего смешного! — возмутилась она.

— Я тоже, — согласился я. — Сексуальная терапия — это серьезная вещь. Нужно иметь или чувство юмора, или оргазм. Но нельзя иметь и то и другое одновременно.

— Кажется, я совершила ошибку, посетив ваш офис, — решила она. — Вы раньше работали в Санта-Байе?

Ее звали Эрика Рэдклифф. Рослая блондинка с длинными льняными волосами, холодными голубыми глазами и прирожденным высокомерием, свойственным людям, купающимся в деньгах. Ѵ-образное декольте ее переливавшейся блузки доходило почти до пупка и открывало великолепный обзор умопомрачительной груди. Черная до пола юбка и серьги, в которых блистали настоящие бриллианты, дополняли ее наряд. Видимо, женщина направлялась на какой-то званый ужин и по пути туда назначила мне свидание в моем офисе в восемь часов вечера.

— Я знаю Санта-Байю как свои пять пальцев, — отвётил я. — Даже лучше, потому что не часто смотрю на свои пальцы.

— Ваш офис находится на Манхэттене, — отметила блондинка. — Значит, вам приходится заниматься непростыми делами. Детективы, работающие в Санта-Байе, в основном занимаются делами о разводах и мелких кражах. Я нанимаю вас, мистер Бойд.

— С какой целью? — поинтересовался я.

Я немного повернул голову, чтобы моя собеседница смогла хорошенько рассмотреть мой профиль слева, а он был самим совершенством. Многие великосветские леди ее уровня частенько падали в обморок или стенаниями оглашали воздух при одном взгляде на него.

— Не дергайтесь, когда я разговариваю с вами, — раздраженно бросила женщина. — Если вам хочется почесаться, то почешитесь!

— Вы уверены, что обойдетесь без сексуальной терапии? — невозмутимо спросил я.

— В течение недели вы будете работать на меня в Санта-Байе, — проигнорировав мою реплику, решительно заявила она. — Естественно, все расходы я беру на себя. Если добьетесь успеха к концу недели, я заплачу вам две тысячи долларов. Вас это интересует, мистер Бойд?

— Что я должен делать? — вопросом на вопрос ответил я.

— Вы когда-нибудь были в Европе, мистер Бойд?

— Один раз в Лондоне, — ответил я. — Все время шел дождь. Я так и не успел полюбоваться английской столицей, туман не позволил.

— Лондон подойдет, — решила она. — Слушайте внимательно версию: мы встретились там месяц назад — и сразу же вспыхнула любовь с первого взгляда. Вы предложили женитьбу, и я согласилась. Дата свадьбы еще не назначена, но она будет скоро. Я объявлю об этом на вечеринке для избранного круга друзей сегодня вечером.

— Вероятно, они удивятся, что вы выходите замуж за частного детектива? — предположил я.

— Могу себе представить, — небрежно сказала блондинка. — Но на всякий случай мы выберем вам другую профессию.

На минуту Эрика глубоко задумалась.

— Не хотите ли стать нефтяным магнатом, мистер Бойд? — через минуту спросила она. — Омерзительно богатым нефтяным магнатом, которому дико везет в мировом масштабе.

— Я полный профан в нефтяном бизнесе, — пробовал возразить я..

— Мои друзья тоже, — заметила она. — Но это все очень просто. Ведите себя загадочно, когда зайдет разговор на эту тему. Для них вы будете просто человеком с загадочным везением, у которого может забить нефтяной фонтан и посреди Бродвея.

— Как это? — не понял я.

— Потому что у вас колоссальный нюх на нефть, — язвительно подчеркнула она.

— Всего один вопрос: почему мы вдруг решили пожениться? — поинтересовался я.

— Потому что это очень не понравится большинству моих так называемых друзей, — ответила она. — Я уверена, что по крайней мере парочка из них попытается убить вас еще до конца недели. Ваша задача — узнать, кто именно, и, конечно, попытаться остаться в живых.

— Нельзя ли поподробнее? — попросил я.

— Только не сейчас. — Эрика Рэдклифф решительно покачала головой. — Гости уже ждут. У вас сейчас должен быть вид человека, который может серьезно заинтересовать меня в плане замужества. — Она окинула меня критическим взглядом с головы до ног. — Боюсь, с вашей прической ежиком уже ничего не сделаешь.

— Она может отрасти, — шутливо оборонялся я.

— У вас есть приличный костюм?

— Висит в шкафу в моей квартире, — ответил я. — Пару недель назад, когда я подрался с одним парнем из Техаса…

— А где ваша квартира? — деловито спросила блондинка.

— В западной части Сентрал-парка, — ответил я. — В ясный день через парк виден весь Ист-Сайд.

— У вас есть время, чтобы переодеться, — повелительно сказала она. — Я пригласила всех к девяти тридцати, но вряд ли гости появятся вовремя.

Мы сели в такси и поехали через весь город ко мне. Как только мы вошли в гостиную, Эрика Рэдклифф, усевшись на диван, принялась критически разглядывать обстановку.

— У вас лучше, чем я ожидала, — призналась она. — Но для нефтяного магната слабовато, мистер Бойд. Однако это не так важно, мы ведь никого не собираемся приглашать сюда.

— Хотите выпить чего-нибудь? — предложил я. — Марочное шампанское? Скотч двенадцатилетней выдержки? Или, может быть, последнюю бутылочку «Шато Бойд» урожая 1906 года?

— Ну хватит дурачиться! — прервала она меня. — Сделайте скотч со льдом.

Я наполнил ее бокал, а себе сделал джин-тоник. Блондинка открыла сумочку и в обмен на бокал протянула мне чек.

— Чуть не забыла, — быстро проговорила она, — это на ваши расходы, мистер Бойд.

Чек был на полторы тысячи долларов, и это меня вполне устроило. Я уселся в кресло напротив нее и приготовился потягивать из своего бокала.

— Вам пора переодеваться, мистер Бойд, — напомнила моя гостья.

— Попробую догадаться: неразделенная любовь? — предположил я.

— Я вас не понимаю.

— Я вот сижу и думаю: почему кто-то должен убить меня только потому, что я собираюсь на вас жениться? — пояснил я.

— У меня есть версия, но я могу ошибаться, — ответила женщина. — Поэтому я пока помолчу. А вы на всякий случай будьте поосторожнее, вдруг я окажусь права, мистер Бойд.

— На вечеринку соберутся все подозреваемые? — уточнил я.

— Большинство из них, — ответила Эрика. — Я буду праздновать свое возвращение из Европы и, конечно, преподнесу им сюрприз о предстоящем замужестве. А завтра мы переедем в Санта-Байю, и вы будете гостить в моем доме всю неделю. Потом вам придется слетать в Европу в связи с загадочной нефтяной сделкой, и вы останетесь там примерно на пять недель. После вашего возвращения мы собираемся пожениться.

— А как же обручальное кольцо? — поинтересовался я.

— Я купила его сегодня. — Она открыла сумочку, достала кольцо и надела его на безымянный палец левой руки.

Бриллианты такого размера я видел только в витринах ювелирного магазина «Тиффани».

— Мне пришлось потратить на него целое состояние, — заметил я.

— При нынешней инфляции это хорошее вложение денег, — самодовольно заявила блондинка. — Кстати, на сегодняшней вечеринке будет моя сестра Элисон. Пожалуй, следует рассказать вам о ней. Элисон на пару лет моложе меня, и у нее совершенно необузданный темперамент.

— А что вы можете сказать про остальных?

— Думаю, вам лучше познакомиться с ними без всяких предварительных подсказок, — сказала она. — Скажите мне ваше имя.

— Дэнни, — охотно ответил я.

— Дэнни? — Эрика громко фыркнула. — Немного, конечно, отдает нижним Ист-Сайдом, но думаю, сойдет.

— Моя мама ирландка, — пояснил я. — А отец настоящий живой английский герцог. Но он не признал меня, так что я незаконнорожденный.

— Опять вы за свои глупости, — недовольно заметила она, — а пора бы стать серьезным, Дэнни.

— Хорошо, Эрика, — пообещал я. — Кстати, об именах. Эрика тоже не бог весть что.

Допив бокал и поставив его на стол, я прошел через спальню в ванную. Быстро приняв душ и побрившись, я вернулся в спальню голый. Не считая нужным скромничать, находясь наедине с самим собой, я даже не завернулся в полотенце. Однако сразу же убедился, что в комнате я был не один. В спальне меня ожидала Эрика Рэдклифф.

— Простое любопытство, — без всякого смущения пояснила она, оглядывая меня сверху, донизу. На этот раз она задержала свой взгляд, внизу. — Отличное тело, Дэнни, настоящий мужчина, — одобрила блондинка.

— Спасибо за комплимент, — ответил я.

— У меня тоже неплохое тело, — тихо сказала Эрика. — Вот посмотри. — И тут же разделась.

Она сделала это с удивительной легкостью и уже через несколько секунд стояла передо мной полностью обнаженной. Я убедился, что девушка вовсе не шутила, говоря, что у нее неплохое тело. Кожу покрывал ровный загар золотисто-медового цвета. Радовала глаз высокая полная грудь с торчащими сосками. Пониже чуть выпуклого живота золотился треугольник густых волос, удостоверявших, что девушка натуральная блондинка. Или на худой конец не жалеет краски. Картину дополняли длинные стройные ноги с твердыми округлыми бедрами.

— Мне кажется, чтобы легче было изображать влюбленную пару, нам не помешает поближе узнать друг друга, — проговорила она.

— Ваши слова полны горячей страсти, — поддразнил ее я.

Блондинка рассмеялась, блеснув белыми зубами:

— Я вся полна огня. Вы еще в этом убедитесь. Я не умею говорить о сексе и предпочитаю действовать!

Девушка придвинулась ко мне вплотную, и я почувствовал прикосновение ее твердой груди. Обвив руками мою шею, она крепко поцеловала меня. Медленно вращая бедрами, блондинка все теснее прижималась пушистым треугольником к моему возбужденному члену. Мои руки вцепились в ее твердые ягодицы. Я еще плотнее прижал ее к груди. Ее язык проник в мой рот, и я понял, что имею дело с профессионалкой. Через минуту она чуть отодвинулась, оторвала мои руки от своих ягодиц и медленно, с застывшей улыбкой, опустилась на колени. Нежные пальцы коснулись моего члена, она наклонила голову, и теплый язык скользнул вдоль него. Я тихо застонал, запустив пальцы в ее волосы. Ее язык стал орудием сладостной пытки, превратив меня в беспомощного пленника. В какой-то момент я хотел вырваться и предложить ей перейти от разминки к постели и… Момент был упущен. Мои пальцы еще глубже зарылись в ее волосы, а ее рот стал вратами рая. Вскоре мое тело охватила мощная судорога оргазма.

Позже, когда мы оба уже оделись и решили быстренько выпить на посошок, я с удивлением разглядывал ее.

— Это всего лишь легкая закуска, Дэнни, — лениво протянула блондинка. — Впереди нескончаемо много интересного.

— Это больше относится к тебе, я-то кончил, — возразил я.

— Всего лишь игра слов, — задорно улыбнулась она. — Просто я решила, что не могу заставлять своих гостей слишком долго ждать.

— А куда мы сейчас направляемся?

— В мой номер в отеле, — ответила она. — Сколько сейчас времени?

Я взглянул на часы:

— Двадцать минут десятого.

— Я пригласила их к девяти тридцати. Ну да ничего страшного, — решила она. — Там все приготовлено. Стол накрыт, есть бармены, так что гости не умрут от голода и жажды, если мы опоздаем на полчасика.

— Вы меня просто поражаете, Эрика Рэдклифф. На первый взгляд вы показались мне фригидной, — заявил я.

— Я очень сексуальна, но привыкла сама выбирать, когда и с кем.

— Видимо, в Санта-Байе мне придется нелегко, — мрачно констатировал я.

— Почему? — насторожилась она.

— Целую неделю быть вашим гостем и все время оглядываться через плечо в ожидании убийц. — Я с сомнением покачал головой. — Так можно и здоровье потерять.

— Я тоже рискую здоровьем, — заметила она и лукаво усмехнулась. — Нефть Северного моря.

— Мы перемажемся нефтью, чтобы легче скользить по постели? — предположил я.

— Именно в связи с нефтью вы были в Англии, когда мы встретились, — нетерпеливо возразила блондинка. — Вы — нефтяной магнат, не забывайте.

— Конечно, — согласился я. — Нефть Северного моря, что бы это ни означало.

— Надеюсь, вы сумеете изобразить загадочность, — съязвила она. — Нам пора ехать.

— Только один вопрос, прежде чем мы отправимся, — остановил я ее. — Сексуальная прелюдия была просто великолепна и мне очень понравилась. Но, вероятно, все это было заранее спланировано. Как-то не верится, что вы ворвались в мою спальню и сбросили с себя все одежды только из-за моего неотразимого профиля.

Эрика Рэдклифф снова улыбнулась.

— Я уже упоминала о моей младшей сестре Элисон, — проговорила девушка. — Она вообще не пропускает ни одного мужчины, и вы превратитесь для нее в цель номер один, как только станет известно о наших планах пожениться. — Улыбка Эрики стала еще лучезарнее. — Теперь вы уже знаете, что потеряете, если клюнете на ее уловки.

Маркус Лоример был вполне симпатичным парнем в темном костюме. Его отличали копна седеющих волос и мешки под голубыми глазами. Ловко загнав меня в угол, он сунул мне в руку бокал джин-тоника, чтобы я не жаловался, что умираю от жажды.

— Расскажите мне, как идут дела в нефтяном бизнесе, Дэнни? — начал он.

— Отлично, — пробормотал я.

— Отлично? — Он изобразил удивление. — Но ведь арабы вздули цены на сто процентов, а весь мир просто помешался на экономии!

— Во всяком случае, у меня все в порядке, — стоял я на своем.

Изо всех сил я старался выглядеть загадочно.

— Вы только что из Европы, видимо, занимаетесь нефтью Северного моря?

— Верно, — подтвердил я.

— Мой старый приятель, связанный с фирмой «Глоб Серч», говорит, что она процветает, и советует вложить в нее деньги, — не унимался мой голубоглазый собеседник.

— Вот как? — удивился я.

Лоример задумчиво кивнул.

— Я так и думал. А ведь он просто кипел от энтузиазма. Ну, спасибо за беседу, приятель.

— Не за что, — честно сказал я.

— Вы только что спасли меня от ненужных потерь, — заявил мой новый знакомый. — Так, значит, вы встретились с Эрикой в Европе?

— В Англии, — пояснил я.

— Великая маленькая страна. — Он неторопливо раскурил тонкую сигару. — Вы едете завтра вместе с Эрикой в Санта-Байю?

Я утвердительно кивнул.

— Там вы познакомитесь с Тайлером Верингом. — Лоример усмехнулся. — Да, встречи с ним не избежать. И он не очень-то обрадуется вашему сюрпризу.

— Вот как? — неопределенно протянул я.

— Тайлер всегда считал Эрику своей девушкой и планировал на ней жениться. Надо сказать, Тайлер очень не любит неприятные сюрпризы, — подчеркнул Маркус. — Но думаю, все обойдется, Дэнни. Кажется, вы умеете постоять за себя.

Тут появилась младшая сестра Эрики и небрежно взяла меня под руку. Элисон Рэдклифф была блондинкой, как и ее старшая сестра, но на этом сходство заканчивалось. У нее были короткие прямые волосы, теплый приветливый взгляд голубых глаз и хрупкая фигурка. А ее волнующий хрипловатый шепоток и это тело, казалось, готовое прижаться к вам, — все выдавало в ней замашки подзаборной кошки.

— Что значит постоять за себя? — заворковала она. — Если у Дэнни встанет, я полностью к его услугам.

— Я говорю о реакции Веринга, когда он узнает, что Эрика и Дэнни собираются пожениться, — объяснил Лоример.

— Тайлер Веринг может отправляться к черту! — заявила Элисон. — А я хочу знать свои права свояченицы! Например, могу ли я нырнуть под одеяло и погреть вам спинку, Дэнни, пока вы трахаете мою старшую сестру?

— Не беспокойтесь за Элисон, — вмешался Лоример. — Она не только обещает, но и наверняка выполнит свое обещание. Вам дико повезло, Дэнни.

Элисон крепко прижала мою руку к своей твердой левой груди.

— По цене одной жены вы получили две, — хрипло пропела она.

— У нас сплоченная небольшая группка в Санта-Байе, — пояснил Лоример. — Один за всех, и все за одного.

— А теперь еще и д’Артаньян присоединится к остальным мушкетерам. Нас ждет веселенькое лето, — обрадовалась Элисон.

К нам подошла Эрика с мужчиной лет тридцати. У него было такое атлетическое телосложение, как будто он на завтрак питался частными детективами.

— Дэнни, — обратилась ко мне Эрика. — Познакомься с Люком Поллардом, он наш сосед в Санта-Байе.

— Привет, — пробасил Поллард.

Мы пожали друг другу руки, и мне показалось, что я уже никогда не получу назад свои пальцы.

— Люк — настоящий мужчина, — весело объявила Элисон. — Мужчина до кончиков пальцев. Это особенно относится к его внушительному кончику, не так ли, сестричка?

— Тебе лучше знать, — съязвила Эрика. — Ты что, опять нализалась?

— Это всего лишь второй бокал мартини! — возмутилась Элисон.

— Значит, ты еще можешь стоять на собственных ногах, поэтому отпусти Дэнни, — продолжала ехидничать Эрика.

Поллард поправил завиток светлых волос, упавший ему на глаза, и дружелюбно улыбнулся:

— Эрика говорила, что вы погостите у нее с неделю. Вы бывали в Санта-Байе раньше, Бойд?

— Пару раз, но только как турист.

— Если у вас будет свободное время, могу показать вам достопримечательности, — предложил он. — Мы, туземцы, знаем здесь такие места, куда туристы не заглядывают.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Вечеринка обещала быть интересной. Я освободился от хватки Элисон и направился к бару. Официант сделал мне джин-тоник, и я не торопясь прихлебывал его. Номер был просто роскошным и стоил Эрике, видимо, не менее двухсот баксов в день. Она была богата, и ее высокомерие подтверждало это. Младшая сестричка была из той же породы. А мне просто не терпелось поскорее оказаться в Санта-Байе и встретиться с Тайлером Берингом, которого все явно прочили на роль убийцы Дэнни Бойда.

— Значит, вы и есть тот самый загадочный нефтяной магнат, за которого Эрика выходит замуж, — произнес томный голос.

Это была брюнетка с зелеными глазами. Ее волосы непокорным каскадом ниспадали на плечи. Белое шелковое платье-чулок с высоким воротником жадно льнуло к ее телу, и я понимал почему. Соски небольших округлых грудей заметно проступали сквозь белый шелк. Она явно была без бюстгальтера, и я готов был поклясться, что и без другого нижнего белья.

— Дэнни Бойд, — представился я.

— Бэт Шоу, ближайшая соседка Эрики по Санта-Байе. Видимо, там мы часто будем видеться? — проворковала она.

— Ничего не имею против, — откликнулся я. — Особенно после того, как внимательно вас разглядел.

— Вам не следует так говорить, Дэнни. — Ее глаза весело заискрились. — Вы ведь собираетесь жениться, и все такое.

— А вы замужем? — в свою очередь спросил я.

— Зачем же портить себе жизнь, — возразила Бэт Шоу. — Не примите это на свой счет, но я не понимаю, почему Эрика выходит замуж. У нас была такая веселая компания, без всяких предрассудков. Мы позволяем себе много удовольствий. Вы могли бы стать ценным приобретением для нашей группы, Дэнни. Но жениться? — Брюнетка пожала плечами. — Просто не представляю, что будет вытворять Тайлер Веринг, когда узнает эту новость.

— Все о нем говорят. Этот человек, кажется, играет особую роль в жизни Эрики? — поинтересовался я.

— Он понимает Эрику, — ответила она небрежно. — И, видимо, вы тоже. Иначе бы она не выходила за вас замуж. Мы всегда считали отношения Тайлера и Эрики особыми. Он улавливал ее настроение и желания чуть ли не раньше, чем она сама осознавала их. Но вы, должно быть, играете еще более важную роль?

— Желания? Настроение? — повторил я.

— Не нужно играть в прятки с нами — членами группы, Дэнни, — сказала Бэт. — Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Тайлер всегда чувствовал, склонна ли она к мазохизму или садизму в сексе в данный момент. Понимаете? Все эти маленькие тонкости и составляют прелесть жизни.

— У вас тоже свои особенности? — полюбопытствовал я.

Брюнетка снова улыбнулась:

— Конечно. Но я предпочитаю сначала переговорить с Эрикой, прежде чем устраивать для вас демонстрацию.

Я изобразил недовольство:

— Очень жаль.

Ее зеленые глаза блеснули.

— Эрика уже рассказала вам о Питере Мултоне?

— Нет, — ответил я. — Он что, в одной весовой категории с Тайлером Берингом?

— Пожалуй, нет, — решительно сказала девушка. — Во всяком случае, не сейчас.

— Нельзя ли поподробнее о Питере Мултоне? — попросил я.

— Это неудобно, — ответила она. — Эрика сама должна рассказать вам о нем, Дэнни. Если она еще этого не сделала, значит, на то есть свои причины.

— Вот это разговор, — изумился я. — О чем еще вы не хотите мне рассказать?

— Видимо, вы обо всем узнаете в Санта-Байе, — предположила она. — И если вам станет там одиноко, вы только свистните, хорошо?

— Вы действительно сплоченная маленькая группа, — заметил я. — Один за всех, и все за одного. Эрика, ее младшая сестра, вы, Тайлер Веринг, Маркус Лоример и Люк Поллард. Правильно? Да, еще не нужно забывать Питера Мултона.

— Вы не упомянули еще одну пару, — поправила она.

Брюнетка оглядела комнату.

— Сэнди Керзон и Дейн Тайзек. Сэнди не смогла приехать в Нью-Йорк, чтобы поздравить Эрику с возвращением. Но Дейн должен быть здесь. Видимо, он где-то задержался.

— Любопытно, чем же занимается ваша маленькая группа? — поинтересовался я.

— Черт возьми! — Бэт захихикала. — Кажется, Эрика бережет все сюрпризы для Санта-Байи!

В комнату вошел мужчина лет сорока и направился прямо к бару. Он был довольно грузен, но двигался легко, с какой-то кошачьей грацией. Его курчавые черные волосы почти доходили до плеч, а оливкового цвета кожа лоснилась и поблескивала при каждом движении. Картину дополняли крупный крючковатый нос и толстые ярко-красные губы. Ну просто римский император, опоздавший на оргию и пытающийся наверстать время, лениво подумал я.

— Большой бурбон со льдом, — рявкнул он бармену и повернулся к нам. — Привет, Бэт. — Мужчина улыбнулся, показав белоснежные зубы. — Я пропустил что-нибудь интересное?

— Ничего особенного, — ответила она. — Знакомься с Дэнни Бойдом — женихом Эрики. — В ее глазах зажглись смешливые искорки, когда она взглянула на меня. — Дэнни, это Дейн Тайзек.

— Очень рад, — пробасил Тайзек, крепко пожимая мне руку. — Поздравляю, Дэнни. Эрика очень мила.

— Кажется, я забыла надеть трусики, — задумчиво сказала Бэт Шоу. — Надо пойти проверить.

Судя по тому, как белый шелк облегал ее выпуклый зад, когда она направилась в ванную, под платьем действительно ничего не было.

— Кажется, мы упустили легкий шанс, — пошутил Тайзек. — Один из нас должен был повести себя по-джентльменски и помочь ей.

— Значит, я познакомился со всеми членами магического кружка, за исключением Сэнди Керзон? — спросил я.

— Сэнди не смогла приехать, — подтвердил он. — Эрика здорово нас всех удивила, Дэнни, возвратившись из Европы уже обрученной. Где вы встретились?

— В Лондоне, — ответил я.

— Великий город. Когда-то я там здорово повеселился, — удовлетворенно кивнул он.

— Я там работал, пока не встретил Эрику, — сказал я.

— Чем занимались? — поинтересовался Тайзек. Его полуприкрытые глаза дружески смотрели на меня.

— Я работаю в нефтяном бизнесе, — ответил я, изо всех сил стараясь выглядеть загадочно.

— Золотое дно Северного моря? — Он кивнул и важно продолжал: — Мне кажется, в ближайшие пять лет будет изобретен супераккумулятор и бензин больше не понадобится.

— Да, такую батарею можно будет подзаряжать, — поддержал его я.

— Мы можем болтать об этой чепухе всю ночь, — возразил он. — Чем вас так поразила Эрика, что вы решили жениться на ней, Дэнни-бой? Мы все по ней прошлись и продолжаем ее трахать в свое удовольствие. Видимо, вас интересуют ее деньги, верно?

— Не подкалывай меня, толстозадая сволочь. Я очень быстро выхожу из себя! — рявкнул я.

Он ухмыльнулся, издав глубокий гортанный звук.

— Отвечай на вопрос, Дэнни-бой, и повежливей, пока я не размазал тебя по стене!

Допив бокал, я поставил его на стойку бара. Побледневший бармен хрюкнул и потянулся за бутылкой джина. Повернувшись к Тайзеку, я увидел, что он ждет меня, вытянув перед собой руки и чуть наклонившись, как борец. В этой позе он выглядел еще крупнее и злобнее: настоящий старый медведь гризли.

— Ну ладно, — сказал я, улыбнувшись. — Извините, Тайзек. Вы старый друг Эрики и имеете право задавать такие вопросы.

Дистанция была подходящей, и я ударил его правой ногой. От удара каблуком по голени он зарычал. Любой нормальный человек на его месте запрыгал бы от боли или наклонился бы, чтобы потереть место удара. В любом случае это давало бы мне возможность удачно продолжать бой. Однако этот тип просто застыл на месте, и его лицо покрылось каплями пота от боли. Дейн снова зарычал и направился ко мне, широко раскинув руки. Если бы я попал в его медвежьи объятия, он бы задушил меня до смерти. Поэтому я быстро отскочил назад, отметив, что разговоры в комнате внезапно стихли.

— Какая адская боль, — спокойно произнес Тайзек. — Не надо было этого делать, Дэнни-бой. Теперь ты меня по-настоящему разозлил.

— Дейн! — завизжала Эрика. — Немедленно прекрати! Слышишь! Немедленно!

Но он продолжал надвигаться на меня. А я все пятился назад, наконец почувствовал под коленками сиденье кресла и плюхнулся в него. Тайзек зарычал от удовольствия и бросился вперед. Я подтянул колени почти к подбородку и пнул ногами его огромный живот. Верзила замешкался, я успел выскользнуть из кресла, а он рухнул в него. Когда он неуклюже приземлился в это кресло, я успел пару раз врезать ему ребром ладони по шее. Тайзек в ярости снова зарычал и медленно поднялся на ноги.

Черт с ним, решил я. В конце концов, это не спортивное соревнование.

И снова еще раз ударил его ногой так, что каблук пришелся по тому же месту его голени. Пока Дейн корчился от боли, я добавил ему ребром ладони по кадыку. Он на секунду обмяк, а я, воспользовавшись моментом, кулаком двинул его в солнечное сплетение. И это было моей ошибкой: Тайзек тут же охватил меня руками и начал крепко сжимать. Я оказался в беспомощном положении. Его давление нарастало неотвратимо. Дышать становилось все труднее. Наши лица почти соприкасались. И чем больше нарастало его давление, тем шире, наглее он ухмылялся.

— Сейчас я сломаю тебе позвоночник, Дэнни-бой, — громко заявил он. — Ты услышишь треск своих костей и всю остальную жизнь проведешь в инвалидной коляске!

Черты его лица расплылись, в поле моего зрения появились какие-то черные точки, и, когда я уже был готов потерять сознание, Дейн отпустил меня. Не устояв на ногах, я рухнул на пол и растянулся на ковре. Казалось, прошла целая вечность прежде, чем я ухитрился сделать глубокий судорожный вдох.

— Дейн! — истошно завопила Эрика. — С ума сошел? Ты же чуть не убил его!

— Все в порядке, Эрика, — ответил Тайзек. — Нужно было проверить его прежде, чем он женится на тебе. Парень дерется не на жизнь, а на смерть, и мне это нравится. Мне тоже досталось… — Он повернулся и посмотрел на дрожащего бармена. — Налей-ка по бокалу мне и моему другу.

К тому времени, когда я поднялся, Тайзек уже протягивал мне бокал. Взяв его, я сделал судорожный глоток.

— Твой удар по голени был хорош, — заявил он. — У меня вся нога как будто в огне.

— А у меня не осталось ни одного целого ребра! — кисло заметил я. — Кажется, понадобится дюжина запасных ребер.

Хрипло захохотав, верзила взял меня под руку и отвел в сторону от бара. Гости снова заговорили между собой, и на нас уже никто не обращал никакого внимания.

— Ты классный парень, Дэнни-бой, — прошептал он. — Не поверишь, но я только что оказал тебе, большую услугу.

— В каком смысле? — растерялся я.

— Если бы не я, тебе пришлось бы драться с Люком Поллардом, — пояснил он. — Люк еще более непредсказуемый боец, чем ты. Если бы он и не убил тебя, то наверняка сломал бы ногу или еще что-нибудь в этом роде.

Уставившись на него, я долго молчал, соображая, и наконец осознал, что он не шутит.

— Но почему? — спросил я.

— У нас очень маленькая, сплоченная группа, — ответил Дейн. — И нам не нужны назойливые незнакомцы.

— Поэтому вы убиваете их? — продолжил я.

— Я вовсе не хотел убивать тебя, Дэнни-бой, — проговорил он. — Если бы я захотел, ты сейчас был бы уже трупом.

— Похоже, вы все здесь психопаты, сбежавшие из одного и того же сумасшедшего дома, — возмутился я.

— Ты сам виноват, Дэнни, — возразил он. — Не надо было трогать нашу королеву!

— Эрику?

— Конечно! — Тайзек криво усмехнулся. — Неужели она ничего не рассказала тебе о нашей группе?

— Пока нет, — честно признался я.

Он задумчиво покачал головой:

— Ну, парень, тебя ждет большой сюрприз в Санта-Байе.

Вечеринка закончилась около трех утра. Два официанта убрали грязную посуду и ушли, забрав с собой бармена, но оставив выпивку. Я приготовил себе коктейль, уселся в ближайшее кресло и задумался. Эрика вернулась из спальни, озабоченно поглядела по сторонам и облегченно вздохнула.

— Слава Богу, все разошлись, — пробормотала она. — Я уже опасалась, что они останутся на завтрак.

— Ну и дружки же у тебя, — пожаловался я. — Особенно хорош Дейн Тайзек. Он чуть не убил меня.

— Что послужило поводом для ссоры? — небрежно спросила она.

— Все из-за вашей сплоченной группы, — ответил я. — Им не понравилось, что я пришел неизвестно откуда и забрал их королеву.

Эрика громко зевнула:

— Я ужасно устала! Не возражаешь, если я отправлюсь спать, Дэнни? Ты, конечно, можешь присоединиться ко мне, если хочешь. Но предупреждаю, сейчас я ни на что не гожусь, кроме сна. Обещаю, что все будет по-другому в Санта-Байе.

— Отлично! — согласился я.

— Я все тебе объясню, когда мы приедем в Санта-Байю, — затараторила блондинка. — Извини за неприятный инцидент, но ты произвел на них отличное впечатление.

— Они обрадовались бы еще больше, если бы Тайзек убил меня, — недовольно произнес я.

— Помнишь, я предупреждала, что тебя попытаются убить в течение этой недели?

— Помню, — подтвердил я. — Но не ожидал, что все случится так быстро.

— Дейн просто шутил, — заметила Эрика. — Ему ничего не стоило убить тебя, если бы он захотел.

— Может, мне лучше вернуть ваш чек, за вычетом пары сотен долларов за сломанные ребра, — огрызнулся я.

— Если вы хотите сбежать, сейчас самое время, — отрезала блондинка. — Я не знаю, были ли раньше у вас дела в Санта-Байе, но уверяю вас, что больше вы работы оттуда не получите.

— Расскажите мне о Питере Мултоне, — попросил я.

— Расскажу, но не сейчас. — Девушка уставилась на меня ледяными голубыми глазами. — Больше вопросов нет?

— Нет, — неохотно ответил я. — Когда мы отправляемся в Санта-Байю?

— Я еду около полудня, — ответила она. — У меня есть там пара срочных дел, и, кроме того, мне нужно привести дом в порядок. Советую вам прилететь туда завтра.

— Хорошо, — согласился я. — Как найти ваш дом?

— Позвоните мне из аэропорта, — предложила Эрика. — Мой телефон указан в справочнике. Я приеду и заберу вас.

Я допил свой бокал, встал и направился к двери.

— Дэнни? — окликнула меня она.

Поставив пустой бокал на стойку бара, я повернулся к девушке. Мне показалось, что ее ледяные голубые глаза потеплели и даже улыбка на ее губах выглядела естественнее.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Ты отлично показал себя сегодня. Теперь я уверена, что ты решишь все мои проблемы.

— Я не стал бы с вами связываться, если бы не деньги, — буркнул я. — Но это будет…

Я вышел в коридор, притворив за собой дверь. Толстый ковер заглушал мои шаги, когда я шел к лифтам. И вдруг одна из дверей немного приоткрылась и оттуда показалась светлая головка.

— Привет, Дэнни…

Это была младшая сестра.

— У тебя что, есть радар? — устало спросил я. — Как ты догадалась, когда выглянуть?

— Просто дверь у меня была приоткрыта. Я хотела видеть всех, кто пройдет по коридору, — ответила Элисон. — Кажется, мне сегодня повезло. Я думала, ты останешься у сестры, чтобы трахнуть ее после окончания вечеринки.

— Она чувствует себя такой же разбитой, как и я, — пояснил я.

— Заходи, выпьем по рюмке перед сном, — предложила девушка.

— Спасибо, но не хочется, — отказался я.

— У тебя есть комната в этом отеле? — спросила она.

Я отрицательно покачал головой.

— На твоем месте я не выходила бы из отеля, — посоветовала Элисон. — Вполне возможно, они болтаются где-то рядом, в надежде, что ты выйдешь.

— А кто они? — поинтересовался я.

— Маркус и Люк. — Она лизнула нижнюю губу. — Ты и не подозреваешь, как они тебя ненавидят. Люк разорвет тебя на мелкие кусочки, а Маркус будет суетиться вокруг и подбадривать его. Давай обведем их вокруг пальца, а заодно и выпьем, Дэнни!

Кто знает, насколько она права, мудро рассудил я. Мои ребра все еще ныли после стычки с Тайзеком, и мне больше не хотелось никаких приключений. Поэтому я принял приглашение, и Элисон Рэдклифф закрыла за мной дверь. Ее номер был поменьше, чем у сестры, но не менее роскошный. Я уселся на диван, а Элисон занялась коктейлями.

— Ты настоящий храбрец, Дэнни, — с восхищением признала она, вручая мне бокал. — Впервые вижу, чтобы Дейну дали достойный отпор.

— Для следующей стычки я припасу винтовку для охоты на слонов, — пообещал я.

— Но ты же ожидал чего-то подобного? — предположила она.

Я не отрицал.

Девушка сидела напротив меня, придерживая бокал обеими руками.

— Моя сестра наверняка предупреждала тебя, — сказала она.

— О чем?

— О том, как группа отнесется к тебе. — Ее глаза медленно расширились. — Неужели она ничего не сказала?

— А почему бы тебе не ввести меня в курс дела в отношении группы? — спросил я.

Блондинка неторопливо покачала головой.

— Если сестра тебе ничего не сказала, то я просто не имею на это права. Видимо, у нее есть свои причины. — Она неожиданно хихикнула. — Пожалуй, Эрика просто не хотела тебя спугнуть.

— О Питере Мултоне она тоже мне ничего не сказала, — заметил я.

Элисон сделала маленький глоток из своего бокала.

— Мы не говорим о Питере. Лучше расскажи-ка мне о своих нефтяных делах, Дэнни.

— Я первый задал вопрос, — возразил я.

— Питер был отличным парнем, — ответила девушка. — Мы все любили его. Очевидно, поэтому мы о нем и не говорим. Рана еще слишком свежа.

— Он умер? — предположил я.

— Он умер около трех месяцев назад, — неохотно пояснила блондинка. — Именно поэтому Эрика уехала в Европу, хотя она никогда не признается в этом. Просто сестра пытается все забыть.

— И связалась со мной, чтобы забыться?

— Я же сказала, что мы все его любили, — раздраженно повторила она, — не только моя сестра. Он был членом нашей группы.

— Что вы постоянно твердите об этой группе, что в ней такого особенного? — проворчал я.

Она пожала плечами:

— Не знаю. Это трудно объяснить. Пожалуй, все дело в том, что мы уже давно все делаем вместе.

— И жизнь для вас всех превратилась в одну большую сексуальную оргию?

— Дело не только в этом, — быстро ответила она. — Я не могу и не хочу вдаваться в детали. Пусть уж лучше моя сестра все тебе расскажет, когда сочтет нужным.

— Кажется, вы с сестрой довольно богаты? — спросил я.

Она кивнула:

— Папа оставил нам вполне приличное состояние. Он умер пару лет назад, и нас теперь только двое. Тебе не стоит волноваться, Дэнни. Эрика выходит за тебя не из-за денег.

— А остальные члены группы, они тоже богаты? — поинтересовался я.

— Люк Поллард настоящий богач, — ответила она. — Он владеет огромным скотоводческим ранчо в Техасе. Но там всем заправляет его менеджер, а он просто живет в свое удовольствие. Маркус — адвокат и, видимо, вполне обеспечен.

— А Дейн Тайзек? — спросил я.

— Трудно сказать, — подумав, проговорила Элисон. — Он производит впечатление богатого человека, но никто не знает, чем он занимается.

— Бэт Шоу? — назвал я брюнетку.

— Она богатая вдова. Ее муж разбился насмерть на машине два года назад и оставил ей кучу денег.

— А что те двое, с которыми я не встречался: Сэнди Керзон и Тайлер Веринг?

— Не думаю, что Сэнди богата, — медленно протянула девушка. — У нее есть все, чего только можно пожелать, но она не производит впечатления богатой. Но, честно говоря, это меня никогда не интересовало.

— А Тайлер Веринг?

— Хорошо, что ты его вспомнил, — обрадовалась она. — Как раз о нем я и хотела поговорить. Он, конечно, богач, хотя я и не знаю, откуда у него деньги. Тайлер не тот человек, которому можно задать подобный вопрос. Он очень силен физически и ужасный собственник.

— В отношении Эрики? — уточнил я.

— В отношении всех женщин в группе. — Поколебавшись, Элисон кивнула. — . Но ты прав. Особенно в отношении Эрики.

Я вопросительно поднял брови.

— Потому что он уверен, — поспешила пояснить она, — что если моя сестра и выйдет замуж, то только за него.

— Значит, мне нужно его побаиваться? — сделал вывод я.

— Тебе нужно быть очень осторожным, — серьезно посоветовала она. — Тайлер склонен к насилию. Ты нравишься мне, Дэнни, хотя мы познакомились только сегодня. И я хочу тебя предупредить.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Тайлер всегда был своего рода лидером в группе, — сообщила она. — Ему наверняка не понравится твое намерение жениться на Эрике. И он сделает все, чтобы сохранить свое положение лидера. Наверняка попытается вытеснить тебя, Дэнни.

— Физической силой?

— Трудно сказать. — Она снова пожала плечами. — Тайлер очень изобретателен. Вот увидишь, он что-нибудь придумает!

— Итак, вы сплоченная группа. И дело не только в сексуальных оргиях, — продолжал я. — Чем же еще вы занимаетесь?

— Тебе придется расспросить об этом Эрику, — снова повторила она. — Еще стаканчик, Дэнни?

— Нет, спасибо, — поблагодарил я. — Ты действительно считаешь, что Поллард и Лоример ждут меня внизу?

Она усмехнулась:

— Нет, мне просто хотелось поговорить с тобой. Вот и все.

— О Тайлере Веринге? — догадался я.

— Да, о нем, — согласилась она.

— И больше ни о чем?

— Ты, вероятно, действительно сильно любишь Эрику, если решил жениться на ней.

— Конечно, — подтвердил я.

— А ведь тебе совершенно не обязательно жениться на ней, — осторожно начала она. — И для тебя и для Эрики было бы гораздо лучше, если бы ты просто присоединился к группе.

— Почему? — осторожно спросил я.

— Для сестры будет совсем не просто расстаться со старыми привычками, когда вы поженитесь. Ты будешь на этом настаивать, а ей это может не понравиться.

— Ты думаешь, я буду запрещать ей трахаться со всеми подряд, а ее это будет раздражать? — холодно спросил я.

Она нервно улыбнулась:

— Что-то в этом роде. Ты знаешь, кажется, я уже начинаю тебя ревновать на правах младшей сестры!

— И все-таки ты сказала мне не все, далеко не все, — заметил я.

Глаза Элисон вдруг стали задумчивыми.

— Пусть тебе об этом расскажет Эрика. Проблема остается, хоть мы о ней и не говорим. Надеюсь, ты меня понимаешь?

— Как я могу понять, если даже не знаю, о чем идет речь? — возмутился я.

— О Питере Мултоне. С ним случилось несчастье. Он упал со скалы и переломал себе все кости.

— Ну и что?

— А то, что, возможно, это был не несчастный случай, — понизив голос, проговорила она. — За пару дней до того они поссорились из-за Эрики.

— Кто поссорился? — насторожился я.

— Питер и Тайлер Веринг. В группе принято все делить поровну. Тайлер решил, что Питер и Эрика слишком много времени проводят вместе. Разгорелась ссора, но Люк и Дейн вмешались и развели их.

— Значит, возможно, его смерть не была несчастным случаем?

— Все говорили, что это несчастный случай, включая следователя, — прошептала она. — Но людскую молву не остановишь.

— Ты думаешь, что его убил Тайлер Беринг? — предположил я.

Элисон медленно кивнула.

— Но я не прощу тебе, Дэнни Бойд, если ты когда-нибудь повторишь мои слова! Тайлер убил его только за то, что Питер стал проявлять повышенное внимание к моей сестре. Представляешь, что будет, когда он узнает, что Эрика выходит за тебя замуж?

— Хороший вопрос, — одобрил я. — Ответ я надеюсь узнать в Санта-Байе.

Ее лицо просветлело.

— Ну вот, я тебе все рассказала и чувствую себя намного лучше. Хочешь познакомлю с основными правилами поведения в группе?

— Меня уже познакомили, — уклончиво ответил я.

Она отрицательно покачала головой:

— Я говорю о настоящих правилах, Дэнни!

Девушка торопливо сбросила с себя одежду. Ее обнаженное тело было гибким и женственным. Небольшие груди украшали задорно торчавшие крошечные соски. Все это хорошо сочеталось с узкой талией и стройными округлыми бедрами. Нежный светлый пушок на лобке выглядел вполне невинно.

— Многие считают задницу моим лучшим украшением, — хрипло прошептала девушка. — А как ты считаешь, Дэнни?

Она медленно развернулась, осчастливив меня видом сзади.

Эти многие чертовски правы, решил я. Попка была упругой, пышной и круглой, как орех. Мне кажется, что эта часть тела незаслуженно забыта поэтами. Я издал одобрительное нечленораздельное мычание, и она снова повернулась ко мне лицом.

— Я исполню любое твое желание, Дэнни, — пообещала блондинка. Ее голубые глаза возбужденно сияли. — Но я особенно люблю, когда меня трахают сзади, тогда я воображаю себя породистой кобылой. И мы сливаемся с моим наездником в единое целое. — Девушка тихо рассмеялась. — Ты ведь не считаешь меня сумасшедшей?

— Ты потрясающая девушка, Элисон, — искренне признался я. — Но я вынужден отклонить твое предложение.

— Ты, наверное, шутишь? — недоверчиво проговорила она.

— Не забывай, я собираюсь жениться на твоей сестре! — напомнил я.

— А я даю тебе шанс присоединиться к группе, — сказала она безразличным тоном. — Моя сестра скоро с этим смирится, а ты сможешь трахать всех нас: ее, меня, Бэт и Сэнди. Чего еще можно желать?

— Заманчивое предложение, — согласился я.

— Не забывай еще об одном преимуществе, — продолжала Элисон. — Если присоединишься к группе, вместо женитьбы на моей сестре, останешься жив.

— И все-таки я рискну жениться, — твердо заявил я.

Лицо блондинки залилось краской.

— Ты дурак, Дэнни Бойд. Проклятый дурак!

Я вышел на ночную улицу, сомневаясь в собственной правоте.

Санта-Байя выглядела так же, как и шесть месяцев назад. Модный приморский курортный городок с роскошными отелями и дорогими магазинами, зовущими раскошелиться.

— С каждым годом все больше народу, — жаловался Люк Поллард, петляя в густом потоке транспорта на своем маленьком дорогом спортивном автомобиле.

Я закрыл глаза, увидев летевшую нам навстречу машину, а когда снова открыл их, убедился, что благодаря какому-то чуду аварии не произошло.

— В самом деле? — пробормотал я.

— Слава Богу, в Саблайм-Пойнте все в порядке, — продолжал скотовод. — Мы сдерживаем там строительство, и любой новичок должен получить разрешение нашей ассоциации, прежде чем строить дом.

— Вы живете там? — задал я очевидный вопрос.

— Конечно. Эрика живет совсем рядом со мной. У них на двоих с Элисон очень приличный дом. — Люк довольно усмехнулся. — Почти такой же большой, как мой!

Прибыв в аэропорт, я нашел номер Эрики в телефонном справочнике и позвонил ей. Она была занята и поэтому попросила Люка Полларда забрать меня из аэропорта. Жаль, что я не знал, какой он водитель, а то бы нанял такси.

— Как только устроитесь, я вам покажу город, — радушно предложил Поллард. — Я уже говорил вам в Нью-Йорке, что туристы не знают самых интересных мест в Санта-Байе.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Не стоит. — Сосед Эрики широко улыбнулся. — У нас даже есть элегантный бордель, который обслуживает только местную аристократию. Вы выбираете красотку, и она выполняет любое ваше желание. Там есть отдельные номера, набитые всякими специальными приспособлениями. Только я придерживаюсь старомодных, испытанных методов. Но, видимо, сейчас это вас мало интересует, ведь вы собираетесь жениться на Эрике.

— Пожалуй, вы правы, — ответил я.

— Все вернулись из Нью-Йорка в добром здравии, включая вашего любимого костолома Дейна Тайзека.

— Меня это радует, — пробормотал я.

Снизив скорость, он вдруг свернул вправо на узкую дорогу, которая извивалась вверх по холму, как гремучая змея, меняющая кожу.

— Это самый короткий путь к Саблайм-Пойнту, — пояснил Поллард. — Так намного ближе, хотя и менее комфортабельно.

Преодолевая тошноту и головокружение, я размышлял, каким образом, будучи таким водителем, Поллард ухитрился прожить так долго. И я пришел к печальному выводу, что его везение должно кончиться именно сейчас. А что останется от меня? Вполне возможно, две исковерканные половинки, валяющиеся под перевернутой машиной. Мои размышления были внезапно прерваны: мы вдруг оказались на вершине холма, откуда открылся чудесный вид на разбросанные по склонам элегантные дома. Внизу за ними сверкал Тихий океан. Ландшафт, видимо, произвел впечатление и на Полларда, так как он заметно снизил скорость.

— Вон там мой дом, — торжественно проговорил он и махнул рукой в сторону роскошной испано-мавританской фантазии.

— Жилище шейха Санта-Байи? — спросил я.

Скотовод самодовольно улыбнулся.

— Слушайте, как же это я не додумался? — воскликнул он. — Ведь этот титул можно опробовать на фригидных интеллектуальных потаскухах из Сан-Франциско!

Через пару минут мы с диким визгом тормозов остановились перед гигантским двухэтажным домом, здание, казалось, на девяносто процентов было построено из стекла. Широко улыбаясь, Поллард без видимых усилий достал мой чемодан из багажника машины.

— У меня масса дел, Бойд, — деловито произнес он. — Увидимся позднее. Нам нужно как-нибудь собраться и побеседовать о нефтяном бизнесе. Надо подумать, как бы избавиться от этих проклятых налогов!

— А я слышал, вы занимаетесь скотоводством, — возразил я.

— И скотом, и нефтью, и отелями, и многими другими вещами, — заявил он. — Но не буду мешать вашей встрече с суженой, Бойд.

Он исчез в туче пыли, а я был благодарен судьбе за то, что остался жив. Подняв чемодан, я взошел на крыльцо и позвонил в дверь. Почти тотчас же дверь открыла Элисон Рэдклифф. На ней был ярко-оранжевый купальный костюм — бикини такого крошечного размера, что, видимо, его предназначение было только оттенять ее загар.

— Ты опоздал на ленч, хотя мы его и не готовили, — сообщила она. — Однако еще можно выпить.

Я бросил чемодан в вестибюле и последовал за ней в глубь дома, не сводя глаз с ее покачивающейся обворожительной задницы. Трусики были настолько узкими, что все напоминало заднее декольте. Войдя в гостиную, я неторопливо огляделся. Она поражала своими размерами. Как, впрочем, и бар в углу. Одну стену комнаты почти целиком занимали французские двери, ведущие к бассейну. За ним раскинулась лужайка, которая плавно спускалась до самых морских утесов. Территория была обнесена низкой оградой, окрашенной в белый цвет. А за оградой — гигантская голубая арка неба и сияющая гладь Тихого океана.

Элисон направилась к бару, спросив, что я хочу выпить.

— Кампари с содовой, — попросил я.

— Сестра уехала по делам, но скоро вернется и тогда покажет тебе твою комнату и все остальное, — сказала она.

За окном слышался плеск воды, но, взглянув в сторону бассейна, я никого там не обнаружил. Однако в ту же минуту из воды вынырнула голова, а потом и все загорелое тело. Расположившись у бортика бассейна, это тело производило неизгладимое впечатление. Полные груди с крупными коралловыми сосками, отлично вылепленный живот. Массивные, упругие и мускулистые бедра, стройные ножки — все это было одновременно очень женственным и вызывающим. Только когда купальщица завернулась в полотенце, как в саронг, у меня хватило сил взглянуть на ее лицо. Длинные ярко-рыжие волосы ниспадали на плечи и спину. Широко расставленные карие глаза, прямой длинный нос, полногубый подвижный рот с капризной гримаской. Девушка вошла через открытые французские двери в гостиную и остановилась, роняя капли воды на ковер.

— Привет, — сказала она глубоким гортанным голосом. — Меня зовут Сэнди Керзон.

— Привет, — ответил я. — Я — Дэнни Бойд.

— Ага, суженый. — Ее глаза насмешливо блеснули. — Я и не знала, что у Эрики есть вкус.

— Ты будешь пить или нет? — В голосе Элисон послышались недовольные нотки. — Или так и будешь стоять вылупив глаза, Бойд? Она в любой момент сбросит полотенце, стоит только попросить!

Я взял свой бокал со стойки бара и вспомнил, что в Нью-Йорке отверг Элисон как женщину. Ну и черт с ней! Если бы у меня был выбор между ней и Сэнди, я бы предпочел Сэнди.

— Сделай и мне бурбон со льдом, милочка, — вежливо попросила Сэнди.

— Сама сделаешь, — дерзко ответила Элисон. — Я вспомнила: у меня есть срочные дела.

Она выскочила из комнаты, усиленно виляя симпатичной попкой. Если бы вместо арки была дверь, она наверняка сорвала бы ее с петель.

— Сделайте мне коктейль, Дэнни, — промурлыкала рыжеволосая Сэнди.

— С удовольствием. — Я встал за стойку и занялся делом.

— Элисон почему-то расстроилась, — заметила девушка. Ее голос звучал совершенно невинно. — Не пойму, в чем дело, ведь вы же не ее жених?

— Вы правы, — согласился я.

— Как жаль. Лучше бы вам просто присоединиться к нашей группе. Вы бы нам очень пригодились, — проговорила моя новая знакомая.

— Все говорят о группе, но никто не скажет, чем она конкретно занимается, — пожаловался я.

Я пододвинул к ней бокал по стойке бара, и она взяла его.

— За вас и Эрику, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — И пусть пружины вашего матраца всегда скрипят в унисон. — Сделав глоток, девушка поставила бокал на стойку.

— Вы не ответили на мой вопрос, — напомнил я.

— Дорогой, этот вопрос надо задавать Эрике, а не мне, — прошептала Сэнди.

— Все трахаются между собой, получая большое удовольствие. Неужели это и все? — спросил я великосветским тоном.

— А что еще нужно? — Она пожала плечами.

Девушка стянула с себя полотенце и начала тщательно вытирать правую грудь. Я не сводил с нее глаз, чувствуя, что язык присох к гортани. Покончив с грудью, она перешла к животу и ко всему, что было ниже. Я сделал судорожный глоток из своего бокала, но это нисколько не помогло. В конце концов она занялась волосами, завернув полотенце на голове в высокий тюрбан. И только после этого заглянула мне в глаза, искривив губы в усмешке.

— Вы не ответили на мой вопрос, Дэнни. Вам нужно что-нибудь еще?

Я только шумно вздохнул.

— Ответ понятен. — Она похотливо ухмыльнулась.

Раздался шум приближающейся машины, и Сэнди Керзон грациозно потянулась.

— Кажется, Эрика возвращается. Ей может не понравиться наша неформальная встреча, поэтому я скромно удаляюсь. Рада познакомиться с вами, Дэнни Бойд. Надеюсь, вы как-нибудь устроите мне ответную демонстрацию?

Взяв свой бокал со стойки, рыжая соблазнительница вышла через открытые французские двери. Ее ядреный зад смотрелся очень привлекательно. Так и хотелось положить на него усталую голову. Девушка исчезла из виду, и я как раз успел допить свой бокал, прежде чем Эрика вошла в комнату. На ней был тонкий черный свитер, белые брюки клеш. На лице застыло сердитое выражение.

— Где Сэнди? — с порога спросила она и подозрительно оглядела комнату.

— Она ушла, — с безразличным видом ответил я.

— Элисон сказала мне, что эта похотливая сучка разгуливала перед тобой голой? Надеюсь, ты не спутался с ней?

Я отрицательно покачал головой.

— Это правда? Смотри, а то нашим отношениям конец!

— Конечно правда! — возмутился я.

— Я уверена, что эта троица устроит на тебя настоящую охоту. А если ты спутаешься с кем-нибудь из них, тогда всему конец, — предупредила Эрика.

— Элисон сделала первую попытку еще вчера вечером в Нью-Йорке, как только я вышел из твоего номера в отеле, — проговорил я.

Лицо Эрики побледнело.

— Не может быть!

— Она сказала, что я должен присоединиться к группе, вместо того чтобы жениться на тебе, — продолжал я. — И тогда я могу трахать ее, Бэт Шоу, Сэнди Керзон и тебя безо всяких проблем. И чтобы усилить свою аргументацию, твоя сестра тут же разделась.

— И ты тоже разделся?

— Конечно нет, — фыркнул я. — Но если ты в ближайшее время не расскажешь мне все в подробностях, то я долго не выдержу. Я устал от угроз по поводу предстоящей встречи с Тайлером Берингом. Не говоря уже о поломанных ребрах в схватке с Дейном Тайзеком.

— Извини, Дэнни. — Ее голос был полон сочувствия. — Ты прав, нечестно держать тебя столько времени в неведении. Но сейчас не время и не место для такого разговора. Мы поговорим сегодня попозже, ладно?

— Ладно, — неохотно согласился я.

— Боже, как я хочу чего-нибудь выпить! Налей мне, — попросила Эрика.

— Что ты хочешь?

— Скотч.

Я наполнил бокал, а она ободряюще улыбнулась:

— Жаль, что я не смогла встретить тебя в аэропорту, Дэнни.

— Меня встретил Люк Поллард, — ответил я. — В жизни не переживал ничего ужаснее!

— Он отчаянный водитель, — подтвердила блондинка. — Я только утром узнала, что Тайлер Веринг вернулся. Поэтому мне пришлось поехать к нему.

— Зачем? — Я протянул ей наполненный бокал.

— Потому что именно так я бы поступила, если бы выходила замуж на самом деле. — Она отпила глоток из бокала. — Они должны верить, что я выхожу замуж, Дэнни. Особенно Тайлер. Иначе ничего не получится.

— Откуда он приехал? — поинтересовался я.

— По-моему, из Лос-Анджелеса. Но это не важно. — Она сделала еще один глоток. — Разговор был нелегким.

— Он возражал? — предположил я.

— Был момент, когда он чуть не убил меня. Но потом начал бить дорогую посуду, а не меня. Но Веринг этим не ограничится, Дэнни. Ты должен быть очень осторожен.

— Ты думаешь, именно Веринг попытается убить меня?

— Может быть, не сам, — ответила она. — Но он обязательно организует попытку.

В комнату вошла уже одетая Сэнди Керзон. На ней был халат, закрывавший ее от шеи до пяток. Но это одеяние так подчеркивало ее формы, что при движении возбуждало еще больше, чем обнаженное тело.

— Привет, Эрика, — сказала она с улыбкой. — Я уже познакомилась с твоим суженым и вполне одобряю твой выбор.

— Элисон мне все рассказала, — ответила Эрика с каменным лицом. — Странно, что ты не изнасиловала его. Кажется, все остальное ты уже перепробовала!

— Он хранит тебе верность, — промурлыкала Сэнди. — Кто-то должен был удостовериться в этом для твоей же пользы.

— Ну, узнала, и спасибо! — огрызнулась Эрика.

— Или верен, или импотент, — продолжала Сэнди. — Но ты наверняка уже знаешь, как обстоят дела.

— Не вертись вокруг меня, пока я не вцепилась тебе в волосы, — процедила сквозь зубы Эрика.

Сэнди широко улыбнулась:

— Я зашла попрощаться. Можешь сделать ему минет за хорошее поведение или что-нибудь в этом роде. — Она послала мне воздушный поцелуй. — Мы еще увидимся, Дэнни. Если Эрика будет плохо себя вести, выпори ее как следует. Она просто обожает порку!

Она неторопливо, покачивая бедрами, вышла из комнаты. А Эрика злобно посмотрела ей вслед.

— Кажется, настало время соорудить себе еще один коктейль.

Что я и сделал.

— Я пригласила Тайлера сегодня на ужин, — наконец решилась сказать она. — Он бы все равно сам пришел.

— Нас будет только трое? — спросил я. — Очень мило.

— Я пригласила еще Бэт Шоу, — добавила Эрика. — Ее присутствие несколько разрядит атмосферу. Конечно, Элисон будет тоже здесь. Тут уж ничего не поделаешь. Полдома принадлежит ей.

— Можно взять твою машину после обеда? — спросил я.

— Это еще зачем? — Ее глаза подозрительно блеснули. — Она мне понадобится через полчаса. За это время я разберусь с Элисон. Потом у меня свидание с Сэнди, а после нее с Бэт Шоу. Если у меня не останется сил на обратный путь, я возьму такси. — Извини, конечно, ты можешь брать машину в любое время. — Она быстро опорожнила бокал. — Я отведу тебе комнату рядом с моей. Хочешь посмотреть?

— Может быть, лучше ты мне расскажешь о группе прямо сейчас? — попробовал настоять я.

— Оставим разговор на вечер, Дэнни, — решительно ответила она. — Я хочу, чтобы сначала ты познакомился с Тайлером. И чтобы у тебя не было предвзятого мнения о нем.

Спальни располагались на втором этаже. Из них открывался великолепный вид на океан. Я бросил чемодан на постель, подошел к окну и залюбовался фантастическим ландшафтом.

— Там настоящая бездна, — проговорил я. — Отсюда упал Питер Мултон?

— Кто тебе рассказал об этом? — настороженно воскликнула Эрика.

Я повернулся и увидел, что ее лицо превратилось в бледную мертвую маску.

— Элисон вчера вечером в Нью-Йорке, — ответил я.

— В отчете следователя написано, что он был пьян, — произнесла она безжизненным тоном. — Как же еще мог нормальный человек упасть через изгородь?

— Он действительно был пьян?

Девушка быстро отвернулась.

— Точно не знаю, но скорее всего да.

— Ты не знаешь? — переспросил я.

— Я тоже была пьяна, — пробормотала она. — Была очень удачная вечеринка… А когда сам пьян, то и все другие кажутся пьяными, не так ли?

— Но ты ведь не уверена, что Мултон был пьян? — настаивал я.

— Нет! — разгневанно воскликнула она. — Ты прав, черт возьми. Я не уверена!

Отвернувшись от меня, Эрика почти выбежала из комнаты.

В свой последний приезд в Санта-Байю я арендовал сейф в банке. В наши дни не провезешь пистолет в самолете. Гораздо проще оставить его в Санта-Байе на случай, если он понадобится в будущем. С кольтом под мышкой я чувствовал себя гораздо увереннее и решил выпить. Бар «Луау» входил в число моих фаворитов. Только не нужно заказывать их главную гордость — мерзкие коктейли на основе рома, подаваемые в фальшивых половинках кокосовых орехов. Я уселся на пустой диван и заказал кампари с содовой. Предстояла долгая ночь, я был за рулем, поэтому напиваться не следует. Через пару минут передо мной возникла знакомая фигура с улыбкой на лице.

— Предпочитаешь одиночество или можно присоединиться? — спросила Элисон Рэдклифф.

Она была одета в старомодное мини-платье, но с ее ногами этот наряд вовсе не выглядел старомодным. Я пригласил ее составить мне компанию и сделал заказ официанту. Девушка села рядом со мной на диван, плотно прижавшись ко мне бедром, как будто мы были старыми, испытанными друзьями.

— Если ты сошлешься на длинную цепь совпадений, я задушу тебя этой самой цепью, — пригрозил я.

— Когда ты отъехал от дома, я последовала за тобой на собственной машине. Готова поспорить, что ты даже не заметил меня! — самодовольно заявила она.

— Ты права, но к чему эта слежка?

— Просто мне было интересно узнать, куда ты направляешься.

Официант принес ее бокал, блондинка подняла его и бросила на меня многозначительный взгляд:

— Честно говоря, я решила, что ты отправился на свидание с нашей соблазнительницей Сэнди Керзон. Я рада, что ошиблась.

Я продолжал допрос:

— Почему?

— Потому что это означает, что ты вовсе не предпочитаешь Сэнди, — ответила она. — Я предложила тебе свое прекрасное тело в Нью-Йорке, но ты только фыркнул и убежал. Как только ты появился, Сэнди не переставала вертеть перед тобой толстым задом. Если ты не польстишься на сомнительные прелести Бэт Шоу, вполне возможно, что ты решил хранить верность моей сестре, даже еще не женившись на ней.

— Допустим, что ты права, — ответил я.

— Тогда мою сестру ждут большие проблемы. Ей будет очень трудно сохранять тебе верность. Возможно, все было просто в Европе и в Нью-Йорке. Но теперь она здесь, в самом центре группы, и для нее начнутся настоящие проблемы.

— Но я буду рядом и всегда могу ей помочь, — проговорил я.

— Но они все имели ее, как и меня, и Бэт, и Сэнди. Парами, тройками, четверками. А иногда просто устраивалась массовая оргия. Вся компания: Тайлер, Маркус, Люк и Дейн. Она перепробовала все возможные комбинации, включая лесбиянство.

— Слава Богу, хоть в педерастию ее не вовлекли, — спокойно заметил я.

Голубые глаза Элисон внимательно следили за мной.

— Неужели тебя это нисколько не задевает, Дэнни? Ты же собираешься жениться на ней?

— А ты что, считаешь, что я все это время был монахом? — возразил я.

— Ты самый терпимый человек из всех, кого я встречала, — удивилась она.

Я решил переменить тему:

— В ту ночь, когда Питер Мултон упал с обрыва, он был пьян?

— Все были пьяны в ту ночь, — заверила она.

Я изобразил удивление:

— Странно! Он должен был знать, что ограда для того и существует, чтобы люди не падали с обрыва. И все-таки ухитрился упасть!

— Мы все были очень пьяны, — заявила она. — Никто даже не заметил его исчезновения до следующего дня. А потом мы решили, что он с утра пораньше отправился домой. И только когда появилась полиция и сообщила нам…

— Какая половая расстановка была у вас в тот вечер?

— Что ты имеешь в виду, черт возьми? — воскликнула сестра Эрики.

— В зависимости от того, как вы сгруппировались, он мог исчезнуть довольно рано, — пояснил я. — Например, если в оргии участвовали трое мужчин и четыре женщины?

— Твой цинизм переходит все границы! — холодно констатировала она. — Я уже сказала, что все были очень пьяны в ту ночь. И в конце концов каждый, видимо, упал там, где сидел.

— Чего ты добиваешься от меня, Элисон? — прямо спросил я.

— Не понимаю, о чем ты? — Она сделала удивленное лицо.

— Сначала я думал, что ты хочешь испортить наши отношения с Эрикой, — продолжал я. — Потом ты рассказала мне о группе, о том, как опасен Тайлер Веринг, о смерти Питера Мултона. Причем явно намекала, что Веринг убил его. А теперь ты снова говоришь о группе, о том, насколько порочны все ее члены, в особенности твоя сестра. Видимо, ты считаешь, что наш брак с Эрикой разрушит группу, и не хочешь, чтобы это произошло? Или наоборот, ты хочешь, чтобы группа распалась, и с этой целью надеешься вызвать ссору между мною и Верингом.

Девушка вдруг улыбнулась и похлопала меня по руке:

— Милый Дэнни! У тебя слишком богатое воображение. Просто я хотела, чтобы ты знал, что к чему. И решила, что лучше ты все узнаешь от своей будущей свояченицы, чем от кого-то другого.

— Очень мило с твоей стороны, — согласился я.

— Следующие несколько дней будут страшно интересными, — добавила она. — Группа так просто не отступит. Если они не смогут помешать вашей женитьбе, тогда лучший выход для них принять вас в группу.

— Не вижу в этой идее ничего соблазнительного, — возразил я.

— О! Они примут все меры, чтобы соблазнить вас, — уверенно заявила Элисон. — А если не сработает, тогда они заставят вас силой. Я просто умираю от любопытства, чем все это кончится!

— У меня возникла большая проблема, и я решил, что ты можешь мне помочь, — сказал я.

— Конечно, Дэнни. — Она еще плотнее прижалась ко мне бедром. — Я с удовольствием помогу тебе и буду держать язык за зубами.

— Понимаешь, — продолжал я, — стоит мне поговорить с тобой пять минут, как возникает непреодолимое желание влепить тебе пощечину. Как ты думаешь, почему?.

Лицо Элисон окаменело, и в глазах сверкнула откровенная ненависть. Она вскочила на ноги и пулей вылетела из бара. Я не спеша допил бокал и оплатил счет. Затем покинул это приятное заведение. Возвращаясь назад в Саблайм-Пойнт, я ни о чем не думал, потому что, честно говоря, думать было не о чем. Эрика дала мне ключи от машины, но не от дома. Это я вспомнил, уже поднимаясь на крыльцо. Поэтому, нажав на звонок, я стал ждать. Наконец дверь открыла Элисон.

— Боже мой, опять ты! — недовольно сказала она, развернулась на каблучках и убежала.

Я прошелся по дому, направляясь к бассейну. Он выглядел соблазнительно, но я решил поберечь энергию на вечер. Обойдя вокруг него, я направился по травянистому склону к изгороди на кромке обрыва. Это были прочные и высокие перила, и я попытался представить, какого роста был Питер Мултон. Опершись локтями на ограду, я перегнулся и посмотрел вниз. При моей боязни высоты это был очень смелый шаг. Немедленно к горлу подступила тошнота, а на лбу выступил пот. Подо мной была бездна, а далеко внизу пенился прибой, разбиваясь об острые скалы. Я живо представил себе, каково это — лететь вниз с отчаянным воплем и потом удар об утесы. С большим трудом я оторвался от перил. Передо мной стоял веселый древнеримский гигант с улыбкой на лице.

— Здравствуйте, Дэнни, — приветливо сказал он. — У вас такой вид, как будто вы столкнулись с привидением.

Дейн Тайзек был в вельветовой рубашке с закатанными рукавами, обнажавшими его мускулистые руки, и бежевых брюках. На голове красовалась помятая панама с обвисшими полями. Он выглядел как кинозвезда Сидней Гринстрит, только что сошедший с экрана. Или на худой конец как типичный курортник.

— Кажется, я видел привидение Питера Мултона, — ответил я, вытирая пот со лба носовым платком.

— Спящий во гробе, мирно спи, жизнью пользуйся, живущий, — небрежно бросил он. — Я заехал, чтобы пригласить вас и Эрику поужинать вместе со мной сегодня вечером. Но оказалось, у нее другие планы. — Он снова улыбнулся. — Очевидно, она забыла предупредить свою младшую сестренку. А Элисон сказала, что не хочет быть без пары, и поэтому пригласила меня. Эрика согласилась, но явно против воли. Она не любит, когда ей возражают. Вы, наверное, сами это заметили.

— Мне кажется, это больше относится к ее младшей сестре, — возразил я. — Она не устает рассказывать мне о сексуальных эскападах вашей группы и об активном участии в них Эрики. Я отношусь к этому совершенно спокойно, а она просто бесится.

— Видимо, ревнует, — вежливо заметил Дейн. — Я слышал, что сегодня вы встречаетесь с Тайлером?

— Просто не могу этого дождаться, — съязвил я.

— Вы деретесь очень жестоко, — продолжал верзила тем же вежливым тоном. — Из-за ваших ударов мне даже пришлось перебинтовать ногу. Вы выглядели достаточно убедительно для таких бойцов, как я и Люк.

— Но не для Маркуса Лоримера? — спросил я.

Тайзек ухмыльнулся:

— Честно говоря, Маркус совсем не боец. Но богач Тайлер не склонен верить чужим словам. Вероятно, сегодня он попытается составить о вас собственное мнение. Я упоминаю об этом, чтобы предупредить вас.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Пока Дейн раскуривал толстую сигару, бриз успел высушить пот на моем лбу.

— Не знаю, интересует ли вас мое мнение, — небрежно продолжал мой собеседник, — но в сложившейся ситуации, Дэнни, у вас ограниченный выбор. Или вы встанете во главе группы, или подчинитесь ее законам.

— Предположим, я пошлю всех вас к черту, женюсь на Эрике и увезу ее из Санта-Байи подальше от этой дурацкой группы.

— Вряд ли они вам это позволят, — уверенно проговорил Дейн.

— Они или мы? — попытался уточнить я.

— Вы хотите знать мою позицию? — Он неторопливо пожал плечами. — Смешно сказать, но я нейтрален. Вы бы, конечно, очень пригодились в группе. Но, с другой стороны, насильно мил не будешь.

— Какого роста был Питер Мултон? — вдруг спросил я.

— Примерно вашего роста, — смерив меня взглядом, ответил Тайзек. Он взглянул через мое плечо на перила, потом снова на меня. — Перила находятся примерно на уровне талии. Упасть через них можно, только если ты очень пьян. А он был очень пьян в ту ночь. Как, впрочем, и все мы.

— И основательно напившись, парень вдруг решил полюбоваться видом с обрыва, — с иронией сказал я. — Он пришел сюда, оперся о перила, а потом медленно перевесился через них и рухнул вниз.

— Вы полагаете, это было самоубийство? — Его глаза светились сарказмом.

— Или убийство, — решительно добавил я.

— Я склонен согласиться с вами, — заявил Дейн. — Скорее всего это было убийство. Следователь и полиция решили по-другому. Они не знали о существовании группы и трениях внутри ее. А мы постарались, чтобы они ничего не узнали.

— Мултон сблизился с Эрикой, и Верингу это не понравилось, — предположил я.

— Это только одна из многих возможностей, Дэнни. — Гигант снова улыбнулся. — Когда вы узнаете их всех получше, то поймете, что я имею в виду. — Он выпустил небольшое облачко густого дыма. — Ну, мне пора. Увидимся за ужином сегодня вечером. Там будет интересно!

— Несомненно, — согласился я.

— Боязнь высоты — довольно распространенная слабость, — вскользь заметил он. — Это бескрайнее пространство, — он обвел рукой небо и океан, — да еще обрыв, эта бездна, могут напугать любого смельчака. Я восхищаюсь мужеством, с которым вы заставили себя посмотреть вниз, Дэнни.

— Спасибо, — неопределенно проворчал я.

— В этом вы напоминаете Питера Мултона, — продолжил свою мысль Тайзек. — Он тоже боялся высоты. Его можно было затащить к обрыву только насильно. Возможно, так оно и было.

— Уж не вы ли, случайно, виновник? — в упор спросил я.

— Я не стал бы тащить его к обрыву, — снова усмехнулся Дейн. — Просто обнял бы его за талию, поднял в воздух и отнес к перилам. Но это был не я.

— Почему вы рассказали мне о Мултоне? — спросил я.

— Решил, что вам это будет интересно, Дэнни-бой. — Он затянулся сигарой. — Сейчас вы как кошка среди голубей. Или как голубь среди кошек. В любом случае я с интересом жду развязки. Вы — дар небес, посланный нам, чтобы оживить нашу скучную жизнь.

— Я не собираюсь ни возглавлять группу, ни подчиняться ее законам, — с вызовом проговорил я. — Может быть, выберу третий путь и разрушу ее.

— Восхищаюсь вашим мужеством, Дэнни-бой, — заявил он. — Но вряд ли это выполнимо. Они не позволят вам разрушить группу. Скорее убьют вас. Может быть, сбросят с того же обрыва, с которого сбросили старину Питера Мултона. — Верзила снова улыбнулся, блеснув на солнце жемчужно-белыми зубами. — Честно говоря, Дэнни-бой, если ты попробуешь разрушить группу, то я сам тебя уничтожу.

— Не может быть, чтобы вас привлекал только секс, — задумчиво промолвил я. — Все четыре женщины по-настоящему привлекательны, а все четверо мужчин богаты, не так ли? Значит, каждый из вас мог бы удовлетворить свои сексуальные потребности на стороне. Так в чем же дело?

Он долго изучал пепел на кончике сигары, как будто это был центр вселенной.

— Постороннему человеку трудно понять нашу привязанность друг к другу. Когда вы узнаете нас получше, может быть, поймете.

— С Мултоном вас было девять человек, — заметил я. — Нечетное число, разве это не создавало некоторых сложностей?

— В каком смысле? — не понял Дейн.

— Я имею в виду сексуальные развлечения, о которых упоминала Элисон, — ответил я.

— Нет, — небрежно бросил он. — Девять как раз то, что нужно. Сейчас нам одного не хватает, именно поэтому мы бы с удовольствием приняли вас в группу, Дэнни-бой. Вы бы привели количество мужчин и женщин в соответствие.

— Что вы этим хотите сказать? — спросил я.

— Вы же видели Маркуса Лоримера в Нью-Йорке, неужели не догадались?

— О чем? — огрызнулся я.

Он вытянул руку, поболтал расслабленной кистью.

— Лоример педераст, — наконец-то догадался я.

— Ни одна из наших девчонок так и не смогла расшевелить его, — подтвердил он. — А уж они старались изо всех сил! Каждый раз, когда мы собираемся в полном составе, нам не хватает двоих мужчин.

— Значит, Лоример педераст, а все остальные мужчины бисексуалы? — недоверчиво проговорил я.

— Вы что, не верите? — Он снова усмехнулся. — И правильно делаете, Дэнни-бой. Я просто хотел проверить вашу реакцию. Маркус не педераст, он наблюдатель. Этот парень предпочитает смотреть, а не участвовать. Вот почему вы нужны нам. Необходимо восстановить баланс.

Богач Тайлер Веринг, кажется, состоял из одних только плюсов. Причем некоторые из них я еще не успел заметить, сумрачно размышлял я, сидя за столом. У него были густые волосы с ранней сединой, светло-голубые глаза, мужественная внешность и спортивная фигура. Этот человек обладал отличным чувством стиля, в том числе и в одежде. Поэтому мой двухсотдолларовый костюм превратился в дерюгу, как только Тайлер вошел в комнату. Его открытые и дружественные манеры, твердые рукопожатия почему-то за пару минут превратили меня в деревенского увальня. Все три женщины выглядели очень элегантно. А гигантский Дейн Тайзек казался милостивым императором в своем пурпурном смокинге и со вкусом подобранной плиссированной сорочке.

— Так вы в нефтяном бизнесе, Дэнни? — спросил Веринг через стол.

— Точно, — ответил я, пытаясь выглядеть загадочно.

Он вежливо улыбнулся:

— Люк Поллард жаловался мне на трудности в этой сфере бизнеса.

— Может быть, дело в том, что я больше занимаюсь международным аспектом, — уклончиво ответил я.

— Нефть Северного моря, — проговорил Тайлер понимающе. — Эрика говорила мне.

Я бросил на Эрику злобный взгляд, но она его проигнорировала.

— У вас, должно быть, масса проблем? — продолжал Веринг. — Социалистическое правительство Великобритании намерено выдоить всю прибыль из этого проекта еще до того, как появятся первые капли нефти из моря!

— Из каждого положения есть выход, — многозначительно пробормотал я.

— Что вы говорите? — Он криво усмехнулся. — Неужели вы собираетесь подкупить все британское правительство, Дэнни?

— Вы тоже занимаетесь нефтью? — задал я встречный вопрос.

— Недвижимостью, — ответил он. — Очень скучное занятие. Но вы не ответили на мой вопрос.

— Дэнни не любит рассказывать о своей работе, — быстро вмешалась Эрика. — Знаете, как это бывает.

— Нет, не знаю, — возразил Веринг. — Расскажите мне.

Правая рука Эрики начала выписывать в воздухе отчаянные вензеля.

— Понимаете, его работа связана с конфиденциальностью. Дэнни не может выбалтывать секреты.

— Может быть, ваш Дэнни агент ЦРУ, использующий нефтяной бизнес как прикрытие? — пошутил Веринг.

— Как интересно! — проворковала Бэт Шоу. — Каждый раз, когда он говорит, что едет заключать нефтяную сделку, на самом деле отправляется на свидание с таинственной графиней. Или планирует убийство восточноевропейского лидера!

— Вы больше похожи не на нефтяного магната, Дэнни, — заключил Веринг, — а на киллера из воровского синдиката. — Он широко улыбнулся. — Я вовсе не хочу вас обидеть.

Я широко улыбнулся в ответ, сделав вид, что шутка показалась мне забавной.

— Конечно. Вы сами нисколько не напоминаете торговца недвижимостью. Скорее актера из телесериала. Нет, пожалуй, телезвезду, — неторопливо поправился я. — С вашей смазливой внешностью не нужно перевоплощаться.

Улыбка исчезла с лица Веринга, а верзила Тайзек громогласно расхохотался.

Зеленоглазая брюнетка Бэт Шоу возбужденно захлопала в ладоши:

— Какая чудесная игра! А что вы скажете обо мне? На кого я похожа?

— У Дэнни самые интересные ответы, — недовольно произнесла Элисон. — Спроси у него!

Бэт с выжидательной улыбкой посмотрела на меня.

— Так на кого же я похожа, Дэнни? — повторила она свой вопрос.

— На богатую вдову, — медленно начал я, — которая однажды темной ночью задавила собственного зазевавшегося мужа.

— Не вижу в этом ничего смешного, Бойд! — резко возразил Веринг.

— Я тоже, — согласился я. — Просто она спросила, а я ответил. Прошу меня извинить!

— Мерзавец! — Бэт Шоу встала из-за стола и решительно направилась к двери.

Элисон возмущенно уставилась на меня и тоже выскочила из-за стола.

— Пойду посмотрю, чем ей можно помочь. Может быть, дам что-нибудь выпить.

Девушка поспешила вслед за вдовой, а над столом повисла неловкая тишина.

— Чем же этот тип так тебя обворожил, Эрика? — спросил Веринг. — Уж не своим ли природным шармом и любезностью?

— Бэт сама напросилась, — добродушно вмешался Тайзек. — Ничего страшного не случилось. Кто знает, может быть, Дэнни прав. Вполне возможно, что именно она задавила мужа однажды темной ночью. Мы все знаем, как она его ненавидела.

— Нельзя ли сменить тему? — нервно воскликнула Эрика.

— Люк Поллард рассказывал мне о первоклассном публичном доме, который обслуживает только местных жителей, — продолжал я светским тоном. — Уж не вам ли принадлежит эта недвижимость, Тайлер?

— Эрика собирается за вас замуж, а я гость в ее доме. Но если вы будете хамить, Бойд, получите по зубам, — резко ответил он.

— Я дерусь не по правилам. Спросите Дейна, — подначил его я.

— Готов за это выпить. — Тайзек поднял свой бокал и пошлепал губами. — Честно говоря, Дэнни Бойд, публичный дом больше не принадлежит Тайлеру. Он продал его мне полгода назад.

— Публичному дому, чтобы обслуживать богатую клиентуру, требуется первоклассная мадам, — продолжал я и сделал интуитивный выбор. — Сэнди Керзон?

Тайзек с уважением посмотрел на меня:

— Точно в яблочко, Дэнни-бой.

— Я хочу знать, с кем имею дело, — заявил я. — Эрике и Элисон кучу денег оставил папочка. Бэт — богатая вдова, а Сэнди заправляет публичным домом. С дамами все ясно. Маркус Лоример — адвокат. Люк Поллард имеет разнообразные интересы, включая скотоводство и нефть. Тайлер торгует недвижимостью. Остались только вы, Дейн.

— Я занимаюсь людьми, — ответил он.

— Вы их покупаете и продаете?

Он усмехнулся:

— В известном смысле вы правы.

— Дейн неоправданно скромничает, — холодно вмешался Веринг. — Он дипломированный психиатр, только сейчас не практикует.

— Меня отстранили от практики из-за несчастного случая, — тихо произнес Тайзек. — Умерла молоденькая девчонка, и ее смерть повесили на меня.

— Значит, теперь вы управляете публичным домом, — констатировал я.

— Сэнди управляет им для меня, — самодовольно ответил он. — А я только владею им и проверяю счета.

— Фу, как скучно, — вмешалась Эрика. — Давайте перейдем в другую комнату и выпьем.

— Думаю, что перед выпивкой нам нужно определиться с твоим суженым, — предложил Веринг.

— Послушайте, нет ли у вас тайного эликсира молодости? — спросил я. — Кроме шуток, я умираю от любопытства. Скажите, ваши волосы преждевременно поседели или только на них не действует эликсир?

— Кончайте хамить, Бойд, — сквозь зубы сказал он.

— Хочу внести ясность, — медленно продолжил я. — Я собираюсь жениться на Эрике, и никто меня не остановит. Как она вела себя до встречи со мной, ее личное дело. Мне — наплевать. Но с этой минуты вашей групповой сделке, как бы вы ее ни называли, пришел конец.

Веринг ухмыльнулся:

— С вами все ясно, Бойд. Но этот вопрос будет решать только Эрика.

— Пожалуйста, прекратите! Давайте лучше выпьем! — воскликнула Эрика отчаянным тоном.

Мы перешли в другую комнату, и Эрика Рэдклифф взяла на себя роль бармена.

Французские двери были распахнуты, и я подошел к ним полюбоваться ночным пейзажем. Серп луны низко висел над океаном, бросая в его воды серебряные россыпи. Ночь стояла теплая, роскошная и полнокровная, как и компания, собравшаяся в доме.

«Все, кроме меня», — кисло подумал я. Но тут же вспомнил, что я тоже был полнокровным и теплым, и пришел к выводу, что два очка из трех не так уж и плохо.

— Я принес твой напиток, Дэнни-бой, — сказал гигант Тайзек, подходя ко мне.

Я взял бокал из его рук и поблагодарил.

— Не слышал, как вы подошли. Для человека ваших размеров двигаться бесшумно — удивительная способность. Где вы научились этому трюку? Наверное, когда ходите на цыпочках по вашему борделю?

Дейн добродушно усмехнулся:

— Вы, кажется, сегодня настроены оскорблять всех подряд. Меня лично это не задевает, но оскорбление Тайлера вряд ли принесет вам большую пользу.

— Я просто отвечаю на его выходки, — заметил я.

— Разве это мудро?

Мой собеседник не торопясь отпил из стакана.

— Сейчас очень трудное время для Эрики. Она поступила очень отважно. Возвратилась сюда, чтобы противопоставить себя всем, но и привезла вас с собой. Мне кажется, оскорбляя Тайлера, вы только осложняете ей ситуацию.

Я попал в дурацкое положение с самого начала, оказавшись в роли любящего будущего мужа. Это лишало меня возможности играть по моему сценарию и сохранять достоверность. Моя новая роль также исключала интимные отношения с Элисон, Бэт и Сэнди. Об этом я размышлял, отпивая из своего бокала.

— Давайте прогуляемся, — предложил Тайзек. — Тайлер и Эрика о чем-то серьезно беседуют около бара. Пожалуй, лучше оставить их в покое, пока они выясняют свои отношения. Ваше присутствие сейчас только помешает.

— И куда же мы отправимся гулять? — проворчал я. — Опять к обрыву, чтобы проверить, насколько я боюсь высоты?

— Я имел в виду всего лишь легкую прогулку вокруг бассейна, — предложил Дейн.

Я пожал плечами:

— Согласен.

Под покровом темной ночи мы зашагали вокруг бассейна. В комнате Эрика и Тайлер, склонившись над стойкой бара, увлеченно беседовали. Лицо Эрики было хмурым и напряженным, ей явно не нравился разговор. И я усомнился, стоило ли слушать Тайзека. Может, лучше было остаться в комнате, чтобы окончательно вывести Веринга из себя.

— Я знаю, что, видимо, зря теряю время, — продолжал Тайзек. — Но все же сделаю еще одну попытку, потому что вы мне нравитесь, Дэнни-бой.

— Я восхищаюсь вами, Дейн, — в свою очередь проговорил я. — Из всех моих знакомых вы единственный, кому подходит определение «декадент».

Он негромко вздохнул.

— У вас природный талант наживать себе врагов, — заметил Тайзек. — Смотрите, как бы он не погубил вас. Вы спокойно можете занять место лидера группы вместо Тайлера, но если попытаетесь вырвать Эрику из группы, это грозит вам гибелью.

— Неужели вы думаете, что меня интересует групповой секс? — спросил я. — Хочу жениться на Эрике, а не делить ее с вами, Берингом и Поллардом. Да еще чтобы Лоример любовался этим зрелищем!

— Групповой секс не так уж много значит для нас, Дэнни-бой, — продолжал он. — Хотя я советую вам подумать о преимуществах половой жизни с четырьмя привлекательными женщинами вместо одной. Добавьте сюда еще девочек из моего борделя, которые будут к вашим услугам, если захотите разнообразия. Но главное не в этом. Каждый человек принадлежит к какой-то группе. Племена образовались еще в каменном веке. Каждый должен примкнуть к той или иной группе; выбор очень широк: от индейских племен до мафии. Так что каждый находит свое место. Наша группа очень тесно связана и в самом деле уникальна. Несмотря на небольшие размеры, она обладает колоссальными преимуществами и властью. Задумайтесь хотя бы на минуту. Подумайте, что вы могли бы приобрести, встав во главе такой группы как лидер?

— У вас очень убедительный тон, Дейн, но я не понимаю смысла, — возразил я.

— Главное в жизни — это власть, — тихо произнес он. — С нею ничто не может сравниться. Власть создает свои собственные привилегии, Дэнни-бой. Наша группа даст вам практически неограниченную власть. Вы знаете, в чем разница между спортом и играми?

— Нет, но уверен, что вы мне расскажете.

— Спорт — это автомобильные гонки, альпинизм и бой быков, — продолжал Тайзек. — Потому что в этих трех видах каждый раз вы рискуете собственной жизнью. Все остальное — это игры. Торговля недвижимостью, скотоводство, нефтяные дела — даже владение борделем — все это игры, Дэнни-бой. А вот лидерство в нашей группе — это спорт поопаснее любого другого!

— Боюсь, что я человек с примитивными вкусами, — возразил я. — Предпочитаю остаться в нефтяном бизнесе и жениться на Эрике.

— Как жаль, — сказал он печальным тоном. — Я чувствую в вас настоящий талант, Дэнни-бой. Вы предельно агрессивны, без всякой выдержки и с низким порогом насилия. Наилучшая комбинация для лидера нашей группы.

Мы в четвертый раз шли вокруг бассейна, и я снова бросил взгляд в сторону комнаты. Парочка около бара рассталась. Эрика готовила коктейли, потому что прибавилось народу. Элисон и Бэт Шоу вернулись в комнату и теперь беседовали с Берингом, Лоримером, Поллардом и Сэнди Керзон. Группа снова была в полном сборе. И я неожиданно для себя пожалел, что не взял с собой пистолет. А с другой стороны, кто же приходит на званый ужин собственной невесты с пистолетом?

— Как здесь вдруг оказались Сэнди, Поллард и Лоример? — громко спросил я.

— Видимо, Элисон или Бэт позвонили им, когда ушли из гостиной, — добродушно ответил Тайзек. — Это традиция нашей группы. Если у кого-то возникают проблемы, он тут же созывает всю группу, чтобы получить помощь.

— Какая же проблема у Элисон и Бэт? — поинтересовался я.

— Эта проблема — вы, — ответил гигант. — Я уже предупреждал, что ваш талант портить отношения с людьми погубит вас, Дэнни-бой.

— Вы имеете в виду мою шутку о том, что она переехала собственного мужа?

Тайзек ухмыльнулся:

— Конечно! Возможно, это правда, раз женщина так расстроилась.

— Кто эти люди для вас, Дейн? — спросил я. — Подопытные кролики?

— Вы очень проницательны, Дэнни-бой. И на этот раз угадали. Но не нужно забывать мои плотские аппетиты.

— Поэтому вы купили бордель?

— Это одна из причин, но деньги тоже не помешают, — вежливо ответил Дейн.

— Кажется, пора вернуться в дом и присоединиться к остальным, — предложил я.

— Пожалуй, вы правы, — согласился мой собеседник. Он положил мне руку на плечо. — С этой минуты рассчитывайте только на свои силы, Дэнни-бой.

— Я всегда так и поступал, — заверил я.

— Я сделал все, чтобы уговорить вас. А теперь принимайте решение и не ждите от меня поддержки, — заключил он.

— Повинуюсь, император, — ответил я.

Его рука чуть сжала мое плечо.

— Да! Вот это было время! Пиры, женщины, рабы! Гладиаторы, сражающиеся на арене. Ранние христиане, которыми кормили львов. Я опоздал родиться на две тысячи лет. Как жаль, Дэнни-бой!

Через раскрытые французские двери мы вошли в гостиную. Разговоры сразу стихли. Я заметил, что все присутствовавшие в комнате уставились на меня, а Тайзека рядом со мной уже не было. Он отошел к бару и готовил себе коктейль императорского размера.

— Вы очень расстроили Бэт, Дэнни! — резким тоном заявил Люк Поллард.

— Жестокая и злонамеренная инсинуация. Такие вещи преследуются законом, — деловито добавил адвокат Лоример.

— Мы сами себе закон, — заявила Элисон. — Скажи ему, Люк.

— Мы обсудили ваше поведение, — продолжал Люк Поллард, — и пришли к выводу, что, как новичок, вы могли допустить ошибку по незнанию. Поэтому, если вы признаете свою ошибку, встанете на колени перед вдовой и вежливо извинитесь перед ней, мы готовы вас простить.

— Вы шутите? — возмутился я.

— Я не шучу, — решительно ответил он. — Оскорбление одного члена нашей группы означает оскорбление всех нас.

— Я уверена, Дэнни просто не подумал, — нервно заговорила Эрика. — Просто он пошутил. У него своеобразный юмор. Почему бы нам…

— Заткнись, сестричка! — оборвала ее Элисон. — Тебя это не касается!

— Возможно, Бэт действительно задавила своего мужа, — спокойно сказал я, — или наняла исполнителей. Если это так, то я сказал правду. Если же произошел несчастный случай, то я прошу извинения.

— Это было дорожное происшествие, — подтвердила Бэт Шоу жалобным тоном.

— Теперь все ясно. Не тяните время, Бойд, становитесь на колени, — приказал Поллард.

— А если нет? — огрызнулся я.

Скотовод зловеще улыбнулся:

— В таком случае я собственными руками разорву вас на мелкие кусочки. Я слышал от Дейна, что вы серьезный противник, — добавил он, — но это не имеет значения.

Люк потер руки и шагнул в мою сторону. Он был настоящим гигантом, никак не меньше Тайзека, но в лучшей спортивной форме. При всех возможных уловках мои шансы были невелики. Я отчаянно силился найти какой-либо обходной маневр. Но какой? Пытаясь изобрести какой-нибудь трюк, я все свое внимание сосредоточил на Полларде, совсем забыв об остальных. Услышав быстрые шаги за спиной, я хотел повернуть голову, но было уже поздно, что-то вроде деревянной дубины обрушилось на мой затылок, и я погрузился во мрак.

Я очнулся с головной болью и одеревеневшей шеей. Открыв глаза, я сосредоточился на белых перистых облаках, медленно плывущих мимо серпа луны. Ночь была по-прежнему теплой, но почему же так мерзнет спина? С трудом приподнявшись, я сел и увидел перед собой безупречно чистую воду бассейна. Оказывается, я лежал на кафельной кромке бассейна совершенно голый, поэтому так мерзла спина.

— Его надо привести в чувство, — послышался голос‘Полларда откуда-то сверху.

— Я знаю как, — ответил Веринг.

Сильные руки подняли меня на ноги и толкнули вперед. Я плюхнулся животом и погрузился в воду. Я вынырнул на поверхность и, отплевываясь, поплыл к краю бассейна. Те же самые сильные руки вытащили меня из воды на кафельную кромку бассейна. Мне заломили руки за спину и повели на второй этаж дома в одну из спален. Она была богато обставлена в чисто женском вкусе.

— Дайте ему полотенце, — скомандовал Поллард, стоя у меня за спиной.

Адвокат Лоример заковылял в ванную и вернулся с большим банным полотенцем. Поллард отпустил мои руки, а Лоример швырнул мне полотенце. Я неловко подхватил его и начал вытираться. Они внимательно следили за мной, как будто я разыгрывал перед ними спектакль.

— Что происходит, черт возьми? — спросил я.

— Мы дали вам шанс, Бойд, — ответил Поллард. — Надо было извиниться перед Бэт, и тогда все было бы в порядке.

— А теперь уже поздно. У вас нет больше шансов, — добавил Веринг. — Никто не может безнаказанно оскорблять членов нашей группы.

Лоример злорадно ухмыльнулся:

— Сейчас вы в этом убедитесь, Бойд.

— Где моя одежда? — спросил я.

— Она вам больше не нужна, — ответил Веринг.

— Мы придумали для вас своеобразную групповую терапию, — заявил Тайзек. — Сейчас вами займутся наши фурии.

— Представляете, они все ненавидят вас! — весело пояснил Лоример.

Вытершись досуха, я бросил полотенце на пол. Справиться с этой четверкой — вернее, с тройкой, потому что Лоримера можно было не считать, — было не легче, чем допрыгнуть до луны.

Кровать представляла собой копию антикварной модели с высокой спинкой. Когда Веринг и Поллард набросились на меня, я попытался вырваться, но безуспешно. Не стоило напрасно тратить силы. Они опрокинули меня на кровать, привязав кисти рук к ее спинке. Выпрямившись, Веринг усмехнулся, глядя на меня:

— Вас ждет нечто уникальное, Бойд. Наслаждаясь, не забывайте, что в это время вся мужская часть группы заново знакомится с Эрикой.

Они вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. Не меньше минуты я корчился и извивался в бесполезных попытках освободиться от веревки. Между тем дверь отворилась и в комнату вошли три девушки. Элисон прикрыла дверь, повернув ключ в замке.

— Бедный Маркус, — самодовольно сказала она. — Он ужасно расстроился, что мы не разрешили ему подсматривать. Но я сказала, что это исключительно женское дело.

— Он получит свое, наблюдая за Эрикой с мужчинами, — заверила ее Бэт. — Это будет что-то новенькое. Впервые она будет трахаться без удовольствия.

— Ты плохо знаешь Эрику, — заметила Элисон. — Через пару минут моя сестричка будет, как всегда, полна энтузиазма.

— Боже! Вы только взгляните на этого голого красавца, раскинувшегося на постели в ожидании нас, — лукаво воскликнула рыжая Сэнди.

Вся троица приблизилась к постели, разглядывая меня.

— Мы поступаем с ним несправедливо, — решила Элисон. — Мы все трое полностью одеты, это его смущает.

Она расстегнула «молнию», и платье соскользнуло на пол. Оставшись в крохотных трусиках, девушка большими пальцами ухватилась за резинку и рывком спустила трусики до щиколоток и затем отбросила их в сторону движением ноги. Подружки быстро последовали ее примеру. Вскоре я оказался в компании трех обнаженных граций.

— Мы должны получить от него максимум, — заявила Сэнди.

— А он совсем неплохо выглядит, — добавила неунывающая вдова Бэт.

Сэнди наклонилась вперед, обхватила мой член ладонью и нежно сжала его. Биологический рефлекс сработал чисто автоматически.

— На ощупь он очень хорош, — замурлыкала она. — Весь вопрос в том, сколько он простоит?

— Мы здесь для того и собрались, чтобы выяснить, — ответила Элисон.

— Первой достанется самый лакомый кусок, — небрежно бросила Бэт. — Поэтому я буду первой.

— С какой стати ты здесь распоряжаешься? — возразила Сэнди.

— Вот именно, — вмешалась Элисон. — Мне принадлежат все права, потому что моя сестра выходит за него замуж.

— Да иди ты к черту со своими правами! — воскликнула Сэнди.

— Давайте по-честному. Пусть решает Парис, — предложила Бэт.

Сэнди уставилась на нее:

— Что ты имеешь в виду?

— Есть древний миф о трех богинях, которые никак не могли решить, кто из них самая красивая, — объяснила Бэт. — Они попросили юношу Париса рассудить их, представ перед ним во всем своем блеске.

— Хорошо, — согласилась Элисон. — Только не будем торопиться, и пусть каждая покажет ему лучшее, что у нее есть. А потом Дэнни примет решение.

— Отлично. Можешь начинать, — лениво протянула Сэнди.

Элисон, глядя на меня, улыбнулась:

— Надеюсь, ты помнишь мою самую выдающуюся черту, Дэнни. Но на всякий случай я освежу твою память.

Она повернулась ко мне спиной, наклонилась, и ее соблазнительная попка оказалась совсем близко от моего лица. Потом она медленно выпрямилась и снова повернулась ко мне лицом.

— Обещаю, что это будет фантастическая скачка, — сказала она.

Следующей ко мне подошла хозяйка борделя Сэнди. Приподняв ладонями свои полные груди, она произнесла гортанным голосом:

— Хорошей женщины должно быть много, Дэнни. И не забудь, что я профессионалка. Могу сделать для тебя такое, о чем эти дети и не догадываются!

— Из трех надо выбирать только одну, — напомнила Бэт. — Выбери меня, Дэнни. Элисон слишком костлява, Сэнди слишком толста. А я как раз то, что надо.

— Толста? — Сэнди чуть не задохнулась на этом слове. — С чего это ты взяла, что я толста?

— Я только повторяю слова Элисон, — ответила Бэт приторным тоном. — Как раз вчера она сказала, что ты ужасно растолстела, грудь обвисла, переваливаешься как утка и…

— Ах ты, сука!

С лицом красным от злости рыжая Сэнди набросилась на Элисон.

— Да как ты смеешь, ты, худосочная лесбиянка…

— Я ничего такого не говорила, — возмутилась Элисон. — Но раз уж Бэт упомянула об этом, я полностью согласна с ее словами. Наверное, ты так быстро толстеешь потому, что ты профессиональная шлюха.

Тут Сэнди влепила ей звонкую пощечину. Элисон, отступая, пошатнулась и чуть не потеряла равновесие. Но тут же восстановила баланс, ее глаза засветились злобой, а щеки сделались багровыми.

— Ты еще пожалеешь, что связалась со мной, вонючая корова! — завопила она.

В следующую секунду Элисон вцепилась в волосы Сэнди, а та, обхватив ее тонкую талию, пыталась душить. Девушки отчаянно ругались и визжали, пока Сэнди, воспользовавшись преимуществом в весе, не опрокинула Элисон на пол. Выпустив талию Элисон, она вцепилась ей в волосы и принялась неистово колотить ее головой об пол. На четвертом ударе Элисон потеряла сознание. Сэнди продолжала сидеть на ней, тяжело дыша.

— Дешевая сучка! — крикнула она, с трудом переводя дыхание. — Да я…

Ее крик оборвался, так как Бэт стукнула ее ребром ладони по затылку. Сэнди рухнула вперед, почти закрыв собой недвижное тело Элисон. А я застыл на месте, широко раскрыв рот. Бэт подошла ко мне сбоку, чтобы распутать веревки, которыми мои руки были привязаны к спинке кровати.

— Ты все это подстроила, но зачем? — удивился я.

— Сейчас некогда объяснять, — быстро прошептала она. — Я не хочу, чтобы ты уезжал отсюда, Дэнни. Ты моя единственная надежда. Но сначала ты должен освободить Эрику от этих негодяев!

Наконец веревки ослабли, я освободил руки, спустил ноги и уставился на нее, продолжая сидеть на постели.

— Ты должен что-нибудь придумать! — в отчаянии воскликнула брюнетка. — Как я все объясню другим, черт возьми?

— Ты испугалась, решив, что одна из них мертва, — быстро предложил я. — И отвязала меня, чтобы я помог тебе. Но тут я тебя ударил, и дальше ты ничего не помнишь.

Ее глаза широко раскрылись.

— Ты ударил меня? Но как?

— А вот так.

Я встал и нанес ей сильный удар прямо в солнечное сплетение. Женщина, как марионетка, сложилась вдвое и затем сползла на пол. Я выскочил из комнаты, не забыв захватить ключи и запереть дверь снаружи. Переодевшись в рубашку и брюки в своей спальне, я прихватил с собой пистолет из ящика комода. Потом босиком, чтобы не наделать шума, отправился на поиски. Приближаясь к гостиной в глубине дома, я крался особенно осторожно. Однако в этом не было нужды. Маркус Лоример сидел верхом на стуле, скрестив руки на спинке, совершенно поглощенный зрелищем. Он сидел спиной ко мне, и через его голову я сумел разглядеть, что так приковало его внимание.

Обнаженная Эрика растянулась на ковре. Ее руки, закинутые за голову, крепко прижимал к ковру Тайзек. Широко раздвинутые ноги удерживал Поллард. Голый Веринг стоял на коленях между ее раздвинутых ног.

— Ты принадлежишь нам, Эрика, — тихо говорил он. — Так было, и так будет всегда. Когда девочки закончат с Бойдом, он будет совершенно бесполезен. Ты допустила ошибку, Эрика, очень серьезную ошибку! Но теперь ты снова с нами, в своей группе. И навсегда останешься с нами.

— Нет! — Она отчаянно пыталась вырваться. — Нет!

— Ты забыла, — невозмутимо продолжал силач, — ты забыла, как тебе было хорошо с нами. Но сейчас все будет, как раньше, и ты снова все вспомнишь. Вспомнишь и будешь вне себя от восторга!

Рукояткой пистолета я нанес удар Лоримеру по макушке. Просто беда с этими наблюдателями! Нет, чтобы оторваться от зрелища и посмотреть назад. Адвокат соскользнул со стула и как мешок повалился на пол. Тайзек поднял глаза и увидел меня. С трудом преодолев шок, он напряженно улыбнулся.

— Тайлер, у нас гости! — хрипло крикнул он.

Я покрыл расстояние одним прыжком, так что Веринг даже не успел повернуть голову. По пути я врезал Полларду ногой по заднице, и он рухнул на пол. А Веринг, получив пистолетом по голове, без сознания осел между ног Эрики. Дейн Тайзек вскочил, не спуская с меня глаз. Поллард тоже поднялся на ноги с лицом багровым от ярости.

— Уберите отсюда Веринга! — приказал я. — И Лоримера прихватите вместе с ним.

— Дэнни, — окликнул меня верзила Тайзек. — Я не знаю, как тебе удалось освободиться, но только не торопись, ведь ты же объявляешь нам войну.

— Я могу перебить всю вашу свору! — заорал я. — Но если вы немедленно не уберете отсюда Веринга, его я точно убью.

Поллард поднял Веринга с пола и, перекинув через плечо, выпрямился.

— А что делать с его одеждой?

— Обойдется без одежды, — ответил я.

В сопровождении Тайзека он подошел к двери, остановившись, только чтобы захватить с собой еще и Лоримера. Я последовал за процессией на крыльцо. Поллард бросил Веринга на заднее сиденье своей машины, сел за руль и на большой скорости отъехал, так что только гравий брызнул из-под колес.

— Ты тоже убирайся, — приказал я Тайзеку.

— Только один вопрос, что случилось с девушками? — спросил он.

— Я их затрахал до смерти.

Он долго смотрел на меня с наглой улыбкой, а потом пошел к своей машине, бросил Лоримера на заднее сиденье, как мешок тряпья, сел за руль и завел мотор.

— Тебе некуда бежать и негде спрятаться, Дэнни-бой, — предупредил он. — Война за лидерство в группе началась. Теперь ты или новый лидер, или мертвец!

Я смотрел вслед владельцу публичного дома, пока огоньки задних фонарей не исчезли из виду. Закрыв входную дверь, я направился в гостиную.

Эрика сидела в кресле, откинув голову на спинку. Я прошел к бару, сделал два огромных коктейля и один вручил ей.

Она поблагодарила и сделала глоток.

— Как тебе удалось вырваться, Дэнни? — спросила девушка, равнодушно глядя на меня.

— Мне помогли, — ответил я.

Я изложил ей версию, которую мы обсудили с Бэт. Бэт Шоу могла стать моим союзником, но Эрике не обязательно знать об этом.

— Ты спас меня от группового изнасилования, — проговорила она. — Они хотели доказать, что мне не избавиться от группы.

— Сделай одолжение, оденься, — попросил я Эрику.

На ее лице отразилось удивление.

— Тебе не нравится моя фигура?

— Не ожидал от себя этого, — честно признался я. — Но я сегодня видел столько голых женщин, что в ближайшие дни вряд ли смогу смотреть на них.

Эрика быстро оделась. Потом, усевшись в кресло, подняла бокал.

— Что же мы будем делать с этими тремя стервами в моей спальне? — спросила она.

— Пусть там и остаются, они стоят друг друга.

— На всю ночь?

— А почему бы нет?

— Прекрасная идея, — хихикнула блондинка. — Как ты сказал, они как раз этого и заслуживают.

— А как тебя угораздило попасть в эту компанию? — спросил я.

— Через сестру, — ответила она. — Но нельзя всю вину валить на нее. Я не могла рассказать тебе всю правду, Дэнни. Если бы я тебе все рассказала в Нью-Йорке, ты бы не поверил.

— Я даже здесь не очень верю, — проворчал я. — Неужели Элисон?

— С ней случился нервный срыв, — объяснила Эрика. — Сначала умерла наша мать, а через пару месяцев и отец. Элисон очень тяжело переживала эти потери. Дважды в неделю она посещала местного психоаналитика, но это почти не помогало. Бэт Шоу долгое время была нашей соседкой, и после того, как ее муж погиб в автокатастрофе, она часто заходила к нам. Однажды я сказала ей, что меня беспокоит состояние Элисон. Бэт ответила, что у нее были те же самые проблемы после смерти мужа. А потом она обратилась к удивительному человеку, который вылечил ее всего за несколько сеансов. Догадаться не трудно, кто это был!

— Дейн Тайзек, — сообразил я.

— Конечно. Однажды Бэт отвела сестру к нему, и Элисон вернулась домой под большим впечатлением. Поначалу я не придала этому значения, но ее состояние явно улучшилось. А через пару месяцев она предложила мне встретиться с Дейном. Объяснила, что он просто самый изумительный человек из всех, кого она знает. Как-то субботним вечером Бэт устроила небольшую вечеринку с его участием. Пригласила меня с сестрой, и мы согласились прийти.

— Там была вся группа?

— Почти, — ответила Эрика. — Бэт, конечно. Маркус Лоример, сказавший нам, что он бывший пациент Тайзека. Питер Мултон тоже был там. Этот званый ужин ничем особым не отличался, а Дейн действительно был очарователен. С его обаянием он мог без всяких видимых усилий покорить любую группу. Нужно сказать, что Питер Мултон мне тоже сразу понравился. Он был явно свободен, поэтому я уделяла ему все свое внимание, почти не слушая, что говорил Дейн за столом. Это было большой ошибкой с моей стороны.

— Почему? — не понял я.

Эрика протянула мне пустой бокал:

— Налей мне еще, Дэнни. На этот вопрос сразу не ответишь.

Я приготовил коктейль и протянул ей.

— Дейн рассуждал о комплексе вины. Бери что хочешь, говорил он. Это единственное правило, которым следует руководствоваться в жизни. Все об этом знают, но инстинктивно сопротивляются. Люди изобрели дисциплину и мораль, которые их же и душат. Счастья можно добиться, только уничтожив комплекс вины и следуя золотому правилу. Полноценные люди всегда следуют этому правилу. Бери то, что тебе нужно. Если на пути стоит препятствие, уничтожь его. Я решила, что он шутит, и допустила еще одну ошибку — высмеяла его. Все остальные уставились на меня, как будто я расхохоталась в церкви или что-то в этом роде.

— И что произошло потом? — поинтересовался я.

— Тайзек начал приводить примеры из жизни. По его словам, у Элисон и Бэт были комплексы вины, связанные со смертью. Они обе стремились наслаждаться жизнью и следовать золотому правилу, но им мешала смерть близких. У адвоката Лоримера были проблемы, обусловленные этикой. Была возможность заработать кучу денег, но он посчитал это неэтичным. Таким образом, их душили их собственные комплексы вины. Но Дейн показал им выход из сложившейся ситуации, и теперь все они были счастливы снова. И все трое, сидя за столом, дружно закивали, как будто перед ними только что раскрылись все тайны вселенной!

— И это все? — воскликнул я.

Эрика неторопливо покачала головой:

— Это было лишь начало! Тут Дейн перешел к сексу и рассказал о комплексе вины Маркуса, который предпочитал не участвовать в половом акте, а наблюдать за ним. Но раз Маркус так хочет, значит, в этом нет ничего противоестественного. Бэт и Элисон молоды, привлекательны, и их стремление к активной сексуальной жизни вполне объяснимо, продолжал он. Но традиционная мораль душит их. Ему удалось помочь им освободиться. И теперь женщины могут наслаждаться сексом, когда и сколько захотят. Более того, они убедились, что наслаждение усиливается, если его разделить с группой единомышленников. Потом он небрежно добавил, что провел с ними двумя несколько групповых сессий у себя дома, во время которых они втроем наслаждались сексом, а Маркус наслаждался, наблюдая за ними. Я все еще считала, что Дейн шутит. Но, взглянув на лица остальных, поняла, что это правда. Тут я потеряла самообладание, обозвала его грязным извращенным скотом, развратившим мою сестру, и обещала сделать все, чтобы он уже никого не мог сбить с пути истинного. Но вся четверка только смеялась надо мной. Элисон пригрозила сказать в полиции, что я все выдумала и вообще веду себя очень странно с тех пор, как умерли наши родители. Я была настолько поражена, что просто не находила слов.

Эрика Рэдклифф глотнула из бокала и продолжала свой рассказ:

— Тут Дейн спросил мнение Питера Мултона, и было видно, что Питер смущен, но одновременно увлечен этой идеей. Он пробормотал, что все это очень интересно, но пока он не знает, что ответить. Дейн взял инициативу в свои руки. «Посмотри на Бэт и Элисон, — говорил он. — Эти две красавицы готовы в любой момент раздеться и заняться с тобой сексом. Ты можешь трахнуть одну из них, а можешь и ту и другую. Так что не теряй времени». Питер продолжал мямлить в ответ какую-то несуразицу. Тогда Дейн сказал, что, видимо, Питер больше интересуется мной, чем другими девушками, и предложил трахнуть меня немедленно. Я хотела встать из-за стола и уйти, но Маркус удержал меня. Я посмотрела на Питера и поняла, что эта идея увлекла его. Он пытался о ней не думать, но ничего не вышло. И Дейн сделал так, что все произошло.

— Как? — спросил я.

— Он удерживал меня, пока девушки срывали с меня одежду. Потом они все держали меня, и Питер овладел мной. А после него и Дейн, а Маркус все время смотрел, пуская слюни! Но это был еще не конец! Потом Маркус удерживал меня, заставляя смотреть, как Питер трахает Элисон, а Дейн — Бэт. Вернувшись домой, мы ужасно поссорились. Элисон окончательно сошла с ума. Она кричала, что никогда в жизни ей не было так хорошо, пока она не повстречала Дейна и группу своих единомышленников, а теперь я тоже стала членом их группы и у меня нет другого выхода. Если я не соглашусь, то мне придется очень плохо. Я ответила, что не боюсь их угроз. А она сказала, что ей ничего не стоит расправиться со мной с помощью группы. Дейн прекрасно знает, как представить меня сумасшедшей. А все остальные охотно подтвердят его слова. Впервые в жизни я по-настоящему испугалась, Дэнни. Страх пронзил меня до самых костей. Я с ужасом осознала, что сестра права. С помощью такого профессионала, как Дейн, им ничего не стоит представить меня чокнутой и отправить в сумасшедший дом. Кто поверит моим рассказам о группе, групповом сексе и золотом правиле — брать от жизни то, что тебе нравится?

— И с тех пор ты стала членом группы? — поинтересовался я.

— Да. Не буду врать, мне нравился секс. В каждом из нас сидит животное, и во мне тоже. Я участвовала во всех оргиях. Но после смерти Питера решила, что надо кончать с группой. Они не возражали против моей поездки в Европу, поскольку были уверены, что я никогда не решусь порвать с ними. Нанять тебя было моим единственным шансом. Но теперь я думаю, что ошиблась. — Она мимолетно улыбнулась. — Пойми меня правильно, Дэнни. Ты действовал сегодня великолепно. Но я поступила нечестно, вовлекая тебя в свои дела, ведь тебя могут убить.

— Поллард и Веринг присоединились к группе позднее? — спросил я, возвращаясь к теме.

— Дейн привел их и Сэнди Керзен. Тайлер сразу увлекся мной. Хотя по закону группы нужно было все делить поровну. Особенно это касалось секса. Но между Тайлером и Питером Мултоном с самого начала возникло соперничество.

— Так, значит, в группе все делили поровну, не только секс? — уточнил я.

— Все, — ответила Эрика безразличным тоном. — Если один из членов затевал какую-нибудь сделку, вся группа помогала ему. Например, Дейн купил бордель на наши деньги.

— Доходы тоже делятся поровну? — поинтересовался я.

— Теоретически да, — подтвердила она. — Но мы пока еще не видели никаких доходов.

— Тайзеку запретили психиатрическую практику из-за смерти девушки. Ты знаешь, как она умерла? — спросил я.

— Покончила с собой, — угрюмо произнесла Эрика. — Пациентка пожаловалась ему на стремление к самоубийству, а он посоветовал ей следовать золотому правилу. Бери то, что тебе нравится! Даже если речь идет о твоей собственной жизни. Однажды девушка сделала себе теплую ванну и, устроившись в ней, перерезала вены. Но перед смертью она оставила записку, которую нашли. И с психиатрической карьерой Дейна было покончено.

— Ты была с ней знакома?

Эрика устало покачала головой:

— Нет. Но Дейн знал ее очень хорошо. Это была его сестра.

На следующее утро я проснулся около девяти в своей собственной комнате. Эрика спала в комнате Элисон, тем самым подтвердив точку зрения: чем больше говоришь о сексе, тем меньше им занимаешься. Я принял душ, побрился, оделся и, спустившись на кухню, приготовил кофе. Минут через десять появилась Эрика. В рубашке и шортах она выглядела прекрасно.

— Сейчас сюда обрушится лавина, — объявила она. — Проходя мимо, я открыла их комнату.

Налив себе кофе, Эрика уселась напротив меня. Через пару минут мы услышали звук мотора, который постепенно затих вдалеке.

— Они даже не попрощались, — заметил я.

Эрика хихикнула, но тут же ее лицо стало серьезным.

— Я все думаю, что сегодняшнее утро могло выглядеть совершенно по-другому.

— Что они собирались сделать? Затрахать меня до смерти? — спросил я.

— Что-то в этом роде, но с печальным концом, — ответила она.

Элисон вошла на кухню в вечернем длинном платье, в котором присутствовала на вечеринке. Ее короткие волосы были всклокочены, а макияж расплылся. Голубые глаза горели неукротимой яростью, готовой выплеснуться в любой момент в другой форме.

— Ты решил пошутить, заперев нас в комнате на всю ночь? — произнесла она сквозь зубы.

— А тебе не кажется, что ты слишком шикарно одета для завтрака? — спросил я миролюбиво.

Моя ремарка принесла немедленный результат. Элисон противно завизжала и набросилась на меня, пытаясь расцарапать лицо. Я схватил ее за руки и вытолкнул за дверь. Солнце жарило вовсю, и бассейн звал своей прохладой. Я сбросил ее в самое глубокое место и вернулся на кухню допить кофе. Спустя минуту блондинка мокрой курицей пронеслась через кухню в сторону спален, оставляя за собой мокрый след.

— Хорошо, что ты здесь, Дэнни! Я столько раз мечтала сбросить ее в бассейн! — заметила Эрика.

— У меня к тебе ряд вопросов, — заявил я. — Расскажи, зачем ты меня наняла? Я больше не собираюсь прикидываться твоим женихом и дожидаться, когда кто-нибудь меня прикончит. После вчерашней ночи с этим покончено.

— Я и сама не знаю, — ответила девушка. — Я очень надеялась, что ты поможешь мне порвать с группой. Но ты прав. После вчерашней ночи между тобой и группой начнется настоящая война. Из-за тебя они оказались в дурацком положении, а этого они не прощают.

— Чтобы расколоть группу, я должен выяснить истинное положение вещей, — сказал я. — Как ты к этому относишься?

Она искоса взглянула на меня, потом отвела глаза:

— Не знаю, Дэнни.

— Расскажи мне о Мултоне, — попросил я.

— В ту ночь я была пьяна, как и все остальные. Я не помню, что происходило. Возможно, это был несчастный случай, как все считают.

— А может быть, и нет?

— Может, кто-то из группы убил его, — тихо произнесла Эрика. — Может быть, даже я. Я ничего не помню.

— Кто-нибудь говорил, что ты убила его?

— Тайлер и Дейн намекали на это, — вспомнила она. — Элисон, конечно, поддержала их, но это ничего не значит.

— Ты мой клиент. Что я должен делать? — деловито осведомился я.

— Делай что хочешь, но я так больше не могу. Я просто не выдержу! — воскликнула Эрика. — Нужно выяснить ситуацию с Питером, даже если это я его убила.

— Расскажи мне, где они живут, — попросил я.

— Ты хочешь к ним поехать?

— Придется, — ответил я. — Это лучше, чем сидеть и ждать, когда они снова нанесут нам визит.

Взяв бумагу и ручку, девушка написала мне адреса. Я предложил ей набросать примерную карту расположения их домов. Эрика не знала точного адреса Сэнди, но сказала, что ее всегда можно застать в борделе. Это меня особенно порадовало.

— Можно взять еще раз твою машину? — спросил я.

— Конечно. Ты уже уезжаешь?

— Мне нужно переодеться.

— Может быть, поешь чего-нибудь?

— Поем позже, — ответил я.

Эрика прикусила нижнюю губу.

— Дэнни, что мне делать, если кто-нибудь из них появится в твое отсутствие?

— Скажи, что я уехал и не уточнил, когда вернусь, — посоветовал я. — Ты не имеешь никакого отношения к тому, что случилось вчера. У них претензии только ко мне. Ведь правда?

Девушка с трудом выдавила из себя улыбку.

— Пожалуй, ты прав. Но я буду волноваться, пока ты не вернешься.

— Если будешь излишне нервничать, можешь еще раз бросить Элисон в бассейн, — порекомендовал я.

Вернувшись в свою комнату, я надел наплечную кобуру с кольтом и сверху спортивный пиджак. Через десять минут езды на машине я обнаружил придорожный ресторан и заправился там яичницей с ветчиной и кофе. Следующая остановка была в центре Санта-Байи. Офис по продаже недвижимости Тайлера Веринга находился на центральной улице. Внутри конторы работал кондиционер, стояли пальмы в кадках, все это создавало приятную прохладную атмосферу. Симпатичная брюнетка обворожительно улыбнулась и предложила мне свою помощь. На вопрос о Веринге она рассыпалась в извинениях, сообщив, что его сегодня не будет, но она вся к моим услугам.

— Можно с вашей помощью приобрести дом? — поинтересовался я.

— У нас колоссальный выбор, сэр, — деловито ответила брюнетка. — Какой конкретно район вас интересует?

— Саблайм-Пойнт, — назвал я.

Ее брови озабоченно поднялись.

— Это очень привилегированный район, сэр. Дома оттуда редко поступают на рынок.

— У вас есть что-нибудь? — невозмутимо спросил я.

Она с сожалением покачала головой:

— В данный момент ничего, сэр. Конечно, есть другие районы, которые не уступают…

— Меня интересует только Саблайм-Пойнт, — ответил я. — Что вы можете сказать о доме Мултона?

— Дом Мултона, сэр? — Она недоуменно посмотрела на меня.

— С этим человеком произошел несчастный случай около трех месяцев назад, — пояснил я. — Он упал с обрыва или что-то в этом роде. Что вы можете сказать об этом доме?

Лицо секретарши прояснилось.

— Ах да, я вспомнила. Какое ужасное несчастье. Он был пьян и потерял равновесие. Я читала об этом происшествии в местных газетах.

— Разве его дом не продается? — повторил я.

— У него не было дома в Саблайм-Пойнте, — ответила она. — В газетах говорилось, что он жил у друзей, когда с ним произошел несчастный случай.

— Жаль. Может быть, его друзья что-нибудь знают? — предположил я.

Она пожала плечами.

— Вполне возможно, сэр.

— А вы, случайно, не помните их имен? - поинтересовался я.

Женщина старательно наморщила лоб, пытаясь вспомнить.

— Нет, сэр. К сожалению, не помню.

— Ну что ж, спасибо, попытаюсь найти сам.

— Я, конечно, поговорю с мистером Верингом, когда он появится, — пообещала служащая. — Но я уверена, что у Мултона не было дома в Саблайм-Пойнте.

— Отлично. Позвоню вам завтра, — заключил я.

Она подарила мне еще одну сияющую улыбку.

— Да, сэр. Разрешите узнать ваше имя?

— Бойд, Дэнни Бойд.

Сев в машину, я вернулся в Саблайм-Пойнт. Дом, в котором жила Бэт Шоу, находился всего в полумиле от жилья Эрики. Меньший по размерам, он имел не такой роскошный вид на Тихий океан, но все же выглядел вполне прилично. Оставив машину перед домом, я взошел на крыльцо и позвонил. Мне пришлось позвонить еще не раз, прежде чем дверь, наконец, немного приоткрылась.

— Вы! — воскликнула вдова. — Я так и знала!

— Я заскочил, чтобы поблагодарить за то, что вы сделали для меня прошлой ночью, — объяснил я.

Дверь приоткрылась пошире, и я заметил, что женщина была одета в голубую полотняную рубашку и старательно застиранные джинсы. Черные волосы, казалось, утратили свой былой блеск, а под глазами расплывались темные круги.

— Благодарю вас за то, что вы чуть было не убили меня вчера да еще оставили на всю ночь с этими полоумными сучками, — возмущенно проговорила она.

— Мне пришлось ударить вас, потому что все должно было выглядеть натурально, — сказал я в свое оправдание.

— Ну ладно, входите, разбойник, — смягчилась хозяйка дома.

Я последовал за ней в гостиную, где она уселась на диван.

— Хотите выпить или еще слишком рано? — спросила Бэт.

— Слишком рано, — ответил я. — Но не для меня.

Она подошла к богатому бару.

— Вам удалось выручить Эрику?

Женщина слушала мой рассказ, готовя себе коктейль, и потом вернулась на диван.

— Хорошо, что все так обошлось, но они вас не простят, — предупредила она. — Если бы у вас было чуть больше сообразительности, Дэнни Бойд, вы бы давно уже скрылись на другом конце света!

— Я решил остаться. Вы же сами сказали вчера вечером, что не хотите, чтобы я уезжал из Санта-Байи.

— Эрика мечтает освободиться от группы так же, как и я, — пояснила она. — Но нам одним не справиться, и вы наша единственная надежда.

— Почему вы решили, что я обязательно должен освободить Эрику?

— Потому что, если бы им удалось выполнить свой план по отношению к ней и к вам, это был бы конец всему. Эрика бы решила, что выхода нет и ей никогда не удастся освободиться от группы. Если не принимать в расчет способа, которым освободился Питер Мултон.

— Вы думаете, он покончил с собой? — уточнил я.

Бэт покачала головой:

— Я думаю, его убили. Но у меня нет доказательств.

— Кто это сделал?

— Не я и не Эрика, — ответила женщина. — Кто-то из остальных, а может, убийц было несколько. Все дело в том, что Питер хотел выйти из группы.

— Почему?

— Мултон был игроком. Ему очень долго не везло, и в отчаянии он был готов на все, включая психоанализ, лишь бы избавиться от своей страсти. Кто-то рассказал ему о Тайзеке. Но, как и все мы, он не догадывался, что у Дейна очень специфический психоанализ!

— Золотое правило, — подсказал я.

— Так, значит, Эрика все вам рассказала? — удивилась Бэт. — Бери, что ты хочешь! Дейн объяснил Питеру, что быть игроком совсем не плохо. Плохо проигрывать. На одной из вечеринок психиатр Тайзек представил его нашей группе. Эрика рассказала вам об этом?

— Она была представлена группе на той же вечеринке, — подтвердил я.

Бэт поморщилась:

— Уж слишком Эрика разоткровенничалась. Рассказала о таких неприглядных деталях. Во всяком случае, групповая секс-терапия помогла Питеру. Однажды вечером он рассказал, что планируется большая игра и он решил попытать счастья. Питер уже играл с этой компанией, и за ним числился должок. Дейн одобрил его идею и предложил всей группе скинуться. Мы так и поступили, собрали пятьдесят тысяч долларов. Он выиграл и совершил большую ошибку, вернувшись к нам и рассказав об этом. Мултон был в прекрасном настроении, почти вне себя от возбуждения и восторга. Фортуна наконец-то повернулась к нему лицом, и группа ему больше не нужна. Он возвратил наши деньги с двадцатипроцентной надбавкой, и у него еще оставалось около ста тысяч долларов.

— Наличными? — уточнил я.

— Наличными, — подтвердила женщина. — Группе не понравилось поведение Питера, но Дейн всех успокоил. Он сказал, что Питер имеет право делать все, что захочет, и тут же предложил устроить большой прощальный вечер. Дом Эрики и Элисон был для этого идеальным местом. Как раз в этот вечер Питер упал с обрыва.

— А что случилось с его деньгами, с этой сотней тысяч долларов? — поинтересовался я.

— Неизвестно. Никто не решился спросить у Дейна.

— Вы начали лечиться у Дейна после смерти мужа? — спросил я.

Женщина возмущенно покачала головой:

— Это версия Тайзека. Я обратилась к нему, когда Род был еще жив и Дейн официально занимался психоанализом. Я была замужем за человеком, которого ненавидела, а он не соглашался дать мне развод. Я была в состоянии страшной депрессии, когда обратилась к Тайзеку.

— И он помог вам?

— Золотое правило, — тихо произнесла она. — Бери то, что нравится, и уничтожай все, что стоит на пути. У меня не было собственных денег. Когда я познакомилась с Родом, я работала продавщицей в универмаге. Мне вовсе не улыбалось вернуться к прежней жизни! Сеансы психоанализа Тайзека совершенно загипнотизировали меня. Вскоре я уже искренне верила в его золотое правило. Потом во время сеансов мы стали заниматься сексом, и мне это понравилось. Позднее я даже не возражала против присутствия Маркуса Лоримера, сидевшего обычно на краю стола. Он не сводил с нас глаз и сучил ножками от удовольствия. А дальше становилось все страшнее. Дейн начал откровенно намекать, что Род был препятствием на моем пути к счастью. Если он исчезнет, у меня будет все, что я пожелаю. Развеселая жизнь в приятном обществе людей, разделяющих мои убеждения, и деньги, открывающие путь к любым удовольствиям. Не хочу скрывать, Дэнни, мне это нравилось, — Все это напоминало волшебную сказку. Но однажды ночью волшебная сказка стала былью. Дейн позвонил мне и сказал, что с Родом произошел несчастный случай. Он повесил трубку, прежде чем я успела расспросить его о подробностях: где, как и почему это случилось. И вообще задать тысячу вопросов. А через полчаса мне позвонил дорожный патруль. Они только что нашли его машину на дне ущелья. Слишком быстрая езда по опасной горной дороге. Машина пробила ограждение и рухнула вниз. Таково было заключение следователя. Но я знала, что здесь и не пахло несчастным случаем. Поэтому Тайзек позвонил мне первый. Хотел, чтобы я точно знала, что это за несчастный случай. Он убрал препятствие с моей дороги, и за это я перед ним в неоплатном долгу!

— И он требует возвращения долга? — предположил я.

— О да! — ответила женщина, стискивая зубы. — Дейн регулярно собирает свою дань. Все свои желания он превращает в проекты группы, а группа их финансирует. И кажется, я в большей степени, чем другие. Но все молчат, потому что это запретная тема. Он удивительный ловкач!

— А я думал, что богач Веринг лидер группы.

— Он сам так считает, и, видимо, остальные тоже, — проговорила Бэт. — Но это самообман. Настоящий лидер — Дейн. И он манипулирует всеми, включая меня!

— Вы сами обратились к Тайзеку. И Мултон тоже. А Лоример? — поинтересовался я.

— Адвокат был уже знаком с Тайзеком, когда я впервые встретила его.

— Вы познакомили Элисон с Тайзеком?

— Это была его идея, — ответила вдова. — Эрика беспокоилась о своей младшей сестре. Поэтому, чтобы оказать услугу Эрике, я спросила мнение Тайзека. Ничего себе услуга! Тайзек тут же приказал мне организовать его встречу с Элисон.

— А что вы можете сказать о Сэнди Керзон? — назвал я следующее имя.

— Точно не знаю, но, видимо, эта рыжая девица уже была в борделе, когда он купил его. Точнее сказать, когда мы купили бордель для него.

— На кой черт ему понадобился первоклассный бордель? — удивился я.

— Вопрос интересный, но ответа у меня нет. В свое время он объяснял, что это хорошее вложение денег. Тем более, что Тайлер хотел избавиться от борделя.

— А как Веринг попал в группу?

— Ничего не могу сказать ни о нем, ни о Люке Полларде, — ответила Бэт. — Просто они как-то неожиданно появились, а расспрашивать Тайзека все боялись. Дейн не любил лишних вопросов, а для ослушавшихся выдумывал уникальные наказания.

— Какие, например? — поинтересовался я.

— Не спрашивайте! Не хочу об этом даже думать.

— Пока Мултон был здесь, он жил у Тайзека?

— В самом начале, а потом Дейн решил, что ему лучше жить у меня.

— Почему?

— Потому что думал таким образом прекратить соперничество между Питером и Тайлером из-за Эрики. Дейн рассчитывал, если Тайлер будет знать, что Питер живет у меня…

— Вам нравился Мултон? — перебил я ее.

— Он был ничего. Даже лучше, чем другие, пожалуй, — безразлично проговорила она.

— В вашем ответе не чувствуется энтузиазма, — заметил я.

— После того как вы пройдете через все формы насилия и разврата, как случилось со мной в этой группе, мужчины становятся безразличны.

Не найдя, что сказать, я решил промолчать.

— После смерти мужа я много думала, — продолжала Бэт. — Я хотела пойти в полицию, но у меня не было никаких доказательств. Дейн стал бы отрицать, что звонил мне раньше дорожного патруля. И я боялась его мести. Такая же ситуация сложилась и с Питером. Вполне возможно, что это был несчастный случай. Все были пьяны, включая меня. Следователь согласился с нашими показаниями. А у меня не хватало мужества порвать с группой в одиночку. Я знала, что с этим мне не справиться. Но, когда Эрика вернулась из Европы с женихом и объявила, что выходит замуж, во мне вспыхнула слабая искорка надежды. Потом я видела, как вы расправились с Дейном в Нью-Йорке, и эта надежда окрепла. А после вчерашнего вечера я решила, что у вас есть один шанс на успех из десяти, Дэнни Бойд. Шанс небольшой, но даже на такое я никогда не надеялась. — Женщина улыбнулась, поднеся бокал к губам. — Сейчас я на вашей стороне, но только пока есть надежда. Как только вы начнете проигрывать, я переметнусь на сторону Дейна и остальных.

— Спасибо за правду, — поблагодарил я.

Бэт отпивала из бокала маленькими глотками. Так делают начинающие алкоголики, вспомнил я.

— Расскажите мне о Полларде, — попросил я. — Скотоводство в Техасе, нефтяной бизнес, насколько это реально?

— Не знаю. Я слышала только болтовню, — ответила вдова. — Но у него есть большой дом, и я в нем была.

— Веринг занимается недвижимостью. Это точно, потому что я был сегодня утром у него в офисе.

— А вы, я вижу, не теряете времени, — выговорила она слегка заплетающимся языком. — Смотрите не переусердствуйте, Дэнни Бойд. Почему бы вам не посетить Сэнди в борделе? Небольшая разрядка вам сейчас не повредит! — Она улыбнулась. — Или вы храните верность Эрике и трахаетесь только с ней?

— Элисон пыталась соблазнить меня, но из этого ничего не вышло, — проинформировал я.

— Элисон психопатка! — возмутилась Бэт. — Остерегайтесь поворачиваться к ней спиной, особенно после вчерашней ночи, или получите нож между лопаток.

— Психопатка — всего лишь медицинский термин, — возразил я.

— Я цитирую специалиста, — резко парировала она. — Однажды Дейн излишне разговорился. По его словам, она типичный параноик. Ему удается держать ее под контролем, только потворствуя всем ее фантазиям. Но это ходьба по лезвию бритвы. Если кто-нибудь по-настоящему разозлит ее, она убьет безо всяких колебаний. Он так считает. И судя по тому, как он это сказал, ему это нравится!

По пути в бордель я размышлял, открыт ли он по утрам или девицы спят допоздна. Вполне возможно, что они работают посменно и круглосуточно, если в Санта-Байе есть мужья, предпочитающие такие забавы на завтрак. Узнать было несложно.

Бордель был внушительных размеров. Двухэтажное здание тянулось вглубь, казалось, до бесконечности. Выйдя из машины, я нажал кнопку дверного звонка. Других машин поблизости не было. Парень, открывший входную дверь, был примерно моего роста и веса. Его длинные светлые волосы были искусно уложены, а солнечные очки полностью скрывали глаза. Картину дополняли свитер цвета лаванды и брюки канареечного цвета. Тяжелый серебряный браслет позвякивал при каждом движении его руки.

Парень вопросительно уставился на меня.

— Я хотел бы видеть Дейна Тайзека, — вежливо сказал я.

— Дейн Тайзек? — Охранник пожал плечами. — Здесь таких нет.

— Хорошо, тогда позовите Сэнди Керзон, — настаивал я.

— Вы не член клуба, — возразил служащий заведения.

— А вы не девушка, работающая в этом борделе, — раздраженно заметил я. — Или я ошибаюсь?

— Вы, я вижу, шутник! — сказал он тихо. — У вас есть имя или вас подзывают свистом?

— Дэнни Бойд.

— Пойду узнаю, — пообещал парень и захлопнул дверь перед моим носом.

Я стоял, сожалея, что не дал ему по роже, когда дверь снова открылась.

— Странно, красавчик, но мисс Керзон желает вас видеть.

— Вы не одолжите мне очки? — съязвил я. — Ваш наряд меня просто ослепляет.

Служитель снисходительно улыбнулся.

— Идите в этом направлении, пожалуйста, — сказал он и пошел в глубь дома.

— Если я пойду в этом направлении, мне придется принимать гормоны, — ответил я, следуя за ним по огромному вестибюлю.

Наконец парень остановился перед закрытой дверью и снова улыбнулся:

— Сюда, пожалуйста. Вы знаете, я просто обожаю крупных мальчиков вроде вас. Они самые чувствительные.

Он открыл дверь с преувеличенным поклоном, и я вошел в комнату, которая, если судить по роскошной обстановке и богатому бару, была гостиной. Дверь в дальнем конце комнаты открылась, и через нее вошла Сэнди Керзон. На ней было элегантное шелковое платье сапфирового цвета до колен.

— Какого черта вам здесь нужно? — недовольно спросила она.

— Это неземное существо, приведшее меня сюда, кто он такой? — ответил я вопросом на вопрос.

— Это Эррол. Наш лучший вышибала, — нетерпеливо пояснила она.

— Голубой?

— Вы прекрасно знаете, Бойд, что есть педерасты, которые ни в чем не уступят верзилам вроде вас. И они очень удобны для работы в борделях, потому что думают только о своей работе. Девицы не отвлекают их.

— Мне и в голову не приходила подобная мысль, — признался я. — Как давно вы управляете этим борделем для Тайзека?

— А вам какое дело? — с вызовом спросила она.

— Вы были менеджером в этом борделе еще до того, как он его купил? — поинтересовался я.

— Я решила принять вас просто из любопытства, — сказала рыжая Сэнди. — Теперь мое любопытство удовлетворено, и можете катиться ко всем чертям.

Я грубо схватил ее за воротник платья и резко толкнул назад. Девушка упала в кресло, и подол платья задрался до бедер. Длинные обнаженные загорелые ноги и мелькнувшие белые трусики на секунду отвлекли меня, но я тут же снова сосредоточился на ее лице.

— Я позову Эррола, — возмущенно заверещала она. — И он выкинет вас отсюда с разбитой физиономией!

Я достал кольт из наплечной кобуры.

— Зовите, и я разнесу ему голову, — пообещал я.

— Хватит шутить!

Я мрачно ухмыльнулся:

— А вы испытайте меня!

Она с трудом сглотнула и одернула подол платья, прикрыв бедра.

— Что вам нужно? — уже спокойно спросила Сэнди.

— Просто ответьте на мои вопросы.

— Здесь всегда был бордель, — начала она. — Потом он закрылся, и никто не хотел покупать дом из-за его репутации. Тогда Тайлер Веринг приобрел его по дешевке, и ему пришла в голову блестящая идея снова открыть публичный дом. Однако уже в форме эксклюзивного клуба, каковым он и является сейчас. Он пригласил меня быть менеджером клуба, а когда Тайзек перекупил клуб, я так и осталась здесь менеджером.

— Кто ввел вас в группу?

— Тайзек. — Она пожала плечами. — Конечно, эта группа очень странное сборище. Но Дейн сказал, что у меня нет выбора, если я хочу остаться здесь на работе.

— Значит, вы согласились? — констатировал я.

— Я получаю здесь хорошие деньги, включая процент от прибыли, — подчеркнула девушка.

— А что, клуб приносит прибыль? — задал я наивный вопрос.

Она улыбнулась:

— Вы шутите? Это же золотое дно!

— Где вы познакомились с Тайлером Верингом?

— Еще в Лос-Анджелесе, до того как он легализовался и приехал сюда.

— А что он делал до того, как легализовался?

Сэнди Керзон нервно прикусила нижнюю губу.

— Ему не понравится наш разговор, Бойд, — предупредила она.

— А мне не понравится, если вы замолчите, — возразил я. — И не забывайте, что у меня в руке пистолет.

— Он состоял в мафии и занимался рэкетом, — продолжала девушка. — Потом поссорился с партнером, и они решили расстаться. Возможно, к тому времени Тайлер уже получил свое и решил завязать. Во всяком случае, он приехал сюда и занялся недвижимостью.

— А что можно сказать о Полларде? Большая шишка из Техаса?

Менеджер борделя покачала головой:

— Я о нем ничего не знаю.

— А что вы думаете вообще о группе?

— Я уже говорила, что у меня не было другого выбора, как только присоединиться к ней. Секс в группе меня вполне устраивает. Нельзя быть менеджером борделя и там же решать свои сексуальные проблемы. А у меня нормальный аппетит. Так что в этом отношении все в порядке.

— Что случилось в ту ночь, когда Мултон упал со скалы?

— Не знаю, — сказала она. — Это была прощальная вечеринка, устроенная в его честь, и все были очень пьяны. Помню только, что я проснулась с тяжелым похмельем, а потом выяснилось, что он исчез.

— Кто заправляет группой?

— Тайлер Веринг. — Она нахмурилась. — По крайней мере, так кажется. Всегда вся группа делает то, что он хочет. Но, честно говоря, я не совсем уверена.

— Все его идеи исходят от Тайзека?

— Вполне возможно, но это не афишируется.

Она задумчиво посмотрела на меня:

— К чему все эти вопросы, Бойд?

— Я подумываю, не возглавить ли мне группу, — небрежно ответил я. — Поэтому нужно разобраться в противниках.

Девушка широко раскрыла глаза.

— Возглавить группу? Да вы с ума сошли! Они никогда не согласятся.

— Кто это они? — заинтересовался я.

— Прежде всего Тайлер, — подчеркнула Сэнди. — Он не только умен, но и жесток. Кроме того…

— Тайзек? — предположил я.

— Знаете, просто затрудняюсь ответить, — медленно произнесла она.

— А как к этому отнесутся девушки? — спросил я.

— Эрике это не понравится, потому что она хочет за вас замуж. Элисон будет даже довольна, так как ненавидит старшую сестру. Бэт тоже не будет возражать.

— А вы? — прямо спросил я.

— Я не против. — Она снова прикусила нижнюю губу, но на этот раз без всякой нервозности. — Это привнесет приятное разнообразие, Дэнни.

— Тайзек живет здесь?

— У него есть дом, где-то в центре города. Но он часто бывает здесь, приглядывая за своими инвестициями.

— А сегодня? — поинтересовался я.

— Утром я его не видела, — ответила рыжая Сэнди. — Мы открываемся около пяти вечера. Две-три девочки имеют регулярных клиентов с утра. Но настоящая работа начинается только к вечеру.

— Когда он появится, скажите ему, что я его разыскиваю, — попросил я.

Менеджер публичного дома кивнула.

Я убрал пистолет в кобуру и усмехнулся:

— Знаете, Сэнди, по-моему, вы больше в моем вкусе, чем Эрика. А если я захвачу группу, мы можем разбогатеть.

— Я вам поверю, если вы расправитесь с Тайлером Верингом, — заявила она прохладным тоном. — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

Когда я вышел из комнаты, у двери меня ждал вышибала Эррол. Проводив меня до выхода, он прислонился к дверному косяку.

— У вас длинный язык, Бойд, — заметил парень. — Я подслушивал, так приказала мадам.

— Но вы не пришли ей на помощь, когда я достал пистолет, — заметил я.

Парень пожал плечами:

— А вдруг вы раскололи бы мне череп, если бы я вошел. Конечно, скорее всего это был блеф, но на всякий случай лучше не рисковать.

— Вы правы, — одобрил я.

Вышибала улыбнулся почти застенчиво:

— Мне нравится эта группа, и я бы не прочь в нее включиться.

— На кой черт вам это нужно? — удивился я.

— Я большой любитель секса, — небрежно ответил он. — Как бисексуал, я совсем не против женщин. Но у меня большие амбиции, как и у вас. И меня больше всего интересуют деньги.

— Вы имеете в виду прибыль от борделя? — спросил я.

— Речь идет о более крупных вещах, — возразил он. — Знаете ли вы, например, что через этот бордель они вышли на Полларда?

Я ответил отрицательно.

— Он стал клиентом клуба с очень высокими рекомендациями, — продолжал Эррол. — А клуб, естественно, оборудован по последнему слову техники: скрытые камеры, «жучки» в каждой комнате. Я думаю, их больше интересует не шантаж, а защита.

— Например, если кто-то из отцов города начнет выступать против борделя, неплохо иметь доказательства, что он клиент клуба? — предположил я.

Парень утвердительно кивнул:

— Что-то в этом роде. Я не знаю точно, что у Тайзека на уме, но после нескольких визитов Полларда в клуб он приказал мадам устроить в его честь большой прием, на котором и произошло их знакомство. — Помолчав, служащий борделя продолжал, как бы размышляя вслух: — Возможно, Тайзек изучает клиентов, и, если они кажутся ему подходящими, он включает их в группу.

— Вполне возможно, — согласился я.

— Я мог бы очень пригодиться вам, Бойд, работая здесь. Мадам считает, что я стопроцентный голубой. Но я уже говорил вам, что это не так. Девочки хорошо ко мне относятся, потому что я оказываю им различные услуги, и они доверяют мне. Я могу полностью держать вас в курсе дела, и никто об этом не узнает.

— Это все? — спросил я.

— Этот Тайлер Веринг довольно крутой парень, — добавил он. — Я мог бы прикрывать вашу спину во время схватки с ним.

— Интересная мысль. А что вы хотите получить за это? — спросил я.

— Всего лишь небольшой процент от прибыли, — ответил Эррол. — Если хотите возглавить эту кошмарную группу, вам прежде всего нужно избавиться от Веринга. Тайзек и мадам тоже не нужны. Я сам мог бы управлять борделем. Считайте это моим стремлением к оригинальности. И я по-прежнему буду прикрывать вашу спину на всякий случай.

— С пистолетом в руке? — заметил я.

— Лучше с ножом. Я хорошо владею таким видом оружия! — предложил вышибала.

— Я подумаю, — пообещал я.

— Не думайте слишком долго, Бойд, — предупредил он. — В данную минуту хозяйка уже названивает Тайзеку, чтобы рассказать о ваших новых планах. А он тут же перезвонит Верингу.

Я наблюдал, как Поллард проплыл вдоль всего бассейна мощным австралийским кролем, затем, рывком выскочив из воды, встал на его кромке. На нем были узкие плавки, оттенявшие мускулистое тело скотовода.

— Ваша горничная сказала, что вы здесь, — объяснил я.

— Она просто уборщица. А у вас крепкие нервы, Бойд, если вы решились прийти сюда после вчерашнего вечера.

— Нельзя было спускать Верингу, — попытался оправдаться я. — Как бы вы чувствовали себя на моем месте?

— Я бы чувствовал себя идиотом, — отозвался он. — Размахивание пистолетом просто возмутило меня.

— Меня тоже, — проворчал я. — А потом он врезал мне по затылку, сбросил в бассейн да еще отдал на забаву этим трем сучкам. И все это время я знал, что предстоит Эрике!

— Да, — сказал он безразличным тоном. — А какого черта вам нужно здесь?

— Просто поговорить, — ответил я. — Вы — единственный приличный человек в этой группе. Веринг, бывший мафиозо, занимавшийся рэкетом в Лос-Анджелесе, чем, возможно, промышляет и здесь. Тайзек — психиатр, которому запретили работать по специальности, так как он подтолкнул собственную сестру к самоубийству. Элисон Рэдклифф не далеко от него ушла со своими склонностями к убийству. Бэт Шоу скорее всего убила своего мужа, чтобы убрать его с дороги. Лоример, жалкий импотент, способный только на подглядывание, а Сэнди Керзон работает как мадам в борделе. Целый букет уголовных типов, и я уже начинаю сомневаться даже в Эрике.

Он уставился на меня, выпучив глаза.

— Что за чушь вы несете?

— Вот я и говорю, что вы единственный приличный человек во всей группе, — продолжал я. — Только вы можете нарисовать мне картину того, что здесь происходит.

— Черт возьми, Бойд, люди просто развлекаются, вот и все, — медленно вымолвил он.

— Развлекаются?

Теперь настала моя очередь выпучивать глаза.

— Я заработал целую кучу денег, занимаясь скотоводством и нефтяным бизнесом, — продолжал Люк. — И решил немного отдохнуть и развлечься. Санта-Байя показалась мне подходящим местом, и я купил здесь дом. Вскоре кто-то рассказал мне о роскошном борделе, куда можно вступить, как в эксклюзивный клуб. Это было вполне в моем стиле, и я стал членом клуба. Здесь есть девочки, которые могут… — Поллард на мгновение закрыл глаза, как бы в экстазе. — В общем, я тратил здесь пять-шесть сотен долларов в неделю, так что можете сами представить. Потом однажды мадам — Сэнди — завела меня в свой кабинет, чтобы выпить по рюмке, сказала, что я настоящий плейбой, и предложила встретиться с группой таких же настоящих плейбоев. Меня это вполне устраивало, о чем я и сказал ей. А дальше состоялась вечеринка в доме сестер Рэдклифф… Черт возьми! Я и не подозревал, что групповой секс такая фантастическая штука!

— А что, с Мултоном тоже развлекались?

— Это большая неприятность, — ответил он. — Мултон был отличный парень. Он нравился мне. Ему как раз снова начало везти в карты, и вдруг такая неудача.

— Так вы считаете, что произошел несчастный случай? — спросил я.

— А что же еще, черт возьми? — воскликнул мой собеседник. Он возмущенно пожал плечами. — Кажется, вы намекаете на что-то другое?

— Я просто интересуюсь. А сколько стоит стать членом группы?

— Сколько стоит? Вы имеете в виду инвестиции? — уточнил Люк. Он усмехнулся. — Кажется, я вложил пятьдесят — шестьдесят тысяч долларов, но все инвестиции кажутся мне очень многообещающими. Бордель, например, приносит фантастическую прибыль!

— А куда еще вкладываются деньги? — поинтересовался я. 

— В основном в недвижимость, — пояснил он. — У нас есть собственный дилер и собственный адвокат. А теперь Дейн превратил бордель в колоссальный источник информации. Клиенты склонны к болтливости после секса, а девицы хорошие слушательницы. Таким образом можно добыть горы ценнейшей информации.

— Так вы сказали, пятьдесят — шестьдесят тысяч долларов?

— Верно, — подтвердил Поллард.

— Ну и какова ваша прибыль? — полюбопытствовал я.

— Чтобы получить прибыль, нужно время, особенно в сделках с недвижимостью, — уклонился он от ответа. — Если поспешишь, можешь все потерять.

— Так вот чем занимается группа: групповой секс и групповые инвестиции? — подытожил я.

— Конечно. Чем же еще? Не могу понять, к чему вы клоните, Бойд. — Поллард подозрительно уставился на меня. — Все шло отлично, пока не появились вы с вашим желанием жениться на Эрике. Почему вам не присоединиться к нашей группе? Если вам так хочется, женитесь на ней, но не выходите из нашей группы.

— И еще один вопрос: ваш нефтяной бизнес. Вы что, копаете ямки в земле и оттуда льется нефть? — спросил я.

— Да, что-то в этом роде. — Он растерянно почесал в затылке.

— А скотоводство? — продолжал я. — Наверное, у вас огромное ранчо в Техасе, которое вам перед смертью оставил добрый старый папочка, а теперь им управляет гениальный менеджер?

Он широко расставил ноги и упер кулаки в бока.

— Бойд, вы, кажется, пытаетесь подшутить надо мной?

— Нет, — устало проговорил я. — Просто пытаюсь показать, что вы идиот и наихудший актер из всех, кого я видел.

Он схватил меня за лацканы пиджака и притянул к себе:

— Эй, послушай!

Я врезал этому скотоводу коленом между ног, и он тут же, отпустив мой пиджак, завопил от боли. А я ладонью толкнул его в физиономию, и он полетел в бассейн. Раздался мощный всплеск, и Люк исчез под водой. Я не стал дожидаться, пока он всплывет.

К обеду я вернулся в дом сестер Рэдклифф. Мне снова пришлось звонить в дверь, поскольку я опять забыл ключи. Дверь открыла Эрика, с трудом выдавив из себя улыбку.

— Дейн приехал, — предупредила она. — Он хочет тебя видеть. Я сказала, что не знаю, когда ты вернешься, но он решил ждать. Сейчас он в гостиной.

— Ничего не имею против встречи с ним, — заявил я.

Девушка прикоснулась к моей руке:

— Будь осторожен, Дэнни. Иногда мне кажется, что он даже опаснее Тайлера!

— Конечно, я буду осторожен, — пообещал я.

Войдя в гостиную, я застал императора сидящим в комфортабельном кресле с бокалом в руке. На нем был костюм «сафари», и Тайзек выглядел, как будто только что явился из джунглей, поймав Тарзана живьем. Временами мне кажется, что моя жизнь была бы много проще, если бы не мое богатое воображение.

— Добро пожаловать, Дэнни-бой! — весело воскликнул верзила. — Деловое утро?

— Во всяком случае, интересное, — ответил я и, подойдя к бару, занялся приготовлением коктейля.

— Мне позвонила Сэнди и сказала, что вы были у нее в гостях.

— У этой Сэнди слишком длинный язык, — заявил я.

Он небрежно пожал плечами:

— Такой секрет не удержать, Дэнни-бой. Если вы решили захватить группу, надо ставить ее в известность. Или вы думали сделать нам сюрприз?

— Я рассчитывал, что Сэнди со своим длинным языком все разболтает, — сообщил я.

— А кто-нибудь еще знает об этом?

— Я полагал, что Сэнди будет достаточно, — повторил я. — А где вы взяли Эррола?

— Эррол? — Его лицо на мгновение прояснилось. — Вы имеете в виду вышибалу из борделя? Он достался мне вместе с борделем. Я думаю, что Сэнди привела его. А разве это важно?

— Я просто интересуюсь, — проговорил я. — У меня не выходит из головы наша вчерашняя беседа, Дейн, которая состоялась перед тем, как они набросились на меня. Так, значит, групповой секс не главное для группы?

Он развел руками:

— Здесь все зависит от точки зрения. Для адвоката Маркуса это самое главное. Поскольку у него есть возможность безопасно подглядывать за другими. Но с вашей точки, зрения, видимо, это не главное.

— Теперь перейдем к инвестициям, — предложил я.

— Групповые проекты, — уточнил Дейн. — Как, например, бордель.

— А также проекты по недвижимости через Тайлера Веринга.

— Это тоже. — Он утвердительно мотнул головой.

— А что еще? — спросил я.

— Вам не кажется, что вы ставите телегу перед лошадью? Вы разберетесь во всех дополнительных преимуществах группы, когда станете во главе ее, Дэнни-бой.

— Сначала надо разобраться, стоит ли возглавлять группу, — возразил я.

— А мне казалось, что вы уже приняли решение.

— Мне тоже так казалось, — медленно произнес я. — Однако теперь я начинаю сомневаться.

— Секс и деньги нужны всем и каждому, — убежденно заявил он. — Другими словами, вы можете иметь сколько угодно того и другого с помощью группы, а еще группа дает власть, Дэнни-бой. Я уже говорил вам прошлой ночью: власть — это самое главное и ей нет предела.

— Власть ради чего?

— Власть ради самой власти. — Его темные глаза засверкали. — Власть над людьми, Дэнни-бой. Власть над жизнью и смертью, спасение или уничтожение. Разве это не привлекает вас?

— Возможно, привлекает, — ответил я. — Но пока я вижу здесь больше смерть, чем жизнь, больше разрушение, чем спасение.

— Кажется, я вас не понимаю, — медленно произнес он.

— Муж Бэт Шоу и Питер Мултон мертвы. А теперь скажите, кого вы спасли, Дейн?

— Всегда существует начало, — спокойно пояснил он. — Нельзя сделать омлет, не разбив яйца. Но раз уж вы спрашиваете, Элисон была спасена группой, например.

— Каким образом?

— Элисон параноик со склонностью к убийству, — продолжал Дейн. — Она уже давно убила бы кого-нибудь и загремела в сумасшедший дом. Скорее всего жертвой стала бы ее сестра. Это классический случай. Всегда убивают самых близких и любимых, они всегда во всем виноваты.

— И как же группа остановила ее? — спросил я.

— Мы во всем ей потакали, стараясь не раздражать. Направили ее фантазии в приемлемые русла реальности.

— С вашей помощью?

— Я психиатр, который опередил свое время, — заявил он без ложной скромности. — Кроме того, параноик очень полезен такой группе, как наша.

— Каким образом? — удивился я.

— Вы собираетесь стать нашим лидером, вот и разберитесь. И уже пора подумать, как будете захватывать лидерство, Дэнни-бой. Время уходит. — Тайзек широко улыбнулся. — Прежде чем приехать сюда, я позвонил Тайлеру Верингу и рассказал ему все последние новости.

— И как он отреагировал?

— Как я и ожидал, с большой осторожностью. Несомненно, наш богач тоже строит планы, но он слишком хитер, чтобы рассказывать о них.

— Спасибо за помощь, Дейн, — поблагодарил я.

— Рад был услужить, — вежливо ответил владелец публичного дома. — Уж не собираетесь ли вы поделиться со мной своими планами?

— Может быть, позднее, — пообещал я. — Но вы можете оказать мне услугу.

— Какую?

— Позвоните остальным и предложите собраться здесь сегодня вечером, около девяти. Никаких праздников, только бизнес.

— Предположим, что они не придут?

— Тот, кто не придет, будет наказан, — пообещал я. — И очень строго.

Гигант допил свой бокал и со стуком поставил его на небольшой столик рядом с креслом.

— Я позвоню им. Хотите знать их реакцию, Дэнни-бой?

— Мне наплевать на их реакцию. Они будут здесь в девять, или их ждут большие неприятности, — сурово повторил я и ухмыльнулся. — К вам это тоже относится.

— Я приду, — пообещал Дейн. — Такое зрелище жаль пропускать! — Он легко поднял свою огромную массу из кресла и направился к двери. Подойдя к ней, он оглянулся. — Да, я вспомнил об Эрроле. Сэнди получила его от Тайлера Веринга.

— Он очень ярко одевается, но не в моем вкусе, — заметил я.

— И не в моем тоже, — согласился он. — До вечера, Дэнни-бой.

Тайзек вышел из комнаты, а я сделал глоток из бокала. Через минуту с озабоченным лицом прибежала Эрика.

— Что ему нужно? — с порога спросила она.

— Просто хотел поговорить, — туманно ответил я. — Сегодня в девять вечера здесь соберется группа.

Ее лицо как-то сразу постарело.

— Что же нам делать, Дэнни?

— Будем действовать по обстоятельствам, — небрежно проговорил я. — Ты только не расстраивайся. Если они увидят, что мы трусим, нам конец. После вчерашнего вечера у нас есть психологическое преимущество, и нам нужно его сохранить.

— Но тебе одному с ними не справиться, — заныла девушка.

Я попытался успокоить ее:

— Если будем действовать разумно, нам не придется сражаться сразу со всеми. Где Элисон?

— Сестра уехала час назад неизвестно куда. Она никогда не говорит мне о своих планах.

— Может, перекусим? — предложил я.

— Конечно. Салат сойдет?

— Прекрасно, — одобрил я. — А потом можешь переодеться в купальный костюм, и мы проведем вторую половину дня у бассейна.

Блондинка направилась на кухню, а я допил свой коктейль и последовал за ней. Эрика сделала салат на скорую руку и подала его с нарезанной ветчиной. Не бог весть что, но вполне съедобно.

— Если тебе удастся освободиться от группы, то есть если она развалится и не будет представлять угрозы, чем ты тогда займешься? — спросил я.

— Не знаю, — ответила она. — Я об этом как-то не думала.

— Останешься жить здесь?

— Трудно сказать.

— А Элисон?

Лицо Эрики превратилось в напряженную маску.

— Какого черта ты задаешь все эти вопросы? — воскликнула она.

— Просто интересуюсь. — Я пожал плечами. — Если Дейн исчезнет, тебе придется что-то делать с Элисон. Не так ли?

— Что ты имеешь в виду? — не поняла она.

— Нужно будет обратиться за профессиональной помощью, — объяснил я.

— Что за чушь ты городишь?

— Дейн считает, что твоя сестра параноик, — спокойно продолжил я. — Если бы она не осуществляла свои фантазии в группе, Тайзек полагает, что дело давно бы кончилось убийством. И жертвой была бы ты, как самый близкий для нее человек. Когда группа распадется, ей будет негде осуществлять свои грезы. Поэтому ей понадобится медицинская помощь.

— Неужели у тебя нет более серьезных дел, чем слушать выдумки этого психиатра и верить в них? — резко возразила она.

— Ты думаешь, все это ложь? — недоверчиво спросил я.

— Признайся Дэнни, честно, на чьей ты стороне?

— На твоей, — ответил я без запинки. — Ты мой клиент. Вчера ты призналась, что весь твой план состоял в том, чтобы нанять меня на роль жениха в надежде, что это каким-то образом освободит тебя от группы. Ты также полагаешь, что вполне могла убить Питера Мултона, и хочешь, чтобы я это выяснил.

— Все правильно, — угрюмо подтвердила она.

— Все, кроме тебя, имеют серьезные основания оставаться в группе, — уточнил я.

— Я же рассказала тебе вчера о том вечере, когда они схватили и изнасиловали меня! — рассердилась она.

— Да, конечно, — поспешно согласился я. — В тот раз ты ничего не могла поделать, но ты имела возможность разобраться с ними позднее.

— Каким образом?

— Ну, например, обратиться в полицию, — заявил я.

— Я же рассказала тебе о реакции Элисон! Она скажет полицейским, что я выжила из ума, и вся группа поможет ей доказать это.

— Если бы ты обратилась в полицию сразу же после изнасилования, они бы тебе поверили. Особенно если бы назвала имена участников группы. Твоя сестра уже находилась под психиатрическим наблюдением, до того как обратилась к Дейну. Об этом должны быть соответствующие записи. А Дейн представил бы для полиции особый интерес, как профессиональный психиатр, лишенный права на практику за содействие самоубийству собственной сестры!

— Тебе легко сидеть здесь и рассуждать, что надо было сделать, — горько пожаловалась Эрика. — Но ведь тебя никто не терроризировал и не насиловал!

— Мне все время кажется, что есть еще одна причина, по которой ты наняла меня, — глядя ей прямо в глаза, заметил я.

— На что ты намекаешь, черт возьми?

— Не знаю. Поэтому и повторяю свой вопрос: может быть, все-таки есть еще причина, о которой ты мне ничего не сказала?

— Боже мой! — воскликнула девушка. — Ты просто болезненно подозрителен! Я же объяснила, почему наняла тебя. Только потому, что хочу избавиться от этой группы злобных, больных людей! Да, у меня нет отчетливых планов на будущее. Потому что пока я еще не верю, что у меня есть это будущее. Но я надеюсь, что с твоей помощью у меня оно появится. Неужели непонятно?

— Пожалуй, все понятно, Эрика, — ответил я.

Оттолкнув от себя тарелку, она встала из-за стола.

— Я, пожалуй, поеду куда-нибудь проветриться. Ты единственный человек во всем мире, кому я могу доверять, Дэнни Бойд. И вдруг выясняется, что ты не веришь мне!

Она выбежала из кухни. Через пару минут раздался стук входной двери и взревел мотор автомобиля. Люк Поллард был очень неважным актером, размышлял я, направляясь приготовить себе кофе. Эрика Рэдклифф, напротив, была или потрясающей актрисой, или говорила правду. Такая альтернатива совершенно не успокаивала меня.

День тянулся довольно монотонно. Я время от времени нырял в бассейн, чтобы немного поплавать, а потом загорал у воды. Под махровым полотенцем, рядом со мной, незаметно расположился кольт. Небо было голубым, солнце приятно припекало, и здесь было намного меньше народу, чем на пляже Джонса. Около трех тридцати послышался шум машины, остановившейся у дома. Я сел и внимательно наблюдал за домом. Но в течение десяти минут никто не появлялся. А потом из дома вышла Элисон в узком оранжевом бикини.

— В одиночестве? — бросила она. — А я думала, что у тебя дневной сеанс с моей старшей сестрой.

— Она уехала, — сказал я. — Мы поссорились, и она поехала, чтобы остудить свой пыл.

— Если хочешь потрахаться, я ничего не имею против, — предложила она. — Можешь закрыть глаза и представлять, что трахаешь сестру.

— Спасибо, но вынужден отказаться, — поблагодарил я.

Блондинка нырнула в бассейн, проплыла туда и обратно и вышла, отряхиваясь от воды и обрызгав меня.

— Мне бы надо разозлиться на тебя за прошлую ночь, Дэнни Бойд, — заявила она. — Но я не злюсь, потому что сегодня встретилась с Тайлером и он рассказал мне о твоих проделках. — Она довольно захихикала. — Ты здорово начудил. Видел бы ты его лицо, когда я расхохоталась.

— Кажется, он все еще сердится на меня? — лениво спросил я.

— Скорее всего он убьет тебя, — сказала она с веселой уверенностью. — Но на это потребуется время, конечно. На твоем месте я бы не стала беспокоиться. Все равно ты ничего не сможешь изменить!

— Я чувствовал себя одиноко с утра, — проговорил я. — Как приятно, что тебе удалось поднять мое настроение…

Элисон растянулась на животе у кромки бассейна рядом со мной. Под ее бикини никакого оружия не спрячешь, решил я, а задушить меня голыми руками ей вряд ли удастся.

— Я получила сообщение о сегодняшнем собрании группы, — сообщила она. — Я была у Тайлера, и он сказал об этом мне. Ты на самом деле хочешь захватить лидерство в группе, Дэнни?

— Вполне возможно, — уклончиво ответил я.

— Веринг не допустит этого. — Она повернулась, глядя на меня голубыми глазами, сияющими от возбуждения. — Я сказала, что ему потребуется время на подготовку твоего убийства. Это неправда. Пожалуй, ему придется убить тебя прямо сейчас, до встречи, назначенной на вечер. И я вернулась домой, потому что хочу увидеть, как он это организует.

— Ну и как же он, по-твоему, организует это убийство? — спросил я. — Появится с кольтом сорок четвертого калибра на бедре и позвонит в дверь, чтобы вызвать меня?

— Тайлер не ковбой, он придумает что-нибудь поинтереснее, — заверила Элисон.

— Просто не могу дождаться, — пошутил я.

— Я решила, что будет справедливо предоставить тебе последний шанс, — продолжала блондинка. — И поскольку сестры нет дома, мне придется заменить ее.

— Что-то я не пойму, к чему ты клонишь? — проговорил я.

— Я говорю о сексе, — отрезала Элисон. — Это твой последний шанс получить наслаждение, прежде чем Тайлер убьет тебя. Я готова пожертвовать собой и дать тебе эту последнюю возможность насладиться жизнью.

— Спасибо, — зевнул я в ответ. — Спасибо, но что-то не хочется.

Ее лицо исказилось гневом.

— В чем дело, Дэнни! Ты меня все время отвергаешь, и мне это надоело! Чем я тебе не нравлюсь? Я ведь намного лучше сестры, потому что не толстею, а ты не проявляешь никакого интереса?

Элисон вскочила на ноги, сердито уставившись на меня. Струйки воды продолжали стекать по ее бедрам.

— Что тебе не нравится во мне? — продолжала возмущаться она.

— Ты вся мокрая.

— Ну, это не проблема.

Она быстро сбросила с себя обе части бикини и схватила полотенце. Мой кольт упал на землю, и девушка заверещала от восторга. Я тоже вскочил, но было уже поздно. Она схватила пистолет и резким движением швырнула его в бассейн, потом отбежала к дальнему краю бассейна, и ее визгливый хохот резал мой слух.

— Мы не нашли пистолет в твоей комнате, — пищала она, — хотя искали повсюду. Значит, он был у тебя, но где? Выяснить решили при помощи секса, Дэнни. Секс по-настоящему отвлекает, и даже у тебя нет глаз на затылке. Ну а теперь все намного проще и лучше! — В ее глазах светилась непримиримая ненависть. — Можешь мне поверить, что я скорее бы умерла, чем занялась с тобой любовью!

Услышав позади себя шаги, я резко обернулся. При ярком солнечном свете парень выглядел ослепительно. Сейчас мне бы пригодились его очки. С небрежностью профессионала он нацелил пистолет мне в живот.

— Привет, красавчик! — сказал вышибала.

— Привет, Эррол! — ответил я. — А я думал, что ты на моей стороне и будешь прикрывать мне спину.

— Я прикрываю тебе спину уже пять минут и ничего на этом не заработал.

— Значит, ты продолжаешь работать на Тайлера Веринга, — сообразил я.

— Не люблю резких перемен, — подтвердил он.

Парень свободной рукой заботливо пригладил длинные светлые волосы.

— Вернемся в дом, а то бриз совсем разрушит мою прическу.

— Эррол! — крикнула Элисон с дальнего конца бассейна. — Можно мне посмотреть? Я тебя очень прошу!

Он на секунду задумался и потом благосклонно кивнул:

— Хорошо. Но только держись подальше.

— Конечно, — заверила девушка. — Я буду очень осторожна!

— Пошли, Бойд, — скомандовал он. — Мне не хочется убивать тебя здесь. Но это не проблема, если ты будешь упрямиться.

Я зашагал к дому, Эррол следовал за мной, а позади него я слышал шлепанье босых ног Элисон. Когда мы пришли в мою комнату, он заставил меня сесть на постель, а сам остался стоять напротив. Элисон закрыла за собой дверь и прислонилась к ней лицом, раскрасневшимся от возбуждения.

— У меня нет против тебя ничего личного, Бойд, — заверил вышибала. — Но Веринг приказал убить тебя прямо сейчас.

— Меня это очень впечатляет, — сказал я. — Но если твое предыдущее предложение все еще действует, я бы предпочел принять его.

— Это была только шутка, — заметил Эррол. — Меня вполне устраивает все, как есть. Кроме того, Веринг и Поллард профессионалы, а ты всего лишь жалкий любитель.

— Я знаю о Веринге и его бандитских связях в Лос-Анджелесе, — предупредил я. — Но ничего не слышал о Полларде.

— Люк приехал сюда, когда отошел от дел, — пояснил Эррол. — Он был главной подставной фигурой большой группы аферистов, работавших на Среднем Западе. — Он ухмыльнулся. — Кто не поверит, что золото вот-вот хлынет, если в этом уверяет старый, добрый, честный и простоватый Люк Поллард? Но у одного из одураченных возникли подозрения, и Люк решил с ним разобраться. Он только хотел заставить его замолчать. Но старый Люк не рассчитал собственных сил и угробил его. Как раз в этот момент группа решила разделиться и взять длительный отпуск. Когда Люк поселился в Саблайм-Пойнт, он оказался идеальным кандидатом для группы.

— Ты работал с Верингом в Лос-Анджелесе? — спросил я.

— Да. Я решал его самые крупные проблемы, когда был только один выход, как, например, с тобой.

— И с мужем Бэт Шоу? — поинтересовался я.

— Ты слишком разговорился, Бойд. Не пора ли подумать о приближающемся конце?

— Надеюсь, ты не собираешься его убить сразу? — возмутилась Элисон. — Это было бы слишком просто!

— А что бы ты хотела? — спросил Эррол.

— Я хотела бы послушать, как он вопит от боли, — капризным тоном попросила она.

— Просто замечательная девушка, — отметил я. — Психиатр Тайзек нашел для нее подходящий эпитет. Параноик. У нее маниакальная склонность к убийствам, Эррол.

— Замолчи. Я не собираюсь слушать всякую чушь! — завизжала Элисон.

— Настоящая психопатка! — продолжал я. — Ты только взгляни в ее глаза. Смотри, она же вот-вот лопнет от злости, а больные мозги полезут из ушей.

Элисон решительно направилась ко мне с угрожающим выражением лица:

— Дай мне разобраться с ним. Я выцарапаю ему глаза…

— Заткнись и не двигайся, — рявкнул Эррол.

— Не говори со мной таким тоном! — возмутилась блондинка. — Я сейчас разберусь с ним, и не вздумай мне мешать!

Она решительно бросилась вперед. Эррол схватил девицу за руку и потянул к себе, но она тут же свободной рукой вцепилась ему в лицо, оставляя кровавые следы от ногтей. Завопив от боли, парень ударил ее пистолетом по голове. Настал подходящий момент для моего вмешательства. Я уперся правой ногой в поясницу Элисон и с силой толкнул. Она врезалась в Эррола, который потерял равновесие, и удар пистолетом по голове не совсем получился. Несколько секунд они раскачивались взад и вперед, пытаясь удержаться на ногах, а затем рухнули на пол. Причем Эррол оказался внизу. Я прыгнул на спину Элисон, которая продолжала рвать лицо Эррола ногтями. Своим весом я выдавил воздух из ее легких, и она несколько поутихла. А я обеими руками схватил кисть правой руки Эррола, вывернул ее, и пистолет упал на пол. Схватив пистолет, я встал рядом с головой Элисон.

И тут я почувствовал себя намного лучше. Засунув ногу под тело Элисон, я откатил ее в сторону от Эррола. Блондинка осталась лежать на полу, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Эррол, собравшись с силами, с трудом сел. Кровь из глубоких царапин обильно струилась по его лицу. Не теряя времени, парень обоими кулаками принялся обрабатывать ее физиономию, изрыгая при этом целый поток невообразимо грязных ругательств. Я взял пистолет за ствол и рукояткой врезал ему по затылку. Эррол упал навзничь с удивленным выражением лица, явно потеряв всякий интерес к происходящему. Элисон наконец-то удалось сделать глубокий конвульсивный вдох. Она застонала так громко, что у меня зашевелились волосы на голове. Довольно грубо я ударил ее носком ботинка по ребрам и приказал встать.

Вскочив на ноги, Элисон повернулась ко мне. От тяжелых кулаков Эррола один глаз у нее заплыл, а изо рта сочилась кровь. Ее единственный открытый, глаз сверкал ненавистью, и она что-то нечленораздельно бормотала. В следующую секунду девушка уже стояла на коленях, открывая «молнию» на брюках Эррола. Едва ей это удалось, как она тут же вцепилась в него своими острыми ногтями. Хотя Эррола только довольно условно можно было отнести к мужскому полу, я не собирался терпеть такое безобразие. Поэтому затылок Элисон пришлось также обработать с помощью рукоятки пистолета, хотя и в более легкой форме. Не самое лучшее занятие в такой чудесный солнечный день, подумал я с тоской. Подняв Элисон, я отнес ее в комнату и, положив на постель, оставил отдыхать.

Эррол все еще валялся в беспамятстве на полу моей комнаты. Сняв с него очки, я уселся на постель с пистолетом наготове. Примерно через минуту парень начал стонать, а потом открыл глаза. Медленно приняв сидячее положение, он осторожно ощупал рукой опухшее расцарапанное лицо. И его бледно-голубые глаза остановились на моем лице.

— Вот сука! Я разорву ее на части голыми руками! — прохрипел он. Затем, вздрогнув от боли, бросил взгляд на расстегнутую ширинку. — В чем дело, черт возьми?

— Она хотела продолжить обрабатывать тебя при помощи ногтей, вид твоего лица ее уже вполне устраивал, — объяснил я светским тоном.

— Ты остановил ее?

— Я нокаутировал ее, а потом отнес в ее же спальню.

— Я чувствую страшную боль в паху, — пожаловался парень.

— Не думаю, чтобы она успела нанести тебе там серьезный урон, — ответил я. — Но если хочешь немедленно проверить, я не возражаю.

Он осторожно потрогал лицо кончиками пальцев:

— Ты был прав, Элисон настоящая психопатка!

— Тебе надо бояться не Элисон, а меня, — заметил я.

— Ну что ж, убей меня, если так нужно, — согласился он.

— У меня другой план, — зловеще сообщил я. — Я привяжу тебя к кровати, а потом впущу сюда Элисон. Она сделает за меня всю грязную работу. Это займет больше времени, но я никуда не тороплюсь.

— Нет!

От ужаса Эррол затряс головой.

— Тогда расскажи мне о муже Бэт Шоу, — поставил условие я.

— Это был несчастный случай, — прошептал вышибала.

— Ты сам разденешься или хочешь, чтобы Элисон содрала с тебя одежду? — невозмутимо поинтересовался я.

— Тайлер сказал, что Бэт хочет избавиться от мужа, — угрюмым тоном начал Эррол. — Поэтому мы можем оказать большую услугу и ей и себе. Я устроил все таким образом, чтобы выглядело как несчастный случай.

— Как именно, давай подробнее, — потребовал я.

— Тайлер позвонил ему поздно ночью и сказал, что немедленно хочет с ним встретиться. Я спрятался на заднем сиденье машины. На горном участке дороги я приставил пистолет к его затылку и приказал остановиться у обочины. Потом я ударил его пистолетом по голове, нацелил машину в сторону пропасти и включил мотор. Его тело висело на рулевом колесе, и давление ноги на педаль газа было достаточным, чтобы машина двигалась.

— Теперь рассказывай о Мултоне! — приказал я.

— Клянусь, я ничего не знаю о Мултоне. Я всегда считал, что это на самом деле несчастный случай, — взмолился парень.

— Какую роль играет психиатр в делах Веринга?

Эррол пожал плечами:

— Не знаю, он друг Тайлера, вот все, что мне известно.

— Элисон привезла тебя сюда на своей машине?

Парень утвердительно мотнул головой.

— Скорее всего ключи так и остались в замке, — добавил он.

— Даю тебе час времени, — предложил я. — Потом позвоню капитану Шеллу в отдел убийств, расскажу ему все о тебе и о Веринге. Конечно, он проверит все ваши дела в Лос-Анджелесе. Но больше всего его заинтересует правда о том, как умер Шоу, и все ваши темные делишки, связанные с публичным домом, который вдруг стал эксклюзивным клубом. Все это время я буду следить за обстановкой вокруг дома. Если ты или Веринг появитесь здесь, я вас убью.

— У тебя не будет никаких проблем, Бойд, — пообещал мой пленник. Он нашел свои очки, надел их и встал. — Тайлер не любит неудачников. Если я вернусь к нему и расскажу все, он скорее всего убьет меня.

Я тоже встал, держа его под прицелом пистолета:

— Я провожу тебя до машины.

— А ты оказался непростой штучкой, Бойд, — заметил он, направляясь к двери.

— Что ты имеешь в виду? — не понял я.

— Не знаю, но Тайлер не поверил, что ты нефтяник. И вообще, откуда ты знаешь капитана Шелла из отдела убийств?

— Я частный детектив и работал раньше в Санта-Байе, — ответил я.

— Все понятно, но теперь мне на это наплевать!

Мы вышли в коридор, и тут все произошло гораздо быстрее, чем я успел понять, в чем дело. Перед нами вдруг возникла фигура в белом. Мелькнуло лезвие кинжала и тут же скрылось меж ребер Эррола. Послышались булькающие звуки, и парень упал лицом вниз. Элисон восторженно расхохоталась и убежала. Опустившись на колени рядом с Эрролом, я перевернул его. Лицо было искажено предсмертной гримасой, парень не дышал. Мне следовало помнить о ее поведении в Нью-Йорке, как эта девица любила подсматривать в дверные щели, выжидая подходящего момента.

Через вестибюль я вынес тело Эррола из дома. Машина Элисон стояла прямо напротив. Вокруг никого не было. Я положил тело в багажник и захлопнул дверцу. Капитану Шеллу не понравится отсрочка с сообщением об убийстве, но об этом я подумаю позднее. Ключи торчали в замке зажигания, и я отвел машину в двухместный гараж и спрятал там. Если Веринг надумает разыскивать своего приятеля, сомневаюсь, чтобы он заглянул в багажник машины Элисон. Теперь можно отправляться на поиски самой Элисон.

Я нашел девушку рядом с бассейном.

— Эй, Дэнни! — возбужденно закричала она. — Я нырнула и достала из бассейна твой пистолет. Смотри.

Она протянула его мне.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Я ошибалась в тебе.

Один глаз у Элисон совсем заплыл, и синяк вокруг него разрастался. Нижняя губа распухла, короткие волосы в беспорядке прилипли к черепу. Короче, она выглядела как типичная жертва кораблекрушения. Я подошел ближе и забрал у нее пистолет.

— Я рада, что мы избавились от него, — продолжала девушка. — Надо же, так наброситься на меня, а я считала, что он на моей стороне! Вот как можно ошибаться в людях, правда, Дэнни?

Я согласился.

— Я знала, что ты убьешь его за то, что он вытворил со мной, — сказала она. — Но решила избавить тебя от лишних проблем. Я и труп спрячу, так что тебе не о чем беспокоиться.

— Я уже о нем побеспокоился, — ответил я.

— Ты очень добр, — заявила Элисон. — Как я могла так в тебе ошибаться? Но я умею быть благодарной. Вот увидишь, Дэнни!

— Надо привести в порядок твое лицо, — предложил я.

Ее здоровый глаз лучился добротой.

— Я все сделаю как надо. Знаю, что сейчас выгляжу настоящей ведьмой! Но не беспокойся, я приведу в порядок лицо, а потом приму долгий горячий душ и немного посплю. Не знаю почему, но я ужасно устала.

— Сегодня длинный день, — объяснил я.

— Ты проводишь меня в мою комнату?

Завладев моей свободной рукой, девушка уже не выпускала ее, и мы направились в дом. Мы держались за руки, как дети, любящие друг друга.

— Дэнни? — Ее голос был совершенно беззаботным. — Пусть Тайлер Веринг идет к черту! Что ты скажешь?

— Пусть Тайлер Веринг идет к черту! — повторил я.

— Давай просто забудем о его противном приятеле! Ведь если мы расскажем Тайлеру, что случилось, он начнет беспокоиться, не так ли?

— Правильно, — согласился я.

Элисон крепко сжала мою руку:

— Ты очень милый, Дэнни. Я бы занялась с тобой любовью прямо сейчас, но я так устала.

— Конечно, я все прекрасно понимаю, — ответил я.

Когда мы подошли к двери ее комнаты, она попыталась улыбнуться, но распухшая нижняя губа никак ее не слушалась.

— Мы еще увидимся, — пообещала она. — На сегодня что-нибудь назначено?

— Собрание группы после ужина, — напомнил я. — Здесь, около девяти.

— Тебе не о чем беспокоиться, Дэнни, — сказала она серьезным тоном. — Если у них снова возникнут дурацкие идеи, вроде вчерашнего вечера, я ими займусь лично.

— Спасибо, Элисон, — поблагодарил я.

— Ты меня больше так не зови, — тихо попросила девушка. — Ты же знаешь, что это не мое имя.

— Извини, пожалуйста, а как же тебя звать? — поинтересовался я.

— Эрика, — ответила она. — Это мое настоящее имя, и на самом деле я старшая сестра. Если уж кому-то и следовало выйти замуж за тебя, так это мне!

— Пожалуй, ты права, — подтвердил я.

— Согласись, что Элисон — настоящая Элисон — слишком толста. Несмотря на то, что она на пару лет моложе меня, она ужасно толстая. Скажи честно, Дэнни, разве можно сравнить ее зад с моим?

— Никакого сравнения, — согласился я.

Она неожиданно хихикнула:

— Я знаю все их тайные планы. Они и не догадываются о том, что я знаю.

— Каковы же их тайные планы? — спросил я.

— Поскольку я старшая сестра на самом деле, — продолжала она, — они изо всех сил стараются… Стараются…

Она сунула большой палец в рот и шумно принялась его сосать.

— Так что же они стараются? — попытался я вытянуть из нее ответ.

С громким чмоканьем она вытащила палец изо рта.

— Никак не могу вспомнить. Голова просто раскалывается! Но я постараюсь вспомнить позже! Ты же веришь мне, Дэнни?

— Конечно я тебе верю, — подтвердил я.

— Как только в следующий раз вспомню, тут же расскажу тебе. Хорошо? — спросила она.

— Просто отлично, — согласился я. — А теперь пойти приведи себя в порядок, прими горячий душ и отдохни.

— Хорошо.

Толкнув дверь, она остановилась.

— Когда мы поженимся, то обязательно порвем с группой. Мы будем принадлежать только друг другу и больше никому. Элисон больше не на что надеяться, потому что она слишком толстая. Правильно?

— Правильно, — поддакнул я.

Она кивнула со счастливым видом, ушла в свою комнату и закрыла за собой дверь. Я тоже отправился в свою комнату, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Там я вытер и тщательно вычистил пистолет, зарядил его. Теперь у меня было два пистолета: мой собственный и убитого Эррола. Но хватит ли мне в этом проклятом доме двух пистолетов? — раздраженно думал я. Закрывшись изнутри, я принял душ и тщательно оделся. Под пиджак я надел наплечную кобуру с моим собственным пистолетом. Пистолет Эррола запрятал под матрац, потому что ничего умнее не мог придумать.

Дверь в комнату Элисон была закрыта, когда я проходил мимо, и я скрестил пальцы в надежде, что она спит. Нет, нужно что-нибудь понадежнее скрещенных пальцев! Я вернулся, осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Элисон лежала под одеялом, глубоко дыша, с плотно закрытыми глазами. Рукой она прижимала к глазу компресс. Ее нижняя губа была намазана вазелином. Я надеялся, что это ей поможет. Закрыв дверь, я пошел дальше. Спящая Элисон не опасна. Гораздо хуже, если Элисон находится за вашей спиной с ножом в руке.

Когда я вошел в гостиную, мои наручные часы показывали шесть часов вечера. Приготовив себе большую порцию очень сухого мартини, я уселся в кресло. Через десять минут послышался звук остановившейся машины. Еще через несколько минут в гостиную вошла Эрика. Она направилась прямо к бару и занялась приготовлением коктейля.

— Извини, я, кажется, утратила самоконтроль, — сказала она безразличным тоном.

— Ничего страшного, — отозвался я.

— Как прошел день? — поинтересовалась она.

— Нормально, я валялся около бассейна и немного поплавал, — сообщил я.

— Элисон вернулась?

— Да, она немного устала и теперь отдыхает в своей комнате, — проинформировал я ее.

— Ты хочешь сказать, что за целый день, пока вы здесь были вдвоем, она даже ни разу не пристала к тебе? Очень странно!

— А как прошел твой день? — вежливо осведомился я.

— Поездила на машине, чтобы успокоиться, — объяснила девушка. — Заехала в торговый центр, купила себе пару мелочей, настроение постепенно улучшилось, и я решила вернуться домой.

Зазвонил телефон. Эрика подошла к маленькому столику и сняла трубку. Беседа была короткой. Она несколько раз удивленно взглянула на меня и вернулась к бару.

— Это Тайлер. Он интересовался, видела ли я тебя сегодня. Я ответила, что ты здесь, и предложила ему поговорить с тобой. Но он отказался и повесил трубку.

— Это из-за моего природного обаяния, — пошутил я. — Люди быстро ко мне привыкают и уже не могут жить без меня. Видимо, Тайлер хотел удостовериться, что сегодня вечером его снова ждет удовольствие от встречи со мной.

Девушка взяла бокал и сделала большой глоток.

— Боже мой! Ты ужасно самонадеянный человек, Дэнни Бойд!

— Ты права, — согласился я. — Что у нас на ужин?

— Я как раз, находясь в центре, купила роскошных готовых жареных утят в стиле «кордон блю».

— С этим придется покончить, как только мы поженимся, — пригрозил я. — Надеюсь, что после замужества ты будешь проводить дни и ночи на кухне у горячей плиты.

— После замужества! — произнесла она с сомнением в голосе. — Если оно только состоится!

— Если ты не выйдешь за меня замуж, я буду вынужден жениться на твоей сестре, — пригрозил я. — Жаль только, Элисон излишне толста!

— Излишне толста?

— По крайней мере, она так говорит, — сообщил я. — Хоть она и младшая сестра, но все-таки излишне толста.

— Повтори, пожалуйста, в точности, что тебе сказала Элисон? — заинтересовалась девушка.

Я усмехнулся:

— Она городила какую-то чепуху. В самом деле, Элисон излишне худа, за исключением, быть может, ее задницы. Если кого-то здесь и можно назвать толстой, то скорее тебя. Пойми меня правильно, Эрика, я люблю женщин в теле, и ты как раз в моем вкусе.

— Огромное спасибо! — ядовито ответила она..

— У Элисон бывают провалы в памяти, — небрежно заметил я. — Иногда она вдруг вспоминает, что ее зовут Эрика и что ее сестра моложе ее, но намного полнее.

— Наверное, у нее начинается обострение болезни, — объяснила Эрика. — Видимо, нужно позвонить Дейну и попросить его помочь.

— Мне кажется, он натворил уже достаточно, — возразил я. — Ты подобрала превосходную комбинацию из Дейна, преступного адвоката Лоримера, афериста Полларда и рэкетира Веринга, и они вполне справились со всеми твоими проблемами. Не так ли?

— Что за чепуху ты городишь, черт возьми? — воскликнула она.

— Очевидно, проблемы возникли в связи с завещанием вашего отца, — предположил я, — по которому старшая сестра наследовала большую часть? Или младшая сестра не могла получить свою долю, пока не достигнет определенного возраста?

Эрика схватила бокал и выпила его залпом. Я отпил маленький глоток моего очень сухого мартини и продолжал наблюдать за ней.

— Как бы там ни было, выход нашелся всего лишь один, — продолжал я. — Старшую сестру-психопатку переделали в младшую. Таким образом, психически здоровая, крепко сбитая младшая сестра стала старшей сестрой. Но, чтобы не запутаться, я буду продолжать называть тебя Эрикой.

— Значит, на нее нашло просветление и она все тебе рассказала? — спросила Эрика.

— Ты хочешь сказать, что забыла дать ей таблетку, которыми тебя снабжает Дейн? — спросил я. — Нет, честно говоря, никакого просветления на нее не находило, но она вспомнила, что ее зовут Эрика, а не Элисон.

— Я не могла бы воспользоваться моей долей наследства, пока мне не исполнится двадцать шесть лет, — призналась блондинка. — А это произойдет только через год. Если бы Эрика…

— Ты Эрика, а она Элисон, — повторил я. — Ладно, ладно, я знаю, что на самом деле все наоборот, но я окончательно утрачу рассудок, если мы все время будем менять имена.

— Если бы Эрика осталась старшей, пришлось бы назначить попечителя, а этого мне страшно не хотелось! Поэтому мы начали ее обработку с помощью психиатра Дейна. Через некоторое время она уверовала, что она Элисон, а я ее старшая сестра Эрика. После этого она уже окончательно зависела от меня. Когда надо было что-нибудь подписывать, я говорила ей, что нужно подготовиться к тому времени, когда она получит свою долю наследства. Она мне беспрекословно верила. Но были и другие рычаги влияния на нее. С помощью других членов группы удавалось поддерживать ее в состоянии эйфории. В нашем коллективе она всегда стремилась превосходить меня в области секса. Видимо, Дейн был прав, когда говорил, что она подсознательно стремилась сравняться со мной. Ведь по-своему она была счастлива. Иначе ей пришлось бы всю жизнь просидеть в психушке!

— Ну ладно, хватит, а то я разрыдаюсь! — оборвал ее я. — Почему ты решила взбунтоваться против группы? Они стоили тебе слишком дорого? Приходилось покрывать все инвестиции группы, ничего не получая взамен?

Она хмуро кивнула:

— Эти люди — настоящие кровососы, Дэнни! И если так будет продолжаться, через пару лет мы будем разорены.

— Они оставят тебя без копейки еще до того, как тебе исполнится двадцать шесть лет, — предсказал я. — Именно поэтому ты решила нанять меня. Они готовы на все, лишь бы не дать тебе выйти замуж. Но все-таки оставался шанс, что я могу выжить и освободить тебя. Верно?

— Да, ты прав, — угрюмо согласилась блондинка.

— Если я проиграю, ты теряешь всего лишь полторы тысячи долларов, — продолжал я. — А это жалкие пустяки по сравнению с тем, сколько они высасывали из тебя на группу.

— Все верно, — устало согласилась Эрика. — Теперь ты знаешь все. И если захочешь вернуться в Нью-Йорк, я и пальцем не пошевелю, чтобы остановить тебя.

— Полторы тысячи долларов и скоростной минет, — продолжал я. — И я еще должен быть тебе благодарен! Ты и в самом деле сентиментальная стерва!

Она занялась приготовлением свежего коктейля.

— Если хочешь, можешь убираться отсюда! — воскликнула она.

— В девять вечера у нас собрание группы, и я не хочу их разочаровывать, — возразил я.

Она вскинула голову:

— Значит, ты меня не бросаешь?

— С какой стати? — возразил я. — Кажется, я нашел метод, как разбить группу, и очень хочу его проверить.

— Дэнни! — Она медленно покачала головой. — Прямо не знаю, что сказать.

— Не нужно ничего говорить, — весело ответил я. — Даю тебе пять минут, чтобы допить коктейль, а потом отправляйся на кухню и начинай готовить своих утят в стиле «кордон блю».

— Ты действительно думаешь, что у нас есть шанс на победу сегодня вечером?

— У нас есть шанс попробовать, но я не хочу делать никаких попыток на пустой желудок!

Мы поужинали вдвоем на кухне. Потом Эрика поднялась наверх, чтобы переодеться, а я направился в гостиную. Французские двери были широко открыты, и я ненадолго вышел на воздух. Ущербная луна еще не появилась, но небо усыпали яркие звезды, а теплый воздух был бархатистым на ощупь. Санта-Байя идеальное место для отдыха, подумал я. Только удастся ли мне дожить до отдыха.

Эрика спустилась вниз в четверть девятого. На ней была черная полупрозрачная блузка и черные шелковые брюки клеш. Она производила на удивление вульгарное впечатление. Длинные льняные волосы были тщательно уложены, а голубые глаза каким-то образом утратили свой ледяной оттенок.

— Я заглянула на минутку в комнату Элисон, — сообщила она. — Там темно, и кажется, она спит.

— Пусть спит — и одной проблемой будет меньше, — отрезал я.

Блондинка направилась к бару, чтобы сделать себе коктейль.

Вот дьявольская группа, подумал я. Они непрерывно пьют, трахаются, предают друг друга, а иногда еще и убивают.

— Они могут появиться в любую минуту, — предупредила Эрика. — Что мне сделать, чтобы помочь тебе, Дэнни?

— Просто сиди, изображая из себя очаровательную куколку, и все будет в порядке, — приказал я.

— Но я хочу помочь, честное слово! — промурлыкала она.

Если бы эта девушка умела надувать губки, она бы их надула.

— Как только они появятся, налей им спиртного и рассади их. А дальше уж моя забота, — посоветовал я.

— Мне бы очень хотелось оказать тебе серьезную помощь, Дэнни. Я чувствую себя такой бесполезной.

Я пожал плечами:

— Ну что ж… Если кто-нибудь из них захочет минет…

На этом наша беседа прервалась. Примерно через десять минут звякнул дверной звонок, и Эрика, отставив свой третий бокал, отправилась открывать дверь. Маркус Лоример приехал первым и, войдя в комнату, застенчиво улыбнулся.

— Я совершенно не обижаюсь на вас за прошлую ночь, Дэнни, — затараторил он. — Поверьте, совершенно не обижаюсь.

— Верю, — ответил я. — Эрика сделает вам коктейль.

Бэт Шоу появилась вместе с Люком Поллардом, что заставило меня задуматься. Потом появилась Сэнди Керзон вместе с Дейном Тайзеком. Громовые раскаты его голоса заполнили всю комнату. Они лениво болтали между собой, но я часто ловил на себе их испытующие взгляды. Я не хотел начинать действовать до появления главного заводилы. Он прибыл около десяти тридцати, и, как только он вошел в комнату, болтовня сразу прекратилась.

— Вы опоздали, Тайлер, — вежливо заметил я. — Встреча была назначена на девять часов.

— Послушайте, Бойд, — бросил он. — Я вовсе не собираюсь…

— Заткнитесь и сядьте, — приказал я.

— Делай, как тебе говорят, Тайлер, — добродушно посоветовал Дейн Тайзек, обхватил его поперек груди и насильно усадил в кресло. — Дэнни-бой хочет сделать объявление, — продолжал Дейн. — А я хочу его послушать. Поэтому предлагаю всем сесть.

Верзила подождал, когда все рассядутся, а потом сам осторожно опустился в ближайшее кресло, далеко вытянув ноги перед собой.

— Ну вот и прекрасно, — сказал он. — А теперь давайте послушаем, что нам сообщит Дэнни-бой.

— Мне нравится ваша группа, — начал я. — Фактически она настолько мне нравится, что я готов возглавить ее.

— Ты что, собираешься сидеть и слушать его, Тайлер? — возмутился Люк Поллард.

— Давайте выслушаем его, — предложил Дейн. — Это будет справедливо. А решение мы можем принять и после.

— Где Элисон? — спросил Веринг.

— Спит, — ответила Эрика. — У нее был тяжелый день.

— К черту Элисон! — заревел Дейн. — Я хочу дослушать Дэнни-боя.

— Пожалуй, настало время внести ясность в наши отношения, — продолжал я. — Я вовсе не нефтяник. Вы, видимо, уже догадались об этом. Я частный детектив. Когда Эрика наняла меня, она потребовала, чтобы я притворился нефтяным магнатом, с которым она познакомилась в Европе и который готов на ней жениться. Она знала, что группа никогда этого не допустит, но надеялась, что я окажусь достаточно ловким и сумею освободить ее и уберечь ее наследство от грабежа.

— Дэнни!

Побелев от страха, Эрика испуганно уставилась на меня.

— Ах ты, сука! — завопила рыжая Сэнди Керзон. — Ты грязная, продажная сука! Да мы тебя…

— Спокойно, спокойно! — Дейн помахал в воздухе толстой рукой, требуя тишины. — Эрика подождет. Давайте дослушаем Дэнни-боя.

— В основе группы лежит прекрасная идея, — сказал я. — Но она неправильно используется. В настоящее время вы просто кучка людоедов, пожирающих друг друга. Вам нужно вливание свежей крови. И одновременно с этим необходимо избавиться от мертвого веса.

— Кажется, я самый тяжелый в группе, — прервал меня психиатр веселым тоном. — Вы считаете, что я мертвый груз, Дэнни-бой?

— Вы мозги группы, Дейн, — возразил я. — Без вас группа не сможет просуществовать и дня.

— Мне надоело слушать эту болтовню! — рявкнул Веринг.

— Вы спрашивали об Элисон, — продолжал я. — Но совершенно не интересовались Эрролом. Не хотите узнать про Эррола, Тайлер?

— Эррол? — удивился Люк Поллард. — Этот педераст-вышибала из публичного дома? Он-то здесь при чем?

— Я хочу знать про Эррола, — вмешалась Сэнди. — Сегодня с утра его не видно.

— Тайлер послал его убить меня, — пояснил я. — У него не хватило мужества сделать это самому.

— Вы с ума сошли! — возмутился Веринг.

— Вы послали его сюда вместе с Элисон, — повторил я. — Если хотите, она сейчас сюда спустится и подтвердит мои слова.

— А что случилось с Эрролом? — спросил Дейн.

— Он мертв, — ответил я. — И я спрятал его труп.

Психиатр негромко хмыкнул:

— Ну что ж, с Эрролом покончено. Что вы там еще говорили о мертвом грузе в группе, Дэнни-бой?

— Я уже сказал, что вы — мозг группы и нужны ей больше, чем кто-либо другой, — повторил я. — Нужны Эрика и Элисон, потому что они дойные коровы. Они нужны, по крайней мере, до тех пор, пока не исчерпалось их наследство. Бэт нужна по той же причине. Она еще одна дойная корова. Эррол пошел на крайние меры, убив ее мужа, чтобы исполнилась ее мечта и она стала богатой вдовой. Поэтому она нужна, пока существует ее наследство. Тем более, что вся троица вполне привлекательна в сексуальном смысле, когда есть настроение немного развлечься.

— А как же я? — нерешительно спросила рыжая Сэнди. — Я тоже дойная корова?

— Ты тоже нам нужна, Сэнди, — добродушно успокоил я ее. — Ты рабочая корова. Ты управляешь публичным домом, он приносит солидную прибыль, и ты вполне пригодна для секса. Не в моем вкусе, конечно, потому что растолстела и довольно потрепанна. Но для остальных, не отличающихся особой привередливостью, вполне сойдешь.

— Ах ты, сукин сын! — взвизгнула женщина.

Она попыталась вскочить с дивана, но Бэт удержала ее.

— Значит, нужны все женщины, нужен я? — переспросил верзила Дейн. — Так где же мертвый груз, Дэнни-бой?

— Маркус — криминальный адвокат, — продолжал я. — По-видимому, он нам пригодится. Знает законы и умеет их обойти. Он управляет наследством Бэт и сестер Рэдклифф. Оформляет также сделки с недвижимостью. Такие, например, как перепродажа публичного дома Веринга Дейну. Так что Маркус вполне нас устраивает и не является мертвым грузом.

— Спасибо, мой мальчик, — поблагодарил Лоример. — Очень мило с вашей стороны.

— Меня беспокоит один вопрос, — сказал я. — На кой черт нам нужен аферист со Среднего Запада?

— Если ты не закроешь свою пасть, Бойд, я переломаю тебе все кости, — пригрозил Поллард.

— Он наше прикрытие, Дэнни Бойд, — объяснил Дейн миролюбиво. — Если у кого-то возникают сомнения, мы направляем его к Люку Полларду, а он просто излучает искренность!

— Вы его уже использовали как прикрытие? — спросил я.

— Держим его на черный день, — объяснил Дейн. — Пока мы еще его не использовали, но он наверняка нам понадобится.

— Он нам слишком дорого обходится! — возмутился я. — Для нашей группы он мертвый груз.

— Ну хватит, — решительным тоном вмешался Поллард. — Я не намерен сидеть и выслушивать, как этот подонок оскорбляет меня.

— Дай ему договорить, — сказал Дейн.

— Теперь Тайлер Веринг, — продолжал я. — Он занимается недвижимостью. Не бог весть какая проблема! Один из нас мог бы взять это на себя. Вот кто типичный мертвый груз! Он должен быть нашим лидером, а я не замечаю в нем никаких качеств лидера.

— Дэнни прав, — неожиданно вмешалась Бэт Шоу. — В самом деле, какая от него польза для группы?

Веринг побагровел и вскочил на ноги:

— Что я сделал для группы? Сейчас скажу, дешевая сучка! Я помог тебе избавиться от мужа!

— Нет, это сделал твой человек, Эррол, — возразил я. — А когда ты послал его, чтобы убить меня, я сам убил его. Эррола больше нет, и некому будет делать грязную работу для тебя. А у тебя самого ни на что не хватит духу. Верно?

— А ну-ка, покажи себя, Тайлер! — В голосе Сэнди слышалась насмешливая нотка. — Расскажи им, какой ты смельчак, особенно теперь, когда нет больше этого педика, которого ты посылал на мокрые дела.

— Заткнись, грязная потаскуха! — взорвался он. — А что вы скажете по поводу Мултона? Кто расправился с ним, когда этот мерзавец, которому мы помогли встать на ноги, попытался удрать от нас с сотней тысяч долларов?

— Ну уж во всяком случае не ты! — усомнилась Сэнди.

— Именно я, черт возьми! — заорал он. — Дейн дал мне понять, что лидер группы должен разобраться с Мултоном, и тогда я прикончил его.

— В ту ночь все перепились, — презрительно сказала Сэнди. — Если ты и убил его, то, видимо, в состоянии пьяного забытья.

— Сначала я организовал, чтобы все перепились, — возразил Тайлер. — А сам только притворялся пьяным. Когда вся компания отрубилась, я отвел Мултона к перилам и сбросил его с обрыва… Только после этого я напился.

— Если в будущем понадобится кого-нибудь сбросить в пропасть, я сам это сделаю, — лениво заявил я. — И после этого я не собираюсь напиваться.

Бэт Шоу истерически захихикала, и к ней тут же присоединилась Сэнди. Побагровев от ярости, Веринг посмотрел на них и направился ко мне. Я выхватил пистолет из кобуры и взял его на мушку.

— Сегодня я расправился с Эрролом, — холодно напомнил я. — Неужели ты думаешь, не смогу прикончить и тебя?

Он тут же протрезвел и стоял тяжело дыша, пытаясь убить меня взглядом, но это ему было явно не по силам.

Тихий голос Лоримера нарушил тишину:

— Ну и что же нам теперь делать? Выбирать лидера голосованием?

— И за кого же ты проголосуешь, Маркус? — спросил психиатр.

— Дэнни убедил меня, — ответил адвокат. — Он прав, нужно сбросить мертвый груз. Если нам нужен палач, Дэнни доказал, что может занять это место, убив Эррола, служившего палачом Тайлеру. И он также прав, беря на себя управление недвижимостью. Я бы тоже мог заниматься этим без всяких проблем. И конечно же нельзя не согласиться, что нужна свежая кровь в группе. Мы должны расширять наши операции гораздо быстрее. Кроме того… — В его голосе зазвучала печальная нотка. — Я уже устал от одних и тех же исполнителей в надоевших позах. Пора расширить наш секс-кружок!

— Послушай, Дэнни, а как ты собираешься поступить с Эрикой? — спросил верзила Дейн.

— Она наша дойная корова и нужна нам именно в таком качестве, — ответил я. — Но мне кажется, ей нужно преподать урок. Пары недель работы в публичном доме, под присмотром Сэнди, будет вполне достаточно. Я уверен, что Сэнди лично подберет для нее клиентуру.

— Можешь поспорить на собственную задницу! — охотно отозвалась Сэнди. — У меня есть дюжина настоящих извращенцев, мечтающих о такой женщине, как Эрика. Через пару недель она вернется сморщенной старушонкой!

— Отлично, — одобрил мою идею Дейн. — Вот решение прирожденного менеджера, Дэнни-бой. Я с удовольствием проголосую за тебя.

— Я тоже отдаю ему свой голос, — присоединилась рыжая Сэнди.

— И я, — сказала вдова Бэт Шоу.

— Дойные коровы не имеют права голоса, — возразил я. — Они нужны группе только для удовлетворения финансовых и половых потребностей, когда мы этого пожелаем!

Обе женщины вне себя от ужаса уставились на меня, не находя слов, когда за их спинами появилась последняя участница группы. Все стояли лицом ко мне, и только я видел ее.

На ней была черная шелковая ночная рубашка, доходившая до середины бедер. Босые ноги бесшумно ступали по ковру. Всклокоченные светлые пряди волос свисали по обе стороны головы. Вспухшая нижняя губа была все еще покрыта вазелином. Один глаз совсем заплыл, а синяк вокруг него напоминал картину абстракциониста. В руке она сжимала пистолет.

— Надо быть тактичнее, Дэнни-бой, — упрекнул меня Дейн, утратив всякое добродушие. — Я отказываюсь голосовать за тебя как за лидера группы.

— Я тоже, — присоединилась к нему управительница публичным домом.

— И я, — тихо добавила вдова.

— Послушайте! Я не смеюсь только потому, что меня душит блевотина! — рявкнул я. — В группе всегда был только один лидер — Дейн. И он им останется, за кого бы вы ни голосовали. Неужели непонятно, как он действует? Он тщательно отобрал группу зависящих от него людей и использует их наклонности в своих интересах. У этого типа нет ни малейшего намерения расширять группу или допускать в нее новую кровь. Существующая ситуация его вполне устраивает. Все вы участвуете в инвестициях группы. Не так ли? Но кому и когда удалось получить свои деньги обратно?

— Хватит болтовни, — холодно прервал меня психиатр. — Тайлер по-прежнему остается лидером группы, как и всегда. И нам нужно решить всего лишь одну маленькую проблему. Как избавиться от Бойда?

— Ты лидер, Тайлер, — согласился я. — Но кто приказал тебе избавиться от Мултона? И куда делась та сотня тысяч долларов, которую он хотел присвоить? Ты видел эти деньги? И кто приказал тебе убить мужа Бэт?

— Он излишне разболтался! — возмутился Поллард. — Тайлер, останови его.

— Ну а ты, Сэнди? — продолжал я. — Ты управляешь публичным домом и должна получать за это часть прибыли. Сколько ты получила за это время?

— Я ненавидела своего мужа, но никого не просила его убивать, — вмешалась Бэт. — Дейн все представил так, будто я во всем виновата и по уши в долгу перед ним. И он требует все больше денег. Дэнни прав, мы всего лишь дойные коровы!

— А теперь разберемся с Эрикой и Элисон, — не унимался я. — Какую дьявольскую игру он приготовил для них? Им пришлось поменяться местами. Элисон притворилась Эрикой, пока не станет достаточно взрослой, чтобы получить свою часть наследства. Но она никогда ее не получит — Дейн позаботится об этом! А Эрику заставили считать себя Элисон вместо того, чтобы провести курс лечения, который ей абсолютно необходим!

— Курс лечения? — раздался голос из глубины комнаты.

Все повернулись к Элисон. Она подняла пистолет и прицелилась в меня.

— Какой курс лечения, Дэнни?

Я тоже сжимал в руке пистолет, но это было слабым утешением, девушка уже направилась ко мне.

— Где ты взяла пистолет, Элисон? — спросил я, чувствуя, что горло совсем пересохло.

— В твоей комнате, под матрацем, — ответила она. — Я знала, что сегодня у тебя два пистолета. И была уверена, что ты не возьмешь с собой оба пистолета. Поэтому я обыскала твою комнату и нашла его…

— Он тебе больше не нужен.

Я постарался придать своему голосу убедительность.

— Так что ты говорил о курсе лечения? — упрямо переспросила она.

— Я расскажу тебе об этом курсе лечения, Элисон, — вмешался Дейн. — Они поместят тебя в клинику на всю жизнь, и ты целыми днями будешь лежать в ледяной ванне, а твой мозг будут регулярно подвергать электрошоку. Вся твоя жизнь пройдет в муках — и никаких удовольствий, никакого секса. Даже покончить с собой тебе не разрешат. Вот какой курс лечения тебя ждет!

— Я не поеду в такую клинику, Дэнни, — капризно сказала она. Сейчас она была похожа на ребенка, убежденного в собственной правоте. — Я скорее умру, чем поеду в такую клинику!

— Не слушай Дейна, милая, он пытается обмануть тебя, — вмешалась Эрика. — Дэнни не упоминал никакой клиники. Он просто считает, что ты больна и тебе нужна помощь специалистов.

— Конечно, она на стороне Дэнни, — сказал Дейн. — Они же любовники и собираются пожениться.

— Нет, этого не будет, — возразила Элисон. — Она слишком толста! Хотя я старше, но намного красивее ее. Мне сказали, что Эрика выходит замуж за Дэнни. А меня как раз и зовут Эрика!

На минуту Дейн даже растерялся. Элисон продолжала идти вперед, пока не оказалась почти совсем рядом со мной.

— Я знаю, ты думаешь, что я Элисон, — проговорила она. — Но на самом деле я Эрика. Ведь ты хотел жениться на Эрике. Верно?

— Он ни на ком не женится, — неожиданно вмешался психиатр. — Бойд просто хочет разрушить нашу группу, забрать наши деньги и вернуться в свой Нью-Йорк. Он бессовестный лжец! И есть только один выход, Элисон, — убить его.

Тайзек понизил голос, и в нем появились гипнотические нотки.

— Убей его, — негромко приказал он. — Сделай это ради группы и тогда можешь не беспокоиться, никто не упрячет тебя на всю жизнь в клинику с холодными ваннами и электрическим шоком. Ты же часть нашей группы, Элисон. Мы будем о тебе заботиться, защищать и любить тебя, как всегда. Все очень просто! Тебе нужно только нажать на спусковой крючок, и все будет в порядке.

Казалось, целую вечность девушка смотрела на меня своим единственным голубым глазом.

— Это правда, Дэнни? Ты в самом деле хочешь разрушить группу, забрать деньги и вернуться в Нью-Йорк?

Только третья часть ее слов была правдой, но я не собирался вдаваться в детали в данный момент.

— Нет, Элисон, — сказал я. — Это неправда.

— Я так и думала.

Девушка повернулась к Тайзеку.

— Я всегда знала, что ты наглый лжец, Дейн, — громко заявила она. — Но меня сбивало отношение к тебе нашей группы: все тебе помогали, включая мою сестру. На самом деле тебя интересовали только наши деньги и возможность контролировать наши судьбы.

— Элисон!

По лицу Дейна градом катился пот.

— Эрика! — резко возразила она.

— Да, конечно. — Он поднял руку, желая успокоить ее. — Я хотел сказать Эрика. А теперь выслушай меня. Я докажу, что делал все только для твоей пользы и…

Она нажала спусковой крючок и продолжала нажимать его, пока не опустошила всю обойму. Фактически Элисон стреляла в упор. Кровь из груди и лица Дейна забрызгала ее короткую ночную рубашку каким-то кошмарным абстрактным орнаментом. Бросив пистолет, девушка выбежала из комнаты.

Все застыли, пораженные внезапным взрывом насилия и кровопролитием. Я понятия не имел о ее дальнейших планах, но постепенно осознал, что нужно пойти за ней следом, чтобы остановить возможные дальнейшие выходки. Оказавшись в вестибюле, я услышал звук мотора. Ее машина как раз выехала из гаража и, визжа тормозами, остановилась. Я побежал навстречу, выкрикивая ее имя. Но машина уже рванулась вперед, из-под задних колес полетел гравий прямо мне в лицо. Я продолжал бессмысленно бежать за автомобилем и, обогнув дом, увидел, как он проскочил совсем рядом с бассейном. Дальше бежать не было смысла, и я остановился. А машина продолжала мчаться вниз по склону, на мгновение осветив деревянные перила на краю обрыва. Еще несколько секунд — и машина повисла над обрывом. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я услышал глухой удар о скалы на дне пропасти.

Через всегда распахнутые французские двери я вернулся в гостиную. Присутствовавшие там все видели, и их лица были искажены ужасом. Первым пришел в себя Тайлер Веринг.

— Я сматываюсь отсюда ко всем чертям! — прохрипел он прерывающимся голосом.

И тут я вспомнил, что все еще держу пистолет в руке. Подняв его, я взял Тайлера на мушку.

— Все остаются на местах, — приказал я. — По крайней мере, до тех пор, пока вас всех не допросит капитан Шелл.

Этот дом был меньше по размерам, и вид из окон на Тихий океан не был таким роскошным. И все же находиться в нем было неизмеримо приятнее, чем в особняке сестер Рэдклифф. Бассейн тоже был меньше, но какого черта? Кто собирался в нем плавать? Бассейны существуют для того, чтобы нежиться рядом С ними и заниматься гораздо более приятными упражнениями. Вот я и лежал рядом с бассейном в ожидании моей награды, которая очень скоро появилась. Высокий и симпатичный коктейль «Том Коллинз», с мелодично позвякивающими кубиками льда. Я приподнялся и принял коктейль из рук восхитительной брюнетки, затянутой в крошечное белое бикини.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я.

— Не стоит благодарности, — ответила Бэт Шоу.

— А ты разве не выпьешь со мной?

— Теперь, когда все позади, у меня пропало всякое желание, — произнесла она.

— Капитан Шелл настоящий дока, — заметил я. — Ни одна деталь не ускользнула от него. Ни одна, даже крошечный, незначительный факт!

— Три дня! Неужели он допрашивал тебя целых три дня? — спросила зеленоглазая вдова.

— Он вел себя очень прилично и разрешил мне снять комнату в захудалом отеле напротив полицейского участка. Поздно ночью он отпускал меня туда немного поспать. А рано утром капитан уже снова начинал свой допрос.

— Я ожидала, что он будет тебе благодарен, — удивилась она.

— Полицейские так воспитаны, что им неизвестно чувство благодарности, — возразил я. — Если кто-то добровольно сообщает об убийстве, по их правилам он автоматически становится главным подозреваемым.

— Я провела с ним всего один час и то чуть не наделала в штанишки от страха! — призналась Бэт. — Что же чувствовали остальные?

— Он предъявил Верингу обвинение в убийстве Мултона, поскольку тот признался в этом перед всей группой, — сказал я. — Сэнди Керзон задержана за то, что была мадам в публичном доме. А Полларда будут держать под стражей, пока не получат информацию о нем со Среднего Запада. Шелл также расследует адвокатскую деятельность Маркуса Лоримера, и видимо, мы можем спокойно попрощаться с Маркусом на ближайшие пять лет.

— А что же ждет Эрику? Я имею в виду Элисон? — поинтересовалась Бэт.

— У нее большие проблемы с наследством, — сообщил я. — Думаю, капитан обойдется с ней достаточно мягко, учитывая все, что ей пришлось пережить.

— У меня восхитительное чувство свободы, — воскликнула Бэт. — И все благодаря тебе, Дэнни. Что ты будешь делать дальше?

— Проведу несколько дней здесь, пока не кончатся деньги, — ответил я. — После всего, что случилось, вряд ли я могу рассчитывать на гонорар от Эрики Элисон. Так что поваляюсь здесь на солнце, раз уж представился такой шанс.

— Вот как? — Ее голос звучал нерешительно. — И где ты намерен остановиться?

— Прямо здесь, — сказал я.

— Вот как? — повторила она, но на этот раз голос звучал определенно теплее.

Я сделал глоток из бокала и поставил его рядом.

— Ты не возражаешь?

В зеленых глазах Бэт зажегся огонек.

— Ты напоминаешь мне о снах, которые мне снились когда-то давно.

— Надеюсь, не кошмары? — осторожно поинтересовался я.

— Я часто размышляла, исполнятся ли эти сны, — продолжала она. — Если хочешь, ты можешь мне помочь осуществить их.

— Что я должен сделать? — спросил я.

— Для начала сними плавки.

«Никогда не спорь с женщиной, — учил меня отец, — потому что все равно проиграешь». Поэтому я без возражений снял плавки.

— А теперь ложись, — шепнула Бэт.

— А в твоих снах не было острого ножа и чего-то в этом роде? — нервным тоном спросил я.

— Тебе понравится! — отрывисто произнесла она.

Я лежал на траве, наблюдая, как она освобождается от своего бикини. Потом она оседлала меня, слегка придавив своей нежной попкой мой живот. Маленькие округлые груди вызывающе торчали, и я тут же сжал их руками, лаская пальцами вспухшие соски. Заложив руку за спину, она поймала мое возбужденное достоинство.

— Этот сон все время повторялся, — тихо шептала она. — Сильный красавец мужчина был полностью в моей власти, и я долго страстно любила его, а он был вне себя от восторга!

— Не вижу проблем в том, чтобы превратить твой сон в явь, — заметил я. — Но почему твой сон так долго оставался мечтой?

— Трудно было подобрать мужчину, — ответила она. — В моих снах у него была одна редкая особенность. Но она есть у тебя.

— Что за особенность? — насторожился я.

— Ты не можешь себе представить!

Ее рука продолжала ласкать меня медленными сладострастными движениями.

— Видишь ли, я была тогда еще совсем ребенком, не старше десяти, именно тогда она была в моде в последний раз.

— О чем ты? — переспросил я.

— Прическа ежиком, — шепнула она.

Когда я открывал дверь офиса, они уже стояли рядом — высокий тощий тип с окладистой рыжеватой бородой, закрывавшей, казалось, все лицо за исключением глаз, в которых было такое рассеянное выражение, словно их владелец отсутствовал в городе, и голубоглазая блондинка, тоже высокая, но уж явно не худощавая. Тонкая ткань ее майки туго обтягивала округлости высокой груди с выступающими сосками, а джинсы так плотно облегали бедра, вызывающе подчеркивая бугор Венеры, будто были на три размера меньше.

— Привет, — нервничая, сказал тип.

— Привет, — ответил я.

— Скорее всего, вы Д. Бойд?

— Более чем Д. Бойд, — заверил я его. — Строго говоря, я и есть Д. Бойд.

— Великолепно. — Он с надеждой посмотрел на девушку. — В самом деле, разве это не потрясающе?

— Один коп дал нам совет, — сухо пояснила она. — Капитан Шелл. Хэнк так нервничает из-за общения с ним, потому что из копа ворохом посыпались самые заманчивые предложения и он настаивал, чтобы до визита к вам мы все тщательно обдумали, ибо он что-то чует.

— Ага, так оно и было, — подтвердил парень.

— Можно нам войти? — спросила блондинка.

Офис располагался над антикварным магазинчиком, который находился на унылой главной магистрали Санта-Байи. Мои апартаменты занимали две комнатки — тесные, но достаточно уютные. Я нашел для гостей стулья, сел за стол и постарался придать себе профессиональный вид.

— Итак, вы Дэнни Бойд, частный детектив. Так? — поинтересовалась девица.

— Так, — согласился я.

— Это Хэнк Барроу, организатор ее гастролей.

— Организатор гастролей, — эхом откликнулся я.

— А я Дженни Копчек, ее импресарио.

— Значит, вы ее импресарио, а Хэнк — организатор ее гастролей, — тупо уставился я на нее. — Кого ее?

— Как глупо с моей стороны! — блеснула она в улыбке безукоризненно белыми зубами. — Каддлс.

Наконец-то мне все стало ясно. Рок-группа «Лабиринт» лабала хэви-металл так, как никто до нее не играл. Каддлс пела с ними, а порой и без них. Живьем я ее никогда не видел, разве что на экране телевизора. Длинная худая тигрица, которая стонала и выкрикивала песни о смерти, зловещих переменах, лесбийской любви и зове плоти, хотя не обязательно в таком порядке. Должно быть, она взяла себе псевдоним Каддлс[1] в приступе убийственной иронии.

— Мы организуем тут концерт, — пояснила блондинка.

— В самом деле, — вспомнил я. — Вроде бы через четыре дня.

— Через пять, — поправила она. — На новой эстраде у холмов.

— Читал, — признался я. — В газетах пишут, вы собираете не менее ста тысяч человек.

— Самое малое, — доверительно призналась она. — А сама Каддлс прибывает завтра утром.

— Не рановато ли для такой рок-звезды?

— Это большой секрет, — поделилась девушка. — Тут пройдет последний концерт тура, а у Каддлс есть веские причины, по которым она хочет провести здесь какое-то время. Она отсюда родом.

— Прекрасно, — отреагировал я.

— Ничего прекрасного, — медленно покачал головой Хэнк. — Скорее ужасно.

— Какие-то силы не хотят ее появления и не желают, чтобы состоялся концерт, — уточнила Дженни Копчек. — Угрожают, если она все же приедет в свой город, то к началу концерта будет мертва. Вот что они говорят.

— Какой-то псих? — предположил я.

— Кто знает? — пожала она плечами, и это движение вызвало мой неподдельный интерес к содержимому ее маечки. — Но чтобы не предоставить им такой возможности, мы пошли за советом к капитану Шеллу. А он сказал, что стоит нанять вас.

— Это все, что он сказал? — удивился я.

Она ухмыльнулась.

— Он дал вам ужасную характеристику и добавил, что уж если мы затеяли такое сумасшедшее мероприятие, то, наверное, нам нужен такой же сумасшедший сукин сын, как вы.

— В день концерта он готов приставить к Каддлс полицейскую охрану, но она может уже и не понадобиться. Так что предварительно необходимо установить, откуда исходят угрозы и насколько серьезно надо к ним относиться. Если вам удастся доказать, что они достаточно весомы, он примет меры.

— Капитан Шелл во всей своей красе, — заметил я.

— Как я предполагаю, он считает, что мы хотим отколоть какой-то рекламный трюк, — добавила она.

— А зачем он нужен, когда речь идет о Каддлс и «Лабиринте»? — задал риторический вопрос Хэнк, уставясь в стенку за моей головой.

— Мы к вам с деловым предложением, — сказала блондинка. — Вы получаете тысячу долларов сейчас и еще две тысячи по окончании концерта, когда Каддлс, живая и невредимая, улетит в Нью-Йорк.

— Звучит неплохо, — отозвался я. — И что вы от меня хотите за такие деньги?

— Выяснить, кто угрожает Каддлс, и помешать им претворить в жизнь свои угрозы.

Я подумал, что мой вопрос был довольно глуп.

— Вероятно, вы захотите переговорить с Каддлс, — практично предположила Дженни Копчек. — Подруга доставит ее на машине. Она будет тут самое позднее завтра утром. Как я уже говорила, ее прибытие — это большой секрет, ибо мы не хотим ни толп поклонников, ни лишней шумихи…

— Ни ее трупа, ни всего остального, — деловито добавил я.

— И этого тоже, — холодно подтвердила она. — Почему бы мне не заехать за вами часов в одиннадцать, после чего вы сможете встретиться с ней?

— Отлично, — согласился я.

— Деньги, — напомнил Хэнк.

Девушка открыла сумочку и положила на стол пачку купюр.

— Здесь тысяча. Хотите пересчитать?

— Не думаю, — буркнул я.

— Утром увидимся. — Она поднялась. — Это весьма серьезно, Бойд.

— За тысячу долларов вы можете звать меня Дэнни.

— Хорошее предложение, — откомментировала Дженни Копчек. — Продолжайте в том же духе. Только не испортите его намерением тут же поиметь меня.

— Я должен идти, — встал Хэнк. — Если вы собираетесь трахаться, то нас многовато. В данный момент я не готов к групповому сексу, если вы его и предложите.

— Никто ничего не предлагает, — ледяным голосом произнесла блондинка.

— Тем не менее я должен идти. Увидимся в гостинице?

— Если ты сможешь ее найти, — фыркнула она.

— Да это же захолустный городишко! — откликнулся Хэнк. — Остается лишь найти кобылу, которая меня и доставит. — Хэнк вышел, аккуратно прикрыв за собою дверь.

— Он всегда такой? — поинтересовался я.

— Когда не работает, — ответила Дженни. — В делах он более чем хорош. И в своем кругу пользуется большим уважением.

— Приятно слышать. Где Каддлс остановится по прибытии?

— Мы сняли коттедж на пляже Парадайз-Бич. Там довольно пустынно, что нас устраивает.

— И завтра, когда она появится, переберетесь туда?

— Совершенно верно.

— Кто еще остановится в коттедже вместе с нею?

— Я и Нина Шранкер.

— Нина Шранкер?

— Нынешняя любовница Каддлс, — невозмутимо уточнила Дженни.

— И все? Только три женщины?

— Вы хотите нанести нам визит? — Она одарила меня улыбкой, с которой индейцы племени скво подступали к бледнолицему пленнику прежде, чем начинали обрабатывать его своими маленькими острыми ножами. — Неужто вы, Бойд, способны только смотреть и пускать слюни?

— Так что если кто-то решит вломиться в коттедж и убить ее, ему придется иметь дело с тремя свирепыми женщинами?

— Не надо сарказма, Бойд, — поддела меня Дженни. — Он вам не идет… У Каддлс всегда при себе револьвер. Совершенно законно, у нее есть разрешение. Никому не удастся ворваться в коттедж и убить ее. Она первой его уложит. Меня беспокоит лишь какой-нибудь незаметный ублюдок, который во время концерта вооружится снайперской винтовкой с прицелом ночного видения. Но кто бы это ни был, вам предстоит найти его и остановить до того, как будет нажат курок.

— О’кей! — согласился я. — Значит, пока она в коттедже на пляже, защита ей не нужна. А мне остается лишь найти того, кто покушается убить ее, чтобы остановить преступление. — Я глянул на наручные часы. Было около половины шестого. Если солнце еще не садилось, это было его собственной ошибкой. — Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь выпить?

— Вы считаете, что я мазохистка?

— Прошу прощения, — благородно поправился я. — Не учел, что нужна троица.

— Что вы, черт побери, несете?

— Вы, Каддлс и Нина Шранкер, что бы она собой, черт побери, ни представляла…

— Вот что я вам скажу, Бойд, — железным голосом проговорила Дженни. — Вы законченный образец свинского мужского тщеславия. Если я не хочу идти выпивать с вами, то, значит, я должна быть лесбиянкой? Ну и дерьмо!

— Спросил только потому, что хотел это выяснить, — объяснил я ей. — Давайте начнем все сначала. Не хотите ли угостить меня выпивкой?

Она неохотно усмехнулась:

— Вы нелегко сдаетесь, не так ли? Но какого черта мне отказываться?

— Можем переместиться по соседству, — предложил я. — За той дверью.

Она покачала головой:

— Я хочу выпить, а не сопротивляться.

Всех не перетрахаешь, напомнил я себе. Мы отвалили в бар «Луау», находящийся в отеле «Звездный свет» и известный тем, что жутко дорогую выпивку с ромом там подавали вроде как в половинке скорлупы от кокосового ореха. Себе я заказал бурбон со льдом, а Дженни — один из этих жутко дорогих напитков в поддельной половинке скорлупы. Ей это соответствовало.

— Нина Шранкер и есть та подруга, которая доставит сюда Каддлс? — спросил я.

Дженни кивнула:

— Они повсюду путешествуют вместе. Каддлс не любит летать.

— А кто любит? — парировал я.

— Все оборудование, освещение, лазерная установка и прочее прибудет в трех холодильниках.

— Трех холодильниках? — удивился я. — Они что, беби, хотят повсюду напустить холоду?

— Прицепы, — объяснила она. — Сорокачетырехфутовые трейлеры. Не старайтесь казаться глупее, чем вы есть, Бойд. Все это время, черт побери, мне и без того нелегко общаться с вами. Трейлеры прибудут за день до концерта, и монтировщики, которые едут в отдельном автобусе, все наладят. Руководить ими будет Хэнк. А «Лабиринт» прилетит утром в день концерта.

— Сколько, по вашим прикидкам, вы огребете за ночь?

— Максимум полмиллиона долларов, — осторожно ответила Дженни. — Но организаторы слизнут немалую долю. Затем мы, конечно, отстегнем «Лабиринту» его часть. Словом, расходы будут немалые.

— Так сколько же достанется жадным горячим ручкам Каддлс?

— Это последнее выступление тура. В целом за весь тур она должна получить примерно семьдесят пять кусков.

— Вроде не много, — прикинул я.

— Так и есть, — пожала она плечами. — В любом случае такое турне не приносит больших доходов. Но по ходу его всюду продаются записи, кассеты и все такое.

— Ясное дело. А вы, как ее менеджер, получаете свой процент?

— Не ваше собачье дело, — огрызнулась моя собеседница. — Но вы правы. Пятнадцать процентов. Я составляю контракты, вожусь с адвокатами, но это далеко не все — мне приходится возиться еще и с Каддлс. — Внезапно дернувшись, она оцепенела и уставилась на меня.

— Понимаю, — успокоил я ее. — Что касается последнего, вы всего лишь фигурально выразились.

— В таком случае Нина не моргнув глазом перерезала бы мне глотку. — Она неохотно усмехнулась. — У нее это не просто ревность, а настоящая паранойя!

— Как по-вашему, Каддлс догадывается, кто в родном городе может угрожать ей смертью?

— Даже если и догадывается, мне ничего не говорила. — Дженни пожала плечами. — Надеюсь, завтра утром вам она все выложит.

— Хотелось бы. Иначе нас ждут довольно мрачные пять дней.

Дженни щелкнула пальцами, подзывая пробегавшего официанта.

— Мне еще раз того же, — ткнула она пальцем в имитацию половинки кокосового ореха. — Хотя тащите сразу два. Мне понравилось, в них есть что-то странное.

Официант вопросительно посмотрел на меня.

— А мне еще один странный бурбон. Со льдом, — попросил я.

В течение следующего получаса, пока я тянул мой второй бурбон, Дженни Копчек расправилась с пятью ромовыми коктейлями, которые ни в малейшей степени на ней не отразились.

— Сколько времени? — внезапно поинтересовалась она.

— Почти половина седьмого, — сверился я с часами.

Прищурившись, Дженни внимательно осмотрела меня.

Я слегка занервничал, прикидывая, не выросли ли рога на моем затылке.

— В общем, ничего, — подвела она итог осмотру. — Знаете, я так расслабилась, а до завтрашнего утра о Каддлс можно не беспокоиться, не так ли?

— Абсолютно, — заверил я ее.

— Счет! — бросила Дженни официанту.

Пока я рылся в карманах в поисках бумажника, она подписала чек и вернула его официанту.

— Вы остановились здесь? — спросил я.

— До завтра. Мы сняли апартаменты «Башня».

— Мы?

— Хэнк и я. Пусть вас это не волнует. Там две спальни, разделенные гостиной, и две ванные. Но только одна кухня. Хэнк ест, когда ему приспичит.

— Кстати, о еде, — заметил я. — Почему бы и нам не…

— Позже, — сказала она. — Поднимемся в номер.

Миновав на лифте тридцать два этажа, мы оказались в «Башне». Как Дженни и говорила, по обеим сторонам обширной гостиной располагалось по спальне. Кроме того, имелся балкон.

— Освежусь, — сообщила хозяйка апартаментов. — Угощайтесь, выпивка имеется. Можете заглянуть в комнату Хэнка. Выйдя из вашей конторы, он был как на крыльях «конкорда». Но надо бы убедиться, что с ним все в порядке. Общаться с ним и все такое… мне как-то не хочется.

Она исчезла в дальней спальне. Я подошел к дверям другой спальни и постучал. Никто не ответил. Приоткрыв двери, я заглянул в нее. Плотные портьеры были опущены, в комнате царил полумрак. Хэнк распростерся на кровати спиной ко мне, в воздухе стоял густой запах марихуаны. Покинув спальню, я прикрыл за собой дверь и вышел на балкон. У моих ног лежало побережье Санта-Байи, протянувшееся вплоть до Саблайм-Пойнта. Вид отсюда потрясающий, и я не отрывал от него глаз, пока за спиной не раздался голос Дженни:

— Как там Хэнк?

— Вырубился и спит.

— Не хотите ли еще выпить?

— Пока нет.

— Так вы идете? Собираетесь прыгать или что?

Повернувшись, я вернулся в гостиную, прикрыв за собой стеклянную дверь. Дженни за стойкой бара готовила себе очередную выпивку, так что до талии была доступна обозрению. Моему взгляду предстала белокурая головка, шея, плечи, обнаженные груди с крупными вишневыми сосками и часть тела до талии. Все остальное было скрыто стойкой бара.

— Уверены, что не хотите выпить? — небрежно повторила она.

— Похоже, я передумал.

— Водка со льдом. — Дженни протянула мне бокал через стойку. — Хочу избавиться от этого отвратительного сладкого вкуса во рту до того, как…

— До того — чего?

Глянув на меня в упор, она улыбнулась:

— Предполагаю, что есть мы будем потом. После траханья у меня всегда жуткий аппетит.

— Приятного аппетита! — поднял я бокал.

— Тут не холодно, — заметила она. — Я отключила кондиционер.

— Я обратил внимание…

— Так почему же вы до сих пор в одежде? — холодно поинтересовалась она.

— Действительно, с моей стороны просто глупо.

Сделав основательный глоток ледяной водки, я стянул одежду и бросил ее на соседнее кресло. А когда шел обратно к бару, Дженни критически осмотрела меня и заключила:

— Выглядит неплохо.

— В данный момент мой предмет смущен и не поднимает головы, — доверительно признался я ей. — Но стоит вам сделать нечто восхитительное, например, выйти из-за стойки, как он тут же проявит к вам неподдельный интерес. Вскинет голову и кивнет вам. Вот так.

— Меня устраивает.

— Как и меня, — не нашелся я ответить ничего иного.

— Какое тело! — Она вздохнула. — Вы сущий болван! С головы до ног. Ну и классный же вы экземпляр, Бойд.

— Как и вы, — заверил я ее. — Хочу сказать, что оба мы прекрасны.

Она снова подняла стакан. Может, таков был предварительный ритуал, так что я повторил ее движение. Мы оба выпили.

— Думаю, дело в том, что Нина и Каддлс все время действуют мне на нервы. Стоит мне расстаться с ними, как я испытываю жуткие гетеросексуальные позывы.

— Весьма здоровые позывы, — заметил я.

— Когда Хэнк не работает, от него все равно, черт бы его побрал, никакого толку.

— Коридорному семьдесят пять лет, — добавил я, — а официант — педик. Так что вам остается рассчитывать лишь на мои скромные достоинства.

— Вот уж верно, что скромные.

— Предупредил же, — возмутился я.

— Значит, мне надо всего лишь выйти из-за стойки — фьюить?!

— Ну, что-то вроде…

— О’кей, — пожала она плечами и вышла из-за стойки.

— Обманула! — пробурчал я.

На ней были узкие белые плавки с короткой аккуратной надписью поперек лобка. «Обращаться с осторожностью», — гласила она.

— Сдается мне, что твое вялое достоинство ведет себя с той же застенчивостью. — Дженни покачала головой. — А ты уверен, Бойд, что тебе не семьдесят пять лет? Или, может, ты педик?

— Ты что, рехнулась?

— Давай-ка прикинем, удастся ли как-то помочь твоему маленькому приятелю, — промурлыкала она.

Дженни повернулась ко мне спиной и, запустив пальцы под эластичный поясок плавок, медленно спустила их, пока они не превратились в узкий шелковый жгут на бедрах. Ягодицы ее были само совершенство: округлые, розовые и упругие. Мой стержень внезапно дернулся и застыл в ожидании. Секунд через десять она снова повернулась ко мне. Под мягкой выпуклостью ее живота кустился густой рыжеватый треугольник, чуть темнее волос на голове. Схватив Дженни за локти, я притянул ее к себе. Она поддалась с такой охотой, что плотно приникла грудями, и мой взлетевший штырь с силой уткнулся ей в живот. Я провел руками по ее спине, и полукружья ягодиц плотно легли в мои ладони. Дженни обхватила меня за шею, наши губы слились, затем она ногтями впилась мне в спину. Я чуть не заорал, но рот мой был занят.

Мы продолжали ласкать языками друг друга, когда я опустил руки ей на бедра и чуть развел их. Мне пришлось с силой пригнуть член вниз, пока он надежно не угнездился во влажной горячей щели. Казалось, мы стояли так вечность, как вдруг она отдернула голову.

— Наконец-то почувствовала твою штуку.

— Знаю, — пробормотал я, — и мне очень нравится.

— Заниматься любовью, — уточнила она.

— Как и мне…

— На свежем воздухе, — добавила Дженни.

Она так резко отстранилась от меня, что разочарованный штырь шлепнул меня по животу. Миновав стеклянную дверь, Дженни вышла на балкон. Упругие розовые полушария ритмично покачивались при ходьбе, и от них нельзя было оторвать глаз.

— Ну, ты идешь? — нетерпеливо позвала она.

— Как я могу выбраться в таком виде? — буркнул я.

— Иди сюда!

Я вышел на балкон. Она стояла облокотившись на перила.

— Отсюда прекрасный вид, — сказал я. — Ты считаешь, сейчас самое время им любоваться?

— Мы в пентхаусе, — терпеливо объяснила Дженни. — Над головой никого нет. А земля слишком далеко, чтобы снизу кто-то увидел, чем мы тут занимаемся.

— Разве что в бинокль, — сдаваясь, заметил я.

— Если кому-то повезет, милости просим, — хихикнула она.

— Вот, значит, где ты любишь заниматься любовью, — вслух догадался я. — На свежем воздухе.

Дженни развела ноги, выгнувшись ягодицами мне навстречу. Я ввел руку ей между ног, нежно лаская ее влажные набухшие губы, пока не нащупал пальцами маленький клитор.

— До чего здорово вот так, на воздухе, — прошептала она. — И в то же время можно любоваться видом Санта-Байи.

Одну руку она завела за спину, нащупывая меня:

— Кстати. А где ваш Саблайм-Пойнт?

Я вошел в нее сзади, крепко сжимая груди обеими руками и лаская большими пальцами длинные соски. Ее горячие бедра яростно терлись о мой живот, и мы оба одновременно испытали оргазм. Я безошибочно понял это, ибо, когда кончал, она испустила такой вопль, который, черт возьми, был слышен от Кастера до Биг-Хорна.

Мы пошли в ванную, где от души подурачились без всяких излишеств, после чего оделись. Пока я разливал водку со льдом, Дженни позвонила в ресторан. Вскоре появился официант, мы заказали обед, и он удалился.

— Я чувствую такую свежесть! — Усевшись на диван и катая между ладонями бокал с выпивкой, Дженни одарила меня сияющей улыбкой. — Все было изумительно, Дэнни. Спасибо тебе.

— Значит, теперь я могу называть тебя по имени?

— Вот чего я никогда не могла понять в Каддлс и Нине, — продолжала она. — В самом деле, как они могут испытывать наслаждение, не чувствуя в себе мужчину?

— Хороший вопрос, — не найдясь, что ответить, неопределенно произнес я.

— Каддлс как-то разок подкатывалась ко мне, — сообщила Дженни. — Я прямо не знала, куда деваться.

— В самом деле? — только и смог промямлить я.

— Что и положило конец нашим едва ли не идеальном финансовым отношениям, — добавила она. — Каддлс навалилась на меня сзади и стала тискать. Ты же понимаешь, что я невольно отреагировала.

— Еще бы! — скрывая сомнение, поддакнул я. — Как именно?

— Ну, я развернулась и пнула ее в промежность. Не очень сильно, но основательно.

Наш разговор носил односторонний характер. Дженни говорила, а мне оставалось только издавать соответствующие звуки, давая знать, что я ее понимаю и сочувствую.

— Вот в общем-то и все. А после того, как я чуть не полчаса извинялась перед ней, она наконец смилостивилась…

Я сделал очередной глоток, что в данной ситуации было наиболее безопасным поступком. Хотя лучше всего было бы сменить тему.

— Откуда она узнала, что кто-то собирается убить ее по возвращении в Санта-Байю? — спросил я.

— Понятия не имею! — Похоже, мою собеседницу это совершенно не интересовало. — Думаю, получила письмо или кто-то позвонил… или как-то иначе дали знать. Утром все тебе выложит.

Это было все, что мне удалось узнать о нашем общем работодателе. Пока появившийся официант накрывал на стол, я еще раз приложился к выпивке. На столе, за которым мы расположились, в ведерке со льдом появилась бутылка вина, заказанная Дженни. Официант вкатил столик на колесиках, обслужил нас первой сменой блюд и удалился. Плеснув по бокалам, Дженни подняла свой и произнесла:

— В следующий раз на том же месте!

— За следующий раз, — поддержал я ее.

— До чего здорово на балконе в темноте! Пока ты при деле, видишь все эти огни под собой…

— Можно задать тебе вопрос личного характера? — осторожно осведомился я. — Ты всегда трахаешься подобным образом? Не пробовала на ковре или, скажем, на постели?

— Я не трахаюсь, — холодно отрезала она. — А занимаюсь любовью. Трахаются шлюхи.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Держись при мне и в конечном итоге выяснишь, — медленно растянула она губы в улыбке. — Ответ тебя устраивает?

— Ты более чем красива и очень сексуальна, — заявил я. — Мне не на что жаловаться. Правда, может, ты немного свихнулась на своих пристрастиях.

— Если тебя смущают упражнения на свежем воздухе, в следующий раз можешь надеть галстук. — Она уставилась на меня. — Галстук — и больше ничего.

— В случае чего он пойдет на бинты, — прикинул я. — Если я неожиданно получу травму.

Дженни рассмеялась, и мы принялись за еду. Блюда были отменного качества, и мы прикончили бутылку вина. Официант укатил тележку с посудой. Дженни решила, что ей надо выпить водки со льдом для расширения сердечных сосудов, и я составил ей компанию.

— Жарковато здесь, — сказала она. — Чувствуешь?

— Сейчас включу кондиционер.

— Не делай глупостей. — Она снова стянула платье и уселась на диван, продолжая катать в ладонях бокал с водкой. — Когда допьем, думаю, можем снова выйти на балкон и полюбоваться ночным пейзажем, — небрежно промурлыкала она. — Ты не против, Дэнни?

— Почему бы и нет?

— Так почему бы тебе тоже не снять костюм?

— Я думал, ты мне это никогда не предложишь, — пробормотал я.

— Минутку! — вскинула она руку, останавливая меня. — Давай сначала посмотрим, как там Хэнк, ладно? Ведь мы не хотим, чтобы он ввалился в самый неподходящий момент, не так ли?

— Ты права, — отозвался я. — Вот уж чего мы не хотим.

— Просто убедись, что он спит и с ним все в порядке.

Я удивленно посмотрел на нее:

— А что с ним может случиться?

— Видишь ли… — замялась Дженни. — Ты же знаешь, как это кое с кем бывает. Порой, когда Хэнк крепко напивается, он страдает забывчивостью. Уверяет себя, что совершенно не устал, пусть даже с ног валится.

— Ну и?

— Ну и может заглотнуть горсть нембутала, чтобы уснуть.

— Он это делал раньше?

— Только один раз.

— О, черт! — воскликнул я и вылетел из кресла, словно меня ткнули шилом в задницу.

Комната была погружена в темноту, так что, прикрыв за собой дверь, я включил свет. Хэнк по-прежнему лежал на кровати спиной ко мне. Приблизившись, я приложил ладонь к его шее, но не уловил никакой пульсации. Кожа была не просто холодной, а очень холодной. Взявшись за плечо Хэнка, я осторожно перевалил его на спину. Выкатившиеся глаза укоризненно уставились на меня, а изо рта торчал толстый распухший язык. Петля из тонкой медной проволоки глубоко врезалась ему в шею.

В очередной раз покинув комнату, я аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Как он, в порядке? — спросила Дженни.

— Нет, — ответил я. — Не хочешь ли ты одеться?

Она вытаращила глаза.

— Ты считаешь, что он заболел?

— Он мертв.

— Мертв?!

Она выронила бокал, и на ковре у ее ног расплылось мокрое пятно.

— О Господи! — дрожащим голосом пролепетала Дженни. — Он не рассчитал дозу, лежал там, умирая, пока мы на балконе занимались любовью и…

Глаза у нее закатились, и она боком соскользнула с дивана на пол. Вот уж некстати, подумал я, но прикинул, что Дженни может и подождать. Первым делом я подошел к телефону и связался с управлением полиции, какой-то парень сообщил мне, что капитан Шелл уже ушел со службы. Я объяснил ему, что мой звонок очень личный, очень спешный, и спросил, не могу ли получить номер его домашнего телефона. На дежурного это не подействовало. Наконец, покопавшись, он старательно записал мое имя и место, где я нахожусь, после чего сообщил, что если капитан найдет нужным, он мне перезвонит.

Повесив трубку, я подумал, не стоит ли плеснуть Дженни в физиономию холодной воды. Но друзья так не поступают. Вместо этого я опустился рядом с ней на колени и, запустив руку в теплое укромное местечко, начал нежно его массировать. Секунд через пять она сдавленно простонала и с силой зажала бедрами мою руку. Еще через пять секунд резко приняла сидячее положение. Некоторое время Дженни глазела на меня, а потом тыльной стороной ладони влепила оглушительную оплеуху и заорала:

— Ты проклятый сексуальный извращенец! Там лежит труп Хэнка, а ты только и думаешь…

— Считал, ты предпочтешь, чтобы тебя приводили в чувство таким образом, а не пригоршней холодной воды в лицо…

— Я б еще могла поверить… Убери свою подлую руку!

— Что и сделаю, как только ты ее выпустишь, — рявкнул я.

— Ох!

Она тут же развела бедра, а я высвободил руку. Поднявшись, Дженни схватила лежащие на диване трусики и стала просовывать в них ногу.

— Прошу прощения, Дэнни, — пробормотала она. — Наверно, я была не в себе.

— Ясное дело, — отозвался я, и тут затрезвонил телефон.

— Дьявольщина! — чуть не заорала Дженни. — Кого там еще несет?

— Полиция, — объяснил я.

— Полиция? Откуда они узнали о Хэнке?

Она была не в лучшем положении, чтобы начать волноваться по этому поводу — одну ногу уже засунула в трусики, а другая была поднята. Какое-то мгновение Дженни удивительно походила на взлетающую птицу фламинго, но тут же шлепнулась на пол. Ее вопль продолжал звучать у меня в ушах, когда я снимал трубку.

— Бойд, — произнес я.

— Еще бы! — услышал в ответ холодный неприязненный голос. — Что у вас там стряслось, черт побери?

— Прошу прощения, что беспокою вас вне службы, капитан, — сказал я, борясь с желанием отдать честь. — Я только что нашел тело.

Пять долгих секунд в трубке стояло мертвое молчание, после чего Шелл тяжело вздохнул:

— Могу себе представить. Чье?

— Хэнка Барроу.

— Барроу? Хочешь сказать, это тот стебанутый рокер, с которым я сегодня встречался? Ну, конечно, еще до рассвета кто-то должен был отдать концы. Я просто рехнулся, порекомендовав им встретиться с тобой.

— Он задушен.

— Где?

— В пентхаусе отеля «Звездный свет».

— Я знавал и более худшие места, где тебя можно было найти, — буркнул капитан. — Ты сейчас на месте?

— На месте.

— Оставайся там, — коротко бросил он и повесил трубку.

Повернувшись, я увидел, что Дженни уже стоит на ногах и натягивает трусики. Они представляли собой клочок тонкой шелковой материи, готовый сползти на бедра. Я был в таком ошеломлении, что мне показалось, будто до появления Шелла она предполагает по-быстрому отдаться мне. Но хватило одного взгляда на ее физиономию, чтобы понять, что я заблуждаюсь. Дженни с отвращением старательно вытирала округлую ягодицу.

— Ужасно. Я вся мокрая.

— Водка, — напомнил я ей. — Ты пролила ее на ковер.

На мгновение лицо ее прояснилось.

— Тогда ничего нет удивительного, что меня так жжет.

— Могло быть и хуже, — заверил я. — Свались ты на бокал, он бы исчез с концами.

— До чего у тебя мерзкое воображение!

Еще пара энергичных движений, и упругий поясок трусиков занял свое место. За ними последовали рубашка, джинсы, и, сев на диван, она натянула сандалии. Я поднял с ковра пустой бокал и вернул его в бар. Занявшись уборкой, неожиданно почувствовал, что жизнь возвращается в нормальное русло.

— Откуда полиция узнала? — полюбопытствовала Дженни.

— Пока ты прохлаждалась на свежем воздухе, я позвонил капитану Шеллу. Он уже на пути сюда.

— Должно быть, я ужасно выгляжу! — спохватилась она, обратив внимание, как настоящая женщина, на самую главную проблему. — Прошу прощения, — и исчезла в ванной, примыкавшей к ее спальне.

Я сделал себе еще одну порцию выпивки и тщательно размешал ее. Похоже, мне предстояла длинная ночь. И тут кто-то загрохотал в наружную дверь с такой силой, словно рушилось небо и у нас оставалось только пять секунд, чтобы добраться до подвала. Дженни высунула голову из-за двери ванной:

— Я еще не готова для встречи. У меня волосы в беспорядке. — И снова исчезла.

Я попытался прикинуть, где мог быть Шелл, когда звонил, уж очень быстро он, черт возьми, появился в пентхаусе. Может, в баре «Лyay»? Но, открыв дверь, понял, что ночь, полная неожиданностей, только начинается. На пороге стояли две девушки. Одна — высокая и худая, с длинными темными волосами, в мешковатом синем комбинезоне, который французская артистка не натянула бы ни за что в жизни, вторая — тоже высокая, но далеко не такая тощая. Ее украшала пышная копна рыжих волос. Она была в рубашке, расстегнутой до пупа, и в обтягивающих черных сатиновых брючках.

— Дьявольщина, ты кто такой? — потребовала ответа брюнетка.

— Дэнни Бойд, — представился я. — Привет, Каддлс.

— Бойд? — с нескрываемым подозрением уставилась она на меня большими темными глазами.

— Частный детектив, которого Дженни сегодня наняла, чтобы предотвратить попытку покушения на вас во время посещения родного города, — исчерпывающе объяснил я.

— А где сама Дженни?

— В ванной.

— Наверно, они как раз трахались, когда ты постучала, — низким хриплым голосом предположила рыжая. — Ты же знаешь Дженни!

— Но он же одет, — возразила Каддлс.

— Я знала парня из Манхэттена, который занимался этим делом даже не снимая смокинга, — заявила рыжая. — Черная бабочка, гвоздика в петлице и все такое. Его называли Живчиком. У него был такой огромный инструмент! Жутко вспомнить!

— Отвали и дай нам войти, — приказала Каддлс.

— У нас тут небольшие осложнения, — нервничая, признался я. — Видите ли, к сожалению…

Она уперлась ладонями мне в грудь и оттолкнула в сторону, после чего обе гостьи прошли в гостиную. Мне осталось только прикрыть за ними дверь, и я понял, что нанятый слуга должен знать свое место.

— Мне нужен ключ от коттеджа, который Дженни для нас сняла, — пояснила Каддлс.

Рыжая поставила на стойку бара два бокала и принялась смешивать коктейли. Я взял свой и одним глотком осушил выпивку.

— Дженни говорила, что вы появитесь не раньше завтрашнего утра, — заметил я.

— Нина любит гнать на полной скорости, — сообщила Каддлс, ткнув пальцем в свою рыжую спутницу. — Нина — это она. У нее свои пределы скорости, и плевать она хочет на правительство и на местные власти, которые пытаются ее задержать.

— Восхитительно! — с тошнотворной улыбкой повернулся я к ним. — Так вот, осложнения, о которых я только что упомянул…

Дженни выбрала самый неподходящий момент, чтобы выпорхнуть из ванной. Она растерянно уставилась на Каддлс, перевела взгляд на Нину, потом опять на Каддлс и, наконец, на меня.

— Ты уже рассказал им?

— Пытаюсь. Но пока безуспешно.

Раздался еще один стук в дверь, на этот раз властный и уверенный. Ясно было, что открывать дверь придется мне, так что я пересек комнату и потянул ручку. Капитан Шелл, миновав меня, остановился как вкопанный, увидев живописную группу девиц у стойки бара.

— Ясно, Бойд, — произнес он. — Где тело?

— Мать твою, что это такое, Дженни?! — завопила Каддлс. — Ты что, тут бордель устроила?

Глаза Шелла, над которыми нависали кустистые седоватые брови, пробуравили меня.

— Шуточки? — металлическим голосом осведомился он.

— Оно в спальне, — показал я. — Вон в той.

Капитан исчез за ее дверью, а я мечтательно подумал, как хорошо было бы куда-нибудь испариться. Просто щелкнув пальцами.

— Значит, тело, — пробормотала Нина. — Никак труп?

— У тебя крыша поехала, — фыркнула Каддлс. — Я хочу сказать, что, если даже Дженни и Бойд трахались тут как кролики, откуда может взяться труп?

Дженни разразилась бурными рыданиями и кинулась в свою спальню. Каддлс мрачно уставилась на меня:

— Итак, Бойд?

— Это Хэнк, — пояснил я. — Мы и знать не знали, что все это время он был мертв.

— Хэнк мертв? — замотала она головой. — Не могу поверить. Кому понадобилось убивать его?

— Пока не знаю.

Выйдя из спальни, Шелл прикрыл за собой дверь и направился к телефону. Дав короткие четкие указания, он через полминуты повесил трубку.

— Это Каддлс и ее подруга Нина, — взял я на себя роль любезного хозяина. — А это капитан Шелл из управления полиции Санта-Байи.

— Каддлс? — посмотрел на нее Шелл. — Я-то думал, что убить собираются вас.

— То ли я в глубокой жопе, то ли вы меня разыгрываете, — с трудом проговорила Каддлс.

— Это не розыгрыш, — вмешался я. — Хэнк задушен.

Нина сдавленно поперхнулась и побледнела.

— Они только что появились, — объяснил я Шеллу. — Чтобы взять ключ от коттеджа, который Дженни для них сняла.

— Дженни, — повторил он. — Куда, черт возьми, она провалилась?

— В своей спальне. — Теперь я ткнул указательным пальцем в другую сторону. — Тут. Она очень расстроена.

— И не только она, — холодно заметил Шелл. — Это вы с мисс Копчек нашли тело, не так ли?

— Так, — подтвердил я.

Капитан опять уставился на Каддлс:

— Почему бы вам с подружкой не взять ключ и не отправиться в свой коттедж? Если мне понадобится пообщаться с вами обеими, я смогу сделать это и завтра.

— Хорошо, — Каддлс встала, — Нина, возьми у Дженни ключ и спускайся ко мне в холл. — У двери она остановилась и с тем же злобным выражением на лице повернулась ко мне: — Значит, Дженни наняла именно тебя, чтобы меня не шлепнули? — И, с грохотом хлопнув дверью, вылетела в коридор.

Нина направилась в спальню Дженни и через несколько секунд вышла оттуда с ключом в руках. Затем, растерянно улыбнувшись Шеллу, тоже покинула номер.

— Минут через десять все будут на месте, — сообщил капитан. — Коронер, криминалисты и прочие. Так что у тебя есть время все мне выложить.

— Они явились ко мне в офис около пяти, — начал я. — Дженни и Хэнк. Минут через двадцать Хэнк ушел. Сюда я попал вместе с Дженни. Предварительно мы пропустили в «Лyay» по паре рюмок и поднялись. Я глянул на Хэнка и решил, что он спит. Мы пообедали, и Дженни попросила меня снова глянуть на Хэнка. Он крепко надрался, объяснила она, и ее беспокоит, что в таком состоянии он, ничего не понимая, может хватануть горсть барбитуратов. Так что во второй раз я внимательнее присмотрелся к нему. И тут же позвонил вам.

— Оставайся здесь, — приказал Шелл. — Я переговорю с девицей.

Он направился к спальне; коротко постучал и открыл дверь. Я допил мой бокал и снова наполнил его. Когда все идет вверх тормашками, не имеет смысла блюсти трезвость. Минут через пять Шелл снова появился в гостиной.

— Она выложила мне ту же историю, в которую я, естественно, не верю, — признался он.

— Если я бы решил поводить вас за нос, то неужели позволил бы себе попасть в такое идиотское положение?

Капитан устало вздохнул:

— Ты вечно делаешь глупости, Бойд. Ты постоянно притягиваешь к себе трупы. Они прямо сваливаются тебе на голову. Ты когда-нибудь об этом задумывался?

На следующее утро я поднялся довольно рано, около половины восьмого. У меня затекло все тело, может, потому, что спать пришлось на диване. После того как Шелл и его команда закончили осмотр номера и наконец покинули пентхаус, Дженни заявила, что отправится ко мне, ибо не может находиться в том месте, где убили Хэнка. И недвусмысленно дала мне понять, что уж меньше всего думает о сексе. Так что она устроилась на моей постели, оставив мне этот чертов диван. Приняв душ, побрившись и одевшись, я пошел на кухню и приготовил кофе. Вспоминая события предыдущей ночи, я чувствовал полнейшую растерянность. Может, стоит хоть на время сменить сферу деятельности? И взяться, например, за уборку снега на улицах? С другой стороны, в Калифорнии это будет самая короткая сезонная работа.

Примерно через полчаса Дженни присоединилась ко мне на кухне. Она прихватила с собой сумку с одеждой, так что на этот раз предстала в белой шелковой рубашонке и белых же обтягивающих брючках. Волосы ее были аккуратно причесаны, после душа от нее несло свежестью, а от запаха духов у меня засвербило в промежности. Дженни налила себе кофе и села напротив.

— Думала, что так и не смогу уснуть, — призналась она. — Но едва только очутилась в постели, как отключилась через три секунды и прекрасно выспалась. Конечно, я было принялась корить себя за это, но потом решила, что моей вины в смерти Хэнка нет.

— Это точно, — поддакнул я.

— Что и хочу сказать, — продолжила она. — Если я начну терзаться угрызениями совести из-за убийства Хэнка, то мне придется осуждать себя за то, что мы трахались прошлой ночью, пока он лежал мертвый в спальне. А я не хочу из-за этого маяться, потому что мне было очень хорошо. Ты классный жеребец, Бойд.

— Прошлой ночью, когда мы занимались любовью, я был для тебя просто Дэнни…

— Я всегда впадаю в сентиментальность, когда лежу под мужчиной.

— Напомни мне, чтобы я вернул тысячу долларов, когда ты соберешься уходить.

— Чего ради? — удивленно взглянула она на меня.

— У меня стойкое убеждение, что после событий прошлой ночи Каддлс откажется от моих услуг.

— Не пори глупостей. Я ей тут же позвоню.

Покончив с кофе, Дженни отправилась в кабинет, прикрыв за собой дверь. Сделав тост, я намазал его маслом с джемом и несколько секунд тупо смотрел на него. Есть мне решительно не хотелось, и я налил себе четвертую за это утро чашку кофе.

Дженни вернулась с сияющей улыбкой:

— Все о’кей. Каддлс хочет, чтобы ты продолжал заниматься этим делом. А еще она желает как можно скорее увидеть нас в коттедже.

Так что, допив кофе, мы тут же уселись в машину.

Коттедж, арендованный на Парадайз-Бич, был последним в ряду подобных строений и стоял на некотором отдалении от остальных. Я припарковался прямо перед ним. И едва мы подошли к парадной двери, как она тут же открылась. На пороге, приветствуя нас улыбкой, стояла рыжая особа. На ней было — обалдев, я не мог поверить моим глазам — лишь прозрачное бикини. Лифчик позволял во всей красе оценить очертания тяжелых грудей с маленькими розовыми сосками, а ленточка нижней части бикини представляла на обозрение лобковую растительность тициановского цвета.

— Я купила их в прошлом году на юге Франции, — отвечая на мой незаданный вопрос, сообщила Нина. — Нравятся?

— Хочешь сказать, что надела их только ради него? — сдавленным голосом спросила Дженни.

— Ради любого, кого они заинтересуют, — бросила Нина. — Например, ради тебя, дорогая. Как они тебе?

— Ты можешь открыть мясную лавку, — фыркнула Дженни. — Мяса больше чем хватит!

— Насколько я понимаю, сейчас Бойда оно не заинтересует, — парировала Нина. — Предполагаю, после столь долгой ночи в отеле ты его вымотала. Каддлс ждет.

Повернувшись, она пошла в глубь коттеджа. Мясистые округлые ягодицы ритмично подрагивали при каждом шаге, что вызвало у меня определенные воспоминания. Когда мы вошли в гостиную, Каддлс в черных джинсах и белой маечке полулежала в кресле, майка туго обтягивала ее маленькие остроконечные груди, возбужденные формы которых как бы молили сжалиться над хозяйкой и оттрахать ее.

— Давайте, Бойд, сразу же все расставим по своим местам, — предложила она, едва только мы вошли в комнату. — Я думаю, что Хэнк был уже мертв до вашего появления в номере, так что вы никак не могли предотвратить убийства. Но мне бы не хотелось, чтобы со мной произошло нечто подобное.

— Дженни дала понять, что вы не хотите видеть рядом с собой телохранителя, — сказал я.

— Телохранитель мне не нужен. При мне все время будет Нина или Дженни. Кроме того, у меня есть оружие, которым я умею пользоваться. От вас мне нужно только одно: выяснить, кто, черт возьми, хочет меня убить, и предотвратить это. Но если кому-то приспичит уложить меня во время концерта, помешать ему не удастся никакими силами. Из чего вытекает, что вы должны успеть заблаговременно найти убийцу. И чем быстрее, тем лучше.

— Как это все началось? — полюбопытствовал я.

— Я получила письмо. Отпечатанное на машинке и, конечно, без подписи. В нем было сказано: «Не возвращайся в Санта-Байю. Если появишься, я убью тебя». Оно меня не очень обеспокоило. Я решила, что это послание от очередного психа.

— Отправлено отсюда?

Каддлс кивнула.

— Затем, спустя примерно неделю, когда мы были в Сан-Франциско, я получила второе письмо. В нем говорилось: «Ширли Колезно умрет в Санта-Байе». Тут я уж дернулась. Это мое настоящее имя, но я была уверена, что намертво рассталась с ним пять лет назад, когда стала Каддлс.

— То есть?

Певица бросила взгляд на двух девушек:

— Почему бы вам обеим не прогуляться? Нет, Нина, только не в этом прозрачном наряде. Может, вы посидите в машине? Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз. О Рике.

— Секреты, дорогая? От меня? — обиделась Нина.

— Ты уверена, что хочешь всего лишь поговорить? — натянуто улыбнулась Дженни.

— Я вежливо попросила вас, — тяжело вздохнула Каддлс. — А теперь, сикухи, выметайтесь!

Вымелись они с явной неохотой, и мы слышали, как за ними грохнула входная дверь.

— Я бисексуалка, — пробормотала Каддлс, когда они ушли, — и порой мне нравится иметь дело с мужчинами. Дженни знает об этом, но Нина не хочет верить. В любом случае, когда рядом со мной появляется мужчина, они начинают нервничать. И я предполагаю, прошлой ночью Дженни затрахала тебя до полусмерти, чтобы ко времени нашей встречи ты был вымотан.

— Предположение совершенно верное, — не стал я спорить.

— Затем пришло третье письмо. На прошлой неделе, в Лос-Анджелесе. — сменила она тему. — И пока последнее. В нем говорилось: «Тень Холли Райс потребует возмездия, если ты вернешься в Санта-Байю». И как ни странно, что-то стало проясняться.

— А именно?

— В свое время наша компания вволю тут подурачилась, — пояснила Каддлс. — Мы были уже далеко не дети, скорее взрослеющие подростки. Я, Холли, Марго Кан, Френк Нейл и Рик Торман. Шесть лет назад. Дьявольщина, кажется, это было так давно! Мы баловались травкой, гашишем, кокой. Постоянные вечеринки, бесконечный секс. Как-то мы основательно завалились в Саблайм-Пойнт. Родители Рика уехали на недельку на восток. Мы считали, что проболтаемся в его доме не меньше недели, но все кончилось через три дня. Как-то утром проснулись все, кроме Холли Райс. Она была мертва. Передозировала героин. Никто и не подозревал, что он у нее есть. Вони от этой истории было достаточно и с местными копами, и с родителями Рика, и вообще. Компания наша распалась. Вскоре я уехала и через пол года стала Каддлс. Занялась роком и с тех пор в Санта-Байе не появлялась.

— Почему вы решили все же сюда приехать?

— Таково расписание турне.

— Но ради одного концерта не стоило приезжать на пять дней раньше…

— Если кто-то собирается прикончить меня из-за того, что случилось с Холли Райс, я хочу знать, в чем дело. Дерьма этого я Холли не подсовывала. Так что в ее передозировке моей вины нет.

— Уверены?

Она кивнула:

— Насколько я знаю.

— У вас есть какие-нибудь предположения по поводу смерти Хэнка?

— Только одно, и оно мне не нравится. Смахивает на то, что меня еще раз предупреждают.

— Значит, единственная точка отсчета — это ваша прошлая компания?

— До этого я и сама додумалась, — ответила Каддлс. — Если захотите как-то воздействовать на них, скажите, что моей жизни угрожает опасность. Идет?

— Идет.

— Это значит, вы им скажете: маленькая Ширли Колензо ныне стала большой рок-звездой Каддлс, той самой, что поет грязные песни и все такое.

— И все такое, — повторил я.

Она коротко хмыкнула:

— Ну, вы и дерьмо, Бойд!

— Самое доподлинное, — согласился я.

— О’кей. Значит, так им и скажете. Меня не волнует, если узнает и пресса.

— Но вы не хотели, чтобы при нашем разговоре присутствовали Нина и Дженни.

— Только потому, что они могут вмешаться, — объяснила она. — Пусть вас это не волнует. В свое время я сама им все выложу.

— Капитан Шелл утром уже навещал вас?

— Нет. Зачем?

— Появится, — пообещал я. — Прошлой ночью он нашими стараниями получил для расследования свеженький труп. Во сколько вы с Ниной прибыли в Санта-Байю?

— Около пяти, — припомнила она. — Мы перекусили в какой-то паршивой дорожной забегаловке, а перед появлением в отеле пропустили в баре по паре рюмочек. Нина гоняет как сумасшедшая, мы хотели немножко проветриться.

— Вы помните, как называется забегаловка и бар?

Она пожала плечами:

— Может, Нина помнит.

— Шелл захочет это выяснить.

— Вы хотите сказать, что он и нас заподозрит? В том, что мы, Господи упаси, убили Хэнка?

— А почему бы и нет? — рассудительно предположил я. — В данный момент в городе находятся только три человека, которые знали Хэнка. Это вы, трое девушек. Ну, еще и я, но я-то познакомился с ним всего за несколько часов до убийства. Так что Шелл сосредоточится на том, что у него есть под руками.

— Что я могу выложить ему из того, что рассказывала вам?

— Ничего, — спокойно ответил я. — Во всяком случае, пока.

— Придется, — вздохнула она. — Поскольку Хэнку и Дженни пришла в голову блестящая идея рассказать об угрозе моей Ясизни и попросить его совета относительно частного детектива.

— Да, чуть не забыл, те письма еще при вас?

— Я их выкинула.

— В таком случае расскажите Шеллу, что произошло шесть лет назад, но не упоминайте свою идею, что убийство Хэнка — это предостережение вам.

— Почему бы и нет?

— Потому что он мыслит как типичный полицейский, — терпеливо объяснил я. — Подтвердить свой рассказ вам нечем, поскольку письма вы выкинули. И ему может прийти в голову, что вы сфабриковали всю эту историю для отвода глаз. Что у вас, а может, и у Нины с Дженни, были веские причины для убийства Хэнка — вот вы и придумали, как пустить пыль в глаза копам.

— Вы один из них, Бойд, — помолчав, заключила она.

— Я достаточно долго сам был полицейским, чтобы знать, как они мыслят.

— Значит, мою идею выдавать я ему не буду.

— А я пока начну разговаривать со всеми остальными. Если они еще здесь. Шесть лет — большой срок.

— Если вы что-то выясните, то сообщите мне?

— Конечно, — заверил я ее. — Какие у вас планы?

— Я все время буду торчать в коттедже. В компании этих двух девушек и моего револьвера я в безопасности.

— Тут есть хорошее охранное агентство. Я могу договориться с ними о круглосуточной охране коттеджа.

— В этом нет необходимости, Бойд.

— Тогда пусть никто из вас не выходит из дома, — распорядился я. — Особенно Нина, если ей придет в голову прогуляться в своем наряде. По пляжу в изобилии шляются сексуально озабоченные и способные молодые люди, потому что тут отдыхают богатые дамы.

— Я позабочусь, чтобы девочки сидели дома, — пообещала Каддлс.

— Поскольку вам понадобятся продукты, за ними должна ходить только одна из них, — настоятельно продолжил я. — И никто не должен догадаться, что ваша троица — или любая пара из вас — ночует вне города.

— Есть, сэр, мистер Бойд, сэр!

Я ухмыльнулся:

— Мне бы не хотелось, чтобы ваши поклонники на концерте испытали разочарование.

Она ухмыльнулась в ответ:

— Я тоже.

Я вернулся к моей машине, Нина и Дженни с тоскливыми минами на лицах сидели на переднем сиденье. Открыв дверцу, я одарил их широкой дружелюбной улыбкой:

— Выбирайтесь!

— Вот он, язык любви на следующее утро, — надулась Дженни. — Существуют ли нормальные мужчины, Нина?

— Что касается языка любви — нет, — отозвалась она. — Но все же это куда лучше, чем когда он загоняет в тебя свою дурацкую штуку.

Ближе всего ко мне была Дженни, сидевшая за рулем. Поэтому, сграбастав белую шелковую рубашку, я выволок ее из машины. Потеряв равновесие, девушка тяжело шлепнулась на землю.

— О’кей, — быстро отреагировала Нина. — Намек поняла. — И через долю секунды вылетела из машины с другой стороны.

Встав, Дженни обеими руками нежно огладила задницу.

— До чего ловко, — произнесла она. — Хочешь еще перепихнуться, Дэнни?

Сев за руль, я захлопнул дверцу машины. Обойдя автомобиль сзади, Нина подошла к Дженни и обняла ее за плечи.

— Думаю, мы тут сможем расслабиться, — заявила она. — И маленькая Дженни Копчек предстанет во всей красе.

— Не оставляй меня слишком надолго, Дэнни! — попросила Дженни. — Я могу проявить слабость.

Я включил двигатель, и машина тронулась с места. В зеркало заднего вида я видел, как они небрежно помахали мне вслед; одна рука Нины по-прежнему лежала у Дженни на плече. На мгновение мне показалось, что я остался последним живым человеком, который предпочитает нормальный секс.

Вернувшись к себе в кабинет, я уселся за телефонную книгу. В ней была целая куча Нейлов, но Торманов обнаружилось куда меньше. Р. Торманов было три. По первому номеру никто не ответил. По второму я услышал старческий женский голос. Ее мужа отвезли в больницу три недели назад, сообщила она мне. У него снова схватило сердце. В голосе у нее была такая усталость и безнадежность, что я пробормотал какие-то слова утешения и повесил трубку. Когда же набрал третий номер, мне ответил звонкий молодой женский голос:

— Марго Торман. Но сегодня в теннис я играть не буду. Чертовски жарко.

— Вы правы, — согласился я. — А как насчет вашего мужа, миссис Торман? Он-то будет играть в теннис?

— Рик у себя в офисе, — слегка удивилась она. — Кто это говорит?

— Дэнни Бойд, — представился я. — Я хотел бы связаться с вашим мужем. Не можете ли вы мне дать номер его телефона?

— У вас к нему дело?

Имело смысл попытаться, прикинул я.

— Марго Торман, — сказал я, — кстати, не носили ли вы до брака фамилию Марго Кан?

— Кстати, носила.

— В таком случае я хотел бы поговорить и с вами.

— О чем?

— О Холли Райс.

— Холли мертва вот уже шесть лет. — Голос у нее был ровным и спокойным. — Так что говорить тут не о чем.

— Но есть вы и ваш муж, а так же Френк Нейл и Ширли Колензо…

— Кто вы такой, черт побери?

— Частный детектив, — представился я. — И можете мне поверить, дело достаточно серьезное.

Она помолчала, обдумывая ситуацию.

— Хорошо, — согласилась наконец. — Мне категорически не хочется, чтобы вы мешали моему мужу. Хотя в любом случае он, скорее всего, вас выставит. Жду вас у себя дома. Через полчаса, мистер Бойд. И я смогу уделить вам десять минут моего времени. Не более.

— Благодарю вас, — вежливо отозвался я. — Будьте любезны, адрес.

Она назвала мне адрес и, когда я записал его, бросила трубку.

Я вернулся в машину. Времени мне хватало с избытком, так что в Саблайм-Пойнт я ехал не спеша. Лето было в разгаре, как и туристический сезон. Все эти чуть прикрытые бикини подпрыгивающие груди и подрагивающие задницы, фланирующие по главным улицам, представляли собою любопытное зрелище. Проезжая мимо, я с интересом их разглядывал. Центр Санта-Байи целиком был отдан на откуп туристам, но в Саблайм-Пойнте отдыхали лишь весьма богатые люди. Просторные дома стояли в живописных местах на отдалении друг от друга и были обнесены стенами, которые обеспечивали уединение. Я нашел нужный мне дом и оставил машину на аккуратной гравийной дорожке. Разбрызгиватели старательно орошали водяной пылью подстриженные изумрудно-зеленые газоны. Кустились пышные клумбы, и темно-синее небо служило прекрасным задником к этой картине. В такой обстановке трудно было поверить, что где-то могут существовать мрачные воспоминания, как, например, о девушке Холли Райс, перебравшей героина.

Позвонив, я остался ждать у двери. Через несколько секунд она распахнулась, и меня вежливой улыбкой приветствовал молодой человек. Точнее, как я прикинул, ему было уже под тридцать; с густыми черными волосами и аккуратными усиками, он был облачен в свитер и брюки хаки. Парень был выше меня примерно на дюйм, и под одеждой чувствовалась хорошая мускулатура. Он вновь обнажил в улыбке ровные белые зубы и спросил низким баритоном:

— Мистер Бойд?

— Совершенно верно.

— Милости просим. Вас ждут.

Я одарил его в ответ одной из своих самых любезных улыбок и переступил порог. В следующий момент его правая рука взметнулась так стремительно, что я ничего не успел сделать. Его жесткие пальцы с такой силой врезались мне в солнечное сплетение, что я сложился вдвое. Затем он с такой силой рубанул ребром правой ладони мне по шее, что я повалился ничком, и последнее, что успел еще ощутить, был удар по затылку.

Постепенно я пришел в себя и первым делом почувствовал тупую боль в животе. Шея тут же дала о себе знать, едва я попробовал пошевелиться. Казалось, что кондиционер гонит холодный воздух, потому что меня бил озноб, и только тут я осознал, что раздет до трусов, сижу на стуле со связанными за спиной руками, а щиколотки мои примотаны к передним ножкам. Оставалось лишь надеяться, что тот, кто это сделал, вспомнит, что уже близится День благодарения.

Преодолевая боль, я поднял голову и увидел, что нахожусь в сравнительно небольшой комнате. Стены ее были обшиты деревянными панелями, на которых висели картины и красовалась коллекция огнестрельного оружия — типичная мужская берлога. Два человека, храня на лицах невозмутимое выражение, смотрели на меня. Мужчину я узнал сразу и подарил ему далеко не самую милую улыбку. Рядом с ним стояла блондинка.

Ее коротко остриженные волосы были выбелены солнцем и соленым воздухом; они плотно прилегали к голове, обрисовывая контур черепа. Широко расставленные серые глаза оценивающе смотрели на меня. У нее был большой рот, который при других обстоятельствах мог бы показаться довольно привлекательным. Высокая атлетическая фигура была облачена в теннисные рубашку и шорты, которые лишь чуть прикрывали крепкие загорелые бедра.

— Вот наконец он и вернулся к нам, — сказал парень. — Врезал я ему не со всей силой.

— Я пообещала дать вам десять минут, Бойд, — взяла слово блондинка. — Но теперь передумала. У вас всего пять минут, дабы исчерпывающе изложить, что все это значит.

— Или нам придется принудить вас к откровенности, — добавил тип.

— А Бен очень хорошо умеет уговаривать, — заверила меня блондинка. — Может, и я помогу парой женских штучек, что есть у меня на уме. И послушаю, как вы запоете, когда расплющу вам яйца резиновым молотком.

— Господи! — взмолился я. — Ну и крутые у вас разговорчики!

У нее чуть дрогнула нижняя губа.

— Прошу вас, не выкручивайтесь и выкладывайте все как есть, а то через минуту будете орать благим матом.

— Я просто растерян, — пришлось признаться мне. — Я же вам сказал по телефону, о чем хотел бы поговорить.

— Разговор о Холли Райс не представляет интереса, как и она сама, поскольку Холли давно скончалась, — сухо парировала блондинка. — Так что вам придется бросить эти старые штучки, никакие номера с шантажом у вас не пройдут. И как бы вы, Бойд, ни старались, никто не придет вам на помощь. То, что случилось с вами, — маленькая неприятность, которая ожидает всех подобных жуликов.

— Вы принимали участие в шумной большой вечеринке, в разгаре которой Холли Райс умерла от передозировки героина, — сказал я. — Разразился большой скандал, и родители Рика были вне себя. Все это случилось шесть лет назад. После чего Ширли Колензо покинула город и отправилась ловить свою удачу в другом месте. Вы вышли замуж за Рика Тормана и... — я обвел взглядом комнату, — наверно, перебрались сюда, став обитателями этих мест. Или, не исключено, родители преподнесли вам этот дом в качестве свадебного подарка. Что случилось с Френком Нейлом, я не знаю.

Они оба смотрели на меня, не произнося ни слова.

— Я хотел переговорить с вами, с вашим мужем и с Френком Нейлом, — глянул я на парня, который стоял рядом с ней. — Ведь это не ваш муж, верно?

— Это Бен Уошберн, старый друг Рика и мой, — едва ли не представила она его мне.

— Особенно хорошо он относится к вам, когда Рик в офисе, — предположил я.

— Вы напрашиваетесь, Бойд! — тихо прошипел Уошберн.

— Переговорив с вами, я сразу же позвонила Бену, — небрежно доложила Марго Торман. — Прикинула, что с мелким грязным шантажистом мы справимся и сами, без помощи Рика.

— Ясно. Так что же я должен делать?

— Что? — непонимающе уставилась она на меня.

— По части шантажа, — терпеливо уточнил я. — Вы только что объяснили мне, что из той давней ситуации, когда Холли Райс умерла от героина, мне как шантажисту ничего выжать не удастся. Так как же мне шантажировать?

— Кого? — удивилась она.

Я сделал еще одну попытку:

— Хорошо. Так как и кого я пытаюсь шантажировать?

— Это же ясно. Вы пытались… пытались… — Она беспомощно посмотрела на Уошберна. — Объясни ему, Бен.

— Он всего лишь придуривается, — фыркнул тот. — Уходит от темы. Но обдурить нас не удастся, Бойд!

— Попробую растолковать еще раз, и помедленнее, — продолжил я. — Шесть лет назад тут проходил загородный пикник, и как раз в разгаре его Холли Райс скончалась, не рассчитав дозу героина. Скорее всего, в те времена история вызвала скандал, который длился не больше двух дней. Я слышал о нем и предполагаю, все, кто в те времена жили в Санта-Байе, тоже в курсе дела. Какие возможности для шантажа могу я извлечь из этой ситуации?

— Это было ясно из телефонного разговора, — хрипло пояснил Уошберн. — Вы вообразили себе, что в доме одна бедная беззащитная женщина, и пытались запугать ее.

— Всего лишь сказал, что хочу поговорить с ее мужем, — уточнил я, — и, когда она ответила, что муж в офисе, попросил номер его телефона. Затем осведомился, не носила ли Марго Торман до замужества фамилию Кан. Когда она ответила, что это так, выразил желание поговорить и с ней тоже. И приглашение явиться получил именно от нее.

Уошберн открыл рот, чтобы произнести что-то уничтожающее, но медленно прикрыл его.

— Он прав, — тихим голосом призналась Марго Торман. — Бойд сказал, что является частным детективом, но, поскольку упомянул Холли Райс, я подумала… ну, словом, я сделала поспешный и ошибочный вывод.

— Хочешь сказать, что он не шантажист? — растерялся Уошберн.

— Сначала я его толком не поняла, — пояснила она, — но наконец до меня дошла его логика. Скорее всего, да, он не шантажист.

— Тогда какого черта он хочет говорить с тобой и с Риком о Холли Райс? — настойчиво повторил Уошберн.

— Вот это мне и хочется вам объяснить, — вмешался я. — Но не в том положении, когда сижу в одних трусах, привязанный к стулу. Это унизительно.

— Развяжи его, — приказала выгоревшая блондинка.

— Ты уверена? — опять усомнился Уошберн.

— Уверена, — нетерпеливо бросила она.

— Кроме того, не отказался от выпивки, — намекнул я.

— Конечно, — тут же превратилась в радушную хозяйку Марго Торман. — Что вы предпочитаете, мистер Бойд?

— Бурбон со льдом.

Подойдя к бару, она стала готовить напитки. Уошберн развязал мне руки, но дальше не стал утруждаться. Я распутал веревку на щиколотках и встал. Шея еще побаливала, но желудок успокоился. Увидев на соседнем диване мою одежду, я кинулся к ней.

— Не держите на меня зуб, Бойд, — пробормотал Уошберн. — Можно понять, почему мы ошиблись.

Я подошел к бару и сел лицом к Марго Торман. Бен Уошберн, не зная, что ему делать, остался стоять посреди комнаты. Хозяйка поставила передо мной бурбон и вежливо улыбнулась:

— Очень сожалею, мистер Бойд. Искренне и от всей души сожалею!

— Хотел бы заверить вас, что это не важно, — ответил я, — но, боюсь, синяк на шее не согласится со мной.

Она на мгновение поджала губы, но тут же снова расплылась в улыбке.

— Бен, — светским тоном произнесла Марго. — Я налила и тебе. Не хочешь присоединиться к нам?

— То, что я собираюсь сообщить вам, миссис Торман, носит сугубо частный и конфиденциальный характер, — заявил я. — Так что скажите вашему милому другу, что он может покинуть нас.

— Вы не имеете права так разговаривать со мной! — завопил Уошберн.

— Я не с вами разговариваю, а с миссис Торман.

Выражение лица Марго было достаточно красноречивым. Ситуация ей не нравилась, но она уже не могла справиться с приступом женского любопытства, которое начало ее захлестывать.

— Бен, дорогой, — проворковала она. — Я вижу, мистер Бойд позволяет себе непозволительную грубость, но как быть, если только от него я могу услышать, что, собственно, происходит?

— То есть ты хочешь, чтобы я ушел? — побагровел он.

— Думаю, это будет лучше всего, дорогой, — одарила она его теплой умоляющей улыбкой. — Я скоро дам о себе знать. И спасибо за все.

Посмотрев на нее, Уошберн перевел взгляд на меня.

— Хорошо, — пробурчал наконец. — Но с вами мы еще не разобрались, Бойд. Слышите?

— Питаю надежду, что вы правы, — отозвался я.

Он выскочил из комнаты, и через несколько секунд мы услышали, как грохнула входная дверь.

— Вы могли бы быть и потактичнее, — ледяным тоном заметила выгоревшая блондинка.

— Пытаюсь. Будь я непозволительно груб, то послал бы вас в нокаут, раздел бы до трусов и привязал бы к стулу. — Я нахально ухмыльнулся. — Хотите убедиться в моей грубости?

Она побледнела:

— Это было ужасное недоразумение, мистер Бойд.

— Пусть Уошберн так и считает. Вы регулярно устраиваете с ним такие утренние концерты? Даже предварительно одевшись для тенниса?

— Я не собираюсь в собственном доме слушать от вас оскорбления!

— Можем выйти на лужайку, где я и буду вас оскорблять, — не скрывая удовольствия, предложил я. — Видите ли, мне ничего не стоит выйти из себя. И я не собираюсь быть образцом благопристойности, миссис Торман. Шея у меня болит до сих пор.

Она невольно хихикнула, затем покачала головой:

— О’кей, мистер Бойд. Вижу, мы сами на все это напросились. Приношу вам искренние извинения.

Я сделал глоток бурбона, который был очень неплох.

— У меня есть клиент. Ширли Колензо.

Серые глаза заинтересованно вспыхнули.

— Господи! Прошло столько времени! Как Ширли поживает?

— У нее все прекрасно. Кроме одного. Ширли собирается приехать в Санта-Байю. Но получила три письма с угрозами убить ее, если она здесь покажется. Последнее послание гласит: «Тень Холли Райс потребует отмщения, если ты вернешься в Санта-Байю». Вот тогда она и вспомнила, что случилось с Холли, и начала интересоваться остальными членами вашей компании.

Марго Торман сделала небольшой глоток и осторожно поставила стакан на стойку бара.

— Могу ли я осведомиться, зачем она наняла вас, мистер Бойд?

— Чтобы остаться в живых. И я считаю, что единственный способ спасти ее — это найти того, кто хочет убить Ширли, и остановить его.

— Догадываюсь, что задала риторический вопрос, — призналась она. — Но по прошествии шести лет все это не представляет для меня интереса. И почему такое внимание именно к Ширли, а не ко всем нам? Я хочу сказать, что за это несчастье должны были бы отвечать или все, или никто.

— Возможно, Ширли знает что-то, о чем никто из вас не догадывается?

— Вы очень проницательный человек, мистер Бойд, — мягко произнесла Марго. — Но меня вы не убедили. Я думаю, Ширли исчерпывающе вам все выложила.

— Не очень много, между прочим. Знаю лишь, что вас было пятеро молодых людей, все баловались наркотиками, но не тяжелыми. Явного дерьма не было. Родители Рика уехали на неделю, и компания решила устроиться в их доме. Где Холли и скончалась, перебрав дозу героина, но никто из вас не догадывался ни о его существовании у Холли, ни откуда она его достает.

— Да, все это случилось именно в этом доме, — сообщила она. — Через пару лет родители Рика развелись. Мать закрутила роман с другим человеком и после развода вышла за него замуж. Отец Рика умер в прошлом году, оставив ему этот дом. Мы перебрались в него. Все было, как Ширли вам и рассказывала. Мы были молоды и, как я думаю, довольно глупы, сходили с ума. Устроили бурное сборище, которое должно было длиться целую неделю. С наркотой, алкоголем и сексом — всего вдоволь.

— Три девушки и только два парня? — уточнил я.

Марго Торман вспыхнула:

— Они оба считали себя классными жеребцами. Теперь-то я в этом не уверена — особенно что касается Рика! Но тогда мне было всего двадцать лет, я верила на слово. Мне не с чем было сравнивать. — Она внезапно замолчала, сделала основательный глоток и уставилась на меня. — Никогда в жизни ни с кем так не откровенничала. Какого черта я вам все это выкладываю?

— Потому что у меня честное лицо. Я тщательно скрываю его за непрезентабельной внешностью, но оно присутствует.

— Наверно, причина моей откровенности столь же глупа, как и ваши слова, — расслабилась она. — Во всяком случае, мы продолжали веселиться и дурачиться, разгул набирал темп, и нам казалось, что веселье никогда не кончится, пока однажды утром мы не проснулись и не нашли Холли мертвой. Рик вызвал отца, а тот до того, как сесть на первый же рейс домой, позвонил копам. У отца Рика были с ними какие-то отношения. Они не стали относиться к нам как к обдолбанным психам, но и явно были не в восторге.

— Значит, никто из вас не знал, что у Холли был при себе героин, и не догадывался, откуда она его получала?

— Нет. Во всяком случае, никто не признался. Я, например, точно не знала, что у нее есть тяжелое зелье.

— А что было потом?

— Как вы и говорили, три дня местная пресса только и занималась этой историей. Конечно, еще до появления копов мы успели избавиться от всей наркоты, что была у нас с собой. Мы выслушали немало откровенных намеков и угроз, но в конце концов нас не стали привлекать к ответственности. Доказать наличие наркотиков они не могли, а у отца Рика было достаточно влияния, чтобы нам не стали их подсовывать. Ширли почти сразу же уехала. Родители отослали меня в Лос-Анджелес к тете, где я и провела три месяца. Отец Рика как следует всыпал ему и засадил за работу в своей компании.

— А что скажете о Френке Нейле?

— Семьи у него тут не было, так что выслушивать нотаций ему было не от кого.

— Чем он сейчас занимается?

Она пожала плечами:

— Честно говоря, не знаю. После этой истории мы как-то перестали поддерживать отношения. Затем мы с Риком поженились. Теперь мы уважаемая преуспевающая публика, живем на холме, субботние вечера проводим в загородном клубе, а по воскресеньям маемся от похмелья. На неделе Рик почти все время проводит в своем офисе. Так, по крайней мере, он мне говорит.

— Так кто же хочет отомстить в память о Холли Райс? Ее родители?

— Ее мать давно овдовела и умерла вскоре после дочери. Холли к тому же была единственным ребенком.

— Так кто же?

— Понятия не имею. Для меня все это полная бессмыслица.

— Значит, Бен Уошберн — всего лишь хороший друг вашего дома?

— Дьявольщина, не понимаю, почему он должен иметь какое-то отношение к тени Холли Райс?! — с ноткой иронии в голосе возмутилась Марго. — Он старый и преданный друг Рика еще с колледжа. Был шафером на нашей свадьбе, и этого достаточно. Богат до отвращения, вкладывает деньги в недвижимость, что дает ему возможность не тянуть лямку рутинной работы. Не женат, хотя ходят слухи, что пасется на стороне, и больше всего желает раздвинуть ноги мне. Но такую старую глупую замужнюю дуру, как я, которую муж одаривает своим вниманием в лучшем случае дважды в месяц, еще надо уговаривать. Правда, Бену я этого не позволяю. Во всяком случае, пока. Время от времени я его слегка поощряю, и он приободряется. Но если я все же решусь потрахаться — пока еще я такого решения не приняла, — то, скорее всего, не с Беном, он слишком вхож в дом.

— Если вы решите развлечься на стороне, проблем у вас не будет, — вежливо предположил я. — Вы слишком привлекательны для глупой старой замужней дамы, тем более в этом теннисном костюме, который так заманчиво демонстрирует ваши загорелые золотистые бедра.

— И к тому же великолепно подчеркивает форму груди. Вы, случайно, не репортер, мистер Бойд?

— Нет. Но подумал, что в таком случае упомянул бы ее обязательно.

— Могу ли я задать вам вопрос? Чего ради Ширли должна приехать в Санта-Байю?

— У нее тут ангажемент на четыре дня, связанный с ее профессиональной деятельностью.

— Профессиональной деятельностью? — вскинула она брови. — Какой же профессией занимается Ширли?

— Она певица.

— Никогда не слышала о певице Ширли Колензо.

— Она выступает не под своим именем.

— Какой же у нее псевдоним?

— Она рок-певица, — осторожно намекнул я.

— Значит, я могу предположить. — Марго вытаращила глаза. — Рок-певица, и у нее тут ангажемент на четыре дня. Дайте-ка прикинуть. — Несколько секунд она задумчиво барабанила пальцами по стойке бара. — И не собирается выступать в занюханных маленьких кафе или ночных клубах?

— На открытом воздухе, — уточнил я.

— Да это же просто смешно! Единственная певица, которая собирается тут выступать на открытом воздухе с «Лабиринтом», это… — Она еще шире открыла глаза и сдавленно произнесла: — Каддлс!

— Каддлс, — подтвердил я.

Марго беспомощно пожала плечами:

— Каддлс — это маленькая Ширли Колензо? Не могу поверить! Все эти жуткие песни о сточных канавах, крови и смерти! Ширли Колензо? — И она беспомощно расхохоталась, предоставив мне время покончить с выпивкой. Затем, поперхнувшись, откашлялась и проговорила: — Прошу прощения… Но при всех сумасшедших заморочках… то, что Ширли стала Каддлс, — это превосходит пределы моего воображения.

— Были ли у нее шесть лет назад поползновения заняться лесбийской любовью? — полюбопытствовал я.

Марго внезапно помрачнела:

— Что за идиотский вопрос?

— Вы могли это выяснить, например, в ходе той вечеринки. Вы или Холли Райс. Или вы обе.

— У вас какое-то отвратительное извращенное воображение, Бойд, — брезгливо пробормотала она. — Простите, но я не собираюсь разбираться в ваших проблемах. С моей точки зрения, это довольно плохая шутка. А теперь, если вы не против, я хотела бы заняться делами.

Я сполз с табурета у бара и направился к двери. Шестое чувство подсказало мне, что интервью закончено. Затем кое-что вспомнил, развернулся и направился обратно к бару. Марго Торман смотрела на меня с ледяным отвращением. Я бросил на стойку одну из моих визиток:

— Может, ваш муж решит мне позвонить. Вот мой телефон, чтобы мне не отвлекать его в офисе.

— Какого черта ему вам звонить?

— Хотелось бы поговорить с ним. — Я тепло и дружелюбно улыбнулся. — Может, при разговоре с глазу на глаз он удостоит меня мужской доверительностью, так же, как вы одарили меня женской откровенностью.

В лице выгоревшей блондинки что-то дрогнуло.

— Вы же не будете таким подонком и не выложите ему все, что я рассказала вам строго конфиденциально!

— Ни в коем случае, — заверил я ее. — Пока не буду вынужден это сделать.

По телефону я выслушал вроде бы вежливое приглашение, но оно ни на секунду не ввело меня в заблуждение. Пришлось прямиком направиться в управление полиции, где меня сразу же препроводили в кабинет. Тут были все те же грязно-коричневые стены, да и все заведение в целом даже на графа Монте-Кристо произвело бы впечатление дешевой лавочки. Я устроился по другую сторону стола от капитана Шелла и состроил веселое, бодрое, совершенно невинное выражение лица. Главное — невинное.

— Исходя из результатов вскрытия, он скончался, похоже, около шести вечера, — начал Шелл.

— Похоже, — согласился я. — Из моего кабинета он ушел примерно в половине шестого. В номер мы поднялись в четверть седьмого. Должно быть, когда я в первый раз заглянул к нему, он уже был мертв, но я, конечно, этого не заметил.

— Конечно, — мрачно подтвердил Шелл.

— Он был задушен. Я видел медный провод у него на шее.

— Точнее, украшение, — поправил меня Шелл. — Напоминает большой браслет, ожерелье, которое так хорошо смотрится на шейке вашей дамы. Кто-то просверлил дырки на его концах и засунул в них тонкий крепкий стержень. Скажем, пятидюймовый гвоздь. Затем закрутил гвоздь или что там было и продолжал закручивать, пока жертва не задохнулась.

— А он лежал себе как ни в чем не бывало?

— Он был нашпигован барбитуратами, — объяснил Шелл. — Наверно, не настолько, чтобы отдать концы, но находился в отключке, пока не стало слишком поздно. На полу рядом с постелью, с дальней от двери стороны, стоял полупустой флакончик. Может, он сам принял их, а может, кто-то его заставил.

— Вероятно, все было заранее подготовлено. Кто-то же должен был заранее просверлить те две дырки…

Шелл кивнул:

— Так я и думаю. Я говорил с Каддлс — что за идиотское имя? — и ее подружкой. Они явились в город прошлым вечером около пяти и до появления в гостинице пропустили по паре рюмок, перекусили. Так они утверждают. Паршивая история. Они не помнят названий ни бара, ни ресторана.

— Да кто их вообще знает в этом городе?

— Верно, — холодно ответил он. — Каддлс рассказала мне о письмах с угрозами и как шесть лет назад Холли Райс скончалась, перебрав героина.

— Слышал.

— И что ты сделал по этому поводу?

— Сегодня утром переговорил с Марго Кан, которая ныне Марго Торман. Выяснить у нее почти ничего не удалось. По ее словам, у Холли Райс была только мать, которая скончалась через год после ее смерти. Ни братьев, ни сестер. И вообще никаких родственников, которые взывали бы к мести.

— Хотелось бы верить, — сказал Шелл. — Может, и поверил бы, не получай она угрожающих писем.

— Единственная альтернативная версия заключается в том, что Каддлс — с помощью Нины Шранкер или без нее — решила убить Хэнка Барроу, что и сделала, — предположил я. — Все остальное в дымовой завесе, не так ли?

— Та еще чушь? — буркнул Шелл. — Какого черта так все усложнять? Мало этой истории с Холли Райс и загадочным мстителем, так она еще нанимает для защиты частного детектива. К тому же такого идиота, как ты.

— Для пущей убедительности, — поддержал я его; в глубине души сам этому не веря.

— Кончай нести ахинею! — фыркнул Шелл. — В таком случае зачем надо было спрашивать у меня совета, кого нанимать?

— Для той же самой убедительности.

— Очередная чушь! — отрезал он. — По словам всех трех девиц, Хэнк Барроу был отличный организатор, прекрасный вежливый парень, единственным недостатком которого — если это вообще можно назвать недостатком — было излишнее пристрастие к марихуане, причем в нерабочее время. Тогда он вырубался. В наше время его можно было бы считать едва ли не святым.

— Вы проверяли данные по Холли Райс?

Выражение лица капитана дало понять, что он считает меня мусором, который давно пора выбросить на ближайшую свалку.

— Данные я проверил, — подчеркнул он. — В них упоминались наркотики. Я даже переговорил с тем капитаном, который выезжал по вызову. Но тут такой момент. До появления полиции они успели избавиться от того зелья, что у них было с собой, так что их нельзя было прихватить за наличие наркотиков. Ни у кого из них, кроме погибшей, не удалось установить пристрастия к героину. Отец Тормана, который в то время был еще жив, считался личным другом мэра города и комиссара полиции. Ни у кого из компании не было приводов в полицию, и местной прессе осталось только расписывать развлечения, которым в отсутствие родителей предаются отпрыски богатых семей. Было выдано вдоволь предупреждений, и, наконец, вся эта история сошла на нет.

— Отец Тормана умер, и его сын возглавил семейную компанию, — напомнил я. — Вы в курсе дела, чем она занимается?

Шелл коротко усмехнулся:

— Хочешь сказать, что никогда не ел фруктовых пирогов Матушки Торман?

— Производство готовой пищи?

— Быстрозамороженной, с сохранением естественного вкуса, — странным голосом пояснил он. — Здоровая сельская еда, где много-много сочных фруктов, а сами пироги пекутся по тайным рецептам Матушки Торман. Ням-ням!

— Вы хорошо себя чувствуете? — растерялся я.

— Спрашиваешь! — холодно отозвался он. — Моя жена обожает их. Я же эту стряпню ненавижу!

— А как насчет Френка Нейла? — наконец оставил я тему сельских пирогов, мысленно послав к черту Матушку Торман. — Вам что-нибудь известно о нем?

— Он входит в группу, занимающуюся сомнительными земельными сделками. Возглавляет ее некий тип Бен Уошберн. Они ухитряются держаться в рамках закона, но порой преступают его. Сложность в том, как найти обобранную или обиженную ими компанию, которая дала бы против них показания или хотя бы написала жалобу. Ходят слухи, что этими делами занимается Френк Нейл.

— Он крутой?

Шелл кивнул:

— Но не в старом понимании этого слова. Как я слышал, он редко прибегает к физическому насилию. Просто находит способ наиболее эффективного давления на выбранный объект — и пускает его в ход.

— Каким образом?

— Ну вот, например, у тебя есть пять акров болотистой пустоши, — пояснил Шелл. — Никакой ценности они не представляют, так? Пока кто-то не решает начать застройку соседних двадцати акров, и ему надо прикупить твои пять акров, чтобы осушить их. Ты воображаешь, что теперь-то ты кум королю. Им придется принять твою цену, потому что у них нет выбора. Они же предлагают тебе такую низкую цену, что ты фыркаешь и объясняешь, куда они могут отправляться с таким предложением. Вот тут-то на сцене и появляется Френк Нейл. Улыбаясь до ушей, он знает, как быстро тебя уговорить. И через пару минут ты уже рад-радешенек принять первоначальное предложение.

— Толковый парень!

— А я его считаю отвратительной личностью, — серьезно возразил Шелл. — Но не перестаю надеяться, что в самое ближайшее время вы с ним сцепитесь.

— Спасибо за подсказку, капитан.

— Получу искреннее удовольствие, — снова уставился он на меня. — Но пригласил я тебя, Бойд, не для того, чтобы желать будущих успехов. Я вынужден со всей серьезностью отнестись ко всей этой идиотской истории. Если Каддлс пристрелят у меня на заднем дворе, я сочту это личным оскорблением.

— Пусть даже вас при этом назовут круглым идиотом, — великодушно добавил я.

— В ходе беседы позволю тебе лишь одно оскорбление, — огрызнулся он. — Не больше. Каддлс считает, что, уединившись в коттедже на пляже в компании своих приятельниц, она в безопасности. К тому же у нее есть оружие. Я проверил разрешение. Может, она и права. Но через четверо суток, когда она предстанет перед сотней тысяч слушателей, о безопасности ей придется забыть.

— Значит, в течение этих четырех дней вам предстоит оценить серьезность угрозы и обезоружить того, от кого она исходит, — подытожил я.

— И я рассчитываю на сотрудничество с тобой, Бойд, — вкрадчиво произнес он. — Ты можешь бывать там, куда мне нет ходу, и говорить то, что я не могу себе позволить. Не забывай, что я в любое время могу арестовать всю вашу четверку по подозрению в заговоре с целью убийства Барроу.

— И как долго, с вашей точки зрения, вы сможете держать нас? — хихикнул я. — Особенно такую известную личность, как Каддлс?

— Достаточно долго, — убежденно ответил Шелл. — Особенно если я арестую вас, скажем, за час до ее выхода на сцену.

— Капитан, — осторожно начал я. — Хотел бы заверить вас, что с данного момента можете полностью полагаться на меня.

— Вот это мне нравится, — улыбнулся он. — Всегда говорил, что ничего нет лучше старательного добровольца.

Покинув его кабинет, я направился к себе. День перевалил на вторую половину, и мне пришло в голову, что стоит чем-то заняться — если бы только я, черт возьми, знал, чем именно. Минут через двадцать зазвонил телефон, и я снял трубку.

— Мистер Бойд, — прозвучал приятный мужской голос. — Это Рик Торман. Жена рассказала мне, что сегодня утром вы нанесли ей визит.

— И получил массу удовольствия, — уточнил я.

— Приношу искренние извинения, — сказал он. — Не могу понять, как ей только пришла в голову эта идиотская мысль, что вы собираетесь ее как-то шантажировать.

— К вашей жене у меня нет претензий. Все дело в вашем старом приятеле, Бене Уошберне.

— Бен вечно испытывает чрезмерную готовность броситься на помощь бедной беззащитной жене своего давнего друга, — признал Торман. — И я могу только еще раз принести вам мои извинения.

— Договорились, — согласился я. — Забудьте.

— Вы хотели поговорить со мной о Холли Райс и о ее судьбе, — продолжил он. — Честно говоря, сомневаюсь, что могу вам рассказать больше, чем вы уже услышали от моей жены. Я уже собрался звонить вам, как мне пришла в голову одна сумасшедшая идея.

— Почему бы нам с вами не устроить совместное шоу? — предложил я.

— Что?

— Не важно, — успокоил я его. — Наверно, вы никогда не видели старые мюзиклы компании «Братья Уорнер», что крутят по ночам. Так что за сумасшедшая идея, мистер Торман?

— Вы будете смеяться? — Он замялся. — Вот что мне пришло в голову: почему бы вам с Каддлс не прийти сегодня вечером к нам на обед? Френк Нейл работает у Бена Уошберна, и заполучить его будет не трудно. Я подумал, что, когда мы вчетвером рассядемся вокруг стола, может, нам и придет в голову что-то полезное для вашего расследования.

— Идея прекрасная, — отозвался я. — Но с чего вы взяли, что Каддлс уже в городе?

— Всего лишь предположил, — с легким разочарованием пробормотал он. — Конечно, если ее нет, вся идея идет насмарку.

— Так уж получилось, что она на месте, — я поговорю с ней, но ручаться за нее не берусь.

— Понимаю, — заторопился он. — Дайте мне знать.

— Как только выясню, тут же свяжусь с вами.

— Прошу вас, позвоните домой. Марго хочет узнать первой.

Я вернулся к машине и покатил на Парадайз-Бич. Когда я постучал, дверь приоткрылась на пару дюймов и на меня уставились блестящие голубые глаза. Раздалось лязганье снимаемой цепочки.

— Все в порядке! — крикнула через плечо Дженни, распахивая дверь. — Это всего лишь Бойд.

Миновав ее, я прошел в гостиную, отметив, что Нина сменила прозрачные бикини на черные джинсы и черную же рубашку. Сейчас она смахивала на пастушку, оставшуюся без лошади. Каддлс была в том же одеянии, в котором я видел ее утром. У обеих женщин, примостившихся рядышком на диване, был утомленный вид.

— Сомневаюсь, что смогу выдержать все четыре дня, — глянув на меня, скривилась Каддлс. — То есть, хочу сказать, какого черта тут сидеть в безделье все четыре дня?

— Дорогая Каддлс, — хихикнула Нина. — Не об этом ли мы всегда мечтали?

— Если мы начнем трахаться днем, — возразила Каддлс, — то чем же, дьявольщина, будем заниматься по ночам?

— Могу предложить вам передохнуть и отвлечься, — скромно сказал я.

— Вы нашли того, кто хочет меня убить?

— Я получил для нас с вами приглашение на обед.

— Осторожнее! — воскликнула Нина. — Он же типичное глупое дерьмо, которое считает, что любой лесбиянке нужен всего лишь здоровый мужик!

— На обед, — стиснув зубы, повторил я. — В компании мистера и миссис Рик Торман.

— А кто такая, черт побери, миссис Торман? — заинтересовалась Каддлс.

— В свое время она была Марго Кан. А теперь живет в большом доме на холме, ибо, когда отец Рика скончался, он оставил сыну дом и кучу пирогов. Ням-ням!

— Он валяет дурака, — вмешалась Дженни. — При чем тут ням-ням?

— Не обращайте внимания, — спохватился я. — Сегодня утром я навестил Марго. Совместный обед — это идея ее мужа. Он собирается пригласить и Френка Нейла. А когда вы вчетвером соберетесь за столом, что он так толково предложил, не исключено, я услышу что-то полезное для нас обоих.

— Это безопасно? — торопливо поинтересовалась Нина. — То есть нет ли там какой-нибудь ловушки?

— Прихвачу с собой револьвер, — фыркнул я. — Каддлс тоже может взять оружие. И если хотите, я могу договориться с капитаном Шеллом, он выделит нам шесть машин полицейского эскорта.

При этих словах Нина ощетинилась:

— Я не хочу, чтобы Каддлс, закрыв глаза, вляпалась в опасную ситуацию.

— В любом случае это будет лучше, чем сидеть тут, вперившись в этот идиотский телевизор, или с нетерпением ждать вечера, — решила Каддлс. — О’кей, поехали.

Подойдя к телефону, я набрал номер дома на холме. После третьего звонка Марго Торман сняла трубку.

— Все это — идея Рика, — сказала она. — Я лично думаю, что он рехнулся.

— Во сколько нам явиться?

— Около восьми. Но не ждите ничего особенного. Готовлю я из рук вон плохо.

— Мы будем, — подтвердил я и повесил трубку.

— Когда? — спросила Каддлс.

— Около восьми. Что, если я подъеду за вами к половине восьмого?

— Годится, — согласилась она. — Этот ублюдок Шелл явился как раз к ленчу.

— Знаю. Днем я с ним виделся.

— Не могу представить, что он верит хоть одному слову!

— Значит, нас двое, которые не верят.

— Так какого дьявола все это значит?

— Вся эта история вообще напоминает сущий бред, разве что вы что-то утаили от меня, — пояснил я. — Шесть лет назад Холли Райс скончалась от передозировки героина. Вы считаете, что никто из компании не виновен в ее смерти, она — результат ее собственной ошибки. Единственной родственницей Холли была мать, которая умерла вскоре после нее. Так к кому тень Холли Райс взывает об отмщении шесть лет спустя? И почему только вам одной? Почему не всем четверым?

— Знай я ответы на эти вопросы, не было бы нужды нанимать такого болвана, как вы! — взбеленилась Каддлс. — Ясное дело, я тоже не вижу в этом никакого смысла. Но загнана в угол.

— Кстати, вы задали интересный вопрос, Бойд, — ледяным голосом произнесла Нина. — Меня интересует, на чьей вы стороне?

— Мне не нравится, когда во мне видят идиота, — огрызнулся я.

— Пусть тебя это не волнует, — с легкой ноткой симпатии бросила Дженни. — С этим тебе уж ничего не поделать, Бойд.

— Шелл тоже будет не в восторге, если вы поставите его в глупое положение, — заметил я. — Имейте это в виду.

— А как насчет Хэнка? — напомнила Каддлс. — Капитан Чудо выяснил что-то относительно него?

— Вроде да. Когда кто-то задушил его, он был напичкан барбитуратами. Хэнк перебрал их не настолько, чтобы отдать концы, но был совершенно не в состоянии оказать сопротивление, когда медная проволочка врезалась ему в горло.

— Не надо! — взмолилась Дженни. — Это ужасно!

— Он в самом деле был хорошим парнем, и ни у кого не было причин желать ему смерти. Так?

Вся троица мрачно уставилась на меня, затем они по очереди кивнули в подтверждение.

— Каддлс считает, что его смерть могла послужить ей предупреждением, — сказал я. — Предупреждением относительно чего? Не приезжать в Санта-Байю? Так вы уже направлялись сюда. В сущности, когда Хэнк скончался, вы были здесь, выпивая в баре или перекусывая в ресторане.

— Я хочу сказать, что таким образом меня могли предупредить о серьезности намерений, — буркнула Каддлс.

— Чего ради? — удивился я. — Почему бы просто не пристукнуть вас, как и было обещано?

— Вы невозможны, Бойд, да будет вам известно! — Она вскочила с дивана. — И убирайтесь отсюда к чертовой матери, пока не пожалели!

— Значит, заеду за вами к половине восьмого, — напомнил я. — Не забудьте надеть что-то, соответствующее ситуации. Например, саван.

Вернулся я к половине восьмого. Нина открыла мне дверь и провела внутрь. Дженни полулежала в кресле, со стаканом в руках. Каддлс не подавала признаков жизни.

— А это ранний Бойд, — проговорила Дженни. — Каддлс еще одевается.

— Она никак не могла подобрать саван, — уточнила Нина. — Не приведет ли он могильщиков в чрезмерное возбуждение, если будет белый и прозрачный?

— Это ужасно! — не удержалась от смешка Дженни. — До чего у тебя извращенное воображение, Нина.

— Вот подожди, когда Бойд и Каддлс окажутся наедине, оставив нас! — с глумливой издевкой высказалась Нина.

— Я буду орать, что меня насилуют! — снова хихикнула Дженни.

— Ори, сколько влезет, дорогая, — заявила Нина. — Люблю, когда вопят. Это жутко возбуждает, как я всегда говорю.

Мне оставалось только стоять на месте — или соорудить себе выпивку. Я предпочел направиться к бару. Дженни одним мощным глотком осушила свой бокал. Я заметил, как спазматически содрогнулось ее горло, после чего она бросила пустой бокал мне. Я с трудом поймал его.

— Водку со льдом, — велела она. — И не переборщи.

— Сколько ты уже приняла на грудь? — осведомился я.

— Кто это считает? — окрысилась Дженни.

Наполнив стакан, я поднес ей выпивку и устроился на диване. Мы явно опаздывали на обед. Но кого это волновало?

— Когда они уедут, я ссужу тебе мое прозрачное бикини, — доверительно сообщила Нина. — Выглядеть ты будешь просто потрясающе.

— А что сама наденешь? — полюбопытствовала Дженни.

— Всего лишь кожаные сапоги до бедер, а в правой руке буду держать мой старый хлыстик.

Этого было достаточно, чтобы Дженни снова зашлась приступом конвульсивного хихиканья.

— Вы не против, Бойд? — сдерживая смешок, осведомилась Нина. — Прошлой ночью она была вашей, а сегодня вечером станет моей. Всему свой черед. По-честному.

Каддлс появилась в этот момент как нельзя кстати. Бросив на нее взгляд, я чуть не поперхнулся водкой. Она зачесала волосы на одну сторону, и они волной спадали ей на левое плечо, обнажив правое ухо. В мочке поблескивала платиновая серьга. Облегающее платье черного шелка как бы обливало фигуру. Его поддерживала тонкая ленточка, а глубокий вырез на груди украшало ожерелье, которое спадало почти до талии. Маленькие высокие груди как бы стояли торчком, соски были лишь чуть прикрыты полупрозрачными лоскутками черного шелка. Платье ниспадало до щиколоток, а поскольку спереди разрез доходил почти до лобка, каждое движение ее беломраморных бедер вызывало поэтические ассоциации. Певица заметила, в каком я ошеломлении, и неторопливо усмехнулась:

— Сойдет?

— Ну же, Бойд, будьте джентльменом, — вмешалась Нина. — Скажите ей, что любая девушка мечтает быть похороненной в таком саване.

Дженни снова не выдержала и захихикала. Каддлс с каменным лицом направилась к входной двери:

— Шевелитесь, Бойд. Мы и так опаздываем.

— Неужели ты не дашь ему допить, дорогая? — спросила Нина и тут же, спохватившись, закрыла рот ладонью. — До чего глупо с моей стороны! Я и забыла, что он всего лишь наемный работник.

В правой руке я держал почти полный стакан, а Нина стояла рядом со мной.

— Почему бы вам не допить его? — вежливо предложил я.

Протянув левую руку, я расстегнул верхнюю пуговицу на ее рубашке. Видно было, что она обходилась без лифчика. Оттянув рубашку, я выплеснул туда все содержимое бокала, включая нерастаявшие кусочки льда, и с удовольствием отметил, что они провалились до живота. Испустив дикий вопль, Нина отпрыгнула от меня и, потеряв равновесие, грузно шлепнулась на пол.

— Лови! — бросил я Дженни пустой бокал.

Она ловко перехватила его, но предварительно пролила свою выпивку, которая смочила ей бедра. Дженни тоже испустила вопль разочарования.

— Надеюсь, вы кончили свои светские шуточки, Бойд? — фыркнула Каддлс.

Я проследовал за ней, и, покинув коттедж, мы устроились в моей машине. Она молчала, сидя рядом, пока через четверть часа мы не добрались до большого дома на отдельном холме. Поднявшись по ступенькам крыльца, я позвонил. Через несколько секунд Марго Торман открыла нам дверь.

На ней было белое льняное платье до колен, с короткими рукавами и пояском на талии. В нем она производила впечатление респектабельной матроны, хозяйки дома. Бросив взгляд на броский наряд Каддлс, Марго невольно поджала губы.

— Ширли, дорогая! — Она с трудом выдавила улыбку. — До чего чудесно после всех этих лет снова встретиться с тобой! Ох! — сокрушенно воскликнула она. — Прошу прощения. Ты же теперь Каддлс. Но, откровенно говоря, дорогая, мне трудно кого-то называть этим именем.

— Ширли меня вполне устраивает, Мардж, — тепло ответила Каддлс.

— Я Марго! — снова поджала она губы и, глянув на меня, рассеянно кивнула. — Добрый вечер, мистер Бойд.

— Надеюсь, на мне не слишком много одежды, миссис Торман, — забеспокоился я. — То есть если вы опять захотите раздеть меня до трусов, как сегодня утром, я не против.

— Сомневаюсь, что в этом возникнет необходимость, — фыркнула она. — Почему бы нам не присоединиться к остальным?

Что и мы сделали, очутившись в большой гостиной, мебель в которой, как мне показалось, не менялась после смерти папаши Тормана. Большая часть обстановки была обшита плотным вельветом мрачно-коричневого цвета. При нашем появлении трое мужчин в центре комнаты сразу же прервали разговор и уставились на Каддлс с неприкрытым сексуальным вожделением. Я узнал моего утреннего приятеля Бена Уошберна.

Первым нарушил молчание высокий худой тип с редеющими песочными волосами и в очках с черной оправой.

— Привет, Ширли! — радостно воскликнул он. — Выглядишь просто фантастически! Слушай, как давно мы не виделись! — Подойдя, он расцеловал ее в обе щеки.

— А как ты, Рик? — справившись с комком в горле, пробормотала Каддлс.

— Отлично! А теперь, когда ты здесь, так просто великолепно. — Повернувшись ко мне, он протянул руку: — Здравствуйте, мистер Бойд. Я Рик Торман.

Мы обменялись рукопожатиями, а другой парень, которого я не знал, направился к Каддлс. Он был среднего роста, крепко сбит и полон надменной самоуверенности. У него была ранняя лысина, густые черные брови и глубоко посаженные карие глаза. Я невзлюбил его с первого взгляда.

— И кто бы мог поверить? — удивленно пробасил он. — Наша маленькая Ширли Колензо стала такой большой звездой и смотрится на миллион долларов!

— Кончай ерничать, Френк! — остановила его Каддлс. — Ты всегда нес какое-то дерьмо.

Он схватил ее за плечи и, поцеловав в губы, не сразу оторвался от нее. Когда же наконец отпустил Каддлс, я заметил в его глазах злые огоньки.

— Во имя добрых старых времен, дорогая, — пояснил Нейл. — Ведь мы в самом деле неплохо проводили время, не так ли?

— Я и забыла, — коротко бросила Каддлс. — Думаю, что с Дэнни Бойдом ты не встречался. Дэнни, это Френк Нейл.

Нейл презрительно глянул на меня:

— Привет, Бойд.

— Привет, Нейл, — ответил я.

— Ширли, — вмешался Торман, — не знаю, помнишь ли ты моего доброго старого друга Бена Уошберна?

Она покачала головой.

— Мне очень жаль, но не помню. Добрый вечер, мистер Уошберн.

— Прошу вас, просто Бен! — У Уошберна был страдальческий вид. — Я-то, конечно, помню вас, но, как вы сами сказали, это было так давно. А теперь вы стали не только известной личностью, но и удивительно красивой женщиной.

— Вы знакомы с Дэнни Бойдом? — спросила она.

— Встречались, — ухмыльнулся мне Уошберн.

— Теперь, когда мы наконец покончили с радостью встречи, — кисло вмешалась Марго Торман, — может, предложишь гостям выпить, Рик? Я должна присмотреть за едой, чтобы она не подгорела. Никто не против?

Выяснив, что каждый будет пить, Торман направился к бару. Каддлс немедленно плотно взяли в полон двое остальных гостей, так что я последовал за Торманом. Налив для Каддлс, он вручил ей бокал и вернулся к бару.

— Водку со льдом, так? — уточнил он.

— Благодарю.

— Я все еще не могу поверить, — Торман восхищенно покачал головой. — Вы только взгляните на нее. Бен прав: она не только знаменита, но и красива. Стоит лишь взглянуть на нее в этом платье, и моя жена просто теряется на ее фоне.

— Вы не против, если я задам вам вопрос?

— Валяйте, — улыбнулся он. — Но если вопрос имеет отношение к Ширли, я прибегну к 5-й поправке[2].

— Почему сегодня вечером тут оказался Уошберн?

Торман слегка нахмурился:

— Бен — мой лучший друг. И не думаю, Бойд, что должен извиняться за приглашение его к обеду в моем собственном доме. Но может, вы заслуживаете краткого объяснения. Тем более после событий сегодняшнего утра. Я имею в виду, что присутствие Бена поможет внести ясность в… м-м-м… отношения между вами после этого неприятного недоразумения.

Я долго не сводил с него глаз, прежде чем сказал:

— Не могу представить, что вы настолько глупы.

Он побагровел.

— Выпейте, мистер Бойд.

Рик Торман аккуратно поставил передо мной выпивку на стойку бара и тут же присоединился к двум другим обожателям Каддлс, стоящим в центре комнаты. Сделав глоток, я снова опустил бокал на стойку. Я явно не принадлежал к этому обществу, и мне оставалось лишь с загадочным видом стоять у бара. Может, стоит прогуляться на кухню? Никто не заметил моего исчезновения, ибо вся троица была всецело поглощена общением с Каддлс, уделяя особое внимание ее декольте. Миновав холл, я увидел в столовой аккуратно накрытый стол с серебряными канделябрами и сервизом. Из столовой вела дверь, за которой, по логике вещей, должна была находиться кухня. Толкнув ее, я очутился на кухне, из которой без труда можно было сделать трехкомнатную квартиру. Марго стояла, привалившись к полке, с большим бокалом в руке.

— Чистый джин, — пояснила она. — Если хотите, налейте себе.

— Нет, спасибо, — отказался я.

— Так чем они там занимаются? Спешат ее изнасиловать? — Марго коротко и сухо хмыкнула. — Впрочем, что я несу? Наверно, она построила их в шеренгу и они насилуют ее по очереди.

— Зеленоватый цвет вашего лица не сочетается с платьем, — мягко заметил я.

— Да не упоминайте это проклятое платье! Знаете что? Крошка Ширли Колензо не имела никакого представления об одежде. Я-то думала, что она явится в свитере и заплатанных джинсах. Так что не хотела смущать ее. Я оделась так подчеркнуто скромно только для нее, дорогуша. Ну не глупо ли? А она является в этом полуголом платье-мечте, которое должно стоить не меньше тысячи долларов! Я готова заплакать!

— Что на обед? — поинтересовался я.

— Да пошел к черту этот обед!

— Я бы предпочел съесть его. Но вы довольно изобретательны, Мардж.

На мгновение показалось, что сейчас она мне врежет, но Марго всего лишь злобно ухмыльнулась:

— Мардж! О, дерьмо! Я сама на это напросилась, не так ли?

— Никто из нас не совершенство, — задумчиво провозгласил я. — Мне хотелось бы осведомиться насчет десерта. Прекрасный фруктовый пирог, сделанный строго по тайным рецептам Матушки Торман, ням-ням?

— Это одна из причин, по которой мы стараемся не часто устраивать дома приемы, — усталым голосом отозвалась она. — Рано или поздно кто-то из гостей обязательно выдаст эту шутку. Почему-то все считают, что она не только остроумна, но и очень оригинальна.

— Придется запомнить, — сдался я. — Я спросил вашего мужа, чем объясняется присутствие Бена Уошберна, и он заявил мне, что, с его точки зрения, приглашение старого друга поможет рассеять недоразумение, которое произошло между нами сегодня утром.

— И что вы на это ответили?

— Сказал, что не могу представить его таким идиотом.

Внезапно Марго расплылась в довольной улыбке.

— Прекрасно. Мне на самом деле это нравится, Дэнни. Ведь вы же Дэнни, не так ли?

— А вы Марго. Теперь-то я это запомнил накрепко.

— Понимаете, Рик может делать глупости. Я часто задумывалась, какого черта я вообще вышла за него замуж, если, конечно, не иметь в виду деньги. Но он даже не тратит их. Он считает, что в доме не должно быть прислуги, ибо ее присутствие нарушает интимную атмосферу брака. И как я призналась вам утром, хорошо, если у нас бывает близость раза два в месяц. Мне разрешено трижды в неделю приглашать уборщицу для работы по дому. Предполагается, что все остальное время я должна изображать маленькую любящую женушку, которая ждет не дождется своего мужа с работы, чтобы покормить его.

— И через какое-то время ее может устроить даже Бен Уошберн, — подсказал я.

— Может быть. — Она окинула меня оценивающим взглядом. — Скажите мне, Дэнни… Вы уже трахали Ширли?

— Нет, — честно признался я.

— Та шуточка, что вы выдали утром относительно лесбийских отношений во время нашей вечеринки… Я прямо оцепенела. Наверно, потому что вы попали в точку. Принято считать, что все в какой-то мере бисексуалы. Каковыми были и мы, трое девушек, особенно когда двое наших ребят окончательно изматывались или так напивались, что выходили из строя. Вот мы и попробовали. Похоже, что Холли и Ширли это жутко понравилось, куда больше, чем мне. Так что теперь вы все знаете. Но мне интересно, почему вы об этом спросили, Дэнни. Потому что теперь она этим занимается?

— Так она говорит.

Марго медленно склонила голову, словно я сообщил ей что-то в самом деле очень важное. Затем сделала еще один основательный глоток джина и, наконец, заявила:

— Похоже, мне надо заняться этим долбаным обедом. Сообщите Рику, что через пять минут он может приглашать всех в столовую.

— Будет сделано.

Я вернулся в гостиную, где никто и не заметил моего отсутствия. Все внимание троицы, по-прежнему стоявшей в центре комнаты, было устремлено на Каддлс. Я взял мой стакан со стойки бара, присоединился к ним и сообщил Торману:

— Марго сказала, что через пять минут можно идти к столу.

— Да? — моргнул он, уставившись на меня. — Я даже не заметил, что она заходила.

Марго заняла место в торце обеденного стола, напротив Рика. По обе стороны от него устроилась Каддлс и Уошберн. Я сидел рядом с последним, напротив Френка Нейла. Блюда и вино были превосходны. В ходе пустой светской болтовни компания задавала Каддлс глупые вопросы о ее карьере, бурно реагируя на ответы певицы, а Марго сидела с кислым выражением лица.

— Думаю, кофе мы попьем здесь на месте, — сказал Торман, когда его жена убрала десертные тарелочки. — И спокойно поговорим. Кто-нибудь хочет ликера?

— Водку со льдом, пожалуйста, — заказал я.

Марго разлила кофе. Рик преподнес мне водку со льдом, остальным — ликер. Затем снова уселся и энергично потер ладони.

— Мне и в голову не приходило, что у нас будет такой восхитительный вечер, — заявил он. — И все благодаря присутствию Ширли. Но как вы все знаете, главная причина, по которой мы все собрались, — это попытка выяснить, сможем ли мы помочь Дэнни Бойду в его расследовании. — Внезапно голос его обрел серьезные нотки. — Я знаю, как все мы относимся к этой омерзительной угрозе в адрес Ширли, и не сомневаюсь, что все мы полны желания помочь.

— Говори за себя, — сквозь зубы пробормотала Марго.

— Так что… — запнулся Торман. — Я… м-м-м… что, если вы начнете, Дэнни?

— Ваши родители уехали на неделю, и вы пятеро решили на время их отсутствия собраться в этом доме, — начал я. — Чья это была идея?

— Не помню, — помотала головой Торман.

— Френка, — твердо ответила Каддлс.

— А я не сомневаюсь, что эта идея первой осенила Холли, — нахмурился Нейл. — Ну да! Это была Холли. Но вроде она сначала поделилась со мной. Наверно, я и украл у нее это предложение.

— Какие наркотики вы употребляли в то время? — поинтересовался я.

— Черт побери, какое это сейчас имеет значение? — искоса глянул на меня Нейл.

— Имело тогда.

— Курили травку, — помявшись, объяснил Торман. — Как мне кажется, в те времена было такое выражение.

Баловались кокаином. Но даже тогда это было довольно дорогое удовольствие. Ну и конечно, стимуляторы, депрессанты…

— Значит, вечеринка началась, — продолжил я. — Предполагаю, что время от времени вам надо было перекусывать.

— Это уж входило в обязанности девушек, — слабо улыбнулась Марго. — Мы разогревали пиццу и все такое.

— Просто хочу составить себе представление о первых двух-трех днях, — сообщил я.

— На третье утро мы нашли Холли мертвой, — тихо уточнил Торман. — И все кончилось.

— Значит, вы ели, курили, нюхали, принимали маленькие цветные пилюльки и трахались. Было что-то еще?

— Господи! — взорвался Нейл. — Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать, как этот сукин сын поливает нас дерьмом!

— При чем тут слова? — быстро вмешался Торман. — По большому счету он прав. Мы были очень молодыми, необузданными и, может быть, для того времени довольно глупыми. Дэнни точно определил, как все и было.

— Кто нашел труп Холли Райс?

Они обменялись осторожными взглядами, словно я затронул страшную тайну или что-то в этом роде.

— Думаю, я первая заподозрила, что с ней что-то случилось, — наконец сказала Каддлс. — То есть когда я увидела, как она лежит на спине и широко открытыми глазами смотрит в потолок.

— Где она была?

— В большой спальне наверху, — пояснил Торман. — В общем, ладно. Если уж мы решили все выяснить! Мы стащили матрасы с кроватей и расположились на полу. Ночью устроили настоящую оргию, так что все мы впятером были в одной комнате. Но поскольку предварительно основательно накурились, я толком и не помню, что происходило во время группового секса. Осталось в памяти, только как я проснулся утром и услышал крик Ширли, что Холли мертва.

— Она была голой?

— Все мы были голыми, Дэнни, — сухо отозвалась Марго. — Даже если ты надираешься до умопомрачения, все-таки трудно заниматься групповым сексом одетым.

— Вы раньше видели ее голой? В течение первых двух дней, когда тут собрались?

— Шутить изволите? — бросил Нейл.

— Заметили ли вы что-то необычное у нее на талии? — продолжал настаивать я. — Следы от уколов или что-то такое?

И снова они обменялись осторожными взглядами, после чего отрицательно покачали головами.

— Полиция не обнаружила в доме шприцев или сходных с ними инструментов?

— Нет, — уверенно отрезал Торман.

— Если Холли скончалась от передозировки наркотика, похоже, она вводила его внутривенно, — предположил я. — Но тем не менее на руках у нее не было никаких следов, так?

— Стоит ли на этом зацикливаться, Бойд? — рассеянно проговорил Нейл.

— Меня одолевает любопытство, — объяснил я. — Никто из вас не увлекался героином. Вдруг выяснилось, что его принимает Холли Райс, и его при ней оказалось столько, что она отправилась на тот свет. Но в вену себе она его не вводила. И никому из вас не рассказывала о своем пристрастии. Неужто ни словечка?

— Ты хочешь высказать какое-то предположение? — тихим голосом спросила Каддлс.

— Прикидываю, — признался я. — Если не хочешь вкалывать героин, как еще его можно ввести в организм?

— Его можно нюхать, — заметил Торман.

— Это пришло потом, — поправил я его. — Через несколько лет, когда на рынке появилось китайское зелье, и многие стали беспокоиться из-за него. Оно было с примесями, и невозможно было определить смертельную дозу. Вот тогда его стали нюхать.

— Так ли это важно? — пробурчал Уошберн.

— Его можно вдыхать, — сказал я.

— Его можно вдыхать, — нетерпеливо повторил он. — Ну и что?

— Предположим, кто-то сообщил Холли, что обзавелся порцией классной коки, и попросил не говорить остальным, потому что на всех не хватит. Мол, давай-ка мы с тобой, малышка, отвалим куда-нибудь и там вволю повеселимся. Может, все было немного по-другому. Если даже Холли усомнилась, то этот кто-то уговорил ее, что данное зелье куда чище того дерьма, которым они пользовались, и убедил ее, что беспокоиться не стоит.

— Ей пришлось бы черт-те сколько вынюхать, чтобы скончаться, — возразила Марго.

— Но может, хватило сочетания травки, стимуляторов и депрессантов, — предположил я и на несколько секунд сделал паузу. — Или, что не исключено, ей кто-то помог.

Торман с серьезным видом уставился на меня сквозь стекла очков в черной оправе.

— Вы собираетесь разрабатывать эту версию, Дэнни?

— В ту ночь вы все перекурились, — продолжил я. — И вряд ли много занимались групповым сексом, если он вообще имел место. Все вы завалились спать. Разве что кроме кого-то одного. Или кто-то, может быть, проснулся попозже. И этот кто-то, может быть, закрыл подушкой лицо Холли и достаточно долго держал ее.

— Боже мой! — хрипло выдавила Марго. — Вы хотите сказать, что Холли была убита?

— Повторяю, что это не исключено, — небрежно пожал я плечами. — Может, именно поэтому ее тень и взывает к мести.

— К мести Ширли? — произнесла Марго, и все головы повернулись в сторону Каддлс.

— Если Ширли убила ее, — согласился я. — Но почему бы автору этих писем, кто бы он ни был, не дождаться возвращения Ширли и затем отомстить в память Холли Райс? Почему он первым делом старался запугать ее, дабы она не возвращалась в Санта-Байю?

— Вы понимаете, Бойд, что вывалили кучу дерьма? — с трудом сдерживаясь, проговорил Нейл. — На пустом месте сочинили весь этот бред. Что вам, собственно, надо, черт побери?

— Чтобы моя клиентка Ширли Колензо осталась в живых.

— Спасибо, Дэнни, — невозмутимо откликнулась Каддлс.

— Ни у кого не было ровно никаких причин убивать Холли, — вмешался Торман и с силой откашлялся. — Ни у кого!

— В то время я там не присутствовал, — осторожно напомнил Уошберн. — Но, конечно, я знал всех, кто там был. И все было именно так, как вы говорили: компания юнцов, которые решили побеситься. К сожалению, для Холли все это кончилось печально. Но мысль, что кто-то мог сознательно убить ее, — это полный бред!

— Вот что мне интересно, Рик, — обратился я к Торману. — Бен был вашим лучшим другом еще с колледжа. Почему же его не оказалось в вашей компании?

— Я, конечно, пригласил Бена, — быстро отреагировал Торман. — Но он не смог.

Посмотрев на Уошберна, я вежливо осведомился:

— Вы что, педик?

— Это уже чересчур! — Уошберн отшвырнул стул и вскочил на ноги. — Прости, Рик, но я вышвырну этого подонка из твоего дома, и немедленно!

— Почему бы вам не предоставить эту обязанность Нейлу? — предложил я. — Ведь за это вы ему и платите, не так ли?

Нейл резко отодвинул стул и тоже попытался встать, но Уошберн уже стоял у него за спиной. Он с силой опустил ему руки на плечи и заставил опуститься на место.

— Я сам справлюсь с этим ублюдком, — хрипло заявил он. — Этим утром ему от меня уже досталось.

Я тоже отодвинул стул и поднялся.

— Бен, сядь, пожалуйста, на место и перестань валять дурака, — ледяным голосом велела Марго.

— Прощу прощения, Марго, — отозвался он. — Но я сыт по горло этим типом.

Обогнув стул Марго, я вышел на открытое место, наблюдая за Уошберном, который неторопливо приближался ко мне. Обе руки он держал вскинутыми перед собой, с силой сжимая кулаки с прижатыми большими пальцами. Короткие рубящие движения кистей производили весьма внушительное впечатление. Но я исходил из того, что настоящее воинское искусство требует полной самоотдачи, если вы хотите чего-то достичь в нем. Для этого требуется классный учитель и не менее трех часов занятий в день. Мне же оставалось, уж если я вступал в бой, драться без всяких правил.

— Ха! — С силой выдохнув, Уошберн кинулся на меня, стремительно рубанув правой рукой.

Поднырнув под удар, я носком от души врезал ему по левой голени, и теперь он заорал от гнева и боли. Боль вообще штука неприятная, но особенно если удар приходится по надкостнице. Бен на секунду замешкался, и мне хватило времени пнуть его по другой голени. От его собранности ничего не осталось. Перехватив левую кисть Уошберна, я закрутил ему руку, так что он оказался спиной ко мне. Схватив за шиворот, я проволок его по комнате и основательно приложил головой о стену. А когда отпустил, он мешком сполз на пол. Повернувшись, я увидел, что все четверо продолжают сидеть за столом и, разинув рты, смотрят на меня. Я в упор уставился на Нейла, понимая по выражению его лица, что у него чешутся руки, Но и хватает ума понять, что сейчас не время. Нетрудно было догадаться, что он надеется дожить до того дня, когда сможет дать им волю.

— Что ж, — поднялась из-за стола Каддлс. — Думаю, пришла пора уходить. Как я всегда говорю, гость не должен дожидаться, когда с ним или с ней начнут прощаться. Марго, дорогая, спасибо за прекрасный обед. До чего приятно было увидеть всех вместе. Идем, Дэнни?

— Конечно.

Мы были уже на пороге, когда Марго догнала нас.

— Бедный Рик, — сказала она. — Он так и остался сидеть, пытаясь понять, что же, черт побери, произошло!

— Он никогда не отличался сообразительностью, — заметила Каддлс. — А всего лишь богатством.

Марго тепло улыбнулась ей.

— Я думаю, мы с самого начала пошли не с той ноги, Ширли. Дэнни сказал мне, что ты лесбиянка, — медленно провела она языком по нижней губе. — Это правда?

— Гнусный Дэнни! — небрежно бросила Каддлс. — Вечно выдает мои заветные тайны.

— Я кое-что вспомнила, — продолжила Марго. — Ты не представляешь, до чего унылое существование я веду с Риком. Но если начну крутить с другими мужчинами, пойдут разговоры в загородном клубе и станет еще хуже. Ведь ты все понимаешь, не так ли, дорогая?

Они обменялись интимными улыбками. Затем рука Каддлс нежно погладила грудь Марго, скрытую льняной тканью. Марго тихо застонала и прикрыла глаза.

— Понимаю, что ты имеешь в виду, дорогая, — мурлыкнула Каддлс. — Почему бы как-нибудь утром мне не заскочить к тебе на кофе?

— Я буду счастлива, дорогая, честное слово…

— Кроме того, я перед тобой в долгу, Марго. Ведь это ты была первой у нас с Холли. Не так ли, радость моя?

Открыв глаза, Марго мрачно уставилась на нее:

— Нет, не так. Но сейчас это не важно.

Повернувшись, она ушла в дом, а мы направились к машине.

— Мне пока не хочется возвращаться в этот гребаный коттедж, — заявила Каддлс. — Почему бы нам не заехать в твою трущобу, где бы она ни была.

Я включил двигатель.

— Откуда ты знаешь, что это трущоба?

— Где же еще может жить такой бедняга?

— Ты злишься на меня из-за Уошберна?

— О нет! — замотала она головой. — Мне жутко понравилось. До глубины души ненавижу этих мачо и их дерьмо. Но ты выдал Марго мои самые интимные тайны. Это уже нехорошо.

— Она задала мне вопрос, — осторожно ответил я. — Я ответил, что, по твоим словам, ты лесбиянка.

— Это верно, — подумав, согласилась она. — Но в данный момент я чувствую себя жуткой вруньей.

Прежде чем усесться в кресло, она бегло осмотрела мой кабинет и двухкомнатную квартирку.

— Сущая трущоба, — сделала вывод. — Придется выпить.

— Например?

— Водку, черт возьми, чего же еще?

Я разлил водку по бокалам, один дал ей и со вторым в руках устроился на диване лицом к ней.

— Тебе не кажется, что вечер прошел более чем успешно? — глянула она на меня поверх бокала.

— Понятия не имею.

— Ты вел себя очень умно. Особенно хороши были эти намеки, что, может, Холли обманом заставили нанюхаться, а потом кто-то задушил ее. Думаешь, так и было, Дэнни?

— Всего лишь один из вариантов. Порой, если достаточно долго бродишь вокруг и около, какое-то дерьмо всплывает на поверхность.

— И ты его заметил?

— Нет. Но вот само это предположение почему-то обеспокоило Нейла куда больше, чем остальных.

— Интересно, чем сейчас занимается Френк?

— Работает на Уошберна. У того крупные дела в области застройки участков. И если он сталкивается с проблемой, например, кто-то не хочет ему задешево продавать свое болото, то решать проблему он посылает Френка. И тот все улаживает.

— Как?

— Шелл не знает, каким образом. Но достаточно точно предполагает. Нейл редко прибегает к физическому насилию. Чаще в ход идет запугивание. Так что никто не хочет свидетельствовать против него или даже подавать жалобы.

— Типично для Френка.

— Почему Уошберн отсутствовал на той вечеринке? Ведь на самом деле он же не педик, не так ли?

Она ухмыльнулась:

— Ты попал в его самое больное место. Он всегда гордился своей репутацией самого классного жеребца во всем округе. Рик приглашал его, но в последний момент он почему-то отвалил. Вот почему у нас и оказалось три девушки и только два парня.

— Ты знаешь, почему он отвалил?

Она отрицательно покачала головой:

— В то время Рик разозлился на него и особенно не распространялся. Сказал, мол, лучший друг подвел его — и все.

Я сделал глоток. Каддлс откинулась на спинку кресла и принялась неторопливо цедить выпивку. Я мрачно подумал, что мы напоминаем давних супругов, отдыхающих после шумного приема.

— Я удивилась, узнав, что Рик женился на Марго, — помолчав, поделилась она. — Марго и в те времена была способна играть на обе стороны, но даже со мной ей было трудно завести себя. Я могу понять, почему она вышла за него замуж, ибо тут присутствовали немалые деньги. Но ведь он знал, что она собой представляет. Как и все мы.

— Включая Уошберна?

— Думаю, да. В то время он волочился за Холли, но не сомневаюсь, Рик рассказал ему о Марго. Почему ты интересуешься Беном?

— Просто интересно, — сказал я.

Покончив с выпивкой, Каддлс поставила пустой бокал и встала на ноги.

— Ты уже хочешь уйти? — удивился я.

— Пока еще нет.

Она завела руки за спину. Раздался легкий шуршащий звук, и фантастическое одеяние внезапно сползло к ее ногам, Каддлс легко переступила через него, подняла и аккуратно повесила на спинку кресла.

— То, как ты отделал Бена, меня прямо возбудило, Дэнни, — промурлыкала она, повернувшись лицом ко мне.

Теперь на ней были только одна платиновая серьга, узенькие плавочки-бикини белого шелка и черные туфли на высоких каблуках. Ее маленькие высокие груди словно презирали закон земного тяготения, коралловые соски, которых коснулся прохладный воздух, отвердели. Длинные ноги Каддлс напоминали мраморные колонны классических очертаний — упругие бедра, выразительные голени и изящные щиколотки.

— Чувствую, что этой ночью я сменю ориентацию, — заявила она.

Разглядывая ее, я сделал очередной глоток. Ее большие темные глаза требовательно уставились на меня.

— Ночь, полная страсти. И эта знаменитая, эта прекрасная Каддлс будет моей с головы до ног.

— Эта идея тебя не привлекает?

— Нет, если это плата за то, что я врезал Уошберна головой в стенку. Честно.

— Надеюсь, ты не пассивный гомик?

— От такого рода оскорблений лезут в бутылку лишь те, кто это скрывает. Вот почему я и заинтересовался Уошберном.

Каддлс запустила пальцы под эластичный поясок плавок и скатала их вниз, превратив в тонкий шелковистый жгут на бедрах, обнажив треугольник густых черных волос меж ног.

— Эти три мужика, что были на обеде, отдали бы правую руку за такую возможность, — пробормотала она.

— А Торман и обе ноги, — поддержал я ее.

— Так тебя в самом деле это не интересует, Дэнни?

Не успел я открыть рот, как понял, что присутствие моего вздыбившегося мужского достоинства сделает меня лжецом.

— Интересует, — признался я. — Беспокоит лишь то, что я теперь в другой роли. Прошлой ночью я был с Дженни. И мне совершенно не хочется снова орать «Насилуют!».

Она рассмеялась:

— Не будь таким шовинистом, Дэнни. Мы, либертариане, стоим за равные права для обоих полов. Почему соблазнителями должны быть только мужчины?

— Рад, что вы это уточнили, профессор. Если же мы обратимся к Крафт-Эббингу…

— О’кей, — сдалась она. — Давай разберемся.

Каддлс вернула бикини на место, и поясок, щелкнув, лег на изящную округлость ее живота. Одним глотком покончив с бокалом, я поставил его на пол и встал.

— Два вопроса, Ширли. Первый: тебе захотелось просто подурачиться?

Она коротко мотнула головой.

— Второй: ты хочешь трахаться?

— О да! — завелась она. — Это уж точно — хочу трахаться!

— Вот теперь ты заговорила моим языком!

Подойдя к ней, я одной рукой обвил ее за талию, а другой подхватил сгиб коленей и поднял на руки.

— О Боже! — воскликнула она. — Ты хочешь отнести меня в свой скворечник?

Я дотащил Каддлс до спальни и кинул на кровать. Ее пару раз подкинуло, потому что Бойд ненавидит жесткие матрасы. Затем одним движением сбросил с себя одежду, а она успела стянуть с себя трусики. Наконец, сел рядом с ней. Протянув руку, она убедилась в неподдельности моей эрекции и, нежно поласкав пальчиками, царапнула ногтем большого пальца головку. Я положил руку на бедро, которое было ближе ко мне, и медленно провел руку повыше, пока она не угнездилась меж влажных половых губ. Каддлс развела ноги и удовлетворенно вздохнула:

— До чего прекрасно! Давай не будем спешить.

— Согласен, — торжественно пообещал я.

Она снова засмеялась и с силой сжала мой скипетр.

— У меня к тебе только одна просьба. Я позволила тебе два вопроса, так что у меня есть право на одну просьбу, не так ли?

— Конечно.

— Никаких указаний, ладно? То есть никаких инструкций типа «А теперь двигайся» или «Сделай вот это» или «Разведи ноги пошире». Чтобы этих глупостей не было, о’кей?

— О’кей, — повторил я и, наклонившись, сжал губами ее левый сосок.

Мы чертовски много занимались прелюдией, играми по ходу дела и по окончании. Ради оригинальности мы предпочли миссионерскую позицию. Каддлс достигла оргазма секунд за пять до меня, и ее стон дал мне понять, как она довольна. Я мог бы присоединиться к ней, но у меня не хватило дыхания. Затем мы лежали ничком бок о бок, наслаждаясь прохладой воздуха, и пот медленно остывал на наших разгоряченных телах. Протянув руку, Каддлс коснулась моего опавшего достоинства.

— Бедный малыш. До чего он утомился!

— Скажи мне вот что, — обратился я к ней. — Кто, черт возьми, давал тебе все эти указания, которых ты не хочешь слышать? Все эти «делай так, а не этак» и тому подобную ахинею…

— Некоторым лесбиянкам свойственна властность, — пояснила она. — Нина — одна из них. Они ведут себя так, словно зачитывают параграфы-учебника, и это буквально сводит с ума.

— Могу поверить.

— Сколько времени?

Присев, я подтянул часы, лежавшие на прикроватном столике.

— Четверть первого.

— Пожалуй, надо возвращаться. Ты не против, если я пойду в душ первой?

— Я присоединюсь.

— Хорошо бы, но так мы никогда его не покинем, а мне все же нужно вернуться.

Она соскочила с кровати и направилась в ванную. Я прошел в гостиную и снова налил себе выпить. Если мне не изменяет память, то за ночь это была лишь вторая порция, которую я собрался выпить.

— Я готова, — донесся голос Каддлс через три минуты.

Я оставил бокал на столике в спальне и нырнул под душ. Когда же вернулся, Каддлс была уже одета, а бокал пуст.

— Это было очень мило с твоей стороны, Дэнни, оставить мне выпить, — удовлетворенно пропела она. — Ценю.

Если и надо было что-то ответить, я не нашелся, просто стал одеваться. Спустившись, мы сели в машину и направились в коттедж на Парадайз-Бич. В пути ее левая рука дружелюбно покоилась на моем бедре. Мы молчали. А когда подъезжали к коттеджу, она быстро клюнула меня поцелуем в щеку.

— Хочу, чтобы ты зашел со мной, Дэнни. Если они разобрались между собой, все будет о’кей. Если же нет, Нине моча ударит в голову, а я не хочу безобразных сцен. О’кей?

— О’кей, — согласился я.

Каддлс открыла входную дверь своим ключом, и мы прошли в гостиную, где горел свет. Перед нами предстало, с моей точки зрения, достаточно странное зрелище. Обе девицы, прильнув друг к другу, лежали на диване. На Дженни, было прозрачное бикини Нины, а на той — лишь черные сапоги до бедер и больше ничего. Я осмотрелся, но хлыста так нигде и не увидел.

— Ты должна была предупредить, что притащишь с собой Бойда, — заявила Нина, самодовольно оглядывая голые груди. — Я хоть Что-нибудь накинула бы.

— Хорошо провели время? — выделяя каждое слово, проворковала Каддлс.

— Она просто с ума сходила, — сообщила Нина. — Но думаю, что в ней бушевал не столько секс, сколько алкоголь. — Она ввела руку меж бедер Дженни и пощекотала ее. — Тебе было хорошо, Дженни?

— Просто великолепно, — отозвалась та. — Даже лучше, чем с Дэнни.

— А как ты нашла Дэнни? — мило улыбнулась Нина, обращаясь к Каддлс. — С ним лучше, чем даже со мной?

— Почему бы тебе не пойти и не одеться? — усталым голосом предложила Каддлс.

— Уверена, тебе не из-за чего волноваться. Дэнни, должно быть, снова высосан до последней капли, — ответила Нина.

Она поднялась с дивана и во весь рост предстала передо мной. Груди у нее были полные, но упругие, с воинственно торчащими розовыми сосками. Ягодицы обладали классическими округлыми формами, а бедра были стройными, хотя и несколько тяжеловесными. Но особое внимание привлекали рыжеватые завитки на лобке.

— Ну вот видишь, — секунд через десять проговорила она. — А ведь я ничего с тобой не, сделала, верно, Дэнни?

— Я бы не сказал…

— Вот оно, мужское непостоянство! — воскликнула она. — Хочешь трахнуться? Если Каддлс устала, она может пойти в постельку, а Дженни будет не против поваляться на диване. Или ты предпочитаешь любовь втроем?

— Кончай трепаться, — коротко отрезала Каддлс. — Спасибо за вечер, Дэнни. Он действительно внес приятное разнообразие.

— Было лучше, чем с резиновым членом? — хихикнула Нина.

— Больше ни слова! — прикрикнула на нее Каддлс. — Я тебя предупреждаю. Почему бы вам с Дженни не разойтись по кроватям, и поскорее?

— Я лягу с Дэнни, — заявила Нина. — Думаю, ты этого и ждала.

— Двое готовы, осталась только одна, — невнятно пробормотала Дженни. — Каддлс, теперь черед Нины. По справедливости.

— Мне пора идти, — заторопился я.

— Не спеши, — попросила Нина.

В следующую секунду она уже стояла передо мной на коленях и расстегивала «молнию» брюк. Справилась она с делом отменно. Но Каддлс из-за спины запустила ей в волосы обе руки и рванула Нину на себя. Та испустила низкое горловое рычание и вскочила на ноги. Ухватившись за вырез низкого декольте Каддлс, она рывком спустила с нее платье, и пара сцепилась в драке. Одна была совершенно голой, а на второй остались только белые шелковые полосочки бикини. Машинально застегивая «молнию», я подумал, что, будь при мне камера, я бы снял суперпорнофильм. Когда две девицы в пылу схватки тяжело грохнулись на пол, Дженни с выражением блаженства на лице свесилась с дивана. Честно говоря, я не представлял, каким правилам этикета должен следовать мужчина, наблюдающий за таким зрелищем, потому подошел к бару и налил себе выпить. Они продолжали кататься по полу, вопя, царапаясь и пинаясь. Я сделал глоток, и, когда снова посмотрел на них, Нина сидела верхом на Каддлс и, обеими руками вцепившись ей в волосы, колотила певицу об пол головой. Нина располагалась спиной ко мне, и я заметил, что ее царственные ягодицы исполосованы гневными следами ногтей. Звук, который издавала голова Каддлс, стукаясь об пол, был достаточно противным, и я прикинул, что дело зашло слишком далеко. Выскочив на кухню, я наполнил большую кастрюлю холодной водой и притащил ее в гостиную.

Гул от ударов не стихал, и, присмотревшись, я заметил, что у Каддлс уже остекленели глаза. Я аккуратно опрокинул кастрюлю на голову Нине, и водопад хлынул ей по спине, омыв исполосованную задницу. Испустив дикий вопль, она вскочила на ноги и, повернувшись ко мне, заорала:

— Я убью тебя, подонок!

Нина бросилась на меня, и ногти ее скрюченных пальцев выглядели весьма угрожающе. К счастью, я продолжал держать в руках кастрюлю и успел влепить ей по лбу донцем посуды, которое издало гулкий звук. Нина опустилась на колени, постояла так несколько секунд, ничего не видя перед собой, и рухнула ничком, ткнувшись физиономией в пол.

— Ты убил ее! — с ужасом воскликнула Дженни.

— Если он не успел, я за него закончу эту работу, — хрипло произнесла Каддлс.

Она с трудом приняла сидячее положение. В глазах у нее стояло то же туманное выражение. Прическа явно стала жертвой сокрушительного урагана, и ее впору было объявлять зоной бедствия. На животе красовался основательный синяк, а то, что осталось от бикини, болталось лохмотьями у колен.

— Иди в постель, — велел я ей.

— Нет, пока я не прикончу эту суку! — рявкнула она.

Мне пришлось снова отправляться на кухню, наполнять кастрюлю водой и тащить ее обратно в гостиную. За это время Каддлс удалось подняться. Стараясь сохранить равновесие, она высоко вскинула правую ногу, готовясь опустить ее на шею Нины. Я поднял кастрюлю и перевернул ее, так что водопад холодной воды обрушился певице на голову. Потрясение было столь неожиданным, что она повалилась на бок, с треском врезавшись в пол. Я отнес кастрюлю на кухню, а когда вернулся, Каддлс продолжала валяться на полу, суча пятками и хныча.

— Не думаю, что могу помочь чем-то еще, — признался я Дженни. — Если после всего этого они опять изъявят желание прикончить друг друга, предлагаю тебе отойти в сторону и не мешать им.

Выйдя в ночь, я осторожно прикрыл за собой входную дверь. Затем сел в машину, включил двигатель и не торопясь двинулся домой. Хотел я всего одного. Едва лишь окажусь в моей берлоге, сделаю себе выпить, сяду и не сдвинусь с места, пока не покончу с этой чертовой выпивкой. Но у дверей меня уже ждали. Как только я вылез из машины, то сразу же узнал его и спохватился, что не прихватил с собой револьвера. Оставалось надеяться, что он и в самом деле толковый парень, которому нет нужды прибегать к насилию.

— Я звоню к вам вот уже минут десять, Бойд, — сказал Френк Нейл. — Пока не понял: то ли вы мертвы, то ли вас нет дома.

— Как видите, я дома.

— Ручаюсь, что после расставания с Ширли вы решили спокойно отдохнуть, — ухмыльнулся он. — Оставив по себе хорошую память, не так ли?

— Ваши гнусные шуточки объясняются бессонницей?

— Я знаю, что уже поздно, — признал он. — Но мне потребовалось время, чтобы доставить домой Бена Уошберна и успокоить его. — Нейл пожал плечами. — Он испытывает к вам сильнейшую антипатию, Бойд.

— Вот как?

— Можем мы поговорить? Я думаю, нам нужно пообщаться.

— О’кей, — согласился я. — Но не долго.

Мы поднялись ко мне. Я сделал себе выпивку, о которой давно мечтал, налил и ему. Он сел на диван, а я устроился в кресле напротив.

— Та история, которую вы скармливали нам за обедом, о предполагаемом убийстве Холли, будто кто-то накачал ее героином под видом кокаина, а потом для верности придушил подушкой. Вы-то сами верите в это, Бойд?

— Не могу сказать, что не верю. Просто учитываю такую возможность.

— Но какого черта кому-то понадобилось убивать Холли Райс?

— Понятия не имею. Вы — один из четырех, которые были с ней на вечеринке. Может, вы знаете причину?

— Таковая отсутствует, — ответил он. — Понимаете, я пытаюсь все четко и ясно осознать. Значит, Ширли получила угрожающие письма, в которых говорилось, что, если она вернется в Санта-Байю, кто-то убьет ее, чтобы отомстить за тень Холли Райс… ну и тому подобное дерьмо. Так?

— Верно.

— Затем прошлой ночью в отеле «Звездный свет» был убит ее помощник. Я прочел об этом в газетах, видел по телевизору и слышал по радио. Первосортная реклама для ее концерта. Будет полный аншлаг!

— Такого рода реклама ей не нужна.

— Может, и нет, — уступил он. — Но почему же убили ее антрепренера? Можно не сомневаться, что его не могли по ошибке принять за Ширли.

— Вы правы. Все это совершенно бессмысленно.

— И как вы говорили, — продолжил он, — кому вообще нужно было его убивать в виде предостережения Ширли?

— Тоже верно.

Сделав глоток, он неторопливо провел рукой по лысой макушке.

— Я должен был разобраться с вами, Бойд, — помолчав несколько секунд, продолжил он. — Когда я отвозил Бена домой, он только об этом и говорил.

— За это он вам и платит? Чтобы вы разбирались с людьми.

— От меня требуется умение ликвидировать разные неприятности, — пояснил Нейл. — Но желание расправиться с вами кажется мне в данный момент нерациональным.

— Почему?

— А что, если кто-то все же убьет Ширли? Холли Райс будет отомщена, так? И на кого же первым делом падет подозрение? Ответ несложен: на Рика и Марго Торман, на Бена Уошберна и на меня. Никто не хочет смерти Каддлс. Она наняла вас, чтобы остаться в живых, и я вижу, что вы полны решимости выполнить эту задачу. Кроме того… — он гнусно ухмыльнулся, — всегда наступает и вознаграждение другого рода, не так ли?

— Расскажите, как все это выглядело в то время, — попросил я. — Шесть лет назад, когда вы входили в расцвет молодости и были полны желания побеситься.

— Рик и Бен с давних времен были старыми друзьями. Росли вместе, как дети обеспеченных родителей с холма. Мне довелось познакомиться с ними в колледже. Дружил я скорее с Беном, чем с Риком. Думаю, что я ему не нравился, но он держал это при себе. Словом, эта парочка всегда была вместе, порой мы тусовались втроем, и время от времени я бывал в компании Бена. Но я был единственным, у кого были знакомые девушки. Так что по возвращении домой они в этом плане полагались на меня. Марго я знал еще старшеклассницей, и у нее была подружка Ширли. У той, в свою очередь, — подруга Холли. Так что у нас образовались три парочки, которые вместе проводили время. — Он сделал паузу, чтобы пропустить еще один глоток. — Вы спросили, Бойд, как все это было, и я расскажу вам.

Уложить Марго всегда было нетрудно. С Ширли дело обстояло посложнее, но в конце концов и она сдавалась. А вот Холли вообще не уступала. Она была прекрасной чистой девочкой, которую можно увидеть в фильмах пятидесятых годов. Но Бен продолжал волочиться за ней. Затем мы познакомились с марихуаной, и девчонки стали податливее, кроме Холли, которая продолжала иметь дело только с Беном. После самокруток в ход пошли колеса, и время от времени мы баловались кокаинчиком. Я должен был обеспечивать поставку, а Бен с Риком — деньги. — Он мрачно усмехнулся. — Вот так я и зарабатывал.

— Когда началась вечеринка, у вас был с собой кокаин?

— Немного. — Он оскалился, глядя на меня. — Но никакого героина, Бойд. Никакого дерьма! Мы никогда даже не притрагивались к нему, мы не такие идиоты. Все мы знали, что родители Рика уехали на неделю, и потом Холли сказала мне, почему бы нам на все это время не закатиться в его дом, пока нет предков. Идея была великолепной. В то время мне было двадцать два года, и мысль, что нас ждет целая неделя секса, группового секса и свального греха, была просто восхитительной. Рик тоже счел, что идея великолепная, — как и остальные две девчонки. Бен, узнав, что это идея Холли, вышел из себя и не успокаивался, пока не получил заверения, что она будет верна ему. То есть что ни с кем другим не будет трахаться! Но в конце концов Бен так и не появился.

— У Холли была только вдовая мать, которая умерла вскоре после ее гибели, — вспомнил я.

Он кивнул:

— Да, и жили они весьма скромно. Ее мать долго болела. Холли не везло. Нормальная семья была только у Марго. Ширли жила с теткой, и они крепко не ладили. Та считала Ширли шлюхой, а Ширли называла ее сукой.

— Как эти три девушки зарабатывали на жизнь?

— Марго была секретаршей на предприятии отца Рика, но непосредственно с ним она, конечно, не работала. Холли — официанткой в одном из тех декоративных чайных магазинчиков, которые живут в основном за счет туристов. У Ширли постоянной работы не было, она подрабатывала по мелочи то тут, то там. То официанткой в ночном клубе, то, случалось, на подтанцовках, когда они требовались какой-то группе: И тому подобное.

— Значит, Марго и Ширли были более доступны, а Холли имела дело только с Уошберном. Что же, по-вашему, заставило ее изменить взгляды и предложить организовать вечеринку, в ходе которой ей пришлось бы принимать участие во всеобщей оргии?

— Понятия не имею. Может, ей надоела техника Бена?

— Или поддалась уговорам своих лесбиянских подружек?

Он нахмурился.

— Что за чертовщину вы несете? Что за лесбиянские подружки?

— Две другие девушки.

— Вы рехнулись! Кто вам сказал, Что они и этим занимались?

— Они сами, — терпеливо объяснил я. — Но неясно, кто из них играл первую скрипку. Марго говорила, что с радостями Лесбоса их познакомила Каддлс, а та утверждает, что Марго. По их словам, они занимались этим и до того вечера, и во время него.

Нейл решительно замотал головой:

— Они врут! Я в жизни не встречал таких совершенно нормальных баб, как эта троица!

— Тогда какой смысл им врать на эту тему?

— Врут ли они? — хмыкнул он. — А может, это вы такой хитрожопый, Бойд?

— Ага, — подтвердил я. — Что ж, спасибо за беседу, Френк. Не могу сказать, что она доставила мне удовольствие.

Допив, он встал и направился к двери.

— Бен поручил мне с самого утра заняться вами, — сказал он. — Вы не так давно обосновались в этом городе, но уже успели заработать себе паршивую репутацию, особенно у управления полиции. Так что в этой истории вам надо вести себя очень осмотрительно. У Бена тут куча влиятельных знакомых.

— Он меня просто пугает. Особенно с его знанием каратэ и все такое.

— Вы воспользовались тем, что застали его врасплох.

— Как и он меня вчера утром, — напомнил я. — Но больше это не повторится.

Открывая дверь, Нейл посмотрел на меня:

— Я могу вывести вас из игры, когда мне это захочется или как только этого потребует Бен. И лучше бы вам мне поверить.

Наконец дверь за ним захлопнулась. Теперь я мог спокойно выпить.

На следующее утро я встал около десяти, как обычно, постоял под душем, побрился и оделся. Телефон зазвонил, когда я допивал вторую чашку кофе.

— Дэнни, это Марго Торман, — прошелестело мне в ухо.

— Хотите сказать, что мы с Беном Уошберном стали хорошими друзьями?

Она засмеялась:

— Скучным гостем вас никак не назовешь!

— Искусство быть гостем заключается в умении уходить вовремя.

— Рик у себя в офисе, так что я одна дома. Я хотела бы поговорить с вами.

— Вы уверены, что Ширли не заскочит на чашечку кофе?

— Уверена.

— Считайте, что я уже в пути.

Покончив с кофе, я заторопился к машине. Стояло типичное для Санта-Байи летнее утро, когда солнце отчаянно палило с темно-синего неба, а с океана дул легкий ветерок. Главная улица снова была полна туристов. Они бродили в гавайских рубашках навыпуск и больших солнечных очках; тут и там встречались симпатичные фигурки в бикини. В чайных магазинчиках и открытых заведениях «фаст-фуд» шла бойкая торговля. Оказавшись в спокойной атмосфере Саблайм-Пойнта, я припарковал машину на гравийной дорожке. Марго, открывшая дверь, была в белой безрукавке и тугих белых шортах, которые выставляли на обозрение ее длинные загорелые ноги. Мы прошли в гостиную, и жестом гостеприимной хозяйки она предложила мне кофе, от которого я отказался.

— Бен говорил со мной о событиях прошлого вечера, — сообщила она. — Он представляет из себя серьезного врага.

— Его беда в том, что он насмотрелся старых фильмов с Брюсом Ли, — парировал я.

Сев, Марго зажала руки между коленями и с легким смущением посмотрела на меня:

— Я все думала о том, что вы сказали. Поэтому и хотела поговорить с вами.

— Так говорите.

— Если кто-то угрожал убить Ширли, когда она появится здесь, так почему этого не произошло? Убийство ее антрепренера в виде предупреждения Ширли не имело никакого смысла.

— Верно, — согласился я.

— Все в Санта-Байе знают, что через несколько дней состоится концерт Каддлс с «Лабиринтом». Она не может отменить его, и автору писем это известно. Так что они хотят от Ширли, чтобы она наконец, через шесть лет, рассказала обстоятельства смерти Холли Райс?

— Может, вы и правы, — признал я.

— Но зачем?

— Наверно, знай мы ответ на этот вопрос, поняли бы и кому это нужно.

— Ну и хитрец! — беззлобно усмехнулась Марго.

— История смерти Холли Райс беспокоит меня. Эта передозировка героина. Никто из вас им не увлекался. Ваш муж и Уошберн платили, а Нейл доставал наркотики. Внезапно у Холли появилось тяжелое зелье. Как она его раздобыла? И когда? Почему она никому ничего не рассказала? Не предложила никому разделить эту радость, обрести новый опыт? Все хранила при себе и сама попользовалась?

Марго сидела все в той же позе, зажав руки между коленями, но по выражению ее лица я понял, что она меня не слушает.

— Милая Ширли, — тихо проговорила она. — Я никак не могу отделаться от мысли, что если у нее были весомые основания убить своего помощника, то вся эта чушь с Холли Райс — отличная дымовая завеса, не так ли?

— Вы меня удивляете. Судя по тому, как вы отреагировали вчера на ее прощальный жест, можно было подумать, что вы мечтаете лишь о том, как бы возобновить с нею лесбийские отношения.

— Не будьте подонком!

— То есть вы притворялись?

— Так ли это важно?

— У меня странное чувство, что таки да, важно, — не кривя душой, ответил я. — Бывают дни полных откровений. Мужчины продемонстрировали, что они собой представляют. Вы рассказали мне, что с радостями женской любви вас и Холли познакомила Ширли. Ширли же утверждает, что это были вы. По сути, мне плевать, но интересует, почему вы рассказывали так, а Ширли этак.

— Это была Ширли, — гневно вскинулась она. — Секс мне нравился еще девчонкой, но Холли с самого начала придерживалась строгих правил. И долго держалась, пока Бен не уложил ее. Именно Ширли сказала мне: «Слушай, в нашей компании нас имеют трое ребят — иди мы их, — но почему бы нам самим не повеселиться, пока мы одни?» Эта идея меня вовсе не напугала, и я прикинула, что было бы интересно выяснить, что это такое — заниматься любовью с другой девчонкой. Затем Ширли принялась соблазнять Холли, хотя я не верила, что у нее получится. Но получилось, и Холли это понравилось. Так что я не удивилась, когда именно Холли предложила на всю неделю закатиться в дом к Рику, пока его родители отсутствуют.

— Вчера вечером, точнее ночью, мне нанес визит Френк Нейл, — поделился я. — Он прямо сходил с ума от мысли, что кто-то из вас работал на обе стороны. Все вранье, заявил Нейл. Он, видите ли, в жизни не знал таких совершенно нормальных женщин.

— Может, в самом деле не знал. Мы никогда им не показывали, что представляем собой на самом деле. С другой стороны, не припоминаю, чтобы мы делали из этого жуткую тайну.

— Вы веселились две ночи, — припомнил я. — На вторую ночь предполагалась групповая оргия, так что все вы улеглись в одной комнате.

— В хозяйской спальне, — уточнила Марго. — Но мы настолько накурились марихуаны, что не думаю, что занимались сексом.

— И когда проснулись утром, Холли была мертва.

— Да, была мертва.

— Все это плохо пахнет. Я могу понять копа из бюро по наркотикам. Он предположил, что до его появления вы успели избавиться и от героина, и других наркотиков, так что он не мог привлечь вас за их хранение. Кроме того, он предполагал, что вы будете отрицать, будто знали о пристрастии Холли, и, кроме того, утверждать, что вообще никогда в своей юной беспорочной жизни не притрагивались к наркоте…

— Думаете, ее убил кто-то из нас? — еле слышно спросила Марго.

— Не знаю. Никто не может с уверенностью сказать, что там было на самом деле.

— Вы начинаете утомлять меня, Дэнни. Я уверена, что все было… как оно и было.

— О’кей. Было очень приятно пообщаться с вами, Марго.

— Не уходите, — попросила она.

— В силу какой веской причины?

Встав, она стянула через голову белую безрукавку и бросила ее на пол. Затем расстегнула «молнию» на шортах и позволила им легко сползти к ногам. Переступив через них, Марго потянулась. На ней были только светло-голубые трусики. Груди у нее были маленькие и остроконечные, а живот плоским и мускулистым. Мотнув головой, она отбросила прядки выгоревших светлых волос.

— Надеюсь, две причины уже видны? — Она запустила большие пальцы за эластичный поясок трусиков. — Хотите увидеть третью?

— Ах, Марго! Знай я, как все обернется, то предпочел бы кофе.

Лицо ее окаменело. И тут я услышал за спиной звук открывающейся двери. Повернув голову, увидел, что в комнату входит Рик Торман. Он остановился как вкопанный, вытаращив из-под очков светло-голубые глаза, но мне показалось, что в них было нечто иное, чем изумление.

— Ты должен был предупредить меня, что сегодня придешь к ленчу, дорогой, — любезно проворковала Марго. — Я бы согрела для тебя один из пирогов Матушки Торман. Твой любимый, с пьяными вишнями.

— Шлюха! — хрипло крикнул он. — Убирайся отсюда и приведи себя в подобающий вид!

Ее большие пальцы все еще торчали за эластичным пояском. Она не торопясь спустила трусики до лодыжек и стряхнула их с ног. Рыжеватые волосы лобка составляли разительный контраст с добела выгоревшей прической.

— Я как раз подумала, что стоит подтолкнуть твои воспоминания, дорогой, — тем же милым тоном продолжила она. — Ты еще в состоянии вспомнить, что для чего предназначается?

Торман, подавившись, издал горловой звук, а она широко улыбнулась:

— Я только что предлагала это Дэнни, но он предпочел кофе. Я испытала ощущение, что меня отвергают. Даже в самом фантастическом сне не могла себе представить, что ты днем заскочишь домой, чтобы на скорую руку меня трахнуть.

Вскинув руку, он сделал шаг к ней, но Марго расхохоталась ему в лицо:

— Ударь меня. Тогда я поверю, что в тебе есть хоть что-то от мужчины.

Рука его упала. Рик отвернулся от жены.

— Оставь нас, Марго. Пожалуйста!

— Если ты собираешься врезать Дэнни, я бы с удовольствием осталась и посмотрела, как это будет, — заявила она. — Не забывай, как он прошлым вечером отделал Бена, пока вы и шевельнуться не успели. — И она вышла из комнаты, помахивая трусиками, которые игриво болтались у нее на пальце.

Когда за ней закрылась дверь, Торман осторожно откашлялся:

— Черт побери, я даже не знаю, что сказать!

— На вашем месте я бы и не пытался. Во всяком случае, пришла пора мне откланяться.

— Это была идея Бена, — пробормотал он. — Чтобы я случайно оказался дома. Он сказал, что видел, с каким выражением Марго смотрела на вас, когда вы тут распинались прошлым вечером. Но вы отказались от ее щедрого предложения, Бойд. Почему?

— Так ли это важно?

— Для меня — да.

— Не думаю, что она действовала от всего сердца, — предположил я. — Ей пришлось выслушать кучу вопросов о Холли Райс и о всех вас. Думаю, таким путем Марго хотела меня остановить.

Конечно, я врал. Не для того, чтобы облегчить состояние Тормана, но надеясь, что он занервничает.

— Каких вопросов?

— Все три девушки занимались лесбийской любовью с той же увлеченностью, как и нормальным сексом, — пояснил я и небрежно добавил: — Но вы так и так это знали.

— Они? Лесбийской любовью? — уставился он на меня. — Вы не сошли с ума, Бойд?

— Меня ввели в курс дела и Ширли и Марго.

— Не могу поверить! Должно быть, это дурная шутка.

— Холли с самого начала была девушкой Бена, — продолжил я. — И лишь после того, как остальные двое познакомили ее с радостями совместных игр, она решилась на групповой секс. Тогда и предложила собраться в раскованной компании во время отсутствия ваших родителей.

— Не знаю, откуда вы взяли всю эту ерунду, Бойд, — с трудом проговорил он. — Вы правы, Холли с самого начала была девушкой Бена, но все остальное — полная чушь.

— И никто из вас не имел дела с героином?

— Нет.

— Вы с Беном были богатенькими мальчиками, которые платили за наркотики, а Нейл приобретал их. И он никогда не сказал вам: «Эй, ребята! Я достал классную новую штуку, почему бы нам не попробовать ее»?

— Никогда!

— Ну и ладно, — пожал я плечами. — То есть вы искренне верите, что Холли сама нашла поставщика, притащила героин в ваш дом, а затем, пока вы все спали, не рассчитала дозу?

— Проклятье, я уж и сам не знаю, во что теперь верить, — признался Торман. — Похоже, именно так я и считал все время. Нас жутко потрясло все это.

— Полагаю, что если вы поверили в историю с Холли, то поверите и во что угодно, — заключил я. — Было исключительно приятно поговорить с вами, Рик. Будьте здоровы!

— А мне остается решать проблему, что делать с Марго, — грустно поделился он.

— Трахните ее!

Торман снова чуть не подавился.

— Послушайте, Бойд! Что бы ни произошло, она все же моя жена. И я не собираюсь слушать, как вы ее оскорбляете.

— Я имею в виду — в буквальном смысле слова. Как только я уйду, найдите ее и отшлепайте. А если вам нужно что-то сказать ей, то лишь после всего.

Покинув дом, я сел в машину и направился к коттеджу на Парадайз-Бич. Когда я подъехал к нему, близилось время ленча, но я сомневался, что мне предложат перекусить. Входная дверь приоткрылась на пару дюймов, и в щель на меня уставился чей-то глаз, после чего дверь снова прикрылась и звякнула снимаемая цепочка. Когда я вошел, Нина громко оповестила:

— Купальщик явился.

Теперь на ней были белая рубашка с надписью «Мясо — это прекрасно», красовавшейся на груди, и синие джинсы. Она заметно изменилась по сравнению с прошлой ночью. Зайдя в гостиную, я нашел остальных двух девушек в такой же одежде, но без надписей.

Каддлс посмотрела на Дженни.

— Может, если мы дадим ему еще тысячу долларов, он уберется? — проговорила она. — И как я надеюсь, навсегда.

Дженни неторопливо покачала головой:

— Не думаю. Дэнни — коллекционер.

— Мусора? — вмешалась Нина.

— Девушек, — уточнила Дженни. — Он поимел меня, поимел Каддлс, осталась только Нина, после чего его коллекция будет полной. Может быть, тогда он исчезнет?

— Если только от него удастся избавиться таким образом, — усомнилась Каддлс. — Почему бы тебе на скорую руку не перепихнуться с ним, Нина?

Та вскинула брови:

— Прямо здесь, в гостиной?

— Или на кухне, — предложила Дженни. — Дэнни не будет выдрючиваться.

— А я все думаю о Хэнке. — Мне надоели их словесные упражнения.

— Что именно? — буркнула Каддлс.

— Дженни не могла его убить, потому что, когда это случилось, она была со мной. Но ты-то спокойно могла его прикончить. Или Нина. Или вы сработали вдвоем?

— Это все солнце, — объяснила Нина. — У него мозги начали плавиться. Рано или поздно это должно было с ним случиться.

— Минутку, — остановила ее Каддлс. — К чему ты, черт возьми, клонишь, Дэнни?

— Идея, что Хэнка убили, чтобы предупредить тебя, с самого начала была бредовой, — пояснил я. — Ведь только вы трое знали о его пребывании в Санта-Байе, так?

Каддлс посмотрела на Дженни:

— Я-то думала, мы ему заплатили за то, чтобы я осталась в живых. А теперь он обвиняет меня в убийстве Хэнка.

— Или меня, — ввернула Нина. — Или нас обеих.

— Успокойся! — бросила Дженни. — У Дэнни есть что-то на уме.

Остальные две уставились на нее, словно она была Бенедиктом Арнольдом^[3] в среде лесбиянок.

— Именно так, — продолжила Дженни. — Ведь Хэнк не мог и муху обидеть. Он был прекрасным помощником, и все мы любили его. Мы-то это знаем, а Дэнни — нет. И любой посчитает сущей глупостью его убийство как предупреждение Каддлс. Чего ради? В письмах и без того было полно предупреждений.

— Ты права, — согласилась певица. — Но я-то знаю, что не убивала его, и знаю, что Нина этого тоже не делала, потому что по прибытии в Санта-Байю мы с ней не расставались.

— Так почему же его убили? — спросила Дженни.

— Он что-то знал, — предположил я.

— Не будь идиотом! — бросила Нина. — Это Хэнк-то?

Я посмотрел на Каддлс:

— Когда вы путешествовали, кому-то было известно, где вы остановитесь.

— Все организовывала Дженни, — пояснила она.

— Под псевдонимами, — уточнила Дженни. — У нас достаточно хлопот с фанами на концертах, не хватает еще, чтобы они потом доставали нас в гостиницах.

— Естественно, — кивнул я. — Кто останавливался вместе с Каддлс в одной и той же гостинице?

— Я. Конечно, Нина. И Хэнк.

— Тот, кто писал письма, безошибочно знал адреса, по которым их надо посылать. Вы об этом думали?

В больших темных глазах Каддлс отразилось беспокойство.

— Ты считаешь, это был Хэнк?

— Может быть, — пожал я плечами.

— Это ужасно! — отозвалась Дженни.

— Когда вы с Хэнком приехали в город? — спросил я у нее.

— Рано утром. Первым делом устроились в гостинице, затем я зашла в офис маклера и взяла ключи от коттеджа. Ленч мы провели в отеле, днем повидались с капитаном Шеллом, от которого направились к тебе.

— То есть пока ты ходила к маклеру, Хэнк оставался один?

Она кивнула:

— Примерно около часа.

— Это ничего не доказывает, — пришлось признать мне. — Но если он хотел здесь с кем-то встретиться, такая возможность у него была.

— Трудно поверить, что это был Хэнк, — вздохнула Каддлс.

— Есть кое-что еще, — сказал я. — И это начинает меня беспокоить. Вы с Марго рассказали мне, что вся ваша троица, включая Холли, занималась лесбийской любовью. Трое мужчин решительно отрицают этот факт. Все трое, как только я заводил об этом речь, просто терялись сначала, не зная, что сказать…

— Как и все мужчины, — лениво заметила Нина. — Их мужское шовинистическое эго не может вынести, когда женщину тянет к другой женщине, а не к мужчине.

— Предполагаю, Нина права, — подтвердила Каддлс. — Но это имеет значение?

— Нет, — устало покачал я головой. — И знаете что? Во всей этой неразберихе единственный точно установленный факт — это убийство Хэнка. Расскажите мне о нем что-нибудь интересное. Я знаю лишь, что он был хорошим организатором, отличным парнем и неумеренно курил травку.

— Было кое-что еще, — медленно произнесла Дженни.

— Нет, — отрезала Каддлс.

— Какая разница? — возразила Дженни. — Он мертв, теперь можно все говорить. Хэнк кололся. Мы никогда не знали, где он доставал наркоту, и никогда не спрашивали. Каддлс очень старалась устроить его на лечение. Она предлагала поместить его в лучший санаторий и обеспечить квалифицированными врачами. Конечно, с полной оплатой счетов.

— Но его это не интересовало? — спросил я.

— Обычно он вежливо выслушивал, благодарил, говорил, что серьезно обдумает предложение, на чем все и заканчивалось.

— И продолжал курить?

— Не совсем так, — попыталась уточнить Каддлс. — Он курил, но скорее для блезиру.

— Хэнк раньше бывал в Санта-Байе?

Дженни кивнула:

— Примерно недель пять тому назад. Он прилетел на пару дней для предварительного знакомства с местом концерта и для переговоров с здешними организаторами. Так принято.

— С кем именно он общался?

— С Ианом Эйсеном.

— Поговорю с ним, — пообещал я.

— Ты уверен, что не хочешь перед уходом заскочить на кухню? — вежливо осведомилась Нина. — Чтобы твой боевой счет обрел стопроцентную законченность?

В приемной Эйсена уже ждали три человека. Секретарша казалась воплощением элегантности. Ее блестящие черные волосы, зачесанные с затылка наперед, башенкой венчали макушку. На ней было белое платье без рукавов, с «молнией» до самого подола, которая была приспущена, являя взгляду глубокую ложбинку между грудями.

— Вы хотели бы встретиться с мистером Эйсеном без предварительной договоренности? — Она отрицательно покачала головой. — Боюсь, это исключено.

Я вынул одну из моих визитных карточек и вручил ей. Секретарша взяла ее в руки с такой осторожностью, словно та могла укусить, и уставилась на нее. Я перегнулся через стол и тихим доверительным голосом попросил:

— Скажите мистеру Эйсену, что это очень спешно. Этим утром муж дамы уже приобрел револьвер.

— Я… — Она снова уставилась на карточку, словно в ней было какое-то тайное послание, упущенное ею в первый раз. — Прошу прощения, — вскочив из-за стола, исчезла за дверью кабинета.

Через минуту секретарша вернулась.

— Будьте любезны войти, мистер Бойд, — бесстрастно промолвила она. — Мистер Эйсен сказал, что может уделить вам ровно две минуты.

Стены кабинета были увешаны фотографиями звезд, которых мистер Эйсен продвигал. В углу размещался элегантный бар. Три кресла для гостей стояли у широкого стола черного дерева, а за письменным столом восседал сам мистер Иан Эйсен, высокий мужчина с длинными черными волосами, густыми темными усами и живыми голубыми глазами. На нем была белая шелковая рубашка с широким отложным воротником, запонками в манжетах и брюки небесно-голубого цвета. В мочке правого уха болталась золотая серьга. Я остановился перед письменным столом, и он широко улыбнулся.

— Садиться не стоит, Бойд. Я всего лишь хотел сказать вам, что это дешевый номер. Если бы вы сообщили, что сегодня утром приобрела револьвер жена данного джентльмена, я бы отнесся к вам куда серьезнее.

— Все мы не совершенны, — скромно признал я и сел в стоящее рядом кресло для посетителей. — Буду краток, мистер Эйсен. Жизни Каддлс угрожает опасность, и она наняла меня, чтобы остаться в живых. Сделать я это могу единственным способом — выяснить, кто ей угрожает.

— Если она погибнет до вечера пятницы, мне придется выложить кучу денег.

— Был убит Хэнк Барроу, — напомнил я. — Вы об этом знаете?

— Конечно. Как и все.

— Он был здесь примерно недель пять назад.

— И провел пару дней.

— Можете ли вы припомнить что-то странное в его поведении в то время? Или, может быть, случилось что-то необычное?

— А что сама Каддлс говорила вам о нем, мистер Бойд?

— Что он был хорошим специалистом и организатором, прекрасным парнем и что он кололся героином.

Эйсен кивнул:

— У меня было немало клиентов, которые увлекались теми или иными наркотиками. Для большинства из них марихуана была привычным делом, а кое-кто испытывал пристрастие и к тяжелым наркотикам. Так что, если вас интересует, заметил ли я что-то странное в поведении Хэнка Барроу при нашей встрече, скажу, что он был под воздействием героина.

— И что произошло?

— Я повез его посмотреть место будущего концерта. Мы обговорили кое-какие технические детали, после чего к ленчу вернулись в город. Затем он направился к себе в отель. Мы договорились о встрече на следующее утро, но он так и не появился. Днем от него раздался какой-то странный звонок. Выяснилось, что предыдущим вечером, около шести часов, к нему в номер ворвалась полиция, обыскала его и нашла унцию героина. Они забрали его в управление полиции, допрашивали пару часов, а затем, часов в одиннадцать, ничего не объясняя, выпустили. Он сказал, что напуган и собирается улетать первым же самолетом.

— Все?

— Почти. — Эйсен помолчал. — По словам Барроу, героин в номер ему подложили. Он заверял, что взял с собой лишь небольшую дозу, да и ту использовал сразу же по прибытии. Я усомнился, но мои мысли ничего не могли изменить.

— Благодарю.

— Это вам как-то поможет?

— Еще не знаю, — честно признался я.

— Могу еще быть вам чем-то полезен? Хочу повторить, если концерт сорвется, я потеряю кучу денег…

— Вы встречались с Каддлс?

— Пока еще не имел такого удовольствия. Она выдающаяся исполнительница, с нетерпением жду встречи с ней. Пару раз я видел ее менеджера.

— Дженни Копчек?

— Прекрасная девушка. Видно, что она знает свое дело и не упускает свои проценты.

— Она была здесь?

— За неделю до Хэнка Барроу, чтобы подписать контракт. Я было попытался поухаживать за ней, но она чуть не поломала мне запястье.

— Направляясь сюда, я вас таким и представлял.

Он ухмыльнулся:

— Предпочел бы не комментировать. Но девушек я люблю.

— Как все мы, — улыбнулся я.

Когда я направлялся к выходу, элегантная секретарша бросила на меня укоризненный взгляд. Мне потребовалось пять минут, чтобы найти ближайший ресторан и заказать ленч. Мысль о встрече с Шеллом на пустой желудок была слишком пугающей, и хотелось ее прогнать. Так что в полицейское управление я явился около трех дня и после получасового ожидания был препровожден к капитану. Вежливо постучав, я вошел в камеру, где был оборудован его кабинет. Он глянул на меня со своим привычным оскалом, который, казалось, был врезан в его физиономию.

— Я занят, Бойд. Какого черта тебе здесь надо?

— Примерно пять недель назад Хэнк Барроу провел в Санта-Байе пару дней.

— Расскажи мне что-нибудь новенькое!

— В первый же вечер он был задержан за хранение героина.

Шелл издал вежливый вздох:

— Я коп. А копы читают сводки.

— В его номере была найдена унция героина. Барроу утверждал, что наркотик ему подсунули, но ведь это ничего не меняет, не так ли?

— Так.

— Его допрашивали несколько часов, а потом, спустя еще пару часов, выпустили.

— Вот как?

— И я просто заинтересовался. Как в Санта-Байе работает отдел по борьбе с наркотиками?

Из-под нависших век на меня уставились холодные серые глаза.

— Я тоже этим интересовался. Обыск в номере проводил сержант, и я поговорил с ним. Информация была получена по анонимному телефонному звонку. Он собирался задержать Барроу, но поступило указание выпустить парня.

— От кого?

Шелл пожал плечами:

— В таких делах узнать ничего не удается. Откуда-то поступает указание. Мне это не нравится, как и любому честному копу, но когда это случается, ты бессилен. Должно быть, у Барроу в этом городе были весьма влиятельные друзья.

— Как кто, например?

— Откуда, черт возьми, мне знать? — раздраженно буркнул он.

— Барроу был наркоманом.

— Что вскрытие и показало.

— Он утверждал, что прихватил с собой только небольшую порцию героина, которую и ввел себе сразу же по прибытии. Так что, может быть, та унция, что нашел сержант, на самом деле была подложена. И тот тип, что подложил ее, мог капнуть в наркобюро.

— Ну и?.. — устало спросил Шелл.

— И может, он обладал достаточным влиянием на комиссара или на кого там еще, чтобы добиться освобождения Барроу без всякого обвинения. В таком случае Барроу оказывался перед ним в долгу, верно?

— Идешь по следу, Бойд.

— Мол, я избавил тебя от обвинения, приятель, но если ты не сделаешь того, что мне нужно, мигом верну тебя обратно. То есть Барроу не мог отказаться.

— Какого рода услугу ты имеешь в виду, Бойд?

— Я еще не уверен в своих предположениях.

— У тебя есть еще какие-то идиотские идеи, которые ты хочешь выложить за счет моего времени?

— Не в данный момент, капитан, — с сожалением произнес я.

— Тогда скажи: «Пока», Бойд.

— Пока, Бойд, — повторил я.

— До сего времени еще никто не пытался убить твою клиентку? — На этот раз вопрос был задан с неподдельной заинтересованностью.

— Нет еще.

— Любопытно, сделает ли кто-нибудь такую попытку?

— Капитан, — я постарался придать моему голосу максимум вежливости, — догадываюсь, что таким присущим вам гнусным способом вы хотите мне что-то сообщить.

Он ухмыльнулся. Выражение его физиономии было как у тигра за мгновение до того, как он запустит в вас клыки.

— Вот и подумай об этом, Бойд. И не забудь прикрыть за собой двери, когда будешь уходить.

Я вернулся к машине и поехал домой. Приди мне в голову какие-то более толковые мысли, я бы прислушался к ним. Дома меня дожидалась небольшая коллекция писем, все они оказались счетами. Я сварил кофе и сел, чтобы спокойно его выпить. Через пять минут затрезвонил телефон.

— Бойд, — поднял я трубку.

— Меня оттрахали, — раздался довольный голос Марго Торман. — А я уж думала, что он забыл, как это делается.

— Поздравляю.

— А потом Рик сказал мне, что это была ваша идея.

— В самом деле? — удивился я.

— Идея отличная. Я перед вами в долгу, Дэнни. Рик вернулся в офис кончать работу с сияющими глазами, хвост торчком. Не хотите ли нанести мне визит? — Она тихонько засмеялась. — Я имею в виду, только чтобы поболтать.

Это было куда лучше, чем сидеть в одиночестве, приканчивая вторую чашку кофе, которую мне совершенно не хотелось пить.

— Конечно, — отозвался я. — Еду.

Мне казалось, что машина сама нашла дорогу среди деревьев, которые окаймляли мостовую перед домом на Саблайм-Пойнт. Марго, открывшая мне дверь, была в темно-синем домашнем платье из мягкой ткани. При каждом движении выпуклости и впадины ее тела обрисовывались во всех интимных подробностях. Мы вошли в гостиную, и она сразу же направилась к бару, сообщив:

— Я пью шампанское. У меня что-то вроде праздника. Хотите?

— Черт возьми, почему бы и нет?

Налив бокал, она протянула его мне. Я устроился в ближайшем кресле, а она вернулась к бару.

— За секс, — подняла она бокал и, осушив его, тут же налила новую порцию.

Я заметил, что бутылка шампанского уже была пуста на треть.

— Он всего лишь поимел меня, — радостно сообщила Марго. — Но до чего это было великолепно! Может быть, это начало наших новых отношений.

Я сделал глоток шампанского, отметив его отличное качество. Пока ее разговоры навевали на меня тоску. Оставалось надеяться, что Марго не пустится в детальное описание, кто что и как делал.

— Что-то в тебе мало энтузиазма, Рик.

— Может, потому, что я Дэнни?

Она состроила гримаску:

— Прошу прощения! Наверно, это все фрейдистские штучки.

— Ничего такого я не подумал…

— Наш брак разваливается уже давно, — сообщила она. — И, несмотря на то, что ответ был под рукой, потребовался чужой человек, чтобы найти его. Может, в следующий раз, когда мы поцапаемся, вместо того чтобы ругаться, я ухвачу эту симпатичную маленькую штучку и потащу Рика в постель.

— Имея под боком такого психоаналитика, вы сэкономите кучу денег, — мрачно констатировал я.

Она помолчала, опустошила очередной бокал шампанского и тут же наполнила его снова.

— Что делать, если мне так хорошо?

— А что делать, если плохо?

Марго уставилась на меня блестящими голубыми глазами.

— Я хочу освободиться от всего этого, Дэнни. Хочу, чтобы мы оба, я и Рик, обрели свободу. Хочу, чтобы в пятницу вечером состоялся концерт Ширли и чтобы она к чертовой матери опять исчезла из нашей жизни. Но не хочу, чтобы ее убили и вся та грязь, что произошла шесть лет назад, выплеснулась на первые страницы газет. А если для этого вам надо найти истину относительно того, что случилось с Холли Райс, я готова помочь.

— Прекрасно.

— Но выглядеть все будет не лучшим образом.

— То есть?

— Правда будет омерзительна, просто ужасна!

— Почему вы не пьете шампанское?

— Хорошая мысль! — Она сделала глоток. — Холли все это не нравилось.

— Что именно?

— Лесбийские штучки. Ей не понравилось наше предложение провести тут целую неделю в отсутствие родителей Рика. Она явилась только потому, что надеялась на присутствие Бена Уошберна. Холли предполагала, что он собирается жениться на ней, — только поэтому и согласилась прийти.

— Но Бен не появился.

— Он уже устал от Холли. Липкое сладкое вино его больше не привлекало, хотя само сборище было его идеей. Бен сказал ей, что придет, но в последний момент исчез. А все мы уже были на месте.

— Почему Холли, поняв, что Бена не будет, все же осталась?

— Мы не пустили ее. — Марго помолчала, в очередной раз припав к бокалу; лицо ее раскраснелось. — Мы раздели Холли и почти все время держали связанной. В первую ночь ее поимели двое ребят. На вторую мы с Ширли познакомили Холли с лесбийскими шалостями, а ребята смотрели. Почти все время мы были крепко под наркотой и продолжали забавляться с ней. — Она сморщила нос. — Говорила же я вам, что это будет ужасно, Дэнни.

— Когда вы занимались с ней лесбийской любовью?

— Все кончилось около полуночи. К самому концу Холли словно рехнулась.

— Она не могла выносить физический контакт с другой женщиной?

Марго отрицательно покачала головой:

— Ей понравилось. И для нее это было самым ужасным. Она поняла, что является самой настоящей лесбиянкой, и не могла этого перенести. Френк увел ее в другую комнату, чтобы успокоить, но ничего не получилось. Наконец он сказал, что придется вызвать Бена. К тому времени мы все уже были в полном обалдении, и нам было плевать, что он делает, лишь бы Холли заткнулась. Появился Бен и надолго уединился с ней и Френком. Выйдя из комнаты, он сказал, что все без толку, Холли не собирается молчать о том, что мы с ней делали. Рик спросил: «Так как же нам, черт побери, теперь поступить?» Бен ответил, что Френк дал ей какое-то снотворное и присмотрит за ней. Так что нам остается лишь переспать это дело, а утром он заедет.

— И к утру она была уже мертва?

— Мертва, — ровным голосом подтвердила Марго. — Это было ужасно. Френк клялся, что дал ей лишь немного депрессантов, чтобы она уснула. Затем он позвонил Бену и рассказал, что случилось. Бен выдвинул идею, что мы должны позвонить в полицию и, рассказывая о несчастном случае, дать понять, что Холли с самого начала с удовольствием приняла участие в нашей вечеринке. И конечно, не упоминать ни о каком сексе.

— Вскрытие показало, что она умерла от передозировки героина.

Марго снова покачала головой:

— Так писали в газетах. А на самом деле вскрытие утверждало, что она умерла от передозировки наркотиков, в состав которых, не исключено, входил и героин.

— Вы хотите сказать, что она вообще не имела дела с героином?

— Я не знаю, что ей дал Френк. Он упоминал только успокаивающие, но на самом деле там могло быть что угодно.

— То есть вы утверждаете, что Френк убил ее.

— Думаю, что да, — произнесла Марго нерешительно. — Не берусь утверждать, что он сделал это сознательно. Тут мог быть просто несчастный случай.

— А потом приехала полиция?

— Нас отвезли в участок и допрашивали несколько часов. Все мы твердили одно и то же. Мол, когда родители Рика уехали, мы решили собраться в его доме и повеселиться. Что мы крепко напились в тот вечер, что Холли, отходя ко сну, прекрасно себя чувствовала, но когда на следующее утро мы проснулись, она была мертва. Конечно, они не поверили ни одному нашему слову, но доказать обратное не могли. Отцы Рика и Бена крепко надавили на них, заверяя, что от души накажут своих отпрысков, тем более что и публикации уже сделали свое дело.

Я допил остатки шампанского, и мне показалось, что он стало пресным.

— Вот вроде и все, Дэнни, — вздохнула Марго. — Вы испытываете ко мне отвращение? За то, что я принимала в этом участие?

— Если события разворачивались так, как вы рассказали, то все вы в это были замешаны, — заключил я. — Так какого черта кого-то взволновало возвращение Ширли в Санта-Байю?

Она яростно закивала, и я даже подумал, что шампанское стремительно ударило ей в голову.

— Вот это я и имела в виду, — серьезно и вполне трезво проговорила Марго. — Как и намекала вам раньше, Дэнни. Ни у кого, кроме как у Ширли, не было причин убивать Барроу, а у нее, должно быть, имелись очень веские основания, чтобы пойти на это.

Я поднялся:

— Спасибо за рассказ, Марго.

— Изложив вам все, я себя чувствую как-то лучше, — призналась она. — Если Рик узнает, он меня убьет!

— Пусть Рик вас не волнует, — сказал я. — Беспокойтесь, как бы Френк не узнал.

Ее лицо побледнело под загаром.

— Но вы же не скажете ему, Дэнни. Прошу вас!

— Думаю, что нет, — великодушно заверил я и направился к двери.

Она стремительно выскочила из-за бара, запнулась и лицом вниз рухнула на пол. Тонкая ткань платья обтянула аппетитные округлости ягодиц, и на мгновение я испытал искушение. Но тут же понял, что над нами витает тень Холли Райс.

Вернувшись домой, я налил себе выпить, чтобы избавиться от кислятины шампанского во рту. Затем позвонил капитану Шеллу. Он, как всегда, был мрачен и зол.

— Всего лишь один вопрос, — быстро сказал я. — О сержанте, который собирался посадить Барроу за наркотики, а потом получил указание сверху выпустить его. Не тот ли это самый сержант, который шесть лет назад явился в дом Торманов, когда там после вечеринки умерла девушка?

— Так уж получилось, что тот самый, — ответил Шелл. — А что?

— Вот и подумайте об этом, — с наслаждением произнес я и повесил трубку.

Я бесконечно долго тянул мою выпивку, усевшись в кресло, размышляя и прикидывая. Ничего толкового в голову не приходило. Марго то ли рассказала правду, то ли врала. Внутренний голос убеждал, что она была искренна. Не из-за благородства, а потому что хотела избежать опасности разоблачения. Несмотря на шампанское, ей нелегко дался рассказ о событиях той ночи и о ее роли в них. Мысль, что об этом может узнать весь мир, была для нее непереносима. Но почему после шести лет молчания тень Холли Райс вдруг стала столь громогласно взывать к мести? Или же, вдруг пришло мне в голову, и все эти шесть лет ее тень отнюдь не была безгласна? Сняв трубку, я набрал номер Торманов. Телефон звонил долго и упорно, пока наконец не раздался невнятный голос Марго:

— Слушаю.

— Это Дэнни, — весело сказал я. — Как вы себя чувствуете?

— Паршиво! Уходя, вы могли бы и поднять меня!

— Боялся, что после физического контакта уже не смогу отвечать за себя, — соврал я.

— Вы просто болтун! — Но голос у нее потеплел.

— Я все думаю о том, что вы мне рассказали. От вас потребовалось немалое мужество, Марго, и в то же время вы не выгораживали себя.

— Спасибо, — тихо пробормотала она.

— Но в результате вашего повествования все стало куда запутаннее, чем, наверно, было в реальности. Значит, пока Холли считала, что Бен тоже будет, она хотела принять участие в вашем сборище?

— Совершенно верно. Я рада, что вы это поняли, Дэнни.

— И на самом деле Холли всего лишь опечалилась, выяснив, что, по сути, она самая настоящая лесбиянка. Но в любом случае ей рано или поздно пришлось бы это понять.

— Откровенно говоря, вы сами не понимаете, как помогли мне, Дэнни! Я уже чувствую себя куда лучше.

— И вы могли бы забыть о всем, что тогда было, — легко бросил я, — если бы не шантаж.

— Вы правы, — быстро отреагировала она. — Как можно забыть, если каждый месяц приходилось платить и… — Она помолчала. — Ах вы, подонок! — тихо воскликнула через несколько секунд. — Ах вы, грязный, подлый, хитрый подонок!

— Перед смертью Холли все изложила на бумаге? — поинтересовался я. — Или, может, кто-то записал ее рассказ на диктофон?

— Она все написала, — с трудом выдавила Марго. — Подробно описала все, что с ней произошло в этом доме. Года два назад, вскоре после свадьбы, мы получили копию этой ее записи по почте.

— От Френка?

— Должно быть, от него. От кого же еще?

— И сколько же платите?

— По тысяче в месяц от каждого из нас. При первом же промедлении подлинник письма окажется в полиции.

— А как насчет Бена Уошберна? Он платит ту же сумму?

— Понятия не имею. Об этом как-то не принято спрашивать.

— Пожалуй, — согласился я. — Как происходят платежи?

— Наличными. В плотном конверте. Его полагается класть у основания определенного дерева примерно в пяти милях отсюда, за холмами. Я понимаю, звучит это смешно, но так оно и есть.

— Это должен быть Френк Нейл, — предположил я. — Вы никогда не думали разобраться с ним?

— Часто, — с горечью ответила она. — Но Рик — явно не человек действия. Кроме того, Френк конечно же принял меры. Если с ним случится какая-то неприятность, документ тут же окажется в полиции.

— Может, вы и правы.

— Так что нам, черт побери, оставалось делать?

— То, как вы вели себя, было самым разумным, — признал я.

— Не осуждайте меня, Дэнни! — взмолилась она. — В противном случае нам бы пришел конец. Теперь, когда Рик после смерти отца возглавил компанию, мы предельно уязвимы.

— И не было бы больше фруктовых пирогов Матушки Торман? — потрясенно вымолвил я. — Не было бы больше ням-ням? Я бы этого не перенес!

Она беспомощно засмеялась:

— Ей-богу, Дэнни Бойд, вы сукин сын из накладного золота!

Повесив трубку, я решил, что пришло время проверить, как развивается лесбийская любовь на Парадайз-Бич и как далеко она зашла. Когда я поставил машину у коттеджа, солнце опускалось в Тихий океан. Уже знакомый голубой глаз глянул на меня в проем двери, звякнула цепочка. Я вошел, и Нина прикрыла за мною дверь.

— Тебя не приглашали, Бойд, — холодно заявила она.

На ней был кружевной свитерок, белый и без рукавов, с большим вырезом, обнажившим груди почти до сосков. Тугой черный твид брюк плотно облегал бедра и ягодицы. Волосы тициановского цвета лежали в аккуратной прическе. Нина выглядела не только привлекательной, но и — в первый раз со времени нашего знакомства — даже элегантной.

Мы вместе — она следовала за мной на некотором отдалении — прошли в гостиную. Очередным потрясением стала сама комната. Видно было, что ее вылизали от пола до потолка, все вокруг в буквальном смысле слова блестело. Третьим потрясением стала Дженни Копчек. Ее белокурые волосы тоже были тщательно причесаны, она была облачена в симпатичное черное платьице с открытыми плечами и боковыми разрезами почти до талии. На поясе лежала тонкая серебряная цепочка.

— Только по приглашению, Бойд, — встретила меня Дженни.

Когда из кухни появилась Каддлс, изумление мое достигло предела. На ней было детское платьице из джерси, разрисованное птичками, летящими в разные стороны. Густые волосы ниспадали вдоль щек, что смягчало выражение ее лица, а подол платья благопристойно касался колен. Выглядела она, самое большее, лет на семнадцать.

— Незваных гостей тут не ждали, Бойд, — серьезно заметила Каддлс.

— Дьявольщина, что происходит? — громогласно удивился я.

— Мы решили устроить вечеринку, — пояснила Дженни. — Нина весь день бегала по магазинам и все такое.

— Мы чертовски устали от безделья, — добавила Каддлс.

— И решили устроить интимный девичник, — сообщила Нина. — Я даже купила свечи и все, что полагается. Каддлс готовит обед. Она прекрасно это делает. Так что приходи завтра, если в том есть необходимость.

Я посмотрел на Каддлс:

— Торманы платят по тысяче в месяц, он и она. А сколько выкладываешь ты?

Певица медленно провела рукой по волосам.

— Я думаю, что в общем-то Дэнни может остаться тут на какое-то время, — кто-нибудь из вас, девочки, нальет ему? Лично меня устроит чистая водка с кубиком льда.

— Что тебе, Бойд? — поинтересовалась Дженни.

— Пока ничего, — отказался я.

Дженни направилась к бару. Каддлс села на диван, Нина устроилась рядом с ней.

— Если ты это выяснил, — начала Каддлс, — значит, ты знаешь и то, что произошло с Холли в ту ночь.

— Во всех подробностях, — не стал я отрицать. — Когда ты получила копию ее письма?

— Пару лет назад, — горько улыбнулась она. — Если оно появится в печати, моей карьере конец. Капут! Так что я платила.

— Сколько?

— Каждые три месяца по пять тысяч. Банковскими чеками на имя мистера Райса, которые срочной доставкой отправлялись на почтамт Санта-Байи.

— Мистер Райсу?

— Шантажист не обделен чувством юмора. Пусть извращенный, но юмор у него есть.

Дженни подала ей бокал и снова вернулась к бару.

— Угрожающие письма требовали, чтобы ты не приезжала сюда, — напомнил я. — Но на самом деле их не существовало, не так ли?

Каддлс повернулась к Нине:

— Покажи ему эти письма, дорогая.

Поднявшись с дивана, Нина направилась в спальню. Каддлс продолжала ждать со слабой улыбкой на лице. По возвращении Нина протянула мне пачку бумаги. Все три письма были отправлены из Санта-Байи в разные дни. Содержание соответствовало тому, что рассказывала Каддлс: угрозы жизни, если она рискнет показаться в Санта-Байе, а в последнем упоминалась тень Холли Райс, жаждущая мести. Текст, как и адреса на конвертах, — все было напечатано на машинке. Я вернул их Нине.

— Ты же сказала, что все выкинула, — обратился я к Каддлс.

— Я спохватилась, что в случае необходимости их придется предъявлять, — небрежно объяснила она.

— Мы не хотели, чтобы коп забрал их с собой для разных идиотских экспертиз и тому подобное, — добавила Нина.

— И чтобы первым делом не выяснили, кто их отправлял? — уточнил я.

Она холодно посмотрела на меня.

— Ты хотела вспугнуть шантажиста, — сказал я. — Перепугать его до смерти, чтобы положить конец этим проклятым платежам, так?

— Понятия не имею, что ты несешь? — фыркнула Каддлс.

— Ты знаешь, что случилось с Хэнком Барроу, когда он приезжал сюда поговорить с Ианом Эйсеном и осмотреть сценическую площадку?

Они отрицательно покачали головами. Я им не верил, но все же изложил историю, как Хэнка подставили и затем отпустили. Из этого следовал неоспоримый логический вывод: тот, кто организовал обыск, а потом добился освобождения Хэнка, получил мощный рычаг давления на него.

— Мы этого не знали, — тихо пробормотала Нина.

— Хэнк нам никогда не рассказывал, — добавила Каддлс. — Должно быть, кто бы это ни был, он крепко взял его в оборот.

— Подлинная причина появления здесь Хэнка заключалась в организации отсылки вам этих писем, — объявил я.

— Но на всех разные даты, когда Хэнка уже не было в Санта-Байе! — возразила Нина.

— Да брось! — отмахнулся я. — Десять баксов посыльному — и каждое письмо будет отправлено в нужное время.

— Хэнк никогда не посылал писем, — осторожно произнесла Дженни. — Этим занималась я. Мы не доверяли Хэнку в такой степени.

— То есть тот, кто давил на Хэнка, попусту терял время, — предположил я.

— Хэнк никогда об этом не рассказывал, — повторила Нина.

— Наверно, он шпионил за нами, вернувшись из Санта-Байи.

— Пожалуй, сейчас не откажусь выпить, — обратился я к Дженни. — Меня устроит водка со льдом.

Дженни налила напиток и протянула его мне. Длинным глотком припав к бокалу, я почувствовал себя лучше. Правда, ненамного. У меня было странное ощущение, что, заглянув в дурдом, я стал одним из его обитателей.

— О’кей, — обратился я к Каддлс. — Значит, вы инсценировали угрозы своей жизни. Зачем?

— Ты и сам это понял. Напугать шантажиста до смерти и таким образом избавиться от него.

— Для этого вы избрали уж очень сложный путь.

— В любом случае концерта тут было не избежать, — заявила она. — И я прикинула, что стоит воспользоваться этой возможностью. Сбить с толку шантажиста. Он не мог не знать, что письма с угрозами — дело не его рук, и ему бы не понравилось, что эта история опять начинает пахнуть жареным.

— Френк Нейл?

Она пожала плечами:

— Не уверена.

— А вот Марго не сомневается.

— Кроме всего прочего, она еще и дура.

— Когда Дженни нанимала меня, вам пришло в голову, что я это смогу выяснить?

— Тебе отводилась роль прикрытия, этакой портьеры на окне, — пояснила Каддлс. — Чтобы ты производил побольше шума. Оказывал психологическое давление на нашего шантажиста. Но когда убили Хэнка, все изменилось. Я хочу, чтобы его убийца был пойман, Дэнни. Пусть даже история с Холли Райс выплывет наружу.

— Но конечно, — быстро вмешалась Нина, — если ты сможешь этого избежать, Дэнни, мы будем вечно тебе благодарны.

— И докажем свою благодарность самым наглядным образом, — добавила Дженни. — Для начала с помощью денег.

По губам ее скользнула похотливая улыбка, подчеркнувшая намек. Внезапно я отчетливо представил себе, каково было бы провести недельку в этом коттедже с приятными и покладистыми девушками. Но тут же быстро оглянулся, дабы убедиться, что за спиной не стоят типы в белых халатах с большим сачком.

— Вы не против, если я воспользуюсь вашим телефоном? — спросил я.

— Милости просим, — поднялась с дивана Каддлс. — Мне пора возвращаться на кухню, а то мы никогда не доберемся до стола.

Набрав номер Тормана, я услышал голос хозяина дома.

— Дэнни Бойд, — представился я.

— Эй! — откликнулся он. — Я хочу поблагодарить тебя за отличный совет, старина!

— Рад был помочь. Нет ли под руками номера телефона Бена Уошберна?

— Конечно есть. — Он назвал номер, и я записал его.

— Как идет расследование? — вежливо поинтересовался Торман.

— Пока, можно сказать, замерло.

— Плохо, — сочувственно хмыкнул он. — Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Спасибо. В случае чего дам знать.

Повесив трубку, я набрал записанный номер. Голос, который ответил, принадлежал не Уошберну, но я его слышал.

— Френк? — уточнил я.

— Да, — сухо ответил голос. — Кто это?

— Дэнни Бойд. Могу я поговорить с Беном?

— У него сейчас совещание.

— Это спешно. Что, если я попозже нанесу ему визит?

— Не вешай трубку. — После ряда невнятных звуков, когда он, как я предположил, прикрыл рукой микрофон, снова возник голос Френка. — Через час, — сказал он. — Адрес известен?

— Нет.

Назвав адрес, Нейл повесил трубку. Я последовал его примеру и снова потянулся к выпивке. Каддлс исчезла на кухне, а две девушки не спускали с меня глаз. Я небрежно улыбнулся им и выпил. Теперь они стали приближаться ко мне, пока наконец Нина не оказалась прямо передо мной, а Дженни — за спиной. Я начал откровенно нервничать. Нина взяла у меня бокал, поставила его на стойку бара и, сжав руками мои ладони, заставила их нырнуть в проем своего декольте. Убедившись, что они покоятся на ее полных грудях, она отвела свои руки. И тут же Дженни обхватила меня за талию, прижалась ко мне сзади.

— Тебе не кажется, что так куда приятнее, чем просто трепаться на эту тему? — хрипло спросила Нина.

Подушечки моих больших пальцев почувствовали, как напряглись ее соски.

Дженни еще крепче прижалась ко мне, одна ее рука скользнула ко мне в промежность и стала нежно поглаживать твердеющий член.

— Мы эгоистки, — проворковала она мне в ухо. — Если Каддлс больше не беспокоится о своей карьере, почему мы не можем подумать о себе?

— Чтобы не мерзнуть под снегом и ветром, — трагическим голосом добавила Нина.

— Круто! — проворчал я.

— Так что, если ты будешь умненьким, Дэнни, и сохранишь в глубокой тайне все, что случилось с Холли Райс, — продолжила Нина, — мы будем тебе более чем благодарны. Не так ли, Дженни?

— Обязательно! — Теплая ручка Дженни сжала мое вздыбившееся мужское достоинство. — Мы устроим тебе фантастический бутербродик, Дэнни, обещаю.

Я высвободил руки из декольте Нины и осторожно отвел пальчики Дженни от «молнии» брюк.

— Спасибо, девочки, — искренне поблагодарил я их, отступая на безопасную позицию. — Меня беспокоит только одно. Должен ли я хирургическим путем изменить пол до того, как вы сделаете для меня бутербродик?

Вернувшись домой, я вынул из верхнего ящика стола кобуру с 38-м калибром и приладил ее на пояс. Дом, который мне назвал Нейл, находился в Саблайм-Пойнте, примерно в трех кварталах от Торманов. По пути я снова испытал острое ощущение дежа-вю, словно уже бывал здесь. Дом представлял собой большое строение, с широкой округлой подъездной дорожкой. Я припарковался за импортным спортивным автомобилем. И вышел. Где-то в глубине здания приглушенно пробормотал дверной звонок. Через несколько секунд дверь открылась и на пороге возник Френк Нейл, с откровенной неприязнью глядя на меня глубоко посаженными карими глазами.

— Ты чрезмерно точен, Бойд, — сказал он. — Бен еще не освободился, но, если хочешь, можешь зайти и подождать.

— Прекрасно.

Через холл я последовал за ним в гостиную. Ее подчеркнуто современная обстановка представляла собой резкий контраст с домом Торманов.

Нейл кивнул в сторону бара.

— Если хочешь, можешь налить себе. Бен долго не задержится. — И он вышел, прикрыв за собой дверь.

Я решил, что пить не стоит, осторожно опустился на кресло неопределенных очертаний и приготовился к терпеливому ожиданию. Минут через пять услышал голоса в холле, а затем звук отъезжающих машин. Еще через несколько минут дверь открылась и в гостиную вошел Уошберн с Нейлом по пятам. Типичный мачо, подумал я, глядя на густые черные волосы Уошберна и тонкую линию усиков. На нем был изящный серый костюм, и он производил впечатление страхового агента, которому можно доверять.

— Налей-ка мне выпить, Френк, — попросил он. — На этот раз не разбавляй. — Затем удостоил взглядом и меня. — Сегодня у нас нелегкий день, Бойд. Так что давай покороче.

— Холли Райс считала, что выйдет за тебя замуж, — начал я, — но это совершенно не соответствовало твоим замыслам. Она оказалась на вечеринке у Тормана только из-за твоих заверений, что ты тоже будешь там. Но ты и не собирался появляться. И компания вволю поиздевалась над ней. Сначала ребята ее изнасиловали, а потом связали, чтобы она не отколола какую-нибудь глупость и не удрала. Затем ею попользовались девушки, и, к своему ужасу, Холли поняла, что ей это нравится. Она слетела с катушек. Френк, который там присутствовал, попытался ее успокоить, но у него ничего не получилось, и он позвонил тебе. Приехав, ты долго сидел с Холли и Френком. Выйдя, сказал остальным, что после всего случившегося успокоить Холли не удалось, но Френк дал ей какое-то снотворное и ночью присмотрит за ней. Так что пусть все спокойно ложатся спать, а утром ты подъедешь. Но к утру Холли, конечно, уже была мертва.

— К чему ты, черт побери, клонишь? — хрипло спросил Нейл.

Не обращая на него внимания, я смотрел на Уошберна.

— Так все оно и было, верно?

— Может быть, — ответил он. — Так ли это важно?

— Важно, если Френк последним видел ее живой. Важно, если вместо снотворного он дал ей то, что убило ее.

— Я не обязан все это выслушивать, — вскинулся Нейл. — Я его сейчас вышвырну отсюда!

— Подожди, — легким жестом успокоил его Уошберн. — Есть что-то еще, Бойд?

— И более того, — заверил я его. — Как, например, письмо, написанное Холли перед смертью, в котором она во всех подробностях описала, что с ней случилось за последние двадцать четыре часа. Документ поистине бесценный.

— Для шантажа?

— С тех пор как Торманы получили копию письма, им приходится платить по тысяче каждый месяц, а Каддлс выкладывает по пять тысяч каждые три месяца, — объяснил я. — Сколько ты платишь, Бен?

— Мне хочется выпить, Френк, — вместо ответа проговорил он.

Помявшись с секунду, Нейл подошел к бару и стал готовить выпивку.

— Как и Торманы, — сообщил наконец Уошберн. — По куску в месяц. В данном случае это недорого, Бойд. Поскольку я занимаюсь землей и недвижимостью, мне нужна безупречная репутация.

— И как давно ты платишь?

— Пару лет или около того. — Он взял из рук Нейла бокал и поднес его ко рту.

— А ты, Френк? — вежливо осведомился я. — Сколько ты выкладываешь?

Нейл неторопливо погладил лысеющую макушку.

— Я? — издал он короткий смешок. — Да ни одного цента! Наверно, шантажист даже не стал утруждаться мною, потому что знал мои доходы и понимал, что лишь впустую потеряет время.

— Считаю, что это довольно интересно, — мягко заключил я. — Тебе не кажется это любопытным, Бен?

Уошберн медленно опустил стакан.

— Сегодня ты прямо пророчествуешь, Бойд. Хочешь мне что-то сообщить?

— Вы все пятеро имели дело с Холли Райс. Но только четверо из вас стали жертвами шантажа.

— Теперь, когда ты такое сообщил, я в самом деле считаю это весьма интересным, — признал Уошберн. — А ты, Френк?

— Минуту! — взорвался Нейл. — Поскольку я единственный, кого не шантажировали, я автоматически становлюсь проклятым шантажистом. Но, Бен, о том, что остальные тоже платят, ты знаешь только со слов Бойда.

— Это верно, — улыбнулся мне Уошберн, демонстрируя ровные белые зубы. — Мяч в твои ворота, Бойд.

— Позвони им, — посоветовал я.

— Сомневаюсь, что в этом есть необходимость. — Продолжая улыбаться, он выплеснул бокал в лицо Нейла и заорал: — Ты гнусный сукин сын! После всего, что я для тебя сделал!

Нейл тщетно пытался протереть глаза. Он продолжал моргать и тогда, когда Бен продемонстрировал ему свое боевое искусство. Резко выдохнув «Ха!», напряженными пальцами левой руки он врезал Нейлу в солнечное сплетение и в ту же секунду ребром правой руки рубанул его по кадыку. Френк боком повалился на пол и, судорожно дергаясь, пытался набрать воздух. Бен с неприкрытым омерзением посмотрел на него и ногой нанес удар по голове, после чего Нейл обмяк и замер.

— Прошу прощения за это зрелище, — переводя дыхание, бросил Уошберн. — Просто на секунду вышел из себя. Думаю, что надо снова выпить. — Он зашел за стойку бара и налил себе.

— Все было весьма впечатляюще, — откомментировал я. — Ты поймал Нейла на тот же прием, что пытался применить ко мне. Сделал выпад, когда он его не ждал.

— Этот ублюдок сам напросился. Стоило мне только подумать, что он шантажировал меня последние два года!

— Меня продолжает беспокоить то письмо Холли, — сказал я. — Должно быть, она написала его в ту ночь — но почему для Френка? Он же был один из тех, кто издевался над ней.

— Думаю, она уже плохо соображала, что происходит, — небрежно ответил Бен, подымая стакан. — Уверен, что не хочешь выпить, Бойд?

— Уверен. Френк был в таком отчаянии, что ему пришлось звонить тебе и просить приехать разобраться с ней.

— Сделать это оказалось невозможным.

— Но ведь ты же был для нее всем и вся, Бен. Ее героем, парнем, за которого она собиралась замуж. На деле она должна была увидеть в тебе своего спасителя, защитника, героя, черт побери!

— Должна, но не увидела.

— Тебе было бы куда легче, выставь ты Френка из комнаты и скажи, что, оставшись с Холли наедине, ты ее успокоишь. В таком случае ты без труда мог бы уговорить Холли рассказать все, что с ней случилось.

— Ты рехнулся, Бойд!

— Есть и кое-что еще. А именно — Хэнк Барроу. — И я изложил, что случилось с Хэнком Барроу во время его первого визита в Санта-Байю. Как его подловили, подложив в гостиничный номер ту унцию героина, отвезли в управление полиции, а потом отпустили. — По совпадению, им занимался тот же самый сержант из бюро по борьбе с наркотиками, который шесть лет назад расследовал обстоятельства несчастной вечеринки в доме Торманов, — уточнил я. — Предполагаю, что оба раза он был… м-м-м… подкуплен. Одним и тем же человеком.

Уобшерн сделал еще несколько глотков и с натянутой улыбкой посмотрел на меня.

— Ну, ты и болтун! — презрительно бросил он.

Внезапно Нейл дрыгнул ногами и издал хрипящий вздох.

— Ты знал, что Ширли в роли Каддлс приезжает в Санта-Байю, и это тебя обеспокоило, — продолжил между тем я. — Так что тебе понадобился человек рядом с ней, который будет постоянно следить за ее действиями.

Уошберн медленно покачал головой и ткнул пальцем в Нейла, который с трудом принял сидячее положение.

— Вот он, твой шантажист. И твой убийца.

— Хэнк ничего тебе не сообщал, потому что он ничего не знал, — не обратил я внимания на его слова. — Но когда он снова приехал, ты ему не поверил. От него надо было избавиться. И если Ширли собиралась что-то предпринять, убийство Хэнка должно было послужить для нее грозным предупреждением.

— Вот что я тебе скажу, Бойд. Частный детектив ты паршивый. Но воображение у тебя чрезмерно богатое.

— О сержанте знает и капитан Шелл, — дополнил я. — И если есть то, чего честные копы ненавидят больше всего на свете, так это коп, который берет. Они его размазывают по стенке. Кстати, ты и сам крепко не нравишься Шеллу. Особенно то, как Френк решает твои проблемы, пуская в ход запугивание и все такое.

Начав обдумывать мои слова, Уошберн помрачнел. Встав, Нейл сделал два неверных шага, рухнул на стул и спрятал лицо в ладонях.

— А когда Шелл возьмется за тебя, его уже не остановить. Он займется и твоими банковскими счетами, и твоим образом жизни. Можешь ли ты представить алиби на время убийства Барроу и выдержит ли оно проверку? Твои проблемы только начинаются, Бен.

Погрузившись в раздумья, Уошберн неторопливо покончил с напитком.

— Столковаться с Барроу было просто невозможно, — признал он. — Хэнк позвонил мне и потребовал, чтобы я немедленно приехал в гостиницу. Когда я поднялся в номер, он был уже таким обдолбанным, словно плавал под потолком. Гнусные откровения из него так и сыпались, черт возьми. Рассказал, что повидался с Шеллом, который и посоветовал обратиться к тебе, и что теперь мне пришел конец. Он собирался рассказать тебе, что я подставил его в прошлый раз, и бормотал, что никогда не предаст Каддлс. Так что он не оставил мне никакого выбора, кроме как убить его. — Уошберн аккуратно пригладил свои мужественные усики. — Предполагаю, обращаться к тебе с предложениями бессмысленно, Бойд?

— Попытайся, — уклончиво ответил я.

— Шантаж приносит мне тридцать четыре тысячи в год, — сообщил он. — Половина твоя.

— Как ни крути, но с шантажом покончено.

— Наверно, ты прав, — тяжело вздохнул он. — Жаль, что и говорить. А ведь дурные деньги могут так пригодиться, особенно при таком горячем дельце. Вот Френк, например, умеет, выкручивая руки, задешево покупать землю, да и получать наличные. Так столько тебе надо, Бойд?

— Мне нужен козел отпущения, оригинал письма Холли и двадцать кусков.

— С первым проще всего, — проворчал он. — На это дело мы отрядим Френка. Ладно, есть у меня и оригинал письма. Но двадцать кусков, Бойд?

— В данном случае это не дорого.

— Я не в том положении, чтобы торговаться. Но мы еще не обговорили одну простенькую подробность. — Он вышел из-за стойки бара. — Револьвер у тебя с собой, Бойд?

— Конечно.

— Тогда мы можем начинать.

— Первым делом я хочу получить письмо.

Он мрачно усмехнулся:

— Догадываюсь. Сейчас принесу.

Когда он вышел, Нейл поднял голову и уставился на меня.

— Моя башка! — хрипло пробормотал он. — Что тут, черт возьми, случилось?

— Когда ты валялся на полу, Бен врезал ногой тебе по голове, — объяснил я.

— Подонок! После всего, что я для него сделал!

Я вынул из кобуры 38-й калибр и опустил его к правому бедру.

— Через минуту он еще и не то с тобой сделает, — весело пообещал я. — Отведет тебе роль козла отпущения, станешь ты и шантажистом и убийцей.

Нейл смотрел на меня, и выражение недоверия медленно сползало с его лица.

— Дьявольщина, как он сможет это сделать?

— Очень легко, — заверил, я его.

Уошберн вернулся с конвертом в руках, который кинул мне. Я поймал его свободной рукой.

— Проверь, в готовности ли оружие, Бойд. И хорошенько все обдумай! — Он говорил как бравый полковник, который набирался боевого опыта в вашингтонских кабинетах.

Открыв конверт, я извлек из него три листа тонкой бумаги. Почерк был нервный и ломаный, но достаточно разборчивый. Я бегло пробежал текст, пока не дошел до подписи в конце «Холли Райс». Да, письмо было подлинным. Подняв глаза, я понял, какого свалял дурака. Уошберн вернулся к удобной позиции за стойкой бара. Револьвер в его правой руке держал меня на мушке.

— Никаких резких движений, — весело крикнул он. — Медленно разведи пальцы. Пусть револьвер упадет на пол.

Я расслабил пальцы, и револьвер скользнул к моим ногам. Уошберн удовлетворенно кивнул и расплылся в широкой довольной улыбке.

— Как ты себя чувствуешь, Френк? — заботливо поинтересовался он.

— Жить буду, — выдавил тот.

— Прости за то, что так случилось. У меня на самом деле не было выбора. Я старался убедить Бойда, но, к сожалению, не получилось.

— Плохи дела! — прохрипел Нейл.

— Ты прав, — изящно повел плечами Уошберн. — Передо мной стоит серьезная проблема, Нейл, и очень важно, чтобы ты понял ее во всех деталях. Бойд знает, что я шантажировал остальных и убил Барроу. Сомневаюсь, чтобы он смог доказать свои обвинения, но, если он откроет пасть и все выложит капитану Шеллу, мне придется несладко. Но мы с ним заключили сделку. Тебе отводится роль убийцы. Частью сделки, хотя Бойд об этом еще и не знает, является необходимость убить тебя. Конечно, в порядке самозащиты, что я как очевидец и засвидетельствую. Ты следишь за моей мыслью, Френк?

— Слежу, — прохрипел Нейл. — Ты гнусный сукин сын!

— Но в предложении Бойда есть пара негативных моментов, — продолжил Уошберн. — С шантажом покончено, но он требует двадцать кусков, а это чертовски внушительная сумма. Но — и вот тут тебе предоставляется прекрасная возможность, старина, — у нас есть альтернатива. В альтернативном сценарии ты остаешься жить и кроме того получаешь пятьдесят процентов будущего дохода от шантажа.

— Так что же я должен сделать? — плаксиво простонал Нейл. — Убить Бойда?

— Я всегда считал тебя чертовски сообразительным! — восхищенно глянул на него Уошберн.

— Значит, он будет моим убийцей? — недоверчиво переспросил я.

— Меня бы это устроило, — вздохнул грустно Уошберн, — но думаю, что придется действовать по-другому. Нет, это невозможно. Но ты частный детектив, Бойд, и, скорее всего, у тебя куча врагов. Так что, когда твой труп выловят из канала или из тому подобного места, все решат, что кто-то из недоброжелателей свел с тобой счеты.

— Не сработает, — заявил я, больше с надеждой, чем с уверенностью.

— Пришло время шевелить мозгами, — обратился Уошберн к Нейлу. — Или ты убьешь Бойда, или он тебя.

— Так из чего же я его убью? — промычал Нейл.

— Из того револьвера, что я держу.

— А потом?

— Бросим тело в канал, — объяснил Уошберн.

Основательно обдумав предложение, Нейл медленно склонил голову:

— Давай оружие!

Уошберн усмехнулся:

— Все не так просто, Френк. Иди сюда к бару и становись за стойкой рядом со мной. Я положу револьвер на стойку. Затем ты возьмешь его и пристрелишь Бойда.

— А тем временем Бойд успеет схватить свой револьвер, — заметил Нейл.

— Не исключено, — согласился Уошберн. — Но я хочу вести честную игру, чтобы у вас обоих были равные шансы.

— Если мы ухлопаем друг друга, это разом решит все проблемы Бена, — подсказал я.

— И это тоже, — дружелюбно согласился Уошберн.

Нейл снова погрузился в раздумья. Револьвер Уошберна по-прежнему в упор смотрел на меня, и мне оставалось лишь сидеть и ждать. Наконец Нейл поднялся и направился к бару.

— Ладно, — сказал он.

— И еще одно, — уточнил Уошберн. — Когда я начну опускать револьвер на стойку, Бойд потянется за своим оружием. Так что действовать я буду быстро. Итак, на счет «три», джентльмены. Раз! Два! Три!

Я нырнул на пол и, схватив револьвер правой рукой, сделал еще два стремительных кувырка. Поднявшись на колени, я оказался перед Нейлом, но когда взял его на мушку, вся моя злость исчезла. Со слабой улыбкой на лице Нейл, держа револьвер Уошберна, смотрел на меня. Он вскинул свободную руку умиротворяющим жестом, и я чуть расслабил указательный палец, лежащий на спусковом крючке. Уошберна не было видно, и лишь через секунду я понял, что он нырнул под стойку, чтобы скрыться с линии огня.

— Бен, — спокойно позвал его Нейл.

Над стойкой показалась макушка Уошберна, затем он неторопливо выпрямился.

— Тупой ублюдок! — проговорил Нейл и всадил ему две пули в голову.

Тело Уошберна с глухим звуком рухнуло на пол за баром. Нейл аккуратно положил на стойку револьвер и взял бокал.

— Мне надо выпить. А как тебе, Бойд?

— Еще бы!

Рядом с первым Нейл поставил второй бокал и стал разливать алкоголь. Я засунул 38-й калибр в кобуру.

— Я не упомянул одну деталь, которую выяснил, когда интересовался тобой, — вновь заговорил Нейл. — В полиции сказали, что не одобряют твои методы, но ты честен. После того, как Бен сшиб меня с ног, у меня было время все обдумать. Он был готов сделать из меня козла отпущения. Но взять на себя эту роль то же самое, что довериться гремучей змее. Хороший Бен Уошберн — это мертвый Бен Уошберн.

— Тебе повезло, что я оказался на месте и могу засвидетельствовать — ты убил его в порядке самозащиты.

Нейл вышел из-за стойки и протянул мне выпивку.

— Изложи, как все это будет выглядеть.

— Я обвинил Уошберна в том, что он шантажировал друзей, угрожал жизни Каддлс и убил антрепренера, чтобы запугать ее, — начал я. — Уошберн утверждал, что все это — дело твоих рук. Тебе такое, естественно, не понравилось. Внезапно он кинулся на тебя и сшиб с ног. Когда ты поднялся, Бен схватил револьвер. Ты сцепился с ним, и в ходе свалки оружие выстрелило, убив Уошберна.

— Не уверен, что копы на это купятся.

— Они и не должны покупаться. Но им придется принять эту версию.

— Значит, допиваем, и я звоню им.

— Но предварительно выясним еще одно, — остановил я его. — То письмо, что дал мне Уошберн. Будем считать, что его никогда не было. Договорились?

— Письмо? — медленно растянул он губы в ухмылке. — В жизни не видел никакого гребаного письма, Бойд!

Управление полиции я покинул только около половины одиннадцатого вечера. Нейл еще остался, но теперь речь шла лишь о некоторых формальностях. Капитан Шелл неохотно рассказал, что они все же раскололи сержанта из наркобюро, который признался, что с давних времен был на содержании у Бена Уошберна. Я поехал прямо в коттедж на Парадайз-Бич, и знакомый голубой глаз уставился на меня в проем двери.

— Ты довольно поздно, Бойд, — наконец отворила мне Нина. — Мы уже все съели, и ничего не осталось.

В гостиной Дженни Копчек сидела в кресле, положив ногу на ногу, так что боковой разрез ее маленького черного платьица полностью обнажал выразительный изгиб бедра. На диване напротив нее сидела Каддлс с бокалом в руках.

— Паршивая вечеринка, Бойд! — произнесла она. — Ты мог бы и не возвращаться.

— Я явился лишь для того, чтобы получить те четыре куска, которые ты мне должна.

Уставившись на меня, Каддлс вытаращила глаза:

— Френк Нейл?

— Ошиблась, — покачал я головой. — Френк — герой этой небольшой мелодрамы. Он пристрелил негодяя на месте.

— Бойд просто водит нас за нос! — прошипела Нина, оттопыривая пухлую нижнюю губу. — Старые шуточки гетеросексуалов!

— Значит, это был не Френк Нейл, — пробормотала Каддлс.

— Бен Уошберн. И он мертв. Впредь можешь не волноваться. И можешь покинуть свое убежище.

— До чего приятно это слышать! — обрадовалась Каддлс. — Но если я вылезу на свет Божий, то попаду в окружение толпы вопящих фанов. — Она слегка передернулась. — Так что до самого концерта придется остаться тут.

— Четыре тысячи долларов, — напомнил я.

— Выпиши ему чек, — дала она указание Дженни.

Поднявшись с кресла, та направилась в соседнюю комнату. Я вынул из внутреннего кармана конверт с письмом и вручил его Каддлс.

— Премия.

Внимательно прочитав его, она встала с дивана.

— Спички есть?

Я вытащил спички и дал ей. Она зажгла одну и осторожно поднесла язычок пламени к краю письма. В последний момент, когда огонь был готов лизнуть ей пальцы, выпустила остатки бумаги из руки и уставилась на них, догорающих на полу.

— Копий не осталось?

— Не осталось, — заверил я.

— Прекрасно, — улыбнулась Каддлс. — Почему бы тебе не выпить, Бойд?

Я подошел к бару и налил себе водки, Дженни, вернувшись из спальни с чеком и ручкой, протянула их Каддлс. Та, подписав чек, вернула его Дженни, которая, в свою очередь, протянула их мне. В нем было четко выписана цифра 4, за которой следовали три симпатичных нуля. Великолепно! Я аккуратно сложил его и спрятал в бумажник.

— Что ж, — пожала плечами Дженни. — Думаю, это все. Приятно было познакомиться, Бойд. Всего хорошего — и удачи.

— Не так! — вмешалась Каддлс. — Он не только разоблачил Бена Уошберна, но и вернул письмо. Мы перед ним в большом долгу.

— Хочешь, чтобы я выписала ему еще один чек? — тяжело вздохнула Дженни.

— Этот долг иного рода.

— Какого же? — заинтересовалась Нина.

— Сейчас покажу.

Каддлс закинула руки за голову. Раздался легкий треск расстегиваемой «молнии». В следующий момент яркие птички, украшающие легкое платьице джерси, спустились к ее ногам. Она сделала шаг вперед, облаченная лишь в узкие трусики белого шелка.

— Вот какого рода долг. Бойд заслуживает обслуживания по полной программе.

— Ах, вот оно что! — поняла наконец Нина и стянула через голову кружевной свитер, обнажив округлые полные груди. Затем расстегнула «молнию» твидовых брюк и аккуратно сняла их. Когда появились густые завитки рыжеватых тициановских волос на лобке, стало ясно, что она обходилась без нижнего белья.

— Твоя очередь, Дженни, — бросила она.

— Я уже готова, — спокойно откликнулась та.

Посмотрев в ее сторону, я понял, что она не дурачится. Черное сатиновое платьице куда-то испарилось, Дженни стояла в сияющем великолепии своей наготы, если не считать черной полоски трусиков высоко на бедрах.

— Вот мы все и готовы, — объявила Каддлс.

Я быстро хватанул солидную порцию алкоголя, ибо понял, что без него не обойтись.

— На тебе слишком много одежды, Бойд, — серебряным голоском пропела Дженни, и вся троица обступила меня.

— Вы хотите меня раздеть? — забеспокоился я.

— Тебе совершенно не о чем беспокоиться, Бойд, — заверила меня Каддлс.

— Совсем не о чем, — эхом откликнулась Дженни.

— Мы позаботимся обо всем, включая твою одежду. — Нина одарила меня ангельской улыбкой, точным быстрым движением ухватившись за замок «молнии». — Тебе останется только лежать и наслаждаться!