Boeing Boeing de Marc Camoletti (1962)

Перевод с французского и сценическая редакция И. Именитова

МЭРИ: Как ты думаешь, Бернар, darling, я успею съесть ещё один йогурт?

БЕРНАР (смотря на часы): Конечно, дорогая… Успеешь, но давай, немного в темпе! (Встает, зовёт, приоткрыв заднюю дверь.) Берта!

МЭРИ: Обожаю завтракать йогуртами! А ты?

БЕРНАР: Не так, чтобы очень.

МЭРИ: Ты увидишь, Бернар, darling, что с тобой будет, когда ты покушаешь американской кухни и возьмешь диету, которая сделает кожу изумительной.

БЕРНАР: Стоп! Это неправильно!

МЭРИ: Что неправильно? Она не сделает кожу изумительной?

БЕРНАР: Я не о коже. Нужно говорить «ты попробуешь американскую кухню» и «сядешь на диету».

МЭРИ: Да? А почему?

БЕРНАР: Не знаю, почему. Так получилось.

БЕРТА (входя): Вы звали меня, мёсьё?

БЕРНАР: Да. Принесите ещё один йогурт для мадемуазель Мэри.

БЕРТА: Непременно. И ещё немного малосольных огурчиков, чтобы было чем макать в йогурт.

МЭРИ: Не нужно огурчики! Они ещё есть!

БЕРТА: Да? Что вы говорите! И их осталось почему-то больше, чем обычно! В конце концов, каждый ест в меру своей испорченности. Я здесь не для того, чтобы реформировать мир.

БЕРНАР: Мы в курсе… Идите!

БЕРТА: Хорошо. (Берет пустой кувшин.) Ещё кувшин того же?

МЭРИ: Да, Берта.

БЕРТА (не выдержав): Вы же заболеете, поедая всё это!

БЕРНАР: Слушайте, вас попросили принести дополнительный йогурт, не нужно болтать, нужно его принести без всяких разговоров! Вас же никто не заставляет его есть…

БЕРТА: Ещё чего не хватало!

БЕРНАР: Так, всё, быстро! Мадемуазель опаздывает!

МЭРИ: Скорей, Берта, а то я опоздаю на самолёт!

БЕРТА: Иду, иду! Нет, так решительно невозможно работать!

БЕРНАР: Что? Что опять случилось?

БЕРТА: Ничего… ничего… (Выходит на кухню.)

МЭРИ: Вечно у неё плохое настроение!

БЕРНАР: Да, и для тебя это не новость!

МЭРИ: Это раздражает.

БЕРНАР: Ну, что делать! У неё такой характер! Она такая, и всё тут!

МЭРИ: У меня такое ощущение, что она меня немножко не любит.

БЕРНАР: Ну, что ты! Просто она всегда чуть-чуть удивлена тем, что ты ешь, вот и всё. (Мэри протягивает ему ложечку для йогурта.) Нет, спасибо.

МЭРИ (продолжая завтракать): Который сейчас час, darling?

БЕРНАР: Без двадцати пяти.

МЭРИ: Ну, пора… как раз. Я не в состоянии контролировать время, когда мы вместе.

БЕРНАР: Это так приятно слышать.

МЭРИ: А когда меня нет, ты ведешь себя прилично?

БЕРНАР: Я? О чём ты?

МЭРИ: Очень-очень прилично?

БЕРНАР: Очень-очень.

БЕРТА (входя): Молочная кухня для мадемуазель.

МЭРИ: Спасибо, Берта.

БЕРТА: Что, это всё?

БЕРНАР: Нет, не всё. Принесите мне ещё кофе и лимонад для мадемуазель.

МЭРИ: Нет, darling, спасибо. Я уже выпила…

БЕРТА: Почему бы не попросить добавки? (Уходит.)

МЭРИ: Да, не очень-то она вежлива.

БЕРНАР: Ну, почему…

МЭРИ: Ты что, не видишь? Когда я приезжаю, она всегда немного не в себе. Пока я здесь, она немного успокаивается, но когда я собираюсь уезжать, у неё снова едет крыша, она опять становится невежливой.

БЕРНАР: Просто она не хочет, чтобы ты уезжала!

МЭРИ: Ну, вот, я же говорю, если я буду здесь постоянно, всё будет по-другому.

БЕРНАР: Да, абсолютно. Всё время, и днём, и ночью. Кстати, когда ты вернёшься?

МЭРИ: Так… Сегодня суббота… Я буду в Нью-Йорке в 17.08. В принципе, мы должны лететь дальше, до Лос-Анджелеса, но это туда и обратно…

БЕРНАР: Ну и когда нам тебя ждать?

МЭРИ: В любом случае я буду снова в Париже в понедельник и улечу в среду вечером.

БЕРНАР (доставая записную книжку): А-га… как ты сказала? В понедельник? Во сколько?

МЭРИ: Какая разница, darling? В 18.30 по местному времени.

БЕРНАР: Замечательно…

МЭРИ: А почему ты это записываешь?

БЕРНАР: Что значит — почему? Чтобы ничего не перепутать.

МЭРИ: Перепутать?

БЕРНАР: Ну, чтобы подстроиться… Разгрести дела… Чтобы быть полностью в твоем распоряжении. Так, всё закончится тем, что ты опоздаешь на самолёт…

МЭРИ: Ты меня выгоняешь?

БЕРНАР (повышая тон): Господи, нет! Но за болтовней время бежит, и самолёт тю-тю.

БЕРТА (входя): Вот ваш кофе.

БЕРНАР: Мерси.

МЭРИ: Берта! Вы будете хорошо заботиться о мёсьё в моё отсутствие?

БЕРТА: Что за вопрос! Вы можете на меня полностью положиться. Хотя по большому счету, он в няньках не нуждается, может позаботиться о себе. Он уже у нас большой мальчик.

МЭРИ: Да, конечно, мальчик он большой, но все мужчины — большие дети.

БЕРНАР: Да, да, это правда, мы именно такие.

МЭРИ: Да, да.

БЕРТА: Но не нужно обобщать!.. Таких мальчиков, как наш мёсьё, не так уж и много. Он у нас уникум.

БЕРНАР: Ну, ладно, Берта, хватит. Занимайтесь своими делами.

БЕРТА: Мадемуазель задала мне вопрос. Я ответила на него, не только ей дав понять, что ценю мёсьё по его достоинствам.

БЕРНАР: Прекрасно, идите, оцените меня в другом месте.

МЭРИ: Ты видишь, как она тобой восхищается.

БЕРТА: Ну, конечно, зашлась от восхищения. Восхищаюсь. Как всё, оказывается, просто — я трачу жизнь на восхищение своим мёсьё.

МЭРИ: Только не нужно заходить слишком далеко. А то всё закончится тем, что вы станете любовницей своего хозяина, а я ревнива… Очень ревнива…

БЕРТА: Успокойтесь, я не по этому делу.

БЕРНАР: Очень на это надеюсь!

МЭРИ: Я пошла одеваться, darling.

БЕРНАР: Да-да, поторопись. (Мэри выходит.) Что вы собираетесь готовить на обед?

БЕРТА: Американочка улетает?

БЕРНАР: Да. И что дальше?

БЕРТА: Ничего дальше. Дальше как обычно. Я жду указаний. У вас свой график, не так ли? И меню меняется в соответствии с вашим графиком. Ох, уж эти вечные изменения!

БЕРНАР: В половине первого приезжает Мишель.

БЕРТА: Мишель?

БЕРНАР: Да, Мишель, и что?

БЕРТА: Ничего! То-то мне плохо, то-то я чуть в обморок не грохнулась. Не знаю, мёсьё, где вы их откапываете, но для служанки это не жизнь.

БЕРНАР: Не тратьте времени, чтобы повторить мне это ещё раз! Я знаю, что это тяжёлая жизнь для служанки… Знаю!

БЕРТА: Главное, что вы это знаете! Вот что важно! Итак, что мне готовить на обед?

БЕРНАР: Не знаю… Что хотите!

БЕРТА: Мне нравится эта ваша Мишель. Как вы относитесь к тушёному мясу с фасолью? Оно готовится быстро.

БЕРНАР: Нет, только не фасоль! Мы же ели её неделю назад!

БЕРТА: Точно! Мишель была здесь ровно неделю назад.

БЕРНАР: Приготовьте лучше мясо с кровью.

БЕРТА: Хорошо. А на ужин? Может быть, жаркое?

БЕРНАР: Жаркое! Прекрасная идея!

БЕРТА: С луком!

БЕРНАР: Нет, только не с луком!

БЕРТА: Без лука?

БЕРНАР (доставая записную книжку): Секундочку…

БЕРТА: Но мёсьё всёгда любил лук…

БЕРНАР: Так, никакого лука и не дай Бог жаркое! Сегодня прилетает не Мишель, а Марта… В 19.06!

БЕРТА (усмехаясь): К этой точно нужна особая подготовка! Тогда сегодня на ужин кислая капуста и бадья сарделек…

БЕРНАР: Да, придётся.

МЭРИ (входит в форме стюардессы авиакомпании «American Airlines». В руке у неё сумочка с логотипом компании): Ну, вот и я! Знаешь, darling, я одевалась и думала: какое счастье, что ты проснулся… Я бы ещё спала…

БЕРНАР: Да, действительно, счастье…

БЕРТА (выходя с подносом): Счастье неземное! Если бы мёсьё не проснулся…

МЭРИ: Я тебе нравлюсь, darling?

БЕРНАР: Очень. Ты не просто стюардесса, о таких, как ты, говорят — красотки-стюардессы. Всё — уже время. Собирайся!

МЭРИ (смотря на свои часы): Wow! У меня ещё есть две минуты! Успею покрасить ногти!

БЕРНАР: Да ты что? Какие ногти?! У тебя самолёт в одиннадцать!

МЭРИ: А сейчас только без пяти девять, darling.

БЕРНАР: А если пробка? На твоем месте я бы не рисковал…

МЭРИ (достает из сумочки лак для ногтей и красит ногти): Я совсём чуть-чуть. Слушай, такой класс!

БЕРНАР: Что класс? Твой отъезд — класс?

МЭРИ: Да нет! Дурачок! Класс то, что меня, скорее всего, переведут работать на новый самолёт! Представляешь? Супербоинг! Чудо! Четыре мощнейших двигателя. Скорость набора высоты фантастическая!

БЕРНАР: Скажи-ка! Интересно!

МЭРИ: Очень интересно! И важно! Особенно для нас, darling!

БЕРНАР: Не понимаю, чем для нас важны четыре двигателя, пусть даже сверхмощных?!

МЭРИ: Балда! Этот самолёт летает гораздо быстреё! То есть я буду прилетать к тебе чаще.

БЕРНАР: Да-а-а-а???

МЭРИ: Что-то я не вижу бурной радости на твоем лице!

БЕРНАР: Ну, что ты! Куда же больше! Но не нужно радоваться раньше времени. Это же не завтра начнётся! (Звонят.)

МЭРИ: Не завтра, но скоро, darling, очень скоро. (Входит Берта, идёт открывать входную дверь.)

БЕРНАР: Слушай, чтобы оказаться в аэропорту к одиннадцати, тебе нужно пулей отсюда.

БЕРТА: Прекрасный совет, мёсьё! Всегда нужно перестраховываться, не так ли?

БЕРНАР: Конечно!

БЕРТА (входит и снимает трубку): Да!.. Да…туда. Нет, Бернара сейчас нет… Да, Берта. Ах, это вы, мадемуазель Марта? Вы прилетели? Уже? Вы в Париже? О, это прекрасно! Да, конечно! Бернар будет очень рад, что вы так рано прилетели! Да… Да… Прекрасно… О-ля-ля! Да… До скорого, мадемуазель. (Вешает трубку.) Не жизнь, а песня! (Звонят. Она направлялась в сторону комнаты окнами во двор. Останавливается и идет к входной двери.) Нет, для служанки здесь не жизнь! (Выходит. Её голос доносится из-за кулис.) Ну, что это жизнь!

ГОЛОС РОБЕРА: Bonjour!

ГОЛОС БЕРТЫ: Bonjour, мёсьё!

ГОЛОС РОБЕРА: Это опять я!

ГОЛОС БЕРТЫ: Вижу.

РОБЕР (входит со своими вещами): Мне пришлось отстоять очередь в камеру хранения. И откуда в Париже такие полчища народу?! У нас в Эксе гораздо спокойнеё.

БЕРТА: В Париже такие полчища народу, потому что провинция сильно его перегружает…

РОБЕР (не понимая): Да, сильно.

БЕРТА: Надеюсь, вы к нам ненадолго?

РОБЕР: Вы не очень-то любезны с гостями вашего хозяина.

БЕРТА: Это я только с вами себе позволяю. Вы же не чужой. Вы в курсе того, что здесь происходит. Будешь тут любезна! Постоянно кто-то приезжает, кто-то уезжает, всё время какие-то неожиданности, постоянно всё меняется!

РОБЕР: Но при этом всё разыграно, как по нотам! По части организации вашему хозяину нет равных!

БЕРТА: Ну, конечно! Он чересчур организован! Организовывать всё так, чтобы я тут вкалывала без продыху, это, я считаю, не по-человечески! Да, это жестоко!

РОБЕР: А, по-моему, наоборот, очень сильно!

БЕРТА: Вы такой же нелюдь, как и он! Да, кстати…Lufthansa приехала!

РОБЕР: Как? Уже?

БЕРТА: Только что позвонила и сообщила, что прилетела пораньше.

РОБЕР: Ну и что? Мадемуазель Мишель же уже улетела!

БЕРТА: Улететь-то она улетела, а немочка может пробыть здесь три дня! Она сообщила мне это по большому секрету, думая, что её известие будет сюрпризом для мёсьё.

РОБЕР: Для меня?

БЕРТА: Да нет! Для моего мёсьё!

РОБЕР: А у вас что — есть муж?

БЕРТА: Да для хозяина моего!

РОБЕР: О, господи! Так, и что будет, если она зависнет здесь на трое суток?

БЕРТА: Будет дурдом. Эта Мэри, американочка…

РОБЕР: Да, я знаю…

БЕРТА: Она возвращается в понедельник.

РОБЕР: Да… А сегодня что? Суббота… Нормально… У Бернара есть время всё переиграть… Ну, хорошо! Где мне устроиться?

БЕРТА: Где угодно! Но там (показывает на дверь окнами в сад) комната мёсьё и его невест. Поэтому там устраиваться не нужно. Если вам нравится… Там (показывает на дверь в комнату окнами во двор)… или там… (показывает на дверь на веранду)… Там более спокойно… Окна во двор… В общем, будьте как дома!

РОБЕР: Вы очень любезны.

БЕРТА: Я совершенно нелюбезна! Просто делаю то, что велел мой мёсьё. Остальное меня не касается. Мне хватает своих забот в этом чертовом доме, чтобы ещё и оказывать всякие любезности гостям мёсьё! Такая неблагодарная у меня работа!

РОБЕР: Слушайте, но если она вам не нравится, поменяйте её!

БЕРТА: О-ля-ля… Легко рассуждать! Поменять работу — это значит поменять недостатки, поменять неприятности… Шило на мыло…

РОБЕР: О, я смотрю, вы оптимистка!

БЕРТА: Вы заметили? Да, это правда, я оптимистка… Я люблю веселье… Но здесь такое веселье! Разве это жизнь для служанки?!

РОБЕР: Ну, ладно…ладно… Пожалуй, я поселюсь здесь. (Показывает на дверь комнаты окнами во двор.)

БЕРТА: Отнесите туда свои сумки. Здесь они занимают много места.

РОБЕР: Merci!

БЕРТА: Мне, конечно, нужно было бы самой отнести ваши вещи, но, когда я была маленькой, доктор сказал моей маме: «Вашей дочери необходимо остерегаться нагрузок»… Ваша дочь — это я. Я и остерегаюсь! От одной мысли о тяжести мое тело чувствует усталость… оно выматывается…

РОБЕР (уносит свои вещи): Так… Где, вы говорите, более спокойно?

БЕРТА: Положите вещи в шкаф, вечером я их разберу! Единственное, что утешает, так это то, что не одна я выматываюсь. Все работают как лошади. И мой хозяин… особенно с тем образом жизни, который он ведет. Я и говорю себе: «Поскольку все выматываются, нет причин, по которым я могу себе позволить не выматываться!» Я неправа?

РОБЕР: Правы, правы… У вас и правда весёлый нрав. Это очень приятно.

БЕРТА: А мне приятно, что вам нравится мой характер. Нечасто встретишь человека, который бы оценил достоинства служанки!

РОБЕР: Да что вы, что… Ну, ладно…Увидимся позже!

БЕРТА: А-га… Понятно. Я вам уже надоела.

РОБЕР: Да вовсе нет!

БЕРТА: Не надо! Когда говорят: «Ну, ладно. Увидимся позже!» — особенно служанке, это значит только одно: «Как ты меня достала!»

РОБЕР: Вы абсолютно неправы!

БЕРТА: О- ля-ля! Как же! Мой хозяин тоже не дает мне и словечко вставить! Быстро от меня отделывается. А, между прочим, общение — это единственное, что отличает человеческие существа от животных. Если человеческие существа не будут разговаривать, они же превратятся в зверей!

РОБЕР: В кого же ещё! Конечно, в зверей!

БЕРТА: Это, должно быть, ужасно грустно, — быть зверем!

РОБЕР: Наверное…

БЕРТА: Мёсьё так не считает?

РОБЕР: Конечно, считает! Только он ещё никогда не был животным!

БЕРТА: А я, по-вашему, была? Но я воображаю, я чувствую! Животное! Что оно значит в этом мире? Наверное, ещё меньше, чем служанка! Наверняка! Это счастье, что я оптимистка! Мой оптимизм меня спасает!

РОБЕР (подходит к бару и наливает себе выпить): Могу я попросить у вас немного льда?

БЕРТА: Нет!

РОБЕР: Почему?

БЕРТА: Испортился холодильник!

РОБЕР: Да? Ну, ладно!

БЕРТА: Попросить-то вы можете!

РОБЕР: Я обойдусь…

БЕРТА: Ну и прекрасно… (Мимолетная пауза.) Мёсьё при делах?

РОБЕР: Да.

БЕРТА: При тех же, что и мой хозяин?

РОБЕР: Нет.

БЕРТА: Н-да. Можно заниматься чем угодно, а какая разница, чем именно! Главное, чтобы было, чем заняться, не правда ли?

РОБЕР: Вот именно!

БЕРТА: Мёсьё женат?

РОБЕР: Нет.

БЕРТА: Да что вы! Уже пора.

РОБЕР: Почему?

БЕРТА: Ну, пока вы ещё в соку.

РОБЕР: Что значит — пока?

БЕРТА: Не успеете пикнуть, как старость будет на пороге!

РОБЕР: Ну, я думаю, у меня ещё есть какое-то время!

БЕРТА: Все именно так и думают… Жениться нужно, когда ещё не поздно.

РОБЕР: Поскольку вы так настаиваете, и вам это так интересно, я вам скажу, — да, у меня есть намерение жениться, но я чуть повременю.

БЕРТА: И будете неправы.

РОБЕР: Почему? Ваш хозяин тоже не женат.

БЕРТА: Для того, чтобы жить, как мой хозяин, нужно быть очень искусным, мёсьё, а также сильно привлекательным…

РОБЕР: Вы хотите сказать, что… я… не…

БЕРТА: Да что вы, мёсьё, конечно, нет… Просто, если я решаюсь говорить, то говорю всё в лицо, без всяких там…

РОБЕР: Хорошо, всё, мир…

БЕРТА: Мир.

РОБЕР: Au revoir! До встречи!

БЕРТА: Au revoir, мёсьё! (Не двигается с места.)

РОБЕР (с нажимом): Au revoir!

БЕРТА: Au revoir, мёсьё!

РОБЕР: Ну, ладно (Выходит.)

БЕРТА: Только сегодня из провинции, а уже туда же, форсу…

РОБЕР: Вы можете говорить всё, что угодно, но что касается меня, то я считаю, что кислая капуста тяжела для желудка.

МАРТА: Найн!

БЕРТА (вставая между ними): Господа, не желаете ли кофе?

МАРТА: Нет, Берта! Не желаем! И вы это прекрасно знаете. Кофе! По вечерам! Никогда!

БЕРТА: Хорошо, фройляйн.

РОБЕР: А я хочу кофейку… Что с ним, что без него, я и так из-за этой капусты буду бодрствовать всю ночь!

БЕРТА: Хорошо, мёсьё. (Уходит.)

МАРТА: Если вы хотите вывести меня из себя, ругая немецкую кухню, то предупреждаю вас, — это бесполезно. Зря теряете время!

РОБЕР: Да не вывожу я никого из себя! Просто я считаю, что она немножко тяжела для желудка, — все эти ваши капусты, колбасы, сосиски, сардельки…

МАРТА: В Германии всё переваривается прекрасно!

РОБЕР: Замечательно! А у меня не было в роду немцев, поэтому я чувствую, что мой желудок, мягко говоря…

МАРТА: Вы не отдаете себе отчета в том, что говорите… Кислая капуста — бесподобное блюдо. Его едят во всём мире. Да это вам любой подтвердит…

РОБЕР: А я не говорю, что оно мне не нравится. Я говорю: «Это тяжело для меня!» Вот и всё!

МАРТА: Когда оно хорошо приготовлено, и к нему подается охлажденное вино, как сегодня, это восхитительно!.. Das ist phantastisch…

РОБЕР: Ja, ja, fhantastisch, но тяжело! Когда я ем капусту, мне кровь ударяет в голову! А вам нет?

МАРТА: Нет!

БЕРТА (входит с кружкой кофе на маленьком подносе): Voila, мёсьё! Если не побрезгуете советом, то пейте его пока он горячий, а то… тяжело!.. (Жест к желудку.)

РОБЕР: Merci!

МАРТА: Берта!

БЕРТА: Да, фройляйн!

МАРТА: Что сказал Бернар? Когда он вернется?

БЕРТА: П-ф-ф-ф!..

РОБЕР: Ему нужно было…

МАРТА: А вас никто не спрашивает! Я разговариваю с Бертой! Ну и?

БЕРТА: Когда уйдет, он сказал точно, а вот когда вернется, всё очень туманно…

МАРТА: Но он должен был передать это для меня!

БЕРТА: Ну, конечно… Но он как-то резко собрался… Неожиданно… Не так ли, мёсьё?

РОБЕР: Именно так. Неожиданно… Такие вещи нельзя предугадать!

БЕРТА: Да, потому что они происходят вдруг!.. Внезапно!..

РОБЕР: Вот именно! Если бы можно было предугадать неожиданность, то это уже была бы не неожиданность. Это была бы…

БЕРТА: Ну, конечно, это же совершенно другое!

МАРТА: Ну, хорошо… Спасибо, Берта!

БЕРТА: Не за что, фройляйн, не за что! (Уходит.)

РОБЕР: И всё-таки, если бы на ужин не было кислой капусты, я был бы так счастлив…

МАРТА: Да? Прямо счастлив?

РОБЕР: …что Бернара нет. Ужин наедине с вами…

МАРТА: Ох, оставьте! Не утруждайтесь!

РОБЕР: Не сердитесь! Подарите мне маленькую улыбку! Вы же знаете, что очень, очень красивы для… (Внезапно замолчал.)

МАРТА: Для немки? Да? Вы это хотели сказать?

РОБЕР: Да нет, абсолютно не это… Вы пристрастно интерпретируете мои мысли…

МАРТА: Вы думаете, что я не понимаю ваших штучек? Всё время за ужином вы, не переставая, подмигивали мне… со странной и двусмысленной улыбкой!

РОБЕР: Да нет, что вы!

МАРТА: Незачем отрицать!.. Вы мне делаете скандальную славу! Вы вьетесь вокруг меня как пещерный человек прыгает вокруг огня…!

РОБЕР: Это только потому, что вы мне очень нравитесь…!

МАРТА: Это не повод! Даже если я вам очень нравлюсь, вы, вы мне не нравитесь совсем…! Всего доброго!

РОБЕР: Подождите…! Подождите! Если бы мы с вами были чуть романтичнее, то мы бы…

МАРТА: Что опять?

РОБЕР: Поехали бы вместе…!

МАРТА: Сейчас? На ночь глядя?

РОБЕР: Ещё не поздно…!

МАРТА: Уже ночь! Ничего не видно!

РОБЕР: А зачем нам что-то видеть? Нам нужно подышать…! Всё по-честному, прилично!

МАРТА: Ага, прилично!

РОБЕР: Чем вы рискуете? Вы уже достаточно большая, чтобы защитить себя, если даже я буду покушаться на вашу честь!

МАРТА: О! На честь!

РОБЕР: Расценивайте это как игру…

МАРТА: Знаю… эти французские игры! Они опасны!

РОБЕР: Но не для вас! У вас же есть Бернар!

МАРТА: Да, слава Богу! Но если эта игра неопасна для меня, то меня она не интересует, и потом это нечестно!

РОБЕР: Когда вы меня поцеловали…

МАРТА: По ошибке! Не забывайте!

РОБЕР: Но… вы поцеловали меня дважды…

МАРТА: Первый раз по ошибке, а второй — после вашего грубого шантажа. Но больше вы меня на шантаж не поймаете!

РОБЕР: Какой шантаж! Просто погулять на природе!

МАРТА: Что за бредовая идея!

РОБЕР: Это романтическая идея…

МАРТА: Да, действительно! Ну, у вас и вид! Ваше лицо как будто налито кровью!

РОБЕР: Это потому, что мне необходим свежий воздух!

МАРТА: Я вас не задерживаю.

РОБЕР: Но без вас… Будьте снисходительны!

МАРТА: А репутация?

РОБЕР: Нет! Обещаю! Клянусь! Честное слово!

МАРТА: Ну, ладно, пройдемся часок и обратно.

РОБЕР: О!.. Мерси… мерси. (Чуть ли не прыгает на неё.)

МАРТА: Оставьте меня в покое! (Освобождается.) Вижу, как дорого стоит ваше честное слово!

РОБЕР: Это на меня нашло… я ведь так счастлив, что вы… Прошу прощения!

МАРТА: Всё! С меня хватит! Когда мы сядем в вашу машину, вы на меня прыгнете, и я не смогу вырваться!

РОБЕР: Исключено!

МАРТА: Не верю!

РОБЕР: У меня нет машины! Мы возьмем такси, в котором будет шофёр… Можно будет сесть сзади!

МАРТА: Нет! Хватит! Слышите меня? Хватит… Что за вандализм? Вы дьявол-искуситель… Ах! Вам нужно, чтобы я ушла? Хорошо! Я уйду! Но без вас!

РОБЕР: Послушайте…

МАРТА: Нет! Всё! Вы грязный мужлан!

РОБЕР: Но…

БЕРТА (входя): Можно убрать кофе?

РОБЕР (рассеянно): Да… да… (Марте.) Послушайте, моя маленькая Марта…

МАРТА (направляясь к двери в комнату окнами в сад): Что за фамильярности? Знать ничего не хочу! (Выходит и хлопает дверью.)

БЕРТА: По-моему, она недовольна…

БЕРТА: М-да… Она одна стоит двух других! Я слышала, она уходит?

РОБЕР: Да…

БЕРТА: И вы с ней?

РОБЕР: Она меня не хочет!

БЕРТА: Уф… Мой бедный мёсьё, вам ещё нужно справиться с American airlines…

РОБЕР: Мне? Merde!

БЕРТА: А что, у вас какие-то другие планы?

РОБЕР: Нет… Я не могу бросить Бернара!.. И потом, я не привык отступать перед трудностями! Я иду вперёд!.. (Он поворачивается к входной двери. Входит Мэри. Робер Берте.) Ну, начинается!

МЭРИ: Hello!

РОБЕР: Hello!

БЕРТА: Ах! Добрый вечер, мисс Мэри!

МЭРИ: Добрый вечер, моя маленькая Берта! Ах! O, my God! Как классно снова оказаться дома!..

БЕРТА: А что произошло, мисс?

МЭРИ: Sheet! Сейчас я должна спокойно спать в своей постели в Лос-Анджелесе, но страшная снежная буря заставила нас развернуться на полпути над Атлантикой. Поэтому я прилетела обратно и буду ночевать дома. А Бернара нет?

РОБЕР: Нет… Он вынужден был уйти…

БЕРТА: Да… По делам…

МЭРИ: Ненадолго, надеюсь?

БЕРТА: Да нет… Ненадолго… Совсем…

РОБЕР: Да, совсем…

МЭРИ: Как хорошо! Здесь так великолепно! Спокойно, без всяких неожиданностей…

РОБЕР: Конечно, здесь тихая заводь…

БЕРТА: Супер-тихая!

МЭРИ: Я обожаю находиться у себя дома… «Дом, мой сладкий дом…» (Кладёт свою сумку с логотипом American airlines.) Я так измоталась!(Идёт по направлению к комнате окнами в сад.)

РОБЕР (подскакивает к ней): Вы куда?

МЭРИ: Расслабиться, to relax…

РОБЕР: Напротив, напротив!

МЭРИ: Что «напротив»?

РОБЕР: Пройдите напротив!

МЭРИ: Я?

РОБЕР: Да!

МЭРИ: Зачем?

РОБЕР: Чтобы to relax.

МЭРИ: Наша с Бернаром комната вон та.

РОБЕР: Да, я знаю… Просто он предложил её мне, и я принял его предложение.

МЭРИ: Как?

РОБЕР: Ну, да. Он мне сказал…

БЕРТА: Да, это истинная правда!

РОБЕР: Он мне сказал: «Пока Мэри в Америке, живи в моей комнате, она более уютная!»

МЭРИ: Ах!

БЕРТА: Да, он прав! Бернар именно так и сказал!

РОБЕР: Ну, не переезжать же мне, правда?

МЭРИ: Нет уж, переезжать, поскольку я снова здесь!

РОБЕР: Исключено!

БЕРТА: Да, исключено!

МЭРИ: Что за бред? Я вернулась домой и требую: «Отдайте мне мою комнату!»

РОБЕР: Нужно дождаться возвращения Бернара.

БЕРТА: Вот именно! Это распоряжение хозяина. Без его ведома ничего отменять нельзя.

РОБЕР: Да, давайте без самодеятельности!

МЭРИ: Но это невероятно! В конце концов, кто в доме главный? Мужчина или женщина?

РОБЕР и БЕРТА: Мужчина!

МЭРИ: Ничего подобного! Женщина!

РОБЕР: Не спорьте!

МЭРИ: Не знаю, как тут у вас во Франции!.. Но в Америке в доме главная — женщина… а мужчина ей во всём подчиняется, как миленький! Без вопросов!

РОБЕР: Совсем без вопросов?

МЭРИ: Совсем! Мужчина — это деньги, женщина — это голова! Так заведено в Америке! Поэтому немедленно дайте мне пройти в мою комнату, а сами переселяйтесь напротив!

РОБЕР: Да… Но мы в данный момент во Франции, не так ли?

БЕРТА: Да! В этом нет сомнений!

РОБЕР: А во Франции всем командует мужчина! Поэтому извините!

МЭРИ: Ошибаетесь! Дайте мне что-нибудь съесть, а то я не обедала… А потом вы увидите, как вернете мне мою комнату и убедитесь, что я права!

РОБЕР: Увидим… увидим…

МАРТА: Что есть в доме съедобного, Берта?

БЕРТА: Сардельки, очень вкусные…

МАРТА: Прекрасно! У вас есть крем Шантийи?

БЕРТА: Да, на десерт.

МАРТА: Нет, в качестве овощного блюда?

БЕРТА (её вот-вот стошнит): Уф-ф! Хорошо! Есть это с… Собственно, а почему бы и нет? Прекрасно!

МЭРИ (показывая на стол): Накройте здесь!

РОБЕР: Нет! Так не принято во Франции!

БЕРТА: Да… да… Пойдем на кухню, так будет быстрее!

МЭРИ: Хорошо, я буду ужинать на кухне, на полу!

РОБЕР: На полу?

МЭРИ (поднимая большой палец): Да! (Уходит на кухню.)