Прекрасна поздняя весна на самом севере России, куда не ступала еще нога обычного человека. К слову сказать, люди не раз появлялись в этих краях, но не видели ничего, что могло бы выдать другой мир, находящийся всего в паре шагов от них. Ведь именно за этой невидимой завесой скрываются зеленые луга, леса, поля, реки и озера, птицы и другие звери, а также разные существа. И не простые они — и растения, и животные, но об этом позже…

Эсгард более тысячи лет строго хранит тайны своего существования.

Лето приближалось стремительно, и хотя здесь оно не сильно отличается от зимы, все же несло в себе что-то свое. Именно это лето Владлена заранее ненавидела больше всего, мечтала, чтобы оно не наступило никогда, хотела этого так сильно, как не желала еще ничего.

Казалось бы, очередное лето, что в нем может быть такого ужасного? Для других может и ничего, но не для Владлены. Именно этой весной, два месяца назад, ей исполнилось восемнадцать лет. «Прекрасный возраст» — так скажет каждый, кто познал все прелести юности. Для Владлены этот возраст означал только одно — поступление в Академию Магии Эсгарда, в Академию, которую она уже полгода всячески уничтожала в своих снах.

— Ты пойдешь в эту Академию, я так сказал! — разъяренно кричал мистер Радис, изредка ударяя своим большим кулаком по столу так, что тарелки и ложки подскакивали.

— Почему ты никогда не прислушиваешься к моему мнению, папа?! — Не уступая в громкости, Владлена в порыве эмоций ударила своим девичьим кулачком по столешнице, но вместо ожидаемой вибрации столовых приборов, ощутила острую боль по всей кисти.

— А я сказал — пойдешь! И не смей повышать голос на отца! — Именно так всегда заканчивал все обсуждения мистер Радис, и хотя Владлена давно привыкла к его упертости, смириться с последним решением она не могла.

На глаза привычно навернулись слезы, и, чтобы их скрыть, Владлена убежала в сад, где на массивном вековом дубе расположился небольшой домик. Этот домик на дереве построил отец вместе с Владленой, когда та была еще ребенком. Он и сейчас считает, что мала его дочь для принятия обдуманных решений, потому и отправляет ее учиться в Академию, чтобы мудрости да ума набралась.

История эта не так проста, как может показаться на первый взгляд тому, кто взял книгу в руки впервые, и не так сложна, как может показаться тому, кто уже начал ее читать. Здесь много смысла и в то же время нет его вовсе, есть над чем задуматься и не стоит думать совсем.

Я не философ и рассуждения мои далеки от философских, но и нельзя сказать, что слова мои лишены всякой философской сути.

История берет свое начало в век правления на Земле людей, когда привычными и обыденными стали рассказы про вампиров, гномов, эльфов, магов — словом, о тех, кто жил и по сей день живет в Эсгарде. Правители этого загадочного мира отправляют достойного жителя Эсгарда в мир людей. Отправляют не навсегда, всего лишь на месяц.

Посланник должен объехать всю Землю и передать полученную информацию Правителям. Именно от посланников пошли рассказы о существах, якобы вымышленных. Простые люди едва ли сами смогли бы их придумать. Они погрязли в дыму, в грязи своей лжи, в обыденной рутине, не замечая солнечного света и парящей рядом удачи, сетуя на несправедливость жизни и «черную полосу». Все люди погружены в работу, стали рабами, заложниками богачей. Уничтожают природу, которая породила их и дала им жизнь, и вскоре природа же их уничтожит, послав взамен на Землю людей, чистых разумом и помыслами, которые будут так же любить природу-мать, как когда-то любили ее нынешние люди.

Один лишь Эсгард не тронут временем. Здесь нет машин, телефонов, роботов и телевизоров. Здесь чтят традиции предков, берегут знания поколений и свято верят, что Земля любит их так же сильно, как они любят Землю.

Через пять месяцев наступит срок отправки в мир людей посланника, которым так надеется стать Владлена и которым, как мечтает ее отец, она никогда не станет.

— Владлена, ты здесь? — Под домом на дереве стояла мама Владлены, добрая и отзывчивая Элен.

Во время ссор Владлены с отцом Элен всегда переживает за состояние дочери. Зная ее вспыльчивый и взрывной характер, Элен, как всякая мать, боится, что дочь убежит из дома и все равно сделает так, как хочет, или натворит глупостей, о которых будет потом горько жалеть.

— Да, — кучерявая каштановая макушка высунулась в лаз домика, — мам, что ты хотела?

— Владленочка, спустись вниз, я хочу с тобой поговорить.

Владлена всегда делилась с матерью всеми секретами, считая, что дочь должна доверять маме как своей самой лучшей подруге. Только вот подруг у девочки никогда не было.

Спустившись с дерева Владлена взяла маму за руку и повела к скамейке за зеленой изгородью, чтобы никто их не видел.

— Расскажи мне, почему ты так не хочешь поступать в Академию Магии?

Белокурая женщина среднего возраста с мягкими чертами лица, мелодичным голосом и радушной улыбкой с любовью смотрела на свое чадо с растрепанными кудрями.

— Я хочу отправиться в мир людей. Я уверена, что он не так страшен, как нам о нем рассказывают.

Элен бережно взяла руку дочери и сказала то, что сказала бы любая любящая мать:

— Я понимаю, тебе хочется показать всем лучшую сторону человеческого мира, доказать, что ты уже взрослая… Но ведь все это ты сможешь сделать и учась в Академии.

Владлена понимала это, как понимала и то, что уйди она в Академию — не стать ей посланником. Три года предстоит учиться в Академии, а посланника отправляют каждые пятьдесят лет. В шестьдесят восемь лет — именно столько будет Владлене — она будет воспринимать увиденное по-другому. Другими глазами, испытывая совершенно другие эмоции. Она знала это и поэтому так страстно желала стать посланником. Ведь девичий взгляд, еще по-детски наивный, видит больше красок, больше красоты.

И сейчас, сидя рядом с самым дорогим человеком в своей жизни, она могла сказать только правильные, нужные слова:

— Хорошо, мам, я поеду в Академию… — А в голове ее уже зарождался план коварной мести этой самой Академии.

Зачем боги шлют мне такое наказание? Нет, не мне. И вообще не тот это вопрос.

Зачем боги шлют такое наказание Академии? Ведь не выстоит она, ох не выстоит. Стены-то вон хлипенькие какие, тоненькие, а крыша? Проломится на раз-два! Разве ж можно меня туда посылать?

Кованые ворота — три таких, как я, в высоту надо, чтобы их измерить, — последнее, что отделяет меня от заточения в этот инкубатор магов.

— Владлена, все свои выкрутасы здесь, перед воротами, оставь, и не смей позорить мое имя! — дал последнее наставление отец, пригрозив напоследок пальцем.

Мама обняла, поцеловала, пустила слезу… Рано, маменька, плачете. Я через месяцок-другой вернусь довольная и счастливая. Только спляшу перед этим победный танец на руинах сего восславляемого заведения.

Ворота распахнулись, стоило мне произнести свое имя, и, гордо тряхнув каштановыми кудрями, я шагнула на территорию Академии. Ворота с лязгом захлопнулись. Я помахала родителям, с тоской глянула на оставшийся за воротами город и с сумкой наперевес поплелась к столпившимся у входа инкубаторским.

Навки, феи, ведьмы, вампиры, эльфы, гномы, последних, кстати, очень мало, у них по природе своей магия отсутствует, но есть и исключения. Демоны, но только в человечьем обличье, стихийники, инкубы, дриады, оборотни… В общем, всех, кого только можно, здесь обучают.

Личину свою в обществе не принято показывать, разве что феям, но им по работе положено в первозданном виде к детям являться. Поэтому отличить сейчас можно только вампиров — бледные, аки поганки, эльфов — волосы длинные, ушки острые, и гномов — ростом мне по пояс.

А, еще ведьмы. Их только слепой не узнает. Юбки такие, что еле-еле все сокровенное прикрывают, чулочки в сеточку, на подтяжечках миленьких, кофточки с вырезом до пупа, обтягивающие, и в основном кожаные. И шляпки остроконечные, из-под которых волосы, искусно волнами уложенные, на плечи и спину спадают. Оборотни слюни пускают, у эльфов уши задергались, стихийники пламенем алым пылают… Да, я тоже засмотрелась. У них ведь ни жиринки нет! Стройные как тростиночки.

Нет, я тоже стройная, не жалуюсь, но они ведь просто эталон женской фигуры. Везде, как говорится, все есть. А у меня сзади-то есть, а спереди — лучше промолчать. И шляпки у них классные…

Вот и почему я не ведьма? Я, вообще, смесь дриады и демона. И у меня от дриады — вспыльчивость и импульсивность, а от демона — характер и… характер! Потому мы с папой и не ладим, как только мне четырнадцать исполнилось и сущность проявляться начала. Как же, дочка — наполовину то, наполовину это. И унаследовала ведь от обоих не самые лучшие качества!

Что мы все стоим, стоим, никто не приходит. Пойду, что ли, территорию боевых действий осмотрю, заодно пути к отступлению намечу.

Сумку оставила за углом, наложив на всякий случай заклинание от воров. Украсть не украдут, а нос свой сунуть — запросто. А у меня там ингредиенты секретные, я же готовилась.

Пошла я по самой красивой тропинке. Да, здесь еще имеются и некрасивые. Облезлые, цветочков нет, каменной кладки нет, трава желтая. А я иду в окружении цветочков, бабочек и зеленой, щекочущей травы. Туфельки свои в руках несу, привыкла я по траве босыми ногами бегать, а не топтаться по оной в обуви.

Академия-то не такая и маленькая… Главное здание, перед которым я стояла, оказалось не больше моего дома. Обычное такое, скучное. А вот за ним стоит огромных размеров не знаю что. Просто огромное… И кладка каменная… Да, руины из этого сложно будет сделать, но я девочка старательная.

Впереди замаячил сад. Красивый, цветущий. Лавочки, скамеечки, цветочки всякие разные, изгороди живые. И фруктовые деревья имеются. Апельсины, яблоки, груши… Так, сорву себе и того, и того, и того. Я не жадная, но, поразмыслив, решила сорвать себе по две штуки каждого фрукта и пошла дальше, надкусывая яблоко.

Ох, красота-то какая… Водопад — прямо из дерева. Из дерева водопад, представить только! А вода изумрудная, тепленькая такая, как молоко парное… Вокруг все зеленое, яркое, прямо душа радуется. Решено, сад трогать не буду, такую красоту уничтожать нельзя.

Дальше тропинка разделилась на две, я пошла налево, где кустики цветущие вглубь уходят. И изумлению моему предела не стало. Озеро, большое, с водой прозрачной, так что дно видно. По кругу озера бортики из корней деревьев, чтобы не прыгал никто. Значит, живет там кто-то. Надо будет потом узнать кто. С русалками очень интересно пообщаться. Один раз довелось, когда они меня спасли. Плавать не умела, а в воду прыгнула. Не помню зачем, но помню, как тонула.

Эх, хорошо здесь. Но надо обратно идти. А то всех распределят, а мне потом бегай, выискивай, куда поселили.

Фрукты оставшиеся я в футболку сложила, оголенный живот приятно ветерком обдувает… Туфли аккуратно этой же рукой придерживаю, в другой — груша. А еду и обувь сочетать вообще нельзя.

И как-то не заметила я, что на площадь перед зданием главным вернулась, а там все построенные в ряды стоят, перед ними тетеньки, дяденьки, и один, самый главный наверно, вещает что-то громко. А тут я — с задраной футболкой, в которой фрукты из сада, с туфлями в одной руке и грушей в другой.

Мужчина замолчал и на меня уставился, и так не вовремя, я только грушу ко рту поднесла, чтобы откусить, вот так и замерла. Все остальные за взглядом его проследили и тоже на меня смотрят.

Не стоять же мне здесь, я и пошла к этому главному. А он не моргает даже, взглядом следит, брови удивленно подняв.

— Здрасьте. — Я широко улыбнулась, руку хотела подать, но обе заняты. — Вы уже начали, а я не знала. Решила прогуляться и… опоздала.

Он скользнул взглядом по собранным фруктам, груше в руке и строгим голосом спросил:

— Ваше имя, студентка?

— Владлена. — Я еще шире улыбнулась. — Владлена Зельсберг.

— Встаньте в строй, мисс Зельсберг. Мы с вами отдельно побеседуем.

Я пожала плечами и пошла туда, где народу поменьше. Отдельно так отдельно, мне разницы нет.

— Значит так, учиться вам здесь три года. — Это еще не факт. — С правилами Академии ознакомитесь лично каждый, в ваших комнатах они имеются. — Правила созданы, чтобы их нарушать. — Отчислять буду жестко всех отстающих, вы приехали учиться — будьте готовы выкладываться по полной.

— А если кто-то уже не хочет учиться? — спросил кто-то из толпы, а посмотрели все на меня. Ой, это я сказала?

— У вас будет сегодня возможность мне об этом сказать, — без всяких эмоций ответил мне мужчина, обводя взглядом студентов. — Ваши комнаты. — Он щелкнул пальцами, и у каждого в руках появился листок с небольшой картой и указанием комнаты. — С завтрашнего дня начнутся занятия, расписание получите позже, а сейчас свободны.

Свободны так свободны. Я посмотрела на карту. Так, какая-то башня, этаж восьмой… Я уже двинулась в сторону своей сумки, но меня окликнули.

— Мисс Зельсберг, прошу в мой кабинет.

А может повезет и комнату искать не придется? Прямо сейчас отчислит, и все. И свои нервы сбережет, и Академию в целости оставит.

Я подхватила сумку, покидала туда фрукты, ректор все это время стоял на прежнем месте, терпеливо ожидая. Дяденьки и тетеньки на заднем плане начали расходиться, поглядывая на меня кто с интересом, кто с жалостью. Женщины помоложе смотрели оценивающе. Неужели думают, что я сюда приехала ректора соблазнять? Так тогда я знакомство не с того бы начала. Нет, оголенный живот определенно смотрелся привлекательно, но он взглядом только до фруктов дошел, дальше не спускался.

— Мисс Зельсберг, у меня не так много времени, — ректор уже стоял на ступеньках около входа, — будьте добры поторопиться.

Было бы сказано!

Сумка вмиг «отяжелела» настолько, что едва отрывалась от земли, шаги стали нарочито короткими, скорость заметно поубавилась.

Мою актерскую игру заметили сразу. Мужчина подошел, забрал сумку, галантно пропустил вперед, а сам пошел сзади, изредка поторапливая меня заклинанием «волшебный пендель».

Внутри главное здание оказалось далеко не ветхим домиком, а полноценным административным корпусом. На стенах коридоров висят портреты выдающихся магов всех времен и народов. Я даже на одной из картин орка увидела. Вот уж кто вообще не обладает магическими способностями. Но может, он внес теоретический вклад в развитие магии.

Кабинет ректора расположился на втором этаже в самом конце коридора. Само помещение обставлено просто: стол, два стула, большой шкаф, массивное кресло, небольшой диванчик в углу в тени шкафа и журнальный столик. Портрет на стене один, огромный такой, и изображен на нем глава Академии. В наряде аристократа, на пальцах перстни. Отсутствием самолюбия и самолюбования не страдаем, значит. Надо запомнить.

Мужчина сел в единственное кресло за большим столом, кинув попутно мою сумку на стул.

— Присаживайтесь, мисс Зельсберг, — ровным голосом начал он. Я и села — на диван, ногу на ногу закинула, руки на груди сложила, мол, слушаю. Ректор глазки прищурил, но тон не сменил: — Вы осознаете, перед кем занимаетесь демонстрацией своей невоспитанности?

— А как же! Вы — ректор Академии Магии. — Я каменное выражение на лице держать не намерена, поэтому улыбнулась пошире. Улыбка — она ведь молодость продлевает, радость окружающим дарит.

— Лорд Вилмар фон Линер, как вы уже правильно заметили, — ректор Академии Магии. — И замолчал. Видимо, чтобы дать мне время осознать, против кого я иду.

Так, Вилмар фон Линер… Вилмар фон Линер… Линер… Точно! Девчонки в школе только о нем и говорили: «Вилмар такой красавчик», «Пойду к нему в Академию», «Мужчина хоть куда»… Что-то по существу ничего не могу вспомнить. Кажется, кое-что вспомнила.

— Маг Высшего порядка, имеете заслуги перед Правителями, подавили восстание троллей, орков и гоблинов. — Вряд ли это вся его биографии, но это лучше, чем ничего.

— Верно. — Пауза. — А теперь сядьте как положено, когда я с вами разговариваю! — Громким, приказным тоном гаркнул, и я бы даже испугалась, если бы уже четыре года не выслушивала крики разъяренного демона.

— Не надрывайте зря свои голосовые связки, ректор лорд Линер. — Я даже не пошевелилась.

А вот ректор в немом удивлении брови задрал, да так, что еще немного, и они на затылок переползут.

Я выпрямилась, села ровно, ногу с ноги сняла, коленки вместе, руки на коленях. Этакая примерная ученица… Только не по своей воле, супротив моего желания!

— К студентам запрещено применять подчинение. — Надеюсь, что правилами это действительно запрещено.

Ректор брови на место вернул, лицо — сама серьезность.

— Нет правила, запрещающего поставить на место одну зарвавшуюся студентку.

Вот как… Ладно, я запомню.

На эту провокацию решила не отвечать, зато с самым выразительно-безразличным взглядом решила рассмотреть лорда фон Линера.

Волосы темно-русые, собраны каким-то хитрым плетением, моему уму непонятным. Глаза янтарные, с золотым отблеском, само лицо пропорционально вытянуто, подбородок острый, губы и не пухлые, и не тонкие, а такие… ну, как надо, в общем.

Да, правду сплетницы говорили, красив. Без преувеличения — красив. И ростом высок, и плечами широк, но не так, чтобы на шкаф походить, а так, чтобы видно было — мужчина статный.

Ректору мой безразличный, блуждающий по нему взгляд не понравился.

— Я говорил вам, мисс Зельсберг, у меня не так много времени, а вам еще предстоит принести извинения за свое неподобающее поведение, объяснить, по какому праву вы разгуливали по закрытому саду, про фрукты я, так и быть, умолчу. После чего я готов выслушать, с какой целью вы приехали в Академию, если не желаете учиться.

Ух, сколько всего и сразу. Что ж, пойдем по порядку.

— Мистер ректор лорд Линер, я пропущу начало вашей речи и перейду к главному — я поступила сюда только ради успокоения моих дорогих родителей, однако задерживаться в этом… — специально сделала паузу, — заведении не входит в мои планы.

Заинтересованность мелькнула по лицу мужчины, и он, подавшись вперед, спросил:

— Что же входит в ваши планы, мисс Зельсберг?

Любопытство даже магам Высшего порядка присуще.

— Я хочу стать посланником. — Серьезность снова вернулась на его лицо. — А уже потом идти учиться в Академию. Поэтому давайте вы меня отчислите, а я сохраню вам нервные клетки, портрет, и Академию в частности.

Лорд фон Линер усмехнулся.

— Нет, мисс Зельсберг, отчислять я вас не буду, и на это есть ряд причин. — Мне вернули контроль над телом, так что я расслабленно откинулась на спинку дивана. — О роли посланника можете забыть на ближайшие пятьдесят лет, а теперь я жду извинений и объяснений.

И он всерьез считает, что после того, как он попытался растоптать мою мечту, я буду перед ним извиняться? Да три ха-ха два раза!

— Знаете, лорд фон Линер, вам стоит поставить табличку перед садом «Не входить» или огородить забором. — Я подошла к своей сумке, руками нащупала нужный кармашек, открыла. — И еще, лорд фон Линер, я не собираюсь перед вами извиняться.

Глазки сузились, губы сжались, а я выхватила щепотку порошка из кармашка и распылила перед ректором.

Надо ли говорить, что от злости он побагровел? Вот и я думаю, что это и так понятно.

— Мисс Зель… Апчхи!..сберг! Апчхи! — Да, чихоточный порошок — средство коварное. Пока само не пройдет — ничего не поможет. А действует оно два часа. — Вы… Апчхи!

— Я — что? Отчислена? — Я широко улыбнулась.

— Вы… Апчхи!

— Извините, лорд фон Линер, но я не понимаю, что вы хотите мне сказать. — Я вместе с сумкой передислоцировалась к двери. — Давайте вы мне потом скажете, а я вас внимательно выслушаю. У вас не так много времени, я помню.

И выбежала за дверь. Вслед мне понеслось грозное «Апчхи!», но я уже шла по коридору широко улыбаясь. А все не так уж плохо! Еще пару дней — и он меня точно отчислит.

Лорд фон Линер стоял на крыльце Академии, дышал свежим воздухом… Да сдался он ему посреди ночи, воздух этот.

Он размышлял о великом. О великой проблеме, свалившейся на еще не седую, но уже больную голову. За каким… лешим ему эта каштановая проблема перепала? Боги мстят? За что? За какие проделки понадобилось ТАК мстить?

Студентка сбежала из Академии. Надо было додуматься — сбежать из его Академии! Никто и никогда не убегал с этой территории. Нет, находились смелые или глупые, но их все равно возвращали, устраивали показательную «порку» и отчисляли. Случались такие эксцессы редко, а сейчас некоторые могут последовать примеру мисс Зельсберг, чего категорически нельзя допускать.

На часах уже три часа ночи, у ректора утром запланирована важная встреча с Правителями, на которую он явится невыспавшимся, усталым и нервным. И все из-за кого? Из-за дочки демона, чтоб у него рога отсохли.

Где искать эту бедовую? А уже не надо никого искать. Пропажа сама нашлась.

— Котэнчи-и-ик… — Меня понесло куда-то в сторону, Котэна, естественно, тоже. — Давай песенку — ик — споем.

— А дава-а-а-ай! — Нас понесло в другую сторону.

И пели мы что есть мочи, ибо настроение прекрасное.

— Котэнчик, а хошь, я тебе фонтан наколдую? — Для пущего эффекта руками по воздуху провела, мол, такой большой. И понесло нас влево… или вправо…

— А давай! — И понесло нас… снова.

— Сейчас… стой. — Я Котэна остановила, сама встала… Вроде ровно, только земля как-то шатается.

— Котэн, что-то не получается у меня… — Я сфокусировала взгляд, и…

— Котэн, — шепотом позвала я, — Котэн, ты это видишь?

Котэн очки, и так криво висевшие, скинул, глаза в кучку собрал и смотрит.

— Вижу, — шепотом ответил он мне. — А ты можешь его убрать?

А почему нет? Я все могу!

— Нет, не могу… Рифма не идет, понимаешь?

— Понимаю. — Все так же шепотом.

— А может, это галлюц… галлюцина… галлюцная? — Кое-как выговорила и, протянув руку, пощупала стоящее перед нами тело.

— Нет, не галлюц… в общем, он теплый.

«Он» стоял, переводил взгляд с меня на Котэна, а посмотреть было на что.

Кудри из хвоста выбились и теперь торчали, как антенны, в разные стороны, платье, и без того не слишком длинное, неприлично задралось, но разве в таком состоянии о приличиях думают? У Котэна бабочка не на шее была, а на голове, как бантик, повязана. Трость мы еще на половине пути потеряли.

Тело начало мелко подрагивать, а на лице его, взгляд упорно не хотел добавлять четкости, уголки губ дергались то ли от смеха, то ли от чего еще, непонятно.

— И чего смешного — ик — уважаемый? — Я как можно серьезно произнесла, еще и ногой топнула. Вроде топнула, но, похоже, просто переставила.

«Уважаемого» уже очень заметно трясло, однако беззвучно, поэтому с уверенностью сказать, что происходит с «уважаемым», я не смогла.

— Котэнчик, он издевается над нами… — плаксивым тоном пожаловалась я Котэну, который в это время лапой водил по воздуху, удерживая равновесие.

— Пни его. — Злорадно шепнул мне компаньон.

И то верно. А чего он смеется? Я ногу подняла, пнуть хотела, а меня назад понесло, да так понесло, что я падать начала. И вот я вроде упасть должна, а не упала. Смотрю вперед — а «уважаемого» нет, и Котэна нет, и вообще у меня небо перед глазами, со звездочками.

Я вроде и возмущаться начала, а на все возмущения слышала лишь тихий смех. Но про друга я не забыла и уточнила, куда враги позорные дели напарника моего. Меня заверили, что с напарником все в порядке, и я отключилась.

Мать-природа, как же болит голова… А еще я ничего не помню… Во рту словно кошки нагадили… Кошки, кошки…

— Котэ-э-эн… — прохрипела я, свесив голову с кровати. — Котэ-э-э-эн…

— Ммм… Я здесь… — скрипучим голосом ответил кот.

Я обвела глазами комнату. Котэн лежал на подушке пузом вниз, аки звезда, полудохлая звезда. Костюм, в котором он вчера был, — помятый, сам Котэн выглядит не лучше.

Я откинула одеяло и… И как закричу:

— Котэн, леший тебя забери, ты меня переодел?! — Голова взорвалась от своего же крика, но это тут же отошло на второй план. Первым и главным пунктом было вызнать, как я оказалась не в платье, а в своей пижаме!

— Владленушка-а-а… Не кричи…

Не кричи? Как я могу не кричать?! Кто-то наглым образом воспользовался моим пьяным положением!

Я подскочила с кровати и так же нагло вытащила из-под Котэна подушку, он повалился на пол, но мне было все равно.

— Котэн, отвечай сейчас же!

Котэн мутным взглядом окинул меня с ног до головы, задержался на моих глазах и самым честным тоном сказал:

— Понятия не имею, кто тебя раздевал, но я тебя не одевал.

И вернул голову в горизонтальное положение. Я бросила на него подушку, села на стул и начала вспоминать.

Мы ушли, сначала заглянули в ресторан, сидели культурно, как и планировали. Нам предложили шампанское как самой выделяющейся паре, мы, естественно, согласились. Халява — страшная штука. Выпили по бокалу шампанского, продолжили культурно сидеть, потом стало скучно…

— Котэн, куда мы после ресторана пошли?

Котэн муркнул что-то, предположительно, бранное, скинул подушку и убитым тоном ответил:

— Я не помню…

Толку от вас, Котэн Мурмяукович…

После ресторана, после ресторана… Помню только громкую музыку, обрывки фраз типа «пей до дна, пей до дна», и… все. Как отрезало!

— Котэн, наглая морда, вспоминай быстро! — Я легонько пнула кошачье тело, продолжающее валяться на полу, и схватилась руками за голову.

Как, объясните мне, как «культурный отдых» мог перерасти в некультурную попойку неизвестно где?

«Мы идем культурно отдыхать, о прекрасная мисс», — передразнила я Котэна, который сейчас стонал на полу, силясь вспомнить хоть что-то.

— Я… помню бар. — Котэн на мгновение замолк. — Да, бар… И все…

Я разочарованно застонала.

— Котэн, не знаю, как ты это сделаешь, но ты обязан все вспомнить!

Я взяла халат, полотенце и пошла в душ.

Нет, это же надо так «погулять». А ведь напиваться никто не планировал. Кстати, а как мы в комнате оказались? Если мы так напились, то тихо вернуться в Академию сто процентов не могли. Мы либо пели, либо орали, либо и то, и другое. В таком случае меня уже должны вызвать к ректору, дабы высказать, какая невоспитанность и аморальность так налакаться.

«Мисс Зельсберг! Просьба срочно явиться к ректору!» — разнесся по башне голос нашей старосты.

Значит точно: либо орали, либо пели, либо и то, и другое.

Вернувшись в комнату, я обнаружила на столе бутерброды, чай и записку:

И подпись: «Котэн Мурмяукович».

Хорошо, заботливый все-таки, бутербродики сделал. Еще бы поход его удачей увенчался, было бы вообще прекрасно.

«Мисс Зельсберг! — свирепый голос старосты повторно сотряс башню. — Срочно к ректору!»

На ходу дожевывая бутерброд, вылетела из комнаты. Ректор сейчас может быть очень кстати. Насколько мне известно, во всех учебных заведениях Эсгарда территории просматриваются кристаллами памяти и все происходящее можно посмотреть. Только вот ректор увидит… Ну и ладно. Заставит еще одну башню убрать, невелика беда.

— Доброе утро, лорд фон Линер, — без стука влетела в кабинет, упала на стул, переводя дыхание, — я вот, явилась.

Ректор сидел за столом с кристаллом связи, явно до моего стремительного появления с кем-то разговаривал. Он смерил меня недовольным взглядом, сказал: «Я с вами позже свяжусь» — и, сложив руки на столе, обратился уже ко мне:

— Мисс Зельсберг, стучаться, перед тем как войти, вас не учили?

Учили, но дело не терпит отлагательства.

— Искренне извиняюсь, только пожалуйста, давайте вы потом прочитаете мне лекцию на тему неподобающего поведения. — Ректор от такой наглости бровь заломил. — Дело моей чести касается, ректор лорд Линер, — ректор вторую бровь заломил, — мне нужно посмотреть кристаллы памяти с территории Академии.

Ректор на спинку кресла откинулся, руки на груди сложил и вкрадчиво так:

— Мисс Зельсберг, а вы для начала не хотите рассказать, по какой причине сбежали из Академии?

— Будет вам, ректор лорд Линер, никто не собирался сбегать. — Ректор положения своего не изменил, мол, продолжайте, мисс Зельсберг, я вас внимательно слушаю. — Я просто хотела… немного отдохнуть.

— От чего отдохнуть? Устали действовать мне на нервы?

От этого я никогда не устану. Неужели нельзя потом обсудить столь неважный вопрос? Мне категорически важно знать, что было, когда мы пришли.

— Ректор лорд Линер, предоставьте, пожалуйста, кристаллы памяти. Я вас как девушка прошу.

Мужчина пуще прежнего удивился и говорит:

— Значит так, мисс Зельсберг, до обеда у меня на столе должна лежать объяснительная с подробным описанием: где, как и куда вы ходили. Сейчас у меня дела, а у вас занятия. Свободны, мисс Зельсберг.

Это как это? Он что, отказывается мне помочь? И кто он после этого?

— Да как вы можете! Вы же ректор! Я ничего невообразимого не прошу, всего лишь посмотреть события вечера и ночи. — В порыве высказывания подскочила на ноги, эмоции, что б их… — Да вы даже не мужчина после этого! Ой…

Похоже, снова перегнула.

Ректор, однако, даже бровью не повел, спокойненько так:

— После чего я не мужчина, мисс Зельсберг? Уточните.

— Я же сказала вам вначале: дело моей чести касается, — уже более спокойно напомнила я, — а вы помочь не хотите.

Мужчина так же спокойно ответил:

— А я сказал вам, что у меня дела. — И, подавшись вперед, обрубил все попытки к возмущению: — Вы покинули территорию Академию без моего на то разрешения, где вы были и чем занимались — мне неизвестно. Из этого следует, что вопрос вашей чести может иметь корни за пределами Академии.

Я так и села. Вроде на стул, но оказалась на полу. Нет, не может быть. Я была с Котэном, он меня бросить с кем попало не мог, а я не могла ни к кому прыгать в постель. Во-первых, воспитание, во-вторых, я до сих пор как демон «привязана» к отцу. То есть такие «контакты» ему сразу стали бы известны, но тогда я здесь бы не сидела. Вообще-то эту связь уже два года назад должны были разорвать, но папа настоял, зная мою тягу к «приключениям», и я ему за это благодарна.

Вопрос в другом. Кто-то меня переодел! Это равносильно покушению на мою честь!

— Спасибо мистер ректор за оказанную помощь. — Я встала с пола. — Безмерно вам за нее благодарна.

И вышла за дверь.

В чем-то он, конечно, прав, но ведь это не так сложно, просто дать мне посмотреть кристалл памяти. Да он при этом может и не присутствовать, достаточно подписать разрешение, и все. Занят он… Занят так, что даже закорючку на бумаге поставить не может?

Странный он, лорд фон Линер, ректор Академии Магии, маг Высшего порядка. И что все его, спрашивается, чуть ли не до небес возносят?

Снилось мне море, солнце… Нет, солнца не было. Была ночь, гладь воды, сияние, и… И это было не море. Это было озеро. Да, озеро. То самое, где живут русалки. Только во сне русалок не было, зато был Котэн Мурмяукович, прыгающий вокруг меня с полотенцем, и ректор лорд фон Линер, применяющий ко мне магию, изредка ругающийся бранными словами, от которых я, будь не во сне, точно покраснела бы. Но я ведь сплю, поэтому я просто похихикала над этой парочкой. Хихикала, кстати сказать, недолго. Я очнулась, и мне стало совсем не до смеха по нескольким причинам.

Первая: меня прикрывало два маленьких полотенца. Одно сверху, другое снизу.

Вторая: двое обозленных мужчин. Вернее, один обозленный кот и один не в меру озлобленный мужчина.

Надо было спасать положение, компрометирующее, между прочим, положение.

— Вы что себе позволяете?! — завизжала я и залепила ректору пощечину, а Котэну оплеуху. Лучшая защита, как известно, — нападение.

Лорд фон Линер пощечины не ожидал. Нет, он готовился к чему-то, потому что хотел отскочить, но не успел. И, в общем, сейчас он сидел с красной щекой, мечущими искры глазами и сжатой челюстью. А что? Я лежу голая! Полотенца не в счет, они почти ничего не прикрывают, а эти двое… безобразников злятся! В этой ситуации мне злиться надо, а не им.

Котэн, в отличие от ректора, сдержанностью хвастать не стал и начал интенсивно стучать мне лапами по лбу, по затылку, в общем, везде, куда только дотягивался.

— Котэн Мурмяукович, — лорд фон Линер решил прервать эту показательную бойню, — оставьте нас, пожалуйста.

Я так глянула на мужчину, что тот поспешил добавить:

— Ненадолго.

Котэн с тихим обреченным стоном вышел из комнаты, а я начала волноваться. И причины этому явные. Я — голая.

Верхнее полотенце придержала рукой и постаралась не шевелиться, чтобы нижнее, не дай природа, не сползло.

— Слушай меня внимательно, Владлена…

— Лорд фон Линер, неприлично обращаться к девушке на «ты» и по имени.

— Да? А ничего, что эта самая девушка лежит передо мной нагая?

Съехидничал, хам. И вот как я могу смолчать?

— Лорд фон Линер, я была одета, вы меня раздели, и я еще не знаю причины, по которой вы это сделали. А потому имейте совесть, верните мне одежду и выйдите за дверь, пока я не оденусь.

Я не хотела так резко реагировать, но ведь вынудил!

Лорд фон Линер до зубовного скрежета сжал челюсть, рывком поднялся с кровати, подошел к единственному в комнате шкафу, достал из него белую рубашку, швырнул в меня и, рыкнув:

— У тебя две минуты, — вышел за дверь.

Рубашка не моя, размер не мой, и вообще она мне в платье годится. Рычит он, понимаете ли.

Поведение ректора начинает раздражать, сложившаяся ситуация — напрягать, мое положение — беспокоить. Я отлично помню русалок, песни, как не желала возвращаться на сушу даже под уговоры лорда фон Линера… Кстати, кристалл надо все-таки вытребовать. Он бабуле обещал! А еще про лес сказать должен. За язык его никто не тянул.

Ну ладно, это потом. Сейчас главное — узнать, что сделала со мной русалка и как именно ректор снял заклятие, о котором Золена говорила. Причем вопрос — почему я голая — стоит на первом месте в списке главных невыясненных.

Едва я надела рубашку, — долго не могла на это решиться, но, здраво рассудив, что вариантов больше у меня нет, таки надела. Так вот, едва застегнула последнюю пуговицу, как в комнату влетел мужчина, обдав меня волной нервозности, сквозившей в каждом его движении.

Влетел, значит, без стука, и еще с порога начал высказывать:

— Девушки глупее я еще в своей жизни не встречал. Чем ты думала, когда с русалками пошла? Мозги у тебя есть, или они забыли образоваться в твоей голове до твоего появления на свет?

Завуалированно назвал меня тупой. Как он смеет? Я, между прочим, с отличием школу закончила, медалей дома хоть продавай, а он меня безмозглой называет?! Да еще в таком тоне, не подобающем ректору Академии Магии.

— Отвечу на вашем языке. — Я сложила руки на груди. — Ты — наглый, самоуверенный мужлан, смеющий обращаться ко мне в тоне, не подобающем уважаемому человеку, выходящем за рамки приличия. Ты воспользовался ситуацией, раздел бессознательную девушку! Да ты жениться на мне после этого обязан для начала, а уже потом претензии предъявлять!

Такого ответа он явно не ожидал. Я тоже. Но накипело!

Ректор скопировал мою позу и голосом, полным иронии, молвил:

— А ты думаешь, я до тебя девичьих тел не видел? Как видишь, пока не женат, и, глядя на тебя, начинаю понимать, что ничуть не жалею об этом. — Глаза его полыхнули золотом, словно кто-то золотистой пылью осыпал.

— Ты… Вы… — Я задохнулась от возмущения, не зная, как лучше продолжить. — Откуда мне знать, что ты не воспользовался моим бессознательным положением?! И вообще, как ты снял заклятие и что это за заклятие?

Так и стояли: он, сложив руки на груди, метал золотые искорки, и я, сложив руки на груди, судорожно соображала, во-первых, как я буду потом извиняться за обращение на «ты», во-вторых, раздевал меня Котэн или ректор, и в-третьих… достойно ли мое тело мужского внимания?

Вдруг я вообще не привлекательна, и лорд фон Линер даже не обратил на меня внимания как мужчина? Я досадливо закусила губу. Глупо задаваться таким вопросом, когда тут вопросы моей чести и моего достоинства решаются! Но мысли упорно возвращались к оценке меня самой.

— Сходишь в библиотеку, возьмешь литературу и прочитаешь все о русалках и их заклятиях.

А что, самому сказать уже и смелости не хватает?! Ведьма на взводе!

— Между прочим, это ты во всем виноват! — Ректор заломил бровь. — Да, именно ты. Если бы ты не смотрел на меня волком на площади, я бы не побежала в сад, не нашла этот дом, потом из него не сбежала из-за твоей ненормальной Хранительницы! А ты, тоже мне ректор, бросил девушку в ночном саду одну! — Ну, не одну. Но это ведь сути не меняет. — Поэтому рассказывай сейчас, что ты со мной сделал и чего мне ожидать от тебя и… твоего дома.

Мужчина молчал. Правда, теперь ему было смешно, и он даже искры метать перестал… А мне вот не до смеха!

— И что ты смеешься?! — Прикусить бы мне язык, так нет же, прикусыватель сломался. — Над вами тоже можно посмеяться. Ректор, а студентку не уберег. Мужчина — а эльфийка сбежала.

В два больших шага лорд фон Линер оказался в сантиметре от меня. Так быстро, что мой нос уткнулся ему в плечо. Рывком подняв мой подбородок, отчего в шее хрустнуло, взглянул в глаза и проникновенно так:

— Все сказала?

И вот чую подвох. У меня на подвохи чуйка нечеловеческая, сама ведь промышляю. Однако разгадать не смогла и просто кивнула.

Мужчине этот кивок нужен был постольку поскольку. Не давая мне возможности вырваться из захвата, лорд фон Линер накрыл мои губы поцелуем. Нежным, оттого еще более чувственным… Хотя откуда мне знать? Я никогда ни с кем не целовалась и представления об этом имела только из рассказов щебетавших одноклассниц. Но услышать и почувствовать — не одно и то же. Совсем…

У меня даже не возникло мысли сопротивляться. Оттолкнуть, пнуть или…

Закончилось все столь же быстро, как и началось. Наклонившись к моему уху, лорд фон Линер прошептал:

— С чего ты взяла, что эльфийка сбежала?

И правда, с чего? Я бы не сбежала… Вот только из-за этого поцелуя осталась бы… Впрочем, сравнивать мне не с кем.

Легкий туман из головы выветрился, взамен пришло осознание: меня поцеловал ректор. Ректор! Лорд фон Линер, чтоб его… маг Высшего порядка. Думала я недолго, вернее, вообще не подумала и залепила ему пощечину. Это было непросто сделать, потому что он по-прежнему нависал надо мной, но я ведь способная.

На мужчину она, правда, как-то по-другому подействовала, потому что он резко за талию прижал к себе и впился в мои губы жестким поцелуем. Нежность? Нет, не слышали, и не видели, и не чувствовали. На этот раз я таки попыталась его оттолкнуть, только… кто бы мне дал это сделать?

В какой-то момент, и я этот момент пропустила мимо сознания, мои руки неуверенно обвили шею мужчины, а одна даже затерялась в его мягких волосах… Он меня обнимал уже двумя руками, да так крепко, словно если чуть ослабит хватку — сбегу. И я бы так и сделала, только ноги у меня уже давно подкосились, и не держи он меня — упала бы точно.

Не знаю, сколько длилось это безобразие и сколько продлилось бы еще, если бы не легкое покашливание Котэна Мурмяуковича в дверях.

Лорд фон Линер мгновенно прервал поцелуй, тяжело дыша и смотря на меня глазами из чистого золота. Мое дыхание тоже было далеко не ровным, а рубашка — для справки, единственная из одежды на мне — задралась, помялась. Стыдно-то как… Бабуля узнает — убьет обоих. Как есть убьет.

Мужчина продолжал меня крепко держать, я же, наоборот, попыталась отстраниться. Он смотрел как-то странно, удивленно, что ли. Да, я тоже удивлена, не меньше вашего. Тряхнул головой, словно прогоняя мысли, глаза приняли янтарный цвет, а руки его одернули мою рубашку, да так, что обе его ладони прошлись по моей… в общем, по моему приключенческому месту.

— Что вы… — шокированно начала я, но он хрипло перебил:

— Поправил рубашку.

После чего отпустил меня и, не обращая внимания на стоящего в дверях Котэна, вышел из комнаты.

— Владленушка… — начал было Котэн.

— Сама не знаю, Котэн. — Я догадывалась, что он хотел спросить.

Я и впрямь не знаю.

— А я знаю, — довольным-довольным голоском протянула Эли, — наконец-то у меня будет хозяйка.

— Что? — Мозги как-то туго соображают, но я таки поняла, к чему она клонит. — Не бывать этому. И вообще, Котэн Мурмяукович, нам пора вернуться в башню. — А возле двери уже не так уверенно: — Или в сад.

Котэн возражать не стал, а потому мы направились прямиком к выходу из этого треклятого дома. По лестнице я не шла — летела! Поскорее хотелось покинуть это место. Больше всего я боялась столкнуться с лордом фон Линером. Нет, ну как взрослый мужчина мог себя так повести? Безобразие! И что уж скрывать, мне это безобразие понравилось… Нет, прочь такие мысли, у нас с Котэном еще план мести залежался, хороший такой план.

Я уже подумывала завтра начать его осуществлять, ровно до того момента, как открыла входную дверь и ветер, пробравшись под рубашку, наглым образом ее задрал. Хорошо, что я стояла спиной и не видела лица… в общем, Котэна не видела, потому что, пока я одергивала рубашку, сияла пятой точкой на весь холл.

Неприятный курьез. Я поспешила выбежать из дома, как за спиной услышала четкое:

— Кхм, кхм. — Нет, это был не Котэн, и даже не Эли.

Я медленно развернулась, держа рубашку за край, чтобы она, не дай природа, снова не задралась. Ректор лорд Линер стоял в дверном проеме кухни, опирался плечом о косяк и с каким-то незнакомым мне завороженным выражением лица за мной наблюдал.

О, мать-природа. Он что, видел, когда ветер… и рубашка?..

Мгновенно покраснев, я схватила Котэна и бросилась бежать. Куда угодно, лишь бы не смотреть в глаза мужчине, который только что узрел мою пятую точку. Я подозреваю, что он ее уже видел, но я была без сознания и ни покраснеть, ни смутиться, ни возмутиться не могла. А теперь я в сознании, смятении и смущении.

Лорд фон Линер стоял, опираясь плечом о косяк, смотря вслед убегающей Владлене. Да, он бы пробежался за этими округлыми голыми… В общем, за Владленой.

Ректор решил отправить Золену с сестрами за территорию. Они нарушили договор, в котором черным по белому было написано: студентов запрещается трогать, гипнотизировать и тем более накладывать на них заклинания. Отправит к Азору, он давно выпрашивал их в свои владения. Мечты сбываются.

— Эли, — позвал хозяин, в дверном проеме появились призрачные глаза, — а что ты ей в комнате сказала?

Лорд фон Линер не злился. Напротив, он был абсолютно спокоен, если не считать возникшего притяжения к этой девочке. И виной тому не она обнаженная, хотя это тоже сыграло свою роль.

Как соблазнительно смотрелось хрупкое тело на его большой кровати, возникло желание оставить ее там, любоваться этой девочкой, чтобы она была только его.

— Всего лишь назвала ее хозяйкой, — обиженно протянула Хранительница, а мужчина тихо засмеялся.

Да, Владлену пугают возможные кардинальные изменения в виде мужа, семьи, общего дома, общей спальни, детей. Девочка убегает от неминуемого. Она и не заметит, как вернется сама, просто потому, что не сможет по-другому.

Наверное, Золена была права, и лорд Линер действительно ее отблагодарит. Он и не подозревал, какое счастье может уплыть из-под носа.

Остановилась я только на границе сада, за которую переступить не смогла. Котэн тоже не смог, хоть я и надеялась, что все будет именно так, как с домом ректора: главное, держаться за Котэна. Увы, здесь этот трюк не сработал.

— Давай, мой верный друг, рассказывай. — Я села на траву, оперевшись спиной о дерево. — Что со мной было после того, как меня отключила русалка?

Котэн сел напротив, лапы задние скрестил, передние сложил на груди и начал то, чего я боялась.

— Владленушка, для начала расскажи мне, что у вас с лордом фон Линером за отношения, а после я тебе на твои вопросы отвечу.

— Какие отношения, Котэн Мурмяукович, о чем вы? — Нет, ну правда, какие могут быть между нами отношения? Меня вообще дома пень старый, папочкой выбранный, ждет-пождет. — Это было недоразумение, которое больше не повторится. И вообще, он сам на меня набросился, поэтому слова о целомудрии и ему тоже скажи, у него вообще эльфийка есть, а он студенток совращает!

Жаль бабулечке пожаловаться не смогу. Иначе придется выложить весь рассказ, в том числе про русалок, а за это в первую очередь мне попадет, а потом уже ректору, и похоронят нас в братской могиле.

— Недоразумение, это теперь так называется?

Право слово, мне самой неловко! А еще и рубашка эта… Ветра ведь на улице нет! Ни малейшего дуновения! А по мне, там словно ураган прошелся.

— Котэнчик, миленький, я вообще ничего не понимаю. Расскажи про русалок, а? — и, вспомнив, как я очнулась, строго добавила: — И почему я была голой меня тоже интересует. В первую очередь! Но можно и по порядку.

Котэн подергал усами, все еще недовольно сверля меня взглядом. Не выдержал, принял расслабленную позу, выражение «серьезный разговор на тему морали» с лица… в общем, с Котэна слетело.

— Почему, почему… Потому что ты, куриная твоя голова, к русалкам поперлась.

Первый, нет, второй раз я слышу, как Котэн Мурмяукович выражается. Я и сама знаю, что нельзя было к ним идти, но они ведь гипноз применили, а это вообще-то запрещено.

— Не простые это русалки, Владленушка. Запомни раз и навсегда: коль русалка песни поет — это сирена. Утащить тебя могли на дно да сестрой своей сделать, только не решились они на себя такой гнев лорда фон Линера навлекать… Однако могу дать усы на отсечение, что именно это они и планировали!

Повезло же мне. Вот правду говорят — дуракам везет. Ну, это я так о себе — любя.

— Я в точности не знаю, но, еще будучи в Заблудшем лесу, рассказывали мне лешие, что сирены видят ниточки, связывающие людей, либо ниточки, которые только должны связаться, не могу сказать наверняка. — О каких ниточках идет речь я не поняла, ну да ладно, мне бы только до библиотеки добраться. — Заклятие, что русалка к тебе применила, тоже не знаю, лорд фон Линер отказался объяснять. Просто сказал, что тебя необходимо срочно отнести в его дом, потом заперся с твоим телом у себя в спальне, и они вместе с Хранительницей что-то делали.

— Ой… — только и смогла выдавить из себя.

Заперся в спальне? Эли? Я то белела, то краснела, и вообще, что они со мной делали? Какого… лешего там происходило? Лучше бы меня русалки забрали, честное слово.

— А где остальная команда по спасению блудной ведьмы?

Котэн потеребил усы.

— Их лорд фон Линер в башни лично сопроводил. — Когда успел, интересно. — И у всего происходящего есть своя легенда.

Я подобралась, насторожилась и выразительно посмотрела на Котэна. Тот вздохнул.

— Русалка наслала на тебя сонное заклятие, ректор, как глава Академии, не мог оставить тебя в саду и отнес в свою комнату. Пока он отводил Марине и Ролиона, с тобой у озера сидел я.

Мне кажется, или ректор ведет свою игру в параллель моей? Только моя безобидна и невинна, а его… А с его еще разобраться надо. И желательно разобраться в ней до того, как он достигнет финала, в котором, чую ягодичной мышцей, и мне уготована роль.

— Так, а почему я была голая, когда очнулась? — На этот вопрос я ответа ведь так и не получила.

— Это мне лорд фон Линер тоже отказался объяснять. — Ах, вот оно как. Отказался, значит. Котэнчик обеспокоенно добавил: — Не обойтись нам без бабули, Владленушка.

— Бабулю нельзя, — отрезала я. — Она меня же первой четвертует. Нет, тут надо самим действовать… — И злорадно добавила: — План мести у нас уже готов, а подкорректировать его и на ходу можно.

Котэн Мурмяукович снова потеребил усы, обдумывая возможные варианты худшего наказания, махнул лапой, отгоняя прочь такие мысли, и коварно оскалился.

Едва первые лучи солнца пронзили небо, мы с Котэном перебрались в башню.

Спать на траве, безусловно, приятно, только когда тебя не кусают разного вида насекомые и не жужжат над ухом комары. А когда ты одет не в рубашку на голое тело, а в нормальную одежду, сон на траве даже привлекает.

Добравшись до кровати, вернее, я до кровати, а Котэн до подушки, мы тут же отключились. Спать хотелось жутко. Нам предстоял насыщенный на пакости день. Надо быть сосредоточенным, чтобы пакость не превратилась в катастрофу. По крайней мере, мне надо хорошо соображать, иначе наколдую чего-нибудь, чего потом сама не разгребу.

Сон мне еще такой хороший снился… Я сжигала дом ректора. Разумеется, самого ректора в нем не было. Я просто мстила Эли. Эта ушлая Хранительница так и норовит меня запереть да в жены ректору приписать. «Ну уж нет! Так просто я не сдамся», — думала я во сне, смотря на полыхающее строение. Крыша начала проваливаться в огне, балки рухнули, стены покосились… Благодать…

Но это был всего лишь сон. Прекрасный сон, которому не суждено сбыться. Все-таки поджог дома — уголовно наказуемое деяние, да и фантазии фантазиями, а реальность — это реальность.

Разбудил меня, как ни странно, Котэн. Если быть предельно честной: перебрался на мою кровать, уперся лапами мне в спину, скинул на пол и, бросив: «Иди, а то на завтрак опоздаешь», — засопел. Вот где справедливость? А нет ее, справедливости. К хорошему быстро привыкаешь, и я привыкла, что Котэн Мурмяукович меня в комнате завтраками кормит, так что и в столовую ходить не надо, зато теперь придется идти. Что ж, когда-нибудь это должно было случиться.

Появляться в столовой в своей привычной одежде нельзя. Не положено. Раз я на факультете ведьм, значит, выглядеть должна по форме. А такой формы у меня отродясь не было. Пойду по соседкам, точнее к соседке, одной. Марине. Одолжит по старой памяти вещички, а то на остальных надеяться нельзя. Коль они меня сразу не особо радушно приняли, то и сейчас благодушия ожидать не следует.

Марине обрадовалась моему появлению и вещи одолжила с огромным удовольствием. Я поблагодарила, вернулась в комнату и, переодевшись в ванной, вышла в свет, уставившись на зеркало.

Шляпа — первое, что бросилось в глаза. Слегка изогнутая, со средней ширины полями, острым концом… Кудри из-под шляпы торчат в разные стороны, ну да ладно, не на парад же мне идти.

Кожаная обтягивающая жилетка на голое тело на металлической молнии, юбка (одно название) кожаная, чулки в полосочку выше колен, дальше идут черные кружевные подвязки, что никак не вяжется с образом этакой ведьмы, тем более студентки… Сапоги, разумеется на высочайшем каблуке, причем длинные, чуть выше колен… И это вот так я должна ходить все время? Нет, эта девушка в зеркале определенно вызывает интерес, но… Леший. Придется привыкать. И не только мне. Котэнчику, например, тоже. Как бы он в обморок не упал, когда увидит сию прекрасную принцессу.

Марине, завидев меня, хитро улыбнулась, а когда мы с ней поравнялись, как бы невзначай протянула:

— Все парни будут твои.

Я фыркнула, не став комментировать такое заявление. Хотя, наверное, стоило бы.

Едва мы вышли из Академии и влились в поток студентов, идущих в столовую, как я начала ловить на себе взгляды с разных сторон. Одни были заинтересованы, другие похотливы, третьи смотрели с завистью. Вот уж чего не понимаю — так это зависти. Чему завидовать? У некоторых здесь фигура и получше имеется, если они из-за шляпки — так не проблема, купите себе такую же.

В столовой было шумно, людно и необычно. Феи, которым кто-то понравился, слали им бабочек, которые либо сгорали в знак отказа симпатии, либо мирно покоились на плечах тех, кто очень даже за отношения.

Наше место привлекало очень много внимания. Просто когда все ведьмочки сели, юбки, и без того похожие на пояски, оголили ноги по самую… В общем, сидеть надо аккуратно, ибо шанс засветить свое белье велик, как никогда.

Одни-единственные сохраняли хладнокровное спокойствие — это инкубы. Они вальяжно восседали на своих местах и с показным безразличием рассматривали… меня. Да, именно я удостоилась внимания всех инкубов. Раньше ведь меня здесь не наблюдалось, и лучше бы и дальше не было, потому что один инкуб, на вид ну о-о-очень самоуверенный, ногу на ногу закинул, руку на спинку дивана положил и пальчиком меня поманил. Я аж язык от возмущения прикусила! Меня, да еще пальчиком поманил? Я состроила такую гримасу, словно не человека увидела, а в дыру деревенского туалета заглянула, и отвернулась.

Некоторые из ведьмочек, как я успела заметить, изредка бросали на него взгляды. Лидер среди всей этой самоуверенной команды завлекателей? Что ж, достоин. Лицо вытянутое, уголки губ слегка приподняты в улыбке или оскале, непонятно, глаза темно-зеленые, волосы распущены и обрамляют лицо, шатен. Да, определенно достоин, особенно учитывая его явственно надменный взгляд.

— Похоже, ты его зацепила, — над ухом раздался шепот Марине.

Я еще раз посмотрела на инкуба. Сидит, глазами буравит с легкой ухмылкой, своими длинными пальцами по спинке дивана барабанит и ждет. Он что, всерьез считает, будто я помчусь к нему сломя голову? Ха-ха пять раз и сто вдобавок. Чтоб ему каша комом в горле встала.

— Как зацепился, так и отцепится, — я чуть ли не прокричала, при этом глядя на него, чтобы понял, о ком речь идет. Правда, я еще внимание других обитателей столовой привлекла, ведьмочки на меня вопросительно уставились. Я плечами пожала, мол, кому надо — тот понял, и продолжила завтракать.

Марине же, видимо, решила поиграть в сватью и начала мне в уши заливать какой этот… имени не запомнила, прекрасный-распрекрасный, как по нему все девочки с ума сходят и чуть ли не на шею с поцелуями бросаются. Я молча ела, пропуская эту ненужную мне информацию мимо ушей, поскольку кто-кто, а инкубы меня меньше всего интересуют. С ними шутки плохи. Им достаточно один раз прямо в глаза посмотреть — и все! Ты уже под чарами, вытворяешь в постели такие пируэты (сама не знаю, но слышала от девочек в школе, а еще бабуля пару раз «спалилась», но то еще до дедули было), а потом, когда чары сходят, вспоминаешь, осознаешь и красная как рак уходишь. Либо тебя отправляют. В любом случае, если инкуб применил к тебе чары — жениться на тебе он не соберется никогда. Простая истина, стара как мир, знать которую должна каждая девушка.

— А на бал ты в чем пойдешь? — как о чем-то повседневном спросила Марине, а я… Да, я удивилась.

— Какой бал? — Недоумение, искреннее, самое настоящее недоумение.

Ведьмочка посмотрела на меня взглядом «как ты могла ТАКОЕ забыть?». А как можно забыть то, чего не знаешь?

— Бал, во Дворце Правителей, — мне это ясности не добавило нисколько. — Будет посвящение в студенты Академии Магии.

Посвящение в студенты во Дворце Правителей.

Так, Дворец Правителей… Находится на центральной площади города, огромный, закрытый. То есть туда никого не пускают. Исключительно по знаменательным событиям и только по приглашению.

Никак ректор договорился для своих любимых студентов.

Что ж, великая честь побывать в этом Дворце. Можно пару безобидных фокусов организовать… Ну, это я уже по обстоятельствам посмотрю. А самое главное — я не пойду без Котэна. Мой друг, соратник, напарник, спаситель, не побоюсь этого слова — талисман, должен быть со мной.

— А ты уже обзавелась нарядом?

В чем мама родила ведь не пойдешь.

— Нет, сегодня вечером как раз разрешено выйти в город на два часа, пройтись по магазинам… — Марине тяжко вздохнула. — Два часа, конечно, не так много, но могли не выпустить вообще.

Зная этого… ректора, удивлена, что он вообще решил отпустить студентов в город.

Я искренне порадовалась, когда завтрак наконец-то закончился. Болтовня Марине начала надоедать. И ладно бы о погоде говорили, так нет же: «инкуб, инкуб». Добавилась тема о нарядах. Какое платье лучше, какая прическа, какой макияж, кому подарить первый танец. Слышал бы ее Котэн Мурмяукович.

Кстати, про Котэна. Я ему записку оставила, чтобы на третьем перерыве он меня с моим арсеналом нашел. Будем план мести в жизнь воплощать.

Утро выдалось тяжелым. Таким оно было только из-за всего произошедшего вечером. Выбраться из этого дома оказалось не так-то просто, вернее, совсем не просто, но я смогла. Я это сделала.

Первой и самой сложной задачей было выпутаться из кокона. Лианы облепили меня как родную, не желая отпускать. Лорд Линер помогать отказался, он так и заявил:

— Виновный не может помогать обвинителю.

Затем забрался на одну из веток какого-то неизвестного мне дерева, сорвал с соседней пальмы кокос и с довольной усмешкой пил сок и наблюдал за мной.

Я стойко приняла такой вызов. И почти достойно. Сказала:

— Ниже моего достоинства будет приблизиться к вам хоть на шаг!

Погорячилась. В связи с тем, что он ректор, вызывать меня в свой кабинет будет часто, а посему налицо приближение… Ну да ладно, об этом потом, сейчас главное — выбраться.

Да, собственно, это и было главным.

Я решила использовать свои зачатки магии. Не особо надеясь на успех, направила на руки, чтобы использовать минимальный просвет и освободить кисти. Таки это мне и помогло. Правда, рано я радоваться начала, потому как ноги и тело оплетало так же сильно, а всю свою магию я потратила на освобождение рук. Ножичек бы сюда, хоть самый захудалый…

Эли, словно прочитав мои мысли, прошептала:

— Лови, тебе пригодится.

В этот момент я увидела летящий в мою сторону маленький ножичек. Вот уж от кого я точно никакой помощи не ожидала.

— Эли! — смеясь, крикнул лорд Линер. — Пленным не помогать.

Я наградила его хмурым взглядом, он же подмигнул мне и взялся за второй кокос. Это получается я еще и накормила его собственными силами. И я пленная! Позор, Владлена, так вляпаться… Ну ничего, мы еще ему покажем. У нас все впереди.

С гневным сопением я принялась пилить лианы. Именно пилить. Ножичек такого размера способен только пилить, но я была и этому рада, за неимением лучшего, как говорится.

Прошло около сорока минут, пока я закончила освобождать талию и живот. Лорд Линер не поскупился на комментарий.

— Владлена, — наигранно зевая, протянул он, — до утра освободишься, или мне предупредить преподавательский состав, что меня не будет?

И так хотелось запустить в него этот ножичек… В ногу. Чтобы не убить. Хотя таким даже поцарапаться сложно. Но поскольку это мое единственное средство, приближающее спасение, его оставила при себе, а комментарий лорда фон Линера оставила без внимания.

«Пленным не помогать», — мысленно передразнила я хозяина дома, с еще большей яростью распиливая очередную лиану. Пленным! Это же надо было такое сказать, и кто сказал! Маг Высшего порядка, ректор Академии Магии лорд фон Линер!

Пора уже привыкнуть, что этот ректор — не такой ректор, как все. Хотя готова поклясться, участи отбывать наказание путем сбегания из его дома удостоена только я. И почему, спрашивается, везде фигурирует моя скромная персона?

Над несправедливостью жизни решила подумать в другой раз, потому что я таки разделалась с последней опутывавшей меня лианой.

— Неужели? — ехидно осведомился ректор. — А я уже думал, чем занять себя во внеплановый выходной.

Твердо встав на ноги, подняла глаза на ухмыляющегося мужчину.

— Весь день смотреть на вас? Упаси мать-природа.

И безразлично окинув его взглядом напоследок, скрылась за кустарником… За каким-то кустарником.

Смеется он надо мной, видите ли. Смейтесь, лорд Линер, смейтесь, недолго вам осталось смеяться. Потом мой черед настанет. Правда, сложность в том, что колдовство он видит… Но мы сложности любим. Без сложностей жить не интересно.

— Неужели тебе настолько противно мое общество? — Неожиданный вопрос прозвучал в паре миллиметров от моего уха, а меня нагло прижали к мужской груди.

Да что он себе позволяет?

— Что вы себе позволяете?! — О чем подумала, то и сказала. Ой, Владлена, ничему тебя жизнь не учит.

— Пока ничего, — мурлыкнули мне в ухо, — а вот теперь…

Одна его рука заскользила вниз по животу, туда… Куда вообще не должна! А вторая начала перемещаться в сторону груди. Нет, ну это форменное безобразие! Я буду жаловаться! И даже знаю кому.

— Ректор лорд Линер, — я постаралась как можно спокойнее говорить, — прекратите.

Странно, но это подействовало. Руки перестали двигаться к намеченным целям.

— Вилмар! — Это уже Эли грозно вещать начала. — Ты мне сейчас девочку до инфаркта доведешь! А ну убери от нее руки, иначе так и будешь в ботаническом саду жить!

Вот это да… И я эту Хранительницу называла бездушной? Да она золото, самое настоящее!

— Эли, — рык ректора вышел тихим, но внушающим страх до дрожи в коленках. Не слышала такого еще, и лучше бы вообще не слышала.

— Прости, хозяин, — пискнула Хранительница и испарилась. Честно, я даже не обиделась. Я теперь знаю, что не такая она и плохая. Вон как заступилась за меня.

К слову сказать, лорд фон Линер ни на шаг от меня не отодвинулся, как держал меня, так и продолжал держать, нависая над ухом. Именно поэтому его рык я особо четко расслышала, и хоть он не в мой адрес был, все равно немного испугалась.

— Лорд Линер, а давайте вы меня сейчас просто отпустите, а я не расскажу бабуле про этот… инцидент. — Я решила включить дипломата, который из меня всегда не очень выходил. — Идет?

В принципе удача ко мне сегодня благоволит, если можно так выразиться, так что, может, и согласится.

Мужчина тихо засмеялся, а я… заслушалась. Такой у него, оказывается, красивый смех… Низкий, заливистый, так бы и слушала…

— Нет, я ей все сам расскажу. — Что?! Как сам?! Мне послышалось?

Я начала усиленно выдираться из капкана его рук, тщетно. Наступив каблуком на ногу — выбралась. Все-таки хорошая вещь — каблуки.

— Лорд фон Линер, вы… — Я даже не знала, что лучше сказать. — Спокойной ночи.

Ничего лучше не придумала и бросилась бежать. Теперь я не сомневалась — Эли меня выпустит, и я оказалась права, спокойно перешагивая через порог.

Поблагодарив ее за проснувшуюся совесть, побежала туда, где видела торчащие головы «проверенной команды».

Ролион не поскупился на шуточку в адрес меня и ректора, мол, милые бранятся — только тешатся. Сказала бы я ему, ох сказала бы все, что думаю, да только устала я уже разговаривать. Ну правда, весь день рот не закрывался.

— Котэн Мурмяукович, — надо донести до него радостную весть о прибытии бабули, — нам с тобой предстоит честь оказать хороший прием бабуле.

Котэн расплылся в клыкастой улыбке, правой лапой усы пригладил, левой рубашку расправил, голову задрал. Дамский угодник.

— Бабуля? — иронично отозвался Ролион.

— Бабуля, бабуля… Будет с лордом фон Линером воспитательную беседу проводить. — Оборотень прыснул со смеху. У Марине от удивления лицо вытянулось.

— Он же ректор, — пробормотала ведьмочка.

Сегодня ректор, завтра не ректор, для бабули значения не имеет. Будь он хоть Правителем, все равно явилась бы, да еще и не одна, а с метлой или сковородкой.

— Вы мне лучше скажите, нам тут до утра сидеть придется или вы лазейку какую нашли? — Я в надежде посмотрела на Котэна, который должен здесь каждый уголок знать.

С ответом никто не спешил, по сторонам только глядели, как будто ждали кого-то. Я уж было собралась спросить, кого ожидаем, да только он сам собой отпал.

— Ну и долго сидеть будем или уже спать пойдем? — Инкуб. Тот самый, с которым мы недалее как вчера нахрюка… напились. Бодренький, целый и невредимый. Это ладно, за его сохранность особо не переживала, все-таки ректор на то и ректор, чтобы держать себя в руках.

Мне вот что интересно, как он собрался нас отсюда вывести? Мы прошлый раз до рассвета сидели.

— Котэн, ты кого привел? — Не то чтобы я возмущалась. Просто предупреждать надо.

— Ты что это, Владлена, жениха своего не узнаешь? — ухмыльнулся Деон, а я… А я начала вспоминать, как я момент сватовства упустила. Нет, не может такого быть, однозначно не может. Не такая я и пьяная была, чтобы на такое вот согласиться. И ладно бы кто-то… Но инкуб! Не вынесет Эсгард такого союза, точно не вынесет.

— Расслабься, — бросил Деон, — я пошутил. Не знаю, как вы, а я уже спать хочу. — И, развернувшись, пошел туда, откуда и пришел.

Мы, недолго думая, посеменили следом.

Пошутил он, шутник. Я, между прочим, успела испугаться. Нельзя с инкубами пить, вообще нельзя. Сейчас говорит «пошутил», а как не пошутил? А если специально так сказал, чтобы я паниковать не начала? Но я ведь все равно начала! Ох, мать-природа, нервы ни к черту с этой Академией…

— Быстро, по одному, — отдал приказ Деон, указывая рукой на небольшой проем меж двух деревьев, — не толкаемся, в порядке очереди, — все шутки шутит, юморист, — Владлена, — взор его ко мне обратился, чему я совсем не обрадовалась. Не предвещает обращение ко мне ничего хорошего. — Ты последняя пойдешь.

И такая коварная-коварная улыбочка на лице возникла, которую разве что слепой за дружеский оскал примет. Котэн тоже заметил, но говорить ничего не стал. Обогнул меня и пролез вперед. Собственно, я и осталась последняя. Только в проем мне шагнуть не дали, Деон загородил его своим телом. Я инстинктивно сделала шаг назад, настолько большой, на который только была способна.

— Чего ты боишься? — осведомился инкуб, засунув руки в карманы спортивных штанов.

— Я? — За актерскую игру мне смело можно было приз дать. Такое натуральное удивление вышло. — Я просто в толк не возьму, как у студента получилось обойти запрет?

Вкрадчиво поинтересовалась я, не надеясь услышать правду, но рассчитывая хоть на какую-то реакцию. Деон на провокацию не повелся, напротив, выдвинул встречный невинный вопрос:

— А я тоже думаю, что это ректор лорд Линер так за одной студенткой в оба глаза следит, и понять не могу, что эта студентка делала у него дома и почему сбежала?

Серьезные нотки прорезались в его голосе, ревнивые, я бы даже так сказала. И что, он мне не отвечает, а я ему тут все выложить должна? Да как бы не так!

— А ты поинтересуйся у лорда Линера, может, тебе он больше расскажет, чем мне. — Я жестом попросила его сдвинуть тело с прохода. Деон просьбе внял, с прохода отошел, взглядом меня проводил, а сам следом не вышел.

Любопытство взяло верх, и я решила покараулить его за углом, кстати, за этим углом меня ждал Котэн.

— А где Деон? — Напарник выглянул из-за угла и теперь смотрел на меня.

— Я не уверена, но похоже, он пошел разговаривать с ректором… — Котэн простонал что-то невразумительное и, кажется, ругательное.

— Я с вами поседею скоро… — Котэн обеими лапами ухватился за голову. — Что ж вы, студенты, народ такой… — Пауза. — Отчаянный.

Отчаянный. Да, лучше слова и не придумаешь.

Ждет бабулю сюрприз, большой такой, в виде странного инкуба. Как бы студента, но… Не пошел бы студент сейчас к ректору. Не пошел, и все. Да еще с какой легкостью он тогда предложил временно капитулировать с территории Академии. Ладно я, вообще не держусь за это место, но остальные-то студенты дорожат учебой в Академии.

В общем, надо разбираться, ибо кто, если не я?

С этими мыслями я поплелась в башню, Котэн следом, своими соображениями решила сразу с ним не делиться, а то у него тоже нервишки пошаливают.

Лорд фон Линер сидел на пороге своего дома, смотря на яркий диск луны.

Непокорная девчонка едва не проткнула ему ногу каблуком, устроила из его дома джунгли. А он все равно желал видеть ее рядом с собой.

Будь она немного сговорчивей, и лорд Линер потерял бы к ней всякий интерес. Его же привлекают ее непредсказуемость, искрометность. С ней никогда не станет скучно, вечная молодость в душе, детская непосредственность, огонь в крови…

— Лорд фон Линер… — протянул Деон Рхетт, небрежной походкой приближаясь к нему.

С родом Рхетт у ректора давно хорошие дружеские отношения. Но когда он видит рядом с инкубом Владлену, мысли о дружбе покидают его голову.

— Деон, — мужчина поднялся на ноги, — что ты здесь делаешь?

Усталость отразилась на лице ректора, выдавая последствия бессонной ночи.

— Поговорить пришел, — инкуб встал рядом с ректором, — пригласишь?

Лорд фон Линер махнул рукой в приглашающем жесте, сторонясь с прохода.

— Не поздно для разговоров?

— В самый раз. — Деон присвистнул, оглядывая домашние джунгли. — Владлена? — Он повернулся к ректору, тот закрыл за собой дверь, пробираясь через многочисленные заросли.

— Из сада ты их вывел? — Лорд фон Линер прошел на кухню, инкуб последовал за ним.

— Я. — Деон по-хозяйски развалился за столом. — Что у вас здесь произошло? — Он засмеялся и указал на дверь в гостиную. — Судя по зарослям, не ночь, полная любви и страсти.

— Эли, организуй нам что-нибудь на стол. — Мужчина сел напротив инкуба, не желая ничего готовить среди ночи. — Владлена решила сделать меня ближе к природе.

Деон в открытую засмеялся, громко и заливисто. Эльфийка ему, как и Эли, не нравилась. Слишком высокомерна была. А Владлена для Линера идеальная кандидатура.

На столе появилась пара салатов, мясная нарезка, десерт в виде печеных яблок, чай. Деон притянул к себе тарелку с салатом.

— А вилку?

— А руками вам уже не нравится? — съязвила Хранительница, за что получила выговор от лорда фон Линера, и предоставила столовые приборы.

— Значит, на Владлену можно не заглядываться? — Инкуба явно забавляла эта ситуация.

Лорд фон Линер усмехнулся уголками губ.

— Смотреть можешь, руками не трогать.

— И в мыслях не было. — Деон поднял руки, мол, не претендую, лорд Линер хмыкнул.

Среди инкубов есть свои законы и порядки. Раньше двадцати пяти лет в высшую школу их не пускают, поскольку контроль над своим даром они полноценно обретают только к обозначенному возрасту. До этого в глаза их лучше не смотреть вообще. Неподконтрольный дар может прорваться в любой момент. На кого он падет — на мужчину или женщину — значения не имеет. Итог будет один. Либо ты, либо тебя, либо убежишь.

Сейчас же Деон такой опасности не представляет, но ректору от этого не легче. Инкубы сами по себе притягивают взгляд. Кто знает, в какую сторону повернутся мысли Владлены.

Вот так и выбрались, не выспались… А на завтрак надо идти, кушать хочется умереть как. Подгоняя себя, сходила в душ, умылась, попросила у Марине еще один комплект формы, мой временно в непригодном состоянии, и вместе с ведьмочкой отправилась в столовую. Котэн перед моим уходом вместе с подушкой перебрался на кровать, я ему только позавидовала. Спать будет… Счастливый.

В столовой все как обычно. Сидят, едят, один только самоуверенный инкуб косится на меня… Побоев нет, значит, либо он до ректора не дошел, либо разговор вышел мирный. В последнем не уверена. После каблука в ногу у ректора точно был не мирный настрой. По крайней мере, у меня на его месте точно было бы желание кого-нибудь побить, а тут так удачно подвернулся инкуб… Но ведь здоровенький сидит. А, нехай сами разбираются! Нечего мне, нежной и хрупкой, лезть в их разборки. Сами их придумали — пусть сами их и решают. А то привыкли, чуть что — Владлена крайняя. А Владлена не крайняя, Владлена — жертва обстоятельств.

Правда, обстоятельства сама создала, но это уже уточнение, которое необязательно использовать. После завтрака у нас время на самоподготовку, вот им и воспользуюсь в полной мере. В библиотеку. Срочно. У меня еще реферат по травам не написан. Нет, его я могу и без библиотеки написать, в книгах все равно столько не написано, сколько мне рассказывали. Меня интересует лишь одна травка, которая, вероятно, по чистой случайности оказалась в кладовой травницы. В чем я сильно сомневаюсь.

Я не помню названия, свойств конкретных тоже, но зато точно знаю, что травка эта не из разряда легкодоступных. Более того, в школьной программе ее быть не должно. Может, она так на внимательность проверить нас решила? Возможно, и так…

Если сегодня она обнаружится на месте, значит, действительно проверяет, а коль ее не будет… Ну, для начала надо вспомнить, что это за травка, а уж потом выводы делать.

Вот уже час, как я ищу эту травку. Я перелистала «Справочник редких трав», «Энциклопедию запрещенных трав», «Травы, травы, травы», нигде и упоминания нет. Не может же такого быть, чтобы трава была, а упоминания о ней не было. Откуда-то ведь я ее узнала, еще бы память не подводила…

Последний, самый старый и самый потертый томик «Запрещенные травы Заблудшего леса» остался на столе. Да, о травах оттуда я слышала. Бабуля рассказывала. О жителях леса не знала, а вот о травах знала. Продавали их. Не за деньги, за утварь разную домашнюю или за зелья магические.

Надо будет у Котэна Мурмяуковича поинтересоваться, как они с людьми договаривались. Интересно все-таки.

Пятая страница, десятая, тридцатая, сороковая, сорок девятая, последняя. В благоговейном ожидании перевернула последнюю страницу и чуть не закричала от радости. Да! Эта самая травка! Повениус великий, и как я могла забыть? Это ведь один из самых важных ингредиентов для сильнейшего приворотного зелья. Не такого, которое делает из человека любящего зомби, нет. Это зелье на добровольных началах заставляет полюбить того, кто его сварил, при этом человек уверен, что он полюбил по своему желанию, а не по велению.

В общем, это запрещенное зелье. Противоядия от него нет. Коль выпил — все, считай, пропал.

Помимо любовного эффекта, оно еще дает эффект на организм, не самый лучший. В общем, проживет он еще лет двадцать, как максимум, и загнется от непонятной болезни.

Кстати, даже приготовление этого зелья строго карается. Повениус великий в других зельях не используется. Вряд ли нам стали бы устраивать такие наталкивающие на мысли проверки. И вот что интересно — для кого Авера Лоравна такую «прелесть» собирается приготовить? Или уже приготовила.

Звонок оповестил об окончании урока, на который я не пошла, засидевшись в библиотеке. В принципе, эту причину можно считать уважительной. Вдруг мое упрямство кому-нибудь жизнь спасет? А если Авера Лоравна на ректора свой котел наметила? Ну уж нет, этого хлопца я просто так не отдам.

А что? Он ведь имеет какие-то виды на меня, а я… А пусть имеет!

Быстро собравшись, побежала на урок, попутно думая, как выяснить, сварила ли уже травница свой «отвар любви» или еще нет, где она его хранит и ради кого пошла против закона. Без Котэна не обойтись, он должен знать, где проживает Авера Лоравна. Не мешало бы еще поставить в известность ректора лорда Линера, но… У нас сейчас не самые приятные отношения. Лучше бабулю вечером приобщу к делу. Да, это прекрасный вариант. Наверняка у бабули имеется пара-тройка идей разоблачения.

До прибытия бабули еще целый день, и за этот день можно опоить кого угодно. Нет, я прекрасно понимаю, одной пытаться что-то сделать бессмысленно и глупо. Авера Лоравна маг, ей, чтобы что-то сделать, потребуется минута, а мне три… А мне вообще не потребуется. Мой арсенал благополучно покоится в доме ректора. Но ведь мы можем просто понаблюдать и в случае чего попытаться потянуть время. Ой, прямо история из книг. Только почему-то не принц спасает принцессу, а я спасаю неизвестно кого. Вернее, мы спасаем. Я без Котэна не пойду.

— А ты где пропадала? — Подскочила ко мне Марине, когда я появилась в коридоре второго этажа.

— Грызла гранит науки в библиотеке. — Причину тому уточнять не буду, незачем Марине знать подробности.

— С гранитом поосторожней, нам еще на бал идти, улыбкой сияющей всех наповал сшибать. — Марине мечтательно закатила глаза, а я уточнила:

— А когда сияющее побоище намечается? — Это ведь я не уточнила.

— Так сегодня же, вечером.

Сегодня вечером, значит… Хорошо, хорошо… Я еще успею поиграть в шпиона.

Два последних урока я тоже решила пропустить. Некогда рассиживаться, надо чей-то зад спасать. Ух, так мне не терпится развернуть здесь партизанскую деятельность, словами не описать как! Осталось только Котэна поставить в известность. Чем я и занялась.

— Котэн Мурмяукович, — начала я с порога, — у нас новое дело.

Напарник сидел за столом с книгой в руках. Все никак не дочитает свою «Грязную любовь».

— Владленушка, — строго произнес Котэн, откладывая книгу, — а может, пора заканчивать с делами? Я устал тебя вытаскивать из дома лорда фон Линера.

Вот бука какой. Устал он. Между прочим, жертва здесь я. Меня туда все время приносят и не выпускают.

— Котэн, ну Котэнчик, — умоляющим тоном сказала я, присаживаясь рядом. Котэн и усом не повел. — Котэн, ты понимаешь, мы с тобой просто обязаны помочь тому несчастному.

— Какому несчастному? — безразлично поинтересовался Котэн, хотя в глазах мелькнула заинтересованность.

— Авера Лоравна для кого-то свой жабий отвар готовит, — хмыкнула я, наливая себе чай.

— Какой отвар?

— Зелье, любовное, приворотное, с повениусом великим.

У Котэна задергался левый глаз.

— С повениусом? — недоверчиво переспросил он, теребя лапой усы.

— Да, мы должны предотвратить опаивание мужика. Правда, я не знаю, кого конкретно она собиралась прибрать к своим рукам и ногам… Но суть от этого не меняется.

Котэн вылез из-за стола, нервно глянул на меня, потом на дверь, потом зачем-то разгладил свою и без того идеально выглаженную рубашку, штаны подтянул и нервно заходил по комнате.

Молчит. Может, план обдумывает. Вон как к бедняге проникся. Ну да, кому как не Котэну, коренному жителю Заблудшего леса, знать о свойствах повениуса.

Наверняка у них какие-нибудь особо одаренные кошечки прибирали к лапам несговорчивых котов. Или еще кого, я же не знаю, какие у них порядки в лесу были.

— Владленушка, — Котэн остановился, — а ты уверена, что это был именно повениус?

Обидно даже. Обвинить меня, меня! Владлену Зельсберг! В ошибке.

— Уверена, я сегодня с самого утра в библиотеке сидела, выискивала позабытую травку, на которую случайно наткнулась в кладовой нашей травницы.

Котэн снова замаячил, только при этому себе под нос еще что-то бубнить начал.

— А… — Напарник поднял одну лапу вверх, как бы пытаясь ухватить мысль за хвост. — Больше никто не имеет доступа к кладовой? Может, это вовсе не Авера Лоравна?

Доступа… Вообще-то травники не любят делить с кем-то свое добро.

— Вряд ли. Видишь ли, взять, к примеру, мою бабулю. Чтобы она с кем-то своей кладовой поделилась? Да не в жизнь!

Мама рассказывала, еще до того, как она вышла замуж и переехала, бабуля не разрешала ей хранить свои травы и другие ингредиенты в ее кладовой. Объяснив тем, что в каждой кладовой есть свои секреты, о которых другим знать необязательно, даже дочери.

— А если подкинули? — Котэн из последних соображений цеплялся за возможную непричастность Аверы Лоравны. Вопрос: с чего вдруг?

— Котэн, а чего ты так ее выгородить пытаешься? — ненавязчиво спросила и удостоилась прищуренного взгляда напарника.

— Владленушка, если ты забыла, приготовление такого зелья строго карается.

Я-то помню, именно поэтому и развернула военно-полевую деятельность.

— И?

— И голословные обвинения в этом случае могут привести к последствиям.

— Они не голословные. — Я тоже вылезла из-за стола и встала напротив Котэна. — Я видела эту траву собственными глазами.

Котэн нахмурился, молчал с минуту и приказным тоном потребовал:

— Надо рассказать лорду фон Линеру.

Я села обратно. Как эта светлая мысль пришла в его голову? Он ведь знает, что не очень хорошо мы ладим с лордом фон Линером.

— Котэн… — Я хотела возразить, но мне не дали.

— Владлена. — Котэн заложил лапы за спину, становясь похожим на следователя на допросе. — Ты все расскажешь ректору.

— Но…

— Без всяких но! — Подошел, дверь открыл и лапой на выход показывает. Тоже мне, друг называется.

И что делать в такой ситуации? Идти сдаваться, больше ничего не остается. Шла я как под конвоем. Впереди я, чуть позади Котэн, думала сбежать, а никак. Котэн бдел.

Зачем я вообще решила оповестить Котэна? Нет, ну ясно зачем, но почему его правильность именно сейчас проснулась? Неужели нельзя было потерпеть? Вот хотя бы до вечера.

— Стучи, — все тем же тоном приказал Котэн, указывая на дверь кабинета.

Вдохнула поглубже… Ох, мать-природа, перед смертью не надышишься. Постучала. Еще раз постучала. И еще.

— Котэн, нет его.

Конвоир потер подбородок, оглянулся и воскликнул:

— О!

Я проследила за его взглядом и узрела шедшего в нашу сторону лорда фон Линера. Он нас тоже заметил, однако его серьезное лицо ничуть не смягчилось.

— Лорд фон Линер, — начала я, после того как Котэн ткнул в мою ногу когтем, — а мы к вам.

Ректор еще раз окинул нас взглядом и спросил:

— Что вы хотели, мисс Зельсберг? У меня мало времени, — учтиво, как и полагается ректору, осведомился он и отпер дверь.

— Мы…

— У меня мало времени. — И закрыл дверь перед моим носом.

Это… Что сейчас было? Меня даже выслушать не хотят? Да не больно и надо!

Котэн тоже недоуменно взирал на дверь, а я от досады пнула ее, поздно сообразив, что в кабинете не пусто.

А что я, как не студентка, на пороге кабинета стою, носом в дверь упираюсь? Я ученица этой Академии, значит, имею полное право аудиенции с ее непосредственным руководством!

С этой решимостью я дверь и открыла.

Ректор лорд Линер восседал за своим массивным столом и моей наглостью был крайне недоволен.

— Мисс Зельсберг, — отчеканил он, — вы меня плохо слышали? У меня нет времени на ваш очередной вздор. — Я зависла, а ректор нет. — Покиньте мой кабинет.

— Лорд фон Линер, — уверенность поубавила свой пыл, — у меня важная информация.

Мужчина откинулся на спинку кресла, перевел взгляд на переминающегося с лапы на лапу Котэна и сказал:

— Котэн Мурмяукович, будьте добры, объясните своей подопечной, что если глава учебного заведения говорит, что занят, значит, он занят.

Котэн быстренько вытолкал меня из кабинета, тихо бросив:

— Подожди здесь, — и закрыл передо мной дверь.

Я услышала только это:

— Лорд фон Линер, позвольте мне кое-что донести до вашего сведения…

Я ничего не понимаю. Лорд Линер еще вчера лез ко мне с поцелуями, а сейчас даже не может выслушать?! Правда, на прощание я ему зарядила каблуком в ногу… Но… Он ведь приставал, а я этого не хотела, вот и получил. Или хотела? Да нет же, не хотела.

А почему тогда сейчас так неприятно от всего происходящего? Ерунда какая. Вот бабуля приедет, поможет разобраться и с ректором, и со мной… Чувствую, со мной в первую очередь.

Не понимаю, ничего не понимаю, от этого еще больше хочется во всем разобраться. И почему я просто не могу на все плюнуть, и нехай сами выпутываются, опаиваются и влюбляются? А если и вправду лорда Линера травница к рукам приберет? Что тогда?

«Ничего», — раздалось в голове, а затем снова: «Выйдешь за старого пня», — прозвучало раздраженно.

И вот что самое интересное — это не я об этом думала. Это даже не внутренний голос.

— Пойдем… сейчас разберемся… — долетели до меня обрывки разговора.

Дверь отворилась, чуть не стукнув меня по лбу.

Янтарные глаза посмотрели на меня с недовольством, голос прозвучал так же.

— Ну, что встали, мисс Зельсберг? — Я открыла было рот, чтоб поставить в известность одного ректора о моем ожидании напарника, но лорд Линер сам продолжил: — Идите, показывайте вашу находку.

— Могли бы и повежливее со мной разговаривать. — Вздернув подбородок, развернулась и зашагала к лестнице.

— Когда станете магом Высшего порядка, тогда и поговорим о претензиях в обращениях, — серьезным тоном осведомили меня. — А пока другого обращения вы не заслужили.

Слова его больно резанули, что меня удивило куда больше, чем высказывание ректора. Я решила ему ничего не отвечать, виду не показывать, продолжать идти вперед. Зачем я, собственно, пытаюсь спасти его… ягодичную мышцу? В том, что сей любовный напиток предназначается именно ему, я не сомневаюсь. Нет больше в Академии таких завидных женихов, ради которых стоит рисковать своей свободой, а то и жизнью.

— Знаете, лорд Линер, — я остановилась, но поворачиваться не стала, — вы маг Высшего порядка, о чем не преминули напомнить несколько минут назад. Так вот и разбирайтесь с вашими проблемами сами.

Я тут помочь хочу, а меня… Да ну его. Пусть Авера Зельевна опаивает лорда Линера хоть до тошноты, мне до этого не должно быть никакого дела. Меня «старый пень» дома ждет. С ним таких проблем не будет. Максимум, от чего я смогу его спасти, — неправильное питание, которое в его возрасте может нанести серьезный урон организму. Травки для сердца станут моими неразлучными друзьями, а скучная, размеренная жизнь — приговором.

С этими мыслями я и покинула господина ректора. Кажется, он что-то говорил, но я его совсем не слушала. Оглядываться тоже не стала. В этом нет смысла и необходимости тоже нет. Котэн, коли ему будет угодно, может сопроводить лорда Линера до кабинета, показать травку, помочь. Только вот я ему помогать более не намерена.

Вообще, у меня бал вечером, а я тут в расстройствах. Непорядок. Веселиться надо, все-таки танцы, внимание, комплименты… Прически, наряды, макияж, щебетание сплетниц.

Собирались на бал мы вместе с Марине. Вдвоем и веселее, и продуктивнее. С макияжем я никогда не дружила, так что навыки Марине пришлись мне очень кстати. Платье у нее было такое… ведьминское. Короткое, юбка из многочисленных оборок, пышная. Само платье черное, сверху кружева, девушка-вамп. Еще кокетливую шляпку на голову нацепила, и вуаля! Образ Марине готов.

Я же на ее фоне этакая девочка-ромашка. Платьице у меня относительно скромное, не считая шифонового подола. Разумеется, под ним была коротенькая юбочка, продолжение платья. Изумрудный цвет мне к лицу. Определенно. Сверху утягивающий корсет, тоже с кружевом, так что с Марине мы, можно сказать, гармоничная пара. Пара ведьм.

— А как мы будем до Дворца добираться? — Лично я этим вопросом не озаботилась.

Марине кокетливо шляпку поправила, у двери обернулась и тоном, словно это было очевидно, ответила:

— На карете.

Разумеется, принцессы же.

Котэн, как прынц, заверил, что встретит меня как кавалер возле парадного входа. Я спорить не стала, тем более хочу, чтобы его наряд был сюрпризом. Что-то мне подсказывает, именно так и будет.

Из Академии одна за одной отъезжали кареты, в которые шествовали великолепно выглядящие студенты.

У нас карета была белая без верха. Белые лошади, кучер с длинными, закрученными усами постоянно хохмил, что позволяло расслабиться. Хотя я особо и не напрягалась. Выгляжу я хорошо, ограниченный арсенал со мной, единственное — отношения с ректором не очень, но это мелочи.

— Ролион тебя там ждет? — Я покосилась на ведьмочку, заметно смутившуюся.

— Не знаю, мы… — Она замялась выкручивая пальцами разные фигуры. — Не вместе. Он, наверно, нашел себе пару.

Нашел, как же. По-любому будет ведьмочку ждать-поджидать.

Дворец издалека выглядел не так впечатляюще, каким оказался вблизи. Стены отделаны дорогой, высокоархитектурной лепниной. Золотые львы на входе, к дверям ведет красная ковровая дорожка, по которой идут знакомые и не очень лица. Настала наша очередь выходить.

Не запнуться бы обо что-нибудь. Я ведь могу. Или в платье запутаюсь. По крайней мере, я не удивлюсь. Из кареты мне помог выбраться Котэн Мурмяукович. На голове шляпа, в правой лапе знакомая трость, темно-бордовый бархатный пиджак, классические брюки, галстук… Гусар.

Подбородок сам собой поднялся кверху. Гордость меня прям взяла с таким кавалером. Завидуйте все, завидуйте. Такой Котэн есть только у меня.

— Хорошего вам вечера. — Швейцар учтиво поклонился, распахивая дверь.

Шарм, роскошь, невероятный шик везде, в каждом уголке этого необъятного дворца. Золото сверкает в лучах света, драгоценные камни повсюду. Зря сюда гномов пустили. В них сейчас природа проснется, начнут из стен камушки выколупывать. А тут прилично наколупать можно… Потомкам в трех поколениях точно хватит.

— Владленушка, ты великолепно выглядишь, — отвесил комплимент Котэн.

Я в долгу не осталась.

— Ты тоже, как всегда, на высоте.

Он довольно муркнул.

— Сейчас лорд фон Линер с речью выступать будет.

Любопытно послушать, что он скажет. «Учитесь, трудитесь, вы будущие маги». В школе директор говорил одно и то же каждый год, и каждый год я его поправляла: не только маги, но и колдуны. Он багровел, приказывал покинуть зал и, прокашлявшись, продолжал свою речь. Я уходила, ничуть не жалея об упущенной возможности слышать речи директора. Я их слушала едва ли не каждый день один на один у него в кабинете.

Мы стояли на середине перед сценой, нас со всех сторон облепили студенты, переговариваясь, смеясь, веселясь. Лично у меня настроение было не до конца праздничное. Возможно, из-за вчерашнего инцидента или, наоборот, сегодняшнего.

— Добрый вечер, мои дорогие ученики! — Лорд фон Линер блеснул со сцены белозубой улыбкой. — Рад приветствовать сегодня вас здесь, в этом Дворце!

Все закричали, зааплодировали, я просто внимала.

— Для вас сегодня не простой день, вы посвящаетесь в студенты Академии Магии под моим чутким руководством. — Не упустит возможности не напомнить об этом. — Нам предстоит учиться и трудиться вместе три года, и я надеюсь, что они не пройдут даром. Кто-то по окончании станет успешным магом, кто-то пойдет в наемники против закона, каждый сам волен выбирать. Но помните одну простую истину: если не сделаете вы, за вас сделает кто-то другой. Другими словами — не упускайте свою возможность!

Все снова зааплодировали, девушки, стоящие рядом, томно вздыхали, я на них косо смотрела…

— А теперь я рад предоставить возможность любой из студенток открыть вместе со мной сегодняшний бал. — Он начал обводить взглядом присутствующих, девушки начали прыгать, махать руками, кричать наперебой: «Я! Я!» Одна я спокойно стояла. Не трогала ведь никого, а отдуваться все равно мне.

— Мисс Зельсберг! — Лорд фон Линер обратил на меня свой взор. — Прошу.

Указав на место рядом с собой на сцене, вытянул руку вперед. Как бы говоря, что ректору не отказывают, и как ни крути, а танцевать придется. Котэн начал толкать меня вперед.

— Да иду я, иду, — бросила я Котэну и пошла сама.

Лорд фон Линер крикнул:

— Музыку! — И притянул меня к себе за талию.

Я отстранилась, оставляя между нами оптимальное пространство, положила одну руку ему на плечо, другую вложила в его ладонь и шепнула:

— Надеюсь, нога у вас успела зажить, иначе вы рискуете остаться без нее вовсе. — Танцевать я умею, но могу ненароком и наступить каблуком на больное место.

— Танцуйте, мисс Зельсберг, — безразлично сказал он. — Меня не привлекает танцевать с куском дерева.

Хам! Грубиян! Я хорошо танцую и уж тем более не похожу на дерево.

— Лорд фон Линер, какой партнер — такая и партнерша.

Он посмотрел на меня и ничего не ответил. Сухо поблагодарил за танец и отправил в зал.

— Веселитесь, дети, — не слишком громко сказал ректор, уходя со сцены.

Все последовали его наставлению. Начали веселиться! Сначала все было более чем прилично. Танцевали вальс, приглашали друг друга, ели канапе, пили слабоалкогольное шампанское… Продлилось такое веселье около часа. На большее не хватило меня.

Где это видано, чтобы посвят так спокойно и тихо прошел?

— Кхм, кхм… — Я забралась на сцену, требуя к себе внимания. — Предлагаю следующий вариант: эльфы, вы же хорошие маги, организуйте нам здесь светлячков разноцветных, что ли. Демоны, вы… будьте собой. Феи, а вы можете нам организовать что-нибудь — я изобразила руками что-то непонятное — волшебное? — Феи радостно закивали головами. — Инкубов не трогаем, ведьмочки, на вас вся надежда веселого вечера, значит, кто еще… Дриады… зелень нам, зелень давайте. Стихийники, вы бы продемонстрировали нам что-нибудь стихийное. Гномы…

Гномам указание дать не успела, меня со сцены сдернули.

— Мисс Зельсберг, вы что себе позволяете? — прошипел мне на ухо ректор.

Я развернулась и напомнила:

— Вы сказали веселиться. Я организовываю веселье. — Я широко улыбнулась. — А теперь позвольте откланяться, в зале требуется чуткое руководство. Вы же не хотите Дворец по кусочкам Правителям вернуть, верно?

И я пошла обратно на сцену, наблюдать, как подготовка к веселью идет.

Шла она, хочу сказать, полным ходом.

Основной свет погасили и оставили одних светлячков, сколько их было — не сосчитать. Демоны четко следовали указаниям — были собой. Приставали к ведьмам, те, в свою очередь, к инкубам, инкубы ни к кому не приставали, потому что приставали к инкубам.

Феи волшебничали. Огромные бабочки, сотканные из искрящейся пыльцы, порхали по залу, осыпая всех пыльцой. В общем, светились не только бабочки. Стихийники пытались договориться между собой и сделать все вместе, но там налицо явный конфликт, перешедший на стадию выяснения отношений. Влезать в него никто не пожелал. Мне больше всех не надо, поэтому я их тоже в покое оставила.

Дриады организовали зелень. Ковер из травы растянулся по всему полу. Ничего, это быстро уберут, не колдовство же.

В общем и целом получившаяся атмосфера пришлась всем по вкусу.

Танцы, музыка, песни, алкоголь. Кстати, стихийники таки пришли к общему знаменателю и из слабоалкогольного шампанского сделали ликеры. Из гномов вышли неплохие бармены, умело делающие коктейли.

Веселье шло полным ходом, когда меня неожиданно утянули в темный угол.

— Ведьмочка, — прошелестел над ухом Деон, — почему одна?

— Я не одна, я с Котэном. — Инкуб уже подвыпил, на разговоры тет-а-тет потянуло.

— Кот не в счет, — отмахнулся он, я улыбнулась.

— Деон, иди танцуй. — Я отодвинула его в сторону, протискиваясь вперед.

Инкуб отступать не собирался.

— Э, нет, Владлена, стой.

Я посмотрела ему в глаза. Он расслабленно прислонился к стене спиной и собирался что-то сказать.

— Может, потом поговорим? Когда протрезвеешь.

— Скажи мне, что у вас с лордом фон Линером? — Опять двадцать пять.

— У нас с ним ничего нет, Деон. — И я искренне в это верю.

Деон руки в карманы брюк засунул и ухмыляется. Не верит, значит.

— Деон, тебе заняться нечем, да? — Я добродушно улыбнулась. — Иди, очаруй какую-нибудь симпатичную мордашку, будет что обсудить.

Я вернулась к остальным, но настроение стремительно покатилось вниз.

Котэн подбежал ко мне один раз, сказал, чтобы я его не теряла, и ускакал. За ним ускакала вереница студенток. Вот же, дамский угодник.

Марине нигде не видно, Деону лучше на глаза не попадаться, Котэн убежал, все развлекаются, а я… А я спать хочу. Себе отказывать нельзя, а потому поеду я в Академию. Здесь, конечно, хорошо, но на кровати да в своей комнате лучше.

Столько всего произошло за эти две недели… Я прямо и в себя прийти не могу. Вообще, я не могу в себя прийти по двум причинам: я в шоке, и мои мысли наглым образом контролируются. Нет, не специально, но факт остается фактом. Радует, что не все мои мысли доходят до Вилмара. Только самые громкие и эмоциональные. Его же мысли до меня доходят только тогда, когда они предназначены именно мне. Он объяснил это «самоконтролем, которым ты вообще не владеешь». Было чуточку обидно, но я посчитала, что он прав и надо учиться себя контролировать. Чем я и занималась эти недели.

Медитировала возле фонтана. Вместе с Котэном. Он противился и сопротивлялся, всячески отнекивался, но я таки его убедила. На тренировках Котэн выглядел так: бандана на голове, пузатые шорты, майка-парашют. Признаться, мне хотелось пойти и переодеть свои скромные штанишки и футболку.

Бабуля, кстати, мое рвение поощрила. Она, хитрая лиса, напросилась к Вилмару погостить и осталась на неделю. Всю эту неделю ходила и говорила, что я могу потерять, если начну снова выпендриваться. Да, она так и сказала. А перед тем как уехать, пригрозила, что, если в течение полугода она не спляшет на нашей свадьбе, запрет нас в спальне на неделю, чтобы мы точно не отвертелись.

И я бы на это возразила, но… Моя бабуля подслушивала и подглядывала, стоя за изгородью, пока мы отношения выясняли. Котэн Мурмяукович тоже. В общем, выкрутиться не получилось.

Касаемо лорда фон Линера… Вилмара… Я продолжала упираться и отрицать вообще все, что только могла. Правда, недолго я отрицала. Ровно до того момента, как на пороге его дома увидела блондинистую эльфийку. Не знаю, что конкретно дало толчок моим дальнейшим действиям… Бабуля с широченной улыбкой назвала это ревностью, но я же все отрицала. Так вот, эльфийка с соблазнительной улыбкой что-то вещала Вилмару. Сама она была одета… Да почти раздета она была, вот.

Мне не пришло в голову ничего лучше, как подойти к Вилмару, поцеловать (по своей инициативе!) и сказать (я была не в себе!): «Привет, дорогой».

В шоке были все. Бабуля, стоящая на балконе, Котэн, стоящий рядом с бабулей, я — от самой себя, Вилмар… Шоком это сложно назвать. Эльфийка же одна сохранила речь. Топнула стройной ножкой, нос наморщила и, ругаясь, убежала прочь. Мне убежать не дали, хоть я и порывалась это сделать.

Собственно, после этой роковой ситуации все изменилось в корне. Я признала, что этот коварный обольститель мне небезразличен, но о словах любви говорить не спешил ни он, ни я. А куда спешить? У нас еще полгода есть.

— Владлена, — меня вырвал из раздумий тихий голос Вилмара, — ты в этом пойдешь?

В этом? Пойдешь? Куда? Ах да… Ресторан. Он наглым образом выманил у меня согласие на поход в ресторан. Он меня пытал! Поцелуями.

— А что тебе не нравится? — За актерство мне премию можно давать.

Я сидела в том, в чем и медитировала. Спортивные штаны и футболка. Вилмар с интересом прошелся взглядом по моему наряду, пожал плечами и сказал:

— Лично меня ты устраиваешь в любом виде, а вот в ресторане вряд ли поймут.

Поймут, не поймут… Я знаю, что они поймут. Что я любовница мага Высшего порядка. Всему Эсгарду известно, какой он завидный жених, едва ли найдется хотя бы один человек, который скажет что это не так.

— Я не хочу туда идти. — Попытка не пытка, авось смилостивится.

— Хорошо, расскажи почему. — Он сел рядом, я же сразу подобралась, надо быть начеку. Знаю я этого змея-искусителя, снова пытать начнет.

— Потому что я не хочу быть предметом сплетен и слухов.

Вся Академия потом начнет гудеть на тему новой любовницы ректора. Я не любовница, и вообще… И вообще не хочу афишировать того, чего нет.

Вилмар намеревался меня обнять, я этот порыв остановила.

— Подожди, сначала обсудим насущный вопрос. — И уже тише добавила: — Знаю я тебя, обнимешь, поцелуешь, я про все забуду, а ты этим нагло воспользуешься.

Мужчина засмеялся, показательно отсел подальше и молвил:

— Хочешь сказать, что тебя заботят слухи и сплетни?

— Заботят. — Не так чтоб прям вообще, но мало приятного иметь статус любовницы.

— Владлена, — Вилмар таки пленил мою ладонь, — хоть раз пойди мне навстречу и согласись на ресторан.

И вот так он это сказал… Я… Нет, я не хотела, но согласилась. Какая штука получается, я все больше делаю то, чего не хочу, но тем не менее делаю.

— Ладно, — тон мой был сама обреченность, — подожди за дверью.

Ректор покорно вышел за дверь, а я вдруг поняла, что надеть-то мне нечего! Ну, как нечего. Есть пара платьев, но они так, чтобы были. Не идти же абы в чем на свидание. А это именно свидание.

Надо что-то такое… Необычное… Хочется такой эффект: бац! И обморок. Ну ладно, можно без обморока, просто культурный шок. Преисполненный восхищением взгляд, желанием опять же. Ух, куда меня понесло… Плохо на меня ректор влияет, ох как плохо. А должно быть наоборот. Он ведь блюститель порядка, гарант знаний. Это неправильная Академия, здесь с самого начала все как-то не так пошло.

В дверь нетерпеливо постучали, а я торопливо выбежала. Вилмар смотрел, смотрел, потом не выдержал и спросил:

— Ты, кажется, собиралась переодеться?

— Я и сейчас собираюсь, только до Марине сбегаю. — У нее точно должен быть какой-нибудь эдакий нарядец. Чтоб прям «бац».

И таки я оказалась права. Из всей кучи любезно предложенных платьев, я выбрала самое… скромное. Вот кто-кто, а Марине истинная ведьма. Все наряды у нее под стать профессии. В общем, кремовое платье в пол, если сравнить с остальными, целомудренное.

Декольте нет вообще, фигура утянута и обтянута, а вот сзади вырез на всю спину. Главное, я его не вижу, а значит, могу считать, что наряд у меня, как у монашки.

Правду говорят: красота — великая сила. Вон, даже маг Высшего порядка обезоружен. Судя по его коварному лицу, кое-кто и меня хочет обезоружить. А я монашка! Да. Так что порыв его остановила, под локоть взяла и важно так:

— Веди, мой принц, пока я не превратилась в тыкву.

Просто платье слишком узкое и мне в нем крайне неудобно. Каждый шаг приближает меня к стадии «психану и сниму». А этого делать категорически нельзя! Во-первых, стыд и позор. Во-вторых, все-таки в ресторан идем, а не в трактир. И вообще, я сегодня монашка.

— Почему в тыкву? — Кавалер мое изречение не понял, но всерьез точно не воспринял.

— Красота требует жертв. — Я поправила подол, забравшийся под туфлю.

— Надеюсь, хотя бы этот день без жертв обойдется.

Надежда умирает последней. Мечтай, мечтай. Если где-то есть я, значит, поблизости ходит катастрофа и ждет своего часа. С этим либо придется смириться, либо со мной распрощаться. Еще месяц назад я была очень даже за последний вариант, а теперь против и категорически против! Сам виноват. Не надо было меня завораживать, обвораживать. Вот и терпи теперь.

Кстати, про терпеть.

— Вилмар, а как ты вообще меня выносил? — Кавалер брови в немом вопросе поднял, я пояснила: — С моим демоническим характером. Меня демоны стороной обходят.

— А кто тебе сказал, что я демон? — И лукаво так улыбается. А кто же ты, если не демон? Демон, самый настоящий. Или нет?

— Я так думала, теперь уже не уверена… — Любопытно, любопытно.

Пойдем по порядку. Не вампир это точно, не эльф, тем более не гном, фея вряд ли, они не такие… коварные. Точно не нав, они спокойные, а Вилмар особым спокойствием не отличается. Инкуб… возможно, возможно, но тоже маловероятно. Ну, никто в здравом уме не поставит инкуба во главе Академии Магии. У него ж тогда на каждом курсе по дитю было бы. Они ведь такие, любвеобильные. Оборотень! Вряд ли. Хотя… Зачем бы тогда закрытый сад создавался, что из него и выйти нельзя в ночное время? Может, бегает там ректор да на луну подвывает, пока мы спим. Кто еще… Стихийник. Вилмар — стихийник? Возможно, конечно, но… Так, хватит гадать. Спрошу напрямую. А если не скажет — буду пытать.

— Раскроешь мне тайну века? — Юмор он ведь к беседе располагает.

— Возможно.

Значит после ресторана перейду к пыткам. А что, ему можно было нечестным образом выманить у меня согласие на ресторан, а мне нельзя? Я тоже коварной побыть хочу.

Оставшийся путь до ресторана я хранила молчание. Делала вид, что обиделась. Право слово, он обо мне практически все знает, а я о нем только доступную всему миру информацию. Несправедливо, прошу заметить.

В ресторане мне пришлось заговорить. Я просто не могла смолчать.

— Вилмар, — оглядывая пустой ресторан, позвала я, — а где… люди?

Пусто. Пустые столы, никто не идет в туалет, никто не выходит оттуда, официанты не снуют между столами, никто не танцует… Может, он закрылся уже, а мы не в курсе?

— Полагаю, отдыхают в другом месте. — Его, в отличие от меня, пустое общественное заведение не смущало.

Он спокойно довел меня до столика в центре зала, придвинул мне стул, подозвал официанта… Хотя я думала, что и их сегодня нет. Сам за стол сел. А у меня чуть сердце не затормозило, когда в такой оглушительной тишине заиграла музыка. Музыкантов я и не заметила сначала. Это крайне сложно, учитывая, что спутать их не с кем.

— А ты не скажешь мне, что происходит? Или мне это тоже знать не надо? — с легким укором намекнула на его прежний косяк.

Вилмар не обратил на него внимания.

— Может, сначала поужинаем? Я голоден. — И глазенками своими яркими янтарными на меня сверкает.

А я что? Рот не затыкала, вилку не вырываю, меню не отбираю. Заказывай да ешь. Как я поняла, ресторан в полном твоем распоряжении.

Возражать не стала, Вилмар заказал кучу разной вкуснятины. И я решила отложить все вопросы на потом… Не могу я устоять перед бифштексом, сочным, прожаренным, перед запеченной на огне картошечкой в сливочно-сметанном соусе. Перед раками вареными, которых я обожаю, перед салатом из морских продуктов. Перед нежными кремовыми пирожными с ароматнейшим, вкуснейшим фруктовым чаем… Перед фруктами опять же… Кусочки арбуза, дыни, яблок, груш, апельсинов… Сок кокоса…

К концу ужина платье мне стало мало. Живот в два раза превышал допустимый платьем размер, потому сидела я, откинувшись на спинку стула, и вздыхала над своей слабой силой воли. Вилмар с каким-то подозрительным удовольствием меня рассматривал. Меня! Объевшуюся и пребывающую не в лучшем виде.

— Так ты, — я, кряхтя, попыталась немного приподняться, чуть под стол не сползла, — скажешь, кто ты: стихийник или оборотень?

— А остальные варианты?

— Остальные не подходят. — После массы приложенных усилий я таки села более-менее нормально. — Стихийник или оборотень?

Вилмар, не отводя от меня взгляда, сделал легкий взмах рукой, и над нашим столом повис огромнейших размеров водяной шар. Капельки, норовившие соскользнуть вниз, ползли наверх. Было видно, как внутри шара с большой скоростью вращается вода, поддерживая заданную форму.

Легкий взмах другой рукой образовал рядом с водяным шаром — огненный! Я завороженно наблюдала за проявлением двух стихий, таких разных и одновременно родных, враждующих и не существующих друг без друга.

Маленькие язычки пламени то и дело выбивались из шара, норовя убежать в свободное странствие, выйти из-под воли стихийника. Но Вилмар не собирался их отпускать. Перекрещивающийся легкий взмах двумя руками столкнул оба шара вместе. Они зашипели, образовывая клубы пара, которые в то же мгновение принялись вырисовывать невесомые узоры.

Мне казалось, я умру от восторга! Никогда еще в своей жизни я не видела ничего подобного. Стихийники часто скрывают свои настоящие возможности, ибо они довольно велики, а потому увидеть, как вампир пьет кровь, куда легче, чем застать стихийника за общением со своими стихиями.

— Ты… — У меня пропали все слова. — Это… — Я даже не знаю, каким емким словом описать все то, что я сейчас испытала. — Потрясающе…

Вилмар засмеялся, наблюдая за мной с таким… трепетом.

— Скажи, зачем понадобилось снимать весь ресторан? У тебя социофобия? — Я отпила вина и застонала. Нет, в мой живот теперь даже вино уместиться не способно.

Вилмар поднялся, рубашку поправил. Пиджак он уже давно снял, душно здесь. И ушел куда-то…

Что-то я не поняла, меня бросили? Это из-за моего обжорства или немого восторга? А как же… Нет, вернулся. И не один. С большим букетом полевых цветов. И откуда, спрашивается, узнал, что я души не чаю в полевых цветах? Бабуля или Котэн рассказали? Предатели. Избавиться от меня хотят. Вилмару на поруки спихнуть.

Как же он их собирал? Сам ползал по полю, срывая каждый цветочек? Судя по размерам, тут не одно поле облазить надо.

Не знаю, что говорят в таких случаях, но лично я ничего лучше не придумала:

— Кто тебе всю подноготную выложил? Бабуля? — Я не возмущалась. Мое объевшееся тело не позволило этого сделать. Я спокойно спросила. Очень спокойно. Так спокойно, что лично я, зная себя, начала бы переживать.

— Лучше помолчи, испортишь всю красоту момента.

Да, я могу. Причем у меня это так искусно получается. Даже когда не хочу ничего портить, само выходит.

Молчать у меня сейчас лучше всего получается, так что просьбу исполню. Надо же хоть в чем-то уступать.

Бабуля, помнится, поучала: «Уступать мужчинам надо только в том, в чем сама ничего не теряешь. И не забывай, над мужчиной, даже самым сильным, надо иметь маленькую власть. Его маленькую слабость. В идеале стань его слабостью или найди такую слабость, на которую умело можно надавить». Согласна, немного не в тему.

— Владлена, спрашиваю коротко и ясно: ты станешь моей женой? — И колечко такое в руке у него блеснуло… Такое… Родовое. Вот же… мать-природа. Основательно подготовился. А я не готова к такому! Я объелась и не нагулялась. Не нашалилась, в конце концов! Замужество… это же быт, дети, домашние дела, все то, чего я всю жизнь боялась. Нет! И нет!

— Я… — Попыталась встать, увы, не вышло. Придется говорить сидя, под пристальным взглядом янтарных глаз. — Я… Вилмар, я ведь маленькая еще. Совсем. Какая из меня жена? — Ай, не умею я красиво говорить. — В общем, я не согласна замуж. Не потому, что ты не такой, а потому, что это замужество.

Я ожидала битья посуды, криков, воплей, проклятий моему роду до седьмого колена.

Он же и бровью не повел. Вкрадчиво так молвил:

— Позовем бабулю?

Что? Бабулю? Ах ты…

— Не надо бабулю! И вообще, это шантаж!

Все-таки я встала. С трудом, но главное результат.

— Да, это шантаж. — Вилмар источал нездоровое спокойствие. — С тобой по-другому никак.

Со мной никак? Да еще как! Подход найти надо! Лет через двадцать так нашел бы, но ведь не искал!

— Я… не могу, Вилмар. — А сама задний ход включила, медленно так, в сторону двери. — Замужество это… не мое.

Он двинулся в мою сторону, а у меня спящая самозащита проснулась. Нашла, от кого защищаться!

— Нет! — Я выставила руки вперед, хотя он и так был далеко. — Не надо подходить.

Мужчина остановился, показательно руки на груди сложил и ждет, что я дальше делать буду. Придумывать что-то невероятное не стала. Выбежала из ресторана, и все. Откуда только силы взялись, не понимаю. Желудок-то переполнен. И вот бегу я, бегу и думаю: а зачем бегу-то? От чего убегаю? От замужества? Так если не за Вилмара, то за «старого пня», папенькой уготованного. Да и вообще, почему я все время пытаюсь убежать от проблем? Они научились виртуозно меня догонять, разве в этот раз будет не так? Догонят, еще и под замок посадят, чтоб не убегала. А я ведь в таком случае точно убегу. Порядка ради. Владлену запирать нельзя. И отпускать меня одну далеко тоже нельзя, разнесу все, что можно.

Если подумать, а иногда и этим надо заниматься, то… Вилмар мне не безразличен, и это факт, от которого точно не убежишь. Бабуля опять же… Решено. Вернусь и соглашусь на замужество. При одном условии, разумеется. Пусть не думает, что в сказку попал. Он просто попал, без сказки.

— Вилмар, — я решительно распахнула двери ресторана и слегка возмутилась.

Новоявленный жених даже не думал меня догонять. Напротив, он преспокойно доедал свой салат. На мой возглас поднял глаза, кивнул и продолжил дальше жевать. И как это называется? Это называется «будем воспитывать будущего мужа». Мать-природа, докатилась. Мужа! У меня — и муж. Это ведь вообще несовместимо. Кто-то из нас убьется, как пить дать. И не могу гарантировать, что это буду я.

Эпическая пламенная речь со словами «Я согласна» сменилась другой. Куда более эпической.

— Значит, едим, да? — Я медленно подошла к столу, так же медленно его обошла, грациозно села на свое место, руки перед собой сложила… Не подавись, главное. — А то, что без пяти минут жена от тебя убежала, все равно, да? — Вилмар жевать перестал, уже хорошо. — А если бы меня украл кто-нибудь? Вроде того сумасшедшего эльфа, это тоже пустяк, да?

Жених проглотил даже то, что не прожевал. Не подавись, у меня еще не все.

— А просто взять и остановить меня в голову не пришло, да? Сел покушать, изголодавшийся. Не подавись смотри, реанимировать не стану.

Эффект произвела что надо. Глазенками мигает, не находит что сказать. Приборы столовые аккуратно на тарелочку водрузил, из-за стола вышел и взял ответное слово:

— Значит, без пяти минут жена, да? — Моим же тоном начал. — А то, что ты от без пяти минут мужа побежала, это ничего, да? — Зашел мне за спину, руки мне на плечи положил и дальше молвит: — Если ты, жена, полагала, что я стану бегать за тобой как мальчишка, то ты ошибалась. Насчет украдут. Будь это так, мысленно ты бы вопила, как в прошлый раз. Громко и четко. И можешь быть уверена, вытащу я тебя в любом случае. — И уже шепотом на ухо добавил: — А потом буду наказывать тебя долго-долго, чтобы больше не убегала.

Внутри от этих слов все как-то в комок сжалось, не от страха, а от предвкушения чего-то… Змей-искуситель, честное слово.

— Я же уже убегала… — Это я сказала? О, мать-природа. Я сама намекаю на наказание? Нет, я не могла. Точно не могла. Я же воспитанная девушка! В следующее мгновение поняла, что явно себя переоценила и о наказании намекала именно я.

— Но ты еще не жена. — Все так же шепотом сказал он, перемещая руки с плеч на талию. И то верно. Не жена.

А ну стоп. Это о каких же наказаниях он говорил?

— Вилмар, — тихо позвала я, желая прояснить ситуацию.

— Ммм? — Теплое дыхание защекотало кожу на шее.

— А о каких конкретно наказаниях шла речь?

— А ты как думаешь? — мурлыкнул он, прокладывая дорожку из поцелуев от уха до плеча, насколько позволяло платье.

У меня покраснело все, что может покраснеть. Владлена, когда ты научишься думать, прежде чем говорить, а? Этот долгожданный момент когда-нибудь настанет? Едва ли…

Под его легкими ласками и поцелуями я как-то разомлела, растаяла и… Так. Неспроста это все.

— Что еще ты мне не сказал? — Надо все на месте выяснить, раз уж начали.

Отвечать он не спешил, продолжая… совращение маленькой ведьмы.

— Вилмар? — Ну а чего он молчит? Пусть выкладывает, что я еще не знаю.

— Завтра… — И продолжает целовать мою шею, только уже с другой стороны. Он издевается?

— Что завтра?

— Мы… — Убрав мои волосы назад, начал целовать за ухом. Я его сейчас покусаю.

— Что мы завтра?

— Идем… — Прикусил мочку уха. Я его либо убью, либо покусаю. А лучше все вместе!

— Куда мы завтра идем? — Нотки раздражения прорезались в моем голосе. По-моему, он сейчас явно свое наказание в жизнь воплощает.

— Знакомиться… — Руки его прошли по талии, животу.

— Ты скажешь толком, куда мы идем, с кем знакомиться? — А чего он издевается?

— С моими родителями, Владлена.

Все. Финиш. Как с родителями? Почему завтра? Я ведь и согласие еще не дала… И вообще подумать надо… Обдумать. Взвесить все «за» и «против»… Я вывернулась из его коварного плена, взяла недопитый бокал с вином, осушила его и хрипло уточнила:

— Хочешь сказать, завтра мы идем знакомиться с твоими родителями, да?

— Я это и сказал. — Он оперся руками о стул.

— Я еще не дала своего согласия. — Теперь и не уверена, что дам его. — Знакомство придется отложить.

Вилмар усмехнулся.

— Нет, Владлена, завтра. И не увиливай.

Что еще за команды он раздает? Я сама вправе решить, знакомиться али нет.

— Я не давала согласия.

— А ты не согласна? — Брови поднял и так выразительно на меня смотрит. Пришлось признать свое поражение.

— Согласна, но у меня есть условие. — Да, не так все просто, как ты думаешь.

— Какое условие? — Подозрительный прищур дал понять, что жених готовится к самому худшему.

А я говорила, говорила! Не в сказку ты попал, ой не в сказку. И принцесса совсем не принцесса, а хаос и разруха, и приданое не такое большое и ценное, как хотелось бы, и конь твой не белый, и вообще его нет. А, ну это уже не ко мне претензии. Короче, совсем не сказка.

— Я стану посланником, и ты мне в этом поможешь. — Стул с грохотом полетел на пол. Кажется, Вилмар именно этого и опасался.

— Владлена, — с напускным спокойствием начал, значит, речь импровизированная и особо эмоциональная. — Каким посланником ты собралась стать?

А то ты не знаешь каким!

— В соседний мир, к людям. — Я-то совершенно спокойна. Почти.

— К людям? — Либо смертоубийство будет, либо скандал. Неужели у нас семейная жизнь будет именно такой? Эли замучается дом восстанавливать после наших ссор… и перемирий.

— Да, Вилмар. К людям. — Я на всякий случай встала по другую сторону стола. Если что, убежать успею. Мало ли.

— Нет, — жестко так ответил, мне сразу возразить захотелось. Я не стала себе отказывать.

— Или так, или никак.

А кто сказал, что я должна отказываться от своей мечты?

Вилмар молчал. Я тоже. Интересно, о чем он думает? Ухмыльнулся как-то коварненько… И что задумал?

— Хорошо, пусть так. — Кивнул каким-то своим мыслям и заключил: — В таком случае, свадьбу сыграем через неделю.

Как через неделю? Почему так быстро? К чему такая спешка, и самое главное: в чем подвох? Он ведь есть, подвох. Это я и спросила.

— Ты выдвинула свои условия, я, в свою очередь, свои.

Просто так взял и выдвинул? Нет, должна быть подоплека. И она явно не в мою пользу. Так в чем же подвох?

— Никакого подвоха нет, — Вилмар обнял меня, рассчитывая, что я поверю, — зачем тянуть?

Зачем спешить? Вот это непонятно. Хотя, может, поверить? Как-то надо учиться доверять, вроде мама говорила, что доверие важно и все такое. Семейная жизнь — это не мое. Не мое.

— Так что скажешь? — Вот неугомонный.

— Когда скажешь, к чему спешка, я скажу последнее решительное слово.

Меня в этом вопросе, похоже, решили игнорировать. Вилмар просто протянул мне кольцо со словами:

— Ты забыла. — А я ведь не забыла. Наоборот, я прекрасно помню о такой «мелочи», коим является его родовое кольцо.

— Ты забыл, я согласие еще не дала.

Хитренько так прищурился, на меня смотрит, пальцами щелкнул — и на меня уже смотрит не он один, а еще и моя проекция.

Эта самая проекция стоит, обреченно опустив руки, и говорит: «Согласна, но…» — и проекция исчезла. Это нечестно! Коварный, расчетливый ректор!

— Я твое условие услышал, принял к сведению. — А сам довольный-довольный, колечко не убирает, ждет, когда я любезно руку протяну.

Послала же мать-природа жениха. Заберите его обратно!

— Поздно уже. — Ретироваться всегда можно успеть. — В Академию пора, там Котэн заждался, жаждет подробностей, платье вернуть надо и вообще… поздно уже.

Я тараторила, тараторила, Вилмар вникал, вникал, перед выходом остановил меня, руку перехватил и кольцо на палец водрузил. Самодовольно улыбнулся, молвил:

— Так гораздо лучше. — И открыл дверь.

Как, объясните мне, как с ним можно говорить о важных вещах? Нет, не уживемся, как пить дать. Подушка на него ночью упадет ненароком, или сковородка прилетит, да мало ли что еще в быту случиться может, правда? Правда. А вообще… Не нацепи он сейчас мне это кольцо на палец, сама добровольно и в жизнь его не надела бы! Даже и не знаю, что лучше…

В комнату я вернулась уставшая до безобразия. Вилмар после ресторана настоял на прогулке по центральному парку, где именно в этот злополучный день была великая масса народа. Естественно, все взоры были направлены на нас. Как же! Ректор Академии Магии, маг Высшего порядка идет, держась за руку со студенткой! После перешептываний начали обращать внимание на кольцо, и перешептывания становились еще более активными. Да, кольцо привлекало внимание. Я в драгоценностях не разбираюсь вообще, но не надо быть ювелиром, чтобы оценить такое кольцо по достоинству.

Прозрачный камень причудливой формы переливался всеми цветами радуги независимо от освещения. Серебряный ободок усыпан десятками подобных камушков, а большой камень оплетен тончайшими узорами из серебра. Даже и представить страшно, сколько стоит эта красота.

— Вернулась! — Налетел на меня слишком возбужденный Котэн. — Наконец-то, наконец-то.

Меня усадили за стол, чай налили, печеньки подвинули. Что ж за день сегодня такой.

— Рассказывай уже, что стряслось? — Я печеньки отодвинула подальше, обжорство дало о себе знать.

— Ты не представляешь, ты не представляешь… — как заведенный бормотал Котэн, не говоря ничего по существу.

— Не представляю, потому что ты ничего не рассказываешь.

Котэн взял себя… в лапы и перешел к сути дела. Интереснейшего, как выяснилось, дела.

— Владленушка, ты помнишь Анфису Фридриховну? — Я кивнула. Забудешь ее. Я таких кошек в жизни не встречала. — А помнишь, она нам книгу принесла, «История создания Заблудшего леса»?

— Помню. — Вспомнить бы еще, куда мы ее положили.

— Так вот. Я на днях решил углубиться в изучение истории своей малой родины и обнаружил очень любопытные факты. — Котэн начал теребить ворот рубашки от нетерпения. Эко его распирает. — Ты же знаешь меня, я не мог бросить книгу на середине. — Еще бы мне не знать. «Грязную любовь», поди, уже дочитал. — В конце приводились записи самих создателей, воспоминания, описания. Сначала они мне показались бесполезными, но потом я понял!

Кажется, свадебку-то отложить придется. У меня самое веселье начинается. А Вилмар и подождать может. Где это видано, чтобы так быстро и в омут с головой? Полгода подождем, кольцо же на пальце, значит, бабуле беспокоиться не о чем.

— Каждое воспоминание оказалось зашифрованным. Я не смог расшифровать все, моих знаний для этого мало, но из подвластного мне стало ясно — Заблудший лес можно восстановить!

Свершилось чудо, друг спас друга. Кто, если не мы, займется восстановлением леса? Найдите где-нибудь таких… смельчаков. Мы и только мы.

— Нас ждут великие дела! — воскликнула я, сказала Котэну нести и книгу, и записи, и все, что может помочь нам в свершении благого дела.

Всю следующую неделю мы с Котэном занимались расшифровкой воспоминаний мудрейших людей.

На следующий день после ужина в ресторане, Вилмар пытался утащить меня на встречу с его родителями. Я категорически отказалась, Котэн меня поддержал. Мы забаррикадировались в комнате и отказывались выходить. Кстати, упоминать, чем именно мы занимаемся с напарником, не стала. Зачем? Запрет меня у себя дома, и все, плакала великая слава спасителя Заблудшего леса. По поводу дома мне Вилмар уже намекал. Мол, переезжай ко мне, нечего тебе сидеть в маленькой комнате. Разумеется, я отказалась. Во-первых, там неустанно бдит Эли, будет обо всем хозяину докладывать. Во-вторых, я невеста, а не жена. Когда поженимся, а когда это будет лично я не взялась бы утверждать, тогда и перееду.

Из истории создания Заблудшего леса мы узнали, что создали его три мага, ради обеспечения безопасности разумных животных. Создали быстро, а вот само значение «Заблудший» прививали долго. Оно и понятно. Никто до этого подобным не занимался, все получилось в результате экспериментов, которые они и записывали в качестве воспоминаний.

Оказалось, один из магов был колдун, занимающийся возведением леса. Другой маг накладывал «блуждающие» заклинания, что и делало лес неуязвимым. Почти. Третий же обеспечил комфортное пребывание самим жителям. Молодцы, конечно, все продумали, еще бы противопожарным заклинанием отшлифовали, было бы прекрасно.

Один колдун, то есть колдунья, есть. Осталось найти двух магов. Вернее, одного. Потому что с одним вопрос я решила быстро. Инкуб, по совместительству собутыльник. Деон наше с Котэном конструктивное предложение выслушал и согласился! Решил привнести в свое скучное существование разнообразие. Я его даже зауважала. Вопрос с последним участником нашего бравого похода решить было куда сложнее.

Вилмар пронюхал, что мы с Котэном что-то затеваем и… пытал. Но я не сдавалась. По правилам КэВ.

Я никого не выдала. Я приняла удар на себя. Встала грудью на защиту бравых солдат моего отряда.

Вилмар поступил со мной как с военнопленной. Тон — как на допросе, вместо чая — вода, вместо мягкого стула — стол. Я стойко выносила все его поцелуи, объятия, поглаживания… Но он не сдавался! Продолжал пытать, пытать, пытать… В один момент я не заметила, как выложила ему все. Все до последнего слова. А когда поцелуи прекратились и я из эйфории вернулась в суровую реальность, то поняла, что прощения мне нет и такого бравого солдата, как я, надо прибить на месте. Ибо не держится у меня язык за зубами!

В итоге я обиделась на Вилмара. Это было нечестно с его стороны. Он, понимаете ли, воспользовался ситуацией! Я даже кольцо ему вернуть хотела, а оно не снялось, и я обиделась вдвойне.

— Владлена, — Вилмар меня вызвал к себе в кабинет как студентку, а по факту как невесту, но отчитывает как жену! — Ты хоть понимаешь, ЧТО вы собрались сделать?

Понимаю, а еще понимаю, что ты сейчас наглым образом пытаешься усадить меня к себе на колени, а я обижена! Потому и молчу. Пусть сам с собой поговорит. Может, узнает что-нибудь интересное.

— Это тебе не болото в коридоре создать. — До сих пор припоминает. Я их, кстати, не убрала. Теперь и не уберу. Я ведь обижена. — Ты даже отдаленно не представляешь, сколько сил надо вложить, чтобы создать лес.

Представляю. Очень даже представляю. Я к этому основательно готовлюсь. У меня есть прабабушка, которая с радостью мне поможет. Она у меня такая. Авантюристка.

— Кого вы берете третьим? — Ага! Про это я ему ничего не сказала. Правда, третьего мы пока не нашли… — Владлена, хватит молчать.

Хватит молчать? Это ты мне говоришь? Когда ты меня пытал, я тоже пыталась с тобой поговорить, а ты молчал! Вот и я молчу.

Вилмар шумно выдохнул, сел в свое ректорское кресло и как гаркнет:

— Мисс Зельсберг! Встать, когда с вами разговаривает ректор Академии Магии!

Я подскочила, но больше от неожиданности, чем от необходимости подчиниться.

Он… на меня… да в таком тоне?!

Как тут смолчишь, когда справедливость надо восстанавливать да женишка воспитывать?

— Дорогой мой ректор, — начала я свою церемонию вручения премии «попаданец года», — если ты все еще жаждешь стать моим мужем, то учти, — спокойная речь закончилась, перейду на его же тон, — что терпеть подобный тон я не стану! И вообще, если ваше сиятельство не заметило, я глубоко обижена на тебя и разговаривать более с тобой не намерена.

Ишь, как он заговорил. «Мисс Зельсберг, встать», — да тьфу! А как он потом орать на меня будет? «Миссис Линер, встаньте, когда с вами разговаривает ваш муж», — так, что ли? Я категорически против!

— А попытаешься нам помешать, — я остановилась в дверях, — и пытать тебя буду я. В первую брачную ночь и во все последующие. — И злорадно добавила: — Воздержанием.

Вышла, дверь закрыла, посмеялась и пошла к Котэну. Надо срочно что-то придумать.

Котэн где-то достал старую карту Заблудшего леса, и теперь мы: Котэн, я и Деон — изучали ее со всех сторон.

— Смотрите, здесь, — Котэн указал на гору под названием Кубышка, — был один из самых безопасных ходов. Обычно через него ходили торговцы, шли по этому пути, — он провел когтем от Кубышки до болота с названием Фокус. Оригинально, ничего не скажешь. — Здесь их встречал страж, проверял товар и пропускал дальше.

Он повел когтем по извилистым путям мимо озера Жизни, болота Смерти, горы Утопленница. Что ж у них за лес такой был, с такими-то названиями. Я бы только из-за них туда идти отказалась. А что б еще и жить там…

— Вот здесь, — Котэн обвел центр неровным кругом, — начинался сам город. Путей из него было четыре. Два из них гиблые.

Гиблые. Какая прелесть. Теперь я понимаю, почему лес назвали Заблудшим. Пропащим его надо было назвать.

— Но вы не переживайте, вы со мной, я все места знаю, со мной вам ничего не грозит.

Хочется верить, но поджилки позорно трясутся. Ведьма я или кто? Соберись, Владлена! Тут серьезное дело, не то что ректору пакость какую подстроить. Я сотни жизней спасти могу. Ну, не одна я, но все же.

— Это, — Деон указал на карту, — я понял. Вы мне лучше скажите, как мы будем этот самый лес восстанавливать?

Хороший вопрос. Нужный.

— Вообще, у нас есть план «а» и план «б». — Я побарабанила пальцами по столу, обдумывая каждый.

— Прекрасно, в чем они заключаются? — Какой умный нам соратник попался.

— На месте расскажем. — Да, идеальный вариант.

Деон не упустил момента рассказать нам, как он однажды замок разрушенный восстановил после ссоры матери — отца — бабушки — прабабушки. Я в нем родственную душу увидела. Вот у кого тоже веселенькое детство было.

— И кто будет третьим? — в конце рассказа спросил инкуб.

Нашел, что спросить. Знала бы, давно сказала.

— Такого человека еще поискать надо… — Я отпила чай и задумалась. — Мага, чтоб и сильный, и лорда Линера не боялся.

Деон ухмыльнулся и протянул:

— Кажется, я знаю, где такого человека найти.

Великолепно! Прекрасно! Лучше и быть не может.

Удача нам благоволит, солнце светит, птички поют, нам везет. Надо будет с Котэнчиком договориться, чтобы он мне землю для дома в лесу застолбил и чтобы там похлопотал насчет места для ведьмы. Будет где практику проходить.

В общем, дело назначили на завтра. Как раз выходной день, спокойно из Академии отбудем, все сделаем и вернемся. Прабабушке я уже сообщила, она вовсю готовится. А мне, главное, не проспать. Я ведь могу.

Солнце только начало свой восход к зениту, первые лучи пробились в окно, и… Котэн скинул меня с кровати. Бесцеремонный кот, хочу сказать. Я открыла глаза как раз в тот момент, когда этот самый кот собирался вылить на меня кружку воды.

Я вскинула руки в защитном жесте, надеясь успеть его остановить.

— Я встаю, встаю. — Сам Котэн уже был одет, у двери заметила походные сумки. — Котэн Мурмяукович, ты спать изволил али нет?

Я потерла глаза и повнимательнее рассмотрела это чудо природы.

На голове его шляпа с москитной сеткой, штаны со множеством накладных карманов, кофта, жилетка сверху тоже с карманами. И все это темно-зеленого цвета. Он не перестает меня удивлять.

— Завтрак на столе, одежда на стуле, — известил меня напарник, подходя к двери, — я к Деону, проверю его готовность.

Повезло мне все-таки с напарником. Такого днем с огнем не сыщешь, а он сам сыскался, прошу заметить.

Завтраком моим была яичница с беконом и стакан молока, и не волнует его, что молоко я не особо люблю. Ну да ладно, грех жаловаться, когда завтрак с доставкой на дом.

Из одежды на стуле лежал такой же костюм, как я у Котэна видела. Ничего так, хорошо сидит. Где он его взял, интересно. Столько в нем загадок, однако. А с виду обычный кот.

— Деон готов, — Котэн закрыл за собой дверь, — позавтракала?

— Да.

— Вперед и с песней!

— Отдал приказ генерал Котэн. — Я засмеялась, Котэн насупился, взял сумки и вышел.

Что-то у него сегодня с юмором не очень. Переживает. Если у нас все получится, то он вернется домой, и друзья его смогут вернуться домой, а я… А я к нему перееду. Да. Выберу себе место у озера, домик построю и буду жить, рыбку ловить, ведьмой Заблудшего леса стану и бед знать не буду. Только сначала в соседнем мире побываю.

На улице оказалось довольно прохладно, и выбору Котэна я очень даже порадовалась. Теплая кофта пришлась кстати. Сам Котэн молчал всю дорогу от комнаты до ворот. Вернее, сопел.

— А где еще один член нашей бравой команды? — Деон стоял один, экипированный так же, как мы с Котэном. Он что, для всех такие костюмчики нашел?

— Присоединится во время пути. — Деон зевал на ходу и отвечал вяло-вяло. — Зачем понадобилось выходить в такую рань?

Хорошо, что это спросила не я. Котэнчик так на него зыркнул, Деон сразу подобрался, сумки у него взял и вперед пошел. Кажется, я знаю, кто будет капитаном нашего отряда. Генералиссимус Мурмяукович! Смешок сам собой вырвался наружу, за что и я в свой адрес получила весьма неодобрительный взгляд.

Котэн браво шагал впереди, Деон же притормозил и поравнялся со мной.

— Чего это с ним? — тихо, чтоб наш генералиссимус не услышал, спросил он.

— Волнуется, наверно, — так же тихо ответила я, — переживает.

— Я не переживаю, — прокомментировал Котэн. — Должен же хоть кто-то в этом отряде здраво мыслить.

А, молодец Котэн. Так завуалированно назвать нас дураками… Талант!

Мы с Деоном отстали от Котэна еще на пару шагов и тихо переговаривались. Я пыталась вызнать про третьего мага, а Деон — про мои отношения с Вилмаром. Выигрывал пока он.

— Согласилась, да? — Я молчу. — На свадьбу пригласишь?

— Какая свадьба, Деон? — Я рождена чтоб стать актрисой, определенно.

— Пышная, богатая, громкая, — перечислил инкуб. — Ну, Владлена, не лишай меня возможности тебя украсть.

Зачем меня красть? А… со свадьбы… Боюсь, что, если он меня украдет, Вилмар ему и руки, и ноги повыдергивает.

— Через полгода… или через год… — Я неопределенно пожала плечами, стараясь не смотреть на собеседника.

Тот присвистнул.

— Владленка, ты мужика пожалей.

— Не поняла, — говорю, — меня в принудительно-добровольном порядке замуж выдают, а жалеть надо его?

Деон сочувствующе покачал головой.

— Бедный лорд Линер. — А чего он его жалеет? — Ты хоть в платье перед ним не ходи.

А… эм… так вот в чем дело… Уши у меня пламенем разгорелись. И нет чтоб помолчать, он еще добавил:

— Я бы на его месте тебя о свадьбе и не спрашивал. Через неделю бы сыграл.

Ушами я не ограничилась, щеки тоже заалели.

Он и хотел через неделю. А я нет. Со мной, не спрашивая, нельзя. Характер у меня не тот. Я же почему вредная, ко мне подход найти никто не может. А может, и не поэтому… Или не только поэтому… Правда, сама еще не знаю, как и с какой стороны ко мне можно подъехать. Вообще, мне по ипостаси положено вредной быть. Я же дриада. И демон. Но больше дриада. А дриады все вредные. И упертые. А еще наглые, чего мне не занимать.

— Ну, вы где там? — грозно крикнул Котэн, останавливаясь. — Пошевеливайтесь, нам до обеда надо успеть дойти до горного хребта Сивый. Нас там будут ждать.

А, так вот где к нам третий бравый солдат присоединится. Деон так и не сказал, кто этот счастливец, которого впишут в летописи и о ком будут слагать легенды… Вместе с нами, разумеется.

Шагу пришлось прибавить. Кто знает, что Котэн за ослушание сделает. Генералиссимус Мурмяукович.

К Кубышке мы прибыли уже потемну. Путь нам освещали три магических светлячка, летящие впереди. Сейчас же светлячки порхали под каменным навесом, где мы разбили наш миниатюрный лагерь.

Вилмар в два щелчка установил три палатки, в одну из которых, где прописался сам, пытался и меня уложить. Я отказалась и поселилась в палатке с Котэном. Деон и Авера Лоравна предпочли ночевать вдвоем. Против никто не был. Да нас и не спрашивали.

Все уснули мгновенно. По крайней мере, из соседней палатки, коей была палатка инкуба и травницы, доносилось отчетливое сопение. Котэн едва до подушки добрался — отключился. Я чуть погодя, немного поворочаться успела.

Из головы не шла ситуация с Вилмаром. Все больше и больше напрягают меня наши так называемые отношения. Зачем, спрашивается, так на меня наседать? Мне нужна свобода. Свобода выбора, свобода слова, свобода действия, свобода… всего! Иначе у меня подсознательно противоречия вырабатываются. На пользу они нам точно не пойдут.

Утро началось с громогласного: «Подъем!» Кричал, как ни странно, генералиссимус Мурмяукович. Из палаток повыскакивали все помятые и сонные. Зато Котэн был бодрее бодрого. И как ему это удается? Природа кошачья способствует?

— Завтракаем, и за дело, — отдал команду генералиссимус. — Я осмотрел местность — когда успел? — работы много. Спать некогда.

Никто и с места не сдвинулся. Авера Лоравна повисла на плече Деона, досматривая сон, Вилмар просто сидел, а я тоже подошла к Деону и повисла на втором плече, за что удостоилась ревнивого взгляда ректора. А мне все равно. Я обижена.

— Меня плохо слышно?! — закричал Котэн. — Быстро завтракать!

На этот раз началось шевеление. Медленно, но верно все собрались завтракать. Ректор убрал палатки так же, как и поставил, Котэн соорудил импровизированный стол, а мы… Мы просто ели. Ели и спали. Не одна я не люблю вставать рано по утрам и особенно не люблю по этим утрам что-то делать.

Наелись мы или нет — Котэн не спрашивал. Молча начал все убирать. Кто успел ухватить бутерброд, тот молодец, не успел — ходи голодный. Ему надо было в армию нашу идти. Воспитывал бы там стражей порядка. С таким командиром по струнке бы ходили.

— Может скажете, о каком плане «а» и «б» вы изначально говорили? — Деон широко зевнул, прикрывая рот рукой.

— Импровизируй. — Я тоже зевнула. — План «а» плавно вытекает из плана «б» — импровизация.

Вилмар усмехнулся со знанием дела. Ну да, да. Никаких планов вообще не было. Зачем строить планы, если я их с такой завидной легкостью рушу? Проще действовать по обстоятельствам. А там уже как получится.

Котэну перечить никто не решился, даже Вилмар. Собрались и пошли вслед за ним, попутно заглядывая в карту. Шествие наше остановил радостный голос моей прабабушки.

— Владленушка! — Из строя пришлось выбиться, повинуясь детскому порыву, бросилась ей на шею. — Как я рада тебя видеть.

— Я тоже, бабуля.

Прабабушка не переносит, когда ее прабабушкой называют. Говорит, не надо раньше времени приписывать мне глубокую старость. Спорить с ней никто не решается.

Котэн галантно поцеловал руку даме, представился, обворожительно оскалился и, как и всех до этого, покорил бабулю. Дамский угодник.

— Знакомьтесь, моя прабабушка… Ай! — Бабуля больно ущипнула меня за плечо. — Бабуля, она будет мне помогать.

— Рада, очень рада. — Бабуля всем пожала руки, а перед Вилмаром затормозила. — Обидишь мою внучку, накажу.

Я сделала вид, что ничего не слышала, зато Деон с Аверой Лоравной тихонько засмеялись.

— Итак, с чего начнем? — Бабуля огляделась, и мы вместе с ней.

Выжженная пустыня, кое-где из земли торчат обгоревшие корни, бывшие некогда деревьями. Да, работы действительно много. Я надеялась, что от прошлого леса осталось хоть что-нибудь. Увы.

Командовать начал Котэн.

— Значит так, начать надо с возведения леса. — И смотрит на нас с бабулей. — Дальше предстоит воссоздать «заблудшую» особенность нашей малой родины. — Деон сказал, что он в этом деле мастер, с ним не согласился только Вилмар, потому как подрядился ему помогать. — И финалом программы идет обустройство леса.

Авера Лоравна сказала, что всегда за комфорт и улучшенные жилищные условия, и отошла в сторону, наблюдая за нами.

Мы с бабулей решили первым делом определиться с арсеналом.

— На деревья у меня не хватит, а вот на траву и кусты должно.

Я же половину запаса потратила на ботанический сад в доме ректора.

— У меня есть, — бабуля порылась в своей сумке, — скажи-ка, родная, на озера и болота достаточно?

Так, озера… болота…

— Да! Есть. — На это великое дело у меня всегда есть всё необходимое.

— Прекрасно, тогда приступим…

И мы приступили. Не знаю, что делали остальные, а мы с бабулей тщательно готовили «почву» под новый лес. Деревья взметались ввысь одно за другим, на одном, по чистой случайности, чуть не оказалась я. Вовремя отпрыгнула. Кусты и траву я таки взяла на себя. Все вместе смотрелось довольно гармонично и эффектно. Словно и пожара никогда не было.

Дальше было сложнее. Болота и озера следовало воссоздать именно там, где они были. Приходилось сверяться с картой о местоположении, чтобы не ошибиться.

Поначалу все шло хорошо. Бабуля продолжала возводить лес, я готовила почву под озеро. Вокруг никого из других членов нашей бравой команды видно не было, каждый занимался своим делом. Но я же говорила, где Владлена — там и катастрофа. Катастрофа нас нашла.

— Баб-буля… — протянула я, пятясь назад. — Кажется, у нас проблемы.

Из земли вылезло что-то огромное, рычащее и черное. И это что-то стремительно надвигалось на нас.

— Я вижу, — в тон мне ответила бабуля. Она, в отличие от меня, убегать не собиралась. Жаль.

— Это кто? — Мало ли, вдруг знает.

— Сейчас узнаем. — Бабуля само спокойствие. — Ты кто?

Этот «кто» издал гортанный рев на всю округу, угрожающе размахивая ручищами.

— Похоже, он не настроен на дружескую беседу. — Я уперлась спиной в дерево. Хоть какую-то опору ощутить, ноги подводят.

Как вот этот… гибрид-переросток вообще из земли вылез? Нет, не тот вопрос. Как он там оказался? Рев его, должно быть, всех переполошил. Так вот: где все?! Когда не надо — крутятся рядом, нужна помощь — будут убивать, не придут.

— Бабуль, — главное, без паники, — что делать будем?

Бабуля игриво крутила на пальце маленький брелок.

— Что делать? Бежать, Владлена.

Как раз это я умею делать лучше всего. Особого приглашения я не ждала, просто побежала куда глаза глядят. А глядели они в разные стороны, поэтому определить точный маршрут героического удаления с поля боя и брани мне оказалось не под силу.

Что ж за жизнь у меня, каждый день от кого-нибудь убегаю. В данном случае лучше бежать, чем стать мокрым продолжением дерева.

Одна ветка неудачно ударила по лицу, оставляя ссадину. Рев не утихал, наоборот, чем дальше я бежала, тем ближе он становился. Самое страшное — чудище бежало. Я ощутила себя гусеницей, попавшей в банку. И эту банку то и дело трясут.

Люди! Вы где?! Линер, мать твою природу, где тебя носит?! Кто-то обещал вытаскивать меня из любой зад… да что теперь уже о цензуре думать, задницы!

Обернуться или лучше не стоит? Вдруг со страху упаду, чудище не заметит, на меня наступит… Беги, Владлена, беги. А бабуля? Убежала ли она? Зная бабулю, могу смело заверить — убежала. Этот талант у меня от нее.

На пути внезапно возник Деон. Останавливаться не буду, но надо успеть все сказать, а лучше еще и ухватить его.

— Бежи-и-им. — Я замахала руками, чтобы он точно меня заметил. — Бежим.

Я ухватила его за руку, утаскивая за собой.

— От кого бежим? — Деон недоумевал.

— А ты не видишь? — Действительно, разве такое можно не заметить?

— Нет. — Абсолютно серьезно ответил инкуб. — Да стой ты, объясни нормально.

Я со страхом обернулась, но позади и правда никого не было. Спрашивается, зачем бегу? Может, померещилось?

— А вы разве… ничего не слышали? — Мы вообще в одном лесу были?

— Владлена, с тобой все в порядке? — Так. Стоп.

Я что, сошла с ума? Хорошо, если так.

«Не сошла, возвращайся обратно», — раздался в голове знакомый голос. Жив. А бабуля? А Авера Лоравна?

«Владлена, возвращайся обратно».

Да поняла я, поняла.

— Ладно, пошли обратно. — Я потянула Деона за собой. Смотрел он на меня обеспокоенно. Да, тут с ума сойти недолго.

У меня чуть сердце через легкие не выпрыгнуло. Это чудище на самом деле реально. Лежит, половину поляны занимает, ту, с которой я убежала.

Бабуля здесь стоит, Вилмар тут же, Авера Лоравна с любопытством разглядывает это нечто. Деон присвистнул и таки понял, от кого я бежала. Кстати, от кого?

— Кто это? — синхронно спросили мы: Котэн, Деон и я.

Вилмар сел на булыжник. Бабуля время даром не теряет. Уже облагородила территорию. Так вот, жених сел и пояснил:

— Подарок из прошлого. — Пояснил, называется. Яснее от его ответа не стало.

— Что? — Синхронность нас сегодня объединяет.

— Проклятье, оставленное после сожжения. — Вот же ж… Мало того что лес сожгли, еще и проклятье в виде мутанта гориллы оставили. — И я даже знаю, чей это подарок.

А я даже не завидую этому кудеснику. Накудесился.

— И чей? — Я потыкала пальцем в валяющуюся гору страха. Настоящий. — Кого будем расчленять с особым наслаждением? — Решила пнуть это «чудо». А вдруг живой? Нет, не живой. Уже не живой.

— Один мой… давний знакомый. — Вилмар побарабанил пальцами по ноге. — Руцей Фарс.

Бабуля мгновенно переменилась в лице, Деона тоже перекосило, только мы с Аверой Лоравной не понимали, о ком речь идет.

— Давно я хотела с ним… — Бабуля замолчала. — Побеседовать.

Вилмар хмыкнул.

— Не только вы.

— Ну, остались только озера и болота. — Бабуля осмотрела творение свое. — Владлена этим сейчас и займется, да?

Я кивнула, собрала свой арсенал и пошла по душу озер и болот. Мне воссоздание природы даже помогло. Отвлеклась от чудища трехметрового. На такое у меня фантазии не хватило бы. Стопроцентно.

— Котэн Мурмяукович, готов твой дом. — Улыбнулась я, подходя к моему генералиссимусу. — Как остальных оповещать будем?

У Котэна блестели глаза. Он жадно осматривал и ощупывал каждый кустик, радостно попискивая и пританцовывая от восторга. Труды наши не оказались напрасны, и это радует больше всего.

— Мы… Мы развесим плакаты по всему городу! Устроим пир по случаю возвращения на родину. — И уже мне шепнул: — Землю, как ты и просила, я тебе выделю. Насчет практики не беспокойся, я все устрою. Ох, люблю я его. Как есть люблю.

Настал этот сумасшедший день. Сумасшедший он по нескольким причинам: мое знакомство с родителями Вилмара, его знакомство с моей мамой, папу знает, знакомство моих родителей с его родителями. И последнее куда страшнее всего остального, потому как если они не поладят — будет плохо.

Семейным ужинам не бывать, на праздники всем вместе не собраться, в присутствии одних не говорить о других, и все в таком духе. Я категорически не хочу подобного исхода, но прекрасно знаю своего отца, демон же, мать-природа. И… прекрасно знаю себя.

Да, я тоже тот еще цветочек. Я панически боюсь подобного рода знакомств. Я ведь Владлена, у меня спокойно, тихо и мирно еще ни одно знакомство не проходило.

— А может, ну его, знакомство это? — Я с надеждой посмотрела на Вилмара.

Он сидел возле камина в своем кабинете, я ходила из угла в угол.

— Познакомимся на свадьбе, там отношения выяснять постесняются, а потом мы постараемся их не сводить вместе, если они не поладят. А? — Я остановилась, еще раз бросила полный надежды взгляд… Который проигнорировали.

— Не говори ерунды. Они поладят. — Оптимист, однако.

— Вилмар, ты плохо знаешь меня и моих родителей. — Я уперла руки в бока. — Я по характеру отцу не уступаю, и даже не это решающий фактор. Кому как не тебе знать: где я — там есть беда, катастрофа, трагедия, и еще куча и куча всего.

— Ты слишком драматизируешь.

Я? Драматизирую? Я реалии расписываю. Суровые реалии.

— Хорошо, хорошо… Только не говори мне потом, что я тебя не предупреждала.

Нет, я изо всех сил буду стараться, чтобы все прошло гладко. Но… но я не могу дать совершенно никаких гарантий на положительный исход этой встречи.

— Хозяева, — слегка обеспокоенный голос Эли разнесся по кабинету, — не хотела прерывать, но там…

— Что там? — Нервная я стала последнее время.

— Пришли.

Я испугалась, и мне вдруг резко захотелось в туалет, в Академию, к Котэну, к бабуле — куда угодно, разницы нет, главное — скрыться с глаз будущих родственников.

Вилмар о побеге не помышлял. И зря. Надо было изначально две семьи в одном помещении закрыть, и пусть себе знакомятся, а заодно и придумывают, как выбраться. Совместный труд, как известно, объединяет.

— Владлена, — проницательный мне жених достался. Сразу видит, когда я о побегах помышляю. — Идем, не будем заставлять родителей нас ждать.

— А может… — Я вцепилась в его рукав.

— Не может. — Вот же… — Идем.

Меня вели как на казнь. У меня на лице все было написано. А конкретно: «Я знакомства не хочу, отпустите — заплачу». Мать-природа, я так и с рифмой подружусь, чего доброго.

Мы вышли на лестницу, и глаза мои узрели высокую белокурую женщину средних лет, с сусликом под мышкой, элегантной сумочкой в другой руке. Платье красное атласное, словно, как минимум, на прием к Правителям собралась. Да, с ней моя бабуля точно не поладит. А она, кстати, обещалась прийти. Вилмар, правда, об этом не знает.

Рядом с женщиной стоял мужчина такого же роста, волосы темные, костюм, галстук, туфли блестят. Без суслика. Это радует. С отцом может хоть немного заладится.

— Вилмар! — радостно воскликнула женщина, заметив сына на лестнице. — Как я рада тебя видеть!

Она на высоких каблуках продефилировала к лестнице, Вилмар спустился, не забыв при этом меня с собой прихватить.

— Я так соскучилась! — Дама с сусликом принялась расцеловывать сына в обе щеки.

— Я тоже, мама. — Вилмар отстранился, пожал руку отцу, как раз подошедшему к нам. — Разрешите представить: моя невеста Владлена Зельсберг.

У меня уши покраснели, и вообще я засмущалась. Я девушка скромная, не привыкла к такому официозу.

— Рада познакомиться. — Я натянула на лицо приветливую улыбку… Я надеялась, что она вышла именно искренней, а не мученической.

— Это мои родители: леди Виктори и мистер Амун.

— Очень приятно. — Я пожала мистеру Амуну руку, у леди Виктори руки сусликом заняты были.

— Взаимно, взаимно. — Мистер Амун обратился к Вилмару: — У тебя прелестная невеста, сынок.

Я еще больше засмущалась. Зато леди Виктори не сводила с меня оценивающего взгляда. Я так и видела, как она ставит на меня штамп «забракована», забирает Вилмара, мужа и уходит, не забыв своего суслика.

Интересно, почему суслик? Енот, например, тоже животное неплохое.

— Ну что же, пригласите на чай или так и будем на лестнице стоять?

Я пить не хочу, лучше здесь постою… Честное слово, я себя в ее обществе чувствую некомфортно. Словно я не человек, а куча… чего-то противного и мерзкого.

Со стороны улицы послышалась ругань.

— Если бы некоторые безрогие потрудились заранее обеспокоиться способом передвижения, нам не пришлось бы стоять в центре города в поисках кареты! — Бабулечкин голос.

— Мама, а не кажется вам, что вы вообще могли не ехать и избавить нас от своего присутствия хотя бы на пару дней?! — Папуля.

— Хватит ругаться. — Мамуля.

— Подожди, доча, я еще с твоим иродом не закончила. — Неизменная, любимая, шикарная бабуля.

Леди Виктори изобразила на лице презрение, я показательно хмыкнула и пошла встречать своих родных. Плевать, что думает дама с сусликом, мои родные для меня превыше всего, кто и что бы о них ни думал и ни говорил. Мне на такие мнения глубоко плевать.

— Прекратите на людях меня оскорблять!

— Я тебя еще не оскорбляла, демон плешивый… — Бабуля увидела меня в дверях. — Свет мой, Владленушка, дорогая… — Бабулечка обняла меня, мама тоже.

— Доченька… — Давненько не виделись… Жаль, что встреча наша происходит при таких обстоятельствах.

— Папа, — я кивнула в знак приветствия. С папой у нас особые отношения. Демон, что поделать.

Бабуля наклонилась и шепотом спросила:

— Ну и как его родители?

Я скривилась.

— Сейчас сама увидишь.

В дом мы вернулись всей делегацией. Выражение лица у леди Виктори не изменилось, что не укрылось от бабули. Мама тоже заметила постную мину матушки Вилмара, в восторг от этого не пришла.

— Э-э… Знакомьтесь, — я встала между двух котлов кипения, — мои родители: мистер Радис, — отцы пожали друг другу руки, — миссис Делани, — мама тоже пожала руку мистеру Амуну, — и моя прекрасная бабуля.

Бабуля широко улыбнулась мистеру Амуну, леди Виктори же одарила самой ласковой улыбкой. Предупреждение у бабули такое, мол, тронешь — убью. Ну это она так, шутит. Наверное…

— И мой жених… — Я посмотрела на Вилмара в поисках спасения. А что, сам заварил эту кашу, пусть сам и расхлебывает. Я предупреждала. — Вилмар фон Линер.

Мама его как родного обняла, отец ограничился рукопожатием, бабуля подмигнула. Штирлицы.

— Пройдемте на кухню, Эли нам приготовит чай. — Вилмар приглашающим жестом указал на дверь кухни, куда первой зашла бабуля.

Я же подождала, пока все зайдут, прикрыла дверь и обратилась непосредственно к жениху:

— Ты понимаешь, что каждая минута, которую они находятся вместе в радиусе ста километров, приближает весь этот город к неминуемой гибели? — Я старалась быть спокойной. У меня не получилось! Я слишком хорошо знаю свою бабулю…

— И что ты предлагаешь? — Вилмар поднял брови. — Выгнать их на улицу?

Тогда конец придет не только городу, но и всему Эсгарду.

— Надо нейтрализовать возможные очаги конфликта. — Единственный разумный выход в данной ситуации.

— Что?

— Надо нейтрализовать бабулю, твою маму и моего отца. — Вилмар еще больше удивился. — Не убить, а… напоить.

Прекрасная идея!

— Моя мать не пьет.

— Вилмар, послушай меня, если мы оставим все как есть, от твоей мамы останется только суслик! И не факт, что он будет живой! — прошипела я, пытаясь вразумить умнейшего человека.

Мужчина выдохнул и зашел в кухню.

Да, ну и дело нам предстоит… Восстановление Заблудшего леса ерунда по сравнению с этим…

На кухне царила тишина. За столом расположились так: по правую сторону моя семья, по левую — Вилмара. Сам жених стоял рядом, не решаясь присесть. И я его понимаю. Сядь на «вражескую» территорию — получишь от своих, сядь на свою… А где эта своя начинается, если мы все через неделю станем одной большой семьей? О, мать-природа, зачем ты так над нами пошутила…

— Эли, — тихонько позвала я Хранительницу.

— Да, хозяйка?

— Значит, так… Бабуле, леди Виктори и моему отцу в чай добавь чего покрепче.

— Я поняла.

— Только чтоб незаметно было. — А то плохо потом будет всем. Мне в первую очередь.

Я встала рядом с Вилмаром, наблюдая за гляделками: кто кого пересмотрит. Первой тишину нарушила бабуля.

— Итак, раз нам предстоит породниться, предлагаю сделку.

Так, так… Любопытно. Надеюсь, убивать никого не придется.

Мистер Амун решил взять на себя роль парламентера.

— Какую сделку?

Как раз вовремя на столе появились кружки с чаем, посредине возник фруктовый пирог. К пирогу никто не притронулся, а вот чай синхронно отпили.

С одной стороны, довольно забавная картина, а как представишь, на что они все способны… Забава тут же пропадает.

— Свадьбу детям мы не портим, после свадьбы стараемся не пересекаться. — Бабуля у меня наимудрейшая. — Согласны?

Единственное, что сказала леди Виктори, было:

— Разумеется.

У меня сердце из пяток выбралось и на место вернулось. Я уж думала бойни не избежать, а потом еще война родов через три поколения… Кому оно надо, верно?

В общем, все решили съесть по кусочку примирительного пирога, Эли обновила кружки…

Признаться, не знаю, что она подмешала в чай, но «окосели» все быстро. Причем все без исключения. А я ведь четко круг лиц обозначила.

Всем известно — у пьяных язык развязывается дальше некуда. Так никто не исключение.

Бабуля с мамой и леди Виктори начали разговаривать о жизни, любви, семье, плакать украдкой, что детей своих женят, и все прочее. Со стороны отцов только и слышалось: «Мужик, уважаю».

Чай им Эли периодически обновляла, потому ночью эта честная компания решила выбраться в город. Праздник же у них, детей женят! Одних мы, конечно, не отпустили, пошли с Вилмаром за ними.

Побывали мы за ночь… везде, куда только пускали. Оказалось, что у наших родителей много общего, и они это общее активно обсуждали.

Наутро у всех болела голова, было похмелье и осознание того факта, что они все реально сдружились. Потому что за эту ночь были и стражи, и погони, и даже кражи, правда ботанического сада, но не суть. Эта компания любой молодежи могла дать практические уроки того, как пить не надо. Вернее, как не надо гулять в таком состоянии. Короче, контролировать себя надо.

— Подружились же, — мы сидели с Вилмаром на траве в саду, — это главное.

Ну да, ну да… Эта дружба втройне опасна. Пара таких посиделок — и посадят их за решетку за массовые беспорядки.

Посмотреть бы сейчас кристалл памяти с нашим походом. Кристалл памяти.

— Вилмар, — я вспомнила одно невыясненное обстоятельство, — покажи-ка мне кристалл памяти нашего с Котэном похода.

Вилмар напрягся.

— Зачем? — Действительно, зачем?

— Хочу знать, кто меня в комнату принес и переодевал. — Вилмар замялся. — Неси, неси.

А то ишь, показывать не хочет. Думал, я забуду. Вообще забыла, но ведь вспомнила.

Жених с балкона своего кабинета выглянул:

— Поднимайся наверх. — Наверх так наверх. Мне разницы нет, где смотреть. Главное, посмотреть.

А посмотреть было на что.

Мы с Котэном, шатаясь из стороны в сторону, горланим песню, я пытаюсь что-то наколдовать, затем я хочу пнуть Вилмара, падаю, он меня ловит и несет на руках в башню.

— Так это ты меня переодел! — А я все голову ломала, какой такой негодяй переодевал меня, беззащитную.

— Сама ты была не в состоянии. — И смеется.

Смейся, смейся… Покажи ты мне этот кристалл тогда, я бы в жизнь не простила. А сейчас… сейчас я рада, что не увидела его раньше.

— Лови его! — разорялся Котэн напополам с Деоном. — Туда, туда!

Мы с Аверой бросились в разные стороны, чтобы успеть поймать длинноногое чудо.

— Правее! — кричал Деон, а Котэн следом:

— Левее!

Мы с Аверой переглянулись, смачно выругались и, сложив руки на груди, повернулись к крикунам-командирам.

— А чего стоим, мальчики? — невинно поинтересовалась травница.

— Идите, ловите, а мы будем руководить процессом, — это уже я добавила.

Деон с Котэном переглянулись, оба затылок почесали и виновато так:

— Вы же его создали…

— Да, — поддакнул Котэн, — вам и ловить.

Я возмутилась.

— А кто, напомните мне, подначивал: да не бойтесь, все получится. — Авера засмеялась. — Не вы ли на пару?

Котэн начал хвост теребить, Деон облака разглядывать. Вот они, мужики. Значит, все женщины делать должны. И создать, и поймать. Все на наших хрупких плечах.

— Да пусть бегает, — Авера махнула рукой и пошла к Деону, — он же без зубов, ничего не сделает.

И то верно. По саду замка Деона бегало растение. Большое такое, зеленое растение. Голова ромашки, листики вместо рук, ноги… Только он еще ругаться умеет нецензурно и вопить во все горло.

Мы с Котэном приехали к Деону неделю назад. Авера уже была здесь. Она с некоторых пор прописалась в этом замке на законных правах.

После нашего возрождения леса у них так все сложилось прекрасно, что свадьбу они сыграли быстрее, чем мы с Вилмаром. Я, кстати, до последнего упиралась, но все же согласилась. Меня пытали! Честное слово. Пытал так, как он умеет, с чувством, толком, расстановкой… Короче, моя крепость пала, баррикады разрушились, мосты достроились… В общем, три месяца недавно минуло со дня свадьбы. А Деон с Аверой уже полгода отпраздновали.

Кстати, на свадьбе у нас что было… Котэнчик был свидетелем со стороны Вилмара, я настояла. С моей же стороны была Авера. Ну, подружились мы, что тут еще сказать. Так вот, мы с Котэном, Аверой и Деоном на середине пиршества сбежали. Они меня как бы украли. Вообще, я добровольно сдалась на руки похитителям. «Культурную» программу нам устроил Котэн. Ровно по тому маршруту, по которому в первую нашу вылазку ходили.

Нашли нас уже утром в каком-то трактире. Пьяная невеста, пьяная подружка невесты, Деон с Котэном песни горланят, а Вилмар злой-презлой. Брачную ночь пришлось отложить, невеста была неадекватна, зато на следующий день Вилмар таки воплотил в жизнь свою угрозу про наказание, если я буду от него убегать. Ох, что было… Ну, это личное. Сугубо личное.

— Пойдемте на озеро, солнышко хорошо греет. — Авера сладко потянулась, словно хотела дотянуться до него рукой.

Все были только «за».

— Владлен, так из-за чего вы с Вилмаром опять поругались? — Подруга сорвала цветочек и водрузила себе в прическу.

Поругались? Ах да…

— А ничего…

Как же, ничего. Еще чего! Он, подлец этакий, воспользовался своими связями с Правителями и попросил тех не брать меня в качестве посланника! А я готовилась, целый месяц! Видите ли, ему не нравится, что жена его в другой мир отправится. Да тьфу на него. Пусть сидит и киснет в своей Академии. А я здесь, в озере покупаюсь, в лесу погуляю, эксперименты у нас, опять же. Нам не скучно. Нашей компании никогда не скучно.

— Прыгайте! — крикнул Деон, выныривая из воды. — Вода теплая.

Котэн с разбегу плюхнулся в воду, Авера следом, а я затормозила. Краем глаза заметила до боли знакомый силуэт.

— Открываете купальный сезон? — весело поинтересовался Вилмар, намереваясь меня обнять. А я обижена. Разогналась и в воду прыгнула. — Владлена, подойди, пожалуйста.

Я? Ничего не слышала, ничего не знаю.

Муж, однако, не злился, не психовал, улыбается, главное. Что-то задумал. Как пить дать.

— Внимаю вашим речам, о великий маг Высшего порядка, ректор Академии Магии. — Отвесила поклон, иронично склонив голову. — Неделю не было, а тут нате! Заявился.

А что еще сказать? Я здесь уже неделю отдыхаю, а он только вспомнил обо мне! Хорош муженек, ничего не скажешь. Я ждала, думала, придет, как обычно после косяков, с букетом полевых цветов, я его прощу, мы помиримся… Ну, в подробности вдаваться не буду. А он! Ни тебе письма, ни тебе мысленного сообщения, ни вообще ничего.

— Владлена, перестань. Я был занят. — Конечно, всегда занят. То в три утра домой придет, то в пять. Занятой до безобразия. — Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Я руки на груди сложила, мол, пойду, но все равно обижена. Меня вывели из леса, за которым озеро было, повели в сторону небольшой горы. Да, территория замка просто огромная, и гора, и лес, и озеро, и сад, где мы с Аверой опыты проводим.

Я покорно шла за своим мужем, шла, шла… Молчала, молчала… Не выдержала.

— Зачем мы сюда идем? — Любопытство, оно такое…

— Сейчас увидишь. — Сама доброта, нежность, голос ласковый-ласковый… Либо что-то натворил, либо сейчас извиняться будет. Я ж его уже как свои пять пальцев знаю.

Я залезла на вершину, за Вилмара ухватилась. С меня станется упасть и разбиться. Это же Владлена.

— Так, и куда смотреть? — Пока я вижу только горизонт, леса… В другую сторону боюсь повернуться, чтоб не упасть.

Я боялась, но меня все равно развернули. Недалеко от этого замка виднелся еще один. Большой такой, не буду утверждать, но, по-моему, больше, чем Деона. Там тоже горы есть, и леса, и водная гладь озера блестит, и сад тоже есть, огромный. А еще надпись какая-то на развевающемся флаге, что на пике башни реет.

— Владлена, я тебя люблю, — прочитала я вслух то, что смогла разглядеть.

Муж еще сильнее прижал меня спиной к себе и поцеловал в макушку. До меня только-только начало доходить.

— Это что, наш замок? — Я неуверенно показала пальцем в ту сторону. Нет… он… да… я в шоке.

— Наш, — подтвердил Вилмар. — Больше ты не будешь мне говорить: «Это твой дом, твоя Хранительница, сам в нем и живи».

Я от этих слов покраснела. Я, когда злая, не особо слежу за своей речью… А надо бы.

— Так а… Когда ты успел? — Занят же постоянно.

— Когда ты уехала.

То есть выбрал удобный момент, свалился как снег на голову, еще и с замком… Ох, мать-природа, как это все неожиданно…

— Посторонитесь! — крикнул снизу Деон, и я узрела взбирающихся к нам… всех. Котэнчик тоже карабкается.

Мы чуть подвинулись, Авера за меня уцепилась. Деон еще не дополз.

— Ого… — Подруга взглянула на НАШ замок. — Красота…

— Вилмар, конечно, красавчик. — Деон присвистнул.

— Я ничего не вижу… — обиженно протянул Котэн. Я недолго думая подхватила его на руки. — О, лорд Линер, растете на глазах.

Я не смогла сдержать смех. Котэнчик молодец, всегда найдет что сказать.

— Так, — Деон с хитрющей улыбкой повернулся к нам, — когда новоселье отмечать будем?

— Предлагаю прямо сейчас. — Это уже Авера.

— Передними и задними лапами «за»! — вскрикнул Котэн. — Еще хвост.

Да, с такими друзьями-соратниками не соскучишься. Никогда.

Спокойно, Владлена, спокойно. Эта лиса просто тебя достает. Не иди на поводу у нервов, спокойствие — главное оружие.

— Так, еще раз и по порядку. Что пропало, когда пропало, что произошло и что требуется от меня?

— От вас, уважаемая ведьма, требуется исполнить ваши прямые обязанности. Найти пропажу, вернуть мне и наложить на мой дом заклинание от воров.

Я с ума сойду в этом Заблудшем лесу, честное слово.

Вот уже месяц, как я прохожу практику в этом наипрекраснейшем месте. Когда мы просто периодически приезжали сюда в свой домик у озера на выходные, лес казался мне поистине волшебным. Сейчас он мне кажется гитарой со струнами из моих нервов, на которых играют все, кому не лень.

Надо было послушать Вилмара и брать для практики Тишинский лес. Там вообще никаких существ, кроме леших, нет. Вот благодать была бы… Но нет! Владлене же тихой спокойной жизни и даром не надо! Хлебай теперь ложками.

— Что найти? — Право слово, эта лиса меня с ума сведет.

— Уважаемая ведьма, я вам в сотый раз повторяю, обед у меня сбежал! Кролик! Белый такой, с черным пятнышком на боку.

Прекрасно. Я должна найти кролика, чтобы отправить на верную гибель. Я одного не пойму…

— Зачем вам заклинание от воров? Кролик сам сбежал, и я его прекрасно понимаю.

Лиса поправила повязку на голове, халат подтянула и молвила:

— Ну ты смешная, ей-богу! Вдруг мой обед соседка решит к своим рукам прибрать? Ты ее видела? У нее на лице написано: «Воровка».

— Разберемся, гражданочка, кто, кого и у кого.

Мисс Патрикеевна, как она просит ее величать, за эту неделю уже третий раз ко мне обращается. Третий! Я от нее и пряталась, и дома закрывалась, и другие дела спешно брала, но нет же! Она меня везде находит.

Два дня назад она заявила, что у нее украли петуха. Жирного, мясистого и с разноцветным хвостом. Уверяла, что сама его вырастила и выкормила как родного. Другая же, гражданка Полесская, лиса, заявила, что у нее тоже украли петуха, по описаниям сильно похожего на того, которого украли у мисс Патрикеевны. Скандал был такой, что перья летели. Оказалось, что петух ни той, ни другой не принадлежал, а в итоге вернулся к хозяину. Сам, добровольно. Им оказался некто Геннадий Петрович, волк седобородый.

Не лес, а зона свободного режима.

Я уже и Котэну жаловалась, я ведь ведьма, а не шериф. Он сказал, что с кадрами временная проблема, и попросил меня заняться расследованиями. Вот так к друзьям на практику идти! А он меня еще на постоянную работу звал. Я сказала, что за тридцать золотых не пойду. За сорок пойду, а за тридцать не пойду.

Нет, Вилмар, конечно, постоянно снабжает меня деньгами, но я-то хочу свои иметь. Не для того я столько лет училась, чтобы на шее у мужа сидеть. Он противится. Говорит, детей хочу, а ты в лесу ищешь, кто у кого цыпленка упер. А я сама ребенок еще. Ну, почти. Не нагулялась я. Рано мне детей иметь. Рано.

Вот как начну от этой работы вешаться, тогда и о детях можно будет подумать. Но мужа же не устраивает такой расклад. Говорит, я замок приобрел, чтобы по нему толпы детишек бегали, а не чтобы в нем гостили твои многочисленные друзья.

И ничего они не многочисленные. Подумаешь, приезжают несколько раз в год. Человек двадцать… Но весело же! Сам, между прочим, постоянно зовет их, а потом жалуется. Странный он у меня немного. С другой стороны, нормальный со мной и дня бы не протянул.

Эли, кстати, переселили в замок. Рада она была безумно. Полночи ложками, поварешками гремела. У нас недостаточно времени за порядком следить, а Эли больше все равно делать нечего. Вот она за замком и приглядывает в наше постоянное отсутствие. Зато не жалуется, что мы ей, видите ли, мешаем по ночам. А мы вообще не мешаем. Там стены толстые. Просто ей поворчать надо в те немногочисленные дни, когда мы дома.

— Уважаемая ведьма! — Патрикеевна возмутилась. — Вы моего кролика искать будете? Я голодная!

— Капусту пожуйте.

Развернулась и пошла дальше. Достала. Хуже горькой редьки, честное слово.

— Котэн! — Я распахнула дверь его кабинета. Он же здесь министр, на минуточку. — Либо ищи себе шерифа, либо доплачивай. Я устала от вашей занозы леса.

Котэн очки поправил, на меня смотрит.

— Какой занозы?

— Патрикеевны. — Я упала на стул, подперла голову руками и еще раз повторила: — Или ищи шерифа, или повышай мне зарплату.

Да-да, практика тоже оплачивается.

Котэн правой лапой по усам провел, вздохнул и тяжко так:

— Ладно, повышаю. Но! — Он поднял один коготь кверху. — У меня одно условие.

Даже так…

— Какое? — Любопытно же.

— Ты останешься на постоянную работу. — На постоянную? — Мне такие люди нужны, проверенные, умные…

— Да хватит, хватит. Поняла я, что лучше меня не найдешь.

А что, себе цену тоже знать надо. Видно же, что я незаменимый кадр. Вилмар только крайне недоволен будет… Ну, ничего. Я знаю хороший способ его уговорить. И не один.

— Согласна.

Я пожала Котэну лапу, он мне руку.

— Не, ну вы гляньте, а? У меня обед уже закончился, а мой кролик еще не найден!

Я убью эту лису. И меня оправдают!