В наушниках играла ненавязчивая музыка, может, в сотый раз вплетаясь в мысли такими правильными и чем-то созвучными настроению строчками. Я улыбнулась, плотнее прижала пуговку наушника и углубилась в чтение, но бульканье скайпа вынудило вынырнуть из придуманного мира книги и со вздохом воззриться на экран ноутбука. Звонила бабушка. Пятый раз за последние два дня и третий за утро, что для нее можно было считать настоящим рекордом.

— Бабуль, вот вечно ты так! — продолжая бесполезный спор, проныла я и глянула на бледно-голубое окошко скайпа. Видео конечно же баба Верия не включила, и пялиться приходилось на обычную картинку со скромной и милой ромашкой.

Сама бабка Верия ни скромной, ни милой не была. Да и в будущем стать таковой не планировала.

— Что ты ворчишь, как старушка, Олимпиада? — отчетливо возмутилась бабушка и добавила: — Еще доживи до моего, а потом учи. Мне современные технологии куда милее, чем возня со склянками и порошками.

— Конечно! — протянула я и подперла кулаком щеку.

Я, в отличие от бабушки, технологии никогда сильно не уважала. Иногда даже начинала верить, что из нас двоих именно бабушка — молодая девушка, которой только недавно исполнилось восемнадцать.

— Приедешь, поживешь у меня хоть немножко, подышишь свежим воздухом перед учебой.

— Я и в городе могу подышать, — не слишком убедительно проныла я.

— Приезжай, — не терпящим возражений тоном велела моя единственная родственница. — И захвати вещей побольше.

— Что… пойдем в поход?

Мне нравились вылазки с бабушкой в лес, где она углублялась в рассказы о травах и зельях, которые из них можно было изготовить.

— Нет, я хочу посмотреть, в чем ты ходишь.

— Ну, ба-а-а!

— Нет, вези, — непреклонно отрубила баба Верия. — В институт свой ты мини не надеваешь?

— Ба-а-а, — провыла я обиженно. — Какое мини? Все нормальные люди носят джинсы и свитера. И кеды. Это куда удобнее.

— Смотри мне!

Куда смотреть, старушка не указала, но я поводила мышкой по столу, не зная, о чем еще с ней разговаривать.

— Нельзя заранее мне все рассказывать? Вот вечно так! Я бы хоть зелье сварила, — в который раз за утро проворчала я и услышала все тот же ответ на новый лад:

— Ножками тоже нужно топать, а то научила я тебя, на свою беду. На поезде тебе всего несколько часов ехать, ничего с тобой не станет. Давай собирайся и приезжай.

Отключившись, я несколько минут таращилась в одну точку, пытаясь представить, как пройдут эти два месяца в деревне с бабушкой. Представлялось плохо, поэтому я перестала переживать и поднялась, вспомнив, что уже опаздываю.

Общеизвестно, что очень неудобно скакать на одной ноге, пытаясь вырваться на свободу.

Нет, я не оказалась в окружении врагов, не застряла на крохотной тающей льдине посреди моря и даже не ввязалась в передрягу по вине природного везения, собственного любопытства и головы… без мозгов. Всего лишь неудачно выскочила на тротуар из такси, когда из-за угла мне навстречу повалила ватага первоклассников во главе с растрепанной, но веселой учительницей.

Уследить за малышней она конечно же была не в силах, так что ноги мне отдавили, а кто-то особо трудолюбивый оставил след мороженого на джинсах.

Мысль о спасении бегством на мгновение вспыхнула, но тут же угасла. Пришлось подчиниться судьбе и ждать, когда юные исследователи, как саранча, обглодав меня, сумки и чемодан, устремятся дальше.

Стоять посреди тротуара после этого испытания показалось опасным, и во избежание повторного штурма подрастающим поколением я быстрым шагом устремилась на вокзал. У раздвижных дверей, откуда на распаренных летней жарой путешественников, встречающих и провожающих мягкими потоками накатывала манящая прохлада, меня остановила трель телефона. Пришлось прервать свой путь к намеченной цели и судорожно захлопать себя по карманам легкой рубашки, разыскивая трубку.

Чтобы не мешать прохожим, я переместилась ближе к скверу, где деревья больше напоминали застывших в нелепых позах людей.

«Принцев! Прекрасных!» — про себя хмыкнула я, поймав вспотевшими пальцами мобильник.

Конечно же деревья в прошлом людьми не были. Тем более принцами. У представительниц прекрасного пола хорошие экземпляры всегда были в почете, и их все же старались беречь. А ведьмы и подавно!

Поболтав с одной из одногруппниц и обсудив наши достижения после первого курса, я таки вошла в зал вокзала, высматривая на табло нужный поезд.

Ехать мне не хотелось. Кому охота отправляться в деревню к любимой бабушке на два месяца, чтобы безвылазно сидеть в одном из самых глухих уголков страны? Уж точно не мне. Да еще и добираться туда на поезде…

Появись у меня возможность отвертеться от визита, я непременно ею бы воспользовалась, но судьба ко мне оказалась удручающе жестока и ни разу не подбросила повода улизнуть. Я могла бы, конечно, устроить себе перемещение через котел, сиганув в перемещающее зелье. Но зелье перед этим следовало варить не меньше недели, а я никак не могла оторваться от подготовки к экзаменам.

Именно поэтому уже через полчаса со скучающим видом я сидела на нижней полке плацкартного вагона, увозившего меня вдаль от любимого мегаполиса. За окном ничего интересного не наблюдалось, в прихваченной с собой книге я с сомнением прочла аннотацию и запихнула мягкий томик обратно, оставив сладкую сказку на самый крайний случай.

«Розовый сироп, принимать по три ложки пять раз в день», — с грустью подумала я, от тоски начав присматриваться к соседям.

Полки в проходе пустовали — сказывалась близость к туалету. Внизу напротив меня скучал дядечка с синеватым лицом и диким перегаром. На столик он с грустью выложил сверток с сомнительного вида вареной курицей, судя по цвету и размерам — долго морившей себя голодом, лишь бы разрушить и без того печальному человеку радость от поездки.

На верхней полке надо мной лежала девушка, читавшая электронную книгу. Сверху то и дело доносились хохот и едва слышные подвывания, вгонявшие меня в приступы зависти.

Последним товарищем по несчастью оказался какой-то неопределенный тип. Рассмотреть его я не успела — укладывала свои вещи, а когда обернулась, он уже преспокойно лежал на полке спиной к нам. Так что приходилось довольствоваться совершенно средним затылком и самыми обычными светло-русыми волосами, стриженными на «два пальца от черепа», как любила говорить моя бабушка.

Какое-то время, пока поезд медленно выползал за пределы города и оставлял позади редкие деревеньки, я просто вяло пялилась в окно, украдкой наблюдая за соседями. Девушка надо мной периодически похохатывала и щелкала кнопками. Мужчина распотрошил свою курицу, и та отвратно ароматизировала пространство своим специфическим душком. Будто этого ему показалось мало, дяденька отоварился у проводницы парой литров сомнительного дешевого пива и повеселел. Парень на верхней полке, не обращая ни на что внимания, все так же спал, даже не переменив позы.

В сумерках на безлюдной станции девушка спрыгнула со своей полки, прихватила худосочную сумку и приплясывающей походкой пересекла коридор вагона. На слабо освещенном перроне она пару минут постояла, что-то высматривая в читалке. Я не удивилась бы, если бы любительница книг открывала очередной романчик среди сохраненных файлов.

Дядька перестал лавировать между полкой и санузлом ближе к рассвету, угомонившись на несколько часов, пока его не растолкала сонная проводница. Избавившись от бледного и лохматого мужика с тихими ругательствами и едва сдерживаемым раздражением, проводница гулко протопала по коридору, скрывшись в своем купе. Озадачившись тем, что никто не пожаловался на шум, я глянула вдоль прохода, к немалому удивлению обнаружив лишь пару занятых полок в противоположном конце вагона.

Обычно поезда этого направления в летние месяцы не пустовали.

Присвистнув, я глянула на спящего соседа, вздохнула и попыталась читать книгу, накручивая на палец светло-рыжую прядь. Почти полное отсутствие свидетелей позволяло расслабиться и не притворяться обычной девушкой. Бабушка всегда считала чтение книг в темноте полезным для глаз. Не зря же в свои сто восемьдесят она не носила очки и не жаловалась на мелкие хвори.

Если бы не бабушка, я осталась бы в городе, но спорить с ведьмой в двадцатом поколении боялась даже ее внучка — ведьма в двадцать втором поколении. Хуже подчинения правилам старушки могли быть лишь ее расспросы, когда днями напролет баба Верия вытягивала у меня клещами любую подробность на тему «дом — учеба — дом».

— Привет. — Я вздрогнула, когда напротив появился фавн. Закинув ногу на ногу и любовно поглаживая шерстку на колене, рогатый хитро мне подмигнул и расплылся в усмешке, хотя с его внешностью это больше походило на оскал.

В детстве длинное личико фавнов с огромными глазами, вытянутым острым носом и непомерно большими ушами мне казалось забавным, пока я в полной мере не узнала природную зловредность этих созданий.

В поросших шерстью ладонях фавн сжимал пухлый конверт из плотной желтоватой бумаги. Я изогнула шею, силясь рассмотреть большую сургучную печать с оттиском или имя получателя.

— Это от кого?

Писем я не ждала, а в подобных конвертах редко присылали что-то хорошее. В таком конверте, возможно, мне прислали бы от ворот поворот из академии, но там на меня пожалели бумаги, чернил и времени на ответ.

«Уважаемая Олимпиада Ремовна Лись, — представила я слова на серой казенной бумаге, — мы вынуждены отказать вам в месте в стенах Академии магического искусства, так как вы не обладаете необходимыми способностями к магии».

Уф! Уж лучше не знать!

Вместо Академии магического искусства мне пришлось поступить в самый обычный университет, да и то только потому, что бабушка настояла. В апреле я вновь отправила документы, не представляя, как это дочь заслуженных охотников на нежить не поступит в академию, но пока ответа не получила.

— Это не тебе, — фыркнул рогатый. И я была вынуждена с ним согласиться — фавны лично доставляли корреспонденцию лишь в исключительных случаях. Меня к таким случаям отнести было точно нельзя.

— Ему? — указала я подбородком на спящего соседа.

Фавн кивнул и посмотрел на свесившийся с полки край простыни.

— Ты не собираешься его разбудить? — нахмурилась я и поплотнее запахнулась в одеяло.

— Это не мое дело, — пожал плечами посланник.

Я беззвучно зарычала. Фавны всегда раздражали меня своим соблюдением неписаных правил. Была еще одна не самая приятная деталь: если фавн не исчез, чтобы вернуться потом, а остался терпеливо дожидаться, то это многое говорило о важности получателя.

Фавн зевнул, взглянул на меня и оскалился. Я едва успела отвести взгляд.

При первой встрече хитрому созданию удалось окрутить глупую девчонку вокруг пальца, заманив дивной мелодией, что возникла в голове, стоило мне поймать взгляд фавна. Тогда за меня заступилась бабушка, быстро напомнившая фавну, с кем он связался. Сковородкой по рогам надавала знатно!

— Прекрати, — строго велела я. — Давно уже не играю в эти игры.

Фавн вновь хмыкнул и, сцапав со столика банан, деловито откусил половину вместе со шкуркой.

— Этикеткой не подавись, — прошипела я и попыталась вернуться к чтению, но в этот момент на верхней полке произошло движение, и мой сосед перевернулся на другой бок, сонно протирая глаза. Заметив, что я за ним наблюдаю, парень прищурился и широко зевнул.

— Вам послание, — учтиво склонился фавн, протягивая письмо.

Я едва не захохотала, оценив картину. Фавн не мог видеть, куда тычет зажатым в руке письмом, а короткие витые рожки и вовсе не позволяли посланнику выпрямиться после того, как он зацепил в поклоне простыню с верхней полки. Прикусив ребро ладони, я спряталась за книгой и заставила себя не смотреть.

Молодой человек невозмутимо принял письмо, которым фавн махал у него перед носом, и отпустил посыльного. Рогатый счастливо оскалился и тут же испарился, прихватив с собой еще один банан.

— Вот же… рогатый… — вздохнула я, но не договорила, поймав взгляд попутчика, и вновь уткнулась в книгу.

Не обратив внимания на исчезновение фавна, парень спустился, с недовольной миной прочел строки на конверте, фыркнул и сломал сургуч. Послание оказалось объемным, не меньше двадцати листов, исписанных убористым почерком. Я старалась даже не смотреть в сторону попутчика, не представляя, что он обо мне думает. Понятно, что обычный человек не способен увидеть фавна, но представители магического сообщества обычно не ведут себя как люди и не путешествуют на поездах.

Вместо этих раздумий я постаралась сосредоточиться на том, кто передо мной. Сложно было отыскать ответ. Парень как парень. Ни в нем самом, ни в его вещах ничего не привлекало взгляд своей нечеловечностью или странностью. Простую футболку-поло и узкие черные джинсы можно было купить почти в любом магазине, а рюкзак с вещами выглядел настолько потрепанным, словно пережил не первого владельца.

— Привет, я Гедымин, — вытянув у меня из рук книгу, усмехнулся попутчик, обнажив недвусмысленно выпирающие клыки под верхней губой.

— Липа, — хрипло ответила я.

Если бы на моем месте был кто-то из подруг по универу, то они бы уже дрожали, как листья на ветру. Но только не я. Уж кому-кому, а мне, дочери двух охотников и работников Надзора, вампира бояться нечего.

Гедымин задумчиво смерил меня с головы до грязных пяток взглядом, а затем вопросительно вздернул одну бровь.

— Олимпиада. — Свое полное имя я не любила, терпеть не могла и старалась не озвучивать чаще одного раза в год.

Иногда мне хотелось превзойти себя, сварить отличное зелье переноса в прошлое, прихватить чугунную сковороду и слетать в тот день, когда отец придумал для меня это старушечье имя.

Я бы и сейчас не прочь была бы пройтись сковородой по папиному темечку, но вот уже десять лет оба родителя тихо покоились в виде праха в большой банке у бабушки на окне — все, что от них осталось после неудачной встречи с одним черным колдуном.

— Так-то лучше, — кивнул каким-то своим мыслям вампир и углубился в чтение письма, мрачнея с каждой минутой все больше.

Делать и дальше вид, что мне интересна книга, я теперь не могла, поэтому подхватила со столика кружку, намереваясь налить себе воды для чая.

— И мне, — попросил Гедымин, не глядя вытащив из рюкзака потрепанную жестяную кружку с погнутым краем.

В другое время я не промолчала бы, но иметь дело с вампиром с каждой минутой хотелось все меньше. Пусть будет так, как ему хочется, ведь от меня не убудет.

Чай с бергамотом окутал нас теплым терпким ароматом. Я смотрела в окно на мелькающие в утреннем свете столбы электропередачи, попутчик беспрестанно помешивал чай и читал свое письмо. Изредка я косилась в его сторону, но ни цветов на макушке, ни здоровенных ушей у Гедымина не появилось — как и положено, с вампира магия любой сложности скатывалась, словно вода.

У меня был выбор: лечь спать или придумать себе какое-то занятие. Я долго рылась в чемодане, получив передышку. Вампир не мог видеть моего лица, а значит, и следить за реакцией.

Собираясь в дорогу, я вместо вороха одежды набросала много разных вещей, в необходимости которых теперь начала сомневаться. Вот зачем я сунула в карман вместе с расческой и булавками потрепанную колоду карт? Бабушка уж точно не станет со мной играть. Перебрав остальные предметы, я со вздохом принялась раскладывать пасьянс на одеяле, на середине начиная заново.

Гедымин дочитал последнюю страницу и откинулся на перегородку, прикрыв веки. Так попутчик сидел довольно долго, зажав смятые листы в руках. Он то хмурился, то с горечью улыбался. А потом, словно что-то решив, вздохнул спокойнее и допил остывший чай, посматривая вперед на купе проводницы.

Вампирья магия способна пробивать стены и порабощать умы обычных людей. Неудивительно, что женщина появилась через считаные секунды, словно вампир позвал ее вслух. Не произнеся ни слова, Гедымин лишь посмотрел проводнице прямо в глаза, мгновенно создавая контакт. Она вздрогнула, кивнула и сонно пробормотала:

— Я сообщу заранее, когда будет ваша остановка.

— Прекрасно. Чаю и бутербродов.

Я моргнула от неожиданности, увидев перед собой в мгновение изменившегося вампира. Напряжение и злоба словно рассеялись, сменившись умиротворением. И это пугало еще больше, чем суровый прежний вид. Замешательство все же не взяло надо мной верх, и я уверенно кивнула.

Проводница широко и как-то излишне счастливо улыбнулась и отправилась к себе.

— Обаяния слишком много, — фыркнула я.

Вампир хмыкнул и пожал плечами:

— Я мало контактирую с людьми. Возможно, ты права.

Переход на другой уровень общения у него получился таким естественным, словно мы уже несколько часов разговаривали. Я попыталась заглянуть в себя, но не нашла ни влияния, ни раздражения.

Проводница все с той же идиотской улыбкой притащила поднос с бутербродами и чай в стаканах с подстаканниками. Даже свежий лимон на маленьком блюдце уютно устроился в центре композиции, исходя соком под тонким слоем сахара.

— Сыграем? — Вампир кивнул на карты и откусил половину бутерброда.

Я пожала плечами. Гедымин собрал карты и небрежно их перетасовал. Не сговариваясь, мы подумали об одной и той же игре, козырем под колоду легла бубновая дама, и мы отгородились веерами карт.

— Ты на нее похожа, — кивнул на картинку вампир. — То же рыжее облако волос, зеленые глаза и алые щеки.

На его слова я только фыркнула:

— Всего лишь еще одна рыжая ведьмочка в семье. И неудачница.

— Неудачница? — хмыкнул вампир и выставил мне две шестерки.

— Женщины в моей семье на протяжении двадцати одного поколения получали дипломы об окончании Академии магического искусства, а меня даже не зачислили, — вынужденно призналась я.

— Нет таланта? — безапелляционно предположил Гедымин, и я расхохоталась. Он спросил серьезно, хотя уверенно противостоял моим попыткам увидеть карты насквозь.

— Скорее… просто невезучая, — отмахнулась я. Обсуждать и дальше свои успехи мне не хотелось, да и как мне может помочь какой-то странный вампир, выбравший в качестве транспорта поезд?

— Расскажи, — настойчиво попросил сосед и обаятельно улыбнулся.

Будь я обычной девушкой, то уже давно бы растаяла от счастья, но мне повезло родиться ведьмой, а это лучшее противоядие от таких улыбок. Хотя пробирало, надо отдать должное вампиру, до костей.

— Сам ведь должен знать, что каждому из нас по окончании школы в ответ на запрос приходит приглашение, но я свое так и не получила, — сухо изложила я события прошлой весны.

Зачем какому-то вампиру знать, как я тогда мучилась сама и всех измучила?

— А я ведь старалась, специально готовила большую практическую работу по изучению редких ядов.

— Яды? — хихикнул Гедымин и вновь широко улыбнулся. — Неужели ты ее отравила и поэтому отказали?

Я фыркнула и закашлялась. У меня и правда возникла тогда мысль отправить в канцелярию академии письмо, пропитанное смесью, от которой там бы все позеленели и пошли жабьими пятнами.

Вампир расплылся в широкой ухмылке, а потом и вовсе захохотал.

— Эй, хватит читать мои мысли! — встрепенулась я. — Это нечестно!

— Я не читаю, просто по выражению твоего лица и так все понятно, — довольно, как кот, прищурился Гедымин и подлил мне чаю.

— Хотела отправить… подарочек прямо в академию! — не выдержав, я захохотала, давясь бутербродом с сыром.

— Жаль, что ты этого не сделала, — отсмеявшись, сказал попутчик. — Было бы интересно увидеть подобное.

Мы вновь расхохотались, обмениваясь идеями, какой бы наряд подошел секретарю ректора под новый цвет кожи и волос. Игру я выиграла, и мы начали вторую партию. К немалому удивлению, козырной под колоду опять легла дама бубен.

— Бубновая дама, — хмыкнул Гедымин, — тебе опять повезет?

«Он серьезно? Да мне никогда не везет! Неудачница — мое второе имя!» — подумала я. Но вслух не озвучила, пожала плечами, и мы углубились в игру.

Когда бубна козырной картой выпала и в третий раз, мы не могли сдержать нервный смех. Я, усевшись по-турецки, содрогалась от хохота, прижав ладони к животу.

— Может, это намек? — предположил вампир, уткнувшись в свои карты.

— Какой? — передернула я плечами.

— Что удача где-то рядом? — подмигнул мне Гедымин.

— Такая же рыжая и косматая? — Я пригладила волосы на макушке.

— И красивая, — добавил вампир, заставив меня на него посмотреть. — Ходи.

Я отрешенно глянула на валета. В моем веере уже поселилась бубновая дама, и попутчик об этом знал. Отдавать карту не хотелось, но другого достойного козыря я за игру не припрятала.

— Дама кроет валета, — вздохнула я и выбросила карту.

— Валет просто слабенький. — Вампир сбросил карты в отбой и посмотрел на две мои карты, против которых у него была лишь одна.

На пикового короля Гедымин выставил козырного:

— Зато достойный король победит и даму, и почти всех. Кроме случая.

— Случая? — переспросила я.

— Туз не может быть человеком в жизни, значит, он событие, — ответил вампир и усмехнулся.

От его взгляда у меня вспыхнули щеки, алая краска затопила шею и лоб, сбивая в кучу мысли. Я знала, что не нахожусь под влиянием магии вампиров, но в то же время чувствовала, что мне интересно и весело с этим странным попутчиком. Даже хочется узнать его ближе, разгадать тайну, скрытую в глубине серых глаз.

— Случай… — согласилась я, вдруг поняв, что рада этой встрече.

— Еще чаю? — уточнил Гедымин и отвел взгляд, в котором вдруг что-то промелькнуло, но я не успела ничего понять.

Мы молча доели бутерброды и допили чай. Сыграли еще несколько партий, наблюдая, как меняется небо за окном. Говорить не хотелось, а смотреть на вампира я боялась, не понимая, что со мной произошло. Сердце бешено колотилось, мысли вновь и вновь возвращались к загадочному и притягательному моменту, полному таинственности и будоражащего кровь ожидания. И было очень жаль, что этот миг оказался столь коротким.

Растерянность сменилась разочарованием, когда явилась проводница сообщить об остановке. Вампир стащил с верхней полки свой мешок и улыбнулся:

— Мне пора.

— Удачи, — бесцветным голосом ответила я.

— У меня ее и так достаточно, — добродушно ответил он и добавил: — Тебе она нужнее, Бубновая дама.

А потом, неожиданно для меня, подхватил мою потную ладошку и невесомо поцеловал кончики пальцев. Я вздрогнула, когда тепло и радость искорками пробежали по телу, и взглянула вампиру в глаза, неожиданно осознав: эта не последняя наша встреча.

На душе стало легко и светло, и я улыбнулась Гедымину в ответ, а он ответил мне широкой добродушной усмешкой.

Он ушел и недолго постоял на перроне, пока поезд не тронулся с места. Я сидела, наблюдая, как уменьшается платформа станции, как исчезают из виду признаки цивилизации, поглощенные лесом.

— Привет.

Я вздрогнула и повернулась к возникшему напротив фавну. Рогатый полулежал на коричневом дерматине, помахивая в воздухе толстым конвертом с одной лишь фразой по центру: «Бубновой даме».

— Что это? — нервно спросила я.

Фавн пожал плечами и молча протянул письмо, тут же растворившись. Дрожащими пальцами я разорвала край конверта и вытряхнула на колени еще один конверт, а из него — несколько сложенных втрое листов плотной гербовой бумаги. Развернула верхний и, не веря глазам, прочитала короткие сухие строки, лишь с пятой попытки осознав содержание письма.

— Я зачислена на первый курс Академии магического искусства, — ничего не понимая, озвучила я вслух и внимательно рассмотрела и печать, и подпись ректора. Все выглядело настоящим, но верилось с трудом.

— Привет, — вновь появившийся фавн осмотрел столик, похоже, в поисках очередного банана, и разочарованно вздохнул.

— Эй, а кто это был? — воскликнула я, вспомнив про Гедымина.

Фавн хмыкнул, вздернул одну бровь и довольно захихикал, а потом ловко разорвал первый конверт, который я просто отбросила на одеяло. На листке было написано всего одно слово: «Случай».

Несколько секунд я напряженно рассматривала буквы, вдруг поняв, что от меня что-то ускользнуло.

— Кто он?

Фавн вяло ответил:

— А это так важно?

Зарычав, я скомкала конверт и бросила шарик в рогатого. Фавн обиженно дернул длинным ухом и исчез, оставив меня в одиночестве.

— Что же, вампирюга, мы еще встретимся, и я узнаю, кто ты такой, — решительно озвучила я вслух. — И пусть мне поможет удача. Тогда ты от меня не отвертишься!

Вагон качнуло, колода карт сдвинулась, и часть их слетела на пол. Одна перевернулась, как живая. Я наклонилась, чтобы рассмотреть. С картинки мне улыбалась бубновая дама.

Неужели удача таки решила хоть раз оказаться на моей стороне?

— День добрый, уважаемые студенты, — поздоровался ректор Алиас Думран и широко улыбнулся. — Теперь я могу вас так называть. Добро пожаловать в стены академии. Мы с преподавателями рады вас приветствовать.

Преподаватели радости ректора не разделяли и улыбаться студентам не спешили.

— Раз мы с вами собрались здесь, то, значит, вы уже успешно заселились в общежитие и даже немного освоились, — продолжил ректор.

Я фыркнула, не в силах сдержать злость. О своем прибытии сначала в Хилгар, а потом и в Академию магического искусства я вспоминала с легкой обидой. То, что представлялось мне интересным приключением, на деле оказалось…

Я поискала наиболее подходящее слово, но ни одно в полной мере не отражало моего разочарования.

Началось все еще дома, когда я вернулась от бабушки в город и за какой-то час сложила в чемодан разрешенные вещи, хотя до отправления в дорогу меня отделяли две недели ожидания. В академии нужно было носить форму, которую каждому студенту выдавали по приезде. Обычную одежду можно было оставить для редких прогулок в большой город и для каникул. Поэтому я упаковала несколько пар джинсов, майки, джемперы, удобные толстовки, пару курток, охапку носков, белье, несколько пар кед и ботинок. Не забыла и про пижаму. И даже домашние тапочки прихватила. В отдельную сумку ссыпала косметику и сунула средства гигиены.

Потом сбегала в ближайший магазин канцтоваров и закупилась тетрадками и ручками, не отказав себе в приятных мелочах вроде стикеров в форме яблочка или набора цветных ручек.

Отбытие в академию начиналось хорошо и весело. И ничто не печалило. О ссоре с бабушкой я старалась не думать. А затем дела отвлекли меня от раздумий.

Первые проблемы начались сразу после того, как я вышла из портала, который, как и было сказано в письме, открылся передо мной ровно в восемь часов утра тринадцатого августа.

Впервые пользуясь порталом, я волновалась, но все прошло легко, так что в Хилгаре я появилась бодрая, веселая и очень довольная. Встречные оборачивались на улыбающуюся меня с кучей пожитков, в красных кедах, черных джинсах, синей майке-поло и с заплетенными в четыре косы волосами.

Дойдя до ближайшего перекрестка, я остановилась и посмотрела на яркое солнышко. Разница во времени по сравнению с миром, который тут называли Солнечным, составляла три часа, так что здесь уже было одиннадцать.

В целом Подлунный мир мало чем отличался от того, где я прожила последние десять лет, разве что здесь все знали о существовании магии и активно ею пользовались. Технического прогресса не наблюдалось, ведь все то, что в Солнечном можно было сделать руками, здесь маг изготавливал силой мысли. Люди освоили лишь самые необходимые новшества, вроде электричества и современной канализации.

К выбору одежды относились вполне терпимо: на улицах можно было встретить как обычную девушку-студентку в джинсах, так и чопорную даму в платье с турнюром.

Но в остальном Подлунный мир больше напоминал знакомый мне по книгам девятнадцатый век. Только очень своеобразный.

Земли, на которых располагался Хилгар, как и очень многое в Подлунном, достались людям в ходе переговоров с другими народами. Население увеличивалось, и жить становилось попросту негде. Тогда князья, недолго поспорив между собой, отправились к эльфийским владыкам, и те разрешили людям забрать себе болота, находившиеся меж их земель. Сначала болота осушали и возводили там поселения, после долго делили между княжествами, а спустя годы вся эта территория образовала свое небольшое княжество, мозолившее глаза эльфам. А все из-за интереса к этим землям магов.

Князь Блот, потомок нескольких княжеских фамилий, имел вздорный нрав и жаждал приключений. Именно поэтому, когда все его соседи устраивали гонения на магов и колдунов, Блот собирал беженцев под свое крыло. В благодарность маги создали для князя удивительные парящие земли.

Это были небольшие островки, напоминающие зубы великана, выдернутые из земли и поднятые на большую высоту. На этих островках строили важные сооружения, вроде княжеского замка или Академии магического искусства. При этом на парящих землях продолжали течь ручьи и расти деревья, чем особенно гордились маги. Добираться наверх оказалось куда проще, чем из года в год пытаться осушить вечные болота.

С тех пор прошло много лет, все в Подлунном привыкли к необычному виду маленького княжества, состоящего из нескольких городов, а академия делала Блотское княжество местом ежегодного внимания магического сообщества.

Попасть наверх, в академию, можно было лишь по приглашению. Его я и предъявила, в числе других приблизившись к невысокому зданию воздушного порта. Здесь мои документы тщательно проверили, приглашение проштамповали квадратной печатью, а все сведения занесли в амбарную книгу: в Хилгаре контролировали даже такое пустячное дело.

После недолгого ожидания собравшиеся сели в специальную лодку, что была соединена с дирижаблем, созданным магами из воздушных нитей. Я пристегнулась к сиденью, не столько боясь выпасть за борт, сколько просто ради спокойствия. По сигналу с земли лодка устремилась вверх, поднимаясь все выше и выше.

С каждым метром все отчетливее просматривались десятки строений, парящих над Хилгаром как необычные статуэтки на своих земляных постаментах. Я подвинулась к краю сидения, насколько позволил ремень, и с восторгом рассматривала как сам город, так и его окрестности.

На табло позади рулевого лампочками загорались остановки. Академия высветилась первой, так что я едва успела охватить взглядом общий вид нижней части Хилгара, состоявшей из искусственных прямоугольников насыпей, на которых теснились дома, со всех сторон окруженные каналами с перекинутыми через них мостиками.

По прибытии наверх у меня еще раз проверили приглашение, и я вместе еще с несколькими студентами направилась за сопровождающим в общежитие.

А потом начались странности!

Территория академии выглядела ровно так, как и изображалось на всех схемах и картинках, а их я за долгие годы видела столько, что сама легко могла провести экскурсию по внешнему или, как его называли в книгах, «фасадному» двору. За широкой стеной, опоясывавшей учебное заведение, начинался большой парк, скрывавший академию от посторонних глаз. На территории располагались учебные корпуса, общежитие и множество других построек. Каждый новый ректор что-то да менял, но внешний вид зданий оставался неизменным, а потому учиться и жить студентам предстояло в настоящих замках, пронзающих небо высокими шпилями.

Через парк идти пришлось пешком, но я все равно очень радовалась, предвкушая неизвестность. Предстояло заселиться в общагу, познакомиться с соседкой, распаковать вещи и подготовиться к официальному приветствию первокурсников.

На полпути сопровождающий свернул с аллеи на выложенную разноцветной брусчаткой дорожку. Студенты переглянулись, девушки явно хотели задать вопросы, молодые люди лишь с сопением поправили рюкзаки, но никто так и не решился окликнуть высокого мужчину в темной мантии.

Вопросы отпали сами собой, когда сопровождающий вывел нас к подковообразному зданию, поднимавшемуся к небу.

— Ну и местечко! — высказал общее мнение высокий паренек с растрепанными черными волосами.

— Это общежитие, — без всяких эмоций сообщил сопровождающий, — проходите внутрь и заселяйтесь.

Если снаружи замок казался легким и невесомым из-за многочисленных стрельчатых окон и каменного кружева украшений на стенах, то внутри на нас обрушилась вся громоздкость этой постройки: необъятные колонны поддерживали своды первого этажа, напоминая не общагу, а холл просторного театра. Светлый мрамор стен и пола давил на присутствующих, а с поблекшей росписи на потолке на нас взирали сотни глаз людей и нелюдей.

— Я читала, — звонко заметила одна из девушек и задумчиво потрогала ближайшую колонну, но тут же отдернула руку, сжав заледеневшие пальцы, — что раньше, еще до статуса общежития академии, это здание принадлежало древнему и очень богатому роду. Но однажды ночью в Хилгаре случилась кровавая резня. В замок ворвались неизвестные и убили всех, даже младенцев. После здание долго стояло в запустении, а через какое-то время маги перенесли его сюда.

— Ой, это все байки, — откликнулся все тот же растрепанный паренек, и двое молодых людей поддержали его одобрительными кивками. — Никого здесь не убивали, просто здание очень старое.

— Мой дядя работает в Надзоре… — обиделась девушка и глянула на меня и молчаливую рыженькую студентку, ища поддержки. — Он не стал бы мне врать.

Паренек фыркнул, но ничего не сказал.

— Пойдемте туда, — предложила я, указывая на двери, над которыми красовалась табличка.

Студенты переглянулись и зашагали вперед, но не успел растрепанный паренек дернуть на себя ручку, как из недр кабинета раздалось требовательное:

— По одному!

Мы переглянулись и выстроились в ряд. Я пропустила всех вперед, обозначила свое место в очереди горой из чемодана и сумок и отправилась исследовать холл.

Пока остальные переминались с ноги на ногу, я полюбовалась картинами, посидела на одной из многочисленных лавочек под окнами, поковыряла ногтем несколько замазанных участков на мраморной облицовке и пересчитала всех персонажей, изображенных на потолке.

Очередь медленно двигалась. За час появилось еще несколько новичков и с полсотни старшекурсников, уверенно поднявшихся в общежитие по одной из пяти лестниц, растянувшихся вдоль одной из стен.

Устав слоняться без дела, я вернулась в очередь и с печальной миной воззрилась на таких же скучающих ребят. Позади бабахнули двери, возвещая о прибытии еще нескольких «скучающих» или уверенных в себе старшекурсников.

— О, смотри, Липа, — уловила я краем уха знакомый голос и обернулась.

Дина подмигнула и свалила свои пожитки на пол, а после направилась ко мне.

— Ты уже тут, — улыбнулась подруга, заправляя за ухо голубую прядь. — Давно?

— Давно, — призналась я и улыбнулась в ответ. — А где твой брат? Вроде я слышала его голос.

— А, — отмахнулась Дина, — уже ускакал на третий этаж. Еле уговорила составить мне компанию по дороге сюда.

Двери кабинета распахнулись, выпуская очередного счастливчика, и тот налегке последовал к лестницам.

— А почему одни идут к одной лестнице, другие — к другой? — спросил кто-то позади нас.

— Каждая лестница ведет на свой этаж, — отозвалась Дина. — Второй и третий — этажи мальчиков, поэтому все студенты-парни должны пользоваться только первой и второй лестницами. На четвертом и пятом этаже живут девушки. Для них, соответственно, третья и четвертая лестницы.

— А пятая? — спросил все тот же голос, и я разглядела невысокую хрупкую девушку с огромными темно-карими глазами.

— А это этаж отщепенцев, — хихикнул высокий паренек с длинной косой.

— Туда редко кого-то селят, — пожала плечами Дина.

— Брат говорил, что раньше там жил вампир, — опять хихикнул парень и пригладил прядь над виском. — А до этого, лет двадцать назад, — целая стая оборотней.

— А оборотни чем плохи? — насупилась Дина. — Чаще всего они милые.

Студенты загалдели, а кто-то из девчонок громко фыркнул и заметил:

— Кому захочется жить рядом с псиной?

Дверь хлопнула, очередной первокурсник умчался осваивать выделенную ему комнату, а из кабинета донеслось:

— Следующий!

Следующей была я. Подхватив вещи, я выслушала приглушенные пожелания удачи и юркнула за дверь. Кабинет коменданта больше походил на какой-то древний офис-контору: стены подпирали многочисленные шкафы, повсюду в не пойми каком порядке были расставлены мраморные бюсты, валялись поломанные приборы и книги. К столу пришлось пробираться по узкому проходу, высматривая его в свете настольной зеленой лампы. Шторы на окнах почему-то были закрыты.

— Так-так, кто тут у нас? — осведомился сидевший за столом мужчина и поднес к губам большую чашку. Даже стоя в паре метров от стола, я все равно уловила слишком едкий и плотный, как деготь, аромат кофе.

Стараясь не морщиться, я протянула коменданту свои документы и приглашение.

— Так-так, — вновь пробормотал комендант и вытащил из стопки рядом с собой большую тетрадь в кожаной обложке. — Так-так.

Переминаясь с ноги на ногу, я осторожно рассматривала мужчину, насколько это позволял тусклый свет. Комендант чем-то напоминал свой кабинет: такой же несуразный и странный. А еще он был похож на смычок скрипки: тонкие руки, длинный крючковатый нос на продолговатом лице, несоразмерно вытянутая шея.

— Так-так, — вновь пробормотал комендант и постучал по тетрадной странице карандашом. — Значит, Олимпиада Ремовна Лись, дочь Рема и Клары Лись.

— Да, — кивнула я.

— Помню их, помню, — хмыкнул комендант и вновь постучал карандашиком. — Вот только…

— Что? — настороженная тоном коменданта, спросила я.

Хозяин кабинета встал, прошелся вдоль стола и, взяв в руки, полистал еще одну тетрадь. Пауза затягивалась, и мне это совсем не нравилось. Затем комендант вернулся на место, поправил каждую из неровных стопок книг, которые громоздились на столе, и ответил:

— Как вы получили приглашение?

— А в чем дело? — не столько перепугалась, сколько разозлилась я.

— Вы не должны были его получить, — без всяких эмоций проинформировал он. — В академию пришло письменное заявление вашего опекуна с отказом. Приглашение в этом году даже не готовили.

Я ошарашенно уставилась на коменданта, пытаясь осмыслить его слова.

«Как это?»

— Но вот приглашение, — сам себе сказал он и постучал письмом по тетрадке, — и оно оформлено по всем правилам и явно не подделка.

— Скорее всего… это какая-то путаница, — нервно улыбнулась я. — Моя бабушка не хотела, чтобы я шла учиться, но я намерена окончить академию.

— Возможно-возможно, — не стал спорить комендант, — но есть одна деталь…

Я вновь напряглась, буквально чувствуя неприятности. И те не заставили себя ждать.

— Вот тетрадь, — комендант указал на стол перед собой, — в ней учтены все номера приглашений, отправленных студентам.

— И что? — сжав ладони в кулаки, я вздохнула, велев себе не переживать раньше времени.

— А то, что у вашего пригласительного — самый последний номер, видите? — Комендант поднял письмо и указал на цифры внизу, рядом с подписями. — По традиции, я расселяю студентов по расе, начиная с более ранних приглашений.

— И что с того? — удивилась я. — Если все дело в том, что мне надо подождать, то я подожду.

Я даже выдохнула, успокаиваясь.

«Если все дело в такой мелочи, то переживать не из-за чего», — мысленно подбодрила я себя.

— Я распределяю комнаты еще до начала заселения, — вздохнул комендант. — И… Видимо, я не заметил вашего имени.

Он помахал страничкой в тетради, чтобы я смогла увидеть одинокую строку на обороте.

— И? — мысленно готовясь к самому худшему, я сглотнула.

— Свободной комнаты или места в комнате нет, — припечатал, как наковальней, комендант. — Весь четвертый и пятый этаж заполнены. В этом году у нас больше студентов, чем обычно.

Я прикусила губу, стараясь не нервничать. Комендант, не зная о моих страданиях, задумчиво распахнул еще одну тетрадь и прочитал последнюю запись на развороте.

— Я не из города, — не в силах сдерживать слова, промямлила я и почти выронила из вмиг ослабевших рук вещи. — Снимать квартиру…

— Я этого вам и не предлагаю, — остановил меня комендант. — Просто… Единственный оставшийся вариант — шестой этаж.

Я открыла рот, пару секунд тупо пялилась на коменданта, пока перед глазами не поплыли желтоватые круги, а потом быстро кивнула.

— Согласны? — даже немного удивился комендант.

Кивнула я не столько из-за согласия, сколько по инерции — сейчас готова была на все, лишь бы не думать о поисках жилья. Деньги у меня были, а вот со временем…

— Прекрасно. — Комендант кивнул, в очередной раз постучал карандашом по тетради и сел обратно за стол. — Так-так, сейчас оформлю.

Он мелким почерком внес в несколько учетных тетрадей мои данные, все перепроверил и велел:

— Вещи сложите вот там.

Я глянула в указанном направлении, но не увидела ничего, кроме большого каменного куба с выщербленным краем, от которого сильно веяло магией.

— Вещи появятся в вашей комнате через некоторое время, — пробубнил комендант.

Я вздохнула, перепроверила молнии на сумках и водрузила вещи на куб, откуда они мгновенно пропали.

— Ох. — Я отшатнулась, не ожидая такой оперативности.

— Комната шестьсот одиннадцать, — озвучил комендант, — пятая лестница. Как подниметесь, приложите ладонь к двери, чтобы чары вас запомнили и замок срабатывал на прикосновение к ручке.

Я кивнула и спросила:

— А кто еще живет на шестом? Преподаватели?

— Почти никого, — пожал плечами комендант, — этаж самый обычный, но из-за некоторых особенностей считается не самым уютным местом. И все же вам опасаться нечего.

Я не стала спорить. На самом деле мне было совершенно все равно, где жить, лишь бы на территории академии.

— Преподаватели живут или в городе, или на территории главного учебного корпуса, — отвечая на вопрос, промолвил комендант. — Верхний этаж главного корпуса переделан под жилой еще несколько столетий назад, когда общежитие перестало вмещать всех: и студентов, и преподавателей.

Я понимающе покивала.

— Можете идти, — велел комендант.

Я безропотно поплелась к дверям, прижимая к животу тощий рюкзак с кое-каким провиантом, документами и мелочами, вроде фотографии родителей и «Книги легенд».

— Ну что? — Дина вцепилась в руку, не успела я выйти из кабинета. — Где? Мне интересно, может… рядом будем? Или вообще соседками?

— У меня последнее имя в списке, — вздохнула я и глянула на подругу. — Так что…

Я не договорила, оглянулась по сторонам и потащила Дину в сторону, чтобы никто не мог услышать разговор.

— У меня комната на шестом.

Дина на минуту замерла, таращась на меня, а потом, сжав кулачки, ввинтилась в очередь и, опередив всех, влетела к коменданту. Расслышать из-за двери разговор никто не смог, хотя возмущенные нарушением порядка и пытались. Видно, на дверях стояла «глушилка». Через пару минут Дина выскочила из кабинета с пылающими щеками, подхватила сумки и вернулась обратно, чтобы через несколько секунд присоединиться ко мне.

— Э-э-э… — промямлила подруга и подергала себя за голубую прядь. — Да, у тебя комната на шестом. Мне жаль…

— Дин, — я как можно бодрее улыбнулась, — чего ты? Все нормально.

— Пойдем, — подруга схватила меня за руку и повела к лавочкам, — сейчас объясню.

Усадив меня, Дина устроилась рядом и со скорбной миной протараторила:

— Ничего страшного, если подумать, нет, но… Лип…

— Ну что еще? — видя сочувствие во взгляде подруги, мне хотелось выглядеть куда бодрее и веселее, чем я себя чувствовала.

— Шестой этаж сам по себе — самое обычное место, но из-за сплетен о нем… Тебя могут просто заклевать из-за этого, — наконец произнесла Дина и вздохнула. — На шестом живут изгои. Те, кому нет места на обычных этажах. Понимаешь?

Я вздохнула и попыталась оценить ситуацию. Понятно, что Дина права и ничего хорошего впереди не ждет, но…

— Зато, похоже, соседок у меня не будет, — усмехнулась я, ища хоть какой-то позитив. — И, вероятно, остальные обитатели этажа не будут докучать.

— Ну да… — согласилась Дина, взяла мою ладошку и легонько сжала пальцы. — Хочешь, я попрошу и меня перевести?

Я расхохоталась и ответила:

— Не дури. Не нужно из-за меня ничего такого делать!

— Я буду обитать на пятом, — с едва заметным облегчением промямлила Дина и уже свободнее улыбнулась. — Соседку еще не знаю. Но ты всегда сможешь у меня бывать!

Я с благодарностью улыбнулась и с усмешкой произнесла:

— Как хорошо, что на мне фиолетовое белье.

— Почему? — не поняла Дина.

— В мире полно красок, но фиолетовый куда практичнее и вообще… для нервов полезен, — сообщила я.

— Это как? — не поняла Дина.

— Ну не скажешь же ты: «А мне все… зелено!»? Не звучит!

Мы рассмеялись, и Дина уточнила:

— Ты не расстроилась?

— А зачем? — удивилась я. — Переживать из-за комнаты я не хочу. Вот правда! Какой в этом толк? По-хорошему, я вообще могла в этом году не попасть сюда, ведь бабушка не желала, чтобы я училась. Я благодарна Гедымину, что он прислал мне приглашение, а дальше буду справляться сама.

— Это вообще очень странно, — нахмурилась подруга и уточнила: — Тебе не кажется? Какой-то случайный попутчик тебя расспрашивает, а потом у него хватает связей и возможностей добыть и переслать тебе твое приглашение, которое явно сложили в архив, не собираясь отправлять, раз есть отказ.

— Да, — я согласно кивнула, — на случайность похоже меньше всего. Именно поэтому я не буду возмущаться из-за комнаты, ведь у меня, помимо учебы, есть и еще одна цель: узнать, что скрывается за всей этой историей.

Мы переглянулись, направились к лестницам и на середине пути разошлись. Дина оглянулась на толпу студентов, с разочарованием заметив, что за нами наблюдают, а я без сомнений направилась к лестнице, ведущей на шестой этаж. Вздохнув, подруга дернула себя за голубую прядь.

Скрывшись с глаз зрителей, я остановилась и со вздохом прислонилась к стене, а после сползла на ступеньки, обхватив коленки руками. Перед Диной я храбрилась, но, оставшись один на один с собой, вынуждена была признать, что стать отщепенцем только из-за расположения комнаты не хочется.

— Ничего, — попыталась подбодрить я себя, — ничего. Всякое бывает. И это еще не худший вариант. Меня могли просто выставить из академии из-за истории с документами, а так… Поживу на шестом. Справлюсь! Будто до этого не справлялась.

Следующие несколько дней для нас всех слились в один, когда теряется разница между сном и бодрствованием. Утром я подолгу отмокала в душе, свыкаясь с тем, что нельзя вернуться в комнату и спрятаться под одеялом, одевалась и тащилась в столовую по инерции, ела, не чувствуя вкуса, а потом в компании девочек шла на выматывающие занятия.

Мы с Диной очень надеялись, что после выполнения первого задания у нас появится небольшая передышка. Но как же мы ошибались!

Для нас четверых Ардус отгородил половину зала и рассказал, что делать дальше. И мы с тоской посматривали на ребят за щитом, которые неспешно трудились над своим заданием.

Мое предположение о том, что дальше будет только хуже, оправдалось. Каждое утро Дина напоминала мне об этом. А когда Мелисса прошла первое испытание и присоединилась к нам, то подруги стали костерить меня в два голоса. Я же старалась не отвлекаться на их слова и не терять концентрацию.

Задание казалось очень простым, но только на первый взгляд. Ардус выдал каждому по маленькому коврику, снабженному чарами левитации. Сидя на нем в метре над полом, мы должны были одновременно удерживаться на воздушном потоке под нами и уворачиваться от силовых кулаков, что двигались в хаотичном направлении. Замешкаешься или отвлечешься — и все, здравствуй, пол!

Я отбила коленки в первый же день. Дина и Мелисса валялись наравне со мной. Адам падал чуть реже и лишь ближе к вечеру, когда накатывала усталость. И только Шиш уверенно держался на маленьком кусочке ткани диаметром в полметра. Кажется, он даже спал большую часть дня, как большой самоуверенный кот.

— У! Маг! — беззвучно простонала я, рассматривая Шишеня. Что-то ястребиное было в чертах его лица. Длинный нос с едва заметной горбинкой, высокие скулы, непривычный, но чем-то интересный разрез глаз, желтоватая кожа и черные блестящие волосы. Сама того не желая, я иногда задумывалась над тем, как было бы здорово протянуть руку, запустить пальцы в густые пряди на затылке Шиша, сжать и… И об коленку, гада. Об коленку!

Мало того что нервирует на занятиях своей расслабленной позой, так еще и по ночам самым наглым образом бренчит на гитаре. Неудивительно, что днем дрыхнет! Я бы тоже отсыпалась, если бы занималась столь бесполезным делом часами напролет! А так у меня вечером сил нет даже на то, чтобы пойти с ним поругаться по поводу шума. Постанывая, я просто накрываю голову подушкой.

— Ты чего? — посматривая на мага, спросила Лисса, видя, как я сверлю Шиша злым взглядом.

— Еще немного, и я буду спать в любой позе и в любой обстановке, — призналась я, едва не свалившись с коврика, когда пропустила толчок силы в левый бок. — Даже если рядом будут взрываться огненные пульсары!

Дина и Лисса слушали мои рассказы каждый день, поэтому одинаково повздыхали.

— Ай! — вскрикнула я, в который раз за час свалившись на пол.

Распластавшись на животе звездочкой и наслаждаясь покоем, я блаженно улыбнулась. Коврик, потеряв пассажирку, осенним листиком спланировал вниз и снежной шапкой накрыл пятую точку.

— Олимпиада, сначала! — скомандовал Ардус.

— Можно я тут полежу, а? — спросила я с тоской, завидуя преподавателю, который сидел в центре комнаты со своей неизменной книгой. — Прикинусь ветошью и полежу немножко. Я даже храпеть не буду. Правда!

— Олимпиада, сначала! — повторил преподаватель строго, и я с обиженным стоном поднялась.

— Опять вечером к миссис Дрю идти надо, — отряхивая коленки, мстительно сообщила я. — Изводите вы студентов, преподаватель Ардус!

— После спасибо скажете, — хмыкнул бородач и уткнулся в свою книгу.

Дина и Лисса одновременно прыснули, а после так же дружно растянулись на полу, поймав спиной силовую волну.

— Внимательнее, внимательнее, — вздохнул препод и пригладил бороду. — Вам даже колдовать не надо, лишь не терять бдительность, а вы и с этим справиться не можете. Как вы собираетесь учиться дальше, проходить практику или участвовать в тренировочных поединках?

— А можно я дальше выберу такой курс, где не нужно ни с кем участвовать в спаррингах? — осторожно спросила я.

— Нет, — тут же отозвался Леосий. — Ваши спарринги начнутся еще на этом курсе, и первые — в ближайшее время.

— Что? — переспросила я и снова свалилась на пол, больно приложившись копчиком. — Ай!

Преподаватель на миг оторвался от книги, смерил меня взглядом и повторил все еще раз, слово в слово.

— Ну как там? — с тревогой спросила я у появившейся на пороге Мелиссы.

Та фыркнула и деловито плюхнула на подставку чайник с кипятком, упала на кровать, похлопала меня по коленке и ободряюще произнесла:

— Все не так плохо, как мы думали.

Дина на это заявление лишь хмыкнула и разломала пополам печенье. Лисса наполнила чашки, и мы как завороженные уставились на раскрывающиеся в кипятке нежные бутоны цветов. В считаные секунды вода порозовела, а мою комнату наполнил аромат шиповника.

— Миссис Дрю велела пить больше жидкости и не…

— Да я лежу в кроватке и хлебаю воду, чай, квас, молоко… уже несколько часов! — взвыла я обиженно. — Между прочим, ничего ужасного не произошло. Магического истощения у меня нет, ушиб только! Даже брови не обожгла, а меня уложили в постель, как жертву.

— И правильно сделали, — хмуро кивнула Дина. — Я после такого потрясения не меньше суток бы отсыпалась!

Я не поверила подруге, но предпочла помалкивать.

Не успел воск на полу в зале для медитаций полностью остыть, а туда уже набежали другие преподаватели. Минутой позже появился профессор Дорус, а следом за ним и медсестра. Ни со мной, ни с Шишем ничего не случилось, мы не пострадали, но стоило мне окончательно прийти в себя, как я устроила магу скандал, и мы основательно поцапались.

— Как кошка с собакой, — вспомнив эту сценку и недовольно дернув уголком губ, охарактеризовала Лисса.

Наверное, не уведи меня тогда подруги, мы бы с магом даже подрались. Он в долгу не остался, огрызались мы друг на друга так, что все, даже преподаватели, предпочли помалкивать. Мы же с Шишем сыпали в адрес друг друга обвинениями одно другого хуже, вспомнив все, что только можно и не можно.

Сейчас стыда за скандал я не испытывала, только раздражение.

— Зачем он столько использовал? — рыкнула я и нервно отхлебнула из чашки. — Для свечки же надо совсем каплю, а он!.. Маг!

Мелисса и Дина переглянулись, но после долгого перемигивания решили помалкивать.

— Что? Что? — воскликнула я, отставляя чашку на тумбочку возле кровати. — Разве я не права? Маг должен контролировать расход энергии!

— Лип… — состроила болезненную гримасу Дина.

— Ну что-о-о? — протянула я, не дождавшись ответа от подруги.

— Тебя увели, ты не слышала того, что… — вздохнула Дина и поморщилась.

— Препод распределил пары, — заметив, что Дине сложно меня расстроить, вступила Мелисса, видимо решив: чем тянуть, лучше сразу все сказать. — Я с Эллоей, Дина с Зарой, а ты… Ты с Шишем.

— Что?! — Я подскочила на кровати, как ужаленная, сверзлась на пол и, не заметив боли, принялась нарезать круги по комнате. — Да это же бред! Мы чуть друг друга не поубивали! Как такое возможно? Почему препод так решил? Это несправедливо!

Подруги сели плечо к плечу на кровати и с печеньками в руках совсем не солидарно наблюдали мою истерию. Устав, я, как была, села на ковер, едва ли не принявшись бить ногами об пол, но что хорошо в три, в восемнадцать смотрится странно.

— Липа, — вновь, как самая решительная, принялась объяснять Мелисса, — это не просто блажь преподавателя, а вполне закономерное решение. Он его с профессором Дорусом обговорил, и они утвердили вашу пару.

— Да разве же ставят в пару двоих, которые пожар устроили? — чуть спокойнее, но все еще с нотками истерики в голосе спросила я.

— Ну, как сказал Ардус, пожар получился случайно, — пожала плечами Дина.

— Причем, — хмыкнула Лисса, — наш препод, как только заметил, часть эффекта погасил, но все не успел, а то бы вы половину шестого этажа разнесли!

— Тем более! — взвыла я. — Да нас опасно ставить в пару!

— А преподаватели считают иначе, — вздохнула Дина. — Ардус профессора уверял, что у вас передача энергии получилась какая-то нереальная, чуть ли не стопроцентная!

Я захохотала, будто подруга сказала шутку.

— Лип, я не вру, просто так сказал препод, — очень серьезно заверила Дина. — А случившееся… Шишень профессору признался, что не понял…

— В смысле? — зашипела я, вспомнив, как маг для маленькой формулы пламени использовал всю ту энергию, что я ему бросила.

— Я у Зары спросила, — вздохнула Дина. — По ее словам, поначалу маги не могут оценить размер принятой силы, ведь она непривычная. Это уже опытные маги и волшебницы легко справляются, вот как преподаватель. Так что Шиш просто не смог оценить количество энергии, а так как он ее очень легко принял, то решил, что силы немного.

— Кстати, очень интересный момент! — встряла Мелисса, а потом наклонилась и сунула в мой приоткрытый рот печеньку. — У вас очень маленькая потеря при передаче и при этом почти нет сопротивления.

— Бре-э-эд! — стряхнув крошки, взвыла я. — Просто бредятина! Так не бывает!

Подруги переглянулись, и Лисса вытащила из кармашка жакета свернутый лист бумаги:

— Ваша тема.

Я дрожащими руками развернула лист и выругалась сначала медленно, а потом громко и заковыристо, без труда вспомнив даже самые сложные обороты из бабушкиного арсенала.

— Я чего-то не понимаю, или это сложная тема? — минут через пять, немного успокоившись, спросила я подруг.

— Дорус… — Дина вздохнула, вспомнив профессора. — Дорус сказал, что раз парочка вы особенная…

— Ни у кого из всей группы больше десяти процентов не получилось! — встряла Мелисса.

— …то вам нужно дать что-то посложнее, — закончила Дина. — Сказали, что всю литературу можно в библиотеке найти, а для тренировок каждой паре выделили отдельный зал.

— Не отдельный зал, — покачала головой Лисса. — Дин, ты не поняла. Для нас всех выделили особую аудиторию на шестом этаже, в конце коридора. У нее эффект есть… В зависимости от того, кто открывает дверь, зал показывает разное помещение. В одной аудитории могут одновременно тренироваться несколько пар, но они друг друга не увидят и не услышат.

— Я не собираюсь с Шишем ничего делать, — сложив руки на груди и насупившись, выдохнула я. — Вообще не желаю иметь с ним ничего общего!

Подруги переглянулись.

— Лип, это решение преподов. Ты будешь его оспаривать? — уточнила Дина.

Я вздохнула и встала, принявшись мерить комнату шагами.

С одной стороны, у меня все получилось, и я точно не бездарность, но с другой… мы с Шишем иногда терпеть друг друга не можем, так как же нам и тренироваться, и при преподах не опростоволоситься?

— Я подумаю об этом в воскресенье вечером, — с миной страдания на лице решила я. — А сегодня пятница, мне велено отдыхать, так что выметайтесь, мои хорошие.

Дина и Мелисса одобрительно хмыкнули, пожелали мне выспаться и, уговорившись пойти завтра в город, удалились. Я же забралась под одеяло и погасила свет, надеясь уснуть и проснуться в лучшем расположении духа.

Но не успела я даже задремать, как от процесса подсчета невидимых розовых пони меня отвлек неуместный, а от того еще более неприятный скрежещущий звук. Я села в постели и, недовольно сложив руки на груди, уставилась в окно. Там опять маячил ворон с посланием. Пришлось вставать и открывать раму, чтобы впустить птицу. Ворон с громким «кар!» пролетел по комнате, бросил мне на макушку конверт и по диагонали выскочил прочь, чиркнув перьями по стеклу.

Посулив всем и каждому долгих лет… Нет! Вовсе не жизни, а общения с одним фаянсовым предметом, раз мне мешают спать, я подняла конверт и вернулась под одеяло.

— Ну кто б сомневался! — саркастично бросила я и вскрыла послание.

Внутри оказалась привычная светло-зеленая карточка с несколькими строками по центру.

— Да ты смеешься? — обиженно выдохнула я, вскочила и ринулась к окну, а потом наполовину высунулась в него, высматривая вампира.

Тот с невозмутимостью, свойственной его народу, валялся на траве как раз напротив моих окон и уходить явно не собирался. Еще раз перечитав слова на карточке, я вздохнула и с трагическим видом переоделась из пижамных штанишек в обычные джинсы, добавив к ним любимую черную майку с золотистыми буквами и цветами.

— Хоть выгуляю простую одежду, — нашла я положительный момент в вынужденной отлучке из комнаты.

На лестнице я практически столкнулась с Шишем. Маг тоже нарушал постельный режим, но, в отличие от меня, уже возвращался к себе. Мы молча разминулись, даже не удостоив друг друга словом. Точнее, это я не смотрела на мага, делая вид, что вообще его не заметила.

Уже спускаясь вниз, я спиной почувствовала взгляд Шиша, но предпочла лишь зло фыркнуть. Хорошо хоть опять не поскандалили.

— Ведьма… — прошипел на лестничной площадке маг, но я ему не ответила, хотя очень тянуло развернуться и огрызнуться.

Нет. Мы точно не должны быть в паре. Поубиваем же друг друга!

Гедымин ждал меня, прислонившись к стволу дерева и подставив лицо проникающим сквозь ветви лучам солнца.

— Привет, — хмуро поздоровалась я и уселась на траву, скрестив ноги. — Чего приперся?

— Воспитанная ты девочка, Буба, — хмыкнул вампир, приоткрыв один глаз, — очень воспитанная.

— Какая есть! — отчеканила я и передернула плечами. — Так чего ты хотел? В записке только указал, что ждешь.

— Ну ты же велела предупреждать и не являться к тебе без спросу, — хмыкнул Гедымин, садясь ровнее и с иронией рассматривая мой наряд. — Миленько. Хвостиков не хватает и резиночек с лягушками.

Я обиженно насупилась, едва не выпалив вампиру в лицо, как меня все вокруг раздражают. То один, то другой.

— Из-за чего злишься? Я ведь ничего такого не сказал, — приподнял бровь Гедымин.

— С некоторых пор мои волосы — запретная тема, — сухо просветила я. — По крайней мере, до тех пор, пока цвет не смоется.

Вампир фыркнул, а потом перешел к сути:

— Я хотел у тебя кое-что узнать.

— Спрашивай! — велела я и подставила лицо под солнечные лучи. Легкий ветерок путался в листве и траве, обдавал лицо приятными волнами тепла. — А тут всегда так?

Уже собиравшийся устроить мне допрос вампир проглотил начало фразы и изобразил на лице нечто, что я расшифровала, как вопросительное выражение.

— Я привыкла немножко к другому климату. — Я сложила ладони на коленях. — Тут лето не такое жаркое. Дома приходится мучатся от духоты, здесь же… — Я задумалась, подбирая сравнение. — Не заметила, как пролетели дни.

— Зато зимы в этой части мира очень дождливые, — поделился знанием Гедымин. — Кажется, маги даже поднимают над академией защитный купол, иначе бы приходилось отменять занятия.

Я хмыкнула, радуясь, что не прихватила из дома зимнюю куртку, как собиралась.

— А снег?

Как-то так вышло, что я плохо помнила годы жизни здесь, только некоторые моменты, связанные с родителями.

— На севере, — сообщил вампир. — Так… Я хотел узнать.

Сосредоточенно кивнув, я приготовилась выслушать вопросы Гедымина, и первый же поставил меня в тупик.

— Ты можешь назвать адрес, по которому жила с родителями в Хилгаре? И что стало с домом?

Я несколько секунд таращилась на вампира, а потом, чувствуя себя немножко идиоткой, спросила:

— А он был здесь?

Теперь и вампир уставился на меня, как на глупенькую девочку:

— Ты же прожила почти десять лет здесь.

— Ну, это давно было! — протянула я с таким видом, будто вампир поминает дела столетней давности.

— У вампиров отличная память. Да и ты была тогда уже не маленькой, — поджал губы Гедымин, а после обреченно застонал и взъерошил идеально уложенные волосы. — Плохо… И что стало с домом, не помнишь?

Я покачала головой и задумчиво склонила голову набок, наблюдая за реакцией Гедымина. Вампир выглядел так, словно потерял последнюю зацепку.

— А что?

Раз уж в глазах вампира я давно преобразилась из обычной девушки в странноватую чудачку, — да и какой еще может быть ведьма? — то подобный вопрос моему образу уже никак не повредит.

— Возникло предположение, что какие-то материалы по делу колдуна твои родители могли хранить дома, — честно ответил вампир.

Мне как-то не верилось, что мама и папа притащили бы куда-либо сведения о каком-то таинственном новом изобретении, поэтому я лишь неопределенно покивала и уставилась на стены общаги.

На уровне четвертого этажа инородно и забавно смотрелись шторы, полоскавшиеся в проемах трех окон: ярко-зеленые, с крупными розовыми бабочками и младенцами с крылышками. Похоже, кто-то из девушек прекрасно обжил отведенную комнату, создав в ней домашний уют.

— Я попробую узнать у бабушки, — не столько из-за природной доброты, сколько из-за природного любопытства озвучила я неожиданную идею. — Домом после смерти родителей занималась она. Может, она даже имя покупателя назовет.

Вампир покивал, поддерживая эту идею, а после спросил:

— Обижаешься на меня?

Я ответила не сразу, обдумывая ответ. Гедымин выжидательно на меня посматривал, не торопя.

— Нет. — Я решительно покачала головой. — Уж прости.

Вампир непонимающе нахмурился и уточнил:

— Ты о чем? За что просишь прощения?

Я вытянула ноги, сорвала спрятавшийся в траве цветочек, повертела его между пальцами и призналась:

— Мне не из-за чего обижаться, ведь хоть ты и симпатичный… Да и немного нахальный, а некоторым это нравится… Ну и не будем отрицать загадочность и, как следствие, притягательность образа… Но нет, мне не из-за чего обижаться, потому что ни влюбленности, на которую ты рассчитывал, ни даже намека на оную нет.

— Ни капельки? — хитро усмехнулся Гедымин.

Я покачала головой и захихикала:

— Не-а!

— Жа-а-аль! — вполне искренно протянул вампир и почесал переносицу. — Но раз так… Не составишь мне компанию завтра?

— Компанию? — переспросила я.

Гедымин кивнул и добавил:

— Просто небольшая дружеская прогулка.

— Дружеская? — удивилась я.

И в какой, интересно, момент мы стали друзьями?

— Ну… — Вампир вновь почесал переносицу. — Просто прогулка.

Мне не очень понравился взгляд «друга», но я все равно согласилась, когда Гедымин пообещал угостить меня мороженым и самым вкусным тортом во всем городе. С меня же требовалась лишь малость, которая даже позабавила.

— Платье? — в третий раз переспросила я, рассматривая коленки. — Значит, платье. Ну и ну! Ладно!

Условившись о времени, мы расстались, я направила свои стопы обратно и в холле столкнулась с очень злой Диной. Подруга выловила меня в толпе студентов, возвращающихся с занятий, и прижала к стенке у лестницы на мой этаж, грозно сверкая глазами.

— И кто это у нас тут? — прошипела она. — Кто, а? Кто должен в постельке лежать и отдыхать?

— Я… — приседая, в попытке поднырнуть Дине под руку, пробормотала я, но пути отступления мне мгновенно отрезала возникшая Лисса.

Обе подруги обиженно сопели и, уперев руки в боки, нагнетали чувство вины.

— Уже иду, — попыталась убедить их я, но и тут никто мне не поверил.

До комнаты меня сопроводили под конвоем и заставили не только улечься под одеяло, но и выпить чашку чая. О разговоре с вампиром я упоминать не стала, объяснив свою отлучку визитом в первый корпус, к преподавателю Ардусу. Подруги погрозили мне свирепой расправой, если додумаюсь до чего-то еще в том же духе, и прилюдной поркой, если попытаюсь осуществить задуманное, так что пришлось послушно закрывать глаза и делать вид, что я поняла, раскаялась и уже сплю.

Как только девчонки скрылись за дверью я, выждав еще с десять минут для верности, вскочила и разыскала в стопке с тетрадями бабушкину. Не успела я развернуть тетрадку на чистой странице, как тут же появилась первая запись, вызвав у меня радостный вздох.

«Где ты пропадаешь?»

— Бабуль, я соскучилась! — искренне проныла я. Хотелось вернуться домой и обнять Верию.

«Ого! — от надписи прямо-таки разило удивлением. — Это тебя так учеба доконала?»

— Ага, — вздохнула я. — Нас тут на пары разбили, и я теперь в компании с магом… Он меня жутко бесит!

«Зовут как? — осведомилась Верия. — Может, я его знаю?»

— Вредина Бок, — хмыкнула я едва слышно.

«Как?»

Судя по всему, магия, заложенная в тетрадке, шепот не воспринимала, как и слова, произнесенные при закрытом артефакте.

— Шишень Бок, — назвала я имя.

«Боки… — медленно написала бабушка. — Та еще семейка!»

Кто бы сомневался?!

«Но известная, родовитая и богатая», — охарактеризовала бабуля.

Мне хотелось, чтобы и про мою семью так говорили, но из перечисленного к Лисям можно было отнести лишь «известная». Ни родовитости, ни богатства.

— Ладно, сейчас это неважно, — разгладив уголок страницы, отмахнулась я и задала куда более интересовавший меня вопрос: — Бабуль, ты говорила, что продала дом, где жили родители.

«Да», — моментально ответила Верия.

— А подробнее? — с нажимом спросила я.

«Да что там рассказывать? — отозвалась она. — Я не хотела ни оставаться в Подлунном, ни оставлять там тебя, поэтому все решила быстро. Нашелся покупатель. Кто-то из соседей…»

— А имя? — поняв, что бабушка опять что-то скрывает, сделала я последнюю попытку.

«Столько лет прошло, Олимпиада, разве я могу помнить?»

Я хмыкнула, с прищуром рассматривая страницы тетрадки, но ответы там возникать не желали.

Утро субботы ознаменовалось завтраком и рассказом подругам о приглашении Гедымина. О содеянном я пожалела моментально, заметив радостный блеск в глазах Лиссы. Подруги взяли меня в оборот, рассудив — без моего участия, — что сама я с подготовкой не справлюсь. Даже раздобыли где-то платье. Рассматривая чуть потертые тесемки корсета, я решила, что до меня наряд уже не раз использовался. Стоило подругам запихнуть меня в эти тиски, и я убедилась, что снабженное тугим корсетом платье служило не для красоты, а для пыток.

— Может, не надо? — едва дыша и чуть не плача, уточнила я. — Чем плоха просто блузочка и юбочка?

— Надо, Федя, надо! — хмуро отчеканила Дина, разглаживая складочки на чуть потрепанном бледно-зеленом подоле. — Ну как ты можешь пойти на свидание в обычной одежде?

— Так и могу, — искренне ответила я.

— Ты же девушка! — с упреком воскликнула Лисса, ныряя мне под юбки.

Я закачалась, как березка на ветру, и закатила глаза к потолку, мечтая вырваться из лапок подруг и сбежать, пока жива и почти невредима. Но, видно, судьба в этот день была не на моей стороне, так что выпустили меня из коготков лишь тогда, когда ворон принес записку о том, что вампир ждет меня внизу, у здания порта.

По общаге, а после и по аллее я тащилась, как приговоренный к казни человек, но не потому что не хотела видеть вампира, а лишь из-за неудобного наряда, жавшего и натиравшего в самых неожиданных местах.

— И как женщины в этом ходят? — спросила я, ни к кому не обращаясь, но несколько парней-студентов со старших курсов с интересом на меня оглянулись.

В лодку я села с самым независимым видом, стараясь ничем не выдать свое желание содрать с себя это пыточное сооружение. Шнуровку самостоятельно я ослабить не могла, а расстегивание пуговок на платье не дало результата.

Возникшую мысль о возвращении я отмела, понимая, что в общаге подруги сразу меня выловят и снова возьмут в оборот, но уже с допросами.

— Ох, — вздохнула я, готовясь терпеть мучения. — Час. Самое большее!

Вампир ждал меня, как и обещал, у причала. При виде его клыкастой усмешки студенты, к концу поездки надумавшие со мной познакомиться, мгновенно ретировались.

— Ты распугиваешь людей, — укоризненно сообщила я Гедымину.

— Ты прекрасна! — восхищенно воскликнул вампир. — Очень красиво!

— Не сомневаюсь, — себе под нос прошипела я, вспомнив усилия подруг.

Меня не только облачили в тяжелое платье из светло-зеленого атласа с узкой юбкой и турнюром, но и пресекли мою попытку сунуть ноги в кеды. Я с трудом могла перечислить все то, что пришлось на себя натянуть, а за кое-что, если честно, мне становилось стыдно при одной лишь мысли.

— Ну… прости! — вопила Дина, предлагая заменить отсутствующие чулки и панталоны обычными вязаными колготками. Только вот мои собственные колготки, по ее мнению, для этой цели почему-то не подходили.

— Два шва на попе — романтика детства, — в тон подруге ныла я, пытаясь выдрать у Мелиссы злополучные серые колготы, прихваченные с собой на случай холодов.

— Откуда у тебя вообще такие? — глумилась Дина. — И размер не детский же!

Я уклонилась от ответа, иначе бы пришлось объяснять и пижамы с мультяшными героями, и нижнее белье с рюшечками, и носовые платочки с вышивкой, припрятанные на дне чемодана. Единственная внучка у бабушки — диагноз и проблемы на всю жизнь.

— Ты долго спишь. — Гедымин галантно перехватил мою ладошку, поцеловал, а после подхватил меня под локоть.

— Я вообще сова, — искренне сообщила я, страшно выпучив глаза, что, наверное, забавно смотрелось в сочетании с высоко уложенными волосами, ниспадающими на плечи и спину тщательно завитыми локонами, среди которых просматривались инородные синие и зеленые пряди, придававшие мне вид нарисованной девочки из комикса.

— Правда? — изумился вампир.

— Ну, хочешь съем мышку-полевку? — с сарказмом предложила я, склонив голову набок и хлопая подкрашенными ресничками.

Захохотав, Гедымин повел меня вперед.

Мы недолго погуляли по улочкам, причем кавалер вел меня так, чтобы я не запачкала шлейф платья, я же вообще не думала о подобных мелочах. Больше всего на свете мне хотелось добраться до какой-нибудь кафешки, где можно запереться в туалете и с горем пополам подтянуть сползающие колготки. К корсету я, худо-бедно, притерпелась, стараясь не обращать внимания на неудобства.

Красота требует жертв! И я — первая жертва.

Прохожих, несмотря на полуденное время, на улицах мы почти не встречали. Как и у магазинчиков, ресторанчиков и кафе.

— Странно, — едва ли не приникая носом к витринам, хмыкнула я, — а почему никого нет?

— Сегодня какие-то соревнования на площади Пяти фонтанов, — отмахнулся вампир. — Проходят раз в год.

Стоило Гедымину упомянуть название, как в памяти всплыла картинка. Я иду за руку с отцом, рядом — улыбающаяся мама. Я потрясла головой, прогоняя видение, но оно быстро обрастало подробностями. Я вспомнила улочку, на которую выходило крыльцо нашего дома. Каждое утро, отправляясь с мамой на рынок, я улыбалась солнечным лучам, заливавшим широкие, плотно пригнанные камни лесенки. Камни успевали нагреться, и все вокруг казалось светлее и добрее, когда я смотрела на золотистые ступеньки. Иногда даже успевала их потрогать, если мама отвлекалась на разговор с соседкой.

Именно на этих камнях, сжимая в руках кошелек, я сидела в день смерти родителей…

Я помнила холод ступеней и большие ледяные капли, падавшие мне на макушку. Ветер налетал порывами, дергал за косички, пробирался под тонкую накидку. Я жалась к стене дома, ища хоть какого-то утешения, но штукатурка намокла и неприятно пахла известью. Я трогала пальцами потемневшую до серого оттенка стену, оглядывалась на прохожих и тихо плакала.

Маленькая перепуганная девочка, оставшаяся один на один с жестоким миром…

Наша улица располагалась не в центре, в не очень оживленном районе. Родители выбрали место сознательно, избегая внимания соседей. Жизнь в квартале вообще текла по особому руслу, и это устраивало родителей. Никто не заглядывал в окна, никто не навязывал свою компанию. И никому не было дела до маленькой девочки, так и просидевшей всю ночь на ступеньках и вздрагивавшей, когда ветер скрипел ставнями.

— О чем думаешь? — заметив мой взгляд, спросил вампир.

— Неожиданно вспомнила дом родителей, — призналась я. — Но только это.

Мне совсем не хотелось рассказывать подробности про улицу и свои ощущения из детства, поэтому я принялась описывать сам дом.

— Кажется, они купили его года за два до тех событий, — прищурившись на отразившийся в витрине солнечный луч, произнесла я. — Узкий, всего в три окна, зато длинный и высокий. Целых три этажа! Сокровище для мелкой меня. Старый владелец то ли умер, то ли переехал, оставив все вещи на месте. А может, это был дом кого-то из родни… Словом, однажды мы просто переехали. Странно, что я вспомнила это именно теперь, а не раньше, — удивившись так неожиданно всплывшим воспоминаниям, я улыбнулась своему отражению и покачала головой. — Старый дом… Там даже пахло странно! Думаю, если бы я попала внутрь, то узнала бы родные стены именно по этому запаху. На первом этаже раньше был то ли ломбард, то ли магазин, но родителям оказалось некогда там что-то менять, поэтому длинное, как пенал, помещение так и осталось в прежнем виде. Гости к нам не заглядывали, только бабушка, так что уборкой себя тоже никто не утруждал. Мне нравилось играть там, придумывая свой собственный мир между полками и стеллажами, а тусклый свет засиженных мухами ламп создавал приятную атмосферу таинственности.

Вампир внимательно слушал, будто ища зацепку в моих рассказах. Я улыбалась ему и прохожим, через слова находя дорожку в прошлое, такое счастливое и одновременно странное.

— Родители даже лестницу в углу на первом этаже не тронули, — продолжила я рассказывать. — Стену рядом с ней прежний владелец оклеил старомодными темно-зелеными обоями с крупными, как лопухи, желтыми цветами. На стене висели многочисленные маленькие картины и старые фотографии. Я придумывала разные истории, вглядываясь в изображения. — Я улыбнулась, почти чувствуя въедливые ароматы старой бумаги, сырости и немножко плесени — вечных спутников того дома. — Там вообще очень интересно было жить. Каждый день находилось что-то новое и интересное. Даже свой призрак обитал на чердаке.

Вампир хмыкнул и уточнил:

— А где именно стоял дом, не помнишь?

— Нет, — честно ответила я. — Та улочка была неприметной, самой обычной. Здесь повсюду такие. — Я повела рукой, указывая на узкие, плотно прижатые друг к другу дома, глядевшие на улицу высокими окнами. Только по цвету и номеру над входной дверью и отличишь. — Я, возможно, не узнала бы дом, даже пройдя мимо, а внутрь заглядывать никто не пустит.

На втором этаже у нас были гостиная, кухня и ванная с туалетом, и здесь родители приложили руку, убрав старую мебель и ободрав со стен темные, нагнетавшие тоску обои. Длинная как кишка гостиная протянулась через весь дом, захватив по два окна с каждой стороны. Солнышко редко пробиралось больше чем на метр по вытертому бордовому ковру со стороны улицы, поэтому мама выбрала для дома светлые, почти белые обои в бледные мелкие цветы, создавая свой мир внутри старого дома. Мебель терялась в таком вытянутом пространстве, поэтому комната казалась пустой, но именно здесь мама проводила все свободное время, сидя в широком кресле, греясь на солнце и изучая очередной справочник.

Кухня и санузлы находились по другую сторону узкого коридора и представляли собой кишкообразные закутки. В туалете вечно перегорала лампочка, сколько ее ни меняй, так что у всей семьи быстро выработалась привычка увертываться от угловатого ведерка, стоявшего у двери. Убрать его или переставить никто и не подумал.

На кухне ютились многочисленные шкафчики, которые кто-то будто собирал на свалке — такие они были обшарпанные и перекошенные, в лохмотьях старой краски. Плита тоже не отличалась новизной, шипела газом и постоянно ломалась.

На третьем этаже родители многое переделали, устроив там две большие комнаты. Бабушка вечно удивлялась, поднимаясь наверх, и пыталась вразумить маму, что у девочки должна быть нормальная спальня. Я же долго не могла сообразить, чем ведьме не нравится моя комната. Для меня, дочери двух охотников из Надзора, мой маленький мирок и так был правильным и настоящим. Это уже позже, живя с бабушкой, я узнала, что у девочки должен быть большой плюшевый зверинец, куча розовых платьев и еще больше всевозможных заколок и ленточек. И это совсем не правильно, если маленькой девочке, пусть и ведьмочке в двадцать втором поколении, нравятся папины странные механизмы, мамина коллекция холодного оружия, а вся комната заставлена книгами по магии просто потому, что в спальне родителей они не помещаются.

Улочки сменяли одна другую. В какой-то момент я задумалась над тем, что ни за что бы не отыскала обратную дорогу.

— Перейдем через мост, — обнадежил меня вампир, — и окажемся на месте.

Я воодушевилась и почти перестала виснуть на руке Гедымина, как куль с мукой.

— А куда конкретно мы идем? — желая поддержать беседу, спросила я. — Пока я понимаю лишь то, что мы движемся к центру города.

На самом деле центр города в Хилгаре был лишь некоей определенной точкой на карте, а вовсе не местом, где сходились все пути, стояли самые богатые дома или располагался княжеский замок. Здесь все было заведено иначе. Центром города именовался самый большой из некогда осушенных участков земли, опоясанный глубокими каналами, чтобы не дать природе даже шанса подтопить плотную застройку. На острове, конечно, жило множество знатных и обеспеченных горожан, но в основном здесь располагались магазины, банки, всевозможные музеи и бесчисленные ресторанчики. Я пришла к выводу, что жизнь местных обитателей сведена к нескольким обязательным ритуалам: они просто обязаны есть, одеваться и днями напролет торчать в музеях.

— Мы идем в ту самую кафешку, о которой я говорил, — добавил вампир, когда мы пересекли еще один мост, на спуске уступив дорогу экипажу. — Ну что за безобразие! Совсем пешеходам проходу нет!

Я хихикнула, глядя на раздосадованного спутника, хотя никаких неудобств запряженная парой лошадей карета нам не доставила.

— Да уж, — добавила я, — особенно когда один ворчливый пешеход — вампир.

Гедымин уловил мой намек на способность его народа перемещаться в пространстве очень быстро, а также на умение левитировать, и фыркнул:

— Я не про это! Хилгар — старый город, и в нем очень многое не менялось с тех пор, как его весь можно было пройти за несколько часов. Деревянные мосты со временем уступили место каменным, но и новые остались узкими, непригодными для экипажей. — Вампир почесал переносицу и указал на расходящиеся лучиками улочки, направив свои стопы к одной из них. — Путешествовать в карете удобно, не спорю, но в любом случае пешком оказывается быстрее, ведь человек может пройти напрямик, а кучеру придется кружить. О, вот мы и пришли. Это кафе-кондитерская!

— И что? Только сладкое? — осведомилась я, прикидывая, смогу ли в своем наряде съесть хоть кусочек. Желудок пристыженно помалкивал, боясь сообщить, что он не прочь что-нибудь от меня получить, желательно много, и можно даже совсем не сладкого, а наоборот… Мяса!

— Это отличное заведение, — уверил Гедымин, петляя между прохожих, — рядом с площадью Пяти фонтанов. Очень популярное кафе!

Я хмыкнула, решив судить о еде по вкусу, а не по словам своего компаньона по прогулке.

— Если кафе столь популярно, то будет ли для нас там место? — только и уточнила я.

— Нам уже должны были занять столик, — туманно отозвался вампир и указал на большую вывеску в конце улицы, прямо на углу. — Не беспокойся.

Рассматривая яркую рекламу, обещавшую самые вкусные эклеры, мороженое и тридцать пять видов горячего шоколада, я задумчиво прищурилась, лишь после переспросив:

— Занять? Это как?

— Нас ждут, — все также таинственно ответил Гедымин.

— Кто? — уже на пороге кафе с нажимом спросила я.

— Мой начальник очень хотел познакомиться с тобой лично, — преспокойно пробормотал вампир, выискивая в зале нужный столик.

Я едва не зарычала.

— Поэтому и нужно было платье? — Догадка пришла сама собой.

— Он очень… консервативен, — хмыкнул Гедымин. — У него в подчинении, кроме секретарши, вообще нет женщин.

Решив тут же обидеться, я перевела взгляд на того, к кому уверенно пробирался через толпу вампир, и передумала. За небольшим круглым столиком восседал приятный мужчина средних лет, с широкой окладистой бородой, не скрывавшей добродушного выражения на лице. Охряного цвета сюртук подчеркивал обширное брюшко господина. Мне даже захотелось заслониться, казалось, что латунные пуговки вот-вот разлетятся с рубашки в разные стороны.

— Присаживайтесь, присаживайтесь. — Мужчина призывно похлопал по стулу рядом с собой. — Очень рад, очень рад.

Он попытался встать из-за стола, но лишь поддел пузом скатерть, после чего крякнул и откинулся на жалобно заскрипевшую спинку стула.

— Ну, Дым, знакомь, — милостиво кивнул господин вампиру, а сам без всякого стеснения принялся меня разглядывать.

Я хмыкнула, услышав, как начальник сократил имя вампира, но промолчала, больше занятая своими ощущениями. Мне никогда не нравилось, если кто-то внимательно разглядывал мою персону, но сейчас я не ощущала ни отвращения, ни неприятного покалывания между лопатками.

— Липа, позволь представить тебе моего шефа, господина Бердинга, — помогая мне устроиться на стуле, чопорно произнес вампир.

— Ох, как много церемоний! — громко воскликнул начальник Гедымина. — И зачем? Деточка, можете звать меня просто дядюшкой Сердом. Это для Дыма я шеф и господин Сердий Бердинг.

Я расхохоталась, проникаясь симпатией к этому приятному и веселому человеку. Он продолжал пристально меня рассматривать, но этот взгляд не вызывал напряжения, в нем читалось лишь внимание и интерес, будто Бердинг на самом деле приходился мне дядей.

— Я знал ваших родителей, деточка, вы в курсе? — доверительно сообщил Сердий. — Замечательные были работники. Удивительные!

Немного опешив, я с глупой улыбкой уточнила:

— Вы дружили с ними?

— Мы вместе работали! — хохотнул толстяк. — Я тогда был куда тоньше, верите ли?.. Нюха гончей, конечно, у меня не наблюдалось, зато я отлично отрабатывал жалованье на подхвате. После смерти четы Лись меня перевели в другой отдел.

— Почему?

— Тогда много чего произошло, — отмахнулся Сердий и отечески похлопал меня по руке. — Ходили слухи, что в Надзоре кто-то шпионил, вынюхивая о делах организации.

— Шеф, вы же сами говорили, что тогда это так никто и не смог доказать, — насупился вампир, видя, что все мое внимание приковал к себе колдун. — Давайте заказ сделаем.

— Но слухи!.. — будто не слыша Гедымина, вздохнул Сердий Бердинг. — Слухи были, знаете ли, деточка… Именно из-за тех слухов многих допрашивали или переводили с одного места на другое. И меня — тоже. Тогда наш отдел полностью расформировали и набрали новых охотников, а меня сослали в один из самых захудалых отделов Надзора.

Я изобразила на лице сочувствие, не зная, что сказать. Гедымин насупился еще больше и громко позвал официанта.

— Мне жаль… — видя, как к нам спешит девушка в белом передничке, осторожно произнесла я.

— Ой, не стоит! — отмахнулся Сердий и погладил бороду. — Я даже рад был. На новом месте совсем нет нервотрепки, простая бумажная рутина и бесконечные отчеты. — Колдун хохотнул и похлопал себя по животу. — Расслабляет. Зато и переживать не из-за чего.

Я понимающе кивнула, ведь и сама после окончания учебы планировала искать именно такую работу.

— Что будешь заказывать? — привлек мое внимание вампир, пододвинув поближе меню.

Едва взглянув в перечень десертов, я выбрала шоколадный тортик с малиной, кофе с корицей и несколько разных шариков мороженого.

«В конце останется кто-то один! — мысленно простонала я, представляя, как буду уплетать все эти вкусности. — Или я, или корсет!»

Мужчины ограничились кофе и тарталетками со сладким мятным кремом, заставив меня почувствовать себя обжорой, но отменять заказ было поздно.

Кафе изнутри походило на большой пчелиный улей. За каждым столиком сидели посетители, в основном — влюбленные парочки или матроны среднего возраста, выбравшиеся обменяться сплетнями.

Как-то незаметно для себя я отметила, что это кафе могло стать идеальным местом, чтобы что-то обсудить: никому ни до кого не было дела, а гул голосов заглушал любые звуки на расстоянии более метра.

— Здесь мило, — улыбнулась я вампиру, заслужив его вздох.

— В будни здесь не так людно, — признался он и страдальчески поморщился.

— Что? Тянет припасть к тонкой лебединой шейке какой-нибудь юной прелестницы? — хмыкнул колдун.

Дождавшись десерта и довольно погрузив ложечку в подтаявший шарик малинового мороженого, я широко улыбнулась и спросила:

— А расскажете мне больше о родителях? Я мало помню.

Сердий усмехнулся, шумно отпил кофе и признался:

— Мы не были слишком хорошо знакомы. В отделе я всегда был на вторых ролях, не то что они. Видишь ли… — Бердинг похлопал себя по карманам, вытащил портсигар, но, заметив взгляд администратора, спрятал его обратно. — Бумажная работа. Отчеты, отчеты… Сплошная рутина.

— И вам не хотелось славы? — подбадривая колдуна, спросила я удивленно.

— Конечно хотелось, — ответил господин Бердинг, — но чего может достичь колдун вроде меня? Мне и должность начальника досталась лишь потому, что отдел мелкий и спокойный, ничего не происходит, и порядки не меняются вот уже много лет.

Я отправила в рот ложку мороженого и довольно зажмурилась, уточнив как бы между делом:

— И как же тогда дело моих родителей передали именно вам? Странно, что мелкому и спокойному отделу поручили эту работу…

Сердий довольно хмыкнул и, широко улыбнувшись, поделился своим наблюдением:

— Сразу видно, в кого вы, деточка, пошли. Породу не задавишь!

Я промолчала, осторожно собирая с дна вазочки остатки малинового сиропа, хотя тянуло рассказать, что, по моему мнению, все дело не в родителях, а в бабушкином воспитании.

— Я сам выпросил для отдела эту работу. — Допив кофе, Бердинг сложил ладони одна на другую поверх чашечки. — Не охотникам же заниматься бумажной волокитой. Вот нам это подходит, а я и рад — хоть разомнемся.

Я понимающе кивнула, ведь объяснение выглядело вполне логичным. Вот только внимание ко мне господина Сердия логичным не выглядело. Да, пусть он знал моих родителей, но…

Что «но»?

Вот здесь интуиция протестовала.

«Ты слишком зациклилась на неправильности, — подсказал разум. — А что, если этот господин на самом деле просто хотел с тобой встретиться. Потом он еще будет рассказывать тебе истории про родителей, а ты на самом деле назовешь его дядюшкой…»

— Ясно, — как можно правдивее произнесла я. — Просто удивлена немного.

— Как и мы все, — встрял вампир, которому шеф не давал и слова вставить.

— А вы… Можно ведь не дружить, но много времени проводить бок о бок, — подбирая слова, решила я кое-что уточнить. — У нас редко бывали гости, но, может быть… вы к нам заглядывали? Мне кажется, я вас уже раньше видела.

Последнее я добавила просто так, почти не глядя на колдуна, поэтому не могла поручиться, что мне не померещилась мелькнувшая в глазах Бердинга злость. Но даже если что-то и было во взгляде Сердия, то оно тут же исчезло, растопленное добродушной усмешкой и хохотом.

— Что вы, детонька! Мы не общались с вашими родителями так тесно. Так, несколько фраз на работе, товарищеская поддержка. Они мне, я им. Я заполнял протоколы и вносил данные в картотеку улик. Ничего особенного, самые обычные отношения, — ответил господин Бердинг.

Я покивала и принялась за тортик.

— Видеть меня? — Сердий постучал пальцем по губам. — Вероятно, на работе, когда ваша мамочка приводила вас туда. — Бердинг расплылся в довольной усмешке, выдвинув эту версию. — Она вечно таскала вас за собой, но в то время вы, Липа, были еще совсем крохой. Вряд ли вы точно запомнили, а сейчас просто лицо показалось знакомым. — Сердий уверенно выстраивал стены вокруг своих предположений, а вампир внимательно наблюдал за мной, но не за шефом.

«Липа, ты параноик! — Я хмыкнула, едва дыша (проклятый корсет!), но упорно заталкивая в рот кусочек бисквита. — И почему тебе не нравится этот дяденька? Милый, добродушный. Ну и что, что сочиняет. Шиш и то куда злее, чем господин колдун».

Но тем не менее шеф Гедымина перестал вызывать во мне симпатию. Зачем выдумывать, что я бывала на работе родителей? Мне не нужно помнить, что в здание Надзора мама меня не приводила, бабушка много раз рассказывала, что родители с самого первого дня старались оградить единственную дочь от своей работы, поэтому ни о каких визитах и речи быть не могло. Так зачем колдуну так нужно придумывать наши несуществующие встречи?

Через полчаса бесконечной болтовни господина Сердия я поняла, что зря его подозреваю, просто, словоохотливый по натуре, он был готов рассказывать и рассказывать, перескакивая с одного на другое. Похоже, Гедымин тоже это знал, потому как подолгу таращился на белый потолок кафе или на улицу через чистенькие стекла.

— Что-то я увлекся, — хмыкнул Сердий, поболтал гущу на дне чашки и заказал еще по порции себе и вампиру. — Но… к делу! Дым сказал мне, что вы, деточка, уже в курсе. Жаль, что наш маленький спектакль не удался.

«Да уж!» — мысленно фыркнула я.

— Мы очень не хотели кого-то впутывать, — доверительно сообщил толстячок. — Всем было бы спокойнее, если бы вы, Липа, даже не подозревали о происходящем.

— Это была не моя идея, — встрял вампир, — но мне поручили задание.

Я лишь пронзила Гедымина ироничным взглядом. Он так старался выставить себя в лучшем свете, будто его волновало мое мнение.

— Но зачем все скрывать? — предпочла я задать вопрос колдуну. — Зная правду с самого начала, я могла бы помочь!

— Ну, во-первых, до недавних пор мы сами не знали, где вы находитесь, деточка, — принялся объяснять Сердий. — Надзор не всесилен! Мы поздно выяснили, что архив пропал, потом оказалось, что кто-то пытался найти нечто у вас дома. Мы постоянно отстаем от злоумышленника на шаг. Во-вторых, пока вы находитесь в святом неведенье, вы не представляете угрозы.

— Угрозы кому? — хмыкнула я, замечая, как вампир обиженно пялится на шефа. Похоже, мне мой дорожный знакомый рассказал не все.

— Возможно, вы что-то знаете или видели, — посерьезнел Сердий. — Можно не осознавать и владеть информацией, а представляя, что искать…

— Это лишь предположение, — перебил колдуна Гедымин. — Но в любом случае, тебе не стоит гулять в одиночестве или выходить куда-то ночью.

Об этом же предупреждал и профессор, но тогда, в кабинете Доруса меня не пробирал такой озноб и не колотило от ничем не обоснованного страха. Что это значит? На меня открыта охота? Меня хотят… Что? Допросить? Или… убить?

Нелепость!

— Давайте сначала, — попросила я, чувствуя, что могу свалиться со стула от потрясения. — Много лет назад мои родители вели охоту на колдуна.

— Крившин, — подал голос Сердий. — Эссий Крившин, если полностью, но все звали его просто по фамилии. А дело, которое вели ваши родители, значится в учетных книгах, как «Ядовитый Крившин».

— Этот самый… колдун, — запнулась я, не желая произносить имя мужчины, — ставил опасные эксперименты?

— Смертельно опасные, — поправил толстяк и охнул, когда капелька кофе угодила ему на манжету. — Одну из квартир, где он занимался запрещенными опытами, нашли лишь потому, что все жильцы в доме вдруг слегли с острым отравлением, а в самих комнатах Крившина зелье разъело котел, в котором варилось, разлилось по полу и источало такой густой ядовитый дух, что несколько работников Надзора погибли, просто войдя внутрь! — Глаза Сердия горели, щеки алели, он с воодушевлением продолжил рассказывать: — В другой раз одно из его изобретений выбралось на улицу. Кажется, это был голем. Но если обычного развеять очень просто, то этот оказался настолько сильным, что задушил беспечного мага, пытавшегося его остановить.

— Прекрасно, — прервала я рассказ Сердия, понимая, что остатки тортика после такого доесть не смогу. — Действия колдуна приводили к жертвам и сеяли панику среди жителей Подлунного, так?

— Ну, в газетах о колдуне не писали, — раньше Сердия ответил вампир. — Я уже говорил, что власти старались замять историю. Ни князьям, ни кому-то из владык… ни даже верхушке Надзора не нужен был скандал. Представь, что было бы, если б об этом стало известно простым людям.

— Мои родители охотились за колдуном, — продолжила я складывать частички объяснений в один рисунок. — И они выяснили, что тот готовит какую-то масштабную акцию. Новое зелье должно было… что? Разрушить весь город? Не один город? Целое княжество?

— Дым, как ты объяснял девушке, что она не поняла самого главного? — хмыкнул толстячок. — Крившин был колдуном, экспериментатором и гением. Не злобным гением, сознательно убивающим всех вокруг, а ученым, действия которого не укладываются в рамки. Кроме того, он давным-давно съехал с катушек и не осознавал масштаба своих экспериментов. Колдун придумывал и придумывал. Мечтал о славе. Мечтал, чтобы его имя упоминали во всех книгах, справочниках и учебниках, хотел стать тем, кто придумал и опробовал самые опасные и сильнодействующие чары на основе зелий!

Я скривилась и отодвинула от себя тарелку, потому что аппетитный аромат шоколада вызывал лишь спазмы в желудке. Довольная и немного мечтательная улыбка Сердия наводила на мысль, что толстячок немного завидует таланту свихнувшегося колдуна и мечтает очутиться если не на его месте, то в роли пожинателя плодов более успешного коллеги. И не важно, что от чужих рук специально или нет гибнут люди. Кого волнуют жизни, если на кону — власть и слава?

— И кто-то очень захотел присвоить… достижения колдуна? — выловила я главное из воспоминаний и разговора с Гедымином. — Пока мои родители ловили экспериментатора, кто-то тоже вел на него свою охоту?

— Я предполагаю, что этот кто-то совсем не хотел смерти колдуна, — вздохнул вампир, складывая руки на коленях. — Но… случайное вмешательство твоих родителей, возможно, все испортило.

— Да, они очень хотели кому-то помешать, даже жизни не пожалели, — едко бросила я. — Уф-ф-ф! — прикусив на секунду щеку, я постаралась не переживать. — И что же случилось дальше? Колдун мертв, мои родители — тоже. Почему столько лет спустя дело вновь всплыло?

— Сразу после тех событий вы, деточка, исчезли, адреса дома ваших родителей никто не знал, — пожал плечами колдун. — Надзор не стал искать, потому что это было бесполезно. Злоумышленник, видимо, решил так же.

— А почему злоумышленник верит, что какие-то записи колдуна уцелели? — обдумывая услышанное, спросила я. — И почему он уверен, что они могут быть у меня?

— Ну… — Сердий перевернул чашечку вверх дном на блюдце, поднял и уставился на расплывающееся темное пятно. — Просто я сам видел эти записи.

Похоже, ответом шеф удивил не только меня, но и вампира, так что мы одинаково выжидательно уставились на толстячка.

— Я ведь говорил, что вел архив. Так вот, деточка, я вносил в картотеку сведения об уликах. И среди них был дневник Крившина. Я даже полистал его наскоро, но Рем забрал тетрадку и унес, хоть и обещал сдать потом в хранилище вещдоков.

— А как узнал злоумышленник? — задумалась я.

— Меня лично интересует, когда и как он выкрал все, что было в архиве и хранилище, — вздохнул Гедымин. — Инвентаризация проходит не так часто, чтобы мы могли отследить момент, а здание отдела хоть и защищается, но не настолько хорошо, чтобы дать отпор достаточно сильному магу или колдуну. И… я не видел в записях перечня улик по делу упоминание про дневник, шеф.

— Ох, я тогда даже не думал, что это за вещь, внес просто номером, — отмахнулся толстяк. — Помнишь, там был большой перечень из одних лишь номеров. Это сейчас не важно! Важно, что все улики украдены.

— Может… кто-то из своих? — предположила я, и Сердий захохотал:

— Надо обязательно проверить Альжбету! Вдруг это она?

Вампир тоже улыбнулся и пояснил:

— Альжбета — наша помощница и секретарь шефа. Ведьма. Ей года три до пенсии. А кроме нее в отделе только шеф, я и пара фавнов-курьеров. Архивами же занимаются настолько увлеченные своим делом надзорники, что уж они-то точно ни при чем.

Я пристыженно зарделась и задала еще один вопрос:

— Но с чего вы взяли, что дневник не сгорел во время взрыва или не потерялся? Да, вы его видели, в вещдоки он не вернулся, но вполне мог быть уничтожен.

— Злоумышленник уверен, что дневник цел, иначе бы не пытался разыскать все, что связано с делом Крившина, — уверенно объяснил вампир. — Мы должны найти преступника и защитить тебя. Если дневник уничтожен, нам же лучше.

Сердий кивнул и добавил:

— Поэтому нам очень поможет, деточка, если вы что-нибудь вспомните.

Я покачала головой и скорбно потупилась:

— Мне в то время было совсем мало лет.

— А твоя бабушка? Ты ее расспрашивала? — уточнил Гедымин.

— Спросите ее сами, — хмуро предложила я. — Мне она не отвечает на вопросы о родителях.

Работники Надзора переглянулись, я же не стала добавлять, чтобы запаслись касками и щитами. Сами узнают. Зачем сюрприз портить?

— Я хотела еще заглянуть в несколько магазинчиков, а перед этим — снять денег в банке, — сказала я вампиру, и тот поспешно поднялся, явно и сам не желая больше сидеть в шумном кафе.

Распрощавшись с Сердием и пообещав что-нибудь вспомнить, я вышла на улицу, осторожно вдохнула, чувствуя, как скрипят натянувшиеся тесемки на корсете, и чуть не попала под колеса велосипедиста. Вампир вовремя успел меня дернуть ближе к стене, провожая высокого дяденьку в клетчатом костюме злым взглядом.

— Все нормально, — уверила я вампира. — Сама виновата.

Гедымин ничего не ответил и повел меня подальше от кафе, будто желал оказаться подальше от собственного начальника.

— Прости, — виновато подал вампир голос через несколько кварталов, — но он меня вынудил. Шеф…

Я пожала плечами и легко согласилась принять прощение в обмен на какой-нибудь подарок.

— Ну, ты же взялся играть роль моего воздыхателя… — хмыкнула я. — А девушкам дарят что-нибудь.

Вампир осклабился, принимая мои правила игры, и повел меня уже очень обдуманно, петляя среди улочек и удаляясь от площади Пяти фонтанов.

— Надеешься отделаться дешевкой? — фыркнула я беззлобно. Признаваться вампиру, что лучший подарок для меня обойдется ему лишь в несколько минут поисков, не хотелось. Да и как сознаться, что мечтаю я не о побрякушках или сладостях, а об обычной лавочке.

Представив, как было бы хорошо просто сесть и никуда не спешить, я едва не упала на мостовую, заметив желаемое на широкой улице, по центру которой заботливый градоначальник приказал высадить деревья, а рядом с деревьями — установить лавочки.

Не слушая вампира, едва что-то понимая, я вырвалась на свободу и коршуном бросилась к последней свободной скамейке, с шумным вздохом упав на нее. Творение из кованого железа и дерева не могло сравниться с уютным креслом, но зато можно было расслабиться и не думать ни о корсете, ни о туфлях, немилосердно натирающих пятки даже через колготы.

— Все хорошо? — заботливо уточнил Гедымин, склоняясь ко мне.

— Ага, — простонала я, радуясь, что рядом лишь вампир, а не его шеф. — Оставь меня здесь. Брось! Тут так хорошо.

— Что-то болит? — непонимающе удивился Гедымин.

— Нет, руки чешутся оторвать кое-кому голову, — призналась я и улыбнулась блаженной улыбкой, никак не вяжущейся со словами. — Две! Две головы! Дракон их раздери…

Ух, чтобы я еще раз позволила Лиссе и Дине надо мной измываться? Ни за что!

Вампир непонимающе на меня уставился, но я лишь отмахнулась, не желая пояснять сказанное. Да и вряд ли Гедымин поймет мои печали.

— Пойдем дальше? — предложил он, и я тут же закачала головой.

Лавочка! Хорошая. В тенечке. Зачем куда-то идти?

Едва удержавшись от фразы: «Можно я останусь здесь жить?» — я спросила:

— Мы куда-то торопимся?

Вампир улыбнулся и сел рядом.

— Совсем нет. Прости.

Я блаженно зажмурилась и вытянула ноги, наслаждаясь передышкой и не представляя, как проведу остаток этого дня, а после доковыляю до общаги.

— Побудешь здесь? — рассматривая витрины магазинчиков по обе стороны улочки, попросил Гедымин. — Я скоро вернусь.

Сейчас я была готова на все, если ради этого не нужно вставать и идти, поэтому я милостиво кивнула и откинулась на спинку лавки. Вампир скрылся в дверях магазинчика с эмблемой часов на цепочке и таинственным названием «Кардинарь», совсем не вязавшихся друг к другу.

Хмыкнув, я предпочла подумать о куда более важных вещах: разговоре с Сердием и мести подругам.

— Мало мне, что ли, проблем? — спросила я у низко нависавших веток клена. — Еще какой-то злодей может надумать на меня охоту учинить. И все ради чего? Ради поисков дневника колдуна-ученого! Бред!

Сказать хотелось погромче, но я лишь шептала себе под нос, не скупясь на мимику. Ну и пусть влюбленные парочки с соседних лавочек оборачиваются. Я ведьма, мне можно чудить!

— А вот и я. — Вампир незаметно появился рядом и с довольным видом протянул мне небольшую плоскую квадратную шкатулку, обтянутую бархатом. — Надеюсь, ты не будешь обижаться на меня за встречу с Бердингом. Он неплохой человек, просто болтливый.

Я хмыкнула, принимая увесистый подарок, хотя и так ни капельки не злилась на Гедымина.

— Это не что-то слишком значимое, но… — улыбнулся он, обнажив клыки.

Мои щеки совершенно неожиданно заалели, жар прокатился от шеи к вискам.

«Мне раньше ни один мужчина не дарил подарков…» — пронеслась в голове шальная мысль.

Посмотрев в глаза Гедымину и не заметив там и тени притворства, как раньше, я осторожно откинула крышку, рассматривая содержимое.

— Понятно, что ведьмы не настолько привязаны к правилам и условностям, — пояснил вампир. — И подобные предметы легко можно заменить несколькими магическими движениями, но… Дарить ожерелье или кольца как-то глупо.

— Кольца хороши, если это артефакты или накопители, — хмыкнула я, отцепляя две булавки, украшенные серебряными ласточками, от подушечки.

Булавки соединяла вместе толстая серебряная же цепочка, к которой были подвешены еще несколько. На каждой было прикреплено что-то свое: изящные ножнички в серебряном чехольчике, несколько закованных в серебряное кружево толстеньких стеклянных пузырьков, маленькая записная книжечка в серебряной коробочке и вставленные в держатель карандашик.

— Это шатлен, — пояснил Гедымин. — Позаимствовали не так давно из Солнечного мира.

Зная отношение вампиров ко времени, «не так давно» вполне могло означать «всего пару сотен лет назад».

Несколько секунд повертев украшение в руках, я осторожно прицепила «ласточек» на пояс, любуясь, как цепочки легли поверх складок юбки.

— Очень красиво, спасибо.

Гедымин довольно мне подмигнул и предложил:

— Еще прогуляемся? Ты что-то хотела купить?

Вымученно улыбнувшись, я таки поднялась и, опершись на подставленный локоть, осторожно засеменила рядом с вампиром.

Мы заглянули в один из банков, где был открыт мой счет, а после — к лекарю. Пары капель заживляющего зелья хватило, чтобы день перестал напоминать кошмар, и дальше по Хилгару мы гуляли куда веселее.

Посмотрев на красоты города и обойдя множество лавочек, но так ничего и не выбрав, я предложила посидеть в парке, где мы с подругами отлично провели целый день, а после отправиться обратно. Гедымин не возражал, но повел меня не прямой дорогой, а вокруг, рассказывая про каждую улицу и примечательную деталь города.

Перейдя очередной мост, мы будто попали в другой мир. Дома здесь стояли хоть и плотно, но не льнули один к другому, будто трепетные барышни. Жители не поскупились на краску, и дома пестрели всевозможными оттенками синего, зеленого и красного.

— Некогда это был эльфийский район, — заметив мой интерес, пояснил Гедымин. — Дома строились по заказу обитателей леса. Им не хотелось, чтобы застройка походила на остальную часть города, вот поэтому здесь так.

Я покивала, щурясь на солнце, бежавшее вслед за нами и отражавшееся в цветных стеклах витражей на верхних этажах. На черепичной крыше одного из домов, поглядывая на балкон, нависавший над проулком между домами, довольно помахивала хвостом черная кошка, как и я, прикрыв глаза от слишком яркого солнца. Я улыбнулась проказливой примете неприятностей и мысленно пожелала ей доброго дня.

— А теперь здесь кто живет и почему эльфы предпочли оставить эту часть Хилгара? — уточнила я у Гедымина.

— Кто их знает? — пожал плечами вампир. И тут же взвыл, отшатываясь назад.

Я, не успев сообразить, что происходит, по инерции выбросила вокруг себя щит, давно ставший моей естественной реакцией на все странное. Кажется, бабушка даже говорила, что тоненькие одноразовые щиты я научилась ставить раньше, чем освоила простые бытовое заклинание.

— Что? — выдохнула я, глядя, как Гедымин с отвращением выдергивает из предплечья коротенький кинжальчик.

— Какого?.. — взвыл вампир, не глядя на меня.

— Вон там. — Я указала на проулок, из которого выглядывал закутанный в плащ с головы до ног мужчина. — Это явно он.

Незнакомец мгновенно подтвердил мою догадку, попытавшись пришпилить меня еще одним кинжалом, но оружие успешно завязло в магических путах и со звоном заскакало по булыжникам, когда щит лопнул.

— Туда! — крикнул мне Гедымин, заталкивая в переулок. — К стене. Не высовывайся!

— Больно надо, — просопела я, создавая новый щит и прижимаясь к кирпичной кладке. — Что они хотят? И средь бела дня? В Хилгаре?

У меня в голове не укладывалось, что в таком большом городе на светлой улочке среди красочных домиков на нас могли напасть вооруженные преступники. В темном переулке, пропахшем помоями и нечистотами, происходящее смотрелось бы более органично.

— Хилгар не такое тихое место, как кажется, — выглядывая из укрытия и наблюдая за преступником, заметил вампир. — Особенно если говорить о нижнем городе. Здесь постоянно происходят ограбления и убийства. Странно только, что злоумышленник выбрал нас в качестве объекта и решил напасть в светлое время суток. Обычно с вампирами не связываются.

— Боятся? — с запинкой предположила я и ойкнула, когда еще один нож выбил искры из стены в нескольких сантиметрах от шеи Гедымина.

Редкие прохожие, наконец сообразившие, что происходит, с громкими воплями бросились прочь, не желая стать случайной жертвой. Одна женщина в тяжелом темном платье вбежала к нам в переулок, но, заметив наши напряженные позы, унеслась, будто курица с отсеченной головой, громко вереща и призывая на помощь бога и констеблей.

— Похоже, это не случайное нападение, — вдруг обернулся ко мне Гедымин, глядя прямо в глаза.

— По… почему? — заикаясь, спросила я.

Ответом мне был еще один нож, вонзившийся в стену рядом со мной. Ойкнув, я попятилась, оглядываясь. Проулок перегораживал каменный забор, бежать было некуда.

— Их трое, и они настроены очень решительно, — прискорбно сообщил вампир.

— Что будем делать? — Вдохнув и выдохнув, я приготовилась ко всему, даже к драке.

Да, пусть у меня самые минимальные навыки в боевой магии, но несколько «воздушных кулаков» я наколдовать смогу.

Я попыталась глубоко вздохнуть, чтобы унять нервную дрожь, но вместо этого коленки начали дрожать с утроенной силой.

— Кажется, шеф был прав и на тебя ведут охоту, — явно собираясь с мыслями и почти не обращая внимания ни на крики, ни на кинжалы, сказал Гедымин. — Но, судя по действиям злоумышленника, ему ты нужна мертвой. Странно, я предполагал, что у тебя попытаются что-либо выведать.

— Странно или нет, но сейчас мы в опасности! — Я дернула вампира за руку. — Что делать будем?

— Мы? — удивился Гедымин. — Ты… — Он быстро осмотрелся. — Ты пойдешь в этот дом и постараешься спрятаться, а я отвлеку их.

— Но!.. — запротестовала я, не представляя, как осуществить то, что вампир мне предлагает. — Это ведь жилой дом. Меня не пустят.

— Если бежать очень быстро, то запретить не смогут, — резонно отчеканил вампир, вытаскивая из кармана тонкую связку отмычек.

Я хмыкнула, но Гедымин предпочел проигнорировать невысказанную мысль, ковыряясь в замке неприглядной дверцы черного хода.

— На меня подадут в суд за проникновение в чужое жилище! — вякнула я и тут же завопила, когда заметила напротив входа в наш закуток троих здоровенных верзил, по одному только виду которых легко было догадаться, что на жизнь они зарабатывают отнюдь не честным трудом.

— Вперед! — скомандовал Гедымин, и я уже без вопросов юркнула в приоткрывшуюся дверь, цепляясь за все подряд юбками.

Дверь за моей спиной захлопнулась, и с улицы донеслись крики и звуки ударов. Я могла остаться и посмотреть, что будет дальше, но предложение вампира показалось мне куда разумнее. Дверь черного хода выводила к узкому закутку сразу за кухней, где, по счастливому стечению обстоятельств, никого не оказалось. Стараясь не разорвать подол и проклиная платье на чем свет стоит, я прокралась в коридор, замирая при каждом странном звуке или скрипе половиц у себя под ногами.

Дом выглядел пустым, но не заброшенным: в холле на столбике балюстрады стояла фарфоровая чашка с остатками чая, а на нижней ступеньке кто-то из хозяев бросил свернутую газету с сегодняшним числом.

Первой мыслью было спрятаться под лестницей, но когда из кухни донесся грохот вышибаемой двери, ноги понесли вверх по ступенькам сами собой.

— Мамочка моя! Страх-то какой! — неожиданно для себя запричитала я, путаясь в юбках и с ужасом представляя, что будет, если в дом ворвутся злодеи.

Я ведьма, но кто и когда учил меня защищаться? Это ведь не словом воевать со злокозненным Шишем или отбиваться от бабушкиных нравоучений! С помощью воздушных ударов против наемных убийц не выстоять.

Обхватив столбик на лестничной площадке и костеря подруг, из-за которых я не могу бежать достаточно быстро, я постаралась успокоить дыхание, то и дело поглядывая вниз. Но не успела я перевести дух, как в холл выскочили двое вооруженных мужчин и, заметив меня, кинулись к лестнице.

— Мамочки мои! — пискнула я и, не чуя ног, побежала вверх. — Мамочки мои!

— Стоять! — рявкнул один из верзил, в несколько прыжков почти настигая меня.

Вырвав у преследователя свою ногу, но не туфлю, я поскакала к ближайшей двери, на ходу сбрасывая осиротевшее творение из атласа и кожи. Дверь оказалась не заперта, чему я обрадовалась больше, чем какому-нибудь чуду, и не только захлопнула ее за собой в секунду, но и мгновенно провернула ключ в замке. После этого я хорошенько придавила дверь «воздушным камнем», надеясь, что преследователи не снесут его тут же. Дверь трещала под сильными ударами, почти срываясь с петель, но все же пока держалась. И это немного меня успокаивало. Вряд ли магия остановит злодеев надолго, но хоть что-то!

Только теперь, получив передышку, я огляделась, понимая, что влипла.

— Спасибо, родители, вы очень правильно меня назвали! — простонала я и шмыгнула носом. — Как корабль назови, так он на дно и уйдет. Хочу быть Никой или Викой, а не Липой, которой на роду написано влипать в неприятности!

Передо мной была спальня, большая и светлая, с выходом на широкий балкон, но!.. Но кроме как на этот самый балкон деваться из спальни оказалось некуда. Подпрыгивая при каждом ударе в дверь, я заплакала, распахнула стеклянные створки и, нервно кусая губы, вышла на площадку, слабо представляя, что буду делать.

Позади ждали двое громил, которые вряд ли оставят от меня хотя бы мокрое место, сколько щитами ни закрывайся, а впереди — балкон на уровне второго этажа, еще один балкон напротив и метровый провал между ними. Понимая, что выбора нет, я с воем соорудила себе воздушную версию коврика, на каких мы тренировались у Ардуса, и вскарабкалась на него, боясь даже представить, что будет, если у меня не получится.

Ведьмы живучи, конечно, но живучи очень относительно!

Подвывая и оглядываясь, я затравленно оттолкнулась и подрейфовала к балкону напротив, пытаясь не смотреть вниз.

— Я сильная, я сильная! — Вопль вряд ли мог помочь, но ничего поделать с переизбытком чувств не получалось. — Я же обычная студентка, за что же?

Ответом мне была выломанная дверь и вопль с улицы:

— Девушка, что вы делаете на моем балконе?

— Держи ее! — крикнул один из преследователей другому. Они выскочили на балкон и, перегнувшись через него, попытались дотянуться до меня. Я, спрыгнув на плиточный пол, не дала им шанса и, вереща, толкнула створки балконных дверей. На мое счастье, те оказались не заперты, так что я с разгона ворвалась в комнату.

— А? — Парочка, активно шуршавшая под одеялом, уставилась на меня, как две большие совы-сипухи, почти не моргая. — Что?

Не дав девушке завопить, а мужчине — выругаться, я, пятясь к двери, строго велела:

— Не отвлекайтесь!

Уже в коридоре я громко выдохнула и побежала к комнате напротив, решительно твердя себе под нос:

— Я выберусь! Я выберусь!

На следующий балкон я сиганула куда увереннее, запрещая себе даже думать о падении. Платье мешало нормально перепрыгнуть, поэтому метровое препятствие стоило мне пары сломанных ногтей и учащенно колотящегося сердца.

Преследователи не отставали, поэтому пришлось навесить немногие из имеющегося арсенала чары не только на стеклянные двери, но и разбросать ловушки-проклятия посреди комнаты, а выигранные секунды потратить на то, чтобы ножничками из подарка вампира разрезать юбку по бокам.

— Жизнь дороже, — хмуро решила я, осмотрев дело рук своих, и совсем откромсала юбку.

Наследующем балконе ветерок игриво вздыбил колоколом тонкую рубашку, едва прикрывавшую мою пятую точку, но я независимо подтянула сползшие к коленкам колготки и вспрыгнула на мраморные перила балкона.

За большим столом семейство что-то праздновало, громко выкрикивая тосты. Я на секунду растерялась, а потом, стряхнув с себя остатки страха, выскочила в чужую столовую. Гости замерли, как в остановленном киношном кадре, озадаченно пялясь на мой несуразный наряд. Позади, уже матерясь в открытую, возникли преследователи. Понимая, что терять нечего, а путь к двери мне преграждает стол, я вскочила на него и громко заявила, не давая людям опомниться:

— А теперь… песня!

Глава семейства подавился вопросом, дородная дама в бесформенном платье захлебнулась воплем, а маленький карапуз ударил ложкой по тарелке и запищал:

— Ура!

Пританцовывая между тарелками и сверкая грязными и кое-где порванными колготами, я перелетела стол и бросилась вон, уже слыша обещания сделать из меня подушечку для иголок. Причем сейчас злодеям вторила и хозяйка дома.

К моему ужасу, ни комнаты, ни тем более балкона за следующей дверью не оказалось, лишь пустой коридор. Пришлось придумывать на ходу и мчаться на чердак. Там я вылезла сквозь одно из окошек-люков на крышу и, молясь всем богам, на четвереньках, цепляясь, как паучок, полезла по коньку на противоположную сторону.

Здесь преимущество оказалось на моей стороне: более легкая и проворная, я могла двигаться быстрее, в то время как преследователи успели поругаться за право добраться до меня первым и надрать уши, лишь после этого отправив вслед за родителями.

Я в их спор не вмешивалась, больше занятая безвыходной ситуацией: от соседней крыши меня отделяло добрых пять метров, а значит, перепрыгнуть не выйдет.

— Почему?.. Почему нас первым делом не научили левитации? — зарычала я, едва не плача.

Если загнать маленькую и беззащитную крыску в угол, то она сначала начнет метаться, заполошно ища выход, а потом, понимая, что терять нечего, развернется к вам усатой мордочкой с желанием если не победить, то дорого продать свою серую шкурку. Сидя на крыше, вцепившись в теплую черепицу, я чувствовала себя… Нет, не крысой. Но, как минимум, цыпленком. Да, сковородка или пасть кошки неминуема, но выклевать хотя бы один глаз врагу я должна.

Так я думала, пока мужчины медленно ползли ко мне по коньку крыши. Спешить им было некуда. И я, и они прекрасно осознавали, что у меня есть лишь два выхода: либо вниз почти без шансов на спасение, либо им в лапы.

— Ох… Ну хоть что-нибудь… — сообразно ситуации, в голове не осталось мыслей, а единственный не успевший удрать тараканчик носился от уха к уху и верещал благим матом: — Гедымин…

Какие там принцы и белые кони? Я согласна на спасение даже самым завалящим задохликом, лишь бы только прожить еще немного! Дракон? Давайте дракона! За проявленную ко мне милость я буду каждое утро драить ему чешую и полировать когти!

— Спасите… — тихо застонала я.

Накатил настолько парализующий страх, что впору было отпустить черепицу и скатиться вниз, устроив себе самопогребение посреди пустынной улицы, где даже прохожие не станут свидетелями столь значимого события в столице княжества.

— Иди сюда, — велел один из преследователей и усмехнулся, обнажив кривоватые зубы под растрескавшимися губами. — Поздно уже куда-то бежать.

Я с тоской воззрилась на крышу соседнего дома, проклиная идею с чердаком.

Вот что мешало мне побежать не вверх, а вниз? Выскочила бы на улицу и скрылась от преследователей. А так, кроме злосчастных ножниц, которыми только детей пугать, да пропуска в академию, надежно упрятанного в скромном декольте, даже нечем запустить в моих будущих убийц.

Бабушка часто повторяла, что я не Липа, а липучка для неприятностей. Похоже, скоро неприятностям придется искать новую жертву…

Последний раз оценив свои шансы на спасение и решив, что прыжок перспективнее, чем встреча с громилами, я таки развернулась и, придав себе магического пинка, представила, что лечу.

— А-а-ар!

Сердце ухнуло в пропасть, когда подо мной мелькнула пропасть и недружелюбно твердая брусчатка, а потом сработал инстинкт, которому трудно, но как-то приходится выживать со мной в одном теле. Замолотив руками по воздуху и понимая, что не долетаю до крыши всего ничего, я заорала и на адреналине подбросила себя на воздушной подушке, не соображая, как именно ее сделала.

— Ка-а-ар! — подбитая мною в полете ворона несколько раз перевернулась через голову, но удержалась. — Ка-а-а-ар!

Продолжая ругаться на своем птичьем языке, ворона предпочла улететь, пока невезучая ведьма не наградила ее еще и пинком. Только на него я и была способна, с точностью тренированного каскадера свалившись не на черепицу или что-то острое, а ровнехонько на каминную трубу, увенчав ее, как вишенка тортик.

— С мягким приземлением… — прокряхтела я, впервые порадовавшись, что оказалась в этот кошмарный день в корсете. Он не смягчил падения, но подозреваю, что без него моим костям пришлось бы тяжелее.

Единственное, что хоть как-то утешало: мои преследователи не решились на подобный прыжок и теперь громко и образно рассказывали мне, что сделают, когда спустятся и поймают меня на крыше этого дома. Мне думать хотелось меньше всего. Скорая гибель отступила, а адреналин давно схлынул, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы осторожно слезть с моего импровизированного трона.

— Это не трон, это унитаз, — обозревая дырку под собой, постаралась я взбодриться. — С твоей везучестью только такое и может попасться.

Кое-как приподнявшись на руках и оттолкнувшись ногами, я села на край трубы и перевела дух. Ни жаром, ни дымом не тянуло, так что я без опасений свесила вниз ноги, давая себе передышку.

— Интересно, что с Гедымином?

Вряд ли преследователи убили вампира. И дело вовсе не в благородстве напавших, а в почти кошачьей живучести кровососов. Убить вампира людям сложно, почти невозможно, хотя и сказки об огромной силе клыкастых — враки.

— Ну и что теперь делать? — спросила я у дыры и наклонилась вперед, заглядывая в провал.

«А-а-ать… А-а-ать…» — отозвалось эхо.

— Все печально, — согласилась я. — Хочу в академию, в комнату, окруженную злыми привидениями! Тогда меня точно никто не будет пытаться убить.

Чернота внутри трубы помалкивала, только что-то чуть заметно блестело рядом с одной из стенок.

— Там кто-то есть? — то ли у темноты, то ли у себя уточнила я, ожидая, что блеск вот-вот мигнет, превратившись в два наблюдающих за мной глаза, но даже спустя пару минут ничего не произошло.

Выдохнув, я принялась прикидывать, как избежать еще одной встречи со злодеями. В голову ничего не приходило, а стенка трубы толщиной в два кирпича нравилась мне в роли оплота спокойствия не меньше, чем лавочка.

— Буду здесь жить, — храбрясь, озвучила я бредовую идею. — Совью гнездо… а осенью улечу на юг. Буду… Вот! Буду вороной!

Пролетавшая мимо птица даже повернула ко мне голову и, если бы смогла, наверное, покрутила бы у виска кончиком крыла.

Нервно захихикав — а что еще оставалось? — я на секунду отняла руку от края, намереваясь убрать челку с глаз, и ветер, будто только этого ждал, предательски толкнул меня в спину. С очередным и явно не последним воплем я соскользнула в широкую трубу.

Пролетев несколько метров, я с хрустом приземлилась на что-то колючее и неудобное. Уняв истерику и вытерев испачканными руками мокрые от внезапно выступивших слез глаза, я осторожно ощупала то, на чем сидела. Оказалось, что примостилась я на небольшом уступе в трубе, где когда-то птицы свили гнездо. В гнезде нащупывались высохшая скорлупа и перья, а значит, я не стала убийцей чьего-то выводка.

— Верхом на гнезде… — Голос дрожал, веточки больно кололи многострадальную пятую точку, а руки и ноги покрывала сажа. — Вот теперь я точно птичка… Не синяя, но какая есть.

Немного повозившись, я попыталась приподняться, чтобы выбраться наружу, но вместе с гнездом соскользнула вниз и свалилась на загудевшую чугунную задвижку. Места было мало, сама себе я напоминала несушку, поджавшую ноги.

— Хорошо хоть ничего не сломала, — рассматривая недосягаемое, но такое притягательное отверстие сверху, пробормотала я.

Будь у меня хоть немного опыта в полетах, можно было бы поднять себя, правильно рассчитав и силу, и скорость, но, зная себя, я могла предположить, что лишь обдеру все выступающие части тела и еще больше измажусь, даже не добравшись до верха. Ползти, упираясь в стенки, хотелось еще меньше. Порассуждав еще немного, я решила попробовать сначала сдвинуть вьюшку и выбраться снизу.

— Раз Бабы-яги на ступе из меня не выйдет, буду Санта-Клаусом, — кряхтя и устраиваясь поудобнее, просопела я, орудуя ножницами.

Поддеть край чугунной задвижки удалось легко, благо, небольшая щель позволила просунуть вниз кольца ножниц, но вот сдвинуть заслонку удалось не сразу. Кое-как, по сантиметру, со скрипом и постоянно проваливающимися в щель руками, стоя в неудобной позе, я таки сдвинула преграду настолько, что могла проскользнуть в дом.

В теории это даже можно было сделать красиво, но я, подтверждая свою неудачливость, свалилась вниз кулем, не ожидая, что камин окажется таких размеров.

— Да в нем стоять можно! — присвистнула я, поднимаясь в полный рост.

Кое-как отряхнувшись от сажи, хотя большая часть копоти так и осталась на мне, я, чихая, выбралась из камина и замерла, не сделав и шагу. Как и камин, комната оказалась огромная, абы как заставленная и заваленная всем подряд. Свет едва проникал через темные занавески, обрисовывая детали, но я узнала место мгновенно, будто покинула его не несколько лет назад, а вчера.

— Дом? — опешив, спросила я темные старые шкафы, потертые обои и до боли знакомые скрипучие полы, но тут же вздрогнула от удара в высокие двери, едва просматривавшиеся со стороны камина.

— Ломай ее, — сопел один из моих преследователей. — Это просто дверь!

Страх накатывал волнами, тошнотой подступая к горлу. Хотелось убежать, спрятаться, а еще лучше — просто заплакать, надеясь на чужую помощь, но я стояла на месте и даже дышала через раз, боясь малейшим звуком выдать свое местоположение.

— Не выходит, — чуть спокойнее просопел второй верзила. — Что-то мешает.

Я вспомнила, что именно могло помешать злодеям ворваться в дом, только после этих слов, словно в голове что-то щелкнуло.

— Двадцать семь запоров… — пробормотала я, уже увереннее подходя к двери. — Металлические скобы, сплавленные с магией. Замки, взломать которые не сможет ни один вор… Многочисленные защитные чары, которыми отец покрыл окна. Маленькая крепость…

Если отец был именно таким, как про него говорят, то никакой злоумышленник не сможет проникнуть в жилище. Наверное, со стороны бы показалось, что Рем Лись излишне мнителен, но на самом деле папа просто защищал свое: дом, жену и ребенка. В силу профессии родители слишком часто сталкивались с темной стороной мира, чтобы позволить хоть тени упасть на семью.

Уже увереннее я приблизилась к дверям и положила ладонь на теплый, пропитанный магией металл запоров. Вдоль створок шли узкие бруски железа, одним поворотом рычага выдвигавшиеся вперед и создававшие непробиваемый каркас в виде решетки. Второй рычаг распределял нагрузку при внешнем ударе на стены дома, толстые и кирпичные.

— Эльфийские… — вспомнила я слова Гедымина. — Точно…

Я говорила шепотом, будто опасаясь, что орущие друг на друга на улице злодеи меня услышат, и медленно гладила металл, продолжая вспоминать. Прикосновения будто передавали клочки эпизодов прошлого сразу в мозг, а знакомые запахи лишь усиливали эффект.

Дома в этой части города и правда строили эльфы, но дивный народ за годы жизни бок о бок с людьми слишком хорошо узнал своих смертных соседей, поэтому здания скрывали под штукатуркой толстый слой высушенной магирской тины — дешевой и эффективной, способной заменить магический щит на первых порах, а толстые стены легко могли вынести попытку пробить брешь.

— Крепость…

Я отошла от дверей, обдумывая, как бы отвлечь преследователей. Можно, конечно, просто выждать, когда они уйдут, но ничто не мешает им спрятаться и ждать поблизости. Покружив по первому этажу и с улыбкой трогая покосившиеся дверцы шкафов, где за стеклами таилось множество самых необычных предметов, я, наконец, выбрала самый простой и наиболее эффективный способ.

Хотелось бы, конечно, проявить себя, гордо использовав одно из имеющихся в арсенале заклинаний… Хотелось бы!

Бабушка почему-то решила, что мне нужны лишь самые базовые и бытовые познания. Ни одного опасного зелья, ни одного боевого навыка, кроме простейшего щита или не слишком сильного воздушного удара, которые получались у меня сами собой, как защитная реакция на испуг.

Сейчас бы мне очень помогло умение создавать простейшие копии самой себя, растворяющиеся при чужом прикосновении, но этому учить будут гораздо позже, только на втором курсе. Еще можно было бы стереть преследователям память, но контактные чары проходили на четвертом курсе.

— И как тут жить и выживать, если в восемнадцать лет я почти ничего не умею? — вздохнула я, вытаскивая из шкафа небольшую деревянную игрушку. — Безобразие…

Игрушка походила на довольно примитивно вырезанного солдатика, но стоило вставить в отверстие на спине свисавший с шеи на веревочке амулетик, как кукла ожила, моргнула и уставилась на меня невидящими нарисованными зрачками.

Этих «солдатиков» придумал не папа, но ему так понравилась идея, что в доме всегда хранилось несколько кукол, хотя мне об этом знать не полагалось. Родители вообще старались оградить меня от своей работы, но всегда приносили ее в дом: в ночных разговорах, думая, что я наверху, в своей спальне, и не слышу, в артефактах, в книгах, не положенных для чтения детям. Вот и куклами я научилась пользоваться, подсматривая за отцом.

— Сейчас ты полезешь в дымоход, выберешься на крышу и привлечешь внимание, но так, чтобы тебя никто не видел, — обходя «солдатика» по кругу, отдавала приказания я. — Ты должен имитировать мой голос. Звать на помощь и увести людей, что стоят под дверью, далеко отсюда.

Дальше осталось только ждать, прислушиваясь к происходящему. «Солдатику» сложно было взобраться по дымоходу, но он проделал это куда быстрее, чем человек, ведь вперед его подталкивала магия, а устать или пораниться кукла не могла.

Вскоре бандиты убежали, привлеченные голосом на крыше, очень похожим на мой, и я уже свободнее вздохнула. Теперь можно не переживать и расслабиться.

Ножничками я подрезала тесемки корсета, все равно наряд уже не спасти. Скинула на пол порванные грязные колготы и, оставшись в одной рубашке, принялась исследовать родной дом.

Попасться на глаза кому-то постороннему я не опасалась, с первых же минут отметив, что в доме никто не жил все эти годы. На лестнице на второй этаж с ног сбивал странный сладковатый душок.

Какое-то зелье против маловероятных взломщиков?

Достаточно простые зелья я могла лишь по одному запаху разобрать на составляющие, а по входящим в состав травам, кореньям и куда менее приятным ингредиентам определить оказываемый эффект. Но не сейчас. Мой нос ведьмы в двадцать втором поколении не улавливал ничего знакомого.

— Что?.. — сама у себя спросила я, а потом повторила вопрос, адресовав картинам и снимкам на стене.

Естественно, ответа не последовало, поэтому пришлось подниматься на свой страх и риск.

Запах усилился, глаза защипало от концентрации, но я все равно заставила себя вновь принюхаться. Эпицентром сладостного зловония была кухня. Зажав нос пальцами, я осторожно вошла в узкое пространство и тут же все поняла.

Запах исходил не от зелья и даже не от тела врага, пригвожденного к плиточному полу, а из приоткрытой кладовочки, где мама хранила продукты. Шкафчик вмещал немного и охлаждал содержимое при помощи амулета, но за годы и амулет разрядился, и продукты испортились настолько непоправимо, что по внешнему виду сложно было понять, где раньше было мясо, а где — овощи.

Открыв форточку и заблокировав дверь на кухню, я быстро пооткрывала окна в большой комнате, чтобы хоть немного избавиться от зловония. В ванной, как ни странно, канализация работала исправно, хотя из крана несколько минут доносилось бульканье и хлюпанье, прежде чем показалась первая неуверенная струя.

Вымыв руки и лицо, я прошла в большую комнату и села прямо на пол, откуда можно было отлично рассмотреть каждую деталь обстановки. Нужно было подумать, а такое положение больше других располагало к этому сложному и неторопливому процессу. Меня еще немного потряхивало от страха, но дом, в котором я не была полжизни, населенный воспоминаниями о родителях, действовал лучше любого успокоительного.

— Вот это самая большая странность, — разговаривать с собой — тоже странно, но больше не с кем. — Бабушка ведь сказала, что продала дом! Но… Это мой дом. И он выглядит так, словно… Да, миновало много лет, продукты испортились, но в целом… — Я встала и прошлась вдоль шкафов, пальцем стирая толстый слой пыли и смахивая паутину с абажура настенного светильника. — Дом выглядит так, словно родители только вышли. Здесь никто ничего не менял, не переставлял и… Этот дом точно продали?

Все осталось на своих местах: чашки с кофейной гущей на донышке, пятно от разлитого молока, измятая газета, которую отец читал за завтраком, обгрызенные мною корочки тостов на блюдце, перепачканном джемом. Даже мамина записная книжка с кучей всяких пометок, которые она делала по утрам.

Я взяла толстый ежедневник и медленно перелистала пожелтевшие страницы, испытывая странное чувство тоски.

Никто не поправил завернувшийся угол коврика у большого продавленного дивана, никто не вернул на место книги, кое-как пристроенные стопкой на край комода, и никто не вытер отпечаток грязного ботинка на светлом полу — отец забыл на столе ключи и возвращался за ними.

— Этот дом никто не продавал, — произнесла я вслух, будто объясняя что-то невидимому собеседнику. — Вряд ли сюда вообще кто-то заходил. Бабушка просто оставила этот дом пустовать, сбежала со мной в другой мир и лжет мне все эти годы.

Хотелось вернуться в общагу и долго, со вкусом, ругаться на присланную ведьмой тетрадку — единственный способ с ней связаться.

Зачем? Зачем бабушка меня обманывала и обманывает? Какие тайны прячет?

Я всегда не могла понять, почему Верия надумала переселиться, но теперь все складывалось в единую картину, осталось понять, что именно я вижу.

— Бабушка никогда не хотела обсуждать со мной гибель родителей, психовала, будто ее это страшило, а ведь она — сильная ведьма, — вновь сев на пол, принялась я перечислять свои наблюдения. — Она фактически сбежала из Подлунного. А если учесть, что через миры отыскать кого-то сложно, то это явно был не побег от воспоминаний, а попытка скрыться. — Я обняла себя за плечи, чувствуя внезапно охватившие меня озноб и страх. — Она переоформила на меня сбережения родителей, но соврала насчет всего остального. Дом, академия… Дом она не продала и мои вещи из него не забирала. А учеба… Бабушка всегда настаивала на обычной жизни для меня, мотивируя это тем, что ведьмы и магия — прошлый век и сейчас многое может заменить техника. И все ради того, чтобы пресечь мои попытки пойти учиться в Академию магического искусства. Даже не так… Чтобы я не вернулась сюда!

Полежав на полу несколько минут и еще немного поразмышляв, я отправилась исследовать верхний этаж, где располагались спальни. В родительскую я заходила со странным чувством, будто мне нельзя это делать, как и в детстве. Даже замерла на пороге, разглядывая смятое одеяло в центре кровати, мебель любимого мамой светлого оттенка и множество шкафов с книгами. Трудолюбивые пауки затянули полки причудливым кружевом, а пыль придавала всему мрачноватый таинственный вид.

В свою спальню заходить не стала, кожей чувствуя легкий страх перед прошлым.

— Сделаю это в другой раз, — решительно приказала себе.

В шкафах у родителей я отыскала стопку полотенец, переложенных лавандой, и постельное белье, а в ванной — мыло. После душа закуталась в безразмерный мамин халат и, сменив постельное белье на родительской кровати, соорудила себе огромное гнездо в самом центре, решив пока остаться в доме и немного поспать. Наверняка с Гедымином все в порядке, и не страшно, если в академию я вернусь не сразу, а через несколько часов.

К моему немалому удивлению, вместо нескольких часов в доме родителей я проспала остаток дня и всю ночь, проснувшись утром отдохнувшей и полной сил. Если бы не беспокойство и голод, никто бы не заставил меня выйти из дома раньше вечера. Я немного послонялась по этажам, заглянув даже на чердак и в крошечный подвальчик, служивший у нас складом ненужного хлама, что остался от прежних владельцев, но за несколько жалких часов исследовать дом полностью не получалось.

Решив проводить здесь каждые выходные, я смирилась с необходимостью возвращения в академию. Среди маминой одежды, большую часть которой составляла рабочая униформа Надзора, я отыскала брючки по размеру и вычурного покроя тунику. В одном из ящиков оказались удобные туфли на низком каблуке.

Ссадины на локтях, ушах и лице замаскировать было нечем, а среди запасов зелий и мазей в аптечке нашлась только успокаивающая глинообразная субстанция в жестяной баночке. Рассудив, что ссадины лучше зеленых пятен, я спустилась на первый этаж и задумалась над тем, как открыть и закрыть дверь сейчас, а в следующий раз вновь попасть внутрь.

Ни замочной скважины, ни тем более ключа я не заметила.

— И как родители ее открывали? — постукивая костяшками пальцев по ручкам, спросила я у металлических пластин. — Может, тут все на магии?

Вопрос был правильный, но вслед за ним тянулся еще один: почему тогда, десять лет назад, дом меня не впустил.

После ощупывания створок, поворота запоров то в одну, то в другую сторону, я все же разобралась, как именно открываются двери.

— Папочка всегда любил механизмы, — пробормотала я, нажимая пальцами на три выступающих завитка на ничем не примечательном металлическом украшении рядом с дверной ручкой. По пальцам тут же пробежал легкий импульс, активируя заклинание запора, которое я до этого не почувствовала, и колесики сами закрутились, отодвигая металлические бруски.

Снаружи принцип действовал так же, а благодаря расположению никто со стороны не мог заметить, как именно работает замок.

Оглядев улицу и убедившись, что ничего подозрительного поблизости не наблюдается, я сжала в карманах пальцами пропуск в академию, подарок вампира и кошелек с деньгами и отправилась к воздушному порту, лишь приблизительно представляя, куда нужно идти.

Немного поплутав и спросив дорогу у прохожих, я через час оказалась на воздушном кораблике, а еще через десять минут — на территории академии. Не успев спуститься на землю, я обнаружила, что на нашем маленьком причале меня ждет целая делегация. Озадаченно рассматривая встревоженные лица ректора, профессора Доруса, преподавателя Ардуса, Гедымина, его шефа и всех ребят из подгруппы, я медленно спустилась по трапу.

— Липа! — крикнула Дина, расталкивая учителей и бросаясь ко мне. — Где ты была? С тобой все хорошо? Мы так волновались!

Ответить я не успела, Дину мгновенно оттеснили вампир и пристально меня рассматривающие Дорус и Ардус.

— Цела? Все хорошо? — с тревогой спросил Гедымин, положив мне руки на плечи.

Я ответила не сразу, на миг отвлекшись на фырканье Шишеня, в котором сочувствия и на грамм не набралось, и вздохи обнявшихся Лиссы и Дины:

— Все хорошо.

— Студентка Лись, пойдемте, — велел ректор Думран. — Лучше всего вам присесть, вы выглядите бледной.

— Неудивительно! — пробасил Ардус, оттеснив вампира, приобнял меня здоровенной ручищей за плечи и повел по аллее. — Такой стресс! Такой стресс!

Остальных студентов ректор и профессор отправили в общагу, велев не маячить, хотя подруги настаивали на том, чтобы быть со мной рядом для оказания поддержки. Вампир и Сердий Бердинг тоже настаивали, но не на оказании поддержки, а на немедленном разговоре со мной. Дорус же уверял их, что разговор может подождать лишний час.

— Зачем всем рассказывать?.. — спросила я у препода, в отличие от других не создававшего суеты. — Ну… неприятный случай, но все обошлось.

— Ой, вот что вчера было, когда этот вампирчик из Надзора заявился в академию, а тебя не оказалось! — хохотнул преподаватель. — Перепугались все не на шутку. Еще бы!.. Странное нападение, преследование. Ректор собирался уже твою бабушку вызывать сюда, но Дорус предложил подождать до понедельника и не истерить раньше времени.

Я с ужасом представила бабулю и то, как ей сообщают о моем исчезновении, и передернула плечами. Уж лучше попасть в лапы врагам, чем терпеть вопли Верии о необходимости бросить академию и вернуться обратно.

— Ничего ужасного не произошло, — попыталась сгладить я ситуацию, — просто убежала, потерялась…

— В медпункте расскажешь, — перебил препод. — Подожди немного.

Миссис Дрю быстро меня осмотрела и подтвердила мужчинам, что я в полном порядке, но для их успокоения уложила меня на одну из коек и выставила на тумбочку ряд маленьких колбочек, велев все выпить. Принюхиваясь к лекарствам, я определила три состава из пяти: успокоительное, восстанавливающее и ускоряющее заживление царапин и ссадин.

— А теперь рассказывайте, деточка, — дождавшись, когда я проглочу первую порцию лекарств, сказал Сердий, сложив руки на животе.

Остальные тесно обступили койку, разглядывая меня с разным выражением на лицах: Гедымин — с беспокойством, при каждом движении морщась и прижимая руку к правому боку; ректор и профессор — с легким раздражением, но оно было обращено не ко мне, а к Бердингу, лихо принявшемуся командовать; преподаватель Ардус среди них смотрелся самым спокойным и счастливым, будто он заранее знал, что все обойдется.

— Да что рассказывать? — Я пожала плечами, судорожно обдумывая, что хочу и могу сообщить всем этим людям.

Почему-то говорить правду, а особенно упоминать про дом не хотелось.

— Все по порядку! — настойчиво воскликнул шеф Гедымина. — Это может оказаться очень важным!

Я прикрыла глаза и тяжело вздохнула, а после глянула на медсестру:

— Не замечала даже, как устала, пока не легла.

Миссис Дрю оглядела нависших надо мной мужчин и хмуро заявила:

— Не больше десяти минут, господа. Девочке нужен отдых!

Я незаметно ухмыльнулась, прикрываясь очередной емкостью с лекарством, и принялась осторожно рассказывать, стараясь упирать на свои эмоции больше, чем на детали.

— Гедымин велел бежать… Ну я и побежала. В доме, возле которого на нас напали, спрятаться не удалось, но я сумела выбраться из него и рвануть сначала по улице… — Я тяжело вздохнула. — Было так страшно! На меня раньше никто и никогда не нападал! Не знала, что делать… Бежала, бежала…

— Куда? — настойчиво спросил Сердий.

— Ох, я не смотрела по сторонам, дядюшка Серд, — что ж, разрешил себя так называть, играя какую-то свою роль? Я тоже сыграю свою. — Не высматривать же мне таблички с названиями? Я ноги уносила от этих верзил. И ноги, и руки, и голову, которую они хотели мне оторвать. Не понимаю только, за что? За что за мной гонялись? Что это за люди?

Мужчины переглянулись, будто пытаясь определить, кто из них расскажет мне правду, хотя я и так прекрасно во всем разобралась. Ответы лежали на поверхности, но выдавать свое знание я не собиралась. Надо еще понять, кому из собравшихся я могу доверять.

— А где вы, деточка, были все это время? — осторожно уточнил толстячок.

— Сначала пряталась… — принялась я перечислять. — После до самого закрытия сидела в какой-то оживленной кафешке, но… Ни названия, ни где она расположена, не помню, — не хватало, чтобы они еще проверять кинулись! — Тряслась, как заяц, но среди людей было спокойнее, — зря я, что ли, сериалы криминальные смотрела столько лет? Хоть что-то из них пригодилось. — Ночь провела там же, хозяин кафе сжалился. Его жена даже одежду нормальную мне продала, а то платье порвалось…

Сердий и Гедымин переглянулись, собираясь задать еще несколько вопросов, но их остановил преподаватель Ардус:

— Девочке пора отдохнуть. Ей покой нужен.

Я благодарно улыбнулась здоровяку и закрыла глаза, собираясь если не спать, то подумать над ситуацией. Кому из этих людей я могла доверять? Сердию Бердингу? Нет, точно нет. Этот человек выглядел самым подозрительным из всех. Может, я мнительная, но именно он упомянул про охоту на меня, а после на нас с вампиром напали. И Гедымин, похоже, пострадал, а это означает, что он, как минимум, или не знает о делах шефа, или старательно играет свою роль.

От мысли, что вампир мне врет, даже затошнило немного, но я справилась и заставила себя отвлечься от эмоций. Чувства чувствами, но сейчас мне важно понять, кому я могу доверять на самом деле. Ректору? Я его не знаю. Так же как и профессора Доруса, хотя он как раз очень переживал за меня после нашей с девочками ночной вылазки. Преподавателю Ардусу? Кажется, из всех собравшихся в медпункте он меньше всего интересовался случившимся, но… Но что, если он тоже притворяется? Вполне возможно, сейчас я могу ошибиться, записав в злодеи невиновного.

Хотелось встать и пройтись по медпункту, но присутствие миссис Дрю останавливало.

— Ты можешь пойти к себе, если хочешь, — обратив внимание, что я лишь притворяюсь спящей, заметила миссис Дрю, прекратив вносить в тетрадь какие-то пометки. — Вряд ли они все ошиваются у входа.

Я хохотнула над последней фразой медсестры, благодарно ей улыбнулась и села на кушетке.

— Миссис Дрю, а можно задать вам вопрос?

— Конечно, дорогая. — Медсестра отложила карандаш и внимательно на меня глянула.

— Если вам нужно выбрать, кому доверить тайну, то как вы определите надежного человека? — медленно произнесла я, подбирая слова.

— Тайны поверяют друзьям, — лаконично отозвалась медсестра.

— Нет, — я помотала головой, — а если речь не о друзьях? Как понять, кому верить?

— Тогда… Если тайна касается чего-то важного, то ее лучше раскрывать тому, кому не выгодно использовать ее против тебя, — немного подумав, произнесла миссис Дрю.

Я вновь задумалась. Из людей, что окружали меня и при этом обладали какой-то властью, информацию о доме родителей больше других хотели получить Гедымин и Сердий. А вот зачем в медпункт заявились все остальные? Я жива, здорова…

— Бессмыслица! — негромко выдохнула я, соскакивая с кровати и засовывая ноги в туфли. — Я пойду!

Миссис Дрю проводила меня вопросительным взглядом, но ничего не сказала, продолжив записывать.

У медпункта меня и правда никто не поджидал, зато в холле общаги с двух сторон напали Дина и Мелисса, требуя ответов. По дороге в свою комнату я вкратце пересказала свои злоключения, сообщив подругам то же, что и другим. Врать им совсем не хотелось, но лучше, если все будут знать одну и ту же «правду».

Усадив меня на ковер и обложив подушками, подруги натаскали из кладовки еды и потребовали подробностей. Я мялась, не зная, что им говорить, и обрадовалась, когда в дверь отрывисто постучали.

— Кого принесла нелегкая? — зло прошипела Дина, оборачиваясь к двери. — Кто там?

Вместо ответа дверь распахнулась, и на пороге возник Шиш. Он скептически глянул на нашу полянку, а потом бесцветно сообщил:

— Завтра с самого утра занятия. Липа, у нас зал шесть сотен один, постучать в дверь трижды, прежде чем входить. Но лучше сначала пойти в библиотеку и почитать больше о передаче энергии, если хотим лабораторку сдать.

Я сложила руки на груди, уже собираясь заметить, что маг нашел не лучшее время и место, но сдержалась и прошипела:

— Хорошо. До завтра.

Шишень вздернул бровь, усмехнулся и добавил:

— Будто я горю желанием что-то делать с тобой в паре. Но я хочу и дальше учиться в академии, а не вылететь из нее. Надеюсь, ты тоже этого хочешь.

Ответить я не успела, но еще несколько минут сверлила взглядом дверь.

— Он прав, — вздохнула Мелисса. — Вам нужно как-то приноровиться.

— Он, может, и прав, но… Меня чуть не убили, а завтра нужно готовиться к какой-то лабораторной.

Подруги переглянулись, и Дина сообщила:

— Мы подслушали, что ректор велел коменданту не выдавать тебе пропуск вниз в ближайшие недели.

Я печально вздохнула, думая не столько о попытке запереть меня на территории академии, сколько о доме родителей, который в ближайшее время не увижу.

— Так что произошло? — вернулась к допросу Дина.

— Девочки, даже не знаю, что еще рассказать, — вымученно улыбнулась я. — Сама ничего не поняла… Мы гуляли, встретились с шефом Гедымина, а почти сразу после этого на нас напали.

«Причем напали странно», — отметила я про себя.

Настоящие наемные убийцы не дали бы мне уйти. А эти… Они вели себя так, будто впервые охотились на кого-то. Да и само нападение… Больше на попытку основательно напугать похоже.

Я не так много знала про профессиональных убийц, но, в моем представлении, они вели бы себя иначе, особенно зная, что рядом со мной вампир. Убить кровососа почти невозможно, так зачем пытаться, если можно выждать, когда он меня оставит, и напасть на одинокую девушку? Меня могли подловить по дороге к академии или уже на подъеме. В толпе, зная свое дело, убийца мог лишь один раз ударить ножом, а после никто уже не спас бы ведьму-недоучку.

Но нет! Преступники выдали себя, напали в открытую, гнались за мной, вместо того чтобы метнуть в спину еще один кинжал. Зачем? Ясно ведь! Напугать.

Неясно лишь одно: зачем меня пугать, да еще едва ли не до смерти?

Стоило подумать над этим, и ответ пришел сам собой: перепуганная девочка бросится рассказывать все, что знает, лишь бы ее защитили.

«Да, да, глупенькая испуганная девочка!» — решительно подумала я и улыбнулась подругам.

Может, я плохая ведьма, слабая, без перспектив, но мои родители работали в Надзоре, а бабушка никогда не воспринимала меня, как маленькую девочку, хоть и баловала по-своему. Но ни вампир, ни его шеф, ни даже профессор, ректор и все преподы этого не знают. Я не побегу рассказывать про дом родителей и уж тем более не впущу в него посторонних.

Словно услышав мои мысли, перед окнами появился уже знакомый ворон с посланием в клюве. Дина и Лисса уставились на птицу, а после перевели вопросительные взгляды на меня.

— Впустите его, пожалуйста, а то будет долбить в стекло, — вяло попросила я, ложась на ковер.

Подруги еще секунду посидели, а потом Мелисса поднялась и молча распахнула створки. Ворон тут же ввинтился в узкое окно, как заправский акробат, по традиции сбросил на меня сверху конверт и с оглушительным «кар» вылетел прочь.

— Оригинальная у тебя почта, — хмыкнула Дина, подхватив конверт, но тут же издала разочарованный вздох — имени отправителя на светло-зеленой бумаге не значилось, хотя я и так уже поняла, от кого письмо. — Мне от тети голуби прилетают.

Небрежно разорвав конверт, я, как и всегда, обнаружила внутри довольно короткую записку: «Если ты что-то захочешь мне рассказать, то вызови посланника через кольцо». Фыркнув, я смяла карточку и отправила ее в урну.

— Что? — проводив взглядом бумажный комочек, спросила Мелисса. — Что там было?

— Ничего важного, — недовольно передернув плечами, я сосредоточилась на бутербродах с красной рыбой и апельсиновом соке. — Ничего такого, что должно волновать вас и меня.

— Но… — Подруги вновь замолчали и переглянулись, не зная, о чем спросить.

— Расскажите лучше, какие вам достались темы, — предложила я. — Вы ведь так и не сказали.

Дина вскочила, пробежалась, как ужаленная, по комнате, и с рассерженным воплем заявила:

— Это просто отвратительное задание! И Зара меня бесит! Она совсем не хочет заниматься.

— Зато у вас тема простая, — вздохнула Мелисса. — Вам нужно лишь в определенных условиях, которые задают преподы, трижды произвести передачу энергии. А нам с Эллоей предстоит выполнить ряд заданий при помощи этой энергии.

— Как это? — заинтересовавшись, спросила я.

— На волшебнице будут амулеты, блокирующие ее силу, а задание она должна будет выполнить, получив энергию от меня, — простонала Лисса.

Я недоуменно уставилась на Мелиссу и осторожно уточнила:

— И в чем трагедия? Ведь на занятиях у Ардуса у вас получалось?

Подруги снова переглянулись и одинаково печально вздохнули.

— Мы вчера пробовали весь день, — протянула Лисса и с тоской схватила яблоко. — Из сотни попыток лишь десятая часть удачных.

— А мне Зара вообще велела оставить ее в покое и не дергать до понедельника! — взвыла Дина. — У нее, видите ли, любовь и личная жизнь в выходные. Как мы подготовимся?

Я сглотнула, обдумывая свою ситуацию. Нам с Шишем досталась тема непрерывной передачи энергии, и, в отличие от других, мы не занимались весь день в пятницу… И в субботу — тоже.

— Мамочки! — воскликнула я, представив, как проваливаюсь на лабораторной. — Что же делать?

Дина и Лисса обреченно вздохнули.

— Может… ничего страшного, если не получится? — высказала слабую надежду Дина и потрепала свою голубоватую челку. — Может, главное — просто попытка?

Мелисса оказалась настроена куда скептичнее, что только ухудшало мое состояние, которое я принялась заедать мясной нарезкой и тонкими ломтиками ароматного хлеба с какими-то местными семечками.

К вечеру я вымоталась, как ездовая лошадь. Майку можно было выжимать и поливать грядки, а наши с Шишем тренировки ни на миллиметр не сдвинулись с нулевой отметки. Ужин я пропустила, решив, что могу перекусить и в комнате. Но стоило войти в спальню, где ничто не напоминало об утреннем разгроме, как меня передернуло от страха. Заглянув в кладовку, я решительно направилась к подругам, надеясь провести этот вечер с ними.

У Дины и Лиссы обосновались еще Зара, Эллоя и Арина. Да и Ден с Адамом рвались развалиться на полу в обнимку с большими кусками пирога, но девчонки не только выставили парней из комнаты, но и под конвоем проводили до лестницы. Я со своими припасами устроилась в кресле, со смехом наблюдая, как одногруппницы играют в карты. Сил на игру у меня не осталось, а идти к себе и пугаться каждого шороха не хотелось.

Спустя час, успев вздремнуть и несколько раз перекусить конфетами и бутербродами, я таки сползла с кресла и направилась на свой шестой этаж, понимая, что невыносимо хочу спать.

— Может… — поднимаясь по лестнице, рассуждала я, поглядывая на свет ламп. — Может, мне повезет? Кому я нужна?

В комнате я включила свет везде, даже в ванной, из одеяла и подушек соорудила гнездышко и, подхватив бабушкину тетрадку, устроилась поудобнее, то и дело посматривая на окно.

— Ба-а-а! — позвала я, открывая тетрадку, и озадаченно нахмурилась.

Разговор с бабушкой я откладывала до того момента, когда смогу без крика и споров обсудить ее ложь, поэтому не открывала тетрадку. И теперь даже не могла сказать точно, в какой момент кто-то вырвал странички, испещренные бабушкиными ответами.

— Ох! — Я выронила тетрадку, таращась на торчащие, как зубья, огрызки листочков. — Когда?

Видимо, листы выдрали утром.

Я затряслась и обхватила себя руками, пытаясь унять страх.

«Привет», — появилось слово на целой странице.

— Ба? — даже не полностью веря, что разговариваю с бабулей, позвала я.

«Что случилось, Олимпиада? У тебя такой голос…»

Я несколько секунд раздумывала над тем, что рассказать бабушке, а после собралась с духом и грозно спросила:

— Почему ты соврала мне про дом?

Верия ответила не сразу, я почти физически чувствовала ее смятение.

«Ты о чем?» — осторожно уточнила она.

— Ты не продала дом! — вскричала я. — Ты вообще там не была!

На этот раз бабушка молчала еще дольше.

«Кто тебе сказал?»

— Я сама его нашла, — едва слышно прошептала я. — Но это не важно. Зачем ты врала мне? Зачем ты все время мне врала? Почему ты не хотела, чтобы я возвращалась в Подлунный? Говори!

«Мне угрожали, — после нескольких секунд молчания на бумаге появились сползающие к нижнему краю слова. — Мне стали приходить письма с угрозами на следующий же день после смерти твоих родителей. Кто-то требовал отдать дневник колдуна, считая, что он был у твоих родителей. Мне угрожали расправой. Смертью. Твоей. И я решила бежать… Я тряслась в другом мире несколько лет, все боялась, что за нами придут, ведь кто-то мог знать, что мы там».

— Ты могла мне рассказать, — умерив пыл, всхлипнула я. — Имею ведь право знать!

«Что произошло?» — поняв, что мои эмоции вызваны не только правдой о доме, спросила ведьма.

И я рассказала. Все, даже свои подозрения насчет Сердия Бердинга и наблюдения Шишеня. А выговорившись в очередной раз за сегодня, расплакалась.

«Вы правильно сделали, что рассказали Адриану, — написала бабушка. — Я думаю, что он найдет выход. А этот… из Надзора. Ты уверена?»

— Он очень подозрительный! — всхлипнула я. — Но… у меня нет доказательств. Мои предположения, совпадение и нюх Шиша. Все…

«Постарайся никуда не высовывать нос из академии и все время находиться в компании других студентов», — написала бабушка.

— Ба! — опешила я. — Как ты себе это представляешь? Я в общаге. И в комнате живу одна.

Мы еще немного поспорили, но в итоге я сдалась и обещала сходить к коменданту и попросить подселить меня на время к кому-нибудь третьей. Эта идея мне совсем не нравилась, но и дальше спорить с бабушкой, когда она права, сложно.

Распрощавшись с ведьмой, я погасила свет и еще долго лежала на кровати без сна. Потом пересела в кресло в углу, надеясь хоть там уснуть, но меня продолжало потряхивать от страха. Я то дремала, то вздрагивала от ощущения, что кто-то крадется по комнате.

Кажется, в какой-то момент я все же уснула, провалившись в странный сон. В нем я встала, подхватила с постели подушку и босиком направилась вон из комнаты. Плиты пола холодили ступни, но во сне я об этом едва помнила. Меня, как мотылька, притягивал свет, льющийся из-под двери за углом коридора. Войдя без стука, я обогнула стопки книг и со стоном растянулась поверх смятого одеяла, пихнув локтем в бок расположившегося на кровати хозяина комнаты. Подложив под голову принесенную с собой подушку и поджав одну ногу, я устроилась на животе и сладко вздохнула.

— Эй, ты что здесь забыла? — спросил кто-то, но я проигнорировала вопрос, погружаясь еще глубже в сон.