Хотя большинство людей этого не признают, война уже на пороге. Но почему она начинается и можно ли ее остановить? Создав БРИКС (экономическое объединение Бразилии, России, Индии, Китая и ЮАР), Восток объявил войну доллару. Таким образом он в первую очередь объявил Америке экономическую войну. К сожалению, у Америки нет шансов победить в чистой борьбе. Поэтому она вынуждена была превратить войну экономическую в войну реальную.

Здесь кроется ответ на вопрос о том, почему Путин еще не захватил восток Украины. Просто его позиция диаметрально противоположна той, которой его каждый день попрекают наши СМИ. Они по-прежнему пугают нас тем, что Россия во главе с Путиным хочет расширяться – ко всему прочему, посредством оккупации. Но правда заключается в противоположном: Америка хочет оккупировать Европу и начать войну с Россией. Путин, напротив, хочет сохранить мир и вести войну экономическими способами, так как в ней он явный победитель – без серьезного ущерба для своей страны.

Борьба с долларом означает экономическое уничтожение не только Америки, но и, главным образом, всего того сброда из «властителей мира», которые владеют долларом и управляют им. Так что противниками в экономической войне являются БРИКС и Бильдербергский клуб. И если бы Америке удалось столкнуть лбами Европу и Россию, доведя их до войны, у нее самой появился бы шанс хотя бы частично подорвать положение России и ее экономику. Тем самым группа БРИКС была бы серьезно ослаблена, а крупнейшей угрозой для Америки остался бы Китай.

Украина – очаг этого конфликта, и Америка не может допустить, чтобы ситуация завершилась переговорами и, что возможно, федерализацией Украины. Напротив, США ищут средства для провокаций, а впоследствии – и причину для военного конфликта с Россией. Вероятно, если бои в Донецке завершатся, можно ожидать, что киевское правительство получит приказ идти на Крым. Кто-то скажет, что это, мол, верно, ведь Россия аннексировала Крым. Кто-то скажет, что это глупость, так как для жалкой украинской армии это было бы самоубийством. Но ни то, ни другое не верно. Дело в том, что Путину не осталось ничего другого, кроме как использовать военную силу. И в этом кроется причина возможного привлечения иностранных войск для помощи Украине.

Самым серьезным шагом к урегулированию ситуации стало бы пробуждение Европы, которая после навязанных санкций тонет в проблемах. Нужен на самом деле свободный Майдан и новое неамериканское правительство Украины.

Но если Европа будет поддерживать Порошенко и компанию, то Украина доживет до абсолютного коллапса с массовым разделением недовольного населения, а Европа дождется конфликта, в который позволила себя втянуть.

Когда-то эти страны были опорой для мировой конъюнктуры. Речь идет о странах с переходной экономикой – Бразилии, России или Турции. Но сегодня их позиции пошатнулись. Эти страны слишком много потребляют и залезают в долги.

Страны с переходной экономикой должны были спасти мир. Китай, Бразилия, Турция и Россия считались единственными крупными национальными экономиками, которые благодаря своему росту могли бы уберечь глобальную конъюнктуру от краха. Но сейчас они не в состоянии выполнить эту задачу. Хуже всего то, что спасители должны теперь по возможности спасти самих себя.

Незаметно и медленно увеличивался риск в мировой экономике. На финансовых рынках стран, которые прежде считались развивающимися странами, тикает бомба замедленного действия.

Особенно тяжелое положение в странах БРИКС – в Бразилии, России, Индии и Китае. Если во времена финансового кризиса данные развивающиеся экономики представляли собой опоры мировой конъюнктуры, то сейчас эти «опоры» начинают «покачиваться».

Главный эксперт по развивающимся рынкам компании Capital Economics Нил Ширинг сказал: «Развивающиеся рынки сползают в эру медленного роста». Со времён кризиса 2009 года экономическая динамика в странах с переходной экономикой находится на очень низком уровне.

В июне месяце, когда были собраны все данные об экономике каждого из государств, рост экономик развивающихся стран был равен 4,3 %, а мае того же года – 4,5 %.

В странах БРИКС, то есть в самых крупных государствах с переходной экономикой, где есть все данные для того, чтобы стать мировой экономической мощью, прослеживается рост в 4,8 %, что поначалу выглядит очень даже серьёзно. Однако в большей степени такая высокая ставка восходит к динамично растущему Китаю, чья экономика, наконец, прибавила ещё 7,3 %. В нынешнем году Бразилия и Россия, напротив, «сбавили обороты». В этом году Бразилия, как самое крупное государство с переходной экономикой в Латинской Америке, оказалась в рецессии. Российская экономика приближается к отметке «ноль».

В других развивающихся странах мира ситуация выглядит не многим лучше. В среднем «нация, чья экономика находится в росте» (как охотно их называют инвесторы) может показать индекс роста, равный 2,8 %. Турция делает всё для того, чтобы в этом году рост её экономики составил 3 % (как ранее заверили экономические эксперты). Во втором квартале единственная экономика на Босфоре, переживающая бум, утратила свои позиции. Не лучше обстоит ситуация и с большинством экономик Латинской Америки. Все они «страдают» от упавших цен на металл и иное сырьё. В этом году особенно сильно пострадали Чили и Перу. Нил Ширинг подчёркивает: «Это обычное состояние для стран с переходной экономикой. Так всё и останется до конца десятилетия».

Экспертам очевидно, что о каком-либо сильном импульсе для мировой конъюнктуры в странах с переходной экономикой говорить не приходится, не говоря уже о том, что они не могут помочь глобальной экономике выйти из кризиса. Глава макроэкономических исследований из Citigroup в Лондоне Марк Шофилд полагает: «В 2015 году рост экономик развивающихся рынков по отношению к индустриально развитым странам сократится до отметки 15-летней давности».

Биржи уже бьют тревогу. В настоящий момент акции стран с переходной экономикой переживают настоящий провал. С конца августа развивающиеся рынки MSCI потеряли 10 %. Ценные бумаги восточноевропейских стран с переходной экономикой потеряли целых 13 %.

Ещё сильнее реагируют валютные рынки. Многие валюты стран с переходной экономикой понесли убытки. Не лучше обстоят дела и с российским рублём. В течение нескольких месяцев он потерял одну пятую своей стоимости.

Самая сложная ситуация сложилась вокруг украинской гривны. С начала года на валютных рынках денежная единица страны, в которой идёт гражданская война и царит экономический кризис, продаётся за две трети своей стоимости. Но и валюты многих африканских и латиноамериканских стран выглядят не лучше. Ганский седи обвалился на 26 %, аргентинское песо – на 23 %, чилийское песо – на 10,7 % (несмотря на то, что по многим параметрам Чили является страной – примером экономического развития).

Но и другие страны Восточной Европы в составе еврозоны несут убытки. На данный момент венгерский форинт потерял 10 % по сравнению с началом года, польский злотый – 9 %.

Увеличивающаяся неуверенность и экономическое «отступление» находят отражение в надбавках за риск со стороны государственных займов. Индекс развивающихся рынков (EMBI+) измеряет увеличение процентной ставки в странах с переходной экономикой в отношении займов индустриально развитых стран. На сегодня данный индекс вырос с 275 до 345 пунктов. Это означает, что сегодня страны с растущей экономикой должны «платить» на 3,5 процентных пункта больше, чем индустриально развитые страны.

Долгое время страны с переходной экономикой получали выгоду от «дешёвых» денег Федеральной резервной системы США

Возможно, это многих удивит, но долгое время большая часть развивающихся рынков считалась более надежной, чем «стареющие» индустриально развитие страны – США, Япония или страны еврозоны. Однако очевидно, что внешняя низкая долговая квота и более-менее выравненный государственный бюджет зачастую являются лишь частью настоящего положения дел. На самом деле, в прошлые годы многие страны с переходной экономикой получали выгоду от «дешёвых» денег – от Федеральной резервной системы США, Банка Англии и других банков, которые имеют право печатать деньги.

В значительной мере именно это и превратило страны с переходной экономикой в потребителя, который уже не может себе этого позволить. С тем же столкнулись и европейские государства перед финансовым кризисом в 2009-ом году. Всё это привело к тому, что баланс текущих статей многих развивающихся рынков сократился. Это означает, что страны зависят от иностранных капиталовложений. И всё для того, чтобы выровнять своё «чрезмерное потребление».

В тяжёлые для конъюнктуры времена положение дел может меняться очень резко. Уже сейчас мрачные перспективы экономик «требуют» своих показателей. Эксперты Morgan Stanley говорят: «Сегодня государственные финансы развивающихся рынков рассматриваются скорее через негативную призму, в отличие от прошлого года». Ещё во время финансового кризиса бумаги, подтверждающие способность должника выполнять свои долговые обязательства, в странах с переходной экономикой были резко увеличены в стоимости. Затем долгое время их показатели не менялись. Но с 2013 года крупные рейтинговые компании понижали их стоимость.

Показатели ЮАР и Бразилии упали. «Русский медведь» находится на пороге провала. И не потому, что России не хватает валютных резервов. А потому, что среди инвесторов доверие к России ослабело. Из-за западных санкций самые большие предприятия страны получат проблемы: им будет сложнее выплачивать долги в твёрдой валюте.

По расчётам инвестиционного банка Morgan Stanley, в настоящем году страны с переходной экономикой должны выплатить 2,5 триллиона долларов. Такие жутко звучащие цифры вытекают из дефицита баланса и стоимости обслуживания долга. Весь драматизм ситуации разворачивается по сценарию 2006 года (ещё до того, как наступил финансовый кризис). В то время обязательства составляли всего лишь 750 миллиардов долларов. Экономический эксперт Роберт Хабиб из Morgan Stanley говорит: «Мы начеку. Мы следим, что происходит на развивающихся рынках».

Согласно данным конкурента – инвестиционного банка Merrill Lynch (принадлежащего Bank of America), его прогнозы относительно стран с переходной экономикой не сбылись. Merrill Lynch провел опрос среди фондовых менеджеров. Они считают, что в странах с переходной экономикой увеличились «системные риски», которые выльются в тяжёлый международный экономический кризис. Осенью рынки акций в странах с переходной экономикой это ощутят на себе. Начиная с сентября, биржи в странах с переходной экономикой опустились на 12 %, что ниже, чем показатель лондонской и нью-йоркской бирж.

Но существуют и противоположные мнения. Некоторые инвесторы не советуют плохо отзываться о развивающихся рынках. В конце концов, многие страны имеют огромный потенциал для ликвидации отставания относительно индустриально развитых стран. Молодой средний класс, готовый к новым достижениям, ждёт, когда страны с переходной экономикой достигнут западного экономически благоприятного уровня. Но произойдёт это не скоро. В сравнении можно понять, каким потенциалом обладают страны с переходной экономикой. В Африке южнее Сахары проживает один миллиард человек, что составляет одну седьмую всего населения планеты. Однако этот миллиард отвечает за 3 % мировой экономики.

Понятие «страны с переходной экономикой» намекает на то, что данные государства очень скоро превратятся в индустриально развитые страны. В 90-х годах вошло в моду понятие «развивающиеся рынки» для того, чтобы инвесторам не приходилось больше использовать громоздкое «бывшие развивающиеся страны».

Через тринадцать лет после появления аббревиатуры БРИКС входящие в эту группу страны – Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южно-Африканская Республика – договорились о создании Банка развития, чтобы не зависеть от промышленно развитых держав и финансировать развитие инфраструктуры.

Знаменитая аббревиатура БРИК, состоящая из начальных букв Бразилии, России, Индии и Китая, которая была придумана в 2001 году экономистом Джимом О’Нейлом (Jim O’Neill), обозначает динамично развивающиеся страны, которые к 2050 году должны занять господствующее положение в мире.

Первая встреча БРИК на высшем уровне состоялась в 2009 году в Екатеринбурге. Одним из главных обсуждавшихся вопросов была реформа мировой финансовой системы, причем особой критике подверглись нынешняя роль Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка. Эти страны выступают за пересмотр взносов, которые, по их мнению, должны более полно отражать экономический вес и улучшить представительство развивающихся стран. Они предлагают избирать руководство МВФ и Всемирного банка в открытую, исходя из личных заслуг кандидатов, а также покончить с исключительностью доллара в качестве мировой резервной валюты.

На последующих встречах в верхах, помимо продолжения работы над вышеуказанными основными вопросами, страны БРИКС (к тому времени к ним присоединилась Южно-Африканская Республика) последовательно расширяли свою повестку дня. На пятой встрече на высшем уровне (ЮАР, 2013 год) они договорились о создании Банка развития, не зависящего от промышленно развитых держав, главной задачей которого должно стать финансирование инфраструктуры.

На шестой встрече в верхах, состоявшейся в бразильском городе Форталеза в 2014 году, была достигнута договоренность о том, что стартовый капитал банка составит 100 миллиардов долларов, при этом акционерный капитал по подписке будет равен 50 миллиардам долларов, которые будут внесены в равных долях государствами-основателями.

Штаб-квартиру банка решили разместить в Шанхае. Ттакже было принято решение о выделении 100 миллиардов долларов на создание совместного пула валютных резервов, призванного предотвращать нехватку ликвидности и помогать Центробанкам тех стран, у которых возникнут проблемы с платежным балансом.

Каждая страна должна будет внести в стартовый капитал по 10 миллиардов долларов. При этом взносы в пул валютных резервов будут зависеть от размеров их экономик. Например, Китай внесет 41 миллиард, а ЮАР – 5 миллиардов. Официальное название банка БРИКС – Новый банк развития. Руководство банком будет осуществляться на ротационной основе. Первыми станут представители Индии. До Китая очередь дойдет лишь в 2021 году. Новый банк сможет ежегодно выдавать кредиты до 34 миллиардов долларов.

Капиталовложения в развитие инфраструктуры (строительство дорог, зданий, газопроводов, нефтепроводов, мостов) во всех развивающихся странах и, в частности, БРИКС крайне важны. Новый банк развития может решать задачи в рамках Большой двадцатки, но также должен стать центром привлечения избытка ликвидности и сбережений в мировом масштабе, которые на данный момент составляют 72 миллиарда долларов. Эти средства могли бы быть направлены на осуществление крупных инфраструктурных проектов с участием многостороннего агентства по инвестиционным гарантиям и других финансовых организаций с тем, чтобы посредством договоров со страховыми компаниями сделать инвестиции более привлекательными и защитить вложенные средства.

Создание этого банка, безусловно, является положительным фактом для мировой экономики. Будущее покажет, как этот новый международный финансовый институт будет реагировать на неравномерное экономическое развитие своих членов, в частности, на слабый рост бразильской экономики, девальвацию индийской валюты (долг этой страны превысил запросы рынка), политические проблемы России, трудовые конфликты в Южно-Африканской Республике и высокий экономический рост Китая, колеблющийся от 7 % до 8 %.

Ввиду тесных отношений, которые Аргентина поддерживает со странами БРИКС, будет вполне логичным, что наша страна постарается воспользоваться кредитами Нового банка развития для решения своих насущных хозяйственных задач.

Если еще не читали, то обязательно почитайте резкий очерк Гилберта Розмана (Gilbert Rozman) на страницах Foreign Affairs, где он объясняет, почему наблюдаемые сегодня тесные двусторонние отношения между Россией и Китаем – это надолго. Розман утверждает, что ни в ближайшей, ни в отдаленной перспективе мы не увидим раскола между Китаем и Россией, как это было в советские времена, и что это связано с целым рядом причин. В основном они имеют отношение к национальному самосознанию и идеологии. На мой взгляд, аргументы Розмана звучат особенно убедительно в связи с полным отсутствием у США политики и позиции в отношении Азии, что и является той мотивационной силой, которая сближает Россию и Китай. На самом деле при Путине и Си Цзиньпине сближение двух стран стало органичным, поскольку и идеологическая направленность, и геополитические устремления у двух стран во многом сходятся. Официально они не являются союзниками (и не станут ими в ближайшей перспективе), однако их совокупное потенциальное воздействие на международные отношения в Азии и во всем мире нельзя недооценивать.

В основе сегодняшнего сближения между Россией и Китаем лежит общая идея о том, что существующий международный порядок как минимум нуждается в альтернативе, акак максимум – в полной перестройке. Элита двух стран пережила мировой финансовый кризис 2008 года во многом одинаково, и у нее возникло несколько злорадное ощущение, что западная модель ни в коей мере не является адекватной. Розман также отмечает, что современная интеллектуальная элита России и Китая убедительно выставляет Запад в образе отвратительной империалистической силы, виновной в нынешних беспорядках на Украине и в Гонконге. А поскольку такая интерпретация превалирует в обеих странах, национализм у них направлен против Запада, а не против друг друга.

Следует отметить, что в двусторонних российско-китайских отношениях, конечно же, присутствуют конфликтующие геополитические интересы. Например, Россия остается основным поставщиком оружия в Индию и Вьетнам, с которыми у Китая сохраняется вражда из-за территориальных вопросов. На основе информации из открытых источников можно сказать, что Пекин недовольно, но все же признал ту роль, которую поставки российского оружия за рубеж играют во внешней политике Москвы. Между тем, сегодня, когда Путин готовится претворить в жизнь свою концепцию Евразийского союза, очень трудно игнорировать усиливающиеся позиции Пекина как регионального и глобального лидера. Китай, участвующий в Шанхайской организации сотрудничества, в Совещании по взаимодействию и мерам доверия в Азии, в БРИКС, а также осуществляющий политику «марша на Запад», в предстоящие десятилетия наверняка затмит собой Россию на евразийском пространстве. Хотя Москва является членом многих из этих институтов, Пекин по степени своего влияния намного ее превосходит.

Как отмечает в своем очерке Розман, российские официальные лица всячески воздерживаются от комментариев об усилении Китая, дабы избежать неудобных националистических позывов, возникающих от признания мощи своего соседа. Вместо этого Россия и Китай в своей дипломатической риторике сосредоточились главным образом на общем позитиве, выдающимся примером которого является подписанное этим летом между двумя странами соглашение о поставках газа на 400 миллиардов долларов.

Розман и прочие оптимисты в своих оценках прочности российско-китайских связей избегают упоминания о перекосах в этом партнерстве. В сущности, при нынешних экономических и геополитических реалиях Китай России нужен намного больше, чем Россия нужна Китаю. На фоне ухудшения отношений с Европой (и резкого снижения нефтяных цен) у России не остается выбора, кроме как приковать себя цепями к постсоветскому пространству и к Китаю. Китай прекрасно понимает непрочность позиций Путина. Предположения об условиях газовой сделки между Россией и Китаем, построенные на данных информированных источников, говорят о том, что Москва могла пойти на существенные ценовые скидки, чтобы заключить это соглашение. В краткосрочной перспективе это большая удача для Путина, однако за те 30 лет, в течение которых будет действовать соглашение, оно может стать для России настоящей финансовой дырой.

Оценивая аргументы Розмана, я не могу не заметить еще одно слабое звено в российско-китайских связях. Речь идет о возможном отказе России от путинизма. Сегодня это кажется невообразимым, если посмотреть на то, как «доктрина Путина» влияет на все аспекты российской внешней политики, которая едва не стала автократической революцией. Но в будущем у России все равно появится новый руководитель. Если исходить из того, что нынешние экономические тенденции сохранятся, следующего российского лидера изберут исключительно на основе его программы экономического возрождения. В таком контексте нельзя исключать, что в Кремль придет умеренная фигура типа Медведева, который будет смотреть в сторону Атлантики и предлагать улучшать отношения с Европой и Соединенными Штатами. Все это – из области предположений и домыслов, однако есть немало оснований полагать, что скачок популярности Путина после шовинистических действий России на Украине окажется эфемерным.

Несомненно то, что стабильные и долговременные связи и согласие между Россией и Китаем станут мощной силой в международных отношениях. Оба государства являются серьезными участниками международной дипломатии, будучи постоянными членами Совета Безопасности ООН, и оба играют важнейшую роль в таких дипломатических процессах как ядерные переговоры с Ираном и шестисторонние переговоры с Северной Кореей. Если, как отмечает Иэн Бреммер (Ian Bremmer), мы вступаем в эпоху неопределенности, когда американская гегемония будет отмирать, а четко обозначенного преемника у США не будет, Россия и Китай наверняка появятся на мировой арене в качестве влиятельного блока.

На данный момент все вполне серьезно относятся к усилению Китая, а на Россию смотрят пренебрежительно – как на старого больного медведя, находящегося под руководством элиты, которая ностальгирует по советским временам былой славы. Действующий американский президент презрительно называет Россию слабой региональной державой. Может, так оно и есть, но пока еще слишком рано списывать сегодняшнее сближение между Россией и Китаем, называя его временным браком по расчету. Видя мощное слияние идеологии и национальных интересов, политическим руководителям, особенно на Западе, пора серьезно отнестись к российско-китайскому партнерству.

«Господин Горбачев, разрушьте эту стену!» – сказал американский президент Рональд Рейган, стоя у Берлинской стены и произнося речь по случаю 750-летия основания Берлина.

Во время этого выступления в июне 1987 года Рейган попросил своего коллегу и последнего советского президента Михаила Горбачева открыть ворота Берлинской стены, что символизировало бы мир, процветание и свободу Восточной Европы и Советского Союза.

Ворота Берлинской стены открылись 9 ноября 1989 года. За этим последовала череда государственных переворотов в Восточной Европе, а через два года распался Советский Союз.

Несколько дней назад, приехав в столицу Германии на торжества, посвященные 25-летней годовщине падения Берлинской стены, Горбачев сказал, что «мир стоит на пороге новой холодной войны, а некоторые утверждают, что эта война уже началась».

Горбачев говорил о «коллапсе доверия», обвиняя США в том, что они не выполнили обещания, которые дали в 1989 году. Он заявил, что страны Запада, вместо того, чтобы строить партнерские отношения с новой Россией, объявили себя победителем в холодной войне и постарались извлечь все преимущества из временной слабости России.

С тех пор, как американский президент Джордж Буш назвал Владимира Путина «человеком, с которым можно сотрудничать», российско-американские отношения постоянно деградируют. Внешне эта деградация проявилась тогда, когда США начали чинить препятствия вступлению России в ВТО в ответ на ее несогласие с американской позицией в СБ ООН.

Поражение коммунистического блока, состоящего из стран Восточной Европы и Советского Союза, ознаменовало собой окончание холодной войны, но холод быстро вернулся в отношения России и США. Первая трещина появилась, когда российский президент Владимир Путин назвал распад СССР «самой большой геополитической катастрофой XX века» и заявил, что «Россия сама будет решать, с какой скоростью, при каких условиях и какими путями ей двигаться к демократии». В последующие годы слова Путина стали еще жестче. В 2006 году он заявил, что перед Россией стоит задача укрепления своей безопасности в противостоянии внешнему политическому давлению: «Мы должны быть готовы к тому, чтобы отразить любые попытки давления на Россию, цель которых состоит в том, чтобы реализовать свои интересы за наш счет. Чем сильнее будут наши вооруженные силы, тем слабее будут намерения других на нас давить».

Окончание холодной войны, которое ознаменовалось падением Берлинской стены и распадом Советского Союза, позволило США стать единственной мировой державой. Воспользовавшись сложившейся геополитической ситуацией, США при помощи своих западных союзников стали распространять свое влияние на Восточную Европу, которая культурно, экономически и политически была частью советского блока. В практическом плане это влияние выразилось в стремительном вступлении большинства этих государств в ЕС и НАТО. За этим последовало вторжение США в Афганистан, страну, вынужденно оставленную советскими войсками, а затем в Ирак, что шло вразрез с желанием и интересами России. Кроме того, США открыто поддерживали «цветные революции» и создавали военные базы в странах, исторически входивших в зону влияния России.

Череда этих и других событий вынудила Россию задуматься о защите своих границ и интересов. Это воплотилось в военных действиях, начатых Россией в Грузии, в возвращении Крымского полуострова в состав РФ, в одном из последних заявлений Путина о готовности России оказать помощь Афганистану в поддержании мира после вывода оттуда войск ISAF, а также в поддержке, которую Россия продолжает оказывать Ирану и Сирии. В политической сфере Россия воспротивилась попыткам США распространить свое влияние на Ливию, Сирию, Иран, Латинскую Америку и Украину и выступила инициатором создания международной организации БРИКС. В дальнейшем Москва активизировала экономическую деятельность этой организации посредством учреждения таких организаций как Банк развития и Резервный фонд стран-членов БРИКС. Все это – чтобы ограничить влияние Международного валютного фонда, созданного странами Запада.

После того, как на Украине вспыхнула война, в которой Россия поддержала восточную часть страны, и США, и страны Европы ввели против нее экономические санкции. Россия, перед которой встала необходимость сгладить негативные последствия этих санкций, открыла новые торговые каналы со странами Латинской Америки и Азии и усилила свое торговое сотрудничество с Китаем.

Американская антироссийская риторика достигла своей высшей точки во время выступления Барака Обамы в ООН. Американский президент перечислил основные мировые угрозы, поставив в этом списке Россию на второе место после вируса Эбола и перед организацией ИГИЛ. В стенах того же здания российский министр иностранных дел Сергей Лавров жестко раскритиковал США и их союзников, сказав: «Западный альянс во главе с США, выступая поборником демократии, верховенства закона и прав человека внутри отдельных стран, на международной арене действует с прямо противоположных позиций, отвергая закрепленный в Уставе ООН демократический принцип суверенного равенства государств и пытаясь решать за всех, что является благом, а что – злом».

По поводу речи Обамы Лавров сказал: «Это американский взгляд на мир, который изложил президент, неоднократно подчеркивая свою и своей страны исключительность. Взгляд страны, которая в своей доктрине национальной безопасности записала свое право, независимо от каких-либо решений СБ ООН и каких-то других правовых актов, применять силу по своему усмотрению». Лавров также раскритиковал другую речь Обамы, в которой американский президент заявил о возможности применения военной силы для «сдерживания агрессии на юге Украины и в Южно-Китайском море».

Спустя 25 лет после падения Берлинской стены все эти заявления и события указывают на то, что в настоящей момент реализуется новый проект строительства стен в разных частях мира: от Ближнего Востока до Украины, от Азии до Латинской Америки. Вот только вряд ли к власти в России придет «новый Горбачев», чтобы разрушить эти стены, вняв пожеланиям Запада и поверив обещаниям преемников Рейгана.

«Налицо последовательные усилия восходящих держав по созданию параллельной многосторонней архитектуры, которая обходит стороной либеральный порядок и, скорее всего, самым фундаментальным образом изменит международную политику и экономику».

У американских официальных лиц вошло в привычку характеризовать будущее китайско-американских отношений как главную драму в международной политике. В начале ноября, когда президент Обама собирался на встречу со своим китайским коллегой Си Цзиньпином, госсекретарь Джон Керри заявил своим слушателям в Вашингтоне: «Американо-китайские отношения являются самыми важными на сегодня отношениями в мире, и они будут во многом определять облик XXI века. И точка». Советник по национальной безопасности Сьюзан Райс (Susan Rice), не успев приземлиться в сентябре в пекинском аэропорту, вышла в Твиттер и повторила заезженную фразу о том, что «на большинство глобальных вызовов XXI века невозможно отвечать эффективно без совместной работы США и Китая».

Это не просто дипломатические реверансы. Это важный сигнал о том, как смотрят на мир творцы американской внешней политики. В Вашингтоне преобладает мнение о том, что в конечном счете Соединенные Штаты и Китай либо утонут, либо выплывут вместе, увлекая за собой весь остальной мир. Если две державы смогут правильно выстроить свои отношения и эффективно сотрудничать, все будет хорошо; если нет, жить в предстоящие десятилетия будет трудно почти всем.

У такой точки зрения есть научное обоснование. Предполагается, что сегодня, как и в прошлом, находящиеся на подъеме державы встают перед четким выбором, когда сталкиваются с преобладающим международным порядком, созданным предыдущим поколением великих держав. Они могут либо приспособиться к этому мировому порядку, влившись в него, либо бросить ему вызов. В результате политика Вашингтона в отношении Китая имеет целью как можно более активное содействие его ассимиляции, но при этом США должны находиться в готовности к ограничению ущерба на тот случай, если Пекин выберет путь конфронтации. Такая логика лежит в основе американской стратегии распределения рисков в отношениях с Китаем на протяжении двадцати с лишним лет.

В своем эссе на страницах журнала National Interest, вышедшего летом 2007 года («A World Without the West» – «Мир без Запада»), мы утверждали, что такие научные теории опасно неполноценны, и что возникающая вследствие этого умозрительная карта неверна. Мы приводили доводы о том, что восходящие державы, в частности, Китай, скорее всего, не станут ни подстраиваться под возглавляемый США мировой порядок, ни бросать ему вызов. Причина в том, что оба варианта совершенно непривлекательны. Зачем китайским властям перенимать либеральную систему, которая по большей части противоречит их внутренним и внешним интересам? Смотреть на Китай как на загнанную в угол страну, которой приходится выбирать между двумя малопривлекательными вариантами, значит слишком серьезно воспринимать несовершенную научную теорию и, что еще хуже, неверно толковать поведение восходящих держав.

Выйдя за рамки такого ложного выбора, мы отметили, что восходящие державы начинают вместо этого строить «мир без Запада», действуя в обход существующего мирового порядка. При более тщательном практическом рассмотрении становится предельно ясно, что восходящие державы в приоритетном порядке развивают между собой связи в экономической, политической и даже военной областях. Поступая таким образом, они ослабляют те узы, которыми привязаны к либеральной международной системе, сосредоточенной на Западе.

Такого рода аргументы вызвали дискомфорт у многих людей, потому что практически все они серьезно и почти повсеместно переоценивают возможности, глубину и привлекательность существующего либерального порядка.

Прошло семь лет, и «мир без Запада» оказался у всех на виду. Сегодня главная тема в международной политике заключается не в том, удастся или нет соблазнить, побудить или даже заставить Пекин включиться в существующую международную систему или хотя бы заинтересоваться ею. И не в том, как Соединенные Штаты и Китай сползают к третьей мировой войне – хотя по мере усиления соперничества аналитики-традиционалисты (сторонники подхода «ассимиляция или конфронтация») ошибочно видят в конфликте единственную возможную альтернативу. Вместо этого налицо последовательные усилия восходящих держав по созданию параллельной многосторонней архитектуры, которая обходит стороной либеральный порядок и, скорее всего, самым фундаментальным образом изменит международную политику и экономику.

Последним и самым наглядным примером такой динамики стал новый Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (Asia Infrastructure Investment Bank, AIIB), цель которого заключается в создании альтернативы традиционным и широко известным Бреттон-Вудским институтам. Идею создания такого банка выдвинул Пекин, и, вероятно, он останется под прочным контролем Китая. Индия и еще 20 развивающихся стран подписались под этой идеей, став членами-учредителями Азиатского банка инфраструктурных инвестиций.

Но AIIB – лишь один из многих возникающих сегодня институтов, которые действуют в обход установленного Западом порядка и, как свидетельствует проведенное недавно всестороннее исследование этих тенденций, «дополняют существующие институты либо действуют параллельно им, редко бросая этим институтам прямой вызов». Есть и другие примеры, скажем, политические организации, такие как Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), механизм БРИКС, проекты развития типа китайского Нового Шелкового пути и экономические объединения, например, Региональное всестороннее экономическое партнерство. Список можно продолжить.

Являются ли данные институты идеальной заменой многосторонним организациям либерального мирового порядка во главе с Западом? Нет, не являются, но почему нам кажется, что они должны быть таковыми? Настолько ли они велики и влиятельны, как институты, действующие под западным руководством, которые зачастую существуют свыше полувека? Конечно, нет, однако в большинстве случаев это не мешает им привлекать в свои ряды критическую массу членов.

Вопрос не в том, могут ли эти институты «заменить» элементы непрочного мирового порядка в эпоху глобализации, а в том, развиваются ли они такими темпами, в таком направлении и с такой целеустремленностью, что это позволит им создать весомую альтернативу в предстоящие лет десять или около того. Мы думаем, что ответ на этот вопрос решительный и наглядно утвердительный. Такое будущее с «миром без Запада» наступает гораздо быстрее, чем ожидало большинство из нас, и его приход ускоряет хмельная смесь из реальности и представлений о том, что глобальный финансовый кризис форсировал «подъем остальных», который на то время уже начался.

Соединенные Штаты потеряли драгоценное время, и теперь им придется очень быстро переключать интеллектуальные передачи. Самым важным первым шагом должен стать отказ от ложной дихотомической концепции, согласно которой подъем Китая неизбежно заставит его либо присоединиться к господствующей системе, став ответственным и заинтересованным ее участником, либо бросить прямой вызов мировому порядку, что может даже привести к войне между ведущими державами. Но в ближайшее десятилетие мало шансов на любой из этих исходов, и взгляд на них как на два края непрерывного спектра мешает заметить появление «мира без Запада».

Американским стратегам также придется признать, что тот либеральный мировой порядок, о защите которого постоянно твердят американцы, – это скорее желаемое, чем действительное. Мы говорим это не для того, чтобы принизить важность построения открытой и основанной на правилах международной системы, а чтобы показать, что такая система практически не существует за пределами узких географических и весьма спорных сфер. Великая американская миссия XXI века состоит не в укреплении или починке существующей надежной архитектуры, а в том, чтобы продолжать едва начавшееся ее строительство. Поскольку «мир без Запада» начинает играть все более заметную роль в международной политике, Вашингтон не может больше почивать на лаврах сформировавшихся после Второй мировой войны институтов, которым более полувека. Чтобы соответствовать ниспровергающему существующий порядок новаторству восходящих держав, нужно гораздо больше инициативности.

Тем временем, Соединенным Штатам придется напряженно думать о том, как реагировать на институты, не входящие в западную систему. До настоящего времени Вашингтон и его союзники с легкостью и пренебрежением махали рукой на такие организации как БРИКС и ШОС, называя их непоследовательными и бесполезными. Но такого отношения сегодня уже недостаточно, поскольку находящиеся на подъеме державы накапливают серьезное влияние и возможности.

Вашингтон в ответ должен использовать в сочетании следующие варианты действий.

Во-первых, сделать глубокий вдох и не противиться тем незападным инициативам, которые соответствуют интересам США. Не все организации во главе с китайцами изначально представляют угрозу для Соединенных Штатов, и Вашингтону вряд ли полезно и выгодно постоянно противодействовать усилиям Пекина и его союзников по оказанию внешней помощи в сфере экономики и безопасности.

Во-вторых, если Соединенные Штаты все же решат противодействовать китайским инициативам, они должны делать это открыто и предельно четко объяснять причины – ведь слухи о том, что США за кулисами проводят тайное лоббирование против Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, лишь затмевают вполне законную озабоченность администрации Обамы и подпитывают сюжетную линию СМИ об упрямом американском обструкционизме. В следующий раз американским официальным лицам лучше открыто объяснить позицию США и выступить в ее защиту, поскольку в случае с AIIB позицию Америки поддержало немало ведущих стран региона, включая Австралию, Японию и Южную Корею.

В-третьих, надо подумать о том, как воздействовать на эти организации изнутри. У Пекина вошло в привычку осуществлять проникновение в международные организации и находить пути и способы для управления ими, а при необходимости и тормозить их деятельность. Вашингтону и его союзникам надо делать то же самое, даже в такой организации как ШОС, которая может быть отвратительной в плане соблюдения норм и стандартов.

И наконец, Вашингтон должен проявить готовность и желание участвовать в торге и соперничестве между институтами. В связи с усилением «мира без Запада» надо на время отказаться от навязчивой мечты об общепризнанном и легитимном либеральном порядке, которая появилась после холодной войны. Вместо этого Соединенные Штаты должны стремиться к созданию и расширению объединений и очагов экономического и политического либерализма, когда для этого появляются оптимальные возможности. А это означает взаимодействие с государствами-единомышленниками и отказ от разглагольствований о том, что США не могут отстаивать и продвигать свои интересы, а также решать серьезные проблемы без содействия Китая и прочих восходящих держав. В некоторых вопросах (таких как изменения климата, где важно участие всех), видимо, так оно и есть. Но в большинстве других вопросов можно обойтись и без Пекина.

Еще давно Томас Кун (Thomas Kuhn) учил нас, что системы воззрений умирают тяжело. В данном случае будем надеяться, что совершенно явное возникновение «мира без Запада» станет, наконец, для нас сигналом побудки и укажет, что пора отказаться от традиционных представлений о тех выборах, с которыми сталкиваются державы на подъеме. Соединенные Штаты не могут пассивно сидеть и ждать, когда Китай присоединится к либеральному порядку либо же бросит ему вызов – ведь на самом деле Пекин постепенно создает альтернативный порядок.

В 89 году все поверили, что холодная война окончена.

Конфликт тянулся 50 долгих лет, и обоим блокам не терпелось перейти к чему-то другому. Там были перерывы и даже пара разрядок, однако перемирие казалось вечным. Разумеется, в 89 году напряженность не испарилась, и потом возникали какие-то стычки, но каким-то чудом мир продержался более четверти века. И затем, в 15 году перемирие исчезло также быстро, как и появилось на свет, а войну возобновили там, где окончили.

Не волнуйтесь, я вовсе не пытаюсь что-то пророчить. А говорю про 1389 год.

С 1389 по 1415 год в Столетней войне Англии и Франции образовался долгий период затишья. Однако ненавидевший мир Генрих V вновь разжег оставшуюся после битвы при Азенкуре ненависть, воскликнув: «Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом, иль трупами своих всю брешь завалим!» (если верить Шекспиру). Война продлилась еще 40 лет, пока французам не удалось, наконец, раз и навсегда выдворить англичан из Франции.

Когда, к всеобщему удивлению, наступает мир, нам хочется верить, что подписанные договоры будут вечными, и что вчерашние враги станут пусть и вспыльчивыми, но безобидными соседями.

Однако войны, увы, напоминают изжогу тем, что возникают снова, сколько бы соды вы ни выпили. Вьетнамцы наверняка считали, что вот-вот обретут столь желанную независимость после поражения французов под Дьенбьенфу в 1954 году. Афганцы, скорее всего, думали то же самое после ухода советской сверхдержавы в 1989 году (и вывода британских войск в 1880 году). К сожалению, войнам свойственно опровергать любые прогнозы.

Если отстраненно взглянуть на картину событий, получается, что война – это своего рода вдыхаемый нами кислород, а мир – всего лишь краткий перерыв, когда мы задерживаем дыхание в надежде на то, что все обойдется.

Сегодня наша планета стала театром целого ряда затяжных конфликтов, в которых пока не видно и намека на окончание. Пограничный конфликт на Ближнем Востоке, который стал прямым следствием распада Османской империи, продолжает бушевать в Сирии, Ираке, Израиле и Палестине. Пограничные конфликты в Африке, которые породили конец колониальной эпохи, все так же уносят жизни в Конго, Судане и других странах континента. Это не говоря уже о таком абсурдном понятии как «война с терроризмом», которое появилось еще до 11 сентября и сохранится на долгие годы.

Уверен, что все вы прекрасно помните о ее похоронах. Мы все присутствовали на той церемонии и с радостью вставали в очередь, чтобы бросить в могилу горсть земли. Высеченные на надгробном камне даты 1946–1991 навевали воспоминания о ее рождении в Фултоне (штат Миссури) с подачи Уинстона Черчилля и его знаменитых слов о «железном занавесе», а затем и долгой агонией, концом которой стал распад Советского Союза. Но вы ведь прочитали немало детективов и наверняка догадались, что, пока все танцевали на могиле, зарытый в землю гроб оказался пустым.

Самые очевидные признаки того, что новость о кончине холодной войны оказалась преждевременной, появились в Азии. Последние 20 лет в каждой статье о безопасности в Восточной Азии я неизменно стараюсь подчеркнуть, что хотя в Европе холодная война, быть может, и осталась в прошлом, в тихоокеанском регионе она по-прежнему остается неотъемлемой частью действительности. Китайская, северокорейская, лаосская и вьетнамская компартии категорически отказываются последовать примеру своих европейских коллег и отчаянно, зубами и ногтями, держатся за власть. Корейский полуостров до сих пор разделен надвое непримиримыми идеологиями. Китай и США упорно рассматривают друг друга как военных противников, в результате чего весь регион разбился на два лагеря: Китай со своими союзниками – в одном, и США со своими – в другом.

Гроб был пустым уже по той простой причине, что холодная война и не думала прекращаться в демилитаризованной зоне между двумя Кореями, Тайваньском проливе и Южно-Китайском море.

Но даже в Европе в истории холодной войны были свои затишья и всплески. Во время разрядки 1970-х годов Вашингтон и Москва пришли к разумному статус-кво благодаря договорам о сокращении вооружений, продаже пшеницы и культурном обмене. Все больше и больше экспертов высказывались в поддержку теории сближения, по которой государство должно было играть более активную роль в капиталистической системе, тогда как коммунизм мог открыться для рыночной экономики. Но затем Советский Союз вторгся в Афганистан, Америка вступила в эпоху Рейгана, страх ядерной войны вновь дал о себе знать… Что ж, снова ринемся в пролом, друзья, товарищи, неоконсерваторы!

В 1980-х годах советское руководство еще больше одряхлело, и общенациональные похороны Брежнева, Андропова и Черненко следовали чередой друг за другом. Чуть позже испустил дух и Варшавский договор. Когда Горбачев выдернул вилку аппарата искусственного дыхания советской системы, восточный блок развалился на части, а два года спустя за ним последовал и сам СССР. Один из двух лагерей холодной войны прекратил существовать. Игра окончена.

Да неужели? А что если все то, что нам рассказывали о конце холодной войны, было неправдой?

После возникновения конфликта на Украине и всплеска напряженности в отношениях Вашингтона и Москвы наблюдатели всех мастей говорят о новой холодной войне. Антироссийски настроенные граждане жадно облизываются, а пацифисты даже боятся представить себе последствия нового конфликта.

Но представьте себе, что мы на самом деле оказались посреди Столетней войны, и что последние 25 лет были всего лишь передышкой. В конце концов, со многих точек зрения холодная война по-прежнему не теряет актуальности. Хотя две бывших советских республики, Украина и Казахстан, отказались от ядерных боеголовок, на руках у России имеется куда более широкий арсенал.

США, в свою очередь, не только почти не сократили силы сдерживания, но и потратили миллиарды долларов на модернизацию оружия, которое Обама пообещал ликвидировать (правда, в неопределенные сроки). НАТО тоже никуда не делось, хотя для всех, кроме заинтересованных сторон, совершенно очевидно, что у организации больше нет никаких причин для существования. Такая устарелость, однако, не помешала альянсу расшириться вплоть до подступов к России, чья зона влияния, в свою очередь, резко сократилась.

Он стал причиной нового усиления напряженности между двумя блоками, главным образом из-за своих экспансионистских амбиций: сначала Грузия, потом Крым и теперь восток Украины. Кроме того, он занимает весьма агрессивную позицию по отношению к энергетической зависимости европейцев. Он упорно поддерживает сирийского диктатора Асада и работает над созданием геополитических образований в противовес влиянию США: Евразийского союза с Казахстаном и Белоруссией, Шанхайской организации сотрудничества с Китаем и среднеазиатскими странами, БРИКС с Бразилией и Индией.

Национализм Путина весьма ядовит, и я уже посвятил несколько статей тому, как на его решения оказывают влияние самые что ни на есть ярые экстремисты. Однако факт остается фактом: его внешняя политика по своей сути не так уж далека от курса Бориса Ельцина, который считался прозападным лидером. Поддержанные Россией сепаратисты бросили вызов грузинскому правительству еще в 1992 году. Тогда же российские войска оккупировали часть Молдавии, чтобы оказать помощь сепаратистам из Приднестровья.

Когда отец Башара Асада Хафез прибыл в 1999 году в страну с официальным визитом, Ельцин открыто назвал того «старым другом России». Иначе говоря, даже в те времена, когда Россия вроде бы зачарованно внимала пению сирен либерализма, она все равно защищала свои интересы в «ближнем зарубежье» и поддерживала привилегированные отношения с не самыми респектабельными союзниками за пределами прямой зоны влияния.

Единственное отличие – в том, что Ельцин не пытался противиться господству Америки. Россия была ослаблена в экономическом плане и не могла держаться темпа США в гонке вооружений. Поэтому она так ничего и не противопоставила расширению НАТО на восток, сначала с помощью программы «Партнерство ради мира», а затем и посредством присвоения статуса государств-членов бывшим советским республикам Эстонии, Латвии и Литве. Ельцин не считал для себя зазорным оставаться на вторых ролях, пока Вашингтон оставлял ему полную свободу действий в ограниченной зоне влияния, позволял оставить ядерное оружие и экспортировать дешевые самолеты и танки, а также помогал вступить в большую семерку и ВТО.

Таким образом, холодная война была отражением не конфликта двух антагонистических идеологий, а противостояния двух стран, каждая из которых стремилась к мировому господству. Теперь, когда Советский Союз остался в прошлом, путинская Россия по-прежнему сосредотачивает все внимание на своих непосредственных границах. При этом поведение Америки осталось прежним. Именно поэтому холодная война по-настоящему так и не могла прекратиться.

Если бы США распустили НАТО, приложили усилия для ядерного разоружения и строительства нового пакта европейской безопасности с участием России, холодная война скончалась бы от естественных причин. Вместо этого все институты холодной войны остались на своих местах, а конфликт впал в долгую спячку, выжидая подходящего момента для триумфального возвращения.

Это не США не вернули к жизни старого противника под влиянием неуместной ностальгии. Нет, это наше нежелание переоценить наши планетарные планы (вполне предсказуемо) повлекло за собой обратный ход маятника. Вообще, это один из главных законов физики: любое действие влечет равное по силе противодействие.

Поэтому хватит вести себя так, словно в пробуждении холодной войны не виноват никто кроме Владимира Путина. Охотники на вампиров, которые не посчитали нужным вогнать кол в сердце конфликта, – это именно американцы. Так что не стоит удивляться, когда во время прогулок по нашим обширным угодьям нам попадаются все новые обескровленные жертвы.

Саудовская Аравия подрывает нефтяной рынок, продавая 11,8 миллионов баррелей (приблизительно на два миллиона больше своей квоты) по цене 50–60 долларов за баррель, то есть почти на 40 долларов дешевле, чем несколько месяцев назад. О том, насколько временным окажется снижение цены, знают только в Вашингтоне и Эр-Рияде, поскольку соотношение между спросом и предложением ничего не поясняет: повышенная напряженность и войны, которые раздирают Ближний Восток, наряду с нестабильной добычей нефти в Ираке, Ливии, Иране, Нигерии и Сирии должны были бы, наоборот, вызвать скачок цен.

Среди обычно упоминаемых причин можно назвать следующие: Эр-Рияду необходимо компенсировать сокращение экспорта нефти в США, которые увеличили собственную добычу; кроме того, Саудовской Аравии требуются значительные денежные средства для осуществления масштабных проектов по развитию инфраструктуры. Также к числу причин относятся замедление темпов развития китайской экономики и застой в еврозоне, провал экономических реформ в Японии, предложенных премьер-министром Синдзо Абэ, снижение напряженности в российско-украинских отношениях и даже ослабление наступления ИГ в Ираке.

По всей видимости, на этот раз падение цены на нефть не даст толчка для экономического роста у ее покупателей.

Другие аналитики, разделившиеся на две главные группы, указывают на несколько иные причины.

(a) Сговор между США и Саудовской Аравией с целью обрушения экономик России – главного производителя нефти в мире – и Ирана. Это одновременно является и наказанием Москвы за ее действия на Украине, присоединение Крыма, за поддержку Башара Асада и может заставить Кремль пойти на сокращение военных расходов. Что касается Ирана, то снижение цен на нефть может заставить провести на более выгодных для Запада условиях нынешние переговоры по атомной проблеме и ослабить его позиции в регионе. В 1985 году Саудовская Аравия в пять раз увеличила добычу нефти: с 2 до 10 миллионов баррелей в день. Ее продавали по 10 долларов вместо существовавшей тогда цены 32. В этих условиях СССР был вынужден продавать свою нефть по цене 6 долларов за баррель, что и погубило его плановую экономику.

(b) Очередной демпинг со стороны саудовцев: установить низкие цены, чтобы наказать Россию и Иран, а также и США за их планы по добыче сланцевой нефти. Благодаря этому, Эр-Рияд постарается заключить крупные контракты в Азии и подорвать просьбу американских компаний к Конгрессу о снятии запрета на экспорт нефти.

Но сценарий развития событий все же представляется более сложным:

• в ОПЕК увеличение производства нефти не обязательно должно привести к снижению цен;

• Иран, обладая одним из самых крупных запасов нефти в мире, продает лишь 800 000 баррелей (для сравнения, в 1977 году он продавал 4 миллиона), а политика Саудовской Аравии не может причинить ему больший ущерб, чем уже наносят санкции ООН, США и ЕС;

• если бы Эр-Рияд действительно хотел причинить ущерб США, то отказался бы от привязки цены на нефть к доллару. Вместо этого Саудовская Аравия снизила цены для своего стратегического союзника, прекрасно понимая, что ее существование и безопасность зависят от Вашингтона, который держит ее под контролем, в том числе и посредством продажи вооружений;

• цена ниже 75 долларов за баррель невыгодна для США ввиду высокой стоимости сланцевой нефти. Это все равно, что выстрелить себе в ногу.

В 1973 году Генри Киссинджер высказал мысль о том, что США следует осуществить военное вторжение на Ближний Восток и распустить ОПЕК. Покончить с контролем ОПЕК над нефтяными ценами, побудить каждого экспортера нефти устанавливать цены самостоятельно с тем, чтобы таким образом сбить их, а также заставить использовать при расчетах исключительно доллары США – таковы две цели, которые преследует демпинг цен на нефть. Хусейн и Каддафи, два лидера, пытавшиеся заменить доллар на евро, были убиты. В сентябре 2000 года президент Ирака объявил о продаже нефти за евро, а в 2002 году распорядился конвертировать в евро 10 миллиардов долларов, размещенных на счете, которым распоряжается ООН. Таким образом, доллар обесценился. Так что, США намерены вводить санкции, преследовать и нападать на все страны-производители нефти, чтобы принудить их вести расчеты в долларах? А как же свободный капиталистический рынок?

За несколько месяцев до вторжения в Ирак баррель нефти стоил от 15 до 30 долларов. Несколько месяцев спустя – 40–42, после чего цена продолжала неуклонно повышаться, наполняя нефтедолларами систему Федерального резерва. Сейчас ситуация совершенно противоположная: цена доллара выросла, а нефть подешевела. Итак, курс доллара зависит от нефтедолларов, и сейчас он самый высокий с июня 2010 года.

Саудовская нефть и доллар – два краеугольных камня, на которые опирается господствующее положение Вашингтона в мире. Использование доллара при установлении цены на нефть столь важно для США, что они готовы пойти на определенные издержки, вкладывая в добычу сланцевой нефти ради дестабилизации положения в России, Иране, Венесуэле и Эквадоре. Заветной мечтой Вашингтона является свержение президента Сирии Башара Асада.

В 2012 году Барак Обама вынудил европейские страны прекратить закупки иранской нефти, не дав тем самым совершать нефтяные сделки в евро. Финансовая война между западными державами нашла свое отражение и в санкциях США в отношении Ирана, в частности, его Центробанка, который в 2005 году конвертировал половину своих валютных запасов в евро. В сентябре 2014 Европейский суд общей юрисдикции объявил эти санкции незаконными.

От дешевой нефти выигрывает в первую очередь Китай, ежедневно закупающий порядка пяти миллионов баррелей, прежде всего, у Саудовской Аравии. Он также увеличивает закупки нефти в России и впервые приобрел ее у Колумбии (30 000 тонн). Низкие цены на нефть вполне устраивают также Индию и европейские страны.

Россия, чей бюджет на следующий год разработан исходя из того, что нефть будет стоить 100 долларов за баррель, из-за снижения цены на 20–40 долларов столкнется с бюджетным дефицитом. К этому также необходимо добавить последствия от введенных санкций и обесценивание рубля. По этой причине она вместе с другими странами БРИКС постарается ослабить позиции нефтедоллара в мировой финансовой системе, а вместе с Китаем будет работать над стабилизацией курса рубля. Россия и Китай уже обратились к своим партнерам с просьбой использовать евро и юани в торговых операциях. Чтобы обойти санкции США, Иран использует бартерные сделки нефть в обмен на товары. Исламская Республика объявила о создании совместного банка развития, который должен вывести на новый уровень их торгово-экономическое сотрудничество, включая строительство новых атомных электростанций и закупку иранской нефти для реэкспорта в другие страны.

Несмотря на то, что Китай сократил на 30 % импорт иранской нефти «ввиду ремонта своих нефтеперегонных заводов», а возможно, также и потому, что в мае нынешнего года, впервые в своей истории, Иран расторг с Китайской государственной нефтяной корпорацией контракт на 2,5 миллиарда долларов ввиду его невыполнения (в соответствии с его условиями за шесть лет предполагалось пробурить 185 скважин), военно-морские силы двух стран провели в сентябре совместные учения в Персидском заливе. С китайской стороны в них участвовали эскадренный миноносец «Чанчунь» и ракетный фрегат «Чанчжоу». Иран является ключевой фигурой в китайской стратегии «Движения на Запад» – через Среднюю Азию, Южную Азию, Средний Восток и Индийский океан – и расширении морского экономического пояса вдоль Великого шелкового пути.

Попытки Запада изолировать Россию дали совершенно другой результат. Они способствовали возникновению новых и грозных союзов, в частности, беспрецедентному со времен Сталина сближению между Москвой и Пекином, а также усилению недовольства политикой саудовских правителей.

Несколько дней назад авторитетный американский философ и политолог Ноам Хомский в интервью телеканалу Russia Today, которое затем появилось во многих других СМИ, размышлял о вероятности начала ядерной войны, признавая, что нынешняя международная обстановка создает для этого все условия, даже если бы не проводилась политика, специально направленная на ее провоцирование.

Во время другого своего недавнего выступления он также заявил, что США следует рассматривать как террористическое государство № 1, поскольку за 67 лет своего существования ЦРУ вооружало любые мятежные группировки в любой части света, лишь бы они отвечали интересам Вашингтона. Именно эта политика и привела к появлению ИГИЛ, с которым они, по их утверждениям, сейчас борются. Раньше точно также ЦРУ создало «Аль-Каиду» и множество других террористических организаций приблизительно из 80 стран, в том числе и с целью свержения нынешнего сирийского руководства.

Вашингтон, Лондон и другие члены НАТО в открытую готовят и вооружают отряды так называемой «умеренной оппозиции», которые должны будут вести преступную, хотя до настоящего момента и безрезультатную, войну против законной сирийской власти. Таким образом, выхолащивается содержание одобренных ООН принципов «уважения государственного суверенитета; невмешательства во внутренние дела друг друга» и других норм международного права.

Именно в этой взрывоопасной обстановке разворачивающихся конфликтов события могут принять непредсказуемый и неконтролируемый оборот, указывает Хомский. Следует помнить, что во главе Израиля, который обладает ядерным оружием, стоит группа фанатиков-фундаменталистов, показавших, сколь сильно их влияние на политику США, независимо от того, кто там у власти: республиканцы или демократы. Все в конце концов решает произраильское лобби.

Если посмотреть на карту региона, видно, что военные действия разной степени интенсивности уже ведутся в Ливии, Египте, Палестине, Йемене, Ираке, Сирии, Ливане и Турции. К этому следует добавить внутренние конфликты, которые могут разрастись, подобно тем, что существуют в Бахрейне и Саудовской Аравии. А также долгую войну, которая обескровила Афганистан.

Вблизи этого региона находится стратегически важный полуостров Крым, который недавно воссоединился с РФ. Он граничит с восточными областями Украины, объявившими о своей независимости от киевской власти. Там тоже разворачивается вооруженный конфликт, обусловленный стремлением Вашингтона приблизить военную инфраструктуру НАТО к границам России и сделать ее уязвимой. Часто проводятся военные учения в Польше и прибалтийских странах.

Россия со своей стороны только что объявила о том, что в качестве ответа на действия НАТО возобновляет разведывательные полеты своей стратегической авиации над Атлантикой, Мексиканским заливом и Южной Америкой.

На территории Турции, страны-члена НАТО, находится военно-воздушная база Инджирлик со складами для хранения ядерного оружия относительно недалеко от Кобани, или Айн-эль-Араба. За контроль над этим городом вот уже более трех месяцев борются курды и боевики ИГИЛ.

Власти Анкары не скрывают своих экспансионистских устремлений и действуют так, как будто хотят вернуть свое имперское прошлое. В частности, они помогли боевикам ИГИЛ в борьбе с сирийскими курдами, проживающими в приграничной зоне и получившими определенную автономию от Дамаска. Турция рассматривает сирийских курдов как одну из ветвей Рабочей партии Курдистана. Все это ведет к обострению противоречий с Ираном и Ираком, значительно усиливает разногласия с Россией.

Когда после распада СССР и всего социалистического лагеря в Восточной Европе в 90-х годах вашингтонские стратеги объявили себя победителями в холодной войне, то они тоже разрабатывали концепции вроде «Проекта для нового американского века», который в числе прочего предусматривал господство на Среднем Востоке в самом широком территориальном смысле (Большой Ближний Восток); установление контроля над основными месторождениями нефти и газа в этом регионе, чтобы не допустить возникновения новых сильных государств, которые могли помешать их имперским устремлениям; сохранение однополярного мира, в котором они могли бы действовать по своему усмотрению, без оглядки на уже ослабленную ООН.

Именно этого они безуспешно пытались добиться и не оставили своих попыток и по сей день, развязывая с этой целью грязные войны, подогревая внутренние конфликты, которые называли «революциями» с разноцветными или весенними прилагательными, раздувая противоречия с некоторыми из своих же союзников. От своей злобы они становятся еще более опасными, понимая, что международное сообщество вновь идет к многополярному мироустройству. По экономическим показателям Китай уже обогнал США. Группа государств с динамично развивающейся экономикой находит общие интересы и объединяется в БРИКС. Россия восстанавливает свое значение в качестве мировой державы, с которой необходимо считаться. В Латинской Америке Вашингтон утратил свои позиции регионального жандарма.

Опасность заключается в том, что из-за безответственных и некомпетентных политиков холодная война может превратиться в горячую со всеми вытекающими отсюда для человечества последствиями.

Rebelión публикует эту статью с разрешения автора посредством лицензии Creative Commons, уважая его право на её публикацию в других источниках.

Одной из аксиом геополитики является то, что страна может демонстрировать силу ровно насколько, насколько позволяет ее экономика. Неслучайно то, что Соединенные Штаты, несомненно, имеющие самую развитую в мире экономику, на протяжении последних 60 лет являются самым влиятельным государством в политической и военной сферах. Кроме того, мы видим, как Китай завоевывает положение супердержавы благодаря своему блистательному и стремительному экономическому подъему.

Владимиру Путину следует это учесть. И хотя российский президент старается доказать свое политическое влияние в Европе, он действует на фоне экономики, состояние которой как никогда плачевно. И здесь перед Путиным встает вопрос о том, в состоянии ли нестабильная экономика его страны поддерживать его амбиции. Внятного ответа на этот вопрос нет.

Российская экономика была шаткой и до путинского авантюрного грабительского набега на Украину. Россия числилась среди перспективных развивающихся стран, настолько перспективных, что Goldman Sachs включил ее в состав БРИКС – группу развивающихся стран, которые должны будут формировать будущую экономику – рядом с Бразилией, Индией и Китаем. Но ненадежный инвестиционный климат, хроническая коррупция и чрезмерная зависимость от экспорта природных ресурсов в конечном итоге подкосили Россию. Экономический рост в пошлом году сократился до 1,3 % по сравнению с показателями 7–8% десятилетней давности.

С момента вторжения Путина на Украину экономическая ситуация в России резко ухудшилась. ВВП в третьем квартале вырос лишь на 0,7 % по сравнению с прошлогодним уровнем. По оценкам Международного валютного фонд, общий рост ВВП за 2014 год составит лишь 0,2 %. Санкции, введенные США и Евросоюзом в разгар путинской интервенции на Украине, заблокировали деятельность некоторых крупнейших российских банков и компаний, и теперь они не могут получать финансирование с Запада и испытывают острую нехватку необходимой им иностранной валюты. В результате этого стоимость российского рубля по отношению к доллару упала в текущем году на 30 %, побив при этом все мировые рекорды.

Как следует из недавно опубликованных аналитических материалов, Европейский банк реконструкции и развития прогнозирует, что в результате санкций российскую экономику в 2015 году ожидает умеренный экономический спад. Как отметил банк, санкции «отрицательно повлияли на индекс доверия в деловых кругах, сократили доступ компаний и банков к международным рынкам долгосрочных кредитов, а также способствовали увеличению оттока частного капитала из страны».

А тем временем, ответные меры, принятые Путным, только ухудшили ситуацию. Его решение запретить ввоз из стран Запада некоторых продуктов питания привело к росту цен на свежие продукты и другие товары первой необходимости. В сочетании с ослаблением рубля это способствовало инфляции, которая бьет по кошельку среднего россиянина. Недавно министр экономики Москвы заявил, что к началу 2015 года инфляция может превысить 9 %. Такое неблагоприятное сочетание обесценивания рубля и роста цен вынудило Центробанк резко повысить кредитные ставки, что будет способствовать дальнейшему замедлению экономического роста.

Ситуация еще более ухудшается под влиянием сдерживающих факторов мировой экономики. Обрушение цен на нефть неблагоприятно влияет как на экономический рост в целом, так и на финансовое положение правительства, которое формирует бюджет, основываясь на налоговых поступлениях от топливно-энергетического комплекса. В 2013 году 68 % всего российского экспорта составляли нефть и газ, а пошлины на их экспорт вместе с пошлинами на продажу продукции горнодобывающей промышленности обеспечивали 50 % доходов федерального бюджета.

Пока Путин своих позиций не сдает. Наоборот, он изо всех сил пытается обойти западные санкции и найти новые возможности экспорта и инвестиций в Азии. В кулуарах саммита Азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества, проходившего в ноябре в Пекине, Россия согласилась на поставки природного газа в Китай в еще больших объемах, чем предусматривал контракт на общую сумму 400 миллиардов долларов, заключенный в начале этого года.

Однако для того, чтобы такая резкая переориентация в сторону Азии дала свои результаты, нужно время. А пока нет никаких оснований рассчитывать на то, что в ближайшее время отрицательные факторы, разрушающие перспективы российской экономики, станут положительными. «По нашим оценкам тенденция экономического застоя сохранится и, возможно, в следующем году еще и усилится. Ситуацию осложнят снижение цен на нефть, более жесткая денежная политика и дальнейшая неопределенность на геополитическом фронте», – заявил в своем недавнем докладе экономист банка Barclays Эльдар Вахитов.

И все же путинские экономические невзгоды пока не перешли в политическую плоскость. Оказывается, российское общество с патриотическим воодушевлением поддерживает агрессивную внешнюю политику Путина и не задумывается об опасностях экономического краха. Поразительно, но по результатам недавнего опроса, проведенного московской негосударственной исследовательской организацией «Левада-центр», 60 % респондентов верят в то, что Россия движется в нужном направлении, а это больше, чем 40 % в прошлом году. И – что еще удивительнее – рейтинг популярности Путина достиг 88 %.

А что будет потом, это уже другой вопрос. Политический успех Путина в значительной степени основан на том, что он повысил благосостояние народа до небывалого уровня. Однако учитывая, что улучшение экономического положения в России не предвидится, со временем население начнет гораздо отчетливее ощущать на себе всю тяжесть экономических проблем. Да и Путин не сможет игнорировать тот факт, что экономика страны нуждается в иностранных инвестициях и технологиях, позволяющих модернизировать производство и создавать новые рабочие места. И, может быть, в конечном счете ему придется сделать решающий выбор – либо продолжать свою внешнюю политику, либо пересмотреть и смягчить свое отношение к Западу из соображений экономической необходимости.

Хотелось бы напомнить, что, как-никак, Советский Союз распался из-за того, что его экономика была не в состоянии поддерживать его внешнюю политику. И Путину следует позаботиться о том, чтобы история не повторилась.

Распространились правдоподобные слухи о том, что Путин досрочно покинул саммит G20, поскольку не был доволен резкой критикой, которую на него обрушили западные силы в связи с ситуацией на Украине.

Действительно, ситуация с прекращением огня на Востоке Украины стала совершенно непредсказуемой, и украинский кризис является одним из предметов противостояния России и Запада. Тем не менее, стал бы закаленный во многих боях Путин уезжать из-за сиюминутного эмоционального всплеска?

Попробуем разобраться в фактах.

В ходе саммита G20 страны БРИКС (Бразилия, Россия, Индии, Китай, ЮАР) провели неофициальную встречу. До настоящего времени группа этих стран была на стороне России в украинском вопросе, поэтому нельзя сказать, что даже по одной этой проблеме РФ осталась в полном одиночестве.

Более того, группа обсудила вопросы, связанные с Новым банком развития, а также резервным фондом.

О создании этих двух учреждений было объявлено в 2013 году в ходе встречи глав БРИКС, а в этом году страны приступили к воплощению этой идеи. Намерение членов группы очевидно: они недовольны существующими международными учреждениями, которые играют роль международного банка развития или выполняют функцию поддержки на случай возникновения непредвиденных ситуаций.

В частности, Международный банк реконструкции и развития, а также Международный валютный фонд, появившиеся после Второй мировой войны, не отражают недавние изменения в мировой экономике.

Одновременно Китай продвигает создание Азиатского банка развития инфраструктуры.

Стало известно, что США потребовали, чтобы страны, к которым Китай обратился с призывом войти в проект, отказались от участия. Эта ситуация хорошо отражает продолжающееся противоборство двух держав в мире международных финансов.

Тем не менее, участие приняли 20 стран, включая Индию, поэтому не стоит недооценивать силу Китая. С другой стороны, страны Транс-Тихоокеанского партнерства, соглашение по которому не было достигнуто в этом году, укрепляют сотрудничество вокруг США, стараясь исключить КНР, поэтому можно сказать, что в последнее время конфронтация между Пекином и Вашингтоном усилилась.

Какую же роль здесь играет «проблемный» Владимир Путин?

Среди прошедших дипломатических событий наибольшее внимание привлекает тот факт, что в ходе встречи с председателем КНР Си Цзиньпином стороны в очередной раз подтвердили намерение укрепить сотрудничество в энергетической сфере, договорившись об увеличении поставок российского газа. Коротко говоря, из противоборствующих США и Китая Россия выбрала последнего.

Администрация Обамы широко заявляла об азиатской экспансии, однако США мало продвинулись в этом деле. При этом сближение России и Китая можно назвать «возвращением Путина в Азию».

Конечно, если не говорить о таких странах как Вьетнам, изначально позиции России в Азии не были столь уж сильными и стабильными. Поэтому, возможно, будет преувеличением сказать, что Путин «вернулся» в азиатский регион.

С другой стороны, укрепление российско-китайских отношений напоминает сближение США и КНР, которое осуществили президент Ричард Никсон и госсекретарь Генри Киссинджер в условиях холодной войны.

В 1971 году США и КНР объединились против СССР, а после крушения Союза усиление гегемонии Соединенных Штатов привело к российско-китайскому сближению.

По правде говоря, Россия играет очень важную роль в противостоянии между Китаем и США. Она изо всех сил старается уйти от доллара, чтобы снизить его значение в качестве международной валюты.

Президент Путин всегда с особым вниманием относился к привилегированной позиции доллара, считая, что на ней и основано американское превосходство. Например, глава РФ предпринимал меры, направленные на то, чтобы не только доллар являлся расчетной валютой на международном нефтяном рынке.

Так и Россия с Китаем: при взаиморасчетах две страны стремятся увеличить долю национальной валюты с тем, чтобы снизить использование доллара в качестве расчетной валюты на международных рынках.

США, в свою очередь, в рамках антироссийской санкционной программы ограничили возможности российских предприятий и финансовых учреждений привлекать средства в американской валюте. Можно сказать, что Вашингтон использовал свой главный козырь.

Центральные предприятия, привлекавшие основные средства в иностранной валюте, оказались в очень затруднительном положении, в связи с чем России пришлось использовать валютные резервы.

Кроме того, продолжается отток капитала из РФ, на фоне чего Центробанк был вынужден перейти к системе плавающего курса рубля. Россию загнали в угол: она прочувствовала весь эффект от санкций.

Согласно имеющимся данным, из-за санкций российские деньги хлынули на гонконгский рынок, и финансовые учреждения Гонконга пока не могут выработать ответные меры. Глядя только на это, можно сказать, что США одержали победу.

Вместе с тем, Россия не сдается, ведет совместную с Китаем борьбу за уход от доллара. Возможно, Новый банк развития и Азиатский банк развития являются средствами этой борьбы.

Другими словами, если Китай посмотрит на сегодняшние проблемы России, то поймет, что не сможет воевать с США, полагаясь на долларозависимую систему. Поэтому желание создать собственные учреждения, которые не разрушат, но хотя бы заменят МВФ и другие международные финансовые учреждения, является совершенно естественным.

Скорее всего, в результате этого позиции доллара со временем пошатнутся.

Если участники БРИКС и другие страны, находящиеся под сильным влиянием России и Китая, перестанут осуществлять расчеты в долларах, они получать возможность ускорить процесс ухода от долларовой зависимости.

Другими словами, американский козырь, использованный против России, из-за своей чрезмерной силы может вернуться бумерангом к США. В конечном итоге это может привести к разделению мира на две части: в одной будет использоваться доллар, а в другой юань.

Таким образом, можно сказать, что за кулисами дипломатических игр мир постепенно движется в сторону новой холодной войны.

Она будет представлять собой не идеологическую борьбу между капитализмом и социализмом. И не столкновение цивилизаций, как на Востоке Украины.

Это будет война за гегемонию в валютной сфере.

Новая холодная война будет представлять собой противостояние между США с одной стороны и Китаем с Россией с другой. При этом РФ и КНР стараются переманить на свою сторону недовольных действиями Вашингтона – Иран и Индию, прилагая все усилия к тому, чтобы разрушить господство доллара.

Географически Япония расположена ближе к России и Китаю, но при этом она находится под сильным американским влиянием с точки зрения безопасности. Это сильно осложняет ее положение. Стоит отметить, что именно сейчас Японии необходимо проводить правильную внешнюю политику, хладнокровно следя за противостоянием «трех королевств».

Главной мишенью клеветнической кампании, организованной против Petrobrás, является бразильский народ в его стремлении самостоятельно строить свою судьбу.

Идея написать эту статью возникла несколько дней назад, когда противоречие между важностью обсуждаемого в ней вопроса и тем крошечным медийным пространством, которое уделяли ему бразильские СМИ, стало особенно явным. Вероятнее всего, эта идея потерялась бы в водовороте событий конца столь неспокойного года, если бы не одно непредвиденное обстоятельство: вопрос этот был задан как проблемный модератором последнего круглого стола на семинаре в рамках Форума «Идеи для XXI-го века», который прошел в Сан-Паулу в Союзе инженеров в понедельник, 15 декабря.

В самом общем виде интересующий нас вопрос можно сформулировать так: в нынешнее время, вызывающее много опасений как внутри страны, так и в мире, насколько страны БРИКС под натиском правых, недовольных поражением на выборах и полных решимости получить на практике то, к чему не допустили их избирательные урны, могут быть привлечены к стратегии по преодолению сложившейся ситуации и созданию новых условий для углубления демократических и социальных реформ в Бразилии?

Не требовалось отвечать на вопрос сразу. Оратор, который, кстати, являлся главным вдохновителем идеи форума, предложил участникам поразмышлять и по возможности высказать свои мысли в статьях. Я находился в аудитории и не принимал участия в круглом столе, но приглашение распространилось и на меня.

Принятый вызов, идея в зачатке. Результатом стала статья, которую я предлагаю читателю как бесконечно малый вклад в коллективные усилия.

Событие прошло почти полностью незамеченным в Бразилии, но это меня не удивляет. Отечественная пресса поддерживает со своей уважаемой аудиторией сугубо менторские отношения: с крайней осторожностью маневрируя рефлекторами, она интенсивно освещает факты, которые служат иллюстрацией к ее поучениям, и оставляет в тени то, что может все осложнить.

Этим событием была официальная встреча Владимира Путина и Нарендры Моди, состоявшаяся в индийской столице на прошлой неделе.

Масштаб договоренностей, заключенных между главами двух государств, устраняет любые сомнения относительно важности этого события как для обеих стран, так и для международной политики. Были приняты 20 соглашений, охватывающих самые различные области взаимных интересов, среди которых выделяются договоренности о том, чтобы в ближайшие 10 лет утроить товарооборот между странами, расширить сотрудничество в военной и аэрокосмической сферах, а также построить при посредстве российских технологий 12 из 20 реакторов, запланированных индийской программой по атомной энергетике (не считая двух, относительно которых соглашение было подписано еще раньше. Строительство одного из них сейчас близится к завершению).

И это не все. Вновь подчеркивая крепость стратегического партнерства, которое исторически связывает два государства, совместное заявление, подписанное Путиным и Моди, подтверждает приверженность этих двух стран принципам международного права, готовность направить совместные усилия на построение многополярного и демократического международного порядка, а также взаимное недовольство использованием экономических санкций без предварительного одобрения Совета Безопасности ООН.

Прошел год после того, как начался украинский кризис, и против России были приняты репрессивные экономические меры. Градус военной напряженности в Европе лишь повышается, заставляя наиболее осмотрительных искать пути к предотвращению инцидентов, случающихся все чаще и способных спровоцировать между основными ядерными державами цепочку непредсказуемых последствий. В этом контексте соглашение приобретает еще большее значение.

Негативная реакция правительства США не стала сюрпризом. Через своего пресс-секретаря Вашингтон предупредил Индию о неудобстве поддержания в настоящий момент партнерских отношений с Россией и с большим сожалением отметил присутствие среди членов российской делегации, что было воспринято как оскорбление, премьер-министра Крыма, Аксенова, который сам является объектом санкций со стороны Соединенных Штатов, Канады и Европейского Союза.

Уже этих фактов более чем достаточно, чтобы оправдать внимание, оказанное здесь событию. Но, помимо своей важности, есть еще один аспект, который делает это событие ярким примером. Он состоит в том, что Индия продолжает поддерживать тесные отношения с Соединенными Штатами и с середины прошлого десятилетия была возведена в ранг стратегического союзника.

Последовательность развития этих отношений широко известна, но стоит напомнить ее основные моменты: 1998 год, Индия проводит ядерные испытания у поверхности земли и за это подвергается экономическим санкциям со стороны Соединенных Штатов; 2001 год, администрация Клинтона приступает к работе по нормализации отношений между двумя странами; 2006 год, исторический визит Буша в Индию, увенчавшийся объявлением о подписании соглашения по вопросам сотрудничества в ядерной сфере, что эквивалентно, на практике, признанию за страной статуса ядерной державы; 2008 год, после ратификации соответствующими законодательными органами соглашение вступает в силу. Так в индийской внешней политике начинается новый этап, который критики прозвали политикой «присоединения» к США.

Можно было бы предположить, что теперь Индию, отступившую от генеральной линии, ждет какое-то наказание от сверхдержавы.

Ничего подобного. Через несколько дней после того, как правительство США выразило свое недовольство действиями Индии, оно вновь подчеркнуло важность партнерства и подтвердило визит Обамы в страну, запланированный на 25 и 26 января 2015 года, к празднованию Дня Республики Индии.

Этот факт противоречит назиданиям самопровозглашенных наставников, поскольку говорит нам о следующем: в международной политике, как и в других областях, страну почти всегда ждет поощрение, когда она действует независимо.

Известное высказывание про объективные условия и человеческую волю в созидании истории идеально подходит для обозначения этого феномена, столь сложного в определении. Стратегическая независимость предполагает многое, включая наличие у страны ресурсов и определенный характер конфликтов, в которые она вовлечена. Однако автономия является качеством, которым не обладают, но которое развивают.

Индия стала проявлять свою независимость прежде, чем началось ее существование как единого независимого государства. Первым эпохальным событием явилось движение за национальную независимость под руководством Махатмы Ганди, затем Индия, более осторожно, подтвердила свою автономию обещанием развернуть амбициозную ядерную программу, заняла независимую позицию, когда вместе с Индонезией под руководством Сукарно организовывала Движение неприсоединения и, руководствуясь теми же соображениями независимости, стала претендовать на постоянное место в Совете Безопасности ООН.

«Мы не являемся великой военной державой. Мы не представляем собой мощное индустриально развитое государство – (но) уже сегодня в мире считаются с Индией… Если бы Индия была маленькой страной, затерявшейся где-то в Азии или в Европе, роль ее была бы несущественной. Однако Индия играет важную роль и будет приобретать все большее значение в будущем… мы потенциально великий народ и великая держава…»

Никаких признаков комплекса неполноценности, столь частых у нас, не проскальзывает в этих словах. И они были произнесены Неру в его речи на Учредительном собрании в марте 1948 года, когда Индия еще только освобождалась от британского гнета, еще оплакивала погибших в резне, приведшей к разделу страны, и где уже свирепствовал голод, впоследствии унесший жизни миллионов людей.

Находясь в другом квадранте, в абсолютном ином геополитическом контексте, Бразилия также исторически избирает путь стратегической независимости. Но попытки следовать ему непоследовательны и всегда оспариваются.

Прямо сейчас, после двенадцати лет опыта социальных реформ ограниченного масштаба, принесших бесспорные результаты, и после того, как мы уже заняли определенное место на международной арене, наш принцип автономии оказывается под угрозой.

В качестве мишени избирается Petrobrás – государственная компания, которая больше, чем любая другая, выражает стремление бразильского народа творить свою судьбу собственными руками. И цель организаторов этой клеветнической кампании, с каждым днем все более очевидная, состоит в том, чтобы свести к нулю дарующие свободу возможности, которые предоставляет самый смелый проект компании: разработка месторождений нефти в подсолевой зоне.

Вопрос в том, хватит ли у нас воли и мудрости, чтобы мобилизовать в стране и за ее пределами политические силы, необходимые для того, чтобы дать отпор.

То, что поставлено на карту в этом сопротивлении, не имеет цены. Ведь речь о стратегической независимости.

Одним из последних действий президента Владимира Путина в 2014 году стало подписание им 26 декабря новой военной доктрины России. В принципе, эта доктрина, представляющая собой официальное заявление по вопросам национальной обороны, постоянно обновляется и публикуется. Ее предыдущая версия действовала с февраля 2010 года. Перед публикацией ее нового текста существовали мрачные прогнозы. Согласно одному из них, Соединенные Штаты и их союзники будут формально обозначены как вероятные противники России. В другом, сделанном на основе высказываний высокопоставленного действующего генерала, высказывалось предположение о том, что Россия будет использовать понятие о превентивном ядерном ударе. Вместе с тем, принятая доктрина, на самом деле, верно отражает значительное количество важных изменений, произошедших в российской внешней политике, а также в сфере безопасности и обороны в 2014 году.

По сути, для главнокомандующего Путина, а также для его генералов, адмиралов и представителей служб безопасности война в 2014 году перестала быть просто риском и стала суровой реальностью. Россия вынуждена использовать свои вооруженные силы на Украине, то есть на территории своего, вероятно, самого важного соседа в Европе. С точки зрения Москвы, конфликт на Украине отражает фундаментальную реальность, связанную с «усилением глобальной конкуренции», а также «соревнования ценностных ориентаций и моделей развития». На фоне экономической и политической нестабильности – кризисы и народные движения – глобальный баланс меняется в пользу центров восходящих держав. В этом новом окружении принятая доктрина называет информационную войну и внешнее вмешательство в российскую внутреннюю политику рисками возросшего значения.

Перечень основных внешних рисков существенно не изменился, однако здесь важны нюансы. Как и в прошлом, главное место занимают вопросы, связанные с НАТО: увеличенные возможности, глобальная досягаемость и расширение, следствием которых является приближение инфраструктуры Альянса к границам России. После рисков, связанных с НАТО, следует риск дестабилизации стран и регионов, и можно предположить, что речь идет о Ливии, Сирии и Украине, а также о размещении иностранных сил вблизи России. Вероятно, подразумеваются дополнительные самолеты в прибалтийских государствах, элементы противоракетной обороны в Румынии, а также военные корабли в Черном море. Большая часть перечисленных рисков относятся к американской стратегической противоракетной обороне, концепции быстрого глобального удара, а также стратегическим неядерным системам.

Два последних риска в настоящее время привлекают большое внимание в Москве, и вместе со стратегической противоракетной обороной они воспринимаются как ключевые риски для российского потенциала сдерживания, представляющего собой главный элемент концепции России в области обороны. Опасность, конечно же, заключается в том, что российские чиновники могут преувеличивать существующие риски и реагировать слишком остро – как они сделали это во время правления Михаила Горбачева, когда они оказались под воздействием Стратегического оборонной инициативы (СОИ) Рональда Рейгана вместе с ее «блестящими булыжниками» и прочими подобными вещами. В результате большая часть повестки Горбачева в области разоружения оказалась основанной на необходимости предотвращения того, чего в будущем вообще не предвиделось.

Некоторые стандартные понятия в обновленной доктрине приобрели новую значимость. Угрозы территориальной целостности и претензии иностранных государств на часть территории России всегда там упоминались, однако после присвоения Крыма Москва должна серьезно воспринимать необходимость защищать этот полуостров от киевских ирредентистов. В результате Россия с прошлого лета начала превращать Крым в место главного размещения вооружений и военной техники.

Обращает на себя внимание и тот факт, что другие риски, не имеющие прямого воздействия на Россию, опустились в конец списка. Вот некоторые из них: распространение оружия массового уничтожения, глобальный терроризм (потенциально с использованием радиоактивных и токсичных материалов), незаконная торговля наркотиками и оружием, вооруженные внутренние конфликты на этнической и конфессиональной основе, а также деятельность вооруженных радикалов и частных военных организаций – это положение включает в себя как Исламское государство, так и преемников компании Blackwater.

Концепция того, что представляют собой военные риски, теперь расширена и включает в себя информационные и коммуникационные технологии – это может означать все что угодно: от флешмобов, организуемых с помощью Twitter/Facebook, до кибератак – для достижения военно-политических целей. Еще один добавленный в доктрину риск связан со свержением законных правительств с последующим установлением враждебного интересам России режима – очевидное указание на киевский Майдан и свержение президента Януковича.

Это упоминание также связано с внутренними военными рисками. Первыми в списке значатся насильственные попытки, направленные на изменение конституционного строя. Во время зимы 2011–2012 года российские власти с возрастающей тревогой наблюдали за ростом протестного движения в Москве и в других частях страны. Тогда Владимир Путин обвинил протестующих в сговоре с американским правительством. В мае 2012 года, накануне президентской инаугурации Путина, российские власти жестко действовали против участников акций протеста во время столкновений с полицией в центре Москвы, а затем предприняли эффективные меры для того, чтобы понизить, а затем и задушить активность радикальной оппозиции. Однако киевский Майдан, начавшийся в конце ноября 2013 года, вскоре предоставил им пример успешного свержения защищавшего свои позиции режима.

Принятая доктрина подробно разбирает отношения России со своими союзниками, партнерами и другими странами. Белоруссия отмечается как наиболее близкий союзник России, вооруженные силы которого практически интегрированы с российскими. Сложившаяся ситуация объясняет терпимое отношение Кремля к откровенному шантажу со стороны белорусского президента Александра Лукашенко. Следующую категорию составляют члены Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) – Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия и Таджикистан, которые договорились координировать свою политику и сформировать силы быстрого реагирования для использования в чрезвычайных обстоятельствах – в основном в Центральной Азии с учетом необходимости противодействия рискам, исходящим с территории Афганистана (это причина возрастающей общей обеспокоенности). В декабре Путин пригласил лидеров ОДКБ посетить новый Национального центр управления обороной в Москве и предложил этим странам принять участие в его работе. На Кавказе российская Чеченская Республика превратилась в оплот безопасности России и источник для военизированных формирований. Кроме того, согласно договору, заключенному в ноябре, Абхазия объединила свои вооруженные силы с российскими. Южная Осетия де-факто является российским военным протекторатом. Таким образом в конце 2014 года было завершено формирование периметра обороны России.

Хотя президент Владимир Путин продолжает иронично называть Соединенные Штаты и их союзников по НАТО «партнерами», военная доктрина стала более откровенной в этом вопросе. Только страны, считающиеся дружественными по отношению к Москве, теперь называются партнерами, в число которых входят члены Шанхайской организации сотрудничества (Китай и Центральная Азия), а также группа БРИКС. Помещая Китай в контекст ШОС, доктрина предполагает «координацию усилий в интересах противодействия военным угрозам на совместном пространстве». Этого, конечно же, совершенно недостаточно для любой формы военного альянса с Пекином.

Что касается Соединенных Штатов, НАТО и Евросоюза, то российская военная доктрина предлагает «диалог равных» по вопросам европейской и азиатско-тихоокеанской безопасности, контроль над вооружениями, противодействие распространению оружия массового уничтожения и меры по укреплению доверия. Там также содержится упоминание о сотрудничестве в области противоракетной обороны, о российском предложении 2010 года в адрес НАТО, которое в тот момент не получило дальнейшего развития. Понимая, что это предложение можно считать окончательно умершим, доктрина призывает к тому, чтобы не позволить Соединенным Штатам достичь военного превосходства за счет размещения системы противоракетной обороны или использования стратегических неядерных систем. В обозримом будущем Россия должна чувствовать себя абсолютно уверенной относительно возможностей сдерживания, которыми обладают ее стратегические ядерные силы.

Несмотря на публичное обсуждение, российская доктрина ничего не меняет в том, что касается принципов использования ядерного оружия. Как и раньше, Россия нанесет ответный удар с применением ядерного оружия/оружия массового поражения в случае нападения на нее и/или ее союзников; она также применит ядерное оружие, если возникнет угроза ее существования в случае нападения с использованием обычных вооружений.

Новая версия военной доктрины России ясно показывает, что Запад, хотя официально он и не называется противником, является мощным соперником, сильным конкурентом, а также источником большинства военных рисков и угроз. Даже с учетом наступающей рецессии повышение оборонительных возможностей и боеготовности вооруженных сил остается явным приоритетом для России. Россия также усиливает интеграцию и сотрудничество с некоторыми союзниками в Евразии, тогда как военные контакты с Западом понижены до уровня периода холодной войны. Линия водораздела уже осталась позади.

Соединенные Штаты во главе с лауреатом Нобелевской премии мира Бараком Обамой ведут виртуальную войну против России и упорно готовят настоящую войну, которая развернется на украинской территории. Неважно, что со стратегической точки зрения эта военная авантюра обречена на провал. Цель состоит не в том, чтобы взять под контроль украинскую территорию и «сохранить ее для демократии», но в том, чтобы исчерпать силы российской власти, действуя удушающими экономическими и военными мерами и вовлекая Россию в изматывающую войну на территории чужой страны. Ведь даже самые безумные неоконсерваторы, обосновавшиеся в Пентагоне, Госдепартаменте и Совете национальной безопасности, не решатся напрямую предложить атаковать Россию, учитывая ее статус ядерной державы первого ранга.

Главная стратегия США заключается в том, чтобы силой утвердить свое мировое господство. Им нестерпимо существование бесполярного или многополярного мира ввиду такого ядерного конкурента как Россия и новой экономической державы в лице Китая, который в среднесрочной перспективе представляет собой в том числе и военную угрозу. Неоконсерваторам необходимо действовать сейчас, прежде чем конкурирующие силы пустят более глубокие корни. Украина послужила для этого отличным поводом. После свержения законного правительства и замены его кучкой бандитов следующим шагом станет включение Украины в НАТО, что в отношении России выглядит явной провокацией. Только сохраняя хладнокровие, Путин сможет обойти еще одну проблему на задворках России.

Довольно легко начинать большую войну на чужих территориях, особенно под воздействием иллюзии о неравенстве сил по отношению к противнику, даже когда нет уверенности в возможных последствиях. Но как только устанавливается послевоенный хаос, значительного военного превосходства оказывается недостаточно, чтобы эти последствия контролировать. Соединенные Штаты известны как опытные зачинщики незавершенных войн: так было в Корее, Вьетнаме, Ираке, Афганистане; недавний пример – раздутые революции в Северной Африке, которые привели к драматическому кровопролитию и обстановке перманентной нестабильности в Ливии и Египте. Однако когда дело доходит до заключения мира, Соединенные Штаты умывают руки. Причиненный ими ущерб приходится устранять другим, как это было в Гаити и Ираке.

Нетрудно понять стратегию так называемых неоконсерваторов, которые только что выдвинули на пост главы министерства обороны одного из своих представителей. Они намереваются воспользоваться теми же методами, что помогли обессилить бывший Советский Союз. В условиях виртуального ядерного паритета Соединенных Штатов и России, последнюю можно было бы заставить капитулировать в военном конфликте не на российской территории, который в то же время нес бы в себе угрозу ядерной войны, опять-таки на территории чужой страны. Лучшего варианта, чем Украина, и не придумаешь.

Цель неоконсерваторов состоит в попытках вновь применить ту стратегию, которая, хотя и сработала при ликвидации Советского Союза, но не уничтожила его сердцевину – российское государство. Социалистическое государство развалилось, тогда как русская нация, вся покрытая ранами, выстояла. Путин занялся планомерным восстановлением страны, отведя ей роль ядерной преграды, которая сдерживала бы безграничную власть Вашингтона. Так, намерения США атаковать сирийское правительство столкнулись с российским и китайским вето. Это явным образом продемонстрировало практическую невозможность осуществления власти гегемоном в общий ядерный век. Превратившись в марионетку в руках неоконсерваторов, Обама решил «задушить» Россию экономическими эмбарго.

Чтобы проследить существующие параллели, вспомним основные события, приведшие к гибели Советского Союза. В середине 70-х годов в Вашингтоне с подачи тогдашнего директора ЦРУ Джорджа Буша-старшего (George H. W. Bush) была возобновлена деятельность неправительственной организации под названием Comitee on the present danger, или «Комитета по существующей опасности» (CPD). Свою главную уставную цель Комитет видел в том, чтобы «привести Советский Союз к капитуляции, если это необходимо, военным путем». Членами Комитета являлись 60 известных личностей американского консервативного круга, включая и будущего президента Рональда Рейгана (Ronald Reagan), вступившего в него незадолго до своего избрания в 1979 году. Будучи на посту президента, он назначил на ведущие позиции в министерстве обороны, Государственном департаменте и Совете национальной безопасности 33 члена Комитета.

В 1985 году, когда я освещал встречу Большой Семерки в Германии, там присутствовал и глава Совета национальной безопасности США Ричард Перл (Richard Perle), член CPD, который читал доклад о концепции, лежавшей в основе программы ядерного щита, известной как «звездные войны», которая отстаивала принцип «безопасной ядерной войны». Я поинтересовался у немцев, что они думают по этому поводу, поскольку «безопасная» ядерная война в контексте «звездных войн» подразумевала ядерную защиту территории США, но не Европы. Немцы, с которыми я беседовал, пребывали в недоумении. Думаю, что они находились в том же состоянии, когда форсированным маршем война прошлась по территории Украины, в результате чего они оказались лицом к лицу с российскими вооруженными силами на их собственной территории.

Важно отметить, что это была не просто риторика. В политике Рейгана на рубеже первого и второго президентского срока наметились важные изменения, касающиеся компьютерных программ, которые ставили в положение боевой готовности три стратегические системы американских ядерных сил: сухопутную, морскую и воздушную. Благодаря утечке информации, в прессе была обнародована информация о фундаментальных изменениях в SIOP (Едином интегрированном оперативном плане), электронном оборудовании, с помощью которого ядерная война против Советского Союза могла быть начата с территории Европы.

Основное изменение в SIOP, согласно фрагментам секретных президентских директив, собранных и восстановленных канадским ученым Ф. Кнельманом (в книге «Рейган, Бог и бомба»), состояло в том, чтобы после первого экстренного сигнала задержать на восемь минут начало полномасштабной ядерной атаки на СССР. Это было не только теоретическим посылом. Ввиду того, что гипотетической советской баллистической ракете необходимо было 36 минут, чтобы оказаться на североамериканской территории (речь идет о ракетах, запущенных с земли, тогда как атомный подводный флот не упоминается), программа «звездных войн» оправдывает себя только в том случае, если существует действительная возможность перехватить ракету в середине ее пути, то есть, в первые 18 минут после запуска.

То же самое время понадобилось бы американской ракете, запущенной с земли, чтобы поразить вражескую ракету в стратосфере. Таким образом, требовалась система мгновенного оповещения о начале атаки. Практически, не существует иных средств для перехвата боеголовки на начальном участке траектории, чем системы ПРО космического базирования. Программа «звездных войн» предполагала создание противоракетной обороны орбитального базирования, но до тех пор приходилось полагаться на добрую волю советских стратегов, надеясь, что они не нанесут удар первыми. Поэтому в SIOP период реагирования был ограничен до восьми минут: этого времени было достаточно лишь для одноуровневой проверки того, являются ли данные о запуске, отображающиеся на экранах электронного управления, фактическим нападением. Таким образом, все мы были подвержены возможности случайной ядерной войны ввиду того, что SIOP автоматически реагировал на ложный сигнал, не оставляя времени для опровержения президентом в случае ложной атаки.

Первым шагом к реализации «звездных войн» стало игнорирование договора ОСВ II, который ограничивал производство систем ПРО Соединенными Штатами и Советским Союзом. Логика ОСВ II, оставшегося нератифицированным Сенатом США, но до тех пор соблюдаемого обеими сторонами, была проста: принцип ядерного сдерживания эффективен лишь тогда, когда гарантировано самоуничтожение тех, кто начинает ядерную войну. Если одной из сторон удается создать операционную систему, способную эффективно защитить собственную территорию от ядерной контратаки, она свободно может осуществить первый удар, не опасаясь возмездия. Ученые всего мира, включая американцев, поставили под сомнение технические базы «звездных войн», но Рейган, затеяв технологическую гонку с целью исчерпать последние силы Советского Союза, поставил Горбачева в безвыходное положение из-за отсутствия экономических и технических условий для поддержания собственного ядерного щита.

Это технологическое, экономическое и политическое давление со стороны США привело Советский Союз к самоуничтожению. По тому же пути США следуют и сейчас с целью обречь Россию на экономическое истощение и политическую капитуляцию. И это далеко не теория заговора. Американцы, сознающие собственное военное и экономическое превосходство, никогда не скрывают своих истинных замыслов. Выбранная ими стратегия обнародована в соответствующих документах. Так, намерение исключить любую возможность появления «нового соперника» было заявлено в 1992 году, сразу после развала Советского Союза, неоконсерватором Полом Вулфовицем (Paul Wolfowitz), представителем CPD, тогдашним заместителем министра обороны США, в руководстве оборонного планирования:

«Наша основная цель – предотвратить появление нового соперника как на постсоветском пространстве, так и в любом другом месте земного шара, который будет представлять угрозу, схожую с той, что представлял для нашей страны СССР. Это положение является основным в новой стратегии обороны. Мы должны постараться предотвратить появления враждебных региональных держав, которые с помощью своих ресурсов могут быть способны получить глобальный контроль в международных отношениях».

Этой стратегической линии в настоящее время следуют с религиозным фанатизмом, минуя опровергаемую реальность виртуального ядерного паритета, только бы Россия не стала помехой для абсолютной военной гегемонии Соединенных Штатов. США вышли из договора ОСВ II. Они отказываются, с другой стороны, приступить к разоружению космоса. Таким образом, чтобы понять поступки США, мы должны вернуться к геополитике, предшествующей холодной войне. На самом деле, реальная возможность войны на Украине вот уже полтора десятилетия методично готовится со стороны НАТО, которая как раз сейчас под давлением США решает вопрос об увеличении военных расходов (до 2 % ВВП). Начиная с 1999 года организация осуществляет свое продвижение на Восток. В том же году в НАТО вступают Чешская Республика, Венгрия и Польша. Второе расширение происходит в 2004 году, когда членами НАТО становятся Болгария, Эстония, Латвия, Литва, Румыния, Словакия и Словения. Таким образом, почти половина стран на восточном направлении, которые в настоящее время входят в НАТО, были включены в нее после распада СССР. Параллельно с этим происходит расширение на восток Европейского союза, чей последний шаг состоит в попытках включения Украины в ряды своих членов. Такая интеграция Украины и Грузии, официально заявленная на саммите в Бухаресте в 2008 году, не состоялась только потому, что на этот раз Путин отреагировал силой, ведь, с его точки зрения, это означало возведение враждебной военной крепости на задворках собственной страны.

Военное кольцо вокруг России стягивается, чему способствует триединая стратегия: расширение НАТО, экспансия Европейского Союза и продвижение «демократии», которая, очевидно, не принимает во внимание риск развязывания открытой войны. Ответом на стратегический ход России, заключавшийся в поглощении Крыма при поддержке подавляющего числа жителей полуострова, стали экономические санкции со стороны Соединенных Штатов, которые начинают свое движение навстречу конфликту с недавно завоеванной сильной позиции в области энергетики. Однако нам не следует обманываться. Война в традиционном понимании была бы весьма на руку Соединенным Штатам, которые стремятся истощить российские военные и экономические силы без риска эскалации до уровня ядерной войны. На эту возможность и рассчитывают неоконсерваторы.

С другой стороны, исторический опыт показывает, что Соединенные Штаты не слишком озабочены тем, как заканчивать войны. Для них это скорее стратегическая игра, направленная на утверждение мировой гегемонии. Таким образом, на данный момент единственной силой, способной остановить военную машину Соединенных Штатов, является американский народ, осознающий свою солидарность с миллиардами ни в чем не повинных людей во всем мире, и сами эти люди, могущие пострадать от последствий протоядерной войны. Важно, чтобы обыкновенные люди прервали свое бездействие, начали говорить и голосовать. В действительности, Соединенные Штаты могут высосать экономические и военные силы России в войне на чужой территории. Но что обычно происходит с державой побежденной, униженной, находящейся в осаде и между тем обладающей огромным ядерным арсеналом?

Тех, кто считает этот анализ преувеличенным, просим обратиться к сентябрьскому номеру «Foreign Affairs», одного из самых престижных журналов американского истеблишмента, где подробно освещается и комментируется «кризис» на Украине. В одной из статей ясно говорится: «Кризис на Украине – это наша вина». Статьи рассказывают об активном продвижении НАТО на Восток, вступающем в прямую конфронтацию с предыдущими договоренностями, заключенными с российской стороной, и вызывающем постоянные протесты. Здесь же можно подробно узнать о хаосе, запланированном Государственным департаментом и НПО, финансируемыми правительством США, с целью свержения пророссийского законного правительства в Киеве и замены его на другое, в котором по крайней мере четыре ведущих представителя выражают неофашистские взгляды.

Среди провокационных мер, обращенных против России, выделяется чудовищная авиакатастрофа Boeing 777, сбитого над территорией восточной Украины, типичный террористический акт, который Соединенные Штаты намеревались приписать пророссийским повстанцам. Неправда. Самолет, о котором теперь симптоматично умалчивают, был сбит военными силами киевского правительства, как заявил, основываясь на результатах независимых исследований, президент России Владимир Путин на международной встрече; заявление это вызвало практически нулевую реакцию на Западе.

Особенное оживление американских неоконсерваторов, вступивших в глобальную экономическую конфронтацию с русскими, было вызвано энергетической революцией, произошедшей благодаря добыче газа из сланца, с применением одной из самых преступных с экологической точки зрения технологий – фрекинга. Коммерческий успех предприятия, сопровождавшийся стремительным ростом добычи сланцевого газа и нефти, позволил ударить по главной опоре российской экономики, крупного производителя и экспортера нефти и газа, и одновременно «успокоить» европейцев в отношении возможного прекращения поставок российского газа, который теперь может быть заменен на американский.

Неизвестно, вступила ли Саудовская Аравия в эту игру по геополитическим причинам, избегая сокращения добычи нефти, чтобы принести ущерб русским, или по своим собственным причинам, чтобы попытаться экономически подорвать добычу сланцевых углеводородов. Факт в том, что и крупные американские компании, которые вложили значительные средства в добычу нефти и газа из сланца, несут огромные убытки со снижением цен на нефть, которые на руку только потребителям. С другой стороны, якобы бесконечные возможности фрекинга в последние месяцы оказались на удивление ограничены: так, в Монтерее, штат Калифорния, запасы сланцевой нефти, ранее оценивавшиеся в 13,7 миллиардов баррелей, были заново оценены, по официальным данным, в 600 миллионов, то есть на 96 % меньше. Кроме того, американская общественность начинает выступать против применения технологии фрекинга: согласно недавнему опросу, в 2008 году эту технологию поддерживали от 48 % до 38 % американцев; в ноябре текущего года от 47 % до 41 % были против. Свидетельства разрушения окружающей среды, в особенности водоносных слоев, являют собой необратимые последствия, которые несет с собой эта технология.

Пока на рынке углеводородов, после уроков Калифорнии, не произойдет очередной поворот, Россия, несомненно, будет в тисках американской стратегии экономического удушения. Путин со свойственным ему хладнокровием подчеркнул, что Россия является самодостаточной страной и в любом случае способна пойти на ответные меры, вероятно, подразумевая эмбарго на экспорт газа в Европу. Важной фигурой для России, безусловно, является Китай, с которым уже заключен контракт на поставку газа стоимостью в 400 миллиардов долларов сроком на 20 лет и который поддерживает Россию в ряде геополитических вопросов, как, например, в случае с Сирией. Тем не менее, мы явно становимся свидетелями эскалации конфликта.

Новым шагом, спровоцированным США, стало недавнее решение Верховной Рады Украины отказаться от нейтралитета. Обратите внимание, что сам Киссинджер (Henry Kissinger) в недавней статье отметил, что окончательным разрешением украинского кризиса в форме, приемлемой для Российской Федерации, мог бы стать нейтралитет Украины в отношении ЕС/НАТО и России, так, как это произошло с Финляндией в годы холодной войны. Правда, Киссинджер является здравомыслящим консерватором старой закалки, а не сумасшедшим неоконсерватором. США, под контролем последних, по всей видимости, не собираются упустить еще одну возможность развязывания военного конфликта. Все указывает на то, что они заставят Россию принять вызов. В случае интеграции Украины в НАТО – инициатива, к которой миллионы русских и прорусских жителей Востока страны относятся с равнодушием, – западный военный альянс будет дышать России в затылок, что означает прямую угрозу ее территории. Минимум, который Россия может предпринять, это разделение Украины при поддержке местного населения, что определенным образом было опробовано в Крыму. Тогда территория Украины станет театром глобальных военных действий.

А мы, как нам поступить в сложившейся ситуации? Некоторые наивно полагают, что американские неоконсерваторы рассматривают наше сближение через БРИКС со своим заклятым врагом как вполне естественное явление. Они считают, что запись телефонных разговоров нашего президента была не более чем развлечением. Они думают, что попытки дестабилизировать сегодняшнее бразильское правительство, равно как и переизбранное, представляют собой явления исключительно внутреннего порядка или результаты этических побуждений некоторых судей. Ввиду того что Бразилия находится в центре достаточно мирного континента, а войны обходят ее стороной, мы не привыкли размышлять в геополитическом ключе, кроме того, в наш ядерный век геополитика должна бы, безусловно, выйти из моды. Тем не менее, хотим мы того или нет, мы вовлечены в игру. Если цены на нефть упадут ниже 40 долларов за баррель, рентабельность добычи нефти в подсолевой зоне окажется под угрозой. А если Соединенные Штаты начнут войну против России на территории Украины, Бразилия встанет перед серьезным выбором.

Некоторые аналитики считают, что 2014 год открыл новую эру холодной войны в геополитике. После вторжения президента России Владимира Путина на Украину и аннексии Крыма Россия столкнулась с тяжелыми экономическими санкциями со стороны Европы и США, которые ослабили ее связи с Западом и не оставили Кремлю ничего, кроме стремления укрепить связи с Китаем. Вопрос в том, удастся ли России построить настоящий союз с Народной Республикой.

На первый взгляд это кажется вероятным. Действительно, традиционная теория баланса силы предполагает, что первенство США в энергетических ресурсах должно быть компенсировано за счет китайско-российского партнерства.

Возможно, более убедительным покажется тот факт, что существует исторический прецедент такого партнерства. В 1950 году Китай и Советский Союз были союзниками против США. После налаживания в 1972 году Президентом США Ричардом Никсоном отношений с Китаем баланс сместился, США и Китай сотрудничали, чтобы ограничить опасное усиление Советского Союза.

С распадом Советского Союза де-факто союз США и Китая закончился, и началось сближение Китая и России. В 1992 году обе страны заявили, что они преследуют «конструктивное партнерство», в 1996 году они продвинулись в сторону «стратегического партнерства», а в 2001 году они подписали договор о «дружбе и сотрудничестве».

В последние годы Китай и Россия тесно сотрудничали в Совете Безопасности ООН и принимали схожие позиции по регулированию Интернета. Они использовали дипломатические рамки – например, в группе БРИКС крупных развивающихся стран (наряду с Бразилией, Индией и Южной Африкой) и Шанхайской Организацией Сотрудничества (наряду с Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном и Узбекистаном) – для согласования позиций. И Путин завязал хорошие рабочие отношения с Президентом Китая Си Цзиньпином, основанные на их общем внутреннем нелиберализме и желании противостоять американской идеологии и влиянию.

Их экономические отношения, кажется, также прогрессируют. В мае прошлого года, вскоре после аннексирования Крыма, Россия объявила о сделке в размере 400 млрд долларов на поставку 38 млрд кубометров газа в Китай, ежегодно и в течение 30 лет, начиная с 2019.

Договор между государственным энергетическим гигантом России Газпромом и Китайской национальной нефтегазовой корпорацией предусматривает строительство газопровода длиной в 2500 км к китайской провинции Хэйлунцзян (где, между прочим, две страны практически начали войну несколько десятилетий назад). Хотя точная цена остается тайной, кажется, что Россия пошла на серьезные уступки после десяти лет переговоров, чтобы обеспечить успех этой сделки.

Кроме того, в ноябре Газпром объявил о рамочном соглашении на поставку еще 30 млрд кубометров газа в китайскую провинцию Синьцзян из Западной Сибири в течение 30 лет, при помощи еще одного нового трубопровода. Если «восточные» и «западные» трубопроводы будут завершены, как и планировалось, 68 млрд кубометров, которые они поставляют в Китай ежегодно, сделают карликовыми те 40 миллиардов кубометров газа, которые Россия экспортирует своему нынешнему крупнейшему покупателю, Германии.

Может показаться, что это предвещает углубление двусторонних отношений. Но есть заминка: газовые предложения усиливают значительный двусторонний торговый дисбаланс с Россией, поставляющей сырье в Китай и импортирующей китайские изделия. И газовые сделки не наверстают упущенный доступ России к западным технологиям, которой необходимо развивать пограничные арктические месторождения и стать энергетической сверхдержавой, а не только АЗС Китая.

На самом деле проблемы с китайско-российским союзом уходят значительно дальше. Своим экономическим, военным и демографическим ростом Китай вызывает значительную тревогу в России. Рассмотрим демографическую ситуацию в Восточной Сибири, где шесть миллионов россиян живут на границе с почти 120 миллионами китайцев.

Кроме того, экономическая и военная мощь России была в упадке, в то время как в Китае их рост просто взорвался. Беспокойство по сравнению с обычным военным превосходством Китая, вероятно, частично мотивированно объявлением Россией в 2009 году новой военной доктрины, которая явно оставляла за собой право на использование ядерного оружия; это напоминает силовую позицию Америки во время холодной войны, направленную на сдерживание превосходящих советских войск в Европе. Эти дисбалансы предполагают, что Россия будет противостоять тесному военному союзу с Китаем, даже когда две страны развивают тактически взаимовыгодные дипломатические отношения.

Готовность Китая к сотрудничеству с Россией также имеет свои пределы. В конце концов, стратегия развития Китая зависит от его дальнейшей интеграции в мировую экономику – и, в частности, надежного доступа к американским рынкам и технологиям. Легитимность коммунистической партии Китая зависит от сильного экономического роста, и он не будет рисковать этой стратегией ради какого-то «авторитарного союза» с Россией.

Даже в рамках многосторонних форумов отношения между Россией и Китаем далеко не гармоничны. Учитывая, что экономика Китая больше, чем экономики остальных четырех стран БРИКС, вместе взятых, инициативы группы – в том числе ее нового банка развития – по-видимому, отражают непропорциональное китайское влияние. И хотя Шанхайская Организация Сотрудничества способствовала некоторым дипломатическим согласованиям, Китай и Россия остаются заблокированными в своей борьбе за влияние в Центральной Азии.

Китайско-российский союз в ХХ веке был продуктом слабости Китая после второй мировой войны и в начале холодной войны – и даже тогда это продолжалось чуть больше десяти лет. Сегодняшний Китай является сильным, и вряд ли подойдет слишком близко к России, чей упадок был ускорен недальновидностью своего лидера.

Проще говоря, когда дело доходит до китайско-российского союза, бросившего вызов Западу, история обычно не повторяется. Вопреки надеждам Путина, 2014 год не войдет в историю, как год успешной российской внешней политики.

В отличие от политиков, которые спустя шесть-семь лет после окончания холодной войны с оптимизмом смотрели в будущее, в опубликованных в период с 1997 по 1999 годы докладах ведущие мозговые центры выражали опасения по поводу того, что в XXI веке мир будет иметь дело с весьма сложными, комплексными проблемами. Как подчеркивалось в большинстве этих докладов, всемирная борьба с бедностью ведется недостаточно эффективно, а средний уровень жизни населения земного шара не растет ожидаемыми и приемлемыми темпами. По всему миру бедность лишь углубляется, что подрывает усилия многих стран стать демократическими правовыми государствами, в то время как отсутствие возможности получить адекватное образование вынуждает сотни тысяч человек искать альтернативы в тысячах километров от родных мест.

Более того, если в конце 1990-х годов вопрос миграции измерялся сотнями тысяч переселенцев, то в наше время он превратился в гигантскую проблему «нелегальной миграции», которую создают миллионы рискующих собственной жизнью людей. Эти оторвавшиеся или оторванные от своих домов и стран люди, которым не разрешено иметь собственное государство, ведут борьбу за выживание в лагерях беженцев, в жалких условиях, которые нельзя принять ни разумом, ни сердцем. Доклады, о которых идет речь, предупреждали, что такое положение указывает, что в XXI веке сложились все условия для подпитки и эскалации международного терроризма. И хотя внимание на данном факте было заострено еще на закате прошлого столетия, ведущим странам и политикам, как видно, не удалось предотвратить этот риск.

Когда клубок вызовов, обозначенных ведущими исследовательскими центрами, сделал очевидным то обстоятельство, что семь крупнейших экономик мира («группа семи») не способны адекватно бороться с распространением эпидемических заболеваний, а также возникновением местных, региональных конфликтов и войн, экологических катастроф, США в 1999 году предложили проект создания «группы двадцати». В эту организацию влились 11 наиболее интенсивно развивающихся стран (в том числе и Турция) – как влиятельные силы, потенциально способные изменить экономическую и политическую судьбу мира в XXI веке.

В число этих 11 избранных развивающихся стран вошли Китай, Индия, Южная Корея, Индонезия в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Бразилия, Аргентина, Мексика на американском континенте, Саудовская Аравия, Африка в ближневосточном и африканском регионах и, наконец, Турция и Россия в евразийском регионе. Десять лет назад Джим О’Нил (Jim O’Neill), ведущий экономист одного из американских финансовых учреждений, выделил группу из четырех развивающихся стран, предложив термин «БРИК». Среди всех интенсивно развивающихся экономик в последние десять лет этот квартет, название которого происходит от начальных звуков англоязычных наименований таких стран, как Бразилия, Россия, Индия и Китай, привлек, пожалуй, наибольшее внимание всего мира, попав буквально во все доклады международных экономических структур.

Теперь же автор термина «БРИК» О’Нил утверждает, что в скором времени эта четверка претерпит распад. Уже сегодня обрушилась экономика Бразилии, хотя в период правления своего легендарного президента Лулы да Силвы (Lula da Silva) страна сделала настоящий прорыв в экономике, выйдя на профицит текущего счета и став флагманом стран Латинской Америки. Однако на состоявшемся минувшим летом чемпионате мира по футболу в Бразилии трибуны освистывали своего нынешнего президента – Дилму Руссеф (Dilma Roussef) из партии Лулы да Силвы, а ее победа во втором туре недавних президентских выборов была истолкована как негативное для бразильской экономики событие. Неблагоприятная экономическая ситуация складывается на сегодняшний день и в России.

Полагая, что отныне Россия и Бразилия не подходят группе БРИК, О’Нил подчеркивает: больше эти страны нельзя рассматривать в рамках одной категории, и даже если они останутся в БРИК, их дни сочтены. Между тем, из всех стран этой группы в центре внимания находится Индия. Кроме того, Китай, несмотря на некоторое замедление своей экономики, не перестает впечатлять своим по-прежнему внушительным ростом. Но у России и Бразилии – серьезные экономические проблемы. По мнению О’Нила, в скором времени эти страны могут и вовсе перестать входить в группу наиболее интенсивно развивающихся стран. В то же время отмечается, что китайская экономика вдвое обгонит США, а Индия по показателю экономического роста в два раза обойдет Великобританию.

Говоря о вероятности распада БРИК, Джим О’Нил в начале 2014 года заметил, что в связи с утратой БРИК своей былой привлекательности центром притяжения игроков мировой экономики в ближайшие 25–30 лет станет новая четверка экономик. Ее название также можно представить в виде акронима, состоящего из начальных звуков англоязычных наименований государств, о которых идет речь. Эта группа, носящая название «МИНТ», включает Мексику, Индонезию, Нигерию и Турцию, считает О’Нил. Как отмечает экономист, благодаря усилиям, которые эти страны прилагают для увеличения трудоспособного населения, они будут удовлетворять потребности мира в промышленных товарах, энергетике, добыче, поэтому сегодня, на фоне ожиданий, что эти экономики станут новым привлекательным рынком, они в значительной мере вырываются вперед.

Предполагается, что в 2050 году ВВП Мексики составит семь триллионов долларов, Индонезии – шесть триллионов, Нигерии – пять триллионов, Турции – 4,5 триллиона. Прогнозируется, что средний уровень жизни населения Турции, которое, как ожидается, будет насчитывать 92–96 миллионов, достигнет 48,5 тысяч долларов. Непрерывно продолжая экономические и демократические реформы, Турция как один из новых двигателей G20 должна сохранять свое главное качество – быть источником вдохновения для стран региона. Не будем забывать, что путь к стабильности в регионе лежит через сильную Турцию.

Россия разработала и проводит в жизнь стратегию, которая наверняка сделает ее неуязвимой перед лицом Запада и еще более сильной во всех отношениях.

Мой личный вывод заключается в том, что главным достижением нынешней России как государства и президента Владимира Путина как государственного деятеля является то, что в обстановке угроз, санкций, провокаций и наращивания военных приготовлений со стороны Запада они сумели предотвратить третью мировую войну, хотя и готовы дать на них вооруженный ответ.

Спокойствие, уверенность и мудрость воплотились в одном человеке в тот самый момент, когда Запад попытался подчинить себе страну, потерявшую миллионы своих граждан в ходе предыдущих войн, но при этом сумевшую подняться из руин.

Обладая незаурядными качествами политического и военного стратега, Путин и его правительство сумели не только умерить воинственный пыл НАТО, жаждущего новых войн, но и усилили военный потенциал страны новыми видами вооружений и военной техники, несмотря на санкции, низкие цены на нефть и другие сложности экономического характера. Что самое важное, все это практически не отразилось на социальной защищенности населения.

Запад решил ослабить Россию, создать трудности для ее экономического развития, пытался использовать в своих целях представителей оппозиции, некоторые из которых выдавали себя за социалистов, а другие даже не скрывали своей приверженности капитализму.

Эти тенденции особенно наглядно проявились в первые годы после распада Советского Союза. Некоторые из них до сих пор окончательно не искоренены.

Но Россия выстояла и укрепилась, а благосостояние ее населения улучшилось. Значительно усилив свои позиции на международной арене, она последовательно укрепляла свои Вооруженные силы, воспитывая бойцов в духе патриотизма, готовых решительно пресечь любые посягательства на суверенитет страны.

Курс на сближение с Латинской Америкой, укрепление отношений с Китаем, растущее взаимодействие с другими странами группы БРИКС, создание единого экономического пространства с соседними странами Средней Азии, в числе прочего, значительно усилили влияние России в мире.

В немалой степени этому способствовала и позиция Москвы в отношении сирийского конфликта. Именно благодаря ей удалось избежать большой беды, когда Запад готов был к прямой агрессии в отношении этого арабского государства.

Прекрасно понимая, что делает, Запад нашел на соседней Украине благодатное поле для провокаций в отношении России. Там произошел государственный переворот, подготовленный и оплаченный Вашингтоном, в результате которого к власти пришли неонацистские силы, сеющие смерть и разрушения среди собственного народа.

На Украине заполыхало, и население юго-восточных областей, наиболее близких к России по национальному, языковому, культурному признакам, а также по политическим взглядам, обратило свои взоры на соседнюю страну в надежде на защиту. Сотни тысяч украинцев вынуждены были бежать в Россию из-за действий украинских военных, обслуживающих западные интересы.

Россия ответила на призыв несколькими колоннами грузовиков с гуманитарной помощью, доставленной в города и населенные пункты, наиболее пострадавшие от военных действий и блокады со стороны подконтрольных Киеву военных.

Россия также приложила немалые усилия для налаживания переговоров на международном уровне между киевской властью и ополченцами.

Параллельно крупные западные СМИ развязали беспрецедентную клеветническую кампанию, обвиняя Москву во всем, что происходит на Украине. А лидеры западных стран, совершенно не гнушаясь приемами, принялись демонизировать Путина, чтобы подорвать его постоянно растущую популярность как внутри России, так и за ее пределами. Государственный переворот на Украине преследовал прежде всего цель размещения на территории Украины натовских ракет, нацеленных на Россию.

В свою очередь, как США, так и Евросоюз ввели против России пакет санкций, вызвавших целый ряд отрицательных последствий, от девальвации рубля до невозможности импорта высокотехнологичного оборудования для добычи нефти и др.

К этому добавилось падение цены на нефть, основного источника доходов РФ, вызванное ростом добычи сланцевой нефти в США с применением дорогостоящей технологии, наносящей ущерб окружающей среде.

По мнению специалистов, обвал цен на нефть не явился следствием финансового кризиса в Азии, а был спланированной акцией Вашингтона, чтобы использовать нефть в качестве рычага давления на Москву.

Подытоживая, можно сказать, что украинский кризис, экономические санкции и резкое падение цен на нефть используются США и ЕС с единственной целью дестабилизации России, которую они – с помощью кольца военных баз и системы ПРО – надеются легко победить в случае возможного противостояния.

Однако Москва не только успешно противостоит всему этому давлению Запада, но и проводит в жизнь стратегию, которая наверняка сделает ее неуязвимой перед лицом Запада и еще более сильной во всех отношениях.

Ее президента Владимира Путина поддерживает народ, который любит свою страну. Об этом свидетельствуют последние опросы общественного мнения, согласно которым рейтинг популярности главы государства превышает 80 %.

Российский президент пользуется большим авторитетом и во всем мире, а меры, предпринимаемые Россией в экономической, военной и социальной сферах, обеспечивают ей надежное будущее.

В наши дни главное для обедневших стран – это кредит. И часто условия кредитования сейчас зависят от суверенного кредитного рейтинга – независимой оценки того, насколько велик риск дефолта для конкретной страны.

Преимущества хорошего рейтинга очевидны – он позволяет занимать деньги на более выгодных условиях. С плохим рейтингом тоже все понятно – с ним денег будет меньше, а проценты по долгам выше. Вопрос только в том, что нужно сделать, чтобы рейтинг повысился. Экономисты и политологи десятилетиями пытались понять, как этого добиться. В основном они фокусировались на таких показателях как ВВП на душу населения, реальный рост ВВП, наличие дефолтов в прошлом и т. д. Однако исключительно этими показателями дело не ограничится. «Большая тройка» рейтинговых агентств – Fitch Ratings, Standard & Poor’s и Moody’s Investors Service – исходит не только из количественных факторов. Именно поэтому они иногда по-разному оценивают одни и те же страны.

Этот факт в сочетании с недавним болезненным снижением рейтингов некоторых стран заставляет ряд экспертов – например, Дэниела Вернаццу (Daniel Vernazza) и Джонатана Портеса (Jonathan Portes) – считать весь процесс присвоения рейтингов слишком субъективным и непродуманным и советовать властям не обращать на позицию агентств внимания. Однако поступать так значило бы упускать ценную возможность. В конце концов, субъективность – вещь неоднозначная и может работать не только во вред, но и на пользу. Страны, понимающие, как присваиваются рейтинги, могут целенаправленно улучшать свою позицию, а те, кто этого не понимает, напротив, оказываются уязвимыми. А если учесть, что сейчас, помимо старой гвардии, появляются новые рейтинговые агентства, знать правила становится особенно важно.

Критики часто говорят о решении Standard & Poor’s снизить в 2011 году кредитный рейтинг США с максимального уровня AAA на одну ступень до AA+. «Рейтинговые агентства меньше всего подходят для того, чтобы выносить суждения об Америке», – отозвался в The New York Times экономист Пол Кругман (Paul Krugman). Standard & Poor’s «просто фантазирует», добавил он.

Снижение, действительно, было неожиданным: самое большое в мире кредитное агентство вдруг заявило, что самая могущественная в мире страна впервые за 70 лет перестала быть абсолютно надежным заемщиком. Впрочем, Fitch и Moody’s с этим не согласились. Там, где Standard & Poor’s видело «растущее бремя государственного долга» и «политическую неопределенность», другие агентства не заметили поводов для беспокойства. Скорее всего, они были правы. В следующих кварталах доходность по американским казначейским облигациям оставалась стабильной, а затем упала до рекордно низкого уровня.

Это был неуникальный случай – даже для стран, традиционно находящихся на вершине рейтингов. Ведущие агентства в прошлом расходились в оценке кредитоспособности Австрии, Финляндии, Новой Зеландии и Британии. Зачастую это было связано в первую очередь с субъективными суждениями о степени политической неопределенности и о готовности стран расплачиваться по долгам. На закрытых заседаниях рейтинговых комитетов самих агентств мнения также временами расходятся. Бывший директор Moody’s Дэвид Ливи (David Levey) рассказывал нам: «Представьте себе множество людей, отчаянно дискутирующих друг с другом. Иногда процесс выглядел именно так. Заседания бывали очень напряженными, с серьезными спорами. Окончательное решение принималось большинством голосов».

Зная об этом, высокопоставленные чиновники часто активно стараются предотвратить снижения рейтингов. Скажем, в 2011 году, после яростных политических баталий в Конгрессе вокруг лимита заимствования, министр финансов США Тимоти Гайтнер (Timothy Geithner), по-видимому, целенаправленно пытался убедить Standard & Poor’s, что Вашингтон по-прежнему заслуживает рейтинга AAA. В течение предшествующих снижению месяцев он выступал по телевидению, подчеркивая, что он верит в американскую экономику. По слухам, после снижения он заявил агентству, что оно ошиблось в расчетах. Однако это не помогло.

Его усилия оказались бесполезными, потому что он не воспользовался наиболее действенным рычагом правительства – контролем над потоками информации. В конечном счете, исходные данные агентства получают от тех самых государств, которые они оценивают. И от того, какую информацию и в какой форме решит предоставить государство, зависит очень многое.

Как это ни смешно, рейтинговые агентства всегда сильно зависели от информации из открытых источников и от готовности властей делиться данными. Возьмем, например, Британию. В 1976 году ее правительство столкнулось с такими экономическими трудностями, что попросило финансовой помощи у Международного валютного фонда. В 1978 году оно выпустило облигации в Нью-Йорке и в преддверии этого открыло переговоры с рейтинговыми агентствами, до тех пор долгое время не оценивавшими кредитоспособность Лондона. Хотя для выхода на американский рынок Британии рейтинг не был необходим, чиновники считали, что хорошие отзывы агентств укрепят доверие инвесторов и заметно снизят стоимость заимствования.

С самого начала Лондон старался тщательно контролировать поступающую рейтинговым агентствам информацию. Для этого Bank of England и министерство финансов с помощью американского инвестбанка Morgan Stanley составили документ, который теоретически давал агентству широкую и всеохватывающую картину национальной экономики. Хотя данные, содержавшиеся в этом документе, были точны, чиновники специально подчеркнули в нем сильные стороны Британии – ее стремление наращивать доходы и сокращать инфляцию, а также ее перспективы получения прибылей от разработки недавно открытых в Северном море нефтяных месторождений. Сомнительные моменты они постарались затушевать. Трения с профсоюзами – которые в дальнейшем привели к так называемой Зиме тревоги – были упомянуты лишь мимоходом. Подробностей о дефолте по государственным долгам перед США, связанным с Первой мировой войной, в обзоре тоже не было.

По оценке чиновников, большая часть информации, которой пользовалось агентство в дальнейшем, была основана на этом источнике. Как показывают недавно опубликованные правительственные документы, британские власти приложили все усилия, чтобы выглядеть как можно лучше. Они тщательно ограничивали любые упоминания о долге – до той грани, за которой им мог бы грозить судебный иск за «утаивание важной информации».

Британское правительство также пыталось произвести хорошее впечатление на приезжавших в Британию представителей рейтинговых агентств в ходе презентаций и переговоров. Как было сказано в одном служебном документе, «будет крайне полезно производить впечатление уверенности, профессионализма и ответственности… задача рейтинговых агентств – решить, чему они будут верить». Британцы считали подобные усилия исключительно важными. И действительно, именно отчеты, которые писали аналитики после этих визитов, служили основой для дискуссий в нью-йоркских рейтинговых комитетах.

В дальнейшем Moody’s быстро присвоило Британии рейтинг AAA, однако Standard & Poor’s медлило с окончательным решением. В итоге оно вынесло такой же вердикт, но отметило, что Британия – «неочевидный случай». Такой отзыв заставляет предположить, что, возможно, попытки британцев повлиять на аналитиков в процессе оценки возымели должный эффект.

Хотя с тех пор, как Британия получала кредитный рейтинг, прошло почти четыре десятилетия, методы работы агентств почти не изменились. Бесспорно, отрасль стала профессиональнее. Она начала больше опираться на точные данные, и обмен информацией между чиновниками и рейтинговыми аналитиками теперь происходит на регулярной основе. Тем не менее, итоговые решения остаются во многом субъективными. Когда в 2004 году стало известно, что Греция маскировала свой уровень дефицита, чтобы вступить в еврозону, это стало неожиданностью для всех ведущих агентств, однако отреагировали они на эту новость по-разному. Standard & Poor’s снизило рейтинг страны, а Moody’s оставило его прежним.

Вдобавок некоторые страны сейчас создали или создают собственные глобальные рейтинговые агентства, у каждого из которых, вероятно, будут собственные критерии кредитоспособности. Например, у России и Китая собственные агентства уже есть, но теперь они планируют объединить силы. Новая структура начнет с оценки совместных российско-китайских инвестиционных проектов, однако российский министр финансов Антон Силуанов выражает надежду, что она выйдет на уровень, на котором «ее мнения будут привлекать и другие страны». Группа БРИКС —Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка – также думает о создании собственного рейтингового агентства. Некоторые эксперты полагают, что российско-китайский проект со временем распространится на все страны БРИКС.

Это предвещает ослабление позиций «большой тройки» и серьезные перемены. По словам Шувалова, Москва и Пекин хотят, чтобы рейтинги их агентства были «аполитичными». Это выглядит маловероятным: если аналитики не будут ограничиваться механическим подходом, основанным сугубо на количественных факторах, на процесс присвоения рейтингов неминуемо начнут влиять субъективные оценки. Китайское ведущее рейтинговое агентство Dagong Global уже сейчас оценивает некоторые страны не так, как «большая тройка». В 2013 году оно снизило рейтинг Соединенных Штатов до уровня A-, что на пять ступеней ниже, чем даже спорный рейтинг AA+, присвоенный США Standard & Poor’s. В этом году Dagong Global присвоило России кредитный рейтинг A, фактически объявив, что она кредитоспособнее Америки.

Пока государства-заемщики могут не беспокоиться из-за мнения новых агентств. Три крупнейших агентства процветают, и в 2013 году их доходы превзошли докризисный уровень. Хотя Dagong снизило рейтинг Соединенных Штатов, на иностранных инвестициях его решение практически не сказалось. Однако в не столь отдаленном будущем страны, нуждающиеся в кредитах, будут вынуждены смириться с новыми критериями оценки. С этим могут быть связаны определенные трудности – скажем, критические суждения о готовности страны выплачивать долги, безусловно, могут быть спорными и политизированными. Однако если хотя бы несколько стран постараются создать заслуживающие доверия рейтинговые структуры, это может открыть перед миром новые возможности – и заставить заемщиков еще тщательнее работать над своим имиджем.

Президенту США Бараку Обаме не дает покоя стремление Китая стать потенциальной сверхдержавой XXI века. Угрозы Исламского государства, ситуация в Ираке, Сирии, Судане, Сомали, Ливии, Палестине и Йемене, даже иранская ядерная программа оказались менее важными по сравнению с тем, что Пекин может перегнать Вашингтон по своему политическому и экономическому влиянию в мире. Вот почему на первый план выходит «доктрина Обамы» по сдерживанию Китая, а Индии в планах возвращения США в Азию отводится одна из главных ролей.

Неслучайно президент США в 2009 году свой первый официальный обед дал в честь приезда премьер-министра Индии. Обама стал первым президентом США, который дважды посетил Индию. Заслуживает внимания и тот факт, что Обама стал первым президентом США, который ни разу не приехал в Пакистан, несмотря на то, что начиная с 1947 года Карачи является стратегическим союзником Вашингтона и злейшим врагом Индии.

Первый раз Барак Обама посетил Индию в 2010 году, чтобы посмотреть, готова ли Индия пойти на сближение с Западом. После победы в 2014 году на общих выборах крайне правой националистической Народной партии Обама поспешил принять в Белом доме нового премьер-министра Нарендру Моди. Следует напомнить, что США в 2005 году отказали в выдаче визы Нарендре Моди, который в то время был губернатором, обвинив его в разжигании насилия в Гуджарате, когда от рук индуистских радикалов погибло более одной тысячи мусульман.

26 января 2015 года Нарендра Моди приглашает Барака Обаму, которого он зовет только по имени, принять участие в военном параде в честь Дня Республики. Стремление американского президента связать себя духовными узами с Махатмой Ганди и Мартином Лютером Кингом выглядит диссонансом на фоне прокатившихся антиамериканских манифестаций по улицам индийских городов. Простые граждане опасаются сближения США с Индией, которая является страной-учредителем «Движения неприсоединения».

О чем же говорили лидеры двух стран?

О том, что Индия занимает первое мест в мире по уровню нищеты? А может быть, они говорили о высоком уровне детской смертности в Индии, где она составляет 17 смертей на каждую тысячу новорожденных? Или о том, что 60 % граждан Индии справляют нужду на улице? Возможно, лидеров двух стран интересовало, почему в США – самой богатой стране мира – 50 миллионов человек (из них 13 миллионов детей) живут за чертой бедности?

Конечно, нет!

Нарендра Моди и Барак Обама говорили о бизнесе, о возможных поставках военного снаряжения, о том, что Индия могла бы стать противовесом Китаю.

Американский президент в противостоянии Соединенных Штатов России и Китаю стремится любыми путями привлечь Индию на свою сторону. Для достижения поставленной цели Барак Обама предпринимает следующие шаги:

– реанимирует проект создания «четырехстороннего альянса» эпохи Джорджа Буша-младшего, который включал бы в себя США, Японию, Австралию и Индию и таким образом воспрепятствовал бы созданию оси Россия-Индия-Китай, которую продвигает Москва;

– пытается увеличить в пять раз товарооборот между США и Индией (в настоящее время он составляет 100 миллиардов долларов) и тем самым сделать Индию своим главным торговым партнером. Одновременно Белый дом готов увеличить инвестиции в индийскую экономику, чтобы сделать ее конкурентоспособной по отношению к китайским товарам;

– укрепляет военное сотрудничество с Индией, где в настоящее время доминирует Россия. Теперь, когда Моди устранил законы, ограничивающие иностранные инвестиции в этой сфере, у Соединенных Штатов появляется прекрасная возможность вкладывать деньги и таким образом контролировать внешнюю политику;

– расширяет сотрудничество в атомной промышленности, несмотря на то, что Индия не подписала Договор о нераспространении ядерного оружия. Для этого Обама уже предпринял определенные шаги. Так, ему удалось исключить из американского закона требование к американским компаниям – отслеживать конечный пункт поставки ядерного материала. Однако Моди в этом вопросе должен проявлять осторожность. У всех еще свежа в памяти Бхопальская катастрофа, произошедшая в 1984 году. В результате аварии на химическом заводе, принадлежащем американской химической компании Union Carbide, в индийском городе Бхопал погибли 25 тысяч человек. США готовы выделить десятки миллиардов долларов на развитие сотрудничества с Индией в ядерной энергетике – в обмен на отказ от сотрудничества с Россией, которая уже подписала соглашение с Дели о строительстве 12 атомных реакторов;

– активно продвигает американское оружие в Индии и стремится, чтобы она стала крупнейшим покупателем, подрывая таким образом российско-индийский стратегический военный союз. После Китая Индия является вторым по величине рынком сбыта российского вооружения. Дели занимает первое место в Азии по закупкам российских военных самолетов. В настоящее время США готовы стать серьезным конкурентом Москвы на оружейном рынке. За последние три года Индия потратила на закупки военной техники и вооружения 14 миллиардов долларов, из них пять миллиардов долларов приходятся на закупки оружия в США. Таким образом, Россия отошла на второе место (четыре миллиарда долларов). В ходе нынешнего визита в Индию Барак Обама пытался договориться о продаже истребителей компаний Boeing и Luck Martin (похоже, что он стал посредником частных американский компаний, производящих вооружения?). Все это происходит в то время, когда Россия ведет переговоры с Индией о продаже 126 многоцелевых самолетов МиГ-35 на сумму в 11 миллиардов долларов. Следует отметить, что премьер-министр Индии Моди преследует цель наладить производство современной военной техники в Индии, чтобы в последующем стать мировым экспортером оружия. Индия уже построила свою первую атомную подводную лодку, способную нести на борту четыре ядерные боеголовки;

– оОказывает давление на Индию, вынуждая ее отказаться от роли «аптеки для бедных». В прошлом месяце Патентное ведомство Индии отказало в регистрации препарата Sovaldi для лечения гепатита С, произведенного американской компанией Gilead Sciences;

– выделяет кредиты Индии (последние – в размере четырех миллиардов долларов), пытаясь таким образом посадить страну в долговую яму, чтобы в последующем продвигать свои интересы;

– инвестирует в проекты создания индийских инфраструктур и тем самым саботирует продвижение китайских промышленных парков, согласованных в сентябре прошлого года на сумму в 20 миллиардов долларов, а также строительство железной дороги в размере 32 миллиардов долларов. Сам Моди стремится в большей степени полагаться на опыт китайского соседа по созданию высокотехнологичных промышленных зон, где могли бы найти работу миллионы людей;

– и последнее. С учетом неопределенности в достижении соглашения по ядерной программе Ирана США пытаются перетянуть на свою сторону Индию, чтобы таким образом полностью изолировать Тегеран от внешнего мира.

Несмотря на попытки правящей Индийской народной партии похоронить «Движение неприсоединения» и вступить в союз с Вашингтоном, в Индии есть немало политиков, которые считают, что США больше внимания уделяют Китаю, чем решению региональных проблем, в частности, индо-пакистанскому конфликту. Что такого может предложить США Индии в отличие от БРИКС и Шанхайской организации сотрудничества (ШОС)? Отказаться от своего присутствия, например, в Афганистане? Если бы Вашингтон был действительно заинтересован в том, чтобы Индия стала процветающим и сильным государством, то не надо было выступать против строительства газопровода Иран – Индия в обмен на обещание построить газопровод Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия (одна из главных причин оккупации Афганистана в 2001 году). Однако на деле оказалось, что Китай отобрал у США проект газопровода Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия, став главным распорядителем газовых ресурсов Центральной и Южной Азии.

В день визита Обамы в Индию Пекин принял главу пакистанской армии.

Что это? Чисто случайное совпадение?

Китай является крупнейшим поставщиком оружия в Пакистан. Ведущее китайское правительственное издание «Жэньминь жибао» предупреждало Моди о том, что «он может попасться в американскую ловушку» и предлагало создать стратегическое партнерство.

Со своей стороны, Исламабад теперь признает, что совершил ошибку, пойдя на сотрудничество с Белым домом, который попытался использовать джихадский терроризм в борьбе с талибами в Афганистане и Кремлем. И не только потому, что Вашингтон использовал Пакистан в качестве одноразового носового платка, но и потому, что сейчас страна страдает от террористических актов и взрывов. Конфликт между Индией и Пакистаном мешает проведению стратегического плана Обамы в отношении Афганистана, который нуждается в скоординированной помощи. На деле получается так, что Индия обучает афганских военных, а Пакистан – талибов.

Мы являемся свидетелями сложного политического пасьянса, где игроки имеют на руках атомное оружие. Происходят невероятные вещи: Индия конфликтует с Пакистаном из-за Кашмира, при этом Россия в Совбезе ООН поддерживает Дели, а Китай – Исламабад. Индия при содействии Москвы открывает свою первую авиабазу «Айни» за рубежом (Таджикистан). Маловероятно, что Индия прислушается к США и присоединится к санкциям в отношении России. Инициатива Моди, получившая название «Закон Востока» стремится к укреплению связей с Японией, Вьетнамом, Южной Кореей и Австралией на фоне усиления позиций Китая в ШОС.

На визит Обамы в Индию возлагались большие надежды, но они не оправдались. Конкретных результатов практически нет. Не было подписано ни одного соглашения о поставках американского оружия, покрыта тайной тема ядерного сотрудничества и инвестиций. Индия пока не готова стать противовесом Китаю, но она вполне может сыграть важную роль в построении многополярного мира в Азии. Дело в том, что Индия, исходя из своего опыта древнейшей цивилизации, проводит реальную политику, не сводя ее к упрощенной схеме, когда существуют только два цвета – черный и белый. Несомненно, что США – мировая держава, но в то же время для Индии важно поддерживать добрососедские отношения и с Китаем. Как говорится в пословице: «Близкий сосед лучше далекого брата».

За последние полгода цены на основные товары на международном рынке резко снизились, Федеральный резерв США завершил программу количественного смягчения, на мировом рынке упал спрос. Объективно говоря, все это создало определенные трудности для экономик стран БРИКС. В такой ситуации западные СМИ вновь начали обсуждать перспективы развития блока. Не только пресса, но и инвестиционные банки, и рейтинговые агентства смешивают будущее группы с грязью и распускают абсурдные слухи о возможном распаде БРИКС.

Некоторые СМИ просто-напросто не принимают во внимание общий упадок мировой экономической системы и цикличность экономического развития, а также тот факт, что страны БРИКС усердно трудятся для преобразования экономической структуры. Такое отношение порождает разговоры о распаде союза и пересуды о противоречиях между его участниками и конфронтации с Западом, что можно охарактеризовать только избирательной слепотой и забывчивостью Запада.

Похоже, что пресса уже не помнит тот факт, что когда Запад тонет в финансовых трудностях, главной движущей силой мировой экономики становятся именно страны БРИКС, которые относятся к числу развивающихся государств. Их роль действительно очень велика.

С 2007 по 2013 год общий экономический рост развитых стран составил всего 4 %, в то время как аналогичные показатели у БРИКС составили 37 %. На основе паритета покупательной способности в 2014 году экономические масштабы этих стран были такими же, как у G7. За прошедший год один только вклад Китая в рост мировой экономики составил 27,8 %.

Некоторые западные СМИ забывают о том, что в странах БРИКС сейчас идет процесс изменений и урегулирования. В условиях глобального кризиса ликвидности и вялых темпов роста развитие БРИКС характеризуется как цикличное. Это вовсе не значит, что теперь экономики стран группы пойдут по наклонной.

Кризис вынудил страны БРИКС ускорить проведение конструктивных реформ, вложить ресурсы в диверсифицированный рост и сбалансированное региональное развитие. Странам группы необходимо преодолеть чрезмерную зависимость от внешнего рынка, улучшить свои собственные способности развития, модернизировать инфраструктуру, создать региональную сеть взаимосвязи, новую модель торговли и финансовые механизмы.

Некоторые СМИ обращают внимание лишь на различия в населении, экономическом уровне, социальной системе, истории и культуре и тут же делают вывод, что БРИКС не хватает сплоченности, поэтому им якобы трудно успешно завершить какое-либо дело. Однако на самом деле ситуация обстоит совсем иначе. Мы живем в век глобализации: пока стороны готовы и хотят сотрудничать друг с другом, разница между ними не так страшна и важна. И сейчас страны-члены БРИКС прилагают все усилия для создания механизмов взаимовыгодного сотрудничества.

Разнообразие и различия отнюдь не являются препятствием для беспроигрышного сотрудничества. Они, напротив, становятся безвредными факторами взаимодействия, взаимопомощи и взаимодополняемости стран. В ближайшем будущем лидеры государств как раз собираются увеличивать инвестиции в инфраструктуру, строить платформы для финансового сотрудничества, поощрять развитие торговли энергоресурсами.

В век глобализации абсолютно неразумно пытается внести раздор между Западом и БРИКС, считать неудачи БРИКС выгодными для Запада, выставлять любые инициативы стран БРИКС в негативном свете. Это абсолютно не соответствует мировым тенденциям взаимовыгодного сотрудничества.

На самом же деле совсем не обязательно ограничиваться сотрудничеством только в рамках БРИКС, западные страны тоже могли бы получить немало пользы от сотрудничества с ними. С началом нового международного экономического кризиса государства отбросили идеологические и другие распри. Начались массовые попытки спасти рынок. Страны начали активно взаимодействовать в таких областях как макроэкономическая политика, совместное противостояние политике протекционизма, международная помощь. Можно сказать, что благодаря кризису странам был преподан бесценный урок: им пришлось действовать сообща, плыть, как говорится, в одной лодке. И им необходимо беречь и поддерживать эти тенденции.

Население БРИКС составляет 42,6 % от населения всего земного шара. Эти страны также занимают 30 % от всей территории планеты. А по экономическим показателям обгоняют другие страны на более чем 21 %. Это государства с «выносливыми», устойчивыми экономиками, и их общие тенденции к росту остаются неизменными. Посредством постоянных многочисленных реформ они не только создали хорошие условия для своего собственного дальнейшего развития, но и предоставили удобный шанс для остальных участников рынка. Это, несомненно, способствует трансграничной интеграции отраслей промышленности и высокой циркуляции капитала. Все это играет на руку миллионам предпринимателей и простых людей. Также это благоприятно влияет на экономическую систему как в мире в целом, так и в западных странах.

Развитие стран БРИКС стало стимулом к изменению 200-летней истории мировой зависимости от развитых экономик, а также важной движущей силой, которая подталкивает мир к тому, чтобы международный порядок стал более справедливым и рациональным. Я бы посоветовал Западу перестать мыслить столь примитивно, начать смотреть фактам в лицо и вместе с БРИКС искать и реализовывать новые идеи, которые будут выгодны и подойдут на пользу нам всем.

Путем многолетних усилий Россия, Китай и Индия создали механизм регулярных встреч на уровне министров иностранных дел. С 2002 года, когда была проведена первая такая встреча, состоялось 13 подобных мероприятий. Встречи придали новый импульс отношениям между странами. Для этих трех держав они стали важной платформой для укрепления политического доверия и расширения обменов и сотрудничества. Благодаря им государства стали плотнее взаимодействовать в деловой сфере, открылись для диалога. Встречи на уровне министров иностранных дел также укрепили существующие механизмы координации и кооперации по международным и региональным вопросам.

Кроме этого, Россия, Китай и Индия организуют саммиты лидеров стран-членов БРИКС. Каждый год главы этих стран проводят регулярные встречи вместе с лидерами двух других государств, входящих в группу. Также Москва, Пекин и Нью-Дели построили механизм сотрудничества в энергетической сфере. Россия активно стремится создать альянс с Китаем и Индией в этой области. Пользуясь своим положением глобального поставщика энергоресурсов, она уже считает КНР одним из своих ключевых партнеров. Правительство Индии тоже ведет сейчас переговоры с РФ на предмет того, чтобы провести российско-китайский газопровод до Индии. Такой газопровод может стать одним из крупнейших инфраструктурных проектов в мире.

Так как экономика Индии постоянно развивается, возрастает и потребность в энергоресурсах. Сложная ситуация в этой сфере вынуждает правительство страны как можно скорее стабилизировать обеспечение энергоресурсами. Однако из-за напряженной обстановки на Ближнем Востоке невозможно провести газопровод через Афганистан и Пакистан. А русско-китайский газопровод, протянутый до Индии, мог бы обеспечить дальнейшее развитие экономики страны.

Москва, Пекин и Нью-Дели установили трехсторонние деловые отношения. Все три страны возглавляют мировые рейтинги по численности населения, обладают огромной военной и экономической мощью. Они играют решающую роль в мировой политике и экономике, в системе международных дел они стали противовесом Западу. Совместные усилия этих государств могут влиять на будущее нашего мира. Эта сплоченность уже сыграла важную роль для ситуации в отдельных регионах и мире в целом.

В конце января президент США Барак Обама принял приглашение посетить Индию и в качестве почетного гостя принял участие в торжествах, посвященных национальному празднику – Дню Республики. Президент Америки впервые присутствовал в Индии на подобных мероприятиях. Он также стал первым лидером США, который дважды посетил Индию, будучи президентом. Визит Обамы способствовал дальнейшему развитию американско-индийских стратегических отношений. Штаты активно работают над тем, чтобы Индия играла важную роль в поддержании баланса сил в данном регионе. Вашингтон хочет переманить Нью-Дели на свою сторону, чтобы не допустить союза с Москвой и Пекином.

У России, Китая и Индии есть множество общих интересов и схожих стратегических потребностей в глобальных и региональных вопросах. Создание трехсторонних стратегических отношений имеет важное историческое значение и окажет большое влияние на баланс сил в мире. Поэтому Москва, Пекин и Нью-Дели стремятся противостоять гегемонизму Америки и однополярному мировому порядку. Они выступают за многополярный мир и демократизацию международных отношений. У стран также общие интересы и потребности в вопросах торговли, инвестиций и глобального потепления. Они выступают за увеличение роли, которую страны с развивающимся рынком могут играть на международной арене. Трехсторонние стратегические отношения могли бы еще эффективнее способствовать улучшению экономической ситуации в развивающихся странах и вывести их на путь прогрессивного развития. К тому же, будучи флагманами группы государств с переходной экономикой, Россия, Пекин и Нью-Дели своим сотрудничеством подают другим государствам хороший пример того, как принимать участие в глобальном управлении.

Благодаря непрерывному развитию трехсторонних стратегических отношений Россия, Китай и Индия стали важными игроками на международной арене. Их сил достаточно для того, чтобы повлиять на реконструкцию глобального политического и экономического порядка, а также для того, чтобы геополитика продолжила развиваться в многополярном направлении.

Чтобы отвечать на новые вызовы, министры иностранных дел трех стран вывели на новый уровень трехсторонние консультационные отношения. Они проводят консультации по глобальным и горячим вопросам и ставят других перед необходимостью считаться с их мнением.

Перед встречей министров иностранных дел России, Индии и Китая, которая в этом году проходила в Пекине, ситуация в мире ухудшилась, появились новые геополитические риски. Исламское государство стало новым фактором нестабильности на Ближнем Востоке. Усугубилось положение Сирии. В Юго-Восточной Азии, на Филиппинах, время от времени случаются перестрелки между правительственными войсками и вооруженными группировками. В Южной Азии, хоть Штаты и обещали вывести войска из Афганистана, Обаме удалось с помощью различных отговорок оставить их там до конца года, и ситуация в стране продолжает ухудшаться. В европейском регионе 40 человек стали жертвами нескольких террористических атак во Франции. Продолжается и конфликт на юго-востоке Украины, который привел к масштабным боевым действиям. Россия столкнулась с проблемой санкций, которые Запад обещает если не ужесточить, то точно продлить. Поэтому сплоченность Москвы, Пекина и Нью-Дели может помочь ослабить или уменьшить влияние небольшой группы государств на международную безопасность.

Россия, Китай и Индия стали одним из важных полюсов в многополярном мире, который обладает реальной силой, а также новым влиятельным центром геополитики. Вместе они представляют потенциальную угрозу для западных интересов.

Говорят, что годы, кратные пяти, становятся годами «исторических войн», когда пересматриваются важнейшие мировые события современной истории. 2015 как раз является таким поворотным годом. Для нашей страны наиболее важным событием является 70-летие окончания Второй мировой войны. В связи с этим все внимание приковано к действиям японского правительства.

В январе этого года состоялось два мероприятия. Во-первых, 27 января в Польше прошла церемония, посвященная освобождению Освенцима. Прошло 70 лет с тех пор, как советские войска освободили концлагерь.

Несмотря на то, что в 2010 году президент Путин принял участие в этом мероприятии, в этот раз его на церемонии не было. Причина – отсутствие приглашения со стороны Польши.

Скорее всего, дело не в том, что председатель Европейского совета, выступающий за усиление антироссийских санкций, является поляком (поляки и русские известны своими непростыми отношениями), а в том, что перед мероприятием министр иностранных дел Польши Гжегож Схетына (Grzegorz Schetyna) заявил о том, что освободителями концлагеря были украинские солдаты. МИД России жестко отреагировал на эти слова. Можно сказать, что между странами усилилась конфронтация на международной арене.

Во-вторых, 26 января в Индии состоялось празднование Дня Республики. Также в этом году исполнилось 65 лет со дня провозглашения индийской конституции. В праздновании Дня Республики впервые принял участие действующий президент США – Барак Обама.

Премьер-министр Индии Нарендра Моди ведет активную дипломатическую деятельность. В конце сентября 2014 года он посетил США для того, чтобы выступить на очередном заседании Генеральной Ассамблеи ООН, и провел переговоры с президентом Обамой.

Считается, что американский лидер пассивно относится к встречам на высшем уровне на собрании ООН. Для индийского премьера он сделал исключение. Кроме того, визит американского лидера в Индию говорит о том, что США серьезно воспринимают отношения с этой страной.

Создается впечатление, что в последнее время Индия серьезно упрочила свой статус. В этой статье я хотел бы проанализировать, почему многие страны стали серьезно относиться к Индии, и какое это имеет значение для России.

Если говорить об американской политике поворота к Азии, то она берет начало в статье экс-госсекретаря США Хилари Клинтон (Hillary Clinton) America’s Pacific Century, опубликованной в ноябре 2011 года в журнале Foreign Policy.

Практически в то же время президент Обама выступил на конференции в Австралии, заявив о том, что США полностью находятся в Азиатско-Тихоокеанском регионе XXI века.

Таким образом США выразили свое намерение сместить стратегический вектор из Европы и Ближнего Востока в Азию, которой, несмотря на разные трудности, пророчат процветание в XXI веке.

Тем не менее, после этих событий дестабилизировалась ситуация на Ближнем Востоке, разразился украинский кризис. Кроме того, возникло серьезное противостояние между демократами и республиканцами в самих США. Поэтому сложно судить о том, насколько успешным был этот поворот.

Этой ситуацией воспользовался президент Путин. Благодаря тому, что в сентябре 2012 года саммит АТЭС был проведен во Владивостоке, ему удалось подчеркнуть то, что Россия является частью Азии.

Как я и писал об этом ранее, до этого нельзя было сказать, что азиатский разворот президента Путина был успешным, особенно с точки зрения развития экономики Дальнего Востока. Однако в настоящее время Россия, игравшая только вспомогательную роль на шестисторонних переговорах по северокорейскому вопросу, благодаря углублению энергетического сотрудничества с Китаем и перестройке дипломатических отношений с Японией стала влиятельным игроком на восточно-азиатской арене.

По последним данным, президент Путин пригласил лидера КНДР Ким Чен Ына посетить Россию в мае этого года, и Северная Корея приняла это приглашение.

На май этого года запланирован еще один эпизод «исторической войны»: в Москве состоится празднование Дня Победы в Великой Отечественной войне.

Безусловно, все внимание приковано к Азии по той причине, что значение действий азиатских стран (и особенно Китая) будет со временем лишь возрастать.

В прошлый раз я констатировал, что Россия сближается с Китаем в связи с тем, что усиливается ее изоляция из-за западных санкций.

Другими словами, баланс сил между США, Китаем и Россией переходит от формулы «США+КНР против СССР (России)», появившейся после шокирующего визита экс-президента Ричарда Никсона (Richard Nixon) в Китай, к формуле «США против КНР+России».

Но есть еще одна важная для Азии страна. Это Индия.

Место этой страны в международных отношениях между тремя вышеуказанными странами окажет огромное влияние на баланс сил. При этом ожидается, что в ближайшем будущем Индия может превзойти Китай с точки зрения экономических масштабов и населения.

Это приводит к тому, что борьба за Индию обостряется. США, естественно, пытаются склонить ее на свою сторону. Япония также старается сблизиться с Индией.

В 2014 году премьер-министр Японии Синдзо Абэ (Shinzo Abe) присутствовал на Дне Республики в Индии. Он наблюдал за парадом в качестве почетного гостя. Впечатляет также и то, что индийский премьер сразу же после вступления в должность посетил Японию.

Возможно, два премьера сходятся характерами, но важно также и то, что у Японии, в отличие от Китая и Южной Кореи, нет с Индией никаких исторических разногласий.

Тем не менее, нельзя с полной уверенностью утверждать, что Индия находится на стороне США и Японии.

После Второй мировой войны Индия старалась придерживаться политики нейтралитета. В последние годы она признает рост своего влияния, однако уделяет равное внимание и Китаю, и США.

Более того, после вступления в должность премьера Моди активизировал отношения с главами Китая и России, воспользовавшись саммитом стран БРИКС, который прошел в июле 2014 года в Бразилии.

Определенно, Индия проводит активную политику не только в отношении Южной и Юго-Восточной Азии, но также и в отношении Китая, Японии, Австралии и США. Для этой страны Азиатско-Тихоокеанский регион важен так же, как и для Обамы с Путиным.

В 90-е годы при премьере Нарасимха Рао (Narasimha Rao) индийская дипломатия работала под девизом «взгляд на Восток». Теперь она стала использовать принцип «действуй на Востоке», тем самым еще более усилив азиатский уклон во внешней политике.

Можно сказать, что Индия осознала собственную ценность. При этом она старается придерживаться традиционного нейтрального курса, пытаясь по максимуму использовать его преимущества.

Какое же значение имеет Индия для России? Во-первых, она нужна для поддержания баланса с Китаем.

После реформ 1978 года китайская экономика постоянно показывает положительный рост. С другой стороны, экономика России пошла на спад в результате финансового кризиса 2009 года. Сейчас темпы развития российской экономики также замедлились из-за введения западных экономических санкций. По сравнению с Китаем российская экономика крайне слаба.

Более того, если рассмотреть российско-китайские торговые отношения, то для России Китай является торговым партнером номер один, в то время как для Китая Россия находится всего лишь на десятом месте.

Если говорить о структуре этих торговых отношений, то Россия экспортирует в Китай природные ресурсы и импортирует оттуда оборудование и другую подобную продукцию. Это классическая вертикальная торговля. В связи с этим существует опасность, что Россия может стать для Китая младшим партнером.

С другой стороны, Китай не сможет полностью заменить Европу для России.

Например, из-за санкций крупным российским предприятиям и банкам стало трудно привлекать финансы за рубежом, однако Китай не может предоставить России такие рынки в необходимом количестве. Гонконгский рынок также пока не может покрыть спрос российских компаний.

Во-вторых, по сравнению с Китаем между Россией и Индией нет трений в сфере безопасности, поэтому они могут стать стратегическими партнерами в области атомной энергетики и военного сотрудничества.

Сообщалось, что в ходе поездки президента Путина в Индию в декабре 2014 года стороны подписали около 20 соглашений на общую сумму более 100 миллиардов долларов. Половина этих соглашений относится к поставкам нефти и газа. 40 % касается сотрудничества в сфере атомной энергетики. 10 % занимают вооружения, химические удобрения, алмазная и космическая промышленность. В ближайшие 20 лет Россия построит в Индии 12 АЭС. Также РФ рассматривает возможность предоставления передовых технологий, что отличает российско-индийские отношения от отношений между Москвой и Пекином.

Результатом дружеских отношений между Россией и Индией стало то, что в определенный момент 80 % индийских вооружений было произведено в РФ. Тем не менее, США стали также активно проникать на этот рынок, в связи с чем в последние годы доля российских вооружений упала до 60 %.

Чтобы переломить эту тенденцию, Россия заключила контракт на производство в Индии новых многоцелевых вертолетов.

Индийский лидер трепетно относится к производству внутри Индии, а также к привлечению иностранных предприятий, поэтому визит президента Путина в Индию оказался очень полезным для обеих сторон.

В-третьих, российско-индийские связи важны также и для обеспечения интересов России в Центральной Азии, которая зажата между двумя странами.

Москву беспокоил тот факт, что Россия может лишиться своего влияния в регионе, если страны Центральной Азии будут предоставлять свои базы в пользование американским войскам на время проведения операций в Афганистане и других горячих точках.

Тем не менее, в настоящее время ВС США покинули Афганистан, и сейчас туда пытается просочиться Китай.

Появился смелый проект, в соответствии с которым планируется создать транспортную сеть, которая свяжет Китай с Европой через Центральную Азию. Он вызвал у России серьезную тревогу.

Для того, чтобы задуманный Россией Евразийский экономический союз заработал в полную силу, необходимо, чтобы к нему присоединилась Индия, однако вероятность этого крайне мала.

Между Россией и Индией существуют тесные отношения в различных сферах, однако перспективы их развития вызывают определенные сомнения.

Индия продолжает придерживаться нейтралитета и при этом ведет глобальную дипломатию, выбирая в качестве основного партнера не только Китай, но и США.

Возможно, Индии и Китаю будет сложно в дальнейшем углублять отношения, поскольку стратегические интересы этих стран пересекаются в Индийском океане: КНР активно продвигает там стратегию под названием «Нить жемчуга».

Некоторые эксперты полагают, что Индия пытается создать антикитайскую коалицию за счет углубления сотрудничества с такими странами, как Япония, США и Австралия. Сообщалось, что премьер Моди выбрал этот курс, несмотря на сопротивление со стороны различных индийских политических кругов.

Если его идея осуществится, то существует возможность, что российско-индийское сотрудничество превратится в простую формальность. Россия и президент Путин окажутся перед лицом еще более серьезных трудностей.

Несмотря на договор о прекращении огня, заключенный в Минске, до мирного урегулирования конфликта на востоке Украины еще далеко. Основная часть условий минского соглашения, в том числе проведение конституционной реформы на Украине и возвращение Киеву контроля над всей российско-украинской границей, скорее всего, никогда не будет выполнена. Самое большее, на что сейчас можно надеяться, – это на то, что конфликт будет заморожен, и что на востоке страны перестанут гибнуть люди. Но даже это не стоит воспринимать как должное, о чем свидетельствует продолжение боев в преддверии формального вступления перемирия в силу.

Если перемирие будет соблюдаться, это станет первым достигнутым путем переговоров соглашением в Европе, в результате которого Россия осталась практически в полном одиночестве на востоке, а большая часть Европы поддержала Украину. Но этот раскол может углубиться еще больше, если бои на Донбассе продолжатся. Даже если они прекратятся, примирение сторон пока невозможно. А это значит, что в обозримом будущем на европейском континенте не будет общей системы безопасности, общих норм и единых для всех правил поведения. Мировой беспорядок только что добрался до еще совсем недавно самой стабильной и умело регулируемой части планеты – до Европы.

Идея о том, что санкции Запада в сочетании с низкими ценам на нефть могут привести к изменениям в политике Кремля или в самом Кремле, пока не была подтверждена фактами. Путин продолжает вести себя вызывающе, российская элита не отвернулась от него, а его популярность среди населения России, несмотря на те трудности, с которыми оно столкнулось, остается на рекордно высоком уровне. Этим людям известно о тех опасностях, которые влечет за собой продолжение конфликта на востоке Украины, однако они перекладывают вину за это на Киев, Вашингтон и европейских лидеров. Неважно, как они воспринимают Путина – как военного лидера или миротворца: они считают его своим защитником.

На переговорах в Минске он достиг своей минимальной цели. Киев признал тщетность своих попыток одержать победу над ополченцами Донбасса, которых поддерживает Москва. Если перемирие будет соблюдаться, «народные республики» окажутся в безопасности и смогут начать превращение в действующие субъекты, пользуясь моделью Приднестровья. России придется предоставить им гораздо больше, чем просто оружие и гуманитарную помощь, что негативно скажется на ее и без того ограниченных ресурсах, однако иного варианта у нее нет. С точки зрения Путина и большинства россиян, это «наш народ».

Между тем, в Минске Путин еще раз заявил о том, что Донбасс должен остаться в составе Украины. Это не уступка. Внутри формально единой Украины Донецк и Луганск станут защищенными центрами сопротивления политическому руководству в Киеве. Если ситуация на остальной территории Украины позволит, они смогут расширить зону своего влияния за пределы Донбасса и объединиться с теми, кто спустя год после триумфа на Майдане успел разочароваться в новом правительстве, оказавшемся неспособным справиться с коррупцией и повысить уровень жизни простых украинцев. Таким образом, если перемирие на востоке страны будет соблюдаться, будущее Украины будет зависеть от того, как ее новые власти справятся с проведением реформ и недовольством населения.

Россия потеряла не столько Украину, сколько – по крайней мере, на время – свои возможности в Европе. Недавний совместный визит канцлера Германии Ангелы Меркель и президента Франции Франсуа Олланда в Москву, подготовивший почву для проведения переговоров в Минске, в настоящий момент является довольно редким примером визитов западных лидеров в Россию. Отношения между Россией и Германией, ставшие главной опорой стабильности Европы после окончания холодной войны, оказались в серьезной опасности. В условиях политики конфронтации и наличия противоречий в исторических данных, 70-летняя годовщина окончания Второй мировой войны привела к возникновению массы разногласий и споров, поскольку ряд политиков в Польше, странах Балтии и на Украине попытались минимизировать вклад Советского Союза в победу над нацизмом и обвинили его во многих преступлениях, чтобы реабилитировать тех, кто оказывал помощь Гитлеру в борьбе против Сталина.

Таким образом, в результате украинского конфликта разрыв между Россией и Евросоюзом стал широким и глубоким и до сих пор продолжает расти. Российское правительство понимает, что санкции Евросоюза не будут отменены в скором времени, и, даже если их отменят, вернуться к прежним деловым отношениям будет крайне сложно. На смену идее Путина о «великой Европе от Дублина до Владивостока», которую он продвигал в Европе, в частности, среди представителей немецкого делового сообщества еще пять лет назад, пришла реальная необходимость сближения России с Китаем и создания того, что можно назвать «великой Азией от Шанхая до Санкт-Петербурга». Если говорить о военном параде, приуроченном ко Дню Победы 9 мая, то его самым почетным гостем станет президент Китая Си Цзиньпин (Xi Jinping), поскольку Барак Обама и большинство западных лидеров будут бойкотировать это праздничное мероприятие.

Россию, которую фактически уже исключили из Большой восьмерки, которая находится в отношениях конфронтации с США и которая лишилась связей с большей частью Европы, нельзя назвать полностью изолированной. Помимо Китая, она пытается укрепить свои связи с Индией, которая в этом году присоединяется к Шанхайской организации сотрудничества. Когда Путин будет принимать у себя саммиты БРИКС и Шанхайской организации сотрудничества, которые пройдут в июле в Уфе, он станет председателем двух самых сильных клубов незападного мира. Благодаря экономической и финансовой мощи Китая и опыту России в международной политике эти клубы имеют все шансы превратиться в серьезные организации, способные взять на себя львиную долю финансового и политического руководства.

Все это не стоит считать символическими мерами. Россия отказалась от главного проекта «Газпрома» – строительства газопровода «Южный поток» – в пользу газопровода, проходящего через территорию Турции к границе Греции. Турция, которая является членом НАТО и союзником США, укрепляет экономические связи с Россией. То же самое делает и Южная Корея, еще один ключевой союзник США. Премьер-министр Японии Синдзо Абэ (Shinzo Abe) тоже не хочет отказываться от своей идеи нормальных и экономически динамичных отношений с Россией.

На Ближнем Востоке Россия укрепила свои связи с Ираном и Египтом, она поддерживает активные отношения с Израилем и пытается добиться расположения Саудовской Аравии – не считая ее участия в делах Сирии. От Латинской Америки до Юго-Восточной Азии и Пакистана Россия ищет клиентов для своей набирающей мощь оборонной промышленности.

Украина не является центром геополитической вселенной, а Россия не определяет будущее нашей планеты. Тем не менее, Украина и глобальный кризис, развившийся вокруг нее, указывают на начало нового периода в мировой политике. Великие державы – Россия открыто, а Китай завуалированно – бросают вызов мировому порядку, во главе которого стоят США. Национализм, подъем которого наблюдается в самых разных странах, от Турции и Индии до Японии, ведет к дальнейшему разрушению этого порядка. Попытки ослабить и уничтожить Исламское государство привели лишь к частичным и довольно непрочным результатам.

Потеряв партнера в лице России и приобретя новые обязательства в лице Украины, Европа не может решить, что ей делать дальше. Разумеется, Германия частично взяла на себя роль дипломатического лидера Европы в целом, однако гораздо более важный вопрос общих стратегических целей и того, как их можно достичь, так и остался нерешенным. Европа, которая в течение последней четверти века была островом стабильности и спокойствия, снова присоединяется к остальному миру.

Россия вновь становится империей и в этом обличии спустя два десятилетия возвращается на мировую арену. После распада Советского Союза российское государство и российское общество настойчиво шли к этой цели, создавая необходимую материальную базу, активно задействуя природные и экономические ресурсы и используя в качестве вдохновляющей силы свои культурные ценности. Как же им удалось сделать сказку былью?

В 1991 году Россия находилась в катастрофическом положении. В сложившейся ситуации ее политическую элиту волновали два серьезных вопроса: как пережить эту катастрофу, и каким путем должна пойти новая Россия? Перед тем как ответить на эти два основных вопроса, необходимо было решить множество других задач: определить, какие у России национальные интересы, возможности, материальные и природные ресурсы, моральные силы. В то время российские эксперты опубликовали множество трудов о потенциале России. Они много размышляли на разные темы: какими должны быть экономическая модель развития России, структура ее промышленного производства, внутренняя и внешняя политика, этническая политика, как должны развиваться военная промышленность и новейшие технологии? Это непростые вопросы. Их решением занимались лучшие умы российской науки и представители всех политических течений, пользующихся влиянием в России. Им предстояло провести коренные преобразования во внутренней и внешней политике, идеологии, социальной сфере. На основе их мыслей и идей формировалась общая стратегия развития России.

Вся российская политическая элита видела Россию только в качестве «империи». Это была единственная, по их мнению, подходящая ей политическая и цивилизационная модель, и вот почему: как писал один российский историк, «российский народ привык жить в рамках имперской модели. Она, единственная, представляется ему чем-то неотъемлемым и естественными. Для России это единственная возможность выполнить свою историческую миссию». Россия не может существовать не как империя. И это объясняется не только историческими, географическими и демографическими причинами. Есть и другие, объективные факторы. Во-первых, географически Россия расположена в двух частях света: Европе и Азии. Во-вторых, в отличие от большинства европейских стран, к ней не подходит определение «национальное государство». И в-третьих, она не может играть второстепенную роль в мире, обладая гораздо большим потенциалом. С учетом всего этого была разработана национальная стратегия России. Она состоит из трех основных пунктов.

1. Особая миссия России. Миссия эта заключается в том, чтобы быть великой империей. Россия вдохновлялась этой идеей на протяжении всей своей истории, начиная с момента объединения славянских и финно-угорских племен в IX веке. Она следовала этому пути во времена Российской империи и Советского Союза. И современной России не оставалось ничего иного, кроме как выполнять эту миссию, стараясь не повторять ошибок, совершенных в прошлом, потому что, во-первых, ее размеры не позволяют ей быть просто национальным государством, а во-вторых, потому что для нее это единственная возможность для развития и возрождения.

2. Региональная политика, основанная на геополитических и цивилизационных факторах и использующая их преимущества. Начиная с 2000 года Путин начинает создавать новую империю – евразийское государство, простирающее свои границы от Европы до Азии. Все началось с подписания Договора о коллективной безопасности между Россией, Белоруссией, Арменией, Казахстаном, Киргизией, Таджикистаном и Узбекистаном. В дальнейшем сотрудничество между бывшими советскими республиками развивалось, и в мае 2011 года был создан Таможенный союз, в который вошли Россия, Белоруссия и Казахстан. В начале 2012 года между этими странами был отменен визовый режим, стороны завели разговоры о введении единой валюты. Россия понимала, что у нее есть все возможности для того, чтобы стать в один прекрасный день великой империей. Она начала реализовывать крупные региональные проекты. В этой связи стоит вспомнить хотя бы о том, что производство нефти в России в 2010 году составило семь миллионов баррелей, а в сотрудничающем с ней Азербайджане – три миллиона баррелей, и это не говоря уже о доходах российских нефтяных компаний от работы за рубежом.

3. Международная политика, направленная сначала на сближение, а затем на стратегическое партнерство с Китаем под лозунгом создания нового многополярного мира. В рамках этой политики в 2001 году была создана Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), в которую вступили Китай, Россия, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Киргизстан, а также Индия, Пакистан и Иран в качестве наблюдателей. А в первую годовщину событий 11 сентября Путин заявил: «Сегодня родились качественно новые отношения России и США», и две страны объявили о том, что вступают на путь сотрудничества, направленного на создание нового миропорядка. Было зафиксировано «вступление обеих стран на путь новых отношений и преодоление наследия «холодной войны»». Была также создана организация БРИКС. Имперские интересы России привели также к созданию многочисленных транснациональных корпораций. При этом многие американские ТНК зависят от российской экономики настолько сильно, что выступили против введения санкций против России, инициированных Обамой в прошлом году.

Таким образом, к успехам России в международной политике можно причислить, во-первых, создание дружеских отношений с «китайским драконом», во-вторых, выстраивание сотрудничества с США, а также заключение многочисленных договоров и союзов с другими странами мира, расположенными на всех континентах. России удалось вернуться на мировую арену, но этого бы не произошло, если бы она не достигла существенных успехов и в своем экономическом развитии.

Российский опыт заслуживает внимания и детального изучения. России удалось не только сохранить свое единство, но и добиться большого скачка в экономике, существенного развития технологий и повышения своей роли в региональной и мировой политике.

Настала очередь БРИКС показать, в особенности странам с развивающейся экономикой, почему и для чего мы хотим расширить возможности влияния и принятия независимых решений.

Нехватка ресурсов для финансирования развития и повторяющиеся вспышки нестабильности на международных рынках, особенно негативно сказывающиеся на странах с развивающейся экономикой, подтверждают острую необходимость создания механизмов самообороны и финансирования. Международным организациям, штаб-квартиры которых расположены в Вашингтоне – МВФ и Всемирному банку – очевидно, стоит большого труда развитие и адаптация к новой международной реальности, характеризующейся растущей долей развивающихся экономик. С 2011 года Большая двадцатка пребывает в наполовину парализованном состоянии. Ввиду этого развивающиеся страны уже в течение некоторого времени принимают собственные меры предосторожности на национальном уровне и укрепляют альянсы друг с другом.

Страны БРИКС – Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка – заметно проявили себя в этой области. С 2012 года страны-участники БРИКС осторожно, шаг за шагом ведут переговоры о создании механизмов независимого финансирования и стабилизации. Я имею в виду пул условных валютных резервов (Contingent Reserve Arrangement – CRA) и Новый банк развития (New Development Bank – NDB). Первый будет стабилизационным фондом для пяти стран, второй – банком для финансирования инвестиционных проектов в странах-членах БРИКС и в других развивающихся странах.

Со времен правительства Лулы Бразилия приобретает все большее значение в работе блока БРИКС. При президенте Дилме совместные действия с другими членами БРИКС превратились в одно из основных направлений внешней политики Бразилии. Это стало очевидно на саммите БРИКС в Форталезе в июле 2014 года, когда были подписаны соглашения об учреждении CRA и NDB. Эти два механизма дополняют многосторонние организации Вашингтона и могут даже сотрудничать с ними. Но предназначены они в первую очередь для того, чтобы быть самоуправляемыми и действовать в независимой форме.

В качестве исполнительного директора, представляющего Бразилию в МВФ, я принимал участие в этих переговорах с самого начала, в 2012 году. В этой статье коротко изложено то, что было достигнуто за эти годы, и какие задачи еще предстоит решить для реализации фонда и банка стран БРИКС.

Бреттон-Вудские учреждения, МВФ и Всемирный банк, существуют уже 70 лет. За все это время на международной арене еще не появилось ничего, что можно было бы охарактеризовать как альтернативу этим организациям, находящимся в ведении традиционных держав – США и Европейского Союза.

CRA и NDB, хотя и в зачаточном состоянии, представляют собой первую потенциальную альтернативу. Чиангмайская инициатива, отчасти вдохновившая CRA, не выполняет эту роль, ввиду того что участие Японии и Южной Кореи – близких союзников США – на практике тормозит самостоятельное развитие инициативы. Европейский стабилизационный механизм (European Stability Mechanism – ESM) также едва ли может рассматриваться как альтернатива МВФ, поскольку тесно сотрудничает с Фондом, особенно в рамках так называемой тройки (где МВФ занимает подчиненное положение), в создании, финансировании и мониторинге программ структурной перестройки и реформирования в странах зоны евро. Довлеющее представительство Европы в МВФ способствует адаптации данной организации к стратегии, выработанной Берлином, Брюсселем и Франкфуртом.

Начальный капитал CRA составляет 100 миллиардов долларов. Китай вложит в него 41 млрд долларов США; Бразилия, Россия и Индия – по 18 млрд каждая; а Южная Африка – 5 миллиардов. Речь идет о виртуальном «пуле» резервов, через который все пять участников обязуются оказывать друг другу взаимную поддержку в случае проблем с платежным балансом. Термин «условные» отражает тот факт, что в принятой модели обозначенные каждой из пяти стран доли ресурсов сохранятся в составе их валютных резервов, и активация их будет происходить лишь в том случае, когда какой-либо из стран понадобится помощь в поддержании платежного баланса.

Ограничения в доступе к ресурсам CRA определяются для каждой из стран в зависимости от индивидуальных взносов, помноженных на коэффициент. Коэффициент Китая составляет 0,5; Бразилии, Индии и России – 1; и Южной Африки – 2. Поддержка странам может быть оказана непосредственным выделением средств или в качестве предварительных мер, в случае потенциального давления на платежный баланс.

CRA имеет двухуровневую систему управления. Наиболее важные решения будут приниматься Советом управляющих (Governing Council), тогда как вопросами на исполнительном и операционном уровне займется Постоянный комитет (Standing Committee). Согласие всех членов является основным правилом при принятии почти любого решения. Только решения Постоянного Комитета, связанные с просьбами о помощи и возобновлении поддержки, будут приниматься простым большинством голосов, взвешенных по относительной величине индивидуальных вкладов.

Каждая из стран может получить в любое время до 30 % от доступной для нее доли в том случае, если ею соблюдаются процедуры и гарантии договора. Доступ к более высокой доле денежных средств должен быть согласован с МВФ.

Для утверждения заявки на оказание финансовой помощи необходимо выполнение следующих условий: (i) отсутствие задолженностей перед другими странами-участниками БРИКС или относящимися к блоку государственными финансовыми учреждениями, равно как и перед международными финансовыми организациями; (ii) выполнение своих обязательств перед МВФ в рамках статьи IV (надзора) и статьи VIII (предоставления информации) Соглашения об учреждении фонда; (iii) подтверждение того, что обязательства по выплатам, принятые на себя страной, запрашивающей поддержку, занимают первостепенное или, по крайней мере, равное место в отношении прочих внешних обязательств.

NDB будет заниматься финансированием проектов по инфраструктуре и устойчивому развитию не только в странах БРИКС, но и в других развивающихся странах. В мире существует большой недостаток ресурсов для финансирования инфраструктурных проектов. Всемирный банк и региональные банки развития не обладают достаточным капиталом и по-прежнему пребывают во власти традиционных держав. США и другие развитые страны не торопятся увеличивать капитал и возможности Всемирного банка в предоставлении займов, желая при этом сохранять контроль над организацией.

Как раз для того, чтобы помочь заполнить эту лакуну, БРИКС решил создать собственный банк развития. Новый банк будет иметь подписной капитал в размере 50 миллиардов долларов и уставный капитал в размере 100 миллиардов долларов. Подписной капитал будет распределен равными долями по 10 млрд долларов между пятью учредителями, которые таким образом будут обладать равным правом голоса. Штаб-квартира будет расположена в Шанхае. Первый региональный офис будет находиться в Йоханнесбурге, и в Бразилии также будет региональное представительство.

Банк является открытым для участия в нем других стран. Развитые страны имеют право быть партнерами, но не заемщиками. Что касается развивающихся стран, то они могут быть членами и получателями средств. Страны БРИКС всегда сохраняют за собой по крайней мере 55 % от общего числа голосов. На развитые страны будет приходиться не более чем 20 % голосов. Вне БРИКС ни одна страна не сможет иметь более 7 % голосов.

Даже не обладая членством в банке, развивающиеся страны могут брать займы или выполнять другие банковские операции на условиях, которые будут определены Советом управляющих.

Начиная с 2012 года в процессе переговоров по CRA и NDB возникали определенные препятствия, инициируемые Бразилией. Стоит кратко резюмировать их, так как существует вероятность их повторения уже на стадии реализации.

В случае CRA, чья координация с самого начала находилась в ведении Бразилии, главной проблемой стало сопротивление бразильского Центрального банка, который, опасаясь ущерба, который могли бы нанести бразильским резервам потенциально рискованные операции, своими действиями стремился затормозить и ослабить инициативу. Похоже, его противодействие снизилось с течением времени ввиду решительной позиции президента Республики, нацеленной на продвижение инициативы и консолидацию CRA как организации, сопровождаемой рядом гарантий, в том числе уже упомянутой выше связью с МВФ.

Несмотря на чинимые препоны, учредительный договор по CRA представляет собой универсальный и подробно разработанный документ, включающий в себя в том числе детальное описание его применения. Исполнительный совет Бразилии в МВФ, при поддержке Министерства финансов, взял на себя задачу подготовить различные проекты договора, представлять позиции Бразилии, обеспечить руководство и секретарские функции на переговорах и заниматься уточнением параметров соглашения. Для этой работы мы используем собственный опыт сотрудничества в самом МВФ, опыт существующих двусторонних соглашений о свопах и Чиангмайской инициативы.

В случае NDB проблема носила иной характер и заключалась в недостаточной дееспособности бразильской группы участников переговоров, которая сводилась лишь к нескольким членам международного консультативного комитета при Министерстве финансов, не имевших большого опыта в этой области. В итоге интересы Бразилии не были должным образом учтены при разработке основных параметров и распределении ключевых должностей в NDB. Китаю досталась штаб-квартира; Индии – президентство банка; России – главное председательство в Совете управляющих, а Бразилии – лишь председательство в Совете директоров. Существует риск того, что NDB станет в основном азиатским банком с преобладающей ролью Китая и Индии, тогда как остальные страны-члены БРИКС окажутся на вторых ролях.

Бразилия даже не стала бороться за штаб-квартиру в NDB, находясь в ущербном положении на переговорах по некоторым базовым вопросам. Индия до конца настаивала на том, чтобы ей досталась штаб-квартира, и в итоге добилась президентства.

Мы не должны повторить ту же ошибку при определении штаб-квартиры CRA. Следует вступить в дискуссию с предложением конкурентоспособного и привлекательного города – например, Рио-де-Жанейро – и заблокировать полемику с самого начала. Китай желает, чтобы штаб-квартира CRA также была расположена в Шанхае. Если это предложение пройдет, Шанхай станет новым Вашингтоном – со штаб-квартирами банка и валютного фонда БРИКС. В этом случае Бразилия и другие страны БРИКС рискуют стать лишь вспомогательной линией в проведении этих двух инициатив под началом Китаем.

Подписанные в Форталезе соглашения о создании банка и валютного фонда БРИКС перевели сотрудничество между пятью странами на новый уровень. Теперь самой сложной задачей является реализация этих двух учреждений. Именно фаза реализации будет определять успех или неудачу CRA и NDB, степень их практического значения и, в конечном счете, собственный успех БРИКС.

Нам следует позаботиться о том, чтобы эти учреждения обладали прочными основами и не подвергались деформации или ослаблению в процессе своей конкретизации. Следует также уделить вниманию тому, чтобы начало функционирования двух организаций не было отложено на слишком длительный срок, а пришлось, если это возможно, уже на первую половину 2016 года. Чрезмерные задержки могут привести к изменениям общей обстановки и возможной потере доверия по отношению к БРИКС.

В этом контексте особую значимость приобрела встреча лидеров стран БРИКС в Австралии в ноябре 2014 года, прошедшая под председательством президента Дилмы Руссефф. На встрече лидерам удалось установить цели для реализации CRA и NDB, которые должны быть достигнуты к очередному саммиту БРИКС, который состоится в России в июле 2015 года.

В отношении CRA было решено, что переговорная группа завершит формулирование правил и порядка деятельности Совета управляющих и Постоянного комитета. Центральным банкам стран была поручена детализация операций валютного свопа, посредством которых будет производиться помощь в случае давление на платежный баланс.

Что касается NDB, было принято решение о том, чтобы назначение президента и вице-президента банка произошло еще до российского саммита. Также будет учрежден временный управляющий совет, уполномоченный вести дела по формированию банка.

В чем смысл данных инициатив? Если говорить коротко, я бы сказал, что мы делаем значительный шаг на пути к более многополярному миру. Между пятью странами-членами БРИКС есть общие черты, несмотря на все экономические, политические и исторические различия: это страны с развивающейся экономикой, с большими экономическими, территориальными и человеческими ресурсами, способные действовать самостоятельно. Этого нельзя сказать про большинство других стран с формирующимся рынком и развивающейся экономикой.

Страны БРИКС не следуют нынешней линии международного управления, которая берет свое начало в структуре власти, возникшей после Второй мировой войны, и наделяет преувеличенной ролью и главным представительством традиционные державы. Мир стремительно меняется. Значение развивающихся стран растет. Однако международные организации по-прежнему отражают политические и экономические реалии ХХ века.

Настала очередь БРИКС на примере ежедневной практики нашей работы в МВФ, Всемирном банке, в G20 и в учреждениях, которые мы собираемся создать, показать, особенно странам с развивающейся экономикой, почему и для чего мы хотим расширить возможности влияния и принятия независимых решений. Что это меняет для небольших стран, более слабых или более ущербных в экономическом отношении, какие полномочия в принятии решений перейдут от традиционных держав к странам БРИКС? Если мы не сможем ответить на эти вопросы, наши совместные усилия могут показаться остальному миру не более чем борьбой за власть.

Хотя, по некоторым прогнозам, Китай в будущем возглавит список сильнейших стран мира, в первую очередь это относится к экономике. Зависимость от внешних рынков, слабая сеть дипломатических связей, бедное население… Чтобы обойти США, ему предстоит сделать еще очень, очень многое.

Atlantico: Американцы по-прежнему опасаются возможного упадка. А в европейской экономике воцарился застой. Кроме того, к 2060 году трети населения Европы будет более 65 лет. В таких условиях главным противником США представляется Китай. Но могут ли козыри Пекина на самом деле позволить ему обойти Вашингтон?

Жан-Венсан Бриссе: Говорить о том, что Китай станет главным соперником США в такой отдаленной перспективе как 2060 год, то есть через 45 лет, сейчас не имеет особого смысла. Разве в 1970 году кто-то мог представить себе мир в его нынешнем виде? Как бы то ни было, США предельно серьезно относятся к усилению Китая. Причем их анализ отличается прагматизмом, чего нельзя сказать о Европе и в первую очередь Франции.

Китай, бесспорно, стал державой мирового значения и продолжает развиваться. Тем не менее, у него, по сути, есть всего один козырь – огромная людская масса, которой он так или иначе активно пользуется. С тех пор как прагматизм Дэна Сяопина пришел на смену идеализму Мао Цзэдуна, принятые решение позволили Поднебесной стать своего рода мировым заводом. Это превратило страну в ключевого экономического игрока, хотя до сих пор не сделало ее богатой. Это преимущество широко используется в дипломатической сфере. Кроме того, оно позволяет развивать и другой атрибут мощи, то есть вооруженные силы, которые все еще отстают в качественном плане.

Однако эта мощь хрупка. Экономический успех опирается на неустойчивые основания и слишком сильно зависит от внешних рынков, которые не могут расширяться до бесконечности. К тому же, все делается в ущерб окружающей среде, общественному единству и соблюдению прав человека. В будущем встанет и другая проблема: неизбежное старение населения и авторитарное регулирование рождаемости. Все это формирует трудноконтролируемую ситуацию.

– Китай сделал Африку стратегическим партнером: в 2013 году прямые китайские инвестиции на африканском континенте составили почти 25 миллиардов долларов. Кроме того, Пекин активно работает с БРИКС. Китай все еще в изоляции на международной арене? Кто его настоящие союзники?

– Пекин как адепт словесной дипломатии пользуется понятием «стратегическое партнерство», пожалуй, даже слишком активно, и к нему следует отнестись с осторожностью. Китай определенно вкладывает средства в Африку. Однако эти 25 миллиардов долларов следует сравнить со 110 миллиардами инвестиций, которые получил сам Китай за тот же год. Кроме того, эти инвестиции нередко называют «эгоистическими», потому что они гораздо выгоднее самому Китаю, чем странам-получателям.

Группе БРИКС, самым влиятельным членом которой является Китай, все еще не удается как следует заявить о себе на международной арене из-за слишком большой неоднородности ее членов. Как бы то ни было, она создает привлекательный образ, противопоставляя себя гегемонии и предлагая своеобразную альтернативу международным институтам, в которых доминируют западные государства. Принадлежность Китая к такой пусть и совершенно неформальной группе свидетельствует о глубоких преобразованиях.

За исключением непродолжительного периода отношений с СССР, которые, по сути, представляли собой покровительство, у Китая не было союзников на протяжении его истории. Если отталкиваться от того, что альянс подразумевает автоматическое военное вмешательство одной нации в поддержку другой в случае нападения на союзника, у Китая все еще нет союзников, хотя шанхайская организация сотрудничества и движется по направлению к «полицейскому альянсу», ориентированному на поддержание внутренней безопасности своих членов. Недавнее участие Китая в миротворческих операциях и борьбе с пиратством у берегов Сомали свидетельствует об определенных изменениях, пусть они и весьма незначительны. Как бы то ни было, для описания отношений Китая с Северной Кореей и Пакистаном понятие «альянс» никак не подходит.

Таким образом, Пекин все еще находится в относительной изоляции на международной арене. А его агрессивная позиция в Южно-Китайском море и по отношению к Японии внушает страх соседним странам, которые в ответ наращивают военные ресурсы и идут на сближение с США, так как видят в Америке потенциального защитника. Подобная реакция, по всей видимости, стала неожиданностью для Пекина, который с недавних пор старается действовать незаметнее.

– Разве стремящийся укрепить свою мощь Китай не заинтересован в расширении связей с Индией?

– Война Китая и Индии 1962 года представляет собой единственный недавний пример победы по заветам Сунь-цзы. Индия проиграла «заранее». У индийского руководства остались по этому поводу неприятные воспоминания, и эти настроения лишь подкрепляются нерешенными пограничными вопросами и незначительными, но частыми стычками в спорных районах. Омрачают отношения и нашедшие прибежище в Индии тибетские активисты.

Оба государства уже не первый год реализуют стратегию окружения и контрокружения: каждое из них стремится наладить отношения со странами на периферии другого. Недавнее турне Моди является прекрасным тому подтверждением, как и утверждение Си Цзиньпина о существовании «морского шелкового пути». Сближение Индии с США – бесспорный факт, в связи с чем России вряд ли придется мучиться с выбором между Пекином и Дели.

Как бы то ни было, в условиях глобализации торговые отношения двух стран будут только развиваться, хотя бы в связи с взаимодополняемостью и близостью. Сегодня у Индии и Китая не больше причин игнорировать друг друга, чем причин воевать. Однако у них обоих все еще нет оснований для альянса.

– Может ли нынешнее положение Китая позволить ему претендовать на гегемонию в мире?

– Не так давно некоторые политологи выдвигали весьма странную гипотезу о формировании некой «большой двойки» США и Китая против остального мира.

Кроме того, сейчас озвучиваются определенные прогнозы о том, что через 10, 20 или 50 лет Китай станет первой мировой державой и будет обладать таким же преимуществом над остальными, что сейчас есть у США. Однажды это, несомненно, случится с общим объемом ВВП. Но по показателю ВВП на жителя до этого еще далеко.

Поднебесная, безусловно, стремится вернуть себе гегемонию в регионе, которая была у нее в некоторые периоды истории. Хотя многие забывают, что было это по большей части под властью иностранных династий. Как бы то ни было, насчет мировой гегемонии существуют сомнения. Китаю, скорее всего, было бы достаточно такого влияния, когда никто не мог бы навязать ему свою волю из-за границы.

В глобальном масштабе поражение Махинды Раджапаксы (Mahinda Rajapaksa) на январских президентских выборах на Шри-Ланке можно считать слабым политическим толчком. Но для китайской финансовой дипломатии – а это ключевая разновидность стратегии Пекина по завоеванию друзей и получению коммерческих выгод во всем мире – такая потеря оказалась настолько болезненной, что он решил заняться перестановкой дипломатической мебели в регионе.

Новый лидер Шри-Ланки Майтрипала Сирисена (Maithripala Sirisena) не скрывает своей антипатии к Китаю. Во время предвыборной кампании он обвинял «иностранцев» в разворовывании своей страны, имея в виду китайские кредиты на миллиарды долларов с политической подоплекой.

«Этот грабеж происходит на виду у всех средь бела дня… если такая тенденция сохранится еще шесть лет, наша страна превратится в колонию, а мы станем рабами», – заявил он в своей предвыборной программе.

После его победы Коломбо проинформировал Пекин о том, что Шри-Ланка пересмотрит условия кредитов. Она также приостановила работу по строительству портовых мощностей на 1,5 миллиарда долларов, которым занимается государственная строительная компания China Communications. И хотя Шри-Ланка заявляет, что надеется на сохранение теплых отношений с Пекином, на прошлой неделе Сирисена приступил к ухаживанию за главным региональным соперником Китая, пригласив к себе в страну Нарендру Моди (Narendra Modi). Это первый визит индийского премьера на Шри-Ланку за последние 28 лет.

Такой разворот – это не единственная неудача китайской «политики чековой книжки», а лишь очередное крушение его планов, которыми отмечены попытки Пекина обеспечить себе ресурсы, рынки и стратегические альянсы с развивающимися странами посредством политически мотивированных кредитов.

Украина очень серьезно задолжала китайским кредиторам, а Зимбабве не в состоянии погасить гораздо меньший долг. Остальные получатели политизированных китайских кредитов, такие как Венесуэла, Эквадор и Аргентина, в различной степени страдают от экономических неурядиц, что вызывает сомнения в их платежеспособности по долгам. «Китай слишком сильно рискует, давая взаймы деньги нестабильным режимам в Африке, Латинской Америке и даже некоторым азиатским странам, – говорит профессор Китайской академии общественных наук Ю Юндин (Yu Yongding). – Многие китайские финансовые институты думали, что поскольку они заключают соглашения с государствами, все будет нормально. Однако политическая реальность гораздо сложнее».

У Китая на кону стоит намного больше, чем просто деньги. Китай пользуется статусом крупнейшего в мире поставщика средств на нужды развития, чтобы подкреплять свои претензии на лидерство в развивающемся мире, и направляет средства из валютного резерва на 3,8 триллиона долларов на развитие отношений со странами, которые порой проводят антиамериканскую политику. Но сегодня такая модель скомпрометировала себя. Как говорят аналитики, заключаемые втайне двусторонние сделки с имеющими слабые кредитные рейтинги странами, где правит ненадежная власть, а ресурсные отрасли недомогают, имеют обыкновение разваливаться.

Смена модели китайской финансовой дипломатии будет иметь немалые последствия для всего мира. Появляются признаки того, что Пекин проявляет все меньше терпимости по отношению к самым явным и вопиющим рискам, а такая тенденция грозит лишить самые хрупкие экономики мира чрезвычайно важных для них кредитных линий. Пекин также намерен распределять риски, создавая новые институты и привлекая к совместной кредитной работе партнеров. На это указывают его планы по созданию Азиатского банка инфраструктурных инвестиций и Банка развития БРИКС. Кроме того, в Пекине существуют разногласия в вопросе о том, в какой мере эти возглавляемые Китаем институты должны руководствоваться интересами извлечения прибыли, и в какой степени они должны способствовать достижению государственных политических и стратегических целей.

Даже незначительные изменения в китайской практике финансирования различных проектов развития могут иметь серьезные последствия, поскольку масштабы деятельности Китая огромны, как и темпы роста после кризиса 2008 года.

Отсутствие прозрачности при распределении средств и всесторонних официальных данных затрудняет проведение подсчетов тех сумм, которые китайские государственные кредиторы дают в долг. Председатель правления американского Экспортно-импортного банка Фред Хохберг (Fred Hochberg) заявляет, что китайские государственные кредитные организации в последние годы взяли на себя обязательств по кредитованию на умопомрачительную сумму в 670 миллиардов долларов, хотя другие эксперты показывают более скромные цифры.

Доцент Школы глобальных исследований им. Фредерика Парди при Бостонском университете Кевин Галлахер (Kevin Gallagher) и директор программы из аналитического центра «Межамериканский диалог» (Inter-American Dialogue) Маргарет Майерс (Margaret Myers) создали базу данных, которая показывает, что общая сумма китайских государственных и окологосударственных кредитов странам Латинской Америки с 2005 года составила 119 миллиардов долларов, и что за один только 2014 год она увеличилась на 22 миллиарда. Профессор Университета Джонса Хопкинса Дебора Бротигэм (Deborah Brautigam) ведет базу данных по китайским кредитам в Африке, которая показывает, что в период с 2000 по 2011 год сумма кредитования там составила 52,8 миллиарда долларов.

Галлахер считает, что в связи с окончанием сырьевого суперцикла и снижением цен на нефть некоторые экономики, пользующиеся наибольшей кредитной поддержкой Китая, окажутся в уязвимом положении. «Где-нибудь в Латинской Америке или в Африке одна из этих стран непременно нарушит свои долговые обязательства», – прогнозирует он.

Особую тревогу вызывает Венесуэла. Китай в рамках 16 кредитных траншей передал этой стране 56,3 миллиарда долларов, о чем свидетельствуют данные «Межамериканского диалога». Экономические проблемы Венесуэлы заставили инвесторов заявить о 90-процентной вероятности дефолта в этой стране в предстоящие пять лет. Пекин встревожен. Он ответил отказом на просьбы и уговоры президента Николаса Мадуро, который в этом году побывал в Китае, пытаясь получить помощь.

Первое кредитное соглашение заключил «друг китайского народа» и предшественник Мадуро покойный Уго Чавес. Система сдержек и противовесов была нарушена, и кредит был утвержден в обход парламента на том основании, что поскольку погашаться он будет нефтью, а не долларами, его нельзя считать «долгом».

По словам директора Центра международного развития (Center for International Development) при Гарвардском университете Риккардо Хаусмана (Ricardo Hausmann), это означает, что данные деньги не были учтены в национальном бюджете, а поэтому на них не распространяются общенациональные правила по распределению доходов от нефти. Но когда национальная нефтяная компания PDVSA оказалась не в состоянии в срок расплатиться по долгам в рамках сделки «кредиты в обмен на нефть», она была вынуждена взять деньги в долг у центрального банка. Это усилило валютный дефицит, который подстегивает инфляцию и препятствует импорту продовольствия.

Охлаждение в отношениях Китая и Венесуэлы вызвано не только озабоченностью по поводу управления экономикой этой латиноамериканской страны. Если раньше Китай испытывал мощный сырьевой голод, страдая от нехватки нефти и металла, что тесно сближало Пекин и Латинскую Америку, то сейчас этот дефицит рассеялся в связи с замедлением китайской экономики. «Если прежде такие страны как Венесуэла пользовались особым расположением Китая, то сейчас китайское правительство не торопится выписывать незаполненные чеки для их спасения, поскольку снижение сырьевых цен выявило трудности с сальдо расчетов», – говорит аналитик из Capital Economics Дэвид Риз (David Rees).

Погас былой китайский энтузиазм и в отношении Украины. Китайский премьер Си Цзиньпин с особой теплотой принимал в 2013 году вороватого бывшего президента Украины Виктора Януковича, подтвердив двустороннее «стратегическое партнерство». Но когда Януковича свергли, а Китай развернулся в сторону России, отношения Пекина с Киевом скатились до перебранки по вопросу кредитной задолженности на 6,6 миллиарда долларов.

По словам аналитиков, такого рода неудачи могут заставить Китай направлять больше финансов через новые многосторонние институты, в которых он наверняка будет лидировать. Ключевой мотив его кредитной программы тоже завис в воздухе; за последнее десятилетие главная цель кредитования заключалась в получении доступа к ресурсам, но теперь она отходит на второй план, уступая место китайскому стремлению обеспечить выход на мировые рынки своим машиностроительным гигантам.

«Вложение [китайских валютных резервов] в ценные бумаги американского казначейства не приносит больших выгод, а поэтому передача их в долг на инфраструктурные проекты создает беспроигрышную ситуацию, когда крупные компании с избытком производственных мощностей у себя дома получают возможность развивать свой бизнес», – говорит профессор Бротигэм.

Размах инфраструктурных проектов и устремлений превосходит любые обязательства, связанные с ресурсами. Речь в данном случае идет о железнодорожном проекте «Два океана», как называют план строительства 5000-километровой магистрали, которая протянется через Анды от перуанских городов на тихоокеанском побережье до атлантического побережья Бразилии. Оценок стоимости данного проекта пока нет, однако Си Цзиньпин уже подписал ряд протоколов о намерениях, что говорит о его важности для Пекина.

Точно так же китайские инициативы «Нового Шелкового пути», предусматривающие многомиллиардные вложения в строительство транспортной инфраструктуры в Евразии, Южно-Китайском море и Индийском океане, как минимум отчасти объясняются тем, что они помогут государственным производителям цемента, стали, судов и тяжелого оборудования экспортировать излишки своей продукции, о чем говорит Том Миллер (Tom Miller), работающий в Пекине в исследовательской фирме Gavekal Dragonomics.

Характер таких инфраструктурных мегапроектов, предусматривающих большие объемы и длительные сроки строительства на территории разных государств, вынуждает Китай распределять риски. «Из-за наличия у Китая излишка производственных мощностей он вынужден кредитовать другие страны для продвижения своего экспорта. Например, он дает кредиты некоторым странам, где будет оказывать помощь в строительстве высокоскоростных железных дорог, – говорит профессор Ю Юндин. – Для сведения к минимуму потерь и рисков Китай в рискованных инвестиционных проектах вынужден сотрудничать с другими странами».

На этом фоне Пекин формирует финансовые институты нового поколения, призванные создать конкуренцию Всемирному банку, Азиатскому банку развития и прочим учреждениям, которые господствуют в сфере финансирования проектов развития после Второй мировой войны, работая на основе «вашингтонского консенсуса».

Британия и ряд других европейских стран вступили в переговоры с намерением стать учредителями и участниками Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (АБИИ), несмотря на мощное противодействие Вашингтона, что говорит о серьезной привлекательности китайских кредитов на инфраструктурные проекты. Но пока непонятно, какими правилами при кредитовании будут руководствоваться АБИИ, Банк развития БРИКС, объединяющий в качестве членов Бразилию, Россию, Индию и ЮАР, и «фонд Шелкового пути», составляющий 40 миллиардов долларов. В этой области Китаю, а также его партнерам по новым многосторонним институтам будет трудно согласовать свои противоречащие порой друг другу повестки.

Эксперт по китайской внешней политике Юнь Сунь (Yun Sun), работающая в Вашингтоне в Центре Стимсона (Stimson Center), говорит, что Китай оказывает давление, намереваясь использовать займы АБИИ «для продвижения китайских экономических замыслов, особенно что касается экспорта китайских товаров и услуг». Между тем, китайские стратеги по внешней политике утверждают, что этот банк «должен поддерживать стратегические интересы КНР, в связи с чем страны, без должного уважения относящиеся к Китаю, следует ставить в менее выгодные условия», – добавляет она.

Такие идеи создают проблемы не только для Китая, но и для стран, вступающих в действующие под его началом многосторонние кредитные организации. Меняющиеся стратегические интересы КНР часто входят в противоречие с интересами его соседей и западных держав, да и идея продвижения китайского экспорта привлекает далеко не всех партнеров. Таким образом, взаимное согласие, лежащее в основе возглавляемой США системы финансирования международного развития, может оказаться недостижимым при китайском руководстве. «Вашингтонский консенсус» может превратиться в «пекинскую дилемму».

Венесуэла получила от Китая в виде кредитов 56,3 миллиарда долларов, и это львиная доля из общего объема китайского финансирования латиноамериканских стран с 2005 года, которое составляет 119 миллиардов долларов, о чем свидетельствуют цифры аналитического центра «Межамериканский диалог». Кредитные риски резко возрастают, а экономика Венесуэлы в этом году может дать усадку на целых семь процентов. Падение нефтяных цен мешает Каракасу обслуживать свой долг. Рынки заявляют о 90-процентной вероятности дефолта в Венесуэле в предстоящие пять лет. Китайские кредиты в такой обстановке могут получить преимущество перед иностранными держателями облигаций, поскольку на них распространяется гарантия в виде 450 тысяч баррелей нефти в день.

В этом году Китай предоставил кредитную линию Эквадору на 7,5 миллиарда долларов, причем значительную ее часть в сумме 5,3 миллиарда составляют кредиты Экспортно-импортного банка Китая. Но этой стране, как и Венесуэле, будет очень трудно поддерживать платежный баланс, и ситуация здесь усугубляется снижением нефтяных цен до 60 долларов за баррель. Согласно оценкам Capital Economics, сумма в 7,5 миллиарда долларов лишь на 75 процентов закроет дыру в прогнозируемом платежном балансе Эквадора за этот год, а найти новые источники финансирования будет трудно с учетом двузначных цифр ставки доходности по гособлигациям и плохих отношений этой страны с МВФ и Всемирным банком.

Зимбабве получила от Китая кредитов на сумму один миллиард долларов, но Пекин сегодня охладел к этой африканской стране. Ведущая китайская страховая компания Sinosure отказалась давать гарантии на кредиты китайских государственных банков зимбабвийским компаниям, потому что Хараре оказался не в состоянии погасить долги на сумму 60 с лишним миллионов долларов, о чем сообщила газета Zimbabwe Independent. Президент Роберт Мугабе во время прошлогоднего визита в Пекин надеялся получить пакет финансовой помощи на 10 миллиардов долларов с первым траншем в размере четырех миллиардов. Вместо этого он получил соглашение на два миллиарда долларов о строительстве угольной шахты, электростанции и плотины под гарантии будущих налоговых поступлений от горнодобывающей отрасли Зимбабве.

Объем китайских кредитов Аргентине с 2005 года составил 19 миллиардов долларов, но после того, как эта страна в июле 2014 года объявила второй за 13 лет дефолт, оказавшись не в состоянии погашать внешний долг, ей становится все труднее выходить на рынки международного капитала. Поэтому правительство Кристины Фернандес де Киршнер, которая во время февральского визита в Пекин вызвала бурю, когда поменяла в своем твите местами буквы «l» и «r», совершенно очевидно насмехаясь над китайским произношением, надеется на то, что Пекин не даст утонуть его экономике. В этих целях оно перечислило три миллиарда долларов из валютного свопа на 11 миллиардов в свой валютный резерв. Вместе с тем, низкие нефтяные цены улучшают позиции Аргентины в балансе платежей.

Российские финансовые договоренности с Китаем окутаны завесой тайны, и ситуация усугубляется западными санкциями, введенными против Москвы с началом украинского кризиса. Но некоторые аналитики полагают, что объем китайских государственных кредитов российским корпорациям существенно превышает 30 миллиардов долларов, причем значительная их часть обеспечена поставками нефти в КНР. Несмотря на то, что снижение нефтяных цен вызвало спад в российской экономике, неисполнение долговых обязательств перед Китаем маловероятно, поскольку у Москвы имеются значительные золотовалютные запасы и нефть. В действительности главный риск, связанный с Россией, носит скорее дипломатический, нежели финансовый характер, и заключается в том, что укрепление отношений между Пекином и Москвой может настроить против них США и другие страны Запада.

При свергнутом президенте Януковиче у Украины с Китаем было «стратегическое партнерство». Пекин предоставил Киеву кредитные линии на 10 миллиардов долларов, после чего в конце 2013 года взял на себя кредитные обязательства на сумму восемь миллиардов долларов в сфере инвестиций и государственного кредитования, о чем сообщал Янукович и другие бывшие официальные лица. Кризис на Украине пустил под откос инвестиционно-кредитный план на восемь миллиардов долларов, и вдобавок к этому Киев очень сильно задолжал Китаю по кредиту на три миллиарда долларов с обеспечением в виде обещанного экспорта зерна в КНР. Еще один китайский кредит на 3,6 миллиарда долларов, выделенный в 2012 году на осуществляемый Нафтогазом проект газификации угля, сегодня пересматривается.

Новый президент Шри-Ланки Майтрипала Сирисена в прошлом месяце уведомил Пекин о том, что его страна пересмотрит ряд инфраструктурных проектов, финансируемых Китаем, и может даже изменить их условия. Прежде всего это касается проекта строительства «города-порта» на намытой территории около Коломбо, сумма которого составляет 1,5 миллиарда долларов. Новое правительство также критикует разработанные при бывшем президенте Раджапаксе китайские проекты за их высокую стоимость и непрозрачность. Известно, что Раджапакса наладил тесные связи со своим китайским коллегой Си Цзиньпином. Среди этих проектов второй международный аэропорт неподалеку от родного города экс-президента, который с момента своего открытия в 2013 году почти не используется, а также два новых порта.

Передача власти от военной хунты номинально гражданскому правительству в Мьянме в 2011 году привело к приостановке работ в рамках проекта «Мьитсоне» по строительству плотины и гидроэлектростанции на сумму 3,6 миллиарда долларов, который разрабатывался государственной китайской компанией China Power Investment Corporation, а финансировался из китайских источников. Этот проект вызвал недовольство в обществе, которое посчитало, что через него Китай усиливает свой вес и влияние в Мьянме. Переговоры по вопросу компенсации за вложенные китайской стороной инвестиции идут до сих пор. Также приостановлено строительство железной дороги стоимостью 20 миллиардов долларов, которая должна была пройти через всю Мьянму и соединить китайский город Руили с Бенгальским заливом. Таким образом, был аннулирован договор от 2011 года, предусматривавший строительство магистрали и ее эксплуатацию с передачей через 50 лет.

Судя по всему, 2015 год будет весьма непростым для России. Даже если ей удастся выдержать натиск западных санкций, снижение цен на нефть станет тяжелым ударом для ее экономики, зависимой от экспорта энергоресурсов. Вполне возможно, что увеличение уровня инфляции до 16 % и отрицательные показатели экономического роста постепенно снизят популярность Путина у россиян. Поскольку речь идет о стране, которая в значительной степени видит свое будущее неразрывно связанным именно с президентом Владимиром Путиным, это обстоятельство не может не внушать серьезных опасений.

Если доверять социологическим опросам, проведенным в России, то, согласно данным неправительственного Левада-Центра, по состоянию на конец февраля 2015 года политику нынешнего президента поддерживали 86 % граждан этой страны. Тот же аналитический центр ровно год тому назад сообщал, что рейтинг президента России составляет 69 %. По мнению одного российского эксперта, причина роста популярности российского лидера заключается в том, что непримиримая и неуемная вражда Запада с Россией заставляет даже тех, кто уже порядком подустал от долгого правления Путина, прийти к выводу о том, что при таких условиях ни в коем случае нельзя сдаваться и идти на попятную. В результате этого некоторые оппозиционные Путину партии и течения в условиях украинского кризиса стали поддерживать политику нынешнего российского правительства. Между тем важный вопрос заключается в следующем: как долго будет продолжаться период такого единства? Сможет ли Путин урегулировать внутреннюю ситуацию в России и ее отношения с другими странами во всех политических, экономических и социальных аспектах таким образом, чтобы кризис, создавшийся в результате разрыва отношений с Западом, не повлиял в негативном смысле на внутреннюю политику страны?

Судя по статистическим данным и сообщениям информагентств, та ситуация, которая сложилась в российской экономике за последний год, вряд ли может сулить России значительное процветание в будущем. Резкое падение курса рубля, отток инвестиций на сумму почти в 130 миллиардов долларов, убытки в размере 40 миллиардов долларов из-за введенных против России санкций, снижение до минимума рейтинга доверия этой страны по данным американской аналитической компании Standard and Poor’s, а также масса других тревожных сообщений заставили даже премьер-министра Дмитрия Медведева говорить о том, что в стране может начаться глубокий экономический кризис. По словам главы российского правительства, ситуация в 2014 году гораздо более сложная, чем шесть лет тому назад. «В тот период, – заявил он, – мы выходили из кризиса вместе со всеми странами мира, однако сейчас многие страны фактически добиваются прекращения нашего экономического развития». За весь 2014 год объем промышленного производства России увеличился на 1,7 %, а сельского хозяйства – на 3,7 %. Принимая во внимание снижение стоимости рубля и рост цен, эти цифры, по мнению некоторых аналитиков, не внушают особого оптимизма.

Разумеется, такая крупная экономика как российская, с теми темпами развития, которые она имела на протяжении всего последнего десятилетия, далека от состояния полного распада. Так, в конце 2014 года поступила информация о том, что валютные резервы Центробанка России составляют 419 миллиардов долларов. Это означает, что экономика этой страны имеет все шансы выйти из кризиса. Несмотря на это, нынешний кризис доказал руководству России и ее гражданам следующее: модель развития национальной экономики необходимо менять. В ходе кризиса россияне прекрасно осознали то, что, имея экономику, которая базируется на экспорте энергоресурсов и сырья и управляется олигархией, противостоять давлению Запада непросто. По этой причине премьер-министр России в ходе одного их своих выступлений заявил о том, что прежняя модель экономического развития с опорой на экспорт энергоресурсов и сырья себя полностью исчерпала и что следует вырабатывать для страны новую экономическую структуру.

С другой стороны, до тех пор, пока Россия не изменит свою политику в отношении Украины и, что самое главное, по Крыму, не следует ожидать, что Запад отменит свои санкции. Ввиду этого, а также принимая во внимание тот факт, что Россия уже не может оставить Крым, есть все основания полагать, что отношения этой страны с Западом зашли в тупик, выйти из которого им будет чрезвычайно трудно. Параллельно с этим, скорее всего, определяющую роль в судьбе страны сыграет экономическая ситуация, которая сложится в России в последующие годы или даже, лучше сказать, месяцы. Если западные страны не отменят санкции, то все будет сводиться к тому, есть ли потенциал у самой России.

По мнению Путина и других представителей российского руководства, вражда Запада по отношению к России обусловлена не украинским кризисом, а стремлением западных стран изолировать их страну. Как заявил сам президент, даже если бы на Украине не начался кризис и Крым не был присоединен к России, западные партнеры все равно нашли бы повод для того, чтобы создать изоляцию вокруг Москвы. Такая точка зрения о международной ситуации и столь негативное представление о целях Запада побудили российское руководство предпринять ряд мер для нейтрализации внешнего давления. Ориентация на Восток, попытки развития отношения с такими независимыми странами как Китай, Индия, Бразилия и даже Иран, а также усилия, направленные на создание или укрепление международных экономических организаций, которые находятся вне сферы господства государств Запада, в частности, БРИКС, старания консолидировать и развивать Евразийский Экономический Союз, манипуляции с поставками энергоносителей и увеличение объемов продаж военной техники – все это пути выхода из сложившейся кризисной ситуации, на которые российское руководство возлагает большие надежды.

Конечно, не следует забывать и о том, что для России не остается ничего другого, кроме как поддерживать равные отношения с Западом – и особенно с Европейским Союзом. И Россия не может не быть частью Европы, и Европа не может долгое время пренебрегать этой страной. Видный российский эксперт Сергей Караганов отмечает, что «страна, которая заимствовала начала государственного строя от скандинавских викингов, а религию и культурную основу – от Византии, не может перестать быть европейской». Декан факультета мировой экономики и мировой политики Высшей школы экономики говорит о том, что европейский путь развития заложен в русских на генетическом уровне.

Европейцы тоже, в свою очередь, не могут закрывать глаза на те огромные выгоды, которые им обещает развитие отношений с Россией. Их желание урегулировать создавшийся кризис в отношениях России с Западом и своего рода поддержка этой страны, о чем можно судить по последним переговорам Нормандской группы в Минске, может даже привести к некоторому разрыву единства между Европы с Америкой в оценке ситуации на Украине. Судя по имеющимся данным, европейцам также важно не допустить того, чтобы Россия стала им своего рода врагом. Они не хотят жертвовать всеми своими интересами в России ради Украины, ведь, по меньшей мере, это приведет к серьезным потерям уже в самом обозримом будущем.

X форум Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), состоявшийся с 10 по 12 марта в городе Ханты-Мансийск в Западно-Сибирском регионе России, позволил не только наметить дорожную карту того, как организация может преодолеть угрозы нового периода, но и в общих чертах обрисовать возможности, которые открываются перед членами организации.

Участники мероприятия представили доклады по многим важным вопросам, касающимся ШОС, начиная от безопасности, экономики, сотрудничества в социокультурной сфере и заканчивая перспективами расширения организации. Нам также удалось внести свою лепту в эту встречу и выступить с докладом на тему «Турецкое видение ШОС: возможный вклад в региональную безопасность и экономическое развитие». Основные пункты повестки дня встречи касались стабильности Афганистана после 2014 года, отражения терроризма ИГИЛ на пространстве ШОС, предотвращения сепаратистских и радикальных движений в регионе. Предпринимались попытки найти ответ на вопрос о том, как ожидающие своего полноправного членства в ШОС страны (Индия и Пакистан) смогут повлиять на будущее организации, и каким должен быть механизм работы таких проектируемых в составе ШОС финансовых институтов, как Банк развития.

Перспектива, которую нарисует для себя ШОС в период смещения геополитических и геоэкономических балансов сил в пользу Азиатско-Тихоокеанского региона, и определит, преодолеет ли эта организация свой региональный статус, и какой в таком случае будет ее заявка на международной арене.

Структура под названием «шанхайская пятерка», созданная по инициативе Китая в 1996 году в большей степени с целью решения пограничных споров с Россией и странами Средней Азии, возникшими после распада Советского Союза, в 2001 году, после изменений в уставе и присоединения Узбекистана, превратилась в Шанхайскую организацию сотрудничества и обрела таким образом идентичность межправительственной организационной структуры.

Среди причин, сформировавших фон этого преобразования, – желание Китая иметь более удобный доступ к энергоресурсам Средней Азии, интерес к привлечению инвестиций через интеграцию среднеазиатских республик с западными регионами и решению таких насущных для этих регионов проблем как инфраструктура и транспорт, а также стремление усилить пекинскую ось в столицах данного региона через повышение экономического влияния в Средней Азии, где все более ощутимым становилось военное присутствие США. Оборотной стороной медали при возникновении ШОС стало следующее обстоятельство: увидев, что политика устранения Пекина из Средней Азии не дает искомых результатов, Москва осознала необходимость разработки новой стратегии и организационной структуры, способной ограничить или, по крайней мере, держать Китай в узде.

На первых порах заняв позицию, в которой упор ставился на деятельность ШОС в области безопасности, Россия добилась того, что организация сосредоточилась на противодействии первоочередным проблемам Средней Азии, определенным в качестве «трех зол»: терроризм, экстремизм, сепаратизм. В этой связи в 2002 году в столице Узбекистана, в Ташкенте, было решено создать в ШОС центр по борьбе с терроризмом. После событий в Андижане в 2005 году ШОС, призвав военнослужащих США покинуть Узбекистан, дала понять, что готова взять на себя ответственность по обеспечению безопасности в регионе. Так, в 2005 году в рамках ШОС начались первые широкомасштабные военные учения под названием «Мирная миссия». С каждым годом эти учения приобретали все больший масштаб как с географической, так и военной точки зрения, что укрепляло западный мир в вере, что ШОС – своего рода антинатовская организация безопасности.

С другой стороны, с целью укрепления сотрудничества в борьбе против афганского терроризма было принято решение развивать отношения с другими игроками в регионе. В 2004 году в ШОС в качестве наблюдателя была принята Монголия, а спустя год после этого такой же статус был предоставлен Индии, Пакистану и Ирану. После решения НАТО о выходе из Афганистана опасения о том, что эта страна вновь погрузится в нестабильность, подготовили в 2012 году почву для предоставления статуса наблюдателя Кабулу.

Вероятность того, что в дальнейшем на пространстве ШОС отдастся эхом терроризм ИГИЛ, стала достаточно большой, чтобы угрожать безопасности государств-членов. То, что в рядах ИГИЛ в Сирии и Ираке воюет более четырех тысяч боевиков из Средней Азии, около 1,7 тысячи – из России, ощутимое число (150) – из Китая, а также возможность дестабилизации ситуации в этих странах в случае возвращения боевиков назад, заставили ШОС продолжать совместную работу в области безопасности. Осознание того, что, помимо местных экстремистских элементов в Средней Азии, безопасности региона угрожает терроризм афганского и исламистского происхождения, привело к тому, что ШОС не переставала отдавать приоритет этой области. В этой связи экономические и инвестиционные проекты, которые Китай планировал осуществлять со странами Средней Азии, прежде всего в области энергетики, получали реализацию не столько в рамках ШОС, сколько в двустороннем плане. После того, как Россия, обеспокоенная ростом экономического влияния Китая в Средней Азии, ориентировала Пекин на безопасность, военное сотрудничество и обеспечение безопасности стали первостепенной задачей ШОС.

Но после 2013 года ситуация несколько изменилась. Планы России по созданию Евразийского экономического союза (ЕАЭС), усилия США по развитию Транс-Тихоокеанского партнерства, а также тот факт, что эти проекты оставляют в стороне Китай, подтолкнули Пекин к разработке новой инициативы. Через непродолжительное время после прихода к власти Си Цзиньпина Пекин предложил такие проекты, как «экономический пояс Нового Шелкового пути» и «морской Шелковый путь». На поверхности показалась необходимость изменения идентичности ШОС.

На этом этапе все громче стала звучать мысль о необходимости создания таких совместных финансовых институтов как Банк развития и Фонд развития ШОС. Поскольку с момента создания ШОС (2001) к концу 2014 года товарооборот между членами организации увеличился шестикратно, и только в прошлом году объем торговли между Россией и Китаем достиг 95,2 миллиарда долларов, в повестке дня ШОС на первый план вышли экономические проекты. А тот факт, что за это время Пекин выделил странам – членам ШОС банковские кредиты в общей сложности на сумму 60 миллиардов долларов, подразумевает необходимость претворения в жизнь разносторонних механизмов в области инвестиций. С этой точки зрения то, что экономическое влияние Китая в Средней Азии растет и без ШОС, обусловило положение, в котором Москва стремится совместно с Пекином участвовать в запущенных Китаем проектах и требует модернизации политики ШОС в области безопасности.

Переход от безопасности к конкретному экономическому сотрудничеству создает необходимость для ШОС претворять в жизнь региональные проекты. Россия, ранее зажегшая зеленый свет Китаю в рамках строительства железнодорожной линии скоростного поезда Москва – Казань, объединила этот проект с недавно разработанным проектом создания высокоскоростной железнодорожной магистрали Пекин – Москва. Ожидается, что стоимость строительства линии скоростного поезда Пекин – Москва протяженностью семь тысяч километров, которую китайские компании планируют провести через Казахстан, составит 240 миллиардов долларов. Эта магистраль станет частью Евразийского высокоскоростного транспортного коридора.

Трансграничную железнодорожную линию Китай – Казахстан – Россия – Европа, которая выступает как северный маршрут «Нового Шелкового пути», Пекин рассматривает как самую функциональную ступень проекта. И по сравнению с такими маршрутами как Китай – Средняя Азия – Ближний Восток – Европа или Китай – Индия – Бангладеш – Мьянма предпочтение в рамках проекта «Нового Шелкового пути» отдается именно северному маршруту.

То, что в этом году заседание Форума состоялось в городе Ханты-Мансийск, который, как ожидается, будет выполнять функцию перекрестка на этом северном маршруте, по сути, стало символичным отражением обновленного подхода России к ШОС. Энергетические запасы Ханты-Мансийского округа и развитость местной индустриальной инфраструктуры способны без труда привлечь инвестиции китайских компаний в этот регион. Ханты-Мансийский автономный округ, где первые месторождения природного газа были открыты в 1953 году, а нефти – в 1960-м, обладает важнейшим значением для энергетики Западной Сибири и России. При этом благодаря историческим газовым соглашениям, подписанным Москвой и Пекином в прошлом году, Китай будет получать значительное количество газа из этого региона.

На вопросах о назревшей необходимости создания таких институтов в составе ШОС как Банк развития, Фонд развития, рейтинговое агентство, исследовательский фонд, участники недавнего Форума останавливались особенно внимательно. Многие из них пришли к выводу, что создание Банка развития, переговоры о котором ведутся уже более восьми лет, упирается в вопрос о том, какой будет доля государств в его финансировании. При этом в случае решения этого вопроса такой институт может начать функционировать в самом ближайшем будущем.

Однако здесь важно подчеркнуть еще один момент. Создание Банка развития БРИКС может отсрочить учреждение Банка развития ШОС. Даже если сложные экономические условия, в которых сегодня прежде всего оказалась Россия, поспособствуют достижению договоренности относительно доли сторон в капитале банка, создание двух банков одновременно – непростая задача.

Вместе с тем, как отмечали китайские участники Форума, проект «Нового Шелкового пути» нацелен не столько на введение каких-то жестких правил для экономик стран, которые охватывает маршрут, сколько на создание механизма гибкого сотрудничества, способствующего либерализации торговли, упрощению процесса перевозок через создание новых транспортных путей, а также более широкому применению национальных валютных единиц во взаимных расчетах. Кроме того, участники указали на необходимость не забывать об элементах «мягкой силы», таких как, например, образовательное сотрудничество, потому что они тоже способны ускорить эти процессы. То, что в университетах Ханты-Мансийска с населением всего 100 тысяч человек в настоящее время учатся 250 иностранных студентов из государств, входящих в ШОС, демонстрирует потенциал, которым действительно обладают инструменты мягкой силы.

Вопрос о том, как ШОС удастся выстроить сотрудничество между ЕАЭС и проектом «Нового Шелкового пути», был в числе тех, на которые участники заседания не смогли дать однозначного ответа. Положение китайских производителей осложняет введение ограничительных пошлин и повышение таможенных сборов в отношении китайских товаров с присоединением Казахстана и Киргизии к ЕАЭС. Как российские, так и китайские участники мероприятия подчеркивали, что ШОС, ЕАЭС и проект «Нового Шелкового пути» должны двигаться вперед параллельно, не мешая друг другу. В то же время китайские участники, обращая внимание на потрясения в российской экономике, к которым привели санкции западных государств против России, отмечали, что сотрудничество между тремя этими структурами должно быть сосредоточено прежде всего на инновационной области. При этом инновационная и инвестиционная поддержка Китая в области добычи и эксплуатации энергетических и минеральных ресурсов России может привести к довольно скорому признанию «Нового Шелкового пути» в России безотносительно к ШОС.

Вопрос, вызвавший наибольшие дискуссии на заседании Форума, был связан с расширением ШОС. В сентябре прошлого года Индия и Пакистан подали официальные заявки на полноправное членство в ШОС, что таит в себе последствия, способные напрямую повлиять на судьбу организации. Как отметил один из ведущих востоковедов России Александр Лукин, Китай рассматривает ШОС как проект Пекина или в лучшем случае как совместный проект Пекина и Москвы. Китайское руководство беспокоит вероятность того, что присоединение к ШОС такой со всех точек зрения крупной страны (в военном, экономическом, демографическом отношении) как Индия приведет к тому, что Пекин утратит часть влияния внутри организации. Кроме того, увеличение числа членов организации способно повлечь за собой затягивание процесса принятия решений, станет труднее достигать консенсуса. Китай опасается и того, что на работе и функционировании организации могут отразиться не только двусторонние проблемы между ним и Индией, но и хроническая напряженность между Индией и Пакистаном. В то же время в Пекине часто говорят о том, что одновременное присоединение к ШОС двух таких крупных стран, как Индия и Пакистан, создаст для ШОС проблемы, с которыми в процессе расширения столкнулась другая организация – ЕС. В силу всех этих причин Китай придерживается того мнения, что процесс расширения не стоит торопить, при этом организации следует уделять гораздо больше внимания задаче углубления экономических отношений.

Россия при этом считает полезным для своих интересов присоединение к ШОС такой силы как Индия, поскольку полагает, что она способна сдерживать «старшего брата» организации – Китай. Москва нацелена на то, чтобы ее военно-стратегические отношения с Индией приобрели в рамках ШОС определенную зрелость – чтобы Россия не зависела только от Китая. Из-за напряженности в отношениях с Западом Россия пытается преодолеть препятствия во внешней политике через укрепление отношений с незападными организациями. При этом Москва полагает, что с присоединением Индии и Пакистана ШОС перестанет быть региональной организацией и, упрочив свой авторитет, сможет заявить о себе на мировом уровне. Как рассуждают российские официальные лица, заявляющие, что устав организации соответствует принятию новых членов, если Китай также желает вывести ШОС на глобальный уровень, то он одобрит полноправное членство Индии и Пакистана (или, по крайней мере, ему следует это сделать). Причем такое решение может быть принято уже на саммите лидеров ШОС, который запланирован на начало ближайшего июля в российском городе Уфа. Утверждается, однако, что после получения одобрения членов ШОС этим двум странам еще предстоит пройти полную адаптацию к процедуре организации, что возможно лишь при ратификации Дели и Исламабадом 28 соглашений, ранее принятых членами ШОС. А этот процесс может занять около года.

Ожидается, что, кроме Индии и Пакистана, к организации может присоединиться Иран – в случае решения Тегераном и Западом ядерной проблемы и отмены санкций. Ведь в настоящее время устав ШОС запрещает принимать в организацию страны, находящиеся под санкциями ООН. Вместе с тем российские участники Форума отмечали, что интерес к ШОС в плане экономического сотрудничества, а не партнерства, проявляют и такие страны как Япония и Южная Корея. Но, как известно, стратегическое партнерство этих государств с Западом в целом и с США в частности ограничивает возможности их сотрудничества с ШОС. Из позиции китайских участников недавней встречи было ясно, что в отношении Японии Китай будет проводить еще более жесткую линию, чем в отношении Индии. В этой связи пока маловероятно, что Китай даст «добро» процессу переговоров с Японией и Южной Кореей на тему, пусть и ограниченного, но все же сотрудничества в рамках ШОС.

Таким образом, сейчас ШОС входит в период, в котором организацию ждут как уникальные возможности, но и риски. В том, что в последнее время ШОС фокусирует свое внимание на экономике, огромную роль играют нарастание торгового сотрудничества между странами – членами организации, а также структурные преобразования, которые пережил этот институт.

С другой стороны, по причине украинского кризиса Россия вступила в затяжной период конфронтации с Западом и стала ориентироваться на Азию даже быстрее, чем это ожидалось. В результате Пекин получил большее пространство для маневра в составе ШОС, и, судя по всему, оно продолжит расширяться. Очевидно, пусть процесс укрепления стратегического партнерства между Россией и Китаем и продолжится, в Средней Азии эта картина обернется для Москвы больше потерями, чем преимуществами. Предотвратить это удастся лишь в том случае, если ШОС удастся сбалансировать такими игроками как Индия и Пакистан., Однако то, что переговоры о расширении-углублении ШОС совпадают с процессом ослабления позиций России в регионе, является первостепенным фактором, который свидетельствует о том, что Китаю будет проще одержать верх в этом споре.

«Цены вниз», – скандировали в мае 1998 года протестующие в Индонезии. Когда вмешался Международный валютный фонд в попытке спасти Индонезию от приближающегося банкротства, они потребовали следующего: приватизации государственных предприятий, резкого сокращения государственных расходов и ужесточения кредитно-денежной политики. Безработица в то время выросла, и одновременно с этим резко поднялись цены на такие товары первой необходимости, как топливо и продовольствие. Похожие сцены можно было наблюдать в Латинской Америке, Африке и Восточной Европе, поскольку рецепты МВФ по разрешению азиатского финансового кризиса 1997 года только усилили экономические невзгоды.

Во Всемирном банке, который стал вторым столпом мировой экономической политики под руководством Запада, среди условий финансирования проектов развития издавна были такие вещи как создание сильных правовых институтов и уважительное отношение к выборам. Показателями ответственного государственного управления для этого банка являются подразумеваемые цели развития, такие как продвижение демократии, власть закона и государственные институты западного образца.

У развивающихся стран, которые больше озабочены экономическим ростом, нежели приверженностью рыночной неолиберальной ортодоксии, появилась долгожданная альтернативная архитектура в области экономики и развития. Речь идет о таких китайских инициативах как Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ), Банк БРИКС и «Новый Шелковый путь». Вместо того, чтобы усматривать в этом угрозу своему превосходству, Соединенным Штатам следует воспользоваться новой возможностью и утвердить свое лидерство, приспособившись к такому новому порядку.

Америка, которая после появления на мировой сцене Китая в 2008 году чахла в упадке, должна начать действовать прямо сейчас. Недавно о своем решении вступить в АБИИ объявили Великобритания, Франция, Германия и Италия в попытке удовлетворить азиатские инфраструктурные потребности на сумму один триллион долларов. Соединенные Штаты усматривают в создании этого банка попытку Китая взять под свой контроль Азию, и поэтому требуют от своих союзников, в том числе от Австралии и Южной Кореи, не вступать в него.

В настоящее время вступление – это лишь символический жест. АБИИ начинает свою деятельность, имея капитала всего на 50 миллиардов долларов, да и управленческий механизм у этого банка пока не сформировался. Готовность вступить в него выразили 35 стран, и это не признак стремления получить краткосрочные инвестиции, а ставка на то, что банк под управлением Китая сделает для Азии больше, чем финансовые институты со штаб-квартирами в Вашингтоне.

Такой расчет строится на ошеломляющих темпах роста самого Китая. Еще более важным моментом для получателей помощи являются многократно повторенные обещания Пекина не вмешиваться во внутренние дела других стран, что является прямой отповедью внешней политике Запада. Взяв на себя часть вины за неудачи глобализации, МВФ и ВБ сегодня дают развивающимся странам больше времени на осуществление реформ. Однако ни у кого не вызывает сомнений то, что конечная цель у них – это создание рыночной экономики с общественными ценностями и институтами, которые существуют в промышленно развитых западных странах.

Добавьте сюда общее недовольство развивающихся стран тем, что МВФ и ВБ не дают им права голоса в принятии решений, и будет понятно, почему эти страны стремятся к другому источнику помощи.

У США замедленная реакция на расширение АБИИ, поскольку Вашингтону неловко от своей неспособности сдержать Китай. Заместитель министра финансов по международным делам Натан Шитс (Nathan Sheets) заявил, наконец, на прошлой неделе, что Соединенные Штаты хотят сотрудничать с АБИИ в рамках проектов развития. МВФ и ВБ высказались в том же духе. В попытке не уронить своего достоинства они заявили, что их участие обеспечит «соблюдение проверенных временем стандартов высокого качества». Иными словами, они будут требовать от АБИИ принять их нормы и правила управления, охраны окружающей среды, прозрачности и т. п.

Такое обещание кажется несбыточным, потому что так оно и есть. Америка не сможет устанавливать правила для китайского банка развития. Чтобы поддержать свое лидерство, Соединенные Штаты должны сделать две вещи. Во-первых, им надо понять, что страны из формирующегося мирового порядка больше не верят в то, что усилия по развитию должны сопровождаться распространением западных политических и экономических ценностей. Во-вторых, им придется соответствующим образом расширить свои представления о глобальном лидерстве. Америка по-прежнему исключительно важна в мире, в котором ее идеалы не всегда являются непременным условием экономического роста.

Сейчас Соединенным Штатам надо сосредоточиться на том, чтобы оправдать надежды, возлагавшиеся изначально на решения Бреттон-Вудской конференции, которая создала Международный валютный фонд и Всемирный банк. Мы должны пользоваться этими международными финансовыми институтами исключительно как инструментами координации экономической политики. Дело не в том, что изначальные основополагающие рецепты Бреттон-Вудса, такие как фиксированные курсы и международная резервная валюта, должны по-прежнему быть руководством к действию. Но в них имеются и верные моменты, состоящие в том, что нам надо сосредоточить усилия на обеспечении экономической устойчивости и благосостояния стран за счет развития международного сотрудничества в вопросах кредитно-денежной политики. Любые условия, особенно политического свойства, в лучшем случае не нужны для мирового развития и финансовой стабильности.

В основе своей МВФ и ВБ должны перейти от политики диктата к политике создания консенсуса. Америке необходимо добиться осуществления масштабных реформ, которые в настоящее время тормозит конгресс, чтобы увеличить финансирование этих организаций и дать развивающимся странам больше прав.

Основная обязанность и вклад Америки – отказаться от роли главного мирового идеалиста и стать самым влиятельным в мире прагматиком. Соединенные Штаты должны воспользоваться своим уникальным положением и способствовать развитию сотрудничества в многополярном экономическом порядке.

В российской космической отрасли грядут серьезные перемены. Все началось в январе этого года, когда российские власти приняли решение о реструктуризации космических ведомств и космической промышленности. Россию называют космической сверхдержавой, однако в последние годы потери ракет и космических аппаратов в результате технологических недоработок или простых ошибок стали вызывать тревогу по поводу будущего российской космической программы.

В 2012 году руководитель Федерального космического агентства (ФКА) Владимир Поповкин предложил смелый проект: объединить Федеральное космическое агентство и производителей ракет, а также спутников, сделав из них одно государственное предприятие.

Объединение федерального агентства и частных предприятий, а также их превращение в государственную компанию кажется абсурдной идеей, однако в России уже есть такой опыт. Подобным государственным предприятием является Росатом, который объединил министерство атомной энергетики и компании, связанные с атомной промышленностью.

Являясь частью госсектора, Росатом пользуется средствами федерального бюджета. Он определяет меры, связанные с атомной энергетикой, осуществляет контроль над отраслью, а также выдает соответствующие разрешения. При этом Росатом может строить атомные электростанции и управлять ими при помощи компаний, которые находятся под его крылом. Кроме того, в зону его ответственности входит экспорт атомных технологий.

Цель Поповкина состояла в создании подобной корпорации.

Поповкин был выходцем из военно-космических сил. Он руководил военно-космической базой Плесецк, а также военно-космическими войсками.

Перед тем как стать главой ФКА, он работал первым заместителем министра обороны и провел на этом посту реформу системы войскового обеспечения. Власти надеялись, что он сможет применить свой талант и в космической отрасли, в которой неприятности следовали одна за другой. Результатом этого назначения и стало его предложение о создании корпорации, подобной Росатому.

Президент Владимир Путин дал этой идее зеленый свет. Проект должен был осуществиться уже в 2013 году, однако в дело вмешался премьер-министр Дмитрий Медведев. Несмотря на то, что точные причины неизвестны, предполагается, что против выступила космическая промышленность, представители которой опасались потерять в результате реформы свои доходы.

Поповкин и дальше продолжил продвигать свою идею, однако, так и не получив разрешения, заболел и был вынужден покинуть свой пост. В прошлом году он скончался.

По информации ФКА, во время аварии ракеты «Протон-М» в 2012 году Поповкин первым отправился на место крушения, даже не надев защитный костюм. В результате он отравился парами ракетного топлива, его здоровью был нанесен серьезный ущерб.

Этот эпизод говорит о том, что он был очень ответственным человеком.

Между тем проблемы российской космической отрасли были действительно очень глубокими: упал уровень исследовательских проектов, сократились производственные возможности. В 2013 году был принят план реструктуризации космической отрасли, который кардинально отличался от предложения Поповкина.

Он состоял в том, чтобы объединить космическую промышленность и различные ведомства под крылом государственной компании под названием Объединенная ракетно-космическая корпорация (ОРКК). В функции ФКА входили только планирование и контроль.

Очевидно, что этот план предложили представители космической промышленности в противовес идее ФКА об объединении космических предприятий.

Однако и эта система сразу же потерпела неудачу. Дело в том, что между руководителем ФКА Олегом Остапенко, который стал преемником Поповкина, и главой Объединенной ракетно-космической корпорации Игорем Комаровым возникли серьезные противоречия.

Одно из них заключалось в вопросе о том, в чьих руках находится право руководить кадрами. Остапенко требовал, чтобы при назначении директоров предприятий Объединенная ракетно-космическая корпорация получала разрешение ФКА. Комаров же выступал против этого.

В конце концов победу одержал Комаров. Остапенко был вынужден признать свое поражение, заявив, что ФКА никак не будет влиять на кадры ОРКК.

Другим камнем преткновения стал вопрос о курсе развития космической отрасли. Бывший военный Остапенко проявлял серьезный интерес к космическим исследованиям. Он продвигал идею создания космической станции, которая, по сравнению с МКС, будет находиться на более широкой орбите. Кроме того, Остапенко интересовался проектами исследования Луны, создания новых космических кораблей, а также планом исследования Марса.

Комаров же, который был выходцем из банковской сферы и проявил свои таланты при перестройке АвтоВАЗа в качестве директора предприятия, негативно относился к подобным масштабным проектам. Он отдавал предпочтение более практичным идеям.

Можно сказать, что военный-романтик и практичный предприниматель абсолютно не подходили друг другу.

Создание государственной корпорации Роскосмос

Долгому противостоянию вокруг реформ космических ведомств и предприятий положило конец январское решение, о котором я сказал в начале статьи. Оно было как гром среди ясного неба, руководство ФКА ничего не знало о нем.

Ядром корпорации стали ФКА и ОРКК.

Эти две организации были объединены в государственную корпорацию Роскосмос. Предполагается, что, подобно Росатому, госкорпорация Роскосмос получит мощные административные права и контроль над космическими предприятиями. Таким образом, осуществилась идея Поповкина.

При этом руководителем корпорации был назначен Игорь Комаров. Иными словами, Федеральное космическое агентство, которое продвигало идею Поповкина, лишилось своего главенства при определении кадров.

То есть было принято компромиссное решение: были учтены интересы ФКА, но при этом управление было доверено представителям промышленности. Возможно, чтобы устранить все противоречия, участие в решении этого вопрос принимал лично президент Путин.

Как я упомянул ранее, Комаров – это человек, который пришел из финансового и автомобильного секторов. Он не представляет интересы космической промышленности.

Комаров отказался от проекта создания крупномасштабного ракетоносителя, который продвигал Остапенко. Он выбрал план модернизации ракеты «Ангара». Кроме того, Комаров намерен радикально реформировать космическую промышленность.

Также он планирует сократить штат руководства Роскосмоса, отдавая предпочтение более практичным космическим разработкам, которые будут приносить большую прибыль. Он заявил о намерении сократить число запусков спутников.

Цель Комарова состоит в том, чтобы за счет предоставления полномочий на местах создать такую организацию, при которой важные решения будут приниматься максимально быстро.

В первую очередь он занялся сменой управленцев космических предприятий, которые вошли в состав Роскосмоса, а также модернизацией их подхода к работе.

В марте Комаров провел в Сбербанке семинар для руководства космической отрасли. О современных технологиях управления руководству новой компании рассказали главы Сбербанка и российского представительства Boeing.

Более того, глава космической корпорации намерен заниматься постоянным повышением квалификации руководства Роскосмоса. Его идея состоит в том, что для того, чтобы избавиться от лишнего веса, который накопился в советские времена, в первую очередь необходимо изменить образ мыслей.

Тем не менее, не так-то просто реформировать космическую отрасль, которая характеризуется длинной историей и собственной культурой. По всей видимости, ему предстоит столкнуться с жестким отпором со стороны чиновников, как это было в случае с Поповкиным.

Министр обороны Анатолий Сердюков, который впервые со времен СССР попытался реформировать военную промышленность, также столкнулся с сопротивлением, в результате чего ему пришлось отказаться от своей идеи. Об этом я подробно рассказывал в своих предыдущих статьях.

В связи с этим, по всей видимости, все зависит от способностей Комарова.

Также интересны перспективы международного сотрудничества России, которая в результате украинского кризиса оказывается во все большей изоляции.

В прошлом году вице-премьер Дмитрий Рогозин, курирующий космическую промышленность, заявил о том, что в 2020 году Россия прекратит участие в проекте МКС. Эти слова шокировали представителей зарубежных космических агентств. Возможно, это был всего лишь спектакль, поскольку Рогозин, являющийся представителем России при НАТО, известен своими радикальными высказываниями.

После этого научно-технологический совет Роскосмоса, который был создан Комаровым, заявил о том, что Россия продолжит участие в проекте МКС до 2024 года. Более того, в марте было достигнуто соглашение с США о строительстве новой международной космической станции.

При этом российская сторона заявила о том, что в проекте новой МКС должны участвовать и другие страны.

Россия давно призывает к строительству новой космической станции совместно с Китаем, Индией и Бразилией, которые входят в БРИКС. Тем не менее, вопрос состоит в том, одобрят ли США участие в проекте Китая.

Предполагается, что Россия официально представит этот проект в ходе саммита БРИКС, который пройдет в июле этого года в Уфе. По всей видимости, он привлечет не меньше внимания, чем перспективы Роскосмоса.

Государственное самосознание, как и в случае с индивидуумом, рождается в результате сравнения с другими странами. У государств существует сильная тенденция к самореализации. Древнегреческий историк Фукидид в своем бессмертном произведении «История Пелопоннесской войны» указал на три фактора, которые движут государством: страх, эгоизм и престиж.

Благодаря взаимодействию этих трех факторов одна сторона постоянно требует превосходства над другой, в связи с чем возникает мир постоянных трений, столкновений и конфликтов. История человечества – постоянный конфликт мощных держав, сражающихся за гегемонию.

Профессор Чикагского университета Джон Миршаймер (John Mearsheimer), являющийся автором «Трагедии великодержавной политики», известен благодаря своей теории агрессивного реализма.

В этой книге говорится о том, что в мировом сообществе, у которого нет единого правительства, обладающем большими, чем у государства, полномочиями, само понятие государства вызывает страх. Сверхдержава, которая пытается в этих условиях продлить свое существование, старается достигнуть максимальной власти, не удовлетворяясь существующим балансом сил.

Подзаголовок этой книги – «США и Китай обязательно столкнутся!» – выражает именно этот смысл.

В современном мировом сообществе особую позицию занимают США, Китай и Россия. Их считают престижными сверхдержавами, они нацелены на завоевание превосходства. Взаимоотношения между этими странами будут оказывать воздействие не только на Азиатско-Тихоокеанский регион и Индию, но и на весь мир.

Коротко говоря, США и Китай стоят на пути от конфронтации к вражде. В Европе из-за украинской проблемы наружу вышло противостояние между Россией и западными странами. Есть опасения, что этот конфликт затянется.

В настоящее время Россия и Китай находятся в дружеских отношениях. Нет сомнений в том, что качество отношений между этими странами станет ключевым фактором, определяющим будущее этого региона.

ШОС создана с целью противостояния однополярной власти США.

Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), созданная по инициативе Китая, была сформирована в 2001 году на основе «Шанхайской пятерки» (создана в 1996 году), в которую входили Россия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан. К ШОС присоединился также Узбекистан.

Одна из главных целей организации состоит в продвижении многополярности. В этом интересы Китая и России совпали. РФ и КНР тешат свое самолюбие осознанием собственного величия и требуют, чтобы мировое сообществ относилось к ним так же, как и к США. Их объединило то, что они вместе выступают против однополярной власти Америки.

Вторая цель, очевидно, заключается в необходимости для Китая решить проблему границ.

Стратегия Китая состоит в том, чтобы создать необходимые геополитические условия для укрепления своего влияния на море, которое активизирует экономическое развитие, а также сформирует необходимую обстановку для мировой безопасности, что поможет КНР построить богатую и сильную сверхдержаву, а так же будет способствовать достижению цели, которая состоит в великом возрождении китайского народа.

Сверхдержава Россия, проигравшая в холодной войне, быстро лишилась силы и влияния. РФ, потерявшая своих ближних союзников, когда страны восточной Европы и Центральной Азии получили независимость, стала придавать огромное значение восточно-азиатскому региону.

В основе ее политики лежат следующие три пункта:

1. Активизация действий в восточной Азии с учетом отношений между укрепляющим свое влияние Китаем и США, которые пытаются усилить свою однополярную власть;

2. Осознание и преодоление своей слабости в восточном регионе, в особенности на фоне соседнего Китая, который занимает в восточной Азии лидерские позиции;

3. Поворот к Азиатско-Тихоокеанскому региону, который станет центром экономического развития в XXI веке, чтобы компенсировать потери на европейском направлении.

При этом Китай, который по инициативе Дэн Сяопина начал стремиться к возрождению в качестве сверхдержавы, всегда выступал против однополярной гегемонии США.

Он осознавал важность формирования стратегической среды для укрепления собственного влияния на море в противовес неопределенности, связанной с проблемами меньшинств и сепаратизмом на западном направлении и в России, с которой Китай долгое время находился в конфронтации и которой много лет не доверял.

КНР удалось модернизировать свою военную мощь благодаря импорту вооружений из России. Кроме того, Пекин пытается укрепить свое влияние за счет стабильных поставок российской нефти и газа, расширяет экономическую деятельность в России, а также в странах Центральной Азии, которые находятся под крылом РФ.

Итого: несмотря на то, что обе страны относятся друг к другу с осторожностью, они создали ШОС для борьбы с США и обеспечения собственных интересов.

В настоящее время ШОС несколько потеряла свое значение. Организация была создана для того, чтобы поддержать баланс между Китаем и Россией, разрушить однополярную гегемонию США и прийти к трехполярному миру.

Тем не менее, Китай, который укрепил свою военную мощь благодаря экономическому развитию, на фоне ослабевания России пришел к двусторонней конкуренции с США в политической, дипломатической, экономической и военной сферах.

Он активизировал свою деятельность в Восточном и Южно-Китайском морях, проигнорировав существующий международный порядок, создал Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (AIIB), предложил идею Банка развития БРИКС, а также морского и сухопутного Шелковых путей. Также он стал укреплять свое влияние на мировое сообщество. Другими словами, противостояние с США становится все более отчетливым.

Возможно, в долгосрочной перспективе Китай надеется обеспечить себе длительное превосходство над США, окончив период двухполярного мира.

При этом Россия за счет присоединения Крыма и вмешательства во внутренние дела Украины создала опасную обстановку, которая может привести к новой холодной войне.

Россия, которая является евразийским государством, попыталась сблизиться с западными странами, стать их частью. В итоге она вновь осознала, что между ней и Западом стоит стена. Это стало причиной новой холодной войны.

При президенте Путине Россия пытается создать себе приграничную буферную зону. Москва считает, что бывшие советские республики находятся в ее сфере влияния. Россия объединяет пророссийские силы под флагом самоопределения и пытается вновь стать сильным государством, вокруг которого в очередной раз объединятся страны бывшего СССР. Все это отнюдь не способствует разрешению противоречий с Западом.

С одной стороны, Россия и Китай углубляют отношения для противостояния США или всем западным странам. С другой, нельзя отрицать возможность того, что между ними возникнет конфронтация в результате конкуренции и борьбы за власть.

Более того, взаимовлияние в приграничных областях может привести к возникновению сепаратистских настроений среди меньшинств, энергетическим проблемам, перемещению людей, товаров и капиталов в результате экономического расслоения, активизации террористов и незаконному обороту наркотиков. Другими словами, есть опасность возникновения сложной «приграничной динамики».

Конкретные примеры:

1. В результате изменения отношений между Россией и Китаем, с учетом непростых отношений КНР с Северной Кореей и Вьетнамом, Россия может прибегнуть к поиску собственных путей усиления присутствия в регионе за счет сближения с КНДР и подписания оборонного соглашения с Вьетнамом;

2. Опасаясь укрепления военной мощи Китая, Россия перестала предоставлять ему стратегические наступательные вооружения, а также передовые военные технологии;

3. У Китая есть скрытое желание вернуть себе земли, которых он лишился в результате подписания Пекинского трактата 1890 года, который ослабил династию Цин. В свою очередь, в последние годы Россия испытывает страх по поводу экономического проникновения Китая в дальневосточные регионы. Немало беспокоит ее и наплыв китайцев в Россию. В настоящее время, когда Китай окреп, а Россия ослабла, проблема границ вновь окажется под пристальным вниманием. Складывается обстановка, которая потребует очередной дипломатической корректировки;

4. В результате глобального потепления быстро сокращается количество льдов в Северном Ледовитом океане. Россия усердно трудится над развитием Северного морского пути и разработкой природных ресурсов в этом регионе. Китай, в свою очередь, в 2008 году заключил стратегическое партнерское соглашение с Данией. Тем самым он обозначил свое желание принять участие в разработке природных ресурсов Гренландии.

В июле 2012 года по Северному морскому пути прошел китайский ледокол «Сюэлун». Кроме того, В 1996 году был создан Арктический совет, в который входят восемь стран. Один раз в два года проходят собрания этого совета. В 2013 году статус наблюдателей в этой организации получили Япония и Китай. Обострение соперничества в этом регионе вызывает естественные опасения России.

Рассмотрим взаимоотношения ключевых стран в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Россия и Китай скорее являются материковыми государствами. При этом у них есть выход к морю. Они похожи политическими системами управления: в Китае вся власть сосредоточена в руках коммунистической партии, в России – авторитаризм.

В свою очередь, США, Япония и Австралия являются морскими государствами. Индия считается материковым государством, однако она обладает качествами и морской державы, поскольку на востоке находится Бенгальский залив, на юге Индийский океан, а на западе Аравийское море.

Эти четыре страны разделяют ценности, которые состоят в свободе, демократии, правах человека и власти закона.

Таким образом, этот регион разделяется на две большие группы: в одну группу входят Китай и Россия, а в другую – Япония, США, Австралия и Индия. Эти группы формируют ось противостояния.

Группа, в которую входит Россия и Китай, содержит в себе основные факторы скрытого противостояния, которые состоят в соперничестве за власть и территории.

Также у Китая есть следующие конфликты: с США вокруг власти, с Японией и Индией вокруг территорий.

Если в ближайшем будущем Индия станет сверхдержавой, то конфликт с ней только обострится. Для Австралии нет прямых угроз, поскольку есть буферная зона в лице АСЕАН. Тем не менее, эта зона может быть поглощена Китаем, в связи с чем Австралия, возможно, пойдет на превентивные меры.

При этом соседние с Китаем страны стоят перед дилеммой: выбрать ли экономический вектор, сотрудничая с Китаем и преследуя свои интересы (эгоизм), или же пойти по геополитическому пути, опасаясь роста китайской гегемонии (страх).

В этих условиях группа морских государств, которые осознают свое отличие от Китая, углубляет стратегическое сотрудничество внутри группы.

Вопрос заключается в том, как будут развиваться отношения между Китаем и Россией, которые считаются партнерами. Для обеспечения безопасности этого региона важно предвидеть возможные направления развития этих отношений.

Можно предположить, что отношения между Россией и Китаем будут развиваться по одному из следующих трех направлений:

1. Абсолютное стратегическое партнерство, создание оборонного союза;

2. Ограниченное стратегическое партнерство;

3. Конфронтация.

Если страны пойдут по первому пути, то это приведет к вспышке новой холодной войны. Это худший сценарий для группы морских государств, а также Европы. Тем не менее, Россия не сможет одновременно сражаться на двух фронтах. Это касается и Китая. Цель создания ШОС состояла в том, чтобы прикрыть тылы, укрепляя свое влияние на море.

Кроме того, эти страны не забудут об обострении противостояния между ними в период холодной войны, несмотря на то, что они являлись представителями одного лагеря.

На протяжении долгого времени РФ и КНР находились в конфронтации и не доверяли друг другу: именно поэтому Россия активизировала свою деятельность на Дальнем Востоке.

Более того, гордость и престиж не позволяют России стать придатком Китая. В связи с этим можно указать на несколько проблемных мест, которые не позволят развиваться российско-китайским отношениям по первому сценарию.

Другими словами, два медведя не могут находиться в одной берлоге. Поэтому я полагаю, что настоящий союз между этими странами невозможен.

Рассмотрим второй вариант. Есть определенные причины, толкающие страны к укреплению двусторонних отношений: России, испытывающий проблемы в Европе в связи с украинским кризисом, необходимо стабилизировать дальневосточный регион, а Китаю, который активизировал свою деятельность на море, необходимо обеспечить безопасность на материке.

Если украинский кризис затянется, России будет сложно развивать Дальний Восток. Поскольку Китай вынужден отдавать все силы для укрепления своего влияния на море, страны будут вынуждены пойти на временное стратегическое партнерство с тем, чтобы обеспечить защиту своих тылов.

В результате группа морских стран не сможет воспрепятствовать укреплению морского влияния КНР, поскольку Пекин сможет рассчитывать на безопасность на материке. При этом они не смогут использовать в этих целях и Россию.

Поскольку развитие отношений между РФ и КНР из-за различных проблем по первому сценарию не пойдет, эти проблемы могут привести к тому, что страны пойдут по пути конфронтации. В этом случае у Китая вновь появится хроническая боязнь попасть в окружение, и он будет вынужден предпринять контрмеры с тем, чтобы предотвратить угрозу, исходящую со стороны России.

В этом случае можно надеяться на то, что Россия будет противостоять китайской активизации на море. Этот сценарий является наиболее благоприятным для группы морских стран.

Необходимо продумать антироссийскую и антикитайскую стратегии, которые будут основываться на «страхе, эгоизме и престиже».

Россия занята решением проблем на западном направлении: там Крым и украинский кризис. В результате антироссийских санкций и снижения цен на нефть упал рубль, выросли цены, ухудшилась экономическая ситуация и сократились рабочие места. В условиях ухудшающейся дипломатической и экономической ситуации Япония получилась шанс пересмотреть свою политику в отношении России и Китая.

После трагедии 9/11 Россия согласилась на создание американских военных баз в Центральной Азии; она попыталась идти в ногу с западными странами. Тем не менее, НАТО продолжила расширяться на Восток. Приближение военной силы к российским границам вызвало страх и раздражение России.

РФ не могла смириться с тем, что ее не воспринимают в качестве сверхдержавы.

Возможно, сейчас НАТО необходимо продемонстрировать понимание в отношении российской сферы влияния, а также того, что она является престижной сверхдержавой. После этого следует правильно урегулировать украинский кризис и стабилизировать регион, перейдя от конфронтации к мирному сосуществованию с Россией.

Если после этого направить все силы России на развитие Дальнего Востока, в котором она так заинтересована, то обязательно всплывут все противоречия и недоверие, которые существовали между СССР и КНР во время холодной войны. Российско-китайское партнерство будет разрушено, в результате чего страны перейдут к противоборству.

В этом случае Россия будет ограничивать рост морского влияния Китая со стороны материка, выступая в качестве противовеса. Группе морских стран необходимо надавить на это слабое место.

Если сравнить ВВП Японии, США, Австралии и Индии (25,7 триллиона долларов), разделяющих общие демократические ценности, и ВВП Китая (9,2 триллиона долларов), то очевидно, что КНР в одиночку не сможет превзойти группу морских стран.

Более того, если добавить сюда страны НАТО, то силы сторон будут несопоставимы. В случае возникновения американо-китайской холодной войны Китай окажется намного слабее СССР. Если Россия станет оказывать давление на Китай со стороны материка, то появится структура, которая будет способна подавить рост морского влияния КНР.

Поэтому Японии необходимо стать посредником между Западом и Россией, прилагая дипломатические усилия к урегулированию конфликта. Если оказать России эффективную помощь в развитии Дальнего Востока, это не только укрепит антикитайский блок, но и, возможно, поможет нам решить проблему «северных территорий».

Оглядываясь на мировую историю, становится ясно, что в мировом сообществе постоянно существовали различные конфликты между силами, которым необходимо превосходство, и силами, которым нужно равенство, силами, которым необходимо сохранить статус-кво, и силами, которые хотят его нарушить, силами, которые находятся у власти, и силами, чьи позиции ослабли.

Подобные события будут происходить и в будущем. Нашей стране необходимо проводить адекватную дипломатию и формировать соответствующую систему безопасности, исходя из того, что в мировом сообществе не существует единого правительства, и нет ничего, что обладало бы большими полномочиями, чем государство, а также основываясь на теории Фукидида о трех государственных факторах: страхе, эгоизме и престиже.

Когда пишешь о нынешней России, будь то политика или экономика, нельзя обойти стороной украинскую проблему и ее влияние. Украинский кризис остается одним из главных факторов, которые воздействуют на Россию. Пока суд да дело, прошло уже полтора года. Сколько об этом не пиши, а конца и края этому конфликту совершенно не видно.

От отсутствия перспектив устали все стороны. Средства массовой информации также перестали активно освещать украинскую проблему.

Кроме того, комментаторы стали слишком легкомысленно подходить к таким вопросам как мировая экономика, цены на нефть и перспективы российской экономики, то есть темам, которые вызывали бурную реакцию СМИ.

Фактически же за последние два с половиной месяца на Украине случились следующие события.

Столкновения на востоке Украины продолжаются и после заключения соглашения о перемирии, которое было подписано в Минске 12 февраля. В то время как СМИ перестали сообщать об ожесточенных перестрелках, как правительство Украины, так и ополченцы обвиняют друг друга в нарушении соглашения.

Многие с сомнением относятся к внесению поправок в украинскую конституцию, а также не питают иллюзий по поводу того, будут ли соблюдаться условия соглашения. Причина состоит в том, что соглашение то и дело нарушается из-за российского вмешательства. Кроме того, если правительство Украины признает полную автономию восточной части, это будет означать признание собственной слабости.

Пока все внимание приковано к соблюдению соглашения, украинской экономике становится только хуже. Киевская власть, которую поддерживают жители западной части страны, постепенно теряет поддержку и на своей территории, а не только среди жителей востока. Годовая инфляция превышает 40 %.

Международный валютный фонд в качестве условия для предоставления финансовой помощи потребовал поднять внутренние цены на газ. Это абсурдное требование для страны, которая находится на пороге гиперинфляции.

При этом Украине необходимо вести переговоры о реструктуризации долгов и отсрочке выплат. Американские инвестиционные фонды, которые владеют большим количеством украинских облигаций, на уступки не идут. Если этим делом займутся американские суды, то Украину ждет судьба Аргентины.

Экономика – не единственная проблема Украины. В последнее время возникают серьезные противоречия между президентом Порошенко и лидером националистической организации «Правый сектор» Дмитрием Ярошем, которого назначили советником главнокомандующего ВСУ.

С точки зрения России, украинская экономика и политика находятся в абсолютном хаосе. В то же время западные страны пока не собираются отменять антироссийские санкции.

В западных СМИ накопилось раздражение по поводу живучести российской экономики, в связи с чем их главной мишенью стал президент Владимир Путин, которого сейчас называют «злодеем века».

Его слова о приведении ядерного оружия в боевую готовность вызвали на Западе настоящий гнев. Путин уверен в себе и готов к сопротивлению. Западу остается только поражаться его наглости.

Причина, по которой Путина так ненавидят на Западе, состоит в том, что США боятся укрепления России. И это не беспочвенный страх.

Западные страны вынуждены признать, что президент Путин действительно является в современной России способным политиком.

Как я уже писал ранее, само существование способного руководителя государства представляет угрозу для других стран. Говорят, что президент США Барак Обама не любит Путина. Это говорит о том, что ему некомфортно общаться с человеком, который сильнее его.

При этом Путин ведет себя непредсказуемо. Это вызывает беспокойство в других странах. Многие склоняются к тому, что Путин действует наобум. Никто не удивится, если подобные действия приведут к ядерной войне.

Однако если понимать, что россияне в основном действуют в зависимости от шагов противника, то в подобном поведении нет ничего странного.

«Президент Путин и Россия являются злом, и это зло пытается расширить свою империю, захватив близлежащие страны». Если верить подобной теории, то все действия России будут рассматриваться в основном под этим углом, что приведет к полному отсутствию понимания.

Дело в том, что шаги российской стороны являются всего лишь отражением действий Запада. Неправильно утверждать, что шаги президента Путина не могут быть поняты другими странами (он живет на другой планете!), поскольку это зависит от того, под каким углом воспринимаются эти действия. Не каждому дано понять это.

Российский эксперт Федор Лукьянов отмечает следующее: «В настоящее время Россия боится окружающего мира даже больше, чем во времена СССР». Чего же боится сверхдержава, обладающая ядерным оружием? Возможно, это всего лишь мания величия и паранойя.

Тем не менее, нельзя отрицать того, что Россия и россияне действительно испытывают подобные страхи. Иначе никак нельзя объяснить рейтинг президента Путина, который составляет 80 %.

Уже многие наблюдатели сообщили о том, что на вопрос «были ли вы готовы применить ядерное оружие?» президент Путин ответил, что такая готовность была.

Российский лидер продолжил мысль, заявив, что «мы сообщили всему миру, что не можем игнорировать опасную ситуацию, в которой находятся россияне, живущие в Крыму». Он добавил, что готовность была на случай развития событий по худшему сценарию.

На Западе эти слова восприняли как ядерную угрозу. Тем не менее, если предположить, что этот вопрос был подготовлен администрацией президента заранее, то, по всей видимости, ответ на него предназначался для ушей россиян, а не для окружающего мира.

Лидер государства выразил свое намерение любыми средствами защитить россиян от внешнего врага. Это говорит о степени страха, который народ испытывает перед западными странами. Президент Путин по сути был вынужден успокаивать жителей своего государства.

Откуда же появился подобный страх? Рассмотрим исторические факты после развала СССР.

Когда в 1999 году на арене появился никому не известный Путин, будущее России было покрыто туманом. Страна находилась вне поля зрения западных государств.

Несмотря на то, что в 2001 году Путин выразил готовность к сотрудничеству в связи с трагедией 9/11, в США это восприняли как предложение со стороны одной из незначительных стран.

Более того, когда слабая Россия захотела возродить сильное государство в Евразии, США организовали цветные революции в бывших советских республиках, стараясь разрушить и разделить российскую сферу влияния (после 9/11 все страны казались США врагами).

С иракского кризиса 2003 года Путин бросает вызов гегемонии США. Одновременно с ростом мировых цен на нефть появляются перспективы для возрождения России.

Дмитрия Медведева, ставшего президентом в 2008 году, считали по сравнению с Путиным более сговорчивым лидером. Тем не менее, президент Михаил Саакашвили, который опасался расширения российского влияния, в результате своих неумелых действий потерпел сокрушительное поражение от России.

Это нанесло удар по авторитету США, однако президент Обама все же провозгласил «перезагрузку». По всей видимости, он попытался за счет этой политики ограничить влияние России. Взяв курс на уничтожение ядерного оружия, он не собирался сразу же портить отношения с Россией, которая является ядерной сверхдержавой.

Тем не менее, в 2012 году Путин вернулся в президентское кресло, в результате чего США начали относиться к России с опаской. Антиправительственные демонстрации, которые прокатились по крупным российским городам в конце того года, выглядели для Путина попыткой осуществить цветную революцию. Он начинает все больше подозревать США в том, что за протестами стоял Вашингтон (после украинских событий эти подозрения перерастают в уверенность).

Напряжение в отношениях между странами стало нарастать, в 2013 году разразился сирийский кризис, грянуло дело Сноудена. А в ноябре того же года начался Майдан. После этого страны оказались на грани холодной войны.

Помимо всего прочего США нарушили обещание о не продвигать НАТО на восток, которое американская сторона дала Михаилу Горбачеву в ответ на то, что он одобрил план объединения восточной и западной Германии.

Все эти события породили недоверие России к Западу.

Представители западных стран утверждают, что это обещание не имело законной силы. Присоединения к Альянсу хотели соседние с Россией страны, вне зависимости от намерений США. Тем не менее, для принявшего подобное решение Горбачева это является серьезным предательством.

Очень часто в международной политике случается такое, что плохой становится сторона, которую предали. В России Горбачева считают руководителем, совершившим идиотский поступок. В свою очередь, сейчас ему остается только критиковать нынешних мировых лидеров, которые пошли по иному пути.

Нынешняя американская власть не понимает или не пытается понять, что Путин и простые россияне воспринимают ситуацию именно так.

Если рассмотреть нынешний ближневосточный кризис, то становится понятно, что США не учитывают культурные и исторические условия не только в России, но и в других странах.

С учетом низкого интереса президента Обамы к дипломатии стоит признать, что российско-американские отношения не улучшатся до тех пор, пока Обама и его окружение не покинет Белый дом.

Причина, по которой США перестали понимать другие страны, состоит в том, что после окончания холодной войны эта сверхдержава получила однополярную власть.

Пока под идеалами подразумеваются «демократия, права человека и власть закона» практически весь мир «за» (если не брать в расчет исламскую трактовку законов).

Тем не менее, Вашингтон использует эти принципы для утверждения собственной правоты. Он применяет их для того, чтобы обеспечить себе превосходство при убеждении других, в результате чего представители остальных стран мира начинают относиться к подобным действиям с недоверием.

Если в ближайшем будущем мир начнет двигаться в сторону многополярности, то дело будет не только в снижении военного и экономического влияния США. Дело в том, что идеология, в соответствии с которой твоя страна считается особенной и лучшей в мире благодаря слову «демократия», размывается в других государствах из-за негативного к ней отношения.

Где-то крики о демократии могут показаться возгласами «Аллах акбар!».

В России, где это ощущается особенно остро, растет убеждение в том, что с США и следующей за ними Европой переговоры вести невозможно (в России пока не обратили внимания на то, что в перевод холодной войны на Западе так же относились к коммунистическим странам).

Это касается не только России. В Америке разочаровались и другие страны. Возможно, создание по инициативе Китая Азиатского банка инфраструктурных инвестиций (AIIB), к которому тут же присоединились ведущие страны мира, за исключением Японии и США, свидетельствует как раз об этом.

Более того, ирония состоит в том, что этот обвал инициировала Великобритания, которая считалась главным союзником США. Несмотря на то, что Великобритания выступает за предоставление вооружений Украине, она посчитала целесообразным присоединиться к AIIB. В США этого не понимают.

Несомненно, подобный шаг Великобритании оказал влияние на отношение других европейских стран к США. Некоторые даже заявили о том, что для Европы настало время заявить о своей независимости от США.

Кстати говоря, Россия не сразу дала ответ по поводу присоединения к AIIB. По всей видимости, она вела скрытые переговоры с Китаем о том, как интегрировать этот банк в расширяющийся Евразийский Союз.

Результатом станет проведение в июле в Уфе саммитов БРИКС и ШОС. Помимо Белоруссии в них примут участие представители других стран Евразийского Союза.

Для Кремля вопрос состоит в том, как правильно интегрировать Азиатский банк инфраструктурных инвестиций в идею экономического и финансового сотрудничества в рамках этих организаций и какое положение в них будет занимать Россия. Путину, который даже рассматривает возможность отказа от сотрудничества с европейскими странами, нужно принять хорошо взвешенное решение.

Решение президента Путина по «Южному потоку» свидетельствует о том, что его уже не волнует негативное отношение со стороны Европы, а также конфронтация с ней. Курс российского развития претерпевает крупнейшие изменения со времен Петра Первого. Он вышел далеко за рамки предположений западных экспертов.

Россия отказалась от мечты стать членом европейской семьи и развернулась на Восток. Ей не хватало доброжелательного отношения со стороны западных стран. Если в российско-американских или российско-европейских отношениях хоть одна из сторон относится к другой как слабоумной, то между этими сторонами не могут возникнуть доверительные отношения.

Успех России на Востоке во многом зависит от внутриполитической ситуации, а также от политики Китая. Если к Азиатскому банку инфраструктурных инвестиций присоединятся 50 стран, то мечта Китая о создании китайской финансовой системы может не осуществиться. Дело в том, что участие развитых стран может стать для него «троянским конем».

По всей видимости, Китай сам не предполагал, что к банку присоединится так много стран. В отношении США и других развитых стран КНР использовала противоречащие друг другу понятия: рыночная экономика и экономическая помощь. Этот подход серьезно озаботил развитые страны.

Многие специалисты указывают на то, что цель создания банка состояла в воплощении мечты о «большой китайской сфере влияния», а также в том, чтобы избавиться от избыточных производственных мощностей. Если это так, то для развитых стран смысл присоединения к банку состоит в том, чтобы получить часть бизнеса при китайском финансировании.

Если количество участников возрастет, то на данный момент Китай получит превосходство над США. Тем не менее, развитые страны не удовлетворятся одним лишь финансовым участием, а также предоставлением AAIB технологий управления (в особенности это касается того, как возвращать одолженные капиталы).

У США пока есть время на то, чтобы просчитать различные варианты развития событий. Преимущество Вашингтона состоит в том, что он может объявить о своем присоединении к банку. Однако этот поступок не поможет Америке улучшить отношения с Россией.

Вместе с тем, США, скорее всего, не пойдут на полувековую конфронтацию с Россией, как это было с Кубой. При следующем президенте Соединенным Штатам необходимо повспоминать собственную историю, даже если это займет некоторое время. Возможно, это поможет им понять позицию России.

Не только в России распространен вирус боязни по отношению к иностранцам. Мощь США также подпитывалась настороженностью в отношении внешнего мира.

Когда после 9/11 это чувство появилось вновь, они даже стали говорить о возможности нанесения превентивного удара по вражеским государствам. Для того, чтобы сплотить народ против внешнего врага, им потребовалась идея, которая практически ничем не отличается от религии.

Сейчас это характерно и для России. Если США осознают это и поймут, что Россия в плане психологии практически ничем не отличается от них самих, то они, возможно, смогут сделать правильные выводы.

Например, США могут показать Москве, что не игнорировали и презирали Россию, а всего лишь были разочарованы ею.

Отношение к России не было плохим с самого начала. Тем не менее, социально-экономические изменения, произошедшие в стране после распада СССР, привели к тому, что мировое сообщество видело только отрицательные черты России.

Нет сомнений в том, что ожидания, связанные с Россией после реформ Горбачева, обернулись для США полным разочарованием.

Прежде чем обсуждать военное вторжение России на Украину и присоединение Крыма, необходимо признать, что и на России лежит часть ответственности за чрезмерную заботу об Украине, которая в конечном итоге привела к беде.

Возможно, если начать критику с этого, то Россия прислушается к этим словам. Ведь и россияне не считают себя и свою страну правыми во всем.

По словам Лукьянова, «российскому обществу не хватает рефлексии, которая не имеет ничего общего ни с утешающей лакировкой пройденного пути, ни с его мазохистским оплевыванием».