Она ничуть не была похожа на знаменитое сопрано. Возможно, ее нескладный костюм из твида производил обманчивое впечатление, под ним скрывалось великолепное тело примадонны.

— Да? — спросила она еле слышно.

В ее голосе и в глазах чувствовалось напряжение. Она крепко держала дверь, готовая захлопнуть ее, поведи я хоть бровью.

— Я Дэнни Бойд, — сказал я и слегка повернул голову, чтобы она по достоинству оценила мой неотразимый профиль.

— Кто?

Судя по очкам в голубой оправе, она была настолько близорука, что даже вблизи не разглядела бы толком мое лицо. Толстые линзы увеличивали ее глаза, но я не сказал бы, что от этого они казались красивее. Сейчас они были похожи на две мутные лужи, в глубине которых могло скрываться все, что угодно.

— Я не перепутал номер? — спросил я, начиная сомневаться. — Мне нужна Донна Альберта.

— О да! — энергично кивнула она. — Я Хелен Милз, ее секретарь.

— Она позвонила мне час назад, — терпеливо объяснил я. — Просила прийти как можно скорее.

У Хелен Милз был по-прежнему нерешительный вид, словно она никак не могла сообразить, говорю ли я правду или, может, я насильник, который вышел на свою утреннюю охоту.

— Я спрошу, — наконец прозвучало в ответ. — Подождите здесь.

Дверь захлопнулась перед самым моим носом, и не отшатнись я, дело могло закончиться травмой. Их у меня уже было достаточно, и получить еще одну от Хелен Милз мне совсем не улыбалось. Неожиданно дверь снова распахнулась, и по тому, как изменилось выражение лица у секретарши, стало понятно, что мои рекомендации в порядке, хоть я и не член ее клуба.

— Мисс Альберта ждет вас, мистер Бойд, — произнесла она снова почти беззвучно. — Входите.

Войдя, я огляделся по сторонам с видом американца, имеющего возможность снять точно такой же номер в «Уолдорф Тауэрз». Номер был именно таким, каким я его и представлял, и только двое в гостиной вносили явно диссонирующую ноту в его роскошную обстановку. Дама громко и картинно рыдала. Поглядев же на выражение лица мужчины, легко было уяснить, что сострадание вовсе не входит в его планы.

Я сразу понял, что рыдающая дама с густыми серебристо-светлыми волосами и есть Донна Альберта. На ней была блузка из тонкого шелка цвета металла, из которого делают оружие. Блузка плотно облегала прямо-таки олимпийские вершины ее великолепно развитых грудей. У меня мелькнула неплохая мысль: если такая грудь — результат пения в опере, то всех девочек нужно заставлять петь часа по два в день с самого раннего возраста.

Туго затянутый красный пояс выгодно подчеркивал тонкую талию, а брюки цвета розового леденца еще более плотно облегали ее пышные бедра и длинные ноги. Даже в изысканной обстановке «Тауэрз» она выглядела достаточно уместной.

— Мистер Бойд, — всхлипнула она, — это мистер Касплин, мой менеджер.

Мистер Касплин ростом был чуть повыше лилипута. Он сидел в кресле, и ноги его не доставали до ковра. Пожалуй, только женщина с извращенным материнским инстинктом могла бы назвать его привлекательным. Его голова совершенно не гармонировала с остальными частями тела. Она была ошеломляюще красива. Совершенная симметрия черт была увенчана блестящими черными волосами, тщательно уложенными назад с широкого лба таким образом, чтобы в наиболее выгодном свете представить каждый естественный завиток. Рот его был сжат, а в глазах читалось явное неодобрение лилипута по отношению к миру слабоумных великанов, в котором он вынужден жить.

— Присаживайтесь, мистер Бойд, — пригласил он птичьим голоском. — Вам, наверное, не терпится узнать, зачем вы понадобились мисс Альберте?

Я присел на тахту напротив. Хелен Милз истуканом застыла за креслом Донны Альберты.

— «Сыскное бюро Бойда» берется за любые дела, — ответил я. — Если гонорар подходящий, справимся с чем угодно.

Касплин достал из кармана серебряный футляр, открыл крышку — внутри был серый порошок. Большим и указательным пальцами он прихватил щепотку порошка и поочередно поднес к каждой ноздре, изысканно вдыхая его. Голова у него была повернута набок, и сейчас он был похож на птицу, удивленную тем, что в нее вот-вот выстрелят.

— Понюхайте, мистер Бойд, — мягко произнес он как бы в ответ на мой невысказанный вопрос. — Это успокаивает нервы.

— Касплин! — Дивное сопрано Донны Альберты полилось мощным потоком. — Не теряйте времени, расскажите о Ники.

— Да, конечно, — резко ответил он. — Но сначала, мистер Бойд, вы должны твердо уяснить, что все это в высшей степени конфиденциально.

— Разумеется, — кивнул я.

— Ники, — всхлипнула Донна Альберта. — Мой бедняжка Ники!

— Его похитили два дня назад, — пояснил Касплин.

— Вы связались с ФБР? — спросил я.

— Нет, — покачал он головой. — Мисс Альберта не хотела беспокоить их при данных обстоятельствах.

— Не хотела беспокоить? — повторил я с удивлением.

В его глазах появилось и тут же исчезло злобное выражение.

— Полагаю, нужно объяснить вам, — мягко сказал он. — Ники — пекинес.

— Собака? — Я даже задохнулся.

— Собака, — подтвердил он.

— Очень смешно, — выдавил я из себя, вставая. — Я пришлю вам счет за потраченное время.

— Сядьте! — повелительно произнес Касплин. — Это совсем не смешно, мистер Бойд. Ники вернули сегодня утром в подарочной упаковке. Мертвым. Кто-то выпотрошил его не хуже хирурга.

Несколько секунд я сидел молча, слушая музыкальное рыдание Донны Альберты, заполняющее гостиную.

— Шутка для крепких желудков, мистер Бойд, — закончил Касплин. — К несчастью, мисс Альберта, как вы видите, не в силах ее принять. Мы бы хотели, чтобы вы провели расследование и нашли убийцу.

— Расследовать убийство собаки? — уставился я на Касплина. — Вы хоть представляете, сколько это будет стоить?

— Донна Альберта все оплатит, — ответил он. — В данном случае деньги не имеют значения.

Я расслабился. С этого момента они стали моими клиентами. Я даже зажег сигарету, на которую Касплин уставился так, словно ему нанесли личное оскорбление.

— Ненавидели собаку или Донну Альберту? — спросил я.

— Поэтому мисс Альберта и пригласила вас, Бойд, — едко заметил он. — Выясняйте. У нее и так хватает проблем — осталось всего четыре дня до премьеры. А тут еще этот Эрл Харви…

— Эрл Харви? — стараясь казаться безучастным, переспросил я.

В глазах у Касплина промелькнуло явное недоверие.

— Да, импресарио. Вы хотите сказать, что ничего не слышали о нем?

— Подстрекатель, а не импресарио! — темпераментно вмешалась Донна Альберта.

— О Харви я действительно слышал, — осторожно ответил я. — Только никогда не слышал, что он участвует в культурных забегах.

— Ха! — Донна Альберта вскочила. Маска скорби сменилась на ее лице трагедийной маской. — Что, Касплин? Даже частный детектив ужаснулся при упоминании его имени! И в руки этого человека ты отдал бессмертное лирическое сопрано Донны Альберты!

— Послушай… — начал Касплин.

— Кто я? Заклинательница змей? — в отчаянии вопрошала она. — Рок-певичка?! — Она неожиданно завиляла бедрами, подражая кумиру подростков.

— Донна, пожалуйста! — Касплин сделал слабый протестующий жест рукой, затем устало закрыл глаза. — Мы уже тысячу раз говорили об этом… Эрл Харви платит жалованье за ваш великий голос плюс пятнадцать процентов с прибыли. Разве театр «Метрополитен» когда-нибудь выплачивал примадонне проценты?

Но было ясно, что примадонне наплевать на логику. Она со знанием дела доводила себя до дикарского неистовства.

— Как ты смеешь сравнивать этого вонючего борова со Второй авеню с Метр…?! — вопила она над склоненной головой своего управляющего. — Ты спятил, Касплин! Ты оскорбил не только меня! Ты оскорбил великий дом, место рождения, купель оперы!

Касплин приоткрыл маленький блестящий глаз и уныло уставился на меня.

— Это надолго, — сказал он, явно имея в виду горластую фурию, которая своим голосом, похоже, хотела сдвинуть «Тауэрз» на несколько дюймов с фундамента.

— Подожду, — громко, в расчете, что меня услышат, сказал я. — Вы платите за мое время.

— Это один из ее плохих дней, — сказал он, посмотрев на часы. — Может, нам лучше встретиться у меня в конторе? Скажем, часа через два.

— Идет! — кивнул я и встал.

Касплин протянул мне визитную карточку, затем снова откинулся в кресле и закрыл глаза. Голос Донны Альберты — взволнованный и очень громкий — звучал все выше и мощнее. Я вышел из номера за несколько секунд до того, как со стен, наверное, посыпались картины.

На пути к лифту меня остановило нервное прикосновение к локтю. Я оглянулся — Хелен Милз смотрела на меня из-за своих мощнейших линз.

— Не обращайте внимания на Донну Альберту, мистер Бойд, — сказала она с придыханием. — Не надо забывать, что она великая артистка, и это Касплин — чудовище! — настоял, чтобы она участвовала во всем этом ужасе!

— Что касается меня, то я нахожу театр на Второй авеню чудесным, — заверил я ее. — Я также не имею ничего против постановок за пределами Бродвея. И вообще я демократ. Живу на Сентрал-парк-Вест.

— Она сейчас не в себе, — настойчиво продолжала Хелен Милз. — Вы не должны винить бедняжку. Я имею в виду, что Ники вернули в… пакете! Потом эта премьера так скоро… Да еще этот немыслимый танец…

— Танец?

— Конечно. Ей придется исполнять танец Семи покрывал. Знаете? Сбрасывать с себя одежды. Этот Эрл Харви — маньяк, помешанный на эротических сценах. Он настаивает на том, чтобы она сбросила все семь.

Глаза мои плотно закрылись, и я вдруг почувствовал симпатию к Касплину.

— Что-нибудь случилось, мистер Бойд? — обеспокоенно спросила она.

— Все семь? — тихо переспросил я.

— О! — В ее голосе послышалось презрение. — Разве вы не знаете, что это «Саломея»?

— Оскара Уайльда?

— Рихарда Штрауса. — С каждым словом ее голос становился холоднее. — Он написал оперу по пьесе Оскара Уайльда.

— И Донна Альберта будет петь Саломею? И к тому же танцевать, сбрасывая с себя одежды? — Мои глаза широко раскрылись и, должно быть, так вспыхнули, что Хелен Милз отпрянула назад. — Где можно достать билеты? — возбужденно спросил я.

— Мистер Бойд! — Ее ноздри раздувались от возмущения. — Вы отвратительны!

Она устремилась по коридору к номеру, и даже в этом ее ужасном костюме ей удалось всем своим видом выразить вопиющее презрение.

Уединившись в баре на Мэдисон-авеню, я выпил пару бокалов мартини и задумался. Стоило мне закрыть глаза, как я отчетливо видел самого себя, расследующего смерть пекинеса. Я стоял на четвереньках где-то на Второй авеню и гавкал вопросы датскому догу-суке:

— Когда в последний раз вы видели Ника Пеки?

И всякий раз, когда я уже готов был кинуться к ближайшему телефону и сказать Донне Альберте, что черта с два, пусть она найдет кого-нибудь другого, в голове у меня возникала картина: последнее покрывало медленно падает с великолепного тела… Я понял, что попался на крючок.

Я пришел в контору к Касплину ровно через два часа после того, как покинул номер в гостинице. У него там сидела регистраторша или секретарша, а может, то и другое вместе — она была достаточно велика, чтобы справляться с двумя обязанностями. Похожая на изваяние, рыжеволосая, почти шести футов ростом. Если моя теория была правильной, то, судя по тому, какую грудь облегал ее пуловер, — эта особа обладала неплохим певческим голосом.

— Мистер Касплин назначил мне встречу, — сказал я. — Мое имя Бойд.

Она взглянула в блокнот и покачала головой.

— Извините, — произнесла она отчетливым контральто. — У меня не записано.

— Извините и вы меня, — искренне огорчился я. — Получается как с кораблями в ночи или что-то вроде этого. Если бы мое имя — меня зовут Дэнни Бойд — было у вас записано, из этого могло бы многое получиться. — Я покосился на ее грудь. — Кто-нибудь говорил вам, что вы могли бы петь в опере?

— По-моему, мне знаком ваш профиль, — сказала она, внимательно рассматривая меня. — Это не вы носили копье на сцене в «Метрополитен» в прошлом сезоне?

— Только на премьере, — признался я. — Упал занавес, я поклонился одновременно с примадонной. Она стояла передо мной. Копье ушло вперед, а она стала пятиться задом… — Я пожал плечами. — Знаете, как сложены примадонны?

— Проваливайте, — предложила она. — Может, вам где-нибудь в психушке наклеили обратный адрес?

— Могу я все-таки видеть Касплина? — Внезапно меня осенило. — Или вы предпочитаете, чтобы я прорвался силой?

Она, в свою очередь, пожала плечами. Это было похоже на первые толчки землетрясения, когда на ваших глазах появляются новые, бог знает где таившиеся до того возвышенности. Она подняла телефонную трубку и несколько секунд говорила с Касплином. Потом еще раз пожала плечами, и я едва удержался от аплодисментов.

— Это, наверное, из-за погоды, — сказала она. — Все буквально помешались. Он просит вас войти к нему.

Касплин сидел за огромным пустым столом из черного дерева. Выглядел он как генерал, подготовивший поле боя и внезапно узнавший, что какой-то растяпа в Пентагоне отправил войска на другой континент.

— Присаживайтесь, Бойд, — чирикнул он. — Рад, что вы пунктуальны.

— Рад, что вы рады, — весело ответил я. — Такие мелочи ну просто очень важны в жизни частного сыщика, ведущего следствие по делу об убийстве собаки!

— Вы находите забавным, что собаку убили и выпотрошили? — мрачно спросил он.

— Я еще не совсем в этом уверен. Расскажите поподробнее об этом захватывающем деле.

— Рассказывать, собственно, почти нечего. — Его голос звучал устало. — Это случилось днем. Когда позвонили, Милз была в номере. Ей подумалось, что звонят от швейцара из театра, где в это время репетировала мисс Альберта. Сказали, что та хочет, чтобы Ники был рядом с ней, в театре, и направляет посыльного, чтобы забрать его. Примерно через полчаса появился человек и забрал собаку. На нем была униформа посыльного, и Хелен отдала ему собаку. Она даже не запомнила, как он выглядел.

— Хорошая помощь, — мрачно заметил я. — Что еще?

— Я, конечно, связался со всеми посыльными службами. Нигде не было записи о подобного рода услуге. Полагаю, униформа была обманом.

В его руках появилась серебряная коробочка. Пришлось подождать, пока закончится нюхательная процедура.

— Вот что меня беспокоит, Бойд, — наконец продолжил он. — Не является ли вся эта история с собакой прелюдией к чему-то более скверному?

— То есть вы предполагаете, что тот, кто убил собаку, попытается в следующий раз сделать то же самое с человеком?

— Совершенно верно, — кивнул он. Его слишком большая голова дернулась, как у марионетки. — В оперной труппе, Бойд, порой разгораются очень сильные, а иногда и чудовищные страсти!

— Бывает, — согласился я.

— Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились с основными действующими лицами, имеющими непосредственное отношение к постановке. Пол Кендалл, продюсер, сегодня устраивает вечер. Все они будут там, и вы приглашены.

— Благодарю, — сказал я. — Кендалл об этом знает?

— Он не будет против, — уверенно сказал Касплин. — Вечер должен начаться в одиннадцать. Пол просил не опаздывать. Адрес я вам дам.

Позолоченным карандашиком он записал адрес в блокноте, оторвал листок и бросил его через огромный стол ко мне.

— Не думаю, что сейчас мы могли бы обсудить что-нибудь еще. Предпочел бы встретиться с вами утром, после того как вы познакомитесь с остальными. Надеюсь, вы поделитесь своими впечатлениями?

— Договорились, — сказал я, поднимаясь. — Я позвоню вам.

— Приходите в одиннадцать, — отрывисто произнес он.

В приемной я ненадолго задержался у стола рыжеволосого изваяния. Она посмотрела на меня без особого интереса, как на предмет, забытый нерадивым водопроводчиком, который приходил ремонтировать трубы.

— Вы что-то хотели? — спросила она своим гортанным контральто.

— Судя по всему, я пою не в той тональности, — весело сказал я, поворачивая к ней свой роскошный профиль. — Но это совсем не значит, что мы не можем вместе наслаждаться прекрасной музыкой, не так ли?

— Нужна мне твоя музыка! — огрызнулась она. — Топай отсюда, воображала!

Я вышел из офиса на чудесный свежий осенний воздух Нью-Йорка. Он настолько взбодрил меня, что мне показалось, будто я снова стал маленьким провинциальным мальчишкой, который бежит через полыхающий осенними красками лес, видит мягко падающие на землю яркие листья и задыхается от терпкого запаха ранней солнечной осени. Мне даже захотелось съесть какую-нибудь простую домашнюю еду, что-нибудь вроде жаркого в «Монсеньоре», чтобы утолить неожиданно навалившуюся ностальгию.

Пол Кендалл был владельцем пентхауса на Саттон-Плейс и нанимателем весьма оригинального дворецкого — роскошной брюнетки, которая открыла мне дверь. Я только успел подумать, что сны, оказывается, могут стать явью, если вы достаточно сильно сконцентрируетесь.

Ее волосы ниспадали пушистыми шелковыми прядями, подчеркивая слегка запавшие, почти юношеские щеки и приподнятый нос. На ней был креповый черный топ, плотно облегавший небольшую упругую грудь, и белая юбка из органди, с рисунком в виде больших черных пятен. В ушах — большие грозди жемчуга, вокруг шеи — жемчужное ожерелье в три ряда. Ее большие темные глаза по-озорному блеснули, когда она улыбнулась мне.

— Продаете что-нибудь? — спросила она вибрирующим голосом.

— Задавать вопросы не входит в обязанности дворецких, — ответил я. — Они лишь объявляют гостей.

— А вы гость? — Ее явно не волновало, что вопрос мог меня обидеть.

— Я гость гостя, — осторожно ответил я. — Касплин сказал, что Пол Кендалл будет рад видеть меня на своей вечеринке.

— Тогда все в порядке, — сказала она с облегчением. — Проходите.

Она закрыла дверь, потом обернулась и снова посмотрела на меня.

— Дэнни Бойд, — представился я. — Если хотите, можете спросить мой номер телефона.

— Не знала, что у Касплина есть друг.

— Будем считать, что из восьми миллионов живущих в Нью-Йорке именно со мной ему повезло.

Она улыбнулась:

— Меня зовут Марго Линн.

— Вы певица?

Улыбка сразу исчезла.

— Меццо-сопрано, — холодно сказала она. — Я вижу, что вы нечасто ходите в «Метрополитен», мистер Бойд?

— Извините, но что касается оперы, я профан.

— Не скромничайте, мистер Бойд! — Ее зубы на секунду ослепительно блеснули. — Уверена, что вы профан еще очень во многом, кроме оперы. Или у вас такое же чувство юмора, как и у Пола Кендалла?

— К сожалению, я еще незнаком с Кендаллом.

Она повела плечом, и черный креп мягко зашуршал.

— Не могу гарантировать, что вы познакомитесь с ним сегодня вечером. Этот вечер совсем не означает, что он будет здесь. Пол любит пошутить. А если он все же придет, то обязательно опоздает. И это, как всегда, будет грандиозно. Скорее всего, он явится в сопровождении пожарных, которые зальют квартиру и всех гостей из шланга. Такой уж у него юмор. Если вы захотите довести его до истерики, сломайте себе руку в нескольких местах. Он будет умирать со смеху. Но все его почему-то любят — это как зараза!

— Кажется, он отличный малый, — согласился я. — Надеюсь, мне не посчастливится познакомиться с ним.

— Сейчас, кажется, около одиннадцати, — озабоченно сказала она. — Он настаивал, чтобы все собрались именно к этому времени. Так что, думаю, он скоро явится во всем великолепии, если явится вообще. Вам лучше пройти к остальным гостям, мистер Бойд, и немного выпить. Лучше, чтобы ваши нервы были в порядке к приходу Пола.

Марго Линн направилась в гостиную, я последовал за ней.

Одна из стен в комнате была стеклянной, через нее открывался вид на реку. Остальные стены были сплошь увешаны программами разнообразных шоу. Все они, от опер до музыкальных комедий и простых пьес, были аккуратно вставлены в рамки. Продюсером этих оставшихся в прошлом зрелищ был Кендалл.

Мы остановились у бара, и меццо-сопрано терпеливо подождала, пока я сделаю себе «Дайкири». Затем она подвела меня к ближайшей паре и представила.

— Это мистер Бойд, — сказала она со скукой в голосе. — Уникальный тип — утверждает, что он друг Касплина.

— Знаю, — сказала Хелен Милз тихим голосом. — Мы уже встречались.

Она уставилась на меня сквозь свои мощные линзы, словно я был червяком в ее яблоке.

— Дорогая, судя по тому, как ты это говоришь, он, похоже, пытался тебя соблазнить. — В голосе Марго Линн появился интерес. — Может, это первый мужчина, сломавший твои оборонительные сооружения, Хелен? Если это так, он заслуживает медаль или что-нибудь в этом роде. Знаешь, как первый человек на Луне?

— Не будь такой противной, Марго, пожалуйста, — сказала Хелен Милз дрожащим голосом. — Хоть раз в жизни можно не говорить о сексе?

— Извини, дорогая, — непринужденно ответила Марго. — Я все забываю, что ты у нас девушка, девушка и еще раз девушка. Вы знакомы с Рексом Тайболтом, мистер Бойд? — Она не дала мне ответить. — Хотя откуда — вы же не ходите в «Метрополитен», не так ли? Рекс — баритон, а эти его великолепные мускулы настоящие. Так, по крайней мере, говорит он сам.

Тайболт был крупным малым, с грудью, похожей на бочонок, и лицом, какие часто встречаются в журнальных рекламах, расхваливающих принадлежности для занятий культуризмом. Только приглядевшись повнимательнее, можно было заметить небольшую припухлость под глазами и уже слегка отвисший подбородок.

— Рад познакомиться, Бойд, — сказал он гулким голосом. — Не обращайте внимания на Марго — она всегда злится, когда ее любовник не приходит вовремя.

— Слышал, что Пол Кендалл большой шутник, — поддержал я разговор.

— Ладно, — уныло сказала Марго. — Похоже, вы достойны друг друга.

Она ушла в другой конец комнаты, где Донна Альберта, в великолепном платье из серебристого ламе, оживленно беседовала с высоким типом явно романского происхождения. На вид он вполне мог помериться силами с Рексом Тайболтом.

— Марго — отличная девчонка, — добродушно сказал Рекс. — Резковата, но постель с Кендаллом, судя по всему, пошла ей на пользу. А?

— Рекс, прошу… — Хелен Милз сказала это почти не дыша. — Ты как Марго! Разве нельзя говорить о чем-нибудь другом?

— Вы поете с Донной Альбертой в «Саломее»? — спросил я Тайболта.

— Да, — кивнул он. — Партию Иоканаана[1] — и теряю голову!

Он со смехом наклонился.

— Помню, — сказал я. — Саломея не станцует до тех пор, пока Ирод не предложит ей что-нибудь в качестве награды. А поскольку ей позарез надо избавиться от вас, она просит поднести ей вашу голову на большом плоском блюде.

— Кендаллу сделали точную копию моей головы из глины, — сказал Тайболт. — Получилась как настоящая. Парень, который ее делал, умолял вернуть ее после закрытия сезона для какой-то там выставки. — Видимо, из скромности он опустил голову, разглядывая собственные ногти. — Говорит, еще никогда ему не приходилось работать с таким классическим профилем, как у меня.

— Удивительное сходство, — поддержала Хелен Милз с невинным видом. — Даже загар получился. Но ведь глина — что-то вроде обожженной грязи, да?

Тайболт постарался изобразить улыбку, хотя в глазах у него промелькнуло что-то весьма похожее на ненависть.

— Не хотелось бы расставаться с вами, Хелен, — проникновенно сказал он, — но Донна Альберта, по-моему, слишком увлеклась беседой с этим мексиканцем. Не пора ли вам вмешаться?

Хелен Милз обернулась и, увидев, что собеседник Донны Альберты чересчур близко наклонился к ней, без промедления направилась в их сторону. Тайболт наблюдал за ней с довольной ухмылкой.

— Нереализованная любовь, — сказал он. — Вообще-то это трагично, но что касается Хелен, всего лишь забавно. Эти ужасные очки… — Он пожал плечами.

Я смотрел на уютно устроившуюся парочку, которую вот-вот должна была разбить Хелен Милз.

— А что это за тип с Донной Альбертой? — спросил я.

— Ирод. — Тайболт состроил гримасу. — По его приказу ей преподносят мою голову на блюде.

— Как его зовут вне сцены? — терпеливо продолжал я расспросы.

— Луис Наварре — мексиканский тенор. Эрл Харви лез из кожи вон, стараясь заполучить более известного тенора, но пришлось довольствоваться Луисом.

— Плохонький певец?

— У него красивый голос, — неопределенно сказал Тайболт. — Если он найдет опытного преподавателя, то, возможно, лет через десять будет в состоянии исполнить партию в «Саломее».

Он пристально посмотрел поверх моего плеча, и лицо его стало напряженным и жестким. Я повернул голову и увидел входящего в гостиную Касплина. За ним плелся еще какой-то тип.

— Импресарио и менеджер нашей знаменитой примадонны, — неприязненно пробормотал он. — Кто сказал, что лев не может лечь в одну постель с вошью? Не стану их дожидаться. Думаю, вы извините меня, Бойд. Лучше уж беседовать с Хелен Милз! — Он поспешно направился к группе в дальнем углу, где, похоже, были огорчены появлением Хелен.

Касплин маленькими изящными шажками направился ко мне. В правой руке у него была трость из черного дерева с серебряным набалдашником. На нем был великолепный темно-синий костюм и отличная рубашка с отделанной кружевом манишкой. Следом за ним, отстав шага на два, тащился тип, похожий на телохранителя.

— Вижу, вы пришли вовремя, Бойд. Познакомьтесь — Эрл Харви, наш импресарио.

Только рядом с Касплином Харви выглядел большим. На самом деле он был среднего роста. Его длинные и гладкие волосы мышиного цвета падали на лоб, что, по мнению их хозяина, должно было производить впечатление молодости и невинности. Как бы не так! У него был большой нос и широкий рот с тонкими губами. Цвет глаз очень напоминал цвет воды в Гудзоне в дождливое утро. Одежда была небрежной, но дорогой. Все вместе это производило впечатление сводника, очень довольного тем, что он заставлял девчонок терпеть всяческие измывательства просто ради собственной забавы.

— Касплин рассказывал мне о вас, — сказал он неприятным скрипучим голосом. — Вы, кажется, ведете следствие по делу об убитой собаке?

— Не придирайтесь, — вежливо ответил я. — Вы ведь тоже заработали свой первый гонорар, выступая с труппой дрессированных блох, верно?

— Сейчас все, кого ни найми, ведут себя совершенно по-хамски, — проскрипел Харви, покосившись на Касплина.

— У Бойда репутация детектива, распутывающего самые сложные дела. К сожалению, никто не назвал его тактичным человеком, — решительно вмешался Касплин. — Почему бы тебе не выпить, Эрл?

— Ничего другого не остается, — проворчал Харви. — Вы сказали им, что я не против, чтобы они немного кутнули, но только без пения? Я заплатил им кучу бабок, чтобы они драли глотку на Второй авеню, и не хочу, чтобы они даром разбрасывались своими голосами направо и налево!

Касплин поморщился.

— Я сказал им, — провещал он в тональности флейты, — что они могут пить, драться, блудить, но только не петь.

— Да? — Харви недоверчиво посмотрел на него, но учтиво-бесстрастное лицо Касплина не выражало ничего, кроме любезности. — Ладно, тогда пойду выпью. — Он решительно направился к бару.

— И этот тип — импресарио? — с возмущенным придыханием спросил я. — Одаривает людей оперным искусством?

— Кошмар, правда? — живо подхватил карлик-щеголь. — Впрочем, контракты подписаны, премьера через три дня, — приходится делать все, что от нас зависит.

— Когда-то я слышал, что он собирался арендовать «Гарден» для проведения международного матча по рестлингу. Команда русских с командой американцев.

— Слава Богу, что ему это не удалось, — прочирикал Касплин. — Схватка была бы мошеннической!

Его руки беспрерывно вертели трость из черного дерева, и только когда он достал свой серебряный нюхательный футляр, трость обрела относительную неподвижность. Касплин совершал привычный ритуал, а я тем временем закурил.

— Пол Кендалл еще не появлялся? — неожиданно спросил он.

— Кажется, еще нет, — ответил я. — Может, решил не появляться, когда узнал, что явился Харви?

Большая голова Касплина слегка качнулась.

— Это для него недостаточно веская причина. Держу пари, что отсутствие Пола означает какую-нибудь его глупую шуточку. Поэтому не удивляйтесь, если всех нас сегодня арестуют за посещение публичного дома или еще за что-нибудь такое же несмешное. В душе Пол так и остался школьником-переростком с грязными мыслишками.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался я.

— Все, что вы видели сегодня вечером, — медленно произнес он. — Ведь именно это я и хотел вам в первую очередь показать. Человеческие отношения. Марго Линн стала его любовницей с самого начала, еще когда только набирали труппу. Очень типично для Пола — до начала постановки ему необходимо переспать с одной из ведущих певиц труппы.

— Думаю, этого захотел бы каждый, кто собирается выступить в качестве продюсера, — весело заметил я.

Касплин испепелил меня взглядом.

— Две недели назад он вдруг потерял всякий интерес к Марго. Она до сих пор переживает.

— Устал? — спросил я. — Или нашел другую партнершу для постели?

— Заинтересовался Донной Альбертой. — Касплин выговорил это без какой-либо особой интонации. — Последнее время он просто преследует ее.

— Успешно? — спросил я небрежно.

— Нет, — процедил он. — Я совершенно точно знаю, что она отвергла все его попытки.

— Думаете, что за это Кендалл мог убить собаку?

— Не думаю. Скорее всего, это Марго Линн, — спокойно ответил он. — Могут быть и другие варианты. С тем же упорством и таким же результатом с Донной Альбертой пытался переспать Рекс. Не забывайте и о маленькой мышке с большими глазами.

— Хелен Милз?

— Хелен до смешного предана Донне Альберте, — сказал он, тонко улыбаясь. — Ведь еще не родился мужчина, который завоевал бы ее расположение. Понимаете, о чем я?

Неожиданно около нас появилась Марго Линн, прервав нашу интересную беседу.

— Привет, Касплин, — сказала она без особого энтузиазма. — Ты видел где-нибудь Пола?

— Нигде.

— Я бы с радостью перерезала ему глотку! — устало проговорила она. — Устроил этот вечер, я торчу здесь… — Она уставилась на меня, будто вспомнив о своих обязанностях хозяйки. — Вы со всеми познакомились, мистер Бойд?

— Кроме Луиса Наварре, — сказал я. — Можно отложить это удовольствие, если вы не настаиваете.

Касплин снова принялся нетерпеливо вертеть свою трость.

— Это уж слишком! Пол хочет, чтобы мы проторчали здесь всю ночь. Очередная его пакость.

— Не говори так, — вздрогнула Марго. — Который час?

Я посмотрел на часы:

— Без десяти двенадцать.

— Колдовской час близится, — как-то вяло произнесла она. — у меня есть инструкция собрать всех в столовой к полуночи.

— Зачем? — подозрительно спросил Касплин.

— Таково указание Пола. Как только пробьет двенадцать, я должна открыть какую-то коробку, в которой находится то, что принесет нам удачу в премьере. — Она пожала плечами, и черный креп издал шелестящий звук. — Может, вы оба пройдете туда, пока я соберу остальных гостей?

— Очередной абсурд. — На сей раз голос Касплина отдаленно напоминал рычание.

— Думаю, лучше оставить входную дверь открытой, — сказала Марго. — На случай, если он войдет.

— Разве он не в состоянии, как все, воспользоваться звонком?

— Боюсь, не услышу его в столовой из-за общей болтовни, — ответила она. — Будьте так добры, Касплин, проводите мистера Бойда, а я тем временем позову остальных.

В столовой было полутемно. На полу лежал мягкий ворсистый ковер. Обеденный стол находился в нише. Вместо привычных стульев его с трех сторон окружал роскошно обитый диван. Посредине стояла большая черная коробка высотой примерно в четыре фута. Она больше походила на упаковочный ящик, чем на коробку с сюрпризом.

— Что это такое, черт побери? — начиная почему-то нервничать, спросил я.

— У меня нет ни малейшего желания задумываться об этом, — проворчал Касплин. — Там может быть все, что угодно, — от диких обезьян до спрессованной кучи заплесневелого мусора. Скорее всего, так оно и есть.

В столовую вошли Донна Альберта с мексиканским тенором. На шаг позади шла Хелен Милз, следом за ней Марго, затем Рекс Тайболт с затравленным выражением глаз. Эрл Харви что-то бубнил ему в самое ухо, словно это была последняя минута перед международной конференцией и Харви в качестве референта придумал для босса парочку выражений покрепче в адрес русских.

— Добрый вечер, мистер Бойд, — любезно прозвучал красивый голос Донны Альберты. — Очень рада видеть вас.

Платье из серебристого ламе имело глубокий вырез, открывающий начало ложбинки между ослепительно белыми округлостями. Как говорят кинооператоры, мне пришлось быстро перевести фокус своих объективов — вспомнить, что надо говорить, а не хватать.

— Весьма признателен, — охрипшим голосом поблагодарил я.

— Вы знакомы с Луисом Наварре? — Не дожидаясь ответа, она повернулась к красивому испанцу: — Это мистер Бойд, Луис. Он помогает мне с Ники. — Ее глаза на секунду затуманились. — Мистер Бойд намерен найти того, кто убил моего бедняжку!

Наварре кивнул мне и улыбнулся:

— Сеньор…

— Завидую вам, дружище, — сказал я. — Для вас Донна Альберта шесть вечеров в неделю будет исполнять танец, сбрасывая с себя семь покрывал.

— Мне очень повезло, сеньор Бойд. — Его улыбка стала шире.

Марго Линн несколько раз хлопнула в ладоши, требуя нашего внимания.

— Друзья и соседи! — Она слабо улыбнулась. — Уже полночь, и, по-моему, самое лучшее покончить со всем этим!

— С чем покончить? — подозрительно спросил Харви.

— С подробными указаниями Пола, — сказала она. — В полночь, когда все соберутся, я должна нажать вот это… — Она показала на блестящую кнопку, выступающую сбоку на коробке под самой крышкой.

— И что тогда? — проворчал Харви.

— Мистер Харви, — холодно произнесла она, — если бы я знала ответ, то меня, возможно, не было бы здесь!

Она поднесла палец к кнопке и зажмурила глаза. В следующую секунду раздался топот, напоминающий приближение стада слонов.

— Наверное, это Пол. — В голосе Марго зазвучала надежда. — Пусть он сам нажимает эту чертову кнопку!

Дверь распахнулась, и в столовую ворвался какой-то огромный тип. За ним следовали двое полицейских в форме.

— Лейтенант Чейз, — проревел тип. — Отдел расследования убийств.

Какое-то время все в растерянности смотрели на него, пока До них не дошло, что это одна из обычных шуточек Кендалла.

— Вы хотите сказать, что не вызывали меня? Интересно! — рыкнул Чейз. — Где тело?

— Тело? — дрожащим голосом спросила Марго.

— Нам позвонили и сообщили об убийстве, — медленно, словно подбирая слова, сказал Чейз. — Итак, где труп?

— Труп? — почти неслышно пискнула Хелен Милз.

Очевидно, в подсознании Марго сработал условный рефлекс — она нажала кнопку. Крышка огромной коробки с жужжанием раскрылась — словно сработала тяжелая пружина. Из коробки появилась верхняя часть тела клоуна с широко ухмыляющимся лицом.

Стихли испуганные крики, а клоун так и остался наполовину высунувшимся из коробки. Туловище его слегка покачивалось вперед-назад. Если это была идея Кендалла — поместить в коробку попрыгунчика огромных размеров, — то Касплин был, черт возьми, прав, когда говорил, что знаменитый продюсер обладал разумом школьника. Но что-то было не то с лицом клоуна. Даже под толстым слоем грима была заметна его меловая бледность. В тот момент, когда клоун качнулся ко мне, я подошел поближе. Его глаза неподвижно смотрели на меня…

— Боже мой, — прошептала рядом Марго. — Это Пол!

Только теперь до меня дошло, что толстая красная черта поперек его шеи вовсе не была нарисована. Кто-то перерезал ему горло от уха до уха.

Порядком измотанный, я попал в свою контору только около десяти часов на следующее утро. После того как обнаружили тело Кендалла, лейтенант Чейз сделался, так сказать, жизнью и душой вечера. Он задавал вопросы до тех пор, пока лицо у него не посинело. Это произошло только к четырем утра. Насколько я понял, ответы на вопросы ничего для него не прояснили.

Фрэн Джордан, моя рыжеволосая секретарша с серо-зелеными глазами, успела побывать в модном магазине. На ней был элегантный и дорогой кашемировый пуловер, который подчеркивал совершенную форму ее груди.

— Вижу, вам понравился мой новый пуловер, — сказала она. — Моя врожденная стыдливость не позволяет мне предположить, что вас заинтересовало что-то другое.

— Я подумал, что плачу тебе слишком большое жалованье, — задумчиво произнес я. — Кашемир для офиса — однако!

— Это новая модель, Дэнни Бойд. В целях экономии они ее несколько обузили. Я вижу, вы не в духе. Что-нибудь случилось? Провалили дело Донны Альберты?

— С чего ты взяла? — хмуро спросил я.

— Из утренних газет. Они полны материалов об убийстве Пола Кендалла. Как мне помнится, вчера вы были приглашены к нему на вечер.

— Был я там, — согласился я. — Между прочим, меня нанимали не для того, чтобы я нашел убийцу Кендалла.

— Вы совершенно правы, Дэнни! — Она обворожительно улыбнулась. — Просто я вспомнила то, о чем вы очень часто твердите: «Частный детектив намного проворнее полицейского-профессионала». Теперь все расставлено по местам: полиция пытается найти убийцу Кендалла, вы — убийцу собаки Донны Альберты!

Я попытался проигнорировать это саркастическое замечание и снова уставился на пуловер. Скоро прирожденный исследователь, каким я всегда считал себя, взял верх над моими оскорбленными чувствами.

— Ты занималась пением, когда была ребенком, Фрэн? — лениво спросил я.

— Хотите знать, была ли я наушницей?[2] — Фрэн подумала. — Иногда ябедничала на свою старшую сестру, но на мальчишек никогда не жаловалась.

— Ладно, это все пустяки, — устало сказал я и поплелся к себе в кабинет.

— Эй, Дэнни! — окликнула она меня. — Чуть не забыла — начиная с половины десятого несколько раз звонил какой-то Касплин. Просил позвонить ему прямо сейчас.

— Отлично, — повеселев, сказал я. — Кстати, у него тоже рыжая секретарша. Только у нее побольше, чем у тебя.

— Вы имеете в виду, что она выше ростом? — ледяным тоном спросила Фрэн.

— Частично, — согласился я. — Когда у меня будет много свободного времени, я напишу статью о том, почему матери должны давать своим дочерям уроки пения.

— Так вы о пении! — Ее лицо посветлело. — Я действительно пела в хоре, пока училась в средней школе. А что?

— Сразу видно. — Я был очень доволен. — Размер тридцать восьмой, верно?

Я быстро захлопнул за собой дверь, чтобы Фрэн не успела ничего ответить. Сев за большой стол, я придвинул к себе телефон.

Ответило слегка сиплое контральто, принадлежавшее рыжеволосому изваянию.

— Это Дэнни Бойд, — бодро сказал я. — Слышите скрипки?

— Только аденоиды, — сухо ответила она. — Мистера Касплина нет!

— Вы уверены? — спросил я укоризненно. — Под стол не заглядывали?

— Повторяю второй и последний раз, — сказала она раздраженно. — Мистера Касплина нет!

— Возможно, он передумал, — как ни в чем не бывало продолжал я. — Он звонит мне — меня нет, он просит позвонить ему — теперь нет его. Можно провести остаток жизни, отсутствуя одновременно. Знаете, я готов иногда поотсутствовать вместе с вами.

— Ладно, — с неожиданной дружелюбностью сказала она. — У него действительно были причины поговорить с вами. Не кладите трубку.

Несколько щелчков, и птичий голос Касплина защебетал мне в ухо.

— Рад, что вы позвонили, Бойд, — оживленно начал он. — Вы, наверное, догадываетесь, что эта ужасная смерть вызвала хаос в постановке?

— Могу себе представить, — осторожно ответил я.

— Но, как ни странно, во всем этом есть кое-что положительное. — Голос у него стал вкрадчивым. — Мисс Альберта совсем забыла о своем горе. Я имею в виду пекинеса. Честно говоря, я очень рад. Все, чего мне сейчас хочется, — это прийти в себя. Надеюсь, вы согласитесь со мной, Бойд, что при данных обстоятельствах расследование лучше всего прекратить.

— Меня нанимала Донна Альберта, — вежливо ответил я. — Она и должна сообщить мне о своем решении прекратить расследование.

— Я ее менеджер, — холодно напомнил он. — Нанимал вас я, Бойд, и если вы настаиваете, я отказываю вам.

— Отлично, — ответил я. — Я пришлю вам счет за потраченное время.

— В этом нет необходимости, — чирикнул он. — Назовите сумму, и я выпишу вам чек — можете забрать его у Максин в любое время.

— Максин? — переспросил я.

— Это моя секретарша, — с нетерпением ответил он. — Сколько я вам должен?

— Пятьсот долларов.

Последовала оглушающая пауза.

— Пятьсот… — Его голос прервался. — За двенадцать часов работы?

— Малыш, — холодно произнес я, — у меня был очень перегруженный день!

Я опустил трубку, не дав ему возможности ответить. Закурив, посмотрел на часы и решил, что пора выпить кофе. Но поскольку я остался без работы, следовало подумать об экономии. Если пригласить с собой Фрэн, она могла бы оплатить счет, а я бы выпил кофе и заодно расспросил бы ее, чем она еще занималась в детстве. В конце концов это могло бы привести меня к желанному результату. Нацепив на лицо довольную ухмылку, я вышел в приемную. Но Фрэн опередила меня.

— Требую повышения жалованья! — выпалила она. — За такую почасовую плату вы можете позволить себе утроить мне жалованье!

— Подслушивала? — обвиняюще спросил я.

— А что еще остается делать? — Она заметила нехороший блеск в моих глазах и быстро отреагировала: — Не то чтобы… Случайно.

Я вернул улыбку на место:

— По-моему, нам стоит пойти выпить кофе.

— И что потом?

— Возвращаюсь к своей подушке и сплю весь день — я вернулся в пять утра. Поехали со мной!

— Мой опыт говорит, что ни одна девушка не осмелилась бы закрыть глаза на вашей подушке, — сказала она уверенно. — Поэтому вы идете домой и варите себе кофе. А я пока пробегусь по магазинам. Позвонить вам, если будет что-нибудь интересненькое?

— Ну, если…

— Если это женщина, блондинка и сложена должным образом в определенных местах, — закончила она за меня.

Меня разбудил телефон. Добравшись до него, я выглянул в окно. Сентрал-парк превратился в неразборчивое темное пятно, значит, я проспал до вечера.

— Бойд, — зевнул я в трубку.

— Мистер Бойд, — завибрировал женский голос. — Это Марго Линн.

— Да? — рассеянно спросил я.

— Могу ли я повидать вас? — спросила она. — Если можно, то сегодня.

— Что вы там еще придумали? — проворчал я. — Очередной бесподобный вечер с трупом в холодильнике?

— Это очень серьезно. Не могли бы вы сейчас приехать ко мне? Прошу вас!

— Ладно, — буркнул я. — Через час.

— Спасибо, — сказала она и продиктовала адрес в районе восточных пятидесятых улиц, недалеко от Третьей авеню.

Я принял душ, побрился и надел почти новый костюм, сшитый таким чертовски первоклассным портным, что мне потребовалось рекомендательное письмо, чтобы попасть к нему. Когда я уже повязывал галстук привилегированного клуба, из которого меня давно уже исключили, послышался звонок в дверь. Открыв, я во второй раз за вечер удивился. Это была Хелен Милз. Она нервно улыбалась.

— Извините за неожиданный визит, мистер Бойд, — прошелестела она. — Я звонила вам днем на работу, секретарь сказала, что вы больше не вернетесь, и дала ваш адрес. Предупредила, что застать вас можно после семи…

— Конечно, — поспешил я ответить, чтобы она не задохнулась от волнения. — Заходите.

Она вошла в гостиную и настороженно осмотрелась по сторонам. Иногда она вздрагивала и вообще держалась так напряженно, будто была совершенно уверена, что квартиры холостяков полны всяческих ловушек для неосторожных девственниц. Наконец она рискнула присесть на самый краешек кресла, осмотрительно натянув юбку на колени, и украдкой посмотрела на меня.

— Хотите выпить? — спросил я.

— Я не пью, мистер Бойд.

— Сигарету?

— Не курю.

Ответ на следующий вопрос я уже знал, поэтому сел напротив и стал ждать. Она нервно провела языком по бледным губам, глубоко вздохнула:

— Разве это не было ужасно, мистер Бойд?

— Что именно? — отрешенно спросил я.

— Убийство мистера Кендалла! — Мощные линзы укоризненно сверкнули в мою сторону.

— Конечно, — сказал я. — Но может, самому Кендаллу понравилась эта шутка с попрыгунчиком?

— Вы не думаете, что его и пекинеса Донны Альберты убил один и тот же человек?

— Возможно, — не стал возражать я. — А вы думаете именно так?

— Не знаю. — Она прикусила нижнюю губу. — Мне нужно с кем-нибудь посоветоваться обо всем этом, мистер Бойд, а так как Донна Альберта наняла вас, чтобы вы нашли убийцу Ники, я уверена, что знаю, кто это!

— Кто?

— Разумеется, женщина! — воскликнула она с горечью. — Марго Линн — больше некому!

— Почему Марго Линн?

— Она безумно ревнивая, — твердо сказала Хелен Милз. — Она всегда очень ревниво относилась к успеху Донны Альберты, а в труппе все знали, что она и Кендалл были… ну… вы понимаете…

— Спали?

Она мучительно покраснела:

— Да! Потом Кендалл потерял к ней всякий интерес и переключился на Донну Альберту. Она, естественно, не поощряла его, но Марго, конечно, автоматически пришла к выводу, что произошло самое худшее.

— А у нее не было для этого совершенно никаких оснований? — осторожно спросил я.

Ее глаза испепелили меня.

— Конечно же нет! А Марго решила, что они были, ну… любовниками! — Она снова покраснела.

— И вы думаете, что она из мести убила собаку?

— И в качестве предупреждения вернула выпотрошенный труп Донне, — резко закончила она.

— У вас есть какие-нибудь доказательства?

— Это ваше дело — найти доказательства, мистер Бойд! — колко бросила она. — Именно для этого вас и наняли, не так ли?

— Это было вчера, — сказал я. — Сегодня утром меня уволили.

— Что? — Она недоверчиво уставилась на меня.

— Касплин сказал, что убийство Кендалла отвлекло Донну Альберту от мыслей о собаке. Поэтому во мне нет необходимости.

— Почему вы не сказали мне об этом сразу?

— Вы просто не дали мне такой возможности, дорогая, — кротко заметил я. — К тому же я был так занят, восхищаясь вашими великолепными ногами!

Она вскочила, дрожа от ярости.

— Вы воображаете, что это забавно, мистер Бойд! — Она почти задыхалась. — Вы сделали из меня посмешище!

— Я же не знал, что вы пришли ко мне, чтобы рассказать о собаке и Марго Линн. Я решил, что вы поддались моему роковому обаянию.

С минуту она с ненавистью смотрела на меня, потом прошипела нечто невразумительное, я не разобрал, что именно, может, и к лучшему для себя. Я сделал то, чего делать не следовало, — встал и подошел к ней. Неожиданно она подняла правую руку и врезала мне по лицу. Судя по звуку и ощущениям, моя голова раскололась надвое. Пока я приходил в себя, Хелен Милз выбежала из комнаты. К тому времени, как опомнился, она была уже далеко.

Марго Линн открыла дверь своей квартиры и пригласила меня войти. На ней была короткая туника черного шелка и узкие брюки. Эффект оказался просто потрясающим. В углу гостиной около сверкающего бара стояла дорогая аппаратура. Звучала проникновенная музыка, ее можно было бы назвать мелодией для неторопливых любовников.

— Выпьете что-нибудь? — спросила она своим вибрирующим голосом, который сам по себе возбуждал мои нервы.

— Бурбон со льдом.

— Устраивайтесь поудобнее, мистер Бойд. — Она показала на большую софу.

— Лучше — Дэнни, — поправил я.

Она приготовила напитки, принесла их к софе и села рядом со мной. Впрочем, не очень близко.

— Значит, вы частный детектив, Дэнни, — непринужденно сказала она. — Я слышала, как о вас говорил сегодня днем Касплин. В основном он употреблял короткие слова.

— Он и сам коротышка, — пробурчал я.

Марго улыбнулась и отхлебнула виски.

— Вам приходилось расследовать дело об убийстве собак?

— Никогда. Вы могли бы выяснить это по телефону. Заодно бы сэкономили бурбон.

— Судя по словам Касплина, вы слишком высоко себя цените, — медленно проговорила она.

— Об этом следует судить по дополнительным льготам, — сказал я.

— Этот лейтенант Чейз… — Она немного помолчала. — Его трудно в чем-то убедить… Он считает, что я убила Пола Кендалла.

— А разве не вы?

Ее большие темные глаза несколько секунд изучали меня, затем она покачала головой:

— Нет. Но не в этом дело. Он сделал этот вывод, захлебнувшись в той грязи, которую вылили на меня такие, как Хелен Милз и наша великая примадонна.

— Этого маловато для обвинения.

— У меня нет алиби — я думаю, это не поможет мне? — Ее пальцы нежно коснулись моей руки. — Я расспросила о вас, Дэнни. У вас неплохая репутация. Именно вы нужны мне сейчас.

— Чтобы вас не подозревал Чейз?

— Единственное, что вы можете сделать, — это найти настоящего убийцу, — произнесла она почти беззаботно. — Как вам кажется?

— Существует такая небольшая деталь, — сказал я. — Деньги.

— Сколько?

— А сколько стоит избавиться от крючка лейтенанта Чейза?

Она невесело улыбнулась:

— Вы крепкий орешек, когда доходит до дела, Дэнни Бойд. Скажем, тысяча сейчас и еще тысяча после завершения работы.

— Исходя из суммы, которую заплатил мне Касплин, это обеспечит вам четыре дня моего времени, — сказал я и хмыкнул. — Но, как я уже намекал, вы можете рассчитывать на определенные льготы.

— Возможно, вы тоже, — мягко сказала она.

— Здесь уютно, — сказал я и отпил немного бурбона. — Значит, если вы не убивали Кендалла, это сделал кто-то другой. Мне подсказывает это интуиция частного детектива.

— Пол попросил меня прийти к нему пораньше, чтобы помочь устроить вечер, — начала она рассказывать. — Я приехала около семи. Он был весел, много шутил — как всегда, когда он задумывал какую-нибудь из своих сумасшедших шуточек. После того как я закончила с напитками, фужерами и прочей ерундой, он показал мне коробку и объяснил, что надо сделать. Надо было в полночь собрать всех в гостиной, затем нажать кнопку. В восемь тридцать я ушла переодеваться.

— Когда вы вернулись туда?

— Чуть позже десяти. Мне нужно было явиться пораньше, чтобы встретить гостей. Пол сказал, что куда-то уйдет и до определенного времени его не будет. Поэтому я не удивилась, что его там не было. Остальное вы знаете.

— Нетрудно понять, почему лейтенант подозревает именно вас. Кендалл не мог сам закрыть крышку, нужно было, чтобы кто-нибудь помог ему. Он должен был согнуться, чтобы уместиться в коробке сидя, только голова и плечи высовывались. Помощнику легко было перерезать ему горло.

Марго вздрогнула:

— Ужас!

— Да, некто обладал мрачным чувством юмора, — согласился я. — Сначала выпотрошенная собака, потом Кендалл. Знаете кого-нибудь, кто мог бы так пошутить?

Она с сомнением покачала головой, потом спросила:

— Вам не кажется, что убийца не чужд театральных эффектов?

— Возможно, — согласился я.

— Тогда у нас куча подозреваемых, — вздохнула она. — Если у тебя нет артистического темперамента, тебе нечего делать в оперной труппе!

— Кто мог желать Кендаллу смерти?

— Хотела бы знать, — с горечью произнесла она, — но не имею ни малейшего понятия. И вообще, это не пригодится. По-моему, причина совсем не в ревности или эмоциях. Скорее всего, убийца имел очень практический мотив.

— Вам ничего не приходит в голову?

Она улыбнулась:

— Нет. Иначе бы я рассказала об этом Чейзу и обезопасила бы себя и свои денежки, которые придется заплатить вам.

Я опустошил бокал и поставил его перед собой на пол.

— Донна Альберта, — медленно начал перечислять я, — Марго Линн, Рекс Тайболт… Все это большие имена в мире оперы, верно?

— Очень большие, — согласилась Марго. — И что?

— Почему вы все связались с таким дельцом, как Эрл Харви, и работаете в театре на Второй авеню?

Она вздрогнула и ответила далеко не сразу.

— Думаю, из-за такой мелочи, как деньги.

Теперь уже вздрогнул я. Клиент, нуждающийся в деньгах, всегда вызывает во мне понятное беспокойство.

— Разве вам нужны деньги?

— А кому они не нужны? — спросила она. — Это еще ничего не значит.

— Вы сказали, что убийца имел практический мотив. Эрл Харви очень практичен.

Марго неуверенно засмеялась:

— Это его шоу, он вложил в «Саломею» большие деньги. Подумайте сами, зачем ему убивать своего собственного продюсера и рисковать своим шоу?

— Звучит убедительно, — согласился я. — А может, спросить его самого?

В ее глазах мелькнуло что-то похожее на страх, пальцы сжали мою руку.

— Не делайте этого, вы погубите меня!

— Почему?

— Вы что, забыли, что я работаю на него?

Она встала и увидела мой пустой фужер на полу.

— Как насчет того, чтобы еще выпить?

— Успеется, — ответил я. — Давайте еще поговорим об Эрле Харви.

— Не хочу о нем говорить! — воскликнула она. — До смерти устала говорить об убийствах и о мотивах! Хочу хоть ненадолго расслабиться!

— Согласен. — Я решил не противоречить. — Как насчет того, чтобы я приготовил что-нибудь выпить нам обоим?

— Это уже лучше. — Она снова улыбнулась, и озорное выражение вернулось на ее лицо. — А еще лучше будет, если мы расслабимся вместе.

Я взял фужеры и направился к бару, а когда я приготовил напитки, Марго исчезла. Причин этому могло быть несколько, поэтому я не беспокоился.

Вернувшись на софу, я поставил фужеры на маленький столик, расслабился и закрыл глаза. Звучала все та же музыка — это была какая-то бесконечная запись. Впрочем, темп немного ускорился, — вероятно, любовники перешли от неторопливых ласк к пылкой страсти.

Немного погодя я услышал легкий шуршащий звук и открыл глаза. Марго стояла передо мной в короткой пижаме из голубого шелка. Нижняя часть пижамы плотно облегала тело и заканчивалась манжетами примерно на середине бедер; жакет был туго затянут на талии широким поясом.

— Маленькие домашние заботы, — улыбаясь, объяснила она. — Иногда они так много значат в жизни. Выбрать, что надеть для особого гостя, закрыть входную дверь, снять телефонную трубку… — Она опустилась на софу рядом со мной — на этот раз по-настоящему близко. — Рада, что вы приготовили напитки, — шепнула она. — Сейчас лучше всего думать о чем-нибудь таком, чем можно заняться. Ты согласен? — Она перешла на «ты».

Указательным пальцем я провел по изгибу ее бедра под шелковыми манжетами.

— Я боялся, что твоя печаль не позволит нам думать об этом.

Она засмеялась:

— Ты о Поле? Если это тебя действительно волнует, могу объяснить. Все очень просто.

— Обожаю простые объяснения, — честно признался я. — Валяй!

Софа казалась уединенным островом посреди полутемной комнаты. И поскольку мы оказались на острове вдвоем, уютной близости было не избежать. Мой палец по-прежнему скользил по теплому изгибу ее бедра, исследуя мягкость и гладкость кожи. Ее пальцы расстегнули мою рубашку и проникли внутрь, ладонь легла на мою грудь.

— Такие, как я, дорогой, — сказала она низким голосом, — всегда стоят перед выбором — быть меццо-сопрано или женой. Когда пытаешься совместить и то и другое одновременно, как правило, ничего не получается.

— Да? — спросил я таким тоном, будто меня это очень удивило. — Трагическая дилемма в жизни известной певицы? — Оказывается, большие глянцевые журналы иногда пишут правду.

— Представь себе, — холодно сказала она и выдернула волосок у меня на груди, очевидно, в наказание за мою бестактность.

Поскольку волос у меня на груди было не так уж много, я постарался говорить как можно вежливее.

— Значит, ты не могла выйти замуж за Пола Кендалла, поэтому пришлось выбрать второе и получать букеты роз от восторженных поклонников.

— Если тебе так хочется об этом поговорить, я заткнусь и буду слушать тебя, — бросила Марго.

— Извини, — сказал я. — Давай дальше!

— Секс в моей жизни так же важен, как и в жизни других людей, — продолжила она. — С пением мне тоже не хотелось бы расставаться. Вот почему я обычно сплю с продюсером, если, конечно, он не слишком неприятен физически.

— Черт побери! — восхищенно воскликнул я. — Оказывается, можно заполучить сразу два удовольствия, к тому же одни из лучших в этом мире.

— Конечно, я была немного расстроена, когда Пол так быстро потерял ко мне интерес и стал волочиться за Донной Альбертой, — непринужденно продолжала она. — Может быть, у него был пунктик насчет перезрелых примадонн? Не потому ли от него кто-то избавился? Жалко, что он мертв, но, дорогой, печаль лучше поберечь для чего-то более важного. Скажем, ларингит во время премьеры! Вот это действительно ужасно!

— Все зависит от того, что для тебя важнее, — сказал я, слегка потрясенный. — Я бы не назвал твое объяснение простым, но это тем не менее объяснение.

Она распахнула на мне рубашку и развязала свой широкий пояс. Жакет соскользнул вниз, и ее упругие высокие груди уперлись в мою грудь. Ее лицо было так близко, что все, что я мог сейчас видеть, были ее волосы, похожие на темное облако, и глаза, полные желания. Ее ногти впились мне в поясницу, и это было так неожиданно, что я вскрикнул. Ногти продолжали блуждать по моей пояснице, сцарапывая кое-где по пути куски кожи. В целях самообороны мои пальцы нырнули глубоко под ее атласное белье и я вонзил ногти в ее упругую гладкую кожу. Она проворковала что-то, как во сне. Затем ее губы впились в мои, а ногти продолжали все быстрее и больнее перемещаться по моей разодранной коже. Я подумал, что если это были те дополнительные льготы, которые обещала Марго, то мне не мешало бы подумать о страховке от несчастного случая.

На следующее утро, ровно в пол-одиннадцатого, я пришел в контору Касплина. Его рыжая секретарша встретила меня весьма недоброжелательным взглядом.

— Мистера Касплина нет, — пробурчала она.

— Вышел, — согласился я. — Испарился!

Она мрачно уставилась на меня. Под ее глазами можно было разглядеть темные круги, и даже толстый слой губной помады не мог скрыть скорбное выражение ее рта.

— Очевидно, он ушел поздно ночью, Максин? — спросил я сочувственно.

— Убирайтесь! — рявкнула она.

— Максин, дорогая! — укоризненно сказал я. — Так-то вы заботитесь о престиже своей корпорации?

— Его не будет весь день, — злобно ответила она. — Хотите ждать — пожалуйста. Только не здесь. Идите к нему в кабинет, рано или поздно вы его увидите. Лично я видеть вас около себя больше не желаю.

— По-моему, я в здравом уме, — не согласился я с ее предложением. — Разве человек в здравом уме захочет видеть Касплина?

Ее тон стал почти умоляющим:

— Что вам от меня надо?

— Касплин должен был кое-что мне оставить — всего-навсего чек.

— Ах вот оно что! — Ее глаза повеселели. — Я совершенно забыла. Он где-то здесь, в конверте.

Она порылась среди бумаг на столе, нашла конверт и вручила его мне. Я сунул его в карман и в благодарность предоставил ей возможность насладиться вблизи профилем Бойда. Никакой реакции! Видимо, у нее действительно были какие-то неприятности. Она машинально рисовала в блокноте какое-то сюрреалистическое животное — наполовину копытное, наполовину пушное. Старик Фрейд по этому рисунку, возможно, и смог бы разобраться, что творилось внутри этого непреклонного рыжеволосого идола, — мне это было явно не под силу.

Она посмотрела на меня снизу вверх:

— Вы все еще здесь?

— Иду, — сказал я с сожалением. — Обидно, черт побери! Вместе мы могли бы сотворить великолепное музыкальное произведение, Максин! Вы бы увидели меня с дирижерской палочкой в руке! Когда вы еще увидите такого блистательного дирижера?

— Ради Бога! — презрительно воскликнула она. — Для дуэта со мной у вас не хватит выносливости.

Пришлось уйти. По дороге я решил, что она права, но мне все-таки хотелось убедиться в этом на практике.

Я вернулся к себе в контору и в приемной наткнулся на официальный взгляд Фрэн Джордан.

— Если вам довелось убить кого-то прошлой ночью, — не дожидаясь вопроса, выпалила она, — могу вас обрадовать — плата не замедлила себя ждать.

Я широко раскрыл рот и глаза.

— Чек на тысячу долларов. Подписан Марго Линн. Посыльный принес его рано утром. — Она наконец улыбнулась. — Если вы никого не убивали, то за что же вы получили такую кучу денег?

— Мне не позволяет сознаться в этом природная скромность, — чопорно ответил я.

— Я думаю, это все-таки убийство. — Фрэн снова стала серьезной. — Иначе бы в кабинете вас не ждал лейтенант.

— Лейтенант? Какой лейтенант? — прямо-таки взвыл я.

Она пожала плечами:

— Кажется, Чейз. По-моему, он очень суровый человек.

— Как давно он там торчит?

— Минут пятнадцать. Я сказала ему, что понятия не имею, когда вы явитесь, но он даже не стал слушать. Сказал, что в любом случае дождется вас.

Пришлось поторопиться. Полицейские не любят ждать. Мне, в свою очередь, тоже не очень понравилось, что у меня в кабинете торчит полицейский.

— Доброе утро, лейтенант! — весело и громко заговорил я, еще не открыв дверь и наполовину. — Извините, что заставил вас ждать.

Чейз повернул голову и так посмотрел на меня, что мое наигранное веселье как ветром сдуло.

— Где вас носит, черт побери?! — рявкнул он. — Я теряю время, я здесь уже двадцать минут. Вы что, всегда приходите в контору в это время?

— Вы говорите со мной, как акционер с нерадивым управляющим, — сказал я, обходя свой огромный стол и осторожно усаживаясь.

— Я могу сделать вам одолжение и поговорить с вами здесь, — проворчал он. — Или поехали ко мне.

— Все в порядке, лейтенант, — поспешил я исправиться. — В чем дело?

— В ту ночь, когда убили Кендалла, вы говорили, что Касплин нанял вас, чтобы найти убийцу собаки мисс Альберты. Так?

— Так.

— Есть какие-нибудь результаты?

Я покачал головой:

— Касплин позвонил мне вчера утром и сказал, что во мне нет больше необходимости. Убийство Кендалла полностью вытеснило прежнее горе из сердца Донны Альберты.

— Досадно! — Чейз с подчеркнутым вниманием оглядел дорогую обстановку моего кабинета, затем посмотрел в мою сторону. — Значит, теперь вы без работы, мистер Бойд?

— Не совсем так. — Я слегка откашлялся. — Прошлым вечером меня наняла Марго Линн. Она хочет выяснить, кто убил Кендалла.

Чейз оскалил зубы:

— Прекрасно! Она что, не доверяет полиции?

— Она считает, что вы необъективны по отношению к ней, — сказал я. — Вы ведь с ходу зачислили ее в главные подозреваемые, не так ли?

— Кендалла убили где-то между половиной десятого и десятью, — продолжил Чейз. — Самое интересное, что ни у кого нет алиби. Они либо одевались к вечеру, либо были в дороге. И все — поодиночке.

— Почему тогда подозревается Марго? У нее что, какое-то особое отсутствие алиби?

— Все дело в мотиве, — буркнул Чейз. — Она спала с Кендаллом, затем он устал от нее и стал волочиться за Донной Альбертой.

— За это она засунула его в коробку и перерезала ему горло?

Лейтенант медленно покачал головой:

— В коробку он засунул себя сам — никаких сомнений. Я думаю, они крепко поцапались, когда он забирался в коробку. А когда он накрепко втиснулся в нее, она сообразила, какая ей подвернулась возможность.

— Есть доказательства? — спросил я.

— Отпечатки пальцев. На коробке они только ее и Кендалла.

— Она могла оставить их, когда нажимала кнопку у всех на глазах, — не согласился я. — Включая и вас.

Чейза это не смутило.

— Может быть, может быть… Ну а собака? Вам не кажется, что это предупреждение Донне Альберте? Оставь, мол, в покое Кендалла!

— А как вы узнали об убийстве еще до того, как было обнаружено тело? — поинтересовался я.

— Анонимный звонок. Мужской голос. Во всяком случае, малый, который взял трубку, считает, что это был мужской голос, но не вполне уверен.

— И это все? — поднял я брови.

— В данный момент — все, — кивнул Чейз. — Может быть, Бойд, вы хотите что-нибудь добавить?

— Ничего. — коротко ответил я.

— Лучше сказать сразу, если хотите отработать те деньги, которые заплатила вам госпожа Линн, — сказал он, нехорошо ухмыльнувшись, и встал. — Частный сыщик, несогласный с полицией… мне это нравится! — Он дошел до двери, но тут резко обернулся и поднял указательный палец. — Обнаружите что-нибудь — я должен знать об этом первым, Бойд! Ясно?

— Конечно, — вежливо кивнул я.

Он снова окинул взглядом меня и всю обстановку.

— Кресла обиты белой кожей, костюм за две сотни долларов! — Что-то похожее на зависть проскользнуло в его презрительной интонации. — Меня уже тошнит от всего этого!

— Только не здесь, лейтенант, — взмолился я. — На этот ковер ушел мой гонорар за три месяца работы.

Минут через пять после ухода Чейза я подошел к столу Фрэн и протянул ей конверт, который вручила мне Максин.

— Можете добавить это к той тысяче, которую пожертвовала Марго Линн, — сказал я. — Усиленно боремся с нищетой, а?

Она вскрыла конверт, посмотрела на чек и хихикнула.

— С каких это пор пятьсот долларов выглядят смешно? — спросил я подозрительно.

Вместо ответа, Фрэн подала мне чек. На нем было тщательно выписано: «Д. Бойду, ловцу собак».

Офис Эрла Харви, в отличие от него самого, производил впечатление. Там было все, чего не хватало самому Харви, — класс, хороший вкус и все такое прочее. Этого, конечно, следовало ожидать в эпоху, когда имидж значит куда больше самого человека. Машина, которую он водит, костюм, который он носит, офис, который он арендует, — если все это будет достаточно высокого качества, то даже самая что ни на есть посредственность на этом фоне сможет внушить определенное доверие и даже уважение. Правда, секретарше в приемной было лет под сорок, но фигура ее наводила на мысль, что она бывшая модель или бывшая девушка по вызову, а может, и вовсе не бывшая.

— Чем могу помочь? — спросила она голосом, который мог навести на любые мысли, кроме мысли о помощи.

Институт таких вот особ в приемных явно сходит на нет в нашем городе. Эта, во всяком случае, относилась ко второму сорту и смотрелась раз в пять хуже Максин.

— Хотел бы видеть Эрла Харви, — сказал я, совершенно позабыв дать ей возможность полюбоваться моим профилем.

— Мистер Харви не принимает без записи, — довольно резко ответила она.

— Ей-богу, понятия не имел, что он такой туз! — разыграл я несколько преувеличенное удивление. — Почему он не может тогда позволить себе шикарную малышку в приемной?

— Выход к лифтам направо, — отрезала она.

Я закурил сигарету и сделал еще один заход:

— Передайте ему, что его хочет видеть Дэнни Бойд.

Внезапно ее лицо озарилось почти приветливой улыбкой. Я решил, что, должно быть, случайно повернулся к ней в профиль.

— О, мистер Харви! — проворковала она, и лишь тогда я понял, что она смотрит поверх моего плеча. — Не думала, что вы вернетесь так рано.

— Чертовски устал от чертова театра и всего их визга! — прорычал он за моей спиной.

Я обернулся. Он нисколько не изменился с тех пор, как я его видел в последний раз. Прямые волосы так же падали на лоб, а большой нос подозрительно принюхивался ко всему в радиусе десяти футов. Он узнал меня, и в его мутно-серых глазах не мелькнуло ни малейшей радости.

— Рыщете по собачьим конурам, Бойд? — спросил он.

— Нет, мне дали отставку. Пришлось заняться людьми, но вы сами прекрасно знаете, что разница иногда не так уж велика.

— Что вы здесь делаете?

— Жду вас.

— Как-нибудь в другой раз, — нахмурился он. — Завтра у меня премьера.

— Как раз об этом я и хотел поговорить, — сказал я. — Вы можете потерять меццо-сопрано.

— Марго Линн? — рявкнул он. — О чем это вы, черт побери?

— Почему бы нам не пройти в ваш кабинет? — вежливо спросил я и кивнул на секретаршу. — Думаю, вы сами не захотите, чтобы то, что я вам расскажу, услышала ваша мама.

— Ладно, — нехотя буркнул он. — Только не стоит оскорблять моих людей, Бойд! Мардж очень чувствительная натура — все женщины таковы после сорока. Вам следовало бы это знать.

Мы прошли мимо побелевшей от злости секретарши через большой офис, где сидело за работой человек пять, и попали в кабинет, великоватый даже для показного имиджа. Харви бухнулся в огромное кресло и закурил сигарету с таким видом, словно она была его личным врагом.

— Ваша подача — начинайте! — прохрипел он.

Я вкратце рассказал ему о том, что Марго наняла меня, потому что Чейз подозревает ее в убийстве Кендалла, объяснил, почему Чейз так решил.

— Стоило тащиться ко мне с такой ерундой? — усмехнулся он, когда я закончил. — Думали, я разрыдаюсь или что-нибудь в этом роде? Госпожа Линн раздула свои мехи, когда Кендалл переключился с нее на примадонну. Что из этого? Всего лишь слухи! Должны быть конкретные улики, факты, чтобы пришить ей убийство! Можно подумать, что вы этого не знаете, Бойд! Ни один полицейский в здравом уме не арестует ее, если у него будет только то, что вы мне тут нарассказали!

— Не возражаю, — дружелюбно согласился я. — Вообще-то проблемы Чейза меня совершенно не беспокоят. Меня беспокоите вы.

Он подозрительно покосился на меня сквозь сигаретный дым.

— Я? — выдохнул он наконец. — Почему я?

— Марго Линн — дама действительно несколько нервная, — объяснил я. — Если Чейз начнет давить на нее, боюсь, она расскажет ему все, что знает, начиная со дня своего рождения.

— Ну и что?

— Мне почему-то кажется, что вам это не очень понравится, Эрл, — сказал я сочувственно. — И так уже многие удивляются, как это парень с вашей репутацией сумел уговорить трех самых лучших оперных звезд петь в какой-то ночлежке, а не в театре на Бродвее.

— Очень просто, — спокойно ответил он. — Просто даже для такого дурака, как вы, Бойд. Деньги!

— Да? — спросил я без малейшего удивления.

— Можете посмотреть контракты, — неожиданно мягким голосом произнес Харви. — Все они получают огромные деньги. А Донна Альберта получает даже пятнадцать процентов с прибыли! Я ответил на ваш вопрос?

— Не валяйте дурака, Эрл! — взмолился я. — Лично для меня это не объяснение. Просто я говорил о том, что многих этот вопрос уже заинтересовал. Вполне возможно, что он заинтересует и полицию. А вдруг Марго Линн даст другой ответ? Не возникнут ли тогда для вас кое-какие проблемы?

— Какой это другой ответ? — натянуто спросил он.

— Ну, мало ли, — пожал я плечами. — Лейтенант человек грубый — у нее могут не выдержать нервы.

Харви перебрался из кресла на вращающийся стул за столом. Его палец отыскал нужную кнопку селекторной связи — ответил голос секретарши.

— Мардж! — рявкнул он. — Найди Бенни, пусть он немедленно зайдет ко мне!

Пока мы ждали, я закурил. Харви внимательно наблюдал за мной, словно боялся, не исчезну ли я.

В дверь вежливо постучали, вошел высокий прилизанный парень.

— Это частный детектив Бойд, — дал пояснение Харви в ответ на его вопросительный взгляд. — У него проблемы, которые он почему-то считает моими. Расскажите все Бенни, Бойд!

Бенни было примерно двадцать пять. Дорогой костюм итальянского покроя почти не скрывал здоровенные мускулы. Светлые кудрявые волосы были тщательно причесаны. Загар не очень темный — в самый раз. Глаза его были какого-то размыто-голубого цвета, что придавало им безжизненное выражение.

— Рассказывайте сами, Эрл, — предложил я. — Это ваш парень.

Бенни облизнул свои пухлые губы и сделал быстрый шаг по направлению ко мне.

— Ладно, — неожиданно сказал Харви. — Расскажу, если хотите.

Он вкратце пересказал все, что я сообщил ему. Бенни выслушал его очень внимательно, словно то был голос лидера из Космоса.

— Такие вот дела, — закончил Харви и слегка постучал костяшками пальцев по столу. — Тебе не кажется, что он на меня наезжает, Бенни?

Пухлые губы растянулись в улыбке, прорекламировав заодно первоклассную работу дантиста, — зубы у Бенни так и сверкали.

— Не думаю, мистер Харви, — вкрадчиво сказал он. — Даже такой придурок, как этот Бойд, не может быть тупым до такой степени.

— Возможно, ты прав, — прохрюкал Харви. — Но в наши дни буквально никому нельзя доверять. Ты согласен?

С той же застывшей на лице улыбкой, Бенни приблизился ко мне еще на один шаг.

— Мир такой большой, мистер Харви, — сказал он, не сводя с меня глаз. — В нем достаточно места для каждого, чтобы жить счастливо, никого не трогая. Не правда ли, Бойд?

Найти ответ я уже не пытался. Его правая рука стремительно метнулась ко мне, и я получил мощный удар в солнечное сплетение. Боль буквально парализовала меня.

— Не правда ли, Бойд? — добивался ответа Бенни.

Я согнулся, схватившись обеими руками за живот.

— Он не отвечает, мистер Харви. — Голос Бенни зазвучал расстроенно. — Ненавижу грубиянов!

Ладонью он наотмашь врезал мне по шее — я упал лицом на ковер.

— Может быть, он нервный? — предположил Бенни. — Думаю, он больше не будет беспокоить вас своими проблемами, мистер Харви. — Блестящий носок его правого ботинка вонзился в мои ребра. — Не правда ли, Бойд?

— Правда, — пробормотал я в ковер.

С минуту я выжидал, пока боль хоть немного утихнет. Кроме того, я хотел убедиться, что Бенни покончил со своим уроком. Затем, очень медленно, я встал на четвереньки, еще медленнее поднялся на ноги и ухватился за ближайший стул. Бенни привел в порядок свой дорогой платок в кармане и подбадривающе кивнул.

— Уяснил? — спросил он. — Мистер Харви не хочет, чтобы ты беспокоил его твоими проблемами, у него своих хватает. Ты больше никогда его не будешь беспокоить, не правда ли, Бойд?

— Согласен, — с трудом выдавил я из себя и начал медленно продвигаться к двери.

— Можете сообщить госпоже Линн, как я отношусь к людям с проблемами, Бойд, — пробурчал в нос Эрл Харви. — Расскажите ей, как Бенни заботится о них ради меня. Если она считает Чейза грубым, то что она скажет о Бенни?

— Расскажу, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

— Отлично, — одобрил он. — Ты неплохой парень, Бойд!

— Вы не совсем правы, мистер Харви, — мягко поправил его Бенни. — Мистер Бойд пока еще не заслужил вашу похвалу. Я не буду возражать, если неплохим парнем вы назовете меня. Будь здоров, Бойд!

Закрывая за собой дверь, я слышал скрежещущий звук, как будто кто-то начал скрести металлической щеткой по металлу. До меня не сразу дошло, что это смеялся Харви. В офисе, через который я с трудом проковылял на подгибающихся ногах, казалось, никого не удивило, что за последние несколько минут я состарился лет на десять. Возможно, они решили, что я телекомик, приходивший устраиваться на работу. Но секретарша в приемной вполне оценила эти перемены. Она с любопытством уставилась на меня, и ее тонкие губы расплылись в злорадной улыбке.

— Даю голову на отсечение, что вы выглядели гораздо моложе, когда входили, мистер Бойд, — проскрежетала она. — На вас буквально лица нет. Не болит ли у вас живот?

— Скажите, Мардж, — поинтересовался я, не меняя своего полусогнутого положения, — кто такой этот Бенни? Я имею в виду, чем он здесь занимается?

Мне казалось, что стоит мне выпрямиться, как все мои внутренности вывалятся на пол.

— Он консультант, — с пафосом ответила она. Ее глаза продолжали пожирать меня с явно садистским наслаждением. — У него очень интересная работа.

— Сразу видно, — почти простонал я. — Сразу видно, что он просто помешан на ней.

Минут через пять я дополз до ближайшего бара и свалился на ближайший стул. Официант принес мне двойной коньяк. Через двадцать минут и еще два коньяка я понял, что жив. Может, покалечен, но жив.

Официант был просто счастлив, когда я сообщил ему о своем решении повторить заказ. Только после этого мне удалось встать на ноги и добраться до телефона.

Как всегда, Фрэн напомнила мне, что во время ленча она не работает. Напоминание о еде вызвало резкий спазм боли в животе.

— Я болен, — прохрипел я. — При смерти. А ты качаешь права.

— Пришлю цветы, — пообещала Фрэн, но трубку не положила.

— Есть такой баритон — Рекс Тайболт, — сказал я. — Найдите его адрес и позвоните ему. Передайте, что я хочу с ним встретиться один на один и что это очень срочно. Постарайтесь сделать это сегодня днем, Фрэн. Если его нет дома, попробуйте найти его в театре.

— Лучше назначайте встречу на вечер, герой-любовник. Днем вы заняты.

— Что вы имеете в виду?

— По королевскому приказу, — хихикнула Фрэн, — ровно в три часа мистер Бойд должен явиться в «Тауэрз».

— Донна Альберта?

— Срочно выздоравливайте, Дэнни. Она позвонила лично.

— Вы думаете, она хочет прослушать меня? — мечтательно спросил я. — Я всегда знал, что мое увлечение театром когда-нибудь окупится.

— Наверное, это будет неплохой дневной спектакль, — холодно сказала Фрэн. — Или ночное представление.

Я вошел со стороны Пятидесятой улицы и поднялся на лифте, думая о том, как приятно посетить северную башню «Уолдорф Астории».

Реальная действительность опустила меня с небес на землю: дверь номера открылась, и передо мной предстала Хелен Милз. Ее поджатые губы выражали явное, неодобрение моему появлению, очки в голубой оправе сердито поблескивали. Весь ее вид говорил о том, что день сегодня выдался ужасный и с этим уже ничего не поделаешь. У меня денек тоже был не из лучших — все мои внутренности до сих пор судорожно подергивались. Вампир в лице Хелен Милз вовсе не улучшил моего настроения.

— Как насчет того, чтобы я вышел, а потом появился еще раз? — сердито проворчал я.

— Входите, мистер Бойд, — сказала она бесцветным голосом. Уголки ее рта резко опустились. — Вас ждут!

Я прошел за ней в гостиную, где она жестом предложила мне сесть.

— Мисс Альберта скоро будет, — сказала она тем же скучным голосом.

— Отлично, — ответил я. — Можно заполнить паузу милой светской болтовней. И, пожалуйста, не кисните — у меня и без того сегодня был паршивый день.

— Нам не о чем разговаривать, мистер Бойд!

— Почему вы так переменились ко мне, Хелен? — спросил я. — Я еще не забыл, как вы ворвались ко мне домой, хоть у вас и было не больше пятнадцати минут времени.

— Прекратите! — потребовала она.

— О! — ностальгически вздохнул я. — Как мы провели время, Хелен! Я до сих пор живу воспоминаниями. Это было прекрасно! Ты отпрянула и ударила меня, а я…

— Заткнись! — яростно зашипела она. — Она услышит!

Именно в это время, как по ремарке, Донна Альберта медленно вошла в комнату. Я поднялся, всем своим видом выражая восхищение. Ее густые серебристо-светлые волосы были распущены, делая ее похожей на вагнеровскую валькирию.

На ней был халат из плотного шелка, который со свистом шелестел при движении и соблазнительно подчеркивал изгиб ее пышных бедер. Шелк цвета яркого аметиста плотно облегал ее потрясающую грудь.

Я чувствовал, как внутри у Хелен Милз, стоявшей рядом со мной, тихо нарастала бессильная ярость, но отвести глаз от Донны Альберты я не мог. Пока она подходила, ее халат пылко выбалтывал интимные секреты. Особенно про этот триумфальный изгиб! Я всегда считал, что именно в нем таится основная сила и основная слабость всех женщин. Она напоминала богиню, которая должна была отобрать себе в жертву храбрейших из воинов. Я готов был стать добровольцем.

Она остановилась в двух шагах от меня и лучезарно улыбнулась.

— Мистер Бойд. — Ее немного хрипловатый сильный голос заставил меня забыть обо всех моих неприятностях. — Как хорошо, что вы пришли.

— Я… Спасибо на добром слове, мисс Альберта, — с запинкой произнес я.

— Садитесь, пожалуйста. — Она показала на софу, хотя прямо за мной стоял стул.

Раздалось едва слышное шипение — нервы Хелен Милз явно не выдерживали нарастающей нагрузки. Бросив на нее взгляд, я увидел, что лицо ее побелело, как мел, в каждой черточке чувствовалась обнаженная боль. Видно было, что она вот-вот разразится слезами.

Донна Альберта с величавой медлительностью повернула голову и будто только сейчас поняла, что в комнате, кроме нас, находится ее секретарша.

— Не думаю, что вы нам понадобитесь, Хелен, — сказала она. — Мистер Бойд и я должны побеседовать, а я хорошо знаю, как вам надоедают мои деловые разговоры.

— Я… я не уйду! — заикаясь, сказала Хелен. — Вы не должны заставлять меня… Я не оставлю вас наедине…

— Хелен! — Голос примадонны, словно кнут, хлестнул по лицу Хелен. — Оставьте нас!

Лицо Хелен Милз внезапно сморщилось, по щекам потекли слезы. Она повернулась и побрела из комнаты. В дверях она обернулась на Донну Альберту и зарыдала. Потом дверь захлопнулась, оставив тишину, все еще сотрясаемую отчаянной беспомощностью этого плача.

— Бедняжка Хелен! — пытаясь скрыть злорадство, воскликнула Донна Альберта. Я успел разглядеть в ее глазах быстро промелькнувшее хитрое торжество. — Иногда я удивляюсь ей. — Ее голос зазвучал почти нежно. — Может быть, я не права, что сделала ее своим секретарем, как вы считаете, мистер Бойд? Наверное, она была бы более счастлива, занимаясь какой-нибудь другой работой. Преподавала бы в исправительной школе для девочек или что-нибудь в этом роде.

Она села на софу и вновь показала мне жестом, чтобы я присел рядом. Когда я сел, ее рука легла на мое колено, и кольца на пальцах ярко сверкнули.

— Почему мы говорим о Хелен? — промурлыкала она. — Нам надо обсудить так много важных вещей. Мистер Бойд, можно я буду называть вас просто по имени? Мне кажется, что мы с вами так давно знакомы.

— Можете называть меня Дэнни, — разрешил я.

— Дэнни… — Ее пальцы нежно выразили одобрение. — Неплохо. А вы зовите меня Донной.

— Договорились, — сказал я.

— Прежде всего должна извиниться за недопустимое поведение Касплина, Дэнни. — Это прозвучало достаточно искренне. — Он сказал мне, что решил рассчитать вас, даже не посоветовавшись со мной!

Я наблюдал за глубоким возмущенным дыханием и надеялся, что шелк не выдержит. Но этого не произошло.

— Все менеджеры похожи, — сердито продолжала она. — Считают, что певец весь в их распоряжении, что они владеют его телом и душой и могут делать с ним все, что им вздумается. Сегодня утром я исправила ошибку Касплина, вряд ли он совершит ее еще раз.

— Что вы предприняли? — заинтересованно спросил я. — Выкрали у него нюхательный порошок?

Она засмеялась:

— Еще лучше. Я ясно дала ему понять, что без меня он никто, а потом предъявила ультиматум: либо он извиняется перед вами, либо я отказываюсь петь в «Саломее».

— Не была ли эта угроза слишком опрометчивой? — спросил я. — Подписаны контракты и все такое…

Она пренебрежительно щелкнула пальцами:

— А! Контракты! Не беспокойтесь, Дэнни. От одной только мысли об этом Касплин позеленел. Он скоро придет сюда и извинится.

— Очень мило с вашей стороны, — нервно заметил я. — Не стоило так беспокоиться.

Она ослепительно улыбнулась, показав свои великолепные зубы, и еще крепче сжала мое колено.

— Пустяки, — промурлыкала она. — Ради вас, Дэнни, я готова на большее. Я все так же хочу, чтобы вы нашли убийцу моего бедного Ники! — Она утерла глаза тонким носовым платком, словно сама мысль об умершем пекинесе была невыносимой. Однако я заметил, что платок так и остался сухим.

Сделав вид, что она с великим усилием пытается улыбнуться, Донна Альберта проворковала:

— Итак, все как прежде, Дэнни. Вы работаете на меня, и только на меня. Касплин ничего не значит. Вы рады?

— Большое спасибо, — провякал я наконец. — Столько беспокойства из-за меня… Если бы вы только знали, как это меня трогает. К сожалению, существует одна проблема. Вчера утром мне позвонил Касплин, а вскоре после этого некто нанял меня, чтобы найти убийцу Кендалла. Так что… — Я беспомощно пожал плечами. — Я уверен, что вашу собаку и Кендалла убило одно и то же лицо, но я не могу работать на двух клиентов одновременно.

В ее глазах застыл полярный холод, когда она долго и пристально смотрела на меня. Затем лед медленно растаял и блистательная улыбка вновь расцвела на ее губах.

— Я все поняла, Дэнни, — нежно сказала она. — Почему бы и нет? Вы же не знали, что Касплин действовал без моего ведома?

— Вы очень милы, — осторожно заметил я.

— Конечно. — Она весело засмеялась. — Мне бы следовало расстроиться, что есть другой клиент, но я и не подумаю.

— Не понял.

— Скажите, кто это, и начинайте работать на меня, — объяснила она.

— Извините, но это невозможно.

Ее лицо выразило явное недоверие к моим словам. Она снова пристально посмотрела на меня. Было почти видно, как внутри ее головы все пришло в движение от нелегкого умственного усилия. Но результат был поистине блестящим — она решилась на беспроигрышный ход.

— Дэнни… — При этом она так повела плечами, что верх ее халата пополз вниз. Она придвинулась ко мне. — Я видела, как ты смотрел на меня, когда я вошла, — прошептала она. — Хватило искры, чтобы ты вспыхнул. Я почувствовала то же самое.

Я не мог не смотреть на ее грудь, выставленную из-под ниспадающего халата. Меня уже и без того достаточно сегодня помяли, и хотя я терпеть не мог мазохизм, мне почему-то вдруг стало понятным исступление альпинистов перед непокоренными вершинами.

— Я знаю, как это заводит таких настоящих мужчин, как ты. — Ее мягкий смех звучал почти по-матерински.

— Послушай… — из последних сил сопротивлялся я. — Мне действительно жаль…

Ее ладони так сжали мое лицо, что дальнейшая беседа стала совершенно невозможной.

— Дэнни!

Она нагибала мою голову до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание от более чем убедительной близости ее белоснежных выпуклостей. Тонкий запах духов был как бомба с часовым механизмом.

Мои руки обхватили ее талию, затем заскользили по мощному изгибу бедер. Шепот плотного шелка отвечал моим прикосновениям. А руки торопились все ниже, подробно изучая ее великолепные бедра, пока не остановились, обнаружив обнаженную кожу там, где должен был быть плотный шелк, много шелка.

Руки Донны еще крепче прижали мою голову к груди — теперь я мог во всей полноте ощутить нарастающее желание ее тела. Потом мою голову сильно потянули вверх, я увидел расплавленный взгляд ее глаз, и ее влажные губы впились в мои.

Если, по ее словам, все между нами началось с искры, то закончиться должно было извержением вулкана. Ко мне прижималось тело, в котором сейчас шла отчаянная борьба между духом и плотью, борьба, в которой дух был заранее обречен на поражение от этой безупречной и прекрасной плоти.

Внезапно она обмякла, ее руки с силой оттолкнули меня.

— Извини, Дэнни. — Она задыхалась. — Дверь!

— Дверь? — тупо переспросил я.

— Не уверена, что она заперта.

Я с трудом заставил себя подняться с дивана и пройти четыре или пять шагов по направлению к двери. Потом я остановился и оглянулся. Донна лежала на диване, лицо ее пылало. Халат тяжелыми складками сбился вокруг бедер, и верхняя обнаженная часть ее тела казалась изваянной из белого мрамора гениальным скульптором. Ее ноги выглядели не менее величественно, и только небрежная складка шелка скрывала маленький и беспомощный изгиб с внутренней стороны ее бедер.

Я даже закрыл глаза от нахлынувшего желания, которое стремительно подавляло последние нервные очаги моего сопротивления. Еще немного — и победа Донны была бы полной и окончательной.

— Дэнни? — Голос Донны звучал с ленивой нежностью. — Дверь — не забыл?

Я открыл глаза и снова посмотрел на нее, пытаясь сосредоточиться.

— Донна… — с трудом начал я. — Ты должна знать две вещи. Я остаюсь с другой моей клиенткой, а ее имя Марго Линн.

Она не сразу поверила, и я не винил ее в этом. Я сам не поверил, что все-таки решился. Секунд тридцать она безучастно смотрела на меня, потом до нее дошло. Ее лицо превратилось из нежно-розового в алое, руки и ноги напряглись. Она издала стон. Сначала негромкий. Потом она повысила голос, пока он не перешел в оглушительное крещендо, которого может достичь только примадонна.

Все тело ее содрогалось в конвульсиях. Она металась по дивану до тех пор, пока не скатилась на пол. Сначала она лежала на спине, дико барабаня пятками, затем перевернулась и, уткнувшись лицом в толстый ковер, стала скрести его скрюченными пальцами.

Я нашел кухню и наполнил холодной водой подвернувшуюся под руку вазу. Затем вернулся в гостиную и вылил содержимое примадонне на голову. Это мгновенно прекратило истерику. В последующие несколько секунд я думал, не убил ли я ее. Мне следовало бы знать, что она нерушима. Наступила тяжелая тишина. Донна медленно поднялась на руках, привстала на колени, отдохнула немного, затем тяжело поднялась на ноги. Халат с шуршащим вздохом упал с ее бедер. Донна повернула голову и посмотрела на меня. Серебристо-светлые волосы спутались и прилипли к осунувшемуся лицу. Голубые глаза сверкали непримиримой ненавистью, которую я ощущал почти физически.

— Надеюсь, вы изобличите убийцу, Дэнни, — сказала она дрожащим голосом. — Только не забудьте про ее сообщника. Ей ведь нужен был кто-то, чтобы позвонить Хелен по поводу собаки. Кроме того, позвонить в полицию и сообщить об убийстве Кендалла. Сама она не могла этого сделать.

— Почему вы уверены, что это Марго? — спросил я.

— Вы плохо знаете женщин, — насмешливо ответила она. — И еще хуже оперу. В опере примадонна — королева труппы. Все подчиняются ее желаниям и капризам, и все ее ненавидят. Но больше всех ненавидят основные голоса — контральто, меццо-сопрано.

— Впечатляет, — сказал я. — Но ничего не доказывает.

— Марго — единственный основной женский голос в труппе, не считая меня, — холодно продолжала Донна. — Поэтому она решила справиться с примадонной, заполучив Кендалла. Она думала, что после этого Пол будет прислушиваться к ней больше, чем ко мне. — Она хрипло рассмеялась. — Ее следовало поставить на место, и я сделала это. Я вытащила Кендалла из ее постели. Я всего разок дала ему почувствовать экстаз. После этого он начисто забыл о существовании Марго. Это сводило ее с ума. Надо было видеть, как с каждым днем ей становилось все хуже, — ревность выворачивала ее наизнанку! Ну а Тайлбот — толстый помпезный идиот с похотливыми, маленькими, свинячьими, налитыми кровью глазками! Он истекает из-за меня слюной. Его потные руки лапают меня всякий раз, когда он оказывается рядом. Чем не кандидатура в сообщники? Была такая сцена, когда мы первый раз репетировали танец. Я все ему тогда высказала: назвала отродьем незаконнорожденного пастуха и неаполитанской шлюхи и послала в соответствующее место! Вряд ли он это мне когда-нибудь простит.

— Думаю, что это будет очень интересно читать в ваших мемуарах, Донна, но это ровно ничего не доказывает, — сказал я.

— Я найду доказательства, — спокойно произнесла она. — Я предоставлю лейтенанту все доказательства. Они будут очень вескими! Вы единственный мужчина, Дэнни, который предпочел другую женщину Донне Альберте. — Ее голос перешел в зловещий шепот. — Вы и эта женщина теперь стали чем-то особым в моей жизни. До того, как я покончу с вами обоими, вы захотите…

Хлопнула дверь. Донна замолчала и прислушалась к приближающимся быстрым шагам. Затем она бросилась на софу и громко зарыдала, обхватив голову руками, как раз за секунду до того, как вошла Хелен Милз.

Войдя, Хелен остановилась как вкопанная, увидев распростертую на софе обнаженную примадонну. Завывающий голос становился все громче. Лицо Хелен посерело, а пальцы стали нервно теребить юбку. Затем она высоко подняла голову и уставилась на меня.

— Что вы с ней сделали, ничтожество? — спросила она высоким дрожащим голосом.

— Великолепно! — воскликнул я. — Не хуже, чем на сцене! Все, что ей нужно, — это глоток бренди.

Донна подняла покрытое пятнами, заплаканное лицо и трагически посмотрела на своего секретаря.

— Он… он был словно сумасшедший! — прошептала она. — Он… Нет, я не могу рассказать про это… — Она взвыла еще громче и снова зарылась лицом в свои руки.

Как возвращающийся домой голубь, Хелен Милз кинулась к софе и рухнула на нее. Правой рукой она принялась баюкать голову Донны, а левой поглаживала ее дрожащее тело.

— Успокойтесь, успокойтесь, — нежно ворковала Хелен. — Теперь все в порядке. Теперь я здесь и сумею защитить вас от этого распутного человека. Теперь, моя дорогая, вы в безопасности. Никто не тронет вас, пока я здесь!

Воющий звук постепенно перешел в шмыганье носом. Я закурил и подумал, что мне не помешает хорошая выпивка. Но только не здесь. Единственное, что меня пока здесь удерживало, было сомнение по поводу некоторых лексических тонкостей. Я выбирал между «Спасибо за близость» и «Я наслаждался каждой минутой». Слабый сопящий звук дал мне понять, что Донна Альберта мирно заснула в объятиях Хелен. Я решил, что теперь лучше всего поскорее убраться отсюда. Но прежде, чем я сделал это, Хелен Милз подняла голову и торжествующе посмотрела на меня.

— Думаю, вам лучше уйти, мистер Бойд, — тихо сказала она. Свободной рукой она все еще оглаживала спящую примадонну. Потом рот ее растянулся в злой улыбке. — Не думаю, что вы теперь когда-нибудь нам понадобитесь, мистер Бойд!

Снова пришлось спасаться в ближайшем баре с коньяком и телефоном. Пошел уже шестой час, когда я позвонил Фрэн. Она в очередной раз ознакомила меня с тем фактом, что в пять у нее заканчивается работа, и в очередной раз высказала обо мне мнение как о начальнике.

— Спокойнее, дорогая, — взмолился я. — Я и так весь вымотан.

— Конечно, два часа с примадонной — нелегкое дело! — холодно заявила она. — Надеюсь, она причинила некоторый ущерб вашему профилю.

— Тебе удалось поговорить с Рексом Тайболтом? — зарычал я.

— Вам назначено на шесть тридцать, — сообщила она. — Прихватите с собой полотенце.

— Не понял?

— Сегодня у вас будет банный вечер, милый Дэнни. — Фрэн просто была счастлива, издеваясь надо мной. — Единственная для вас возможность поговорить с ним сегодня — в парной его клуба. Он оставит записку, и все, что вам придется сделать, — это назвать свое имя. Клуб «Олбани», знаете?

— Да, — ответил я чуть ли не со скрежетом зубовным. — Мне только парной и не хватало!

— Сделайте одолжение, Дэнни, — мягко попросила Фрэн. — Когда будете париться, заставьте хорошенько пропотеть свои мозги. Возможно, это поможет вам наконец избавиться от ваших многочисленных первобытных побуждений. И тогда мне не придется нервничать на работе все время.

— И это вы мне говорите о первобытных побуждениях! — Я постарался, чтобы мой голос прозвучал достаточно обиженно. — Да, кстати, я еще не рассказал о Донне Альберте…

В трубке прозвучал обидный для моего самолюбия щелчок — Фрэн не захотела продолжать разговор.

Я пробыл в баре до шести. Чтобы окончательно успокоиться, я принял две порции виски, а потом еще одну — для бани.

Около половины седьмого я был в клубе и назвал свое имя парню за стойкой. Он проводил меня вниз, в раздевалку. Другой служащий снабдил меня парой огромных полотенец и показал кабинку для одежды. Он терпеливо подождал, пока я разденусь и завернусь в полотенце, затем проводил меня в первую парную.

Парная напоминала летний день в Англии.

В непроглядном тумане я едва различал собственную руку перед лицом. Это было чертовски подходящее местечко для того, чтобы воткнуть нож кому-нибудь в спину — если сможете отыскать свою жертву, что было очень нелегкой задачей — в этом тумане, да еще с этими турецкими обертываниями в полотенца. Я глотнул солидную порцию пара и ступил на мокрый пол.

— Это вы, Бойд? — спросил бесплотный голос.

— Конечно, — ответил я. — А где вы, черт возьми?

— Здесь.

Я пробирался сквозь туман, держа направление на голос, пока не обнаружил искомое в одном из углов.

— Извините, что не смог встретиться с вами в другое время, — сказал Рекс Тайболт громыхающим баритоном. — Зато это доставит вам массу удовольствия — ничто так не повышает тонус, как парная!

Он был обнажен — лишь полотенце вокруг бедер. Я посмотрел на темные мешки под глазами, на отвисшую кожу на подбородке, на грудь-бочонок и заплывшую талию, где мышцы живота давно уже перестали сопротивляться жиру, и решил, что парная тут уже не поможет.

— Садитесь, Бойд, — вежливо предложил Тайболт. — Итак, чего вы от меня хотите?

Я сел на каменную лавку рядом с ним и почувствовал, как пот струится по телу.

— Вы знали, что я частный детектив?

— Все в театре узнали это после того, что Касплин орал о вас вчера, — хохотнул он. — Насколько я понял, он считает, что вы намного переоценили стоимость своих услуг.

— Поскольку он человек маленький, можно простить ему столь узкий взгляд на вещи и людей, — как можно непринужденнее сказал я. — Марго Линн догадалась, что полиция считает ее первым кандидатом в убийцы, и наняла меня.

— Можно понять, почему полиция так считает, — заметил Тайболт. — Я-то тут при чем?

— Сегодня утром я видел Донну Альберту, — сказал я. — У нее вполне определенные идеи по поводу того, в чем вы замешаны в качестве сообщника Марго. Она считает, что именно вы тот человек, который звонил насчет собаки. И тот, кто звонил в полицию. Именно поэтому полиция приехала как раз тогда, когда Марго должна была открыть коробку И обнаружить тело Кендалла.

— Но это просто смешно! — Тайболт попытался засмеяться. — Какие у меня могли быть мотивы?

— Вы взбесились оттого, что она исключила вас из кандидатов на постельные скачки, — объяснил я. — Вы решили выравнять счет. Точно так же, как и Марго, которая хотела отомстить ей за то, что она перетащила Кендалла из ее постели в свою собственную.

— Абсурд! — Он вытер пот с лица уголком полотенца. — Надеюсь, вы не принимаете всерьез этот бред?

— Может быть, и нет, — согласился я. — Сегодня утром я видел Эрла Харви. Его я воспринимаю вполне серьезно.

— Харви? — На какое-то мгновение лицо Тайболта окаменело. — Не говорите мне о нем! Импресарио из комикса!

— Вы так о нем отзываетесь и все-таки работаете на него. Интересно, почему?

— Даже баритону приходится считаться с деньгами, — ответил он, почти не задумываясь. — Жалованье, знаете ли, очень хорошее.

— Знаю, — согласился я. — Харви пришлось потрудиться, чтобы убедить меня в этом. Он даже прибег к крутым мерам, чтобы я окончательно этому поверил.

— Да? — без всякого интереса произнес Тайболт.

— Может, хватит ходить вокруг да около? — предложил я, сцепив пальцы. — Марго пока ничего не рассказывает о Харви. Но если лейтенант Чейз надавит на нее, она заговорит!

— Я действительно не понимаю, о чем вы, старина, — рассеянно произнес Тайболт.

— Разъясню, если хотите, — устало сказал я. — Я думаю, что парень с такой репутацией, как у Эрла Харви, не имел бы никаких шансов уговорить таких звезд, как вы, Марго и Донна Альберта, работать на него, если бы у него не было более веских доводов, чем деньги.

— Начинаю понимать, почему Касплин думает, что вы переоцениваете себя, Бойд, — огрызнулся он. — Все, что вы говорите, просто смешно!

— Если Марго все расскажет полицейским, они раскрутят это дело, — спокойно продолжал я. — Ваше имя будет красоваться на первых страницах газет рядом с именами Марго и Донны Альберты. У вас есть выбор, Тайболт, но уже почти нет времени. Если вы мне все расскажете, мне, возможно, удастся уладить это дело.

Он снова стал утираться полотенцем.

— Что вы хотите знать, Бойд? — наконец спросил он нервно.

— Что имеет на вас Харви, чтобы заставить петь в его опере?

Он огляделся по сторонам:

— Если я вам расскажу, могу ли я быть уверен, что вы сохраните это в секрете?

— Вы с Марго Линн в одной лодке. А она мой клиент. Если я расскажу о вас, я выдам и ее.

Тайболт немного подумал, потом кивнул:

— Убедительно. Ладно… Я встретил Харви год назад на какой-то вечеринке, забыл у кого. Потом, через полгода, я отдыхал в Акапулько. Дня через два туда прискакал Харви и остановился в том же отеле.

— Забавное совпадение, — заметил я.

— Я тоже так думал. — Тайболт глубоко вздохнул. — Он был дружески настроен — очень дружески. Через три дня он пригласил меня на вечеринку, которую устраивал его друг в своем доме. Я ничего такого не предполагал, Бойд!

— Вот теперь вы меня заинтриговали, — сказал я. — Даже при такой температуре.

— Марихуана, много девочек, местные таланты… — Каждое из этих слов Тайболт сопровождал соответствующей гримасой. — Настоящий бал… Потом, когда все закончилось, я сказал Харви, что никогда еще так отлично не проводил время, и пригласил его заглядывать ко мне, когда он будет в Нью-Йорке.

— Он заглянул и показал вам фотографии? — устало спросил я.

Баритон кивнул:

— Потом он заговорил о постановке не на Бродвее. Он хотел, чтобы это была «Саломея», и спросил, почему бы мне не исполнить там партию ради него. Я еще не успел просмеяться, когда он достал из кармана фотографии и разложил их на столе, как в покере. «Представьте себя в роли редактора скандального журнальчика, у которого могут оказаться эти фотографии, — сказал он мне. — Он может запросто удвоить свой тираж». Затем у меня в руке появилась ручка, чтобы подписать готовый контракт.

— Он надул вас с жалованьем?

— Нет, он не так глуп, — сказал Тайболт печально. — Он сумел заполучить самые лучшие имена. К тому же опера, которая всегда производила фурор. Он получит свою прибыль вполне законным путем!

— Поверю вам на слово, — ухмыльнулся я. — Это все или еще что-нибудь?

— Для меня и этого слишком много, — сказал он, усердно вытирая грудь полотенцем.

— Ну что ж… — Я встал и безнадежно посмотрел на плотный туман перед собой. — Не хотите показать мне, где выход?

— Я иду в горячую парную. — В его голосе все еще звучали остатки прежнего самодовольства.

— Боже! — восхищенно глядя на него, воскликнул я. — А это какая, по-вашему?

— Дело привычки, — сказал он. — Когда вы вернетесь оттуда сюда, вам покажется, что здесь холодно.

— Только не мне, — ответил я. — Мне уже кажется, что я сварился. Не очень уверен, но думаю, что сам смогу найти выход.

— Так вы собираетесь что-нибудь предпринять по поводу Эрла Харви? — спросил он с притворным безразличием.

— Чтобы снять вас с крючка? — Я пожал плечами и чуть не потерял чертово полотенце. — Не знаю — вы не мой клиент.

— За эти фотографии и, разумеется, негативы я бы мог… — начал он.

— Если появится что-нибудь новенькое, я должен быть в курсе, — сказал я.

Он неопределенно кивнул:

— Ладно…

Когда через несколько секунд я нырнул в туман, неожиданно снова раздался его оглушительный голос:

— Бойд!

— Да? — Я повернулся, но уже не мог его разглядеть.

— Вы, кажется, сказали, что Донна Альберта подозревает меня в этом дурацком похищении собаки?

— Говорил, — согласился я.

— Что это ей взбрело в голову? Я имею в виду, почему она вдруг решила, что именно я замешан в этом? — раздраженно спросил он.

— Я уже объяснял вам, — сказал я. — Она отшила вас, и вы решили сравнять счет.

— Она, должно быть, свихнулась, если решила, что я способен на такое!

— Я не был бы этому удивлен, — согласился я. — Так что будьте поосторожнее.

— Я о том, что обвинения просто дикие, — продолжал он взволнованно. — Да еще без каких-либо доказательств.

— Я не говорил, что у нее нет доказательств, — осторожно поправил его я.

— Какие еще доказательства? Я хочу знать, Бойд, я имею право!

— Ну, какие у нее могут быть доказательства, если вы не замешаны в похищении собаки? — слегка уколол его я.

— Она может выдумать все, что угодно! — От волнения его голос сильно изменился. — Эта паршивая ведьма и не на такое способна.

— Если у нее и есть доказательства, то она прячет их за своим необъятным бюстом, — сказал я. — К сожалению, она так и не позволила мне заглянуть туда.

Он немного помолчал.

— Извините, Бойд, — сказал он наконец. Его голос постепенно приобретал прежнее величие. — Я слегка погорячился. Очевидно, от волнения. Меня задело это глупое обвинение. С чего это ей пришло в голову? Просто любопытно. Человек, знаете ли, любопытен.

— И это приносит ему неприятности, — резюмировал я. — Вспомните Акапулько.

Через несколько секунд я снова двинулся сквозь пар. Наконец мне повезло — я отыскал дверь. Холодный душ спас меня. Мои мышцы быстро пришли в норму, а растирание жестким полотенцем восстановило кровообращение. Я оделся и с внезапным чувством острого голода вышел на улицу.

Было уже полдевятого, когда я поужинал и вернулся домой. В телефонной книге я нашел номер конторы Харви. Я набрал номер — в течение нескольких минут никто не отвечал. В моем бюро была связка ключей. По опыту я знал, что это поистине универсальная связка, поэтому я положил ее в карман брюк и вышел из дому.

Место для парковки я нашел неподалеку от здания офиса. Медленно шагая по направлению к входу, я увидел, как из двери вышли двое, я ускорил движение и, почти добежав до крыльца, нажал ночной звонок. Когда сторож открыл дверь, я пробормотал слова благодарности и проскочил мимо него к стойке в приемной, где, как я полагал, должна была находиться книга ночных дежурств. Там она и оказалась. Пока охранник закрывал дверь, я быстро чирканул имя и номер в книге и поспешил к открытому лифту. Нажав кнопку четвертого этажа, я обернулся и успел увидеть, как сторож склонился над книгой, пытаясь разобрать, в какой офис так стремился попасть припозднившийся работяга. Но тут раздался звонок, и он пошел открывать дверь очередному ночному труженику. Я вздохнул свободнее.

В коридоре четвертого этажа никого не было. Третий ключ из связки подошел к замку в двери офиса Харви. Оказавшись внутри, я закрыл дверь и тихо прошел через приемную и большую комнату. Если Харви хранил где-то материалы для шантажа, то единственным таким местом, как решил я, был его кабинет. Поэтому я пошел к кабинету.

Включая свет, я ничем не рисковал — его не было видно при закрытой двери. Я сел за стол Харви и открыл первый ящик.

Через десять минут я с горечью осознал, что зря теряю время. Я проверил все ящики и не обнаружил никаких досье, а шкафов с папками в кабинете вообще не было. Может, у него есть потайной сейф в стене, а может, он хранит свои материалы дома или в банке. Итак, я сделал попытку и оказался в дураках. Теперь я мог спокойно идти домой и завалиться спать. Эта проклятая парная уничтожила все остатки моей энергии. Я подошел к двери, но открывать ее уже не имело смысла — кто-то открыл ее для меня с другой стороны.

Я отступил назад. Будь у меня хоть щетка, я прикинулся бы уборщиком или кем-нибудь в этом роде… Дверь открылась. В течение примерно пяти секунд мы просто смотрели друг на друга, затем секретарша Харви, с фигурой манекенщицы и чувствительностью сорокалетней женщины, медленно улыбнулась.

— Эй, Бенни! — позвала она гортанным голосом. — Этому простофиле, должно быть, понравилось — он пришел получить еще.

Бенни, этот франт, настаивающий на том, чтобы все были вежливы друг с другом, появился рядом с ней с приветливой улыбкой на лице. Его рука пригладила светлые волосы.

— Значит, ты ничего не понял, Бойд?

— Похоже на это, — признался я глухим голосом.

— Ладно, поворачивайся! — Его голос вдруг стал резким. — К стене! Руки в стороны — и пригнись!

Я выполнил все, что он попросил, потому что не хотел кончать жизнь самоубийством. Хотя, может быть, это уже произошло. Бенни основательно меня обыскал и вытащил ключи из кармана брюк.

— Можешь повернуться, — сказал он. — Он даже не вооружен, Мардж!

— Он сразу показался мне чудаком, — хрипло проговорила секретарша. — Думаю, нужно позвонить Эрлу, а?

— Конечно, позвони, — согласился Бенни. — Выясни, что он захочет с ним сделать. И в деталях, Мардж, — ты ведь знаешь, как я люблю свою работу.

Пока я размышлял над тем, какого черта я утром вообще вылез из постели, Мардж подошла к телефону и набрала номер. Потом в течение нескольких секунд она что-то быстро говорила тихим голосом. Выслушав ответ, положила трубку.

— Эрл велел ничего не делать, — объяснила она Бенни. — Просто ждать — он сейчас приедет.

Лицо Бенни выразило разочарование.

— Что это с ним? — недовольно спросил он. — Хочет, чтобы все удовольствие досталось ему?

— На твоем месте я бы не волновалась, малыш, — едко сказала Мардж. — Я обещаю, ты получишь все удовольствия, какие хочешь. Надо только немножко подождать, вот и все.

— Думаю, ты права. — Бенни немного повеселел. — Садись, Бойд. Я хочу, чтобы тебе было удобно. Мистер Харви всегда заботится о своих гостях, не так ли, Мардж?

— Конечно, — сказала она. Резкие черты лица словно бы заострились, когда она посмотрела на меня. — Особенно о таких красивых. Тебе не кажется, что он настоящий красавчик, Бенни, с таким профилем и всем прочим?

Я свалился в кресло и медленно дотянулся до пачки сигарет.

— Не возражаете, если я закурю? — спросил я.

— Валяй, — одобрительно кивнул Бенни. — Ты быстро учишься, Бойд. Будь вежливым всегда — так оно будет лучше.

— Настоящий красавчик! — нежно пробормотала самой себе Мардж.

Она уставилась на меня, и ее глаза заблестели, а на впалых щеках образовались морщины — в качестве ямочек.

— Знаешь, Бенни, — проговорила она, — он почти милее всех, кого я видела.

— Прекрати, Мардж! — резко оборвал он ее. — Он мой! Хотя придется подождать, пока не появится Эрл.

— Эрл мой брат, не забывай, — тоненько засмеялась она. — А у меня чутье, которое меня никогда не обманывает. Я всегда знаю, когда мне обломится.

— Подождем и посмотрим, что он скажет, — проскрежетал Бенни с суровым выражением лица. — А пока заткнись, Мардж!

У него явно испортилось настроение.

Мардж пожала плечами и состроила в ответ гримасу. Она то и дело посматривала на меня, как будто я был редкой картиной, которой ей не хватало для ее коллекции.

Я докурил сигарету и уже готов был закурить вторую, когда в кабинет вошел Эрл Харви. Волосы мышиного цвета все так же падали на лоб, тонкие губы были сжаты, в холодных серых глазах, когда он посмотрел на меня, застыл гнев.

— У него были свои ключи, мистер Харви, — вежливо сказал Бенни, поигрывая моей связкой. — Думаю, он настоящий проныра, который так ничему и не научился.

— Ты прав, он ничему не научился, — сказал Харви в нос. — Наверное, ты плохо объяснил ему?

— Он настоящий простофиля, — прошипел Бенни. — У него с собой даже нет оружия. А утром он и не пытался сопротивляться мне.

Харви подошел к столу, плюхнулся на вертящийся стул и с сожалением посмотрел на меня.

— Зачем ты забрался в мой офис? — спросил он.

— Проверял ваши досье, Эрл, — как можно непринужденнее ответил я. — Посмотрел на «Ш» — «Шантаж». К сожалению, я ошибся. Вы, наверное, храните эти досье в банке?

— По-моему, ты сумасшедший, — спокойно произнес он.

— Могу подробнее, — сказал я. — Или мне подождать, пока вы поговорите с Бенни?

— Продолжай! — бросил он.

— Я считаю, что те шалости в Акапулько, в которые вы втянули Тайболта, безусловно, были оригинальны, — начал я. — Это заставило меня постараться отыскать сведения о тех шалостях, в которые вы втянули Марго Линн и Донну Альберту.

— Не понимаю, о чем речь! — рявкнул он.

— По-моему, все очень просто, — сказал я. — Вы шантажировали их, чтобы заставить петь в своей постановке, и добились своего. Но Донна Альберта начала выходить из повиновения — как-никак она примадонна. Это могло создать определенные проблемы, Эрл, могу вам только посочувствовать. Вы не могли попросить Бенни, чтобы он поработал с ней, — это было бы очень уж заметно. А поскольку нельзя было трогать Донну Альберту, то в качестве предупреждения можно было покалечить кого-нибудь другого, кто был ей дорог. Например, ее собаку.

— Что он себе позволяет, мистер Харви! — вмешался разъяренный Бенни. — Можно подумать, что он говорит правду или что он тут самый главный!

— Заткнись, Бенни! — заорал Харви. — Я хочу дослушать остальное.

— Примадонна вышла из себя, — спокойно продолжал я. — Она заставила своего менеджера нанять частного детектива, то бишь меня, для того, чтобы выяснить, кто убил собаку. Об этом она сообщила по секрету своему новому любовнику Полу Кендаллу. Тот, очевидно, обо всем догадался и стал угрожать вам, требуя, чтобы вы оставили примадонну в покое.

— Вы всерьез полагаете, что я убил Кендалла? — спросил Эрл.

— Ну, может быть, не вы лично, — великодушно предположил я. — Возможно, позволили заняться этим Бенни, в качестве награды за убийство бедного песика. Но это вы приказали убить его, Эрл! Тут не может быть никаких сомнений!

— Я, кажется, уже говорил, что ты идиот! — сказал он. — Нормальному человеку такое не пришло бы в голову.

— Возможно, — согласился я. — Тайболт, наверное, тоже ненормальный. Как только он расскажет лейтенанту Чейзу о вашем шантаже, сколько, по-вашему, потребуется времени Марго Линн и Донне Альберте, чтобы последовать его примеру?

— Навязчивая идея, красавчик? — заинтересованно спросила Мардж. — Ты что, собираешься рассказать все это полицейскому? И считаешь, что Рекс Тайболт все подтвердит?

— Почему бы и нет? — уверенно спросил я.

Эрл Харви долго изучал свои короткие подпиленные ногти, потом глубоко вздохнул и спросил:

— Мардж, кто сегодня работает в Фаунтейн-парке?

— Гарри Кино, как обычно, — ответила она.

— Думаю, это самое лучшее место, — кивнул он.

Глаза у Мардж загорелись.

— Большое, Эрл? — спросила она.

— Да, — вяло ответил он. — Большое.

— Мистер Харви, — настойчиво вмешался Бенни, — я был бы счастлив, если бы вы позволили мне…

— Поостынь, мальчик! — оборвала его Мардж. — Красавчик мой, а ты поедешь с нами в качестве шофера.

— Мистер Харви! — Бенни надул свои пухлые губы и стал похож на обиженного мальчишку. — Это несправедливо. Она всегда…

— Заткнись, Бенни, — с отсутствующим видом произнес Эрл. — Мардж — моя сестра, если ты не забыл. Пусть получает, если хочет.

— Спасибо, Эрл. — Впалые щеки Мардж порозовели. — Я все сделаю самым лучшим образом.

Я встал и ухмыльнулся:

— Зря теряете время. Вас не испугался бы даже ребенок, у которого вы захотите отнять конфетку.

Мардж почти дружелюбно улыбнулась мне и задрала до бедер свою узкую юбку. Пока я раздумывал, не упасть ли мне замертво в экстазе, показался нож, подвешенный на внутренней стороне ее правого бедра. После этого мне расхотелось открывать рот.

Это был отличный нож, с тонкой рукояткой из слоновой кости и тонким, примерно восьми-девяти дюймов, лезвием. Мардж непринужденно взяла его в правую руку и подошла ко мне вплотную с все той же застывшей улыбкой. В следующий момент острие ножа оказалось у моего горла.

— Если у тебя есть конфетка, красавчик, — хихикнула она, — самое время отдать ее.

Наша поездка через Куинс-Мидтаун была сродни ночному кошмару. Бенни вел машину, а я сидел на заднем сиденье в тесном соседстве с Мардж и острием прелестного маленького ножа, соприкасавшегося с моим горлом. Всю дорогу Мардж не переставая хихикала и что-то нашептывала мне в самое ухо.

Фаунтейн-парк, наверное, был увеселительным садом. Правда, я никогда не слышал о нем и, честно говоря, не хотел бы слышать. У меня к этим паркам, и особенно к их непременному атрибуту — чертовому колесу, старая неприязнь. Она началась с тех пор, как однажды вечером у этого проклятого колеса сломался механизм и я полтора часа просидел на высоте пятидесяти футов, пока его не починили. Все было бы еще ничего, если бы у меня была подходящая компания, но со мной висел в воздухе только левый защитник нашей школьной футбольной команды.

Мы долго колесили по Куинс-Мидтауну, пока наконец Бенни не остановился перед неоновой вывеской «Фаунтейн-парк». Наслаждающихся каруселью, чертовым колесом и американскими горками уже почти не осталось, но механическая музыка все еще ревела так, что машину подбрасывало.

— Пойду найду Гарри Кино, — пробурчал Бенни и вышел из машины, хлопнув дверью.

Острая сталь еще плотнее прижалась к моей яремной вене.

— Не вздумай что-нибудь выкинуть, красавчик, — предупредила меня Мардж. — Ты ведь не хочешь истечь кровью в новой машине Бенни, не так ли?

— Я не хотел бы истечь кровью ни в каком месте, — признался я.

— Тогда просто сиди вот так, красивый и расслабленный, — хихикнула она. — Ты очень привлекательный, знаешь об этом? Мы могли бы хорошо провести время!

— Конечно, — осторожно заметил я. — Но этот твой нож все время охлаждает меня.

— Именно это и делает все волнующим, — сказала она. — Поверни голову ко мне, красавчик! Медленно… медленно…

Выбора у меня не было, пришлось сделать то, что она просила. Я посмотрел ей прямо в глаза. Они были широко раскрыты — взгляд остекленелый и застывший, как у лунатика. Она медленно наклонила голову, и ее горячие сухие губы жестко прижались к моим. Свободной рукой она прикоснулась к моему лицу, ее ногти медленно впились мне в щеку. У меня был выбор — я мог двинуть головой и проткнуть себе горло или сидеть неподвижно, пока она будет целовать меня и с наслаждением сдирать лоскутки кожи с моего лица. В течение нескольких минут я сидел как истукан, стараясь не испытывать судьбу, которая сегодня была ко мне не очень благосклонна. Мардж тем временем демонстрировала свое нарастающее возбуждение. Внезапно дверь с моей стороны распахнулась, и Бенни прошипел:

— Выходи!

Рядом с ним стоял лысый парень в футболке и бесформенных хлопчатобумажных брюках. Его живот свисал поверх ремня, маленькие глазки беспокойно перебегали с одного на другого, а челюсть, когда он увидел в руке у Мардж нож, нервно задергалась.

— Помнишь Гарри Кино, Мардж? — вежливо спросил Бенни.

— Конечно, — ответила она. — Один из любимчиков Эрла. Если бы не Эрл, ты бы сейчас отбывал срок, так, Гарри?

— Не стоит говорить об этом, мисс Харви, — промычал Кино. — Эрл знает — если ему что-то нужно, пусть только скажет.

— Я уже сказал, — вкрадчиво произнес Бенни. — Гарри согласен. Ты будешь в восторге, Мардж.

— Посмотрим, — недоверчиво сказала она.

— Увидишь, когда придем туда, — сказал Бенни. — Тебе лучше убрать свой ножичек, Мардж. Возьми Бойда под руку. Это будет выглядеть, как будто вы вышли погулять. Гарри станет показывать дорогу, а я пойду за вами. — Он посмотрел на меня: — При любой попытке что-нибудь предпринять, придурок, получишь нож в спину. Усек?

— Все понял, дружище, — уныло ответил я.

Юбка Мардж взлетела вверх, пока она прятала нож.

Затем она ухватилась за мою руку и притянула к себе. Со стороны это, наверное, выглядело так, словно я был единственным парнем в ее жизни. Мы пошли следом за толстым Гарри по парку. Бенни буквально наступал нам на пятки.

Парк был большой, и мы шли долго. Пара подростков, поглощенных друг другом, пробрели мимо — окружающий мир их не интересовал. Медленно вращалось чертово колесо — большинство сидений были пустые. На карусели выстроились в застывшей процессии лошадки, примерно пятеро ребятишек обхватывали их шеи. Гарри Кино повернул голову и виновато посмотрел на нас.

— Плохой вечер, — сказал он. — Холодно. Вам бы посмотреть в субботу вечером — неплохой бизнес, даже в конце сезона.

Мардж улыбнулась ему:

— Не беспокойся, Гарри, нам и так нравится!

Мы миновали большой пруд с бумажными лепестками по краям и фонтаном посредине. Фонтан был с подсветкой. Сначала мы все стали розовыми, потом голубыми, потом зелеными. Затем миновали какое-то пустынное сонное место без подсветки. Чем-дальше мы шли, тем делалось темнее. Наконец Кино остановился перед неосвещенным входом и прислонился к пустой билетной кассе.

— Здесь, — сказал он.

Мы остановились. Мардж все еще крепко держала мою руку, Бенни подошел к Кино.

— Я говорил, что здесь никого не будет. — Счастливая улыбка расплылась по его детскому лицу. — Сегодня утром павильон закрыли на ремонт, и дня два здесь будет тихо. Так, Гарри?

Челюсть у Гарри противно дрожала.

— Так.

— Отличное место, чтобы прикончить этого придурка. — Бенни был просто счастлив. — Когда покончишь с ним, можешь просто сбросить его в воду.

— Не поняла. — Мардж начинала злиться. — Что это за место?

Бенни несколько секунд трясся в беззвучном смехе и только потом смог ответить:

— Как раз то, что тебе надо. Тоннель любви!

— Пройдем внутрь, — пригласил Кино с гордостью в голосе. — Я все отлично здесь устроил — гроты, фонтан посредине озера и все такое.

Он открыл дверь, и мы прошли за ним. Подпираемый в спину пистолетом Бенни, я ждал, пока Кино нащупает в темноте выключатель. Голубой свет мягко осветил пристань, внизу послышался шум заводящегося мотора, раздались лязгающие звуки, пустая лодка медленно выплыла из темноты и остановилась перед нами. Через какое-то время опять послышалось лязганье, лодка стронулась с места, поплыла по длинному узкому каналу и исчезла в темноте.

— Автоматика, — объяснил Кино. — Каждая лодка останавливается у пристани на пятнадцать секунд — достаточно, чтобы сесть в нее. Все лодки движутся по кругу, поэтому на пути много остановок. — Он ухмыльнулся, показав желтые зубы. — Еще никто не жаловался!

— Требуется десять минут, чтобы сделать полный круг, — сказал Бенни. — Так, Кино?

— Так, — кивнул Кино.

— Канал примерно четыре фута глубиной, — продолжал Бенни. — А у озера в центре семь или даже восемь футов. Так, Гарри?

— Так, — согласился Кино. — Там очень красиво — посредине бьет фонтан с разноцветной подсветкой и все прочее.

— Четыре минуты до озера, — добавил Бенни. — Тебе хватит, Мардж?

Мардж нервно облизнула губы.

— Может получиться забавно, — прошептала она. — Толкайте его в лодку.

Пистолет Бенни упирался мне в затылок — у меня снова не было никакого выбора. Как только лодка подошла к пристани, я шагнул в нее и сел на жесткое сиденье. Рядом села Мардж, держа нож у моего горла. Снова раздался лязгающий звук, и лодка медленно двинулась вперед.

— Прощай, придурок! — ухмыльнулся Бенни.

Канал был фута четыре в ширину, с пластиковыми стенами с обеих сторон. Мы скользнули в кромешную тьму, и лодка остановилась.

— Обними меня, любимый, — требовательно прошептала Мардж.

Я сделал то, что она сказала, — острое лезвие у моей вены вдохновляло меня на полную покорность. Опять послышалось лязганье, и лодка заскользила вперед. Мы миновали первый грот, сделанный из пластика. В нем были искусственные водоросли и водопад с зеленой подсветкой.

— У тебя мало времени, любимый, — прохрипела Мардж. — Почему ты теряешь время, а?

Ее горячие сухие губы впились в мои, она издавала какие-то гортанные звуки. Поездка на машине была только репетицией ночных кошмаров, сейчас они начинались в полную силу. Когда мы достигли середины озера, она с помощью ножа заставила меня наклониться. Наверное, решила, что от этого я получу огромное удовольствие. В течение следующих двух или трех минут все поглотила фантазия тела Мардж, извивающегося рядом со мной. Среди кошмара ее страстного шепота, ритмичной последовательности остановок и рывков кружившейся по озеру лодки, была только одна реальная вещь — холодная сталь у моей шеи. Как ей удавалось держать нож неподвижно, в то время как вся она была поглощена своим экстазом, оставалось загадкой.

Мы все еще скользили по озеру. Краем глаза я видел похожий на радугу фонтан, извергающий посредине озера каскад брызг. Судя по всему, у меня в запасе оставалось не больше минуты. Разыгрывая страсть, я как можно крепче сжал Мардж, притягивая ее к себе. Она задыхалась от наслаждения. Мои руки со страстью стискивали ее, и когда лодка сделала очередную остановку, я скользнул правой рукой по ее бедру вниз, к коленям. Пот струился по моей груди, пока я ждал, когда лодка снова двинется с места. И когда она двинулась, я резко откинул свою голову назад, крепко обхватил колени Мардж и резким рывком перевернул ее. Мардж взвизгнула и кувырнулась из лодки прямо в озеро. Нож выпал из ее руки и звякнул о дно лодки. На секунду над водой появилась ее голова и снова исчезла. Лодка остановилась у фонтана с подсветкой. Голова Мардж снова появилась на поверхности.

— Я не умею плавать! — отплевываясь, закричала она, беспомощно колотя по воде руками. — Я не умею… — И она исчезла под водой.

Я подобрал нож со дна лодки, засунул его за ремень и нырнул в воду, когда лодка двинулась дальше. Несколько взмахов — и я оказался на том месте, где видел ее в последний раз. Найти ее оказалось несложно — тут была глубина чуть больше семи футов. Я крепко ухватил ее за шею и вытащил на поверхность. Она уставилась на меня испуганно-сумасшедшими глазами.

— Извини, — сказал я вежливо. — Сейчас будет следующая лодка.

Лодка появилась через несколько секунд, и когда она остановилась, я подсадил Мардж и забрался в нее сам. Когда мы проскользили мимо фонтана, я сел и рывком придвинул ее к себе. Правой рукой я обхватил ее шею, прижимая к горлу все тот же нож.

— Давай соображай, — зашептал я ей в самое ухо. — Я только потому вытащил тебя из озера, чтобы ты помогла мне выбраться отсюда. Если бы не это, я бы с удовольствием перерезал тебе глотку. Делай все, что я скажу, Мардж, иначе ты мертва! Тебе все ясно?

Она сильно тряслась. Ее зубы стучали, будто она хотела что-то сказать, но забыла что. Пришлось посильнее прижать лезвие к ее горлу, и к ней тут же вернулся голос.

— Хорошо! — Она задыхалась. — Все, что скажешь… все!

— Отлично, — сказал я. — Со своими сорока ты уже рассталась, но если будешь вести себя правильно, то пятьдесят у тебя есть шанс отпраздновать.

Озеро сузилось у канала, опять потянулись гроты, остановки, и наконец прямо перед нами появилась пристань. Бенни и Кино с волнением следили, как к ним приближается наша лодка. Когда Бенни наконец разглядел нас, глаза его от удивления раскрылись, а рука юркнула в карман пальто.

— Медленно вытащи, — приказал я ему. — Иначе тебе придется объяснить Харви, как это получилось, что его сестре перерезали горло!

Лодка остановилась, я вытащил Мардж и стал позади нее, по-прежнему держа нож у ее шеи. Бенни медленно вытащил свой пистолет и бросил его на деревянный настил.

— Ты делаешь успехи, — похвалил я его. — Чего не могу сказать о твоем шефе. Подумать только — выставить такого ребенка против Бойда! Это была его роковая ошибка. Теперь брось ключи от машины!

Через секунду ключи лежали рядом с пистолетом. Я убрал нож от шеи Мардж и сильно толкнул ее на Бенни. Это дало мне вполне достаточно времени, чтобы подобрать пистолет и ключи. Гарри Кино следил за мной глазами, полными ужаса. Я направил на него пистолет — и его индюшачья челюсть заходила ходуном.

— Забирайся в следующую лодку, дружище, — сказал я ему. — Как ты и обещал, это была действительно прелестная прогулка. Мне бы хотелось, чтобы ты тоже насладился ею в полной мере. Ну!

Он забрался в следующую лодку и исчез в темноте. Я приказал Бенни снять одежду. У него был такой вид, словно он хотел возразить. Пришлось приставить дуло к его переносице. Он сразу стал смирнее ягненка. Когда он разделся до плавок, я велел ему забраться в следующую лодку. Настала очередь Мардж. Ее мокрые волосы прилипли к голове, узкое платье облепило тело. Она сильно дрожала, а нос у нее был неправдоподобно синего цвета.

— Я бы не хотел, любимая, чтобы ты простудилась, — дружелюбно сказал я.

Пришлось слегка подтолкнуть ее, и, потеряв равновесие, она упала на колени Бенни, как раз когда лодка двинулась дальше. Они исчезли в темноте, и еще секунд тридцать я слышал страшные монотонные ругательства Бенни.

Мои часы все еще шли, подтверждая, что они действительно водонепроницаемы. Я снял мокрую одежду и вытерся носовым платком Бенни. Затем надел его одежду и снова посмотрел на часы. Прошло четыре минуты с тех пор, как лодка отчалила. Значит, они были где-то посредине озера, решил я. На панели выключателей я нашел главный рубильник и потянул за рукоятку. Автоматика — прекрасная штука! Голубые огни потухли, и больше не было слышно лязгающих звуков. Я вышел из Тоннеля любви и, плотно прикрыв дверь, направился к выходу.

Минут через пять я забрался в машину Бенни и завел ее. Я не считаю себя мечтателем, но в тот момент прекрасное видение вызвало блаженную улыбку на моем лице. Стоило мне закрыть глаза, как я видел их посредине озера, окруженных темнотой и совершенно беспомощных. Мардж должна уже быть полумертвой от холода. И если Бенни хочет спасти ее от холодной смерти, ему придется хорошенько поработать.

Была уже полночь, когда я позвонил в дверь Марго Линн. Она открыла только на четвертый звонок. Глаза у нее были совершенно заспанные. На ней была пижама из шелка цвета шампанского, с дорогими кружевами на груди.

— А… — недовольно проворчала она. — Это ты.

Я ожидал приветливой улыбки, полагая, что зрелище моего совершенного мужественного профиля заставит ее раскрыть глаза пошире. Но она только громко зевнула, и ее впалые щеки совсем провалились. Я уж было подумал, что она больна.

— До утра не мог подождать? — спросила она бесцветным голосом.

— Не мог, — проворчал я и прошел мимо нее.

Марго захлопнула дверь и потащилась за мной в гостиную с унылым выражением на лице.

— Разве тебе не понятно, Дэнни? — холодно сказала она. — Я совершенно измотана, а ты разбудил меня. Немедленно иди домой и дай мне поспать. Сегодня был тот еще денек. А завтра премьера! Неужели ты не понимаешь, что мне нужно хорошенько отдохнуть? — Она глубоко вздохнула. — Удовольствие удовольствием, но не сегодня — ты понял меня?

— Это не займет много времени, — успокоил я ее. — Все, чего я хочу, — это небольшой разговор и выпить.

Она устало плюхнулась на диван.

— Господи! Ты толстокожий, как слон! Ладно, но давай побыстрее, хорошо?

Я подошел к бару, налил себе отличного виски со льдом, вернулся к дивану и сел рядом с ней. Марго смотрела на меня, сложив руки под грудью. Шелк цвета шампанского туго натянулся.

— В твоем распоряжении пять минут, — сказала она с каменным выражением лица.

Я довольно подробно восстановил прошедший день из жизни Дэнни Бойда — начиная с Донны Альберты в «Тауэрз» и Рекса Тайболта в парной до Эрла Харви в его конторе. В завершение описал прогулку по Тоннелю любви с Мардж в качестве спутницы.

Когда я закончил, ее глаза были широко раскрыты.

— Дэнни! — Она порывисто и крепко стиснула мою руку. — Это ужасно! Почему ты не обратился в полицию?

— Мне нужны доказательства, чтобы покончить с этой историей, — сказал я. — Я думаю, что Харви шантажировал Донну Альберту, Тайболта и тебя, чтобы заставить вас петь у него. Донна не успокоилась, поэтому он убил ее собаку в качестве предупреждения. Но она рассказала обо всем Полу Кендаллу, и тот стал угрожать Харви. Единственным способом остановить его было убийство.

— Как ты собираешься добыть доказательства? — спросила она.

— Тайболт рассказал мне о своих шалостях в Акапулько, так как надеется, что я помогу ему избавиться от фотографий, — мрачно сказал я. — У меня их нет, поэтому он ничего не расскажет полиции. Будет все отрицать. Единственное, что мне нужно, — заверенное подтверждение одного из тех, кого шантажировал Харви. Выбор падает на тебя, Марго.

Ее глаза снова стали сонными, она отодвинулась от меня и облокотилась на валик дивана.

— Извини, Дэнни, — сказала она тихо. — Это невозможно.

— Ты в своем уме? — заорал я. — Ты наняла меня, чтобы найти настоящего убийцу, — так напугал тебя лейтенант Чейз. Я нашел убийцу. Мне нужно твое подтверждение в письменной форме, и мы покончим со всем этим.

Она решительно тряхнула головой:

— Нет! Тебе придется сделать это как-нибудь по-другому.

— Черт побери! — с горечью воскликнул я. — Другого способа нет, разве ты не понимаешь?

— Тогда сделай так, чтобы он был! — огрызнулась она. — Если ты хочешь получить вторую тысячу долларов.

Я допил виски и встал.

— Ладно. Если так, то думаю, что ничего не могу сделать. Последний мой шанс — Донна Альберта. — Мой смех показался деланным даже мне самому. — Выходит, у меня нет возможности пройти мимо ее двери!

Марго была несгибаема.

— Это твои проблемы, Дэнни. Решай сам!

— Эй! — Я вдруг повеселел. Ее менеджер Касплин… Он должен все знать. Может, он поможет мне?

— Почему бы не попробовать? — согласилась она.

— Я даже не знаю, где его искать в нерабочее время, — ухмыльнулся я. — Может, он свернулся калачиком у себя под столом?

— С удовольствием помогу тебе, Дэнни, — сказала она с кислой улыбкой. — Касплин живет в вессайдском отеле «Сан-Мигель».

— Спасибо, — сказал я. — Может, мне повезет, и он даст мне шанс.

Марго встала с дивана, подошла к бюро, достала конверт из верхнего ящичка, вернулась и протянула его мне.

Я подозрительно посмотрел на конверт:

— Что это? Прощальные слова меццо-сопрано в письменном виде?

Она сонно улыбнулась:

— Твой билет на премьеру. Не хотела бы, чтобы ты пропустил ее.

Когда она подошла к входной двери, я остановился и предпринял еще одну попытку.

— Черт побери, было бы намного проще, если бы ты подписала подтверждение, которое можно было бы отдать полицейским, — умоляюще сказал я. — Что тебе мешает?

Марго вздохнула:

— Думаю, ты никогда не поймешь! Моя карьера значит для меня гораздо больше, чем все остальное. Это вся моя жизнь, Дэнни! Я не собираюсь рисковать ни из-за тебя, ни из-за полиции, ни из-за кого бы то ни было. Ты прав — Харви шантажом заставил меня петь у него. Но если это попадет когда-нибудь в печать, моя карьера кончена. Я не могу рисковать!

— Хорошо, — сказал я. — Ты не права, но я не виню тебя.

— Я рада, — с явным облегчением произнесла она. — Пока! А то я никогда не доберусь до постели. — Она закрыла дверь у меня перед носом.

Я проехал через город на машине Бенни и поставил ее рядом со своей собственной машиной. Подумав, что если справедливость существует, то угонщик обязательно обратит внимание на машину Бенни с оставленными в ней ключами, я перебрался в свою машину и направился в «Сан-Мигель».

У гостиницы был настолько потертый фасад, что она напоминала старую даму, подзадержавшуюся на этом свете. Я подошел к стойке и, облокотившись на нее, продемонстрировал окружающим потрясающий костюм итальянского покроя.

У парня за стойкой были густые черные волосы и такие же усы. На его вытянутом лице затерялись глубоко посаженные глаза. И вообще, он мне как-то не понравился. Он был занят тем, что ковырял в зубах разогнутой скрепкой для бумаг.

— Шесть баксов за комнату, — безразлично сказал он. — Берем вперед.

— Никаких баксов, — заверил я его. — Здесь живет парень по имени Касплин?

— Вы знаете его лично?

— Я его лучший друг. Вас это беспокоит?

Он пожал худыми плечами:

— Он действительно как-то говорил, что у него есть друзья, но я почему-то этому не поверил.

— В Твоем возрасте еще иногда стоит доверять людям, — укоризненно сказал я. И уже совсем другим тоном спросил: — Номер?

— Три-два-шесть, — неохотно сообщил он. — Довольно поздно. Хотите, чтобы я позвонил ему?

Нож Мардж все еще был у меня за поясом. Я достал его и подбросил в воздух. Хорошо сбалансированный нож вонзился в стойку перед испуганными глазами клерка.

— Не стоит забывать свое место в этом мире, малыш, — назидательно сказал я, вытащил нож из стойки и засунул его за пояс. — Или, может быть, мне пересчитать тебе зубы?

Он жадно глотнул воздуха.

— Я только предложил. Если вы хотите, чтобы это было приятной неожиданностью, ради Бога.

Я поднялся на скрипучем лифте на третий этаж и нашел за поворотом в коридоре номер 326. Через три минуты, когда костяшки моих пальцев уже онемели и я был готов выломать дверь, она медленно открылась. В дверях стоял Касплин. Он уставился на меня с холодным раздражением на лице.

— Следовало догадаться, — сказал он своим серебристым птичьим голосом. — Кто еще будет долбить в мою дверь среди ночи!

Даже в шелковом халате он выглядел безупречно. Каждый волосок был аккуратно уложен на его блестящей голове, которая по-прежнему выглядела слишком большой для его маленького тела.

— Извините, — произнес я свои извинения. — Но это очень срочно.

— Ничего не может быть срочного сейчас, мистер Бойд, — уверенно сказал он. — Пожалуйста, уходите. Или вас выставят отсюда силой.

— Не думаете ли вы, что я притащился к вам среди ночи для того, чтобы меня выставили? — Мне пришлось повысить голос. — Я знаю, кто убил Кендалла, и вы должны мне помочь покончить со всем этим.

— На самом деле? — Его голос сделался более вежливым. — Во сколько же это мне обойдется на этот раз, мистер Бойд? Пятьсот долларов за то, что вы не нашли убийцу собаки Донны Альберты, — сомневаюсь, что могу позволить себе узнать результат ваших новых расследований.

— Вы чересчур упрямы, — стараясь тоже держаться в рамках вежливости, сказал я. — Кендалла и собаку убил Эрл Харви!

Он положил свою изящную белую руку мне на грудь и мягко оттолкнул от двери.

— Вы пьяны, Бойд! Убирайтесь!

— Он при помощи шантажа втянул певцов в свою постановку, — настойчиво продолжал я. — Рекс и Марго Линн подтвердили это. Но они слишком напуганы, чтобы заявить в полицию. Если бы вы убедили Донну Альберту сделать заявление… — Безразличное выражение его лица остановило меня.

— Донна Альберта? — тихо переспросил он. — Сделала заявление? О чем, мистер Бойд?

— Кончайте! — сорвался я. — Уж вы-то должны знать, что ее тоже шантажировали.

— Ничего я не знаю! — отрезал Касплин. — Это либо плод вашего воображения, Бойд, или, скорее всего, вы пьяны, о чем я уже говорил.

— Вы что, не можете…

Дикий крик нарушил воцарившуюся тишину. На лице у Касплина я увидел такое же удивление, какое, очевидно, появилось и на моем. Неожиданно за его спиной материализовался плод моего подстегнутого криком воображения.

— Там мышь! — сказал плод воображения дрожащим голосом.

Внезапно я понял, что мое воображение тут ни при чем. Она была настоящей — рыжее изваяние. Даже босиком в ней было не меньше шести футов. В последний раз я видел ее в конторе Касплина. Она была абсолютно голой. Все изгибы ее тела подтверждали те обещания, на которые они намекали, будучи скрытыми одеждой. Когда до нее наконец-то дошло, что я стою в дверях и наблюдаю за ней, цвет ее лица сравнялся интенсивностью с цветом ее волос.

— Привет, Максин! — радостно произнес я. — Работаешь над дуэтом?

Она метнулась и скрылась в комнате, где водились мыши, из-за которых и произошли все неприятности. Наблюдая за потрясающим движением ее округлых ягодиц, я неожиданно понял, что совсем не чувствую себя усталым. Эта встреча, которая помогла мне так хорошо разглядеть Максин, не только встряхнула обмен веществ в нужном месте, но наконец прояснила кое-что, беспокоившее меня несколько дней. Каждый раз, когда я видел Максин, она называла меня большим мужчиной. В ее устах это звучало как оскорбление. Только теперь до меня дошло!

— Какая большая девочка! — удивленно сказал я Касплину. — А вы даже не выглядите усталым!

Его глаза с ненавистью смотрели на меня, лицо стало мертвенно-бледным, а голова непроизвольно затряслась.

— Убирайтесь! — заорал он. — Убирайтесь, пока я не убил вас, Бойд!

Дверь захлопнулась в дюйме от моего лица, и я тупо уставился на деревянную панель. Если бы я не отшатнулся, мой профиль был бы навсегда испорчен. А я всегда считал, что мой профиль — это мой имидж.

На следующее утро я встал около одиннадцати и проделал всю обычную процедуру: побриться — душ — одеться. Затем немного витаминизированного апельсинового сока с медом и небольшим количеством джина. В заключение — черный кофе. Со второй чашкой я подошел к окну гостиной и посмотрел на парк.

Трава стала бурой, сильный ветер трепал падающие листья, и их мотало в воздухе, как неумелых парашютистов. Листопад — грустное время, пора, когда люди умирают либо надевают теплое нижнее белье. Я был настроен на самый что ни на есть философский лад, когда негодующий звонок в дверь вернул меня к неуютной действительности.

Я открыл дверь — они ввалились в квартиру, буквально втолкнув меня в гостиную, прежде чем понял, что к чему. Эрл Харви со своими прямыми волосами, падающими на лоб, и с холодной злобой в глазах, Бенни с фиолетовым кровоподтеком под носом, который портил его сияющую красоту. Его тускло-голубые глаза горели в предвкушении мести.

— Рад, что вы пришли, — весело сказал я Харви, затем посмотрел на Бенни: — Выходит, у тебя два костюма? Я просто потрясен!

Он сделал решительный шаг ко мне, но Харви остановил его.

— Как Мардж? — Я все еще притворялся, что очень рад их приходу. — Вернулась в загородную клинику для наркоманов?

— Она в больнице, — сказал Эрл. — Вероятно, у нее пневмония, хотя врач не вполне уверен.

— Плохо, — посочувствовал я. — Я думал, Бенни поделится с ней своим теплом. Ножа у нее больше не было, Бенни, что ж ты испугался?

Он сделал еще один шаг, но Эрл так дернул его назад, что тот едва не свалился с ног.

— Они проторчали в тоннеле три часа, — хрипло проговорил Эрл. — Потом Кино поплыл и освободил их. Хорошенькую забаву ты придумал, Бойд. Не хочешь ли умереть от смеха?

— Не шути так, Эрл, — предостерег его я.

— А ты не зли меня! — рявкнул он. — Меня легко вывести из себя. Прошлой ночью я допустил ошибку, Бойд. К сожалению, до меня поздно дошло, что этого не следовало делать.

— Вы разобьете мне сердце, если будете продолжать в том же духе, — сказал я. — И если дело только в этом, то совершенно не было необходимости наносить личный визит, можно было просто позвонить.

— Я здесь по двум причинам, — сурово произнес он. — Первая — с данного момента ты от меня отвяжешься, Бойд. Ты отвяжешься от театра и певцов. Как будто ты никогда не слышал ни о них, ни обо мне. Только так — тогда останешься в живых!

— Вы еще не все сказали, мистер Харви, — вежливо вмешался Бенни. — Как насчет остального?

Внезапно Харви отступил и сунул руку в карман брюк. Она появилась оттуда уже с револьвером, нацеленным на меня.

— Не уверен, что ты хорошо слушал, Бойд, — сказал он. — Пожалуй, стоит, чтобы Бенни встряхнул твою память. В больнице, где лежит Мардж, по-моему, есть пустые койки.

Бенни, балансируя, покачался на пятках. Его пухлые губы расплылись в улыбке.

— Как в прошлый раз, — пообещал он. — Но только медленнее и больше. Намного больше! Так, Бойд?

— У тебя много времени, детка, — согласился я. — Можно и не торопиться.

— Что случилось? Нервничаем? — злорадно спросил Эрл.

— Хотел кое-что уточнить, Эрл, вот и все, — вежливо ответил я. — Вчера вечером, вернувшись с прогулки, я поговорил кое с кем. Касплин, Марго Линн, лейтенант Чейз. Они, правда, не очень-то внимательно слушали, когда я упоминал твое имя. Разве только Чейз слегка заинтересовался. Сказал, что ему первым долгом нужны доказательства.

— Ну и что? — насторожился Эрл.

— А то, что, если они найдут мой труп сегодня, первым, кого они захотят увидеть, будешь ты. Так что…

— Он врет, мистер Харви, — заторопился Бенни. — Не ходил он ни к какому полицейскому!

— Может, ты и прав, малыш, — сказал я, улыбаясь. — Но Эрл не захочет рисковать. Понял, что это значит, малыш Бенни?

— Это значит, что я разрежу тебя на куски, — злобно прошипел он.

— Это значит, что револьвер, который он держит, блеф, малыш, — поправил я его. — Он не воспользуется им.

— А ему и не придется, — сказал Бенни, и его правая рука взлетела в воздух.

Он снова метил мне в солнечное сплетение. Очевидно, у него было одностороннее мышление, исключающее оригинальность. Я позволил ему измочалить меня в конторе Харви в прошлый раз, поэтому он думал, что и на этот раз этот номер пройдет. Руками я ударил его по запястью и рванул на себя. Он потерял равновесие. Затем я ударил его в пах, и он приземлился на диван.

У Харви был явно обеспокоенный вид, когда он наблюдал за нами. Револьвер из рук он пока не выпускал. Я неожиданно ударил его по переносице — раздался хруст ломающихся костей. Эрл отступил назад, схватившись обеими руками за лицо. Стонущий крик вырвался откуда-то из самой глубины его глотки. Револьвер упал к моим ногам — я подобрал его и наконец-то почувствовал себя счастливым. Бенни сполз на пол и полежал немного. Приложив огромные усилия, поднялся на руки и колени. Только после этого он поднял голову и уставился на дуло револьвера в шести дюймах от своего лица.

— Вы ворвались ко мне домой, — дружелюбно стал объяснять я. — Эрл наставил на меня револьвер, в то время как ты собирался избить меня. Чейз скажет, что это самозащита, еще до того, как я кончу излагать всю эту историю. Так, Бенни?

Я довольно крепко ударил его по носу дулом, и он взвыл от боли.

— Ты не отвечаешь, — разочарованно произнес я. — Ненавижу грубиянов. А ты, Бенни?

Я так врезал ему по шее, что он свалился лицом на ковер.

— Может, ты немного нервничаешь? — предположил я, пиная его по ребрам. — Правда, Бенни?

— Правда! — простонал он в ковер, корчась от боли.

— Была бы здесь Мардж, — мечтательно произнес я. — Я бы выбросил ее из окна. Славный получился бы денек!

После того как я избавился от Эрла и Бенни, день пошел на спад. Единственной возможностью доказать, что Эрл Харви убийца, было заставить кого-нибудь из трех певцов подписать заявление о шантаже. Но встречаться с ними сегодня по этому поводу было уже бесполезно — через несколько часов состоится премьера.

Я позвонил Фрэн, чтобы выяснить, что новенького в конторе. Оказалось, ничего, кроме десятка счетов в утренней почте. Я послал все к чертям и пошел прогуляться в Сентрал-парк.

Около шести я уже был готов к вечеру пыток. Меня утешало лишь одно — я вспомнил, что Донна Альберта будет Саломеей, а у меня место в первом ряду. Так что я смогу разглядеть танец Семи покрывал во всех подробностях.

Настойчивый телефонный звонок прервал мои мечты о карьере частного музыкального детектива.

— Дэнни? — взволнованно спросил голос меццо-сопрано.

— Слушаю, Марго, — ответил я своим меццо-баритоном. — Что случилось?

— Ты не мог бы появиться в театре пораньше, около половины восьмого?

— Имеешь в виду прогон? — обрадовался я. — Специально для малыша Дэнни Бойда?

— Не паясничай, — отрезала она. — Я не в том настроении. Приходи в мою гардеробную. Я оставлю записку при входе, так что проблем у тебя не будет.

— Договорились, — согласился я. — Что за дело?

— Не скажу, пока не увижу тебя. — Она повесила трубку.

Я решил, что Вторая авеню не «Метрополитен», поэтому вечерний костюм можно не надевать. Тем более, что у меня его не было.

Швейцар у служебного входа окинул меня взглядом, специально припасенным для бородатых парней с бомбами в «дипломатах».

— У меня строгое указание мистера Харви, — проворчал он, — никого не пускать, кроме состава.

Пришлось объяснить, что я исключение, что мое имя Бойд и что меня ждет Марго Линн.

— Так вы Бойд, — сказал он с раздражением в голосе. — Да, она сказала, чтобы я пропустил вас. Ее гардеробная вторая направо.

Я прошествовал мимо него в этот сумасшедший дом, полный голосов и людей. Протиснувшись через толпу, я наконец добрался до коридора, ведущего к гардеробным. Высокий симпатичный персонаж с великолепной волнистой бородой, одетый в пышную мантию, улыбнулся и кивнул мне, когда я проходил мимо.

— Сеньор, — вежливо обратился он ко мне, и лишь тогда я понял, что это Луис Наварре, мексиканский тенор.

Чуть дальше по коридору мне встретился прилизанный молодой парень в отлично сшитом вечернем костюме. Когда он увидел меня, кровоподтек у него под носом стал намного темнее. Я продолжал идти ему навстречу, и он торопливо отступил в сторону.

— Как дела, Бенни? — по-приятельски спросил я.

— Что, черт побери, вы тут делаете, Бойд? — спросил он.

— Меня пригласили, детка, — сказал я. — Тебе что-нибудь от меня надо?

На секунду в его мутных голубых глазах мелькнула лютая злоба, но тут же угасла. Он посмотрел куда-то повыше моей головы и пожал плечами с прилежным бесстрастием.

— Если пригласили, значит, все в порядке, — сказал он скучным голосом.

— Спасибо, малыш, — удовлетворенно ответил я. — Как поживает дружище Эрл?

Бенни судорожно вздохнул, словно у него перехватило дыхание.

— Отлично, — каким-то деревянным голосом ответил он. — Он где-то здесь.

— Ему не трудно дышать все время ртом? — поинтересовался я.

Губы Бенни сжались, он огромным усилием воли сохранял спокойствие.

— Нет. Когда у него будет время, он собирается обратиться к хирургу.

— По-моему, ему надо было заняться своим носом еще до нашей встречи, — сказал я. — Сейчас очень хорошо делают пластические операции. Может, они ему наконец помогут выглядеть более похожим на человеческое существо. Передай ему привет, Бенни, ладно?

— Обязательно. — Его голос надломился. — Он все время думает о вас, Бойд. Он считает, что вы заслуживаете самого серьезного к себе отношения. Его не волнуют затраты — он купит самое лучшее оружие в городе, чтобы позаботиться о вас!

— Не смеши меня, Бенни, — ухмыльнулся я. — Я уже говорил вам сегодня утром, что нужен Эрлу живым, а не мертвым. Но если ты хочешь помечтать, я не против.

Я двинулся по коридору дальше. Неожиданно рядом со мной распахнулась дверь, и я увидел примадонну, окруженную костюмерами и гримерами. Мелькнуло бледное лицо Хелен Милз и ее очки в голубой оправе. Затем высокий голос сухо прочирикал:

— Добрый вечер, мистер Бойд!

Я посмотрел вниз на маленького человечка, только что вышедшего из гардеробной Донны Альберты. Касплин был в своем вечернем костюме и кружевной рубашке. В руках у него была трость из черного дерева с серебряным набалдашником. Он небрежно крутил ее двумя пальцами.

— Удивлен, что вижу вас одного, — сказал я ему. — Неужели Максин так устала вчера ночью, что осталась дома?

Он слегка улыбнулся:

— Удивительно тонкие у вас шутки, Бойд. Иногда вы напоминаете мне борова, пытающегося танцевать в балете.

— Я все еще хочу поговорить с вами, и это все еще важно и срочно.

— Боюсь, придется подождать, — сказал он спокойно. — До начала осталось меньше часа, а еще так много не сделано. Эти люди никогда не имели дела с оперой, к тому же примадонна на редкость капризна.

— Может быть, вы сами назначите время, — устало попросил я. — Только скажите, когда и где, и я буду там.

Он кивнул:

— Хорошо. Завтра утром я позвоню.

Наконец я добрался до второй двери справа и постучался. Марго крикнула, чтобы я вошел. Она сидела перед зеркалом, нанося последние штрихи грима. Я не сразу узнал ее. На ней было тяжелое платье из красно-коричневого бархата, с плотно облегающим тело лифом и длинным шлейфом. Темные волосы были покрыты голубоватой пудрой, отливающей металлическим блеском при свете, а грим старил лицо лет на двадцать. Она повернула голову и улыбнулась мне:

— Закрывай дверь, Дэнни, и не удивляйся! Не забывай, в опере я мать Саломеи.

— Не забуду, — пообещал я и послушно закрыл дверь.

— Присаживайся. — Она кивнула на стул с жесткой спинкой, стоявший посредине комнаты.

Я сел и закурил.

— Выспалась?

— Прекрасно выспалась, — сказала она, — улыбаясь собственному отражению в зеркале. — Дэнни, я думала о том, что ты мне вчера сказал.

— И что? — спросил я осторожно.

— Меня мучает совесть, — грустно произнесла она. — Если Харви убил Пола Кендалла, я не имею права ставить свою карьеру превыше правды и правосудия. Если нужно письменно подтвердить шантаж, Дэнни, я сделаю это.

— Отлично и благородно, дорогая, — обрадовался я. — Ты уверена, что не передумаешь?

— Сегодня я уже беседовала с самим великим импресарио. — Она с трудом изобразила улыбку. — И еще раз убедилась, что права, принимая это решение. Не передумаю.

— Что он тебе сказал?

— Рассказал в подробностях о том, как закончится моя карьера, если материал, который запрятан у него, увидит свет. Потом он пригрозил, что если я хочу остаться не покалеченной, то лучше мне не встречаться с тобой и даже не разговаривать. Он орал на меня, Дэнни. — Она вздрогнула. — Бормотал о своей сестре и о том, что она может сделать своим ножом!

— И все-таки ты готова подписать заявление?

— При одном условии. — Она пристально посмотрела на меня. — Мне нужна защита, Дэнни. Из меня не получится героини — он запугал меня. И думаю, он выполнит, что сказал. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной с этой минуты.

— С удовольствием, — заверил я ее. — Как только он подойдет к тебе, я разобью ему нос еще раз.

Глаза у нее стали круглыми.

— Так это ты? А я гадала, чего ради он налепил себе пластырь на переносицу.

— Есть только одно затруднение, — сказал я. — Не могу же я выходить за тобой на сцену.

— Ты можешь наблюдать из будки помощника режиссера, — с облегчением сказала она. — Я с ним договорилась. Он хороший парень и хорошо ко мне относится. — Она прочла вопрос у меня в глазах и сделала вид, что рассердилась. — Я защищала его во всех стычках с Донной Альбертой во время репетиций, вот и все!

— Прекрасно, — сказал я. — Если ты собираешься сделать заявление, значит, ты не рассердишься, если я задам тебе один вопрос? Иначе любопытство меня доконает.

— Чем меня шантажировал Харви?

— Да.

Марго посмотрела в зеркало и начала машинально подводить брови.

— Ладно, Дэнни, — сказала она наконец. — Правонарушение несовершеннолетних. Я отбывала срок, когда мне было семнадцать. Пятнадцать месяцев. Под своим настоящим именем, разумеется. Джани Риговски — звучит, правда? — Она невольно улыбнулась.

— И это все? — спросил я.

— Вполне достаточно, — огрызнулась Марго. — Наверное, это ерунда для заурядной певички в какой-нибудь мыльной опере, но для меццо-сопрано!..

— А как Харви узнал об этом?

Она пожала плечами:

— Не знаю. Думаю, он сделал это своим бизнесом — рыться в прошлом других людей. Иначе как бы он заполучил столько крупных имен и вынудил их работать на себя?

— Пожалуй, — согласился я, вспомнив, как Мардж назвала Бенни консультантом, когда я в первый раз появился в конторе Харви.

— Я подумала, что, если после спектакля ты бы взял меня к себе, я бы там и написала это заявление.

— Отлично, — радостно произнес я. — А я покажу тебе, насколько могу быть близок со своим клиентом.

Ее глаза хитро блеснули.

— Ради Бога, мистер Бойд, — с притворной застенчивостью сказала она, — не забывайте, что я сейчас так стара — вполне гожусь вам в матери!

Помощником режиссера был парень по имени Алекс. Он уделил мне целых двадцать секунд своего времени — вполне достаточно, чтобы сказать «Привет!» и засунуть меня в один из углов своих владений, предупредив, чтобы я как можно дальше держался от него самого. Панель управления сценой перед ним выглядела не менее сложной, чем панель реактивного лайнера, так что я мог ему только посочувствовать. Передо мной был отличный вид на сцену через стеклянное окно.

Когда-то очень давно я прочитал «Саломею» Оскара Уайльда, потому что один придурок сказал мне, что это история жизни первой стриптизерки. Так что я мог следить за оперой без проблем. Она довольно точно повторяла пьесу, поэтому мне не нужно было гадать, о чем поют певцы, которые исполняли свои арии на немецком. В этом отношении мне повезло, тем более что я никогда не учил немецкого.

Певцы были хороши, просто великолепны! Чувственная музыка создавала атмосферу нарастающего напряжения.

Донна Альберта была потрясающей Саломеей. Каждое ее движение излучало огонь и секс, подчеркивая ее отношения любви-ненависти с Иоканааном. Рекса Тайболта с трудом можно было узнать в пророке с бородой и вдохновенным взглядом. Луис Наварре, загримированный, как и Марго, чтобы выглядеть на двадцать лет старше, был достойным и трагичным Иродом.

Хотя опера была одноактной, сделали антракт. Может, из-за денег клиентов, чтобы те почувствовали, что не зря их заплатили, может, для разнообразия. Во всяком случае, когда зажгли свет, Алекс вздохнул с облегчением.

— Худшее позади, — сказал он, улыбаясь. — Что вы думаете обо всем этом?

— Великолепно! — искренне сказал я.

— Первый раз ее ставили в «Метрополитен-опера» году в 1907-м, по-моему. Она продержалась всего пару вечеров — стали кричать о морали и всем таком прочем. «Надушенный декаданс» — так отозвался о ней один критик. Неплохо, а?

— Отвечу после танца, — пообещал я ему.

Я вернулся в гардеробную к Марго и встретил по дороге Рекса Тайболта. Судя по всему, он не особенно обрадовался нашей встрече.

— Как дела, Рекс? — вежливо спросил я.

— Отлично, — буркнул он. — Послушайте, Бойд… По поводу прошлого вечера. Я… — Он внезапно замолчал, уставившись на что-то позади меня, затем быстро ушел.

Я повернулся и увидел Эрла Харви. Поперек переносицы у него красовался белый пластырь, подчеркивающий мутный цвет его глаз.

— Какого черта ты делаешь за сценой? — заорал он.

— Защищаю интересы своего клиента, Эрл, — спокойно сказал я. — Вдруг ты захочешь близко подойти к ней, тогда я сделаю тебе горб на спине, чтобы твоему носу не было скучно!

Его лицо потемнело, он уже открыл было рот, чтобы сказать что-то, но вдруг передумал и быстро удалился. К тому времени, когда я добрался до гардеробной Марго, ей пора уже было возвращаться на сцену, так что мне осталось только проводить ее и снова забраться в будку Алекса.

Вторая часть оперы была даже лучше, чем первая. Танец Донны Альберты был таким вдохновенным, что публика затаила дыхание. Во всем театре воцарилась полная тишина. Напряжение нарастало с каждым сбрасываемым покрывалом. Наконец последнее из них мягко упало на пол, оставив ее в крошечном телесного цвета бюстгальтере и трусиках, которые были почти не видны публике. Ее голова медленно наклонилась к Ироду, и ее бесподобно изогнутое тело застыло в позе покорной просьбы. Под ярким белым светом ее тело превратилось в мраморную статую, в которую вдохнул жизнь какой-то языческий бог.

— Боже! — хрипло воскликнул Алекс, нажимая сразу пять кнопок на своей клавиатуре. — Она могла бы заработать миллион в эстрадном шоу!

Чувствовалось, что аудитории после всего этого потребовалось минуть пять, чтобы снова осознать происходящее. Мне тоже. Саломея потребовала голову Иоканаана, Ирод почувствовал первые угрызения совести. Лампы постепенно погасли, и палач исчез в темном провале посредине сцены, который должен был обозначать дверь в темницу, где был заключен Иоканаан. А когда Саломея потребовала принести ей голову Иоканаана, свет на сцене полностью погас. Через пять секунд луч голубого света озарил напряженную, опустившуюся на колени Саломею перед темным провалом. Дрожь пробежала по залу, когда рука палача медленно появилась из темноты, неся серебряный плоский поднос, на котором покоилась голова казненного. Я вспомнил, как Рекс Тайболт говорил мне, что гипсовая голова была чертовски точной копией, — так оно и было. Саломея схватила ее и тут же уронила.

— Черт! — в отчаянии пробормотал Алекс. — Знал, что кто-нибудь обязательно разобьет ее в день премьеры, но почему именно сейчас?

Донна Альберта стояла на месте не двигаясь, словно парализованная, и вдруг рухнула на пол.

— Господи! — Алекс начал остервенело нажимать кнопки. — Чем я провинился, за что такое несчастье случилось со мной?

В течение последующих десяти секунд на сцене ничего не происходило. Наконец Луис Наварре разгадал неистовую подсказку Алекса, и действие дотащилось до развязки, когда солдаты ринулись на сцену, накрыв Саломею щитами.

Занавес упал под оглушительные аплодисменты, публики, но его больше не поднимали. Я последовал за Алексом, который бросился к тесной кучке людей на сцене, столпившихся вокруг неподвижного тела Донны. Когда я протолкался туда, Марго стояла около нее на коленях. Она посмотрела на меня с надеждой:

— С ней все в порядке. Просто обморок — и все.

— Вы так думаете? Может, она заболела? — с волнением спросил Наварре.

— Нервы, — ответила Марго. — Когда она уронила голову… — Ее голос оборвался, она взглянула на голову, лежавшую на полу рядом с Донной Альбертой. Даже под гримом было видно, как побледнело лицо Марго, в глазах застыл ужас.

— Что такое? — настойчиво спрашивал Алекс. — Что случилось?

Марго подняла трясущуюся руку и показала — голова Иоканаана лежала в темной блестящей луже.

— Кровь? — недоверчиво и с ужасом в голосе произнес Алекс.

Лейтенант Чейз посмотрел на часы, тяжело вздохнул и с явным отвращением уставился на меня.

— Час ночи, — недовольно сказал он. — Мы проторчим здесь до утра. Рассказывайте еще раз, Бойд.

— Я пришел сюда по приглашению, — терпеливо повторял я. — Меня пригласила Марго Линн. Помощник режиссера может подтвердить, что мы все время находились с ним в его будке, за исключением антракта.

— Госпожа Линн — ваш клиент, не так ли?

— Совершенно верно, — согласился я. — Она нервничала и поэтому захотела, чтобы я находился рядом с ней.

— Почему нервничала? — рявкнул Чейз.

Я пожал плечами:

— Просто нервничала. С артистами это часто случается.

— У меня такое чувство, что вы не доверяете мне, Бойд, — холодно сказал он. — Если вы знаете что-нибудь из того, чего не знаю я, то лучше вам сейчас рассказать об этом.

— Если я найду хоть какое-нибудь определенное доказательство, сразу же сообщу вам, лейтенант, — пообещал я.

Кажется, он не очень мне поверил.

— Да? Меня уже тошнит от всего этого! Сначала труп в коробке, который выскакивает, чтобы поприветствовать меня. Теперь отрубленная голова, которую выносят на подносе на сцену во время представления оперы. — Он медленно покачал головой. — Это просто какой-то маньяк!

— Не могу представить, как это ему удалось, — сказал я. — За сценой все время были люди.

— Под сценой есть проход к двери люка, — сказал Чейз. — Во время действия все смотрели только на сцену, так что проникнуть туда не составляло труда. Бутафор положил макет головы и поднос у ступенек, ведущих к двери, — продолжал Чейз. — Это было еще до начала спектакля. Потом, сразу же после антракта, Тайболт зашел в этот проход. Во втором действии Саломея беседовала с ним, когда он находился в темнице. Так?

— Так, — согласился я.

— Еще там некоторое время находился парень, который исполнял роль палача. Он говорит, там было довольно темно. Поднос с головой находился там, где ему и следовало находиться, так что он взял его и принес Донне Альберте на сцену, ни разу не глянув на голову.

— А где было тело? — спросил я.

— Посредине прохода. И никаких признаков оружия. — Чейз снова покачал головой. — Кто бы это ни был, ему надо было воспользоваться топором. Судя по всему, Тайболта обезглавили одним сильным ударом.

— Убийца, наверное, поджидал Тайболта в проходе? — предположил я.

— Похоже, что так, — согласился Чейз. — Дождался, пока Тайболт исполнит последнюю партию, затем вошел в тоннель и убил его.

— Отрубить голову, затем подменить макет на подносе… — Я нервно поежился. — Представишь это — начнешь бояться темноты!

— Тело оставили возле входа со стороны крыла, — проворчал лейтенант. — Достаточно далеко от двери на сцену, чтобы тот, кто играет палача, ничего не заметил.

Я закурил и попытался представить ситуацию в выгодном для себя свете:

— Надеюсь, это снимает с моей клиентки всякие подозрения? Она находилась на сцене с самого антракта, поэтому никак не смогла бы это сделать.

— Знаю. — Мрачное выражение вернулось на лицо Чейза. — Точно так же, как Наварре и Донна Альберта. Я думаю, Кендалла и Тайболта убил один и тот же человек. Второе убийство сужает число подозреваемых до трех: Харви, Касплина и Милз.

— Ни один из них не имеет алиби? — спросил я.

Чейз недовольно фыркнул:

— Харви заявляет, что все время был в кабинете менеджера со своим служащим Бенни Картером. Только кто поверит этому Бенни? Отвратительный тип! Касплин уверяет, что Тайболт разговаривал с ним во время антракта, сказал, что у него какое-то срочное конфиденциальное дело. Поэтому Касплин ждал его в гардеробной, пока тот не исполнит свою партию. Он действительно там сидел, когда кто-то вошел и сообщил ему об убийстве.

— Вы верите этому? — спросил я.

Чейз пожал плечами:

— Правда это или ложь — нужно доказать. А это будет нелегко.

— Как насчет Хелен Милз?

Его нос неприязненно сморщился.

— Ничего не могу с собой поделать — что-то в этой даме мне положительно не нравится. За этими ее огромными очками ничего невозможно разглядеть. Она утверждает, что премьеры всегда заставляют ее волноваться, поэтому она в одиночестве просидела в гардеробной Донны Альберты, пока все не закончилось.

— Всего трое подозреваемых — не так уж плохо, лейтенант, — глупо сказал я.

— Может, вы уже все разгадали, умник? — рявкнул он. — Мотивы там и все остальное, а?

Я смешался:

— Извините. Хотел вас немного подбодрить.

— Не надо! — прорычал он. — Я тоже думал, что трое подозреваемых — это просто. Как бы не так! Мы прибыли через пятнадцать минут после вашего звонка. Швейцар клянется, что никто не выходил из театра за это время. Десяток моих людей прочесали за сценой каждый дюйм, но так и не нашли орудие убийства. Подумайте, Бойд, куда можно спрятать такой большой предмет, которым можно отрубить голову одним ударом?

— Сочувствую, лейтенант, — сказал я.

Чейз подозрительно посмотрел на меня:

— Вы даже не представляете, как вам повезло, Бойд, что у вас такое железное алиби!

— Может, поискать связующий мотив между двумя убийствами? — предложил я.

— Убирайтесь отсюда ко всем чертям и не отнимайте у меня время! — взревел он.

Я был уже на полпути к двери, когда он заорал снова:

— Вы последний в списке. Думаю, остальным теперь не имеет смысла торчать здесь. Передайте, что они могут идти домой.

— Хорошо, лейтенант, — вежливо ответил я.

Я взялся за ручку двери, когда он заговорил снова. Голос его смягчился:

— Бойд?

— Лейтенант? — Я устало повернул голову и посмотрел на него.

— Кто-то сломал Харви нос, но он не говорит кто, — вкрадчиво продолжал Чейз. — У Бенни Картера ужасный кровоподтек на носу, и он тоже не говорит, кто это сделал. Забавное совпадение, а?

— Мне смеяться?

— Не знаете, кто это сделал?

— Нет, — невинно ответил я. — Почему вы думаете, что я знаю?

— Только такой дешевый частный детектив, как вы, будет применять силовые приемы, вот почему!

— Может, они подрались между собой, лейтенант? — предположил я.

Он задумался. В его глазах появилось мечтательное выражение.

— После того как я закончу с этим делом, я и вами займусь, Бойд. И тогда я так вмажу вам по голове, что вы позавидуете Тайболту.

— А я-то думал, что я вам нравлюсь, лейтенант, — саркастически сказал я и поторопился выйти из кабинета, прежде чем Чейз смог мне ответить.

Я вернулся в гардеробную к несчастным актерам, которые ждали доброго слова от Чейза, и сказал, что они могут расходиться по домам.

Было без четверти два, когда мы добрались до моей квартиры. Я стал смешивать виски со льдом, а Марго благодарно опустилась в ближайшее кресло. Я подал ей виски, сел на диван напротив нее и поднял бокал:

— Предлагаю выпить до дна.

— Аминь! — поддержала она, поднося бокал к губам. — Наконец-то мне полегчало, — сказала она через пять секунд. — Это была ужасная ночь!

— Пожалуй, — согласился я. — Зато теперь ты можешь быть спокойна — у тебя железное алиби. Ты все время была на сцене, так что Чейз тебя больше не подозревает.

— Отлично, — сказала она без особого энтузиазма. Потом пристально посмотрела на меня. — Дэнни, ты говорил ему о Харви и шантаже?

— Нет еще, — сказал я. — Сначала мне нужно твое заявление.

Марго допила виски, вытянулась в кресле и закрыла глаза.

— Дэнни, ты догадываешься, почему убили Рекса, да?

— Нет, — честно сознался я. — А ты?

— По-моему, это так просто, — сказал она, понизив голос. — Потому что он рассказал тебе.

— Что?

— Рассказал тебе о шантаже, — медленно продолжала она. — Ты сказал об этом Харви, и он убил Рекса, чтобы быть уверенным, что он больше не будет болтать!

— И поэтому?..

— Поэтому я передумала, — прошептала она. — Я не буду подписывать заявление, Дэнни, извини.

— Ты шутишь? — взревел я.

Она открыла глаза и решительно посмотрела на меня.

— Я никогда не была так серьезна, как сейчас!

— А что случилось с твоей совестью? — прорычал я. — «Сначала справедливость, потом карьера». В своей гардеробной ты именно так говорила?

— Моя совесть умерла от испуга, когда я увидела голову Рекса Тайболта на полу около Донны. — Она вздрогнула. — Этот страх будет преследовать меня всю жизнь.

— Если ты подпишешь заявление, тебе больше не нужно будет бояться Харви — он сядет в тюрьму, — попытался я объяснить ей.

Марго упрямо покачала головой:

— Слишком большая вероятность риска, Дэнни. Полу Кендаллу перерезали горло, Рекс Тайболт потерял голову! — Она снова вздрогнула. — Я не хочу быть следующей!

— Это окончательно?

— Извини, Дэнни, — да.

Я встал, подошел к столу и налил себе еще виски со льдом.

— Дэнни? — В ее голосе был вопрос.

— Я вызову тебе такси, — ответил я.

— Ты сердишься на меня?

— Почему я должен сердиться на тебя, дорогая? — В моем голосе зазвучала убийственная ирония. — Ты наняла меня, чтобы найти убийцу. Меня самого чуть не убили. А сейчас, когда все, что требуется, — это твои показания, ты испугалась. — Я оскалил зубы. — Я не сержусь на тебя, дорогая, я готов разорвать тебя. Ты этого заслуживаешь. Так что лучше тебе уйти, пока ты цела!

Ее глаза широко раскрылись от испуга.

— Я никуда не пойду, — заволновавшись, сказала она. — Ты должен быть рядом со мной все время — не забыл?

— Я передумал, — холодно ответил я. — Вот так! Так же, как и ты!

— Ты не можешь так поступить! — испугалась она. — Ты не посмеешь!

— Послушай, дурочка! — Я был вне себя. — Я нашел убийцу, как ты и хотела. Ты должна мне еще одну тысячу долларов. И покончим с этим! Все! Ясно?

— Я никуда не пойду! — тихо и непреклонно сказала она.

— Либо ты пойдешь сама, либо я тебя вышвырну, — сказал я. — Выбирай, мне все равно.

Марго посмотрела на меня, ее нижняя губа предательски задергалась. Затем она встала.

— Хорошо, — прошептала она. — Ты не против, если сначала я приму душ?

— Пожалуйста, — не стал возражать я.

Она исчезла в ванной, высоко, с достоинством отчаяния, подняв голову. После того как она ушла, мне почему-то пришло в голову, что заложенный одним из моих предков мне в гены мерзавец нет-нет да и проявит себя. Полный раскаяния, я одним глотком допил свое виски, после чего решил, что ничего страшного не произошло, — я всего лишь играл по правилам Марго. Я снова налил себе виски, чтобы выпить за своего безнравственного предка, когда дверь ванной отворилась и Марго вернулась в гостиную. Бокал выскользнул из моих пальцев и упал на ковер. Марго мельком посмотрела на меня, но не остановилась.

— Эй! — Я даже задохнулся. — Что ты сделала со своей одеждой?

Она повернулась ко мне спиной и направилась прямиком в спальню, предложив мне на обозрение свой округлый зад, совершенно свободный от всяких покровов. Перед тем как закрыть дверь, она высунула голову и мило мне улыбнулась.

— Спокойной ночи, Дэнни. — Дверь плотно закрылась.

По инерции я секунд пять сидел неподвижно, потом понесся в спальню, распахнул дверь — она чуть не слетела с петель — и затормозил у самой кровати.

Марго улыбалась.

— Забыл что-нибудь, Дэнни?

— Ты что это вытворяешь? — свирепо прорычал я. — Я велел тебе убираться отсюда, а ты!..

Она села и, сбросив бюстгальтер, оголила маленькие упругие груди.

— Убираться в таком виде? — нежно спросила она.

— Если хочешь, можешь в таком!

— Хорошо.

Медленно и чувственно она повела бархатистыми плечами. У меня пересохло в горле, я чувствовал, что моя решимость улетучивается с каждой секундой.

— Я пойду. — Голос Марго изменился. На этот раз в нем звучала угроза. — Я пойду прямо до следующей квартиры. Буду стучать в дверь до тех пор, пока кто-нибудь не ответит. Я расскажу им правдоподобную историю о том, как ты завлек меня к себе — свою маленькую кузину из Вичита-Фоллз, — порвал на мне всю одежду, а потом выставил меня, потому что я не поддалась твоим скотским желаниям!

Я вспомнил, что соседнюю квартиру занимал военный в отставке. Его жена была чопорной дамой с суровым взглядом, которая почти все время проводила на Бродвее, раздавая религиозные издания.

— Ладно, — безнадежно пробормотал я. — Ты победила!

— Я знала, что ты просто шутишь, Дэнни, — самодовольно заявила она. — На самом деле ты просто большой добрый ребенок!

— Из Вичита-Фоллз, — добавил я.

Я повернулся, медленно пошел к двери и был уже почти у цели, когда Марго хрипло спросила:

— И куда же ты идешь?

— Немного выпить и лечь спать на диване.

— Ну нет! — В ее голосе было столько повелительной силы, что старый вояка в соседней квартире позеленел бы от зависти. — Иди сюда! — приказала она.

В оцепенении я поплелся назад.

— Не забывай, мне нужна защита! — напомнила она. — А это значит, что ты должен быть рядом со мной, Дэнни Бойд. Причем очень близко.

— Да? — на всякий случай переспросил я.

Она отбросила покрывало и похлопала по пустому пространству рядом с собой.

— Очень близко, — повторила она. В ее голосе снова зазвучала нежность.

Эта нотка нежности была как крик дикого гуся в моем подсознании, как могучий зов природы, которому настоящий охотник не может противиться. Я уже совсем был готов последовать политике несопротивления, как вдруг другая часть моего подсознания подбросила меня, словно кто-то сунул мне за шиворот мокрую рыбу.

— За что, по-твоему, убили Тайболта? — медленно спросил я.

Марго уставилась на меня, открыв от удивления рот.

— Такой момент, а ты ведешь расследование? Отказываюсь что-либо понимать. — Она обеспокоенно оглядела себя с плеч до лодыжек.

— Ты сказала, что его убили потому, что он рассказал мне о шантаже Харви. Так?

Она недоуменно заморгала:

— Конечно. Мы оба знаем это.

— Но это же бессмысленно, — сказал я. — Я встретил его по дороге в твою гардеробную во время антракта. Он собирался мне что-то сказать, но у него не получилось. Он увидел Харви и удрал. Харви видел это. Он прекрасно знал, что Тайболт боялся его до смерти.

— Тем не менее это не остановило его, — надув губы, сказала Марго.

— Если ему и надо было убить кого-то, так это тебя, — взволнованно продолжал я. — Он знал, что ты наняла меня для расследования убийства. Он мог догадаться, что я захочу получить от тебя подтверждение о шантаже и ты можешь подписать заявление.

Марго вздрогнула и натянула на себя покрывало.

— Но у него не было возможности, — прошептала она. — Ты все время был рядом со мной.

— У него было много возможностей, — не согласился я. — Прошлой ночью ты была одна в своей квартире.

— Ты что, собираешься запугать меня до смерти? — возмутилась она.

— Харви шантажом заставил вас петь у него, — продолжал я. — Ваши имена, талант — он знал, что будет огромный успех. Он не убивал Кендалла! Он боялся одного — что кто-нибудь узнает о шантаже. И когда проныра частный детектив начинает на это намекать, Харви в панике пытается избавиться от него. Это вовсе не доказывает, что Харви убил Кендалла, а доказывает лишь то, что он очень боялся разоблачения.

— Я не понимаю… — пробормотала Марго.

— Я был так уверен, что это Харви, — вяло продолжал я. — На меня нашло какое-то затмение. Харви совсем не нужен был мертвый Рекс Тайболт. Ему нужен был живой испуганный Тайболт, который будет петь в «Саломее». Зачем ему самому гробить свой бизнес?

Марго зевнула:

— Если это не Эрл Харви, тогда кто? Или ты думаешь, что ничего не произошло? Пол просто всех разыграл, а Тайболт не терял своей головы?

Я ходил взад и вперед вдоль кровати. В голове у меня была настоящая каша.

— Чейз сказал, что только трое не имеют алиби. Если исключить Харви, надо выбирать между Касплином и Хелен Милз. Оба весьма странные личности. У каждого из них вполне наберется комплексов на то, чтобы отправить их в частную клинику лет на двадцать. И тот и другая обойдутся без всяких разумных доводов, если захотят совершить убийство. Вот и попробуй выбрать! Так, давай теперь вернемся к самому началу. Давай посмотрим на происходящее с их точки зрения. Все началось с пекинеса Ники, которого выкрали, убили и вернули Донне Альберте в подарочной упаковке. Потом…

И вдруг ужас понимания того, что происходит, потряс меня: Дэнни Бойд, красавец, перед которым не может устоять ни одна женщина, бродит туда-сюда, бормоча себе что-то под нос, в то время как рядом с ним терпеливо ждет прекрасная женщина, которая сама пришла к нему. Я повернулся к кровати и улыбнулся, стараясь, чтобы моя улыбка выглядела как можно более теплой и очаровательной.

— Дорогая, — нежно произнес я. — Я совсем потерял голову. Ты меня извинишь, ладно?

Марго лежала, отвернувшись, и не отвечала. Я сел рядом с ней и сказал:

— Марго, дорогая? — Ответа не последовало. Я нагнулся — мои губы коснулись ее маленького ушка, похожего на розовую раковину. — Марго, дорогая, я был не в себе. Может быть, ты дашь мне возможность оправдаться?

Если она хотела поиграть — я не возражал. Я взял ее за подбородок и нежно повернул ее голову к себе. Глаза ее были закрыты, на губах застыла улыбка.

Через пару секунд я выключил свет и побрел к одинокому дивану в гостиную. Можно согласиться с любым доводом, который может привести женщина, кроме одного — храпа.

Я был на кухне и уже приготовил укрепляющую витаминную смесь. Кофе был тоже готов, когда в дверях появилась Марго. На ней был мой шелковый халат — как и на всех женщинах, на ней он смотрелся лучше, чем на мне.

— Доброе утро. — Она сонно улыбнулась. — Великий детектив разрешил загадку сегодня ночью?

— Ты храпишь, — холодно констатировал я.

— Извини. — Она хихикнула. — Зато это помогло тебе в расследовании!

Она увидела витаминизированный напиток и с голодным блеском в глазах налила себе бокал.

— Умираю без апельсинового сока по утрам, — сообщила она и одним духом выпила его.

Я наблюдал за сменой выражений ее лица, начиная с сомнения и кончая ужасом.

— Что ты тут намешал? — спросила она изменившимся голосом.

— Это не апельсиновый сок, — сказал я укоризненно. — Это жидкость, которую я использую для чистки серебра.

На секунду она побледнела, но потом в ее глазах появилось благодарное выражение.

— Может, выпить еще? — развязно спросила она.

Ее рука схватила кувшин за секунду до моей. Мне оставалось довольствоваться чашкой кофе, которую я опустошил к тому времени, когда она опустошила кувшин.

— Дэнни, мальчик, — оживленно сказала она. — Тебе придется поделиться со мной рецептом! — Она вытянула руки над головой и потянулась. — Чувствую себя великолепно!

— Тебе не помешает закусить, — коротко сказал я. — По-моему, кое-что есть в холодильнике.

— Кофе тоже неплохо, — сказала она.

Моя вторая чашка показалась мне еще вкуснее, и я решил, что, в конце концов, можно прожить и без витаминов. Пришлось, правда, закурить, чтобы кофе было не так одиноко. Затем я почувствовал, что за мной наблюдают. Я поднял голову и увидел, что Марго с нарастающим интересом уставилась на меня.

— Дэнни, — глубоким гортанным голосом произнесла она. — Я приняла так много витаминов, они пропадут! — Ее улыбка была слишком сексуальной для половины десятого утра. — Ну, не трусь, Дэнни-малыш, Дэнни-умница, копуша-любовничек! Пусть вита-витаминчикипоработают, а, Дэнни?

— Не дури, — сказал я. — Ты перепутала с витаминами большую дозу джина. Ты просто запаслась калориями, то есть большим количеством энергии, не слишком стойкой. Выпей кофе!

— Ты такой романтик по утрам! — кисло заметила она.

— По утрам я обычно занимаюсь работой. Поразмышляв сегодня ночью, я понял, что мне придется вернуть твою тысячу долларов.

— Вот почему ты такой деловой? — сообразила она.

— Точно. Поэтому сиди и пей кофе.

Я вышел из гостиной и позвонил в контору. Фрэн ответила мне своим прохладным медлительным голосом. Такой голос действует на меня лучше всякого душа.

— Где-то в этом огромном городе, — начал я торжественно, — на больничной койке в одиночестве лежит женщина…

— Извините, мистер Бойд, — прервала меня Фрэн, — вам не кажется, что «лежит» — самый подходящий термин для обычного состояния большинства ваших подруг?

— На этот раз вы ошиблись, — честно сознался я. — Ее имя Мардж Харви, и, я думаю, она старшая сестра Джека Потрошителя. Ее госпитализировали часов тридцать назад с подозрением на пневмонию.

— Вы позволили ей замерзнуть? — грустно спросила Фрэн. — Мистер Бойд, я удивлена!

— Я оставил ее в Тоннеле любви, — признался я. — Но вы этому не поверите.

— Если я могу поверить тому, что случилось в опере прошлой ночью, думаю, что пойму и это, — сказала Фрэн. — Должно быть, дело было тоже ночью.

— Я все расскажу тебе, дорогая, но не сейчас, — нетерпеливо произнес я. — Сейчас важно найти эту Мардж. Сделайте это, Фрэн. Затем узнайте в больнице, не смогу ли я увидеть ее примерно в полдень. Если они заупрямятся, скажите, что я ее адвокат, что это жизненно необходимо, что она должна подписать очень важные документы, — в общем, сделайте так, чтобы все это прозвучало убедительно.

— Ладно, — согласилась Фрэн. — Где вас найти?

— Я буду в конторе примерно в одиннадцать тридцать.

Я достал из бюро свой тридцать восьмой и сунул под пальто — на случай, если Эрл Харви окончательно одурел. Выходя из квартиры, я снова заглянул на кухню. Марго с угрюмым выражением на лице пила кофе.

— Как насчет моей защиты? — кисло спросила она.

— Закройся на замок, когда я уйду. Не открывай никому — у меня есть ключ.

— Ты совершенно бездушный тип, — грустно сказала она. — Что теперь будет с моими калориями?

Дверь номера открыла Хелен Милз. Когда она увидела меня, ее глаза превратились в ледышки.

— Мисс Альберта сегодня никого не принимает, — сказала она своим учительским голосом. — Она все еще в нервном шоке. Думаю, что даже вы, мистер Бойд, можете понять ее состояние после вчерашней кошмарной ночи!

— Шок случился, когда она вернулась сюда? — с обостренным интересом спросил я. — Или в такси?

Рот ее внезапно скривился, она попыталась захлопнуть дверь, но я открыл ее, нажав плечом.

— Я хочу видеть вас, Хелен. Пора нам поболтать наедине.

— Мне нечего вам сказать! — разъяренно зашипела она. — Если вы не уйдете…

Я прошел мимо нее в гостиную и сел на диван. Какое-то время она беспомощно держалась за дверную ручку, затем закрыла дверь и подошла ко мне с неуверенным выражением в своих потрясающих глазах.

— Если это попытка увидеть Донну Альберту после вашего скотского поведения в прошлый раз, я…

— Садитесь и расслабьтесь, — перебил я ее. — Еще раз повторяю, я пришел к вам, Хелен!

— Тс-с-с! — Она поднесла палец к губам. — Не так громко. Донна сейчас отдыхает, не надо ее беспокоить.

— Договорились, — тихо сказал я. — Возможно, лейтенант Чейз не сообщил вам сегодня ночью, что под подозрением остались только трое. У всех остальных имеется алиби на то время, когда был убит Рекс Тайболт.

— Нет, — прошептала она. — Не сообщил.

— Это Эрл Харви, Касплин и вы.

— Я? — Ее щеки вспыхнули. — Но это просто смешно! Я находилась в гардеробной Донны все время, я говорила ему об этом.

— Находилась одна, — подчеркнул я. — Подтверждением служат только ваши собственные слова.

Она пожала плечами так, что даже приподнялся большой воротник скромного жакета из твида.

— Два убийства, — продолжал я. — Так много произошло за такой короткий срок, что я чуть было не забыл о собаке.

— Бедный Ники, — вздохнула она.

— Вы поставили меня в глупое положение, — сказал я с сожалением. — Я даже предположить не мог, что вы могли причинить зло Донне Альберте. Поэтому я не спрашивал вас о том, как была похищена собака.

Она медленно опустилась на краешек ближайшего кресла и наклонилась ко мне. Ее руки легли на колени, пальцы судорожно сцепились.

— Я не понимаю вас, мистер Бойд, — прошептала она. — Что вы имеете в виду?

— Вы должны хорошо помнить это, — усмехнулся я. — Вся эта история с парнем, который вам позвонил по поручению Донны Альберты из театра. Она якобы хотела, чтобы к ней привезли Ники, и они прислали посыльного забрать его. С посыльным еще интереснее — какой-то человек в униформе. Вы не помните ни фирмы, ни того, какая была униформа. Вы даже не помните, как он выглядел, — высокий, маленький, худой, толстый, старый, молодой? И это понятно — он существовал лишь в вашем воображении!

— Тем не менее это правда, — отрывисто сказала она. — Чего вы хотите от меня, мистер Бойд?

— Тогда я еще не знал, что представляет собой Донна Альберта на самом деле. Она темпераментная садистка, жестокая Саломея, которая требует голову каждого на серебряном подносе! Она прекрасно знала, как вы относитесь к ней, и ей доставляло удовольствие видеть вас рядом — очень близко, но при этом на расстоянии в миллион световых лет от тех отношений, о которых вы мечтали. Она мучила вас бесконечными историями о своих любовных похождениях, она сводила вас с ума. И когда вы узнали, что Пол Кендалл бросил Марго Линн ради Донны Альберты, это стало последней каплей. Вы не вытерпели. Вас выставляли из номера, когда заявлялся Кендалл, а потом вам приходилось выслушивать ее рассказы об их любовных отношениях во всех подробностях и красках.

— Прекратите, — с истерическими нотками в голосе сказала она. — Я не хочу слушать! Не хочу вас больше слушать — всю эту дрянь, грязь… — Она прижала ладони к пылающим щекам и затрясла головой.

— Вам придется слушать, Хелен, — не отступал я, — потому что это правда.

Она всхлипнула:

— Ложь. Грязная ложь. Я не хочу слушать. Вы не можете заставить меня! Не хочу, не хочу, не хочу!

— Хорошо, — согласился я. — Если вы не хотите слушать, может, Донна Альберта захочет.

Она подняла голову и уставилась на меня. В ее глазах появился ужас.

— Вы расскажете Донне, что я… Вы не посмеете, мистер Бойд. Вы не сделаете этого…

Она медленно опустилась передо мной на колени. Я увидел выражение ее глаз, услышал ужас в глубине ее умоляющего голоса и почувствовал себя монстром, детоубийцей, вампиром. Ее руки умоляли меня еще красноречивее, чем голос.

— Мне ничего не придется говорить Донне Альберте, если вы расскажете мне правду.

Ее руки медленно опустились, она заставила себя подняться и снова сесть на краешек кресла.

— Ладно, — уныло сказала она. — Я придумала все это. Не было никакого телефонного звонка, никакого посыльного. Но я не знала, что он причинит какой-нибудь вред Ники, поверьте мне! Клянусь, это правда! Он сказал, что просто подержит его несколько дней, пока Донна Альберта не потеряет интерес к Полу Кендаллу, а потом вернет собаку.

— Кто — он? — спросил я.

Ее лицо исказила гримаса.

— Рекс Тайболт. Смешно, но у нас у обоих были одинаковые проблемы — мы оба любили Донну Альберту, и она знала об этом. Ей доставляло удовольствие мучить его так же, как и меня!

— Что случилось после того, как вернули мертвого пса?

Она устало покачала головой:

— Я думала, что сойду с ума. Сначала Рекс избегал меня, удирал, когда видел, что я приближаюсь. Потом наконец я подкараулила его на репетиции, и он поклялся, что не убивал Ники, это сделал кто-то другой. Я не поверила ему, закатила истерику. Тогда он велел мне держать язык за зубами, так как я тоже замешана во всем этом. Он был прав, я ничего не могла больше сделать.

За моей спиной раздался хриплый рокочущий звук. Лицо Хелен превратилось в сплошную маску страха. Как заклинание, она почти беззвучно шептала одно и то же слово: «Нет, нет, нет…»

Я быстро встал и повернулся, пытаясь сообразить, что издает такой рокочущий звук. Посредине комнаты стояла Донна Альберта. Она медленно приближалась к нам. Серебристо-светлые волосы были распущены. На ней был белый атласный бюстгальтер, который выглядел смешным в попытке заключить в себя пышную массу бюста. Так же смешно выглядели и ее трусики, робко прикрывающие ее необъятные чресла. Глаза ее были широко раскрыты — она не сводила с нас застывшего взгляда. Казалось, она не замечала, что издает эти рокочущие звуки. В ее руке был зажат собачий поводок из натуральной кожи, с металлической пряжкой на конце. Не нужно было быть медиумом, чтобы понять, что когда-то он принадлежал Ники.

— Она знает! — жалким дрожащим голосом воскликнула Хелен Милз. — Она все время подслушивала — она убьет меня!

— Донна! — Я шагнул к ней навстречу. — Донна, послушай!..

Даже не взглянув на меня, будто меня здесь и не было, она кинулась к Хелен Милз. Та только беспомощно съежилась на своем стуле.

— Дрянь! — смачно выругалась Донна Альберта. Ее правая рука взлетела вверх, и в воздухе свистнул поводок.

Я решил, что ситуация не требует долгих раздумий, — требовалось немедленное действие. Мой старик часто говорил мне: не бей женщину, если она смотрит на тебя. Я ударил Донну кулаком по шее, но она, кажется, даже не заметила этого. Правой рукой она продолжала хлестать Хелен по плечам — звук ударов был отвратителен. Лицо Хелен исказилось от боли, а на губах замер немой крик. Я снова замахнулся кулаком и… задержал его в воздухе. Поводок выпал из рук Донны, она покачнулась, а потом медленно повалилась на ковер. Ее необъятные прелести все были на виду. Хелен долго не могла оторвать от нее взгляда, потом вопросительно посмотрела на меня.

— С ней все в порядке, — коротко объяснил я. — Вам лучше уйти до того, как она придет в себя.

— Соберу свои вещи, — прошептала она. — Поеду в другую гостиницу.

— Правильно, — согласился я. — С деньгами в порядке?

— О да, — кивнула она. — Много.

— Тогда советую поторопиться.

Через пару минут она вышла с сумкой.

— За остальными вещами я пришлю, — сказала она мертвым голосом. — На два дня мне хватит того, что я взяла.

Я пропустил ее вперед и, прежде чем закрыть дверь, взглянул в последний раз на Донну Альберту.

Мы подошли к лифту. Милз укоризненно посмотрела на меня, когда поняла, что я ухожу вместе с ней.

— Не думала, что вы уйдете, мистер Бойд. Вы уверены, что с Донной все будет в порядке?

— Уверен, — отрезал я. — У нее выносливость буйвола. Даже целого стада буйволов!

— Я думала, вам лучше подождать, пока она очнется. Чтобы быть уверенным…

— Шутите, — сказал я. — Она разорвет меня на мелкие кусочки!

Дверь лифта бесшумно отворилась, и я последовал за Хелен в кабину. Она любезно улыбнулась лифтеру, когда мы спустились на первый этаж, потом машинально поправила воротник твидового жакета. Из кабины вышла на два шага впереди меня и сохраняла эту дистанцию до самых дверей на Пятидесятую улицу. Здесь она остановилась и вежливо протянула мне руку.

— До свидания, мистер Бойд, — сказала она официальным голосом. — Не думаю, что мы когда-нибудь еще увидимся.

— Вы уверены, что с вами все в порядке? — спросил я.

— О! Все отлично! — Она рассеянно улыбнулась. — Уверяю вас, мистер Бойд, я смогу постоять за себя. — Ее улыбка погасла, и она тихо, словно про себя, сказала: — Так и должно было все кончиться. Но жалко, очень жалко!

— Разумеется, — пробормотал я.

— Донне будет не хватать меня. — Она снова улыбнулась. — Она такой ребенок во многих вещах. Но я всегда ей говорила — нет ничего хорошего, когда в квартире держат животное. — Неожиданно она наклонилась вперед, и ее губы почти коснулись моего уха. — Это негигиенично! — прошептала она.

— В вашем распоряжении пять минут, мистер Бойд, — сказала медсестра с профессиональной лаконичностью. — Мисс Харви не настолько окрепла, чтобы принимать посетителей, но мы сделали исключение для вас, так как это очень важно. Ваш секретарь объяснила нам, что дело в юридических затруднениях.

— Она очень умная девушка, — не погрешив против правды, сказал я.

— Я в этом уверена, — вежливо улыбнулась сестра. — Можете пройти, но не забудьте — пять минут, только пять минут!

— Не забуду, — пообещал я.

Открыв дверь, я вошел в палату и сразу ощутил тот особый стерильный запах, который присущ всем больницам и западает в память навсегда.

Мардж почти потерялась на высокой белоснежной постели. Ее голова едва приминала огромную подушку. Грустные глаза напряженно следили за мной, пока я приближался к кровати.

— Смотрите, кто пришел! — тихо сказала она, и ее губы искривила слабая улыбка. — Почему без цветов?

— Я должен спешить, Мардж, — сказал я. — У меня всего пять минут, поэтому слушайте внимательно.

— С какой стати? — высокомерно спросила она.

— Возможно, вам удастся оградить Эрла от обвинения в двух убийствах.

Ее глаза подозрительно изучали меня.

— С каких это пор вы стали беспокоиться об Эрле?

Я рассказал ей о сомнениях Чейза, который считал Эрла одним из главных подозреваемых. Затем сообщил, почему я стал думать обо всем иначе после убийства Тайболта.

— Ну и дела! — подивилась она, когда я закончил. — Чего же вы хотите от меня?

— Марго Линн отдала мне подписанное заявление, в котором говорится, что Эрл при помощи шантажа вынудил ее работать у него. Если я отдам его полиции, Эрлу крышка. Зная, что он не повинен в убийствах, я спать не буду по ночам!

— Вы стали просто ангелом. — Мардж снова попыталась улыбнуться. — Но вас бы здесь не было, если бы вы не хотели поторговаться. В чем дело?

— Думаю, в досье Эрла содержится разгадка, кто убийца, — объяснил я. — Вам это не понравится, но я скажу, что Эрл чертовски глуп, когда дело касается его лично. Сам он никогда не докопается до истины!

— А вы, значит, намерены докопаться? — Она отвернулась. — Почему бы вам не убраться отсюда, Бойд?

— Тогда я направлюсь прямиком в полицию, к лейтенанту Чейзу, — хмуро сказал я. — В любом случае полицейские найдут досье, однако уже после ареста Эрла. Но тогда они уже не будут искать убийцу. Досье станет только лишним доказательством виновности вашего братца.

Она медленно повернула голову и долго смотрела на меня.

— Как я узнаю, что вы не обманываете меня, Бойд? — вдруг спросила она.

— Никак, Мардж. Но зачем бы я тратил тут свое время?

Последовало долгое неуютное молчание.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Согласна. Но если это ваши уловки, Бойд, я воткну вам нож в сердце, как только выберусь отсюда!

— Где? — поторопил я ее.

— В ячейке камеры хранения на Гранд-Сентрал, — сказала она. — Ключ у Эрла.

— Боюсь, мне не удастся убедить его, — печально сказал я.

— Скажите, что Мардж дала добро, — прошептала она.

— И он поверит мне на слово?

— Ячейка номер 625, — сказала она. — Вы могли узнать это только от меня. Он поймет.

— Надеюсь, что так и будет, Мардж, — сказал я как можно искреннее.

За моей спиной прошуршала униформа медсестры.

— Пора, мистер Бойд! Мисс Харви подписала необходимые документы?

— Да, конечно! — воскликнул я.

— Документы? — прошептала Мардж. — Какие документы?

Ее глаза буквально испепеляли мое лицо. Я отвернулся и подмигнул медсестре.

— Вы правы, мисс Харви, — успокоил ее я. — В подобных делах нужна особая осторожность. — Я подмигнул сестре еще раз. — Но я убежден, что вы вполне можете доверять сестре.

— Какие документы?! — отчаянно крикнула Мардж.

— Совершенно верно, — забубнил я. — Э-э, вы абсолютно правы, мисс Харви. Какие документы?

Бросив последний взгляд на ее вдруг ожившее лицо, с трудом отрывающееся от подушки, я поспешно ретировался.

Медсестра закрыла за мной дверь и виновато улыбнулась:

— Мне очень жаль, мистер Бойд, это была моя вина. Мне следовало помнить, как болезненно относятся люди в ее положении к своим частным делам.

— Не беспокойтесь. — Я был преисполнен великодушия. — Я очень ценю вашу помощь.

— Вы встречались сегодня с доктором Вайнером? — внезапно спросила она, когда мы подошли к лифту.

— Нет, у меня не было времени. А что?

— Думаю, вам надо встретиться с ним, хотя сейчас его уже нет на работе. — Она явно хотела мне что-то сообщить и в то же время не знала, стоит ли это делать. Потом все-таки решилась. — Мне не следовало делать этого… Но в конце концов, вы ее адвокат… Боюсь, она долго не протянет, мистер Бойд.

Я тупо уставился на нее:

— Вы хотите сказать — она умирает?

Она сочувственно тронула мою руку:

— Извините.

— Она ведь только промокла, — пробормотал я. — Простыла, подозревали пневмонию, и вдруг — умирает?

— Возьмите себя в руки, мистер Бойд! — Холодный профессионализм вернулся в ее голос. — Дело не в простуде. Это сердце. Она уже пять лет живет на грани смерти. Доктор Вайнер говорит, это чудо, что она так долго живет.

— И ничего нельзя сделать? — хрипло спросил я.

Она с сожалением покачала головой:

— Мне не следовало вам говорить. Я не врач, мистер Бойд.

— Но вы слышали, что он сказал?

— Да, — кивнула она. — Митральный стеноз — ее сердце давно разрушено.

— Сколько она проживет?

— Ни один врач не ответил бы вам уверенно, мистер Бойд. Но доктор Вайнер сказал, что самое большее две недели.

— Спасибо, сестра, вы были очень добры.

Она слегка покраснела:

— Мой отец был адвокатом, мистер Бойд, и вы чем-то напомнили мне его. Я… я всегда доверяю пожилым людям!

Она повернулась и быстро ушла. Только это спасло ее от взбучки. Пожилой человек? Да на моем лице нет ни одной морщинки! Подумав, я успокоился. Я решил, что ее отец, должно быть, умер молодым. Совсем молодым — ну, скажем, лет в двадцать пять.

Я сидел в кабинете у Харви, и мы с ним неотрывно смотрели друг на друга. Я находился здесь уже пятнадцать минут — терпение мое иссякало. Было четыре часа, а я еще не ел. Большие черные тучи скрыли Манхэттен. Лил дождь, предвещая приближение зимы. Было самое время ехать во Флориду.

Эрл посмотрел на Бенни, прислонившегося к стене, и громко кашлянул.

— Ну как тебе? — спросил он.

— Я просто удивляюсь тому, что Бойд принимает вас за какого-то сосунка, мистер Харви, — ухмыльнулся Бенни. — Он приходит сюда, говорит, что передумал, что вы не убивали этих двоих, он сильно ошибся! Теперь мы все большие друзья, и вы должны отдать ему ваши досье, потому что он так мило их попросил!

— Он был у Мардж, и она дала добро, — сказал Харви.

— Он видел Мардж? Она дала добро? Да никогда в жизни я этому не поверю!

— Если кому-то злиться на Бойда, так это мне! — пробурчал Эрл. — Твой синяк на носу из области профессионального риска. Я тебе за это плачу. А кто заплатит за мой сломанный нос? — Он с презрением посмотрел на Бенни. — Он видел Мардж, и она дала добро. Иначе он никогда бы не узнал о ячейке в камере хранения Гранд-Сентрал. Он знает даже номер!

— Эрл, — вмешался я. — Без твоих досье убийцей будут считать тебя. Я могу умыть руки.

— Не дави, — сказал он, откидывая волосы со лба. — Мне нужно время, чтобы во всем разобраться.

— В чем дело, мистер Харви? — Бенни наконец оторвался от стены и медленно пошел к столу. — Почему вас так беспокоит этот придурок? Я всегда думал, что вы достаточно большой человек, чтобы позволять какому-то дешевому частному сыщику действовать вам на нервы!

— Заткнись! — автоматически огрызнулся Харви.

Бенни обогнул стол, и я увидел крупные капли пота на его лице. Он явно был готов к тому, чтобы реабилитироваться перед самим собой и тем более перед боссом. Когда он решил, что подошел достаточно близко, он остановился и ухмыльнулся.

— Ты ударил меня сегодня утром, когда я не смотрел на тебя, придурок! — тихо сказал он. — Больше эта ошибка не повторится. Больше у тебя не будет возможности обвести вокруг пальца меня и мистера Харви. Мистер Харви большой человек в этом городе. Думаю, он разрешит мне прирезать тебя! И все его беспокойства на этом закончатся.

Я устало вздохнул и посмотрел на Харви:

— Почему бы не установить в офисе проигрыватель, Эрл? Можно было бы иногда послушать музыку вместо этого кудахтанья.

— Ах так! — прошипел Бенни.

Нож буквально сам прыгнул в его руку — должно быть, Мардж кое-чему научила его в Тоннеле любви. Заметив внезапный блеск острия, я отшатнулся, а секундой позже нож вонзился в обшивку кожаного кресла — туда, где только что были мои почки.

Пока Бенни вытаскивал нож из толстой обивки, я успел вытащить свой тридцать восьмой. Я врезал ему по запястью — нож упал на пол. На этот раз все было по-честному. Бенни держался за руку, а я приставил дуло ему прямо к носу. Он обхватил лицо руками и заплакал. Чтобы он больше не вмешивался в разговор, я врезал ему по голове рукояткой револьвера — и он очутился на полу у ног Харви. В кабинете воцарилась тишина. Я посмотрел на Харви. Увидев, что револьвер в моей руке поворачивается в его сторону, он попятился.

— Мне нужен ключ, Эрл, сейчас, — тихо сказал я.

— Конечно, — быстро согласился он.

Он засунул руку в карман брюк, достал ключ и кинул его на стол. Я забрал ключ и спрятал тридцать восьмой в кобуру. Эрл глянул на Бенни, распластавшегося на полу, потом на меня.

— Я даже рад, что вы поработали над его носом. — Он тронул пальцем белый пластырь у себя на переносице. — Теперь я чувствую себя немного лучше.

— Его расслабила жизнь в Манхэттене, Эрл, — сказал я. — Ему нужна работа, где шевелят руками. Потная и продолжительная.

— Я знаю, что ему нужно, — зло сказал Харви. — Он получит именно это!

— Придумал, — сказал я. — Почему бы его не направить ненадолго в Фаунтейн-парк? Кино нашел бы ему подходящую работу, к примеру, собирать пустые сигаретные пачки и бутылки в Тоннеле любви.

Он кивнул:

— Неплохая идея.

Когда я вышел из его офиса, произошло чудо — в такой дождь я нашел свободное такси. В ячейке на вокзале находился атташе-кейс. Я заглянул в него и увидел папку с аккуратной наклейкой, на которой было напечатано слово «Саломея». У кого-то из команды Харви мозги были не совсем набекрень. Судя по всему — у Мардж.

Было пятнадцать минут шестого, когда я добрался до своей конторы. Фрэн Джордан уже собиралась уходить, она наносила последний мазок помады на свою пухлую нижнюю губку.

— Добро пожаловать домой, — улыбнулась она. — Как все прошло в больнице?

— Ты все сделала великолепно, Фрэн. Медсестра стала совсем ручной после того, как ты объяснила ей суть дела. Я встретился с Мардж и добился от нее, чего хотел. — Я вдруг вспомнил слова сестры о пожилых людях и нахмурился. — Фрэн… — Я повернулся к ней профилем и по-мальчишески ухмыльнулся. — Я, кажется, напоминаю тебе кого-то из твоей семьи? Может быть, отца? Посмотри повнимательнее — прохожу я под рубрикой «пожилой человек» в твоем словаре?

— А… это… — небрежно бросила Фрэн. — Я так старалась, пытаясь забить ей голову всякой юридической мумбой-юмбой. А я и сама-то не очень в этом разбираюсь. Я решила, раз вы сказали, что это очень важно и вам нужно обязательно проникнуть туда, то можно немного и соврать. Рассказала ей, что работаю в конторе своего отца всего шесть месяцев и это моя вина с документами, ну, что они не были подписаны еще неделю назад.

Я почувствовал себя значительно лучше.

— Судя по всему, ты велела ей остерегаться самого молодо выглядящего отца, которого она когда-либо видела? — самодовольно спросил я.

— Я велела ей остерегаться мужчину с коротко стриженными крашеными волосами, с маленькими белыми шрамами по линии волос, оставшимися после нескольких пластических операций, — весело выдала она. — Может, оставим эту тему?

— Согласен. Ничего интересного не произошло? Может, кто-нибудь прислал деньги?

— Четыре раза звонила мисс Линн. Она очень расстроилась из-за того, что вас все время не было на месте. Она, бедняжка, устала бродить по вашей квартире в полном одиночестве!

— Да? Еще что?

— Звонила маленькая птичка по имени Касплин.

— Что он хотел?

— Сказал, что обещал позвонить сегодня утром и назначить вам встречу. Я ответила, что вас нет, пусть звонит после пяти — тогда наверняка застанет вас.

— Отлично! Все?

— Больше ничего. Я могу идти?

— Я бы хотел, чтобы ты осталась, но не думаю, что ты согласишься, — честно признался я. — Может, скажешь, чем ты занималась весь день, пока меня не было?

— Играла сама с собой в «морской бой», — с улыбкой ответила она. — Потом поболтала немного. До свидания, Дэнни.

— До свидания.

После того как она ушла, я прошел к себе в кабинет, открыл атташе-кейс и достал папку. В ней было еще три папки поменьше. На первой из них было напечатано «Рекс Тайболт». Я открыл ее — там были снимки из Акапулько. Теперь они не пригодились бы даже для эпитафии, и я закрыл эту папку.

Вторая папка проходила под грифом «Марго Линн». Она содержала газетные вырезки, в которых шла речь о несовершеннолетней преступнице Джани Риговски. Я с интересом прочитал их: Марго была очень испорченной и очень деятельной девчонкой.

В первых двух папках не было ничего, что могло бы навести на след настоящего убийцы. Оставалась надежда на последнюю папку. Наверняка Харви собрал в ней что-то из прошлой жизни примадонны. Я глянул на заголовок, и меня как обожгло — имени Донны Альберты в заголовке не было. Там было напечатано «Касплин». Из папки выпали на стол вырезки из газет. Все они были датированы осенью пятидесятого года. У Касплина было тогда другое имя: «Малыш Джой — карманная энциклопедия музыки».

Среди вырезок было несколько рекламных листков о гастролях странствующего цирка. Малыша Джоя рекомендовали как настоящее чудо: «Он может ответить на любой вопрос публики по музыке, может назвать любую песню или мелодию, если кто-нибудь просвистит первые три такта».

Вырезки были из разных газет на Среднем Западе. Один из участников гастрольного турне был обвинен в том, что зарабатывал деньги на одной из девушек, участвовавшей в поездке. Обыкновенное сводничество. Но вся соль скандала, весьма смахивающего на гротескную и не совсем приличную шутку, была представлена на больших фотографиях, которые все газеты поместили на первой странице. Двое стояли бок о бок: Джой, ростом четыре фута и четыре дюйма, а девушка — перезрелая неопрятная блондинка — ровно шести футов. Касплин получил условный приговор, так как был судим впервые. Думаю, что судья пожалел его, родившегося с умом и поведением обычного человека, но с телом карлика. Даже сейчас, разглядывая вырезки из газет десятилетней давности, я чувствовал нечто вроде шока: отлично развитая голова, приятное лицо, тонкие черты — и тело карлика.

Да, раскопки Харви сделали свое дело и принесли ему успех. Единственное, чего я хотел теперь, — так это чтобы Донна Альберта посмотрела на вырезки. После этого Касплину наверняка пришлось бы расстаться с должностью ее менеджера. Конец карьере!

Я закурил и прочитал еще несколько вырезок. Слабый звук заставил меня оглянуться — я увидел Касплина. Он стоял в дверях и вежливо улыбался. Мне оставалось только гадать, как долго он там стоит. На нем был легкий желтовато-коричневый костюм, соломенная шляпа набекрень, в руках трость из черного дерева с серебряным набалдашником. Выглядел он довольно смешно — как одна из частей не очень талантливого действия с пением и танцами, которое появилось на сцене только потому, что людям всегда нравится нечто выходящее за рамки обычного и слегка попахивающее скандалом.

— Хотел позвонить вам еще раз, — сказал Касплин своим птичьим голосом. — Потом подумал, что могу и заскочить. Вы не возражаете?

— Не возражаю.

— Вот и хорошо! — Он почти впрыгнул в комнату, к самому столу, так что уже поздно было прятать папку, даже если бы я очень этого захотел. Он поднял одну из газетных вырезок и внимательно изучал ее в течение нескольких секунд. — Представьте себе, все абсолютная правда, — сказал он как ни в чем не бывало. — Просвистите первые три такта любой мелодии, и я назову ее!

— Да, это дар! — согласился я.

Все еще вежливо улыбаясь, он отошел и сел на ближайший стул.

— Вы оказались более ловким детективом, чем я предполагал, — сказал он. — Получить эти досье от Эрла Харви было нелегко.

— Мне повезло, — осторожно заметил я. — Я не знал, что третья папка принадлежит вам. Считал, что там должно стоять имя Донны Альберты.

— Все люди ошибаются, — философски заметил он. — Что вы собираетесь делать с этим материалом, Бойд?

— Еще не думал, — честно сознался я. — Я только что начал складывать в целое осколки портрета.

— Портрета? — Он по-птичьи склонил голову набок и почти игриво посмотрел на меня. — Могу спросить, чей это портрет? Или это секрет?

— Это групповой портрет, — сказал я. — С центральной фигурой — примадонной.

— Звучит интригующе. Продолжайте!

— Люди, сходящие от нее с ума, собраны вокруг. В последние два дня я пристально наблюдал за ними и понял, что ее садизм сломал жизнь каждому из них. Как и все остальное в ней, ее жестокость тоже больших размеров. Согласны?

Улыбка медленно сползала с его лица.

— Продолжайте, — тихо сказал он.

— Чего я не понимал до сих пор — это что ее менеджер был тоже без ума от нее, как и все остальные. Он, правда, дает иногда волю своим вкусам к большим женщинам, например к своей секретарше, но это совсем не то, что ему нужно. По-настоящему он всегда желал только Донну Альберту.

— Ну, это обычное явление — желать такую большую женщину, как Донна Альберта, такому, как я, — тихо сказал он. — Я думаю, меня можно понять. Донна Альберта — это нечто особенное. С таким голосом и таким телом! В тот вечер, когда я впервые услышал ее в «Метрополитен», для меня началась новая жизнь. Я поставил себе целью сблизиться с ней, стать частью ее мира — и я добился этого.

— Вы стали ее менеджером, — согласился я. — Но затем настал день, когда Эрл Харви пожелал, чтобы она пела в «Саломее» на Второй авеню. Вы, вероятно, решили, что он шутит, пока он не вытащил эту папочку. Донна Альберта уважала ваши административные способности. Наверное, вы были вынуждены сказать ей, что для ее карьеры будет лучше, если она согласится?

Он кивнул:

— Вы правы.

— Это привело к другим неприятностям — появился Пол Кендалл. Донна Альберта просто не могла устоять, потому что Марго Линн первая завладела им. Кроме того, Рекс Тайболт, который был без ума от нее, и Хелен Милз. Но главным камнем преткновения стал Кендалл. Вы не могли вынести, что он и Донна занимаются любовью. Вы решили поссорить их.

— Выходит, вы знаете о том, как это произошло с Ники? — засмеялся Касплин. — А я-то решил, что заплатил вам пятьсот долларов ни за что!

— Вы убедили Тайболта, что, если он поможет с собакой, вы используете это против Кендалла — в краже легче всего было обвинить именно его. Потом вы попросили его уговорить Хелен Милз, используя те же аргументы. И это тоже сработало.

— Все-то вы знаете, Бойд, — медленно проговорил Касплин. — Не стоит пересказывать все шаг за шагом — мы с вами не какие-нибудь тугодумы. Я с самого начала намеревался убить Кендалла — он был грубым варваром, который делал из меня посмешище почти во всех своих глупых шуточках. Когда он решил втянуть меня в последнюю из них, я был просто счастлив угодить ему. Одна мысль о том, что он приходит в номер к Донне, даже ненадолго, была невыносимой!

— Поэтому вы пришли к нему домой до того, как вернулась Марго. А потом вызвали полицию, и она прибыла как раз тогда, когда Марго должна была открыть крышку?

— Повезло, — согласился он. — Вообще-то я не был уверен, сколько им потребуется времени. Но позвонить было несложно. — Он взволнованно засмеялся. — Никогда не забуду выражения его лица, когда он уже сидел в коробке и я сказал ему, как я собираюсь его убить. В этой коробке, руки по швам, он был такой беспомощный… После того как все было кончено, я перенес телефон из гостиной на кухню — у него в каждой комнате была розетка. Потом, когда я появился на вечеринке, я пошел в ванную рядом с кухней, оттуда проник на кухню и позвонил.

— А почему Тайболт? — спросил я.

— Он был дурак! Сначала надоедал с собакой — что я с ней сделал? Затем, когда понял, что исчезновение Ники ему не помогло, стал совершенно невыносим. Требовал от меня объяснений по поводу смерти собаки и убийства Кендалла. Потом стал угрожать — если я не помогу ему сблизиться с Донной, он расскажет ей о том, кто убил собаку.

— Пришлось избавиться и от него, — резюмировал я. — Меня интересует еще парочка деталей. Главным вашим врагом был все-таки Эрл Харви — он заставил вас плясать под свою дудку. Поэтому, убивая продюсера, потом баритона, вы прежде всего убивали оперу. Это был удар по Харви, а он даже не догадывался, что это вы!

— Наверное, вы правы, — согласился он. — Но здесь основной причиной была Донна.

— Объясните, — попросил я.

— Великая примадонна поет в третьесортной постановке, в десятиразрядном театре на Второй авеню! — Его даже передернуло. — Я не мог допустить этого, Бойд! Понимаете? Это надо было прекратить любой ценой!

Я закурил и посмотрел на Касплина, размышляя, реален он или составляет часть моих грез наяву.

— Теперь, когда вы знаете все, что вы собираетесь предпринять? — после затянувшегося молчания спросил он.

— Единственное, что я могу сделать, Касплин, — сказал я, — это позвонить лейтенанту Чейзу.

— Я бы не делал этого.

— У меня нет выбора, — не согласился я и потянулся к телефону.

Касплин неожиданно встал, правой рукой сорвал серебряный набалдашник со своей трости — из полого отверстия выскочило тонкое, как рапира, лезвие. Через секунду лезвие оказалось у моего горла.

— Положи трубку, Бойд, — приказал он. — Не вынуждай убивать тебя!

Я оказался в явно невыгодной позиции, пришлось сделать то, что он приказал. Хватило бы легкого движения его руки, чтобы воткнуть рапиру мне в шею.

— Ты сделал одну ошибку, Бойд, — спокойно сказал он. — Ты забыл задать мне еще один вопрос. Не спросил о загадочном орудии убийства, которое так и не нашла полиция.

— Серьезная ошибка, — согласился я.

Внезапно хлопнула входная дверь, раздались быстрые шаги. В кабинет вошла Фрэн Джордан с виноватой улыбкой на лице.

— Дэнни… — Увидев нас, она замерла. — Извините, я совсем забыла…

Веки у Касплина дрогнули, голова начала поворачиваться в сторону Фрэн. Я стремительно отдернул свою голову в сторону — тонкое лезвие просвистело в дюйме от моего лица. Времени на раздумья не было, и когда Касплин ринулся ко мне, я схватил его обеими руками за пиджак и швырнул через свое плечо. Он вскрикнул, зазвенело разбитое стекло — и наступила тишина. Я почувствовал холод за спиной и медленно повернулся. Там, где за моим столом должно было быть окно, теперь зияла дыра, окруженная осколками. Я подошел и посмотрел вниз. Шестью этажами ниже вокруг маленькой темной кляксы на тротуаре быстро собирались люди. Я почувствовал нежное прикосновение к руке — Фрэн стояла рядом со мной.

— Все в порядке, Дэнни? — спросила она дрожащим голосом.

— Нормально, дорогая, — сказал я. — Ты пришла вовремя. Что ты забыла, кстати?

— Забыла передать последние слова Марго Линн. Она сказала, что возвращается к себе домой, и если никогда вас не увидит, то будет очень рада.

— Она должна нам тысячу долларов, — сказал я. — Может и нагрубить за такие деньги.

— Наверное, надо позвонить в полицию? — задумчиво произнесла Фрэн.

— Надо, — мрачно согласился я. — Рад, что ты мой свидетель, — лейтенант Чейз будет просто счастлив!

— У вас был трудный день, Дэнни, — нежно сказала Фрэн, и я вдруг почувствовал, как она прижалась ко мне всем своим прекрасным телом. — После того как закончим с полицией, почему бы не пойти ко мне? Обещаю домашний ужин!

— Звучит заманчиво, — сознался я.

— Звонить в полицию сейчас? — спросила она.

— Постарайся, чтобы тебя соединили с Чейзом.

Она подошла к телефону. Я вытащил несколько осколков стекла из разбитого окна и осторожно выглянул на улицу. Из-за дождя огни в городе казались нечеткими. Башни-близнецы «Уолдорф Астории» находились к юго-востоку от меня, и жестокая Саломея где-то там, в своем номере. Кажется, мое первое впечатление о ней как о вестнице смерти — валькирии было верным. Кендалл, которого она увела у Марго, мертв. Тайболт, мучить которого доставляло ей удовольствие, мертв. Хелен Милз, измываться над которой ей было так приятно, ушла от нее. Карлик Касплин, мучить которого было, наверное, забавнее всего, тоже мертв.

Любопытно, одиноко ли ей сейчас?

— Джонни! — Лицо блондинки, открывшей дверь, выражало крайнее нетерпение. — Ты забыл свой ключ?

Тут она взглянула на меня, и рот ее от удивления превратился почти что в букву «О». Но даже с широко открытым ртом она выглядела довольно мило, как будто ее только что кто-то неожиданно поцеловал и она не может сообразить, понравилось ей это или нет.

Ее шелковистые светлые волосы были коротко подстрижены, и легкая пушистая челка едва касалась левой брови. На ней был кремовый костюм из легкого шелка, узкая юбка тесно облегала округлые бедра, и лиф блузона был приятно наполнен. По кремовому шелковому полю шел изящный голубой абстрактный рисунок.

— Вы что-нибудь потеряли? — спросила она холодно. — Или вы из бюро по переписи населения и собираетесь проверить мои данные в своих заумных бумажках о статистике рождаемости?

— Я Дэнни Бойд, — сказал я. — «Сыскное бюро Бойда» в Нью-Йорке.

Я чуть повернул голову — так, чтобы поразить ее безупречным совершенством моего левого профиля, который с первого взгляда должен сводить с ума любое нормальное существо женского пола. Но мне, увы, все время не везет, и большей частью я встречаю каких-то ненормальных особ. Взгляд блондинки выражал ледяную скуку, и я быстро повернул голову обратно.

— Дэнни… Бойд, — повторила она медленно, и слова эти прозвучали как самое грязное ругательство из последнего бестселлера. — Что бы это могло значить?

— Многое, голубушка, — сказал я доверительно. — Твой дядя и опекун скучает по тебе с тех пор, как ты уехала. Он хочет, чтобы ты вернулась домой, и поэтому нанял меня, чтобы я доставил тебя живой и невредимой в его нежные объятия. — Я немного подумал и решил, что выразился не лучшим образом. — Ну, нежные объятия — это, так сказать, фигура речи, я просто имел в виду дядину привязанность к тебе, и ничего больше, ясно?

Она пристально глядела пару секунд куда-то поверх моего плеча, потом медленно покачала головой.

— Смешно, — сказала она рассеянно. — Я его что-то не вижу.

— Кого?

— Маленького человечка с большой сетью, — отрезала она. — Даже не пытайся убеждать меня, что ты не спятил. Ты форменный псих!

— Не пора ли нам прекратить ломать комедию? — спросил я обиженно. — Ты Линда Морган, правильно?

— Ясное дело, нет! — огрызнулась она, быстро отступив на шаг и держа рукой дверь.

— О’кей, — вздохнул я. — Значит, Джоан Мортон — это вымышленное имя, под которым ты появляешься здесь, на Западном побережье, так?

— Как, вы сказали, ваше имя? — снова спросила она.

— Дэнни Бойд. — Про себя я отметил, что терпение не стоит мне так много теперь, когда я ее нашел. — Твой дядя Тайлер Морган нанял меня, чтобы тебя отыскать, как я уже говорил.

Тут она попыталась захлопнуть дверь, но в последний момент я подставил ногу и слегка подтолкнул дверь плечом — так, чтобы она вновь открылась, и блондинка отступила в глубь комнаты.

— У меня рефлекс, — объяснил я ей, входя в комнату. — Я всегда точно знаю момент, когда женщина готова сказать «нет». Она выражает это всем своим видом, а кто может себе позволить в наше время, когда налоги растут не по дням, а по часам, тратить вечер впустую?

Верхняя часть блузона вдруг натянулась, обозначив высоко вздымающуюся грудь.

— Проваливай отсюда немедленно, — почти прошептала она. — Или я сейчас заору на всю округу!

— Перестань дурачиться, Линда, — оборвал я нетерпеливо, прикрывая за собой дверь. — Твой дядя заплатил мне, чтобы я проводил тебя в Нью-Йорк. И что бы ни заставило тебя бежать из дома, он сделает все, чтобы оно больше не повторилось. Так он пообещал.

На ее лице был написан неподдельный испуг, что вовсе не подходило к характеру девушки, рожденной на Саттон-Плейс и, как говорится, с серебряной ложкой во рту. Тайлер Морган — ведущее колесо транспортного бизнеса; я даже вздрогнул при мысли, что позволил себе пошутить на его счет, хоть и не вслух.

— О’кей, — произнесла она тихо, и туго натянутый верх лифа немного обмяк. — Прежде чем продолжать разговор, мистер Бойд, я приготовлю что-нибудь выпить, если вы не возражаете.

— Прекрасно! — сказал я, искренне надеясь, что голос мой звучит убедительно. — Ведь никаких причин ссориться у нас нет, правда, Линда?

— Я… я думаю, нет. — Это прозвучало не очень уверенно.

Наблюдая, как она, плавно покачивая бедрами, направляется к мини-бару, я вновь убедился, что лучший материал, подчеркивающий каждый изгиб движущегося женского тела, — это шелк. Она неожиданно метнулась к открытой двери спальни. Я было подался за ней, полагая, что она собирается удрать, но она просто закрыла дверь и продолжила свой путь к бару.

Я все же успел заглянуть поверх ее плеча до того, как она закрыла дверь, и этого оказалось достаточно, чтобы возбудить мое любопытство. Странная дамочка с четырьмя ногами, две из которых оставлены в спальне? Может, она права, и я законченный псих, — но, успев мельком заглянуть в спальню, я заметил там пару ног от колен и ниже. Одна аккуратно облачена в прозрачный нейлоновый чулок и туфлю на высоком каблуке, вторая — голая и босая.

— Скотч с содовой, — сказала блондинка, возвращаясь ко мне со стаканом в каждой руке. — Надеюсь, это сойдет, я не люблю замысловатые коктейли.

Я оказался ближе, чем она ожидала; нервно дернувшись, она пролила хороший скотч на ковер.

— Что с тобой, милая? — спросил я ласково. — Судя по твоему поведению, ты что-то скрываешь.

— Что мне скрывать? — ответила она с дрожью в голосе. — Ты меня нашел, так вези к дядюшке, — чего же еще?

— Да, но только в том случае, если ты Линда Морган…

— Я тебе уже говорила, что это я, — оборвала меня она. — Тебе показать родимое пятно в доказательство?

— Наоборот, ты утверждала, что ты не Линда Морган, — возразил я. — И теперь ты заставляешь меня волноваться. Может, те две ноги в спальне принадлежат Линде Морган? А?

Я толкнул дверь в спальню, она открылась, и в тот же момент блондинка бросилась к входной двери. Мы столкнулись, и она внезапно вцепилась ногтями мне в лицо. Я взвыл от боли, когда ногти оставили многочисленные царапины на щеках, затем схватил ее за оба рукава и оттолкнул от себя. Взбешенная, она рванулась из моих рук, тонкий шелк порвался, и я остался стоять, сжимая две длинные полоски ткани, а она отшатнулась, пытаясь сохранить равновесие.

До меня вдруг дошло, что она не носит бюстгальтера, так как взору моему предстал острый кораллово-розовый сосок ее округлой груди. В любое другое время я бы остановился, чтобы насладиться таким зрелищем, будучи самым прилежным учеником матери-природы, какого только можно найти. Но теперь меня больше интересовало то, что находилось в спальне.

Ее ногти снова нацелились на мое лицо, когда я попытался подойти ближе. Я схватил ее за запястье, скрутил ей руки за спиной и потащил к ванной комнате. Один толчок — и она оказалась в кабинке для душа. В двери ванной торчал прекрасный старомодный ключ. Я вытащил его из скважины и вышел.

— Почему бы тебе не принять душ и немного не охладиться, милая? — почти прорычал я, затем прикрыл дверь и запер ее снаружи.

Пять секунд спустя я был уже в спальне, разглядывая обладательницу второй пары ног, которые так оригинально привлекли мое внимание. Ею оказалась еще одна блондинка, одетая в летнее хлопчатобумажное платье с ярким пестрым рисунком; она лежала ничком на кровати. Когда я внимательнее пригляделся, то понял, почему одна нога у нее голая, — кто-то затянул снятый нейлоновый чулок вокруг ее шеи, и блондинка была мертва. Я выпрямился и закурил сигарету, наблюдая, как солнечные лучи, косо падая сквозь жалюзи, полосами освещают пестрый рисунок платья. Я стал просчитывать варианты и припомнил что-то похожее: девушка, задушенная нейлоновым чулком… В течение последних двух недель было совершено еще три убийства по точно такой же схеме — и все в радиусе двадцати миль от городка. Если это будет продолжаться, Санта-Байя потеряет свою репутацию первоклассного морского курорта, расположенного в пятидесяти милях от Кармела.

Телефон находился в гостиной, и я нехотя направился туда. Вся эта история предназначалась для полицейских, и я знал, что она им понравится не больше, чем мне. На их языке понятие «частный детектив» равнозначно последней дешевке, и когда я сообщу им еще об одном убийстве, совершенном, бесспорно, каким-то психопатом, вряд ли они полюбят меня как родного брата.

Я уже потянулся за телефонной трубкой, и тут резкий голос позади меня скомандовал:

— Брось!

Я медленно повернулся и первым делом увидел нацеленный на меня короткоствольный полицейский револьвер, а затем и того, кто его держал. Это был приземистый малый со смуглым лицом, которое выглядело так, будто его потерли несколько раз наждачной бумагой. Одет он был довольно небрежно: в мятый поношенный костюм, отсвечивающий радужным блеском, — эффект, обратный маскараду хамелеона, уж он-то никогда не сольется с окружающей средой! Лицо его выражало поразительное спокойствие, и рука, державшая револьвер, нисколько не напрягалась, выдавая в нем профессионала.

— Ты, наверное, Джонни? — догадался я. — Парень, у которого есть свой ключ?

— Я тебя не понимаю, приятель, — сказал он холодно. — У тебя тоже свой ключ?

— Я Дэнни Бойд, — ответил я вежливо. — Прогуливаюсь по Западному побережью, да, видно, кто-то решил надо мной подшутить и дать мне ложное представление о Диком Западе, а?

— Это очень забавно. Не хочешь ли ты рассказать мне, где Джери, до того, как я разделаю под орех твою смазливую физиономию?

— Я не знаю, кто такая Джери, дружок, — сказал я честно. — Но тут есть две блондинки: мертвая в спальне и живая в ванной. Выбирай любую.

Тут как по команде живая блондинка забарабанила в дверь ванной комнаты, произведя шума больше, чем кавалерийский полк, несущийся во весь опор по огромному пустынному коридору.

Коренастый посмотрел на меня так, будто я пообещал привести ему симпатичную девчонку на ночь, а привел его собственную сестрицу.

— Выпусти ее оттуда, — выдохнул он. — Быстро!

Вообще-то я не из тех, кто лезет на рожон, особенно под дулом револьвера. Поэтому я без разговоров открыл дверь ванной, и растрепанная блондинка выскочила оттуда в гостиную. Она грозно поглядела на коренастого.

— Ты очень вовремя появился, Джонни, — набросилась она на него. — Этот гад ползучий позвонил в дверь, и я подумала, что ты забыл ключ…

— Кто он такой, черт возьми? — оборвал ее Джонни. — Что ему здесь нужно?

— Он частный детектив, — зло ответила она. — Он думал, что нашел тут Линду Морган. Послушай, почему бы не…

— Заткнись! У нас и без того уже достаточно неприятностей.

Он бросил на меня такой взгляд, будто я был первым номером в списке его неприятностей, а я почувствовал тоже весьма неприятные ощущения чуть ниже пряжки ремня.

— Машина внизу? — обеспокоенно спросила блондинка.

— Само собой, — проворчал Джонни. — Но я теперь не уверен, что мы сможем ею воспользоваться. Скорей всего, нам придется изменить наш план — этот гад может все испортить!

И тут я его чуть было не опередил. Он уже собирался выйти из положения наипростейшим образом — всадить пулю из своего револьвера в мое полное жизни тело, а это было бы весьма плачевно для Бойда и его прекрасного профиля! Он все еще смотрел на блондинку, лицо его выражало нерешительность, я подумал, что лучшего момента не представится, и прыгнул на него. Все мои рефлексы помогли мне сделать это молниеносно, и все же я был не так скор, как хотелось бы. Джонни без излишней торопливости отпрянул на шаг в сторону и, пока я, проскочив мимо него, пытался затормозить, двинул рукояткой револьвера мне по затылку. Даже не успев осознать всей своей глупости, что было бы, конечно, слабым утешением, я провалился в черную пустоту…

Первые три ощущения, которые проникли в мое возвращающееся сознание, — это шипящий звук, мерзкий сладковатый вкус на губах и всепоглощающее чувство боязни замкнутого пространства. Я открыл глаза и приподнял голову, больно ударившись обо что-то твердое и неподатливое, — с этого момента клаустрофобия овладела мной полностью. Мои руки с трудом поднялись над какой-то поверхностью и принялись неистово толкать ее, стараясь дотянуться до головы. Внутренний голос подсказывал мне: если руки не могут этого сделать, так, может, моя голова пойдет к Магомету и дотянется до рук?[3] Это мне удалось лучше, и клаустрофобия улетучилась, как только моя голова появилась из духового шкафа газовой плиты. Я выключил горелки, поспешил в гостиную к ближайшему окну и широко распахнул его. Следующие две минуты меня ничто не интересовало, кроме свежего воздуха, но по мере того, как он наполнял мои легкие, я стал размышлять о блондинке Джери и ее партнере Джонни. Эта парочка, видно, работала в одной упряжке, но было ясно, что действовали они каждый в своей роли. Чем дольше я о них думал, тем большим уважением проникался: задушенная девушка в спальне, самоубийство в кухне — полиция проглотила бы это и быстренько свернула все дело.

Когда я удостоверился, что а) буду жить и б) меня не стошнит, я пошел в спальню взглянуть на труп. С ним было все в порядке, но он выглядел совсем не так, как когда я видел его в последний раз. Тогда на девушке было пестрое платье из хлопка — а сейчас она была одета в порванный шелковый костюм кремового цвета с абстрактным голубым рисунком. Даже моя отуманенная газом голова могла сообразить, что Джери поменялась с мертвой блондинкой одеждой, — но зачем? Конечно, ей нужно прилично выглядеть, чтобы не привлекать лишнего внимания до того, как они с Джонни скроются, но в гардеробе наверняка полно платьев. Возможно, это было частью продуманного плана — подставить меня как убийцу, тем более что на моей щеке красовались следы ногтей Джери. Я снова вспомнил, что с первого раза оценил в Джонни профессионала, и вновь с раздражением поймал себя на том, что испытываю к нему невольное уважение.

Я вернулся в гостиную и вызвал полицию — на этот раз меня никто не прерывал. Парень на том конце провода даже не был удивлен, когда я рассказал ему о трупе. Когда-нибудь в дождливый день, когда мне нечего будет делать, я позвоню в местный полицейский участок и скажу тому парню, который отвечает на звонки, что он выиграл первый приз в радиовикторине. Ручаюсь, он точно так же не выскажет удивления, когда я стану уверять его, что он проведет целых две недели в обществе какой-нибудь восходящей голливудской звезды, что все расходы оплачены и единственное к нему пожелание — уточнить кое-какие детали: к примеру, размер ее бюста и тому подобное.

Ожидая фараонов, я вернулся в спальню и еще раз взглянул на труп в кровати. Шелковый костюм, будучи первоклассно сшитым, стоил довольно дорого, и если уж женщина платит такие деньги за одежду, то обычно получает что-либо в придачу бесплатно, например, этикетку изготовителя. К сожалению, блузон был так изорван, что этикетка потерялась. Ее стоило поискать.

В гостиной все еще присутствовали следы нашей с Джери баталии — перевернутый маленький столик, разбитая ваза и разбросанные по коврику сломанные цветы, а возле входной двери валялось несколько кусочков кремового шелка. На втором обрывке, который я подобрал, была вышита метка фирмы: «Мэзон д’Аннет», Санта-Байя. Я сунул бирку в карман пальто, закурил и принялся беззаботно разглядывать обстановку, пока десять минут спустя не прибыли полицейские.

Лейтенант Шелл был терпелив, умен и недоверчив. Я надеялся увидеть человека, получившего работу по протекции, но мне почему-то опять не повезло. Высокий, с коротко остриженными седыми волосам и глубоко запавшими глазами, он, казалось, видел все насквозь и ничего не одобрял.

Он сел в кресло, долго прикуривал сигарету, затем холодно взглянул на меня.

— Второй раз слушаю вашу историю, Бойд, — сказал он сурово, — и она мне по-прежнему не нравится.

— Что тут может нравиться? — с горечью заметил я. — Ясно, что вам нужна голая правда, но, если хотите, я могу ее чуть приукрасить.

— Сделайте одолжение, — попросил он вежливо, — не стройте из себя умника, а? Они всегда меня бесят и вынуждают показывать наихудшие стороны моей натуры — я думаю, вы поняли, о чем речь?

— Догадываюсь, — уверил я его. — Хотя я тоже не обязан вас любить. Мне предписано говорить правду и сотрудничать, что я и делаю.

— Но улики против вас, — проворчал он. — На лице у вас безобразные царапины, Бойд. Очевидно, дамочка была вынуждена отчаянно сопротивляться убийце, судя по ее изорванной одежде. Очевидно также и то, что она проиграла это сражение и была задушена своим же собственным чулком.

— Я вам уже рассказывал, как это произошло, — сказал я, теряя всякое терпение. — Вторая блондинка, Джери, и этот бандит Джонни, ее дружок, у которого был собственный ключ от квартиры…

— Нужда — мать изобретательности, образно выражаясь, — промычал Шелл. — Вы должны признать, что это просто дикая история.

— Все правдивые истории кажутся дикими, — ответил я. — Помню…

— Оставьте воспоминания для мемуаров — если у вас когда-нибудь будет время их написать, — прервал он меня. — Я вижу, вы парень с богатым воображением. А уж история с пробуждением в газовой духовке вообще потрясающа!

— Я уже говорил вам, что этот Джонни — настоящий профессионал, — осторожно произнес я. — И довольно умный тип, раз он знает, в каком направлении работают мозги у полицейского, и действует соответственно.

— А может, он просто продукт вашего больного воображения? — предположил Шелл. — И мне лучше записать вас как подозреваемого в убийстве первой степени?

— Я слышал о ваших трудностях, лейтенант, — сказал я. — Три женщины задушены в последние две недели. Могу вам даже посочувствовать — на вас ответственность за поимку убийцы. Но не старайтесь сделать из меня козла отпущения. Я прибыл в Санта-Байю семичасовым рейсом вчера вечером и могу без всякого труда доказать, что находился в Нью-Йорке все то время, когда были совершены три предыдущих убийства.

Он потушил окурок в медной пепельнице одним ловким привычным движением.

— Успокойтесь, Бойд, — негромко сказал он. — Я понимаю, что не могу обвинять вас в трех других убийствах, но, возможно, вы оказались находчивым парнем и использовали ту же схему.

— Вы имеете в виду, что Джонни и его подруга оказались находчивыми?

— Может, и так, — пожал он плечами. — Если только они действительно существуют, то должны были оставить отпечатки в квартире, и мои парни найдут их. Есть и одно существенное отличие этого убийства от трех предыдущих — те были совершены в парках или зонах отдыха.

— У меня такое подозрение, что этому трупу тоже суждено было оказаться в парке. Но мой неурочный приход спутал им все карты.

— С чего вы это взяли?

— Джонни был здесь и вышел перед самым моим приходом. Когда он вернулся, Джери спросила его, ждет ли внизу машина.

— Вы считаете, что они собирались отнести тело в машину?

— Они могли сделать это без всяких проблем в темноте через пожарный ход — он как раз выходит на аллею позади дома. Но когда я им все испортил, они изменили свои планы.

— Может быть. — Шелл встал на ноги легким гибким движением. — Мертвая девушка — это Линда Морган? Вы в состоянии опознать ее?

— Нет, — печально покачал я головой. — Я думаю, что это Линда Морган, но не могу с точностью опознать ее.

Он смотрел на меня с выражением крайнего удивления.

— Что же вы за детектив такой? — спросил он, высоко подняв брови. — Вас наняли, чтобы найти девушку, а вы даже не знаете, как она выглядит, и не можете уверенно опознать ее!

— Да, это звучит несколько странно, — согласился я поспешно. — Но вините в этом семью Морган, а не меня. Как говорит ее дядя Тайлер Морган, у всей семьи просто патологическое отвращение к фотографии. Может, кто-то из незамужних тетушек был напуган в девичестве скрытой камерой, кто его знает, но не существует ни одной фотографии ни Линды, ни самого Тайлера Моргана. Все, что он мог мне предложить, — это подробный словесный портрет. По нему я могу судить, что это труп Линды Морган, но опознать его в юридическом смысле, как вы того хотите, я не могу.

— Значит, единственный человек, который может это сделать, сам Тайлер Морган, — пробормотал Шелл. — У меня неприятное предчувствие, что он окажется таким же сумасбродным чудаком, как и вы.

— Это все от скверного нью-йоркского воздуха, — объяснил я. — И если бы не жара…

— Да знаю! — оборвал он. — Я как-то сам провел там целое лето и чуть не свихнулся. — Он нахлобучил шляпу и взглянул на меня с неописуемой неприязнью. — Не отходите от меня ни на шаг, Бойд, пока не явится Морган. Я не хочу терять вас из виду — по крайней мере до тех пор, пока мы не побываем в морге!

Мы приехали в аэропорт вечером, за десять минут до прибытия дополнительного рейса из Сан-Франциско, которым должен был прилететь Морган. Я коротал время, рассказывая лейтенанту Шеллу в мельчайших подробностях о том, как проследил движение Линды Морган из Нью-Йорка на Западное побережье — от Саттон-Плейс до Санта-Байи, — как это заняло у меня почти неделю и как мне повезло с ее лучшей подружкой, которая по достоинству оценила профиль Бойда, рассматривая его в полумраке своей гостиной. Понадобился всего один вечер, чтобы узнать, что Линда отправилась в путь через всю страну под вымышленным именем Джоан Мортон.

Шелл был безучастен. Я и не ожидал от него внимания, но моя болтовня, по крайней мере, заполнила десять минут ожидания, и вот уже самолет коснулся посадочной полосы. Я разглядел высокую худую фигуру Тайлера Моргана, хорошо заметную в веренице пассажиров, шагающих к зданию аэропорта, и, сопровождаемый Шеллом, направился ближе к стеклянной двери, чтобы встретить его.

Но какой-то малый опередил нас, небрежно оттеснив меня локтем с наглой бесцеремонностью официанта из Манхэттена, который только что получил положенные ему пятнадцать процентов чаевых. Высокий рост, широкие массивные плечи и мускулистая шея делали его похожим на преуспевающего администратора, который уверен не только в своих собственных силах, но имеет за спиной солидную компанию с пятидесятимиллионным оборотом. У него были темно-каштановые волосы и ухоженные усы. Одним словом, дар Божий в ответ на молитвы как молодой, так и старой девы. Как только Морган вошел в зал ожидания, «администратор» шагнул к нему и стал трясти ему руку.

— Рад вас видеть, Тайлер! — сказал он громко. — Я получил вашу телеграмму. Почему такая срочность?

Лысая голова Моргана отражала свет верхних огней зала, когда он ее поворачивал; я заметил, что его холодные серые глаза скользят по залу в поисках кого-то.

— Я тоже рад тебя видеть, Джордж, — сказал он рассеянно. — Это все из-за моей племянницы Линды — и кажется, дела совсем плохи.

Я протиснулся между ними, по-прежнему сопровождаемый Шеллом.

— Привет, Бойд, — сказал Морган без малейшей теплоты в голосе.

— Мистер Морган, — сказал я, — это лейтенант Шелл из местной полиции.

— Лейтенант… — Морган на секунду прикрыл глаза, затем медленно открыл их. — Вы думаете, что девушка, которую… убили, и есть моя племянница?

— Я не знаю, — сухо сказал Шелл. — Бойд думает, что это она, но не может с точностью опознать ее. Мне очень жаль, что пришлось вызывать вас в связи с этим, но…

— Все нормально, — пожал плечами Морган. — У вас не было выхода.

— Убийство? — вдруг рявкнуло должностное лицо с темно-каштановыми волосами. — Ваша племянница, мистер Морган? Это просто смешно!

— С каких это пор у нас шоферы пытаются стать экспертами? — Я был сама вежливость.

— Шоферы!.. — Его лицо мгновенно покраснело. — Какого черта вы оскорбляете меня, как…

— Это мистер Джордж Обистер, — прервал его Морган. — Он является моим личным представителем на Западном побережье.

— Что он, черт возьми, из себя воображает, чтобы так со мной разговаривать! — кипятился Обистер. — С какой стати я буду…

— Замолчи! — холодно отрезал Морган. — У меня и без тебя, Джордж, полно забот. — Он повернул голову и посмотрел на Шелла: — У нас впереди не совсем приятная процедура. Я предлагаю покончить с этим как можно скорее.

— Да, конечно, — кивнул Шелл, — если вы поедете со мной. Вам лучше следовать за нами, Бойд.

— Мистер Морган! — растерянно обратился к хозяину Обистер. — А что делать мне?

— Я думаю, тебе лучше сопровождать меня, Джордж, — ответил Морган безразлично. — Если у лейтенанта нет возражений.

— Никаких, — заверил Шелл. — Пойдемте.

Итак, мы вчетвером вышли к ожидающей нас машине и следующие четверть часа провели в натянутом молчании, пока не приехали в морг. Шелл указывал путь шагающему за ним Моргану, а мы с Обистером шли чуть позади них. Как сказала бы моя рыжеволосая секретарша Фрэн Джордан, я не из тех парней, которые слишком чувствительны к окружающей обстановке, но есть в атмосфере морга что-то такое, отчего меня всегда пробирает дрожь. Это не сами трупы, а скорее монотонный звук капающей воды, когда подтаивает лед. Может быть, поэтому я не питаю любви к холодному душу, разве что очередная дама сердца пожелает сбрызнуть меня мартини со льдом.

Служащий морга выглядел под стать своему окружению и даже не пытался казаться приветливым. Когда он выкатил из морозильного шкафа носилки и откинул простыню, одного взгляда на Моргана было достаточно, чтобы понять, что это его племянница.

Шелл махнул служащему, тот снова накрыл тело и медленно задвинул носилки обратно в шкаф. Тайлер Морган стоял с закрытыми глазами, лицо его сразу осунулось, — казалось, он постарел лет на десять.

— Это моя племянница Линда, — произнес он едва слышным голосом. — Господи Боже мой, кому понадобилось ее убивать?

— Тут в округе орудует какой-то маньяк, Тайлер, — сказал Обистер, понизив голос. — Ваша племянница — уже четвертая молодая женщина, которая была задушена за последние недели, и я иногда удивляюсь, о чем думает наша полиция. Примите мои соболезнования.

Лейтенант окинул Обистера убийственным взглядом и повернулся к Моргану.

— Мне очень жаль, мистер Морган, — сказал он. — Вы понимаете, что я должен задать вам несколько вопросов, — но не здесь, разумеется.

— Конечно, лейтенант, — мрачно согласился Морган. — Я к вашим услугам.

— Я заказал вам номер в «Бэй-отеле», Тайлер, — суетливо заговорил Обистер. — Это, должно быть, самое подходящее место.

Еще одна поездка на машине, еще двадцать минут молчания — и вот мы в роскошном номере в «Бэй-отеле». Обистер заказал выпивку, и это было самым разумным из всего, что он делал до сих пор. Будучи при исполнении, Шелл отказался, а я со злорадством отметил еще одну причину, по какой мне не хотелось бы стать полицейским. Когда принесли напитки, Морган уселся в глубокое кресло, осушил стаканчик бурбона одним длинным глотком, затем посмотрел на лейтенанта.

— Как это случилось? — спросил он совершенно бесстрастным голосом.

Шелл рассказал ему всю историю со своей точки зрения, а я время от времени вставлял слово-другое, чтобы дать Моргану представление о том, что думаю по этому поводу.

— Сработано по той же схеме, что и другие убийства, лейтенант, — уверенно заключил Обистер. — До каких пор этому маньяку-убийце будет позволено разгуливать по улицам и убивать кого захочет?

— Вы баллотируетесь на пост прокурора округа? — спросил Шелл с ледяной вежливостью.

— Конечно нет, — снова вспыхнул Обистер. — Я задал вопрос по существу, как простой гражданин, вот и все.

— Только не надо произносить речей. Я сплю по три часа в сутки со дня первого убийства и уже устал от нетерпеливых и чертовски глупых вопросов!

— От тебя мало толку, Джордж, — отрезал Морган. — Помолчи, пожалуйста.

— Хорошо, — пробормотал Обистер. — Но я ничего не могу поделать со своими чувствами.

— Существует много чего, с чем ты не можешь ничего поделать, Джордж, — уже мягче сказал Морган. — Это касается и твоего недостатка учтивости, и неумения рассчитывать время, и недопонимания. — Он посмотрел на Шелла: — Итак, лейтенант?

— Ваша племянница внезапно уехала из дому около недели тому назад, — терпеливо начал Шелл. — Спустя пару дней вы забеспокоились и наняли Бойда, чтобы он разыскал ее, так?

Морган кивнул:

— Точно так. Сначала я не придал этому значения. Линда никогда не теряла голову, она часто проводила денек-другой в компании одного из своих друзей на Лонг-Айленде или, может, в Уэстпорте. Но когда я обнаружил, что не могу найти ее следов и через друзей, я начал волноваться и нанял Бойда.

— Были у нее причины бежать из дома? — спросил Шелл.

Морган медленно покачал головой:

— Никаких серьезных причин, насколько мне известно. Я был ее дядей и одновременно опекуном, как вы уже знаете. Ее родители погибли в авиакатастрофе, когда ей было двенадцать лет. Я холостяк, но оказался единственным ее родственником, поэтому и взял девочку к себе, с тех пор она жила у меня. Я делал все, что мог, для нее — у Линды никогда не было проблем с карманными деньгами, я предоставлял ей максимум свободы. Она унаследовала бы огромное состояние в свой двадцать первый день рождения, но не дожила до него всего семь месяцев.

— А кто будет наследником теперь? — спросил Шелл немного поспешно.

Выражение сдержанной иронии появилось в глазах у Моргана, когда он отвечал на этот вопрос.

— Мне кажется, какой-то медицинский фонд и заведение для девиц, сбившихся с праведного пути, поделят наследство поровну, — сказал он. — Вы можете проверить и, несомненно, сделаете это, но могу вас заверить, что мне не достанется ни гроша из денег Линды.

Шелл почувствовал себя неуютно:

— Я не это имел в виду…

Морган отклонил полуизвинения Шелла:

— Я понимаю, лейтенант. Вам нужно проверить все возможные мотивы в каждом случае. Мне очень жаль, что я не могу вам сказать, почему Линда так неожиданно уехала. У меня ужасное чувство, что я ее каким-то образом проглядел. Но не могу понять, где и когда? У нее все было самое лучшее — происхождение, воспитание, образование, — ей во всем шли навстречу. — Он посмотрел на свои подрагивающие руки и стиснул пальцы. — Я ее проглядел, — прошептал он. — А теперь она мертва, убита диким, зверским способом — и в этом моя вина!

Изо всех сил стараясь сдержать себя, он опять прикрыл глаза и стиснул челюсти так, что мышцы его лица, казалось, окаменели.

Воцарилось неловкое молчание, которое длилось несколько секунд, пока Шелл наконец осторожно не кашлянул:

— Вы на время останетесь в Санта-Байе?

— Конечно, я пробуду здесь по крайней мере до тех пор, пока не отдам последний долг племяннице.

— Тогда я найду вас, — сказал лейтенант. Он встал и направился к двери. — Я с вами свяжусь, сэр. Если что-нибудь выяснится, сразу дам вам знать.

— Буду очень вам признателен, лейтенант. — Морган попытался улыбнуться в знак благодарности, но не смог. — Вы были очень добры.

Шелл уже открыл дверь, когда вспомнил обо мне. Я с точностью мог определить тот момент, когда он обо мне подумал, по тому, как неприязненно передернулось его лицо.

— Вам тоже лучше оставаться пока что здесь, Бойд, — отчеканил он. — Вы важный свидетель.

— Как скажете, лейтенант, — учтиво согласился я.

Когда дверь за ним закрылась, я почувствовал, что наступила моя очередь уплывать в ночь.

Я допил виски, отодвинул стакан, затем встал, пытаясь придумать, как бы мне потактичнее попрощаться, чтобы это не выглядело ни сентиментально, ни дерзко.

— Присядьте, — решительно предложил Морган.

Мне хотелось, чтобы он заговорил первый, и я вопросительно смотрел на него.

— Я нанял вас, Бойд, чтобы вы нашли мою племянницу, — сдержанно начал он. — И вы это сделали. И конечно, не ваша вина, что вы нашли ее мертвой, Бойд.

Мне нечего было сказать на это, поэтому я промолчал.

Морган проглотил остатки своего бурбона и вдруг швырнул стакан через всю комнату в приступе внезапной ярости.

— Она мертва, — глухо произнес он. — И ничто не может это изменить. Но, видит Бог, убийца дорого заплатит за это. Я нанимаю теперь вас, Бойд, для того, чтобы вы нашли убийцу. Мне наплевать, сколько это будет стоить, какие способы вы будете использовать, — только найдите его!

— Да, сэр, — ответил я еле слышно.

— Тайлер! — запротестовал Обистер. — Разве это разумно? Я имею в виду, что эти парни из полиции достаточно компетентные профессионалы. Насколько хорошо вы знаете Бойда? Вы не можете позволить себе запятнать свою репутацию из-за какой-нибудь его выходки, ваше имя связано…

— Джордж. — Морган глубоко вздохнул. — Пойми ты своей бестолковой головой, что я чихал на свою репутацию, так же как и на твою — да и на все остальное! Все, чего я хочу, — это чтобы убийца Линды получил по заслугам.

— Я, конечно, понимаю, что вы сейчас чувствуете, — со слезами в голосе произнес Обистер. — Я сам чувствую то же самое. Линда была очаровательной девушкой. Но, рассудив здраво…

— Пошел отсюда прочь! — прошипел Морган свирепо. — Мне до тошноты опротивела твоя физиономия, Джордж. Может, утром будет полегче, но сейчас меня просто выворачивает!

— Вы сами не понимаете, что говорите! — Обистер шагнул к двери, голос его дрожал от обиды. — У вас, должно быть, умопомрачение, Тайлер!

Дверь за ним притворилась, и на несколько секунд в комнате воцарилось молчание.

— Обистер — славный малый, но не в такой ситуации, — мимоходом заметил Морган. — Насколько я понимаю, я должен вам пятьсот долларов за поиски Линды плюс расходы?

— Да, всего около тысячи.

Он кивнул, затем вынул чековую книжку и ручку и что-то быстро и небрежно строчил некоторое время. Через минуту он протянул мне чек:

— Здесь две тысячи. Еще одну я заплачу вам за поимку убийцы. Когда вы с этим покончите, получите еще пять тысяч. Устраивают вас эти условия?

— Меня — да, мистер Морган.

— Вы будете меня информировать о своих успехах?

— Разумеется.

— Ну тогда все на этом, Бойд.

Я спустился на лифте в холл отеля и подошел к конторке. Безупречно одетый портье, от которого исходил нежный аромат розовых лепестков, наклонился ко мне, грациозно приподняв бровь.

— Да, сэр? — спросил он, слегка шепелявя. — Чем могу служить?

— Мне нужна комната. Двойной номер с ванной.

— Да, сэр. — Он с любопытством глянул мне через плечо и, не увидев там миссис Бойд, вопросительно выгнул бровь.

— Сейчас я один, — объяснил я. — Но кто знает, что произойдет в этом несерьезном климате Западного побережья, да еще с вашими дурманящими винами…

— О да, сэр, — понимающе улыбнулся он. — Я догадываюсь, что вы имеете в виду.

— Нет, вы не догадываетесь, Кларенс, — сказал я ему печально. — Вы не из тех, кто догадывается, но у всех у нас свои проблемы, и мне не надо ваших, правильно?

Улыбка так и застыла на его лице. Он выпрямился во весь рост и бешено затряс колокольчиком. Через две секунды примчался запыхавшийся коридорный.

— Покажите этому султану номер 603, — с достоинством произнес портье, брякнув ключи на стойку, и горделиво отвернулся.

Коридорный взял ключи и проворно направился к лифту.

— Следуйте за мной, мистер Султан, — вежливо сказал он.

Вечер был проигран, фортуна окончательно отвернулась от меня.

На следующее утро я позвонил в свою контору в Нью-Йорке и застал мою верную Пятницу собирающейся на ленч — я всегда забываю о разнице во времени.

— Вы нашли Линду Морган? — поинтересовалась она.

— Да, конечно, — ответил я. — Только мертвую.

После минутного молчания Фрэн задала естественный в таких случаях вопрос: когда я вернусь.

— Не знаю, — ответил я, — потому что теперь мне нужно найти убийцу, значит, я здесь немного задержусь. Это новое задание должно быть очень увлекательным. Будьте умной девочкой, слетайте ко мне домой и соберите мой чемоданчик, ладно?

— Чего не сделаешь для человека, который всегда умеет по-домашнему ласково подойти к девушке, — съязвила она. — Вам понадобятся пестрые шорты? Мне всегда кажется, что они подчеркивают вашу индивидуальность…

— Я не могу оценить ваш юмор на расстоянии, — прервал я ее. — А все потому, что вы комплексуете по поводу своей плоской груди. Бесполезно выставлять ее передо мной все время.

— Я глубоко вздыхаю, — самодовольно проговорила она. — Желаете послушать?

— В верхнем ящике моего бюро, — сказал я, подавляя искушение сказать ей гадость, — лежит мой любимый кольт и все снаряжение к нему, там же коробка с патронами. Положите все это сверху, дорогая, и пошлите авиаэкспрессом, чтобы я мог побыстрее сменить белье. Хорошо? Я в «Бэй-отеле».

— Могут возникнуть затруднения, Дэнни? — тихо спросила она.

— Вас это беспокоит? — счастливым голосом спросил я.

— Конечно. Я еще не получила жалованье до конца месяца.

— Мне иногда интересно узнать, — сказал я сурово, — соблаговолите ли вы прийти на мои похороны?

— Приду обязательно, — пообещала она. — Кому-то же надо прийти, чтобы заплатить тем, кто понесет гроб.

— Вы хотите сказать, что на мои похороны никто не явится? — рассмеялся я. — Может, посчитаем? Ну, во-первых…

— Во-первых, у меня нет времени болтать — пора ловить такси и мчаться к вам домой, — сказала она ласково. — Пока, Бойд. Если уж вам не удастся повеселиться, заработайте побольше денег, чтобы я не опасалась за свое рабочее место.

Она повесила трубку, а я позвонил в местное агентство проката, и они пообещали доставить автомобиль с откидным верхом прямо к дверям отеля ровно через час. Пока я брился, горничная принесла мне завтрак. Всегда ждешь, что откроешь крышку, а там что-нибудь сверхъестественное, но, как обычно, подают стандартный набор. Это было начало нового дня, и если удача улыбнется мне, я поймаю этого смышленого малого — Джонни; он сделал меня как какого-то молокососа, и я не собирался это забывать.

Около половины одиннадцатого я уже катил по главной улице Санта-Байи в медленном потоке автомобилей, выискивая нужный мне салон одежды. Попутно я размышлял о том, что, может быть, у того клерка за стойкой и у меня одни и те же проблемы.

Ателье «Мэзон д’Аннет» находилось на одной из боковых улочек, что отходят в обе стороны от главной магистрали, многие назвали бы его прелестным и шикарным, но оно было просто чертовски дорогим. Мне удалось припарковаться между «кадиллаком» с четырьмя торчащими по бокам и нервно мигающими красными глазками и симпатичной французской малолитражкой, которую можно запросто взять и унести под мышкой, если ее некуда будет поставить. Может быть, в ближайшее время какой-нибудь мастак сконструирует по-настоящему функциональный автомобиль, но ведь его тут же засадят в ближайший сумасшедший дом, а машина так и не дойдет до потребителя.

Внутри салон выглядел в высшей степени элегантно. Цены, как я и предполагал, были грабительскими, если называть вещи своими именами, — такие же, как в пиратских берлогах на Пятой авеню. И летучая мышь средних лет, облаченная в блестящее черное платье, вполне соответствовала этому уровню цен.

— Чем могу служить? — спросила она высоким трепетным голосом.

— Я бы хотел навести справки насчет одного костюма, который купил здесь мой друг.

— Да? — сощурилась она, с сомнением глядя на меня в течение нескольких секунд. — Вы, наверное, хотели бы видеть мадемуазель Аннет?

— Она требует входную плату? — полюбопытствовал я.

Мышь отшатнулась от меня, как от чумного.

— Я скажу ей, что вы здесь, — пролепетала она, скрываясь за тяжелой драпировкой быстрее, чем пятно на раковине в телевизионной рекламе чистящих средств.

Несколько минут ожидания показались мне вечностью, и я закурил от нетерпения, пока наконец не появилась хозяйка. Такую даму можно было ждать всю жизнь! Ею оказалась высокая брюнетка с изумительными ногами и стройным телом, которое она несла с поистине королевской грацией. Умное лицо ее с большими серыми глазами было потрясающе совершенно. Я медленно повернул к ней свой левый профиль, чтобы день для нее не прошел зря.

— Вы хотели меня видеть? — спросила она, и нотки теплоты и участия в ее голосе окончательно стряхнули с меня остатки утренней вялости и медлительности.

— Да, — признался я. — Кто, кроме близорукого восьмидесятилетнего старца, не захотел бы этого?

Она улыбнулась:

— Подарок для вашей жены или еще что-то?

— У меня нет жены, — поспешил доложить я. — Если тебе от Бога дан такой профиль, как у меня, неразумно тратить его только на одну женщину, не так ли?

— Значит, вы предпочитаете распространять его по всему свету? — спросила она, наивно округляя глаза. — Как производитель?

— Но именно с производителем вы предпочли бы не иметь дела, — с откровенным сожалением произнес я. — Но меня привело к вам всего лишь дело. Я уже говорил вашей младшей сестренке…

Она легко рассмеялась:

— Прекрасно, мы квиты. Так что же привело вас сюда?

Я назвал ей свое имя, сказал, что я частный детектив и мне поручено найти девушку, совершенно загадочную, почти призрак, и единственная зацепка, которая у меня есть, — метка с костюма девушки. Эта метка и привела меня в салон.

— Можно мне взглянуть на этикетку?

Я протянул ей обрывок ткани.

— Да, это моя метка, — сказала она, внимательно рассмотрев его. — У вас есть еще какая-нибудь информация об этой вещи? Когда костюм был куплен, например?

— Как вы сами можете догадаться по клочку материи, это шелковый костюм кремового цвета с голубым абстрактным рисунком.

Она медленно кивнула:

— Это будет нелегко, но я попробую. Если вы не против, мистер Бойд, я проверю записи и посмотрю, смогу ли я что-нибудь найти.

— Я совсем не против, — заверил я. — А зовут меня Дэнни.

Брюнетка скрылась за тяжелой портьерой и отсутствовала минут десять. Я докурил до середины вторую сигарету, когда она вошла, сдвинув занавес в одну сторону.

— Простите, что заставила вас ждать, мистер Бойд, — сказала она, виновато улыбаясь. — Думаю, что наши записи нужно составлять более систематически.

— Ожидание — не проблема. Что вы нашли?

— Это настоящее произведение искусства. У меня был только один такой костюм. Как вы понимаете, вещи такого качества и цены не продаются в больших количествах — чтобы не получилось так, что две моих покупательницы встретятся на какой-нибудь вечеринке в одинаковых платьях. Это было бы ужасно!

— Конечно. — Я уже терял всякую выдержку. — Кто же купил тот единственный?

— Это довольно забавно, но как только я увидела имя, тут же вспомнила ее. Восхитительная рыжеволосая красавица мисс Деймон, Доун Деймон.

— Вы уверены?

— Абсолютно. — Она чуть приподняла брови. — Кажется, вы не очень довольны?

— Я считал, что покупательницей окажется блондинка по имени Джери, — пробормотал я. — Может, она назвала вам вымышленное имя и выкрасила волосы в тот день, когда покупала у вас этот костюм?

Аннет решительно покачала головой:

— Мне очень жаль, но это невозможно. Как только я увидела имя Доун Деймон, то сразу же себе ее представила не только потому, что она купила этот костюм, но и потому, что я ее видела после этого на вечеринке недели две назад.

— Она живет в Санта-Байе?

Она пожала плечами, и по белому шелку ее блузки пробежала восхитительная волна.

— Этого я не знаю — мы обменялись только парой фраз. Она телеактриса или что-то в этом роде. Она говорила мне, но я не могу припомнить, чтобы видела ее в какой-нибудь программе. — Аннет снова улыбнулась. — Правда, я не часто смотрю телевизор.

— Итак, вы отослали костюм ей?

— Нет, она была настолько им очарована и он ей так подошел, что она сразу забрала его с собой. Заплатила наличными — по одному этому я запомнила бы ее обязательно: клиенты, которые рассчитываются наличными, редки в нашем салоне.

Лицо ее приняло задумчивое выражение, когда она произнесла эти слова.

— Кто устраивал вечеринку, на которой вы встретились?

— Гас Терри, — ответила она.

— Гас Терри? — спросил я безразлично. — Разве он еще жив?

Ее серые глаза вспыхнули негодованием.

— Ему еще далеко до смерти, уверяю вас, мистер Бойд. Раз он был крупнейшей кинозвездой в тридцатые годы, все думают, что он должен быть сейчас древним стариком, но он стал знаменитым в возрасте двадцати пяти лет.

— Вы имеете в виду, что он молодеет с каждым годом? — спросил я благоговейно.

— Я нисколько не нахожу это смешным. Отвратительный юмор для малолеток.

— Извините, — пробормотал я с покаянным видом. — Расскажите мне немного о Гасе Терри.

— Что тут рассказывать? Он богат, у него баснословно дорогая вилла, там, на вершине мыса, где он и устраивает приемы, в основном для людей шоу-бизнеса, естественно.

— Не был ли он замешан в каком-нибудь крупном скандале сразу после войны? — Я смутно припомнил газетные передовицы тех лет. — Кажется, поэтому он и перестал сниматься: никто не хотел иметь с ним дела.

— Да, был скандал, но Гас оказался только жертвой — ему даже не дали возможности защитить себя. Неудивительно было бы, если бы он озлобился, но он всем простил.

— Поеду посмотрю на него, — пообещал я. — Может, он поможет мне найти эту Доун Деймон.

— Мне показалось, вы ищете блондинку по имени Джери. — Ее серые глаза были полны нескрываемого недоверия. — Во всяком случае, не думаю, что вы рассказали мне всю правду об этом, мистер Бойд.

— Дэнни, — с надеждой повторил я. — Абсолютная правда отняла бы уйму времени, дорогая. Почему бы нам не обсудить подробности за ужином вечерком?

— Это было бы прекрасно, мистер Бойд. — В ее голосе послышалось сожаление. — Но сегодняшний вечер у меня занят.

— Может, когда-нибудь в другое время? — предложил я.

— Может быть. — Она разгладила блузку на мягко подчеркнутой шелком груди своеобразным жестом, который можно было расценить и как поддразнивающий, и как отвергающий. — Но я сомневаюсь.

Я дал ей на прощанье возможность полюбоваться моим профилем с обеих сторон и переменить свое решение, но ее это ничуть не тронуло.

— Надеюсь, вы простите, что я упоминаю об этом? — вежливо спросила она. — Вы никогда не думали, что ваше нервное подергивание головой — это нечто психосоматическое?

Через тридцать минут после того, как я покинул «Мэзон д’Аннет», моему взору предстала роскошная вилла Гаса Терри. Его владения располагались на естественном скалистом выступе, возвышающемся на пять сотен футов над Тихим океаном, и занимали два акра ухоженной земли с прекраснейшим видом на окрестности.

Я въехал через раскрытые ворота в стиле настоящих западных ранчо на длинную подъездную дорожку, по обе стороны которой выстроились величественные сосны, и наконец остановил автомобиль на широком, безупречно выровненном полукруге, усыпанном красным гравием. Сам дом представлял столь же восхитительное, сколь и чудовищное смешение испанского стиля с марокканским плюс стиль вульгарный — бесконечное количество арок и парочка шпилей-близнецов, увенчивающих все это. Передняя дверь, когда я наконец до нее добрался, поразила меня своей массивностью — мореный дуб, отделанный антикварной медью. Огромная бронзовая кнопка звонка была вставлена в бронзовую же оправу; когда я нажал на нее, внутри послышался громкий причудливый перезвон.

Дверь распахнулась, и я оказался перед изучающим взглядом горничной. Ее красивые светлые волосы были коротко острижены и собраны под форменную шапочку. У нее было привлекательное почти мальчишечье лицо с откровенно нахальными глазами, которые сразу оценили мой профиль, а также и мои великолепные мускулы. Опрятная черная униформа, двумя размерами меньше, чем надо, туго обтягивала ее, чересчур подчеркивая все прелести, и круто обрывалась на дюйм выше колен.

— Да? — произнесла она страстным голосом.

— Всегда дождись вопроса, милая, — предостерег я. — Вдруг бы ты передумала, а было бы уже слишком поздно.

Она ухмыльнулась, показав прекрасные белые зубы:

— А если мне наплевать, какой именно вопрос может задать тип вроде вас?

— Буду иметь это в виду, — искренне ответил я. — И пока я не забыл, зачем пришел, скажи мне, мистер Терри дома?

— С вами, красавец, я буду откровенна: все зависит от того, кто его спрашивает.

— Бойд, Дэнни Бойд. Я думаю, он поможет мне найти девушку по имени Доун Деймон.

Она слегка наклонила голову, окинув еще одним взглядом мою мускулатуру, и убедилась, что первое впечатление ее не обмануло.

— Девушку по имени Доун Деймон? — спросила она. — Может, я больше подойду?

— Во всех отношениях, куколка, кроме одного: никто не заплатит мне за то, что я тебя нашел, как это ни обидно!

Ее глаза немного округлились.

— Так вы частный детектив или что-то в этом роде?

— Угадала.

— Должно быть, очень увлекательная работа. Держу пари, что вам все время встречаются красивые девушки, — задумчиво произнесла она.

— Только с тех пор, как ты открыла дверь. Будь добра, доложи мистеру Терри, что я здесь.

— О да, конечно, — сказала она с явной неохотной. — Вы никуда не испаритесь, пока я не вернусь?

— Клянусь.

— Вы не представляете, как это важно для меня!

Она хихикнула и исчезла в глубине дома, закрыв дверь так быстро, что моя рука, вместо того чтобы шлепнуть ее по симпатичной попке, больно ударилась об античные бляшки двери.

Она вернулась необыкновенно скоро.

— Мистер Терри просит вас к себе прямо сейчас, — просияла она. — По-моему, он в прекрасном настроении.

Я вошел в широкий холл, следуя за плавными покачиваниями ее бедер, пока мы не добрались до какой-то комнаты — хотя таким обыденным словом вряд ли можно определить то, что я увидел! Это было безмерное открытое пространство, выложенное паркетом, с альковами, расположенными вдоль каждой стены. В дальнем конце возвышался огромный мраморный бар со множеством стульев, которых хватило бы для многолюдной пирушки. Куполообразный свод из цветного стекла преображал солнечный свет, создавая внизу полные таинственности переливы.

Человек, сидящий в одиночестве среди этого великолепия в конце мраморного бара, и был Гас Терри. В моей памяти вдруг всплыли годы детства, и я смутно припомнил, как это мужественное лицо красовалось в каждом втором фильме, который я смотрел. Но когда я подошел поближе и мои глаза привыкли к полутьме, иллюзия чуть развеялась, а потом и вовсе исчезла. Волосы его поредели, потеряли свой блеск и были густо тронуты сединой. Челюсть с течением времени отвисла, и кожа была покрыта густой сетью мелких морщинок. Да, выглядел он много старше своих лет, как будто время решило ему отомстить за его точеный профиль, сводивший когда-то с ума миллионы зрительниц, для которых он был кумиром. Что ж, зрелище оказалось хотя и печальным, но весьма поучительным, над ним стоило бы задуматься.

— Мистер Бойд. — В его голосе все еще звучали сильные и мужественные интонации, которые ввергали десятки миллионов девчонок в трепетный экстаз. — Не хотите ли выпить? — Он указал на стерильно чистый миксер, стоящий у его локтя. — Это водка-мартини, или вы предпочитаете какую-нибудь другую отраву?

— Водка-мартини вполне меня устроит, — ответил я.

Он приготовил мне напиток и освежил содержимое своего стакана. Я опустился на табурет рядом с ним и закурил.

— Тина говорит, вы частный детектив, разыскивающий девушку, или что-то в этом роде? — спросил он без особого любопытства.

— Тина — это, должно быть, горничная, — догадался я. — Кажется, она не совсем подходит к своей роли.

— Тина — та, которую вы ищете?

Я отпил немного водки-мартини и почувствовал легкое приятное ощущение от разливающейся по телу теплоты.

— Я ищу девушку по имени Доун Деймон. Телеактриса, присутствовавшая на одном из ваших вечеров пару недель назад.

Он пожал плечами:

— Я устраиваю столько раутов, мистер Бойд.

— Я разговаривал с вашей знакомой Аннет, она видела Деймон именно на той вечеринке.

— Очень может быть. — Он осушил стакан легким отработанным жестом и снова потянулся за миксером. — Я не хотел бы показаться вам невежливым, мистер Бойд, но я устраиваю рауты каждый уик-энд, приходит не меньше сотни гостей. Многие из них связаны с шоу-бизнесом, большинство — околокиношная публика. Они шумно удивляются, как мне, столь древнему пережитку прошлого, все эти годы удавалось уклоняться от уплаты налогов. Я никогда не интересовался их именами, и мне не хочется знать их и сейчас.

— Я уважаю ваши чувства, мистер Терри, но помощник из вас никудышный.

— Ну, — тонкие губы его растянулись в ядовитой усмешке, — вы знаете, мистер Бойд, я никогда не стремился быть чьим-либо помощником, такой уж я эгоистичный выродок.

— Только что вы напомнили мне сцену из вашего нашумевшего, но отвратительно состряпанного фильма «Бульвар Сансет», тех времен, когда ваше пошлое величие еще не сошло на нет. Вы что, сидите ночами и просматриваете свои старые фильмы?

Он осторожно поставил миксер и посмотрел на меня из-под нависших век своими колючими глазами.

— Я снялся в пятидесяти трех фильмах за всю свою карьеру, мистер Бойд, — очень тихо проговорил он. — И я горжусь тем, что ни разу не снизошел до роли дешевого частного сыщика в каком-нибудь безвкусном детективчике. Это уже достижение — вы не находите?

— Если говорить о моей профессии, — сказал я скромно, — то мы, конечно, высоко ценим, что вы ни разу не воспели ее. Если бы вы сыграли частного детектива хоть в одном фильме, то девяносто девять процентов из ста, что наша профессия перестала бы существовать. Актер, играющий в «Макбете» так, что трагедия напоминает переделку «Тетки Чарлея», — нет уж, спасибо, мистер Терри!

В течение пяти секунд я слушал сухой потрескивающий звук, пока не догадался, что он смеется.

— Почему бы тебе не называть меня Гас? — сказал он наконец. — Наш разговор очень к этому располагает, мистер Бойд! Каждый, кого я встречаю, чего-то хочет от меня, и ты первый, кому на это наплевать.

— А ты можешь называть меня Дэнни, и давай устроимся поудобней. — Я потянулся за миксером и наполнил свой стакан. — И поговорим о Доун Деймон, а?

— Дэнни Бойд? — повторил он задумчиво. — Когда-то я знал Клиффа Бойда — он был режиссером в середине тридцатых. Он совершил глупую, если не сказать непростительную ошибку, выбрав в жены неподходящую девушку — она была единственной дочерью очень влиятельного продюсера. Они сломали его, конечно прекрасно сделав свое дело, и он в конце концов кинулся вниз головой с высокой крыши в Пасадине. Я помню, как мы все волновались в студии, боясь огласки этой истории. Я, конечно, не думаю, что это был твой отец. А какое получилось бы совпадение, если бы ты оказался плодом того самого несчастного союза.

— Нет, это не я, старина Гас, — твердо ответил я. — У меня преимущество перед тобой: я хорошо помню своего отца, так же как и маму.

Сухой потрескивающий звук снова эхом откликнулся в просторном зале, заставив меня инстинктивно поднять голову и оглядеть куполообразную крышу — не потревожил ли этот смех обитающих там летучих мышей.

— С тобой легко и просто, Дэнни. Тебе нужно заняться бизнесом, из тебя бы вышел неплохой пресс-агент.

— Мне бы хотелось разузнать о Доун Деймон — ее знакомства и так далее.

— Да, конечно, — кивнул он. — Кажется, ты только об этом и думаешь. По правде сказать, я не могу тебе помочь больше, чем уже сделал. Это немного, конечно, я понимаю. Погоди минутку. Завтра, в субботу, у меня будет очередной прием, и я тебя приглашаю. Может, эта девушка тоже придет.

— Спасибо, — неохотно поблагодарил я. — Если я не найду ее к тому времени, то приду один. Обстановка будет неформальная или мне нужно соответственно одеться?

— Совершенно необязательно, дорогой мой. Тем более, что ты всегда можешь сменить форму одежды, — большинство моих гостей так и делает. Я диву даюсь, почему это наши блюстители морали не учитывают особых условий Западного побережья. Хорошо бы здесь было побольше дождей. Ты не находишь, что климат — основной фактор, определяющий нравы?

— Только тогда, когда не думаю об эскимосах, — сказал я. — Но у меня нет времени о них думать, Гас. Как ты говоришь, меня сегодня просто заклинило на одном вопросе. — Я допил водку-мартини и соскользнул со стула. — Приятно было познакомиться. Надеюсь, увидимся в субботу?

— Я уверен, Тина будет в отчаянии, если ты не придешь, Дэнни, — хихикнул он. — Ты произвел на нее неизгладимое впечатление — я всегда это могу угадать по тому, как она начинает вертеть своей восхитительной попочкой, если ее кто-то интересует.

— Ты старый пошляк, Гас! — строго сказал я. — Спасибо за намек.

Горничная ждала в просторном холле, и откровенно одобрительный блеск ее голубых глаз пришелся как нельзя кстати после приема, оказанного мне стройной Аннет. Тина повернулась кругом и проводила меня до входной двери. Более серьезный анализ ее игривых форм вынудил меня признать, что в суждениях Гаса заключалась доля истины.

Она открыла дверь и улыбнулась весьма игриво:

— Ваше расследование оказалось удачным, мистер Бойд?

— Сверхудачным! — выпалил я. — То есть я хотел сказать, не очень. Мистер Терри не помнит Доун Деймон вообще. Он сказал, что у него бывает такое количество дам на вечерах, что трудно всех запомнить.

— И это правда, — кивнула она. — Я часто удивляюсь, зачем ему это надо, — они стоят, наверное, целое состояние, если посчитать за весь год.

— Дамы?

— Приемы! — Она укоризненно покачала головой. — Мистер Бойд, что вы обо мне думаете?

— Мне бы хотелось рассказать тебе об этом, голубушка, — искренне сказал я, — но сейчас не время да и не место. Зови меня Дэнни, а я буду звать тебя Тина.

— Всего хорошего до тех пор, пока вы меня не позовете, — произнесла она одну из тех шуточек, после которых кажется, что многим и многим женщинам лучше всего было бы держать рот на замке.

— Я получил приглашение на следующую вечеринку, — сообщил я доверительно. — Если не найду эту Деймон, то приду. Ты уверена, что не помнишь ее — рыжеволосую телеактрису?

— Они все называют себя телеактрисами. Если ты видел хоть одну из них, считай, что видел всех. Могу спорить, что девяносто девять процентов из них не получили еще ни одного доллара за профессиональную игру. — Ее лицо вдруг просветлело. — Может, у вашей Доун Деймон есть что-нибудь особенное? — спросила она с надеждой. — Ну, например, деревянная нога или еще что?

— Ты знаешь хоть одну рыжую девушку с деревянной ногой, которая приходит к мистеру Терри на вечеринки? — спросил я, заинтригованный.

— Нет, но если бы хоть одна пришла — я бы ее непременно запомнила.

— Да уж, не сомневаюсь. Ну ладно, до завтра.

— Не упусти свой шанс, Дэнни, — горячо проговорила она. — Вечеринки у мистера Терри — просто класс!

— Настоящие оргии?

Ее глаза округлились.

— Тебе нужно посмотреть хоть разок, иначе не поверишь. Завтра будет подходящий случай. Ты должен испытать это на себе.

— Постараюсь, — сказал я. — Судя по твоим словам, это неотразимо.

— А в воскресенье у меня выходной, — добавила она без обиняков, и ее улыбка говорила за себя куда красноречивее любых тисненых золотом приглашений. — Ты можешь заехать за мной на своем лимузине, и мы бы поехали куда-нибудь, чтобы расслабиться.

— Звучит заманчиво!

— Так и будет, — сказала она без излишней скромности. — Все мои друзья говорят, что я очень чувственная натура.

— Это заметно по твоей манере носить одежду на два размера меньше, — заверил я. — А правда, что в Калифорнии не бывает дождей?

Она медленно моргнула пару раз.

— Был дождь в прошлом году, в пятницу, насколько я помню. А что?

— Да так, это касается одной из теорий мистера Терри, — объяснил я. — Ну, до завтра.

Я сел в машину и обернулся, чтобы помахать на прощанье. Тина стояла у двери с задумчивым лицом и медленно махала мне в ответ.

Я заехал позавтракать в одно из уютных кафе, расположенных на главной магистрали. Пища оказалась отвратительной, зато обстановка была крайне живописна, и это значило, что с меня сдерут три шкуры. Я добрался до «Бэй-отеля» уже к полудню, и у меня было неприятное чувство, что лучше бы мне остаться дома в постели.

Я поднялся на лифте к Моргану и осторожно постучал в дверь его номера. Открыл Обистер и уставился на меня с нескрываемой антипатией.

— Мистер Морган сейчас занят, Бойд, — сказал он покровительственным тоном, — ты можешь зайти через час, если это действительно важно.

— Если это Бойд, впусти его немедленно, — раздраженно протявкал из глубины номера голос Моргана. — Чрезвычайно важно, чтобы он услышал все это, ты, дурак!

Как обычно, лицо Обистера вспыхнуло, и я заметил, что его стиснутые пальцы конвульсивно дрогнули, когда я улыбнулся ему.

— Должно быть, это талант, Джордж, — сказал я, — совершить столько промахов за такое короткое время. — Я небрежно отодвинул его в сторону. — Извини!

Тайлер Морган стоял посреди комнаты напротив лейтенанта Шелла. Оба повернули головы ко мне, пока я шел к ним по ковру. Морган выглядел несколько лучше — ночной сон, видно, пошел ему на пользу, — но лицо его по-прежнему выдавало внутреннее напряжение. Шелл глядел на меня нетерпеливо, и я бы многое отдал, чтобы узнать, о чем он сейчас думает, а может, и не отдал бы.

— Вы пришли как раз вовремя, Бойд, — устало произнес Морган. — У лейтенанта очень важные новости.

— Я думаю, вы имеете право это знать, — сказал Шелл неправдоподобно любезным тоном, — раз уж мистер Морган нанял вас найти убийцу. По-моему, он не высоко ценит мои возможности.

— Чепуха! — отрезал Морган. — Я просто хочу быть уверен, что использованы все средства для поисков убийцы моей племянницы, — вот и все.

Шелл пожал плечами, потом занялся сигаретой, прикуривая с обычной для него дотошностью. Покончив с этим, он ловко попал спичкой в пепельницу, стоящую в шести футах от него на столе.

— Ну? — нетерпеливо обратился к нему Морган. — Вы собираетесь рассказать Бойду что-нибудь или нет?

— О да. — Глаза лейтенанта превратились в две замерзшие льдинки. — Это случилось около половины двенадцатого сегодня утром. Некий Фрэнк Колби — двадцать три года, бродяга, долгая история психического расстройства, госпитализация — пришел сам и признался в трех убийствах, тех, когда тело было обнаружено в парке или другом общественном месте.

— Вы думаете, я стенографистка или кто там еще? — спросил я. — Почему бы вам не перестать говорить обрывками и не рассказать все по порядку?

— Я думал, что такой голове, как ваша, нужны только голые факты. — Он был само спокойствие. — О’кей, начну снова. Этот парень — псих, что доказывает его медицинская карта. Он дал показания со всеми подробностями, которых теперь достаточно, чтобы доказать в суде, что убийца именно он. Все проверено — нет никаких оснований сомневаться в его словах.

— Прекрасно! Ну а как насчет четвертого убийства?

— Он его не совершал, — сказал Шелл тоном, не терпящим возражений.

— Как вы можете быть настолько уверены? — Морган рассердился.

— Потому что прошлой ночью… м-м… психиатры называют это такими мудреными словечками, что и не выговоришь, да, так, проще говоря, у него был период просветления. Он осознал, что натворил, и почувствовал моральную ответственность за содеянное.

— Ради Бога! — вскричал Морган. — Вы собираетесь поверить ему на слово?

— Нет, — мягко ответил Шелл. — Но я верю словам священника, который слушал его исповедь как раз в тот момент, когда была убита ваша племянница, мистер Морган.

Последние остатки румянца медленно сошли с лица Моргана. Он тряхнул головой в недоумении, затем с трудом расправил плечи.

— Мне очень жаль, лейтенант, — сказал он тихо. — Я дурак, нетерпеливый дурак. Мне бы следовало…

— Не нужно так волноваться, мистер Морган. — Шелл ободряюще улыбнулся ему. — Я понимаю, как вам хочется увидеть убийцу поскорее пойманным, мы хотим того же.

— Послушайте, лейтенант, — заговорил я по возможности бодрым голосом. — Это делает мою историю не такой уж дикой, а? Может, теперь вы поверите, что блондинка существует и ее приятель Джонни — тоже.

— Джонни Девро, — сказал он спокойно. — Его досье потолще вашей ладони, и он желанный гость в полиции Лос-Анджелеса как главный подозреваемый в убийстве.

— Это уже лучше. А блондинка Джери — что насчет нее?

— Ее отпечатки очень отчетливы, но мы пока не обнаружили сведений о ней в нашей картотеке. Может, ФБР что-то найдет у себя.

— Ну все-таки мы делаем кое-какие успехи, — сказал я.

— Лейтенант делает успехи, Бойд, — удрученно поправил меня Морган. — А вы?

— Я? — Я слабо улыбнулся. — Да так, ничего особенного.

— Тогда предлагаю вам не тратить времени зря, — холодно сказал он. — Успехи лейтенанта, надеюсь, послужат хорошим стимулом для ваших собственных, Бойд.

— Так точно, — угрюмо согласился я и направился к двери.

— У вас бывают вспышки гениальности? — насмешливо спросил Шелл. — Я был бы очень рад, если бы хоть одна вас осенила.

Обистер открыл мне дверь с глумливой усмешкой на физиономии.

— Добро пожаловать в клуб неудачников, дружок, — прошептал он мерзким голосом, когда я проходил мимо него.

Я не из тех, кто привык сносить оскорбления со смиренно опущенной головой. Никакая временная неудача не может выбить Бойда из седла. Рогатки и стрелы жестокой фортуны заставляют его только сжимать крепче зубы и идти твердо по каменистой тропе, которую он выбрал сам, шагать еще более широко и уверенно.

Прошагал я прямо в свою комнату и лег в постель.

Минут тридцать спустя неожиданный телефонный звонок оторвал меня от моих фантазий, в которых Тина неизменно выступала как изобретательная и послушная партнерша, и вернул в мир холодной реальности. Я с опаской поднял трубку, как будто она могла вцепиться мне в руку, как бешеная собака, и осторожно произнес:

— Слушаю.

— Мистер Бойд? — Женский голосок успокоил меня. — Это Аннет, помните?

— Брюнетка с восхитительными ножками и близорукими серыми глазами, которая так и не оценила мой профиль, — быстро проговорил я. — Нет, я вас не помню.

Она ласково рассмеялась:

— Полагаю, я была слишком жестокой. Я прощена?

— Конечно. Случилось что-нибудь захватывающее — например, вы порылись в старом кошельке и обнаружили там Доун Деймон?

— Ничего подобного, просто у меня сорвались планы на вечер, и я подумала, может, вы не откажетесь со мной поужинать?

— Ваш кавалер, должно быть, совсем свихнулся. — Я был слегка удивлен. — Но я рад. Во сколько за вами заехать?

— Спасибо. Наверное, около восьми?

— Прекрасно, — сказал я. — Давайте адрес.

— У меня в ателье еще есть работа. — Она на минуту задумалась. — Почему бы вам не заехать сюда?

— Договорились. Как вы догадались, где меня найти?

Она снова рассмеялась:

— Это не трудно в Санта-Байе, мистер Бойд. Где же еще может остановиться мужчина, который носит трехсотдолларовый костюм, как не в «Бэй-отеле»?

— Триста двадцать пять, — уточнил я. — Куплено по дешевке на аукционе. Тысячу раз спасибо, что позвонили, увидимся вечером.

Весь мир благоволит влюбленным — наверное, потому, что они теперь редкость, и я в этом смысле не исключение. После звонка и ее неожиданного предложения мое помятое «я» слегка расправилось — вечная проблема, заставляющая нас, по-настоящему застенчивых и неуверенных в себе парней, страдать. Поэтому я быстренько проверил три главные вещи: в порядке ли прическа, не осквернен ли мой профиль хотя бы намеком на щетину и отутюжены ли складки на брюках.

Без пяти восемь я подъехал к салону и энергично позвонил. Дверь открылась, и Аннет вышла на тротуар. Она захлопнула дверь, обернулась ко мне и весело заулыбалась. На ней была мерцающая голубая фантазия из нежного крепа, декольте позволяло любоваться кремовым цветом ее плеч и изящной впадинкой высокой крепенькой груди. Тонкая накидка из того же материала небрежно накинута на плечи, ничего не скрывая, да это и ни к чему — вечер, черт возьми, выдался на удивление теплый.

— Ты выглядишь потрясающе! Если бы я был хоть чуть-чуть образованней, то постарался бы выразить это как можно красноречивей.

— Спасибо, Дэнни, — мягко произнесла она. — Я смотрю, и ты тоже сумел вернуть двадцать пять долларов своему костюму.

Мы сели в машину, и пока я потихоньку рулил вниз по улице, она предложила поехать в хорошее, по ее мнению, местечко — бар «Бэйсайд». Я согласился, мне понравилось бы любое место, кроме отеля, где в любой момент мог появиться Морган. Мы прибыли в бар, который притулился к подножию горы почти у самой воды, я поставил машину и услышал прелестную музыку, плывшую навстречу океанскому бризу. Я отметил, что Аннет неспроста выбрала именно это местечко для ужина, и у меня учащенно заколотилось сердце.

Внутри бар был мягко освещен — элегантное пристанище для толстосумов. Метрдотель низко поклонился Аннет и проводил нас к столику у стеклянной стены, которая выходила на пляж. Мы быстро освоились — вот уже и вино выбрано, и еда заказана, и кубики льда приятно позвякивают о прозрачный хрусталь бокалов. Чтобы оценить в полной мере все земные удовольствия, которые только можно купить за деньги, нужно посидеть в уютном кафе с восхитительной женщиной.

Я поднес горящую спичку к ее сигарете и устроился поудобнее в глубоком мягком кресле.

— У меня был ужасный день, — сказал я, — но вечер обещает быть очень приятным.

Аннет сочувственно улыбнулась:

— Тебе удалось встретиться с Гасом Терри?

— Конечно, — кивнул я. — Мы обменялись парой колкостей, но он нисколько не помог мне с этой Деймон.

— Дэнни, я не так глупа, чтобы не понимать, что во всем этом есть нечто большее, нежели ты мне рассказал, правда? Когда я утром сказала, что рыжеволосую девушку, которая купила костюм, зовут Доун Деймон, ты чуть не выпрыгнул из башмаков и сказал что-то насчет блондинки по имени Джери, вроде бы ты ожидал обнаружить именно ее. — Ее рука мягко коснулась моей. — Это просто женское любопытство. Может, я сую нос не в свое дело, но, если это не слишком большой секрет, расскажи — вдруг я смогу помочь? Я знаю этот город как свои пять пальцев.

Что за черт, подумал я. Газеты все утро только и трубят об убийстве Линды Морган, все первые полосы забиты страшными историями о том, что какой-то сумасшедший признался в совершении трех предумышленных убийств. В этом не было большого секрета, конечно. Поэтому я вкратце рассказал ей о том, что случилось и как ярлычок шелкового костюма оказался единственной зацепкой, которая у меня была.

— Бедная девочка, — прошептала она, едва я закончил. — Это ужасно, мне стало нехорошо, когда я это прочитала. Конечно, я сделаю все, что в моих силах, Дэнни. А пока могу дать руку на отсечение, что завтра эта Деймон непременно придет к Гасу на его раут.

Мы поговорили о множестве разных разностей, а когда кубики льда снова нежно зазвякали в наших бокалах, Аннет вернулась к началу разговора.

— Я не перестаю думать о бедной Линде Морган, — тревожно сказала она. — Кому могло понадобиться убивать ее? Что плохого она могла кому-то сделать?

Я пожал плечами:

— Мне и самому хотелось бы это знать, дорогая. Судя по тому, с какой тщательностью этот малый и его подруга все организовали, у них была на то веская причина.

Я закурил и безучастно уставился в окно. Какой-то парень торопливо шагал через пляж по направлению к той части заведения, где располагалась кухня. В его облике мелькнуло что-то знакомое, но я никак не мог сообразить — что именно.

— Этот, как ты его называешь, бандит, — спросила Аннет, — какой он из себя?

— Невысокого роста, приземистый, с массивными плечами и… — Тут я чуть не подскочил в кресле. — Вон он!

Я вылетел из-за стола, оставив Аннет удивленно глядящей мне вслед с приоткрытым ртом.

Двери в кухню находились в дальнем конце большого зала, и я на полной скорости врезался в них. Пронзительный визг последовал за оглушительным грохотом бьющейся посуды: по дороге я задел официанта, и он отлетел в одну сторону, а поднос — в другую, но у меня не было времени извиняться. Я сгреб оторопевшего шеф-повара, который, казалось, был на грани истерики.

— Ты видел невысокого парня, который только что вошел сюда со стороны пляжа? — прорычал я ему в лицо.

— Нет! — завопил он безумным голосом. — Я никого не видел.

— Ты должен был его видеть! — Я тряхнул его пару раз, и он бешено завращал глазами в поисках достойного выхода из положения. — Я видел его через окно, — настаивал я, — видел его, черт побери!

— Пожалуйста, отпустите меня, — захныкал он. — Я не совсем здоровый человек. Вы хотите меня убить в моей собственной кухне?

Он тяжело дышал, пот струился по его лицу, и он вытирал его своим белоснежным фартуком, и я подумал, что ужинаю в «Бэйсайде» последний раз.

— Со стороны пляжа имеется отдельный вход. Лестница ведет наверх, в офис управляющего. При чем тут моя кухня? Ты понял, ты, imbecile[4]?

— Так.

Я резко отпустил его, и он повалился на тележку с дымящимся жарким по-французски, которую катил какой-то недомерок. Снова раздался грохот и оглушительный крик официанта, которого опять сбили с ног, и на полу оказались все трое. Я перепрыгнул через эту кучу-малу и сквозь заднюю дверь кухни выбрался на пляж. Немного подальше была еще одна дверь, наполовину открытая. Я проскользнул внутрь и помчался вверх по лестнице, про которую говорил мне повар.

На втором пролете я заметил впереди парня, который обернулся на мои шаги. Одно мгновение Джонни и я смотрели друг на друга в упор, затем он повернулся и побежал. Наверху был небольшой коридорчик с двумя дверями по левой стороне и еще одной в самом конце. Я попробовал сначала дальнюю дверь — она оказалась запертой, и я забарабанил в нее.

— Открой, Джонни! — неистово вопил я. — Тебе все равно не скрыться, я доберусь до тебя, даже если мне придется выломать дверь!

Я барабанил еще секунд десять, затем дверь вдруг отворилась, и я оказался перед пылающим лицом моего собрата по клубу неудачников — администратора с торчащими усами, Джорджа Обистера.

Мы глазели друг на друга в недоумении еще какое-то время, затем мои рефлексы вновь заработали. Я грубо оттолкнул его, выскочил на середину комнаты — и остановился. То ли это был самый современный офис, то ли старомодный отдельный кабинет для недозволенных развлечений. Вдоль одной стены стояла огромная мягкая тахта, напротив — пара глубоких кресел, а рядом — небольшой, но замечательно полный бар. И ни следа приземистого безобразного парня по имени Джонни.

— Что все это значит, черт возьми, Бойд? — сердито прорычал Обистер. — Какого дьявола ты врываешься сюда таким образом? Ты что, совсем с ума спятил?

Я повернулся кругом и грозно посмотрел на него:

— Ну, так где же он?

Его лицо выражало полное недоумение.

— Кто?

— Не пытайся надуть меня, Джордж, — коротко бросил я. — Иначе все, что останется от тебя после нашего разговора, пойдет на корм морским чайкам. Где эта дешевка, этот мелкий пакостник Джонни?

— Здесь никого нет, кроме меня, — сказал он, вытаращив глаза. — Ты, должно быть, не в себе — может, вызвать доктора? — Он двинулся к телефону, висящему над баром, но я сгреб его за шиворот, прежде чем он успел сделать два шага, и шмякнул о стену.

— Я поднимался за ним по лестнице, он должен быть здесь! — заорал я. Затем я вдруг вспомнил об остальных двух дверях слева по коридору и помчался туда.

Первая дверь вела в маленький кабинет, который был почти пуст, не считая шкафов с документами и еще какого-то хлама. Вторая вела в кладовку. Окно в дальнем углу было широко распахнуто. Когда я выглянул из него, то увидел пожарную лестницу, спускающуюся вниз, к пляжу, и все, никаких следов бандита. Итак, мне ничего не оставалось делать, как успокоить себя, промычав: «За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь». Но вместо этого я изо всех сил грохнул кулаком по оштукатуренной стене, что конечно же не принесло мне никакого облегчения, разве только уберегло от апоплексического удара.

Я вернулся к Обистеру.

— Итак, — произнес он ледяным тоном, как только я вошел в комнату, — ты хоть немного пришел в себя, Бойд?

— У меня нет бреда, и я не буйствую, но пусть тебя это не вводит в заблуждение. Я все еще сумасшедший, просто выбрал не ту дверь и дал возможность этому бандиту улизнуть через пожарную лестницу.

— Я думаю, тебе нужен психиатр, который сможет обуздать твое больное воображение, иначе ты выдумаешь еще пару подобных фокусов, чтобы убедить мистера Моргана, что он не зря платит тебе деньги.

— Какого черта ты сам тут делаешь и корчишь из себя неизвестно что? — спросил я.

— Вообще-то я владелец этого заведения. Или на это нужно спрашивать твое разрешение?

— Я считал, что ты представляешь интересы Моргана на Западном побережье, — заметил я.

— Так оно и есть. Но это не запрещает мне иметь свои собственные интересы — пожалуйста, можешь выяснить это у мистера Моргана.

— Обязательно, — пообещал я. — Могу поспорить, что ему будет очень любопытно узнать, так же как и мне, почему бандит, который убил его племянницу, направлялся сюда — к тебе на свидание, братец.

Обистер медленно покачал головой:

— Этот бандит, о котором ты говоришь, если только он вообще существует, скорей всего, шел не ко мне. Может, он хотел повидать кого-либо на кухне, но ошибся дверью, такое бывает, как видишь. В любом случае, — с ухмылкой добавил он, — даже такому кретину, как ты, должно быть ясно, что я ожидаю даму.

Спорить с ним не имело смысла, по крайней мере сейчас. Я пожал плечами и повернулся к двери.

— Не думай, что твоя дикая выходка пройдет безнаказанно, Бойд, — сказал Обистер громко. — Я позабочусь о том, чтобы мистер Морган получил подробный доклад о случившемся.

— Джордж! — С минуту я наблюдал за ним через плечо. — У меня появилась любопытная мысль. Что, если взять твои усы и… — Я предложил ему множество интересных и фантастических вариантов, но он так и не оценил их по достоинству. В конце концов он стал похож на индюка, до которого только что дошла вся правда о Дне благодарения.

Я вышел на лестничную площадку и приостановился на секунду, прислушиваясь к шагам внизу. Звуки приближались и становились все громче — цокающие высокие каблучки поспешно поднимались по лестнице. Должен признаться в своем всегдашнем беспричинном любопытстве относительно любой женщины, но ту, что пришла на свидание к истекающему слюной Джорджу, в эту башню из слоновой кости, — ту я просто обязан был увидеть.

Несколько секунд спустя она повернулась ко мне лицом и сдавленно вскрикнула, увидев меня на площадке. Экстравагантная милая блондинка, одетая в узкое, облегающее серебристое парчовое платье, которое подчеркивало все достоинства ее фигуры с таким же успехом, как и чересчур тесная униформа.

— О, Тина, дорогая, — нежно произнес я. — Вот так сюрприз!

Она испуганно смотрела на меня некоторое время, затем вдруг быстро проскользнула мимо и побежала наверх. Да, мир тесен, подумал я. Спускаясь вниз, я отметил про себя, что Тина повела себя со мной нечестно, — правда, она никогда не говорила, что свободна по пятницам вечером.

Когда я снова вошел в кухню, меня ожидал там теплый прием. Компанию угрюмых парней, вооруженных всевозможными кухонными орудиями от мясных ножей до половников, возглавлял метрдотель с плотно сжатыми челюстями.

— Мне бы очень хотелось, — произнес он, выделяя каждое слово, — получить от вас объяснения, будьте так любезны.

— Какие объяснения? — спросил я осторожно.

— У одного из моих официантов синяк под глазом, — холодно произнес он, — у шеф-повара нервное расстройство, мойщик посуды ошпарил себе… — Он многозначительно кашлянул. — И это не считая разбитой посуды, испорченной еды, разрушений, беспорядка.

— А, это! — с облегчением сказал я. — Ну, парни, вы знаете, как это вышло: я сидел с красивой девушкой, и вдруг вошла — кто бы вы думали? — моя жена! Я не придавал бы этому столько значения, если бы не деньги: без ее шести нефтяных скважин я — просто голая задница! Мне действительно очень жаль, ребята, но, признаюсь, я запаниковал.

Гробовая тишина и непроницаемые лица парней свидетельствовали о том, что я их не убедил.

— Мистер Обистер меня понял, — добавил я. — Думаю, у него схожая ситуация, судя по тому, каких гостей он принимает у себя наверху. — Я подмигнул им всем с тошнотворной фамильярностью. — Он просил меня забыть об этом, когда я попытался извиниться, но я настаивал, говорил, что, должно быть, причинил вам много хлопот и беспокойства, и знаете, что он мне сказал?

— Нет, — ответил метрдотель убийственным тоном. — Мы не знаем, что он сказал.

— «Забудь об осколках и испорченных продуктах, это ерунда» — вот что он сказал, — произнес я, лучезарно улыбаясь. — «Порви счет за твой обед, дай лучше этим парням на кухне наличными». — Я тряхнул головой, как бы изумляясь, насколько щедр может быть иногда человек по отношению к другому. — Джордж Обистер, — я выдохнул это имя с благоговением, — настоящий джентльмен.

— Понятно. — Метрдотель быстренько произвел в уме вычисления. — Я бы оценил ущерб приблизительно в трид… в сорок долларов.

Как всегда говорил мой отец — не заходи слишком далеко в благом деле, иначе тебе же и достанется. Я достал бумажник с энтузиазмом, которого не было и в помине.

— Я думаю, получится что-то около пятидесяти долларов, вы не находите?

Он буквально выхватил банкноты у меня из рук. Затем поклонился:

— Если мсье будет угодно вернуться к столику, я прослежу, чтобы для него и мадам подали свежие напитки.

— Спасибо, — поклонился я в ответ, затем осторожно пробрался через кухонные двери в зал.

Взгляд Аннет заметно потускнел, когда я вернулся за столик.

— И часто ты проделываешь такие штучки? — наконец спросила она.

— Только в первую ночь полнолуния, — успокоил я ее. — Когда жалобный плач волка-оборотня вселяет ужас в сердца и души… Слушай! Тот парень с пляжа — это был он!

— Оборотень?! — Ее потухший взгляд мгновенно оживился.

— Да нет, этот бандит Джонни, парень, о котором мы говорили, — нетерпеливо объяснил я. — Ну тот, которого мы видели шагающим через пляж.

— Я никого не видела на пляже, — поколебавшись, ответила она.

Метрдотель оказал нам максимум внимания, подавая свежие напитки. Я рассказал Аннет всю историю. Однако мой рассказ, казалось, ее не убедил.

— Ты уверен, что не ошибся, Дэнни? Это мог быть какой-нибудь бродяга, который обнаружил открытую дверь и пробрался туда в надежде чем-нибудь поживиться. А когда он услышал, что ты идешь за ним, просто запаниковал и помчался вверх по лестнице.

Я покачал головой:

— Был момент, когда мы в упор смотрели друг на друга. Ты думаешь, можно когда-нибудь забыть такого малого, как Джонни?

— Да, наверное, ты прав, — сказала она. — Надо же, какое совпадение, что ты встретил наверху Обистера и он оказался владельцем бара.

— Ты не знала об этом?

— Нет. — Она с сожалением улыбнулась. — Это научит меня не хвастать, что я знаю Санта-Байю как свои пять пальцев. Я, конечно, знакома с Жюлем — метрдотелем, но никогда не задумывалась, чье это заведение.

— Да, мир тесен, сегодня я не раз в этом убедился. Сначала Джонни, поднимающийся по ступенькам, затем Обистер наверху, а потом я встретил горничную Терри, когда спускался.

— Это очень похоже на тайное любовное свидание — я имею в виду горничную Гаса и этого Обистера, — сказала Аннет. Голос ее прозвучал вдруг так скучно, обыденно. — Я думаю, Гас должен об этом узнать, при всем том, что я терпеть не могу сплетничать.

— Не думаю, что Гас очень удивится. Он рассказал мне сегодня утром, как определить, интересует ли Тину тот или иной парень, по тому, как она начинает вилять задом.

— Перестань врать, да к тому же так противно! — бросила она мне в лицо.

— Итак, помоги мне. — Я закурил и улыбнулся ей. — Ты ведь бывала на этих приемах? Я слышал, там откалывают лихие номера.

— Я присутствовала только на двух. — В ее ответе прозвучала некоторая натянутость. — А то, что ты слышал, я думаю, сильно преувеличено.

Я отпил немного виски, обманчиво мягкого на вкус, и подивился, как быстро лицо Аннет вновь превратилось в холодную непроницаемую маску.

— Все пытаюсь вспомнить, какой именно скандал послужил причиной изгнания Гаса из мира кинобизнеса, — сказал я. — Да никак не получается.

— Ему предъявили ложное обвинение, — сказала она скучно. — Несколько влиятельных людей были вовлечены в грязное дело, связанное со сводничеством. Когда они узнали, что полиция дозналась об этом и собирается все широко обнародовать, они вместе решили, что кто-то должен быть принесен в жертву. Нужно было известное имя, чтобы публика осталась довольна, и Гас показался самым подходящим. Им было все равно, виноват Гас или нет, все, чего они хотели, — это спасти собственные шкуры. — Она наклонилась ко мне через столик. — А знаешь ли ты, что Гас даже не был арестован? Не набралось достаточного количества свидетельских показаний, чтобы доказать его причастность к этому грязному, мерзкому, отвратительному делу. Но это уже не имело значения — общество отвернулось от него. Толпе было безразлично, виноват он или прав, им нужен был идол, которого они могли бы свергнуть с пьедестала и смешать с грязью.

Ее голос вдруг оборвался, она спрятала лицо в ладони. Спустя полминуты она подняла голову, и я увидел следы слез на ее щеках.

— Прости, Дэнни, — прошептала она. — Ты не отвезешь меня домой?

— Конечно. По-моему, ты по уши влюблена в этого Гаса Терри, я не прав?

— Это заметно, да? — слабо улыбнулась она. — Вот почему я сижу здесь с тобой — побоялась, что ты можешь как-нибудь навредить ему. — Она легонько вздохнула. — Теперь ты знаешь все мои сокровенные тайны, Дэнни. Наверное, мне следует самой заплатить за ужин?

— Об этом я уже позаботился, дорогая, — успокоил я ее, — и мне бы не хотелось повторять эту процедуру вновь.

Ее квартира находилась в небольшом шикарном здании в двух милях дальше по дороге, ведущей к резиденции Гаса Терри. Я не был допущен в апартаменты, и это меня нисколько не удивило.

— Спокойной ночи, Дэнни. — Она чмокнула меня в щеку. — Ты был так добр ко мне сегодня.

В вольной трактовке такое поведение женщин обычно обозначает, что они благодарны вам за чудесно проведенный вечер и за то, что им при этом удалось сохранить свою невинность, или что-то в этом роде. Но в случае с Аннет крылось что-то совсем другое. Что именно? Эта мысль не покидала меня весь долгий путь до «Бэй-отеля».

Было уже далеко за полночь, когда я въехал на подъездную дорожку, ведущую к парадному подъезду. Я был в расстроенных чувствах, размышляя о загубленном вечере, проведенном с самой очаровательной женщиной, какую можно встретить лишь раз в сто лет.

Дэнни Бойд, его профиль и все остальное остались стоять под дверью ее квартиры — да еще вдобавок получив братский поцелуй на прощанье!

…Этого было достаточно, чтобы усомниться в отсутствии своих проблем у гостиничного портье.

Я не обратил особого внимания на огни вырулившего из боковой улочки автомобиля, который несколько притормозил, не доезжая до отеля. Как сказала мамаша пятнадцатилетнего юнца, когда в них пробуждается половое чувство, тебе уже нет времени думать о чем-то еще, а я бы добавил — и слава Богу!

Я завернул на площадку для парковки и притиснул свой драндулет к самой дальней стене ограды. Когда я уже собирался выйти из машины, свет фар приближающегося на полной скорости автомобиля ударил мне прямо в лицо. Я моментально передумал выходить и вместо этого перепрыгнул на заднее сиденье.

Последовало ровное урчание мотора проезжающего мимо автомобиля, и как только он поравнялся с моим, раздалось три отчетливых выстрела. Я оставался лежать распластанным на заднем сиденье, уткнувшись в подушки, до тех пор, пока звук мотора не затих вдали. Тогда я осторожно поднял голову и осмотрелся. Ограждение было бетонным, и на нем красовались теперь три большие выбоины, расположенные примерно на одной линии через двенадцать дюймов каждая.

Несясь бешеным аллюром к спасительной двери отеля, я снова отметил про себя, как точно я угадал в Джонни профессионала с самой нашей первой встречи. Я упрекнул себя, что все-таки недооценил его, — три аккуратные выбоины в стене как раз на уровне моей груди были лучшим тому доказательством.

Я никогда не мог понять, что такого особенного во всех этих помещениях полицейских участков, неизменно лишающих меня присутствия духа: стоит мне переступить порог, как ноздри начинают раздуваться, глаза — бешено вращаться, плечи — подергиваться, и владения лейтенанта Шелла не были исключением.

Сержант с бычьей шеей и лицом, по которому словно бы прошелся паровой каток, проводил меня в кабинет Шелла, буркнул что-то на непонятном первобытном диалекте и оставил наедине с моей взбудораженной нервной системой. Минут через пять, которые показались мне вечностью, вошел лейтенант Шелл, притворив за собой дверь и одарив меня сочувственным взглядом, будто я был узником Бастилии в незапамятные революционные деньки.

— Бойд? — Казалось, он слегка удивился, увидев меня. — Вы не привели с собой убийцу? Или решили вернуть полученный от Моргана гонорар?

Он обошел вокруг стола и устроился поудобнее в потрепанном вращающемся кресле.

— Итак, что привело вас сюда? — продолжал лейтенант.

— Разве нельзя было покрасить кабинет в более жизнерадостный цвет? — спросил я с отчаянием.

Он хмуро смотрел на стены несколько секунд, потом озадаченно спросил:

— А чем вам не нравится этот цвет?

— Он как засохшая кровь, — пробурчал я. — Давно засохшая кровь.

— Я всего лишь государственный служащий, — сказал он. — Не ставьте меня на одну доску с вашими лихими сыщиками и не равняйте возможности наших бюджетов.

Я присел на старую упаковочную корзину, оставленную в кабинете кем-то по ошибке и теперь употребляемую в качестве стула, и закурил, чтобы чем-то, кроме неудержимой дрожи, занять свои пальцы.

— Это что — дружеский визит? — проворчал Шелл. — Или вы хотите продать мне все тонкости частного сыска в кредит?

— Мне хотелось бы получить от вас кое-какую информацию, — начал я осторожно.

— Какого рода?

— Что вы знаете о Джордже Обистере?

— И все?

— Ну, еще о Гасе Терри.

— Еще о ком?

— О Тайлере Моргане.

— Вашем клиенте?

— Моем клиенте.

— Вы не доверяете даже тому, кто вам платит? — Он откинулся назад и хрипло рассмеялся.

Ровно через три секунды смех оборвался так же внезапно, как и начался. Мои глаза встретили его неизменно недобрый, ледяной взгляд.

— А что я получу взамен? — спокойно спросил он. — Вашу сердечную благодарность, мистер Бойд?

— Я думаю, мы могли бы обменяться кое-какой информацией. — Я поднял голову и принялся считать точки на потолке.

— Если у вас есть какая-то информация относительно убийства, ваш долг сразу же сообщить нам, вы это знаете. — Ворчание его перешло в рычание. — В противном случае я был бы чрезвычайно рад возможности упрятать вас за решетку за сокрытие истины, Бойд.

Засиженный мухами потолок придавал некий домашний уют кабинету, и я внезапно почувствовал себя лучше — все мои позывы к отступлению окончательно улетучились, и я снова превратился в нормального Дэнни Бойда.

— Лейтенант, — уверенно сказал я, — это стоящее предложение, поверьте. Вы не пожалеете.

— Не очень в этом уверен. — Он поправил скоросшиватель, край которого на одну восьмую дюйма отклонился в сторону от края стола, нарушив полную параллельность линий. — Но мне терять нечего, а вам не уйти отсюда так же просто, как вошли, если я этого не позволю. Итак, что именно вас интересует?

— Давайте начнем с Обистера, — предложил я. — Он личный представитель Моргана на Западном побережье, это мне известно. Владеет ли он баром «Бэйсайд»?

— Разумеется, — кивнул Шелл. — И несколькими отличными земельными участками в окрестностях города. Ну и что?

— Да ничего особенного, — медленно ответил я. — Вы знаете еще что-нибудь о нем — его частную жизнь?

— Женат, но детей нет. Сорок шесть лет, респектабельный гражданин, насколько нам известно.

— Гас Терри, — продолжал я. — Я побывал у него наверху. Мне говорили, он устраивает какие-то дикие оргии?

— Я тоже слышал об этом, — ответил Шелл спокойно, — но неофициально. У него нет поблизости соседей, которые бы жаловались, да и гости его тоже помалкивают. А чем уж он занимается на своей собственной территории — его личное дело, если это не мешает другим.

— Что за скандал оборвал его артистическую карьеру? — продолжал допытываться я. — Кажется, его осудили по ложному обвинению. И он был настолько невиновен, что его не арестовали?

Шелл хрюкнул от возмущения:

— Не арестовали потому, что девушка, которая была основным свидетелем по его делу, погибла в автокатастрофе, так и не успев дать необходимые показания.

— Вы думаете, он убил ее?

Лейтенант пожал плечами:

— Возможно. В этом деле было замешано множество известных личностей, и любой из них мог бы сделать все, чтобы она замолчала навеки.

— Тайлер Морган, например. Ведущее колесо в транспортном бизнесе… Шучу, шучу, лейтенант.

— Да ну? — спросил он деревянным голосом.

— Кстати, вы узнали насчет завещания?

— Да, относительно наследства все так и есть, как он говорил: если девушка умирает до двадцати одного года, все ее деньги делятся между двумя благотворительными фондами. Кредитоспособность его тоже на уровне.

— Благодарю, лейтенант. — Я оторвал зад от корзины. — Ценю вашу помощь.

— Присядьте, — мягко предложил он. — Вы пока никуда не идете. Мы собирались обменяться информацией, вы не забыли?

— Ну как я могу забыть, что вы? — Я снова примостился на корзину. — Я видел Джонни Девро вчера вечером.

— Видели?! — Он привстал на стуле. — И молчали до сих пор?!

Я рассказал ему всю историю — как увидел Джонни на пляже у «Бэйсайда», как поднимался за ним по лестнице, ведущей в любовное гнездышко Обистера, как затем проворонил его и он смылся по пожарной лестнице. О трех выстрелах я тоже рассказал, и кто же их мог сделать, как не Джонни?

Когда я закончил, Шелл снова неторопливо прикурил сигарету, метко попав догоревшей спичкой в корзину для мусора в углу кабинета.

— И вы называете это ценной информацией? — спросил он холодно.

— Я считаю это важным, лейтенант. Там, на лестнице, он остановился на полпути, обернулся, а затем побежал. Он мог пристрелить меня прямо там — я не был вооружен. А потом, через два часа, он пытался меня убрать.

— Ну и что тут такого важного? — ядовито ухмыльнулся он. — Я могу ему только посочувствовать.

— Что заставило его передумать два часа спустя? — настаивал я. — По моей версии, Джонни решил, что я теперь знаю что-то представляющее для него опасность, поэтому меня следует убрать. Но он не подозревает, что я не знаю того, что он думает, что я знаю.

Шелл поставил локти на стол и медленно выговорил:

— Сделайте мне одолжение, Бойд, выйдите отсюда, пока я сам не сошел с ума.

Я вскочил на ноги и уже подходил к двери, когда он промычал мое имя.

— Да. — Я обернулся и посмотрел на него.

— Вам не приходило в голову, что Девро и его подруга не планировали убийство? Они похитили племянницу Моргана и хотели выжать из него солидный выкуп, но вы спутали им все карты, ворвавшись в квартиру в столь неурочный час.

— Не пойдет, лейтенант, — уверенно сказал я. — Линда Морган была уже мертва, когда я пришел.

— Сколько своих жертв похитители возвращают родственникам живыми? Вы никогда не интересовались такой статистикой?

Было о чем задуматься, и я размышлял над словами Шелла по дороге в отель. На стойке у клерка для меня лежала записка: не могу ли я немедленно подняться к мистеру Моргану? И это навело меня на дополнительные размышления.

Я сразу понял, что он мною недоволен. Он готов был выбросить меня в окно, поэтому я начал докладывать сразу с порога. В отношениях с клиентом всегда имеются щекотливые моменты. Что бы вы ему ни сказали, он может выложить это полиции, а если вы еще, не дай Бог, не сообщили им об этом, представляете, что будет? Поэтому я рассказал Моргану почти все — не упоминая, однако, о лоскутке от шелкового костюма с вышитой на нем меткой. Я объяснил, что вышел на человека, который утверждает, будто у меня есть шанс встретиться с блондинкой Джери на приеме у Гаса Терри, и что я собираюсь пойти туда сегодня. Я рассказал и о том, что столкнулся с Джонни Девро в баре, и о последующих событиях на стоянке. Морган был так заворожен моим рассказом, что забыл, как он на меня зол.

— Невероятно! — Его худое усталое лицо несколько оживилось, впервые с того момента, когда мы встретились в аэропорту. — Как бы вы объяснили это, Бойд?

— Да никак. В том-то все и дело. Когда он увидел меня на лестнице, то просто убежал. А два часа спустя постарался меня убрать. Я вдруг стал представлять для него какую-то угрозу, но какую?

— Я нанял вас как отменного специалиста в своем деле, Бойд. — В его голосе послышались нотки нетерпения. — Вы, конечно, и так начинаете оправдывать мои надежды. Но у вас просто должны быть свои соображения по поводу того, почему ситуация изменилась.

— Только одно, — сказал я. — Но оно вам не понравится.

Его лысина отражала солнечные лучи, когда он поворачивал голову. Тут совсем ни к месту я отметил, что он напоминает тяжелораненого медведя, который еще не понимает, что проиграл схватку, и инстинктивно не отпускает врага до самой своей смерти. Затем меня охватило неприятное чувство, что Шелл был отчасти прав, — я не совсем в своем уме, но сам не осознаю этого.

— Попытайтесь, — промычал он.

— Я преследовал Девро на лестнице. Когда он меня увидел, то дал деру. Догадываюсь, что он знал о пожарной лестнице и думал, что я побегу за ним через кладовку и дальше вниз. У него хватило ума поскорее унести ноги.

— Ближе к делу, ради Бога, — сердито запыхтел Морган.

— Но я не побежал за ним — я ошибся дверью, заскочив к Обистеру в кабинет, или как он там его называет.

— Ну и?..

— Предположим, Девро направлялся на встречу с Обистером. То, что я попал не в ту дверь, могло оказаться опасным для них обоих. Теперь я знаю, что между ними существует какая-то связь, и ухвачусь за эту ниточку:

— Смешно и глупо! Просто чепуха какая-то! И если это вы называете профессиональным расследованием, Бойд, вы прогорите, как…

— Насколько хорошо Обистер знал вашу племянницу?

Его рот так и остался открытым, он долго смотрел сквозь меня отсутствующим взглядом, потом бессильно опустился в мягкое кресло.

— Достаточно хорошо, как я думаю, — безучастно ответил Морган. — Он частенько бывал в Нью-Йорке на совещаниях и просто так. Иногда останавливался у меня. На уик-энд он часто уезжал летом в загородный дом. Линда была с ним почти все время.

— Я предупреждал, что вам это не понравится. Обистер — зрелый, приятный во всех отношениях мужчина, он мог произвести сильное впечатление на любую девушку Линдиного возраста.

— Вы предполагаете… — прошептал Морган.

— Обистер женат, — продолжал я, не чувствуя угрызений совести. — Дело может принять еще более неприятный оборот, но вы должны выслушать меня, мистер Морган. Предположим, Линда обнаружила, что она беременна, — разве этого не достаточно для того, чтобы сбежать из дома прямо на Западное побережье, к Обистеру? Представьте его реакцию — скандал разрушил бы его семью и испортил деловую карьеру. Кроме того, в вашем лице он приобрел бы злейшего врага — никто не понимал этого лучше, чем Обистер.

— Я не верю этому, — твердо произнес Морган.

— Но если бы все это было именно так, — продолжал я, — тогда он оказывался в незавидном положении. До такой степени незавидном, что он вполне мог нанять профессионального убийцу.

— Прекратите! — Голос у Моргана непроизвольно задрожал. — Я не могу в это поверить…

— Может, это и неправда, — сказал я. — Но вы спросили меня, а я пока не вижу какой-нибудь другой веской причины, из-за которой Джонни мог передумать насчет меня.

Он отвернулся к стене, так что я не мог видеть его лица.

— Я прошу вас продолжать расследование, пока вы не придете к определенному выводу, Бойд, — сказал он очень тихо. — И дайте знать сначала мне — до того, как вы доложите все полиции.

— Как скажете, — согласился я.

— Я должен узнать первым. Это приказ, вы поняли?

— Деньги ваши, вы имеете право приказывать, — сказал я.

— А теперь оставьте меня одного.

Я вернулся в свою комнату и увидел чемодан, который Фрэн Джордан выслала из Нью-Йорка, терпеливо ожидающий на ковре посреди пола. Я открыл его, с заботливой нежностью вынул свой тридцать восьмой и все снаряжение к нему. Теперь, если Джонни попытается повторить покушение, я смогу, по крайней мере, достойно ответить. Проверив и зарядив револьвер, я принял душ и начал собираться к Гасу Терри. Я забыл спросить у него, во сколько начнется прием, но, кажется, можно было предположить, что все они начинаются в неопределенное время и таким же образом заканчиваются.

Фрэн положила мне спортивную куртку и пару первых попавшихся брюк, чтобы я мог выглядеть как настоящий калифорниец. Я чувствовал себя самозванцем, надевая рубашку для джентльменов от «Братьев Брукс», и это ощущение не проходило до тех пор, пока мое плечо тесно не обхватили ремни. Я вложил револьвер в кобуру и надел куртку. Изучая свое отражение в зеркале, я заметил небольшую выпуклость у левой подмышки, но она не была так велика, чтобы привлечь чье-то внимание. Еще тридцать секунд я посвятил спокойному, почтительному исследованию своего профиля, затем двинулся в путь.

Я заскочил в гриль-бар подкрепиться на дорожку: идешь в гости — плотно пообедай дома, как говорят. Через некоторое время я въезжал в безупречный полукруг из гравия перед домом Терри — вечеринка, казалось, была в полном разгаре. Все пространство было заполнено тесно прижавшимися друг к другу машинами. Кое-как я отыскал местечко между степенным «линкольном» и совершенно бесстыжим «спрайтом» и втиснул туда свой драндулет.

Не было никаких сомнений в том, что если уж Гас Терри устраивает прием, то делает это с большим шиком. Просторный бассейн, расположенный во дворе с западной стороны дома, издали казался больше наполненным людьми, чем водой. Неподалеку высился переносной бар. Огромная махина обитой медью дубовой парадной двери была настежь распахнута, и небольшая группа людей стояла тесной веселой компанией у самого входа. Я обошел их, чтобы пробраться в дом, но длинноногая брюнетка в купальном костюме, чуть прикрывающем отдельные части ее тела, помахала пальчиком у самого моего носа.

— Шалун! — пьяно засмеялась она. — Разве ты не знаешь, что Гас терпеть не может, когда гости заходят в дом? Ты же не захочешь, чтобы тебя вышвырнули? Тогда тебе не придется попробовать замечательный дармовой ликер!

— Извините, — любезно заговорил я, — но это не ваш купальник висит вон на том кустике?

Она отскочила от меня с безумным воплем, прижимая руки к солнечному сплетению. Я вошел в дом, удивляясь тому, сколько нужно выпить, чтобы потерять всякую ориентацию, или, может, в ее невольном рефлекторном движении присутствовали все три тома фрейдовской теории?

Вдруг передо мной как из-под земли возник невысокий парень с соломенными волосами. На нем была гавайская рубашка цвета пламени, свободно болтающаяся поверх еще более ярких шорт. Когда он мне улыбнулся, его подбородок отодвинулся назад, а потом и вовсе слился с шеей. Было немного неуютно за этим наблюдать.

— Прости, старик, — произнес он с тем липовым английским акцентом, какой теперь уже редко услышишь даже по телевидению, — но выглядишь ты немного одиноко. Думаю, ты не будешь возражать, если я подыщу тебе какую-нибудь компанию?

— Это очень мило с твоей стороны, старина, — ответил я. — Скажи спасибо своему росту, что я не врежу тебе по носу за гнусный намек на то, что я гомик.

— Нет-нет! — На его отвратительном лице отразился неподдельный ужас. — Мой дорогой, ты меня совсем не понял. Я имею в виду женскую компанию, естественно! Случилось так, что на вечере присутствует большое количество симпатичных молодых девушек, и мне просто стыдно, что такой обаятельный парень расхаживает здесь в полном одиночестве. Или уже не надо?

— Не надо, — твердо сказал я и зашагал по коридору быстрым шагом.

— Да… — Его возмущенный писклявый голосок растаял позади меня. — Все, что я могу сказать, — это скверный спектакль!

Когда я вошел в огромную комнату с ее высоким куполообразным сводом, совсем юное, еще неоформившееся белокурое создание решительно направилось в мою сторону, покачиваясь на ходу. Девица остановилась возле стула, с полной непринужденностью подняла платье и поставила одну ножку на кожаное сиденье.

— Эй, ты! — Ее затуманенные глаза никак не могли сосредоточиться на мне. — Застегни мне вот это, а?

Одна из ее подвязок беспомощно болталась чуть ниже кружевной оборки панталончиков. Я некоторое время внимательно изучал ее бедро, но решил, что браться за дело не стоит и пытаться. Девицу вдруг повело в сторону, она потеряла равновесие и свалилась на пол, причем одна ее нога прямо-таки укоризненно вытянулась по направлению ко мне.

— Я здесь совсем новичок, — стал оправдываться я, помогая ей подняться на ноги. — Но тут направо по коридору находится настоящий эксперт.

— Да? — тупо спросила она.

— Невысок, правда, но классный парень, — подбодрил я ее. — Ты услышишь его английский акцент — могу поспорить, что он самый настоящий кавалер ордена Подвязки. Иди к нему.

Она расплылась в улыбке:

— Было бы здорово!

Я поставил ее лицом к выходу и слегка подтолкнул, наблюдая, как она ковыляет по коридору.

— Ты не пройдешь мимо него, дорогая! — крикнул я ей вдогонку. — Это парень без подбородка.

— Я буду любить его до гроба! — воскликнула она в экстазе. — Зачем ему нужен подбородок? Вешать на него…

Она прибавила скорости, и ее еще сильнее зашатало из стороны в сторону.

— Йоо-оо! — взвизгнула она. — Я уже иду, ваше высочество!

Если только в мире существует справедливость, эта штучка подцепит кролика без подбородка, они стоят друг друга. Я вошел в обширную комнату как выплывает нежданная тучка на безоблачное небо Калифорнии. Стеклянный купол окрашивал все вокруг в таинственный оранжевый цвет. В огромном зале ничего не изменилось, как будто я вернулся в музей восковых фигур — живописная картина словно навеки застыла в гротескной манере. Снова комната казалась пустыней, и только одна фигура виднелась в одиночестве в самом дальнем конце бара.

Тысячелетнее лицо Гаса Терри наблюдало за мной с циничным равнодушием изваянного из слоновой кости Будды. Как только я опустился на стул рядом с ним, он подвинул мне стерильный миксер и молча указал на выстроившиеся в ряд стаканы.

— Это водка-мартини, специально для тебя, Дэнни. Ты сегодня мой почетный гость.

— Прекрасно. — Я налил себе. — Кто эта перебравшая блондинка, у которой возникли проблемы с подвязками?

— Наверное, чья-то мамаша. — Он неожиданно захихикал. — А если еще нет, то скоро будет, судя по всему.

— У тебя просто отвратительное чувство юмора, Гас! — сказал я раздумчиво. — Но оно вполне соответствует твоему лицу.

— Давай-давай, — подбодрил он, — оскорбляй меня.

— Даже и не пытаюсь. — Я попробовал мартини — он был также хорош и приятен, как вчера. — Ты легко ранимая натура, Гас, ты знаешь об этом?

— Никто не говорил мне этого прежде. — Он осушил свой стакан, придвинул к себе миксер и налил еще.

— Куда бы я ни пошел, — продолжил я все так же раздумчиво, — везде слышу: «Гас Терри — очень ранимая натура». Но когда понадобился козел отпущения, Гас оказался самым для этого подходящим.

— Так они говорят?

— Да, сэр, — с почтением ответил я. — Бедный старина Гас, пропащий малый — сама невинность, над которой надругались, потому что понадобилось громкое имя для удовлетворения низменных страстишек толпы.

— Я готов разрыдаться. — Он проглотил содержимое своего стакана двумя долгими глотками.

— Такой невинный, что его даже не арестовали, — небрежно продолжал я. — Они все так говорят, все, кроме одного сквернослова-полицейского. Если бы главная свидетельница по делу не попала в автомобильную катастрофу за два дня до суда, все обернулось бы совсем не так. Это слова того сквернослова из полиции. А как ты об этом скажешь, Гас?

— Никак, — бросил он. — Мне нечего сказать.

— Сделай одолжение, Гас, — вежливо попросил я. — Расскажи, пожалуйста, мне это очень интересно.

Его агатовые глаза холодно смотрели на меня из глубоких припухших глазниц, обведенных синими кругами.

— Ты мне больше нравился, когда просто грубил, Дэнни. А теперь ты становишься скучным и надоедливым, как и все остальные здесь.

— Скандал был связан с проституцией и рэкетом и коснулся множества известных имен.

Он неторопливо протянул руку за моим стаканом, поднял его и бесстрастно разжал пальцы. Стекло со звоном разбилось, ударившись о поверхность стойки.

— Бар закрывается, Дэнни, — сказал Гас. — Увидимся на каком-нибудь другом рауте.

Я тоже без всякой поспешности дотянулся до его стакана и стукнул его о стойку. Последовал такой же нежный звон разбитого вдребезги стекла.

— Закрывается для одного — закрывается для всех, — твердо произнес я. — У нас тут нет любимчиков, Гас.

После нескольких минут тишины вновь раздался сухой потрескивающий звук, исходивший откуда-то изнутри него.

— У тебя крепкие нервы, — весело сказал он. — Я уже говорил, что ты прирожденный пресс-агент.

— Твой пресс-агент славно поработал для тебя вчера, когда мы ужинали вместе вечером. Ты должен гордиться, Гас, по-настоящему гордиться!

— Аннет звонила мне сегодня утром и рассказала об этом. — Он достал два новых стакана и налил мартини. — Ты перевернул там тележку с едой и страшно набезобразничал на кухне. Что с тобой случилось — это пристрастие к поварам или еще что?

— К жуликам — таким, как Джонни Девро, — сказал я. — Ты не знаешь его?

— Не уверен, — ответил он. — Почему я должен его знать?

— Может, и не должен, я почем знаю. Моя незнакомка здесь?

— А, Доун какая-то? — Он пожал плечами. — Я велел Тине найти ее. Спроси у Тины.

— Уж эта мне Тина, — заметил я. — Тайные встречи в полночь со всеми вытекающими отсюда последствиями — ты не удивлен?

— Джордж Обистер? С ним все в порядке, — ответил он, зевая. — Немного глуповат, но вполне пристоен. И если он находит удовольствие в том, чтобы поваляться с моей горничной в нерабочее время, чего мне беспокоиться?

— Я подумал, что тебе следовало бы употребить в этом случае свое право собственности, — предположил я.

— Очень стоящее развлечение — как сама жизнь. — Он смотрел отсутствующим взглядом на свой пустой стакан. — Можно тебя спросить кое о чем, Дэнни?

— О чем угодно, Гас, если это не слишком серьезно.

— Когда человек постоянно напивается вусмерть, почему конец так долго не приходит к нему?

— Не прикидывайся. Ты мертв уже давно, Гас, и сам знаешь об этом!

Я соскользнул со стула и медленно вышел из комнаты. Перед дверью я обернулся, и картина опять показалась мне нереальной. Только безбрежная пустота, в которой маленький Будда, изваянный из слоновой кости, с безразличием глядит на этот грешный мир из вечности.

Первое впечатление обмануло меня, подумал я вдруг. Раздор и упадок давно пришли в этот дом и скоро завладеют им полностью.

Внезапный шум, напоминающий взрыв атомной бомбы, оглушил меня, как только я вышел из дома. Во дворе было еще больше машин и людей — вечеринка набирала ход. Я обогнул тесную компанию, все еще стоявшую у парадной двери, и стал с трудом пробираться к бассейну.

Две высокие стройные девушки в одинаковых узких черных туниках шли впереди меня, обнимая друг друга за талии. Толпа образовала широкий круг и яростно аплодировала двум голым фигурам, стоявшим в центре. Девушка со сверкающими глазами и лысый плотный малый собирались устроить конкурс — кто из них быстрее полностью оденется в одежду другого. Последнее, что я увидел, — как девушка победно вскинула руку вверх; на парня, который старался натянуть на свое грузное плоское тело бюстгальтер, было просто жалко смотреть, и я поспешил ретироваться. Рыжая дамочка с огромными зубами и размазанной по щекам тушью подскочила ко мне, когда я уже подходил к бассейну.

— Где ты был, нечестивец? — Ее руки принялись гладить меня с бесстыжей интимностью. — Я же говорила тебе, что это только короткая передышка, — почему ты все время стараешься улизнуть из этих чудесных кустов?

— Потому что они все увиты ядовитым плющом, — огрызнулся я.

Она отшатнулась от меня во внезапном страхе и вновь смешалась с толпой.

Количество людей, плавающих в бассейне, сильно поубавилось, но по краям его толпилось еще множество народу. Я отыскал глазами энергично виляющий зад в черной униформе и поспешил вдогонку за усердно исполняющей свои обязанности горничной. Она разгрузила поднос с напитками на стол и поспешно отступила, чтобы ее не растоптали жаждущие. Ее белокурые волосы сбились под шапочкой набок, а лицо пылало от усердия, и я отметил про себя, что такое состояние, по-видимому, для нее в новинку. Я дружески шлепнул ее в качестве приветствия, но это не вызвало должной реакции. Скорее всего, она даже не заметила этого.

— Привет, Тина, — поздоровался я. — Ну как, приятно провела вчера вечерок в кабинете наверху?

Она развернулась с удивленным выражением и облегченно вздохнула, увидев, что это я.

— Ты всегда появляешься в самых неожиданных местах, Дэнни, — с притворной застенчивостью сказала она.

— Это делает меня жутко популярным у девушек, — скромно пояснил я. — Ты выглядишь утомленной до изнеможения, дорогая.

Она сдула прядь светлых волос, падавшую ей на глаза, и заправила ее под шапочку.

— Сегодня такой длинный день.

— Особенно после длинной ночи, — посочувствовал я. — Ты могла бы, по крайней мере, здороваться с друзьями, когда встречаешь их на лестничной площадке.

— Ты напугал меня до смерти, — улыбнулась она. — Я не ожидала там никого встретить и вдруг наткнулась на тебя. Уже наверху до меня дошло, что это был Дэнни Бойд, а не какое-нибудь чудовище из фильма ужасов!

— Я уж не стану говорить, стоил ли твоих страхов этот фрукт, нашпигованный хорошими манерами.

— О, Дэнни, ты, оказывается, ревнив! — Она соблазнительно надула губки, глядя на меня сверкающими голубыми глазами. — Разве мы не договорились на завтра — на весь день?

— Конечно, — кивнул я. — Но дело в том…

— Эй, красотка! — Какой-то переросток с накачанными мускулами, одетый в ослепительно белый пляжный костюм, выскочил из-за спины Тины и влепил ей звонкую пощечину, прозвучавшую, как выстрел. Она пошатнулась и упала бы, если бы я вовремя не подхватил ее.

— Как насчет того «Дайкири», который я просил десять минут назад? — потребовал силач заплетающимся языком. — Вместо того чтобы болтать с этим засранцем…

Я отодвинул Тину в сторону.

— Что это за хам?

— А ты кто такой? — вскипел он. — Что еще за умник тут нашелся?

— Ты плавать умеешь? — спросил я вежливо.

— Конечно умею! При чем здесь…

Я подумал, что лучше бы отойти с ним куда-нибудь, но, черт возьми, в такую прекрасную ночь не хотелось марать руки. Поэтому я вытащил свой кольт из кобуры и воткнул дуло ему в живот. Он вытаращил глаза от удивления, лицо его стало белым, как мраморный бар Гаса Терри.

— Послушай, — проквакал он. — Извини, я был не прав, прошу прощения… я не хотел.

— Давай шагай, — рыкнул я, вдавливая ствол еще сильнее в его извивающееся тело, чтобы придать большую убедительность своим словам.

Он так быстро отступил на два шага назад, что мне чуть ли не пришлось его догонять. Зрачки его глаз бешено забегали, и лицо стало покрываться испариной.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Я больше не…

— Шагай, шагай, — прорычал я снова. Еще один шаг — и проблема была решена.

Он скрылся под водой на глубоком конце бассейна, но до меня некоторое время доносился плеск. Я спрятал кольт и подождал, когда он появится на поверхности. Он добрался до кромки бассейна тремя быстрыми взмахами рук и выглянул из воды, лицо его очутилось прямо перед моими ногами. Я наступил ему на голову и продержал под водой секунд пятнадцать, пока у него не хватило ума оттолкнуться и отплыть на середину.

— Здорово! — послышался рядом со мной восхищенный возглас. — 3-замечательная мысль!

Какой-то коротышка в огромных очках в роговой оправе и скромном темном костюме остановился возле бассейна и с восторгом наблюдал, как верзила плывет к дальнему краю.

— Плаватьпрямводежде! — в одно слово выговорил он, глядя на меня бессмысленными от хмеля глазами. — Замечатидея, ты согласна, Эгнис?

Я не успел сказать ни слова, а коротышка, закрыв лицо ладонями, плюхнулся в бассейн, опустился на дно и остался там лежать. Белокурый викинг в плавках, обладающих уникальным свойством полной прозрачности в мокром виде, красиво нырнул и выудил пьяного утопленника.

Я вернулся к Тине, которая наблюдала за происходящим с разинутым ртом.

— Разве я похож на Эгнис?

— Ты был великолепен, Дэнни! — жарко проговорила она, прижимаясь ко мне полной теплой грудью и страстно целуя меня в губы. — Ты смелый парень, — прошептала она. — Не без недостатков, конечно, но я прощаю тебе твои скверные шуточки, которыми ты так и сыплешь!

Она снова поцеловала меня в подтверждение своих слов.

— Милая, — произнес я, безуспешно пытаясь высвободиться из ее объятий, — я высоко ценю такое тесное общение, но у нас будет для этого целый день завтра! Гас сказал мне, что ты обещала найти для меня Доун Деймон.

— О, конечно, я совсем забыла. Иди за мной.

Она зашагала так быстро, что я даже удивился, как это не расползается на ней тесная униформа. Тина проводила меня через весь двор к бару, где, на удивление, толпа была не такая плотная, хотя и многолюдная. Тут она остановилась перед похожей на статуэтку рыжеволосой девицей, чья выдающаяся вперед грудь с откровенным презрением относилась к едва прикрывающему ее черному бикини.

— Мисс Деймон, — вежливо заговорила Тина. — Это мистер Бойд. Мистер Терри пожелал, чтобы вы познакомились.

Тина схватила две рюмки мартини со стойки и всучила их нам, очевидно считая, что это будет самым подходящим началом нашего разговора. После чего она грациозно удалилась.

— За нашу встречу, мистер Бойд, — произнесла рыжеволосая девица бархатным контральто. — Я Доун Деймон.

— Дэнни Бойд, — представился я. — Считаю для себя великой честью познакомиться с вами, дорогая.

Она слегка улыбнулась:

— Мне хотелось бы думать, что вы продюсер, но подозреваю, что для этого вы слишком стройны и молоды.

— Правильно, — согласился я. — Я возглавляю «Сыскное бюро Бойда», работаю сам на себя, бизнес для одиночки.

— Вот что постоянно удерживает меня от мысли о замужестве. Какого рода бизнесом для одиночки вы занимаетесь, Дэнни?

— Я частный детектив.

— О? — Она попробовала мартини с таким видом, будто ей подсунули отраву. — Это очень интересно.

— Да, бывает. Вы не станете возражать, если я немного поработаю прямо сейчас?

— Смотря что вы под этим подразумеваете.

— Ищу поддержку, как говорят парламентарии. Вы купили костюм в салоне «Мэзон д’Аннет», здесь, в Санта-Байе, несколько недель назад. Думаю, это был очень дорогой костюм, единственный в своем роде.

— Да? — Разговор со мной доставлял ей еще меньшее удовольствие, чем мартини.

— Конечно, — уверенно произнес я. — Шелковый костюм кремового цвета с голубым абстрактным рисунком. Понимаете ли, когда я впервые увидел его, он был на блондинке по имени Джери. Спустя каких-то полчаса в него была облачена другая блондинка, только задушенная.

Несколько секунд ее медово-карие глаза внимательно изучали мое лицо, затем она лениво пожала атласными плечами:

— До меня не доходит. Извините, но мои тупые мозги никак не могут уловить хитроумную линию сюжета!

— Это не шутка, все происходило на самом деле. Вы знаете об этом, и я знаю об этом, так почему бы нам не перестать прикидываться?

— Вы начинаете мне надоедать, мистер Бойд, — холодно произнесла она и отвернулась, подчеркивая нежелание иметь со мной дело.

Бесполезно было пытаться досадить мне таким образом, я мог заполнить целую телефонную книжку именами красоток, которые отказывали мне — только поначалу, конечно. Некоторое время я смотрел на ее классическую спину, со знанием дела воздавая ей должное, затем резко шлепнул по заднице, едва прикрытой треугольником бикини.

— Эй! — бодро воскликнул я. — Я с вами разговариваю!

Она вся словно оцепенела от охватившего ее возмущения. Я ожидал последующей вспышки гнева, но вместо этого она повернула ко мне бледное как мел лицо с горящими убийственным огнем глазами.

— Не смейте этого делать! — Она буквально задыхалась от ярости. — А то я, а то я…

— Я предупреждал — не будем дурачиться. Мне кажется, что вы неверно оцениваете ситуацию, дорогая. Я могу доказать, что вы купили платье, которое потом оказалось на убитой девушке. Если вы не хотите рассказать об этом мне, придется рассказывать полицейским.

Она с силой прикусила полную нижнюю губу.

— Хорошо, — прошептала она наконец. — Но только не здесь.

— Вам не по душе вечеринки?

— У меня ужасное чувство, что за мной все время наблюдают, — проговорила она напряженно.

Ее глаза с тревогой озирались по сторонам, я тоже невольно начал присматриваться к окружающим.

— Да кому надо за вами следить?

— Я не знаю, — нервно ответила она. — Просто отвратительное состояние, будто кто-то постоянно находится позади тебя — так близко, что в любую минуту может воткнуть нож тебе в спину.

Ее передернуло от собственных слов, и она мгновенно осушила свой мартини.

— Хорошо, — сказал я. — Вы хотели бы куда-нибудь поехать и поговорить, прекрасно. Вы знаете подходящее место?

— У меня дома, — улыбнулась она устало. — По крайней мере, там я смогу закрыть двери.

— Тогда поехали.

— Мне нужно сначала переодеться. Это не займет много времени.

— Конечно, — кивнул я. — Но не пытайтесь сбежать от меня, дорогая. Из этого ничего не выйдет.

— Не волнуйтесь, Дэнни. — Ее губы растянулись в полупрезрительной улыбке, как будто она вспомнила какую-то шутку. — Я не сбегу.

— Буду ждать у бассейна.

— Я быстро. — Она повернулась и зашагала к дому грациозной походкой, покачивая бедрами с почти языческой наивностью.

Я наполнил свой пустой стакан свежим напитком и неторопливо направился к бассейну. Небо быстро темнело. Скрытые прожектора неожиданно залили пространство морем нереального ослепительного света. На моих часах было половина девятого, и казалось, что вечеринка обретает второе дыхание. Я прошел мимо танцующей прямо на столе дикое фламенко брюнетки с лицом, полным экстаза, и взлетающими выше талии юбками. Хрупкая блондинка с короткой стрижкой, одетая в сверкающее фальшивыми бриллиантами синее платье поверх пышной нижней юбочки, одарила меня откровенно манящей улыбкой. Она явно искала приключений. Вокруг бассейна огни были еще ярче. Небольшая, но дико орущая компания визгом и криками подстрекала стоявшую на мостике испанку показать стриптиз, прежде чем прыгнуть в воду. Она сняла верх купальника и бросила его в толпу, затем распустила затянутый на голове узел волос, и они упали на грудь роскошными волнами. Когда аплодисменты стали громче, она изобразила поклон, затем повернулась к публике спиной, стягивая узенькие плавочки, и небрежно подбросила их в воздух, так что они плавно опустились на жаждущую зрелищ толпу. Ее мерцающее на свету тело напряглось на секунду, затем исполнило великолепную группировку и вошло в воду без единой капли брызг.

Я почувствовал чью-то нежную руку у себя на плече.

— Я готова, — прошептал приятный голос мне прямо в ухо. — Если у вас хватить пороху вырваться отсюда.

Доун Деймон стояла возле меня, одетая в белый кашемировый свитер и тесные черные брючки, как у тореадора; одна штанина была украшена прыгающими вверх и вниз по ноге нарисованными быками, и я мог понять, что они при этом испытывают.

— Что-нибудь не так? — спросила она.

— Это важный момент в моей жизни, милая, — произнес я с благоговейным трепетом. — Впервые меня посетила мысль, что девушка может так восхитительно выглядеть в одежде!

— Интересная теория, — пробормотала она. — Если бы у Венеры Милосской были руки, любопытно, стала бы она придерживать ими подол?

— У меня вдруг появилось страстное деловое желание поскорее поехать к вам на квартиру, — признался я. — Машина ждет нас там, пойдем!

Мы уже уходили, когда я заметил знакомую черную униформу, с трудом пробивающуюся сквозь толпу с полным подносом пустых стаканов. Я видел, как двое перебравших парней преградили Тине дорогу. Один из них встал впереди, не давая ей пройти, второй подкрался сзади и неожиданно схватил ее за талию. Он поднял ее в воздух, поднос закачался и с грохотом полетел на землю. Тина отчаянно сопротивлялась, отбивая чечетку каблуками на его голенях.

— Эй! — проговорил стоявший впереди малый, еле ворочая языком. — Эта девчонка — просто милашка!

— Точно, классная куколка! — ответил второй, все еще держа извивающуюся Тину за талию в воздухе.

— Хочешь поспорить, что у нее под черной униформой ничего нет?

— Конечно, давай проверим, ставлю пятьдесят.

Как ни сопротивлялась Тина, она не смогла воспрепятствовать им задрать ее юбку так, что стали видны нежно-розовые трусики.

— Я выиграл! — в восторге выкрикнул парень, неожиданно ослабив хватку. Тина упала на землю, ноги ее беспомощно дергались.

Я подбежал, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке, и едва не получил ногой по физиономии.

— Эй! — схватил я ее за лодыжку. — Это же я, Дэнни Бойд, глупышка.

Я держал ее щиколотку, а ослепительный свет прожекторов безжалостно высвечивал каждый сантиметр ее округлой очаровательной ножки, и тут я увидел скопление мелких точек от уколов чуть выше чулка на внутренней стороне бедра. От неожиданности я отпустил ее ногу. Тина наконец приняла сидячее положение и повернулась ко мне пурпурным от возмущения лицом.

— Ишь, герой выискался! — выкрикнула она в бешенстве.

— Сейчас я покажу, какой я герой, — сказал я небрежно.

Малый, выигравший спор, стоял, слегка покачиваясь, с блаженным выражением лица, пока его соперник отсчитывал пятьдесят проигранных долларов. Я подошел к ним и стал рядом, спокойно наблюдая до тех пор, пока все деньги не были отсчитаны.

— Ну-с, приятели, — сочувственно сказал я им, — вам не повезло, что я здесь. Почему бы вам не прилечь отдохнуть после стольких усилий?

— Я не устал, — решительно произнес победитель.

— Я тоже, — проворчал его соперник.

Он долго смотрел на меня, стараясь сосредоточить свой взгляд, что ему, впрочем, плохо удавалось, затем тупо взглянул на приятеля:

— Кто эта задница, в конце концов?

— Зовите меня просто дремой, ребятки, — сказал я счастливым голосом, затем отступил на шаг, схватил их за шеи и со всей силы столкнул лбами. Послышался тупой стук, я отпустил их, и они неуклюже распластались на траве. Потребовалось немало усилий, чтобы разжать пальцы победителя и вытащить из них деньги.

Тина и Доун Деймон стояли рядом и наблюдали за мной с одинаковым выражением напряженности на лицах, когда я вернулся к ним.

— Вот такой я герой! — сказал я с покаянной улыбкой.

— Ты знал, что это не опасно, — презрительно усмехнулась Тина. — Они до того набрались, что не могли даже смотреть прямо.

— Они хотели, чтобы ты получила компенсацию за ту неловкость, которую, должно быть, испытала, — ответил я сдержанно. — Давай руку.

Догадавшись, о чем идет речь, Тина послушно протянула руку, глаза ее жадно загорелись. Я принялся отсчитывать пятерки, вкладывая их по одной в ее маленькую горячую ручку.

— Тридцать, тридцать пять, сорок! — Я улыбался, довольный отлично выполненной работой.

— Ну спасибо! Ты лучше всех, Дэнни, правда! Эй! — Смутное подозрение вдруг мелькнуло на ее личике. — А как же остальные десять?

— Мой гонорар.

— Что твой?

— Ты думаешь, я работаю задаром? — спросил я ледяным тоном. — Я и так взял с тебя по минимуму, как с лучшего друга.

Сидя в автомобиле вдвоем с Доун Деймон, я почувствовал себя непривычно мирно и спокойно после дикого бедлама у Гаса Терри. Она сидела рядом со мной, и легкий бриз отбрасывал назад ее волосы, рот был полуоткрыт — казалось, езда доставляет ей удовольствие. Я достал сигареты из пачки в верхнем кармане и прикурил от зажигалки на приборной доске.

— Вы бываете на всех приемах у Гаса? — спросил я от нечего делать.

— Не на всех. Может, была на четырех-пяти, никогда не считаю количество такого рода вечеринок.

— Вы актриса на телевидении?

Она печально улыбнулась:

— Мне хотелось бы ею быть. Я что-то там играла для рекламы в этом году. По крайней мере, это хороший опыт.

— Вы явно не нуждаетесь в деньгах, — заметил я, — если в состоянии покупать уникальные костюмы у Аннет.

Полуулыбка исчезла с ее лица, и я почувствовал, как она вся напряглась.

— Почему бы нам не сменить тему и не поговорить о вас? — равнодушно предложила она. — У вас, наверное, очень беспокойная жизнь, мистер Бойд?

— Дэнни, — поправил я. — Считаю, что лучше сразу называть друг друга по имени, чтобы избежать потом излишней неловкости, если мы вдруг решим лечь вместе в постель.

— Полагаю, что по сравнению с твоим «я» вторая по высоте вещица в Нью-Йорке — здание Эмпайр-Стейт-Билдинг, — перейдя на «ты», все так же равнодушно произнесла она.

— Не волнуйся, крошка, — успокоил ее я. — Даже если мы и ляжем с тобой в постель, совсем не обязательно для этого становиться друзьями. Огрызайся сколько угодно, меня это нисколько не раздражает, — может, я получу даже больше удовольствия. Подумай об этом, самое время сейчас привести мысли в порядок.

Ее губы сложились в твердую прямую линию.

— Ты самый грубый, самый вульгарный и самодовольный петух, какого я только имела несчастье встретить в жизни! — со страстным негодованием проговорила она.

— Ну а ты квохчешь как заполошная курица, — парировал я. — Хотелось бы думать, что это обаяние моей личности и мой греческий профиль вызывают такую реакцию.

— Ты, видно, растерял последние остатки своего тупого разума, если вообразил такое.

— Я так и думал, — согласился я. — Далеко нам еще?

Она смотрела прямо на ветровое стекло.

— Еще одну милю, потом повернешь налево на Крествью, я живу в середине Четвертого квартала.

Она не проронила больше ни слова до самого дома, и оставшиеся пять минут показались мне вечностью. Я остановил машину где-то посреди квартала, а она выскочила из нее, будто испугавшись, что я тут же начну к ней приставать, раз уж у меня обе руки свободны. Я не стал говорить ей, что моя технология требует гораздо больше свободного пространства, чем переднее сиденье автомобиля, — подумал, что она сама вскоре сможет в этом убедиться.

Она жила в одном из этих безобразных калифорнийских трехэтажных домов, по выкрашенным облупившейся ярко-голубой краской стенам которых взбирается гибискус. Мы поднялись на верхний этаж, она остановилась и несколько секунд шарила в сумочке, отыскивая ключ. Наконец она его выудила и протянула мне.

— Что это? — проворчал я.

— Ключ от двери, — с досадой проговорила она, — вставь его в замочную скважину, поверни — дверь и откроется.

— Это что-то новенькое. — Я несколько оторопел и вернул ей ключ. — Покажи мне, как это делается?

Она нерешительно повертела ключ в руке, ее белый свитер приподнимался от дыхания чаще и выше обычного; если бы я был шибко ученым частным детективом, я бы непременно измерил объем ее груди, чтобы удостовериться.

— У Гаса Терри ты чувствовала, будто за тобой кто-то следит, — тихо проговорил я. — Сейчас ты испытываешь то же самое?

— Нет! — вскрикнула она на пол-октавы выше обычного. — Нет, все прошло. — Она облизнула губы, взглянув на меня, и быстро отодвинулась в сторону.

— Это начинает выводить меня из терпения, и я ничего не могу с собой поделать. — Я потер рукой затылок. — Час от часу не легче. Открывай дверь, дорогая, и давай, наконец, войдем в твою квартиру.

— Да, конечно. — Она снова облизнула губы, и ключ издал резкий царапающий звук, когда она вставляла его в замок. — Это ты меня нервируешь! — Она медленно повернула ключ и снова заколебалась.

— Ты позволишь мне войти первым? — вежливо спросил я.

— Ты так хочешь? — Она с явным облегчением посмотрела на меня.

— Нет, — ответил я, недобро усмехнувшись. — Спросил из чистого любопытства.

Как только она снова повернулась к двери, я вытащил свой кольт. Она распрямила плечи, а я, наблюдая за ней, позавидовал ее наставнику по актерскому мастерству. Наконец она сделала последнее из того, чего я от нее ожидал, — широко открыла дверь и вошла в квартиру. Препираться было некогда — я навалился на нее сзади, и мы оба тяжело рухнули на пол. Негромкий отрывистый звук — будто вылетела пробка из полуоткрытой бутылки шампанского — раздался откуда-то из глубины комнаты. Я оттолкнул рыжеволосую и стремительно перекатился по комнате, пока больно не стукнулся головой о ножку стола.

Замолчавший было пистолет выстрелил снова, совсем близко от меня прошелестели разлетающиеся щепки — должно быть, пуля задела стол.

Я слышал истерические всхлипывания Доун Деймон недалеко от себя, но ничего не мог для нее сделать — у меня пока были другие проблемы. Зажатый в руке кольт придавал бы мне больше уверенности, если бы я мог хоть что-то видеть в кромешной тьме. Я рисовал в уме ужасную картину — что этот малый нацепил очки с инфракрасными линзами и посмеивается надо мной. Каждый раз, когда я об этом думал, мое тело покрывалось гусиной кожей.

Канули в вечность минуты две. Горестные рыдания рыжеволосой стихли до приглушенных стонов — впрочем, достаточно громких, чтобы я не слышал ничего больше. Я медленно привстал на колени, затем выпрямился, рука моя дотронулась до гладкой поверхности стоявшего рядом стола. Мои пальцы нащупали основание настольной лампы и заскользили дальше, пока не обнаружили выключатель. Затем я нащупал на столе подставку для карандашей, сделанную из чего-то гладкого и тяжелого, скорее всего, из оникса. Я поднял ее и снова дотянулся до выключателя.

Если бы у меня было еще секунд десять, чтобы хорошенько подумать, я бы ни за что не сделал этого — логика говорила, что ничего глупее быть не может, ведь мне понадобилось бы по крайней мере три руки. Я переложил подставку в ладонь правой руки и неуклюже держал ее и револьвер вместе, а левую руку положил на выключатель.

Я поднял правую руку и неловко бросил подставку в зияющую кромешной чернотой пустоту, обступившую меня со всех сторон. Секунду спустя раздался грохот от падения чего-то бьющегося. Я крепко зажмурился, включил лампу и осторожно приоткрыл веки.

Комната была залита светом, особенно сильным после долгих минут полной темноты. Я прищурился, глядя на яркий свет, но он меня не слишком слепил. Оставалось надеяться, что зато он ослепил этого малого, — единственный шанс обнаружить его первым.

Стол стоял у стены гостиной, прямо передо мной была открытая арка, ведущая в кухню. Я видел все до мельчайших, ни к черту не нужных подробностей, — и разбитую подставкой вазу, и сырое пятно над кухонной дверью с облупившейся краской, — все, кроме парня с пистолетом.

Паника охватила меня, пока я безуспешно пытался разглядеть человека-невидимку. Краешком глаза я уловил какое-то движение и быстро обернулся. Огромное кресло было придвинуто к самому окну — и вооруженный малый прятался за ним. Когда внезапный свет ослепил его, он, должно быть, присел за спинку кресла, но теперь возвышался над ней, выпрямившись во весь небольшой рост. Одной рукой он все еще прикрывал глаза, я даже не мог разглядеть его лица — зато заметил его пистолет со странно удлиненным стволом, направленным в мою сторону, и этого было достаточно, чтобы мои рефлексы вновь заработали в нужном направлении.

Дробный треск моего кольта еще долго эхом раздавался по квартире после того, как я кончил стрелять. Я всадил убийце две пули в грудь, он дико замахал руками и стал валиться на спину, но за секунду до того, как его голова скрылась за спинкой кресла, третья пуля пробила аккуратную дырочку ему между глаз. Я выпустил еще одну пулю, пробившую кресло на уровне его груди, — это было уже излишне, но я не мог сдержать расходившиеся нервы.

Тишина звенела у меня в ушах некоторое время, затем я на негнущихся ногах прошел к окну. Я отбросил кресло с дороги, палец на спусковом крючке все еще дрожал в напряженном ожидании. Парень был, разумеется мертв. Он сидел позади кресла, прислонившись к стене спиной, с упавшей на грудь головой. Куда бы я ни посмотрел, всюду была кровь.

Я наклонился, сгреб в кулак его светло-желтые волосы и приподнял голову, чтобы разглядеть лицо. Из третьего черного глаза медленно сочилась кровь, но ее было немного. Физиономия знакомая, на ней практически отсутствовал подбородок, в последний раз я видел обладателя ее в коридоре особняка Гаса Терри. Мне показалось даже, что я слышу его фальшивый английский акцент, эхом прозвучавший у меня в ушах: «Все, что я могу сказать, — это скверный спектакль!» Я отпустил соломенные волосы, и голова снова тяжело опустилась на грудь, звук голоса у меня в ушах словно растаял. Кольт отправился назад в кобуру, а я побрел на другой конец гостиной, где моя рыжеволосая спутница с ввалившимися глазами поднялась наконец с пола и судорожно хваталась за край стола, пытаясь удержаться на ногах.

— Дэнни? — Она сделала жалкую попытку улыбнуться. — Я так рада, что это он, а не ты!

Я изо всей силы ударил ее по лживым губам, удар прозвучал намного громче, чем выстрелы из моего револьвера. Она потеряла равновесие, скользнула вдоль края стола и упала на пол. Я нагнулся над ней, обеими руками схватив за белый кашемировый свитер, и снова поднял на ноги.

— Нет! — взмолилась она, захныкав от боли и ужаса одновременно. — Пожалуйста!

— Ты подставила меня, — проскрежетал я. — Это дерьмо побоялось разговаривать со мной у Гаса, и ты привезла меня сюда, чтобы это пресмыкающееся вырубило меня, как только я войду в дверь. Из кромешной тьмы квартиры мой силуэт прекрасно был виден в дверном проеме, обрисованный сзади ярким светом с лестничной клетки!

— Дэнни, поверь мне, я не знала, что у него есть пистолет! — Плечи ее конвульсивно дернулись. — Я думала, они просто хотят припугнуть тебя, — так они сказали, клянусь!

— Кто сказал?

— Мистер Терри и этот уродец без подбородка.

Я закурил и с минуту наслаждался ароматом сигареты, затем спросил:

— Когда это было?

— Сегодня, во время ленча. Мистер Терри сказал, что ты частный детектив без всякого стыда и совести, нанятый специально, чтобы досадить ему. Ты прикидываешься, что занят расследованием убийства Линды Морган, а на самом деле единственное, что ты должен сделать, — это попытаться навесить на него те же обвинения, какие были предъявлены ему пятнадцать лет назад — сводничество и тому подобное.

— Итак, ты утверждаешь, что согласилась помочь, поскольку была убеждена в полной бессовестности частных сыщиков, которых следует проучить? — зло спросил я.

Рыжая отвела глаза.

— У меня не было другого выхода, — тихо произнесла она. — Но они говорили, что хотят просто предупредить тебя, — может, слегка побить. Мистер Терри сказал, что этого будет вполне достаточно, чтобы напугать тебя до смерти. Мне нужно было подыграть тебе, какую бы дикую историю ты мне ни рассказал, и любыми средствами заманить тебя сюда.

Я с неохотой подумал, что оправдания ее звучат вполне правдоподобно.

— Почему у тебя не было выхода? — спросил я.

Она с минуту колебалась, затем быстро сбегала в спальню. Через две секунды она вынесла оттуда лакированный портсигар.

— Вот почему, — почти беззвучно проговорила она, протягивая мне его.

Внутри лежало пятнадцать или около того сигарет, одного вдоха было достаточно, чтобы почувствовать запах наркотика.

— Марихуана. — Я закрыл портсигар и бросил его на стол. — Вон на какую приманку он тебя поймал?

— Да, — мрачно согласилась она.

— Но по-моему, марихуана сама по себе не формирует зависимость…

— Кто тебе такое сказал, папочка?

— Я слышал, — произнес я неуверенно. — Имеется в виду, что легче бросать. Привычка к героину намного сильней — страшная ломка и прочие ужасы, когда лишают наркотиков. Здесь этого нет, просто усилие воли — и ты освободился, бросил, и все. — Я лихо прищелкнул пальцами.

— А в чем же ты видишь удовольствие, папочка? — страстно выдохнула она. — Вести здоровый образ жизни и предпринимать долгие прогулки пешком каждый раз, когда эта жизнь опротивеет тебе до смерти? Занимайтесь теннисом! — передразнила она всеамериканскую провинциальную матрону. Ее заплаканное лицо выражало неприкрытую враждебность. — Да лучше я умру, чем опущусь до этого!

— Ты и так была на волосок от смерти. Если бы я не сбил тебя с ног, когда мы вошли в квартиру, ты давно бы уже валялась тут бездыханной, как сейчас этот Чарли-без-Подбородка. — Я указал на то место, где отдыхал наш приятель. — Подумай-ка об этом, дорогая.

Она затихла. Вызывающее выражение медленно сходило с ее лица.

— Итак, Терри сказал, чтобы ты сделала все, как было задумано, или больше не получишь сигаретки?

— Более того — он вызовет полицию, и они обнаружат здесь именно то, что придут искать.

— Гас часто действует таким образом?

— Не уверена, — помедлив, сказала она. — Думаю, что у многих девушек, которые приходят к нему на вечеринки каждый раз, нет другого выхода. Часто он принимает особых гостей — важных бизнесменов, — ему, как он говорит, нужно их развлекать, и у него всегда под рукой одна из этих девушек.

— Сколько важных бизнесменов по указанию Гаса развлекала ты?

— Трех, — промычала она.

Она попыталась избежать моего взгляда, и на щеках у нее внезапно появились два красных пятна.

— В каком они были возрасте?

— Ну, двоим чуть больше пятидесяти, третий немного старше.

— Да, твои удовольствия дорого тебе достаются. — Я укоризненно покачал головой. — На твоем месте я бы лучше занимался теннисом!

Ее ровные белые зубы на минуту прикусили нижнюю губу.

— Не заставляй меня чувствовать себя еще ничтожней, Дэнни, — прошептала она. — Я и так готова сквозь землю провалиться!

— Я не привык читать мораль. Но твоя ужасающая глупость сводит меня с ума. Такую красивую девушку арендуют на уик-энды ради нескольких сигарет с марихуаной?

— Ты, наверное, прав. — Она беспомощно пожала плечами. — Но теперь уже слишком поздно, не правда ли? — Она кивнула в сторону столовой. — Гебе же нужно объяснить все полиции — и придется включить меня в объяснение.

— Я не собираюсь тратить полночи на разбирательства с полицией. У меня есть дела поважнее! — Я немного подумал и сказал в порыве вдохновения: — Собери вещи, нужные на одну ночь, и побыстрее.

— Зачем? — Она непонимающе смотрела на меня.

— Не спорь. Мы не можем знать, слышал ли кто-нибудь из соседей весь этот шум и не вызвал ли уже полицию!

Она исчезла в спальне и появилась через пять минут, готовая к выходу. Я выключил везде свет. Доун закрыла парадную дверь, и я положил ключи к себе в карман. Затем мы спустились вниз к машине. Она сидела тихо позади меня, потом спросила, не в силах больше сдерживать любопытство:

— Дэнни, пожалуйста! Ты везешь меня прямиком в полицию?

— Я везу тебя в «Бэй-отель», — ответил я. — Ты можешь побыть пока в моем номере, а когда они начнут завтра задавать тебе вопросы, скажи, что Терри попросил тебя одолжить ему на выходные твои апартаменты и ты ему не отказала, потому что собиралась провести уик-энд со мной в отеле.

— И кто-то мне смеет говорить о морали? — хихикнула она вдруг, и напряжение исчезло с ее лица. — А если серьезно, то не стоит делать это только ради меня, Дэнни.

— Я делаю это и ради себя тоже. По двум причинам. Как я уже раньше говорил, у меня еще есть кое-какие неотложные дела и нет времени объясняться с полицией. Правда, имеется еще одна причина.

— Что за причина? — Она придвинулась ближе и ласково погладила меня по бедру.

— Я не могу не принять вызов и не доказать тебе, что и без марихуаны можно получить множество разнообразных удовольствий, даже если мне для этого понадобится вся следующая неделя!

Я оставил автомобиль перед входом в отель и проводил Доун наверх в мою комнату. Убедившись, что с ней все в порядке, я оставил ее там и направился к лифту, размышляя, как мне выпутаться из этой истории.

Мой любимый портье громко откашлялся, когда я вошел в холл.

— Мистер Бойд? — Его нежный голос был невероятно взволнован.

Я подошел к стойке.

— Мистер Бойд, — повторил портье более твердым голосом. — Я видел, как вы провели в свою комнату девушку несколько минут назад.

— Не спорю, видели, Кларенс, — согласился я. — Поздравляю, у вас хорошее зрение!

— Я думаю, это не имеет значения. В соответствии с нашими правилами вы должны отвезти молодую леди домой — прямо сейчас, немедленно!

— Когда я заказывал номер, я попросил двойной и объяснил причину, — недовольно ответил я. — Помните?

— Я думаю, что и это не имеет значения! — сказал он. — Пусть она уходит!

Я подошел ближе, ухватил его за галстук и со злости рванул на себя так, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.

— Кларенс, — сказал я, дьявольски улыбаясь. — Протяни руку и пощупай у меня под мышкой.

— Ч-что?

— Делай, что говорят, — промурлыкал я. — Пока я не задушил тебя твоим вонючим галстуком.

— Да, сэр, — еле слышно прошепелявил он.

— Под мышкой слева, только не щекочи, понял?

Он сделал, как я велел, и глаза его дико выпучились, когда он нащупал кольт у меня под пиджаком. Я отпустил его галстук и выпрямился, все еще глядя на него с неприятной улыбочкой.

— Девушка останется в моей комнате так долго, как я этого захочу. А так как мы с тобой пара добрых приятелей, я оставляю ее под твою ответственность.

— Нет! — пронзительно вскрикнул он. — Вы не можете сделать этого! Если мистер Холмс, наш директор, узнает об этом, он убьет меня!

— Если ее там не будет, когда я вернусь, или она будет недовольна гостиничным сервисом, — пророкотал я ласково, — мистеру Холмсу не нужно будет беспокоиться, я сам пристрелю тебя! — Я нагнулся к стойке и больно ткнул сомкнутыми пальцами в его вялый живот. — Прямо здесь!

Было около полуночи, когда я вернулся в особняк Гаса Терри. Машин поубавилось, но оставалось еще довольно много. Лихие звуки джаза разносились из хитроумно расположенных в траве динамиков, и казалось, сам воздух насыщен весельем.

Перед тем как оставить Доун в отеле, я перезарядил свой кольт, и теперь его солидная тяжесть позволяла мне чувствовать себя уверенно. На пути к бассейну я едва увернулся от преследующего двух хихикающих полуголых девиц великана, на голове у которого были прикреплены бутафорские рога. Неужели знаменитый Баффало Билл подобным же образом создавал себе репутацию?

Я подхватил с подноса двойной бурбон со льдом и приветливо улыбнулся бармену, который выглядел так, будто только что избил свою мамочку до полусмерти и обеспокоен тем, что запачкал свои руки.

— Хлопотливая ночь? — спросил я.

— И утро тоже, — проворчал он. — Это сборище не разойдется до завтрашнего ленча, готов поспорить.

— Выносливости у них куда больше, чем у меня, — сказал я, дружески улыбаясь.

— Стадо болванов! — презрительно хмыкнул он. — Гоняют по двору полуголых девок — а девки-то по большей части вдвое моложе этих долбаков! — Глаза его вдруг засветились злорадством. — Знаешь что?

Жизнь преподнесет им сюрприз — в одно такое утро они скончаются от сердечной недостаточности. Так им и надо!

Послышался легкий быстрый топот, и совершенно голая, невероятно щедро одаренная природой светловолосая амазонка пронеслась мимо нас резвым галопом. Пять секунд спустя толстощекий коротышка проскакал вдогонку, его дыхание вырывалось из глотки с агонизирующим шипением.

— Похоже, этого парня хватит инфаркт, если он ее не скоро догонит, — заметил я.

— Я знал одного молодого и здорового человека — ты мне его напоминаешь. Наклонился, чтобы завязать шнурок на ботинке в подземном переходе, — и все, кранты!

— Его сбило поездом, когда он стоял на платформе?

— Сердце!

— Пока я не ушел, дай-ка мне глотнуть еще чего-нибудь да скажи, ты не видел Тину, горничную?

Глаза его вновь подернулись смертельной скукой.

— Она была тут минут пятнадцать назад, сказала что идет в дом, хочет посидеть и дать отдых ногам.

— Спасибо. Не подскажешь, где найти ее комнату?

Он злобно посмотрел на меня:

— Оставь ее в покое. Тут полно девок, которые только и делают, что вылавливают парней вроде тебя. Зачем же беспокоить такую славную крошку, как Тина?

— Ты меня неправильно понял. Мне просто нужно поговорить с ней. Это очень важно для нее.

— Ну конечно! — Он презрительно сплюнул в траву рядом с моей ногой.

— Честное слово, — сказал я, вытаскивая десять долларов и кладя банкнот на стойку перед ним. — Надеюсь, это поможет тебе вспомнить.

— Вопрос не в деньгах, — проворчал он. — Просто у меня есть кое-какие принципы, если у тебя их нет!

Я положил вторую десятку рядом с первой и вопросительно поглядел на него. Он колебался с минуту, потом сгреб деньги своей неуклюжей лапой.

— Твоему честному слову можно верить, я думаю. Обойди дом с другой стороны. Первая дверь в кухню — она тебе не нужна, а вторая ведет как раз в помещение для прислуги.

— Прекрасно! — сказал я, с трудом подавляя желание двинуть ему между глаз. — Что дальше?

— Ее комната по правую сторону, не первая, не вторая, и даже не третья…

— Тогда, наверное… четвертая, — проговорили мы в унисон.

— Зачем спрашиваешь, если сам знаешь? — едко заметил он.

— Ты женат? — задал я вопрос.

— Да, женат. А что? — Он подозрительно взглянул на меня.

— Дети есть?

— Нет.

— Заметно, — сказал я насмешливо.

Обходя вокруг дома, я догадался, почему толпа во дворе заметно поредела. Полдюжины голосов яростно спорили о чем-то в кухне, откуда раздавался страшный грохот, будто кто-то изо всех сил колотил по раковине, пытаясь превратить ее в тонкий лист металла.

Вторая дверь вела в холл для прислуги, как и сообщил бармен; я на цыпочках пробрался внутрь, словно хозяин дома, который, стараясь не разбудить жену, крадется вниз по лестнице к горничной, сгорая от страсти и нетерпения. Я отсчитал четвертую дверь по правой стороне, она была не заперта, я быстро открыл ее и проскользнул внутрь.

Тина конечно же не просто дала отдых ногам — она удобно раскинулась на кровати, на ней были только белый бюстгальтер и розовые трусики, которые стоили большому любителю азартных игр пятьдесят долларов.

Она резко приподнялась на локте, заслышав звук закрывающейся двери, но настороженность тут же исчезла с ее лица, когда она увидела, кто вошел.

— Дэнни, — произнесла она и приветливо улыбнулась. — Как ты узнал, где меня найти?

— Ну, это было бы сложно, если бы я не провел небольшое расследование сам для себя.

— Это ты пришел рано на свидание или я опоздала? Во всяком случае, мне кажется, что я уже одета, как и подобает в таких ситуациях.

Я присел на краешек кровати. Взглянув на меня, она мгновенно стала серьезной.

— Что-нибудь случилось? Какие-то неприятности?

— Вот именно, неприятности, это ты точно угадала. Ты помнишь, как познакомила меня с рыжеволосой девицей вечером?

— «Помнишь»?! — Она вскипела от возмущения. — Я не переставала сожалеть об этом весь вечер, когда увидела, что вы уезжаете вместе! Как случилось, что ты вернулся? Появился ее муж?

— У нее оказалась очень беспокойная квартирка. Как давно ты ее знаешь, Тина?

— С трех часов сегодняшнего дня — когда мистер Терри показал мне ее и велел представить тебе, когда ты приедешь.

— Ты уверена, что не видела ее раньше? Может, на других вечеринках?

Она пожала плечами, серебристыми от яркого света за окном.

— Может, и видела. Их всегда так много, Дэнни, да к тому же они никогда не представляются мне официально.

Я рассказал ей все, что произошло у Доун Деймон на квартире, и повторил ее рассказ о Гасе, точнее, о том, что он вербует девушек для развлечения своих именитых гостей. Тина сидела на кровати, слушая меня с полуоткрытым ртом, обхватив руками колени.

— Какой ужас! — прошептала она. — Но по какой причине мистер Терри захотел тебя убить?

— Я уже начинаю догадываться. Мне нужна твоя помощь, милая.

— Моя? — Она медленно моргнула. — Что я могу сделать?

— Ты можешь мне сказать, где он это хранит, — не спеша выговорил я.

— Хранит что?

— Ты хочешь, чтобы я произнес по буквам? — мрачно сказал я.

Она все еще смотрела на меня, невинно округлив глаза, но что-то было спрятано за этим простодушным взглядом голубых очей, что-то тайное и очень личное.

— Ты меня запутал, Дэнни, — улыбнулась она неуверенно. — Я чувствую себя так, будто мы играем в игру, совершенно новую для меня, а ты злишься, потому что я до сих пор не поняла правил.

— О’кей, — добродушно ответил я. — Попробуем поиграть по-другому, и я объясню тебе правила по ходу дела, согласна?

— Прекрасно! — охотно подхватила она. — Продолжай.

— Во-первых, ты должна лечь на спину — выпрямись хорошенько.

Она разжала руки, обнимавшие колени, и послушно выпрямилась. Неожиданно углы ее губ тронула легкая улыбка.

— Ты уверен, что это не просто новый осторожный подход к старейшим из известных игр?

— Клянусь! — пообещал я. — А сейчас раздвинь пошире ноги и…

Глаза ее совсем округлились.

— Поклянись, что это не какой-нибудь подвох!

— Клянусь, — терпеливо повторил я. — А теперь сделай, как я просил, а?

Она заколебалась, в глазах ее вдруг мелькнуло беспокойство, и я заметил, что ей стоило больших усилий расслабиться. Ноги ее стали медленно раздвигаться, пока не повисли по обе стороны кровати.

— Ну как? — спросила она.

— Ты просто молодец, дорогая. А сейчас… — Я ринулся вперед и схватил ее левое бедро обеими руками. — Если ты сможешь убедить меня, что эти следы от уколов не связаны с инъекциями героина под кожу, что Гас не держит тебя на крючке и ты не работаешь на него таким же образом, как Доун Деймон и остальные, — я глубоко вздохнул, — тогда будем считать, что ты выиграла!

— Отпусти меня! — захныкала она, но я крепко держал ее ногу, и она вдруг перестала сопротивляться, откинув голову на подушку. — Я ненавижу тебя, Дэнни Бойд! — прошипела она. — Жаль, что тот малый не продырявил твое паршивое сердце насквозь! Надеюсь, ты никогда…

— Все уже кончено, милая, — произнес я терпеливо, насколько это было в моих силах. — Пойми же ты своей хитренькой, но туповатой головкой — все кончено! Гас Терри, этот дом, его организация — все это откроется, и будет большая шумиха! И если ты сейчас же не перестанешь упрямиться и не начнешь сотрудничать, я не смогу тебе помочь выпутаться из этой истории.

— Что ты имеешь в виду?

— Начинай мне помогать, — сказал я. — Ты должна знать, где Гас прячет наркотики.

Я отпустил ее бедро, поднялся и стоял в ожидании. Она перекинула ноги через кровать и, вскочив, поспешно направилась к туалету. Она натянула на себя униформу с такой поспешностью, словно в доме начался пожар, затем села перед зеркалом и принялась расчесывать волосы.

— У меня мало времени, голубушка, — проворчал я. — Ты на моей стороне или на стороне Гаса — выбирай!

Она повернулась и посмотрела на меня с измученным выражением лица:

— Ты, видно, совсем не знаешь, Дэнни, что бывает, когда попадаешь в зависимость? Ничего ты не знаешь, раз думаешь, что кто-то будет помогать тебе разрушать источник, которым все пользуются.

— Тина, милая, как долго ты уже принимаешь это?

— Колюсь, ты имеешь в виду? — Она старалась говорить весело. — Четыре-пять месяцев, я думаю. Ну и что?

— Ты помнишь, какое количество наркотика приняла в первый раз?

— Примерно помню.

— Насколько больше тебе нужно сейчас, чтобы добиться того же эффекта?

Она повернула голову и тупо смотрела на свое отражение в зеркале.

— Ты не представляешь, как трудно обходиться без этого, Дэнни, — прошептала она. — Я как-то раз отказалась сделать для Гаса одно дело, месяца два назад, и он не давал мне ничего три дня — преподал урок. — Она передернула плечами. — Я бы не согласилась пройти через это снова ни ради тебя, ни ради кого бы то ни было во всем этом проклятом мире!

— Продолжай в том же духе, и тебе и так не придется. Просто умрешь в ближайшие полгода.

— Я попробую использовать свой последний шанс! — сказала она равнодушно.

— В тот вечер на лестнице, — спросил я, — зачем ты встречалась с Обистером?

— Дэнни! — Нижняя губа ее насмешливо изогнулась. — Ты не настолько наивен, мне кажется.

— Последнее врем я делаю ужасно много всего первый раз в жизни, — сказал я. — Например, перестал думать прежде всего о сексе! Ну а для тебя разве проблема — чуть-чуть поиграть с Джорджем на его собственной игровой площадке?

Она шмыгнула носом:

— Это очень даже проблема, разве ты по мне не видишь? Это как раз та самая работа, от которой я отказалась пару месяцев назад — когда Гас быстро поставил меня на место известным тебе способом.

— Я знаю, что нужно большое усилие воли, чтобы избавиться от привычки, когда зайдешь слишком далеко — как в твоем случае. Но может, ты будешь одной из немногих, у кого хватило бы на это сил?

— Ты ошибаешься, — резко бросила она. — А теперь не будете ли вы так любезны, мистер Бойд, и не соблаговолите ли выйти отсюда? Вы начинаете мне надоедать!

Я обошел кровать и остановился около ее стула.

— Ты же можешь это сделать, девочка, — настойчиво повторил я. — И вернешься к жизни, веселая и счастливая, радостно улыбаясь…

— Как гиена! — выпалила она. — Поди прочь! У меня из-за тебя уже мурашки по коже.

— Ну что ж, — пожал я плечами. — Если тебе так нравится, я ничего не могу поделать.

Я уже пошел было прочь, но потом вдруг резко повернулся и ударил ее ребром ладони по затылку. Она повалилась вперед, и я едва успел подхватить ее, прежде чем она раскроила себе голову о край тумбочки. Теперь у меня будет достаточно времени, подумал я, чтобы поговорить с Гасом Терри до того, как она его предупредит. Я запер дверь на ключ, оставив его снаружи в замочной скважине. Коридор для прислуги вел еще куда-то внутрь особняка, и я несколько раз спускался и поднимался по лестницам, обогнул четыре-пять углов, прежде чем попал наконец в главную часть здания. Звук моих шагов гасился невероятным гвалтом, доносящимся сюда через парадную дверь.

Я впервые увидел зал ночью. Куполообразный свод из затемненного стекла был теперь непроницаемо черным, дневное впечатление легкой парящей высоты сменилось тягостным ощущением обступившего со всех сторон и устрашающе давящего на тебя мрака. Две огромные лампы на противоположных краях мраморной стойки бара освещали единственное место в этом огромном темном зале. Я привычно глянул в дальний угол и увидел неподвижную фигуру. Гас скрючился над стойкой, вытянув руки и уткнув в них голову. Я достал кольт и медленно направился к нему, стараясь не шуметь. Десять секунд спустя я уже сидел через три стула от него, выложив револьвер на стойку бара прямо перед собой.

— Сервис у тебя самый отвратительнейший, какой я когда-либо видел, — сказал я, стараясь придать голосу нормальную разговорную тональность.

Терри резко дернул головой и уставился на меня невидящим взглядом. Затем он энергично встряхнулся пару раз и, хватаясь за край стола, попытался удержаться в сидячем положении. Миксер и полупустой стакан не были видны за его плечом. Он торопливым жестом провел по волосам, хрюкнул себе под нос и подтолкнул ко мне миксер.

Я взял чистый стакан и налил себе.

— Стингер[5], — сказал Гас. — У меня так заведено — даже если я не обедаю, то пью мартини до половины десятого, а потом переключаюсь на виски с ликерами.

— Знаешь что, Гас? — сказал я восхищенно. — Если тебя когда-нибудь посадят на электрический стул, им не удастся поджарить тебя — ты сразу же начнешь кипеть, пока весь алкоголь не выпарится и от тебя не останется абсолютно ничего.

— Какая очаровательная мысль! — проворчал он. — Миксер?

Я передвинул миксер к нему и наблюдал, как он наполняет свой стакан.

— Я на тебя ужасно рассержен, Гас, — спокойно проговорил я.

Он мельком взглянул на револьвер, лежавший на стойке бара передо мной.

— Интересно знать — почему?

— Из-за этого гомика! — Я печально покачал головой. — Я простил бы тебе все, что угодно, Гас, но это меня по-настоящему задело! Ты считаешь, меня так легко вывести из игры? И не обязательно посылать профессионала вроде Джонни Девро — достаточно одного маленького гомика с липовым английским акцентом? — Я осторожно потянул виски, наслаждаясь нежным тонким ароматом скользящего по глотке напитка и взрывной реакцией желудка, когда он достиг его стенок. — Я просто оскорблен, — объяснил я.

— Что-то не сработало, — сказал Гас, и в голосе его звучал слабый, чисто академический интерес.

— Как его звали — если кто-нибудь позаботился дать ему имя? — спросил я.

— Генри Кёних, — охотно сообщил он. — И если тебя это хоть как-то утешит — он был профессионалом, Дэнни, и одним из самых лучших! Тебе, должно быть, чертовски повезло!

— У него возникли проблемы, и пока он решал, как с ними справиться, я отправил его в лигу для любителей.

— Это очень скверно, — с сожалением произнес он. — У него было замечательное чувство юмора — вспомни, как он одурачил тебя в холле сегодня вечером.

— Конечно, — кивнул я. — Я ответил ему не хуже, надеюсь. Когда мы прибыли к Деймон на квартиру, там была кромешная тьма, и мы с ним оба ждали, кто же пальнет первым.

— Ну и кто же начал?

— Я с ним так перенервничал, что всадил ему две пули в грудь, одну прямо в лоб, пока он падал, еще одну сквозь спинку кресла — просто так, на всякий случай. Ну ты понимаешь?

— Я понимаю, — напряженно ответил Гас. Костяшки его пальцев побелели, когда он поднимал зажатый в руке стакан.

— Я рад, что ты напомнил мне о его чувстве юмора, — весело продолжал я. — Одна из пуль продырявила ему на лбу замечательный третий глаз, ему не пришлось даже ехать ради этого в Тибет. Разве он не нашел бы это забавным, Гас?

— Нет! — Он высоко поднял стакан и вдруг неистово швырнул его о стену позади бара. Удар прозвучал как выстрел, и несколько осколков упали на мрамор прямо перед нами.

— Какая муха тебя укусила, Гас? — спросил я озабоченно.

— Интересно бы узнать, как ты управился с этой Деймон? Ты получил от нее нужную информацию?

— Да она просто ребенок, Гас, — откровенно признал я. — Хотела, чтобы я остался у нее попить чайку и прочее; но я сказал, что мне нужно вернуться сюда, потому что я был приглашен на чрезвычайно важную вечеринку и она еще не закончилась!

— Ты воображаешь, что просто чертовски находчив, Дэнни?

— Я считаю, что ты много находчивее, Гас, — почти правдиво сказал я. — Ты выдумал блестящее прикрытие: тебя все время подозревали в сутенерстве, особенно в связи с твоей прошлой репутацией, а ты все это время содержал центр по распространению наркотиков. Ловкий трюк, скажу тебе! — с восторгом воскликнул я. — Да, сэр! Все эти иногородние покупатели могут приехать сюда и чувствовать себя в полной безопасности — кто разберет тут, среди двух сотен гостей, чем именно они накачаны, тем более что и остальные выглядят не лучше? Тебе ничего не стоит обратить все это в приличную вечеринку, предоставить гостям прекрасную еду, выпивку, девочек — все, что они пожелают!

Его лицо обрело цвет старого пергамента, когда он медленно повернул голову и в упор посмотрел на меня.

— Просто очаровательная история, особенно в твоем изложении, Дэнни, — сухо произнес он. — Жду не дождусь ее конца.

— А это и есть конец, — просто ответил я. — Что еще рассказывать? Полиция обыщет все твои владения и найдет, где ты прячешь свой товар. Девочки, которых ты держишь на крючке и заставляешь делать то, что им велят, дадут показания, и, я думаю, ты окажешься в таком положении, когда сам сможешь предсказать с достаточной точностью, где ты проведешь ближайшие тридцать — сорок лет.

Некоторое время он просто сидел, ссутулившись на высоком табурете, потом неожиданно передернул плечами.

— Знаешь, Дэнни, — произнес он отрывисто, — мне хочется сделать что-нибудь необычное сегодня — совершить какой-нибудь радикальный переворот, что-нибудь дерзкое, которое бы нарушило все традиции! — Он глубоко вздохнул. — Дай-ка мне выпить прямо из миксера!

— Блестящий поступок! — почтительно произнес я. — Вытворяй все, что тебе хочется. — Я забрал свой кольт и заметил, как он непроизвольно замер в оцепенении. — А когда закончишь, сними трубку и позвони лейтенанту Шеллу.

Он поднес миксер к губам, сделал долгий глоток и грохнул его о мраморную стойку, добавляя к сегодняшней цепи разрушений еще одно звено.

— Дэнни! — Он уставился на меня, и в его глазах впервые промелькнула жизнь. — Это может показаться очень глупым, но я хочу попросить тебя об одном одолжении.

— Валяй, проси — никто тебе не мешает, Гас.

Он облизнул сухие губы:

— В задней части бара есть потайной ящик. Мне бы хотелось пойти туда, достать кое-что и использовать. Это не займет много времени. Ты в любое время можешь достать меня своим револьвером.

Я поджал губы, засомневавшись.

— Ты просишь о слишком большом одолжении, Гас, даже у такого старого друга, как я! — Я немного потянул время, прикуривая сигарету, потом вдруг щелкнул пальцами. — Почему бы нам не забыть об одолжениях и не совершить прямую торговую сделку?

— Какого рода?

— Например, я хотел бы знать, кто убил Линду Морган и почему?

— Я не смог бы ответить на этот вопрос, даже если бы захотел, — мрачно проговорил он. — Я не знаю.

— Очень плохо, Гас, — сочувственно произнес я. — Мы чуть было не покончили с этим делом.

— Я скажу тебе, где найти мой товар, — это стоит примерно три четверти миллиона долларов.

— Ты прекрасно знаешь, что полиция все равно найдет его, даже если им придется разобрать дом по кирпичику!

— Предлагаю другую сделку, — с энтузиазмом продолжал он. — Мои конторские книги — в них список имен всех тех, с кем я имел дело.

— Соблазнительно, Гас, — медленно произнес я. — Если бы я мог быть уверен, что ты говоришь откровенно.

— У нас есть шанс испытать друг друга на честность, — быстро сказал он.

Пошарив в кармане брюк, он вытащил оттуда связку ключей и аккуратно отцепил от нее маленький ключик, затем бросил его мне. Его форма напоминала мне что-то, но я никак не мог сообразить, что именно, пока Гас сам не объяснил:

— От почтового ящика. В одном захолустном городишке в сторону Невады по железной дороге. — Он назвал мне город и сказал, что ящик зарегистрирован на имя Роберта Толмэна.

— Книги сейчас там? — спросил я.

— Да, там. Их нетрудно получить, когда они понадобятся, и так же легко отправить обратно, если они уже не нужны, чтобы они спокойно лежали там до следующего раза. Удобно и просто.

Я посмотрел на номер ключа — тридцать три, — изучая его со всех сторон, а Гас тем временем изучал меня.

— Ну, теперь мы в расчете?

— Думаю, да. Ты не против, если я попрошу тебя не торопиться? У нас полно времени, Гас, если ты не принимаешь все это близко к сердцу, конечно.

— Разумеется. — Он слез с табуретки, вытянул руки над головой, сладко потянувшись, и обошел вокруг бара.

Ствол кольта следил за каждым его движением. У многих парней голова слетела с плеч только потому, что они поверили на слово другим парням. Позади бара Гас остановился и показал мне куда-то вниз:

— Этот ящик здесь, Дэнни.

— Давай дальше, Гас. Я внимательно за тобой наблюдаю.

Он снова вытащил связку и выбрал тусклый бронзовый ключ, затем, пробурчав что-то под нос, наклонился к ящику. Я перегнулся через стойку, чтобы видеть каждое его движение. Послышался щелчок, и дверца неожиданно отворилась. Двигаясь медленно, как в пантомиме, Гас протянул руку в шкаф и извлек оттуда автомат.

— Ну ты и нахал! — сердито проворчал я. — Бросай-ка эту штуковину или я снесу тебе башку!

Он усмехнулся, как будто я сказал что-то очень смешное.

— Интересно, тебе удастся когда-нибудь подсчитать те шуточки, которые происходили в этом городе за последние сорок восемь часов? — сказал он почти радостно. — Потому что я уверен — их было много, черт побери! — Он громко рассмеялся.

— Даю тебе последний шанс выбросить эту штуку, Гас. Никаких шуточек больше не будет. Бросай — и мы сможем вернуться к нашему разговору о том, где ты прячешь свой товар.

Гаса вдруг снова так и передернуло от внезапного приступа веселья: голова его откинулась назад — и в то же самое время рука его взлетела вверх, он сунул дуло автомата поглубже в рот и нажал на спуск.

Судя по выражению лица лейтенанта Шелла, целенаправленно шагающего через необъятное пространство зала, мне страшно повезет, если я буду приговорен всего к каким-нибудь двадцати пяти годам. Я закурил и задумался, стоит ли предложить ему выпить — ведь Гасу виски уже не пригодится, — но все-таки с неохотой отказался от такой мысли.

— Ладно, Бойд, — с ходу заговорил он. — Придется давать объяснения насчет двух трупов, так что начинайте — все по порядочку и поживее.

— Конечно. — Я посмотрел на него с обиженным выражением лица. — Вы же знаете, я всегда готов сотрудничать, лейтенант. Иначе разве я позвонил бы вам?

Что касается выражения лица Шелла, то оно было не приведи Боже, грядущий ночной кошмар специально для Дэнни Бойда. Шелл обошел бар кругом и несколько секунд разглядывал то, что осталось от Гаса Терри, затем закурил сигарету.

— Этот бездельник не сделал ни одного приличного фильма за всю свою жизнь, — бесстрастно произнес он. — Вы знаете об этом?

— Может, вы и правы, — признал я. — Но вы должны согласиться, что последняя сцена сыграна им дьявольски талантливо, — настоящие пули и настоящая кровь!

— Но это только один труп из двух, о которых вы любезно сообщили по телефону, — продолжал он. — Не проявлю ли я излишнюю назойливость, если спрошу, где же второй?

— Нет, сэр. — Я старался быть очень вежливым, потому что на лице у Шелла было четко написано: «Будешь умничать — я положу конец твоей карьере, даже если для этого понадобятся лжесвидетели».

Тогда я с жаром начал рассказывать, как мне здорово повезло и я обнаружил, что шелковый костюм, который был сначала на блондинке Джери, а потом его надели на тело Линды Морган, куплен в местном салоне одежды. Я, конечно, не упомянул, что припрятал этикетку, иначе Шелл тут же отправил бы меня в тюрьму. Записи Аннет показали, говорил я, что костюм продан некой Доун Деймон, и сама Аннет припомнила, что видела ее на одной из вечеринок у Гаса. Мы с Гасом встретились, поговорили, и он пригласил меня на сегодняшний раут в надежде, что я увижу здесь эту девицу.

Шелл прикурил со своей обычной тщательностью.

— Эта блондинка, Джери, как вы ее называете…

— Так называл ее Джонни Девро, — поправил я.

— Ее настоящее имя Анджела Шумейкер. У ФБР есть ее отпечатки в связи с арестом за подростковую кражу и еще парочка протоколов по поводу обвинения в вымогательстве. Она вышла замуж за Девро пятнадцать месяцев назад в Лос-Анджелесе.

— Семейная банда? Ну что же, в женских журналах всегда пишут, что жена должна живо интересоваться карьерой мужа.

— Давайте дослушаем конец истории с этим шелковым костюмом.

Я рассказал, что примерно через два часа после того, как я прибыл на вечеринку, Терри сообщил, будто Деймон позвонила и сказала, что не приедет, но дала свой адрес и не возражала, чтобы я приехал к ней домой. Потом я поведал о происшедшем в ее квартире и протянул Шеллу ключи.

— Почему вы сразу не сообщили об этом?

— Потому что мне нужно было застать Гаса врасплох до того, как он узнает, что Генри Кёних так опростоволосился, — терпеливо объяснил я. — Мне хотелось вывести его из себя, и, похоже, это удалось. Эта Деймон, ясное дело, вообще ему не звонила, ее, вероятно, даже нет сейчас в городе. Как он мне позже сказал, Кёних — профессиональный убийца, и это, должно быть, легко проверить.

— Дальше что?

Я продолжил подробный рассказ, как, войдя снова в этот зал, обнаружил Гаса спящим на табурете за стойкой, — короче, все до того момента, когда он вставил ружье себе в рот и выстрелил. Я закончил, и лейтенант молча смотрел на меня секунд десять.

— Я бы дал вам по меньшей мере лет пятьдесят, и без всякого труда, — сказал он ломким от возмущения голосом. — У вас хватает наглости стоять здесь и рассказывать мне, что вы беседовали с этим парнем, а потом позволили ему размозжить себе голову! — Его лицо потемнело от ярости. — И вы даже не попытались выяснить, где у него находится припрятанный товар!

— Должен признать, что Гас слегка надул меня. Застрелился прежде, чем у меня появилась возможность поторговаться с ним.

— Почему вы не удержали его?

— Лейтенант, — устало произнес я. — Как вы можете отговорить человека от самоубийства? Припугнуть, что застрелите его, если он попытается убить себя?

Шелл что-то промычал, к моей великой радости, я не разобрал, что именно. Я достал ключ, который дал мне Гас, и протянул Шеллу.

— Уверен, что Гас не обманул с конторскими книгами; если хотите это проверить — пошлите за почтовым ящиком в Неваду. Там все имена, списки тех, кто хоть раз покупал у него наркотики.

— Посмотрим, посмотрим, — кисло произнес Шелл. — Как вы догадались о наркотиках? Совершенно неожиданный поворот!

— У Гаса есть горничная Тина… — И я рассказал ему о двух перебравших спорщиках и о том, как увидел следы уколов на ее бедре. — Я переговорил с ней, прежде чем прийти сюда к Гасу снова. Терри использовал очень гуманный подход к любой женщине, которая, по его мнению, может ему пригодиться, — кидал им сперва приманку из наркотиков, а потом запугивал, что лишит привычной дозы, если они попытаются избавиться от его власти. Тина была так напугана, что не хотела даже со мной разговаривать. Я запер ее в собственной комнате в другой половине дома — вы можете в любое время вызволить ее оттуда. Думаю, что через пару дней без этой дряни она быстренько расскажет вам, где найти спрятанный Гасом товар.

— Эта горничная была вашей подружкой? — спросил он бесстрастно.

— В каком-то смысле — да, — честно признался я. — Но не в том, в каком думаете вы.

— Как я рад, что не являюсь вашим другом, Бойд, — презрительно бросил он. — Хорошо же вы поступаете со своими друзьями!

— Она употребляет наркотики уже месяцев пять. Вы задержите ее за это, и, вероятнее всего, она получит условное наказание и принудительное лечение в стационаре. Если бы я скрыл ее участие, она продолжала бы колоться и через год наверняка умерла бы. Вы признаете такое отношение дружеским, лейтенант?

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд, затем он пожал плечами.

— Мне не очень нравится ваша история — в ней полно дыр, — голос его был резок и скрипуч, — но на данный момент я принимаю ее.

— Благодарю.

— Вы можете идти.

— Вам нужен мой официальный отчет?

— Да, конечно, — безразлично ответил он. — Но еще достаточно времени. Вы ведь никуда не уезжаете пока из Санта-Байи. Вернемся к этому позже.

— Как скажете, лейтенант. — Я прошел мимо него к выходу, но остановился у дверей. — Лейтенант!

Он обернулся и с раздражением посмотрел на меня:

— Ну что еще?

— Кого вы определили в убийцы Линды Морган? — спросил я без каких-либо определенных интонаций в голосе.

Его рот растянулся в медленной улыбке, и я подумал, что он несколько опоздал родиться: пару веков назад он руководил бы испанской инквизицией.

— Разумеется, вас, Бойд, — ласково произнес он. — Кого же еще?

В холле полицейские собирали оставшихся гостей, загоняя их в дом, — от массивного парня с буйволиными рогами на голове до светловолосой амазонки, стоявшей в стороне от толпы и демонстрировавшей упражнения для бюста с изумительным безразличием к собственной наготе.

В трех милях от резиденции Гаса Терри находилась какая-то ночная забегаловка. Я припарковался, вышел из машины, заказал кофе и бутерброд с ростбифом и, пока невысокий повар с затуманенными глазами готовился ублажить мой ненасытный желудок, пошел позвонить. Взяв справочник, я отыскал домашний номер Обистера. В трубке прогудело семь-восемь раз, пока он наконец ответил.

— Это Дэнни Бойд, — сухо произнес я. — И это твой крах, Джордж! Гас Терри мертв, его обиталище полно полицейских — они раздобыли ключ от почтового ящика, где он хранил все свои записи и счета.

— Что?! — безумным голосом воскликнул он.

— У нас есть шанс как-нибудь выпутаться из всего этого недоразумения. — Я был резок и суров. — Встретимся через час у тебя в баре наверху.

— Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, — промямлил он.

— Не будь глупее, чем ты есть на самом деле, Джордж, — отрезал я. — Я собираюсь провести небольшой эксперимент — но если ты не придешь к себе в офис, ты все сорвешь! — Я повесил трубку, не дав ему возможности вставить ни слова.

Я снова полистал справочник и позвонил Аннет. Она сразу же подняла трубку.

— Дэнни Бойд, — сказал я.

— Дэнни? Ты знаешь, что сейчас уже ночь?

— Плохие новости, дорогая, — тихо произнес я. — У меня нет возможности сказать тебе об этом иначе, поэтому говорю прямо: Гас умер.

На другом конце провода воцарилась тишина. Я немного подождал, затем спросил:

— Ты слушаешь, дорогая?

— Да. — Голос ее показался мне совершенно отрешенным, без каких-либо признаков чувств. — Как это случилось?

— Выстрел в голову, — осторожно произнес я. — Может быть, самоубийство. Я считаю, у меня есть шанс поймать сегодня убийцу Линды Морган и того, кто отвечает за смерть Гаса, — двух зайцев сразу. Мне нужна твоя помощь. Ты в состоянии оказать ее?

— Думаю, да, — тихо сказала она. — Что я должна сделать?

— Я назначил встречу с Джорджем Обистером через час в его офисе. Ты можешь приехать туда?

— Конечно, но что мне там делать?

— Просто слушать, — сказал я. — Ты была намного ближе Гасу, чем кто-либо другой в этом мире. Мне нужно сравнить две точки зрения. Если ты просто послушаешь ответы, ты поймешь, кто врет, а кто нет.

— Я буду там, — пообещала она.

— Прекрасно!

— Дэнни!

— Да?

— О, я думала, ты уже вешаешь трубку. Насчет Гаса — это произошло быстро?

— Он никогда не знал, чем кончит. Смерть была мгновенной — он выстрелил себе в рот.

Аннет дико вскрикнула, и меня словно обожгло ее неподдельное страдание. Она бросила трубку, и последовавшая тишина подействовала на меня еще более удручающе.

Я проглотил два сандвича с мясом, выпил кофе и поехал в отель. Когда Тайлер Морган наконец-то соизволил открыть дверь своего номера, я быстро проскользнул внутрь до того, как он успел захлопнуть ее перед моим носом.

— Вы в своем уме, Бойд? Сейчас…

— Уже середина ночи, — закончил я за него. — Вы говорили, что, если я выйду на убийцу вашей племянницы, вы должны узнать об этом первым — до того, как я пойду в полицию.

Гнев исчез с его лица, и он пристально смотрел на меня некоторое время. Затем прошел к ближайшему стулу и сел, скрестив руки на груди.

— Именно это я сказал вам, — тихо согласился он. — А вы нашли убийцу?

— Думаю, да, — кивнул я. — Нужно, чтобы вы оделись и поехали со мной. Я узнаю в течение часа наверняка — он убийца Линды или нет.

— Я сейчас же оденусь, — быстро проговорил он.

— Мне хотелось, чтобы вы сделали сначала еще кое-что. Выпишите чек на пять тысяч долларов.

Если я окажусь не прав, вы всегда можете аннулировать его.

Я видел, что у него в голове вертится не меньше двадцати вопросов, он смотрел на меня совершенно пустыми глазами, но не задал ни одного.

— Очень хорошо, — наконец выдавил он. — Сейчас выпишу.

Три минуты спустя я ехал в лифте с чеком в кармане, чтобы подождать Моргана внизу в холле. Лифтером оказался симпатичный здоровяк лет тридцати. Когда мы проезжали шестой этаж, я вспомнил, что упускаю, и это, наверное, отразилось на моем лице.

— Что случилось, сэр? — встревоженно спросил лифтер. — У вас такой вид, будто вы съели тухлую рыбину или что-нибудь в этом роде.

Я посмотрел на часы, потом на него.

— Сейчас у нас три двадцать шесть утра, — с горечью произнес я. — В моей комнате сидит и ждет, когда же я наконец приду, очаровательная рыжеволосая девушка. Девушка не просто прекрасная, но полная страсти и огня, а грудь у нее плавно и высоко вздымается, когда она поведет плечами. Такая земная и желанная… А мы спускаемся в холл — я миную шестой этаж с ожидающей меня рыжеволосой девушкой, потому что должен уйти по очень важному делу. Если бы ты был на моем месте, думаешь, у тебя на лице было бы написано что-то другое?

Он нажал на кнопку, и дверь распахнулась.

— Мистер, — с чувством произнес он, когда я вышел в холл, — по-моему, вы ненормальный!

Морган присоединился ко мне пять минут спустя. Он нес с собой аккуратный атташе-кейс и выглядел так, будто собрался на ежемесячное собрание директоров. Мы спустились к машине, и он устроился на заднем сиденье позади меня.

— Я не буду задавать никаких вопросов, — сказал он тихо. — Это было бы нечестно и преждевременно. Я хочу, чтобы вы использовали все шансы и доказали свою правоту.

— Благодарю.

— Потому что, если вы ошиблись, — продолжал он тем же бесстрастным голосом, — я прослежу за тем, чтобы вас лишили лицензии в штате Нью-Йорк, и это будет конец карьеры — каких бы денег, времени, энергии мне это ни стоило. Вам все ясно?

— Ясно, как отражение луны на вашей лысине! — припечатал я.

Он посмотрел на меня колючим взглядом, потом откинулся на сиденье.

— Ну что ж, если все ясно, то разговор окончен, — пробормотал он.

Когда я подъехал к темному и опустевшему «Бэйсайду», меня поразило удивительное спокойствие освещенного лукой океана, безмятежной волной набегающего на серебряный песок пляжа. Меня потянуло на философию, и я чуть было не начал бормотать что-то вроде: «Вы не находите, что природа так прекрасна?»

Я снова подумал о Доун Деймон, и настроение моментально испортилось. Мы обогнули здание, Морган не отставал от меня. Вот и боковой вход со стороны пляжа. Поднявшись в полной тишине по лестнице, мы прошли по небольшому коридорчику к дальней двери. Я открыл ее, и мы с Морганом вошли внутрь.

Джордж Обистер стоял посреди комнаты со стаканом в руке. Лицо его выдавало нервное напряжение, достаточное, чтобы на неделю обеспечить город электричеством.

— Тебе давно пора быть здесь, Бойд! — раздраженно сказал он. — Что за дурацкие разговоры ты ведешь по телефону? — Его глаза вдруг округлились, когда он увидел позади меня Моргана. — Тайлер! Какого черта?..

— Бойд настоял, чтобы я пришел вместе с ним, — спокойно произнес Морган. — Я тоже не в курсе, для чего все это нужно. — Он подошел к тахте, тяжело сел и пристроил свой атташе-кейс на коленях. Он смотрел на Обистера почти с отеческим интересом.

— Как видишь, Джордж, я всего лишь зритель.

Обистер разгладил свои темные волосы изящным жестом, потом принялся теребить усы.

— Черт возьми, Бойд! Если это дешевая провокация, я тогда…

— Перестань грозиться, Джордж, лучше присядь, — предложил я. — Тогда я смогу все объяснить. У тебя появится уйма времени поговорить, когда найдется о чем.

Он сердито смотрел на меня, не решаясь что-либо предпринять, затем с размаху бросился в кресло. Я еще потянул время, прикуривая, пока не услышал легкий звук шагов на лестнице.

— А вот и последний участник викторины, — весело произнес я и повернулся к двери.

Секунду спустя вошла Аннет, неся свое стройное тело с королевской грацией. На ней было простое черное платье из крепа, великолепно сшитое и элегантно подчеркивающее плавные изгибы фигуры. Она держала в руках небольшую сумочку из черной замши, и ее роскошные волосы падали на лоб. На общем черном фоне светилась белизной только нежная кожа ее лица. На нем не было косметики, и выделялись лишь большие серые глаза.

— Я опоздала, Дэнни, — сказала она тихим чистым голосом. — Извини.

— Все хорошо. Я рад представить тебя мистеру Моргану и мистеру Обистеру. Джентльмены, это Аннет.

Все трое пробормотали какие-то приветствия и снова посмотрели на меня.

— Почему бы тебе не сесть вон туда, дорогая? — Я проводил Аннет к свободному креслу, а сам прошел за стойку бара — по двум причинам. Во-первых, это была наилучшая позиция, с которой я мог наблюдать за всем, что происходит в комнате, а во-вторых, я мог облокотиться на стойку для удобства.

— Если ты закончил со своими театральными выкрутасами, Бойд, — ядовито произнес Обистер, — тогда, может, ты начнешь нам рассказывать, что все это значит?

— Итак, начнем. — Я вытащил свой кольт из кобуры и положил его на стойку бара перед собой — после последней встречи с Гасом Терри это превратилось в привычку. — В основном это касается тебя, Джордж, и я боюсь, тебе это не очень понравится.

— Я знал, что это дешевая провокация! — заорал он. — Я не собираюсь…

— Джордж, заткнись! — Голос Моргана резко оборвал пустые угрозы Обистера. — У тебя будет время поспорить, когда Бойд закончит.

Обистер уселся в кресло и принялся жевать усы. Я стал быстро развивать главную мысль, обрисовав в деталях организацию Гасом Терри центра по распространению наркотиков под прикрытием шумных раутов. Сказал, что Гас умер — застрелился несколько часов назад. О том, что видел собственными глазами, как он покончил с собой, я не стал распространяться.

— Это, конечно, очень захватывает, Бойд, — сказал Морган тихо. — Но разве это так уж важно?

— Думаю, важно. Джордж — ваш личный представитель здесь на побережье, правильно?

— Разумеется.

— Он также владеет кое-какой собственностью в городе и вокруг Санта-Байи — владелец этого бара, например. Полагаю, он человек весьма амбициозный. Моя версия такова: считаю, что он участвовал в операциях Гаса Терри, а может, и руководил ими.

Обистер глотнул воздух пару раз, открыл рот, приготовившись что-то сказать, но, взглянув на Моргана, вновь тихо опустился в кресло.

— Попробуем это доказать, — продолжал я, глядя на Моргана. — Он много раз встречался с вашей племянницей в Нью-Йорке, как вы сами говорили. Такие, как он, легко и просто сходятся с любыми привлекательными женщинами. Прошлым вечером я встретил тут горничную Гаса, поднимавшуюся к Джорджу на свидание. Джордж также полон тщеславия и, как большинство типов такого сорта, становится невыносимо глуп, ослепленный своим собственным величием. Может, однажды он ослеп настолько, что проболтался вашей племяннице, какой он умный и ловкий руководитель центра Гаса Терри.

Лицо Моргана внезапно превратилось в непроницаемую маску.

— Вы предполагаете слишком многое, Бойд. У вас есть какие-нибудь доказательства?

— Линда, должно быть, разрывалась между преданностью вам и безрассудной страстью к нему. Может, она решила поговорить об этом сначала с ним, а потом с вами. Поэтому она так неожиданно и уехала из дома, ничего вам не сказав — по вполне понятным причинам. Она должна была встретиться с ним здесь и поговорить в безопасном месте.

— Вы хотите сказать, что Джордж убил ее?

— Я хочу сказать, что он нанял Джонни Девро и его жену для этого дела. Он не стал бы мараться сам. Он дал ей адрес, где якобы встретит ее, чего конечно же не сделал!

— Вранье! — Обистер повернулся к Моргану, дико размахивая руками в воздухе: — Разве вы не видите, Тайлер? Глупая ложь! Где доказательства? Я говорил вам, что этот человек просто опасный параноик, что он…

— Заткнись, — негромко проговорил Морган и посмотрел на меня. — Я еще раз спрашиваю, Бойд, как вы можете это доказать?

— Я ужинал в баре вечером вместе с Аннет, — сказал я. — Девро прошел по пляжу, я увидел его в окно. Он вошел в боковую дверь и поднялся сюда наверх. Ускользнул от меня по пожарной лестнице… — Я вдруг замолчал и замер с открытым ртом.

— Продолжайте! — нетерпеливо произнес Морган.

Я собрался с мыслями и продолжил:

— Девро явно шел на встречу с Обистером, но я его спугнул. Джордж находился здесь и, когда я ворвался в комнату, придумал какую-то отговорку, но она не была убедительной.

— Еще доказательства? — спросил Морган.

— Если бы я не появился в той квартире сразу после убийства Линды, Девро и его жена отвезли бы тело куда-нибудь в парк. Все считали бы, что это еще одно бессмысленное убийство, совершенное маньяком-психопатом, но я невольно разрушил их планы. Если бы я этого не сделал, то вы да и любой человек решили бы, что Линда уехала по своей прихоти, что ей не повезло и она стала жертвой маньяка.

— Гипотеза имеет смысл. Но мне нужны более прямые доказательства.

— Нужно проверить, какой еще недвижимостью владеет Джордж. Хотелось бы знать, действительно ли пряничный дворец там наверху принадлежал Гасу Терри — или его владельцем является какой-нибудь прохвост типа Джорджа Обистера, а?

Обистер подскочил на стуле, будто его кто-то укусил:

— Только потому, что я владею недвижимостью в самых живописных местах, меня можно причислить к банде наркодельцов?

Все повернулись на отчетливо прозвучавший щелчок — Морган отпер лежавший у него на коленях атташе-кейс.

— Джордж, — снова тихо проговорил он, — плохи твои дела, как я посмотрю. Думаю, если объединить все факты, можно сделать вывод, что Бойд прав. Вряд ли мне нужны еще какие-нибудь доказательства.

— Доказательства! — сердито воскликнул Обистер. — О каких доказательствах вы… — Он замолчал и посмотрел на Моргана, лицо его потемнело. — Этот абсурд зашел слишком далеко, Тайлер, я предупреждаю вас! Прекратите его немедленно, не то я начну рассказывать весьма неудобные для вас вещи! Вы…

В уши ударил оглушительный звук выстрела. Обистер зашатался и отпрянул назад. Прозвучал второй выстрел, и его тело вздрогнуло от удара — он тяжело повалился на пол, нелепо подогнув колени.

Морган положил револьвер обратно в атташе-кейс, с громким и резким щелчком проворно закрыл его и вскочил. Довольное выражение его лица говорило о том, что собрание окончено.

— Я пообещал себе, что самолично отомщу убийце Линды, — теперь я удовлетворен, — спокойно сказал он. — У меня нет больше никакого желания обсуждать этот вопрос. Я подожду вас внизу в машине, Бойд, вы можете отвезти меня в полицейский участок, когда вам будет удобно.

Он был уже на полпути к выходу, когда я сгреб свой кольт со стойки бара и направил на него.

— Остановитесь, Морган! — окликнул я. — Вы никуда не уйдете.

Он застыл на месте от неожиданности и медленно повернулся ко мне.

— Джордж и в самом деле был не очень умен, — заговорил я. — Во всяком случае, не настолько умен, чтобы руководить таким делом, каким занимался Гас Терри, но Джордж и в самом деле был вашим представителем на побережье.

— Опять теории, Бойд? — устало проговорил он.

— Я даже сочинил про вас каламбурчик. Тайлер Морган — ведущее колесо транспортного бизнеса. И еще более крупное колесо в наркобизнесе! Джордж заправлял делами здесь, на побережье, через Гаса, в то время как вы организовали распространение наркотиков по всей стране через свои законные каналы и представительства.

— Вы хотите сказать, что я нечто вроде супервдохновителя этого дела, Бойд? — Он слабо улыбнулся. — Вы преувеличиваете мои достоинства, но я ценю ваш комплимент. Однако думаю, что лейтенант Шелл найдет это не очень забавным. — Улыбка испарилась с его лица, и губы вытянулись в прямую жесткую линию. — Я предпочел бы, чтобы ваша сумасбродная идея никогда не попала в поле зрения лейтенанта, — он из тех непреклонных парней, которым хватает упрямства втянуть в это дело Комитет по борьбе с наркотиками.

— Я тоже так думаю, — весело произнес я.

Морган смотрел куда-то сквозь меня, как будто меня здесь не было, очевидно соображая, как поступить. Затем он ласково улыбнулся Аннет:

— Извини, дорогая, но, думаю, ты должна что-нибудь предпринять в этой ситуации.

— Конечно, — ответила она вежливо.

Ее движения были так легки и естественны, что я даже не сразу понял, что меня провели как последнего молокососа. Она открыла черную сумочку, вытащила оттуда изящный дамский пистолетик и нацелила его прямо на меня.

— Я бы не хотела тебя убивать, Дэнни, в какой-то степени ты мне мил и приятен, как дорогой моему сердцу чихуахуа, который был у меня когда-то.

— Классическая патовая ситуация, голубушка, — сказал я. — Твой пистолет направлен на меня, мой револьвер — на тебя. Бабах! И мы оба свалились замертво!

— Я никогда не умела играть в шахматы. Думаю, у меня недостаточно ума для этого — покер больше мне подходит. Мне всегда нравилось держать туза в рукаве.

— Очень разумно. Но даже при игре в покер приходит время, когда блеф не спасает и приходится выбирать — открывать козырную карту или сдаваться.

— Ты, как всегда, прав, Дэнни, — согласилась она. — Ты бы не мог кое-что для меня сделать?

— Совсем немногое, — осторожно ответил я.

— Просто позови погромче: «Джонни!»

Я пожал плечами:

— Если тебе это доставит удовольствие, то пожалуйста. Джонни!

Хлопнула дверь в коридоре, и тяжелые шаги быстро затопали по направлению к офису. Аннет скрестила ноги и немного расслабилась в своем кресле. Рот ее медленно растягивался в улыбке, по мере того, как она наблюдала за моим лицом.

— Джонни! — Морган крякнул от неожиданности.

Он направился в сторону кресла, где сидела Аннет, лицо его конвульсивно дергалось.

— Так это не только Джордж, — произнес он дрожащим голосом. — Ты тоже участвовала в этом грязном деле?

— Ты стал слишком стар, Тайлер, — невозмутимо произнесла она. — Стар, осторожен и респектабелен. Джордж был ужасно глуп, и Гас все время серьезно рисковал. В противном случае я не стала бы вмешиваться.

Дверь распахнулась, и приземистая фигура Джонни Девро появилась в проеме с револьвером в руке. Позади него я заметил взбудораженное лицо его светловолосой жены. Морган остановился примерно в шести футах от кресла Аннет.

— Но почему Линда? Зачем ее-то надо было втягивать в это дело?

— Сначала это была идея Джорджа. Как и все его идеи, она была хороша, но недостаточно продумана. Он успешно вскружил Линде голову, когда приезжал на Восточное побережье, а тебя не было рядом. Он заставил ее думать, что он нечто среднее между сэром Галахадом^[6] и профессором Эйнштейном. Когда он навещал ее в последний раз, он выложил ей всю правду, прекрасно разыграв сцену — ее любимый дядюшка вовлечен в наркобизнес, распространяет злое зелье. Ему легко было доказать это несколькими примерами, и после истерики она спросила его, что ей теперь делать. — Аннет пожала плечами. — Что еще мог посоветовать Джордж, кроме как сбежать из дома прямо в его объятия? Здесь она якобы будет в безопасности, и они вдвоем смогут что-нибудь придумать.

— Что потом? — прошептал Морган. — Я должен знать!

— Простофиля Джордж! — презрительно бросила она. — Он был так доволен собой, что ему нужно было срочно показать кому-нибудь, как он умен, поэтому он рассказал обо всем Гасу. Раз девушка здесь, рассуждал он, можно спокойно шантажировать тебя и обменять руководство наркобизнесом на безопасность бедной девочки. Он решил, что все продумал: рассказал Гасу весь свой план в деталях — когда Линда приезжает, какую квартиру он ей снял и все остальное. Гас в свою очередь рассказал мне, и я подумала, что такой прекрасной идее нельзя позволить пропасть даром, Тайлер. Потому дальнейший план Джорджа провалился.

— Потому что ты наняла этого грязного убийцу, — прошептал Морган. — Ты хотела, чтобы это выглядело как еще одно преступление маньяка, Бойд так и говорил. Но даже если бы полиция и проглотила такую версию, ты знала, что я ни за что в нее не поверю, раз это случилось в Санта-Байе.

— Правильно! — Аннет негромко рассмеялась. — Ты приедешь мстить за Линду. Джордж будет недоумевать — что же произошло? Виноватое выражение станет появляться на его напыщенной физиономии всякий раз, когда он заговорит с тобой. Поэтому все, что я собиралась делать, — это стоять тихонечко в сторонке и слегка направлять события то здесь, то там.

— Например, назначить свидание здесь внизу, — прервал я ее. — Сесть так, чтобы был виден пляж, и попросить Джонни медленно пройтись по берегу — так, чтобы я его наверняка узнал, погнался за ним и смог бы убедиться, что он направляется на встречу с Джорджем.

— Ну наконец-то ты проснулся, Дэнни, и догадался обо всем. Но теперь это не имеет никакого значения.

— Ловкий трюк, — сказал я. — Я считал, что Девро работает на Обистера, а он, оказывается, работал против него по твоим указаниям, пока вы с Гасом занимались тем, что водили меня по ложному следу с этим шелковым костюмом. Начиная со знакомства с Доун Деймон, которое должно было закончиться в ее квартире, где Кёних уберет меня как досадную помеху. — Я усмехнулся. — Начинаю ценить сарказм Гаса, когда он спросил, знаю ли я, сколько ловких трюков проделали в этом городе за последние две недели. Теперь догадываюсь, почему он рассмеялся, прежде чем засунуть ствол автомата себе в рот…

Вдруг до меня дошло, что все застыли в мертвой тишине. Серые глаза Аннет сверкали, как полированная сталь.

— Я собиралась узнать подробности о смерти Гаса попозже, Дэнни. Но может, мы послушаем об этом сейчас?

— Он покончил с собой, — сказал я. — И это все.

— И ты при этом присутствовал?

— Да, так уж получилось.

— Вы были вдвоем?

— Конечно, но Гас точно покончил с собой. Даже у лейтенанта Шелла не было сомнений на этот счет.

— Я все стараюсь понять, что толкнуло его на это, и не могу придумать ни одной причины. У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет, Дэнни?

— Да, разумеется, — ответил я бодрым голосом. — Это я уговорил его.

— Ты? — Она рассмеялась зло и презрительно.

Я подробно изложил причины. Ловушка, которая захлопнулась с другой стороны, то есть Кёних был застрелен вместо меня. Доун Деймон и Тина, которые рассказали, как ловко Гас сумел их приручить, так что им ничего не оставалось, как полностью ему подчиниться. Сцена в зале со стеклянным куполообразным сводом и сделка с Гасом.

— Думаю, что Гас не горел желанием провести следующие тридцать лет в тюрьме, — откровенно сказал я. — Он предпочел маленькую аккуратную пульку — он был не из тех, кто получает большое удовольствие от жизни, включая тебя, дорогая.

Выражение ее лица стало жестоким и колючим.

— Я была бы очень рада видеть тебя мертвым, Дэнни, — прошипела она. — За то, что ты сделал с Гасом!

— У нас получилась интересная ситуация, — заметил я. — Каждый здесь хочет кого-то убить. Вы не против, если я задам один вопрос, который меня давно мучает? — Я взглянул поверх плеча Джонни Девро на взволнованное лицо его жены: — Джери, какого черта вы поменялись одеждой с Линдой Морган?

Джонни насмешливо посмотрел на меня.

— Не надо торопиться, сосунок! — презрительно бросил он. — Тебе и так чертовски повезло.

— Хочется знать, к чему весь этот маскарад.

— Они не доверяли мне с самого начала, — спокойно объяснила Аннет. — И когда ты появился неизвестно откуда и испортил им такой великолепный план, они стали доверять мне еще меньше. Поэтому они решили подстраховаться — да, Джонни? Оставленный на трупе костюм делает очевидным мое участие в убийстве, решили они, поэтому я не смогу подставить их: сдать полиции и выйти из игры.

— Что ж, в этом есть смысл, — . согласился я.

— Вечер окончен, — сказала она твердо. — Даю тебе пять секунд для того, чтобы положить кольт на стойку, Дэнни. Ты можешь, конечно, поступить по-другому и сделать единственный выстрел — в меня или в Джонни. Мы же оба выстрелим в тебя. Четыре секунды, Дэнни!

— Может, мне уравнять шансы на успех? — поспешно проговорил я. — Если я правильно понимаю, единственное, чего хочет сейчас Тайлер Морган, так это увидеть тебя мертвой, милая! Поэтому, если он прыгнет в твою сторону, пока я… Давай, Морган!

У меня не было времени даже посмотреть, отреагировал ли он на это, — все мое внимание сконцентрировалось на Джонни Девро. Если Кёних был профессионалом, то этот парень мог бы считаться его учителем! Я сделал все, что мог, — отступил на шаг назад и одновременно спустил курок, а потом еще и еще, потому что чертовски уважал Джонни Девро — другими словами, я его чертовски опасался.

После третьего выстрела я сообразил, что Девро уже мертв и на него не надо больше тратить заряды. Все три пули пробили ему грудь, теперь его тело покоилось на руках убитой горем вдовы. Я повернул голову, чтобы посмотреть, как управляется Морган. Наверное, тоже что-нибудь предпринял, раз я до сих пор жив?

Они сцепились в безумном вальсе, их тела раскачивались из стороны в сторону. Одна рука Моргана сжимала запястье Аннет с пистолетом, другая изо всех сил сдавливала ей горло. Я быстро выскочил из-за бара, но опоздал. Я был на полпути к ним, когда Аннет все же удалось высвободить руку. В ее глазах мелькнуло торжество, когда она приставила свой пистолетик к его телу и выстрелила.

Морган на мгновение оцепенел, затем резко взмахнул рукой, выбив у нее пистолет. По-прежнему сжимая ей горло второй рукой, он неимоверным усилием воли подался вперед, наваливаясь на нее всей тяжестью своего тела, так что Аннет оставалось только отступать. Они медленно наращивали темп, и безумный вальс превратился в кошмарное танго.

Когда я наконец догадался, что он задумал, было уже поздно. Аннет с размаху ударилась затылком в оконное стекло, которое разлетелось вдребезги. Она негромко вскрикнула от ужаса, так как Морган все еще давил на нее своей массой, толкая ее за окно все дальше. В последний момент он отпустил руку, употребив остаток сил на то, чтобы перевалить Аннет через подоконник.

Это было классическое применение рычага. Их тела полетели вниз, как только ноги оторвались от пола. Я попытался схватить Моргана за лодыжки, но промахнулся. Морган и Аннет, соединенные вместе, словно пара влюбленных, стремительно понеслись к бетонной площадке, под окном. Я не стал смотреть, как они упали, достаточно было это услышать.

Наступило еще одно обычное калифорнийское утро — яркое солнце сверкало на безоблачном голубом небе, озаряя фасад «Бэй-отеля», лица приезжих, и даже лицо Дэнни Бойда, но только не физиономию рослого малого, стоящего рядом со мной.

— Вот что меня беспокоит, — холодно произнес лейтенант Шелл. — Вы не пробыли в Санта-Байе и часа, как обнаружили труп. Вызвали меня к Гасу Терри, а он лежит мертвый на полу; к тому же дали мне ключи от квартиры девушки с запертым там еще одним мертвым телом!

— Знаете, лейтенант, как это иногда бывает? — сказал я просто. — Чувствуешь, что лучше бы тебе оставаться сегодня дома в постели.

— Ну а эти шалости в «Бэйсайде» — тут я вообще не знаю что сказать! — Шелл передернулся, представив эту картину. — Морган и Аннет в обнимку лежат мертвые на бетоне, Девро с тремя дырками в груди! — Он с раздражением взглянул на меня. — Не могу понять, как это еще Джери Девро осталась живой, — что случилось, Бойд? Вам изменило хладнокровие или просто кончились патроны?

— Что-нибудь уже сообщили из Невады? — спросил я, надеясь переменить тему разговора.

— Да, ребята, которые занимаются наркотиками, знают свое дело. Гас не обманул вас, — неохотно проговорил он. — Настал день, когда весь этот сброд, замешанный в нечистых делишках, призовут к ответу. — Глаза его снова сузились. — Но кое-что повисло на мне, глупец вы чертов! Они ведь так и не нашли спрятанный Гасом товар, хотя перерыли весь дом!

Меня вдруг осенило.

— Лейтенант, а вы не предлагали им поискать у Аннет в магазине? На всякий случай!

Молчание длилось восемь долгих секунд — я считал их. Он что-то пробормотал, что именно, я не разобрал, но только не слова признательности.

— Ну что ж, — оживленно произнес я, — всего вам доброго, лейтенант. Очень приятно было познакомиться. Надеюсь встретиться когда-нибудь еще раз.

— Паршивый садист! — отрезал он и зашагал по тротуару.

А я побрел в отель и направился к лифтам. Это была дьявольски долгая ночь. Я чувствовал себя столетним стариком, усталым и небритым. Лифт доставил меня на шестой этаж, и я прошаркал по коридору в свою комнату. Самое скверное заключалось в том, что через час мне нужно было быть в аэропорту, чтобы успеть на местный рейс до Сан-Франциско, а десятичасовым самолетом вылететь оттуда в Нью-Йорк. Я хотел возвратиться домой как можно быстрее и получить деньги по чеку Моргана, если повезет, пока его счета не арестованы.

Я вошел в свой номер, зевая на ходу, — да так и остановился на пороге с широко открытым ртом. На кровати, обворожительно раскинувшись и возбуждая во мне страстное желание, лежала моя самая сокровенная и почти сбывшаяся мечта. Очаровательная, рыжеволосая, и к тому же совершенно голая! Я был раздосадован до слез: пока я там всю ночь играл в кошки-мышки с преступниками и полицейскими, Доун Деймон терпеливо ждала меня в моей постели! Одна только мысль об этом заставила меня тихо застонать и стиснуть зубы. Но самое ужасное заключалось в том, что после такой ночи я был просто не в состоянии уделить ей внимание, а главное — у меня не было времени для этого, если я собираюсь успеть на самолет. Я чуть не поддался искушению выйти на цыпочках из комнаты и никогда не рассказывать ей об этом. Но если бы я так сделал, всю оставшуюся жизнь меня преследовала бы одна и та же картина. Всякий раз, когда мне было бы одиноко, я вспоминал бы чудесную обнаженную девушку с огненными волосами, терпеливо ждущую в Санта-Байе, когда же вернется Дэнни Бойд.

Я подошел к кровати и ласково тронул ее за руку:

— Доун, милая!

Она промурлыкала что-то в ответ и повернулась на живот, принимая невероятно соблазнительную позу, — было бы просто преступлением со стороны мужчины, даже учитывая сомнительное состояние моего организма, не использовать ситуацию. Я сильнее встряхнул ее руку, но она и глазом не моргнула. Тогда я не выдержал и хлопнул ее по восхитительно круглой попке.

— Эй! — сонно отозвалась она. — Перестань!

— Давай, Доун, просыпайся!

— Ну что за человек? — пробормотала она. — Ты вообще когда-нибудь устаешь, Элмер?

— Я устал как собака, — грустно сказал я. — Ни на секунду не сомкнул глаз. Но почему Элмер?

Доун перевернулась на спину, открыла глаза и нежно улыбнулась мне:

— Привет, Дэнни!

— Да ну, к черту! Кто такой Элмер?

Ее улыбка сделалась шире, выражая сладострастный триумф, из горла вырвался воркующий звук полного удовлетворения.

— Это был очень благородный жест с твоей стороны, Дэнни, — произнесла она. — Хочу, чтобы ты знал, что я всю жизнь буду тебе благодарна.

— Жест? Что за жест, дорогая? — Я с недоумением смотрел на нее. — Пожалуйста, объясни, что за жест? — В моем голосе послышались противные ноющие интонации, как у нищего, который клянчит на улице десятицентовик на чашку кофе.

— Элмер мне все рассказал. — Глаза ее нежно светились. — Как ты возвратился в отель посреди ночи, и как тебе срочно нужно было опять уйти. Он ни разу не видел кого-либо в таком расстройстве из-за того, что приходится оставлять красивую девушку одну в номере на всю ночь, говорил Элмер. Поэтому когда ты попросил его проверить, не скучаю ли я, не страшно ли мне одной, он просто не мог отказать.

— Элмер так сказал? — промямлил я.

— Ты поступил как настоящий джентльмен, вот что он сказал. — Она снова повернулась на живот. — Ладно, все! Я ужасно хочу спать!

Вещи свои я собирал в полнейшем трансе и, уже выходя, взглянул еще раз на Деймон. Она мирно посапывала во сне, и я подумал, что вряд ли стоит ее будить, чтобы сказать «до свидания». Поэтому я поставил чемодан к лифту и нажал кнопку. Несколько секунд спустя двери распахнулись, и я вошел внутрь.

— Вниз? — спросил лифтер.

— Вниз! — согласился я.

Лифт достиг нижнего этажа и остановился, дверь отворилась, и я подхватил свой чемоданчик. Как бы мне хотелось иметь приятную необременительную работу, например гонять лифт вверх и вниз, приятную необременительную жизнь, как у этого малого. Он стоял в кабине лифта справа от меня, немного отвернувшись. Видно было, что он доволен жизнью во всех отношениях.

— Холл, — терпеливо произнес он.

Выходя из лифта, я мельком глянул на его лицо: симпатичный здоровяк лет около тридцати, отметил я. Но тут меня словно кто-то ударил между лопаток, и я внезапно остановился на полпути, круто обернувшись. Он внимательно наблюдал за мной настороженным взглядом, прикидывая расстояние и все такое прочее.

— Элмер? — выговорил я упавшим голосом.

— Элмер! — расплылся он в улыбке, нажав кнопку и навсегда исчезнув из моей жизни за дверью лифта.

По пути в Сан-Франциско я подумал, что, может, мне стоит послать небольшой подарочек Доун, когда вернусь в Нью-Йорк, в знак того, что я не сержусь. Надеюсь, коврик для крышки унитаза из настоящей норки будет самым подходящим, — что еще нужно девушке, у которой все есть?

Она назвалась Мелани Ригби. Ростом около шести футов, даже на низких каблуках, густые светлые волосы, каскадом падавшие на плечи, глаза глубокого фиалкового цвета. Широкий рот с припухшей нижней губкой, не скрывающий с трудом сдерживаемую чувственность, — жизненная сила переполняла ее. Она была одета в голубую шелковую блузку, плотно облегавшую полную грудь, твердые соски выделялись под тонкой тканью. Синие джинсы подчеркивали роскошные бедра, нежно прильнув к выпуклому холму Венеры и упругой попке. Любой мужчина, оказавшийся между этих ног, почел бы за счастье задохнуться в сексуальном восторге.

— Говорят, вы частный детектив, который поменял Восточное побережье на Западное и осел в старой доброй Санта-Байе. Это правда, мистер Бойд? — спросила она.

Услышав глубокий мелодичный голос, я тут же вообразил, как прозвучат в ее исполнении более интимные фразы. Чертовски интимные, как, например… Я прокрутил в уме парочку фраз.

— Это правда, мистер Бойд? — повторила она.

— Правда, мисс Ригби, — подтвердил я, слегка повернувшись, чтобы продемонстрировать мой левый профиль, который был пределом совершенства.

Она не упала в обморок только потому, что крупная и здоровая девица, решил я.

— Не возражаете, если я присяду? — спросила посетительница.

— Ради Бога. — Я был сама вежливость.

Она уселась в кресло для посетителей, скрестив ноги, отчего холм Венеры слегка уменьшился в размерах, и посмотрела на меня. Для контраста я показал ей мой правый профиль и снова не услышал никаких воплей экстаза. Уж не фригидна ли она? — подумал я.

— Между прочим, я миссис Ригби, — заявила она.

— Вот как? — отозвался я без всякого энтузиазма.

— Вы, видимо, раньше работали в Санта-Байе? — предположила миссис Ригби.

— Да, три или четыре раза, — подтвердил я.

— Тогда вы знаете, каково здесь, — продолжала моя собеседница. — Типичный курортный город. Отели, мотели, кафе, антикварные магазины, ну и конечно, наши великолепные пляжи. Пригороды со сказочными названиями — типа Парадиз-Бич и Саблайм-Пойнт. А если вы устали от живописных ландшафтов, есть еще наш удивительный загородный клуб.

— Знаю, знаю, — кивнул я.

— Так что у местного населения не такой уж большой выбор развлечений, когда они устают грабить туристов.

— Неужели? — терпеливо поддержал я беседу.

— Конечно, они охотно развратничают, — разоткровенничалась миссис Ригби. — Но это типичный синдром маленького городка. Все как у всех: обмен женами, субботние ночные оргии, наркотики, инцест, поход в церковь по воскресеньям — типичное сонное, богобоязненное маленькое сообщество.

— Заманчиво звучит. — Я бросил на нее взгляд заправского соблазнителя. — Ну а вы, миссис Ригби, тоже в самой гуще событий?

— Зовите меня Мелани. Не пойму, о чем это вы, мистер Бойд?

— Зовите меня Дэнни. — Я беспомощно развел руками. — Как вам сказать… Ну, вы же понимаете…

— О том, что я понимаю, поговорим как-нибудь в другой раз, Дэнни.

— Обожаю светские беседы, — сказал я. — У вас какое-нибудь дело ко мне?

— У меня сегодня вечером встреча с мужем.

— Хотите, чтобы я представил вас друг другу?

— Мы на грани развода, — продолжала миссис Ригби, — поэтому предстоит чисто деловая беседа. Благодаря гражданскому законодательству штата Калифорния я высосу из него всю кровь, и он, зная об этом, предложил встретиться за городом, в маленьком бревенчатом домике, который принадлежит нам обоим, но скоро станет моим. — Она улыбнулась, показав безупречные зубы. — Я немного нервничаю, Дэнни.

— По вашему виду не скажешь, — возразил я.

— Бродерик действовал мне на нервы, даже когда наш брак был благополучен, — устало призналась она. — А теперь и говорить нечего. Бродерик ужасно вспыльчив.

— Ваш муж?

— Мой почти что бывший муж, — поправила Мелани Ригби. — Я бы, конечно, предпочла встретиться с ним где-нибудь в городе, за ужином. Но он настаивает на свидании в этой маленькой бревенчатой хижине, затерявшейся между холмами, где вокруг никого нет. Ближайший сосед находится по меньшей мере в полумиле. Поневоле начнешь нервничать, не правда ли, Дэнни? Мне нужна поддержка, дружеская рука, придерживающая мой локоть. Надежный друг, способный одним своим присутствием исключить возможные мысли о насилии, которые могут появиться в голове старины Бродерика.

— Хотите, чтобы я поехал с вами? — сообразил я.

— Просто для компании, — заверила Мелани. — Поездка не займет больше четырех часов. — Она снова улыбнулась, показав восхитительные зубки. — Уверена, это не проблема для парня с Манхэттена. Окажите мне такую услугу, Дэнни. Она может послужить началом чудесной новой дружбы. Конечно, я оплачу вашу работу. Пары сотен долларов будет достаточно?

— Это даже щедро за один вечер, — признался я.

— Вот спасибо! — обрадовалась Мелани. — Я уже чувствую себя лучше.

— Хотите, чтобы я заехал за вами?

— Я сама заеду за вами, — возразила моя собеседница. — Скажем, около семи тридцати. Я знаю дорогу, поэтому поведу машину сама. И вам не нужно переодеваться, ведь мы будем там только втроем.

— До встречи в семь тридцать, Мелани, — сказал я на прощанье.

Она поднялась и направилась к двери. Ее попка, плотно затянутая в синие джинсы, выглядела настолько соблазнительно, что я не мог понять причины развода. Эта женщина никак не должна быть фригидной. Видимо, все дело в старине Бродерике. Захлопнувшаяся дверь оборвала ход моих мыслей. Было четыре часа дня, у меня появился клиент, значит, остальную работу на сегодня можно было отложить.

Мой офис находился над антикварным магазином, невдалеке от центральной улицы. Двухкомнатная квартира, которая сдавалась вместе с ним, была комфортабельной и достаточно просторной, чтобы гонять по ней девиц, не сбивая штукатурки со стен. Натянув плавки, прихватив темные очки и полотенце, я отправился на пляж. Он находился всего в трех минутах ходьбы. Вот в чем колоссальный плюс курортного местечка, размышлял я, растянувшись на песке. Солнце, пляж, Тихий океан. Непонятно только, почему меня все время охватывает тоска при воспоминании об озере в Сентрал-парке Нью-Йорка?

В семь тридцать я уже поджидал Мелани Ригби. Она оказалась пунктуальной, одета была все в ту же голубую блузку и джинсы, в руках держала внушительных размеров атташе-кейс. Мы вышли на улицу, и тут обнаружилось, что у нее одна из тех крошечных японских машин, глядя на которые невольно ожидаешь увидеть торчащий из багажника большой заводной ключ, как у детских игрушек.

Заметив мой скептический взгляд, блондинка тут же заняла оборонительную позицию:

— На этой машине, к вашему сведению, можно добраться в нужное место, как и на любой другой, зато какая экономия бензина!

По центральной улице мы выехали на прибрежное шоссе, проходящее мимо Саблайм-Пойнт, и повернули направо. Дорога шла мимо нового, почти законченного курортного микрорайона с большим мотелем в центре, окруженным искусственными каналами и коттеджами. Здесь начинался затяжной подъем на холмы.

— Он богат? — спросил я.

— Кто?

— Ваш муж Бродерик.

— Ну конечно богат, — кивнула Мелани. — И отец его был богат. Бродерик выходец из семьи богачей.

— И чем же он занимается?

— Владеет недвижимостью в Санта-Байе и ее окрестностях, — объяснила она. — Ему принадлежит большая часть мотеля и всего комплекса, который мы только что миновали.

Она свернула влево, на более узкую дорогу, над которой смыкались деревья, и внезапно стало темно. Но через пару секунд включила фары, развеявшие сгущающийся сумрак.

— Мы женаты почти три года, — продолжала Мелани Ригби. — Все было бы вполне терпимо, если бы не эта мерзкая сука — его сестра.

— Она начала вмешиваться в ваши отношения?

— Да никогда и не переставала вмешиваться, поскольку все время живет вместе с нами. Иногда по ночам я опасалась, как бы она не оказалась вместе с нами в постели. — В ее голосе звучала горечь. — Вы не представляете, что это за жизнь, Дэнни, когда кто-то в доме недоволен каждым вашим словом и поступком.

— Почему же вы не разъехались?

— Я предлагала, но Бродерик не захотел. И выкинуть Сару из дома тоже отказался. Похоже, она имеет над ним какую-то непонятную власть, он боится ее. Возможно, еще до нашей женитьбы между ними завязалась милая кровосмесительная связишка, которая продолжалась и после свадьбы. Не знаю, и, честно говоря, мне на это наплевать.

— Сколько вы надеетесь получить в результате развода? — поинтересовался я.

— Я наняла очень хорошего адвоката за пределами города, — процедила Мелани. — Никто в Санта-Байе не захотел браться за это дело. Все тут в кармане у Бродерика.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Если говорить о круглой сумме, то где-то около полумиллиона, — сообщила она. — Я намерена играть по-крупному и постараюсь выжать из Бродерика все, что можно. Хотя и у него кое-что останется. Получив денежки, буду свободна, как вольный ветер. Пошли они к дьяволу со своим идиотским курортом!

— Но муж, видимо, не соглашается с вашими претензиями? — заметил я. — Сегодняшняя встреча по этому поводу?

— Он спорит со мной с самого начала, как только перестал орать от возмущения, — задумчиво произнесла она. — Но обещал, что сегодня все будет по-другому. Внезапно стал ласковым и нежным. Вот почему я нервничаю.

Шоссе впереди раздваивалось, мы свернули налево. Через несколько секунд Мелани сбавила скорость, так как грунтовая дорога, вся в кочках и выбоинах, извиваясь, резко пошла вверх на холм.

— Теперь уже недалеко, не более полумили, — пояснила Мелани.

— Полмили за полмиллиона! А как сестричка относится к такой идее?

— Ее прямо наизнанку выворачивает от одной мысли об этом! — усмехнулась моя попутчица. — Она считает, что клан Ригби имеет божественное, неотъемлемое право на свои богатства, нажитые неправедным путем.

Машина сделала еще один крутой поворот, проползла по узенькой дорожке пару сотен ярдов и остановилась. В свете фар двухэтажный фасад дома казался огромным.

— Так это и есть маленькая бревенчатая хижина? — пробурчал я.

— Бродерик любит принимать здесь гостей, — небрежно заметила Мелани. — Видимо, поначалу этот дом предназначался для любовных оргий, но сестричка их не допустила. На первом этаже большая гостиная и кухня. А наверху шесть спален и две ванные комнаты. Весь дом изнутри отделан деревом. Даже люстры он заказал из колес старых каретных экипажей и подвесил их на железных цепях. Но поскольку они весят по три сотни фунтов каждая, ему пришлось укреплять потолок. Не поверите, но мы здесь провели наш медовый месяц. Кажется, Бродерик пытался претворить в жизнь свою мечту об оргиях, когда трахал меня здесь на ковре из звериных шкур, при свете всех люстр. Я чувствовала себя как звезда порнофильма!

Мелани выключила мотор и фары. Внезапная полная темнота действовала на нервы.

— Я забыла захватить с собой фонарик, поэтому в дом придется пробираться на ощупь, — заметила она.

— Может, на ощупь доберемся до ковра из звериных шкур и устроим оргию без сияющих люстр? — предложил я.

— Чтобы Бродерик застал нас за пять секунд до экстаза? — усмехнулась Мелани. — Вы, Бойд, всего лишь добрый и верный друг, который приехал со мной, чтобы предотвратить возможное насилие со стороны мужа, и не забывайте об этом.

Мы вышли из машины и медленно зашагали к дому. Мелани бывала здесь раньше, поэтому знала, что на крыльцо ведут три ступеньки, а я в этом убедился, только больно ударившись ногой о первую же из них. Когда я присоединился к моей спутнице на крыльце, она все еще разыскивала ключи, а потом стала нащупывать замочную скважину. Наконец дверь открылась, но внутри дома оказалось еще темнее, чем снаружи.

Мелани решительно прошла вперед, и через пару секунд раздался щелчок выключателя.

— Черт возьми, нет света! — воскликнула она.

— Можно организовать оргию в темноте. Бродерик ничего не увидит, даже если войдет за пять секунд до экстаза.

— Возможно, выключатель испортился? Попробую включить настольную лампу.

В руке Мелани вспыхнул огонек, и я понял, что она воспользовалась зажигалкой.

— Ждите меня здесь, — скомандовала она.

— Хорошо, — согласился я, потирая ушибленную ногу.

Колеблющийся огонек проплыл в глубь комнаты, и я услышал еще один щелчок.

— Настольная лампа тоже не работает, — сообщила Мелани. — Может быть… О-о-о!

— Что случилось?

— На меня что-то капнуло, — ответила она. — Неужели этот идиот забыл выключить кран в ванной, когда был здесь в последний раз!

— А не отключил ли он свет в доме, когда был здесь в последний раз? — предположил я.

— Вполне возможно, — согласилась Мелани. — Ой! Опять что-то капнуло.

— Где здесь у вас распределительный щит? — решительно спросил я.

— Где-то с задней стороны дома.

Мерцающий огонек приблизился ко мне и погас.

— Возьмите ее с собой, — предложила Мелани, вкладывая мне в руку зажигалку. — Я подожду здесь.

— Если не вернусь, можете потратить причитающиеся мне двести долларов на сооружение статуи, где-нибудь на Саблайм-Пойнт, на долгую и добрую память.

— За эти деньги статуя получится невелика, — пошутила в ответ Мелани. — Дюймов восемь в длину и два в поперечнике, но зато эта штука будет стоять вечно.

Ночь показалась не такой уж черной, когда я пробирался вдоль дома. Глаза привыкли к темноте, громада дома выделялась на фоне окружающего пейзажа. Я достиг наконец стены здания и щелкнул зажигалкой, которую мне дала Мелани. На распределительном щите все пробки оказались на месте, но кто-то отключил главный рубильник. С уверенностью прирожденного техника я включил его, и тут же весь дом засиял, как гигантская неоновая реклама. Откуда-то из глубины помещения послышался жуткий визг Мелани, а затем она стала вопить не переставая.

Бегом обогнув дом, я оказался в гигантской гостиной. Мелани стояла в центре, крепко зажмурив глаза, и орала во всю силу легких. Ее шелковая блузка на груди была покрыта крупными влажными пятнами. Меня удивил их бурый цвет. Пока я стоял, широко разинув рот, раздался тихий хлюпающий звук и крупная красно-коричневая капля упала у ног Мелани. Я инстинктивно взглянул вверх и тут же пожалел об этом. Как упоминала Мелани, люстры были сделаны из старых каретных колес, подвешенных к потолку на тяжелых железных цепях. На одной из них, прямо над головой Мелани, горела только пара лампочек. Остальные были скрыты под телом, лежавшим поперек колеса, накреняя его на одну сторону. Это был крупный мужчина, его глаза на обращенном вниз лице были широко раскрыты, но явно ничего не видели. Как раз в этот момент еще одна крупная капля крови упала из широкого разреза на его горле на пол. Мелани замолчала, и наступила почти невыносимая тишина. Открыв глаза, она уставилась на меня.

— Бродерик? — непослушными губами вымолвил я.

— Бродерик! — хрипло подтвердила Мелани.

Закатив глаза, она рухнула на пол, поскольку я так и не успел подхватить ее.

Мелани не носила бюстгальтера, но ночь была теплой, так что простуды можно было не бояться. Я отстирал ее блузку от кровяных пятен и бросил крутиться в сушилку. Попутно прихватил из бара бутылку, и теперь мы сидели на кухне, потягивая бренди, в ожидании, когда ее блузка высохнет, понемногу приходя в себя. Мелани сделала крупный глоток, вздрогнула, охватив руками свою соблазнительную грудь.

— Боже мой! Никогда не забуду этот кошмар! Когда вспыхнул свет, я увидела пятна на блузке и невольно подняла голову вверх, а он смотрел на меня оттуда, и из его горла…

Я быстро прервал ее:

— Постарайтесь не думать об этом.

— Как хорошо, что вы перенесли меня сюда, Дэнни, — сказала Мелани. — Если бы я, очнувшись, вновь увидела его, я бы тут же сошла с ума!

— Я очень практичен, — согласился я. — Кому-то пришла в голову прекрасная идея поставить на кухне стиральную машину и сушилку.

— Это была моя идея, ведь в округе нет ни одной прачечной. Здесь вообще ничего нет, кроме нашего дома. Дэнни, что же нам теперь делать?

— Уберемся отсюда, как только высохнет ваша блузка. И еще нужно позвонить в полицию.

— Но здесь нет телефона. Бродерик запретил его ставить, чтобы не нарушать уединения, как он говорил.

— Кто-то нарушил гораздо большее, чем его уединение, — заметил я. — Кстати, как он сюда попал?

Мелани недоуменно уставилась на меня.

— Ах да, понимаю. Ведь нет его машины, — наконец сообразила она.

— А идти пешком слишком далеко, — добавил я. — Вероятно, кто-то его сюда подвез?

— И потом убили? Но кто же это мог быть?

— А что, если его сестренка? — предположил я.

— Сара? — Мелани покачала головой. — Не знаю и сейчас не хочу об этом думать.

— Как жаль, что здесь нет телефона…

— Чтобы вы могли позвонить в полицию?

— Так было бы лучше для нас обоих.

Лицо Мелани помрачнело.

— Вы все время подводите меня к тому, о чем я и думать не хочу, — посетовала она.

— Я знаком с одним из местных полицейских, — продолжил я и почувствовал боль в животе от одного воспоминания. — Это капитан Шелл. Как и большинство полицейских, он не верит, что убийства совершают привидения.

— Я так и знала, что вы скажете какую-нибудь гадость, — упрекнула меня Мелани.

— Сначала он решит, что вы наняли меня убить вашего мужа, — уныло промямлил я. — Потом придет к выводу, что мы привезли его сюда, а я убил.

— Но чем? — мгновенно возразила она. — У вас же нет с собой ножа, правда?

— Убийца первым делом уничтожает все отпечатки пальцев, — заметил я. — А потом, кто знает, что они сделали с орудием убийства? Может, просто кинули в кусты. Наверняка оставили в таком месте, где полиция легко его найдет.

— Так и знала, что меня ждут здесь неприятности! — возмутилась Мелани.

— Убийца знал о вашей предстоящей встрече с мужем в этом доме, — предположил я. — Бродерика убили незадолго до нашего появления, будучи уверены, что вы найдете его тело.

— И потеряю голову, как это и случилось? — грустно улыбнулась блондинка.

А я подвел итог:

— Кажется, нам пора убираться отсюда. — Выключив сушилку, я достал из нее все еще влажную блузку и бросил ее Мелани. Воспаление легких было не самым страшным, что ей теперь угрожало. — Одевайтесь!

— Она же мокрая!

— Очень трудно быть сухим в самом мокром месте, — продекламировал я. — Одевайтесь, нам пора сматываться отсюда.

Мелани надела блузку, снова вздрогнула и допила остатки бренди. Я вымыл, затем насухо вытер рюмки и поставил их в бар вместе с бутылкой. Потом, крепко ухватив за локоть, повел мою спутницу через гостиную к выходу. Она при этом старательно смотрела вниз, и я нисколько ее не виню. Мы вышли на крыльцо, я закрыл дверь и велел ей ждать меня в машине. Обойдя вокруг дома, выключил главный рубильник на распределительном щите и в абсолютной темноте на ощупь пробрался к машине.

— Что же нам теперь делать, Дэнни? — спросила Мелани жалобным тоном.

— Здесь есть другая дорога к побережью? — поинтересовался я. — Не та, по которой мы приехали.

— Да, но она длиннее.

— Ничего, поедем этим путем.

Заведя мотор и включив фары, Мелани круто развернулась в обратную сторону.

— Убийца не предусмотрел, что вы возьмете меня с собой, — предположил я. — Он считал, что вы приедете, войдете в дом, найдете тело и — как сами сказали — потеряете голову. Поэтому вполне мог осуществить недурную идею сделать анонимный звонок в полицию, сообщить о трупе в доме.

— О Боже! — воскликнула женщина. — Меня нашли бы здесь в окровавленной блузке, и тогда…

— Верно. Так где же мы были сегодня вечером?

Машина резко подпрыгнула на огромной кочке. Мелани тоненько пискнула, резко нажала на педаль газа и почему-то шепотом спросила:

— Значит, мы не будем звонить в полицию?

— Вы совершенно правы. Нам нужно подготовить алиби на сегодняшний вечер. Где вы живете?

— Снимаю мерзкий туристский коттедж на Парадиз-Бич. А в чем дело?

— Кому еще известно, что вы должны были встретиться с Бродериком в этом доме сегодня вечером?

— Не знаю. Я никому не говорила; кроме вас, конечно.

— И не предполагаете, кому об этом мог сказать Бродерик, — уточнил я. — А он наверняка сообщил убийце.

— Только не нужно мне об этом постоянно напоминать! — возмутилась Мелани.

— Хорошо, — согласился я. — Считаю, вы спокойно можете рассказывать правду о первой части этого происшествия. Вас напугало предложение мужа встретиться в загородном доме, поэтому вы наняли меня для сопровождения. Я пытался убедить вас не ездить, так как это слишком опасно, и, между прочим, оказался прав. Всегда был крепок задним умом. Далее, предположил, что если вы не поедете в загородный дом, то Бродерик начнет вас разыскивать. Поэтому решил, что для безопасности лучше быть рядом с вами. В результате вы пригласили меня в ваш коттедж на Парадиз-Бич.

— Хорошо. А вы уверены, что все это необходимо, Дэнни? Почему бы нам не рассказать всю правду?

Пришлось терпеливо убеждать ее:

— Я уже все основательно продумал. Адвокаты Бродерика, его сестра и половина населения Санта-Байи знают о ваших спорах по поводу размера алиментов. Ведь вы его первая жена?

— Да.

— У вас нет детей?

— Нет.

— Так вот, даже если он изменил завещание из-за вашей ссоры, все равно вам причитается значительная часть его состояния. Половина этого состояния будет намного больше, чем пятьсот тысяч долларов. Не так ли?

— Боже! Теперь я понимаю, к чему вы клоните! — воскликнула Мелани.

— Убийца отвел вам роль жертвы и не собирается вас выпускать из своих когтей.

Она снова вздрогнула:

— Дэнни, вы должны мне помочь!

— Только этим и занимаюсь! — недовольно проворчал я.

— Извините меня, Дэнни!

— Сейчас не время для извинений. Вам нужно быть предельно осторожной.

Мелани оказалась права: этот путь к прибрежному шоссе был на пятнадцать миль длиннее. Мы приехали на Парадиз-Бич уже в одиннадцатом часу, и большинство коттеджей сияли огнями, как рождественские елки. Воздух был напоен роскошным ароматом цветущей магнолии и шотландского виски двенадцатилетней выдержки. Мелани остановила машину у самого последнего коттеджа на берегу, затем вошла в него, зажигая по дороге свет во всех комнатах. Я следовал за ней. В гостиной она направилась прямо к бару, достала пару высоких бокалов и заявила:

— Я придерживаюсь старого правила: не изменяй выбранному напитку и он тебя не подведет.

— Меня вполне устроит бренди, — отозвался я. — Со льдом, пожалуйста.

— Выдержанный коньяк «Наполеон» со льдом? — ужаснулась хозяйка.

— Я сам приготовлю напитки, а вы смените блузку, она все еще мокрая!

— Какая разница? — возразила она. — Надеюсь, вы не собираетесь превратиться в сексуального маньяка?

— А вы не забыли, что согласно легенде мы вот уже три часа ждем здесь появления вашего мужа, поскольку вы не поехали на свидание с ним в загородный дом? В таком случае почему же на вас влажная блузка?

Мелани прикусила нижнюю губу:

— Извините, Дэнни. Кажется, я плохо соображаю.

Подождав, пока она выйдет из комнаты, я занялся приготовлением напитков. Если убийца позвонил в полицию, а полицейские нашли труп, то вскоре они заинтересуются Мелани Ригби. Поэтому надо расслабиться и приготовиться к встрече.

Действительно, не успел я сделать глоток, как раздался звонок в дверь и дрогнувшая рука невольно расплескала выдержанный коньяк «Наполеон» по стойке бара.

— Дэнни! — пискнула Мелани тоненьким голоском.

— Спокойно, я открою.

Сделав еще один глоток коньяка для храбрости, глубоко вздохнув и придав лицу, как мне казалось, небрежное выражение, я направился к двери.

Их было трое — двое мужчин и женщина. Брюнетка с шелковистыми волосами, расчесанными на прямой пробор, и темными немигающими глазами. Тонкие черты лица придавали ей аристократический вид. Белый брючный костюм, плотно облегавший спортивную фигуру, подчеркивал небольшую высокую грудь и элегантные длинные ноги. Ее рот казался одновременно чувственным и волевым. Так, по моему мнению, должны были выглядеть женщины из рода Борджиа.

— Вы кто? Репортер? — произнесла она глубоким контральто.

— Кого это черти принесли? — элегантно парировал я.

Брюнетка шагнула вперед. Чтобы избежать лобового столкновения, мне пришлось сделать шаг в сторону. Она проследовала мимо меня в гостиную в сопровождении двоих мужчин. Оглядевшись вокруг с видом аристократки, посещающей трущобы с благотворительной целью, задала следующий вопрос:

— Где она?

— Кто?

— Мелани. Кто же еще? И вам, кстати, тоже не мешает представиться!

— Не забывайте, я задал тот же вопрос!

— Я сестра ее мужа, Сара Ригби.

— А я Дэнни Бойд. Мелани как раз сейчас пудрит носик или что-то в этом роде.

Брюнетка подхватила мою фразу:

— Да, ей сейчас очень нужно попудрить носик или кое-что еще. Чарльз, налей мне выпить, как обычно.

— Сию минуту.

Один из ее компаньонов направился к бару. На мой взгляд, ему было около сорока. Аккуратно уложенные черные волосы с легкой сединой на висках, сильный загар, атлетическая походка. Явно выходец из обеспеченной семьи, с хорошим дипломом почтенного университета и выгодной профессией. Наверняка адвокат, неприязненно подумал я.

— Это Чарльз Грей, мой адвокат и в то же время близкий друг, — подтвердила мою догадку Сара Ригби.

— Привет! — сказал я.

— Добрый вечер, мистер Бойд, — откликнулся Грей, деловито разливая выпивку.

— А это Бобо Шенке, тоже мой близкий друг, — продолжала брюнетка.

На вид Шенке был лет на десять моложе Грея. Здоровяк, состоявший, казалось, из одних мускулов, с длинными светлыми волосами, такими же усами и ярко-голубыми глазами. Шенке выглядел настолько естественно, что это казалось подозрительным.

— Привет! — улыбнулся он, показав жемчужно-белые зубы. — Конечно, это звучит нелепо, но иногда детская кличка сопровождает тебя всю жизнь.

Мелани вошла в комнату, успев заменить голубую блузку на розовую. Подкрасившись, моя клиентка стала выглядеть лучше, но не намного.

— Какого черта тебе здесь нужно? — с каменным выражением лица обратилась она к брюнетке.

— Просто проверяю, — ответила та. — Мне интересно, как прошла сегодня вечером твоя встреча с моим братцем.

— Я не поехала, — сообщила, как мы договорились, Мелани. — Дэнни мне отсоветовал, и я его послушалась. Это мой бокал?

— Да, — подтвердил я. Затем, подойдя к бару, забрал приготовленные мной напитки и вручил Мелани ее бокал.

Приняв его, она уселась на диван.

— Не поехала? — недоверчиво переспросила Сара Ригби.

— Я же тебе сказала! — отрезала Мелани.

— Значит, из-за тебя Бродерик проделает весь этот длинный путь и вернется несолоно хлебавши?

— Рада, что до тебя это наконец-то дошло, — с издевкой произнесла Мелани.

— По совету Дэнни? — не отступала брюнетка, уставившись на меня темными глазами с откровенной враждебностью. — А вы кто такой, чтобы давать советы, Бойд? Наверное, захудалый адвокатишка?

— Частный детектив. Миссис Ригби попросила моего совета, и я порекомендовал ей отказаться от встречи.

— Частный детектив? — Сара произнесла это таким тоном, будто сводничество было гораздо более респектабельной профессией.

— Они на грани развода, — пояснил я. — Неожиданно муж хочет обсудить условия развода тайно, где-то в глухом лесу. Кто знает, что может быть у него на уме?

— Глупый совет — признак недалекого ума! — заявила Сара Ригби.

— Со стороны незнакомца не такой уж глупый, — заметил Грей.

— А ты какого дьявола лезешь с комментариями? — набросилась на него брюнетка.

Грей с обиженным видом пожал плечами, но отозвался спокойным тоном:

— Я всего лишь твой адвокат.

— Извини, Чарльз. — Брюнетка взяла бокал из его рук и сделала маленький глоток. — Просто я решила, что Мелани достаточно долго прожила в нашей семье, чтобы не опускаться до найма какого-то дешевого соглядатая.

— Ну вот, теперь вы убедились, мисс Ригби, что вам здесь нечего делать, — решительно заявил я. — Но можете спокойно допить, прежде чем уйдете. С вас по два доллара с носа, чаевые — отдельно.

— Я не тороплюсь, — заявила она. — Поэтому вам придется попридержать вожделение, Бойд. Но не волнуйтесь, Мелани всегда была слаба на передок, ее может поиметь любой самец, достигший половой зрелости!

— Вот такие сцены Сара устраивает мне ежедневно с тех пор, как я замужем, — пожаловалась Мелани. — Не успеешь утром открыть банку с апельсиновым соком, как она уже тут как тут.

— Помню, вскоре после их женитьбы, кто-то попросил меня дать определение нимфоманки, — продолжала мисс Ригби как ни в чем не бывало. — Я тогда ответила, что нимфоманкой можно назвать любую женщину, которая любит секс вдвое меньше, чем Мелани.

— Поскольку Мелани не встретилась с Бродериком, нам нет смысла здесь оставаться, — неуверенно предположил Шенке.

— Если, конечно, верить ее словам, — приторным тоном усомнилась Сара.

— Что ты этим хочешь сказать, черт возьми?! — возмутилась Мелани. Ее голос подпрыгнул на целую октаву.

— Возможно, ты все-таки встречалась сегодня с Бродериком, вот что я хочу сказать. Да еще могла прихватить с собой этого громилу. — Изящным пальчиком брюнетка пренебрежительно указала на меня. — Кто знает, может, бедный Бродерик валяется сейчас на полу хижины жестоко избитый Бойдом. — Тут она сделала паузу. — А может быть, и еще хуже!

— У тебя слишком разыгралось воображение, Сара, — прервал ее Грей. — Скорее всего, Бродерику надоело ее ждать, он вернулся домой и теперь хочет видеть нас.

— Ну ладно. — Сара поставила недопитый бокал на стойку бара. — В этом легко удостовериться. Но если его нет дома, я отправлюсь в коттедж и выясню, что с ним случилось.

— Бродерик взрослый человек и сам может о себе позаботиться, — продолжал успокаивать ее Грей. — Если его нет дома, он вполне может быть в любом другом месте. В клубе, например.

— Я знаю, ты не любишь утомлять свой изощренный юридической мозг, — оборвала она его. — Бобо отвезет меня туда, если нужно. Правда, Бобо?

Шенке услужливо улыбнулся:

— В любой момент.

— Ну вот и договорились, — решительно заявила брюнетка. — Бойд, можете прислать мне счет за выпивку! — И она вышла из комнаты, гордо задрав нос, как герцогиня, случайно оказавшаяся среди крестьян.

Бобо обласкал всех дружелюбной улыбкой и последовал за ней.

— Вы уж извините Сару, она так привязана к брату, — пробормотал Грей, тоже направляясь к двери.

— Ее поведение можно описать одним словом. Как адвокат, вы наверняка его знаете, — отреагировал я.

Остановившись у двери, он посмотрел на меня:

— Держите язык за зубами, Бойд, если не хотите, чтобы вам их вышибли!

Дверь за ними закрылась, а через несколько секунд послышался звук мотора.

— Дэнни! — захныкала Мелани. — Что же нам теперь делать?

В последнее время она слишком часто повторяла эту фразу.

— Скорее всего, Сара не поедет в коттедж, — предположил я.

— Поедет! Я знаю эту стерву, — возразила Мелани безразличным тоном.

— Грей — ее адвокат, а кто такой Шенке?

— Не знаю. Но он мне всегда не нравился. Старый верный друг семьи с идиотской улыбочкой, будто наклеенной на физиономию. Если кто и знает их семейные секреты, так это он.

— Секреты?

— Сара всегда из всего делает тайну, — пояснила она.

— Но ваша встреча с Бродериком не была большой тайной. Ведь он рассказал о ней сестре.

— И она тут же притащила с собой адвоката и старого дружка Бобо! — возмутилась Мелани. — Зачем ей это было нужно, Дэнни?

— Хотите сказать, что можно было подождать и все узнать от Бродерика?

— Вот именно, — подтвердила она. — Так почему же они приехали ко мне?

— Хороший вопрос, — согласился я. — Попытаюсь найти на него ответ. — Однако, глянув на часы, обнаружил, что уже половина одиннадцатого, и заторопился: — Пожалуй, мне пора уезжать.

— Вы не можете оставить меня одну! — захныкала она. — Я с ума сойду, оставшись наедине с мыслями о люстре, на которой лежит Бродерик с перерезанным горлом…

— Но мне необходимо уйти, — возразил я. — Эта троица побывала здесь и видела нас вместе, так что все в порядке. Не забывайте, я всего лишь нанятый вами частный детектив. Вы совершенно здраво рассудили, что, если Бродерик поехал в коттедж, а вы там не появились, он будет вас ждать не больше часа. Так что если бы он захотел встретиться с вами на обратном пути, то сейчас был бы уже здесь. Следовательно, нет никакого смысла задерживать у себя частного детектива.

— Дэнни!

Мелани вскочила с дивана, уронив бокал на пол. В следующее мгновение ее тело врезалось в меня, как пушечное ядро, руки сомкнулись вокруг моей шеи. Я ощутил податливое тепло полных грудей и совершенно непроизвольно обнял женщину.

— Ты не можешь оставить меня! — шепнула она мне в ухо. — Я сойду с ума в одиночестве, нервы просто не выдержат! Только секс спасает меня от сумасшествия, Дэнни!

— Как мы будем выглядеть, если сюда ворвется полиция? — поинтересовался я. — Жена и любовник трахаются, только что убив мужа.

Ее руки еще теснее сомкнулись вокруг моей шеи, наши бедра слились в единое целое, и все внезапно пришло в движение помимо моей воли.

— Мне все равно! — прохрипела она. — Ты должен понять, Дэнни! Если не возьмешь меня сейчас, я полезу на стену!

Она еще плотнее прильнула ко мне лобком, вцепившись обеими руками в мои ягодицы и притягивая к себе, а я нащупал небольшое податливое место между ее ног.

— Хорошо, — согласился я.

— Спасибо, ты не пожалеешь, Дэнни, я обещаю, — еле слышно сказала она.

— Отправляйся в спальню и приготовься, — распорядился я. — Сейчас допью и приду.

Откинув голову, она бросила на меня подозрительный взгляд:

— А ты не сбежишь?

— Мы, Бойды, никогда не нарушаем слова, во всяком случае если речь идет о сексе, — заверил я ее.

— Я не заставлю тебя ждать.

Мелани почти бегом направилась к двери, а я поднял бокал и допил его тремя быстрыми глотками. В моем тогдашнем состоянии и бутылка бренди вряд ли помогла бы.

Мелани Ригби оказалась настоящим профессионалом по части раздевания. Всего через несколько секунд она уже крикнула:

— Я готова, Дэнни!

Поставив пустой бокал на стойку бара, я направился в спальню. Дверь в нее была широко раскрыта. Комната освещалась единственным, сильно затененным ночником рядом с постелью. Мелани лежала на ней, заложив руки за голову и широко раздвинув ноги. Слабое освещение ночника придавало нежный пастельный тон ее телу. Коралловые соски вздымались вверх, мягкая линия живота плавно спускалась к зарослям светлых волос между ног. От одного взгляда на нее все мое естество восстало, показалось, что я схожу с ума. Когда мой член чувствует легкую добычу, никакие доводы на него не действуют. Мне предстояла трудная борьба.

Я направился прямо к постели.

— Дэнни, может быть, ты сначала разденешься? — спросила Мелани.

— Конечно. Но чтобы выдержать так долго, сначала нужен поцелуй.

— Ну хорошо! — Она засмеялась и села.

— Закрой глаза и подставь губы, — приказал я.

— Из-за твоих разговоров я снова чувствую себя школьницей!

— Не смогу тебя поцеловать, если ты не перестанешь болтать, — пожаловался я.

Мелани послушно подняла голову, закрыла глаза. Прикинув расстояние, я нанес ей удар в подбородок. Ее глаза остекленели, она в беспамятстве рухнула на постель.

Пока я укладывал ее под одеяло и убирал волосы с лица, мой ошеломленный член совершенно успокоился. Я обрадованно вспомнил, что моя клиентка оставила ключи в замке зажигания. А поскольку в ее состоянии машина ей не нужна, решил, что она не будет возражать, если я ею воспользуюсь. Выключив ночник в спальне, я вернулся в гостиную и заботливо убрал бокалы. Открыв входную дверь, уже собирался повернуть последний выключатель, как вдруг на крыльце возникла какая-то фигура.

— Бойд! Так я и думал! — произнес усталый голос.

— Капитан Шелл! — воскликнул я, невольно делая шаг назад. — Что вы думали?

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты решил заняться бизнесом в Санта-Байе? — спросил он. — Неделя, не больше, верно? И что я получаю? Труп. Вот что я получаю, Бойд. И вот о чем я думаю!

— Труп? — оживился я. — Чей труп?

— Пошли в дом. Хочу поговорить с хозяйкой и с тобой, — ответил он.

Я направился в гостиную, по пути включая свет. Шелл остановился у двери, следя за мной заплывшими глазами из-под коротко остриженных седых волос. На его лице было такое недовольное выражение, будто я напоминал ему содержимое желудка трупа, которое ему принесли из криминологической лаборатории для осмотра.

— Где ты провел эту ночь, Бойд?

— Здесь, с миссис Ригби.

— Видимо, разговор затянется, — решил он. — Налей-ка мне стаканчик виски с содовой.

Шелл прошел к дивану и сел, вытянув перед собой ноги. Я налил ему виски и себе тоже.

— Значит, ты и миссис Ригби, только вдвоем? — продолжил он.

— Последние полчаса да, а до этого здесь были гости.

— Кто?

— Сестра ее мужа, Сара Ригби, адвокат по имени Грей и еще один парень, назвавшийся Бобо Шенке.

— Бобо Шенке? — удивился Шелл. — Черт бы его побрал!

— Вот и вся компания, — закончил я.

— Старые друзья? — поинтересовался он. — И ты тоже заглянул на огонек?

— Она моя клиентка, — пояснил я. — У них сейчас бракоразводный процесс. Муж хотел тайно встретиться с ней в коттедже на холмах. Она испугалась и обратилась ко мне. Я посоветовал ей не ездить. Условия развода могут уладить адвокаты.

— И в благодарность за это она пригласила тебя провести вечер вместе?

— Она не знала, как ее муж прореагирует на отказ. Предположила, что он может навестить ее и повести себя грубо. Поэтому захотела, чтобы я был под рукой, на случай, если понадобится охладить его пыл.

— Где она сейчас?

— В постели. Устала от нервного перенапряжения. Поэтому приняла снотворное и прилегла. Я уже собирался уходить, когда вы появились на крыльце. В чем дело, в конце концов, капитан?

— Я думал, ты так никогда и не спросишь! — Он сделал глоток, и лицо его моментально просветлело. — Очень неплохой скотч!

— Вы что-то говорили о трупе?

— Да, рад, что ты напомнил. Кто-то позвонил нам и рассказал о коттедже на холмах. Звонивший сказал, что он охотился в том районе.

— На кого охотился?

— Не сообщил. — Шелл пожал плечами. — Но он услышал вопли, доносившиеся из коттеджа. Когда подошел поближе, то увидел мужчину и женщину, выскочивших из дома и скрывшихся на машине. Описание, которое нам дал аноним, вполне соответствует тебе и миссис Ригби. В твоем случае я полностью уверен, а что касается миссис Ригби, то смогу убедиться в этом через пару минут. Охотник заглянул в коттедж и увидел там труп, болтающийся на люстре. Сказал, что, по его мнению, полиции нужно немедленно туда приехать, но так и не назвал себя, не желая лишних проблем.

— И вы заглянули в коттедж?

— Труп — Бродерик Ригби. И он действительно болтался на люстре с перерезанным от уха до уха горлом. Страшная картина!

— Как же он оказался на люстре? — удивился я.

— Что за идиотский вопрос? — рявкнул Шелл. — Орудие убийства мы нашли в кустах, в паре ярдов от входной двери. Хлебный нож с зазубренным лезвием! Следовательно, убийца буквально перепилил ему горло…

— Не нужно живописных подробностей, — оборвал его я. — И так все понятно.

— Видимо, он был без сознания или кто-то держал его, пока другой пилил горло, — пояснил он. — А зачем приезжала мисс Ригби?

— Хотела узнать, чем закончилась встреча миссис Ригби с мужем, и очень расстроилась, когда выяснилось, что та не поехала на свидание.

— А больше никто не приезжал между восемью тридцатью и девятью тридцатью?

— Никто.

— Ты разбудишь миссис Ригби или мне самому этим заняться?

— Это будет нелегко. Не знаю, сколько таблеток она приняла, поэтому…

Напрасно я старался. Раздался истерический вопль:

— Дэнни! — И в следующий момент в комнату ворвалась обнаженная Мелани, ее полная грудь колыхалась, а волосы разметались во все стороны. Казалось, она внезапно вспомнила обо мне во время недельной оргии, потому что все первые четыре дня я был ее лучшим кобелем. — Дэнни! — рыдала она. — Ты нокаутировал меня, чтобы потом беспрепятственно скрыться? Я же объяснила тебе, что без секса просто полезу на стену. Стоит мне только вспомнить его лицо, когда он болтался на люстре…

Откашлявшись, я прервал ее:

— Мелани, ты, кажется, незнакома с капитаном Шеллом.

— Капитаном Шеллом? — Она изумленно посмотрела на меня, и все ее тело непроизвольно задрожало. Впечатление было страшно эротичным, и это еще больше усугубило ситуацию. — Капитан Шелл, — повторила Мелани дрожащим голосом.

— Капитан полиции.

— Пожалуй, вам лучше одеться, миссис Ригби, — спокойным тоном посоветовал Шелл. — А когда вернетесь, расскажите мне подробнее о лице, глядящем на вас с люстры.

Мелани медленно повернулась, сделала неуверенный шаг к спальне, но тут ее колени подогнулись, и она с глухим стуком рухнула на пол.

— Может, лучше положить ее в постель? — предложил я. — Она уже достаточно натерпелась за сегодняшнюю ночь. А я вам расскажу все подробности.

— Просто не могу дождаться, — отозвался Шелл. — Пока ты будешь возиться с ней, я, пожалуй, налью себе еще виски. — Его глаза на секунду расширились. — Она хотела секса, а ты ее ударил?

— Я сегодня не в настроении.

Неловко подняв Мелани, я отнес ее в спальню и уложил в постель. Надеюсь, у нее хватит здравого смысла, подумал я, проснувшись еще раз, просто остаться в постели, спрятав голову под подушку.

Когда я вернулся в гостиную, Шелл наливал себе новый бокал виски. Я тоже сделал быстрый глоток и честно рассказал ему о случившемся.

Пока я говорил, он тихо сидел на диване с бокалом в руке, а когда закончил, в комнате повисла тягостная тишина, продолжавшаяся пять нестерпимых секунд.

— Надеешься, я тебе поверю? — наконец полюбопытствовал он.

— Нет. Поэтому и соврал в первый раз.

— В первый раз ты соврал мисс Ригби и ее спутникам.

— Значит, соврал оба раза, — согласился я. — Потому что сам бы не поверил в такую историю.

— Ригби был около шести футов ростом и весил не менее ста восьмидесяти фунтов, — заметил Шелл. — Люстра находится по крайней мере в девяти футах от пола. Зачем нужно было затаскивать его туда?

— Может, чтобы его не заметили? — предположил я. — Убийца рассчитывал, что Мелани будет ждать его в доме, и чем дольше она будет ждать, тем вернее шанс, что вы застанете ее там.

— Не прикидывайся большим глупцом, чем ты есть, Бойд, — устало проворчал капитан. — Кровь все еще капала из его горла, когда мы там появились.

— Вы правы. Его кровь залила блузку Мелани. А когда она поняла, что это за жидкость, то чуть не сошла с ума.

— Ей нужно было только поднять голову, чтобы увидеть его, — возразил Шелл.

— В доме не было света, когда мы приехали, — объяснил я. — Она вошла первой и попыталась включить свет. Я обошел дом в поисках распределительного щита. Кто-то выключил главный рубильник. Миссис Ригби была одна в гостиной, когда я включил свет, и она увидела его на люстре.

Шелл отхлебнул из бокала.

— Так ты говоришь, они затеяли бракоразводный процесс и никак не могли договориться о размере алиментов? Он предложил провести переговоры в коттедже, а она испугалась и попросила тебя сопровождать ее, не так ли?

— Все правильно, — подтвердил я. — И еще он рассказал своей сестре о предстоящей встрече.

— А она — своему адвокату и Бобо Шенксу? — пробормотал Шелл. — С таким же успехом могла сообщить об этом и еще сотне людей. Так что подозреваемых хватает.

— Он был мертв, когда мы приехали туда, — прервал я его. — Не думаю, чтобы вы мне поверили, но…

— Почему? — удивился он.

— Что — почему?

— Почему ты не думаешь, что я тебе поверю?

— Потому что… — Я замолчал, уставившись на него. — Так, значит, вы верите мне?

— Ну, конечно, не до конца, — уточнил он. — Я тебя знаю, Бойд. Ты ловкий сукин сын и наверняка утаил что-то важное. Но мы к этому еще вернемся. Уверен, ты способен украсть очки у собственной старой бабушки, чтобы она не заметила, как ты украдешь из-под матраса все ее сбережения. Но ты явно не способен на хладнокровное убийство. И, судя по внешнему виду миссис Ригби, — а это единственный привлекательный объект за весь мой сегодняшний вечер, — я не могу представить ее перепиливающей горло собственному мужу, пока ты держишь его за руки. Вот и все, что я могу сказать в данный момент.

— Я думал, вы арестуете нас по подозрению в убийстве.

— У тебя слишком богатое воображение! — Шелл допил бокал и поднялся с места. — Постарайся не наделать глупостей и не уезжай из города! И больше не суй свой любопытный нос в это дело. Бродерик Ригби был большой шишкой в Санта-Байе, его убийство наделает много шума. Я не хочу натыкаться на тебя на каждом шагу. — Он бросил мне пустой бокал, который я с трудом поймал. — Вы оба придете ко мне завтра утром, где-нибудь около одиннадцати, чтобы дать показания. — И направился к двери.

Я тупо смотрел в его сторону.

— Спасибо, капитан. — Я чуть не подавился этими словами, поскольку никак не ожидал, что когда-нибудь скажу их Шеллу.

— Не спеши благодарить, — бросил он через плечо. — Может, завтра утром я еще передумаю.

Услышав, как хлопнула входная дверь, я схватил бокал и осушил его одним большим глотком.

— Дэнни! — донесся отчаянный вопль из спальни.

— Хочешь узнать, что же нам теперь делать? — отозвался я. — Пошли они все к черту! — внезапно решил я, потому что действительно не знал, что же теперь делать, и направился прямо в спальню, по дороге сбрасывая одежду. А когда вошел в нее, был уже совершенно голым.

— Дэнни? — Мелани мгновенно села на постели, широко раскрыв глаза от страха. Одеяло соскользнуло с нее, и соски грудей смотрели на меня как застывшие восклицательные знаки. — Мы арестованы?

— Ты не поверишь, но я рассказал Шеллу все, как было, и он принял это за чистую монету!

— Пытаешься для меня смягчить ситуацию? — Ее голос звучал умоляюще.

— Наоборот! Изо всех сил стараюсь сделать его твердым, а ты мне только мешаешь, и ничего не получается. Придется нам просто уснуть.

— Чем я могу помочь? — захныкала она.

— Сейчас покажу.

Я выключил ночник и лег рядом с ней. Ее руки сомкнулись вокруг моей шеи, и Мелани прильнула ко мне. Мой член тут же встал по стойке «смирно» и уперся в ее нежный животик.

— Дэнни, неужели он поверил? — прошептала она.

— Конечно, милочка, а теперь расслабься, — посоветовал я.

Мои руки скользнули по ее спине, охватив округлые ягодицы, и крепко их стиснули. Она удовлетворенно вздохнула и жадно впилась в мой рот. Мы в четыре руки пустились в неизведанное. Одной рукой я нащупал ее левую грудь, дразня отвердевший сосок, а другую ввел между ног, погрузившись во влажное тепло. Мои пальцы ласково перебирали ее губы, готовя ее к решительному вторжению. А в это время руки Мелани настолько преуспели в искусной игре с моим членом, что мне пришлось вмешаться, опасаясь, как бы горячая живительная влага не пролилась ей в ладонь — трагедия для нас обоих, в особенности для Дэнни Бойда, последнего страстного любовника. Захватив инициативу, я взял верх, раздвинул ее ноги и двумя быстрыми толчками оказался в раю. Она слабо застонала, и ее тело в сладостной гармонии запульсировало в такт с моим. Темп все нарастал в невыразимом единении страсти и нежности, пока мы не достигли длительного, буйного катарсиса. Пробормотав восторженные слова благодарности, Мелани уснула в моих объятиях. А ко мне сон долго не шел. В голове мелькали видения тела, распростертого на люстре, незрячие глаза и широкий разрез на горле, из которого медленно и размеренно капала кровь.

На следующее утро мы дали показания полиции и подписались под ними. Затем Шелл отвез нас в морг, где Мелани опознала труп мужа Бродерика Ригби. Служитель морга оказался деликатным человеком и не опустил простыню ниже подбородка. Мелани страшно побледнела и неуклюже кивнула.

— Да, это он, — прошептала она.

— Благодарю вас, миссис Ригби, — отозвался Шелл. — Полчаса назад мисс Ригби тоже опознала труп брата.

— Сара уже все знает? — удивилась Мелани. — Какая я глупая, конечно же она должна знать.

— А как вы узнали вчера вечером, что это Ригби? — спросил я Шелла.

— Он известная фигура в нашем городе. Я встречался с ним на общественных мероприятиях, поэтому сразу понял, кто это.

— Есть какие-либо новости по делу? — полюбопытствовал я.

— Ничего особенного. Вскрытие будет сделано к концу дня. — Шелл выразительно посмотрел на часы. — Мне нужно срочно уезжать. Благодарю вас, миссис Ригби. — И заторопился к выходу.

Когда мы вышли из морга, капитан уже исчез. Мы уселись в машину Мелани, но она не торопилась включать мотор.

— Сара наверняка считает, что это я убила его, — безучастно произнесла она. — Мне страшно, Дэнни.

— Ты ее боишься?

Мелани быстро кивнула:

— Я знаю ее намного лучше, чем ты, поэтому боюсь возвращаться домой. По крайней мере, сейчас.

— Куда же мы отправимся?

— В пятнадцати милях отсюда, на берегу залива, есть симпатичный ресторанчик. Почему бы нам не поехать туда?

— Хорошо, — согласился я.

Она печально улыбнулась:

— Запиши расходы на мой счет. Я уже должна тебе двести долларов.

— Хорошо, — галантно уступил я.

Мелани включила мотор.

— Вчера вечером ты сказал, что после смерти Бродерика я получу больше денег, чем это были бы алименты по суду, не так ли?

— Верно.

— Но если меня обвинят в убийстве, я не получу ни цента, не говоря уже о наказании?

— Тоже верно.

— Сара попытается повесить убийство на меня! — воскликнула Мелани. — Боже мой! Она просто расшибется в лепешку, чтобы это доказать. Найди убийцу, Дэнни, сколько бы это ни стоило!

— Я весь к твоим услугам, Мелани, только назови цену.

— Какую цену? — Она удивленно уставилась на меня.

— Сейчас ты наверняка готова заплатить сто тысяч долларов, — объяснил я. — Ну а потом тебе запросто может показаться, что и пяти тысяч многовато. Так что с ценой лучше определиться прямо теперь.

— А ты жесткий парень! — заметила Мелани.

— Кажется, ты могла убедиться в этом прошлой ночью.

— Да еще и вульгарен. — Она скупо улыбнулась. — Сам называй цену!

— Тысяча долларов на расходы, независимо от результата, — затараторил я. — И еще пять тысяч, если найду убийцу.

— Цена вполне разумная, — заявила Мелани. — Я нанимаю тебя, Дэнни.

Однако в ее голосе совсем не было энтузиазма. Видимо, она рассчитывала найти во мне романтика. Но должна же Мелани понимать, что наследница в тяжелом положении совсем не то, что просто дама в тяжелом положении. Дамы не могут позволить себе нанимать детективов при современных ценах. Поэтому не стоит считать меня черствым человеком.

Ресторан оказался очень уютным и очень дорогим. Мы уселись на террасе с видом на залив. Яхты носились на всех парусах, а в голубых небесах было полно крикливых чаек. Стоял чудесный день, который так и звал наслаждаться жизнью, но Бродерик Ригби, по всей вероятности, согласился бы посидеть и под дождем где-нибудь на Манхэттене.

— Сколько лет ты замужем? — спросил я Мелани.

— Почти три года.

— И когда начался разлад?

— С самого начала. Сразу после медового месяца, когда мы приехали домой и там оказалась его миленькая сестричка.

— А когда произошел разрыв?

— Четыре месяца назад. Я больше не могла терпеть. Уехала из дома и подала на развод, обвинив мужа в моральном издевательстве. Хотела также выдвинуть обвинение против его сестры, но даже мой нездешний адвокат отговорил меня от этой идеи.

— Ты его не убивала, потому что я был с тобой, когда это произошло. Но кто же его убил?

Она пожала плечами:

— Хотелось бы верить, что это сделала Сара, но она скорее убила бы меня. Понятия не имею, кто мог его убить. Он был настолько никчемным! Кажется, за всю жизнь не совершил ни одного решительного поступка. Все делал как положено, а люди хорошо относились к нему из-за его положения и семейных связей. В семье всем заправляла Сара. Именно она совершала сделки с недвижимостью и все остальное.

— Из тебя неважная мне помощница.

— Я знаю, но что же делать? Странно, Дэнни, но ты стал совсем другим человеком, как только мы заговорили о деньгах.

— Просто стал детективом, а это означает, что мне придется задавать множество вопросов, понятно?

Мелани нетерпеливо передернула плечами:

— Понятно.

— Он хранил тебе верность?

— Насколько я знаю, да.

— А ты?

— Пока не уехала от него. После этого у меня была пара легких связей, которые так и не переросли во что-то серьезное.

— Прошлой ночью ты жаловалась на бессонницу, — заметил я. — Сказала, что временами тебя спасает только секс.

— Надеешься, что подробности моей частной жизни помогут найти убийцу Бродерика? — В ее голосе звучали враждебные нотки.

— Кто знает? Иногда ревнивый любовник не может смириться с мыслью о живом муже.

— Ты меня пугаешь! — воскликнула она. — Ты действительно частный детектив? Или психопат с больным воображением, прикинувшийся детективом?

— А что ты можешь сказать о сделках с недвижимостью? — прервал я ее. — Нет ли там каких-либо зацепок?

— Вряд ли. В таком случае должны были убить Сару. Я же говорила, что она заключала все контракты, Бродерик при этом был лишь бесплатным приложением.

Я взял со стола меню:

— Пожалуй, пора перекусить.

Около трех часов мы вышли из ресторана и поехали в Санта-Байю. Мелани высадила меня около моей конторы и направилась к себе. Наши отношения оставались натянутыми, и в ответ на мое обещание поддерживать с ней контакт, она лишь буркнула что-то невразумительное.

Проверив Чарли Грея по телефонному справочнику, я обнаружил, что его контора находится всего в двух кварталах от меня, набрался храбрости и отправился к нему.

Это оказался двухэтажный сборный домик, зажатый между модерновым бутиком с одной стороны и крошечным старинным чайным магазинчиком — с другой. Видимо, это было своего рода пренебрежением престижностью, когда фирма с известным именем может наплевать на внешние условности. Но возможно, и что-то другое.

Я вошел в неприглядную приемную, где деловитая секретарша одарила меня профессиональной улыбкой. На мой взгляд, ей было около сорока, она была аккуратно одета и привлекательна на какой-то свой стерилизованный манер — напоминала одну из тех телевизионных мамочек, которые прекрасно справляются с орущими детьми, уже в тридцать лет отказались от секса ради кружка по кройке и шитью и никогда об этом не пожалели. Но, как оказалось, я ошибся.

— Здравствуйте, чем могу служить? — спросила она.

— Я бы хотел видеть мистера Грея.

Ее улыбка потускнела.

— Вы договорились с ним о встрече?

— Просто сообщите, что с ним хочет встретиться Дэнни Бойд. Остальное я скажу ему сам.

— Извините, но мистер Грей никого не принимает без предварительной записи, — возразила секретарша.

— Я подожду.

— Но это… неудобно, — пыталась возражать она.

Я нагло ухмыльнулся:

— Может, у вас есть еще одна комната? Где нас никто не потревожит и мы могли бы немного позабавиться в ожидании приема?

Ее лицо внезапно густо покраснело.

— Мистер Бойд, — прошептала она. — У нас на самом деле есть еще одна комната с диваном и всем остальным. Пожалуйста, подождите, пока я сниму с себя пояс и…

Я поднял руки, как бы признавая поражение:

— Ну хорошо, сдаюсь.

Она широко улыбнулась:

— Вы не представляете, как меня порадовали! День за днем я имею дело только с ворчливыми, надоедливыми старикашками.

— Неужели в самом деле, миссис?..

— Элеонора Таунсенд, — подсказала она. — Я вдова, мистер Бойд. Но уже давно не предаюсь печали, так как муж умер шесть лет назад. И пояс я, конечно, не ношу. Они ужасно натирают здесь, в Южной Калифорнии. Видите ли, все дело в климате.

— Вы выглядите чертовски стерильной, — заметил я, как бы в свое оправдание.

— Когда работаешь на старого хрена, типа Чарльза Грея, выбор не велик, — отозвалась она, вызвав у меня сомнение, не ослышался ли я. — Но по вечерам и по выходным я выгляжу совершенно по-другому, поскольку отбрасываю в сторону мой кованый бюстгальтер, и ищу приключений, как и все остальные девушки. Мне всего тридцать шесть, и я неплоха собой. Надеюсь, вы понимаете? Вы первый настоящий мужчина, появившийся здесь, поэтому я так распустила язычок. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз трахалась. Надеюсь, я не шокирую вас, мистер Бойд?

— Хм! — хмыкнул я.

— Он сейчас ничем не занят, — сообщила секретарша, снова переходя на профессиональный тон с легким разочарованием в голосе. — Поэтому смело проходите прямо в кабинет. В крайнем случае я скажу, что вы толкнули меня, как старую перечницу.

— В тридцать шесть лет в вас сохранилось немало перцу.

— Проведите со мной вечерок на диване, тогда узнаете, — заверила Элеонора. — Вторая дверь направо, мистер Бойд.

Когда я вошел, Чарльз Грей действительно бездельничал, сидя за столом. Он посмотрел на меня с безразличным видом и упрекнул:

— Вам следовало договориться о встрече. Или попросить мою секретаршу, чтобы она доложила о вас. По крайней мере, можно было хотя бы постучать в дверь, прежде чем входить.

— Ваша секретарша сопротивлялась изо всех сил, стараясь меня остановить, — соврал я.

— Ну хорошо. Что вам нужно, Бойд?

— Мелани Ригби наняла меня найти убийцу ее мужа. Я рассчитываю на вашу помощь.

— Вчера вечером вы солгали нам, — констатировал он. — Когда сегодня утром Сара опознавала труп брата, капитан Шелл все нам рассказал. Вы оба были в коттедже прошлым вечером.

— Но не убивали его.

— Мне не о чем говорить с вами, Бойд. Сара Ригби — мой старый и высокочтимый клиент. Она убеждена, что вы и Мелани убили ее брата.

— А вы как думаете?

— Я адвокат, поэтому никогда не тороплюсь с выводами.

— Кто получит наследство? — полюбопытствовал я.

— Совершенно неуместный вопрос, мистер Бойд.

— Кому выгодна его смерть?

— Знаете, вам лучше поговорить с Сарой. В связи с моей профессией я вынужден быть сдержанным, а Сару ничто не остановит.

— Пошла она куда подальше! — отрезал я.

— От вас исходит грубая жизненная сила, которая может ей понравиться, — заметил он. — Вчера эта сила совершенно не чувствовалась, мистер Бойд. Ну конечно, у вас тогда было совершенно другое на уме. Вы вынуждены были лгать, хотя уже знали, что Бродерик Ригби был зверски убит. Я могу позвонить ей и договориться о встрече, если хотите.

— Почему бы нет? — согласился я.

Он набрал номер, и, слушая одностороннюю беседу, я с трудом сдерживал нетерпение. Именно в такие моменты, с тех пор как бросил курить, я не знаю, чем заняться. Наконец Грей положил трубку и посмотрел на меня:

— Встреча состоится в девять, сразу после ужина.

— Как мне ее найти?

— Дом находится в Саблайм-Пойнт. Моя секретарша даст вам адрес.

— Отлично.

— Капитан Шелл в курсе, что Мелани наняла вас для расследования убийства Бродерика?

— Вряд ли, — на всякий случай солгал я.

Он улыбнулся:

— Видимо, лучше сообщить ему об этом. Счастливо, мистер Бойд!

— А чем занимается Бобо Шенке?

— Кажется, я не понимаю вопроса.

— Я — частный детектив, вы — адвокат, а кто Бобо Шенке?

— Этот вопрос вам лучше задать ему. До свидания, мистер Бойд.

Элеонора Таунсенд с задумчивым видом сидела за столом, когда я вернулся в приемную.

— Он сказал, что вы объясните мне, как найти дом Ригби в Саблайм-Пойнт.

— Даже нарисую вам маленький план, — ответила она и тут же выполнила свое обещание.

— Спасибо, — поблагодарил я, убирая план в бумажник. — Кажется, ваш шеф не очень обременен делами?

— Он очень редко занят, — согласилась секретарша. — Если вы работаете с самыми богатыми семьями в Санта-Байе, в число которых вы входите сами, вам вовсе не нужно упорно трудиться. Вы просто получаете гонорары, знаете ли. А если кто-нибудь наступает вам на ногу, вы можете и сами сделать то же самое в ответ.

— Что вы можете сказать о семье Ригби? — поинтересовался я.

— Немногое, мистер Бойд, — ответила она деловито. — Я уже говорила вам, что не ношу пояса, потому что он натирает в этом климате.

— Ну и что? — ничего не понял я.

— Сара Ригби за всю жизнь ни разу не надела пояса, — продолжала она.

— Но носит с собой Чарли Грея на случай, если кто-нибудь наступит ей на ногу.

— В нашем городе живет некто Хай Адамс. Вы у нас новичок и ничего о нем не слышали, верно?

— Верно.

— Видимо, вам нужно с ним поговорить. Но только не забудьте на встречу с ним надеть стальной пояс, потому что он довольно горячий парень.

— Хотел бы я знать, что вы имеете в виду, — честно признался я.

— Мистер Грей оставил в кабинете включенной внутреннюю связь, — сообщила Элеонора, — он всегда делает так, если хочет, чтобы я была его свидетелем. Поэтому я слышала, что вдова наняла вас найти убийцу ее мужа. Хай Адамс увяз по уши в делах Бродерика Ригби, так что вам имеет смысл поговорить с ним. Только во время переговоров не поворачивайтесь к нему спиной.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Даже нам, равнодушным на вид девушкам, нужно где-то искать удовлетворение, — насмешливо продолжала она. — Конечно, можно поскакать без седла на жеребце, но тогда жеребец не получает удовлетворения.

— Вы классная девушка, Элеонора! — восхищенно произнес я. — Почему бы нам не пообедать вместе завтра вечером?

— Вы так говорите только потому, что надеетесь выудить из меня побольше информации, — усомнилась она.

— Выудить? — восторженно переспросил я. — Вы абсолютно правы. Очень на это надеюсь, Элеонора. Я уже знаю, что вы не носите пояса, потому что он натирает в южном калифорнийском климате, но просто умираю от желания выяснить, есть ли хоть что-нибудь под вашим простеньким хлопчатобумажным платьицем?

— Боже мой! — воскликнула она дрогнувшим голосом. — Вы так романтичны, мистер Бойд! Я чуть не упала в обморок к вашим ногам от одного звука вашего голоса. Жду вас в баре «Луау» в отеле «Старлайт» завтра вечером, около семи. Предупреждаю, я дешево не продаюсь. Этот ужин вам дорого обойдется!

Я сделал большую ошибку, перекусив в забегаловке, которая специализировалась на блинчиках. Поэтому, когда подъехал к особняку Ригби на Саблайм-Пойнт, к моим прочим проблемам добавилось еще и несварение желудка. Дом, стоящий на кромке обрыва, был просто грандиозен. Видимо, его спроектировал какой-то полоумный испанский архитектор, одержимый архитектурной манией величия.

Оставив машину на дорожке, посыпанной гравием, я направился к парадному подъезду. В глубине дома прозвучал приглушенный гонг, и через двадцать секунд дверь открылась. Передо мной стояла Сара Ригби, презрительно глядя на меня. На ней было платье из белого джерси длиной до пола, выгодно подчеркивавшее ее подтянутую спортивную фигуру и не скрывавшее, что на ней нет бюстгальтера.

— Добрый вечер, мистер Бойд. Не забудьте вытереть ноги, — произнесла она.

Я постоял в вестибюле, пока хозяйка закрывала дверь.

— Пройдем в гостиную и выпьем, — предложила Сара. — Насколько я знаю, выпивка и половые сношения — две главные движущие силы в жизни частного детектива.

— Вы абсолютно правы, мисс Ригби, — подтвердил я. — Если не возражаете, я бы выпил бурбона со льдом, прежде чем перейти к половым сношениям.

Возмущенно хмыкнув, она пошла вперед. Платье плотно обтягивало ее покачивающиеся ягодицы, пока она вела меня в гостиную, обставленную в старинном испанском стиле страшно неудобной на вид мебелью. В дневное время наверняка вид, открывавшийся через французские двери, был потрясающим, но безлунной ночью не было видно ничего, кроме темноты.

Бобо Шенке комфортабельно расположился в кресле с бокалом в правой руке и вежливо помахал мне левой.

— Привет! — сказал он таким тоном, будто мы были старые друзья.

Сара Ригби прошла к бару, приготовила коктейль и передала его мне.

— Прошу садиться, мистер Бойд, — предложила она.

Я уселся на диване, Сара — в кресле, и мы все трое уставились друг на друга.

— Чарльз сообщил по телефону, что Мелани наняла вас найти убийцу моего брата, — начала она. — Это верно, мистер Бойд?

— Верно.

— А почему вы решили навестить меня?

— У кого-то должен быть мотив для убийства вашего брата, — пояснил я. — По словам Мелани, вы были с ним очень близки. Так, может, вы знаете убийцу?

— Первой напрашивается сама Мелани, — предположила Сара.

— Разумеется, — согласился я. — Но мы провели с ней вчерашний вечер вместе, начиная с семи тридцати. Так что точно известно, что она не убивала его.

— Это всего лишь ваши слова, мистер Бойд!

— Вы заправляете всеми делами, — продолжал я. — Ваш брат был всего лишь подставной фигурой, не так ли?

— Еще один перл мудрости от Мелани?

— Но вы были очень близки с вашим братом, — настаивал я. — Когда он женился на Мелани, вы с ней с самого начала возненавидели друг друга. Мелани очень бы хотелось поверить, что это вы убили его, но у нее достаточно здравого смысла, чтобы признать — скорее предпочли бы убить ее.

Шенке рассмеялся, но тут же затих под холодным взглядом брюнетки.

— Мелани права, — подтвердила она. — Эта дрянь довела моего брата до отчаяния, распутничая с мужчинами прямо у него под носом. Только вряд ли рассказывала вам об этом.

— Она вообще мне ничего не рассказывала. Но почему бы нам не начать с главной установки, что ни вы, ни Мелани не убивали Бродерика и вы обе хотите найти убийцу?

— Боюсь, вашей уверенности в невиновности Мелани для меня недостаточно, — возразила Сара ледяным тоном.

— Сара, — осторожно вмешался Шенке, — почему бы тебе не выслушать его?

— А тебя кто просил совать нос в это дело? — отрезала она.

— Насколько я помню, ты сама.

— Ну хорошо, — согласилась Сара. — Только говорите по существу, мистер Бойд.

— Убийца должен был иметь веские основания, с его точки зрения.

— Не представляю, кто мог убить моего брата, — устало проговорила она. — Иначе я сообщила бы об этом капитану Шеллу.

— Предлагая Мелани встретиться в загородном доме, он сказал, что это будет тайная встреча и в то же время, очевидно, рассказал вам о ней.

— Он надеялся уговорить Мелани снизить размер алиментов. Рассчитывал, что встреча в доме, где они провели счастливые часы, поможет ему.

— Кто еще мог знать о встрече?

— Понятия не имею, — резко ответила она. — Я сказала ему, что он сентиментальный идиот, но так и не смогла разубедить. После его отъезда я позвонила Чарли и Шенксу и попросила их приехать ко мне. Бродерик долго не возвращался, и я решила, что он у Мелани, вот почему мы все трое приехали к ней. Честно говоря, мы не ожидали найти ее там. Я думала, они все еще в загородном доме. У Бродерика вполне могло хватить глупости снова с ней помириться.

— Значит, ни у кого не было повода убивать вашего брата?

— Как я уже сказала, ни малейшего повода, мистер Бойд.

Я поднялся на ноги:

— Ну ладно, спасибо за выпивку.

— Неужели вы нас покидаете, мистер Бойд? — съязвила она.

— От вас с Мелани никакого проку, — пожаловался я. — Придется продолжить поиски.

— Хорошо, что вы напомнили мне, мистер Бойд, — обрадовалась Сара. — Я абсолютно уверена, что полиция и без вас способна найти убийцу. Фамилия Ригби уважаема в Санта-Байе, и мне бы очень не хотелось, чтобы дешевый частный детектив вашего типа запачкал наше имя своими грязными методами. Вам придется бросить это дело, мистер Бойд, если вы хотите работать в нашем городе.

— Вы угрожаете мне, мисс Ригби? — вежливо поинтересовался я.

— Вы абсолютно правы, — отчеканила она. — Капитан Шелл и его люди вполне справятся с расследованием. Я в этом совершенно уверена. Поэтому предлагаю вам вернуться к бракоразводным процессам и вашим прочим очаровательным занятиям, мистер Бойд.

— А если я заупрямлюсь?

— С вами произойдет масса мелких неприятностей, дружок, — небрежно бросил Шенке. — И никто в нашем городе, включая капитана Шелла, не усомнится в этом.

— Вы мне льстите. Неужели я настолько опасен? — удивился я.

— Мы опасаемся, что вы запачкаете наше имя и репутацию, — ответила брюнетка. — Забудьте об этом деле, мистер Бойд. И кто знает, может, вас ждет долгая и счастливая жизнь в Санта-Байе?

— Неужели вы настолько самоуверенны, что не хотите даже подсластить пилюлю? — удивился я.

— Подсластить пилюлю? — переспросила она.

— На его жаргоне это означает, что он хочет взятку, — пояснил Шенке.

— Уверяю вас, во взятке нет никакой необходимости, мистер Бойд, — ядовито усмехнулась Сара Ригби. — У нас есть более эффективные пути сделать вашу жизнь невыносимой, если вы станете упрямиться.

— Задам всего лишь один вопрос, прежде чем уйду, — вежливо произнес я. — Говорят, у вас с братом были очень близкие отношения. Настолько близкие, что напоминали своеобразный брак. Неужели это так, мисс Ригби?

— Убирайтесь! — Ее лицо стало белым как мел. — Вы слышите, убирайтесь отсюда! — Ее глаза остекленели от ярости. — Убирайтесь, пока живы, грязный подонок!

— Сейчас он исчезнет отсюда в мгновение ока, — решительно заявил Шенке.

Старые правила часто бывают самыми верными. Например, одно из них гласит: никогда не проявляй излишнего благородства. Поэтому я вступил в бой без предупреждения, когда Шенке еще только поднимался с кресла и был совершенно беззащитен. Мой правый кулак глубоко проник в его солнечное сплетение. Он согнулся в дугу, а я врезал ему коленом по физиономии. Шенке опрокинулся назад в кресло, из его носа хлестала кровь, и я окончательно доконал его прямым ударом между глаз. После этого окружающее его больше не интересовало.

Я обернулся, и, как оказалось, очень вовремя. Глаза Сары Ригби извергали пламя, а ее ногти были готовы изодрать мое лицо в клочья. У меня не было ни малейшего желания призывать ее к здравому смыслу. Судя по ее остекленевшим глазам, он сейчас не представлял для нее интереса. Поэтому, когда она приблизилась ко мне, я двинул тяжелым ботинком по ее правой берцовой кости. Брюнетка издала отчаянный вопль, запрыгав по комнате как подстреленная утка.

— Это только первая из целой серии маленьких неприятностей, — предсказал я, направляясь к двери.

Усевшись за руль, я поехал домой. Но на полпути решил, что был излишне груб с Мелани в ресторане, поэтому повернул машину в сторону Парадиз-Бич.

Окна коттеджа были освещены, и я уверенно позвонил в дверь. Но ждать, когда ее откроют, пришлось так долго, что я чуть не состарился.

Когда Мелани наконец соизволила выглянуть наружу, на ней была коротенькая черная шелковая ночная рубашка, едва прикрывающая роскошные бедра. Ей нужно было только чуть-чуть потянуться, и я бы узнал, есть под ней трусики или нет. Груди тяжело колыхались под черным шелком, а с трудом открывающиеся глаза и распухшие губы говорили сами за себя.

— Ах, это ты! — произнесла она без всякого энтузиазма. — Ты меня разбудил.

— Уснув, ты забыла выключить свет.

— Я так устала. — Мелани громко зевнула. При этом рубашка слегка приподнялась, но вопрос о наличии трусиков так и остался открытым. — Что тебе нужно, Дэнни?

— Пришел извиниться за мое поведение во время ленча.

— Ну вот ты и извинился. Спасибо. — Она попыталась закрыть дверь.

— Даже не предложишь мне выпить? — удивился я.

— Извини, Дэнни. — Мелани зевнула еще громче. — Я так ужасно устала, что глаза сами собой закрываются.

— Мелани! — рявкнул мощный бас из спальни. — Хватит болтать, вернись в постель!

— Что ж ты мне не сказала, что у тебя сестра в гостях? — холодно поинтересовался я.

— Вот дерьмо! — воскликнула она, неуверенно взглянув на меня. — Это мой старый приятель.

— Вчера вечером я был новым приятелем в твоей постели. Сколько нужно времени, чтобы стать старым?

— Вот дерьмо! — повторила она.

— Мелани! — снова рявкнул мощный бас.

— Заткнись! — рявкнул я в ответ.

— Лучше бы мне подохнуть, — сказала Мелани, крепко зажмурив глаза.

Бросив взгляд через ее плечо, я увидел здоровенного парня, всю одежду которого составляло полотенце, опоясанное вокруг талии. Могучий детина с лысиной, окруженной венчиком ярко-рыжих волос. Лицо и шея его были покрыты загаром и сильно контрастировали с белизной остального тела. Картину дополняли пышные рыжие усы и близко посаженные бледно-голубые глаза.

— Это Хай Адамс, чтоб мне подохнуть, — представила его Мелани.

— Привет, Адамс! — поздоровался я.

— Кто ты такой, черт тебя побери?! — рявкнул он.

— Дэнни Бойд. Разве тебе не говорили, что нужно снять рубашку, если хочешь загореть?

Обхватив талию Мелани двумя руками, здоровяк поднял ее в воздух на пару футов, при этом черная шелковая рубашка скользнула вверх до пупка, подтвердив мою догадку, что под ней ничего нет. Она заболтала ногами, на мгновение показав пучок светлых волос и розовые губки. Но тут Адамс поставил ее на пол позади себя. Мелани открыла рот, пытаясь что-то сказать, но передумала.

— Чтоб тебе подохнуть? — подсказал я.

— Я разумный человек, Бойд, — прогремел Адамс. — Ты пришел не вовремя, поэтому убирайся!

Будучи тоже разумным человеком, я решил последовать его предложению, хотя и провел прошлую ночь в постели Мелани. Но это произошло только благодаря исключительности обстоятельств. Сначала ее охватило отчаяние при виде трупа с перерезанным горлом, болтающегося на люстре. Затем добавил стресса визит Сары Ригби с приятелями, не говоря уже о капитане Шелле. В общем, я уже совсем собрался вежливо попрощаться, но тут Адамс все испортил.

— Убирайся отсюда, Бойд, пока я не разорвал тебя на мелкие кусочки! — прогремел он.

Если я хотел оставаться в Санта-Байе, то не должен был пропускать мимо ушей подобные выражения. Потому испуганно воскликнул:

— Мелани! Сейчас же брось этот нож! Он того не стоит!

Я догадывался, что Адамс никому не доверяет, и оказался прав. Резко повернувшись, он подставил мне спину. В этой удобной позиции я изо всех сил дал ему хорошего пинка под задницу.

Казалось, у него там был реактивный двигатель. Он скакнул вперед, сбив Мелани с ног. Она опрокинулась на спину, широко раскинув ноги, приняв на себя его огромный вес, и снова одарила меня видом своих милых розовых губок между широкими бедрами. Судя по ее виду, она окончательно проснулась, хотя и выглядела злой как черт.

— Вы мне должны шестьдесят долларов за обед и выпивку, — обратился я к ней. — Плюс двести долларов за работу прошлой ночью. Я не хочу рисковать жизнью ради такого клиента, как вы.

Мелани широко открыла рот, будто намеревалась что-то ответить, но оказалось, просто не могла перевести дыхание. Под весом придавившего ее к земле Адамса это было не просто.

Наконец здоровяк собрался с силами, чтобы сползти с нее. И для начала встал на четвереньки. Полотенце соскользнуло с его талии. Вид его голой задницы был слишком уж соблазнительным. И я снова дал ему пинка так, что он растянулся на животе. Мелани вновь задохнулась под его тяжестью. Какого черта, подумал я. Это может продолжаться всю ночь. Поэтому вышел на крыльцо и захлопнул за собой дверь, однако решил немного подождать.

Через пятнадцать секунд дверь распахнулась, наружу выскочил голый Адамс. Я подставил ему подножку, и он обрушился с крыльца вниз, увлекая меня за собой, так что я коленями приземлился на его спину.

Воздух со свистом и хрипом вырвался из его легких, здоровяк затих. Схватив его одной рукой за подбородок, а другой за затылок, я резко и болезненно повернул физиономию Адамса к себе.

— Меня зовут Бойд, — заявил совершенно спокойным тоном. — Если ты еще раз попадешься на моем пути, отверну тебе голову! — Потом поднялся на ноги и пошел к машине.

Не знаю, что я старался доказать, но теперь чувствовал себя намного лучше. Когда уже собирался открыть дверцу, раздался оклик:

— Дэнни!

Оглянувшись, я увидел стоявшую на крыльце Мелани. В суматохе она потеряла черную шелковую рубашку, но сейчас это не имело значения. Глядя на классические женские формы, бледно мерцавшие на свету, я не мог решить — уезжать мне или остаться.

— Теперь он точно убьет тебя. Ты не знаешь его так, как я!

— А тебе какое дело?

— Дэнни! Ты мне нужен! — захныкала она. — Ты получишь чек завтра же утром плюс еще тысячу на расходы. Мы же обо всем договорились! Только смотри, чтобы Адамс не убил тебя прежде, чем ты найдешь убийцу Бродерика.

— Ладно, — согласился я. — Только добавь еще пять сотен к чеку.

— За что?

— За сверхурочную работу, — ухмыльнулся я. — За то, что я спал с тобой вчера ночью, продажная сучка.

— Можешь катиться ко всем чертям!

— Прощай, Мелани!

Я уселся в машину.

— Дэнни! — пронзительно завизжала она. — На какую сумму выписывать чек?

— Тысяча семьсот шестьдесят долларов.

— Ты подлый мерзавец!

— И больше не звони мне со своими проблемами, — пригрозил я.

— Я вышлю тебе чек завтра рано утром, — пообещала она. — Только учти, если будет доказано, что это самоубийство, ты не получишь ничего, ни одного цента.

Тронувшись с места, я услышал ее пронзительный вопль.

На следующее утро я подъехал к конторе Чарльза Грея очень рано, без четверти девять, потому что был уверен, что Элеонора Таунсенд никогда не опаздывает. Прошло долгих пять минут, прежде чем она появилась, одетая в аккуратную блузку с высоким воротником, застегнутым до последней пуговицы. Строгая юбка прикрывала колени, все складочки были аккуратно разглажены. Темно-каштановые волосы причесаны волосок к волоску. Секретарша выглядела солидно, привлекательно и совершенно бесполо. Но внешности нельзя доверять, думал я, направляясь ей наперерез.

— Здравствуйте, миссис Таунсенд. Чудесный день, не правда ли?

— Типичная погода для Санта-Байи, мистер Бойд, — вежливо улыбнулась она. — Первые два месяца вы не устаете восхищаться очередному прекрасному утру, потом привыкаете, а позднее готовы отдать все, что угодно, за ураган, лишь бы прервать эту проклятую монотонность.

— День слишком хорош, чтобы проводить его в офисе, — продолжал я. — Как жаль, что у вас внезапно разыгралась мигрень!

— Но мы же договорились встретиться в баре «Лyay» сегодня вечером.

— Верно, но вы мне нужны прямо сейчас, Элеонора.

— Только не на тротуаре, Дэнни, — возразила она с притворной скромностью. — Боюсь, у меня будут ожоги на заднице.

— Нужна ваша помощь, — пояснил я. — Мне необходимо скрыться из города и кое-что разузнать. Меня разыскивают по крайней мере трое с целью изувечить, а может, даже убить.

— Я их знаю?

— Сара Ригби, Бобо Шенке и Хай Адамс.

— Значит, вы повстречались с Адамсом?

— Он получил от меня пару пинков под зад.

— Вот это да! — Элеонора в восхищении покачала головой. — На вашем месте я бежала бы без остановки до самого Восточного побережья.

— Так как насчет мигрени? — поинтересовался я.

— Ну хорошо, — согласилась она. — Мне нечего терять, кроме работы и здравого смысла.

— Моя машина припаркована в квартале отсюда, — сообщил я, шагая рядом с ней.

— Давайте сначала заедем ко мне, — попросила Элеонора. — Мне нужно позвонить мистеру Грею и переодеться. И как мы проведем сегодняшний день, Дэнни?

— Очень неторопливо, — предложил я. — Поедем в какое-нибудь укромное местечко с хорошим пляжем и рестораном.

— Отлично! — обрадовалась она. — Мне бы очень хотелось послать мистера Грея ко всем чертям, но идея с мигренью гораздо безопаснее.

Элеонора жила в маленьком домике, в скромном районе, вдали от океана, на улице, состоящей из совершенно одинаковых строений. Видимо, все работяги Санта-Байи сошлись именно здесь.

Пока она звонила, я оставался в гостиной, разглядывая через окно аккуратную лужайку с кустарником и множеством цветов.

На секунду Элеонора просунула голову в дверь:

— Сейчас переоденусь и сварю кофе.

— Отлично! Как там мистер Грей?

— Выразил соболезнование.

Она усмехнулась, прежде чем исчезнуть. Я еще долго смотрел в окно, прежде чем снова услышал за спиной ее нерешительный голос:

— Дэнни?

Когда я повернулся, она была всего в нескольких футах от меня. Босиком — вот почему я не слышал ее приближения. Но не только босиком — практически голой, всего лишь в крошечном черном бикини. Нужно отдать должное ее фигуре. Маленькие чашечки бюстгальтера практически не сдерживали свободных движений полной высокой груди. Живот был только слегка намечен, а бедра — округлы и упруги. С распущенными волосами и без косметики Элеонора выглядела на десять лет моложе.

— Вот это да! — восхищенно произнес я.

Темно-карие глаза испытующе смотрели на меня.

— Ты в самом деле так считаешь?

— Безусловно! — Я усердно кивнул.

— Меня это радует. Я решила, что должна показаться тебе. Чтобы ты не подумал, будто проводишь день с изголодавшейся по сексу старухой, дабы выудить из нее нужные тебе сведения.

— Боюсь, не смогу выдержать весь день в ожидании исполнения моих желаний, — честно признался я.

Она широко улыбнулась:

— Я говорю только об информации. Хочешь кофе?

— Если мы начнем пить кофе, тебе не избежать изнасилования. Так что выбирай сама.

— Тогда кофе отменяется, — решила Элеонора. — Я не против изнасилования, но сначала хочу провести день так, как ты обещал.

Она переоделась в джинсовую юбку, достигавшую середины бедер, и тоненькую маечку. И в этой одежде стала выглядеть еще более голой.

Когда мы уселись в машину, я спросил:

— Куда поедем?

— На юг, — ответила она. — Я знаю одно местечко, где безлюдно даже в разгар сезона.

Пляж оказался роскошным. Мы плавали, валялись на солнце, потом снова плавали. После фантастического обеда в ресторане на вершине утеса снова вернулись на пляж, поспали там и еще немного поплавали. Около шести вечера Элеонора предложила вернуться назад.

— Мне нужно принять душ, Дэнни. Я знаю симпатичный ресторанчик, где мы можем поужинать. И, как ни странно, в полумиле от него находится очень приличный мотель.

— Тогда сначала заедем в мотель. Чтобы ты приняла душ.

— Мы можем поговорить за ужином. Не знаю, смогу ли я тебе помочь, но попытаюсь.

— Это уже не важно, — заявил я. — Сейчас я способен думать только о твоем теле.

Мы сняли номер в мотеле, приняли душ и отправились в ресторан.

Владелец его оказался очень неглуп. Поскольку ресторан был вдалеке от моря, он решил сосредоточиться на другом — хитроумно расположил столики между деревьями, кустами и лужайками, подсветив их на случай безлунных ночей. Где-то среди кустов трио музыкантов наигрывало медленные сентиментальные мелодии. Отличное место, если вы в компании такой привлекательной женщины, как Элеонора.

Когда мы перешли к кофе, она откинулась в кресле и тихо вздохнула:

— Прекрасный день, Дэнни. Не знаю, как тебя отблагодарить.

— Самое лучшее еще впереди, — пообещал я.

— Очень надеюсь на это. Мне так хочется, чтобы ты остался мною доволен! — От волнения она помогала себе жестами.

— Откуда вдруг в тебе комплекс неполноценности? — удивился я.

— Все чудесно, хочется, чтобы так было и дальше. Но теперь, кажется, настало время для твоих вопросов.

Я пересказал ей все, начиная с визита Мелани Ригби в мой офис, вплоть до того момента, когда я оставил ее вопящей от ярости на крыльце коттеджа в Парадиз-Бич вчера вечером. Элеонора была хорошей слушательницей и долго сидела молча, когда я закончил рассказ.

— Возможно, у Мелани была причина убить мужа, — сказал я. — Но она не убивала его, потому что я провел с ней весь вечер. Бродерика убил кто-то другой. Но кто и почему? Может, у тебя есть какая-нибудь информация?

— Вполне возможно, — ответила она. — Насколько хорошо ты знаешь Санта-Байю, Дэнни?

— Я бывал здесь несколько раз раньше наездами, но никогда не оставался надолго.

— Это ведь курортный городок, — продолжала она. — Местное население живет за счет туристов. Самые большие деньги зарабатываются на недвижимости. Но площади для застройки ограничены. Конкуренция очень жесткая. Старые богатые семьи — такие, как Ригби, например, — упустили момент, когда начался строительный бум. Но когда увидели, о каких деньгах идет речь, начали наверстывать упущенное. И это им удалось. Это тесный, замкнутый круг, Дэнни. Если ты хочешь, чтобы что-то произошло или, наоборот, не произошло, ты снимаешь трубку и беседуешь со своим старинным приятелем, который занимает пост мэра или что-то в этом роде.

— Все ясно, — заявил я.

— Многие полагали, что такой бандит, как Хай Адамс, не продержится здесь и пяти минут, когда он впервые появился. Но, убедившись, как он преуспевает в строительных делах, местные воротилы изменили свое мнение. Убедившись, что от него не избавиться, решили к нему присоединиться.

— Ты говоришь о Ригби?

— Ригби особенно стараются, — подтвердила она. — Чарли Грей их адвокат, а я его личный секретарь. Мне не известны детали их сделок с Адамсом, но знаю, что их много.

— По словам Мелани, ее муж всего лишь подставная фигура, а Сара — мозг всего семейного бизнеса, — сообщил я.

— Она права. Действительно, Сара присутствует на каждой встрече с Чарли Греем. Бродерика я видела, кажется, всего лишь пару раз, в лучшем случае.

— А можно взглянуть на текст завещания? — поинтересовался я.

— Грей держит его в сейфе, и комбинацию замка знает только он. Так что извини.

— А что ты можешь сказать о Бобо Шенксе, какую роль играет он?

— Шенкс из очень старинного рода и представляет собой местную загадку. Никто не знает, чем он занимается, но наверняка у него денег куры не клюют. — На секунду Элеонора нахмурилась. — О нем ходили разные темные слухи, но нет никаких доказательств.

— Какие, например?

— Однажды служанка в его доме была так жестоко избита, что ее пришлось отвезти в больницу посреди ночи. Официальная версия гласила, что это был несчастный случай, — упала с лестницы или что-то в этом роде. Но, как только выздоровела, сразу же исчезла из города. Сплетники говорили, что Шенке оплатил ее молчание. С ним были и другие неприятности. Однажды подрался в баре и чуть не убил своего противника, но тот оказался всего лишь рядовым туристом, свидетели подтвердили, что он был пьян и первым начал драку. — Она улыбнулась. — Я уже почти добралась до дна бочки с моей информацией, Дэнни.

— Продолжай в том же духе.

— Ходят также слухи о сексуальных оргиях в его доме. Привозят женщин из других городов, а на следующее утро отсылают их.

— Он устраивает эти оргии для друзей или только для собственного удовольствия? — полюбопытствовал я.

— По слухам, в них участвует целая компания, все сливки нашего высшего общества.

— Ригби был в их числе?

— По-видимому, да. Но их имена никогда не упоминались. Честно говоря, я слышала только одно имя — Хай Адамс. И если верить самым грязным слухам, то именно так они и заключили сделку с ним, организуя для него очень специфичные развлечения.

— Где он живет?

— Рядом с домом Ригби, где ты был вчера. Всего в четверти мили.

— Он был у Мелани вчера вечером. Может, спросить у нее насчет ее участия в недавних оргиях?

— Кстати, об оргиях. Не пора ли нам вернуться в мотель? — тихо произнесла Элеонора.

Наш номер в мотеле был довольно симпатичный, но я так и не успел его рассмотреть. Как только мы вернулись, Элеонора сразу направилась в спальню и закрыла за собой дверь. Я приготовился к длительному ожиданию, но оно продолжалось меньше минуты. Вскоре дверь открылась, и из нее выглянула головка.

— Ты все еще одет? Кажется, мне попался застенчивый насильник!

Я быстро разделся и бросился в спальню.

Элеонора лежала на постели. Ее обнаженное тело было готово принять меня. Как следует рассмотрев его, я должен признаться, что оно превзошло все мои ожидания. Упругие, зрелые груди вздымались волной в предвкушении наслаждений. Губы были приоткрыты, в глазах стоял неутолимый голод. Одну ногу она согнула в колене, руки сплела за головой.

— Привет! — сказал я, и мой член тоже дернулся, салютуя.

— И тебе привет!

Элеонора опустила ногу, согнула в колене другую и протянула руки мне навстречу. В ответ я придвинулся ближе. Мой член уже вытянулся по стойке «смирно». Когда я сел на постель, она поднялась, положила руки на мои плечи и, надавив, заставила меня лечь на спину. Не успел я опомниться, как она уже была сверху и, покрывая меня поцелуями, опускалась все ниже и ниже. Я лежал неподвижно, предоставив ей инициативу. Вот ее зубы слегка прикусили сосок моей груди, вот ее язык обработал мой пупок. Элеонора подняла голову, улыбаясь, и я подмигнул ей в ответ. Ее рука сомкнулась вокруг моего члена, слегка сжав его, и голова склонилась ниже. Я почувствовал прохладную ласку ее губ, стойка «смирно» стала еще более напряженной, а нежные пальчики ласково массировали мои яйца.

Я терпел сколько мог, но потом приподнялся и, оторвав ее от себя, уложил на спину. Теперь моя очередь, решил я, повторяя тот же ритуал, ощущая ртом упругость ее груди, покусывая соски. Тут тело Элеоноры заволновалось подо мной, и я прильнул к ее лобку, ощущая солоноватый вкус. Широко раздвинув ноги женщины, я нырнул между ними, раздвинул языком розовые губки, ощущая нежную чувствительную плоть, и принялся за клитор. Как бы издалека до меня доносились стоны, тело Элеоноры извивалось в конвульсиях, в забытьи она без конца повторяла мое имя. Когда я поднял голову, грудь Элеоноры вздымалась и опадала от учащенного дыхания. Она протянула ко мне руки:

— Сколько можно ждать, Дэнни Бойд?

Скользнув между ее раскинутых ног, я оказался наверху. Мой кинжал сам собой легко вошел в теплые, влажные, плотно облегающие ножны. Мы испили до дна чашу наслаждений. В шальном угаре слышались влажные шлепки тел друг о друга. Но мы рвались вперед на пределе наших возможностей. Элеонора тесно обвила ногами мое тело и выкрикивала грязные ругательства мне в ухо.

Мы достигли вершины вместе. Я лежал бездыханным трупом, а ее тело сотрясла серия конвульсий. Издав непроизвольный вопль экстаза, она прошептала:

— Дэнни, я готова умереть прямо сейчас. Ни разу в жизни не испытывала такого счастья.

Потом нас охватила восхитительная, удовлетворенная усталость, мы незаметно уснули.

Ранним утром я внезапно проснулся, как мне показалось, от какого-то звука и уже готов был снова уснуть, когда он повторился. Тихий звук, будто поскрипывание ботинок. Я уселся на постели, Элеонора все еще спала. Луч фонаря ударил по моим глазам и мгновенно ослепил. Я опустил одну ногу на пол, но тут страшный удар обрушился на мой затылок и меня поглотила темнота.

Когда я очнулся, в окно пробивался дневной свет. Голова казалась расколотой на две части и лишь с большим трудом мне удалось ее поднять. Осторожно ощупав затылок, я обнаружил небольшую шишку, к которой было больно притронуться. Видимо, от удара рукояткой пистолета, подумал я и тут понял, что нахожусь в постели один. Осмотрев ванную и гостиную, вскоре убедился, что Элеонора исчезла вместе со своей одеждой. Казалось, ее здесь никогда и не было. Я мог бы одеться и отправиться на поиски пропавшей любовницы, но решил, что шансов найти ее немного. В голове страшно шумело, я послал все к черту и снова улегся спать.

В моей конторе я появился только около одиннадцати. По дороге сделал остановку у дома Элеоноры и с десяток раз на всякий случай позвонил в дверь. Тщетно. А через пять минут после моего прихода в контору зазвонил телефон.

— Дэнни, где ты шляешься, черт побери?! — заверещал голос Мелани.

— Работаю, — солгал я.

— Звоню тебе, наверное, в сотый раз. Ты получил мой чек?

Я бросил взгляд на кучу невскрытой почты, которую принес собой.

— Пожалуй, да.

— Если Хай Адамс разыщет тебя, то обязательно убьет, — пригрозила она.

— Спасибо за предупреждение.

— Вчера вечером приходил капитан Шелл и задал мне миллион вопросов. Я вовсе не уверена, что он поверил нашему рассказу о том, что случилось в загородном доме, Дэнни.

— Шелл никому никогда не верит. По его мнению, на допросах все врут, так как считают, что он все равно не верит их россказням.

— Ты так думаешь? — переспросила Мелани с сомнением в голосе.

— Я пишу книгу об этом. По мнению психологов, каждый человек является тем, что он о себе думает. Моя книга о полицейской психологии, хочу доказать — каждый человек является тем, что о нем думают копы. Не сомневаюсь, удастся продать пять, а может, даже шесть экземпляров моей книги.

— У меня голова разболелась от твоих дурацких шуток, — пожаловалась Мелани. — Когда мы увидимся?

— Когда наберу достаточно материала для доклада тебе. Пока у меня ничего нет.

— Мне так одиноко, давай пообедаем вместе, — предложила она.

— Почему бы тебе не пригласить Адамса?

— Я тебе все объясню, но только не по телефону, — затараторила Мелани. — Ты любишь омаров, Дэнни? Я приготовлю омаров с зеленым салатом и сделаю для тебя мой особый десерт. Вино тоже есть. Ты любишь вино, Дэнни?

— Когда мы обедаем?

— В час дня, — обрадовалась она. — Я приготовлю мартини.

— Отлично! — Я положил трубку, с трудом превозмогая головную боль.

На мой звонок в контору Грея ответил женский голос. Когда я попросил позвать к телефону миссис Таунсенд, голос ответил, что она больна. Пришлось снова положить телефонную трубку. Если кто-то похитил Элеонору из мотеля, значит, у него была на это причина, а если причина во мне, то они свяжутся со мной. Не бог весть какая логика, но на большее я был не способен.

Дверь коттеджа на Парадиз-Бич распахнулась, едва я успел выключить мотор. Мелани весело бросилась мне навстречу. На ней была черная хлопчатобумажная блузка и белые шелковые шорты, плотно облегающие бедра. Под блузкой все беспорядочно колыхалось. Едва я вышел из машины, как она повисла на мне, прильнув упругой грудью к моему мужественному торсу, и завопила:

— Дэнни! Как я рада тебя видеть!

— Я провел шесть месяцев в морозном белом безмолвии, но на Северном полюсе всегда так.

— Что ты сказал?

— Мы не виделись всего тридцать шесть часов. Не пойму, почему ты так соскучилась?

— Я так тосковала по тебе, что проплакала полночи, пока не уснула, — сообщила она. — Мне было так одиноко без тебя. — Мелани слегка отодвинулась от меня. — У тебя появилась другая женщина?

— Не болтай глупостей!

— Все ясно. Я тебя больше не интересую.

Чувствуя, как возвращается головная боль, я прошел мимо нее в гостиную. Шейкер стоял на стойке бара, я налил из него щедрую порцию мартини и осторожно попробовал.

Захлопнув за собой дверь, Мелани сердито уставилась на меня, уперев руки в бока.

— Кто она? — спросила грозным тоном.

— Итальянская графиня. Мы провели ночь на ее вилле, на острове Капри. Но из-за этих долгих перелетов я страшно устал.

Мелани ехидно улыбнулась:

— Ну ладно, Дэнни. Может, у тебя и нет никакой другой женщины, а я болтаю глупости. Между прочим, терпеть не могу секс по утрам, а тебя, видимо, не интересует секс в обеденное время, не так ли?

— Все верно, — подтвердил я.

— Так где же ты провел последние сутки?

— За пределами Санта-Байи. После моих стычек с Сарой Ригби и Бобо Шенксом я еще и ухитрился подраться с Адамсом. Поэтому решил на время скрыться из города, чтобы все немного остыли.

— У тебя была стычка с Сарой и Бобом? — Ее глаза заблестели от любопытства. — Как это случилось?

Я рассказал. Ей понравилось, что я избил Шенкса, но истинное удовольствие доставило мое сообщение о схватке с Сарой. Ее фиалковые глаза просто сияли.

— О, Дэнни! Как жаль, что меня там не было!

— Так вот, пока я храбро сражался с этой парочкой, ты проводила время в постели с Адамсом, — укорил я ее.

Она подошла к бару и наполнила бокал.

— Как тебе объяснить? Ему так трудно отказать…

— Неужели он изнасиловал тебя? Такую маленькую, беззащитную овечку? — усмехнулся я, разглядывая все шесть футов ее пропорционально сложенного тела.

— Конечно нет! — раздраженно вспыхнула она. — Не в этом дело. Просто я была в плохом настроении и очень расстроена после того, что случилось предыдущей ночью. Мне не хотелось с ним ссориться, вот и все. И кто ты такой, чтобы критиковать меня?

— Это же было не в первый раз?

— Нет. Но это тебя совершенно не касается.

— Адамс твой любовник?

Мелани отрицательно замотала головой:

— У нас это было пару раз, пока я была замужем, вот и все. Ничего особенного. Адамс успел трахнуть всех женщин в городе, которые ему нравятся. Их мужья стараются этого не замечать, потому что они или боятся физической расправы, или не хотят потерять с ним деловых контактов.

— В какой из этих двух категорий находился Бродерик?

— Бродерик ничего не знал, и давай сменим тему, Дэнни. Я устала от глупой болтовни!

— Где я могу встретиться с Адамсом?

— Смотри, как бы он сам не нашел тебя!

— Где я могу его увидеть?

— У него офис в городе. Фирма называется «Адамс констракшн». Ее телефон можно найти в справочнике.

— А чем занимается Бобо Шенке? — поинтересовался я.

— Ничем особенным. Просто богатый человек и, кажется, живет на проценты от вложенного капитала.

— У него есть какое-нибудь хобби?

— Хобби? — Она пожала плечами. — Не знаю. Может быть, Сара, но вряд ли. Она никогда не увлекалась мужчинами, по крайней мере пока Бродерик был жив.

— До меня дошли слухи, что он увлекается оргиями, — заявил я без всякого нажима.

— Ты шутишь!

— Служанка в его доме была так жестоко избита, что пришлось вызывать «Скорую помощь» посреди ночи, — сообщил я. — А однажды Шенке чуть не убил человека в баре, но он оказался всего лишь неприметным туристом. Кроме того, в его доме появляются женщины, которых привозят издалека, специально для оргий, а потом, утром, отсылают назад.

— Мне приходилось слышать самые разные слухи, но это уж слишком глупо!.. — возразила Мелани.

— По тем же слухам, он устраивает оргии для своих друзей из высшего общества. Именно во время таких оргий им удалось установить деловые связи с Адамсом. Шенке оказался любителем такого рода развлечений.

— У человека, распускающего подобные слухи, больное воображение, — возмутилась она. — Очень больное и грязное воображение!

— Ты бы наверняка знала обо всем, если бы это была правда?

— Я в этом не уверена. Но думаю, это неправда. К чему ты клонишь, Дэнни?

— К тому, что мне хотелось бы тебе верить. И я верил бы тебе, если бы не застал вас вдвоем с Адамсом. Ты была просто вне себя от восторга, милочка!

— Разве есть закон, запрещающий наслаждаться сексом?

— Пожалуй, нет, — признал я. — Но вот что хочу сказать тебе, Мелани. Ты наняла меня, чтобы найти убийцу твоего мужа, но помощи от тебя не больше, чем от главного подозреваемого.

— Тогда, может, забудем о нашем договоре? — разозлилась она.

— Договор продолжает действовать, — возразил я. — Я еще не потратил всех отпущенных мне денег.

— Что-то у меня пропал аппетит, — заявила Мелани. — Считаю, мы можем забыть об обеде. Убирайся отсюда ко всем чертям и оставь меня одну!

— Конечно, — отреагировал я спокойно. — Спасибо за выпивку.

Едва я успел выйти на крыльцо, как дверь за мной с грохотом захлопнулась.

Я решил перекусить в придорожной забегаловке, специализировавшейся на цыплятах, и был очень рад, что здесь не подают блинчиков, до тех пор, пока не попробовал их цыпленка. В контору я попал только около двух тридцати. Чек Мелани оказался в почте, которую я не успел утром просмотреть.

Перейдя улицу, я зашел в ближайший банк и попросил оприходовать чек как можно скорее. Даже скрестил пальцы в надежде, что Мелани не успеет остановить его оплату.

Вернувшись в контору, я нашел по справочнику телефон фирмы «Адамс констракшн», которая оказалась на Виста-стрит, всего в четырех кварталах от меня. Набрав номер, попросил к телефону Адамса.

— Мистер Адамс находится на строительной площадке, — ответила секретарь. — И сегодня в офис уже не вернется.

Мне предложили оставить ему записку, но я преодолел искушение и отказался. Повесив трубку, занялся созерцанием собственного пупка, но тут вдруг зазвонил телефон.

— Бойд, — деловито представился я в надежде на звонок нового клиента. Теперь, когда была потеряна Мелани, он бы мне не помешал.

— Дэнни! — произнес отчаянный голос.

— Элеонора?

— Они просят передать, что если ты в течение двадцати четырех часов не покинешь Санта-Байю, то меня убьют.

— Дай трубку кому-нибудь из них, — мгновенно предложил я.

Наступила тишина, будто кто-то прикрыл микрофон рукой, которая, однако, продолжалась не более десяти секунд.

— Они не хотят говорить с тобой, Дэнни, — произнесла затем Элеонора усталым тоном. — Их предложение остается в силе. Или ты исчезнешь в двадцать четыре часа, или они убьют меня.

— С тобой все в порядке?

— Пожалуй, да. Прощай, Дэнни!

И в трубке раздался слабый щелчок.

Я прошел в мою двухкомнатную квартиру, достал из ящика комода плечевую кобуру с «магнумом», нацепил ее на себя. Спустившись вниз к машине, поехал в коттедж на Парадиз-Бич.

Мелани открыла дверь с бокалом в руке и с трудом поймала меня в фокус.

— Для обеда слишком поздно, — произнесла она заплетающимся языком. — А секс днем я ненавижу, ты уже знаешь.

— Ты говорила, что ненавидишь секс по утрам, — напомнил я.

— Днем тоже. Я очень капризная дама, Дэнни Бойд. Поэтому убирайся отсюда!

— Сколько бокалов мартини ты опрокинула с момента моего ухода?

Мелани неопределенно улыбнулась:

— Кто же считает?

Положив руку на ее правую грудь, я слегка толкнул ее. Она отступила внутрь, а я захлопнул за нами дверь и тут же забрал бокал из ее руки.

— Сказала же, никакого секса днем! — едва выговорила она.

— Нам нужно поехать в гости, — сообщил я.

— Никуда не поеду! — решительно заявила она. — Вот сейчас допью, а потом улягусь и посплю.

— Ничего не выйдет, — возразил я.

— Не выйдет?

— Определенно не выйдет!

Поставив бокал на стойку бара, я снова толкнул ее в грудь. Мелани послушно подалась назад и нахмурилась, пытаясь сосредоточиться.

— Куда мы направляемся, Дэнни?

— В ванную.

— Не хочу в ванную!

— Лучше не сопротивляйся, все равно тебе придется уступить.

Когда мы оказались в ванной, я перестал ее толкать и посмотрел на нее. Она по-прежнему только с трудом удерживала на мне взгляд и слегка покачивалась.

— Подними руки над головой, — приказал я.

— Зачем?

— Делай, что тебе говорят.

Она подняла руки над головой, и я решительно снял с нее блузку.

— Дэнни! — Мелани неторопливо покачала головой. — Я же сказала, никакого секса днем!

Я расстегнул ее шорты и стянул их вниз до щиколоток. Пытаясь возразить, она сделала шаг вперед и запуталась. Мне удалось поймать ее, прежде чем она ударилась головой о кафельный пол. Стянув шорты до конца, я затолкал Мелани в душевую кабинку.

— Это насилие! — бормотала она. — Вот увидишь, я все расскажу капитану Шеллу!

Повернув Мелани к себе спиной, я шлепнул по округлым ягодицам для острастки, затем открыл кран с холодной водой. Она завизжала, когда вода окатила тело, попыталась вырваться, но я крепко ее держал. И выждал добрых пять минут, прежде чем закрыл кран.

— Мерзавец! — возмутилась она. — Лучше бы ты меня изнасиловал!

Я бросил ей полотенце и пошел на кухню, чтобы приготовить крепкий кофе. А когда вернулся в ванную, Мелани сидела на крышке унитаза, уныло уставившись в пол. Ее бедра были крепко стиснуты, так что виднелась только верхняя часть лобка.

— Пей! — скомандовал я, передавая ей чашку кофе.

— Я только сейчас поняла, что в самом деле нравлюсь тебе, Дэнни, иначе ты бы не стал со мной возиться.

— Ты мой клиент, — объяснил я.

— Тебе не кажется, что это слишком прозаично? Ведь не станешь же ты так распинаться при первой попавшейся клиентке? Можешь меня изнасиловать, если хочешь, я не возражаю. Или ты предпочитаешь быстрый, симпатичный и аккуратный минет, чтобы не слишком долго возиться? — Глотнув кофе, она вздохнула. — Я совсем не против, только не говори, что ты не любишь секс днем. Мне все равно.

— Допивай кофе, — потребовал я. — Затем высуши волосы. И приоденься получше. Мы сейчас едем в гости.

— В гости? — В ее фиалковых глазах появился интерес. — К кому?

— К Бобо Шенксу. Он нам все расскажет о своих оргиях.

Она сделала глоток и посмотрела на меня:

— Ага, знаю, что у тебя на уме, Дэнни. Ты пытаешься смутить меня, чтобы я все рассказала об этих оргиях.

Как назло, в эту секунду прозвучал дверной звонок. Услышав его, Мелани широко раскрыла глаза.

— Пойди посмотри, кто это, Дэнни. Иначе мы никогда и не узнаем, кто звонит, — мудро изрекла она.

Открыв дверь, я обнаружил здоровенного верзилу. Вокруг его лысины курчавились ярко-рыжие волосы. Он был одет в клетчатую рубашку и брюки из шотландки. Близко посаженные голубые глаза чуть не выпали из орбит, когда он увидел меня.

— Черт побери! — заревел Адамс. — Опять ты!

— Хэлло, Хай! — сострил я.

— Я разорву тебя на мелкие кусочки и скормлю собакам, — счастливым тоном заявил он. — Нет, пожалуй, лучше вобью тебя в землю по самую макушку!

Я вовсе не собирался с ним церемониться, тем более что у меня опять разболелась голова. Поэтому, достав «магнум» из плечевой кобуры, ткнул стволом в его пузо.

— Не шуми, — посоветовал тихо.

— Ах ты, сволочь! — вякнул Адамс, но уже без всякого энтузиазма в голосе.

— Твое время еще придет, но не сейчас, — пообещал я.

— Не пойму, что ты там бормочешь?

— Убирайся отсюда! — приказал я. — Иди играй в бирюльки где-нибудь в другом месте.

— Ты с ума сошел!

— Вот сейчас нажму на курок и ты станешь трупом!

Подумав, он, по всей видимости, решил, что такая перспектива его не устраивает, и начал медленно отодвигаться, а когда между нами стало около шести футов, внезапно осмелел и пригрозил:

— Я еще вернусь, Бойд!

Рядом с ним стоял великолепный «кадиллак-эльдорадо» золотисто-белого цвета.

— Твоя машина? — поинтересовался я.

— Моя.

— А какого черта… — Я нажал на спусковой крючок «магнума». Бензиновый бак был крупной мишенью, из пулевого отверстия тут же потекла струйка бензина. — Тебе далеко ехать? Смотри, а то не хватит горючего!

— Ах ты!..

Я снова взвел курок и нажал на спусковой крючок. Между его ступнями поднялось облачко пыли. Адамс испуганно пискнул и тут же оказался в салоне «кадиллака». Я посмотрел вслед машине, скрывшейся в облаке пыли, и у меня стало тепло на душе. Затем закрыл входную дверь и вернулся в ванную, где Мелани по-прежнему сидела на крышке унитаза, допивая кофе.

— Кто это был? — полюбопытствовала она.

— Какой-то чудак, продающий подержанные машины.

— Я ничего не знаю об оргиях, — заговорила она. — Только слухи.

— Слухи?

— Бобо и Сара постоянно говорили намеками, но я не обращала внимания. Видимо, это были попытки втянуть меня.

— Расскажи подробнее.

— Они часто заводили разговор о том, как чудесно провели прошедшую ночь и как жаль, что меня там не было, — добавила она. — Я считала, что они просто шутят и подначивают меня.

— Значит, ты не уверена, что эти оргии происходили на самом деле?

Мелани тяжело вздохнула:

— Разве не об этом я тебе твержу все время?

— Ну хорошо, высуши волосы и оденься.

— Он убьет тебя, Дэнни, — предупредила она серьезным тоном. — После того, что ты вытворил с ним вчера вечером…

— Кто, Шенке?

— Или он, или Адамс, а возможно, оба вместе. Если не они, тогда Сара прикончит тебя, за то что ты ее ударил.

— Кто-то из них убил Бродерика, — предположил я. — Может быть, все вместе? Больше просто некому.

На ее лице появилось упрямое выражение.

— Я не поеду с тобой! И не уговаривай, Дэнни. Не хочу вмешиваться. В конце концов, какого черта я наняла тебя и плачу вполне приличные деньги?

А ведь она права, неохотно подумал я.

Капитан Шелл не очень обрадовался, увидев меня. Он раскурил тонкую черную сигару, выпустил в потолок облако дыма и только тогда бросил взгляд в мою сторону.

— Я занятой человек, Бойд, — заявил он. — Поэтому разговор будет коротким. О чем бы ты не попросил, ответ отрицательный.

— Вскрытие выявило что-нибудь интересное?

— Нет, — отрезал он. — Горло перерезали зазубренным ножом, но это было ясно с первого взгляда. Вот и все сюрпризы.

— Есть какие-нибудь наводки?

— Никаких.

— Хай Адамс владеет фирмой «Адамс констракшн», — буркнул я.

— Ты совершенно прав.

— Что вам известно о нем?

— Удачливый бизнесмен, управляющий вполне законопослушным предприятием.

— И в то же время обожает оргии, — заметил я.

— Впервые слышу, — проворчал капитан.

— Оргии устраивает Бобо Шенке, имеющий репутацию садиста, — добавил я. — Для его служанки пришлось вызывать «Скорую помощь» посреди ночи. Кроме того, однажды он чуть не убил туриста в баре.

— Не знаю, где ты добываешь свою информацию, но она недостоверна. Я ничего не слышал о служанке, а турист сам затеял драку в баре. Полдюжины свидетелей подтвердили этот факт.

— А что вам известно о Шенксе?

— У него приличное состояние, он происходит от одного из самых старинных родов Санта-Байи и имеет безупречную репутацию. И прежде, чем ты спросишь, скажу, что Чарли Грей тоже очень уважаемый адвокат в нашем городе. Я не вижу никакого правдоподобного мотива, в соответствии с которым Сара Ригби могла бы убить своего брата. И напротив. Мелани Ригби вполне могла совершить такое, это очень серьезно мотивируется. Правда, ты утверждаешь, что она не убивала, потому что была весь вечер с тобой. Я работаю над этим, Бойд.

— Что известно о завещании? — задал я следующий вопрос.

— Мне пришлось немного надавить на Грея, — признался Шелл. — Общая сумма где-то около миллиона долларов. Одна треть предназначена жене, остальное — другим членам семьи. Это означает, что две трети будут принадлежать его сестре.

— Значит, ее мотивация в два раза сильнее, чем у жены, — отметил я. — Жена в лучшем случае рассчитывала получить около четырехсот тысяч долларов алиментов.

— В самом деле? — Он начал перекладывать бумаги на столе. — До свидания, Бойд.

— Спасибо и на этом, капитан.

Но когда я был уже около двери, Шелл неожиданно заговорил:

— Я всего лишь провинциальный коп. И узнал о служанке только через два дня после ее отъезда. Ей оказали помощь в частной, роскошной больнице, которая давно бы уже закрылась, если бы ее не поддерживали все старинные семьи нашего городка.

— Что вы говорите?

— Если ты начнешь надоедать нашим богатым и влиятельным семьям, то предупреждаю тебя, Бойд, они потребуют, чтобы я принял к тебе жесткие меры, а я не заставлю их долго ждать.

— Ну конечно, понимаю, — ответил я.

— С другой стороны, — продолжил он ласковым тоном, — если ты будешь им надоедать, я не так уж много могу сделать, чтобы тебя остановить.

— Спасибо, до свидания, капитан.

— До свидания, Бойд. — И он снова принялся копаться в бумагах на столе.

Я вернулся в мою контору, когда уже вечерело. Обычно в это время я отправлялся на пляж, но валяться на песке, в то время как бедная Элеонора находится в руках похитителей, на сей раз мне показалось последним делом. Поэтому я остался на месте, а десять минут спустя зазвонил телефон.

— Бойд? — рявкнул трубный голос в мое ухо.

— Бойд, — отозвался я.

— Это Хай Адамс. Послушай, я мог бы прямо сейчас заявиться к тебе и вышибить твои мозги, но я не знаю, почему…

— Что ты не знаешь?

— Я не знаю, почему ты избил меня вчера вечером, когда я отвернулся. Потом, сегодня, достал пистолет и прострелил бензобак в моей новой машине! — Он чуть не захлебнулся от воспоминаний. — Почему? Объясни, ради Бога!

— Видимо, просто защитный рефлекс, — ответил я. — Ты ведешь себя все время очень агрессивно.

— Причина должна быть в другом, Бойд. Мелани наняла тебя найти убийцу ее мужа, не так ли?

— Так, — согласился я.

— Тогда какого черта ты его не ищешь, вместо того чтобы устраивать эту вендетту?

— Я думаю, ты замешан в этом деле. Не напрямую, но все-таки связан с людьми, которые убили ее мужа.

— А кто убил ее мужа?

— Сара Ригби и Бобо Шенке, — сообщил я без затей.

— Ты с ума сошел! — заорал он.

— Они вполне на это способны, — продолжил я. — И если организовали для тебя парочку оргий, то это еще вовсе не означает, что они хорошие люди.

— Оргий? — заверещал он. — Что за чепуху ты несешь?

— Сколько денег они вложили в твои строительные проекты? — полюбопытствовал я.

— Ты с ума сошел, Бойд, — резко отреагировал он. — Просто свихнулся!

— Так сколько?

— Не лезь в чужие дела! — завопил Адамс. — Если не отстанешь, я убью тебя. Вот увидишь! — И с грохотом бросил трубку.

Я налил себе выпить и снова вернулся к телефону, набрав номер коттеджа на Парадиз-Бич.

Мелани сняла трубку после второго звонка.

— Ну как настроение, надеюсь, ты в трезвом уме и ясной памяти? — спросил я веселым тоном.

— Все так ужасно, что я, пожалуй, снова начну пить и теперь уже не остановлюсь, пока не потеряю сознание.

— Его наследство составляет около миллиона, — доложил я.

— Наследство Бродерика? — Ее голос повеселел. — Тебе удалось узнать, сколько мне достанется, Дэнни?

— Одна треть. Остальное — другим родственникам. А это означает, что любезная Сара получит две трети.

— Вот сука! — со злобой произнесла она.

— Я только что поговорил с Адамсом. Он все допытывается, почему я его не люблю, а я сказал, что знаю об оргиях, которые Бобо Шенке устраивал для него в своем доме. Адамсу очень не понравился наш разговор.

— Я его понимаю, — посочувствовала Мелани.

— Значит, оргии все-таки были?

— Я же говорила тебе, что Сара и Бобо намекали на них, вот и все, — холодно заметила она.

— А что говорил Бродерик?

— Никогда не упоминал о них. Уверена, Сара и Бобо просто выдумали их, чтобы позлить меня.

— Нам все-таки нужно сходить в гости сегодня вечером, — заявил я.

— Куда? — В ее голосе чувствовалась настороженность.

— В дом Шенкса.

— Только не я! — резко возразила Мелани. — Тебе платят за риск, Дэнни, а не мне!

Теперь наступила ее очередь бросать трубку. В последнее время все мои собеседники первыми бросают трубки.

Вернувшись в мою двухкомнатную квартиру, я принял душ, переоделся и налил себе еще выпить, размышляя, что бы съесть на ужин. Цыплята и блины полностью исключались. Но тут снова зазвонил телефон. Я подумал, не снять ли мне трубку и тут же ее повесить.

— Мистер Бойд? — Голос был холодным и высокомерным.

— Мисс Ригби? Как ваша нога? — отозвался я.

— Считаю, наша стычка была довольно забавной, если вспоминать о ней в ретроспективе. У вас свободен сегодняшний вечер?

— Конечно, — подтвердил я.

— Тогда приглашаю вас к себе на ужин, около восьми.

— Отлично! Мы будем вдвоем?

— Нет, втроем, к нам присоединится Бобо.

— Надеюсь, он тоже находит нашу стычку забавной в ретроспективе? — поинтересовался я.

— Узнаем вечером, — пообещала она. — Или эта мысль заставляет вас нервничать, мистер Бойд?

— Просто быть осторожным, — уточнил я. — Увидимся в восемь, мисс Ригби. — Тут же, очень быстро я повесил трубку, чтобы хоть на этот раз быть первым.

Пару часов спустя я размышлял, следует ли прилично одетому гостю нацеплять на званый ужин плечевую кобуру? Приняв положительное решение, надел поверх нее пиджак. Сделанная на заказ, она практически была не заметна.

Спустившись к машине, я задумался, правильно ли вообще поступаю? Очевидный ответ гласил, что мне отведена роль катализатора, что звучало очень отважно. Однако, если рассуждать честно, думал я, осторожно ведя машину по главной улице, то все дело в том, что у меня отчаянное положение. Люди, которые могли мне помочь, отказываются со мною говорить. Чтобы они открыли рты, видно, придется их как следует толкнуть. Тогда они или все расскажут, или пустят мне пулю в затылок. И тут же себя успокоил: дедукция — привилегия профессиональных полицейских, а частный детектив должен действовать более грубыми методами. Правда, кажется, нагрубил я уже достаточно.

К дому Ригби на Саблайм-Пойнт я подъехал в пять минут девятого. Входная дверь открылась через несколько секунд после того, как внутри прозвучал гонг. Черные волосы Сары были гладко причесаны на прямой пробор. Тонко вылепленные черты лица застыли в обычном высокомерном выражении, а темные глаза смотрели на меня не мигая. На ней было белое платье из тонкого шелка, облегавшее фигуру с любовной лаской. Нижняя линия декольте проходила всего на один дюйм выше сосков маленьких упругих грудей. Она выглядела опасной, сексуально привлекательной, а изгиб ее губ говорил о чувственности.

— Как мило, что вы появились вовремя, мистер Бойд, — прощебетала хозяйка дома.

— Ваше предложение было невозможно отклонить.

— Входите, прошу вас.

Она церемонно открыла дверь шире.

Я проследовал за ней в гостиную, где Шенке уже сидел в кресле. Он выглядел как всегда: длинные светлые волосы и такого же цвета усы. Но я с удовлетворением отметил, что его нос покраснел и распух. Его ярко-голубые глаза скользнули по мне, и он отвернулся.

— В Санта-Байе живут щедрые люди, — заявила Сара Ригби. — Мы все забыли и все простили, мистер Бойд. Не так ли, Бобо?

Шенке обнажил жемчужно-белые зубы в короткой гримасе.

— Надеюсь, повторения не будет, Бойд. В следующий раз я встречу вас во всеоружии.

— Бурбон со льдом, не так ли, мистер Бойд? — предложила Сара.

— Верно, — подтвердил я.

Приготовив напиток, она передала его мне и, подойдя к ближайшему стулу, села. Я сделал глоток из бокала, а они оба молча наблюдали за мной, как за редким животным.

— Как продвигается ваше расследование, мистер Бойд? — наконец спросила Сара.

— Медленно. Может, вы поможете? Когда вы с Бобо рассказывали Мелани об оргиях, это была шутка?

— Оргиях? — удивился Шенке.

— Сексуальных оргиях, — уточнил я. — По городу ходят слухи, что вы садист, Бобо. Рассказывают, что вашу служанку после одной из таких оргий «Скорая помощь» забрала в разгар ночи. Еще говорят о туристе, которого вы чуть не убили в пьяной драке. Но, судя по всему, оргии — ваше хобби. Для них вы даже привозите девушек из других городов.

— Секс всегда был популярен в Санта-Байе, мистер Бойд, — отозвалась Сара. — Это последний писк моды среди лучших фамилий города, если вы понимаете, о чем я говорю.

— А о чем вы говорите?

— Прошу прощения, мистер Бойд, — извинилась она. — Забыла, что вы полный идиот.

— Кажется, оргии производят впечатление на местных бизнесменов, например таких, как Адамс, — продолжил я, не реагируя на оскорбление.

— Например, — подхватила Сара, — у Бобо даже есть отдельная комната, специально оборудованная для оргий, не так ли, Бобо?

— Конечно, — лениво протянул он. — В ней все, что угодно, от маленьких плеток до огромных черных дилдо. У меня богатый выбор.

— Может, после ужина вы захотите лично ознакомиться с этой комнатой, мистер Бойд? — поинтересовалась Сара.

— Звучит заманчиво, мисс Ригби, — согласился я.

— Даже если у Бобо действительно есть специальная комната для оргий, что это доказывает? — улыбнулась она.

— Не знаю, — признался я.

— Какая скромность! — внезапно расхохотался Шенке. — А может, на самом деле, он человек действия и достигает результата, только когда колотит людей? Лично мне такой подход нравится.

— Он же у нас красавец! — поддержала его Сара. — И конечно, знает об этом. Ужасно тщеславен!

— Если результат так же хорош, как его внешность, то лучшего и желать не надо, — обрадовался Бобо.

— Только Мелани может рассказать нам об этом. Как жаль, что она не с нами, а то бы поделилась своими — девичьими секретами. — Глядя на меня, Сара улыбнулась. — Я ее приглашала, но она отказалась.

— А как насчет Адамса? — спросил я. — Вы его тоже приглашали?

Она покачала головой:

— Только не сегодня. Он очаровательный человек, но ужасный мужлан. Не так ли, Бобо?

— Ты абсолютно права, — подтвердил Шенке. — Очаровательный человек, но ужасный мужлан.

— Налить вам еще, мистер Бойд? — предложила Сара.

— Нет, спасибо.

— Допивайте скорее, у нас еще есть время принять по бокалу перед ужином, — снова улыбнулась она. — А вы забавный человек, мистер Бойд, знаете ли.

Я уставился на нее:

— Забавный?

— Такой динамичный, такой приземленный. Вы так галантно защищаете маленькую пройдоху Мелани, которая превратила жизнь моего бедного брата в настоящий ад! Разве можно забыть, какие очаровательные обвинения вы бросили мне в лицо во время вашего прошлого визита? Будто у меня были кровосмесительные отношения с братом. А как вы кошмарно поколотили бедного Бобо! Мне понравилось, что своими непрерывными атаками вы так и не дали ему возможности встать со стула. А ваши врожденные джентльменские манеры, мистер Бойд! Я прямо дрожу от восхищения, когда вспоминаю, как жестоко вы ударили меня по лодыжке. У меня на этом месте огромный синяк!

Подбирая слова для ответа, я допил мой бурбон. Сара встала со стула и взяла бокал из моей руки.

— Думаю, вы обойдетесь одной порцией, мистер Бойд, — деловито заявила она. — Мой специальный напиток и так сработает.

— Ты угостила его еще до ужина? — удивился Шенке.

— Уверена, на пустой желудок сработает отлично.

— О чем вы болтаете? — полюбопытствовал я.

Она повернулась ко мне, и улыбка на ее лице вдруг стала растягиваться все шире и шире, чуть ли не от уха до уха.

— Не надо так улыбаться, а то мне становится не по себе, — предупредил я.

— Мы в долгу перед вами, мистер Бойд, — заявила она. — Или, вернее, вы в долгу перед нами. Но сегодня у вас есть шанс расплатиться.

Ее огромная улыбка внезапно соскользнула вниз и блестящие белые зубы переместились на шею.

— Ваша улыбка соскользнула, — сказал я.

— О чем это вы, мистер Бойд?

— Ваша улыбка соскользнула, — повторил я терпеливо. — Пожалуйста, верните ее на лицо.

— Говорите громче, мистер Бойд, — язвительно произнесла она. — Мы вас почти не слышим.

— Ваша улыбка… — Я не договорил, потому что ее лицо дернулось и внезапно растворилось. — Здесь ужасно жарко, — пожаловался тихо.

— А он долго держится! — заметил Шенке. — Ты уверена, что дала ему полную дозу?

— Вы себя плохо чувствуете, мистер Бойд? — Голос Сары доносился до меня как бы издалека. — Не волнуйтесь, ничего страшного. Просто я кое-что добавила в ваш бурбон. Средство будет действовать всего полчаса.

Темное облако медленно обволокло меня, и я отчаянно вцепился в подлокотники кресла.

— Поддержи, чтобы он не упал, Бобо!

Я услышал ее голос откуда-то изнутри темного облака.

— А впрочем, это не имеет значения!

Когда я открыл глаза, их еще долго застилала мутная пелена. Прямо надо мной находился яркий источник света, все остальное вокруг было в тени. Мои руки ужасно болели.

— Вам уже лучше, мистер Бойд? — спросил голос Сары откуда-то из темноты. Я почти висел на руках, связанных над головой, слегка наклонившись вперед. Твердо встав на ноги, немного уменьшил в них боль. Но тут, опустив глаза, обнаружил, что полностью раздет.

— Что вы мне подмешали в выпивку? — пробормотал я.

— Очень эффективное средство. Никаких вредных последствий, вот увидите. Вы скоро станете, как всегда, здоровяком.

Медленно приближаясь ко мне, она вошла в узкий пучок света, и тут я увидел, что Сара тоже абсолютно голая. Без одежды ее тело было поразительно женственным. Маленькие груди украшали крупные торчащие соски, а лобок покрывали густые заросли черных курчавых волос, разделенных внизу слегка приоткрытой щелкой. Обе ее руки легли на мою грудь и медленно заскользили вниз. Задержавшись на груди и животе, ее пальцы коснулись моих лобковых волос.

— Вернее сказать, это я чувствую вас, как всегда, здоровяком. — Она усмехнулась, охватив одной рукой мой член. — Мы находимся в комнате для оргий, мистер Бойд. — Пальцы начали поглаживать меня, тут же вызвав естественную реакцию. — Ну вот, уже лучше, мистер Бойд.

Профессиональная игра Сары очень быстро привела меня в состояние полнейшей эрекций. Когда ее другая рука внезапно сильно стиснула мои яйца, я невольно вскрикнул от боли, а она снова усмехнулась:

— Очень рада привлечь ваше полное внимание, мистер Бойд, — и стиснула их еще сильнее.

Я изо всех сил прикусил нижнюю губу и почувствовал, как на лбу выступил пот. Наконец Сара отпустила меня и, продолжая улыбаться, отошла.

— Представьте, забыла, мистер Бойд, что вы были предназначены на десерт, а не на закуску!

Кто-то перевел луч света с меня в другой конец комнаты, осветив еще одну фигуру, привязанную так же, как я, к стальной раме в форме буквы «X». Ее темно-каштановые волосы свисали до плеч, глаза были закрыты. Тело с торчащими полными грудями, мягкой формой живота и соблазнительными бедрами было мне хорошо знакомо.

— Поздоровайся с мистером Бойдом, милочка, — весело произнесла Сара.

Элеонора Таунсенд промолчала, не открывая глаз. Из тени на свет шагнул Бобо Шенке, также голый. Его тело светло-золотистого цвета казалось живой рекламой средства для загара. Его мощный член слегка приподнялся, а может, это было его нормальным состоянием.

— А ну-ка, быстро поздоровайся с мистером Бойдом, шалунья! — потребовал он и, схватив правую грудь Элеоноры, жестоко стиснул ее.

Она вскрикнула от боли, открыла глаза и прошептала:

— Привет, Дэнни.

— Не очень-то радушная встреча, — отметила Сара. — Ты, наверное, разочарована, что он не уехал из Санта-Байи? Ведь предупредила же его, что если он не уедет отсюда в двадцать четыре часа, то тебя убьют. А он все еще здесь!

— Я был уверен, что найду ее, — вмешался я.

— И оказался прав, — подтвердил Шенке. — Но кто бы мог подумать, Бойд, — он слегка приподнял обе груди Элеоноры, — что нелепая одежда скрывает такую роскошь!

— Ну хватит, Бобо, — холодно остановила его Сара. — Помни, ее надо наказать, а не ласкать потными ручонками!

— Наказать, но за что? — удивился я.

— Она была слишком дружелюбна с вами, — строгим тоном заявила Сара. — Настолько дружелюбна, что даже легла с вами в постель!

С недовольным видом Шенке отвязал кисти и щиколотки Элеоноры. Затем, заставив ее повернуться, снова привязал их к стальному треугольнику. Чуть ниже ягодиц, между ее раздвинутых ног, выглядывал пучок темных волос.

— Возможно, она не виновата, — лениво произнесла Сара. — Может, просто стала жертвой вашей неотразимой сексуальности, мистер Бойд? Как вы думаете?

Шенке скрылся в полумраке; но вскоре вновь возник в пятне света с небольшой плеткой, у которой было полдюжины хвостов, заканчивающихся свинцовыми наконечниками.

— Эта кошка кусается как черт! — сообщил он радостным тоном и, подняв руку, резко хлестнул округлую задницу Элеоноры.

Она вскрикнула, когда свинцовые наконечники впились в ее тело. Брызнула кровь. Элеонора продолжала ужасно кричать, а он стегал все с большей жестокостью, пока ее тело внезапно не обвисло безвольно на привязанных кистях. Кровь сочилась из порезов на теле и струилась вниз по бедрам.

— Ух! — резко выдохнул Шенке. — Вот это здорово! И знаете, никаких шрамов не останется.

— Ну хватит. Отвяжи ее, — приказала Сара.

— Отвязать? — недоверчиво переспросил Шенке. — Но я же только начал!

— Ты уже кончил, — возразила она. — Потом можешь заниматься ею сколько угодно, а сейчас настало время для мистера Бойда.

— Вот как? — Шенке понимающе кивнул. — Тебе нужна помощь?

— Нет. Забирай Элеонору и убирайся отсюда.

Шенке отвязал руки и ноги бедной женщины, перекинул ее бесчувственное тело через плечо и скрылся в полумраке. Через несколько секунд раздался стук закрываемой двери.

— Хочу кое-что разъяснить вам, мистер Бойд, — обратилась ко мне Сара. — Если вы кому-нибудь расскажете о том, что видели здесь сегодня, вам не поверят. И Элеонора останется у нас. Но не в этом доме и не в моем доме, а в укромном месте, где будет в полной безопасности до тех пор, пока вы не покинете Санта-Байю навсегда. Мы не собираемся ее убивать. — Она широко улыбнулась. — Можете быть в этом уверены, мистер Бойд. Но за каждые двадцать четыре часа, на которые вы задержитесь в нашем городе, она будет получать точно такую же порку, как сейчас. Только каждая последующая будет еще хуже. Бобо очень надеется, что вы все-таки у нас задержитесь. Вы же видели, какой он энтузиаст.

— Да вы оба просто психи! — возмутился я. — Ваш брат тоже был таким?

Она влепила мне пощечину.

— Не пачкайте имя моего брата своей грязной пастью!

— Ну хорошо, и что же дальше? — поинтересовался я.

— Я вовсе не тороплюсь и хочу, чтобы мы оба получили наслаждение от каждой секунды.

Сара снова подошла ближе и, взяв мой член, начала нежно его поглаживать. Затем слегка наклонилась вперед так, что ее маленькие груди коснулись моей груди. Слегка поворачивая плечи, она терлась сосками о мою кожу. Почувствовав, что мой член встал, одобрительно замурлыкала. Через несколько секунд, приподнявшись на цыпочки, направила его меж своих бедер. Вцепившись в мои плечи и глубоко запустив туда свои ногти, она медленно двигалась, скользя своей щелкой по моему пульсирующему члену. Закрыв глаза, тихо стонала, а я чувствовал, что ее щелка становилась все более влажной. Внезапно Сара громко вскрикнула, и все ее тело забилось в конвульсиях. Прильнув ко мне, она долго оставалась неподвижной, а затем открыла глаза. Отшатнувшись от меня с выражением отвращения на лице, схватила меня за яйца, сильно стиснула их и прохрипела:

— Грязный подонок! Ты хотел трахнуть меня? Но это еще не удалось ни одному мужчине и никогда не удастся. Понял? — Отпустив меня, она пересекла комнату и подняла окровавленную плетку, которую Шенке оставил на полу. — Я проучу тебя за то, что ты осмелился поднять на меня свой грязный член!

Раздался свист плетки. Я невольно вскрикнул от невероятной боли. Ощущение было такое, как будто кто-то пытался оторвать мои гениталии. Сара снова подняла плетку и хлестнула меня по животу, а затем поперек груди. Больше я не кричал, кусая собственные губы. Обойдя вокруг меня, она принялась обрабатывать мою спину, неторопливо спускаясь от плеч вниз. Но я потерял сознание, не дожидаясь окончания.

Очнулся я за рулем собственной машины полностью одетым. Все тело горело как в огне. Неловко повернувшись, почувствовал, что рубашка прилипла к спине. Однако, бросив взгляд через лобовое стекло, понял, что спешить мне некуда, поскольку машина была припаркована рядом с моим домом. Борясь с головокружением, я долго не мог выбраться из нее, затем, двигаясь как дряхлый старик, поднялся в квартиру и с трудом через спальню добрался до ванной. Часы показывали двадцать минут первого ночи. Сняв их, я медленно стащил с себя пиджак. Все было на месте — пистолет в кобуре, бумажник во внутреннем кармане. Вытащить пистолет и кобуру не представило труда. Гораздо сложнее было освободиться от туфель и носков, поскольку нагнуться оказалось особенно трудно. Избавившись от брюк, я вскоре убедился, что трусы и рубашка будто ко мне приросли. Только встав под душ и корчась от холодной воды, ухитрился, когда они промокли насквозь, их стянуть. Осторожно осушив себя полотенцем, взглянул в зеркало. Картинка была ошеломляющей. Казалось, меня только что выплюнула молотилка, но, к счастью, все составные части тела остались на месте.

Я медленно прошел в гостиную и налил себе выпить. Раз уж Сара ухитрилась приготовить напиток, лишивший меня сознания, ей, видимо, не составило труда и сделать мне укол после того, как я вырубился во время порки. Вот почему я проснулся в собственной машине рядом с собственным домом полностью одетым.

Найдя заживляющую мазь, я щедро смазал ею все порезы, до которых смог дотянуться. Тщательный осмотр самых чувствительных органов несколько меня успокоил.

Несмотря на порезы и синяки, мой член, видимо, сможет когда-нибудь встать по стойке «смирно».

Задумчиво допив бокал, я снова наполнил его и опять погрузился в размышления. Выпив половину второй порции, набрал номер Сары Ригби. Ждать ответа пришлось довольно долго.

— Какой дьявол звонит среди ночи? — возмутилась она.

— Бойд.

— Бойд? — В ее голосе сразу пропала вся сонливость. — В чем дело, мистер Бойд? Вы вошли во вкус и хотите вернуться за добавкой?

— Если я уеду из Санта-Байи, что вы сделаете с Элеонорой Таунсенд?

— Могу обещать, что не подпущу к ней Бобо с его противной плеткой.

— Неужели вы собираетесь держать ее взаперти до конца жизни?

— В этом нет необходимости, — заверила она. — Элеонора уже усвоила урок. Когда вы навсегда исчезнете из Санта-Байи, мистер Бойд, мы ее отпустим.

— Сколько времени вам нужно, чтобы убедиться в моем отъезде навсегда?

— Кто знает? Неделю или две.

— Хорошо, считайте, мы договорились.

— У вас, наверное, болит все тело, мистер Бойд? — Она не могла сдержать злорадства. — Особенно самые чувствительные органы?

— Вы разочаровали меня, Сара, — заявил я. — Вы ничего не понимаете в любви. Никакого проникновения.

— Если вы думаете, что я позволю кому-то воткнуть в меня свой грязный…

— Кстати, много думал об этом, — оборвал ее я. — У вас серьезный комплекс, Сара. По поводу проникновения. Вы, очевидно, уговорили себя, что, если нет проникновения, значит, ничего серьезного не случилось. Не так ли?

— Не знаю, о чем вы говорите, и не хочу знать, — прошипела она.

— Когда вы делали что-то плохое и непозволительное, но не было проникновения, то считали, что ничего страшного не случилось, — предположил я. — Видимо, все началось, когда вы оба были еще детьми. Потом продолжали расти вместе, и это внезапно оказалось огромным сексуальным комплексом, как говорят психиатры.

— Не понимаю, о чем вы говорите!

— Ну ладно, не буду вам больше надоедать. Почему бы вам не повесить трубку и не лечь спать?

— Нет, договаривайте! — завопила Сара на другом конце провода. — Договаривайте, раз уж начали, черт бы вас побрал, Бойд!

— На самом деле, все вполне очевидно, — продолжал я. — Ведь именно так у вас все началось с Бродериком, не правда ли? Проникновения не было, и вы уговорили себя, что ничего страшного не происходит. Братец и сестричка мило играют, нет никакого инцеста.

Она зарычала в мое ухо как раненое животное и бросила трубку.

Допив бокал, я налил себе третий, снова снял трубку и набрал номер коттеджа на Парадиз-Бич. Никто не отвечал, но я терпеливо ждал, потому что больше заняться мне было нечем. Наконец трубку сняли.

— В чем дело? — завизжала Мелани мне в ухо.

— Передай трубку Адамсу, — решительно потребовал я.

— Что?

— Мне нужно переговорить с Адамсом, — повторил я деловитым тоном. — Если ты отодвинешь свою обворожительную грудь, то он наверняка дотянется до трубки.

— Дурачок! Ты даже не представляешь, что ему нужно отодвинуть, чтобы поговорить с тобой.

Видимо, она закрыла микрофон рукой, поскольку наступила мертвая тишина, которую вскоре прервал голос Адамса.

— Не хватало только твоего телефонного звонка, Бойд! — рявкнул он. — Ну теперь уж точно я пришью тебя ранним утром!

— Лучше во время обеда, — предложил я. — На берегу залива есть маленький ресторанчик. Мелани подскажет тебе, как туда проехать. Давай встретимся там в час дня.

— Зачем? Ты затеваешь еще одну ловушку?

— Нужно обсудить очень важное дело.

— Скажи, пожалуйста, ты не возражаешь, что я трахаю Мелани? У тебя что, нет серьезных аргументов против этого?

— Нет.

— Каждый раз, как только я войду в раж, — задумчиво произнес он, — бах! — появляется Бойд!

— Извини за беспокойство, увидимся за обедом.

— А что мне терять? — согласился он. — Только Мелани, новый «кадиллак» и мою жизнь. Я люблю риск, Бойд.

— Не вздумай звонить еще раз, — раздался голос Мелани. — Я снимаю трубку, слышишь, Дэнни Бойд?

— Лучше сними с себя Адамса, — посоветовал я.

Я сидел на балконе в лучах солнца, потягивая мартини, и старался чувствовать себя непринужденно, несмотря на больно липнущую к спине рубашку, когда появился Адамс. В дико расцвеченной гавайской рубашке и синих брюках он вразвалку приблизился к столу. Пышные рыжие усы развевались на ветру, а лысина на солнце отдавала бронзой. Отодвинув стул, он неторопливо уселся за стол. Бледно-голубые глаза недоверчиво сверкали.

— Ну, Бойд, выкладывай!

— Что выкладывать?

— То, что ты здесь замаскировал! — Он быстро оглянулся вокруг. — Скорее всего, вот этот стул? Ты ведь приладил бомбу под сиденьем?

— Утихомирься! Скажи лучше, что ты будешь пить.

— Виски со льдом. И ты выпьешь первым, Бойд!

— Я побывал на оргии в доме Бобо Шенкса.

— Что ты сказал?

Как я и предполагал, моя новость заставила его немного помолчать.

У нашего стола возник официант, и я передал ему заказ Адамса. Пока Хай ожидал выпивку, его усы топорщились, явно не только от бриза. Я неопределенно улыбался, ожидая, когда вернется официант. Как только, поставив бокал, он удалился, Адамс хрипло попросил:

— А теперь расскажи об оргии.

— Что рассказывать? Ты сам на них неоднократно бывал.

Он сделал крупный глоток виски со льдом и аккуратно вытер усы носовым платком.

— Ну, хватит меня разыгрывать! Я не поддаюсь на мелкие розыгрыши.

— Они оба психически ненормальные, — заявил я.

— Ты явился к нам из Нью-Йорка? — спросил он. — Говорят, там все не так, как в остальной Америке, чему я охотно верю. Наверняка на Манхэттене понимают твою болтовню, потому что там — сплошные умники! Но здесь, на Западном побережье, люди простые — выходцы из Орегона, Айовы и подобных мест. Наши корни все еще там. Поэтому давай подробнее, Бойд. Кто такие эти оба ненормальных?

Я восхищенно покрутил головой:

— Так вот на какой крючок ты поймал всю эту высокообразованную свору, живущую на холмах, когда впервые здесь появился!

Адамс настороженно ухмыльнулся:

— Не поверишь, но им это нравится. Нужно только соблюдать меру. Я не жую табак и не повторяю без конца «Ну!». Первые несколько месяцев все шло отлично, но, когда я всех обвел вокруг пальца, захватив и застроив пару лучших районов, они стали относиться ко мне подозрительно. Тогда я создал себе новый имидж деревенского хитреца, который преклоняется перед знатными людьми.

— Особенно когда тебя пригласили на оргию?

— Ты снова угадал, малыш! — Он растянул губы в неспешной ухмылке. — Ну, хватит играть в прятки, Бойд, выкладывай, что у тебя на уме.

— Что ты можешь сказать о Бродерике Ригби?

Он пожал плечами:

— Я не успел в нем разобраться. Он постоянно был на глазах, но всем заправляла Сара, по делам я говорил только с ней. Его не интересовал бизнес.

— Семья Ригби инвестировала твои проекты? Например, новый мотель с бассейном?

— Да, им принадлежало болото, которое я решил приобрести. Кроме того, мне были нужны их деньги. Поэтому я вступил в переговоры с их тупоголовым адвокатом.

— Чарльзом Греем?

— Точно, — кивнул он. — Они долго колебались, потому что планировали просто продать болото и не вкладывать деньги. Но я объяснил, что на самом деле оказываю им услугу, и склонил их на свою сторону.

— Сколько же денег они вложили?

— Они вложили свое болото и полтора миллиона, а я — мое ноу-хау, строительную компанию и триста тысяч. Отличная сделка для всех участников!

— И ни малейшего шанса потерять деньги? — удивился я.

— В любой сделке есть риск для каждого потерять все, — возразил он. — Но эта в самом деле выглядит надежно.

— А если кто-то захочет срочно получить деньги обратно? — поинтересовался я.

— Не выйдет, — решительно отрезал он. — Все деньги утонули в бетоне, дереве, инфраструктуре и прочем. Пока еще ничего не закончено. Мы на такой стадии осуществления проекта, когда уже ничего нельзя вернуть. Только попробуй — и какой-нибудь задрипанный банк начнет свои козни и в конце концов предложит по десять центов за доллар, поскольку проект не завершен. Тебя обведут вокруг пальца, а ты и не заметишь, Бойд!

— Говорят, состояние Бродерика тянет на миллион без учета налогов, — заметил я.

— Только когда окупится мотель с бассейном, не раньше, Бойд. Судя по всему, полтора миллиона, которые они вложили в наш проект, полностью очистили карман семейства Ригби.

— Значит, Мелани и Сара получат свою долю наследства только по окончании строительства?

Он довольно ухмыльнулся:

— Уж это точно!

— А если бы он остался жив и состоялся развод, Мелани все равно пришлось бы ждать свои денежки? — продолжал я гнуть свою линию.

— Пожалуй, да. А как же иначе?

— Хочешь еще выпить?

Он уселся поудобнее.

— Я всегда хочу еще выпить, Бойд.

Я подал сигнал официанту и вновь перевел взгляд на Адамса:

— Мелани призналась мне, что вы трахались, когда она была еще замужем.

— Это что, жаргон нью-йоркских интеллигентов? — Он неожиданно ухмыльнулся. — Да, конечно, мы трахались. Бродерик держал ее на голодном пайке, а она девочка с хорошим аппетитом.

Официант принес выпивку, а я предложил моему собеседнику заказать еду.

— Почему бы нет? — согласился он. — Скажи шеф-повару, чтобы приготовил все как обычно.

— Да, сэр, мистер Адамс, — заегозил официант и бросил на меня вопрошающий взгляд.

— То же, что и ему, будь там хоть жареный дьявол. — Я проводил глазами официанта и посмотрел на Адамса: — Так вот как живут простые деревенские парни?

— Я обедаю здесь дважды в неделю, — самодовольно пояснил он. — Честно говоря, Бойд, по-моему, у Бродерика всегда были проблемы с потенцией со всеми, кроме сестры.

— Ты точно знаешь?

— Нет. — Он решительно затряс головой. — Просто мнение профессионала.

— Тогда зачем он женился на Мелани?

— Может, хотел избавиться от дурной привычки? — Адамс вдруг поднял лохматые брови. — Не он первый потерпел провал на такой попытке.

— Пожалуй, ты прав.

— Кажется, Сара заподозрила мою догадку, потому что меня вскоре пригласили на большую оргию для избранных в доме Шенкса, — продолжил он. — Мне там понравилось, откуда-то доставили классных шлюх. Но потом начались всякие извращения, и меня чуть не стошнило. Знаешь, я люблю потрахаться, хотя сейчас это, наверное, старомодно, но такой уж я уродился. Однако не нахожу никакого удовольствия в том, чтобы хлестать телку по голой заднице пучком из перышек.

— Пучком из перышек? — недоверчиво переспросил я.

— Правда, так было только однажды, — признался он. — Чаще всего они пользовались обычными тростями и плетками. И не расспрашивай меня о подробностях!

— Кто же там был?

— Сара. Но она фактически не участвовала, только сидела и смотрела. А вот Шенке, по-моему, настоящий садист. Он просто упивается чужими мучениями.

— Ты считаешь, что Бродерик знал о вас с Мелани?

— Ни малейшего шанса! — уверенно заявил он. — Вот Сара — вполне возможно.

— Могла она стукнуть братцу?

— Черт ее знает!

— Вполне возможно, — рассеянно произнес я. — Если она решила, что это ей на руку.

— Пожалуй, ты прав, — согласился он.

— Если верить Саре, Мелани нахально крутила с мужчинами прямо под носом у Бродерика.

— Значит, она знала обо мне и Мелани, — легко сдался он.

— А что ты чувствуешь к Мелани?

— Она милая девочка, а в постели — просто чудо, к тому же без комплексов. Мне такие нравятся.

— Кажется, ты ею слишком увлекся. Теперь, когда Бродерика больше нет, можешь получить и ее, и принадлежащую ей долю наследства, которая завязла в твоем мотеле с бассейном.

Адамс лениво усмехнулся:

— Нет уж, Бойд, это больше, чем мне нужно от Мелани!

— Видимо, ты прав, — неохотно согласился я. — А как Чарли Грей вписывается в эту картинку?

— Он адвокат семейства Ригби. Готовит контракты, следит за платежами, за тем, чтобы все подписывались в нужных местах, и совершенно счастлив.

— А ты его не упрощаешь? — усомнился я.

— Он образованный сукин сын, — признал Адамс. — Но так и не научился делать деньги, и это его бесит.

— Настолько сильно, что он может отколоть какой-нибудь номер?

— Тебе следует поглубже изучить этот вопрос, Бойд, — поддержал он меня. — А я всегда пользуюсь услугами старого деревенского адвоката, который хорошо знает местные условия. Любой контракт, который Грей дает мне на подпись, я отправляю на проверку моему деревенскому адвокату. И если у него нет никаких возражений, контракт отправляется к моему известному городскому адвокату в Сан-Франциско. Только если и он его одобрит, подписываю.

— Неужели они ни разу не нашли никакой загвоздки в контрактах Грея?

— Ни разу, — подтвердил он. — Вполне допустимо, что Грей был особо осторожен, потому что я рассказал ему, по какому маршруту идут его контракты.

— В этом нет сомнений, — неторопливо протянул я.

— Вот, пожалуй, и все, чем я могу поделиться с тобой, Бойд, — заключил Адамс.

— Ты знаешь, что я был с Мелани в коттедже, когда мы нашли тело ее мужа?

— Конечно, она мне все описала в подробностях. Вот уж не позавидуешь — найти его лежащим на люстре с перерезанным горлом! А кровь стекала сверху прямо ей на блузку. Когда вспыхнул свет, вы как бы проснулись на бойне.

— Ты нашел нужные слова, Адамс, — подтвердил я. — Люстра подвешена в девяти футах от пола. Кто ухитрился закинуть его туда?

— Может, и никто. — Он быстро пожал плечами. — Может, Бродерик сам забрался туда.

— Это еще зачем?

Он дружелюбно усмехнулся:

— Почему бы тебе не подумать самому, Бойд? Не могу же я решать все твои проблемы! Это просто несправедливо. Ведь Мелани платит тебе очень приличные деньги именно за это.

— Под твоим стулом бомба! — Я демонстративно взглянул на часы. — Она взорвется через две секунды!

Адамс подпрыгнул вверх, как будто его ужалил скорпион. Прошло пять томительных секунд, прежде чем он шумно выдохнул через нос.

— Я пошутил, Хай, — поддразнил его я. — Вспомнил детство, когда был от горшка два вершка. Бывало, схватишь бабку за пятки и головой в дождевую бочку. А потом хохочем с ней до упаду.

Он снова уселся на стул, свирепо глядя на меня:

— У тебя дурацкое чувство юмора, Бойд!

Подошедший официант полностью игнорировал меня. Лучезарно улыбаясь Адамсу, спросил:

— Можно подавать, сэр?

— Пожалуй, да, — ответил он.

— Минутку! — вмешался я. — А что вы собираетесь подавать?

— На закуску канапе с гусиной печенкой, — сообщил официант. — А затем жареная утка по-гречески.

— У вас по-прежнему проблемы с получением греческой пшеничной муки? — небрежно спросил Адамс.

— Нет, сэр. — Официант угодливо улыбнулся. — Рад доложить, что мы воспользовались вашим советом об источнике снабжения.

— Неужели не будет шербета на десерт? — ужаснулся я.

— На десерт клубника «а-ля Романофф», — ледяным тоном доложил официант и снова улыбнулся Адамсу: — Я охладил бутылочку «Дом Периньон», сэр, если не возражаете.

— Не возражаю. — Адамс был в восторге. — Счет оплачивает мой приятель.

— Когда принесут счет, я тебя прикончу! — прошипел я сквозь зубы.

— Я же говорил, что у тебя совсем нет чувства юмора, — расплылся он в широкой улыбке.

Я вернулся в город около четырех часов дня. Рубашка продолжала липнуть к спине, и состояние у меня было отвратительное, особенно когда я вспоминал о размере счета в ресторане. Поставив машину перед двухэтажным каркасным домом, вошел внутрь. Не обнаружив никого в приемной, рявкнул что было сил:

— Грей!

Он тут же выскочил из кабинета с недовольной гримасой на лице. Нужно признать, выглядел Чарли Грей импозантно: черные волосы с легкой проседью на висках, сильный загар, атлетическая стать. Казалось, этот чистюля ни разу в жизни не вспотел.

— А, это вы, Бойд, — бросил он. — Мне следовало догадаться!

— Ваша секретарша взяла отгул? — спросил я. — Кажется, ее зовут миссис Таунсенд?

— Миссис Таунсенд заболела, у меня сейчас другая помощница, но сегодня она ушла пораньше. Что вам нужно, Бойд?

— Я пытаюсь найти убийцу Бродерика Ригби.

— Ах да! — У него был участливый голос. — Помню, вы упоминали об этом. Мелани наняла вас как профессионала, верно?

— Верно.

— Я упомянул об этом в разговоре с капитаном Шеллом и, кажется, рассмешил его.

— У капитана отличное чувство юмора, — парировал я. — Мне хотелось найти ее без вашей помощи, Грей, но не удалось. Где она?

— Понятия не имею, о ком вы говорите, Бойд?

— Об Элеоноре Таунсенд. Где она?

— Я же сказал, болеет вот уже два дня, — повторил он терпеливо.

— Позавчера я встретил ее у дверей вашей конторы, уговорил прогулять один день, притворившись, что у нее мигрень. Мы поехали на побережье, вечером после ужина остановились в мотеле, а ночью кто-то проник в наш номер, вырубил меня и похитил Элеонору. Я знаю, где она находилась вчера, и хочу узнать, где она сейчас.

Грей покачал головой:

— Вы, случайно, не заболели, Бойд?

— На побережье за нами никто не следил, я бы заметил слежку — научился чувствовать ее автоматически. Днем за нами не было хвоста, но кто-то точно знал, где найти нас ночью. Значит, Элеонора кому-то сообщила, куда мы едем. Я заранее рассказал ей о нашем маршруте. Она звонила всего один раз — вам, предупредить, что не появится на работе. Вероятно, также рассказала и куда мы направляемся.

— Это, наверное, от жары, — поставил Грей диагноз. — Или у вас внезапный приступ безумия.

— Прошлой ночью ее избили до полусмерти, так, что она потеряла от боли сознание, — продолжил я. — Они пообещали повторить то же самое сегодня ночью и каждую последующую ночь, пока я не уеду навсегда из Санта-Байи. Ее могут убить. Неужели это вас не беспокоит, Грей?

— Советую вам поскорее обратиться к доктору, — отрезал он. — А еще лучше, поезжайте прямо в сумасшедший дом.

— Они оба явно невменяемы, — гнул я свою линию. — Вы же это знаете!

— Если кто-то невменяем, так это вы, Бойд! — воскликнул Грей. — Убирайтесь отсюда, пока я не пожаловался на вас капитану Шеллу.

— Ну хорошо, уеду.

— Вам действительно следует обратиться к врачу, — настаивал он почти участливым тоном. — Вы скверно выглядите. Бойд, у вас какой-то изможденный вид.

— Труба, труба зовет, — сказал я.

— Что? — Он смотрел на меня, явно не понимая.

— Если бы у вас была моя фамилия, вы бы тоже услышали зов трубы.

Выйдя из конторы, я зашагал к машине. Труба звала, но не меня. Я поехал на Парадиз-Бич.

Мелани приоткрыла дверь на целый дюйм, разглядела меня через щель и протянула:

— Ах, это ты!

Распахнув дверь, она предстала передо мной только в шелковых голубых трусиках от бикини. Массивные груди с розовыми ореолами сосков смотрели мне прямо в глаза, и я с трудом подавил желание им подмигнуть.

— Боялась предстать перед мужчиной в таком виде, — проговорила Мелани.

— Ты держишь меня за евнуха? — возмутился я.

— Нет, за члена семьи. И не запутывай меня своими дурацкими вопросами, Дэнни!

Я прошел следом за ней в гостиную, не уставая восхищаться контурами ее покачивающихся ягодиц, едва прикрытых голубым шелком. Войдя в комнату, уселся на диван.

— Я только вылезла из-под душа, собираясь одеться, когда ты позвонил. Хочешь выпить?

— Конечно хочу.

Она сделала коктейль и поднесла его мне, колыхая полной грудью.

— Сегодня мы обедали с Адамсом, — доложил я.

— Знаю. Ты договаривался с ним вчера вечером в самое неподходящее время, помнишь?

— Бродерик когда-нибудь обсуждал с тобой финансовые инвестиции семьи Ригби? — перешел я к делу.

— Очень редко.

— А мотель с бассейном, который строит Адамс? Бродерик говорил с тобой о нем?

Мелани сморщила носик и слегка задумалась:

— Что-то упоминал, когда мы начали обсуждать условия развода. Говорил, что не сможет выплатить четыреста тысяч, не разорившись. Объяснял, что деньги вложены в стройку и их невозможно получить раньше чем через пару лет. Я ответила — это его проблемы.

Я промолчал, прихлебывая из бокала, ощущая боль в спине, на животе и, особенно, между ног.

— Пожалуй, мне пора одеться, — опомнилась Мелани. — Адамс может заявиться в любую минуту и неправильно нас понять, если я так и останусь практически голой.

— Да, иди оденься. Я открою ему дверь, если он появится.

— Спасибо, Дэнни, — озарила она меня теплой улыбкой. — Знаешь, временами ты очень мил.

— Какие у вас с Адамсом планы на сегодняшний вечер?

— Ничего особенного. Приготовлю ужин, посидим дома. Знаешь, ничто не успокаивает нервы так хорошо.

— Знаю, — отозвался я.

Она вышла из комнаты, соблазнительно подрагивая ягодицами, а я, неторопливо потягивая из бокала, задумался, смутно припомнив бесшабашную молодость. Примерно минут через десять раздался звонок. С трудом поднявшись с дивана, я медленно заковылял к входной двери.

— Мало того, Бойд, что ты целый день вертишься у меня под ногами, так теперь еще ухлестываешь за моей девушкой! — Адамс дружелюбно расхохотался, чтобы я не принял всерьез его плохую шутку.

— Так, значит, в эти полтора миллиона ухнули все деньги семьи Ригби? — спросил я.

— Господи, о чем ты? — Он непонимающе уставился на меня, но потом ухмыльнулся. — А, продолжаешь разговор, который мы вели за обедом! Да, все деньги Ригби. Еще раз спасибо, Бойд, за роскошный обед…

Он не договорил, потому что я выхватил «магнум» из плечевой кобуры и прицелился в его импозантный «кадиллак-эльдорадо».

— Только не в топливный бак! — заверещал Адамс.

— В стройку вложены только деньги Ригби? — рявкнул я.

— Ну, скажем, в основном деньги Ригби. Чуть больше миллиона.

— Чьи остальные?

— Чарли Грей тоже решил поучаствовать.

— На какую сумму?

— Ровно четыреста тысяч. — Адамс с трудом откашлялся. — Честно говоря, я не думал, что это так важно!

— Понятно. — Я нехотя сунул пистолет в кобуру. — Ты же у нас деревенский простак!

Мы прошли в дом, где я снова уселся на диван, милостиво позволив Адамсу приготовить нам выпивку.

— Если не возражаешь, Бойд, объясни мне, в чем дело? — осторожно попросил он, передавая мне бокал.

— По-видимому, Грей под видом своих вложил в стройку деньги Ригби, ничего им не сказав.

— И что?

— Бродерик мог узнать об этом. Ему понадобились деньги на алименты по разводу.

— Хочешь сказать, что его убил Грей, чтобы заткнуть ему рот? — Адамс снова откашлялся. — Черт побери!

— Грей не стал бы сам пачкать руки. Скорее всего, нанял кого-то.

 — Кого-то?

В комнату впорхнула Мелани в ярко-желтом одеянии из хлопка.

— Привет, Адамс! Надеюсь, ребятки, вы вели себя как джентльмены? Кажется, даже подружились?

— Он чуть было опять не прострелил мне топливный бак, — горьким тоном пожаловался Адамс. — Не пойму, почему ты наняла его. По-моему, у него не все в порядке с головой.

— Если можно пустить кошку в стаю голубей, почему нельзя пустить голубя в стаю кошек? — неторопливо изрек я.

— Как бы там ни было, это не моя игра! — воскликнул Адамс.

— И не моя тоже! — поспешно присоединилась к нему Мелани.

— Но ты же хочешь найти убийцу Бродерика, не так ли? — попытался я воздействовать на ее разум. — Тогда ты сможешь претендовать на полмиллиона, как на свою долю наследства.

— Ошибаешься! — холодно отрезала она. — Я хочу, чтобы ты выяснил, кто убил Бродерика. Извини, Дэнни, что напоминаю, но я наняла тебя именно с этой целью. И плачу тебе кругленькую сумму! Но сама я палец о палец не ударю.

— Она права, Бойд, — вмешался Адамс. — Не мое это дело, но она права.

— Ладно, согласен, просто мне стало обидно, — пожаловался я.

— Я знаю, что буду сожалеть об этом, но не могу не спросить. Почему тебе обидно, Бойд? — полюбопытствовала Мелани.

— Убийца Бродерика не сможет получить даже часть его наследства, не так ли? — начал я.

— Так, — охотно согласилась она.

— Если мы докажем, что его убила Сара, ей не видать денег.

— Пожалуй, верно, — прохрипела Мелани.

— Бродерик оставил свое достояние тебе — его жене и членам семьи, то есть Саре, — продолжал я. — Но если Сара убийца, она ничего не получит и все достанется тебе. Целый миллион долларов! — Я пожал плечами. — Однако не собираюсь спорить с тобой, милочка, так как понимаю твои чувства. Тебе неприятно вмешиваться в это дело.

Наступила короткая неловкая пауза, и Адамс негромко откашлялся:

— Я уже сказал, что это не мое дело, но все-таки…

— Миллион долларов! — повторила Мелани, чуть не подавившись этими словами. — Что я должна сделать, Дэнни?

— Что вам обоим нужно сделать, — поправил ее я. — Миллион долларов завяз в строительном проекте Адамса. Это групповой проект.

Адамс еще раз откашлялся:

— Ты только скажи, что нам делать, старина.

— Каждый их вас должен позвонить по телефону, — предложил я. — Но сначала нам нужно немного порепетировать.

Примерно через полчаса Мелани сделала первый звонок Саре Ригби.

— Послушай, — заявила она холодным тоном, — я знаю, что мы не пылаем любовью друг к другу, но речь идет о наших общих интересах. Бойд назначил Грею тайную встречу в загородном коттедже в восемь вечера сегодня. Они собираются заключить сделку, в результате которой мы обе пострадаем. Мы должны им помешать. Нам надо поехать туда и привезти с собой Элеонору Таунсенд, она тоже замешана. — Глядя на меня, Мелани трясущимися руками положила трубку. — Я справилась, Дэнни?

— Все отлично! — успокоил я ее. — Теперь твоя очередь, Адамс.

Он позвонил домой Чарльзу Грею и весело застрекотал как пулемет:

— Это Адамс, мистер Грей. Извините, что беспокою вас вечером, но возникло неотложное дело, о котором вам следует знать. Да, сэр, думаю, вы догадываетесь, что я и Мелани Ригби… ну, сами понимаете! — Он громко захохотал. — Мы оба джентльмены, и, вероятно, можно не распространяться. Малышка во всем мне доверяет, но, честно говоря, есть повод для беспокойства. У нее сегодня в восемь вечера тайная встреча в загородном коттедже. Я же говорю, она мне доверяет. Встречу организует этот пройдоха Бойд, и я ему не верю. Знаю только, что там же будет Сара Ригби и разговор должен пойти о каких-то неувязках с наследством бедняги Бродерика. Я был потрясен, когда услышал, как Мелани и Сара беседуют словно две старые подружки. И тут же решил поставить вас об этом в известность, мистер Грей. Я очень не хочу, чтобы что-то помешало нашему проекту, когда он в таком деликатном положении. Мы не получим и десяти центов за доллар, если случится что-нибудь непредвиденное. — Адамс послушал с минуту, затем на его лице расплылась широкая ухмылка. — Да, сэр, мистер Грей. Встреча назначена на восемь часов. Вы окажете мне большую услугу, если забудете упомянуть малышке Мелани, что это я сообщил вам о ней. — И, послушав еще несколько секунд, добавил: — В любое время, мистер Грей, когда вам заблагорассудится. — Повесив трубку, с видом триумфатора поинтересовался: — Ну, как я выступил?

— Почти так же хорошо, как Мелани, — вежливо ответил я.

— Он купился как баран! — радовался Адамс. — Одно только меня беспокоит, Бойд. Вдруг они соберутся и договорятся без нас еще до восьми?

— А ты бы на месте Сары или Грея решился на предварительную встречу? — возражаю я.

— Ладно, а чем мы займемся сейчас? — задала вопрос Мелани.

— Ты приготовишь ужин, а Адамс нальет мне еще выпить, — распорядился я.

Мы втроем приехали в коттедж заранее, примерно в четверть восьмого. Убедившись, что электричество в порядке, я включил свет и вошел в дом.

Мелани бросила взгляд на люстру, вздрогнула и пожаловалась:

— Здесь свихнуться можно.

— Адамс, отправляйся на кухню, — скомандовал я. — Выключи там свет и слушай во все уши.

— Будет сделано, — подчинился он. — Значит, мы будем караулить их на слух?

— Точно, — подтвердил я.

— Почему бы нам не выпить? На кухне есть несколько бутылок, — предложила Мелани.

— Отменяется, — буркнул я. — Не тот случай.

— И кому нужен этот миллион долларов? — заныла Мелани.

— Ну что ты, милочка, успокойся, — попытался утешить ее Адамс.

— У нас все так чудесно получается в постели, — не унималась она. — Зачем нам этот миллион?

Он сглотнул слюну:

— Мы могли бы пожениться.

— Пожениться? — Ее глаза загорелись. — Ты серьезно?

— Куда уж серьезней! — вмешался я. — Надеюсь, вы будете счастливы все трое.

— Как — трое? — забеспокоился Адамс.

— Ты, Мелани и мотель с бассейном, — пояснил я и тут же услышал звук приближающейся машины. — А ну-ка, быстро на кухню, Адамс!

— Ты поручаешь мне только подслушивать? — уточнил он.

— Если дойдет до драки, хватай пистолет и спеши на помощь, — приказал я.

Его лицо побледнело под загаром.

— У меня нет пистолета!

— Тогда просто ворвись в комнату с криком «Пиф-паф!». По крайней мере, они растеряются.

Шум мотора затих, и Адамс заспешил на кухню. Через десять секунд дверь отворилась, вошла Сара Ригби, а за ней — Шенке и Элеонора Таунсенд. Элеонора волочила ноги, как старуха, лицо ее было серым от боли. Я сочувственно содрогнулся, прекрасно сознавая, каково ей.

Остановившись, Сара глянула на Мелани и жестко спросила:

— Где Чарли Грей?

— Еще не подъехал, ждем с минуты на минуту, — небрежно бросил я.

— Я спрашиваю не тебя, а ее, Бойд!

— Ты считаешь проект Адамса своим золотым шансом? Сколько денег ты в него вбухала, Сара?

— Это тебя не касается! — резко ответила она. — Мы уезжаем, Бобо. Если Бойд попытается нас остановить, убей его.

— Так сколько ты вложила? — переспросил я.

— Может, лучше сказать ему, Сара? — усомнился Шенке.

— Ну ладно. — Она посмотрела на меня сверху вниз, как настоящая аристократка. — Шестьсот тысяч долларов.

— А Бродерик?

— Полмиллиона.

— Общие инвестиции составили полтора миллиона, — уточнил я. — Чарли Грей вложил остальные четыреста тысяч.

— Что за шутки! — возмутилась она. — У него нет таких денег.

— Зато они были у Бродерика, — парировал я. — Только его не интересовали финансовые дела, он доверял их тебе.

Послышался шум приближающейся к коттеджу машины.

Сара стояла, покусывая нижнюю губу.

— Я не верю небылицам, — произнесла наконец.

— Видимо, Бродерик обо всем догадался, — предположил я. — Вот серьезная причина, чтобы убить его. Или организовать убийство.

Шум мотора затих, в гостиной повисла напряженная тишина.

Чарли Грей с деловым видом вошел в дом и вдруг замер, увидев, что вся группа в сборе.

— Бойд говорит, что ты вложил четыреста тысяч долларов собственных денег в проект Адамса, — произнесла Сара угрожающим тоном. — А я говорю, что это ерунда, у тебя просто нет таких денег.

— И абсолютно права, — спокойно подтвердил Грей. — Вот еще одно истерическое вранье Бойда! Сегодня он ворвался в мой кабинет и бросил мне в лицо идиотское обвинение, что…

— Сейчас мы легко узнаем правду, расспросив Адамса, — перебил я его.

— Но как нам это сделать? — Голос Грея был полон сарказма. — С помощью почтового голубя?

— Адамс! — крикнул я. — Идите сюда!

Он появился из кухни с нервной улыбкой на лице.

— Расскажите нам об инвестициях, — приветливо попросил я.

— Пожалуйста. — Адамс негромко откашлялся. — Миллион сто тысяч от семьи Ригби и четыреста тысяч от мистера Грея.

— Понятно, — медленно промолвила Сара, глядя на адвоката. — Где ты взял эти деньги?

— Это заем, — затараторил Грей. — Я собирался вернуть его Бродерику, как только инвестиции окупятся.

— Когда занимаешь деньги, Чарли, надо соблюдать одно правило — спрашивать согласие кредитора! — Ее глаза загорелись ненавистью. — Так вот почему ты убил моего брата?! Он узнал, что ты украл его деньги!

— Что за глупости! — возразил Грей. — Я его не убивал.

— Тогда кто же его убил? — бросила она.

— Он хотел в тот вечер встретиться здесь с Мелани, чтобы обсудить условия развода, — вмешался я и повернулся к Саре: — Он сказал тебе о встрече?

Сара коротко кивнула.

— И объяснил ее цель?

— Он был очень возбужден, — припомнила она. — Я считала эту встречу его очередной глупостью, так ему и сказала. — Сара бросила презрительный взгляд на Мелани. — Эта дешевая сука хотела только одного — выжать из него как можно больше денег.

— И ты сообщила о встрече Шенксу и Грею? — догадался я.

— Меня обеспокоила эта встреча. Я рассказала о ней лучшему другу Бродерика и адвокату.

— Когда мы с Мелани приехали, никакой машины здесь не было, — продолжал я. — Только труп на люстре. Кто-то же привез его сюда.

— Только не я! — фыркнула Сара.

— Именно ты, Сара, — тихо произнес Грей. — Ты и твой лучший друг Бобо.

— Ты убил его, Чарли, не отпирайся! — воскликнул Шенке.

— Предлагаю внести полную ясность в ситуацию, — ледяным тоном заявил Грей. — Да, я украл деньги у Бродерика. Мне надоело делать целые состояния для других. Настало время подумать о себе. Я бы наверняка вернул долг, как всегда. Но Бродерика беспокоили предстоящие алименты, и он начал проверять свое финансовое положение. Я должен был как-то остановить его.

Шенке обнажил зубы в злобной гримасе:

— Твое предложение, Чарли, ни к чему не приведет!

— Посмотрим, — отозвался Грей. — Еще раз предлагаю внести полную ясность в ситуацию, и даже готов признать, что лгал Бродерику. Я заверил его, что взял деньги с согласия его сестры, которая негодовала из-за того, что он осмелился жениться после всего, что между ними было.

Сара зашипела от злости.

— После моего признания Бродерик впал в глубокое отчаяние, — продолжал говорить Грей. — Решил, что в его положении единственный выход — рассказать Мелани всю правду, в расчете на ее милосердие. Я предложил ему встретиться с ней тайно, здесь в коттедже, куда они приехали сразу после медового месяца. Мне казалось, здешняя обстановка должна смягчить ее. Конечно, я рассказал Саре о намерениях Бродерика, не раскрывая истинной причины. — Он цинично усмехнулся. — Каждому понятно, что иначе Сара не допустила бы их встречи.

— Мне сразу все стало ясно, — оборвала его Сара, хрипло рассмеявшись. — И я предложила Бродерику, чтобы мы с Бобо поехали вместе с ним. Втроем будет легче ее убедить. Бродерик мне поверил. Хотя я и любила его, но он был невероятно глуп.

— Боже мой, Сара! — умоляющим тоном воскликнул Шенке. — Подумай, что ты несешь?

— Теперь уже все равно, — заметила она безразличным тоном. — Если не я, то Чарли все разболтает. Мы заранее привезли его сюда и убили. Знали, что позднее приедет Мелани и найдет его труп. Расчет был на то, что полиция сочтет убийцей ее. Но к несчастью, она наняла этого идиота Бойда и привезла его с собой.

— Всего один вопрос, — прервал я Сару. — Как его тело оказалось на люстре?

— Перед отъездом я сделала ему укол наркотика, — невозмутимо объяснила она. — Мы любили побаловаться наркотой до его женитьбы. — Она удивленно покачала головой. — Бродерик был так глупо доверчив! Я пообещала, что это успокоит его нервы, и он согласился. На самом деле я вколола ему огромную дозу стимулянта. Когда мы приехали, он уже не находил себе места, метался по коттеджу, что, собственно, нам и требовалось. Но он был на грани помешательства, мы просто не могли с ним совладать. Неожиданно Бродерик предложил нам пари, что сможет запрыгнуть на люстру, мы согласились. И это ему удалось. Я в жизни не видела ничего подобного! Он с разбегу запрыгнул на колесо люстры, раздавив большинство лампочек, и даже не заметил этого. Наверное, его ударило током, потому что его тело непрерывно дергалось в конвульсиях. Тут Бобо принес из кухни нож и ударил Бродерика в горло. Бродерик не мог сопротивляться, так как продолжал биться в судорогах. К счастью для Бобо, нож оказался с деревянной ручкой и его не ударило током. — Она бросила взгляд на застывшую физиономию Шенкса и расплылась в улыбке. — А Бобо был в экстазе! По его словам, это было величайшее событие, к которому он готовился всю жизнь. Оргазм, который его охватил, когда нож вонзился в горло Бродерика и хлынула кровь, был ни с чем не сравнимым переживанием.

— Замолчи! — дрожащим голосом крикнула Мелани. — Ради Бога, кто-нибудь остановите ее!

— Я же говорил, что надо внести ясность, — спокойным тоном произнес Грей. — Я признался в воровстве и…

— И в сокрытии хладнокровного убийства, — закончил за него фразу я.

— Да, — согласился он. — А Сара и Бобо сознались в убийстве. Что же нам теперь делать?

Шенке с решительным видом выхватил из кармана пистолет:

— Я ухожу отсюда и не советую мне мешать!

— Ты примитивен, Бобо, — вмешался Грей. — Очевидно, гораздо проще для начала убрать Бойда, а потом миссис Таунсенд. — Он холодно улыбнулся Элеоноре. — Не следовало менять лошадей на переправе, милочка. Нужно было оставаться на моей стороне. У тебя был свободный доступ на все наши оргии — вполне достаточно для безопасного удовлетворения твоих сексуальных аппетитов под видом респектабельного вдовства. Так нет же, черт тебя дернул спутаться с Бойдом и все ему разболтать!

— Куда ты клонишь, Чарли? — грубо оборвала его Сара.

— Судя по вашим словам, они оба сильно изранены, — напомнил он. — Так что вполне могли прикончить друг друга в мазохистском экстазе.

— Или один прикончил другого, а потом пошел на самоубийство из-за угрызений совести, — развила дальше его идею Сара. — Но остаются еще Мелани и Адамс.

— Они явно на нашей стороне, — почти отеческим тоном заявил Грей. — И оба увязли по уши. Если все всплывет, проект Адамса лопнет и, без сомнения, погребет его под собой. А Мелани знает, что все ее надежды на наследство намертво связаны с этим проектом. В него вложены все деньги Бродерика, до единого цента. Но если она примкнет к нам, то может унаследовать свои полмиллиона или даже больше, в случае удачной реализации проекта.

Адамс негромко откашлялся:

— Думаю, нас здесь не было. Мы с Мелани немедленно уезжаем.

— Ах ты, негодяй! — прошептала Мелани. — Хочешь сбежать, оставив Дэнни и миссис Таунсенд на верную смерть?

Адамс широко развел руки:

— Но Грей прав, дорогая. Если сделка рухнет, мы оба пропали. Нас обоих это не устраивает. Ты едешь со мной?

— Катись к дьяволу! — возмущенно воскликнула она.

— Ну что ж. — Адамс пожал плечами. — Тебе дали шанс. Если не хочешь им воспользоваться, тебя ждет кое-что пострашнее.

Он направился к выходу, не отрывая глаз от пола. Проходя мимо Шенкса, внезапно рванулся за его пистолетом, но сделал это совсем непрофессионально. Ему удалось ухватить Шенкса за кисть и отвести ее в сторону. Палец Шенкса непроизвольно нажал на спусковой крючок, грохнул выстрел. Сара Ригби в испуге сделала шаг назад, широко раскрыв глаза. Из раны на ее груди хлынула кровь. Шенксу удалось освободиться от захвата Адамса и направить ствол на него. Но я уже сжимал в руке «магнум» и дважды выстрелил. Обе пули угодили в грудь Шенкса, сбив его с ног. Снова пролилась кровь, все было кончено.

— Милый! — Мелани бросилась в объятия Адамса. — Мой герой! Ведь ты простишь меня? Я чуть было не поверила, что ты способен на подлость!

— Ну конечно, дорогая! На какой-то момент я сам был готов в это поверить.

— Как трогательно, — сухо произнес Грей. — Я рад, что все так получилось. Вы, видимо, тоже, Бойд?

— А вы уверены, что для вас все кончилось? — усомнился я.

— Убийцы разоблачены и понесли заслуженную кару, — рассудил он. — Все кончено, Бойд.

— Конец наступит, когда я передам вас капитану Шеллу, — отрезал я.

— На вашем месте я не стал бы так поступать, — настаивал он. — Сейчас ситуация складывается для всех очень удачно. Если вы сдадите меня в полицию, весь проект развалится, Бойд. Адамс разорится, ваш клиент лишится наследства, а это означает, что и вы не получите гонорара!

Поразмыслив и пожав плечами, я неохотно согласился:

— Пожалуй, вы правы.

— Я всегда прав! — обрадовался Грей. — Ну, я поехал. А вы наверняка все сумеете объяснить капитану Шеллу.

— Можете не сомневаться.

— Дэнни! — Мелани широко раскрыла глаза. — Неужели ты позволишь ему улизнуть?

— У меня нет выбора, — буркнул я.

— Спокойной ночи! — Грей неуверенно улыбнулся мне и направился к двери.

Я дал ему сделать шесть шагов и окликнул:

— Грей!

Он обернулся и все понял по выражению моего лица. Открыл было рот, чтобы то ли умолять, то ли протестовать, но я не стал ждать и, нажав на спусковой крючок, влепил ему пулю между глаз. На его лбу образовалась дырка, из которой хлынули кровь, мозги и прочая мерзость. Грей рухнул на пол.

— Дэнни? — пролепетала Мелани.

— Он сам сказал, что у нас не было выбора, — успокоил я ее.

— Ты был прав, убив его, но как ты все это объяснишь? — спросила она.

— Ничего не собираюсь объяснять!

— Но как же так?

— Очень просто. Вскоре их тела обнаружат. Шелл объявит розыск, как только выяснится, что они все втроем исчезли. И обязательно заглянет сюда.

Я вытер рукоятку пистолета носовым платком, держа его за ствол. Затем, присев рядом с телом Сары, вложил пистолет ей в руку, стиснув ее пальцы вокруг рукоятки.

— Что ты думаешь этим доказать? — удивилась Мелани.

— Это она застрелила Грея и Шенкса, — объяснил я. — А Шенке застрелил ее. Шелл все вычислит, за это ему и платят.

— Но это же твой пистолет, — прохрипел Адамс.

— Да, но не зарегистрированный в полиции. Старый, грязный трюк частного детектива. Если берешь пистолет на мокрое дело, не бери зарегистрированную пушку. Этот «магнум» никогда и нигде не был зарегистрирован, поэтому в свое время стоил мне приличных денег…

— Значит, все мы немы как рыбы, — подвел итог Адамс. — А дальше что, Бойд?

— Проект продолжается, поскольку нет никакого скандала, — пояснил я.

— Мелани унаследует все имущество Бродерика, а какой-то удачливый мерзавец — четыреста тысяч, вложенные в проект Греем. К сожалению, с этим ничего не поделаешь.

— Разве кто-нибудь жалуется? — ухмыльнулся Адамс.

— Шелл, легавая собака, начнет все вынюхивать, — предупредил я. — Нашей четверке понадобится алиби на сегодня.

— У нас с Адамсом нет проблем, — счастливо защебетала Мелани. — Мы вылезли из постели только поужинать и сразу же снова приняли горизонтальное положение.

— Ну а ты и миссис Таунсенд? — задал вопрос Адамс.

— Это мы решим вдвоем, — небрежно уронил я.

Мелани и Адамс высадили нас около коттеджа на Парадиз-Бич, где мы пересели в мою машину. Я оставил ее в паре кварталов от дома Элеоноры, так как не хотел, чтобы соседи запомнили время нашего возвращения. Остаток пути мы прошли не торопясь пешком.

Элеонора приготовила выпивку и, усевшись в кресло напротив меня, улыбнулась.

— Наше алиби будет того же рода, что и у них?

— Да, — подтвердил я.

— Все, что Грей сказал обо мне, — правда, — ровным тоном произнесла она. — Скромная вдова, чистая как лилия, с незапятнанной репутацией, тайно наслаждающаяся каждой секундой чудовищных оргий в доме Бобо.

— Ну и чего ты ожидаешь от меня? — недовольным тоном поинтересовался я. — Надеешься, разрыдаюсь?

— Ты жалкий, ничтожный ублюдок, Дэнни Бойд! И ты знаешь об этом!

— Я устал. Всегда страшно устаю, когда приходится убивать.

— У тебя не было выбора, — спокойно констатировала она. — И я восхищаюсь тобой, Дэнни. Уж если любишь ублюдков, то выбирай настоящего!

Я допил мой бокал, встал с дивана и заковылял в спальню. Освободиться от одежды оказалось непросто, как и залезть под душ. Осторожно вытершись, вернулся в спальню. Обнаженная Элеонора стояла перед зеркалом. Когда я вошел в комнату, она повернулась ко мне и, содрогнувшись, всхлипнула:

— Только взгляни на нас! Как куски мяса в лавке мясника!

Я откинул одеяло и осторожно вытянулся на постели. Она тут же выключила свет и легла рядом.

— Я знаю, это смешно, — шепнула Элеонора. — Но мне будет легче смотреть в глаза капитану Шеллу, если наше алиби будет честным.

— Честным? — удивился я.

— Да, честным, — настойчиво повторила она. — Так же, как алиби Мелани и Адамса. — И осторожно коснулась моего члена.

Я вздрогнул от боли.

— Ничего не получится? — испуганно спросила Элеонора.

— Трудно сказать, — усомнился я.

Ее пальчики профессионально затрепетали, а я почувствовал, как он приподнял голову.

— Наверное, я не права и делаю тебе больно, Дэнни?

Она внезапно встала на колени, опустила голову, и я чувствовал неизъяснимое блаженство, когда ее язычок вызвал у меня гордую, но болезненную эрекцию.

— Больно? — продолжала нервничать она.

— Ужасно, — честно признался я. — Но продолжай.

Чуть позже Элеонора оседлала меня и очень осторожно опустилась на мой пульсирующий член.

— Ой! — вскрикнул я.

— Больно, Дэнни?

— Нет, все отлично, — возразил я. — А как твои дела?

— Отлично! — отозвалась она. — Ой!

Все-таки мой старик был прав, решил я, когда мы, вот так охая, достигли вершины блаженства. Он часто повторял: «Охота пуще неволи!»

Это был один из тех редких для Санта-Байи дней, когда дождь лил с утра не переставая. К десяти вечера он даже усилился. Я приготовил себе бурбон со льдом и решил было, что это последний глоток перед сном, как вдруг зазвонил телефон. Может, меня добивается прелестная и сексуальная девушка, теряющая разум при одном воспоминании о совершенном профиле Бойда, с надеждой подумал я. Она ждет не дождется, когда я наконец приду и прыгну к ней в постель под черную шелковую простыню. Я схватил трубку и с большим воодушевлением произнес:

— Бойд.

— Это Сандра Лин.

Голос определенно женский, но звучал он скорее нервно, чем сексуально.

— Мы знакомы? — спросил я. — Или вы только мельком видели мой профиль?

Напряженная пауза тянулась бесконечно, и я вообразил, что она вызвана звуком моего голоса.

— Не волнуйтесь, — решил я подбодрить ее. — Я не только красив, но и добр.

— Вы получили мое письмо? — прошелестела она.

— Нет.

— Боже мой! А я считала, что оно уже у вас. Я приехала сюда под вечер и была уверена, что они за мной не следят. Но сейчас тут поблизости кто-то крутится, я это знаю! Они убьют меня, мистер Бойд.

— Они? — переспросил я.

— Сейчас не время объяснять. Я сняла коттедж на Парадиз-Бич, номер 8. Прошу вас, приезжайте немедленно и защитите меня. Вы моя последняя надежда.

— Хорошо. Выезжаю немедленно, — беспомощно ответил я.

Само собой, она могла оказаться психопаткой, но по голосу вроде не похоже — эта женщина, скорее всего, до смерти перепугана. Проглотив свой бурбон, я подумал, что если кто-то хочет ее убить, то он запросто убьет и меня, если я попадусь ему под ноги. Я достал наплечную кобуру с моим верным «магнумом-357» из ящика бюро и надел ее. Спустился в гараж и вывел машину. Стоял мертвый сезон, и мокрая от дождя главная улица была почти пустынной. Яркие неоновые огни поблекли, когда я выехал на прибрежное шоссе, а через десять минут показались коттеджи на Парадиз-Бич — черные силуэты на фоне ночного неба. Только в одном окне горел свет, и я решил, что это и есть коттедж номер 8. Заглушив мотор, я услышал равномерный шум волн Тихого океана, накатывающихся на берег. Выйдя из машины, я взбежал на крыльцо и забарабанил в дверь, которая под моими ударами приоткрылась на несколько дюймов.

— Сандра Лин! — громко крикнул я.

Никто не ответил. Я повторил свой оклик несколько раз, испытывая тягостное ощущение где-то в затылке. Сжимая «магнум» в правой руке, я толкнул дверь, и она широко распахнулась. Тишина все сильнее действовала мне на нервы. Я сделал шаг вперед, и внезапно моя голова словно взорвалась от слепящей боли.

Очнуться после того, как тебе врезали по затылку, всегда неприятно. Голова раскалывается, ноет ущемленная гордость, а вкус во рту как в погасшей печке, полной черной сажи. Медленно приняв сидячее положение, я осторожно ощупал затылок и с трудом поднялся на ноги. В комнате никого не было. Мой пистолет и бумажник лежали на маленьком столике, а содержимое бумажника было разбросано по его поверхности. Сунув «магнум» в наплечную кобуру, а кредитные карточки и документы в бумажник, я решил, что никто не стал бы устраивать такую хитрую ловушку, чтобы просто врезать мне по затылку. Должна быть другая причина. Я нашел ее в спальне.

Она лежала на спине поперек кровати, уставившись незрячими глазами в потолок. На вид ей было лет тридцать пять, и она, с моей точки зрения, была весьма привлекательной при жизни. Короткие каштановые волосы, карие глаза. Одета в белую блузку, пропитанную кровью из нескольких ножевых ран, и зеленую юбку. Перевернутый чемодан, содержимое которого разбросано по полу, и пустой кошелек на комоде. Я не спеша раздумывал, нашел ли убийца то, что искал. Ничего не поделаешь, придется звонить в полицию. Перед глазами возникло каменное выражение лица капитана Шелла во время моего повествования о том, каким образом я оказался в пляжном коттедже наедине с трупом. Пошел он к черту, этот звонок в полицию! Сандре Лин он, во всяком случае, не поможет. Только подойдя к машине, я обнаружил, что ключей нет. К счастью, у меня был запасной намагниченный ключ, прикрепленный под задним крылом, так что одна проблема решилась. Вернувшись домой, я обнаружил, что и вторая проблема кем-то решена за меня. Этот благодетель заботливо вернул мне всю связку ключей, воткнув дверной ключ в замок. Неудивительно, что в квартире я обнаружил настоящий бедлам. Все ящики из столов и шкафов выдвинуты, содержимое вывалено на пол. В спальне дело обстояло не лучше. Какая-то сволочь выбросила из шкафа всю мою одежду и перевернула кровать. Я приготовил себе выпивку и, не придумав ничего вразумительного, вскоре улегся спать.

Проснулся я рано и уже навел порядок в квартире, когда принесли почту. Всего лишь одно письмо со штемпелем Лос-Анджелеса. День явно посветлел, когда я увидел чек на две тысячи долларов. Там же было письмо от Сандры Лин, которой меня рекомендовал один из ее приятелей. Она хотела нанять меня и приложила чек в качестве аванса. Она вынуждена приехать в Санта-Байю, чтобы найти свою подружку Мишель Стрэнд, но при этом она окажется в большой опасности и хочет, чтобы я защитил ее и помог найти подружку. К письму был приложен список из пяти имен и адресов. Все они знали Мишель Стрэнд, и, возможно, кто-то из них мог навести нас на след. Сандра предполагала, что список поможет мне со сбором предварительной информации, которая пригодится нам в будущем. Она вступит со мной в контакт, как только приедет в Санта-Байю. Так она и поступила, подумал я, но это ей не помогло. В последнем абзаце говорилось, что предмет, находящийся в меньшем конверте, представляет собой большую ценность, и я должен его тщательно хранить. Как только она прибудет в Санта-Байю, она заберет его у меня. В меньшем конверте оказался ключ, скорее всего — ключ от депозитного ящика в банке. А банк может находиться где угодно, недовольно подумал я. На всякий случай я энергично потер ключ, но джинн так и не появился, чтобы объяснить мне, что это за ключ и где его нужно использовать.

Сандра Лин была мертва, но оставалась моей клиенткой, что подтверждалось банковским чеком. Мне предстояло отработать аванс — найти Мишель Стрэнд для моей покойной клиентки. Что с ней делать дальше, после того, как я найду ее, я даже не хотел думать, чтобы не вызвать головную боль. Взглянув на список имен, я решил проработать его сверху донизу. Первым в списке стоял Виктор Рут, адрес: стоянка яхт рядом с рыбацким причалом.

Я появился там около одиннадцати. Дождь прекратился, и солнце сияло на своем обычном месте в небе Санта-Байи. Сторож кивнул на шестидесятифутовую морскую яхту, причаленную в дальнем конце стоянки, и сказал, что она принадлежит Руту. Покрутившись возле яхты, я поднялся по трапу на палубу, и здесь на меня уставились холодные голубые глаза.

— Какого черта вам здесь надо? — спросила блондинка.

Она лежала на животе, одетая в белое бикини. Тело, намазанное кремом для загара, отливало медью. Светлые волосы коротко подстрижены, и хотя рот был крепко сжат, полная нижняя губка выглядела весьма чувственно. Картину дополняли стройные длинные ноги и приятно округленная попка. Я повернулся к блондинке более впечатляющим левым профилем и расплылся в улыбке.

— Привет. Я разыскиваю Виктора Рута.

— Сейчас его здесь нет.

Она приняла сидячее положение, и высокая грудь туго натянула мягкую ткань купальника.

— Кто вы такой?

— Дэнни Бойд, — ответил я. — Разыскиваю Мишель Стрэнд. Возможно, мистер Рут знает, где ее найти.

— Он не знает, — решительно ответила она. — Зато он знает, что, если я еще раз поймаю его с этой сучкой, я не только выцарапаю ей глаза, но и воткну кол в его толстую задницу!

— Не может быть! — вежливо удивился я.

Она сдержанно улыбнулась:

— Очень даже может, Дэнни Бойд. А зачем она вам понадобилась?

— Я разыскиваю ее по поручению клиента.

— Клиента? Выходит, вы что-то вроде частного детектива?

— Вроде того, — согласился я.

Одним гибким движением она поднялась на ноги. Нижняя часть бикини не поспела за ее резким движением, и поверх резинки показались золотистые завитки на лобке. Она быстро поддернула резинку, и завитки исчезли.

— Теперь вам ясно, что я натуральная блондинка, — небрежно заметила она. — Меня зовут Энджи. Для вас миссис Виктор Рут.

— Рад знакомству с вами, Энджи, — сказал я.

Она снова усмехнулась:

— Я сразу поняла, что ты настоящий подонок, Бойд. Довольно мужественный и все-таки подонок.

— Готов поспорить, ты всем мужикам говоришь то же самое, — сказал я.

— Только тем, кто достоин моего внимания, — ответила она. — Почему твой клиент ищет Мишель?

— Не знаю, — признался я.

— Думаю, для тебя главное получить приличные деньги за свою работу, — постановила она. — Поиски этой сучки могут принести тебе некоторый дополнительный доход. Может, выпьем и обсудим этот вопрос?

— Почему бы нет? — согласился я.

— Мы нанимаем команду каждый раз, когда Виктор набирается храбрости, чтобы выйти в море, — объяснила она. — Сейчас у нас команды нет, поэтому я приготовлю выпивку сама. Пошли.

Я последовал за ней в кают-компанию, которая была почти роскошной. Она приготовила выпивку, передала мне мой стакан и села. Я тоже сел напротив нее и поднял стакан.

— За твои холодные голубые глаза, Энджи.

— Холодные глаза, зато теплая киска, — небрежно ответила она. — Мишель Стрэнд на всех мужчин смотрит теплыми глазами. На Виктора они произвели очень глубокое впечатление. Может, она и хороша в постели, но до меня ей далеко. Правда, Виктор всегда любил разнообразие. Я не шокирую тебя, Дэнни Бойд?

— Если ты такая же крепкая, как твои выражения, у тебя должны быть стальные соски, — предположил я.

— Возможно, у тебя будет шанс самому проверить. Думаю, что твой клиент разыскивает Мишель, чтобы получить назад свои деньги. Она нагрела Виктора на очень приличную сумму. Что-то около пятидесяти тысяч. Я как-то поинтересовалась у него, но в ответ получила по зубам, и с тех пор не спрашиваю, потому что ненавижу ходить к дантисту.

— Как она выбила из него деньги? Приставила пистолет к виску?

— Было выгодное инвестиционное предложение. — Она с удовольствием приложилась к спиртному. — Виктор не вдавался в подробности, но, кажется, ему гарантировали триста процентов прибыли в течение двух недель. И Виктор проглотил наживку, даже не поручив своему бухгалтеру проверить сделку. Сделка была явно незаконной, вот Виктор и позарился на деньги, а заодно и на Мишель Стрэнд.

— Ты знакома с ней?

— Виктор как-то раз приводил ее. — Поколебавшись, она неохотно добавила: — Нужно отдать ей должное, она довольно симпатичная. Шатенка с карими глазами. Несколько полновата, но большинству мужиков только того и надо. Она наверняка бисексуалка. Приставала ко мне, но не на ту напала. Уверена, что за деньги она согласится на все. Вероятно, рассчитывала соблазнить сразу и Виктора, и меня.

— Судя по твоим словам, ты ее недолюбливаешь.

— Мне ни разу не удалось расколоть Виктора даже на пять тысяч, хотя я его жена, — недовольно сообщила она. — Кажется, она и Ларри Стюарта наколола на приличную сумму. Он приятель Виктора и тоже держит рот на замке об этих делах.

Я вспомнил, что Ларри Стюарт был третьим в списке Сандры Лин.

— Придется с ним тоже побеседовать, — решил я.

— А кто тебе посоветовал обратиться к Виктору? Твой клиент? — Она снова отхлебнула из стакана. — Если твой клиент Виктор, это просто наглость с его стороны — прислать тебя сюда, зная, что я одна на яхте!

— Само собой, наглость, — согласился я.

Она неохотно улыбнулась:

— Должна тебе признаться, Дэнни Бойд, что Виктор очень старомодный. Сам трахается сколько хочет, а я должна хранить ему верность. Поэтому ты для меня сложная проблема. Понял?

— Не очень, — признался я.

— Откуда мне знать, может, Виктор и вправду твой клиент и решил убить двух пташек одним камнем, наняв тебя разыскивать Мишель, а заодно проверить, не трахаюсь ли я на стороне.

— Ясное дело, откуда тебе знать, — согласился я. — Но на мой счет ты можешь быть спокойна. Мне не нравятся блондинки. В особенности болтливые блондинки. По опыту знаю: кто много говорит, тот мало делает. А ты еще и тощая к тому же.

— Кака-ая?

— И грудь у тебя обвисла.

— Чего-чего?

— Обвисла, — осторожно повторил я.

Она молниеносно завела руки за спину, и верхняя часть бикини упала на палубу. Ее груди были, может, и недостаточно велики, но приятно округлы и гордо торчали вперед. Коралловые соски начали твердеть от неожиданного соприкосновения с воздухом.

— А ну-ка, повтори, что они обвисли, — прошипела она.

— Признаю свою ошибку.

— Я тощая?

— Скорее стройная, — признал я.

— Но тебя мне нечего бояться, раз ты сказал, что не любишь болтливых блондинок! Это относится и к натуральным блондинкам?

Запустив большие пальцы под резинку трусиков, она одним движением сбросила их до щиколоток и отбросила ногой в сторону. Выпрямившись, она широко расставила ноги. Ее выпуклый лобок был покрыт светлым шелковистым пушком, который не скрывал розовую щелку. С вызывающей улыбкой она смотрела мне в глаза.

— Какая жалость, что я не в твоем вкусе, — произнесла она тихонько. — Потому что я как раз в настроении. — Опустив руку между ног, она нежно погладила себя. — Я хочу тебя, Дэнни Бойд. Хочу почувствовать тебя во мне!

В ту же секунду на верхней палубе послышался глухой удар, а потом звук быстрых шагов.

— Энджи, милочка! — загрохотал мужской голос. — Я вернулся.

— Боже мой! — выдохнула она и подхватила с пола верхнюю часть бикини.

Кто-то быстро сбежал по трапу, дверь распахнулась, и в каюту вошел мужчина. Энджи, пытавшаяся натянуть купальник, стоя на одной ноге, издала беспомощный вопль, потеряла равновесие и упала на спину. Раскинув ноги, она извивалась на полу, пытаясь встать, и ее розовая щелка, казалось, подмигивала нам обоим.

— Что здесь происходит, черт возьми? — рявкнул мужчина.

На вид ему было лет тридцать пять, крупный, склонный к полноте, коротко стриженные светлые волосы и густые усы. На синем блейзере этого яхтсмена были нашиты серебряные пуговицы, однако парень не был похож на моряка. Скорее на разбогатевшего сутенера.

— Я спрашиваю, что здесь происходит, черт возьми! — снова рявкнул Он.

— Привет. — Я одарил его широкой улыбкой. — Полагаю, вы и есть Виктор Рут?

— Да, я Виктор Рут. А вы кто такой?

— Дэнни Бойд, — ответил я. — Где вы пропадали, Виктор? Опять где-то трахались?

Он задохнулся от ярости, и лицо у него пошло багровыми пятнами. Энджи перевернулась на живот и осторожно встала на колени. Тут к Виктору снова вернулся голос.

— Что за наглость спрашивать меня, где я трахаюсь, когда я вхожу и застаю его со своей собственной женой, раздетой догола!

Он бросил взгляд на Энджи, и вид ее голой задницы снова вызвал у него приступ ярости. Он от души дал ей мощный пинок. Энджи закричала и плюхнулась на живот. У меня голова разболелась при одной мысли, что придется объяснять ревнивому мужу происходящее. Я поступил проще: нанес Виктору удар в солнечное сплетение и просто удивился, насколько глубоко мои пальцы вошли в его жирное брюхо. Рут, задыхаясь, сложился пополам, прежде чем рухнуть на бок. К несчастью, в этот момент Энджи снова поднялась на колени. Огромный вес Виктора обрушился на ее плечи, заставив вновь свалиться на живот. Она лежала под ним, хватая ртом воздух, чтобы восстановить дыхание, и, судорожно двигая ногами, пыталась встать… Ее розовая щелка казалась мне уже старой знакомой, и я подмигнул ей на прощанье.

Вернувшись в город, я заехал в банк получить деньги по чеку, а потом отправился перекусить. Ларри Стюарт жил на Саблайм-Пойнт, в самом фешенебельном районе Санта-Байи. Я добрался туда около трех часов. Дом выглядел очень импозантно: двухэтажный коттедж на участке в пол-акра с великолепным видом на Тихий океан. Я оставил машину на дорожке, покрытой гравием, поднялся на крыльцо и позвонил в дверь.

Дверь открыл мужчина лет сорока, с густыми черными волосами, слегка тронутыми сединой, темно-карими глазами и жемчужно-белыми зубами. Темный загар, спортивная фигура, безукоризненная одежда.

— Ларри Стюарт? — спросил я.

— Да. А вы, наверное, Бойд?

— Верно, — согласился я.

— Виктор Рут рассказывал мне о вас. — Он ухмыльнулся. — Как он застал вас с Энджи, когда вы трахались.

— Неправда, — возразил я. — Просто она пыталась продемонстрировать свои достоинства, сняв купальник.

— Ну конечно! — Его ухмылка сделалась еще шире. — Я все прекрасно понимаю. Садитесь, Бойд.

Я проследовал за ним в гостиную, которая, несмотря на богатую обстановку, имела совершенно нежилой вид.

— Хотите выпить?

— Нет, — ответил я.

— Виктор сказал мне, что вы частный детектив и разыскиваете Мишель Стрэнд. — Он неопределенно пожал плечами. — Я ничем не могу вам помочь. Понятия не имею, где она пропадает.

— Она нагрела вас с Виктором на довольно приличную сумму.

— Я списал эти деньги на приобретение опыта, — небрежно заметил он.

— Когда вы в последний раз видели ее?

— Около двух недель назад. Я пригласил ее на ужин, и она осталась на уик-энд. Мишель потрясающая девушка как в постели, так и вне ее.

— Как же ей удалось выманить у вас деньги?

— Полагаю, что это не ваше собачье дело, Бойд.

— На какую сумму она вас наколола?

— Ответ остается прежним.

— Странно, зачем же вы тогда впустили меня в дом?

— Мне просто захотелось посмотреть на парня, который трахал Энджи, когда появился Виктор, — рассмеялся он. — Послушайтесь моего совета, Бойд. Теперь вам следует почаще оглядываться. У Виктора прекрасная память, и он ничего не прощает и не забывает.

— Виктор просто большой кусок дерьма, — спокойно ответил я.

— Я не говорю, что он храбрец, но у него обширные связи в преступном мире, и какой-нибудь профессионал с удовольствием окажет ему небольшую услугу.

— Откуда у него такие связи?

— Спросите у него лично, Бойд, пока вы еще живы.

— Мишель Стрэнд сорвала с вас приличный куш, но вы с удовольствием вспоминаете о времени, проведенном с ней в постели. Я пришел к правильному выводу? — спросил я.

— Я не уверен, что мои деньги пропали. Она исчезла, но это не означает, что она не вернется.

— Что за сделку вы с ней заключили?

— Сколько раз мне повторять, что это не ваше собачье дело, Бойд!

— Кажется, вы правы, — согласился я. — Если я найду Мишель Стрэнд, то узнаю, что стряслось с вашими деньгами, Стюарт. И с огромным удовольствием ничего вам не скажу.

Я вышел из дома и сел в машину. Если так будет продолжаться, то у меня отрастет длинная белая борода, прежде чем я найду Мишель. Следующий по списку адресат жил где-то на холмах. Судя по карте, предстояла долгая поездка. Последние двое обитали в Санта-Байе, так что их можно было оставить на завтра.

К тому времени, когда я добрался до места, вид монтерейских сосен больше не вдохновлял меня. Кажется, мне повстречалось не менее трех миллионов таких сосен. Я проехал по грунтовой извилистой дороге еще четверть мили, прежде чем увидел двухэтажный бревенчатый дом слева от дороги. Остановив машину, я поднялся на крыльцо. Входная дверь была широко открыта, поэтому я вошел в дом и окликнул:

— Есть тут кто-нибудь?

— Проходите сюда, — послышался женский голос из глубины дома.

Дверь в конце прихожей вела в студию, дальняя стена которой целиком состояла из стекла. Отсюда открывался фантастический вид на лесистые холмы и долины, за ними виднелся уменьшенный расстоянием до лилипутских размеров центр Санта-Байи, а дальше голубые океанские просторы. Остальные три стены были увешаны картинами. Чувственные обнаженные женщины, героические голые мужские фигуры, персонажи мифов и легенд. Единственная живая обитательница студии отличалась высоким ростом, длинными черными волосами, спадавшими по обе стороны лица, которое было почти прекрасным, и огромными темными глазами. На ней была белая шелковая блузка, расстегнутая настолько, что едва прикрывала пышную грудь, и сверхкороткие джинсовые шорты, так тесно облегавшие Венерин холм, как будто это был рай, с которым они не хотели расставаться.

— Привет, я Дэнни Бойд, — весело представился я.

— А мне наплевать, кто ты такой, — ответила она с каменным выражением лица. — Ты заявился на два часа раньше.

— Разве?

— Я же сказала Кейт Мелик, что сеанс начнется в шесть тридцать, а сейчас всего лишь четыре тридцать. Ты что, сюда летел на крыльях?

— Вы Никола Холл?

— Ну и дурак же ты, Бойд! На полмили нет другого дома, кроме моего.

Кейт Мелик была одной из оставшихся в моем списке. Весь фокус заключался в том, чтобы догадаться, за кого меня принимают. Никола Холл сделала пару шагов в мою сторону. Ее грудь слегка колыхалась, и соски проступали сквозь тонкий шелк.

— Повернись в профиль.

Я послушно повернулся.

— А теперь в другую сторону. — Она удовлетворенно кивнула. — Левый профиль у тебя лучше, чем правый. Скорее всего, ты знаешь об этом, но я должна изучить твою фактуру.

— Разумеется, — согласился я.

Она сморщила носик:

— Терпеть не могу дряблых. Меня тошнит от одного взгляда на дряблое тело.

— Вполне вас понимаю, — посочувствовал я.

— Ну, чего стоишь? Раздевайся! — нетерпеливо приказала она.

— Раздеваться? — удивился я.

— Ты находишься на вакханалии в окружении девушек. Часть из них уже изнасилована, одну как раз насилуют, остальные дожидаются своей очереди. И ты думаешь, что я буду рисовать тебя в спортивном пиджаке?

— Ах вот в чем дело! — наконец-то сообразил я.

Если я признаюсь, что произошла ошибка, что я не натурщик, которого она ожидает, а частный детектив, разыскивающий Мишель Стрэнд, она наверняка выгонит меня вон, поэтому придется пожертвовать скромностью во имя профессионального долга. Я разделся и стоял совершенно голый, чувствуя себя полным идиотом, пока она разглядывала меня, как покупательница в мясной лавке.

— Неплохо, — заключила она. — А ты можешь вызвать эрекцию усилием воли?

— В данных обстоятельствах — нет, — честно признался я.

— Я не могу рисовать по памяти, — объяснила она. — Но если у тебя хорошая реакция, все будет нормально.

— Хорошо, — согласился я.

— У тебя хорошая реакция, Бойд?

— Хорошая реакция на что?

— Вот на что.

Она небрежно протянула руку, зажав в кулак мой вялый член. Ее пальцы творили чудеса, и член тут же поднялся, показав мою реакцию.

— Отлично, — одобрила она, отпуская меня. — Значит, у нас не будет проблем. Через десять минут мы начнем сеанс. Хочешь кофе или чего-нибудь выпить?

— Лучше бы выпить, — ответил я.

— На кухне есть виски и джин. Налей себе сам.

— А вам что-нибудь принести?

— Я не пью за работой.

Я пошел на кухню, приготовил себе виски со льдом — порцию королевского размера — и вернулся со стаканом в студию. Никола Холл приготовила мольберт и установила на нем огромное полотно в подрамнике. Я прошел к стеклянной стене и остановился там, прихлебывая виски и разглядывая ландшафт.

— Кейт назвала тебе расценки? — спросила Никола. — Два часа по двадцать пять долларов в час. Устраивает?

— Вполне, — ответил я.

— У Кейт проблемы с поиском моделей для меня, но на этот раз она справилась. Для вакханалии мне нужно еще пять девушек. Ну по крайней мере четыре, одну модель я заменю сама. У тебя нет знакомых девиц с хорошими фигурами, которые хотели бы подработать в качестве натурщиц?

— Я подумаю, — пообещал я.

— Вот и хорошо, — сказала она безразличным тоном.

Через пять минут все было готово. Она поставила меня в позу с широко расставленными ногами и заставила слегка наклониться вперед, протягивая руки, как бы готовясь схватить очередную жертву насилия. Через двадцать минут мои руки сковала дикая боль, и Никола щедро предоставила мне двухминутный отдых. Первый час тянулся целую вечность, а потом после очередного перерыва она подошла ко мне со слабым блеском в глазах.

— Пора продемонстрировать реакцию, Бойд.

Она снова схватила меня за член и профессиональной игрой пальцев вызвала кошмарную эрекцию. Член продержался целую минуту, а потом скис от недостатка внимания. Ей пришлось повторить игру, чтобы снова поднять его в полный рост.

— У меня не останется времени для рисования, если все время придется возиться с ним, — пожаловалась она.

— Ему нужен объект, на котором он мог бы сосредоточиться, — сказал я.

— Какой объект?

— Объект внимания, — раздраженно пояснил я. — Ты рисуешь меня голым, почему бы тебе самой не раздеться?

Она ненадолго задумалась.

— Ты думаешь, этого ему будет достаточно?

— Конечно.

Она расстегнула шелковую рубашку и сняла ее. Полные груди нисколько не обвисли, а маленькие розовые соски начали твердеть от соприкосновения с воздухом. Расстегнув «молнию» на джинсовых шортах, она спустила их до щиколоток и отбросила в сторону движением ноги. Перед моим взором предстал треугольник курчавых черных волос у нее между ног. Отвернувшись, она направилась к мольберту, а я, не отрывая глаз от ее округлой попки, понял, что вопрос с моей эрекцией решился положительно. Даже боль в руках исчезла. Какое-то время спустя — кто станет считать минуты в таком состоянии? — она отложила кисти и с облегчением вздохнула:

— Ну вот и конец! — Она взглянула на меня. — А ты знаешь, что ты все еще торчишь?

— А ты знаешь, что ты все еще голая?

— Так, значит, все дело в этом? Кажется, это комплимент!

— Всегда к вашим услугам, — подтвердил я.

Ее темные глаза стали еще более темными.

— Тебя зовут Дэнни?

— Да.

— А меня друзья называют Ники. — Она медленно провела языком по нижней, чуть припухшей губке. — Такую эрекцию жалко тратить впустую, Дэнни.

— Ты права, Ники.

Она подошла ко мне, зажала в кулак мой стоячий член и потянула меня за собой. Я подчинился, и мы скоро оказались рядом с диваном в другом конце комнаты. Отпустив мой член, она обвила мою шею руками и плотно прижалась ко мне. Я ощутил прикосновение ее пышной груди, слегка выпуклого живота, а мой член усердно вспахивал треугольник курчавых черных волос на ее лобке. Наши губы сомкнулись, а языки сплелись. Скользнув руками по ее бедрам, я страстно стиснул ее округлые ягодицы. Именно в этот момент послышался шум мотора подъезжающего автомобиля, Ники откинула голову, испуганно взглянув на меня.

— Кого это несет, черт возьми?

— Наверное, кто-то просто проезжает мимо, — предположил я.

— Мимо моего дома никуда не проедешь, если только не хочешь нырнуть в каньон глубиной в две сотни ярдов!

Я метнулся через комнату и успел натянуть брюки и вытащить бумажник из кармана пиджака, когда машина остановилась у подъезда. Направляясь в прихожую, я вспомнил, что входная дверь осталась открытой.

— Сейчас все улажу, — шепнул я растерявшейся Ники.

Когда я оказался у входной двери, на крыльце стоял светловолосый Адонис с глазами синими, как вода океана, в шелковой рубашке цвета лаванды и темно-синих брюках.

— Привет, — сказал он. — Мисс Холл ожидает меня. Я Брент Холлистер. Кейт Мелик рекомендовала меня в качестве натурщика.

— Произошло недоразумение, — ухмыльнулся я. — Мисс Холл занята в данный момент другими делами. — Достав из бумажника пятьдесят долларов, я протянул их ему. — Извините за потерянное время.

— Пятьдесят долларов за поездку — вполне приличное возмещение. Я сожалею совсем о другом.

В синих глазах отразилась печаль. Протянув руку, он погладил меня по щеке. Черт бы его побрал!

— Как жаль, что у тебя нормальная ориентация, — продолжал он. — Такая потеря! Я так люблю здоровенных крутых парней вроде тебя.

Он повернулся и пошел к своей машине. Я следил за ним, чтобы удостовериться, что он действительно уехал, и вернулся в дом, только когда его машина исчезла из виду. Однако дверь, ведущая в студию, оказалась запертой изнутри. Вежливо постучав и не дождавшись никакого ответа, я начал стучать громче, все так же без результата, и наконец забарабанил в дверь кулаками. Внезапно дверь распахнулась, за ней стояла полностью одетая Ники Холл с ружьем в руках. Ствол ружья был направлен прямо на меня, и я почувствовал себя еще более голым, чем без одежды.

— Ну и мерзавец же ты, Дэнни Бойд! — возмущенно воскликнула она. — Во время твоего разговора с этим педиком я приоткрыла дверь и все слышала. Потом я заперла дверь, оделась, нашла вот это ружье, и не сомневайся, что, если понадобится, я всажу тебе полный заряд в яйца!

— Ты просила меня подумать, не знаю ли я девушек с хорошей фигурой, которые могли бы тебе позировать, — заговорил я. — Как ты считаешь, Мишель Стрэнд тебе подойдет?

Она уставилась на меня, широко раскрыв глаза:

— Мишель Стрэнд? Откуда ты знаешь?..

Рука, державшая ружье, дрогнула, и это напугало меня еще больше. Ведь она может нечаянно нажать на спусковой крючок. Я сделал решительный рывок и почувствовал себя намного лучше, когда ружье оказалось у меня в руках.

— Давай-ка лучше выпьем и потолкуем, — примирительно предложил я. — Кажется, время половых излишеств миновало.

— Ты прав, черт возьми! — огрызнулась она. — Как подумаю, что ты прикинулся натурщиком, чтобы пробраться…

— Минутку, — возразил я. — Ты сама решила, что я натурщик. И, кроме того, у тебя получился бесплатный сеанс, а мне пришлось раскошелиться на пятьдесят баксов!

Она невольно улыбнулась:

— Такой подход мне как-то не пришел в голову, мне он нравится, я даже за это приготовлю выпивку сама.

Она ушла на кухню, и к тому времени, когда вернулась с полными стаканами, я уже совсем оделся. Жаль, конечно, но что поделаешь. Ружье я оставил на диване, так что, если она попытается схватить его, я всегда могу помешать ей. Виски со льдом имело превосходный вкус, и я снова почувствовал себя лучше.

— Кто же ты такой, черт возьми? — спросила Ники.

Я достал из бумажника визитную карточку и протянул ей. Она долго и подозрительно ее изучала.

— Значит, ты детектив, Бойд. Какого черта ты ко мне заявился? — наконец спросила она.

— Клиент нанял меня, чтобы я нашел Мишель Стрэнд. Я решил, что ты можешь помочь.

— Почему ты так решил?

— Ты знакома с Мишель Стрэнд.

— Да, я знаю ее.

— Ты с ней дружишь?

— Да, мы с ней подруги.

— Когда ты видела ее в последний раз?

Она медленно провела рукой по волосам и отпила глоток виски.

— Может, она не хочет, чтобы ее нашли.

— Или, может, кто-то не хочет, чтобы ее нашли, — добавил я. — Может, кто-то спрятал ее с определенной целью. Когда вы виделись с ней в последний раз?

— Кажется, недели две назад.

— Уверяю тебя, мой клиент не хочет причинить ей зло.

Она прикусила нижнюю губу:

— Я не знаю, где она сейчас. Она по натуре бродяга. То появляется, то исчезает.

— Кажется, она обманула Виктора Рута и Ларри Стюарта на приличную сумму под предлогом инвестиций, — объяснил я.

— Впервые слышу, — заявила она. — Знаешь, тебе нужно поговорить с Кейт Мелик. Они с Мишель закадычные подруги.

— Ладно, поговорю, — согласился я.

Ники облегченно улыбнулась:

— Тебе понравится Кейт. Она нимфоманка.

Я вернулся в Санта-Байю около восьми вечера, быстро перекусил и решил навестить Кейт Мелик. Уже дважды я промахнулся: в первый раз с Энджи Рут и сейчас с Ники Холл. Может быть, в третий раз мне повезет с нимфоманкой Кейт Мелик. Но только в том случае, если Ники не обманула меня, осторожно подсказала интуиция.

Пятнадцать минут спустя я обнаружил, что ее квартира находится на пятнадцатом этаже небоскреба с видом на океан. Когда я позвонил, дверь открыла девушка, всего на несколько дюймов ниже моих шести футов. Ее черные волосы были подстрижены очень коротко, так, что напоминали аккуратную шапочку, четко повторяющую контуры ее головы, а челка кончалась всего в полудюйме над темными глазами. Широкий рот с чувственной выпуклой нижней губкой просто очаровал меня. На ней были узкие черные брюки и черная шелковая рубашка, сквозь мягкий материал которой проступали соски высокой груди.

— Кейт Мелик? — вежливо спросил я.

— А вы, должно быть, Дэнни Бойд, — сказала она низким хрипловатым голосом. — Ники позвонила и все мне рассказала о вас. Натурщик с устойчивой эрекцией.

— Вы тоже художница? — обрадовался я.

— Несколько в другом роде, чем Ники. Проходите, пожалуйста.

Следуя за ней через холл в гостиную, я с глубоким интересом изучал ее упругую округлую попку, тесно обтянутую брюками. Я все еще не сводил с нее глаз, как вдруг почувствовал ледяное прикосновение пистолетного ствола к своему затылку.

— Только без резких движений, Бойд, — произнес позади меня мужской голос.

Я послушно стоял на месте, пока опытная рука обыскивала меня.

— У него нет оружия, — продолжал мужской голос. — Иди вперед и садись в кресло, Бойд. Поговорим как друзья.

Обернувшись, Кейт Мелик с насмешливой улыбкой на губах следила, как я прошел к креслу и сел. Внешность мужчины с пистолетом в руке поразила меня: лет тридцати, не выше пяти футов шести дюймов ростом и очень худощав. Короткие каштановые волосы, серые глаза за очками без оправы, безукоризненный деловой костюм… Он выглядел как программист, который падает в обморок каждый раз, когда с ним заговаривает компьютер.

— Я Джо Кирквуд, — сообщил он.

Его имя стояло последним в списке Сандры Лин.

— Мы оба друзья Мишель Стрэнд, — добавила девушка. — Мы беспокоимся за нее, Бойд.

— И хотим получить ответы на наши вопросы, — продолжал Кирквуд.

— У меня у самого только вопросы и никаких ответов, — сказал я.

Он быстро подбежал ко мне на цыпочках и ударил стволом пистолета по лицу. Я ощутил резкую боль. С близкого расстояния серые глаза за стеклами очков без оправы выглядели пустыми и мертвыми. Я молниеносно изменил свое мнение о нем.

— Я не испытываю ни удовольствия, ни угрызений совести, истязая людей, — спокойно пояснил он. — Пожалуйста, пойми это, Бойд. Это избавит тебя от лишних страданий.

Я осторожно потрогал лицо и почувствовал, что из глубокой царапины сочится кровь.

— Ты частный детектив и пытаешься найти Мишель Стрэнд, не так ли? — спросил он.

— Верно, — подтвердил я.

— Тебя наняли с этой целью?

— Меня наняли с этой целью, — признал я.

— Как зовут твоего клиента? — Он ехидно улыбнулся. — Только, пожалуйста, не говори, что это конфиденциальная информация, если не хочешь получить по физиономии.

— Нет, не хочу. Мой клиент Кейт Мелик.

Он угрожающе поднял руку с пистолетом, и я тут же добавил:

— Нет, это Ники Холл.

Пистолет поднялся еще на пару дюймов.

— Опять ошибка. Это Виктор Рут.

— Рут?

— Или Ларри Стюарт? — размышлял я вслух. — Удивительно, как ослабела моя память после того, как я получил пистолетом по физиономии.

— Сейчас проверим, поможет ли тебе восстановить память еще один удар по морде, — пригрозил он.

— На вид ты не глуп, зачем же делать глупости? — возразил я. — Я могу называть имена всю ночь, пока не найдется то, которое тебя устроит.

— Он прав, Джо, — вмешалась Кейт Мелик. — Лучше задай ему другие вопросы.

— Сейчас он станет более сговорчивым, — холодно пообещал Кирквуд.

Я откинулся в кресле назад, упершись затылком в высокую спинку. С мерзкой улыбкой он поднял руку с пистолетом, намереваясь нанести удар по другой щеке, и наклонился вперед, чтобы не промахнуться. Правым коленом я нанес ему резкий удар в пах, и рука с пистолетом заколебалась, как будто он внезапно передумал. Теперь была моя очередь наклоняться вперед, что я и сделал, молниеносно схватив его за кисть. Он все еще стонал, когда я второй раз ударил его коленом в пах, а потом вывернул руку. Пистолет упал на пол, я поднялся на ноги, продолжая выкручивать Кирквуду руку. Краем глаза я заметил Кейт Мелик, когда она бросилась к лежавшему на полу пистолету. Используя вторую руку как рычаг, я продолжал выворачивать его кисть, так что он вынужден был развернуться в противоположном направлении. Внезапно отпустив его руку, я отправил его в свободный полет. Целеустремленный, как самонаводящаяся ракета, он врезался головой в живот Кейт Мелик и сбил ее с ног. В следующую секунду он рухнул на пол рядом с ней, продолжая стонать, а она с трудом глотала воздух, пытаясь восстановить дыхание. Подняв пистолет с пола, я почувствовал себя немного лучше, но только немного, потому что царапина на лице продолжала болеть.

Стоны и хныканье Кирквуда стали действовать мне на нервы, поэтому я подошел к нему и ударил рукояткой пистолета по затылку. В наступившей тишине раздался конвульсивный вопль. Это Кейт удалось наконец восстановить дыхание. Я поднял ее на ноги, схватив за волосы, а свободной рукой толкнул в пышную левую грудь так, что она приземлилась в кресле. Судя по выражению ее лица, если бы она добралась до меня, мне бы пришлось не сладко.

— Подонок! — завопила она. — Джо убьет тебя за такие дела.

Я потрогал царапину на лице, кровь уже свернулась.

— Пусть скажет спасибо, что я сам не убил его. Кто он такой? Маниакальный убийца?

— Убирайся отсюда, пока жив, — пригрозила она.

— В чем провинилась перед ним Мишель Стрэнд? Нагрела его на приличную сумму, так же, как Виктора Рута и Ларри Стюарта?

Кейт выпучила свои черные глаза:

— Кто тебе рассказал об этом?

Я пожал плечами:

— Не имеет значения. Если она обманула его, тогда ему выгодно, чтобы ее нашли. Мой клиент нанял меня, чтобы я нашел ее. Так почему же Кирквуд пытается помешать мне?

Она бросила мимолетный взгляд на Кирквуда, который все еще недвижимо валялся на полу.

— Он решил, что здесь не все чисто. Тебе не нужно было разыгрывать Ники. Он очень дорожит ею, поэтому и взбесился.

— Кто ему все рассказал?

— Я.

Кирквуд громко застонал и сел, продолжая скулить. Он, определенно, помешает разговору с Кейт Мелик, решил я. Поэтому, подойдя к нему, я поднял его на ноги и, обняв за плечи, быстро повел к выходу. Когда я открывал дверь, его глаза немного прояснились.

— Рад был познакомиться с тобой, Джо, — сказал я. — Твой пистолет я оставлю у себя. Не возвращайся сюда сегодня, если не хочешь иметь лишнюю дырку в брюхе.

Я толкнул его ладонью в грудь, и он, зашатавшись, вывалился в коридор. Закрыв за ним дверь, я вернулся в гостиную, по которой расхаживала Кейт Мелик с озабоченным выражением лица.

— Что ты вытворил с Джо? — испуганно спросила она.

— Отослал его домой.

— Но его дом здесь!

— Уже нет, — возразил я. — Если хочешь меня угостить, то принеси виски со льдом.

Она вышла на кухню и вскоре вернулась со стаканом в руке, который тут же передала мне.

— А разве ты сама не выпьешь?

— Если Джо, вернувшись, почувствует запах алкоголя, то решит, что мы подружились, и убьет меня, — простодушно ответила она.

— Расскажи-ка поподробнее, что же получается, — Кирквуд живет в твоей квартире, а ты до смерти боишься его?

Она кивнула:

— Он садист. Посмотри, что он сделал с тобой.

Я хорошенько глотнул виски.

— Тогда почему ты позволяешь ему жить у тебя?

— Если ссориться с Джо, можешь потерять пару зубов, если не хуже.

— Мишель Стрэнд обманула его на приличную сумму?

Она пожала плечами:

— Не знаю.

— Так расскажи мне, что ты знаешь о ней?

— Однажды вечером недели две назад Джо привел ее сюда. Мне она сразу понравилась своим юмором и умением утихомиривать Джо. По его словам, ей нужно было где-то остановиться на пару дней, и я предложила свою квартиру. Она поселилась у меня, но все время где-то пропадала. Я почти не видела ее.

— И это все, что ты о ней знаешь? — недоверчиво спросил я.

— Она ничего о себе не рассказывала, а я не люблю расспрашивать, потому что это неприлично. Впоследствии Джо никогда не вспоминал о ней.

— Кто для тебя Кирквуд?

— Пожалуй, его можно назвать моим менеджером. — Она неуверенно улыбнулась. — По крайней мере, он платит за квартиру и покупает продукты. Я ответила на твой вопрос?

— Ты хочешь сказать, что он сутенер?

Она покачала головой:

— Я не профессиональная проститутка, Бойд. Мы регулярно занимаемся сексом, но Джо не так уж этим заинтересован.

— Зато его друзья заинтересованы?

— Скорее не друзья, а деловые знакомые. Я и в других делах ему помогаю: организую вечеринки, работаю как курьер. Забот хватает!

Я почувствовал жажду и сделал еще один глоток виски.

— Он ведь не только твой менеджер, у него есть и другие дела?

— Скорее всего, его можно назвать посредником. У него масса очень важных контактов.

— Таких, как Виктор Рут и Ларри Стюарт?

— Я встречалась и с ними, и со многими другими, — ответила она.

— Ты много говоришь, а полезной информации никакой, — пожаловался я.

Она пожала плечами:

— Джо не хочет, чтобы я хорошо разбиралась в его делах. У меня такое ощущение, что, если я начну совать свой нос куда не надо, он разорвет меня на части.

— Почему ты живешь с ним?

— А что ты предлагаешь, Бойд? Чтобы я торговала собой на главной улице Санта-Байи?

Я не нашелся что ответить, да и на собственные вопросы у меня не было ответов. Но тайный мазохист, сидевший во мне, подначивал меня продолжать расспросы.

— А что ты можешь сказать о Ники? Она твоя подружка?

— Нас познакомил Джо. Ники художница. Но это ты уже знаешь. — На этот раз она чистосердечно улыбнулась. — Ты ведь ей позировал, и она нашла способ поддерживать у тебя постоянную эрекцию.

— Расскажи мне поподробнее, что она там рисует.

— Я сама толком не знаю. По ее словам, что-то связанное с мифами. У меня ведь нет классического образования.

— У меня тоже, — признался я.

— Не мог бы ты уйти, когда допьешь свой бокал, Бойд? — попросила она. — Не хочу быть занудой, но чем дольше ты у меня пробудешь, тем сложнее мне будет объясняться с Джо, когда он вернется.

— Ну хорошо, я уйду.

— Спасибо.

Я прошел в ванную и осторожно вымыл лицо. Царапина напоминала след от буксующей машины. Когда я вернулся в гостиную, Кейт Мелик уже нетерпеливо поджидала меня у двери.

— Было очень интересно познакомиться с тобой, Бойд, — сказала она. — Наверное, это наша первая и последняя встреча, потому что Джо наверняка убьет тебя в течение ближайших двадцати четырех часов.

— Сожалею об упущенной возможности, — ответил я. — Ники заверила меня, что ты нимфоманка, а если ты права и Кирквуд действительно убьет меня, то, значит, я так и не узнаю, правду ли она говорила.

— Да, жаль. — Она медленно лизнула свою пухлую нижнюю губу. — Ты оставишь пистолет Джо?

— Нет.

— Я так и знала. К тому же мне сегодня придется обойтись без секса, судя по тому, как ты врезал ему по яйцам.

— Попробуй устроить ему массаж с помощью горячего воска.

Она усмехнулась:

— Какой же ты все-таки подонок, Бойд!

— Не стану возражать, — согласился я. — Если ухитрюсь убить Кирквуда первым, обязательно навещу тебя еще раз.

— Прежде чем убивать его, узнай, заплатил ли он за квартиру.

Она открыла дверь, и я вышел в коридор. Дверь закрылась за мной буквально через секунду. Кирквуда нигде не было видно, поэтому я спустился вниз на лифте и пошел к машине. Не придумав ничего конструктивного, я отправился домой. Жаль, что не удалось поговорить с Сандрой Лин до того, как ее убили. Тогда бы у меня была информация о пяти лицах, упомянутых в ее списке. Сварив кофе, я задумался, чем бы толковым заняться на следующий день. Единственное, что пришло мне в голову, — снова предложить себя натурщиком Ники Холл. Мысль мне понравилась, и я начал разрабатывать ее в деталях. За этим занятием меня застал телефонный звонок.

— Бойд?

— Да, — ответил я.

— Я слышала, что вы меня разыскиваете.

Голос был женский, но настолько глухой, что я так и не смог определить, кому он принадлежит.

— С кем я говорю?

— Это Мишель Стрэнд. Я не хочу, чтобы вы меня нашли, Бойд. Это слишком опасно. Вы же знаете, что случилось с Сандрой Лин прошлой ночью.

— Какая Сандра? — спросил я самым невинным тоном.

— Разве вы не читаете газет? Ее тело было найдено в одном из коттеджей на Парадиз-Бич сегодня утром. Она погибла от удара ножом.

— Впервые слышу.

— Ну что ж, возможно. — В ее голосе звучало сомнение. — На кого вы работаете, Бойд?

— Это конфиденциальная информация.

— Наши противники — опасные люди, Бойд. Они вложили огромные деньги и не хотят их потерять. Мы все в опасности. Сандра уже получила свое. Теперь моя очередь и, конечно, ваша. В лучшем случае вы мелкая помеха, а в худшем — опасная помеха. Самое разумное на вашем месте — отправиться в отпуск, куда-нибудь подальше от Санта-Байи, и причем уже сегодня.

— Почему я должен верить, что вы действительно Мишель Стрэнд? — возразил я.

— Мне наплевать, чему вы верите. Я вас предупреждаю из самых лучших побуждений. Если вы не поверите мне, значит, я говорила с трупом.

Послышался слабый щелчок, она повесила трубку, и я сделал то же самое. Решив, что нужно выпить чего-нибудь покрепче кофе, я приготовил себе коктейль, и в тот же момент раздался звонок в дверь. Совпадение было слишком подозрительным, поэтому я направился в спальню и вытащил свой «магнум» из верхнего ящика комода. С пистолетом в руке я чувствовал себя увереннее, открывая дверь. На пороге стоял самый неприятный для меня человек во всей Санта-Байе — капитан Шелл из отдела расследования убийств. Его серые глаза с неприязнью смотрели на меня из-под густой седеющей шапки волос. И тут его взгляд упал на «магнум».

— Кого ждешь? — спросил он. — Местную мафию?

— И я был прав, — ответил я. — Хочешь зайти?

— Нет, но, видимо, придется, — проворчал он.

У меня двухкомнатная квартира, это значит, что она состоит из офиса и спальни. Поэтому мы прошли в офис. Шелл уселся в кресло для посетителей, достал из кармана тонкую сигару и неторопливо раскурил ее.

— Хочешь выпить? — предложил я.

— Нет, спасибо. — Он выпустил облако голубоватого дыма в потолок. — Прошлой ночью на Парадиз-Бич убита женщина по имени Сандра Лин. Ты слышал об этом?

— Краем уха, — ответил я.

— Убита ножом, и очень профессионально. Есть свидетель, который видел, как ты выходил из коттеджа примерно в то время, когда ее убили.

— Тело нашли только утром?

— Около восьми утра. Уборщица решила, что постоялица придет позднее, и зашла в коттедж посмотреть, все ли прибрано. А при чем здесь это?

— Я просто размышляю, скольких еще человек видели выходящими из коттеджа примерно в то время, когда ее убили, — небрежно ответил я.

— Что?

— Ты появился у меня через пятнадцать часов после убийства, поэтому я решил, что все это время ты занимался другими подозреваемыми.

— Тонкое замечание, Бойд, — устало произнес он. — Да, я был очень занят.

— Где-то час назад кто-то внезапно вспомнил, что видел меня выходящим из коттеджа примерно в то время, когда произошло убийство, — продолжал я. — Я редко спорю на деньги, капитан, но в данном случае готов поставить два против одного, что это был анонимный звонок.

Его лицо было еще более сумрачным, чем обычно.

— Анонимный звонок или нет, но ты должен предоставить мне алиби на вчерашний день в период от девяти до полуночи.

— Пожалуйста, — ответил я. — Все это время я был дома один.

— Может, предложишь что-нибудь получше?

— Честный человек не нуждается в алиби, — сухо возразил я.

Он скривился:

— К тебе это определение не подходит, Бойд. Слово «честный» в твоих устах звучит как ругательство.

— Я тут кое-кому наступил на мозоль, — объяснил я. — Может быть, кто-то пытается таким способом убрать меня назавтра со своей дороги.

— Этот кто-то не только назвал твое имя, но и очень точно описал твою внешность и твою машину.

— Вплоть до моих родинок и царапин на заднем бампере машины?

— А убийство Сандры Лин и то, что ты кому-то наступил на мозоль, связаны между собой?

— Если и да, то весьма отдаленно, — согласился я небрежно. — Что вы знаете о Сандре Лин?

— Немного, — пробурчал он. — Она приехала из Лос-Анджелеса вчера вечером и сняла коттедж около шести тридцати. Сейчас мертвый сезон, поэтому снять коттедж не составляет труда. В полиции Лос-Анджелеса ничего криминального за ней не числится. Жила в Брентвуде. Вдова, возраст — тридцать пять лет. Убийца что-то искал в ее комнате. Преступники тщательно осмотрели все ее вещи, но не тронули тысячу долларов наличными и ее кредитные карточки.

— И это все, что о ней известно?

— Ее мужем был Декстер Лин. Говорят, он был замешан в рэкете, его убили около трех месяцев назад. Он вел машину по горной дороге, когда его настигла пуля. Убийство из автомата в старом стиле. В ветровом стекле насчитали восемь пробоин. Это чисто профессиональное убийство, и дело все еще висит на полиции Лос-Анджелеса. Они страшно заинтересовались, когда услышали, что его вдова тоже убита.

— Они знают, почему его убили?

— Только смутные слухи. Он не вернул деньги мафии, и им это не понравилось. — Капитан хмуро улыбнулся. — Довольно непривычные слухи, не правда ли?

— Пожалуй, да, — согласился я.

— Ты можешь перечислить имена тех, кому наступил на мозоли?

— Не сейчас, — ответил я. — Здесь все так же смутно, как слухи, о которых ты говорил.

— Ну ладно. — Он раздавил окурок сигары в пепельнице. — Я на время оставлю тебя в покое, Бойд. Если тебя убьют в ближайшие два дня, у меня останется довольно противоречивое чувство. Я рад наконец-то избавиться от тебя навсегда, но мне будет жаль, что я так и не вытряс из тебя нужную информацию, когда была такая возможность.

— Не упади с лестницы на обратном пути, капитан, — предупредил я.

— Но здесь нет никакой лестницы.

— Тогда мне придется ее построить.

Закрыв дверь за капитаном Шеллом, я обнаружил, что кубики льда в моем стакане совсем растаяли. Еще одна маленькая трагедия. Не успел я соорудить себе новую выпивку, как в дверь снова позвонили. Я удивился, какого черта Шелл забыл у меня? Когда я открыл дверь, на меня смотрели темные глаза, гораздо более симпатичные, чем хмурые серые глаза Шелла, и, само собой, у него не было ничего подобного тому, что так выпирало из-под черной шелковой рубашки у Кейт Мелик.

— Пропусти, — решительно приказала она.

Я отодвинулся, и она прошла мимо меня в офис. Когда я закрыл дверь, она уже стояла посреди комнаты с выражением глубокого отвращения на лице.

— И это все? — высокомерно спросила она. — Что ты здесь делаешь? Спишь на полке одного из этих шкафов для бумаг?

— У меня есть спальня, — ответил я со спокойным достоинством. — Не говоря уже о кухне и ванной.

— Я займу спальню, — заявила она. — Если тебе не нравится спать на полке шкафа, можешь спать стоя.

— А в чем дело? — вежливо спросил я.

— Джо Кирквуд вернулся и выбросил меня из квартиры, — ответила она. — Он не позволил мне ни одеться, ни захватить с собой кошелек. Во всем виноват ты!

— Почему?

— Ты задел его гордость, разделавшись с ним в моем присутствии, теперь он просто знать меня не хочет. Мой вид напоминает ему о том, что произошло.

— Хочешь выпить? — предложил я.

— Налей того же, что и себе, — согласилась она. — А кто этот ублюдок, который попался мне навстречу?

— Капитан Шелл из отдела убийств.

— Что ты натворил? Убил кого-нибудь?

— Если верить анонимному телефонному звонку, то убил. Но кажется, он не верит.

— А я верю, — заявила она. — После того, как ты свирепо набросился на Джо.

Я прошел на кухню, налил ей выпить и вернулся в комнату. Приняв стакан из моих рук, она подозрительно понюхала и сделала большой глоток почти неразбавленного виски. В следующий момент она выпучила глаза и начала беспомощно хватать ртом воздух.

— Противоядия нет, — заверил я ее. — Ты умрешь в течение ближайших десяти секунд.

— Я тебе верю, — с трудом выговорила она. — Кто же этот человек, убийство которого капитан Шелл не хочет на тебя вешать?

— Женщина по имени Сандра Лин.

В ее глазах блеснул интерес.

— Я слышала об этом по радио. Ее убили ножом на Парадиз-Бич прошлой ночью, верно?

— Так мне сказал Шелл.

— Зачем кому-то понадобилось звонить и валить это дело на тебя?

— Хороший вопрос, — сказал я. — Вполне возможно, это был кто-то вроде Джо Кирквуда, чтобы отвлечь мое внимание от Мишель Стрэнд.

Она очень осторожно сделала крохотный глоток виски.

— Какая-то чушь! Но ты особенно не переживай, потому что Джо скоро тебя убьет.

Беседа опять покатилась по наезженной колее, поэтому я изменил тему:

— Как долго ты думаешь прожить у меня?

— Пока Джо не остынет, — небрежно ответила она. — Скорее всего, пару дней. Не знаю. Выбросить меня из квартиры без денег! У меня нет даже зубной щетки!

— Можешь спать на столе, если хочешь, — расщедрился я. — Вряд ли ты уместишься на книжной полке.

— Я займу спальню.

— Ну уж нет!

Сверкнув на меня своими темными глазищами, она сделала еще один осторожный глоток виски и поставила бокал на стол.

— Где ванная?

— За спальней.

— А спальня там? — изящным жестом указала она на дверь.

— Да.

Она ушла в спальню и громко захлопнула за собой дверь. Хорошо хоть, что получила домашнее воспитание, подумал я. Это уже что-то. Я не торопясь допил виски. От Кейт я не ожидал никаких неприятных сюрпризов — в двери спальни не было ключа. Время тянулось невыносимо, пока я не решил, что она могла уже раз десять принять душ. Распахнув дверь, я вошел в спальню. Ночник бросал мягкий свет на лежавшую в постели фигуру. Она закуталась простыней до самой шеи. Овал лица обрамляла аккуратная шапочка черных волос.

— Надо стучаться, когда входишь в спальню к леди! — холодно сказала Кейт.

Я прошел в ванную и закрыл за собой дверь. Свежевыстиранные колготки, бюстгальтер и голубые шелковые трусики висели на сушилке. От такой безыскусной простоты у меня всегда мороз по коже. Почистив зубы, я вернулся в спальню и начал раздеваться.

— Какого черта ты здесь делаешь? — задиристо спросила Кейт.

— Собираюсь лечь в постель, — признался я.

— Здесь ты спать не будешь!

— Ты ошибаешься!

Я снял трусы, положил их на спинку стула вместе с остальной одеждой и направился к постели.

— Ты мерзавец!

— Я буду спать в постели, — терпеливо объяснил я. — Где будешь спать ты, дело твое.

Прежде чем лечь в постель, полагается откинуть простыню. Сделав это, я обнажил тело Кейт от шеи до пупка. Высокая полная грудь сияла, как мрамор, при мягком свете ночника. Ее украшали крупные соски кораллового цвета. Я лег в постель и вернул простыню на прежнее место.

— Ты, наверное, считаешь себя неотразимым, с этим своим профилем и волосатой грудью, — сказала она.

Я протянул левую руку и нежно дотронулся до ее полной правой груди. Нащупав сосок, я начал ласково вращать его между большим и указательным пальцами, чувствуя, как он набухает и твердеет.

— Перестань, — сказала она почти неслышно.

— Почему? — спросил я, вовсе не думая останавливаться.

— Так нечестно, — пожаловалась она. — Мне некуда пойти, а если я останусь здесь, мне придется выполнять все твои желания, иначе ты меня выкинешь на улицу.

— Не выкину, — ответил я.

— Ну что ты вытворяешь? Ты ведь понимаешь, что это меня заводит!

Вот один из лучших образцов женской логики, на которую просто не знаешь что ответить. Я лег на бок, повернувшись к ней, сдернул простыню до пупка и правой рукой занялся ее левым соском. Потом я слегка прикусил ее правый сосок. Кейт тихо застонала, на секунду упершись ладонью в мою грудь, но ее рука тут же заскользила вниз, пока не зажала в кулак мой вставший член. Такие действия нельзя оставлять без ответа. Я сбросил простыню к ногам, и перед моими глазами предстали мягкая линия ее живота, аккуратный треугольник черных волос на лобке и длинные стройные ноги с твердыми округлыми бедрами. Моя правая рука скользнула по восхитительным линиям ее тела, пока пальцы не запутались в пушистом треугольнике, и ее ноги послушно раздвинулись, как только пальцы начали ласкать ее щелку. Она снова застонала, оттолкнув мою голову от своей груди. Наши губы слились, ее язык глубоко проник в мой рот, а рука еще крепче сжала мой член. Мы оказались во власти чисто животных ощущений. К черту телячьи нежности! Она делала со мной все, что хотела, и я следовал ее примеру. Как только мой член проник в ее влажное тепло, она крепко обхватила ногами мою спину, отчаянно царапая ногтями плечи. Достигнув вершины, она вскрикнула очень громко, — думаю, по крайней мере на три квартала в округе поняли, что местный насильник снова занят своим делом.

Во второй раз она села на меня верхом и поскакала как валькирия, больно впившись ногтями в меня и колыхая полной грудью. Когда мы истощили свой пыл и обессиленно лежали рядом, ее ненасытные пальцы снова начали игру с моим членом.

— Его можно поставить только с помощью хирургической шины, — заверил я. — Ты ведь не хочешь получить занозу в самое уязвимое место?

Она тихонько засмеялась:

— Всего два раза — и ты уже изнемог? Что же ты за мужчина, Бойд?

— Ты уже сказала — изнеможенный.

— Ты не похож на Джо, — заметила она. — Его хватает всего на две минуты, а следующий раз возможен только через неделю.

— Я всегда считал, что случка — хороший повод для близкого знакомства. Меня зовут Дэнни.

— Ты классный жеребец, Дэнни, — сказала она. — Может быть, не самый лучший, но вполне заслуживаешь серебряной медали.

— Спасибо, — холодно ответил я. — Как нимфоманка ты стоишь золотой медали.

— Замечательная идея — сексуальная олимпиада, — мечтательно произнесла она. — Представь себе, мы трахаемся, зная, что около двухсот миллионов зрителей наблюдают за нами по телевизору.

— А спонсор у нас фирма, производящая презервативы, — предположил я.

— Только подумай о напряженных тренировках перед самой олимпиадой! — Она вздохнула. — На большой арене играет оркестр, развеваются флаги. Вспыхнуло электронное табло. Судьи дают американской команде, состоящей из Бойда и Мелик, девять баллов за новые элементы, десять баллов за технику, но получат ли они высшую оценку за выносливость, дорогие зрители? Хватит ли у них патриотизма? Вся страна затаила дыхание. Мелик полна решимости вдохновить своего партнера на подвиг.

Она внезапно скользнула вниз, и ее язычок нежно затрепетал вокруг моего вялого члена, а пальчики ласково сжали мои яйца. Я почувствовал, как ее губы сомкнулись вокруг головки члена, он вздрогнул и слегка приподнялся.

— Я готов на подвиг ради моей страны, — скромно заявил я.

— Думаешь, нам удастся получить десятку за выносливость?

— Не сомневаюсь!

Еще одно профессиональное движение языком — и мой член стоит по стойке «смирно».

— Кажется, мы сможем получить еще одну высшую оценку за новые элементы, — пробормотала она.

На следующее утро, около девяти часов, горничная подала кофе. На горничной были только кружевной бюстгальтер и голубые шелковые трусики, тесно облегавшие бедра.

— Я приняла душ, девственно чиста и сейчас приготовлю завтрак, поскольку проголодалась, — заявила Кейт.

Я внезапно понял, что тоже голоден как волк.

— Даю тебе пятнадцать минут, — сказала она и вышла из комнаты.

Я встал, принял душ, побрился, почистил зубы, оделся и, чувствуя себя ничуть не старше ста пяти лет, появился на кухне. Она не шутила насчет завтрака. Яичница с ветчиной, колбаса, булочки — это было только начало. Покончив с завтраком и принимаясь за третью чашку кофе, я понял, что жизнь продолжается. И почувствовал, что за мной следит пара темных глаз.

— Вчера я пропустила мимо ушей шутку о том, что я нимфоманка, но сегодня утром снова вспомнила о ней. Ты действительно так обо мне думаешь?

— Конечно, — ответил я.

— Я всегда считала, что нимфоманки никогда не испытывают удовлетворения. А я в эту ночь получила полнейшее удовлетворение!

— Значит, ты удовлетворенная нимфоманка, — самодовольно ответил я.

Покончив с кофе, я снова ощутил на себе холодный взгляд темных глаз. Вот уж не ожидал, что Кейт Мелик окажется такой чувствительной девицей.

— Джо не остынет в ближайшие сутки, а мне нужны деньги, — заявила она.

— На зубную щетку?

— Не только. Постирав нижнее белье, я не собираюсь каждый раз дожидаться, пока оно высохнет.

— Могу составить тебе компанию в голом виде, — предложил я.

Она возмущенно уставилась на меня:

— Учти, Бойд, я признаю, что провела с тобой восхитительную ночь, так что деньги здесь ни при чем. Считай, что даешь мне взаймы.

— Конечно, — согласился я. — Пятьдесят долларов тебя устроят?

— Вполне.

Я вынул деньги из бумажника и положил на кухонный столик.

— Запасной ключ от двери лежит в верхнем ящике комода.

— Ты уезжаешь?

— В такой славный денек приятно будет найти Кирквуда и еще раз пнуть его в пах.

— Я тебе верю, — подтвердила она. — Когда ты вернешься?

— Не знаю.

— Я бы сделала покупки и приготовила обед для нас.

— Отлично! — обрадовался я. — Только не забудь накрутить бигуди и погуще намазать кремом лицо. Я соскучился по семейной жизни.

— Какое же ты дерьмо! — возмутилась она. — Дай Бог, чтобы ты встретился сегодня с Кирквудом. Я еще попляшу на твоей могиле.

— И я желаю тебе хорошо провести время, — вежливо ответил я.

Я поехал на яхтенную стоянку, рядом с рыбацким причалом, поставил машину и поднялся на борт шестидесятифутовой яхты. Было такое впечатление, как будто кто-то нажал кнопку повтора, и я снова живу во вчерашнем дне. Она все так же лежала на палубе, растянувшись на животе, на этот раз в купальнике лимонного цвета, и по-прежнему выглядела как бронзовая статуэтка, натертая маслом. Подняв светлую голову, она недоверчиво взглянула на меня.

— Привет, Энджи, — ласково поздоровался я.

В ее голосе прозвучало отчаяние.

— Боже мой! Сексуальный маньяк вернулся!

— Сексуальный маньяк? Насколько я помню, все было несколько по-другому!

— Это версия, которую я изложила Виктору. Как ты под угрозой ножа заставил меня снять бикини, и как он спас меня от зверского изнасилования.

— И он тебе поверил?

Она пожала плечами:

— За Виктора трудно ручаться. Видимо, в конце концов он принял эту версию. А у меня задница все еще болит от его пинка. Никогда не прощу тебе этого, Дэнни Бойд.

— Ну а Виктору? — громко поинтересовался я.

— С мужьями никакого толку разговаривать о прощении, — уклончиво ответила она. — Какого черта ты заявился сюда сегодня?

— Предположим, исключительно из-за твоего прекрасного тела.

— Рада, что ты нашел его прекрасным. — Одним гибким движением она встала на ноги. — Но я не хочу, чтобы Виктор поймал меня еще раз. Он уже не поверит в историю с изнасилованием.

— Жаль, — посочувствовал я. — Ты ничего не слышала о Сандре Лин?

— Сандра Лин? — Она нахмурила брови. — Та самая женщина, которую убили на Парадиз-Бич дня два назад?

— Какой-то аноним позвонил в полицию и заявил, что видел меня выходящим из ее коттеджа примерно в то время, когда ее убили. Допускаю, что это ответный удар Виктора.

— Вряд ли, — возразила она. — Нанять пару бандитов, чтобы изуродовать тебя, — вот излюбленный стиль Виктора.

— Я хотел бы поговорить с ним. Жаль, что мы так скверно начали. Кажется, мы бы могли помочь друг другу.

— Ты вроде не похож на идиота, — сказала она. — Чего ради несешь бред?

Я принял серьезный вид:

— Видимо, мой клиент нанял меня разыскать Мишель Стрэнд, чтобы вернуть свои деньги. Если я ее найду, можно вернуть все деньги, включая долю Виктора.

В голубых глазах мелькнула заинтересованность.

— Возможно, ты прав, Дэнни Бойд, но Виктор не станет тебя слушать.

— А если ты поможешь вернуть ему деньги? — предположил я. — Все пятьдесят тысяч — или сколько там их было? Не может быть, чтобы он не расчувствовался и не дал тебе премию.

— Пожалуй, ты прав.

Она медленно облизнула свою чувственную нижнюю губку, и вкус ей явно понравился.

— Что я должна сделать?

— Сотрудничать со мной, помочь мне найти Мишель Стрэнд.

— Если бы я знала, где она, сразу бы тебе сказала.

— Да, конечно, но мне больше нужна информация о людях, с которыми она была связана. Через них я доберусь и до нее. Так, значит, она наколола Виктора на приличную сумму? И Ларри Стюарта тоже?

Энджи энергично закивала:

— В этом я уверена.

— Ты знакома с Джо Кирквудом?

Она состроила недовольную гримасу:

— Встречалась пару раз. У меня от этого гнусного подонка мурашки по спине!

— Он связан с Виктором?

— В определенной степени, — осторожно ответила она. — Он подыскивает клиентов Виктору и Ларри.

— Он что, сводник?

— Что-то в этом роде, — неприязненно сказала она. — Однажды он приударил за мной. От его прикосновения меня чуть не стошнило, и я выплеснула свой бокал ему в физиономию. В первую секунду мне показалось, что он убьет меня на месте. Но он быстро остыл. Вокруг было слишком много народу, включая Виктора.

— А Виктор чем занимается?

— Заведует клубом «Континенталь». Это настоящий эксклюзивный клуб. От желающих вступить в него просто нет отбоя.

— А Ларри Стюарт?

— Он партнер Виктора. Анонимный партнер. Виктор служит ему прикрытием.

— А Кирквуд помогает подыскивать членов клуба?

— Не думаю, во всяком случае, не всех. Может быть, только некоторых, особых членов. Не спрашивай, чем они особые, потому что я не знаю.

— А где расположен клуб?

— За Саблайм-Пойнт. На равнине. Там еще не застроено, потому что вид на океан заслоняет Саблайм-Пойнт. Года два назад эту землю купили по дешевке и построили клуб.

— Наверное, стоит взглянуть на него.

— Будь осторожнее. У них там целая команда бандитов, которые отваживают нежеланных гостей.

— Клуб открыт круглые сутки?

— Только для членов клуба.

— Ты когда-нибудь слышала о девушке по имени Ники Холл?

— Конечно. Она художница и как раз сейчас работает над фреской для клуба.

— Ты говоришь, что никогда не слышала о Сандре Лин, пока ее не убили прошлой ночью?

Она покачала головой:

— Никогда.

— Ну что ж, поеду посмотрю на клуб, может, что-нибудь удастся разнюхать, — сказал я.

— Виктор там бывает почти каждое утро, проверяет счета или что-то в этом роде. Если захочешь еще поговорить со мной, утром самое удобное время.

— Хорошо, Энджи. Если что-то выясню, дам тебе знать, — пообещал я.

— У меня к тебе одна просьба, — промолвила она неуверенно. — Конечно, Виктор мелкий подонок, но у него есть и хорошие стороны. И если дело обернется серьезно, мне бы не хотелось, чтобы он пострадал.

— Я все понял, — заверил я ее.

Она замотала головой:

— Но дело не только в этом! Хочу тебя предупредить, будь осторожен с Ларри Стюартом, он очень опасен.

— Постараюсь запомнить.

— Ты думаешь, Сандра Лин как-то связана с ними?

— Вполне возможно, — согласился я.

— Как вспомню о ней, у меня просто мурашки по коже! — испуганно сказала она.

После обильного завтрака, которым меня накормила Кейт Мелик, есть не хотелось. Поэтому вместо ленча я решил прокатиться за город. Было около полудня, когда я достиг грунтовой дороги и зигзагами спустился к двухэтажному бревенчатому дому. Около него стояла открытая машина, которая показалась мне смутно знакомой. Я припарковался рядом, поднялся на крыльцо и позвонил в дверь. После долгого ожидания дверь открылась. На пороге стояла хмурая Ники Холл. На ней была та же полупрозрачная черная блузка и те же короткие джинсовые шорты, четко обрисовывающие впечатляющий Венерин холм. В прозрачных темных глазах светилось холодное высокомерие.

— Какого черта тебе здесь надо, Бойд? — спросила она. — Я занята работой.

— Хотелось бы немножко поболтать, — дружелюбно ответил я.

— Подождешь до следующего раза, — отрезала она, закрывая дверь у меня перед носом.

Я толчком открыл дверь и вошел в дом. Она фыркнула мне вслед, когда я прошел мимо нее в студию. Обнаженный натурщик стоял на цыпочках, откинув голову назад и широко разведя руки, как будто он не только отказался от повязки на глазах перед расстрелом, но еще и разделся догола, чтобы доказать свою храбрость. Это был вчерашний светловолосый Адонис. Теперь я понял, почему узнал машину у дома. Он повернул голову, и большие синие глаза уставились на меня.

— Привет, как тебе нравится мое фантастическое тело? Ты еще не передумал? Вовсе не обязательно сразу становиться голубым, можно начать с бисексуальности. — Он сладко улыбнулся, глядя на Ники Холл. — Ты мог бы поиметь нас обоих прямо сейчас. Неплохая мысль, а?

— Заткнись, Брент, — оборвала его Ники. — Придется на этом закончить сеанс. Можешь одеваться.

Синие, как океан, глаза продолжали призывно смотреть на меня.

— Ты и вправду не хочешь? Такие здоровяки, как ты, обычно склонны к садомазохизму. Честно говоря, я на все согласен! — Он лукаво усмехнулся. — Видимо, Ники тоже не будет возражать, что бы ты с ней ни сделал. Клянусь, если ты схватишь ее за буфера и как следует стиснешь, она тут же рухнет на пол и раскинет ноги.

Ники подскочила к нему и с такой силой влепила пощечину, что у него дернулась голова.

— И никакого результата, — спокойно прокомментировал он. — А вот если бы твой здоровенный дружок ударил меня, эрекция была бы гарантирована.

Ники медленно покачала головой:

— Ты неисправим! Пожалуйста, пойди оденься и выметайся отсюда.

Брент направился к двери, которая, видимо, вела в спальню. Открыв ее, он остановился и оглянулся на меня.

— Какая потеря! — вздохнул он.

— Одевайся! — рявкнула Ники.

Когда дверь закрылась, она мрачно покачала головой.

— Он прав, чертовски жаль. Такое фантастическое тело, и на тебе — он педераст.

— Ты крупно подставила меня вчера вечером, — пожаловался я.

— С Кейт Мелик? — Она ядовито улыбнулась. — Удалось позабавиться, Бойд?

— Ты сказала мне, что она нимфоманка, а после нашего неудачного опыта решила, что я жду не дождусь встречи с ней. Позвонила ей и все обо мне рассказала.

— Ну и на что ты жалуешься?

— Она тут же созвонилась с Джо Кирквудом. Ты наверняка это предвидела. Когда я пришел к ней на квартиру, он уже был там.

— Так вот почему у тебя ободрано лицо, Бойд?

— Кирквуд садист, — подтвердил я. — Но мне тоже удалось врезать ему в пах пару раз.

— Как ты мог? — возмутилась она.

Обойдя вокруг мольберта, я взглянул на стоявший на нем холст. Брент Холлистер вышел из-под ее кисти идеально.

— Если это фреска, почему ты не рисуешь прямо на стене в клубе? — спросил я.

— Все дело в пропорциях, — коротко ответила Ники. — Но я не стану перегружать твои идиотские мозги такими сложностями.

— Фреску заказал Виктор Рут?

— Да, хотя тебя это и не касается.

— Вас познакомила Мишель Стрэнд?

Ее темные глаза свирепо сверкнули.

— Какого черта ты лезешь в чужие дела, Бойд?

Холлистер вышел из спальни полностью одетым.

— Если тебе нужны натурщики, Ники, могу рекомендовать двух своих друзей, которые почти красавцы. Конечно, не так хороши, как я. Ведь только я настоящий красавец.

— Натурщиков мне больше не нужно, нет ли у тебя женщины лет сорока? Но она должна быть в хорошей форме. Мне нужна модель на роль Матери-Земли.

— Как насчет ненасытной Ины? — спросил он. — Она подойдет на эту роль идеально, хотя и лесбиянка. Но разве их отличишь по внешнему виду?

— Скажи до свидания, Брент, — устало произнесла она.

— До свидания. — Он повернулся ко мне, сладко улыбаясь: — И тебе привет, роскошный мужчина.

Я оскалил зубы:

— Если я ударю тебя, Брент, то в этом, наверное, выразится моя скрытая гомосексуальность. Но учти, мне все труднее сдерживаться.

Его улыбка мгновенно улетучилась, и он заторопился к двери. Через несколько секунд мы услышали звук мотора, затихающий вдали.

— Лучший способ отделаться от Брента Холлистера — это напугать его, — заметила Ники.

— Не думаю, чтобы он испугался, — честно сказал я. — Просто не хочет рисковать своим красивым лицом.

Ники закатила глаза:

— Ты еще и психолог!

— Расскажи, как выглядит клуб «Континенталь»?

Она пожала плечами:

— Клуб как клуб. Все они одинаковые.

— Как ты познакомилась с Виктором Рутом?

— Через Кейт Мелик. Она сказала мне, что владелец клуба хочет, чтобы ему сделали фрески на стенах, и рекомендовала меня как художницу. Потом он мне позвонил, мы встретились и договорились об условиях и о том, как должна выглядеть фреска. Вот и все.

— А когда ты начнешь переносить фреску на стену?

— Когда все подготовлю. Мне нужна модель для Матери-Земли, а ее трудно подобрать.

— Мишель Стрэнд как-то связана с клубом?

— Мы уже обсуждали это в прошлый раз, когда ты был здесь. Насколько я понимаю, твой клиент хочет, чтобы ты нашел Мишель. Я не видела ее недели две, и, возможно, она не хочет, чтобы ее нашли. Поэтому я не собираюсь помогать тебе, Бойд. Понятно?

— Все понятно, — кивнул я. — Только имей в виду, что, возможно, кто-то другой не хочет, чтобы ее нашли. Может, ее насильно удерживают под замком, а может, она уже мертва и ее тело спрятали.

Ее глаза широко раскрылись.

— Как можно говорить такие ужасные вещи!

— Но это может оказаться правдой.

— Зачем кому-то убивать Мишель?

— Как раз это я пытаюсь узнать. Мои клиенты встревожены ее отсутствием.

— Я не верю.

— Хорошо. Но если она погибнет, а позднее выяснится, что она была жива во время нашей сегодняшней беседы, как ты потом себя будешь чувствовать?

— Ты подлый ублюдок! — На несколько секунд она прикусила нижнюю губу. — Честно говоря, я не так уж хорошо знаю Мишель. Не настолько хорошо, как бы тебе хотелось. Виктор Рут пришел ко мне вместе с ней для переговоров о заказе фрески для клуба. Он представил ее как свою приятельницу. Но у нас сразу сложились с ней добрые отношения. Она часто навещала меня, оставаясь на ночь или на пару дней. Я считала ее любовницей Рута, а Кейт сказала, что она замужем. Поэтому я не задавала неуместных вопросов. Однажды она упомянула, что приехала из Лос-Анджелеса, но не сказала, чем она там занимается и почему оказалась в Санта-Байе.

— У тебя с ней любовная связь?

Ее щеки слегка порозовели.

— Не лезь не в свое дело, Бойд!

— Любовницы обычно откровенничают друг с другом, — пояснил я. — Выходит, связи не было? Ты считала ее любовницей Рута, значит, она бисексуалка. Но ты никогда с ней об этом не говорила. И даже не спрашивала, почему она связалась с Виктором?

— Я считаю Рута толстым мерзким негодяем, — резко ответила она. — Но девушке надо чем-то зарабатывать на жизнь. Если это был единственный способ для Мишель, чтобы подработать, я ее вовсе не осуждаю.

— Итак, в последний раз ты ее видела пару недель назад?

— Она приехала поздно вечером, что случалось довольно часто. Она никогда заранее не предупреждала о своем приезде. Осталась у меня на ночь и уехала рано на следующее утро. Сказала, что у нее масса дел и нужно спешить.

— И это все, что ты можешь рассказать о ней?

— Она была просто потрясающей, как в постели, так и вне ее. Но тебе как мужчине этого не понять.

— Ну почему же, я с удовольствием послушаю про все интимные детали лесбийской любви, — возразил я.

Она неохотно усмехнулась:

— Я так и знала! Откровенно говоря, я тоже бисексуалка. Ты, наверное, догадался, когда в последний раз был здесь?

— Это предложение? — недоверчиво спросил я.

— Ни в коем случае, — мгновенно возразила она. — Дэнни Бойд как натурщик был интересен, но Дэнни Бойд как частный детектив вызывает у меня только отвращение.

— Ты знаешь анонимного партнера Рута — Ларри Стюарта?

— Я даже не знала, что у него есть анонимный партнер.

— Но ты знаешь Джо Кирквуда?

Она сморщила нос:

— Я встречала его на квартире у Кейт. Он подонок, и я не знаю, почему Кейт с ним связалась.

— Может быть, потому, что он платит за квартиру.

— Что за шутки? — Она недоверчиво рассмеялась. — Кейт очень богата. Она настолько богата, что может себе позволить забавляться с подонками типа Кирквуда. Но я не знала, что она мазохистка.

— Откуда у нее деньги?

— Я не спрашивала. Мы впервые встретились на вечеринке около года назад. Это была совершенно безумная вечеринка художников и натурщиков. Мы разговорились о живописи, о моих работах, и она захотела их посмотреть. Однажды она приехала за этим ко мне. Работы ей настолько понравились, что она заказала мне свой портрет. Вот как мы стали друзьями.

— Кейт тоже бисексуалка?

— Не знаю, — ответила она безразличным тоном. — Она ни разу не сделала мне даже намека на любовь, если это что-то означает.

— Разумеется, означает, — подтвердил я. — Ни один человек в здравом уме и с нормальным сексуальным аппетитом не может остаться к тебе равнодушным.

— Спасибо, Дэнни Бойд, — усмехнулась она. — Но лестью ты ничего не добьешься.

— Если тебе удастся вспомнить хотя бы что-то о Мишель Стрэнд, пожалуйста, позвони мне, — попросил я, протягивая свою визитную карточку.

Она взглянула на карточку без всякого интереса.

— Конечно, позвоню, если что-то вспомню, — пообещала она.

Попрощавшись, я пошел к машине. По пути назад в Санта-Байю я размышлял о многом, но в основном о том, почему такая богатая женщина, как Кейт Мелик, позаимствовала у меня пятьдесят баксов, чтобы купить себе пару трусиков. Около четырех часов дня я прибыл в собственную квартиру. Дом был пуст, и в холодильнике тоже не было никаких разносолов. Я проверил шкаф с бумагами, ящики комода в спальне, и все оказалось на месте, но не совсем. Кейт Мелик не могла найти ничего важного: после того, как убийца Сандры Лин провел обыск в моей квартире, я начал нервничать. Поэтому я сжег ее письмо, намагнитил ключ, который в нем находился, и укрепил его под задним бампером, там же, где у меня был запасной ключ от машины.

Я варил кофе, размышляя о Мишель Стрэнд — бисексуальной красотке, которая настолько очаровала Ларри Стюарта, что он даже не жалел украденных ею денег. И в то же время она была так экономна, что ночевала у друзей, а не в отеле. Действительно ли мне звонила Мишель Стрэнд? И если нет, то кому нужно было вводить меня в заблуждение? За этими размышлениями я незаметно выпил вторую чашку кофе.

В семь часов вечера я решил поужинать, и мой ужин вовсе не был роскошным: готовое блюдо из морозильника. Его нужно только разогреть на плите и постараться не думать о вкусе, когда ешь. Выпив после ужина стаканчик бурбона, я осознал, что впереди у меня долгая ночь, и решил проверить, достаточен ли мой социальный статус для членства в частном клубе.

Через пятнадцать минут я уже мчался по дороге, удаляясь от Саблайм-Пойнт. Как сказала Энджи Рут, эта местность не была особо популярной, потому что вид на океан заслоняла гора. Примерно через милю я увидел огни слева от дороги. Небольшой, слабо освещенный знак гласил: «Клуб „Континенталь“». Я повернул ко входу и увидел на стоянке с десяток машин. Трехэтажное здание было построено в колониальном стиле с импозантной колоннадой. Выйдя из машины, я поднялся по ступенькам. Открытые двери вели в широкий вестибюль, где стоял швейцар в голубой униформе, похожий на адмирала албанского военно-морского флота. Вблизи он выглядел как дублер на роль Кинг-Конга.

— Чем могу служить? — обратился он ко мне.

— Я к Виктору Руту. Меня зовут Бойд.

 Он внезапно вытянулся по стойке «смирно» и отдал мне честь. Вот так-то лучше, подумал я.

— Добрый вечер, джентльмены, — поздоровался швейцар.

Обернувшись, я увидел двух хорошо одетых мужчин, проходящих мимо меня в клуб. Горилла снова уставился на меня:

— Кто?

— Бойд! — рявкнул я в ответ.

Он задумался:

— Ждите здесь, я узнаю.

Глядя ему вслед, я усомнился в том, что он когда-либо бывал на море. Через минуту он вернулся в сопровождении светловолосого Адониса, одетого в дорогой бархатный костюм кремового цвета с кожаной отделкой.

— Привет, Дэнни Бойд, — сказал Брент Холлистер. — С судьбой бесполезно бороться. Она все время сталкивает нас.

— Я и не знал, что в этом клубе такая специализация, — ответил я. — Я бы захватил с собой плетку.

— К сожалению, это не так, — ответил он. — Хочешь посмотреть клуб?

— Экскурсия за десять центов?

— Что-то в этом роде, — согласился он. — Лерой останется охранять вход.

— Лерой? — усмехнулся я.

— Что вы нашли смешного в моем имени? — возмутился горилла.

— Ничего, — поспешил ответить я. — Наоборот, оно вам очень подходит.

Я прошел с Холлистером по вестибюлю и свернул в коридор налево. К сожалению, мы миновали бар, и тут он остановился у двери, негромко постучал и открыл ее.

— Минутку. — Его руки быстро и профессионально обшарили меня. — Я не хотел этого делать в вестибюле, чтобы не создавать у членов клуба неприятного впечатления.

Мы вошли в большой кабинет, дорого обставленный кожаной мебелью. Холлистер закрыл за нами дверь, и я увидел двоих, находившихся в комнате. За большим столом сидел с толстой сигарой в руке Виктор Рут. Рядом с ним, с застывшей гримасой улыбки на лице, — Джо Кирквуд. Насколько я понял, членство в клубе было закрыто для меня еще прежде, чем я заполнил анкету.

Мертвые серые глаза за стеклами очков без оправы долгое время изучали меня.

— На него не следует тратить много времени, — тихо сказал Кирквуд. — Просто сломаем ему обе ноги и отправим домой в кресле-каталке.

Рут расправил свои пышные усы, стряхнул пепел сигары в пепельницу, которая, кажется, была сделана из натурального жадеита.

— Просто не знаю, что с тобой происходит, Бойд, — рассудительно заявил он. — Я застаю тебя с моей женой, а ты наносишь мне удар, стоит мне только отвернуться. Вчера вечером ты избил Джо Кирквуда. Чего ты добиваешься? Тебе надоело жить?

— Я пытаюсь найти Мишель Стрэнд, — ответил я.

— Думаешь, она здесь? — искренне удивился он.

— Мне просто интересно посмотреть на ваше заведение.

— Я не видел Мишель уже две недели, — сказал он. — Я не знаю, где она, и, по правде сказать, мне на это наплевать.

— Даже после того, как она нагрела тебя на приличную сумму?

— Откуда ты это взял, черт возьми?

— От Ларри Стюарта, — небрежно ответил я. — Он сказал, что она вас обоих прилично наколола, но была так хороша в постели, что он не в претензии.

— Ларри так сказал?

— Конечно.

Он пожал плечами:

— Может быть, она и нагрела Ларри, я не знаю, но только не меня.

— Кажется, Ларри слишком много болтает для анонимного партнера, — посочувствовал я.

Рут задумался, и, судя по его виду, мои слова ему не понравились.

— Это ты позвонил в полицию и сказал, что видел, как я выхожу из коттеджа примерно в то время, когда убили Сандру Лин? — спросил я.

Он уставился на меня:

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Кто такая Сандра Лин?

— Кто была Сандра Лин, — поправил я его. — Ее убили на Парадиз-Бич пару дней назад. Я пытаюсь узнать, кто навел на меня полицию. Может быть, ты или Ларри Стюарт? — Я посмотрел на Кирквуда. — Или, может быть, этот дохлый мышонок?

Кирквуд стиснул зубы:

— Я настаиваю на своем предложении. Сломаем ему ноги и отошлем домой в кресле-каталке.

— Он все время крутится около Ники Холл, — тихим голосом добавил Холлистер. — Неужели она так хороша в постели? Ведь я же не знаю.

— И вокруг Кейт Мелик, — подхватил Кирквуд. — И все потому, что он пытается найти Мишель Стрэнд, не так ли, Бойд?

— Правильно, — согласился я.

— А ты сомневаешься? — спросил Рут у Кирквуда.

— Может быть, поиски Мишель Стрэнд просто предлог, — предположил Кирквуд. — Прикрытие других целей.

Все трое уставились на меня. Если бы у меня был хороший танцевальный номер, самое время пуститься в пляс.

— Мы можем отвезти его в укромное местечко, — предложил Кирквуд. — Уж там я из него все вытяну.

— А может быть, помочь ему найти Мишель Стрэнд? — предложил Рут. — Ведь это все, что тебе нужно, Бойд, — найти ее?

— Само собой, — поддакнул я.

— Я поговорю с Ларри Стюартом, — сказал он. — Может, он знает, где ее найти. А пока, Брент, окажи ему любезность, угости выпивкой за счет клуба.

Холлистер посмотрел на него с сомнением:

— Ты это серьезно?

— Конечно серьезно, — любезно ответил Рут.

Я последовал за Холлистером, и он купил нам выпивку. Бар не был переполнен. В нем болталось не больше полудюжины мужчин.

— У вас мужской клуб? — поинтересовался я, когда бармен поставил перед нами стаканы.

— Членство только для мужчин, — ответил он. — Но женщины допускаются в клуб.

— А ты работаешь здесь вышибалой, когда не занят как натурщик у Ники Холл?

— Ты прав, — ухмыльнулся он.

— А какова у клуба специализация?

— Специализация?

— Ваш клуб находится у черта на куличках, за холмом Саблайм-Пойнт, — сказал я. — Здесь нет ничего привлекательного. Ресторана и двух баров недостаточно, чтобы привлечь много народу, поэтому нужна какая-то специализация.

— Не знаю, спроси об этом у Виктора.

— С тобой что-то неладно, Холлистер. Ты не будешь возражать, если я буду называть тебя Брентом, старина?

— Я бы хотел, чтобы ты называл меня любовником, Дэнни, — признался он.

— Какая чушь!

Я сделал хороший глоток, стараясь сохранить самообладание, и предпринял еще одну попытку.

— Джо Кирквуд изображает из себя профессионального киллера, но это только игра. А вот в тебе под обманчивой мягкостью явно скрывается настоящий насильник.

— Вообще-то я мазохист, — разоткровенничался он. — Я люблю, когда мне причиняют боль, но только с моего личного согласия.

— А как насчет того, чтобы причинить боль другим?

— Если нужно, я готов, — произнес он почти застенчиво. — Скажи мне, Дэнни, с какой стати мы беседуем на эту тему?

— Сам не знаю, — пробормотал я.

Войдя в бар, Кирквуд бросил на меня враждебный взгляд:

— Мистер Рут хочет поговорить с тобой.

— Жаль, что он не педераст, — обратился я к Холлистеру. — Из вас получилась бы отличная пара.

— Я хочу быть в паре с тобой, Дэнни, — возразил Холлистер. — Ведь мы же оба красавцы. Стану я связываться с этим дохлым карликом! Ведь он наверняка ложится в постель в очках.

— Продолжайте в том же духе, вы двое, — угрожающе прошипел Кирквуд, а затем внезапно развернулся на каблуках и вышел из бара.

Допив бокал, я поставил его на стойку.

— Я рад, что ты ему врезал по яйцам, — похвалил меня Холлистер. — Наверное, это самое острое ощущение в его жизни.

— А как же Кейт Мелик? — лениво поинтересовался я.

— Кейт вытирает об него ноги, — ответил он. — Но нам не следует заставлять ждать мистера Рута.

Мы вернулись в роскошный офис, где Рут по-прежнему сидел за своим огромным столом. Кирквуд стоял рядом с обычным скучающим выражением на лице.

— Я поговорил с Ларри, — заявил Рут. — Он отказывается от слов, которые ты ему приписываешь.

— Значит, твой анонимный партнер лжец, — рассудительно ответил я.

Рут стиснул зубы:

— Мне трудно понять, но Ларри считает тебя интриганом и хочет еще раз поговорить с тобой.

— Хорошо.

— Кажется, ты уже бывал у него, поэтому без труда найдешь его дом.

— Совершенно верно, — подтвердил я.

— Хорошо. — Он медленно наклонил голову: — Последнее предупреждение, Бойд. Тебе нечего делать в нашем клубе. И если ты еще раз здесь появишься, я прикажу выкинуть тебя отсюда.

— Я и не собирался вступать в ваш клуб. Здесь довольно скучно.

Я повернулся и пошел к двери, но едва успел миновать Холлистера, как Рут отдал приказ:

— Брент!

Мощный удар каратэ обрушился на мою шею, и я рухнул на колени. Удар ногой по ребрам вынудил меня растянуться на полу. За ним последовало еще несколько таких же ударов. Холлистер и Кирквуд схватили меня за руки и подняли. Они почти вынесли меня за дверь и бросили на землю только на автомобильной стоянке. Вот тут-то и надо было вскочить на ноги и продемонстрировать им искусство самообороны без оружия, с использованием комбинированных приемов каратэ, и черт знает чего еще. Но у меня так и не хватило сил подняться, и я остался валяться на земле. Холлистер бросил на меня сострадательный взгляд.

— В моих действиях нет ничего личного, Дэнни, просто мне платят за работу, — сказал он.

— А вот это очень личное! — рявкнул Кирквуд и еще раз ударил меня по ребрам.

Они уже давно вернулись в клуб, когда я наконец ухитрился подняться на ноги и заковылял к машине. Сидя за рулем, я осторожно ощупал пальцами грудную клетку. К счастью, ничего не было сломано, но боль нестерпимая. Мне не хотелось думать, как я буду выглядеть, когда созреют все синяки. Для разнообразия я начал массировать шею, которая все еще болела, как будто попала под паровой молот. Что там говорила по телефону самозваная Мишель Стрэнд? «В лучшем случае вы мелкая помеха, а в худшем — опасная помеха». Судя по оказанной мне встрече, они все еще считали меня мелкой помехой. Конечно, действует на самолюбие, но мне не хотелось думать, что могло произойти, если бы я оказался опасной помехой. Интересно, приглашал ли меня Ларри Стюарт к себе на самом деле или это была проверка? Если после того, как меня избили и выбросили из клуба, я не появлюсь в доме Стюарта, они решат, что достаточно напугали меня. Значит, согласно логике, надо было ехать к Стюарту. Я заскочил к себе домой, быстро принял душ и переоделся, прихватив с собой наплечную кобуру с «магнумом». Хватит с меня каратэ. Теперь, если кто-нибудь попытается тронуть меня хоть пальцем, я проделаю в нем большую дырку.

Когда я притормозил у импозантного трехэтажного особняка, все окна на первом этаже были освещены. Ларри Стюарт открыл дверь на первый же звонок.

— Входи, Бойд.

Он сверкнул жемчужно-белыми зубами. Я проследовал за ним в гостиную и обнаружил, что она пуста, несмотря на яркое освещение.

— Хочешь выпить?

— Бурбон со льдом, — заказал я.

Он прошел к бару и занялся выпивкой. Я еще раз с удивлением осмотрел роскошно обставленную комнату, имевшую совершенно нежилой вид. Стюарт подал мне бокал и снова ухмыльнулся:

— Твое трудолюбие заслуживает всяческой похвалы, Бойд. Ты напоминаешь неутомимую борзую, преследующую дичь.

— Ты живешь здесь один? — спросил я.

Он нахмурился:

— В основном. А в чем дело?

— Такой дворец слишком велик для одного.

— Мне так нравится, — коротко бросил он. — А тебе нет?

— Мне просто интересно.

— Ты наговорил обо мне небылиц Виктору Руту, Бойд. Мне это не нравится.

— Скорее полуправду, — поправил его я. — И мне наплевать, нравится тебе это или нет, Стюарт.

— Значит, выбросить тебя из клуба было недостаточно, надо было отрезать тебе ухо или еще что-то, чтобы ты понял, насколько это серьезно.

Я сделал глоток, бурбон был хорош.

— Я всего лишь хочу найти Мишель Стрэнд, — терпеливо повторил я.

— Ты так настырно это повторяешь, что я верю тебе, Бойд. Поэтому и пригласил сюда. Она вернулась.

— Где она?

— Она позвонила Ники Холл и спросила, можно ли у нее переночевать.

— А Ники позвонила тебе?

— Нет. — Он покачал головой. — Она позвонила Кейт Мелик, а Кейт позвонила мне. Вот тебе реальный шанс найти Мишель Стрэнд, и оставь нас в покое, Бойд.

— А может, это твой большой шанс избавиться от меня?

— Пожалуй, ты прав. — В темно-карих глазах промелькнула усмешка. — Тебе выбирать, но, если ты трусишь, тогда надо менять работу, не так ли?

— А разве ты не хочешь повстречаться с Мишель Стрэнд и узнать о своих деньгах? — спросил я.

— У нее нет моих денег, — высокомерно заявил он. — Я подшутил над тобой, Бойд.

— Ты, должно быть, очень богат, раз живешь один в таком доме, да еще и анонимный партнер Рута, — усмехнулся я. — Как же тебе удалось заработать столько денег, мистер Стюарт? Поставляешь клиентуру в клуб?

Его лицо потемнело.

— Как я зарабатываю деньги, не твое дело, Бойд. Допивай свой бурбон и проваливай отсюда.

— Говорят, Кейт Мелик богата. И если это так, странно, почему она тратит время на такого подонка, как Джо Кирквуд?

— У женщин бывают самые причудливые вкусы, — ответил он.

— Ники Холл рисует для вас фрески, — продолжал я. — Кажется, они отражают специализацию клуба.

— Какую специализацию?

— Не знаю, но, видимо, это уникальная специализация. Клуб находится в таком невыгодном месте, что должен иметь что-то совершенно особое, чтобы привлечь клиентуру.

— Просто очень хороший эксклюзивный клуб, — напыщенно произнес он. — У нас даже существует очередь на членство.

— Почему бы вам не записать в него меня? — предложил я. — Это повысит класс клуба.

Я допил бокал и поставил его на стойку бара. Стюарт проводил меня до двери, чтобы удостовериться, что я покинул дом, и захлопнул дверь, едва я переступил порог. Сев в машину, я с трудом удержался от искушения отправиться прямо домой и забыть о Сандре Лин. Но это означало забыть о ее банковском чеке и простить ссадины на лице, ноющую шею и помятые бока. Кроме того, меня очень интересовало, существует ли Мишель Стрэнд на самом деле.

Была прекрасная ночь с почти полной луной. Дорога стала безлюдной, как только я покинул Санта-Байю. За полмили от дома Ники Холл я выключил фары и двигатель и, проехав еще сотню ярдов, оставил машину слева под деревьями. Вполне возможно, что мне была организована встреча, и мне не хотелось преподносить им себя на блюдечке.

Скрытно подойдя к дому, я обнаружил перед входом черный автомобиль. Большинство окон светилось, значит, художница еще не спала. Обойдя дом сзади, я спрятался в густом кустарнике. Одна из стен студии была целиком из стекла, так что обзор открывался великолепный. В студии горел свет, но она была пуста. Картины на стенах отлично просматривались, и я с легким содроганием узнал обнаженного Дэнни Бойда, выглядевшего королем всех пороков.

Большой недостаток в деле соглядатая заключается в том, что ты не можешь оказать никакого влияния на действие. И вообще, начнется ли действие? Вполне возможно, Ники уже спит и просто забыла выключить свет. Прошло долгих пять минут, прежде чем в студии появилась Ники. На ней были белая шелковая блузка и черные бархатные брюки. Я наблюдал, как она установила свежий холст на мольберт и начала подбирать краски. Интересно понаблюдать за работой полуночной художницы, подумал я. Если только ее натурщиком не будет Джо Кирквуд.

Через несколько секунд в студию вошла модель, и я забыл все свои сомнения. Высокая брюнетка с пышной гривой волос, ниспадающих на мраморные плечи. Огромные черные глаза и широкий рот со слегка полноватой нижней губой. Зрелое, роскошное обнаженное тело. Полная высокая грудь с крупными коралловыми сосками. Длиннющие ноги с округлыми бедрами и изящными ступнями. Если это Мишель Стрэнд, то слухи о ней не шли ни в какое сравнение с реальностью.

Она позировала для Ники, откинув назад голову, оперев руки на бедра и широко расставив ноги. Великолепный подарок для соглядатая, затаившегося в кустах. Они болтали, пока Ники производила окончательный подбор красок и кистей. Натурщица смеялась над какой-то ее шуткой. Внезапно мне стало холодно в кустах, когда я подумал, что мог бы быть в доме с двумя очаровательными женщинами, весело болтающими и смеющимися. Я обошел угол дома, приближаясь к задней двери. Она не была закрыта, и я вошел внутрь, притворив ее за собой. Кухню я помнил еще по первому посещению дома, поэтому легко нашел дверь в студию и открыл ее.

— Вот дерьмо! — с отчаянием в голосе воскликнула Ники, когда я вошел в комнату.

Это нисколько не смутило натурщицу, которая с интересом разглядывала меня, а потом повернулась к картине, изображающей неистового Бойда.

— На картине все соответствует натуре, милочка? — негромко спросила она. — Надеюсь, здесь нет художественных преувеличений?

— Все как в натуре, — подтвердила Ники.

— Очень впечатляет, — сказала натурщица. — Я имею в виду вот это, а также профиль. Великолепная комбинация.

— Вы Мишель Стрэнд? — восторженно воскликнул я.

— Это Дэнни Бойд, — равнодушным тоном представила меня Ники. — Частный детектив, который тебя разыскивает.

— Я польщена, — заявила Мишель Стрэнд. — Не часто меня разыскивают такие красавцы.

— К сожалению, я проболталась Кейт Мелик, — пояснила Ники. — Почему она вдруг позвонила тебе, Бойд?

— Не мне, а Ларри Стюарту, а он уж рассказал мне.

— С какой стати он так поступил?

— Меня это тоже беспокоит, — ответил я. — Как чудесно во всем убедиться самому. — Я подарил натурщице солнечную улыбку: — Никакие описания не могут сравниться с вашими реальными достоинствами.

— Благодарю вас, Дэнни Бойд. — Ее улыбка была просто обворожительна. — Надеюсь когда-нибудь лично убедиться, насколько картина Ники соответствует натуре.

— Кажется, на сегодня с живописью покончено, — рассердилась Ники. — Можешь идти и одеться, Мишель.

— Пожалуй, — неуверенно произнесла натурщица. — А ты пока приготовь нам чего-нибудь выпить.

Она вышла из комнаты, так соблазнительно крутя голым задом, что спазм вожделения не отпускал меня, пока она не закрыла за собой дверь.

— Убить тебя мало, Бойд, — продолжала злиться Ники. — Она же идеальная Мать-Земля. Нужно всего лишь состарить ее лицо на десять — пятнадцать лет — и картина готова. Сегодня вечером у меня был единственный шанс ее нарисовать. Утром она опять уезжает, и Бог знает, когда я увижу ее снова. Ты мне все испортил!

— Она может позировать для тебя, а я тем временем выпью и поговорю с ней, пока ты рисуешь, — предложил я.

Ее лицо тут же прояснилось.

— Отлично! Надеюсь, Мишель согласится.

— А ты спроси у нее.

Ники подбежала к двери спальни, открыла ее и крикнула:

— Мишель!

Натурщица появилась на пороге в черных трусиках, живописно подчеркивающих Венерин холм. Ники скороговоркой выпалила мое предложение, с нетерпением ожидая реакции.

— Ничего не имею против, — согласилась Мишель. — Но сначала надо выпить.

— Отлично.

Ники бегом бросилась на кухню, а Мишель, наклонившись, одним движением избавилась от трусиков.

— Что ты хочешь от меня, Дэнни Бойд? — хрипловато прошептала она. — Кроме того, конечно, что я сама хочу от тебя.

— Мой клиент беспокоится, как бы с тобой не произошло несчастье, — объяснил я. — Меня наняли, чтобы найти тебя.

— Считай, что ты меня нашел.

Она подняла свои трусики с пола и бросила их на ближайший стул.

— Кто же так заботится обо мне, что нанял частного детектива?

— Клиент предпочитает оставаться анонимным, даже после того, как я нашел тебя, — ответил я.

— Очень мило!

— Клиент назвал пять человек, которые могут помочь найти тебя, — продолжал я. — Первый в списке Виктор Рут. Его жена сказала, что ты выманила у него приличную сумму, она также считает тебя бисексуалкой. По ее словам, ты наколола на приличную сумму и анонимного партнера Виктора — Ларри Стюарта. Стюарт сказал, что не жалеет этих денег, потому что ты отработала их в его постели. Позднее он отрицал, что ты брала у него деньги. Ники призналась, что у нее была с тобой любовная связь, тем самым подтвердив догадку Энджи Рут. Но больше она о тебе ничего не знает. Кейт Мелик познакомила вас, и с тех пор ты то появляешься, то исчезаешь, как вольная птица. Кейт больше не смогла добавить о тебе никаких подробностей. А Кирквуда интересует только, как бы поскорее вышибить из меня дух.

— Кажется, ты неплохо поработал, Дэнни Бойд, — равнодушно произнесла она.

Ники вернулась в комнату и раздала стаканы. Виски было прекрасное. Мишель, очевидно, тоже так считала, потому что осушила стакан в два глотка и вернула его Ники.

— Повтори, пожалуйста, дорогая, — попросила она.

Ники снова отправилась на кухню, а Мишель забрала свои трусики со стула и надела их.

— Думаю, что нам нужно поговорить, но не здесь. Не в присутствии Ники.

Ники вернулась с наполненным стаканом. Забирая его, Мишель ослепительно улыбнулась:

— Извини, дорогая, но я должна уйти. Обещаю, что обязательно вернусь, чтобы позировать тебе, может быть, завтра вечером.

— Ну конечно! — Ники надулась.

— Вот увидишь, родная. Только не сердись на меня.

— Пошла ты в задницу! — возмутилась Ники и, повернувшись на каблуках, ушла на кухню, громко хлопнув дверью.

— Ничего страшного, — заверила меня Мишель. — Пойду оденусь.

Она ушла в спальню, а я терпеливо ждал, потягивая виски. Через минуту я услышал звук стартера — от дома отъехала машина. Мишель, как ураган, выскочила из спальни и бросилась в холл. Я продолжал потягивать виски.

— Вот сука! — воскликнула она, возвращаясь в студию. — Она уехала на моей машине.

Я попытался ее утешить:

— Но моя машина здесь.

— Великолепно! — огрызнулась она. — Ну и что мне делать? Нанять тебя шофером?

Она была одета в канареечно-желтую блузку, облегавшую ее как вторая кожа, и коричневые брюки. Пока я пытался придумать, что бы еще сказать, она быстро отхлебнула из стакана. Тут я решил, что можно продолжить расспросы, пока она раздумывает, что делать дальше.

— Ты приехала из Лос-Анджелеса?

— Да, — рассеянно ответила она.

— Как ты оказалась в Санта-Байе?

— На той самой машине, которую эта сука украла у меня!

— Очень мило, — недовольно процедил я. — Я хотел спросить, что привело тебя сюда?

— Мне некогда болтать, Бойд, — отрезала она. — Я должна подумать, что делать дальше.

— Делать тебе особенно нечего, — здраво рассудил я. — Раз уж Ники уехала, можешь остаться и поговорить со мной. Она когда-нибудь вернется.

— Или где-нибудь разобьет мою машину!

— Давай рассуждать логично, — предложил я. — Например, почему бы нам еще не выпить?

— Вот первая разумная вещь, которую ты сказал, Дэнни Бойд.

Я взял ее почти пустой стакан вместе со своим и пошел на кухню, чтобы их наполнить. К тому времени, когда я вернулся в студию, Мишель снова разделась и стояла в одних трусиках. Когда я подал ей стакан, она грустно улыбнулась:

— Извини меня, Дэнни, я расстроилась из-за внезапного отъезда Ники. Моя машина так много значит для меня.

— Понимаю, — сказал я и отпил большой глоток, чтобы успокоить нервы.

— Мы поговорим немного позже, а сейчас я хочу чем-то возместить мою несдержанность, Дэнни.

Она поставила свой стакан на низкий кофейный столик, потом присоединила к нему мой, забрав его у меня. Подойдя вплотную и тесно прижавшись обнаженной грудью, она обвила руками мою шею.

— Почему бы нам не удовлетворить обоюдное желание прямо сейчас? — шепнула она мне на ухо. — Поговорить мы еще успеем.

Кто может найти аргументы против такой женской логики? Наши губы сомкнулись, языки сплелись, и я крепко стиснул обеими руками ее восхитительную попку. Ее руки соскользнули с моей шеи, а проворные пальчики расстегнули «молнию» на брюках и освободили приподнявший головку член. Проворные пальчики продолжали свою работу результатом которой стала полная эрекция.

— Как чудесно! — прошептала она. — Я так хочу ощутить тебя во мне, Дэнни.

Монотонный шум у меня в голове становился все громче. Мишель внезапно отпрянула от меня, широко раскрыв глаза.

— Это Ники! Она уже возвращается.

— Черт бы побрал эту Ники! Вечно она не вовремя, — пробормотал я.

Звук мотора становился все громче, пока не замолк у самого дома. Мои руки соскользнули с упругих половинок восхитительной попки, и Мишель побежала к двери, ведущей в холл. Мне ничего не оставалось, как застегнуть «молнию» на брюках и искать утешение в нетронутом виски, стоявшем на низком кофейном столике. Когда мотор стих, в доме наступила внезапная тишина. Как ни хорош был первый глоток виски, он был слабым утешением по сравнению с блаженством, которому помешала Ники. Внезапно раздался вопль, полный ужаса. Когда он неожиданно оборвался, его эхо продолжало звучать в наступившей тишине. Выбежав в холл, я обнаружил широко раскрытую дверь. Мишель исчезла. Я решил выйти из дома и сделал всего три шага от порога, когда на меня рухнула крыша.

Состоялось неприятное повторение инцидента в коттедже на Парадиз-Бич. Болела голова, и ничуть не меньше страдала гордость, оттого что я во второй раз попал впросак. Когда я наконец поднялся на ноги, вокруг не было ни людей, ни машины. Я вернулся в дом, плеснул холодной водой себе в лицо и допил виски. Пистолет оказался на месте, в наплечной кобуре, но от этого было не легче. Я осмотрел спальню, там не осталось никаких следов Мишель: ни одежды, ни сумочки, ничего. Неожиданно в уши ударил звук, напоминающий громовые раскаты. Он донесся издалека, из-за дома. Я вспомнил, как Ники говорила, что дорога там подходит к краю каньона. На кухне в одном из шкафов я отыскал фонарь. Подходя к входной двери, я услышал звук машины, пронесшейся на большой скорости. Когда я вышел из дома, машины уже не было.

Дорога за домом почти исчезла, превратившись в грунтовую тропу, покрытую гравием. Но при свете фонаря следы машины легко различались. Я шел по ним, пока они не прервались на кромке каньона примерно через семьдесят ярдов. Край каньона представлял собой отвесный обрыв около сотни футов. А затем следовал крутой уклон до самого дна. На дне каньона полыхал погребальный огонь. Очевидно, бензиновый бак взорвался при ударе, и теперь от машины остался только скелет. Я долго стоял и смотрел вниз. И когда пламя несколько утихло, кажется, рассмотрел почерневшую фигуру, лежащую на земле примерно в пяти ярдах от машины. Но полной уверенности у меня не было. Спуститься вниз было невозможно, поэтому я вернулся в дом. Поднявшись на крыльцо, я услышал истерический вопль:

— Кто там?!

— Дэнни Бойд, — ответил я.

В холле появилась Ники Холл и почти упала мне на грудь:

— Слава Богу, ты вернулся! Я думала, что сойду с ума!

— Успокойся, что случилось? — спросил я.

— Я отъехала всего около мили, дальше дорогу полностью заблокировал стоящий поперек пустой автомобиль. Я вышла посмотреть, что происходит, и тут кто-то схватил меня сзади, направил в лицо луч фонаря и сказал: «Это не она». Я настолько испугалась, что потеряла дар речи. Этот человек затащил меня в кусты, бросил на землю и пригрозил, что, если я встану раньше чем через пять минут, он убьет меня. Я лежала там, дрожа от страха. Потом услышала, как обе машины отъехали, но не была уверена, что с ними уехал угрожавший мне человек. Только добросовестно выждав пять минут, я решилась подняться. Вокруг никого не было. Мне пришлось вернуться пешком, и когда я вошла в дом, то услышала твои шаги. Я не знала, кто это, и, наверное, впервые в жизни была рада тебя видеть, Дэнни Бойд!

— Почему бы нам не выпить по этому поводу?

Она молча повернулась и пошла в студию. Я проследовал за ней и подождал, пока она вернется из кухни с выпивкой.

— А где Мишель? — поинтересовалась она.

— Не знаю, — ответил я и рассказал обо всем, что произошло.

Она торопливо глотнула виски.

— Они явно искали Мишель. Ведь я же была в ее машине. Наверное, когда она выбежала из дома, они схватили ее.

— Кто-то подождал, чтобы расправиться со мной, если я попытаюсь вмешаться, — согласился я.

— Дэнни. — Она широко раскрыла глаза. — Когда я возвращалась, то слышала кошмарный взрыв. Ты не знаешь, что случилось?

Я рассказал ей о машине, свалившейся в каньон, и она побелела.

— В машине кто-то был?

— Видимо, да, — неохотно ответил я и упомянул о почерневшей фигуре, лежавшей недалеко от машины.

— Как ужасно! — Она покачала головой. — Какой-то бесконечно долгий кошмар! Ты не узнал машину?

— От нее сохранился только остов.

— У меня не выходит из головы, что это машина Мишель, а ее тело лежит рядом.

— Будем надеяться на лучшее, — произнес я без всякой уверенности в голосе.

— Может, позвонить в полицию?

— И что мы им скажем? — возмутился я. — Произошла авария, или ты думаешь, что твою подружку убили, потому что кто-то вытащил тебя из ее автомобиля, а потом затолкал в кусты, убедившись, что это не она? Они будут просто в восторге. Особенно когда увидят картины, развешанные по твоим стенам. Но если тебе хочется провести предстоящие сорок восемь часов, объясняя полиции все в мельчайших деталях, то я не буду тебя удерживать.

Она задумчиво покусала нижнюю губу.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Взрыв машины наверняка слышали не только мы, и полиции, вероятно, уже доложили об этом. А нас здесь не было. Быстро побросай самые необходимые вещи в сумку. Ты проведешь остаток ночи у меня.

Она нервно расхохоталась:

— Это что, нескромное предложение?

Я с трудом удержался, чтобы не заехать ей между глаз.

— Нам еще надо добраться до моей машины, и мне бы очень не хотелось повстречать на пути патрульный полицейский автомобиль.

Последним конвульсивным глотком она опорожнила стакан и уже через минуту появилась из спальни с набитой сумкой. Выходя из дома, она погасила свет и закрыла входную дверь. Мы никого не встретили по пути к моей машине и, возвращаясь в Санта-Байю, не слышали никаких сирен. Я поехал боковой дорогой позади Саблайм-Пойнт. Ники сидела рядом, глядя в тусклую пустоту через ветровое стекло. Повернувшись ко мне, она спросила:

— Ты здесь живешь?

— У нас была тяжелая ночь, и мы заслужили небольшой отдых.

— Что ты имеешь в виду, черт возьми?

— Визит в клуб, — пояснил я. — Мы там немного выпьем и поболтаем с руководством.

— Ты с ума сошел! Сейчас три часа ночи!

— Ты можешь поздно встать, — расщедрился я. — Мы городские гуляки, живущие в центре Санта-Байи, считаем, что вечер только начался. Думай что хочешь.

— Что за шутки? — воскликнула она. — Я совершенно не одета, не говоря уж о косметике.

— Ты выглядишь бисексуально, прекрасно, как всегда, — заверил я ее. — Кроме того, в этом клубе одеваются непринужденно.

Поворчав, она затихла, откинувшись на спинку сиденья, а через пару минут я остановился перед входом в клуб «Континенталь».

— Я никогда не прощу тебе этого, Дэнни Бойд! — прошипела Ники, выходя из машины. — Никогда!

Швейцар в форме албанского адмирала долго пронизывал меня оценивающим взглядом.

— Привет, Лерой, — вежливо поздоровался я.

— Ты что, хочешь, чтобы тебя выкинули отсюда еще раз? — прохрипел он.

Я достал из кобуры «магнум» и ткнул Лероя стволом куда-то между второй и третьей серебряными пуговицами мундира.

— Когда пуля выйдет у тебя из спины, останется дырка диаметром шесть дюймов, — небрежно заметил я.

Он с трудом перевел дыхание:

— Что вам угодно?

— Проводи нас в кабинет мистера Рута.

— У меня будут неприятности.

— Но ты по крайней мере останешься жив, — заверил его я. — Если ты торопишься в могилу, я не возражаю.

— У меня не та зарплата, чтобы из-за нее жертвовать жизнью, — согласился он.

Я последовал за ним вместе с Ники, которая чувствовала себя несколько неуверенно. Мы прошли вестибюль, свернув по коридору налево мимо бара. Адмирал резко тормознул перед дверью кабинета Рута.

— Вернись к входной двери и охраняй ее, — приказал я. — И не забудь, если ты ворвешься в кабинет, пока я там, не сносить тебе головы.

Судя по сосредоточенному выражению его лица, он намеревался бежать из клуба в первый попавшийся темный переулок. Пожав плечами, он удалился.

— Ты с ума сошел! — прошипела Ники мне в ухо.

Открыв дверь кабинета, я осторожно подтолкнул Ники, заставив ее рысью вбежать внутрь. Войдя в комнату, я закрыл за собой дверь и прислонился к ней. Рут сидел за своим большим столом, а Ларри Стюарт стоял рядом с ним. Некоторое время оба тупо смотрели на нас, потом Стюарт ухмыльнулся:

— Да это же наш вездесущий Бойд!

— Хочешь, чтобы тебя еще раз вышвырнули отсюда? — спросил Рут.

Я поднял «магнум»:

— На этот раз не выйдет.

— Тогда какого черта тебе нужно?

— Я здесь ни при чем, — затараторила Ники. — Он заставил меня прийти с ним.

— Я бы с удовольствием устроил им выставку картин, но вряд ли она им понравится, — заявил я.

— Шутки в сторону! — воскликнула Ники. — С тех пор как ты появился в моей жизни, Дэнни Бойд, от тебя одни…

— Заткнись! — рявкнул Стюарт.

Она так и застыла, широко открыв рот, пока не нашла в себе силы закрыть его.

— Как сказал Виктор, какого черта тебе здесь нужно, Бойд? — повторил вопрос Стюарт.

— Скажи ему, — обратился я к Ники.

— Откуда мне знать, чего ты хочешь? — с горечью спросила она. — Я об этом понятия не имею. По-моему, ты психопат, свихнувшийся на сексуальной почве.

— Расскажи ему, что случилось сегодня вечером, — терпеливо объяснил я. — С того момента, как я застал у тебя Мишель Стрэнд.

Тут она ему все выложила. Как Мишель передумала и отказалась позировать, а Ники с досады взяла ее машину, но была остановлена в миле от своего дома. Как ее заставили выйти из машины, решили, что она не та, кто им нужен, и бросили на обочине дороги. Потом она пешком вернулась домой, где я рассказал ей, что машина сорвалась в каньон и чье-то тело лежит рядом с ней. Я добавил скучные детали о том, как меня ударили по голове, когда я выскочил из дома на крик Мишель. Когда я закончил, Рут и Стюарт переглянулись, а потом уставились на меня.

— Так ты говоришь, что тело — если это тело! — лежащее рядом со сгоревшей машиной, это Мишель? — спросил Стюарт.

— Или того, кто украл ее, а несколько минут спустя решил покончить с собой, направив машину в каньон, — ответил я. — Тебе эта версия кажется более правдоподобной?

— Зачем кому-то убивать Мишель? — удивился Рут.

Стюарт скупо усмехнулся:

— Чтобы не дать ей поговорить с Бойдом, конечно. Ты слышал, какую характеристику дала ему Ники? Психопат, свихнувшийся на сексуальной почве.

— Где Холлистер и Джо Кирквуд? — поинтересовался я.

— Кирквуд уехал сразу следом за тобой, — ответил Рут. — А когда ушел Холлистер, я не знаю.

— А сколько времени пробыл здесь ты? — спросил я у Стюарта.

— Проверяешь алиби? — Усмешка как будто прилипла к его лицу. — Я приехал сюда полчаса назад. Мы с Виктором проверяем счета.

— А ты зачем приехала сюда с Бойдом, Ники? — внезапно спросил Рут.

— Он сказал, что мне лучше исчезнуть из дома, как будто меня там и не было, — объяснила она. — Полиции станет известно об аварии машины в каньоне, и она начнет задавать мне разные вопросы.

— Значит, ты поедешь к нему на квартиру?

Она пожала плечами:

— У меня не было выбора, но он неожиданно решил заехать сюда.

— Теперь у тебя есть выбор. Я скоро уезжаю, и ты можешь поехать со мной на яхту, — предложил он. — Энджи сейчас там. Так что все будет пристойно.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Это намного приятнее, чем всю ночь обороняться от Бойда.

— Конечно, если Бойд согласится, — вмешался Стюарт. — Ведь у него в руках пистолет.

— Ради Бога, — согласился я. — Ники мне уже надоела.

— Я заберу сумку из машины.

Когда она выходила из кабинета, в ее глазах светилась издевка. Подождав, пока дверь за ней закроется, я посмотрел на Стюарта:

— Люди, вытащившие Ники из машины Мишель, очевидно, искали Мишель и нашли ее, когда она выбежала из дома. Вероятно, они убили или похитили ее. Не так ли?

— Пожалуй, так, — неохотно согласился он.

— Эта операция была спланирована тобой или Рутом, а может быть, идею предложили Кирквуд или Холлистер. Если это не ваше дело, тогда чье?

— Ты задаешь много вопросов, Бойд, на которые у меня нет ответов, — сказал он.

— Если ты не знал, что это должно было случиться, значит, твой партнер все скрыл от тебя или ваши наемники вышли из-под контроля. — Я усмехнулся. — Тут есть над чем задуматься.

Ники вернулась в комнату со своей сумкой и радостно заявила Руту:

— Я готова ехать.

— Ну а ты, Бойд? — ухмыльнулся Рут, глядя на меня. — Или у тебя есть еще интересные идеи для нас?

— Я тоже готов, поехали вместе, — предложил я.

Ники вышла из клуба, шагая между ними, а я шел следом. Лерой бросил на меня злобный взгляд, когда мы проходили мимо него, но он был слишком занят, салютуя владельцу, и на большее его не хватило. На стоянке Рут усадил Ники в свою машину и сам уселся за руль. Стюарт повернулся ко мне с каменным лицом:

— Нужно поговорить. Но сейчас слишком поздно. Я тебе позвоню.

— Хорошо, — согласился я.

— Проблема в том, что я никак не могу вычислить твоего клиента. — Он слабо улыбнулся. — Может быть, я твой клиент, только не догадываюсь об этом?

— Я не против клиентов, потерявших память, если только они не забывают вовремя платить.

Пожав плечами, он удалился. Я сел в машину и поехал домой. Был уже пятый час утра, и я чувствовал себя разбитым, не говоря уже о том, что окончательно запутался и ощущал себя полным идиотом. Добраться до постели было единственным моим желанием, поэтому я направился прямо в спальню, даже не подумав промочить горло перед сном. Включив свет, я увидел на подушке аккуратную черную головку. Мне не хотелось ни спорить, ни объясняться. Поэтому я тут же выключил свет, разделся в темноте и прокрался под одеяло. Она дышала тихо и ровно, и я решил, что не разбудил ее. Закрыв глаза, я начал считать обнаженных гурий, грациозно прыгающих через кровати, застеленные черными шелковыми простынями. На счете три — это была гурия с огромными подпрыгивающими грудями — я почувствовал, как теплая попка плотно прижимается к моему паху. Слегка отодвинувшись, я возобновил счет. На счете пять — это была гурия с побритым лобком, при таком счете нужно стремиться к разнообразию, — теплая попка снова прижалась ко мне еще плотнее и начала тереться об меня. Мой всегда готовый к бою член тут же прореагировал, вытянувшись по стойке «смирно», и вступил в спор с моим разумом. Я снова решительно отодвинулся и выпал из постели. Через пару секунд, когда я принял сидячее положение, включился ночник. Темные глаза холодно смотрели на меня.

— Ты что это заявляешься домой в такой час, Дэнни Бойд? — ледяным тоном воскликнула Кейт Мелик. — Видимо, ты трахался всю ночь напролет, раз предпочитаешь скорее упасть с кровати, чем заняться со мной любовью?

Сев в постели, она отодвинула простыню, которая теперь скрывала только ее бедра. Моему взору открылись прелести ее высокой полной груди, а коралловые соски начали твердеть. Картину дополняли мягкие линии ее женственного животика с аккуратным треугольником темных волос внизу. Какой дурак станет беседовать, объяснять, спорить в такой момент? Я тут же залез в постель рядом с ней, перегнувшись, выключил ночник и, положив ладонь ей на лицо, ласково толкнул ее на подушку. Ее зубы вонзились в мою ладонь с готовностью голодной, злобной собаки. Завопив от боли, я свободной рукой сильно дернул ее за волосы на лобке. Теперь была ее очередь вопить, и в результате моя ладонь получила свободу.

— Сейчас же прекрати! — крикнули мы одновременно.

Сжав в ладони ее ближайшую грудь, я целовал, лизал и покусывал ее, пока она не отвердела, затем принялся за ее двойняшку. Мой язык начал неторопливый спуск по нежному животу и нырнул в густые джунгли внизу. Кейт удовлетворенно вздохнула и раздвинула ноги. Мой язык ласкал ее набухшие губы, которые покорно раздвинулись, и отвердевший клитор получил свою долю внимания. Ее тело волнообразно вздымалось, а стоны и вздохи становились все призывнее. Перевернув ее на живот, я удостоил округлую попку пары резких шлепков, чтобы она не отвлекалась, и вошел в нее сзади. Проникнув на пару дюймов, я раздвинул ее ноги пошире и решительным рывком ввел свой член до основания, а затем она внезапно вскрикнула и достигла пика первой, опередив меня всего на миг. Я недвижно лежал на ней, ощущая, как мой член угасал, превращаясь внутри нее в никчемного карлика.

— Как хорошо, — пробормотала она в подушку. — Я больно укусила тебя за руку?

— Смертельная боль, — ответил я.

— Так тебе и надо!

Я отстранился от нее и после секундного размышления изо всех сил укусил за самую пышную часть левой ягодицы. Она взвизгнула, дрыгая ногами.

— За что? — возмутилась она.

— Я слишком устал, чтобы пожелать тебе доброй ночи.

Отвернувшись от нее, я заснул уже через тридцать секунд, смутно осознавая, что она продолжала говорить со мной, и даже кричала на меня, но я всегда был против бесед после занятий любовью. Когда я проснулся, было уже пять минут второго. Комнату заливал солнечный свет, и это поднимало настроение. Приняв душ, побрившись и почистив зубы, я оделся. Квартира была пуста, но на столе лежала записка следующего содержания:

«Ушла к адвокату, чтобы сделать фото отпечатков зубов на моей заднице. Это будет тебе стоить миллион долларов плюс банка вазелина. Вернусь к вечеру и приготовлю обед. Если не придешь домой вовремя, я лично тебя кастрирую и подам на ужин твои собственные яйца на серебряном блюде».

Я отправился на кухню и приготовил кофе. Сандра Лин умерла прежде, чем объяснила мне свое странное письмо, вспомнил я. Ники Холл тоже, судя по всему, была странной девушкой, как и Мишель Стрэнд. А Кейт Мелик была самой странной из всех. Такого рода мысли не способствовали комфорту, и мне пришлось выпить еще одну чашку кофе. Я наполовину опорожнил ее, когда зазвонил телефон.

Это был голос Ларри Стюарта.

— Бойд, ты слышал радио час назад?

— А что там объявили? — огрызнулся я. — Что группа «Кисс» сделала программу из лучших произведений Ирвинга Берлина[7]?

— О сгоревшем в каньоне автомобиле! — рявкнул он. — Ты был прав, рядом нашли тело.

— Мишель Стрэнд?

— Неопознанная женщина. Они решили, что эта женщина была за рулем. Полагают, что это несчастный случай.

— Ну и что?

— Значит, ты и Ники Холл не врали о том, что произошло ночью. А мне казалось, вы просто выдумали эту историю.

— С какой стати нам было врать?

— Ну, например, чтобы поссорить нас с Виктором.

— Это еще зачем?

— Не знаю — зачем! — завопил он. — Хватит задавать мне глупые гипотетические вопросы, Бойд. Я не в том настроении. Нам нужно поговорить, и как можно скорее.

— Где?

— У меня.

— Буду у тебя через час.

— Договорились.

Он повесил трубку. Я последовал его примеру и тоскливо подумал, хорошо бы позвонить капитану Шеллу и спросить, как идет расследование автомобильной катастрофы. Но это все равно что пытаться погладить бешеную собаку, а мне хватало бешеных собак еще с прошлой ночи.

Остановив машину перед особняком на холме Саблайм-Пойнт, я некоторое время любовался видом на океан. Он выглядел гладким и спокойным, сверкая прозрачной голубизной. Когда я поднялся на крыльцо и позвонил, Ларри Стюарт открыл дверь через несколько секунд. Он был одет с небрежностью, которую любят изображать на страницах модных журналов. Темно-карие глаза глядели победно, а сверкающие жемчужно-белые зубы заставили меня пожалеть, что я не надел темные очки.

— Заходи, — скомандовал он.

Я последовал за ним в гостиную, которая по-прежнему имела нежилой вид. Все в облике Ларри Стюарта выглядело настолько безупречно, что казалось, он никогда в жизни не посещал туалет.

— Садись. Хочешь выпить? — предложил он.

— Предпочитаю обед из трех блюд и бутылочку «Боллингера» шестьдесят третьего года.

— Ты все шутишь, Бойд.

Он еще раз ослепил меня своими белоснежными зубами.

— Ты хотел говорить, вот и говори, — предложил я.

— Я слышал ваш с Ники Холл разговор поздно ночью. Как я говорил тебе по телефону, я решил, что это просто выдумка. Но радио подтвердило вашу историю. На дне каньона действительно найдена машина и рядом с ней труп женщины, чья личность пока не установлена. Так что если до конца верить вашему рассказу, то это труп Мишель Стрэнд, а это меня беспокоит.

— Потому что она задолжала тебе деньги?

Он покачал головой:

— Она мне ничего не должна. Кто-то ввел тебя в заблуждение. Меня беспокоит вопрос, почему ее убили.

— А у тебя самого нет никаких предположений?

— У меня есть несколько гипотез, но они меня не устраивают. Если это все-таки труп Мишель, как ты думаешь, почему ее убили?

— Чтобы не дать ей поговорить со мной.

— У тебя самомнение выше холма Саблайм-Пойнт! Что могла сообщить тебе Мишель, из-за чего ее стоило убивать?

— Не знаю, — вполне логично ответил я, — ведь нам так и не удалось поговорить.

— Ладно, начнем сначала, — сказал он. — Тебя наняли найти Мишель, а теперь, видимо, она мертва. Что ты собираешься делать дальше?

— Сначала нужно убедиться, что она действительно мертва. Остальное будет решать мой клиент.

— Дело значительно упростится, если ты мне скажешь, кто твой клиент.

— Это невозможно, — нехотя процедил я.

— Так дело не пойдет.

— Мой клиент дал мне пять фамилий людей, которые могли знать, где находится Мишель Стрэнд, — продолжал я. — Это ты, Рут, Ники Холл, Джо Кирквуд и Кейт Мелик. Ты и Рут — партнеры по клубу «Континенталь». Джо Кирквуд работает на Рута. Ники Холл рисует фреску для клуба. С Кейт Мелик полной ясности нет: она или любовница Кирквуда, или богата, или и то и другое.

— Кейт Мелик богата, — коротко подтвердил он. — И еще она любит мужчин. Возможно, она мазохистка, поэтому ее привлекает Джо Кирквуд.

— Все-таки клуб для меня загадка, — продолжал я. — Он неудачно расположен и ничем особенным не отличается, насколько я заметил.

— Ты не поверишь, сколько у нас посетителей только потому, что клуб расположен в уединенном месте, — возразил он.

— Зачем вам Лерой, мне понятно. Горилла в качестве вышибалы — это как раз то, что нужно, — продолжал я гнуть свою линию. — Если возникнет какой-либо скандал с посетителем, Лерой пригодится. Но зачем тебе нужны Джо Кирквуд и Брент Холлистер, я не могу понять.

Он пожал плечами:

— Виктор считает, что они нужны. Виктор управляет клубом, и я оставляю такого рода вопросы на его усмотрение.

— В чем же все-таки специализация клуба?

— Что?

— Если клуб предлагает своим клиентам что-то совершенно особенное, тогда можно понять, зачем нужны Кирквуд и Холлистер.

— Я не пойму, о чем ты говоришь.

— Может быть, Виктор поймет?

В его карих глазах мелькнула насмешка.

— Ты хочешь сказать, что в клубе что-то происходит за моей спиной, о чем я не догадываюсь?

— Или ты все прекрасно знаешь, но не хочешь мне сказать, — предположил я.

— У тебя слишком богатое воображение, Бойд.

— Вернемся к Мишель Стрэнд. Мой клиент хочет, чтобы я нашел ее, и с этой целью дал мне список людей, которые могут знать, где она находится, включая и твое имя. Вчера вечером ты позвонил мне и сказал, что она будет у Ники Холл. Я отправился туда, чтобы поговорить с ней, и в это время ее якобы похитили и убили. Или чтобы не дать ей поговорить со мной, или по какой-то другой причине.

Стюарт пожал плечами:

— Не знаю.

— Ники Холл позвонила Кейт Мелик и сказала ей, что Мишель будет у нее, а Кейт позвонила тебе. Ты говорил об этом кому-нибудь еще?

Он покачал головой:

— Только тебе, больше никому.

— Но мы не знаем, с кем еще могла поговорить Кейт.

— Вот у нее и спрашивай.

— Хорошая мысль, — согласился я. — Говорить с тобой — только время попусту тратить.

— То же самое могу сказать о тебе, — огрызнулся он.

Я встал, и он проводил меня до двери, как всегда, видимо, чтобы удостовериться, что я действительно ушел. Возвращаясь в Санта-Байю, я понял, что отмахал приличное расстояние, только чтобы полюбоваться видом на Тихий океан.

Недвижимостью в роскошных районах Санта-Байи занималась единственная женщина-маклер, и звали ее Сара Каппл. Войдя в ее контору, я обнаружил рыжеволосую девицу в огромных очках с черной оправой, в строгой белой блузке и черной юбке. Она выглядела такой недотрогой, что, казалось, произнеси я такие грязные слова, как «рука» или «нога», — и она тут же упадет в обморок.

Она застенчиво улыбнулась:

— Я к вашим услугам, сэр.

— Я хотел бы снять на короткое время большой красивый особняк в районе Саблайм-Пойнт, — ответил я.

Улыбка приобрела снисходительный оттенок.

— К сожалению, в этом районе дома сдают редко. Я почти уверена, что сейчас ничего подходящего нет.

— Я только, что был в том районе, и он мне очень понравился, — задумчиво продолжал я. — Один дом мне особенно подходит.

И я подробно описал дом Стюарта.

— О да, — уверенно подтвердила она. — Это дом Батроуза. Но боюсь, что вы опоздали. Его сдали месяц назад.

— Сдали в аренду?

— Да. Семья Батроуз уехала на год в Европу.

— Я не тороплюсь и готов подождать, но, разумеется, не слишком долго.

— Я проверю.

Она подошла к шкафу, достала папку, просмотрела ее и поставила на место.

— Дом снят на три месяца, — сообщила она, вернувшись к столу. — Аренда закончится через семь недель.

— Ну, это слишком долго, — с сожалением произнес я. — Мне не повезло. Но спасибо за вашу любезность.

Она улыбнулась:

— Всегда к вашим услугам, мистер Бойд.

— Мы незнакомы, иначе я бы вас запомнил.

— Вы не умеете врать, мистер Бойд. Но спасибо за комплимент, — небрежно бросила она. — Я как-то видела ваше фото в газете. Там шла речь о кошмарном преступлении, связанном с подлогом и убийством, насколько я помню. Все это было намного интереснее, чем наш бизнес с недвижимостью.

— Вы совершенно заинтриговали меня, а я все еще не знаю вашего имени.

— Салли Ноте, — ответила она. — И я не такая недотрога, какой кажусь на первый взгляд.

— Вы совершенно сбили меня с толку, — признался я. — Я считал, что вы убежденная девственница, готовая обвинить в изнасиловании любого прохожего, который случайно толкнет вас плечом на перекрестке.

— Это особый имидж, на котором настаивает Сара Каппл, — объяснила она. — Но если заглянуть мне под юбку, у меня очень сексуальное нижнее белье, которое напоминает мне, что я женщина.

— Если вы увидите у меня на макушке огненный столп, знайте, что он лишь слабое отражение моих эротических видений, — заявил я.

— Может, это у вас постоянная сублимация? — поинтересовалась она. — Дом арендовал некто Лоуренс Стюарт, он выплатил шесть тысяч аванса и внес достаточно солидный депозит. Кажется, вас только это и занимало, мистер Бойд?

— Теперь я в этом не уверен. Хотелось бы побольше узнать о вашем сексуальном белье и о том, что скрывается под ним.

— Красивое тело, скованное униформой, — ответила она.

— Мне бы не хотелось верить вам только на слово.

— Я бы с удовольствием представила доказательства прямо сейчас, но, боюсь, Сара Каппл не одобрит мое появление в голом виде перед клиентом, если случайно войдет в офис.

— Значит, нам нужно время и место, — обрадовался я. — Почему бы не поужинать вместе сегодня вечером?

— Я никогда не сталкивалась с насилием и преступлениями, — сказала она. — Как мне следует одеться?

— Черная кожа вполне подойдет, — посоветовал я. — И если вы захотите проколоть одну ноздрю, вставьте в нее маленькую жемчужину. Это высший класс.

— Ждите меня в машине у конторы около шести, — предложила она. — Я пытаюсь говорить с вами на сексуальные темы, реализуя фантазии, возникшие у меня после того, как я увидела ваше фото в газете.

— Вроде того, что я держу вас голой в чулане? — предположил я.

Ее улыбка сделалась загадочной.

— Скорее наоборот, — мечтательно произнесла она.

— Итак, встречаемся перед вашим офисом завтра в шесть вечера, — подвел я итог. — Но я предупрежу мамочку, что, если не вернусь домой к десяти, ей следует обратиться в полицию и объявить розыск.

Я вышел из конторы, направляясь к автомобилю и размышляя, какого черта я работал все эти годы детективом, когда можно было прекрасно проводить время, устроившись в контору по торговле недвижимостью.

Заморив червячка гамбургером и кофе, я почувствовал себя готовым к длительному морскому путешествию и тут же отправился на стоянку яхт у рыбацкого причала. Палуба шестидесятифутовой яхты была пуста, возможно, никого не было дома. Выяснить было не так уж сложно. Громко протопав по палубе туда-сюда, я завопил изо всех сил:

— Спасайте корабль! Надвигается айсберг! Спасайте корабль!

Тут же послышались торопливые шаги где-то внизу, и Энджи Рут выскочила на палубу. Короткие волосы взлохмачены, высокие груди соблазнительно трепещут, а крохотные белые трусики почти ничего не прикрывают.

— Какого черта? — крикнула она.

Сощурившись от яркого солнечного света, она наконец разглядела меня, и ее пальчики хищно растопырились.

— Боже мой! Надо было сообразить, что это ты! — воскликнула она. — Мне снился кошмар, что яхта тонет посреди Тихого океана, окруженная дюжиной акул, таких же, как в фильме «Челюсти». Когда ты заорал «Спасайте корабль!», у меня чуть не случился разрыв сердца.

— Как видишь, все обошлось, — успокоил ее я.

— Чего ты приперся на этот раз?

— Муж дома?

— Он вернулся в клуб. Забрал с собой Ники Холл. Оттуда ее кто-нибудь подбросит в студию. — Ее голубые глаза приняли расчетливое выражение. — Хотелось бы узнать, зачем он притащил ее к нам под самое утро.

— Могу рассказать.

— Только не здесь. — Она опустила глаза. — Такое ощущение, что меня фотографируют для порнографического журнала. Давай спустимся вниз.

Мы спустились в каюту, и она надела коротенькое, едва до бедер, платье.

— В один прекрасный день мы встретимся, когда я буду полностью одета, и уж тут-то ты меня наверняка изнасилуешь, — сказала она. — Расскажи мне о Викторе и Ники Холл.

Я изложил сокращенную версию случившегося прошлой ночью, но даже и на это потребовалось время. Судя по выражению лица Энджи, мой рассказ ее заинтересовал.

— Ты думаешь, что это был труп Мишель Стрэнд?

— Вполне вероятно, — ответил я.

— Кто-то отомстил за ее проделки, — глубокомысленно заметила она.

— Ларри Стюарт говорит, что она не брала у него деньги.

— Ларри — жалкий лжец. Они с Виктором партнеры, и эта девица нагрела их на очень приличную сумму.

— Откуда ты знаешь?

— Виктор как-то говорил об этом с Ларри по телефону. Сказал, что они вложили в Мишель Стрэнд крупную сумму, но это пустяки по сравнению с тем, что они должны получить в результате.

— И это все?

— А разве этого недостаточно?

— У Стюарта большой особняк на Саблайм-Пойнт, где живут богачи, — продолжал я. — Но кажется, он вовсе не богат, а просто снял особняк на три месяца.

— Вот как? — произнесла Энджи безразличным тоном.

— Но, судя по всему, Виктор богат, — продолжал я. — Владеет клубом «Континенталь», океанской яхтой и так далее.

Она смотрела на меня своими голубыми глазами, явно что-то вычисляя, я почти слышал, как гудит компьютер у нее в голове.

Наконец она заявила:

— Может, я сошла с ума, Дэнни Бойд, но я верю тебе, а не Ларри Стюарту.

— Вот как? — отозвался я.

— Виктор был профессиональным игроком, — начала она свой рассказ. — Не так уж весело быть замужем за профессиональным игроком, потому что часто, просыпаясь утром, не знаешь, удастся ли выбраться из постели. Может, ночью он проиграл всю твою одежду, и даже последние трусики так и не принесли ему счастья! Мы женаты три года, и все это напоминает мне катание на американских горках: не успеешь подняться на пик, как снова обрушиваешься в пропасть. Шесть месяцев назад все это внезапно кончилось. Виктору крупно повезло в игре в покер на озере Тахо. Кучка богачей из Лос-Анджелеса пригласила его в игру на всю ночь. Виктор сорвал банк — около двадцати тысяч долларов. Это была просто какая-то сказочная ночь. Где-то к четырем часам утра все хотели закончить игру, кроме одного парня. Виктор к этому времени выиграл около ста тысяч долларов, и этот парень поставил свою океанскую яхту против банка. Виктор выиграл, но парень не хотел отступать. Он сказал, что яхта стоит на причале в Санта-Байе и там же он владеет половиной акций ночного клуба. Он поставил свою долю в клубе против всего, что есть у Виктора, и Виктор снова выиграл.

— Виктор просто счастливчик, — заметил я.

— Я тоже так подумала, когда мы внезапно разбогатели. Мы приехали в Санта-Байю и решили пожить на яхте, пока Виктор разберется с клубом. Через пару дней появился другой партнер, им оказался Ларри Стюарт. Виктор был просто без ума от клуба. Он решил, что это его шанс порвать с игрой и начать нормальную жизнь. И тут он узнал ужасную правду. Клуб не только не приносил доходов, но и требовал дополнительных вложений все время. Обнаружилась масса долгов, и все наши свободные деньги пошли на их погашение. Он скрывал от меня, как на самом деле обстоят дела. Почти все время он проводил или в клубе, или в беседах с Ларри Стюартом за закрытой дверью. Я предлагала ему покончить с клубом. У нас была яхта, которую можно было продать и вложить деньги в какое-нибудь прибыльное дело. Но он не хотел меня слушать, продолжая заниматься клубом.

— И тут появилась Мишель Стрэнд? — подсказал я.

— Правильно. Виктор был в восторге и сказал, что ее предложение снимает все проблемы. Я не поверила тогда и не верю сейчас, особенно если она мертва.

— А как звали главного проигравшего на озере Тахо?

Она поморщилась:

— Его звали Декстер Лин.

— Не может быть! — удивился я.

— Видимо, это его вдову убили позапрошлой ночью?

— Пожалуй, да, — согласился я.

— Я живу в каком-то кошмаре, — пожаловалась она. — Виктор отмалчивается, а по мне, уж лучше бы он опять начал играть.

— Но у вас все еще есть яхта, почему бы не продать ее и не начать жизнь сначала.

Она затрясла головой:

— Ты ошибаешься. Яхта давно уже принадлежит банку. Все деньги ушли на проклятый клуб.

— Расскажи мне, как выглядела Мишель Стрэнд, — попросил я.

Энджи Рут тупо уставилась на меня:

— Какое это имеет значение теперь, когда она мертва?

— И все-таки расскажи.

— Каштановые волосы, карие глаза, хорошая фигура, но слегка полновата. — Она пожала плечами. — Вот и все.

— А нет ли среди твоих знакомых высокой девушки с длинными черными волосами, черными глазами и потрясающей фигурой?

— У меня таких с полдюжины, особенно в Вегасе, — засомневалась она.

— Ну а здесь, в Санта-Байе?

Она задумалась.

— Есть похожая официантка в клубе. Я как-то столкнулась с ней в офисе у Виктора.

— Как ее зовут?

— Насколько я помню, Джони Митчелл. Я могла бы приревновать ее, но Виктор сказал, что она любовница Ларри. Кроме того, сейчас Виктору со всеми его заботами в клубе, кажется, не до любовных утех.

— Спасибо, Энджи, — поблагодарил я. — Ты просто прелесть.

Она громко фыркнула:

— Я и в постели недурна, если у кого-то найдется время, чтобы в этом убедиться.

Я вернулся домой и позвонил Ларри Стюарту. Он отнюдь не был очарован, когда я назвал себя.

— Что тебе еще нужно, Бойд?

— Просто хотел узнать, не опознала ли полиция труп?

— Не знаю.

— А сколько официанток работает сейчас в клубе? — вежливо спросил я.

— Официанток? — удивился он. — Ни одной.

— Значит, твоя любовница уволилась?

— Не пойму, о ком ты говоришь, Бойд?

— Джони Митчелл. Я слышал, что она твоя любовница и работала в клубе официанткой.

— Впервые слышу это имя, — отрезал он. — Ты или выжил из ума, или тебе пора сменить источники информации, Бойд!

Он бросил трубку. Я последовал его примеру и направился к машине. Кажется, меня водят за нос, сообразил я. Но Энджи Рут явно не подходила на эту роль. А если она говорила правду, значит, все остальные лгали. Мне это нравилось намного больше, чем другой поворот: если она лгала, все остальные говорили правду.

Поездка в студию Ники Холл стала настолько рутинной, что я практически не заметил монтерейских сосен по пути. Я прибыл в студию около четырех часов дня, и Ники Холл открыла дверь с недовольным видом.

— Ты прямо как привидение, только еще хуже. Привидения появляются только ночью, верно?

Она была одета в свою обычную рабочую униформу: небрежно застегнутая белая блузка и джинсовые шорты. Я последовал за ней в студию, где со стены на меня гордо смотрел неистовый Дэнни Бойд. Никаких живых моделей в студии я не обнаружил.

— Какого черта тебе надо на этот раз? — спросила она.

— Как прошла ночь на яхте у Виктора?

— Скучновато, но намного предпочтительнее, чем ночь с таким извращенцем, как ты.

— Как ты относишься к жене Виктора?

— К Энджи? — Она сделала гримаску. — Вполне нормально, но она все время пилит Виктора. Не понимаю, как он все это выдерживает.

— Видимо, ему нужно завести себе любовницу, как Ларри Стюарту, — предположил я.

— Ты приехал в такую даль, чтобы обсудить семейную жизнь Виктора Рута? — спросила она устало.

— У Ларри Стюарта потрясающая любовница, — с жаром продолжал я. — Так мне, по крайней мере, говорили: высокая, отличная фигура, длинные черные волосы, черные глаза и прелестный ротик.

— Заткнись, пожалуйста, у тебя сейчас слюни потекут! — возмутилась она.

— Она могла бы быть прекрасной моделью для твоей Матери-Земли. Нужно всего лишь состарить ее лицо лет на десять — пятнадцать.

Ники Холл смотрела на меня с таким выражением ужаса на лице, как будто я, сам того не зная, превратился в привидение.

— Но ее зовут не Мишель Стрэнд, а Джони Митчелл, — добавил я.

Ники неожиданно повернулась и выбежала на кухню. Когда я вышел за ней следом, она дрожащими руками наливала себе спиртного.

— Мне виски со льдом, пожалуйста, — попросил я.

Она машинально кивнула, продолжая возиться с выпивкой.

— Любопытно, что ты вспомнила о привидениях, — продолжал я светским тоном. — Как, по-твоему, превращают привидение в живого человека?

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — прошептала она.

— Сначала нужно наделить привидение физическими характеристиками, потом определенным характером, — начал объяснять я. — Начнем с того, что это девушка, и дадим ей имя. Потом сделаем ее высокой, с длинными черными волосами, черными глазами и роскошным зрелым телом. А теперь приступим к созданию характера. Предположим, что она очень подвижна и никогда нигде не задерживается надолго. Так и скачет с места на место и от одного к другому. Для большего интереса нужно ее сделать, к примеру, бисексуалкой.

Она посмотрела на меня с нескрываемым ужасом:

— Что ты делаешь со мной, Бойд?

Я взял у нее из руки стакан и сделал глоток. Виски было отменное.

— Я приехал сюда, чтобы разыскать Мишель Стрэнд, — сказал я. — Как любой частный детектив, совал свой нос куда не просили. Кому-то здесь было очень важно доказать мне, что Мишель существует — или все еще существует? — поэтому мне много рассказывали о ней. Но в конце концов этого оказалось недостаточно. И тогда мне предъявили живую Мишель Стрэнд, чтобы я увидел ее и поговорил с ней, но недолго. Мишель Стрэнд, которую мне предъявили, не могла сказать мне то, что я хотел узнать, потому что она была фальшивой. Очень скоро ее убили. Они решили, что если Мишель Стрэнд мертва, то мне останется только доложить об этом моему клиенту, и дело кончено.

Ники Холл сделала огромный глоток из своего стакана и задрожала:

— Я ничего не могу рассказать тебе, Бойд. Иначе он меня убьет!

— Кто?

— Джо Кирквуд. Он настоящее чудовище. Ты когда-нибудь заглядывал ему в глаза? Они мертвые. В первый раз появившись в моей студии, он затащил меня в спальню, сорвал с меня одежду и изнасиловал. Я пыталась сопротивляться, но он ударил меня так сильно, что внутри что-то оборвалось. Если бы это была страсть, я еще могла бы понять. Ничего подобного, он просто использовал меня как дырку. Просто удовлетворил свою потребность. Когда он голоден, он покупает гамбургер, а когда его мучает жажда, пьет воду. Когда ему нужна женщина, он берет ее, скорее всего первую попавшуюся.

— И ты никому не пожаловалась?

— Он бы снова избил меня.

— Я имею в виду серьезную жалобу, например, в полицию.

Она покачала головой:

— Это не поможет, он все равно добрался бы до меня и убил. Я ужасно его боюсь! Я пыталась говорить с Виктором, но он посоветовал мне поговорить с Ларри, а Ларри не захотел слушать. «Не создавай проблем, — сказал он, — если хочешь получить деньги за фреску».

— Значит, ты не создавала проблем и выполняла все их приказания, включая и прошлую ночь?

Я терпеливо ждал, пока она сделает еще один большой глоток виски.

— Если Джо узнает о нашем разговоре, он убьет меня, — произнесла она со страхом.

— Он ничего не узнает, а тебе лучше говорить со мной, чем с полицией.

Ее лицо исказила гримаса.

— Все было, как ты сказал. Они объяснили мне, что сказать тебе и как описать Мишель Стрэнд.

— Они?

— Ну, Джо Кирквуд. Вчера он сказал мне, что Джони Митчелл сыграет роль Мишель Стрэнд. Она должна была появиться у меня около девяти вечера, а я должна была позвонить ему, чтобы сказать об этом. Потом она будет изображать мою натурщицу. Джо вычислил, что ты появишься здесь около одиннадцати. Я должна была разрешить тебе поговорить с Джони, как раз столько, чтобы ты убедился, что это Мишель, но ни в коем случае не дольше. После этого я должна была сбежать из дому на машине Джони, отъехать по дороге одну милю, где Джо должен был ждать меня. Так я и сделала.

— И там он велел тебе рассказать выдуманную историю о том, как тебя вытащили из машины и заявили, что ты не та?

Она кивнула.

— Кто еще был с ним в машине?

— Я не знаю. Он стоял перед машиной, когда я подъехала. Кто-то был в машине, но я не рассмотрела кто.

— Мужчина или женщина?

— Не могу сказать, я видела только смутный силуэт за ветровым стеклом.

— Видимо, Джони Митчелл тоже выполнила предписанную ей роль, — предположил я. — Услышав шум возвращающейся машины, она должна была выбежать из дома. Кирквуд вычислил, что я последую за ней, и ждал меня снаружи. Потом они запихнули ее в машину и столкнули машину с обрыва в пропасть.

— Я не знала, что они убьют ее, — захныкала Ники. — Клянусь!

— Конечно, — согласился я. — Это была твоя первая встреча с Джони Митчелл?

Она снова кивнула:

— Я никогда не видела ее раньше.

— Она что-нибудь рассказала о себе?

— Нет. Да я и не спрашивала. Мы обе немного нервничали, зная, что ты вот-вот появишься и нам предстоит разыграть тебя.

— Ты уверена, что звонила Кирквуду, а не Кейт Мелик, после появления Джони?

— Абсолютно. — Она удивленно посмотрела на меня. — С какой стати я буду звонить Кейт Мелик?

— Не знаю, но Ларри Стюарт говорит, что ты позвонила Кейт Мелик и рассказала ей, что к тебе приехала Мишель Стрэнд.

— Он с ума сошел.

— Вполне возможно, — подтвердил я.

— Я просто не понимаю! — воскликнула она. — Если Мишель Стрэнд существует, то где она сейчас?

— Это очень хороший вопрос.

— Что ты собираешься делать, Дэнни?

— Ты все время задаешь хорошие вопросы, — буркнул я. — Виктор Рут объяснил тебе, зачем ему нужна такая фреска в клубе?

— Он говорил, что деятельность клуба надо оживить, и хотел что-нибудь сексуальное, но в хорошем вкусе. Я предложила использовать темы классических мифов, и он согласился.

— Кейт Мелик прислала тебе Холлистера в качестве натурщика?

— Да, она часто присылала мне натурщиков и всегда угадывала, что мне нужно. Она работала лучше любого агентства.

Я усмехнулся:

— Готов поспорить, что ты даже не бисексуалка. Это был трюк, чтобы придать Мишель Стрэнд реальные черты.

— Ты прав, это выдумка Джо Кирквуда.

— Ты можешь вспомнить еще какие-нибудь детали о клубе или Мишель Стрэнд?

Она подумала.

— Пожалуй, нет. Виктор Рут все время твердил, что их клуб должен быть выдающимся, когда мы обсуждали фреску. «Это будет самый эксклюзивный клуб во всей Калифорнии», — говорил он.

— Что-нибудь еще?

— Больше ничего не помню.

Допив виски, я поставил стакан на стол. Ники не сводила с меня обеспокоенного взгляда.

— Что ты собираешься делать дальше?

— Вернусь в Санта-Байю.

— Это обязательно? — спросила она жалобно. — Может, останешься, Дэнни? Я хорошо готовлю. Ты бы мог переночевать здесь.

— Спасибо, но у меня назначено свидание.

Ее лицо окаменело.

— Как я могла предположить, что у такого жеребца может быть свободный вечер?

— Могу выделить тебе время между тремя и четырьмя часами в следующий четверг, — расщедрился я.

— Иди к черту!

Я последовал за ее подчеркнуто напряженной спиной из кухни в студию. Она встала у окна, сложив руки под грудью, так и не повернувшись ко мне.

— Если собрался уходить, почему не уходишь?

У нее был просто неистощимый запас хороших вопросов. Я пошел к машине и отправился в долгий путь в Санта-Байю. Домой я прибыл уже в восьмом часу вечера. Из кухни доносился аппетитный запах. Там я и застал шеф-повара, надрывающегося у раскаленной плиты. Шеф-повар был одет соответственно случаю: небрежно расстегнутая черная шелковая рубашка и белые трусики, соблазнительно контрастирующие с бронзовым загаром длинных ног.

— Ты что так рано? — грубовато спросила Кейт Мелик. — Какой смысл приходить рано в твою несносную квартиру? Здесь даже не посидишь в гостиной с бокалом вина, потому что никакой гостиной нет.

— Я могу выпить и в офисе, — предложил я.

Она недовольно нахмурилась:

— У меня еще ничего не готово. По крайней мере час я провожусь с ужином, потом нужно принять душ и одеться. И если ты все это время будешь сидеть в своем проклятом офисе, я просто не выдержу. Поэтому катись куда хочешь и возвращайся через час. Прогуляйся или посиди в ближайшем баре, только не здесь.

— Хорошо, — согласился я. — А что на ужин?

— Молодые устрицы, омар «Саблайм» по моему собственному рецепту. Потом клубника со сливками, а потом бренди и вишневка. И я на десерт. Я уже хочу тебя. И пожалуйста, не беспокойся, если не испытываешь желания. Даю гарантию, что сегодняшний ужин — самый сильный половой стимулятор из всех известных в мире.

— Может, мне сесть в холодную ванну до ужина, — предложил я. — Как бы мне не перегреться раньше времени.

— Убирайся отсюда к черту!

Испытанное обаяние Бойда действует безотказно, размышлял я, выходя из квартиры. За последние два часа уже две красавицы послали меня к черту. Что, если попытаться установить мировой рекорд? Подъехав к стоянке яхт у рыбацкого причала, я поднялся на палубу яхты. Здесь никого не было. Видимо, Энджи Рут уже получила свою норму загара. Спускаясь по лестнице, я весело окликнул:

— Есть кто-нибудь дома?

— Убирайся к дьяволу! — выкрикнул чей-то голос.

Итак, установив рекорд, я спустился в каюту и обнаружил там Энджи Рут со стаканом в руке. На ней был огромный белый махровый халат, укрывавший ее с головы до пят. Лицо сердитое.

— Ты подонок! — завопила она. — Ты просто вонючий подонок!

— Что случилось?

— Ты проболтался Кирквуду, что говорил со мной.

— Этого не было.

— Ты врешь! Откуда еще он мог узнать о нашем разговоре?

— Поверь мне, Энджи. Единственное, чего может ожидать от меня Кирквуд, — это еще один пинок по яйцам.

Допив виски, она медленно и неуверенно проковыляла к открытой бутылке, стоявшей на столе, и снова наполнила стакан.

— Несколько часов назад он ворвался сюда и заявил, что я совершила большую ошибку, болтая с тобой. И тут же доказал мне это, избив меня до полусмерти. Он настоящий профессионал: следов почти не осталось. А потом он изнасиловал меня, а я не могла даже кричать.

— Приношу свои извинения.

— Прелестно! — На ее губах появилось жалкое подобие улыбки. — Он еще извиняется! Ну тогда все в порядке.

— У меня не было разговора с Кирквудом, — повторил я. — Вероятно, кто-то догадался, откуда я все знаю, и послал Кирквуда, чтобы отомстить тебе.

— Кто же это?

— Не знаю, — признался я. — Возможно, Ларри Стюарт.

— Какая разница? — вздохнула она. — Кирквуд предупредил, чтобы я не вздумала жаловаться Виктору, потому что он сам попал в переплет, и если Виктор начнет возникать, то я вполне могу остаться вдовой.

— А ты ничего не скажешь Виктору?

Она устало покачала головой:

— У него хватает собственных забот. Мои синяки быстро пройдут, а что касается изнасилования, то это сущий пустяк. — Она снова жалко улыбнулась. — Все продолжалось не больше двух минут. Но я запомнила урок и больше не собираюсь болтать, Бойд. Поэтому убирайся и забудь сюда дорогу.

Как говаривал один парень из штата Миссури, поверишь только тогда, когда сам увидишь. Я решительно распахнул ее купальный халат и стянул его с плеч — халат соскользнул к ногам Энджи.

— Только тронь меня, Бойд, и я убью тебя! — возмущенно пригрозила она.

Передо мной была знакомая картина: небольшие, приятно округлые груди, выпуклый лобок, покрытый светлым пушком, а на животе красовалось несколько синяков. Обойдя Энджи сзади, я обнаружил лиловые синяки и на ее ягодицах.

— В чем дело? — прошептала она.

— Хочу удостовериться, что ты не врешь.

Подняв с пола халат, она надела его и взяла в руки стакан.

— Мне всегда казалось, что здесь все врут, кроме тебя, — объяснил я. — Просто я решил еще раз удостовериться, что не ошибся.

— Как бы я хотела пнуть тебя как следует по яйцам, — сказала она. — Жаль, что я сейчас не в лучшей форме для физической расправы.

Я вернулся к себе домой и не узнал собственный офис. На моем рабочем столе красовалась дорогая скатерть. Стол был накрыт на двоих, посуда серебряная и хрустальная. Вынужден признаться, все выглядело просто великолепно. На кухне никого не было, но от аппетитных запахов у меня слюнки потекли, пока я готовил себе выпивку. Вернувшись в офис, я успел сделать только один глоток виски, когда дверь в спальню распахнулась и появилась Кейт Мелик. На ней было фантастическое платье из красного шелка, длиной до пола, подчеркивающее ее роскошные формы.

— Ты вернулся как раз вовремя, Бойд, — одобрила она. — Допивай виски и приступим к ужину.

— Я как раз вспомнил, что ты должна мне пятьдесят долларов.

Ее темные глаза расширились.

— Что?

— В ту ночь, когда Кирквуд выгнал тебя из собственной квартиры, ты появилась здесь и заняла у меня пятьдесят долларов, чтобы купить себе нижнее белье.

— Дэнни Бойд, ты сама галантность, — заметила она ледяным тоном. — Нашел время когда вспомнить.

— Я все думаю, уж не потратила ли ты эти пятьдесят баксов на сегодняшний роскошный ужин?

Она надула губы:

— Я знала, что ты подонок, Дэнни, но не до такой же степени.

— Я не подонок. Визит на кухню убедил меня, что ужин будет великолепен, ты сама просто совершенство. Если сюда еще присоединить обещанный десерт, то я не могу представить, чем заслужил все это.

— Ну хорошо, я признаюсь, — решила она. — Ты мой лучший любовник за последние несколько лет, Дэнни. Такие, как ты, встречаются крайне редко, и их надо ублажать.

— Я просто поинтересовался, — сказал я.

Ужин был роскошный: и устрицы, и омар, и клубника со сливками. К концу ужина я не просто наелся, я еле мог пошевелиться.

— Как насчет коньяка? — спросила Кейт.

— Только не сейчас. Моя печень просто не выдержит.

— Тебе помогут упражнения, — шепнула она. — Упражнения, которые делают лежа. Пошли.

Она поднялась и направилась в спальню. Великолепный красный шелк нежно облегал ее попку, подчеркивая покачивание ягодиц. С большим трудом я поднялся на ноги и последовал за ней. В спальне она с улыбкой на лице повернулась ко мне, отведя руки за спину. В следующую секунду красный шелк скользнул к ее ногам, и она небрежно отбросила его в сторону. Она стояла передо мной, уперев руки в бедра, слегка наклонив голову набок, а на губах играла вызывающая усмешка. Предложение в классической форме, которое невозможно отклонить. Но я повернулся к ней спиной и подошел к окну. Я долго и сосредоточенно изучал вид на улицу и противоположный дом.

— Дэнни, что случилось? — наконец спросила она. — Ты заболел?

— Ты отлично придумала занять пятьдесят долларов, — сказал я. — Тем самым подтверждалась легенда, что Джо Кирквуд платит за твою квартиру, содержит тебя в обмен на мелкие услуги. Я совсем было поверил, но все твердили, что ты богата.

— Кто это все?

Я обернулся и посмотрел на нее:

— Ларри Стюарт, например. Вот он как раз небогат, хотя и живет в огромном особняке на Саблайм-Пойнт. Он всего лишь арендовал его на девяносто дней.

— Зря я готовила ужин, — расстроилась она. — Он тебя совершенно не возбудил.

— У тебя красивое тело, Кейт, и в постели ты превосходна, — признал я. — Но сейчас нам нужно поговорить, обменяться сведениями, получше узнать друг друга.

— Тогда придется одеться, иначе я буду чувствовать себя дурой.

Она натянула белые трусики, черный свитер и узкие брюки. Поправив волосы, села на край постели, аккуратно скрестив ноги.

— Мы поговорим, но это будет конец, Бойд, — сказала она тихо. — Ни один мужчина не оскорблял меня так, как ты.

— Сказка о том, что Кирквуд выгнал тебя из собственной квартиры, была отличным предлогом, чтобы переехать ко мне, — начал я. — Прекрасная возможность обыскать квартиру, пока меня нет дома, и вообще быть в курсе того, чем я занимаюсь. Видимо, у тебя есть и другие источники информации. Например, Ники Холл сказала тебе, что к ней вчера вечером приехала Мишель Стрэнд.

Она покачала головой:

— Я не говорила с Ники вчера.

— Ларри Стюарт утверждает обратное.

— Значит, он лжет.

— Возможно. — Я пожал плечами. — Мишель Стрэнд убили вчера ночью. Кто-то усадил ее в машину, а потом столкнул машину в пропасть.

— Это правда?

— Почти правда, — ответил я. — Только девушка, называвшая себя Мишель Стрэнд, на самом деле была Джони Митчелл.

— Ты с ума сошел?

— Не думаю, — спокойно ответил я. — Я всем надоел, разыскивая Мишель Стрэнд. Поэтому кто-то решил изготовить ее специально для меня. Они изготовили ее из Джони Митчелл, а потом убили ее. Меня наняли, чтобы найти Мишель Стрэнд. И если я поверю, что она мертва, то расскажу моему клиенту об этом, и, значит, всему делу конец, не так ли?

— Кому понадобилось пускаться в такую авантюру?

— Я все время задаю самому себе этот вопрос, — признался я. — И пока не нашел ответа. В ту ночь, когда я ушел из твоей квартиры и пришел домой, мне позвонила Мишель Стрэнд. Наверняка это была не Джони Митчелл и не настоящая Мишель Стрэнд, потому что ее уже не было на свете к тому времени. Я считаю, что это была ты, мое солнышко. Ты хотела узнать, как я прореагирую, и выяснить, приехал ли я домой, потому что иначе бессмысленно разыгрывать комедию о том, что Кирквуд выкинул тебя из собственной квартиры, если меня все еще нет дома.

Несколько секунд она не сводила с меня глаз.

— Твоим клиентом была Сандра?

— Да, — сказал я. — Она позвонила мне вечером, перед тем, как ее убили. Она была перепугана, потому что кто-то бродил вокруг коттеджа, где она находилась. Когда я приехал туда, она уже была мертва. Убийца ударил меня по голове, забрал ключи и обыскал мою квартиру, но он появился там слишком рано. Ее письмо пришло только на следующее утро.

— Письмо?

— В нем говорилось, что она хочет нанять меня, чтобы найти Мишель Стрэнд, и указывались люди, знавшие Мишель. Это Стюарт, Рут, Ники Холл, Кирквуд и ты.

— И ты решил заняться этим делом, хотя твоя клиентка была уже мертва?

— В письме был банковский чек, поэтому я решил его отработать.

Она медленно наклонила голову:

— Я была другом Сандры. Это я посоветовала ей приехать в Санта-Байю, полагая, что здесь безопасно.

— И она приехала сюда в первый раз под именем Мишель Стрэнд, не так ли?

На лице Кейт отразилось удивление.

— Откуда ты знаешь?

— Только Энджи Рут правильно описала мне ее: каштановые волосы, карие глаза, несколько полноватая фигура. Это портрет Сандры Лин. И он не имеет ничего общего с той Мишель Стрэнд, которую мне описывали другие.

— Что тебе известно о Сандре?

— Она вдова некоего Декстера Лина, которого застрелили в Лос-Анджелесе несколько месяцев назад. Он был замешан в рэкете, ходили упорные слухи, что он пытался надуть мафию на крупную сумму, за что и был убит. Главная проблема Декстера заключалась в том, что он игрок. Он ввязался в игру с Виктором Рутом на озере Тахо и в результате проиграл свою яхту и половину акций клуба.

— Кажется, болтушка Энджи стала твоей золотой жилой, — проворчала она. — Она доложила тебе, что игра была подстроена? Ларри Стюарт обеспечил Руту беспрерывный выигрыш. Он знал, что Декстер терял над собой контроль, когда подолгу проигрывал. И Рут оказался владельцем яхты и половины клуба. — Она презрительно усмехнулась. — Клуб приносит одни убытки. Ларри заложил яхту в банке, и у Рута нет ничего, кроме неприглядной работы в клубе. С ним Ларри не промахнулся. Рут работает как вол и никогда не спорит с ним.

— Как Стюарт познакомился с Декстером Лином?

— Ларри своего рода суперсводник, — объяснила она. — Он давно уже якшается с мафией как свободный художник, у которого доверительные связи со множеством бандитов. Представь себе, что ты крупный оптовый торговец наркотиками где-то на востоке и планируешь отдохнуть в Калифорнии. Как организовать двухнедельный отдых с твоей юной любовницей из кордебалета? Ты звонишь Ларри, и он все организует. О чем бы ты ни попросил Ларри, он все устроит. За приличную сумму, конечно. Декстер Лин любил азартные игры. Ларри всегда мог организовать для него частную игру в любом месте страны, в любое время с гарантией, что игра будет честной, а ставки высокими. Таким образом, ему удалось подстроить финальную операцию, организовав игру между Лином и Виктором Рутом.

— А что ты можешь сказать о клубе «Континенталь»?

— Он купил его по дешевке, потому что клуб расположен в невыгодном месте и не может предложить ничего особенного. Ларри планирует все переделать, устроив здесь главное прибежище для всех его клиентов. Место, где они могут расслабиться в условиях предельного комфорта и предельной безопасности. Здесь будет все, что только они пожелают, в особенности девушки.

— И Ники Холл рисует фреску, которая должна создать этот новый облик?

— Да. Но нужны крупные инвестиции. Акции Лина ничего не дали в смысле наличности. И даже яхта не произвела на банкиров особого впечатления.

— Значит, Лина убили за то, что он прикарманил деньги мафии? — спросил я. — И после его смерти только вдова знала, где эти деньги, а Ларри хотел, чтобы она вложила их в клуб?

— Ты прав. Но она ему не доверяла. Хотела во всем убедиться лично, приехав сюда из Лос-Анджелеса под именем Мишель Стрэнд. В беседе с Виктором и Энджи Рут она притворилась, что представляет самое себя. Она выбрала время, когда Ларри был в Лос-Анджелесе, и думала, что будет в безопасности. Ларри пригласил ее еще раньше и нанял большой особняк на Саблайм-Пойнт, чтобы произвести на нее впечатление. Но Сандру не интересовала роскошная жизнь, у нее была совсем другая проблема. Бандиты, убившие ее мужа за обман, по-прежнему разыскивали свои деньги. Его вдова, конечно, была под подозрением. Поэтому ей нужно было отмыть эти деньги таким образом, чтобы они никогда не сумели проследить их. Она хотела удостовериться, что Ларри Стюарт сумеет помочь ей, обеспечит успешную работу клуба и, самое главное, не обманет ее. Вот почему ей было необходимо во всем убедиться собственными глазами.

— А ты как попала в эту компанию?

Она расплылась в улыбке:

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но я была любовницей Декстера Лина. Сандра знала обо мне, но я ее совершенно не беспокоила. Пока Декстер забавлялся со мной, она тоже не теряла времени даром. Когда Декстер купил клуб пополам с Ларри, он предложил, чтобы я переехала сюда, приглядывала за всем и помогала, чем могу. Например, заказ фрески Ники Холл — это моя идея. После убийства Декстера Сандра предложила мне сделку: если я помогу ей надежно вложить деньги в клуб, она выделит мне солидный процент. Меня это вполне устроило. Разговор состоялся как раз после того, как она побывала здесь под видом Мишель Стрэнд и во всем убедилась сама. Пара проблем продолжала беспокоить ее. Главное — может ли она доверять Ларри после того, как передаст ему деньги. Второй проблемой был Джо Кирквуд.

— А откуда взялся Джо Кирквуд? — спросил я.

— Он помощник Стюарта. Ларри — это мозг, а Джо выполняет всю грязную работу.

— А Брент Холлистер?

— Он часть безопасности или скорее будущей безопасности клуба. Я не знаю, где Ларри откопал его. Может, его нанял Виктор. Я не люблю педерастов, но Холлистер мне особенно не нравится, хотя я не могу сказать почему.

— Он уступает гетеросексуальным садистским наклонностям Джо Кирквуда?

Кейт непроизвольно усмехнулась:

— Можешь думать как хочешь. Я не собираюсь спорить. Просто Кирквуд мне понятен, а Брент представляется какой-то зловещей загадкой.

— Итак, ты сообщила Сандре Лин, что она может спокойно приезжать в Санта-Байю, а ее убили, — констатировал я. — Ты знаешь почему?

— Кто-то пронюхал, что она приезжает, и решил, что она везет с собой деньги, — уверенно ответила она. — Я не знаю, удалось ли им добраться до денег.

— Ты знала, что она приедет, и посоветовала ей привезти с собой деньги?

— Что-то в этом роде.

— А может, это ты убила ее и забрала деньги?

Ее усмешка стала злобной.

— Неужели ты думаешь, я осталась бы здесь, если бы у меня были деньги?

— Ясное дело, осталась бы, — сказал я. — Если бы ты внезапно скрылась в одиночку, подозрение пало бы на тебя.

— С тобой бесполезно спорить, Дэнни. — Она тяжело вздохнула. — Сколько сейчас времени?

Я взглянул на часы:

— Четверть десятого, а что?

— Раз у нас ничего не получилось с сексом, то надо выпить. Не возражаешь?

— Нисколько. Кажется, моя печень снова в порядке.

— Теперь я понимаю, почему ты не прыгнул со мной в постель сразу после ужина, — сказала она, медленно поднимаясь на ноги. — Просто у тебя накопилась масса неотложных вопросов.

Подняв руки над головой, она с удовольствием потянулась. Ее полная грудь поднялась, и соски отчетливо обозначились под туго натянутой тканью свитера.

— Если ты вдруг передумаешь, я буду только рада.

Я неотрывно следил за ее покачивающимися ягодицами под плотно облегающими брюками, когда она направилась на кухню, и решил, что буду полным идиотом, если не передумаю. Кейт скоро вернулась с двумя наполненными стаканами. С широкой сияющей улыбкой она протянула мне один и продолжала ступать вперед, пока не прильнула ко мне.

— Обслуживающий персонал в твоем полном распоряжении, — прошептала она. — Я заслужила поцелуй, Дэнни.

Тесно прижавшись ко мне лобком, она моментально вызвала неизбежную реакцию моего члена. Ее губы прижались к моим, а язык начал неторопливо изучать мой рот. При этом она не переставала вращать бедрами, подогревая мою эрекцию. Но на самом интересном месте она вдруг откинула голову и отступила от меня.

— Мне понравилось, Дэнни. Нечто вроде воспоминания. Возьми свой стакан, — сказала она.

Принимая от нее стакан, я вдруг заметил какое-то движение за ее спиной. Она оставила дверь в спальню широко открытой. И в следующую секунду из нее вышел Джо Кирквуд с пистолетом в руке.

— Очень мило, — сказал я. — Ты дала ему запасной ключ от двери, который был у тебя, договорилась о точном времени его появления и изо всех сил отвлекала мое внимание.

— Все было бы намного лучше, если бы ты согласился лечь со мной в постель, как я предлагала, — вполне благодушно заметила Кейт. — Даже если бы мы были на всем ходу, Джо обязательно подождал бы, пока мы кончим. Не так ли, Джо?

Серые глаза за очками без оправы были по-прежнему мертвыми, хотя тонкие губы Кирквуда растянулись в подобие улыбки.

— Ну конечно, — подтвердил он. — Я бы вам даже помог и попрыгал бы на заднице Бойда, чтобы поддержать ритм.

Мой «магнум» был в ящике бюро, поэтому в течение ближайших минут мне предстояла только пассивная роль. Прихлебывая виски, я подумал, что Кейт Мелик, по крайней мере, хорошо готовит коктейли.

Самая простая формула: одна часть виски на один кубик льда, все это помножить на три и вылить в стакан.

— Я не забыл прошлый раз, Бойд, — предупредил Кирквуд. — Ты причинил мне боль и выставил меня настоящим кретином. Во второй раз такая возможность тебе не представится. Малейшее неосторожное движение — и ты получишь пулю в коленную чашечку.

— Понял, — ответил я, отхлебнув виски.

— Мы тут обменялись секретами, Джо, — деловито сообщила Кейт. — Я оказалась права: его наняла Сандра. Но она послала ему письмо, которое прибыло на следующий день после ее смерти.

— Откуда нам знать, может, это он убил ее и забрал деньги? — холодно заметил Кирквуд.

— Он даже не догадывался о ее существовании!

Кирквуд пожал плечами:

— Можешь верить ему, если хочешь. Что будем делать дальше?

— Не думаю, чтобы она держала при себе такую сумму денег, — сказала Кейт. — Но она могла сказать Дэнни, где их припрятала.

— Она не сказала, — заметил я.

— Хотелось бы верить тебе, Бойд, но одного твоего слова недостаточно, — заявила Кейт приторным тоном.

— Какой у тебя болевой порог, Бойд? — почти вежливо спросил Кирквуд. — Высокий или низкий? Интересно это выяснить.

— Разденься, Дэнни, и ложись на кровать, — предложила Кейт и взглянула на Кирквуда. — Пойду поищу, чем его связать и заткнуть рот.

У меня было неприятное ощущение, что Кирквуд не шутил, когда сказал, что готов пустить мне пулю в коленную чашечку. При этом я заметил радость предвкушения не только в его глазах, но и в глазах у Кейт. Я прекрасно знал, что Дэнни Бойд не собирается становиться героем.

— Ну хорошо, не будем ссориться, — пошел я на попятную.

— Неужели ты сдаешься так быстро? — не поверил Кирквуд.

— Чего ты хочешь? — огрызнулся я. — Получить деньги или удовольствие от пыток?

— Он прав, — поддержала меня Кейт. — Говори, где деньги, Дэнни.

— Я не знаю.

— Может, все-таки всадить ему пулю в коленную чашечку для начала? — рявкнул Кирквуд.

— Она позвонила мне из коттеджа, — терпеливо объяснял я. — Кто-то вертелся поблизости и напугал ее. Я приехал слишком поздно, она была уже мертва. Ее убийца ударил меня по голове и забрал мои ключи. Когда я вернулся в свою квартиру, там был страшный беспорядок. А на следующее утро пришло ее письмо. Она хотела, чтобы я разыскал Мишель Стрэнд, и указала имена пяти лиц, которые ее знали. В том же конверте был ключ, который она просила сохранить для нее.

— Ключ? — озадаченно спросил Кирквуд.

— Скорее всего, это ключ от сейфа в банке, — предположил я. — Но точно мне неизвестно.

— Проклятый ключ и больше ничего? — Кирквуд чуть не задохнулся. — Да этот ключ может быть от любого сейфа!

— Верно, — согласился я.

— Где этот ключ сейчас? — спросила Кейт.

— Я объясню, где его можно найти. На заднем бампере, рядом с запасным ключом от машины.

— Пойду посмотрю.

Она вышла из комнаты.

Кирквуд не сводил с меня свирепого взгляда, пока я допивал виски. Кейт вскоре вернулась с двумя ключами в руке.

— Дай мне твои ключи от машины, Дэнни.

Я протянул ей ключи. Она сравнила ключ от машины с запасным и бросила оба на постель.

— Что же нам теперь делать, черт возьми? — спросил у нее Кирквуд.

— Похоже, что Сандра привезла деньги с собой в первый раз, когда она изображала Мишель Стрэнд, — предположила Кейт. — Теперь нужно разыскать ее сейф в каком-нибудь местном банке.

— Правильно, — поддержал ее я.

— Найти нужный банк не так уж трудно, — заявила она. — Я начну обзванивать банки с завтрашнего утра, представляясь Мишель Стрэнд, чтобы выяснить, когда мне удобнее прийти, чтобы сделать вложение в сейф. Таким образом мы найдем нужный банк.

— Ну а потом?

— Я что-нибудь придумаю, — уверенно пообещала она.

— Скажи-ка, Джо, зачем тебе было нужно заставлять Джони Митчелл изображать Мишель Стрэнд вчера вечером, а потом еще убить ее, спустив вместе с машиной в каньон? — спросил я.

— Что?

Его серые глаза за очками без оправы ошеломленно уставились на меня.

— Что за чепуху ты городишь?

— Ты и кто-то еще, — повторил я. — Вам стоило больших трудов устроить эту инсценировку.

— Ты выжил из ума, — резко ответил он. — Я был в квартире у Кейт почти до полуночи.

— Все так и было, — подтвердила Кейт. — А потом я решила вернуться сюда, чтобы посмотреть, чем ты занимаешься, Дэнни, но тебя не было дома.

— И кто такая Джони Митчелл, черт бы ее побрал? — удивился Кирквуд.

— Я слышал, что она работала официанткой в клубе, — ответил я.

— В клубе еще полно работы до того, как мы начнем нанимать официанток, — возразил он. — Я впервые слышу об этой Джони Митчелл.

— Пошла она в задницу, кто бы она ни была, — решительно заявила Кейт.

Терять мне было нечего, и я решил попробовать свой старый трюк.

— Ларри Стюарт знает, — сказал я, указывая на открытую дверь. — Спросите у него.

Они в унисон повернули головы к входной двери. Я моментально бросился на Кирквуда, обрушив кулак на его затылок. Он упал на четвереньки, выпустив пистолет. Я от всей души выдал ему тяжелый пинок по заднице, и он с воплем рухнул на живот. Мимоходом наступив на кисть его руки, которой он пытался достать пистолет, я наклонился, поднял пистолет с пола и сразу почувствовал себя намного лучше. Кирквуд мучительно долго поднимался с пола, изрыгая на меня поток грязных ругательств.

— Самый старый трюк в мире, И все-таки мы на него попались, — причитала Кейт.

— Все дело в психологии и правильном выборе времени, — самодовольно заявил я.

Она злобно оскалила зубы:

— Ну и что дальше?

— Пожелай мне доброй ночи, Кейт, — ответил я.

— Ты собираешься отпустить нас просто так?

— Ты права.

— И даже не требуешь ключ назад?

— На кой черт он мне сдался? — рассудительно заметил я.

Она недоверчиво покачала головой:

— Прямо не знаю что сказать. Не нравится мне все это.

— А как насчет моего пистолета,’ Бойд? — спросил Кирквуд безнадежным тоном.

— Я добавлю его к моей коллекции имени Джо Кирквуда. В следующий раз приноси «винчестер-88». Я давно о нем мечтаю.

Я долго добирался по холмам к дому Ники Холл, хотя дорога была пустынной и удалось сэкономить время. Я прибыл к ее форту почти в полночь. Свет в доме не горел. Если Ники нет дома, я готов был прыгнуть в каньон. Поднявшись на крыльцо, я забарабанил в дверь. В доме тут же вспыхнул свет, и после минутного промедления неуверенный голос спросил:

— Кто там?

— Дэнни Бойд, — ответил я.

Послышался скрежет задвижки, дверь приоткрылась дюйма на два, и в щель испуганно выглянула Ники Холл:

— А, это ты. — Она приоткрыла дверь пошире. — Я не узнала твой голос.

Я прошел прямо в студию, не глядя на неистового Дэнни Бойда, висящего на стене. Ники повернулась ко мне лицом, и я понял, что она только что встала с постели, потому что была в коротенькой, почти детской рубашечке из полупрозрачного шелка, который не скрывал ее пышных грудей, а узенькие трусики плотно облегали Венерин холм. В прозрачных, темных глазах сквозила неуверенность.

— Что тебе нужно в такой поздний час, Дэнни? — Она хрипловато рассмеялась. — Только не говори, что тебя привлекло мое соблазнительное тело. Я уже предлагала тебе его раньше, и ты его отверг.

— На свете существуют просто лжецы, хорошие лжецы и непревзойденные лжецы, — сказал я. — Ты, очевидно, непревзойденный лжец, Ники.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду сказку, которую ты мне рассказала о Джо Кирквуде, придумавшем и совершившем всю операцию в ночь, когда погибла Джони Митчелл. Как он ужасно перепугал тебя, потому что он чудовище, и изнасиловал тебя в первый же визит в твою студию. Слушая тебя, я чуть было не разрыдался от жалости!

Она прикусила нижнюю губу, чтобы остановить внезапное подергивание.

— Чего ты хочешь, Дэнни?

— Хочу знать правду, — устало произнес я. — Кирквуд тут ни при чем. Все это сделал кто-то еще.

Она задрожала всем телом:

— Боже, зачем я ввязалась в этот кошмар? Клянусь, я не знала, что они убьют ее!

— Я тебе верю, — терпеливо продолжал я. — Меня интересует только одно: Кирквуд не убивал ее. Кто это был?

— Но он же убьет меня!

— Нет, я сам убью тебя, если ты не назовешь его имя.

— Но ты не скажешь ему, что узнал его имя от меня? Обещаешь?

— Обещаю.

Она тяжело вздохнула:

— Это был Брент Холлистер.

— Холлистер? — Я выпучил глаза. — Ты шутишь?

Она затрясла головой:

— Какие тут шутки. Он предупредил, что ты можешь вернуться и начать расспросы. В этом случае я должна была сказать тебе, что все сделал Джо Кирквуд.

— Мне нужна полная ясность, — сказал я. — Значит, организатором всей авантюры был Холлистер? Именно он ждал тебя на дороге, когда ты уехала на машине Джони Митчелл?

— Все так и было, — подтвердила она.

Значит, либо плюнь на все, либо продолжай расследование, подумал я и решил продолжать.

— Где он откопал эту Джони Митчелл?

— Я не знаю.

— Когда Холлистер позировал тебе, ты его совершенно не боялась и даже влепила ему пощечину.

— Все это было разыграно.

Я подошел к телефону и набрал номер Ларри Стюарта. Прошло немало времени, прежде чем кто-то взял трубку.

— Бойд, — представился я.

— Что еще тебе понадобилось среди ночи? — раздраженно спросил Ларри.

— Ночь еще только начинается, — возразил я. — Нужно немедленно организовать вечеринку в клубе.

— Ты что, с ума сошел?

— Кажется, теперь я знаю всю историю, — бодро соврал я. — В том числе знаю, где хранятся деньги.

— Деньги? — Его голос стал настороженным. — Какие деньги?

— Инвестиции Сандры Лин в клуб, — ответил я.

Затянувшаяся тишина прервалась его кашлем.

— Ну и что дальше?

— Я недавно виделся с Кейт Мелик и Джо Кирквудом. Сейчас они, по-видимому, у нее дома. Виктор все еще в клубе?

— Насколько я знаю — да.

— Нужно пригласить и его жену, — потребовал я.

— С какой стати?

— Чтобы проверить, не врет ли Виктор. И еще нам нужен Брент Холлистер.

— Это все?

— Пожалуй, да, — подтвердил я. — Я буду в клубе через полтора часа.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Бойд, — проворчал он. — В противном случае Кирквуд и Холлистер свернут тебе шею.

Я бросил трубку и вырвал телефонный провод из стены.

— Зачем ты это сделал? — захныкала Ники.

— Не хочу, чтобы ты делала неуместные телефонные звонки, — объяснил я. — Ведь машины у тебя тоже нет?

— Нет.

— Значит, ты отрезана от всего мира, и так должно продолжаться по крайней мере всю эту ночь, крошка.

Она проводила меня до входной двери и здесь снова захныкала:

— Ты оставляешь меня здесь одну, без телефона, Дэнни. Какой-нибудь бандит может избить меня до полусмерти.

— А то и похуже, — согласился я, выходя на крыльцо.

— Тебя совершенно не беспокоит, останусь я в живых или нет, — пожаловалась она.

— Нисколько, — признался я, садясь в машину.

Я прекрасно помнил, что у нее было ружье, и если она застрелит какого-нибудь бандита, полицейские не станут поднимать шум из-за того, что она не позвонила им немедленно. Я отправился назад в Санта-Байю, по дороге обдумывая ситуацию. Брент Холлистер? Конечно, он вписывался в картину гораздо лучше, чем Джо Кирквуд, но откуда появилась Джони Митчелл?

Я прибыл в клуб «Континенталь» во втором часу ночи. Лерой, во всем великолепии своей формы албанского адмирала, хмуро уставился на меня, когда я подошел к двери.

— Тебя ждут. Надеюсь, тебе будет оказан такой же прием, как и в прошлый раз.

— Говорят, в клубе появилась вакансия швейцара и вышибалы, — ответил я. — Не знаю, подойдет ли мне твой дурацкий костюм.

Он еще не успел закрыть рот, когда я прошел мимо него по коридору в офис Рута. Я вошел без стука и обнаружил Виктора, сидящего за своим элегантным столом, а рядом с ним стоял Ларри Стюарт. Кейт Мелик и Джо Кирквуд расположились на диване. Энджи Рут, выпрямившись, сидела в кресле, а Брент Холлистер небрежно прислонился к стене позади нее. Мой приход не вызвал у них никакой радости.

— Ну вот, Бойд, — обратился ко мне Стюарт. — Я сдуру послушался тебя и собрал всех здесь.

— Может, кто-нибудь поднесет мне стаканчик? — попросил я с надеждой в голосе.

Но все только тупо смотрели на меня.

— Ну ладно, тогда я сам схожу за выпивкой, а вы поболтайте между собой, пока я не вернусь.

Рут посмотрел на Холлистера.

— Принеси ему выпить, — приказал он.

Холлистер оттолкнулся от стены и, проходя мимо меня, слегка улыбнулся.

— Кто такая Джони Митчелл? — спросил я.

Тишину в конце концов нарушил Стюарт:

— Ты уже спрашивал меня об этом, полагая, что она была официанткой здесь в клубе. Это не так.

— Я уже говорил ему, — вмешался Кирквуд.

Я оглядел всю компанию:

— Значит, ее никто из вас не знает?

Повисла тишина, пока Холлистер не вернулся в комнату и не вручил мне стакан.

— Виски, — сказал он. — Твой любимый напиток, насколько я помню, голубоглазый.

— Ты запомнил правильно, — подтвердил я. — Может, теперь вспомнишь, кто такая Джони Митчелл?

— Джони Митчелл? — Он слегка нахмурился. — Кажется, впервые о ней слышу.

— Ну ладно. — Я отхлебнул виски. — Это длинный рассказ, но вам придется его выслушать.

Я начал со звонка Сандры Лин в ту ночь, и как я опоздал и не смог ее спасти. Ее письмо с ключом пришло на следующий день. И потом, как я искал Мишель Стрэнд, опрашивая пять человек, упомянутых в ее письме. Потом меня выбросили из клуба, и Ларри сказал, что Мишель Стрэнд появилась у Ники Холл. Ники Холл сообщила об этом Кейт Мелик, а Кейт сказала ему.

— Я уже говорила тебе, что не звонила ему, — решительно отказалась Кейт. — И Ники не звонила мне в ту ночь.

Лицо Стюарта исказила раздраженная гримаса.

— Не лги. Я прекрасно помню, что ты звонила мне.

— Возможно, кто-то другой звонил тебе под видом Кейт, — предположил я.

— Зачем это нужно? — удивился он.

— Чтобы запутать дело, — объяснил я. — В вашей компании все старательно запутывают друг друга. И меня тоже. Давайте для начала разберем роли и кто кого играет. Сандру Лин, вдову Декстера Лина, убили за то, что она прятала деньги, принадлежащие мафии, а не ему. Ларри Стюарт — суперпосредник мафии — организовал карточную игру между Декстером и Виктором Рутом на озере Тахо. Игра была подстроена, и Декстер проиграл свою яхту и половину клуба Виктору. Но Виктору в конце концов досталась только работа менеджера клуба. Ларри мечтал превратить клуб в безопасное убежище для верхушки мафии, чтобы они могли иметь здесь все, включая девушек. Но ему нужны были огромные деньги, чтобы реализовать эту идею. Поэтому он сделал предложение Сандре Лин вложить в клуб деньги своего погибшего мужа, которые тот обманом получил от мафии. Она согласилась, но хотела гарантий, что ее не выкинут из дела после того, как она отдаст деньги. За этим должна была проследить ее подруга — Кейт Мелик. Кейт оказалась мастером на все руки и даже нашла Ники Холл, чтобы та нарисовала сексуальную фреску в клубе.

Но Сандре Лин было очень важно лично во всем удостовериться. Поэтому она приехала в Сант-Байю под видом Мишель Стрэнд, чтобы во всем разобраться. Но что-то ее спугнуло, и она вернулась в Лос-Анджелес. В конце концов ее подруга Кейт Мелик сообщила, что можно безопасно вернуться и привезти с собой деньги. Она вернулась, и была убита в первую же ночь после приезда. На следующий день я получил ее письмо и начал опрашивать людей, упомянутых в нем. Все меня уверяли, что Мишель все еще здесь. Просто она непоседа, и никогда не угадаешь, где она появится. Из расспросов я составил словесный портрет Мишель Стрэнд. Высокая девушка с черными волосами и фантастической фигурой, которая увлекается всеми видами секса, короче, бисексуалка. Только Энджи описывала ее иначе: каштановые волосы, карие глаза, слегка полноватая фигура. Точно так же выглядела сама Сандра Лин. И я начал верить всему, что мне рассказывала Энджи.

— Я убью тебя, Бойд! — возмущенно воскликнула Энджи. — Ты сам не понимаешь, что творишь.

— Ты думала, что помогаешь Виктору, — сказал я. — Потому что поверила, что Мишель Стрэнд обманула его на приличную сумму. Не твоя вина, что Виктор врал тебе.

— И долго еще мы будем выслушивать подобную чепуху? — холодно поинтересовался Рут.

— Уже недолго, — ответил я. — Все считали, что убийца Сандры забрал ее деньги, и только убийца знал, что это не так. Поэтому все дружно следили друг за другом. А я, со своими поисками несуществующей Мишель Стрэнд, оказался для всех мелкой помехой, но со временем мог оказаться помехой опасной. Поэтому у кого-то возникла блестящая идея сначала нарисовать для меня портрет Мишель Стрэнд, а потом познакомить меня с подставной фигурой в доме Ники Холл. Но дать мне возможность только немножко поболтать с ней, а потом убить ее. Это означало конец моего расследования. Мне оставалось только вернуться к моему клиенту и сообщить ему, что я нашел Мишель, но она мертва.

— И все это время твоим клиентом была Сандра Лин, — подсказал Ларри Стюарт.

— Мы все время ходим кругами, Дэнни, — заявила Кейт Мелик. — Какой в этом смысл?

— Есть определенный смысл, — ответил я. — Скажи, Ларри, Джо Кирквуд является твоим помощником в сводничестве?

Он сердито нахмурился:

— Кирквуда можно считать моим партнером.

— А Брент Холлистер?

— Об этом лучше спросить Виктора, — коротко отрезал он.

Я бросил вопросительный взгляд на Рута. Он снова был в своем фальшивом капитанском кителе, натянутом на толстое пузо. Короткие светлые волосы аккуратно причесаны, а лицо ярко порозовело, но не от хорошей жизни.

— Брент мой партнер, так же как Джо партнер Ларри, — сухо ответил он.

— Ники Холл сказала мне, что Джо Кирквуд был в машине, которая остановила ее прошлой ночью, как раз перед убийством Джони Митчелл, — сказал я. — Сегодня вечером я снова был у нее, и она изменила свои показания. Теперь она говорит, что это был Брент Холлистер.

— Она лжет, — небрежно возразил Холлистер.

— Меня там не было, — отрезал Кирквуд.

Я взглянул на Энджи:

— Кто избил тебя за то, что ты проболталась мне?

— Джо, — злорадно подтвердила она.

— Тот, кто убил Сандру, знал, что я связан с ней, потому что появился в коттедже сразу после ее убийства, и убийце пришлось ударить меня по голове. Поэтому убийца считал, что мои поиски Мишель Стрэнд были всего лишь прикрытием. Но остальные не знали об этом. Я полагаю, что Виктор и Брент Холлистер не знали. Они думали, что клуб будет для них настоящей золотой жилой, и не хотели, чтобы что-то помешало осуществлению их мечты. Поэтому-то они изобразили для меня внешность Мишель Стрэнд, в основном через Ники Холл, и потом организовали мою встречу с ней. Им пришлось убить ее. Смерть Мишель Стрэнд означала, что Дэнни Бойд больше не будет совать нос в чужие дела. Идея была совершенно идиотской и могла прийти в голову только такой паре педерастов, как Виктор и Брент.

— Продолжай в том же духе, и я убью тебя, Бойд, — прохрипел Виктор.

— Ты хочешь сказать, что это сделает Брент? — лениво поинтересовался я.

— Заткнитесь! — рявкнул Ларри Стюарт. — Мне нравится эта версия, она все объясняет, но получается, что они не убивали Сандру, не так ли?

— Верно, — согласился я.

— Так кто же убил ее?

— Видимо, Сандра привезла с собой деньги во время первого визита в Санта-Байю. Это было абсолютно безопасно, никто не знал, что она приезжает. И если она собиралась вложить деньги в клуб, нужно было привезти их сюда рано или поздно. Поэтому она сняла сейф в одном из банков под именем Мишель Стрэнд и оставила там деньги. Я думаю, она рассказала кому-то об этом и этот кто-то знал, что она приедет в Санта-Байю позапрошлым вечером, и, возможно, посоветовал ей снять один из коттеджей на Парадиз-Бич. Он пришел к выводу, что Сандра привезет с собой ключ от сейфа. Оставалось только убить ее и забрать ключ. Но очевидно, Сандра не полностью доверяла этому человеку, поэтому написала мне письмо, вложив в него ключ. Если бы все прошло гладко, то на следующий день она бы отменила свое задание и забрала свой ключ, но этого не случилось.

— Кто же он? — рявкнул Стюарт.

— Ее подружка, кто же еще, — ответил я.

В наступившей тишине все, кроме Кирквуда, повернулись и уставились на Кейт Мелик.

— Ники Холл посоветовала мне встретиться с Кейт Мелик, — продолжал я. — Но она предупредила Кейт, что я на пути к ней, и когда я приехал, то там меня уже ждал Джо Кирквуд. Ему настолько не терпелось узнать, кто является моим клиентом, что ради этого он готов был избить меня до полусмерти. Но ему не повезло. Не успел я прийти в себя, как Кейт переехала ко мне, заявив, что Джо вышвырнул ее из дому по моей вине. Сегодня вечером она устроила грандиозную инсценировку, чтобы усыпить мою бдительность. В подходящий момент Джо появился в моей квартире, воспользовавшись запасным ключом, который был у Кейт. Они хотели узнать, не сказала ли мне Сандра, где спрятаны деньги. Им нужен был ключ от сейфа, и я его отдал.

— Как же так? — разинул рот Стюарт.

— Разве Кейт вам не рассказала? — Я бросил на него сочувственный взгляд. — Как некрасиво она поступила, Ларри. Похоже, она вовсе не собиралась отдавать вам эти деньги.

Он медленно повернулся, чтобы взглянуть Кейт прямо в глаза. Чувствовалось, что ему стоит больших усилий сохранить непроницаемое выражение лица.

Выждав пару секунд, она обворожительно улыбнулась ему:

— Банк «Санта-Байя сэйвингс энд траст», отделение на Виста-стрит. Сейф снят, разумеется, на имя Мишель Стрэнд.

— Ключ у тебя? — спросил он.

— У меня. Они видели Мишель Стрэнд только один раз. Я могу без проблем сойти за Мишель Стрэнд, которую они видели только мельком. Тем более, что у меня ключ от сейфа.

— Что ты задумала? — возмущенно завопил Джо Кирквуд. — Неужели ты отдашь ему эти проклятые деньги после того, как я убил ее из-за них?

— Настало время для переоценок, Джо, — ответила она с притворной ласковостью.

Я опустил руку в карман брюк, нащупав рукоятку пистолета, который я отнял у Кирквуда, и не мог сдержать самодовольства. Но даже Дэнни Бойд бывает иногда излишне самонадеянным. Холлистер отскочил от стены, как туго свернутая пружина, и в его руке молниеносно оказался пистолет.

— Спокойно, Бойд! — рявкнул он. — Или я расколю твою башку, как арбуз.

Я отпустил рукоятку пистолета и вынул пустую руку из кармана.

— Так-то лучше, — сказал он.

— Переоценка, — повторила Кейт слащаво. — Если наша маленькая тайна выйдет за пределы этой комнаты, мы все проиграем. Виктор и Брент из-за убийства Джони Митчелл. Джо из-за убийства Сандры, а я как его сообщница. — Она посмотрела Стюарту в глаза: — Деньги тоже пропадут, Ларри. Клуб не состоится. Подумай об этом. При сложившихся обстоятельствах наилучший выход — забрать деньги из банка и вложить их в клуб. А мы пятеро станем равными партнерами.

— Равными партнерами? — удивился Стюарт.

— Ну, предположим, ты будешь более равным, чем все другие, — уступила она. — Сорок процентов тебе, а остальные шестьдесят мы разделим на четверых. Мы все будем связаны одной тайной, а следовательно, будем работать не покладая рук ради успеха клуба.

Поколебавшись, он неохотно кивнул:

— Пожалуй, ты права, но остается одна проблема.

— Бойд? — Она рассмеялась серебристым смехом. — Я думаю, Бойд больше не проблема. По крайней мере, не такая уж большая проблема, чтобы Джо и Брент не справились с ней.

— Это будет настоящим удовольствием, — пробормотал Холлистер. — Просто жаль уничтожать такой великолепный образец мужской породы. И все-таки это не проблема.

Энджи Рут неожиданно вскочила, не сводя озлобленного взгляда со своего мужа:

— А я-то думала, это другая женщина. Так вот почему ты даже не смотрел на меня, не говоря уже о половых отношениях! Если бы это была Мишель Стрэнд или, например, она. — Она кивнула в сторону Кейт Мелик. — Конечно, особой радости я бы не испытывала, но по крайней мере была бы надежда, что рано или поздно ты вернешься ко мне. Но теперь я знаю, кто это. — Она ткнула пальцем в Холлистера. — Несчастный педераст! Ты предпочел мне эту скотину!

— Тебе просто не повезло, дорогуша. — Кейт широко ухмыльнулась. — Но при твоей внешности я вполне понимаю Виктора.

Ее ремарка была не только по-настоящему подлой, но и смешной. Стюарт и Джо Кирквуд просто не могли не расхохотаться.

— А теперь посмотрим, будешь ли ты тоже ржать! — завопила Энджи, обращаясь к Руту.

Развернувшись, она изо всех сил ударила Холлистера в пах. Он выкатил глаза от боли, и рука с пистолетом дрогнула. Поскольку Холлистер был в шести футах от меня, достать его было невозможно. Поэтому я бросился на пол, отчаянно пытаясь выхватить пистолет из кармана. Прозвучал выстрел, и пуля вонзилась в пол рядом с моей головой. Перекатившись на спине, я привстал на одном колене, сжимая пистолет в обеих руках. Три пули, одна за другой, вонзились в грудь Холлистера, оторвав его от пола и швырнув на колени Кейт Мелик. Она дико завизжала, а я вскочил на ноги под взглядом Кирквуда, который был полон бессильной ярости. Видимо, он вспомнил, что его пистолет у меня. Глаза Рута и Ларри Стюарта были полны безнадежности, в отличие от Энджи, во взгляде которой светился триумф.

— Надеюсь, в тюрьме Виктор окажется в приятной ему компании педерастов, — весело заявила она, указывая пальцем на труп Холлистера, распростершийся на коленях у Кейт, продолжавшей визжать. — Но ему придется навсегда распроститься с Брентом, — торжествующе сказала Энджи.

Я полагал, что капитан Шелл будет доволен. Конечно, я не ожидал, что он приколет мне на грудь медаль, вполне достаточно было скромных слов благодарности. Но он неохотно отпустил меня только после двенадцати часов допроса и громогласных обвинений в утаивании важных улик. Зловещие угрозы и предупреждения сопровождали меня до самой двери. Вот в чем Шеллу действительно не откажешь: он не только высокопрофессиональный полицейский, но и очень добрый человек.

Как выяснилось, Джони Митчелл была одной из натурщиц, которую Ники Холл использовала для своей фрески. Брент Холлистер познакомился с ней в студии Ники, узнал, что она только что переехала из Сан-Франциско в Санта-Байю. У нее не было ни семьи, ни местных друзей, поэтому она показалась ему идеальной жертвой.

Я приехал домой в полдень, сразу лег в постель и проснулся около пяти вечера. Меня переполняло приятное чувство, что я отработал банковский чек Сандры Лин, хотя ей это и не помогло. Но может быть, ее согревала мысль, что никому не удалось воспользоваться деньгами, которые она упрятала в одном из сейфов в Санта-Байе.

Я прошел рутинную процедуру: душ, бритье, чистка зубов, одевание — и направился к машине. Солнце клонилось к закату на безоблачном синем небе, но было  все  еще  жарко.  Такая  погода  обычно  вызывала прилив  туристов,  и  эта  мысль  никого  не  радовала.  Я остановил  машину  около  конторы  Сары  Каппл  при­мерно около десяти минут седьмого и не обнаружил на тротуаре  рыжеволосой  красотки.  Когда  очередные де­сять  минут медленно проползли,  я  начал  склоняться  к мысли провести вдохновляющий вечер перед телевизо­ром.  И тут передо мной  возникло совершенно фантас­тическое  создание.  На  ней  были  невероятно  узкие блестящие  брюки  ярко-канареечного  цвета.  Блузка  из тончайшего  блестящего  черного  материала  отчетливо обрисовывала  крупные  соски.  Высокая  полная  грудь свободно  колебалась  при  каждом  ее  шаге.  Огромные темные  очки  оставляли  открытыми  только  лоб,  рот  и подбородок.  Широко раскрыв рот от изумления,  я  на­блюдал,  как она  неторопливо  вышагивала по тротуару и  все  обольстительные  части  ее  тела умопомрачитель­ным образом  подрагивали. Только когда она оказалась рядом  с машиной,  я осознал,  что у нее рыжие  волосы.

—  Салли  Ноте?  —  пролепетал я,  когда  она открыла дверцу машины.

— Извини за опоздание, Дэнни, — сказала она, сколь­знув на сиденье рядом со мной. — Мне нужно было удо­стовериться, что Сара Каппл ушла домой, прежде чем я начну переодеваться. У нас очень уплотненный рабочий график.

—  Надеюсь,  не  такой  уплотненный,  как  твои  брю­ки?  —  поинтересовался я.

—  Черная  кожа  слишком  дорога,  —  пожаловалась она.  — А проколоть  нос,  как ты  предлагал,  у меня  не хватило  смелости.  Надеюсь,  тебе  нравится  мой  наряд.

—  Он...  он  просто  неописуем,  —  пробормотал я.

—  Приятно слышать,  —  обрадовалась она.  — Я  уже сказала тебе,  куда ехать?

—  Что-то  не  припомню.

—  Поедем  ко  мне,  —  предложила  она.  —  Девушка, с  которой  я  вместе  снимаю квартиру,  уехала к родите­лям  в  Лос-Анджелес  на  неделю,  так  что  я  там  в  пол­ном  одиночестве.

— Отлично, — одобрил я, включая мотор.

— У меня есть поразительный рецепт приготовления омара.

— А на закуску молодые устрицы?

Она одобрительно улыбнулась:

— Как ты угадал? Ты настоящий детектив!

Ее квартира оказалась всего в десяти минутах езды, на четвертом этаже новехонького небоскреба. Из ванной комнаты открывался вид на океан, если встать под очень острым углом к окну. Для сравнения: из моей ванной комнаты можно разглядеть только стены соседнего дома. Гостиная была обставлена в модерновом придурочном стиле. Поэтому я сразу же захватил единственное кресло, выглядевшее удобным. Салли Ноте приготовила коктейли и принесла мне мой стакан, шагая медленно и очень осторожно.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Она одарила меня солнечной улыбкой:

— Ты был прав по поводу моих брюк, Дэнни. Они немножко тесноваты. Когда я пытаюсь в них ходить, кажется, материал, из которого они сшиты, имеет свой собственный разум, причем разум с очень грязными наклонностями!

— Они выглядят просто потрясающе, — сказал я, как и требовалось.

— Я не хочу, чтобы они испортили мне сегодняшний чудесный вечер, — задумчиво произнесла она. — Извини, я тебя оставлю на минутку.

Когда она вышла из комнаты, я осторожно отхлебнул из стакана, вспомнив, что она наполнила его из шейкера.

Интересно, что это за коктейль? На вкус он состоял из равных частей виски, джина и бренди. Слово «смертоносный» было недостаточно сильным определением его качества. Подойдя к бару, я вылил содержимое моего стакана обратно в шейкер, а себе приготовил виски со льдом и только успел усесться в кресло, как Салли Ноте снова появилась в гостиной. Бросив на нее всего один взгляд, я широко разинул рот и так и не было все еще жарко. Такая погода обычно вызывала прилив туристов, и эта мысль никого не радовала. Я остановил машину около конторы Сары Каппл примерно около десяти минут седьмого и не обнаружил на тротуаре рыжеволосой красотки. Когда очередные десять минут медленно проползли, я начал склоняться к мысли провести вдохновляющий вечер перед телевизором. И тут передо мной возникло совершенно фантастическое создание. На ней были невероятно узкие блестящие брюки ярко-канареечного цвета. Блузка из тончайшего блестящего черного материала отчетливо обрисовывала крупные соски. Высокая полная грудь свободно колебалась при каждом ее шаге. Огромные темные очки оставляли открытыми только лоб, рот и подбородок. Широко раскрыв рот от изумления, я наблюдал, как она неторопливо вышагивала по тротуару и все обольстительные части ее тела умопомрачительным образом подрагивали. Только когда она оказалась рядом с машиной, я осознал, что у нее рыжие волосы.

— Салли Ноте? — пролепетал я, когда она открыла дверцу машины.

— Извини за опоздание, Дэнни, — сказала она, скользнув на сиденье рядом со мной. — Мне нужно было удостовериться, что Сара Каппл ушла домой, прежде чем я начну переодеваться. У нас очень уплотненный рабочий график.

— Надеюсь, не такой уплотненный, как твои брюки? — поинтересовался я.

— Черная кожа слишком дорога, — пожаловалась она. — А проколоть нос, как ты предлагал, у меня не хватило смелости. Надеюсь, тебе нравится мой наряд.

— Он… он просто неописуем, — пробормотал я.

— Приятно слышать, — обрадовалась она. — Я уже сказала тебе, куда ехать?

— Что-то не припомню.

— Поедем ко мне, — предложила она. — Девушка, с которой я вместе снимаю квартиру, уехала к родителям в Лос-Анджелес на неделю, так что я там в полном одиночестве.—  Отлично,  —  одобрил  я,  включая  мотор.

— У меня есть поразительный рецепт приготовления омара.

— А на закуску молодые  устрицы?

Она одобрительно  улыбнулась:

—  Как ты угадал?  Ты  настоящий детектив!

Ее  квартира оказалась  всего  в десяти  минутах езды, на  четвертом  этаже  новехонького  небоскреба.  Из  ван­ной  комнаты открывался  вид на океан,  если встать под очень  острым  углом  к  окну.  Для  сравнения:  из  моей ванной комнаты можно разглядеть только стены сосед­него  дома.  Гостиная  была  обставлена  в  модерновом придурочном стиле.  Поэтому я сразу же захватил един­ственное  кресло,  выглядевшее  удобным.  Салли  Ноте приготовила  коктейли  и  принесла  мне  мой  стакан, шагая  медленно  и  очень осторожно.

—  Спасибо,  —  поблагодарил я.

Она одарила меня  солнечной  улыбкой:

—  Ты  был  прав  по  поводу  моих  брюк,  Дэнни.  Они немножко  тесноваты.  Когда  я  пытаюсь  в  них  ходить, кажется, материал, из которого они сшиты, имеет свой собственный  разум,  причем  разум  с  очень  грязными наклонностями!

—  Они  выглядят  просто  потрясающе,  —  сказал  я, как и требовалось.

—  Я  не  хочу,  чтобы  они  испортили  мне  сегодняш­ний  чудесный  вечер,  —  задумчиво  произнесла  она.  — Извини,  я  тебя  оставлю  на минутку.

Когда она вышла из  комнаты,  я  осторожно  отхлеб­нул  из  стакана,  вспомнив,  что  она  наполнила  его  из шейкера.

Интересно,  что  это  за  коктейль?  На  вкус  он  состо­ял  из  равных  частей  виски,  джина  и  бренди.  Слово «смертоносный» было недостаточно сильным определе­нием  его  качества.  Подойдя  к  бару,  я  вылил  содержи­мое моего стакана обратно в шейкер, а себе приготовил виски  со  льдом  и  только  успел  усесться  в  кресло,  как Салли Ноте снова появилась в гостиной.  Бросив на нее всего  один  взгляд,  я  широко  разинул  рот  и  так  и  не смог закрыть его. Черная блузка и канареечные брюки исчезли, так же как и огромные очки, с удовольствием отметил я. Теперь на ней был абсолютный минимум. Белый бюстгальтер с большими отверстиями, из которых выглядывали твердые соски, и крошечные трусики. Она остановилась напротив моего кресла.

— Так ведь лучше, правда, Дэнни?

— Несомненно, — заверил я ее.

— Я и не подозревала о существовании такого нижнего белья до вчерашнего вечера. — Она широко улыбнулась и не менее широко раздвинула ноги. — Смотри, здесь тоже есть отверстие!

С одного взгляда я понял, что она говорит правду. Густой пучок ярко-рыжих волос вырвался на свободу через разрез в трусиках. Меня охватило неодолимое желание и, наклонившись вперед, я нежно коснулся пальцем ярко-рыжих зарослей и почувствовал скользкую влажность раздвинутых губ.

— Что-то я потеряла аппетит, — шепнула она. — Может быть, подождем с ужином?

— Почему бы нет? — охотно согласился я.

— Тогда откинься на спинку кресла и расслабься, милый Дэнни.

Я немедленно подчинился, а она опустилась передо мной на колени, ее пальчики деловито расстегнули «молнию» на моих брюках и освободили мой жаждущий свободы член. Сегодня предстоит не менее длинная ночь, чем вчера, радостно подумал я. Но эта ночь будет намного увлекательнее.