Улыбка на всегда кислой, словно на похоронах, физиономии Бориса Сливки — зрелище настолько непривычное, что практически не поддается сравнению. Попробуйте представить себя на палубе лайнера, приближающегося к Нью-Йорку, и вдруг статуя Свободы поднимает юбки и начинает отплясывать огненный канкан.

— Ну, что скажешь, товарищ? — спросил Борис улыбаясь. — Неплохо звучит?

— Подождем, пока будет подписан контракт, — уклончиво ответил я.

— Что с тобой, Ларри? — загудела Сэлма Брутен, и ее резкий голос напомнил звук маяка-ревуна в тумане. — Команда сценаристов-продюсеров Бейкер и Сливка выходит на орбиту, а ты сидишь как скелет на празднике!

Вот уж кто никак не похож на скелет, подумал я угрюмо. Мне нравится Сэлма, хотя она и наш агент, но ее невероятные размеры иногда действуют мне на нервы. Она выглядит, как победительница конкурса «Мисс толстушка». Ее основные габариты где-то около 135–105–140. Конечно, это мои предположения, я так и не набрался смелости выяснить это. Ее секретарша, Ванда Преббл, нравится мне гораздо больше, я бы присудил ей первое место в любом конкурсе королев красоты. Ее размеры — 92–58–95. Ванда — рыжеволосая красотка с мечтательным взглядом знойных глаз и высокомерными манерами. Однако я совершенно уверен, что они тут же смягчаются в достойном окружении, например, в отеле «Уолдорф Астория». Сейчас эта девушка сидела рядом с Сэлмой с карандашом и блокнотом в руках. При этом она небрежно закинула ногу на ногу так, что я мог видеть полоску восхитительного обнаженного бедра повыше нейлонового чулка. Это зрелище вызывало у меня приступ нетерпения. Ужасно захотелось стать настолько богатым, чтобы проверить мою теорию с воздействием на манеру поведения Ванды «Уолдорф Астории».

— Как зовут этого спонсора? — спросил Борис.

— Весткотт, — ответила Ванда задумчиво. — Юджин Весткотт.

Судя по мечтательной улыбке на ее лице, эта девушка в мыслях как раз сейчас проводила уик-энд на острове Капри в компании английского графа.

— Чего бы ни захотел Юджин Весткотт, придется выполнить, — сказала Сэлма с дрожью в голосе, выдававшей уважение к имени великого человека. — Его слово — закон!

— Неужели он настолько влиятелен? — удивился Борис.

— Влиятелен? Ха! — Огромная туша Сэлмы заколыхалась, словно живой памятник инженерному гению создателей бюстгальтеров.

— Насколько влиятелен? — Борис повторил свой вопрос с типично русским упрямством, как будто налагал «вето» на резолюцию Организации Объединенных Наций.

— В какой глуши ты пропадал со времени вашей революции? — пожав плечами, усмехнулась Сэлма. — «Весткотт алюминиум»! Посуда Весткотт! Сеть посудохозяйственных магазинов Весткотт! Да он уже владелец половины Америки!

— А я-то думал, что правительство владеет страной, по крайней мере, на девяносто девять процентов, — возразил Борис. — Если этот человек не президент, то, значит, он суперкапиталист?

— Прекрати свои глупые антидемократические русские шуточки, Борис! — Все четыре подбородка Сэлмы возмущенно задрожали.

— Ты не поняла, дорогая Сэлма, — грустно ответил он. — Я целиком и полностью за суперкапиталистов. Это моя любимая порода людей! Стоит только подумать обо всех этих деньгах, спрятанных в их маленьких сейфах!

— Хорошо. — Сэлма с подозрением хрюкнула. — Кончай ломать комедию. От твоих острот несет борщом! Если Весткотту нравится новый сериал, так тому и быть! Он закупает так много телевизионного времени, что никто не осмелится возражать, если он захочет стать спонсором нового телевизионного сериала. Нам нужно угодить всего одному человеку — Юджину Весткотту, — и сделка у нас в кармане!

Сверкая бледной лысиной, Борис повернулся ко мне.

— Я чувствую запах жареного, товарищ, — прошептал он таинственно.

Я глубокомысленно кивнул.

— Это сладкий запах двусмысленности! С какой стати мы должны угождать Весткотту, Сэлма? Ты же уверяла, что все уже решено! И даже сказала, что мне пора покупать шампанское.

— Все правильно, — поспешно ответила девушка. — Видишь ли, Юджин Весткотт — великий индивидуалист. Прежде чем выписать чек, он должен лично досконально во всем разобраться. Не просто ознакомиться с идеей сериала и сценария. Нет, он хочет лично узнать всех людей, участвующих в производстве. — Тут ее многочисленные подбородки снова заколыхались. — Ну конечно не всех людей, — поправилась Сэлма, — а по-настоящему важных — сценариста, продюсера, звезд — ты же понимаешь, Ларри?

— Нет, — отрицательно покачал я головой.

Девушка повернула свое лунообразное добродушное лицо к Борису.

— Ты же можешь понять…

— Нет, — решительно ответил Борис.

— Вы самые капризные клиенты, каких я встречала на протяжении всей моей карьеры! — глубоко вздохнула она. При этом ее бюст подпрыгнул с головокружительной скоростью. — Видите ли, он хочет… Лучше ты расскажи им, Ванда!

Мечтательная рыжая красотка зевнула, показав острые белые зубки и маленький розовый язычок, который чувственно подрагивал.

— Прежде чем подписать контракт, мистер Весткотт хочет поговорить с вами двумя и двумя звездами будущего сериала, — проговорила она устало. — Все эти встречи запланированы на неделю, начиная со среды.

— Утром или вечером? — уточнил я.

В голосе секретарши появилась ядовитая нотка.

— На неделю, начиная со среды! — медленно повторила она.

Я уставился на девушку; глазеть на нее в упор мне было не трудно и даже приятно, поскольку ее ноги оставались все в том же положении.

— Ты хочешь сказать, на целых семь дней? — так же медленно спросил я.

Ванда вздохнула:

— Именно так.

— Чушь какая-то! — наконец возмутился я. — Что за идиот этот Весткотт? Если он рассчитывает на марафонские переговоры с нами, пусть выбросит это из головы! Правильно, Борис?

— Правильно, товарищ!

Пожав плечами, секретарша Сэлмы потеряла к нам всякий интерес и, судя по выражению ее глаз, мысленно вернулась на Капри, к заливному из улиток, которым милорд собственной графской рукой кормил ее с блюда, доставленного самолетом прямо из ресторана «Максим».

— Если вы не проведете со спонсором неделю, не видать вам сериала, — холодно заметила Сэлма.

— Значит, сериала не будет! — решительно отрезал я.

— Как русский белогвардеец, я терпеть не могу сталинистскую тактику, — гордо заявил Борис. — Мой отец, великий князь, не для того на руках пронес меня через всю матушку Сибирь, чтобы сдать на руки еще одному диктатору!

Сэлма сделала большое усилие, чтобы достать несколько бумажек со стола. Ей это стоило немалого труда, гораздо большего, чем кажется, ибо ее рукам предстоял длинный путь вокруг необъятной груди, прежде чем они достигнут стола. Поджав губы, женщина несколько секунд изучала бумаги, потом лениво, как бы про себя, начала читать вслух:

— «В соответствии с контрактом, коллектив сценаристов-продюсеров Бейкер и Сливка получают недельную зарплату в размере восьми тысяч долларов, Далее они получат роялти в шесть процентов от общего дохода от сериала. — Заметьте, здесь сказано доход, а не прибыль. — Этот процент они будут получать до тех пор, пока общая сумма в двести пятьдесят четыре процента…» — Сэлма улыбнулась нам широкой, счастливой, суперкапиталистической улыбкой. — Жаль, мальчики, что вы не хотите сыграть на слабой струнке мистера Весткотта…

— Ну, мне надо бежать и упаковывать чемоданы, — заторопился Борис. — Как обычно одеваются, готовясь провести неделю с суперкапиталистами?

— Ты жалкий, ничтожный троцкист! — искренне возмутился я. — Ведь еще пару минут назад ты называл его сталинистом!

Борис вкрадчиво улыбнулся.

— Неужели я так сказал? — притворно удивился он. — Я ведь хотел назвать его филантропом!

— Мне кажется, что ты тоже изменил свое мнение, Ларри? — Сэлма вопросительно посмотрела на меня.

— Ну уж нет, — огрызнулся я. — Я не изменю своим принципам только потому, что рядом со мной какой-то жалкий большевик продается за тридцать сребреников. У меня есть собственная гордость!

— Как хочешь.

Сэлма пожала массивными плечами и повернулась к Борису:

— Ты ведь всегда можешь найти еще одного сценариста. Во всяком случае, готовься к отъезду в среду. Мистер Клюрман, личный помощник мистера Весткотта, будет ждать тебя и остальных в моем офисе.

— Кого это остальных? — удивился Борис.

— Мистер Весткотт уже подобрал двух звезд для сериала, — ответила Сэлма. — Они поедут вместе с тобой и Вандой.

— Ванда? — на этот раз удивился я.

— А как же? — воинственно заявила Сэлма. — Неужели вы думаете, что я позволю кому-нибудь из вас испортить все дело своими дурацкими шуточками посреди недели? Ванда будет блюсти мои интересы!

— Да? Вот здорово! Огромное спасибо, Сэлма! — воскликнул я.

Глаза рыжеволосой красотки вдруг утратили мечтательное выражение, а пухлые губки соблазнительно задрожали.

— Я давно мечтаю увидеть Тихий океан! — промурлыкала она.

— Надо же, какое совпадение! — тепло улыбнулся я ей. — Я тоже хотел его увидеть, а теперь мы увидим его вместе!

— Быстро же ты изменил свое решение! — приторным тоном заметила Сэлма.

— Я просто не могу допустить, чтобы Ванда впервые увидела Тихий океан в одиночестве, — с самым честным видом признался я.

— Ты меня просто поражаешь, товарищ, — растерянно пробормотал Борис. — Человек с таким большим и заботливым сердцем!

— И с большими ушами, — добавила Сэлма и грязно ухмыльнулась. — Когда Ларри входит в офис с ушами, торчащими как крылья летучей мыши, я в ужасе жду, что вот-вот появится Дракула и нам — девушкам с горячей красной кровью — самое время прятаться за холмами.

— Да тебя ни один холм не скроет, Сэлма, — парировал я. — И потом, у тебя столько горячей красной крови, что вампир может сосать тебя круглый год, а ты даже и не заметишь.

— Ну что ж, все решено, — вмешался Борис. — Встречаемся здесь в среду утром: я, Ларри, Ванда и звезды…

— Кстати, что за звезды? Ты знаешь? — Он вопросительно вскинул голову.

— Я же все сказала. — Сэлма разъяренно взглянула на меня. — Мистер Весткотт уже выбрал звезд для сериала, и они едут вместе с вами.

Борис смотрел на нее остекленевшими глазами.

— Как их зовут? — настаивал Борис.

— Юджин Весткотт выбирает все самое лучшее, видимо, поэтому он выбрал Бейкера и Сливку, — съязвила Сэлма.

— Имена! — рявкнул Борис.

— Лучшие звезды! — Ее подбородки дрогнули. — Кэрол Фримен и Энтони Люкас.

Лицо, похожее на грустную морду сенбернара, превратилось в трагическую маску.

— Нет, я покончу с собой! — отчаянно завопил Борис. — Кэрол Фримен! Да еще Энтони Люкас в придачу! Что задумал этот дешевый сталинист? Уж не думает ли он снять новую версию оперетты Розмари в тридцати девяти сериях без музыки! — Борис, растерянно моргая, уставился на меня.

— Скажи ей, Ларри, — взмолился он.

— Нам в голову пришла новая идея сериала, — объяснил я толстухе Сэлме. — С тех пор, как телевидение сделало большой скачок в сторону от уличных драк и потасовок, главное место в нем заняли комедии о семейной жизни.

— Ты прав. — Сэлма вежливо кивнула.

— Так вот. Мы решили сделать сериал-комедию о совершенно необычной семье, — продолжал я. — В комедии, как положено, будут муж и жена. Но они ведут необычайно активный образ жизни, они работают: он — продюсер на Бродвее, а она — известный модельер.

— Это даст нам колоссальные возможности, — вмешался Борис. — Наша героиня создает модели купальных костюмов. Значит, можно ввести в сериал секс, конечно, в дозах, допустимых на телевидении. Множество красоток в бикини. В сценарии мы дадим этому оправдание.

— В нашем сценарии будет много юмора и возможности даже для создания четких образов, — подхватил я. — Муж занимается постановкой новой пьесы на Бродвее. Юмором будут насыщены их супружеские ссоры. В его основе лежат диаметрально противоположные области их профессиональной деятельности! Каждый раз, когда в доме устраивается вечеринка, он не сводит глаз с моделей, которые появляются в их пентхаусе. Она же увлекается мужественными героями из его пьес. Короче, эта комедия поднимает сложные нравственные проблемы!

— Сложные проблемы! — завопил Борис. — Кэрол Фримен и Энтони Люкас будут выглядеть в нашем сериале как Красная Шапочка и Одинокий Ковбой из пьесы, написанной Брехтом!

— Их последний сериал пользовался огромной популярностью, — заметила Сэлма. — Он шел четыре сезона и все время держался в первой десятке рейтинга конторы «Трендэкс».

— Они играли родителей собаки, — прошипел я. — Эта собака и получила высокий рейтинг!

— А что случилось с собакой, товарищ? — В глазах Бориса блеснул интерес. — Собака могла бы сыграть модельера гораздо лучше, чем Кэрол Фримен.

— Она сдохла, — сказал я мрачно. — Любой сдохнет, если его похлопывать по голове на протяжении ста пятидесяти шести серий!

— Юджин Весткотт придает большое значение моральному климату в своих сериалах, — важно сообщила Сэлма. — Если актеры играют в сериале семейную пару, они должны быть супругами и в реальной жизни. В противном случае, по его мнению, зрители могут прийти к аморальным выводам.

Борис передернул плечами:

— Значит, Фримен и Люкас в самом деле женаты? Ларри, я все понял! Угадай, кто был спонсором собачьего сериала?

— Только не это!

Я с тоской посмотрел на Сэлму и тяжело вздохнул, когда она утвердительно затрясла своими подбородками.

— Мистер Весткотт был в восторге от успеха своего сериала, — радостно доложила она. — Он страшно расстроился, когда бедная собачка подохла и пришлось прекратить съемки.

— Прощай, новый сериал! — устало произнес Борис. — До свиданья, Юджин Весткотт!

— Прощайте ваши восемь тысяч в неделю, — проворчала Сэлма. — Плакали и шесть процентов с дохода и неделя с Юджином Весткоттом. — Толстуха с хитрой улыбкой взглянула на меня. — И с Вандой! — Ее лунообразное лицо довольно расплылось.

— Да, — вяло подтвердил я. — Впрочем, пожалуй, не стоит торопиться, товарищ. Что мы теряем, если проведем неделю с Весткоттом?

— Наш разум, — пробурчал Борис.

Я продолжал настаивать:

— Может, нам удастся разубедить его?

— Он же спонсор, — холодно возразил Борис.

— Почему бы нам не последовать доброму царскому примеру и не сделать попытку? — бодрым тоном спросил я.

— Не хочется вспоминать об этом, — пробормотал Борис. — Но царь Николай сделал попытку в 1917 году, и ты знаешь, чем она кончилась!

— Черт возьми! — взорвался я. — Неужели неделя на Западном побережье — такая уж трагедия?

Ванда подняла глаза, с явным трудом отрываясь от своих грез. В них милорд рассказывал о дрессированных павлинах, которые, согласно традиции, охраняли его замок от врагов со времен Альфреда Великого.

— Ты все опять перепутал, Ларри, — сказала она капризным тоном. — Не на Западном побережье, а около Западного побережья!

— Я могу проплыть порядочно, — пробормотал Борис. — Могу полчаса пролежать в воде на спине. Но целую неделю болтаться в воде? Это просто абсурд!

— У мистера Весткотта собственный остров у Западного побережья, — отрезала Ванда. — Он живет там почти все время.

— Собственный остров? — изумился Борис. — Надо бы взглянуть на него.

— Прекрасная идея, — охотно согласился я.

На секунду я закрыл глаза и вообразил Ванду, соблазнительно растянувшуюся на золотом песке в микроскопическом бикини, а рядом шумит и пенится Тихий океан. Я уже было начал подумывать, не купить ли мне какой-нибудь завалящий английский титул, прежде чем мы туда отправимся. Конечно, если удастся найти что-нибудь по дешевке. Я бы размахивал им, как приманкой, перед высокомерным носиком Ванды. Я сообразил, что она не бросится в мои объятия из-за возможности стать леди Бейкер. Ей нужно что-то более значительное. «Лорд Бейкер из Лонг-Айленда» могло бы подойти. Но, пожалуй, лучше «Его превосходительство граф Тридцать третьей улицы». Тогда и почтовый индекс не нужен, размышлял я.

— Договорились? — услышал я хрюкающий голос Сэлмы.

— Пожалуй, — кивнул Борис. — Собственный остров — это вообще классно. А тут еще остров, построенный из алюминия. Я просто сгораю от нетерпения!

Я выглянул в иллюминатор гидроплана и увидел, что остров превратился из булавочной головки на горизонте в круглый зеленый оазис посреди океана. Его зеленый цвет соответствовал цвету лица Бориса. Мы вылетели из аэропорта Лос-Анджелеса всего полчаса назад, а он выглядел так, будто уже шесть месяцев болтался в море, три раза обогнув мыс Горн.

Вблизи островок оказался около двух миль в диаметре. В центре его возвышался огромный холм. Весткотт построил свой дом на склоне этого холма, и с высоты птичьего полета он напоминал настоящую средневековую крепость.

Взглянув вниз, Борис громко застонал.

— Это же замок Иф, — пробормотал он трагическим тоном. — Именно здесь граф Монте-Кристо был похоронен заживо. А я, дорогой товарищ, не граф Монте-Кристо и не собираюсь скакать по полям сражений со шпагой в руке!

И тут он допустил фатальную ошибку, взглянув вниз как раз в то время, когда гидроплан резко спикировал к поверхности океана. До конца полета ему пришлось сидеть, крепко зажмурив глаза и отчаянно сжимая в руках бумажный пакет, из тех, что обычно хранятся в карманчике на спинке кресла в красивой папочке с надписью: «Летать с нами одно удовольствие!»

После пары приличных толчков, когда самолет коснулся поверхности воды, он плавно заскользил к пристани, находившейся уже совсем близко.

— Мы уже на том свете? — прошептал Борис, закрыв лицо руками. — Или еще тонем в море собственной крови?

— Мы приземлились, — успокоил его я. — И все проблемы остались позади. Океан гладкий, как озеро в Центральном парке.

И тут его тело содрогнулось в приступе рвоты. Я словно катапультировался из кресла. Конечно, долгая проверенная дружба — прекрасная вещь, особенно когда она строится на абсолютном доверии. Именно поэтому я не хотел разрушать ее из-за какой-то глупости. Ну, например, из-за того, что Борис вдруг повернет голову не в ту сторону…

В дальнем конце причала нас ожидала высокая блондинка, и я ускорил шаги, чтобы немного опередить спутников в тот момент, когда мы поравняемся с ней. Девушка была натуральной блондинкой, и ее прическа покоряла своей простотой. Жестковатые на первый взгляд, непокорные волосы говорили о твердом характере и большой жизненной силе. Надменное выражение не сходило со скуластого лица с прямым патрицианским носом. Полные губы несколько нарушали общую картину и могли бы выглядеть чувственно, если бы не строгое, волевое выражение лица. В линии подбородка угадывалось что-то тигриное, и у меня возникло неприятное ощущение, что она может съесть мужчину живьем, неторопливо пережевывая его.

Высокая грудь блондинки была несколько тяжеловата, но в сочетании с прочими достоинствами выглядела вполне уместно. Облик встречавшей нас девушки дополняла одежда: белая блузка с длинными рукавами, убранная в коротенькие и очень узкие шорты. Они плотно облегали ее стройную талию и подчеркивали длину изящных бронзовых ног от округлых бедер до тонких щиколоток. Если бы у меня была такая блондинка, я бы тоже держал ее на собственном острове — прикованной к постели!

Уперев руки в бока, она бесцеремонно разглядывала меня, словно новую алюминиевую кастрюлю, выставленную напоказ в ее собственном магазине. Так продолжалось целых пять секунд. Я посчитал их прежде, чем она заговорила.

— Привет, — наконец выдавила она глубоким, гортанным голосом. — Меня зовут Марта.

— А меня Ларри Бейкер, — учтиво ответил я. — Вот это картинка! — Я смотрел на эту блондинку с откровенным восхищением. — Вот уж не думал, что все это можно сделать из алюминия.

Марта тихо рассмеялась:

— Очень мило! Обязательно перескажу вашу шутку мужу.

— Мужу? — удивился я.

— Да. Я Марта Весткотт.

— Вот как? — Я понимающе улыбнулся. — Теперь мне ясно, почему ваш муж так преуспевает!

В это время к нам подошла вся группа, и мистер Клюрман начал представлять всех нас друг другу. Я с кислой миной наблюдал за его работой. Этот человек напоминал рекламного агента, опасавшегося, как бы его не выгнали с работы. Личный помощник Юджина Весткотта был тоже блондином и обладал грубоватой, но очень выигрышной внешностью. Так что я даже собрался подыскивать себе вакансию в ближайшем монастыре, В дополнение ко всему, у него была фигура футбольного полузащитника при элегантности обедневшего итальянского графа, вынужденного позировать для рекламы шотландского виски.

В мрачном расположении духа я как зачарованный наблюдал за реакцией Марты Весткотт на представляемых ей членов нашей группы. Они с Вандой обменялись долгими, изучающими взглядами, после чего обе облегченно вздохнули. Видимо, каждая из них решила, что превосходит другую по всем основным показателям: красоте, шарму, умению одеваться и успеху у мужчин.

Бориса Марта приняла за прислугу. Удостоив его лишь кивком, она занялась изучением Кэрол Фримен. Дамскую половину нашей команды трудно объективно оценить с первого взгляда. Кэрол выглядела как тихая маленькая брюнетка, готовая в любой момент отойти на второй план или даже вовсе исчезнуть. Но при внимательном рассмотрении, чем сейчас и занималась Марта, приходилось в корне пересматривать первоначальное впечатление. Причем с невероятной скоростью. В этих, казалось бы, спокойных, темных глазах скрывалась стальная воля, а простенькое платьице в цветочек вовсе не скрывало восхитительных форм, способных лишить разума любого мужчину, достигшего половой зрелости. Знакомство с настоящей Кэрол Фримен сравнимо с покупкой учебника по бухгалтерскому учету, под скучной обложкой которого скрывается порнографический шедевр «Фанни Хилл».

Видимо, случай с кинозвездой Кэрол Фримен сделал Марту более осторожной в оценке Энтони Люкаса. Мужскую половину команды представлял высокий мрачный тип с характерной внешностью стареющего героя дневных сериалов для домохозяек. Вспомните киногероев тридцатых годов, и вы поймете, что я имею в виду. Не хватало только прически с пробором посреди головы и туфель из настоящей крокодиловой кожи. Его грязновато-карие глаза приобретали еще более грязное выражение, когда он смотрел на Марту. До меня вдруг дошло, что такой взгляд бывает у крокодила, который затаился в тине и ждет, пока его жертва достаточно разложится, чтобы стать съедобной.

— Эмиль заберет багаж позднее, — сказала Марта деловым тоном, когда со знакомством было покончено. — А теперь идемте прямо в дом, там нас ждет Юджин.

— Да, миссис Весткотт, — подобострастно кивнул Клюрман. — Как вам будет угодно!

Презрительно улыбнувшись ему, она повернулась ко мне:

— Вы пойдете со мной, мистер Бейкер. Алек проводит всех остальных.

Ее слова прозвучали, как приказ королевы. Я подождал, пока Клюрман с компанией удалились от нас шагов на двадцать, а затем не спеша последовал за ней по извилистой тропинке, ведущей к дому на склоне холма.

— Юджин, мой муж, не пожалел ни времени, ни денег, когда строил этот дом, — с гордостью сказала она. — Все пришлось доставлять сюда по воде: рабочих, материалы, оборудование.

— А я думал, все доставлялось сюда при помощи гигантской алюминиевой катапульты, — с самым серьезным видом предположил я.

— Это точная копия старинного французского замка, — продолжала, пропустив мимо ушей мою реплику, Марта.

От ее голоса веяло скукой, как будто ей приходилось повторять этот текст из путеводителя уже сотни раз.

— Ему всегда хотелось иметь уединенный уголок, где он мог бы размышлять и строить планы.

— И кажется, он добился своего, — отметил я.

— Мы поддерживаем связь с внешним миром только при помощи гидросамолета и по радио, — невозмутимо продолжала она. — Наша прислуга состоит из трех человек: мажордом Эмиль, европейский повар и моя личная горничная. Когда в нашем доме бывает более шести гостей, мы нанимаем кого-нибудь дополнительно, на время.

— Похоже, вы ведете здесь довольно суровую и, если можно так сказать, примитивную жизнь, — улыбнулся я.

Ее глаза холодно блеснули.

— Вы, кажется, пытаетесь подшутить надо мной, мистер Бейкер?

— Как могла прийти вам в голову такая кощунственная мысль! — возмутился я.

— Тогда, может быть, вы смеетесь над моим мужем?

— Со слов Алека Клюрмана я имею достаточно полное представление о Юджине Весткотте, — ответил я. — И поверьте, в моем представлении шутка и ваш муж — вещи несовместимые.

Ее губы слегка искривились.

— Ну и какое же впечатление сложилось у вас о моем муже после инструктажа Алека?

— Юджин считает, что такие, как он, высоконравственные лидеры нации должны неуклонно следовать суровому моральному кодексу. — Я перевел дыхание. — Первым шагом к спасению мира должно стать достижение морального лидерства через такие средства информации, как телевидение.

— Вы, должно быть, прилежный слушатель, мистер Бейкер, — снисходительно заметила Марта. — Что же еще вы узнали? — В голосе молодой женщины сквозила ирония.

— Очень многое! — простонал я. — Но наибольшее удивление вызывает у меня то, во что мистер Весткотт не верит.

— Например? — Брови блондинки приподнялись.

— У вас есть дети, миссис Весткотт? — спросил я.

— Нет. А в чем дело?

— Тогда все понятно! — констатировал я. — Заметив, как резко похолодели ее глаза, я быстро затараторил:

— Юджин Весткотт не верит в секс, алкоголь, табак, бродвейские пьесы, голливудское кино, иностранное кино и телевизионные программы, за исключением тех, которые он сам спонсирует…

— Замолчите, мистер Бейкер! — процедила она сквозь стиснутые зубы.

Но было уже поздно: я завелся, как главная пружина часов на лондонском Биг-Бене.

— Ваш муж не верит в демократическую партию, в республиканскую партию, — продолжал я выпаливать слова с пулеметной скоростью. — Или в любую другую партию, члены которой не прочь развлечься, потому что развлечения могут ослабить их моральные устои, а там всего лишь один шаг до распутства…

— Да замолчите вы наконец! — прикрикнула Марта Весткотт.

— Вы сами открыли пробку и выпустили джинна из бутылки. Я не могу остановиться, пока не выплесну все, что во мне накопилось! — заявил я и снова перевел дыхание. — Юджин Весткотт верит: здоровый дух может быть только в здоровом теле. А этого можно достигнуть только купанием в ледяной воде, энергичными физическими упражнениями и употреблением вегетарианской пищи, приготовленной исключительно в алюминиевых кастрюлях фирмы «Весткотт алюминиум», купленных в магазинах «Весткотт». — Последнюю фразу я уже выдавливал из себя с трудом. — Юджин Весткотт, всего-навсего, алюминиевый шизофреник! — заключил я.

Несколько секунд мы шли рядом в полном молчании. Потом она вдруг резко повернулась ко мне.

— Вы ведь писатель, мистер Бейкер? — сказала блондинка сладким как сахарин голосом.

— Да, я писатель, — тут же признался я.

Она громко фыркнула.

— Если Юджин услышит от вас что-нибудь подобное, вряд ли он согласится использовать ваши таланты, — предупредила Марта.

— Все, что я наговорил, на бумаге будет выглядеть совершенно по-другому, — заверил я ее. — Все будет очень гладко, мило и фальшиво. И будет сиять, как алюминиевая фольга!

— Вы даже не подозреваете, насколько вы несправедливы к Юджину, — рассердилась она. — После всего, что случилось с его старшим братом, как можно осуждать Юджина за его веру и идеалы?

— У него есть старший брат? — поинтересовался я.

— Да. Всего на пару лет старше. Его зовут Карл, — сказала она. — Юджин просто обожал его. Но Карл вел безалаберный образ жизни, как, очевидно, и вы, мистер Бейкер. Он увлекался всем, чем только можно: роскошью, алкоголем, женщинами, наркотиками! В тридцать лет он убил девушку только за то, что она отказалась с ним выпить! Последние двадцать лет Карл провел в больнице для маньяков с криминальными наклонностями. Теперь вы понимаете, почему принципы морали так важны для Юджина?

— Пожалуй, да, — ответил я. — Но это усложняет жизнь тех, кто на него работает.

— Вы мне не нравитесь, мистер Бейкер! — отрезала молодая женщина.

Я только пожал плечами.

— Вряд ли между мной и Юджином Весткоттом возможны теплые чувства, миссис Весткотт. Тем более, что вы женаты, — добавил я.

Блондинка бросила на меня косой взгляд, и уголки ее полного рта дрогнули в снисходительной улыбке.

— Вы, кажется, еще и трусишка, мистер Бейкер? — спросила она волнующим, хрипловатым, грудным голосом.

— Я всегда играю по правилам, — ответил я, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало излишне нравоучительно.

— Слабые мужчины всегда вызывают у женщин сострадание, — негромко пробормотала она. — Посмотрим, мистер Бейкер. Как раз сейчас мне нужна небольшая разрядка!

Тропинка становилась все круче, а последние десятки метров склона холма были почти отвесными. В скале были прорублены грубые ступеньки, и я пропустил Марту вперед. Мои моральные устои несколько поколебались, когда на уровне моих глаз ритмично заколебалась ее соблазнительная попка, затянутая в черные шорты. По понятным причинам, к концу лестницы я уже еле дышал и очень обрадовался, когда увидел, что дальнейший путь к замку пролегает по сравнительно гладкой поверхности. Мы остановились, чтобы перевести дыхание, и в тот же момент из дверей замка вышел мужчина и размеренным шагом направился к нам. Когда он подошел ближе, я просто не поверил своим глазам и усиленно заморгал, надеясь избавиться от наваждения. Но, открыв глаза, я понял, что этот человек все еще здесь. Он, скорее, напоминал не человеческое существо, а джинна, выпущенного из бутылки. И вот этот пришелец отвесил Марте церемонный поклон, а меня полностью проигнорировал. Представьте себе человека с фигурой Геркулеса и лицом сатира. При этом тщательно выбритый блестящий череп и горящие затаенным адским огнем глаза цвета полированного эбонита. Одет этот человек был в просторный черный шелковый китель и мешковатые черные брюки, заправленные в высокие кавалерийские сапоги. Я никак не мог понять, кого он мне больше напоминает: индийского раджу или родителя Бориса, великого князя, через пять минут после Октябрьской революции. Странный субъект заспешил вниз по ступенькам лестницы, и как только его голова, сияющая, словно летний каток под лучами яркого солнца в рокфеллеровском центре, скрылась из виду, я уставился на Марту Весткотт.

— Кто это такой?

— Эмиль. Наш мажордом, — сухо ответила она. — Он пошел забрать ваш багаж.

— Я бы не удивился, миссис, — откомментировал я это явление, — если бы вы щелкнули пальцами и он тут же исчез вместе со струйкой дыма в старинном медном кувшине.

— Этот человек верно служит Юджину уже много лет, — пояснила молодая женщина. — Он наполовину турок, совершенный дикарь, но как мажордом просто незаменим.

— Он выглядит как палач из страшной сказки, не хватает только остро заточенного топора в руках! — пробормотал я.

— Вы недалеки от истины, — заметила Марта. — Эмиль готов выполнить любое приказание Юджина.

Я бросил на нее любопытствующий взгляд. Ее губы были крепко сжаты, а в глазах застыло выражение ужаса.

— Вы, наверное, шутите? — сказал я с сомнением в голосе.

Она через силу улыбнулась.

— Конечно шучу! — ответила она и решительно зашагала к дому. — Пойдемте, мистер Бейкер. Не стоит заставлять хозяина ждать слишком долго.

Мы пересекли террасу и через массивную железную дверь вошли в дом. Обширный вестибюль освещала огромная хрустальная люстра, а его главным украшением была широкая полукруглая лестница. Распахнутые двойные двери вели в гостиную алюминиевого короля, застланную роскошными коврами и уставленную позолоченными старинными стульями и диванами. Правда, все они выглядели настолько неудобными, что наверняка были подлинниками. Вся наша остальная компания уже сидела здесь с выражением вежливого внимания на лицах. Они слушали негромкий властный голос человека, стоявшего в центре комнаты.

— Я хочу, чтобы вы…

Он прервался на полуфразе.

— Ага! Наконец ты здесь, моя дорогая, — увидев нас, проговорил он. — Кажется, ты совершенно вышла из формы. Раньше преодолевала эту лестницу гораздо быстрее.

Марта нерешительно улыбнулась:

— Это мистер Бейкер, Юджин.

Марта бросила мне предупреждающий взгляд.

— Мистер Бейкер, это мой муж, — громко сказала она.

Алюминиевый король Юджин Весткотт был мужчиной высокого роста и крепкого телосложения, из той же серии гигантов, что и его личный помощник Клюрман и мажордом. У меня в связи с этим уже начинал складываться комплекс неполноценности. С моим ростом в сто семьдесят пять сантиметров я чувствовал себя здесь просто карликом. Хозяин дома так крепко стиснул мою руку, что я поневоле сморщился. В довершение всего он еще бросил на меня оценивающий взгляд из-под лохматых седых бровей.

— Добро пожаловать на борт, мистер Бейкер! — прогудел он.

Я снова поморщился:

— Благодарю вас, мистер Весткотт.

— Зовите меня просто Юджин, — приказал он. — Мы не терпим церемоний в фирме «Весткотт», Ларри!

В свои пятьдесят лет этот человека был в отличной физической форме. Мне просто не терпелось ткнуть его под ребро, чтобы проверить мышечный тонус. Седую голову и пышные брови прекрасно дополняли щегольские офицерские усики. Немного выпуклые карие в крапинку глаза напоминали взгляд хладнокровной форели. Лицо и нос казались излишне мясистыми, но на щеках играл здоровый румянец, что служило лучшей рекламой здорового образа жизни.

— Садитесь, Ларри, — приказал хозяин дома. — Я как раз начал рассказывать о программе на неделю, которая начнется с завтрашнего утра.

Он наградил нас с Борисом улыбкой барракуды.

— Хотел бы сразу заверить вас, — сказал он извиняющимся тоном, — что, несмотря на существенные недостатки вашего сценария, я не сомневаюсь, что мы сможем решить все проблемы, если будем работать как одна команда!

Ледяной взгляд его рыбьих глаз сковал мою руку, достававшую пачку сигарет.

— Прошу не курить в моем присутствии, Ларри, — одернул он меня грубым тоном. — Во-первых, это мерзкая привычка, а во-вторых, я просто не выношу запаха табака!

Я быстро сунул пачку обратно в карман, а Борис бросил на меня трагический взгляд:

— Я же говорил, товарищ, это настоящий замок Иф!

Вечер был настолько длинным и скучным, что меня несказанно обрадовал вид Бориса в бледно-зеленом халате и черной шелковой пижаме. Он боязливо открыл дверь своей комнаты и, увидев, что я стучу в его дверь, издал мелодраматический вздох облегчения. Затем он поспешно схватил меня за лацканы пиджака, втащил в комнату и тут же закрыл плотно дверь.

— Что случилось? — удивился я. — Уж не припрятал ли ты здесь пару блондинок?

— Хуже! — прошептал мой приятель.

Он на цыпочках подошел к своей постели, откинул покрывало, под которым оказались две симпатичные бутылки: одна с водкой, другая с вермутом.

— Я боялся, что это Весткотт проверяет, всем ли довольны его гости. — Боже! Никогда в жизни я не ел ничего ужаснее, — передернув плечами, добавил Борис. — Эти тушеные каштаны!

— Да еще пирог из авокадо и тыквы с йогуртом вместо сметаны! — скривившись, добавил я.

— Прошу тебя, не продолжай! — захныкал он. — Даже простое воспоминание обо всем этом заставляет бунтовать мою казацкую кровь.

Борис вдруг заторопился в ванную и через несколько секунд вернулся, держа в одной руке пару стаканов, а в другой — резиновую грелку.

Приятель кинул мне грелку.

— Займись-ка делом, — деловито бросил он.

Я неловко поймал грелку.

— Ты что, с ума сошел? Думаешь, я простудился?

Он довольно усмехнулся:

— Я сказал повару, что у меня разболелась голова. В грелке лед. Не будешь же ты пить теплую водку!

Через несколько минут я уже поднимал стакан в молчаливом салюте, с благодарностью ощущая, как холодный алкоголь очищает мои внутренности от чудовищного вкуса вегетарианского ужина.

Борис выпил свой стакан одним глотком и тут же вновь наполнил его.

— Еще один глоток амброзии, и потом приступим к нашим планам, товарищ. Скажи мне, тебе когда-нибудь приходилось строить лодку?

— Нет, — осторожно ответил я. — При чем здесь лодка?

— Самолет улетел сегодня вечером, — с сожалением проворчал он. — Нас бросили на произвол судьбы. Мы отрезаны от всего мира на этом острове дьявола. Как граф Монте-Кристо в новом алюминиевом аду! За неделю мы здесь точно сойдем с ума. Мы должны построить лодку!

— Идея хорошая, — неуверенно согласился я. — С чего начнем?

Он чуть не задохнулся от разочарования.

— А я-то думал, ты что-нибудь сообразишь, приятель.

— Проще остаться здесь на неделю, — решительно предложил я.

— Я никогда не верил в анархию. — С отсутствующим видом Борис опорожнил еще один бокал. — Но теперь я вижу, что террор — это единственное, что поможет нам прорваться сквозь алюминиевый занавес, — проговорил он. — Давай бросим жребий, чтобы решить, кому выпадет честь уничтожить это вегетарианское чудовище!

— Ты ведь знаешь меня, — вздохнул я. — Я всегда отличался практическим умом. Сколько бутылок ты привез с собой?

— Немного, — с сожалением в голосе ответил он. — Хватит только на меня, Ларри.

— В таком случае придется срубить дерево, очистить его от сучков, выдолбить и…

— Что за чушь ты несешь? — не понял Борис.

— Лодка, — огрызнулся я. — Ты же знаешь, что неделю в трезвом виде я не выдержу.

И тут мы услышали какой-то пронзительный вопль. Я вздрогнул, пролив несколько капель драгоценного напитка.

— Что это за шум?

Борис брезгливо пожал плечами:

— Ничего особенного. Наверное, кто-то взял вторую тарелку тушеных каштанов!

Я осторожно поставил бокал, открыл дверь и едва успел выйти в коридор, как на меня налетел ураган. Через секунду я уже лежал на спине, а на груди у меня сидел этот самый ураган.

— Ларри! Спаси меня! — восклицал плаксивый голос.

— Ничем не могу тебе помочь, — отозвался я задыхаясь, — ведь ты же сидишь у меня на груди. Если хочешь играть в ураган, Ванда, то, пожалуйста, заранее подавай штормовые сигналы!

Ванда неохотно слезла с моей груди. Когда я поднялся, она уже немного успокоилась. Но не настолько, чтобы перестать дрожать. Вид рыжеволосой пышной Ванды в детской бледно-голубой коротенькой нейлоновой рубашке вызвал у меня прилив энтузиазма. Все девяносто два сантиметра ее впечатляющей груди так соблазнительно подрагивали под полупрозрачной тканью, что мои глаза чуть не вывалились из орбит.

— Это просто ужасно! — бормотала она дрожащим голосом. — Я уже собиралась ложиться спать, когда подошла к окну, чтобы открыть его пошире, а оттуда на меня уставился какой-то свирепого вида мужчина!

Девушка снова припала ко мне своей восхитительной грудью и обхватила руками за шею.

— Ларри, — жалобно простонала она. — Ты должен меня спасти!

Я обнял ее великодушным жестом, словно защищал от врагов, и одновременно подумал, что надо бы убедить Весткотта, что одной недели маловато для обсуждения нового телесериала. Для успешной работы нам нужно, как минимум, месяц. И тут грубый звук его голоса вернул меня к суровой действительности.

— Позвольте узнать, что здесь происходит, черт возьми! — рявкнул хозяин дома.

— Я ни на минуту не останусь в этом ужасном доме! — решительно заявила ему Ванда через мое плечо. — Здесь появился какой-то психопат.

— Вы пили спиртное? — с подозрением спросил он.

— Я открыла окно, а он там! — тараторила Ванда. — Уставился на меня через стекло. Ужасное, злобное лицо! Его глаза светились в темноте, а когда я закричала от страха, он расхохотался!

— Вы должно быть пьяны, — брезгливо проворчал Весткотт. — И отпустите ее немедленно, Бейкер! Неужели у вас не осталось ни капельки приличия?

Я с трудом оторвал руки Ванды от моей шеи и, осторожно отодвинув девицу в сторону, повернулся навстречу колючим бровям и усам Весткотта. Алюминиевый король был полностью одет, и я подумал, уж не прокрался ли он вниз, чтобы прихватить кусочек пирога с авокадо и тыквой в тот момент, когда Ванда закричала.

— Я вышел в коридор, чтобы посмотреть, кто кричит, — холодно ответил я. — И тут увидел Ванду и попытался ее успокоить, вот и все.

— Да что вы говорите? — Он недоверчиво вздернул брови.

— Да, именно так все и было! — вскинув голову, заявил я. — А вам следовало бы разобраться, что за психопат пугает девушек, вместо того, чтобы делать оскорбительные замечания!

— Что? — задохнулся Весткотт.

Кажется, он не поверил собственным ушам. Прислуга осмеливается дерзить! Невероятно!

— Вашу гостью напугали до полусмерти, — невозмутимо продолжал я, — а вы стоите здесь и читаете нам нравоучения. Вместо того чтобы начать поиски этого психопата!

— Что за идиотская мысль? — оборвал он меня. — Окна всех спален находятся на достаточной высоте от земли. А на острове никого нет, кроме нас.

— Откуда вы знаете? — вмешалась Ванда. — Может быть, он прибыл сюда на лодке?

— Чепуха! — Весткотт скрипнул зубами. — Все это плод вашего слишком богатого воображения.

— А что вы скажете о людях, живущих в этом доме? — спросил я. — Например, этот ваш мажордом Эмиль, который больше напоминает героя из «Тысячи и одной ночи», чем современного человека?

— Я не позволю вам бросить тень на Эмиля, он не способен ни на что подобное, — торжественно заявил Весткотт. — Этот человек служит мне с незапамятных времен, и я полностью ему доверяю. Во всяком случае, эти вопли я услышал, находясь в библиотеке вместе с Эмилем. Я в это время отдавал ему распоряжения по поводу завтрашнего дня.

Усы алюминиевого короля сердито топорщились.

— Советую вам вернуться в ваши комнаты и лечь спать. Завтра у нас тяжелый день, и начнется он очень рано! — Он уставился на Ванду: — А вам я рекомендую принять успокоительное, мисс Преббл. Оно несколько утихомирит ваше богатое воображение и даст нам всем возможность выспаться! — Юджин Весткотт снова повернулся ко мне. — И запомните, Бейкер! Я не выношу грубости. Если вы еще раз позволите себе разговаривать со мной таким тоном, нашему сотрудничеству придет конец! Понятно?

Бросив косой взгляд на полупрозрачную рубашку Ванды, я заволновался.

— Конечно, мистер Весткотт! Сэр, я просто не знаю, что на меня вдруг нашло. Уверяю вас, это больше не повторится.

— Впредь будьте осмотрительнее! — назидательно буркнул он и зашагал по коридору. У этого человека такая прямая спина, как будто его позвоночник сделан из алюминия, подумал я, глядя ему вслед.

Я нежно обнял Ванду за плечи и повел ее в спальню, аккуратно закрыв за нами дверь.

Рыжеволосая нимфа заморгала своими детскими голубыми глазами.

— Я видела его! — хныкала она. — Честное слово, Ларри, я видела его! Он был прямо за окном, это чудовище!

— Конечно, я тебе верю, крошка, — утешал я ее. — Завтра утром я поищу его следы под твоим окном.

— Утром? — Она сердито оттолкнула меня. — Но утром будет слишком поздно, почему бы тебе не проверить все сейчас?

Я нервно покашлял:

— Но сейчас же темно, я там ничего не увижу!

— Ну вот, теперь я знаю, что ты такой же, как все, — заявила она трагическим тоном. — А ведь я чуть не поверила, что ты лучше и от них отличаешься!

— Отличаюсь? — переспросил я.

— От других мужчин, — капризно пробурчала она. — Я так надеялась, что ты не будешь стараться затащить меня в постель. Думала, что ты заботишься обо мне, Ларри. Но ты оказался такой же, как все!

— Хорошо. Я пойду и осмотрю дом снаружи, — объявил я, стараясь придать себе вид героя. — А ты запри дверь и не пускай никого, пока я не вернусь!

— Как скажешь, Ларри. — Голос Ванды благодарно дрогнул. — Надо же, ты, оказывается, не такой, как все!

— Не беспокойся, крошка, — сказал я стальным голосом отважного рыцаря, если кто-нибудь скрывается там, в темноте, он еще горько пожалеет!

Обтяпать это дельце будет проще, чем отнять конфетку у ребенка, решил я. Совесть нисколько не мучила меня, потому что моим призом будет очаровательная Ванда. Сейчас она закроет за мной дверь, а я спущусь в комнату Бориса, приму там пару бокалов и через полчаса вернусь к Ванде. Я расскажу ей о своих героических поисках и о том, что никого вокруг дома не оказалось. Она, конечно, будет мне очень благодарна и… Дальше мое воображение просто отказывалось функционировать!

— Пожалуй, я отправлюсь прямо сейчас, — с приливом энтузиазма заявил я. — И не беспокойся, если услышишь чьи-то вопли, — это буду не я!

— Ах, Ларри! — Девушка порывисто прижалась ко мне и импульсивно поцеловала в щеку. — Ты — чудо!

— Просто ты мне ужасно нравишься, — скромно признался я.

— Я и не подозревала, что ты такой настоящий мужчина, — горячо прошептала она. — Ты не будешь в одиночестве там, в темноте, Ларри!

— Как это? — удивился я.

Ванда гордо улыбнулась:

— Я понаблюдаю за тобой из окна. Когда ты будешь прямо под окном, помахай мне рукой, чтобы я знала, что с тобой все в порядке.

— Помахать рукой? — переспросил я.

— А я помахаю тебе в ответ, и ты будешь знать, что со мной тоже все в порядке.

Она ласково взяла меня за локоть и проводила до двери.

— Я буду следить за тобой, Ларри! — с придыханием пообещала девушка.

В ее глазах светилось откровенное восхищение, и она долгим взглядом провожала меня, прежде чем закрыть дверь.

— Кажется, я подорвался на собственной мине!

Я грустно размышлял об этом, шагая по коридору. Поскольку Ванда будет следить из окна, у меня не было другого выбора, как отправиться в неизвестность. Я с ужасом представил себе, насколько темно сейчас на улице! А ведь предстоит еще искать какого-то маньяка. Мне требовалась помощь, и хитрый ум телевизионного сценариста тут же подсказал выход. Вовсе незачем шататься одному где-то в темноте, логично рассуждал я. Надо просто уговорить Бориса помочь мне искать лодку, ту самую мифическую лодку, с помощью которой мы убежим с острова. Таким образом, нас будет уже двое, и если мне удастся уговорить его идти первым, то, скорее всего, маньяк нападет именно на него. Придумав этот хитроумный план, я самодовольно радовался, что у меня есть друг. Когда я вошел в его комнату, меня встретил меланхолический взгляд его темных глаз. Они были полны понимания.

— Я все знаю, товарищ, — медленно сказал Борис. — Ему не удалось убежать? Моя славянская душа все понимает и плачет от сострадания.

— Кому не удалось убежать? — Я в недоумении остановился.

— Несчастному графу Монте-Кристо, — заговорщическим тоном продолжал Борис. — Я слышал его вопли, когда они тащили его назад, в темницу.

— Это были вопли Ванды. Она… испугалась мыши, — не моргнув глазом соврал я, — и закатила истерику.

— Нет, это был Монте-Кристо, — упрямо твердил он. — Русского не обманешь, Ларри. Нам все это слишком хорошо знакомо. Такими мы рождаемся, повсюду нам мерещатся ужасы Сибири, в наших жилах вместе с кровью течет страх…

Я знал, что в таком настроении он мог в подобном духе болтать всю ночь. Поэтому решил круто изменить предмет разговора.

— У меня есть превосходная идея! — бодро заявил я. — Зачем нам с тобой тратить время на постройку лодки? Гораздо проще пойти на берег и найти ее!

— Какая нелепая мысль! — Он возмущенно содрогнулся.

— Почему? — не понял я.

— Ты предлагаешь мне, Сливке, сыну великого князя, в жилах которого течет царская кровь, стать каким-то вульгарным лодочником? — Борис заносчиво задрал подбородок. — Да я скорее пойду под расстрел!

И тут я заметил то, на что должен был обратить внимание сразу, как только вошел в комнату: на его бессмысленные, остекленевшие глаза и почти пустую бутылку из-под водки.

— Ты пьян! — с упреком сказал я.

— Нисколько! — Он вскочил на ноги. — На русских алкоголь не действует. Он просто вызывает в наших душах меланхолию.

— Чепуха! — категорично бросил я.

— Сейчас я тебе это докажу, — заявил он с величайшим достоинством в голосе. — Я пройду по прямой линии! Смотри, сомневающийся Бейкер!

Борис шагнул в мою сторону, его стеклянные глаза закатились, и, качнувшись в сторону, он рухнул на постель.

— Вот это удружил! — горько пожаловался я. — Теперь мне придется пойти навстречу смерти одному.

Не успел я договорить последнее слово, как раздался тихий, довольный храп, и я понял, что Борис даже не сможет пролить пьяную слезу сострадания. С трудом подавив в себе желание отделать его пустой бутылкой до смерти, я вышел из комнаты.

Черт возьми! Может, сказать Ванде, что я растянул щиколотку или что-то в этом роде, подумал я. Но было уже поздно: в моем мозгу сверкнуло магическое слово «Ванда»! Я отчетливо увидел ее смеющиеся глаза, готовые сдаться на милость героя-победителя. Перед моими глазами возникла ее удивительная грудь, дрожащая от непреодолимой страсти. И назад для меня дороги не было! Я готов был идти на смерть ради предстоящей жаркой встречи с рыжеволосой девушкой моей мечты.

На цыпочках я спустился по лестнице, ощупью нашел дорогу в неосвещенном вестибюле. Под дверь, чтобы она случайно не закрылась за мной, когда я выйду на улицу, я подложил пачку сигарет. Меня волновало не то, что я буду выглядеть идиотом, тарабаня в дверь среди ночи. Нет, мне просто не хотелось оставаться один на один с маньяком, который может погнаться за мной. От этой мысли теплая ночь вдруг стала холодной, а мои колени начали выбивать дробь, словно пара кастаньет.

Я завернул за угол дома и пошел вдоль него с таким чувством, как будто шел по дороге, ведущей в страну мертвых. Последний отрезок пути — склон холма — круто поднимался вверх, и я вступил в небольшую впадину между домом и холмом, куда не проникал свет звезд. Легкий бриз зловеще зашуршал в кустарнике, как будто ему не терпелось увидеть, как отважного Бейкера растерзают на куски.

Два теплых прямоугольника света падали из окон второго этажа дома. Одно окно частично заслоняли ветви дерева. Дерева? Мои колени задрожали сильнее, и я попытался сконцентрироваться на Борисе, мирно спящем в своей постели, и на Ванде, ждущей у окна, когда я подам голос. Мне оставалось пройти всего каких-то двадцать шагов, чтобы оказаться под окном, не затененным деревом. И тогда превращусь в героя! Потом я сломя голову помчусь назад, прыгая через три ступеньки, чтобы получить мою награду… Итак, нужно сделать еще восемь или девять шагов, и все страшное будет позади.

— Всего восемь шагов, — уговаривал я свои внезапно парализованные ноги. — Ну, давайте, не торопясь, шаг за шагом. Вот видите, все не так уж страшно. А ну ка, еще шажок и еще один…

Испуганный вопль застрял у меня в горле, стиснутом чьей-то стальной рукой. Мои ноги беспомощно волочились по земле, когда кто-то тащил меня в кусты. Затем он чуть ослабил хватку на моем горле.

— Ни звука! — прошипел голос мне прямо в ухо. — Смотри…

— Куда смотреть? — испуганно соображал я.

Пусть он забирает мой бумажник, мелочь из кармана, пиджак — все, что угодно, только бы оставил меня в покое…

И тут я услышал какой-то слабый шорох, от которого кровь наверняка застыла бы в моих жилах, если бы еще раньше она не превратилась в лед. На крыльце вдруг вспыхнул свет, и я увидел гигантский силуэт фигуры, которая прошла мимо окон, волоча за собой чье-то тело. На секунду я увидел лицо сатира, его бритую голову, и гигантская фигура снова исчезла в темноте. Я также успел рассмотреть лицо человека, которого он тащил за собой. Седые волосы и офицерские усы помогли мне сразу узнать его. Это был мой хозяин — алюминиевый магнат Юджин Весткотт.

Чья-то рука снова стиснула мне горло с чудовищной силой, и голос прошептал:

— Держись подальше от ненужных проблем, Бейкер, и останешься жив!

Освещенное крыльцо закрутилось у меня перед глазами, и сразу же все вокруг поглотил мрак.

Когда, наконец, я смог медленно сесть и проверил, на месте ли мое горло, то обнаружил, что кто-то выключил свет на первом этаже. Душитель, очевидно, исчез, пока я был без сознания, так что теперь компанию мне составлял только зловеще шумевший в кустах ветер. Я с трудом поднялся на ноги, подошел к входной двери, вынул из-под нее мою пачку сигарет. Только благодаря усилию воли и воспоминаниям о трепетной груди мне удалось взобраться на лестницу. Осторожно постучав в дверь Ванды, я стоял, разминая мышцы, в ожидании заслуженной награды. Дверь вдруг распахнулась, и разгневанная рыжеволосая фурия обрушилась на меня, словно лавина. Мне отвесили такую мощную пощечину, что моя голова чуть не свалилась с плеч.

— Не вздумай заговорить со мной, пьяный обманщик! — заверещала она и захлопнула дверь перед самым моим носом.

«Нет смысла выяснять причины, ты должен умереть мужчиной» — такая поэтическая мысль звучала у меня в голове, когда я вернулся в свою комнату. Злой джинн из бутылки мотался вокруг дома, таская за собой труп прежнего хозяина, а внутри дома меня преследовала рыжеволосая фурия с Сорок четвертой улицы; при таком раскладе мне только и оставалось, что запереть дверь и молиться моему ангелу-хранителю, чтобы он не покинул меня до утра. Я направился в ванную, проглотил пару таблеток аспирина, чтобы погасить жгучую боль в горле, но прошла минута, а боль все не утихала. Я уговаривал себя, что, очевидно, аспирин был занят маленькими человечками, беспрестанно колотившими молоточками внутри моего черепа, и он еще не успел добраться до моего горла. Та сторона моего лица, по которой Ванда отвесила звонкую пощечину, приобрела тускло-красный цвет и так сильно болела, что я решил никогда в жизни не совершать героических поступков. Слабый стук в дверь едва не оборвал мои до предела напряженные нервы.

Очевидно, это была новая игра «Кто стучится в дверь ко мне?». Конец игры невозможно было предсказать: в двери могла возникнуть виноватая фигура Ванды в коротенькой полупрозрачной рубашке или сумрачная громада джинна из бутылки с трупом в одной руке, в поисках еще одного трупа для лучшего баланса. А что если не открывать дверь? Может, посетитель исчезнет? Повторный стук, на этот раз гораздо громче, похоронил мои наивные надежды. Пару секунд я раздумывал, не мог ли граф Монте-Кристо выйти на свободу, спустив себя в унитаз. Но потом понял, что прогресс современной сантехники непреодолим ни для меня, ни для Монте-Кристо. Оставалось только открыть дверь и прикинуться, что я страдаю потерей памяти.

Мой ночной посетитель — ведьма с Лысой горы, — как только я открыл дверь, поспешно прошла в комнату, оставив меня глазеть в пустой коридор: Я закрыл дверь, сделав первую классическую ошибку из старинной мелодрамы под названием «Падение девственницы». Когда я повернулся, передо мной стояла высокая блондинка с хищным выражением лица. Очевидно, сегодня стояла очень теплая ночь, потому что Марта Весткотт была одета точно так же, как рыжеволосая Ванда. Только Марта предпочитала не детскую коротенькую рубашечку, а белую нейлоновую сорочку до колен, едва державшуюся на ее загорелых плечах на узких бретельках. Смелый вырез сорочки не скрывал полную высокую грудь, напоминая след бульдозера в молодой сосновой рощице. Нейлон был непрозрачен только там, где ткань не прилегала к телу, поэтому только впадины оставались в загадочной тени. Бросив всего лишь один взгляд, я понял, как себя чувствует сексуальный маньяк.

— Привет, трусишка! — произнесла женщина таким хриплым голосом, что ей явно бы не помешала целая пачка таблеток от горла.

— Добрый вечер, миссис Весткотт, — смущенно пробормотал я. — Что привело вас ко мне?

Трудно было придумать более глупый вопрос. Улыбка ее чувственных губ была полна невысказанных намеков.

— Просто я гостеприимная хозяйка, — хрипловато прошептала она. — Пришла проверить, все ли пожелания моего любимого гостя удовлетворены.

Я улыбался как идиот.

— Спасибо, я не прочь чего-нибудь выпить. Боюсь, что у вас нет…

Холодный блеск ее глаз остановил мои словоизлияния.

— Я пришла, чтобы ответить на ваш вызов. Вы все еще боитесь меня, Ларри?

Она спокойно проследовала к постели и расположилась на ней, как нейлоновая симфония, сдвинув подол сорочки до бедер.

— Сегодня такая теплая ночь, — с улыбкой пожаловалась она. — Я согласна играть по вашим правилам, Ларри. — Ее полные губки капризно надулись. — Но вы должны мне показать пример!

Мой язык буквально прирос к нёбу, и несколько секунд я просто не мог оторвать его.

— Я же сказал вам, замужние женщины для меня недоступны, — наконец выдавил я.

— Вы уверены? — лукаво прошептала она, приподняв подол еще чуть-чуть, так, что его край почти достиг точки, откуда нет возврата.

— Для вас, возможно, я мог бы сделать исключение, но только не теперь, когда вы стали соломенной вдовой! — таинственно проговорил я.

— Вдовой? — Она растерянно заморгала. — Что за чепуху вы несете?

— Крепитесь, Марта. — Я старался подбодрить ее. — Для вас это, наверное, будет страшный шок.

Она так глубоко вздохнула, что в вырезе сорочки можно было увидеть ее пупок.

— Я креплюсь! — заверила она с блудливой ухмылкой.

— Ваш муж мертв, — сказал я.

— Юджин?

— А сколько у вас мужей? Кто же еще, черт возьми, как не Юджин?

— Мертв? — Кажется, эта женщина не понимала, о чем я говорю. — Это что, грязная шутка, Ларри? — наконец выдавила она.

— Какие шутки! Я видел, как это чудовище тащило его труп около дома всего четверть часа назад!

— Чудовище? — переспросила Марта. Она широко раскрыла глаза. — Вы имеете в виду Эмиля?

— Сколько у вас еще чудовищ в доме? — рассердился я, кажется тоже переставая соображать. — Конечно, я говорю об Эмиле.

Блондинка подозрительно посмотрела на меня.

— Вы что, пьяны? Или пытаетесь уклониться от моего вызова, прикидываясь, что у вас галлюцинации? — зло спросила она.

Я застонал:

— Я абсолютно трезв и не пытаюсь изобразить из себя сумасшедшего. Я говорю чистую правду. Я вышел из дома, и меня тут же схватили за горло и потащили в кусты. Вот тогда я и увидел вашего мажордома Эмиля, который волочил мимо меня тело вашего мужа.

Марта внезапно хихикнула:

— Все это похоже на какую-то детскую сказочку. В жизни не слышала ничего более смешного! Наверное, у всех писателей такое богатое воображение?

— Не вижу здесь ничего смешного! — в ярости завопил я.

— Послушайте, — продолжала Марта, — как раз сейчас Юджин спокойно спит в своей кроватке и видит сны о завтрашнем дне, когда он снова сможет кушать здоровую пищу типа пирога с авокадо и тыквой! — отрезала она.

— Почему вы так уверены? — спросил я. — Вы что, тайком сбежали из постели, как только супруг уснул?

— Я знаю, что он лег спать полчаса назад, — резко сказала она. — Это вас не касается, но знайте, что у нас отдельные спальни. По Юджину можно проверять часы. Каждый вечер он ложится спать ровно в одиннадцать и уже через десять минут начинает храпеть. Помните, что в здоровом теле здоровый дух. Здоровому телу нужно, как минимум, восемь часов сна каждые…

Внезапный громкий стук в дверь прервал ее на полуслове.

— Кого это несет, черт возьми? — воскликнули мы в два голоса.

Стучавший в дверь не отличался особым терпением. Не прошло и двух секунд, как он снова затарабанил. Марта вскочила с постели, и ее сорочка опустилась до колен. Трудно сказать, в каком положении она выглядела более раздетой. Полупрозрачный нейлон обладает загадочным свойством, в нем женщина выглядит более обнаженной, чем без него.

— Сделайте же что-нибудь! — раздраженно крикнула она мне. — Еще пять секунд, и они сорвут дверь с петель!

— Почему бы вам не открыть дверь? — спросил я с надеждой в голосе. — Тогда я смогу, в крайнем случае, выпрыгнуть в окно.

— Трусишка! — возмутилась Марта.

Она презрительно фыркнула и, подойдя к двери, широко распахнула ее.

В комнату ворвался оживший зомби, наделенный всеми чертами героев Корлоффа из старых фильмов ужасов. Казалось, настал день кровавой бани и он торопился первым наполнить свою ванну свежей кровью.

— Ага! — завопил он. — Так я и знал! Я был уверен, что застукаю вас вместе, как только вы решите, что я уже уснул и путь свободен!

— Не говори глупостей, Юджин! — занервничала Марта. — Просто так случилось, что…

— Я сыт твоими инфантильными выдумками! Я застал тебя скачущей среди ночи практически в голом виде в спальне постороннего мужчины. Самый наивный из мужей в подобном случае, может сделать только один вывод! — Разгневанный алюминиевый король перевел дикий взгляд на меня. — А вы! — продолжал орать он. — Вы-то что можете сказать в свое оправдание, Бейкер?

— Вас это может шокировать, Весткотт, — ответил я спокойно, — но вы мертвы.

— Что?

— Эмиль был не прав, превращая вас в зомби, — твердо продолжал я. — Не знаю, какие чары использовал ваш хозяин, вновь оживив вас, чтобы вы выполняли его волю. Но передайте ему, что эти чары не продержатся долго!

Зомби несколько раз открыл и закрыл рот, не вымолвив при этом ни слова. Поэтому я решил, что мне удалось вывести Юджина из равновесия, так быстро раскусив его колдовство.

Живой труп в недоумении выпучил глаза на свою вдову.

— Что за бред несет этот маньяк? — прохрипел он. — Или Бейкер в самом деле сошел с ума?

— Я в таком же положении, как и ты, — мрачно отозвалась Марта. — Писатель городит эту чепуху с тех пор, как я оказалась здесь. Уверяет, что видел Эмиля, который таскал твой труп, как собаку на поводке. Я сказала Ларри, что он выжил из ума…

— Минуточку, Марта! — оборвал ее я. — Вглядитесь в него хорошенько. Только очень внимательно! Неужели вы не видите разницы?

Женщина недоуменно пожала плечами:

— Ничего я не вижу. Это тот же самый нудный Юджин Весткотт, за которого я имела несчастье выйти замуж!

Я продолжал настаивать:

— Нет, нет, вы посмотрите внимательно. Смотрите так, как я смотрю! Конечно, на первый взгляд он тот же самый, но разве вы не видите незначительных различий. Он очень напоминает двойника. Лицо то же самое, и в то же время оно другое. Те же усы, но все-таки они выглядят несколько иначе, имеют другую форму. И залысина на полдюйма шире. Неужели вы не видите? Готов поклясться, и ногти у него сильно отросли!

— Это еще почему? — спросила Марта. Она недоверчиво уставилась на меня.

— Ногти всегда растут быстрее сразу после смерти, — таинственно произнес я. — Может, он действительно выглядит так же, как старый добрый Юджин Весткотт, за которого вы имели несчастье выйти замуж. Но меня-то он не проведет! Он зомби, околдованный Эмилем. Это мажордом говорит его устами! — Я холодно усмехнулся, глядя на живой труп. — Ну ладно, Эмиль! Хватит дурачиться!

Глаза зомби остекленели. Он сделал неуверенный шаг назад, и я почувствовал, что наконец-то по-настоящему достал Эмиля.

— Ну что, теперь ты окончательно убедился, Юджин? — ядовитым тоном спросила Марта. — Неужели ты думаешь, что у меня может быть роман с таким идиотом?

— Нет, — квакнул зомби. — Ты права. Я прошу прощения. Надо срочно связаться по радио с Парсонсом, чтобы он при первой же возможности прислал с самолетом доктора.

Он взглянул на меня с идиотской улыбкой:

— Это говорит Эмиль! Вы выиграли, Бейкер! Я снимаю чары и вывожу зомби из игры немедленно. Вы довольны?

— Конечно, — холодно ответил я. — Я сам свяжусь по радио и вызову полицию, чтобы арестовать вас за убийство несчастного старика Весткотта. И попрошу без глупостей, Эмиль! Запомните, вам не убежать с острова, и всякое сопротивление бесполезно.

— Я все понимаю, Бейкер! — В голосе зомби появились нервические нотки. — Слышу вас совершенно отчетливо! Конец связи!

Он практически прокричал эти слова, глядя прямо на Марту. В следующий момент блондинка со скоростью ракеты выскочила в коридор. Зомби последовал за ней с такой же скоростью, с грохотом закрыв за собой дверь. Я услышал, как в замке повернули ключ, и несколько секунд стоял неподвижно. Наконец суть происшедшего ударила меня, как приступ язвенной болезни. И тут я понял, что был предан, продан и обойден мерзавцем Эмилем.

В таком положении даже сильный человек возопил бы от возмущения. Но я только с досады немного похныкал, потому что работа на телевидении, не говоря уже о девушках, отняла все мои силы. Сначала я барабанил в дверь, но, повредив палец, которым печатаю на машинке, совсем упал духом. Чтобы хоть чем-нибудь заняться, я подошел к окну, открыл его и поглядел вниз. Мысль об Эмиле, все еще бродившем в темноте с зловредным талисманом в одной руке и новым трупом в другой, заставила меня содрогнуться. Несмотря на теплую ночь, меня начал бить озноб. Я прочел короткую молитву моему ангелу-хранителю, которая больше напоминала ультиматум: или он быстренько вытаскивает меня из этой ситуации, или я подыскиваю себе другого ангела! В конце концов, я сел на постель, закурил сигарету и стал ожидать дальнейшего развития событий. По крайней мере, место я выбрал удачно.

Через пять минут послышался нервный стук в дверь. Потом ключ повернулся в замочной скважине и дверь слегка приоткрылась. Сияющая лысая голова осторожно просунулась в комнату. Я уже был готов поднять кровать и использовать ее против незваного пришельца, как вдруг понял, что лысый череп принадлежит грозе большевиков, а не джинну из бутылки. Борис проскользнул в комнату, закрыл за собой дверь и печально улыбнулся.

— Ты здесь, Монте-Кристо? — сказал он похоронным тоном.

— Если бы я не знал твоих феноменальных способностей восстанавливать силы после пьянки, я бы счел тебя за плод моего воображения, — ответил я. — Где ты пропадал?

— Я видел прекрасный сон, приятель, — вздохнул Борис. — Как будто я снова побывал в Санкт-Петербурге, в Зимнем дворце! Меня только что провозгласили Царем Всея Телевизионной Сети! Я поставил триста спонсоров с завязанными глазами к стене и уже хотел отдать приказ стрелять, когда чья-то грубая рука вернула меня к реальности, в этот алюминиевый кошмар. «Вы друг Ларри Бейкера?» — спросили они меня, и я согласился. Они сказали, что ты сошел с ума, а я ответил, что это случается каждый раз, когда на твоем горизонте появляется красивая девушка. Они сказали: «Может быть, он послушается тебя, как старого друга. Сейчас он заперт в своей комнате, пойди и спроси у него: почему?» Так вот, мой старый друг, Ларри-психопат, я пришел, чтобы спросить: почему?

— Что значит «почему»? — огрызнулся я.

— Они хотят знать, почему ты разбил радиостанцию?

— Я ничего не разбивал! — завопил я. — Они что, с ума посходили?

— Нет. Я ведь тебе все уже объяснил. Это ты сошел с ума, — терпеливо повторил Борис.

— Садись и слушай! — прошипел я. — Ты не представляешь, какой кошмар мне пришлось пережить! Оказывается, Эмиль — это какой-то злобный маньяк-волшебник или эксперт по ритуалам вуду. Иначе, как можно объяснить появление живого трупа-зомби?

— Все понятно, приятель! — Борис меланхолически улыбнулся. — Я скажу им, что приступ твоего безумия еще не прошел. Потом выпью еще бутылку водки и лягу спать. Может быть, мне удастся вернуться в тот прекрасный сон, где триста спонсоров с завязанными глазами стоят у стены и…

— Заткнись и слушай! — отчаянно завопил я.

Он послушно пожал плечами, подошел к постели и сел.

— Я выслушаю, товарищ, но вряд ли поверю!

Я рассказал Борису все, начиная с того момента, когда Ванда попросила меня проверить, не болтается ли кто-нибудь под ее окнами. В конце рассказа у моего коллеги появилось на лице зачарованное выражение, как у сенбернара, который по недосмотру хозяина выпил полную фляжку коньяку.

— Ну и что ты думаешь? — нервно спросил я, закончив свой рассказ.

— Все понятно, — пробормотал Борис и снова встал на ноги. — Ты остаешься в состоянии помешательства!

— Но я честно рассказал, как все было! Я знаю, все это похоже на бред наркомана, но все так и было!

— В демократии есть одна отвратительная особенность. Она способна размягчить даже такой сильный характер, как у меня, — мрачно произнес Борис. — Ты еще не понял, в чем дело, а уже любишь людей, становишься их другом! Как это все противно! Раньше человек благородного происхождения, такой, как я, всегда точно знал, как себя вести с крестьянами. Ты можешь их избивать, расстреливать, даже продавать. Но с друзьями все по-другому!

— Я знал, что ты поймешь меня, старый приятель! — воскликнул я.

— Друзья — это проклятие демократии! — продолжал он. — За мельчайшие услуги, как, например, занимая деньги, спасая кому-то жизнь, они всегда ждут чего-то взамен! — Он неохотно снова сел на постель. — Ну ладно! Твоя история невероятна и смахивает на выдумку идиота, согласен?

— Но она правдива, — настаивал я.

— Даже если это так, рассказ твой по-прежнему остается идиотским и невероятным!

— Пожалуй, ты прав, — согласился я.

— Ты сценарист, да еще телевизионный, значит, самый плохой! — добродушно констатировал он. — Чтобы добиться успеха на телевидении, сценарист должен иметь неуравновешенный ум в сочетании с лихорадочным воображением, согласен?

— Возвращайся-ка лучше к своей водке, полоумный крестьянин! — раздраженно воскликнул я.

На его лице появилось выражение оскорбленного достоинства. Сейчас Борис чем-то напоминал носорога, которому только что большой белый охотник всадил заряд дроби в задницу.

— Я пытаюсь судить твои фантазии, Ларри, по законам логики! Возьмем рассказ о зомби. Чтобы додуматься до этого, нужно иметь неуравновешенный ум и лихорадочное воображение!

— А чем еще можно объяснить живой труп? — возмутился я. — Я же сказал, что видел, как Эмиль таскал тело Весткотта вокруг дома. Все это происходило за полчаса до того, как Весткотт застукал нас с Мартой!

Лицо Бориса осветилось мерзкой улыбкой.

— Все это происходило, полагаю, при слабом свете, падавшем из окон первого этажа? Сколько времени Эмиль находился на свету, пока снова не исчез в темноте?

— Трудно сказать, — растерянно пробормотал я.

— Секунду? Максимум две? — Борис покачал головой, словно был Шерлоком Холмсом. — Но тебе этого времени хватило, чтобы не только узнать Весткотта, но и уверовать, что он мертв? — Он глубоко вздохнул. — Можно согласиться, что это действительно был Весткотт. Но, вероятнее всего, он был просто без сознания.

— Согласен, но он выглядел таким мертвым! — заколебался я.

— Хватит, товарищ!

— Хорошо, он был без сознания. Но почему не признался в этом сразу?

— Кто знает? — Борис вздохнул. — Может быть, у него есть на то свои собственные причины, по которым он не признается. Но если ты немедленно не откажешься от версии зомби, Ларри, они упрячут тебя в алюминиевую смирительную рубашку и оставят на пристани, чтобы тебя забрали маленькие человечки в белых халатах!

— Хорошо, забудем о версии зомби, — согласился я. — Тогда кто схватил меня за горло и чуть не удушил, пока Эмиль прогуливался вокруг дома, таская за собой тело своего босса?

Он выразительно пожал плечами:

— Пойдем путем исключений. Очевидно, что это не Эмиль и не его босс. Женщины тоже исключаются, потому что у них не хватило бы сил. Я тоже не в счет. Значит, это мог быть или помощник босса Клюрман, или актер Люкас.

— Я не возражаю, если ты выкуришь еще одну трубку опиума, Шерлок, — сказал я сдавленным голосом. — Но если начнешь играть на своей скрипке, то я скормлю тебя собаке Баскервилей!

— Я понял все, как только ступил на этот остров, — мрачно заявил Борис. — Помнишь, я сказал тебе, что это замок Иф. Кто-то разбил радиостанцию и оборвал наш последний контакт с внешним миром, приятель! Гидросамолет вернется только через шесть дней. Мы здесь одни во власти злобных сил, намеренных уничтожить…

Внезапно кошмарный вопль разорвал тишину. Он раздался где-то в стенах дома и заставил нас с Борисом затрепетать, как оттаявшее желе.

— Что это было? — прошептал он, выпучив от страха глаза.

— Откуда мне знать? — прошептал я в ответ. — И ты явно рехнулся, если думаешь, что я попытаюсь узнать…

Борис затрясся, объятый ужасом.

— Скажи мне, Ларри, что ты знаешь о зомби?

Дверь распахнулась, и рыжеволосый ураган по имени Ванда ворвался в комнату и обрушился на меня. В следующую секунду я уже лежал на спине поперек постели, а ураган сидел на мне.

— Ларри! — воскликнула Ванда со слезами в голосе. — Спаси меня!

— В последний раз, когда я пытался спасти тебя, ты чуть не оторвала мне голову, — проворчал я. — Слезай с моей груди, пока я не задохнулся.

Она неохотно сползла с моей груди и трепеща стояла рядом с постелью. И снова вид дрожащей Ванды в кукольной пижаме резко изменил мой взгляд на жизнь. Ее великолепная грудь содрогалась, как будто девушка стояла на вибрационном станке с регулятором, включенным на полную мощность.

Я с трудом сел и попытался перевести дыхание.

— Вы слышали этот ужасный вопль? Кого-то убили, я точно знаю! Вы слышали? — затараторила Ванда.

— Да, слышали! — ответил Борис.

— Что это было? — нервно спросила она.

— Ты думаешь, мы настолько обезумели, что попытаемся узнать? — отрезал он. — Хватит с нас того, что мы живы. К чему испытывать судьбу?

— Это было ужасно! — Ванда задрожала еще сильнее. — Просто ужасно!

— Пожалуйста, мисс Преббл, попытайтесь взять себя в руки! — жалобным тоном попросил Борис. — Если вы не прекратите колыхаться, у меня разовьется морская болезнь.

Ванда бросила быстрый взгляд на свою грудь, зарделась и прикрыла ее руками.

— Когда-то, в старые времена, в заштатных кинотеатрах, — проговорил Борис, — я пел в унисон подпрыгивавшему шару. Но как можно петь в унисон двум шарам…

— И вы называете себя мужчинами? — перебила его Ванда, взяв свою грудь под твердый контроль. — Неужели вы собираетесь сидеть здесь, пока там кого-то убивают?

— Да! — дружно ответили мы.

— Вы отвратительны! — гневно воскликнула она. — Трусы! Где ваше мужество?

— В России, вместе со всем, что мне дорого! — быстро ответил Борис.

— А ты что скажешь, Ларри? — не унималась рыжеволосая секретарша.

— Должно быть, где-то здесь, — озабоченным тоном ответил я. — Оно было здесь всего несколько секунд назад, когда я собирался составить тебе дуэт в унисон с прыгающими шарами…

— Ты… Ты…

Ее глаза сверкали, когда она пыталась подобрать слово, которое наиболее полно определило бы мою сущность.

И вдруг в дверях появилась темная тень, и в комнату вошел Алек Клюрман. В черном халате, в тон пижаме, он выглядел, как воплощенный идеал женских мечтаний.

— Я думаю, вам нужно пойти со мной, — тихо сказал он. — Случилось что-то ужасное!

— Кто кричал? — робко спросила Ванда.

— Кэрол Фримен, — все так же тихо ответил помощник алюминиевого короля. — Она нашла труп Энтони Люкаса.

— Труп? — пискнула Ванда.

— Его задушили! — сообщил Клюрман. — Видимо, на острове появился маньяк-убийца!

Для меня и Бориса хватило одного взгляда на тело Энтони Люкаса, лежавшее на постели лицом вверх: выпученные глаза, оскаленные зубы, вывалившийся толстый язык. Мы быстро выскочили в коридор, прикрыв за собой дверь.

— Пожалуй, нам лучше присоединиться внизу к остальным, — предложил Клюрман.

Кэрол Фримен сидела на диване и тихо плакала, закрыв лицо руками. Ванда была рядом, неуклюже пыталась ее утешить. Я заметил, что и она, и Марта, одиноко сидевшая в кресле со скучающим выражением на лице, были одеты в халаты, скрывавшие их прелести. А ведь совсем недавно они так охотно демонстрировали их. Это доказывало, что убийство, как и война, серьезное дело. Значит, мы потеряли не только звезду нашего сериала, но и спонсора. Вряд ли Весткотт захочет связываться с сериалом после газетной шумихи в связи с убийством Люкаса на его собственном острове. В периоды серьезных стрессов я могу смотреть на вещи только с эгоистической точки зрения.

Алюминиевый магнат расхаживал по комнате с видом генерала, который только что обнаружил, что его армия перешла не ту границу и начала не ту войну. Заметив нас троих, он остановился и уставился на Клюрмана.

— Ну и что? — спросил он раздраженно и потрогал кончик своего мясистого носа.

Помощник пожал плечами:

— Все собрались здесь, мистер Весткотт.

Хозяин острова взглянул на меня, и его седые брови удивленно поднялись.

— Не слишком ли мы рискуем, Алек, выпуская на свободу этого маньяка Бейкера?

— Со мной все в порядке, — резко ответил я. — Я знаю, что вы не настоящий зомби, а просто так выглядите.

Он возмущенно хмыкнул:

— Я, конечно, раскусил вашу нелепую попытку отвлечь мое внимание от того факта, что вы с моей женой были наедине среди ночи. Но мы еще к этому вернемся! Сейчас самое главное — решить, что делать дальше.

— Нельзя ли отремонтировать радиостанцию? — небрежно спросил Борис.

— Невозможно, — ответил Клюрман. — Кто-то очень постарался, и она превратилась в груду хлама.

— Гидроплан вернется только через шесть дней, — проворчал Весткотт. — Таков был мой приказ пилоту Парсонсу. А он всегда подчиняется моим приказам.

— А если кто-нибудь из вашей организации попытается связаться с вами по радио? — поинтересовался я. — Они могут забеспокоиться, не получив ответа?

— Ничего подобного, — отрезал алюминиевый магнат. — Я отдал четкий приказ не беспокоить меня всю неделю. Мне нужна была полная свобода, чтобы заняться сериалом.

Ванда со страхом посмотрела на него:

— Вы хотите сказать, что нам придется провести шесть дней и ночей на этом острове вместе с убийцей?

— Не вижу другой альтернативы, — холодно подчеркнул Весткотт. — Но остров невелик. И я уверен, что мы поймаем его гораздо раньше.

— А где Эмиль? — поинтересовался я.

— Не вздумайте снова нести чушь о зомби, Бейкер! — Юджин Весткотт угрожающе уставился на меня. — Эмиль ищет вокруг дома следы убийцы. Но вряд ли что-либо обнаружится до рассвета.

— Вы приказали ему также проверить все внутри дома? — вмешался с новым вопросом Борис.

— Этим занимался Клюрман. — Он нахмурил колючие брови. — И не считайте меня за идиота, Сливка. Это мне пришло в голову, как только Кэрол обнаружила труп.

Борис вежливо кашлянул:

— Я имею в виду совсем другое. Почему убийцей должен быть обязательно маньяк, бегающий по острову? Почему он, или она, не может находиться здесь, в этой комнате?

В комнате повисла неловкая тишина, и тут Весткотт взорвался:

— Но это же… Это же…

— Невозможно? — подсказал Борис с невинной улыбкой. — Почему же невозможно?

— Ну хотя бы потому… — начал хозяин дома. Его брови исполнили замысловатый танец, и он посмотрел на Клюрмана: — Скажите ему, Алек!

Помощник негромко откашлялся:

— Конечно, идея несколько дикая, как вы правильно указали, мистер Весткотт. И я с вами полностью согласен. Однако, следуя логике, ее нельзя считать невозможной.

— Зачем кому-то из присутствующих убивать кинозвезду Люкаса? — рявкнул Весткотт. — Что может служить мотивом?

И тут перед глазами у меня сверкнула молния, в ушах зазвонили колокола и прозрение пришло! Я еще раз убедился в том, что знал всегда: по натуре я детектив, а писателем стал случайно! В последний раз я столкнулся с убийством, когда мы с Борисом работали над шоу Эдди Сэквилла. Но там было полно всякого рода экспертов, и у меня не было ни малейшего шанса продемонстрировать свои врожденные способности. А сейчас холодным умом мастера я осознал, что мы отрезаны на острове от всего остального мира на целых шесть дней. Поэтому нет ни малейшей возможности, что здесь появится какой-нибудь, пусть захудалый, эксперт и испортит мое расследование.

— Кэрол была его женой. Видимо, она лучше всех знает… — робко проговорил Борис.

— Успокойся, приятель! — Я снисходительно улыбнулся ему. — Можешь идти и спокойно играть на скрипке, если хочешь. Я беру расследование на себя!

Борис усиленно заморгал, глядя на меня, и шепотом пробормотал что-то по-русски. Я не обратил на это внимания, поскольку был занят более важными делами. В памяти всплыло все, что было связано с незабвенным сериалом «Батч Базука — к вашим услугам». Когда-то я написал 193 серии этой эпохальной радиодрамы. Батч побывал во всевозможных переделках, за исключением острова с маньяком-убийцей. Но я вспомнил всю его технику расследования.

— Мотивом займемся потом, — отрывисто бросил я. — Давайте начнем с обстоятельств преступления.

Клюрман озадаченно посмотрел на меня.

— О чем вы говорите, черт возьми! — воскликнул он.

— Нужно установить время смерти, — продолжал я, игнорируя его туповатый взгляд. — Когда Кэрол нашла тело?

Кэрол Фримен подняла заплаканное лицо.

— Я не помню, — всхлипывая, произнесла актриса.

— Вы закричали, когда нашли тело? — терпеливо спросил я. — Кто-то должен помнить, сколько было времени, когда раздался ее крик.

Присутствующие переглянулись, а потом, отрицательно покачивая головами, дружно уставились на меня.

— Это нужно понимать так, что никто тогда не догадался взглянуть на часы? — Я возмущенно закрыл глаза. — Просто не верится, насколько глупы люди!

— Ты тоже слышал крик, Ларри? — вежливо напомнил Борис.

— Конечно! — неохотно проворчал я.

— Тогда скажи, сколько в тот момент было на твоих часах? — предложил этот идиот.

Я достал пачку сигарет из кармана, умудрившись в то же время взглянуть на часы. Было десять минут второго. Быстрые расчеты показали, что Клюрман появился через десять минут после вопля, чтобы сообщить об убийстве. Положим, еще пять минут на осмотр тела, пару минут на возвращение в гостиную… Мы болтали уже около пятнадцати минут…

— По моим расчетам, Кэрол закричала примерно в половине первого ночи, — небрежно сообщил я. — Поэтому убийство произошло где-то между половиной первого и…

— Почему? — прервал меня Борис.

— Что значит «почему»? — Я сердито взглянул на него.

— Как время крика может определять время убийства? — настаивал этот кретин. — Кэрол нашла тело, а вовсе не убийцу! Люкаса могли убить задолго до того, как она нашла его труп.

— Ну хорошо, хорошо! — неохотно согласился я и повернулся к вдове. — Кэрол, когда вы видели его в последний раз?

Женщина сидела не поднимая глаз.

— Я никак не могла заснуть, — прошептала она. — Тони ужасно злится, если я читаю и случайно разбужу его. Поэтому я ушла из комнаты и спустилась вниз. Я сидела здесь и читала, полчаса или больше. Люди, страдающие бессонницей, не замечают времени. Наконец, я почувствовала, что могу уснуть, вернулась к себе и нашла бедного Тони… — Ее голос прервался, и она снова зарыдала. — Это моя вина! Если бы я не оставила его, он был бы жив!

Я резко оборвал ее:

— Это неизвестно! Кто знает, может быть, вас бы тоже убили.

— И никто не может знать времени убийства! — заявил Борис с возмутительной наглостью. — А раз ты не знаешь этого, приятель, ты не можешь сказать, кто мог, а кто не мог убить его.

— Пожалуйста, прекрати запутывать меня всей этой чепухой о времени и обстоятельствах убийства, — прикрикнул я на него ледяным голосом. — Тогда, может быть, я попробую заняться мотивом убийства, как и хотел вначале, прежде чем ты начал прерывать меня!

Борис посмотрел на меня с грустным удивлением и покачал головой:

— Ты явно не в себе, товарищ! Может, из-за повышенной влажности?

Я решил не обращать на него внимания и снова обратился к плачущей Кэрол Фримен.

— У вас есть какие-либо подозрения в отношении причин и мотивов убийства вашего мужа?

Она отрицательно покачала головой.

— А у остальных? — спросил я с надеждой в голосе, окинув взглядом присутствовавших.

Вся кучка проклятых идиотов в унисон замотала головами.

— Тогда придется искать маньяка-убийцу, бегающего по острову! — подвел я итог.

Я нисколько не сомневался, что наступившая полная тишина была вызвана глубоким впечатлением, которое на них произвела моя дедуктивная логика.

Тишину нарушили шаркающие шаги в коридоре. Я бросил небрежный взгляд в направлении этих звуков и чуть не подпрыгнул до потолка. На пороге стоял лысый джинн со зловещим блеском в эбонитовых глазах. Я был уверен, что он только что материализовался, потому что кто-то по ошибке вытянул пробку не из той бутылки.

— Вы нашли что-нибудь, Эмиль? — спросил Весткотт с облегчением в голосе.

— Ничего, хозяин, — ответил джинн свистящим шепотом.

Алюминиевый король безнадежно пожал плечами.

— Значит, придется ждать до утра. Спасибо, Эмиль.

Гигант поклонился и исчез. Я ожидал, что из коридора появится клуб дыма, но ошибся, видимо, это был джинн с фильтром.

— Мы не можем просто сидеть и ждать, когда настанет утро, — раздраженно заявил Весткотт.

— Я не лягу в постель, пока не найдут убийцу! — истерически воскликнула Ванда.

— Думаю, женщины могут отправляться спать, а мужчины будут здесь дежурить по очереди, — заявил Весткотт тоном приказа. — Алек! Проводите женщин в их комнаты и принесите мою винтовку. Мы будем тянуть жребий, кому первому стоять на вахте.

Борис громко кашлянул и выразительно посмотрел на Весткотта, а потом на Кэрол Фримен.

— Да, конечно! — пробормотал хозяин дома. — Мисс Преббл, вы не будете возражать, если Кэрол проведет остаток ночи в вашей комнате?

— Я буду только рада! — обрадовалась Ванда. — Пойдемте, милочка.

Она помогла Кэрол подняться на ноги и вместе с ней вышла из комнаты. За ними последовали Алек Клюрман и Марта.

Как только они ушли, Весткотт уставился на нас с Борисом.

— Не хотел начинать разговор при женщинах, — рявкнул он. — Но утром нам придется заняться похоронами.

— Похоронами? — Я снисходительно усмехнулся. — Вы в своем уме, Весткотт? Нельзя перемещать тело так же, как нельзя ничего касаться в комнате до появления полиции!

— Если вы думаете, Бейкер, что я оставлю труп в доме на целых шесть дней, тогда вы гораздо больший дурак, чем я думал, — отрезал он.

— Он прав, товарищ, — кивнул Борис. — Иначе через пару дней нам самим придется убираться из дома.

Я проглотил обиду и слабо улыбнулся.

— Видимо, вы правы. Но полиции не понравится, если, прибыв на место преступления, она обнаружит, что жертву убийства уже похоронили, — напомнил я.

— Нам тоже не нравится ждать их прибытия целых шесть дней и ночей! — возразил Борис дрожащим голосом. — Если, конечно, ты, Ларри, со своей сверхъестественной дедукцией не ухитришься поймать убийцу в течение нескольких следующих часов.

— Да он не поймает и трамвай, брошенный на свалке, — презрительно усмехнулся Весткотт.

— Назовите ваш трамвай женским именем, и увидите результат, — с улыбкой возразил Борис.

Клюрман вернулся с грозно выглядевшей винтовкой фирмы «Винчестер» наперевес и вручил ее своему хозяину.

— Женщины вернулись в свои комнаты, и я зарядил винтовку, мистер Весткотт, — доложил он.

— Отлично! — Колючие брови хозяина сурово нахмурились. — Одного выстрела из этой пушки будет достаточно. — Весткотт любовно похлопал винтовку по прикладу. — Уложит маньяка, если он сделает вторую попытку! — До рассвета еще шесть часов, кто встанет на первую вахту? — обратился он к нам.

Клюрман выжидающе обвел нас взглядом, и улыбка исчезла с его лица, когда в ответ наступила мертвая тишина.

— Ларри сейчас на пике своих дедуктивных способностей, и будет жаль, если он проспит такой шанс, — предательски вякнул Борис. — Давайте принесем себя в жертву и отдадим ему первую вахту.

— Послушайте! — начал было протестовать я. — Мне всегда лучше работается после сна, поэтому…

— Прекрасная идея! — прервал меня Клюрман. — Как вы считаете, мистер Весткотт?

— Почему бы нет? — одобрил хозяин и сунул винтовку мне в руки, а я чисто машинально схватил ее, прежде чем осознал, что делаю.

— Разбуди меня в три, приятель, — самодовольно бросил мне Борис. — А я разбужу Алека в четыре тридцать.

— Договорились, — согласился Клюрман. — А я передам вам вахту в шесть, мистер Весткотт, если не возражаете.

— Отлично! — Магнат кивнул. — Итак, все решено. Трое из нас могут еще немного поспать. — Он повернулся ко мне, топорща усы. — Будьте настороже, Бейкер! Наши жизни в ваших руках!

Все трое вышли из комнаты, оставив меня с дурацкой винтовкой в руках. К тому времени, когда я пришел в себя и выбрался в коридор, они уже исчезли на втором этаже. Быстро проверив замок и засов на входной двери, я вернулся к лестнице и сел на нижней ступеньке, положив винтовку на колени.

«Ну погоди, Бенедикт Арнольд Сливка! — горько думал я. — Это по твоей вине я оказался в огромном пустом холле в компании с винтовкой».

Я закурил сигарету и чуть не вывихнул шею, слишком резко повернув голову, когда лестница позади меня заскрипела. Все правильно. В замке Иф должны быть лестницы, которые скрипят, даже когда по ним никто не ходит. Осознание этого факта не улучшило моего полуобморочного состояния. Я твердо решил игнорировать потрескивание ступеней и сосредоточиться на входной двери; и если засов на ней только дрогнет, я выпалю в дверь все патроны из винчестера, а потом брошусь бегом вверх по лестнице и забаррикадируюсь в ближайшей комнате.

Выкурив за пятнадцать минут три сигареты, я твердо уверился, что потрескивает и поскрипывает не только лестница. Весь этот проклятый дом начинал трещать, стоило только бросить окурок. Теперь важно было установить, скрипит ли что-нибудь под ногами убийцы, когда он подбирается к своей жертве. Будет ли этот маньяк скрипеть, когда начнет подкрадываться ко мне — единственному препятствию между ним и возможностью устроить наверху старую добрую кровавую бойню? Скрипит ли джинн из бутылки, когда он не занят перетаскиванием тел, мертвых или в бессознательном состоянии?

Я сам уже готов был затрещать! Мои нервы уже лопались от напряжения; сердце готово было развалиться на куски из-за того, что стучало со скоростью, втрое превышавшей обычную; голова отказывалась работать, забитая тревожными размышлениями о скрипах и тресках одушевленных и неодушевленных, переполнявших весь дом. Череда осторожных поскрипываний позади меня могла быть только игрой моего воображения. Или игрой самой лестницы. К черту все! Если обращать внимание на такие пустяки, то можно заработать обычный вывих шеи.

Вдруг в правом плече появилось странное ощущение, как будто кто-то положил на него руку. Я раздраженно пожал плечами; еще немного, и я увижу группу зомби, исполняющих ча-ча-ча в холле! Но ощущение не исчезало. Кто-то все сильнее сжимал мое плечо. Неужели я совсем рехнулся? Я решил потереть плечо левой рукой и вместо этого потер чью-то руку. Я твердо знал, что у меня нет третьей руки. Такое случалось только с героями научно-фантастических романов после мощной дозы радиоактивного облучения. Значит, сзади медленно, начиная с руки, материализовывалось какое-то чудовище. Ну уж нет, я не буду дожидаться конца этого процесса!

Я рванулся от лестницы к двери быстрее ракеты с мыса Кеннеди, не дожидаясь обычного отсчета времени!

— Ларри! — окликнул меня тихий, требовательный голос. — Ларри, подожди, это я!

— Ничего себе заявочка! — подумал я, судорожно пытаясь открыть засов на двери.

— Это всего лишь я! — повторил тот же тихий голос.

Шуточка, достойная Дракулы, когда он влетает в дамский туалет с клыками наготове.

— Ларри! — Снова услышал я чей-то знакомый изумленный голос. — Это всего лишь я — Марта!

Я выпрямился и медленно повернулся. Как жаль, что у меня не было зеркала! Взглянув в него, я мог бы избежать риска превратиться в каменного Ларри Бейкера от одного вида своего ужасного лица. Но лицо, которое я увидел, принадлежало Марте Весткотт, а фигура уж точно была ее. Блондинка сошла со ступеньки, на которой я только что сидел. Полупрозрачная ночная сорочка исчезла, сейчас на ней был черный свитер и джинсы, облегавшие ее фигуру, словно вторая кожа. Я сделал пару неуверенных шагов в ее направлении с приветственной улыбкой на лице.

Марта озабоченно уставилась на меня.

— Ларри, вы нездоровы? Где у вас болит? — озабоченно спросила она.

— Мне больно, только когда я смеюсь, — хрипло ответил я. — Почему вы не сказали, что это вы? Вы же испугали меня насмерть, положив руку на плечо.

— Я не хотела вас пугать, — серьезно ответила она. — И пожалуйста, потише! Кажется, я знаю, кто и почему убил Тони Люкаса! Мы вдвоем расследуем это дело!

 — Хватит шутить! — возмутился я. — На ближайшие шесть дней у меня есть одна-единственная мечта — остаться в живых! — Я схватил винтовку и прицелился в жену алюминиевого магната. — И ради, этого я готов любого отправить в ад!

— Положите эту дурацкую штуку, а то еще кого-нибудь пораните, — холодно посоветовала Марта, направляясь мимо меня в гостиную. — Пойдемте поговорим.

— Но я должен охранять лестницу. Вдруг маньяк проникнет в дом и поднимется наверх?

— Маньяк-убийца уже находится в доме на втором этаже! — тревожно зашептала она. — Вот об этом мы и поговорим!

С таким аргументом не поспоришь. И я без колебаний последовал за ней в гостиную. Если маньяк наверху, то я с удовольствием оставался бы внизу все последующие шесть дней. Марта уселась на ближайший старинный диван и указала мне на место рядом с собой.

— Мы должны говорить очень тихо, — прошептала она. — Кажется, он уснул. Но если нет, тогда может услышать наши голоса, начнет проверять, увидит, что меня нет в комнате… — Она выразительно вздрогнула. — Тогда он наверняка прикончит нас обоих.

Несколько секунд я прикидывал, не спрятаться ли мне под диваном на время разговора. Тогда маньяк-убийца, спустившись вниз, подумает, что она разговаривает сама с собой. Но мое мужское достоинство возобладало, и я решил, что не должен так поступать с ней, тем более что диван был явно коротковат.

Обычно холодные голубые глаза Марты приняли сейчас беззащитное выражение. В них даже можно было прочесть что-то похожее на страх.

— Ведь вы не выдумали эту невероятную историю об Эмиле, который таскал тело Юджина вокруг дома? — прошептала она, заглядывая мне в лицо.

— Конечно нет! — возмутился я. — Почему вы вдруг решили поверить мне?

— Из-за одной вашей фразы, Ларри, — шепотом пояснила она. — При этих словах ее губы раздвинулись в легкой улыбке. — Вы очень наблюдательный человек, — продолжала она. — Я не поняла этого сразу, хотя и чувствовала, что вы правы.

— Не могу сообразить, почему вы решили, что я такой наблюдательный?

— Отличия во внешности Юджина, — таинственно сообщила она, — когда он вошел в комнату и застал нас вместе. Вы это отлично уловили! Он был другой, совсем другой!

— Вы хотите сказать, что он зомби?

Она отрицательно покачала головой:

— Помните, что вы сказали? Внешне он выглядит так же, но это что-то вроде двойника. Лицо то же и одновременно другое. Усы подстрижены по-другому, и залысины намного больше. Вы же помните, Ларри?

— Конечно помню, — нервно согласился я. — Но если он не зомби, то кто же?

— Теперь ясно, что человек, вошедший в вашу комнату, не был настоящим Юджином Весткоттом! — зловеще прошептала Марта.

Я настороженно посмотрел на нее и медленно облизнул губы.

— Милочка, я знаю, что ночь была долгой и трудной для всех нас, но если это ненастоящий Юджин, тогда где же настоящий?

— Вы сами видели где! — напомнила женщина. — Тело настоящего Юджина Эмиль таскал вокруг дома!

— Хорошо, — согласился я после долгой паузы. — Мы разобрались с настоящим Юджином; но ненастоящий Юджин разговаривал с нами в моей комнате как ни в чем не бывало. Тогда кто или что этот ненастоящий Юджин?

— Его брат, конечно! — возмущенно прошептала она. — Мне это вдруг пришло в голову сегодня вечером, когда мы обсуждали убийство. Неужели вы не понимаете, Ларри? Настоящий Юджин, вероятно, уже мертв. Человек же, который разгуливают по дому и выглядит как его двойник, на самом деле его брат Карл.

— Его брат Карл? Тот, о котором вы мне рассказывали по пути в дом? — Мое горло внезапно пересохло. — Психопат Карл? — едва выдавил я из себя.

— Кто же еще? — пожала плечами блондинка. Ее глаза светились твердой уверенностью. — Я считала, что он надежно заперт в психолечебнице. И не понимаю только одного: если он убежал оттуда, почему Юджин ничего об этом не знает? И почему ничего не пишут в газетах? Поэтому, как только Алек Клюрман оставил меня наверху, я пробралась в комнату Юджина, обыскала его стол и нашла пару писем. Карла передали на поруки Юджину год назад с условием, что он будет проходить дальнейшее лечение в частном санатории до тех пор, пока его не признают психически здоровым.

— Значит, сейчас он в частном сумасшедшем доме? — переспросил я.

— Уже нет, — отрезала она. — Второе письмо от главного врача санатория датировано тремя неделями раньше. Он сообщает Юджину, что Карл бежал предыдущей ночью. По словам доктора, бояться его нечего, поскольку теперь Карл не опасен. Но врач предупредил, что возможна нездоровая шумиха в газетах, если станет известно о его побеге. Поэтому главный врач ничего не сообщал в полицию, а нанял известное детективное агентство, чтобы найти Карла. Там же была копия ответа Юджина. Он одобрял действия доктора. Нашла я еще одно письмо от врача, согласно которому детективы установили, что беглец находится на Западном побережье, и заверили, что поймают его в течение нескольких дней. — Марта глубоко вздохнула. — Теперь вы понимаете, что произошло, Ларри? Каким-то образом Карл пробрался на остров. Он всегда ненавидел Юджина и его убеждения. Скорее всего, потому, что они хотя и были братьями, но совершенно разными. Видимо, он расправился с Юджином, и трудно сказать, сколько еще будет жертв в течение последующих шести дней!

— Но почему он убил Люкаса? — возразил я. — Почему он просто не занял место брата после того, как убил его?

— Я думала об этом, — прошептала Марта. — Представьте себе, что человек, который схватил вас за горло и утащил в кусты, как раз перед тем, как Эмиль с телом Юджина прошел мимо, был Люкас?

— Представил. Ну и что? — все еще не понимал я.

— Когда вы рассказали увиденное Карлу, изображавшему из себя Юджина, он решил сначала выставить вас сумасшедшим, сказать, что вы все придумали, чтобы отвлечь его внимание от того факта, что он поймал нас вдвоем в вашей комнате, — затараторила жена покойного. — Но самозванец знал, что ваш рассказ правдив, и понимал, что ему нужно как можно скорее найти человека, утащившего вас в кусты, и заставить его молчать, прежде чем он подтвердит ваши слова и все раскроется!

Я вздрогнул:

— Похоже, все подтверждается самым зловещим образом!

— Вот видите, Ларри, сейчас мы с вами представляем наибольшую опасность для Карла, — шептала она. — Вы — потому, что именно вы — последний живой свидетель того, что случилось с Юджином. А я — потому, что была его женой и лучше других могу распознать маскарад!

От страха у меня зашевелились волосы на голове.

— Почему бы нам не рассказать все это остальным обитателям дома?

— Потому что они не поверят нам, — ответила Марта холодно. — Признайтесь, Ларри, разве бы вы поверили, если бы не видели все собственными глазами?

— Пожалуй, нет, — неохотно признался я.

— Поэтому нам нужно найти доказательства, — решительно продолжала она.

— Доказательства? — сразу не сообразил я.

Я возмущенно уставился на нее:

— Какие еще доказательства?

— Ну, например, тело Юджина, — спокойно объяснила она. — Вряд ли Эмиль успел похоронить его.

— Вы что, хотите, чтобы я вышел из дома и отправился в темноту разыскивать труп? — Я замолчал на несколько секунд, пытаясь справиться со стуком собственных зубов. — Тогда вы еще большая психопатка, чем Карл! — заключил я.

— Думаю, что труп находится в доме, — уверенно заявила она. — Эмиль не станет излишне рисковать, скорее всего, спрячет труп здесь, например в подвале.

— В подвале? — удивился я.

— Конечно, — повторила она. — Я уже упоминала, что Юджин строил этот дом, как точную копию старинного французского замка, вплоть до мельчайших деталей. Внизу есть огромный винный погреб, лестница в него ведет из кухни.

— Мне на это наплевать! — нервно рявкнул я. — Я не спущусь туда и за миллион долларов! С моим везением я, пожалуй, найду не только труп, но и лысое чудовище рядом с ним!

— Ну и что? — возмущенно фыркнула блондинка. — У вас же есть винтовка!

— У меня непреодолимое отвращение к стрельбе! — пытался увильнуть я.

— Прекрасно! — Марта холодно пожала плечами. — Придется мне все делать самой. Давайте сюда винтовку!

— Хватит шутить! — возмутился я.

— Я не собираюсь сидеть вместе с вами и ждать, пока нас убьют, — язвительно заметила она.

Перед моими глазами внезапно возникла страшная картина: я сижу в одиночестве и дожидаюсь, пока меня задушат. При такой перспективе мысль о промозглом винном погребе показалась мне спасительной. По крайней мере я буду там не один. Чудесная компания, с отвращением подумал я: Марта, труп Юджина, его живой братишка-психопат и неукротимый лысый джинн. Все будет, как в финальной сцене первоклассного фильма ужасов. Только на этот раз прольется настоящая кровь.

— Марта! — воскликнул я. — Я не могу допустить, чтобы вы оставили меня здесь одного… То есть я хочу сказать, что не могу позволить, чтобы вы в одиночку спустились в подвал. Я иду вместе с вами. Но только помните, если мы потеряемся в темноте и послышится вопль, то знайте, что это я, и попытайтесь спасти меня.

Наш поход из гостиной в кухню прошел спокойно. Если не считать того факта, что я, мне кажется, поседел. В кухне не было света, и я следовал за силуэтом Марты, ожидая каждую секунду, что чьи-то руки сомкнутся на моей шее. Женщина остановилась без предупреждения и пискнула от боли, когда я врезался в нее.

— Нашли время для заигрываний! — зло прошипела она.

— Это простая случайность. Я взмахнул рукой, когда вы остановились. Неужели вы думаете, что в такое время… — возмущенно прошипел я в ответ.

— Заткнитесь! Вот дверь, ведущая в подвал, — одернула она меня.

Послышался ужасный скрип, она открыла дверь.

— Следуйте за мной, но только очень осторожно. Здесь очень круто!

— Минутку! — возразил я. — Этот скрип вполне мог разбудить даже мертвых, не говоря уже о живых! Если в подвале кто-то есть, они предупреждены, что мы приближаемся.

— Можете бежать, если струсили, — презрительно зашипела она.

— Нужен свет, — устало возразил я. — И прекратите шипеть на меня!

После минутной паузы раздался щелчок, ей удалось найти выключатель. Освещение было холодным и тусклым — при таком свете обычно душат людей. Сейчас этот свет падал на крутые ступеньки, ведущие в подвал. Марта прижалась к одной стороне лестницы, свирепо уставившись на меня. Я тоже уставился на нее. И тут вдруг понял, что она хочет, чтобы я шел первым. Но при всем желании я не мог заставить мои ноги двигаться. Поэтому мы стояли на лестнице, уставившись друг на друга, как ковбои перед дуэлью. Внезапно в ней проснулась тигрица.

— Ну хорошо, — сказала блондинка убийственным тоном. — Я пойду первой, несчастный трусишка!

Выхватив из моих рук винтовку, она зашагала вниз по ступенькам. Я постарался собрать остатки мужества, изрядно растраченного за последние двадцать четыре часа.

— Подождите!

Догнав ее на лестнице, я схватился за винтовку.

— Ладно уж, я пойду первой! — проворчала женщина, не выпуская оружие из рук.

Несколько секунд мы пытались вырвать винтовку друг у друга, пока я не решил показать, кто сильнее, и дернул как следует. К несчастью, в эту секунду Марта решила отпустить винтовку, я зашатался и ступил мимо лестницы. Винный погреб, Марта и остальная вселенная превратились в калейдоскоп, вращение которого прерывалось рядом болезненных толчков, каждый последующий больнее предыдущего. Наконец я достиг пола и, лежа на нем, представил всего себя в синяках и в крови. Возможно даже покалеченным на всю оставшуюся жизнь. Размышляя подобным образом, я услышал тихий издевательский смешок и неохотно открыл один глаз. Светловолосая тигрица с блаженной улыбкой смотрела на меня сверху вниз.

— Я предупреждала вас, Ларри, что лестница очень крутая! — назидательно сказала она.

Я медленно поднялся на ноги, удостоверившись, что ничего не сломал. Все тело жутко болело, и в позвоночнике появилась пара новых изгибов. Утешал только факт, что в подвале никого не было; шум, который произвело мое падение, давно привлек бы любого душителя, если бы он скрывался здесь.

— Вот ваша винтовка, Ларри. — Марта протянула мне ее. — Я бы сразу отдала ее, если бы знала, как много она для вас значит, — съязвила блондинка. — Кажется, вы готовы скорее расстаться с жизнью, чем с ней!

— Очень забавно! — сказал я ледяным тоном. — Если я останусь жив после этого падения, то просто умру от смеха!

— Раз уж мы в подвале, давайте осмотрим его, — предложила женщина. — Вы идите по одной стороне, а я пойду по другой!

Итак, Карл был зарегистрирован психопатом. Но меня интересовало, насколько в своем уме был его брат Юджин. Человек, считающий алкоголь одним из самых страшных разрушителей морали, строит винный погреб в своем доме. Подвал был невероятных размеров, но вместо полок с бутылками в нем находился всякий хлам, заполнявший полки на стенах и кучами валявшийся на полу. Хлам был самый разный, начиная с миниатюрного бюста Наполеона, кончая коллекцией огромных ящиков. Марта шла вдоль левой стены подвала. Она поднимала крышки ящиков и заглядывала под старые ковры с энтузиазмом профессионального гробокопателя. Я было уже собрался исследовать противоположную стену подвала, как вдруг меня осенила одна идея.

— Послушайте! Это же какая-то чепуха! — воскликнул я.

— В чем дело? — Она выпрямилась с недовольным выражением лица.

— Эмиль и Карл! Ведь Эмиль — верный слуга Юджина, работающий на него много лет. И стоит Карлу только появиться, как Эмиль немедленно переходит на его сторону и с восторгом помогает убить своего хозяина?

— Не знаю, — коротко ответила Марта. — Сейчас это не важно. Об этом можно поговорить, когда они оба будут под замком в ожидании полиции. Но сначала нам надо найти доказательство, и это доказательство — труп Юджина. Правильно?

— Правильно, — согласился я.

— Тогда давайте искать, — отрезала она.

Через пятнадцать минут мы встретились в центре подвала. Мрачно посмотрев на меня, Марта потерла щеку тыльной стороной ладони, разукрасив ее пыльными разводами.

— Ничего нет, — констатировала она безразличным тоном.

— Да, — согласился я и посмотрел на часы, которые показывали два тридцать.

— Через полчаса я разбужу Бориса Сливку, и он встанет на вахту…

— Не говорите глупостей, Ларри! — нетерпеливо оборвала меня женщина. — Мы не должны прекращать поиски, пока не найдем труп мужа.

— У меня для вас новость, милочка, — возразил я. — Я никому ничего не должен!

— Наверное, он вынес труп из дома, — проговорила она как бы про себя. — Но у него не было времени, чтобы похоронить его. И видимо, он оставил его в кустах.

— Может, он растворил его в алюминиевой посуде фирмы «Весткотт»? — усмехнулся я. — Найти труп в кромешной темноте в кустарнике нереально. Придется подождать до утра.

— Утром будет поздно, — настаивала Марта. — Я отправляюсь на поиски. Вы идете со мной, Ларри? Да или нет?

— Нет! — ответил я.

И тут вдруг погас свет. И наступила темнота.

Вы даже не можете себе представить, как выглядит темнота, пока не побываете в промозглом винном подвале, когда кто-то внезапно выключит свет. Я молча стоял несколько секунд, пока не почувствовал болезненную судорогу в правой руке и понял, что стискиваю винтовку слишком крепко. Винтовка! Я тут же ощутил значительное облегчение — все-таки у меня есть средство защиты. Но тут же меня убила другая мысль: на кой черт мне винтовка, если в темноте невозможно прицелиться?

— Ларри? — Шепот Марты прозвучал совсем рядом. — Ларри, где вы? Я боюсь!

— Здесь, — прошептал я в ответ.

— Подойдите ближе ко мне, — попросила блондинка.

— Где вы? — спросил я.

— Протяните руку, — ответила она.

Я последовал совету, и моя рука наткнулась на какой-то упругий предмет, за который я машинально ухватился. Предмет был округлым и в одном месте несколько заостренным… Марта пискнула и отбросила мою руку в сторону.

— Вы сексуальный маньяк! — гневно зашипела она. — Нас могут убить в темноте, а вы только об этом и думаете…

— Я всего лишь протянул руку! Кто же виноват, если вы так сложены, что первое, на что натыкаешься… — пробовал я оправдаться.

Свет снова зажегся. Я описывал стволом винтовки дикие зигзаги, готовый открыть стрельбу по первому движущемуся предмету. Но все было спокойно.

Марта испуганно заморгала.

— Что случилось? — прошептала она.

— Хороший вопрос, — заметил я. — Кто-то выключил свет вверху при входе на лестницу. Затем, оставаясь наверху, выждал десять секунд, затем снова включил его.

Марта вздрогнула:

— Кажется, я знаю! Это был сигнал.

— Какой сигнал? — не понял я.

— Кто-то знает, что мы в подвале и почему! — уверенно заявила она. — Это сигнал прекратить поиски. Иначе нам придется плохо.

— Значит, это Карл? — неуверенно предположил я.

— Или Карл, или Эмиль, — ответила она. — Знаете, Ларри, кажется, я не такая храбрая, как мне казалось. Мне ужасно хочется вернуться в свою комнату и запереться там!

— Отлично! — искренне обрадовался я. — Так мы и сделаем!

В глазах блондинки снова появился холодный блеск.

Я быстро решил перефразировать свою мысль.

— Давайте вернемся в свои комнаты…

— Разве вы не должны стоять на страже около лестницы? — напомнила мне моя спутница.

— Осталось каких-то двадцать минут, — безразличным тоном ответил я. — Как раз столько времени потребуется, чтобы разбудить Бориса Сливку.

— Прекрасно. — В ее голосе звучало облегчение. — Если вам нужно будить его, значит, вы можете сначала проводить меня до моей комнаты.

— С удовольствием, — охотно согласился я.

Когда мы поднялись по лестнице, я засомневался, не ждет ли нас наверху тот, кто включал и выключал свет. Но кухня была пустой. В доме царила мертвая тишина, за исключением проклятых потрескивающих звуков. Пока мы на цыпочках поднимались по лестнице, казалось, что мы шагаем по трупам. На кой черт Юджину понадобилось имитировать французский замок? Ведь можно было построить современный особняк. Наконец мы остановились у двери в комнату Марты, и она грустно улыбнулась.

— Спасибо за все, Ларри, — тихо сказала блондинка.

Ее нежное, упругое тело на мгновение прильнуло ко мне. Она влепила мне крепкий поцелуй в губы и тут же отпрянула назад.

— Мы продолжим поиски утром, как вы предлагали, — проговорила Марта.

Она вошла в комнату и осторожно закрыла дверь перед самым моим носом.

Полностью одетый Борис мирно похрапывал, растянувшись на спине, когда я заглянул к нему. Разбудить его оказалось нелегкой задачей. К счастью, мне пришла в голову оригинальная мысль. Я взял пустую бутылку с прикроватной тумбочки и осторожно помахал ею у него под носом. Борис дважды фыркнул, открыл глаза и сел, потянувшись носом за бутылкой.

— Пора на поле битвы, товарищ, — обрадовал его я. — Вот тебе винтовка и мои наилучшие пожелания. Приятного времяпрепровождения среди зловещих скрипов.

Приятель протер глаза, посмотрел на пустую бутылку в моей руке и глубоко вздохнул.

— Я возьму с собой винтовку и свежую бутылку. Помнишь старую пословицу: от бутылки вина не болит голова?

— Есть еще пословица: глупая голова на плечах не держится, — возразил я. — Счастливо, друг, и прощай!

— Подожди! — Он встал с постели, потянулся и с наслаждением зевнул. — Как там все прошло в ночной тиши?

— Я бы рассказал, да ты все равно не поверишь, — уклончиво ответил я. — Не хочу тебя пугать раньше времени.

— Значит, все спокойно?

— За исключением самого дома, — ухмыльнулся я. — Он непрерывно скрипит и стонет сам по себе. Просто замок Иф!

Борис взял у меня винтовку и посмотрел на нее с сомнением.

— Честно говоря, эта штука мне совсем не нужна, — пробурчал он.

Вдруг его заспанное лицо немного просветлело.

— Но если появится маньяк-убийца, я всегда могу к нему присоединиться.

— К нему или к бедняге Люкасу? — подбодрил его я. — Спокойной ночи, приятель.

— Эй, Ларри! — завопил Борис, когда я уже выходил из комнаты. — Разве так обращаются со старым другом?

— Конечно, — заверил я. — Особенно если это касается старого приятеля-предателя, который выставил меня идиотом, когда я пытался разобраться в криминальной ситуации. А потом еще и устроил так, что мне пришлось первым стоять на вахте внизу, в одиночестве ожидая возвращения маньяка. Но я выжил, мой старый приятель, и надеюсь, что тебе тоже повезет! Счастья тебе в окружении зловещих шорохов!

Я вернулся в свою комнату в отличном настроении. По крайней мере, здесь я могу запереться изнутри. Наконец я буду в полной безопасности от убийц и свихнувшихся блондинок, желающих превратить меня в героя! Завтра наступит новый день. И хотя он уже наступил, все будет намного лучше при дневном свете… Я вошел в мое убежище, включил свет и повернул ключ в замке. При дневном свете все выглядит лучше, думал я и вдруг остановился, увидев некое видение, которое улыбалось мне с постели.

— Только не кричи, пожалуйста! — взмолился я, отступая назад и в немой просьбе вытянув перед собой руку. — Я думал, что это моя комната, честное слово!

— Ларри, милый! — Ласковый голос Ванды нежно обволакивал меня. — Конечно, это твоя комната.

— Правда?

Я недоверчиво посмотрел на рыжеволосую секретаршу, вспомнив, что у этого хрупкого на вид женственного создания сила удара не уступает возможностям здоровенного мула.

— Я должна извиниться, дорогой, — между тем лепетала она. — Ты показал себя храбрецом, а я обошлась с тобой жестоко…

— Ты не шутишь? — растерянно прохрипел я.

— Конечно нет, — уверяла меня нежданная гостья. Ванда расплылась в улыбке, и только тут я заметил ее детскую пижамку. — Ты показал себя таким умным и энергичным, — продолжала мурлыкать девушка, — там, внизу, пока остальные стояли, разинув рты. А потом настоял на том, чтобы первым охранять нас всех, оставшись внизу один с винтовкой в руках. В твоих руках была наша жизнь!

— Да? — пробормотал я, не совсем понимая, о чем она говорит.

— Я уже тогда поняла, что этот противный старикашка врет, — возмущалась она. — А я так жестоко обошлась с тобой, сказала, что ты пьян, и не выслушала твоих объяснений!

— А, вот ты о чем! Я наконец разобрался, в чем дело. — Я вышел из дома и хотел разыскать того, кто подглядывал…

— Я так и думала! — гордо заявила она. — Как я могла не поверить тебе, настоящему мужчине, а вместо этого поверить противному старикашке. Прости меня, пожалуйста, Ларри!

— Какому противному старикашке? — спросил я.

— Весткотту! — У нее это имя прозвучало, как ругательство. — Тебя так долго не было, и я решила, что с тобой что-то случилось, — охотно пояснила Ванда. — Я решила попросить кого-нибудь из мужчин пойти поискать тебя. И когда я спускалась по лестнице, мне встретился этот ужасный старикашка Весткотт. Я ему все рассказала. Он только расхохотался в ответ и посоветовал мне вернуться в постель и ни о чем не беспокоиться. «Бейкер никогда не решится выйти за дверь дома, — сказал он. — Он со своим приятелем Сливкой как раз сейчас выпивает в комнате Бориса». И естественно, я разозлилась и вернулась к себе. А когда ты постучал, я подумала, что ты ужасный нахал, если решил вернуться и притвориться, что выходил из дома, а сам все это время пил со Сливкой… — Ванда перевела дыхание. — Я ужасно разозлилась на тебя.

— Понятно, — протянул я. Моя щека снова заныла от воспоминания о недавнем финале моего посещения комнаты секретарши. — Я очень рад, что ты теперь знаешь правду, милая Ванда.

— Я тоже. — Она села, и ее восхитительная грудь эмоционально содрогнулась, натянув тонкий бледно-голубой шелк, который тут же стал прозрачным. — Я знала, что ты считаешь меня несносной девчонкой, и не могла уснуть, пока не извинюсь, не расскажу тебе всю правду… — Ее глаза сияли. — Ты самый храбрый мужчина из всех, кого я знаю, Ларри Бейкер!

— Спасибо, солнышко! — прочувствованно поблагодарил я ее. — Как же тебе удалось пробраться в мою комнату посреди ночи? Что ты сказала Кэрол Фримен?

— А я ничего ей не сказала, — самодовольно ответила Ванда. — Просто подождала, пока она крепко уснет, и потихоньку сбежала. Я знала, что ты не вернешься до трех часов, поэтому можно было не торопиться.

— Пожалуй, и теперь не нужно, — промямлил я.

— Что не нужно? — не поняла она.

— Торопиться, — прохрипел я.

— Конечно. — Ее глаза засияли еще ярче. Она встала и медленно направилась ко мне, покачивая роскошной грудью.

— У нас масса времени, Ларри, дорогой. Вполне достаточно, чтобы герой успел получить свою награду.

Она бросилась в мои объятия, и я крепко прижал ее к себе, чтобы она не спружинила и не отскочила. Обвив мою шею руками, Ванда лихорадочно впилась в мой рот. Я ощутил восхитительную тяжесть ее груди. Мои руки скользнули с ее плеч на округлые бедра и крепко вцепились в двойной холм ягодиц. Девушка тихо застонала, а ее язычок затрепетал в моем рту. Я понял, что ради такой минуты стоило рисковать собственной шеей. И тут раздался стук в дверь. С ужасом в глазах Ванда отпрянула от меня. Я затряс головой, показывая, что для меня это тоже было шоком. Но стук становился все громче. Надо было что-то предпринимать.

— Я не хочу, чтобы меня застали здесь! — прошептала Ванда. — Кто бы там ни был, гони их!

Я кивнул и чуть-чуть приоткрыл дверь. Представший предо мной вид печальной морды сенбернара вызвал у меня чувство безудержной ярости.

— Убирайся вниз на свой пост, ты, русский прохвост! — рявкнул я.

— Ларри, товарищ, старый друг! — захныкал Борис. — Почему ты мне ничего не сказал?

— Не заговаривай мне зубы, — зашипел я. — Из-за тебя нас всех перебьют в собственных постелях.

— Прошу тебя, мой самый старый и самый дорогой друг! — взмолился он. — Я понимаю, ты рассердился на меня и поэтому ничего не сказал. Но что мне делать? Может, мне все оставить так, как есть?

— Это винтовка! — не дослушав его, объяснил я. — Ты направляешь ее конец с дыркой на любой объект, который тебе не нравится, и нажимаешь маленький рычажок на другом ее конце. Все очень просто!

— С винтовкой все ясно, — сказал он дрожащим голосом. — Я говорю совсем о другом.

— Ну и о чем ты говоришь? — свирепо спросил я.

— О трупе в конце холла, — пролепетал он. — Его лицо просто ужасно!

— Ты сошел с ума, вот тебе и чудится всякая чепуха, — отмахнулся я. — Труп Люкаса остался в его комнате. Клюрман закрыл эту комнату, помнишь?

— Не нужно меня разыгрывать, товарищ. Мои нервы… — Борис беспомощно закатил черные глаза. — Я говорю не о трупе Люкаса, а совсем о другом трупе. Он лежит в конце холла, около входной двери.

— В конце холла… — Я приоткрыл дверь еще немного и тупо уставился на него. — Там нет никакого трупа.

Борис затрясся крупной дрожью.

— Хватит шутить! — воскликнул он. — Я и не думал, что бывают такие здоровенные трупы! Не веришь, сходи и сам посмотри.

Я глянул через плечо на Ванду, которая, успокаивая меня, жестикулировала руками. Она права, уныло подумал я, от этого русского кретина можно избавиться, только если потакать ему во всем. Я вышел в коридор, закрыл за собой дверь и сердито посмотрел на него.

— Если ты вздумал шутить, то пожалеешь об этом, старый друг! — произнес я ядовитым тоном.

— Клянусь! — простонал он. — Я сам сначала решил, что это твоя шутка, просто куча старого тряпья. Но когда я как следует рассмотрел… — Он закатил глаза. — Самые страшные дни революции — это детские игрушки по сравнению с этим зрелищем!

— Уверен, что ты уже опустошил вторую бутылку, — недоверчиво проворчал я.

— Клянусь, я не выпил ни капли, — заверил меня Борис. В его глазах засветился луч надежды. — Какая великолепная идея, друг!

Как обычно, лестница под нами трещала на все лады, но это меня уже нисколько не беспокоило. Я хотел быстренько проверить фантазию Бориса и тут же вернуться к Ванде. Нужно было все сделать поскорее, прежде чем она откажется от своего обещания и исчезнет. Свет в холле на первом этаже был тусклым, но я разглядел у двери что-то похожее на кучу старого тряпья.

— Видишь? — прошептал Борис.

— Кто-то решил сыграть глупую шутку, — усмехнулся я, — оставив здесь кучу старого…

Но подступившая к горлу тошнота подтвердила, что Борис был прав.

Куча старого тряпья состояла из черного шелкового кителя со стоячим воротничком и широких брюк, которые были по-прежнему надеты на тело джинна из бутылки. Он лежал на боку, глядя на меня незрячими глазами, в которых застыл немой ужас. Лицо, искаженное агонией, с зубами, оскаленными в жуткой ухмылке, напоминало маску смерти. Между его лопаток торчала рукоятка ножа, и кровавый след тянулся от лужи крови, натекшей из раны, к полуоткрытой входной двери. Видимо, мы с Мартой совершили нашу первую большую ошибку — разыскивали, куда Эмиль запрятал труп Юджина Весткотта вместо того, чтобы искать труп Эмиля.

Происходившее в гостиной напоминало повторную репетицию сцены нашего собрания после убийства. Только на этот раз мы собрались в гостиной после второго убийства. Кинозвезда Кэрол Фримен выглядела более собранной, чем в первый раз, то есть она была расстроена не более чем две другие женщины. Борис сидел, не пряча бутылку водки и стакан. Он явно демонстрировал, что алкоголь не сможет расшатать его моральные устои больше, чем их уже расшатало пребывание в качестве гостя в замке Иф. Весткотт — Юджин или Карл? — неподвижно стоял в центре комнаты, подавляя всех окружающих. И его колючие брови, и короткие усы, казалось, немного обвисли, а карие выпученные глаза приобрели остекленевшее выражение. С моего места на диване, где я сидел рядом с Вандой, он выглядел как примитивная скульптура, которую художник чуть не испортил, высекая на монолите черты лица.

Клюрман прислонился к стене в дальнем конце комнаты, откуда с тревогой смотрел на своего босса. Марта сидела в кресле, слегка откинув голову и прикрыв глаза. Она полностью владела собой. Нервное напряжение женщины выдавали только раздувавшиеся ноздри и ввалившиеся щеки. В противоположность ей на лице Ванды застыло зловещее выражение. Она пребывала в уверенности, что ее герою придется вторично показать себя героем. А я ждал только подходящего момента, чтобы тактично намекнуть, что даже обещанная ею награда герою не подвигнет меня сейчас на героические поступки.

Личный помощник Весткотта Клюрман пустил пробный шар.

— Может быть, это звучит глупо, но что же нам теперь делать? — проговорил он.

Весткотт перевел на него взгляд, а Алек заметно поник из-за холодной враждебности, светившейся в карих глазах босса.

— Что бы мы ни делали, Эмиля уже не вернешь, — констатировал Весткотт убитым тоном. — Пятнадцать лет он служил мне надежно, верно, преданно. Кажется, этот человек был моим единственным настоящим другом на протяжении всей моей жизни!

— Поверьте, мы понимаем ваши чувства, мистер Весткотт, и глубоко сожалеем о случившемся, — пробормотал Алек. — Но за эту ночь произошло уже два убийства! Если мы не примем решительных мер, кто знает, сколько еще случится смертей, прежде чем нам удастся покинуть остров?

— Вряд ли вы можете понять, что я чувствую, Алек! — Мясистый нос Весткотта дрогнул. — Мне совершенно безразлично, убьют вас всех скопом или поодиночке! Я отомщу за смерть Эмиля. Даже ценой своей собственной и вашей жизни!

Борис осторожно наполнил свой стакан и печально улыбнулся мне:

— Вот что значит родиться с алюминиевым сердцем, брат.

— Заткнитесь! — рявкнул Весткотт. — Я не забыл, что именно благодаря вашему с Бейкером головотяпству Эмиль встретил смерть один на один. Если хотя бы один из вас был чуть порасторопнее, вы могли бы поймать убийцу. Или по крайней мере услышать его имя из уст Эмиля, прежде чем он умер!

— А если бы вы были расторопны хотя бы на один процент, маньяк-убийца не бегал бы на свободе по вашему несчастному острову, — спокойно заявил Борис. — Вам пора понять, что империя Весткотта реально существует только на Большой земле. Здесь, на острове, каждый озабочен только своей собственной безопасностью, и алюминиевый магнат значит не больше, чем рядовой продюсер. Я вам не позволю орать на меня!

Шок, отразившийся на лице Весткотта, можно сравнить только с шоковым состоянием спонсора, которому сказали, что качество программы намного важнее, чем ее рейтинг. Он судорожно глотал воздух, словно форель, выброшенная на берег. Все в комнате, включая меня, ждали неизбежного взрыва. Но он так и не произошел.

— Благодарю вас, мистер Сливка, — сказал он ледяным тоном, — за предельно точное описание ситуации. Вы абсолютно правы. Нам приходится бороться, чтобы просто выжить. В таких первобытных условиях каждый борется только за себя. Никто не имеет права требовать для себя каких-то исключений. — Весткотт сделал секундную паузу. — Вы должны согласиться, что при сложившихся обстоятельствах каждый, из соображений чистого эгоизма, должен прежде всего думать о собственной шкуре.

— Конечно! — согласно кивнул Борис.

Весткотт горько улыбнулся:

— Я рад, что вы разделяете мою точку зрения.

Магнат прошел в дальний конец комнаты, где стояла винтовка, прислоненная к стене, и взял ее в руки.

— Это моя винтовка, и мистер Сливка убедил меня своей безупречной логикой, что я могу воспользоваться ею в целях самозащиты. И для уничтожения убийцы Эмиля, когда я выслежу его или ее!

Зажав винтовку под мышкой, он направился к двери, ведущей в вестибюль.

Я громко окликнул его:

— Мистер Весткотт!

Хозяин дома повернулся ко мне с повадкой хищника.

— Вы не вовремя напоминаете мне о своем существовании, Бейкер, — недовольно бросил он. — Я никогда не переоценивал достоинств своей жены, но это никак не влияет на мое мнение о вас. Дешевый, развязный соблазнитель!

— Я просто хотел спросить, — осторожно начал я. — Как вы думаете, кто может быть этим маньяком-убийцей?

— Пока не знаю, — ответил он и любовно погладил рукой приклад винтовки.

— Поскольку ваш душевнобольной брат недавно бежал из больницы, — поспешно продолжил я, — вполне логично предположить, что ему как-то удалось пробраться на остров и совершить два убийства.

— Душевнобольной брат? — Он озадаченно посмотрел на меня. — Откуда вы могли… — И тут же перевел взгляд на Марту. В его глазах загорелась ненависть. — Ну конечно! Обмен тайнами под простыней! Вот не ожидал, что вы так быстро достигнете стадии, когда половые сношения настолько надоедают, что их приходится оживлять грязными сплетнями, моя дорогая!

Марта вздрогнула, ее щеки медленно залил тусклый румянец, а пальцы, вцепившиеся в ручки кресла, побелели от напряжения.

Весткотт снова повернулся ко мне:

— Вы все перепутали, Бейкер. Но это понятно… У Марты врожденная неспособность говорить правду дольше десяти секунд. Мой брат Карл вовсе не бежал из больницы. Его недавно выпустили под мою опеку, и сейчас он находится в горной хижине в штате Вермонт. Там он уже в течение года привыкает к своему новому положению.

— Вы в этом абсолютно уверены? — спросил я.

— Вы правы, — он кивнул. — Но поверьте, если Карл убил моего верного Эмиля, я пристрелю его без малейших колебаний!

— Поразительно! — сказал я. — Если Эмиль таскал вокруг дома вашего брата, значит, вы не зомби. — Я пожал плечами. — Но еще более поразительна мысль о том, что Эмиль таскал вас… — Я смущенно улыбнулся. — Все это довольно запутанно, мистер Весткотт. Я хочу сказать, что если вы Юджин Весткотт, тогда Эмиль таскал вашего брата Карла. И наоборот, если Эмиль таскал Юджина, тогда вы Карл.

— Сразу скажу, я невысокого мнения о вашем уме, Бейкер! — отрезал он. — Но, очевидно, вы потеряли и те крохи рассудка, которые у вас были. Все это напоминает бред маньяка… — Его зрачки расширились. — Или даже бред маньяка-убийцы! — добавил он.

— Что за чушь вы городите, Бейкер? — вмешался Алек Клюрман. — Вы что, действительно видели, как Эмиль таскал мистера Весткотта вокруг дома?

— Очень хороший вопрос, Алек, — сказал Весткотт тихим, почти мечтательным тоном. — Внезапно у меня появился целый букет хороших вопросов. Я застал Бейкера и Марту вместе в его комнате сегодня вечером. Потом убили Люкаса. Позднее в вестибюле было найдено тело Эмиля. Его нашел Сливка сразу после того, как Бейкер разбудил его, чтобы он заменил его в вестибюле. Бейкер говорит, что трупа не было, когда он поднялся наверх. Сколько времени нужно, чтобы разбудить Сливку и чтобы он успел спуститься вниз и обнаружить труп? Пять минут? Наверняка, не более десяти минут, так, мистер Сливка?

— Точно не могу сказать, — замялся Борис. — Но сама идея абсурдна! С какой стати, Ларри…

— И в течение этих пяти — десяти минут, — невозмутимо продолжал Весткотт, — Эмиль приполз в дом и умер! Это совпадение кажется мне странным и удивительным.

— Неужели вы серьезно подозреваете, что Ларри убийца? — недоверчиво спросил Борис. — Зачем ему убивать Люкаса? Он впервые увидел его, когда мы сели в самолет в Нью-Йорке! А Эмиль…

— Если вы прекратите блеять, как перепуганный баран, я подробно объясню вам почему! — рявкнул Весткотт. — Потому что его использовали как орудие — орудие Марты!

Ванда тут же отодвинулась от меня в другой конец дивана. Лицо ее выражало сомнение и одновременно ужас. Весткотт замолчал, с удовольствием нагнетая напряженность. Затем он продолжил:

— Два месяца назад я переписал свое завещание, — сказал он небрежно. — Моя жена лишилась всего, за исключением того минимума, который необходим по калифорнийским законам. Конечно, если ей не удастся изменить текст завещания. Если я сейчас умру, мистер Сливка, попробуйте придумать предлог, чтобы моя жена могла оспорить завещание в суде и получить все мое состояние.

Борис заморгал и сосредоточенно нахмурил брови, словно участник телевикторины перед последним, решающим вопросом.

— Чрезмерное постороннее влияние? — радостно выпалил он.

Весткотт бросил на него презрительный взгляд:

— На меня? Вы что, шутите?

Борис сделал крупный глоток из стакана.

— Пожалуй, да, — сказал он кисло. — Что же еще? Если вы в здравом уме и… — Он запнулся и замолчал, челюсть его отвила.

— Правильно! — тихо произнес Весткотт. — Только если она сумеет доказать, что я был невменяем в момент написания нового завещания! А разве есть лучший способ избавиться от меня и одновременно доказать мою невменяемость, чем превратить в маньяка-убийцу, который совершил два убийства? — Его правая рука любовно погладила приклад винтовки. — Что получил в награду Бейкер? — продолжал Весткотт. — Марту и ее тело — не такой уж большой приз, я согласен! Но наверняка есть еще обещание бракосочетания и наследования алюминиевой империи Весткотта! Потрясающая награда во всех отношениях, мистер Сливка, не правда ли? А ведь убийства часто совершаются за пятьдесят долларов, а то и меньше.

— Какая чепуха! — возмутился Борис, но это был слабый аргумент.

— Чепуха, да еще и нелогичная, — подтвердил я. — Даже если Весткотт прав — а он не прав, — почему выбрали Люкаса в качестве первой жертвы?

— Скажи им, Кэрол, — проворчал Весткотт, обращаясь к кинозвезде.

Обманчиво неприметная маленькая брюнетка резко выпрямилась. Она машинально плотнее запахнула халат, так что ее тесно обтянутая зрелая грудь напомнила нам, сколь необычно привлекательна эта женщина.

— Мы начали сниматься в том телевизионном сериале около четырех лет назад, — начала она тихим голосом. — Мы с Тони только что поженились. Но наш брак как-то с самого начала не сложился. Два, три года мы просто плыли по течению, а потом он вообще потерял ко мне интерес. Все это время мы часто виделись с Юджином, и, узнав его поближе, я поняла, что он очень одинок. — Женщина задумчиво улыбнулась. — К тому времени я и сама поняла, что такое одиночество! Мы с Юджином все больше сближались и нравились друг другу, и в конце концов пришла любовь.

Кэрол бросила на Марту презрительный взгляд:

— Его жена была такой же лживой, продажной дешевкой, как и Тони! Два месяца назад Юджин попросил у нее развода, обещая вполне приличные алименты. Марта рассмеялась ему в лицо и сказала, что никогда не пойдет на это. Ему не удастся избавиться от нее, а когда он умрет, она унаследует всю империю Весткотта.

— Вот тогда-то я и переписал мое завещание, — добавил Весткотт.

— В то же самое время я сообщила Тони, что развожусь с ним, — продолжала Кэрол твердым голосом. — Он не смеялся, а просто ударил меня! А потом сказал, что это будет стоить Весткотту пару миллионов. Я ответила, что лучше решить дело по-хорошему, а то я ведь могу развестись и со скандалом. У меня уже были неопровержимые доказательства одной из многих его любовных связей. На этот раз с молоденькой, начинающей актрисой. Все было снято на пленку частным детективом. Вот тут-то он и поднял меня на смех. «Можешь сказать Весткотту, — заявил он тогда, — что как только ты начнешь судебный процесс, я привлеку его к суду как соучастника. Сообщи ему об этом и увидишь, понравится ли ему такая бесплатная реклама!» Вот так мы с Юджином оказались в безвыходной ситуации. — Она поджала губы. — Но когда пошли разговоры о новом телевизионном сериале Юджина, Тони изменил свое решение. С тех пор, как мы закончили старый сериал, его популярность начала резко падать. Я отказывалась сниматься вместе с ним, а один он никому не был нужен. В конце концов он придумал сделку: если Юджин предложит ему ведущую мужскую роль в новом сериале, оформленную как долгосрочный нерасторжимый контракт, он согласится на развод. Вот почему Юджин пригласил Тони сюда на переговоры, и поэтому он приехал. Но никто, кроме Юджина и меня, не знал, что он дал согласие на развод.

— Об этом не знала даже Марта, — добавил Весткотт. — Вот почему она выбрала Люкаса в качестве первой жертвы Бейкера. Все будет указывать на то, что у меня есть серьезный мотив для его устранения. Люкас препятствовал моей женитьбе на любимой женщине. К тому же он пытался шантажировать меня, требуя пару миллионов долларов в обмен на согласие о разводе.

— Но, мистер Весткотт, зачем тогда было убивать Эмиля? — неуверенно спросил Клюрман. — Марта, как и все мы, знала ваше отношение к нему! У вас не было ни малейших причин причинять ему вред.

— Вероятно, у них не было другого выхода, — решил Весткотт. — Им пришлось убрать его — очевидно, Эмиль видел или нашел что-то вызвавшее у него подозрение, что это они убили Люкаса. Поэтому убийство мажордома было единственным способом заткнуть ему рот. Я уверен, что по их плану, после того как Бейкер убил бы меня, якобы геройски защищая Марту, они объявили бы Эмиля моим пособником в убийстве Люкаса. Следовательно, это я убил Эмиля, чтобы заткнуть ему рот!

— Вы забываете один факт, мистер Весткотт! — резко оборвал его Борис. — Я был вместе с Ларри в его комнате, когда закричала Кэрол.

— Вы тоже забываете один факт, мистер Сливка, — повысил голос Весткотт. — Вы сами совсем недавно доказывали, что точное время смерти Люкаса установить невозможно. Он мог быть мертв задолго до того, как Кэрол обнаружила его труп и закричала. — Весткотт победоносно улыбнулся одними губами. — Я понимаю, что Бейкер ваш друг. Но, к сожалению, это никак не влияет на тот факт, что он еще и убийца. — Хозяин дома небрежно направил ствол винтовки на меня. — Я сделаю все, чтобы исключить случайности, мистер Сливка, — заверил он. — Бейкер и моя жена будут находиться под замком, пока мы не установим контакт с Большой землей, и полиция не займется ими.

— Какая невероятная чушь! — сердито возразил Борис. — Я знаю, что Ларри не убийца и…

Ствол винтовки взял под прицел грудь Бориса.

— Не пытайтесь вмешиваться, мистер Сливка! — рявкнул Весткотт. — Не забывайте, что вы сами установили правила игры. Каждый за себя, и только у меня есть действительно веский аргумент! — Он ласково похлопал по винтовке.

В тот момент Борис выглядел сенбернаром даже больше, чем настоящее четвероногое. На минуту задумавшись, он передернул плечами.

— Хорошо. У вас есть винтовка, но я предлагаю вам сделку, — решительно сказал Сливка. — Вы заявляете, что Ларри, подстрекаемый вашей женой, убил Люкаса и Эмиля. Ларри сообщает, что ваш брат Карл сейчас находится на острове, и в данный момент невозможно определить, кто вы: Карл или Юджин. Я согласен с вашим предложением запереть под замок Ларри и вашу жену.

Но вы, в свою очередь, должны согласиться, чтобы мы втроем, включая Алека Клюрмана, обыскали весь остров. Нужно точно установить, что на нем нет второго Весткотта. Что вы скажете на это?

Весткотт кивнул:.

— Хорошо, я согласен. Как вы, Алек? — обратился он к помощнику.

Клюрман охотно кивнул вслед за ним:

— Конечно, как вам угодно, мистер Весткотт.

— Тогда я посажу их в такое место, где они будут совершенно безопасны, — пообещал Весткотт. — Кэрол, вам, пожалуй, лучше вернуться в комнату мисс Преббл и оставаться там вместе с ней, пока мы не обыщем весь остров.

— Отлично, — согласилась Кэрол, поднимаясь на ноги. — Только, пожалуйста, заприте их понадежнее, чтобы они не смогли выбраться.

— Ни о чем не беспокойтесь, моя дорогая, и спокойно идите наверх, — самодовольно повторил магнат.

Обе женщины вышли из комнаты, причем Ванда старалась держаться от меня подальше. На ее лице застыло выражение отвращения. Мы услышали, как заскрипела лестница, потом наступила тишина.

— Алек, вам лучше оставаться здесь с мистером Сливкой, пока я займусь Мартой и Бейкером, — скомандовал Весткотт. — Мне понадобится на это не больше пяти минут.

— Конечно, мистер Весткотт, — поспешно откликнулся Клюрман.

— Ты пойдешь впереди, Марта! — приказал Весткотт.

Она медленно встала и с безразличным выражением лица, как лунатик, направилась к двери.

— Теперь вы, Бейкер! — приказал Весткотт. — Видимо, не стоит напоминать, что при любом неверном движении я стреляю!

Проходя мимо, я украдкой взглянул на Бориса, но он только сочувственно пожал плечами в ответ. Я искренне надеялся, что приятель сообразит, как отнять винтовку у Весткотта во время облавы на острове. Поскольку я хорошо знал Бориса, эта мысль не внушала мне особого оптимизма. Но мне был нужен хотя бы слабый луч надежды.

Если у меня и были сомнения о месте нашего заточения, они быстро рассеялись, едва мы оказались на кухне. Весткотт приказал Марте открыть дверь в винный погреб, но остановил ее, когда она хотела спуститься вниз по лестнице.

Женщина устало посмотрела на него:

— Ну что еще?

— Сначала вам придется кое-что сделать! Раздевайтесь! — нагло заявил он.

Я разинул от удивления рот:

— Что? Вы что, совсем…

— Можете выбирать, — рявкнул он. — Раздевайтесь. Или я прострелю вам ногу, и тогда можете остаться в одежде.

Стало ясно, что алюминиевый магнат не шутит. Пока Марта стягивала свитер, я начал медленно расстегивать рубашку. Весткотт ждал, пока мы с Мартой останемся в одних трусах. У Марты они были из черного шелка. Затем он заставил нас спуститься по лестнице в подвал. Когда мы были уже внизу, я оглянулся и увидел, что он стоит на вершине лестницы с мерзкой улыбкой на лице.

— Я оставлю вам свет, — расщедрился Весткотт. — К сожалению, в подвале нет отопления. Но если станет холодно, я уверен, вы придумаете какое-нибудь энергичное упражнение, чтобы согреться! — противно хохотнул он.

Затем Юджин отступил назад в кухню и закрыл дверь. И тут же мы услышали, как снаружи загремела задвижка. Я взглянул на Марту: на ее вызывающе торчавшую грудь с коралловыми сосками, на дразнящий цветовой контраст черного шелка и мраморной белизны нежной кожи. И… ничего не почувствовал!

Меня подстерегала еще одна неприятность. Я в ужасе обнаружил, что оставил сигареты в кармане пиджака, который лежал в кучке остальной моей одежды на кухне. Мы находились в подвале всего пять минут, а я уже был на грани нервного срыва. Я с надеждой взглянул на Марту, но под ее трусиками невозможно было спрятать и спичку, не то что пачку сигарет. Она проследила мой взгляд, неправильно его истолковала, и ее глаза гневно сверкнули.

— Вот подонок! Неужели вы сейчас можете думать о сексе?

— В своих шортах я вряд ли похож на любвеобильного Ромео. Кроме того, здесь собачий холод, — огрызнулся я.

Женщина дрожала, крепко обхватив себя руками за плечи.

— А все по вашей вине! Вас за это убить мало, проклятый идиот! — зашипела она.

— По моей вине? — возразил я. — А как я мог остановить его?

— Надо было просто держать на замке вашу пасть, — отрезала Марта. — Мы не оказались бы здесь, если бы вы не заявили, что он Карл, а не Юджин.

— Не понимаю, при чем здесь… — возразил я.

— Конечно не понимаете. Вы вообще ни черта не понимаете, — завопила блондинка. — Вы просто двуногий баран! Теперь единственные люди, которые знают всю правду, сидят взаперти, и он может делать все, что хочет!

— Но если Юджин или его тело все еще на острове, они найдут его, — продолжал возражать я. — И тогда они…

— Ничего они не найдут, — процедила Марта. — Не забывайте, что Карл возглавляет поиски.

Я постарался успокоить ее:

— Но все-таки Борис не такой уж дурак. Он знает, что я никого не убивал и…

— Вполне возможно, что и с ним произойдет несчастный случай во время поисков! — зловеще предсказала она. — Марта крепко стиснула губы. — И тогда останется только Алек Клюрман!

— А он умеет только поддакивать и по-прежнему убежден, что Карл — это настоящий Юджин Весткотт, — возмущенно проговорил я. — Теперь мне все понятно.

— У нас есть всего один ничтожный шанс, — подвела итог Марта. — Каким-то образом выбраться отсюда прежде, чем они вернутся, прочесав остров. Никто нас не спасет! Карл будет держать Кэрол все время с мисс Преббл. Сам же не спустит глаз с вашего друга Бориса.

— Что же делать? — воскликнул я. — Вышибить дверь?

— Вы как следует рассмотрели эту дверь? — спросила она ядовитым тоном. — Она толстая и сделана из крепкого дуба. С такой дверью не справиться и хорошим топором, даже если бы он у нас был!

— Тогда предложите какую-нибудь гениальную идею, если вы такая умная! — окрысился я.

— Вы нас втянули в это дело, вы и вызволяйте! — прикрикнула на меня она.

Несколько секунд мы стояли, уставясь друг на друга. И тут, внезапно чихнув, я глянул на себя и обнаружил, что весь покрылся гусиной кожей до самых шорт в горошек. Я понял, что действительно нахожусь на грани нервного срыва.

Марта с отвращением с ног до головы оглядела меня.

— Боже мой! Вы похожи на ходячую развалину! — фыркнула она.

— А вы только на первый взгляд выглядите женщиной. На самом же деле просто бутылка с азотной кислотой! — зло парировал я.

— Заткнитесь! — завопила блондинка, влепив мне оглушительную пощечину.

Я гаденько ухмыльнулся:

— Ну вот и отлично! Теперь я возьму на себя половину работы Карла.

— Что вы собираетесь делать? — неуверенно спросила она.

— Удавить вас собственными руками! — рявкнул я.

Марта попятилась, широко раскрыв испуганные глаза.

— Не смейте прикасаться ко мне, Ларри Бейкер! Не смейте…

Я прыгнул к ней и промахнулся. Истерически завизжав, она опрометью кинулась в дальний угол подвала. Я гонялся за ней, и это напоминало бег с препятствиями на пикнике, устроенном взрослыми садистами в надежде, что хотя бы несколько детишек сломают себе руки и ноги. Мы носились кругами по подвалу, лавируя между ящиками, прыгали, словно газели, через кучи хлама, и в конце концов, на третьем круге я поймал ее. Честно говоря, я схватил не Марту, а резинку ее трусиков. Раздался треск, и они остались у меня в руке. Марта тут же остановилась.

— Ах вы, идиот… — беззвучно выдохнула она, обернувшись. Других нужных слов она не нашла.

— Ладно, — весело заявил я. — На этот раз я не буду душить вас, но будьте осторожны! Во всяком случае, эта беготня была отличной идеей. Мне стало немного теплее, да и вам, насколько я вижу, тоже!

Лицо блондинки вспыхнуло ярким румянцем. Сейчас она очень напоминала первоклассную порнозвезду. Скромности в Марте Весткотт было ровно столько же, сколько в профессиональной стриптизерше. Я вежливо протянул ей трусики, но она с отвращением бросила их на пол, убедившись, что теперь они похожи на рваный носовой платок. В далекие милые годы викторианского этикета в подобной ситуации джентльмен, вероятно, должен был предложить свои шорты попавшей в беду даме. Но Марта отлично выглядела в образе порнозвезды. Я содрогнулся, подумав о себе. В подобном виде я напоминал бы скорее ощипанного цыпленка, покорно ждущего топора.

Между тем Марта мгновенно нашла нужные слова и без запинки описала все мои недостатки, вплоть до четвертого колена моих незаконнорожденных предков. Я не стал ее останавливать в надежде, что собственная ругань ее согреет. Меня же согревал один ее вид…

Когда блондинка, наконец, выдохлась, я решил пошутить:

— Как сказал отец пятнадцати детей, случайности неизбежны! Пожалуй, пора подумать, как нам выбираться отсюда.

— Так вот почему вы гонялись за мной? — разочарованно протянула она. — А вы надеялись, что при хорошей скорости я вышибу дверь!

Обдумывая свои дальнейшие шаги, я рассеянно скользнул взглядом по пустым ящикам, и вдруг меня словно обдало жаром.

— Если дверь нельзя сломать, может быть, мы сможем поджечь ее? Разобьем несколько ящиков и разложим костер у самой двери. Кэрол и Ванда почувствуют запах горелого и спустятся вниз, чтобы узнать, в чем дело. Им придется выпустить нас — не смогут же они стоять и смотреть, как мы сгораем заживо!

Марта безнадежно закатила глаза:

— Боже мой! Ну кто же может рискнуть прикоснуться руками к раскаленной докрасна задвижке?

— Это просто один из вариантов. Просто идея, — нервно улыбнулся я. — И все-таки должен же быть какой-то выход!

Забыв о скромности, Марта в задумчивости застыла, подперев грудь руками. Глядя на нее, я тоже невольно окаменел. Однако уже через пару минут мне пришлось заставить себя отвернуться. Иначе я бы окончательно потерял разум и снова начал бы гоняться за ней по всему подвалу. В надежде успокоиться я уставился на ближайший ящик, который был поистине гигантских размеров: выше меня ростом и почти такой же в ширину.

— Посмотрите-ка на этот ящик! — радостно завопил я.

— Если хотите принести себя в жертву, занимайтесь этим в одиночку, — холодно отрезала она. — В данный момент меня не интересует роль Жанны д’Арк.

— Я говорю только о размере, — подчеркнул я.

Оглядев ящик, женщина пожала плечами:

— Большой ящик, ну и что?

— Вот именно! — Я сделал судорожный вдох. — Он слишком велик, чтобы пройти сквозь дверь!

— Ну и что? — Она пренебрежительно фыркнула. Однако ее глаза расширились. — Слишком велик, чтобы…

— Как же он мог попасть сюда? — продолжил свою мысль я.

— Вы правы, — неохотно согласилась Марта. — Но я никогда не слышала ни о каком другом выходе из подвала.

— Борис, увидев этот дом, сразу же назвал его — «замок Иф». Наверное, где-то здесь есть секретная кнопка.

— Какой еще замок Иф? — переспросила она, ничего не поняв.

— Вы что, никогда не слышали о графе Монте-Кристо? — удивился я.

— Пожалуй, нет. — Нахмурив брови, блондинка задумалась. — Он кто, итальянский автогонщик?

— Это не важно, — осторожно проговорил я. — Давайте лучше начнем простукивать все стены.

Глаза Марты засветились энтузиазмом.

— Хорошо. Откуда начнем?

— Давайте с дальнего конца, — предложил я.

Все стены подвала производили впечатление вырубленных скал, и естественно, дальний конец подвала не был исключением. Через пять минут простукивания единственным результатом были две пары пораненных рук.

— Идея выглядела многообещающей, а результат оказался нулевым, — разочарованно вздохнула Марта.

— Да, — согласился я. — Но как же все-таки сюда попал этот ящик?

— Может быть, его притащили в разобранном виде? — предположила Марта.

— Кому могло понадобиться собирать его в подвале? — возразил я. — Почему не оставили его в разобранном виде?

Я вернулся через весь подвал к ящику и внимательно осмотрел его. Услышав через минуту позади себя покашливание Марты, я предупредил ее очевидный вопрос.

— Я просто размышляю: зачем нужно было сколачивать ящик в подвале, после того как его по частям принесли сюда?

— Боже мой! — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Ковбой Бейкер снова наносит удар!

Я молча повернулся, уперся спиной в ящик и изо всех сил толкнул его. Мне удалось сдвинуть его с места, и я решил немного передохнуть.

— Упражняетесь, чтобы согреться? — с издевкой заметила она.

— Мне делается жарко только от одного взгляда на вас, дорогая! — откровенно признался я. — Не часто приходится видеть натуральную блондинку, да еще в натуральном виде!

Марта инстинктивно опять приняла позу порнозвезды, а я с новыми силами подвинул ящик еще немного.

— Вы…

Марта перевела дыхание, как бы готовясь еще раз пройтись по десяти поколениям моих предков.

— Заткнитесь! — грубо оборвал я ее.

— Я знаю, почему они снова сколотили здесь этот ящик! — радостно объявил я. — Смотрите!

Блондинка глянула под ноги и увидела квадратный люк в каменном полу, который обнаружился, когда я сдвинул ящик.

— Ларри, вы гений! — воскликнула Марта.

— Я знаю! — скромно улыбнулся я. — Не зря же я написал сценарии для 193 серий!

— Что? — Она непонимающе заморгала.

— Не важно!

Я наклонился, ухватил железное кольцо, повернул его, открыл засов и поднял крышку люка.

Она легко откинулась на смазанных петлях, под ней оказались ступеньки вниз. Они вели в небольшую комнату. Там на грубо сколоченной кровати лежал человек. Потревоженный светом из подвала, он поднял голову и посмотрел на нас. И хотя его усы потеряли офицерский шик, а щеки обросли седой щетиной, его личность не вызывала сомнений: мясистый нос, седые волосы, колючие брови — это мог быть только Весткотт.

— Юджин! — воскликнула Марта, подтверждая мою догадку.

— Я… — Его голос был еле слышен. — Я… Кто вы? — пробормотал человек.

— Боже мой! Юджин, что с тобой случилось? Ты не узнаешь меня?

Он медленно покачал головой, было видно, что это потребовало от него колоссальных усилий.

— Кто вы такие? — слабо повторил он.

— Я Ларри Бейкер, — громко ответил я. — Это ваша жена Марта. Но сейчас это не важно. Сначала надо вызволить вас отсюда.

Я начал спускаться по ступенькам, совершенно забыв о Марте. И вдруг она воскликнула:

— Ларри! Кто-то идет сюда. Я слышала, как звякнула задвижка!

— Черт возьми! — выругался я и в нерешительности застыл на лестнице.

— Оставайтесь внизу, — затараторила Марта. — Я вас выпущу, как только они уйдут!

— Минутку! — возразил я. — Не нужно…

Но было слишком поздно. Марта быстро ретировалась, захлопнув люк, и воцарилась полная темнота. Я на ощупь спустился до конца лестницы.

— Мистер Весткотт! — встревоженно зашептал я. — С вами все в порядке?

— Да, — ответил слабый голос совсем близко. — А вы как себя чувствуете, мистер э-э-э… Бейкер?

— Просто великолепно, — с горечью сказал я. — Только женщина могла совершить такую глупость и оставить нас взаперти в этой комнате!

— Да. — В его голосе чувствовались неуверенность и сомнение. — Мистер Бейкер, а кто эта женщина?

— Марта, ваша жена, — удивленно ответил я.

— Но у меня нет жены. — Его голос дрогнул.

— Видимо, с вами случилось что-то ужасное, и вы все еще находитесь под воздействием шока, — посочувствовал я. — В таких случаях обычно страдает память. Вы помните, кто вы?

— Конечно, — отозвался он с уверенностью в голосе. — Меня зовут Весткотт.

— Правильно! — подбодрил его я. — Вы Весткотт, Юджин Весткотт. А эта женщина — ваша жена Марта! Теперь вы вспомнили ее?

— Но у меня нет жены, — упрямо повторил он. — И зовут меня не Юджин Весткотт, а Карл Весткотт.

— Карл?

Я резко повернулся на звук его голоса, задел ногой что-то твердое, кажется, ножку кровати, и упал лицом вниз на каменный пол.

— Что случилось, мистер Бейкер? — послышался встревоженный голос.

— Все в порядке, — промямлил я. — Если не считать вывихнутого позвоночника, разбитой физиономии и, возможно, пары выбитых зубов, со мной все в порядке! — Я осторожно принял сидячее положение. — Значит, вы Карл Весткотт?

— Да, конечно! — категорически подтвердил он. — Поэтому я так и растерялся. Откуда ни возьмись появляются полуголый мужчина и голая женщина и называют меня именем моего брата. Я решил, что это какой-то трюк! — Он с минуту помолчал. — Или еще хуже, я подумал, что опять свихнулся, — добавил узник.

— Вы давно находитесь здесь? — спросил я.

— Не знаю, — ответил он. — Видимо, я потерял всякую ориентацию во времени.

— Как же вы сюда попали?

— После того как меня выпустили под опеку моего брата, он поместил меня в небольшую охотничью хижину в Вермонте, — начал рассказывать Весткотт. — Он считал, что там мне будет легче постепенно приспособиться к совершенно новому для меня миру. Это было очень гуманно с его стороны. Однажды туда прибыл его мажордом Эмиль. По его словам, Юджин пригласил меня погостить в его доме на острове; брат решил, что это будет мне полезно. Мы вылетели в Лос-Анджелес, а оттуда на гидроплане Юджина перелетели на остров. Но в доме Юджина не оказалось. Здесь вообще не было никого, кроме нас двоих. На мой вопрос Эмиль ответил, что мой брат появится к вечеру, а пока он покажет мне дом. Мы спустились в подвал, он поднял люк и показал мне эту темницу, а затем неожиданно столкнул меня вниз и закрыл люк.

Я не помню, как долго я пробыл здесь в первый раз, — продолжал Карл. — Кажется, прошла целая вечность, прежде чем люк снова открылся. Эмиль разрешил мне подняться в подвал и поесть. Еду он мне принес. Мне не удалось тогда добиться от него никакого объяснения тому, что происходит. И конечно, он был слишком силен, чтобы пытаться бежать от него. После еды он разрешил мне погулять полчаса около дома, а затем опять привел меня сюда. Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, мистер Бейкер.

— Вас можно понять, Карл, — согласился я. — Я нахожусь здесь в темноте всего десять минут и уже чувствую себя не в своей тарелке!

— Я помню, что слуга брата приносил еду, помню долгие периоды темноты и одиночества, — медленно говорил он. — Вскоре я перестал гадать, почему Эмиль засунул меня сюда. Не задавался я вопросом, знает ли об этом Юджин. Похоже, я превратился в животное. Я пребывал как бы в спячке, в ожидании пищи и света. Потом наступала ночь, и он выводил меня на прогулку. При этом Эмиль всегда предупреждал, что, если я издам малейший звук, он убьет меня. В окнах второго этажа горел свет. И я решил однажды попытаться привлечь к себе внимание кого-нибудь из обитателей дома. И вот недавно, когда мы зашли за дом, я решил действовать и побежал! Там было дерево… Я даже не помню, как вскарабкался на него. Помню только, что заглянул в одно из окон. В комнате была женщина — не та, что приходила сюда вместе с вами, другая, рыжеволосая. Приблизившись к окну, она увидела меня и закричала. И тут Эмиль схватил меня за ногу. Я смутно помню, что упал, а когда очнулся, то снова был здесь, в темноте… Может быть, все это мне только пригрезилось, плод моего больного воображения, мистер Бейкер?

Я вспомнил, как чьи-то руки схватили меня за горло и потащили в кусты. Вспомнил, как видел Эмиля, тащившего за собой, как я думал тогда, тело Юджина Весткотта.

— Нет, Карл, — возразил я. — Это не галлюцинации. Все так и произошло на самом деле. Я видел, как Эмиль тащил вас в подвал, но ничего не мог сделать, чтобы помочь вам.

— Я рад, что все это было на самом деле. — В его голосе снова послышались нотки колебания. — Меня замучили сомнения по понятным причинам, мистер Бейкер. Вы же знаете мою биографию?

— Марта мне кое-что рассказала, — ответил я.

— Все это случилось так давно, что многих деталей я уже не помню, — задумчиво проговорил он. — Я отчетливо помню прекрасную девушку с длинными золотистыми волосами и теплой улыбкой. Ее звали Ивонна. Она дружила и со мной, и с Юджином. И видимо, мы оба хотели жениться на ней. Однако, в конце концов, она согласилась стать моей женой. Мы втроем решили устроить вечеринку, чтобы отметить предстоящую женитьбу. Я помню шампанское — много шампанского, Юджина, открывавшего для нас бутылку за бутылкой, потому что сам он не пил. Затем в моей памяти наступает провал и после него — совершенный кошмар.

Наступило длительное молчание. Когда же он снова заговорил, его голос звучал уже как-то отстраненно.

— Говорят, я убил ее. Когда Юджин отвернулся, я ударил его, и он потерял сознание, а потом… Вы читали Браунинга, мистер Бейкер?

— Поэта? Да, конечно читал.

— Он был моим любимым поэтом, — сказал Карл мечтательно. — Позднее, в больнице, — продолжал он, — врачи пришли к выводу, что случавшееся было своеобразным самовнушением. Я обмотал золотистые волосы Ивонны вокруг шеи и задушил ее, но вы же знаете, такой эпизод описан в одной из поэм Браунинга. Говорят, потом я хотел покончить с собой, попытавшись перерезать горло разбитой бутылкой из-под шампанского, но мне это не удалось. Долгие годы я жил в состоянии умопомешательства, мистер Бейкер. Меня постоянно преследовали кошмары. Но во всех этих кошмарах я никогда не убивал мою возлюбленную. Не правда ли, странно, мистер Бейкер?

— Не знаю, Карл, — ответил я ему. — Но я знаю другое, мы должны как можно скорее выбраться отсюда!

Я вспомнил, что отпереть люк можно, только повернув кольцо на пол-оборота. Поэтому надеялся, что Марта не заперла нас, а только опустила крышку люка. Дремавшая во мне клаустрофобия быстро начала нарастать, когда я, поднявшись в темноте по лестнице, уперся головой в люк. Упершись в него плечами и держась руками за каменные стены, я сделал рывок. Крышка легко открылась на заботливо смазанных петлях. Видимо, пленника Карла здесь ожидали задолго до его прибытия. На мгновение тусклое освещение подвала показалось мне ослепительным. Дав глазам привыкнуть, я выбрался в подвал. Он был пуст, и только клочок черного шелка на полу свидетельствовал, что когда-то здесь была Марта.

Когда я обернулся и посмотрел вниз, Карл Весткотт уже встал с постели и нерешительно направился к лестнице. Немного подождав, пока он медленно карабкался вверх, я подал ему руку и помог выбраться в подвал. При свете было видно, что, несмотря на значительное сходство черт лица братьев, Карл был значительно легче Юджина, а опущенные плечи и склонившаяся голова делали его лет на пять старше.

Он энергично растер лицо руками и с сомнением поглядел на меня.

— Я весьма благодарен вам за помощь, мистер Бейкер. Но вы подвергаете себя серьезной опасности. Что, если Эмиль вернется и застанет нас вместе?

— Я думаю, мы оба в опасности, но Эмиль не вернется. Он мертв, — сообщил я.

— Мертв?

— Его убили несколько часов назад, — объяснил я. — В доме произошло два убийства с тех пор, как вы попытались бежать от Эмиля. Все слишком запутано, чтобы объяснить сейчас. Да и я не уверен, что смогу это сделать, даже если бы было время! Сейчас самое главное — выбраться отсюда.

Мы поднялись по крутой лестнице и обнаружили, что дверь на кухню полуоткрыта. На кухне горел свет, но там никого не было. Моя одежда валялась на полу в том месте, где я ее бросил, когда Юджин заставил меня раздеться. Одежда Марты, лежавшая рядом, исчезла. Я быстро оделся и повел Карла в вестибюль. В гостиной было темно, весь дом утопал в таинственной тишине. Мы прокрались на второй этаж, я привел Карла в свою комнату и, закрыв дверь, включил свет.

— Ждите меня здесь, — попросил я его. — Я скоро вернусь.

 — Конечно, мистер Бейкер. — Карл устало кивнул. — Но мне будет спокойнее и легче ждать, если вы хотя бы вкратце сообщите, что здесь происходит.

— Кому-то понадобился претендент на роль убийцы, и выбор пал на вас, — ответил я. — Кроме нас на острове находятся еще шесть человек. И если вы доверяете мне, то можете доверять еще одному из них — Борису Сливке. Я ничего не знаю об остальных, но надеюсь выяснить.

Карл тяжело опустился на постель и снова кивнул:

— Ну вот, кое-что уже прояснилось. По крайней мере я знаю, что кошмар, начавшийся, когда я попал в подвал, — не страшный сон и, главное, кому-то нужен. Еще раз благодарю вас, мистер Бейкер.

— Отдохните здесь, пока меня не будет, — предложил я. — Запритесь и открывайте только мне или Борису Сливке.

Карл кивнул и вытянулся на постели, заложив руки за голову. Я обратил внимание на багровые шрамы, пересекавшие его горло.

Закрыв за собой дверь, я дождался, когда он повернул ключ в замке, и начал спускаться по лестнице. Спасение Карла Весткотта из темницы в стиле графа Монте-Кристо вполне отвечало лучшим традициям 193 серий о Батче Базуке. К сожалению, на этот раз я оказался в центре событий в качестве главной жертвы, что тоже соответствовало лучшим традициям сериала. Но Батч был прекрасно экипирован, у него в плечевой кобуре был пистолет «магнум»…

Вполне логично было поискать что-нибудь его заменяющее на кухне. Если уж не «магнум», то по крайней мере кухонный нож. После неудачных исследований первых четырех ящиков я наткнулся в пятом на настоящее сокровище. Находка напоминала арсенал любителя холодного оружия. Здесь были ножи всех форм и размеров, начиная с крошечного ножичка (пригодного для обработки сонных артерий) и кончая гигантским ножом мясника (для окончательного решения проблемы от горла до пупка). Но вскоре я понял, что только теряю время. Я не мог бы убить человека ножом. Я согласен на пистолет, поскольку он по-своему мил и безлик; прицеливаешься в человека, нажимаешь спусковой крючок, в человеке появляется маленькая дырочка, и все. Но нож — совсем другое дело! Все эти фонтаны крови, которые могут даже брызнуть тебе в лицо! Я содрогнулся и задвинул ящик. Когда я отступил назад, что-то круглое и твердое уперлось мне в позвоночник.

— Далеко направляешься, Бейкер? — спросил холодный голос.

Осторожно повернувшись вокруг своей оси, я оказался под дулом винтовки. Ее держал Юджин Весткотт, стоявший, казалось, страшно далеко от меня. Рядом с ним я увидел Бориса Сливку с его обычной тоскливой миной на лице.

— Где Марта? — рявкнул Юджин.

— Не знаю, — растерянно ответил я.

— Видимо, можно не спрашивать, кто вас выпустил из подвала, — ехидно заметил он. — Думаю, это та самая неясная фигура в темноте, за которой Алек погнался сорок минут назад, как раз и освободила Бейкера и мою жену! Как вы думаете, мистер Сливка?

— Вероятно, вы правы, — промямлил Борис.

— Где сейчас Клюрман и Марта?

Чтобы придать больший вес своему вопросу, Юджин ткнул стволом винтовки мне в грудь.

— Не знаю! — завопил я. — Честное слово, не знаю!

— Куда они пошли после этого, как вы расстались? — настаивал алюминиевый магнат.

— Я не знаю, потому что не видел их вместе, — заверил я и дал волю своей фантазии. — Я слышал, как отодвинули засов, и тут, когда я отвернулся, Марта ударила меня чем-то тяжелым. Придя в себя, я обнаружил, что она исчезла, а дверь осталась открытой. Я поднялся сюда, оделся, вот и все.

Карие глаза буравили мое лицо чертовски долго. Наконец ствол винтовки чуть отодвинулся от моей груди.

— Я склонен поверить вашему рассказу, — тихо сказал он. — Но сначала осмотрим подвал. Идите первым, Бейкер, а вы за ним, мистер Сливка.

Отчаянная надежда, что его удовлетворит поверхностный осмотр подвала, сразу же умерла. Юджин остановился перед люком в каменном полу.

— Над этим люком стоял пустой ящик. Почему его передвинули? — насторожился он.

— Мы искали другой выход из подвала, — пояснил я.

— Но этот ход никуда не ведет, — возразил он. — Это просто мой каприз. Я строил дом как точную копию французского замка, вплоть до последней детали. Открывайте люк, Бейкер!

Я потянул за кольцо, и люк легко открылся.

Борис заглянул вниз в темницу и задрожал.

— Замок Иф! — пробормотал он. — Я так и знал. Как только увидел этот дом, моя славянская кровь застыла в жилах.

— Какого черта здесь поставили кровать? — заревел Юджин. — Что? Кого здесь держали? — Ствол винтовки снова грубо уперся в мою грудь. — Кого здесь держали? Кто это был, Бейкер? Говорите правду или я пристрелю вас!

Не знаю, право, из чего делают настоящих героев, но мне не досталось ни кусочка этого материала.

— Ваш брат Карл, — тут же ответил я. — Ваш мажордом Эмиль держал его здесь.

— Карл? — Колючие брови Юджина сошлись на переносице. — Карл ведь сейчас в Вермонте! Вы лжете, Бейкер! — загрохотал он.

— Нет, я не лгу, — устало повторил я. — Я соврал вам, когда сказал, что Марта ударила меня и я потерял сознание.

И тут я рассказал ему всю правду о том, что произошло.

— Ну и где же Карл сейчас? — поинтересовался он.

— Я оставил его в своей комнате, — сообщил я. — Он все еще там.

— Невероятно, — прохрипел Весткотт. — Эмиль всегда был предан мне! Он был со мной… — Его глаза выпучились больше обычного. — Но выдумки о том, что якобы вы видели, как Эмиль тащил мое тело вокруг дома…

— Это был Карл, — сказал я. — Ваш брат пытался убежать. Это Карл напугал Ванду Преббл. Его лицо она видела, выглянув из окна. Он надеялся, что кто-нибудь из обитателей дома поможет ему…

С осунувшимся лицом хозяин дома выронил из рук винтовку.

— Еще один вопрос, мистер Бейкер, — прохрипел он. Его правый глаз задергался в нервном тике. — Почему моя жена оказалась в вашей комнате?

— Честно говоря, не знаю, — ответил я. — Она неожиданно вошла в мою комнату и набросилась на меня, как будто я был мечтой всей ее жизни.

— Алек доложил мне, что видел, как Марта входила в вашу комнату, — проворчал он. — Я вынужден извиниться перед вами, мистер Бейкер. Они подставили вас в надежде, что я поверю в вашу связь с моей женой и Алек Клюрман останется вне подозрений.

— Но при чем здесь ваш брат и мажордом? — вмешался Борис.

— Марте каким-то образом удалось переманить Эмиля на свою сторону, — прошептал Юджин. — Послав его в Вермонт, она приказала привезти Карла, чтобы держать здесь под замком. Я не знаю, что она обещала или дала мажордому. Вряд ли деньги, возможно, свое тело? — Юджин Весткотт глубоко вздохнул.

— И все же непонятно, зачем им понадобился ваш брат Карл? — допытывался Борис.

— Вы впервые услышали о нем от Марты? — вдруг спросил меня Юджин.

— Да, — ответил я. — Она рассказала мне о вашем брате и кое-каких деталях из его прошлого, как только мы приехали. Потом я дежурил у лестницы, она спустилась ко мне и стала уверять, что вы — это Карл, а настоящий Юджин, скорее всего, убит Эмилем. Ей даже удалось уговорить меня отправиться на поиски трупа в подвал.

— Когда вы увидели Эмиля, который волок Карла вокруг дома, по вашим словам, кто-то затащил вас в кусты и заставил смотреть? — спросил Юджин. — Это, наверное, был Люкас.

— Почему Люкас? — продолжал упрямиться Борис.

— Именно поэтому им пришлось убить актера, — отрезал Юджин. — Позднее Марта подбила вас помочь ей искать мой труп для того, чтобы убрать вас с дороги. В этом случае Клюрман мог убить Эмиля и не попасть под подозрение.

Тут я вспомнил, как кто-то включал и выключал свет, когда мы в первый раз были в подвале. Сразу после этого Марта изобразила испуг, ей хотелось поскорее закончить поиски и вернуться в свою комнату. Я пересказал все эти подробности и мои соображения, и Юджин кивнул.

— Это был сигнал Клюрмана, говоривший о том, что он расправился с мажордомом, — заявил Юджин, глядя на Бориса. — Вы спрашивали, зачем нужен Карл? Все очень просто и в то же время хитроумно. Дело в том, что два месяца назад я изменил свое завещание, я уже говорил вам об этом.

— Ну и что? — Борис бросил на него тоскливый взгляд.

— Неужели не понятно? — возмутился Юджин. — Они решили доказать, что это я привез Карла на остров и держал его под замком. Якобы в мои планы входило впоследствии повесить все убийства на моего душевнобольного брата. А убить мне нужно было Люкаса, чтобы Кэрол могла выйти за меня замуж, и Марту, чтобы я мог жениться на Кэрол. Таким образом, они планировали доказать, что я невменяем и мое завещание недействительно!

— И все это для того, чтобы ваш личный помощник Клюрман и ваша жена могли пожениться и жить долго и счастливо, унаследовав империю Весткотта? — потрясенно спросил Борис.

Юджин устало пожал плечами:

— По крайней мере, мы вовремя обо всем узнали. Теперь должны остановить цепочку убийств… — Его правый глаз дергался еще заметнее, когда он обвел нас взглядом. — Где они сейчас?

— Дома их нет, — ответил я. — Потому что…

И тут раздался насмешливый голос Марты. Он донесся до нас сверху, опровергнув мои последние слова.

— Поднимайтесь сюда, в гостиную, Юджин! — требовала блондинка.

— Марта? — Голос Юджина дрогнул.

Холодный, насмешливый голос повторил:

— Поднимайтесь же, Кэрол хочет сообщить вам кое-что.

Карие глаза Юджина помутнели.

— Вероятно, это ловушка, — прошептал Борис. — Вам не следует…

— Мне все равно, — возразил Юджин. — Я не могу рисковать безопасностью Кэрол, к тому же у меня есть винтовка.

Хозяин, дома медленно поднимался по скрипучей лестнице. Винтовку он держал наперевес, пальцы — на спусковом крючке. Мы с Борисом следовали за ним, чувствуя себя первыми христианами, вынужденными отмечать древнеримский праздник на арене цирка вместе со львами. Через пустую кухню и безлюдный вестибюль мы проследовали в гостиную.

Ванда опять сидела на диване, и опять на ее лице застыло выражение ужаса. Марта в той же одежде, которую забрала у входа в подвал, устроилась рядом с ней. Кэрол Фримен прижалась к спинке кресла с лицом белее мела и расширенными от ужаса глазами. Позади нее с пистолетом у ее виска стоял Клюрман.

— А вот и он, — объявил Алек. — Скажи ему, Кэрол!

Кэрол смотрела на Юджина, медленно облизывая губы.

— Он приказал мне сказать, что, если ты не бросишь винтовку, он застрелит меня, — пролепетала кинозвезда дрожащим голосом. — Боюсь, он выполнит свое обещание, Юджин!

Весткотт озадаченно посмотрел на нее, затем, безмолвно пошевелив губами, выпустил винтовку из рук. Она с грохотом упала на пол.

— Забери винтовку, Марта! — велел Клюрман. — Только осторожнее!

Марта встала с дивана и, наклонившись, решительно выхватила винтовку из-под ног Юджина. Когда она выпрямилась, держа винтовку, на ее губах играла злорадная усмешка.

— Не повезло тебе, Юджин! — произнесла она с издевкой. — А ведь ты был почти у цели!

Юджин ничего не ответил. Он во все глаза смотрел на Алека Клюрмана.

— Оружие в твоих руках, — прохрипел он. — Можешь больше не целиться в Кэрол.

— Согласен. — Клюрман медленно обошел кресло, встал рядом с Кэрол и опустил пистолет.

— Где Карл? — спросил он.

— Отдыхает в моей комнате, — ответил я.

— Судя по его виду, на большее он не способен, — добавила Марта. — Мы можем не беспокоиться на его счет.

— Пожалуй, да, — согласился он.

Почему-то теперь Клюрман больше походил не на симпатичного светловолосого футболиста, а на профессионального убийцу.

Весткотт вмешался в разговор:

— Вы с Мартой очень хитро использовали Бейкера как марионетку. Тебе удалось одурачить меня, Алек! Но только потому, что я тебе полностью доверял. Скажу больше, я был настолько глуп в своем доверии, — иронически усмехнулся он, — что считал роман между тобой и моей женой невозможным. И это несмотря на ее моральные принципы подзаборной кошки!

— И что же ты доверял мне? — Клюрман рассмеялся. — Роль всегда поддакивающего подхалима, потому что ты и минуты не мог прожить без лести? Алек Клюрман — марионетка, которой ты поручал все грязные дела, оставляя себе роль непреклонного борца за высокие моральные принципы?

— От предательства к разврату, от разврата к убийству, а потом и к целой серии убийств? Значит, таким способом ты самоутверждаешься, Алек? — вкрадчиво спросил Юджин.

— Нет. И ты сам знаешь, что это клевета, — возмутился Клюрман. — А чего стоят твои моральные принципы после того, как ты связался с этой дешевой сукой! — Он кивнул в сторону Кэрол Фримен. — Я хорошо изучил тебя, мистер безгрешный ангел Весткотт! Если ты увлечен женщиной, тебя ничто не остановит. Даже если нужно идти от предательства к разврату, от разврата к убийству и дальше к серии убийств! — Он дерзко бросил в лицо Юджину его собственные слова. — Тебя никто не остановит, если ты по-настоящему увлечен женщиной! Ни ее муж, ни преданный слуга, ни даже твой собственный брат! И его ты готов использовать для достижения своих целей!

— Продолжай, Алек, — ухмыльнулся Юджин. — Продолжай! Чем больше ты болтаешь, тем яснее становится, какой ты слабак. Марта, видимо, возвела тебя в ранг полубога! А ты оказался слабой, бесхребетной скотиной, готовой выполнить ее злобные замыслы. Она, как из воска, лепила из тебя убийственный инструмент для исполнения своих плебейских устремлений к деньгам и плотским удовольствиям! Как долго ты надеешься удержаться после того, как сыграешь отведенную тебе роль?

— Не обращай на него внимания, Алек, — холодно произнесла Марта. — Им скоро займется полиция.

Лицо Юджина исказила гримаса.

— Полиция? Не может быть, дорогая! Неужели ты настолько добра, что оставишь меня в живых до приезда полиции?

— Марта и Клюрман, хватит кривляться! — жестко заявил Борис каким-то чужим от волнения голосом. — Мы знаем, что это вы убили Люкаса, потому что он был свидетелем того, как Эмиль тащил Карла назад, в темницу!

— Люкас, как муж Кэрол, пытался шантажом получить миллион долларов от Юджина за развод с ней, — возразила Марта. — Вот почему Юджин убил его!

— Совершенно очевидно, что именно Люкас затащил меня в кусты перед тем, как появился мажордом, — сказал я. — Поэтому…

— Это был я, а не Люкас! — возразил Алек Клюрман.

— Вы? — От изумления я раскрыл рот.

— Мы с Мартой подозревали, что Юджин неспроста проводит совещание на острове, отрезав всех от внешнего мира на целую неделю, — уверенно продолжал он. — Никто, кроме меня, не поверил словам мисс Преббл о том, что она видела лицо в окне. Поэтому я вышел из дома, чтобы разобраться. И вдруг я заметил чей-то силуэт позади себя. Я уже было собрался нырнуть в кусты, чтобы выждать и посмотреть, кто это был, когда внезапно столкнулся с вами, Бейкер. У меня не было другого выхода, как схватить вас и заставить молчать, пока Эмиль не пройдет мимо. Когда я увидел лицо человека, которого он волок за собой, то сразу понял, что это брат Юджина, Карл.

— Но зачем было душить меня до полусмерти? — возразил я.

— У меня не было другого выхода, — пожал плечами Алек. — В противном случае, чтобы подтвердить свой рассказ, вы бы назвали мое имя в качестве свидетеля. Для нас с Мартой было жизненно важно, чтобы Юджин не догадался о нашем романе. Поэтому Марта флиртовала с вами, чтобы отвлечь его внимание от меня!

— Все понятно, — проворчал я. — Марта спустилась ко мне в подвал и уговорила помочь ей искать труп ее бедного мужа. А вы тем временем прокрались по лестнице, убили Эмиля и затем, выключив и тут же включив свет в подвале, подали ей сигнал, что дело сделано!

— Вы правы, но не совсем, — возразил Клюрман. — Мне нужно было выяснить, где Эмиль прячет Карла. Но когда я вышел из дома, Эмиль, очевидно, уже ждал меня. Он прыгнул на меня с ножом, и началась драка. Я убил его случайно, защищая собственную жизнь!

Я недоверчиво посмотрел на него:

— Какая же это самооборона, если вы вонзили нож ему в спину между лопаток?

Его лицо густо покраснело.

— Уверяю вас, все произошло случайно! — горячо стал объяснять Алек. — Я не слабак, но этот Эмиль просто гигант! Все произошло молниеносно; мажордом набросился на меня и одной рукой схватил за горло, в другой его руке блеснул нож. Я ударил Эмиля между ног, и он тут же перестал меня душить. Схватив его за кисть, в которой был нож, я вывернул ее за спину. — Лоб рассказчика покрылся каплями пота, так усердно он старался убедить меня. — Вы знаете, как это бывает, Бейкер! Вывернув ему руку, я оказался у него за спиной. Я был уверен, что от боли он выронит нож. Это обычная человеческая реакция. Но этого не произошло. Не выпуская ножа, Эмиль пытался высвободить руку. Я среагировал чисто инстинктивно. Когда противник тяжелее и мощнее тебя, самое разумное использовать его собственную силу. Вы понимаете, о чем я говорю? Я немного ослабил давление… А дальше все произошло само собой и так быстро, что я даже не успел…

— Значит, во время борьбы за нож Эмиль ухитрился воткнуть его себе в спину прямо между лопаток?

Юджин издевательски расхохотался.

— Я бы многое отдал за возможность послушать этот твой рассказ в суде, Алек, и посмотреть, как на него отреагирует окружной прокурор!

— Заткни свою грязную пасть! — завопил Клюрман. — Я и не ожидал, что ты мне поверишь. — Алек бросил на меня умоляющий взгляд. — Именно так все и произошло, Бейкер, клянусь вам! — воскликнул он.

— Я без труда докажу, что все это выдумки! — уверенно заявил Юджин.

— Вот как! Ну что ж, попробуй! — с вызовом бросил Клюрман.

— Нет ничего проще, — заверил босс. — Весткотт с улыбкой повернулся ко мне. — Вы не откажетесь помочь мне, мистер Бейкер? Предположим, вы — мажордом Эмиль, а я — Алек. У вас в правой руке нож — ведь он был в правой руке?

— Конечно в правой, — подтвердил Клюрман.

Мы повторили весь сценарий поединка, только что красочно описанный Клюрманом. Я изо всех сил старался вырваться из рук Юджина, но вдруг он толкнул меня. Я перелетел через всю комнату, больно ударился о Клюрмана, и мы оба оказались на полу. Раздался какой-то стук, за которым последовал пронзительный вопль. Клюрман навалился на меня, и я увидел, как он отчаянно пытается дотянуться до пистолета, лежавшего на полу около моего лица. И вдруг грохнул выстрел, и сразу же рука Клюрмана обмякла и пальцы судорожно дернулись. Подчиняясь какому-то бесконтрольному древнему инстинкту, я сбросил с себя его тело и поднялся на ноги.

Я опустил глаза. В голову полезли все те же мысли о пистолете, что и недавно на кухне, когда я понял, что не смогу никого ударить ножом. Пистолетный выстрел ведь оставляет всего лишь симпатичную аккуратную дырочку, а не потоки крови. Тошнота подступила к горлу, когда я увидел затылок Алека. Почти половина его затылка была снесена, и голова представляла собой омерзительную кашу из крови, волос и еще какой-то серой массы. Я сглотнул и с трудом отвел глаза.

Марта Весткотт валялась на диване рядом с застывшей Вандой. На ее лице четко проступил багровый след пощечины, которую влепил ей Весткотт прежде, чем вырвать у нее винтовку. Кэрол Фримен и Борис застыли, словно пораженные громом. Они отказывались верить собственным глазам. Только Юджин, крепко сжимая винтовку в руках, оставался невозмутимым.

— Примите мои искренние извинения за допущенную грубость, мистер Бейкер, — тихо сказал он. — Но тут было не до хороших манер.

— Все нормально, — пробормотал я дрогнувшим голосом. — Вы правы, по-другому было нельзя, но…

— В чем дело, мистер Бейкер? — Голос алюминиевого короля стал более суровым.

— Знаете, — мямлил я, — неужели… разве… может быть…

— Ларри хочет сказать, — вмешался Борис, — разве так уж было необходимо убивать его?

— Нет, — холодно ответил Юджин. — Я мог подождать, пока он дотянется до пистолета и застрелит меня!

Марта медленно поднялась и, осознав случившееся, бросилась на пол рядом с телом Клюрмана. Все присутствующие наблюдали, как женщина бережно подняла его голову и уложила к себе на колени. Когда она в немом отчаянии подняла глаза на Весткотта, они были полны холодной ярости. Эта тишина, пропитанная ненавистью, насилием и страхом, становилась все невыносимее и, наконец, заполнила собой всю комнату. Каждый из нас ощущал ее гнет почти физически. Ее разорвал резкий скрип лестницы под тяжестью шагов человека, медленно спускавшегося вниз. Все выжидающе повернулись к двери, ведущей в вестибюль.

На пороге появился Карл Весткотт. Он невозмутимо переводил взгляд с одного лица на другое, пока не дошла очередь до меня.

— А, вот вы где, мистер Бейкер! — тепло улыбнулся он. — Отдых, который вы прописали мне, совершил чудо, настоящее чудо!

— Рад за вас, Карл, — вежливо ответил я.

— Все сомнения и противоречия испарились, — продолжал он. Его лицо светилось искренней радостью. — Теперь я точно знаю, кто я такой. — Он усмехнулся, издав какой-то скрипучий звук, как будто отвык смеяться. — Вы были правы с самого начала!

— Я прав с самого начала? О чем это вы? — удивленно пробормотал я.

— Когда вы появились вместе с голой женщиной, вы оба были абсолютно правы. Мое имя не Карл, а Юджин — Юджин Весткотт! — радостно объявил он.

Я уставился на него совершенно обескураженный.

— Юджин? Вы Юджин Весткотт?

— Память полностью вернулась ко мне, — торжествующе продолжал он. — Вечеринка с шампанским — Ивонна — все! Я уже говорил вам, что при всех кошмарах, которые мне довелось пережить за все эти годы, никогда не было эпизода, в котором я бы убивал мою золотоволосую красавицу!

— Да, Карл, я помню, вы рассказывали мне, — миролюбиво сказал я, стараясь удержать обстановку под контролем.

— Сегодня в вашей комнате память полностью вернулась ко мне! — Его голос звучал все увереннее. — Я никак не мог вспомнить детали, понимаете, потому что был очень пьян и голова была в тумане. Но я все чувствовал — боль в горле и все остальное. И я все слышал!

— Все слышали?

Карл быстро закивал:

— Слышал так отчетливо, как будто моя Ивонна была в комнате рядом со мной. Я слышал ее слова: «Пожалуйста, не нужно, поставьте бутылку!» А потом, кажется, я услышал свой собственный голос: «Раз ты не хочешь быть моей, ты не будешь ничьей!» Тут она попыталась закричать, но ее крик оборвался, и она прошептала: «Умоляю тебя, я задыхаюсь! Умираю… Юджин!»

Его ясные карие глаза были полны неподдельной скорби.

— Теперь я знаю, что убил ее. Потому что слышал ее умоляющий голос: «Ты убиваешь меня, Юджин!»

Ивонна не могла ошибиться и спутать одного брата с другим. Сейчас уже я точно знаю, что это Юджин обмотал ее длинные золотистые волосы вокруг шеи и удавил ее. Теперь вы понимаете, мистер Бейкер, что произошла глупая ошибка. Поскольку я знаю, что я убил ее, значит, меня зовут Юджин Весткотт, а не Карл!

Лицо настоящего Юджина Весткотта исказила холодная ярость, рот злобно оскалился. Он направил винтовку в сторону фигуры, стоявшей на пороге, и пальцы скользнули к спусковому крючку. Мой мощный удар правой пришелся ему как раз выше уха, и он зашатался. Я ударил его еще раз и выхватил винтовку из рук.

— Ларри! — завопил Борис. — Ты с ума сошел!

— Нет, это он сошел с ума, — рявкнул я.

— Что ты вытворяешь, приятель! — продолжал причитать Борис. — Почему ты вдруг напал на мистера Весткотта…

— Этот человек сочинил для нас волшебную сказку! — с горечью произнес я. — Помнишь слова Клюрмана? Когда Юджин хочет женщину, он ни перед чем не останавливается. Начиная с предательства и кончая убийством! Неужели вы не понимаете важности того, что вспомнил Карл? О той ночи, когда, он якобы убил девушку, на которой собирался жениться? Как вы думаете, почему он ничего не видел? Почему у него болело горло? Потому, что его брат пытался перерезать ему горло разбитой бутылкой из-под шампанского! А потом брат убил девушку: раз она отказалась принадлежать ему, то не будет принадлежать никому. Дальше Юджин все подстроил так, что Карлу пришлось отвечать за его преступление!

Увидев полное замешательство, отразившееся на лице Бориса, я вспомнил, что мой приятель не слышал рассказа Карла.

— Послушай! Девушка была задушена! А каким способом убили Люкаса? — спросил я, с трудом переводя дыхание.

Борис вопросительно посмотрел на меня:

— И его… Но это может быть простым совпадением! А может, это Карл…

— Карл сидел взаперти в подвале, когда убили Люкаса, — возразил я. — Когда я выпустил его, он рассказал, что мажордом брата, Эмиль, привез его сюда из хижины в Вермонте. Юджин, мол, приглашает его пожить у себя на острове. Неужели тебе не понятно, Борис? Юджин хотел, чтобы мы все поверили в существование на острове убийцы-маньяка. Избавившись от Люкаса и своей собственной жены, он намеревался жениться на Кэрол и все эти убийства повесить на своего помешанного брата.

— Но если это правда, то зачем было убивать Эмиля? — спросил Борис.

— Он и не убивал его, — ответил я. — Видимо, Алек Клюрман сказал правду, и все произошло так, как он описал. Юджин убил Клюрмана, чтобы тот не успел убедить нас в том, что он говорит правду. Ты спрашивал, нужно ли было убивать Клюрмана? Конечно, потому что…

— Да, это было необходимо, — произнес сухой и какой-то безжизненный голос за моей спиной.

Я бросил взгляд через плечо и увидел Марту, продолжавшую сидеть на полу. Она по-прежнему держала голову Клюрмана на коленях. Но теперь ее рука сжимала пистолет, который Алек выронил, когда я с ним столкнулся.

— Марта! Зачем… — непроизвольно воскликнул я.

— Вам не кажется, Ларри, что Юджин слишком уж беззаботно позволил, чтобы пистолет остался лежать на полу? — спросила она решительным тоном. — Ведь это же уникальный шанс для меня, не правда ли? Ведь всего-то и нужно, как бы в отчаянии, броситься на пол рядом с телом Алека. И я тут же оказываюсь рядом с пистолетом. — Она совершенно не к месту улыбнулась. — Потом я, естественно, должна была потянуться к пистолету. А Юджин все это время терпеливо ждал бы нужного момента с винтовкой наготове! А теперь вы испортили ему всю игру, Ларри.

— Нет! — внезапно завизжал Юджин. — Не нужно…

Женщина хладнокровно подняла пистолет, прицелилась, прищурив правый глаз, и нажала на спусковой крючок. Она продолжала нажимать на него, пока не всадила три пули в тело своего мужа. Ударной волной Весткотта развернуло, и он, рухнув на пол на спину, затих. Борис склонился над ним и тут же медленно выпрямился.

— Он мертв? — небрежно спросила Марта.

— Да, — дрогнувшим голосом подтвердил Борис.

— Отлично!

Марта бросила последний взгляд на Клюрмана, несколько раз нежно погладила рукой его светлые волосы. И вдруг сунула ствол пистолета себе в рот и нажала на спусковой крючок. Ванда тихо вскрикнула и, потеряв сознание, соскользнула с дивана на пол. Только кинозвезда Кэрол Фримен оставалась неподвижно сидеть на диване с лицом, похожим на застывшую маску. Ее глаза отражали чудовищную бурю чувств, бушевавшую внутри. У двери кто-то тихо кашлянул. И я обернулся.

— Скажите, мистер Бейкер, кто же я такой?

— Вы Карл Весткотт, — уверенно сказал я. — И вы не убивали свою невесту. Ее убил Юджин и обвинил вас в этом.

— Я так счастлив, что не убивал Ивонну! — медленно, с явным облегчением произнес он. — Но Юджин умер, кто же будет заботиться обо мне?

— Об этом не стоит волноваться, — ответил я. — Вы, вероятно, наследуете все, чем владел Юджин. Всю его алюминиевую империю! Вы скоро станете очень богатым человеком, Карл.

— Нам придется провести целых шесть дней на этом проклятом острове в компании трупов! — огорченно воскликнул Борис.

— Почему? — спросил Карл.

Я объяснил, что гидроплан вернется только через шесть дней, а кто-то — очевидно сам Юджин — разбил радиостанцию.

— Понятно, — задумчиво кивнул он. — Но разве мы не можем подать сигнал опасности?

— Какой, например? — с иронией воскликнул Борис. — Может, разжечь костер?

— Я как раз это и имел в виду, — обрадовался Карл.

Я постарался деликатно урезонить его:

— Через полчаса наступит рассвет, Карл. И никто днем не увидит костер. Даже в темноте понадобился бы настоящий пожар, чтобы огонь заметили!

— Настоящий пожар? — переспросил Карл.

Несколько секунд он размышлял над моими словами.

— Мистер Бейкер, кажется, вы говорили, что я унаследую все, чем владел Юджин? Видимо, этом дом тоже?

— Конечно, — устало подтвердил я. — Он принадлежит вам, Карл.

— Вот здорово, — обрадовался он. — Тогда пойдемте и подожжем его!

— Что? — Я изумленно посмотрел на него.

— Я думаю, это лучший способ устроить настоящий пожар, — радостно заявил он.

Я взглянул на Бориса, и мы в унисон кивнули.

Когда на небе обозначились первые признаки рассвета, мы впятером сгрудились на причале, любуясь фейерверком горевшего замка Иф. Примерно через час к причалу на большой скорости подошел катер береговой охраны. Полиция хотела выяснить, что происходит на острове…

Казалось бы, какое счастье снова оказаться живым и невредимым в своей собственной квартире! Ее окна выходят на Центральный парк Манхэттена, и можно снова любоваться всем его великолепием в осенних сумерках. И счастье было бы возможно, кисло думал я, если бы не дьявольское изобретение человека по имени Бэлл! Телефон снова зазвонил. Я поднял трубку.

— Нет! — зло рявкнул я и положил трубку на место.

Телефон немедленно зазвонил снова.

— Ты только послушай, Ларри! — забормотал мне в ухо ненавистный голос, когда я снял трубку. — Я твой агент или нет?

— Нет! — огрызнулся я и опять бросил трубку.

Через три секунды снова раздался звонок.

— Ларри, котик! — плаксиво заныл тот же голос. — Это Сэлма Брутен, дорогой!

— Это то самое двуличное, продажное, предательское, лицемерное, толстое чудовище, называющее себя Сэлмой Брутен? — спросил я заинтересованным тоном.

Наступила долгая пауза.

— Да, — прошипел извиняющийся голос. — Это я, Сэлма Брутен, твой агент, дорогой!

— В первый раз слышу, — зло рявкнул я и повесил трубку.

Очередной звонок раздался ровно через четыре секунды.

— Отстань от меня! — завопил я в трубку. — Или я подам на тебя в суд за вмешательство в частную жизнь.

— Ларри! — отчаянно завизжала толстуха в мое многострадальное ухо. — Я дико извиняюсь за то, что произошло с Весткоттом, честное слово! Ну откуда мне было знать, что он маньяк и…

— Приличный агент обязан был узнать об этом заранее! — холодно возразил я.

— Но ведь ни с тобой, ни с Борисом ничего не случилось! — заныл мой упитанный агент. — А какая чудесная получилась реклама! Уже две телевизионные сети лезут из кожи вон, предлагая вам с Борисом контракт на сценарий для нового сериала! И я работаю круглые сутки, стравливая их друг с другом. И у меня уже готов контракт, который нужно только подписать, дорогой! Он даже лучше, чем контракт с Весткоттом! Ты заработаешь такую кучу денег, что…

— Мы с Борисом Сливкой больше не считаем тебя своим агентом! — окрысился я. — Тебе об этом было сказано во время телефонного разговора из Калифорнии. Мы это решили, как только вернулись с проклятого острова. Так что ищи себе новых клиентов и торгуй ими направо и налево!

— Ларри, котик, неужели ты не хочешь даже взглянуть на контракт? — отчаянно умоляла Сэлма. — Ведь это же всего пять минут. Я направлю посыльного прямо к тебе на квартиру…

— Хорошо, вот мои условия, Сэлма! — снисходительно проворчал я. — Присылай контракт, я с ним ознакомлюсь. Но обещай прямо сейчас, если он мне не понравится, ты прекратишь бесконечные телефонные звонки. Договорились?

— Отлично, Ларри! — В голосе неудачливого агента слышались истерические нотки. — Я согласна на все! Контракт будет у тебя через пятнадцать минут.

Я бросил трубку и закурил, хмуро уставившись в окно на великолепные осенние сумерки. Такая ночь просто создана для любви, а моя единственная постоянная подружка на Манхэттене два дня назад вышла замуж за своего босса! Жизнь чудовищно несправедлива; музыкант может усыпить себя музыкой, нытик убаюкает себя слезами, но где это видано, чтобы писатель был способен заснуть за пишущей машинкой?

Звук дверного звонка развеял мои тоскливые размышления. Я нехотя направился к двери, чтобы забрать контракт у быстроногого посыльного. Не успел я открыть дверь, как в руки мне сунули толстый конверт, а быстроногий посыльный, ворвавшись в квартиру, быстро исчез в моей спальне. У меня сложилось смутное впечатление, что посыльный был дамой. Потому что даже самые отчаянные педики все еще не решаются носить юбки на Манхэттене. Но это было всего лишь первое впечатление. Все остальное не способствовало определенности: широкий воротник пальто был поднят, а голова повязана шарфом, так что можно было разглядеть только глаза и кончик носа. Что за черт? Я закрыл входную дверь, вернулся в гостиную и с опаской уставился на прикрытую дверь в спальню. Я знал, что у Сэлмы Брутен были надежные связи в самых неожиданных местах. Но даже она не могла использовать агента ЦРУ в качестве посыльного!

И вдруг дверь спальни широко распахнулась, и на пороге возникло роскошное рыжеволосое привидение, облаченное в бледно-голубую шелковую детскую пижамку. Девушка, лучезарно улыбаясь, направилась ко мне, при этом незабываемая грудь задорно подрагивала под полупрозрачной тканью.

— Все это время меня ужасно мучила совесть, Ларри! — нежно проворковала она.

— Ва… В-Ванда? — заикаясь проговорил я. — Что ты здесь делаешь?

— А как же награда моему герою? — спросила она. — Ты ведь еще не получил ее, мой храбрец!

— А-а-а где контракт? — продолжал заикаться я.

— Он в конверте, — нетерпеливо ответила секретарша. — Надо все-таки разобраться… На чем мы остановились?

Она стремглав бросилась в мои объятия, а я крепко обхватил ее, чтобы она, спружинив, не отскочила. Ванда обвила мою шею руками и страстно приникла к моим губам. И я ощутил прикосновение восхитительной тяжести и мягкости ее груди. Но тут девушка вдруг отстранилась.

— Нет, нет, — нахмурилась она. — Что-то здесь не так… Ах да, я вспомнила!

Взяв мои руки в свои, она аккуратно поместила их на свою аппетитную попку и снова обвила руками мою шею. Увлекшись, я так крепко прижал ее к себе, что рыжеволосая соблазнительница тихо застонала. Я попытался найти губами ее губы, но промахнулся…

— Ах, извини, Ларри! Я чуть было не забыла! — сказала она и так резко откинулась назад, что я не мог дотянуться до ее рта, не вывихнув шею.

— Что ты забыла? — раздраженно спросил я.

— Сэлма сказала, что сначала ты должен подписать контракт!

— Но это же шантаж! — возмутился я.

— Откровенный женский шантаж, — небрежно заметила она. — Но, согласись, это самый лучший вид шантажа.

— Пожалуй, ты права, — сдался я. — У тебя есть ручка?

— Конечно.

Высвободившись из моих объятий, Ванда приподняла подол своей детской пижамы так, что показались очень симпатичные узенькие трусики. К резинке трусиков была прицеплена шариковая ручка.

— К вашим услугам! — лукаво произнесла секретарша.

Я с удовольствием воспользовался услугами этой ручки и подписал контракт за завтраком на следующее утро.

Ночь нависла над заросшей кустарником местностью, подобно гигантской хищной птице. Замок мрачно вырисовывался на фоне испещренного молниями неба. Единственный слабый огонек виднелся в маленьком окошке наверху, где леди Синтия в полном одиночестве боролась со страхом. Леди являла собой поблекшую блондинку в полупрозрачном белом пеньюаре, сквозь который просвечивала пухлая грудь, еще очень соблазнительная.

Неожиданно послышался едва уловимый шелест крыльев. В искусно подкрашенных глазах леди Синтии отразился ужас, однако какая-то неведомая сила влекла ее к открытому окну. Звук усиливался. Женщина прижала руки к груди и беспомощно закатила глаза. За окном показалась гигантская летучая мышь. Ослепительная вспышка на мгновение поглотила всю картину, и летучая мышь исчезла. Бледнолицый темноволосый человек в длинном черном плаще стоял у окна.

— Вы! — ахнула леди, невольно отступая в глубь комнаты.

— Любовь моя! — произнес бледнолицый низким, леденящим кровь голосом. — Даже из могилы я слышал твой призыв. Идем! — Он шагнул к ней, широко раскинув руки. — Одно объятие — и мы будем вместе навсегда!

— Нет, нет! — Она застонала и отшатнулась. — Я скорее умру, чем соглашусь на это!

— Ну, идем же! — Он прикрыл веки и улыбнулся, демонстрируя редкостную коллекцию клыков. — Всего один поцелуй в шею, и…

В отчаянии она рванулась к двери, но когти впились ей в плечо. Внезапный звук рвущейся ткани — и ее пеньюар тонким ажуром повис на его когтях. Леди Синтия предстала перед ним во всем своем великолепии: бюстгальтере без бретелек, едва поддерживавшем ее волнующую грудь, и полосатом поясе-трусиках.

— Вы мерзкий сексуальный маньяк! — воскликнула она. — Только попробуйте посягнуть на честь невинной девушки!

Она сжала правую руку в кулак, готовясь нанести удар, но экран погас прежде, чем я успел убедиться, насколько она преуспела в своем намерении.

Борис Сливка выключил проектор и зажег свет.

— Ты видишь? — Голос его звучал мрачнее обычного.

— «Сливка и Бейкер», — проворчал я. — Автор плюс продюсер, величайшая комедийная бригада телевидения! Скажи, каким образом мы оказались причастными к этому сериалу ужасов?

— Сейчас объясню, — невозмутимо пообещал Сливка. — Наш грандиозный план зарубежной комедийной серии с треском провалился, верно? А теперь скажи, как это мог расценить спонсор?

— Ясно, он перекинулся на ужасы, — буркнул я. — Но я все еще не понимаю…

— Скажу еще кое-что, — продолжал Борис. — В кинобизнесе имена Сливки и Бейкера смешали с грязью. С грязью! — Он возмущенно рассмеялся. — Точнее сказать, с помоями. В течение трех месяцев люди сворачивали в сторону, когда видели, что мы идем навстречу. Затем наш бесстрашный агент Селма Братен отыскала этого Карлтона с его сериалом ужасов. У него водились деньжата, более того, ему требовалась бригада продюсер — автор, и, главное, он ничего не слышал о том, что случилось с нами прошлой осенью.

— Кто создал эту истеричную белиберду, которую мы только что смотрели?

— Бывшая бригада продюсер — автор, которая работала у него. — Борис улыбнулся. — Вот почему они там больше не работают.

— Понятно, — кивнул я. — Ну а как насчет леди Синтии и актера типа Дракулы? Надеюсь, они тоже в прошедшем времени?

— Леди Синтия — да. — Он легко вздохнул. — А вот Дракула остается. Его имя — Найджел Карлтон. Надо еще что-либо добавлять?

— Достаточно. Дай-ка я попробую сам во всем разобраться. Тип, который выкладывает деньги, зовется Робертом Карлтоном. И по странному стечению обстоятельств актер, приглашенный на роль Дракулы, носит ту же фамилию. Его сын?

— Братец!

Хорошо знакомое мне безмятежно-спокойное выражение святого Бернарда появилось на физиономии Бориса.

— Такова жизнь, мой друг. Актер типа Дракулы фигурирует в каждой серии.

— Удар леди достиг цели?

— Точно по клыкам! — Борис даже просиял от приятного воспоминания. — Вот почему леди Синтии нет больше с нами.

— Таким образом, мы лишены возможности отделаться от вампира. — Я закурил сигарету и задумался. — Ладно. Куда будем двигаться дальше?

Борис взглянул на часы:

— Через час совещание с Робертом Карлтоном на Уордор-стрит.

— Где это, черт побери?

— Ты ведь впервые в Лондоне, Ларри, я и забыл. Эта улица — центр английской киноиндустрии. У Карлтона там офис.

— Надеюсь, он не ждет от нас пяти первых рукописей?

— Кто его знает, чего он ждет? — Борис слегка пожал плечами. — Единственное, что мне известно, — это что Карлтон большой энтузиаст. Может быть, он уже разыскал новую леди Синтию.

— Хотелось бы надеяться, что она будет отличаться от прежней, — содрогнулся я. — Вряд ли я смогу выдержать еще одну красотку в полосатом поясе-трусах!

Мы погрузились в примитивную повозку на колесах, которую в Англии до сих пор именуют кебом. Была середина июня, мой второй день знакомства с английским летом, и, надо сказать, с того момента, как я покинул аэропорт, дождь так и не прекращался. Борис торчал здесь уже неделю и поднаторел в английских фразочках типа «Я вам так благодарен», произносимых, как он свято верил, с чисто английским выговором, хотя в действительности это был все тот же американский с типично русским акцентом, только звучащий здесь еще нелепее, чем в родном Лос-Анджелесе.

Офис «Карлтон энтерпрайз лимитед» находился на четвертом этаже довольно обветшалого здания, которое выглядело бы мрачным даже при ярком солнечном свете. Откровенно говоря, оно не произвело на меня особого впечатления. Но, как объяснял Борис, когда мы поднимались по лестнице (в здании не было лифта), мы не имели возможности особенно привередничать до тех пор, пока нам не швырнут в физиономию чеки, подписанные Карлтоном, а этого еще не случилось.

В приемной нас встретила плоскогрудая секретарша в очках причудливой формы. Казалось, что у нее воспалены лобные пазухи, настолько хмуро она выглядела. Секретарша превосходно вписывалась в общее оформление офиса, выдержанное в тускло-коричневых тонах. Ее голос прозвучал так, будто наступил день Страшного Суда. Возможно, по этой причине она сразу же скрылась в кабинете босса и через минуту вернулась в сопровождении странного типа, который набросился на нас с сияющей улыбкой.

— Хэлло, Сливка! — И этот тип неистово затряс руку Борису, как будто тому лишь вчера удалось удрать из охваченной революцией России.

— Ах!

Отпустив Бориса, он принялся за мою руку:

— Так это вторая половина дуэта, э? Сочинитель, э? Рад познакомиться, мой дорогой друг! Приветствую вас на борту нашего судна, как выражаются парни в Управлении.

Я с открытым ртом уставился на Бориса, тот медленно откашлялся.

— Это Роберт Карлтон, Ларри, наш… э-э… хозяин.

— Очень, очень рад!

Роберт Карлтон нехотя выпустил мою руку, которую явно намеревался разорвать.

— Не могу передать, как меня воодушевляет мысль, что я сотрудничаю с первоклассными американскими продюсером и писателем. Это вселяет в меня уверенность в успехе, столь нам необходимую, не так ли?

Я еще раз взглянул на него, чтобы удостовериться, что он не шутит. Он стоял улыбаясь во весь рот, как будто я был ниспослан Небом в ответ на его мольбы. Человек лет сорока — сорока пяти, определил я, почти лысый, оставшиеся пряди черных волос аккуратно зачесаны, прикрывая розовый блестящий череп. В ярко-синих глазах пляшут бесенята. Одет в двубортный пиджак с широкими лацканами (расцветка — шоколадные полосы) и голубую рубашку с пристегнутым белым воротничком (по всей вероятности, к ней полагался галстук). Пара ботинок с ободранными мысками довершала общую картину.

— Ну, — весело заявил он, — думаю, нам лучше войти в кабинет. Вас уже давно ждут.

— Кто? — громко спросил Борис.

— Остальные члены съемочной группы.

Он снова сверкнул зубами, и они показались мне достаточно белыми, достаточно крепкими и достаточно острыми, чтобы одним разом перегрызть Борису сонную артерию.

— Вы с Бейкером — главные фигуры, как вы понимаете.

— Главные фигуры? — очень осторожно переспросил Борис.

— Вперед, мой дорогой!

Роберт Карлтон положил руку на плечо Борису и силой увлек его к двери кабинета.

— Через минуту я познакомлю вас с ними. Но, — он понизил голос до доверительного шепота, — думаю, что я приготовил для вас парочку приятных сюрпризов. — Другой рукой он нащупал мое плечо и потащил вперед: — И вы тоже, мой дорогой сочинитель!

Кабинет Карлтона был оформлен в тех же тускло-коричневых тонах, что и приемная. Вся обстановка состояла из прожженного сигаретами письменного стола, стула, кушетки на чугунных ножках, прогнувшейся не то от чрезмерного использования, не то просто от времени, и четырех бесформенных кресел времен широкого распространения ночлежек.

На нас уставились три пары глаз. Обладателя одной из них, дракулообразного типа, я узнал сразу же по клипу, который мы просматривали с Борисом. В реальной жизни он ни капельки не отличался от созданного им образа. Высокий худощавый малый с лоснящимися черными волосами, зачесанными назад, и мертвенно-бледной физиономией. На мгновение у меня мелькнула жуткая мысль, что сейчас он улыбнется и продемонстрирует нам полный рот клыков.

Второму мужчине было около тридцати, одет он был без всяких претензий, в общепринятом английском деловом стиле: твидовый костюм и рубашка из клетчатой шотландки. Его можно было назвать привлекательным — мечтательные карие глаза, длинные каштановые волосы и небольшие усики. Звали его Хью Уикс-Джонсом, сам он произносил эту комбинацию «Викс-Джонс», что значительно упрощало дело.

Третьим обитателем комнаты оказалась женщина; она сидела на ветхой кушетке, продуманно скрестив очаровательные ножки, так чтобы не остались незамеченными округлые коленки и соблазнительный изгиб бедра. Это была блондинка типа «сорванец»: челка до самых бровей и совершенно прямые волосы, спускающиеся на плечи, черные, умудренные опытом глаза, короткий вздернутый нос, широкий рот, пухлые чувственные губы. На ней было синее в белый горошек платье с белым кружевным воротничком вокруг глубокого выреза, открывающего ложбинку между крепкими округлыми грудями; ноги в белых ажурных чулках составляли резкий контраст с туфельками из мягкой красной кожи.

Дом — это место, где находится твое сердце, сказал поэт. В этот миг я почувствовал, что попал домой.

— А это Пенни Поттер, — с улыбкой сообщил нам Роберт Карлтон. — Пенни — актриса, подающая большие надежды, и не могу вам передать, как я счастлив, что уговорил ее участвовать в нашем сериале.

Подающая надежды актриса широко улыбнулась, предоставив нам возможность оценить ее мелкие, белые, ровные зубки.

— Хэлло, — сказала она голосом, представляющим нечто среднее между вздохом и тем звуком, который возникает при полоскании горла.

— Ну… — Роберт Карлтон обошел вокруг письменного стола и осторожно опустился на стул. — Теперь, когда мы познакомились, разрешите сообщить вам поразительную новость. — Он с минуту помолчал, чтобы усилить драматическое воздействие. — Наш дорогой Хью Викс-Джонс любезно позволил нам использовать его собственный дом для продолжения съемок сериала. Разве это не великолепно?

— Он живет на телестудии? — вежливо осведомился Борис.

— Ох, послушайте! — Викс-Джонс рассмеялся нервным, дребезжащим смехом, сильно смахивающим на кудахтанье: — Остроумно, не правда ли?

— Пожалуйста, Хью! — Роберт Карлтон поднял руку и снисходительно улыбнулся. — Вы не должны придираться к нашим… э-э… американским родственникам. Я все объясню. — Он повернулся и внимательно посмотрел на нас. — Понимаете, с самого начала, когда я задумал этот потрясающий сериал ужасов, меня волновали натурные съемки. Я хочу сказать, мы едва ли могли себе позволить отправиться на Балканы, дабы создать в фильмах подлинную атмосферу Трансильвании, а Англия так чертовски мала, если задуматься. Павильонные съемки можно сделать в любой студии, разумеется, но вот натурные… В конце концов, это сериал ужасов, «Кровь вампира» и все такое прочее. Но, на наше счастье, Хью унаследовал именно такой дом, который нам необходим!

— Вы имеете в виду, что его предки были вампирами? — спросил я напрямик.

Пенни Поттер издала злобный смешок:

— Не сомневайтесь, они высасывали кровь из крестьян, но не тем способом, что вы воображаете!

Роберт Карлтон с неодобрением воззрился на нее, затем тихонько кашлянул.

— У нашей очаровательной Пенни такое своеобразное чувство юмора! — пробормотал он. — Нет, наследственное жилище Хью — старинный замок на побережье в Суссексе. Там именно та атмосфера, которая нам нужна. Построен в тринадцатом веке, обнесен, как полагается, рвом, есть там и полуразвалившаяся башня и тому подобное. Самое же замечательное, что замок сооружен на собственных двадцати акрах земли, так что мы сможем там работать, не опасаясь, что нас кто-то потревожит.

— Ну что же, звучит заманчиво, — осторожно произнес Борис, — но не совершаем ли мы ошибку и не впадаем ли в примитивизм, начав в первую очередь думать о внешнем оформлении, когда еще не определена даже основная сюжетная линия и не сделаны пробные съемки?

— Вы абсолютно правы, мой дорогой Сливка, — одобрительно заулыбался Роберт Карлтон. — Но моя идея заключается в следующем: может быть, мы проведем, так сказать, предварительную разведку, все увидим собственными глазами, прожив неделю в доме Хью, в качестве его гостей разумеется, после чего мы все проникнемся той атмосферой, ну и приступим к планомерной работе. Ваш коллега (пришла моя очередь получить в подарок сияющую улыбку) сможет определить сюжетную линию, учитывая особенности окружающей обстановки. Наши звезды также сумеют адаптироваться к тамошней атмосфере. Мне этот план представляется вполне разумным, разве вы со мной не согласны?

— Лично я полностью согласен, — заявил Найджел Карлтон своим замогильным голосом. — Для актера атмосфера — это все!

Пенни Поттер уставилась на Викс-Джонса холодным, оценивающим взглядом.

— Мне доводилось останавливаться в подобных очаровательных исторических развалюхах, — сказала она без всякого энтузиазма. — Как там обстоит дело с водопроводом?

— Не волнуйтесь, все на современном уровне, — быстро ответил он. — Мы поселим вас в восточном крыле, его отделали только в прошлом году. Вполне комфортабельные помещения с ванными комнатами и всем прочим.

— Центральное отопление? — насмешливо осведомилась она.

— Моя дорогая девочка, — хохотнул Роберт Карлтон, — сейчас ведь лето.

— Английское лето! — отпарировала Пенни. — Центральное отопление?

— Не совсем, — неуверенно пробормотал Викс-Джонс. — Но старина Фартингейл по первому вашему слову затопит камин.

— Надеюсь. В противном случае я немедленно уеду в Лондон. — Она вызывающе закинула ногу на ногу, и мне удалось заметить мелькнувшие огненно-красные подвязки.

— Ну что же, таким образом, все решено, — радостно подвел итог Карлтон. — Теперь поговорим о самой поездке.

— Я считаю, что следует упомянуть еще об одной вещи, Роберт, — проговорил Хью Викс-Джонс с вымученной улыбкой. — Условия договора об аренде.

— Ах да! — Карлтон энергично затряс головой. — Это не должно никого беспокоить, не так ли? — Он распределил свою сияющую улыбку поровну всем присутствующим. — Дело в том, что в замке живут сестра Хью и дядюшка. Но они не будут с нами сталкиваться, точно так же как и мы не будем им мешать…

— Моя сестра Имоджен, — физиономия Викс-Джонса приобрела свекольную окраску, — на самом деле очаровательная девушка, но у нее имеются — как бы это выразиться? — прочно укоренившиеся взгляды на многие вещи. Она не одобряет телевидения… большую часть всех этих современных вещей, верите ли? Я хочу сказать, она — само очарование; но будет лучше, если вы в ее присутствии не станете распространяться о своей работе, если вы не возражаете. — Он с трудом проглотил комок в горле, кадык его при этом заходил ходуном. — Милейший дядя Сайлас с некоторыми странностями, на самом же деле он удивительный старик. Конечно, он немного эксцентричен, но самое правильное — просто не замечать его, мне кажется.

— Вы хотите сказать, что он ненормальный? — спросила Пенни Поттер.

— Боже упаси, нет! — Ее вопрос привел его в ужас. — Все дело в том, что он никуда не уезжал из имения после того, как вернулся с войны в 1919 году, ну и стал самым настоящим отшельником.

— Уверен, что никаких проблем не возникнет! — Роберт Карлтон энергично потер ладони, видимо желая показать, что подобная возможность вообще им устранена. — Мы все будем заняты по горло работой, верно? Так что вернемся к вопросу о транспорте. Что вы скажете, Найджел?

Дракулообразный тип задумался секунд на десять, затем заявил:

— Думаю, что я решу эту проблему самостоятельно. — И, подумав еще с минуту, глубокомысленно изрек: — Да, поездка в одиночестве должна оказать благотворное влияние. Актеру необходимо общаться с самим собой, со своим искусством, вы же понимаете?

— Конечно, конечно! — закивал головой Роберт. — В таком случае я могу подвезти Бейкера и Сливку?

— Борису это придется по вкусу! — быстро вмешался я. — Но я арендовал машину и хочу вести ее сам. — Мой взгляд с надеждой скользнул по белокурой бестии, сидевшей на покосившейся кушетке против меня. — Разрешите мне отвезти вас туда, мисс Поттер?

— Я никогда и никому не доверяю руль своей машины! — решительно заявила она. — Тем более ненормальным американцам, которые почему-то изволят ездить не по той стороне дороги.

— Ах так? — пробормотал я придушенным голосом.

Ее глаза медленно ощупали меня с ног до головы, затем передали данные в особый женский компьютер, спрятанный в ее черепе.

— Я не против подвезти вас, если вы заплатите за горючее, ужин и все прочее.

— Прекрасно, договорились! — обрадовался я.

— Где вы остановились?

— В «Лондон-Хилтон».

— Очень рада. — Она божественно улыбнулась. — Если бы вы остановились в «Кейро-Хилтон», мне пришлось бы сделать огромный крюк, не так ли?

Она вновь перекинула ногу на ногу (сверкнули белые ажурные чулки, розовато-кремовая кожа бедра и огненно-красные подвязки) и задумалась.

— Трейдер-Викс, двенадцать тридцать, — наконец заговорила она. — Мы там поездим…

— Должен вас предупредить, Бейкер, — хохотнул Роберт Карлтон, — вам дешевле обойдется взять напрокат «ролле» с шофером, чем позволить Пенни отвезти вас туда. Даже миллионеры бледнеют, когда она предлагает им оказать подобную услугу, они-то понижают, во что это им влетит!

— Ну, — блондинка беспечно пожала плечами, — девушка должна думать о себе, учитывая нынешнюю дороговизну, не так ли? И в конце концов, для чего существуют мужчины?

Поскольку мне предстояло провести целую неделю под одной крышей с Пенни Поттер, я надеялся, что у меня будет достаточно времени, чтобы ответить на столь наивный вопрос.

Маленький смертоносный реактивный снаряд был закамуфлирован под спортивную машину цвета алой крови, и я даже подумал, замысел ли это изготовителей или же окраска — более позднее приобретение — является не чем иным, как кровью недостаточно проворных пешеходов, которым не удалось избежать колес этой современной гильотины. Мы мчались с умопомрачительной скоростью по узкой петляющей дороге, обсаженной деревьями; каким-то чудом не столкнувшись с грузовиком на перекрестке, под ужасающий визг тормозов мы остановились перед невысоким белым зданием.

— Ах! — Пенни довольно посмотрела на меня: — Нам повезло, Ларри, — трактир.

К тому времени я чувствовал себя таким же опустошенным, как и мой бумажник. Ленч в отеле стоил мне целого состояния, а вся поездка представляла собой череду остановок: то требовался бензин, то ей приглянулась какая-то идиотская античная маска, то на глаза попалось нечто, стоящее больших денег — моих, разумеется.

Что такое «трактир», я уже уразумел на собственной шкуре (или кошельке), ибо в каждом «трактире» находилось невероятное количество баров, сами же «трактиры» были расположены вдоль дороги самое большее через каждую сотню ярдов, а то и чаще.

— Послушай, Пенни, — простонал я с тихим отчаянием. — Уже девять вечера, а сколько мы всего уже выпили — не пересчитать. Почему бы нам…

— Понимаешь ли ты, — надулась она, — что мы потеряли дорогу!

— Нет, не понимаю!

— Ну как мы выясним, куда ехать, если не спросим здесь?

— Ладно.

Я подумал, что уже столько потерял, что новая потеря ничего не изменит.

Мы вылезли из машины и зашли в бар с низким потолком. Парень, распоряжающийся за стойкой, и двое местных обитателей, потягивающих пиво, с отвисшими от изумления челюстями довольно долго рассматривали Пенни. Меня это не удивило — на Пенни, экипированную для автомобильной поездки, стоило посмотреть! Светлые волосы разметало ветром, надо лбом громадные очки от солнца, декольте черного топа смело открывало все ее округлые прелести, а черные в белую полоску брюки были настолько узкими, что ни о каких трусиках под ними и думать не приходилось!

Опыт совместной поездки показал, что для Пенни следует заказать двойной скотч, ну а себе, разумеется, одинарный. Я перестал требовать лед, отъехав на пятнадцать миль от Лондона, поскольку в этих местах слово «холодильник» определенно никому не было известно. Обслуживающий нас парень так и не сумел отвести глаз от потрясающего декольте Пенни, а его моржовые усы даже слегка обвисли.

— Ну, — подняла бокал моя блондинка, — ура!

— С чего бы это? — ворчливо осведомился я.

— Мы, должно быть, совсем уже близки к цели! — Она взглянула на моржовые усы. — Далеко ли еще до моря?

Он ответил на каком-то тарабарском наречии, но я все же сообразил, что это означало «около пяти миль».

— Вот, пожалуйста! — Пенни с надеждой посмотрела на меня. — А это должно находиться где-то между местечком, где мы находимся, и морем, не так ли?

— Откуда мне знать, а вдруг он торчит где-то на острове?

Она пару секунд неодобрительно взирала на меня, затем отвернулась и одарила восхитительной улыбкой моржовые усы.

— Мы заблудились! — произнесла она.

Он медленно кивнул:

— Я с самого начала решил, что вы женщина с Луны.

Эти слова были сказаны так неразборчиво, что я не совсем понял, что он имел в виду.

— Я сбилась с пути! — почему-то рассердилась Пенни. — Неужели непонятно вам, сельский дурачок!

— Сообщи ему название места, куда мы едем, — попросил я Пенни, — в противном случае мы застрянем здесь на всю ночь.

— Вы не можете здесь оставаться! — заволновались моржовые усы. — Я не сдаю комнаты…

— Никак не могу припомнить это проклятое название!

Пенни укоризненно посмотрела на меня, как будто я был в чем-то виноват, потом снова сосредоточила внимание на моржовых усах:

— Оно должно находиться где-то поблизости. Владельца зовут Викс-Джонс.

Моржовые усы сильно вздрогнули, карие глаза только что не выскочили из орбит. Он посмотрел на двух других посетителей бара и произнес дрожащим голосом:

— Вы слышали?

Они оба одновременно попятились с перепуганным видом, один из них быстро перекрестился левой рукой и ткнул ею в нас, будто пырнул ножом.

— Это, должно быть, Деревня Идиотов! — фыркнул я. — Давай-ка уберемся отсюда, пока мы окончательно не свихнулись.

— Они, очевидно, знают то место, о котором я говорю, — заупрямилась Пенни, направив указательный палец в грудь бармена. Тот в ужасе отшатнулся. — Как называется то место и где оно находится?

— Это, должно быть, Страшная Мыза… — Он задрожал. — Поезжайте по этой дороге, через две мили поверните налево и там увидите замок. — Глаза у него закатились, как у истеричной дамы. — Вы его не прозеваете. Он неподвижно возвышается на фоне звезд… — напыщенно продекламировал бармен.

— Прекрасно! — Пенни допила свой стаканчик: — Ну, выпьем еще на дорожку!

— Лучше не надо! — Он энергично затряс головой. — Вам лучше добраться туда засветло.

— Да-а-а! — послышался дружный хор.

— Почему? — спросил я.

— Здешние жители знают, что возле замка опасно находиться после наступления темноты. В ночное время вокруг замка собирается нечисть.

— Какая нечисть? — заинтересовалась Пенни.

— Не мне об этом говорить, это сверхъестественные силы!

— Ох, послушайте! — Она нетерпеливо затрясла головой. — Наверняка местный колорит для туристов, могу поспорить!

— Я про это ничего не знаю, — покачал головой бармен, — но после захода солнца я ни за что не подойду к этому проклятому месту ближе чем на три мили.

— Угу! — дружным хором поддакнули его земляки.

— Ты прав, Ларри, — внезапно передумала Пенни. — Давай-ка выбираться отсюда, пока мы оба не сошли с ума.

Долгие английские сумерки уже переходили в вечер. Прохладный ветерок пробрал меня до костей, пока я забирался в машину.

— Две мили по этой дороге, затем левый поворот, — произнесла Пенни и внезапно с хохотом повторила, имитируя местный выговор бармена: «Вы его не прозеваете. Он неподвижно возвышается на фоне звезд». А поэтично, верно?

— Страшная Мыза, — пробормотал я. — Ничего себе названьице!

— Возможно, у первого Викс-Джонса было сильно развито чувство юмора.

Пенни нажала на газ. Кроваво-красный реактивный снаряд рванул по дороге, обращая в паническое бегство гусей и кур, безмятежно прогуливавшихся по шоссе. Я же закрыл глаза и открыл тогда, когда бег снаряда замедлился. Мы свернули на узкую аллею, обсаженную с обеих сторон высокими деревьями, Пенни включила фары, и они прорезали два длинных узких коридора в надвигающейся на нас темноте. Аллея поворачивала и извивалась, постепенно поднимаясь вверх. Когда мы достигли вершины холма, Пенни неожиданно затормозила.

— Великий Боже! — пробормотала она охрипшим голосом. — А ведь он не морочил нам голову, верно?

За перевалом дорога спускалась вниз огромными ступенями до самого моря, находящегося примерно в двух милях, а где-то посредине возвышался еще один холм, увенчанный, вне всякого сомнения, Страшной Мызой. Наверное, правильнее было бы все же назвать это строение замком. Его мрачные башенки и остроконечные шпили создавали зловещий силуэт, напоминая кадры фильмов ужасов.

— «Он неподвижно возвышается на фоне звезд…» — повторила едва слышно Пенни. — А что там рядом? — Она указала на монолитную остроконечную крышу башни, стоявшей в стороне от главного здания, выщербленные во многих местах верхушки придавали ей особенно запущенный вид.

— Развалина башни, как я понимаю, — буркнул я. — Роберт говорил, что там все есть, включая средневековый ров с водой, верно?

— Я-то думала, что работа над сериалом ужасов будет довольно забавным занятием, — с сомнением в голосе произнесла Пенни, — но теперь в этом не уверена.

— Там спал Дракула? — спросил я ворчливо.

Над нашими головами жутко заухал филин, Пенни вскрикнула, резко увеличила скорость, так что меня отбросило назад; машина совершила нечто вроде гигантского прыжка, и мы рванули вперед. Через минуту аллея внезапно оборвалась возле криво висевших на петлях чугунных ворот, которые, казалось, смутились под скользящим светом фар. Пенни проехала по заросшей сорняками подъездной дороге, огибавшей пруд со стоячей водой, что сразу же определил мой нос; после этого дорога вновь выпрямилась, и замок оказался перед нами. Допотопный деревянный мост изогнулся над рвом, заполненным вонючей водой. Перед нами выросла полуразрушенная башня. Я изо всех сил старался ее не замечать, отвернувшись в противоположную сторону, но, поверите ли, я чувствовал эту проклятую штуковину! Наконец Пенни остановила машину на открытом дворе, окруженном с трех сторон крепостными стенами, и выключила мотор. Над нами повисла странная тишина, будто растворившая в себе застывший пронзительный крик.

Пенни явно дрожала, вечер и в самом деле был прохладный.

— Что нам теперь делать? — растерянно спросила она. — Кричать: «Эй, в замке»?

— Вон там свет. — Я указал на усеянную крупными гвоздями дубовую дверь в нише центральной части здания. — Полагаю, мы можем постучаться.

— Все, что угодно, лишь бы не сидеть здесь… Что это?

Я прислушался и различил негромкий шорох, затем разглядел что-то черное, кружащее над машиной.

— Это всего лишь летучая мышь.

— Летучая мышь?

Пенни издала придушенный крик, обхватила голову обеими руками и пригнулась к рулю.

— У тебя нет никаких причин для беспокойства, — сказал я. — К тому же эта мышка далеко не самая крупная.

— Летучая мышь может запутаться в волосах, — простонала Пенни. — Если она приблизится ко мне, я умру.

Я еще раз посмотрел на порхающее существо, но оно вскоре улетело в сторону полуразрушенной башни. Пришлось долго убеждать Пенни, что смертельная опасность миновала, но в конце концов она осмелилась снова принять вертикальное положение и даже отняла руки от головы.

— Пойдем высадим эту дверь, — взмолилась она. — Если я задержусь здесь еще на минуту, то помешаюсь!

Мы выскочили из машины и побежали к обитой жестью двери. В тусклом свете я разглядел чугунный молоток в форме кормового весла, поднял его и хорошенько ударил. Извлеченный при этом звук походил на грохот, каким наверняка в прежние времена сопровождалось падение рыцаря во всех его доспехах с самой верхней площадки этой башни.

— Если Найджел Карлтон откроет дверь в черном длинном плаще с капюшоном, я моментально сяду в машину и помчусь назад без остановки до самого Лондона! — с жаром воскликнула Пенни.

— «Я с самого начала решил, что вы женщина с Луны», — повторил я изречение нашего недавнего собеседника, в точности передав все особенности его произношения.

Дверь отворилась со стонущим скрипом, и высокий тощий тип, весьма смахивающий на восставшего из могилы мертвеца, возник на пороге. Его физиономия имела желтый оттенок, на черепе не сохранилось ни единого волоска, так что у меня были все основания предположить, что эксгумацию произвели лишь вчера по поводу нашего приезда.

— Добрый вечер, — прошелестел он голосом обреченного. — Я Фартингейл, дворецкий.

— Вы могли бы меня обмануть, назвавшись кем угодно! — заявила Пенни.

— Мое имя Бейкер, — поспешил вмешаться я, — а это мисс Поттер.

— Да, сэр. — Он наклонил голову на целый дюйм. — Вас ожидают. Входите, пожалуйста.

Дверь еще разок скрипнула, и мы вступили в огромный холл с галереей. Он выглядел достаточно большим, чтобы разместить в нем пятьдесят вампиров в комплекте с их собственными гробами. Широкая дубовая лестница спиралью поднималась на галерею, а у ее подножия стоял на часах в полном боевом облачении воин с громадной боевой секирой. Уюта он не придавал, можете мне поверить.

— Я сообщу мисс Имоджен, что вы здесь.

Фартингейл неслышными шагами подошел к одной из дверей, выходивших в главный холл, и скрылся за нею.

— Ты считаешь, что все это — одна и та же шутка? — прошептал я.

— Шутка? — также шепотом ответила Пенни. — Все это устроено Робертом Карлтоном, чтобы задурить нам головы!

— Несомненно, — ответил я чуть громче, поскольку голос все же ко мне вернулся. — Это просто розыгрыш и…

Пенни приглушенно ойкнула и вцепилась мне в руку:

— Слушай!

Я услышал какое-то шуршание и неохотно повернул голову. К нам приближалась походившая на статуэтку брюнетка, облаченная в платье из плотного шелка, который и издавал такой странный звук. Темные волосы, разделенные прямым пробором, обрамляли овальное лицо. У нее была необычайно белая и как бы светящаяся кожа, прямой аристократический нос, плотно сжатые губы, большие темные сияющие глаза. Шелковое платье пепельного цвета было перетянуто в талии золотой цепочкой. Если подобный туалет должен был говорить о скромности, то он достигал обратного эффекта, так как шелк туго обтягивал гордую полноту грудей, тонкую талию и плавные округлые бедра. При каждом шаге переливы тонкого материала подчеркивали очертания длинных ног танцовщицы, так что она казалась более обнаженной, чем если бы на ней вообще ничего не было надето. Я почувствовал, что Пенни замерла, чисто по-женски отреагировав на появление соперницы. Но тут брюнетка неожиданно остановилась в паре футов от нас и широко раскрытыми глазами уставилась на меня.

— Бастард?[1] — прошептала она.

— Что? — изумился я, не понимая, с какой стати меня обзывают ублюдком.

Она закрыла глаза, все ее тело напряглось, потом она все же взглянула на меня, заставив себя улыбнуться.

— Извините, — произнесла она красивым контральто. — Я была далеко, задумалась о другом, прошу простить меня…

— Да, конечно! — пробормотал я.

— Имоджен, — представилась она. Уголки ее губ слегка опустились, когда я знакомил ее с Пенни Поттер.

— Вы тоже с телевидения? — В ее голосе проскользнула явная насмешка. — Остальные в гостиной. Прошу вас, следуйте за мной.

Она повернулась, и мы послушно последовали за ней через холл в гостиную, обставленную в стиле «веселье на поминках» — в темно-коричневых и черных тонах. Три канделябра тщетно пытались бороться с полумраком, но им даже наполовину не удавалось рассеять темноту теней по углам.

Прищурившись, я присмотрелся к собравшимся и в конце концов ухитрился распознать Бориса, Роберта Карлтона и дракулоподобную физиономию его братца, актера.

— Ах! — засиял Роберт. — Наконец-то вам удалось добраться сюда!

Пенни рухнула в ближайшее кресло и закурила сигарету. Я пробрался к Борису и сел рядом с ним на неудобной кушетке, в то время как изящная брюнетка опустилась на стул в дальнем конце комнаты, смахивающий на трон.

— Трудно было отыскать это место? — осведомился Роберт Карлтон.

— Страшная Мыза, — произнесла Пенни напряженным голосом. — Что за идиотское название?

— Я никогда не спрашивал Хью об этом, — пожал плечами Роберт. — Он появится сегодня, я предполагаю. — Роберт с надеждой посмотрел на брюнетку, устроившуюся в тени. Пепельный цвет ее платья сливался с царившей там мглой. — Может быть, Имоджен сможет нас просветить?

— Это длинная история, — спокойно заговорила она. — Вначале это место называлось Викс-Киип, но после того, как Черный Рыцарь его проклял, окрестные крестьяне переименовали его в Страшную Мызу.

— Послушайте! — Роберт пришел в неописуемый восторг. — По-моему, это восхитительная история. Проклятие Черного Рыцаря!

— Все это случилось во времена крестоносцев, — опять заговорила Имоджен. — Ходили слухи, что один из наших предков был внебрачным сыном короля, поэтому его и прозвали сэром Алариком Бастардом. Он сражался в рядах крестоносцев; согласно легенде, на обратном пути в родные места он близко сошелся с тевтонским воином, известным под именем Черного Рыцаря. Возможно, вы знаете, что только половина рыцарей, сражавшихся в войсках крестоносцев, действительно боролась за сохранение христианства, остальные же сражались только ради богатой добычи. Черный Рыцарь разграбил какой-то сарацинский дворец и набил сокровищами трюмы корабля. Когда судно вышло с Мальты, сэр Аларик со своими людьми убил Черного Рыцаря и его приближенных, завладел его сокровищами и благополучно доставил их домой. Но, умирая, Черный Рыцарь проклял сэра Аларика и всех его потомков.

— Что это было за проклятие? — заинтересовалась Пенни.

Имоджен несколько секунд молчала, и я подумал, что она мысленно редактирует свой рассказ.

— Ну, в основном проклятие сводилось к тому, что Аларик так и не сможет воспользоваться нечестно приобретенным богатством. Он умрет в отчаянии, а проклятие сохранит силу в отношении всех старших сыновей в каждом последующем поколении. Сокровище будет как бы утеряно, хотя на самом деле оно не исчезнет, пока снова не вернется Бастард.

— Подобные истории весьма популярны в России, — задумчиво произнес Борис. — Я хочу сказать, типичная сказка, в которой нет реального смысла…

— Не скажите, — вкрадчиво заметила Имоджен. — Кое-какие предсказания сбылись. На протяжении нескольких поколений старший сын всегда умирал молодым, непременно насильственной смертью, а лет семьдесят назад этот род и вовсе исчез. В том поколении не было сыновей, а дочь вышла замуж за богатого купца с необычным именем Джонс, после чего они стали зваться Викс-Джонсами.

— Так это проклятие теперь не действует? — спросил Найджел Карлтон своим кладбищенским голосом. — Рад это слышать.

— К сожалению, дядя Сайлас так не думает. Вот уже сколько лет это стало его навязчивой идеей. — Она снисходительно улыбнулась. — Вам не следует бояться, коли вы столкнетесь с ним где-нибудь в замке. Он совершенно безвреден, несчастный старик!

— А как все-таки умер Бастард? — полюбопытствовал я.

— Рассказывают, что его преследовало проклятие, он был уверен, что Черный Рыцарь поднимется из могилы вместе со своими людьми и явится за сокровищами. Его так терзала эта мысль, что он выстроил сторожевую башню, где днем и ночью дежурили дозорные. В их обязанности входило не пропустить корабль Черного Рыцаря, который появится из-за горизонта. А потом он то ли утопил все сокровища, то ли где-то зарыл. — Она негромко рассмеялась. — Надо думать, это было проделано весьма тщательно и с выдумкой, потому что сокровища как в воду канули.

— Но как он умер? — настаивал я.

— Однажды вечером у него появилась уверенность, что корабль Черного Рыцаря где-то очень близко, поэтому он сам поднялся на сторожевую башню. Утром его тело нашли у ее подножия: легенда гласит, что на его лице был написан такой ужас, что при взгляде на него даже у самых отчаянных храбрецов сжималось сердце. Его похоронили в том месте, куда он упал, потому что все были уверены, что Черный Рыцарь состоял в союзе с дьяволом, так что причиной смерти Аларика был сам Сатана. Священник не разрешил опустить его тело в освященную землю.

— Какая очаровательная история на сон грядущий!

Пенни зябко повела плечами:

— Я сегодня вообще не засну ни на секунду.

— Действительно потрясающая легенда, — заявил Роберт Карлтон, — а уж коли речь зашла о сне, почему бы нам всем не отправиться баиньки пораньше? С утра я намерен начать натурные съемки, уже сейчас у меня появились кое-какие идеи.

— Разумеется!

Имоджен поднялась с кресла и дернула за ленту колокольчика:

— Фартингейл покажет вам ваши комнаты.

Секунды через две в дверях появился дворецкий.

Имоджен велела ему развести гостей по комнатам. Роберт и Найджел Карлтоны вышли первыми, за ними последовала Пенни, мы с Борисом составили арьергард. Но мне не суждено было покинуть эту мрачную комнату вместе с моими товарищами.

— Мистер Бейкер, нельзя ли с вами поговорить? — окликнула меня Имоджен.

— Да, конечно!

Я вернулся к ней.

Она дождалась, пока Борис скроется из виду, потом подошла ко мне, шурша своими поразительными шелками:

— Мне бы хотелось вам кое-что показать.

— Замечательно, — пробормотал я на всякий случай, ничего не понимая.

Мы вошли в холл как раз в тот момент, когда Борис скрылся на верху винтовой лестницы. Имоджен направилась к двери в самом конце холла за лестницей и открыла ее. За ней оказался тускло освещенный коридор, и, чем дальше я шел по нему, тем сильнее меня охватывали недобрые предчувствия. Коридор закончился толстенной дубовой дверью, которая дико заскрипела, когда Имоджен распахнула ее. На мгновение она задержалась на пороге, затем взглянула на меня и вежливо осведомилась, найдутся ли у меня спички.

Я порылся в карманах, нашел коробок и протянул ей. Горящая спичка осветила почерневший серебряный канделябр на старинном деревянном сундуке за дверью. Имоджен зажгла свечи, затем поманила меня пальцем в комнату, походившую на темницу приблизительно в десять квадратных футов, с каменными стенами без единого окна. На стене висела картина, в тусклом свете свечей мне удалось разглядеть, что это портрет мужчины в доспехах.

— После смерти Аларика, — заговорила Имоджен, — его старший сын убрал портрет отца из главной галереи и приказал повесить его здесь. Он также распорядился вырезать проклятие на доске, поручив местному барду придать ему стихотворную форму, и прикрепить ее к стене. Таким образом, эта комната является своеобразной усыпальницей. На протяжении столетий сюда никто не входил.

Она приблизилась к стене и приподняла канделябр повыше, чтобы я смог прочитать надпись на деревянной доске. У меня ушло порядочно времени на то, чтобы разобраться во всех этих староанглийских буквах, но в конце концов я все же уразумел, что там было сказано (конечно, при переводе на современный английский стихов у меня не получилось, да и едва ли они кому-то были нужны!):

Я нервно откашлялся и искоса посмотрел на Имоджен. При свете свечей ее глаза ласково поблескивали, будто предвкушая приятную неожиданность. Она медленно приподняла канделябр еще выше, так что свет упал непосредственно на портрет. Я довольно долго рассматривал его, затем зажмурился. Через некоторое время неохотно взглянул еще раз. Либо я только что свихнулся, либо с портрета на меня действительно смотрел бородатый Ларри Бейкер!

— Поразительное сходство, — пробормотала Имоджен. — Я заметила его сразу же, когда мы впервые встретились в холле.

— Да-а, — прохрипел я. — Но это же случайное совпадение, не так ли?

Она насмешливо улыбнулась:

— Сомневаюсь, мистер Бейкер. Скорее всего, это орудие судьбы.

— О чем вы?

В ее темных глазах вспыхнул затаенный огонек.

— «Так будет продолжаться, пока Бастард не вернется в новом обличье», — продекламировала она нараспев.

У подножия винтовой лестницы Имоджен пожелала мне спокойной ночи, и я, бочком протиснувшись мимо рыцарских доспехов, помчался наверх, перепрыгивая через несколько ступенек. Свернув влево, я попал в широкий коридор с многочисленными запертыми дверями (мне удалось смирить свое воображение и не думать о том, что происходит за ними) и в скором времени был возле Т-образной развилки в его конце. Брюнетка подробно объяснила, как добраться до моей комнаты в восточном крыле, а здесь — я отчетливо помнил — надо было свернуть влево. Я так и сделал. И немедленно начались трудности. Через двадцать шагов я наткнулся на маленькую лестницу, ведущую вниз к большой площадке, где мне представился широкий выбор действий. Я мог идти дальше по узкому, тускло освещенному коридору, или же подняться вверх по лестнице, или, наоборот, спуститься вниз. Самым неприятным было то, что я не помнил, чтобы Имоджен хотя бы вскользь упомянула об этой детали.

Я стоял на площадке, пытаясь сообразить, куда же идти, когда до моего уха донеслось тихое «Псст!». От неожиданности я вздрогнул.

Неизвестно откуда появился маленький старичок, он стоял на ступеньке лестницы, ведущей наверх. Походил он на облысевшего херувима, облаченного в полосатую пижаму, поверх которой был наброшен бархатный халат. На ногах у него были расшитые шлепанцы, украшенные кисточками.

Я усиленно заморгал, ожидая, что видение исчезнет, но этого не произошло.

— Псст! — Он поманил меня толстым пальцем. — Сюда, Бастард!

— Сам ты Бастард! — огрызнулся я.

Он беззубо улыбнулся в ответ, продолжая манить пальцем. И тут, благодарение Богу, я вспомнил, что у Викс-Джонсов имеется придурковатый дядюшка, так что это, очевидно, он самый и был.

— Дядя Сайлас? — спросил я.

Он кивнул и снова «псстнѵл», настойчиво подзывая к себе.

— Вы знаете, как пройти в восточное крыло? — с надеждой спросил я.

— Ты будешь вне опасности со мной, Бастард! — прошептал он. — Пошли.

— Ладно, — с сомнением согласился я. — Мне годится любое место, чтобы провести ночь, но перестаньте называть меня ублюдком. Для такого человека, как я, который не встречался со своим отцом до двадцатилетнего возраста, это звучит оскорбительно.

Но он молча поднимался по лестнице, и я быстро зашагал следом, потому что даже ненормальный дядюшка был лучше, чем полнейшее одиночество в этом приюте сумасшедших. Мне показалось, что мы добрались до четвертого этажа замка, но разглядеть что-либо было невозможно: нас окружала кромешная тьма.

— Эй! — занервничал я. — Как бы зажечь свет?

— Псст!

— Хватит шипеть. — Меня это уже злило.

Чиркнула спичка, я увидел, как дядюшка извлек свечу неизвестно откуда и зажег ее дрожащими пальцами.

— Послушайте, — заговорил я раздраженно. — Этот Хью Викс-Джонс уверял, что в восточном крыле есть все современные удобства, ванные и все такое прочее, поэтому не говорите мне, что здесь нет электричества и…

— Пошли! — прошептал он и, черт побери, снова принялся манить меня пальцем.

Мне не оставалось ничего иного, как отправиться следом за ним вдоль длинного коридора, поднимая при этом столбы вековой пыли, а по краю светового круга от нашей свечи я мог любоваться свисающими со стен клочьями паутины.

Для человека его лет дядюшка Сайлас двигался весьма резво, и мне пришлось прибавить ходу, чтобы не отставать от него. Коридор раза два поворачивал вправо, но к этому времени мне уже на все было наплевать.

И все же я решил предпринять еще одну попытку. Протянув вперед руку, я схватил дядюшку за плечо.

— Постойте, — буркнул я. — Куда, черт возьми, мы идем?

Оглянувшись, он посмотрел на меня. Таких светлоголубых глаз я раньше никогда не видел, а их совершенно бессмысленное выражение не вселяло никакой надежды. Он прижал палец к губам, потом вновь наградил меня своей беззубой улыбкой.

— Не беспокойся, Бастард, — прошептал он, — я веду тебя в безопасное место.

Его набрякшие веки затрепетали, он торопливо посмотрел через плечо в темноту.

— Оно сегодня ходит, — сообщил он.

— «Оно»?

— Охотится за тобой, — пояснил он, — хочет поймать, но не поймает. — Он радостно захихикал, очевидно, пришел в восторг от собственного остроумия. — Сегодня ночью он останется голодным.

— Оно — он? — Я затряс головой. — О чем вы толкуете?

— Пошли! — Он осторожно снял мою руку со своего плеча. — Нам надо спешить!

И он снова помчался вперед по коридору, как будто за ним гнались все демоны мира. Я послушно отправился следом, главным образом из-за того, что у него была свеча, а перспектива остаться одному в темноте мне совсем не улыбалась. Наконец он остановился, открыл дверь, поманил меня пальцем, делая знак, чтобы я не отставал, и мы вошли в какую-то комнату. Свеча старалась рассеять мрак небольшого, обильно декорированного паутиной помещения. Толстый слой пыли, покрывающий старинную кровать с пологом, красноречиво свидетельствовал, что последний человек, спавший на ней, — один из тех круглолицых кавалеров, которые были изображены на портретах в нижнем холле.

— Вы, очевидно, шутите? — возмутился я. — Я слышал про английское гостеприимство, но это же смешно! Если вы воображаете, что я останусь здесь на ночь…

Я замолчал, потому что, пока я произносил свою тираду, дядюшка Сайлас метнулся к ближайшей стене, поколдовал с одним из кирпичей, и вся плита раздвинулась, обнажив темный прямоугольник, достаточно большой, чтобы за ним могли скрыться два человека.

— Это что за… — начал я сдавленным голосом.

— Живее! — Он жестом приказал мне войти в черную дыру Страшной Мызы. — Я закрою за вами плиту, и вы будете в безопасности.

— Послушайте, вы, чокнутый Викс-Джонс! — рассвирепел я. — Если вы воображаете, что я соглашусь войти в этот немыслимый чулан, значит, вы гораздо безумнее, чем я предположил вначале!

Откуда-то снаружи в совершенно пустой коридор проник жалобный звук, напоминающий свист. У меня невольно перехватило дыхание, спина одеревенела, волосы зашевелились на голове. Такие звуки люди не издают!

— Оно приближается! — Старик задрожал как осиновый лист. — Я не ждал его так скоро. Поторопись, Бастард. Ну же, потом будет слишком поздно!

Машинально, не соображая, что делаю, я повиновался давлению его руки на мое плечо и вступил в зияющее черное отверстие. В следующее мгновение плита задвинулась за мной, и я остался в кромешной тьме. Я бы закричал, но мое горло сжал спазм ужаса, я не мог шелохнуться, и только коленки мои дрожали так, словно сами собой исполняли дикий танец.

Через какое-то время, показавшееся мне вечностью (в действительности наверняка не более двух-трех минут), я все же ухитрился избавиться от чувства непреодолимого ужаса. Логика подсказывала, что мне уже не вернуться в комнату за скользящей стеной, если только дядюшка Сайлас внезапно не передумает. Вот и шевели мозгами, Ларри Бейкер!

Признаться, в эти минуты я совершенно искренне пожалел, что некогда так увлекался книгами Эдгара По!

Я прислонился спиной к стене и осторожно вытянул руки вперед. Они наткнулись на противоположную стену. Таким же образом я исследовал пространство справа и слева от себя. Левая рука обнаружила проклятую твердую стену, правая — только воздух. Я повернул направо. Сделав пять-шесть робких шагов, я почувствовал трепет научного исследователя, сообразив, что оказался в тайном ходу. Это была здравая мысль, и из-за нее я стал ступать еще осторожнее, опасаясь какого-нибудь скрытого люка.

Я шел дальше, шаркая ногами, как слепой, смутно ощущая, что ход ведет вниз. Так я добрался до поворота, медленно миновал его и заметил два тонких, диагонально наклоненных лучика света впереди. Приблизившись, я убедился, что свет проникает через две узкие щели в стене примерно на уровне глаз. Свет означал надежду для несчастного, замурованного Бастарда, поэтому я прижался к щелям, стараясь разглядеть что-нибудь через них.

Я увидел прекрасно обставленную спальню, залитую ярким светом. Покрывало было откинуто, а на тумбочке у кровати стояла бутылка скотча и стакан. Увидев ее, я чуть не разрыдался, но тут случилось немыслимое, то, что сразу же отвлекло мои мысли от спиртного. Из-за двери, которая, по всей вероятности, вела в ванную, появилась Пенни Поттер и медленно направилась к тумбочке. Она смешала себе питье, выпила с явным удовольствием, зевнула и снова поставила стакан на тумбочку. Постояв с минуту в нерешительности, она стянула через голову черный топ и аккуратно повесила на спинку стула. Вскоре за топом последовали и брючки, а сама прелестница осталась в дерзко открытом атласном бюстгальтере и таких же трусиках.

Она уселась перед зеркалом и принялась энергично расчесывать длинные светлые волосы. Я решил, что совесть у меня чиста (эдакая удача свалилась на меня совершенно неожиданно), поэтому продолжил любоваться спектаклем. Пенни кончила расчесывать волосы, поднялась со стула и расстегнула бюстгальтер, швырнула его на стул, громко зевнула, сладострастно потянулась, раскинув руки в стороны. Вид ее полных грудей с коралловыми сосками вновь заставил меня забормотать что-то невнятное, но на этот раз по иной причине. Несколько минут Пенни словно раздумывала, что делать дальше, затем повернулась ко мне спиной и стянула с себя трусики. Небрежный взмах руки — и они оказались на стуле. Созерцание ее округлых ягодиц было уже непосильным занятием, и, когда она прошла через всю комнату какой-то подрагивающей походкой, моя замурованная в подобие склепа плоть не выдержала.

Должен же где-то быть выход! Раз я могу отсюда наблюдать за происходящим в комнате, значит, должен существовать способ попасть в нее. Может, надо что-то сделать с кирпичом в центре стены, как это проделал дядюшка Сайлас? Я стал судорожно ощупывать все вокруг, но, увы, поверхность стены оказалась абсолютно ровной. «Ну и черт с ними, с этими хитроумными штучками, — обозлился я. — Все равно выберусь отсюда!» Я со всей силой надавил на барьер, отделявший меня от прекрасной нагой Пенни Поттер. Я ожидал сопротивления, но… стена просто развалилась. В следующее мгновение я влетел в спальню Пенни, уподобляясь сказочному существу, проходящему сквозь любые препятствия, и растянулся на кровати.

Пенни смотрела на меня выпученными глазами, потом испустила душераздирающий вопль. Я лежал совершенно обессиленный, ловя раскрытым ртом воздух и стараясь ободрить ее улыбкой.

По всей видимости, именно это было ошибкой, потому что моя улыбка привела к обратному. Ее вопли усилились, она пятилась, пытаясь руками решить задачу, продиктованную требованиями скромности, и в эту самую секунду в комнату ввалилась куча совершенно ненужных людей. Пенни в смятении посмотрела на них, залилась истеричными слезами и вылетела из комнаты с такой скоростью, будто надеялась выиграть соревнования по бегу на короткие дистанции. Схватив по дороге свою одежду, она исчезла за дверями ванной комнаты.

Мне в конце концов удалось наполнить воздухом свои легкие и с большим трудом принять сидячее положение.

Роберт Карлтон, Имоджен и мой вероломный друг Борис Сливка стояли тесной группой, весьма заинтересованно наблюдая за мной. Довольно скоро их ехидные физиономии мне надоели, и я взглянул на развалившуюся стену. Превращенные в лохмотья остатки написанной маслом картины свисали над дырой, которую я проделал при своем шумном появлении в сей обители. Тайный ход за стеной, щели, проделанные в глазах висевшего на стене портрета, чтобы за обитателем комнаты можно было наблюдать… Я плотно закрыл глаза. До какого же маразма могут дойти некоторые?

— Сожалею, дружище, — сочувственно произнес Борис, — я не знал об этом до самой последней минуты.

Я злобно посмотрел на него, затем перевел взгляд на Имоджен:

— Вся эта чепуха про возвращение Бастарда в другом обличье была изобретена, чтобы посмеяться надо мной?

— Нет. — Она улыбнулась. — Легенда и стихи, вырезанные на деревянной доске, подлинные, они существовали веками. Но когда Роберт услыхал все это, ему пришла в голову мысль пригласить художника из студии и заказать ему ваш портрет по фотографии, только добавить бороду.

Роберт Карлтон взирал на меня с сияющей улыбкой:

— Ужасно сожалею, мой дорогой сочинитель, если шутка зашла слишком далеко. Понимаете, раз уж мы используем замок в качестве натурной декорации, я подумал, что будет хорошим стимулом для вашего воображения, если мы разыграем небольшой спектакль.

— Искусство много потеряло из-за того, что вы не стали режиссером-постановщиком! — ворчливо изрек я. — Вам бы придумывать сцены о средневековых пытках в застенках инквизиции.

— Ну-ну, не преувеличивайте! — Его глаза восторженно сияли. — Ничего особенно страшного не было, правда?

Но я не мог ему ответить, ибо на какое-то время потерял дар речи. Дверь в ванной щелкнула. Можете мне поверить, даже в аду не найдется фурии страшнее женщины, которую застали совершенно нагой в тот момент, когда она этого совсем не ожидала. Уже одетая блондинка-мстительница с крепко сжатыми губами решительно пересекла комнату и дала мне пару звонких пощечин. Пожалуй, именно этот звук показался мне самым неприятным в незаслуженной экзекуции.

— Вы, мерзкий любитель подглядывать в щелочку! — напряженным голосом произнесла Пенни. — Врываться наглым образом в комнату девушки, когда она… когда она…

Ее немногословность была с лихвой возмещена новыми пощечинами по уже пылающим щекам…

— Ларри тут ни при чем, — заговорил Борис, предусмотрительно отойдя в безопасное место, подальше от разгневанной фурии. — Это же была просто шутка, идея полностью принадлежит мистеру Карлтону.

— Ах так?

Пенни молниеносно изменила направление, преодолев с космической скоростью расстояние, отделявшее ее от Роберта.

— Ну что же, мистер Карлтон, было бы несправедливо оставить вашу изобретательность без внимания.

Звук пощечин, отвешенных ему, показался мне даже приятным.

— Послушайте! — Карлтон отпрянул, стукнувшись спиной о стену. — Я хочу сказать — держите себя в руках, мисс Поттер!

— Вы мне предлагаете держать себя в руках?

На лице Пенни появилась такая зверская ухмылка, что неосторожный Карлтон буквально распластался по стене в ожидании новой оплеухи.

— Можете себе представить, что я почувствовала, готовясь ко сну и стоя здесь абсолютно голая, когда Ларри влетел в мою комнату и растянулся на кровати, а затем все остальные…

В ней кипели эмоции, и им необходим был выход. К счастью, поблизости находилась вторая щека Карлтона, и новый взрывной «выстрел» был громче первого.

— Пожалуйста, мисс Поттер, — мурлыкающим голосом произнесла Имоджен, — не волнуйтесь. Учитывая стиль вашей одежды, — надо было слышать, каким тоном это было сказано! — я бы предположила, что вам доставит удовольствие выставить себя напоказ.

— Вы так подумали? — Зубки Пенни обнажились, демонстрируя обоснованность дарвинизма. — В таком случае разрешите вам кое-что сказать, мисс Красавица Прошлого Века. Если бы у меня была ваша фигура, я бы…

— Эй! — Борис поспешно втиснулся между двумя женщинами. — Леди, прошу вас! Угомонитесь! В конце-то концов дурацкая шутка закончена!

Но дамы еще несколько минут испепеляли друг друга взглядами и лишь затем понемножку остыли.

— Так-то лучше, — обрадовался Борис. — Я думаю, на мистера Карлтона произвели должное впечатление аргументы мисс Поттер о сомнительном характере его шутки, так что теперь мы все можем спокойно улечься в постели и…

— Что случилось с картиной? — неожиданно спросила Имоджен.

— Я разорвал ее, чтобы выбраться из этого проклятого тайного хода, — с обидой произнес я.

Ее глаза расширились.

— Тайный ход? Никаких тайных ходов не существует!

— Вы послушайте ее! — возразил я шутовским тоном, имитируя английский выговор Карлтона. — Только не втягивайте нас в этот беспредметный спор.

Она еще некоторое время растерянно смотрела в зияющую черную дыру в стене:

— Да нет, я сказала совершенно серьезно. Я понятия не имела ни о каком ходе.

— Разумеется! — Я устало махнул рукой. — И вам даже не было известно, что дядюшка Сайлас поджидает меня, чтобы заманить в проклятую ловушку, и что там находился еще кто-то, в задачу которого входило издать жуткий свист, чтобы подчинить меня безумцу?

Роберт выпрямился и отошел от стены, одной рукой продолжая растирать ярко-красные пятна на щеках.

— Послушайте, старина, — заговорил он напряженным тоном. — Должен признаться, что шутка, может быть, действительно зашла слишком далеко, так что давайте больше не будем говорить на эту тему, ладно? Хватит так хватит. — Подмигнув мне дружески, он яростно сверкнул глазами в сторону Пенни: — Я бы сказал, мы слишком много внимания уделили подобной ерунде. Так что забудем о случившемся, договорились?

— Мистер Бейкер! — Имоджен смотрела на меня такими глазами, как будто на моем лбу выросли рога. — Вы встретились с дядей Сайласом?

— Да, на площадке.

— Как он выглядел?

— Вы хотите сказать, что сами этого не знаете?

— Пожалуйста! — Она нетерпеливо махнула рукой. — Скажите мне, как он выглядел.

— Невысокий толстяк, лысый, забывший надеть искусственную челюсть, — хмыкнул я.

— Но дядя Сайлас высок и худощав, — медленно произнесла она, — причем у него сохранились практически все зубы.

— Прекрасно! — Я пожал плечами. — Значит, я видел его в кривом зеркале.

— Найджел, по всей видимости, перестарался, — вмешался Роберт. — Я хочу сказать, напугал до такой степени нашего дорогого писателя, что тот ворвался в комнату Пенни и, — он запнулся, — сорвал со стены эту картину?

— Давно не общался с такими тупоголовыми людьми! — возмутился я. — К вашему сведению, дядюшка Сайлас, низенький, абсолютно лысый и беззубый толстячок, заманил меня в этот тайный ход, так что единственным способом вернуться снова в мир живых людей было пробиться сквозь этот проклятый портрет! А что именно проделал ваш дракулоподобный братец, мне неведомо, потому что я его даже не видел.

— Еще как видели, старина! — усмехнулся Карлтон, произнося каждое слово чуть ли не по складам, словно ожидал, что с минуты на минуту появятся санитары в белых халатах и набросят на меня смирительную рубашку. — Вы вошли в свою комнату, затем из гардероба выскочил вампир и…

— Я вижу, что вы потеряли остатки своего скудного ума! — холодно отпарировал я. — Мне ли не знать, где я был? Это останется в моей памяти до конца моих дней. Я повстречался со стариком, которого посчитал дядей Сайласом, он провел меня на четвертый этаж в какую-то комнату, которая выглядела так, будто ею не пользовались со времен викингов. Потом он начал что-то твердить о необходимости обезопасить меня от этого и отодвинул панель в стене. Мне совершенно не хотелось нырять туда, но тут снаружи раздался кошмарный свистящий звук, и, не успев опомниться, я оказался запертым в этом тайном коридоре. — Я ткнул пальцем в отверстие в стене. — И вот каким путем мне удалось оттуда выбраться. В холсте были прорезаны две щели на месте глаз. Я посмотрел сквозь них, увидел Пенни, собиравшуюся лечь спать, и ввалился сюда — или вывалился, уж не знаю, что ближе к истине.

Все четверо переглянулись, потом Борис робко откашлялся.

— Бейкер абсолютно трезвый, — сообщил он деловито. — Вне всякого сомнения, существует какой-то секретный ход за тем местом, где прежде находилась картина.

Имоджен сделала глубокий вдох, от которого поднялся шуршащий шелк на ее груди.

— Свистящий звук, вы сказали?

— Совершенно верно. — Я даже вздрогнул. — В тот момент мне показалось, что по мою душу явилась нечистая сила. Даже не знаю, как описать этот звук.

Имоджен прикусила нижнюю губу, задумчиво глядя на меня, затем тряхнула головой, будто отгоняя какую-то мысль.

— Ну что же, — начал Роберт, — если сказанное вами соответствует действительности, мой дорогой, тогда бедняга Найджел все еще терпеливо поджидает вас в вашем гардеробе.

— Замечательно. Значит, мне нужно раздобыть ведро воды, чтобы встретить его должным образом.

— Может быть, нам пойти всем вместе и объяснить ситуацию, — предложил он. — После столь долгого ожидания Найджел может быть в дурном настроении.

Он первым вышел из комнаты Пенни, мы поплелись следом вдоль коридора к следующей двери по правой стороне. Комната была погружена в темноту, через секунду Роберт нащупал выключатель и прошел к гардеробу, мы в качестве наблюдателей остановились у входа.

— Я чертовски сожалею, Найджел, старина, — заговорил Роберт явно извиняющимся тоном, раскрывая дверцу, — боюсь, что шутка оказалась неудачной, а Бейкер… — Он замолчал, тараща глаза в совершенно пустой шкаф. — Но Найджела тут нет!

— Очевидно, он устал ждать и отправился на боковую, — хмыкнул Борис, — выходит, он самый сообразительный из нас. Почему бы нам всем не последовать его примеру?

— Прекрасная мысль! — Роберт энергично закивал. — Но мне думается, я все же должен объясниться с Найджелом. Во всяком случае, — на его лице появилась сияющая улыбка, — желаю всем спокойной ночи.

Все, кроме Бориса, вышли из комнаты. Он тщательно закрыл дверь и посмотрел на меня своими печальными глазами святого Бернарда.

— Как я уже говорил, я не имел понятия, что этот кретин Карлтон подстроил идиотскую шутку, а когда узнал, было слишком поздно что-либо предпринимать.

— Ясно… — Я пожал плечами. — Беда в том, что я столкнулся с чьей-то еще более идиотской шуткой, если дело действительно обстояло таким образом.

— Старикашка, которого ты принял за дядюшку Сайласа, но черноглазая Имоджен уверяет, что это вовсе не он? Тайный ход и портрет с прорезями на месте глаз? — Он медленно покачал головой. — Это фильм ужасов 1935 года категории «В», мой друг. Но слишком сложный для обычной глупой шутки. Значит, это что-то настоящее.

— Да-а, — ворчливо протянул я, — удивительно бодрящая мысль на сон грядущий.

— Что за чушь они тут болтали про твой портрет и стихи?

Я рассказал ему, как Имоджен провела меня в маленькую комнатушку и показала поддельный Портрет Бастарда, затем подробно пересказал стихи, завершив их словами о том, что Бастард должен вернуться в ином обличье.

— Так что познакомься с новым Бастардом! — закончил я.

— Мне-то ты кажешься прежним ублюдком, старина Ларри Бейкер, — добродушно хохотнул Борис Сливка.

— Ох уж эти русские! — усмехнулся я. — И почему бы тебе не вернуться на родину, в Сибирь?

— Мне там не нравится. — Лицо Бориса помрачнело. — Знаешь, шутка с вампиром была действительно шуткой, а вот все остальное — нет. Признаться, у меня здесь все время внутренняя дрожь, этот замок почему-то напоминает мне Московский Кремль. К тому же мимо окон моей комнаты что-то постоянно пролетает со свистом.

— Летучие мыши, — пояснил я. — Вероятно, они живут в разрушенной башне.

— Эта башня мне тоже не нравится. И история с проклятием, и то, что настоящий Бастард упал с башни и разбился, и…

От вежливого стука в дверь Борис на два фута подпрыгнул. Дверь отворилась, показалась встревоженная физиономия Роберта.

— Послушайте… — Он протиснулся в комнату. — Надеюсь, я не побеспокоил вас?

— Мы просто сидели и пережевывали историю о вампирах и вурдалаках. Так что входите и присоединяйтесь к нашему веселью.

— Понимаете, я пришел из-за Найджела, — пробормотал он растерянно.

— Он придумал новую дурацкую шутку, сообразив, что первая провалилась? — фыркнул я.

— Его нет в комнате… — Роберт колебался. — Откровенно говоря, я встревожен. Постель даже не смята, похоже, что он сюда вообще не возвращался.

— Может быть, он делает короткий облет вокруг замка? — высказал я предположение. — Чтобы испробовать свои крылья при легком ночном бризе? Кто знает, а вдруг ему удастся обнаружить по пути сонную артерию у какого-нибудь неосторожного путника?

— Или высосать кровь из вены? — подхватил Борис.

— Пожалуйста, не надо! Я беспокоюсь за Найджела. Я хочу сказать, его не было в вашем шкафу, как планировалось…

— Почему бы нам не пойти и не посмотреть самим? — предложил я. — Возможно, к этому времени он уже материализовался и просто не может открыть дверь?

Я подошел к стенному шкафу, отворил дверцу и шагнул внутрь. Шкаф оказался огромным, словно был предназначен для размещения двадцати свободных от работы лакеев, но в данный момент он определенно пустовал.

— Удовлетворены? — Я посмотрел на Карлтона.

— По всей вероятности…

Но он продолжал вглядываться в пустой шкаф, видимо ожидая, что его братец вот-вот выскочит из какого-нибудь темного уголка.

— Я понимаю, что это звучит нелепо, но… — он тщательно откашлялся, — но после того, что случилось с вами в тайном ходу, Бейкер, вы не допускаете мысли, что…

— Да, разумеется, — произнес я недовольно. — Как только что сказал Борис, мы знаем, наши фильмы ужасов 1935 года просто великолепны! Вы имеете в виду, что задняя стенка этого шкафа вращается на петлях, да? Вы нажимаете на нее с одной стороны, и все это чертово сооружение поворачивается, а вы оказываетесь с противоположной стороны, так?

Я прошел в глубь стенного шкафа, надавил ладонью на заднюю стенку и закричал Карлтону:

— Вот так, да?

Поверите ли, проклятая стена отошла внутрь!

Я свалился в зияющую дыру, перевернулся в воздухе, но все же приземлился на четвереньки. С минуту я никак не мог сообразить, что же произошло, но отчетливый шум задвинувшейся за мной стенки моментально все расставил по местам. Я открыл рот, чтобы отчаянно завопить, но, прежде чем мне удалось издать хоть какой-то звук, раздался зловещий треск, будто где-то что-то сломалось. С трудом я поднялся на ноги и уперся обеими руками в стену, инстинктивно почувствовав, что это, вне всякого сомнения, сигнал опасности. По всей вероятности, механизм, вращавший заднюю стенку шкафа, испортился, и в результате история повторилась: я оказался замурованным в проклятом застенке.

Рыдать по этому поводу было бесполезно, хотя я бы, разумеется, кричал до хрипоты, если бы не опасался, что на поднятый мною шум появится кто-нибудь вроде того, кто так жутко свистел в мое первое посещение этих коридоров. Теперь я был ветераном «замурованного пространства», и это имело некоторые преимущества. Например, я с самого начала знал правила игры: спиной прислонись к стене и действуй руками. Через две секунды я уже выяснил, что снова нахожусь в тайном ходу, это не было неожиданностью, но коридор простирался в обе стороны от меня, так что я мог выбрать направление.

Я решил повернуть направо, поскольку поворот влево был противен моим политическим убеждениям. После того как я сделал шагов пятьдесят, я обнаружил одну характерную особенность: в этом ходу имелись лестницы. Это открытие досталось мне недешево: я оступился на верхней площадке и проделал путь вниз кубарем. Какое-то время я сидел в отупении, пока не удостоверился, что не умер, потом поднял на ноги то скопище синяков, в которое превратился Ларри Бейкер, и осторожно побрел дальше.

Мое продвижение замедлилось, потому что пришлось идти с вытянутой рукой и при каждом шаге предварительно ощупывать ногой землю. Чем дальше я шел, тем влажнее становилась поверхность у меня под ладонью, а через некоторое время я и вовсе перестал дотрагиваться до стены, потому что, если в кромешной тьме прикасаешься рукой к скользкой плесени, воображение разыгрывается не на шутку. Неожиданно я уперся головой во что-то твердое, после небольшого исследования оказавшееся потолком. Мое сердце замерло. Я подумал, что следовало все же повернуть налево, не посчитавшись со своими политическими убеждениями, но сейчас выбора уже не было. Поэтому я решительно двинулся вперед; потолок опускался все ниже и ниже, так что в конце концов я был вынужден передвигаться на четвереньках, не сомневаясь, что через несколько минут наверняка поступлю, как армия Наполеона, которая, по его словам, если надо, проползет вперед на брюхе. Действительно, так оно и случилось.

И все же через несколько ярдов потолок поднялся настолько, что я смог опять встать на четвереньки, преодолеть еще несколько ярдов; и тут где-то впереди забрезжил неясный свет, который так меня воодушевил, что я рванул вперед на четырех лапах, словно дворовый пес, почуявший близость жилья. Приблизительно через двадцать футов я сумел разглядеть, что туннель имеет ответвление, ведущее вверх. Но там было совершенно темно, и я пренебрег этим коридором и устремился к прямоугольнику света. Увы, при ближайшем рассмотрении я сообразил, что черные вертикальные полосы, которые я посчитал игрой моего воображения, в действительности были самыми настоящими металлическими стержнями, вделанными в камень на расстоянии четырех дюймов один от другого. Сами понимаете, у меня было столько же шансов пробраться между ними, сколько выйти победителем конкурса на звание «Мисс Вселенная».

Я прополз на четвереньках последние два ярда до металлической решетки и нетерпеливо посмотрел сквозь нее на свет. Одного взгляда было достаточно, чтобы я даже обрадовался, что между мною и тем, что находится по другую сторону окна, существует столь надежная преграда.

Квадратное окно было проделано высоко в стене и выходило в какой-то подвал. Прямо против себя я заметил вырубленную в каменной кладке лестницу, которая вела, по всей вероятности, в верхние этажи замка. Со стен, покрытых мхом и плесенью, тонкими струйками стекала вода. В центре подвала на каменном полу покоился громадный деревянный сундук, а на его крышке растянулся вампир. Он лежал с закрытыми глазами, все волоски на его блестящей черной голове были в идеальном порядке, его мертвенно-бледная физиономия казалась оправленной в затвердевшую плесень, и даже завитки вокруг его рта выглядели уныло. Я понял, что это и был Найджел Карлтон. Выходит, ему надоело сидеть в моем шкафу, вот он и спустился сюда, чтобы проспать тут ночь? Я изо всех сил старался убедить себя, что именно так оно и было, но в глубине души не сомневался, что даже Найджел Карлтон не выбрал бы подобного места для отдыха. Пожалуй, клетка со львами была бы предпочтительней!

Я глазел на него секунд тридцать, потом услышал какой-то скребущий звук, от которого у меня натянулись до предела и без того взвинченные нервы. На каменных ступеньках появились чьи-то ноги в брюках, затем вся фигура. Одного взгляда на лысый череп и желтое одутловатое лицо было достаточно, чтобы опознать в этом вурдалаке дворецкого Фартингейла. От этого я не почувствовал себя лучше, просто с мрачным предчувствием следил за тем, как он прошел к спящему вампиру и остановился рядом, разглядывая его.

Затем (мои волосы в это время наверняка поседели!) он подсунул руки под тело Найджела Карлтона и Непочтительно столкнул его с крышки сундука. Вампир со стуком упал на каменный пол, несколько раз перевернулся и замер на спине. Поверьте, меня это в известной степени обеспокоило. Найджела же Карлтона — ни капельки. Он даже не потрудился открыть глаза или выпрямить конечности, которые подогнулись при падении. Его белая физиономия по-прежнему была обрамлена завитками плесени, выражение ее не изменилось. Никто бы не смог спать, если бы с ним так поступили, решил я, разве что этот человек мертв… Нервы мои сдали окончательно.

Фартингейл поднял крышку сундука и заглянул внутрь, изучая его содержимое. Этого я уже не мог выдержать, предположив, что, возможно, там у него лежат еще три трупа.

Больше всего на свете мне захотелось оказаться подальше от подобного зрелища! Поэтому я осторожно попятился от окна, не оборачиваясь, добрался до развилки в туннеле и двинулся по другому коридору, на сей раз благословляя темноту. Подъем становился все круче, а потолок постепенно поднимался над моей головой, так что вскоре я смог выпрямиться во весь рост.

Поверите ли, я почувствовал себя почти счастливым, когда моя левая рука наткнулась на стену. Пустив в ход обе руки, я тщательнейшим образом ощупал камни, но в конце концов пришел к заключению, что очутился в тупике.

Герой отнесся бы к этому стойко, но для такого отпетого неудачника, как я, острых ощущений оказалось многовато. Откуда-то из живота у меня вырвался самый настоящий звериный рев, и я принялся стучать кулаками по стене, не помня себя от ярости.

Мне бы уже следовало предвидеть, что случится в следующее мгновение: проклятущая плита откинулась внутрь, и я прямиком ввалился в ярко освещенную комнату.

С трудом удерживаясь на ногах, я услышал, как вращающаяся стена захлопнулась за мной, а я столкнулся с чем-то мягким и вопящим. Этот живой комок издал испуганный визг, который сразу перешел в вопль, и мы растянулись на кровати, причем я оказался сверху.

Каким-то образом мне удалось сфокусировать зрение, и в первое мгновение я вообразил, что смотрюсь в зеркало, но только отраженные в нем глаза были не голубыми и перепуганными, а черными и яростными. Вскоре я заметил и другие подробности — блестящие черные волосы, обрамляющие лицо, как два крыла летучей мыши, прямой аристократический нос и полные губы, изогнутые в злобном оскале.

С большим трудом я перекатился на край кровати, затем приподнялся на локтях и хорошенько осмотрелся. Крутые холмики матово-белых грудей с темными сосками, которые слегка подрагивали, коротенькие штанишки из черных кружев, вызывающе покатые бедра, колени с пленительными ямочками, стройные ноги. Ногти на ногах покрыты серебряным лаком, мимоходом отметил я, затем подумал, что в подобной ситуации отмалчиваться не годится, необходимо объяснение.

— Привет, Имоджен! — Жалкая пародия на улыбку тронула мои губы.

— Насильник!

Она ухитрилась сесть и замахнулась, чтобы ударить меня, но я отклонился в сторону, и она по инерции бухнулась головой вперед, прямо в мои колени.

— Я все объясню! — лихорадочно заговорил я. — Только боюсь, что вы мне не поверите…

— Помогите мне подняться!

Я наклонился, намереваясь взять ее за плечи, и в то же самое мгновение она дернулась вверх. Получилось так, что мы, точнее говоря, мое лицо и ее грудь, столкнулись на полпути. На какое-то мгновение я почувствовал шелковистую упругость ее кожи, но тут Имоджен схватила меня за уши и лишь случайно не оторвала мне голову.

— Сексуальный маньяк! — зашипела она. — За это вы проведете остаток жизни в тюрьме!

— Это же случайность, — застонал я. — Я…

— Помогите мне подняться!

Я обхватил ее талию обеими руками и помог сесть, но ей этого показалось мало, она желала опустить ноги на пол. Не знаю уж, как это произошло, но только мои пальцы попали под пояс на ее штанишках, нейлоновая ткань не выдержала напора, и в конечном счете из штанишек получился какой-то «поясок стыдливости», задравшийся значительно выше дрожавших от ярости ягодиц красотки. На мгновение я подумал, не следует ли мне опустить этот поясок пониже, но потом отказался от этого, дабы не дать ей возможности убедиться в том, что я сексуальный маньяк.

Имоджен сама одернула их и пересекла комнату чуть ли не строевым шагом, подхватила халат, лежавший на стуле, и накинула его. После этого повернулась ко мне, щеки у нее пылали, а в глазах ясно читалось твердое намерение убить меня.

— Выслушайте меня! — взмолился я. — Это была чистая случайность, но я не надеюсь, что вы мне поверите. Во всяком случае, вы сами виноваты в том, что живете в таком сумасшедшем месте, переполненном тайными коридорами и вращающимися стенами, которые сдвигаются от легкого прикосновения. И я уже сыт по горло всей этой экзотикой. Ненормальный дядюшка Сайлас, который не ваш дядюшка… С этим еще можно согласиться, но мертвый вампир и дворецкий, который выглядит так, как будто его набальзамировали три года назад. Нет, все это выше моих сил! Насколько я понимаю, вы должны быть частью какого-то бесконечного кошмарного сна, который может привидеться лишь в горячечном бреду. А теперь открывайте рот и кричите, посмотрим, подействует ли это на меня. Я просто щелкну пальцами — и вы исчезнете! — Я решил показать зубы. — Вас интересует, где вы окажетесь, когда я проснусь?

Имоджен медленно выпустила воздух изо рта — при этом он приобрел форму буквы «о» — и внимательно посмотрела на меня.

— В вашем семействе не было случаев безумия? — наконец спросила она.

— Не морочьте мне голову! Похоже, это вы все тут чокнутые. Вы сами, этот дядюшка Сайлас и ваш дворецкий с внешностью явного преступника. Вы так окостенели в своем замке, что превратились в обитателей совсем иного мира.

— Что за ерунду вы тут несли про Фартингейла и мертвого вампира?

— Будто сами не знаете!

— Пожалуйста, расскажите мне, мистер Бейкер. — Она глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться. — Признаюсь, я так перепугалась, когда вы неизвестно откуда свалились в мою постель, а потом… произошла другая неловкость. У меня просто не было времени что-либо понять. Но теперь-то я сообразила, что вы появились из-за этой стены, так что где-то должен находиться секретный ход, о существовании которого я не имела ни малейшего понятия. Резонно предположить, что, если эта часть вашей истории соответствует истине, тогда не исключено, что и все остальное тоже правда.

Таким образом, вопреки моему желанию, я все же рассказал ей, как совершенно случайно обнаружил вращающуюся стену в собственном шкафу и далее все последующие события, кончая моим не менее случайным появлением в ее комнате.

К тому времени когда я закончил свое повествование, ее глаза только что не вылезли на лоб. Если бы я сам услышал от кого-нибудь эту историю, то оторопел бы, мысленно решая вопрос, за кого он меня принимает, задумав угощать подобными небылицами.

— Не могу поверить! — воскликнула она. — Найджел Карлтон мертв, говорите? Его тело лежит на деревянном сундуке в каком-то подвале, где орудует Фартингейл?

— Я знаю, все это звучит неправдоподобно, но все именно так!

Она решительными шагами пересекла комнату и в недоумении уставилась на стену, будто ожидала, что с минуты на минуту на ней появится цветное изображение, сопровождаемое стереофоническим звуком, повествующее о моих злоключениях.

— Вы толкнули эту стену где-то сбоку, и вся панель перевернулась?

— Знаете, сейчас я уже и сам не вполне уверен, — смущенно пробормотал я в ответ. — Может быть, я просто прошел сквозь нее?

Я наблюдал за тем, как она прижимала ладони к стене, одновременно изо всех сил толкая ее плечом. Безрезультатно. То же самое она проделала и с другой стороны, но, увы…

— Механизм, открывающий ход в тайник, куда меня затолкал тот тип, который назвался вашим дядюшкой, заело, когда я оказался по ту сторону раздвижной стены, — задумчиво сказал я. — Может быть, и здесь что-то не в порядке с техникой?

— Какая жалость! — Она перестала водить ладонями по стене и прислонилась к ней. — Ну что же, если мы не можем обследовать тайные ходы, давайте хотя бы попытаемся отыскать тот подвал.

— Вы можете отправляться на поиски, если желаете, — возразил я, — с меня хватит. Я остаюсь здесь до рассвета. И тогда я вскочу в машину Пенни Поттер и помчусь без остановок до того отеля в Лондоне, где, как мне известно, все предусмотрено для защиты постояльцев!

— Не смешите меня! — раздраженно бросила она. — Хотя бы потому, что я не намерена разрешить вам провести остаток ночи в моей комнате. А если ваша история правдива, наш долг выяснить, жив ли Найджел Карлтон или нет.

— Я вовсе не обязан искать этот ваш подвал! — Я даже вздрогнул от одной мысли о подобной перспективе. — Позвоните в полицию, в Скотленд-Ярд, в отдел береговой охраны, куда угодно, но на меня не рассчитывайте!

— Итак, вы признаетесь, что вы самый настоящий трус, мистер Бейкер? — издевательским тоном спросила она.

— Несомненно, особенно в данный момент, — охотно согласился я.

— Господи, как глупо, что я сразу об этом не подумала! — внезапно просияла она. — Я сейчас вызову сюда Фартингейла и выясню у него всю правду.

— Вы, очевидно, шутите? — ужаснулся я. — Я не подойду к этому типу ближе чем на пятьдесят футов, да и что, по-вашему, он вам скажет? — Я понизил голос до замогильного шепота, которым изволил изъясняться дворецкий: — Да, мадам. Все это правда. В дневное время я человек, а по ночам — чудовище. Если мадам угодно осмотреть мою личную коллекцию трупов, которую я храню в старом деревянном сундуке, тогда, пожалуйста, пойдемте со мной в мой личный подвал. Я настойчиво советую, мадам, по дороге взглянуть на моего двоюродного брата, у него две головы.

Имоджен негромко рассмеялась:

— Рада видеть, что вы не утратили чувства юмора, мистер Бейкер. Прошу вас отвернуться, пока я буду одеваться.

В течение последующих нескольких минут я прислушивался к заманчивым шуршащим звукам, которые приводили меня в довольно игривое настроение, затем мне было милостиво разрешено повернуться. Она уже была при полном параде — в черном свитере и черных брюках, только на ногах остались домашние шлепанцы.

— Вы ничего не забыли? — холодно осведомился я. — Где же ваш пистолет?

— Не вижу ничего смешного! Если я намерена заняться поисками вашего подвала, считаю вполне логичным одеться соответствующим образом. Идемте, мистер Бейкер, поищем Фартингейла.

— Зовите меня Ларри, — горячо взмолился я. — У нас только что состоялась краткая дружеская встреча, которая прервется через десять секунд после того, как мы столкнемся с этим бродячим трупом, которого вы в насмешку именуете дворецким.

Она молча распахнула дверь, я неохотно вышел следом за ней в коридор, мы дошли до винтовой лестницы, ведущей в холл, и там остановились.

— Который час, Ларри?

Я взглянул на часы:

— Четверть первого. Скажите, вы сейчас снова возьмете свою метлу, а меня превратите в тыкву?

— Уже слишком поздно звонить Фартингейлу, — нерешительно произнесла она. — Может, лучше пройти к нему в комнату?

— Постучать в дверь и вежливо осведомиться, нельзя ли получить труп назад? — предположил я.

— Прежде всего, вы сами во всем виноваты! — сердито ответила она. — Так что, на мой взгляд, вы просто обязаны мне помочь.

— Хорошо, — пожал я плечами, — но все равно мне бы хотелось, чтобы вы прихватили с собой пистолет.

Мы спустились до половины лестницы, когда раздался громоподобный стук в дверь. Имоджен, шедшая впереди, замерла на ступеньке, так что я, естественно, налетел на нее. Она не удержалась на ногах, покачнулась и непременно свалилась бы вниз, если бы не потрясающая реакция этого молодчины Ларри Бейкера, который обхватил ее обеими руками и притянул к себе. Благодарности я не ожидал, но поразился, когда почувствовал, что ее тело напряглось от ярости. Я вдруг сообразил, что зажал в руках ее груди.

— Я испугался, что вы упадете, — смущенно пробормотал я, поспешно убирая руки.

— Проклятый осьминог, — зашипела она.

Спустившись еще на пару ступенек, она вновь замерла, но на этот раз я не налетел на нее — возможно, потому, что у меня подкосились ноги: тощий, трупоподобный дворецкий неторопливо шел к двери.

Какое-то мгновение я испытывал невыносимое чувство тревоги, не зная, кого Бог (или черт) принес, но, увидев человека в самом обычном твидовом костюме и клетчатом жилете, вздохнул с облегчением:

— Хью!

— Добрый вечер, сэр, — произнес замогильный голос.

— Добрый вечер, Фартингейл. — Хью Викс-Джонс одним пальцем пригладил себе усы. — Эй, Имоджен, что здесь происходит?

— Ничего особенного, Хью, вообще ничего…

Имоджен искоса посмотрела на дворецкого, немного истерично рассмеялась, схватила брата за руку и потащила его через холл:

— Сейчас приготовлю тебе что-нибудь с дороги… Ты ведь знаком с Ларри Бейкером, не так ли? — Она небрежно махнула рукой в моем направлении. — Присоединяйтесь к нам, Ларри, нужно чего-нибудь выпить. Это все, Фартингейл, благодарю вас, — наградила она дворецкого ледяной улыбкой.

— Да, мадам. — Он медленно наклонил голову. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Фартингейл.

Имоджен потащила брата в гостиную.

— Послушай, Имоджен, какого черта… — Физиономия Викс-Джонса выражала явное недоумение.

Мы добрались до гостиной, и Имоджен быстро закрыла за нами дверь. Брат следил за ней круглыми от изумления глазами:

— Что-то случилось, старушка? Я хочу сказать, что ты ведешь себя в духе леди Макбет. К тому же что на тебе надето? Я имею в виду, семейство Викс-Джонс никогда не принадлежало к разряду пессимистов, а тут ты…

— Найджел Карлтон, — понизила она голос, — он…

— Знаю. — Хью кивнул. — Узнал его машину возле деревенской пивнушки и зашел туда повидаться с ним.

— Ты что? — Имоджен уставилась на него.

— Должно быть, слишком много выступал в роли вампира и прочей нечисти. — Хью пожал плечами. — В результате на него так повлияла атмосфера замка, что он больше не смог управлять своими эмоциями. Так или иначе, но он на полном серьезе заявил, что больше не выносит замок, поэтому останется на ночь в этом заведении, а сюда явится только утром.

— Но, Хью, — она с трудом проглотила комок в горле, — ты уверен, что разговаривал с ним самим?

Наступила его очередь изумляться.

— Уверен, разумеется. — Он весело хохотнул. — Едва ли Найджела можно спутать с кем-то другим, верно? Я хочу сказать, он и внешне напоминает одного из тех вампиров, роли которых исполняет. Да, кстати говоря, чем вызваны эти вопросы, старушка?

— Давай внесем полнейшую ясность в эту историю. Найджел остался на ночь в деревенской гостинице, как они называют эту пивнушку, и ты его видел — когда именно?

— Примерно полчаса назад, — ответил Хью. — А что?

Имоджен пронзила меня стальным взглядом:

— Вы это слышали, мистер Бейкер?

— Слышал, — согласился я. — И все еще пытаюсь этому поверить.

— Зато я поверила без всякого труда. У меня нет оснований не верить словам брата. К тому же я неожиданно припомнила, что вы писатель, мистер Бейкер, а у писателей, как известно, необузданное воображение.

— Обождите минуточку! — покачал я головой. — Все, что я сообщил вам про этот подвал, чистая правда. Я видел собственными глазами…

— Я убеждена, что у вас получится потрясающий сценарий для нового телесериала, — повысила она голос. — Советую вам вернуться в вашу комнату и все хорошенько обдумать, мистер Бейкер. Спокойной ночи!

— Уверяю вас, все так и было, Имоджен! — не сдавался я.

— Спокойной ночи!

Одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы понять, насколько бесполезно пытаться ее переубедить. Поэтому я вышел из гостиной, оставив ее и сконфуженного Хью Викс-Джонса. Возможно, она и права, думал я, тащась вверх по лестнице. Может, я слегка тронулся, оказавшись в этом тайном коридоре, и никакого подвала в действительности не существует, так же как и деревянного сундука с распростертым на его крышке телом вампира?

Добравшись до верха лестницы, я автоматически свернул налево, продолжая шагать мимо запертых дверей, еще раз влево у Т-образной развилки в конце коридора. Лишь после того как я спустился на шесть ступенек к широкой площадке, я сообразил, что вновь столкнулся с проблемой выбора направления и что единственный известный мне путь в мою комнату или же в обитель Пенни Поттер лежал через один из тайных ходов. Можно было не сомневаться, что я не встречу теплого приема у Имоджен, если осмелюсь обратиться к ней за разъяснениями. Поэтому я секунд пять стоял в замешательстве, стараясь решить, куда же теперь идти, как вдруг тихое «Псст!» заставило меня подпрыгнуть на месте.

Я посмотрел наверх и увидел уже знакомого мне престарелого облысевшего херувима, стоявшего на ступеньках лестницы, ведущей на следующий этаж. На нем была та же полосатая пижама, бархатный халат и шлепанцы.

И вот тут я убедился в том, что на самом деле свихнулся.

— Пошли, Бастард! — Он поманил меня похожим на сардельку пальцем.

— Ты всего лишь плод моего писательского воображения, — произнес я, тщательно выговаривая слова. — Я сосчитаю до трех, щелкну пальцами — и ты исчезнешь. Пожалуйста, сделай одолжение, больше не возвращайся!

Я громко сосчитал до трех, затем с надеждой на чудо щелкнул пальцами. Его выцветшие голубые глаза раза два моргнули — это была единственная реакция старикашки.

— Оно все еще бродит, — произнес он негромко, — оно все еще охотится за Бастардом.

— Так почему же ему выбирать меня? Я хоть сейчас могу назвать куда больших ублюдков в этом доме, включая тебя самого.

— Я сумею спрятать тебя в таком месте, где ты будешь в полной безопасности.

— Как в прошлый раз? — фыркнул я. — Да сам-то ты кто такой, черт побери? И не пытайся мне втирать очки, потому что дядюшка Сайлас — высокий и худощавый и у него сохранились почти все зубы!

Его глаза снова приняли бессмысленное выражение.

— Я Сайлас, — заявил он, несколько раз быстро кивнув в подтверждение правильности сказанного. — Сейчас они хотят отделаться от меня, потому что мне слишком многое известно. Но они думают, что оно все сделает для них, отделается от вернувшегося Бастарда до того, как их тайна будет выяснена.

— Мне тоже известно про этого вернувшегося Бастарда, — сообщил я. — Они рассказали мне, как заказали портрет по моей фотографии и повесили его в комнате внизу.

— Это вовсе не подделка! — Он страшно разволновался. — Этот портрет висел там несколько столетий.

— Да-а-а, — протянул я нетерпеливо. — Послушай, дядюшка Сайлас или кто ты там! Я ничего не имею против того, что ты играешь в какое-то таинственное «оно», лишь бы эта забава не касалась меня. В настоящий момент я сыт по горло тайными ходами, мертвыми вампирами в подвале, которые вдруг оживают в деревенской пивнушке, да и вообще всем решительно. Единственное, чего я хочу, так это вернуться назад в свою комнату и хорошенько выспаться, а то уже и ночь скоро кончится.

Он одарил меня широкой беззубой улыбкой, затем внезапно закудахтал. Мне показалось, что я чудеснейшим образом оказался в курятнике.

— Спать — все равно что умереть! — изрек он. — Если ты заснешь сегодня, Бастард, утром ты не проснешься.

— Ох, достаточно, — заворчал я. — Если не знаешь дороги в восточную часть замка, взмахни своими крыльями и улетай подальше. Во всяком случае, исчезни, пока я буду его разыскивать.

— Как ты думаешь, почему крестьяне назвали замок Страшной Мызой? — спросил он и снова захихикал. — Потому что они знали или подозревали, что творилось за его стенами. Когда Аларик привез сюда сокровища, а вместе с ними и проклятие, он одновременно посеял семена жадности и смерти, которые здесь упорно всходили на протяжении столетий. Ты прочитал стихи?

— Разумеется. — Я устало кивнул. — Кто все это придумал? Имоджен?

— «Сокровище утрачено. Навек ли? И так будет продолжаться, пока Бастард не вернется в новом обличье», — продекламировал он с необычайным пафосом. — И ты вернулся, Бастард! — Он снова закудахтал. — Они об этом тоже знают и потому решили, что ты должен умереть, прежде чем найдешь сокровища.

— Ты, старый сумасшедший козел… — Во мне все кипело. — Я уже подумываю о том, чтобы выбраться из этого безумного замка и составить компанию вампиру в деревенской гостинице.

— У тебя нет ни единого шанса это сделать, — заявил он с уверенностью. — Желтый Череп такого не допустит.

— Ты имеешь в виду Фартингейла?

— Кого же еще? Сегодняшную ночь он не уснет ни на минуту, будет всюду рыскать, чтобы тебе не удалось избежать того, что они для тебя уготовили. — Вдруг он наклонил голову и прислушался. — Неужели ты не слышишь? — спросил он шепотом.

— Чего?

Все, что я мог различить в тот момент, были громкие удары моего сердца, звучащие в унисон с кастаньетным ритмом дрожащих колен.

— Смерть! — произнес он замогильным голосом. — Она совсем близко, Бастард. Крадется по твоим следам, поджидает тебя в темных углах и шуршит в пыли коридоров. Сегодня она уже один раз ударила.

— Что за ересь ты несешь?

— Оно пришло за тобой, — вкрадчиво продолжал он, — и обнаружило свою ошибку слишком поздно.

Вылинявшие голубые глаза быстро забегали, затем на его физиономии вновь появилось бессмысленное выражение.

— Я должен тебя спрятать на темные часы, Бастард. Затем, с наступлением дня, ты сможешь выполнить свое предназначение.

— Чтоб ты провалился! — не слишком вежливо воскликнул я. — Я отыщу дорогу в свою комнату, и если оно…

— Оно обладает нюхом охотничьей собаки, — произнес он мечтательно. — Тебе одному от него не спастись, нет ни малейшей возможности. Оно будет преследовать тебя по запаху, где бы ты ни попытался спрятаться. Твой единственный шанс выжить — это положиться на меня, Бастард.

— Скорее соглашусь отправиться пешком по Голливудскому шоссе в пять часов утра, чем понадеюсь на тебя! — огрызнулся я. — Так что забирайся в свою конуру, а я отправлюсь назад в свою комнату.

Лестница наверх вела к тому месту, где разверзались стены и жили свистящие звуки; разумеется, у меня и в мыслях не было снова воспользоваться этим путем, так что приходилось действовать наугад. Спуститься вниз по лестнице? Или двинуться по тускло освещенному коридору, который шел от площадки? Поскольку компаса у меня не было, я подкинул монетку. Она упала на ребро, что я посчитал за указание остановить свой выбор на ходе.

— Если ты уйдешь сейчас, я не смогу тебе помочь, — с упреком сказал старик. — Оно найдет тебя задолго до наступления утра.

Я решил, что потратил уже достаточно времени, выслушивая весь этот идиотский бред, поэтому молча пошел по коридору, изо всех сил стараясь убедить себя, что вовсе не прислушиваюсь к звукам за спиной. Примерно после трех поворотов направо я неожиданно узнал коридор. Я его видел, возвращаясь из комнаты Пенни Поттер. От радости я едва не упал на колени, а когда отворил дверь и меня приветствовали Борис и Роберт Карлтон, у меня возникло ощущение, будто я вернулся в отчий дом.

— Мы тебя повсюду искали, — заявил Борис. — Эта проклятая стена так плотно захлопнулась, что нам не удалось ее снова открыть. Что случилось?

— Тайный ход привел к комнате Имоджен, — сообщил я, опуская подробности. — На какое-то время я задержался. — Я взглянул на Карлтона: — Явился Хью Викс-Джонс, он видел вашего брата. Очевидно, здешняя атмосфера оказалась невыносимой для Найджела, так что он решил провести ночь в деревне, не то в пивной, не то в гостинице.

— Как это мило! — Его плотно сжатые губы дрогнули. — Большое спасибо, Бейкер. Теперь мы можем больше не тревожиться из-за Найджела, да и из-за вас. Пойду-ка я спать. — Его лицо снова просветлело. — В конце-то концов, мы же намеревались встать пораньше, засучить рукава и приняться за работу, не так ли?

— Натурные съемки, — каким-то чужим голосом пробормотал Борис, — сюжетная линия и все такое?

— Совершенно верно! — засиял Карлтон. — Сразу же после завтрака беремся за дело. Я договорился об общем подъеме в половине восьмого, слышали?

Он отворил дверь и вышел в коридор, продолжая улыбаться.

— Эти тайные переходы подсказали мне уже несколько потрясающих идей, понимаете? Но я оставляю этот разговор до утра, когда мы будем свежи и полны сил, да?

Дверь за ним затворилась, и Борис невесело хохотнул:

— В половине восьмого утра он может обратиться со своими соображениями к грядущим потомкам. Если кто-то осмелится разбудить меня в такую рань, я тут же упеку его в английскую Сибирь, которую, если не ошибаюсь, именуют Блэкпул.

— Знаешь, — неуверенно начал я, — ты мне не поверишь, если я скажу тебе, что где-то под этим домом находится сырой подвал и я видел, как здешний дворецкий сбросил туда труп Найджела Карлтона, как будто это было содержимое помойного ведра.

Борис устало посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

— Нет! — отрезал он.

— И я снова повстречался с дядюшкой Сайласом, с лысым толстяком, и он стал уверять меня, что я действительно вернувшийся сюда Бастард и что оно доберется до меня еще до наступления утра.

— Нет, — решительно повторил он, — этому я тоже не поверю. — На его лице появилось выражение мучительного страдания, глаза медленно закрылись, и он тихо прошептал: — Оно?

— Оно, — повторил я. — Оно имеет нос как у собаки и будет преследовать меня по запаху, где бы я ни спрятался. Они не хотят, чтобы я обнаружил сокровища, понимаешь?

Он снова открыл глаза, теперь в них читалось смятение, как будто оно уже вцепилось ему в спину между лопаток.

— Ты что, уже набрасываешь основную линию сценария, Ларри?

— Я рассказываю о том, что было на самом деле.

— Оно — это то, что свистит?

Я вздрогнул:

— Если бы ты сам слышал этот свист, то не нашел бы его забавным.

— Весьма вероятно, — согласился он. — Как я где-то читал, в Московском Кремле нет ничего забавного, одни только кошмары, поэтому я никогда не затрагиваю эту тему. Я не желаю слушать про твой сырой подвал и труп Найджела Карлтона, но ведь ты все равно намерен рассказать мне эту историю.

Разумеется, я поведал ему про окно, забранное металлическими прутьями, которое выходит в подвал, про то, что я там видел и как в конечном счете нашел дорогу к спальне Имоджен; еще про то, как она все же согласилась прижать к ногтю Фартингейла, но тут на сцене появился ее братец и превратил меня в лжеца.

— Откуда ты получил сведения про оно? — Борис в отчаянии даже хлопнул себя по лбу: — Ну конечно, ты же снова повстречался с низеньким толстым дядюшкой Сайласом, так?

— Да, когда возвращался сюда, — ответил я. — Ты ведь не веришь, что Найджел Карлтон может быть вампиром на самом деле? Я хочу сказать, что, после того как я видел его бездыханное тело на крышке сундука, он взмахнул крыльями и…

— …И полетел в деревенскую пивную веселиться? — Борис свирепо посмотрел на меня. — Нет, дружище, такому вздору я не поверю!

— У тебя в комнате широкая кровать? — спросил я как бы мимоходом.

— Нет! — Ответ был категоричен.

— Ладно, — снизошел я. — В таком случае мы просто посидим вдвоем и поболтаем до рассвета.

— Ты шутишь? — мрачно осведомился он. — Я понимаю, что разговора мне не избежать, но все-таки я должен поспать хоть немного.

— Ну-у… — Я решил, что с моей стороны было бы ошибкой давить на него в данный момент. — Ты мне и до этого говорил, что это место тревожит тебя. Ну и как, по-твоему, я могу себя сейчас чувствовать?

— Давай подойдем к ситуации разумно, — холодно сказал он. — Я предлагаю не говорить ни о Бастарде, ни о проклятом стихотворении, ни о портрете человека, который похож на тебя, ни об оно, ни о возможном дядюшке Сайласе, который живет на лестничной площадке, согласен?

— О чем же тогда нам говорить? — угрюмо поинтересовался я.

— О сыром подвале, о теле Найджела Карлтона и о дворецком, если ты даешь мне слово, что видел их собственными глазами и все это не плод твоего воображения.

— Ладно, остановимся на этом, Борис. Что ты обо всем этом думаешь?

— Я попробую подойти к фактам с беспощадной логикой, унаследованной мною от великого князя Фердинанда, самого блестящего военного советника русского царя.

— И что же с ним стало?

— Коммунисты заплатили ему кучу денег и торжественно выпроводили из страны.

Я оторопело посмотрел на него:

— Коммунисты?

— Они заявили, что, если бы не советы моего дяди, Россия могла бы победить Германию, и тогда революция была бы невозможна, — с большой гордостью объяснил Борис. — Но давай вернемся к нашим вампирам. Ты видел мертвого Карлтона в подвале, затем на сцене появляется Хью Викс-Джонс и сообщает, что Найджел проводит ночь в деревенской гостинице?

— Совершенно верно, но…

— Если ты не врешь, значит, врет он.

— Эй! — Я с неприкрытым восхищением посмотрел на него. — Разумное заключение.

— Наследственная гениальность. — Он равнодушно махнул рукой, показывая, что о таких пустяках и упоминать не стоит. — И еще одно. Ты помнишь, как Роберт Карлтон сказал, что Викс-Джонс появится здесь лишь завтра во второй половине дня. Но он неожиданно приезжает среди ночи, чтобы избавить всех от беспокойства за судьбу Найджела Карлтона. Примечательное совпадение, верно?

— Так этот мерзкий лгун…

— Его слова можно будет проверить завтра утром, — продолжал Борис. — Достаточно позвонить в деревенскую гостиницу. Так что если он лжет, если ему известно о смерти Найджела Карлтона, тогда он понимает, что в его распоряжении очень мало времени.

— Не понял, — смутился я.

— Его история не может быть опровергнута до утра. — Борис кривовато улыбнулся. — Таким образом, то, что он задумал, должно быть осуществлено за весьма короткое время, а именно за оставшиеся до утра несколько часов.

Я не успел выразить восхищение его рассуждениями или оспорить их, потому что в это мгновение дверь за моей спиной распахнулась и торнадо в облике блондинки ворвалось в комнату, захлопнуло за собой дверь и дважды повернуло ключ в замке. После этого Пенни Поттер прислонилась спиной к двери и с отчаянием посмотрела на нас обоих. Она так запыхалась, что не могла вымолвить ни слова. Мне она показалась трогательно беззащитной в белой кукольной пижаме. Вокруг выреза была пришита оборка из черных кружев, крошечные штанишки отделаны такими же кружевами. Тонкий шелк был полупрозрачным, а когда Пенни вздохнула, приставка «полу» исчезла и прелестница предстала практически совершенно обнаженной для внимательных мужских глаз.

— Это… это… — голос у нее прерывался, — это в стене…

Я посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Бориса и обнаружил, что он, в свою очередь, глядит на меня. На наших физиономиях в этот момент было написано одинаковое недоумение, и я подумал, что, по всей вероятности, утром нам надо поскорее убираться отсюда и писать наши безобидные сериалы.

— Во всем ты виноват! — Пенни укоризненно посмотрела на меня. — Если бы ты не сорвал эту картину со стены…

— Обожди! — взмолился я. — Ты хочешь сказать, что в проходе за картиной что-то есть?

— Это был настоящий кошмар! — Она зажала себе рот тыльной стороной ладошки, чтобы не закричать. — Я уже почти заснула, когда услыхала это. Ужасающий свистящий звук, который с каждой секундой становился все слышнее, и я понимала, что он приближается ко мне.

— Проходи же и садись!

Я подошел к ней, взял за руку и подвел к креслу с деревянной спинкой.

Она рухнула в него и даже на какое-то время закрыла глаза; тело ее дрожало, как у исполнительницы экзотических танцев, которая забыла выключить свой внутренний мотор.

— Вы должны что-то предпринять, — слабым голосом проговорила она. — Я не знаю, что означает этот свист, но я не могу вернуться в мою комнату, потому что уверена, что это существо все еще блуждает поблизости за стеной и в любой момент может…

— То, что нам всем необходимо, — изрек Борис с железной логикой, унаследованной им от высокопоставленного дядюшки, — так это выпить.

— Правильно! — не раздумывая согласился я. — Сходи-ка за бутылкой.

— Эй, приятель, — он медленно покачал головой, — а у тебя что, нет бутылки?

— Нет, — ответил я и добавил сгоряча, не подумав о последствиях: — А вот в комнате Пенни точно есть.

С минуту мы молча смотрели друг на друга, затем эти двое заявили хором:

— Ты за ней сходишь!

— Она на тумбочке, — затараторила предательница Пенни. — Ларри, ты ее принесешь. Признаться, я бы с удовольствием выпила сейчас, мне это просто необходимо.

— Давай сходим за ней вместе? — обратился я к Борису.

— Нет! — завопила Пенни. — Я ни за что не останусь одна в этой комнате. — Она подарила мне женский вариант обольстительной улыбки Бенедикта Арнольда: — Ты раздобудешь ее, Ларри, дорогой! И заодно сможешь заглянуть в этот тайный ход и удостовериться, что кошмарное свистящее создание там больше не шныряет.

— Я же могу пожелать тебе всяческой удачи, — пропел вероломный Борис. — Помни, мы с тобой.

— Ты так далеко держишься от поля брани, что должен быть по меньшей мере генералом! — проворчал я. — Ладно, я пошел! Но если я не вернусь через пять секунд, звоните в американское посольство и сообщите, что началась война.

Я открыл дверь, специально оставив ее широко распахнутой, и по диагонали пересек коридор, направляясь к комнате Пенни. Ее дверь тоже была открыта, в комнате горел свет, и это было уже кое-что. Я проскользнул неслышно, стараясь остаться незамеченным, и сразу увидел бутылку скотча на туалетном столике. Еще один шаг, и остатки уничтоженного портрета оказались у меня перед глазами, а за ними — зловещая черная дыра.

Я задержал дыхание. Мои уши не уловили никаких звуков, но все равно расстояние до тумбочки показалось черт знает каким длинным.

Единственный способ выполнить задание — действовать быстро, поэтому я перепрыгнул от порога к тумбочке, как горный козел, схватил бутылку и тут же повернулся к двери. Если Пенни всерьез полагала, что я стану обследовать этот тайный ход, она сошла с ума. Единственное, чего я хотел, — это убраться отсюда подальше. Когда я оказался посреди комнаты, я вновь услышал этот жуткий свист, от которого у меня перестало биться сердце. Он доносился откуда-то из глубины тайного хода, совсем неподалеку. Судя по звуку, оно желало проникнуть в комнату. Пора было уносить ноги!

Я совершил головокружительный прыжок, который перенес меня сразу в коридор, и помчался в свою обитель, по дороге зацепился за ковер, пролетев, как лебедь, носом вперед до середины комнаты. При этом я выпустил из рук злополучную бутылку скотча и мысленно попрощался с ней навсегда. Но, конечно, я не принял во внимание русского богатыря, который вовсе не собирался играть роль безучастного наблюдателя и в невероятном прыжке подхватил бутылку на лету.

— Эй, приятель, — сказал он с упреком, — больше никогда этого не делай. Не забывай про мое слабое сердце!

В ушах все еще стоял этот устрашающий свист, поэтому я молча поднялся на ноги, захлопнул дверь и дважды повернул ключ в замке.

Борис наблюдал за мной, вопросительно приподняв одну бровь, я же стоял прислонившись спиной к двери, пытаясь восстановить нормальное дыхание.

— Ты что же, ожидаешь нашествия желающих выпить? — осведомился он.

— Снова оно! — прохрипел я. — В тайном коридоре, совсем близко, я его слышал.

Пенни тоненько застонала от страха и постаралась поглубже втиснуться в деревянное кресло. Жертва русской революции, он сохранил мужество и приступил к действиям: принес из ванной стаканы и откупорил бутылку скотча.

— У нас нет льда, — сказал он. — Вас это устраивает?

— Похоже, у тебя голова набита опилками, — высказал я предположение. — Это свистящее чудовище в любой момент может ворваться сюда, а ты переживаешь из-за кубиков льда?

— Дверь заперта, — спокойно напомнил он, — а я уже продумал план боевых действий на тот случай, если этот монстр все же вышибет дверь и прорвется сюда.

— Да? — Я с надеждой посмотрел на него. — У тебя есть пистолет, Борис?

— Нет. — Он наполнил стаканы чистым скотчем, затем глянул на меня: — Я просто выпрыгну из окна.

— Потрясающе! Примерно пятьдесят футов полета прямо в ров.

— Я умею плавать.

— В четырех футах протухшей воды?

— Возможно, мне следует пересмотреть кое-какие детали! — Он ободряюще улыбнулся мне. — Кстати, у тебя нет с собой парашюта?

Я прижал ухо к двери и прислушался:

— Может быть, это снова убралось. В коридоре тихо.

Пенни взяла стакан из рук Бориса, одним глотком выпила половину, потом жалобно посмотрела на нас.

— Так или иначе, нам необходимо выбраться из этой обители страхов, — простонала она. — Я больше не выдержу.

В дверь постучали — и прекрасный скотч оказался на пижаме Пенни.

— Не открывайте! — истерично прошептала она.

Раздался второй стук, громче и нетерпеливее первого.

— Ну, прыгай из окна, — предложил я Борису. — Если выплывешь, крикни нам, мы последуем твоему примеру.

— Свистящее чудовище, которое вежливо стучится в дверь? — Борис усмехнулся с чувством превосходства. — Мне известно, что ты король всех трусов, Ларри, но ведь это же бессмыслица!

— Так ты собираешься открыть дверь? — спросил я грозно.

— Да. — Нос у него нервно задергался. — А может, ты и прав. Вряд ли кому-нибудь понравится перспектива столкнуться с вежливо стучащим чудовищем, которое умеет так жутко свистеть!

Стук повторился, на этот раз очень громко, потом я услышал голос Роберта Карлтона:

— Послушайте, Бейкер! — В голосе ясно звучали жалобные ноты. — Впустите меня, прошу вас! Это страшно важно!

— Не беспокойтесь, друзья, — снисходительно изрек Борис, — я открою дверь. Смелый умирает только раз.

— Ты прав, — весело заявил я, — и в особенности приятно умереть от лап этого чудовища, которому не составит никакого труда заговорить голосом телепродюсера!

Борис был уже возле двери, но мои слова подействовали на него как удар в спину. На мгновение он замер на месте, потом двинулся дальше на цыпочках, но дверь все же открыл.

В комнату вошел Роберт Карлтон и взглянул на нас так, как будто все мы были инопланетянами.

— О! — Он поморгал. — Это вечеринка?

— Не совсем, — ответил я, — но все равно выпейте.

— Нет, благодарю, старина. — Его пальцы по привычке распределили три длинные прядки черных волос по розовой лысине. — Послушайте! — Он нервно откашлялся. — В этом доме происходит что-то странное.

— И он говорит это нам! — хмыкнул Борис.

— Я хочу сказать… ну… все это довольно странно! — Он вновь откашлялся. — Может быть, я все же выпью стаканчик?

Борис взболтал бутылку и, почти не глядя, налил в стакан неразбавленного скотча столько же, сколько и всем остальным. Карлтон взял стакан и благодарно улыбнулся:

— Спасибо. Кажется, это мне необходимо.

Пенни молча подсунула пустой стакан Борису, получила вторую порцию и ополовинила ее одним глотком.

— Это же настоящий сумасшедший дом, — объявила она ровным голосом. — Нам всем следует отсюда немедленно уехать. Если кто-то будет настолько любезен и принесет мою одежду…

— В том-то все и дело, — прервал ее Карлтон, — что мы не можем уехать. Минут пять назад я пытался это сделать.

— Что? — Борис вытаращил глаза. — Кто вас остановил?

— Болван дворецкий. — Карлтон явно старался придать своему голосу ворчливость, но на деле с трудом скрывал растерянность. — Сказать по правде, я продолжаю беспокоиться из-за Найджела. После того как вы сообщили мне, что он отправился на ночь в деревенскую гостиницу, я заглянул в его комнату. Его вещи даже не распакованы… Само собой разумеется, что он не пошел бы куда-то ночевать, не захватив с собой хотя бы пижаму и зубную щетку, не так ли?

— Может, он просто очень торопился? — предположила Пенни.

— Ерунда, моя дорогая девочка. Найджел любит понежиться в ванной. Принять душ. Бреется два раза в день, ну и все такое. Нет, это меня обеспокоило, откровенно признаюсь. Вот я и подумал, что надо позвонить в гостиницу, чтобы быть вполне уверенным. Я спустился вниз, в холле стоял дворецкий. Я спросил у него номер телефона гостиницы, он ответил, что не имеет понятия, даже не знает, как она называется. К этому времени я уже просто не находил себе места от волнения, поэтому сказал ему, что в таком случае я туда сейчас съезжу. Но тут… — у него на мгновение перехватило дыхание, — этот проклятый наглец заявил, что это невозможно. В замке существует правило, что, раз двери заперты на ночь, их нельзя открывать ни в коем случае до наступления утра. — Карлтон хихикнул, хотя это больше походило на визг собачонки. — Конечно, я сказал ему, что все это нелепо, но он настаивал. Тогда я пригрозил пожаловаться на него его хозяину, на что мне было сказано, что Викс-Джонс отдал распоряжение ни в коем случае его не беспокоить.

— Чем все это кончилось? — спросил Борис.

— Ну… — Вид у Карлтона был наиглупейший. — Я понимаю, что все это звучит абсурдно и все такое, но этот тип не сдвинулся с места. Стоял как истукан и смотрел на меня. А я растерялся, не зная, что делать. Он довольно высокий, да и физиономия у него, как бы это выразиться, не производит благоприятного впечатления, не так ли? У меня было смутное ощущение, что он угрожает мне, что, если я попытаюсь выйти из парадной двери или обращусь с претензиями к Викс-Джонсу, дворецкий применит физическую силу, чтобы остановить меня! Поэтому я просто пожелал ему спокойной ночи и отправился сюда… — Он с надеждой посмотрел на нас. — Я подумал, что вы сможете мне помочь.

— Мы в ловушке! — воскликнула Пенни в лучших мелодраматических традициях. — Мы обречены. Обречены оставаться пленниками этого ужасного замка до того момента, пока это кошмарное чудовище не…

— Ох! — Карлтон испытующе посмотрел на нас. — Значит, вы тоже слышали?

Мы молча уставились на него, наблюдая, как физиономия Карлтона медленно заливается краской.

— Мне не хотелось об этом упоминать, — пробормотал он каким-то придушенным голосом. — Боялся, что вы поднимете меня на смех, понимаете? Считал, что все эти проклятые страхи могут быть плодом моего воображения. Это случилось только что, когда я возвращался из холла. Я находился на площадке, когда до меня донесся этот кошмарный звук с верхней части лестницы. Откровенно признаюсь, Бейкер, что до двери вашей комнаты я бежал не останавливаясь. Знаете, у меня от ужаса кровь застыла в жилах! — Он вздрогнул при воспоминании о пережитом. — Нет, я бы не хотел услышать вновь…

Внезапно лицо его окаменело, кровь отлила от щек, потому что именно в этот момент свистящий звук раздался где-то совсем близко. На мгновение все мы замерли от страха, не в силах шевельнуться. Свист был громкий, продолжительный, наконец он замер вдали на отвратительно жалобной ноте. Потом глухой звук, будто что-то упало, и… тишина.

— Это… это в стенном шкафу. — В голосе Пенни звучали слезы.

— Как бы мне хотелось иметь парашют, — пробормотал Борис. — Выпрыгнуть вниз куда лучше, чем ожидать появления того, что прячется в этом шкафу.

— Заткнись! — взъярился я. — Меня просто тошнит. Вы! — Я так быстро повернулся к Карлтону, что тот в смятении отступил. — Вы, — меня душило возмущение, — вы и ваше хваленое чувство юмора! Вы и ваши бредовые идеи о вдохновении! Признайтесь, все это придумано вами, не так ли?

— Нет, Боже упаси! — Он протестующе воздел руки к потолку, очевидно призывая Небо подтвердить его правоту. — Нет, Бейкер, мне бы никогда такие кошмары не пришли в голову!

— Так я этому и поверил! Вам следует переключиться на книги ужасов, у вас бы это хорошо получилось!

— Господа, — миролюбиво заявил Борис, на мгновение отвернувшись от окна, на подоконник которого намеревался забраться. — Свист еще куда ни шло, ну а тайные ходы? Их он не мог придумать, они ведь существуют, верно?

— Да, — вынужден был согласиться я. — Он заранее договорился со своим приятелем Викс-Джонсом об аренде этого замка, так? И, могу поспорить, тайные ходы тоже были предусмотрены условиями аренды.

— О? — Борис отошел от окна, видно раздумав совершать прыжок без парашюта. — О?

— Так что если кто-то действительно прячется в глубине этого проклятого шкафа, — злость кипела во мне, — то можно не сомневаться: это его давнишний приятель Викс-Джонс!

Я подошел к двери огромного стенного шкафа, многозначительно подмигнув потрясенному Роберту Карлтону, и распахнул ее. За какую-то долю секунды я успел заметить выражение неподдельного ужаса на лицах всех присутствующих, прежде чем услышал глухой стук. У моих ног распростерлось тело вампира.

Я уставился на белое как мел лицо Найджела, потом тупо посмотрел на всех остальных. Пенни Поттер едва слышно застонала, затем ее тело обмякло в кресле; Борис весьма удачно изобразил не слышный никому истошный вопль; Роберт Карлтон безумными глазами смотрел на труп брата.

— Извините меня. — Мой голос был противен мне самому. — Я бы уверен, что это розыгрыш.

— Найджел?

Роберт медленно, походкой старого человека подошел к телу брата, опустился на колени и приник к его груди. Мне показалось, что прошла уйма времени, прежде чем он посмотрел на меня.

— Он мертв. — Его голос хрипел. — Я не могу этому поверить. — Роберт с трудом поднялся и посмотрел словно сквозь меня. — Мы никогда не были особенно близки. — Слова казались какими-то бесцветными. — Сомневаюсь, что мы очень любили друг друга. Он считал меня не слишком честным дельцом, а я его — скверным актером. Но все равно он был моим братом.

— Мне очень жаль, — снова повторил я.

Казалось, он ждет от меня еще каких-то слов.

— Как он умер? — умоляюще спросил он. — Мне необходимо это знать, старина. Это очень важно, понимаете?

При падении плащ соскользнул с плеча покойника, обнажив жуткие рубцы на шее. Найджела Карлтона задушили, объяснить это деликатно просто невозможно, да я и не пытался.

— Убит? — Роберт обвел взглядом всех присутствующих. — Но это же какая-то фантастика! Кому понадобилось убивать Найджела?

— А свистящий звук? — спросил я. — Может быть, в замке действует какой-то маниакальный убийца?

— Ради Бога! — прохрипел Карлтон. — Какое человеческое существо способно издавать подобные звуки?

Разумный вопрос, на который у меня не было ответа. Я взглянул на Бориса, тот лишь красноречиво пожал плечами.

— Полагаю, нам надо что-то предпринять, — тусклым голосом произнес Роберт. — Я хочу сказать, имеется определенный порядок при расследовании убийств, не так ли? И первое, что необходимо сделать, — это вызвать полицию.

— Да, если мы сумеем добраться до телефона, — угрюмо согласился Борис.

Карлтон недоумевающе посмотрел на него.

— Когда вы хотели позвонить брату, дворецкий не разрешил вам этого сделать; он притворился, что даже не знает названия местной гостиницы, не так ли? Потом он не разрешил вам выйти из дома или хотя бы поговорить с Викс-Джонсом. — Борис снова поежился, хотя в комнате было жарко. — Выходит, дворецкий не хотел, чтобы вы узнали, что ваш брат вообще никуда не выходил из дома, верно? Может быть, ему уже было известно, что Найджел убит?

— Понимаю, — кивнул Карлтон, — однако теперь и мы знаем, что Найджел умер, что его убили!

— Все дело в том, — вздохнул Борис, — что практически его тело подсунули нам.

— Верно, — согласился Карлтон. — Вопрос — для чего?

Борис посмотрел на меня из-под насупленных бровей:

— Ну-ка, Ларри, помозгуй хорошенько!

— Ты предполагаешь, что его убийца передумал. Ведь сначала они не хотели, чтобы об этом убийстве стало кому-нибудь известно.

— Согласен с вами. У меня весьма неприятное ощущение, что мы — та мышь, которой играет кошка, а доставка сюда тела Найджела — всего лишь начало игры.

Я вновь почувствовал знакомое ощущение пустоты в желудке.

— Может быть, убийца хочет, чтобы мы запаниковали? Чтобы помчались в центральный холл к телефону?

— Или чтобы мы оставались здесь и слушали твои слабоумные предположения? — заворчал Борис. — Думай же скорее, через несколько минут, возможно, уже будет поздно.

— Что я могу придумать? Как превратить полбутылки скотча в пулемет?

— Придумай что-то такое, что мы могли бы сделать и что явилось бы для них полнейшей неожиданностью. Что лишило бы их уверенности, заставило бы наделать глупостей. Это наш единственный шанс.

— Понятно, тогда не подгоняй меня…

Я нашел сигарету и ухитрился с четвертой попытки дрожащими пальцами поднести к ней горящую спичку.

— Тот, кто притащил тело в этот шкаф, должен был пройти по тайному ходу, так?

— Разумеется!

— А этот проход ведет либо к забранному железными прутьями окну над подвалом, либо в комнату Имоджен, — продолжал я. — Значит, единственное место, откуда он мог появиться, — это комната Имоджен.

— Тогда?..

— Если их целью было посеять среди нас панику, то они рассчитывали на то, что мы все выскочим в коридор и побежим в центральную часть замка, верно?

— Очевидно, так.

— Тогда почему бы нам не пройти по этому ходу в комнату Имоджен?

— Но, — Карлтон побледнел, — существо, издающее такие ужасные свистящие звуки, все еще может быть там!

— Ну что ж, — я сразу утратил половину уверенности, — по всей вероятности, придется рискнуть.

Борис на минуту задумался:

— Идея неплохая, Ларри, но она не пойдет. — Он кивнул в сторону Пенни, которая по-прежнему безучастно лежала в кресле. — В данный момент она не в состоянии сдвинуться с места, мы же не имеем права бросить ее здесь.

— Ты прав, — согласился я, — теоретически моя мысль неплоха, но практически она неприемлема.

— И все же она хороша! — Лицо Бориса просветлело. — Нам необходим отвлекающий маневр, верно? Как посмотришь на то, чтобы оставить здесь Карлтона, пусть он присматривает за Пенни, ты же отправишься по этому ходу к комнате Имоджен, а через пять минут я выйду в коридор и пойду к холлу. Отвлекай и побеждай, как любил говорить мой отец.

— Ну и как, помогло ему это?

— Не совсем. Но это могло случиться с кем угодно. Он был настолько занят высокой политикой, что не заметил начала революции, а потом уже было слишком поздно.

— Если ты воображаешь, что я соглашусь войти в эти чертовы лабиринты, значит, ты окончательно растерял свой сибирский рассудок.

— Я пойду, — внезапно заговорил Карлтон, — ведь убит-то мой родной брат, и в данный момент мне как-то безразлично, что случится со мной.

— Именно поэтому вы не пойдете, — бросил Борис. — Пойдет человек, которому отнюдь не безразлична его дальнейшая судьба, а Ларри — именно тот, кто в первую очередь заинтересован в благополучии Ларри Бейкера. Мы хотим, чтобы он остался жив и помог выжить нам.

Я утвердительно кивнул, но тут же засомневался:

— Давай-ка подбросим монетку. Победитель сможет выбрать по своему желанию либо тайный ход, либо коридор, хорошо?

Он извлек из кармана пенни и подбросил его вверх:

— Выбирай!

— Орел.

— Тебе не повезло, Ларри. — Он поднял монетку с пола. — Ты проиграл.

— Эй, минуточку! — возмутился я. — Я же ничего не видел!

— Так ты полагаешь, что ты выиграл? Кто знает, что безопаснее — идти по открытому коридору или спокойно углубиться в тайный ход?

— Спокойно углубиться? — возмутился я. — В некоторых местах там приходится передвигаться ползком!

— У нас очень мало времени, — ответил Борис. — Так что желаю удачи!

— Мне в голову только что пришла превосходная мысль! — оживился я. — Почему бы нам не связать несколько простыней, привязать их к окну, спуститься по ним в ров и…

— Пока! — повторил он металлическим голосом.

— Ну так я пошел. Если ты увидишь этого дядюшку Сайласа на площадке, передай от меня привет!

Страшно нервничая, я забрался в стенной шкаф и скрестил пальцы, надеясь на то, что вращающуюся стену снова заело. Естественно, она повернулась при первом же нажатии. Когда я оказался по другую сторону, плита стала на свое место у меня за спиной с каким-то безнадежным стуком. Я оказался в кромешной тьме. Помня, что нужно свернуть направо, а не налево, я отсчитал сорок шагов и остановился, после этого стал продвигаться вперед очень медленно, на ощупь, пока не добрался до лестницы, с которой свалился в прошлый раз. Остальное уже было делом несложным (относительно несложным, разумеется!), пока я не достиг того участка, который нужно было преодолеть ползком по узкому лазу, ведущему к комнате Имоджен.

Приблизительно через минуту мои вытянутые вперед руки натолкнулись на стену. Я прощупал ее, отыскивая край, затем толкнул вперед. Стена легко повернулась, будто кто-то смазал шарниры после того, как я побывал здесь в прошлый раз. В следующее мгновение я вошел в спальню Имоджен, а стена же практически бесшумно закрылась.

Ночник отбрасывал мягкий, теплый свет, придавая комнате уютный интим. Кровать и ее обитательница усиливали это впечатление. Я заглянул в темные сияющие глаза, которые внимательно наблюдали за мной, затем ее полные губы раздвинулись в откровенно чувственной улыбке, и она промурлыкала: «Ларри!» У меня пересохло в горле. Она подняла голову, медленно присев на постели, невольно откинув одеяло. Я убедился в том, что Имоджен принадлежала к тем девушкам, которые отправляются в постель лишь с запахом духов и лаком на ногтях.

В мягком свете лампы ее полные груди, разделенные затемненной ложбинкой, казались сделанными из алебастра.

— Ларри! — снова пробормотала она глухим, гортанным голосом. — Я ждала вас…

Она соскочила с кровати и бросилась ко мне. Грудь ее дрожала, длинные ноги, казалось, едва касались ковра.

— Дорогой! — Она прижалась ко мне, ее руки обвили мою шею. — Я очень много об этом думала. — Она вдруг хохотнула и прижалась еще теснее. — Я думала, хватит ли у него смелости снова пройти по этому тайному ходу ко мне! — Ее губы на мгновение прижались к моим. — Если да, он получит награду!

Я невольно открыл рот, чтобы ответить, и это было ошибкой, потому что она получила возможность впиться зубами в мою нижнюю губу. После этого говорить стало невозможно. Кроме того, Имоджен, довольно крупная особа, повисла на мне, так что я, потеряв равновесие, упал навзничь, инстинктивно вцепившись во что-то. Этим «что-то» оказались ее округлые ягодицы! Оригинальная точка опоры, не правда ли? Это был самый настоящий научный эксперимент, но я посчитал, что полученные мною результаты несколько отличались от тех, что получали седовласые или совершенно лысые ученые мужи, когда открывали новый вирус. А вот Имоджен определенно хотелось поэкспериментировать. Ее зубы все еще не отпускали мою нижнюю губу, зато руки оставили в покое шею, проскользнули под пиджак, поспешно расстегнули рубашку и принялись игриво поглаживать волосы на груди.

Я страшно смутился, понимая, что обязан объяснить, по какой причине я оказался здесь, но у меня не было возможности это сделать, пока она не оставила в покое мою губу, а каждая проходящая минута усиливала в геометрической прогрессии мое желание объясниться с ней. Наконец все же она отпустила мою многострадальную губу, и я получил возможность снова раскрыть рот.

Ну и что вы думаете? Она немедленно засунула туда свой язык.

Ну и черт с ним, думал я, прижимая ее к себе. Я же не виноват, что мне не дают возможности приступить к выполнению задачи по спасению наших жизней. Честное слово, тремя минутами позже, тремя минутами раньше — какая разница? Мои друзья всегда могут забаррикадировать входную дверь, если это свистящее существо вернется. И потом, разве я не имею права получить вознаграждение за испытанные мною трудности и страхи? А судя по ритмичной пульсации ее тела, Имоджен намеревалась наградить меня без промедления.

Но тут Немезида, которой, очевидно, доставляло особое удовольствие вмешиваться в любовную жизнь Ларри Бейкера, вспомнила о своих скверных привычках: кто-то громко постучал в дверь.

Имоджен замерла, ее тело напряглось. Стук повторился, на этот раз гораздо громче. Неохотно оставив в покое мой рот, она тяжело вздохнула и яростно прошептала:

— Этого только недоставало! Черт возьми, кто это?

Снова стук, настойчивый и требовательный. Можно было подумать, что у ворот замка бесчинствуют варвары или что-то в этом роде.

Имоджен громко откашлялась:

— Кто там?

— Фартингейл, мадам.

Шепот обреченного звучал на самой высокой ноте, может быть, поэтому он казался особенно зловещим.

— Чего вы хотите?

— Могу я на минуточку вас увидеть, мадам?

— В столь поздний час? — возмутилась Имоджен. — Нет, вам придется подождать утра.

— Крайне сожалею, мадам. — Голос его оставался таким же настойчивым. — Мне необходимо видеть вас немедленно. Дело срочное.

Имоджен сердито нахмурилась, затем пожала плечами.

— Бесполезно, — шепнула она. — Когда он в таком настроении, он станет всю ночь ломиться в дверь. Кто-то должен изобрести способ безболезненно удалять старых преданных слуг, когда они уже ни на что не годны. — Кашлянув, она снова повысила голос: — Хорошо, Фартингейл. Но вы должны подождать, пока я оденусь.

— А как быть мне? — прошипел я.

— Вы можете скрыться за стеной, пока он не уйдет, дорогой. — Она обольстительно улыбнулась. — Затем мы проведем вместе остальную часть ночи, и нам уже никто не помешает. Обещаю.

— Вы не можете впустить сюда Фартингейла! Найджел Карлтон задушен, и если это не дело рук самого дворецкого, то он наверняка знает, кто это сделал.

Ее глаза округлились, призывно-манящее выражение исчезло.

— Что вы сказали?

— Кто-то прошел по тайному ходу и засунул труп Найджела в стенной шкаф в моей комнате, — сказал я. — Это произошло четверть часа назад, так что…

— Я легла спать не менее часа назад, ожидая… — Она не договорила, прикусив губу. — Во всяком случае, я была здесь, даже не дремала, так что едва ли могла не заметить, если бы кто-то тащил труп через всю комнату, верно?

— Вероятно, так… Может быть, тот, кто подложил труп, прятал его где-то в тайном коридоре?

— Не говорите чепуху! — гневно прошипела она. — По всей вероятности, вам что-то приснилось, или же… — Ее глаза снова округлились. — Именно по этой причине вы явились ко мне?

— Ну да, — ответил я не подумав. — Это планировалось в качестве отвлекающего маневра. — Я заметил, как ее лицо побледнело от негодования, и торопливо забормотал: — Понимаете, как говаривал отец Бориса, русский князь, отвлекающий момент и…

Звук заработанной мною пощечины был подобен выстрелу, к тому же она оказалась весьма болезненной.

— Врун и распутник! Вы проникли в мою комнату среди ночи, пытаясь напугать меня этими дурацкими россказнями о трупах, когда с самого начала хотели только одного…

Она ударила меня снова, еще сильнее.

Я смотрел на нее сквозь пелену тумана, застилавшего глаза, все еще не оправившись от столь увесистых оплеух, и думал, не сошла ли она с ума. С какой стати иначе ей запускать обе руки в волосы и взъерошивать свою замысловатую прическу?

Ответ был получен очень скоро, когда я, взглянув на «стог сена» на ее голове, не удержался от глупейшего вопроса:

— Что это вы такое натворили?

— Сейчас узнаете!

Она посмотрела на меня с такой ухмылкой, что мурашки побежали по спине, затем откинула голову и пронзительно завопила, призывая на помощь дворецкого.

Имоджен подбежала к постели, свалилась в нее и принялась кататься, сбив в кучу и смяв белье, как будто тут происходила самая настоящая оргия времен Римской империи. Все это время дворецкий как одержимый ломился в дверь, спрашивая без остановки, все ли с ней в порядке. Я был настолько поражен всем происходящим, что тупо наблюдал за тем, как она спрыгнула с кровати и побежала к дверям. Состроив воистину дьявольскую гримасу, адресованную лично мне, Имоджен упала на пол в весьма красноречивой позе, так что буквально каждый изгиб ее тела кричал о том, что эта «женщина упала в изнеможении после того, как ее попытался изнасиловать сексуальный маньяк».

Дверь с треском распахнулась, в комнату ввалился призываемый ею спаситель Фартингейл. На мгновение он задержался на пороге и взглянул на жалкую нагую фигуру жертвы насильника. Имоджен ухитрилась выжать пару слезинок и издавала душераздирающие не то стоны, не то призывы к мщению. Потом он посмотрел на меня, его желтое одутловатое лицо побагровело, а правая рука нырнула под куртку и выхватила оттуда большой кухонный нож. Я наблюдал за тем, как длинная, похожая на труп фигура приближается ко мне, зажатый в его руке остро отточенный нож поблескивал под светом ночника, и я решил, что мне необходимо иметь солидный заслон между ним и собой. Вроде стены.

Я попятился, пока не уперся в стену, потом быстро повернулся и нажал на нее. Панель заскрипела, и я буквально прилип к ней, давя на нее изо всех сил, чтобы она двигалась побыстрее. Разумеется, этот вопящий череп не воспримет мое исчезновение благодушно, но мне совершенно не хотелось оказаться наедине с ним в темном замкнутом пространстве. Поэтому я ждал, не снимая ладоней с панели. Стена снова повернулась, когда Фартингейл открыл для себя проход с другой стороны. Конечно, в моем приеме не было ничего оригинального, но, во всяком случае, он был достаточно эффективен: когда Фартингейл вошел в темный ход с одной стороны вращающейся стены, я прошмыгнул с противоположного конца обратно в спальню Имоджен. В тот момент, когда плита повернулась, я снова нажал на нее и перекрестился, моля Бога, чтобы механизм заело.

Стена вроде бы разок тяжело вздохнула под напором моей спины, затем затихла. Я нажал посильнее, считая, что дворецкий собирается с силами, так что у меня есть время удрать куда-то подальше.

Именно в этот момент у меня перед глазами появилось то, о чем я на мгновение совершенно позабыл, чего ни в коем случае нельзя было делать. Обманутая в своих ожиданиях женщина страшней разъяренной тигрицы!

Имоджен неторопливо подошла ко мне, и предательский блеск ее глаз предупредил меня, что она уже изобрела что-то страшное, чтобы отомстить мне за невольную обиду.

— С вашей стороны это было весьма умно, Ларри, — пропела она слащавым голоском, — вот так запереть беднягу Фартингейла. И пока вы опираетесь на стену, ему оттуда не выбраться, верно?

— Правильно. — Я холодно улыбнулся ей. — У него есть нож.

— Знаю… — Она ответила мне сияющей улыбкой, затем задумчиво облизнула нижнюю губу. — Я надеялась, что он разделает вас, как рождественского гуся.

Глубоко вздохнув, она отвела плечи назад, при этом ее великолепная подрагивающая грудь приподнялась на полдюйма, маня своими темными сосками. Я почувствовал, что глаза мои стекленеют, но тут стена задрожала у меня за спиной, и мне стало уже не до женских прелестей! После трех неудачных попыток Фартингейлу, очевидно, понадобилось отдохнуть, и я этому несказанно обрадовался. Но в следующее мгновение я был подвергнут нападению с другой стороны: Имоджен прижалась ко мне всем своим телом, обеими руками обняла за шею, ее губы приблизились к моим.

— Удобно, Ларри? — промурлыкала она.

— Великолепно, — проворчал я, — но, может быть, мы займемся этим в другой раз? Дело в том, что в настоящий момент мне трудно сосредоточиться…

Она на мгновение отпрянула от меня, приняла другую позу, потом снова прижалась, и я почувствовал, что ее нога упорно протискивается между моих ног.

— Как вам это нравится, Ларри? Так лучше?

— Ну, — тихо ответил я, — мне бы не хотелось так говорить, но…

Она одарила меня насмешливо-нежной улыбкой:

— Вы когда-нибудь занимались дзюдо, Ларри?

— Нет, а что?

— А я занималась.

В следующее мгновение мне показалось, что земля уходит из-под ног: она проделала что-то сложное своей проклятой ногой, и я совершенно неожиданно, описав в воздухе крутую дугу, грохнулся на пол. Имоджен разразилась мерзким торжествующим смехом, потом крикнула Фартингейлу, что он может спокойно выходить.

Она забыла только об одном: отойти от стены. Дверь распахнулась, алчущий мести Фартингейл влетел в комнату, по дороге столкнулся с Имоджен, затем резко повернулся; при этом она с придушенным криком оказалась отброшенной в отверстие в стене. Мне удалось в нужный момент выставить вперед ногу, так что лысоголовый споткнулся о нее и растянулся на полу. Но он продолжал крепко держать в руке нож, все еще находясь между мной и дверью.

Когда стоишь спиной к стене, самое хорошее — оказаться за ней. Один прыжок, бешеный толчок — и я снова в тайном коридоре. Я сделал шаг и в темноте наткнулся на что-то мягкое и дрожащее, издающее к тому же истошные вопли, — Имоджен.

Я постарался схватить ее за руку, но, очевидно, уцепился за волосы, она завопила еще сильнее.

— Заткнитесь! Во всем виноваты только вы. Кстати, было бы куда страшнее, если бы вас придавило плитой.

— Выпустите меня отсюда! — завыла она. — Я боюсь темноты.

— Дело кончится тем, что я заткну вам рот, — пообещал я. — К тому же вам нечего бояться: ваш любезный Фартингейл окажется здесь через минуту.

Раздался глухой удар с той стороны стены, я ждал этого, чтобы повторить свой маневр с поворотом, рассчитывая толкнуть Имоджен прямо в руки ее костлявому защитнику, воспользоваться суматохой и выскочить из спальни. На всякий случай я крепко держал Имоджен, готовый действовать без промедления. Но плита не вращалась. Раздался второй, еще более громкий удар, но и он не достиг цели. После серии ударов наступила долгая тишина, и я догадался, что хотя бы временно Фартингейл прекратил бесплодные попытки.

— Пожалуйста, — взмолилась Имоджен, — помогите мне выбраться отсюда!

— Мы столкнулись с небольшой проблемой — механизм вышел из строя.

— Ларри, — орала Имоджен в ужасе, — где вы?

Мы прошли примерно половину пути до моего шкафа, ход расширился достаточно для того, чтобы можно было передвигаться на четвереньках. Она ползла за мной, поэтому я решил просто не реагировать на этот идиотский вопрос.

— Ларри!

Я истерически ойкнул.

— Прошу прощения! — Она рассмеялась. — Но когда вы не ответили, я перепугалась и протянула вперед руку, чтобы убедиться, что вы все еще здесь.

Слава Богу, проход настолько расширился, что мы смогли вновь встать на ноги, затем нащупали ступени, я принялся их громко считать, пока мы не добрались до вращающейся стены моего шкафа.

— Теперь, — произнес я с нескрываемым злорадством, — вы получите возможность полюбоваться трупом Найджела, выслушать Пенни, Бориса и Роберта Карлтона, которые подтвердят мою историю, обо всем случившемся.

— Вы хотите сказать, что все трое находятся в вашей комнате? — спросила она изменившимся голосом.

— Ну, возможно, Бориса тут нет, допускаю, что он играет в пятнашки с этим свистящим кошмаром где-то в замке, но двое Других наверняка будут на месте.

— Я туда не выйду! — От ужаса ее голос поднялся на октаву выше. — Не могу же я показаться им в таком виде! Абсолютно голая, волосы в таком состоянии, будто я месяца три валялась с кем-то в стогу сена.

— Ладно, — равнодушно бросил я. — Я пойду, а вы можете оставаться здесь.

Когда стена начала поворачиваться, Имоджен яростно толкнула меня в спину, сама же, не удержавшись на ногах, упала на меня.

Резким движением я вскочил и набросился на нее:

— Как прикажете это понимать?

— Скотина! Садист! Надумал оставить меня в полном одиночестве!

Виноват во всем я один. Пытаться рассуждать логично с женщиной — это все равно что в дождливый день надеяться отыскать свободное такси в Нью-Йорке.

— Хватит! — Я распахнул дверцу шкафа и вышел в комнату. — Здесь вы найдете доказательства всего того, чему не изво…

Я не договорил, потому что комната оказалась совершенно пустой. На полу у стенного шкафа не было никакого трупа, Пенни Поттер не сидела с поджатыми ногами в кресле, отсутствовал и Роберт Карлтон с изумленным лицом, и мрачный русский, на всякий случай не отходивший от окна.

Я закрыл глаза и не сразу открыл, надеясь, что мне все это почудилось. Одного взгляда, брошенного на лицо Имоджен, было достаточно, чтобы понять, что уж лучше иметь в качестве напарника свистящее чудище, нежели эту фурию.

— Доказательства? — Брови у нее почти исчезли под растрепанной прической. — Может, теперь вы станете меня уверять, что и труп, и трое живых людей растворились в этой бутылке?

Полупустая бутылка скотча все еще стояла на столе. Я налил себе чуть-чуть этого проверенного лекарства и выпил одним глотком. Это не прибавило мне бодрости, но все же согрело. И тут я увидел, что Имоджен извлекла из шкафа мой чемодан, положила его на кровать и теперь вытряхивает его содержимое, придирчиво разглядывая каждую вещь.

— Эй! Чем это вы занимаетесь?

— Я не намерена бегать всю ночь по замку голая, — решительно заявила она. — Моя комната находится далеко, так что я позаимствую у вас кое-какую одежду. Утром все получите назад.

В конце концов она остановилась на шелковой рубашке, которая плотно облегала ее высокую грудь. При каждом движении моим глазам представлялась переливающаяся радужная эротика; в этой рубашке Имоджен выглядела полностью одетой, хотя фактически оставалась полуголой. Но, как известно, все на свете относительно! Сделав пару пружинистых шагов к двери, она остановилась и подозрительно посмотрела на меня.

— Судя по вашим глазам, вам в голову пришли вольные мысли. Выбросьте все это из головы. Я возвращаюсь к себе одна! И предупрежу Фартингейла, что если он заметит вас на расстоянии менее пятидесяти футов от моей двери, то пусть немедленно отрубит вам голову. — Она довольно долго всматривалась в меня, потом пробормотала с тоской: — Я думаю, что вы на самом деле ненормальный, Ларри! Разыскивать несуществующие трупы, когда вы могли бы…

Она замолчала, решительно поджала губы и вышла в коридор, с шумом захлопнув за собой дверь.

В этот момент мне в голову пришла совершенно кошмарная мысль. Я бросился к окну и посмотрел вниз. Лунный свет превратил ров в миниатюрное серебряное море с совершенно гладкой поверхностью, на которой не было ни единой морщинки. Если бы три человека упали в ров с такой высоты, подумал я с облегчением, несомненно, остались бы какие-то признаки падения. Размышлять же о том, как три живых человека и один труп могли исчезнуть в замке, было неоправданной тратой времени. Учитывая огромное количество всяческих тайных ходов, следовало удивляться лишь тому, как мы все не исчезли в тот самый момент, когда прибыли на эту безумную Мызу. Мне же оставалось единственное: начать поиски, и эта мысль не придавала оптимизма.

Когда я нервно выглянул из-за двери, коридор был пуст. Я глубоко вздохнул, скрестив пальцы, пошел к комнате Пенни Поттер. Комната тоже была пуста. Через несколько минут я смог сказать то же самое про комнату Бориса. Поэтому я двинулся дальше по коридору в том направлении, куда только что отправилась Имоджен. Если она действительно намерена поставить стражем у своей двери этот тощий полутруп, то меня бы это вполне устроило: меньше шансов столкнуться с ним во время поисков.

Я добрался до площадки с развилкой и инстинктивно посмотрел на верхнюю часть лестницы, почти не сомневаясь, что увижу там предполагаемого дядюшку Сайласа, похожего на всеми позабытого гнома. Однако его там не было. Я почти пожалел об этом, потому что в моем положении любое общество было бы хорошим.

И тут до моего слуха вновь донесся свистящий звук. Поверите ли, мне отказали ноги, я просто стоял и дрожал как осиновый лист. Звук усиливался, потом я разглядел пару желтых злобных глаз, которые наблюдали за мной с верху лестницы. Жуткий свистящий звук превратился в какой-то враждебный рев.

— Бастард!

Честное слово, голова моя повернулась на девяносто градусов, и я увидел лысого толстяка, стоявшего в конце идущей вниз лестницы. Он нетерпеливо подзывал меня:

— Сюда! Сюда же! Живее!

Ему не потребовалось повторять, я кубарем скатился с лестницы, толстяк же спешил вдоль коридора к какой-то тяжелой дубовой двери. Свистящий звук позади снова усилился, заметно приближаясь. Старик поднял металлический брус, толчком распахнул дверь, втолкнул меня внутрь и моментально захлопнул ее за нами.

Я стоял в кромешной темноте, потом услышал, как чиркнули спичкой.

— Теперь все в порядке, — сообщил старик, задыхаясь от бега, — на какое-то время ты в безопасности.

Я наблюдал, как он поднес спичку к свече. Колеблющееся пламя осветило очередной тайный ход, который выглядел еще хуже прежних. Он был очень узок и круто спускался вниз. По стенам струилась вода, большие капли со звоном падали вниз на наши головы; что касается запаха, то я не берусь его описать. Можно было предположить, что в течение многих десятков лет сюда сбрасывали нечистоты.

— Спасибо, что ты спас меня от этого — уж не знаю, кто он такой! — сказал я.

— Это моя обязанность, — услышал я в ответ. — Но сейчас ты не должен возвращаться в замок, слишком опасно.

— Меня это вполне устраивает. Я готов добежать до берега и вплавь отправиться в Нью-Йорк.

— Твоя судьба — на этом пути, Бастард! — произнес он торжественно, указывая на тайный ход. — Он проведет тебя подо рвом и далее через подвал на смотровую башню.

— Но ты пойдешь вместе со мной? — спросил я с надеждой.

— Нет, я должен вернуться.

— Разве тебя не страшит это свистящее чудовище?

— Я пройду совершенно спокойно. — Он глуповато улыбнулся мне. — Оно идет только по следу Бастарда. Сначала они хотели просто напугать тебя, но теперь, как я думаю, они хотят, чтобы оно убило тебя. Вот почему ты не можешь вернуться в замок.

Я вглядывался в него при неясном свете свечи. Бывали моменты, когда его лицо было идиотски-бессмысленным, но иногда оно становилось по-стариковски умудренным и проницательным. Зато выцветшие глаза всегда оставались настороженными и даже решительными.

— Вы настоящий дядюшка Сайлас?

— Я первенец. — Неожиданно он разразился кудахтающим смешком. — Мой отец был из Джонсов, не из Виксов, поэтому проклятие меня не касается.

— Имоджен сказала мне, что Сайлас — высокий, худой, с густой шапкой волос и своими зубами.

— Она солгала.

— Зачем?

Он сунул в рот большой палец.

— Они всегда посторонним врут про меня! Они стыдятся своего дяди Сайласа. После войны во Франции они заперли меня в этом кошмарном месте с решетками на окнах, где все такое белое и где не слышно ни единого звука…

Теперь он говорил каким-то полусонным голосом, будто вспоминал события, которые ему самому кажутся нереальными.

— Такая тишина, такой покой. Ты можешь кричать всю ночь до хрипоты — все равно никто не услышит.

Стены слишком мягкие, биться о них головой бессмысленно, а люди в белых халатах даже не слушают тебя, когда ты рассказываешь им правду. Про то, как мы рыли траншеи, как приходилось наступать на лица своих друзей, чтобы выбраться наружу. Я там пробыл очень долго, но в один прекрасный день меня оттуда выпустили, и я вернулся в Страшную Мызу. Все те, кого я знал, уже умерли. Новые не хотели, чтобы я сюда вернулся, но через какое-то время сообразили, что иногда и я могу быть полезен… Каждый раз, когда случается что-то странное, неестественное и им требуется благовидное объяснение, они вспоминают про меня. — Он энергично закивал. — Да, да, по временам старенький, слабоумный дядюшка Сайлас может оказаться весьма полезным!

— Что ты имеешь в виду? Что значит «случается что-то странное»?

— Разные несчастные случаи, — уклончиво ответил он. — Понимаешь, если кто-то проявлял излишний интерес к замку, творились нехорошие вещи. Тогда они крайне сожалели и говорили, что во всем наверняка виноват бедный ненормальный дядя Сайлас, это он подстроил ловушку в живой изгороди, или сбросил огромный камень с крыши, или…

— Кто такие «они», черт побери!

— Живущие в замке.

Он снова сунул палец в рот и принялся его сосать, громко чмокая.

— Что это за сказка про то, что судьба ждет меня в сторожевой башне?

— Аларик, первый Бастард, построил ее специально…

— На тот случай, если парни Черного Рыцаря явятся за ним? Я уже про это слышал.

Старик хихикнул:

— Так говорит легенда, но, возможно, он соорудил башню совсем с другой целью. — Потянувшись, он ухитрился положить мне на плечо свою пухлую руку, которая показалась мне почти невесомой, будто птичья лапка. — Черный Рыцарь решил отомстить своему обидчику, не забывай этого, Бастард! — очень торжественно произнес он.

— Почему?

— Не знаю, — бросил он равнодушно. — Но мне кажется, ты все это сможешь выяснить. А теперь топай, потому что время пришло!

Я собирался продолжить разговор, но он снова принял бессмысленно-равнодушный вид и засунул большой палец в рот. Продолжать беседу было глупо, это стало бы просто неоправданной потерей времени. С другой стороны, возвращаться в замок было опасно, ибо оно могло в данный момент обнюхивать только что оставленные мною следы. Поэтому я двинулся дальше вниз по проходу, держа зажженную свечу и размышляя над тем, какому маньяку в свое время могло прийти в голову назвать эту страну веселой Англией.

Мне казалось, что пол все время уходит у меня из-под ног, пока, наконец, он не выровнялся. Я начал пробираться по какому-то жидкому месиву, причем нестерпимая вонь с каждым шагом становилась все тошнотворнее. Со стен и с кровли вода уже не капала, а стекала ручейками, я же представлял, как эта кровля неожиданно рухнет мне на голову и я исчезну навсегда в гнусной протухшей воде.

Но тут пол начал подниматься вверх, становясь все суше и суше с каждым шагом. Состояние шока, вызванного визитом свистящего чудовища, проходило.

Впереди показалось какое-то отверстие, походившее на дверь. Я остановился: мне почудился звук, напоминающий хлопанье крыльев летучих мышей. Свечу задуло. Инстинктивно подняв голову, я на мгновение увидел высоко над собой освещенное луной небо, которое тут же закрыла потревоженная мною стая летучих мышей. Я прислушался к учащенному биению собственного сердца, несколько раз вдохнул более или менее свежий воздух, постоял неподвижно, пока не почувствовал, что руки мои больше не дрожат и можно снова зажечь свечу.

Когда ее божественное пламя ожило, я увидел, что нахожусь внутри разрушенной сторожевой башни. Винтовая лестница поднималась наверх до остатков бывших зубцов, напротив меня была дверь, которая, по всей вероятности, открывалась во двор. Открывалась ли? Когда я присмотрелся повнимательнее, то убедился, что до нее не дотрагивались уже лет двадцать, если не двести. Пять поперечных чугунных брусьев, закрепленных с обоих концов вбитыми в стену гвоздями, не оставляли сомнения в том, что открыть ее будет не просто даже целой шайке профессиональных взломщиков.

Таким образом, мне предстоял забавный выбор: либо отправиться назад по зловонному ходу в замок в объятия этого создания, либо взобраться по лестнице на смотровую площадку и в конце концов умереть там в полном одиночестве от голода.

Последнее все же казалось предпочтительнее встречи с ним, поэтому я медленно полез наверх: спешить не было необходимости.

Открытая арка вела на смотровую площадку, и я задул свечу, потому что полная луна погрузила окрестности в волшебный серебристый свет. Я осторожно приблизился к краю обсыпавшегося парапета и посмотрел вниз. Там все выглядело неправдоподобно миниатюрным, и все же сам замок не утратил своей зловещности. Особо любоваться было нечем, и я решил обойти все кругом. Большую часть пространства занимал верх самой башни, вокруг которого оставался проход шириной в четыре фута, окруженный снаружи зубцами. На полный обход ушло не более пятнадцати секунд, но я продолжал шагать, чтобы чем-то заняться.

На третьем круге я обратил внимание на то, что одна секция ограды была явно ниже остальных. Футах на шести поверхности вместо чередующихся клиньев и впадин была ровная балюстрада в пару футов высотой. Я постоял и поглазел на нее, праздно раздумывая о том, не собирался ли Бастард в свое время установить тут орудие для отражения врагов, затем повернул голову и присмотрелся к каменной стене против этого места. В ней было нечто странное, но что именно, я понял не сразу. Потом до меня дошло, что по необъяснимой причине в этом месте имелся затененный участок. Стена была совершенно ровная, на нее падал лунный свет, и ничто не должно было препятствовать ровному освещению.

Любопытство, как всегда, победило, и я занялся столь подозрительным местом. Оказалось, что кусочек камня был углублен в стену, и, когда мои пальцы добрались до его края, он слегка сдвинулся с места. Я внезапно запаниковал и быстро отдернул руку. Еще два торопливых обхода площадки не прогнали это тревожное чувство: я опять замедлил шаги перед таинственным камнем. Если учесть, как был выстроен этот проклятый замок, почему бы этому камушку не оказаться еще одной хитроумной ловушкой. Но вы же понимаете, что мне вовсе не хотелось быть сброшенным с верхушки башни какой-нибудь очередной вращающейся штуковиной, не заглянув внутрь этой овеянной легендами развалины.

Я опустился на четвереньки, потом просунул руки в углубление и изо всех сил надавил на один конец каменной плиты. В это самое мгновение до моего слуха донесся слабый щелчок. Я распластался на животе и замер. В глубине башни что-то недовольно заурчало, потом послышался шум от быстрого вращения, и над моей головой что-то пронеслось с устрашающим свистом. Я подождал секунд десять, пока не убедился, что все успокоилось, затем отполз назад на несколько футов и лишь после этого поднялся на ноги. Прямо передо мной, грозный и внушительный, стоял сам Бастард. Его закованная в латы фигура была повернута лицом к морю, откуда могли появиться враги, а зажатый в правой руке меч зловеще сверкал. Когда ко мне вернулась способность соображать, я понял, что это всего лишь бронзовое изваяние. Забрало на шлеме было приподнято, из-под нахмуренных бровей смотрели яростные глаза хищника. Он держал меч параллельно полу, и я в ужасе подумал, что если бы, нажимая на панель, я стоял прямо, то он сбросил бы меня вниз.

Мне припомнились последние строчки под портретом Бастарда, где упоминались черные силы. Должно быть, эту фигуру установил сам Аларик в качестве ловушки. А что если он сам оказался жертвой собственной изобретательности? Он опробовал систему, и механизм сработал неожиданно, выдвинув фигуру рыцаря. Этим можно объяснить выражение смертельного ужаса на физиономии Аларика, когда его труп был обнаружен у подножия башни, и легенду, обвиняющую Черного Рыцаря в его загадочной гибели.

Негромкий звук заставил меня отскочить назад, через мгновение фигура бесшумно задвинулась в стену. Я решил, что мое открытие проясняет решительно все: к тому моменту, когда было найдено тело Аларика и слуги добрались до вершины башни, все улики, объяснявшие причину его гибели, исчезли. Естественно, что тут же возникло предположение о таинственных силах Черного Рыцаря.

Я вновь запустил машину. Когда бронзовая фигура выдвинулась вперед, я вскочил с пола и, заметив пустое пространство за спиной рыцаря, без раздумий проскользнул туда, позаботившись о том, чтобы для бронзового крестоносца осталось достаточно места. Теперь мне был виден весь механизм. Он оказался допотопным и очень тяжелым, но в нем не было ничего сверхъестественного. На полу блестело какое-то темное пятно, которое на поверку оказалось пролитым машинным маслом. Значит, совсем недавно кто-то обрабатывал «историю» современными средствами.

Я зажег свечу и увидел чугунное кольцо в полу; опустился на колени и сильно дернул кольцо. Со скрипом крышка приподнялась, под ней оказалась лестница. Без раздумий я стал спускаться по узкой винтовой лестнице, сооруженной посредине смотровой башни. Через некоторое время я заметил уже знакомую мне плесень и слизь на стенах и догадался, что вновь оказался подо рвом. В одном месте был лаз, походивший на вход в какой-то тайный коридор, но я остался на ступенях, потому что лестница мне представлялась ориентиром. Вскоре забрезжил неясный свет, я задул свечу и оставшуюся часть пути проделал на цыпочках. Через несколько секунд я очутился в отвратительно сыром подвале и почувствовал, даже еще не увидев, что посередине будет стоять огромный деревянный сундук, а высоко-высоко на одной из стен я увижу забранное тяжелыми брусьями окно. И не ошибся в своих предположениях, даже в качестве премии получил компаньона: из дальнего угла донеслись какие-то звуки, что-то зашевелилось, и я приготовился нос к носу столкнуться с костлявой фигурой лысого, вооруженного острым кухонным ножом.

Но когда человек вышел на свет, мои зубы перестали выбивать трусливую дробь — я узнал перепуганную физиономию Роберта Карлтона.

— Черт побери, как вы оказались здесь? — одновременно спросили мы оба.

Карлтон пересек подвал, направляясь ко мне, серый цвет постепенно исчезал с его щек.

— Должен сознаться, вы напугали меня до полусмерти, старина! Я подумал, что это — кошмарное свистящее создание.

— А я принял вас за убийцу-дворецкого, так что мы квиты, — усмехнулся я. — Но вы-то как здесь очутились?

— После того как вы ушли, я принялся размышлять. В конце концов. Найджел был моим братом, поэтому несправедливо, чтобы рисковали только вы со Сливкой. И я решил последовать за вами через шкаф в этот тайный ход. Поднялся по проклятым ступенькам, которые, как я полагаю, ведут в разрушенную башню, однако меня они завели в тупик, и я вернулся сюда.

— Но ведь этот ход ведет в комнату Имоджен! — Я с недоумением уставился на него. — Если бы вы пустились в путь из шкафа, то не смогли бы попасть вниз.

Он пригладил три пряди волос на лысом черепе и с сомнением посмотрел на меня:

— Послушайте, старина, мне лучше знать, что я делал. Я прошел сквозь вращающуюся стену в этот тайный ход, свернул налево и…

— Так вот оно что! — Я даже прищелкнул пальцами. — Ну каким же идиотом я порой бываю!

Он громко фыркнул:

— Очень своевременное признание.

— Вы свернули налево, — торжественно произнес я. — Когда я впервые очутился в этом проходе, я свернул направо, и он привел меня к этому окошку с металлическими прутьями. — Я ткнул пальцем в направлении окошка: — Оттуда идет ход к комнате Имоджен. Так вот каким образом они перенесли тело Найджела в мой шкаф! Вовсе не надо было тащить его через комнату Имоджен, они воспользовались этим ходом.

— Я не совсем понимаю, о чем вы толкуете, — пробормотал он смущенно, — но в данный момент это не столь важно. Вы же пытались найти выход из замка, чтобы вызвать полицию, верно?

— Это было конечной целью, — признал я, — но я ошибся в выборе пути. Сначала за мной увязался проклятый дворецкий с кухонным ножом, затем, уже внизу, подо рвом, меня преследовало свистящее существо и…

Я замолчал, заметив его вытаращенные глаза.

— Преследовало вас подо рвом? — пробормотал он. — Мой дорогой! Оно могло загнать вас в ров, возможно, но не под него! Если только на вас не было водолазного костюма, конечно!

— Не имеет значения, — огрызнулся я. — Путь туда оказался нелегким. Во всяком случае, у меня не было возможности связаться с полицией.

— А что Сливка?

— Когда я вернулся в комнату, его там не было. Ни его, ни Пенни Поттер, ни тела вашего брата, чтобы быть совершенно точным.

— Это странно. — Он медленно покачал головой. — Как вы думаете, что могло с ним приключиться?

— Откуда мне знать. Более того, я не представляю, каким образом нам удастся выбраться отсюда. И замок, и сторожевая башня соединены проклятущими тайными ходами. Выбраться из сторожевой башни можно только в замок и…

Я заметил на его физиономии выражение крайнего отвращения.

— В чем дело?

— Неужели вы не чувствуете? — Он с шумом потянул носом воздух. — Чувствуете? Какой-то омерзительный запах. Причем я унюхал его совсем недавно. Если подумать, он появился уже после вашего… — Он уставился на мои ноги. — Послушайте, Бейкер, это же вы!

Я взглянул на свои ботинки, они были покрыты толстым слоем зеленой слизи и ила, по которым я шел в проходе подо рвом.

— Ну, — усмехнулся я, — очевидно, пословица права, утверждая, что источник неприятностей узнает об этом последним.

— Кошмарное зловоние! — Он прижал к носу белоснежный носовой платок: — Вы не против отойти в сторону, старина?

— Не будьте таким неженкой! — рассердился я. — Отсюда нет выхода, так что нам надо хорошенько подумать, что делать дальше. Единственное, что приходит мне в голову, — вернуться в мою комнату через шкаф и…

— Прекрасная мысль! — с энтузиазмом воскликнул он. — Так почему же вы этого не делаете?

— А вы?

— Ну-у… — Он пожал плечами. — Знаете, я решил, что где-нибудь здесь может находиться еще одна поворачивающаяся панель или какой-то другой вход. Именно его я и искал, когда вы спустились по лестнице. Так что я собираюсь продолжить поиски, а когда найду…

— Замечательно! — горько произнес я. — Я могу катиться ко всем чертям, вернуться снова в замок, где меня поджидают дворецкий и этот свистящий монстр, а вы будете здесь простукивать стены?

— У вас нет оснований обижаться, старина! — Он прижал платок к своему чувствительному носу. — Я хотел сказать, что сейчас не до обид и взаимных упреков. Мое предложение совершенно разумно и объяснимо. Говорю откровенно: я хочу остаться здесь. Почему-то я убежден, что отсюда должен быть какой-то выход, вот его я и намереваюсь отыскать. Вы можете поступать как считаете правильным.

— Скажите мне только одно! — взмолился я. — Почему вы решили арендовать этот проклятый замок? Я имею в виду, откуда вы узнали о его существовании?

— Проще простого. — По его глазам было ясно, что ему не терпится начать простукивание стен, но, как человек воспитанный, он не мог оставить вопрос без ответа. — Как раз перед тем, как мы приступили к съемкам серии вампиров, Найджел был в нескольких милях отсюда на уик-энде. Он слышал рассказы деревенских жителей про Страшную Мызу, и они его сильно заинтересовали. Найджел был всегда слегка помешан на генеалогии и подобных историях, поэтому он кое-что разузнал и посчитал историю семейства Виксов исключительно интересной. Взять того же Аларика и историю его смерти при падении с вершины смотровой башни. Уже одно это является занимательным. Проклятие тоже звучит неплохо, проклятие, распространившееся на все последующие поколения. Если не ошибаюсь, от насильственной смерти умерли всего два «первородных» сына, но, естественно, именно их помнят люди. Так или иначе, но Найджел приехал в замок, где его ожидал весьма холодный прием. Семейство оказалось на редкость скрытным и нелюдимым, они не радовались посетителям. Позднее, когда Найджел рассказал мне обо всем, мне пришла в голову мысль арендовать замок для съемок нового сериала. Все это представлялось настолько идеальным, что я просто загорелся. Поэтому я написал Хью Викс-Джонсу, сделал ему официальное предложение, и он принял его.

— Вы не знаете, проследил ли ваш брат историю семейства от Аларика до наших дней?

— Разумеется. От Аларика до Хью.

— Что известно про Сайласа?

— Сайлас? — Он на мгновение нахмурился, затем рассмеялся: — Ах, разумеется, Сайлас! Бедный старикан дядюшка Сайлас…

— Какова история его жизни?

— Довольно трагическая. Капитан пехотного полка в Первую мировую, к концу войны полностью помешался. Около тридцати лет находился в частном санатории. Потом они решили, что, хотя рассудок к нему так и не возвратился, он совершенно безобиден, поэтому Хью привез его сюда, чтобы он спокойно доживал здесь остаток своих дней. Почему вы об этом спрашиваете?

— Да так, просто заинтересовался… А что слышно про сокровища?

— Фантазия. Миф. — Он хохотнул. — Впрочем, я не сомневаюсь, что Аларик что-то привез из крестового похода, но, скорей всего, это оставалось в семье не долее чем при жизни двух поколений. Ведь рассказы о зарытых где-то сокровищах всегда будоражили умы людей, не так ли? И люди никогда не перестанут в это верить.

— Я тоже. Как вы думаете, что именно Аларик ухитрился похитить у Черного Рыцаря?

— Кто знает? Послушайте, Бейкер, мы не можем тратить время на пустую болтовню. Нам необходимо отыскать выход!

— Я как раз думаю об этом. И решил никуда не уходить и помочь вам.

— Что? — Он с минуту смотрел на меня выпученными глазами. — Но об этом не может быть и речи, старина. Я имею в виду, нет смысла нам обоим…

— В таком случае возвращайтесь вы и играйте в прятки с этим кто-он-там-есть.

На секунду он задумался, потом выжал из себя жалкое подобие улыбки:

— Ну что же, полагаю, если мы вдвоем займемся поисками, дела у нас пойдут быстрее.

Он прошел в темный угол и начал тщательно простукивать стену. Это занятие показалось мне идиотским, но, с другой стороны, бегать по тайным лабиринтам всю ночь, как это делал я, преследуемый свистящим кошмаром с желтыми глазами, и вести пустые беседы с полоумным дядюшкой было не лучшим занятием.

— Послушайте, Бейкер, — раздраженно посмотрел на меня Карлтон. — Приступайте-ка и вы к делу.

— Я передумал. Собираюсь вернуться обратно через стенной шкаф.

Я направился к лестнице, подхватив по дороге свою свечку, затем по проходу, находившемуся, по моим расчетам, слева от вращающейся плиты, подошел к своему шкафу. Путешествие оказалось куда короче, чем мой маршрут до подвала. Стены коридора заинтересовали меня: ни плесени, ни зеленой слизи, ни сырости. Почему-то они выглядели гораздо новее, чем стены других тайных ходов, и я невольно об этом задумался. Вращающаяся панель сработала безотказно, и я вошел в свою спальню, ожидая увидеть скопление четырехглазых чудовищ, но комната оказалась пустой. Зато бутылка скотча все еще что-то хранила, и я без особой спешки приложился к ней.

Глотнув чудодейственной влаги, я сделал вывод, что человек может быть смертельно напуган лишь до какого-то предела, потом наступает период насыщения. Возможно, определенную роль сыграл и скотч, но лично мне казалось, что для меня этот момент наступил, когда бронзовая фигура Аларика выскочила на зубчатую стену башни. После того какая-то логика, пусть и совершенно дикая, начала проявляться в моих действиях.

Я прикончил скотч, вышел из спальни и пошел по коридору к холлу. Когда я добрался до развилки, то инстинктивно остановился: он действительно был здесь, глазел на меня с верха лестницы. Маленький старичок, лысый и толстый, одетый в полосатую пижаму и забавные шлепанцы с кисточками на мысках.

— Бастард? — Голубые глаза округлились от изумления. — Почему ты возвратился в замок?

— Потому что не смог выйти. Из смотровой башни нет выхода наружу. Или, возможно, тебе об этом не известно?

— Но тебя там ожидала Судьба! — Он кубарем скатился со ступенек, лицо его казалось обеспокоенным. — Я был уверен, что это ты! Легенда ясно гласит: Бастард вернется в любом обличье. — Его глаза внезапно стали подозрительно настороженными. — Но ведь ты нашел сокровища Аларика?

— Нет, я не нашел ничего.

— Нет? — Лицо у него как-то сжалось, старик стал походить на обиженного ребенка. — Но я был так уверен, что ты настоящий.

— Не надо падать духом. В следующий раз повезет, верно?

Он безнадежно покачал головой:

— Сомневаюсь, что будет следующий раз, а ведь я был так верен! — Он пососал свою нижнюю губу. — Сначала я был уверен в отношении другого.

— Другого? — Я напряженно уставился на него, и на его физиономии моментально появилось бессмысленно-отсутствующее выражение. — Найджел Карлтон, да?

— Я не знаю никаких имен! — заявил он упрямо.

— Парень, который походил на вампира? — настаивал я. — У него было белое как мел лицо и черные волосы. Его убили сегодня ночью?

— Возможно. — Он отступил на шаг. — Я не помню… А теперь мне надо идти, потому что…

Я схватил его за руку и потянул к себе:

— Обожди, дядюшка Сайлас. Разговор только начался.

— Пожалуйста, — заныл он, как малый ребенок. — Ты делаешь мне больно.

— Тебе лучше пошевелить мозгами, дядя Сайлас! — Но руку его я выпустил. — Другой был Найджел Карлтон, верно?

— Возможно. — С угрюмым видом он стал растирать руку.  Когда он пришел в первый раз, в доме был один Фартингейл, и я улизнул во двор, когда увидел, что приближается вампир. — Он растянул рот в беззубой улыбке. — Я его встретил возле, разрушенной сторожевой башни, и то, как он разглядывал ее, заставило меня подумать, что это он… Потом, он так много знал про Аларика и про легенду… Чем больше он говорил, тем сильнее становилась моя уверенность. Но затем, сегодня… — Голос у него дрогнул. — Он умер. И тогда я понял, что ошибался.

— Что ты ему сообщил? — Я пытался говорить равнодушным тоном. — Уже после того, как вы побеседовали об Аларике и о легенде?

— Я ничего ему не сказал!

— Ничего? — покачал я головой. — Разве ты не сказал ему, что сокровище все еще спрятано где-то в замке? Не сообщил про тайные переходы?

— Ну… — Он изо всех сил старался избежать моего взгляда. — Возможно, я и говорил про сокровища, не могу ясно припомнить…

— И про тайный ход, и про стенной шкаф с вращающейся панелью тоже?

— Я уже раньше сказал — не помню. — По выражению его физиономии можно было предположить, что он сейчас расплачется. — Ты очень жестокий человек, раз можешь так терзать несчастного, больного старика! Почему ты не оставишь меня в покое?

— Это ты не оставлял меня в покое, старый проходимец, пока воображал, что я явился сюда, как предсказывала легенда, и, возможно, с твоей помощью сумею отыскать для тебя сокровища Бастарда!

Он снова поднялся по лестнице, лицо его было весьма встревоженно. Нахмурясь, я сделал всего один шаг к нему. Он тут же испуганно пискнул.

— Мне следовало бы свернуть тебе шею! — подлил я масла в огонь. — Куда все подевались?

— Они в гостиной, ты их там найдешь.

— Замечательно. В таком случае можешь снова исчезнуть в своей норе, бедный, старенький дядюшка Сайлас, но если их нет в гостиной, то я…

— Они там! Могу побожиться!

После этого он резво сиганул по лестнице и, почувствовав себя в безопасности, показал мне язык.

С трудом сдерживая смех, я прошел дальше по коридору. Возможно, я слегка перегнул палку с беднягой Сайласом, но, откровенно говоря, он получил по заслугам. Я добрался до главной лестницы и стал спускаться вниз в прекрасном настроении. Внезапно я резко остановился, и мое сердце бешено заколотилось. Прямо передо мной возникла поджарая фигура дворецкого. Мы довольно долго глазели друг на друга, затем он медленно наклонил голову.

— Сюда, сэр, — произнес он замогильным голосом, указав направление. — Они все вас ожидают.

— Вы отказались от дурной привычки прятать за пазухой кухонный нож, Фартингейл? — осведомился я, осторожно обходя его сбоку.

— Весьма сожалею о своей ошибке, сэр. Меня подвели вопли мисс Имоджен.

— Выходит, она провела нас обоих… Больше не находили хороших трупов?

Он на мгновение закрыл глаза, лицо его приняло страдальческое выражение.

— Я полагаю, сэр, что вам лучше скорее пройти в гостиную.

Я принял к сведению его совет и, не спуская с него глаз, двинулся к гостиной. Кто мог поручиться, что он больше не держит нож за пазухой?

— Ларри? — Впервые в жизни Борис казался почти счастливым. — У тебя все в порядке?

— Все о’кей! — ответил я и осмотрелся.

Пенни сидела на кушетке все в той же полупрозрачной пижаме, в обеих руках ее было по стакану с каким-то питьем, глаза сонно полуприкрыты.

— Трижды ура! — пробормотала она. — Король всех любопытных вернулся!

Хью Викс-Джонс уставился на меня, его усы подрагивали от избытка эмоций.

— Послушайте, Бейкер, — заговорил он. — Прекрасное шоу. Мы ужасно беспокоились за вас, искали повсюду, знаете ли. Вы пропали совершенно бесследно. Чертовски неприятно, должен сказать. — Немного подумав, он спросил: — Не видели ли вы Карлтона?

— Которого? — вежливо осведомился я.

Он заморгал:

— Неуместная шутка, я бы сказал. Я имею в виду Роберта Карлтона, разумеется. Кажется, он отправился следом за вами в этот тайный ход.

Он умоляюще взглянул на Бориса.

— Правильно, — подтвердил тот. — Несколько минут я не знал, что делать, затем решил выйти в коридор. И Пенни настояла на том, чтобы идти со мной. Не скажу, что меня это удивило. Не слишком-то приятно оставаться одной в компании с трупом.

— Что было потом? — спросил я.

— Мы дошли до главной лестницы и повстречались с Хью. — Кивком он указал на Викс-Джонса. — После того как я рассказал ему о случившемся, он заявил, что должен немедленно разыскать тебя и Карлтона, мы осмотрели решительно все, но, не обнаружив даже ваших следов, прекратили бесплодные поиски и поднялись сюда. — Его выразительный нос внезапно сморщился. — Мне неудобно говорить об этом, но ты не заметил, что тут пахнет какой-то тухлятиной?

— Нет, очевидно, это плод твоего воображения!

— Ничего подобного, — подала голос Пенни, — запах отвратительный. Как будто кто-то здесь умер пару недель назад, а его тело до сих пор лежит непогребенным.

— Пожалуйста! — взмолился Викс-Джонс. — У нас есть гораздо больше оснований для беспокойства, чем какой-то неприятный запах. — Он просительно посмотрел на меня. — До утра мы не в состоянии что-либо предпринять, поэтому я считаю, что мы должны держаться все вместе ради безопасности, верно?

— Почему? — спросил я.

Он нетерпеливо закатил глаза:

— Честное слово, это просто невыносимо! — затем отвернулся и пробормотал: — Я всегда говорил, что они должны были взорвать этот проклятый «Мейфлауэр»[2] до того, как он вошел в Плимутскую гавань!

— Ты понимаешь, о чем он толкует? — спросил я Бориса.

Тот медленно кивнул:

— Дядюшка Сайлас. Тот свихнувшийся старик, с которым ты несколько раз сталкивался. Помнишь?

— Помню, конечно. А он-то тут при чем?

Борис посмотрел на меня, затем пожал плечами и неуверенно пробормотал:

— Понимаешь, бедняга ненормальный. Он находился в санатории черт знает как долго, около тридцати лет, потом врачи решили, что он безвредный, и отпустили домой. Но у него всегда был пунктик в отношении сокровищ Аларика и всего прочего. Поэтому с утра до ночи он рыщет по замку, воображая, что охраняет его от Черного Рыцаря, который непременно вернется в один прекрасный день за своими богатствами. — Он взглянул на Викс-Джонса: — Так ведь?

— Все верно, — подтвердил Хью. — Я убежден, что дядя Сайлас решил, что Найджел Карлтон был Черным Рыцарем, который наконец-то явился за своим сокровищем, ну и убил его. — Он медленно вздохнул. — Весь ужас случившегося заключается в том, что тут трагедия переплелась с фарсом. Если учесть, что Найджел был в своем «вампирском» обличье, к тому же прятался в шкафу в вашей комнате, Бейкер, с вращающейся панелью и тайным ходом за ней, то сами понимаете, как все это должно было выглядеть в глазах ненормального старикашки.

— Если вы знали, что Найджел умер, — холодно парировал я, — зачем сочинили Имоджен всю эту ерунду про то, что он ушел ночевать в местную гостиницу?

— Это легко объяснить.

Он с большим трудом раскурил сигарету: руки у него дрожали, спички ломались, но все же с задачей он справился. Нервно кашлянув пару раз, он заговорил:

— Фартингейл обнаружил труп в шкафу, когда относил ваши вещи наверх. Он сообразил, что произошло, и первым делом посчитал необходимым спрятать тело до того, как оно будет найдено кем-либо еще, затем переговорить со мной и решить, что делать дальше. К счастью, я гостил у друзей всего в нескольких милях отсюда, так что, когда Фартингейл позвонил туда и рассказал о случившемся, я немедленно вернулся. Солгал, что якобы встретил Найджела в гостинице, просто в тот момент надо было что-то сказать… Мне не хотелось поднимать панику. Я надеялся, что мы сможем молчать хотя бы до того времени, когда тихонечко упрячем дядюшку под замок. — Покачав головой, он добавил со вздохом: — К сожалению, дядя Сайлас знает все эти внутренние переходы и многочисленные помещения замка лучше нас. Мы с, Фартингейлом искали его всюду, где только можно, но старик как сквозь землю провалился. Меня-то больше всего тревожит мысль, что, поскольку он уже раз совершил убийство, воображая, будто защищает замок от вторжения врагов, не исключено, что это может повториться.

Вот почему мы так обрадовались, увидев, что с вами все в порядке, Бейкер. — Он снова шумно вздохнул. — Хотелось бы, чтобы теперь появился и Роберт Карлтон!

— А как Имоджен? — поинтересовался я.

— С ней все отлично. Жива и здорова, в своей спальне, двери заперты, скорее всего, спит сладким сном ребенка. Естественно, ничего об этом не знает, и я предпочитаю как можно дольше скрывать от нее правду. Она очень привязана к дядюшке, так что для нее явится страшным ударом сообщение о случившемся. Я распорядился, чтобы Фартингейл находился в холле, потому что ее комната рядом и он услышит, если там что-нибудь случится. Так что даже если дядюшка Сайлас приблизится к комнате Имоджен, не сомневаюсь, что у нас нет оснований волноваться за нее. Едва ли он способен наброситься на кого-нибудь из членов семьи. Я беспокоюсь только за вас.

— А что вы думаете насчет того, чтобы вызвать полицию? — спросил я.

— Сатирк не дурак, он перерезал телефонные провода… Есть еще один момент. Нельзя забывать, что мы весьма отдалены от центра. Местное отделение полиции в семи милях отсюда, ночью там людей нет. Здешний констебль совершенно бесполезен, до утра к нему и обращаться-то не стоит, ибо ему все равно потребуется действенная помощь из города.

— Так что, по вашему мнению, самое правильное — сидеть всем вместе и ждать либо когда появится дядюшка и мы сцапаем его, либо когда утром подоспеет помощь?.

— Именно так я и думаю. — Он с благодарностью посмотрел на меня: — Знаете, Бейкер, для американца вы совсем не так глупы, как это кажется.

— Мне бы очень хотелось сказать то же самое про вас как англичанина, — огрызнулся я. — Во всяком случае, я знаю, где находится Карлтон.

— Знаете? — Хью растерянно заморгал. — Почему же вы раньше этого не сказали?

— Он внизу, в подвале под сторожевой башней. Занят поисками сокровищ Бастарда.

— Но под башней нет никакого подвала! — Хью подозрительно посмотрел на меня: — Это какая-то не слишком удачная шутка, Бейкер?

— Хотите поспорить? — спросил я ворчливо. — Я могу отвести вас туда незамедлительно, а если вы мне не верите, спросите у своего дворецкого.

— Хорошо…

Его усы задергались еще сильнее, чем в прошлый раз. Обдумав мое предложение, он сказал:

— Пожалуй, сделаем вот что… — Он повысил голос: — Фартингейл!

Никто не появился.

— Неужели он настолько глух? Фартингейл!

Подождав еще несколько секунд, он отправился в холл, всем своим видом показывая крайнее раздражение.

— Ларри, — обратился ко мне Борис, — это правда?

— Разумеется.

— Так ты все это выяснил?

— Во всяком случае, частично. И я убежден, что Хью Викс-Джонс принимает самое деятельное участие в этой истории.

В это время в гостиную возвратился страшно встревоженный Хью.

— Послушайте! — заявил он тоном прокурора, глядя мне в лицо. — Чертовски странно! Похоже, Фартингейл исчез.

— Может быть, надумал отправиться в подвал раньше нас, — предположил я, — так что нам лучше пойти туда немедленно.

— Если вы воображаете, что я соглашусь отправиться в какой-то жуткий подвал под этим кошмарным замком, значит, вы еще более ненормальный, чем дядюшка Сайлас! — твердо заявила Пенни Поттер.

— Ну так ждите нас здесь.

Откуда-то издалека до нас донесся леденящий душу свистящий звук. Мы все слушали, затаив дыхание, пока он полностью не затих на очень жалобной ноте. И тут Пенни одним прыжком оказалась рядом со мной.

— Скорее в подвал! — прошептала она. — Прежде чем это создание разыщет нас здесь.

Когда мы добрались до моей спальни, Пенни бурно воспротивилась войти в шкаф. И только после моего предложения остаться в спальне в одиночестве она пулей выскочила в тайный ход, как только повернулась плита. Через несколько минут мы вышли к ступеням, ведущим с вершины сторожевой башни в подвал.

Роберт Карлтон стоял спиной к дальней стене, лицо у него пылало, глаза казались неестественно блестящими, в руке он сжимал пистолет. За ним чернел достаточно большой провал в стене. В свете, проникающем из подвала, виднелись непонятные предметы желтого цвета.

— Назад! — хриплым голосом приказал Карлтон. — Я это нашел, это все мое! — Он неистово замахал пистолетом: — Если кто-то приблизится, я буду стрелять!

— Ларри… — Голос Бориса перешел на писк. — Ларри, мой зловонный друг, кто из нас помешался, он или я?

— Помнишь стихи о том, что сокровище потеряно, но не утрачено? — спросил я. — Этот Аларик, надо думать, действительно был хитрым мерзавцем! Он все твердил, что соорудил сторожевую башню для того, чтобы следить за воинами жаждущего отмщения Черного Рыцаря, но в действительности ему просто нужен был своего рода надежный сейф для хранения награбленного. Первоначально единственный путь сюда вел с вершины башни, и он устроил наверху ловушку-капкан, чтобы никто, кроме него, не смог туда добраться. Убежден, что по какой-то причине эта ловушка сработала против него и убила до того, как он раскрыл тайну кому-либо из своих близких. Тот проход, которым воспользовались мы, сделан гораздо позже, чем остальные. Наверное, его соорудили уже Викс-Джонсы. С его помощью гораздо проще спускаться вниз, не надо подниматься на сторожевую башню, тем более что окрестные жители могли задуматься над тем, что они там делают.

— О чем это вы толкуете? — Хью смотрел на меня широко раскрытыми глазами. — Похоже, здесь все начали сходить с ума! Никакого сокровища тут нет. И никогда не было, бытующая в этих местах легенда — чистая выдумка, абсолютно ни на чем не основанная.

— Не морочьте мне голову! — рассердился я. — Вы и ваш лысый дворецкий буквально из кожи вон лезли, чтобы сохранить все в полнейшей тайне с того самого момента, как мы сюда приехали. Вы подозревали братьев Карлтонов, потому что знали, что Найджел разговаривал с дядюшкой Сайласом; но, когда они предложили снять замок в аренду для киносъемок, вы подумали, что отказать невозможно, потому что в этом случае они наверняка решат, что сокровище действительно существует. И когда они предложили Найджелу подшутить надо мной, спрятавшись в шкафу, вы, наверное, рассчитывали на то, что он займется поисками. Он действительно ухитрился спуститься вниз, и один из вас убил его.

— Вы ненормальный! — Глаза Хью едва не вылезли из орбит. — Вы все ненормальные, вся ваша проклятая компания! — Он с решительным видом направился к Роберту Карлтону: — Послушайте, Карлтон, уберите свой револьвер и постарайтесь вести себя как цивилизованный…

— Еще одни шаг, Хью, и…

— Не будьте идиотом! — сердито выкрикнул Хью. — Честное слово, все это давно перестало быть шуткой!

Он сделал шаг вперед, и я заметил, как палец Карлтона надавил на спусковой крючок. Раздался негромкий шипящий звук над нашими головами, и в следующее мгновение в плечо Карлтона вонзился нож. Карлтон пошатнулся и уронил пистолет на пол. Я оглянулся и увидел лысого, — который стоял на ступеньках лестницы над нами.

— Крайне сожалею, сэр, — обратился он к Хью, — но, когда я увидел, что он угрожает вам, я вынужден был что-то предпринять.

— Разумеется, Фартингейл, — невнятно пробормотал Хью. — Возможно, вы спасли мне жизнь. Честное слово, я убежден, что он намеревался меня убить, понимаете? — Потом он перевел свой затуманенный взор на меня: — Объясните, Бейкер, что за чушь вы тут несли о том, что мы с Фартингейлом убили Найджела?

— Сначала вы сами ответьте на один вопрос, — повысил я голос. — Если вы прежде не имели понятия о существовании этого подвала, то каким образом Фартингейл только что ухитрился сюда попасть?

— Ну, я полагаю…

— Великий Боже, Фартингейл! Каким образом вы  проникли сюда?

Одутловатая физиономия дворецкого на этот раз казалась желтее обычного. Он медленно наклонил голову:

— Я разыскал вашего дядюшку Сайласа, сэр. Похоже, что ему лучше, если вы понимаете меня, сэр. Рассуждает куда разумнее. Он сказал мне, что давно уже знает о существовании тайных ходов, а когда обнаружил, что мистер Найджел Карлтон блуждает в одном из них, он решил, что тот задумал убить кого-то из членов семьи, поэтому сам убил незваного гостя. Он и объяснил мне, как попасть сюда. Ну и добавил, что положил труп в этот сундук. — Он ткнул пальцем в огромный деревянный сундук посредине подвала. — Я захватил с собой этот нож, сэр, потому что, откровенно признаться, немного нервничал, не будучи уверенным, что меня ожидает.

— Чертовски рад, что вы так поступили! — воскликнул Хью внезапно окрепшим голосом. — Вот, пожалуйста, Бейкер. Вы слышали ответ на свои вопросы?

— Возможно, — пробормотал я и быстро подобрал с пола пистолет Карлтона. — Но я хочу лично поговорить с дядюшкой Сайласом.

— Это несложно сделать, сэр, — просипел своим замогильным голосом Фартингейл. — Я его запер в его комнате.

— В таком случае, полагаю, тебе лучше проводить туда мистера Бейкера, раз ему необходимо удовлетворить свое любопытство, — сказал Хью, гневно глядя на меня. — А нам тем временем лучше заняться плечом Карлтона.

К этому времени Карлтон вытащил нож из раны. Как я понял, задеты были лишь мягкие ткани, но вид собственной крови, стекающей по пиджаку, был ему не под силу. Он издал душераздирающий стон и потерял сознание. Пенни опустилась на колени возле него, затем оторвала кусок ткани от его же рубашки и довольно ловко сделала из него жгут, чтобы остановить кровотечение.

— Не сомневаюсь, что это шок, — деловито произнесла она. — Все будет в порядке.

— Замечательно! — Я кивнул. — Борис, не спускай глаз с Хью, пока я отсутствую. И если только тебе покажется, что он намеревается выкинуть какой-то фортель, ударь его. И как следует, ясно?

— Послушайте! — Голос Хью дрожал от ярости. — Вы абсолютно не считаетесь с нормами цивилизованного поведения, Бейкер!

— Оставьте свои ценные высказывания до того момента, когда я вернусь!

Фартингейл ожидал меня на лестнице с выражением вежливой скуки.

— Должен ли я идти первым, сэр?

— Вне всякого сомнения. Я буду идти следом, держа наготове оружие — на всякий случай, как вы понимаете.

Он повернулся и стал подниматься вверх по ступенькам, я действительно шел сзади на почтительном расстоянии. Мне пришлось пережить несколько неприятных минут, когда в проходе начался совершенно темный участок. Затем мы достигли вращающейся стены, он повернул панель, и мы оказались в спальне. Передохнули немного и двинулись дальше.

На развилке он остановился и посмотрел на меня:

— Комната мистера Сайласа находится на четвертом этаже, туда не проведено электричество. Мне сходить за свечой?

— За свечой мы пойдем вместе, — ответил я. — Я не собираюсь выпускать вас из поля зрения ни…

Откуда-то сверху донесся душераздирающий свистящий звук. Дворецкий медленно растянул губы в улыбке.

— Черт возьми, что это такое? — пробормотал я.

— Полагаю, что вы и сами все поймете, сэр, — вкрадчиво ответил этот полутруп, — оно всегда выслеживает свои жертвы по запаху.

Звук повторился еще раз, теперь гораздо ближе.

— В данный момент оно идет, привлекаемое специфическим запахом, как мне кажется. — Он негромко хихикнул. — Вашим запахом, сэр!

Автоматически я повернул голову, чтобы видеть верх лестницы, и это было непоправимой ошибкой. Свист приближался, я успел разглядеть два больших желтых глаза, следящих за мной из темноты. Фартингейл воспользовался моим замешательством и изо всей силы ударил меня по запястью, так что я выронил пистолет. В первое мгновение я застыл от неожиданности, прямо ко мне большими прыжками приближалась огромная серая тень.

Когда она оказалась на свету, я понял, что это был колоссальных размеров охотничий пес; он раскрыл пасть, ощерив огромные клыки, которые, как мне показалось, должны были без усилий перегрызть мое горло. Это было животное особой породы, больше похожее на дикого волка, чем на домашнюю собаку, верного друга человека. В одно мгновение пес оказался внизу, я инстинктивно сжался, вытянув вперед правую руку, когда животное присело, готовясь к прыжку. Я услышал громкий торжествующий хохот Фартингейла, с садистским наслаждением ожидавшего продолжения. Но ничего не случилось.

Пес постоял на месте, глядя на меня, потом опустил огромную голову и стал нюхать пол. Он описал дугу, все время принюхиваясь, затем попятился назад, двигая обеспокоенно головой, как будто чувствовал себя несколько сконфуженно. Я втянул воздух, бессознательно подражая зверю, и, почувствовав тошнотворный запах отвратительной слизи, которой все еще были покрыты мои ботинки, от всего сердца поблагодарил Бога, сообразив, что эта вонь полностью поглотила мой собственный запах.

Через несколько секунд собака глухо заворчала, выражая разочарование, и большими скачками вернулась назад по лестнице.

— Ничего не понимаю…

Это горестное восклицание заставило меня снова взглянуть на Фартингейла и на пистолет в его руке, направленный на меня.

— Не понимаю, — медленно повторил он. — Он же приучен идти по следу и убивать. Он… — Дворецкий замолчал и с шумом втянул воздух: — Откуда такое зловоние?

— Черт побери, откуда я знаю? — ответил я нетвердым голосом.

Его глаза какое-то мгновение изучали мое лицо, затем он медленно опустил взгляд на ноги.

— Так вот оно что! — Он облегченно улыбнулся.

— Что такое?

— Снимайте ботинки! — рявкнул он.

В моем воспаленном сознании возникла картина того, что будет через пять секунд: Ларри Бейкер беспомощно стоит в одних носках, в то время как это исчадие ада огромными прыжками возвращается назад и вгрызается ему в горло.

Мне приходилось выбирать между неизбежностью и надеждой на то, что дворецкий не так ловко управляется с пистолетом, как с ножом.

— Ну что ж, — покорно пробормотал я и стал медленно наклоняться.

Согнувшись пополам, я, подобно сжатой пружине, совершил гигантский прыжок, который перенес меня на середину лестницы, еще прыжок — и лестница осталась позади. Я помчался вдоль извилистого прохода, прислушиваясь к громкому топоту ног Фартингейла, догонявшего меня. Без промедления я приподнял металлическую перекладину дубовой двери и нырнул в непроглядную тьму по другую ее сторону.

Конечно, в спешке я совершенно позабыл о том, что проход подо рвом круто уходит вниз, и проехался на животе в протухшем месиве. Когда я снова поднялся на ноги, я расслышал, как дворецкий осторожно пробирается позади меня, он был совсем неподалеку. Капля холодной воды с кровли упала мне сзади на шею, я громко завопил от неожиданности, что было весьма некстати. В следующее мгновение раздался грохот выстрела. Пуля угодила в потолок недалеко от моей головы и рикошетом отскочила к каменной стене. Из последних сил я рванул вперед.

Когда я добрался до основания разрушенной башни, летучие мыши поднялись как по команде со своих мест, и в этот момент я впервые подумал о том, что природа обошла меня, не наделив такими крыльями, как у этих существ. Я совершил головокружительно быстрое восхождение по винтовой лестнице, перепрыгивая через три-четыре ступеньки, не заботясь о том, что грохот моих прыжков указывает Фартингейлу, где я нахожусь в данный момент.

Добравшись до верха башни, я на мгновение остановился, чтобы восстановить дыхание, и убедился, что дворецкий преодолел уже половину лестницы. Он вроде бы не спешил, меня это несколько озадачило, пока я не сообразил, что с вершины башни мне уже некуда бежать и он это прекрасно знал. Луна по-прежнему ярко освещала зубцы. Я замер в растерянности, не зная, что же делать дальше. В стрессовом состоянии мои мозги, благодарение Богу, вновь зашевелились: он воображает, что мне некуда деться, но у меня же есть такое место! Назад, через тайный ход, по лестнице, скрытой в стенах, в подвал!

Я снова задвигался, торопливо обшаривая гладкую каменную стену перед собой, ибо мне надо было обнаружить эту едва заметную тень в том месте, где ей не полагалось находиться. Сами понимаете, если бы я стал двигаться слишком быстро, то просто пропустил бы ее, но и медлить тоже было нельзя: я мог превратиться в идеальную мишень для лысого. До меня донеслись звуки его шагов: он проходил уже сквозь открытую арку на вершине башни, но, к счастью, дворецкий двинулся в противоположном направлении. Неужели мы столкнемся с ним нос к носу!

Наверное, секунд через пять я заметил благословенную тень и поцеловал бы ее, имей я на то время. Мне так не терпелось добраться туда, что я неловко царапнул ногой по каменному полу. Откуда-то с противоположного края донесся шум ускоряющихся шагов дворецкого, он должен был появиться с минуты на минуту. Я опустился на четвереньки, просунул руку в углубление и изо всей силы нажал на один конец каменной плиты. Раздался слабый щелчок, за ним последовал глухой грохот, и тут где-то в трех футах от меня появился Фартингейл, его тощее длинное тело ясно вырисовывалось на фоне неба. При ярком свете луны мне хорошо было видно, с каким торжествующим лицом он направил пистолет в мою сторону. Именно в это мгновение внутри стены зародился чудной шум.

Я услышал жуткий звук, похожий на свист хлыста, у себя над головой, панический вопль дворецкого перед тем, как меч Бастарда сбросил его вниз через парапет. Вопль закончился глухим звуком удара о землю. Я пробрался внутрь башни и без труда нащупал кольцо крышки люка.

Путь назад показался мне бесконечно длинным, но через какое-то время я все же заметил неясный свет в конце лестницы.

Достигнув поворота в тайный коридор, ведущий к моей спальне, я свернул туда. Хью Викс-Джонс может и подождать, решил я, потому что без Фартингейла он не представлялся мне опасным противником. Мне казалось куда более важным убедиться, что с Имоджен ничего не случилось.

Дверь ее комнаты была закрыта. Я громко постучал, затем нажал на ручку и убедился, что она не заперта на ключ. Приглушенный абажуром свет ночника придавал помещению теплый, уютный вид, но комната была пуста. Я обеспокоенно начал осматриваться, потом услышал голос Имоджен и едва удержался от радостного крика.

— Я здесь. — Голос доносился из-за неплотно прикрытой двери, которая, как я решил, наверняка вела в ванную. — Сию минуту выйду! — Голос Имоджен звучал напряженно. — Все прошло благополучно?

Я открыл рот, чтобы ответить, но так и не закрыл его. Что это был за вопрос?

— С Бейкером, я имею в виду. — Ее голос звучал громко и деловито: — Если тебе удалось отделаться от него, все остальное будет сущими пустяками. Они поверят, что Найджела Карлтона убил дядюшка Сайлас, он же натравил собаку на…

Дверь ванной комнаты распахнулась, и Имоджен вошла в спальню. Очевидно, она занималась прической. Черные волосы, разделенные прямым пробором, изящно обрамляли ее продолговатое лицо. Одета она была снова в черный свитер и узкие черные брючки, все это подчеркивало полноту ее высокой груди и соблазнительные линии широких бедер.

Признаться, я не обратил должного внимания на все это, так как все мое внимание было сосредоточено на ее лице.

При виде меня рот у нее широко раскрылся, темные глаза медленно округлились, выражая нечто среднее между удивлением и страхом.

— Ларри? — прошептала она. — Я…

— …Думала, что это Фартингейл, — закончил я фразу.

— Я не знаю, что…

Она замолчала, глядя на что-то у меня за спиной.

— Где Фартингейл? — спросил позади меня ворчливый голос.

Я повернулся и увидел невысокого лысого толстяка, который стоял в проеме двери, его лицо выражало крайнее раздражение.

— Он умер, — ответил я. — Его убил Бастард.

— Ага! — Он удовлетворенно закивал. — А сокровища?

— Найдены внизу, в подвале.

— В подвале? — Он засунул палец в рот и с минуту громко сосал его. — Я думал, что они должны находиться в сторожевой башне… Значит, вот почему они держали в подвале собаку. Я не осмеливался спускаться туда, но частенько наблюдал за ней сквозь решетчатое окно, которое выходит в подвал. Фартингейл оттуда кормил этого пса, бросал ему сверху огромные куски сырого мяса.

— Я решил, что действовали Хью и Фартингейл, — произнес я, — но…

— Имоджен, конечно, — нетерпеливо оборвал он меня. — У Хью никогда не хватило бы ума.

— Когда же вы отыскали сокровища? — спросил я молчавшую брюнетку.

Уголки ее рта опустились вниз в злобной усмешке.

— Лет десять назад, чисто случайно. Я стояла на башне, любуясь видом, оперлась на стену и, очевидно, прикоснулась при этом к тайной пружине. Меня напугал раздавшийся звук, я отпрыгнула назад, так что бронзовый страж чуть не убил меня. Я не сумела одна справиться с этой ловушкой, от Хью никогда не было никакого толку, пришлось звать на помощь Фартингейла. — Она горько усмехнулась. — Аларик там спрятал свои богатства. Драгоценные камни и тяжелые золотые фигуры, античные кубки и все прочее. Я постепенно все это продаю; нам необходимо действовать осторожно, чтобы наши покупатели не стали проявлять излишнего любопытства. Фартингейл получал за это треть суммы. Если бы я не нашла сокровища, наш замок давно бы окончательно разрушился… — Она посмотрела на старика: — Ты снова вернулся бы туда, где находился до этого, в какой-нибудь государственный санаторий, а Хью пытался бы зарабатывать на жизнь каким-нибудь младшим клерком в третьеразрядной фирме.

— Фартингейл убил того человека, — раздраженно заговорил дядюшка Сайлас. — Я ничего не имел против, это было ему хорошим уроком, чтобы не совал свой нос в дела, которые его не касались. Но потом вы надумали убить и его, — он ткнул пальцем в мою сторону, — науськав на него собаку. Против этого я бы тоже не возражал, если бы вы не решили во всем этом обвинить меня.

— Ну, — она вздохнула, — теперь все это уже не имеет значения, верно?

— Наверное, раз этот сумел все выяснить… Все теперь так усложнилось. Я хочу сказать, откуда мне было знать, что он обнаружит тебя и вина не падет на меня?

— Что усложнилось, дядюшка Сайлас? — спросила Имоджен строгим голосом.

— Я видел Фартингейла с собакой, — ответил он. — У него была твоя рубашка… — Сайлас кивнул в мою сторону, и я припомнил, что Имоджен надевала ее, когда ушла из моей спальни, — и он дал собаке ее несколько раз понюхать, затем сказал: «Убей!» После этого он запер меня в моей комнате и объяснил, что вы планируете обвинить во всем меня одного. — Он неодобрительно покачал головой. — Мне кажется, ему доставляло огромное удовольствие говорить все это мне, ведь он меня всегда ненавидел.

— Какое это имеет отношение к «осложнениям», как ты выразился? — нетерпеливо спросила она.

— Он часто запирал меня в комнате, каждый раз, когда ты уходила из дома, и от этого я устал. Поэтому я взял какой-то ключ и подточил его так, что теперь он подходит к моему замку. — Он радостно захихикал. — Конечно, я никому ничего не сказал!

— Ближе к делу! — нахмурилась Имоджен.

Его выцветшие голубые глаза с минуту всматривались в лицо женщины.

— Подло пытаться обвинять меня в двух убийствах, которые я не совершал! Я очень рассердился на тебя, Имоджен. Очень рассердился!

Откуда-то донесся свистящий звук, потом затих. Старик наклонил голову вбок и прислушался.

— Ты сам во многом виноват, дядя Сайлас. Но я сожалею, что обращалась с тобой недостаточно ласково, — пробормотала Имоджен. — Теперь давай забудем обо всем и…

— Поэтому, — продолжал Сайлас, не обращая внимания на ее слова, — после того как я вышел из своей комнаты, я спустился сюда, но тебя на месте не оказалось.

— Мне пришлось убирать тело Найджела, — равнодушно объяснила она.

Сайлас указал пальцем на кровать:

— Вот там лежала твоя такая нарядная штуковина, я забрал ее с собой.

Она недоверчиво посмотрела на него, затем рассмеялась:

— Бога ради, зачем тебе понадобилась моя ночная рубашка?

— После этого я снова разыскал пса, дал ему понюхать твою нарядную штуковину и сказал: «Убей!»

Она побледнела:

— Ты что?!

— Теперь все так усложнилось, — пожаловался он, — и остановить собаку уже невозможно.

Снова раздался свистящий звук где-то совсем неподалеку. Имоджен задрожала от страха.

— Идиот! — закричала она. — Сумасшедший старик!

Теперь этот звук был совсем рядом с дверью. Потеряв от ужаса голову, Имоджен бросилась к окну. Я повернулся, намереваясь захлопнуть дверь и запереть ее на ключ, но именно в этот момент в комнату ворвалось серое злобное чудовище. Оно прямиком устремилось к Имоджен, свист был полностью заглушен грозным рычанием. Пес взвился в воздух, намереваясь прыгнуть прямо на Имоджен. Та отчаянно закричала и повернулась к нему спиной, но он своим весом сбил ее с ног, раздался звон разбитого оконного стекла, осколки усыпали весь пол, а женщина и вцепившийся в нее зверь вывалились наружу. Имоджен кричала, падая; до нас донесся плеск воды, заполнявшей ров.

Я первым бросился к разбитому окну и выглянул наружу.

Далеко подо мной в ярком лунном сиянии я разглядел руку, которая на мгновение высунулась из взбаламученной зеленой тины, но тут же исчезла, и тина стала медленно затягиваться над ней.

Я повернулся и посмотрел на старика, который деловито сосал свой палец.

— Полагаю, — сказал он наконец, — они снова запрут меня в этом ужасном месте с решетками на окнах и мягкими стенами, где все такого мерзкого белого цвета?

— Боюсь, что так, дядюшка Сайлас, — ответил я.

Он снова засунул палец в рот и секунд десять прилежно сосал его.

— Не хочешь ли ты сейчас вернуться в свою комнату и подождать там? — спросил я его.

— Совсем не хочу, — ответил он, умоляюще глядя на меня. — Скажи, не мог бы я бросить совсем малюсенький взгляд на сокровища Бастарда?

— Почему бы и нет, пожалуйста! — сказал я. Мне было очень жалко несчастного старика.

Этот дом, который англичане прозвали «квартирой извозчика», находился в одном из самых аристократических районов Лондона. Прежде тут была конюшня, потом кто-то потратил небольшие деньги, чтобы превратить ее в квартиру, и нажил огромное состояние, продав ее уже в таковом качестве. Входная дверь была выкрашена огненно-красной краской, но меня это ни капельки не удивило. Я нажал кнопку звонка, и где-то внутри эстрадный оркестр исполнил мелодию в ритме танго. Дверь распахнулась, на пороге стояла блондинка, сильно смахивающая на беспризорного мальчишку, и смотрела на меня с каким-то отрешенным видом.

На ней было светло-желтое плотно облегающее платье без рукавов из крепа. Глубокое декольте позволяло беспрепятственно любоваться ложбинкой между округлыми грудями; что касается юбки, то она заканчивалась в пяти дюймах от колен. Черные ажурные чулки и туфли — все та же неповторимая фантазия из крокодиловой кожи.

Ее умудренные опытом глаза посмотрели на меня с таким безразличием, будто она была алкоголичка, а я принес ей на продажу парное молоко.

— Вы пригласили меня, помните? — проворчал я.

— Ах да… — Она немного оживилась: — Ларри Бейкер? Входите.

— Огромное спасибо.

Она провела меня в гостиную, где посреди комнаты на черном полированном полу лежала шкура белого медведя. Я осторожно опустился на стул, который напоминал кофейный столик со спинкой, она же устроилась против меня на колоссальной кушетке «свободной формы», обитой белой кожей. Когда она привычным движением закинула ногу на ногу, я заметил на ней те же самые ярко-красные подвязки, которые имел удовольствие видеть и прежде.

— Итак, вы позвали меня, и я здесь. Сразу предупреждаю, у меня очень мало времени. Проект Роберта Карлтона канул в Лету, и мы сегодня вечером вылетаем в Нью-Йорк. — Я бросил взгляд на часы. — В пять часов я должен встретиться с Борисом, так что…

— Это невозможно! — отрезала она.

— Что невозможно?

— Вряд ли вам удастся сделать это за такой короткий срок, — холодно объяснила она. — А это должна быть первоклассная работа, надеюсь, вы понимаете?

— Пенни Поттер, — произнес я чуть ли не по слогам, — о чем вы?

— О сценарии. — Она хмуро посмотрела на меня, как будто я был законченным тупицей. — Страшно важно, чтобы он был действительно хороший!

— Что?!

— Ох, разумеется, сценарий.

Я с минуту внимательно разглядывал ее.

— О каком, черт подери, сценарии мы толкуем? Сценарий с вампирами скончался примерно тогда же, когда погиб последний вампир, припоминаете?

— Не надо про эти кошмары! Я очень зла на Роберта Карлтона! К счастью, я поручила своему агенту написать о случившемся в пару газет, так что кое-что я все же получу. Но, вообще говоря… — Она перекинула ногу на ногу. Ее красные подвязки напоминали сигнал светофора. — Теперь это уже не имеет значения. Мой агент раздобыл для меня десятиминутную сценку в новом телесериале, который наверняка станет настоящей сенсацией! С участием Диего Барра, это потрясающий австралийский певец. Но нам нужны диалоги. То есть диалог необходим мне, он-то в любой момент может раскрыть рот и запеть. Но… Это кризис в моей карьере, вы понимаете? Мне необходим остроумный забавный сценарий, который держал бы зрителей в постоянном напряжении и не позволил бы этому проходимцу пропеть ни единой ноты!

У меня в голове громко и настойчиво зазвучал колокол.

— Так вы хотите, чтобы я сочинил для вас сценарий? — Я истерично захохотал. — Исключается. Здесь полно прекрасных сценаристов, поручите одному из них эту работу.

— Но они все дорого стоят! — Ее глаза округлились от ужаса. — Я хочу сказать, в конце-то концов, для чего существуют друзья?

— Ну уж по крайней мере не для того, чтобы я здесь бесплатно сочинял для вас сценарий и, таким образом, не попал на самолет.

— Вы всегда сможете вылететь другим рейсом, — заявила она, надув губы. — А вот я не смогу отыскать другого Ларри Бейкера, который мне напишет блестящий сценарий в стиле Ларри Бейкера, с остроумными диалогами и неожиданными сюжетными поворотами!

— Крайне сожалею! — Я быстро поднялся. — Я получил удовольствие, правда, оно обошлось мне недешево, познакомившись с вами, но я не жалею о потраченных деньгах. А теперь желаю вам счастья и прощайте!

— Перестаньте же дергаться! — прикрикнула она. — Сидите и слушайте, я еще не закончила. Вы можете устроиться здесь, пока сочиняете сценарий, так что не будете платить за отель…

На ее лице появилось страдальческое выражение, однако она превозмогла боль и добавила:

— Я даже все это время буду кормить вас бесплатно…

— Ваша щедрость не знает границ, а как насчет спиртного?

— Ладно, — простонала она, — согласна.

— Чушь! — рассердился я. — Вы помешались, и я опасаюсь, что это заразный случай.

Повернувшись, я решительно двинулся к выходу.

— Ларри! — Надо было слышать, каким вкрадчивым, мурлыкающим голосом это было произнесено. — Я забыла упомянуть — как вы это называете? — про дополнительные услуги.

— Какие, например? — ворчливо осведомился я, не отводя глаз от двери.

— Почему бы вам не обернуться и не посмотреть самому?

Мне следовало в этот момент вспомнить старую легенду, но я повернулся, а потом уже было слишком поздно, я замер на месте. Креповое платье внезапно исчезло, она стояла в белом атласном лифчике без бретелек и в соответствующих трусиках, огненно-красных подвязках и нелепых черных ажурных чулках.

Она медленно качнула в сторону головой, так что светлые волосы как бы подернулись легкой рябью, потом ее руки исчезли за спиной, через мгновение лифчика уже не было. Продолжая покачивать головой, она наклонилась вперед, при этом ее волосы закрыли пушистым экраном высокие груди с коралловыми сосками.

— Я буду рядом, чтобы помогать вам создавать сценарий, Ларри, дорогой! — замурлыкала она. — Буду готовить еду, все, что вы пожелаете…

Я наблюдал за ней, не в силах сдвинуться с места, она же села, сняла свой пояс, чулки и туфли. Потом снова поднялась, обольстительно улыбаясь, и повернулась ко мне спиной. До меня донесся ее зевок, она лениво потянулась, наклонилась вперед и молниеносно стащила с себя трусики. Вид ее округлых ягодиц, которые слегка подрагивали при каждом ее движении, оживил бы статую!

— Все, что пожелаете! — пробормотала она, снова поворачиваясь ко мне. — Если ваше вдохновение ослабеет, я буду рядом, Ларри, дорогой, и позабочусь о том, чтобы поддерживать его днем и ночью. В любое время, как только… — Неожиданно у нее округлились глаза: — Куда же ты идешь?

— К телефону.

— Зачем?

— Позвонить в аэропорт. Было бы нечестно заставлять Бориса торчать там три недели.

«Бристоль» — один из немногих старинных отелей в Нью-Йорке, где поддерживается настоящий порядок. Там вы можете подниматься на лифте почти не опасаясь, что вас ограбят во время подъема. Меня в этой гостинице знают, поэтому я не сталкиваюсь с трудностями, когда, приезжая в столицу, хочу снять у них номер люкс с тремя спальнями. Взяв себе за правило никогда не путешествовать в одиночестве, потому что мне нередко надоедает оставаться даже в своей собственной компании, я и на этот раз остался верен своей привычке: моей компаньонкой стала Тамара Вентворт. Такую странную комбинацию имени и фамилии, несомненно, придумала она сама на какой-то стадии своей скоротечной и банальной карьеры исполнительницы экзотических танцев еще до того, как потакающее подобным карьерам общество само не изменилось в нравственном отношении настолько сильно, что стало считать занятие такого рода слишком старомодным, как, впрочем, и костюмчик балерины. Тамара — очаровательная толстушка! Вы можете легко возбудиться, если даже просто скользнете взглядом по ее телу — хоть вверх, хоть вниз, хоть спереди, хоть сзади. У нее вы не обнаружите и намека на интеллект, разговаривать она не любит, но отличается поразительной изобретательностью, когда дело доходит до секса.

Мой слуга Хикс распаковал чемоданы сразу, едва мы вошли в люкс. Англичане, полагаю, продолжают оставаться лучшими слугами во всем мире, однако трудность в наши дни состоит в том, чтобы найти такого англичанина, который согласился бы вам прислуживать. Ловко сочетая лесть и подкуп, мне удалось пару лет назад уговорить Хикса, завлекая словами о том, что он не сможет и мечтать о лучшем будущем, нежели стать моим слугой. Взамен я обещал ему деньги, путешествия и поношенную одежду со своего плеча. С тех пор он ни разу не пожалел о своем решении. Понятно, что наши отношения хозяин — слуга несколько видоизменились с того времени, когда он начал работать на меня, но этого и следовало ожидать в наши дни агрессивной уравниловки.

Я как раз привел себя в порядок с помощью смеси водки и чистого яблочного сока, когда Хикс вошел в гостиную нашего люкса.

— Она принимает ванну, — объявил слуга. — Взбила целую гору пены, все провоняла духами. — Он выразительно закатил глаза. — Это напоминает мне тот бордель в Венеции, куда вы однажды затащили меня. Помните то место? Когда вы туда вошли, там вас слегка стеганули, а задницы всех проституток были украшены перьями.

— Конечно, как украшают крупы у кобыл, — заметил я.

— Они действительно походили на кобылиц? — Хикс усомнился, проявив некоторый интерес. — Она спрашивает, не желаете ли вы присоединиться к ней в ванной. Я ответил, что вряд ли.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь, что я не захочу этого?

— Послушайте, старина, — обратился он ко мне с благоразумными советами. — Вы же наперед знаете, что произойдет, не так ли? Вы поскользнетесь на этом чертовом банном коврике и можете прямо вылететь в окно. Или того хуже… — хрипло причмокнул Хикс, — нырнете прямо между ее ногами и кончите тем, что на следующие полгода вообще пропадете из виду.

— У тебя извращенное чувство юмора, — заявил я ему.

— Ну что тут можно поделать, верно? — Он налил себе шотландского виски с содовой, но, конечно, льда не добавил. — Что вы собираетесь делать теперь, когда мы прибыли в Нью-Йорк?

Зазвонил телефон, и он поднял трубку. Его выговор сразу утратил врожденный лондонский акцент кокни и зазвучал настолько утонченно и правильно, что мог бы мгновенно смести с рынка весь сахарин, если бы удалось найти способ разливать его по бутылкам.

— Люкс мистера Пола Донована, — ответил он, потом несколько секунд слушал. — Разрешите спросить, с кем я разговариваю?.. Пожалуйста, подождите у телефона, я узнаю. — Хикс закрыл трубку ладонью и подмигнул мне: — Какая-то краля желает поговорить с вами, — сообщил он, — но не хочет называть своего имени. Голос не совсем нормальный. Сиплый, будто она уже здорово накачалась.

Я взял у него трубку и сказал:

— Пол Донован слушает.

— Мистер Донован, вы меня не знаете, я приятельница Карла Меддена, — произнес женский голос. Хикс оказался прав: голос будто охрип, будто пузырился от ничем не сдерживаемой сексуальности.

— Чем могу быть полезен? — вежливо осведомился я.

— У меня к вам срочное дело, не терпящее отлагательства, — продолжала она. — Карл говорит, что вы единственный человек, который, вероятно, сможет помочь мне. Не могли бы вы, мистер Донован, встретиться со мной через тридцать минут?

— Могу, — согласился я. — Где?

— На Лексингтоне есть бар, который называется «Арден». Между Пятьдесят седьмой и Пятьдесят восьмой улицами.

— Хорошо, приеду туда, — заверил я. — Как вас узнать?

— Об этом не беспокойтесь, мистер Донован, — заметил голос и негромко хихикнул. — Я сама вас узнаю. — И повесила трубку.

Я тоже опустил трубку на рычаг и вернулся к своей выпивке.

— Кто такая? — спросил Хикс в надежде что-то разузнать.

— Она этого не сказала, но хочет через полчаса встретиться со мной в баре, — ответил я. — Карл ей сказал, что я единственный человек, который может ей помочь.

— Какой Карл? — спросил Хикс.

— Карл Медден.

Его лоб покрылся складками, он нахмурился:

— Мы знакомы с каким-то Карлом Медденом?

— Нет, — ответил я.

— Мне это не совсем понятно, слишком замысловато. — Хикс слегка встряхнул головой. — Со всеми этими паршивыми миллионами, которые вы накопили, вам, старина, следует быть поосторожнее. Не успеете и глазом моргнуть, как вас похитят, а когда заплатите этот паршивый огромный выкуп, то лишитесь жизни и окажетесь в водах Ист-Ривер. А что станет со мной, хотелось бы знать? Лишусь этой паршивой легкой работы, вот что!

— Мы примем обычные меры предосторожности, — успокоил я своего слугу.

— Пропади все пропадом! — мрачно воскликнул он. — Я надеялся на свободный вечер. Надеялся пойти в один из баров для холостяков, съесть там кусочек чего-нибудь поджаристого.

Я взглянул на свои ручные часы.

— У нас остается до встречи совсем немного времени, — заметил я.

— Ладно. — Он неопределенно показал большим пальцем на ванную комнату. — А как быть с ней?

— А что с ней? — пожал я плечами.

— Вы правы, — энергично кивнул он. — Эта профурсетка полжизни проводит в ванной. Это точно.

Чем, вы думаете, она там сейчас занимается? Смывает с себя грехи с помощью куска мыла или… еще чем-нибудь?

— И переоденься, — посоветовал я, игнорируя его вопрос. — В этой тонкой рубашке и шелковом спортивном пиджаке ты производишь впечатление актера, которого не взяли на съемки старого фильма Эдварда Робинсона.

— Ах, вот почему вы отдали мне эти вещи! — возмущенно воскликнул он. — Чтобы я везде производил впечатление расфуфыренного индюка?

Хикс — человек примерно среднего роста, а его телосложение производит довольно обманчивое впечатление. У него густые черные волосы, а глаза настолько темно-голубые, что кажутся черными; нос, возможно, был бы даже изящной формы, не будь он пару раз переломан. От угла рта до подбородка тянется синевато-багровый ножевой шрам — след проведенных в Конго дней в качестве наемника, — что придает его лицу постоянное выражение презрительной ухмылки. Один его внешний вид заставляет нервничать иных взрослых людей, а дети, так те при встрече с ним обычно с криком разбегаются кто куда. Даже если нарядить его в короткое платье из материала с блестками, дать ему в руки волшебную палочку, все равно его никто не примет за волшебника.

К бару я подъехал на такси уже после семи часов вечера. «Арден», заполненный примерно на четверть, тонул в полумраке. Войдя в помещение, я несколько секунд постоял возле двери, чтобы глаза привыкли к темноте, и тут увидел, как ко мне приближается девушка, высокая и стройная брюнетка в черном вельветовом брючном костюме и белой шелковой блузке. Когда она подошла ближе, мне тут же бросилась в глаза чрезмерная самоуверенность, граничащая с высокомерием.

— Мистер Донован? — спросила она низким хриплым голосом. — Вы опоздали на несколько минут.

Потом повернулась и повела меня к столику в углу зала. Мы сели рядом, подошел официант. Брюнетка уже заказала себе выпивку, ее бокал, пока что нетронутый, стоял перед ней на столе, поэтому я заказал себе водку с чистым яблочным соком.

— Карл Медден передает вам самый горячий привет, — заявила брюнетка, едва официант отошел от столика.

— Приятно слышать, — отозвался я. — Хотел бы как-нибудь познакомиться с ним.

Она хихикнула.

— Я уже давно подумываю, — заметила она, — как заинтересовать поблекшего любителя женского пола и богача, мистера Пола Донована.

— И долго вы обдумывали, мэм, эту фразу? — спросил я.

— Порядочно. — Она слегка пожала плечами. — Знаю, что деньги вас мало волнуют, потому что у вас их и так достаточно. А я не могу соревноваться со всеми этими кралями-полупрофессионалками, которые кидаются вам на шею. Поэтому решила, что могу переговорить с вами, только если мне удастся пробудить в вас любопытство.

— О’кей, — заявил я. — Считайте, что вам это удалось. Так что вы от меня хотите?

Она подождала, пока официант поставит передо мной заказанный коктейль, и лишь тогда сказала:

— Вашей помощи.

— Помощи — в чем?

— Я основательно все о вас разузнала, мистер Донован, — продолжала она. — И знаю, вы беретесь за почти безнадежные дела.

— Не говорите глупостей, — рассердился я. — Конечно, готов признать, что в одном или двух случаях…

— В одном или двух случаях, говорите? — В ее голосе совершенно откровенно прозвучала презрительная насмешка. — Назовите мне хоть одно африканское государство, где после высадки из самолета вас обратно не запихнули бы туда силой?

— Но что тут поделаешь, если везде поступают несправедливо? — заметил я в порядке самооправдания. — Там же везде военные диктатуры, где командуют чокнутые люди, которые…

— Если вы решили прослезиться, — едко заметила она, — то, пожалуйста, пустите слезу в свой собственный коктейль, мистер Донован.

— Ладно, — примирительно сказал я, стараясь сдерживаться. — Тогда скажите, зачем вы обращаетесь за помощью к человеку, который заведомо проиграет?

— Потому что все остальные вообще отказываются помогать мне. Но не только… — поторопилась она поправиться, — это не совсем точно. Вы состоите из противоречий, мистер Донован: помогали то крайне левым, то крайне правым, а иногда и вообще явным центристам. Как все это объяснить?

— Может быть, вы пишете статью для журнала? — спросил я с сомнением. — Или чисто дилетантски вторгаетесь в психологию, собирая материал для докторской диссертации?

— Чушь! — энергично возразила брюнетка. — У меня срочное дело! Это вопрос жизни и смерти — и я крайне нуждаюсь в вашей помощи. Если я наконец пойму, какими вы руководствуетесь мотивами, то, возможно, найду способ привлечь вас на свою сторону.

— Мой отец был просто гений на выдумку, — объяснил я. — На своих пациентах он зарабатывал миллионы, а когда умер, все свое состояние оставил мне. Многие из его патентов продолжают приносить мне деньги до сих пор. Я бросил институт на втором году обучения, потому что оставаться в нем казалось бессмысленным. И еще целый год я скитался по миру, пока и это занятие не показалось мне малоплодотворным. В душе я сибарит, но не в делах. Все познается в сравнении. Перед тем как предаться удовольствиям, надо сделать что-то стоящее. Поэтому я решил бороться за торжество какого-нибудь дела. Любого дела, которое мне представляется привлекательным, где мое участие не будет выглядеть глупо и нелепо. Мне нравится секс, роскошь, возбуждение, примерно в таком вот порядке. — Я улыбнулся. — Отвечаю ли я на ваш чертовски неуместный вопрос?

— Думаю, да, — ответила девушка негромко.

— Похоже, мистер Донован, вы просто какой-то чудак!

— Возможно, что и так, — согласился я. — И поскольку разговор у вас не клеится, прошу вас не забыть передать мои самые теплые пожелания Карлу.

Я почти уже поднялся из-за стола, когда она схватила меня за руку и усадила обратно.

— Подождите, — остановила она. — Вы еще не выслушали моего предложения.

— Я начинаю думать, что никогда о нем и не услышу, — откровенно признался я.

— Карл Медден действительно существует, — продолжила она. — Он сейчас в большой опасности, потому что слишком много знает о подлинной причине того…

Неожиданно она замолчала, ее взгляд замер, когда она что-то увидела за моим правым плечом. Я быстро обернулся: какой-то парень двигался прямо к нашему столику. Невысокий, с шевелюрой цвета соломы и застывшей на физиономии ухмылкой. Его правая рука сжимала пистолет.

Я схватился обеими руками за край стола и в мгновение ока опрокинул его. Потом, когда стол завалился на пол, сдернул брюнетку со стула и прижал ее к полу. Она лишь ахнула, когда я плюхнулся сверху нее, но приятно смягчила мое падение. И тут-то я понял, что внешность обманчива. Ее груди под жакетом черного вельветового костюма оказались удивительно крупными и твердыми. Два последовавших друг за другом выстрела в небольшом помещении прогремели необычайно громко. А потом наступила реакция, и, казалось, разверзлось исчадие ада, когда в баре завизжали и завопили посетители.

Рядом с нами что-то мягко шлепнулось об пол. Я посмотрел и увидел пистолет. Потом осторожно повернул голову и наткнулся на его взгляд, с ухмылкой взиравший на меня. Плечи незнакомца опирались на край перевернутого стола, так что его лицо оказалось от меня совсем близко, примерно в трех футах. Впечатление, что и говорить, не из приятных! Но тут я понял: на что бы ни уставился этот пристальный взгляд, в этом мире он уже ничего не видел и никогда не увидит.

Я неторопливо поднялся на ноги, и мне стала понятна причина, из-за которой парень с волосами цвета соломы потерял ко всему интерес: выстрелом ему снесло весь затылок, превратившийся в кровавое месиво. Я поднатужился и поставил брюнетку на ноги, подтолкнув ее в направлении двери. Помещение бара быстро опустело. В нем оставались еще, пожалуй, только мы, если не считать официантов с побледневшими, растерянными лицами, которые попрятались в подсобных помещениях бара. Поэтому мы с брюнеткой вышли на улицу и поскорее зашагали прочь.

— Итак, вы говорили?.. — весело напомнил я.

— Думаю, вы спасли мне жизнь, сэр, — произнесла дрогнувшим голосом брюнетка.

— Это еще неизвестно, кто чью жизнь спас, — возразил я. — Зависит от того, кого из нас белоголовый хотел прихлопнуть.

— Можете не сомневаться, именно меня, — уверенно заявила она. — Убеждена в этом! Стало быть, они следили за мной. — Девушка неожиданно замолчала. — Нужно немедленно сообщить обо всем Карлу! Я думала, нам ничего не грозит. Но теперь и он в опасности, особенно теперь, когда они напали на мой след.

— Я провожу вас, — благородно предложил я.

— Не надо. — Она отчаянно покачала головой. — Сначала мне необходимо повидаться с Карлом. Позже я сама свяжусь с вами. В гостинице.

Она подошла к краю тротуара, подняла правую руку, и тут же, не прошло и пяти секунд, возле нее остановилось свободное такси. Терпеть не могу людей, которым так везет!

— Минуточку, — сказал я, когда она уже садилась в машину. — Вы даже не назвали мне своего имени.

— Муара, — ответила она. — Муара Стевенс.

И укатила. Я подождал, пока не показалось другое свободное такси, которое двигалось в том же направлении и где сидел всего один пассажир со зловещей, как я рассмотрел, внешностью, расплющенным носом и шрамом, тянущимся ото рта до подбородка. Я тоже сел в эту машину и возвратился в гостиницу «Бристоль».

— Вам звонил какой-то мужчина, — осуждающе сообщила Тамара. — Мне пришлось вылезти из ванной, чтобы ответить на его звонок.

— Знаю, дорогая, с вашей стороны это большая жертва, — отозвался я. — Не нахожу слов, чтобы отблагодарить вас.

Тамара во многом старомодная девушка. Конечно, ее вкусы по части дамского белья свидетельствуют об определенной тоске по тридцатым годам: она предпочитала черный бюстгальтер, целиком сделанный из тонких кружев, и ее крупные соски темно-розового цвета, проглядывавшие сквозь кружева, создавали пикантный цветовой контраст черному. Все остальное было того же цвета — трусики, пояс с подвязками, шелковые чулки и домашние туфли, включая помпоны на мысках. Когда находишься рядом с Тамарой, трудно думать о чем-то ином, кроме секса, потому что знаешь, что и она никогда ни о чем другом не помышляет.

— Его зовут Пейс, — продолжала она. — Эверард Пейс. А может быть, он просто пошутил?

— Слышал ли я когда-нибудь это имя? — Я покачал головой. — Не думаю.

— Судя по тону, мне показалось, он раздосадован вашим отсутствием. Но собирался позвонить опять, сказал, что ему надо срочно увидеться с вами.

— Хорошо, — принял я ее сообщение к сведению.

— Дорогой Пол, — она медленно моргнула, и в ее огромных карих глазах отразилась печаль, — я вам надоела?

— Отнюдь нет, — возразил я. — Что заставило вас подумать такое?

— Вы избегаете меня. — Она прикусила зубками сочную нижнюю губку и несколько секунд сжимала ее. — Вчера вечером, в самолете, вы не захотели заниматься этим.

— В полетах я нервничаю, — объяснил я. — К тому же вокруг было столько посторонних людей.

— В самую полночь, — продолжала она холодно. — Разве кто-нибудь заметил бы, что мы вошли в один туалет? Я же объяснила вам, что будет просторно, если я сяду на раковину и обовью ногами вашу шею. Но вы все равно не захотели.

— Во время полетов я нервничаю, — повторил я. — К тому же меня охватило беспокойство. Предположим, в самый разгар полового акта мы угодим в воздушную яму и будем проваливаться в нее несколько сотен футов? Возможно, дорогая, это приведет к тому, что мы склеимся на весь остаток нашей жизни.

— И сегодня некоторое время назад я пригласила вас в ванную, а вы так и не пришли. — Ее нижняя губа зловеще набухла. — То есть за сутки вы дважды отвергли меня! За этим кроется что-то неладное, Пол. Не кажется ли вам, что я худею или… что-нибудь в этом роде?..

— Возникло нечто непредвиденное, и мне пришлось отлучиться, — пояснил я. — Вы же знаете об этом.

Донесся звук вставляемого в замок ключа, и лицо Тамары вспыхнуло.

— Может быть, нам стоит пойти на Таймс-сквер и там заняться этим? — проворчала она. — Уж там-то нас никто не потревожит.

— А что плохого, если заняться этим сегодня же, но попозже? — благоразумно спросил я.

— Да ничего, — призналась она. — Если вы опять не забудете об этом.

Она повернулась и гордо выплыла из комнаты, играя своими крупными, прекрасной формы ягодицами. Вошел Хикс, тщательно прикрывая за собою дверь и направившись прямо к стойке бара.

— Для меня в водку можешь добавить чистого яблочного сока, — попросил я. — Так и не смог допить свой коктейль в баре.

— Вы вовремя перевернули стол, — произнес он. — Иначе я бы ничего не разглядел.

— У него в руке был пистолет, — напомнил я.

— Но когда он проходил мимо меня, у него его еще не было. Он направлялся к стойке бара, потом неожиданно, в самый последний момент, изменил направление и кинулся прямо к вашему столу.

— Твой выстрел оказался великолепным, — похвалил я.

— Люблю курки двойного действия на пистолетах «смит-и-вессон», — объяснил он. — Как говорится, спасет в решающую секунду.

— А что с девушкой? — спросил я его.

Он подал заказанный мною коктейль, потом взял свой.

— Я потерял ее из виду. Она вышла на красный свет и направилась по Второй авеню. К тому времени, когда я на машине подъехал к светофору и расплатился с этим паршивым водителем, она исчезла.

— Она обещала связаться со мной, — сообщил я.

— В следующий раз не заходите с ней ради выпивки в бар, — умоляюще попросил мой слуга. — Иначе я прослыву убийцей, который ночами слоняется по Нью-Йорку.

Зазвонил телефон, и Хикс ответил на звонок в своей неестественной, необычайно утонченной манере. Послушал несколько секунд, прикрыл трубку ладонью.

— Какой-то хлыщ по имени Пейс находится внизу. Хочет срочно увидеться с вами.

— Скажи ему, пусть поднимается, — приказал я.

Хикс так и сделал и повесил трубку.

— Что еще за Пейс? — подозрительно спросил он. — Думаете, он меня разыгрывает?

— Нет, — устало успокоил его я.

— Вы знакомы с ним?

— Я знаю его, — ответил я. — Из-за него мы и приехали в Нью-Йорк.

— О? — Хикс многозначительно пожал плечами. — Ну ладно, не откровенничайте со мной в отношении его, так и быть! Кто я такой? Лишь жалкий педик, который спасает вам жизнь по три раза на каждой паршивой неделе!

— Я все расскажу тебе, — пообещал я ему, — после того как узнаю, в чем заключается это дело.

Через пару минут появился Пейс, и Хикс выставил вперед ногу, словно образцовый дворецкий, приглашая гостя в апартаменты. Ему было где-то за сорок, показалось мне. Его коротко постриженные черные волосы с боков посеребрила седина. Блекло-голубые глаза были глубоко посажены по бокам внушительного носа, а сильный загар придавал его лицу вид дубленной непогодой кожи. Примерно шесть футов роста, без явных следов ожирения, коротко подстриженные усики на верхней губе — все это говорило за то, что предо мной, похоже, человек военной выправки.

— Мистер Донован, — обратился он ко мне с таким английским акцентом, который звучит не совсем правдоподобно. — Позвольте представиться. Я — Эверард Пейс.

— Хотите что-нибудь выпить? — любезно предложил я.

— Почему бы и нет? — Он взглянул на Хикса. — Виски с водой и, пожалуйста, без вашего американского льда.

— Слушаюсь, сэр, — деревянным голосом произнес Хикс. — Не желаете ли взамен немного льда британского? Или… у нас остался исландский, насколько я помню, заготовки 1967 года?

— Не беспокойся, Хикс, — быстро вмешался я. — Я сам налью мистеру Пейсу.

— Да, сэр. Это все, сэр?

— Пожалуй, — отозвался я.

— Тогда я пойду и приготовлю для мадам ванну, — заявил Хикс и направился к двери.

— Ванну она только что принимала, — проворчал я.

— Но это же было почти пятнадцать минут назад, сэр! — торжественно выкрикнул он перед тем, как скрыться с глаз.

Я зашел за стойку бара и решил не обращать внимания на недоуменно тупой взгляд Пейса, занявшись приготовлением для него коктейля.

— Очевидно, вы получили наше послание, — начал он, — в противном случае не оказались бы в настоящее время в Нью-Йорке.

— Верно, — подтвердил я и подтолкнул к нему коктейль по стойке бара.

— За все лучшее! — Он поднял свой бокал и от души хлебнул. — Я бы предпочел в этом разговоре не называть имен, если вы не возражаете, Донован.

— Абсолютно не имею ничего против, — заверил я его.

— И тут дело не в том, что я вам не доверяю, — пояснил он великодушно. — Но нынче, похоже, везде всех подслушивают. Ну… — он отпил еще из своего бокала, потом поставил его на стойку бара, — вы знаете, кого я представляю?

— Ясное дело, — отозвался я.

Он опять поднял свой бокал, захватил его с собой и, подойдя к ближайшему креслу, уютно устроился в нем.

— Не возражаете, если я кратенько снова обрисую сложившуюся обстановку? — Он улыбнулся. — Просто для того, чтобы мы оба уяснили, что именно каждый из нас имеет в виду.

— Выкладывайте, — предложил я.

— Дело касается межплеменных отношений, — начал он. — Вы решили поддержать малочисленное племя, исходя из своих личных соображений. Вы закупили партию оружия и доставили это оружие на место. Вы также снабдили людей этого племени достаточным количеством денег для содержания наемников. Правильно я говорю?

— Вполне может быть, — отозвался я.

— Ах! — Он опять быстро улыбнулся. — Заверяю вас, что я не ношу с собой записывающего устройства, мистер Донован.

— Рад слышать это, — заметил я.

— Революция провалилась, — продолжал он. — Говоря прямо, ваши сторонники проиграли.

— Я слышал об этом.

— Не столько проиграли, сколько погибли в кровавой бойне, — уточнил он. — Вы слышали об этом, мистер Донован?

— Пожалуйста, без подробностей, — попросил я. — Только в общих чертах.

— А знаете почему? — мягко настаивал он.

— Полагаю, вы собираетесь рассказать мне об этом, — предположил я.

Большим и указательным пальцами он взялся за кончик своего внушительного носа и задумчиво потянул его.

— По существу, вся партия оружия была подпорчена, — пояснил он. — Например, стволы: каждый четвертый был погнут. Внешне не слишком заметно для невооруженного глаза, но достаточно для того, чтобы ружье взорвалось, когда спускается курок, что привело к печальным последствиям для иных бедолаг, в руках которых оказались эти ружья в тот момент. Был и другой брак… Словом, масса проявлений саботажа! Коснулось это и боеприпасов. Гранаты с неисправными запалами… но нужно ли мне вникать во все это?

— Общая картина для меня ясна, — ответил я.

— Это вызвало неподдельную тревогу и отчаяние, — продолжил он. — Ваша сторона проиграла революцию, что сопровождалось неизбежными несчастными последствиями. Так вот, честно говоря, мистер Донован, нас не особенно волнует судьба дикарей этого племени. Но остались в живых некоторые наемники, и они ужасно переживают случившееся. — Он опять потянул себя за нос. — А это затрагивает нашу репутацию, понимаете?

— Понимаю, — ответил я.

Он допил свой бокал и протянул его мне.

— Как вы думаете, можно ли мне повторить?

— Наливайте сами, — предложил я и пододвинул бутылку виски на пару дюймов ближе к нему.

Он слегка вспыхнул, а потом поднялся с кресла и подошел к стойке бара.

— У нас профессиональная организация, — развивал он далее свою мысль. — Мы можем гарантировать практически неограниченное количество оружия самого высокого качества почти в любую точку земного шара. До сих пор наша репутация не вызывала сомнений. Вы понимаете, перед какой дилеммой ставит нас эта неприятная ситуация?

— Тогда зачем вы рассказываете об этом мне? — поинтересовался я.

— Да будет вам, мистер Донован! — Он налил в бокал виски, потом добавил туда чайную ложку воды. — Не такой уж вы наивный человек. Вы приобрели оружие у нас, и оно было в отличном состоянии до того, как вы приступили к поставкам. Вы сами зафрахтовали корабль, чтобы отвезти оружие туда, где оно будет необходимо, и сами сопровождали груз. Вы и ваш хамоватый подручный, который прикидывается вашим слугой. Трудно даже представить, что ваши друзья испортили оружие после получения вашего груза, потому что это означало бы наиболее удивительную форму массового самоубийства. Поэтому, полагаю, оружие и все остальное было испорчено в то время, когда оружие находилось непосредственно под вашим контролем.

— Вполне возможно, — согласился я.

— Честно говоря, мистер Донован, это беспокоит меня, — заявил Пейс. — Понимаете, мы — профессионалы и не можем позволить себе чернить таким образом свою репутацию. А вы, — он негромко засопел, — ну, выражаясь мягко, вы — паршивый любитель. Вы занялись этим не ради денег или ради другой какой-то разумной цели, а ради какой-то сумасбродной идеологической чепухи собственного пошиба, — А это значит, что вы неуравновешенный человек, понимаете?

— Понимаю, — опять согласился я.

Он опять потянул себя за нос, а я злорадно понадеялся, что на этот раз он причинит себе боль.

— Пароход представлял собой старую датскую посудину, — снова заговорил он, — под панамским флагом. Командовал кораблем немец, экипаж состоял из сброда отпетых скотов, интересовавшихся только наличными в конце плавания. Но все равно мы навели обо всех них справки. Как вы помните, наши люди наблюдали за погрузкой оружия, и вы отчалили через полчаса после окончания погрузочных работ. Мы просто не верим, что кто-то из команды прибегнул к саботажу. Для этого потребовались бы экспертные знания, не говоря уже о прочих вещах, чем никто из экипажа не обладал.

— Значит, остается только одно… — наводяще подсказал я.

— Вы сами, — заявил он. — Ваш подручный Хикс и двое других ваших спутников — Траверс и Драйден.

— Они профессионалы, — заметил я. — Я захватил их с собой на тот случай, если у нас возникнут какие-то осложнения во время путешествия. Мы все четверо все время не выпускали груз из поля зрения.

— Да, почти забыл, — добавил Пейс. — Вы прихватили с собой и женщину, но, впрочем, вы ведь всегда так поступаете.

— Франсин Делато, — подсказал я. — Но Франсин не станет копаться в ружьях, это может подпортить серебристый лак на ее ногтях.

— Примерно из тридцати наемников, нанятых на ваши деньги, выжило только пять человек. — Он поднял свой бокал и еще раз основательно глотнул шотландского виски. — Двое из них продолжили это же занятие в другой части Африки и относятся ко всему случившемуся довольно философски. Остальные трое настроены совсем иначе.

— Кто именно? — спросил я.

— Алексей де Плесси, Хенк Шеппард и Карл Медлен, — ответил он. — Ответственность за случившееся они возлагают на вас. — Он сделал широкий взмах рукой. — Мы хотим поступить с вами честно, мистер Донован. Если один из этих джентльменов или все трое неожиданно убьют вас, то это послужит удовлетворительным объяснением неполадок с грузом, и наша репутация восстановит свою незапятнанность. С другой стороны, мы желали бы удостовериться, что месть настигнет тех лиц, которые действительно виноваты. Нам бы не хотелось, чтобы тут произошла какая-то накладка. Вот почему мы решили известить вас о сложившейся обстановке.

— Очень любезно с вашей стороны, мистер Пейс, — поблагодарил я.

— Это самое малое, что мы могли сделать для вас, — продолжал он. — С вами ли в данный момент находится мисс Делато?

— Уверен, вам известно, что ее здесь нет, — сказал я.

— Мне представляется, что ей может грозить опасность, — невозмутимо заметил он. — Одному из наемников, неровен час, взбредет в голову, что она может оказаться ценной заложницей, или, не дай Бог, он подумает, что у нее могут оказаться важные сведения о саботаже.

— Буду иметь это в виду, — заверил я его.

— Ну что же, мне, пожалуй, пора раскланяться. — Пейс допил содержимое бокала одним залпом. — У меня впереди еще одна встреча, попозже. Но не по аналогичному вопросу, как вы понимаете. — Он слегка хихикнул. — Встреча с возможным покупателем, человеком более определенным.

Я проводил его до двери, открыл ее перед ним. Он не протянул мне на прощанье руки, и это избавило меня от возможной проблемы.

— Будьте осторожны, мистер Донован, — бросил он, переступая порог.

Но я еще успел задать вопрос:

— Ваше имя и в самом деле Эверард? Это, случайно, не хохма?

Его усики резко дернулись, но он промолчал и, не оборачиваясь, пошел по коридору. Я затворил за ним дверь и возвратился в свой номер люкс. Какой-то идиот, видимо, подвинул стул, когда меня не было. Я наткнулся на него и больно ушиб себе колено. И как раз поднимался с пола после падения, когда увидел Хикса, который уже успел устроиться за стойкой бара и старательно готовил себе коктейль.

— Вы опять слишком возбуждаетесь, старина, — заметил он.

— Откуда ты это взял? — натянуто спросил я.

— Могу объяснить, — пренебрежительно фыркнул он. — Вы всегда на что-нибудь натыкаетесь и падаете, когда возбуждаетесь. Вы, несомненно, склонны к несчастным случаям, вот в чем дело.

— Вздор! — рявкнул я.

— Не виню вас за то, что вы возбуждаетесь, старина, — великодушно успокоил он меня. — Тут есть от чего разволноваться.

— Ты, конечно, подслушивал, — предположил я.

— Само собой. — Он неторопливо кивнул. — Для начала мы уже знаем, где в данный момент находится один из этих ублюдков.

— Карл Медден, — согласился я, — находится здесь же, в Нью-Йорке.

— Из них я знаком только с одним — с де Плесси, — продолжал Хикс. — Я побывал с ним в Конго. Законченный ублюдок, вот кто он! Привык держать при себе целый гарем. У него там их было пятеро, скованных одной цепью. Старшей едва ли исполнилось шестнадцать лет. Однажды нам пришлось сматываться впопыхах, и, конечно, он не смог взять их с собой. Только де Плесси не любил разбрасываться тем, чем можно было еще попользоваться какое-то время. Поэтому он рассек им глотки, да так и бросил скованными вместе. Когда я снова увижу его мерзкую физиономию, то начну палить по нему без предупреждения.

— Если он не заметит тебя первым, — бросил я.

— Верно, — угрюмо согласился Хикс, — подбодрите меня!.. Так что нам теперь делать, старина? Выкопать щель и зарыться в нее?

— Закапываться бессмысленно, — возразил я. — Они все равно найдут нас.

— Ну, здесь-то они обнаружат нас без всяких усилий, — гнул свое Хикс. — И Медден, и этот ублюдок Пейс уже сумели сделать это.

— Нам надо обнаружить их первыми, — высказал я свое соображение. — Особенно Траверса и Драйдена. И не забыть также о Франсин.

— Вы правы, — согласился он. — Почему бы нам не переехать в ваш дом в Коннектикуте?

— Превратить его в крепость и засесть там надолго, если не на всю жизнь, пока не состаримся в ожиданиях? — подтрунил я.

— Хочу сказать, что вряд ли стоит охотиться за ними, имея при себе всего пару пистолетов, — сказал он. — Нам нужно что-нибудь поувесистее, посолиднее.

— Ты прав, — согласился я. — Не хочешь ли съездить туда сам и взять в моем доме то, что надо?

— Сегодня же? — спросил он мрачно.

— Полагаю, что с этим можно подождать до утра, — предложил я. — У тебя пистолет «смит-и-вессон», а у меня «вальтер».

— Значит, этой ночью я могу быть свободен, старина? — поинтересовался он. — Завтра утром возьму напрокат машину, скатаю в Коннектикут и прихвачу там все, что нам может понадобиться. К середине дня должен вернуться. Идет?

— Вполне, — согласился я.

— Не натворите глупостей, пока меня нет, — строго напутствовал меня Хикс. — Хочу сказать — ничего не делайте на свой страх и риск; смотрите, не свалитесь с этой шалавой в спальне и не сломайте свою паршивую руку. Мы еще понадобимся друг другу, старина.

На наружной двери люкса стояло четыре замка. Когда официант убрал посуду после обеда, я запер два замка, а два оставил открытыми: гарантия того, что любой взломщик просто спятит, потому что, столкнувшись с такими четырьмя замками, он два из них будет то отпирать, то запирать. Я возвратился в гостиную, решив, что Тамара уже удалилась в спальню, и у меня оставалось время, чтобы выпить на ночь стопку бренди «Наполеон» перед тем, как присоединиться к ней. Мы негласно условились, что я помогу ей осуществить ее любимую сексуальную фантазию в качестве компенсации за отказ воспользоваться ее услугами прямо в самолете вечером предшествующего дня.

Полагаю, что у всех людей бывают свои особые сексуальные фантазии, и Тамара, конечно, не являлась исключением в этом отношении. Ее фантазии превращали ее в жалкую рабыню жестокого и порочного господина, которого она якобы как-то прогневала. В качестве наказания она ложилась нагишом на кровати, зарывшись лицом в подушки, и вся тряслась в ожидании кары. Когда дело доходило до близости с ней, я действительно пару раз хорошенько шлепал ее по пышной заднице, считая, что этого вполне достаточно. Но уже в предвкушении одного этого она получала нужное ей приятное возбуждение.

Поэтому я налил бренди в коньячный бокал и устроился в кресле, чтобы насладиться напитком. Когда я выпил всего лишь половину, зазвонил телефон.

— Мистер Донован? — приглушенно и хрипло прозвучал знакомый голос.

— Это Муара Стевенс?

— Карл Медден хотел бы встретиться с вами. Говорит, дело неотложное.

— Но меня могут убить, — сообщил я ей.

— Не сегодня, — возразила она. — В людных местах встреч больше не будет. Вы встретитесь наедине в хорошо защищенном месте.

— Например, где?

— На частной квартире на крыше жилого здания у Ист-Ривер, — ответила она. — Туда никто не сможет проникнуть, если только этого не захочет сам Карл. — И дала мне адрес.

— А вы будете там? — спросил я ее.

— Разве это имеет значение?

— Хочу, чтобы вы присутствовали, — сказал я. — Хочу, чтобы дверь мне открыли вы. В противном случае я не приду.

— Я и не думала, что мое роковое обаяние так околдовало вас, мистер Донован, — сухо отозвалась она.

— Хочу находиться там в компании заложницы, — объяснил я. — Если появится даже намек на подвох, вы погибнете первой.

— Ну и нахал! — Наступило молчание, продолжавшееся секунд пять, а когда она заговорила снова, ее голос прозвучал как-то безлико, невыразительно. — Я там буду, — пообещала она и повесила трубку.

Я загнал новую обойму в свой «вальтер», снял пистолет с предохранителя, оттянул затвор назад, потом отпустил его и опять поставил предохранитель на прежнее место. Теперь стоит спустить курок двойного действия, и оружие выстрелит. Как сказал Хикс, сэкономит ту самую лишнюю секунду, способную внести дьявольскую разницу при перестрелке. Потом вложил пистолет в кобуру на поясе и допил свой бренди. Я уже почти подошел к двери, когда вспомнил про Тамару. Мне показалось как-то некрасиво покидать ее, не попрощавшись, поэтому, вернувшись, я прошел в спальню.

Когда Тамара услышала, что я вошел в комнату, все ее тело задергалось в предвкушении. Лицом она зарылась в подушки, длинные светлые волосы веером рассыпались по плечам. Округлые полушария ее ягодиц белели в мягком освещении настольной лампы с абажуром, ноги были широко раздвинуты, обнажая потрясающую бахрому мягких кудрявых волос в верхней части треугольника между ногами. Я смачно шлепнул ее по правой ягодице, и она вскрикнула с напускным ужасом, пока ягодица продолжала колыхаться. Потом не менее звонко я влепил ей по левой половинке.

— Спасибо! — прошептала она. — Пожалуйста, господин! Я не могу выносить больше эту муку!

Беда Тамары заключалась в том, что ее фантазии не имели литературного оформления. Абсолютно никакого. Я серьезно задумывался над тем, чтобы нанять сценариста, который придумал бы для нее более увлекательный диалог, но, подозреваю, что она и нужные-то слова хорошенько запомнить не сумеет.

— Даже это жестокое наказание, которому я подверг тебя, не искупает всего, чего ты заслуживаешь, рабыня, — торжественно произнес я. — Прямо сейчас мой главный евнух уже готовит плетку с мелкими стальными зубчиками. Когда она будет готова, я возвращусь и спущу с тебя шкуру.

— О нет, только не это! — Все ее тело скорчилось в экстазе.

— Думай о плетке с мелкими стальными зубчиками, — посоветовал я. — Когда я вернусь, ты испытаешь невыносимую агонию!

Я вышел из комнаты и тихо прикрыл дверь под ее счастливые всхлипывания, в надежде, что при определенной удаче размышлений об этой новой фантазии ей хватит до самого моего возвращения.

Жилой квартал находился на восьмидесятых улицах. Элегантные здания расположились прямо возле воды Ист-Ривер. Я поднялся в медленно ползущем лифте на восемнадцатый этаж. Лифтер показался мне необычайно старым, и, пока я думал об этом, двери лифта неожиданно раскрылись, на площадке меня поджидала Муара Стевенс. Свои черные волосы она зачесала прямо назад, так что они плотно прилегали к голове. Длинное черное шелковое платье, словно футляр, облегало ее фигуру до колен и было полупрозрачным. Четко обрисовывались налитые груди, а соски вот-вот готовы были прорвать тонкий шелк. Она высокомерно, как и в прошлый раз, держала голову; то же сквозило и в презрительном изгибе ее пухлой нижней губы. В какое-то мгновение я пожалел, что не заказал у моего старшего евнуха не один, а пару хлыстов с небольшими металлическими зубчиками.

— Я подумала, что вас, возможно, придется подбодрить, мистер Донован, — с ходу заявила она. — Как видите, здесь нет никакого скрытого оружия.

— Не сказал бы этого, — засомневался я.

— Вы всегда так прямолинейны? — Она вздохнула. — Впрочем, полагаю, с вашими деньгами можно не волноваться.

Она повернулась ко мне спиной и пошла вперед, заставив меня тем самым закрывать входную дверь. Я догнал ее в конце прихожей, выложенной широкими плитками.

— Карл ждет вас в библиотеке, — объявила она. — Хотите, чтобы я вошла туда первая?

— Пожалуйста, — любезно попросил я.

Она отворила дверь и вошла; я следовал за ней по пятам. Как она и говорила, мы оказались в библиотеке — довольно приятной квадратной комнате со стенами, уставленными полками с книгами. За письменным столом с кожаным покрытием сидел мужчина, который, по-видимому, и являлся Карлом Медденом. Кроме нас троих, тут никого больше не было, однако я постарался убедиться в этом. Там просто не нашлось бы места, где бы мог спрятаться еще кто-то.

Медден оказался здоровенным парнем, и его костюм не мог скрыть мускулов, которые где только не выпирали. Густые черные вьющиеся волосы редели посередине головы, а роскошные усы как бы компенсировали недостаток шевелюры. Леденяще голубые глаза, глубоко посаженные на обветренном лице цвета неполированного красного дерева, привлекали внимание, а большой рот закрывали толстые губы; они казались влажными.

— Садитесь, мистер Донован, — предложил Медден низким басом.

Я сел в ближайшее кожаное кресло и некоторое время чувствовал себя напряженно.

— Думаю, что я вам больше не нужна, — произнесла брюнетка скучающим голосом.

— Вы недооцениваете своего рокового обаяния, — заметил я и кивнул на другое кожаное кресло. — Присаживайтесь, мисс.

Она, крепко сжав губы, села и посмотрела на меня убийственным взглядом.

— Вы финансировали набор наемников и оплатили поставку им оружия для боевых действий, мистер Донован, — произнес ровным голосом Медден. — Вы даже лично доставляли этот груз. Но их накрыли.

— Я слышал об этом, — отозвался я.

— Нас было тридцать, — продолжал он, — а осталось в живых только пятеро.

— У вас опасная профессия, мистер Медден, — заметил я. — Обратитесь в любую страховую компанию, и вам это подтвердят.

— Мы все жаждали мести, — продолжил он. — И сильнее всех — де Плесси. Но потом двое остыли и передумали. Таким образом, осталось трое.

— К вашей арифметике не придерешься, мистер Медден, — съязвил я.

На мгновение его глаза зло засверкали.

— Не принуждайте меня передумать теперь, когда я зашел так далеко! — В его голосе чувствовалась угроза. — Де Плесси тщательно готовил план мести — реальный, подробный план — против вас, мистер Донован. А теперь он практически приступил к его осуществлению.

— Вы тоже фигурируете в нем? — спросил я.

Он медленно покачал головой.

— Я принадлежу к тем, кто передумал, — ответил он.

— Что же вами руководит? Милосердие?

— Простая арифметика, — объяснил он. — Вы же сами признали, мистер Донован, что я силен в этом. И что мне перепадет, если я помогу им отомстить вам?

— Вам лучше известно.

— Если хорошенько подумать, то много не перепадет, — пожал он плечами. — Особенно если иметь в виду лично вас, мистер Донован. Даже если вы погибнете, мне ничего не светит. А если останетесь в живых…

— А! — воскликнул я; будто догадываясь о чем-то. — Вы пытаетесь что-то подсунуть мне, мистер Медден?

— Я пошел на большой риск, — продолжал он, — когда выступил против них, подвергая свою жизнь такой же опасности, в какой оказались вы теперь. И они решили прикончить меня до того, как я встречусь с вами. Кстати, они уже совершили два покушения!

— Они знают, что вам известны их планы, — напомнил я. — Не внесут ли они в них изменения?

— Понятно, внесут! — кивнул Медден. — Но в них содержится один пункт, который не подлежит изменению, на нем зиждется и все остальное.

— И что же это за пункт? — поинтересовался я.

— Деньги, огромная куча денег. — Он откинулся на спинку кресла и холодно уставился на меня. — Нравится вам это или нет, мистер Донован, но, отказавшись от мести, я тем самым, с их точки зрения, объединился с вами. Поэтому теперь не осталось выбора: либо они прикончат нас обоих, либо мы укокошим их.

— И чтобы сцементировать наше партнерство, вам понадобились деньги, — резюмировал я. — И сколько же?

— Полмиллиона долларов, — назвал он цифру не моргнув глазом.

— Такой суммы наличными у меня не бывает, — объяснил я.

— Поверю вам на слово, если вы согласитесь заплатить, — дипломатично предложил он.

— Удивлен вашим великодушием.

— Потребуется не так уж много денег, мистер Донован. — Он едва заметно ухмыльнулся. — Совсем немного с точки зрения ваших возможностей.

— Я могу получить от вас информацию и все-таки сыграть в ящик, — заметил я. — Я заплачу вам, когда вы отделаетесь от Шеппарда и де Плесси.

В ушах зазвенело от тишины в библиотеке, когда он задумался о моем предложении. А Муара Стевенс как ни в чем не бывало сидела тут же со скучающим выражением лица. Я отдался вольному течению мыслей, потому что мне уже наскучило думать об одном и том же.

— Ладно, — наконец произнес Медден. — Считайте, вы добились выгодной сделки.

— Не чересчур ли ты доверчив, Карл? — насмешливо вякнула брюнетка. — На тебя это не похоже.

— Донован не обманет, — уверенно заявил тот.

— Так, конкретно, в чем заключаются планы? — спросил я.

— Они торопятся пришить вас, — ответил Медден. — Хотят отомстить. Пустить пулю в затылок — слишком быстрая и легкая смерть. Совсем нечем позабавиться. С вами на корабле была девушка, верно?

— Франсин Делато, — подтвердил я.

— Они хотят захватить ее и превратить в приманку для вас с Хиксом. В их планы входит завладеть также и Хиксом. Де Плесси служил с ним в Конго и по какой-то причине возненавидел его.

— Где и когда они собираются схватить девушку? — спросил я.

— В Англии. Они выследили и узнали все ее маршруты. Она собирается скоро побывать у своих друзей где-то в сельской местности. Там они и захватят ее. А после этого пошлют вам фотографии, где будет запечатлено, как они оказывают ей гостеприимство. Если вы не примчитесь к ним очень быстро, они пошлют вам какую-нибудь более существенную деталь, например ее палец.

— Ладно, — согласился я, — встретимся в Лондоне через пару дней. Идет?

— Где?

— В гостинице в Бейсвотере, которая называется «Седанчайр». Закажу вам номер. — Я взглянул на брюнетку. — Два номера.

— Два номера, — повторила она. — А кто оплатит авиабилеты?

— Ваш хороший друг, мистер Медлен, — заявил я. — Он может себе позволить это в ожидании крупной суммы. — Я поднялся. — А теперь до свидания, мистер Медден.

— Увидимся в Лондоне, мистер Донован, — попрощался он. — Муара отвезет вас в гостиницу.

— Я могу взять такси, — возразил я.

— Ваша жизнь неожиданно приобрела для меня большую ценность. — Он опять ухмыльнулся. — Я буду чувствовать себя значительно лучше, если вы позволите Муаре доставить вас в гостиницу.

Мы вместе с ней спустились в лифте. В вестибюле старикан лифтер был просто потрясен, когда вблизи увидел брюнетку в полупрозрачном черном платье. Потом мы вышли на улицу, и Муара передо мной открыла ключом дверцу потрепанного «фольксвагена», который стоял у кромки тротуара.

В этот момент от обочины дороги отъехала черная машина, стоявшая напротив на другой стороне улицы. Не включая света, она поехала прямо на нас. Я бросился на колени и увлек девушку вниз вместе с собой. Потом выхватил из кобуры свой «вальтер». Раздался стрекот, затем свист и удары пуль о кузов машины, рикошетом отскакивавших от кузова и тротуара. В следующее мгновение черная машина, проехав мимо, стала набирать скорость. Я подставил левый кулак под правый, тщательно прицелился и сделал подряд четыре выстрела. Примерно в ста ярдах от нас дальше по улице черный автомобиль круто вильнул, и у него неожиданно взорвался бензобак. Выскочив на тротуар, он вдруг резко остановился, наткнувшись на фонарный столб. С водительского сиденья выскочил малый, сделал пару неуверенных шагов и свалился ничком на землю.

Я убрал свой пистолет, поднял на ноги брюнетку, впихнул ее в машину на место пассажира, потом взял ключи из ее руки. Потребовалось совсем немного времени, чтобы отпереть дверцу со стороны водителя, сесть за руль и завести мотор. Я резко развернул машину и поехал в противоположную от горящего автомобиля сторону.

— Боже! — воскликнула Муара негромко, когда мы уже отъехали примерно четыре квартала. — Я с вами встречаюсь только второй раз, и второй раз происходит убийство.

— Не думаю, чтобы выскочивший из машины малый погиб, — успокоил я ее. — Скорее у него стало плохо с головой.

— Уверена, во всем мире не хватит денег, из-за которых стоило бы с вами связываться, Пол Донован, — возбужденно заявила брюнетка. — И не воображайте, что я не доложу об этом Карлу!

— Приходилось ли вам когда-нибудь встречаться с де Плесси и Шеппардом? — спросил я ее.

— Нет, не приходилось.

— Было бы хорошо, если бы одним из них оказался тот парень в баре, — размечтался я, — потому что он дал дуба. Было бы также неплохо, если бы малый, выскочивший из машины, был бы его партнером. Потому что его наверняка покалечило, когда машина налетела на фонарный столб.

— Почему вы думаете, что эти люди могли быть Шеппардом и де Плесси?

Похоже, этот вопрос оказался трудным для ответа, потому что она задумалась и весь остаток нашей поездки молчала. Когда мы подъехали к «Бристолю», я вышел из машины и, пожелав ей доброй ночи, поднялся в свой номер. Ключи мне не понадобились, потому что входная дверь в номер оказалась приоткрытой на пару дюймов. Я взял пистолет в правую руку, затем еще немного приоткрыл дверь, достаточно, чтобы прошмыгнуть в номер. Тьма мне показалась кромешной. Я опустился на колени, прислонившись спиной к стене, потом нащупал над головой выключатель. Когда же включил свет, ничего не произошло, поэтому я поднялся. В гостиной никого не оказалось, и я пошел дальше, в спальню.

Тамара все еще лежала, растянувшись на кровати, зарыв лицо в подушки. Ее длинные светлые волосы веером рассыпались по голым плечам.

— Что произошло? — негромко спросил я.

Она не ответила. Я подошел к кровати, взял свободной рукой ее за плечо и перевернул ее на спину. Ее язык был нелепо фиолетового цвета и торчал из сжатых зубов. Ее вытаращенные глаза безумно пытались сообщить мне, что все это неправда. Я зажмурился, в мозгу заклокотало от ярости и ненависти. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я опять открыл глаза. И увидел, что в ее шею глубоко вонзилась тонкая бронзовая проволока. Убивший ее был явным садистом. Он или они накинули ей на шею проволочную петлю, потом, оттянув проволоку, сделали еще небольшую петлю, вставили туда стальной болт и затягивали, пока не задушили ее.

Я знал, что она ждала возвращения своего господина. Своего жестокого и порочного господина с хлыстом, увешанным мелкими стальными зубчиками. А вместо него появился злобный убийца-садист, который мучительно удавил ее. И я с горечью подумал, не была ли это ее последняя из всех необузданных фантазий?

Я возвратился в гостиную. Там споткнулся о край ковра и брякнулся на пол со всего размаху. Бокал, полный чистого бренди, выскользнул из моей руки и разбился о стойку бара. Я слегка порезал два пальца, когда смахивал осколки на пол. Боль немного отвлекла, но не очень.

— Мне не надо было оставлять ее одну, — жалел я. — Мне надо было сказать той женщине, чтобы Карл Медден подождал со свиданием до утра.

— Она приносит вам одни несчастья, — медленно выговорил Хикс. — То просит вас встретиться с ней в баре, и вас там чуть не убивают. Теперь предлагает повидаться с Медденом, и погибает Тамара.

— Ты думаешь, что Медден опять переметнулся в стан врагов? — поинтересовался я.

— Все возможно, старина. — Он выразительно пожал плечами, потом кивнул в сторону спальни. — Что нам делать с ней?

— Не знаю, — честно признался я. — Завтра к вечеру нам надо уже быть в Лондоне.

— Полагаю, вы не хотите связываться с полицией, — констатировал он, — да и вообще делать это слишком поздно.

— Я привел ее, как мог, в порядок, — сказал я. — Снял проволоку с шеи, одел ее, закрыл глаза. Постарался поправить внешний вид. Ей бы не понравилось, как она выглядела.

— Не старайтесь меня разжалобить, старина, — резко произнес Хикс.

— В этом ты прав, — согласился я. — Она никогда не говорила о каких-нибудь своих родственниках или даже друзьях.

— Значит, никто ее не хватится, — заключил Хикс.

— Невозможно просто выкинуть ее тело, — заявил я. — Хочу, чтобы все было сделано прилично.

— Вы хотите похоронить ее?

— Или кремировать.

Лицо Хикса слегка просветлело.

— Вот теперь, старина, вы говорите дело. Это вполне возможно.

— А как?

— Небольшой аккуратный поджог, — задумчиво произнес он. — Или дорожное происшествие в машине…

— Можешь ли ты гарантировать, что пожар будет продолжаться достаточно долго? — спросил я его.

— Будьте милосердны! — нетерпеливо воскликнул он. — За кого вы меня принимаете? За желторотого птенца?

— Ладно, — успокоил я его. — Но как мы вытащим ее из гостиницы?

— Нет Проблем. — В его словах прозвучала уверенность. — Но мне потребуется помощник.

— Понятно, что помогу я.

— Нет, старина. — Он медленно покачал головой. — Вы можете проявить мягкотелость. Есть ли у вас номер телефона Меддена?

— Нет, — ответил я, потом пристально посмотрел на него. — Медден? А почему ты сейчас спросил о нем?

— Паршивые полмиллиона долларов, — произнес Хикс. — Ему пора начать отрабатывать их!

— Могу дать тебе его адрес, — предложил я.

Он взглянул на свои часы.

— Где-нибудь сегодня вечером, попозже, — заметил он. — Мне тоже понадобится немного денег. Пара тысяч.

— Хорошо. Скажи только, что ты собираешься делать?

— Пока точно не знаю, — ответил он. — Но не беспокойтесь. Обтяпаю все, как положено. А вы начинайте готовиться к отлету в Лондон.

— Пожалуй, ты прав, — согласился я.

— И соберите всю ее одежду. Все подготовьте к моему возвращению.

Через пятнадцать минут с двумя тысячами долларов в кармане Хикс вышел из номера. Я заказал два авиабилета на утренний рейс в Лондон, потом — международный разговор с квартирой Франсин Делато в Найтсбридже. Мне ответил женский голос с аристократически обкатанными согласными звуками. По ее словам, она подруга Франсин и в ее отсутствие пользуется этой квартирой. Вообще-то она остановилась у друзей в Суррее, но не знает ни их имени, ни адреса. Как жаль, что я не позвонил раньше, потому что Франсин уехала только вчера вечером.

Потом, чтобы чем-то заняться, я попытался разыскать Траверса и Драйдена. Наемники — всегда непредсказуемые типы, но, как правило, пасутся в паре клубов — если это слово подходит для их тусовок, — и обычно им нравится, если там знают, где их можно отыскать в случае, если они понадобятся возможным работодателям. Позвонив в Париж, я проехался мимо, но парень в Стокгольме оказался более осведомленным. По его мнению, оба отдыхали после недавней «служебной» поездки. Они-де близкие друзья, почти неразлучны, но, возможно, я уже знаю об этом? Я подтвердил его догадку. По его мнению, они все же в Лондоне или Париже. Может быть, стоит поразузнать в более шикарных отелях этих городов?.. Я потратил еще два часа и обнаружил их в Лондоне, в «Парк Тауэр». В конце концов, у телефона оказался Траверс.

— Говорит Пол Донован, — сообщил я.

— Мистер Донован? — Его голос был лишен каких-либо эмоций.

— У меня есть еще одно задание для вас и Драйдена, — сказал я ему. — Завтра вечером я буду в Лондоне и тогда позвоню вам.

— Мы вроде бы в отпуске, — отозвался он. — Сожалею.

— Это не надолго, — заверил я его.

— Мне очень жаль, мистер Донован, — решительно заявил он.

— Вас что-то вывело из состояния равновесия?

— Двадцать пять из тридцати погибли! — выпалил он. — Большинство из них я знал, мистер Донован. Среди них не было моих близких друзей, но я их знал, знал…

— Таким уж делом вы занимаетесь, — попытался я урезонить его. — И для них это было таким же бизнесом. Одно из двух: вы зарабатываете кучу денег или погибаете. Им не повезло.

— Слишком не повезло, судя по тому, что я слышал! — В голосе Траверса появился скрежещущий звук. — Ружья, которые взрывались прямо у них в руках. Гранаты с запалами в одну секунду. Минометы, которые палили вбок!

— Вы считаете, что в этом виноват я? — негромко спросил я.

— Мистер Донован, буду с вами откровенен, — продолжал он. — Я недостаточно хорошо знаю, кто в этом виноват. Но слухи об этом уже распространились. Ваша репутация в этом деле хуже, чем у Хейда. Поэтому, если вам все равно, то мы, пожалуй, продолжим свои каникулы.

— Хорошо. Но до тех пор, пока я не прилечу в Лондон, — предупредил я. — Кто-то подпортил эту партию оружия, Траверс. Возможно, это были вы или ваш друг Драйден. А может быть, вы оба.

— Вы совсем рехнулись! — гаркнул он.

— Возможно, — не стал я возражать. — Но просто так не исчезайте из своей гостиницы, Траверс. В противном случае я начну думать, что это сделали именно вы. — Я повесил трубку, не дожидаясь ответа, потому что счел момент подходящим.

Я перекусил, потом уложил вещи Тамары в два чемодана. Примерно в пять часов вечера кто-то позвонил в дверь. Я спросил, кто там, и узнал посетителя по голосу.

— Мистер Донован, это мистер Столер, — говорил управляющий гостиницей явно извиняющимся голосом. — Простите, что беспокою вас, но прибыли служащие «Скорой помощи».

— Служащие «Скорой помощи»? — тупо повторил я.

— Прошу вас, мистер Донован. Вы можете абсолютно положиться на мою порядочность, — продолжал он. — Доктор Делато любезно позвонил мне и все объяснил. Я все понимаю. Положение не из приятных и в наше время возникает слишком часто.

— Ах это! — воскликнул я и открыл дверь.

Я отошел в сторону, пропуская двоих мужчин в белых халатах и с носилками, которые, войдя в номер, направились прямо в спальню. Столер медленно вошел следом за ними. Его тонкие усики подрагивали от сочувствия ко мне и какого-то чувства неловкости.

— Машина «Скорой помощи» остановилась с задней стороны гостиницы, — объяснил он. — Я распорядился спустить тело в грузовом лифте и позаботился о том, чтобы никто из обслуги этого не видел.

— Я признателен вам, мистер Столер, — поблагодарил я. — Вы очень любезны.

— Мне бы хотелось сделать для вас больше, мистер Донован, — горячо произнес он. — Доктор Делато поведал мне, как усердно вы старались помочь своей племяннице бросить эту дурную привычку. Но невозможно же следить за этим целый день напролет.

— Вы правы, — согласился я и глубоко вздохнул.

Двое мужчин в белых халатах вышли из спальни с телом Тамары на носилках. Ее лицо было повернуто набок, а веер светлых волос полностью закрывал его. Хикс держал передние рукоятки носилок, а Медден — задние. Проходя мимо, они даже не взглянули в мою сторону.

— Какая трагедия! — взволнованно воскликнул Столер после того, как процессия вышла в коридор. — Ужасная трагедия, мистер Донован!

— Я должен отнести вещи, — заметил я. — Доктор Делато сказал, что она долго пробудет там.

— Разрешите мне, — тут же предложил свои услуги Столер. — Помогу вам хотя бы в этом.

Я вынес из спальни два чемодана, и он тут же подхватил их.

— Спасибо еще раз, — поблагодарил я.

— Я прослежу, чтобы вещи были отправлены вместе с нею в машине «Скорой помощи», мистер Донован. — На мгновение его усики вздрогнули. — Если отель может что-то сделать для вас, мистер Донован, вам стоит только заикнуться!

Я закрыл за ним дверь, отдавая себе отчет в том, что для Хикса нет ничего невозможного. Примерно через десять минут зазвонил телефон.

— Карл у вас? — спросил знакомый хриплый голос.

— Заходил несколько минут назад, — ответил я.

— Он отсутствует уже несколько часов кряду, — заявила она. — Когда можно ждать его возвращения домой?

— Немного погодя, — сообщил я. — Где-то в конце дня.

— Мне скучно. — Ее голос прозвучал несколько раздраженно. — Подошел, что называется, час коктейля. Вы не хотите со мной выпить?

Я собрался отказаться от этого предложения, потом подумал о долгих унылых часах бездеятельности в гостинице, где я буду сидеть один и дожидаться возвращения Хикса.

— Сможете ли вы приготовить хороший мартини? — спросил я ее.

— Смесь в пропорции семь к одному, охлажденный, размешанный, но не взболтанный, — ответила она.

— Тогда сейчас же приеду, — пообещал я.

Через двадцать минут я вышел из такси, не доезжая до квартала жилых зданий на берегу Ист-Ривер. На улице около дома все еще стоял погнутый столб, подобно нелепому памятнику событиям предшествующего вечера. В медленно идущем лифте я поднялся в квартиру на крыше здания и перестал думать о Тамаре. Не в моих силах было возвратить ее к жизни. Она погибла потому, что связалась со мной, но я отомщу за ее смерть. Это даст удовлетворение мне, однако уже ничем не поможет ей. Нечасто мне приходится задумываться о вечном, но на этот раз меня слегка утешила мысль о том, что не все мечтают умереть от старости.

Муара Стевенс открыла мне дверь, приветливо улыбаясь. Ее черные волосы все еще были гладко зачесаны назад. Она не подкрасилась, а ее темные глаза блестели как отполированные. Шелковая блузка, сквозь которую просвечивались соски, заправлена под пояс мини-юбки, из-под которой виднелись ее красиво сужающиеся к щиколотке ноги.

— К чертям моду! — заявила она. — Мини-юбки изобретены навечно!

— Привет, мистер Донован, — игриво произнес я. — Привет, мисс Стевенс. Не желаете ли войти, мистер Донован? Спасибо, мисс Стевенс.

— Социально любезные условности. Банальная болтовня, которая смазывает колесики нашей жизни? А я как-то забываю об этом! Простите меня милосердно, мистер Донован! Охлажденный мартини ждет нас в гостиной, мистер Донован. Будьте любезны, следуйте за мной.

Она повернулась ко мне спиной, и я пошел за ней в гостиную. Мебель не загромождала помещение, а огромные, до потолка, двери выходили на террасу. Она подала мне бокал с коктейлем, взяла свой со стойки бара, потом уселась в кресло, я устроился на диване напротив нее и пригубил спиртное.

— Очень хорош! — похвалил я.

— Я видела вашего мистера Хикса, — сообщила она. — Но мельком. Он четверть часа провел здесь, закрывшись с Карлом в библиотеке. Потом оба ушли. Карл сказал, что на некоторое время отойдет, но не объяснил почему и куда. Мне любопытно…

— Сохраняйте свое любопытство при себе, — посоветовал я. — Вас это не касается.

— Знаете что? — Ее глаза на мгновение сверкнули. — Вы, должно быть, самый грубый ублюдок из всех, с которыми мне приходилось встречаться в жизни.

— Сколько времени вы уже связаны с Медденом? — игнорируя ее грубость, спросил я.

— Всю жизнь. — Она отпила из своего бокала. — Я его сестра. У меня была непродолжительная и совершенно неудачная семейная жизнь с парнем, которого звали Фрэнк Стевенс, и которая продолжалась всего пару месяцев. Он был педик и думал, что женитьба его излечит. Но этого не случилось.

— И теперь вы живете с Карлом?

— Он живет со мной, когда не занимается делами своей профессии, — поправила меня она. — Он единственный человек из нашей семьи, и мы с ним очень близки. Не истолкуйте меня неправильно и на этот раз. В наших с ним отношениях нет ничего от кровосмешения.

— Я даже и не подумал об этом, — искренне удивился я. — Подобная вещь может оказаться очень опасной.

— При одном виде Хикса я начинаю нервничать, — переменив тему, сказала она. — Карл говорит, что он тоже наемник.

— Бывший наемник, — уточнил я. — Теперь он то, что принято называть «джентльмен джентльмена», то есть лакей.

— До сих пор не могу понять, кто же пристрелил мужчину в баре, — продолжала Муара. — Должно быть, Хикс, верно?

— Вы ради этого пригласили меня на стопочку? — спросил я ее. — Чтобы уточнить это?

— Я беспокоюсь за Карла, — призналась она. — Уверена, что он очень храбрый и очень хороший солдат, но не очень ловкий человек.

— В чем же должна проявляться его ловкость?

— Он недостаточно проворен, даже для того, чтобы справиться с ситуацией, в которой оказался, связавшись с вами, — ответила она. — Для своей защиты вы располагаете Хиксом и кучей денег, а Карл надеется только на самого себя.

— Он профессиональный боец, — заметил я. — Этим он зарабатывает себе на жизнь. Его нанимают. Он позволил и мне нанять себя. Могу добавить — за непомерную цену.

Она слегка прикусила нижнюю губу.

— Вы можете снять его с крючка. Заплатите ему сейчас сколько-нибудь за информацию — конечно, не полмиллиона долларов! —  и оставьте его в покое.

— Вместе с информацией он нужен мне и сам, — подчеркнул я. — Извините.

— Не могло бы что-нибудь заставить вас передумать?

— Ничто не может, — подтвердил я.

В глубине ее черных глаз вдруг появился какой-то мягкий свет. Я не чужд романтике, но мне показалось, что появление его как-то связано с холодным расчетом в отношении меня.

— Вы меня находите привлекательной? — спросила Муара негромко.

— Когда у меня появляется время, чтобы рассмотреть вас, — ответил я. — Когда я оказался в вашем обществе предыдущие два раза, то особенно вас не разглядывал, так как слишком был занят тем, чтобы сохранить свою жизнь.

— Но сейчас здесь никого нет с пистолетом. — Она явно заигрывала со мной и улыбалась. — Теперь вам ничто не помешает сконцентрировать на мне свое внимание.

Она поднялась с кресла и неторопливо расстегнула шелковую блузку, сбросила ее и обнажилась до талии. Ее груди отливали нежным цветом слоновой кости, пышные, тугие, без малейшей складки. Коралловые соски набухли, представляя собой двойной вызов.

— У меня странное ощущение, — произнесла Муара, — что я могу заставить вас передумать. — Она быстро сбросила мини-юбку и трусики под ней, обнажив теперь все свое великолепное тело. Под гордыми, выступающими грудями открылась узкая талия, которая плавно переходила в крутые бедра прекрасной формы. Дальше следовал нежный изгиб живота, а густой пучок вьющихся черных волос венчал сокровенное место на самом верху ее длинных, утолщающихся кверху ног. Она накрыла ладонями обе груди, приподняла их, направив на мгновение в мою сторону, потом медленно провела руками по своим бокам и сложила на сокровенном треугольнике.

— Передумайте, и я вся ваша, — предложила она. — Я не отнесусь к этому как к какой-то жертве, Пол Донован. Думаю, что получу от этого удовольствие. Вы можете слиться со мной любым приемом, которым пожелаете, и иметь меня столько раз, сколько захотите. Вполне возможно, я могу даже показать вам пару приемов, о которых вы раньше даже и не подозревали.

Я поднялся с дивана и поставил свой недопитый бокал на низенький столик возле дивана.

— Соблазнительное предложение, — выговорил я, — но, благодарю, не смею им воспользоваться.

— Вы это серьезно? — Ее глаза недоверчиво расширились.

— Ваш брат сейчас принимает участие в похоронах, — продолжал я, направляясь к двери. — Когда он вернется, спросите, кого он хоронил.

В этот вечер Хикс вернулся домой где-то около одиннадцати часов. Он выглядел несколько уставшим, когда смешивал себе коктейль, а я не приставал к нему с вопросами — в свое время он сам мне обо всем расскажет.

— В ваш дом я не ездил, — сообщил он. — Нет смысла что-то брать оттуда, если мы собираемся в Лондон.

— Правильно, — поддержал я его.

— Паршивая сделка, — продолжал он. — Я имею в виду «скорую помощь»; тип, который мне продал машину, не мог поверить своей удаче.

— Все прошло нормально?

— Медлен ехал на взятой напрокат машине, а я — на «скорой помощи», — продолжал свой рассказ Хикс. — Потом, на Лонг-Айленде, я спустил ее с утеса. Пролетела целых двести футов и грохнулась о камни. А перед тем мы облили ее бензином. Она пылала, как факел. — Он отпил немного из своего стакана. — Я подождал, чтобы удостовериться собственными глазами.

— Что… она кремирована?

Он кивнул, потом его лицо слегка покраснело.

— Я произнес там несколько слов, таких, какие захотели бы произнести вы.

— Несколько слов?

— Прах к праху… знаете, что-то в этом роде.

— Я почему-то думал, что ты не знаешь этих слов, — заметил я.

— Я слишком часто слышал их в Конго и выучил наизусть. Однажды мы наткнулись на трупы монашек в пункте религиозной миссии… — Он состроил брезгливую гримасу. — Но теперь мне не хочется вспоминать об этом.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Очень признателен тебе.

— Это лучший способ, я имею в виду пламя. Чисто. Ничего не гниет и не остается на корм червям…

— Да, — торопливо согласился я. — Скажи мне, пожалуйста, кто такой доктор Делато?

— Я сам, — ухмыльнулся он. — Через пару минут разговора с управляющим гостиницей по телефону он стал совершенно ручным, как котенок.

— Он поверил, что ты психиатр? — спросил я, пораженный. — И этому не помешал даже акцент восточного Лондона?

— Делато звучит как иностранная фамилия, старина, — самодовольно заметил Хикс. — Поэтому иностранный акцент в данном случае вполне подходил, верно?

— А как у тебя с итальянским акцентом?

— С итальянским? — презрительно воскликнул он. — Я даже не могу произнести слово «пицца» без того, чтобы это не прозвучало грубо. В любом случае все лучшие придурочные доктора — это немцы. Все это знают. Ахтунг! Швайнхунд! Мы знать, как заставить вас говорить…

— Этот Столер, должно быть, более наивный человек, чем я предполагал, — заметил я.

Зазвонил телефон. Хикс осторожно, мелким, гусиным шажком прошел по комнате и снял трубку.

— Опять это ничтожество с военной выправкой, — сообщил он, зажав трубку ладонью. — Постоянно похотливый, этот пойнтер Пейс… Он не уверен в том, что говорите именно вы.

Через пару минут в номер марширующим шагом вошел Пейс. Я налил ему выпить, не добавляя льда, и он присел на краешек кресла.

— Как я слышал, на вас уже было совершено два покушения, — начал он. — Но оба неудачные. Поздравляю.

— Откуда до вас дошли такие вести? — спросил я. — Доставил почтовый голубь?

Для проформы он улыбнулся:

— Понятно, что мы отслеживаем некоторые дела. Но я пришел к вам совсем не по этой причине.

— Мое роковое обаяние? — высказал я вслух свою догадку. — Дармовое спиртное?

— Кто-то подкинул новую версию, — объяснил он. — Я решил, что вы захотите послушать.

— Наименьшее, что я могу сделать, — это выслушать, — изрек я.

Он резко дернул себя за кончик носа.

— На самом деле все очень просто. Предположим, диверсия против груза была предпринята после того, как он оказался на берегу. После того, как вы его сдали…

— Раньше вы говорили, что это явилось бы странной формой массового самоубийства, — напомнил я ему.

— Отнюдь нет, если саботажник или саботажники приняли особые меры предосторожности, — возразил он. — Самый очевидный прием — не пользоваться испорченным оружием. Или, что более вероятно, пользоваться только тем оружием, которое, и вы об этом знаете, не испорчено.

— Зачем кому-то понадобилось бы делать это?

— Ах! — Он кокетливо постучал по боковой стороне своего носа. — Вот это-то нам и не терпится узнать, Донован. Надеюсь, вы поможете нам выяснить это. То есть, конечно, если эта версия оправдается.

— Тогда это сделал один или несколько человек из оставшихся в живых, — заключил я.

— Шеппард, де Плесси или Медден, — перечислил Пейс. — Лично я остановился бы на де Плесси. У него больше врожденной хитрости, чем у двоих других, вместе взятых.

— Тогда они решают ликвидировать меня, делая вид, что мстят мне, — продолжил я его мысль, — и, таким образом, доказывают мою вину.

— Я так и подумал, что вам понравится эта версия, Донован, — заявил он с покровительственными нотками в голосе. — Не утверждаю, что это правда. Я просто говорю, что это вполне возможно. Конечно, если вы в состоянии доказать истинность этой версии.

— Но как?

— Узнав имя их работодателя, — ответил он. — Уверен, что вы и ваш подручный сумеете убедить его — или их — рассказать правду. А когда станет известно имя заказчика, тогда наша организация с удовольствием займется всем остальным.

— Хорошо, буду иметь это в виду, — пообещал я.

— Был уверен в этом. — Он допил свое спиртное, поднялся с кресла и поставил пустой стакан на стойку бара. — Спасибо за дармовую выпивку. А теперь я побежал дальше. Знаете, Донован, очень странная вещь. Я начинаю нервничать, даже когда просто нахожусь в одной с вами комнате.

— Совершенно фантастическое наблюдение, — заметил я. — Непременно проверю его. А дармовую выпивку я вам предлагаю от всего сердца, Эверард.

Его усики резко дернулись в тот момент, когда он двинулся к двери. Через несколько секунд после того, как за Пейсом закрылась дверь, Хикс возвратился в комнату.

— Я проголодался, — объявил он. — А вы хотите чего-нибудь поесть?

— Среднепрожаренную вырезку, — попросил я, — с зеленым салатом в придачу.

Он позвонил в отдел заказов и перечислил, что нам подать. Потом налил себе выпить.

— Этот Пейс, — произнес он, — не такой уж паршивый тупица, каким кажется на первый взгляд.

— Ты прав, — согласился я. — Мне бы хотелось узнать, чего он добивается на самом деле.

— Он только что сказал об этом, старина, — терпеливо объяснил Хикс. — Узнать имя подонка, которого нанял де Плесси… а может быть, и двоих других… чтобы испортить груз.

— Неужели он действительно желает этого? — гадал я вслух.

— Какого еще черта? — фыркнул Хикс.

Вопрос был уместный, но ответа на него у меня не было.

Еду принесли минут через пятнадцать, и мы занялись ею. Потом я раскурил толстую сигару и налил себе в придачу немного бренди «Наполеон».

— Во сколько вылетает самолет? — спросил Хикс.

— В половине десятого утра, — сообщил я. — Тебе стоит заказать для нас машину и шофера, чтобы добраться до аэродрома Кеннеди.

— Точно! — поддакнул он. — Арендованную машину я возвратил сразу же после того, как мы вернулись с Лонг-Айленда.

— Как проявил себя Медден?

— Нормально, — снисходительно протянул Хикс. — Вроде бы поначалу немного трусил. Особенно когда мы выносили ее из гостиницы. Возможно, он чувствует себя уверенно только тогда, когда сжимает в руках армалитовое ружье.

— Франсин — его сестра, — сообщил я. — Сама сказала об этом.

— От этого ничего не меняется. Она накликает неприятности. — Он взял одну из моих сигар. — Мы остановимся в Лондоне в обычном месте?

Я кивнул:

— В «Седанчайре».

— Это место вызывает во мне любопытство, — поделился Хикс своими ощущениями. — Оно всегда пустует или почти пустует, когда бы мы там ни появились. Оно запрятано на боковой улице Кенсингтона и дьявольски дорого! Там почти никогда никого нет. Должно быть, отель страшно убыточен.

— Так оно и есть, — подтвердил я. — Но жить в нем не дороже, чем содержать дом в сельской местности. К тому же значительно удобнее.

— Он принадлежит вам? — Глаза Хикса немного расширились.

— Он принадлежит мне, но единственный, кто знает об этом, — это управляющий, и теперь вот ты. Кроме того, он не облагается высоким налогом и безопасен при хранении оружия.

— Это меня тоже всегда ставило в тупик, — мрачно продолжал Хикс. — Как это вам удается в мгновение ока доставать все, начиная от ручных гранат до автоматических винтовок, подобно какому-то паршивому волшебнику?

— Один склад оружия у нас в подвальном помещении в Коннектикуте, а другой — в погребах лондонской гостиницы, — объяснил я. — Туда чертовски трудно пробраться через все эти металлические детекторы.

— Вы поступаете правильно, — одобрил он.

Зазвонил телефон, и Хикс взял трубку. Его лицо ничего не выражало, когда он передавал мне трубку.

— Звонит Медден, — сказал он. — Судя по голосу, вроде бы чем-то расстроен.

Я взял трубку и сказал:

— Донован слушает.

— Говорит Карл Медден. — Его голос был так тих, что я еле расслышал его. — Мне надо срочно с вами увидеться, мистер Донован. Неотложное дело!

— Какое? — спросил я.

— Я не могу сейчас говорить об этом по телефону, — негромко добавил он. — Пожалуйста, немедленно приезжайте ко мне! Кое-что только что обнаружилось, что может все кардинально изменить в Англии. Мне не до шуток, поверьте. — И он повесил трубку.

— Мне чертовски все это не нравится, — заявил Хикс после того, как я повторил ему слова Меддена.

— В равной степени это не нравится и мне, — признался я. — Но должен повидаться с ним.

— Мы поедем к нему вместе, — предложил Хикс.

Поднимаясь на медленном лифте в квартиру на крыше, Хикс достал пистолет и взвел курок.

— Ты так считаешь? — поинтересовался я.

— Осторожность никогда не помешает, дружище, — отозвался он, — Да что с вами происходит? Вся эта сытая, богатая жизнь делает вас каким-то мягкотелым или… еще что-нибудь?

Последовав примеру Хикса, я поставил свой «вальтер» на двойной спуск. Лифт тем временем, мягко задрожав, остановился, и я открыл двери. Никто нас не встречал, поэтому мы прямо направились в коридор перед их квартирой.

— Давайте позвоню я, — предложил Хикс. — Если нам что-то подстроили и кто-нибудь откроет дверь с пистолетом в руке, то, увидев меня вместо вас, они растеряются, верно?

— Но они могут растеряться не до такой степени, чтобы не суметь спустить курок! — забеспокоился я.

— Тогда прошу, звоните сами! — в сердцах шепнул Хикс.

— Конечно, — отозвался я и надавил кнопку дверного звонка.

Хикс негромко чертыхнулся, потом прижался к стене, чтобы его не было видно тому, кто откроет дверь.

Я подумал об этом, потом решил, что если Медден уже и так нервничает, то мне не стоит доводить его до сердечного приступа. Поэтому свой пистолет я опять засунул в кобуру на поясе.

Дверь открылась примерно секунд через пять, и в проеме показалась Муара Стевенс с каким-то незнакомым типом. На лице Муары отразился неподдельный ужас, а вместо приветствия она издала негромкие хныкающие звуки. Ее «приятель» стоял за ее спиной, одной рукой он, крепко обхватив ее, без явной надобности подпихивал вверх и без того пышные груди девушки. В другой руке он держал пистолет, твердо прижав его дулом к ее виску. «Приятель» был высоким и худощавым типом с болезненным цветом лица и тусклыми бледно-голубыми глазами.

— Ты, тупой недоносок! — крикнул «приятель». — Еще бы пять минут, и нас бы здесь уже не было.

— Вас и Муары? — спокойно поинтересовался я.

Тотчас же за ним в поле зрения появился еще один малый с пистолетом в руке. Он тоже был высокий, но полный и сильно потевший. Ненавижу, когда кто-нибудь нервничает, направив на меня пистолет.

— Значит, нас теперь четверо, — заметил я. — А где же Карл Медден?

— Заходите, — предложил «приятель». — Но стоит вам только косо взглянуть, эта дама получит в голову пулю.

— Понимаю, — заверил я его.

— Закройте дверь!

Я протянул руку за спину и толкнул дверь. Она захлопнулась с хорошо слышимым щелчком. «Приятель» потащил Муару назад, увеличивая между нами расстояние. Его напарник стал осторожно заходить за меня, чтобы оказаться за моей спиной. Если бы я только с самого начала согласился с предложением Хикса, размышлял, я то не оказался бы теперь в роли общипанного цыпленка между ними. Но было слишком поздно изменить что-либо, и Хиксу опять придется играть героическую роль. Это убедит его больше, чем когда-либо прежде, в том, что я крайне нуждаюсь в инвалидной коляске и круглосуточном уходе медицинской сестры.

— Не горячитесь, и вы с дамой останетесь в живых, — пообещал «приятель».

— Лично я согласен на это, — вякнул я.

Дверной замок опять задребезжал, и, казалось, все затаили дыхание.

— Какого еще черта принесла нелегкая? — произнес наконец «приятель».

— Лично я не знаю, — отозвался я. — Вы ждете кого-нибудь еще?

— Мы не ждали и тебя, проклятый тупица!.. — Он резко и глубоко вздохнул. — Эй, посмотри, кто там! — приказал он своему напарнику.

— Посмотреть, кто там? — Высокий толстый тип вспотел еще больше, он просто обливался потом. — Какого дьявола ты хочешь этим сказать, говоря: «Посмотри, кто там»?

— У тебя пистолет, — гаркнул на него «приятель». — Тащи сюда, кто бы там ни оказался.

— Ладно. — Его соучастник с трудом проглотил комок, подступивший к горлу, потом сделал еще шаг по направлению к двери.

И вдруг он просто исчез. Только что стоял у двери, а в следующее мгновение пропал.

— Пит! — хрипло завопил «приятель». — Пит!

За дверью не раздалось ни звука. Лицо «приятеля» принимало грязно-серый оттенок.

— Так! — обратился он ко мне. — Что, черт возьми, все-таки происходит?

— Не имею ни малейшего представления, — ответил я. — Вы хотите, чтобы я взглянул?

Он сказал мне, что надо сделать, наговорил с короб, кроме совета выглянуть в коридор.

— Вы, там, за дверью! — завопил он во все горло. — Мой пистолет приставлен к голове этой дамы, входите в комнату с поднятыми руками. Если не войдете, пока я сосчитаю до пяти, спускаю курок. Один!.. — Никакого ответа. — Два!..

— Подождите! — донесся голос Хикса из коридора. — Я иду.

В следующее мгновение показался Хикс, толкая перед собой толстого потного типа, одной рукой крепко обхватив его за шею, а другой придавив дуло пистолета к его виску.

— Мир тесен! — вежливо молвил Хикс.

— Мексиканская ничья, — сказал я «приятелю». — Вы убиваете девушку, Хикс кончает вашего напарника, потом один из нас пристреливает вас.

«Приятель» тоже начал слегка потеть, но явно не от сострадания к своему соучастнику.

— Может быть, мы сможем договориться, — предложил он прерывающимся голосом.

— О чем, например? — спросил я, подбадривая его.

— О том, что я отпускаю девушку. А он отпускает моего напарника, потом мы оба уходим отсюда.

— Такая возможность существует, — кивнул я.

— Вы не смеете отпускать их, — звонко взвизгнула Муара. — Они убили Карла!

— Ах ты, ведьма! — завопил «приятель». — Проклятая, придурочная ведьма!

В припадке охватившего его бешенства он отбросил девушку от себя, так что она ничком упала на пол и покатилась по плиткам. В тот же момент Хикс толкнул вперед толстого типа прямо на его долговязого соучастника. Автоматические рефлексы «приятеля» опередили его мысли. Он выстрелил два раза подряд, и его напарник, казалось, замер на мгновение на месте, а потом рухнул на пол.

— Это ты во всем виновата, чертова дуреха! — завопил «приятель» на распростертую Муару Стевенс, потом прицелился в нее.

Мне как раз хватило времени для того, чтобы выхватить свой «вальтер» из кобуры на поясе. Я прицелился в его левое плечо и выстрелил. Но беда в том, что он не стоял на месте, а двигался, мне же пришлось стрелять навскидку. Пуля продырявила его в дюйме выше левого глаза, и, думаю, его будущее перестало существовать именно в этот момент. После того как его тело грохнулось на пол, наверное, на целую секунду воцарилась мертвая тишина. Потом раздались истерические вопли Муары Стевенс, ее ноги задергались. Хикс старательно прикрыл за собой дверь и посмотрел на меня.

— Это — старое здание, — заметил он. — С толстыми стенами, звуконепроницаемое.

Я нагнулся и помог Муаре подняться на ноги. Она «поблагодарила» меня, крепко вонзив свои зубы в мою правую ладонь. Мне удалось разжать их, потом я подхватил ее за колени и шею и оттащил в гостиную. В порядке разнообразия я отпустил ее колени, глубоко запустил пальцы в ее черные волосы, потянул и пристроил в сидячем положении на диван. Она отдышалась и опять раскрыла было рот, чтобы снова завопить. Поэтому я как следует шлепнул ладонью по ее заголившемуся животу. Это произвело впечатление большее, чем пощечина, поэтому она просто сидела теперь с открытым ртом и тупо смотрела на меня.

— С ними обоими покончено, — подвел итог Хикс за моей спиной.

— Принеси ей чего-нибудь выпить, — велел я ему.

— Я принесу выпить нам всем троим, старина, — отозвался он.

Через несколько секунд Хикс возвратился от стойки домашнего бара со стаканом, наполовину заполненным чистым виски, и протянул его Муаре Стевенс. Она отпила большой глоток, ее всю передернуло, потом она негромко зарыдала.

— Все закончилось, — попытался я успокоить ее. — Вам больше не о чем тревожиться.

— Карл, — всхлипнула она и показала на дверь, ведущую в библиотеку. — Они убили Карла.

— Не волнуйтесь, — продолжал я успокаивать ее. — Мы сейчас пойдем и посмотрим.

Карл Медден сидел за письменным столом, обтянутым кожей, в своей библиотеке. Его голова свисала на грудь, а остекленевшие голубые глаза, казалось, вглядывались в частицы вечности, застрявшие на кожаной поверхности. Один из двух приконченных нами напарников выстрелил в упор ему в затылок. Кровь все еще сочилась, а над нею еще витали пороховые газы.

Мы возвратились в гостиную. Муара перестала плакать и беспрестанно прикладывалась к своей выпивке. Хикс взял свой бокал со стойки бара и опорожнил его одним привычным глотком, потом двинулся в прихожую.

— Я сейчас вернусь, — бросил он через плечо.

Я тоже взял свой бокал со стойки бара и взглянул на Муару Стевенс.

— Как это случилось? — спросил я ее.

— Позвонили в дверь, — рассказала она негромким голосом. — Я раздевалась у себя в комнате, готовясь лечь спать. Карл крикнул мне, что у него все в порядке, он ждал вашего прихода. А следующее, что я запомнила, — это раздавшийся вдруг выстрел. Я выскочила из комнаты, помчалась в библиотеку и увидела Карла… — ее голос на мгновение дрогнул, — Карла, убитого прямо в кресле. Там же были эти два мужика. Я даже не успела накинуть что-нибудь — ведь я сплю голая, — а они посмотрели на меня так, будто я их трофей, выигранный на бегах! И потащили меня в гостиную, швырнули на пол, собирались изнасиловать сзади! Но не успел толстяк приступить к этому, как позвонили в дверь. Остальное вы знаете.

— А кто они такие? — спросил я.

— Не знаю. — Она медленно покачала головой. — Раньше я никогда не видела ни одного из них. Но Карл, должно быть, знал, иначе не впустил бы их в квартиру.

— Что вы собираетесь теперь предпринять? — спросил я.

— Как бы то ни было, но они, видно, работали на де Плесси и Шеппарда, — ответила девушка. — Они убили моего брата, и я жажду мести, Донован. — Она посмотрела на меня неумолимо-холодными глазами. — Хочу лететь с вами в Лондон, помогать вам отыскать их — и прикончить!

— Хорошо, — согласился я. — Тогда вам сначала, как минимум, следует во что-то одеться.

— Но мы же не сможем уйти отсюда просто так и оставить Карла вместе с другими мертвецами здесь! — недоверчиво воскликнула она.

— Насколько я понимаю, мы должны это сделать, — возразил я. — Что-нибудь придумаем. Будем исходить из того, что вас здесь не было вообще. Весь вечер вы провели со мной и останетесь в моем гостиничном номере на всю ночь. Я закажу вам билет на тот же утренний рейс, на котором летим и мы.

— О’кей! — Она допила спиртное и подала мне пустой бокал. — Пойду оденусь и соберу сумку.

— Валяйте, — согласился я.

Она поднялась с дивана и пошла в свою комнату. Я поставил ее бокал на стойку бара, и у меня оставалось еще время, чтобы допить свой коктейль до того, как Хикс возвратился в квартиру.

— Ловите, — крикнул он и бросил мне пистолет.

Я поймал его: «смит-и-вессон» 32-го калибра.

— Взамен я возьму себе «вальтер», — пояснил он.

Я бросил ему свой «вальтер», а пистолет 32-го калибра засунул в свою кобуру. И не попросил на сей раз у него объяснений.

Хикс взял мой пистолет за дуло и тщательно обтер рукоятку носовым платком.

— Теперь следов не осталось, верно, старина?

Я недоуменно посмотрел на него.

— Виноват, — извинился он. — Задал чертовски глупый вопрос! С долговязым проблем нет. Он застрелил напарника из своего пистолета, так?

— Так, — подтвердил я.

— Вы прикончили тощего из своего «вальтера», — продолжал объяснять Хикс. — Поэтому «вальтер» становится пистолетом толстяка, правильно?

— А кто же застрелил Меддена? — спросил я.

— Долговязый, — ответил он. — Потому что из пистолета, который я вам только что передал, никто вообще не стрелял. Таким образом…

— Ты вложишь «вальтер» в руку толстяка и выстрелишь еще раз, — терпеливо развил я его мысль. — Таким образом, останутся отпечатки его пальцев на рукоятке и следы пороха на ладони его руки.

— Вот именно, мистер паршивый Холмс, — прорычал он, — А что вы собираетесь делать с этой птахой?

— Она едет с нами, — ответил я, — назад, в гостиницу, и останется там на ночь. Кстати, она находилась с нами весь сегодняшний вечер. А завтра утром она вместе с нами полетит в Лондон.

— Вы считаете, старина, что это мудрое решение? — с сомнением спросил Хикс. — Мне в любом случае надо сделать еще один выстрел из «вальтера». Не проще ли всадить эту паршивую пулю прямо ей в голову?

— Возможно, у Меддена была какая-то подлинная информация о планах де Плесси, а может быть, и не было, — поделился я с ним своими соображениями. — Теперь мы не узнаем ни того ни другого. Но не исключено, что он делился секретами со своей сестрой.

— Вы, старина, захотели опять нырнуть в джунгли на некоторое время, — сочувственно отозвался Хикс. — Как я уже говорил раньше, эта разнеженная жизнь превращает ваши мозги в разжиженное кипящее месиво. Продолжайте в том же духе, и закончите тем, что начнете распускать нюни каждый раз, даже когда кто-нибудь станет сквернословить при вас. Или поступать гадко.

— Например, делать пис-пис? — холодно спросил я.

— Или того хуже. — Неожиданно он ухмыльнулся. — Но должен вам отдать должное — вы все-таки получаете взамен отличных девчонок!

В Нью-Йорке было жарко и влажно. В Лондоне — тепло и влажно, моросил небольшой дождичек. В десять вечера в столице еще не поздно ходить по гостям, подумал я, особенно в районе Найтсбриджа. Поэтому я нажал кнопку звонка рядом с фамилией Делато и стал ждать.

— Алло? — послышался в домофоне тоненький голосок.

— Это Пол Донован, — сообщил я. — Друг Франсин. Я звонил вам вчера из Нью-Йорка.

— О да! — отозвался голосок. — Входите.

Зажужжал зуммер, и я толкнул входную дверь. Квартира находилась на втором этаже, и, когда я подошел к ней, дверь в квартиру уже открыли.

— Пожалуйста, входите, мистер Донован, — приветливо прозвучал тот же голос откуда-то из глубины. — Я просто хочу что-то набросить на себя.

Я вошел в квартиру с массой вопросов и закрыл за собой дверь. И увидел, что Франсин опять сменила мебель с тех пор, как я в последний раз побывал здесь. Теперь гостиная была целиком выдержана в викторианском стиле, обклеена матерчатыми обоями, в ней стояли громоздкие кресла и диван, на полу лежал дорогой персидский ковер. На подоконнике большого окна стоял горшок с огромным азиатским ландышем и напоминал красивого мухолова.

— Простите, что заставила вас ждать, — опять раздался тот же голос за моей спиной.

Даже до того, как я обернулся и увидел ее, я узнал хозяйку голоса с аристократически растягиваемыми гласными звуками.

— Меня зовут Анджела Хартворт, — представилась девушка. — Франсин любезно сдала мне свою квартиру, пока сама живет у друзей в сельской местности. Но я уже сообщила вам об этом по телефону, не правда ли?

Это было воплощением мечты любого викинга. Высокая — я прикинул, что не ниже пяти футов девяти дюймов без каблуков, — с длинными волосами соломенного цвета, свободно рассыпавшимися по плечам и достигавшими талии. Искрящиеся темно-голубые глаза, круглые румяные щеки. Немного оттопыренная нижняя губа широкого рта. А когда она улыбалась, то за раскрытыми губами показывались безукоризненно белые зубы. На ней был какой-то просторный сарафан из тонкого шелка, доходивший ей до колен, с цветочками на светло-бежевом фоне. Она отличалась удивительно крепким и здоровым сложением. Слишком полная? Но я тут же отказался от такого определения. Полногрудая, в теле? Пожалуй, такое описание подошло бы. Но все это в замечательных, захватывающих дыхание пропорциях.

— Вы — тот удивительный, вызывающий трепет человек, который гонит контрабандой оружие, начинает революции и все такое? — Этими словами встретила она меня. — Франсин много рассказывала мне о вас, мистер Донован…

— Пол, — поправил я ее.

— Пол, — повторила она. — Но опустила все важнейшие детали, а это меняет дело. Она, например, говорила, что вы крупный, но не упомянула, что не за счет полноты. Верно, ведь так?

Я глубоко вздохнул и втянул живот.

— Ни капли лишнего веса, — солгал я не моргнув.

— И мне нравятся мужчины со светлыми волосами, — продолжала она. — Особенно крупные блондины с приветливым, но мужественным выражением лица, как у вас. И я мирюсь с большими носами, если ими обладают крупные мужчины.

— Анджела, — начал было я. — Мне…

— А также эти прекрасные серые глаза, — произнесла она и глубоко вздохнула. — Какая фантастическая страсть таится в них?

— Анджела, — решительно повторил я, — мне…

— Знаю! — с сожалением надула она губы. — Вы американец и хотите что-нибудь выпить. Ну конечно! Как нетактично с моей стороны. Чего бы вы хотели?

— А что у вас есть? — пробормотал я.

— Я неопытная выпивоха, — призналась она. — Надеюсь, не осудите меня за это. Но у меня на кухне есть бутылка шотландского виски. — Ее лицо опять просияло. — И бутылка вишневого ликера с Кипра. Думаю, он хороший, потому что я как-то добавила его в суп и он не свернулся и не испортился.

— Шотландское виски вполне подойдет, — заметил я. — Если можно, со льдом.

— Шотландское виски на кубиках льда, — поправила она. — Надо правильно выражаться, Пол. Не то мы оба что-нибудь перепутаем.

Она повернулась и выплыла из комнаты — просто фантастическое видение, состоящее из покачивания и потряхивания, подпрыгивания и колебания из стороны в сторону. Я подошел к окну и посмотрел на элегантные городские здания на противоположной стороне улицы, заглянул в окна квартир того же этажа и понял, что в какое-то мгновение в поле моего зрения попали окуляры бинокля, которые тут же исчезли.

— Вот, пожалуйста, — раздался ее торжествующий голос.

Я повернулся и увидел, как она поставила на маленький столик поднос с выпивкой; ножки стола, казалось, закрывало что-то наподобие штор из какого-то бесцветного материала.

— Подлинный предмет викторианской эпохи, — объяснила блондинка. — Ножки в ту пору, знаете ли, делали ужасные. Поэтому придумали своего рода юбочки для ножек столов и пианино, чтобы ни у кого не возникало чувство неловкости. Франсин сходит с ума по викторианской мебели, как вы уже, наверное, заметили. Все это выглядит ужасно, но вы получаете представление о том, каковы итальянцы. Все чудесное и уродливое напоминает им об их родителях, поэтому они обязательно приобретают такие вещи и никогда не расстаются с ними.

— Вы не знаете, кто с другой стороны улицы наблюдает за этой квартирой в бинокль? — поинтересовался я.

— Что, он опять занялся этим? — Она подошла к окну и плотно задернула тяжелые шторы. — Мне наплевать, когда я дома одна… Другое дело, когда у меня гости.

— Он вам не досаждает? — спросил я.

— Стараюсь довести его до помешательства, — благодушно ответила девушка. — Иногда вечером раздеваюсь прямо перед окном, когда знаю, что он направил сюда окуляры своего бинокля. А потом, когда я совершенно голая, я поворачиваюсь и даю ему взглянуть на себя спереди, сопровождая этот показ соответствующим жестом.

— Жестом?

— Вот так! — Она выкинула в мою сторону руку с вытянутыми двумя пальцами. — Что, в Америке это означает то же?

— Не уверен, — усомнился я. — А что это означает в Англии?

— Так твою мать, — объяснила она как ни в чем не бывало. — Потом я плотно закрываю шторы, а он пускает изо рта пену от вожделений. Франсин считает, что, может быть, его стоит как-нибудь вечером пригласить и сбросить на него горшок с ландышем, когда он начнет звонить у входной двери. Но думаю, что мой метод более изощренный. Знаете, более макиавеллиевский, как вы думаете?

— Мне совершенно наплевать, правильно вы поступаете или нет, — искренне вырвалось у меня. — Считаю вас самой потрясающей девушкой из всех, которых мне приходилось видеть.

— Спасибо, Пол. — Ее глаза засверкали еще ярче. — Но, послушайте, не чудо ли это? Франсин купила ее на прошлой неделе, а доставили ее только вчера. У вас есть возможность проверить, так ли она хороша, как все говорят об этом.

— О чем вы, собственно, ведете речь? — отважился уточнить я.

— О кровати с матрасом, наполненным водой, — пояснила она. — Конечно, прошлую ночь я уже спала на нем, но это ничего не значит, верно? Хочу заметить, что водяные матрасы предназначены не для спанья.

Один небольшой кубик в моем спиртном уже растаял. Я это заметил, когда поднес стакан ко рту. Поэтому шотландское виски казалось теперь тепловатым по сравнению с теплым, но, думаю, что это все равно лучше теплого.

— Я слишком лихо беру быка за рога, верно? — спросила Анджела довольно самокритичным тоном. — Хочу только сказать, что нам надо сначала пройти через стадию разговора, а потом уже перейти к водяному матрасу. Так скажите, в связи с чем вы решили повидаться со мной?

— Полагаю, у меня появилась для этого причина, — ответил я. — Но теперь она мне не представляется важной.

— Это как-то связано с Франсин? — полюбопытствовала девушка. — В такой момент мне не хотелось бы вспоминать об этой итальянской кукле, потому что в общем-то она моя подруга. Но, согласитесь, если бы не она, я бы с вами не встретилась, верно?

— А вы знаете, Анджела, где она сейчас? — спросил я.

— У друзей в графстве Суррей, — ответила она. — Простите, но более точного адреса не знаю. Она никогда ни о чем не говорит определенно, но обещала возвратиться в конце недели.

— Надеюсь разыскать ее, — неопределенно заметил я.

— А где остановились вы? — поинтересовалась она.

— В гостинице на Кенсингтон, — ответил я.

— Будет ли кто-то беспокоиться, если вы сегодня не вернетесь домой?

— Возможно, мне следует позвонить, — заметил я.

— Конечно. — Она неторопливо кивнула. — Не хочу соваться в вашу личную жизнь, отнюдь нет, Пол, не значит ли это, что в гостинице вас ждет другая девушка?

— Нет, не значит, — ответил я. — Но там находится мужчина, который будет беспокоиться, если я не вернусь к ночи и не позвоню ему.

— О?.. — Она сильно прикусила нижнюю губу, потом постепенно опять повеселела. — Ну а все эти прекрасные истории, которые рассказала мне Франсин о вас, о том, чем вы занимаетесь, — это не выдумка, правда? Но, насколько я понимаю, бисексуальные люди просто, вероятно, более умудренные?

— Ничего такого здесь нет, — проворчал я.

— Рада слышать это, — отозвалась она. — Знаю, что я старомодная и все такое, но однажды я была на вечеринке, и какая-то лесбиянка засунула руку мне под юбку, когда я не смотрела в ее сторону.

— И как же вы поступили? — полюбопытствовал я.

— Да просто сжала ноги и притиснула там ее руку, — спокойным тоном поведала Анджела. — А потом громко спросила, что это она себе позволяет. Там присутствовало примерно пятьдесят человек, и я не отпустила ее руку до тех пор, пока все не обернулись, чтобы послушать, что она ответит.

— И что же случилось потом?

— Она в слезах выбежала из комнаты, — сообщила Анджела. — Я подумала, что это послужит ей хорошим уроком и в следующий раз она станет поступать более осмотрительно. Вообще-то всем этим я хочу сказать, что всегда стараюсь убедиться, нет ли у мужчины странностей, перед тем как даю ему понять, что он меня интересует. Потому что поступать иначе оскорбительно.

— А я-то думал, — протянул я с сожалением, — что уже познал все на свете.

— Вы звоните по телефону, а я проверю состояние водяного матраса: все ли с ним в порядке для предполагаемых действий, — лаконично распорядилась Анджела. — В спальню ведет вторая дверь налево. Когда вы закончите разговор, приходите, а если заблудитесь, то прислушайтесь к бульканью воды.

Она повернулась и быстро вышла из комнаты. И я не мог опять не залюбоваться фантастическим зрелищем переливающегося мерцания цветочного рисунка на ее подпрыгивающих и трясущихся, покачивающихся и встряхивающихся прелестях — провожал ее взглядом, пока она не скрылась. Потом снял трубку, набрал номер гостиницы, где тотчас трубку взял Хикс.

Когда я сообщил ему, что, возможно, не вернусь до утра, он мудро изрек:

— Есть такие, кому везет как утопленникам, а другие не возбуждаются даже при виде сексапильной и готовой на все блудницы.

— Ты когда-нибудь спал на водяном матрасе? — спросил я как бы между прочим.

— Вряд ли, едрена вошь! — почти уверенно отрицал он. — А вам не мешает быть повнимательнее, старина.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто не очень возбуждайтесь, — предостерег он. — Вы причините себе большой вред, если забудете про осторожность.

— Буду осторожен, — пообещал я. — Как там Муара Стевенс?

— Говорит, выдохлась, и пошла спать. Я все время начеку, старина. Если она попытается улизнуть из гостиницы или тайно позвонить кому-то по телефону, я буду знать об этом.

— Отлично. — Довольный, я положил трубку на место.

И заколебался, когда подошел ко второй двери налево, и подумал, что, может быть, вежливее постучаться. И постучался. Анджела пригласила заходить, и я вошел. Кровать с водяным матрасом, казалось, занимала всю спальню. Очень массивная — примерно пять на восемь футов, — она была накрыта черной шелковой простыней. На кучу подушек в дальнем конце был наброшен такой же материал.

— Получается контраст между белизной тела и чернотой шелка, — спокойно пояснила она, поймав мой взгляд. — Не знаю, как вы отнесетесь к этому, но Франсин клянется, что любой итальянец, у которого в жилах течет нормальная кровь, от этого просто сойдет с ума. Но я-то думаю, что все итальянские мужчины несколько наивные создания. Они начинают щипать за задницу девочек еще до их полового созревания, и это на всю жизнь уродует их воображение.

Анджела сидела перед трюмо, лениво расчесывая волосы. Сарафан в цветочек бесформенной кучей валялся возле ее ног. Настольная лампа бросала теплый отблеск на алебастровую белизну ее спины. И вдруг я почувствовал себя чрезмерно одетым. Времени потребовалось совсем немного, чтобы исправить такое положение. Анджела положила на столик свою щетку, поднялась, потом повернулась ко мне.

— Вы — живое доказательство расхожего правила, не так ли? — игриво спросила она.

— Какого же именно?

— А того, что у мужчин с большим носом на витрине — огромный елдак в магазине, — ответила она.

Она подошла ко мне поближе, потом протянула руку и крепко ухватила меня за член. Этого только и не хватало для твердоустойчивой эрекции.

— Елдак? — повторил я. — Что за дурацкое название?

— Очень подходит в данном случае к вашей болванке, — бесстыдно утверждала она.

— Я невольно спросил о значении этого незнакомого мне слова, — оправдываясь, пробормотал я.

Она обвила руками мою шею и крепко прижалась губами к моим губам. Я чувствовал прикосновение ее нежных, но упругих грудей, упершихся в мою грудь, скользнул своими руками по ее бокам, твердо обжал ее округленные щечки ягодиц. И медленно двигал ее спиной к кровати, пока она не упала на нее, плавно отпружинив. Ее тело было просто восхитительно. Крупные соски, ласкаемые моим языком, еще больше набухли и отвердели. Она издавала негромкие возгласы удовольствия. Наша любовная возня продолжалась под мелодичное волнение и плеск воды в матрасе. Сплошное наслаждение! Потом она выпустила мою голову, которую, как клещами, сжимала своими ногами, и перекатила меня на спину. Тут же она взобралась на меня, запустила мою болванку во влажную прелесть между своих ног и улыбнулась.

— Давай попробуем изобразить волны, — предложила она.

Взлетая и падая вниз, мы достигли пылающего апогея страсти, на некоторое время совершенно обессилев. Казалось, очень долго мы пролежали бок о бок. Потом Анджела села на кровати.

— Я сейчас вернусь с напитками, — торжественно сообщила она, — и кое-чем специальным для второго акта.

Через несколько минут она вошла в комнату с подносом. На нем стояла бутылка выдержанного шампанского и два бокала для него. А также целая тарелка поджаренных ломтиков хлеба с маслом, порезанных полосками, сверху которых темнела кучка черной икры. Тут же пристроилась аэрозольная банка мужской мыльной пены для бритья. Я искренне понадеялся, что она не заставит меня поглощать и ее.

К тому времени, когда мы прикончили поджаренный хлеб и выдули почти полбутылки шампанского, я опять начал возбуждаться. По тому, как пальчики Анджелы деловито исследовали мои интимные места, я заключил, что и она приходила в такое же состояние. Поставив поднос на комод, она сдернула с кровати черную шелковую простыню и подушки, потом взяла аэрозольную банку с мыльной пеной.

— Не смей сбривать это, — предупредил я ее, глядя на нежный пушок вьющихся между ее ног волос медового цвета. — Мне это нравится в таком виде.

— У меня есть одна приятельница, китаянка, — весело сообщила она. — Утверждает, что эффект получается абсолютно фантастический и это не так грязно, как с маслом.

— Неужели? — непонимающе спросил я.

— Она говорит, что если вы считаете, что перепробовали уже все, то попробуйте это средство на водяном матрасе, — продолжала объяснять Анджела, которую я все еще не понимал.

Я было открыл рот, чтобы что-то сказать, потом передумал и закрыл его. Анджела тщательно обрызгала поверхность кровати, которая вся покрылась мыльной пеной, потом покрыла пеной переднюю часть самой себя от плеч до коленей. А я, разинув рот, продолжал смотреть на нее. Потом она покрыла пеной и меня.

Ее подруга китаянка оказалась абсолютно права, и я убедился в этом всего несколько минут спустя. Скольжение по всей этой пене придало неповторимое ощущение любовным забавам. Когда вам в какой-то момент казалось, что вы крепко ухватились за что-то нежное, оно тотчас ускользало от вас — волнующее и возбуждающее ощущение! Мы оба скользили и катались по всей кровати как ненормальные. Это возбудило до такой степени, что у меня уже лопалось терпение.

— Я — Чингисхан! — крикнул я. — Убийца и грабитель, разрушитель и насильник! А теперь подать мне мою жертву!

Я соскользнул с кровати, разложил Анджелу как раз посередине с распростертыми в стороны руками и широко раздвинутыми ногами.

— Уверена, нас ждет какая-то особенно забавная сценка, — с сомнением заметила она. — Но что конкретно ты собираешься изобразить, Чингис?

— Ты просто смотри, и узнаешь сама, — посоветовал я.

Я отошел от кровати к двери. Но тут же подумал, что для разгона все равно места недостаточно. Тогда я открыл дверь и попятился еще дальше, в коридор.

— Пол? — В голосе Анджелы почему-то прозвучала некоторая нервозность. — Что ты собираешься делать?

— Ни о чем не беспокойся! — весело крикнул я ей. — Ты получишь совершенно новое ощущение из области величайших экзотических удовольствий.

Я сделал глубокий вздох и ринулся вперед с возгласом: «Джеронимо!» Моя болванка покачивалась от поднявшегося ветерка, который то и дело срывал клочки мыльной пены во время моей пробежки. Глаза Анджелы расширились от ужаса, когда она увидела, что я несусь к водяной кровати, но мне было наплевать на ее страхи.

— Джеронимо! — взвыл я опять и у края кровати сделал ныряющий прыжок.

— О нет! — завопила Анджела, помертвев от ужаса. — Только не это!

В следующее мгновение она перекатилась обезумевшим и конвульсивным усилием на кровати и свалилась на пол возле нее. Я же плюхнулся на намыленную поверхность водяного матраса ничком с распростертыми руками и заскользил по всей этой проклятой и дурацкой штуковине. Отсутствие трения не притормозило меня — абсолютно ничто не замедлило моего быстрого скольжения от одного конца кровати к другому. Но все когда-нибудь кончается. Через какую-то долю секунды я сообразил, что быстро приближаюсь к крепкому изголовью на другом конце кровати, которое мгновенно выросло передо мной. Я с потрясающей силой саданулся макушкой об это препятствие, на мгновение почувствовал ужасную боль и погрузился в окутавшую меня тьму.

Хикс осматривал большой темный кровоподтек на моей макушке и неторопливо качал головой.

— Вы опять чересчур разволновались, старина, — изрек он.

— Возможно, немного, — отозвался я с недовольным видом. — Неудачный финал отлично проведенной ночи.

— Вы показывались доктору? — спросил он.

— Какого дьявола я мог бы сказать ему? — агрессивно накинулся я на Хикса. — Она отпрыгнула в последний момент, так что ничто не могло остановить моего скольжения по всей намыленной поверхности водяной кровати и моего удара об изголовье у стены на другом конце кровати.

— Исчадие ада! — сочувственно воскликнул мой камердинер. — Кто-то должен наградить вас за такой подвиг, старина!

Финчли, управляющий гостиницей, как всегда, появился словно снег на голову. Это невысокий мужчина с маслянистыми черными волосами, небольшими усиками и болезненным худощавым лицом. До того как Финчли пришел ко мне служить, он заведовал крупнейшими игорными домами Лондона. В качестве отчества ему можно было бы присовокупить слово «безопасность».

— Разрешите на пару слов, мистер Донован? — негромко попросил он.

— Конечно, — согласился я.

— На ваше имя поступило сообщение, — сказал он. — Очень сожалею, что не передал вам его сразу, когда вы прибыли сюда вчера вечером. К несчастью, вы быстро появились и столь же быстро исчезли…

— Не важно! — прервал я его.

— Оно поступило некоторое время назад — прошло примерно три недели. Нас попросили передать это сообщение вам лично, когда вы приедете в гостиницу.

— Ладно, — нетерпеливо протянул я руку. — Какое, от кого сообщение?

— От мистера Нкруду, — объяснил он, — из малагасийского посольства. Он хотел бы с вами связаться. Просил, чтобы вы позвонили ему, — довольно чопорно продолжал докладывать Финчли. — Его секретарь дала мне понять, что хотя и придется дождаться вашего приезда в эту страну, но чрезвычайно важно, чтобы вы связались с ним как можно скорее после своего приезда.

— Это все? — спросил я.

— Все, — ответил Финчли.

— Вы представляете, где расположено посольство Малагасии?

— На Викториа-Гроув, — назвал он место. — Всего через четыре улицы отсюда, мистер Донован.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Как чувствует себя мисс Стевенс?

— Думаю, удовлетворительно. — Он старательно погладил свои усики. — Она всю ночь провела в своем номере и никуда не звонила. Завтрак ей подали в номер час назад.

— Прекрасно, — заметил я.

Он удалился в свой кабинет, оставив нас с Хиксом одних в небольшом вестибюле гостиницы.

— Очень любопытно, старина, — молвил Хикс. — Вроде того, что если посольство — это территория той страны, которую оно представляет, то не смогут ли они заарканить вас прямо у дверей и это сойдет им с рук?

— Надеюсь, что нет, — ответил я вполне искренне. — Может быть, мне стоит сходить к нему прямо сейчас и выяснить, в чем дело?

— Я пойду с вами, — тут же предложил Хикс.

— Не думаю, что меня тут поджидает какая-то страшная опасность, — предположил я. — Если бы малагасийцы[3] жаждали моей крови, то они не стали бы направлять официальное приглашение посетить посла в своем посольстве.

— Может быть, они привезли какого-нибудь колдуна, чтобы у всех на виду заколдовать вас? — как всегда, начал умничать Хикс.

— Я отправляюсь туда сейчас же и все выясню, — заявил я. — Это займет немного времени.

— Ладно, — неохотно согласился Хикс. — Вам удалось что-нибудь узнать вчера вечером?

— Анджела знает не больше того, что сообщила мне по телефону, — ответил я. — Франсин живет у друзей где-то в графстве Суррей.

— Уже пора побалакать по душам с этой сдобной пышечкой Стевенс, — напомнил он. — Я мог бы проделать это во время вашего отсутствия.

— Лучше дождись моего возвращения, — посоветовал я. — Думаю, сначала следует испробовать деликатный подход к ней.

— За ваше отсутствие я смогу без труда приручить ее так, что она будет готова лизать вам ноги.

— Давай подождем, — стоял я на своем.

— Ладно, — покорился он, — но бывают такие Моменты, когда вы заставляете меня чувствовать себя обделанным во всех отношениях дерьмом. Вы об этом когда-нибудь догадывались?

Понадобилось примерно десять минут, чтобы дойти до Викториа-Гроув. Светило солнце, дул слабый ветерок, но каждый шаг отдавался в моей голове острой болью. Посольство в этот час еще работало. Я назвал свое имя, и дама в распашном кафтанчике и очках в золотой оправе посмотрела на меня с большой подозрительностью, что, впрочем, свойственно профессиональным секретаршам. Через две минуты она проводила меня в кабинет мистера Нкруду.

Он оказался высоким, красивым мужчиной с такой черной кожей, что она даже отливала синим. Племенной шрам на левой щеке не очень гармонировал с безупречным покроем шикарного костюма, а его низкий баритон звучал без всякого акцента. Я подумал, что мистер Нкруду выпускник либо Оксфорда, либо Гарварда и, возможно, закончил обучение с отличием.

— Мистер Донован! — Он энергично потряс мою руку. — Считаю честью для себя познакомиться с вами, сэр. Сделайте одолжение, присядьте.

Я устроился в удобном кресле с другой стороны его письменного стола. Он радостно мне улыбался, сверкая прекрасными белыми зубами, пару раз даже встряхнул головой от восторга. У меня даже появилось сомнение, того ли Донована он ждал.

— Я прибыл в Лондон только вчера, — объяснил я. — В вашем сообщении вы просите, чтобы я связался с вами…

— Да, и как можно скорее, — добавил он. — Я в восторге, что вы так и поступили, сэр. В восторге!

— Вы уверены, что я именно тот, нужный вам Донован?

— Мистер Донован! — Посол поставил локти на стол, сцепив кончики своих пальцев. — Позвольте мне быть с вами откровенным. Было время, когда мы не считали вас за друга своей страны. Прошу вас простить нас за эту ужасную ошибку. Как вам известно, с момента достижения нашей страной независимости ее, к сожалению, потрясают внутренние противоречия.

— Племенные распри, — пояснил я. — Племя большинства, нкриа, захватило центральные районы страны. А племя меньшинства, имрода, оккупировало богатые и плодородные земли побережья.

— И нкриа, составлявшее, как вы сказали, большинство, сформировало правительство, — подхватил он. — Демократический процесс, мистер Донован, иначе не объяснишь.

— После этого они перебили большую часть лидеров племени имрода, которые принадлежали к интеллектуальной части населения страны, но оказались слишком наивными и поверили в демократическую форму правления.

— Благовидный аргумент, мистер Донован. — Он медленно покачал головой, лицо его выражало глубокое сожаление. — Хотя на словах они выступали за демократию, в душе стремились сохранить за собой богатые владения на побережье и не делиться своим богатством с более бедными братьями в центре страны.

— Ну а вы, — допустил я такую трактовку, — вы, несомненно, поправили это положение.

— Вы, кажется, препираетесь со мной, мистер Донован? — Он мило улыбнулся. — Но ваши слова не подкрепляют душевных порывов. Разрешите же мне коснуться существа дела. Вы знаете, что недавно в стране произошло вооруженное восстание. Племя имрода поддержала шайка белых наемников. Восставшие получили большую партию оружия. Рад сообщить вам, что восстание было подавлено.

— За чем последовала кровавая бойня, — добавил я.

— Заверяю вас, что это не так, — возразил он. — Понятно, что вожаков мы повесили. Если не вешать их главарей, то они считают, что вы не воспринимаете их серьезно. А это подстрекает к дальнейшим глупым выходкам. Так оно и вышло. К несчастью, изнасиловали нескольких женщин и какое-то количество детей закололи штыками. Но никаких поистине карательных операций не проводилось. Восстание подавили очень быстро, что нас очень порадовало. Поэтому не возникла необходимость жестоких репрессий. Через неделю после того, как прозвучал последний выстрел, восстановилась нормальная обстановка. Но обстановка могла бы оказаться совсем иной.

— В каком смысле? — поинтересовался я.

— Вы опять со мной спорите, мистер Донован. — Но тотчас, словно спохватившись, сделал обеими руками жест, похожий на самоосуждение. — Поэтому пусть будет так, как вы желаете. Если бы не вредительство в отношении груза оружия, то дела действительно могли бы пойти совершенно иначе. Под водительством наемников и при поддержке значительных огневых средств представители племени имрода опустошили бы полстраны перед тем, как их сломили бы. Но тот факт, что оружие подпортили, и в такой степени, что оно стало опасным для самих пользователей, внес во все это дело решающую поправку: это сломило моральный дух наемников и вдвойне подорвало мораль представителей племени имрода. С учетом такой ситуации наша победа оказалась гарантированной еще до того, как прогремел первый выстрел.

— И что же? — побуждающе молвил я.

— Поэтому мы признательны тому человеку, который совершил диверсию в отношении этой партии оружия, — пояснил посол. — В душе этот человек — настоящий малагасийский патриот. Свою признательность мы хотели бы выразить в конкретно ощутимой форме. Насколько нам известно, мы представляем маленькую и обнищавшую страну. Поэтому мы можем позволить себе лишь небольшой символический шаг, который совершенно несоизмерим с поступком нашего патриота. Но мы искренне надеемся, что он не откажется от скромного знака нашей благодарности, выраженной таким образом.

Он выдвинул ящик письменного стола, вынул оттуда запечатанный конверт и протянул его мне.

— Что это такое? — тупо спросил я.

— Номер счета в швейцарском банке, — ответил он, — на который мы положили сто пятьдесят тысяч долларов на ваше имя.

— На мое имя? — пробормотал я.

— Конечно, — терпеливо подтвердил Нкруду. — Вы и являетесь тем патриотом, который совершил саботаж в отношении той партии оружия.

— С чего, черт возьми, вы взяли это? — воскликнул я прерывающимся голосом.

Он терпеливо улыбнулся.

— Нам это известно, — произнес он. — У нас нет и тени сомнения на этот счет. А откуда это стало нам известно — не так важно, мистер Донован.

Я заставил себя долго и сурово посмотреть ему в лицо. Он меня не разыгрывал. Он сказал обо всем этом совершенно серьезно, и я понял, что нет смысла отнекиваться, бесполезно и протестовать в любой форме.

— Спасибо, — поблагодарил я его и сунул конверт во внутренний карман своего пиджака.

— Нам бы хотелось еще более достойно отблагодарить вас за вашу неоценимую помощь, мистер Донован, — добавил посол. — Можете не сомневаться в том, что, если захотите посетить нашу страну, вы в любое время будете приняты с распростертыми объятиями.

— Еще раз спасибо, — опять поблагодарил я. — Но мне любопытно узнать только одну вещь — источник вашей информации.

— Он безупречен, — заверил он меня. — Боюсь, что большего я вам сказать просто не могу.

Мы расстались, крепко пожав друг другу руки, и на какое-то мгновение я даже почувствовал угрызения совести по поводу того, что не заработал себе племенного шрама, который красовался на физиономии провожавшего меня брата-соотечественника. Я медленно побрел под знойными лучами солнца к гостинице, чувствуя себя в какой-то степени Иудой. Там, оказывается, изнасиловали всего нескольких женщин и только каких-то юнцов закололи штыками? А Поля Донована благодарят за оказанную помощь и награждают ста пятьюдесятью тысячами долларов за его труды тяжкие.

Хикс дожидался меня в баре рядом с вестибюлем гостиницы. Он потягивал из бутылки теплое английское пиво. Я попросил у бармена водку с чистым яблочным соком и льдом в высокой пивной кружке. И этот бывалый бармен даже не моргнул глазом.

— Ну, какое впечатление произвел шаман? — спросил Хикс.

— И не спрашивай, — отозвался я. — Мне даже думать не хочется об этом.

— Скверное, да?

— Хуже, чем ты можешь представить себе, — ответил я. — Малагасийцы благодарят меня за вредительство с поставками оружия. Они пришли от меня в такой восторг, что положили кучу денег в швейцарский банк на мое имя в знак своей признательности.

Хикс чуть не подавился глотком пива, набрызгав на стол белую пену. Это мне напомнило о минувшей ночи, и в моей макушке опять начал болезненно стучать пульс.

— С какого дьявола они взяли, что это ваши проделки? — поинтересовался он.

— Я очень усердно пытался это выяснить, — признался я. — Нкруду скромно умолчал об этом. Но сказал, что его источник информации безукоризненный.

— Де Плесси?

— Возможно. — Я беспомощно пожал плечами. И многое бы отдал за то, чтобы узнать, кто именно.

— Так что будем теперь делать? — требовательно спросил Хикс.

— Попытайся найти, где остановилась Франсин, и позаботься, чтобы она не оказалась в беде, — распорядился я. — А мы поговорим с Муарой Стевенс.

— Она через минуту спустится, чтобы выпить вместе с нами, — сообщил он. — Девушка собиралась встретиться со мной в интимной обстановке, но вы чертовски быстро возвратились назад!

Брюнетка появилась в баре через несколько минут. Волосы гладко зачесаны назад, в темных глазах опять появился яркий отполированный блеск. И без всякой косметики она выглядела посвежевшей и бодрой. В блузке бронзового цвета, черных расклешенных брюках, с медными кольцами в мочках ушей она сильно смахивала на женщину-пирата. Сев за стол, попросила снующего по залу бармена принести ей сухой мартини и посмотрела на меня.

— Кто-нибудь за это время еще пытался прикончить вас? — спросила она вкрадчивым голосом, подозрительно поглядев на мое лицо.

— Просто несчастный случай, — скупо объяснил я. — А как вы себя чувствуете?

— Отдохнувшей, — коротко ответила она. — Что мы будем делать теперь, когда прибыли в Англию?

— Много ли вам рассказывал ваш брат? — спросил я ее. — Относительно де Плесси и Шеппарда и их планов на будущее?

Бармен принес выпивку, и она подождала, пока он снова удалится за стойку, перед тем как ответить.

— Они намереваются похитить девушку… как ее имя?

— Франсин Делато, — подсказал я.

Она кивнула:

— Ее! Потом они используют ее в качестве приманки, чтобы завлечь вас обоих, а потом прикончить и вас.

— Все это рассказал еще ваш брат. Каким образом? Где? Когда?

— Какое сегодня число? — спросила она.

— Двадцать девятое августа, — сообщил я.

Она скорчила гримаску:

— Стало быть, это произойдет завтра.

— Где?

— В сельской местности, — ответила она.

— В графстве Суррей, — уточнил я и отпил немного из своего бокала, чтобы унять начинавшее охватывать меня раздражение. — Где именно в графстве Суррей?

— В местечке с каким-то смешным названием. — Она несколько секунд думала. — Литтл-Чарминг? Нет. Кажется, в Литтл-Чалмуте, вот где.

— Как зовут ее друзей, у которых она остановилась в Литтл-Чалмуте? — продолжал я расспрашивать.

— Не знаю. — Она слегка прикусила нижнюю губу. — Карл никогда не говорил мне о деталях. Он считал, что не было веских причин, чтобы делать это.

— Не говорил ли он, как они собираются похитить ее?

— Они выяснили, что она любит верховую езду и у ее друзей есть конюшня. Поэтому они решили похитить ее во время конной прогулки, когда она бывает одна.

— А что они собираются делать с ней потом?

— Спрятать где-то на отдаленной ферме. Карл сказал, что они уже присмотрели такую и арендовали ее.

— Где?

Она пожала плечами:

— Вот этого не знаю.

— Бог мой! — воскликнул Хикс. — Вы оказали нам чертовски неоценимую услугу! Это точно.

— Прошу прощения, — холодно заметила она. — Карл никогда не посвящал меня в детали, потому что думал, что они мне вряд ли понадобятся.

В бар скользящей походкой вошел Финчли, на его лице было выражение скорбного сожаления.

— Простите, что беспокою вас, мистер Донован. Но вас по телефону спрашивает молодая дама. Говорит, что вы ее знаете. — Его брови слегка приподнялись. — Говорит, что она соловушка Флоренс из местечка с водяной кроватью.

Я проигнорировал шипение с брызгами слюны, которое издал Хикс, и направился в вестибюль, чтобы услышать Финчли.

— Дорогой Пол, — замурлыкал голос Анджелы в телефонной трубке, когда я поднес ее к уху. — Как сегодня чувствует себя ваша бедная головушка?

— Болезненно стучит, — ответил я. — Но, сдается мне, я останусь в живых.

— Какая трагическая утрата возможностей! — продолжала она. — И виновата в этом, конечно, я. Но в самый последний момент передо мной возникла кошмарная картина. Я увидела себя навсегда приколотой к стене, вроде бабочки в какой-то отвратительной частной коллекции неказистого человечка. У тебя, дорогой, такая огромная болванка. — Она негромко гортанно засмеялась. — Повидался ли ты с Франсин?

— Нет, — ответил я, — а ты?

— Тоже нет. Но она возвратилась. Вернее, должна была вернуться. Несколько минут назад ей звонили ее друзья. Те самые, у которых она проводила время в графстве Суррей. Они, кажется, удивились, что ее нет дома.

— Когда она выехала оттуда?

— Вчера вечером. Как я понимаю, довольно неожиданно, еще до ужина. Создалось впечатление, что им немножко не по себе. Видимо, Франсин не потрудилась даже попрощаться с ними. Она просто поднялась с места и уехала. Друзья интересовались, не надо ли выслать ей одежду и другие ее вещи.

— Вернулась ли назад лошадь? — глупо спросил я.

— Лошадь, дорогой? Какая лошадь?

— Не важно, — замял я эту тему. — Мне просто пришла в голову одна идея.

— Ну… знаю, с моей стороны даже глупо предлагать это!.. Но если она объявится здесь, в этой квартире, надо ли сказать ей, чтобы она позвонила тебе?

— Пожалуйста, — попросил я. — Спасибо, что позвонила, Анджела.

— Поторопись вылечить свою бедную головушку, — посоветовала она. — Знаешь, думаю, мы сможем придумать что-нибудь… что-нибудь интересненькое. Скажем, если мы сложим все подушки у стены, а ты не станешь делать такую длинную разбежку, как в прошлый раз, тогда я…

Я тихо положил трубку, не дослушав Анджелу до конца, и вернулся в бар. Там допил спиртное, а двое моих собутыльников терпеливо дожидались этого.

— Кажется, они передвинули дату захвата на пару дней, — наконец промолвил я.

— Они ее сцапали? — спросил Хикс.

Я вкратце пересказал свой разговор с Анджелой.

— Они ее уже сграбастали, это точно! — уверенно произнес Хикс. — Что же нам делать теперь, чертова мельница!

— Отправляйся в гостиницу «Парк Тауэр» к Траверсу и Драйдену, — распорядился я. — Расскажи о случившемся и скажи, что прямо с этого момента я нанимаю их.

— Ладно, — согласился Хикс. — Но если они не захотят быть заодно с вами, то выступят, черти, против, ведь так?

— Совершенно верно, — подтвердил я.

Он поднялся из-за стола и направился в вестибюль. Муара Стевенс проводила его взглядом, прикурила сигарету.

— Что собираетесь делать теперь? — спросила она.

— Сидеть на месте и ждать, когда они свяжутся со мной, — ответил я. — Какого дьявола я могу еще делать?

— Время упущено, — философски изрекла она. — Вы это хотите сказать?

— Очевидно, вы правы, — подтвердил я.

— По крайней мере, здесь поспокойнее, чем в Нью-Йорке, — продолжала девушка. — И здесь не чувствуешь себя постоянно на мушке, под прицелом.

— Пока не чувствуешь, — скептически заметил я.

— Смотались! — с отвращением доложил Хикс. — Дали деру! Оба — и Траверс, и Драйден! Улизнули! Куда подались, не сообщили, не оставили никакой, даже самой паршивой, информации!

— Нервничают, — предположил я. — Не хотят впутываться…

— Не только это, — мрачно добавил Хикс. — С ними кто-то связывался до нас, старина. Предупредил их! Что теперь?

— Пообедать, правда с некоторым опозданием, — отозвался я.

— А где наша сдобная пышечка? — Он огляделся по сторонам бара в надежде обнаружить Муару Стевенс в одной из высоких пивных кружек.

— Вышла прогуляться, — сообщил я.

— И вы позволили ей? — Он недоверчиво посмотрел на меня.

— А почему бы и нет? — удивился я. — Она уже больше не играет столь важной роли… Ее сведения, как оказалось, не только бесполезны, но и устарели.

— Полагаю, вы правы, — неохотно согласился Хикс. — Что мы станем делать после запоздалого обеда?

— Дожидаться, — сказал я. — Рано или поздно де Плесси должен будет связаться со мной. Наверное, он знает, что я остановился здесь. Похоже, он знает и все остальное. Подумал ли ты об этом?

— О чем? — проворчал Хикс.

— Ему известно о Франсин значительно больше, чем даже мне самому, — ответил я. — Он знает ее друзей в этой сельской местности. Ему известно, что она будет жить именно у них, известно, в какое время и как долго. Более того, он осведомлен о том, что у них есть конюшня и что девушка — любительница конных прогулок. И представь, он даже знал о том, что она любит погарцевать на лошади в одиночку.

— Вы на что-то намекаете, старина?

— Я просто поражен, почему это все другие информированы гораздо лучше меня, — не скрыл я своего удивления. — И в том числе посол, мистер Нкруду!

Мы съели свой поздний обед, однако без особого аппетита. Послеобеденное время тянулось медленно; мы оба сидели в гостиной моего номера люкса. И я даже отказался от попытки заняться просмотром газет, поскольку вдруг обнаружил, что читаю один и тот же абзац уже в четвертый раз. А Хикс так увлекся кукольным спектаклем по телевизору, что я позавидовал ему.

Где-то уже ближе к вечеру зазвонил телефон. Я снял трубку после второго сигнала.

— Мистер Донован, — произнес какой-то бас. — Моя фамилия де Плесси. Алексей де Плесси. Рядом со мной сейчас находится ваша знакомая, и она хотела бы поговорить с вами.

Последовало непродолжительное молчание. Потом я услышал знакомый очаровательный тембр мягкого голоса Франсин.

— Привет, Пол, — произнесла она будто немного запыхавшись. — Просто хочу сообщить тебе, что я чувствую себя нормально.

— Скажи прямо — тебя похитили?

— Да, — подтвердила она. — Но мне не причинили никакого вреда. Со мной обошлись даже очень любезно.

— Где ты теперь находишься?

— Не знаю. После похищения мне сделали какой-то ужасный укол в руку, после чего я проснулась и обнаружила, что оказалась в этом месте. — Она негромко засмеялась. — Но ведь это место где-то находится…

— Постарайся не тревожиться, — весьма неубедительно посоветовал я. — Уверен, что нам удастся что-нибудь придумать.

— Каро мио, — нежно произнесла она. — Дорогой, я тоже надеюсь на это. Они без конца запугивают меня самыми жуткими страхами, грозятся подвергнуть пыткам, если ты не послушаешься их.

— Они? Сколько же их там всего?

Послышалось приглушенное ворчание, шум возни, а потом в трубке опять раздался голос де Плесси:

— Не пытайтесь перехитрить нас, Донован. — Это прозвучало как угроза. — Вам же не хочется причинять нашей пленнице боль, верно?

— Чего вы хотите? — спросил я его.

— Для начала переговорить с вами, — ответил он. — Мы должны где-нибудь встретиться, а девушка останется здесь под надежным присмотром. Если я не вернусь, мой сообщник перережет ей глотку. Все очень просто.

— Где вы хотели бы переговорить со мной?

— В вашей гостинице, — предложил он. — Сегодня же, примерно в девять вечера. Со мной придет приятель.

— Хорошо, — согласился я. — Здесь, в девять часов вечера.

— Если вы вздумаете как-нибудь провести меня, то лучше не трудитесь, — резко произнес он. — Я в вас не нуждаюсь, Донован. Вы нуждаетесь во мне. И запомните это! Если понадобится, я прикончу и вас, а девушка останется у меня в качестве некоторого утешения.

Положив трубку, я посмотрел на Хикса, который, не отрываясь от телевизора, тряхнул головой.

— Просто не представляю, как ему удается делать это, честно говоря! — восхищенно воскликнул он. — Пять совершенно разных голосов, и я даже и не заметил движения его паршивых губ!

— Говорил де Плесси. Понимаешь? — пытался втолковать ему я, стараясь не зарычать. И когда наконец Хикс посмотрел на меня, я передал ему суть только что состоявшегося разговора.

— Нет, этот де Плесси добивается еще чего-то! — убежденно заявил он после того, как я замолчал. — Кроме мести!

— Чего же именно? Как ты думаешь?

— Не знаю. Но он явно псих, старина. Вы хотели бы установить за ним слежку?

— Нам нужно организовать это после того, как он уйдет из гостиницы, — посоветовал я.

— Не удастся. — Хикс решительно покачал головой. — Если он поедет на машине, то оставит ее где-нибудь в Уэст-Энде и остальную часть пути проедет на общественном транспорте — на автобусе или метро. А когда уйдет отсюда, то его напарник, вероятнее всего, проследит, чтобы удостовериться, что за де Плесси не увязался хвост.

— Тогда нам надо выследить его сообщника, — сказал я.

— Что закончится тем, что ночью мы окажемся в другой гостинице? — Хикс закатил глаза. — Окажите мне любезность. Уж кто-кто, а я-то знаю этих ублюдков.

— Предположим, мы захватим их обоих и пытками добьемся от них правды, — предложил я.

— Об этом он наверняка подумал, — расхолодил меня Хикс. — Может быть, возле гостиницы он поместит еще пару своих корешей. Если сообщник не выйдет из гостиницы в течение часа, они сами пойдут туда… В любом случае этот вариант не годится. Вы можете ухлопать остаток своей паршивой жизни на то, чтобы проверить его лживые россказни о том, где удерживается девушка, верно?

— Уязвим ли этот де Плесси с какой-нибудь иной стороны? Семьи, жены, чего-нибудь вроде этого?

— Ни с какой, даже со стороны старой буренки! — фыркнул Хикс. — Де Плесси занимают только три вещи: насиловать, прижимать и убивать людей.

— Он садист, — предположил я. — Поэтому и торопится прикончить нас, ведь так? Поэтому, возможно, наша сегодняшняя встреча станет только началом всего.

— Может быть, — пожал плечами Хикс. — Но одно ясно, старина. Франсин он вам никогда не вернет. Во всяком случае, живой.

— Она — милая девушка, — заметил я. — И мне бы очень не хотелось, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— Вы еще не понимаете всего, — трезво рассудил он. — Когда за вами охотится де Плесси, то это равносильно тому, что вас преследует бешеная собака, старина. Единственное средство помешать этому негодяю прикончить вас — это убить его первым.

— Мне не хотелось бы причинять боль Франсин, — упрямо стоял я на своем.

— Теперь понимаю, почему некоторые называют вас благородным рыцарем Ланселотом. — Хикс медленно повел глазами. — А я-то сдуру решил, что говорят о том, будто вы не можете не бегать за юбками!

— В этом и заключается смысл твоего совета? — холодно спросил я. — Пристукнуть де Плесси и забыть думать о том, что произойдет с Франсин?

— Совершенно верно, старина, — неторопливо подтвердил он и опять уставился в телевизор.

Они пришли ровно в девять вечера. Финчли по нашей просьбе должен был отвлечь их внимание у регистрационной конторки на столько времени, чтобы Хикс сумел прошмыгнуть из кабинета Финчли, зайти сзади, взять их на мушку пистолета и обыскать. А я тем временем дожидался их прихода в номере с коктейлем в руке — у хозяина ведь всегда бывают какие-то преимущества.

Дверь отворилась, и они вошли в номер в сопровождении Хикса, который затворил дверь и прислонился к ней.

— Они не вооружены, — сообщил он.

Тот, который, вероятно, был де Плесси, оказался совершенно лысым, но с пушистыми ярко-рыжеватыми бакенбардами, как бы компенсирующими нехватку волос на голове. Лицо его напоминало дубленую кожу темно-коричневого цвета, а глаза были тускло-серые и мутные. Он производил впечатление крупного, склонного к полноте человека, однако, как я успел заметить, на нем все еще сохранилось до черта крепких мускулов.

— Я — Алексей де Плесси, — представился он густым басом. — А вы, конечно, должны быть Донованом.

— Разумеется, — согласился я.

— А это мой друг Хенк Шеппард, — добавил он.

Шеппарду, худощавому и жилистому, было где-то лет за тридцать, однако он проявлял мальчишеский энтузиазм, чему в немалой степени способствовали обманчивое открытое лицо и невинные голубые глаза. Давно известно: в первых шеренгах толпы всегда появляются этакие вот хенки шеппарды, которые становятся свидетелями дорожных происшествий со смертельным исходом. Он явно принадлежал к таким и теперь облизывал свои губы.

— Кто же остался сторожить? — спросил я.

Де Плесси широко ухмыльнулся, обнажив крупные, преимущественно желтые зубы.

— В этом нет нужды, — похвастался он. — Мы привязали ее к кровати, а рот заткнули кляпом. Причем голой. Но пока ведь ночь теплая. У нее шикарное тело, Донован, и вы, наверное, пожалели, что ваша длинная поездка с ней закончилась.

— Значит, вас всего двое, — учтиво заметил я.

— Мы за главных, — возразил он. — Но мы наняли кое-кого еще. В данный момент они околачиваются возле гостиницы. Просто на всякий случай, чтобы вы не выкинули какой-нибудь глупый номер. — Жестом он показал на стойку бара. — Налей-ка нам что-нибудь, Хенк. Его проклятому лакею я бы не доверил даже выплеснуть спиртное на ковер!

Шеппард подошел к стойке. Де Плесси удобно устроился на диване, потом не торопясь стал раскуривать сигарету. Его приятель принес выпивку, подал один стакан де Плесси и уселся рядом с ним на диване.

— Вы удерживаете у себя Франсин Делато, — констатировал я. — Я бы не хотел, чтобы вы причинили ей боль. Следующий шаг за вами.

Я видел, как Хикс, стоявший за спиной де Плесси, возвел очи горе и стал беззвучно шевелить губами.

— Вам бы следовало самому побывать там, Донован, — высказал пожелание де Плесси. — Я имею в виду Мадагаскар.

— Все, словно сговорившись, твердят мне об этом, — заметил я.

— Они спускали курок, и ружье взрывалось у них в руках, убивая их самих, — продолжал он. — Некоторые гранаты взрывались через секунду после того, как выдергивали чеку. Человек, державший гранату, не успевал ее даже бросить. Много народу погибло от этого, Донован. Из тридцати белых наемников уцелели лишь пятеро. Вы задолжали нам за это, Донован. Задолжали чертовски много.

— Не Донован виноват во всем этом, приятель, — резко проговорил Хикс. — Это проделали уже после разгрузки партии оружия. И готов держать пари, что это дело рук не тех, которые погибли.

— Как интересно! — весело воскликнул Шеппард. — Настоящая говорящая кукла! Не думаете ли вы, Алексей, что Донован чревовещатель? Но если он является таковым, то делает это просто замечательно! Я даже не заметил, чтобы его губы шевелились.

— Я собрался прикончить вас, Донован, — признался де Плесси, — но передумал. Теперь я хочу получить компенсацию, и Хенк тоже. Не правда ли, Хенк?

— Хочу денег. — Шеппард скромно улыбнулся. — Много денег, Донован. Достаточное количество для того, чтобы мне не пришлось снова подыхать в какой-нибудь заразной дыре вроде Мадагаскара.

— Сколько вы хотите? — спросил я.

— Мы прикинули, — ответил де Плесси. — Каждому по двести тысяч долларов плюс расходы. Нам потребовалось много времени и усилий, чтобы провести эту операцию. Скажем, полмиллиона для равного счета? А?

— Наличными, — добавил Шеппард. — Не важно, в какой валюте. Подойдут и американские доллары, и английские фунты.

— За эти деньги вы получите обратно девушку, — продолжил де Плесси, — и… вдобавок премия — вы сохраните свою жизнь.

— Мне понадобится некоторое время, чтобы собрать такую уйму денег, — сказал я.

— Послезавтра, — нехотя пошел мне навстречу де Плесси. — Для такого богатого туза вроде вас разве это сумма? Поэтому, полагаю, времени больше чем достаточно!

— Хорошо, — согласился я. — Но где вы держите Франсин?

— Есть такая славненькая небольшая деревушка под названием Литтл-Чалмут, — сказал он. — А там гостиница… запамятовал, как она называется в этой чертовой провинции?..

— Не гостиница, постоялый двор, — еле слышно подсказал Хикс.

— Надо же, и на этот раз его губы не пошевелились! — восторженно произнес Шеппард.

— Постоялый двор, который называется «Блю боар», — продолжал де Плесси. — Мы встретимся там с вами послезавтра в полдень. Вы привезете деньги, а мы отведем вас к девушке.

— Мне нужна гарантия, — мягко заметил я, — в том, что когда я вам передам деньги, то смогу живым и невредимым уйти оттуда с девушкой.

— На постоялом дворе ничего не может случиться, — с легкостью заверил де Плесси, — ведь там день и ночь толкается народ. Вы покажете мне деньги, потом оставите их у своего манекена Хикса в баре. Хенк составит ему компанию. Таким образом, никаких хитростей, пока мы отсутствуем. Мы с вами отправляемся за девушкой, потом втроем возвращаемся на постоялый двор. Вы говорите своему остолопу, что все в порядке, мы забираем деньги, а вы отвозите девушку в Лондон.

— Ладно! — подытожил я. — «Блю боар» в Литтл-Чалмуте, в полдень послезавтра.

Раздался осторожный стук в дверь, и все на мгновение замерли. Хикс тут же подошел к двери, взяв свой пистолет на изготовку, и распахнул дверь. В комнату вошла Муара Стевенс, но, войдя, внезапно остановилась, увидев посторонних.

— Простите, — извинилась она. — Я не помешала?

— Мы практически закончили свои дела, — сказал я ей.

— Могу вам сказать одно, Донован, — брякнул де Плесси. — Вы действительно разбираетесь в женщинах.

Он поднялся с дивана, Шеппард встал следом за ним. Если два человека способны окружить кого-то третьего, то именно это они и сделали с брюнеткой.

— Клянусь, она похожа на гремучую змею в кровати! — воскликнул де Плесси.

— Большие тити, как у итальянских бабенок! — с ребячьим восторгом разглядывая Муару, добавил Шеппард. — Интересно, настоящие ли они?

Он взял Муару Стевенс за груди обеими руками и сильно сдавил их. В следующее мгновение он грязно выругался и отскочил назад, когда ее ногти прошлись по его физиономии.

— Откуда эти обезьяны? — прошипела брюнетка.

— Алексей де Плесси и Хенк Шеппард, — представил я их.

— Ты, глупая ведьма! — прорычал Шеппард. — Я разукрашу твою физиономию и…

Он внезапно замолчал, когда дуло пистолета Хикса уперлось в его висок.

— Полегче! — презрительным тоном произнес де Плесси. — Если ты так сильно возжелал ее, Хенк, может быть, стоит уговорить Донована бросить ее на нашу чашу весов в качестве доплаты?

— Дайте мне пистолет, — попросила Хикса Муара Стевенс. — Я сейчас же прихлопну их обоих!

— До свидания, джентльмены, — попрощался я с ними.

— Ты слышал, Хенк? — Де Плесси хохотнул. — Только джентльмен может увидеть в другом человеке джентльмена. Ты знал об этом? — Он направился к двери. — Не бойся манекена! Он нам ничего не сделает, пока ему не прикажет хозяин.

Хикс отвел ствол пистолета от головы Шеппарда, и они еще долго стояли, вперившись друг в друга глазами; потом Шеппард повернулся и пошел следом за де Плесси прочь из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, Муару будто взорвало.

— Они были тут оба у вас в руках, и вы позволили им уйти просто так?! — Она посмотрела на меня как на мусор, только что вывалившийся из бака с отбросами. — Если бы Хикс передал мне пистолет, да я бы укокошила их в два счета, и будь что будет! — Она взглянула на Хикса, и в глубине ее глаз сверкнула озорная искорка. — Вы бы тоже, наверное, пристрелили их, не правда ли?

— Совершенно верно, — подтвердил Хикс невозмутимо.

Она опять посмотрела на меня.

— Когда наступает решительный момент, вы напоминаете проклятого бесхребетного зайца! — выпалила девушка. — У вас кишка тонка, Донован! От вас совсем никакого толку!

— У него были на то причины, — вступился за меня Хикс.

— Не извиняйтесь за него, — возбужденно заявила Муара. — Мне понятна ваша преданность, но сейчас меня просто тошнит от одного вида вашего повелителя. — Она положила обе свои руки на плечи Хикса, потом ее ладони скользнули ему на грудь. — Я знаю лишь один способ выпустить из себя пар, — мягко произнесла она. — Не хотите ли помочь мне в этом?

Хикс посмотрел на нее сверху вниз, его лицо оставалось по-прежнему невозмутимым.

— Не вижу причин, мешающих мне сделать это.

— Рада, что вы не гомик и не импотент. Или еще черт-те кто… что мешает Доновану, делает его бесполезным, — разоткровенничалась она. — Пойдемте ко мне в номер… прямо сейчас!

Муара уверенно взяла под руку Хикса, и они вместе пошли к двери. Ну и дьявол с ней, подумал я. Насмешками меня не проймешь, для этого требуется кое-что посерьезнее. Дверь за ними затворилась, и я решил, что вполне могу выпить еще стопку. По досадной случайности я задел коленом о край стола, потерял равновесие и налетел с размаху на стойку бара, непроизвольно откинувшейся рукой смахнул со стойки на пол и бутылки, и бокалы. Но это ведь могло произойти с каждым.

Финчли позвонил мне из вестибюля гостиницы, и я велел ему направить посетителя прямо ко мне в номер. Он появился через пару минут, и я уже налил ему выпить, конечно безо льда.

— Вы начинаете напоминать назойливого гостя, мистер Пейс! — Такими словами приветствовал я пришедшего, подавая ему выпивку.

— Но возможно, появляюсь в самый нужный момент? — Он без приглашения сел на диван и обхватил бокал обеими руками. — Как поживает очаровательная мисс Делато?

— Ее похитили, — сообщил я.

Он негромко вздохнул:

— В последнее время вы разочаровываете меня, мистер Донован. С самого начала я очень верил в вас. С того самого момента, когда вы успешно отражали покушения на вашу жизнь в Нью-Йорке. А что теперь?

— Но ведь, полагаю, вы пришли сюда не для того, чтобы выразить свое разочарование во мне?

— Конечно. Но я подумал, что об этом стоит вспомнить. — Он отпил из своего стакана. — Беда в том, мистер Донован, что я не могу допустить даже самую ничтожную ошибку в этом деле. Мои начальники требуют от меня определенного ответа. Они хотят точно знать, кто это сделал — де Плесси и его друзья или Донован. Кто провел саботаж с партией груза. Они постоянно брюзжат… ну… они нетерпеливы, мягко выражаясь.

— Вы хотите сказать, что мы повязаны одной веревочкой? — вкрадчиво спросил я.

— Выражение не из самых приятных. — Пейс состроил брезгливую гримасу. — Но, думаю, можно выразиться и так.

— Девушка сейчас у де Плесси, — сообщил я. — И мне нельзя рисковать ее жизнью.

— Надо же! Настоящий Дон-Кихот! — Он медленно покачал головой. — Однако, Донован, не щадите моих чувств! Мы оба не можем себе позволить этого.

— Есть договоренность о встрече на послезавтра, — сообщил я. — За возвращение девушки они потребовали денег. Когда я заполучу ее обратно, дело будет обстоять иначе.

— Им нужны деньги, им нужна девушка, им нужно прикончить вас! — раздраженно перечислил он. — Но не обязательно в таком порядке. — Он допил содержимое своего стакана и подвинул его ко мне.

— Наливайте себе сами, — предложил я, кивнув в сторону бара.

Он слегка покраснел, потом поднялся и подошел туда.

— Скажите… те два кореша, которые плыли вместе с вами на пароходе… Напомните, как их зовут.

— Траверс и Драйден, — ответил я.

— Связались ли вы уже с ними?

— Они оба куда-то исчезли, — сообщил я.

Пейс принес с собой новую порцию спиртного и опять уселся на диван.

— Они с де Плесси и Шеппардом, — поведал он. — Знаете ли, неделя выдалась довольно утомительной. Надо было отслеживать людей обеих сторон, понимаете? Дорогостоящее, скажу вам, занятие! Даже частные сыскные агентства возомнили о себе из-за этого Бог знает что!

— Траверс и Драйден действуют теперь заодно с де Плесси? — изумился я.

— Возможно, у них нет выбора, — уныло произнес он. — Догадываюсь, что де Плесси внушил им, что если они не виновны в подрывной работе, то легко смогут доказать это, помогая ему как следует вздрючить вас. Думаю также, что он щедро оплачивает их услуги.

— Если вам известно так много, то, может быть, вы подскажете, где можно их найти? — поинтересовался я.

— Я почему-то решил, что вы об этом не спросите. — Пейс раздраженно засопел. — Мисс Делато гостила у своих друзей в местечке, которое называется Литтл-Чалмут, и де Плесси установил за ней круглосуточное наблюдение, выбрав весьма подходящий для ее похищения момент. Примерно милях в десяти оттуда он арендовал ферму. Это довольно запущенное хозяйство, но оно прекрасно подошло для выполнения его планов, потому что расположено в отдалении от других поселений: будто запрятано в небольшой долине, куда ведет всего одна дорога, но на самом-то деле ее и не назовешь дорогой в прямом смысле этого слова.

— Как мне отыскать это местечко?

— Нет проблем. — Пейс поднялся, подошел к письменному столу у стены и взял лист чистой бумаги. — Сейчас нарисую вам схему.

Я тоже подошел к столу и через его плечо наблюдал за тем, как он рисует.

— Вот, пожалуйста, — произнес через пару минут Пейс. — Вы делаете правый поворот на перекрестке перед Литтл-Чалмутом и едете вперед пять миль. Потом поворачиваете налево, проезжаете еще две мили, а в месте, где дорога делится на три ответвления, вы придерживаетесь левой полосы, которая приводит вас к Менор-Энду. Дорога, поворачивающая к ферме, находится в миле перед селением, ответвляясь направо. Там места очень пустынные. Хочу заметить, что на ферме слышно, когда машина сворачивает с основного шоссе на подъездную дорогу, и уверен, что фермерский дом круглосуточно хорошо охраняется.

— Спасибо, — поблагодарил я за объяснение.

Пейс отошел от письменного стола и, вернувшись на диван, допил свое спиртное и опять протянул мне пустой стакан.

— Я бы выпил еще, если вы не возражаете, — вежливо произнес он.

Я долго колебался, потом взял стакан из его рук. Он с довольной улыбкой наблюдал, как я наливал ему новую порцию и потом подавал ему стакан.

— Спасибо, дорогой юноша, — поблагодарил он. — Конечно, ваше дело — искать способы добиться своей цели. Но запомните одно — я должен заполучить фамилию человека, которого нанял де Плесси, чтобы совершить это вредительство. Вот главное. Само собой разумеется, что эта фамилия должна о чем-то говорить моему начальству. Фамилия должна быть настоящая; полагаю, вы понимаете, что я хочу сказать?

— Понимаю, — заверил я его.

— Хорошо, хорошо! — Он опять немного отпил из своего стакана, потом удовлетворенно кивнул, — Удивительно, но эта порция спиртного намного вкуснее предыдущей. Возможно, потому, что это вы налили ее своими честными руками.

— Может быть, — отозвался я, поборов в себе страшное желание дать ему по физиономии.

— Я подчеркиваю это со всей решительностью, Донован, — продолжал он. — Вы должны назвать мне правильную фамилию! Если же назовете какую-нибудь другую — которую вы придумаете сами — или вдруг сообщите, что, к несчастью, де Плесси погиб до того, как вы сумели получить от него эту фамилию, то я должен буду предположить, что саботаж с партией груза — дело ваших рук и что вы поверили в невиновность де Плесси уже после его кончины. Но помните: как только я доложу об этом своему начальству, вам жить останется совсем недолго.

— У вас просто дар излагать все очень ясно и логично, — заверил я его.

— Очень рад это слышать, — серьезно воспринял он мою похвалу.

— Помнится, вы говорили, Пейс, еще в Нью-Йорке, что это межплеменные распри. Мы поставляли оружие представителям племени имрода, которые восстали против правления племени большинства нкриа. Не могло ли так случиться, что главари нкриа подкупили де Плесси, чтобы он осуществил это вредительство?

— Дорогой юноша! — Пейс выразительно посмотрел на меня. — Нельзя же быть до такой степени наивным! Если бы вожаки племени нкриа знали, что вы собираетесь доставить на остров партию оружия, чтобы помочь племени имрода организовать восстание против них, разве они стали бы ждать вашей высадки и устраивать вам такой теплый прием?

— Вы правы, — не мог не признать я его аргументации. — Я сморозил глупость.

— Во всяком случае, — продолжал он, — не знаю, что вы собираетесь делать с де Плесси, и не хочу знать. Меня интересует только фамилия того человека. Скажите, когда мне следует опять связаться с вами?

— Дайте мне еще пару дней, — попросил я. — К тому времени что-то обязательно прояснится.

— Буду рад, когда все закончится, — молвил он. — Честно говоря, мое начальство начинает уже метать икру в связи со всем этим делом, подходя к нему очень требовательно. Но это мягко сказано…

Он допил очередную порцию спиртного и поднялся:

— Желаю удачи, Донован!

— Спасибо, Эверард, — поблагодарил я.

Примерно через двадцать минут после ухода Пейса в дверь кто-то отрывисто постучал: оказалось, это возвратились Хикс и Муара. Оба двигались медленно, пружиня на каждом шагу, осторожно выставляя одну ногу перед другой и крепко прижав руки к бокам, будто опасаясь, что вот-вот рассыплются на части.

— Расскажи ему! — приказал Хикс брюнетке.

Лицо Муары приобрело темно-серый оттенок, вокруг глаз — темные круги, как после чрезмерного переутомления. Она молча посмотрела на меня.

— Расскажи же ему! Давай! — настойчиво повторил Хикс.

Ее лицо словно одеревенело.

— Я просто хочу извиниться, — пробормотала она. — Мне очень жаль, что я наговорила вам столько гадостей.

— Мистер Донован… — подсказал Хикс.

Она прикусила нижнюю губу, через силу заговорила снова.

— Мистер Донован, — послушно повторила она.

— С вашей стороны очень любезно добровольно принести извинения, — похвалил я.

Она взглянула на Хикса:

— Можно мне теперь уйти?

— А почему же нет? — милостиво разрешил он.

Муара повернулась и медленно пошла из комнаты, еле волоча ноги. Хикс подошел к стойке бара, налил себе спиртного; на его лице появилась едва заметная самодовольная ухмылка. Я посмотрел на стрелки своих часов.

— Прошло три часа с тех пор, как вы удалились, — заметил я. — И даже на кофе не сделали перерыва?

Ухмылка Хикса стала заметнее.

— Видите ли, я давно не занимался этим, старина! И понял, что девица больше похожа на спринтера. Ее не хватает на длинные дистанции!

— В извинениях не было необходимости, — заметил я.

— Она сделала это не в пику вам, — иронично пояснил он. — Это то, что называется выработкой психологического превосходства, верно? Если она не выполнит того, что я заставляю ее сделать, то ей влетает. Поэтому когда вы ей приказываете что-то сделать в первый раз, а делать ей этого ужасно не хочется, то вы все-таки настаиваете на своем. Тогда второй раз такая же штука проходит чертовски проще.

— Ты законченный негодяй, Хикс, — наградил я своего камердинера весьма сомнительной похвалой.

— Она не лучше, старина, — с легким сердцем отозвался он. — Но у нее потрясающие тити!

— К нам приходил Пейс. — И я, уйдя от этой темы, передал Хиксу вкратце состоявшийся недавно разговор. Он так заинтересовался, что на время даже забыл о своей выпивке.

— Вы считаете, Пейс говорит правду? — спросил он, когда я закончил излагать суть разговора.

— Думаю, да, — кивнул я.

— И что вы собираетесь в этой связи предпринять?

— Купить завтра утром подержанный «ренджровер», — ответил я. — Чтобы мы могли катить на этой неприхотливой, выносливой машине по горам и весям и не зависеть от дорог с твердым покрытием. Загрузив тачку кое-каким снаряжением из своего арсенала, мы поедем взглянуть на эту уединенную ферму.

— Правильно! — Лицо Хикса заметно просветлело. — Вот теперь вы говорите дело! Когда вы стояли здесь и позволяли тем ублюдкам раскрывать свои пасти, у меня возникло неприятное ощущение, что вы иногда становитесь мягкотелым.

— Это все от легкой жизни, — мрачно произнес я. — Мне надо некоторое время побродить по джунглям.

— Когда это, черт подери, вы в последний раз бродили по джунглям, старина? — фыркнул Хикс.

— В 1968-м, — быстро выпалил я. — То была охотничья экспедиция, и я обрызгал кровью свою первую кинокамеру.

— Чертовски шумное мероприятие! — проворчал он, думая, видимо, о чем-то своем.

— Ты испытываешь какие-то сентиментальные чувства в отношении Муары Стевенс? — спросил я. — Какую-то грусть после физической близости с ней или что-нибудь похожее в этом роде?

— Вы, наверное, изволите шутить, старина! — Он непонимающе уставился на меня. — Ей захотелось переспать со мной, и я доставил ей большее удовольствие, чем она предполагала. Все очень просто.

— Она выглядела действительно утомленной, — напомнил я.

— Еще бы!

— Вы, наверное, сразу же прыгнули в кровать?

— Я просто измотал ее, — весело прихвастнул Хикс. — Несчастная потаскушка!

— Поэтому, возможно, именно сейчас стоит ее побеспокоить еще раз?

— Что это еще такое вы задумали на этот раз? — Он подозрительно вперил в меня свой осуждающий взгляд. — Разве вы недостаточно накатались вчера на этом паршивом водяном матрасе? Разве вам не хватит этих впечатлений на несколько деньков?

— Пошли, — пригласил я его, вместо ответа.

Он опрокинул свое спиртное одним большим залпом и последовал за мной. Я слегка подергал ручку двери в номер Муары и понял, что она заперта. Хиксу потребовалась пара минут, чтобы сбегать к Финчли и взять ключ. Я отпер дверь, и мы бесшумно вошли в номер. Шторы были плотно задвинуты, совершенно не пропуская сумеречный свет с улицы. А в неярком освещении ночника на столике возле кровати мы увидели крепко заснувшую на ней брюнетку. Я притворил дверь, запер, а ключ положил в карман. Потом включил верхний свет. Муара протестующе крякнула и натянула на голову одеяло.

— Отнеси ее в ванную, — приказал я.

Хикс тупо уставился на меня.

— Зачем? — спросил он.

— Делай, как я велю! — нетерпеливо бросил я.

— Ладно, — неохотно согласился он.

Подойдя к кровати, он осторожно потряс за руку Муару и сказал:

— Просыпайся!

Она второй раз протестующе крякнула и перекатилась на живот.

— У тебя нет необходимых навыков, — слегка пожурил я Хикса.

И, взявшись за конец одеяла, я скинул его к изножью кровати. Потом звонко шлепнул по открывшейся голой заднице брюнетки. Все тело ее вздрогнуло, скорчилось от боли, и она издала оглушительный вопль. Я схватил ее запястье и стащил с кровати на пол.

— Что?.. — заморгала она, глядя на меня. Ее лицо побелело от ярости. Потом она кое-как поднялась на ноги. — Какого дьявола вам здесь понадобилось?

— Нам необходимо поговорить, — ответил я. — Но не здесь, а в ванной.

— Вы спятили! — прорычала она. — Я могу убить вас за то, что вы сделали. Кто, черт возьми, позволил вам врываться…

Время было неподходящее, чтобы затевать препирательство. Поэтому я схватился рукой за мочалку черных вьющихся волос в верхней части ее длинных, стройных ног и, крепко сжав пальцы, потащил ее к ванной комнате. Она издавала все новые и новые отчаянные вопли, но вынуждена была тащиться за мной, ибо другого выхода у нее не оставалось. Я ослабил захват только тогда, когда открыл стеклянную дверцу душевой и, упершись ладонью в ее живот, втолкнул ее в кабинку. Она зарыдала от ярости и унижения, и я решил, что многого не добьюсь от нее, если как-то не остужу ее пыл. Протянув одну руку за ее спину, я отвернул на полную мощность кран с холодной водой, удерживая саму ее другой под душем. Рукав моего пиджака промок, но я подумал, что иногда приходится приносить жертвы. Я продержал ее под холодным душем примерно пару минут, и она перестала сопротивляться, пытаясь выскочить из-под холодной струи. Когда я закрыл кран, она стояла на месте и вся тряслась. Волосы превратились в намокший войлок, плотно прилипший к голове. Мокрая курица в этот момент, наверное, по сравнению с ней выглядела бы значительно лучше.

— Нам надо поговорить, — снова заявил я. — Я буду задавать вопросы и хочу услышать на них ответы. Никаких визгов, никаких оскорблений, вы понимаете?

— А пошел ты к такой-то матери! — пискляво выругалась Муара.

Я опять отвернул холодный кран на полную мощность и еще минуту продержал ее под ледяным душем. Когда я выключил воду, ее губы посинели.

— Полагаю, вы знаете, что такое доказательства, основанные на слухах? — спросил я.

— Нет, — пробормотала она, пытаясь унять стук зубов.

— Это когда кто-то вам скажет что-то, а вы поверите этому без предъявления каких-либо доказательств, — объяснил я. — Как, например, поступили вы, когда сказали мне, что являетесь сестрой Меддена.

— Так оно и есть, — упорствовала она.

— Кто-то очень захотел шантажировать меня с помощью де Плесси и Шеппарда, — продолжал я, — и вы помогли в этом. Вы сказали мне в баре, что много думали об этом. Думали, как разжечь мое любопытство.

— Вы сумасшедший, — угрюмо отозвалась она. — Меня два раза чуть не ухлопали просто потому, что я оказалась рядом с вами.

— А я так не считаю, — возразил я. — Кто бы ни нанял бандитов, этот человек не хотел убивать меня. Меня хотели лишь как следует припугнуть, дать понять, что меня могут прикончить.

— А как же тот первый случай в баре? Если бы вы не привезли с собой эту гориллу, тот тип застрелил бы нас обоих.

— А я бы сказал, что он выстрелил бы и промахнулся или сделал бы пару холостых выстрелов и убежал, — развивал я свою версию. — Но это если все обмозговать задним числом. И в тот момент меня очень порадовало, что Хикс снес ему полбашки. Но дело-то все в том, что только два человека знали, что мы окажемся в этом баре в такое-то время, — вы и я. И я точно не сообщал об этом бандиту. И то же относится к типу, стрелявшему в нас, когда мы возвращались из квартиры на крыше. В этом, втором случае только трое знали о том, что я окажусь там, — вы, я и Медден. Опять же, я не предупреждал налетчика и не думаю, что Медден сообщил ему об этом, потому что Меддена самого пристрелили вечером следующего дня.

— Вы помешанный! — устало твердила она.

— Кто-то нанял Меддена, чтобы он изображал, будто тоже состоит в заговоре вместе с де Плесси и Шеппардом, желающими ликвидировать меня якобы с целью отмщения, — развивал я дальше свое предположение. — Потом он стал говорить, что передумал и решил разбогатеть путем продажи мне информации, потому что деньги лучше мести. Но во всей этой цепочке событий он опять передумал и позвонил мне. Вы случайно услышали его разговор — или специально подслушивали по параллельному проводу — и доложили об этом своему боссу. Тот решил, что единственный выход заключается в устранении Меддена. В его быстрейшей ликвидации. Так и было сделано, но исполнители не успели убраться до нашего приезда.

Ее затрясло опять, теперь еще сильнее.

— Пожалуйста, выпустите меня отсюда, — захныкала она. — Я замерзну тут до смерти.

— Наш разговор только начался, — возразил я. — Ваш босс приставил вас к Меддену, потому что не доверял ему. Меддену пообещали хорошо заплатить, но что-то заставило его передумать, и поэтому его убили. Но когда мы оказались у входной двери, вы стали лихорадочно соображать, что делать. Вы заставили одного из них схватить себя и использовать вроде бы в виде живого щита. Им, несомненно, хотелось только одного — поскорее смотаться оттуда ко всем чертям. И они поступили бы так, если бы не вы. Вы знали, что не должны позволить остаться им в живых, потому что не исключено, что мы, выйдя на них, начнем задавать вопросы. И они могут проговориться. Поэтому вы завопили, что они убили Меддена, и это решило их участь. Ваша выдумка о том, что они собирались вас изнасиловать, когда появились мы, граничит с гениальностью. Я лично склонен думать, что если бы и произошло какое-то изнасилование, то пострадали бы они.

— Просто не представляю себе, о чем вы говорите, — продолжала хныкать Муара. — Я просто умру, если вы и дальше будете держать меня здесь!

— Но, знаете, одна вещь просто сводит меня с ума! — жестко сказал я. — Это то, что произошло с Тамарой.

— С Тамарой? — Ее подбородок дернулся вверх, и она тупо посмотрела на меня. — Проклятье, что еще за Тамара?

— Не говорите громко об усопшей, — . предупредил я и обратной стороной ладони влепил ей пощечину. — Тамара была мне очень близким человеком. В то время, когда вы позвали меня в квартиру на крыше дома для разговора с Медденом, мне пришлось оставить ее одну в гостиничном люксе. Вы и ваш босс прекрасно знали, куда я отправлялся. Поэтому оказалось нетрудным делом проникнуть в номер и задушить ее.

— Об этом я ничего не знаю, — быстро отреагировала она. — Клянусь!

— И теперь мне нужно только одно — имя вашего босса, — настойчиво повторил я, — партнера, или каким бы дьяволом он вам ни приводился. Даю вам пять секунд на размышление, и, если вы не назовете этого имени, я отверну кран горячей воды. — Я поднес к ее лицу обе свои руки. — Руки у меня очень сильные. Я буду поворачивать ручку крана до тех пор, пока не отломлю его. Потом плотно закрою дверь душевой кабины. Оставлю вас внутри, и вы не сможете отключить горячую воду, которая будет становиться все горячее. Выбор у вас простой, Муара: вы можете назвать мне это имя сейчас же или остаться в кабине и мучиться обваренной до смерти.

— Честно… я не имею понятия, о чем вы говорите, — выдавила наконец она из себя.

— У вас остается всего пара секунд, — напомнил я.

— Вы не можете! — Ее глаза дико уставились на меня. — Вы не смеете!

Я протянул руку мимо нее и повернул рукоятку крана горячей воды, продолжая откручивать ее.

— Нет! — Она попыталась вырваться из кабины с яростным приливом энергии, но я ладонью втолкнул ее обратно.

Рукоятка крана отвернулась до конца. Я подождал еще мгновение, потом, поднатужившись, крутанул дальше. Раздался треск, и отломившаяся рукоятка осталась в моей руке. Я бросил ее на выложенный плитками пол душевой кабины, отступил на пару шагов и плотно закрыл дверцу.

— До свиданья, Муара Стевенс! — крикнул я ей.

Ванная начала заполняться паром, а ее кулачки истерически барабанили по стеклопластиковой двери, которую я крепко держал в закрытом положении, думая, что достаточно прочный стеклопластик сможет выдержать удары ее кулачков.

— Ладно! — взвизгнула она примерно через полминуты. — Я назову вам это имя, но, ради Бога, выпустите меня отсюда!

— Сначала назовите имя! — потребовал я. — И без обмана! Сразу же давайте правильный ответ, второго случая уже не представится!

— Чтоб вы сквозь землю провалились! — завизжала она, потом начала задыхаться. — Пейс! — вдруг выкрикнула она очень ясно. — Пейс!

— Кто? — переспросил я.

— Эверард Пейс. Пейс! Пейс!

В душевой кабинке послышался звук тяжело шлепнувшегося на пол тела. Я открыл дверцу из стеклопластика, схватил Муару под мышки и вытащил ее оттуда. Теперь она лежала на выложенном плитками полу ванной, ее кожа приобрела ярко-розовый, местами багрово-малиновый оттенок, но особенно не пострадала.

— Думаю, ее надо чем-то смазать, — посоветовал я Хиксу. — Потом положи ее в постель и отключи телефон. — Я вынул из наружного кармана ключ от номера. — Когда закончишь, запри дверь на ключ. Думаю, надо позвать Финчли, чтобы он остановил этот ненужный расход горячей воды.

— Этот… с сухостоем в штанах, Пейс! — отмочил Хикс после того, как Налил себе выпить. — Мне бы надо было понять все сразу, при одном взгляде на этого ублюдка!

— Все ли в порядке с девицей? — вежливо осведомился я.

— Насухо вытер ее, смазал все тело целебной мазью и уложил в кровать, — ответил Хикс. — Она опять чуть не ударилась в истерику, но я заставил ее выпить почти пол фляжки неразбавленного бренди. Это вроде бы принесло свои результаты. Она крепко уснула, когда я выходил из номера.

— Не сильно ее ошпарило?

Он покачал головой:

— Несколько дней к коже будет больно притронуться. Но если вы имеете в виду, нужно ли вызвать доктора, отвечу: нет, не нужно.

— Ты запер дверь на ключ?

— Нельзя ли спросить о чем-нибудь полегче? — Хикс вздохнул. — Конечно. Я запер дверь на ключ, оборвал телефонный провод, а Финчли поставил у двери одного из своих ночных сторожей. Он вообще считает, что девица того, с приветом, и обещал, как только услышит что-нибудь необычное — скажем, звон разбитого окна, — тут же позвонит мне.

— Я не мог не спросить об этом, — любезно объяснил я.

— А как с Пейсом?

— С ним мы подождем, — ответил я. — Сначала надо выручить Франсин Делато.

— Можно прекрасно провести денек в сельской местности, — весело произнес мой дворецкий и слуга. — Думаю, мне это должно понравиться.

— Предположим, мы применим слезоточивый газ?..

— Но тогда, старина, нельзя будет приблизиться к месту действия, — резонно ответил он. — Особенно когда в доме засели четыре профессионала. Если бы девушка находилась не внутри помещения, я бы сказал, что можно садануть из базуки и взорвать всех четверых к чертовой бабушке.

— Значит, нам надо сначала вызволить Франсин, — заключил я. — У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?

— Никаких. — Хикс тяжело вздохнул. — Но обещаю, что поразмыслю над этим остаток этого проклятого вечера. — Он бросил на меня мрачный, подозрительный взгляд. — Давно ли вы знали о них? Я хочу сказать, о Пейсе и этой суке Стевенс?

— С момента нашего отлета из Нью-Йорка, — ответил я. — Возможно, даже чуть раньше.

— Почему же в таком случае вы ничего не предприняли раньше?

— Потому что от нас ничего другого в тот момент нельзя было ожидать, — объяснил я. — Считалось, что мы вроде бы беспокоимся по поводу того, что не знаем, что, черт возьми, происходит. Пейсу пришлось убедить нас, что от де Плесси и Шеппарда исходит реальная угроза.

— Ему вполне удалось это сделать, — проворчал Хикс. — А что, если бы Стевенс так и не назвала бы его имени?

— Она бы сварилась до смерти, — констатировал я.

— Вы это серьезно, черт возьми?

— Думаю, да, — честно признался я. — Я был почти уверен, что уже обрек ее на это.

— Вы, сэр, по натуре хладнокровный ублюдок, — произнес Хикс в раздумье. — А потом временами становитесь до приторности сентиментальным. Для меня же проблема всегда одна: насколько паршиво ваше настроение в данную конкретную минуту!

Я, как всегда, игнорировал его выпад.

— С утра пораньше найдите подержанный «рендж-ровер», — напомнил я ему. — И запаситесь крупномасштабной картой этого района. Я проинструктирую Финчли, что нам понадобится из нашего домашнего арсенала. Запаситесь также легким пулеметом — вполне подойдет «стен». Понадобится автоматическое ружье с мощным телескопическим прицелом. Ну и захватите все остальное, что вы сочтете нужным. Я возвращусь завтра после ленча, и мы сразу же отправимся в путь. Да, еще одно. Не дайте возможности Муаре Стевенс выкинуть еще какой-нибудь номер, например, удрать из гостиницы, хорошо?

— Вы куда-то уезжаете?

— Вот именно, — подтвердил я.

— Обратно к той русалке? — Хикс осуждающе покачал головой. — Теперь вам только этого и не хватает, старина. Или еще одной шишки на голове!

Через пятнадцать минут я уже стоял возле жилого дома в Найтсбридже и нажимал кнопку возле фамилии Делато.

— Алло? — послышался металлический голосок в переговорнике.

— Это соловушка Флоренс с водяной кровати? — любезно осведомился я.

Раздался звонкий хохот, потом прожужжал зуммер, и я толчком отворил парадную дверь. Когда я поднялся на второй этаж, входная дверь в ее квартиру стояла уже открытой настежь, а на пороге меня поджидала Анджела Хартворт.

— Я надеялась, Пол, что сегодня вечером ты придешь повидаться со мной, — объявила она. — Но с другой стороны, мне казалось, что у тебя так разболелась голова, что тебе пришлось принять таблетку аспирина и лечь в кровать или сделать что-нибудь другое столь же не вдохновляющее!

Для короткого и знойного английского лета она оделась идеально — белый нагрудник и шорты как у битников, из такой же цветастой материи. Я невольно подмигнул, когда на мгновение увидел ее обнаженный пупок, но тут же опять перевел взгляд на лицо.

— Заходи, угощу тебя шотландским виски с кусочками льда, — приветливо пригласила она.

— Налей мне шотландского виски на кусочки льда, — поправил я ее. — Надо выражаться точнее.

Я вошел в гостиную, где огромный азиатский ландыш хранил зловещее молчание. Анджела отлучилась на несколько секунд и принесла мне стакан со спиртным.

— Не желаешь ли чего-нибудь перекусить? — заботливо спросила она. — Я приготовила отличную рыбу с соусом из креветок. Этот полуфабрикат продают в пластиковых упаковках, которые достаточно бросить в кипяток, и через двадцать минут блюдо готово.

— Спасибо, я уже пообедал, — поблагодарил я и слегка передернулся при виде полуфабрикатов.

— У меня до сих пор нет никаких сведений о Франсин, — поделилась она. — Нет ли у тебя каких-нибудь новостей?

— Как я слышал, она все еще остается в той сельской местности, — ответил я. — Но находится, кажется, у других людей.

— Могла бы и позвонить мне! — Анджела пожала плечами. — Ну, это похоже на итальянцев, а я всего лишь ближайшая подруга! Тебе нравится опера, Пол?

— Отношусь к ней нормально, — осторожно ответил я.

— Мне тоже нравится опера. Понимаешь, в этом вся проблема. Если бы никто не любил оперу, зачем бы, скажи, нам понадобились итальянцы?

Я в этот момент понемногу отпивал из своего стакана, и это освободило меня от необходимости пытаться найти подходящий ответ.

— Установилась ли у тебя с Франсин какая-либо интеллектуальная близость? — спросила она как бы мимоходом.

— Не очень-то, — признался я.

— Чисто половая связь? — В ее голосе прозвучала нотка удовлетворения. — Спишь с ней, когда представляется возможность, да?

— Пожалуй, да, — ответил я, слегка поперхнувшись глотком шотландского виски.

— Очень рада, — призналась она. — Я хочу сказать, что с самого начала было ясно, что и наши с тобой отношения приняли исключительно сексуальный характер — ну, может быть, с примесью каких-то других интересов. И я бы оказалась ни с чем, если бы у тебя с Франсин тоже возникла интеллектуальная близость. Я как-то попыталась прочитать роман Лоуренса, но сальных мест там оказалось очень мало, они далеко отстояли друг от друга. Ты понимаешь, что я имею в виду?.

— А как насчет Генри Миллера? — спросил я о другом писателе.

— Никогда не встречалась с ним, — ответила девушка с детской непосредственностью. — Чем он занимается?

— В данный момент это не важно.

— Я пережила ужасный кошмар после того, как вы ушли вчера, — поведала она. — И даже расплакалась! Мне приснилось, будто ты шмякнулся об стену не башкой, а как-то неловко повернул, когда скользил по водному матрасу и…

— Не думаю, что мне интересно узнать об этом, — поторопился прервать я ее.

— Такая очаровательная болванка, Пол, — продолжала она свое. — И в этом кошмарном сне я поняла, что то же самое уже не повторится.

— Давай поговорим о чем-то другом, — отчаянно предложил я. — Как поживает твой самец, подглядывающий с другой стороны улицы?

— Я почти совсем забыла о нем. — Она подошла к окну и стала смотреть на улицу. — Время пожелать доброй ночи.

Она сняла с себя нагрудную тряпочку и живо потрясла ею, потом бросила ее на пол. Я наблюдал за этим как завороженный, потом она плотно закрыла шторы и повернулась ко мне. Ее великолепные груди слегка подпрыгивали, когда она шла ко мне.

— После этого он в бешенстве бросился на кровать, — удовлетворенно произнесла она. — Почему бы тебе не раздеться, Пол?

— Да, почему же, в самом деле? — повторил я.

— Хочешь еще стопочку?

— Еще бы!

Она взяла у меня стакан и удалилась в кухню. Я сбросил с себя одежду и присел на диван. Бархатистая обивка щекотала голую кожу. Анджела возвратилась в гостиную, подала мне на четверть наполненный стакан и кивнула в знак одобрения.

— Так-то вот значительно лучше, сладкий мой. Теперь ты выглядишь расслабившимся. — Она нагнулась, чтобы поближе рассмотреть меня, и ее пышные груди мягко коснулись моего лица. — Слишком расслабился! Ты должен был бы просто обезуметь от необузданной страсти при виде меня в полуголом состоянии, разве тебе не известно это? — Она сыграла своими пальчиками короткий этюд. У нее это получилось виртуозно. — Вот теперь появилась некоторая упругость в этой штуковине.

Она выпрямилась, скинула с себя шорты и крошечные трусики, которые были надеты под ними.

— Не думаешь ли ты, что водяной матрас обеспечивает неизменный успех? — вопросительно произнесла она.

— Вот именно. — Я осторожно дотронулся до шишки на своей макушке.

— У меня в спальне, конечно, есть кровать, — продолжала Анджела. — Но она односпальная и вряд ли подойдет для двоих крупных людей вроде нас. Хочу сказать, она вполне бы сошла для двух карликов. Но, полагаю, она просто не выдержит тряски, когда мы всерьез займемся этим делом. А дрожащие коленки мне не нравятся.

— Дрожащие коленки? — переспросил я, не понимая.

— Когда вам во время этого приходится стоять, — объяснила она. — В последний раз я прибегала к такому приему, когда мне исполнилось всего восемнадцать лет и мы сошлись на крыльце дома моих родителей в сельской местности. Мы почти достигли апогея, когда мой отец вдруг открыл входную дверь, чтобы выпустить на улицу кошку. И увидел мой зад с задранной до пояса одеждой и спущенными до колен трусиками. Он чуть не прогнал меня вслед за кошкой.

Я поставил свой стакан на маленький столик, поднялся на ноги, снял подушки с дивана и кресел, аккуратно уложил их на ковре.

— Отличная идея, — похвалила она. — Хочу сказать, что для тебя нет ни малейшей опасности провалиться сквозь пол, верно?

Я сделал быстрый выпад вперед, схватил ее за одну ногу пониже колена, дернул на себя и вверх. В следующее мгновение она уже растянулась на спине на подушках.

— Какое мастерство! — промурлыкала она. — Но не смей нырять в меня, не то дело кончится занозами в твоей болванке.

Я лег рядом с ней и начал нежно гладить по интимным местам ее тела обеими руками. Через некоторое время она заурчала громче и стала отвечать мне своими ласками. Поцелуй всегда остается поцелуем, где бы его ни сделать, а у нас дело пошло так быстро, что мы зацеловали друг друга со всех сторон.

Закоснелый противник секса, лишенный воображения, как-то назвал это занятие зверем с двумя спинами, но мы без особого труда опровергли такое представление. А потом, значительно позже, когда уже успокоились после возбужденного апогея, испытывая чувство приятного удовлетворения, мы лежали бок о бок на подушках, и я почувствовал, что материал на них так же щекочется, как и раньше.

— Знаю, — лениво протянула Анджела, — что это ужасно, верно? — Она отвернулась от меня, легла на бок. — Почеши мне задницу, утенок! — Я исполнил ее желание, и она признательно промурлыкала: — Прости, что на этот раз у меня нет шампанского, — извинилась она.

— Не важно, — успокоил я ее.

Я сел на полу и дотянулся до своего стакана с виски. Единственный кубик льда давно уже растаял в нем, но я был вылеплен из того же теста, что и мои предки-пионеры, и поэтому умел стойко переносить трудные испытания.

— Сладкий мой, — Анджела изловчилась и тоже села на полу, серьезно посмотрела на меня, — что нам делать, когда возвратится Франсин?

— Об этом я еще не думал, — честно признался я.

— Полагаю, что социальный этикет предусматривает какой-то выход из сложившегося положения. — Она задумчиво поморщила свой нос. — Я хочу сказать, имеет ли Франсин право на первоочередное обслуживание с твоей стороны, потому что познакомилась с тобой раньше?

— Не имею на сей счет ни малейшего представления, — ответил я.

— Долго ли ты пробудешь здесь? — спросила она. — Я имею в виду, в Англии?

— Это зависит от многого, — отозвался я.

— Пол, ты не уверен в очень многом, — порицающе молвила она. — Я подумала, что если ты задержишься здесь на некоторое время, то, знаешь, мы могли бы пользоваться тобой по очереди.

— Как долго я здесь пробуду, зависит главным образом от завтрашнего дня, — поведал я ей.

— Может быть, нам стоит побольше выжать из сегодняшней ночи и не задумываться о завтра? — высказала она предположение. — Ты на самом деле останешься у меня до утра?

— В этом ты дьявольски права, — заверил я ее, потом допил свое спиртное и поставил стакан на столик.

— Хорошо, — промурлыкала она. — Как твой динь-дон сейчас? — Пальчиками она ловко проверила сложившуюся ситуацию. — Все еще вялый, — вздохнула она. — Думаю, ты вполне можешь принять еще стаканчик.

— Пойду налью сам, — предложил я.

— Ну нет. — Она живо вскочила на ноги. — Я принесу сама. Ты свалишь там что-нибудь, или сломаешь себе ногу, или случится еще что-нибудь ужасное.

— Не говори глупостей! — отрывисто бросил я.

— Сладкий мой! — Она посмотрела на меня вниз, ее ясные голубые глаза выражали явное сочувствие. — Несчастные случаи так и липнут к тебе. Разве ты не знаешь об этом?

— Никакие несчастные случаи ко мне не липнут! — возразил я сквозь сжатые зубы.

— Именно липнут, — горячо настаивала она на своем. — Вчера я подумала, что тебе конец, когда ты шмякнулся головой об стенку.

— Такой несчастный случай мог произойти с любым, — твердо заявил я.

— Ты потерял сознание не меньше чем на пять минут, — продолжала она и вдруг захихикала.

— Что тут, черт возьми, смешного? — проворчал я.

— Я кое-что вспомнила, — объяснила она и опять захихикала. — Пока ты оставался без сознания, твой динь-дон не терял упругости. Поэтому-то я и не решилась вызвать доктора. Я хочу сказать, что, конечно, все слышали о смерти, которая может наступить в момент экстаза, но это выглядело бы ужасно смехотворно!

— Ладно, принеси мне выпить, — прорычал я.

Она наклонилась надо мной, чтобы дотянуться до стакана, кончики ее грудей оказались на моей голове, и соблазн оказался непреодолимым. Моя рука скользнула вверх между ее ног, и я резко дернул за гнездившийся там пушок медового цвета. Она резко вскрикнула от неожиданности и подпрыгнула. Одна ее нога зацепилась за подушку и отъехала в сторону, лишив ее равновесия. Она издала еще один вопль, падая плашмя, ее ноги оседлали меня, так что на головокружительное мгновение у меня появилась бородка медового цвета. От столкновения я свалился навзничь на подушки, а она полетела дальше, свалившись на столик, а с него на пол.

Я собирался подняться и помочь ей, но не смог, потому что ужасно расхохотался. Меня всего сотрясало от ржания. Я гоготал до тех пор, пока у меня нещадно не заболел живот, а кулаки не стали барабанить по подушкам. Потом, наконец, до меня не сразу дошло, что она опять стоит надо мной, упершись в бока сжатыми кулаками, а выражение лица говорило, что она в этот момент способна на убийство.

— Ты, глупый гомик! — угрожающе крикнула она. — Я могла разбиться насмерть! Какого черта ты во всем этом нашел смешного?

— Смешного тут ничего нет, — согласился я. — И я во всем виноват, Анджела. Начнем с того, что мне надо было сходить за выпивкой самому. Я хочу сказать, — мои плечи опять начали вздрагивать от едва сдерживаемого смеха, — мы ведь оба теперь знаем, что и ты склонна попадать в происшествия!

На какое-то неприятное мгновение я подумал, что она просто затопчет меня босыми ногами. Но потом она неторопливо повернулась и вышла из комнаты, негромко ругаясь и сквернословя. Вскоре она возвратилась с выпивкой в стаканах, которые держала в обеих руках.

— Меня подмывало схватить кухонный нож и рассечь тебе глотку от уха до уха, — угрожающе заявила она. — Но потом я подумала, что ты этого не стоишь, и решила вместо этого просто выпить.

Она села рядом со мной на подушки и начала понемногу отпивать из своего стакана.

— Я разозлилась и вся поцарапалась, — обвиняюще молвила она. — А если бы раскололся этот стакан, то я могла бы навеки изувечиться, а то и случилось бы что-нибудь и похуже!

— Но он же не разбился, так ведь? — успокаивающе произнес я.

— Ты просто ужасно обошелся со мной, Пол, — продолжала она все еще злым голосом. — Ты причинил мне боль, и тут не до любви, ты должен компенсировать мне все это.

— Ты права, — трезво согласился я с ней. — Как ты отнесешься к предложению провести день за городом?

Вседорожник «ренджровер» запарковали рядом с густой кущей высоких деревьев примерно в пятистах ярдах от ближайшей проселочной дороги. С ясного голубого неба ярко светило солнце, бросая на сочные листья яркую подсветку. Шмель, осовевший от поглощенной пыльцы, стукнулся в лобовое стекло и соскользнул на капот, оказавшись на спине, вяло помахивая ножками в нашу сторону. Мы, наверное, заехали в чужие владения, но в тот момент эта мысль не расстроила меня.

Мы с Хиксом были в полинявших синих комбинезонах и могли сойти за механиков из какого-то местного гаража. Анджела надела белую хлопчатобумажную блузку и старые вельветовые брюки. Она распустила по плечам водопад своих светлых волос и совершенно не использовала на сей раз никакой косметики. Поэтому выглядела типичной представительницей английских девушек из высшего класса, которые любят помогать своим папочкам на фермах, катаясь на лошадях и путаясь в конюшнях с конюхами.

— Который теперь час? — поинтересовался Хикс.

Я взглянул на свои часы:

— Без десяти пять.

— Вы уверены, что не хотите больше ждать? — спросил он. — Во всяком случае, световой день закончится примерно в девять часов вечера, а окончательно стемнеет где-то около десяти.

— Они считают, что все ловко провернули, — сказал я. — И встретятся с нами в местной харчевне завтра в полдень, а у нас будет вся эта славная куча денег. Сейчас же наступил спокойный, беззаботный вечер, и если нам повезет, то, возможно, пара из них отдыхает и похрапывает.

— Может быть, — произнес он без всякого энтузиазма. — Вдоль края этого поля, на верхней его части, проходит канава. Я могу добраться до конца ее, даже не вспотев, но не дальше. Это обеспечит мне радиус действия примерно в триста ярдов. Проблем с охватом этого пространства не будет. Дайте мне двадцать минут, чтобы я занял позицию, а потом начинайте действовать, хорошо?

— Идет, — согласился я.

— Приятный, тихий вечер, — продолжал он. — Поэтому шум мотора будет далеко слышен.

— Девяносто секунд после того, как он перестанет работать, — предупредил я. — Не позже.

— Девяносто секунд, старина. Если все пойдет как надо, то высаживайте девушку через заднюю дверцу, чтобы я смог увидеть ее. Если она не окажется там через три минуты после того, как я откроюсь, я присоединяюсь к вам.

Хикс вылез из «ренджровера», подошел к задней части машины и открыл дверцы. Он взял автоматическую винтовку, телескопический прицел, двуножную подставку и осторожно сложил все это на земле. Потом опять захлопнул дверцы.

— У меня пара магазинных коробок с патронами, — сообщил он. Потом старательно прикрепил оптический прицел и двуножную подставку к ружью, вскинул себе на плечо все это сооружение. — Еще одна вещь, старина, — серьезно посоветовал он. — Не возбуждайтесь, идет?

— Не имею привычки терять голову, — холодно заметил я.

— Именно в такие моменты мне хотелось бы быть тем, кем всегда хотела видеть меня моя мамочка-старушка, — с горечью произнес он. — Окровавленным грузчиком на мясном рынке в Смитфилде.

Он зашагал прочь и вскоре затерялся в густой куще деревьев. Я опять взглянул на свои часы, потом раскурил небольшую сигару. Шмель, прилагая отчаянные усилия, перевернулся на лапки и тут же полетел в неопределенном направлении. Где-то над нашими головами защебетали птички, не иначе как возвещая о положении в нашей стране.

— Я слегка нервничаю, — призналась Анджела. — А ты, Пол, не нервничаешь?

— Я никогда не нервничаю, — похвастался я. — Главным образом потому, что меня охватывает испуг еще до того, как я успею понервничать.

— Я не так боюсь в целом, как спасаюсь возможного дерьма в частности, — пояснила она.

— Хочешь выпить? — спросил я ее. — В багажнике припасена фляжка бренди.

— Пожалуй, нет, спасибо, — отказалась она.

— Хотел бы предупредить, что тебе еще не поздно отказаться от этой затеи, — напомнил я. — Но, пожалуй, теперь уже и поздно.

— Знаю, — медленно кивнула она. — Но ты поступил честно, когда предлагал мне согласиться.

— С тобой все будет в порядке, — успокоил я ее. — Ты ведь знаешь, что надо делать?

— Я подъезжаю к самому дому фермы и останавливаю машину прямо перед входной дверью, — на память повторила она полученную инструкцию. — Выключаю мотор и выхожу из машины.

— Выскакиваешь мигом, — уточнил я. — Они услышат шум подъезжающей машины и приготовятся встретить нас.

— Все в порядке, Пол. — Она тускло улыбнулась мне. — Я вас не подведу. Не забывай, что я по-прежнему остаюсь самой близкой подругой Франсин.

— Будем надеяться, что я докажу свою дружбу вам обеим, — пробормотал я.

Минуты потянулись очень медленно. Но наконец подошло время действовать. Я отогнал «ренджровер» на проселочную дорогу, а потом еще на полмили, до соединения ее с дорогой, имеющей твердое покрытие, которая проходила мимо фасада фермерского дома. И остановил машину как раз перед перекрестком. Я обошел ее, подойдя к задней стороне, а Анджела тем временем передвинулась на место водителя. Потом я открыл задние дверцы, взобрался внутрь машины и тщательно опять закрыл дверцы. Автомат лежал на месте, магазин с патронами вставлен. Я лег на пол «ренджровера» лицом к дверцам, держа автомат наготове. Анджела завела мотор, и мы опять покатили вперед.

Через пару минут она крикнула мне:

— Поворачиваю на подъездную дорожку к дому!

Я снял с автомата предохранитель, с левой стороны нажал кнопку «Р», что позволяло делать мне одиночные выстрелы, когда я стану нажимать на спуск. А если передвинуть кнопку на букву «А», тогда пойдут автоматические очереди. Это мне и нравится в пулемете системы «Стен»: он позволяет молниеносно переходить от одиночных выстрелов к автоматическому огню.

— Мы теперь в пятидесяти ярдах от дома, — сообщила Анджела надтреснутым голосом. — Дверь дома открывается… из нее выходит мужчина… делает мне отмашку остановиться…

— Улыбнись ему поприветливее и продолжай ехать, но не прибавляй скорости, — крикнул я Анджеле.

Вскоре машина остановилась, мотор заглох.

— Добрый день! — обманчиво бодро и весело прозвучал голос Анджелы. — Не можете ли вы помочь мне? — За ней захлопнулась дверца машины. — Я разыскиваю свою подругу Франсин Делато. Эверард Пейс сказал мне, что она находится у вас. Я хочу сказать, что вы, наверное, де Плесси, не так ли? Эверард говорил это с уверенностью, что по крайней мере несколько дней Франсин пробудет у вас. А мне надо очень срочно связаться с ней, потому что…

Я открыл запоры на задних дверцах «ренджровера» и осторожно распахнул их, потом так же осторожно спустил ноги на землю.

— Кто вы такая, черт возьми? — раздался голос Шеппарда, исполненный подозрения.

— Анджела Хартворт. Полагаю, Франсин упоминала мою фамилию? На самом-то деле я ее ближайшая подруга, мы вместе снимаем квартиру и…

— Заходите, — буркнул Шеппард. — В доме и поговорим.

Анджела, вдруг услышал я, издала испуганный возглас; за ним последовали какие-то странные звуки шаркающих ног. Рискнув высунуться из-за «рендж-ровера», я увидел, что Шеппард схватил Анджелу за шиворот и поволок в дом. Через несколько мгновений дверь за ними захлопнулась. Именно такой дурацкой, неожиданной ситуации я никак не мог предусмотреть!

Раздался звон разбитого стекла в одном из окон низкого фасада фермерского дома, справа от входной двери. И тут же в дыру высунулся ствол ружья. И как только началась пальба и три пули рикошетом отскочили от металлического корпуса «ренджровера», я стремительно прыгнул под защиту машины. Наступила короткая непредсказуемая передышка, потом стрельба возобновилась, но на этот раз из гораздо более удаленного места. Истекли положенные девяносто секунд с того момента, как заглох мотор, и Хикс открыл пальбу по задней стороне фермерского дома.

Поэтому вся эта проклятая ситуация стала просто отчаянной. Теперь в доме оказались обе девушки. Меньше чем через три минуты Хикс покинет укрытие, и его почти наверняка срежут выстрелами, прежде чем он сумеет хоть сколько-нибудь приблизиться к задней стороне дома. Мне надо было что-то немедленно предпринять, и предпринимать безотлагательно. В моих венах накапливался адреналин, и я не столько разволновался, сколько совсем обезумел.

Передвинув кнопку своего автомата на букву «А», я сделал конвульсивный бросок вперед и оказался в четырех футах сзади «ренджровера». Дав небольшую очередь по разбитому окну, я увидел, как ствол ружья неожиданно исчез. Времени на раздумье не оставалось. Я кинулся бежать, держа автомат перед собой, и оказался у разбитого окна. С налета ударился о раму, посыпались осколки, а я влетел внутрь дома, грохнулся с захватывающим дух тяжелым шлепком на большой стол в комнате, прокатился по его поверхности и свалился на пол с другой его стороны. Кто-то выстрелил пару раз, и щепки от деревянного пола угодили мне прямо в щеку. Я повернулся на бок, мотнув автоматом, увидел в дверном проеме Шеппарда с ружьем в руке и дал другую очередь из автомата. Эта очередь подбросила Шеппарда в воздух, и он свалился навзничь в коридоре.

С трудом поднявшись на ноги и оглядевшись, я увидел, что в комнате на полу возле разбитого окна валялся Траверс. Должно быть, первой очередью из автомата я прошил пулями полоску на его груди. Его рубашка вся пропиталась кровью: он был мертв. То и дело до меня доносились звуки стрельбы Хикса, с интервалами примерно в пять секунд.

Я подошел к дверному проему и выглянул в коридор. Там на спине лежал Шеппард: заплывшая кровью дырка появилась между его глаз, которые, как мне показалось, с упреком уставились на меня. Я высунул дуло автомата в коридор, и тотчас кто-то пару раз выстрелил в мою сторону. Поэтому я отошел, попятившись, в гостиную. Траверс был не очень крупным парнем, поэтому не составило труда подхватить его одной рукой за шиворот и подтащить к двери. Я опять высунул дуло автомата в коридор, а потом голову Траверса примерно на уровне собственной головы. И если бы я был совсем уж отпетым идиотом, то мог бы таким образом высунуться и сам минуту назад. И снова в быстрой последовательности раздались два выстрела. Я вскрикнул настолько правдоподобно, насколько это было возможно, оттащил автомат и тело Траверса в комнату, потом отпустил тело, которое ударилось об пол вполне правдоподобным тяжелым шлепком.

В доме воцарилась полнейшая тишина, до меня долетели лишь звуки методических выстрелов Хикса. Я отступил еще на пару шагов, прижался к стене и, надавив кнопку «Р» на левой стороне ствола, стал ждать.

Минуту спустя я услышал где-то в коридоре едва различимый шорох. И следом в дверях показалась голова Драйдена. В руках он держал ружье. Я подумал, что вряд ли он бросит его, если даже я этого сейчас потребую, поэтому пустил в него пулю. Ружье выскользнуло из его рук на пол, а вслед за ружьем тут же свалился и он сам. Я подождал немного, оставаясь на своем месте, пока не убедился, что в коридоре больше никого нет, подошел к упавшему Драйдену поближе и встал на колено возле него. Пуля прошила ему череп. Вряд ли мне удалось бы проделать такую обманную штуку два раза подряд, поэтому через разбитое окно я как можно тише вылез на улицу и обогнул боковую сторону фермерского дома.

Этот дом — приземистое длинное каменное одноэтажное строение, которое, возможно, возводилось лет триста назад. А это значило, что окон в нем не так уж много, что меня несказанно порадовало. Я добрался до его задней стороны и остановился. Существовала небольшая вероятность того, что Хикс может подстрелить своего господина, однако я почему-то надеялся, что через свое оптическое устройство он все же разглядит меня. Я опустился на колени и осторожно выглянул из-за угла. Хикс продолжал обстрел. Его очередная пуля, ударившись о камень, подняла в воздух небольшое облачко пыли, которое в безветренном воздухе тотчас поднялось вверх. Потом из открытого окна дома высунулся ствол ружья, и раздался ответный выстрел. Я опять нажал кнопку «А» с правой стороны своего автомата, поднялся на ноги и совершил еще один конвульсивный бросок, который в этих условиях стал привычным средством передвижения. После этого броска я оказался практически напротив окна, и, едва мои подошвы коснулись земли, я нажал на гашетку своего автомата. Я поливал пулями окно до тех пор, пока не иссяк запас патронов в магазине, потому что решил, что де Плесси не из тех типов, которых можно взять голыми руками. С замиранием сердца я следил за  тем, что же произойдет дальше… И вот из окна вывалился и грохнулся на землю труп.

Я обратился лицом к холму и помахал. Спустя пару секунд из укрытия вылез Хикс и быстро направился в мою сторону.

— А что с другими? — спросил он, подойдя ко мне.

— Убиты, — ответил я.

— Значит, все получилось неплохо? — с некоторым удивлением спросил он. — Я имею в виду подключение к операции девушки, которая должна была сбить их с толку?

— Конечно! — отозвался я. — Вроде того.

— Но где же они, наши девушки?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Собирался поискать их. Посмотри, не удастся ли тебе отыскать здесь где-нибудь банку краски и кисть, а? И принеси все это в дом.

Черная дверь оказалась запертой на замок. Поэтому я прошел к парадной двери дома и открыл ее, двигаясь по коридору в полной тишине.

— Анджела! — громко крикнул я. — Франсин!

— Мы здесь, — прозвучали в ответ очень нервные голоса с благородным акцентом. — Теперь уже можно выйти?

— Вполне, — подтвердил я.

Они обе появились из комнаты дальше по коридору. Лицо Анджелы слегка разрумянилось, и она как будто задыхалась. Платье Франсин помялось и запылилось, но удивительную красоту ее лица и фигуры не портила никакая одежда.

— Каро мио! — воскликнула она своим немного булькающим, переливчатым выговором, — Я знала, что ты придешь и спасешь меня. Что ты перебьешь этих грязных свиней!

— Нам бы не удалось сделать это без Анджелы, — заметил я.

— Они привязали Франсин к стулу, и я основательно помучилась, ослабляя узлы веревки, — сообщила Анджела. — И совершенно испортила себе все ногти!

— Ты, дорогой, конечно, не сохранил мне верность! — выпалила Франсин, надув губки. — Анджела мне во всем призналась!

— Но мы с ней обо всем договорились, — подхватила Анджела. — Это самый справедливый выход для нас обеих.

— Договорились? О чем это?

— Мы подумали, что ты мог бы нанять красивую яхту в Средиземном море, — с энтузиазмом продолжала Анджела, — и мы отправились бы втроем на замечательную длительную прогулку. И никого больше, кроме нас!

— И без всякой водяной кровати, — добавила Франсин, истерически захихикав. — Анджела говорит, что ты на водяной кровати становишься просто бешеным!

В прихожей появился Хикс с банкой краски и кистью.

— Только красная, — сообщил он. — Годится?

— То, что надо, — одобрительно кивнул я.

Мы прошли в гостиную. Я обмакнул кисть в краску и вывел на столе кроваво-красными буквами слово «НКРИА». А потом тщательно отер кисть своим носовым платком и бросил ее в банку.

— Возможно, это запутает все дело, — объяснил я свои действия. — Эти четверо служили наемниками и воевали на Мадагаскаре на стороне восставших против правительства нкриа. Можно поспорить, что по крайней мере завтра с полдюжины людей, живущих здесь в окрестностях, станут утверждать, что они видели какие-то таинственные черные силуэты, сновавшие ночью по лесу, а при свете луны поблескивали кончики их копий, верно?

— Да кончайте нести паршивую ахинею! — угрюмо проворчал Хикс.

Муара Стевенс сидела в кресле. В тонкой элегантной ночной рубашке, но со злым выражением лица. Хикс притворил за нами дверь и запер ее на ключ.

— Как вы себя чувствуете? — вежливо осведомился я.

— Пока жива, но благодарить за это надо не вас! — Она болезненно передернула плечами и вздрогнула. — У меня вся спина в волдырях!

— А как в более нежных промежностях? — поинтересовался Хикс.

— Ты бесчувственный ублюдок! — рассвирепев, выдала ему Муара.

— Мы сейчас кое-куда поедем, — сообщил я. — Наденьте на себя что-нибудь.

— Я не могу сделать и шагу! — отрезала она.

Хикс рывком поднял девушку с кресла, стащил с нее ночную рубашку, повернул к себе спиной. Его шлепок по ее заднице напомнил раскат грома, после которого она с пронзительным визгом забегала по комнате.

— Ты вполне можешь ходить, — заявил беззлобно Хикс, — а на твоей спине вскочил всего один волдырь.

Она неторопливо оделась, сохраняя угрюмое молчание, а мы безразлично наблюдали за ее действиями.

— Куда мы едем? — спросила Муара, когда, наконец, привела себя в порядок.

— В гости к Эверарду, — сообщил я. — Полагаю, вы знаете, где его можно найти?

— Он убьет меня! — снова пронзительно завизжала она.

— Мы позаботимся, чтобы этого не случилось, — заверил я ее.

— Я не поеду!

— Исправил ли Финчли этот душ? — спросил я Хикса.

— Сегодня утром, — ответил он.

— Просто позор! — Я неторопливо покачал головой. — Но мне придется опять поломать его.

— Он живет в Бейсвотере, — торопливо сообщила Муара. — Я покажу дорогу.

Движение по Гайд-парку оказалось напряженным, и на поездку из гостиницы до него ушло примерно двадцать минут. Пейс занимал квартиру на крыше на двенадцатом этаже шикарного жилого дома. Он открыл входную дверь сразу же после нашего второго звонка, Хикс ткнул свой пистолет ему в живот. Потом мы все четверо прошли в гостиную, обставленную мебелью в японском духе. Там даже слегка пахло благовониями.

— Проклятый вонючка! — Хикс с раздражением принюхался. — Сразу, в первый же раз, подумал, что он из таких, когда увидел это ничтожество!

— Я бы хотел знать, — рявкнул Пейс, — что все это значит, черт возьми! Не потрудитесь ли вы объяснить, Донован?

— Сделка состоялась, — ответил я. — Сегодня мы видели де Плесси.

— Вы получите девушку обратно и в добром здравии? — Его бледно-голубые глаза напряженно всматривались в мое лицо.

— В добром здравии, — подтвердил я.

— Очень рад, — произнес он. — Желаете что-нибудь выпить?

— Не сейчас, — отклонил я его предложение. — Перед смертью де Плесси рассказал мне кое-что.

— В самом деле?

— Он назвал мне имя, — продолжал я. — Имя человека, которым вы интересовались. Имя, которое хотели узнать ваши хозяева.

— Великолепно! — Он едва заметно улыбнулся. — И кто же это?

— Эверард Пейс, — ответил я.

Он взглянул на меня, потом на Хикса, потом медленно перевел взгляд опять на меня.

— Что это? — спросил он, опешив. — Какая-то дурацкая шутка?

— Вы заключили сделку с правительством Малагасийской Республики, — начал я излагать свою версию происшедшего. — Дали ему гарантию, что поставляемое оружие будет испорчено еще до того, как его начнут использовать против него. Но вы не осмелились пойти на вредительство до того момента, как груз окажется на борту корабля: он слишком зорко охранялся вашими же собственными людьми. Вы не могли рисковать тогда. Потому что, если бы хоть один человек из охраны увидел вас за этим занятием, он бы сообщил вашему начальству. Поэтому вам понадобился соучастник — де Плесси. Ему предстояло испортить эту партию оружия после ее выгрузки, что он и сделал. Но потом он, очевидно, подумал: за каким дьяволом ему делиться выручкой с вами? Ведь именно он проделал всю эту грязную работу. Поэтому и доложил малагасийским чиновникам, что всю работу выполнил он, и они заплатили ему. А вам, Пейс, он сказал, что диверсия была проведена еще до выгрузки этой партии оружия.

— Думаю, вы спятили, Донован! — отозвался Пейс. — Вы это понимаете? Вы, совершенно ясно, помешались!

— Это породило массу проблем, — не обращая внимания на его выпад, продолжал я. — Если де Плесси говорил правду, то это проделал кто-то на борту судна. Подозрение поэтому прежде всего падало на меня. К тому же ваше начальство осталось очень недовольно всей этой операцией и потребовало, чтобы вы нашли виновника и занялись бы им. Поэтому вы подбросили де Плесси мысль о том, что он может доказать свою невиновность только одним путем: он должен был убить меня. И вы придумали эту сложную версию в Нью-Йорке о том, что де Плесси жаждет моей крови. Вы информировали обе стороны о том, что делает другая, и продуманно вели дело к столкновению. Наконец, вы мне дали некоторое преимущество, сообщив, где можно отыскать де Плесси и остальных наемников. В душе вы не верили, что саботаж провел я. Дьявольщина! Ведь именно я оплатил доставку этой партии оружия! Но вы допустили роковую ошибку, поверив, что де Плесси — недостаточно ловкий человек, чтобы самому проделать такую операцию. Вы предположили, что кто-то стоит за его спиной. Кто-то, кого вы не знаете, и вам захотелось непременно узнать его имя. Захотелось настолько сильно, что вы подали мне де Плесси на тарелочке с голубой каемочкой… Просто для того, чтобы я сообщил вам имя человека, который обманным путем забрал вашу плату за саботаж. Так что теперь вы знаете это имя — де Плесси!

— Я все равно продолжаю оставаться при своем мнении: вы помешанный лунатик!

— И дорогая Муара во всем призналась, — добавил я. — Правда, пришлось применить некоторые средства убеждения. Есть что-то еще, что меня очень занимает, Эверард. Вы прикончили Тамару лично или наняли кого-нибудь для выполнения этой работы?

— Он, должно быть, сделал это сам, — вклиниваясь в разговор, своим сухим, ломким голосом сказала Муара. — Он садист. Ему нравится мучить людей. А убить кого-нибудь — особенно девушку! — это для него наивысшее наслаждение!

Усики Пейса на мгновение дернулись; он вынул из кармана носовой платок и промокнул им вспотевший лоб.

— Не можем ли мы обсудить это, Донован? — хрипло предложил он. — Уверен, что мы сможем договориться о чем-то, что устроит нас обоих.

— Я знаю ваших хозяев, — сказал я. — Ну, во всяком случае, двух из них. Перед приездом сюда после обеда я позвонил Бушару в Париж и все рассказал ему.

Лицо Пейса приобрело грязно-серый оттенок.

— Он не поверит вам, — тихо произнес он, но в его голосе не было уверенности.

— Я с восторгом оставлю вас в его умелых руках, — продолжал я. — Но остается один личный момент, связанный со смертью Тамары. Она мне была очень дорога.

— Что вы собираетесь делать? — растерянно пробормотал он.

— Дай мне пистолет, — обратился я к Хиксу, и он подал мне оружие.

Я вскинул его, прицелился в грудь Пейса.

— Почему бы вам не отвернуться? — с вопросительной интонацией предложил я. — Это немного смягчило бы неизбежное.

На какое-то мгновение мне показалось, что он собирается умолять меня, но потом, когда он еще раз взглянул мне в лицо, решил этого не делать. Пейс медленно повернул голову, и плечи его как-то сами собой опустились. Он неподвижным взглядом уставился в стену. Я перехватил пистолет, взяв его за дуло, и рукояткой саданул ему по голове. Он как мешок рухнул на пол и остался лежать без движения.

— Может быть, вы оба подождете меня в передней? — предложил я своим спутникам.

Они молча вышли из комнаты, а Хикс старательно притворил за собой дверь. На небольшой балкон выходили застекленные двери. Там разместился обычный летний набор цветочных горшков. Я выволок Пейса на балкон, перевесил его через перила головой вниз и подождал, пока улица совершенно не опустела. Потом рукой подхватил его под колени и сбросил с двенадцатого этажа в Вечность.

— Я не услышал выстрела, старина, — заметил Хикс, когда мы спускались в лифте.

— А его и не было, — подтвердил я. — Он решил на минутку выйти на балкон, и думаю, что больше не вернется.

На тротуаре перед домом собирался народ, поэтому мы решили пойти в другом направлении, чтобы взять такси. Двадцать минут спустя, вернувшись в гостиницу, опять зашли в номер Муары Стевенс. Она опустилась в кресло и почти жалостливо посмотрела на меня.

— Вы убили его, — произнесла она. — Уверена! И вы знаете, что мне известно об этом. Что ждет теперь меня?

— Я раздумывал над этим, — отозвался Хикс. — Вы, старина, в самом деле собираетесь нанять эту паршивую большую яхту и отправиться на ней на прогулку по Средиземному морю, правильно?

— Совершенно правильно, — подтвердил я.

— Вместе с этой итальянской птичкой и блондинкой с большими титьками, у которой такой акцент… ля-де-да. Очень даже недурственно для вас! А что, скажите, светит мне? Я выполняю всю эту паршивую работу и ни шиша не получаю для удовольствия. Поэтому, думаю, мне пригодилась бы помощница, которая будет убираться, начищать все до блеска, застилать постель и все такое прочее… И поможет мне ночью скоротать одиночество… Что-то вроде горничной на все руки.

— Как вы относитесь к такому предложению? — спросил я брюнетку.

— О, дерьмо! — с нескрываемым омерзением воскликнула она.

— А мне это представляется совсем неплохой идеей, — продолжал я.

— Да, придется позаботиться о подходящей форме для нее, — с энтузиазмом загорелся Хикс. — Знаете ли, все черного цвета. Черные чулки, ремень с подвязками и…

— Понятно, — перебил я его.

— Есть еще кое-что, о чем мне хотелось бы поговорить с вами, — сообщил он.

Мы заперли Муару Стевенс на ключ в ее номере и отправились в мой люкс. Хикс налил нам обоим по стопке, потом посмотрел на меня, как бывало в прежние времена.

— Никакого имени от де Плесси вы не узнали, — поделился он своей догадкой. — Когда он вывалился из того окна, в нем было больше дырок, чем в паршивой рыболовецкой сетке!

Я опустился в кресло, старательно обхватил обеими ладонями свой стакан.

— Подумай о ситуации на Мадагаскаре как раз перед мятежом, — предложил я.

— А пошло это к такой-то матери! — бросил он сгоряча.

— Ты все еще остаешься у меня на службе, Хикс. Ведь и я тоже погорячился. Поэтому когда говорит твой хозяин, то ты, черт возьми, должен его выслушать!

— Если это действительно серьезно, — огрызнулся он.

— Племя нкриа составляло большинство населения и сформировало правительство, — продолжал я. — Племя имрода оставалось в меньшинстве и в течение последних двух лёт готовилось к восстанию, вооруженному мятежу. У него не было никаких шансов. Племя нкриа превосходило их по численности, имело в своих рядах лучших бойцов, и его поддерживала одна из влиятельных держав мира. Если бы было позволено продлить подготовку еще на год, то в конечном итоге возникла бы еще одна Биафра. Но, получив тридцать белых наемников и еще одну партию современного оружия, люди из племени имрода возомнили, что готовы к выступлению. Потом выяснилось, что совершено вредительство в отношении последней партии оружия. Белые наемники тут же запаниковали, так же как и сами туземцы племени имрода. Восстание подавили за четыре дня. Просто хохма! Представители нкриа пришли в такой восторг от своего подавляющего превосходства, что отнеслись очень великодушно к своему поверженному противнику. Они пришли к выводу, что должны больше считаться с интересами племени имрода, более осмотрительно обращаться с ним. В противном случае через несколько лет повторится то же самое, а в другой раз им может так не повезти.

Хикс долго и пристально молча смотрел на меня. Белый шрам на его лице пульсировал, как всегда.

— Вы хотите сказать, — наконец ошарашенно выговорил он, — что именно вы — и никто другой — провели подрывную операцию в отношении той проклятой партии оружия?

— Никто иной! — эхом отозвался я.

— Погибли двадцать пять наемников! — воскликнул он. — И масса чернокожих!

— И как мне рассказал мистер Нкруда, — добавил я, — лидеров племени имрода повесили, изнасиловали нескольких женщин и какое-то число детей закололи штыками. Мне тоже не нравится даже думать об этом! Но если бы я позволил подобным событиям нагромождаться одно на другое и через год достигнуть ситуации гораздо большей степени напряженности, то, возможно, племя имрода было бы вообще полностью истреблено, до последней женщины и ребенка.

Казалось, Хикс до бесконечности глазел, уставившись на меня, потом медленно покачал головой.

— Я вас не понимаю, старина, — наконец произнес он. — И в этом заключается сей паршивый факт! Вы сознаете, что не осталось ни одного проклятого наемника из всей этой шайки?

— Это опасная профессия, — признал я. — И ты, вероятно, поступил правильно, что своевременно бросил подобное занятие.

— Сейчас я уйду из гостиницы и напьюсь как паршивый сапожник!

— А кто против? — отозвался я.

— Но перед тем как я выйду отсюда, хочу уточнить один момент, — добавил он. — Значит, вы сообщили малагасийцам о том, что сделали, и именно поэтому этот Нкруду положил на ваше имя деньги в швейцарском банке?

— Ничего подобного! — уныло возразил я. — Совершенно ничего не говорил им. Это-то меня и беспокоит в настоящее время. Вероятно, им сообщил об этом кто-то другой. И я совершенно не представляю себе, кто бы это мог быть.

— Теперь я точно вдребезги налижусь! — заявил Хикс и решительно зашагал из номера.

Я неторопливо допил свое спиртное, потом вдруг почувствовал себя очень одиноко. Тут я вспомнил, что совсем рядом, в люксе, меня дожидается целая компания. Почему бы мне не присоединиться к ней?

— Мы думали, что никогда не дождемся тебя! — Такими словами встретила меня Анджела, когда я вошел в их номер.

— Мы ужасно долго дожидались тебя, Пол! — Франсин надула нижнюю губу. — Мы бы страшно возмутились, если бы ты не пришел, особенно если учесть, сколько мы положили труда, чтобы одеться должным образом для такого случая.

Они стояли рядышком, абсолютно голые, великолепно контрастируя своей женственностью — каждая по-своему. Светлые волосы Анджелы ниспадали на спину, ее белокожая фигура изобиловала выпуклостями и поражала своими пропорциями. Коротко постриженные черные волосы Франсин, ее гибкое смуглое тело казалось особенно тонким в талии, а женскую пышность компенсировали две груди великолепной формы.

— Мы подумали, что пора начинать тренироваться для прогулки на яхте, — весело проговорила Анджела. — Не хочешь ли немного шампанского?

— Между прочим, дорогой, — Франсин дугой изогнула свои брови, глядя на меня, — просто в порядке любопытства… Скажи, связывался ли с тобой симпатичный черный мужчина по имени Нкруду?

— Почему ты спрашиваешь об этом, любовь моя? — Я неопределенно улыбнулся.

— Я познакомилась с ним на вечеринке после того, как мы возвратились из нашего приятного морского путешествия, — объяснила она. — Должна признаться, что в тот момент меня слегка развезло от спиртного. А он хвастался тем, что его правительство подавило восстание почти совсем без кровопролития. Мне это надоело, поэтому я сказала ему, что им не удалось бы этого сделать без такого ловкого человека, как ты.

— Как это понимать? — поинтересовался я.

— Дорогой Пол! — Она весело тряхнула головой. — В ту ночь я видела тебя. Я проснулась и заметила, как ты осторожно крадешься из каюты, и вспомнила твои слова о том, что теперь наступила твоя очередь охранять все эти ужасные ружья в трюме. Поэтому потом, немного позже, я подумала, не принести ли мне приятную жертву от любящего тебя человека, не спуститься ли мне тоже в трюм за компанию с тобой. Но когда я туда пробралась, то увидела, чем ты занимаешься, и решила, что ты можешь прийти в ярость, если я помешаю тебе. Поэтому я возвратилась в каюту.

— И ты сказала об этом мистеру Нкруду? — спросил я.

— Ясное дело! — Она дернула головой. — Я сказала ему, что его правительство не удержалось бы у власти, если бы тебе не пришла блестящая мысль испортить все те ружья и другие вещи. Блестящая идея, верно, Пол?

— В тот момент она мне показалась именно такой, — признался я.

Я стоял у окна и задумчиво смотрел на падающие снежинки, когда в комнату вошла Мэнди — высокая, стройная блондинка. По моим наблюдениям, ее интеллектуальный запас был не слишком велик, но зато она обладала кое-чем позаманчивее: приятной, округлой формы грудью с крепкими сосками, длинными, стройными ногами… Сейчас все ее прелести были на виду, если не считать пикантного бикини с вышитым призывом на интимном месте: «Занимайся этим с любовью!»

— Пол. — Она посмотрела на меня своими темными блестящими глазами. — Правда, что ты по своему богатству на третьем месте в мире?

— Боюсь, что, пока мы разговариваем, я пропущу впереди себя парочку нефтяных королей, — озабоченно посетовал я.

— Пустяки, — проворковала Мэнди. — Я люблю не только твои деньги, но и тебя самого.

— Это всегда было для меня проблемой, — сознался я. — Всякий раз, когда девушка делает мне предложение, я спрашиваю себя, а не ради ли моих денег?

— Я все ждала, не сделаешь ли ты мне предложение сам. — Она обиженно надула губки.

Видимо, это был один из ее удачных дней, и ее интеллект вырос в моих глазах процентов на пять.

— Опять идет снег, — сказала она таким тоном, будто сделала большое открытие. — Я люблю снег!

Мэнди подошла ко мне и втиснулась между мной и окном. Температура воздуха в комнате была такой, что девушка могла не бояться замерзнуть.

Мои руки невольно скользнули по ее бедрам, а потом обхватили груди. Она, гибко изогнувшись, повернулась так, что ее упругие ягодицы прижались ко мне.

— Я снежная королева, — мечтательно протянула она. — А ты снежный король. Давай сделаем маленького принца, пока нет твоих подчиненных.

— Что?! — от неожиданности вырвалось у меня.

— Мы только сделаем вид, будто хотим маленького принца, — успокоила она меня. — Я уже приняла таблетку, а ты не из тех людей, кого называют отцами семейства. Верно я говорю?

— Конечно верно, — ответил я и оттянул большими пальцами резинку ее бикини.

Звук открываемой и закрываемой двери заставил мои пальцы отказаться от дальнейших попыток. Мэнди, отпрянув от меня, повернула ко мне свое разочарованное и сердитое лицо.

— Опять этот кокни! — проговорила она заплетающимся языком. — Ты знаешь, Пол, если бы мы жили в Бруклине и делили ванную комнату со всем населением этого района, нам бы так не мешали!

И она, сорвавшись с места, понеслась в спальню, соблазнительно покачивая пышными бедрами и возбуждая меня.

Вошедший был Хикс, мой слуга. Он стоял у порога и безмолвно наблюдал за происходящим. И его неизменная, чуть зловещая из-за голубоватого шрама, тянущегося от уголка рта к подбородку, улыбка отнюдь не способствовала разрядке ситуации. Шрам этот — памятка о его пребывании в Конго, где Хикс служил наемником.

Говорит Хикс на характерном языке лондонских кокни, если только какое-нибудь чрезвычайное обстоятельство не заставляет его перейти на чистый английский.

— Если вам приспичило заниматься любовью прямо в гостиной, лучше меня предупреждать, коллега, — сказал он невозмутимо. — Я вам намалюю табличку с надписью: «Внимание! Не мешать! Здесь занимаются любовью!» — и вы будете вешать ее на ручку двери.

— Мог бы и постучать, — раздосадованно буркнул я.

— Чтобы вызвать здесь бурю? — Он покачал головой. — Нет, коллега, я вам сделаю табличку, и вы будете вешать ее на ручку двери, как только вами овладеет любовный пыл. — Он презрительно засопел. — А если вы меня спросите, я вам отвечу: вас сжигают страсти.

— Лучше скажи, что ты узнал о Мак-Ларене.

— Немного. Его никто не знает. Во всяком случае, те, кого я знаю.

— Но ты хоть чего-нибудь добился?

— Ничего я не добился. Вы полагаете, что он житель Лондона. А он, может быть, даже и не англичанин.

Я посмотрел на часы:

— Через час он все равно будет здесь. Мы скоро узнаем, что ему нужно.

— Наверное, речь пойдет об одном из ваших «крестовых походов», — буркнул Хикс. — Не давайте втянуть себя в какое-либо дело, коллега. Я вам настоятельно советую.

— Возможно, речь идёт о какой-нибудь коммерческой сделке?

— С вами? — Он снова засопел. — Все знают, что только ваш старик был на это способен. Его гениальные изобретения и сколотили вам состояние. — Он снова решительно покачал головой. — Нет, когда Полу Доновану предлагают какую-нибудь сделку, это означает, что здесь что-то нечисто. Могу биться об заклад.

— Но я без дел скучаю, — возразил я.

Он выразительно закатил глаза.

— В том-то вся и штука. И вы попадаете из огня да и в полымя.

— Не начинай снова об этом!

— Вы отлично знаете, что созданы для несчастных случаев, коллега. Только не хотите в этом признаться.

— Я хотел бы выпить, — попытался я перевести разговор. — Водки с яблочным соком.

— Я тоже не прочь выпить, — проворчал Хикс. — Мне, наверное, опять придется играть роль дворецкого при этом Мак-Ларене?

— Я, собственно, за это тебе и плачу, — ответил я.

Хикс отправился к бару и стал готовить напитки. А я — в спальню и увидел, что Мэнди лежит на кровати, уткнувшись головой в подушки.

— Ненавижу эту проклятую страну! — сказала она глухим голосом. — И ненавижу этих проклятых кокни, которые вечно нам мешают. Когда мы уедем обратно в Штаты?

— Когда мы познакомились в Манхэттене, — напомнил я ей, — ты утверждала, что тебе очень хочется посмотреть Европу.

— А когда я ее посмотрела, я поняла, что мне страшно хочется домой, Пол, — капризно сказала Мэнди.

— Могу тебя завтра посадить в самолет.

Она повернулась на спину и с упреком посмотрела на меня.

— Ты так поступаешь со всеми девушками? Отбрасываешь их, как… как использованный презерватив?

Момент для смеха был не совсем подходящий, но я не вытерпел — расхохотался. Лицо у Мэнди стало багрово-красным, она издала какой-то сдавленный, шипящий звук. В следующий миг она уже вскочила с кровати и ухитрилась двинуть меня коленом между ног. Я вскрикнул и шлепнул ее ладонью по лицу, да так, что она снова упала на кровать, но тут же попыталась подняться.

Я решил, что если хочу сохранить свое мужское достоинство, то лучше всего убраться, и быстро выскочил из спальни.

— А я как раз хотел выпить вашу порцию, — недоуменно пожал плечами Хикс. — Я услышал, как вы вскрикнули, и подумал, что желание выпить у вас пропало…

Я взял свой бокал и пригубил коктейль. В голову не приходило ничего подходящего, чтобы дать отпор Хиксу, и я промолчал. Так в тишине мы молча наслаждались выпивкой. Послышался стук в дверь.

— Что это может быть, черт возьми? — удивился Хикс.

— Я не ясновидец, — ответил я. — Может быть, Мак-Ларен?

— Так рано? — недоверчиво буркнул Хикс.

— Почему бы ему и не прийти так рано? Финчли должен был послать его наверх.

Хикс пригладил свои вихрастые волосы, смахнул что-то невидимое с сюртука и поспешил к двери. Апартаменты большие, роскошные и имеют обширную переднюю — дело в том, что отель принадлежит мне, а я считаю, что постояльцы должны чувствовать себя здесь комфортно.

Я едва успел сделать последний глоток, как снова появился Хикс с выражением крайнего удивления на лице. Его сопровождали, плотно прижав с боков, два человека, а третий буквально наступал ему на пятки. У обоих мужчин в руках было по пистолету, и нетрудно было догадаться, что третий такой же игрушкой тыкал ему в спину.

— Не вздумайте выкинуть какой-нибудь фокус, Донован! — сказал человек, который был слева от Хикса.

— Мак-Ларен? — спросил я.

— Обыщи другие комнаты, Чарли! — вместо ответа приказал стоявший слева от Хикса.

Человек, стоявший справа, осторожно обошел меня и прошел в спальню. Через несколько секунд оттуда донесся пронзительный женский крик, затем что-то глухо стукнуло и наступила тишина.

— Если Чарли кого-нибудь и не любит, так это женщин, которые орут как одержимые, — небрежно бросил парень, который был слева. — Делайте то, что вам скажут, Донован, и тогда с вами ничего не случится. Вам дается две минуты, чтобы собрать вещи в чемодан, а потом вы поедете с нами.

— А он? — Я показал головой на Хикса.

— Кому он нужен? — ответил парень спокойно и ударил Хикса рукояткой пистолета по голове. У того чуть глаза не выскочили из орбит, и он замертво повалился на пол.

— Нам нужны только вы, — сказал человек деловито. — Собирайте свои вещи, Донован!

Дверь в спальню была открыта, поэтому я сразу и вошел. Человек с пистолетом отстал от меня на шаг или на два. Я увидел, что парень по имени Чарли лежит, растянувшись на ковре, и кровь сочится у него из раны чуть повыше правого уха. А в следующую секунду услышал глухой удар позади меня, и что-то стукнуло меня по плечу с такой силой, что я качнулся вперед, едва удержав равновесие. Я оглянулся. Человек с пистолетом лежал у моих ног. Я нагнулся, чтобы схватить его пистолет, и, когда выпрямился, успел заметить, как открывается рот у Мэнди. Я быстро прикрыл ей ладонью рот и энергично покачал головой.

Насколько я понял, речь шла о подарках, которые я ей когда-то сделал: о щетке для волос с массивной серебряной ручкой и о ручном зеркальце в массивной серебряной оправе. Его она сейчас и держала в руках, хотя вид у него был довольно непрезентабельный — оно было запачкано кровью, а в одном месте даже налипли волосы.

— Что, черт возьми, тут произошло? — шепотом спросил я.

— Да вон этот тип вошел сюда, когда я как раз сидела за туалетным столиком. — Она показала на безжизненное тело Чарли и раздраженным тоном добавила: — И подонок еще имел наглость пощекотать мне зад дулом своего пистолета. Поэтому я схватила зеркальце и ударила его по голове.

— И что дальше? — тихо спросил я.

— Я сразу поняла, что здесь что-то неладно, Пол. Ведь этого человека я совсем не знала — он был совершенно чужой. Тогда я подбежала к двери и прислушалась, и, когда человек сказал, чтобы ты вошел в спальню и собрал свой чемодан, я подстерегла вас вот в этой нише.

— Грандиозно! — только и смог выдавить из себя я.

— Но почему мы до сих пор шепчемся? — прошептала она.

— Потому что в гостиной стоит еще один человек с пистолетом, — прошептал я в ответ.

— И что мы будем с ним делать, Пол, дорогой?

Зеленоватая бледность разлилась у нее по лицу.

Тот парень, который всеми командовал, был, по-видимому, старшим. Поэтому я поднял его с пола, приставил к его виску пистолет и, подталкивая перед собой, начал продвигаться к выходу из спальни. Третий тип, оставшийся в гостиной, когда мы появились из спальни, вскинул на меня пистолет.

— Бросьте оружие! — приказал я. — В противном случае я его пристрелю.

Лицо у того судорожно дернулось. Пистолет выпал из руки. Я опустил их босса на пол и поднял пистолет.

— Ступайте в спальню и ждите там! — велел я. — И вот этого заберите с собой!

Он поднял своего товарища и потащил его к дверям спальни. Я крикнул Мэнди, что жду ее, и она столкнулась с этой парочкой в дверях. На ней — как и прежде — было лишь бикини, и человек, тащивший на руках своего шефа, издал стон, увидев ее. Что ж, его чувства легко понять.

— Пол, дорогой, — как ни в чем не бывало сказала Мэнди. — Ты опять вел себя гениально. — Тут она увидела Хикса, лежащего на полу. — А что с этим кокни? От страха потерял сознание?

— Получил удар по голове рукояткой пистолета, — спокойно объяснил я. — Посмотри, может быть, ты поможешь ему чем-нибудь?

— В настоящем положении он не оценит мою помощь.

— Тем не менее принеси холодной воды и полотенце.

Она с сомнением посмотрела на меня, но отправилась в ванную. В этот момент Хикс громко застонал.

Когда Мэнди вернулась, он уже сидел на полу. Присев на корточки и обмакнув полотенце в холодную воду, она смочила ему виски. Хикс недовольно заворчал и оттолкнул ее. Потом поднял тазик с водой и опрокинул его на голову Мэнди. Вода потоком окатила ее, она пронзительно вскрикнула и вскочила на ноги.

— Вот видишь! — завопила она. — Я всегда говорила, что это не человек, а чудовище! Ему хотят помочь, а он сразу распускает руки!

— Может быть, ты вытрешься и что-нибудь наденешь? — насмешливо предложил я.

— Ты же отослал этого парня в спальню!

— В таком случае возьми одежду и иди в ванную.

Она передернула плечами и отправилась в спальню.

«Вечер начался не очень-то весело», — подумал я.

Хикс взглянул на меня еще мутными глазами и спросил, что тут произошло. К тому времени как я закончил свой рассказ, он уже поднялся на ноги.

— Что случилось с Финчли? — недоумевая, спросил он. — Ведь он должен там, внизу, обеспечивать нашу безопасность.

Вопрос был резонным. Ошеломленный нападением, я совершенно забыл о Финчли.

— Пойду посмотрю, — сказал я и бросил ему один из пистолетов. — Все парни находятся в спальне. Может быть, ты попытаешься узнать, что за всем этим кроется?

— С удовольствием, — сказал он тихо. — Моя голова до сих пор в таком состоянии, будто по ней прошелся паровой валик.

Я спустился по лестнице вниз, в холл. Так как отель принадлежит мне, то все постояльцы — мои знакомые или друзья, а поскольку их сейчас не было, то отель пустовал. Финчли, администратор, руководил одним из самых крупных игорных домов в Лондоне, прежде чем начал работать у меня, и, как правило, хорошо справлялся с мерами безопасности.

Я нашел Финчли в его комнате — связанного и с кляпом во рту. Когда я его развязал и вынул кляп, он посмотрел на меня глазами побитой собаки.

— Я очень сожалею, мистер Донован, — извинился он. — Но эти трое напали на меня совершенно неожиданно.

— Такое со всяким может случиться, — сказал я великодушно. — Даже со мной или с Хиксом. Эти трое не упоминали случайно имени Мак-Ларена?

— Они вообще ничего не говорили. Вошли в комнату и сунули мне под нос пистолет.

— Теперь они все наверху, — сказал я, глядя в его недоумевающие глаза и не давая ему опомниться. — Если придет Мак-Ларен, предупредите меня по телефону, прежде чем направить ко мне.

— Хорошо, мистер Донован. Я приму меры по усилению безопасности в отеле.

— Ну и отлично!

Внезапно глаза Финчли, устремленные на что-то позади меня, удивленно застыли. Я обернулся — на пороге стоял какой-то незнакомец.

— У дверей никого не было, — сказал он извиняющимся тоном. — Это вы мистер Донован?

— Да, я Донован…

На вид ему было не более сорока, роста среднего, виски уже слегка серебрились сединой, а глаза поражали своей почти прозрачной голубизной. Костюм и весь его облик, как говорится, были экстра-класса.

Я с первого взгляда угадываю людей, чьи доходы выросли из наследства старших поколений. Я сразу решил, что это как раз тот случай. Деньги наживал не только он, но и его предки.

— Мак-Ларен, — представился мужчина. — Я пришел немного раньше назначенного часа, мистер Донован. Но я получил довольно неприятное известие. Мне кажется, что вас хотят похитить.

Я захватил Мак-Ларена с собой в бар отеля, так как не хотел мешать Хиксу «работать». Поскольку мой гость выпить отказался, я налил себе и сел напротив него.

— Хотя отель и маленький, — заметил Мак-Ларен, — но обслуживающего персонала и того меньше.

Бармен, который был скорее похож на бывшего боксера и, возможно, и был им раньше, как раз в этот момент вошел в бар, поправляя свою белую куртку.

Я улыбнулся Мак-Ларену и пригубил коктейль.

— Уверяю вас, что мои сведения относительно вашего похищения вполне надежны, — серьезно сказал он. — А вы, кажется, не очень-то этим озабочены, мистер Донован.

— Что вы от меня хотите? — в лоб спросил я.

— Вы совершенно не озабочены, — спокойно продолжал он. — А это, видимо, означает, что попытка уже была сделана и потерпела неудачу, верно?

— Что вы от меня хотите? — повторил я.

— Я хочу сразу перейти к делу, — энергично заговорил он. — Вы очень богатый человек, мистер Донован, и у вас есть довольно оригинальное хобби. Вы, простите меня за сравнение, современный Дон-Кихот, который борется с ветряными мельницами. Я уже навел о вас самые разные справки и пришел к выводу, что у вас была удивительная карьера. В некоторых странах Черной Африки вас считают чуть ли не святым, а в других вас бы с радостью убили.

— Вы что, собираетесь писать мою биографию? — усмехнулся я.

— Я нуждаюсь в вашей помощи. Вы когда-нибудь слышали о человеке по имени Шелдон Фишер?

Я покачал головой:

— Нет, никогда.

—  Ну и понятно: он не любит рекламировать себя. Фишер руководит организацией террористов.

— И на кого она работает?

— На него самого, — с усмешкой ответил Мак-Ларен. — И кроме того, ее можно нанять.

— Нанять?

— Да. Здесь кроется много преимуществ. Это настоящая профессиональная организация, которую может нанять каждый, были бы деньги. Политические террористы зачастую имеют такие проблемы, с которыми сами не в силах справиться. Их могут выдать национальность, акцент, происхождение. И даже если им удастся получить доступ в страну, которую они рассматривают как своего потенциального врага, за ними устанавливается тщательное наблюдение, которое часто мешает выполнению миссии. А организация Фишера, в отличие от них, создана из людей различных национальностей, связанных лишь одним: они готовы убивать за деньги. Вся история рода человеческого полна сообщениями о наемных убийцах. И Фишер это учел и создал организацию профессиональных террористов. Если им удается выполнить поручение, то те, кто их нанял, должны перевести деньги на их счет. Если же дело не удалось, то к ним не предъявляется никаких претензий.

— Я вот слушаю вас, — я все еще не понимал, куда он клонит, — и задаю себе вопрос: а какое отношение это имеет ко мне?

— А разве вы не считаете, что этому должен быть положен конец?

— Ясно, должен, — ответил я. — Вот возьмите и покончите с ним.

— У меня нет для этого ни денег, ни людей, — сухо заметил Мак-Ларен. — Я считаю вас человеком с нечистой совестью, мистер Донован. Поскольку вы ведете расточительный образ жизни и обязаны этим не себе самому, а вашему отцу, то у вас возникло чувство вины. Его вы и желаете избежать, бросаясь в разные авантюры, пытаясь избавить человечество от страданий.

— Я и сам полностью не уверен в этом, мистер Мак-Ларен, — вежливо сказал я.

— Организация Фишера принесла боль и муки уже многим людям. И принесет еще больше горя, если ее не уничтожить.

— Многие люди и без того страдают, — меланхолично вставил я. — Такова жизнь.

Он небрежно кивнул.

— Могу я дать вам совет, мистер Донован? Держитесь сегодня подальше от Вестминстерского аббатства.

— Почему?

— Потому что там в течение дня будет взорвана бомба. Разумеется, обвинят в этом ирландцев, так как удобнее всего свалить вину на них. А поскольку в Северной Ирландии сейчас огромное количество группировок, то я даже не знал бы, на какую лучше свалить. Возможно, что заказчик просто богатый фанатик.

— Если вы об этом узнали, то можете предотвратить беду. Идите и заявите в полицию.

— Я бы, конечно, мог это сделать, — согласился он. — И полиция могла бы послать туда усиленные наряды. Но террористы ведь могут изменить место и взорвут бомбу не там, где собирались, а, скажем, в Национальной галерее. Террористам не важно место действия — им важно совершить акт. Нет, единственная возможность покончить с этими террористическими актами — это уничтожить организацию.

— Вы неплохо информированы о намерениях Фишера, — заметил я.

— Только в данном случае.

— Любопытно, в какой мере вы заинтересованы сами в этом деле?

— Да, у меня есть личные интересы. — Его пальцы побарабанили по крышке стола. — Хочу вернуть себе свою жену, пока еще не поздно.

— Жену?

— Да. Джулию. Необыкновенно прекрасную и добродетельную. Фишер увез ее три месяца назад. Он утверждает, что она ушла с ним по доброй воле, но я ему не верю. Моя жена и я, мы любим друг друга.

— Вы сказали: «пока еще не поздно». Как это понимать?

— Фишер быстро пресыщается женщинами. Насколько я знаю, предельный срок — полгода. И у него очень простой способ избавляться от них. Когда женщина надоедает, он спускает ее вниз по иерархической лестнице организации, то есть кому она понравилась — берет ее себе, и так далее. А когда она докатывается до последней ступеньки — ее убивают.

— И что, по вашему мнению, я должен сделать с Фишером?

— Убить его, — спокойно ответил он. — Бешеную собаку не вылечить, гладя ее по головке. Это самый верный путь самому заразиться бешенством. Вы должны его убить и уничтожить его организацию. Когда голова слетает с плеч, то умирает и тело.

— А где я его могу найти?

— Его база — Калифорния, — ответил Мак-Ларен. — У него есть там свой дом под названием Хиллсайд. Кроме того, ему принадлежит фабрика, изготовляющая какие-то электронные безделушки. Большая часть рабочих этого района работают на него. В Соединенных Штатах Фишер считается добропорядочным гражданином, исправно платящим налоги. И он тщательно следит за тем, чтобы его организация не действовала в Штатах.

— Вы хорошо осведомлены не только о действиях Фишера, но и о нем самом, — заметил я.

— Неудивительно. — Он слегка улыбнулся, — Ведь я работал на него и порвал с ним только три месяца назад, когда он увел мою жену. Возможно, он и до сих пор считает, что я работаю на него. Официально я сейчас путешествую по Европе, чтобы получить заказы для его организации. Мне хочется вернуть мою жену, мистер Донован, а это можно сделать, только уничтожив его.

— А страдающее человечество можно послать к черту?.. — усмехнулся я.

— Я привык размышлять практически. — Голос его звучал невозмутимо. — Вы помешанный идеалист, мистер Донован. Поэтому я к вам и обратился.

— А чья была идея похитить меня?

— Моя, — сознался он. — Если бы они с этим справились, то прокатили бы вас один квартал, а потом отпустили. Я ждал в своей машине. И если бы я увидел вас с моими людьми, то я просто бы уехал. Человеку, который так просто дает себя пленить, нечего возиться с Фишером. Но мои люди с вами не справились, и я пришел к вам в отель, чтобы переговорить.

— А что мне делать с этими тремя гангстерами? — спросил я.

— Что хотите. — Он равнодушно пожал плечами. — Они меня не интересуют. Они ограничатся только задатком, который я им дал.

— А что вы, собственно, слышали обо мне?

— Несколько дней назад в Париже я имел беседу с Бошаром. Он упомянул ваше имя и рассказал, что в его организации было слабое место, а этого нельзя допускать при нелегальной торговле оружием. По его словам, вы блестяще справились с этим делом. Он очень хорошо отзывался о вас, мистер Донован. И еще сказал, что вы — любитель, а не профессионал. Очень одаренный, но любитель, и причины, по которым вы беретесь за то или другое дело, абсолютно непонятны. Такой человек, как Бошар, ценит и понимает только одно — деньги. У него счет в швейцарском банке, растущий изо дня в день.

Я посмотрел на коренастого бармена и кивнул. Он нагнулся под стойку и вытащил оттуда двуствольное ружье.

Оно было не заряжено, но когда на тебя направлены сразу два ствола, и самый храбрый человек может струсить.

Мак-Ларен производил впечатление мужественного человека, но его мужество тоже имело свои границы.

— Ваш бумажник, пожалуйста, — потребовал я.

— Такой реакции я от вас не ожидал, мистер Донован, — сказал он внезапно изменившимся голосом.

— Возможно, я действительно любитель. Но я никогда не утверждал, что я джентльмен.

Он вытащил бумажник и нерешительно протянул его мне. Содержимое было не так уж интересно. Около двухсот фунтов наличными, пачка кредитных карточек и международные водительские права. Во всяком случае, я хоть выяснил, что имя у него подлинное — Арчибальд Мак-Ларен. Я сунул все обратно в бумажник и вернул ему.

— Я рад, что вас зовут действительно Мак-Ларен, а не Чарли Шварц, — сказал я. — Да это имя и не подходило бы вам.

— Благодарю.

— Относительно Фишера я подумаю. И если приду к заключению, что игра стоит свеч, мне нужно будет получить от вас дополнительную информацию. И довольно подробную. Где я могу вас найти?

— Сколько времени вам понадобится, чтобы принять решение?

— Приблизительно двадцать четыре часа, — ответил я.

— Может быть, вы разрешите мне позвонить вам завтра вечером?

— Хорошо.

Он хотел подняться, но я покачал головой. Он снова опустился на свой стул и вопросительно посмотрел на меня:

— Что еще?

— Я хотел бы, чтобы вы еще минутку обождали. Я вас долго не задержу.

— А для чего?

— Я всегда считал, что сюрпризы доставляют удовольствие, — сказал я. — Посидите просто здесь, Арчи, и подождите немного.

Я оставил его под опекой бармена, ружье которого все еще было направлено ему в грудь. Поднявшись наверх в апартаменты, я подумал, что надо предупредить Хикса, что это я. Что и сделал, предварительно постучав в дверь.

Три гангстера сидели на кушетке, были в сознании и, судя по их виду, чувствовали себя прескверно. Их главарь сидел в середине и тихо скулил.

— Банда грязных шалопаев! — презрительно прошипел Хикс. — Я удивляюсь, как это мамаши отпускают их погулять одних. — Он показал на главаря. — Вот этот сначала не хотел слушать, что я говорил.

— Но ты, надеюсь, повоспитывал его?

— Испробовал пистолетом прочность его коленной чашечки. — Хикс ухмыльнулся. — Готов биться об заклад, что боль при этом бывает адская. Почти такая же, как у женщин при родах.

— А потом он сказал тебе, что их сюда послал Мак-Ларен? — спросил я с невинным видом.

Ухмылка исчезла, и на лбу появились морщины.

— Если вы уже обо всем знаете, то, значит, я напрасно терял с ними время?

— Я встретил внизу Мак-Ларена. Мы побеседовали с ним немного, а потом он мне сказал, что сам послал этих парней.

— А где он сейчас? — холодно спросил Хикс. — Я бы с удовольствием и ему поставил нежный знак на его коленном суставе.

— Отведи к нему этих парней в нижний бар. У него набитый бумажник, и он ждет не дождется рассчитаться с ними.

Физиономии гангстеров заметно прояснились, а их главарь даже перестал подвывать.

— И я должен их всех отпустить? — разочарованно протянул Хикс. — О’кей, а что дальше?

— Прогони их всех. Бармен в настоящее время держит Мак-Ларена под прицелом, так что поспеши. А потом можешь считать себя свободным на этот вечер.

— И что мне делать? — Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Что ты вообще делаешь в свободные вечера, — пожал я плечами. — Я никогда не интересовался деталями и сейчас тоже не желаю ничего знать.

— О’кей! А что, собственно, хотел от вас этот сумасшедший Мак-Ларен?

— Об этом мы поговорим завтра.

— Чудесно! — кивнул Хикс. — А ну-ка вы, святая троица, поднимайтесь!

Я подождал, пока он не выгнал парней из апартаментов, а потом тщательно запер дверь. За окнами все еще кружились снежинки, но в комнатах было уютно и тепло. Я приготовил выпить, сделал глоток. И сразу же почувствовал себя до смешного хорошо. Снова посмотрел в окно, следя за белыми снежинками, а потом вдруг вспомнил об одном незаконченном деле. Как гласит умная поговорка, все нужно делать в подходящее время и в подходящем месте. А теперь и время подходило, и место.

Я разделся, осушил стакан и прошел к окну. Затем окликнул Мэнди.

Она сразу появилась в дверях спальной комнаты. На ней был черный шелковый костюм, на шее — тяжелое серебряное ожерелье, на голове — высокая прическа.

— А, их уже нет! — бодро сказала она. — Это хорошо. — Она повнимательнее посмотрела на меня. — О нет! — воскликнула она тоном мученицы. — Я потратила полчаса, чтобы одеться и привести себя в порядок.

— Я снежный король, — сказал я. — Который ждет свою снежную королеву.

— А ты бы не мог подождать, пока мы поужинаем?

— Ни в коем случае!

— Я так и думала, — покорно согласилась она. — Может быть, мы закажем ужин и поедим здесь?

Она неторопливо начала раздеваться, а я смотрел на нее со все возрастающим желанием. Она подошла ко мне совершенно нагая. Только на шее осталось серебряное ожерелье. Ее груди задорно подрагивали при каждом шаге.

После того как она опять встала между мной и окном, я поцеловал ее в затылок.

— Снежная королева надеется, что будет исполнено ее маленькое желание, ваше величество, — прошептала она.

— Говори! — сказал я великодушно. — И твое желание будет исполнено.

— Я потратила целых двадцать минут, чтобы сделать такую прическу.

— С каких это пор я стал фетишистом причесок? — удивился я.

— С тобой никогда ничего не знаешь заранее. Во всяком случае, каждый раз это происходит по-новому.

Я обнял ее сзади, взял в руки ее груди и ласково пощекотал соски. По ее телу пробежала дрожь, и она прижалась ко мне спиной, так что ее упругие ягодицы оказались у меня между ног.

— Пол, дорогой, — пробормотала она. — Как быстро у меня все это происходит.

— Я люблю наблюдать, как тают снежные королевы, — прошептал я, теребя губами ее ухо.

Она нагнулась вперед, и мои руки соскользнули с ее грудей, прошлись по животу и остановились ниже. Ее руки руководили моими пальцами, и она томно застонала.

Когда улегся порыв страсти, я вернулся к бару и вынул оттуда два бокала. Мэнди опустилась в кресло. Я видел, как она храбро закинула ногу на ногу и осталась сидеть в кресле, выпрямив спину.

— Моя прическа не пострадала? — озабоченно спросила она.

— Ни один волосок не пострадал, — уверил я ее. — А ты действительно похожа на снежную королеву.

Открыв бутылку шампанского, я наполнил бокалы и протянул один из них ей.

— Это было очень мило, Пол, дорогой. Я так еще никогда не пробовала.

— Никогда? — Я подошел к бару и оглянулся.

— Никогда не глядела на снег, пока ты это делал. У тебя своеобразная душа, Пол, дорогой.

— У меня для тебя сюрприз, — сказал я. — Как ты смотришь на то, чтобы провести Рождество в Калифорнии?

— Ты серьезно? — Ее лицо просияло. — Это будет великолепно!

— В таком случае выпьем за Калифорнию! — Я поднял свой бокал и сделал глоток шампанского. — Признайся, что ты ошиблась насчет меня.

— О чем ты?

— Ну, что я вспылил. Когда тут были эти парни, я действительно немного поволновался. А когда я волнуюсь, то выхожу из себя. А тебе бы лучше одеться, иначе простудишься.

— Мне еще жарко, — довольным тоном сказала она. — Пока не буду ничего надевать.

— Как хочешь, — буркнул я.

Я взял брюки и натянул их на себя. И тут же испустил пронзительный крик, неловко зацепив себе одно место застежкой «молнией».

— Какие подлецы! — Хикс взмахнул перед моим носом дневной газетой. — Вы только посмотрите, что они теперь натворили!

— Взорвали бомбу неподалеку от Вестминстерского аббатства?

— Прямо на его территории. Само аббатство не очень пострадало, но были ранены свыше тридцати человек, а двое погибли!..

— Шелдон Фишер, — уверенно сказал я.

— Что? — Он непонимающе посмотрел на меня.

— По этому поводу Мак-Ларен и приходил вчера ко мне, — пояснил я.

И я во всех деталях рассказал Хиксу, что мне поведал Мак-Ларен о Фишере. Хикс внимательно слушал.

— Это дело полиции, — наконец после некоторого раздумья сказал он.

— Фишер живет в Штатах и пользуется там уважением. Чтобы добиться его выдачи, нужно сперва доказать, что именно он стоит за этой организацией.

— Уж не собираетесь ли вы серьезно заняться им, коллега? — недоверчиво спросил он. — Его дом в Калифорнии наверняка настоящая крепость. Готов дать голову на отсечение.

— В этом деле я бы не хотел полагаться только на сведения Мак-Ларена. Но я ничего не имею против поездки в Калифорнию, чтобы самому посмотреть там, что и как.

— И Фишер пригласит вас на недельку в гости, не правда ли? — насмешливо прищурился Хикс.

— Он примет меня, если я явлюсь к нему как заказчик, как человек, который собирается нанять его террористическую организацию.

— И какой это будет заказ?

— Об этом я еще не думал, — признался я. — Попробуй вспомнить кого-нибудь, кто, по твоему мнению, гораздо симпатичнее в мертвом виде.

— Ну хорошо, а если окажется, что все, что говорил Мак-Ларен о Фишере, правда? — мрачно спросил он. — Что тогда?

— Тогда мы продумаем ситуацию еще раз, — ответил я.

— Мы?!

— Ты же очень любишь горячее калифорнийское солнце, не так ли?

— Я бы счел себя таким же сумасшедшим, как и вы, коллега, если бы хоть во сне подумал о том, чтобы сунуть голову в пасть Фишеру, — прошипел он. — Ведь дело не только в его доме. После всего, что вы мне порассказали, я понял, что Фишеру — будь он проклят тысячу раз! — принадлежит и весь город.

— Я же сказал, что мы сперва увидим все своими глазами, а потом уж подумаем, — напомнил я ему. — Мак-Ларен позвонит сегодня вечером, чтобы узнать, заинтересовало ли меня это дело. И он наверняка сообщит нам еще массу самых разных сведений о Фишере.

В этот момент мелодично зазвонил телефон и сразу же смолк. Хикс снял трубку.

— Это Финчли. Вас спрашивает человек по имени Бошар.

— Пусть пропустит его наверх.

— Бошар? — спросил меня Хикс, после того как повесил трубку. — Это не тот, у кого мы закупили артиллерию для Малагая?

— Совершенно верно, — подтвердил я.

— А что ему, черт побери, надо?

— Возможно, он сам нам об этом скажет, — заметил я.

В этот момент появился Бошар. Это был высокий плотный человек с мясистыми чувственными губами, густыми черными усами и аккуратно подстриженными бакенбардами.

Он не спеша опустился в кресло, а Хикс начал готовить «Кампари-соду».

— Как приятно снова увидеться с вами, мистер Донован, — сказал гость на своем безупречном английском. — Видимо, в данный момент вас нельзя ангажировать?

— В данный момент нельзя, — согласился я.

— Я был так рад, когда вы решили нашу маленькую проблему, связанную с транспортировкой оружия в Малагай, — сказал он. — У вас в английском языке нет аналогии поговорке: «Каждый день приносит свои плоды»?

— Как же, есть. Только вы вряд ли ее поймете, — бросил Хикс.

— Это чисто английский юмор, — объяснил я Бошару. — Чтобы его понять, нужно быть англичанином. К тому же она родилась в старые времена, когда был популярен мюзик-холл…

— Но ведь вы американец, мистер Донован.

— А вы — бельгиец. И поэтому у каждого из нас свои проблемы.

— Вы знаете человека по имени Мак-Ларен?

— Нет, — солгал я.

— Он недавно нанес мне визит в Брюсселе, — сказал Бошар. — Очень интересовался вами и задал мне множество вопросов. Я подумал, что вы должны об этом узнать.

— Спасибо, а чем занимается этот Мак-Ларен?

— Он представляет синдикат, который получает от меня партии оружия. Заказы, как говорится, небольшие, но требуют высококачественного исполнения.

— Он вам не сказал, почему заинтересовался мной?

Бошар покачал головой.

— У меня почему-то сложилось впечатление, что вы собираетесь броситься в новую аферу. И, возможно, именно с Мак-Лареном.

— В настоящее время — нет, — ответил я. — Я рад, что сейчас мне ничего не нужно делать.

— А я рад слышать ваши слова, потому что в этом случае мне нет необходимости вас предостерегать.

— Предостерегать?!

Он осторожно отпил из своего бокала.

— Я только вчера услышал, что он получил расчет. Он больше не представляет синдикат. Он уволен. Меня в этом серьезно уверили, мистер Донован.

— А какой синдикат он представлял? — как бы между прочим осведомился я.

— Группу наемников, — мягко ответил он. — В большинстве случаев они действуют в Африке, но, кажется, их время уже прошло. Весьма жаль. Не люблю терять хороших клиентов.

— Понимаю. А как вообще идут дела, мистер Бошар?

— Тяжеловато, — сказал он и пожал плечами. — Только где сейчас легче?

Снова мелодично зазвонил телефон. Хикс снял трубку. Просили меня. Я взял у него трубку; извинившись перед Бошаром.

— Это Мак-Ларен. Вы уже слышали, что произошло у Вестминстерского аббатства?

— Да, — ответил я.

— Вы заинтересовались моим предложением?

— В какой-то степени.

— Когда мы сможем побеседовать?

— У меня будет время вечером, — сказал я.

— А вы в курсе, что эти три подонка почистили мой бумажник?

— Значит, у меня в отеле в девять ноль-ноль.

— Договорились. — Он помолчал и добавил: — Только больше никаких двустволок, хорошо?

— Но ведь нужда в них теперь отпала. — Я повесил трубку.

Бошар нетерпеливо ерзал в своем кресле, порываясь встать.

— Не хочу вас задерживать, мистер Донован. Рад был увидеться с вами.

— А мне всегда приятно слышать, что серьезные, деловые люди продолжают интересоваться мной, — честно признался я.

Он допил свой бокал и поднялся. Я проводил его до двери. Но не успели мы дойти до нее, как она распахнулась и вошла Мэнди. На ней были меховая шапочка и меховое манто. Ее любимые «мехи-пехи», как говорила она, были из норки. Покупал их ей я.

— Пол, дорогой! — Не обращая внимания на Бошара, она прижалась ко мне. — На улице чертовски холодно, я бы с удовольствием выпила немножко глинтвейна, чтобы согреть себе внутренности. Как ты думаешь, Хикс сделает мне его, если я его очень вежливо попрошу?

— А почему нет? — Я пожал плечами. — Правда, меня ужасает мысль о его качестве, но ведь ты любишь опасную жизнь.

Она с улыбкой промелькнула мимо Бошара и исчезла в гостиной.

— Я вижу, что превосходный вкус ваш не изменился, мистер Донован. Я имею в виду женщин, — заметил Бошар. — Поздравляю.

— Превосходный, но зато чертовски дорогой, — подтвердил я.

— Вкус и у меня превосходный, вот только уже не получаю ничего превосходного, — тихо вздохнул Бошар. — Видимо, старею.

— Центр синдиката находится в Калифорнии. — Я решил действовать напрямую. — А человека, который руководит им, зовут Шелдон Фишер.

— Вы мне солгали, мистер Донован, когда сказали, что никогда ничего не слышали о человеке по имени Мак-Ларен.

— А вы практически тоже солгали мне, когда утаили, о какого рода синдикате идет речь. Мы оба осторожные люди, мистер Бошар.

— Вот теперь вы честны по отношению ко мне. И это, видимо, означает, что вы собираетесь вытянуть из меня еще кое-что.

— Скажите, это правда? То, что касается Калифорнии и Фишера?

— Фишер действительно руководит синдикатом, а о Калифорнии я ничего не слышал.

Он открыл дверь и вышел в коридор. Там он помедлил немного и погладил свою бородку — ласково, как гладят любимую кошечку.

— У нас у всех есть враги, — наконец сказал он. — Просто Фишер приобрел себе врагов намного больше, чем другие. Я не спрашиваю вас, мистер Донован, собираетесь ли вы что-либо предпринимать против него, вы понимаете? Но если собираетесь, учтите, что такие замыслы уже зрели кое у кого в голове, но все они закончились неудачей. Есть люди, которые и поныне вынашивают их, и вряд ли им понравится ваше вмешательство. Тем более что вы не профессионал, а любитель, если позволите мне сделать такое признание.

— Вы можете назвать какие-либо имена?

— Например, существует женщина по имени Коллет, фамилии ее я не знаю, которая поклялась, что собственноручно отомстит Фишеру, после того как во время одной из его операций погиб ее брат.

— А кто был ее брат?

— Насколько я знаю, просто обычный человек. — Бошар пожал плечами. — Несчастный, ни в чем не повинный прохожий, который погиб при взрыве бомбы. А женщина богатая, красивая и опасная. Лично ее я не имел чести знать, но я знаю человека, который наводил справки о Фишере.

— Вы ему что-нибудь рассказывали?

— Все, что знал. Правда, знал я не много. — Он слегка улыбнулся. — Разве вы не сделали бы то же самое, если бы почувствовали, как острый нож вот-вот перережет вам сонную артерию?

— У него наверняка тоже было имя?

— Имя было, но, уверен, ненастоящее. Высокий такой блондин. Похож на немца, только акцент у него не немецкий. К сожалению, я тут не могу вам ничем помочь.

— Вы уже мне достаточно помогли.

— А дни Мак-Ларена уже сочтены, — продолжал он. — В таких случаях Фишер не заставляет себя долго ждать.

— Мне такая мысль тоже приходила в голову, — признался я. — Очень мило, что вы меня посетили, мсье Бошар.

— Я должен был это сделать, — сказал он. — Возможно, что я удалюсь от дел, мистер Донован. Думаю, что становлюсь стар.

Я закрыл за ним дверь и вернулся в гостиную. Хикс мрачно уставился на меня из-за бара.

— Ей подать глинтвейна, видишь ли! — заявил он с презрительной гримасой. — У нее, наверное, не все дома, если она воображает, что я буду…

— Налей ей полбокала портвейна и добавь горячей воды из-под крана, — предложил я. — Она все равно не заметит разницы.

— И добавлю ей ложку кайенского перцу! — Мрачное выражение вмиг исчезло с его лица. — И это уж будет для нее настоящий глинтвейн.

— Мак-Ларен будет здесь в девять часов, — сказал я.

— У вас тоже не все дома, коллега.

— Бошар слышал от Фишера, что Мак-Ларен больше не его человек.

— В таком случае спи спокойно, Мак-Ларен! — Хикс взял бокал с портвейном и направился в сторону ванной. — Надо угостить Мэнди глинтвейном.

Вскоре он вернулся в каком-то странном смущении.

— Женщин всегда очень трудно понять, — тихо проговорил он. — Сочла, что это божественный напиток, и хочет иметь рецепт…

— Что она сейчас делает?

— Стоит в одном нижнем белье и вливает это пойло в свою глотку.

— Со стороны Бошара действительно было очень мило предостеречь меня в отношении Мак-Ларена. Хикс, я все время задаю себе вопрос, явился ли он к нам по собственному побуждению или был кем-то послан?

— Послан?..

Я рассказал Хиксу о женщине, которая якобы сидела на пятках у Фишера, а ее человек посетил Бошара в его бюро.

— И вы полагаете, что он отчитывается сейчас перед этой Колетт?

— Возможно, — ответил я. — Но даже если и так, мы все равно не сможем ничего предпринять.

Мэнди вышла из ванной в коротком черном халатике и кожаных мокасинах. Я подумал, что в таком наряде она сразит даже индейского вождя.

— Я могу получить еще порцию этого фантастического глинтвейна? — обратилась она к Хиксу.

— Разумеется, можете!

Он взял у нее пустой бокал и направился к бару.

— Кто был тот высокий и толстый, с кем ты говорил у двери, когда я вошла?

— Его зовут Бошар.

— И чем он занимается?

— Продажей оружия. Торгует гранатами, автоматами, бомбами и подержанными самолетами.

— А разве это разрешено?

— Разрешено или нет, но торговля оружием — доходная статья. Это очень богатый человек и очень нервный.

— Ты тоже очень богатый, но не нервный. И подвержен несчастным случаям.

— Не начинай снова! — буркнул я.

— Пол, дорогой, — сказала она заботливо. — Надеюсь, твой член не надолго выбыл из строя, после того как ты прищемил его «молнией»?

Хикс как-то странно хмыкнул и пролил портвейн на стойку.

— Сегодня в Девять ко мне придет Мак-Ларен, — предупредил я. — Что бы ты хотела на ужин?

— Я больше не буду одеваться, — решительно заявила она. — А на ужин я хочу слабо поджаренный бифштекс и зеленый салат. После этого я улягусь в постель и буду попивать глинтвейн, пока не напьюсь до чертиков.

Мэнди точно так и поступила. Около девяти вечера она исчезла в спальне, захватив с собой графин с глинтвейном Хикса, улеглась в постель и до пояса закрылась одеялом. Ее обнаженные груди гордо смотрели в потолок.

— Пол, дорогой, — сказала она, и голосок у нее был томно-нежный, — если ты проведешь слишком много времени с этим отвратительным коротышкой, я, возможно, уже засну. Надеюсь, ты не будешь возражать, если мы целомудренно проведем ночь? Тем более что можем наверстать завтра утром.

— Сердечный ты человек, Мэнди!

— Я знаю. — Она самодовольно улыбнулась и погладила свою правую грудь.

Я вернулся в гостиную, борясь с сильным искушением проверить, как работает мой член после той передряги, в которую он попал. Хикс сидел, небрежно развалившись в кресле, и потягивал пиво.

— У нее, наверное, луженый желудок, коллега. Пить такую ужасную смесь, как портвейн с горячей водой и кайенским перцем!

Зазвонил телефон. Так как у моего слуги, по всей видимости, был выходной, трубку снял я сам.

— Мистер Донован? — спросил женский голос.

— Да, Донован слушает.

— Меня зовут Колетт Доркас. Возможно, вы никогда еще не слышали обо мне, но у нас есть один общий знакомый.

— Вот как? — вежливо сказал я.

— Арчибальд Мак-Ларен, — энергично продолжала она. — Не у вас ли он в данный момент?

— Нет.

Она тихо вздохнула.

— Мы его потеряли. Один из моих знакомых по-дружески наблюдал за ним. Поэтому-то я и знаю, что он побывал у вас вчера. Его время прошло, мистер Донован, и вы это, наверное, уже знаете. Но мы бы хотели на какое-то время сохранить ему жизнь, поскольку полагаем, что он еще сможет быть нам полезен.

— Все это звучит очень захватывающе. Только не возьму в толк, о чем это вы?

Она рассмеялась:

— Ну хорошо, мистер Донован. Я понимаю вашу осторожность. Но если вы еще увидите Мак-Ларена сегодня вечером, то передайте ему, чтобы он не возвращался в свой отель в Даддингтоне. Там его уже ждут.

— Пусть будет по-вашему.

— Кроме того, я думаю, что нам с вами неплохо было бы встретиться. — Голос ее звучал решительно. — Возможно, у нас имеются общие интересы.

— Очень симпатичное предложение, — сказал я. — Особенно если у вас все такое же очаровательное, как ваш голосок.

— Мы могли бы встретиться во время ленча. Могу я зайти к вам в отель, скажем, в час дня?

— Конечно можете.

— А если вы увидите Мак-Ларена сегодня вечером, то не забудьте передать ему мое предостережение, хорошо?

— Не забуду, — пообещал я.

Я повесил трубку и прошел к бару, чтобы выпить. Хикс выжидательно смотрел на меня, и я передал ему содержание нашего с Колетт разговора.

— Значит, Бошар рассказал ей все о вас, — сказал он, когда я кончил.

— Возможно.

— Не нравится мне это дело! — Он взъерошил свои волосы и повторил: — Очень не нравится.

— Но познакомиться с этой леди очень стоит, — настаивал я.

— Но это лишь приближает нас к Фишеру, — произнес он мрачно. — Неужели вы решились драться с ним на его территории?

Снова зазвонил телефон, и я снова взял трубку. На этот раз звонил Финчли.

— Прошу извинить меня за беспокойство, мистер Донован. Но тут вам прибыла посылка, на которой написано «лично» и «срочно».

— Что за посылка?

— Довольно большая, — ответил он. — Приблизительно такая же, как шляпные картонки. Я проверил ее на металл. Металла в ней нет.

— Отлично! Пришлите ее наверх.

Через пару минут один из служащих отеля принес посылку. Хикс поставил ее на стол, и мы оба молча уставились на нее.

— «Мистеру Полу Доновану, — прочел Хикс. — „Седанчайр-отель“. Кенсингтон, лично, срочно». Неплохо бы просветить ее рентгеновскими лучами, — осторожно сказал он.

— Финчли уже проверил ее на металл. Это не бомба. Может, это подразделение карликов с карликовыми деревянными ружьями и карликовыми…

— Очень смешно! — Хикс провел по рту тыльной стороной ладони.

— Может, все-таки откроем? — предложил я.

Хикс прошел к бару и вернулся оттуда с ножом.

Взрезав обертку и раздвинув ее, он извлек на свет Божий картонку, на одной из сторон которой было написано: «Открывать с этой стороны».

Хикс осторожно поддел крышку ножом и отбросил ее на стол, чтобы содержимое картонки было хорошо видно.

Из коробки на нас воззрились голубые глаза Мак-Ларена, которые, казалось, жалобно говорили, что все происшедшее с ним — неправда, что этого чудовищного злодеяния просто не могло быть… Вата, прижатая к шее, пропиталась коричнево-ржавой кровью. Рот в отчаянном крике распахнут…

Я содрогнулся. Хикс схватил крышку и поспешно набросил на картонку.

— Интересно, — хладнокровно сказал он, — что они сделали с другими частями тела этого джентльмена?

И по тону его мне показалось, что он и впрямь хотел бы об этом узнать.

Пентхаус был недавно переоборудован — и, по-видимому, человеком, у которого было много вкуса и масса денег. Благодаря стеклянной стене открывался роскошный вид на Темзу с ее многочисленными мостами. День выдался холодный и мрачный. По небу плыли тяжелые свинцовые облака. Здесь же было тепло, комфортабельно и уютно.

Я выпил глоток «Кампари-соды» и отвернулся от стеклянной стены.

— Как только я увидела эту дивную панораму из окна, я сразу решила, что должна иметь эту квартиру, — сказала Колетт Доркас.

На вид ей можно было дать лет тридцать. Высокая, стройная, с темными коротко стриженными волосами, оставлявшими открытыми уши изящной формы. Привлекали глаза — карие, глубокие. Маленький прямой нос и пухлые, чувственные губы на бледном, матовом лице… На ней были блузка и брюки. Несмотря на кажущуюся простоту, наряд ее говорил о достатке и вкусе. Мне импонировал ее элегантный милый облик. Под шелковой блузкой явственно выделялись соски. Бедра были приятно округлены, под брюками угадывались длинные, стройные ноги…

«Похоже, внутри у нее имеется сексуальный запальчик, который можно легко поджечь, — невольно подумал я. — Тогда эта женщина превратится в пылающий костер…»

Она заехала за мной ровно в час дня на большом черном «мерседесе», с которым управлялась с такой ловкостью, что плотное лондонское движение буквально растворялось перед ней.

До сих пор наш разговор был вежливый и тривиальный. Правда, и спешить-то было некуда.

— Я пригласила к себе на ленч еще одного друга, — сказала она. — Надеюсь, вы ничего не имеете против, мистер Донован?

— Конечно нет, — ответил я учтиво.

— Он не только друг, но и партнер, — добавила она. — Его зовут Курт Лози.

— Вы хотите мне сделать какое-нибудь предложение?

Она слегка улыбнулась:

— Предложение… да… Только не знаю, как его можно назвать с деловой точки зрения.

— Звучит заманчиво, — заметил я.

Ее нижняя губа чуть скривилась:

— Все зависит от вашего воспитания, мистер Донован. От воспитания, которое вы получили. Я имею в виду ваши хорошие манеры.

— Я всегда любил элегантность во взаимоотношениях как с одной, так и с другой стороны, — сказал я доверительным тоном.

— Если вы шизофреник, то вы чертовски хорошо держите себя в руках, — неожиданно удивила она меня. — За последние недели я очень много узнала о вас, мистер Донован. Я знаю, например, что вы собственными руками убивали людей, знаю также, что вы организовывали такие операции, которые кончались для многих гибелью. А взглянуть на вас, так и представить себе нельзя, что вы способны на нечто большее, чем войти в комнату и спросить, не хочет ли кто составить вам партию в теннис.

Раздался звонок в дверь, и это позволило мне не трудиться, чтобы найти подходящий ответ. Она вышла из гостиной и вскоре вернулась в сопровождении мужчины.

— Мистер Донован, я хотела бы представить вам моего партнера Курта Лози.

Лози был одного роста со мной и такой же худощавый. Его светлые волосы начинали заметно редеть, а в голубых глазах играл холодный блеск. Спортивная куртка, пуловер и брюки в обтяжку дополняли облик Курта Лози. Мясистый нос был сломан по меньшей мере дважды, а тонкие поджатые губы делали его похожим одновременно на садиста и чиновника налогового управления.

— Рад с вами познакомиться, — произнес он неожиданно писклявым голосом.

Как и упоминал Бошар, акцент у него был явно не немецкий. Он говорил по-английски на американский лад, но складывалось впечатление, что этот язык для него не родной.

— Налей себе что-нибудь выпить, Курт, — предложила Колетт Доркас, и он направился к бару.

— Вы виделись с Мак-Лареном после того, как мы говорили с вами по телефону? — вдруг спросила меня Колетт.

— Мы с ним договорились, но он не приехал, — как можно спокойнее ответил я.

— Жаль. — Она немного скривила губы. — Мы потеряли его из виду вчера около полудня. И в свой отель он не возвращался.

— Почему вы так интересуетесь Мак-Лареном? — спросил в свою очередь я.

— По той же причине, что и вы. Он представлял синдикат Фишера в Европе.

— Почему вы говорите об этом в прошедшем времени?

— Если бы вы и не знали, то вам об этом наверняка рассказал Бошар, — сухо ответила она. — А я пригласила вас к себе не для того, чтобы играть в прятки, мистер Донован.

— Вы же говорили, что за последнюю неделю собрали массу сведений обо мне. — Я с улыбкой посмотрел на нее. — А я о вас ничего не знаю.

— Я руковожу нелегальной организацией, которая занимается валютными переводами, — сказала она. — Брат был моим партнером, пока не погиб. Его место занял Курт. Занял в организации, но не в моем сердце. Я очень любила своего брата, мистер Донован.

— Очень грустная история, — посочувствовал я. — А какими делами занимается ваша организация?

— Мы имеем дело исключительно с нелегальными деньгами, — небрежно сказала она. — С горячими деньгами. Представьте, что вы ограбили лондонский банк, захватив сто тысяч фунтов. Теперь в этой стране почва горит у вас под ногами, и вы решаете обосноваться где-нибудь в Южной Америке. Перед вами возникают сразу две проблемы. Во-первых, вам нужно добраться до Южной Америки и, во-вторых, переправить туда эти деньги. Так вот, эту вторую вашу проблему мы берем на себя. Мы гарантируем выплатить вам ваши деньги в течение трех месяцев в любой валюте и в любой точке земного шара. За это мы берем двадцать процентов от общей суммы и с суммой меньше пятидесяти тысяч мы операции не производим.

— Ого! Звучит грандиозно, — восхитился я, — Но если бы я ограбил банк и таскался с суммой в сто тысяч в чемодане, я бы не рискнул расстаться с ней и поручить вам все дело. Ведь я ничего не смог бы предпринять, если бы вы не дали мне ни пенни. Не так ли?

— Все основано на доверии. И поддерживается нашей репутацией. Мы занимаемся этим делом свыше пяти лет и ни разу не подводили нашего клиента. У нас контакты во всем мире, и, если бы мы хоть раз оплошали, с нами было бы покончено.

— А как погиб ваш брат?

— При налете на одно посольство с полгода назад, — ответила она. — К сожалению, во время налета он находился там. Налетчики взяли в плен восемь заложников и троих из них убили. Одним из них был мой брат. Курт ходил туда и выяснял подробности. В те минуты я была совершенно беспомощной.

Лози сел на кушетку рядом с ней, держа в руке бокал.

— Колетт только что сказала, что у нас имеются контакты во всем мире, — вступил он в разговор. — Разузнать о вас очень помогли наши связи. Я даже сумел добыть факты, которые были известны только полиции. Речь шла о восьми террористах, шестерым удалось скрыться. Двоих полиция убила. Один из них был турок, другой — американец.

— И Бошар был при этом? — небрежно спросил я.

Лози мрачно усмехнулся:

— После уговоров…

Колетт Доркас спросила:

— Много ли вы знаете о Фишере?

— Только то, что рассказал мне Мак-Ларен, — вполне искренне сказал я. — Что Фишер является руководителем террористической организации, услугами которой может воспользоваться каждый.

— Откуда он ею руководит? — спросил Лози.

— В разговоре с Мак-Лареном мы не касались этого вопроса, — находчиво солгал я. — Он наверняка имел что-то против Фишера и надеялся найти во мне нечто вроде идеалистически настроенного авантюриста.

— Но вы не хотели, чтобы вас втянули в это дело? — Колетт испытующе взглянула на меня.

— Пожалуй, нет.

— Вы боитесь этого Фишера? — презрительно спросила Колетт.

— Пожалуй, да, — признался я.

— Я не могу понять, что вас удерживает от этого шага, — сказала Колетт. — Ведь раньше вы участвовали в опасных операциях, и довольно активно. Почему же сейчас нет?

— Об этом Фишере я узнал впервые от Мак-Ларена. И я не уверен, сказал ли он мне всю правду или нет.

— Вам нужны доказательства? — живо откликнулась Колетт.

— Я же вам говорил, — вмешался в разговор Лози, — что мы следили за Фишером в последние месяцы и…

— Успокойся, Курт. — Колетт сделала жест рукой, и он закрыл рот. — Мы знаем, где находится его центр. В одном из маленьких городков Южной Калифорнии. Там вы и могли бы войти с ним в контакт.

— И дальше? — спросил я.

— Там вы и найдете вещественные доказательства. Наймите его организацию для какого-либо террористического акта. Когда он примет ваше предложение, у вас и будут доказательства.

— И дальше? — нетерпеливо повторил я.

— А потом вы поможете нам уничтожить его самого и его организацию.

— И вы можете не беспокоиться, Донован, — насмешливо добавил Лози. — Мы лишь хотим, чтобы вы кое-что выведали для нас. А в самой операции можете не участвовать. Мы все берем на себя.

— Я подумаю над этим. Только скажите, что вы задумали делать, если я дам свое согласие.

— В этом случае мы все вместе полетим в Калифорнию, — улыбнулась Колетт. — Я знаю, что вы путешествуете обычно со своей подругой, мистер Донован. У вас в настоящий момент есть подруга?

— Да.

— Жаль, — сказала она. — Я хотела предложить себя. Для меня это была бы идеальная маскировка.

— Мы можем и поменяться, — сказал Лози. — Ты поедешь с Донованом, а его подруга — со мной.

— Вы бы ничего не имели против, мистер Донован? — спросила Колетт елейным голосом.

— Пожалуй, — с некоторым сомнением ответил я. — Но как вписывается Курт в эту комбинацию?

— Он будет вашим помощником и экспертом, — тут же уточнила она. — Каким бы ни было ваше отношение к террористической группе. Детали мы обсудим позднее. А Курт — ваш эксперт. Он всюду побывал, знает местные условия и так далее.

— Ну что ж! — почти согласился я. — А когда?

— Когда угодно. Хоть завтра.

— Мне нужно пробыть в Лондоне еще два дня. Как вы смотрите на пятницу?

— Нас устраивает и пятница, — ответила она. — Можно готовиться к поездке? Заказать билеты и так далее?

— Хорошо, — отрезал я себе путь к отступлению. — Вам нужны деньги?

— Не обязательно. В этом году у нас дела шли успешно.

— Вы знаете, где меня можно найти, мы должны до отъезда разработать наши планы.

Она покачала головой:

— Давайте займемся этим во время полета. Я ненавижу дальние поездки, а это заполнит нам время.

— Идет!

Она снова улыбнулась:

— Я очень благодарна вам, мистер Донован.

— Пол, — подсказал я.

— Пол… А я, конечно, Колетт.

— А как зовут вашу девушку? — поинтересовался Лози.

— Мэнди.

— Она англичанка?

— Американка. Обращаться с ней нужно осторожно и вежливо, иначе она превратит вас в лепешку, — сказал я.

Колетт поспешила вмешаться:

— Господа! Мы закончили деловую часть и могли бы перекусить, — сказала она с нажимом.

В этот момент раздался звонок в дверь, и ее лицо окаменело.

— Ты кого-нибудь ждешь? — взглянул на нее Лози.

— Нет… — ответила она каким-то бесцветным голосом. — Но, может быть, мистер Пол…

— Я тоже никого не жду. Мне можно доверять. Если я не вернусь к себе в отель к половине четвертого, то тут у вас будет орудовать целая рота дюжих мальчиков.

Лози поставил свой бокал и быстро поднялся. Вынув пистолет 38-го калибра, он направился к двери.

— Возможно, это просто водопроводчик или кто-нибудь из обслуги, хотят устранить неисправность, — небрежно бросила Колетт. — Но никогда нельзя знать.

Я воспользовался наступившей паузой и допил свой бокал. Если Колетт была уверена, что Лози справится с ситуацией, то и я мог быть спокоен.

Прошли минуты две, и Лози возвратился со свертком.

— Принес портье, — сказал он. — Передали с мальчиком-посыльным.

— От кого? — отрывисто спросила Колетт.

— Портье не поинтересовался. — Лози положил посылку на стол и отступил на шаг.

— Я не жду никаких посылок, — встревоженно сказала Колетт.

— Я тоже, — буркнул Курт.

— Там ничего не тикает? — осторожно спросил я.

— Я проверил ее на металл, — холодно заметил Курт. — Но если вы боитесь, Донован, можете подождать в ванной, пока я буду открывать.

— Я полностью полагаюсь на ваш опыт.

Я наблюдал, как он развертывал упаковку, а когда он начал поднимать крышку коробки, меня вдруг охватило жуткое чувство и по спине поползли мурашки.

— О Боже! — вырвалось у Курта, когда он увидел безжизненные глаза Мак-Ларена. — Какая свинья могла додуматься до такого?

Колетт испуганно вскрикнула и, закрыв руками глаза, отвернулась. Лози смачно выругался, закрыл картонку крышкой и вынес в прихожую.

— Значит, они наступают нам на пятки, — нарушил я гнетущую тишину, когда Лози вернулся. — Эти ребятки знали, кому нужно послать предостережение.

— Кто? — Лози ударил кулаком по столу. — Ради всего святого, кого вы имеете в виду?

— Я должна еще выпить. — Колетт схватила свой бокал. — Бошар об этом узнает.

— Если он еще в Лондоне, — хмуро бросил Лози.

— Ты должен его найти, где бы он ни был, и все разузнать, — жестко сказала Колетт. — И мне безразлично, даже если ты его при этом убьешь. Но мы должны знать — кто?

Я не спеша поднялся:

— Похоже, сейчас нечего и думать о ленче. Я лучше пойду.

— Но мы будем держать с вами связь, Пол. — Колетт вскинула на меня свои непроницаемые глаза.

— К чему? — Я посмотрел на нее. — Если противная сторона знает, куда она должна послать голову Мак-Ларена, то вся ваша маскировка полетит ко всем чертям еще до того, как мы начнем.

— Есть еще шанс, — торопливо проговорила Колетт. — Если Курт достаточно быстро свяжется с Бошаром.

— Я готов выслушать вас. Но теперь, как говорится, умываю руки.

— Вы уверены, что они оба ничего об этом не знали? — Хикс недоверчиво посмотрел на меня.

— Как можно быть в этом уверенным? Но по тому, как они отреагировали на голову Мак-Ларена, я предположил, что для них это настоящее потрясение. Оба были в шоке.

— И на этом все кончится?

— Не думаю, — осторожно ответил я. — Не забывай, что голова сперва была послана нам. Возможно, отправители сейчас думают, кому они теперь должны послать наши с тобой головы.

— Ну хорошо, — пробурчал Хикс. — Что мы теперь будем делать?

— Колетт и Лози скоро опять обратятся к нам. И даже если они и не узнают, кто убил Мак-Ларена, они будут утверждать обратное. Убедить меня в этом им будет нелегко, но в конце концов я позволю им это сделать, и после этого мы полетим в Калифорнию.

— Вы настоящий сумасшедший! — воскликнул Хикс. — Как вы проверите — можно им доверять или нет?

— А я и не собираюсь им доверять, поэтому склонен принять вариант, предложенный Колетт.

— Вы еще сперва должны уговорить эту дурочку Мэнди!

— Все верно, — согласился я.

— А что делать мне?

— Ты — авангард. Будешь тайным агентом, работающим на свой страх и риск.

Он закатил глаза:

— Тогда вы должны мне сообщить все, даже если я и не хочу слышать об этом.

— Ты вернешься в Штаты завтра утром. Отправишься в мой дом в Коннектикуте, возьмешь все, что тебе может понадобиться, и поедешь потом в Калифорнию.

— Хиллсайд — так, кажется, называется этот городок?

— Совершенно верно, — ответил я. — Ты будешь выдавать себя за английского туриста, разыскивающего своего дальнего родственника, который в последнее время якобы проживал в Хиллсайде. Для маскировки этого будет достаточно. Наверняка там не так уж много отелей и мотелей. Я остановлюсь в одном из них под своим именем, так что тебе не составит труда меня отыскать.

— А если мне позвонит эта куколка Колетт?

— Предоставляю тебе действовать по собственному усмотрению, — доверительным тоном сказал я. — Неплохо, если бы она появилась в Хиллсайде под чужим именем.

— Было бы неплохо также, если бы и я воспользовался чужим именем.

— А тебе приходит на ум какое-нибудь подходящее имя?

— У меня есть чужой паспорт. Эта книжечка стоила мне ровно двести фунтов.

— Отлично! Используй его. На чье имя он выдан?

Хикс покраснел.

— Возможно, это немного глупо, но я смогу…

— На чье имя выдан паспорт?

— Сент-Клер, — сказал он глухо. — Бертран Оберон Сент-Клер.

Я так раскатисто рассмеялся, что шрам на его лице даже побелел от обиды.

— Очень неплохо! Сгодится и такое имя! — давясь от смеха, сказал я.

— Это было после Конго, — буркнул он. — У меня были необходимые деньги, и я хотел на какое-то время исчезнуть. Вот я и отправился на Багамские острова. В то время это имя мне казалось хорошим, так как я хотел угодить всем американским чиновникам…

— Мне оно нравится, — заверил я его. — Ну а поскольку это твоя последняя ночь в Лондоне, то давай попрощаемся и расстанемся друзьями, так, Берти?

— Во всяком случае, не врагами, — ворчливо согласился он. — А где мне взять денег, коллега?

— Возьмешь у Финчли, сколько считаешь нужным. А я за это время переведу тебе телеграфом деньги в Коннектикут. Ты их получишь уже там. А о билете на самолет тоже может позаботиться Финчли.

— Надеюсь, у вас тут все будет в порядке. — У него даже вид стал получше, если так вообще можно было сказать о лице Хикса. — Не наделайте глупостей и не дайте себе отрезать голову.

— В настоящий момент я могу тебе сказать только одно слово…

— Наверное, «уматывай!».

— Ты буквально сорвал его с моих губ. Где Мэнди?

— Ушла за покупками.

— И что же еще ей понадобилось, ради всего святого?! — воскликнул я.

Он пожал плечами:

— Откуда мне знать, коллега? Видимо, все, что она видела в витринах.

После того как Хикс исчез, я заказал себе бифштекс и попросил поднять его наверх. Поев, я пришел к выводу, что ничего не следует предпринимать, пока не услышу чего-либо новенького от Колетт. Сейчас самое подходящее время подумать о стратегии в деле Фишера.

Я прошел в спальню, снял ботинки и куртку и лег на кровать. Когда я очнулся, в комнате уже горел свет, а чей-то повелительный голос приказывал мне проснуться.

— Я нашла эти фантастические маленькие ботики, Пол, дорогой! — восклицала Мэнди. — А какое там великолепное нижнее белье!

— Чепуха! — буркнул я и повернулся на другой бок.

Тонкий пальчик вонзился мне как раз между ребер.

— Ты совсем не обращаешь на меня внимания, Пол, дорогой! Через несколько секунд я буду совершенно неотразима, и я хочу, чтобы ты меня изнасиловал…

— Который час? — спросил я и сел на кровати.

— Половина седьмого. Хикс сегодня вечером свободен?

— Да.

Мы с Мэнди по-прежнему целовались, плотски любили друг друга, но я не был уверен, что после того злополучного разговора наши отношения наладились. У Мэнди, что бы она ни делала, был какой-то отсутствующий вид, и наши постельные радости чем-то напоминали чинную китайскую трапезу… В течение двух дней нам даже не о чем было разговаривать. Она не спрашивала, куда исчез Хикс, а я ничего не говорил ей.

Короткий зимний день прошел, и за окнами потемнело. Снег растаял и превратился в грязь, и атмосфера была такая же мрачная, как и на улице.

Когда в восемь вечера я налил себе выпить, из спальной комнаты появилась Мэнди. У нее, как и у всех, все же было только одно лицо, и я всякий раз поражался, как можно тратить столько времени на уход за ним, но спросить так и не решался.

На ней опять были лишь фрагменты туалета: вырез на платье заканчивался на талии. Возможно, к этой экипировке принадлежал и экстравагантный бюстгальтер, но Мэнди, конечно, сочла излишним его надевать. Черные чулки держались на одной крошечной подвязке, на ногах огненно-красные туфли на высоких каблуках.

Она покрутилась передо мной и картинно застыла:

— Нравится?

— Грандиозно! Я только спрашиваю себя…

— Конечно! — строгим тоном прервала она. — И мне для этого даже не надо раздеваться.

— Ты что-нибудь выпьешь?

— Ты с каждым днем становишься все галантнее. — Она наморщила носик. — Нет, пить я не хочу, ты грубый крестьянин! Я хотела бы с тобой поговорить.

— В таком случае, говори.

— Сегодня среда, а мы улетаем в Калифорнию в пятницу, так?

— Так было запланировано, — согласился я. — Но другие участники еще не дали своего подтверждения.

— И ты хочешь, чтобы я поехала с этим Лози, а ты поедешь с этой секс-миссис Колетт?

— Тебе совсем необязательно ехать с ним. Я могу тебя отправить на самолете в Нью-Йорк. — Видя, что она собирается открыть рот, я поднял руку. — А если ты полетишь с ним, то тебе совсем необязательно с ним спать.

— Зато ты будешь спать с этой тварью Колетт?

— Я ведь тебе уже говорил, что сам еще не знаю.

— Такая фраза равносильна положительному ответу, — уличила она меня с чисто женской логикой.

— Мы летим в Калифорнию, чтобы кое-что узнать об одном человеке, — попытался я объяснить ей цель нашей поездки. — И это может стать опасным. А так мы будем лучше замаскированы.

— Опасным для меня?

— Я так не думаю, — осторожно заметил я. — Пока ты ничего не знаешь об этом человеке и о наших намерениях, тебе опасность не угрожает.

Она сжала губы.

— Я хотела бы с ним познакомиться.

— С кем?

— Естественно, с Лози! — Она даже притопнула ногой. — Иногда ты бываешь совсем глупым.

— Когда?

— Скажем, сегодня вечером.

Я задумался, а потом пожал плечами:

— Что ж, хорошо. Я им позвоню.

— Им?

— Ты можешь познакомиться сразу с ними обоими, — терпеливо объяснил я. — Ведь мы проведем довольно много времени вместе.

Теперь пожала плечами она:

— Ты хочешь сказать, что много времени проведешь с ней?

— Но возможно, нам придется отказаться от поездки, — удрученно сказал я. — Пойми, этот Лози — садист.

— По отношению к женщинам? — живо спросила она.

— Не знаю. Но от него всего можно ожидать.

— Я сама составлю себе мнение о нем. Звони им обоим! — потребовала она.

Я снял трубку и набрал номер. Колетт подняла трубку после третьего звонка.

— Говорит Пол Донован.

— Наверняка тут вмешалась телепатия, — ответила Колетт. — Я только что собиралась вам позвонить. Курт сегодня днем вернулся из Парижа и привез вам доказательства.

— Вы не хотели бы зайти к нам на рюмочку? — спросил я. — Заодно познакомитесь с Мэнди.

— С вашим последним соратником по кровати, — засмеялась она. — Я чуть было не забыла о ней, а ведь она будет спутницей Курта… Мы можем приехать через полчаса, Пол.

Не успел я сообщить Мэнди, что они сейчас приедут, как она повернулась и, вильнув задом, исчезла в спальне. Я позвонил Финчли, описал обоих посетителей, назвал их имена и сказал, чтобы их пропустили наверх.

Мэнди вернулась из спальни минут через пятнадцать, переодевшись для такого случая. На ней была черная прозрачная блузка и короткая черная юбочка. Когда она села и закинула ногу на ногу, подол юбки поднялся достаточно высоко, чтобы показать верхние края чулок и пояс с резинками.

— Как я выгляжу? — спросила она.

— Как сучка на грани отчаяния, — дружелюбно ответил я.

Это был заключительный аккорд нашей беседы. Гости прибыли без опоздания, и Финчли сам проводил их наверх.

Колетт в белой куртке и белых брюках с модерным рисунком рыбьего скелета, а под курткой в черном пуловере выглядела очень элегантно.

На Лози был голубой костюм, и смотрелся он в нем как юрисконсульт предприятия, продающего несуществующие источники нефти.

Я представил всех троих друг другу, а потом занялся приготовлением коктейлей.

Лози сел рядом с Мэнди на кушетку, и она одарила его приветливой улыбкой, закинув ногу на ногу, так чтобы подол юбки поднялся еще выше на пару сантиметров. Колетт села на табурет у бара и стала наблюдать, как я разливал коктейли по бокалам. Потом взяла два бокала и поднесла парочке, сидящей на кушетке.

Сунув им по бокалу, она снова устроилась на табурете и вынула из сумочки какую-то бумагу.

— Это вам доказательство, Пол.

Это была газетная вырезка из вчерашней парижской газеты. Моего французского языка как раз хватило на то, чтобы разобраться в этой заметке. В ней говорилось, что на одной из Малолюдных улиц рано утром был обнаружен труп американского подданного. Его зарезали и, по всей видимости, ограбили. Это было третье убийство в Париже за этот месяц, и так далее…

Я свернул листок и протянул ей.

— Как видите, нас больше ничто не удерживает, — сказала она. — Я заказала билеты на авиарейс до Лос-Анджелеса на завтрашнее утро. Встретимся в одиннадцать утра в аэропорту. У нас будет достаточно времени.

— Хорошо, — согласился я. — Как вы думаете, мы после этого сразу отправимся в Хиллсайд?

— Я заказала номера в отеле, — деловито продолжала она. — Я посчитала, что нам лучше отдохнуть, а на другое утро выехать в Хиллсайд, наняв какую-нибудь машину.

— Ну и хорошо. А как Курт отделался от трупа Сугдена?

Она отпила глоток и поставила бокал на крышку бара.

— Не знаю, — ответила она бесцветным голосом. — Не интересовалась этим.

— Интересуетесь только убийствами, как таковыми, — подвел я черту.

— Мне не хочется дискутировать по этому поводу, Пол, — твердо сказала она. — Только поймите меня правильно: если я кого-нибудь должна убить — я убиваю.

Она повернула голову и посмотрела на парочку на кушетке, которая углубилась в какую-то интересную беседу. Потом взглянула на меня и улыбнулась.

— Кажется, у них нет никаких забот. Сначала я нашла Мэнди немного вульгарной, но потом пришла к выводу, что как раз такая Курту и понравится.

— Вас это не волнует? — как можно безразличнее спросил я.

— Кажется, мне все время придется исправлять ваше впечатление обо мне, — сказала она с легкой досадой. — С Куртом мы только партнеры, и никакой физической близости у нас с ним не было, понятно, Пол?

— Разве он не привлекательный?

— Может, и привлекательный, но не в этом смысле. И давайте оставим эту тему.

— У меня есть еще один невыясненный вопрос, который волнует меня. Что вы скажете насчет Бошара?

— Он слишком боится Курта, чтобы что-нибудь предпринять, — ответила она категорически.

— А что вы скажете насчет Фишера? Как он будет реагировать, когда узнает, что и Хендрикс и Сугден убиты?

— Он не знает, что Сугден убил Мак-Ларена. Как мне кажется, он предположит, что обоих устранил Мак-Ларен. Поэтому он пошлет сюда еще одного человека, чтобы ликвидировать Мак-Ларена.

— Вы продумываете каждую мелочь…

— Да, кроме легенды, которую вам надо рассказать Фишеру. Надеюсь, что тут вы сможете мне помочь.

— Несколько месяцев назад я был втянут в революцию в Малагае, — признался я. — Бошар хорошо об этом знает, поскольку он поставлял мне оружие. Но дело потерпело неудачу. А что, если бы я попытался еще раз? Но теперь я хотел бы, чтобы все взял в свои руки Фишер.

— Почему бы и нет? — Колетт на какое-то мгновение задумалась, а потом кивнула: — Звучит неплохо. А Фишер может, если захочет, осведомиться у Бошара. От него он наверняка получит важные сведения.

— Все подробности я должен сообщить Лози, если он станет моим помощником. Но это мы можем сделать и в самолете.

— У вас есть какие-нибудь планы после нашего приезда в Хиллсайд? — пытливо спросила она.

— Мы решим этот вопрос после того, как встретимся с Фишером. В такой ситуации нельзя спешить.

— Я не спешу, — сказала она. — Самое главное — успеть уничтожить этого убийцу до нашего отъезда.

— Пол? — Голос Мэнди был сладок как мед. — Я могу перекинуться с тобой парой слов?

— Прошу меня простить, — сказал я Колетт.

— Конечно. — Она наградила меня ледяной улыбкой.

Я последовал за Мэнди в спальню, и она тщательно закрыла за собой дверь.

— Он мне нравится, — заявила она. — И я понравилась ему, это он дал понять недвусмысленно. Теперь я замечаю и то, что раньше ускользало от моего внимания. Ты мог, когда хотел, заниматься любовью, потому что ты очень богат, но сейчас мне хочется заиметь настоящего мужчину. Как говорится, ты очень мил, но там, где у человека проходит позвоночник, у тебя какая-то тряпка.

— Зато Лози хладнокровный убийца и садист. — Мне было жаль ее. — Я, правда, не знаю, в какой степени он садист по отношению к женщинам, но ты можешь взять риск на себя, если хочешь.

— Конечно! — не раздумывая, выпалила она. — Он хочет, чтобы я поехала и провела с ним ночь. Прямо сейчас. Ты, конечно, не против?

— Право, не знаю. — Я был в замешательстве. — Я втянул тебя во всю эту аферу и, наверное, зря.

— Пол, дорогой! — Она ласково потрепала меня по щеке. — В твоих словах есть оттенок ревности, и мне это нравится. Но для меня близость с Лози не только половой акт, и я не буду против толики садизма, если он не оставит заметных следов…

— О’кей! — Я пожал плечами. — Если я тебе понадоблюсь — позвони.

— Не думаю, чтобы возникла такая необходимость. — Она удовлетворенно хихикнула. — Если мы до пятницы не вылезем из постели, то встретимся уже на аэродроме.

Она вынула из шкафа чемодан и начала укладываться. Я вернулся в гостиную и посмотрел на лицо Лози, искаженное судорожной улыбкой.

— Она вам сказала, что сегодня пойдет ночевать ко мне? — спросил он.

— Да.

— И вы не имеете ничего против?

— Ничего, если вы будете хорошо с ней обращаться.

— Она принадлежит к той категории женщин, которые обожают любой способ. Я понял это по кончику ее носа.

Я прошел мимо него к бару и взял свой бокал. Колетт наблюдала за мной с легкой улыбкой на губах.

— Значит, Курт уже сумел завоевать сердце женщины? — спросила она с усмешкой.

— Так, кажется.

— И вы действительно не имеете ничего против?

— Я бы не говорил столь категорично. — Мне был неприятен ее вопрос. — Но я сумею это пережить.

Появилась Мэнди с чемоданом. Она тепло улыбнулась Лози и сказала:

— Я полностью готова.

— В таком случае едем!

Лози поднялся, взял у нее чемодан, и они направились к двери.

— Если это настоящая норка, дорогая, — сладким голоском сказала Колетт, — то на твоем месте я бы еще подумала. От Курта ты в лучше случае получишь искусственного леопарда.

— И пятнистость будет постоянно меняться, — добавил я.

— Очень смешно! — презрительно фыркнул Лози.

— И все же стоит рискнуть, — отпарировала Мэнди и сделала прощальный жест двумя пальцами.

— И еще одно, — холодно сказала Колетт, обращаясь к Лози. — Возьми номер в отеле. У меня нет никакого желания слышать за стеной скрип кроватных пружин и хриплые стоны…

— Если тебе это мешает, — сквозь зубы процедил он, — отправляйся в отель сама, черт бы тебя побрал! — И он захлопнул дверь за собой и Мэнди.

— Для младшего партнера он слишком груб. — Колетт было неловко за выходку Лози. — Но в данный момент Курт мне нужен, и он знает это.

— Если хотите, можете остаться на ночь здесь.

Когда она взглянула на меня, ее карие глаза были холодны.

— Это что, прямое предложение, мистер Донован?

— Я имею в виду номер отеля, — поспешил объяснить я. — Сейчас в отеле полно свободных номеров.

— Откуда вы знаете?

— Отель принадлежит мне.

— Ловлю вас на слове, — усмехнулась она. — Но у меня с собой ничего нет.

— Администратор даст вам все необходимое.

— Благодарю. — Глаза ее заметно потеплели. — Думаю, что смогу принять ваше предложение.

Я позвонил Финчли и попросил его за полчаса подготовить номер со спальней, который находился недалеко от моих апартаментов. Пока я с ним говорил, Колетт взяла свой бокал и снова села на кушетку.

— Эта девушка знает что-нибудь о Фишере? — спросила она, когда я положил трубку.

— Нет.

— Это хорошо. Значит, во время поездки она будет только подружкой Лози Курта?

— Да. Лично я буду играть роль человека, который собирается воспользоваться услугами Фишера, а Курт будет моим советником.

— А я на время поездки буду вашей подругой, — быстро закончила она. — Вы очень богатый человек, Пол Донован, и вы всегда совмещали труд и удовольствия. Мне надо познакомиться с Фишером, который виновен в смерти моего брата. И мне хотелось бы, чтобы это осуществили именно вы.

— Если Фишер все время будет держаться стен своего дома, это будет не просто.

— Я уверена, вы найдете выход из положения, — беззаботно сказала она. — Вы очень изобретательный человек. Это доказывает хотя бы голова Мак-Ларена, которую вы прислали нам как раз во время нашего разговора, чтобы посмотреть на нашу реакцию.

— Если он падок на женщин, это будет легче устроить, — размышлял я вслух.

— Я тоже так подумала.

— А как вы думаете, не повторить ли нам по бокальчику?

— Шампанского? — Она улыбнулась, когда я кивнул. — Оно великолепно укладывает в кровать. Вы не считаете?

Я открыл еще одну бутылку охлажденного шампанского, налил два бокала и преподнес один из них ей.

— За наш успех, Пол!

Мы выпили, и я снова наполнил бокалы. Какое-то время мы сидели и молча смотрели друг на друга.

— Нам нечего сказать друг другу, а перед нами еще целый вечер, — наконец тихо вымолвила Колетт. — А поскольку мы образовали союз, то появляются опасения и сомнения. Я права, Пол?

— Да, нас не связывают никакие воспоминания, а только сомнения по поводу будущего. Это и мешает нам…

— Вы правы. — Она поднялась с кушетки, держа в руке бокал с шампанским. — Думаю, что, выпив, я быстро усну.

Я проводил ее до номера, который подготовил ей Финчли, открыл дверь, зажег свет. Она бегло осмотрела гостиную, а потом вошла в спальню.

— У вас прилежный управляющий. На кровати лежит даже ночная рубашка. Правда, для меня это не имеет значения — я все равно сплю голая, но забота всегда приятна.

— Если вам что-нибудь понадобится — позвоните вниз.

— Спасибо, — проворковала она. — Но я хотела бы, чтобы вы сделали для меня еще кое-что.

— Конечно! Что именно?

— Откройте еще одну бутылку шампанского и принесите сюда, ко мне. Не забудьте и свой бокал, разумеется.

На то, чтобы сходить за шампанским, открыть его и принести вместе с бокалами, мне понадобилась всего пара минут. В гостиной никого не было. Я снова наполнил бокалы, поставил их на низенький столик и принялся ждать. Вскоре она появилась из спальни — совершенно голая.

На красивых овальных грудях отчетливо выделялись крупные соски. Удивительно тонкая талия подчеркивала округлость живота. Черный треугольник между ног контрастно выделялся на белизне ее кожи.

— С вашей стороны было очень умно предложить мне эти покои, — сказала она. — Ваши собственные для этого не годились бы. Там все напоминало бы вам о Мэнди. Возможно, там еще стоит запах ее духов. А здесь — нейтральная зона, Пол, и самая приятная обстановка для начала наших отношений…

— За это надо выпить, — вставил я.

— Я сразу подумала об этом, как только мы познакомились, — продолжала она. — И вы — тоже. Вы были совершенно правы, когда сказали, что нас ничто не связывает. Ну а теперь, прежде чем мы приедем в Хилл-сайд, нас будут связывать хотя бы объятия друг друга.

— Тоже верно, — согласился я.

— Я жду. Раздевайтесь, Пол, потому что, когда я раздетая нахожусь в обществе одетого мужчины, я чувствую себя последней девкой с улицы.

Чтобы раздеться, мне не понадобилось много времени. А потом она подошла ко мне и прижалась своим обнаженным телом, рука ее деликатно скользнула вниз…

— Ты — высокий человек, и все у тебя в нужных пропорциях, — промурлыкала она. — Это меня радует. Я очень сексуальна, и если уж захотела… то все должно быть на уровне.

— Рад это слышать. — Желание все сильнее охватывало меня.

— Может быть, это звучит глупо, — прошептала Колетт, — но после гибели своего брата я поклялась не заниматься любовью, пока он не будет отомщен. Но сейчас я чувствую себя так близко у цели, что, думаю, не нарушу своей клятвы, если займусь с тобой любовью.

Я взял в свои ладони ее упругие округлые груди и стал крепко сжимать…

— О-о! — простонала она. — Возьми меня, Пол, возьми! И делай это грубо, если хочешь…

Я подхватил ее на руки, понес в спальню и положил на кровать. Она лежала раскинувшись и широко раздвинув ноги и смотрела вверх на меня. В глазах ее витал какой-то странный блеск.

— Пообещай мне одно! — Голос ее прозвучал торжественно.

— Что?

— Как бы ты ни относился к Курту, не предпринимай ничего, пока мы не отправим на тот свет Фишера.

В Хиллсайд мы приехали к концу дня. Колетт поместила нас в мотеле, так как считала, что это менее заметно. Кроме того, он был удобно расположен — на окраине города. После того как мы прошли обычные формальности, наши дамы быстро исчезли, а я помог Лози разгрузить машину.

— Знаете, что я вам скажу, Донован? — сказал он, чуть не сбросив чемодан мне на ногу. — Эта Мэнди — штучка что надо! Никогда не видел таких бешеных в постели!

— Вот как?..

— Она наслаждается каждым мгновением, — самодовольно продолжал он. — Даже если после этого ей приходится долго ходить враскорячку.

Я взял два чемодана и отнес их в мотель. Лози последовал за мной и поставил два чемодана вместе с моими.

— У вас с Колетт все в порядке? — спросил он.

— В каком плане? — буркнул я.

Он рассмеялся:

— Звучит так, будто ничего не было. Могу себе представить! Если вы меня спросите, я скажу, что женщины делятся на две категории: или бесчувственные, или лесбиянки.

— Я же вас не спрашиваю!

— Ну хорошо! — Он с довольным видом улыбнулся. — Только не просите меня, чтобы я вернул вам Мэнди! Ничего из этого не выйдет.

В этот момент вернулись женщины, и мне пришлось сдержаться, чтобы не пнуть его между ног. Мы получили все лучшее, что мог нам предоставить мотель: два стоящих рядом бунгало с гостиными, спальнями и ванной. Разобрав багаж, мы собрались в гостиной нашего с Колетт домика.

— Ну! — обратился к нам Лози. — Вот мы и прибыли. С чего начнем?

— Я считаю, что Мэнди не должна участвовать в разговоре, — заявила Колетт. — Тогда она никому не сможет ничего рассказать.

— Мэнди уже обо всем знает, — ровным голосом сказал Лози. — Я ей рассказал.

— Что ты сделал?! — Колетт гневно уставилась на него.

— Ей просто не терпится включиться во все это самой. И она будет нам полезна в любом отношении. Правда, Мэнди?

— Конечно! — подхватила та. — Курт рассказал мне все об этом противном Фишере. — Она бросила на Колетт невинный взгляд. — И как он убил вашего брата, и все остальное. И я хочу внести свою лепту в уничтожение этого дьявола.

— О, Боже ты мой! — Колетт закатила глаза. — Уже рассказал!

— Может быть, нам стоит сперва осмотреть город? — миролюбиво предложил Лози. — Совершим обзорную поездку и сориентируемся. Может быть, найдем местожительство Фишера, его дом.

— Я чувствую себя совершенно разбитым, — заявил я. — В настоящий момент мне может помочь только душ. Почему бы вам не поехать вдвоем с Мэнди?

Он недоверчиво смотрел на меня пару секунд, а потом едва заметно пожал плечами:

— С Мэнди так с Мэнди!

Они оба направились к двери, и, провожая их взглядом, я убедился, что в одном Лози был прав: Мэнди шагала так, словно у нее между ног помещалось нечто вроде ортопедической распорки.

— Выпьем по рюмочке, Пол? — ласково предложила Колетт. — Или ты сперва хочешь принять душ?

— Сперва выпьем. И кстати, найти дом Фишера можно гораздо легче, и незачем кататься по всему городу.

— Каким же образом?

— Добиться, чтобы туда пригласили.

Я взял телефонную книгу и стал ее листать. Колетт вынула из чемодана бутылку шампанского и пошла поискать бокалы.

Найдя телефон Шелдона Фишера, я снял трубку. К тому моменту, как меня соединили, Колетт как раз вернулась с бокалами.

— Говорит Фишер, — вежливо послышалось в трубке. — Контора «Фишер и К⁰».

— Я хотел бы переговорить непосредственно с мистером Фишером.

— Прошу вас, назовите ваше имя.

— Донован. Пол Донован. Мистер Фишер меня не знает.

— Не вешайте, пожалуйста, трубку.

— А я-то думала, что это какой-то важный телефонный звонок, — шутливо сказала Колетт. — Например, что ты собираешься заказать кубики льда.

— У аппарата Шелдон Фишер! — послышался в трубке густой баритон.

— С вами говорит Пол Донован. Мне хотелось бы договориться с вами о встрече. Когда вы можете принять меня, мистер Фишер?

— Для какой цели?

— Я хотел бы сделать вам деловое предложение, которое, как вы потом сами поймете, будет для нас взаимовыгодным.

— Прошу меня простить. — Голос звучал очень мягко. — Но я возвел в принцип не мешать рабочие дела с частными. Позвоните завтра на фабрику моей секретарше, и она попытается найти свободное местечко для вашего визита.

— Это дело не имеет ничего общего с вашей фабрикой. А за меня может поручиться Клод Бошар.

— Вот как? — Возникла длинная пауза. — Где вы находитесь, мистер Донован?

— В одном из мотелей… Послушай, милая, — спросил я Колетт. — Как называется этот мотель?

— «Хиллсайд-мотель», — ответила Колетт, подняв брови. — Как же еще!

— Вы, кажется, не один? — спросил Фишер.

— Нас здесь четверо. Мой помощник, разбирающийся в тех делах, которые я хочу предложить вам, и еще две девушки. Они нас просто сопровождают. Мы только что прибыли из Лос-Анджелеса и совершенно не собираемся устраивать здесь революцию. В сущности, мы всего лишь две туристические пары, которые совершают увеселительную поездку.

— Как долго вы собираетесь пробыть здесь, мистер Донован?

— Сколько понадобится.

— Я вам позвоню, — решительно сказал Фишер. — Но необязательно сегодня.

— Несколько дней назад Бошар был в Лондоне, — открыл я свой главный козырь. — Но в любом случае вы его легко найдете. Итак, я жду вашего звонка, мистер Фишер. — Я повесил трубку, задумался на мгновение, а потом снова снял трубку и заказал кубики льда.

— А ты не очень спешишь, — заметила Колетт.

— Мы — его потенциальные клиенты, и, пока мы остаемся таковыми, мы как бы узаконены. Правда, чем скорее мы войдем с ним в контакт, тем лучше.

Принесли лед, и Колетт наполнила бокалы. Я сел в кресло, вытянул ноги и пригубил виски. Колетт села напротив меня и внезапно улыбнулась.

— Когда ты сказал, что очень устал, я сразу тебе поверила. Во всяком случае, я тоже так себя чувствую после последней ночи. Ты считаешь, что мы должны экономить свои силы?

— Нет, — решительно возразил я. — Во всяком случае, Лози их не экономит…

— Что верно, то верно. — Она едва заметно улыбнулась и лукаво взглянула на меня. — Если судить по походке Мэнди, он ни на минуту не оставляет ее в покое. — Но улыбка тут же сошла с лица. — Теперь, когда мы уже в Хиллсайде, я начинаю немного нервничать, Пол.

— Это вполне естественно.

— Его дом наверняка хорошо охраняется. — Она задумалась. — Она вполне может иметь с десяток охранников. Как же нам его убить, Пол? А если нам даже удастся это сделать, то как же мы потом выберемся из всей этой истории живыми?

— Возможно, придется представить Курта героем, — нарочито бодро сказал я. — И перестань забивать голову всякими мыслями. В настоящий момент для этого нет никаких оснований. — Я поднялся с кресла. — Пойду приму душ.

Курт и Мэнди вернулись через час. Колетт снова наполнила бокалы, и все мы уселись послушать Лози.

— Ничего интересного в городке нет, — сказал он. — В центре проходит главная улица, а пять боковых улиц тянутся в обе стороны квартала. Фабрика находится внизу, в долине, и большинство тех, кто там работает, живут неподалеку от нее.

— А что вы выяснили насчет дома Фишера? — спросила Колетт.

— Он по ту сторону горы, — ответил Курт. — В центре огромного земельного участка, огороженного высоким забором из колючей проволоки, через которую пропущен ток. Главный вход охраняется двумя стражниками с собаками.

Зазвонил телефон, и я снял трубку.

— Мистер Донован, с вами говорит Шелдон Фишер, — раздался в трубке густой баритон. — Клод Бошар снова в Париже. Я вынужден был поднять его с постели. Он мне поручился за вас. По его рассказам я понял, что вы человек далеко не бедный. Насколько я понимаю, мистер Донован, ваше предложение касается заграницы?

— Совершенно верно.

— В таком случае я заинтересован выслушать подробности, — милостиво изъявил он согласие. — Если вы не очень устали от поездки, то мы можем еще сегодня вечером предварительно побеседовать.

— Это меня вполне устраивает.

— И вы, разумеется, хотите иметь при себе своего помощника? У меня есть такое предложение: вы являетесь ко мне на ужин вместе со своими дамами. Хорошо? И они, разумеется, не будут иметь ничего против, если после ужина ненадолго будут предоставлены самим себе. И поверьте, ужин в моем доме гораздо лучше, чем в мотеле.

— В этом я не сомневаюсь, — сказал я. — А в котором часу?

— Скажем, в девять. И без всяких формальностей, разумеется.

— Хорошо, договорились. — И я повесил трубку.

Три пары глаз уставились на меня, кода я снова повернулся к своим компаньонам.

— Кто это был, черт возьми? — не удержался Курт.

— Фишер. Мы все приглашены сегодня к нему на ужин.

— Как это вам удалось, черт бы вас побрал?

— Ясно лишь одно, — сказал я. — Нам не придется лезть через колючую проволоку, чтобы попасть в его дом.

— В котором часу? — тревожно спросила Мэнди.

— В девять.

— В девять? — На ее лице появилось мученическое выражение. — У нас остается немногим больше часа на все.

— Сколько туда ехать? — поинтересовалась Колетт.

— Пятнадцать минут, — ответил Курт.

— Тогда встречаемся здесь ровно через час. Я приму душ и приведу себя в порядок.

— Это не торжественный прием, — предупредил я. — Вы можете ехать такими, как есть.

— Неужели ты серьезно думаешь, что я поеду на ужин в таких лохмотьях? — выдохнула Колетт. — Да ты…

— Мужчины этого просто не понимают! — Мэнди схватила Лози за руку и потянула к двери. — Пошли, иначе мы не успеем!

Как только эта парочка удалилась, Колетт исчезла в ванной. Я налил себе свежую порцию. А потом снова зазвонил телефон.

— Я — в бюро мотеля, — сказал голос, который нельзя было спутать ни с кем. — У вас найдется минут пять, коллега?

— Думаю, да.

— Я закажу для вас выпивку. Но только не водку с яблочным соком — иначе меня примут за шведа.

— Шотландское виски со льдом. Этого будет вполне достаточно. Я сейчас приду.

Я постучал в дверь ванной, и гневный голос сразу же крикнул, что мне надо, черт меня подери. Если я думаю, что у нее сейчас есть время для этого, то мне придется поумерить мои сексуальные потребности. Я сказал, что отправляюсь в бар, чтобы выпить, так как мне все равно нечего делать, пока она приводит себя в порядок. Она сочла, что это превосходная мысль, так как в этом случае я не буду ей мешать.

В баре в этот час было довольно спокойно — не более десяти — двенадцати посетителей. Хикс в ковбойском одеянии примостился на одном из табуретов у стойки.

— Вот ваш бокал, коллега. — Он показал на рюмку.

— Чего это вам взбрело в голову надеть этот маскарадный костюм?

— Очень хорошая маскировка, — самодовольно ответил он. — Какой-нибудь дурак-турист в этой дыре наверняка натянет на себя такие тряпки.

 — Вы давно в Хиллсайде?

— Два дня. Я навез сюда кучу всякой артиллерии, так, на всякий случай. Если вам очень хочется, можем прямо сейчас начать третью мировую войну.

— Мы сегодня ужинаем у Фишера, — как о чем-то самом обычном сообщил я.

— Я вчера вечером поел какой-то гадости, которую они здесь называют «чили-конкарне», — будто не слыша, проговорил он замогильным голосом. — Нужно быть пожирателем огня, чтобы есть нечто подобное.

— Надо было запивать пивом.

— Вы отлично знаете, какое у американцев пиво. Оно годится, разве только чтобы помочь младенцу отвыкнуть от материнской груди.

— Что вам удалось выяснить?

— Я осмотрел со всех сторон дом Фишера. Это — крепость в буквальном смысле слова, коллега. Ограда под током, охранники и собаки. И это только снаружи! А представляете себе, что творится внутри?

— Что еще?

— Фабрика находится внизу, в долине, и люди, которые на ней работают, живут здесь же. В финансовом положении город во многом от нее зависит. У меня сложилось впечатление, что Фишера здесь не особенно-то жалуют, но они не хотят его терять, потому что боятся безработицы. Вы не поверите, коллега, но я тут нашел куколку, мать которой была урожденная Сент-Клер. Во время войны она вышла замуж за парня из американской авиации, и оба потом обосновались в этом городе. Мать умерла три года назад, а дочь до потери сознания выпытывает у всех о доброй старой Англии и о других родственниках. Я должен был нагородить с три короба такой чепухи об этих Сент-Клерах, что у меня и сейчас еще голова пухнет. — На его лице появилось выражение, похожее на смущение. — Мне кажется, что я пришелся ей по душе, но только я должен быть осторожен. Ее супруг — водитель грузовика, и телосложение у него как у танка.

Я бросил взгляд на часы.

— Через полчаса мы едем к Фишеру. Когда мы уедем, я бы хотел, чтобы вы осмотрели бунгало рядом с нашим. Там остановились Лози и Мэнди.

— Значит, вы ее все-таки уговорили?

— Через пять минут после знакомства с Лози она уже была сама не своя.

— Что мне там искать?

— Я просто хочу знать, что возит с собой Курт Лози. Оружие и так далее. Просто осмотритесь повнимательнее. Может быть, наткнетесь на что-либо интересное.

— Это все? — Хикс пожал плечами.

— Встретимся завтра перед ленчем, — предупредил я. — Приблизительно в двенадцать, если мне удастся.

— Вы все уже основательно продумали? — спросил он.

— Все будет зависеть от обстоятельств. Возможно, что попасть к Фишеру будет гораздо легче, чем выбраться от него. Вот над этим я и раздумываю.

— А если он вас не выпустит?

— Значит, вам придется вызволять меня.

— Я ведь сразу был согласен лететь в Акапулько, — бросил он с каким-то ожесточением. — Если мне придется вас вызволять, то только ночью, точнее, в ранние утренние часы.

— Я всегда догадывался, что у вас чуткий сон, — невозмутимо ответствовал я.

И мы расстались.

Охранники у ворот встретили нас суровыми взглядами и заглянули в багажник. После этого разрешили проехать к дому. Это был настоящий дворец — будто кому-то удалось выкрасть из Голливуда пышные декорации времен немого кино и поставить здесь.

Когда мы вышли из машины, двери дома открылись. На пороге появились еще два охранника, а позади них нас поджидал улыбающийся слуга-филиппинец.

— Гуськом, один за другим, понятно? — сказал один из охранников и показал пальцем на меня. — Вы — первый.

Я направился к двери. Лози следовал за мной, потом — Колетт и последняя — Мэнди. Внезапно металлический детектор жалобно зазвонил, и большая рука охранника схватила за руку Мэнди.

— Так, леди! Выкладывайте!

— Что выкладывать?! — удивленно спросила Мэнди.

— Пистолет, нож или что у вас там металлическое.

— Но у меня нет ничего такого! — запротестовала она.

— Вы здесь гостья, леди, — сказал охранник со вздохом. — И мы не хотим никаких неприятностей из-за вас. Детектор установил, что при вас есть что-то металлическое, поняли?

— Металлическое? — Мэнди на секунду задумалась, а потом лицо ее прояснилось. — Мне кажется, я могу вам это показать. — Она приподняла подол юбки чуть ли не до талии, открыв стройные ноги в черных чулках, которые держались на крошечных подвязках. — В этом отношении я старомодна, — кокетливо заявила Мэнди. — Эти подвязки имеют металлические замочки, понятно?

— О’кей, леди! Одно наверняка могу сказать: ваши ноги — самое грозное оружие, которое мне приходилось видеть.

Мэнди хихикнула и опустила юбку. Лози схватил ее за руку и грубо потянул вперед. Глаза его злобно сверкнули. Я с Колетт направился вслед за ними. Филиппинец показывал нам дорогу. Коридор, по которому мы шли, оказался очень длинным. Но наконец он закончился сводчатой дверью. Войдя в эту дверь, мы очутились в зале огромных размеров, с высоким потолком, не менее пяти метров высоты, и галереей, которая тянулась с трех сторон. По всему залу была расставлена мебель самых различных эпох и стилей — от античной до самой современной.

Филиппинец одарил всех нас лучистой улыбкой.

— Леди и джентльмены, — сказал он приветливым тоном, — мистер Фишер сейчас будет. Разрешите мне принести вам что-нибудь выпить?

Мы высказали свои пожелания, и он исчез.

— Вот это комнатка! — восхищенно протянула Мэнди. — Настоящие королевские хоромы!

— И страшно безвкусные, — добавила Колетт. — Я знала, что она вам понравится, Мэнди.

— Возможно, вы и правы, — ответила Мэнди своим голоском маленькой девочки. — Но надеюсь, что, когда я достигну столь же почтенного возраста, вкус у меня будет не хуже.

Возмущенная Колетт хотела что-то ответить, но в этот момент появился филиппинец с подносом, на котором красовались полные рюмки. Через несколько секунд в дверях показались двое мужчин и женщина-блондинка. Волосы ее, цвета спелой пшеницы, были уложены на голове в высокую прическу, что подчеркивало нежную горделивость ее шеи, а глаза были какого-то необыкновенного фиалкового оттенка. На ней было длинное вечернее платье из белого джерси, кажущаяся простота которого еще больше подчеркивала его элегантность. Сидело оно на ней великолепно, плотно облегая красивую фигуру и подчеркивая все округлости, так что внезапно наряды Мэнди и Колетт показались мне страшно вульгарными.

Мужчина, который шел с правой стороны от блондинки, был лет сорока, плотный, с копной вьющихся волос и густыми усами, крепыш, судя по всему отличавшийся завидным здоровьем. Глаза его, запавшие в глазницы, были темно-карие. Темный костюм и пестрая рубашка — сама по себе комбинация чудовищная — на нем отлично смотрелись. Другой мужчина был лет на десять старше, высокий, худощавый, с тронутыми сединой волосами, в очках с толстой оправой — этакий тип мыслителя.

— Я — Шелдон Фишер, — сказал высокий мужчина густым голосом. — А это мой партнер — Хэл Диборн. — Потом он с улыбкой взглянул на блондинку. — А это — Джулия.

— Пол Донован, — назвал я себя и представил других.

— Прошу простить за все формальности при вашем прибытии. Но в наши дни нужно быть осторожным.

— У вас действительно не дом, а крепость, — заметил Лози.

— Так оно и есть. — Фишер самодовольно кивнул. — Мой дом — моя крепость. Зато здесь можно расслабиться и отдохнуть.

Филиппинец опять принес напитки и раздал их желающим. Потом мы все расселись в плетеных креслах, которые стояли в центре зала. Фишер и Диборн с блондинкой — с одной стороны, Мэнди, Лози, Колетт и я — с другой. Минуты две мы болтали о том о сем, а потом Фишер деловито кашлянул.

— Джулия, — обратился он к блондинке. — Может быть, ты покажешь дом этим двум леди? Это их наверняка заинтересует.

— Конечно, — безучастным тоном сказала блондинка и поднялась.

— Возьмите с собой свои бокалы, милостивые сударыни, — благожелательно посоветовал Фишер. — С ними будет веселее.

Он подождал, пока все три женщины не удалились, а потом выжидательно взглянул на меня.

— Поскольку у нас сегодня лишь предварительная встреча, — бросил он небрежно, — то я подумал, что мы успеем поговорить и до ужина.

— Разумеется, — согласился я.

— Вот и отлично! — Он сделал глоток из своей рюмки. — Какое же у вас ко мне предложение, мистер Донован?

Я объяснил ему, что хотел бы финансировать новую революцию в Малагае. Первая попытка потерпела провал, но причина неудачи крылась в саботаже при пересылке оружия. Я поддерживал народность имродасов, и они были готовы выступить в любой момент. После этого я предоставил слово Лози. К счастью, Курт вспомнил все, что я говорил ему в самолете, когда мы летели над Атлантикой. Его сообщение Фишер слушал внимательно, лишь временами издавая какое-то бурчание, но Лози не перебивал.

Когда последний закончил, он сказал:

— Ситуация мне ясна. Теперь я знаю, чего вы от меня ждете.

— Я хотел бы, чтобы вы провели операцию за меня, — подтвердил я. — В прошлый раз я попробовал это сделать сам, но все пошло вкривь и вкось. Поэтому у меня плохая репутация в Малагае, особенно у имродасов.

— Примите мои сочувствия, мистер Донован. — Он криво усмехнулся. — Значит, теперь вы стали умнее и хитрее и хотите, чтобы в деле участвовали профессионалы.

— Я хотел бы, чтобы вы обеспечили за меня фрахт в Малагай: ружья, автоматы, гранаты и минометы. Ну и, разумеется, заряды к ним.

— Более сложное оружие?

— Нет, — возразил я. — Имродасы — племя не очень развитое. Они не сумеют овладеть сложным оружием. Кроме того, мне нужна команда белых наемников, хотя бы на первых порах, чтобы подкрепить выступление.

— Сколько?

— Человек двадцать.

— Это вам недешево обойдется, — задумчиво произнес он. — А как понимать ваши слова «на первых порах»?

— Думаю, что месяца на два. Если выяснится, что они нужны на более длительный срок, то мы оговорим условия позднее.

— Откуда вы получаете оружие?

— Я его вообще не буду получать. Как я уже сказал, у меня в Малагае подмоченная репутация. Никто ни в коем случае не должен знать, что за этой операцией скрываюсь я. А оружие вы можете получить от Бошара.

— Нам понадобится судно, — сказал он. — И я думаю, что лучше всего транспортировать на одном и том же корабле и людей и оружие.

— Видимо, вы правы, — согласился я.

— Но это будет стоить больших денег. Может быть, есть смысл сделать прямо сейчас предварительные расчеты, чтобы посмотреть, не испугают ли они вас, мистер Донован?

Диборн уже орудовал карандашом в блокноте. Казалось, он полностью погрузился в расчеты и мы для него просто не существуем. Наконец он поднял голову.

— Все еще очень приблизительно. Надо еще поинтересоваться у Бошара, не поднялись ли за это время цены. Корабль найти не проблема, но команда может обойтись весьма дорого, когда люди узнают, для какой цели их нанимают. Как минимум — миллион долларов. Но скорее всего, больше.

— Как вы считаете такую сумму, мистер Донован? — Фишер испытующе посмотрел на меня.

— Вполне приемлемой.

— Гарантии не даются. — Голос его прозвучал резко. — Речь идет об особых людях, которых еще нужно найти, и они, разумеется, сделают все возможное, но обратных выплат не будет в случае, если операция потерпит неудачу.

— Это вполне понятно, — ответил я. — Но я буду менее понятлив, если отступление начнется при первых же неудачах.

— Такого не может быть, — заверил он меня. — Судя по всему, мистер Донован, мы останемся довольны друг другом. — Он взглянул на Диборна. — Вы, конечно, произведете точные расчеты, Хэл?

— Разумеется, — с готовностью откликнулся он. — Но тут имеется еще кое-что, что я должен проверить. Простите меня, пожалуйста.

Он поднялся и вышел из помещения. Фишер посмотрел ему вслед, а потом с улыбкой взглянул на меня.

— Когда-то был старшим бухгалтером огромного концерна. А потом его поймали с поличным, когда он сунул руку в кассу. Где многие проигрывают, там хоть один, но обязательно выиграет, не так ли?

— Вы давно работаете в этой области? — поинтересовался Лози.

— Довольно давно, — небрежно бросил Фишер. — Мы провели уже больше десятка крупных операций. И ваше дело не сложнее предшествующих.

— Но в этой стране вы от операций воздерживаетесь? — спросил я.

— Я не так глуп, — усмехнулся Фишер. — Здесь, в Штатах, я — Мистер Белый Жилет и должен таковым и оставаться.

— Вы сами участвуете в операциях, мистер Фишер? — вежливо осведомился я.

— Нет. Я только организую, их. Плачу деньги за работу. Никогда не беру на себя ненужного риска.

— А если что-то не так? — допытывался я.

— Если в организации все в порядке, то такого не бывает, — сухо ответил он. — И возможно, вы не были бы здесь, если бы операция в Малагае была бы первой.

— На это трудно что-либо возразить, — согласился я.

— А Джулия? — внезапно спросил Лози. — Это ваша жена?

— Я мог бы вам ответить, что это вас совершенно не касается, — процедил Фишер. — Но поскольку вы со своим шефом у меня в гостях, то я постараюсь сдержаться.

— Извините за бестактность. Но она такая очаровательная!

— Ваши женщины тоже очаровательны, — сухо заметил Фишер. — Мэнди — это ваша подруга?

— Да, — Лози кивнул.

— Я так и думал, — презрительно заметил Фишер. — Такой человек, как вы, всегда выбирает себе молодую и глупую девицу. У мистера Донована больше вкуса.

— Послушайте, вы! — вскипел Лози, сжав зубы. — Я не позволю…

— Мне кажется, нам лучше оставить эту тему, — решительно вмешался я.

— Вы правы, — согласился Фишер и пристально посмотрел на Лози. — А Джулия — жена, но не моя. Я беру все, что хочу, если вас удовлетворит такой мой ответ.

В этот момент женщины вернулись в зал — и судя по всему, а особенно по выражению лица Лози, в самый подходящий момент.

— Дом поистине фантастический! — воскликнула мечтательно Мэнди. — Ты бы посмотрел на плавательный бассейн, Пол! На сауну и на все другое. Какая вы счастливая, Джулия, что можете жить в этом доме и всем наслаждаться. Я вам завидую.

— Благодарю, — холодно откликнулась блондинка.

— Да, кстати, мистер Донован, — блеснул очками в мою сторону Фишер. — Вы, кажется, познакомились с моим европейским представителем по имени Мак-Ларен?

— Нет.

— Странно. У него прямая связь с Бошаром. — Фишер пожал плечами. — Может быть, он не включился в работу как должно. Ты тоже ничего о нем не слышала, Джулия?

— Ничего не слышала с тех пор, как он уехал, — сказала она монотонно.

— Он — супруг Джулии, — обратился ко мне Фишер. — Может быть, поэтому он и охладел к своей работе.

Ужин был накрыт филиппинцем в столовой, оказавшейся раза в два меньше гостиной. Ужин был превосходен, а беседа вялая. Если бы Колетт и Мэнди не вели между собой «пинг-понговый» диалог, в столовой вообще бы царило молчание. Наконец слуга подал кофе, коньяк и беззвучно удалился.

— Хэл сказал, что он к завтрашнему дню сделает все подсчеты. — Голос Фишера вновь звучал приветливо. — Как вы смотрите на то, чтобы встретиться во второй половине дня, мистер Донован?

— Хорошо. Часа в три.

— Я буду ждать вас обоих.

Мэнди состроила гримаску:

— А как же мы? Разве нам нельзя приехать, чтобы покупаться в вашем роскошном плавательном бассейне, пока вы, мужчины, будете вести скучные беседы?

— В мотеле же есть бассейн, черт побери! — грубо одернул ее Лози. — Вот и купайся себе на здоровье.

— Но это не то же самое! — продолжала упорствовать Мэнди.

— Если вы хотите купаться, то приезжайте, пожалуйста, — любезно пригласил Фишер. — И Джулия вам все устроит.

— Большое спасибо, — одарила его кокетливой улыбкой Мэнди. — У вас сказочный бассейн, мистер Фишер. Там мы можем купаться абсолютно голые, а я так люблю купаться голой!

— Ты останешься в мотеле, — сухо сказал Лози.

— Если ты меня не привезешь сюда, я приеду на такси! — строптиво заявила Мэнди.

Лози перегнулся через стол и залепил ей пощечину. Мэнди засопела, из глаз ее брызнули слезы, и, выскочив из-за стола, она бросилась из комнаты.

Фишер поднялся со стула.

— Никто не имеет права так безобразно обходиться с моими гостями, — глухо сказал он и, обойдя стол, направился к Лози.

Тот тоже отодвинул стул и поднялся.

— Ты, дешевый мешок с дерьмом! — прошипел он. — Ты мне с первого взгляда не понравился!

Лози повернулся ко мне спиной. Я вскочил и довольно сильно ударил его ребром ладони по шее. Колени его подогнулись, и он грохнулся на пол.

— Зачем вы это сделали? — вскричал Фишер. — Предоставили бы это удовольствие мне!

— Мы приехали сюда, чтобы поговорить о делах. А не выяснять, кто из нас сильнее.

— Почему же вы не объяснили ему это до того, как прибыли сюда?

— Я нанял его не ради его характера. К тому же частично он прав.

— Ну хорошо, — примирительно проворчал Фишер. — В таком случае будем считать, что инцидент исчерпан.

Снова появился филиппинец — слишком уж быстро — и помог мне отнести Лози в машину. Я сел за руль, Колетт — рядом со мной, а на заднем сиденье расположились Мэнди и вырубленный Лози.

Видимо, он начал приходить в себя. Мэнди залопотала какие-то утешительные слова.

— Неужели вам надо было бить меня с такой силой? — прохрипел Лози.

— Если бы вы ввязались в драку с Фишером, было бы хуже, — сухо ответил я. — По всей вероятности, он вызвал бы охранников, и дело для вас могло кончиться совсем плачевно.

— А что вы скажете о моей игре? — внезапно спросила Мэнди нарочито скромным голоском. — Она была искренней? Признайтесь, ведь вы поверили, что я жду не дождусь лечь в постель к Фишеру.

— Ты была хороша, — согласился Лози. — Поэтому я и должен был залепить тебе пощечину. Иначе он бы подумал, что здесь что-то не так.

— Значит, это все была игра? — медленно спросил я. — Но зачем, черт бы вас побрал?

— Мы же приехали сюда, чтобы вспороть пузо этому мешку с дерьмом, не так ли? — пробурчал Лози. — Шанс протащить незаметно в его дом оружие — невелик. Значит, мы должны найти другой путь.

— Какой? — Я все еще не понимал.

— Он очень падок на женщин, — продолжал Лози. — И Джулия тому живой пример. Наверняка все охранники знают про его слабость к женскому полу. И если бы Мэнди бросилась ему на шею, а я бы разыграл ревнивого любовника, то там произошла бы заварушка. И у нас кое-что получилось бы. А вы нам все испортили, Донован.

— Ты и впрямь действовал глупо, Пол, — с упреком сказала Мэнди.

— Я бы его убил, и все это выглядело бы как несчастный случай, — продолжал Лози. — Джулия была бы свидетельницей. Да и все его охранники расценили бы это как несчастный случай.

— Ты что, с ума сошел, Курт? — набросилась на него Колетт.

— Почему же вы ничего не сказали нам перед отъездом? — возмутился я.

— Потому что вы прореагировали бы не так, как надо.

— Идея сама по себе неплохая, — признался я. — Но ее надо тщательно продумать. Мы должны узнать, что у Фишера на уме…

— Это обязательно.

— Когда мы уходили, филиппинец появился как по мановению волшебной палочки, чтобы помочь мне перетащить Курта к машине. Фишер его не звал. А это означает, что весь дом оснащен микрофонами и прослушивающими устройствами. Думаю, что в тот момент, когда вы для Фишера представляли опасность, с вами бы случилось нечто неприятное. Я почти уверен в этом.

— О’кей, великий маэстро, — хмуро буркнул Лози. — Тогда выдумайте что-нибудь более удачное.

— Мы можем пока придерживаться этой идеи. Завтра в три мы поедем к Фишеру, а девушки могут последовать за нами в такси, чтобы покупаться в бассейне. Джулия наверняка хорошо ориентируется в доме, и если вы обе найдете с ней общий язык, то нетрудно будет выведать, что она знает.

В бунгало Колетт налила мне виски.

— А ты сама не будешь? — спросил я ее.

Она покачала головой.

— Я ложусь в постель. А ты не растягивай удовольствие, Пол.

— Я могу вообще не пить.

— Нет, выпей. Мне нужны две-три минуты, чтобы подготовиться.

Я посмотрел ей вслед, пока она не исчезла в спальне, и подумал, что никогда не смогу понять женщин. И это к лучшему. Если бы мы, мужчины, понимали женщин, то в них не осталось бы ничего таинственного.

Я не спеша пил свое виски и размышлял о Шелдоне Фишере. Да, это настоящий террорист-профессионал. Я даже придумал несколько заголовков к газетным материалам о нем: «Наслаждение террором», «Мы выполняем за вас всю работу», «Руки террориста в ночи». Такое восхитило бы даже наборщиков. Потом я подумал: «А как же в таком случае назвать Пола Донована?» Если вспомнить слово «катализатор» как нечто действующее на что-то, то для него лучше всего подошло бы слово «антикатализатор». Я встряхнулся от этих навязчивых мыслей, допил виски и направился в спальню.

Единственным источником света была ночная лампочка с колпачком. Колетт лежала на кровати совершенно нагая, лицом вниз, подложив две подушки под живот. Ее зад был приподнят и освещен умело поставленной лампой. Голова покоилась на руках.

— Я так и буду лежать, Пол, — сказала она тихим, мечтательным голосом. — А ты меня будешь любить — долго и щедро.

Я разделся и присел на краю кровати. Мои руки нежно погладили ее плечи и спину, а потом поползли вниз, чтобы захватить в плен ее пышные и упругие груди. Мои пальцы стали играть с ее сосками, пока те не налились кровью и не стали твердыми и упругими.

Она застонала и начала ритмично поводить бедрами. Я снял руки с грудей и стал подбираться к заветному треугольнику. Она сразу же развела ноги еще шире.

— Начинай, Пол, — прошептала она. — Я созрела еще тогда, когда лежала тут и ждала тебя…

Я начал.

— Медленнее, Пол, медленнее… Это должно продлиться вечность.

Я продолжал неторопливо, в медленном ритме, который порой приносит больше наслаждения, чем бешеный натиск. Однако рано или поздно все в жизни кончается. Вскоре у Колетт вырвался длинный и блаженный стон.

— Этого я никогда не забуду, Пол, — сказала она хриплым голосом. — Какое будет воспоминание!

— Ты серьезно?

— Я еще никогда так не чувствовала, Пол, и я этого не забуду всю свою жизнь… Никогда!

Могло показаться, что это милый комплимент, но меня он все-таки обеспокоил. И лишь когда я засыпал, я понял — почему.

Эти слова прозвучали у нее как прощание.

Суперковбой Хикс что-то промычал, когда я рассказал ему о событиях вчерашнего вечера, и отпил глоток из своего бокала.

— Какая неудача! — наконец с досадой произнес он. — Фишера можно было убить руками Лози, а Лози — руками охранника. Таким образом мы могли бы убить сразу двух зайцев и еще сегодня улететь в Акапулько.

— Ты грандиозный помощник, — сказал я.

— Я всегда был таким, коллега, — последовал самодовольный ответ.

— Ты привез что-нибудь из Коннектикута? — спросил я.

— Вы имеете в виду взрывчатку?

— Во всяком случае, не рюмки, — буркнул я.

— Кое-что есть, — загадочно усмехнулся он. — А что?

— Нам придется провести отвлекающий маневр.

— Хотите сделать дыру в этом проволочном заборе?

— Я скорее имел в виду фабрику. Приглядись к ней, насколько это возможно. Не следует убивать сторожа ночной смены или кого-нибудь еще.

В глазах Хикса загорелись азартные искорки.

— И какой мощности должен быть взрыв? — с надеждой спросил он.

— Такой, чтобы заставить Фишера выскочить из дома. И чтобы возникла настоящая паника.

— Это не проблема. А когда?

— Этого я и сам еще не знаю. Возможно, завтра вечером.

— Я поговорю с женой шофера, — сказал он. — Она до замужества работала на фабрике.

— Вот и хорошо.

— Я совсем не против остаться тут, — задумчиво проговорил Хикс. — Погода намного лучше лондонской, а эта куколка, жена шофера, бабенка что надо — настоящий огонь. Времени совершенно не признает, если вы понимаете, что я имею в виду.

Я озадаченно уставился на него.

— Нет, — сказал я осторожно. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Хотя и говорят: делу — время, потехе — час, — сказал он, неожиданно вспыхнув, — но я все-таки порой спрашиваю себя, что, черт возьми, нам здесь нужно. Может быть, вы мне объясните?

— Я и сам не знаю, — искренне ответил я, — и жду, когда мне все станет ясно.

— Что ж, конечно, я только несчастный камердинер, — горько буркнул он. — И вы даже не считаете нужным объяснить мне все… Или вы хотите сказать, что мы прибыли сюда для того, чтобы удавить этого проклятого Фишера?

— Может быть, для того, а может быть, не для того. Насколько я знаю, сейчас причина якобы в этом. Но сам я далеко не уверен.

— Опять двадцать пять, черт возьми!

— Не забывай, что до появления Мак-Ларена мы ничего не знали о Фишере! А он пытался разбудить наш интерес тем, что послал в отель трех негодяев с заданием похитить меня. Потом совершенно неожиданно, словно с небес, появился Бошар и рассказал нам еще о Фишере и в придачу о Колетт. Потом кто-то послал нам голову Мак-Ларена — на случай, если к тому времени наш интерес угаснет. Потом нам позвонила сама Колетт и сказала, что нам всем нужно объединиться. И наконец, Лози нашел человека, который убил Мак-Ларена и расправился с ним и его боссом в Париже.

— Ну и что? — недоверчиво сказал Хикс.

— Мы в Лондоне жили и, как говорится, ни о чем не тужили. Ведь так? А потом вдруг чуть ли не пол-мира стали нуждаться в нашей помощи. Все жаждут убить Фишера. Все это вызывает у меня известные сомнения.

— Вы считаете, что за этим кроется что-то еще?

— Во всяком случае, не исключаю.

— Ну и что вы предлагаете делать?

— Попивать чай и выжидать, — сказал я безмятежно.

— Но в таком случае можно и опоздать. Послушайте, коллега, — терпеливо продолжал он. — Я знаю, что вы помешанный. Не совсем, но в определенной области, так? Вы хотите помочь страдающему человечеству очень своеобразным способом, и я против этого ничего не имею. Мне это даже интересно.

— Не говоря уже о деньгах, поездках и куколках, — вставил я.

— Ну это понятно, — великодушно сознался он. — Но я бы не хотел, чтобы вы меня перебивали, когда я начинаю задумываться. Вернемся к Фишеру: вы считаете, что такая свинья, как он, должен быть стерт с лица земли? О’кей! Но если кто-то вынашивает планы против вас? Почему же вы сидите здесь и ничего не предпринимаете?

— Если я не буду этого делать, — сказал я с присущей мне логикой, — то они поставят ловушку в каком-нибудь другом месте и та ловушка может оказаться гораздо более неприятной.

— Я ошибся, — огорченно сказал он. — Вы настоящий помешанный.

— А ты — мой козырной туз, который я держу в рукаве. Так что если я не выберусь собственными силами из дома Фишера, тебе придется вызволять меня оттуда.

— Поэтому-то я и работаю на вас с такой охотой, коллега, — мрачно буркнул он.

— Мы встречаемся завтра здесь и в это же время. Проследи за тем, чтобы я свободно вышел сегодня из дома Фишера.

— Опять радости остаются в стороне. — Хикс вздохнул. — Разве я не сказал вам, коллега, что шофер сегодня уезжает в Сан-Франциско?

— Пожелай ему счастливого пути.

В три часа мы встретились перед домом Фишера и опять подверглись такой же строгой проверке. Фишер и Диборн уже ждали нас, и взаимные приветствия были сведены до минимума.

— Хэл все привел в порядок, — сказал Фишер. — Хотите послушать?

— Почему бы нет?

Диборн полистал свой блокнот и тихо кашлянул.

— Я связался с Бошаром и получил от него твердые цены. Оружие каждого типа — по пять тысяч и соответственно амуниция. Вас это устраивает?

— Звучит неплохо, — одобрил я. — Детали можете опустить. Назовите общую сумму.

Диборн смущенно заглянул в свой блокнот.

— Если вы на этом настаиваете, — нерешительно пробормотал он. — Для наемников я исходил из срока в два месяца, если вы не возражаете.

— Если они понадобятся на более длительный срок, можно будет это оговорить позднее.

— Миллион двести тысяч, — подытожил он. — Или вы можете договариваться об оружии непосредственно с Бошаром.

— Я же вам сказал, что держусь в стороне от этого дела. А сумма для меня приемлема.

— Деньги должны быть выплачены вперед, — включился в разговор Фишер. — И потом: вы должны сказать, когда мы начинаем операцию.

— Как можно быстрее.

— Значит, как только вы заплатите, так мы и начнем.

— Каким образом и куда перевести деньги?

— Хэл? — каркнул Фишер.

— Мы предпочли бы перевод в евродолларах, и будет идеально, если вы сможете перевести их на наш швейцарский счет, — мягко заметил Диборн.

— Я пошлю телеграмму, — заверил я.

— Значит, все в порядке, — с облегчением сказал Фишер. — Я думаю, теперь можно и выпить.

Буквально через две секунды появился филиппинец и выслушал наши пожелания. Я выждал, пока он ушел, а потом не утерпел и спросил у Фишера:

— Как вы это делаете, применяете телепатию?

Он ухмыльнулся:

— Все дело в зеркалах, Донован. Может быть, позднее я вам покажу.

Напитки были принесены, и мы откинулись в своих креслах.

— Мистер Донован? — Диборн посмотрел на меня, и в его глазах блеснул живой интерес. — Вы не будете иметь ничего против, если я вам задам вопрос личного характера?

— Попытайтесь.

— Надеюсь, вас это не оскорбит, — сказал он почти робким тоном. — Но когда речь идет о такой сумме, как та, о которой мы только что говорили, обычно проверяется платежеспособность клиента. Ну, вы понимаете, чтобы не терять зря времени…

— Ясно, — сказал я.

— Ну, у вас есть, конечно, трестовский фонд, который вы унаследовали от вашего отца, но это не капитал в обычном смысле этого слова, даже если вы им распоряжаетесь. Но когда я познакомился с источниками вашего дохода, я был очень впечатлен. — Его голос понизился на октаву, словно он читал проповедь в соборе. — Простите мне мое любопытство, Донован, но не могли бы вы назвать мне сумму вашего годового дохода, конечно, за вычетом трестовского фонда.

— После уплаты налогов?

— Да, конечно! — Он усердно закивал. — Я имею в виду чистую сумму.

— Точно не знаю, — произнес я и заметил на его лице выражение горького разочарования. — Думаю, приблизительно миллионов пятнадцать.

— Я так и предполагал. — Он метнул взгляд на Фишера. — Перед нами истинно богатый человек, как я его себе представляю, мистер Фишер. Человек, который может сказать, что его годовой доход — после вычета налогов — составляет пятнадцать миллионов долларов.

Филиппинец снова появился в комнате и что-то зашептал Фишеру на ухо.

— Конечно! — сказал тот. — Все в порядке.

— Где вы вербуете наемников? — спросил я, после того как слуга удалился.

— Везде, — ответил Фишер. — У меня много всяких лиц, разбросанных по всему миру, — подрывников, саботажников и так далее, каких только душа желает. — Он усмехнулся. — У меня есть даже несколько настоящих патриотов, которые помогают, если надо, бороться за правое дело.

— И они не боятся репрессий?

— Я принимаю необходимые меры предосторожности, — ответил он небрежно. — Это и является одной из причин, почему я не работаю в Соединенных Штатах.

— Но ведь огласки все равно не избежать. И клиентов, наверное, приходится выбирать очень тщательно?

— Конечно! — ответил он. — Трюк и заключается в том, чтобы безошибочно взвесить все предложения и никогда не проводить операции против тех, кто был когда-то клиентом. Иначе недругов не оберешься…

— Неужели и мы обязаны сидеть здесь и разглагольствовать о всякой чепухе? — вдруг бесцеремонно осведомился Лози. — Я хотел сегодня пойти с Мэнди куда-нибудь поразвлечься.

— Я просто заинтересован узнать побольше о деле мистера Фишера. — А если вам тут скучно, можете катиться к чертям собачьим.

— Не исключено, что такая тема действительно может показаться скучной, — неожиданно сказал Фишер. — Не хотите ли взглянуть, как действует моя система зеркал?

— Если это не затянется, — фыркнул Лози.

Мы последовали за Фишером по длинному извилистому коридору, который вел внутрь дома. Наконец мы очутились в маленьком помещении без окон, где стояло какое-то электронное оборудование.

— Обошлось мне в целое состояние, — сказал Фишер посмеиваясь. — Но полностью себя оправдало.

У одной из стен находился большой экран, а под ним — довольно сложный распределительный щит. Фишер остановился перед ним и начал нажимать кнопки. Экран вспыхнул, и мы увидели гостиную.

— Система мониторов, — объяснил он, — позволяет наблюдать, что делается в каждом помещении дома, за исключением моей спальни, конечно. — Он хрипло хихикнул. — Поэтому мой слуга знает, когда ему подавать напитки, а когда помочь гостю сесть в машину. — Он бросил взгляд на Лози. — Поэтому вчера вечером у вас не было ни малейшего шанса. Вам нужно благодарить своего шефа, который вовремя свалил вас с ног. Если бы в комнате появились мои мальчики, вы бы так дешево не отделались.

Он нажал другую кнопку, и мы внезапно увидели плавательный бассейн. На экране монитора он выглядел огромным. Первые картинки показались началом какого-то порнографического фильма: три совершенно нагие леди сидели на краю бассейна.

— Черт возьми, — выругался Лози. — Я же сказал, чтобы она оставалась в мотеле и ждала меня!

— Видимо, она решила по-своему, — спокойно бросил Фишер.

Он снова поколдовал над кнопками и переключателями, и мы внезапно увидели Мэнди крупным планом. Она стояла на краю бассейна и готовилась броситься в воду.

— У этой леди действительно все на месте! — констатировал Фишер слегка охрипшим голосом.

— Я ей выдерну ноги из задницы! — снова вскипел Лози.

Мэнди нырнула в воду, и Фишер нажал кнопку, чтобы мы смогли увидеть Колетт и Джулию, которые еще сидели на краю бассейна и болтали в воде ногами. Предполагаемые прелести Джулии, которые вчера были скрыты платьем из джерси и только угадывались, теперь предстали во всей своей красе. Тело было золотистым от загара, а полные груди, словно налитые молоком, дерзко смотрели вперед. Судя по всему, она и Колетт были увлечены интересной беседой, поскольку их губы все время шевелились. Фишер нажал еще одну кнопку…

— …В Лондоне, — как раз закончила говорить Колетт, причем сказала это так ясно, словно находилась рядом с нами в одном помещении.

— Направляющиеся микрофоны, — гордо пояснил Фишер. — Понимаете, ими можно целиться, как из ружья.

— Я и не думала, что он уже мертв, — глухо сказала Джулия. — Практически его можно было считать мертвым с того момента, когда Шелдон отослал его в Лондон и изъявил желание, чтобы я осталась у него. Я должна была…

— Очень впечатляюще! — быстро сказал я. — А вы не покажете нам сам земельный участок?..

— Заткнитесь! — злобно прошипел Фишер.

— …а это означает, что я и сама могу убить себя, — сказала Джулия таким же неживым голосом. — Когда Шелдон насытится мной, он передаст меня кому-нибудь, стоящему пониже, скажем Диборну. Когда насытится тот, он передаст меня старшим охранникам, и в конечном итоге я стану девкой, с которой может лечь спать любой, кому захочется…

— Послушайте, Донован, — сказал Фишер уже спокойно. — Почему ваша женщина знает о том, что Мак-Ларен мертв, когда об этом даже я еще не знаю?

— Что-то я вообще вас не понимаю. Что вы имеете в виду?

— Вы останетесь у меня, пока не поймете, — сказал он с угрозой.

— Я могу сразу заняться этим мешком дерьма! — ревностно вмешался Лози.

— Почему же вы не занимаетесь? — повернулся я к нему.

Фишер быстро выключил экран и с презрительной гримасой повернулся к Лози.

— Я бы ничего не имел против, — резко отчеканил он —  Но в данный момент я не могу тратить время на вас.

— Я переломаю вам хребет! — прорычал Лози каким-то свистящим голосом. — С переломанным хребтом все умирают мучительной смертью.

— Хэл! — решительно сказал Фишер. — У вас есть пистолет. Нажмите на курок, если он сделает хоть шаг в мою сторону.

— Нет, — мягко сказал Диборн.

— Что?!

Фишер с удивлением на лице повернулся к Диборну и на мгновение забыл о Лози. В тот же миг нога Курта угодила ему между ног, а тыльной стороной ладони он ударил Фишера по носу и разбил его. Фишер застонал и ударился о распределительный щит. Внезапно на экране вспыхнула пустая столовая. Лози повторил свой маневр: коленом снова ударил Фишера между ног, а ребром ладони угодил ему по шее, как раз за ухом. Фишер грохнулся на пол, а Лози безжалостно ударил его еще ногой в бок. Он хотел ударить его снова, но в этот момент Диборн крикнул:

— Стоп! — Голос его был теперь отнюдь не мягким.

— Не понимаю, — прохрипел Лози.

— Он должен поверить в свое поражение, — объяснил Диборн. — Но не сейчас.

— Может быть, вы и правы. — Нерешительно и медленно Лози опустил ногу.

— Может быть, кто-нибудь, черт возьми, объяснит мне, что здесь происходит? — вскричал я.

— Конечно, — тут же тихо откликнулся Диборн. — Только не сейчас. — Пистолет в его руке был направлен мне прямо в живот. — Очень бы не хотелось убивать человека с таким астрономическим годовым доходом, но я это сделаю, если вы меня вынудите, мистер Донован. — Он почти застенчиво улыбнулся мне. — Ваша роль сейчас заключается в том, чтобы не проявлять ни малейшей активности. Это — единственная возможность спасти себе жизнь.

Он нагнулся над потерявшим сознание Фишером, вынул пистолет из кобуры, висевшей у того под мышкой, и снова поднялся.

— Ловите! — Он бросил Курту оружие. — Держите мистера Донована под прицелом, а пока я все проверю.

Он встал перед распределительным щитом и стал нажимать кнопки. На мониторе появилась Мэнди, плывущая в бассейне на спине, в то время как две другие женщины все еще беседовали. Потом плавательный бассейн исчез и замелькали комнаты дома, земельный участок, подъездная дорога и крупным планом — ворота и охранники.

Все вполне спокойно, — сказал Диборн и выключил монитор. — Об охранниках мы можем не беспокоиться. Они привыкли к обычному распорядку дня и все равно видят Шелдона в среднем два раза в неделю. Но есть кое-кто еще, о ком мы должны побеспокоиться.

— Кто? — спросил Лози.

Мы сейчас выйдем из помещения, — сказал Диборн, пропустив вопрос мимо ушей. — И будем так же мило беседовать. Не забывайте этого, мистер Донован.

Он открыл дверь, и мы вышли в коридор.

— Как сказал мистер Фишер, эта установка стоила целого состояния, но полностью себя оправдала, — словно продолжая разговор, заметил Диборн, а потом повысил голос: — Мануэль!

Из-за угла коридора появился филиппинец с вежливой улыбкой.

Вас на секунду зовет мистер Фишер, — небрежно произнес Диборн. — Он в этой комнате.

Слуга кивнул и, все еще продолжая улыбаться, прошел мимо нас в комнату с мониторами. Диборн дождался, пока он открыл дверь, а потом поднял пистолет и выстрелил филиппинцу в голову. Тот упал за порог, и Диборн захлопнул за ним дверь. Потом вынул связку ключей и запер дверь на замок.

— Чистая работа, хотя и довольно жестокая, — сказал он чуть ли не весело. — Так кончают все верные слуги.

Главная спальная комната была большой, роскошной и имела даже собственный бар. Это, пожалуй, было единственное, чему я обрадовался. Даже общество трех нагих женщин не могло смягчить острое чувство депрессии, охватившее меня. Дело в том, что Диборн и Лози запихнули меня в эту спальню, а потом компанию мне составили эти три русалки. Времени было вполне достаточно, чтобы унять их жалобные всхлипывания и даже преподнести напитки. И чтобы рассказать им, что произошло, хотя по выражению их лиц было видно, что они не поверили ни одному моему слову.

— Хэл Диборн?! — воскликнула Джулия. — Не может этого быть!

— Этот маленький мышонок? — Колетт как-то по-идиотски хихикнула. — Ты что, с ума спятил, Пол?

— Кто привел вас сюда от плавательного бассейна? — спросил я.

— Курт! — Груди Мэнди колыхались от возмущения, и я подумал: «Почему бы не он?» Тем временем Мэнди продолжала: — Он ужасно обошелся с нами, Пол! Даже не позволил нам одеться и был очень груб!

— Курт? Груб? — с озабоченным видом спросил я. — Что-то с трудом верится, Мэнди.

— Он сказал, чтобы я поспешила, а когда я не послушалась, он ущипнул меня за попку, — пожаловалась она. — До сих пор больно.

— Вы знали, что плавательный бассейн снабжен устройством для прослушивания? — спросил я Джулию.

— Нет. — Она в недоумении посмотрела на меня, а потом глаза ее расширились от страха. — Вы думаете, Шелдон слышал наш разговор о моем супруге?

— Во всяком случае, он слышал достаточно.

— А потом Курт и Диборн набросились на него? — спросила она. — Но я до сих пор не могу себе представить, как это маленькое ничтожество по имени Хэл проявило вдруг столько мужества.

— У него хватило мужества и на то, чтобы выстрелить Мануэлю в затылок! — безжалостно добавил я.

Мэнди внезапно мертвенно побледнела.

— Пол, дорогой, — пролепетала она. — Я знаю… говорила, что охотно бы приехала сюда, а теперь выходит, здесь очень опасно, да?

— Чего вам бояться, после того как вы переспали с Куртом? — спросила Колетт голосом, мягким, как шелк.

— Когда мужчина привносит в любовный акт немножко садизма, мне это даже нравится, — с вызовом сказала Мэнди, все же покраснев. — Но после того, что нам рассказал Пол, мне кажется, Курт превращается в жаждущего убийств маньяка, а может быть, и во что-то более страшное и мерзкое.

— Перестаньте причитать! — резко оборвала ее Колетт. — Лучше давайте подумаем, что нам теперь делать.

— Правильно! — тут же подхватила Мэнди. — Что нам теперь делать, Пол?

— Выпьем еще чего-нибудь, — уклонился я.

— О, Боже ты мой! Тебя ни о чем нельзя спросить! — фыркнула Мэнди, и ее нижняя губка презрительно оттопырилась. — Я уже говорила тебе, что у тебя не позвоночник, а какая-то скользкая прокладка!

— Это не решает проблемы, — вмешалась Джулия. — Может быть, подумаем о чем-нибудь конструктивном?

— Но Пол здесь единственный мужчина! — вскричала Мэнди. — И он единственный, кто может что-то предпринять.

Я прошел к бару Фишера и налил себе выпить. При этом я чувствовал, как три пары глаз буквально сверлили мне спину.

— Может быть, я ошиблась, а вы были правы, Мэнди, — проговорила разочарованно Колетт. — Он действительно ни на что не годится.

— Не будьте так несправедливы, — сказала Джулия, и мое сердце учащенно забилось. — В данный момент он действительно ничего не сможет сделать, потому что все мы здесь заперты. — Внезапно в ее голосе появились возбужденные нотки: — У меня есть идея! Когда они откроют дверь, мистер Донован спрячется за ней, а мы отвлечем внимание того, кто войдет, пока мистер Донован не даст ему по затылку.

— Отвлечем? — переспросила Мэнди.

— Ну, я так думаю… Ведь мы все голые, не так ли? — сказала Джулия.

— У плавательного бассейна мы тоже были голые, — возразила Колетт. — Но я что-то не заметила, чтобы Курта это отвлекло.

— Мы могли бы, например, сделать вид, что жаждем его, того, кто войдет, — благонравно заметила Джулия. — А потом…

— А, заткнитесь вы! — фыркнула Колетт. — Вы еще хуже Мэнди!

И все трое начали кричать друг на друга.

Я сидел, попивая виски, и с некоторой горечью думал о том, что один из моих снов, говоривший о наступлении половой зрелости, стал действительностью: я находился один в обществе трех обнаженных красавиц. Вскоре стало очевидным, что степень интеллигентности Мэнди значительно уступает интеллигентности Джулии и Колетт, и она выравняла положение тем, что наградила их пощечинами: И осталась одна во вражеском лагере… Обе женщины в ярости схватили ее, бросили на кровать лицом вниз и начали поочередно хлестать по круглому заду.

— Мы напрасно теряем время, — тяжело дыша, минутой спустя сказала Колетт. — Ей это даже начинает нравиться.

— Бисексуальная тварь! — с отвращением сказала Джулия.

Обе отвернулись и оставили Мэнди лежать на кровати со своими вздохами и стонами.

Не хотите ли чего-нибудь выпить, мои дамы? — спросил я с надеждой разрядить обстановку.

— Знаете что, Колетт? — сказала Джулия глухим голосом. — Он мог бы стать великолепным евнухом!

— Я хотела бы чего-нибудь выпить, Пол, — проговорила Колетт в изнеможении. — Все это начинает становиться смешным.

— Кто тебя навел в Лондоне на след Мак-Ларена? — спросил я, не давая ей опомниться.

— Клод Бошар.

— Он рассказал тебе о Мак-Ларене?

— Он об этом рассказал Курту.

— Ты просила меня сказать Мак-Ларену, если я его увижу, чтобы он не возвращался в отель, потому что там его ожидают люди Фишера. Кроме того, ты мне сказала, что вы организовали за ним слежку, но потом потеряли из виду.

— Правильно, — подтвердила она.

— Откуда ты узнала, что люди Фишера нашли отель, где жил Мак-Ларен?

— Мне об этом сказал Курт.

— Кто следил за Мак-Лареном, а потом потерял его из виду?

— Курт.

— Как тесен мир, — сказал я спокойно.

Ее лицо внезапно окаменело.

— Ты хочешь сказать, что Мак-Ларена убил Курт?

— Похоже на то.

— Этого не может быть! — Ее блестящие карие глаза буквально кричали мне: — А как же тогда с Сугденом? И с Хендриксом в Париже?

— Это все игра. Они свою задачу выполнили. Курт, видимо, нанял и Сугдена. Человек наверняка не знал, что его ожидает, пока не стало слишком поздно.

— А Хендрикс? — прошептала Колетт.

— Этого Курт знавал еще в Париже. Он просто подходил ему для его цели.

— Ты считаешь… ты считаешь, что он мог просто так убить двух… то есть трех человек, потому что они не вписывались в картину?

— Я думаю то, что думаю. И ты не должна забывать, что Курт — садист. Он наслаждался этими убийствами.

— О, Боже! — прошептала она вся в слезах. — И зачем только?..

— Как ты догадалась взять Курта в помощники, после того как был убит твой брат?

— Он время от времени исполнял обязанности курьера, — тихо промолвила она. — Я знала, что мой брат доверял ему, и он, казалось, был достоин доверия…

— Интересно, твой брат использовал его, чтобы передать деньги Фишеру?

— Понятия не имею…

— Но это не исключалось? Именно таким путем он и мог познакомиться с Диборном! Диборн, видимо, рассказал ему о том, что произошло с Джулией и что это означало для Мак-Ларена.

— Но это только предположения, Пол.

— Конечно, предположения. Но давай остановимся именно на этой версии. Курт подсказал Мак-Ларену, что только я смогу ему помочь вернуть жену. А после этого направил по моему адресу и тебя, — видимо, через Бошара.

— Для чего? — спросила она с возрастающей тревогой.

— Меня гложет неприятное чувство, что мы об этом скоро узнаем.

— Что они с нами сделают, Пол?..

— Как я уже говорил, подозреваю, что мы скоро узнаем это.

Я оказался пророком. В замке повернулся ключ. Мэнди вскочила с кровати с покрасневшим лицом и дикими, горящими глазами.

Дверь открылась, и вошел Лози, держа в руке револьвер.

— Курт! — закричала Мэнди. — Курт, дорогой ты мой! Они такие ужасные вещи говорили о тебе! Сплошные кляузы: что ты убил в Лондоне мужа Джулии и еще двух человек! Но я-то знаю, что это ложь!

И она бросилась к нему с распростертыми объятиями и с отчаянной надеждой на лице. Мне даже стало ее жаль. Когда она добежала до него, Лози ткнул ее дулом револьвера в солнечное сплетение. Она, взвизгнув, переломилась надвое и упала на пол.

— Глупая гусыня! — жестко сказал Лози. — Пойдемте, Донован. Мы хотим поговорить с вами.

Я вышел из комнаты и остановился, чувствуя, как дуло револьвера уперлось мне в спину. Лози запер дверь на ключ, и мы прошли в гостиную, где нас ждал Диборн.

— Садитесь, мистер Донован! — Он мило улыбнулся. — Ужин сегодня запоздает, а может быть, его и вообще не будет. Но выпить я могу вам дать.

— Нет, спасибо.

— Как хотите. Но все же вам лучше сесть.

— Благодарю. — Я уселся в ближайшее кресло.

— Мы продолжаем нашу операцию — Курт и я. Но этот дом больше не будет главной резиденцией. Мы подыщем себе другую.

— Как интересно! — вежливо откликнулся я.

— Колетт Доркас отомстит за смерть своего брата, убив Фишера, но, к несчастью, она сама подвергнется смертельной опасности. Возможно, она даже войдет в число святых мучениц. Как это звучит для вас, мистер Донован?

— Еще интереснее.

— Более мелкие проблемы легко решаются, — сказал он. — Курт возьмет с собой Мэнди, когда мы будем уезжать отсюда, а я сам, должен признаться, неравнодушен к Джулии. Она поедет со мной.

— У вас обоих очень хороший вкус.

— Спасибо. — На его губах снова заиграла обманчиво-робкая улыбка. — Возможно, вам будет интересно узнать и о том, что это дерьмо Фишер подло обманул и меня, благодаря чему стал пользоваться моими услугами за очень низкую плату. Это была его ошибка. Мне нужен был партнер, и, когда я познакомился с Куртом, понял, что этот партнер найден.

— Переходите к делу! — бросил Курт.

— Вы правы, — сказал Диборн. — Вначале мы видели в вас только нечто вроде приманки, мистер Донован, и надеюсь, вас это не оскорбит. Но с тех пор как я познакомился с вами поближе, я пришел к выводу, что мы с вами можем заключить договор.

— Какой? — спросил я.

— А такой, что, если вы хотите остаться в живых, вы должны будете раскошелиться, мое сердечко! — буркнул Лози.

— Ну, я бы выразился иначе, — тихо сказал Диборн. — Но, в сущности, Курт прав. Во сколько бы вы оценили собственную жизнь, мистер Донован?

— Как ни странно, но мне кажется, что вы сами назовете свою сумму.

— Я думаю, было бы глупо с нашей стороны быть слишком жадным. Как вы смотрите на половину вашего годового дохода? Мы будем великодушны. Как вы смотрите на семь миллионов?

— Скажем, если я дам эту сумму, вам все равно ничто не помешает убить меня. Так, может быть, лучше сэкономить денежки?

— Вы должны нам доверять, — сказал он. — Вы все равно собираетесь телеграфировать в Швейцарию о переводе на счет Фишера миллиона двухсот тысяч долларов. Было бы лучше, если бы вы сделали это сейчас. Позднее мы проедемся с вами в ваш банк, с тем чтобы вы перевели на наш счет все то, что нам еще причитается. Как только вы это сделаете, вы свободны.

— А если вы удовлетворитесь миллионом двумястами тысячами?

— Конечно, все может быть, — подтвердил он. — Но эта сумма все-таки дает вам, как говорится, шанс висельника. Если же вы откажетесь, то вы — мертвец уже к исходу этого дня.

— Предположим, вы действительно возьмете меня с собой в Швейцарию. Скажите, что же в таком случае помешает мне разоблачить вас, как только мы войдем в здание банка?

— Ваша собственная гордость, мистер Донован. — Диборн любезно улыбнулся. — К тому времени Фишер будет мертв. Колетт причислится к сонму мучениц, а Джулия и Мэнди будут упрятаны так надежно, что вы их никогда не найдете. Против нас будет только одно ваше обвинение. Никто не сможет этого подтвердить, а вас самого могут принять за сумасшедшего. Настоящий антигерой, если так можно выразиться. Человек, который допустил, чтобы погибла женщина, тем самым выкупив свою жизнь.

— И еще кое-что, — добавил Лози своим противным писклявым голосом. — Если вы попытаетесь очернить нас, то мы не рискнем оставить живыми Мэнди и Джулию. Как только я услышу об этом, я собственноручно перережу им глотки.

— О’кей! Вы меня убедили.

Диборн поднялся и протянул мне блокнот и карандаш.

— Может, вы будете так любезны и составите телеграмму в ваш швейцарский банк. Для нас не проблема отослать ее.

— Пожалуйста, — согласился я.

— Я полагаю, что ваш банк не переведет просто так с одного счета на другой такую большую сумму, если телеграмма будет подписана только словом «Донован», — сказал он.

— Совершенно верно. Телеграмма должна быть закодирована.

— Может быть, вы нам сообщите этот код?

— Конечно нет, — уверил я его.

— Я могу из него выбить этот код! — тут же предложил свои услуги Лози.

— Не будьте так наивны, Курт, — с улыбкой сказал Диборн. — Мистер Донован может рассказать нам любую сказку, и мы не будем знать, верна ли она или нет до тех пор, пока не увидим реакцию банка… Пожалуйста, напишите телеграмму, мистер Донован.

Код мой был очень прост: если я хотел, чтобы деньги были выплачены, я писал ту или иную сумму; если же я хотел, чтобы деньги не выплачивали, то я начинал телеграмму магическим словом «пожалуйста». Это слово было сигналом тревоги. В таком случае мой швейцарский банк должен был быстро связаться с моим главным бюро в Нью-Йорке и начать следствие. Впрочем, сейчас это мало бы мне помогло, так как в моем бюро считали, что я нахожусь в Лондоне. Итак, я написал телеграмму и отдал блокнот и карандаш Диборну. То, что они все равно не получат деньги, если меня убьют, нисколько меня не утешало.

— Вы вели себя очень разумно, мистер Донован, — с улыбкой сказал мне Диборн. — Сейчас Курт проводит вас в спальню. — И добавил шельмовским тоном: — Общество трех прекрасных леди не так уж трудно переносить.

— Встать, Донован! — грубо приказал Лози.

— Скажите мне только одно, — я поднялся с кресла, — когда Колетт превратится в мученицу?

— Она приехала сюда с Мэнди вскоре после вашего приезда, — сказал Диборн. — Охранники у ворот это вспомнят. Потом все остались на обед, где многие просто нализались спиртного. И в конечном итоге — ах, как все будет драматически! — Колетт в самый разгар оргии схватила нож, который лежал на столе, и пронзила им сердце Фишера.

— Это действительно похоже на трагикомедию, — согласился я.

— Но она полностью соответствует легенде о мученице, — с довольным видом заметил он. — Разве вы не поняли, мистер Донован? И Шелдон в последний, предсмертный миг успевает достать револьвер и выстрелить в нее. Поднялась суматоха, я в истерике стал звать охранников, но к тому мгновению, когда они вбежали, оба главных героя были уже мертвы.

— А как вы объясните охранникам исчезновение двух других девушек?

— Очень просто, — усмехнулся Диборн. — Я им скажу: «Скверно мы будем выглядеть, если сознаемся, что здесь разыгралась оргия. Лучше до прибытия полиции Курт тайно увезет отсюда девушек». Охранники поймут, что так будет лучше, — особенно после того, как им смажут лапы.

— А как вы объясните труп Мануэля?

— О Мануэле никто ничего не узнает. Люди будут заняты смертью Фишера. Он в этом городе большой человек, мистер Донован. А позднее у нас будет много времени, чтобы уничтожить или спрятать труп филиппинца.

— Кажется, вы все продумали. И когда это должно случиться? — с риском быть одернутым спросил я.

— Где-то после полуночи, — соизволил ответить Диборн. — А точнее мы и сами еще не знаем.

— Пойдемте, Донован! — в злом нетерпении буркнул Лози.

— Я вспомнил, что у Шелдона в спальне находится бар, — дружелюбно сказал Диборн. — И с вашей стороны было бы актом милосердия, если бы вы подпоили девушек до полуночи, мистер Донован.

Я вышел из комнаты, все время чувствуя за спиной дуло револьвера Лози. Таким манером мы и вернулись в спальню. Перед дверью он сунул мне связку ключей.

— Откройте дверь и потом отдайте мне ключи назад.

Я открыл дверь и отдал ему ключи.

— Он вас использует, — вполголоса сказал я. — Надеюсь, вы это понимаете?

— О чем это вы, Донован?

— Он — мозг операции. И все это его рук дело. Что же касается вас, то вы просто подсобная рабочая сила для него. А когда все будет позади, он решит, что в этой силе он больше не нуждается.

— А вы действительно умны, Донован! — Лози коротко рассмеялся.

Затем он распахнул дверь ногой и грубо втолкнул меня в комнату, так что я чуть было не растянулся на полу.

Я снова бросил взгляд на часы — до полуночи оставался один час. Куда мог запропаститься Хикс? Возможно, он готовил отвлекающий маневр и подкладывал бомбу под фабрику, следуя моему совету?..

Разговоры наши уже давно иссякли. Три девушки сидели на огромной кровати и безучастно смотрели перед собой. Мне уже надоело предлагать им напитки. И уж если говорить честно, мне уже надоело все.

— Может быть, у кого-нибудь есть какие-нибудь хорошие идеи? — наконец бодро спросил я.

— Можно разбить стекла и выпрыгнуть из окна, — предложила Мэнди.

— И если нас не разорвут собаки, то схватят охранники и вернут обратно в дом, — добавила Джулия.

Была еще небольшая надежда, что Хикс ведет наблюдение за домом, но он с таким же успехом мог вести наблюдение и до утра, а для нас это было слишком поздно. Значит, надо было дать ему сигнал. Но как?

— Они всех нас убьют, — трагически прошептала Мэнди. — Я знаю.

— Мы тебя спрашивали десять раз, Пол, — сказала Колетт холодно. — И теперь я спрашиваю еще раз: что они хотели от тебя, эти оба?

— Денег. Они хотели денег…

— Ты — жалкий лжец! — возмутилась Колетт. — Ты пошел с ними на какую-то сделку! Скажи нам правду. Любая правда лучше полного незнания. Сидишь тут и ждешь, сам не зная чего!

— Они хотели денег, — снова повторил я. — Возможно, все это гораздо сложнее, но в конечном итоге они хотели денег.

— И вы, значит, спасли свою жалкую шкуру, дав им откупные? — с величайшим презрением произнесла Джулия. — А что будет с нами?

Я прошел к бару. Поскольку девушки ничего не хотели пить, я тоже был вынужден воздерживаться. А сейчас решил: черт с ними! Надо выпить. Из чистого любопытства я посмотрел, какими запасами обеспечил себя Фишер, поскольку профаном в этом деле считать его было нельзя. Тут и впрямь было практически все, даже две бутылки фирменного коньяка «Наполеон»… А Хикс, наверное, ждал снаружи сигнала…

Я прошелся по комнате, и мой взгляд упал на хрустальную чашу с цветами. Кажется, она подходила для моего замысла. Я взял ее, перевернул и выплеснул воду вместе с цветами прямо на пол.

— Ну а теперь он вообще свихнулся, — констатировала Мэнди. — Не смог вынести такого душевного гнета!

— А что вообще можно ожидать от мужчин! — бросила Колетт.

Чаша была в поперечнике примерно сорок пять сантиметров и высотой сантиметров восемнадцать. Я поставил ее перед баром на пол и вылил туда обе бутылки коньяка. Это был отличный коньяк и очень старый.

— О’кей, мои милые! — бодро сказал я. — Поднимайтесь!

— Пошел ты в… — заявила Мэнди.

Я подошел к ней, взял ее за соски и потянул на себя.

— Поднимайся, — повторил я.

Мэнди пронзительно закричала и вскочила с кровати.

— Теперь уже он превращается в садиста! — завизжала она.

— Вы обе тоже поднимайтесь, или с вами будет то же самое, — жестко бросил я.

В следующий момент они уже все стояли передо мной. Я приказал им повернуться. Мгновение казалось, что мне придется подавлять бунт, но потом все трое все же повернулись. Парису было бы трудно вынести свое решение, но он подошел бы к этому не с такими мерками.

У Мэнди и Джулии были округлые и милые задочки, но именно по этой причине они и исключались из соревнования. Задочек Колетт был тоже мил, но не такой округлый. В данный момент мне бы подходил еще более узкий, но за неимением лучшего сойдет и этот. Я схватил ее за руку, повернул к себе и повел к бару.

— Что все это значит? — спросила она с недоверием и недоумением.

— Видишь ли, мне трудно все объяснить, — признался я. — И возможно, просьба моя покажется тебе странной, но я уверяю тебя, что это поможет нам отсюда выбраться.

— Так что же я должна делать? Убить тебя?

— Страшно смешно, — процедил я сквозь зубы. — Если будет время, я еще покатаюсь по полу от смеха. Но пока этого времени у меня нет. Ты видишь чашу на полу? В нее налит только старый добрый коньяк. И ты должна сесть на нее.

— Что-что я должна?

— Сесть на нее, — спокойно повторил я. — В настоящий момент он холодный… Я имею в виду коньяк. А твой зад согреет его, и через какое-то время он будет иметь комнатную температуру.

— Я и раньше слышала о разных диких шутниках. Но тебе полагается за это диплом первой степени!

— Я говорю серьезно.

— Ты опасный сумасшедший! — сердито прошипела она.

— С холодным коньяком ничего не выйдет.

— О, Бог ты мой! — выдохнула Джулия. — Я слышала о людях с причудами, но с таким встречаюсь в первый раз. Это превосходит все!

— Заткнись! — набросился я на нее.

Разумными уговорами здесь, видимо, добиться было ничего нельзя. Поэтому я схватил Колетт одной рукой за плечи, а другой — под коленки и посадил ее на чашу.

Раздался шлепающий звук. Колетт пронзительно вскрикнула и попыталась выбраться из сосуда. А так как коньяк проливать было нельзя — у нас его больше не было, — то я уселся верхом на ее бедра и крепко держал ее руки за спиной.

— Сейчас пойдет пар! — благоговейно заметила Джулия. — И пары коньяка сорвут их обоих с чаши…

— Раньше он не был таким, — самодовольно заявила Мэнди. — Видимо, он стал импотентом после того, как я бросила его.

— Отпусти меня! — выла Колетт. — Ты развратник!.. — И укусила меня в мочку уха.

— Я только хочу, чтобы ты тут немного посидела, — прокряхтел я.

— Мне холодно! — вскричала она. — И ко всему прочему так сидеть неприлично!

— Если мы не согреем коньяк, он не загорится, — объяснил я.

— За кого ты меня, черт возьми, принимаешь? — не сдавалась она. — За рождественский торт?

Ее зубы снова подобрались к моему уху. Я попытался отклонить голову в сторону, и она своими зубами сорвала мне кожу. Боль была ужасная.

— Если нам удастся поджечь коньяк, то мы сможем его отнести к окну и поджечь занавески! — простонал я. — И если вы обе поднимете свои задницы с кровати и поможете набросать у окна простыни, одеяла и другие хорошо горящие предметы, то вы окажете мне большую помощь.

— Ты что, хочешь поджечь дом? — Колетт так уставилась на меня, что глаза ее, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

— Полый кирпич не очень-то хорошо воспламеняется, — нетерпеливо сказал я. — Нам просто нужно привлечь внимание охранников. Собаки близко к огню не подбегут, и, кроме того, их удержат охранники. Особенно если они увидят, как из окна выпрыгивают голые девушки, чтобы спастись.

— Эта комната находится на втором этаже, — испуганно сказала Джулия.

— Не играет никакой роли, — буркнул я. — Вы будете прыгать, договорились?

— Прямо в руки охранников, которые снова отведут нас в дом, — возмутилась Джулия. — Великолепная мысль!

— Мы должны их чем-то отвлечь. Не забывайте об этом. Мы должны устроить маленький переполох внутри дома и снаружи.

— И что потом? — спросила Мэнди.

— Об остальном я еще не подумал, — признался я. — Но самое главное — начало.

— Более идиотских слов я еще никогда не слышала, — заявила Джулия. — Я в этой игре не участвую.

— О’кей! — Я глубоко вздохнул. — Я не хотел вам рассказывать, потому что это очень жестоко, но вы мне не оставляете выбора.

— Что рассказывать? — насторожилась Мэнди.

— Они собираются впустить сюда в полночь всех охранников, чтобы все по очереди насиловали вас, пока с вас не слезет кожа. А если этого окажется недостаточно, Курт позаботится и об остальном.

Джулия так высоко прыгнула с кровати, словно ее крокодил укусил в зад.

— Не сиди, как глупая гусыня! — набросилась она на Мэнди. — Помоги мне перенести постельное белье к окну!

Внезапно все уверились в правоте моих слов, даже Колетт. Когда я встал, она послушно осталась сидеть на чаше, словно увидела в этом свое призвание.

— Пол, — тихо сказала она, — я хотела бы все знать. Значит, мы разожжем костер, охранники увидят его и примчатся сюда. И тогда мы выпрыгнем из окна, так?

— Приблизительно. Если говорить точно, то выпрыгнут только Мэнди и Джулия.

— А что со мной?

— Ты будешь мертва, — медленно произнес я.

— Что?!

— Ну да, ты должна притвориться мертвой, — сказал я. — Пока здесь будут те, кто прибежит сюда, чтобы их обмануть.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

— Я тоже надеюсь.

С огромной кровати уже были сорваны все простыни и одеяла. Я кинул матрац на пол и потащил его к двери. Потом поковырял в нем пальцем, пока мне не удалось прорвать дырочку. Матрац был набит искусственными волокнами, которые толком и гореть-то не будут, а только чадить.

— Как там у нас коньяк? — спросил я Колетт.

— Теперь уже не кажется холодным.

Джулия и Мэнди стояли у кучи одеял и простыней, которые они нагромоздили у окна, и внимательно наблюдали за мной.

— Мы действительно должны выпрыгнуть из окна? — нервно спросила Мэнди. — Мне не очень хотелось бы, чтобы в мои пикантные места впились осколки стекла.

— Возможно, ты и права, — согласился я. — Может быть, лучше разбить стекла, а вы просто будете стоять рядом и кричать во всю глотку.

— Я начинаю спрашивать себя, а не предпочесть ли лучше смерть…

— Чему? Сюда ворвутся охранники и спасут нас…

Наконец послышался голос Колетт:

— Мне долго еще сидеть, Пол? Я боюсь, что чаша разрежет мне весь зад.

Я помог ей подняться и осмотрел ее зад. На нем красовался красный круг, а вокруг шли лиловые подтеки.

— Сенсационный рождественский подарок! — рискуя навлечь на себя гнев одалисок, провозгласил я. — Задница, выдержанная как старое вино и настоенная на коньяке.

Я поднес к чаще горящую спичку, и коньяк вспыхнул ярким голубым пламенем. Потом я взял пучок матрасной набивки, подержал его над огнем, пока волокна не начали чадить, и сунул их обратно в матрац. Облако едкого дыма поднялось к потолку, получилось нечто вроде дымовой завесы. Я схватил стул и ножками выбил четыре оконных стекла. Потом поднес чашу с горящим коньяком к куче одеял и простыней и поджег ее. Через несколько секунд все вокруг полыхало жарким огнем, даже занавески.

— О’кей, мои милые! Теперь начинайте кричать!

— А что делать мне? — хмуро осведомилась Колетт, словно я исключил ее из программы удовольствий.

— Ты мертва, — безжалостно сказал я. — Задохнулась от дыма.

— Это, похоже, уже не шутка. — Она сильно закашлялась.

Я отвел ее в сторону от двери и уложил на пол, спиной ко входу.

— Попытайся расслабиться,— сказал я и тоже сильно закашлялся.

— Расслабиться? — Ее лицо судорожно скривилось. — Я же здесь задохнусь, ты, умник!

Едкий дым быстро наполнил всю комнату. Дышать становилось все тяжелее. И кроме того, стало жарко. Постельное белье горело весело, пламя почти достигло потолка, и крики девушек казались вполне естественными.

«Не совершил ли Донован ошибки?» — подумал я. У меня на это нашлось лишь одно утешение: если я совершил, то теперь было поздно что-либо исправлять. Поэтому я остался стоять у двери, прижавшись к стене, и выжидал.

Пот лил у меня по лицу, в комнате стало невыносимо жарко, и я не мог подавить свой кашель. Дым подействовал и на девушек, стоявших у окна, их крики прерывались приступами кашля. Колетт, лежавшей на полу, было все же немного легче.

Где-то в доме я услышал возбужденные голоса людей, а потом три глухих взрыва. В следующее мгновение ключ повернулся в замке, и дверь распахнулась.

Несколько секунд никто не входил.

Потом появилась рука, державшая пистолет. Я схватил ее за запястье обеими руками, приложив всю свою силу. В следующее мгновение, резко повернувшись, я рванул обладателя руки на 180 градусов так, что он описал дугу и грохнулся о стену. Было слышно, как что-то неприятно хрустнуло и треснуло. Я отпустил руку, и человек упал на пол. Я нагнулся, чтобы посмотреть, кто это, и увидел Диборна. Очки его разбились, а лицо было залито кровью.

Без особого воодушевления я констатировал, что он еще дышал.

Колетт встала, а две другие девушки продолжали кричать. Я подбежал к ним, схватил их за руки и потянул к двери.

— Бегите! — прорычал я. — И продолжайте кричать.

— Пол, — сказала Колетт сдавленным голосом, — а что будет…

— Позже, — прошипел я. — Сейчас мне надо найти Курта. Тоже беги и кричи посильнее.

Все трое не нуждались более в подсказке. Они помчались с такой резвостью, словно это был финал олимпийского марафона голых дам. Я, не переставая кашлять, поднял пистолет Диборна, закрыл за собой дверь и повернул ключ в замке. После этого я тоже помчался по коридору вслед за кричащими дамами, которые бежали в сторону гостиной. Внезапно крики смолкли. Раздался одиночный выстрел, а потом еще сразу несколько.

На раздумье времени не оставалось. Одним прыжком я вскочил в дверь и упал на колени, продолжая держать в руке пистолет.

Три голые девушки стояли неподвижно, словно статуи, и глаза их были наполнены страхом. Лози лежал на полу на спине, и кровь била фонтанчиком из ран на его груди. А в проеме двери, находившейся с противоположной стороны, стояла фигура ковбоя с темным лицом и с автоматом в руках.

— О, Боже ты мой! — тихо сказал я. — Мститель из Эльдорадо собственной персоной.

— У него не голова, а мешок с навозом, — презрительно сказал Хикс. — Думал, что может попасть в человека из револьвера на расстоянии тридцати шагов.

— А что с охранниками? — спросил я.

— Уложил спать! — Он ухмыльнулся и сверкнул своими белоснежными зубами на потемневшем лице. — Когда я увидел огонь, бросил гранату, коллега. Она взорвалась у самых ворот и расправилась с двумя часовыми. Они только без сознания — я был осторожен. Потом к воротам бросилась еще целая орава парней, и поэтому я бросил еще одну гранату. Парни сразу повернули обратно. — Он мрачно усмехнулся. — Может быть, они и до сих пор еще куда-то бегут.

— Отведи девушек к плавательному бассейну, чтобы они смогли наконец одеться, — попросил я.

— Что ж, хорошо. — Он пожал плечами.

— У тебя еще найдется граната?

Он сунул руку в задний карман, вытянул оттуда гранату и протянул мне.

— Спасибо, — сказал я. — Пусть девушки оденутся, а потом встречаемся перед домом.

Он открыл было рот, чтобы задать вопрос, но потом быстро закрыл его.

— Хикс! — Мэнди наконец обрела дар речи. — Вы были просто великолепны! Такой мужественный и… — Она передернула плечами. — И такой хладнокровный и жестокий…

Я пошел по коридору, ведшему в сторону комнаты с мониторами. Дойдя до нее, я взял связку ключей, которой Диборн открывал спальню, и открыл двери комнаты. После этого я осторожно отступил метров на шесть назад и стал ждать.

Некоторое время все было тихо. Потом дверь немного приоткрылась, и Фишер высунул оттуда голову.

— Что здесь происходит, черт возьми? — хрипло спросил он. — Создается впечатление, что разгорелась революция?

— Возможно, парочка ваших террористов занялась своей работой, — ответил я.

— А где этот негодяй по имени Диборн?

— Находится при последнем издыхании. А Лози мертв.

— Я вам очень благодарен, Донован, требуйте от меня чего хотите — и вы это получите!

— У меня для вас есть подарок, — сказал я, срывая чеку с гранаты. И, сосчитав до трех, я бросил ее ему. — Ловите!

У меня едва осталось время на то, чтобы броситься за угол на пол и выставить подметки для защиты. Граната взорвалась. Секунд через пятнадцать в коридоре все стихло, хотя мои барабанные перепонки еще гудели. Я поднялся. Там, где была дверь, в стене зияла дыра, а от Фишера вообще ничего не осталось.

Я прошел через гостиную в гигантский вестибюль, а оттуда — на улицу. Создавалось впечатление, что пожар перекинулся и на другие комнаты. Горело все, что могло гореть, тут у огня было раздолье, и если его не укротить, то все интерьеры дома погибнут. Но это уже была не моя забота.

Подошел Хикс с тремя девушками, и я искренне пожалел, что все они уже одеты.

— Я отвезу леди обратно в отель, — сказал я. — Будет лучше всего, если ты отправишься на своей машине в Коннектикут и сгрузишь там всю свою артиллерию. После этого, Хикс, приезжай к нам в Акапулько.

— К нам? — в один голос воскликнули девушки.

— Ведь все мы сейчас нуждаемся в одном — в отдыхе, не так ли? — сказал я.

— Пол, дорогой! — Мэнди улыбнулась мне. — Ты был просто великолепен! Почти гений! Кто бы, кроме тебя, мог догадаться подогревать коньяк с помощью задницы Колетт!

— Вот это да! — Глаза Хикса округлились. — Я должен выслушать эту историю, коллега!

— Только не сейчас, — смущенно буркнул я.

— Если ты не против, дорогой, — продолжала Мэнди, — то я поеду лучше с Хиксом в Коннектикут, а оттуда вместе с ним в Акапулько. — И Мэнди демонстративно взяла Хикса под руку. — Видишь ли, Пол, дорогой, в Хиксе есть такая милая жестокость, которой не хватает тебе. Ты бы не смог просто так очередью из автомата убить человека. А Хикс здорово расправился с Лози, не правда ли?

— Возможно, ты и права, — согласился я.

— Значит, ты ничего не имеешь против?

— Ничегошеньки, — ответил я, и это было правдой.

Они оба сели в машину Хикса и уехали. Мы же втроем сели в машину, на которой приехали, и направились к отелю.

— Когда мы одевались, — сказала Колетт невинным голосом, — то услышали в доме взрыв. Что это было, Пол?

— Это Фишер взорвался, — невозмутимо ответил я. — Я бросил в него гранату.

— И он ее поймал? — удивленно спросила Джулия.

— Не знаю, — честно признался я. — 3 тот момент я не смотрел в его сторону.

— Но она его убила? — В вопросе Колетт звучала тревога.

— Да.

— Бедная Мэнди! — Джулия истерически захохотала. — Она даже не догадывается, чего она лишилась.

— Я должна тебя поблагодарить, Пол, — с теплой признательностью сказала Колетт. — Фишер погубил моего брата.

— Я тоже вас должна поблагодарить, — присоединилась к ней Джулия. — Он убил моего мужа.

Некоторое время мы ехали молча. Где-то вдалеке послышался вой сирены, и мне оставалось только надеяться, что полиция прибудет к дому Фишера, когда пожар сделает свое дело. Но даже если они и найдут обугленные трупы, им будет нелегко решить, что же там произошло.

— Хикс с Мэнди, — осторожно промолвила Колетт. — А мы втроем.

— Что ты имеешь в виду? — не понял я.

— Она имеет в виду, как мы будем проводить время в Акапулько, — подала голос Джулия. — Все эти прекрасные, полные безделья дни где-нибудь у плавательного бассейна.

— И будем пить холодные напитки в апартаментах отеля с кондиционером, — добавила Колетт. — И чувствовать постоянно жар в крови, который заставляет дрожать как в лихорадке.

— Я все еще не совсем вас понимаю, — сказал я, немного волнуясь.

— Мы говорим между собой, — нарочито холодно заметила Колетт. — Речь идет о женском коде. И мужчинам никогда не разгадать его.

— Я бы ничего не имела против, — сказала Джулия. — И если говорить честно, то мне это даже нравится.

— Я тоже бы ничего не имела против, — откликнулась Колетт. — Тем более что он это заслужил.

— Я рада, что у нас общие вкусы, — сказала Джулия.

— Я тоже рада, — поддакнула Колетт.

— Я знаю, что это глупый вопрос, но скажите, Бога ради, в чем у вас общие вкусы? — поинтересовался я.

— Мы будем в Акапулько втроем. Ты что, поглупел от взрывов, Пол? В Акапулько мы вдвоем составим твой гарем. Королевство Донована, если хочешь, — ошеломила меня Колетт.

— Основанное в звездный час святого Донована, — добавила Джулия. — Как тебе нравится такая мысль, Пол?

Ведь Донован-то — это я! А гаремы, черт возьми, мне всегда нравились.