Такая война практически постоянно велась против СССР с конца 1917 года (когда к власти в России пришли большевики) до начала второй мировой войны. То есть «экономическую войну» против СССР можно рассматривать как устойчивый курс Запада, который был временно прерван на период 1941–1945 гг.

В чем проявлялась «экономическая война» Запада против СССР до второй мировой войны? Началось все с того, что США и европейские страны Антанты в конце 1917 — начале 1918 гг. объявили торгово-экономическую блокаду против Советской России. Она дополнялась морской блокадой, которая особенно эффективно осуществлялась на Балтийском море. В начале 1920 года совет Антанты отменил блокаду. Но де-факто она продолжалась, т. к. между Советской Россией и странами Запада не было заключено никаких торговых договоров, нам не предоставляли режим наибольшего благоприятствования, препятствовали открытию торгпредств и т. п. Наши попытки наладить торгово-экономические отношения с Западом наталкивались на одни и те же требования: признать долги царского и временного правительств; вернуть национализированные предприятия иностранным инвесторам (или выплатить компенсации); отказаться от государственной монополии внешней торговли (установлена декретом «О национализации внешней торговли» от 22 апреля 1918 года). Великобритания и ряд других европейских стран и США принципиально отказывались торговать с государственными организациями Советской России, немногочисленные контракты заключались лишь с нашими кооперативными организациями.

Социалистическая индустриализация в СССР проходила в тяжелых внешнеэкономических условиях. Начиная с 1925 года, Запад стал организовывать против нас «золотые блокады». Это означало, что он отказывался принимать от СССР золото в качестве оплаты импортных товаров, а соглашался лишь на поставки зерна и некоторых сырьевых товаров. «Золотая блокада» достигла своего апогея в начале 1930-х гг., когда некоторые страны (например, Англия) соглашались принимать от нас лишь зерно. Это была откровенная попытка задушить нашу страну голодом. Были также кредитные блокады СССР, т. е. запреты на предоставление нашей стране кредитов. Были многочисленные санкции в отношении советских экспортеров, которых обвиняли в установлении демпинговых цен. Тем не менее, СССР сумел провести индустриализацию, за период 1929–1940 гг. было построено около 9 тысяч предприятий, страна вышла на второе место в мире по промышленному производству, сумела создать военное производство и подготовиться к войне. Это было непросто. Но мы находили «дыры» в «железном занавесе» экономической блокады. Играли на противоречиях западных стран, использовали «серые» схемы торговли и расчетов, действовали через своеобразные офшорные структуры (типа акционерного общества «Амторг» в США) и т. д. Как это ни парадоксально, но экономическая война против СССР в довоенные годы сыграла даже некоторую позитивную роль. Советское руководство (в первую очередь, Сталин) убедилось в истинных планах Запада в отношении СССР. И взяло курс на полное импортозамещение и экономическую автаркию.

Нечто подобное мы наблюдаем в мире сегодня. Так, начиная с 1979 года, США осуществляют режим экономических санкций против Ирана. Санкции разные: запреты на поставку высокотехнологического оборудования, импорт иранской нефти, кредиты Ирану, «замораживание» валютных средств на счетах иностранных банков, блокирование проходящих через западные банки платежей и расчетов иранских банков и компаний и т. д. Однако Иран продолжает стоять, его экономика является одной из наиболее развитых в регионе Ближнего и Среднего Востока. Во-первых, Иран научился обходить многие барьеры, выставляемые Западом. Во-вторых, он стремится диверсифицировать структуру своей экономики, повысить ее самодостаточность, развивать импортозамещающие производства. В-третьих, Иран научился обходиться в своих международных расчетах без долларов США, что создает опасный для Вашингтона прецедент, который может оказаться заразительным для других стран.

Конечно, эффективность экономических санкций в значительной степени зависит от размеров и потенциала страны, против которой такие санкции применяются. Даже Иран, страна среднего «калибра», выдерживает давление со стороны Вашингтона и всех его союзников. Можно уверенно сказать, что Россия обладает таким потенциалом, который позволяет ей преодолевать любые блокады. Советский опыт периода 1917–1941 гг. это наглядно показал.

Передышку в «экономической войне» наша страна получила лишь на период 1941–1945 гг., когда была создана антигитлеровская коалиция, главными участниками которой были СССР, США и Великобритания. Не успели еще отгреметь пушки на полях сражений Второй мировой войны (СССР начал боевые действия против Японии в августе 1945 года), а между Советским Союзом и его главным союзником — Соединенными Штатами — возникло охлаждение.

Одна из причин такого охлаждения — смерть (11 апреля 1945 года) американского президента Франклина Рузвельта, с которым у Сталина сложились достаточно близкие, доверительные и конструктивные отношения. Не исключено, кстати, что смерть американского президента (насильственный характер которой сегодня уже почти никто не отрицает), была обусловлена тем, что мировая финансовая закулиса опасалась слишком тесного сближения двух великих держав, что явно не входило в ее планы. Другая причина — ядерные бомбардировки Соединенными Штатами японских городов Хиросима и Нагасаки. Новоиспеченный президент США Г. Трумэн уверился в том, что обладая атомным оружием, Америка может диктовать свои условия всему миру. И в первую очередь Советскому Союзу. Трумэн посчитал, что все плоды победы над фашистской Германией и ее союзниками должны достаться дяде Сэму, а со Сталиным победой делиться не обязательно. Все мы прекрасно помним, что в марте 1946 года Уинстон Черчилль, попав в услужение дяде Сэму, озвучил планы Запада в отношении СССР. В своей знаменитой речи в Фултоне (США) он объявил о начале «холодной войны» против Советского Союза. Это был сигнал Западу опускать «железный занавес» вокруг нашей страны. «Холодная война» стала вестись по разным направлениям: психологическая война, гонка вооружений, операции спецслужб (шпионаж и диверсии), дипломатическое давление. Одним из главных направлений борьбы против СССР стала «экономическая война».

Смена политического курса США в отношении Советского Союза отразилась, прежде всего, на программе ленд-лиза. Напомним, что на первом этапе Великой отечественной войны мы получали товары из США не на условиях кредита, аренды или безвозмездной помощи, а расплачиваясь золотом (период с 22 июня по 30 сентября 1941 г.). Затем, собственно и началась программа ленд-лиза, которая несколько раз продлялась на основе советско-американских протоколов (всего было подписано 4 протокола). Последний протокол от 17.04.1944 предусматривал поставки оружия, боеприпасов, военного снаряжения, продовольствия и товаров народного потребления до 12 мая 1945 года. Между прочим, 8 мая, в день подписания Германией акта о капитуляции, Трумэн дал распоряжение резко сократить поставки Советскому Союзу по программе ленд-лиза. Согласно духу и букве советско-американских договоренностей поставки должны были продолжаться, по крайней мере, до окончания войны СССР против Японии. Сталин, между прочим, обещал Рузвельту, что начнет боевые действия против страны восходящего солнца через три месяца после окончания войны на западе. И он свое слово сдержал. Война с Японией длилась менее месяца и закончилась ее капитуляцией 2 сентября 1945 года. Так, вот уже в августе (18 числа), еще до окончания войны президент Трумэн распорядился прекратить поставки в СССР по ленд-лизу, что выглядело не вполне дружелюбным актом со стороны Вашингтона. А уже в конце 1945 года, когда наша страна еще лежала в руинах, Вашингтон напомнил, что нам пора бы и погашать долги по программе ленд-лиза. Согласно закону о ленд-лизе, оплате подлежала только уцелевшая в ходе войны техника; для согласования итоговой суммы сразу по окончании войны начались советско-американские переговоры.

Неожиданно начался торг, который затянулся даже не на годы, а на десятилетия. В 1947 году американцы выставили нам счет на 2,6 млрд. долл. Затем Америка снизила счет до 1,3 млрд. долл. в 1948 г. и до 0,8 млрд. долл. в 1951 г. Тем не менее, Сталин платить отказался, считая и последнюю сумму завышенной. Прошло еще два десятилетия, прежде чем было подписано соглашение о порядке погашения долга (18 октября 1972 года). Сумма долга вновь была снижена, на этот раз до 722 млн. долларов; срок погашения — 2001 год. СССР пошел на это соглашение при условии предоставления ему кредита Экспортно-импортного банка США. В 1973 году СССР произвел два платежа на общую сумму 48 млн. долларов, но затем прекратил выплаты в связи с введением в действие в 1974 году поправки Джексона-Веника к советско-американскому торговому соглашению 1972 года. В июне 1990 г. в ходе переговоров президентов США и СССР стороны вернулись к обсуждению долга. Был установлен новый срок окончательного погашения задолженности — 2030 год, и сумма — 674 млн. долларов. В настоящий момент Россия за поставки по ленд-лизу все еще должна США 100 млн. долларов.

В чем суть возникших споров? В том, что Вашингтон стал на переговорах к нам относиться не как к союзникам по войне, а как просто к участникам некоего бизнеса. В 1946 году Вашингтон определил сумму долга для Великобритании по одной формуле (как для союзника по войне), был создан прецедент урегулирования требований по ленд-лизу. А к нам эту формулу он применять отказался, что значительно увеличивало сумму долга. Это, конечно, еще нельзя было назвать «экономической войной», но было очень явным признаком охлаждения наших отношений.

В этом году исполняется 70 лет со времени проведения Бреттон-Вудской конференции, решения которой легли в основу послевоенной мировой валютно-финансовой системы. СССР участвовал в этой конференции. В этой связи возникают вопросы: Чем диктовалось решение Советского Союза участвовать в работе конференции? Какую позицию занимала советская делегация? Подписал ли СССР документы конференции? Как решения конференции повлияли на СССР? Можно было бы избежать Советскому Союзу «экономической войны» со стороны Запада, если бы он стал членом Международного валютного фонда и Всемирного банка?

Напомню, что еще на Тегеранской конференции в декабре 1943 года между Сталиным и Рузвельтом была достигнута предварительная договоренность по кредиту Советскому Союзу по окончании войны. Историки утверждают, что Рузвельт обещал кредит в размере 6 млрд. долл. Согласно донесениям советской разведки, весной 1944 года в Белом доме называлась якобы сумма даже в 10 млрд. долл. Это очень большой кредит по любым меркам. Для сравнения: объем всех поставок СССР по программе ленд-лиза составил 11 млрд. долл.

Но после ухода из жизни Рузвельта перспективы на получения кредита от США стали весьма туманными. И. В. Сталин, тем не менее, прилагал все возможные усилия в этом направлении. Так, 29 октября 1946 года корреспондент агентства Юнайтед Пресс X. Бейли беседовал со Сталиным и спросил, «заинтересована ли все еще Россия в получении займа у Соединенных Штатов?». И. В. Сталин ответил однозначно: «Заинтересована». Вашингтон эксплуатировал наш интерес к получению кредита и пытался «выжать» из нас максимум уступок, причем как экономического, так и политического характера.

В послевоенные годы Москву посещало немало различных политиков, банкиров и бизнесменов из США, которые «зондировали почву» в СССР. Много интересных сюжетов можно найти в книге американского исследователя Дж. Гэддиса «США и возникновение «холодной войны» 1941–1947», которая была издана в 1972 году. Вот одна из таких историй: «14 сентября 1945 г. делегации под руководством председателя комитета Уильяма М. Колмера от штата Миссисипи была оказана честь: Сталин принял ее. Колмер заявил советскому лидеру, что его комитет знает о желании России получить заем от США. Как, он хочет знать, Советы используют средства, как вернут их и что может Вашингтон ожидать взамен?.. Делегация… сделала отчет государственному секретарю Дж. Бирнсу, а затем совещалась с Трумэном. Группа Колмера подчеркнула в беседах с обоими, что необходимо «ужесточить наш подход к Советской Республике». Комитет Колмера был готов одобрить американский заем Советскому Союзу при условии, что русские примут определенные обязательства. Они должны сообщить, какая доля их производства идет на вооружение. Они должны сообщить важнейшие данные о советской экономике и дать возможность проверить точность этих данных. Советский Союз не должен оказывать помощи в политических целях Восточной Европе и доложит содержание его торговых договоров с этими странами. Как в СССР, так и в странах Восточной Европы, находящихся под контролем, Кремль должен гарантировать полную защиту американской собственности, право распространять американские книги, журналы, газеты и кинофильмы. Наконец, Соединенные Штаты должны настаивать на выполнении русских политических обязательств на тех же условиях, как и другие правительства. Это включает вывод советских оккупационных войск и соответствии с Потсдамскими соглашениями, и Ялтинской концепцией. Коротко говоря, Колмер и его коллеги требовали, чтобы Советский Союз в обмен ил американский заем изменил свою систему правления и отказался от своей сферы влияния в Восточной Европе».[6]

Атмосферу первых послевоенных лет в отношениях между СССР и США неплохо передал в своих мемуарах (вышли в 1967 году) Дж. Кеннан, тогдашний советник посольства США в Москве (впоследствии — известный советолог). Вот что мы читаем в первом томе этих мемуаров: «Тогдашние американские администрации, как Ф. Рузвельта, так и г-на Трумэна, впоследствии часто критиковали за то, что летом 1945 г. помощь по ленд-лизу России была резко прекращена, мы не предложили Советскому Союзу большего займа, а, по мнению некоторых, советским лидерам дали понять, что они могли рассчитывать на него… Должен признать, что если правительство США заслуживает критики за жесткую линию во всех этих делах, то я заслуживаю куда большей критики за то, что занял еще более жесткую позицию раньше, чем правительство, за то, что подстрекал и вдохновлял жесткость Вашингтона… Вот показательный пример моих взглядов, которые я в то время излагал послу и государственному департаменту: «Нет никаких оснований, ни экономических, ни политических, для предоставления России дальнейшей помощи по ленд-лизу или для нашего согласия на то, чтобы Россия, не являющаяся государством, делающим взносы в ЮНРРА,[7] получила сколько-нибудь значительную помощь от ЮНРРА или для предоставления американского правительственного займа России без получения эквивалентных политических уступок»… Я не нахожу решительно никаких причин для раскаяния в содеянном».[8]

Маховик «холодной войны» быстро раскручивался. О гонке вооружений, локальных войнах, психологической войне и подрывных операциях Запада я говорить не буду. Литература по этим аспектам «холодной войны» достаточно обширная. Отмечу лишь три самые значимые вехи.

Первая веха — Фултонская речь Черчилля (5 марта 1946 г.).

Вторая веха — Доктрина Трумэна, или программа сдерживания СССР (12 марта 1947 г.).

Третья веха — создание военно-политической организации НАТО, призванной защищать Запад от «угрозы с Востока» (4 марта 1949 г.).

Уже не приходится говорить о многочисленных секретных меморандумах и доктринах Совета национальной безопасности США (СНБ), которые, помимо всего, содержали планы ядерных бомбардировок СССР. Здесь остановлюсь лишь на некоторых акциях и инструментах «экономической войны», относящихся ко времени последних лет жизни И. Сталина.

Март 1948 г. — США ввели экспортные лицензии, которые запрещали вывоз большинства американских товаров в СССР.

Январь 1950 г. — начало функционирования КОКОМ — Координационного комитета по экспортному контролю (Coordinating Committee for Multilateral Export Controls, CoCom). Эта международная организация, созданная странами Запада в конце 1949 г. для многостороннего контроля над экспортом в СССР и другие социалистические страны. Штаб-квартира находилась в Париже. Фактически входила в систему НАТО. В эпоху «холодной войны» КОКОМ составлял перечни стратегических товаров и технологий, не подлежащих экспорту в страны восточного блока, а также устанавливал ограничения по использованию товаров и технологий, разрешенных для поставки в виде исключения.

Май 1951 г. — конгресс принимает «Закон об ассигнованиях» вместе с так называемой «поправкой Кема» (по имени сенатора Кема). Она предусматривала прекращение экономической (но не военной) «помощи» тем странам — получательницам помощи по «плану Маршалла», которые будут поставлять Советскому Союзу и странам народной демократии товары стратегического характера. Список таких товаров включал более тысячи наименований. Правда, впоследствии такая поправка была признана опасной. Так, Администрация по проведению «плана Маршалла» высказала соображение, что подход Кема был настолько жестким и количество наименований товаров настолько широким, что применение его поправки полностью застопорило бы реализацию «плана Маршалла». Поэтому действие «поправки Кема» было приостановлено Национальным советом безопасности — высшим стратегическим органом Соединенных Штатов.

26 октября 1951 г. — конгресс США принял т. н. «Закон Бэттла», (по имени конгрессмена-демократа Бэттла) установивший целую систему запретов на торговлю с социалистическими странами. Правительство США опубликовало список товаров, содержавший 217 товарных групп, экспорт которых в социалистические страны был запрещен или ограничен. Под нажимом США такие же списки ввели ряд стран Западной Европы, Канада и Япония. В отношении КНР, КНДР, ДРВ действовали особые списки товаров, практически запрещавшие всякую торговлю.

В результате жестких ограничений масштабы торговли отдельных стран Запада с СССР к началу 1950-х гг. сократились до минимума. 81,1 % всего внешнеторгового оборота Советского Союза в 1950 году приходилось на страны социализма, а доля экономически развитых стран Запада составила всего 15,0 %. Примечательно также, что в торговле с капиталистическими странами экспорт СССР стал превышать импорт, т. к. действовали запреты на поставку в Советский Союз очень широкого набора товаров (см. табл. 1).

Табл.1. Внешняя торговля СССР с социалистическими, развивающимися и капиталистическими странами в 1950 г. (млн. руб., в текущих ценах)

Источник: Внешняя торговля СССР. Юбилейный статистический сборник. — М.: Финансы и статистика, 1982.

Примечательно, что у США как главного организатора «экономической войны» против СССР внешнеторговый оборот упал даже по сравнению с показателями довоенных лет. Так, в 1940 году оборот торговли Советского Союза с США составлял 95,3 млн. руб. А в 1950 г. оборот упал до 50,4 млн. руб. К началу 1950-х гг. мы практически полностью прекратили закупки товаров в США (см. табл. 2). А ведь в целом за предвоенное десятилетие (1930-е годы) США были экспортером № 1 в Советский Союз.

Табл. 2. Торговля СССР и США (млн. руб., в текущих ценах).

Источник: Внешняя торговля СССР. 1922–1981. Юбилейный статистический сборник. — М.: Финансы и статистика, 1982; Внешняя торговля СССР. 1918–1966. Статистический сборник. — М.: Международные отношения, 1967.

В фарватере антисоветской политики Вашингтона следовали и другие капиталистические страны. В Англии были приняты соответствующие меры, вытекающие из этих американских законов. В 1951 г. были наложены ограничения на экспорт каучука из Англии и Малайи в страны демократического лагеря. Затем был проведен закон, запрещающий экспорт 250 видов товаров в СССР, Китай и европейские страны народной демократии. В результате товарооборот Англии со странами демократического лагеря сократился в 1951 г. по сравнению с 1937 г. в 6 раз.

К концу 1940-х гг. у Сталина исчезли последние иллюзии по поводу того, что с Западом можно будет развивать тесное и взаимовыгодное торгово-экономическое и кредитно-финансовое сотрудничество. Был взят курс на экономическую интеграцию социалистических стран и укрепление мировой социалистической системы хозяйства.

Итак, Финансовый интернационал активно выстраивает новый мировой экономический и финансовый порядок. В конце 1940-х гг. уже действуют контролируемые Соединенными Штатами и их младшим партнером международные финансовые институты — МВФ и МБРР. О них мы уже выше сказали. Действует также Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ). Несколько подробнее о ГАТТ. Еще на Бреттон-Вудской конференции в 1944 году ее участники решили, что кроме МВФ и МБРР следует также создать Международную торговую организацию (МТО). В 1946 г. в Гаване была проведена международная конференция по торговле и занятости с целью учреждения МТО. Но в силу существенных разногласий отдельных участников конференции организация не была создана. В октябре следующего года 23 государствам все же удалось договориться, они подписали упомянутое выше Генеральное соглашение по тарифам и торговле, а с 1 января 1948 г. оно вступило в силу. Советский Союз, который немного раньше отказался от участия в МВФ и МБРР, не присоединился и к ГАТТ. Основная цель ГАТТ — добиваться снижения странами своих таможенных барьеров. Официально — «для содействия экономическому развитию стран-участниц», а в реальности — для того, чтобы мировые монополии могли беспрепятственно захватывать национальные рынки отдельных стран. Финансовый интернационал извлек уроки из кризиса 1929 года, когда все страны «закрылись», международная торговля резко стала сворачиваться, Западу без внешних рынков было сложно выходить из депрессии.

Важным элементом послевоенного мироустройства стал также план Маршалла. Он был представлен как план помощи США европейским странам, рассчитанный первоначально на 4 года Начал действовать с апреля 1948 года. Получателями помощи были 17 стран, включая Западную Германию. Общая сумма ассигнований по плану Маршалла (с 4 апреля 1948 по декабрь 1951) составила около 13 млрд. долл., причем основная часть помощи (70 %) пришлась на следующие пять стран: Англию (2,8 млрд.), Францию (2,5 млрд.), Италию (1,3 млрд.), Западную Германию (1,3 млрд.), Голландию (1 млрд.).

При этом Вашингтон, в качестве предварительного условия предоставления помощи, потребовал выведения коммунистов из состава правительств стран, подписавших договор. К 1948 году ни в одном правительстве Западной Европы коммунистов не было.

Значительная часть помощи позволяла снять остроту дефицита продовольствия в Западной Европе. Этот дефицит создавал большую социальную напряженность и создавал благоприятные условия для прихода к власти левых сил. На продукты питания, корм для скота, удобрения было выделено 25 % всех средств в рамках плана Маршалла. На топливо пришлось 14 %, на сырье и полуфабрикаты — 30 %.[9]

Вашингтон кроме политических целей преследовал также цели экономические. Во-первых, загрузить американскую экономику заказами на товары для поставки в Европу и поддержать таким способом занятость в стране (экономика США после окончания войны стала переживать спад). Во-вторых, привязать Европу к американской экономике а, следовательно, к доллару.

Западноевропейская промышленность и сельское хозяйство остро нуждались в машинах и оборудовании. Однако на промышленное оборудование пришлось лишь 8 % помощи, а на сельскохозяйственные машины — 2 %.[10] Америка не желала создавать в Западной Европе конкурентов для своих компаний. Более того, американские поставки приводили к закрытию многих мелких и средних предприятий, продукция которых не могла конкурировать с товарами, поставляемыми из-за океана. Закрывавшиеся западноевропейские предприятия американские монополии скупали за бесценок.

Некоторые условия предоставления помощи Вашингтоном не афишировались, но их выполнение или невыполнение страной, включенной в программу, влияло на размеры помощи. Что это за условия? — Отказ от национализации промышленности, сохранение свободы частного предпринимательства, режим наибольшего благоприятствования для американских инвестиций и товаров. И, конечно же, ограничение (а лучше — прекращение) торговли с СССР и другими социалистическими странами. Наконец, не афишируемой целью плана Маршалла было усиление военной промышленности Западной Европы. В октябре 1951 года План Маршалла прекратил существование и был заменен программой военной помощи США своим союзникам по агрессивному блоку НАТО. Каковы же геополитические последствия указанного плана? Во-первых, он положил начало послевоенному расколу Европы. Во-вторых, содействовал сколачиванию агрессивного Североатлантического блока (НАТО). В-третьих, способствовал усилению международной напряженности и дальнейшему раздуванию «холодной войны» против СССР и других социалистических государств.

Следует также иметь в виду, что Вашингтон постоянно готовил разные варианты войны против СССР. Война преследовала цель не просто сменить политический режим в нашей стране, а превратить ее в экономически зависимую территорию, удобную для эксплуатации крупным капиталом. Взять, к примеру, директиву Совета национальной безопасности США, утвержденную 18 августа 1948 под названием «Цели США в отношении России» (СНБ 20/1). Директива исходила из неизбежности победы США над Советским Союзом. Директива гласила: «Независимо от идеологической основы любого такого некоммунистического режима (который должен прийти на смену существовавшему коммунистическому режиму во главе со Сталиным — В. К.) и независимо от того, в какой мере он будет готов на словах воздавать хвалу демократии и либерализму, мы должны добиться осуществления своих целей…Мы должны создавать автоматические гарантии, обеспечивающие, чтобы даже некоммунистический и номинально дружественный нам режим:

а) не имел военной мощи;

б) в экономическом отношении сильно зависел от внешнего мира;

в) не имел серьезной власти над главными национальными меньшинствами;

г) не установил ничего похожего на железный занавес».[11]

Таким образом, антикоммунизм для Запада был лишь ширмой, скрывавшей стремление установить эффективный политический и экономический контроль над СССР. Не знаю, сумела ли наша разведка доставить указанный секретный документ Сталину. Но думаю, что Сталин и без этого документа прекрасно понимал истинные устремления Финансового интернационала.

Мировая социалистическая система хозяйства (МССХ) мыслилась Сталиным как система тесных торгово-экономических, финансово-валютных и производственных связей стран социализма. МССХ была призвана обеспечить экономическую независимость социалистических стран от мирового капитализма, а также их военную безопасность в условиях «холодной войны», которая в любой момент могла перерасти в войну «горячую». На протяжении 1917–1941 гг. СССР был единственной страной реального социализма, поэтому в то время никаких серьезных теоретических проработок по проблемам МССХ в нашей стране не делалось. Исходили из того, что Советскому Союзу еще долго придется оставаться в мире единственным островом победившего социализма. Однако вторая мировая война изменила геополитическую и социально-экономическую картину мира. СССР во второй половине 1940-х гг. способствовал переходу на рельсы социализма целого ряда европейских стран. Страны были небольшие. Строительство социализма в этих странах было немыслимо, если бы они оставались в экономической системе мирового капитализма. Жизнь диктовала необходимость срочного создания МССХ.

Наиболее серьезным шагом в этом направлении стало создание Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). Документы об учреждении этой организации были подписаны на встрече в Софии в январе 1949 году, когда «холодная война» и экономическая блокада СССР были уже раскручены Западом на полную мощность. Безусловно, ядром СЭВ стал СССР. В состав организации также вошли: Болгария, Венгрия, Польша, Румыния, Чехословакия.[12] В 1950 г. в СЭВ вошла только что образованная Германская демократическая республика, в 1962 г. — Монгольская народная республика, 1972 г. — Куба, в 1978 г. — социалистическая республика Вьетнам. Таким образом, в СЭВ входило уже десять стран из трех частей света (Европа, Азия, Америка). Югославия не являлась членом, но участвовала в работе СЭВ.

Конечно, СЭВ не был первой в мире международной экономической организацией. Достаточно вспомнить Бреттон-Вудскую конференцию 1944 года, на которой было принято решение о создании двух важных международных финансовых институтов — Международного валютного фонда (МВФ) и Международного банка реконструкции и развития (МБРР). Эти организации начали свои операции в 1947 году. Между прочим, СССР участвовал в работе конференции в Бреттон-Вудсе, но документов ее не ратифицировал, членом МВФ и МБРР не стал. Оба этих института находились под жестким контролем США, являлись инструментами установления контроля крупнейших западных банков и корпораций над мировой экономикой. Попал бы под этот контроль и СССР. Одним из способов эффективного контроля Вашингтона над деятельностью МВФ и МБРР было установление принципа принятия решений «по капиталу». Этот принцип был естественным для капитализма, именно так управлялось любое акционерное общество. Так, общая сумма квот МВФ на конференции в Бреттон-Вудсе была определена в объеме 8,8 млрд. долл. Вот как эти квоты Вашингтон предлагал распределять в рамках «Большой пятерки» (млрд. долл.): США — 2,75; Англия — 1,3; СССР — 1,2; Китай — 0,55 и Франция — 0,45. Каждое государство — член фонда — автоматически получало 250 голосов, плюс дополнительный голос за каждые 100 тыс. долл. собственной квоты. В результате общее количество голосов равнялось 99 тыс., где США поучили 28,0; Великобритания — 13,4; СССР — 12,0; Китай — 5,8; Франция — 4,8 %. Только три страны «Большой пятерки» — США и их младшие «партнеры» — Великобритания и Франция — имели в совокупности 46,2 % голосов. Вашингтону этого было более чем достаточно для «продавливания» любых нужных ему решений в Фонде. Сталин отказался от участия в такой организации, которая не только не помогла бы экономическому восстановлению Советского Союза, но, наоборот, быстро превратила бы его в колонию Запада.

И вот на фоне недавних решений Бреттон-Вудса появляется организация нового типа. В основу деятельности СЭВ были заложены принципы социалистического интернационализма, равенства, дружбы и взаимной помощи. Принципиально иной характер новой международной организации нашел отражение даже в ее названии. Хотя СССР по своему экономическому потенциалу, территории, численности населения, военной мощи превосходил все остальные страны, входившие в СЭВ, он имел при голосовании такой же вес, как и любая другая страна. Действовал принцип «одна страна — один голос». Принятие всех решений происходило исключительно на основе консенсуса (общего согласия) всех сторон. Неукоснительно исполнялся принципы паритетного представительства во всех руководящих органах СЭВ и ротации (смены) высших должностных лиц.

Как известно, в Западной Европе интеграционная группировка, аналогичная Совету экономической взаимопомощи появилась лишь через восемь лет. Это было Европейское экономическое сообщество (ЕЭС), созданное в 1957 году на основе Римского договора, заключенного шестью государствами. Пожалуй, эта была первая экономическая организация капиталистического мира, где был использован принцип «одна страна — один голос». В последующие десятилетия в мире создавались десятки международных интеграционных группировок, где стал использоваться указанный принцип, который был обоснован и предложен Сталиным.

Несмотря на то, что СССР сам испытывал трудности с восстановлением экономики, планы экономического развития нашей страны были напряженными, Сталин шел навстречу странам народной демократии. Это проявлялось в ценообразовании в нашей взаимной торговле (льготные цены по целому ряду товаров, в первую очередь сырью и энергоносителям). Кроме того, СССР с 1947–1949 годов отказался от репарационных платежей и поставок с Венгрии, Румынии, Болгарии (бывших союзниц гитлеровской Германии), а с 1951 года — и с ГДР. Общая сумма этого «отказа» в текущих ценах превышает 130 миллиардов долларов.[13]

Следует иметь в виду, что интересы Сталина не ограничивались только Советом экономической взаимопомощи. Политическое и моральное влияние СССР и олицетворявшего его Сталина выходило далеко за пределы социалистического лагеря. За словами и делами Сталина следили во всем мире — как недруги, так и друзья. Причем вторых было несравненно больше. В качестве примера можно вспомнить беседу Сталина с послом Аргентины Леопольдо Браво 7 февраля 1953 г., т. е. менее, чем за месяц до смерти Сталина. Стенограмма этой беседы (завизирована министром иностранных дел А. Я. Вышинским, который присутствовал на встрече) была опубликована лишь полвека спустя в «Независимой газете». Обратим внимание на то, что Л. Браво — посол, представляющий правительство президента Хуана Доминго Перона. Перон стоял на последовательно антиимпериалистических и антиамериканских позициях, боролся за независимость от иностранного капитала. Это предопределило полное взаимопонимание обоих сторон указанной беседы.

Во-первых, большая часть беседы была посвящена вопросам экономической независимости государств вообще и Аргентины в частности. Участники беседы согласились, что достижение экономической независимости является непременным условием независимости политической. Вот фрагмент стенограммы: «Браво заявляет, что без экономической независимости нет и свободы. Сталин соглашается с этим. Говорит, что американцы хорошо знают, что те, кто владеет экономикой страны, владеют и ее независимостью, и что будет хорошо для Аргентины, если ее экономическая независимость будет утверждена, хотя бы постепенно. Это будет хорошо для Аргентины. Браво говорит, что именно это и делают в настоящее время Перон и его сторонники: добиваются экономической независимости, чтобы добиться независимости политической».

Во-вторых, в борьбе за экономическую независимость важнейшим направлением является национализация многих отраслей, особенно тех, которые захвачены иностранным капиталом. Цитирую: «Браво отвечает… Президент Перон начал кампанию за национализацию иностранных предприятий и уже национализировал некоторые из них, в частности железные дороги, порты, электропромышленность, городской транспорт, мясохладобойни… Браво отвечает, что нефтяная промышленность в Аргентине национализирована, принадлежит государству. Сталин говорит, что это хорошо, очень хорошо».

В-третьих, особую угрозу для экономической и политической независимости Аргентины и всех стран мира представляют США и Англия (англосаксы). Цитирую: «Сталин спрашивает посла, как обстоит дело с экономической независимостью Мексики. Браво отвечает, что, по его мнению, Мексика не может свободно развиваться из-за сильной зависимости от США. Сталин говорит, что это правильно… Сталин говорит, что англосаксы любят сидеть на чужих спинах. Кончать с этим надо».

В-четвертых, хотя позиции Великобритании крайне ослабли после второй мировой войны, нельзя недооценивать ее агрессивности и желание сохранить утрачиваемое влияние. Цитирую: «Браво говорит, что, к счастью, во всех странах развивается движение за национальную независимость и что скоро Англии придется сидеть лишь в своем доме. Сталин. Пусть сидит в своем доме, а мы и не намереваемся вторгаться в ее дом. Браво считает, что Англия в настоящее время в связи с ростом национально-освободительного движения во всем мире не решается уже вторгаться в чужие страны. Сталин. Нет, есть такие районы, куда Англия вторгается: Малайя, Африка и другие места. Указывает, что в Бельгии и Голландии также сильны английские интересы. Отмечает, что еще существуют в мире места, которые Англия могла бы грабить, но что их становится с каждым днем все меньше».

В-пятых, Сталин обращает внимание на большой потенциал, который заложен в политическом и экономическом объединении стран (в том числе в Латинской Америке). Такое объединение необходимо не только для организации национально-освободительной борьбы против англо-американского империализма, но также для национального экономического развития. Цитирую: «Сталин говорит, что латиноамериканским странам надо бы объединиться. Замечает, что, может быть, латиноамериканским странам следовало бы образовать что-нибудь вроде Соединенных Штатов Южной Америки? Браво говорит, что, к счастью, в латиноамериканских странах происходит объединение движения против иностранного империализма и что Аргентина показывает пример в деле завоевания экономической независимости. Сталин говорит, что надо создать какой-нибудь союз латиноамериканских стран для позитивных целей, для целей экономического строительства, а не только для организации сопротивления».

В-шестых, завоевание экономической независимости многими развивающимися странами возможно лишь путем проведения индустриализации. Цитирую: «Сталин говорит, что сила англо-американцев состоит в том, что в то время, как Испания, например, заботилась в первую очередь о католицизме, они стремились развить свою промышленность. Отмечает, что для того, чтобы стать самостоятельными, надо иметь свою индустрию. Браво полностью соглашается с этим. Говорит, что именно поэтому они борются в Аргентине за экономическую независимость, причем имеют в этом деле некоторые успехи. Сталин говорит, что без этого условия нельзя добиться независимости. Браво сообщает, что в текущем году аргентинские заводы впервые дали сельскому хозяйству страны тракторы и грузовики собственного производства».

В-седьмых, Браво подтвердил, что, по крайней мере, в Аргентине авторитет СССР и Сталина очень высокий, советский опыт оказывает вдохновляющее влияние на народ страны: «Браво говорит, что во всех странах Латинской Америки развивается в настоящее время движение за экономическую независимость. Народ Аргентины с очень большой симпатией относится к Советскому Союзу, так как видит в нем авангард в борьбе за независимость народов»

В-восьмых, в борьбе за экономическую независимость странам типа Аргентины может оказать немалую помощь Советский Союз. И не только в виде морально-политической поддержки, а поставками необходимых товаров, прежде всего инвестиционного назначения. Цитирую: «Сталин спрашивает Браво, что могло бы явиться объектом торговли между Аргентиной и СССР, что Аргентина хотела бы покупать в Советском Союзе и что могла бы продавать Советскому Союзу. Браво отвечает, что Министерство иностранных дел Аргентины передало послу СССР Резанову меморандум, в котором содержится список товаров, которые Аргентина хотела бы закупать в Советском Союзе, а также список товаров, которые Аргентина могла бы поставлять в Советский Союз. В первую очередь Аргентина желала бы закупить в СССР бурильное оборудование для нефтепромышленности, нефть и сельскохозяйственные машины. Со своей стороны, Аргентина могла бы предложить кожу, шерсть, растительное масло и другие товары. Сталин говорит, что Советское Правительство рассмотрит это предложение и что СССР заинтересован в торговле с Аргентиной». Далее по ходу беседы стороны опять возвращаются к вопросам взаимной торговли: «Браво отвечает, что… в настоящее время железные дороги, мясохладобойни и порты принадлежат государству, однако указывает, что Аргентина испытывает нехватку вагонов и железнодорожного оборудования. Сталин говорит, что у нас найдутся и вагоны, и машины для Аргентины». Сталин в ходе беседы продемонстрировал готовность поставлять в Аргентину широкий ассортимент машиностроительной продукции.

В заключение хотелось бы отметить, что если бы не смерть Сталина, то, наверное, траектория социально-экономического развития Аргентины могла пойти по другому пути. Хотя Хуан Перон провозгласил, что страна будет развиваться по «третьему пути» (не капитализм и не социализм), однако объективно у СССР и Аргентины было много общих точек соприкосновения. Например, в обеих странах была осуществлена национализация природных ресурсов. В СССР уже была проведена индустриализация, а аграрная Аргентина только лишь вставала на путь индустриализации. Обе страны были объектами «экономической войны» со стороны США и Великобритании. Также как и Советский Союз, Аргентина не вступила в МВФ и МБРР. Аргентина ориентировалась на тот курс, который позднее был назван некапиталистическим развитием. Перон и Сталин во многом думали и действовали одинаково. Так, Сталин говорил послу Браво о необходимости создания экономических союзов в Латинской Америке. А ведь Перон думал о том, как бы создать союз с участием Аргентины, Бразилии и Чили. Кстати, 21 февраля 1953 г., через несколько дней после беседы у Сталина, в Сантьяго-де-Чили был подписан договор о союзе между Аргентиной и Чили (так называемый Акт Сантьяго).

Мы привели выдержки из беседы с представителем лишь одной страны, а Сталин выстраивал отношения со многими странами, которые можно было отнести к разряду развивающихся, социалистических (по тем или иных причинам не вошедших в СЭВ) и даже капиталистических. Пытался выстроить более широкий круг стран, которые можно было со временем вывести из-под влияния мирового Финансового интернационала.

Планы Финансового интернационала были достаточно хорошо понятны не только Сталину или упоминавшемуся выше президенту Аргентины Хуану Перону, но и лидерам других стран, которые не относились к группе экономически развитых стран (той группе, которую сегодня называют «золотым миллиардом»). Эти лидеры тянулись к СССР, а СЭВ выглядел на них притягательно. Имеются признаки того, что в СЭВ просились некоторые страны третьего мира, но Сталин мягко отводил эти просьбы. Судя по всему, им был задуман более широкий круг стран, что-то наподобие таможенного союза, куда действительно можно было бы вовлечь все страны, которые сопротивлялись англо-саксонскому диктату. А СССР мог бы быть неформальным лидером стран, входящих в этот широкий круг.

Страны — члены СЭВ и Китай осенью 1951 года совместно заявили о неизбежности тесного сотрудничества всех стран, не склонных подчиняться долларизации и диктату проамериканских торговых и финансовых структур. Согласно этому заявлению, иначе «всех несогласных новые колонизаторы будут, во-первых, стравливать друг с другом, а во-вторых, подвергать любым формам агрессии и дискриминации…». В документе говорилось о необходимости созыва международного форума по вопросам противостояния империалистическому диктату и экономического сотрудничества.

Предложение СССР о проведении международного экономического совещания было изложено в выступлениях советских представителей в ООН в 1951–1952 годах. Оно было поддержано не только развивающимися странами, но также западными странами, отвергшими «маршаллизацию», — Швецией, Австрией, Финляндией, Ирландией, Исландией: они направили на совещание своих министров внешней торговли или иностранных дел.

Указанное совещание состоялось в Москве в период с 3 по 12 апреля 1952 года. СССР и СЭВ предложили создать в противовес экономико-политической экспансии США общий рынок товаров, услуг и капиталовложений социалистических и развивающихся стран. Всего в работе этого форума участвовали 49 стран, представленных 680 чиновниками, бизнесменами, экспертами. Индия направила 28 человек, Аргентина и Индонезия по 15 человек (это были самые многочисленные и высокопоставленные делегации из несоциалистических стран). Многие союзники США тоже участвовали в этом форуме, представленные главным образом бизнесменами, аналитиками и чиновниками среднего ранга (Великобритания, Франция, Италия, Дания, Норвегия, Канада, Турция, ФРГ, Япония, БЕНИЛЮКС, Бразилия, Саудовская Аравия, Австралия, Либерия). Но и они были уполномочены подписывать документы о торговле и сотрудничестве с другими странами.

За время работы совещания и до конца апреля 1952 г. в Москве было подписано свыше 60 торговых, инвестиционных и научно-технических соглашений на срок от 3 до 5 лет, в том числе с участием СССР (19 соглашений). Остальные были «перекрестными» — между развивающимися странами; между ними и соцстранами; с участием некоторых западных стран и банков и т. п. Основные принципы таких документов: таможенные и ценовые льготы для развивающихся государств или их отдельных товаров; взаимный режим максимального благоприятствования в торговле, кредитах, капиталовложениях, научно-техническом сотрудничестве; согласование политики в международных экономических организациях и на мировом рынке; возможности бартера (в том числе в погашении долгов), взаимно согласованных цен и исключения долларовых расчетов. Словом, именно в апреле 1952 г. в Москве началось формирование общего «недолларового» рынка социалистических и развивающихся стран.[14] Сталинские идеи, озвученные на Московском совещании, нашли поддержку даже в Великобритании. Вот одно из сообщений того времени: «В Лондоне создана компания под названием «Международное акционерное общество коммерсантов для претворения в жизнь торговых соглашений, заключенных английскими делегатами на Международном экономическом совещании, состоявшемся в Москве в апреле 1952 года». Первым председателем этого общества был лорд Бойд Орр, возглавлявший английскую делегацию на Международном экономическом совещании. Акционерное общество заявило, что его целью является «поощрять… и облегчать претворение в жизнь торговых соглашений, которые были заключены в связи с Международным экономическим совещанием в Москве, состоявшемся в 1952 году, и всякие подобные соглашения в будущем. Все доходы и собственность этого общества будут использоваться исключительно для достижения этих целей».[15]

По данным архивных документов, Сталин с осени 1952-го постоянно запрашивал иностранную информацию о торговых планах зарубежных стран, компаний, банков в отношении СССР, СЭВ и КНР. А также публикации, книги, радиокомментарии по этой тематике в странах Запада. Активно интересовался он также динамикой и ассортиментом промышленного экспорта Запада в развивающиеся страны, оценками их спроса на иностранные займы, капиталовложения, на готовую продукцию.[16] После международного совещания 1952 года СССР стал продвигать проект нового экономического порядка в мире на региональном уровне. Москва была поддержана всеми социалистическими странами (кроме Югославии), многими развивающимися странами, некоторыми странами Запада (особенно Финляндией). Последняя акция Сталина в данном направлении — конференция Экономической комиссии ООН для стран Азии и Дальнего Востока (ЭКАДВ). Она состоялось 23 февраля — 4 марта 1953 года в столице Филиппин Маниле. Конференция была созвана по инициативе СССР, поддержанной Китаем, Монголией, Индией, Ираном, Индонезией, Бирмой и Северным Вьетнамом. Предложения СССР были поддержаны большинством других участников (делегации 20 стран), они сводились к тому, чтобы создать режим свободной торговли в Азии и Тихоокеанском бассейне и были зафиксированы в итоговых документах.[17] Также была поддержана идея введения системы межгосударственных расчетов в национальных денежных единицах. На Манильском совещании более десяти стран подписали с СССР контракты по торговле или инвестициям. По имеющимся данным, 2 марта об этих успехах Сталину подробно сообщила советская делегация

Между прочим, в 1953 году под эгидой Москвы планировались проведение межгосударственных региональных форумов, аналогичных Манильскому, в ряде других регионов мира. Конкретно: на Ближнем Востоке (Тегеран), в Африке (Аддис-Абеба), в Южной Америке (Буэнос-Айрес), в Северной Европе (Хельсинки). Однако указанные мероприятия не состоялись. Этому помешала смерть Сталина. После 5 марта 1953 года никто в Кремле уже не вспоминал об инициативах Сталина. «После 1953-го власти СССР и большинства других стран СЭВа постепенно «отошли» от внешнеэкономической идеологии 1952 года, предпочитая почти исключительно двустороннее экономико-политическое сотрудничество с развивающимися странами, а в нем преобладали политико-идеологические факторы. Вдобавок СССР с середины 1960-х стал снабжать Запад дешевым энергетическим и промышленным сырьем, что фактически сдало в архив ту идею».[18]

Прозвучавшие на Московском экономическом совещании 1952 года идеи о необходимости установления нового мирового экономического порядка и создании региональных зон свободной торговли не утратили своего значения и сегодня.

Тема СЭВ очень обширна и выходит за рамки данной книги. Отметим лишь один важный аспект деятельности Совета экономической взаимопомощи, о котором сегодня почти не вспоминают. Речь идет о переводном рубле. Важный импульс развитию торгово-экономического сотрудничества в СЭВ дал переход в 1964 году к расчетам между странами-членами в переводных рублях. Это была наднациональная валюта, причем ее использование не упраздняло национальных денег отдельных стран. Система международных расчетов, основанная на переводном рубле, родилась за 35 лет до появления в Европе безналичных международных расчетов в евро (в 1999 г.). И даже за 15 лет до появления ЭКЮ (в 1979 г.) — предшественницы евро. При этом евро, как известно, привел к лишению стран-участниц еврозоны их денежного суверенитета (ликвидация национальных валют). Сталин неоднократно говорил о необходимости наднациональной денежной единицы в СЭВ и настаивал на том, чтобы она появилась уже в середине 1950-х гг.

Механизм согласования экономических интересов в рамках СЭВ эффективно работал до середины 1970-х гг., то есть до того периода, когда СССР стал быстро превращаться в поставщика для стран СЭВ почти исключительно сырьевой продукции, особенно нефти и газа. Сталин планировал, что в рамках СЭВ будет специализация отдельных стран на тех или иных видах продукции с учетом их исторического опыта, природно-географических условий, требований безопасности. Советскому Союзу он отводил особое место в СЭВ, полагая, что в любом случае СССР должен оставаться страной с полным набором всех отраслей экономики. Он не должен превращаться лишь в поставщика нефти, природного газа, других сырьевых товаров с другие страны-члены СЭВ.

На совещании руководителей восточноевропейских стран в начале января 1949-го в Москве, провозгласившем создание СЭВ, И. В. Сталин отметил, что «видимо, в ваших странах будут расти потребности в нефти, газе, другом промышленном и энергетическом сырье. Мы, конечно, будем его поставлять на льготных условиях, но у вас есть собственные ресурсы такого сырья, особенно в Албании и Румынии. Пусть его не так много, как в СССР, но его нужно по максимуму использовать и перерабатывать. И проводить тщательную геологоразведку. Строить длинные трубопроводы в Восточную Европу из нашей страны — это дорого, долго и наверняка приведет к тому, что вы «привыкнете» к этим поставкам, забросите ваши отрасли по переработке такого сырья и геологоразведку. А, если у нас возникнут временные проблемы с добычей или транспортировкой, или, если у вас резко подскочит потребление, — вероятно, будете обвинять СССР в срыве поставок и требовать их увеличения. В любом случае, сырье для промышленности и энергетики лучше перевозить в ваши страны разными видами транспорта, чтобы не привязываться к одному виду транспорта, например, трубопроводному, ибо это вредно по многим причинам. Но объемы таких перевозок не должны расти как грибы после дождя: объемы эти должны зависеть и от вашего спроса, и от того, как вы будете относиться к вашей энергетике, геологоразведке и к использованию наших поставок…».

Сталин как в воду смотрел, действительно к началу 1970-х гг. внутри СЭВ возникли определенные диспропорции, в том числе явно обозначилась топливно-сырьевая специализация СССР в рамках социалистической интеграции. Впрочем, на первом этапе социалистической интеграции структура советского экспорта в рамках СЭВ была достаточно диверсифицированная. Возьмем в качестве примера Польшу. В 1956 году советский экспорт в эту страну составил 321,5 млн. руб. Экспорт отдельных товарных групп при этом составил (млн. руб., в скобках — доля в %):

Машины и оборудование — 67,9 (21,1);

Комплектное оборудование для создания предприятий — 33,9 (10,6);

Энергоносители (нефть, природный газ, нефтепродукты) — 20,8 (6,5);

Металлическая руда (железная и марганцевая) — 35,2 (11,0);

Хлопок — 53,4 (16,6);

Товары культурно-бытового назначения — 7,1 (2,2);

Зерно — 6,8 (2,1).

Как видно, поставки машин и оборудования (в том числе комплектного) занимали важное место в экспорте СССР в социалистические страны, способствуя их индустриализации. Из всех стран-членов СЭВ лишь две страны до войны относились к разряду промышленно развитых. Это была Германская Демократическая Республика (восточная часть Германии) и Чехословакия. Остальные стали промышленными лишь благодаря помощи Советского Союза. Если сравнивать экономическую ситуацию в странах Восточной Европы в 1928 году (пик предвоенного экономического подъема) и в 1970-м (наиболее успешный период функционирования СЭВа), то окажется, что доля стран Восточной Европы в мировом промышленном производстве увеличилась с 6,6 до 8,6 %. При этом доля Румынии выросла с 0,3 до 1,0 %, Болгарии — с 0,1 до 0,6 %, доля Венгрии — 0,36 до 0,60 %.[19]

Страны-члены СЭВ стали главными партнерами СССР по торговле (табл. 3)

Табл. 3. Торговля СССР с социалистическими странами СЭВ (обороты, млн. руб., в текущих ценах)

Источник: Внешняя торговля СССР. 1918–1966. Статистический сборник. — М.: Международные отношения, 1967.

Как видим, на партнеров-членов СЭВ во внешней торговле СССР приходилось от 50 до 60 % торгового оборота. Остальное — на прочие социалистические страны (которые не вошли в СЭВ),[20] развивающиеся страны, экономические развитые страны Запада (капиталистические страны). Например, в 1955 году на прочие социалистические страны пришлось 26,2 %; развивающиеся страны — 5,2 %; экономически развитые страны Запада — 15,3 %.

А по темпам роста объемов промышленного и сельскохозяйственного производства восточноевропейские страны СЭВ в 1950–1970-х годах входили в 15 стран-мировых лидеров. В конце прошлого десятилетия не менее 2/3 действовавших в странах бывшего СЭВ производственных, транспортных и энергетических мощностей было создано в 1946–1970-х годах с помощью СССР или исключительно Советским Союзом.[21]

В период до начала 1970-х гг. сотрудничество стран-членов СЭВ выражалось, прежде всего, в виде развития взаимной торговли. С конца 1960-х гг. в руководстве этих стран стали говорить о необходимости выхода на новый уровень сотрудничества. Ключевым термином стали слова «социалистическая экономическая интеграция». Экономическая интеграция предполагала уже тесную кооперацию на уровне отдельных отраслей и даже предприятий, прямые производственные связи между ними. Также предусматривалась совместная реализация целевых производственных и научно-технических программ, реализация совместных инвестиционных проектов. Курс на экономическую интеграцию был зафиксирован как программная установка в решениях 23-й (апрель 1969) и 24-й (май 1970) сессий СЭВ и в принятой во исполнение этих решений 25-й сессией Совета (июль 1971) Комплексной программе дальнейшего углубления и совершенствования сотрудничества и развития социалистической экономической интеграции стран — членов СЭВ. Программа была рассчитана на поэтапную реализацию в течение 15–20 лет. В 1970-е гг. деятельность и успехи СЭВ достигли своего апогея. В 1972–1974 годах создаются Международная экономическая организация «Интерэлектро», хозяйственные объединения «Интератомэнерго», «Интертекстильмаш», «Интерхимволокно», «Интератоминструмент». В октябре 1974 года СЭВ получил статус наблюдателя в ООН. В 1975 году доля стран СЭВ в мировом промышленном производстве достигла 1/3. Некоторые скептики сегодня утверждают, что этот показатель был завышен. Но он, между прочим, фигурировал даже в официальных документах ООН. Парадоксально, но именно вскоре после принятия Комплексной программы в деятельности СЭВ выявились некоторые проблемы и противоречия. В немалой степени они были порождены отходом от того курса, который был намечен Сталиным. Такой отход оказался особенно опасным на фоне активизации «экономической войны» против СССР и других социалистических стран.

После смерти Сталина «холодная война» Запада против СССР продолжилась. Продолжилась и «экономическая война». Помимо традиционных торговых методов (блокады, эмбарго, санкции) важным инструментом «экономической войны» стала гонка вооружений, которую Запад навязывал Советскому Союзу и другим социалистическим странам, входящим в Варшавский блок, который противостоял агрессивным устремлениям блока НАТО. Запад преследовал цель экономического изматывания СССР.

Крайне сложно определить абсолютный объем расходов СССР на военные цели в годы «холодной войны», особенно в долларовом эквиваленте. Надо принять во внимание, что в Варшавском блоке на СССР приходилось порядка 90 % всех военных расходов в то время как в НАТО на США приходилось примерно 50 %. В 1960-е годы и далее до развала СССР нам удавалось поддерживать военный паритет с Соединенными Штатами и их ближайшими союзниками. Принимая во внимание различия в экономических потенциалах двух стран, Советскому Союзу на военные цели приходилось тратить 15–20 % ВВП, а США — 5–7 %.[22]

Обычная гонка вооружений дополнялась некоторыми специальными методами экономического изматывания Советского Союза. К «экономической войне» против СССР подключились спецслужбы Запада, в первую очередь, Центральное разведывательное управление США (ЦРУ). Эти методы стали практиковаться уже при Р. Рейгане. В начале 1984 г. ЦРУ и Пентагон запустили масштабную программу технологической дезинформации. Сегодня не является секретом, что с начала 1970-х гг. определилось отставание СССР в области научно-технического прогресса. Причины этого отставания были внутренними, связанными с функционированием хозяйственного механизма СССР. Точнее, с нарушениями в его функционировании, обусловленными отходом от сталинской модели экономики. СССР стал делать ставку на добывание новых научно-технических разработок (в первую очередь, военного характера) на Западе с помощью разведки (научно-технической разведки). Западные спецслужбы стали вести своеобразную «игру» с советской разведкой, подбрасывая ей «тупиковые» идеи и разработки. Это наносило серьезный ущерб нашей экономике.

Упомянутая выше программа предусматривала поставку в СССР «фальшивых или частично фальшивых данных и информации, что заставляло советских специалистов принимать неверные технологические решения», а значит, усугубляла провалы и недостатки советской экономики. ЦРУ координировало эту программу через разные каналы, «запуская неполные и ошибочные данные. Некоторые фиктивные предприятия ЦРУ за границей попросту продавали искаженную информацию советским агентам, такую как устройство газовых турбин, технология бурения нефти, компьютерные схемы, химические составы. Информация была, как правило, полуправдой, полуложью, но достаточной, чтобы советские инженеры проглотили наживку и, получив ее, стали бы применять в своих проектах».[23] Эта программа дала результаты довольно быстро. Так, многомиллионные убытки были зафиксированы на советских предприятиях химической и машиностроительной отраслей, которые использовали западные технологии. В Советский Союз поставлялись, правда, через посредников, якобы в обход санкций, бракованные комплектующие газовых турбин, поврежденные детали компьютеров и т. д. Серьезные акции по дезинформации проводились и Пентагоном. Прежде всего, это касалось технологии уменьшения обнаружения летающей техники радарами и термолокацией, СОИ, самого современного тактического самолета и т. п.[24] Вот лишь некоторые примеры использования технологической дезинформации, приводимые в книге американского исследователя Петера Швейцера. Химическая фабрика в Омске использовала неверную информацию в планах расширения. Прежде чем ошибка была выявлена, ущерб на фабрике составил 8–10 млн. долл. Завод по изготовлению тракторов на Украине (видимо, речь идет о Харьковском заводе) пытался выпускать инструменты на основе технической документацией, подброшенной ЦРУ. 16 месяцев завод работал на половину мощности, пока, наконец, инженеры не выявили, что документация является подложной. В начале 1984 года в Советский Союз были поставлены турбины для перекачивающих станций на газопроводах. В турбины были заложены ошибки (скрытые дефекты). Проработав некоторое время, они вышли из строя, произошла затяжка в пуске газопроводов (речь идет о трубопроводах в рамках проекта «газ — трубы», о котором мы скажем ниже).[25]

Геополитические противники СССР в первой половине 1980-х гг. использовали в борьбе с нами проект под названием «стратегическая оборонная инициатива» (СОИ). Это был проект не столько военно-технического, сколько информационно-психологического характера. По каналам мировых СМИ и спецслужб нам подбрасывалась «утка», суть которой в следующем: США осуществляют «прорывные» исследования и разработки, которые позволят им разрушить военно-стратегический паритет СССР и США за счет использования космических средств перехвата советских баллистических ракет. Руководство СССР приняло проект СОИ за чистую монету и ориентировало наш оборонно-промышленный комплекс на разработку адекватного ответа на американский вызов. Было потрачено большое количество средств на разработку контрмер СОИ. Лишь позднее выяснилось, что СОИ была большим блефом. К сожалению, в 1970–1980-е годы военно-техническая политика СССР в основном сводилась к реагированию на американские вызовы, на появление в арсенале Пентагона и НАТО новых видов оружия и техники. Мало внимания уделялось оригинальным разработкам, которые могли бы обеспечить ассиметричные решения. То есть поддержать военно-стратегический паритет на основе «дешевых» решений, которые бы нейтрализовали политику Запада по экономическому изматыванию СССР.

Запад старался проводить гибкую политику в отношении СССР, чередуя периоды жесткой военной конфронтации периодами «разрядки». Так, имели место относительная «разрядка» и относительная нормализация в 1970-е гг.[26] Запад рассчитывал таким способом обеспечить «конвергенцию» (сближение) двух мировых систем (капиталистической и социалистической) и мирного «поглощение» СССР и других социалистических стран. Но затем, с конца 1970-х гг. началась новая волна гонки вооружений, которая продолжалась до середины 1980-х гг.

В начале 1980-х гг. начинается новый виток торговой войны против СССР. Тем более, что появился формальный повод для этого — «агрессия» Москвы против Афганистана. Вашингтоном были включены на полную катушку механизмы КОКОМ. Во-первых, расширены «запретительные» списки. Во-вторых, Вашингтон настоял на том, чтобы КОКОМ (считай — США) давал свое заключение по любому контракту западных стран с СССР и другими социалистическими странами на сумму свыше 100 млн. долл. Продажи высокотехнологичных товаров Советскому Союзу резко упали. Если в 1975 г. в общем списке промышленных товаров, которые Соединенные Штаты продавали Советскому Союзу, 32,7 % составляли изделия высокой технологии (на сумму 219 млн. долл.), то в 1983 г. продажа продуктов современной технологии упала до 5,4 % (на сумму 39 млн. долл.).[27] Инициативы КОКОМ, направленные против СССР, не афишировались. Более того, они носили секретный характер.

А вот другая антисоветская акция — зерновое эмбарго против СССР — получила широкий резонанс в мировых СМИ. В 1979 г. в Советском Союзе в силу неблагоприятных погодных условий урожай зерновых культур оказался на крайне низком уровне. Если в 1978 г. в нашей стране был зафиксирован рекордный урожай зерновых — 237 млн. т, то в 1979-м урожай составил лишь 179 млн., т. е. снизился на 58 млн. т. Внешнеторговые организации СССР вели переговоры о закупке в США зерна в объеме 17 млн. т. Речь шла о кормовом зерне — кукурузе, пшенице мягких сортов, а также соевых концентратах. Переговоры совпали с таким событием, как ввод советских войск в Афганистан. Указанное событие вызвало самую настоящую истерию в западных СМИ. Они интерпретировали эту военную операцию как первый шаг по продвижению СССР к Индийскому океану, установлению контроля над Индией, Ираном и другими странами Южной Азии и Ближнего и Среднего Востока и т. п. Мы уже сказали, что на этом фоне началось новое ужесточение торгово-экономической политики Запада в отношении СССР. Одним из проявлений этого стало объявление американским президентом Картером о запрете на поставку зерна из США в Советский Союз. Картер 4 января 1980 г. сделал знаменитое заявление о введении эмбарго на продажу зерна в СССР: «…17 миллионов тонн зерна, заказанные Советским Союзом дополнительно к объемам зерна, которые мы обязались поставлять в СССР на основе пятилетнего соглашения, не будут отправлены. Это зерно не предназначено для питания, оно должно быть использовано как кормовое, для скота… Я также намерен уменьшить то негативное воздействие, которое это решение может оказать на американских фермеров. Подготовленное к продаже зерно будет удалено с экспортного рынка в резерв правительства и оплачено по рыночным ценам. Оно будет использовано на помощь бедным странам и на производство газохола в США… Мы надеемся, что другие страны — экспортеры зерна не компенсируют эти объемы поставок продажами в Советский Союз…». Непосредственной и быстрой реакцией на заявление Картера стало, однако, падение мировых цен на кормовое зерно на 10–15 %, от чего пострадали главным образом американские и канадские фермеры. Надежды президента на то, что другие экспортеры зерна последуют примеру США, не оправдались. До конца января Министерство внешней торговли СССР подписало контракты на поставку пшеницы из Аргентины и Франции, кукурузы из Австралии и сои из Бразилии. После прихода в январе 1981 г. в Белый дом нового президента Р. Рейгана зерновое эмбарго было отменено. Интересно, но советский импорт американского зерна в прежних объемах не восстановился. Хотя Рейган характеризовался как политик с ярко выраженной антисоветской направленностью, однако он понял, что попытка его предшественника потерпела полный провал.

Гораздо более серьезный и настойчивый характер имели санкции Вашингтона в связи с проектом строительства газопровода из СССР (район Уренгоя) в Западную Европу (Францию, Западную Германию и Италию). Безусловно, этот проект способствовал бы экономическому укреплению СССР и экономическому сближению СССР с Западной Европой. По некоторым оценкам, газопровод должен приносить ежегодно Советскому Союзу от 15 до 20 млрд. долл. валютной выручки. Этот проект называли «сделкой века», также «сделкой газ — трубы». Отсчет проекта идет от 1970 года, когда был заключен первый контракт между ФРГ и СССР. Между прочим, идея проекта витала в воздухе и начала прорабатываться еще при жизни Сталина. Однако накал «холодной войны» и «экономической войны» в то время был слишком велик. Еще в 1960-е годы заключались контракты на поставку труб с немецкими компаниями, но они аннулировались правительством Германии под давлением Вашингтона. После «прорыва» в 1970 году последовали новые контракты (1972, 1974, 1979, 1981 гг.).

«Сделка века» была выгодна Западной Европе, поскольку договор предусматривал поставки газа по фиксированным ценам на 25 лет. Это были беспрецедентные условия в мировой практике. Запад обязывался поставлять трубы, компрессоры и другое оборудование. Европейские банки согласились кредитовать эти поставки. Эта «сделка века» серьезно подрывала усилия Вашингтона в области «экономической войны». Вашингтон строго запретил поставки для проекта оборудования американского производства (а также европейского производства, осуществляемого по лицензиям американских фирм). Одновременно он стал оказывать давление на своих европейских союзников, угрожая введением санкций против европейских компаний и банков, которые будут задействованы в реализации проекта. 19 января 1982 г. на секретном заседании КОКОМ Вашингтон пытался навязать своим союзникам решение, согласно которому в запретительные списки КОКОМ должны включаться не только товары «двойного назначения» (например, мощные ЭВМ), но также оборудование для добычи и транспортировки нефти и природного газа. Это предложение встретило сопротивление со стороны европейских союзников. Даже Маргарет Тэтчер высказала свое возмущение по поводу попыток Вашингтона затормозить реализацию «сделки века».

В целом действия со стороны Вашингтона затруднили реализацию проекта строительства газопроводов из СССР в Западную Европу, повысили наши издержки, несколько сдвинули графики работ, но проект был реализован. По разным оценкам, затраты на приобретение за границей труб (преимущественно немецких), компрессоров и другого оборудования было затрачено от 11 до 15 млрд. долл. Вместе с тем эти затраты быстро окупились. Всего была создана система газопроводов протяженностью 4,5 тыс. км, через которые прокачивалось 32 млрд. куб. м природного газа.

Экономическая война против СССР стала приносить плоды с начала 1985 года. Кредиты, твердая валюта и технологии с Запада почти не поступали. Принципиально важное для получения твердой валюты строительство сибирского газопровода продолжалось, однако сроки окончания строительства были отодвинуты на два года.

Срыв сроков запуска газопровода, действительно, стал серьезным ударом для нашей страны. В 1980 г. предполагалось, что «Уренгой-6» может приносить от 8 до 10 млрд. долл. ежегодно, а начиная с 1985 г. — от 15 до 30 млрд. долл. (в зависимости от цен на нефть), когда будет введена в эксплуатацию вторая очередь. Однако из-за комплексной экономической войны против СССР, развернутой Соединенными Штатами, вторая ветка трубопровода не была построена. К тому же Советский Союз уже потерял от 15 до 20 млрд. долл. из-за срыва сроков эксплуатации первой очереди. Надо особо подчеркнуть, что в ходе экономической войны США прибегали и к промышленному терроризму. В частности, Том Рид, бывший главком ВВС США, в книге «Над бездной. История холодной войны» пишет о плане ЦРУ, одобренном Рейганом, по организации диверсий против советской экономики. В этот план, в частности, входила компьютерная программа, которая впоследствии спровоцировала взрыв сибирского газопровода в 1982 году. В частности, Рид пишет, что взрыв газопровода был лишь одним примером «хладнокровной экономической войны» против СССР, которую вело ЦРУ под руководством Уильяма Кейси.

На примере сделки «газ — трубы» была отработана схема, на основе которой были реализованы другие компенсационные сделки. Например, сделка американской компании «Оксидентал Петролеум» (Арманд Хаммер) по поставке оборудования для заводов по производству аммиака на территории СССР. Поставки оборудования погашилась поставками аммиака. Впрочем, такие компенсационные сделки были медалью, имевшей две стороны. С одной стороны, они давали нам валютную выручку, достаточно быстро окупались. С другой стороны, они усиливали сырьевую ориентацию нашего экспорта. В стратегическом плане это вело к ослаблению экономической безопасности страны. Некоторые аналитики полагаю, что именно из этого исходили власти США, когда они на удивление легко дали «зеленый свет» сделке с участием американской компании по строительству аммиачных заводов в СССР.

В рамках общей экономической политики Запада ориентации нашей страны на сырьевую специализацию происходит эволюция от так называемых компенсационных сделок к созданию совместных предприятий, в которых главную роль играл иностранный капитал. Как заявлял в конце 1980-х гг. директор монополии «Бизнес интернешнл» Джордж Скиннер: «Западные фирмы, заинтересованные в создании крупных совместных предприятий, преследуют в основном две цели: проникновение на советский рынок и переработку имеющихся там природных ресурсов с последующим экспортом».

Из 100 предприятий «компенсационного типа», построенных в СССР с 1976-го по 1986 год, 31 предназначалось для выпуска минеральных удобрений, 49 — для производства другой химической и нефтехимической продукции (крупнотоннажная химия), остальные были сооружены в газовой, угольной, лесоперерабатывающей отраслях. В XI пятилетке на «компенсационные сделки» приходилось 100 % советского экспорта газа на Запад, 67 % аммиака, 40 % деловой древесины, 75 % метанола, 35 % каменного угля и т. д. Экспортные поставки шли по нарастающей: в 1976 году они составляли лишь 0,2 млрд. руб., в 1985 — уже 4,0 млрд. Всего за это десятилетие (1976–1985 гг.) в счет «компенсации» на Запад было отправлено топлива, сырья, химических товаров на 22,5 млрд. руб. Ресурсы за границу шли за бесценок, так как большинство из них вообще не подвергались обработке: 84 % экспортных поставок приходилось на природный газ, уголь и деловую древесину.[28]

Таким образом, экономическая война на поздних стадиях существования СССР сводилась не только к торговым санкциям и эмбарго, но также к комплексу таких мер, которые усиливали сырьевую ориентацию советской экономики. Из табл. 4 видно, что в результате сталинской индустриализации и продолжавшейся после войны модернизации экономики менялась структура экспорта СССР. Накануне индустриализации в вывозе товаров из страны машин, оборудования и транспортных средств почти не было. А накануне войны их удельный вес (несмотря на проведенную индустриализацию) все еще был очень незначительным. В довоенном экспорте основное место продолжало занимать сырье, энергоносители, металлы, продовольствие, слабо обработанная или необработанная древесина. В этом не было ничего удивительного. Монополия на производство и экспорт машин, оборудование и транспортных средств оставалась у Запада. Свои потребности в инвестиционных товарах Запад покрывал за счет собственного производства.

А вот после второй мировой войны образовался социалистический лагерь. Потребности стран, вставших на путь строительства социализма, в машинотехнической продукции в первую очередь стал покрывать СССР.[29] С конца 1950-х и до первых лет 1970-х гг. доля машин, оборудования и транспортных средств в советском экспорте держалась на уровне примерно 20 %. А далее стала наблюдаться тенденция к снижению указанного показателя.

Это снижение происходило на фоне повышения удельного веса ряда других товарных групп. Прежде всего, топлива и электроэнергии. Из табл. 4 видно, что до первых лет 1970-х гг. доля данной товарной группы была умеренной. А затем началось неуклонное повышение доли топлива и электроэнергии в советском экспорте и к середине 1980-х гг. она превысила 1/2. За товарной группой «топливо и электроэнергия» скрывался вывоз из страны двух основных товаров — нефти и природного газа. Экспорт СССР в период так называемого «застоя» приобрел ярко выраженную топливно-сырьевую ориентацию. Если к экспорту нефти и природного газа прибавить вывоз руды (железной, марганцевой, других металлов), черных и цветных металлов, минеральных удобрений, нерудных полезных ископаемых, леса и продукции лесотехнической промышленности со слабой степенью обработки, сельскохозяйственного сырья, то окажется, что к середине 1980-х гг. на долю энергоносителей, сырья и продукции со слабой степенью обработки в экспорте СССР приходилось 4/5.

Табл. 4. Удельный вес отдельных групп товаров в экспорте СССР (%)

Источник: Внешняя торговля СССР. 1922–1981. Юбилейный статистический сборник. — М.: Финансы и статистика, 1982; Внешнеэкономические связи СССР в 1990 г. Статистический сборник. — М.: Госкомстат СССР, 1991.

Другая тенденция в сфере внешнеэкономических отношений СССР заключалась в том, что во внешнеторговом обороте нашей страны увеличивался удельный вес экономически развитых стран, а доля социалистических стран снижалась (табл. 5). Когда создавался СЭВ, то предполагалось, что в ходе социалистической экономической интеграции ускоренными темпами будет расти взаимный торговый оборот стран социализма. Увеличение доли капиталистических стран (не только во внешнеторговом обороте СССР, но и других социалистических стран) приводило к определенному размыванию социалистической интеграции. Для некоторых социалистических стран (Югославии, Румынии) торговые отношения со странами Запада имели даже большее значение, чем торговля со странами из социалистического лагеря.

Табл. 5. Удельный вес отдельных групп стран во внешнеторговом обороте СССР (%)

Источник: Внешняя торговля СССР. 1922–1981. Юбилейный статистический сборник. — М.: Финансы и статистика, 1982; Внешнеэкономические связи СССР в 1990 г. Статистический сборник. — М.: Госкомстат СССР, 1991.

Правда, из табл. 5 видно, что в первой половине 1980-х гг. имело место снижение доли экономически развитых капиталистических стран и увеличение доли социалистических стран во внешнеторговом обороте СССР. Такие изменения были обусловлены резкой активизацией «экономической войны» Запада против СССР во времена президентства Р. Рейгана. Мы выше описали этот период «экономической войны». Во второй половине 1980-х гг. начался процесс сильного снижения доли социалистических стран и повышения доли развитых капиталистических стран во внешней торговле СССР.

Обозначенные выше тенденции в сфере внешнеэкономических отношений СССР явились как следствием внутренних процессов в экономической и политической жизни страны, так и результатом действия внешних факторов. Некоторые эксперты под «внешними факторами» понимают некоторые «объективные» (не зависящие от воли людей) процессы, которые происходили в сфере мировой экономики и международных финансов. Другие считают, что основным «внешним фактором» для СССР стали целенаправленные действия со стороны Запада по разрушению нашей страны. Т. е. речь идет все о той же «экономической войне». Мы придерживаемся второй точки зрения.

Период с середины 1980-х гг. до момента развала СССР можно назвать финальной стадией «экономической войны» Запада против СССР. В этот период продолжали действовать запущенные ранее инструменты такой войны: торговые эмбарго, гонка вооружений и «экономическое изматывание», технологическая дезинформация, диверсии во внутренней экономике. Кроме мер запретительного характера Запад стал все чаще прибегать к более тонким методам. Внешне они выглядели как развитие «международного экономического сотрудничества», а фактически преследовали цель завлечения СССР и других социалистических стран в различные «ловушки». Скажем, Запад настоятельно заманивал социалистические страны в международные организации МВФ, МБРР, ГАТТ. Предлагал отдельным социалистическим странам крупные кредиты. Одной из целей такой политики было внесение раскола в группе стран, входивших в СЭВ. В 1972 году Западу удалось завлечь в МВФ Румынию, она получала от Фонда займы, к началу 1980-х гг. эта страна имела внешний долг перед Фондом и другими западными кредиторами на сумму свыше 10 млрд. долл. Кончилось все это для Румынии плачевно. Ее экономика быстро пришла в полный упадок. Произошло охлаждение отношений Румынии с Западом, однако, при этом Румыния не вернулась к полноценному участию в работе СЭВ. А другие страны-члены СЭВ не извлекли должных уроков из «экспериментов» установления Румынией «взаимовыгодного сотрудничества» с международными финансовыми организациями и западными кредиторами.

Советский Союз Запад не пытался втягивать в МВФ, МБРР, ГАТТ, понимая бесперспективность этих попыток. Он применил против него другое оружие. Его можно назвать «нефтяным оружием».

Чтобы понять, как оно было использовано Западом, следует кратко объяснить некоторые мировые события 1970-х гг. В 1973 году возник так называемый энергетический кризис. В ходе арабо-израильской войны (так называемой войны «судного дня») осенью 1973 года цены на «черное золото» на мировом рынке в течение короткого отрезка времени подскочили в четыре раза. Такой взлет цен произошел в результате того, что страны ОПЕК резко ограничили поставки нефти США и Голландии, которые наиболее активно поддержали Израиль в войне «судного дня». Сегодня уже известно, что война была спровоцирована Западом. Более конкретно: инициатором войны был Финансовый интернационал, который создавал на развалинах Бреттон-Вудской золотодолларовой валютной системы новую систему, которую можно назвать нефтедолларовой системой. Одним из активных помощников Запада в деле выстраивания нового мирового валютного порядка была Саудовская Аравия. Она активно участвовала в нефтяном «бойкоте» своего главного покровителя — США, а затем первая продиктовала покупателям своей нефти условие: все контракты оплачиваются долларами.

Как бы то ни было, но Советский Союз в тот момент оказался в выигрыше. В его экспорте нефть занимала всегда заметное место. В условиях «революции цен» на рынке «черного золота» у руководства СССР появился соблазн наращивать экспорт нефти и с помощью нефтедолларов без особого напряжения решать все свои проблемы. СССР клюнул на нефтяную «приманку». Валютные поступления СССР с середины 1970-х гг. резко подскочили вверх, поставки нефти, а позднее и природного газа на Запад стали быстро расти. Петер Швейцер пишет: «В семидесятые годы, когда цена нефти достигла пика, поступления в твердой валюте Советского Союза возросли на 272 % при росте экспорта примерно на 22 %. При каждом повышении цены за баррель на один доллар Москва получала около одного миллиарда долларов ежегодно».[30]

Эйфория экономических «успехов» усиливалась в связи с тем, что в 1970-е гг. начался период «разрядки». У советского руководства появились иллюзии построения нового мирового экономического и политического порядка на основе сотрудничества с Западом. Эйфория продолжалась примерно одно десятилетие и закончилась в середине 1980-х гг.

На мировом рынке «черного золота» произошел обвал цен. Некоторые эксперты до сих пор утверждают, что это, мол, «результат игры рыночных сил». По нашему мнению, это результат целенаправленных усилий Запада, причем усилий, направленных на экономический подрыв СССР. Все два срока президентства Рейгана Белый дом работал с королевской семьей Саудов с целью снижения мировых цен на нефть. И вот в августе 1985 г., как писали западные журналисты, «в сердце советской экономики был загнан нож — Саудовская Аравия открыла шлюзы и залила мировой рынок нефтью». До середины 80-х годов ежедневная добыча саудовской нефти в среднем составляла 2 млн. баррелей. Летом 1985 г. она выросла почти до шести млн., к осени — до 9 млн. баррелей, а в начале 1986 г. саудовцы добывали 10 млн. баррелей ежедневно. При экстенсивной системе организации советского хозяйственного комплекса это была катастрофа. Мировые цены на нефть начали стремительно падать. В ноябре 1985 г. цена нефти-сырца составляла 30 долларов за баррель, а через пять месяцев — всего 12 долларов. Это означало, что СССР терял ежегодно 10 млрд. долларов, т. е. почти половину всех валютных поступлений от экспорта.

Низкие цены на нефть и другие энергоносители сохранялись до конца существования СССР. В табл. 6 приведены индексы экспортных цен Советского Союза. По товарной группе «Топливо и электроэнергия» и в 1990 году цены составляли лишь 47,6 % по отношению к уровню 1985 года. Но низкими были цены и на некоторые другие товары. Особенно те, в производстве которых использовалась нефть и энергия. Так, по товарной группе «химические продукты и удобрения» (также крупная статья советского экспорта) индекс цен в 1990 году был 88,3. На фоне падения цен на нефть, другие энергоносители, энергоемкую продукцию наблюдался рост цен на товары с высокой степенью обработки (добавленной стоимости). Так, уровень цен на машины и оборудование в экспорте СССР в 1990 г. был 114,3 % по отношению к уровню цен 1985 г. Но выигрыш для СССР от этого роста цен был невелик, поскольку доля машин и оборудования в советском экспорте была невысокой.

Табл. 6. Индекс экспортных цен СССР в 1989 и 1990 гг. (1985 г. = 100)

Источник: Внешнеэкономические связи СССР в 1990 г. Статистический сборник. — М.: Госкомстат СССР, 1991.

Падение цены на нефть создавало также косвенные ущербы для СССР. Дело в том, что многие торговые партнеры Советского Союза относились к разряду экспортеров нефти, и они также понесли убытки от падения цен на «черное золото».

Некоторые из стран-экспортеров нефти Ближнего и Среднего Востока традиционно покупали оружие у Советского Союза. Продажа советского оружия странам этого региона во время нефтяного бума 70-х годов возросла в пять раз. С середины 1980-х гг. они вынуждены были сократить закупки оружия. Доходы от продажи нефти в таких странах, как Иран, Ирак и Ливия снизились в первой половине 1986 г. почти вполовину. Как следствие, в том же году снизилась и продажа оружия указанным странам на 20 %, или 2 млрд. долларов.[31]

Есть смысл вспомнить еще одно событие середины 1980-х гг. — так называемое соглашение «Плаза». Речь идет о соглашении руководителей казначейств и центральных банков стран Запада, которое было подписано ими 22 сентября 1985 года в отеле «Плаза» (Нью-Йорк). Под давлением США другие страны Запада пошли на то, чтобы повысить курсы своих валют по отношению к доллару. Такое скоординированное на высочайшем уровне понижение курса американской валюты привело к серьезным потерям СССР, который получал выручку от экспорта нефти исключительно в долларах.

По некоторым оценкам, обусловленные соглашением «Плаза» потери Советского Союза составили 2 млрд. долл. в годовом исчислении. Конечно, соглашение «Плаза» нельзя квалифицировать как акцию в рамках «экономической войны» против СССР. Скорее это была акция, направленная против всех конкурентов США, но оно (соглашение) весьма усугубило валютное положение нашей страны.

На протяжении почти всего послевоенного периода баланс внешней торговли СССР сводился с положительным сальдо. Это позволяло Советскому Союзу накапливать золотовалютные резервы, а также оказывать помощь и предоставлять кредиты многим странам мира — как социалистическим, так и развивающимся. Но вот в результате падения экспортных доходов в последние годы существования СССР ему было все сложнее поддерживать активный торговый баланс. Согласно официальной статистике, в 1989 году торговый баланс СССР был сведен с дефицитом в размере 3,3 млрд. долл., на следующий год этот дефицит почти достиг планки в 10 млрд. долл. (табл. 7).

Табл. 7. Экспорт и импорт СССР в 1988–1990 гг. (млрд. руб.)

Источник: Внешнеэкономические связи СССР в 1990 г. Статистический сборник. — М.: Госкомстат СССР, 1991.

На самом деле дефициты торгового баланса, вероятно, возникли еще раньше. Но они маскировались тем, что СССР стал продавать активно золото из официальных резервов, накопленных в «тучные» года. 1980-е годы — время, когда золотой стандарт в мире уже не действовал, золото рассматривалось не как деньги, а как обычный биржевой товар. Поэтому продажи «желтого металла» фиксировались в торговом балансе. Как известно, на момент смерти Сталина золотой запас СССР составлял 2050 т. Еще некоторое время он продолжал наращиваться. По некоторым оценкам, к 1956 году он достиг 2500 т. А затем началось его медленное «таяние». Накануне нефтедолларового бума, в 1972 году золотой запас был равен без малого 1500 т.[32] А затем, несмотря на обильное поступление валюты в «тучные» годы, он продолжал сокращаться. Что касается периода горбачевской «перестройки», то, по нашим оценкам, из страны было вывезено около 1,5 тыс. т «желтого металла». При этом 790 т было вывезено в последние два года существования СССР.[33] Накануне развала СССР золотые запасы страны составляли всего 240 т.

Золота уже не хватало для покрытия валютных расходов по импорту, поэтому СССР стал использовать также западные кредиты. Впрочем, жить в долг СССР научился еще в «тучные» 1970-е годы. Наше руководство полагало, что имеет надежный источник поступления валюты в виде нефтяного экспорта для того, чтобы покрывать обязательства по кредитам и займам. А кредиторы с удовольствием давали, воспринимая СССР как самого надежного в мире клиента (ведь это не частная компания, а государство, которое, к тому же установило свою монополию в области внешней торговли и валюты). С 1970 г. по 1980 г. внешняя задолженность страны выросла в 16 раз (с 1,6 до 25,2 млрд. долл.), по сравнению с рядом стран объем долга был умеренным. Ситуация стала угрожающей после 1985 г. Если в начале 1986 г. СССР занимал 12-е место по размеру внешнего долга (после Польши, Аргентины, Египта, Индии, Мексики, Бразилии, Китая, Венесуэлы, Индонезии, Южной Кореи и Турции), то к моменту развала Союза — второе (после Бразилии). Выплаты задолженности осложнились весной 1990 г., когда впервые несколько всесоюзных внешнеторговых объединений допустили просрочку платежей и в результате иностранные фирмы потребовали перехода на аккредитивную форму расчетов с советскими внешнеторговыми организациями. Внешэкономбанк СССР, обслуживавший внешнеторговые операции в СССР, 19 ноября 1991 г. объявил о своей неплатежеспособности, а иностранные коммерческие банки практически прекратили предоставлять кредиты без гарантий правительства. В 1990 — первой половине 1991 гг. было получено внешних займов на 7,5 млрд. долл. уже под его гарантии. Отношение внешнего долга к ВВП поднялось с 8 % в 1987 до 25 % к моменту развала страны. По некоторым оценкам, на момент распада СССР его международные финансовые обязательства составили 93,7 млрд. долл..[34]

Конечными для Запада результатами завершившейся «экономической войны», которая велась против СССР на протяжении более семи десятков лет (с некоторыми перерывами) стали следующие.

Во-первых, развал СССР.

Во-вторых, развал социалистического лагеря и Совета экономической взаимопомощи (СЭВ).

В-третьих, исчезновение военного геополитического противника в лице СССР и резкое военное ослабление тех государств, которые образовались на обломках Союза. Превращение США в единственный значимый центр военной силы в мире.

В-четвертых, использование экономических ресурсов бывшего СССР для укрепления военных и политических позиций Запада, расчистка почвы для создания нового мирового порядка.

Конечно, перечисленные выше результаты нельзя приписывать только «экономической войне». Это результаты победы Запада в «холодной войне», которая включала в себя, как мы выше сказали, не только «экономическую войну», но также психологическую и информационную войну, операции спецслужб, военные акции с использованием обычного (неядерного) оружия и т. д.

Между победой Запада в «экономической войне» против СССР и развалом Советского Союза имеется тесная связь. Ни для кого не секрет, что одной из главных причин развала СССР было экономическое ослабление нашей страны. Сегодня становится очевидным, что многие союзные республики давали в «общий котел» Союза меньше, чем из него брали. Единственной республикой, которая всегда выступала в роли крупного донора, была РСФСР. Когда возможности подкармливать союзные республики из «общего котла» стали сокращаться, некоторые из них посчитали, что нет смысла себя больше связывать с Союзом. Ряд политических и общественных деятелей 1980-х гг. в союзных республиках полагали, что они смогут пуститься в самостоятельное плавание. Другие деятели полагали, что им следует искать других, более сильных покровителей, которые смогут их также кормить из «общего котла», как некогда их кормил Советский Союз. Так, в Молдавии некоторые общественные активисты того времени ратовали за отделение от СССР и присоединение к Румынии. Прибалтийские республики хотели войти в состав Европейского союза (тогда еще Европейского экономического сообщества). Конечно, подобного рода экономические соображения нередко камуфлировались мотивами национального, культурного, исторического и геополитического характера.

Что касается развала СЭВа, то формально он произошел еще за полгода до того, как развалился СССР. Уже в конце 1980-х гг. началась смена режимов в странах-членах СЭВ. Это были режимы, которые себя уже не связывали с социализмом, по крайне мере, с той моделью социализма, которую имели в виду отцы-основатели СЭВ в конце 1940-х гг. Они начали решительные преобразования по построению «рыночной экономики» и интеграции своих экономик в мировое хозяйство (и особенно в европейское экономическое пространство). Одновременно началась открытая и беспрецедентно острая критика СЭВ. Стали раздаваться призывы радикальным образом реформировать или даже упразднить СЭВ. В 1990 году в Софии проходила сессия СЭВ. Вот как ее описывает болгарский экономист Валерий Найденов: «Я помню последнюю историческую сессию СЭВ в 1990 году в Софии. Советскую делегацию возглавлял Николай Рыжков. Он спокойно заявил, что торговля за переводные рубли между странами СЭВ прекращается. Валютой должен служить доллар, а цена за любой товар должна быть не ниже мировой. Люди в зале были растеряны. Ошеломленная чешская делегация заявила: «Но в таком случае нам придется выйти из СЭВ?!» А Рыжков ответил: «Ну и выходите. Да пожалуйста!» Словом, скатертью дорога! Через несколько лет после распада восточноевропейского блока Болгария лежала в руинах». 5 января 1991 года на заседании исполнительного комитета Совета экономической взаимопомощи, которое проходило в Москве, было принято решение о преобразовании СЭВ в Организацию международного экономического сотрудничества. 28 июня 1991 года в Будапеште страны-члены СЭВ: Болгария, Венгрия, Вьетнам, Куба, Монголия, Польша, Румыния, СССР и Чехословакия на 46-м заседании сессии Совета подписали Протокол о расформировании организации. Вместе с этим завершилась и история социалистической экономической интеграции.

О военных результатах долго говорить не буду. Очевидно, что экономическое ослабление России как правопреемника СССР изменило соотношение двух основных центров военной силы в мире в пользу США.

Наконец, победа Запада в «экономической войне» против СССР привела к превращению экономики Российской Федерации в «трофей» Запада. Впрочем, точно такими же «трофеями» Запада стали экономики других «суверенных» государств, возникших на обломках СССР. В качестве «трофея» Запад рассматривает активы российской экономики, которые переходят под контроль иностранного капитала. Многие предприятия, физически функционирующие на территории Российской Федерации, де-юре оказываются офшорными фирмами. А это означает, что они выходят даже из-под формального контроля российских властей, оказываются в иностранных юрисдикциях, могут приобретаться нерезидентами без каких-либо уведомлений российских властей. Кроме того, «трофеем» Запада оказываются золотовалютные резервы России, которые накапливают наши денежные власти. Формально они принадлежат Российской Федерации, а де-факто они используются для подпитки бюджетов и экономик других стран (в качестве почти беспроцентных кредитов). Наконец, «трофеем» оказывается внутренний рынок России, который был открыт для западных монополий еще в начале 1990-х гг. Окончательно этот процесс «открытия» рынка был закреплен подписанием Россией в 2012 году протокола о присоединении к ВТО. И еще об одном «трофее». Речь идет об экспорте частного капитала за рубеж (даже не обязательно в офшорные юрисдикции) в форме размещения средств на банковских депозитах, приобретения недвижимости, покупки паев, акций и других ценных бумаг. Сегодня уже нет никакого сомнения, что все это подлежит конфискации в пользу Финансового интернационала (конфискации депозитов в банках Кипра — лишь первая «ласточка»).

Формально все цели «холодной войны» и «экономической войны» против СССР и других социалистических стран были выполнены еще в конце прошлого века. Уже прошло более двух десятилетий с того времени, когда Запад выиграл войну. Если охарактеризовать максимально кратко последствия проигрыша Советским Союзом «экономической войны» Западу, то они сводятся к потере экономического суверенитета страны.

А что Россия? — Смирилась ли она со своим поражением? Можно ли России вырваться из ее нынешнего полуколониального положения? Извлекла ли она уроки из своего поражения?

Итак, на сегодняшний день для России, проигравшей «холодную» войну и «экономическую войну» самыми актуальными являются следующие два вопроса: восстановление политического суверенитета и суверенитета экономического.

Официальная Россия об этих вопросах вообще не задумывается. Она исходит из того, что в стране все хорошо, следует бороться лишь с «отдельными недостатками». Особенно наглядно это просматривается в выступлениях нашего премьер-министра Д. А. Медведева. Впрочем, наша власть, включая премьера, как раз является ярким проявлением того, что мы — страна, проигравшая в «экономической войне», а такой стране, согласно давнишним установкам Запада, уготована роль колонии. Понятно, что в такой стране не может быть суверенной власти, реальная власть находится в метрополии (Вашингтоне). В России же имеется колониальная администрация, назначение которой троякое: а) решение каких-то текущих вопросов, исполнение команд, поступающих из метрополии; б) мониторинг ситуации в стране (с целью недопущения каких-то несанкционированных выступлений населения, не говоря уже о серьезных социальных взрывах); в) создание у населения иллюзии, что страна суверенна, поскольку обладает «конституционной» властью.

Поэтому о вопросах, связанных с преодолением последствий «экономической войны», выработкой стратегии восстановления экономического суверенитета, могут задумываться лишь оппозиционные силы. Но, естественно, силы не «болотного» «разлива», которые еще глубже загонят страну в колониальное состояние. А национально-патриотические силы. Некоторые из них сегодня совершенно справедливо и верно провозглашают лозунг организации широкого национально-освободительного движения. Широкого в смысле охвата самых разных слоев и социальных групп нашего общества. Но оно должно быть еще более широким, охватывая потоки национально-освободительного движения в разных странах мира. Россия может и должна быть «локомотивом» такого международного движения. Особенно если речь идет о борьбе за экономический суверенитет. Почему?

Во-первых, потому, что Россия (как и СССР) — уникальная страна по своим природным ресурсам и масштабам. Она, пожалуй, единственная страна, которая может организовать национальную экономику, не зависящую от мировой экономики. Ни одна другая страна мира (даже США, Канада, Китай, Индия) не в состоянии создать такой самодостаточной экономики. А самодостаточная экономика — надежная гарантия экономического суверенитета страны.

Во-вторых, потому, что Россия — правопреемница Советского Союза, который сумел провести индустриализацию, другие экономические преобразования и практически добиться экономической независимости. Независимости, которая выдержала испытания Второй мировой войны. Независимости, которая позволила Советскому Союзу собрать вокруг себя все антиимпериалистические силы, создать международную систему социалистической интеграции, помочь многим странам «третьего мира» встать на путь некапиталистического развития.

Даже в сегодняшних непростых условиях зависимого положения России мы должны напоминать народу России, что в нашей стране была практически воплощена в жизнь социально-экономическая модель, которая не имеет ничего общего с нынешней моделью зависимого капитализма, которую идеологи либерализма называют «рыночной экономикой». Многие представители молодого поколения не только не знают ничего о той прошлой модели (назовем ее условно «сталинской»), но даже не подозревают о ее существовании.

Сталинская модель экономика включала такие важнейшие элементы, как:

• директивное планирование,

• централизованное управление экономикой,

• государственная монополия внешней торговли (и внешнеэкономической деятельности в целом),

• государственная валютная монополия,

• двухконтурная система денежного обращения (контур наличного и контур безналичного денежного обращения с жесткими ограничениями на перемещение денег из одного контура в другой),

• одноуровневая банковская система (Государственный банк и несколько специализированных банков с широкой филиальной сетью),

• общественные фонды потребления,

• государственное регулирование цен и тарифов и т. д.

А важнейшими принципами функционирования сталинской модели экономики были:

• ориентация всех звеньев экономики на конечный народнохозяйственный результат, который заключался в максимальном удовлетворении общественных потребностей и жизненно необходимых потребностей каждого члена общества;

• сочетание отраслевого и территориального принципов управления экономикой при доминирующей роли отраслевого принципа;

• доминирующая роль натуральных показателей над стоимостными показателями в системе управления и планирования экономикой;

• недопустимость использования в качестве основного стоимостного показателя прибыли (основным стоимостным показателем может быть снижение себестоимости продукции);

• государственная собственность на природные ресурсы и средства производства;

• подчиненная роль товарно-денежных отношений (ограничение их действия лишь сферой торговли товарами и услугами конечного потребления);

• полное исключение природных ресурсов и средств производства из товарно-денежных отношений (их директивное распределение на основе планов);

• гармоничное сочетание общественных и личных интересов;

• распределение общественного продукта между членами общества по принципу трудового участия (и соответственно строгое пресечение любых случаев получения нетрудовых доходов);

• превалирование моральных стимулов труда над материальными стимулами;

• допущение мелкого товарного производства и кооперативной формы собственности;

• выравнивание уровней экономического развития отдельных регионов;

• возрастающая роль общественных фондов потребления в распределении общественного продукта;

• экономическая безопасность государства (т. е. способность экономического развития страны при необходимости исключительно за счет внутренних источников);

• поддержание обороноспособности страны на основе принципа «разумной достаточности» и т. д.

Нарушение или искажение хотя бы одного из принципов может привести к разрушению всей модели сталинской экономики, а затем и всего государства. Сталинская модель — не просто механический набор отдельных элементов и принципов, а целостная система. Система — сбалансированная и постоянно развивающаяся с учетом внутренних изменений в обществе и внешних (международных) изменений. Пока был жив Сталин, он следил за этой системой и своевременно вносил в нее необходимые коррективы. За состоянием нашей экономической системы постоянно следил и наш геополитический противник, выискивая в ней слабые места, трещины и моментально проникая в них.

«Экономическая война» против СССР и других социалистических стран также подвергалась различным корректировкам и усовершенствованиям. От привычных блокад и эмбарго Запад переходил к таким изощренным методам, как гонка вооружений, технологическая дезинформация, манипуляция валютными курсами и ценами на мировых товарных рынках, втягивание страны в некоторые формы экономического «сотрудничества», которые усиливали сырьевую направленность нашей экономики. Не оставлял Запад и метод экономических диверсий, который активно применялся против СССР еще в годы индустриализации. Эффект от экономических диверсий в условиях широкого использования атомной энергии, распространения ЭВМ, развития химической промышленности и биотехнологий резко возрастает.

Особое внимание в сталинской модели экономики уделяется вопросам, имеющим отношение к внешнеэкономической сфере, поскольку именно она потенциально является основным каналом, через который Запад может осуществлять «экономическую войну». Еще раз повторим, что эффективным заслоном от экономических ударов по нашей стране может и должна стать государственная монополия внешней торговли. Именно против нее Запад так активно выступал в 1920-е — 1930-е годы, отказываясь признавать СССР и подписывать с нами торговые соглашения. Она дополняется государственной валютной монополией — сосредоточением всех валютных резервов в руках уполномоченной государством организации (казначейство, центральный банк) и осуществлением всех международных расчетов и платежей через один специализированный банк.

В широком смысле на решение задач внешнеэкономического характера работает вся экономика страны. Следует помнить, что основной целью сталинской индустриализации было не расширение экспорта и наращивание валютной выручки, а создание импортозамещающих отраслей и производств как основы экономического суверенитета СССР. Роль внешней торговли в экономике Советского Союза накануне войны была сведена к минимуму, это было гарантией ее устойчивости во время Великой отечественной войны 1941–1945 гг. После появления мирового социалистического лагеря в конце 1940-х гг. роль и функции внешней торговли СССР изменились. Начался период активного, интенсивного наращивания взаимных экономических связей между социалистическими странами. Внешняя торговля и другие формы внешнеэкономических связей стали мощным инструментом международной социалистической интеграции. Важно подчеркнуть, что характер экономических отношений в рамках социалистического лагеря принципиально отличался от экономических отношений в рамках капиталистической системы хозяйства. Если во втором случае это были отношения конкуренции, эксплуатации слабых стран сильными, то в первом случае это были отношения взаимовыгодного сотрудничества. А когда было необходимо, то и бескорыстной помощи.

Сегодня нам важно не только уяснить суть модели сталинской экономики, усвоить методы противостояния СССР «экономической войне» Запада, понять причины расширения экономического влияния СССР в мире в первые два десятилетия после окончания войны. Нам важно также понять причины того, почему наше экономическое наступление в мире стало выдыхаться, почему ослабла наша оборона в ходе «экономической войны» и почему мы потерпели поражение в этой войне. Если говорить коротко, то причины нашего поражения заключаются в отходе от принципов сталинской экономики.

Российско-американское противостояние по сирийскому вопросу в сентябре 2013 года грозило перерасти в открытую «экономическую войну» США против РФ. Речь идет о письме нескольких американских сенаторов, призывающих «наказать» ряд российских банков за их «сотрудничество» с «режимом» Б. Асада.

До этого, как известно, Вашингтон был готов начать «горячую» войну против Сирии, опираясь на информацию о том, что Дамаск якобы использовал химическое оружие против мирного населения страны. На сегодняшний день имеется слишком много неопровержимых фактов, доказывающих лживость этой информации. Письмо американских сенаторов можно рассматривать как попытку реванша за то, что Вашингтон на дипломатическом уровне проиграл «шахматную партию» Москве, которая сумела предотвратить начало военных действий Запада против Дамаска. Письмо сенаторов — типичный образчик дезинформации и игнорирования международного права.

Четыре американских сенатора призвали администрацию США ввести санкции в отношении крупнейших российских банков, которые, по их утверждению, помогают финансировать деятельность сирийских властей. Письмо главе Минфина Джейкобу Лью подписали сенаторы-демократы Ричард Блюменталь (Коннектикут) и Джин Шахин (Нью-Гэмпшир), а также республиканцы Джон Корнин (Техас) и Келли Айотт (Нью-Гэмпшир). «Согласно многочисленным сообщениям, такие банки как ВТБ, ВЭБ и Газпромбанк ведут, как обычно, бизнес с Сирией, неоднократно подрывая режим санкций, введенных США, Евросоюзом и ООН. Такая деятельность, как сообщалось, включает содействие Внешэкономбанка в осуществлении платежей за ракетные системы С-300, хранение в ВТБ личных активов президента (Сирии Башара) Асада, платежи Газпромбанка за нефть», — говорится в тексте письма. По мнению сенаторов, содействие российских банков помогает сирийским властям закупать оружие и вести гражданскую войну. «Мы считаем, что эти учреждения причастны к продолжающемуся жестокому конфликту в Сирии и должны быть лишены доступа к американской финансовой системе», — заявили американские сенаторы. Как уточнил газете Politico сенатор Блюменталь, предлагается заморозить активы российских банков в США, запретить им какую-либо деятельность в Штатах, наложить ограничения на зарубежные поездки сотрудников. Представитель Минфина США не стал комментировать изданию письмо сенаторов, но отметил, что Вашингтон уже использует санкции для давления на власти Сирии.

Следует иметь в виду, что обозначенные в письме сенаторов российские финансовые организации — не просто коммерческие кредитные организации, они являются государственными банками (ВЭБ — полностью, а у ВТБ и Газпромбанка в акционерном капитале государству принадлежит основная доля). Из этого вытекает, что письмо сенаторов — прямой призыв к конфронтации на уровне государств, объявлению «экономической войны» Соединенными Штатами против Российской Федерации. Мировой опыт показывает, что в случае эскалации «экономической войны» санкции Запада могут расширяться и постепенно распространяться на всю финансово-банковскую систему неугодной страны. Вплоть до санкций против ее центрального банка.

Но речь сейчас даже не самой «экономической войне» — она уже давно ведется Вашингтоном против нас, причем без официальных объявлений. Речь идет о том, что господа сенаторы откровенно врут в своем письме, подобно тому, как Б. Обама врал о применении химического оружия «режимом» Асада. В чем их вранье? В том, что наши банки нарушали режим экономических санкций, якобы введенных Организацией объединенных наций против Сирии. Сразу скажу: ООН крайне редко принимает решения о введении экономических санкций. За первые 60 лет своего существования она приняла всего 14 таких решений. Наиболее известное и всестороннее решение — против Южно-Африканской республики с ее режимом так называемого «апартеида».[35] Да, Вашингтон, опираясь на своих союзников и вассалов, пытался протолкнуть через Совет Безопасности ООН резолюцию о введении различных, в том числе экономических санкций против Сирии. Но летом 2012 года она, как известно, была заблокирована Россией и Китаем. Да, были в ООН резолюции по сирийскому вопросу, но не о санкциях, а путях мирного, дипломатического урегулирования конфликта. Так что сенаторы в своем письме выдают желаемое за действительное, а, проще говоря, врут.

Что касается экономических санкций против Сирии, которые принимались Соединенными Штатами и Европейским союзом, то это — факт. Санкции США против Сирии были введены еще президентом Джорджем Бушем 11 мая 2004 года. Тогда Буш обвинил Дамаск, в поддержке терроризма, осуществлении программ по созданию оружия массового уничтожения и ракет, а также в подрыве усилий США по стабилизации и реконструкции Ирака. Распоряжение президента предусматривало, в частности, запрет на экспорт и реэкспорт из США в Сирию по всем группам товаров, за исключением медикаментов и продуктов, на которые распространяются меры экспортного контроля со стороны правительства США. Периодически санкции против Дамаска продлевались и пересматривались Белым домом, но полностью никогда не отменялись. Экономические санкции США против Сирии были резко ужесточены осенью 2011 года, через несколько месяцев после начала противостояния правительства Башара Асада и оппозиции. В том числе санкции распространялись на финансово-банковскую сферу Сирии.

Что касается Евросоюза, то он принял решение о санкциях против Сирии лишь в мае 2013 года. «Ограничительные меры будут действовать до 1 июня 2014 года и включают целый ряд запретов на импорт-экспорт, в частности, нефтяное эмбарго, а также ограничения в отношении инвестиций, финансовой деятельности и транспортного сектора», — говорится в распространенном Брюсселем пресс-релизе.

Какова была реакция российской стороны на письмо американских сенаторов? Как сообщают наши СМИ, ВТБ, Внешэкономбанк и Газпромбанк опровергли утверждения американских сенаторов об оказании помощи властям Сирии в обход санкций США, Евросоюза и ООН.

В качестве примера приведем фрагмент из сообщения пресс-службы Внешэкономбанка:

«Исторически Внешэкономбанк выступает в роли агента правительства в части обслуживания внешнего долга России, в том числе по расчетам с Сирией. Банк не осуществляет каких-либо других коммерческих операций с центральным банком Сирии, ее правительством или организациями, которые контролируются ими. Вся деятельность ВЭБа ведется строго в соответствии с санкциями, принятыми Евросоюзом и ООН в отношении Сирийской республики».

Честно говоря, удивляет оправдывающийся тон сообщений и заявлений наших банкиров.

Во-первых, потому, что ООН экономических санкций против Сирии не вводила. Вот если бы было решение подобного рода, то Россия, будучи членом ООН, должна была бы его выполнять. Но такого решения, как мы отметили выше, не было.

Во-вторых, потому, что Россия не является колонией США и членом Евросоюза, а, следовательно, решения о санкциях Вашингтона и Брюсселя не могут распространяться на Россию.

Если конечно Российская Федерация считает себя суверенным государством. Господа из Вашингтона и Брюсселя давно уже стали считать, что их резолюции, директивы, законы и прочие акты носят экстерриториальный характер. То есть должны исполняться всеми без исключения странами и территориями земного шара.

Попытки Вашингтона и Брюсселя заставить российские банки и компании выполнять санкции против Сирии является грубым нарушением международного права, беспардонным вмешательством во внутренние дела России как суверенного государства.

Введение санкций со стороны США против российских банков, которые якобы участвуют в финансировании сил сирийского президента Башара Асада, нарушит нормы международного права, Доктор юридических наук, профессор МГИМО Аслан Абашидзе высказал РИА «Новости» свое мнение о письме американских сенаторов: «Есть общие правила в международном праве, и один из принципов — невмешательство во внутренние дела государств. И все банки, которые действуют и зарегистрированы на территории Российской Федерации, подчиняются законам Российской Федерации».

Я уже писал, что агрессия Вашингтона против Сирии, в конечном счете, направлена против России, Дамаск — лишь промежуточная цель. Письмо сенаторов можно рассматривать как призыв к началу войны уже непосредственно против России. Пока войны экономической. Но мировая история знает множество примеров того, как войны экономические перерастали в «горячие» войны. Поэтому Россия должна быть начеку.

На протяжении многих десятилетий Запад ведет «экономическую войну» против нашей страны (сначала это был Советский Союз, ныне это Российская Федерация). Важным инструментом этой войны являются санкции — торгово-экономические, технологические, финансово-банковские. В условиях глобализации и все большей «интеграции» России в мировую финансовую систему финансово-банковские санкции (ФБС) против нашей страны могут выйти на первый план.

Инициатива американских сенаторов. До недавнего времени мы были наблюдателями того, как Запад организует финансово-банковские санкции в отношении других стран Власти России долгое время проводили экономическую и финансовую политику без оглядки на то, что такие санкции могут быть применены и против нашей страны. Серьезным «звоночком» для наших властей явилось появившееся на прошлой неделе письмо четырех сенаторов США, адресованное главе американского Минфина Джейкобу Лью. «Народные избранники» призвали администрацию США ввести санкции в отношении крупнейших российских банков, которые, по их утверждению, помогают финансировать деятельность сирийских властей. Письмо подписали сенаторы-демократы Ричард Блюменталь (Коннектикут) и Джин Шахин (Нью-Гэмпшир), а также республиканцы Джон Корнин (Техас) и Келли Айотт (Нью-Гэмпшир). «Согласно многочисленным сообщениям, такие банки как ВТБ, ВЭБ и Газпромбанк ведут, как обычно, бизнес с Сирией, неоднократно подрывая режим санкций, введенных США, Евросоюзом и ООН. Такая деятельность, как сообщалось, включает содействие Внешэкономбанка в осуществлении платежей за ракетные системы С-300, хранение в ВТБ личных активов президента (Сирии Башара) Асада, платежи Газпромбанка за нефть», — говорится в тексте письма. По мнению сенаторов, содействие российских банков помогает сирийским властям закупать оружие и вести гражданскую войну. «Мы считаем, что эти учреждения причастны к продолжающемуся жестокому конфликту в Сирии и должны быть лишены доступа к американской финансовой системе», — заявили американские сенаторы. Как уточнил газете Politico сенатор Блюменталь, предлагается заморозить активы российских банков в США, запретить им какую-либо деятельность в Штатах, наложить ограничения на зарубежные поездки сотрудников. Представитель Минфина США не стал комментировать изданию письмо сенаторов, но отметил, что Вашингтон уже использует санкции для давления на власти Сирии.

Следует иметь в виду, что обозначенные в письме сенаторов российские финансовые организации — не просто коммерческие кредитные организации, они являются государственными банками (ВЭБ — полностью, а у ВТБ и Газпромбанка в акционерном капитале государству принадлежит основная доля). Из этого вытекает, что письмо сенаторов — прямой призыв к конфронтации на уровне государств, официальному объявлению «экономической войны» Соединенными Штатами против Российской Федерации. Мировой опыт показывает, что в случае эскалации «экономической войны» санкции Запада могут расширяться и постепенно распространяться на всю финансово-банковскую систему неугодной страны. Вплоть до санкций против ее центрального банка, включая замораживание международных резервов Российской Федерации.

История ФБС против нашей страны. Торгово-экономические и финансово-банковские санкции Запада против нашей страны стали «нормой жизни» начиная с конца 1917 года. Это было реакцией на решение большевиков аннулировать внешние долги царского правительства и провести национализацию предприятий, принадлежавших иностранному капиталу. Тогда в западных банках были заморожены валютные счета Государственного банка и Минфина Российской империи. Также замораживанию подверглось российское золото, которое было размещено в банках Великобритании и некоторых других странах Запада. Европейским банкам было запрещено осуществлять расчеты по экспортно-импортным операциям Советской России. Поэтому большевики широко использовали подставные фирмы приграничных стран (особенно прибалтийских), а также некоторые банки, формально зарубежные (шведские, эстонские, американские), но которые контролировались людьми, работавшими в интересах Москвы. Для расчетов во внешней торговле советское правительство широко использовало золото, что снижало эффективность экономической блокады Запада. В 1929 году бывшие страны Антанты попытались удушить нашу страну, введя запрет на прием западными банками и фирмами золота от советской России. Эта санкция получила название «золотая блокада». Эффективность торговых, кредитных и «золотых» блокад оказалась невысокой. Об этом свидетельствует то, что СССР сумел с 1929 года до начала второй мировой войны построить 8600 предприятий, большинство из которых базировались на импортном оборудовании.

В послевоенные годы Запад под эгидой Вашингтона также не раз организовывал различные блокады нашей страны. Например, в 1980–1982 гг. Тогда осуществлялась очень крупная сделка «газ-трубы», которая предусматривала поставку западными (преимущественно западноевропейскими фирмами) труб и компрессоров для сооружения в СССР экспортного газопровода до западных границ нашей страны. Под предлогом того, что СССР осуществил вторжение в Афганистан, Вашингтон пытался наложить запреты на поставки труб и оборудования в нашу страну. В том числе предпринимались попытки заблокировать расчеты через западные банки по этим поставкам. Эффективность торгово-экономических и финансово-банковских санкций Вашингтона оказалась невысокой, проект газопровода был успешно реализован.

В новейшей истории нашей страны (после создания Российской Федерации) Запад несколько раз выступал с угрозами введения санкций, правда, до практического введения дело не доходило. В августе 1998 года, когда Россия оказалась не в состоянии выплачивать долги зарубежным кредиторам, на Западе обсуждался вопрос о возможном аресте зарубежных счетов Банка России.

В августе 2008 г. на саммите Европейского союза в Брюсселе обсуждался вопрос о введении торгово-экономических и финансово-банковских санкций против России в связи с так называемой «агрессией» Москвы против Грузии. Участники саммита, в частности, предлагали заморозить или даже арестовать все зарубежные активы российских банков. Или, по крайней мере, наложить аресты на зарубежные счета российских чиновников, ответственных за «агрессию». Санкции должны были распространяться не только на банки главных стран Запада, но также офшорные банки. Никакого решения принято не было, хотя на санкциях настаивали делегации Франции и особенно Польши.

Из самых последних попыток «наказать» нашу страну с помощью санкций можно вспомнить события, связанные с так называемым «шпионским скандалом», которая началась в июне 2013 года. Москва отказалась сдавать Вашингтону Эдварда Сноудена, что вызвало крайне негативную реакцию со стороны администрации США. Опять в Белом доме и в Конгрессе США начались разговоры о необходимости санкций против РФ. Даже упоминался подготовленный «пакет санкций», содержание которого не раскрывалось.

История российской «дочки» иранского банка. Нельзя сказать, чтобы все ограничивалось только угрозами в адрес российских банков и их клиентов. Были и конкретные акции со стороны Запада, прежде всего Вашингтона. Речь идет прежде всего о так называемых «мягких» санкциях. Они осуществляются под флагом борьбы с финансированием терроризма, отмыванием «грязных» денег, организованной международной преступностью, коррупцией и т. п. Именно под этим предлогом власти США в середине прошлого десятилетия закрыли несколько сот американских корсчетов российских банков, которые «подозревались» в незаконных операциях. Российские банки, конечно, сумели найти выход (открыв корсчета в банках других стран). Однако подобного рода «мягкие санкции» осложнили им жизнь, т. к. скорость расчетов в долларах снизилась, а издержки возросли (комиссии за посреднические «услуги»).

Были также попытки «наездов» со стороны США на российские банки якобы в связи с нарушениями ими санкций против отдельных стран. Наиболее яркий пример — организация под названием Мир Бизнес Банк, которая является российской кредитной организацией. Это «дочка» крупнейшего госбанка Ирана Bank Melli. Она была открыта в 2002 году под названием ЗАО «Банк Мелли Иран». С 2010 года она называется Мир Бизнес Банк. В 2012 г. по величие активов Мир вошел в первую сотню российских банков. Осуществляет аккредитивное обслуживание российско-иранской торговли пшеницей, сырьевыми товарами. Американские власти неоднократно рекомендовали российским банкам воздерживаться от взаимодействия как с Bank Melli, так и его российской «дочкой». Российскому МИДу пришлось сделать разъяснения журналистам по поводу проблем с «Миром»: «Деятельность банка не противоречит ни внутреннему законодательству России, ни ее международным обязательствам по соответствующим резолюциям Совета безопасности ООН о санкциях в отношении Ирана». Bank Melli упоминается в резолюции Совбеза ООН от 2008 года. В ней говорится о возможной вовлеченности банка в финансирование ядерной программы, однако никаких санкций в отношении банка и его подразделений ООН не налагала. Вашингтон не запрещает торговать с Ираном сырьем, которое не может быть использовано в военных и энергетических целях. Комментируя отношение США к деятельности организации Мир Бизнес Банк, чиновник министерства финансов США, тем не менее, заявил: «Но мы не одобряем операции с банками, против которых введены санкции, какого бы рода торговли это ни касалось». Одним словом, американские власти держат «под прицелом» многие банки мира (включая российские). Тем не менее, по сообщениям российских СМИ, «дочка» иранского банка потеряла на санкциях 17,6 млрд. руб.[36]

Вероятно, именно в связи с банком Мир министр иностранных дел С. Лавров 7 сентября 2012 года после переговоров с госсекретарем США Хиллари Клинтон заявил журналистам: «Односторонние американские санкции в отношении Сирии и Ирана все больше приобретают экстерриториальный характер, затрагивая напрямую интересы российского бизнеса, в частности банков». По его словам, о недопустимости такого подхода российская сторона сказала достаточно ясно в ходе состоявшихся переговоров. Однако, с нашей точки зрения, защита российских банков от санкций Запада в первую очередь зависит не от нашего МИДа, а от решений и действий наших денежных властей — Центрального банка и Минфина.

Масштабы угрозы. Письмо американских сенаторов было прокомментировано многими нашими экспертами как из академических, так и банковских кругов. Смысл и дух большинства комментариев примерно таков: «ничего страшного», «очередная страшилка», «частное мнение нескольких сенаторов», «Америке это обойдется дороже», «наши банки найдут выход» и т. п. В общем, реальной угрозы российским интересам почти никто не увидел. Пожалуй, единственным экспертом, который оценил письмо сенаторов, как серьезный «звоночек», был Ю. Болдырев (бывший заместитель Председателя Счетной палаты РФ). Он обратил внимание на то, что санкции предложено организовать в отношении не просто российских коммерческих банков, а в отношении государственных банков. Замораживание зарубежных активов государственных кредитных организаций может стать шагом, за которым последует гораздо более серьезный шаг — замораживание или арест международных резервов Банка России.

На 01.01.2013 зарубежные активы России, согласно данным Банка России, были равны 1.354,2 млрд. долл. Большая часть этих активов созданы за счет вывоза капитала банковским сектором российской экономики. На 01.01.2013 зарубежные активы банковского сектора без учета Центрального банка составили 246,9 млрд. долл. А зарубежные активы ЦБ (фактически международные резервы России) были равны 537,6 млрд. долл. Таким образом, совокупные активы банковского сектора, включая Центральный банк, составили 784,5 млрд. долл. Доля банковского сектора в зарубежных активах РФ равна 58 % (табл. 11). Данная раскладка показывает, что «ахиллесовой пятой» российской экономики является именно банковский сектор, который слишком далеко выдвинулся за пределы экономического пространства России. Именно поэтому от Запада в случае любых осложнений отношений можно ожидать санкций в виде замораживания (или ареста) активов банковской системы. В случае сильного обострения отношений Запад может не ограничиться зарубежными активами российских кредитных организаций, а покуситься также на международные резервы ЦБ РФ. Почему бы и нет? Прецедент был создан в 2011 году, когда Вашингтон и Брюссель приняли решение о замораживании резервов центрального банка Ливии, а также зарубежных активов суверенного фонда Ливии. Всего тогда было заморожено около 150 млрд. долларов.

Табл. 11. Зарубежные активы Российской Федерации (на 01.01.2013)

Что касается зарубежных активов кредитных организаций РФ, то наиболее уязвимой их частью являются текущие счета и депозиты, открытые в зарубежных банках — на них приходится 139 млрд. долл., или более половины всех зарубежных активов российских банков. Второй по степени ликвидности и простоты «заморозки» можно считать такую позицию, как «ссуды и займы». В итоге получается ровно 200 млрд. долл., или почти 3/4 всех зарубежных активов российских банков (табл. 12).

Табл.12. Зарубежные активы банковского сектора Российской Федерации без ЦБ (на 01.01.2013)

Примечательно, что наибольшая часть самых ликвидных зарубежных активов российских банков (депозиты, кредиты, корсчета, наличная валюта) приходится не на США (как многие считают), а на Великобританию. Как известно, Лондон в плане санкций всегда идет в одной «связке» с Вашингтоном. В случае принятия решения Вашингтоном о замораживании зарубежных активов российских банков можно ожидать, что сразу же будет заморожено около 40 % всех зарубежных активов (26,4 % — Великобритания, 13,6 % — США). Как видно из табл. 13, 80 % зарубежных активов российских банков сосредоточено всего в восьми странах дальнего зарубежья (Великобритания, США, Германия, Кипр, Голландия, Швейцария, Франция, Италия). В список входят как раз те страны, которые находятся под жестким контролем Вашингтона. Так что банковские санкции против России могут получиться очень эффективными.

Табл. 13. Распределение зарубежных активов банковского сектора Российской Федерации по странам (на 01.01.2013)*

* Наиболее ликвидная часть зарубежных активов, состоящая из кредитов, депозитов, корсчетов, наличной иностранной валюты в кассах кредитных организаций

Что делать? В воздухе уже «пахнет порохом», если не «горячей», то масштабной экономической войны Запада против России. Поэтому надо предпринимать срочные меры по защите нашей экономики от финансово-банковских санкций со стороны Запада. Кстати, много интересного опыта подобного рода можно извлечь из прошлого нашей страны. Например, буквально за месяц до начала первой мировой войны Государственный банк и Минфин Российской империи изъяли из германских и австрийских банков валютные средства и перевели их либо в Россию, либо в банки стран Антанты.

Точно также надо поступать с международными резервами Российской Федерации, большая часть которых размещены в долговых бумагах правительств США и других стран Запада, а также на счетах западных банков. Часть валютных резервов может и должна быть направлена на покрытие таких расходов, как платежи по государственному долгу (следует по возможности погасить все долговые обязательства с опережением графиков). Часть международных резервов (особенно ту часть, которая приходится на Резервный фонд и Фонд национального благосостояния) направить на приобретение активов реального сектора экономики в дружественных нам странах, а часть использовать для закупки машин и оборудования и реализации стратегически важных инвестиционных проектов. Здесь можно и нужно использовать бесценный опыт первых советских пятилеток, когда в условиях блокады Запада удавалось закупать машины и оборудование для индустриализации страны. И, конечно же, по возможности конвертировать валютную часть международных резервов в золото, которое следует приравнять к стратегическим ресурсам. Как известно, «желтый металл» имеет «иммунитет» против самых жестких санкций.

Другое важное направление защитных мероприятий — создание защищенных от санкций систем международных платежей и расчетов. Альтернативных нынешним системам, которые строятся на использовании корсчетов в американских и европейских банках. Прежде всего, напрашивается проект создания таких защищенных систем в рамках БРИКС и в рамках Евразийской интеграции. Этот вариант предполагает отказ от расчетов в нынешних резервных валютах — евро и долларе.

В случае необходимости развивать экономические отношения со странами Запада или странами, находящимися под контролем Запада, целесообразно более широко использовать так называемые «валютосберегающие» схемы. Это бартер, компенсационные сделки, клиринговые расчеты. Между прочим, во времена Советского Союза такие схемы активно использовались, имеется богатый опыт, который сознательно замалчивается. Следует также вспомнить опыт функционирования совзагранбанков, которые формально были не советскими, а иностранными, но действовали в интересах СССР (Московский народный банк в Лондоне, Юробанк в Париже и другие). Они помогали обходить санкции и блокады, которые периодически организовывались Западом.

Деофшоризация российской экономики — также важное условие повышения ее иммунитета по отношению к санкциям Запада. Это весьма широкая тема, требующая отдельного разговора. Отметим лишь, что существенная часть зарубежных активов российских банков размещена в офшорных юрисдикциях — в виде паев и акций офшорных компаний, на депозитных и иных счетах офшорных банков. Западные спецслужбы имеют доступ к информации об этих активах, поэтому не следует надеяться, что они будут защищены от санкций Запада.

Сегодня много пишут и говорят о начавшемся «потеплении» в отношениях между Вашингтоном и Тегераном. В основном обсуждаются политические аспекты этого явления. Хотелось бы также обратить внимание на его экономическую сторону. А именно на то, что связано с экономическими санкциями США против Ирана.

Экономические санкции или угроза экономических санкций — главный инструмент международной политики Запада, в первую очередь, Вашингтона. Этот инструмент используется Западом для давления на другие страны даже чаше, чем оружие или угроза применения оружия.

В последние дни, в связи с событиями на Украине, на Западе все чаще стали раздаваться призывы введения санкций против России. Мол, Россия оказывает «давление» на своего соседа и вмешивается во внутренние дела «суверенной» Украины.

Об инициативе сенатора А. Клишаса. В первых числах марта 2014 г. глава комитета Совета Федерации по конституционному законодательству Андрей Клишас заявил о том, что в верхней палате нашего парламента готовится законопроект, предусматривающий конфискацию имущества, активов и счетов иностранных компаний. Он заявил, что это будет нашим ответом на угрозы Запада ввести экономические санкции против России. Так сказать, «наш ответ Чемберлену» (напомню, что этот лозунг появился в феврале 1927 года в советской прессе в ответ на ноту британского правительства, подписанную премьер-министром О. Чемберленом). Документ, как пояснил сенатор, предусматривает не непосредственное замораживание активов, а лишь предоставит президенту и правительству полномочия по такому замораживанию. Далее Клишас в интервью корреспонденту РБУ пояснил, что «если нагнетания темы санкций не будет, то проект закона может быть отложен на неопределенный срок».

Инициатива сенатора породила в СМИ большое количество комментариев самого разного характера — от восторженно-позитивных откликов до скептических и даже язвительных оценок. Не смог пройти мимо заявления Клишаса и я. Свое отношение к законопроекту сенатора я бы выразил в трех фразах: «Лучше поздно, чем никогда», «Необходимо, но недостаточно», «Лучше делать, чем говорить».

Конечно, полномочия по введению экономических санкций против других государств следовало бы предоставить Президенту Российской Федерации и Правительству давно.

Может быть, их следовало бы даже зафиксировать в Конституции РФ. Ведь в сегодняшнем мире экономические санкции становятся важнейшим инструментом внешней политики стран Запада. Даже более важным, чем использование вооруженных сил (или угрозы их использования). Особенно активно этим инструментом пользуются две страны — США и Великобритания. Там существует достаточно детальная проработка вопросов, относящихся к принятию решений о введении экономических санкций и ответственности за неисполнение этих решений.

В тех же Соединенных Штатах некоторые виды санкций имеет право вводить президент, некоторые — конгресс. Интересно, что полномочия по введению экономических санкций против иностранных государств имеют даже отдельные штаты, и они этим правом активно пользуются. На сегодняшний день Соединенными Штатами и их союзниками введены те или иные санкции против десятков стран мира, в которых, по оценкам экспертов, проживает не менее половины населения планеты. А для России этот инструмент крайне актуален.

Взять хотя бы проблему наших соотечественников в ближнем зарубежье. Не только на Украине, но и в прибалтийских государствах, Молдове, Грузии и др. Мы, конечно, используем иногда какие-то рычаги давления на наших соседей, когда они начинают притеснять наших соотечественников. Но все это на достаточно кустарном уровне. И эпизодически, бессистемно.

Как правило, через Роспотребнадзор, которому дается задание найти какой-то криминал в товарах, поступающих к нам по импорту. Пусть этот рычаг остается, но его явно недостаточно. Особенно для такой страны, как Россия, которая является крупнейшим на евразийском континенте экспортером нефти и газа. А также обеспечивает Европе миллионы рабочих мест.

Спасибо, что Клишас впервые поднял проблему правового обоснования использования Россией инструмента экономических санкций. Но, сказав «А», сенатор неожиданно испугался, а вместо ожидаемого от него «Б», он тут же пошел на попятную.

Напомню его слова: «если нагнетания темы санкций не будет, то проект закона может быть отложен на неопределенный срок».

Почему? Нам этот закон был нужен еще двадцать лет назад. К войне (в том числе экономической) надо готовиться заранее, а не тогда, когда она уже идет. Представим себе, что у президента России не было бы статуса главнокомандующего, а разработчики конституции стали бы говорить, что такие полномочия ему может предоставить парламент страны лишь после начала войны. Между прочим, глобальной «горячей» войны сегодня (слава богу!) нет. А вот глобальная экономическая война идет.

Неужели с высоты верхней палаты нашего парламента этого не видно?

А если наш парламент все-таки примет предложенный Клишасом закон, то, конечно же, его будет недостаточно для того, чтобы эффективно противодействовать нашим «партнерам», которых в контексте глобальной экономической войны смело можно назвать нашими врагами. Нужен целый комплекс мер, легализация которых потребует принятия новых законов, поправок к действующим законам, президентских указов, подзаконных актов. Назову наиболее приоритетные шаги.

Наши позиции в «экономической войне». Чтобы был понятен их смысл, приведу таблицу, которая показывает соотношение наших зарубежных активов и наших обязательств перед иностранцами (это называется «международной инвестиционной позицией» страны).

Табл. 14. Международная инвестиционная позиция Российской Федерации на 01.01.2013 (млрд. долл.)

Источник: данные Банка России.

Из приведенной таблицы видно, что наши зарубежные активы превышают наши обязательства перед нерезидентами (иностранными государствами, банками, компаниями). Чистая инвестиционная позиция России, согласно принятой Международным валютным фондом методологии, равняется 153,5 млрд. долл. Что это означает? Представим, что Запад начинает с нами экономическую войну «до последнего», при этом мы полностью «уничтожаем» их активы (в таблице они отражены как «обязательства перед иностранцами»), а они «уничтожают» наши зарубежные активы. При таком сценарии наши чистые потери составят 153,5 млрд. долл. На самом деле наши чистые потери будут меньше, потому что в зарубежные активы включено монетарное золото, которое физически находится на территории Российской Федерации (в отличие от золота многих других стран, которые хранят свое золото в США). То есть конфисковать золото наш противник не может. С учетом этого обстоятельства чистые потери России в «экономической войне» составят 102,5 млрд. долл.

По всем видам частных инвестиций (прямые, портфельные и прочие) чистый выигрыш будет на нашей стороне. Особенно большие потери противник понесет по такой позиции, как портфельные инвестиции (это инвестиции в различные ценные бумаги). В целом по всем видам частных инвестиций мы будем иметь чистый выигрыш в размере 384,2 млрд. долл. А вот «ахиллесовой пятой» России в «экономической войне» будут ее международные резервы. Это зарубежные активы наших денежных властей в лице Банка России и Минфина России. На протяжении многих лет эти две организации активно работали на нашего противника в «экономической войне», целенаправленно снижая экономическую безопасность России. Приведенная картинка имеет очень общий характер, имеется множество тонких нюансов, о которых я в этом коротком материале не имею возможности сказать.

Неотложные меры по подготовке России к «экономической войне». Тем не менее, даже эта простая картинка подсказывает, какие меры необходимо принимать для того, чтобы вести эффективную борьбу с противником в рамках «экономической войны». Вот краткий перечень этих мер.

1. Быстрое сокращение объемов международных валютных резервов Российской Федерации. Это очень непростая задача, поскольку противник уже давно создал систему противодействия на случай, если та или иная страна начинает сбрасывать большие количества своих валютных резервов. Впрочем, Китай, у которого, как известно, самые большие валютные резервы, накопил определенный опыт такого сброса.

2. Быстрое сокращение объемов международных валютных резервов будет фактически означать демонтаж нынешней модели денежной эмиссии, завязанной на валютные резервы. Таким образом, потребуется коренная перестройка работы центрального банка, его переориентация с кредитования западных экономик на кредитование экономики Российской Федерации.

3. Какой-то объем международных резервов стране все-таки необходим. Но его надо рассматривать не как обеспечение денежной рублевой эмиссии, а как стратегический ресурс на случай войны (не только экономической, но также «горячей»). Эти резервы следует перевести полностью в монетарное золото. Всю добычу «желтого металла» на территории Российской Федерации направлять на пополнение золотого резерва.

4. Сворачивание частных инвестиций российских организаций и компаний за рубежом. Репатриация зарубежных частных активов в Россию. В частности, принятие президентского указа (или закона), требующего перерегистрацию офшорных компаний российского происхождения в юрисдикцию Российской Федерации. Отвести для этого срок не более 3 месяцев. В случае невыполнения этого требования проведение национализации физических активов указанных офшорных компаний, находящихся на территории РФ.

5. Введение запретов на свободное трансграничное движение капитала. Фактически восстановление в полном объеме Закона о валютном регулировании и валютном контроле (внесенные в него поправки в середине прошлого десятилетия фактически ликвидировали все барьеры для трансграничного перемещения капитала).

По поводу последнего пункта хотел бы сказать, что перекрытие границы для капитала должно быть произведено быстро и без каких-либо предварительных обсуждений. То, что предложил сенатор Клишас, нам нужно. Но, судя по всему, сенатор не очень понимает, как устроена мировая экономика и международные финансы. Своим громогласным объявлением о возможном (только возможном!) принятии закона о конфискации активов и иного имущества нерезидентов он только насторожил иностранных инвесторов. Большая часть так называемых «иностранных инвесторов» — банальные спекулянты, которые работают только с ликвидными активами и инструментами. После заявлений Клишаса они быстро упакуют свои чемоданы с валютой и под покров ночи покинут эту «дикую», «нецивилизованную» страну. При этом еще напоследок громко хлопнув дверью, а именно — обвалив наш рубль. К сожалению, наши «народные избранники» имеют очень смутное представление о том, что такое «экономическая война». В ней, как и в обычной войне, выигрывает тот, кто придерживается принципа секретности и внезапности.

Одной из постоянных тем мировых СМИ в течение многих месяцев остается тема экономических санкций Запада против России.

Об экономических санкциях и банковской войне. В разгар «шпионского скандала» с участием американского гражданина Эдварда Сноудена летом 2013 года Белый дом и Капитолий оказывали на нас давление, требуя выдать Америке этого важного носителя всяческих секретов. Угрожая всевозможными санкциями. Затем осенью того же года — Сирия. Четыре американских сенатора опять требовали наказать Россию за принципиальную позицию в связи с неприкрытой военной агрессией против этой страны. Они конкретно требовали заморозить счета и блокировать международные расчеты несколько наших ведущих банков, которые обслуживали сделки с «неугодными» Вашингтону странами Ближнего и Среднего Востока. Наконец, — события на Украине и в Крыму. И опять угрозы экономических санкций. Диапазон предложений очень широкий — от «точечных» санкций против отдельных чиновников (замораживание счетов в зарубежных банках) до сворачивания торговли и ареста международных резервов Российской Федерации. А бывший председатель Федеральной резервной системы А. Гринспен на днях предложил даже задействовать такое оружие экономической войны против России, как дестабилизация ее финансового (фондового) рынка (учитывая, что большая часть операций на фондовом рынке осуществляется нерезидентами).

Кроме того обсуждаются такие меры, как замораживание зарубежных активов банковской системы России и блокирование международных расчетов российских банков. Эти два вида санкций называется «банковской войной». Насколько банковская война опасна для России и насколько вероятно ее развязывание Западом? На первый вопрос можно ответить однозначно: опасна и разрушительна. А на второй вопрос можно ответить так: вероятность невелика. Потому что для США и Запада она может оказаться не менее разрушительной. Несмотря на кажущуюся несопоставимость масштабов банковских систем двух стран. Этот вывод, естественно предполагает, что решения в Вашингтоне принимают адекватные люди. Сегодня банковская война между США и Россией несколько напоминает возможный обмен ракетно-ядерными ударами. После такого обмена, как можно догадаться, победителей не будет.

Банковская война через призму международной инвестиционной позиции РФ. Исход банковской войны против Российской Федерации зависит от многих обстоятельств. Но, прежде всего, следует обратить внимание на международную инвестиционную позицию банковского сектора (МИПБС) России. Такой показатель рассчитывается и публикуется центральными банками многих стран (кстати, по настоятельной рекомендации Международного валютного фонда). Он показывает соотношение зарубежных активов банков данной страны и активов зарубежных банков в экономике данной страны. Показатель МИПБС является составной частью общего показателя международной инвестиционной позиции страны, который показывает соотношение зарубежных активов страны и иностранных активов в экономике страны. Показатель МИПБС Банк России разрабатывает и публикует на регулярной основе (ежеквартально) с начала прошлого десятилетия. Последние данные о МИПБС России (на 1 октября 2013 года) приведены ниже.

Табл. 15. Международная инвестиционная позиция банковского сектора экономики РФ на 1 октября 2013 г. (млрд. долл.).

Как видно, активы наших банков за рубежом больше, чем активы иностранных банков в России. На 8,65 млрд. долл. То есть в первом приближении нам не стоит бояться банковской войны, которая может быть объявлены Вашингтоном. Но это слишком грубая прикидка, многое будет зависеть от двух факторов:

— какие страны (кроме США) могут участвовать в банковской войне против России;

— по каким видам активов российских банков США будут наносить удары.

Согласно данным Банка России, 80 % зарубежных активов российских банков сосредоточено в восьми странах. Кроме Соединенных Штатов в эту группу входят: Великобритания, Германия, Кипр, Голландия, Швейцария, Франция, Италия. Наибольшая часть самых ликвидных зарубежных активов российских банков (депозиты, кредиты, корсчета, наличная валюта) приходится не на США, как многие считают, а на Великобританию. На США, по данным Банка России, приходится лишь 13,6 % зарубежных активов российских банков, а на Великобританию — 26,4 %. Таким образом, если Вашингтон не заручится поддержкой Лондона, то вряд ли тотальная банковская война против России будет вообще объявлена. А Великобритания, как мы видим, явно не желает присоединяться к авантюре Вашингтона.

Надо иметь в виду, что на протяжении предыдущих десятилетий организации санкций Вашингтоном против банков других стран применялись лишь санкции по замораживанию депозитов и текущих счетов банков, открытых в банках США и стран-союзниц. Как правило, на такие виды зарубежных активов, как прямые инвестиции, портфельные инвестиции, ссуды и займы санкции Вашингтона не распространялись. По статье «текущие счета и депозиты» чистая инвестиционная позиция банковского сектора очень выигрышна для России, она составляет минус 57 млрд. долл. То есть наши противники будут иметь чистый проигрыш именно на такую сумму.

Мнение агентства Bloomberg. Вот и агентство Bloomberg в редакционной статье 7 марта 2014 г. сообщает, что американские и европейские банки могут пострадать от возможных финансовых санкций против России. Ранее США и ЕС объявили о готовящихся визовых санкциях в отношении России, включая запрет США на въезд неназванных российских чиновников и решение ЕС приостановить диалог с Россией по упрощению визового режима. Впрочем, представители администрации США заявляли, что не исключают санкций в банковской сфере, включая замораживание счетов российских физических и юридических лиц в иностранных банках. При этом Bloomberg ссылается на данные Банка международных расчетов (БМР), согласно которым (по состоянию на сентябрь 2013 года) российские юридические и физические лица хранят 160 миллиардов долларов в банках 44 стран. Если эти активы будут заморожены, Россия может ответить, отказавшись от собственных обязательств перед зарубежными банками. На тот же момент времени вложения иностранных банков в российскую экономику составляли на сентябрь 2013 года 242 миллиарда долларов (данные БМР по 24 странам). «В результате американские и европейские банки будут среди тех, кого более всего затронут финансовые санкции», — отмечается в публикации Bloomberg. Как считают эксперты агентства, больше всего в этом случае пострадают банки Франции (более 50 миллиардов долларов вложений в Россию) и США (более 35 миллиардов долларов), следом за ними в списке идут Италия, Германия и Великобритания. Цифры, взятые агентством Bloomberg, из базы данных БМР, отличаются от цифр, приведенных нами выше в таблице (причины этих различий — отдельный разговор). Однако общий вывод Bloomberg совпадает с нашим заключением: Западу накладно начинать банковскую войну с Россией. Кстати, примерно об этом же говорил на днях советник Президента РФ С. Ю. Глазьев. Напомним, что в случае замораживания международных резервов и зарубежных банковских активов Российской Федерации он предложил прекратить выполнение наших обязательств по зарубежным займам и кредитам.

Международные расчеты России: реальна ли их блокировка? Теперь о другой возможной форме банковской войны — блокировании международных расчетов банков. Одним из важных элементов современной международной системы расчетов является система SWIFT (Society for Worldwide Interbank Financial Telecommunications) — Сообщество всемирных межбанковских финансовых телекоммуникаций (по-русски произносится СВИФТ). Система основана в 1973; соучредителями выступили 239 банков из 15 стран. SWIFT — кооперативное общество, созданное по бельгийскому законодательству, принадлежащее его членам — более чем 9000 банкам из 209 стран (2010 год). Главный офис расположен в Брюсселе. В настоящий момент членами SWIFT являются более 10 000 организаций, в том числе около 1000 корпораций. Ежегодно через SWIFT проходит 2,5 млрд. платежных поручений, а суточные транзакции (платежные поручения) составляют сумму около 6 трлн. долл.

После событий 11 сентября 2001 ЦРУ и Министерство финансов США получили доступ к финансовой информации сети SWIFT с целью отслеживания возможных финансовых транзакций террористов. Вашингтон пытался даже блокировать операции отдельных банков, проходивших через SWIFT. Однако, следует иметь в виду, что SWIFT — частная структура, причем даже не американская. В последние годы Вашингтону становится все труднее вмешиваться в деятельность этой организации.

Правда, ему удалось добиться отключения иранских банков от SWIFT в 2012 г. Иран сумел загодя подготовиться к этому событию (SWIFT предупредил о предстоящем отключении за несколько месяцев). Был создан прецедент. Правда, не понятно, с каким знаком следует его оценивать. Ведь иранские банки научились обходиться без SWIFT, пользуясь услугами банков-посредников. Конечно, получается несколько дороже и дольше, чем раньше, но не смертельно. При этом Иран одновременно отказался от использования доллара. Думаем, что прецедент для Вашингтона со знаком минус.

Пользователями SWIFT в настоящее время являются более 600 российских банков. По количеству пользователей SWIFT Россия занимает 2 место после США (хотя по объему передаваемых сообщений находится где-то в конце первой десятки). Известное российское издание CNews опросило российских банкиров о рисках и вероятности применения Западом санкций (в том числе блокировки международных расчетов) в связи с событиями на Украине. Респонденты считают, что напрямую повлиять на ограничение работы SWIFT в России США не могут, т. к. штаб-квартира сообщества располагается в Бельгии. В отключение российских банков от SWIFT эксперты, опрошенные CNews, не верят: это не выгодно ни самой SWIFT, ни крупным западным корпорациям, работающим в России, которые лишатся возможности выводить деньги.

В случае, если это все же произойдет, банки смогут перейти на корсчета партнеров в Европе и США, и обходить запрет через TARGET, SEPA и другие системы, находящиеся за пределами юрисдикции США. К тому же это будет дополнительным стимулом для отказа от использования доллара в международных сделках и расчетах.

Тема экономических санкций Запада против России в связи с событиями на Украине и в Крыму — одна из ключевых в мировых и российских СМИ.

Каждый день поступают новые сводки с фронта «экономической войны», которую Запад развязал против России. Одно из последних событий на этом фронте: международные платежные системы Visa и MasterCard без всякого уведомления прекратили обслуживания карт, эмитированных банком «Россия» и СМП Банком.

О довоенной индустриализации в СССР написаны десятки монографий и тысячи статей. Но полной ясности по многим вопросам этого периода нашей истории до сих пор нет.

В предыдущей статье мы отметили, что, согласно общепринятой точке зрения, СССР покрывал свои валютные затраты на закупку машин и оборудования для индустриализации за счет экспорта различных товаров. Так ли это? Давайте обратимся к статистике внешней торговли СССР, которая имеется в открытых справочниках и сборниках.

Ниже приведена таблица, составленная на основе сборника «Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг.». Цифры экспорта и импорта этого сборника существенно отличаются от довоенной статистики, потому что все пересчитано в рубли образца 1950 года. Напомню, что согласно Постановлению ЦК и Совета министров СССР, принятому в начале 1950 года, советский рубль привязывался к золоту (до этого его курс определялся по отношению к доллару США). Золотое содержание рубля определялось 0,222 г (округленно).

Табл. 16. Внешняя торговля СССР (млн. руб.; по курсу рубля 1950 г.)

Источник: Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. (Статистический обзор). — М.: Внешторгиздат, 1960.

Отрезок времени 1924–1940 гг. мы разделили на периоды: 1) 1924–1928 гг. (пятилетие до начала индустриализации); 2) 1929–1933 гг. (первое пятилетие индустриализации); 3) 1934–1938 гг. (второе пятилетие индустриализации); 4) 1939–1940 гг. (предвоенный период индустриализации). По каждому периоду рассчитали среднегодовое значение соответствующего показателя.

Какие заключения можно сделать из приведенной таблицы?

За весь период индустриализации (1929–1940 гг.) внешнеторговый оборот СССР оказался сбалансированным. Сальдо внешнеторгового баланса за этот отрезок времени даже было положительным: 123 млн. руб. Да, в первое пятилетие индустриализации было значительное отрицательное сальдо (минус 889 млн. руб.), но оно было компенсировано положительным сальдо во второе пятилетие индустриализации (плюс 1320 млн. руб.). Видимо, в первое пятилетие индустриализации приходилось прибегать к таким средствам, как оплата золотом из резервов или кредитам. Но мы уже говорили, что накануне первой пятилетки золота в казне почти не было, поэтому, скорее всего, имели место кредиты и займы. А во второе пятилетие СССР занимался погашением своих внешних долгов. Перед войной (1939–1940 гг.) опять возникло отрицательное сальдо (минус 308 млн. руб.). Вероятно, эта «дырка» в балансе закрывалась кредитом, полученным от Германии. Итак, вроде бы все понятно, все объяснимо. Кажется, можно поставить на этом точку и ответить утвердительно на поставленный выше вопрос: Да, СССР покрывал свои валютные затраты на закупку машин и оборудования для индустриализации за счет товарного экспорта. Но полной уверенности в том, что это верный ответ все равно нет. По той причине, что цифры торгового баланса СССР не «бьются» с миллиардными сметами строек социалистической индустриализации.

А параллельно возникают новые вопросы. Во всех книгах пишут, что индустриализация началась с принятием первого пятилетнего плана. Его реализация началась в 1929 году. А что мы видим в таблице? В пятилетие 1929–1933 гг. стоимостной объем экспорта увеличился по сравнению с предыдущим пятилетием (1924–1928 гг.) всего на 19 %, а импорта — на 17,5 %? Разве такие приросты экспорта-импорта могли обеспечить индустриализацию? Но может быть, пик индустриализации пришелся не на первую, а на вторую или третьи пятилетки? Однако цифры внешнеторговой статистики за периоды 1934–1938 гг. и 1939–1940 гг. говорят об обратном. Стоимостной объем экспорта во втором пятилетии (1934–1938 гг.) оказался ниже, чем в первом (1929–1933 гг.) в 2,2 раза, а импорта — почти в 3 раза. Даже на фоне периода 1924–1928 гг. снижение по экспорту было двукратным, а импорту — в 2,5 раза. Большинство авторов, пишущих об индустриализации, вообще не интересуются внешнеторговой статистикой, поэтому искать у них объяснения подобного рода парадокса бесполезно.

Версии и толкования статистических данных. Какие могут быть версии и толкования приведенной статистики?

1. Имеются признаки того, что индустриализация началась не в 1929 году, когда стартовала первая пятилетка, а на несколько лет раньше. Если судить по внешнеторговой статистике, то аж с 1925 года. Мы помним, что в указанном году И. Сталин на 14 съезде партии впервые озвучил лозунг индустриализации. Но, во-первых, это был лишь лозунг. Не было тогда не только намеков на пятилетние планы, не было даже утвержденных отраслевых программ (имелись лишь различные наброски, проекты, которые постоянно пересматривались). Во-вторых, съезд проходил в самом конце 1925 года (в декабре). А экспорт и импорт в 1925 году, между прочим, был на уровне 1932 года и намного больше, чем в любой последующий год вплоть до начала войны. Моя точка зрения о том, что индустриализация могла начаться за несколько лет до торжественного старта первой пятилетки не является уникальной. Правда, ее разделяют не представители официальной науки, а некоторые пытливые блогеры.[47]

2. Основная нагрузка индустриализации пришлась на первую пятилетку. Отчасти на период 1924–1928 гг. Если судить по внешнеторговой статистике, то «пик» пришелся на 1931 год. Начиная с 1933 года вплоть до начала войны годовые объемы экспорта и импорта находились на уровне 1924 года. Как это могло быть, если во второй и третьей пятилетках руководители народного хозяйства рапортовали чуть ли не каждый день о введении в строй новых предприятий? Согласно официальной статистике, в первую пятилетку было построено 1500 предприятий. Следовательно, на период с 1934 года до начала войны приходится: 9000–1500 = 7500 предприятий.

Мои оппоненты могут сказать, что нельзя рассматривать импорт СССР в целом. Мол, следует выделить только ту часть импорта, которая работала на индустриализацию. То есть импорт машин и оборудования. — Согласен. Поэтому привожу статистику импорта машин и оборудования, взятого из довоенного сборника (табл. 17).

Табл. 17. Импорт машин и оборудования СССР в 1920–30-е гг.*

* Данные табл. 16 не вполне сопоставимы с данными табл. 17. В данной таблице стоимостные показатели рассчитываются исходя из текущего курса советского рубля по отношению к другим валютам.

Источник: Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918–1937 гг. Статистический сборник. — М.: В/О «Международная книга», 1939, с.18.

Из табл. 17 наглядно видно, что на отрезке времени 1923–1937 гг. «пиковым» оказался 1931 год. Также видно, что масштабные поставки машин и оборудования начались еще в 1928 году. А самым «ударным» периодом оказалось пятилетие 1928–1932 гг.: общий импорт машин и оборудования в этот период составил 9694 млн. руб., т. е. почти 5 млрд. долл. (в золотом эквиваленте — около 7,5 тыс. т металла). Далее происходит достаточно резкий спад импорта машин и оборудования. Также видно, что в период 1930–1933 гг. произошло резкое увеличение доли машин и оборудования в импорте (более половины), после чего эта доля вышла на уровень, который был в 1920-е гг.

Кстати, данные таблицы также работают на озвученную выше версию, что отсчет индустриализации можно вести не от 1929 года, а от 1925 года: импорт машин и оборудования в 1925 году вырос более, чем в 2,5 раза по сравнению со средним уровнем 1923–1924 гг.

Сумели ли мы создать «производство средств производства» после первой пятилетки? Официальное объяснение такому резкому спаду импорта машин и оборудования таково: к концу первой пятилетки СССР сумел создать костяк импортозамещающих предприятий, в том числе тех, которые производили машины и оборудование. Возникла группа отраслей, которую принято называть группой А — производство средств производства. Вот что по этому поводу пишет Дмитрий Верхотуров: «Максимум торговой активности Советского Союза на внешнем рынке пришелся на 1931–1932 годы, когда достигли своего максимума и экспортные, и импортные операции. Потом, когда заработала новостроечная промышленность, когда нужда в опоре на заграничные поставки отпала, торговая активность резко пошла вниз. И коренным образом изменилась структура торговли. Если раньше экспортировалось сырье, то в 1934 году Советский Союз стал экспортировать машины и оборудование».[48]

Отчасти я согласен с Верхотуровым. В начале 1930-х гг. был заложен фундамент тяжелой промышленности. Но в первую очередь, это были электростанции, металлургические комбинаты, предприятия по добыче нефти и угля, нефтеперерабатывающие заводы, тракторные и автомобильные гиганты. Повысилась доля машиностроения в общем объеме промышленного производства СССР. По оценкам Госплана СССР, в 1913 году в Российской империи эта доля была равна лишь 6,8 %. В 1929 году она уже составила 11,2 %, а в 1932 года возросла до 19,6 %.[49] Но этот прирост был обеспечен в первую очередь за счет такого машиностроения, как производство тракторов и сельскохозяйственных машин, автомобилей, паровозов и подвижного состава. Производство станков, энергетического оборудования, электрических машин и других средств производства даже в конце первой пятилетки все еще характеризовалось очень скромными масштабами.

Заявление Д. Верхотурова о том, что «в 1934 году Советский Союз стал экспортировать машины и оборудование», конечно, является перебором. Было бы корректнее сказать, что по ряду товаров в конце первой пятилетки мы стали обходиться без импорта. Какие-то признаки экспорта машин и оборудования появились лишь в конце второй пятилетки. После двух первых пятилеток произошло почти полное прекращение импорта по таким товарам, как тракторы, автомобили, чугун, сельскохозяйственные и текстильные машины, швейные машины, магнезит, асбест, химические удобрения, цемент и т. д. По некоторым из названных товаров СССР успел даже превратиться в символического экспортера, но уже в конце второй пятилетки… Например, в 1929 году СССР ввез из-за границы автомобилей (и частей к ним) на сумму 54 млн. руб. В 1937 г. СССР уже вывез автомобилей на 24 млн. руб. По химическим удобрениям в 1929 г. имел место импорт на 50 млн. руб., а в 1937 г. уже был зафиксирован экспорт на сумму 29 млн. руб. и т. д..[50] Партийная пропаганда того времени фиксировала каждый случай выхода СССР на мировой рынок с новым видом промышленной продукции, но присутствие нашей страна на мировом рынке часто было чисто символическим.

Хотя и медленно, но под влиянием индустриализации товарная структура советского экспорта стала меняться. В 1913 г. на долю машин и оборудования в экспорте Российской империи приходилось всего 0,2 %. В 1928 г. этот показатель был и того меньше — 0,1 %. А вот в 1938 году уже 5 % советского экспорта приходилось на машины и оборудование.[51] Отметим, что в полной мере созданный промышленный потенциал страны проявился в товарной структуре экспорта СССР лишь после второй мировой войны. В 1950 г. доля машин и оборудования в экспорте была равна уже 16,3 %, а в 1954 г. поднялась до 21,5 %.[52]

Но вернемся к импорту. Конечно, для страны было большим облегчением, что уже можно было обходиться без закупок стали, цветных металлов, нефтепродуктов, многих видов химикатов, тракторов и другой сельскохозяйственной техники, различных полуфабрикатов. Приведу в качестве иллюстрации следующую табличку

Табл. 18. Импортные закупки для удовлетворения потребностей советской промышленности (млн. руб.)

Источник: Внешняя торговля Союза ССР за первую пятилетку (1928–1933 гг.). Статистический обзор. Под ред. А. Н. Вознесенского и А. А. Волошинского. — М.: Внешторгиздат, 1933, с.11.

Еще в 1929 году из всех импортных закупок для нужд промышленности на машины и оборудование приходилось лишь 29 %. В 1932 году эта доля подскочила до 67 %. Высвободились очень крупные валютные ресурсы для закупок машин и оборудования производственного назначения. Потребность в них была по-прежнему очень острой. В 1929 году, например, металлорежущих станков в СССР было произведено 3,8 тысячи. В 1932 году их было произведено уже 15 тысяч. Вроде бы внушительный, четырехкратный рост. Но это все равно была капля в море. В 1937 году было уже 36 тысяч станков. Но и этого было крайне мало. Лишь к началу войны удалось закрыть «дыры» по многим видам металлообрабатывающих станков. Но не всем. Так что потребности в импортном оборудовании сохранялись до самого начала войны. Достаточно посмотреть на торгово-экономическое соглашение между СССР и Германией, заключенное в августе 1939 года, чтобы увидеть, что нам в Германии нужны были сложные виды машин и оборудования, которых в стране вообще не производилось. Так что «нужда в опоре на заграничные поставки» не отпала (вопреки утверждению Д. Верхотурова). Изменилась лишь структура нашего импортного спроса. А спрос этот упирался в ограничения двух видов: политические (ограничения и запреты на продажу большевикам западными странами машин и оборудования, особенно высокотехнологичных) и финансовые (наличие у нас золота и валюты для закупок).

Напомню, что в предыдущем разделе на основе анализа официальной внешнеторговой статистики СССР мы пришли к некоторым неожиданным выводам. В частности, выяснилось, что самыми «ударными» с точки зрения объемов импорта машин и оборудования оказались два пятилетия: 1924–1928 гг. и 1929–1933 гг. А вот в последующие годы наблюдалось достаточно резкое снижение импорта товаров инвестиционного назначения. Т. е. индустриализация как бы началась раньше (еще до первой пятилетки) и задолго до начала войны кончилась. Такая картина не совсем вписывается в общепринятые представления о социалистической индустриализации.

Индустриализация или казнокрадство? Итак, поищем ответ на вопрос: чем обусловлены большие масштабы импорта СССР в период 1924–1928 гг.? В нашей литературе мне удалось найти лишь одну версию этого феномена: в годы, предшествовавшие индустриализации, цены на машины и оборудование, которые закупались Советским Союзом, были крайне завышенными. Это, в свою очередь объясняется двумя факторами. Во-первых, тем, что мировая экономика была на подъеме, цены на все росли. Отчасти, это действительно было так. Во-вторых, имел место так называемый «субъективный фактор». Этот фактор в сегодняшней России всем хорошо известен. Речь идет о коррупции чиновников, принимающих участие в различных государственных закупках, в том числе импортных. О «субъективном факторе» 1920-х гг. я читал у нескольких авторов. Так, исследователь сталинской эпохи А. Б. Мартиросян анализирует действия Л. Троцкого — главного чиновника, отвечавшего в первые годы после революции за закупки машин и оборудования за рубежом. Он пишет: «…именно после пребывания «беса» (так автор называет Л. Троцкого — В. К.) за рубежом Запад взял за моду «принцип» так называемых «джентльменских соглашений» по усилению ограбления России за счет неимоверно задранных цен на промышленную продукцию, особенно на электрогенераторы и тяжелые электромоторы, без которых ни электростанций, ни заводов не построить. Кто из тех, кто тогда пребывал за границей, кроме главы Главконцесскома, мог знать истинные масштабы потребности СССР именно в этой продукции, срыв поставок которой из-за высокой цены непосредственно означал бы провал всей политики индустриализации Советского Союза, против чего Троцкий выступал с особой яростью?! Между тем, по упомянутым «джентльменским соглашениям» цены рекомендовалось завышать минимум на 60–70 %, а, как правило, в 2–2,5 раза. А Троцкий, к слову сказать, в то время обладал еще и правом первой подписи по внешнеторговым договорам, в том числе и по поставкам оборудования. Естественно в рамках задранных до небес цен появилась возможность для столь хорошо знакомого всем «отката» в пользу все того же «беса». Благодаря разведке были установлены даже перечни оборудования, на которые распространялся принцип «джентльменских соглашений». Но кто мог столь точно подсказать Западу эти перечни?!».[53] А. Б. Мартиросян далее отвечает на свой же риторический вопрос: Л. Троцкий.

Версия вполне правдоподобная. Но только она объясняет возможные завышения стоимостных показателей импорта максимум до 1926 года. Л. Троцкий был замечен во многих аферах и махинациях в сфере импортных закупок. Самая крупная из них — закупки паровозов в Швеции. Тогда «бес революции» вывез из страны большие количества валюты и золота, которые ушли в американские банки. Но это было в 1920–1921 гг.[54] К середине 1920-х гг. «бес революции» от курирования импортных закупок был полностью отстранен. Сталин через Наркомат внешней торговли и другие организации установил жесткий контроль над экспортно-импортными операциями. Государственная монополия внешней торговли последовательно проводилась в жизнь. Таким образом, данная версия не очень проясняет ситуацию в период 1924–1928 гг. Поэтому основной «рабочей» версией остается следующая: индустриализация в СССР началась за несколько лет до старта первой пятилетки.

Миф об экономическом кризисе как «подарке» Сталину. Индустриализация осуществлялась в период, когда мировая капиталистическая система вошла в фазу кризиса. А кризис, как известно, начался с паники на фондовом рынке США в октябре 1929 года. Цены на все виды товаров на мировом рынке стали падать. В том числе на машины и оборудование. Многие исследователи утверждают, что это было крайне благоприятное время для проведения индустриализации. Мол, поэтому и стоимостные объемы импорта машин и оборудования не изменились существенно по сравнению с периодом 1920-х гг. Утверждается, что большевики воспользовались экономическим кризисом и за бесценок скупали на мировом рынке машины и оборудование. В физическом выражении объема импорта инвестиционных товаров якобы значительно возросли. А капиталисты при этом были несказанно рады хоть что-то получить от своих «классовых врагов» за свой залежавшийся товар. Некоторые авторы даже утверждают, что реальное решение об индустриализации было принято Сталиным лишь после того, как в Америке начался кризис. А до этого, мол, были лишь одни «лозунги об индустриализации». Кризис оказался неожиданным «подарком» Сталину, который смог от слов перейти к делу. Т. е. реальное начало советской индустриализации, согласно такой версии, с 1929 года отодвигается на 1930 год. Я вообще оставляю за рамками серьезного разговора фантазии некоторых авторов, которые утверждают, что экономический кризис на Западе спланировал и спровоцировал… Сталин.[55] Также оставляю за кадром разбор тех работ, в которых Сталину приписывают спасение мирового капитализма. Мол, благодаря тому, что СССР своими заказами во время кризиса поддерживал экономику Запада. Сразу скажу: некоторым странам (особенно Америке и Германии) СССР несколько смягчал кризис. Но выйти из кризиса Западу не удалось на протяжении всех 30-х годов, и он был прерван лишь начавшейся мировой войной.

С нашей точки зрения, подобного рода увязки индустриализации в СССР и экономического кризиса на Западе относятся к разряду хорошо укоренившегося мифа.

Индустриализация в тисках «ножниц цен». Итак, многие авторы подчеркивают, что если бы не кризис, то наша индустриализация не состоялась бы. Конечно, машины и оборудование на мировом рынке стали дешеветь по мере разворачивания экономического кризиса. Но, цены упали не сразу. Поставки сложных машин и оборудования по новым, более низким ценам, начались лишь в 1931 году. Почему? — Потому, что торговля машинами и оборудованием сильно отличается от торговли сырьем и потребительскими товарами. Между моментом заключения контракта (важнейшей частью которого является цена) и поставкой товара в случае машин и оборудования может пройти год или даже два года. Потому что такой товар начинает изготавливаться лишь после подписания контракта. А вот сырье и потребительские товары уже произведены, их поставки осуществляются «со склада».

Но и это не самое главное. Авторы тезиса «кризис нам помог» забывают, что цены падали не только на импортируемые машины и оборудование, но также на экспортируемые Советским Союзом товары. Происходило снижение покупательной способности советского экспорта. Попробуем разобраться: что быстрее дешевело — машины и оборудование, импортировавшиеся Советским Союзом, или сырье и продовольствие, которое экспортировал СССР? — Для этого опять обратимся к официальной статистике. Особенностью довоенной внешнеторговой статистики было то, что она содержала не только стоимостные показатели, но также универсальные физические показатели. Экспорт и импорт измерялся по весу (массе) в тоннах. Поскольку у нашей страны экспорт был преимущественно сырьевой, а в импорте преобладали готовые изделия, то масса экспорта при относительной стоимостной сбалансированности торговли всегда превышала массу импорта.

Табл.19. Внешняя торговля СССР за отдельные годы (млн. руб.; по курсу рубля 1950 г.)

** Российская империя

*** РСФСР

Источник: Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. (Статистический обзор). — М.: Внешторгиздат, 1960.

Как видно из табл. 19, превышение экспорта над импортом в физических единицах (тоннах) в период 1924–1928 гг. составляло в среднем 4,85. В 1929–1933 гг. это превышение уже составило 7,89. А 1934–1938 гг. экспорт по массе превышал импорт более, чем в 12 раз. О чем это свидетельствует? О том, что покупательная способность советского экспорта в условиях развивавшегося мирового экономического кризиса неуклонно падала. СССР в 1930-е годы наращивал физические объемы своего экспорта только для того, чтобы поддержать физические объемы импорта. Действительно имел место «форсированный советский экспорт». В 1930 и 1931 гг. он достиг рекордных значений — соответственно 21,3 и 21,8 млн. т.

Так, в годы первой пятилетки (1929–1933 гг.) стоимостной объем импорта по сравнению с предыдущим пятилетием (1924–1929 гг.) вырос в 1,17 раза. Одновременно физический объем импорта вырос в 1,45 раза. Нетрудно подсчитать, что цена одной физической единицы советского импорта упала на 19 %. А теперь посмотрим на экспорт. Его стоимостной объем вырос в 1,19 раза, а физический — в 2,37 раза.

Цена одной физической единицы экспорта упала на 50 %. Подсчеты показывают, что и в годы второй пятилетки наблюдалось ускоренное падение цен на экспортные товары по отношению к ценам на импортные товары. Упали в разы спрос и цены на такие товары традиционного экспорта из России как зерно, пушнина, меховые товары, лес и пиломатериалы, нефть, руды металлов, лен, масло и т. д. В то же время, цены на машины и оборудование на мировом рынке, согласно разным оценкам, в 1930-е годы «просели» в среднем на 20–30 % по сравнению с докризисным периодом.

Можно сформулировать обозначившиеся тенденции следующим образом: в 1930-е годы во внешней торговле СССР возникли ярко выраженные «ножницы цен», которые сильно осложняли проведение индустриализации.

Существует устойчивый миф, что индустриализация проводилась за счет форсированного экспорта зерна. Утверждается, что индустриализация была проведена за счет крестьянства, которое сначала в индивидуальных хозяйствах, а затем в колхозах выращивало хлеб. Затем государство разными способами экспроприировало хлеб, направляя его на экспорт и обращая его в валюту. Мол, на этой почве и произошел «голодомор», который сегодня ставится в вину Сталину.

Миф о «хлебном экспорте» и статистика. Для начала отметим: когда начиналась индустриализация, то основная часть советского экспорта уже приходилась на промышленную продукцию. Об этом свидетельствую данные официальной статистики (табл. 20).

Табл. 20. Доля сельскохозяйственной и промышленной продукции в экспорте СССР (%).

Источник: Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918–1937 гг. Статистический сборник. — М.: Международная книга, 1939, с. 13.

Как видно из табл.20, доля сельскохозяйственной продукции в экспорте СССР была преобладающей до 1928 года. Для сравнения: в период 1909–1913 гг. на продукцию сельского хозяйства в экспорте Российской империи приходилось 70,6 %. В 1928 году впервые доля промышленности в экспорте превысила долю сельского хозяйства. Экспорт стал преимущественно промышленным, но состоял не из готовой продукции, а нефти, нефтепродуктов, черных и цветных металлов, леса и пиломатериалов и других видов промышленного сырья или продукции со слабой степенью обработки. В годы индустриализации доля в экспорте промышленной продукции в виде сырья продолжала нарастать, а доля сельскохозяйственной продукции падать. Так что даже такая грубая статистическая картина показывает, что индустриализация не могла обеспечиваться исключительно за счет экспорта зерна.

Статистика экспорта зерна из СССР. Рассмотрим подробнее статистику экспорта из СССР зерна (табл. 21). В статистику такого экспорта включены такие виды культур, как пшеница, рожь, ячмень, овес, кукуруза. По стоимостным и физическим показателям на первом месте находилась пшеница, на втором — рожь.

Какие выводы напрашиваются?

Во-первых, обращает на себя внимание, что зерно не занимало слишком большого места в советском экспорте. Максимальные доли зерна в сельскохозяйственном экспорте были зафиксированы в 1924, 1930, 1931 и 1937 гг. Но даже максимальные значения доли были меньше 50 %. Не следует забывать, что другим важными статьями аграрного экспорта были мясо, масло, яйца, жмых, живой скот. В отдельные годы вывоз масла, например, превышал вывоз зерновых. А в общем экспорте СССР максимальная доля зерновых была достигнута в 1927 году, но и она была менее четверти. В отдельные годы доля зерна составляла менее 10 % всего советского экспорта.

Табл. 21. Экспорт зерна из СССР

Рассчитано по: Внешняя торговля СССР за 20 лет. 1918–1937 гг. Статистический сборник. — М.: Международная книга, 1939, с. 13, 35.

Во-вторых, видно, что динамика зернового экспорта была очень неравномерной как в стоимостном, так и физическом выражении. Максимальные физические объемы пришлись на 1930–1931 гг. На втором месте по этому показателю находится период 1926–1927 гг. А вот по стоимостным объемам экспорта зерна периоды 1926–1927 гг. и 1930–1931 гг. почти одинаковы. Всплеск зернового экспорта в 1930–1931 гг. вписывается в привычные схемы советской истории. А вот всплеск 1926–1927 гг. опять заставляет вспомнить нам о той версии, которую мы уже несколько раз озвучивали: индустриализация началась еще во второй половине 1920-х гг.

«Золотая блокада» и индустриализация. Можно также вспомнить, что в середине 1920-х гг. Запад объявил так называемую «золотую блокаду», которая блокировала экспорт из СССР золота. Позднее блокировался экспорт и других наших товаров. «Зеленый свет» всегда оставляли только зерновому экспорту из СССР. Это очень похоже на сегодняшнюю ситуацию, когда России на Западе ставят препятствия для экспорта разных товаров; «зеленый свет» оставляют лишь нефти и природному газу. Так что всплеск зернового экспорта в 1926–1927 гг. отчасти можно объяснить «золотой блокадой».

Всплеск зернового экспорта в 1930–1931 гг. происходил на фоне экономического кризиса, который привел к обвалу на мировом рынке цен на сырьевые товары. Зерно не было исключением. Зерна на мировом рынке в это время было в избытке, цены на него стремительно падали. В Америке зерно даже сжигали в топках паровозов. На зерне трудно было заработать большие деньги. Тонна пшеницы на Чикагской бирже в 1930 году упала с 65–68 долларов за тонну до 8–12 долларов. Наш расчет показывает, что максимального значения цены на зерно, которое экспортировалось из СССР, достигли в 1927–1928 гг. Затем началось их падение. В 1931–1932 гг. их уровень составил лишь 1/3 от уровня 1927–1928 гг., а в 1933–1936 гг. — лишь 1/4. И, тем не менее, СССР наращивал и поддерживал высокие физические объемы экспорта зерна. На первый взгляд, странная политика. Особенно учитывая, что были и другие товары для вывоза. Даже в группе сельскохозяйственных товаров. Но не следует забывать, что даже экономический кризис не заставил Запад отказаться от политики давления на Советский Союз. Он блокировал экспорт многих традиционных товаров из СССР, поощряя вывоз лишь зерна.

С коммерческой точки зрения такая политика Запада была нонсенсом. Западу наше зерно не нужно было. Но данная политика преследовала не коммерческие, а политические цели. Прежде всего, цель удушения СССР с помощью голода. Действительно, в годы первой пятилетки дефицит продовольствия на внутреннем рынке Советского Союза обострился. Пришлось даже вводить продовольственные карточки. Если в 1928 году доля хлебозаготовок составляла 14,7 % валового сбора зерновых, в 1929–22,4 %, в 1930–26,5 %, то в 1931 году — 32,9 %, а в 1932–36,9 %.[56] В некоторых районах страны действительно начался голод. Отчасти обусловленный высокими нормами хлебозаготовок, отчасти неурожаем. Сегодня тема «голодомора» в СССР — любимая у наших недругов. Они все сваливают на «диктатора» Сталина. На самом деле инициаторами «голодомора» были правящие круги Запада, которые не только пытались сорвать индустриализацию, но и уморить страну голодом. В это время в нашей стране даже появились некоторые благотворительные организации из США, которые оказывали продовольственную помощь голодавшему населению. Впоследствии выяснилось, что некоторые из них использовались как ширмы для подрывной деятельности против СССР.

Вместе с тем, ситуация в 1930-е гг. была непростой не только для Советского Союза, но и для Запада. Политические цели правящих кругов Запада вступали в противоречие с интересами частного бизнеса, который искал всяческие способы выживания в условиях затяжного экономического кризиса. СССР использовал эти противоречия и находил различные способы обходить блокады и самые изощренные ограничения. О некоторых из этих способов мы еще скажем.

Итак, можно констатировать, что социальные издержки зернового экспорта СССР были серьезными, а вот роль его в обеспечении социалистической индустриализации валютой была достаточно скромной. В следующей статье продолжим разговор о валютных источниках индустриализации.

Продолжим наши изыскания по теме «Источники советской индустриализации». Я уже слежу за комментариями читателей, которые познакомились с моими публикациями в интернете. Ряд читателей совершенно верно подмечают, что используемая мною официальная статистика внешней торговли СССР, мягко выражаясь, «несовершенна». На ней, мол, нельзя строить расчеты.

Хотя я еще в самом начале данной главы сказал, что золото не могло быть существенным источником для закупки за рубежом машин и оборудования, данная версия очень устойчива, приобрела характер мифа. Поэтому рассмотрим ее подробнее. Откуда у СССР могло быть золото? Есть, по крайней мере, три варианта ответа на этот вопрос.

1. Советское государство получило золотой запас в наследство от царской России.

2. Большевики разными способами изымали золото, которое находилось в запасах граждан.

3. Сталин быстро наладил масштабную добычу золота.

Продолжим разговор о «золотой» версии источников индустриализации в СССР и рассмотрели два варианта этой версии: золотые запасы, которыми располагало государство на старте индустриализации, и золото, которое разными способами изымалось у населения. Сейчас рассмотрим третий вариант — добычу золота в СССР.

Одной из достаточно часто встречающихся версий источников индустриализации является утверждение, что важным (или даже основным) источником являлись иностранные инвестиции, кредиты и займы. Тема иностранных инвестиций и кредитов непростая, информация очень неполная, фрагментарная и не всегда надежная.

Продолжая начатый в предыдущем разделе разговор об иностранных инвестициях и кредитах, следует подчеркнуть, что наша индустриализация (несмотря на то, что Запад был поражен экономическим кризисом) проходила во враждебной для СССР международной атмосфере.

У нас появилась целая когорта авторов, которые смотрят на индустриализацию в СССР исключительно через призму геополитики или конспирологии.

Слабостью различных конспирологических версий советской индустриализации, как мы отметили в предыдущем разделе, является то, что их авторы не могут дать вразумительного ответа на вопрос: Каковы источники и механизмы финансирования нашего импорта в те годы? Вместе с тем, мы не отрицаем, что роль политических и геополитических факторов в ходе социалистической индустриализации была очень высокой.

Кто поставлял машины и оборудование в СССР? Официальная статистика внешней торговли СССР позволяет определить роль отдельных стран в проведении советской индустриализации (см. табл. 22). Как видно, в годы индустриализации основными поставщиками товаров (прежде всего, инвестиционных) были Германия и США, а следующие за ними Великобритания и Франция сильно отставали.

Табл. 22. Импорт СССР из отдельных капиталистических стран (млн. руб.; по курсу рубля 1950 г.)

Источник: Внешняя торговля СССР за 1918–1940 гг. (Статистический обзор). — М.: Внешторгиздат, 1960.

В 1920-е годы Германия была нашим торговым партнером № 1 (см. табл. 22). В этом нет ничего удивительного, поскольку еще в 1922 г. в Рапалло наши страны достигли договоренности, которые выводили из изоляции Советскую Россию и частично выводили Германию из-под пресса жестких требований Парижского мирного договора 1919 года.

В 1930–1931 гг. Америка по экспорту в СССР выходит на первое место, опередив Германию. И это несмотря на то, что до ноября 1933 года между США и СССР не было дипломатических отношений. В советско-американских торгово-экономических отношениях конца 1920-х — начала 1930-х гг. до сих пор сохраняется много неясностей. Конечно, развитию этих отношений немало способствовала советская «офшорная» организация Амторг, которая умело выстраивала деловые связи с американскими банками и компаниями. Между советскими официальными лицами и деловыми кругами Америки устанавливались достаточно тесные рабочие контакты, несмотря на порой очень воинственные заявления официального Вашингтона в адрес Москвы. Так, в начале 1929 года (как раз в тот момент, когда Троцкий был выставлен из СССР) в США побывала группа из пяти высокопоставленных представителей СССР. Известен точно лишь один член этой группы — тогдашний заместитель наркома иностранных дел М. Литвинов. Указанная пятерка на закрытой встрече общалась с американскими банкирами. А в апреле 1929 года при содействии президента Амторга Саула Брона удалось заключить контракт на проектирование и строительство Сталинградского тракторного завода с американской фирмой Albert Kahn, принадлежащей известному архитектору Альберту Кану. В феврале 1930 года между Амторгом и фирмой Albert Kahn, Inc. был подписан договор, согласно которому фирма Кана становилась главным консультантом советского правительства по промышленному строительству и получала пакет заказов на строительство промышленных предприятий стоимостью 2 млрд. долларов. Эта фирма обеспечила строительство более 500 промышленных объектов в СССР

Такие крупнейшие в Европе предприятия, как Днепрогэс, Сталинградский и ряд других тракторных заводов, Магнитогорский металлургический комбинат, Нижегородский (Горьковский) автозавод являлись предприятиями американского типа и происхождения. Американские компании General Electric, Radio Corporation of America, Ford Motor Company, International Harvester, Dupont de Nemours стали ведущими зарубежными партнерами СССР.

Но эти и многие другие американские фирмы выступали не в качестве инвесторов, а в качестве подрядчиков, консультантов и поставщиков оборудования. Они делали свой бизнес в Советской России за счет ее собственных денег. Не исключаю, что Вашингтон был заинтересован в усилении Советского Союза, отводя ему особую роль в своих геополитических проектах.

О международной политике, которая вносила коррективы в нашу индустриализацию. Но речь сейчас не о геополитике, а о деньгах. Максимум, что мог сделать официальный Вашингтон, — ослабить жесткие ограничения на работу американских фирм в СССР. Напомним, что дипломатические отношения с СССР Вашингтон установил лишь в 1933 г. Началось кредитование американских экспортеров, направляющих своих товары в СССР, по линии Экспортно-импортного банка.

Но тут неожиданно Конгресс США принял закон, который запрещал кредитование тех стран, которые не погасили своих более ранних обязательств перед США. А СССР как раз относился к таковым (некоторые исследователи считают, что этот закон был «целевым», был изначально адресован Советскому Союзу). Как мы выше отмечали, Сталин очень рассчитывал, что после установления дипломатических отношений между нашими странами, мы сможем получить от США кредит на 1 млрд. долл. Однако эти надежды не оправдались.

В 1932–1936 гг. наблюдался спад в поставках товаров из США в СССР. На первое место среди торговых партнеров Советского Союза вышла Германия. В нашей литературе можно встретить самые разные объяснения этого спада. Мол, он был обусловлен: приходом к власти в Белом доме Франклина Рузвельта, который решил сосредоточиться на внутренних делах Америки; усилением в американском истеблишменте антисоветского крыла, которое предприняло еще одну попытку удушить Советский Союз; опасениями того, что СССР не сумеет погасить перед американскими фирмами громадный долг, который образовался в предыдущий период (1929–1931 гг.), и т. п.

Но во второй половине 1930-х гг. США опять стали опережать Германию: в 1935–1940 гг. американский экспорт в СССР составил 1330,5 млн. руб., а германский — 881,6 млн. руб. Это и не удивительно, т. к. к власти в Германии в 1933 году пришел (был приведен) Адольф Гитлер. Постепенно в советско-германских отношениях стала нарастать напряженность. Некоторые исследователи обращают внимание на особую роль тогдашнего наркома иностранных дел М. Литвинова, который всячески «вбивал клинья» в отношения между Германией и СССР.[84]

Впрочем, после того, как Литвинов в 1939 году был снят с поста наркома иностранных дел (на его место пришел В. Молотов), в августе того же года был заключен торгово-экономический договор между нашими странами, Германия опять стала выходить на первое место как поставщик машин и оборудования в СССР. Тем более, что под эти поставки нам был предоставлен кредит в размере 200 млн. марок. Как мы уже отмечали, это был действительно долгосрочный кредит (на пять лет). Причем этот кредит был нацелен на поставки исключительно инвестиционных товаров.

Процитирую пункт второй кредитного соглашения от 19 августа 1939 года: «Предметом добавочных заказов (добавочных по отношению к тем, которые были сделаны до 19.09.1939 — В. К.) составляют исключительно поставки для инвестиционных целей, т. е. преимущественно:

устройство фабрик и заводов,

установки,

оборудование,

машины и станки всякого рода,

аппаратостроение,

оборудование для нефтяной промышленности,

оборудование для химической промышленности,

изделия электротехнической промышленности,

суда, средства передвижения и транспорта,

измерительные приборы,

оборудование лабораторий»

Список инвестиционных товаров, перечисленных в кредитном соглашении, показывает, что в 1939 году СССР вышел уже на новый виток индустриализации, когда основное внимание уделялось уже не металлургии или энергетике, а машиностроению, электротехнике, производству сложных аппаратов. Многие машины и аппараты, которые закупались нами в Германии, были товарами «двойного назначения». Т. е. могли использоваться (и использовались) для производства вооружений, боеприпасов, военного снаряжения. Немцы об этом догадывались, но продолжали поставки в СССР. Это очень важный парадокс и загадка советской индустриализации.

С. Кремлев полагает, что если бы такие энергичные шаги по развитию торгово-экономических отношений между Германией и СССР были предприняты не в 1939 году, а в 1933 году, то развитие европейской и мировой истории могло пойти по совершенно другому сценарию.

О некоторых комментариях и версиях моих читателей и слушателей. В интернете читаю комментарии на мои предыдущие части данного материала. И вижу: действительно многие читатели искренне верят в то, что США безвозмездно оплачивали валютные счета СССР по импорту машин и оборудования.

Совершенно фантастическая версия!

Между прочим, в 1930-е гг. Америка продолжала агонизировать в условиях кризиса, бюджеты сводились с дефицитами, государственный долг непрерывно рос. Вряд ли в этой ситуации власть имущие в Америке стали бы безвозмездно финансировать Советский Союз, когда загибалась собственная экономика. Версия безвозмездной финансовой помощи Советскому Союзу в 1930-е гг. не менее фантастична, чем, скажем идея, что Запад будет сегодня безвозмездно давать деньги Украине на восстановление ее экономики и наведение порядка в стране.

На одном из моих недавних выступлений о «сталинской экономике» нашелся слушатель, который выдвинул «свежую» версию. До нее не доходил еще не один конспирологический исследователь сталинской экономики. Слушатель предположил, что индустриализация могла быть оплачена дополнительной (естественно секретной!) эмиссией Федеральной резервной системы. Идея фантастическая.

Вот во время последнего финансового кризиса 2008–2009 гг. действительно выявилась афера: ФРС в тайном порядке раздала почти беспроцентные кредиты крупнейшим банкам Уолл-стрит и Лондонского Сити. Всего на 16 трлн. долл.! Но эта история выплыла наружу (был проведен даже частичный аудит Федерального резерва). Выяснилось, что деньги пошли на спасение и обогащение тех банков, которые и являются главными акционерами Федерального резерва.

Отмечу, что в 1930-е гг. «печатный станок» Федерального резерва нельзя было разгонять на слишком большие обороты, поскольку были ограничители в виде золотого запаса, а позднее золотых сертификатов. Эмиссия денег «привязывалась» к этим «якорям».

Кроме того, надо иметь в виду, что в 1930-е гг. ФРС вела себя намного скромнее и осмотрительнее, чем сегодня, в XXI веке. Все-таки «хвост» банкам во времена «нового курса» Рузвельта поприжали сильно. Так что высказанная слушателем версия может быть отнесена просто к разряду остроумных фантазий.

Есть еще одна экзотическая версия источников советской индустриализации, которую можно назвать «Фальшивые доллары».

Остается еще одна версия источников индустриализации, которая в СМИ и исторической литературе почти не озвучивается: индустриализация осуществлялась за счет средств, которые в первые годы советской власти «пламенные революционеры» награбили у народа и вывезли за границу; Сталин в 1930-е годы провел «экспроприацию революционеров», и за счет полученных валютных средств финансировал индустриализацию.

Я лишь схематично обрисовал тему источников индустриализации 1930-х гг. Тема в высшей степени злободневная. Поскольку экономика современной России находится примерно в таком же состоянии недомогания, в каком находилась экономика СССР в середине 1920-х гг. Промышленный потенциал России подорван, и нам нужно новая индустриализация. В своей заключительной части главы остановлюсь на некоторых актуальных проблемах второй индустриализации.

Я уже не раз упоминал такую особенность «сталинской экономики», как государственная монополия внешней торговли. Без нее не было бы ни социалистической индустриализации, ни победы СССР над гитлеровской Германией, ни быстрого послевоенного восстановления экономики. Боюсь, что без государственной монополии внешней торговли Советский Союз как мировая держава не смог бы просуществовать и года, моментально превратившись во второразрядную страну полуколониального типа.

Сегодня в СМИ и экономической литературе достаточно редко упоминается государственная монополия внешней торговли (ГМВТ). А если упоминается, что нередко в негативном смысле. В большинстве учебников по экономике студентам прививаются идеи либерализма, а эта самая монополия — яркий антипод экономического либерализма. Вот образец такой либеральной оценки, содержащийся в учебнике по международным экономическим отношениям: «История развития государственной монополии свидетельствует о том, что она представляет собой крайне нерациональный способ регулирования экономики, как и любая монополия; при ней расцветают коррупция, патернализм в сочетании с крайней неэффективностью системы регулирования».[92] При этом никакого внятного объяснения того, что такое ГМВТ, в учебнике нет.

О том, что такое ГМВТ, можно узнать лишь из старых учебников и иных изданий. В Большой советской энциклопедии (последнее издание) читаем: «Монополия внешней торговли государственная, сосредоточение в руках государства руководства всей внешней торговлей страны».

Справедливости ради, следует признать, что присутствие государства в сфере внешней торговли (и вообще в сфере внешнеэкономических связей) было заметным еще при капитализме. Капитализм представляет собой такую экономическую модель общества, в которой внешнеэкономические связи не могут не иметь особой роли. На этапе становления капитализма ему нужна защита от внешних конкурентов, поэтому государство проводит политику протекционизма. Оно прикрывает внутренний рынок с помощью таможенных импортных пошлин. На этапе укрепления позиций капитализма и его экспансии за пределы национальных границ государство оказывает содействие национальным компаниям в захвате внешних рынков, а также источников дешевого сырья. Путем предоставления налоговых льгот, экспортных премий и других экономических средств. А при необходимости оказывая и силовую поддержку, посылая к берегам захватываемых капиталом стран и территорий военные корабли. «Зрелый» капитализм просто не в состоянии существовать в рамках национальных границ в силу непреодолимого противоречия между накоплением капитала и ограниченной платежеспособностью внутреннего рынка. Одним словом, государство всегда вмешивалось во внешнюю торговлю, а отчасти и в сферу валютных операций. Еще на заре европейского капитализма появилась «школа меркантилистов», которая обосновывала особую роль государства во внешней торговле. Но при этом государство никогда не пыталось заместить частный капитал в сфере внешнеэкономических отношений, занимаясь лишь их регулированием и поддержкой частного капитала.

Установленная большевиками вскоре после революции 1917 года государственная монополия в сфере внешней торговли (декрет Совнаркома РСФСР от 22 апреля 1918 г.) не имела исторических прецедентов. Государство стало единым и единственным участником торгово-экономических отношений, выступая в качестве посредника и «буфера» между субъектами внутренней экономики и зарубежными компаниями.

Чтобы лучше понять сущность ГМВТ, выявим основные ее функции. По большому счету их всего две: а) защитная; б) созидательная.

Защитная функция — защита народного хозяйства СССР от стихии мирового капиталистического рынка, от экономической экспансии западных монополий и от разного рода экономических диверсий со стороны империалистических государств.

Отметим, что через какой-то десяток лет после того, как в СССР была введена ГМВТ, в мире разразился жесточайший экономический кризис. Даже самые богатые страны мира (США, Великобритания) очень тяжело переживали этот кризис. Который они, кстати говоря, не сумели полностью преодолеть до начала Второй мировой войны. До революции Россия также не раз вместе со странами Запада оказывалась в состоянии кризиса, который к нам ветром заносило из-за границы.

В экономике СССР благодаря ГМВТ никаких признаков кризиса не было ни в 1929, ни в последующие годы. За период существования ГМВТ в СССР (примерно 70 лет) в мире случалось много экономических кризисов, но благодаря «буферу» ГМВТ, ни один из них не сумел оказать негативного влияния на советскую экономику.

Важность защиты от западных монополий народного хозяйства СССР была обусловлена тем, что на мировой рынок выходили преимущественно гигантские монополии. Мелкий и средний бизнес всегда был неконкурентоспособен на мировых рынках.

Даже сравнительно крупные отечественные предприятия выглядели «карликами» на фоне гигантских западных монополий и были заранее обречены на неэквивалентный обмен в сфере внешней торговли.

О различных диверсиях Запада против экономики СССР мы еще скажем ниже. Опять-таки благодаря «буферу» ГМВТ все они не возымели того эффекта, на который рассчитывали их организаторы.

Созидательная функция — подчинение внешней торговли решению задач социалистического строительства, максимально эффективному выполнению планов развития народного хозяйства СССР.

Уже после Второй мировой войны, когда на географической карте появился целый ряд социалистических государств, возник социалистический лагерь, ГМВТ стала важным инструментом международной социалистической интеграции. Более того, благодаря ГМВТ Советский Союз мог оказывать эффективную помощь тем странам развивающегося («третьего») мира, которые встали на путь некапиталистического развития.

О созидательной функции ГМВТ в части, касающейся содействия эффективному выполнения планов развития народного хозяйства СССР, мы уже отчасти говорили в других публикациях (например, в статье «Об источниках индустриализации СССР»).

Для того, чтобы ввести государственную монополию внешней торговли, мало принять декрет. Декрет (или закон) может быть очень правильным, но его никто не будет выполнять. Кстати, следует признать, что в первые годы после объявления большевиками ГМВТ, имели место многочисленные нарушения положений декрета от 22 апреля 1918 года. Я специально это подчеркиваю в связи с тем, что некоторые нынешние патриоты и государственники призывают немедленно ввести в «демократической» России («Российской Федерации») государственную монополию внешней торговли. Боюсь, что в этом случае «телега окажется впереди лошади».

Итак, для введения ГМВТ необходимо три условия.

1. Политическая власть должна находиться в руках тех сил, которые действительно ориентированы на создание сильного и независимого государства. Более того, эти силы должны ориентироваться на такую социально-экономическую модель общества, которая не имеет ничего общего с капитализмом. Поскольку государственная монополия внешней торговли несовместима с капитализмом.

2. Необходимо обобществление крупной промышленности, транспорта, банковской системы, то есть сосредоточение командных высот народного хозяйства в руках выше обозначенных политических сил.

3. Обязательно дополнение ГМВТ государственной валютной монополией.

Большевики (Сталин в том числе) прекрасно понимали важность выполнения этих условий. И если политическая власть оказалась в их руках уже в 1917 году, то вот обобществление крупной промышленности, транспорта, банковской системы потребовало определенного времени. Параллельно с созданием системы ГМВТ большевики проводили национализацию предприятий и организаций, принадлежавших частному капиталу (в том числе иностранному). Процесс обобществления в основном завершился в конце 1920-х — начале 1930-х гг., когда в СССР началась индустриализация.

Что касается государственной валютной монополии (ГВМ), то суть ее заключается в том, что в руках государства сосредотачивается вся валюта и приравненные к ней ценности (прежде всего, золото); государство осуществляет все международные расчеты. Короче говоря, ГВМ — своеобразный «буфер», защищающий внутреннюю денежно-кредитную систему страны от мировой валютно-финансовой системы (МВФС). Во-первых, МВФС — источник капиталистической стихии (те же кризисы). Во-вторых, Запад может использовать каналы МВФС для ведения подрывной деятельности против СССР.

ГВМ выполняет важную созидательную функцию — обеспечивает наиболее эффективное использование валютных ресурсов страны в целях выполнения планов развития народного хозяйства СССР.

Наглядно эта созидательная функция ГВМ проявилась в годы индустриализации, когда социалистическое государство при достаточно ограниченных валютных ресурсах сумело обеспечить закупку большого количества машин и оборудования. За период 1929–1940 гг. в СССР было построено около 9000 предприятий. Такое чудо социалистической индустриализации было бы немыслимо без государственной монополии в валютной сфере и сфере внешней торговли.

Положения о ГМВТ еще до октябрьской революции 1917 года были разработаны В. И. Лениным. В целом я не разделяю мировоззрение «вождя мировой революции», но вот в вопросе ГМВТ он был совершенно прав. Он не только рассматривал ГМВТ важнейшим условием строительства социализма. Он также прекрасно понимал, что без такой монополии Россия окончательно превратится в колонию Запада.

Надо сказать, что внутри партии большевиков и в государственном аппарате далеко не все разделяли линию В. И. Ленина и его сторонников на последовательное проведение в жизнь принципа ГМВТ. Многие полагали, что это временная мера эпохи «военного коммунизма». После объявления в 1921 году о переходе к новой экономической политике (НЭП) пошли разговоры, что, мол, начинается сворачивание ГМВТ. В ВКП (б) появились активные сторонники демонтажа ГМВТ в лице Н. Бухарина, Г. Сокольникова, Н. Пятакова.

Эти видные партийные и государственные деятели («группа Бухарина») и стоящие за ними капиталистические элементы в стране стали добиваться свободной связи с внешним рынком и замены монополии внешней торговли простой таможенной охраной. «Группа Бухарина» выдвинула также предложения об открытии ряда портов для свободного ввоза и вывоза товаров, об ограничении монополии внешней торговли лишь небольшим кругом товаров, об оплате сельским хозяевам их поставок на экспорт в иностранной валюте и т. п. В 1922 году развернулась очень серьезная внутрипартийная борьба по вопросу ГМВТ.

В декабре 1922 года Ленин написал письмо, разоблачающее предательский характер выступлений Бухарина по вопросу ГМВТ (предполагалось, что письмо будет оглашено на предстоящем пленуме партии). Вот выдержки из ленинских записей:

«Бухарин не видит, — это самая поразительная его ошибка, причем чисто теоретическая, — что никакая таможенная политика не может быть действительной в эпоху империализма, и чудовищной разницы между странами нищими и странами невероятно богатыми. Несколько раз Бухарин ссылается на таможенную охрану, не видя того, что в указанных условиях полностью сломить эту охрану может любая из богатых промышленных стран. Для этого ей достаточно ввести вывозную премию за ввоз в Россию тех товаров, которые обложены у нас таможенной премией. Денег для этого у любой промышленной страны более, чем достаточно, а в результате такой меры любая промышленная страна сломит нашу туземную промышленность наверняка.

Поэтому все рассуждения Бухарина о таможенной политике на практике означают не что иное, как полнейшую беззащитность русской промышленности и прикрытый самой легкой вуалью переход к системе свободной торговли. Против этого мы должны бороться изо всех сил и бороться вплоть до партийного съезда, ибо ни о какой серьезной таможенной политике сейчас, в эпоху империализма, не может быть и речи, кроме системы монополии внешней торговли…

На практике Бухарин становится на защиту спекулянта, мелкого буржуа и верхушек крестьянства против промышленного пролетариата, который, абсолютно, не в состоянии воссоздать своей промышленности, сделать Россию промышленной страной без охраны ее никоим образом не таможенной политикой, а только исключительно монополией внешней торговли. Всякий иной протекционизм в условиях современной России есть совершенно фиктивный, бумажный протекционизм, который ничего пролетариату не дает. Поэтому, с точки зрения пролетариата и его промышленности, данная борьба имеет самое коренное, принципиальное значение».[93]

В конечном счете, притязания «группы Бухарина» удалось отвергнуть, пленум ЦК партии в декабре 1922 года и XII съезд партии еще раз подтвердили незыблемость государственной монополии внешней торговли.

Однако нападки на ГМВТ продолжились. В последующие годы против монополии внешней торговли выступала троцкистско-зиновьевская оппозиция. Она опиралась на рекомендации некоторых специалистов из Наркомата внешней торговли (НКВТ) и Госплана о разделении деятельности в области внешней торговли на две обособленные части: обобществленную (государственную) и частную. При этом обобществленная часть должна была вести сношения с внешним рынком через НКВТ, а частная должна действовать самостоятельно с применением к ней разрешительно-запретительной системы.

В связи с хозяйственными трудностями во второй половине 1923 г., а затем в период завершения денежной реформы в 1924 г. Сокольников, Пятаков, Преображенский и др. пытались воскресить в несколько завуалированной форме прежние планы о предоставлении «свободы дверей» для иностранных товаров и отказа от политики активного торгового баланса.

При этом они утверждали, что это необходимо для успешного проведения денежной реформы (введение в оборот червонца, который они рассматривали в качестве свободно конвертируемой валюты).

Проведение такого плана привело бы к подрыву промышленности, поскольку она тогда не была в состоянии противостоять иностранной конкуренции. Более того, сорвалась бы денежная реформа. «…Частичное открытие границ, — предостерегал Ленин, — несет с собою серьезнейшие опасности в отношении валюты, ибо мы попадем практически в положение Германии, несет с собою серьезнейшие опасности в смысле проникновения в Россию, без малейшей возможности контроля для нас, мелкой буржуазии и всяческих агентов заграничной России».

Начиная с 1925 года, ключевой фигурой в стане противников ГМВТ стал Л. Троцкий. В 1925 году на октябрьском пленуме ЦК партии троцкисты предложили смягчить режим ГМВТ, освободить ввоз ряда товаров от контроля Наркомата внешней торговли. Пленум объявил непримиримую борьбу «с открытыми и замаскированными настроениями за отмену или ослабление государственной монополии внешней торговли, питаемыми, в конечном счете, мелкобуржуазными силами нашей экономики».

В 1927 году троцкисты выдвинули лозунг о максимальном расширении экономических отношений с капиталистическим миром без всяких ограничений. Пленум ЦК партии, состоявшийся в октябре 1927 года, отверг этот лозунг.

В подрыве ГМВТ участвовала также Промпартия. Я не берусь оценивать известный судебный процесс над участниками этой партии (среди них, в частности, известный экономист Н. Кондратьев).

Но факт есть факт: в одном из пунктов своей программы Промпартия намечала ликвидацию государственной монополии внешней торговли.

Начиная с 1923 года (когда Ленин уже фактически отошел от всех дел) борьбу за сохранение и укрепление ГМВТ в СССР возглавил И. Сталин. Борьба была как идейная (Сталин немало писал и выступал по поводу ГМВТ), но и политическая. После высылки за пределы СССР Л. Троцкого, разгрома «новой оппозиции» (Бухарин, Зиновьев и др.) в СССР прекратились дискуссии по поводу того, насколько нужна государственная монополия внешней торговли, и как понимать эту монополию. Далее началась будничная работа по совершенствованию внешней торговли СССР. Об этой работе мы скажем ниже.

Реакция Запада на введение советской властью ГМВТ была болезненной. Одна из причин того, что Запад в течение нескольких лет не принимал решения о дипломатическом признании нового государства, было именно наличие государственной монополии внешней торговли. На международных конференциях в Генуе и Гааге Запад оказывал бешеное давление на советскую делегацию, добиваясь отмены в РСФРС ГМВТ. Не получилось. Об этом нам, студентам, рассказывал еще профессор Н. Н. Любимов, который участвовал в генуэзской конференции в качестве советника.

Еще до установления дипломатических отношений с СССР некоторые западные страны начали торговать с нашей страной, но при этом не признавали ГМВТ. Англия, первая из капиталистических стран вступившая в торговые отношения с советской Россией, в лице Ллойд Джорджа заявляла, что она согласна торговать лишь с «русским народом» и с «русскими кооперативными организациями».

На СССР оказывалось всяческое давление с целью заставить Москву демонтировать ГМВТ. Среди этих мер давления можно назвать следующие:

1. «Золотая блокада».

2. Кредитная блокада.

3. Ограничения или запреты на ввоз товаров из СССР по причине «советского демпинга».

4. Такие же ограничения и запреты на основании того, что СССР при изготовлении товаров использует «бесплатный труд заключенных» (другой вариант: «принудительный труд»).

5. Повышенные пошлины на ввоз товаров из СССР, лицензирование советского импорта и т. п.

Надо сказать, что Советское правительство часто находило необходимые ответные средства. Так, оно приняло 20 октября 1930 г. постановление о введении в действие специального режима для всех стран, которые устанавливают в отношении внешней торговли СССР различные ограничения. Это постановление сыграло большую роль в нашей борьбе против дискриминаций советской внешней торговли. В частности, ответные меры СССР быстро образумили французское правительство и уже к 16 июля 1931 г. оно было вынуждено отменить злополучный декрет от 20 октября 1930 г. Позднее французы вынуждены были отменить и дополнительную 25-процентную пошлину на советские импортные товары.

А вот истории, касающиеся наших отношений с Великобританией. Они были очень непростыми. В августе 1924 г. был подписан торговый договор с Великобританией, устанавливавший принцип взаимного наибольшего благоприятствования и правовое положение Торгпредства СССР в Великобритании, что означало признание английским правительством монополии внешней торговли. Однако консервативная партия, пришедшая к власти после лейбористов, отказалась внести в парламент на ратификацию подписанный лейбористским правительством торговый договор. Поэтому торговые отношения с Англией продолжали в связи с этим регулироваться временным торговым соглашением, заключенным 16 марта 1921 г.

В 1927 году в Лондоне был осуществлен разбойный набег на нашу организацию, которая называлась АРКОС,[94] что привело к разрыву дипломатических отношений между двумя странами. После этого Лондон стал чинить всяческие ограничения для ввоза советских товаров. Но разрыв с СССР в большей степени ударил по экономическим интересам самой Англии (особенно после начала кризиса в конце 1929 года). В апреле 1930 г. Англия была вынуждена заключить с нами временное англо-советское торговое соглашение.

Другая история относится к 1933 году. Она началась с того, что в марте-апреле 1933 г. в Москве проходил процесс по делу английских инженеров, обвиненных во вредительской деятельности.

В ответ на этот процесс 17 апреля 1933 г. английское правительство объявило эмбарго (запрет ввоза) на основные товары нашего экспорта в Англию. Этим эмбарго охватывалось до 80 % наших товаров. В ответ на эту акцию советское правительство приняло соответствующие контрмеры, в результате которых наши заказы и закупки в Англии, а также фрахтование английских судов советскими организациями резко упали, что ощутительно сказалось на всей экономике Англии (она и без того, никак не могла выкарабкаться из кризиса). Поэтому через 2,5 месяца после введения эмбарго английское правительство вынуждено было его отменить и приступить вновь к переговорам о заключении нового торгового договора с СССР.

В целом Западу нехотя приходилось признавать де-факто государственную монополию внешней торговли СССР. Впрочем, не только де-факто, но и де-юре. В торговом договоре с Италией от 7 февраля 1924 г. впервые была признана монополия внешней торговли и установлены в полном объеме права Торгпредства, как части полномочного представительства СССР в Италии. Всего за годы восстановительного периода нашей страной было заключено свыше 40 различного рода договоров и соглашений более чем с 20 странами. Если в 1920 г. советская страна полулегально вывозила свои товары только в 7 и ввозила немногочисленные товары из 16 стран, то уже в 1921/22 г. она вывозила товары в 17 стран и ввозила из 31. В 1924/25 г. советские товары вывозились в 33 страны, а необходимые нам ввозились из 38 стран.

Пожалуй, дольше всего сопротивлялись установлению с Советским государством дипломатических и нормальных торговых отношений Соединенные Штаты. Правящие круги этой страны заняли резко враждебную позицию по отношению к Советскому государству. Однако торговля между СССР и США все-таки развивалась. Она велась через «Амторг» — акционерное общество, учрежденное по законам штата Нью-Йорк. Советское правительство предоставило «Амторгу» право ведения торговых операций в СССР. Впрочем, представители деловых кругов США воспринимали «Амторг» чуть ли никак торговое представительство СССР в Америке. Начиная с 1934 года (на следующий год после установления дипломатических отношений между США и СССР) началось быстрое наращивание товарооборота между двумя странами. По объемам поставок машин и оборудования для советских строек эпохи сталинской индустриализации США оказались на первом месте.

Только благодаря огромным преимуществам монополии внешней торговли, давшей Советскому Союзу возможность гибко маневрировать на внешних рынках своими ресурсами, нам удалось, используя противоречия между отдельными капиталистическими странами и монополиями, преодолеть периодически организовавшиеся Западом блокады, бойкоты и другие попытки помешать внешнеторговой деятельности СССР.

Можно выделить четыре основных этапа становления и развития ГМВТ в СССР:

1. Этап «военного коммунизма» (1918–1921 гг.)

2. Этап восстановления народного хозяйства (1921–1925 гг.).

3. Этап сворачивания НЭПа и подготовки индустриализации (1926–1930 гг.).

4. Этап совершенствования ГМВТ (с 1930 г. до «перестройки» второй половины 1980-х гг.).

Широкое развитие товарно-денежных и хозрасчетных отношений в народном хозяйстве страны привело к образованию новой системы органов внешней торговли и участников внешнеторгового оборота. В связи с переходом к НЭПу НКВТ стал участвовать в товарно-денежных отношениях внутри страны. Он получил право самостоятельных заготовок сельскохозяйственных продуктов на экспорт, право иметь собственный экспортный товарный фонд, а также денежный фонд для осуществления своих торговых операций.

Создание союзного Наркомата внешней торговли. До образования Союза Советских Социалистических Республик (СССР) в 1922 году правительство РСФСР заключило ряд договоров с УССР, БССР и ЗСФСР об объединении органов, ведающих внешней торговлей. По этим соглашениям был создан объединенный Наркомат, координировавший внешнюю торговлю советских республик. С образованием СССР в его Конституции было записано, что руководство внешней торговлей является компетенцией верховных органов Союза.

Госторги. С 1922 года начинают свою деятельность государственные торговые импортно-экспортные конторы (Госторги), учрежденные при Совете Народных Комиссаров каждой союзной республики. Госторги имели право производить операции по закупке за границей, ввозу и продаже в СССР импортных товаров, а также по заготовкам и закупкам в РСФСР и других союзных республиках, вывозу и продаже на внешних рынках экспортных товаров за свой счет и на комиссионных началах по заказам и поручениям государственных, кооперативных и общественных организаций, а также частных предприятий и лиц. Крупные сделки Госторгов доджны были утверждаться торгпредами или иными представителями СССР за границей. Госторги могли организовать свои представительства, отделения и конторы как в союзных республиках, так и за границей.

Централизованное руководство деятельностью республиканских Госторгов в общесоюзном масштабе отсутствовало. Каждый Госторг выступал на внешнем рынке самостоятельно, что приводило к параллелизму в работе и даже к известной конкуренции между ними на внешнем рынке. В 1925 г. в Госторгах была проведена частичная специализация по отдельным товарам, что до некоторой степени ликвидировало параллелизм в работе. Примером того, как проводили свои операции Госторги, СЛУЖИТ договор, заключенный в 1922 г. между Госторгом РСФСР и Ржевской льночесальной фабрикой. По этому договору фабрика обязалась сдать Госторгу 56 тысяч пудов льна, которые Госторг должен был реализовать за границей. На вырученную инвалюту Госторг закупал для фабрики оборудование за границей. Госторги осуществляли значительный объем экспортно-импортных операций вплоть до 1930 года.

Допуск негосударственных организаций к внешней торговле. Впрочем, следует признать, что определенное ослабление ГМВТ в этот период имело место. Некоторые государственные предприятия и их объединения получали в этот период право совершать операции по внешней торговле помимо Госторгов. С 1923 года издавался особый список таких предприятий, которые могли при условии неуклонного соблюдения законов о монополии внешней торговли вести торговые операции за границей через своих специальных представителей. Было установлено, что такие предприятия могли реализовать на внешнем рынке лишь собственную продукцию и покупать за границей товары лишь для своих производственных потребностей. Перепродажа товаров запрещалась. О своих внешнеторговых операциях указанные предприятия извещали НКВТ и могли осуществлять сделки только при согласии с его стороны. В число предприятий с правом совершения внешнеторговых операций были включены лесные тресты: «Северолес», «Петролес,» «Двинолес», «Фанертрест». Среди других организаций, выходивших на внешний рынок, можно назвать экспортное управление «Нефтесиндиката», «Чаеуправление», «Текстильный синдикат», «Резинотрест» и т. д.

Ряд государственных предприятий и организаций, не обладавших правом самостоятельного осуществления внешнеторговых сделок, могли иметь своих представителей в составе торговых представительств СССР за границей. Сделки этих предприятий с иностранными фирмами заключались от имени торгпредств. К таким предприятиям и организациям относились, например, «Главное электротехническое управление ВСНХ», «Южнорудный трест» и другие.

Кооперативные организации. Особо стоит сказать об участии во внешней торговле кооперативных организаций. Их роль была немалой, учитывая, что ряд стран соглашался торговать лишь с организациями негосударственного сектора экономики. Первичные кооперативные организации могли, как правило, совершать экспортно-импортные операции лишь с предварительного разрешения НКВТ. Центросоюз, представлявший весь кооперативный сектор экономики, имел право продавать и покупать товары непосредственно у заграничных кооперативных объединений при условии согласования своей внешнеторговой деятельности с НКВТ и под его контролем. Центросоюз мог заключать сделки и с частными фирмами, но лишь в том случае, когда он удостоверял, что данная сделка выгоднее подобной сделки с кооперативной организацией. Центросоюз имел своих представителей за границей. Доля кооперации в экспорте СССР составляла в 1924/25 г. — 12,5 %, в 1925/26 г. — 10,4 %, в 1926/27 г. — 7,8 %.

Смешанные акционерные общества. В целях привлечения иностранного капитала к развитию советской внешней торговли создавались также смешанные акционерные общества, где средства принадлежали как Советскому государству, так и иностранным капиталистическим предприятиям. Однако во всех подобных обществах большинство акций и решающий голос оставались за советскими организациями. Смешанные акционерные общества создавались для заготовки в СССР экспортных товаров и сбыта их за границей, а также для ввоза в Советский Союз необходимых товаров. Срок деятельности смешанных обществ устанавливался от 6 месяцев до 20 лет. В 1922 г. были созданы русско-английские общества: „Хлебо-экспортное общество» (в Лондоне), „Руссанглолес», русско-германские общества „Книга», „Дерулюфт», „Деруметалл» и другие. Характер организации и деятельности смешанных акционерных обществ виден на примере акционерного общества «Руссанглолес». 51 % акций его принадлежали советской организации „Северолес», 49 % — английской „Северной компании». Правление состояло из трех представителей с каждой стороны. Председателем правления являлся представитель „Северолеса». Общество получило концессию на разработку лесных массивов сроком на 20 лет. В концессионном договоре было установлено, что общество должно заготовлять определенный объем экспортного леса и осуществлять экспорт лесоматериалов. Кроме того, «Руссанглолес». должен построить в течение трех лет и пустить в ход завод по химической обработке древесины в Архангельске, а также в течение срока договора построить и пустить в эксплуатацию еще ряд заводов для переработки древесины. Роль смешанных обществ в советской внешней торговле составляла по экспорту в отдельные годы 7–10 %, по импорту — до 5 %.

Участие отдельных иностранных фирм, допускаемых к ведению операций в СССР, в советской внешней торговле было незначительным. Пожалуй, наибольший удельный вес организаций негосударственных форм собственности пришелся на середину 1920-х гг. (см. табл. 23).

Следует особо отметить, что эффективность реализации принципа ГМВТ в стране в значительной степени зависел от организации таможенной службы. Поначалу таможенная служба в СССР работала неудовлетворительно. Были велики масштабы контрабанды (незаконного ввоза и вывоза) товаров. В декабре 1921 года был принят декрет о борьбе с контрабандой. Экономическая охрана границ в этот период была вверена двум государственным органам: Народному Комиссариату Внешней Торговли (НКВТ) и Государственному Политическому Управлению (ГПУ), причем НКВТ осуществлял эту охрану через свои таможенные пограничные учреждения. В связи с этим в ряде таможенных округов пограничные таможенные учреждения подразделялись на оперативно-таможенные и по борьбе с контрабандой и действовали по директивам ГПУ. В конце второго периода становления ГМВТ масштабы контрабанды удалось резко сократить.[95]

Табл. 23. Удельный вес организаций разных форм собственности во внешней торговле СССР характеризуется следующими данными за 1924/25 г. (в %)

Вторая половина 1920-х гг. — время сворачивания НЭПа и подготовки к социалистической индустриализации. Новые задачи потребовали дальнейшего развития и совершенствования организационных форм советской внешней торговли.

Важной вехой в перестройке организации внешней торговли СССР стал октябрьский пленум ЦК ВКП(б) в 1925 году. Он наметил следующую линию в этой области: «…сохраняя в неприкосновенности систему монополии внешней торговли, мы должны вместе с тем приспособить к изменяющимся хозяйственным УСЛОВИЯМ и задачам Союза формы организации внешней торговли при обязательном сохранении абсолютного единства всех действующих за границей советских органов… Мероприятия должны идти по следующим линиям: а) сохранение системы монополии внешней торговли; б) создание более гибкой системы специальных торговых организаций, упрощение, удешевление торгового аппарата…».

Специализированные акционерные внешнеторговые общества. Если говорить более конкретно, то было принято решение создать специализированные внешнеторговые акционерные общества, которые должны были обслуживать отдельные отрасли народного хозяйства.

Акционерные общества специализировались на операциях по определенной номенклатуре товаров (хлеб, нефть, металлы, электротовары, химические товары, кожа и т. д.). Акционерные общества позволили в значительной мере устранить раздробленность и параллелизм в экспорте, хотя они не являлись, как правило, монопольными экспортерами или импортерами данного товара. Хотя они назывались акционерными, но почти все акции принадлежали государственным организациям, в некоторых случаях допускалось участие кооперативных организаций. Например, в А/О «Экспортхлеб» учредителями и главными акционерами являлись Наркомат торговли СССР, Госбанк СССР, Центросоюз, «Хлебопродукт», «Сельхозсоюз» и «Всекобанк». Другими акционерами являлись Госторг РСФСР, Укргосторг, «Льноцентр», «АРКОС», «Укрхлеб», «Хлебоцентр», «Украинобанк», «Вукоспилка», «Масложирсиндикат». Акционерный капитал общества составлял 5 млн. руб. Государственные акционерные общества были специфической формой привлечения накоплений государственных и кооперативных предприятий и их использования для развития советской внешней торговли.

Синдикаты. Право самостоятельного выступления на внешнем рынке получили также синдикаты — организации, объединявшие торговую и финансовую деятельность трестов данной отрасли. Наиболее известные из них — «Нефтесиндикат» и «Спичсиндикат».

С развитием внешнеторговых операций государственных акционерных обществ и синдикатов снизилась роль других государственных и кооперативных внешнеторговых организаций. Доля Госторгов и других госорганов (за исключением акционерных обществ) в период с 1924/25 по 1926/27 гг. снизилась (%): по экспорту — с 47,3 до 34,0; по импорту — с 86,8 до 54,1.

За это же время доля государственных акционерных обществ выросла по экспорту — с 31,6 до 59,9 %, а по импорту — с 6,3 до 34,0 %.

Одним из мероприятий по обеспечению единства работы заготовительных, закупочных и внешнеторговых органов в этот период было создание в 1925 году объединенного Наркомата Внутренней и Внешней торговли.

В конце 1920-х гг. в СССР сложилась система централизованного управления экономикой на плановой основе, многоукладный характер экономики стал уходить в прошлое. Возникла необходимость новой реорганизации системы внешней торговли СССР.

Если раньше главной задачей внешнеторговых организаций была мобилизация экспортных ресурсов, то теперь главной задачей их стала реализация товаров на внешнем рынке.

Коренная реформа кредитной системы потребовала отмены некоторых устаревших форм мобилизации денежных средств, например, акционерных обществ.

В связи с этим в 1930 году основные реформы в области организации внешней торговли были проведены по следующим линиям:

— создание монопольных экспортно-импортных объединений;

— разграничение функций по заготовке товаров и по их экспорту;

— разделение Наркомата торговли на два самостоятельных ведомства — Наркомат снабжения СССР и Наркомат внешней торговли СССР.

С тех пор на протяжении более половины столетия система внешней торговли СССР продолжала базироваться на государственной монополии и никаких принципиальных перестроек не претерпевала. Были лишь некоторые незначительные изменения. Например, после войны Наркомат внешней торговли (как и все другие наркоматы) был переименован в министерство. В 1953 году два союзных министерства — внешней и внутренней торговли — слились в Министерство внешней и внутренней торговли (как это было в 1925–1930 гг.).

Однако через пять лет, в 1958 году опять произошло разделение на два министерства. Министерство внешней торговли СССР в таком виде просуществовало до развала Советского Союза в декабре 1991 года. Можно еще добавить, что после войны появилась государственная система внешнеэкономических связей, которая вобрала в себя и государственную систему внешней торговли. Был создан Государственный комитет по внешним экономическим связям, который вместе с Министерством внешней торговли осуществлял управление системой внешних экономических связей СССР.

В организационном плане государственная система внешней торговли СССР после 1930 года стала состоять из следующих основных элементов:

— Наркомат (Министерство) Внешней Торговли СССР,

— торговые представительства СССР за границей,

— всесоюзные экспортно-импортные объединения,

— Главное таможенное управление (перешло в систему МВТ СССР согласно Таможенному кодексу 1964 года).

Кроме того, в систему внешней торговли СССР также входила Всесоюзная Торговая Палата СССР (ВТП). Формально палата имела статус общественной организации. Но фактически действовала в тесном взаимодействии с Наркоматом (Министерством) внешней торговли, оказывая содействие расширению внешней торговли СССР. В частности, ВТП организовывала советские выставки за рубежом и иностранные выставки в СССР.

Что касается Наркомата (Министерства) Внешней Торговли СССР, то ведомство имело центральный аппарат и уполномоченных в различных районах СССР. К основным его функциям относились:

1. разработка и осуществление мероприятий по развитию экономических связей и улучшению торговли Советского Союза с иностранными государствами;

2. составление планов внешней торговли и обеспечение их выполнения;

3. разработка проектов торговых соглашений с иностранными государствами и контроль за выполнением этих соглашений;

4. руководство деятельностью и контроль за операциями подведомственных министерству внешнеторговых и хозяйственных предприятий;

5. разработка вопросов валютной и таможенной политики и выдача лицензий на ввоз и вывоз товаров;

6. руководство работой по внешнеторговому транспорту, фрахтованию СУДОВ и транспортно-экспедиторскому делу;

7. заведывание таможенным делом.

Для выполнения возложенных на него функций Наркомат (Министерство) внешней торговли находился в тесном взаимодействии с Госпланом СССР (планирование внешней торговли), Министерством иностранных дел СССР (разработка мер по улучшению внешней торговли с отдельными странами), Внешторгбанком и Госбанком СССР (расчеты по внешней торговле и разработка валютной политики), подведомственными всесоюзными экспортно-импортными объединениями.

Всесоюзные экспортно-импортные объединения были основным «рабочим» звеном системы внешней торговли СССР. К началу 1980-х гг. в стране имелось около 50 таких объединений, которые специализировались на тех или иных видах товаров. Что это за объединения? В области торговли машинами, оборудованием, транспортными средствами: «Техноэкспорт», «Машиноэкспорт», «Машиноимпорт», «Станкоимпорт», «Технопромимпорт», «Автоэкспорт», «Судоимпорт», «Авиаэкспорт», «Тракторэкспорт» и некоторые другие. В области торговли промышленным сырьем: «Промсырьеимпорт», «Разноимпорт», «Союзпромэкспорт», «Экспортлес» и другие. В области торговли продовольствием: «Экспортхлеб», «Плодинторг», «Плодоимпорт» и др. Три объединения специализировалось на оказании транспортных услуг: «Софрахт», «Союзвнештранс», «Автовнештранс». Были и некоторые специфические объединения, которые были связаны с торговлей предметами культурного назначения: «Международная книга», «Совэкспортфильм».

Объединения действовали на принципах хозрасчета. В соответствии с планами экспорта и импорта объединения получали от советских хозяйственных организаций товары по государственным оптовым ценам (без налога с оборота) и передавали им импортные товары по установленным ценам. Объединения обладали уставным капиталом, в пределах которого они могли нести ответственность. Объединения обладали ограниченной ответственностью в том смысле, что они не отвечали по требованиям нерезидентов, предъявлявшихся к Советскому государству, и, наоборот, государство не отвечало по требованиям иностранных фирм к объединениям. В первые годы своей деятельности объединения совершали экспортно-импортные операции почти исключительно через торгпредства. Сделки, как правило, заключались за границей, что создавало множество неудобств. После того, как были достигнуты решающие успехи в социалистической индустриализации страны и была укреплена технико-экономическая независимость СССР от капиталистических стран, торговая практика объединений была перестроена. Заключение сделок было перенесено в Советский Союз. Так, если в 1934 г. в Москве было заключено лишь 8,1 % всех импортных сделок, то в 1935 г. их доля возросла до 76,3 %. Это мероприятие позволило сократить расходы в иностранной валюте на содержание аппарата за границей, повысить международное значение Госбанка и Внешторгбанка. Но самое главное: согласно сложившейся практике, все споры по внешнеторговым сделкам должны решаться по законам страны, в которой было подписано соглашение. Стало быть, споры решались по законам СССР.

Фактически государственная монополия внешней торговли СССР начала уничтожаться еще за четыре года до развала Советского Союза. 19 августа 1986 года было опубликовано постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «О мерах по совершенствованию управления внешнеэкономическими связями». С этого постановления началось разрушение складывавшейся десятилетиями системы внешней торговли. Выпущено оно было без серьезной проработки и предоставляло широкое поле для махинаций и фантастического обогащения за государственный счет.

Указанным постановлением с 1 января 1987 г. право проводить экспортные и импортные операции было предоставлено 20 министерствам и 70 крупным предприятиям. Позднее список предприятий, имеющих право непосредственного участия во внешней торговле, постоянно расширялся. В том же 1987 году был принят и вступил в действие закон «О совместных предприятиях», который фактически обеспечил прямой доступ к природных ресурсам и внутреннему рынку страны иностранные фирмы.

Через год было ликвидировано Министерство внешней торговли СССР и учреждено Министерство внешнеэкономических связей СССР, которое теперь лишь «регистрировало предприятия, кооперативы и иные организации, ведущие экспортно-импортные операции». Законом 1990 г. право внешней торговли было предоставлено и местным Советам. Согласно «Закону о кооперативах» (1988 г.), на предприятиях и при местных Советах возникла сеть кооперативов, занятых вывозом товаров за рубеж, что резко сократило их поступление на внутренний рынок. Многие товары при спекуляции давали выручку до 50 долларов на 1 рубль затрат и покупались у предприятий «на корню». Некоторые изделия (например, алюминиевая посуда) превращались в удобный для перевозки лом и продавались как материал. По оценкам экспертов, в 1990 г. была вывезена 1/3 потребительских товаров.

Барьер монополии внешней торговли в руках государства сдерживал в свое время вывоз природных ресурсов за границу по бросовым ценам. Во второй половине 80-х годов цена тонны нефти на мировом рынке составляла 100 долл., а внутренняя цена — 60 руб. (т. е. покупательная способность рубля по ценам на нефть составляла 1,7 долл.). Примерно такие же соотношения были и на все другие ресурсы — лес, руду, химические продукты и т. д. Поэтому вывозились не только потребительские товары, но также сырье, металлы, нефтепродукты, лес и пиломатериалы. На всем делались бешеные деньги.

Децентрализация управления внешнеэкономическими отношениями и ослабление связей между внешнеторговыми организациями позволили западным компаниям выторговывать более низкие цены на экспорт товаров российских производителей и более высокие по импорту. Эти факты логически требовали проведения ряда противодействующих мер. Окончательно монополия государства на осуществление внешнеторговых и валютных операций была ликвидирована с введением Указа Президента РСФСР от 15 ноября 1991 года № 213 «О либерализации внешнеэкономической деятельности на территории РСФСР», и государство взяло курс на последовательную либерализацию внешнеторговой политики. В соответствии с данным указом российским предприятиям предоставлялось право прямого выхода на внешние рынки без специальных разрешений и регистрации, а их внешнеторговая деятельность могла включать в себя и посреднические операции. Постепенно были сняты ограничения на экспорт готовой продукции, а затем и стратегически важных сырьевых товаров; отменены нетарифные ограничения на импорт; введена внутренняя обратимость рубля по текущим операциям; уполномоченным на ведение валютных операций банкам разрешалось открывать валютные счета всем юридическим и физическим лицам.

Можно без преувеличения сказать, что демонтаж государственной монополии внешней торговли ускорил развал и гибель Советского Союза.

Глядя на печальную картину социально-экономической деградации нашей станы, которая продолжается уже четверть века, почему-то на память приходят слова И. В. Сталина, сказанные им еще в 1927 году: «В самом деле, что могло бы означать для рабочих уничтожение монополии внешней торговли? Это означало бы для них отказ от индустриализации страны, от постройки новых заводов и фабрик, от расширения старых заводов и фабрик. Это означало бы для них наводнение СССР товарами из капиталистических стран, свертывание нашей индустрии в силу ее относительной слабости, умножение числа безработных, ухудшение материального положения рабочего класса, ослабление его экономических и политических позиций».[96]

И если мы хотим выйти из тупиков нынешних либеральным «реформ», то в качестве одного из первых пунктов программы экономического возрождения России следует поставить восстановление государственной монополии внешней торговли.

Российско-американское противостояние по сирийскому вопросу может перерасти в открытую «экономическую войну» США против РФ.[97]

Речь идет о письме нескольких американских сенаторов, призывающих «наказать» ряд российских банков за их «сотрудничество» с «режимом» Б. Асада.

До этого, как известно, Вашингтон был готов начать «горячую» войну против Сирии, опираясь на информацию о том, что Дамаск якобы использовал химическое оружие против мирного населения страны. На сегодняшний день имеется слишком много неопровержимых фактов, доказывающих лживость этой информации. Письмо американских сенаторов можно рассматривать как попытку реванша за то, что Вашингтон на дипломатическом уровне проиграл «шахматную партию» Москве, которая сумела предотвратить начало военных действий Запада против Дамаска. Письмо сенаторов — типичный образчик дезинформации и игнорирования международного права.

Четыре американских сенатора призвали администрацию США ввести санкции в отношении крупнейших российских банков, которые, по их утверждению, помогают финансировать деятельность сирийских властей. Письмо главе Минфина Джейкобу Лью подписали сенаторы-демократы Ричард Блюменталь (Коннектикут) и Джин Шахин (Нью-Гэмпшир), а также республиканцы Джон Корнин (Техас) и Келли Айотт (Нью-Гэмпшир). «Согласно многочисленным сообщениям, такие банки как ВТБ, ВЭБ и Газпромбанк ведут, как обычно, бизнес с Сирией, неоднократно подрывая режим санкций, введенных США, Евросоюзом и ООН. Такая деятельность, как сообщалось, включает содействие Внешэкономбанка в осуществлении платежей за ракетные системы С-300, хранение в ВТБ личных активов президента (Сирии Башара) Асада, платежи Газпромбанка за нефть», — говорится в тексте письма. По мнению сенаторов, содействие российских банков помогает сирийским властям закупать оружие и вести гражданскую войну. «Мы считаем, что эти учреждения причастны к продолжающемуся жестокому конфликту в Сирии и должны быть лишены доступа к американской финансовой системе», — заявили американские сенаторы. Как уточнил газете Politico сенатор Блюменталь, предлагается заморозить активы российских банков в США, запретить им какую-либо деятельность в Штатах, наложить ограничения на зарубежные поездки сотрудников. Представитель Минфина США не стал комментировать изданию письмо сенаторов, но отметил, что Вашингтон уже использует санкции для давления на власти Сирии.

Следует иметь в виду, что обозначенные в письме сенаторов российские финансовые организации — не просто коммерческие кредитные организации, они являются государственными банками (ВЭБ — полностью, а у ВТБ и Газпромбанка в акционерном капитале государству принадлежит основная доля). Из этого вытекает, что письмо сенаторов — прямой призыв к конфронтации на уровне государств, объявлению «экономической войны» Соединенными Штатами против Российской Федерации. Мировой опыт показывает, что в случае эскалации «экономической войны» санкции Запада могут расширяться и постепенно распространяться на всю финансово-банковскую систему неугодной страны. Вплоть до санкций против ее центрального банка.

Но речь сейчас даже не самой «экономической войне» — она уже давно ведется Вашингтоном против нас, причем без официальных объявлений. Речь идет о том, что господа сенаторы откровенно врут в своем письме, подобно тому, как Б. Обама в своих заявлениях о применении химического оружия «режимом» Асада. В чем их вранье? В том, что наши банки нарушали режим экономических санкций, якобы введенных Организацией объединенных наций против Сирии. Сразу скажу: ООН крайне редко принимает решения о введении экономических санкций. За первые 60 лет своего существования она приняла всего 14 таких решений. Наиболее известное и всестороннее решение — против Южно-Африканской республики с ее режимом так называемого «апартеида» (см.: «Мировая политика: теория, методология, прикладной анализ» / Отв. ред. А. А. Кокошин, А. Д. Богатуров. — M.: КомКнига, 2005. Глава 11 ««Стратегия экономических санкций» в мировой политике»). Да, Вашингтон, опираясь на своих союзников и вассалов, пытался протолкнуть через Совет Безопасности ООН резолюцию о введении различных, в том числе экономических санкций против Сирии. Но летом 2012 года она, как известно, была заблокирована Россией и Китаем. Да, были в ООН резолюции по сирийскому вопросу, но не о санкциях, а путях мирного, дипломатического урегулирования конфликта. Так что сенаторы в своем письме выдают желаемое за действительное, а, проще говоря, врут.

Что касается экономических санкций против Сирии, которые принимались Соединенными Штатами и Европейским союзом, то это — факт. Санкции США против Сирии были введены еще президентом Джорджем Бушем 11 мая 2004 года. Тогда Буш обвинил Дамаск, в поддержке терроризма, осуществлении программ по созданию оружия массового уничтожения и ракет, а также в подрыве усилий США по стабилизации и реконструкции Ирака. Распоряжение президента предусматривало, в частности, запрет на экспорт и реэкспорт из США в Сирию по всем группам товаров, за исключением медикаментов и продуктов, на которые распространяются меры экспортного контроля со стороны правительства США. Периодически санкции против Дамаска продлевались и пересматривались Белым домом, но полностью никогда не отменялись. Экономические санкции США против Сирии были резко ужесточены осенью 2011 года, через несколько месяцев после начала противостояния правительства Башара Асада и оппозиции. В том числе санкции распространялись на финансово-банковскую сферу Сирии.

Что касается Евросоюза, то он принял решение о санкциях против Сирии лишь в мае 2013 года. «Ограничительные меры будут действовать до 1 июня 2014 года и включают целый ряд запретов на импорт-экспорт, в частности, нефтяное эмбарго, а также ограничения в отношении инвестиций, финансовой деятельности и транспортного сектора», — говорится в распространенном Брюсселем пресс-релизе.

Какова была реакция российской стороны на письмо американских сенаторов? Как сообщают наши СМИ, ВТБ, Внешэкономбанк и Газпромбанк опровергли утверждения американских сенаторов об оказании помощи властям Сирии в обход санкций США, Евросоюза и ООН. В качестве примера приведем фрагмент из сообщения пресс-службы Внешэкономбанка: «Исторически Внешэкономбанк выступает в роли агента правительства в части обслуживания внешнего долга России, в том числе по расчетам с Сирией. Банк не осуществляет каких-либо других коммерческих операций с центральным банком Сирии, ее правительством или организациями, которые контролируются ими. Вся деятельность ВЭБа ведется строго в соответствии с санкциями, принятыми Евросоюзом и ООН в отношении Сирийской республики». Честно говоря, удивляет оправдывающийся тон сообщений и заявлений наших банкиров.

Во-первых, потому, что ООН экономических санкций против Сирии не вводила. Вот если бы было решение подобного рода, то Россия, будучи членом ООН, должна была бы его выполнять. Но такого решения, как мы отметили выше, не было.

Во-вторых, потому, что Россия не является колонией США и членом Евросоюза, а, следовательно, решения о санкциях Вашингтона и Брюсселя не могут распространяться на Россию. Если конечно Российская Федерация считает себя суверенным государством. Господа из Вашингтона и Брюсселя давно уже стали считать, что их резолюции, директивы, законы и прочие акты носят экстерриториальный характер. То есть должны исполняться всеми без исключения странами и территориями земного шара.

Попытки Вашингтона и Брюсселя заставить российские банки и компании выполнять санкции против Сирии является грубым нарушением международного права, беспардонным вмешательством во внутренние дела России как суверенного государства. Введение санкций со стороны США против российских банков, которые якобы участвуют в финансировании сил сирийского президента Башара Асада, нарушит нормы международного права, Доктор юридических наук, профессор МГИМО Аслан Абашидзе высказал РИА «Новости» свое мнение о письме американских сенаторов: «Есть общие правила в международном праве, и один из принципов — невмешательство во внутренние дела государств. И все банки, которые действуют и зарегистрированы на территории Российской Федерации, подчиняются законам Российской Федерации».

Я уже писал, что агрессия Вашингтона против Сирии, в конечном счете, направлена против России, Дамаск — лишь промежуточная цель. Письмо сенаторов можно рассматривать как официальное заявление о начале войны уже непосредственно против России. Пока войны экономической. Но мировая история знает множество примеров того, как войны экономические перерастали в «горячие» войны. Поэтому Россия должна быть начеку.

Экономические санкции или угроза экономических санкций — один из главных инструментов международной политики Запада, в первую очередь США. Этот инструмент используется для давления на другие страны даже чаще, чем оружие или угроза применения оружия.

В последние дни, в связи с событиями на Украине, на Западе все чаще стали раздаваться призывы введения санкций против России. Мол, Россия оказывает «давление» на своего соседа и вмешивается во внутренние дела «суверенной» Украины.

Реакция Запада на решение Совета Федерации РФ от 1 марта 2014 г. Отдельные призывы превратились в настоящий хор после того, как Совет Федерации Российской Федерации 1 марта с.г. единогласно проголосовал за предоставление Президенту РФ права использовать вооруженные силы для предотвращения разгула бандитизма и защиты русскоязычного населения в братской стране.

Так, информационное агентство АР сообщило 2 марта, что госсекретарь США Джон Керри осудил стремление России вмешаться в события на Украине, назвав действия Москвы «невероятным актом агрессии». По словам главы госдепа, он обсудил с рядом иностранных коллег события на Украине, и его собеседники выразили готовность добиться изоляции России в этом вопросе. «Он (Дж. Керри — В. К.) также обсуждает возможность визовых ограничений, замораживания активов и ограничений в инвестициях», — сообщает AP, не уточняя, против кого именно, по мнению Дж. Керри, они должны быть введены.

3 марта информационные агентства сообщили о том, что Запад сделал еще один шаг в сторону обострения отношений с Россией. Семь ведущих стран Запада (Канада, Франция, Германия, Италия, Япония, Великобритания и США) приостанавливают подготовку к саммиту «Большой восьмерки» в Сочи. Как известно, на 2014 г. Россия была определена председателем этой группы. В совместном заявлении «Семерки», распространенным Белым домом, говорится, что эти страны замораживают участие в процессах подготовки к запланированному на июнь саммиту, пока ситуация на Украине не вернется к точке, в которой «Большая восьмерка» может начать дискуссию по существу.

Более того, Запад решил действовать по принципу «разделяй и властвуй». Страны «Семерки» заявили также, что поддерживают суверенитет и территориальную целостность Украины и приветствуют возобновившиеся контакты Украины с МВФ. И даже пообещали начать переговоры о предоставлении иных «пакетов помощи» на двух— и многосторонней основе. И это, между прочим, всего месяц спустя после того, как Запад грозил Украине различными экономическими санкциями после отказа страны стать «ассоциированным членом» Европейского Союза.

И вот теперь угрозы санкций в адрес России. Экономические санкции — самый, пожалуй, распространенный инструмент давления Запада на страны, которые пытаются проводить самостоятельный экономический и политический курс. По некоторым оценкам, Запад применяет экономические санкции против стран и территорий, в которых проживает, по крайней мере, половина населения планеты.

Экономические санкции — нам это хорошо известно. Надо сказать, что России не привыкать выслушивать угрозы о введении экономических санкций. Достаточно вспомнить военный конфликт между Россией и Грузией в августе 2008 года. Тогда также обсуждался вопрос о введении экономических санкций против нашей страны, но решение так и не было принято. Кстати, отчасти, потому, что Россия действовала тогда быстро, пыль военного конфликта улеглась быстрее, чем Запад успел о чем-либо договориться.

Следующий порыв ввести против нас экономические санкции Запад продемонстрировал летом прошлого года, когда возник так называемый «шпионский скандал» с участием американского гражданина Эдварда Сноудена. Нам тогда ряд конгрессменов США выставил ультиматум: «Выдайте нам Сноудена или мы объявим России санкции». Сноуден остался в Москве, а санкции не были введены.

Наконец, осенью 2013 года обострилась ситуация вокруг Сирии, Россия однозначно выступила в защиту этого ближневосточного государства. В октябре появилось письмо четырех американских сенаторов, адресованное главе американского Минфина Джейкобу Лью. Сенаторы призвали администрацию США ввести санкции в отношении крупнейших российских банков, которые, по их утверждению, помогают финансировать деятельность сирийских властей. По сути, данное письмо — прямой призыв к конфронтации на уровне государств, официальному объявлению Соединенными Штатами экономической войны против Российской Федерации.

Это лишь последние примеры, относящиеся к Российской Федерации. А если взять семидесятилетнюю историю СССР, то трудно припомнить, когда против нас не организовывали бойкотов, эмбарго, санкций. Можно говорить о «перманентной» «экономической войне» против СССР, который противостоял планам Финансового интернационала превратить нашу страну в колонию и сырьевой придаток западной «цивилизации».

Конечно, некоторые «отмороженные» политики Запада типа американского сенатора Джона Маккейна, закусив удила, добиваются полной экономической блокады России. Причем события в Осетии в 2008 году, вокруг Сирии в 2013 году или вялотекущая история под названием «Дело Магницкого» — лишь поводы. Такие политики будут требовать санкций до тех пор, пока Россия будет проявлять хотя бы малейшие признаки самостоятельного курса, не только идущего вразрез с курсом Вашингтона, но даже лишь немного от него отклоняющегося.

Экономические санкции — «палка о двух концах». Более тонкие политики на Западе понимают, что экономические санкции — «палка о двух концах». Этой палкой они могут нанести удар не только по стране — объекту санкций, но и по самим организаторам санкций. И речь идет даже не о суммах контрактов, которых лишаются компании страны-организатора санкций. Такие убытки — сущий пустяк. Главное, что санкции стимулируют экономическое развитие стран, против которых направлены санкции. Некоторые западные историки, между прочим, обращают внимание на такой интересный парадокс: сталинская индустриализация 1930-х гг. в значительно степени была спровоцирована именно постоянными кампаниями Запада против Советского Союза. Торговые и кредитные блокады продолжались на протяжении десятилетия после революции, что окончательно и предопределило решение Сталина начать индустриализацию. Между прочим, санкции и блокады в отношении СССР действовали и в 1930-е гг. Тем не менее, за период 1929–1940 гг. в стране было построено 9000 предприятий. Не было бы такого экономического потенциала, мы не смогли выстоять во второй мировой войне.

Другим примером того, как санкции возвращаются «бумерангом» к их организаторам, является Иран. Вашингтон с 1979 года оказывает экономическое давление на эту страну, используя такие методы, как замораживание валютных резервов в западных банках, запреты своим банкам на осуществление расчетов с банками Ирана, прекращение поставок в Иран машин и оборудования, потребительских товаров, включая продовольствие и медикаменты. Наконец, Вашингтон оказал давление на своих европейских союзников и запретил им закупать нефть у Ирана. Конечно, Ирану приходится непросто. Но он стоит уже 35 лет, и сдаваться не собирается. А вот Вашингтон волнуется. Ему есть о чем волноваться: сам того не желая, он создал нехороший прецедент. Иран научился обходиться без американских долларов и обходить западные санкции, прибегая к бартерным схемам, национальным валютам своих торговых партнеров (юань, рубль, рупия), золото. А сделки он заключает с так называемыми «черными рыцарями» — небольшими компаниями разных стран, которые выступают в качестве посредников и санкций не боятся.

«Не так страшен черт…». И нам также бояться не следует. Тем более, что Россия — даже не Иран. Мы — страна, располагающая всем необходимым для создания мощной экономики, оборонного потенциала и удовлетворения всех жизненно необходимых потребностей человека. Как говорится: «не так страшен черт, как его малюют». Думаю, что инициаторов объявления бойкота России следует даже благодарить, поскольку они, сами того не желая, подталкивают нас к созданию независимой и сильной экономики.

Замораживание наших международных резервов? — Неприятно, но нам надо давно уже уяснить, что такие резервы в той мировой финансовой системе, которую создал Финансовый интернационал, являются иллюзией денег. Стране, которая их накапливает, их нельзя использовать как классическое платежное средство. Санкции лишь позволят нам быстрее избавиться от подобных иллюзий и приступить к созданию суверенной денежно-кредитной системы и системы международных расчетов, которая не контролировалась бы Соединенными Штатами. Именно с таким предложением выступил позавчера советник Президента РФ С. Ю. Глазьев.

Бойкот саммита «Большой восьмерки», запланированного в Сочи через несколько месяцев? — Так, ведь мы никогда и не были полноценными членами «клуба избранных». Все серьезные вопросы и раньше обсуждались в рамках «семерки», а у России был лишь «приставной стульчик». Ликвидация «восьмерки» и переход Запада к прежнему режиму работу в формате «семерки» лишь ускорит избавление нас от иллюзий, что Запад нас признает.

Торговый бойкот? — Так ведь у нас на сегодняшний день в экспорте преобладают лишь два товара — нефть и природный газ. От природного газа Европа вряд ли откажется. А с продажей нефти также проблем не будет. Тем более, что у нас под боком такая страна как Китай, которая давно уже просит увеличить поставки энергоносителей. А уж с импортом тем более проблем не будет. Будем осуществлять закупки всего необходимого через «черных принцев», которые наперебой предлагают свои услуги. Но думаю, что «черные принцы» — лишь на первое время. Если бойкот будет действительно введен, то у нас появится мощный стимул заняться созданием импортозамещающих производств. Т. е. индустриализацией.

Санкции со стороны Совбеза ООН? — Так ведь мы сами состоим в этом Совбезе, при необходимости можем заблокировать неудобные нам решения. Кстати, последнее время нам в Совбезе помогает Китай. При обсуждении вопросов по Сирии мы с ним очень успешно блокировались.

Исключение нас из ВТО? — Да, да. Такие страшные призывы также раздаются из Вашингтона. — Так это же настоящий подарок для России! Сегодня даже г-н Мордашев (владелец «Северстали»), который был главным лоббистом по втягиванию России в эту организацию, вдруг прозрел и понял, что от членства в ВТО его металлургическому бизнесу светят одни убытки. А исключение нас из ВТО даст шанс возрождению отечественного сельского хозяйства (не до конца еще добитого). А без него никакой продовольственной безопасности в России быть не может.

Экономические санкции и новая «перестройка». Пожалуй, единственной опасной для нас формой санкций может стать «замораживание» (или даже угроза «замораживания») счетов и других активов наших олигархов за границей. Вспомним, что совсем недавно такие угрозы со стороны Запада прозвучали в адрес украинских олигархов. В январе Виктория Нуланд, представительница Госдепа США, устроила прямо в Киеве выволочку первому олигарху Украины Р. Ахметову и потребовала от него конкретных действий по наведению порядка в стране. Вернее беспорядка, т. е. организации хаоса на Майдане. После этих угроз эти олигархи вспомнили, кто в доме хозяин, и начали действовать четко по командам своих заокеанских хозяев. Сегодня есть достаточно доказательств того, что украинские олигархи «спонсировали» недавние события на Майдане. Но на этом их миссия не заканчивается. Теперь они выполняют задание Вашингтона по распространению «завоеваний Майдана» на всю Украину. Некоторые из них не ограничиваются финансовым участием в укреплении нового режима, но и заняли должности в аппарате этого режима. Российская «оффшорная аристократия» может вести себя в подобных ситуациях точно также как и украинская. Для национальной безопасности любой страны такая «оффшорная аристократия» страшнее, чем ЦРУ, МИ-6 и Моссад, вместе взятые.

Итак, какие выводы можно сделать?

1. Исключать экономических санкций Запада против России в связи с событиями на Украине нельзя. Хотя эти санкции являются обоюдоострым оружием, надо принимать во внимание растущее безрассудство правящих кругов США, выступающих «драйвером» экономической войны против России.

2. Воспринимать экономические санкции как трагедию не стоит. Скорее, их надо рассматривать как мощный импульс для перехода страны на рельсы суверенного социально-экономического развития.

3. К экономическим санкциям надо готовиться. Кстати, Совет Федерации уже готовит проект закона, наделяющий Президента РФ правами проводить конфискацию имущества, активов и счетов американских и европейских компаний в случае, если Запад объявит об экономических санкциях против РФ.

4. Приоритетным направлением такой подготовки должно стать также требование к нашим олигархам провести в кратчайшие сроки возвращение своих зарубежных активов в Россию. Впрочем, не исключается использование и других способов обезвреживания нашей «оффшорной аристократии». Но все это надо делать быстро, чтобы упомянутая «аристократия» не организовала в Москве российский вариант «Майдана».

По большому счету, санкции со стороны Запада подталкивают нас к капитальной «перестройке» всей нашей жизни. Но не той, горбачевской «перестройке», которая и породила сегодняшнюю трагедию на Украине и всем постсоветском пространстве. А перестройке, нацеленной на создание экономически и политически независимой России.

Я регулярно слежу за ситуацией в банковском секторе Украины. И особенно за положением и поведением наших банков («дочек» российских кредитных организаций) в этой стране. На начало текущего года на Украине находилось 14 банков с участием российского капитала. Среди них выделяются четыре банка: Сбербанк, ВТБ, Проминвестбанк (дочка ВЭБа), Альфа-Банк. Примечательно, что первые три организации — «дочки» российских госбанков. Темы, относящиеся к нашим «дочкам» на Украине, в российских СМИ в последние месяцы примерно такие:

а) обвинения украинских властей наших банков в «пособничестве террористам» на юго-востоке страны;

б) угрозы украинских властей провести арест и последующую конфискацию активов российских банков на Украине;

в) бойкот наших банков со стороны активистов Майдана;

г) экономические риски деятельности российских банков на Украине (обесценение гривны, угроза дефолта и т. п.).

Постоянно приводятся высказывания наших банкиров на Украине, суть которых сводится к тому, что они (банкиры), мол, вне политики, их интересует только профессиональная сторона деятельности, коммерция. Они совершенно открещиваются от обвинений в финансировании «террористов» на юго-востоке Украины. И я охотно им верю. Поскольку для этого финансирования нужны наличные деньги. А наличные деньги проще ввозить из России, чем заниматься рискованными операциями по снятию наличных в банках, которые находятся «под колпаком» Службы безопасности Украины и Национального банка Украины. Москва далеко, а Киев для таких банков рядом. Поэтому, хотя эти банки и «вне политики», но более лояльны к Киеву, который выдает и отбирает лицензии на ведение банковских операций, организует разные прокурорские расследования, осуществляет текущий банковский надзор и т. п. «Материнские» структуры в России не очень-то интересуются жизнью своих «дочек» (их интерес в основном сводится к изучению финансовых отчетов). Думается мне, что, несмотря на всю свою лояльность, наши российские «дочки» на Украине кончат не очень хорошо. Нет, их никто не собирается в ближайшее время арестовывать или экспроприировать. Просто экономика Украины неумолимо мчится к дефолту, который накроет всех, и лояльных и не очень, и своих (чисто украинских) и чужих («москальских»).

Увы, но никто толком не управляет всем нашим зарубежным банковским хозяйством из Москвы. В том числе украинским банковским хозяйством. А очень зря. Нам очень необходима такая система централизованного управления, уж, коль скоро, мы выпустили банковский капитал на простор мирового рынка.

Еще раз повторяю: через какое-то время, когда наши «дочерние» банки на Украине окажутся под завалами банковского кризиса, вызванного дефолтом, управлять будет уже нечем. А сейчас еще можно и нужно. Естественно, с учетом тех общих целей, которые Россия преследует в нынешнем ее противостоянии с официальным Киевом. Который кто-то уже метко окрестил «IV Рейхом». Этот Рейх должен быть уничтожен и в военном, и в экономическом отношении еще до того, как он успеет окрепнуть и пойти войной на Россию.

Так что должен скомандовать из Москвы центр украинским «дочкам» российских банков? — Команда предельно простая: «Прекратить все операции на территории Украины и начать вывод своих активов из страны». Вполне вероятно, что первая часть команды выполняется достаточно просто, а вот со второй могут возникнуть проблемы. Могут возникнуть потери. Но на войне без потерь не бывает. Главное, чтобы нанести максимальные потери противнику. А с этим будет все в порядке. Для справки: на начало 2014 года, по данным НБУ, доля российских банков в активах украинского банковского сектора составила 15 %. На сегодняшний день, она, наверное, даже больше. Учитывая, что часть иностранных банков уже «свернула удочки». Ухода наших банков будет более чем достаточно для того, чтобы спровоцировать дефолт. А если еще на фронте экономического противостояния с официальным Киевом подсобит Газпром, то эффект был бы потрясающий. Запад ничем помочь тут не сможет. У него патронов (то бишь, денег) просто нет. Он может заниматься только «информационными атаками». Даже если мы не сможем вывести все банковские активы с Украины, то возникшие потери для банковской системы России — что слону дробина. По оценкам экспертов, на Украину приходится от 1,5 до 2,0 % всех активов российской банковской системы. Я лишь начал разговор на серьезную тему: как предотвратить готовящуюся против России войну. Для этого надо задействовать все имеющиеся средства. У нас, в основном используется сегодня одно, далеко не самое эффективное средство, — заявления МИДа России. Заявления нужны, но лишь как дополнение к средствам военным, финансово-банковским, торгово-экономическим, энергетическим.

К сожалению, как я уже отметил, украинские «дочки» российских банков (даже государственных) оказываются ближе к Киеву, чем к Москве. Из этого вытекает, что декларируемая «политическая нейтральность» очень зыбка. К сожалению, украинские «дочки» оказываются ближе не только к Киеву. Для них даже Вашингтон намного ближе, чем Москва. Как известно, США после «аннексии» Россией Крыма полуостров стали называть «временно оккупированной территорией» и стали угрожать санкциями тем банкам, которые будут осуществлять свои операции на его территории. Хорошо известно, что в Крыму украинские «дочки» имели достаточно обширный бизнес. Особенно Сбербанк, ВТБ и Альфа-банк. 6 мая НБУ выпустил письмо, согласно которому центральный банк Украины прекращал свои функции банковского надзора на полуострове и вводил запрет на операции украинских банков на территории Республики Крым. Уже на следующий день Сбербанк, Альфа-банк и ВТБ закрыли все свои офисы и точки на полуострове. «Зачем Сбербанку менять 40 млн. украинских клиентов на 2 млн. жителей Крыма?» — задал риторический вопрос представитель Сбербанка России, просивший не называть его имени.

К сожалению, не только украинские «дочки» российских банков, но даже их «мамы» из России стали бояться Крыма как черт ладана. Точнее они боятся не Крыма, а санкций со стороны США и ЕС. «Вакуум» на полуострове Крым заполняют те российские банки, которым терять нечего. Например, банк «Россия» Юрия Ковальчука, который персонально удостоился санкций Вашингтона еще в марте с.г. А также некоторые малоизвестные коммерческие банки, которые и до событий вокруг Крым работали на внутреннем российском рынке, а потому им санкции не страшны. Например, Российский национальный коммерческий банк (РНКБ), ставший одним из наиболее активных кредитных организаций на полуострове. В общем, ситуация на полуострове Крым и вокруг него высветила ситуацию, кто же реально командует российскими банками. Отнюдь не Москва. А это очень тревожный симптом.

Но вернемся к украинским «дочкам» российских банков. При сильном нажиме со стороны Киева они могут оказаться по другую сторону фронта. И кажется, это уже произошло. В СМИ широко прошла новость о том, что официальный Киев для того, чтобы найти деньги для финансирования «антитеррористической операции» на юго-востоке страны, решил организовать специальный военный заем. Речь идет об эмиссии так называемых «войсковых облигаций» на сумму 1,1 млрд. гривен (эквивалентно примерно 90 млн. долл.) со сроком погашения 2 года под 7 % годовых. Минфин Украины в начале июня опубликовал список банков, которые будут участвовать в размещении указанных облигаций (банков-андерайтеров). В этом списке фигурировали наши российские госбанки ВТБ и Сбербанк. Мы не знаем подробностей андерайтинга, бумаги под 7 % годовых будет крайне сложно размещать, так как данный уровень процентной ставки оказывается существенно ниже уровня инфляции. Эксперты не исключают, что в случае затруднений с реализацией бумаг их придется выкупать самим банкам-андерайтерам. Таким образом, ВТБ и Сбербанк уже напрямую будут финансировать «антитеррористическую операцию» на юго-востоке Украины. А, следовательно, подготавливать почву для последующей агрессии «IV Рейха» против нашей страны. К сожалению, никакой реакции на эту новость со стороны правительства РФ и Банка России не последовало.

Сегодня мы видим то, что было видно и очевидно еще в 30–40-е гг. прошлого века. А именно мы видим подлую роль «космополитического» банковского капитала в пестовании нацизма и развязывании войны против России. Особая подлость состоит в том, что этот капитал называет себя «российским», к тому же «государственным».

Тема перехода России в своих международных расчетах с доллара и других ключевых валют на рубли периодически поднималась нашими экономистами и политиками. Еще советский министр финансов (впоследствии премьер-министр) Валентин Павлов озвучил такую идею в 1989 году, когда СССР стал задыхаться от нехватки свободно конвертируемой валюты. До практической реализации этой идеи не дошло, Советский Союз развалился.

О попытках вывести рубль на международную орбиту. Следующая «рублевая» кампания началась в 2006 году. Ее пик пришелся на лето 2008 года, когда в Санкт-Петербурге было объявлено об открытии Международной товарно-сырьевой биржи и торжественно заявлено, что на ней будет осуществляться рублевая торговля нефтью и нефтепродуктами. А позднее, после введения в эксплуатацию газопровода «Северный поток», — также фьючерсная торговля природным газом. Также на рубли. Прошло уже шесть лет с того времени, биржа работает кое-как, рублевые сделки исчисляются чисто символическими суммами. По-прежнему Россия продолжает использовать в своей внешней торговле в первую очередь доллары США, а во вторую очередь — евро. Рубль находится на задворках.

Наконец, периодически тема рубля как валюты международных расчетов поднималась и поднимается во время встреч глав России, Белоруссии, Казахстана, ряда других стран ближнего зарубежья при обсуждении вопросов создания Евразийского экономического сообщества (ЕЭС) и Таможенного союза (ТС). Здесь кое-что реальное просматривается. В рамках ЕЭС (Россия, Белоруссия, Казахстан, Таджикистан, Киргизия) в период 2006–2012 гг. примерно половина всего взаимного товарооборота стран-участниц обслуживалось с помощью рублей. В первую очередь, такое доминирование рубля объясняется тем, что примерно половина всего товарооборота в рамках ЕЭС приходится на Россию. Россия со своими партнерами по ЕЭС и, особенно, по Таможенному союзу (в союз кроме России входят Белоруссия и Казахстан) осуществляет в рублях.

Но в этой картине есть целый ряд «но».

Во-первых, другие страны, входящие в ЕЭС и ТС, продолжают между собой экономическое общение преимущественно с помощью долларов (от 60 до 80 %). В паре Белоруссия — Казахстан доля рубля колебалась в последние годы в диапазоне от 15 до 30 %. В торговле между другими странами ближнего зарубежья российский рубль присутствует в гомеопатических дозах.

Во-вторых, у России рубли преобладают при расчетах за импорт (в 2006–2012 гг. 72 % российского импорта из стран ЕЭС). А вот при оплате за российский экспорт доля рублей гораздо ниже (46 %). Дело в том, что из России в страны ближнего зарубежья преобладают поставки энергоносителей, наши экспортеры углеводородов даже со своими соседями продолжают играть по правилам мирового рынка, т. е. требовать за нефть, нефтепродукты, природный газ доллары, в крайнем случае — евро. С большим трудом в 2008 году удалось добиться договоренности между Россией и Белоруссией, что последняя будет оплачивать наши поставки нефти и газа российскими рублями. До сих пор эта договоренность не выполняется. Здесь явно просматривается «валютный эгоизм» российских поставщиков.

В-третьих, цены контрактов (даже если валютой платежа выступает российский рубль) обычно выражаются в долларах. Даже в тех случаях, если речь идет о поставках товаров, не входящих в группу энергоносителей. Даже если в разделе контракта «цена» формально фигурирует рубль, все равно используются формулы, корректирующие цену с учетом изменений валютного курса.

Примечательно, что, как констатируют эксперты, никакой «положительной динамики» в использовании рубля на постсоветском пространстве за последние годы не наблюдается. Все «замерзло» на очень невысокой точке, процент использования рубля достиг своего предела.

В порядке утешения для тех, кто мечтает о 100-процентном использовании рубля во внешних расчетах, сообщу, что ни одна страна мира не использует национальную валюту более чем на 50 % в своей внешней торговле. Дания в национальной валюте заключает 46 % экспортных контрактов, Австралия — 28 % (данные научного сотрудника Института Европы РАН Дмитрия Кондратова). Китай за два года почти утроил долю юаня во внешнеторговых расчетах до 15 %. Впрочем, есть одно исключение. Это США, у которых доля национальной валюты (доллара) в международных расчетах приближается к 100 %. Но вряд ли нам есть смысл ориентироваться на дядю Сэма, который на протяжении, по крайней мере, последнего века добивался хитростью и грубой силой мировой гегемонии доллара.

Экономические санкции и реанимация «рублевого патриотизма». Вернемся к сегодняшнему дню. В марте у нас началась следующая кампания вывода рубля на «международную орбиту». Началась эта кампания не от хорошей жизни. События на Украине и вокруг Украины, угрозы экономических санкций со стороны Запада вывели наше руководство из летаргического сна.

Вопрос о возможности повышения роли рубля и отхода от доллара при экспортных расчетах был поднят на совещании у первого вице-премьера Игоря Шувалова 24 апреля в связи с антироссийскими санкциями Запада. Тогда в аппарате чиновника подчеркивали, что о принудительном переводе даже госкомпаний на рублевые расчеты речь не идет, представителям компаний, крупнейших банков, а также профильных министерств и ЦБ было поручено обдумать этот вопрос. Руководители крупных компаний-экспортеров заявили, что теоретически готовы работать в этом направлении, однако не уверены в готовности к такой новации со стороны своих контрагентов.

Примечательно, что больше экспортеров нервничают банкиры, которые, вероятно, более чутко улавливают новые риски, которые могут оказаться смертельными для банковского сектора. Банк «Россия», который первый удостоился адресных санкций, уже заявил, что вообще не будет работать на внешних рынках, а внутри страны переходит исключительно на рублевые операции. Очень эмоционально прореагировал на начавшуюся антироссийскую кампанию президент ВТБ Андрей Костин: «Начинать надо немедленно!» Это было его обращение к Центробанку и правительству о переводе расчетов по внешнеторговым операциям в рубли. Для начала Костин призвал отказаться от доллара могут трех крупнейших экспортеров — «Газпром», «Роснефть» и «Рособоронэкспорт».

Указанные экспортеры не могли не прореагировать на призывы Шувалова и Костина. «Газпром» заявил, что прорабатывает вопрос более активного использования рубля в расчетах. «Рособоронэкспорт» по-военному отрапортовал, что к этому готов. «Роснефть» дипломатично сообщила, что будет действовать в соответствии с валютой контрактов. Еще более уклончив был ответ «Газпромнефти». Компания изучает возможность перехода с долларов, но не рубли, а на евро, но к однозначному выводу еще не пришла.

Реакция экспертов на призыв власти к участникам внешнеэкономической деятельности переходить на рублевые расчеты была неоднозначной. Были даже полярные точки зрения. Все это многообразие мнений пересказать невозможно. Вот лишь некоторые мнения. На страницах СМИ выступил один бывший топ-менеджер нефтяной компании (анонимно) и заявил, что для нефтегазовых компаний есть смысл переходить в расчетах на рубли: их выручка в основном валютная, а расходы — рублевые. Правда, при этом он оговорился, что нефтегазовым компаниям все равно потребуется валюта на погашение ранее взятых внешних кредитов. И не ясно, то ли компаниям следует разрешить часть экспорта осуществлять в долларах и евро (до полного погашения валютного долга) или же создать условия для покупки валюты на российском рынке или напрямую у Банка России.

Председатель совета директоров «МДМ банка» Олег Вьюгин считает, что «кавалерийским наскоком» проблему не решить. Переход к рублевым расчетам может происходить лишь эволюционным путем. Надо укреплять российскую экономику и ее конкурентоспособность. Надо трансформировать российский валютный рынок. Надо вносить коррективы в валютное законодательство. И т. д. и т. п. Если будет принято политическое решение, оно будет выполнено, но формально, считает бывший чиновник финансово-экономического блока правительства: «Цены в контрактах могут быть переписаны в рублях, но при этом будет много-много сносок: что цена подлежит корректировке с учетом валютного курса или является плавающей и проч. Поручение выполнят, а реально ничего не поменяется».

Экспертами высказывается целый ряд практических рекомендаций по ускорению перехода к рублевым расчетам. Одним из средств называются государственные программы стимулирования экспорта — кредиты или гарантии в рублях. Это необходимо для того, чтобы рублевым сделать не только наш сырьевой экспорт, но также высокотехнологичный экспорт. Предлагается также рублевое кредитование зарубежных покупателей продукции обрабатывающей промышленности России.

Некоторые авторы обращают внимание не на коммерческие и финансовые риски перехода России к рублевым расчетам, а на риски военно-политические. Вспоминают события прошлого десятилетия в Ираке. Саддам Хусейн привел в бешенство Вашингтон своим заявлением, что он отказывается продавать нефть за доллары, переходит на евро. Это была попытка арабского лидера посягнуть на «святая святых» — систему нефтедоллара. Лидер Ливии сделал еще более «крутое» заявление: об отказе не только от доллара, но и евро. В пользу «золотого динара». Оба лидера поплатились своими жизнями за попытку вырваться из нефтедолларового плена. Авторы, акцентирующие внимание на этой стороне вопроса, поддерживают идею перехода к расчетам в рублях, но призывают к надежному обеспечению такого перехода посредством укрепления военной мощи РФ.

«Рублевый патриотизм»: уроки прошлого. После беглого обзора различных мнений выскажу свое собственное мнение. Я полагаю нецелесообразным переходить к международным расчетам в рублях. Мы уже это проходили в нашей истории. Еще в 19 веке во время реформ Александра II рубль стал приобретать черты конвертируемой валюты и гулять через границу туда и сюда. Точной статистики нет, но очень большая часть рублей обращалась за рубежом. Рубль стал валютой, которой играли на биржах Берлина, Парижа, Вены. Выражаясь современным языком, рубль был весьма «волатильной» валютой, спекулянты его постоянно поднимали и опускали. Нет ничего удивительного в этом, поскольку валюты стран, у которых в экспорте преобладает сырье особенно «волатильны». Мало того, что такая «волатильность» дезорганизовывала внешнюю торговлю Российской империи, она негативно отражалась и на внутренней экономике. Ведь у России был один рубль и для внутреннего, и внешнего пользования.

Измученная таким «волатильным» рублем Россия начала думать, как бы ей укрепить рубль. И министры финансов Бунге, Вышнеградский, Витте стали говорить о том, что это можно сделать лишь одним способом: превратить рубль в золотую валюту. В 1897 году в результате денежной реформы С. Витте на свет появился золотой рубль. А затем России неумолимо покатилась к катастрофе. Которая произошла через двадцать лет, в октябре 1917 года. Но об истории золотого рубля я расскажу как-нибудь в следующий раз.

Сторонникам перехода к использованию рубля в международных расчетах предлагаю задуматься над простым фактом. СССР в начале 1950-х гг. был не в пример нынешней Российской Федерации мощной державой. Обладал золотым запасом свыше 2000 тонн. Доля СССР в мировой торговле была несравненно выше, чем доля сегодняшней России. Сталину некоторые советники, а также соседние страны (например, Иран) предлагали перейти на использование во взаимной торговле на советские рубли. Однако Сталин аккуратно такие предложения отклонял.

Мое негативное отношение к переходу на использование рублей во внешних расчетах не является оригинальным. Многие экономисты прекрасно чувствуют связанные с этим угрозы. Вот что, например, говорит на страницах «Комсомольской правды» Михаил Делягин по поводу «рублевой инициативы» наших властей: «Чтобы покупать нефть за рубли, наши партнеры будут закупать их на нашей бирже. Смогут накапливать их — и, при желании, организовывать спекулятивные атаки на нас. Рубль начнет обращаться вне России, — а следить за его глобальным обращением на порядок труднее, чем только за внутренним». Правда, М. Делягин считает, что указанные риски можно будет купировать с помощью возрождения валютного регулирования, уничтоженного в прошлом десятилетии. Конечно можно попробовать и такую схему. Но она похожа на модель автомобиля с мощным работающим двигателем и включенным ручным тормозом. Я имею в виду, что властям через некоторое время придется решать дилемму: либо опять отменять валютное регулирование, либо валютное регулирование превращать в «валютную стену». Во времена СССР был второй вариант, он назывался «государственной валютной монополией».