«Знай, то, что невозможно остановить, можно нагнать! Вот только цену за успех придется заплатить немалую…»
Кто это сказал? Коварный враг-ранолец? Соратник-Страж? Или их устами вещал загадочный схарг из мира за Вратами?
И кто бы это ни был — что он имел в виду? Важно это понять, ибо слишком многое поставлено на кон — даже по меркам Школы Альгера, где жизнь курсанта-землянина — обычная ставка…
v 1.0 — создание fb2 Chernov Sergey октябрь 2015 г.
Док: Последствия могут оказаться ужасными.
Марти: Что это значит?
Док: Я вижу два возможных варианта. Первый: встретившись лицом к лицу сама с собой на тридцать лет старше, она просто потеряет сознание. Или второй: столкновение создаст парадокс времени, в результате которого начнется цепная реакция, которая исказит материю пространственно-временного континуума, и Вселенная будет уничтожена! Ну, это в худшем случае. Разрушения могут оказаться локального характера и затронут лишь нашу Галактику.
Марти: Что ж, это обнадёживает…
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.
© Д. Кащеев, 2015
© ООО «Написано пером», 2015
— Да уж, с такими наградами уже и никаких наказаний не надо… — проворчал, зевнув, Иван Голицын.
— Зря ты так, ани! — почтительно, но твердо проговорил Хирото Танака. — В любом случае, это огромная честь!
— Да ладно тебе! — поморщился, словно от зубной боли, Иван. — Ани-фигани…
— Это тоже огромная честь! — нахмурился японец.
Голицын не ответил.
Вообще-то, формально Танака был прав: обращение «ани» могли использовать между собой только обладатели почетного титула Анш, внесенные в официальный реестр этого древнего сословия воинов. Полгода назад Иван, Хирото и Рут Андерсон, первые и пока единственные из числа курсантов Школы, оказались удостоены этой чести — тут, и правда, было чем гордиться. Многие, очень многие отдали бы все, что угодно, лишь бы только услышать в свой адрес это короткое «ани»…
— Когда они в последний раз обещали разрешение на высадку? — подала из соседнего кресла голос молчавшая до сей поры Рут.
— В течение суток, — мгновенно откликнулся японец. — То есть уже, — он бросил короткий взгляд на табло на стене, — осталось чуть больше восемнадцати часов.
— Ну да, если только опять не перенесут, — буркнул Иван. — Типа, как вчера. И позавчера. И три раза перед этим…
— Не должны, — покачал головой Танака — без особой, правда, убежденности. За добрую неделю заточения в гостевой зоне карантинно-пограничной станции Заповедника даже он слегка подрастерял свой обычный оптимизм.
А ведь как многообещающе все начиналось! По традиции, всех новоиспеченных кавалеров ждала встреча с аш-Аншем — своего рода региональным старейшиной, курирующим десяток-другой населенных планет. Церемония, как говорили Ивану, столь же торжественная, сколь формальная, так что ничего, кроме бессмысленной потери времени, Голицын от нее не ожидал. Однако вышло иначе. Старейшина, оказавшийся, к слову, внешне весьма похожим на их школьных преподавателей анша Жиы по прозвищу Фантомас и его уменьшенного издания — анша Урзы, ака Фантомасик — разве что возрастом постарше, этакий Фантомас-аксакал — внезапно проникся к троице юных землян отеческой симпатией и решил их щедро одарить. Трудно сказать, чем уважаемый аш-Анш руководствовался в своем выборе, но из всего набора имеющихся в его распоряжении благ (а как говорят, весьма приличного набора) он остановился на разовом пропуске на планету-заповедник Ыхн.
В рейтингах диковин и чудес Галактики, кто бы и где бы его ни составлял, Ыхн неизменно входила в первую сотню. Вселенскую славу планете обеспечили гигантские кристаллические образования, почти сплошь покрывающие ее поверхность — почему-то за исключением полярных районов. «Великолепные», «поражающие воображение» — при их описании справочники не жалели цветастых эпитетов, но никогда не приводили ни фото, ни видеоизображений. Ни одним из доступных цивилизации способов запечатлеть загадочный феномен не удавалось. Бытовала даже теория, что «Столпы Ыхна» — не более чем плод больного воображения туристов и исследователей (тем более, что рассказы очевидцев, как правило, совпадали один с другим с точностью до наоборот), но никто из мало-мальски серьезных ученых ее, все же, не разделял. Кристаллические колоссы, несомненно, были материальны, объективны, но принципиально неотразимы техническими средствами.
Таким образом, для желающего полюбоваться на Столпы Ынха существовал единственный способ — самолично спуститься на планету. Не удивительно, что недостатка в желающих не ощущалось. После серии инцидентов, едва не приведших к полномасштабному вооруженному столкновению между эскадрой Альгера, патрулирующей приграничный сектор и пытавшейся установить там какое-то подобие порядка, и собранным с мира по нитке разношерстным флотом независимых миров, за спиной которого, разумеется, маячила Ранола (ну а как же без нее!), особым договором планете был навечно присвоен нейтральный статус. Для регулирования потока посетителей (среди которых уже появились религиозные паломники) сформировали особую Администрацию Заповедника Ыхн, посты в которой поделили представители Альгера и Ранолы.
С этого момента любой желающий посетить Ыхн должен был подать заявку в Администрацию, после чего попадал в очередь: обычную (для простых туристов) или льготную (для аккредитованных исследователей). Стоять как в первой, так и во второй можно было годами. Если кому-то это дело надоедало, место в очереди можно было продать: в некоторых мирах на биржах даже обращались, и успешно, специальные финансовые инструменты — «деривативы на очередь Ыхн». Администрация такого рода бизнес не одобряла, но, в целом, смотрела на него сквозь пальцы.
Сама Администрация до торговли местами в очереди не опускалась, но широко практиковала предоставление особых квот — обычно по запросу правительственных структур Альгера или Ранолы, иногда — других миров. Очевидно, пропуска, полученные Иваном и его друзьями от аш-Анша, проходили как раз по этой, внеочередной категории.
До карантинно-пограничной станции — естественного спутника планеты, превращенного Администрацией Заповедника в единственные легальные ворота на Ынх — трое землян добрались без приключений. Зарегистрировав пропуска, получили подтверждение их действительности, заверение, что высадка на поверхность состоится в течение двух суток (Рут еще возмутилась тогда, что долго, мол), и приглашение проследовать в гостевую зону номер сорок два. Проследовали. Огромный зал, заставленный рядами кресел, где-то на две трети заполненный народом — в основном альгерды, но немало и ранольцев. Кто просто сидит, кто беспокойно шастает туда-сюда, кто толпится у табло вылетов, кто копошится возле автоматов со скудной снедью…
— Двое суток — это же максимум! — проговорил Танака, окинув взглядом этот орбитальный филиал Вавилона. — Могут, наверное, и через час вызвать. Давайте сядем поближе к табло!
— А смысл? Сигнал же на браслет поступит, — бросила Андерсон, также с некоторой опаской оглядывая кишащий людьми зал, однако пошла в направлении, указанном японцем.
Иван последовал за друзьями.
Через час их, разумеется, никто и не думал вызывать. Как, впрочем, и через два, и через три часа. Через четыре захотелось спать. Через пять, устав бороться с дремотой, Голицын махнул рукой и, пробормотав: «Объявят посадку — растолкайте!», кое-как устроился полулежа в неудобном кресле и отрубился. Будить его, впрочем, не понадобилось…
К исходу вторых суток ожидания на их браслеты одновременно пришел сигнал вызова. Едва не подавившись соленым крекером, грыз который не столько от голода, сколько от безделья — благо сухие закуски автомат выдавал бесплатно и в неограниченном количестве — Иван активировал сообщение, и в следующий миг его радость сменилась горьким разочарованием: Администрация уведомляла, что высадка откладывается. Все положенные по протоколу извинения, разумеется, наличествовали, но вчитываться в них Голицын не стал, пробежав по диагонали. Еще сутки. Целые сутки!
И как скоро выяснилось, не последние.
— Не должны, — словно сам себя уговаривая, повторил, как заклинание, Танака.
— А ведь могли бы сейчас по Парижу гулять… — негромко, так, чтобы слышал один Иван, проговорила Рут.
— Не, не могли бы: не успели бы на Сопрол до начала семестра, — покачал головой тот.
— Вечно у тебя отговорка найдется, — показушно поджала губки девушка, демонстрируя застарелую обиду.
Всю поездку она дулась на Голицына за сорванные каникулы — и совершенно несправедливо, между прочим! Они действительно договаривались по окончании практики вырваться на Землю и поездить вдвоем по Европе, а то что это такое получается: чужих планет видели больше, чем стран на своей собственной! И даже когда выяснилось, что придется перед самым учебным семестром тащиться на поклон к этому пресловутому аш-Аншу, все равно в их распоряжении еще оставалось приличное «окно». Андерсон освободилась первой и благополучно улетела, а Ивана уже чуть ли не с трапа корабля именем нард-кора Нивга развернули и велели срочно явиться в Школу. И добро бы по делу — сам преподаватель фортификации на Сопроле так и не появился, но все возможные рейсы к Земле Голицын пропустил. Ну и в чем тут, скажите на милость, его вина? Рут-то, пусть и одна, но Европу, худо-бедно, посмотрела, а он, как дурак, в Школе проторчал!
— Кстати, тут рекламный файлик скачал, — тут же почувствовав внезапно возникшее напряжение, вновь заговорил Танака. — Оказывается, этот наш Ыхн семьдесят семь раз упоминается в пословицах и поговорках по всей Галактике. Знаете, какие самые популярные?
— Ну? — без особого интереса повернулась к японцу девушка.
— Альгерская «Врет, как с Ыхна вернулся» и ранольская «Прекрасен, как Столпы Ыхна»! — сообщил Танака. — На третьем месте альгерское же «Залезть на столп Ыхна», что значит сделать что-то невозможное, то, что выше человеческих сил.
— Гм… Интересная подборка, — согласился Голицын.
— «Врет, как с Ыхна вернулся», — повторила Андерсон. — Надо запомнить. Ой, ребята, у меня вызов! — воскликнула внезапно она.
— У меня тоже! Наконец-то! — Иван дернулся к браслету. — Рановато для переноса — наверняка вылет!
— Угу, вылет, — Танака уже успел активировать сообщение. Радости, правда, в его голосе не наблюдалось ни капли — скорее растерянность. — Вот только не вниз, а вверх…
— Не поняла… — Рут медленно подняла глаза от браслета. — Что это значит?
Сообщение пришло по внутреннему каналу карантинно-пограничной станции, но, судя по идентификационным кодам, отнюдь не от Администрации. Да что там коды, вы текст оцените: «Курсанту Голицыну предписано немедленно явиться в пятый терминал, причал номер сто один, для посадки на рейс 111–531, следующий на Сопрол».
— У всех одно и то же? — обескуражено пробормотал Иван.
Вместо ответа Рут протянула ему руку с браслетом: слово в слово, только «Андерсон» вместо «Голицына».
— Отзывают на Сопрол, — кивнул Танака.
— Но почему?! — не сдержала эмоций девушка. — Что ж, мы зря тут, что ли, неделю кисли? Несправедливо!
— Может, какая-то ошибка? — осторожно предположил Голицын.
— У всех троих одновременно? — хмыкнул японец. Впрочем, Иван и сам уже понял, что сморозил глупость: какая уж тут ошибка — с личным кодом нарда Орна, Начальника Школы. Это вам даже не Нивг со всеми его завязками на спецслужбы, будь они неладны. — В любом случае, надо сходить к этому причалу номер сто один, проверить, что да как.
— А если в это время тут наш вылет объявят? — нахмурилась Андерсон.
— Наш вылет, по ходу, объявлен, — Иван, наконец, взял себя в руки, голос его вновь звучал твердо. — Потопали… ани!
В пятом пассажирском терминале действительно обнаружился выход на причал номер сто один — аккурат между сотым и, почему-то, сто четвертым, и там действительно шла посадка на рейс 111–531. Конечным пунктом, правда, значилась небезызвестная нашим друзьям по их прошлогодним приключениям Сурра, но среди промежуточных нашелся и Сопрол. Просканировав их браслеты, улыбчивый стюард подтвердил, что билеты на землян имеются, и пригласил троицу проследовать на борт.
— Ну, все, прощай, загадочный Ыхн, — грустно проговорил Голицын, ставя ногу на нижнюю ступеньку трапа. — Так мы и не залезли на эти твои столпы…
— Залезем еще, — заверил Танака.
— Давайте, топайте, скалолазы, — уткнулась им в спину Андерсон. — Скорей бы уж на борт — хоть душ по-человечески приму…
— Кто о чем, а вшивый все о бане, — усмехнулся Иван, за что тут же получил ощутимый тычок кулаком под ребра.
Отведенные им каюты неожиданно оказались в противоположных концах палубы. Первой нашла свое место Рут и, буркнув: «Ладно, увидимся!», исчезла за дверью. Затем откололся и японец, так что завершать путь по отсеку Голицыну пришлось в гордом одиночестве.
Каюта ожидаемо оказалась двухместной, а вот то, что внутри его ждали трое — явилось для Ивана сюрпризом. Один — альгерд в форме гражданского флота, судя по значкам на рукаве — помощник капитана, не меньше, и двое в бесформенных серых балахонах с нелепо надвинутыми на глаза капюшонами — с ярко-золотой каймой по канту (Голицын почему-то отчетливо представил, что она непременно должна светиться в темноте).
— Анш Иван? — не то спросил, не то констатировал альгерд, едва Голицын переступил через порог.
— Так точно, — кивнул курсант. — С кем имею честь?
— Нард Жилж, старший помощник капитана, — представился тот. — Будьте любезны ваш браслет, анш Иван.
— Пожалуйста, но его только что сканировали на контроле, — протянул руку Голицын.
«Какая-то накладка с билетами? — подумал он. — Двойные места? Неужели тут такое бывает?»
Альгерд, однако, ничего сканировать и не собирался. Едва уловимым движением пальцев нард Жилж подцепил замок, и через мгновение лента браслета оказалась у него в руке.
— Эй, что вы делаете?! — опешил Иван. — Отдайте немедленно!
— Сдайте оружие, — потребовал тем временем помощник капитана. — Надеюсь, вам не надо напоминать, что на корабле я представляю Альгер, курсант? — жестко добавил он, видя, что Голицын колеблется.
— Я что, арестован? — пробормотал Иван, дрогнувшей рукой отстегивая верный «Шилк».
— Не думаю, — покачал головой альгерд. — У меня приказ передать вас в распоряжение этих господ, — кивнул он в сторону «капюшонов». — Об аресте речь не идет — по крайней мере, пока.
— ОСС, — сделал шаг вперед один из «капюшонов». — Анш Иван, вы пойдете с нами.
— Куда? — почти на автомате спросил Голицын. Об ОСС — Особой службе сопровождения он, разумеется, слышал — хотя бы на занятиях по галактиковедению. Негосударственная структура, работающая в основном вне границ Альгера. Специализируется на выполнении поручений властей, хотя не брезгует и частными заказами. Основные сферы деятельности — розыск и доставка преступников, а также охранные услуги. Об операциях ОСС ходили легенды, писались книги и снимались фильмы, переходить дорогу ее агентам избегали даже иные правительства независимых миров. — И в качестве кого? — поспешил уточнить Иван.
— В качестве сопровождаемого лица, — отчеканил «капюшон», проигнорировав первый вопрос.
— Но мои товарищи здесь, на борту… — Голицын вновь повернулся к помощнику капитана. — Я должен предупредить их.
— Их предупредят, — заверил нард Жилж.
— Ерунда какая-то, — пробормотал Иван. Впрочем, по всему выходило, что сопротивляться бессмысленно. ОСС есть ОСС… — Я к вашим услугам, господа, — развел руками он.
— Ну, вот и отлично, — кивнул «капюшон». — Не будем терять времени. Благодарим за сотрудничество, нард Жилж — и прощайте! Да, вот еще, дружеский совет: будьте в этом рейсе особенно внимательны — мало ли что…
— Мы всегда внимательны, — недовольно бросил помощник капитана.
— Рады за вас, — усмехнулся «капюшон». — Пойдемте, курсант, — это уже предназначалось Ивану.
Лайнер они покинули по техническому трапу, минут десять шли какими-то пустыми полутемными коридорами — один «капюшон» впереди, другой замыкает, по узкой лестнице поднялись на два уровня и оказались в небольшом — по меркам космопорта, конечно, небольшом — ангаре. «Капюшон» включил освещение, и взору Голицына предстал весьма необычный космокатер. Казалось, он весь состоит всего из двух элементов — мощных двигателей, которым черной завистью позавидовала бы любая гоночная яхта и артиллерийской батареи, неплохо смотревшейся бы и на корабле классом не ниже эсминца.
— Прошу, — «капюшон» распахнул люк и первым шагнул внутрь. Иван последовал за ним.
В кабине катера обнаружилось шесть кресел: три, судя по всему, для экипажа, в которых можно было сидеть свободно, и три пассажирских, с принудительной фиксацией. На одно из них и указал Голицыну «капюшон»:
— Присаживайтесь.
— Это… У меня, вообще-то, неограниченный пилотажный допуск… — перспектива провести весь полет «спеленатым», как последний лох, Ивана как-то не прельщала.
— Не сегодня, — «капюшон» был непреклонен и лаконичен. — Присаживайтесь.
Пожав плечами, Голицын опустился в ближайшее кресло. Гибкие ремни тут же плотно обвили его тело, оставив свободными только руки. Скорее из вредности, чем из любопытства, Иван протянул правую к небольшому пульту и включил обзорный экран. Оба «капюшона» внимательно посмотрели на курсанта, но возражать на этот раз не стали. Кстати, ни один, ни второй этих самых капюшонов своих так и не сняли — даже оказавшись в креслах.
— Курс на экран, — коротко распорядился тот, что занял кресло пилота.
— Курс на экране, — доложил штурман.
Голицын, что было мочи, вытянул шею, но командирский монитор оставался вне поля его зрения. На обзорный же экран информация о курсе не выводилась.
— Курс принят. Старт!
— Есть старт! До прохода ворот четыре тысячи секунд.
Так, это уже что-то. Куда тут можно лететь столько времени? В районе Ыхна имелось пятеро ворот — да вот они, собственно, все, на экране. Эти мерцающие и сейчас закрыты, их вычеркиваем. Эти слишком далеко, в четыре тысячи не уложиться — даже с нашим сверхмощным движком… Гм… Нашим? Какой он тебе наш? Ладно, не суть, с их сверхмощным движком — все равно же не уложиться… Итак, остаются три варианта. Нет, уже два: вот эти симпатичные воротца явно мимо. Да и эти, пожалуй, тоже — разве что «капюшоны» решили зайти на них по этакой красивой дуге… Шутка. На ворота по дуге не заходят даже ОССы. Вот все и выяснилось. Летим вон к тем. Мерцающие, кстати. И скоро закрываются. Интересно, когда? Когда?! Ничего себе курс! Од-сун Свар, он же Бешеный Юннат, такой бы явно не одобрил!
— Три тысячи секунд до прохода ворот!
Тон уверенный. Ну что ж, будем надеяться, что у них там все рассчитано. ОСС они, в конце концов, или где?!
— Шестьсот секунд до прохода ворот!
Ну, вроде успеваем. Эх, вспомнить бы еще, куда ведет этот чертов тоннель…
— О, а вот и они! — проговорил неожиданно штурман. — А я уж, грешным делом, думал, обойдется…
— Пожалуй, это даже было бы несколько подозрительно, — хмыкнул пилот.
Теперь и Иван заметил на экране светящуюся точку идущего им наперерез корабля. Впрочем, был тот пока что довольно далеко, да и в скорости катеру ОСС явно проигрывал.
— Стрелять не рискнут, даже если у них вдруг есть из чего, — спокойно, словно речь шла о чем-то малозначительном, произнес пилот. — На что же они, интересно, рассчитывают?
Ответ пришел незамедлительно — из ожившего внезапно динамика приемника.
— Борт 32-7-134 вызывает неизвестный катер, следующий курсом… — последовал замысловатый набор цифр. — Прошу уступить дорогу. Имею приоритет 001!
— Остроумно, — не преминул заметить штурман.
— Я не понял! — не смог сдержать удивления Иван. — Приоритет 001 — это, конечно, серьезно, но они же все равно не успеют к закрытию ворот! Мы-то едва проходим, а они вон на сколько отстают!
— А им и не надо, — бросил через плечо пилот и вдавил клавишу микрофона. — Борт 32-7-134 или как вас там! Уступить дорогу отказываюсь. Следую своим курсом. Счастливо оставаться! Конец связи, — с этими словами он выключил и микрофон, и, поколебавшись секунду, приемник. — А то еще отвлекать будет…
— Сурово вы с приоритетом 001, — проговорил сзади Голицын. — Прости-прощай лицензия?
— Не сегодня, — равнодушно ответил пилот.
— Понятно, что не сегодня, — хмыкнул Иван. — А вот в ближайшем порту…
— Тоже вряд ли… Ладно, просто для информации: в этом секторе в настоящее время только один борт имеет легальный приоритет 001. И мы с вами на нем находимся. Есть еще вопросы? Нет? Ну и отлично. Тогда приготовьтесь к проходу через тоннель… Хотя, чего там готовиться… Включите себе, что ли, киношку какую — третья кнопка снизу, а то вот уставился в обзорный экран, так и глаза сломать недолго!
— Кто это был? — задал вопрос Иван. — Ну, эти, с фальшивым приоритетом?
— Те, кто хотел помешать нам покинуть систему Ыхна, — последовал исчерпывающий ответ.
— Но зачем?
— Чтобы мы там задержались, очевидно.
— Понятно… — протянул Голицын, хотя понятного, в общем-то, было мало.
Катер уже второй час шел в трехмерном пространстве, набирая скорость для ухода в очередной тоннель.
— О, я же говорил! — воскликнул внезапно пилот.
— Что такое? — насторожился Иван.
— Новостной канал включите. Помните как?
— Разберусь…
— …чрезвычайное происшествие, — со второй попытки Голицыну удалось настроить экран. — Лайнер, выполняющий рейс 111–531 по маршруту «Ыхн — Сурра», был вынужден вернуться в порт планеты-заповедника из-за выявленной неполадки в маршевом двигателе. Среди пассажиров и членов экипажа пострадавших нет. Корабль поставлен в док для комплексной диагностики систем. Пассажиры будут отправлены в пункты назначения ближайшими рейсами… К другим новостям…
— Неплохо сработано, — проговорил штурман. — В чем-то даже изящно.
— Значит, это и был их основной вариант, — кивнул пилот. — Согласен, простенько, но со вкусом.
— Что-то подобное вы и имели в виду, когда советовали помощнику капитана быть внимательнее в рейсе? — догадался Голицын.
— Ну, так он же сказал: они там всегда внимательны.
Выключив экран, Иван закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Кто-то пытается задержать корабли в системе Ыхна. С лайнером у них получилось, с катером ОСС — нет. Но зачем? И почему именно эти суда — ведь ежедневно на Заповедник прибывают многие десятки кораблей?.. Неужели все из-за него, Голицына? Да не, ну бред же…
— Скажите, наконец, куда вы меня везете, — потребовал Иван, не придумав лучшего вопроса. — Хоть это-то я имею право знать!
— Куда, куда… К месту учебы, куда же еще, — бросил пилот. — Вы же у нас курсант, нет?
— Курсант, да не у вас… А что, теперь у нас всех курсантов привозят в Школу под конвоем ОСС?
— Нет, только избранных. Всех вас возить — никакой ОСС не хватит…
— Но зачем?! — вскричал Голицын.
— По прибытии вам все объяснят. Если сочтут нужным.
Вывалившись из тоннеля в трехмерное пространство, катер, вопреки обыкновению, принялся гасить скорость.
— Прибываем? — поинтересовался Иван.
— Промежуточная остановка, — бросил штурман. — Надо забрать тут кое-кого. Потом еще один, последний бросок — и на месте.
— Последний бросок? — уточнил Голицын.
— Плохо со слухом?
Со слухом у Ивана было все в порядке. А вот с будущим… Так вышло, что он неплохо знал ничем не примечательную систему, в которой они сейчас находились — намертво зазубрил на навигации. Покинуть ее можно было через одни из шести ворот. Богатый выбор для штурмана. Но вот незадача: ни один тоннель не вел отсюда не то что на Сопрол — вообще ни в один сектор, контролируемый Альгером.
— Мне нужно отлучиться по нужде, — с каменным лицом проговорил Голицын.
— Пожалуйста, туалет вон там, — махнул рукой ОССовец.
Они сидели за столиком в уютном кафе, затерявшемся глубоко в недрах превращенного в транспортный узел блуждающего астероида — когда-то чьей-то военной базы (Иван подозревал, что ранольской, но уверен не был), со временем утратившей свое стратегическое значение и переоборудованной под гражданские цели. «Капюшоны» лениво потягивали через длинные изогнутые соломинки ядовито-зеленого цвета сок, Голицын же, набравшись наглости, потребовал себе пива, которое неожиданно и получил без разговоров.
Поднявшись на ноги, Иван неторопливо направился в указанном направлении.
Дверь в туалет находилась в конце длинного, извилистого коридора. За первым же поворотом Голицын остановился. Итак, если он хочет сбежать, то сейчас, очевидно, последняя возможность. Ни в какую Школу его не везут — это понятно. Из шести здешних ворот трое ведут на территорию Ранолы, двое — в независимые миры и еще одни — в пустую, ненаселенную систему, там вообще планет нет. И если ОССовец не соврал, что им остался последний перелет (а с какой стати ему врать?), выходит, летят они отнюдь не в Альгер. И не суть важно, какому идиоту понадобилось его, Ивана, похищать — его такой оборот по-любому не устраивает. А значит, нужно срочно делать отсюда ноги. Конечно, без браслета будет непросто — даже здесь, в нейтральном порту, мало-мальски значимые двери перед ним вынуждены открывать «капюшоны», его местная автоматика за человека не считает — но всегда можно пристроиться за кем-нибудь и пройти следом. Никто и внимания не обратит. Главное — смыться от ОССовцев, а там наверняка встретится какое-нибудь представительство Альгера, да хотя бы просто принадлежащий Альгеру корабль, хорошо бы — военный…
Но для начала надо как-то выбраться из кафе. Посмотрим, нет ли тут другого выхода…
Решив так, Иван двинулся было в сторону двери туалета, как вдруг внезапно пол буквально ушел у него из-под ног. Что-то оглушительно громыхнуло. Схватившись рукой за стену, Голицын лишь с немалым трудом удержался на ногах. Со стороны кафе пыхнуло жаром, запахло паленым.
Послышались крики, завыла сирена.
Иван осторожно выглянул из-за угла. В углу кафе — аккурат там, где минуту назад он безмятежно потягивал пиво, зияла круглая черная воронка. Несколько столиков исчезли, словно испарились. Полыхало голубое пламя.
— Ни фига себе! — ахнул Голицын, отпрянув. Ему, наконец, стало по-настоящему страшно.
Пожар потушили, вход в то, что осталось от кафе, перегородили глухим металлическим щитом, раненых и погибших куда-то унесли, рассосалась невесть откуда набежавшая толпа зевак, а Иван так и стоял в пустеющем вестибюле, куда его вывели из коридора подоспевшие спасатели, привалившись к стене и тупо глядя прямо перед собой. Ведь это же его, Голицына, хотели взорвать! Не остановились перед невинными жертвами, не побоялись связаться с ОСС… Но зачем?! Кому и чем он ТАК помешал?! Раноле? Нет, Иван был отнюдь не склонен переоценивать свою роль в событиях, в которые он был вовлечен за время учебы в Школе. Не того полета он птица, чтобы из-за него вот так вот походя завалить двух ОССовцев… Но их завалили, а сам он спасся лишь чудом… Невозможно. Нелогично. И совершенно непонятно, чего ожидать дальше…
— Голицын? Вы здесь?!
Вздрогнув всем телом, Иван вскинул голову. В первый момент ему показалось, что перед ним явился аш-Анш («Ну, совсем крыша поехала!» — даже успел подумать он), но уже в следующую секунду Голицын узнал в нависавшем над ним человеке Фантомаса анша Жиы, которому, вообще-то, быть здесь тоже как-то не полагалось.
— Вы не ранены, ани? — участливо поинтересовался альгерд.
— Никак нет, ив-марол, — машинально ответил Иван и тут же спросил. — Как вы здесь оказались?
— Прилетел за вами, курсант. А где ваши сопровождающие?
— В морге, я полагаю… — выдохнул Голицын, все еще до конца не понимая, действительно ли перед ним стоит преподаватель Школы, или же это всего лишь бред его воспаленного сознания. — Если только от них вообще что-то осталось… В кафе был взрыв…
— Я знаю, — оборвал его Фантомас. — Ладно, после расскажете. Идемте отсюда, курсант.
— Куда? — ляпнул Иван.
— После вопросы, — отрезал анш Жиы. — Уходим. Быстро!
Лицо девушки исчезло с экрана.
Несколько мгновений Голицын сидел неподвижно, затем легонько поправил монитор, так, чтобы смотреть точно в миниатюрный глазок камеры и нажал кнопку записи.
— Привет, пРУТик! Вот, скачал, наконец, твою программку-читалку. Ее сперва в спам отфильтровали, представляешь?! Здорово придумано — это я про студенческую почту, нам нард Ваш ничего такого не рассказывал! А нормальной связи тут действительно нет, но твое письмо дошло, значит, и мое тоже, надеюсь, дойдет. Мы тут обустраиваемся потихоньку. Школа она и в Африке школа. Ну, то есть, не в Африке, конечно. На Зите. Зита — это так местная звезда называется. А планета — вроде как наоборот, Тиза. Но на название планеты у них тут, типа, табу, всуе не упоминают. В контексте большого космоса говорят «на Зите», а внутри системы — просто «дома». Представляю, какая путаница должна быть в головах у местных. «Ты где?» — «Дома!». А он в это время вовсе даже и не дома, а в гостях. А уж что означает местное «в гостях»!.. Ну да об этом отдельно. Лучше начну по порядку, а то не поймешь. Не в смысле, что это ты такая тупая, просто здесь у нас сам черт ногу сломит. Или голову. В общем, сломит себе что-нибудь, да и нам еще достанется. Итак, с чего начать-то? Ну, что с рейса меня забрали ОССы, ты, по ходу, знаешь. Не взвод, конечно, всего двое, зато катер у них был — закачаешься! Одни двигатели чего стоят… Хотя это, тебе, наверное, не очень интересно. Обстреливать нас по дороге никто не обстреливал, но притормозить действительно пытались. А когда мы все равно смылись, вычислили на транзитном астероиде, где нас Фантомас должен был ждать. Ну и устроили взрыв. Не, на самом деле, чудом спасся! Как вспомню — до сих пор мурашки по спине. Ну, тут как раз Фантомас нарисовался. Кстати, он мне потом проговорился, что встречать меня должен был Нивг, причем еще на Ыхне, но наш галактический Джеймс Бонд как всегда куда-то свинтил. Но не суть… На Зиту — которая Тиза — мы в итоге добрались без происшествий. Ну и пока летели, Фантомас, наконец, объяснил мне, что за кутерьма происходит. В общем, слушай. С этой Зитой-Тизой все очень не просто, оказывается. Есть здесь особые, совершенно уникальные ворота, тоннель от которых ведет… Даже не знаю, как объяснить… В общем, никто толком не понимает, куда он ведет. Кто говорит, в параллельное пространство, кто — в наше, трехмерное, просто в такую несусветную даль, что и представить себе невозможно, не то что на карте найти. Живут там какие-то жуткие твари, вроде как разумные, ну, по крайней мере, технически высокоразвитые, но со своим, извращенным разумом. И вот один раз в сто семнадцать лет — это если на наши, земные годы считать — не реже и не чаще — начинают они переть через ворота к нам. В систему Зиты, в смысле. Как саранча просто. Причем, еще и не всяким оружием их, гадов, возьмешь. И если вовремя их не остановить, могут опустошить Тизу подчистую. Бывало уже такое. А несколько раз, говорят, даже в соседние системы прорывались. Длится это безобразие ровно полгода, потом так же резко прекращается. Последнее вторжение было шестьдесят три года назад, следующее, соответственно, будет через пятьдесят четыре года. То есть, сейчас тут что-то вроде межсезонья. Но считается, что бдительности терять нельзя, поэтому на Тизе есть специальная школа — что-то вроде годичных курсов по борьбе с инопланетными тварями. А так как противостоять гадам — дело всенародное, слетаются сюда все, кому не лень: и альгерды, и ранольцы, и из независимых миров полно народу бывает. Кого пригласить — определяют власти Зиты. Конкретно указывают — вот с такой-то планеты, из такой-то школы с такого-то курса — не ниже третьего, обычно — приглашается группа курсантов. Якобы у них там какая-то хитромудрая система отбора, чуть ли не по звездам высчитывают — в буквальном смысле, но Фантомас говорит, скорее всего, все это лажа, просто с умным видом тычат пальцем в небо. В карту, то есть. Ну а отбоя от желающих нет, и вовсе не потому, что всем так охота встать грудью на защиту Галактики. Хотя, это, наверное, тоже причина для кого-то, но не основная. Главное то, что в ходе обучения курсанты наведываются за эти самые волшебные ворота — здесь это называется «в гости». И тащат оттуда всякую лабуду — типа как, знаешь, артефакты в компьютерной игре собирать. Добыча в определенной пропорции делится между властями Зиты и правительством, приславшим курсанта. Ну так вот: говорят, что не меньше половины современных технических достижений — что у Альгера, что у Ранолы — сделаны на основе анализа таких артефактов. Ну и трофеев во время регулярных вторжений супостатов, но эти-то случаются редко. Даже если преувеличение, все равно круто, согласись. Отсюда и ажиотаж: каждый хочет урвать побольше. А если приглашенная школа не представит вовремя заявленное количество курсантов нужного курса — обычно шестерых — ее тут же заменяют на кого-то другого. В общем-то, обычно с этим ни у кого проблемы нет, но в нашем случае у нас всего шестеро четверокурсников. Шестерых и пригласили. И если бы кто-то не прибыл вовремя — всех бы развернули. Так что кому-то было очень выгодно нам помешать. Мне, в частности. Остальные наши находились кто в Альгере, кто на Земле, их остановить было намного труднее, так что я оказался самым уязвимым звеном. Слава Богу, все обошлось. Кстати, мы так точно и не знаем, какая сволочь подсуетилась: власти Зиты не колются, кто у них был следующий на очереди. Хотя на них, вроде как, не слабо давят: и Альгер, и, главное, ОСС. Но, по ходу, на Зиту эту где сядешь, там и слезешь. Монополисты, блин, да еще с таким специфическим товаром. Куда деваться…
Голицын перевел дух.
— А в остальном тут все будет как в обычной Школе, — поспешил продолжить он. — Преподы, уроки… Фантомас у нас за куратора группы. Чем, кстати, по-моему, не очень доволен. Изначально, как я уже говорил, планировался Нивг, но что-то не сложилось. Да, совершенно случайно тут узнал, что наш анш Жиы в свое время сам прошел курс подготовки на Зите. И имеет шесть ходок «в гости». Это, кстати, довольно много, нормой, как я понял, считается три. Сами мы, понятно, «в гостях» еще не были. Вообще, занятия только завтра начнутся.
Иван вновь сделал небольшую паузу.
— Ну, что еще сказать?.. Вроде, все основное рассказал… Да, вот еще что! Старого знакомца здесь встретил среди ранольцев. Некто Замг. На втором курсе, когда мы в Африке сидели, он там от Ранолы был. Кстати, если ничего не путаю, большой приятель нашего незабвенного Цурра. Ох, чую, не к добру это, ох, не к добру… Вообще, ранольцев здесь аж двенадцать человек. Курсантов, я имею в виду. А от Альгера — только мы шестеро. Несправедливо, я считаю. А всего курсантов тридцать шесть. Если задуматься, слезы просто. Как они такими силами собираются вторжение останавливать? Хотя, с другой стороны, до вторжения этого еще больше чем полвека куковать. Сколько нам тогда будет? За семьдесят? Уж мы им навоюем! А ближе к «часу Икс», наверное, подготовка как-то активизируется… Не знаю, надо будет у Фантомаса спросить. Впрочем, это уже не наша проблема. Ладно, заканчиваю, а то программка твоя уже потихоньку ругаться на объем начинает. Целую! Не скучай там! Ну и пиши, что у вас новенького будет. И про криск пиши. Только я, уж извини, за наш «Варяг» болеть буду! Хотя, что они там, без нас с Глебом, да еще и без Лерки, смогут?! Ну да посмотрим… Пока! Да, увидишь Хирото нашего Танаку — привет ему!
Иван отключил запись и в изнеможении откинулся на спинку кресла. Ощущения — словно не письмо диктовал, а полдня мешки с углем таскал.
— Не, братцы, увы и ах, эпистолярный жанр — не моя тема, даже с учетом всех этих ваших супер-пупер технологий, — заплетающимся языком пробормотал он себе под нос.
— Ваня, где тебя носит?! — сердитый голос Эммы Маклеуд встретил Голицына прямо в дверях общей спальни.
— Я… Я тут это… — отношения между ними уже давно если и выходили за рамки дружеских, то только в сторону чисто служебных, однако, рассказывать Эмме, что диктовал письмо Рут, Ивану почему-то не хотелось. — Ну, в общем…
— И почему ты до сих пор не в «парадке»? — не унималась девушка. На ней самой был белоснежный комбинезон военно-космических сил Альгера, надевать который полагалось в торжественных случаях.
— В «парадке»? — удивился Голицын. — С какой стати?
— Что значит, с какой стати?! — воскликнула Маклеуд. — Через три минуты выходим! Открытие курса — забыл? Сейчас Жиы явится, а ты как чучело гороховое выряжен! Или что, думаешь, он тебе скидку сделает — как анш аншу?
Последнее замечание было ну уж совсем несправедливым: уж чего-чего, а каких-то скидок от Фантомаса Ивану ждать не приходилось. Наоборот, в последние дни Голицын, по меткому выражению их однокурсника Глеба Соколова, превратился у куратора в этакого «дежурного добровольца». Что бы ни требовалось аншу Жиы от курсантов, под раздачу неизбежно попадал анш Иван. Такое вот noblesse oblige{ Положение (букв.: «дворянство») обязывает (фр.)} по-альгерски.
Да и повседневный синий форменный комбинезон Голицына — совершенно новенький, только полученный на очередной сезон — отнюдь не заслуживал выданной Маклеуд едкой характеристики, являясь законной уставной одеждой курсанта. Другое дело, что на Официальное открытие курса, назначенное на сегодняшний вечер, действительно полагалось явиться в парадной форме — Фантомас предупреждал, да и так, в общем-то, было понятно — чай не первокурсники какие-нибудь. Вот только с головой уйдя в сочинение своего письма, Иван о предстоящем им мероприятии и думать забыл.
А значит, по сути Маклеуд была совершенно права. Как всегда, в общем-то.
— Блин, совсем из головы вылетело! — хлопнув себя по лбу, Голицын опрометью метнулся к своему шкафчику. По пути ему пришлось обогнуть кровати Глеба и Збышека Мазовецки, свою собственную он просто перепрыгнул. — Я сейчас, пять сек! — крикнул он, распахивая дверцу.
— О’кей, сбор во дворе. Все наши уже там, — бросила Эмма, отворачиваясь и выходя из комнаты. — Явится Фантомас — так и быть, постараемся заболтать.
Заболтать?! Анша Жиы?!!!
— Я быстро! — заверил Иван, торопливо выдергивая из рукава правую руку.
Через минуту, когда Голицын, на ходу застегивая высокий воротник комбинезона, выбежал на крыльцо, все остальные курсанты-земляне уже действительно собрались во дворе. Эмма что-то горячо обсуждала со Збышеком Мазовецки, китайцы Чжу Пэн и Чан Бяо, похоже, соревновались, кто быстрее выхватит «Шилк» — по команде один вскидывал руку с оружием, а другой фиксировал происходящее при помощи браслета, после чего результат можно было подсчитать с точностью до миллисекунд. Верный друг Глеб Соколов стоял в одиночестве, ожидая Ивана.
— Фантомаса еще нет? — спросил Голицын, сбегая по ступенькам.
— Вот-вот явится, — сообщил Глеб.
— Слава Богу, успел! — выдохнул Иван.
— Ну как, получилось отправить? — поинтересовался товарищ.
— Вроде, ушло, — кивнул Голицын. Соколов был единственный, кому он успел рассказать про «студенческую почту», вызвав со стороны Глеба живейший интерес — тому тоже было кому писать письма на Сопроле. — Только объем, похоже, ограничен: в какой-то момент прога начинает верещать, как мышка в зубах кота: хватит, мол, пора и честь знать!
— Ну, нам же много и не надо, — заметил, пожав плечами, Глеб. — Так, черкнуть пару строчек…
— Тебе, может, и пару строчек, а от меня, понимаешь ли, подробностей требуют, — буркнул Иван. — Тоже мне, нашли Льва Толстого… Ну, не умею я полчаса один и тот же дуб описывать! Да и нету тут у них дубов, — махнул он рукой в сторону простирающейся вокруг лагеря ровной, как столешница, степи. — Березок — и тех нет!
— Чего нет, того нет, — кивнул Соколов. — О, а вот и Фантомас!
— Где?! — дернулся Голицын. — А, точно… А кто это с ним?
— Куратор Змей-Горынычей, — проговорил, присмотревшись, Глеб. — Волотор? Нет… Сейчас… Володдор! Не знаю, имя это, титул или звание, но так они к нему обращаются.
Змей-Горынычами друзья прозвали курсантов из так называемого Шестиглавого Союза — содружества независимых миров из какого-то забытого Богом и контрразведкой галактического медвежьего угла — в принципе, дружественного Альгеру, но настойчиво пытающегося играть в богатовекторность, поддерживая тесные экономические связи и с Ранолой. Планетных систем, кстати, в него входило не шесть, а семь, и еще две считались ассоциированными членами — это Иван помнил точно, так как год назад вытянул данный вопрос на экзамене по «галашке». На Зите курсанты из Союза, занимавшие соседний с землянами домик, носили на рукаве эмблему с изображением огнедышащего дракона о семи (да, именно семи!) головах — отсюда и прозвище.
Тем временем, Фантомас распрощался со своим спутником и приблизился к землянам.
— Добрый вечер, курсанты. Добрый вечер, ани, — удостоился персонального приветствия Иван. Краем глаза Голицын заметил, что Эмму при этом буквально передернуло.
— Добрый вечер, ив-марол, — не слишком стройно донеслось в ответ.
— Все готовы? — задал вопрос куратор, и, не дожидаясь ответа, в котором не сомневался, бросил. — Следуйте за мной!
Их домик — одноэтажное прямоугольное строение без окон, но зато с прозрачной плоской крышей, прекрасно пропускающей дневной свет, вместившее в себя просторную общую спальню, гостиную, рабочий кабинет (именно в нем уединялся Иван для написания своего письма) и санузел — в ряду своих братьев-близнецов стоял последним. В соседнем, как уже говорилось, разместились Змей-Горынычи, следующий за ним занимали ранольцы. Как распределились три оставшиеся — Голицын еще не выяснил. Сразу за первым из домиков располагался огромный, закрывающий обзор ангар — между собой Иван и Глеб решили, что в нем, должно быть, скрывается криск-зал. Пройдя между ним и уже знакомым им двухэтажным зданием столовой, курсанты оказались перед неширокой площадью в форме правильного семиугольника, со всех сторон обсаженной редкими чахлыми кустиками. Справа и слева за ними поднимались приземистые фасады административных зданий лагеря — также без единого окна, но зато с множеством дверей — на одном Голицын насчитал шесть, на другом — пять. Завершал архитектурную композицию высокий — чуть пониже «криск-зала» — матовый черный купол, сразу за которым, как было известно Ивану, начиналось летное поле местного космодрома.
Курсантские делегации уже вовсю стягивались к площади. Слева, вдоль одной из граней семиугольника, в зловещих, темно-серых, почти что черных комбинезонах, во главе со своим куратором выстроилась шестерка ранольцев. Справа, примерно напротив них, застыли в строю семь представителей небезызвестной Третьей Конфедерации, их форма состояла из заправленных в высокие сапоги брюк и короткой, до пояса, куртки и была изумрудно-зеленого цвета.
Анш Жиы указал своим курсантам на место рядом с «конфедератами». По левую сторону от землян тут же пристроились подоспевшие сзади Змей-Горынычи.
— О, а вот и наш старый приятель нарисовался! — одними губами прошептал Глеб, тронув Голицына за рукав.
Иван повернул голову: к площади подходила вторая ранольская делегация. На полшага приотстав от куратора, первым среди курсантов шагал знакомый им по их африканской одиссее Замг. Проходя мимо землян, он приложил правую руку к груди и вежливо поклонился. Голицын машинально кивнул в ответ.
— У, вражина, — пробормотал он, когда ранольцы удалились на несколько шагов. — Эх, будь моя воля…
— Остынь, — прошептал Соколов. — Не время, да и не место.
— Да понимаю я, только как вспомню Сварама…
— Сварама убили туземцы, а не ранольцы, — не преминула напомнить стоящая рядом Эмма.
— Где-то я это уже слышал! — огрызнулся Иван. — Вот прям слово в слово!
Их товарищ Сварам Сингх погиб, когда они были на втором курсе, во время той самой злополучной миссии в Африке. Вина в его смерти ранольцев, включая Замга, была, по мнению Голицына, абсолютно очевидна, но по итогам официального расследования обвинение никому предъявлено так и не было. Что поделаешь, большая политика, так ее разэтак…
Между тем, последняя делегация, представляющая какую-то заштатную планетку из мелких ранольских сателлитов — Иван и названия-то ее не помнил — прибыла на площадь и заняла свое место в общем строю. Теперь свободной оставалась единственная грань семиугольника — аккурат обращенная к черному куполу.
— Прекратить разговоры! — коротко бросил своим курсантам Фантомас. — Сейчас начнут!
В этот же момент у основания купола бесшумно открылись незаметные до сей поры ворота, и из его недр выступили три человека в облегающих золотистых костюмах. На плечах идущего первым дополнительно красовался длинный, до самой земли, стального цвета плащ. В полной тишине — все разговоры и правда мгновенно стихли — эта троица неспешно, можно даже сказать, величаво, преодолела расстояние, отделявшее их от площади и остановилась на ее границе, замкнув таким образом строй.
Несколько секунд никто не двигался с места, затем человек в плаще сделал шаг вперед.
— Добро пожаловать на Зиту, дорогие друзья! — торжественно произнес он. — Я Йалг ког Вааан — Старший Инструктор нашего Лагеря. Восемнадцать заходов «в гости».
По рядам курсантов прокатился не то удивленный, не то восхищенный гул, Ивана, однако, услышанное особо не впечатлило. Ну, восемнадцать, а у Фантомаса, вон, к примеру, шесть. Ну, так тот был простым курсантом, а это — Старший Инструктор. Разница могла бы быть и посущественнее, нет?
Гораздо больше Голицына заинтересовало, на каком языке говорит Инструктор. Очевидно, все присутствующие понимали его равно хорошо, значит, это был не язык Альгера, не ранолинг, и уже тем более не наречие какого-то из мелких независимых миров. При этом, понятно было каждое слово, понятно без малейшего напряжения, как если бы речь произносилась по-русски. Нет, разумеется, подобной технологией владели и в Альгере, но там нужного эффекта умели добиваться только внутри замкнутых помещений, причем — не больше определенной площади (или, если уж быть совсем корректным — объема). А здесь — открытое пространство! Иван даже поднял голову, словно рассчитывая разглядеть за облаками скрытый от глаз непосвященных потолок. Нет, небо и небо. Но все понятно. Здорово.
— Начиная с завтрашнего дня, — продолжал между тем человек в плаще, — я и мои коллеги, Инструктор Жарж ког Фаааг, тринадцать заходов «в гости», — человек, стоящий от него по правую руку коротко поклонился, — и Младший Инструктор Зотт ког Чааар, три захода «в гости», — столь же скупой поклон со стороны его второго спутника, — будем преподавать вам искусство выживания в ином, чуждом человеку мире…
На этот раз Голицын не смог скрыть изумления вместе со всеми. Инструктор — пусть даже младший — и всего три ходки?! Да наш анш Жиы…
— Вы познакомитесь с Врагом — Врагом с большой буквы, — как ни в чем не бывало, вещал тем временем Старший Инструктор. — Врагом непостижимым, страшным и беспощадным. Вы узнаете его сильные и слабые стороны, научитесь побеждать его, научитесь забирать у него Знание. И, наконец, вы подготовитесь встретить Врага, когда он вновь придет в наш мир, встретить — и дать достойный отпор. Вы станете Стражами Человечества. С этого момента вы едины. Среди вас больше нет альгердов, нет ранольцев, нет граждан Шестиглавого Союза, подданных Третьей Конфедерации и йоменов Гааффы…
«Ах, вот как она называется, та планетка! — мелькнула мысль у Ивана. И тут же другая. — А про землян, кстати, он ничего не сказал!»
— Сегодня вы в последний раз вышли на эту площадь в униформе ваших армий. Теперь все вы будете носить золотые мундиры Стражей. Перед лицом Врага нет места междоусобице, нет места расколу, нет места эгоизму. Ни «в гостях», ни дома. И здесь, в нашем лагере, мы приветствуем сотрудничество, признаем соперничество, здоровую конкуренцию, но не потерпим переноса на Зиту никаких внешних конфликтов. Все ваши взаимные счеты, буде такие найдутся, должны остаться за пределами этой звездной системы. Все до одного! Нарушители будут немедленно изгоняться, а их планеты — навсегда лишатся права направить своих курсантов на Зиту. Впрочем, я уверен, что ничего подобного не произойдет ни с вами, ни с теми, кто вольется в наши ряды после вас. Благодарю, друзья! А теперь Инструктор Жарж ког Фаааг прояснит ряд организационных вопросов.
Старший Инструктор отступил на шаг, а его коллега, напротив, шагнул вперед.
— Занятия начинаются завтра в три часа по рассвету, — сообщил он.
«Часов десять утра примерно, нет?» — перевод местного времени в привычную двадцатичетырехчасовую шкалу пока давался Ивану с некоторым трудом.
— Расписание уже направлено вам, ознакомитесь с ним, когда вернетесь в свои модули. Там же вы найдете график посещения столовой. Начиная с завтрашнего дня прием пищи в неурочное время будет невозможен. Напоминаю также, что пропуск любого учебного занятия без уважительной причины влечет немедленное отчисление из лагеря. Повторный пропуск занятия курсантом из той же делегации — отчисление всей делегации. У меня все. Слово Младшему Инструктору Зотту ког Чааару.
— Желающие принять участие в турнире по криску в течение трех дней должны подать заявку на мое имя с указанием названия команды и полным списком игроков. К рассмотрению не принимаются заявки команд, состав которых на две трети и более набран из членов одной и той же делегации.
— Боже, где мы возьмем еще двух игроков! — невольно вырвалось у Эммы.
— Двух? А трех не хочешь?! И кого отцепим из своих? — вторил ей Мазовецки, тут же, впрочем, умолкнув под грозным взглядом анша Жиы.
— По окончании настоящего мероприятия прошу кураторов делегаций подойти ко мне для получения форменной одежды. У меня все, — закончил между тем Младший Инструктор, возвращаясь к своим коллегам. Все трое дружно поклонились и, молча развернувшись, направились к куполу.
— Все свободны до завтра, до часа по рассвету, — произнес Фантомас, как только за руководством лагеря сомкнулись створки ворот. — Все, кроме Голицына. Ани, пойдете со мной за формой.
— Есть, ив-марол, — подавив тяжелый вздох, буркнул Иван.
На золоченом квадратном циферблате, украшающем невысокую, словно брошенную нерадивыми строителями незавершенной, башенку учебного корпуса, было два с половиной часа по рассвету (короткая, но широкая стрелка указывает на верхний, розовый сектор, длинная и узкая застыла аккурат между двойкой и тройкой, расчерченный параллельными бороздками вращающийся вокруг своей оси шар внизу окрашен черным ровно наполовину), когда шестеро землян, только что без особого аппетита расправившиеся с сытным, но каким-то совершенно безвкусным завтраком, прошли в распахнувшиеся при их приближении двери с треугольными зубчатыми кромками, напоминающими гигантские зубы — у Ивана даже возникло ощущение, что он лезет прямо в гостеприимно разверзнутую пасть неведомого голодного чудовища, и, переступая порог, он невольно втянул голову в плечи.
— Ну и куда теперь? — остановившись, спросил шедший первым Мазовецки.
Направо и налево разбегались длинные прямые коридоры, также в наличии имелись две лестницы — вверх и вниз.
— Аудитория номер два, — подсказала Эмма.
— Это я и сам помню, — усмехнулся поляк. — Идти куда?
— Наверх и налево, — уверенно заявила Маклеуд.
— Откуда знаешь? — поинтересовался Збышек.
— Пока кое-кто дрых, сходила и посмотрела.
— Охота пуще неволи… — пробормотал Иван — негромко, кажется, даже стоящий совсем рядом Глеб — и тот ничего не услышал.
— Ну, тогда вперед! — бросил клич Мазовецки, направившись к лестнице.
Несмотря на то, что до назначенного времени начала занятий оставалось еще добрых полчаса, аудитория — узкая вытянутая комната, как водится, без окон — оказалась не пуста. У противоположной от входа стены возле большого, пока что выключенного, экрана плотной группкой стояли шестеро курсантов в местной золотой униформе — точно такой же, как выдали накануне землянам. Ужасно неудобная, кстати — особенно после идеально подстраивающихся по фигуре альгерских комбинезонов! Узкие брюки без карманов и напоминающая френч куртка с застегивающимся на «липучку» мягким стоячим воротником и украшенными декоративными пуговицами обшлагами дополнялись тупоносыми полуботинками на ребристой подошве. И никаких тебе там шевронов, значков или погон — поди, разберись, кто перед тобой: альгерд, Змей-Горыныч, «конфедерат» какой-нибудь или вообще, прости Господи, ранолец!
Искоса поглядывая на чужаков, земляне просочились в класс и остановились неподалеку от входа.
— У нас что, совместное занятие сегодня? — вполголоса спросил Глеб. — Никто не помнит, с кем?
— Они здесь все совместные. А вот с кем — в расписании информации не было, — пожала плечами Эмма.
— В расписании, может, и не было, только это, братцы, никто иной, как ранольцы, — торжественным шепотом сообщил Мазовецки.
— Да ладно! — нахмурился Иван. Он еще раз окинул пристальным взглядом шестерку незнакомцев — кого-кого, а Замга среди них не было. — Шутишь, типа?
— Никаких шуток! — покачал головой Збышек. — Я их вчера на площади хорошо рассмотрел. Вон того, рыжего, ни с кем не спутаешь! — один из курсантов с того конца аудитории, и правда, отличался нетипичным для инопланетян — что альгердов, что ранольцев — медно-рыжим цветом коротко подстриженных волос.
— Однозначно — ранольцы, — подтвердил Чжу Пэн. — Я их тоже запомнил.
— Вот не было печали… — пробормотал Соколов.
— Дружба народов — куда деваться! — вторил другу Голицын.
— А они там, небось, сейчас между собой шепчутся: глядите, мол, злобные альгерды пожаловали! — хмыкнул Мазовецки.
Склонив друг к другу головы, ранольцы действительно о чем-то интенсивно шушукались.
— Ну что, так и будем у стеночки стоять? — спросила вдруг Эмма.
— А что делать? Идти, знакомиться с новыми друзьями? — чуть более резко, чем собирался, произнес Иван.
— Ну, можно, по крайней мере, за парты пока присесть, — Глеб указал рукой на выстроенные в один ряд шесть столов, по два компьютера на каждом, явно предназначенные для учеников.
— Отличная идея! Займем лучшие места! — двинулся вперед Збышек, но тут же осекся. — Упс! Лучшие не получится…
— Почему? — не понял Соколов.
— Да они тут у них подписаны, — поляк ткнул пальцем в узкую стальную табличку на торце столешницы. — Это, кстати, твое место, Эмма! Ну-ка, а кто тут рядом с тобой? — он быстро обогнул стол. — Ва… Ба… Язык сломаешь! Не наш, короче!
— Тут, похоже, везде так, — Глеб неспешно прошелся вдоль ряда столов, разглядывая таблички одну за другой. — Справа наши места, слева… Слева — не наши. Ладно, вы как хотите, а я, пожалуй, присяду. Эх, как всегда — на галерке… — он решительно плюхнулся за последнюю парту.
Иван поискал глазами свое место. Табличка с его фамилией — надпись была выполнена на языке Альгера — нашлась на третьей парте с конца. Помедлив секунду, Голицын уселся на жесткий, но довольно удобный стул. На экране компьютера перед ним, до этого — темном, как ночь, тут же появились какие-то цифры.
— Это еще что у нас за код такой? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Иван.
— Сам ты код! — незамедлительно откликнулся со своей «камчатки» Соколов. — Это отсчет времени до начала урока. На наши деньги — восемнадцать минут осталось!
— А, ну да, я так сразу и подумал, — буркнул Голицын.
— Мир вашему клану! — на соседний с Иваном стул аккуратно опустился кто-то из ранольцев.
Странное приветствие Голицина не удивило — весь второй курс с него традиционно начинал свои уроки анш Урзы, преподававший у них в Школе ранолинг. Более того, память тут же услужливо выдала один из подобающих случаю ответов:
— Сильного ветра в ваших горах! — почти на автомате отреагировал Иван.
— Курсант Шог-Ра, — представился ранолец.
Голицын резко вскинул голову: вот это сюрприз! Нет, ну конечно: тонкие черты лица, высокий голос, волосы, правда, подстрижены довольно коротко, но, будь он чуть внимательнее, можно было бы догадаться и без этого суффикса «Ра», никогда, как подчеркивал все тот же анш Урзы, НИКОГДА не встречающегося в ранольских МУЖСКИХ именах…
— Э… Курсант Голицын… — немного смутившись, назвался Иван.
— Приятно с вами познакомиться, — девушка-ранолка ничем не дала понять, что заметила его секундное замешательство. — Я вижу, вы неплохо знакомы с нашими традициями. Бывали у нас?
— Не приходилось, — покачал головой Голицын. — Хотя один раз едва не занесло. В систему Лыж — в прошлом году.
— Не была, — заметила Шог-Ра. — У нас много планет, все посетить — жизни не хватит. Я сама с Раны, слышали? Это почти в самом историческом Ядре Ранолы. Мы все оттуда, — показала она глазами на своих товарищей, также уже успевших рассесться по партам. — А вы откуда? Я понимаю, что из Альгера — из какой системы?
— Сопрол, — назвал Иван официальную прописку Школы.
Это название, похоже, ничего его собеседнице не сказало.
— В Альгере, конечно, тоже очень много планет, — проговорила она.
— Да уж, с этим не поспоришь, — кивнул Голицын. Он никак не мог определиться с линией поведения: явление коварного ранольца в виде обаятельной миловидной девушки сбило в его голове все предварительные настройки.
— А я раньше альгердов только в кино видела, — продолжала между тем Шог-Ра. — Ну, и в новостях, конечно. А вы до прилета сюда встречали ранольцев?
— Было дело… — протянул Иван. — Больше скажу, с одним из ваших — из второй ранольской делегации курсант, Замг его зовут — в свое время пришлось довольно плотно пообщаться.
— Надо же, как мир тесен! — удивилась девушка. — Они — делегация, в которую курсант Замг входит — с Капимы, это довольно далеко от Ядра, почти Приграничье… Но очень известная Школа, — поспешно добавила она, — они часто в разных конкурсах побеждают, на слуху, в общем. По криску у них всегда очень сильная сборная. Наши в позапрошлом году играли с ними в юношеском кубке — так стыдно даже вспоминать: «ноль-шесть» уступили. Хотя у нас в том сезоне тоже очень хорошая команда была. Вы, кстати, в криск играете?
— Играю немного, — сказал Голицын.
— Здόрово! А я с прошлого сезона — кандидат в сборную Школы! — с гордостью сообщила она. — Даже выходила в двух товарищеских матчах и одном официальном. А говорят, у вас, в Альгере, криск-зал, если сверху смотреть, прямоугольный, это правда?
— Правда, — подтвердил Иван.
— Кошмар! Как вы там только играете? Кстати, здесь, на Зите, я специально проверила — нормальный зал. Только короткий какой-то, особо не разгонишься.
— Да что вы говорите? — протянул Голицын, с ужасом вспоминая свой единственный матч в ранольском криск-зале. И чем, собственно, та игра для них закончилась — помимо чисто спортивного результата, тот как раз еще вышел вполне пристойным…
— Абсолютно точно: раза в полтора короче нашего стандартного, — по-своему поняла его девушка. — Вот толкотня будет!
— Ну, толкотня, это еще не самое страшное…
— Все наработанные комбинации придется переделывать! Даже самые примитивные! Хотя, с другой стороны, в защите проще будет… Но я лично предпочитаю атакующую тактику. А вы?
— Я? — Иван задумался. — От ситуации зависит. И от соперника. Иногда, бывает, лучше и в защите отсидеться, а в другой раз — в атаке счастья искать…
— Ну да, а если обе команды в защите окопаются? — усмехнулась Шог-Ра. — Так игра вообще никогда не закончится!
— У нас — в Альгере — играют на время, — напомнил Голицын девушке еще одно принципиальное отличие в правилах.
— Правда? — вздернула брови та. — Я не знала. По-моему, неудачное решение: поощряет пассивный стиль игры. У нас пока все шесть шлюзов не выбьешь — из зала не уйдешь. Ну, или если будет «пять-пять» — тогда ничья.
— А у нас, зато, ничьих не предусмотрено! — как смог, вступился за альгерские правила Иван.
— Не, ну если силы команд равны — почему нет? — удивилась ранолка.
— Должен же быть победитель!
— Зачем?
— Ну, например, чтобы определить, кто вылетает из турнира, а кто дальше идет! — нашел, как ему показалось, хороший аргумент Голицын.
— Да, такое бывает, — согласилась Шог-Ра. — В таких случаях у нас переигровку назначают. С заменой половины состава команды на дублеров.
— А если опять ничья? — принялся развивать наступление Иван.
— Тогда меняют уже вторую половину игроков. Но такое совсем редко случается, я, например, ни одного случая не припомню.
— А если в команде всего шесть игроков?
— Как это — всего шесть? Всегда есть ближайший резерв. В серьезных турнирах меньше девяти человек нельзя заявлять. Это в юношеских. А во взрослых — не меньше двенадцати! Как раз на две ротации.
— По мне, так проще серию штрафных пробить, — пожал плечами Голицын. — Как у нас делают.
— Наверное, в каждой системе есть свои плюсы и минусы, — не стала спорить ранолка. — Ой, смотрите, время истекает! — встрепенулась внезапно она, бросив взгляд на экран своего компьютера. — Сейчас урок начнется!
Иван быстро повернул голову к монитору и еще успел заметить, как цифры на нем в последний раз мигнули и исчезли.
В этот же момент в аудиторию быстрым шагом вошел преподаватель, представленный вчера как Инструктор (не Старший и не Младший, Средний, наверное) Жарж ког Фаааг. Не глядя на курсантов, он стремительно миновал ряд парт, и только уже почти упершись с переднюю стену, остановился, обернулся и окинул взглядом класс. В свою очередь, двенадцать пар глаз выжидательно воззрились на вошедшего.
Инструктор был не слишком высок ростом, узок в плечах, лицо имел широкое, чуть желтоватого оттенка, с резко выдающимися скулами, плоским носом и узкими черными глазами, почти прикрытыми длинной челкой прямых черных волос. Другими словами, поставь его рядом с Чжу Пэном или Чаном Бяо и спроси, кто из них больше похож на китайца, мнения, возможно, поначалу и разделятся, но итоговый результат почти наверняка будет не в пользу любого из названных землян.
— Вижу, все на местах, — проговорил Инструктор таким тоном, словно был немало удивлен этим обстоятельством. Причем, удивлен, скорее, неприятно. — Ровно двенадцать человек. Отлично. Надеюсь, к моменту нашей последней встречи здесь останется хотя бы половина из вас. В прошлом году до конца курса у меня дотянули как раз шестеро. Впрочем, то вообще был непростой год: из дюжины Почтенного Йалга ког Вааана в строю остались семь курсантов, а Младший Инструктор Зотт ког Чааар, напротив, семерых недосчитался. Да, тяжелый выдался год: обычно потери составляют в среднем пять курсантов на дюжину. Разумеется, не считая отчисленных по тем или иным основаниям.
Иван недоуменно тряхнул головой. Что значит, не считая отчисленных?! А те шестеро тогда куда делись? Неужели?..
— Боевые потери за сорок процентов — это норма?! — ахнула рядом ранолка.
— Курсант Шог-Ра, вам выносится первое и последнее предупреждение, — ровным голосом проговорил Инструктор. — Правила поведения на учебных занятиях были высланы каждому из вас вовсе не с целью лишний раз протестировать работу внутренней почты. С ними следовало внимательно ознакомиться. И там, в частности, указано: на занятиях курсант вправе нарушать молчание исключительно с разрешения преподавателя. Учтите это на будущее, ибо повторное нарушение неизбежно повлечет постановку вопроса о вашем отчислении.
Ранолка потупилась. Голицын мысленно сделал себе заметку незамедлительно по возвращении в домик прочитать эти несчастные правила — надо признать, до этой минуты он и не подозревал об их существовании. Пока же Иван твердо решил держать рот на замке. А может, и дышать через раз. Во избежание.
— Раз уж зашла об этом речь, отчисления из лагеря по инициативе Инструктора случаются достаточно редко, — продолжил, между тем, Жарж ког Фаааг. — Как правило, курсанты отлично понимают важность выпавшей им миссии и не допускают серьезных нарушений дисциплины. Еще реже случаи, когда курсант добровольно просит об отчислении. Однако, согласно действующим правилам, я обязан сообщить вам, что такое право у вас есть. Любой курсант вправе покинуть лагерь — но только после первого захода «в гости», не раньше. При этом никто, ни куратор, ни товарищи по делегации, не вправе удерживать его насильно. На моей памяти — а я преподаю в лагере девятый сезон — было два отчисления по собственному желанию. И ни одного — в моей дюжине. Надеюсь, не будет и впредь. Но право такое, повторюсь, есть у каждого из вас… На этом предлагаю закончить с предисловием и приступить непосредственно к занятию. Итак, посмотрите на экраны перед вами. Вы видите на них систему Зиты. От других звезд нашей Галактики сюда ведет пять тоннелей, к услугам желающего покинуть систему есть четверо ворот. Впрочем, у всех у вас имеется как минимум базовый пилотажный допуск, нет смысла объяснять вам основы навигации. Они едины во всех уголках космоса. Во всех, кроме Зиты. Здесь, на расстоянии трех астрономических единиц от звезды, находятся Врата — так мы их называем, чтобы отличать от обычных ворот, — на мониторе Ивана — как, вероятно, и на всех прочих — замерцала золотистая точка. — Врата уникальны, других таких не существует — по крайней мере, в известных человечеству секторах Галактики ничего подобного не обнаружено. Они ведут в иной, чуждый и малопонятный мир. Кроме того, в отличие от обычных ворот, они являются двусторонними — через них можно как уйти, так и вернуться назад. Правда, не всегда. В каком-то смысле Врата можно назвать «мерцающими». Путь «в гости» открыт практически постоянно — за исключением примерно полугода, предшествующего очередному Вторжению. А вот дорога домой куда чаще перекрыта, чем свободна. Период мерцания Врат неплохо изучен, но время от времени в нем случаются нерегулярные, абсолютно непредсказуемые всплески, когда воспользоваться Вратами невозможно — иногда короткие, продолжительностью от нескольких секунд до нескольких минут, иногда — не чаще раза в год — более длительные, до нескольких дней или даже недель. Некоторые из них удается переждать, известны даже случаи, когда Страж заходил в тоннель до начала всплеска, а после его окончания, как ни в чем не бывало, возвращался в наш мир. Но нередко всплеск становится причиной гибели Стража. Или, по крайней мере, считается таковой. В моей собственной карьере был один случай встречи со всплеском. Я и еще два Стража возвращались домой. Это был мой девятый заход «в гости», у моих спутников — седьмой и шестой соответственно, то есть все мы давно считались ветеранами. Однако в плане добычи в тот раз нам не повезло: серьезных трофеев никто не вез. Хотя, конечно, без тщательного исследования никогда невозможно точно определить, что именно ты привез домой, но опытные Стражи обычно интуитивно чувствуют, удачный выдался заход или так, рядовой. В общем, тот заход по всем параметрам получался самым заурядным. Подходим к Вратам. Я замыкающий. Первый катер проходит Врата без проблем, второй начинает как-то нелепо дергаться, но тоже проходит, а я словно в каменную стену на полном ходу врезался. Половина приборов тут же отказали, двигатели хоть и работают, но чувствую: еле тянут. Делать нечего, пошел на второй заход. Сжался весь, готовясь к удару. Ничего! Врат как будто и не было в том месте — отключились. Я на третий круг (а что еще делать?) — пожалуйста, прошел в тоннель как на тренажере, ни разу не тряхнуло даже. Уже дома выяснилось: первый мой товарищ вернулся без происшествий, а второй пропал, сгинул в тоннеле. Вот такие они, эти всплески. Впрочем, мы отвлеклись. Итак, как я уже сказал, Врата ведут в иной мир. Пространство там, как и у нас, является трехмерным, но лично у меня нет никаких сомнений, что это не просто какой-нибудь удаленный район привычного нам космоса. Физические законы другие. Двигатели, верой и правдой служащие нам дома, «в гостях» не более чем бесполезная груда металла. Оружие, способное здесь испепелить планету, там не оставит на вашей коже и легкого ожога. Герметичные скафандры высшей защиты за Вратами начинают пропускать газ, словно решето воду, мощный прожектор не дает света, а запасенная из дома еда превращается в смертоносный яд. И наоборот, излучение, которое в нашем мире не будет зафиксировано самыми чувствительными приборами, обладает там огромной поражающей силой. Бессмысленные с инженерной точки зрения устройства приобретают свойства perpetuum mobile{ Вечный двигатель (лат.)}, а глоток сырой нефти способен не только утолить жажду, но и даст вашему организму заряд энергии на сутки. Да, это совершенно другой мир. Но в нем, как и у нас, есть звезды, планеты и астероиды. Что касается первых, то к единственной звезде, находящейся для нас в сфере теоретической досягаемости, наши катера приблизиться не способны. Попросту сгорают, не долетев. Что же касается других звездных систем, то никаких внутренних тоннелей и ведущих в них ворот за Вратами не обнаружено. Соответственно, межзвездные перелеты в том мире нам на сегодня недоступны. Теперь планеты. В известной нам звездной системе их семь, и четыре из них время от времени подходят достаточно близко, чтобы на них можно было высадиться. Жизни, по крайней мере, в нашем понимании этого термина, на них нет. Как нет ее и на многочисленных астероидах, которыми пространство за Вратами буквально кишит. Они-то и являются для нас основным источником добываемых трофеев. Но об этом мы с вами подробно поговорим позднее, а сейчас надо сказать пару слов о тех, «в гости» к кому вам предстоит ходить. Существ, населяющих мир за Вратами, принято называть схаргами. Изначально это было что-то вроде презрительного прозвища, данного первыми поколениями Стражей, в переводе с бытовавшего в то время диалекта оно приблизительно означает «коварные враги». Однако со временем термин получил признание, закрепившись в научно-исследовательской и прикладной литературе. Как же они, схарги, выглядят? Вопрос не так прост, каким может показаться. Прошу обратить внимание на экраны!
Иван опустил взгляд на монитор, и не смог сдержать изумленного возгласа: с экрана на него, широко улыбаясь, смотрел не кто иной, как он сам, Иван Голицын, да еще и в белом парадном комбинезоне военно-космических сил Альгера! Землянин зажмурился, но когда через пару секунд вновь открыл глаза, изображение ничуть не изменилось. В недоумении, Голицын покосился на монитор своей соседки, и только тут начал что-то понимать: никакого Ивана там, разумеется, не было, зато имелась Шог-Ра, собственной персоной, в ранольской темно-серой форме.
— Схарги могут выглядеть так, — откуда-то издалека донесся до Голицына голос Инструктора. К счастью, на его восклицание преподаватель внимания не обратил. — А могут так! — картинка на экране сменилась: теперь там стоял, уперев руки в бока, сам Жарж ког Фаааг. — Могут и так! — Портрет Инструктора сменился изображением какого-то мерзкого, чешуйчатого монстра. — Именно выглядеть — установлено, что меняется лишь наше восприятие их внешности, сами тела не трансформируются. Очевидно, имеются и ограничения: они не могут представиться нам в виде неодушевленного предмета, а также существа слишком маленького (высотой менее полуметра) или слишком большого (более четырех метров в высоту или ширину). Собственный же облик схарга, несмотря на все усилия Стражей, до сих пор остается для исследователей неразрешимой загадкой. За века противостояния ни один Враг не был захвачен живым, не удалось заполучить даже неповрежденное тело. Дело в том, что гибель схарга всегда сопровождается мощным внутренним взрывом, после которого исследователю остается только отскребать пепел со стенок пилотской кабины — за редчайшим исключением в момент смерти все схарги находятся в своих катерах. Существуют компьютерные реконструкции — одна страшнее другой, — на экране одна за другой сменили друг друга несколько картинок, изображающих самых нелепых чудищ, каких Голицын только мог себе представить. Рассмотреть их внимательно, впрочем, не удалось: слишком быстро промелькнули. — Полагаю, с истинным обликом схарга они имеют столь же мало общего, как и друг с другом. Для нас с вами, впрочем, никакого практического значения все это не имеет, вероятность встретиться со схаргом, покинувшим свой катер и отправившимся на пешую прогулку, ничтожна, да и в этом случае вы, скорее всего, увидите что-то свое, особенное. То же самое, кстати, зафиксируют любые ваши приборы. Но следует учитывать, что схарги способны какое-то — точно не установленное — время существовать в кислородной атмосфере без каких-либо технических средств защиты. Также точно установлено, что у них имеются, по меньшей мере, две конечности, способные захватывать и удерживать предметы. Схарги одинаково хорошо ориентируются на ярком свету и в полной темноте, и, возможно, видят в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах. Наше парализующее оружие на них не действует, плазменное — как правило, тоже, хотя тут случаются исключения. Чем они питаются, и питаются ли вообще, неизвестно. Срок жизни неизвестен. Как неизвестна и причина, заставляющая их раз в сто двадцать лет — по летоисчислению Зиты — вторгаться в наш мир. Притом, что в неурочное время ни один схарг близко не подходит к Вратам — даже преследуя находящегося «в гостях» Стража (бывает и такое), неизменно заранее сворачивает в сторону. Ни одна из доступных нам четырех планет их мира родиной схаргов не является, годность на эту роль трех других также вызывает у исследователей большие сомнения. Вообще, чтобы встретить за Вратами схарга — это надо еще весьма и весьма постараться. У иного Стража-ветерана дюжина заходов наберется, а Врагов так и не видел ни разу. Я лично сталкивался с ними лишь дважды, не стану, впрочем, лгать, будто жажду третьей встречи… Разумеется, с самого первого вторжения не прекращаются попытки установить со схаргами контакт. Чего только не перепробовали — безуспешно. На этом основании некоторые исследователи даже утверждают, что схарги не являются в нашем понимании разумными существами, несмотря на все свои выдающиеся технические достижения. Что они представляют собой нечто вроде известных на многих планетах нашего мира общественных насекомых и руководствуются в своей жизнедеятельности лишь примитивными инстинктами. Не берусь судить, как оно на самом деле. Но хочу, чтобы вы твердо запомнили одно: договориться со схаргами нельзя. Невозможно. Ни о чем. Не надо пытаться: это не приведет ни к чему, кроме вашей преждевременной гибели. Проверено на протяжении сотен и сотен лет, и, тем не менее, почти каждый год находится умник, считающий, что все Стражи до него были сплошь идиотами и кровопийцами, а вот он, наконец, исправит многовековую ошибку. Исправляет… Ошибку природы в своем собственном лице. Не более того… Так, подошло время перерыва, — внезапно едва ли не на полуслове оборвал себя Инструктор. — Можете оставаться в аудитории, можете выйти на улицу. Занятие возобновится ровно через четверть часа. Будьте внимательны, опоздания караются!
— Ну а теперь настала пора поговорить о том, зачем, собственно, мы ходим «в гости», — объявил Жарж ког Фаааг.
Короткий перерыв пролетел — не заметишь. Эмма, Чжу Пэн и Чан Бяо, как, к слову, и большинство ранольцев, вообще предпочли не покидать аудиторию, Иван, Глеб и Збышек на улицу вышли, но разговор как-то не клеился. Успели разве что сойтись на том, что требования относительно дисциплины в лагере просто драконовские, но то, что у ранольцев один курсант уже висит на замечании — это, конечно, хорошо. О том, что окажись это кто-то другой из ранольцев, было бы, на его взгляд, еще лучше, Голицын предпочел промолчать.
Ни слова не было произнесено и об озвученной Инструктором пугающей статистике потерь среди курсантов лагеря. Вообще-то, Ивана так и подмывало затронуть эту тему, но сначала как-то к слову не пришлось, затем разговор плавно перетек на ранольцев, ну а потом уже и время перерыва к концу подошло. Опаздывать, опять же, не хотелось — не ровен час, схлопочешь замечание, а оно кому надо? В итоге минут пять еще тупо сидели за партами, ждали.
— Речь, разумеется, о трофеях, добыча которых — вторая по значимости задача, стоящая перед Стражами, — продолжал, тем временем, свою лекцию преподаватель. — Первая, естественно — отражение Вторжения, но, как вы понимаете, при всей своей важности, она выпадает на долю далеко не каждого поколения. Итак, трофеи. Все их можно разделить на две большие группы. Первая — это технические устройства схаргов. Здесь нам чаще всего приходится иметь дело с их летательными аппаратами. Они бывают двух основных типов: боевые катера… — монитор на столе перед Иваном развернулся горизонтально, и над ним возникла трехмерная проекция, напоминающая классическую «летающую тарелку» из земного фантастического блокбастера. Она медленно вращалась вокруг своей оси, словно желая продемонстрировать себя во всей красе. — … и транспортные суда, — «тарелку» над монитором сменила вылитая «бочка» — даже маленький краник сбоку имелся. — Внешний вид кораблей схаргов не меняется на протяжении столетий — за исключением раскраски — она каждый раз разная, — сообщил Инструктор. — Во время последнего Вторжения флот Врага был окрашен в алые тона, перед этим — в оттенки синего, до этого применялись черный, белый, зеленый, фиолетовый и прочие цвета. К слову, за Вратами корабли схаргов не имеют собственного цвета, почти сливаясь с любым фоном, что значительно затрудняет визуальное обнаружение. Впрочем, раз у нас с вами сейчас речь о трофеях, надо понимать, что захватить корабли схаргов удается исключительно по эту сторону Врат — во время Вторжения. «В гостях», даже если вам повезло, и вы сумели подбить вражеский катер — транспортные суда там не встречаются — провести его через Врата домой на буксире вы не сможете. Но и в нашем мире заполучить неповрежденный корабль схаргов — редкая удача. Обычно в наши руки попадают уже лишь обугленные обломки. Впрочем, и они могут многое рассказать исследователям. После первого Вторжения в распоряжении наших экспертов не было ни одного целого корабля Врага, и, тем не менее, даже то немногое, что удалось изучить, дало колоссальный толчок развитию науки и техники. О технологическом уровне схаргов невозможно сказать, что он выше или ниже нашего — он просто совершенно иной. Иная основа, иные принципы. Перенесенные в наш мир, они иногда дают поразительный результат. Так, привычный нам сегодня парализующий бластер был создан благодаря анализу одной из технологий схаргов — и это при том, что, как я уже говорил, парализующее оружие на Врага не действует. А взять современную систему дальней связи — в ее основе также лежит эффект, открытый благодаря трофеям. И так далее, и так далее — продолжать можно до бесконечности. Но вернемся к боевым катерам. Как я уже сказал, внешний вид их не меняется, чего нельзя сказать о внутренней начинке. Она неизменно совершенствуется, загадывая нашим экспертам новые загадки и даруя им новые открытия. То же самое касается транспортных кораблей. Как трофей они несколько менее интересны, так как не имеют средств вооружения, но зато их чаще удается захватить в относительно исправном состоянии. Итак, подытоживая: неповрежденный боевой катер схаргов является трофеем высшей категории. Неповрежденный транспортный корабль, а равно боевой катер, имеющий незначительные повреждения — более половины систем должно функционировать — трофеем первой категории. Корабли, имеющие существенные повреждения — в зависимости от степени разрушения — относятся к трофеям второй, третьей, четвертой или пятой категории. Пятая — это уже отдельные обломки, которые, впрочем, тоже могут представлять немалый интерес для экспертов. Переходим ко второй группе трофеев. К ней относятся предметы, доставленные из-за Врат Стражами. Любые предметы. Даже простой песок, собранный «в гостях» на ближайшем астероиде, попав в наш мир, приобретает удивительные свойства. Сверхпроводимость, сверхтекучесть, твердость, не снившаяся алмазу, абсолютная устойчивость к воздействию всех видов излучения — не удивительно, что за несколько килограмм такого «песочка» на рынке можно выручить средства, достаточные для постройки боевого эсминца или даже крейсера. И, тем не менее, возвращение домой с грузовым отсеком, доверху наполненным песком и камнями — не совсем то, к чему должен стремиться Страж. Это всего лишь трофей пятой, низшей категории. Трофеи высшей категории — исключительная редкость. За всю историю, с момента первого захода «в гости», таковыми признаны только тридцать один. Каждый из них абсолютно уникален, не похож на другие, и каждый послужил причиной подлинного переворота в какой-то области науки или техники. Вот, например, «Око навигатора», — над монитором воспарил странный предмет, меньше всего напоминающий глаз — скорее, опрокинутый комод с выдвинутыми ящиками, по которому кто-то пару раз от души заехал кувалдой. — Свое имя он получил неспроста: не менее трети известных на сегодняшний день ведущих в стабильные тоннели ворот открыто с его помощью. Как именно — по этому вопросу есть специальная литература, кому интересно — может ознакомиться, меня же не спрашивайте, я не ученый, я практик, к тому же, сам работу «Ока» не застал — прослужив исследователям более полусотни лет, оно внезапно рассыпалось в прах — ровно за полгода до очередного Вторжения. К слову, ни один трофей высшей категории не пережил Вторжения… Вот еще интересный пример, — «раздолбанный комод» исчез, уступив место другому артефакту, напоминающему грубо вытесанную из камня гитару. — «Маяк надежды». Почти сто лет катера, возвращаясь «из гостей» шли на его сигнал, и ни один не был потерян при проходе Врат. Правда, после того, как в преддверии последнего Вторжения «Маяк» взорвался, в самой процедуре захода «в гости» возникла одна удивительная аномалия, именуемая «сдвиг» — но о ней мы с вами поговорим в другой раз… Пока же, завершая вводный разговор о трофеях, напомню основное правило их распределения. Все добытое Стражем по время своего первого захода «в гости» принадлежит Зите. При этом правительство, направившее в лагерь данного Стража, имеет право ознакомиться с любой информацией, полученной в ходе исследования трофея — если там, конечно, будет что исследовать. Со вторым и третьим заходами ситуация обратная — трофеи поступают в полное распоряжение правительства, приславшего курсанта, которое, в свою очередь, уже делится результатами исследования с Зитой. Четвертый заход — на условиях первого. Пятый и все последующие — на условиях второго и третьего. Данная система существует в неизменном виде с момента основания лагеря — то есть уже не одну сотню лет. Просуществует, надеюсь, еще, как минимум, столько же.
Инструктор ненадолго умолк, словно припоминая, не забыл ли он упомянуть о чем-либо важном.
— На этом наша с вами первая встреча завершена, — проговорил, затем, он. — Подробную информацию о трофеях высшей категории вы найдете в информационной базе лагеря. Внимательно изучите ее к следующему занятию. Вы обязаны знать не только их названия, но и имя пилота, привезшего трофей, даты обретения и утраты, а также, разумеется, основные свойства. Также ознакомьтесь с разделом о трофеях первой категории, его, однако, заучивать пока не надо, просто прочтите и, если что-то окажется непонятным, подготовьте свои вопросы — мы разберем их на уроке. А на сегодня — все. Все свободны.
С этими словами Жарж ког Фаааг покинул аудиторию.
— Надо бы почитать про эти их хваленые трофеи, — заметил Глеб, плюхнувшись в кресло и любовно пристраивая на коленях планшет компьютера.
Друзья только что вернулись с ужина — такого же подчеркнуто безвкусного, как и завтрак (обед курсантам не полагался, о чем, впрочем, с учетом кулинарного мастерства лагерного шефа, никто пока особо не сожалел). По дороге из столовой только и было разговоров, как бы выцыганить у анша Жиы синтезатор пищи — по слухам, в закромах у куратора таковой имелся, однако Фантомас, как последняя собака на сене, им не пользовался, предпочитая столоваться вместе с коллегами. Эмма по обыкновению предложила подослать к преподавателю Голицына — как анша к аншу — причем таким тоном предложила, что Иван так и не понял, издевается над ним Маклеуд или всерьез рассматривает такой вариант. Попытавшись отшутиться, Голицын переадресовал мяч Чану Бяо — мол, тогда уж пусть лучше они с Чжу Пэном поищут подходы к Инструктору Жарж ког Фааагу — того явно в детстве инопланетяне выкрали с просторов Поднебесной, пусть теперь поможет соотечественникам, по-родственному, так сказать. На что оба китайца тут же в один голос возмутились, что ничего общего с их народом у Инструктора нет. При этом, правда, Чан полагал, что Жарж ког Фаааг смахивает, скорее, на японца, а Чжу с пеной у рта доказывал, что тот — вылитый кореец. На что Збышек со смехом предположил, что тогда в его синтезаторе наверняка окажется заложена одна собачатина, Эмма возразила в том смысле, что экзотические гастрономические пристрастия корейцев — не более чем расхожий штамп, имеющий весьма мало общего с реальностью, разговор плавно перетек на тему национальной кухни, а тут и к домику подошли.
— Так, если что — я в кабинете! — заявила Маклеуд, и, подхватив со столика в прихожей компьютер, удалилась.
Остальные, потеряв по дороге свернувшего куда-то Збышека, направились в гостиную.
— Ну, что будем делать? — спросил Голицын, обращаясь главным образом к Глебу.
— Надо бы почитать про эти их хваленые трофеи, — проговорил тот.
— Надо бы… — вяло согласился Иван. Выполнять домашнее задание совершенно не хотелось. — Не знаешь, много там?
— Сейчас, ищу еще… О! Есть. Ну, я так тебе скажу: минимум час — это только прочесть. А зазубрить — это уж у кого как пойдет. Тут, я смотрю, еще и даты все по местной шкале приведены — их фиг запомнишь!
— Это точно… — Голицын понуро опустился в соседнее кресло и включил свой компьютер. — Придется повозиться… Так, а это еще у нас тут что такое? — нахмурился он.
В левом верхнем углу экрана мерцал маленький серебристый флажок.
— Сообщение какое-то пришло, — подсказал Соколов, привстав со своего места и заглянув через плечо товарища. — Не общая рассылка — у меня ничего такого не было. Открой.
Протянув руку, Иван легонько дотронулся пальцем до флажка, и тот тут же растянулся на весь экран, высветив ровные черные строчки текста.
«Савар Голицын, — сообщение было написано на языке Альгера. — Имеем честь пригласить Вас в криск-команду «Ушша». Дополнительную информацию Вы можете получить по приведенной ниже ссылке. Ответ просим дать не позднее сегодняшнего вечера, до двух часов по закату. С уважением и в надежде на сотрудничество, Идд Лоб, временный капитан команды, Замг, временный вице-капитан команды».
— Это что, шутка? — недоуменно оглянулся на друга Иван. — Что еще за «Ушша» такая?
— Есть такой пиджин-ранолинг, — отозвался Глеб. — Лайт-версия ранолинга, для сателлитов и колоний. С упрощенным произношением, без имм, с примитивной грамматикой. Так вот, на нем «ушша», если только я ничего не путаю, означает «победа». Гм, не думаю, что это шутка или провокация, похоже на серьезное предложение.
— Серьезное предложение? Но почему мне? Тебе такое приходило?
— Нет, я же сказал. Впрочем, сейчас еще раз проверю, — Соколов метнулся обратно к своему компьютеру. — Нет, ничего нет, — сообщил он через пару секунд.
— А мне почему пришло? Только не говори, что это опять Фантомас подсуетился!
— Фантомас тут, скорее всего, не при чем, — задумчиво проговорил Глеб, слегка разворачивая к себе экран. — Ладно, давай посмотрим повнимательнее, что тут у нас. Обращение «савар» очень характерное — однозначно указывает на «конфедератов». Думаю, капитан Идд Лоб — «конфедерат», и имя похоже, кстати. Замг…
— Ранолец! Странная будет компания, включая меня. Не находишь?
— Довольно-таки, — кивнул Соколов. — Давай-ка по этой их ссылочке пройдемся. Ткни пальчиком, меня твой комп не послушается.
Голицын кликнул по ссылке. Открылась аккуратная табличка.
— Заявка команды «Ушша», — прочел он заголовок. — Идд Лоб, рейтинг 0,003, временный капитан; Замг Замг, рейтинг 0,001, временный вице-капитан. Опп Гох, рейтинг 0,001… Что еще за рейтинг такой?
— Профессиональный рейтинг. Все игроки, хоть раз принявшие участие в каком-то официальном турнире или матче, такой имеют.
— Да ладно, а это тогда что? — Иван указал на седьмую строку таблицы: «Иван Голицын, рейтинг 0,2, направлено приглашение». — У меня-то откуда эти «ноль два»? Я ни в каких таких турнирах не играл!
— Конечно, не играл! А кто у нас на Сурре местному вице-чемпиону голы забивал?
— А, это… — вспомнил Голицын самый необычный криск-матч в своей недолгой карьере. — Ну, так это же был судебный поединок, а не спортивный турнир! К тому же, мы тогда проиграли. Разве это считается?
— Еще как считается! — заверил Глеб. — Слушай, я понял, почему они тебя пригласили: у тебя рейтинг выше, чем у них у всех вместе взятых! А так как ты до сих пор ни за кого другого не заявлен, вот они и решили закинуть удочку — авось клюнет.
— Все равно странно… Звать в команду чужака, называя вещи своими именами — врага? Пусть даже с каким-то там дутым рейтингом. Не поверю, чтобы ранольцы настолько прониклись местным «мир-дружба-жвачка»!
— Ну, во-первых, ранольцы в этой «Ушша» — название не склоняется, кстати — скорее всего, где-то на вторых ролях, заправляют делом «конфедераты». А во-вторых… — Глеб придвинул собственный компьютер и на несколько секунд прильнул к монитору. — Так я и думал! В заявке должно быть девять игроков. При этом, не больше пяти человек от одной делегации — помнишь, на Открытии говорили? Ранольцев в лагере всего двенадцать, вот, гляди: одну команду они составили полностью из своих — это девять. Еще трое остались не у дел — в том числе, похоже, наш приятель Замг… Какой-никакой рейтинг у него есть, вот «конфедераты» его к себе и позвали. Им же тоже надо где-то девятерых набрать.
— Ранольцы, как всегда, лучше всех устроились, — проговорил Голицын. — Две делегации — и получай собственную команду. А нам-то что делать?
— То же, что и всем — набирать людей. Пока конкуренты всех не завербовали. Как тебя, вон.
— Да скажешь тоже, завербовали… — пробормотал Иван, пододвигаясь к компьютеру. — Куда я от вас денусь…
«Уважаемые господа! — принялся набирать он. — Благодарю за Ваше приглашение. К сожалению, вынужден его отклонить. С уважением, Голицын».
— Так пойдет, как думаешь? — посмотрел он на Глеба. — Не слишком сухо?
— Нормально, — кивнул Соколов, прочтя. — Отправляй.
Голицын так и сделал.
— Мы-то свою команду когда набирать начнем? — спросил он, убедившись, что сообщение ушло адресату.
— Эмма, наш бессменный капитан сборной Школы, вроде, этим должна была заняться, — проговорил Глеб. — А, вот, кстати, и она — сейчас спросим! — Иван поднял глаза: в гостиную с компьютером под мышкой, и правда, входила Маклеуд. — Эмма, а что у нас, кстати, насчет криска?
— А что насчет криска? — слегка нахмурилась девушка.
— Команду когда формировать начнем? А то, вон, селекционеры конкурентов не дремлют!
— Какие еще селекционеры?
— Ивану на комп приглашение пришло, — пояснил Чан Бяо. Голицын как-то даже не подумал, что китайцы оказались свидетелями всего его разговора с Глебом. — Зовут играть за какую-то сборную солянку.
— Что, правда? — перевела взгляд на Ивана Эмма.
— Тебе ж говорят: пока мы тут резину тянем, конкуренты работают, — буркнул Голицын. — Да, пришло приглашение. От «конфедератов». У меня, там оказывается, после Сурры какой-то рейтинг есть…
— Профессиональный криск-рейтинг. Ноль целых, две десятых — довольно высокий для любителя. Я знаю, — в голосе девушки сквозило напряжение.
— Все все знают — один я ничего не знаю! — раздраженно бросил Иван. — В общем, «конфедераты» прислали приглашение играть за них. Я, естественно, отказался.
— Отказался? — переспросила Маклеуд. И после паузы добавила. — Ну и… зря.
— Как это зря?! — подскочил со своего места Голицын. — Что ты такое говоришь, вообще?!
— Что есть, то и говорю… Ладно, объясняю для всех. По местным идиотским правилам, в команде числится девять игроков, при этом нельзя включать более пятерых из одной делегации. Нас, как вы понимаете, шестеро. Один, как ни крути, лишний. Мы со Збышеком и так, и эдак уже прикинули: играют у нас все примерно на одном уровне. Кто-то, может, чуть лучше, кто-то — чуть хуже, матч на матч не приходится, но явного аутсайдера нет. Короче, вопрос ко всем: готов кто-то добровольно отказаться от места в команде?
В гостиной повисла гнетущая тишина. Иван бросил быстрый взгляд на Глеба, затем на Чжу и Чана. Добровольцев явно не было.
— Никто, — заключила Маклеуд. — так я и думала. Збышека я уже спрашивала — он тоже не рвется. Где он, кстати? — покрутила она головой, словно высматривая, не притаился ли поляк в темном уголке.
— У него, это… Живот прихватило, — пояснил Чан Бяо. — По дороге еще.
— Ясно, — кивнула Эмма. — Ну что ж… Раз так все сложилось, остается единственный вариант: от своего места отказываюсь я.
Иван решил, что ослышался. Да и не он один, судя по всему.
— Что? Что ты сказала?! — переспросил Глеб.
— То, что вы слышали. У меня не хватило решимости отсеять кого-то другого, но уж на самоотвод мне ее хватит. Сейчас подойдет Збышек, вы выберете себе нового капитана и начнете набирать команду — пока действительно конкуренты всех игроков не разобрали.
— Не понял, — проговорил Чжу Пэн. — А ты? За кого ты будешь играть?
— Ни за кого, по всей видимости, — пожала плечами Эмма. — У меня, в отличие от некоторых, — кивок в сторону Ивана, — профессионального рейтинга не имеется, драться за меня ранольцы с «конфедератами» не станут.
— Погоди, Эмма, — Чан Бяо поднялся с диванчика, на котором сидел все это время. — Ты не можешь так поступить! Это… Это просто не правильно!
— Это единственный вариант, который я вижу, — твердо возразила Маклеуд.
— Нет, не единственный! — настаивал китаец. — О’кей, решено: самоотвод беру я! — он торопливо обвел взглядом присутствующих, явно ища поддержки. — Эмма команде нужней, она возвращается.
— Нет, — покачала головой девушка. — Это было бы вынужденное решение с твоей стороны. Ты этого не хотел.
— А ты хотела?
— Я — капитан. Была им, по крайней мере. Я должна была принять решение. И я его приняла. Как сумела.
— Это не решение, Эмма! — со своего места поднялся Голицын. — Это капитуляция, уход от проблемы! Легко отделаться хочешь? Не похоже на тебя!
— Что ж, видно, я изменилась, — тихо произнесла Маклеуд. — И уже тем паче не гожусь более в капитаны.
Иван, ожидавший взрыва — некоторым образом даже провоцировавший его — но не безвольного смирения, обескуражено присел обратно в кресло.
— Так, все стоп: есть идея! — поднялся ему на смену Глеб. — Эмма, как ты поняла, твоя отставка единогласно отклонена — прими это как факт и прекрати нести ерунду. Итак, у нас проблема: в команду можно включить только пятерых, тогда как нас, любимых, шестеро. Так пусть неудачника определит жребий! Ну, как? — он победоносно оглядел собравшихся.
— Я — за! — послышался от двери голос Збышека Мазовецки. Иван совершенно не заметил, когда тот подошел, но услышал поляк, похоже, достаточно. — Эмма, я говорил, что этот номер у тебя не пройдет!
— Я тоже за! — поднял руку Чан Бяо.
— Я — за жребий! — поддержал его Чжу Пэн.
— Пусть решит судьба, — вскинул голову Голицын. — Эмма, ты согласна?
Помедлив секунду, Маклеуд молча кивнула.
— Спичек нет, но я надергал ниток из ковра в спальне, — проговорил Глеб, демонстрируя торчащие из сжатого кулака кончики. — Кто вытянет короткую — проиграл. Итак, начнем. Кто первый? Эмма, давай ты как капитан!
Маклеуд, почти не глядя, вытащила ниточку.
— Короткая?
— Нет, это длинная, — покачал головой Соколов. — Короткая раза в два короче. Давайте, следующий. Чан?
Бяо также вытянул длинную.
— Поздравляю, — бросил Глеб. — Чжу?
— Погоди, дай я! — опередил китайца Мазовецки. — Ну… Оп-па! Длинная!
Чжу Пэна судьба также пощадила. Он долго выбирал, за какую бы ниточку взяться, и вытягивал ее очень медленно, словно боялся, что та оборвется.
— Длинная! — сообщил он, наконец, то, что всем уже и так было очевидно.
— У тебя там вообще короткая-то есть? — буркнул Голицын. — Или лотерея беспроигрышная?
— Есть, есть, одна из двух осталась, — не слишком весело сообщил Соколов. — Ну, ты давай, дружище, тащи что ли, не томи!
В звенящей тишине Иван вытянул из кулака друга нитку. Короткую.
— Погодите, а разве у нас сегодня не практическое занятие? — спросил Глеб, остановившись на пороге аудитории.
— Самое что ни на есть, — подтвердил Збышек. — Полеты.
— А что мы тогда сюда приперлись?
— В расписании написано: «аудитория номер два», — сообщила Эмма.
— И на чем же мы, по-вашему, будем здесь летать? На партах?
— Возможно, тут просто место сбора? — предположил Чан Бяо. — А летать пойдем на космодром…
— Нелогично как-то, — возразил Соколов. — Может, в расписании ошибка?
— Едва ли, — покачала головой Маклеуд. — Да и «коллеги», вон, тоже все здесь, — кивнула она в сторону уже рассевшихся по своим местам ранольцев.
— И глядите: шлемы на столах! — воскликнул протиснувшийся к входу Чжу Пэн.
— Ну, значит, точно попали, куда надо! — заключил Мазовецки. — Заходим!
Последним из землян войдя в аудиторию, Голицын уныло опустился за парту.
— Мир вашему клану! — приветствовала его Шог-Ра.
— И вам всего того же и побольше, — не глядя в ее сторону, буркнул Иван.
На столе перед ними сегодня не было мониторов, зато там красовалась пара блестящих сферических конструкций, который Голицын вслед за Збышеком поначалу принял за летные шлемы. Однако рассмотрев новинку поближе, Иван сразу же понял свою ошибку. Сфера крепилась к столешнице намертво, производила впечатление монолитной и не имела каких бы то ни было отверстий, в которые можно было бы не то, что голову просунуть — палец воткнуть. Единственным подвижным элементом была торчащая сбоку упругая серая пимпочка, напоминающая присоску от игрушечной стрелы. Стоило Голицыну лишь дотронуться до нее кончиком пальца, как она тут же выскочила из неглубокого паза, в котором крепилась, потянув за собой тонкую, почти прозрачную нить. От неожиданности Иван резко отдернул руку, и «присоска» тут же сама обой вернулась на прежнее место — плавно и беззвучно.
— …не заявлены? — только теперь Голицын понял, что соседка ему что-то говорит.
— Прошу прощения? — соизволил он, наконец, обратить внимание на девушку.
— Я говорю: вы, я знаю, на криск пока ни за кого не заявлены? — повторила свой вопрос ранолка.
— Нет, — сухо бросил Иван.
Ну вот, уже весь лагерь в курсе! Мало ему, что свои со вчерашнего вечера держатся с ним, словно со смертельно больным?! Глеб вчера раз десять, наверное, повторил, что, мол, кто его за язык тянул с этим чертовым жребием. А действительно — кто?!. Эмма подходила, каялась, что, типа, не хотела такого исхода. А раньше подумать? Капитан ты, в конце концов, или где?! Збышек и тот успел посочувствовать, а Чан Бяо в очередной раз предложил самоотвод — на этот раз в пользу его, Ивана. Голицын, понятно, отказался.
Но свои — это ладно, а теперь что же, еще и ранольцы подключатся?!
— …к нам? — погрузившись в свои невеселые мысли, Иван снова прослушал обращенный к нему вопрос.
— Что? — хмуро переспросил он.
— К нам не хотите?
— Куда это еще — к вам? В Ранолу?
— При чем здесь Ранола? В нашу команду. Из Ранолы я там, кстати, одна-единственная, еще двое из Конфедерации, двое из Шестиглавого Союза, и три курсанта с Гааффы. Такой вот интернационал, только альгердов до комплекта и не хватает. Названия у команды еще нет, решили утвердить, когда состав наберем. Я, кстати — временный вице-капитан! — с гордостью сообщила она.
— Поздравляю, — вырвалось у Ивана.
— Спасибо. Ну, так как, пойдете к нам? Одно место как раз свободно.
Голицын вздохнул. Поступи предложение ранолки вчера, не исключено, что он и ухватился бы за него, как утопающий за тонкую соломинку. Поздно вечером, когда гостиная опустела, Иван даже еще раз, как бы невзначай, прошел по ссылке команды «Ушша», но заявка «конфедератов» уже оказалась заполненной: на седьмой строчке таблицы, где в прошлый раз значилось его имя, теперь обитал некий Прап Парп, на месте рейтинга — прочерк. В первый момент Голицын этому было огорчился, но после, уже лежа в постели — сон никак не шел — решил, что так оно, наверное, даже к лучшему. Играть в команде черт знает с кем — да еще и против своих — на кой оно ему сдалось? Он что, такой весь из себя любитель криска, чтоб не мытьем, так катаньем набиваться в состав? Нет, сама по себе игра, конечно, классная, но учитывая обстоятельства…
— Не, не пойду, — покачал головой Голицын. — Спасибо, конечно, за приглашение, и все такое, но я, пожалуй, в этом году от криска отдохну…
— Ну, как хотите, — пожалуй, отказ Ивана ранолку огорчил, но, похоже, не так, чтобы уж слишком сильно. — Как у нас говорят, против воли в горы не ходят, против ветра не… Впрочем, не важно, это уже к делу совсем не относится.
— А у нас говорят: умный в гору не пойдет, умный гору обойдет! — ляпнул, не подумав, Голицын.
— У вас, в Альгере, вообще странные обычаи, — пожала плечами Шог-Ра.
Иван хотел было ответить в том смысле, что Альгер тут, вообще-то, не при делах, но в этот момент в аудиторию вошел Инструктор Жарж ког Фаааг, и все разговоры немедленно прекратились.
— Вижу, все на местах, — буркнул он, как и в прошлый раз, вместо приветствия. — Отлично. Сегодня у нас с вами практическое занятие — будете учиться пилотажу. Упреждая вопросы: мне отлично известна ваша квалификация как пилотов, известен налет каждого — с точностью до четверти часа. Забудьте о них! Весь ваш предыдущий опыт за Вратами в лучшем случае бесполезен, а часто, наоборот, вредит, заставляет принимать неверные решения. Так что смиритесь с тем, что начинаете обучение с нуля.
Инструктор выдержал короткую паузу, словно давая курсантам возможность получше осмыслить услышанное.
— Специфика нашей ситуации в том, — продолжил он затем, — что мы не можем позволить себе приобрести базовые навыки пилотажа, так сказать, в естественных условиях — то есть непосредственно за Вратами. Это был бы самый настоящий заход «в гости», и вряд ли кто-то из вас, неумех, вернулся бы после него домой. Поэтому все свои тренировочные полеты вы совершите на нашем тренажере. Итак, прошу каждого взять в руку коннектор, — Инструктор продемонстрировал курсантам уже знакомую Голицыну «присоску».
Иван так и сделал.
— А теперь, — проговорил Жарж ког Фаааг, убедившись, что его указание выполнено, — приложите коннектор к шее, сзади, подсунув его под воротник куртки. Попросите соседа по парте помочь вам.
— Будьте так любезны, — Шог-Ра протянула Голицыну свою «присоску».
Иван взял ее левой рукой — в правой была его собственная, ранолка пригнула голову, одновременно ловким движением убрав с шеи короткие черные локоны. Чуть привстав, Голицын запихнул коннектор под стоячий воротник ее «френча», слегка коснувшись пальцами теплой, гладкой кожи.
— Ой! — вздрогнула Шог-Ра.
— Извините, — пробормотал Иван.
— За что извинить? Это все коннектор: когда подсоединился, кольнуло, словно москит укусил. Спасибо. Давайте, теперь я, — протянула она руку.
Голицын послушно вложил в нее свою «присоску».
Прикосновение коннектора к шее действительно сопровождалось легким уколом. По спине, вдоль позвоночника, словно сбежал вниз холодок, но Иван уже чего-то подобного ожидал и виду не подал.
— Благодарю, — проговорил он.
— Не за что, — улыбнулась ранолка.
— Теперь, когда коннекторы подсоединены, положите правую ладонь на базу перед вами, — распорядился Инструктор, указав рукой на блестящий шар, в недра которого уходила нить от «присоски», — и произнесите вслух: «Старт!». На любом языке.
— Старт! — почти хором вырвалось из двенадцати ртов.
В следующее мгновение мир вокруг Голицына померк. Иван испуганно отдернул руку, но сфера базы куда-то исчезла, словно растворилась — вместе с партой, аудиторией, вообще со всей планетой. Неведомая сила подхватила курсанта, швырнула куда-то вверх, закружила в бешеном вихре, и через секунду бросила на жесткий пол какого-то полутемного ангара. Не удержавшись на ногах, Голицын повалился на бок, чувствительно приложившись бедром о металл покрытия.
— Отдышитесь! — послышался откуда-то сверху голос Инструктора.
Иван поднял голову, но не увидел там ничего, кроме потолка — метрах в пяти над головой.
— Встаньте на ноги! — потребовал Жарж ког Фаааг.
Потирая бедро, Голицын поднялся с пола. Подмывало потребовать объяснений, но задавать вопросы Иван пока не решался.
Впрочем, преподаватель — где бы он ни прятался — вовсе не собирался мучить его неизвестностью.
— Вы находитесь на пилотажном тренажере, — сообщил Инструктор. — Прямо перед вами — универсальный боевой катер Стражи семнадцатого поколения «Победоносец», — в ангаре сделалось значительно светлее — словно кто-то плавно подкрутил регулятор — и глазам Голицына действительно предстал не слишком большой, неуклюжий с виду летательный аппарат, стоящий на пяти изогнутых опорах. Из его вздутого, почти касающегося пола брюха спускался короткий — в три ступеньки — трап. — Поднимитесь на борт, курсант!
Иван сделал неуверенный шаг вперед. Ощущение реальности происходящего было полное. Неужели на самом деле он все еще за партой в аудитории?! Или каким-то образом — схарги их знают, каким — его и правда перенесли в этот ангар?
— Быстрее! — поторопил Инструктор. — Не копайтесь — каждая минута на тренажере стоит вам пяти в реальном мире!
Пожав плечами, Голицын двинулся быстрее.
Трап привел его в тесную кабину с единственным креслом. Стоять здесь можно было лишь пригнувшись, при этом вжавшись спиной в стену — не особенно ровную, кстати.
— Займите место пилота, — распорядился преподаватель. Внутри катера его голос звучал столь же четко, как и снаружи — но по-прежнему непонятно откуда.
Иван охотно подчинился.
— Корабли Стражи, предназначенные для заходов «в гости», всегда одноместные, — проговорил Инструктор. — Установлено, что наличие на борту двух и более человек повышает риск гибели пилотов на порядок. «Победоносец» является универсальным катером, то есть может использоваться как в нашем мире, так и за Вратами. Но основное его предназначение — мир схаргов, где по своим летным качествам он не только не уступает, но кое в чем и превосходит их боевые катера. В нашем же мире «Победоносец» не может похвастаться ни скоростью, ни маневренностью — это в космосе. Для полетов в атмосфере он не предназначен вовсе. Опытный пилот, конечно, сможет при необходимости совершить на нем относительно мягкую посадку, а при удаче — даже какое-то время удержать в горизонтальном полете, но попытка маневра по высоте почти наверняка приведет к катастрофе. Поэтому инструкция категорически запрещает заводить «Победоносец» в стратосферу и строго не рекомендует погружаться даже в мезосферу. Взлет и посадка осуществляются с орбитальной платформы, на которой вы сейчас и находитесь. По эту сторону Врат управление катером стандартное, аналогичное таковому в известном вам по военно-космическим силам Альгера планетарном катере «Эльметаш», — Иван и сам уже заметил в гнезде перед собой знакомую по «Эсмеральде» рукоять управления. — Итак, пилот, включите обзорные экраны и запустите двигатели.
Провозившись несколько секунд — все же расположение переключателей немного отличалось от привычного — Голицын приказ исполнил. Перед его лицом появилось изображение ворот ангара. Их створки медленно расходились в стороны.
— Выводите машину, пилот!
Взявшись за ручку управления, Иван осторожно тронул катер с места.
На то, чтобы покинуть платформу, у Голицына ушло минут пять: «Победоносец» реагировал на команды вяло и с небольшим запозданием, скорость набирал неохотно и еще менее охотно ее гасил. Словом, никакого сравнения с шустрой и послушной «Эсмеральдой»! Пару раз для того, чтобы избежать столкновения с попадающимися по пути конструкциями, Ивану пришлось применить все свое мастерство, а однажды и его не хватило — «Победоносец» таки царапнул брюхом палубу, правда, не сильно. Голицын сжался, ожидая гневного разноса, Инструктор, однако, этот инцидент никак не прокомментировал.
— На экране перед вами желтый треугольник, — проговорил Жарж ког Фаааг, когда первое задание, наконец, было Иваном выполнено. — Это вход во Врата. Направьте катер туда, и когда треугольник станет красным, вложите рукоять управления в гнездо. На этом ваша работа, как пилота, закончена. В нашем мире.
Проход Врат Ивана разочаровал: он ожидал чего-то особенного — все-таки, как ни крути, портал в иной мир! — а вместо этого обзорные экраны просто погасли, и на пульте справа побежали цифры обратного отсчета — что-то около трехсот секунд. Все, что требовалось от пилота — это тупо сидеть и ждать.
— Инструктор, разрешите вопрос? — рискнул подать голос Голицын.
— Задавайте, — позволил Жарж ког Фаааг.
— Проход Врат всегда происходит так… однообразно?
— Отнюдь. Почти каждый проход Врат по-своему уникален. Именно поэтому наш тренажер не моделирует ничего особенного — вероятность того, что ситуация повторится в реальности, равна нулю. Хотя бывают, конечно, и такие, скучные проходы. Мне таковых выпало три — и поверьте, это были лучшие проходы Врат в моей карьере.
— Ясно, — кивнул Иван. — Спасибо, Инструктор.
— Не за что, курсант. Так, внимание! Вы приближаетесь к выходу из тоннеля. Нет, не трогайте рукоять управления! — Голицын, протянувший было руку к гнезду с ручкой, поспешно ее отдернул. — «В гостях» она бесполезна. Видите черный шар слева? Возьмите его и ждите окончания прохода.
Найдя глазами то, о чем говорил Инструктор — черный шар размером с мячик для большого тенниса, висящий у самой стены, но кажется, вовсе ее не касающийся, Иван осторожно взял его рукой — тот легко покинул свое место, оставшись в ладони — тяжелый и теплый. В следующий миг вокруг вспыхнули обзорные экраны.
— Вы «в гостях»! — сообщил Инструктор с некоторой даже торжественностью в голосе. — Прямо по курсу у вас находится небольшой астероид. Это Привратник, как мы его называем. Обследован вдоль и поперек еще дедами дедов нынешних Стражей и тогда же выпотрошен до основания. С тех пор трофеев не содержит — если, конечно, не считать породы, из которой сложен, но долбить Привратник, откалывая от него камешки, считается у нас плохой приметой. Ваша задача проста — подлететь к астероиду и опуститься на него. Управление осуществляется при помощи шара, который сейчас у вас в руках. Официальное его название — сфера навигации. Положите его на правую ладонь. А теперь представьте, что это и есть ваш корабль, что вы держите в руке «Победоносец». И несите его к Привратнику. Давайте, вперед!
Голицын недоуменно посмотрел на шар, нахмурился. Что за бред?! Не могли нормальный джойстик сделать? Ладно, представим, что это такой маленький катерок…
— Не закрывайте глаза! — вмешался Жарж ког Фаааг. — Просто не смотрите на сферу навигации — вы должны видеть, куда летите!
— Да я и не закрываю… — Иван послушно перевел взгляд на обзорный экран. Впереди на фоне россыпи звезд — точно таких же, как и в родном, привычном мире — темнела неясная бесформенная масса астероида. Рука Голицына невольно напряглась, сжимая отсутствующую рукоять управления. Катер дернулся и резко клюнул носом. Звезды на экране понеслись снизу вверх, сливаясь в сплошной серебристый поток.
— Расслабьте ладонь! — потребовал Инструктор.
Голицын повиновался, и «Победоносец» тут же выровнял свой виртуальный полет — по крайней мере, звезды вновь застыли неподвижно.
— Теперь Привратник у вас слева по курсу, — сообщил Жарж ког Фаааг. Впрочем, Иван и сам уже успел найти астероид на одном из вспомогательных мониторов. — Попробуем еще раз. Не сжимайте пальцы. Замрите. Ощутите тяжесть сферы в ладони. Смотрите при этом на Привратник. Сейчас «Победоносец» вокруг вас. А теперь мысленно поместите его в ладонь — на место сферы.
Ну и задачки у вас! Сосредоточив взгляд на астероиде, Голицын слегка согнул пальцы, коснувшись подушечками гладкой поверхности шара. «Победоносец» же такой же пузатый… Вот тут острый нос, но тут мы и не будем трогать. Сопла сзади — туда тоже пальцами не полезем — обожжет еще… А вот борта — их линии такие же плавные. Псевдокрылья? Так вот же они, между пальцами остались… «Победоносец» и есть! Так, куда его там? К астероиду? Ну, понесли, что ли…
В первый момент вокруг как будто бы ничего не изменилось, но уже через секунду Привратник словно сам собой сдвинулся с места и медленно пополз вправо по монитору. Еще через пару секунд его изображение вернулось на основной экран.
— Отлично! — одобрил действия Ивана Инструктор. — Вы только что совершили маневр разворота.
Однако похвала преподавателя не пошла Голицыну впрок: курсант отвлекся, и движение катера тут же прекратилось.
— Сосредоточьтесь! — потребовал Жарж ког Фаааг. — Теперь вы знаете, как это делается!
Пробурчав в ответ что-то невразумительное, Иван вновь принялся буравить глазами астероид. «Победоносец»-то — вот он, на ладошке. Хрупкий, зараза, не разбить бы!.. Вот мы его сейчас аккуратненько так поднесем поближе… Не спеша… Ага, вот так! Получается!
Привратник медленно наползал на экран, пожирая своей чернотой яркие точечки далеких звезд. Сиди Голицын в кресле «Эсмеральды», самое время было бы заходить на посадку. Но там-то все понятно, а здесь как?!
Наработанный навык вновь сработал против Ивана: большой палец сам собой скользнул вверх, ища привычный трэкбол, навигационная сфера в руке дрогнула, и катер камнем рухнул вниз.
— Расслабьте ладонь!
Окрик Инструктора уже никак не мог помочь Голицыну: мощный удар подбросил курсанта в кресле, и экраны «Победоносца» потемнели.
— Увы, — констатировал Жарж ког Фаааг, — произошла катастрофа. Привратник вам сегодня не покорился. Что ж, повторим попытку в следующий раз. А сейчас верните навигационную сферу на место, положите обе руки на затылок, переплетите пальцы, закройте глаза и четко произнесите: «Конец сеанса».
Еще не отошедший толком от только что пережитой «катастрофы», Иван почти на автомате сделал, как ему велели, и в следующий миг неожиданно ощутил под пальцами резиновую присоску коннектора. Глаза курсанта распахнулись: тесная кабина «Победоносца» исчезла, он, скрючившись, сидел за партой, почти упираясь лбом в край стола. Рядом в столь же неудобной позе согнулась ранолка Шог-Ра.
— Добро пожаловать домой, курсанты! — донесся до его слуха слегка насмешливый голос Жаржа ког Фааага. — На сегодня занятия окончены. Все свободны!
— Расколошматил катер о лысину Привратника? — переспросил Глеб. — Тоже мне беда! Я так вообще ста метров по прямой пролететь не смог — вертелся, как угорь на сковородке, да только все без толку. А уж как из ангара выбирался — отдельная песня! Думал, Жоржетта, — так он теперь называл Инструктора Жаржа ког Фааага, — меня еще по эту сторону Врат из пилотского кресла выставит. До сих пор не понимаю, почему этого не произошло. Так что по сравнению со мной, ты показал себя просто асом. Я понимаю: тебе не привыкать, и все же… Ну а что касается посадки на астероид, то из наших, кажется, только у Эммы вышло что-то дельное. Збышек тоже в последний момент грохнулся, а Чжу и Чан вроде меня — до Привратника этого вашего даже и не долетели. Так что не горюй, брателло! — он ободряюще хлопнул Ивана по плечу. — Не получилось сегодня — получится в следующий раз!
— Не представляю просто, как и у кого это может получиться, — проворчал Голицын. — Это ж надо было выдумать такую идиотскую систему управления! Не могли нормальный человеческий джойстик поставить?!
— Значит, не могли, — пожал плечами Соколов. — Техника эксплуатируется в нечеловеческих условиях — вот и управляется не по-человечески. Думаю, можно было бы врезать туда джойстик — врезали бы джойстик. А раз используют этот черный шарик — значит так надо.
— Партия сказала «надо»… — буркнул Иван. — Что там пионеры ответили?
— Не пионеры, а комсомол — стыдно не знать родную историю! — поправил друга Глеб. — «Есть» он ответил.
— Вот это он правильно, — кивнул Голицын. — Поесть — это никогда не помешает, — он многозначительно мотнул головой в сторону столовой, к которой они как раз и подходили.
— До ужина еще семь минут, — сообщил Соколов, посмотрев на часы. — Рано пришли, еще ранольская смена не закончилась.
— Подождем, — развел руками Иван. — А что делать?
Опередившие друзей остальные четверо землян уже толпились на крыльце. Внутрь не заходили — раньше времени не положено. Сзади, со стороны домиков приближалась шестерка Змей-Горынычей — их смена была одновременно с землянами.
— Ты, кстати, про трофеи почитал? — сменил тему разговора Глеб.
— Нет, конечно — когда? Вчера не до того было, ничего в голову не лезло, а сегодня еще времени не было…
— Я утром полазил по базе, — сообщил Соколов. — И что-то совсем запутался. Жоржетта, вроде, говорил, что трофеев высшей категории было тридцать один? Ведь, так?
— Наверное, — пожал плечами Иван. Признаться, он вообще не помнил, называл ли Инструктор какое-нибудь конкретное число.
— Говорил. И велел вызубрить их свойства. Так вот: я, конечно, пока не очень внимательно смотрел, но уверен на сто процентов: свойства там приведены только для тридцати артефактов. Спрашивается: где тридцать первый?
— Ну, кто ж его знает… — протянул Голицын. — Может, просто у двух свойства совпадают? — предположил он.
— Фигушки, Жоржетта уверял, что они все из себя дюже уникальные!
— Ну, не знаю… Может, ты смотрел невнимательно?
— Обижаешь… Информации там, конечно, до фига, но все очень четко систематизировано, прям разложено по полочкам. Я, конечно, еще сегодня пересмотрю…
— Давай вместе, после ужина, — предложил Иван. — Мне ж тоже надо, хотя бы по диагонали…
— О’кей, договорились, — кивнул Глеб. — О, смотри, ранольцы выходят! Наша очередь вкушать местные разносолы!
— Разносолы… Соль здешней цивилизации, по ходу, вообще неведома, — пробурчал Голицын, исподлобья поглядывая на появившихся в дверях столовой курсантов с Замгом по главе. — Равно как и сахар.
— Быть такого не может. Просто у них, наверное, соль не соленая, а сахар не сладкий. Зато, может, лекарства не горькие!
— Ага: огонь не горячий, вода не мокрая… — Иван посторонился, пропуская ранольцев. Проходя мимо, Замг приветствовал двух друзей традиционным касанием рукой своей груди и вежливым кивком. Голицын и Соколов сухо кивнули в ответ.
— Ну что, пошли? — Глеб сделал шаг в сторону крыльца.
Опустив глаза в землю, Иван ждал, пока последний из ранольцев пройдет мимо, но тот, как на зло, с дороги убраться не торопился. Нахмурившись, Голицын поднял голову: перед ним стояла Шог-Ра.
— Прошу прощения, — проговорила девушка, видя, что землянин, наконец, обратил на нее внимание. — Можно с вами переговорить?
— О чем? — насторожился Иван.
— О криске.
— Я же ясно сказал: играть не буду. Ни за вас, ни за кого! — буркнул Голицын. — И вообще, у нас сейчас время ужина! Некогда болтать!
— Да, я понимаю, — кивнула Шог-Ра. — Но я готова подождать, пока вы поедите.
— Вот уж не стоит! — Иван представил себе эту картину маслом: «Ранолка, ожидающая Голицына под дверью столовой», и она ему совершенно не понравилась.
— Или давайте встретимся возле нашего домика — второй по счету с этой стороны. Вам все равно назад мимо идти! — в голосе ее послышалась мольба.
— Ну ладно, — бросил землянин, чтобы хоть как-то прервать этот странный разговор. — Давайте, после ужина… У поворота к вашему домику.
— Спасибо огромное! — просияла девушка. — До встречи!
— До встречи, — хмуро процедил Иван.
— Что, прямо у ранольского домика? — спросил Соколов, перестав жевать.
— У поворота, — гордый своей находчивостью сообщил Голицын. — Она вообще сначала предложила подождать у столовой, но я как представил, что скажет Эмма…
— Эмма Эммой, а у столовой все-таки было бы лучше, — заметил Глеб. — Боюсь, не случилось бы какой провокации…
— Да не, вряд ли, — мотнул головой Иван, отставляя от себя пустую тарелку. — Она сказала, речь о криске. Значит, опять будет в свою команду звать.
— Так ты же, вроде, отказался?
— Отказался.
— Странно. Не по-ранольски это как-то — настаивать. У них даже поговорка есть: «В горы дважды не зовут».
— Да? — оживился Иван. — А про ветер там ничего не говорится?
— Про ветер? Нет. При чем тут ветер?
— Да это я так… Тоже вспомнил одну ранольскую поговорку.
— Нет, про ветер ни слова. Да смысл не в ветре и не в горах даже: дважды не предлагаем — речь об этом. Поэтому странно.
— Странно, — не стал спорить Голицын. — Ну вот все и выясним.
— Хочешь, с тобой пойду? — предложил Глеб. — Если что — подстрахую…
— Не, не надо, — покачал головой Иван. — Неудобно как-то…
— Неудобно штаны через голову надевать! Ладно, понаблюдаю за вами с крыльца. Еще ж, вроде, светло будет?
— Да, тут у них поздно темнеет. А надолго задерживаться я, прямо скажу, не собираюсь.
— Это правильно. А то смотри: все Рут расскажу, как ты тут вечерами с ранолками гуляешь! — рассмеялся Глеб.
— Можно подумать, я рвался, — потупился Иван.
На выходе из столовой Голицын слегка задержался, давая товарищам время уйти вперед. Кто-то — кажется, это был Мазовецки — хотел, было, его подождать, но тут с поляком о чем-то заговорил Глеб, и Збышек об Иване благополучно забыл.
Как и обещала, Шог-Ра ждала его у развилки. Ранолка сидела, подобрав ноги, на большом гладком камне, на прошествовавших мимо нее пятерых землян девушка не обратила никакого внимания, при приближении же Голицына поспешно, даже несколько суетливо, вскочила.
— Ну? — грубовато начал разговор Иван.
— Я еще раз прошу прощения, — торопливо заговорила Шог-Ра. — Я не собиралась вас беспокоить, но дело в том, что мы просто в отчаянной ситуации…
— Кто это мы?
— Мы, наша команда. Точнее, еще не команда даже: они не принимают нашу заявку, пока в ней не будут все девять игроков. Нас восемь. И единственный курсант в лагере, кто пока ни за кого не заявлен — это вы!
— Сколько раз нужно повторять: я не собираюсь играть в криск! — отрезал Голицын. — По крайней мере, на Зите!
— И не надо! Просто дайте согласие на включение вас в список — и все! Играть не нужно! — воскликнула девушка.
— Как не нужно? — к такому обороту Иван был несколько не готов.
— Не нужно! — горячо заверила ранолка. — Турнир короткий, на команду хватило бы и шести игроков, а уж восемь — и подавно будет достаточно. У нас есть мальчик из Шестиглавого Союза — не помню точно имя, Клюверв, кажется — так он вообще почти играть не умеет! Но в заявке должно быть девять человек — хоть в пропасть бросайся! Вот мы его и взяли. Но все равно одного не хватает…
— Ерунда какая-то… — пробормотал Голицын.
— Ерунда, конечно, — немедленно согласилась Шог-Ра. — Но таковы тут правила. Ну, так как? Согласны?
— Я… Мне надо подумать… — неуверенно протянул Иван.
— Отлично! — обрадовалась его ответу ранолка так, словно получила полное и безусловное согласие. — Подумайте, посоветуйтесь с товарищами, если хотите. Уверена, они не станут возражать. Вот только срок подачи заявки истекает сегодня в полночь. Так что как примете решение — сразу же сбросьте по внутренней почте. Мне или Чву-ду-пай-ю, это наш временный капитан, он с Гааффы. Но лучше мне. Договорились? — заискивающе заглянула она Голицыну в глаза.
— Договорились… — нехотя проговорил тот. — То есть… А вообще, ладно. До полуночи отпишу о решении.
— Огромное спасибо! — расплылась в широкой улыбке ранолка. — Вы нас так выручили!
— Пока нет, — покачал головой Иван.
«И еще не факт, что выручу», — подумал он, но вслух этого все же не произнес.
— Я буду ждать вашего сообщения! — заявила Шог-Ра.
— Ну, тогда до связи! — хмыкнул Голицын.
— И что ты решил? — поинтересовался Соколов, оторвавшись от экрана компьютера.
— Ничего пока, — развел руками Голицын. — Думаю вот… Ты-то, дружище, что посоветуешь?
— Трудно сказать… Но на твоем месте я бы, наверное, согласился. Что упрямиться-то? Тем более, если играть за них ты не собираешься…
— Разумеется, не собираюсь!
— Ну и чего тогда уподобляться собаке на сене? Сам не играю и другим не даю?
— Так-то оно так… Но это ж, как ни крути, лишний ваш соперник… А так, получается, я, пальцем не пошевелив, выбью вам одного конкурента.
— Ну, хочешь, с Эммой посоветуемся? — предложил Глеб. — Уверен на девяносто девять процентов, она скажет: соглашайся.
— Уверен на все сто… Нет, с ней советоваться не хочу, — покачал головой Иван.
— А с кем хочешь? Я свое мнение высказал…
— С кем, с кем… С Фантомасом! — пришла внезапно в голову Голицыну идея. — Даром он, что ли, тут с нами торчит? Пусть подскажет… Как анш аншу, — криво усмехнулся Иван, процитировав Маклеуд.
— А что, замечательная мысль! — согласился с другом Глеб. — По крайней мере, политес соблюдешь по полной. Свяжешься по сети?
— Нет… Пожалуй, схожу лично. Мне кажется, так будет правильнее.
— Очень может быть, — вновь согласился Соколов. — Пойдешь прямо сейчас?
— А что тянуть? Как там, у Пушкина? «Уж полночь близится…»
— Это не у Пушкина, а у Чайковского. Из оперы. Если ты, конечно, про «…а Германна все нет». Кстати, в курсе, что «Германн» там не имя, а фамилия, с двумя «н» пишется.
— Да хоть отчество! Ладно, я пошел к Фантомасу!
— Ну, удачи!
— Спасибо!
— Ну, что Фантомас? — шепотом поинтересовался Глеб. В гостиной он ждал Ивана один — все остальные земляне, закончив свои дела, уже укладывались спать.
— Фантомас… Фантомас разбушевался! — сообщил Голицын. — Да нет, в хорошем смысле слова, — поспешно добавил он, заметив, как в мгновение изменилось лицо друга. — Целый час читал мне лекцию о правах и обязанностях анша, а в конце презентовал вот это, — он с глухим стуком водрузил на стол тяжелый металлический ящик.
— Э… Это то, что я думаю? — спросил Соколов.
— Ну да. Синтезатор. Я не просил, честное слово! Он сам дал. Правда, на завтрак и ужин велел все равно ходить. Пусть даже ничего не есть — но появляться. Честно говоря, я так и не понял, зачем…
— Здорово! — подойдя к столу, Глеб ласково потрепал рукой холодную металлическую крышку. — Эх, теперь заживем!
— С рецептами там, правда, у него не густо, — проговорил Голицын. — Но все лучше, чем в нашей столовке.
— Это само собой… Так, подожди, отвлек ты меня со своим синтезатором, а главного-то так и не сказал! Что насчет криска-то?
— Что, что… Сказал соглашаться. Некрасиво, мол, если из-за меня к турниру не допустят целую команду. Не наши, мол, методы.
— А я что говорил? — воскликнул Соколов. — Ну что? Подруге своей ранольской отписал?
— Тоже мне, нашел подругу! Сейчас отпишу — до полуночи еще полчаса…
— Ну, давай, пиши. А я спать пошел, — Глеб сладко потянулся. — Так, кстати, насчет этого тридцать первого трофея и не понял, — добавил он уже в дверях.
— Ты хоть насчет первых тридцати что-то понял, — проворчал Иван, включая компьютер.
Сперва Голицын думал ограничиться лаконичным «Я согласен», но, уже совсем, было, приготовившись отправить сообщение адресату, вспомнил о предупреждении Глеба насчет возможной провокации и решил, что, имея дело с ранольцами, и правда, не стоит забывать об осторожности. Мало ли к чему там привяжут это его согласие — не отмоешься потом. Посему, вернувшись к тексту, набрал уже более развернуто: «Уважаемая Шог-Ра, настоящим выражаю свое согласие на включение в заявку команды по криску, в которой вы являетесь временным вице-капитаном. Еще раз повторяю, что принимать участие в играх команды не намерен. С уважением, Голицын».
Через минуту на компьютер Ивана пришло ответное сообщение.
«Огромное спасибо. Я ваша должница. Шог-Ра»
— Ранних рассветов! — припасла для Голицына свежее ранольское приветствие Шог-Ра.
Иван удивленно приподнял брови: насколько он вынес из уроков анша Урзы, оно считалось куда менее формальным, чем нейтрально-безликое «мир вашему клану».
— Э… Это… Поздних закатов! — попытался припомнить подходящий ответ землянин, усаживаясь за парту.
— Обычно говорят: «ярких закатов», — рассмеялась ранолка. — Но «поздних» — тоже хорошо звучит. Это ведь значит, что день будет долгим и насыщенным.
— Угу… Что-то вроде того, — кивнул, немного смутившись, Голицын. Точно ведь — «ярких»! Откуда он взял это «поздних»?
— Еще раз хочу поблагодарить вас за помощь, — продолжала тем временем девушка. — Наша заявка принята, сегодня перед ужином — общее собрание команды — утверждение названия, выборы капитана и все такое, а завтра — первая тренировка. Вы придете?
— Нет уж, увольте, — замотал головой Иван. — Я уже устал повторять: заявка — заявкой, но играть за вас я не собираюсь. И давайте раз и навсегда закроем эту тему!
— Да я же не про игру, а про тренировку! — воскликнула Шог-Ра. — Тактикой можете не заморачиваться. Просто полетаем, мячики покидаем. Это же так здорово!
— Нет, спасибо, без меня, — отрезал Голицын.
— Дело ваше, — пожала плечами ранолка. — На собрании сегодня вас, я так понимаю, тоже не ждать?
— Нет, разумеется.
— Так я и думала. А вообще — зря. С вашим-то рейтингом вы вполне могли бы и на должность капитана претендовать. Лично я бы вас поддержала, кстати.
— Нет, спасибо, — твердо повторил Иван, хотя на мгновение где-то глубоко в груди у него и шевельнулся скользкий червячок тщеславия — но лишь на мгновение, не пришлось даже прилагать усилий, чтобы загнать его обратно в темную норку.
— Дело ваше…
Пунктуальный Жарж ког Фаааг появился в аудитории аккурат с исчезновением с экрана последней цифры обратного отсчета.
— Все на местах? Отлично, — бросил он на ходу. — У кого возникли вопросы по прочитанному материалу?
Многие курсанты — и Шог-Ра не была здесь исключением — тут же потянулись к компьютерам: поднятую руку здесь, как уже знал Голицын, заменяло нажатие особой клавиши на клавиатуре. Иван облегченно вздохнул: предложение задавать вопросы означало, что опрашивать самих курсантов по теме Инструктор не собирается — по крайней мере, пока. А тут Голицыну, прямо скажем, было чего опасаться: заданный материал он, разумеется, просмотрел, но было это уже поздней ночью, в борьбе с неуклонно подступающим сном, и наутро голове у курсанта мало что сохранилось из прочитанного.
— Курсант Тарш, прошу вас, — проговорил Жарж ког Фаааг. — Нет, нет, не вставайте с места! Просто задайте свой вопрос.
— Инструктор, я не совсем понял насчет трофея под названием «Исполнитель Желаний»! — подал голос ранолец, сидящий на второй парте — рядом с Чаном Бяо. — Я не нашел ни его свойств, ни точной даты утраты.
Последовавшее за этим, конечно, нельзя было назвать одобрительным гулом — нарушать тишину в аудитории никто не решался — но некий общий выдох, без сомнения, имел место. Похоже, озвученный вопрос волновал всех, за исключением, разве что, недостаточно углубившегося в проблему Ивана.
— Отлично, курсант Тарш, — кивнул преподаватель. — Вопрос совершенно справедлив. Может быть, на него нам ответит курсант Голицын? У него единственного, как я вижу, не возникло вопросов по теме!
Иван похолодел.
— Итак, Голицын? — подался вперед Жарж ког Фаааг. — Нет, с места вставать не следует! Отвечайте сидя.
— Ммм… Прошу прощения, Инструктор, мне этот вопрос столь же неясен, — пролепетал Иван.
— Не ясен? Почему же тогда вы не пожелали его задать? — наседал преподаватель.
— Я… Это… Я знал, что его зададут другие… — придумал, наконец, оправдание Голицын. — Мы… Мы обсуждали эту тему! — выпалил он, вспомнив давешний разговор с Глебом про загадочный тридцать первый трофей — вроде как и не соврал почти.
— Вот как? Ну что же, допустим, — смягчился Жарж ког Фаааг. — Но в следующий раз не рассчитывайте на то, что другие сделают что-то за вас, курсант! «В гостях» вам придется полагаться на себя и только на себя, учтите это! Вам ясно?
— Да, Инструктор! — выпалил Иван.
— Отлично. А теперь — что касается сути вопроса, интересующего курсанта Тарша, равно как, надеюсь, и всех остальных. «Исполнитель Желаний» — действительно необычный трофей. И согласитесь, когда речь идет о трофеях высшей категории, каждый из которых уже абсолютно уникален, такая характеристика дорогого стоит! Как вы, вероятно, знаете — должны знать! — сделал преподаватель особое ударение на последних словах, при этом, почему-то, строго посмотрев на Голицына, — он обретен Стражем Парром Рааффом в сто одиннадцатом году по двадцать первом Вторжении, что уже само по себе необычно — чаще ценные трофеи привозятся в первые пятьдесят лет после Вторжения, в период с пятидесятого по семьдесят пятый год обретено лишь четыре трофея высшей категории, в последние сорок пять лет периода — только «Исполнитель Желаний». Вторая его особенность — невозможность зафиксировать его изображение. Если кто-то из вас бывал на Ынхе и видел тамошние столпы… — (Иван вздрогнул), — то он легко поймет, о чем я веду речь. Не существует ни фото-, ни стереографий «Исполнителя Желаний» — только компьютерная реконструкция, сделанная по сохранившемуся словесному описанию, как говорят, не слишком близкая к реальности. Скорее всего, он выглядел примерно так, — над повернутыми горизонтально мониторами воспарило некое подобие языческого идола, напомнившего Голицыну каменные статуи с острова Пасхи (он видел их в каком-то фильме еще в детстве) — безногого и безрукого, головастого, с низким лбом, глубокими впадинами «глазниц» и выступающим «носом». — Для изучения «Исполнителя Желаний» — тогда он еще не имел этого своего громкого названия — как обычно, была создана специальная лаборатория, однако, к началу очередного, двадцать второго Вторжения существенных результатов исследователям достичь не удалось. Двадцать второе Вторжение выдалось одним из самых мощных в истории. Зита подверглась почти полному опустошению, лаборатория, которую по какой-то причине не эвакуировали, погибла, а трофей исчез. Согласно официальной версии он, подобно прочим трофеям высшей категории, самоуничтожился в преддверии либо в самом начале Вторжения, но среди Стражей бытует легенда — едва ли основанная на чем-то реальном — будто «Исполнитель Желаний» забрали с собой схарги. Это крайне маловероятно: никогда ни до, ни после этого случая схарги не проявляли ни малейшего интереса к вывезенным из-за Врат трофеям. А вот уже достоверная информация: после завершения Вторжения в развалинах лаборатории нашли записи исследователей. Носители были сильно повреждены, удалось восстановить лишь отдельные слова и крохотный связный фрагмент: «…«Исполнитель Желаний», величайший из трофеев, когда-либо обретенных за Вратами. Он позволит…». Текст обрывается так же внезапно, как и начинается. По правде говоря, нет никаких доказательств того, что он вообще имеет прямое отношение к данному трофею. Но название закрепилось именно в таком виде. Не удивительно, что, превратившись в легенду, «Исполнитель Желаний» оброс собственной мифологией. За века, прошедшие с его утраты, зафиксировано пять случаев, когда Страж — всякий раз это был опытный ветеран — якобы встречал его «в гостях». Завладеть трофеем при этом ни разу не удавалось. Больше скажу, не имеется никаких доказательств того, что Стражи действительно видели тот самый «Исполнитель Желаний». Абсолютно никаких. Что, с другой стороны, неудивительно — с учетом его неотобразимости. Замечу, что про Стражей-новичков, мечтающих во что бы то ни стало отыскать трофей высшей категории — безуспешно, разумеется — с иронией говорят «он гоняется за «Исполнителем Желаний»». Не стоит этого делать. Если кому-то из вас суждено обрести по-настоящему ценный трофей — вы его, так или иначе, обретете. А гоняться за «Исполнителем Желаний», игнорируя трофеи третьей, второй, а то и первой категории — дело пустое. Впрочем, трофеям низших категорий мы сегодня посвятим вторую половину нашего занятия, а сейчас, если ни у кого больше, включая курсанта Голицына, нет вопросов… — Инструктор сделал короткую паузу — вопросов не было, — проверим, как вы усвоили пройденную тему!
Иван сжался.
— На экране вы видите короткий тест, — монитор перед Голицыным как раз развернулся в вертикальное положение. — Там десять вопросов. Восемьдесят процентов правильных ответов означают «зачет». От шестидесяти до семидесяти включительно — предполагают пересдачу темы. Пятьдесят процентов и менее — немедленное отчисление. Приступайте!
Дрогнувшей рукой Иван подстроил поудобнее экран. Действительно, всего десять вопросов. Вот только вариантов ответа на каждый — не менее трех десятков! Ничего себе, короткий тест!
Так, ладно, что тут у нас? «Дата обретения трофея «Коготь Дракона»», — прочел Голицын первый вопрос. Название было ему знакомо, более того, он даже был уверен, что данный трофей привезли перед последним, сорок вторым Вторжением, что тут же позволило отбросить добрых две трети из тридцати трех вариантов, среди которых затаился верный. Но как быть с остальными одиннадцатью? Тут вам и «31-й год по сорок первом Вторжении», и «32-й год по сорок первом Вторжении», и «40-й год по сорок первом Вторжении»… Или вот, к примеру, «77-й год по сорок первом Вторжении»! Хотя нет, это, пожалуй, отпадает: Жоржетта ж только сегодня говорил, что в последние сорок пять лет периода привезли только «Исполнитель Желаний»! Отлично, вычеркиваем. 101-й и 113-й годы тоже, соответственно, отметаем. Но вот остальные… Сколько их там осталось? Семь? Нет, даже восемь. И все, как один, правдоподобные, схарг их подери…
Вздохнув, Иван скользнул взглядом вниз, к следующему вопросу. «Базовые свойства трофея «Вселенский Выключатель»… Выключает Вселенную, не иначе! А если серьезно, никаких разумных ассоциаций название в памяти Голицына не вызывало. Равно как и приведенные ниже варианты. «Будучи пронесен через мерцающие ворота (кроме расположенных в западном периферийном секторе Галактики в координатах Зиты), закрывает их на срок от трех до сорока пяти часов»? Запросто! То же самое, только на срок до трех часов? Мелковато как-то для высшей категории, но, с другой стороны, почему бы и нет? «Под воздействием альфа-излучения глушит все системы двигательных установок в радиусе семи тысяч километров»? Тоже возможно — он же, в конце концов, «Выключатель»!
Холодная капля появилась на виске Голицына, дрогнула и тоненькой струйкой стекла по щеке. Иван по диагонали пробежал глазами оставшиеся вопросы теста. Быстро выяснилось, что более-менее уверенно он мог ответить на два. А что с остальными? Наугад? При таком количестве правдоподобных вариантов — без шансов…
В аудитории отнюдь не было жарко, но пот тек по лицу Голицына уже сплошным потоком, заливая глаза. Что делать? Иван осторожно приподнял голову: впереди, на третьей парте, бойко стучал по клавиатуре Мазовецки. Окликнуть, попросить о помощи? Нет, не выйдет: Жоржетта, гад, бдит. Откинувшись на спинку стула, Голицын скосил глаза назад: лицо Чжу Пэна почти скрыто за монитором. Нет, до него тоже далеко… Что же делать? Что же делать?!
Нет, но глупо же будет вот так вот, ни за что, ни про что, вылететь из лагеря?! Из-за такой-то ерунды? Поступок истинного анша, куда деваться! И что ему мешало посидеть лишние пару часов над домашним заданием?! Предупреждали же, что тут у них с этим строго…
Дав себе слово, что если только выберется из нынешней переделки, впредь станет зубрить заданные темы едва ли не наизусть, Голицын вернулся к первому вопросу теста. Итак, «Коготь Дракона»… Когда ж тебя нашли, чтоб тебе обломаться?! Откуда-то из глубин памяти вынырнуло имя Стража — Шапр. Ранолец, по ходу. Точно, это он привез этот несчастный «Коготь». Нет, чтоб про это вопрос задать?! А то когда да раскогда…
Ладно, была-не была! Пусть будет 31-й год!
Иван протянул руку к экрану, и в этот момент кто-то безжалостно наступил ему на левую ногу. Едва удержавшись от крика, Голицын обернулся: Шог-Ра, похоже, уже расправившаяся со своим собственным заданием, сидела к нему в пол-оборота, как бы невзначай слегка покачивая головой.
Иван вопросительно поднял брови. В ответ девушка продемонстрировала ему два пальца.
Голицын нахмурился. Что это значит? Больше всего похоже на «викторию». Победу, в смысле. Издевается? Вообще-то, ранольцам его вылет будет выгоден, это к гадалке не ходи. Вот только разве у них есть такой жест? У альгердов вон, кажется, нет. Впрочем, какая разница!
Наградив соседку злым взглядом, Иван повернулся обратно к монитору. Виктория, говорите? Ну уж нет, мы еще побарахтаемся! Что тут у нас? Дата обретения трофея «Коготь Дракона»? Решил же уже: ответ номер 1 — 31-й год по сорок первому Вторжению!
Палец Голицына уже почти коснулся экрана, отмечая выбранный вариант, как ногу землянина вновь пронзила боль — в том же самом месте. Сжав зубы, Иван яростно воззрился на ранолку. Закатив глаза, та вновь потрясала двумя пальцами. Затем прижала один к ладони и демонстративно покачала головой. Вновь выпрямила второй — кивнула.
Нет, на издевку это было не похоже, разве что на совсем уж изощренную!
Постепенно до Голицына стало что-то доходить. Выведя на экран крупно первый вопрос, Иван указал пальцем на второй вариант ответа. Облегченно выдохнув, Шог-Ра радостно кивнула.
Подсказывает? Ранолка? Ему? Невероятно. Провокация? Возможно. Только зачем? Он и так летит, как фанера над Парижем.
Да и вообще, у него что, есть выбор?
Нет у него никакого выбора.
Сжавшись, словно перед прыжком в ледяную прорубь, Голицын обреченно ткнул во второй вариант: «32-й год по сорок первому Вторжению».
Проглотив ответ, компьютер тут же выдал второй вопрос, вновь на весь экран — тот самый, про «Вселенский Выключатель». Иван покосился на ранолку: та немедленно показала один палец, и тут же, обеими руками — девять. Девятнадцать? Не читая, Голицын торопливо выбрал соответствующий вариант.
На третий вопрос — тот был посвящен «Исполнителю Желаний» — Иван ответил сам, с четвертым, пятым и шестым ему вновь помогла Шог-Ра. С седьмым Голицын вновь собрался было разобраться самостоятельно — это был второй и последний вопрос, ответ на который он, как ему казалось, знал, но не успел землянин коснуться нужного варианта, как текст задания исчез с экрана. Иван даже не сразу понял, что это истекло время, отведенное на тест.
— Благодарю всех, — нарушил тишину аудитории голос Инструктора. — А теперь посмотрим на ваши результаты!
Голицын затаил дыхание. Он успел ответить только на шесть вопросов, и если хоть на один — неправильно…
«60 %» — высветилось на экране.
Есть! Крик радости Ивану удалось подавить, но от резкого жеста согнутой в локте рукой он не удержался. Есть 60 %! Не зачет, конечно, но он на него и не рассчитывал. Пересдача. В его ситуации это больше, чем можно было мечтать!
Выдохнув, Голицын повернулся к Шог-Ра. Девушка смотрела в противоположную сторону и на движение землянина даже не оглянулась. «100 %» — горело на ее мониторе.
О том, что от катастрофы на тесте его спасла ранолка, Голицын не рассказал никому, даже Глебу. Сначала, было, собирался, но как-то к слову не пришлось, а потом уже неудобно стало: спросили бы, а что, мол, сразу не сказал, и что прикажете отвечать? Да и не та выдалась история, чтобы ею хвастаться, согласитесь.
Что до Шог-Ра, то ее Ивану даже поблагодарить толком не удалось. В перерыве рядом, словно на зло, все время торчал Жарж ког Фаааг, а по окончании второй половины занятий девушка так быстро покинула аудиторию, что Голицын только и успел, что рот открыть. Попытка перехватить ранолку у столовой также не имела успеха: Шог-Ра вышла, окруженная плотным кольцом соплеменников, и в сторону Ивана даже не взглянула.
Оставался последний способ: вернувшись в домик, Голицын взял компьютер и отправил по внутренней почте короткое «Спасибо». Ответ пришел незамедлительно и был столь же лаконичен: «Не за что». Ну что ж, «не за что» — так «не за что»…
Иван закрыл сообщение, но маленький флажок в верхнем углу экрана, исчезнув буквально на секунду, тут же засеребрился вновь. Еще что-то пришло? Голицын щелкнул по нему пальцем. Прочел проявившийся текст, усмехнулся.
— Что там у тебя такое веселое? — повернулся к другу сидящий в соседнем кресле Соколов.
— Да с криском кое-кто все никак не успокоится, — хмыкнул Иван.
— Да? Опять эта твоя ранолка? — невинно осведомился Глеб.
— Она такая же моя, как и твоя! — буркнул Голицын, чувствуя, что краснеет. Пришлось поспешно скрыть лицо за монитором. — А вообще, не угадал, это не Шог-Ра, а какой-то Чингачгук… Чву-ду-пай-ю! — прочел он по слогам подпись под сообщением. — Я так понимаю, они там утвердили его капитаном.
— А, йомен Гааффы, — понял Соколов. — И что ему надо? Уговаривает играть?
— Да не, все гораздо смешнее. У них там дурацкая ситуация: капитан с Гааффы, вице-капитан — Шог-Ра, ранолка, как ты понимаешь, ну они и договорились, что название команды должна предложить какая-то третья сторона. И тут облом: Горынычи придумали что-то, совершенно неприемлемое для «конфедератов», а те, в свою очередь, уж не знаю, с умыслом или нет — оскорбительное для Шестиглавого Союза. Тупик, короче. Вот, теперь просят меня посодействовать.
— В смысле — посодействовать? Помирить Змей-Горынычей с «конфедератами»?
— Не совсем. Предложить свое название.
— А-а… Ну, так и предложи! — улыбнулся Глеб.
— Ты серьезно? Да ну их, свяжешься, потом еще и виноват окажешься. Да и не лезет ничего путного в голову. Не «Варягом» же их окрестить?! Или вот еще придумалось — «Спартак». Бред же!
— Почему бред? — пожал плечами Соколов. — Нормальное название, не хуже других. С историей, опять же! Или вот еще можно: «Динамо»! У меня так на «Альфе» команда называлась. И ничего, играли — хотя русских в составе, сам помнишь, всего трое было.
— Ты еще «Зенит» всуе помяни, — хмыкнул Иван. — Или «Локомотив» какой-нибудь. Хотя… Слушай, а не помнишь, часом, как назывался тот футбольный клуб из Ярославля? Ну, мы еще тогда с его болельщиками в Крым ехали вместе?
— А, ну как же, такого не забудешь! — расплылся в широченной улыбке Глеб. — А вот название… ФК «Ярославль», нет?
— Нет, как-то по-другому… «Каучук», не «Каучук»…
— «Шинник»! — вспомнил Соколов.
— Точно, «Шинник», — кивнул Голицын. — «Россию я объехал, весь свет я обошел, но лучше чем наш «Шинник», команды не нашел!» Отлично. Так и запишем, — он склонился над компьютером.
— Кстати, в ранолинге есть такое слово «шин-н-ник», — заметил сзади Глеб. — Это если без имм.
— И что оно означает? Надеюсь, не «желтый земляной червяк»?
— Нет, как раз наоборот. Что-то вроде «рожденный летать».
— Что, правда? — Иван недоверчиво посмотрел на друга.
— Ну, перевод, конечно, примерный… Но общий смысл именно такой, — без тени иронии в голосе сообщил тот.
— Что ж, тем лучше, — кивнул Голицын. — Итак, нарекаю тебя «Шинник»! — торжественно произнес он, щелкая по кнопке отправки сообщений. — Лети, раз рожден! Эх, жаль никто юмора не оценит! — добавил он, убедившись, что послание ушло. — Фан Дикий бы нами гордился!.. Оп-па, уже ответили! — в углу экрана вновь светился флажок, на этот раз — красный. — Как быстро! Неужели, не понравилось?
— Это не внутренняя почта, — покачал головой заглянувший через плечо друга Соколов. — Цвет не тот.
— А что тогда? — удивился Иван. — Разве что… Да! — просиял он, от радости едва не уронив на пол компьютер.
Письмо было от Рут.
— Здраффствуйте! Разрешьите представиться! Менья зофвут Рут Андерсон. Прийятно з вамми познакомьитьца!
— Коньничива! Хадзимэмащитэ! Ватащи ва Андэрусон Руту дэс. Додзё ёросику онэгаи щимас!
— Прошу всех подсоединить коннекторы, — распорядился Жарж ког Фаааг.
Уже привычным движением Голицын принял из ладони ранолки ее «присоску» и, протянув руку, закрепил коннектор на шее девушки. Затем Шог-Ра проделала то же самое для него. Это уже превратилось у них в некое подобие ритуала — вообще-то, ничто не мешало каждому справиться с подключением к тренажеру самостоятельно. Собственно, Иван уже неоднократно это проделывал: раз в два дня, в то время, когда прочие земляне под руководством Эммы отправлялись на тренировку по криску, он, с разрешения Инструктора, посвящал свободное время дополнительным занятиям по ксенопилотажу. Помочь с коннектором на этих уроках ему, понятно, было некому, но быстро выяснилось, что помощь эта, по большому счету, и не требуется.
Дополнительные часы, проведенные на тренажере, не прошли даром: управление «Победоносцем» Голицын худо-бедно освоил. С «Эсмеральдой», конечно, не сравнить, но задача подойти к Привратнику, пару раз облететь вокруг астероида, совершить мягкую посадку и снова взлететь, уже не представляла для Ивана особой сложности. Если добавить к этому успехи в теории — свой первый, едва не проваленный, тест Голицын успешно пересдал и больше подобных осечек не допускал — он вполне мог бы побороться за звание лучшего курсанта если не всего лагеря, то уж группы — без сомнения. Однако, в отличие от родной Школы, на Зите призовых баллов за успехи в учебе никому не присуждали.
— По готовности приступайте, — подал команду преподаватель.
Откинувшись на спинку стула, Иван вытянул вперед правую руку, положил ладонь на гладкую сферу базы, закрыл глаза и четко произнес:
— Старт!
Пара секунд — и вот уже под ногами у землянина металл знакомого ангара.
— Поднимайтесь на борт!
Взбежав по трапу, Голицын уселся в пилотское кресло, включил экраны и запустил двигатели.
— Выводите машину из ангара и следуйте к Вратам! — велел Инструктор.
Платформу покинули без приключений: путь из ангара в открытый космос был землянином уже неплохо изучен — Иван знал, где следует заранее притормозить, давая медлительному «Победоносцу» время на раздумья, где подняться чуть выше, избегая контакта отвислого брюха с едва заметным порожком, а где резко развернуть катер вокруг продольной оси, поменяв местами пол и потолок, благо понятия эти на орбитальной станции сами по себе довольно условны. Ну а уж путь от платформы до Врат и вовсе скучен — чувствуешь себя пассажиром.
— Наше сегодняшнее занятие будет посвящено знакомству с основными принципами ведения боя, — проговорил Жарж ког Фаааг, когда ручку управления в ладони Голицына сменила, наконец, черная сфера навигации. — Запомните сразу: «Победоносец» не имеет вооружения, которое может быть использовано по нашу сторону Врат — только стандартный энергетический щит. «Броня последней надежды», знакомая вам по другим военным, да и гражданским кораблям, также отсутствует — мощности штатной силовой установки для ее поддержания недостаточно. Иными словами, для сражений в нашем грешном мире «Победоносец» совсем не предназначен. «В гостях» же все меняется. Во-первых, щит там не действует. Защита от космического мусора, который, к слову, за Вратами не особенно распространен, основана на иных принципах, углубляться в рассмотрение которых мы сегодня не станем — это будет темой отдельного занятия. Во-вторых, «Победоносец» несет вооружение, в нашем мире бесполезное, но весьма эффективное «в гостях». Это так называемый С-генератор, или в просторечии — С-пушка. «С» — от слова «схарг». С-пушка генерирует излучение, разрушающее структуру материи завратного мира. Эффективная дальность стрельбы — до одного километра. Управление огнем осуществляется при помощи специального монитора — он прямо перед вами, под основным обзорным экраном. До настоящего момента он был заблокирован, сейчас заработал.
На широкой металлической полосе, которую Голицын до этого принимал просто за элемент декора, действительно появилась россыпь чужих звезд.
— Обратите внимание, боевой монитор отображает вид прямо по корме, — подсказал Жарж ког Фаааг. — В этом же направлении развернута С-пушка. Горизонтальный угол обстрела составляет 45 градусов, угол возвышения — 60 градусов, снижения — минус 3 градуса. Естественно, при помощи маневрирования горизонталь легко меняется на вертикаль и наоборот. Для осуществления выстрела достаточно дотронуться пальцем до изображения цели на боевом мониторе. Для стрельбы очередями цель следует удерживать. Максимальная скорострельность — триста выстрелов в минуту. Боезапас — три тысячи выстрелов. По своей огневой мощи «Победоносец» вполне сравним с боевыми катерами схаргов. Однако следует учитывать, что последние способны вести огонь в любом направлении, и даже в нескольких направлениях одновременно, тогда как наш катер — исключительно в сторону кормы. Это позволяет успешно уходить от преследования, но делает почти невозможным переход в контратаку. Оно и к лучшему, я полагаю. Гоняться «в гостях» за схаргами не входит в задачу Стража. Столкнувшись за Вратами с Врагом, мы должны немедленно ретироваться. Станут преследовать — открываем ответный огонь. Как правило, такая тактика приносит успех: в скорости «Победоносец» также не уступает противнику. Поэтому закон «в гостях» один: если вас атакуют — немедленно к Вратам. Если при этом ваш грузовой отсек набит трофеями — отлично. Если пуст — достойно сожаления, но дела это не меняет. Страж, сходивший «в гости» в холостую, но оставшийся жив, имеет возможность испытать судьбу еще раз, ввязавшийся же во встречный бой с катерами схаргов, как правило, этой возможности лишен.
Инструктор выдержал короткую паузу.
— Итак, курсант, предварительный инструктаж завершен. Держите курс на Привратник и будьте готовы к встрече с Врагом.
Нежно баюкая в ладони навигационную сферу, Голицын двинул «Победоносец» в сторону астероида. Не успел он, однако, преодолеть и половины расстояния, как из-за черного диска Привратника вынырнула стремительная, размытая тень. Панель слева от боевого экрана озарилась золотым сиянием, послышался мелодичный перезвон.
— Системы катера зафиксировали появление Врага, — сообщил Жарж ког Фаааг. — Боевой разворот, пилот!
Голицын резко бросил катер вверх, одновременно задав крен на левый борт. Мгновение — и «Победоносец» уже мчится в обратном направлении.
— Не сбавлять скорость, — потребовал Инструктор. — За вами погоня!
Иван торопливо обшарил глазами экраны — так и есть, «летающая тарелка» схаргов — теперь ее можно было видеть отчетливо — повисла у него «на хвосте». Сколько до нее? Километра два? Меньше? На сколько?
Экран озарился вспышкой. Катер ощутимо тряхнуло.
— По вам открыт огонь, — прокомментировал Жарж ког Фаааг. — Чего вы ждете, курсант? Стреляйте в ответ!
— Да, конечно… — Голицын протянул свободную — левую — руку к боевому монитору. Катер врага отображался на нем дрожащей серебристой точкой. Иван ткнул в нее указательным пальцем.
— Мимо, — прокомментировал Инструктор. — А вот в вас снова попали! — словно в подтверждение его слов, «Победоносец» опять сотрясла дрожь. — Пока по касательной, и все же так не годится! Увеличьте изображение на боевом мониторе — обзор сократится, но станет легче целиться.
Полоснув ногтем по шкале регулятора, Голицын сделал, как он посоветовал. Теперь вражеский корабль на мониторе обрел форму. Иван вонзил в него палец.
— Отлично! Есть попадание! — похвалил Инструктор. — А теперь — очередью!
Палец Голицына вновь уперся в силуэт «летающей тарелки». Секунда, другая — и та исчезла во всполохе взрыва.
— Есть! — выкрикнул Иван.
— Есть, — согласился с ним Жарж ког Фаааг. — Вот только вы ничего не упустили?
В тот же миг катер содрогнулся в третий раз — куда сильнее, чем в оба предыдущих.
В чем дело? Враг же сбит! Поспешным движением Голицын вернул боевому монитору максимальный обзор. Так и есть! Еще один схарг! Подкрался, пока внимание Ивана было поглощено первым…
Голицын выстрелил, но, похоже, промахнулся, а ответный залп Врага оказался точен: ударом Ивана едва не вышвырнуло вон из кресла. Сфера в ладони землянина дрогнула, и «Победоносец» стал тяжело заваливаться на правый борт. «Летающая тарелка» тут же исчезла с боевого монитора.
— Эх, чтоб тебя!
Сосредоточившись на управлении, Голицын выровнял полет и отчаянно завертел головой, ища на экранах Врага. Схарг обнаружился справа сзади, вне зоны обстрела. Пока Иван разворачивал «Победоносец» кормой к противнику, пропустил еще одно попадание. Пульт озарило алое аварийное сияние.
— Повреждение системы жизнеобеспечения, — бесстрастно сообщил Инструктор. — Пока не критичное, но минут через десять температура в кабине начнет снижаться. Если вы, конечно, протянете эти десять минут.
Стиснув зубы, Голицын поймал пальцем изображение вражеского катера на боевом мониторе. Даже приближать не пришлось — тот и так был теперь совсем рядом. Невидимая смертоносная очередь ушла в пространство. В тот же момент выстрел схарга настиг «Победоносец». Катер завертелся волчком, сваливаясь в штопор. Несколько экранов, в том числе, к ужасу Ивана, боевой монитор, погасли.
— Вы лишились С-пушки, — донесся до слуха землянина голос Жаржа ког Фааага. — Также поврежден основной двигатель, система управления, ну и кое-что по мелочи.
Голицын предпринимал отчаянные попытки стабилизировать полет, одновременно обшаривая глазами уцелевшие экраны в поисках схарга — пока что безуспешных.
— К счастью, — продолжал Инструктор, — вам удалось уничтожить Врага. Непосредственной опасности больше нет, на то, чтобы вернуться домой ресурсов «Победоносца» хватит.
Иван облегченно вздохнул.
— Вот только ответьте мне на один вопрос, курсант. Куда вы летите?
— Прошу прощения… — Голицын торопливо попытался сориентироваться. После всех этих разворотов…
— Вглубь пространства схаргов! — сообщил преподаватель, не дождавшись ответа. — Туда же, куда летели едва ли не с момента первого контакта с Врагом. А куда должны были лететь?
— Э… К Вратам? — догадался Иван.
— Совершенно верно! К Вратам! И поступи вы так, большей части повреждений, без сомнения, удалось бы избежать! Учтите на будущее, курсант! А теперь разворачивайте то, что осталось от вашего катера — и марш «домой»! Пока не поставите «Победоносец» в ангар — сеанс не завершать!
Команда Маклеуд называлась «Терра Инкогнита» — «Неизвестная Земля». Автором идеи, судя по всему, выступил Соколов.
— Тут целая куча скрытых смыслов зарыта! — с воодушевлением объяснял он Ивану. — Во-первых, все нас тут держат за Альгер, в крайнем случае — за Сопрол, а Земля совершенно никому не известна. Во-вторых, Команда наша — для всех загадка. Профессиональный рейтинг есть только у одного игрока из девяти — Змей-Горыныча Молоддора — он у нас вице-капитан, кстати — и тот неизвестно за что получен. И, в-третьих, на языке Горынычей это очень благозвучно. Бессмысленно, но благозвучно. А для них это очень важно, поверь!
Помимо пяти землян, в состав команды входили четыре игрока, представляющие Шестиглавый Союз. Впрочем, отзывы об их мастерстве варьировались от сдержанного сомнения (Глеб) до почти нескрываемого презрения (Збышек). Мнение Эммы Ивану было неизвестно, но догадаться было несложно: в состав выставленной на первую игру шестерки она включила лишь одного Горыныча — того самого Молоддора — да и тому предстояло начать матч за воротами — в роли запасного.
Условия для зрителей в криск-зале лагеря просто поражали: помимо стандартного стенда, болельщики имели возможность наблюдать за игрой непосредственно через стену зала — прозрачную снаружи и непроницаемую изнутри. Трибуна, способная вместить до сотни человек, была возведена напротив центральной плоскости игрового пространства. Конечно, тактические нюансы игры отсюда были не столь очевидны, но это с лихвой компенсировалось эффектом присутствия — казалось, сделай всего шаг — и уже вывалишься в невесомость криск-зала. Для особо привередливых к подлокотнику кресла крепились специальные очки: надев их можно было прогнать перед глазами повтор любого эпизода игры — с общего вида, как на привычном стенде.
Не удивительно, что, придя поболеть за своих, Голицын выбрал именно трибуну. До начала матча оставалось еще около двадцати минут — распрощавшись с друзьями у входа в раздевалку и пожелав всем удачи, Иван поспешил занять лучшее место. Впрочем, как выяснилось, можно было и не торопиться: если у стенда, на котором до поры демонстрировалась нарезка моментов из матчей прошлых лет, с полдюжины человек еще собралось, то трибуна пока оставалась пуста, как и сам криск-зал. Окинув оценивающим взглядом ровные ряды кресел, Голицын выбрал себе место повыше — ровно по центру — поднялся на три ступеньки, прошел по широкому проходу и опустился в удобное кресло.
Играть «Терре», как коротко называл про себя команду Иван, предстояло с коллективом под названием «Ажжи Да» — «Лавина» по-ранольски, «Аджика» по-Соколовски. Тем самым, чисто ранольским, в составе которого не нашлось места ни Замгу, ни Шог-Ра. Матч имел статус полуфинального: победитель поборется за главный приз с сильнейшей командой из пары «Ушша» — «Шинник» (да, именно так, название утвердили!), проигравший выступление в турнире заканчивает. Третье место не разыгрывается.
— Ранних рассветов, Иван!
Сделав над собой усилие, Голицын оторвал взгляд от манящей глубины игрового зала и повернул голову: в соседнее кресло усаживалась Шог-Ра.
— Ярких закатов! — буркнул землянин — не так чтобы слишком любезно: пустая же трибуна! Медом, что ли, тут возле него намазано?
— Наши все у стенда остались, а я вот сюда пришла, — сообщила девушка. — Никогда еще не смотрела игру вот так, вживую!
— Я тоже, — признался Иван.
— Да? — удивилась ранолка. — Надо же! А у нас такие места часто называют «альгерской грядкой». Я думала, вы всегда так делаете!
— Увы, — развел руками Голицын.
— Вот так и рушатся стереотипы! — с улыбкой заявила Шог-Ра.
Помолчали.
— За кого будете переживать? — вновь заговорила ранолка.
— За «Терру», за кого же еще?! — удивился вопросу Иван. — А вы, конечно, за «Ажжи Да»?
— А вот и не угадали! Я тоже за «Терра Инкогнита»!
— Правда?! — изумился землянин. — А я был уверен, что вы за своих будете болеть…
— Свои для меня — наш «Шинник»! — провозгласила девушка. — А «Ажжи Да» — просто один из возможных соперников. Только очень сильный. Поэтому и буду желать ей поражения: в финале с ней встречаться — приятного мало.
— Ну, в финал вам еще выйти надо! — напомнил Голицын.
— Выйдем! — в голосе ранолки звучала твердая уверенность. — «Ушша», конечно, тоже не подарок, но наши шансы я оцениваю выше. Гораздо выше.
— На основании чего, интересно? — хмыкнул землянин. — Рейтинга этого?
— Рейтинг игроков — не показатель, — отмахнулась Шог-Ра. — Это в большом, профессиональном спорте он что-то значит, а на нашем, студенческом уровне все эти циферки весьма условны. Некоторые, конечно, смотрят на них, словно на Откровение свыше… Не думаю, что это правильно. А что до «Ушша» — я видела их тренировку. Можно заказать запись одной тренировки каждого соперника, вы же знаете?
Иван, к слову, ни о чем подобном понятия не имел. Интересно, Эмма в курсе? Должна, по идее…
— Так вот, «Ушша» — команда неплохая, но уверена, мы с ней справимся. А вот с «Ажжи Да» будет гораздо труднее. «Терру» вашу пройти было бы куда проще.
— Откуда такая уверенность? Тоже смотрели тренировку? — ревниво поинтересовался Голицын.
— Нет, если будет надо — посмотрим перед финалом. Но и так ясно, что в нормальном зале, безо всяких там углов и закоулков, вам, альгердам, будет сложнее. Это во-первых. А во-вторых, я хорошо себе представляю силу «Ажжи Да». В стартовом составе двое, включая вице-капитана Хардда — из моей Школы. Я их игру тысячу раз видела! А другие четверо — с Капимы. У них вообще одна из сильнейших юношеских команд во всей Раноле!
— А, ну тогда понятно… — с деланным равнодушием в голосе протянул Иван, хотя сердце его болезненно сжалось: да, нелегко придется сегодня ребятам!
— О, смотрите, ворота открываются! — воскликнул внезапно девушка, в порыве чувств схватив его за руку. — Сейчас появятся команды!
Аккуратно, но твердо высвободив ладонь, Голицын обратил взгляд в сторону зала: игроки действительно уже начали появляться из-за шестигранников ворот: справа, в синих К-комбинезонах, выстраивались боевые порядки «Терра Инкогнита», слева, в белой форме — «Ажжи Да». С трибуны зрелище было просто завораживающим — никакого сравнения с безжизненной голограммой стенда! Иван невольно подался вперед, его пальцы с силой впились в подлокотники кресла.
— Запасным игрокам отойти за ворота! — раздалась традиционная предваряющая игру команда арбитра.
— «Двойную катапульту» готовят, — произнесла вдруг Шог-Ра.
— Что? — не понял Иван.
— «Терра Инкогнита» будет «двойную катапульту» играть. Посмотрите на расстановку: все же очевидно! Ох, рискованно…
Голицын присмотрелся: да, похоже, Эмма решила повторить тот же трюк, что и два года назад, в их первой игре в ранольском криск-зале: Чжу Пэн и Чан Бяо приготовились послужить этакой подвижной стартовой площадкой для своего капитана, Глеб и Збышек, ожидая команды к старту, с невинным видом разошлись по флангам.
— А что, может, и прокатит… — с надеждой пробормотал Иван. — В тот раз же прокатило…
— До начала матча шесть секунд… — запустил отсчет судья. — Пять секунд… четыре… три… две… одна…
Взвыла сирена, и игроки обеих команд рванули к центру зала, спеша завладеть плавающими там бесхозными пока что мячами — черным снарядом и десятью битками (непривычного лимонно-желтого цвета, но все же это явно были битки, больше нечему). Маклеуд, получившая при старте дополнительное ускорение от партнеров по команде, значительно опередила всех — как своих, так и чужих. Подцепив на лету черный мяч, Эмма оглянулась в сторону Глеба, выдержала паузу, подпуская ближе капитана соперника, и, когда до столкновения оставались уже считанные мгновения, отправила снаряд в противоположную сторону — на налетающего сзади Збышека. Поляк ловко подхватил мяч, переложил его из одной руки в другую, бросил короткий взгляд налево: по плану дальше подразумевалось его столкновение с Глебом — Голицын прекрасно знал это, так как когда-то сам наигрывался в аналогичной комбинации. Однако сегодня в зале все пошло наперекосяк: казалось бы ничем не угрожающий противнику Соколов был встречен дуплетом битков и оттеснен к стене, и оставшийся уже без поддержки и лишенный таким образом возможности маневра Мазовецки оказался один против двух защитников «Ажжи Да». Поняв, что поразить в этой атаке шлюз ему уже не суждено, Збышек попытался вернуть снаряд Эмме, но мяч перехватил невесть откуда вынырнувший ранолец. Последовала пара быстрых передач, и выскочивший на ворота землян игрок в белой форме в упор расстрелял ближайшее кольцо.
— Поражен шлюз номер пять команды «Терра Инкогнита»! — подвел неутешительный итог комбинации арбитр. — Счет один-ноль в пользу команды «Ажжи Да».
«Ну, хоть не по порядку выбивают!» — мелькнуло в мозгу Ивана. Голицын сердито тряхнул головой: что это еще за пораженческие мыслишки?! Вся борьба впереди!
— Я же говорила: рискованно! — явно довольная своей прозорливостью, проговорила рядом Шог-Ра. — «Ажжи Да» ждали чего-то подобного, они были готовы!
— Ежу понятно, — буркнул Иван. — Что теперь говорить-то?..
— Ежу? — переспросила ранолка. — Это такой зверь, да? Он у вас олицетворяет непонятливость? Буду знать.
Голицын промолчал.
Тем временем игра возобновилась. Начав со своей половины поля, земляне попытались разыграть какую-то хитрую комбинацию — Иван ее не знал и не очень понял задумку. А вот ранольцы, напротив, суть просекли сразу — действительно, что ли, смотрели запись тренировки? Биток туда, биток сюда — и снаряд снова у игроков в белой форме. Контратака, правда, не удалась: выручил задержавшийся в защите Чан Бяо, но было опасно. Очень.
Земляне ответили быстрой трехходовкой, в результате которой им даже удалось вывести на ударную позицию Эмму. Маклеуд атаковала из-под защитника, но снаряд прошел в считанных сантиметрах от дужки кольца.
А потом, в течение какой-то минуты ранольцы забили три гола подряд. Сначала успехом увенчалась мудреная комбинация с многочисленными перестроениями и скрещиваниями, потом грубо ошибся с передачей Чжу Пэн, подарив мяч сопернику прямо перед собственными воротами, и, наконец, помчавшиеся отыгрываться земляне провалились едва ли не всей командой: игроки «Ажжи Да» оказались втроем перед никем не прикрытыми воротами, картинно уступая друг другу право поразить шлюз. Едва не поплатились, кстати: еще немного, и примчавшийся назад Мазовецки вполне мог бы взятие кольца предотвратить.
Но, так или иначе, а счет стал «четыре-ноль» в пользу ранольцев.
Стремясь что-то поправить, Эмма отправила за ворота неуверенно игравшего Чжу Пэна, выпустив вместо китайца Горыныча Молоддора. Тот включился в игру с неподдельным энтузиазмом: тут же поучаствовал в атаке, запоров неплохой момент (справедливости ради, надо сказать, что завершающий пас Глеба мог бы быть и поточнее), затем затеяв эффектный, но абсолютно бессмысленный отыгрыш от стены, потерял мяч и едва не «привез» гол в собственные ворота (Маклеуд, к счастью, подстраховала), и в довершение картины что было дури врезался обеими ногами в живот пролетавшего мимо игрока соперника, справедливо заработав штраф.
Наворотив всех этих дел, Горыныч с чувством исполненного долга отправился отдыхать обратно за ворота, а игрок «Ажжи Да» хладнокровно реализовал «пенальти» — «пять-ноль».
Это уже было похоже на разгром.
Иван сидел, как на иголках. Больше всего на свете ему хотелось бы сейчас, проломив прозрачную стену, ворваться в зал, присоединиться к товарищам. Помочь, поддержать… Но увы, это было невозможно, и от чувства собственного бессилия Голицын был готов зубами грызть подлокотник своего комфортного кресла.
— Разрывы в линиях довольно заметны — особенно, при быстром переходе от обороны к атаке, — донесся до него размеренный голос Шог-Ра. — И капитан, пожалуй, несколько выпадает из игры — слишком уж тянет на себя одеяло…
— Эмма — отличный игрок! — счел своим долгом вступиться за Маклеуд Иван.
— Эмма? — удивленно переспросила ранолка. — А, Эмма Маклеуд, капитан «Терры»… Да, неплохой… Только я не про нее, я про капитана «Ажжи Да». Нам теперь точно с ними играть.
— Это мы еще посмотрим! — буркнул Голицын.
И, словно желая подтвердить его слова, земляне, терять которым было уже, по существу, нечего, провели пусть несколько сумбурную, но стремительную и массированную атаку. Бросив собственные ворота, пошли вперед все впятером, компенсируя числом недостаток техники. Бросок Маклеуд цели не достиг, угодив в дужку, но снаряд отскочил к Мазовецки, поляк мяч не удержал, но на помощь ему пришел Глеб, вытащивший снаряд прямо из под носа двух игроков «Ажжи Да». Соколову, оказавшемуся спиной к воротам, бросать было неудобно, и он вернул черный мяч Эмме, которая со второй попытки поразила-таки кольцо, «размочив» счет.
Пять-один.
Донельзя удивленные таким оборотом дела, ранольцы провели ответную атаку кое-как, дело даже не дошло до броска. Земляне вновь всей командой бросились на штурм, оголив тылы, но на этот раз их атакующий порыв был прерван нарушением правил. Штрафной!
Голицын вскочил на ноги. Эх, ему бы сейчас туда, «на точку»!..
Тем временем в зале мяч после короткого совещания взял в руки Збышек. Короткий замах, бросок, и…
— Поражен шлюз номер два команды «Ажжи Да»! Счет «пять-два» в пользу команды «Ажжи Да»!
— Пара защитников слишком близко друг к другу располагается, — бубнила свое Шог-Ра. — Один из флангов все время свободен остается…
Ранольцы теперь шли в наступление осторожно, стараясь свести риск ошибки к минимуму. От этого их атака вышла затяжной, но не опасной. Наконец, усилиями Чжу Пэна и Чана Бяо земляне мяч отобрали, но игроки в белой форме тут же дружно отошли назад, наглухо перекрывая все возможные направления для быстрой контратаки. Эмма и Збышек сунулись было вперед, но упершись в эшелонированную оборону, притормозили, поджидая партнеров. Подтянулся Глеб, затем кто-то из китайцев. Вчетвером затеяли перепас, но, едва не лишившись мяча, отступили для перегруппировки.
— Ну, давайте же! — сжав кулаки, шептал в своем кресле Голицын. — Покажите им, где раки зимуют!
Между тем земляне принялись неспешно передавать друг другу мяч, видно, пытаясь таким образом выманить противника из окопов. Ранольцы не поддавались, твердо держа занятые позиции. Так продолжалось минута за минутой — без единой атаки.
— Сейчас доиграются… — недовольно проговорила Шог-Ра.
— А что им делать? — огрызнулся Голицын.
— Атаковать, что же еще!
— Ага, и тупо потерять мяч?
— Лучше так, чем…
— Команда «Терра Инкогнита» за пассивный стиль игры наказывается штрафным ударом! — не дал ей договорить громовой голос арбитра.
— Что?! — ахнул Иван.
— То, чего и следовало ожидать, — пожала плечами ранолка. — Пять минут владения снарядом без единой попытки броска по кольцу — пассивная игра. За это положен штраф.
— Это у вас что, правила такие?! — возмутился Голицын.
Земляне в зале выглядели не менее обескуражено.
— Правила, — кивнула девушка. — Этот пункт редко применяется: всегда можно на исходе пятой минуты просто отдать мяч сопернику и самим отойти в оборону. Я лично в первый раз своими глазами вижу штрафной за пассивность.
— Дурацкое правило! — бросил Иван.
— Напротив, очень разумное. Не хочешь сам атаковать — дай возможность сделать это другому. А то не игра получится, а сонное царство!
— Все равно несправедливо! — пробормотал Голицын. Вот только… Наши-то тоже хороши! Не могли перед игрой правила почитать?!. Или знали, но в азарте игры увлеклись и забыли?
— Поражен шлюз номер шесть команды «Терра Инкогнита»! — отвлекшись на спор с Шог-Ра, исполнение ранольцами штрафного удара Иван просмотрел. Да и было бы на что смотреть! — Счет «шесть-два» в пользу команды «Ажжи Да»! Матч завершен. Победила команда «Ажжи Да»!
Поднявшись из кресла, Голицын, не попрощавшись с соседкой, понуро побрел с трибуны. Секунду помедлив, девушка двинулась следом.
— Курс — на Врата! — отдал команду Инструктор.
Отыскав на экране мерцающий желтым светом треугольник, Голицын развернул катер в его сторону и, убедившись, что цель зафиксирована — цвет треугольника сменился на красный, вложил рукоять управления в гнездо. Набирая скорость, «Победоносец» устремился к порталу между мирами.
Удостоверившись, что все идет как надо, Иван прикрыл веки и откинулся на спинку пилотского кресла. Сердце в его груди колотилось о ребра, словно паровой молот. Шутка ли: в первый раз «в гости»?! Не на тренажере, где все понарошку (хотя временами об этом и забываешь — столь правдива иллюзия), а в самой что ни на есть реальности, через всамделишные Врата, в логово настоящих, а не смоделированных хитрой психоэлектроникой схаргов! Есть повод для волнения, не находите? У одного из ранольцев — соседа по парте Чана Бяо, некоего Тарша — вообще истерика началась — еще в челноке, поднимавшем их маленький отряд на орбитальную платформу. Сначала ржал, как сумасшедший, а потом, в ответ на замечание кого-то из соплеменников, принялся биться затылком о переборку и что-то истошно орать. Всех слов Голицын не разобрал, но общий смысл, похоже, сводился к паническому «Мы все умрем!». Успокоился этот Тарш лишь после того, как привставшая со своего места Шог-Ра от души надавала ему пощечин. Затих, а уже на платформе и вовсе куда-то незаметно исчез — по крайней мере, когда подходили к ангарам, Иван насчитал рядом с собой лишь четверых спутников, тогда как в челноке, включая Голицына, летело ровно полдюжины курсантов — трое землян и трое ранольцев.
Вторая половина их группы, включающая Глеба и обоих китайцев, покинула лагерь на несколько часов раньше. Этой шестерке выпало сегодня оставаться «дома», занимаясь каким-то загадочным «обеспечением захода». Что именно скрывалось за этим термином, Иван понятия не имел: на занятиях ничего похожего они не отрабатывали. Спросил Соколова, но тот и сам толком ничего не знал: инструктаж был им обещан непосредственно на платформе. То есть, Глеб со товарищи тоже был где-то здесь — и уже довольно давно, кстати. Но единственным человеком, кого они встретили на пути от причала челнока до ангаров с катерами, был Инструктор Жарж ког Фаааг.
Придирчиво оглядев прибывших курсантов и, к слову, ничуть не удивившись, что их осталось только пятеро, преподаватель разродился коротким напутствием:
— Мои поздравления! Лишь считанные минуты отделяют каждого из вас от момента, когда из простого курсанта вы превратитесь в начинающего Стража. Помните, чему я вас учил, и тогда, без сомнения, мы снова встретимся с вами сегодня на торжественном ужине в честь вашего благополучного возвращения. Уверен, так и будет. Всякое, конечно, случается, но обычно для того, чтобы не вернуться из своего первого захода «в гости», надо весьма и весьма постараться! Это не четвертый и не седьмой, на которые приходится семьдесят процентов потерь. Не сбивайтесь в кучу, не долбите Привратник, не гоняйтесь за «Исполнителем Желаний», завидев схарга — бегите без оглядки к Вратам. Вот залог вашего успеха… Ну, все. А теперь — по машинам! Мазовецки — ангар номер один, Маклеуд — ангар номер два, Голицын — ангар номер три, Шог-Ра — ангар номер четыре, Ругг — ангар номер шесть! В том же порядке проходите Врата. Ценных трофеев каждому из вас!
В отличие от обычных тоннелей, использующихся в регулярной навигации, перед входом во Врата не нужно ждать, пока предшественник вынырнет с другой стороны — заходи хоть «нос в хвост». Инструкция, однако, требовала от пилотов соблюдения дистанции — порядка километра. Так, растянутой цепочкой, пятерка катеров и подошла к расчетной точке. Первым с экрана исчез «Победоносец» Збышека, следом за ним — Эммы. Усилием воли не дав глазам зажмуриться, Голицын опасливо втянул голову в плечи — и в следующий миг его катер прошел Врата.
Несколько секунд Иван сидел, не отваживаясь шевельнуться. Вокруг, казалось, ничего не изменилось — разве что звездная россыпь исчезла с обзорных экранов. Но Голицын чувствовал: что-то не так. Как будто бы в кабине вдруг появился кто-то чужой. Точно, чужой. Справа.
Сглотнув, Иван попытался повернуть голову — движение далось с немалым усилием: воздух вокруг был густым, словно кисель. С трудом продравшись сквозь него, Голицын, наконец, смог, скосив глаза, посмотреть направо: рядом с его креслом, подлокотник к подлокотнику, стояло еще одно, точно такое же. Сцепив пальцы в замок, в нем сидела…
— Эмма?!
Иван не узнал собственного голоса, тот звучал гнусаво, словно говоривший прикрепил на нос бельевую прищепку. Впрочем, неожиданная гостья и вовсе ничего не услышала. Ну или, по крайней мере, виду не подала.
Медленно приподняв руку, Голицын попробовал дотронуться до плеча девушки. Пальцы прошли сквозь золотой рукав френча, не встретив дополнительного сопротивления: фигура в кресле была нематериальна. Как и само кресло — в этом Иван убедился, решив ощупать подлокотник.
Почему-то это сразу успокоило землянина. Иллюзия — она иллюзия и есть. Ничего страшного. При проходе Врат, говорят, и не такое случается.
— Я проиграла! — произнесла внезапно призрачная Маклеуд. Отчетливо произнесла, своим обычным, ничуть не искаженным голосом. — Снова проиграла. Похоже, это уже начинает понемногу входить в привычку. Я становлюсь неудачницей?
— Нет! — не удержался от попытки ответа Голицын. Впрочем, не он один.
— Жизнь не может состоять из одних побед! — послышался слева еще один знакомый голос. Иван принялся поворачивать голову в другую сторону, хотя и знал уже, что, а точнее — кого там увидит. — Поражения случаются. Никогда не срывается в пропасть только тот, кто не идет к вершине! — закончила Шог-Ра.
— Это несправедливо! — было не очень понятно, отвечает Эмма ранолке, или просто продолжает собственный монолог. — Я всегда была лучшей! Почему все изменилось?
— Даже горы подвержены переменам. Тем более — люди.
— Я все та же! Я стараюсь, просто из кожи вон лезу! Но все тщетно! Я так больше не могу. Я устала!
— Сдаешься? — усмехнулась Шог-Ра.
— Не тебе! — нет, все-таки Маклеуд не сама с собой разговаривает.
— Мне ты и так не соперница.
— Неужели?!
— Вне всякого сомнения!
— Ну, это мы еще посмотрим!
— Смотри, смотри… Только как у нас говорят: что по ветру развеяно, в ладонь не собрать.
— Это мы еще посмотрим… — глухо повторила Эмма. Секунда — и кресло вместе с Маклеуд исчезло из кабины.
— Не в те игры играешь, подружка! И не с теми! — бросила вслед землянке Шог-Ра. — А ты, кстати, что уши развесил? — впервые за все время обратила она внимание на Ивана. — Меньше минуты осталось! Катером за тебя я управлять буду?
— Когда это мы успели на «ты» перейти? — проворчал Голицын, но цифры обратного отчета на пульте управления свидетельствовали, что в главном настырное приведение право: они приближались к выходу из тоннеля. А до навигационной сферы в этом киселе еще дотянуться надо!
Не успел черный шар оказаться в руке Ивана, как, словно только того и ждали, ожили обзорные экраны и воздух в кабине вновь обрел свою обычную плотность. Шог-Ра, как и Эмма до нее, удалилась, не попрощавшись — вместе с креслом. Интересно, все-таки, что это было: бред его собственного подсознания, или нечто, имеющее под собой хоть что-то реальное? Впрочем, время поразмыслить над подсмотренным шоу у него еще будет, а пока зевать некогда — он «в гостях»!
Отведя «Победоносец» в сторону от Врат, дабы не оказаться на пути идущей следом Шог-Ра (что она, все-таки, такое имела в виду — «по ветру развеяно…»? Ладно, не отвлекаемся), Голицын огляделся. Прямо перед ним привычно чернел диск Привратника, справа и слева от астероида виднелись два удаляющихся катера — это, очевидно, Эмма и Збышек. Схаргов пока что не наблюдалось. Вообще, говорят, в первый свой заход их редко кто встречает. Ну, вот и ладненько! Так, определимся с курсом. В принципе, лететь можно куда угодно — главное не за Маклеуд и не за Мазовецки. Инструкция настоятельно советовала Стражам держаться «в гостях» как можно дальше друг от друга. Почему-то это повышало шансы на благополучное возвращение, хотя, казалось бы, наоборот — лишало всяких шансов позвать на помощь: связь здесь работала лишь на самом минимальном расстоянии.
Надежных карт завратного мира не существовало: если орбиты здешних планет были более или менее стабильны (относительно, конечно: так, около тысячи лет назад третья и четвертая планеты в результате какого-то жуткого катаклизма поменялись местами), то астероиды в подавляющем большинстве двигались по запутанным, обычно совершенно непредсказуемым траекториям, то собираясь в плотные скопления, то разлетаясь, кто куда. Лишь немногие из них — такие, как Привратник — могли служить ориентирами для пилота. На один из этих столпов, известный как «Северный Маяк», и взял курс Иван.
Методика сбора трофеев была проста: находишь блуждающий астероид, приближаешься к нему и визуально — никаких тебе хитроумных сканеров и прочих радаров, все глазками — обозреваешь поверхность. Заметил какую-либо аномалию — считай, повезло: минимум, четвертая категория наклевывается. Садишься, специальным буром извлекаешь находку из толщи породы и манипулятором загружаешь в грузовой отсек. При необходимости, если попалось что-то на вид особо ценное, можно, надев защитный костюм, самому выйти на поверхность и действовать вручную — набор инструментов прилагается. Но это если решил на высшую категорию замахнуться. Чаще наоборот: наковырял буром обычных камешков — и домой.
Сам по себе Северный Маяк, как и Привратник, был досконально изучен задолго до того, как Инструктор Жарж ког Фаааг отважился на свой первый заход «в гости». Откалывать от него куски, правда, не возбранялось, но и не почиталось за особый подвиг. Другое дело, что вблизи него всегда встречались каменюки поменьше — безымянные, но полные загадок. Их-то и собирался сегодня обыскать Голицын.
Первый из встретившихся Ивану астероидов оказался совсем маленьким — на полный его осмотр не ушло и пятнадцати минут — и, к сожалению, пустым. Второй, побольше, потребовал полчаса внимания, также потраченных впустую. И лишь на третьем в толще серого камня обнаружилась едва заметная светлая прожилка. Перестраховавшись, Голицын вырезал ее вместе со здоровенным куском породы — руки от волнения немного дрожали, и землянин побоялся повредить долгожданную находку буром. Ну да ничего, в грузовом отсеке места много! Пока что.
Окрыленный успехом — четвертая категория почти гарантирована, а там, глядишь, чем схарг не шутит, может, и что повыше обнаружится — Иван с энтузиазмом возобновил поиски. Однако, увы, как он ни буравил пристальным взглядом обзорные экраны, ни на четвертом, ни на пятом, ни даже на десятом из обследованных им планетоидов не обнаружилось ровным счетом ничего ценного. Лишь однажды — уже на двенадцатом по счету объекте — Голицыну померещилась, было, внизу какая-то аномалия — вроде как сверкнуло что-то. Землянин тут же посадил «Победоносец», но ничего примечательного там не оказалось — самая обычная порода. Иван даже вылез из катера, не доверяя камерам — ничего! Но ведь было же что-то! Или это у него уже от усталости глюки начинаются?!
На всякий случай Голицын все же поковырял в этом месте скалу буром, ничего интересного не нашел, но обломки загрузил в катер — даже если ему и впрямь померещилось, ниже пятой категории все равно не дадут. Ну а вдруг внутри что и обнаружится?
Между тем, пора было возвращаться. Благо не сказать, что с пустыми руками! Подняв «Победоносец», Иван с чистой совестью взял курс в направлении Врат.
Обратный путь прошел без происшествий. Вопреки опасениям Голицына, засада схаргов не поджидала его у Врат, и даже привидения в тоннеле больше не преследовали. Во время перехода «Победоносец», правда, слегка потрясло, но не сильно, да и продолжалось это совсем недолго — Иван даже испугаться толком не успел. Ну а перелет от Врат до платформы — и вовсе одно сплошное удовольствие: с нормальным-то управлением! В общем, буднично все как-то. Скучно даже. Хотя, с другой стороны, это оно и к лучшему! Приключения — о них только в книжках читать приятно да в кино смотреть, а искать их на свою… м-м-м… на чем сидим, в общем — спасибо, не надо!
Посадку полагалось осуществлять на противоположном конце платформы — для удобства разгрузки, наверное. Первым, кого увидел Голицын, устало спускаясь по трапу на палубу, был Глеб.
— Добро пожаловать домой! — приветствовал тот друга ритуальной фразой. — Ну-ка, посмотри сюда! — перед лицом Ивана появилась какая-то матовая пластина.
— Что это еще за фигня? — нахмурился Голицын, отводя руку товарища в сторону.
— Стандартная процедура, — виновато пояснил Соколов. — О, видишь — зеленая! Значит, все в порядке!
— В смысле, что я — это я и с катушек пока не съехал? — догадался Иван.
— Ну, что-то типа того…
— Вот как, значит, тут у вас встречают героев, — сварливо проворчал Голицын. Вроде, и обижаться повода, как такового, нет, а почему-то хочется. — А я там, между прочим, пока вы здесь штаны просиживали, четвертую категорию надыбал! А, может, даже третью!
— Да ты что?! — ахнул Глеб. — Круто! Расскажи!
— По дороге расскажу, — милостиво пообещал Иван. — Ну что, пошли к челноку?
— Погоди с челноком, — остановил его друг. — Сначала в карантин.
— Карантин? Какой еще карантин?! Я что, по-вашему, заразный?!
— Дело не в заразе. Сдвиг.
— Сдвиг? Что еще за сдвиг?
— Ах, да, ты же не в курсе еще! Помнишь, Жоржетта как-то упоминал? С тех пор как Маяк Надежды взорвался, при возвращении «из гостей» стал возникать сдвиг. Временной.
— Временной? — нахмурился Голицын. Что-то, вроде, припоминалось. Да, сдвиг. Но почему временной-то?
— Ну да. Нам сегодня на инструктаже объяснили. Вот ты во сколько сегодня на платформу прибыл?
— Ну… — Иван задумался. — Часа в четыре по рассвету, наверное…
— А знаешь, сколько сейчас времени?
— Ну…
— Три с половиной по рассвету! Понял?!
— Так это что же, меня почти целые сутки не было? — ахнул Голицын.
— Если бы! Говорят же тебе: сдвиг! Твой челнок еще сюда не прилетел, понимаешь? Только через полчаса прилетит!
— Чего?.. — оторопело уставился на друга Иван.
— Того самого! Временной сдвиг! Возвращаешься «из гостей» раньше, чем уходишь туда! Поэтому и разнесли взлет и посадку по разным концам платформы — чтобы случайно на самого себя не наткнуться. Для этого и карантин.
— Карантин… — ошалело повторил Голицын. — Да, дела… А что будет, если вот так вот с самим собой встретишься?
— Ничего хорошего, — заверил друга Соколов. — Ну что, пошли, что ли? Я, кстати, с тех пор, как тебя здесь увидел, тоже на карантине.
— Пошли, — обреченно выдохнул Иван.
— Гляди, это же знаменитый Эммин капит! — удивленно прошептал Глеб на ухо Ивану.
— Блин, точно! — Голицын тоже узнал толстый австралийский бифштекс имени Маклеуд. — А там, смотри: плов! Нет, ну могут же, когда захотят!.. А это что еще за каша-малаша?
— Что-то ранольское, наверное, — пожал плечами Соколов. — Я в их кухне не копенгаген.
— Смотри: кажется, даже утка по-пекински! — продолжал в изумлении изучать ломящийся от яств стол Иван. — Где они только все это взяли? Такого даже в фантомасовом синтезаторе не найдешь!
— Может, мы плохо искали? — предположил его друг.
С тех пор, как анш Жиы одарил их синтезатором, посещение столовой превратилось для землян в нудную, бессмысленную формальность. Дабы не терять понапрасну драгоценного времени, Голицын обычно брал с собой компьютер: лишние полчаса в информационной базе еще никому не вредили. Сегодня, правда, Иван после недолгого раздумья оставил его в домике: неудобно как-то — торжественный ужин, все-таки! А вот плотненько перекусить перед выходом землянин, как водится, не преминул — и, похоже, совершил большую ошибку.
Обеденные столы, в обычные дни рассредоточенные вдоль стен, были сдвинуты на середину зала, образовав фигуру в форме буквы «Т» с длинной ножкой и короткой перекладиной. За перекладиной в напоминающих троны глубоких креслах разместились Жарж ког Фаааг — в центре, анш Жиы — одесную Инструктора — и хмурый куратор ранольцев по имени Ггусс — слева. За их спинами светилось высокое — под самый потолок — информационное табло, живо напомнившее Голицыну ресторанный зал в их первой, еще земной Школе. Пока на нем горело лишь одиннадцать строк — ровно столько курсантов лагеря успело побывать «в гостях». Первое, что сделал Иван — отыскал свою фамилию. Выяснилось, что он делит второе-седьмое места с пятью ранольцами — один трофей четвертого уровня у каждого. Эмма и Збышек (как, к слову, и Шог-Ра) разместились ниже: ничего ценнее пятого уровня в их добыче пока что не обнаружилось. Первую же строку оккупировал кто-то из горынычей — тот же, что и у Голицына, четвертый уровень, но в количестве двух штук.
От изучения табло Ивана и оторвал тот самый удивленный шепот друга.
— Гляди, это же знаменитый Эммин капит!
Внимание Голицына переключилось на заставленный блюдами стол. Бифштекс с жареной картошкой, плов, утка по-пекински, рольмопс — рулет из селедки с морковью, по слухам, любимое блюдо Збышека Мазовецки, какие-то загадочные ранольские кушания — никакого намека на бесцветные и безвкусные лагерные пайки. Вот уж действительно, праздник так праздник! И зачем он только так натрескался в домике?!
— Прошу всех к столу! — проговорил, не вставая со своего места, Жарж ког Фаааг.
Курсанты несмело приблизились к ножке буквы «Т» — шестеро землян с одной стороны, пятеро ранольцев — с другой. «А Тарша этого так и нету», — отметил про себя Иван. — «Стыдно показаться на людях?»
— Табуреток, я так понимаю, на всех не нашлось? — прошептал справа Чан Бяо.
А ведь и правда, на чем сидеть-то?
— Фуршет по-зитовски, — высказал предположение Чжу Пэн.
— Прошу внимания! — не дал развернуться дискуссии Инструктор. — Сегодня наши ряды пополнились пятью новыми Стражами. «Исполнителя Желаний», правда, опять никто не принес, но для первого раза трофеи вполне достойные. Особо хочу отметить Голицына и Ругга, — ранолец, стоящий почти напротив Ивана, расплылся в широкой, немного глуповатой улыбке, — их вклад оказался самым существенным. Впрочем, никто не вернулся с пустым грузовым отсеком. Ну и менее приятная новость: курсант Тарш отчислен из лагеря по состоянию здоровья. Увы. А теперь — можете приступить к еде!
— Краткость — сестра таланта! — прошептал Глеб. — Ну-с, с чего начнем? — повернулся он к другу.
— С плова! — заявил Иван, решительно беря из стопки пустую тарелку.
— А вот на пиво они, все-таки, не расщедрились, — проговорил с полным ртом Голицын. Живот его давно был набит, словно барабан, но глаза жадно продолжали выискивать, чего бы еще такого отведать вкусненького.
— Чего нет — того нет, — кивнул Соколов. — А ты вот это попробуй, — он протянул другу свой бокал с какой-то слабо пузырящейся бледно-зеленой жидкостью.
— Что это? — Иван принюхался: пахло яблоками.
— Похоже на наш сидр. По крепости почти как пиво. Да ты не бойся, попробуй!
Голицын сделал осторожный глоток, за ним другой. Напиток был кисло-сладкий, на вкус немного напоминал яблочный сок. Забродивший сок.
— Где взял? — деловито осведомился Иван.
— Вон, бутылки стоят, — махнул Глеб рукой в конец стола.
— Пойду, налью себе, — кивнул Голицын, возвращая ему бокал.
Проследовав в указанном другом направлении, Иван откупорил бутыль (формой напоминавшую скорее термос), взял чистый бокал и уже приготовился, было, плеснуть в него искрящуюся зеленую жидкость, как кто-то осторожно тронул его за локоть. Голицын обернулся: рядом с ним стояла Шог-Ра.
— Неправильно, — с полуулыбкой проговорила ранолка.
— Что неправильно? — нахмурился Иван.
— Наливаете неправильно, — заявила девушка.
— Это еще почему?
— Позвольте… — Шог-Ра забрала из его руки бутыль. — Это же шрипс, наш исконный напиток, — пояснила она. — Чтобы он раскрыл свой настоящий вкус, надо перемешать его с воздухом.
Взяв свободной, левой рукой бокал, ранолка наклонила его, затем правой рукой подняла бутыль высоко над головой и резко ее опрокинула. Тонкая струйка ударила с высоты в бокал, взбив густую пену. К немалому удивлению Голицына, ни капли зеленого напитка не пролилось мимо.
— Прошу, — девушка протянула Ивану наполненный бокал. — Пейте сразу, через пять минут вкус будет уже не тот. Кстати, пить шрипс в одиночестве у нас не принято. Не возражаете, если я составлю вам компанию? — ранолка взяла со стола еще один пустой бокал.
— Нет, разумеется, — пробормотал Голицын, заворожено наблюдая за его виртуозным наполнением.
— Спасибо. У вас приняты тосты?
— Тосты? — отчего-то растерялся Иван. — Да, конечно…
— В таком случае, выпьем за наше удачное возвращение «из гостей»! — предложила Шог-Ра, поднимая бокал.
— С удовольствием! — впервые за время разговора улыбнулся Голицын.
Если вкус напитка и изменился от способа разлива, Иван особой разницы не заметил. Зато, осушив полный бокал, в полной мере ощутил крепость напитка — действительно, не слабее пива, а то и шампанского.
— Повторить? — предложила ранолка и, не дожидаясь согласия, взяла со стола бутыль.
— Да, пожалуй, — кивнул Иван. — А здорово у вас это получается — наливать, я имею в виду, — добавил он. — Это ж еще суметь попасть надо!
— Долгие годы тренировок, — усмехнулась девушка. — Я же говорю, шрипс у нас на Ране — нечто вроде национального напитка. Очень популярен. Ну, теперь ваша очередь тост произносить!
— Ну… — протянул Голицын, принимая из рук девушки бокал. — Давайте за трофеи выпьем! — придумал он. — Те, что добыли, и те, что добудем еще — в следующие заходы.
— Отлично! — горячо поддержала идею ранолка.
Бокалы опустели. Уже не спрашивая согласия Ивана, Шог-Ра принялась наполнять их в третий раз.
— А у нас ведь через два дня игра, — внезапно проговорила она. — Против «Ушша». Вы придете… посмотреть?
— Ну, не знаю… — проговорил Иван, отчего-то смутившись. — Вообще-то я планировал позаниматься теорией…
— Понятно… — девушка, казалось, примерно такого ответа и ожидала. — А «Ажжи Да»-то не повезло как, да?
— Не повезло? — не понял Иван. — В чем не повезло? Они же тот свой матч выиграли.
— Выиграли, конечно. Но это же еще не конец турнира. А бедняга Тарш у них ведущим игроком считался!
— Правда? — удивился Голицын. — И что теперь? Их снимут с турнира?
— Почему снимут?
— Ну, у них же теперь недокомплект…
— А если бы он погиб «в гостях» — что, тоже всю команду из-за этого снимать? Нет, заявка принята — можно играть. Но у них, как я поняла, множество комбинаций как раз под него было заточено. Придется переделывать.
— Ну, это их проблемы, — пожал плечами Иван.
— Пожалуй, — не стала спорить ранолка. — А на нашу игру все же приходите, — добавила она.
— Посмотрим… — неуверенно пробормотал Голицын.
— Посмотреть будет на что! — заверила его Шог-Ра. — Может быть, за победу? — она подняла бокал.
— Угу, — кивнул землянин. — Давайте. За нашу победу!
— Вы впервые сказали «наша» применительно к «Шин-н-ник»! — расплылась в улыбке ранолка.
Иван с загадочным видом промолчал.
— Голицын? — остановил Ивана на пороге домика анш Жиы.
— Да, ив-марол!
— Вы так увлеченно беседовали за ужином с курсантом Шог-Ра. Не поделитесь, о чем?
— Э… О криске… В основном, о криске, — растерялся не ожидавший такого вопроса землянин.
— О криске… — медленно повторил куратор. — О криске — это замечательно… Позвольте дать вам один совет, ани… Будьте осторожны с этой ранолкой.
— Осторожен? — вскинул голову Голицын. — О чем вы, ив-марол?
— Ну, уж точно не о криске, ани.
— Я всегда осторожен, — недовольно буркнул Иван.
— Отлично, — кивнул анш Жиы. — И учтите одну вещь: алкоголь не является для ранольцев психоактивным веществом. Иными словами, он не действует на них опьяняюще. Имейте это в виду, ани — на всякий случай.
— Слушаюсь, ив-марол! Разрешите идти?
— Идите, Голицын.
«О чем беседовали, о чем беседовали… О чем надо, о том и беседовали!» — ворчал про себя Голицын, поднимаясь по ступенькам на крыльцо. — «Тоже мне, Большой Брат нашелся, все ему знать надо… А насчет алкоголя… Бедные ранольцы!»
— Внимание группы обеспечения! Наблюдаю катер! — объявил на весь зал ранолец Ругг.
Уже?! Как быстро!
Голицын вместе с креслом развернулся к обзорному экрану: со стороны Врат действительно надвигалась мерцающая серебристая звездочка.
— Номер второй! — тут же идентифицировала «возвращенца» сидящая за соседним монитором Маклеуд. — Збышек, это к тебе!
— Вижу! — откликнулся с противоположной стороны зала поляк. — Старина Чан Бяо… — Мазовецки поспешно поднялся из кресла. — Ну что, пошел встречать!
— Удачи! — почти хором произнесли Иван и Эмма.
— Спасибо! И вам того же!
— Что-то он рано, — негромко проговорил Голицын, когда двери за поляком закрылись. До прибытия на платформу челнока с Зиты оставалось еще больше часа.
— В пределах нормы, — пожала плечами Маклеуд. — У самой нижней границы, конечно, и все-таки в пределах.
— В пределах… — тихо повторил Иван, задумчиво вглядываясь в экран. Где-то там, за Вратами, вне поля зрения самых мощных приборов, обшаривал чужие планетоиды Глеб. А другой Глеб в это самое время внизу, на Зите, уже, наверное, готовился к посадке в челнок… Хотя, почему это другой? Тот же самый…
Просто голова кругом!
Именно Соколова и должен был встретить Голицын. Эмма «вела» Чжу Пэна, Збышек, соответственно — Чана Бяо, ранольцы Ругг и Шог-Ра — троих своих товарищей (кажется, Ругг одного, а девушка — сразу двоих, но тут Иван не был уверен точно). Для всех пятерых это было первое дежурство в группе обеспечения — волнительное ничуть не меньше, чем собственный первый заход «в гости». Там-то, по крайней мере, все в твоих руках (ну, или можно хотя бы попытаться убедить себя в этом), а здесь, в четырех стенах зала слежения, от тебя вообще ничего не зависит: сиди себе тупо и жди у моря погоды…
— Внимание! Еще один! — снова первым отметился ранолец. И как он только успевает?!
— Номер первый! — одновременно сообщили Маклеуд и Шог-Ра.
Сердце Голицына учащенно забилось.
— Слава Богу! — проговорил он, поднимаясь на ноги. — Номер первый — Соколов. Это мой.
— Что-то они и правда сегодня дружно решили долго не задерживаться «в гостях», — заметила Эмма. — Впрочем, тем лучше… Удачи! — кивнула она Ивану.
— Спасибо! И тебе удачи! — Голицын направился к выходу из зала.
— Встречного ветра, Иван! — напутствие Шог-Ра застало землянина уже в дверях.
— Гм… — Голицын едва не споткнулся на пороге. — А почему встречного-то?
— А какого же еще пожелать? — в свою очередь растерялась ранолка. — Не бокового же!
— Что? А, ну да, конечно… — неуверенно кивнул Иван. — Спасибо, в общем. Взаимно.
Из кресла Эммы до слуха Голицына донесся сдержанный смешок. Нахмурившись, Иван поспешил покинуть зал.
Путь до нужного сектора посадочной палубы занял лишь пару минут, так что прибытия катера пришлось ожидать еще порядка четверти часа. Но вот, наконец, на стенах зажглись сигнальные лампы, в потолке отсека бесшумно раскрылись массивные створки, и Глебов «Победоносец» неторопливо протиснул свое толстое брюхо в ангар. Еще полминуты, и по трапу на палубу весело сбежал Соколов.
— Привет! — махнул он рукой другу. — Ну, что стоишь, давай сюда свой анализатор!
— Добро пожаловать домой! — все же, как положено, приветствовал возвращенца Голицын. — Посмотри сюда! — левой рукой он поднял к глазам Глеба пластину анализатора, полученную утром от Жарж ког Фааага. Схарг ее знает, что именно она там себе анализировала, но инструкции были абсолютно четкими: зеленый цвет — на этот раз обошлось, любой другой кроме красного и черного — немедленно использовать «Шилк», ну а уж если красный или черный — тут уже, по ходу, и парализатор не поможет.
Пластина в руке Ивана потеплела и неспешно, словно издеваясь, от центра к краям приобрела живительный изумрудный оттенок.
Голицын и Соколов дружно выдохнули.
— Ну, вот теперь действительно привет! — опустив анализатор, Иван шагнул навстречу другу. Они обнялись. — Как успехи? «Исполнитель Желаний» привез?
— В следующий раз — обязательно, — улыбнулся Глеб. — Да так себе успехи, откровенно говоря. Полный кузов гравия пятой категории без малейшего намека даже на четвертую с половиной.
— Ну, это ты не торопись, — попытался ободрить друга Голицын. — Мало ли, что там еще экспертиза покажет! Может, и третья где вылезет!
— Да не, — махнул рукой Соколов. — Помнишь, Жоржетта говорил, что всегда чувствует, если везет что-то ценное? Вот и я, типа, чувствую: пусто. Самая что ни на есть пятая. Существовала бы в природе шестая — так она бы и была.
— Ну, тебе виднее, конечно, — развел руками Иван. — Ладно, главное — вернулся. Схаргов-то видел?
— Ага, добрую сотню!.. Да нет, конечно, какие там схарги! Ты лучше скажи, как наши?
— Чан вернулся, его Збышек встречает. Чжу и ранольцев пока нет. Не было, то есть, когда я из зала выходил. Ну, так ведь рано же еще, нет?
— Рано? А сколько сейчас тут у вас времени-то?
— Три по рассвету. Ну, с минутами.
— Что, правда? Это что ж, мы там, на Тизе, даже не взлетели еще?
— Вот-вот взлетите.
— Эх, глянуть бы хоть одним глазком… Ладно, шучу! Что я, правил не знаю?! Пошли в карантин!
— Это я должен был сказать! По инструкции.
— Ну, так говори быстрее! Пить охота — сил нет! Слушай, мне такое в тоннеле привиделось! Просто кино и немцы!
— Что? Расскажи!
— Расскажу, куда я денусь…
Карантинная комната была довольно уютной: мягкие кресла и диванчики, столики с напитками (правда, сугубо безалкогольными: ни тебе пива, ни даже давешнего ранольского сидра. Как его там? Шнапс? Шнипс? Шрипс!), чуть ли не цветочки в вазе — на поверку, однако, оказавшиеся стеклянными, но ничего, все равно красиво. Был тут и обзорный экран — большой, в полстены, настроенный, разумеется, на Врата. Появление на мониторе каждого нового катера встречали аплодисментами, а уж явление в комнате Стража-«возвращенца» и вовсе сопровождалось овацией — тем более бурной, чем больше народу в ней участвовало. Ранольца Падда, вернувшегося «из гостей» пятым, по идее, предпоследним, и пришедшего в сопровождении Ругга, встречали семеро — с таким энтузиазмом, что у Ивана даже уши заложило.
Лица у вновь прибывших ранольцев, впрочем, были отчего-то совсем не радостные. А уж у появившейся через мгновение из-за их спин Эммы… Эммы?! А она-то что здесь делает? Ведь Чжу Пэн еще не вернулся!
— Что случилось? — мигом почуяв неладное, вскочил со своего места Чан Бяо. — Где Чжу?
Маклеуд замялась, отвела глаза.
— Где Чжу?! — вихрем подлетел к Эмме китаец.
— Он возвращался передо мной, — повесив голову, негромко проговорил куда-то в сторону ранолец Падд. — В нескольких километрах. Я видел, как его катер прошел Врата. Четко видел. Я нырнул следом. Но когда вышел по эту сторону, его нигде не было… Похоже, что он остался в тоннеле…
Что?! Сердце Ивана сдавило, словно в тисках.
— Он… — Чан запнулся. — Ты мог как-то опередить его…
— Катер Чжу до сих пор не вышел из тоннеля, — словно с трудом подбирая слова, произнесла Маклеуд. — Все контрольные сроки прошли. Мне очень жаль, Чан…
— Нет! — китаец в отчаянии сжал кулаки. — Это невозможно! Только не Чжу!.. — оттолкнув ранольца Ругга, он бросился к успевшей затвориться двери и забарабанил в нее. — Откройте!
— Чан, это карантин, — бесцветным голосом проговорила Эмма. — Ты не можешь выйти!
— Но я… Я должен его предупредить! — Бяо оглянулся — в глазах его стояли слезы.
— Это невозможно, — к ним подошел Збышек. — Никого из нас не выпустят отсюда, пока их катера не пройдут Врата. Это специально сделано, ты же знаешь…
— Специально?! Специально, чтобы дать Чжу погибнуть?! — взревел Чан. — Ты была там! — резко повернувшись к Маклеуд, он махнул рукой в сторону двери. — В зале слежения. Там нет никакого карантина! Почему? Почему ты ничего не сделала?!
— Путь на взлетную палубу закрыли, как только стало ясно, что случилось с Чжу. Мне было приказано идти прямо сюда. Но даже будь по-другому… Чан, Чжу уже ничем нельзя было помочь. Ты же знаешь, любые попытки вмешательства в сдвиг заканчиваются катастрофой. Всегда. И для того, кого пытаешь спасти, и для спасателей, и для всех случайно оказавшихся рядом…
— Я знаю?! Да ни черта я не знаю! — возопил китаец. — Мало ли, что там плел Жарж ког Фаааг на инструктаже! Чжу… Он был мне, как брат! Да почему был — он жив! Через пятнадцать минут прибудет на платформу на челноке. И черт меня подери, если я позволю отпустить его на верную гибель! А ну, как тебе понравится вот это?! — вновь повернувшись к перекрытому выходу, он выхватил «Шилк». Плазменная струя ударила в бронированную дверь.
— Чан, остановись! — взмолилась Эмма.
— Успокойся! — Збышек осторожно положил ладонь на плечо китайца.
— Сами успокойтесь! — судорожным движением Бяо стряхнул руку поляка. Луч бластера вильнул, полоснув по обшивке стены и едва не задев Мазовецки.
— Чан, тебе не позволят встретиться с ним! — простонала Маклеуд.
— Не позволят? Кто не позволит? Может быть, ты? — перестав жать на спусковой крючок, Бяо повернул «Шилк» стволом к Эмме. Бластер в его руке ощутимо подрагивал. — Посмотрим, как у вас это получится! Не хотите помочь — отойдите и не мешайте!
— Ты все погубишь… — Маклеуд попятилась.
— Нет! Я все исправлю! Я…
Раздался негромкий хлопок, и, замолкнув на полуслове, китаец стал медленно оседать на пол.
Эмма и Збышек недоуменно оглянулись, ища источник выстрела.
— Прошу прощения за вмешательство! — проговорила Шог-Ра, нарочито медленно убирая бластер в походное положение. — Полагаю, так будет лучше для всех. И для курсанта Бяо — в первую очередь. Еще раз прошу меня извинить, но кто-то все равно должен был его остановить. И лучше это буду я здесь, чем Жарж ког Фаааг — там, — мотнула она головой в сторону выхода.
Ответа ни у кого не нашлось.
Чан Бяо вернулся в домик лишь к следующему вечеру — на Зите прямо от люка челнока его, все еще парализованного, забрал анш Жиы (предварительно получив у Шог-Ра антидот — ранолка выдала его без возражений, хотя до этого на аналогичные просьбы Эммы и даже Ивана следовал категоричный отказ) и куда-то увез. О том, где он был все это время, китаец не распространялся. По правде говоря, он вообще не произнес ни слова: молча прошел в спальню, не раздеваясь, рухнул на койку и отвернулся к стене. Мазовецки сделал было попытку к нему подойти, но Маклеуд перехватила его на полпути и, покачав головой, остановила. Спорить Збышек не стал.
Все были уверены, что после всего происшедшего из лагеря Чана выгонят: помимо собственно инцидента на платформе, Бяо пропустил торжественный ужин (узнав, что отменять сие мероприятие никто и не думал, земляне решили было его дружно бойкотировать, но прибежал взбешенный Фантомас и едва не пинками загнал всю четверку в столовую), к тому же отсутствовал наутро на классных занятиях — более чем достаточно для вылета, однако, обошлось: то ли причину сочли уважительной, то ли еще что, но китайца оставили на Зите. По крайней мере — пока.
Исчезновение Чжу Пэна — не сговариваясь, смертью это не называли: просто «пропал без вести» — выбило из колеи не только Чана. До сих пор опасность походов «в гости» воспринималась курсантами несколько абстрактно: ну да, чужой, непонятный мир, схарги эти, опять же — всякое может случиться, но когда было иначе? Потеря товарища, да еще такая будничная — не в бою, не от рук коварного врага: просто вошел в тоннель и не вышел — явилась для всех настоящим шоком.
В редких разговорах о происшедшем в карантинной комнате предпочитали не упоминать, однако, в своих мыслях каждый наверняка постоянно возвращался туда, на орбитальную платформу. И Иван отнюдь не был здесь исключением. Как следовало поступить? И как расценивать действия Шог-Ра? Действительно ли ранолка всех их спасла от беды (как об этом безапелляционно заявил анш Жиы) — при этом, рискуя вместо благодарности получить выстрел в ответ? Тело Чана еще не замерло на полу, когда в лицо ей уже смотрели стволы трех «Шилков» — Маклеуд, Мазовецки и даже его, Голицына. И далеко не факт, что у всех переключатель стоял в положении парализатора. Ранольцы, понятно, тоже схватились за бластеры, направив их на землян. Холодные головы сохранили лишь сама Шог-Ра, демонстративно убравшая оружие, и Соколов, так его и не обнаживший. Усилиями этих двоих конфликт удалось если не погасить, то хотя бы заморозить: по крайней мере, бластеры, один за другим, вернулись в походное положение — в любой миг готовые, впрочем, выскочить обратно. И миг этот едва не настал — после того, как Эмма потребовала у Шог-Ра антидот. Ранолка спокойно, но твердо отказала, Маклеуд вспылила, кто-то из ранольцев столь же резко ей ответил, и все едва не закрутилось по новой. К счастью — хотя какое уж тут счастье — в этот самый момент на экране появились стартующие катера, и все, словно завороженные, прильнули к нему.
«Победоносец» Чжу Пэна покинул платформу третьим. За все время, пока он не прошел Врата, в карантинной комнате никто не издал ни звука.
Смотреть игру «Шинника» с «Ушша» Голицын не пошел. Он и не собирался вообще-то — до зрелищ ли после всего случившегося?! — а тут еще подоспело очередное послание от Рут. Хоть какой-то светлый момент…
— Лерке? Про тебя и Шог-Ра? — удивленно приподняв брови, переспросил Глеб. — Да нет, ничего не писал. А что, было о чем писать?
— Ну…
— Не, ну, может, упоминал, что у тебя соседка по парте — ранолка, и то вряд ли. Тоже мне, тема…
— Ладно, замяли, — махнул рукой Иван. — А как тебе новость насчет Земли?
— Лично я — только «за», — пожал плечами Соколов. — Непонятно только, как они все это дело через ООН провели.
— Видать, посулили взамен что-то такое, от чего невозможно отказаться…
— Ну да. Только вот что? Да и с какой стати?
— И что теперь скажут ранольцы?
— Ну, ранольцы, положим, вне игры: официально они из Солнечной системы ушли безусловно и окончательно. Но Альгер-то почему вдруг так засуетился? И почему именно сейчас?
— Меня спрашиваешь? Я не знаю, — развел руками Голицын. — Да и Рут, по ходу, не знает.
— В общем, тут есть о чем поразмыслить, — заключил Глеб.
— Додумаешься до чего — поделись!
— Угу…
Шог-Ра ждала Ивана у входа в учебный корпус. Точнее, ранолка просто стояла возле дверей, даже не глядя на неспешно приближающуюся пятерку землян, но почему-то Голицын сразу решил, что девушка ждет именно его. И, как выяснилось вскоре, не ошибся.
— Иван, можно вас на минуту? — Шог-Ра сделала шаг вперед, заступая дорогу Голицыну.
— Что? Э… Вообще-то сейчас у нас занятия! — нахмурился курсант.
— До начала еще четверть часа, даже чуть больше, — заметила ранолка.
— Правда? Ну, тогда ладно… — буркнул Иван.
Его товарищи молча обогнули замершую посреди дороги парочку и скрылись в недрах здания. Один лишь Глеб обернулся в дверях и слегка качнул головой — то ли не одобряя поступок друга, то ли извиняясь за то, что не может оказать поддержку.
— Ну? — Голицын вновь повернулся к ранолке. Та явно чувствовала себя не в своей тарелке.
— Я насчет криска… — переминаясь с ноги на ногу, выговорила она.
— Что опять насчет криска?
— Ну… Вы же смотрели игру…
— Вашу с «Ушша»? Нет, не смотрел, — отрезал Иван.
— Значит, и результата не знаете? — в голосе девушки мелькнуло удивление.
— Не знаю, — сухо кивнул Голицын. — Надеюсь, «Шинник» выиграл?
— В том-то и дело, что нет!
— Что, проиграл? — на этот раз пришел черед удивиться Ивану.
— Нет, не проиграл… Ничья. «Пять-пять».
— И… что? Кто вышел в финал?
— Никто не вышел, — со вздохом сообщила Шог-Ра. — Будет переигровка. Завтра утром.
— Ну что ж… Желаю успеха! Это… Это все, что вы хотели мне сказать?
— Нет!.. Вы не поняли! — всплеснула руками ранолка. — Переигровка подразумевает ротацию состава. Три игрока основы, включая капитана, выбывают, вместо них выходят трое запасных во главе с вице-капитаном!
— Ну и… — до Голицына стало постепенно доходить, к чему клонит его собеседница. И это «что-то» ему совсем не понравилось.
— В команде числится девять человек. Трое играть не могут — остаются шестеро — ровно столько, сколько должно выйти на игру!
— Э, нет! — замотал головой Иван, осознав, наконец, куда ведет его собеседница. — Так мы не договаривались!
— Я знаю, — грустно кивнула Шог-Ра. — Но раз уж так сложились обстоятельства…
— Нет! — рявкнул Голицын. — Играть не буду! И не просите!
— Не играть! Просто за воротами посидеть…
— Нет! — вот же ведь: дашь палец — всю руку готовы оттяпать!
— Но тогда нам засчитают поражение!
— Мне жаль, — развел руками землянин. — Правда.
— Нет… — выдохнула ранолка. — Вы не можете так поступить… Со мной…
— При чем здесь вы? Договор есть договор… — Иван сделал движение, намереваясь уйти.
— Но что вам стоит?! — схватила его за руку девушка. — Всего один матч!
— Ну да, — хмыкнул землянин, — а потом в финале у вас опять ничья, и…
— Нет! То есть… — она осеклась. — Ничьи — они ведь довольно редко случаются…
— То, что случилось однажды, имеет все шансы повториться вновь! — философски изрек Голицын.
— Да, наверное… — пролепетала Шог-Ра. — Но… Как мне вас уговорить?!
— Никак, — пожал плечами Иван.
— Но это… жестоко!
— Жизнь — жестокая штука. В чем на днях мы все имели возможность в очередной раз убедиться!
— Вы про тот инцидент на платформе? — вскинула голову ранолка. — Поверьте, я искренне соболезную вам в связи с гибелью вашего товарища…
— Чжу Пэн не погиб! — перебил ее Голицын. — Он пропал без вести!
— Да, да, конечно… А что касается его друга… Я сделала то, что должна была сделать! Точнее — то, что вы сами были обязаны сделать! Страшно представить, что могло произойти, вырвись он из карантина! А так его даже не выгнали из лагеря!
— Считаете, ему от этого намного легче?!
— Нет… — неожиданно тихо произнесла Шог-Ра. — Не считаю. Но все мы здесь собрались вовсе не потому, что нам так уж нравится местный климат. Нами движет долг. У каждого он — свой. Но только оставаясь в лагере, мы можем его исполнить, как подобает. И вопрос не стоит, как легче. Вопрос стоит — как правильно… Жарж ког Фаааг, — сказала она вдруг.
— Что — Жарж ког Фаааг? — не понял Голицын.
— Идет сюда, — указала ранолка кивком за спину Ивана.
Землянин оглянулся: со стороны столовой к учебному корпусу быстрым шагом действительно двигался Инструктор.
— Надо идти в аудиторию, — проговорил Голицын — почему-то виновато.
Шог-Ра молча кивнула.
Вопрос — не как легче. Вопрос — как правильно. А как правильно?
— Слышь, Глеб, я это… Вот что тут подумал… Может, мне все-таки сыграть разок за этот несчастный «Шинник»…
— В смысле — в финале? — поднял голову Соколов.
— Да нет, в каком финале… У них там переигровка первого матча. Ничья потому что была. Ну и, типа, обязательная ротация состава…
— А… Ну, сыграй, конечно, — кивнул Глеб. — Отчего ж не сыграть…
— То есть, ты одобряешь?
— Я-то? А тебе обязательно требуется одобрение?
— Ну…
— Хочешь — с Фантомасом обсуди…
— Нет, — замотал головой Иван. — Что я буду к нему с каждой мелочью бегать? Да и синтезаторы у него, поди, закончились…
— Это уж к гадалке не ходи, — улыбнулся Соколов.
— Да, пожалуй, сыграю… — уже увереннее проговорил Голицын. — Мне кажется, это будет правильно.
Глеб молча развел руками: мол, ты сказал.
Из всей земной делегации посмотреть игру с участием Ивана выбрался лишь верный друг Соколов — к Чану Бяо Голицын с этим вопросом даже не рискнул подходить, Мазовецки извинился, невнятно сославшись на срочные учебные дела, а Эмма пробурчала что-то в том смысле, что ты, мол, все равно за воротами будешь отсиживаться, на что там смотреть, на ранолку эту твою, что ли?
Друзья вышли из домика едва рассвело — матч был назначен на раннее утро. Ночью прошел сильный дождь, оставив на память о себе россыпь луж на дорожках — мелких, но широких. Полной грудью вдохнув влажный, не успевший еще толком прогреться воздух, земляне направились в сторону криск-зала.
У развилки возле уже знакомого Голицыну плоского камня их поджидала Шог-Ра.
— Ранних рассветов, Иван! Мир вашему клану, Глеб! — приветствовала друзей ранолка.
— Ярких закатов… — без особого энтузиазма отозвался Голицын.
— Спасибо, и вам не хворать! — Соколов, похоже, напротив, прибывал в приподнятом настроении. — Про сильный ветер в горах ведь слишком банально, да?
— Про ветер и горы никогда банально не бывает, — улыбнулась девушка. — Ну что, идемте?
— А где остальные? — поинтересовался Иван.
— Думаю, уже в раздевалке, — сказала Шог-Ра.
— Тогда, конечно, идем.
Вопреки предположению ранолки, других игроков «Шинника» они встретили у входа в ангар криск-зала. Три йомена Гааффы — Голицын узнал капитана Чву-ду-пай-ю, двоих других по именам он не знал — двое Горынычей и два «конфедерата» стояли плотной группой возле дверей и что-то оживленно обсуждали.
— Что, закрыто еще? — спросил Иван остановившись.
— Сейчас узнаю, — Шог-Ра решительно направилась к товарищам по команде.
Вернулась она минуты через три. На лице ее читалась растерянность.
— Ну, что там? — поинтересовался Голицин.
— Игры не будет! — сообщила девушка.
— И почему? — опередил Ивана с вопросом Глеб.
— У «Ушша» некомплект состава. Из-за ротации. Им засчитано поражение. Мы в финале.
— Вот как? — вздернул брови Голицын. — Ну и отлично!
— Да, наверное… — не слишком уверенно проговорила девушка. — Хотелось бы, конечно, завоевать это право в честной игре…
— А с чего вдруг взялся недокомплект? — вновь задал вопрос Соколов. — Еще вчера, как я понимаю, все было в порядке.
— Вчера группа Старшего Инструктора ходила «в гости»… Нет, нет, все вернулись! — поспешно добавила она, заметив, как резко изменились лица землян. — Но у одного — Замг, знаете его, наверное — при встрече анализатор вместо зеленого цвета выдал синий. Ну, его, понятно, тут же спеленали — он, говорят, и не сопротивлялся. Привезли в лагерь. Вроде как, надеялись, отойдет к утру, но, видно, не сложилось.
— Дела… — протянул Глеб. — Но, Слава Богу, хоть вообще вернулся!
Иван не без некоторого удивления поймал себя на мысли, что тоже скорее рад факту возвращения ранольца «из гостей» — при всей его нежной «любви» к этому подлому племени.
— И что теперь? — спросил он.
— Вон, глядите, Чингачгук идет к нам! — воскликнул Соколов прежде, чем Шог-Ра успела что-то ответить. — Может, скажет что.
Йомен Гааффы — высокий широкоплечий юноша с открытым, располагающим лицом — степенно подошел, поздоровался с Иваном и Глебом. Земляне ответили на приветствие.
— Курсант Замг сейчас в изоляторе, — сообщил капитан «Шинника». — Сколько там еще пробудет — неизвестно: может быть, несколько часов, а может быть — месяц. Этикет предписывает нашей команде его навестить.
— А это разрешено? — задал вопрос Голицын.
— Как мне сказали, это всецело рекомендовано. Вы пойдете? — повернулся он к Соколову — в отношении Ивана и ранолки у него, по всей видимости, сомнений не возникло.
— Почему бы и нет? — пожал плечами Глеб. — Все равно для завтрака еще рано…
— Тогда не будем терять времени, — кивнул Чву-ду-пай-ю.
Изолятор располагался возле самого летного поля и представлял собой невысокое серое строение с единственной дверью. У входа, словно на посту, стоял курсант-ранолец.
— Ранних рассветов, Казт, — произнесла Шог-Ра, приблизившись.
— Ярких закатов… — бесцветным голосом отозвался «часовой».
— Мы хотели бы навестить курсанта Замга, — взял инициативу в свои руки Чву-ду-пай-ю.
— Хотели — навестите, — все так же равнодушно бросил ранолец.
— Ну… Так мы заходим? — уточнила Шог-Ра.
— Дверь перед вами… Хотя, признаться, я бы вам не советовал… — с чувством добавил он неожиданно.
— Почему это еще? — обернулся, замерев на пороге, Чву-ду-пай-ю.
— Да нет, заходите, заходите… — голос Казта вновь утратил всякую эмоциональную окраску. — Йалг ког Вааан говорил, что ему полезно разговаривать с людьми…
— Что-то мне все это не нравится… — прошептал на ухо Ивану Глеб.
Голицын кивнул, но все же вслед за йоменом и ранолкой шагнул к крыльцу.
Помещение изолятора оказалось разделено на две части мощной прозрачной перегородкой. По одну ее сторону, в нешироком коридоре, столпились посетители, по другую имелось пять просторных боксов. Четыре из них пустовали, а в пятом, дальним от входа, на широкой незастеленной койке в золотой форме Стража навзничь лежал Замг. В первый момент Ивану показалось, что ранолец пребывает без сознания, но едва за перегородкой возникло шевеление, тот тут же распахнул глаза.
— А вот и вы! — глухим, каким-то неестественным голосом произнес Замг (как выяснилось, звук перегородка, несмотря на свою толщину, пропускала не хуже, чем свет). Губы его при этом почти не шевелились. — Я ждал вас!
Ранолец попытался рывком подняться, но металлические браслеты на запястьях и щиколотках не позволили ему этого сделать, отбросив назад. Шог-Ра ахнула.
— Пришли узнать свою судьбу? — со второй попытки Замгу удалось, упершись локтями в койку, слегка приподнять плечи и голову. — Очень кстати! Вот ты, например? — его совершенно безумные глаза впились в лицо Чву-ду-пай-ю. Йомен аж попятился. — Хочешь, небось, турнир по криску выиграть? Вижу, что хочешь… Сядешь в лужу! — ранолец истерично захохотал, явно довольный собой. Затем, наморщив лоб, обратил взор на Шог-Ра. — Ну а ты к чему стремишься, дочь Раны? Вижу, что не к спортивным успехам! Впрочем, соглашусь, это тоже чем-то сродни спорту… Исполнишь, что задумала, не сомневайся, вот только результату удивишься… Да что там — все удивятся! Теперь ты, землянин, — взгляд Замга перепрыгнул на Голицына. Кожу Ивана обожгло — словно в прорубь январскую нырнул. — Знай, то, что невозможно остановить, можно нагнать! Вот только цену за успех придется заплатить немалую. Но это уж не обессудь… Теперь ты, йомен…
— Э… Пойду-ка я, пожалуй, отсюда, пока не поздно! — вполголоса проговорил за спиной Голицына Глеб.
В следующую секунду все стоящие в коридоре, как по команде рванули к выходу. Возникла давка.
— Жаждешь найти «Исполнитель Желаний»? — как ни в чем не бывало гремел над коридором глас ранольца. — Не выйдет! Число твоих заходов «в гости» не превысит трех! Да и третий-то раз пустой вернешься из-за Врат! Если вообще вернешься…
Пару раз получив в бок чьим-то локтем, Иван, наконец, протиснулся на крыльцо. Следом за ним из дверей, словно пробка из бутылки, вылетел Чву-ду-пай-ю. Йомен попытался затормозить, но споткнулся о ногу Голицына, взмахнул руками, едва не кубарем скатился по ступенькам и, подняв фонтан брызг, плюхнулся на дорожку.
— И сядешь ты в лужу… — подражая голосу Замга, продекламировал оказавшийся свидетелем этой сцены Соколов.
— Совпадение, — неуверенно проговорил Иван.
— Ладно, зато теперь, может, турнир все же выиграем, — проговорил Чву-ду-пай-ю, с трудом поднимаясь на ноги. — Если это — та самая лужа…
— То ты легко отделался, — поддержал его кто-то из соплеменников.
Между тем Голицын лихорадочно вспоминал, что именно безумный ранолец напророчил ему, Ивану. «Не остановить, но догнать…» При этом дорого заплатить за удачу… Нет, не за удачу — за успех… Бред какой-то!
Аналогичные мысли, похоже, занимали и ранолку.
— Исполнишь, что задумала, вот только результату удивишься… — негромко проговорила Шог-Ра. — Все удивятся…
— Понимаешь, о чем это? — повернулся к девушке Иван, неожиданно для самого себя переходя на «ты».
— Думаю, да, — задумчиво проговорила ранолка. — Наверное, вот об этом, — и сделав быстрый шаг к Голицыну, поцеловала его в губы. Затем резко отпрянула и, слетев по ступенькам, побежала в сторону домиков.
— Не знаю, как все, но что касается меня — я не очень удивлен, — хмыкнул Глеб.
Что до Ивана, то он, замерев, словно соляной столп, пребывал как раз в полном недоумении.
Замг покинул изолятор через два дня: осунувшийся, с потухшим взором, и, как утверждала Шог-Ра, абсолютно ничего не помнящий с того момента, как его «Победоносец» прошел Врата: ни пребывания «в гостях», ни возвращения, ни последующей подработки Кассандрой на полставки. Что любопытно, пережитое приключение вывело ранольца на первую строчку в таблице рекордсменов: как выяснилось, в тот злополучный заход, помимо пророческого дара (или проклятия?), Замг приволок «из гостей» еще и трофей третьей категории. Пошли даже разговоры, а не связано ли как-то одно с другим, но Жарж ког Фаааг догадку решительно опроверг: мол, за долгие годы и века никаких таких закономерностей не выявлено. Ну что ж, не выявлено — так не выявлено, вам, инструкторам, виднее. Но все равно подозрительно…
Что касается Шог-Ра, то ранолка вела себя с Иваном как ни в чем не бывало, окончательно ставя того в тупик: что же это такое было?! И что следовало делать ему самому? Может быть, броситься следом? Как это там было у нашего Вещего Замга? «Не смог остановить — сможешь догнать?» А зачем? Или это не про то вообще?.. Непонятно, в общем…
Пока Замг отмокал в изоляторе, Голицын совершил свой второй заход «в гости». Всю дорогу от платформы до Врат его буквально трясло: перед глазами все время вставал Чжу Пэн, вопия в голос: вернись, неразумный! Стоило же катеру нырнуть в тоннель, как китаец и в самом деле заявился в кабину: правда, не то, чтобы во плоти, но зато в сопровождении Замга — того, прежнего, с жестким лицом и уверенным взглядом. Незваные гости расположились прямо на приборной панели, провалившись спинами внутрь обзорного экрана — впрочем, тот сейчас все равно не работал — и принялись с искренним интересом разглядывать Голицына. Иван взгляда не отвел, и — о чудо! — беспрерывно колотившая его дрожь мало-помалу унялась.
Молчание длилось минуту, может — больше: течение времени в тоннеле ощущается слабо, а цифры обратного отсчета загородил собой чертов ранолец.
— Как дела, Чжу? — выговорил, наконец, Голицын. Прозвучало довольно глупо.
Китаец лишь невесело и вроде бы виновато улыбнулся.
— Он не может ответить, — проговорил Замг. — Ведь его нет с нами.
— А ты — есть? — зло спросил Иван.
— Я? — ранолец задумался. — Непростой вопрос… Знаешь, пожалуй, меня тоже нет.
— Но ты говорить можешь…
— Это единственное, что мне осталось, — развел руками Замг. — Говорить…
— Да уж, говорить ты мастер… — бросил Голицын. — Что ты, кстати, имел тогда в виду? «Не остановишь — так догонишь»?
— «То, что невозможно остановить, можно нагнать! Вот только цену за успех придется заплатить немалую», — процитировал собственные слова ранолец. — Разве тут что-то неясно?
— Все неясно!
— Вы, альгерды, вообще тугодумы… Ладно, настанет момент — поймешь.
— Что пойму?
— Все поймешь!
— Но ты можешь объяснить? Сейчас?
— Я? — Замг как будто бы снова ненадолго задумался. — Нет, не могу, — ответил он затем.
— Почему?
— Потому что меня здесь нет… — объяснил Замг и, словно в подтверждение своих слов, медленно растаял в воздухе. Сидящий рядом с ним китаец удивленно посмотрел на то место, где только что восседал ранолец, пожал плечами — и исчез следом.
Само пребывание Голицына «в гостях» на этот раз не заслуживает подробного описания: рутина она и есть рутина. Да и трофеев стоящих добыть не удалось — сплошная пятая категория, без каких бы то ни было вариантов. А вот на обратном пути тоннель вновь преподнес сюрприз. На этот раз, впрочем, совершенно иного рода.
Едва «Победоносец» прошел Врата, Ивана рывком выдернуло из кресла — словно во все стороны сразу. Мир перед глазами расплылся, выворачиваясь наизнанку, и вот уже не было вокруг никакого мира, не было ничего, остался лишь он, Голицын, и он был всем, и он был миром. Хотя нет, если приглядеться, то имелось еще кое-что. Так, пилотское кресло не исчезло, просто стало намного меньше и… как бы это сказать… переместилось внутрь мира-Ивана — ибо вне мира существовать не могло. А если посмотреть еще внимательнее, то и вся кабина не пропала, разве что теперь не кресло находилось в кабине, а наоборот, кабина внутри кресла… И катер, катер тоже продолжал существовать — внутри кабины! А внутри катера — бесконечно малый космос…
От всего этого у Голицына закружилась голова, и тут же мир внутри него понесся в бешеном водовороте. Звезды устроили замысловатый хоровод, планеты заметались, уворачиваясь от звезд и друг от друга, астероидные пояса свернулись в воронки смерчей. Подкатила тошнота, но выхода вовне ей не было, ибо не существовало более никакого «вне»…
Хлопок — и замкнутый внутри Ивана мир, словно не выдержав гигантского напряжения, взорвался. Звезды, планеты, астероиды, его собственный катер пронеслись сквозь Голицына, торопясь занять свои законные места снаружи. Иван тяжело упал в кресло — или это кресло, материализовавшись, подхватило его из небытия? На экране перед глазами вспыхнул огромный желтый треугольник. На автомате схватив ручку управления, Голицын поспешно развернул катер, уводя тот в сторону от Врат, секунду назад выплюнувших «Победоносец» из тоннеля кормой вперед.
Он снова был «дома».
А во время своего следующего (третьего) захода Иван в первый раз увидел схарга.
«Победоносец» Голицына, доверху забитый трофеями (ничего особенного, впрочем, при самом удачном стечении обстоятельств — четвертая категория максимум) уже давно взял курс на Врата, когда панель боевого монитора внезапно вспыхнула золотом, и набат тревожного сигнала разорвал тишину кабины. Похолодев, Иван судорожно завертел головой, оглядывая экраны: Враг маячил слева по курсу, довольно далеко, явно вне зоны досягаемости С-пушки. Не медля, Голицын развернул катер кормой к схаргу и, как положено, приготовился дать деру, но в этот момент заметил еще кое-что. Враг летел не просто так! Враг преследовал Стража, неприцельными выстрелами аккуратно отжимая того все дальше и дальше от Врат. Неопознанный «Победоносец», подрагивая, уходил по дуге, отстреливаясь, но как-то неуверенно, словно через силу. «Повреждение основного двигателя, расфокусировка С-пушки», — картинка на экране словно перенеслась сюда из контрольного теста, которыми до одури пичкал курсантов Жарж ког Фаааг, и верный ответ возник в голове Ивана автоматически. Вот только здесь он означал не абстрактную цифру на экране компьютера, а реальную угрозу чьей-то жизни!
Не долго думая (а откровенно говоря — вообще не успев задуматься над тем, что делает), Голицын, вопреки всем заветам инструкции, заложил крутой вираж и бросил катер наперерез «летающей тарелке» схаргов.
Враг его, разумеется, также заметил и даже пару раз пальнул для острастки, но расстояние, разделяющее катера, все еще было весьма значительным, и выстрелы не достигли цели. Иван надеялся, что обнаружив нового противника, схарг либо уберется восвояси (все-таки двое против одного), либо переключит все свое внимание на него, Голицына (тут можно было бы и ноги уносить, благо путь к Вратам вот он, открыт), но тот напротив, предпочел продолжить погоню. Правда, лишнюю пару секунд Враг на принятие решения все же потратил, что позволило тому второму, поврежденному «Победоносцу» слегка оторваться от преследователя. Катер неизвестного Стража (блин, кто же это?! Эмма? Мазовецки? Шог-Ра? Тот ранолец… как его?.. Ругг, кажется?) нырнул в астероидный поток, и Голицын потерял его из виду.
Через полминуты в поясе астероидов скрылась и чертова «летающая тарелка». Иван нахмурился. Тупо переться следом означало буквально лезть на рожон: устроить засаду в нагромождении этих каменных глыб — что может быть проще?! С другой стороны, поврежденный «Победоносец» не сможет самостоятельно ни отбиться, ни уйти от погони. А у него, Голицына, исправный катер и полный, нетронутый боезапас… Вздохнув, Иван направил машину следом за катером схаргов.
К немалому облегчению, его не встретили залпом из-за первого же планетоида. Не встретили и из-за второго. Уже увереннее обогнув третий астероид, Голицын сбросил скорость, оглядываясь. Куда лететь? Справа серые камни, слева серые камни, спереди, сверху и снизу — тоже камни и тоже серые. Много камней. И никаких следов Врага, не говоря уже о его жертве. Они могли направиться куда угодно! Вот только уведомить о своих планах Ивана как-то не позаботились…
Голицын медленно двинул катер вперед, облетел бесформенный обломок скалы размером с пятиэтажный дом, протиснулся между двумя камешками поменьше — всего-то с КамАЗ каждый, нырнул под рой совсем уж мелких булыжников… Куда же они запропастились?!
Убив в бесплодных поисках не менее получаса, Голицын, наконец, вывалился из скопления астероидов в более-менее свободный космос. Чуткие сканеры по-прежнему не фиксировали чьего-либо присутствия — ни своих, ни чужих. Ну что же, может, так оно и к лучшему. В конце концов, если он не сумел отыскать проклятую «летающую тарелку» среди этих каменюг, может, и подбитому Стражу удалось скрыться от Врага?
Помедлив для очистки совести еще пару минут и так и не обнаружив ничего подозрительного, Иван задал «Победоносцу» курс на Врата.
По возвращении Голицын получил разнос от Инструктора — за то, что, завидя схарга, не припустил, теряя тапки, к Вратам.
В тот день «из гостей» не вернулся ранолец Ругг.
— Наблюдаю катер! — нарушил тишину зала слежения размеренный голос Эммы.
Голицын и сам уже заметил на экране серебристую звездочку возвращающегося «из гостей» «Победоносца». Глеб или Збышек? Остались только эти двое — ранольцы Шог-Ра и Падд своих подопечных уже встретили и препроводили в карантин, а Чана Бяо обещали вновь допустить к полетам не ранее, чем через неделю.
— Номер второй! — определила тем временем Маклеуд.
Голицын недовольно крякнул: второй — значит, Мазовецки. Где ж Глеба-то черти носят?!
— Ну, давай, удачи! — буркнул он в спину поднявшейся из кресла девушке.
— Спасибо, — кивнула Эмма, и дверь за ней закрылась.
Вздохнув, Иван потянулся, разминая затекшие мышцы, бросил хмурый взгляд на хронометр в углу экрана: дело неуклонно шло к верхнему пределу нормы. Впрочем, волноваться пока рано: минут пятнадцать (ну, если уж быть точным — четырнадцать с половиной) у Глеба еще по любому есть. Больше того, даже если к их истечению катер Соколова так и не появится на экране — это еще тоже не беда: по статистике, семь процентов возвращенцев в норму не укладываются. Что далеко ходить за примером: Маклеуд, вон, в прошлый раз заставила всех изрядно понервничать — вынырнула из Врат почти на десять минут позже положенного. И ничего, жива-здорова, даже третью категорию приволокла в кузове. Вообще, эти дополнительные полчаса неофициально так у них и называются — «время богатой добычи». Хотя Жарж ког Фаааг, вроде, говорил, что никакой связи тут нет. Впрочем, Жоржетта многое считает досужим суеверием… Но говорят, сам Парр Раафф со своим «Исполнителем Желаний» в норму не уложился, как и Шапр с «Когтем Дракона»…
А вот если Страж не уложится и в дополнительное время — это уже плохо. Хотя тоже еще не приговор: остается еще «серия пенальти» — пять минут последней надежды. Двое из тысячи Стражей возвращаются в ходе них — почему-то, как правило, «пустые». Или уже не возвращаются никогда…
Мотнув головой, Голицын постарался отогнать мрачные мысли прочь. Никаких «пенальти»! До нормы еще целых восемь минут, все будет хорошо!
— Ваня, мне очень жаль… — голос Эммы шел откуда-то из другой, чужой Вселенной. Перед затуманенным взором Ивана на холодном экране цепочка из четырех катеров неторопливо приближалась к Вратам. Возглавлял колонну «Победоносец» Глеба.
— Время вышло, — Маклеуд аккуратно положила руку ему на плечо.
Голицын молчал. Катер Соколова поравнялся с Вратами — и нырнул в небытие.
— Надо идти, — мягко сказала Эмма. — Он не вернется. Ничего нельзя сделать…
Иван медленно обернулся.
— Можно! — неожиданно для самого себя произнес он.
— Нет, Ваня, нельзя, — терпеливо, словно ребенку, проговорила Маклеуд. — Невозможно. Он уже там, «в гостях», — кивнула она на экран.
— Да что ты говоришь! — с сарказмом воскликнул Голицын. — А то я не в курсе!
— Вот видишь… Даже если бы мы имели право его остановить…
— Кто-то говорил про «остановить»?! — поднял брови Иван.
А ведь тут она права. Кто-то говорил. Не кто иной, как Замг. «То, что невозможно остановить…»
— …можно нагнать! — выпалил Голицын. — Он знал! Схарги его разбери откуда, но он знал! — Иван вскочил. — Я иду за ним!
— Куда? — ахнула Эмма, невольно попятившись под его напором.
— «В гости», куда же еще?! — он шагнул к двери. — Подежуришь на обеспечении?
— Что значит, «подежуришь»? — растерялась Маклеуд.
— То и значит. Я иду «в гости». Должен же кто-то будет по прилету удостовериться, что я не псих!
— Погоди, — нахмурилась Эмма. — Какие еще «гости»?! Тебе не позволят!
— Еще как позволят! — картинка окончательно сложилась в мозгу Голицына, картинка яркая и четкая. — Я Страж с тремя заходами, имею право идти за Врата в любое время — при наличии свободных катеров и не будучи заперт в карантине. Катеров у нас свободных — завались, карантин… Карантин только что закончился! — на экране последний из четверки «Победоносцев» как раз растворился в тоннеле.
— Бред какой-то… — пробормотала Маклеуд. — Чего ты рассчитываешь этим добиться?
— Ясно чего: вернуть Глеба!
— Это невозможно!
— Возможно, — отрезал Иван. Он был абсолютно уверен.
— Но как?! Даже если он еще жив…
— Он жив!
— Я тоже на это надеюсь, — поспешила заверить Эмма, — но даже если это так, как ты его найдешь, там, «в гостях»?! Это даже не иголка в возу сена, это… Даже не знаю, с чем сравнить! Пылинка в морской пучине! Песчинка в пустыне! Никаких шансов! Только сам пропадешь!
— Я так не считаю, — покачал головой Голицын. — И не собираюсь больше терять времени. Я иду в ангар. Ты согласна отдежурить?
— Нет! — выпалила Маклеуд, видно рассчитывая, что хоть это его остановит.
— Я подежурю! — из-за спины Эммы выступила хранившая до сих пор молчание Шог-Ра — в пылу спора о ее присутствии в зале благополучно забыли и Голицын, и Маклеуд. — Я верю, что у тебя есть шанс на успех! Встречного ветра, Иван!
— Чтоб тебя сдуло этим встречным ветром! — взорвалась Эмма, стремительно разворачиваясь к ранолке. — Погубить его хочешь?! — на мгновение Голицыну показалась, что землянка бросится на Шог-Ра с кулаками или выхватит бластер, но в последний момент Маклеуд все же остановилась. — Вы оба сошли с ума! Эта ваша затея — сущее безумие!
— Вся эта эпопея с миром схаргов — сущее безумие, — спокойно пожала плечами ее соперница. — Будь осторожен, Иван!
— Я всегда осторожен, — Голицын направился к выходу из зала. Эмма дернулась было за ним, но замерла на полушаге.
— Я знал, что ты придешь, — проговорил призрак Замга, уже привычно устраиваясь на приборной панели в кабине «Победоносца». — Я ждал тебя.
Да уж, подождать пришлось, и отнюдь не только ранольцу: с того момента, как Голицын со скандалом покинул зал карантина, прошло уже, казалось, добрых полдня. Признаться, эту принципиальную особенность заходов «в гости» Иван в своих первоначальных планах совершенно не учел: прежде чем дать разрешение на вылет, его еще несколько часов продержали в кабине катера в полной изоляции от внешнего мира. Если все пройдет нормально, к этому времени они с Глебом уже вернулись на платформу. Если же нет — никто из посвященных не вправе (да и возможности такой не имеет) воспрепятствовать вылету его обреченного «Победоносца».
Одна надежда, что за Вратами время течет по иному, а значит, на успех его миссии задержка никак не повлияет. Ну, по крайней мере, не должна повлиять. Ведь не должна же?!
— А что это ты сегодня один? — спросил Иван у привидения.
— Я теперь всегда один, — развел бесплотными руками ранолец. — А ты молодец, — добавил он тут же. — Понял.
— Что понял?
— То, что невозможно остановить, можно нагнать.
— А… Да, я понял, — как должное принял похвалу Голицын. — То есть, у меня все получится?
— Ты забыл главное, — проигнорировал вопрос Замг. — О цене, которую придется заплатить.
— Цена… Я умру?
— Ну, все когда-нибудь умрут…
— Надо же, что я наделал: все умрут!.. Это анекдот такой есть, — поспешно пояснил Иван.
— На твоем месте, я не стал бы шутить такими вещами, — покачал головой ранолец. — По крайней мере, здесь.
— Итак, что там насчет цены? — стоял на своем Голицын.
— В свое время. Все в свое время. Скажи лучше, где ты собираешься искать своего товарища?
— В астероидном поясе, где вчера я видел схарга. Глеб вечером подробно меня расспрашивал об этом и прямо сказал, что собирается утром лететь в том направлении. Никто из наших там еще толком не был, обычно все летят мимо Привратника — либо на Северный Маяк, либо левее, на Указующий Перст… Разве что этот ваш Ругг отметился, но у него вряд ли было время на поиск трофеев.
— Да, бедняга Ругг… — пробормотал себе под нос ранолец. — Он взвалил на плечи ношу, которой не осилил. Да и кто бы осилил?!
— Что за ноша? — быстро спросил Голицын.
— В свое время, мой нетерпеливый альгерд. Все в свое время… Ты правильно решил насчет астероидного пояса, — сообщил он затем. — Вот только ума не приложу, как тебе удастся что-то в нем отыскать? С другой стороны, чему быть, того не миновать. Схарг же нашел Ругга — найдешь искомое и ты. Наверное.
— То есть точно ты не знаешь? — спросил Иван.
— Я? — непритворно удивился призрак. — При чем здесь я? Забыл: меня здесь нет!
И его не стало.
Искореженные обломки катера, беспорядочной россыпью лежащие на гладкой поверхности средних размеров планетоида, медленно выплыли из-за горизонта.
— Нет! — вырвалось у Ивана и тут же сменилось восторженным:
— Да!!!
Возле обломков с распахнутым грузовым отсеком стоял еще один «Победоносец» — целый и невредимый. Из его люка высунулся по пояс человек в защитном костюме — скафандром это тонкое одеяние называть язык не поворачивался.
Сердце Голицына едва не выскочило сквозь грудную клетку от накатившей бешеной радости.
— Глеб! Слышишь меня? Прием! — в стотысячный, наверное, уже раз за сегодняшний день вызвал он друга.
— Ваня?! — в отличие от предыдущих попыток, ответ, разумеется, пришел незамедлительно. — Откуда ты здесь взялся?
— От верблюда!
— Ладно, не важно! Садись, скорее, поможешь…
— А я что делаю?!
Быстро опустив «Победоносец» рядом с катером Соколова, Голицын трясущимися руками натянул защитный костюм, прицепил к гнезду на поясе карабин страховочного тросика и выбрался наружу. Глеб, также накрепко привязанный за поводок, ждал его у люка.
Иван заключил друга в объятия.
— Ты чего? — недоуменно спросил Соколов, с трудом освобождаясь из медвежьего захвата.
— Потом расскажу! — выдавил Голицын. — Ты тут как, в порядке?
— Лучше не бывает…
— Катер исправен?
— Ну, в общем…
— Тогда давай быстро, по коням — и уходим!
— Да погоди ты! — замахал руками Глеб. — Успеем еще уйти! Сначала трофей погрузим!
— Да провались они к схаргам, все эти чертовы трофеи!
— Все, но только не этот! — заявил Соколов. — Смотри, что тут у меня!
Он отступил на шаг, и глазам Ивана открылось поверженное навзничь серое каменное изваяние — словно продолговатая голова на короткой шее и такое же вытянутое, чуть длиннее головы, безрукое и безногое туловище. Пустые глазницы слепо смотрели в черное небо.
— Постой, — обомлел Иван. — Да ведь это же…
— Он самый! — рассмеялся Глеб. — «Исполнитель Желаний»!
— Не может быть! — Голицын сделал несколько шагов по направлению к изваянию. Трофей не был в точности таким, как на демонстрировавшейся Жоржеттой голограмме, но сходство с ней имел несомненное. Да и даже если вдруг окажется, что перед ними не легендарный «Исполнитель Желаний», высшая категория просто русским языком была написана на каменном лице идолища…
— Отлично… — пробормотал Иван. — Просто замечательно… — усилием воли он буквально вырвал себя из-под власти очарования глебовым трофеем. — Ну, давай, грузи его, скорее, и ходу. Надо спешить. Правда.
— Да тут-то и загвоздка, — промямлил, отчего-то внезапно смутившись, Соколов. — Что, ты думаешь, я здесь торчу?! Манипулятор у меня что-то заело. Выдвигаться — выдвигается, а цеплять не цепляет. А ручками эту тушу фиг сдвинешь, даже рычагом… Так что, на самом деле, ты жутко вовремя! У тебя кузов пустой? Если даже нет — вытряхивай все к схаргам и грузи к себе «Исполнитель»! Да не стой ты столбом! Сам же говоришь: спешить надо! Вот и поспеши!
Пару схаргов они увидели, едва их катера — Иванов с драгоценным трофеем в грузовом отсеке и пустой Глебов — приподнялись с поверхности. «Летающие тарелки» тут же открыли плотный огонь, но реакция молодых Стражей не подвела: оба «Победоносца» синхронно нырнули вниз, укрывшись за планетоидом как за гигантским щитом.
— Дождались! — сквозь зубы процедил Голицын.
На то, чтобы погрузить «Исполнитель Желаний» в кузов ушло куда больше времени, чем он ожидал: управлять манипулятором можно было только из кабины катера, но для обзорных экранов трофея как бы и не существовало. Пришлось действовать буквально на ощупь, а это, понятно, никак не способствовало быстроте. И вот, когда, казалось, можно, наконец, вздохнуть с облегчением — тут как тут незваные гости. Точнее, разгневанные хозяева.
— Разделимся! — предложил, переводя дух, Глеб. — Я уведу их за собой, а ты жми напрямик к Вратам!
— Нет! — решительно отозвался Иван даже раньше, чем успел задуматься над ответом. За Врата он пришел в поисках Соколова и расставаться с другом, едва обретя того вновь, совершенно не собирался. — Будем прорываться вместе. Две С-пушки лучше, чем одна! — и, не давая Глебу малейшей возможности возразить, выпалил. — Делай, как я!
Скользнув над обломками катера Ругга, «Победоносцы» рванули вперед.
Маневрируя среди каменных глыб, они легко оторвались от своих преследователей. Пожалуй, даже слишком легко. Зато на выходе из астероидного пояса их ждали. Были это те же самые два схарга, или к врагам подоспело подкрепление, Голицын знать не мог, да и времени задуматься об этом у него не было. Резко развернув катер, Иван выбросил левую руку к боевому монитору, активируя С-пушку.
Яркая вспышка — и одна из «летающих тарелок» (правда, почему-то вовсе не та, в которую целил Голицын) исчезла с экрана. Зато вторая тут же открыла ответный огонь. «Победоносец» тряхнуло, но не сильно, похоже, ничего серьезного. Скребнув ногтем панель регулятора, Иван увеличил изображение Врага на боевом мониторе и выдал по схаргу короткую, прицельную очередь.
Взрыв — и тревожное золотое сияние боевого монитора угасло.
Голицын поднял глаза к основному экрану: куда запропастился Соколов?
— Глеб, ты где? — прохрипел он в эфир, успев удивиться пересохшему горлу.
— В Караганде! — глухо донеслось в ответ.
— Не вижу тебя! У тебя все в порядке?
— Угу. Падаю.
— Куда падаешь?!
— Куда получится… Оп. Уже… Слева снизу смотри.
Голицын перевел взгляд на нужный экран: «Победоносец» друга уткнулся носом в бок небольшого астероида, в том месте, где, согласно конструкции, должна была находиться двигательная установка, у него зияла огромная черная дыра.
— Тебя там что, подбили что ли? — ахнул Иван.
— Догадался Штирлиц! — буркнул Соколов. — Садись, давай, подберешь меня!
— Я сейчас, я мигом! — Голицын бросил катер к астероиду. — Ты там как, передвигаться можешь?
— Да ни царапины у меня!
— Это ты молодец!..
«Победоносец» мягко опустился рядом с подбитым собратом.
— Открываю внешний люк! — сообщил в эфир Иван. — Ну, ты там где?
— Я-то здесь, где мне быть…
— Ну, так заходи!
— Куда?
— Как куда, ко мне на борт! Тебя там точно ни обо что башкой не стукнуло?
— Меня-то нет… А вот твой люк… Ты в курсе, что он у тебя вплавлен в борт?
— В смысле — вплавлен?
— В прямом. Наверное, выстрелом задело.
— Ну, задело немного, — нахмурился Голицын. — И что?
— Да ничего… На платформе твою консервную банку как-нибудь вскроют, наверное. А я здесь не могу.
— Так через аварийный залезай!
— Аварийный? — Глеб усмехнулся. — В каком состоянии у тебя аварийный, лучше вообще не спрашивай!
— Погоди… — растерялся Иван. — И… что теперь?
— Я не знаю. Но в твою кабину мне не попасть.
На лбу у Голицына выступили холодные капельки пота.
— Э… Можно попробовать открыть люк при помощи горного инструмента… — предложил он после короткой паузы.
— Ага, а как его потом закрыть? Или ты собрался войти в тоннель с открытым люком?
— Да, плохая идея, — согласился Иван. — Стоп! — сообразил он вдруг. — Есть же еще грузовой отсек! Забирайся по борту, сейчас я раскрою створки.
На экране было видно, как Глеб ловко карабкается по обшивке. Вот он исчез за створкой грузового люка…
— Ну что, залез? — поинтересовался Голицын, потеряв друга из виду.
— Дружище, извини конечно, но у тебя тут немного занято…
— Что? Ах, да, этот «Исполнитель Желаний», схарг его проглоти… Точно не помещаешься?
— Куда уж точнее…
— Ладно, отойди тогда в сторону, сейчас освобожу тебе кузов… Да не под манипулятор, дурила, в другую сторону отойди!
Менее чем через пять минут «Победоносец» с двумя землянами на борту и без единого трофея в активе держал курс на Врата.
— Эксплуатационный регистратор катера Голицына был поврежден в результате обстрела со стороны схаргов и с этого момента уже не функционировал, однако, все записи, сделанные до боестолкновения, сохранились, — сообщил притихшим курсантам анш Жиы. — То есть, детальная информация о маршруте полета — за исключением последнего этапа — доступна как инструкторам лагеря, так и ранольцам.
— Ранольцам? — удивленно переспросил Соколов. — Этим-то с какой стати?
— В зале слежения меня вела Шог-Ра, — пояснил, поспешно обернувшись к другу, Иван. — Естественно, после встречи, у нее был доступ к записям регистратора.
— Шог-Ра? Но почему? — нахмурился Глеб.
— В данный момент это не имеет никакого значения, — опередил Голицына с ответом Фантомас. — Позднее, в более спокойной обстановке, мы еще вернемся к этому вопросу, — многозначительно пообещал он.
Иван ненароком покосился на Эмму. Маклеуд, уныло сгорбившись, сидела на кровати, положив локти на колени и сцепив белые от напряжения пальцы в замок.
— Сейчас важно одно, — продолжал, между тем, преподаватель. — Без сомнения, ранольцам известно о том, что Голицыным и Соколовым обнаружен трофей высочайшей ценности. Обнаружен — и вновь утрачен. Также им известен примерный район, где это произошло. Что именно вы нашли, они знать не могут — соответствующей информации запись регистратора не содержит, но едва ли это их остановит. Нет, вне всякого сомнения, они предпримут все возможные и невозможные меры, чтобы самим завладеть находкой. Со своей стороны, мы с вами должны опередить их.
— Опередить? — выдохнул Збышек.
— Именно, Мазовецки. Катера Стражи будут доступны для использования завтра с четырех часов по рассвету. К счастью, регулярных полетов на этот день не запланировано, поэтому мне без труда удалось зарезервировать для Альгера четыре «Победоносца». Итак, нужны два добровольца.
— А почему два? — не понял поляк.
— На первом катере пойду я сам, — пояснил Фантомас. — На втором — анш Иван.
Голицын вздрогнул.
— А, ну да, у него же четыре «захода», — понимающе кивнул Збышек. — Насколько я помню, пятый, по статистике — самый безопасный… К тому же, все трофеи, добытые в нем, отходят Альгеру…
Иван вовсе не был уверен, что анш Жиы руководствовался именно этими соображениями — по крайней мере, первым из них — но счел за благо промолчать.
— Итак, кто идет со мной и аншем Иваном за Врата? — Фантомас обвел курсантов вопрошающим взглядом.
— Я, ив-марол! — немедленно почти в один голос отозвались Глеб, Эмма и Чан Бяо.
— Я, ив-марол! — менее чем с секундным запозданием вторил им Мазовецки.
— Курсант Бяо, — ваша кандидатура, увы, отпадает, — покачал головой преподаватель. — Вы у нас по-прежнему не допущены к полетам.
— Но, ив-марол! Я хочу лететь! Хочу поквитаться с…
— Отставить, курсант! — резко оборвал китайца анш Жиы. — Это не обсуждается! Войдете в группу обеспечения — должен же кто-то нас встретить по возвращении… А компанию вам составит… — преподаватель на мгновение задумался. — Курсант Мазовецки! — сообщил он свое решение после короткой паузы.
— Ив-марол! — вскинул белобрысую голову поляк.
— Итого: группа обеспечения — Бяо и Мазовецки, ударная группа — я, Голицын, Соколов и Маклеуд, — не дал ему продолжить Фантомас. — Челноки на платформу — по обычному расписанию. А сейчас — всем отдыхать. Считайте, что это приказ!
— Готов? — тронул Ивана за плечо Глеб.
— Погоди секунду! — палец Голицына коротко ткнулся в маленький красный флажок в углу компьютерного экрана. — Сообщение какое-то пришло!
— Что еще за сообщение? Челнок ждать не станет! — нахмурил брови Соколов, однако, руку убрал.
— Пара минут еще есть… — возразил Иван. — Это от Рут! — просиял он через секунду.
— А, ну ладно, жду на улице, — деликатно повернулся к выходу его друг. — Только смотри, не засиживайся!
— Да оно, по ходу, короткое совсем…
Голицын коснулся кнопки воспроизведения, и на экране появилось лицо Рут Андерсон. Глаза девушки зловеще блестели.
— Что понимать? — опешил курсант. Впрочем, слышать его сейчас Рут, естественно, не могла.
Андерсон с трудом перевела дух. В глазах ее блестели слезы.
Запись прервалась.
Какое-то время Голицын в оцепенении продолжал сидеть, не в силах вымолвить ни слова. На то, чтобы вновь обрести дар речи, у него ушло не меньше минуты.
— Бред какой-то, — пробормотал он ошарашенно. — Это что вообще сейчас такое было?
Ответить ему было некому.
— Да ладно тебе, не бери в голову! — ободряюще хлопнул друга по плечу Глеб. — Девчонки — они всегда такие: напридумывают себе всякой ерунды, и потом сами во все это верят. И ты же у них еще виноват оказываешься.
— Так-то оно так… — хмуро пробормотал Голицын. — И все равно непонятно. С какого перепугу-то? Ну, допустим даже, дошли до нее какие-то слухи про Шог-Ра… — он невольно покосился в сторону ранолки: окруженная хмурыми соплеменниками, девушка стояла на противоположном конце зала, спиной к землянам.
— Это не я! — поспешил заверить Ивана Соколов.
— Да знаю я! Не суть… Предположим, кто-то что-то ей там все-таки наплел. Но мозги можно включить? Прежде, чем закатывать истерику на полгалактики — уточнить, что да как? Ведь не было же ничего! И на тебе…
— Мужчины — с Марса, женщины — с Венеры, — развел руками Глеб.
— И не говори…
— Соколов, ангар номер два, — бесцеремонно вмешался в разговор друзей анш Жиы. — Голицын, ангар номер три.
— Что?.. — Ивану потребовалось пара мгновений, чтобы, вынырнув из омута занимавших его невеселых мыслей, вернуться к реальности. — То есть, да, ив-марол!
— Маклеуд, ваш номер — четвертый, — Фантомас тем временем уже обернулся к Эмме.
— Да, ив-марол, — как всегда четко отозвалась австралийка.
— Я иду перед вами, первым, — сообщил, между тем, альгерд. — Сразу за нами — на пятой и шестой позициях — стартуют хозяева, — он кивнул головой на стоящих чуть поодаль Старшего Инструктора Йалг ког Вааана и Инструктора Жарж ког Фааага.
— А они что, тоже летят?! — не сдержал удивления Глеб. — Сами?! А я думал, они как обычно, провожают…
— Летят.
— Ни фига себе!..
На орбитальной платформе сегодня вообще было непривычно многолюдно. Одних только ранольцев перед ангарами толпилось целых шестеро, включая, помимо уже упомянутой Шог-Ра, бедолагу Замга (как его вообще до полетов допустили — после всего случившегося?), Падда и куратора Раны Ггусса собственной персоной. Плюс Фантомас с троицей землян, плюс пара решивших тряхнуть стариной местных инструкторов… Двенадцать Стражей — двенадцать катеров — вроде как, максимум допустимого для одного захода «в гости». Выходит, лимит вычерпан до дна.
— Все, пора. По машинам! — коротко скомандовал анш Жиы.
— Ну что ж, удачи нам! — Голицын приподнял правую руку.
— С Богом! — ладонь Глеба звонко хлопнула по ладони товарища.
Иван повернул, было, голову в сторону Эммы, но Маклеуд уже заходила в назначенный ей ангар. Пожав плечами, Голицын поспешил к своему — под номером три.
— Встречного ветра…
Споткнувшись на ровном месте, Иван медленно, словно с усилием, обернулся: замерев посреди стремительно пустеющего зала, на него с несмелой полуулыбкой смотрела Шог-Ра.
— Гм… — Голицын запнулся. — Ну да, и тебе тоже… — нужные слова упорно не лезли на язык. — Удачи, в смысле!
— Спасибо! — улыбка девушки сделалась чуть шире, она кивнула и, резко повернувшись, шагнула к девятому ангару.
— Да не за что, в общем-то, — задумчиво пробормотал Иван себе под нос.
Путь до Врат прошел без эксцессов: катера четко выдерживали установленную очередность и предписанные инструкцией интервалы. Не случилось ничего примечательного и в тоннеле — почти до самого конца. Лишь уже перед самым выходом в «Победоносце» Ивана внезапно ожил один из экранов и трижды, без пауз, прокрутил Голицыну запись последнего письма Рут. Попытка отключить трансляцию успеха не имела, закрыть глаза и заткнуть уши — также ни к чему не привела: коварное изображение без помех проникало через стиснутые веки, голос Андерсон звучал, казалось, прямо в мозгу. Да, в общем-то, так оно, скорее всего и было.
Белое зарево на коварном экране сменила чернота космоса, ожили приборы. Заученным движением Иван увел «Победоносец» в сторону от Врат и застопорил ход, ожидая появление Эммы. Согласно плану анша Жиы, работать им сегодня предстояло парами. Первую составили сам Фантомас и Глеб (отметки их стремительно удаляющихся катеров как раз можно было наблюдать на одном из вспомогательных мониторов), вторую — Голицын и Маклеуд. Задача простая: оторваться от инструкторов и ранольцев, войти в астероидный поток, смещение которого за истекшие сутки относительно Врат удалось просчитать с вполне приемлемой точностью (или сначала уйти в поток, а потом уже оторваться — это как повезет), после чего обследовать все встречные каменюки заданного размера. Искать, разумеется, не «Исполнитель Желаний» — экран его не покажет — а разбитый «Победоносец» Соколова. Найдем его — найдем и заветный трофей.
Экран озарился бледно-голубой вспышкой, и из тоннеля, словно молодой сайгак, резво выпрыгнул «Победоносец» Эммы.
— Здесь Маклеуд! — раздалось в эфире.
— Вижу тебя! — поспешил ответить Иван. — Следуй за мной! — решением Фантомаса в их паре ему была отведена роль ведущего.
— Выполняю!
Сорвавшись с места, катера начали разгон.
— Объект 154 — пусто… — донесся сквозь надсадный хрип помех голос Эммы.
— Принято… Объект 146 — пусто! — в свою очередь сообщил Иван.
— Принято.
Если бы не хитрая программка, позволяющая вычленить в массе потока астероиды, подходящие под заданные параметры, пронумеровать их и затем постепенно, один за одним, исключать из перечня обследованные, голова у Голицына давно уже пошла бы кругом: двигаясь с неодинаковой скоростью, коварные каменюки все время смещались относительно друг друга, перестраивались, даже сталкивались — отличить на глаз уже осмотренную пустышку от сулящего удачу незнакомца решительно не представлялось возможным. Про программку эту, кстати, землянам рассказал накануне анш Жиы, ни о чем подобном инструкторы на занятиях не упоминали. Вот интересно, о чем еще они предпочли умолчать?
Кстати, об инструкторах. Йалг ког Вааан и Жарж ког Фаааг вели себя более чем деликатно, приблизиться к землянам не пытались, войдя в поток на значительном удалении: то ли их расчеты в чем-то отличались от выполненных Фантомасом, то ли ветераны Стражи просто здраво рассудили, что завратный мир по определению непредсказуем, а астероидов хватит на всех. А вот ранольцы ничем не удивили. Всю дорогу от Врат их растянувшиеся цепочкой катера строго следовали за альгерской четверкой, тщательно дублируя каждый маневр, но солидная фора, имеющаяся у землян, не могла не сказаться, и, в конце концов, Иван с Эммой легко оторвались от назойливого «хвоста», укрывшись в потоке.
— Объект 157 — пусто!
— Принято!..
— Объект 158 — пусто!
— Принято. Объект 161 — пусто!
— Принято.
Пусто. Ну, разумеется! Если в первые минуты поиска Голицын чуть ли не каждое мгновение ожидал, что вот-вот, и из-за горизонта выплывет обгорелый остов брошенного «Победоносца», то с каждой очередной неудачей безнадежность задуманного становилась ему все более очевидной. Сколько астероидов они уже сегодня осмотрели? 161?
— Объект 162 — пусто!
Ну, хорошо, пусть будет 162. А сколько всего объектов в их с Эммой зоне ответственности? Тысячи! 3765 на настоящий момент, если уж быть точным, и каждую минуту программка все добавляет и добавляет новые. А время идет, да что там идет — летит, несется, что летающее блюдце проклятых схаргов, еще немного — и придет пора возвращаться, не солоно хлебавши…
— Объект 164 — пусто!
— Принято. Объект 166 — пусто!
— Принято…
— Эмма, что у тебя там с ресурсом?
— То же, что и у тебя, я думаю — примерно половина израсходована. Не отвлекай! Объект 167 — пусто!
— Принято.
На серой поверхности астероида под брюхом Иванова «Победоносца» отчетливо сверкнула серебром сеточка жилы. Четвертая категория — без вопросов, а, скорее всего, даже третья. Рука Голицына, сжимающая навигационную сферу, даже уже дернулась, стремясь направить катер на посадку, но тут же, опомнившись, поспешила выровнять полет. Нет времени отвлекаться на всякие пустяки.
— Объект 170 — пусто!
— Принято. Объект 172 — пусто!
— Принято. Объект 171 — пу… Стоп! — истошно заорал Иван, всем телом подавшись вперед. — Нифига не пусто! Есть!
С обзорного экрана ему в лицо разинутой черной пастью скалилась дыра выжженной схаргами двигательной установки полузарывшегося в грунт катера Стражи.
Их встретили на взлете. «Летающие тарелки» схаргов появились, казалось, со всех сторон сразу и открыли стрельбу еще до того, как автоматика «Победоносца» успела объявить тревогу. Катер Ивана (с бесценным трофеем в грузовом отсеке) почти не задело: поднимавшийся с поверхности вторым, он оказался прикрыт от атаки «Победоносцем» Эммы, а вот Маклеуд пришлось несладко: ее С-пушка была уничтожена, не успев сделать ни одного выстрела.
— Проклятье! — прорычала Эмма. — Я безоружна!
— Уходи, я прикрою! — рука Голицына уже лежала на боевом мониторе, посылая в сторону врага смертоносные импульсы. Так, схаргов, похоже, всего четверо… Точнее, уже трое — пораженная его очередью, ближайшая «летающая тарелка» исчезла во всполохе взрыва! Нет, все-таки четверо: вон еще один вне пределов досягаемости для выстрела маячит… Не так, чтобы много, но с учетом их одной С-пушки на двоих…
Иван заложил крутой вираж, стараясь вклинить свой «Победоносец» между схаргами и Эммой, но одна из «летающих тарелок» все же сумела повиснуть у Маклеуд на хвосте. Отчаянно маневрируя, девушка постаралась спрятаться от преследователя за диском астероидом, но еще один схарг уже направлялся в обход, готовясь встретить ее там. Поспешно развернувшись в ту сторону кормой, Иван послал во врага несколько выстрелов, но, похоже, промахнулся.
А вот его самого в этот момент задели. И задели хорошо: пульт тут же расцвел красными аварийными сигналами. «Система жизнеобеспечения», — машинально отметил про себя Голицын. — «Плохо, но пока не смертельно. Хорошо, что не двигатели и не пушка…»
Крутанувшись, он срезал длинной очередью неосторожно приблизившегося сверху схарга и бросил «Победоносец» вдогонку за катером Маклеуд — уже прекрасно понимая, что никак не успевает опередить преследующие ее «летающие тарелки» — как внезапно одна из них взяла и исчезла с боевого монитора. В этот же момент из-за диска астероида вывалился катер Эммы — Иван даже решил, было, что девушке каким-то образом удалось наладить С-пушку, но тут же понял, что «Победоносец» австралийки по-прежнему безоружен. А тем временем и второй схарг пропал с экрана. Что происходит?!
Ответ пришел в виде еще одного «Победоносца», как чертик из табакерки вынырнувшего из-за роя мелких метеоров.
— Ранних рассветов всем, кого еще не видела! — раздалось в эфире. — Следуйте оба за мной! Быстро!
— Шог-Ра?! — ахнул Голицын. — Каким ветром тебя сюда…
— Не сейчас! — отрезала ранолка. — В этом секторе полно схаргов. Десятки! Если не сотни! Следуйте за мной, я покажу безопасный путь. Скорее, время уходит!
— Здесь Маклеуд! — вышла в эфир Эмма прежде, чем Иван сообразил, что ответить. — Веди!
— Веди! — уже не раздумывая, вторил девушке Голицын.
— Отлично! Делай как я!
Бешеная гонка в астероидном потоке длилась минуты три, не больше, и, несмотря на то, что требовала от пилотов максимальной сосредоточенности, мало запомнилась Ивану: бывали у нас перелеты и поэкстремальнее, а вот ее внезапное окончание запечатлелось в памяти навсегда: каменные нагромождения, словно по команде, расступились, и вслед за Шог-Ра земляне вылетели на чистую, свободную даже от самых мелких метеоритиков «поляну». Поперек нее правильным пятиугольником кормой к новоприбывшим висели пять «Победоносцев».
Возглавлявшая полет ранолка сбросила скорость и остановила катер, Иван и Эмма уже привычно последовали ее примеру.
— А теперь — заглушите двигатели! — распорядилась Шог-Ра.
— Зачем это еще? — на автомате Голицын едва не исполнил указание, опомнившись лишь в самый последний момент.
— Затем, что вы находитесь под прицелом шести С-пушек, — сообщил малознакомый Ивану голос. Говорили на ранолинге. — Любая попытка маневра повлечет немедленное открытие огня и ваше уничтожение!
— Что? — ахнул землянин. — Шог-Ра?
— Извини, Иван, — в голосе девушки послышалась виноватая нотка. — Так было надо.
— Надо? Кому?!
— Хватит болтать! — вновь вмешался прежний голос. Кажется, он принадлежал куратору Раны Ггуссу, но уверен Голицын не был. — Немедленно заглушить двигатели и открыть грузовые люки! У вас наша вещь, и мы сейчас заберем ее.
— Ваша вещь?! — Иван судорожно искал выход. Глушить двигатели, разумеется, нельзя: тогда они станут окончательно беззащитны. Но что же делать? Рвануть назад? Залп накроет раньше, чем они успеют нырнуть в поток…
— Хватит болтать! — повторил Ггусс, не удостоив Голицына ответом. — Выполняйте приказ! У вас двенадцать секунд! Уже одиннадцать.
— Вам это даром не пройдет! — прокричал землянин.
— Десять.
— Эмма? — негромко проговорил Иван.
— Девять.
— Думаю, они расстреляют нас в любом случае — отдадим мы трофей или нет, — пришел ответ.
— Восемь!
— Тогда терять нам нечего…
— Семь!
— Прорывайся к Вратам, я их отвлеку, — проговорила Маклеуд по-русски. Не слишком чисто, но Голицын разобрал, а вот ранольцы — едва ли.
— Нет, Эмма!
— Шесть!
— Ты должен. А у меня ресурса минут на двадцать осталось, все равно не дотяну.
— Что?!
— Пять!
— На счет «три» будь готов!
— Нет!
— Четыре!
Серебряная молния пронзила черноту неба, и откуда-то слева — Иван точно не видел откуда именно — на поляну вылетел очередной «Победоносец». Не сбавляя скорости, он развернулся и принялся поливать позиции ранольцев беглыми очередями. Не ожидая нападения, те даже не сразу сообразили открыть ответный огонь.
— Голицын, Маклеуд, марш отсюда! — принес эфир.
— Анш Жиы! — катер Ивана сорвался с места.
— В бой не вступать! Доставить груз «домой» — это приказ! — рявкнул Фантомас.
— Схарги!
Иван и сам уже заметил россыпь золотых отметок, словно из небытия возникшую на боевом мониторе — не менее дюжины. «Летающие тарелки» навалились на ранольцев с тыла, заставляя ломать строй и даруя тем самым шанс аншу Жиы.
— Эмма, уходим! — принял решение Голицын.
— Принято.
— Что там у нас в тылу? У меня почти все вспомогательные экраны отрубились, — пояснила свой вопрос Маклеуд.
— Двое так и висят, — сообщил, наскоро сверившись с монитором, Иван. — Один схарг и один наш. Ну, в смысле, как наш — ранолец.
Изначально погоня была более многочисленной: пара «Победоносцев» и аж три «летающие тарелки». Одного схарга сбил Голицын (заплатив за удачу расфокусировкой собственной С-пушки), еще одного общими усилиями завалили ранольцы, но и один из катеров Стражи получил повреждение и отстал.
Все бы ничего, но в горячке боя земляне и их преследователи ушли далеко в сторону от Врат. Слишком далеко.
— Эмма, сколько у тебя еще осталось ресурса? — спросил Иван.
— Понятия не имею — индикатор вырубило, — голос девушки звучал совершенно спокойно, словно речь шла о перегоревшей лампочке в ночнике.
— Надень, что ли, защитный костюм, — предложил Голицын. — Так, на всякий случай.
— Уже. Только не герметизирую пока.
— Надо где-нибудь приземлиться, — не унимался Иван. — Перейдешь ко мне…
— Где?! — хмыкнула Маклеуд. Вокруг действительно, куда ни глянь, был девственно чистый космос. — Да и расстреляют нас сразу же, стоит притормозить…
— А что, есть выбор?
— Пока летим…
Пока летим… Голицын в отчаянии стукнул кулаком по краю приборной панели. Пока летим — а что толку?! До Врат таким ходом пилить — не меньше часа (это еще если никакая сволочь не подстерегает впереди, что вряд ли, кстати). Его собственный «Победоносец» протянет, от силы, еще минут сорок — если индикатор не врет. Эммин, судя по всему, и вовсе готов накрыться в любой момент… А так — да, пока летим…
— Это несправедливо! — прошептал Иван, отключив внешнюю трансляцию. — Несправедливо! Почему теперь?! Почему?! Хочу домой! Домой хочу!
В этот момент экраны катера погасли, отрезав Голицына от внешнего мира.
— Невероятно… — прошептал Голицын. — Просто невероятно… — он вновь поднял лицо к небу — к далеким, и таким мирным отсюда звездам, складывающимся в знакомые созвездия, к невидимым глазом, но вселяющим в сердце панический ужас при одной лишь мысли о них, Вратам…
Вне всякого сомнения, это были именно Врата. И тоннель за ними — точно такой же, как тот, что вел в систему Зиты. Такой же, но не тот. И Врата — тоже не те. Другие.
Когда экраны его «Победоносца» погрузились во тьму, Иван даже испугаться толком не сумел. Первая мысль была: эх, наврал все-таки проклятый индикатор ресурса. Вторая: даже попрощаться толком не успели — об Эмме! Третья: а это еще что у нас за циферки дурацкие тут, в уголочке, мелькают? Память услужливо выдала ответ: обратный отсчет до момента выхода из тоннеля. Разум тут же отмел данную версию как абсурдную: какой, к схаргам, тоннель? До него еще лететь и лететь было! В лучшем случае — приборы глючат. В худшем — крыша едет.
И крыша не подвела: уже в следующее мгновение в руках у Голицына, откуда ни возьмись, появилась лопата, кабина вокруг растворилась, и Иван оказался в тесной темной пещере. Руки его сами собой принялись долбить лопатой земляную стену впереди, пробивая проход. Та поддавалась с трудом, неохотно, но все же поддавалась. Все мысли исчезли из головы, кроме одной: копать! И он копал. Может быть, десять минут копал, а может быть, целую вечность — до боли в мышцах, до привкуса смешанной с землей крови во рту, до малиновых кругов перед глазами. Копал — и в какой-то момент в стене внезапно появилось отверстие, впустившее в пещеру первый, еще несмелый луч света.
В этот самый миг «Победоносец» вырвался из тоннеля «домой».
Даже несмотря на то, что исправными оказались меньше половины обзорных экранов, с первого взгляда было ясно, что это не Зита. Звезда, в системе которой вынырнул Иван, была, правда, примерно того же класса, но сама система отличалась — и отличалась разительно. Полуслепые приборы катера разглядели поблизости, по меньшей мере, две крупные планеты, третья же — двойная (или просто обладающая колоссальным спутником в четверть собственного размера — сходу было не разобрать) — стремительно неслась навстречу.
— Час от часу не легче! — принес эфир, и это означало, во-вторых, что работает связь, и, во-первых, что Маклеуд не только жива, но и тоже благополучно вырвалась из «гостей» — не иначе, тем же самым тоннелем.
— Эмма! — радостно закричал Голицын. — Где ты? Не вижу тебя!
— Зато я только тебя и вижу, — пришел сварливый ответ. — Последний экран, в котором хоть чуть теплится жизнь, показывает твой левый борт. Зато во всей красе, включая здоровенную рваную дыру. Ну и маленький кусочек неба еще.
— Слава Богу, ты жива! Как думаешь, где это мы? — поспешил спросить Иван.
— Ты что, глухой? Я же сказала: я почти слепа! Падаем куда-то, как я понимаю.
— Ага, на планету. Диаметр… — Голицын быстро прикинул на глаз, — где-то тысяч десять километров… Может пятнадцать. Имеется атмосфера. В основном азот, точнее определить не могу, у меня тут тоже приборы уже почти не пашут. Есть кислород. Может, там даже дышать можно!
— Угу, скорее — сгореть!
— На орбите зафиксированы объекты искусственного происхождения! — продолжал считывать скудную информацию Иван. — Эмма, планета населена! Надо поискать космодром или орбитальную пристань!
— Вот и поищи. А я, уж извини — вниз. По-простецки — по баллистической траектории. Катер практически неуправляем, максимум, на что могу рассчитывать — попытаться погасить скорость перед самой поверхностью. И то не факт, что получится. Но я постараюсь.
— Понял тебя, — деловым тоном проговорил Голицын. — Буду тебя сопровождать в атмосфере. Подстрахую, если что.
— Да уж, пожалуйста, отскреби мои останки от местных скал. Смотри, только, сам не навернись — это тебе не «Эльметаш».
— Учту, — буркнул Иван.
Погасить скорость Эмме так толком и не удалось, и быть ее словам о скалах пророческими, не окажись рядом с местом падения «Победоносца» крупное озеро. И на последних каплях ресурса — и собственной воли — Маклеуд каким-то чудом все же сумела перенаправить катер в водоем. «Победоносец» Ивана, чувствовавший себя не намного лучше, неуверенно повторил этот маневр и завис, было, над волнами, но, не удержавшись в горизонтальном полете, завалился на левый борт и медленно сполз в воду — следом за нырнувшим на дно братом. Двигатель, видимо, сочтя свою миссию исполненной, отключился.
Озеро оказалось не из мелких — несколько десятков метров, а может быть, и больше ста, если не под двести — определить точно Иван, не имеющий опыта подводных погружений, не мог. Да и не особо стремился. Стандартный защитный костюм, рассчитанный на работу в открытом космосе, да еще и «в гостях», не подвел и здесь: облачившись в него, Голицын быстро покинул умирающий «Победоносец» через шлюз (к счастью, тот еще работал) и без приключений поднялся на поверхность. Датчик шлема уверенно определил атмосферу как пригодную для дыхания (а вот запас воздуха в костюме охарактеризовал на уровне «должен был закончиться еще вчера утром»), и, поколебавшись немного, Иван обнажил голову.
Над озером стояла ночь. Теплая, вероятно летняя. Воздух никаких нареканий со стороны легких не вызывал, даже наоборот, казался вкусным и ароматным. Голицын поднял глаза к небу: оно было сплошь усеяно звездами. Землянин опустил голову, но тут же, нахмурившись, вновь вздернул ее вверх: не может быть! Невероятно!
В черном небе «чужой» планеты путеводным маяком горел знакомый с детства кривой ковш Большой Медведицы.
Маклеуд появилась на поверхности минут через пять — Иван даже начал уже немного беспокоиться.
— Люк заклинило, — пояснила она, стягивая мягкий шлем. — Пришлось через аварийный выбираться, а тот тоже еле открылся. Так что, тут, и правда, можно нормально дышать?
— Можно, — подтвердил очевидное Голицын. — Эмма… Тут видишь ли какая штука… По ходу, мы на Земле.
— Да ладно!.. — скептически мотнула головой девушка. — Мало ли планет с похожей атмосферой!
— Дело не в атмосфере. Ты вон куда посмотри, — Иван указал рукой на небо.
— Ну и что там такого? — нахмурилась Эмма. — Звезды. Даже луны нет.
Голицын пригляделся: Луны действительно не наблюдалось.
— Подумаешь, Луна — может, сегодня новолуние, — нашелся он. — Ты на созвездия посмотри!
— Ну а что созвездия? Не вижу ничего знакомого! Где, к примеру, Южный Крест?
— Южный Крест? — растерялся Иван. — Ах, да! — дошло, наконец, до него. — Ты же у нас из южного полушария! Там у вас все не как у людей, в том числе и созвездия. В общем, за Крест твой не скажу, а Большая Медведица — вот она, звездочка к звездочке. А вон, кстати, и Малая — к горизонту уже клонится. Два самых известных созвездия северного неба, прошу любить и жаловать!
— Да ну, ерунда, не может быть… — снова обратила очи к небосводу австралийка. — Медведицы, говоришь? Ну да, похоже немного…
— Да какое там похоже? Они и есть!
— Но тогда… Но это же невозможно! — выдохнула Маклеуд.
— Абсолютно невозможно, — не стал спорить Голицын. — Но это факт.
— Хорошо, примем это за рабочую гипотезу, — согласилась Эмма после минутного размышления. — Земля, так Земля. Я что, я только «за». Хотя и не понимаю ни черта… В любом случае, надо выбираться из этой лужи. В какую сторону у нас ближайший берег?
— Вон огни какие-то вдалеке, — махнул рукой Иван.
— Сколько до него, как думаешь? — спросила Маклеуд, обернувшись. — Километра три?
— Не меньше… Ну да, авось, не утонем: костюмы держат.
— Ну, тогда что, поплыли потихонечку? Сейчас, только зафиксирую место падения, чтоб потом легче было найти, — она принялась стягивать левый рукав, чтобы добраться до спрятанного под ним браслета. Голицын мысленно обругал себя за то, что сам не сообразил это сделать. — Все, маячок готов. А теперь — вперед! Хотя погоди… Что это за звук?
Голицын прислушался.
— Похоже на шум мотора.
— Он и есть. А вон и лодка! А ну, давай-ка покричим, может, заметят? Эй, на борту! Эгей! Мы здесь! — выпрыгнув из воды почти по пояс, замахала руками она.
Их заметили. Не прошло и пары минут, как в воду рядом с Иваном плюхнулся оранжевый бублик спасательного круга, и еще минуты через три Голицын уже карабкался вслед за Эммой по скользкому металлическому трапу.
Капитан — он же, как вскоре выяснилось, единственный член экипажа небольшой, аккуратной яхточки с оптимистичным названием «Game Оver» — встретил их на юте. Это был мужчина лет тридцати, коренастый, с короткой бородкой, одетый в синие джинсы и джинсовую же рубашку навыпуск. По-английски он говорил хорошо, но неохотно, поминутно пытаясь перейти на французский и тут и там вставляя слова из еще какого-то языка, который Иван почему-то определил для себя как немецкий.
— Вы с того самолета? — были его первые слова, обращенные к спасенным.
— С какого самолета? — не поняла Маклеуд.
— Ну, самолет же, вроде, в озеро упал, нет?
— Да, да, точно, упал самолет, — перехватил инициативу разговора Голицын. — А мы это… Типа, летчики, — в качестве подтверждения он продемонстрировал собственный костюм, действительно способный сойти в темноте за высотный комбинезон пилота.
— Да? — удивился капитан. — Что-то вы уж больно юны для летчиков…
— Так ведь и самолет был учебный! — брякнул Иван.
— Мы ученики пилотов, — пришла ему на помощь Эмма. — За штурвалом был наш инструктор…
— Да? И где же он? — поинтересовался капитан.
— Не знаем, — развела руками девушка. — Возможно, он утонул…
— Надо осмотреть окрестности! — встрепенулся капитан. — Может, еще не поздно, — он метнулся к закрепленному на борту прожектору.
— Поздно… — выдохнул Иван.
— Ты о чем? — оглянулась к нему Маклеуд, шагнувшая, было, вслед за капитаном.
— Смотри! — он протянул руку.
Держась метрах в пяти над волной, на яхту со стороны кормы почти бесшумно надвигалась черная громада «Победоносца».
— Не утонул, выходит, инструктор-то наш… — пробормотала девушка, судорожно нащупывая пальцами застежку защитного костюма.
— Сейчас исправим… — со своим одеянием Иван уже справился, в его освобожденной от рукава руке появился «Шилк». Хлопок выстрела, за ним еще один… Никакого результата. — Ах, так?! — переключатель режимов передвинут в положение «плазма». Яркая вспышка… И вновь впустую: незваный гость даже не покачнулся.
— Это у нас тут еще что такое? — всполох выстрела привлек, наконец, внимание капитана. Не придумав ничего лучше, бравый яхтсмен направил на «Победоносец» луч прожектора. Только теперь Голицын заметил, что обшивка катера сплошь обгорела, а в нескольких местах даже лопнула, из образовавшихся рваных ран свисали оплавленные обрывки не очень понятного происхождения. — Эй, вы там! Куда прете?! В сторону!
— Кажется, из бластера его не возьмешь… — и, словно желая еще раз проверить собственные слова, Маклеуд трижды выстрелила.
Слова подтвердились.
— Не возьмешь, — согласился Голицын. — Но и он не может нас обстрелять: С-пушка по эту сторону Врат безобиднее детской брызгалки…
— А ему и не надо стрелять: с его массой он нас просто раздавит… — нос катера уже нависал над брезентом штормового обвеса яхты.
— Можно было бы попытаться уйти… Эй, месье! — обернулся Иван к капитану. — Запускайте двигатель! Скорее!
Но яхтсмен поступил по-другому. Рывком сорвав со стены надстройки длиннющий багор, он, словно древний новгородец на псов-рыцарей, бросился на врага.
Самым поразительным в этой безумной атаке был ее результат, хотя вышел он, наверное, и не совсем таким, как рассчитывал капитан. «Победоносец», до этого момента двигавшийся медленно и плавно, в момент соприкосновения с острием багра вздрогнул, клюнул носом вниз и всей своей массой навалился на мачту яхты. Та жалобно заскрипела, затрещал свернутый парус, яхта резко накренилась.
Палуба ушла у Голицына из-под ног, и он едва не перевалился через невысокий фальшборт, лишь в самый последний момент успев ухватиться за страховочный леер, при этом пребольно приложившись локтем. Что-то твердое ударило ему в живот, в мгновение сбив дыхание — Иван даже не сразу понял, что это голова потерявшей равновесие Эммы. Пушечным выстрелом громыхнула ломающаяся мачта, яхта столь же резко выровнялась, Маклеуд отбросило в сторону, а «Победоносец», снося днищем закрепленный на крыше каюты спасательный плот и срывая такелаж, грузно перевалил через противоположный борт и с какой-то показной неспешностью сполз в воду. Яхту швырнуло волной, и Голицын, успевший уже, было, подняться на ноги, во весь рост растянулся на палубе.
— А ты говоришь, багор зачем… — пробормотал Иван.
— Я требую объяснений! Немедленно! — под ураганным натиском капитана Голицын и Маклеуд вынуждены были отступить на самую корму, еще шаг — и останется только последовать за незадачливым «Победоносцем». Рубашка яхтсмена была порвана, на лбу красовалась алая ссадина, но настроен он был весьма решительно, чему, похоже, немало способствовал багор с погнутым наконечником и обломанным древком, который капитан воинственно сжимал в руках. — Что это, черт побери, было?! И кто заплатит за все это?!
— Страховая, я полагаю, заплатит, — сквозь зубы процедила Эмма.
— Страховая?! — еще сильнее взъярился яхтсмен. — И что я им, по-вашему, скажу? Прилетел из преисподней черный самолет с обгрызенными крыльями, сломал мачту, проломил крышу и был таков?!
— Из преисподней — это в точку… — буркнула Маклеуд.
— Что вы там шепчете? — не унимался капитан. — Давайте, выкладывайте, что это такое! Кто вы такие, в конце концов?!
— Э… Успокойтесь, месье, — примирительно проговорил Иван. — Тут явное недоразумение. Мы понятия не имеем, что это была за штуковина…
— Как же! Так я вам и поверил! А пистолеты эти странные у вас тоже случайно оказались? Где они кстати? — оба «Шилка», разумеется, давно вернулись в походное положение — не имея опыта и не разглядишь.
— Это были такие ракетницы, — принялся объяснять Голицын. — Сигнальные ракетницы. Наверное, выпали за борт, когда тут все мотало из стороны в сторону…
— Не морочьте мне голову! Ракетницы! Да я… — капитан внезапно поперхнулся, обломок багра с глухим стуком вывалился из его рук, глаза закатились, и яхтсмен, как стоял, плашмя, рухнул на палубу. Секунда — и сверху на него повалился Иван, последним проблеском сознания успев узнать печально знакомое ощущение заряда парализующего бластера — такое ни с чем не спутаешь…
— Это, оказывается, Леман — Женевское озеро, — сообщила Маклеуд.
— Женевское? — переспросил еще не до конца пришедший в себя Голицын. — То есть, у них тут где-то рядом Женева?
— Как ты догадался?
— Это мы удачно упали! — проигнорировал сарказм Иван. — Нет, кроме шуток, очень удачно…
Приподнявшись на локтях на узкой койке (голова закружилась, но не сильно), Голицын уперся взглядом в обмякшее тело в золотом комбинезоне Стражи, лежащее у противоположной стены каюты.
— Ранолец? — нахмурившись спросил он.
— Лучше: ранолка, — усмехнулась девушка. Примостившись за столиком в углу, она изучала какие-то бумаги — кажется, карты.
— Вот как? — где-то глубоко в груди у Ивана больно кольнуло — теперь и он узнал в Страже Шог-Ра. — Выходит, она прошла за нами через Врата?
— Очевидно, так.
— И это она в нас стреляла?
— Да. Вынырнула на поверхность, пока мы препирались с капитаном, и прямо из воды принялась палить. Чудом не накрыла всех разом — время прицелиться как следует у нее было, но, видно, поторопилась. Или на волне качнуло, прицел и сбился. В общем, капитана и тебя — наповал, а меня только задело слегка — хорошо, не правую руку. Ну, я и давай стрелять в ответ — вслепую, практически. Но попала, хоть и не сразу. Видел бы ты, сколько вокруг рыбы всякой напарализовало — полшколы можно ухой накормить. Это я уже когда ее на борт поднимала, заметила.
— А на фига ты вообще ее вытащила? — хмуро спросил Голицын. — Пусть бы себе плавала с теми рыбками…
— Когда действие парализующего заряда закончится, она бы тут же захлебнулась и утонула.
— Ну и черт бы с ней! Она бы, небось, нас с тобой не пожалела. Еще бы и добила, как Сварама!
— Сколько раз можно повторять: Сварама убили туземцы, стопроцентные земляне, между прочем!
— Ну да, конечно, а в астероидном потоке нам тоже негры африканские засаду устроили!
— Еще пара слов в таком духе, и я начну жалеть, что поспешила вколоть тебе антидот! — скривилась Маклеуд. — Еле разобралась, кстати: у них, у ранольцев, там все как-то по-идиотски устроено. Вместо иглы маленький такой шарик, прикладываешь его к коже, сжимаешь, и он уже сам всасывается. Первый неправильно сжала — так он мне прямо в пальцы всосался, зараза — от неожиданности чуть бластер этот трофейный за борт не выронила. Вот была бы веселуха! И вместо благодарности — как всегда, сплошные упреки!
— Благодарю тебя, о, избавительница! — протянул Голицын.
— Так что ты там говорил, что нам, вроде как, повезло? — сменила тему девушка.
— Что? — не сразу понял Иван. — А, про Женевское озеро! — сообразил он. — Про саму Женеву, в смысле. У нас же там теперь консульство!
— У вас — это у кого? У России?
— При чем тут Россия?! Хотя, у России, наверное, тоже есть, но я про Альгер!
— Что про Альгер?
— Консульство у Альгера. В Женеве.
— Что еще за бред?! Откуда? С чего ты взял?
— Мне Рут писала… — при звуках этого имени Эмма слегка поморщилась, но со своей койки видеть этого Голицын не мог. — На Зиту, студенческой почтой.
— Какой почтой?
— Студенческой… Не важно! Суть вот в чем: у них на курсе несколько человек, включая нее, внезапно выдернули с Сопрола и отправили на Землю. Обустраивать консульство Альгера. И именно в Женеву! Ты не знала?
— Откуда? — пожала плечами Маклеуд. — Я же, в отличие от некоторых, не веду тайных переписок с третьекурсниками… Гм… Если правда… Интересно… — проговорила она задумчиво. — Просто так такие вещи не происходят…
— Не иначе, ждали, что мы прилетим, — усмехнулся Иван. — А вообще, какая разница?! Произошло — и произошло. Значит, были причины. Наше дело — воспользоваться ситуацией.
— Тут ты, пожалуй, прав, — кивнула после короткой паузы девушка. — Консульство Альгера — это как раз то, что нам с тобой сейчас нужно. По крайней мере, ясно, куда идти.
— Ну, так за чем же дело стало? — Голицын рывком поднялся с койки, покачнулся, но все же удержался на ногах, опершись рукой на стену каюты. — Поднять паруса!
— Вот с парусами, как раз, ничего не выйдет, — развела руками Эмма. — Мачта за бортом плавает. Но есть двигатель.
— Двигатель? Отлично! Полный вперед! А где, кстати, наш капитан? — вспомнил вдруг он.
— Лежит в соседней каюте, — качнула головой в направлении двери Эмма. — Я его не стала пока что оживлять — во избежание дурацких вопросов.
— Да? А кто же тогда поведет яхту?
— Я.
— Ты? А ты умеешь?
— Пару раз ходила дома, в Австралии — до Школы еще. Дело не хитрое, в общем-то. Дойти — точно дойдем, самое трудное — швартовка. Ладно, на месте разберемся, — она поднялась из-за стола. — Пошли, поможешь.
— Слушаюсь, мэм! — чуть картинно отсалютовал Иван.
Самым трудным оказалась не собственно швартовка, а найти для нее свободное место. Причалы вдоль набережных Женевы имелись в изобилии, но все подходы к ним были наглухо забиты стоящими аж в три-четыре ряда яхтами, катерами и лодками всевозможных типов и размеров. Потыркавшись тут и там (утро уже вступало в свои законные права, но, к счастью, рыскающая в розовых лучах рассвета вдоль берега покореженная посудина не привлекла ничьего внимания — даже когда едва не въехала под струи гигантского фонтана, бьющего прямо из воды), Эмма, наконец, пристроила «Game Over» у самого дальнего, едва ли не загородного пирса.
Прежде чем сойти на берег, переоделись. Среди вещей яхтсмена (выяснилось, кстати, что имя капитана — Мишель Любэш, в каюте нашлись соответствующие документы) отыскались две пары джинсов и несколько рубашек. Голицыну они пришлись почти впору, Маклеуд оказались великоваты, но затянувшись ремнем и подвернув штанины, Эмма заявила, что жить можно. Неплохо было бы еще, конечно, рукава закатать, но тогда на всеобщее обозрение сразу предстанет «Шилк» — пусть и в походном положении, но лучше попусту не рисковать.
Обнаружились в каюте и кое-какие деньги — не слишком много, всего несколько купюр разного достоинства — и пара кредитных карточек. Кредитки трогать не стали, а наличные после недолгих раздумий решили прихватить: на всякий случай. С возвратом, разумеется.
До плотной жилой застройки шли вдоль живописной, утопающей в густой зелени набережной минут сорок. Прохожих практически не было, только уже напротив фонтана — видимо, того самого, в который часом ранее Эмма чуть не врезалась, когда искала место для швартовки — навстречу попались пара вышедших на утреннюю пробежку грузных теток в спортивных костюмах. Голицын обратился, было, к ним, желая спросить дорогу до консульства, но уши «спортсменок» были заткнуты наушниками, а мысли, похоже, и вовсе витали где-то среди непокоренных олимпийских вершин — внимания на Ивана не обратили.
— Надо углубиться в город, — предложил Голицын, провожая обиженным взглядом удаляющихся неспешной трусцой бегуний. — Найдем какого-нибудь полицейского или даже лучше таксиста.
Маклеуд не возражала.
Они свернули в выходящий на набережную сквер, прошли мимо огромных часов, расположенных прямо на склоне зеленого холма, циферблат которых был составлен из живых цветов, и оказались на широкой — по три полосы в каждую сторону — но по-прежнему пустынной улице. Огляделись по сторонам.
— Вон, смотри, газеты продают! — проговорила Эмма, указав рукой на киоск на противоположной стороне дороги. — Можно там спросить.
— Погоди, есть кое-что получше, — Иван кивнул в сторону припаркованного у тротуара автомобиля — белого в красную полоску с синим проблесковым маячком на крыше. — Вон, кажется, полиция, спросим у них.
— Давай, — согласилась Эмма. — А я пока все же газетчиков потрясу.
— Прошу прощения, месье, — тщательно подбирая французские слова, проговорил Голицын, подойдя к машине и вежливо постучав в стекло. — Вы не могли бы мне помочь?
— Что вам угодно, месье? — молодой полисмен в круглых «гаррипоттеровских» очках и темно-синей фуражке с низкой тульей плавно опустил стекло пассажирской двери.
— Мне нужно найти консульства Альгера, — сказал Иван. — Не подскажете, как туда пройти?
— Одну минуту, месье, — любезно улыбнулся полицейский, затем обернулся к водителю и что-то у него спросил — Голицын разобрал только «какого-то Альгера», затем, по-видимому, не получив удовлетворительного ответа, откинул крышку ноутбука, который до этих пор держал на коленях. — Альгер, Альгер… Это ведь где-то в Южной Америке? — спросил он вдруг.
— Э… Нет, месье, не совсем… — растерялся Иван. — Это инопланетяне.
— Какие еще инопланетяне? Изволите шутить? — полисмен оторвался от компьютера и, нахмурившись, сурово посмотрел на Голицына.
— Нет, нет, что вы! — горячо воскликнул тот. — Ну, Альгер же… Помните, два года назад по всему миру заваруха была? Ну, когда еще Белый Дом в Вашингтоне разрушили Биг Бэн в Англии? Ну? Альгер!
— А, ну, было дело, — вроде как не без труда припомнил полисмен. — Ну, так их же всех выставили тогда с Земли, разве не так?
— Так. Но сейчас в Женеве открылось консульство…
— Молодой человек! — повысил голос полицейский. — Перестаньте морочить мне голову! Нет в Женеве консульства никаких инопланетян! Нет, и не было никогда! И не будет, надеюсь! А теперь кончайте свои шуточки и проваливайте подобру-поздорову — если не хотите повести выходные в участке!
— Нет, нет, месье! — испуганно отшатнулся Иван. — Извините, месье… Наверное, я что-то перепутал…
— Да уж! — стекло дверцы поднялось, окончательно прерывая разговор.
— Ничего не понимаю… — обескуражено пробормотал Голицын, на всякий случай отходя от полицейской машины подальше.
— Ну, что? — Маклеуд с газетой в руке как раз завершила переход пустой улицы.
— Ерунда какая-то… Говорят, нету никакого консульства, и не было никогда! — развел руками Иван. — Не могла же Рут мне все наврать! Да и зачем ей?!
— Мало ли зачем, — пожала плечами Эмма. — Впрочем, на этот раз эта твоя драгоценная Рут, может, и не при чем.
— В смысле — не при чем?
— Ты сюда посмотри, — Маклеуд протянула ему свою покупку.
— На французском? — Иван поднес газету к глазам. — Честно говоря, я не очень хорошо читаю по-французски…
— Я так вообще не читаю. Но на английском были только старые, а это свежая. Да тут и не надо ничего читать, ты просто на дату посмотри!
— На дату? Ну, 15 июля, если не ошибаюсь, и что?.. — он опустил газету. — Что?! — резко рванул ее обратно к лицу. — Июля?!
— Точно. 15 июля, суббота. Это сегодня, — кивнула Эмма.
— Но… Должно же быть… Как же?..
— Очевидно, сдвиг. Только на этот раз не на часы, а сразу на месяцы. Но и заход, согласись, выдался необычный. В общем, сегодня мы с тобой еще даже на Зиту не улетели. Я, к примеру, сейчас, должно быть, по вечернему Мельбурну гуляю. А ты?
— Я на Сопроле торчу, Нивга жду… Хотя нет, еще даже не на Сопроле, на Землю как раз собираюсь… Блин, как ты можешь быть так спокойна?!
— А что я, по-твоему, должна в истерике биться, катаясь по тротуару? — огрызнулась Маклеуд. — На самом деле, это следовало предвидеть. Сдвиг есть сдвиг. Куда без него?
— И… И что же нам теперь делать? — потеряно спросил Голицын.
— Не знаю, — развела руками Маклеуд. — Надо думать. Ясно одно: никаких официальных представителей Альгера мы на Земле не найдем. Разве что зимы дождемся, когда тут консульство откроется.
— Если только оно вообще откроется… — пробормотал Иван. — А что, если его потому и открыли, что узнали про новые Врата?
— Новые? То есть, ты думаешь, их раньше не было? Врат? Или о них просто не подозревали? — уточнила Эмма.
— Я не знаю… Но понимаешь… У меня такое чувство, что это я их прорубил. При помощи «Исполнителя Желаний», — высказал он, наконец, вслух давно терзающее его подозрение. Не знаю, как, но прорубил, — он коротко рассказал девушке о пережитом в тоннеле.
— Ну, при переходе, положим, чего только не привидится, — задумчиво проговорила Эмма, выслушав его сбивчивый рассказ до конца. — С другой стороны… Впрочем, с этим разберемся потом, — мотнула головой она. — Важнее решить, что делать сейчас.
— Что делать, что делать, — проговорил Голицын. В его мозгу внезапно созрело решение. — В консульство идти, как и собирались. Только не Альгера, конечно, раз его тут нету пока.
— А какое же тогда? — прищурилась Маклеуд.
— России.
— России? — скептически прищурилась Эмма. — А почему, к примеру, не Австралии?
— Объясняю. Ты сейчас где, ты говоришь?
— В смысле? — не поняла девушка.
— Ну, та ты, после третьего курса, которая еще про Зиту ни сном, ни духом?
— А, ты про это… В Мельбурне, надо полагать. А что?
— А то, что, значит, тебе нынешней, здешней то есть, в Австралию соваться нельзя. Ни в коем случае. Ну, вроде карантина на орбитальной платформе — пока Врата не прошла — сиди и не рыпайся. А меня на Земле сейчас нет. Того меня. Так что в Россию нам путь, в принципе, открыт. Логично?
— Логично-то логично, — не слишком уверенно кивнула Маклеуд. — Но только, по этой твоей логике, нам лучше тогда вообще никуда не соваться. Сидеть тише воды ниже травы и не высовываться. Карантин есть карантин…
— Тоже верно, — согласился Иван. — Но тут есть одно «но». Судя по всему, тише воды мы не усидели. Консульство Альгера просто так, что ли, в Женеве открылось? Не иначе, с нашей с тобой подачи, других объяснений я не вижу. А значит, как-то мы дали о себе знать. И главное, не о себе, а о новом тоннеле к схаргам. Так что, как ни крути, а зашхериться не выйдет. Надо действовать.
— Погоди, — нахмурилась девушка. — Это что же тогда получается? Все уже предопределено? Раз консульство появилось — а мы это знаем — значит, что бы мы ни делали…
— Нет, не так, — не дал ее договорить Голицын. — Если мы все сделаем, как должны — появится консульство и все пойдет своим чередом. А вот если не сделаем… Думаю, тут возможен какой-то глобальный сбой — вроде того, что так боятся инструкторы на Зите, запирая нас в карантине…
— Не исключено… Ладно, тогда план простой: делай, что должно, и будь что будет! — вскинула голову Эмма. — Пошли в это твое русское консульство!
Спрашивать дорогу у того же полицейского патруля Голицын не рискнул, для того же, чтобы повстречать другой, пришлось пройти пару кварталов. Впрочем, на этот раз все вышло, как нельзя лучше: полисмен не только нисколько не удивился вопросу, но подробно объяснил дорогу (идти надо было аж на другой берег вытекающей из озера реки Роны) и в довершение всего еще и дал Ивану карту города, отметив на ней нужную улицу крестом.
Генеральное консульство Российской Федерации располагалось в симпатичном белом домике под черепичной крышей и с собственным парком, отгороженном от улицы металлическим забором.
— Подожди меня здесь, — предложил Голицын Эмме, вдавливая серебристую кнопку звонка.
Маклеуд кивнула.
— Слушаю вас! — раздалось из небольшого динамика. По-русски.
— Здравствуйте! — проговорил Иван. — Мне нужно попасть в консульство!
— Приемные дни: понедельник, среда, пятница, с девяти до двенадцати часов, — скучающим голосом сообщил незримый собеседник. — Прием осуществляется по предварительной записи. Запишите телефон…
— Погодите, — перебил Голицын. — Дело не терпит! Я курсант Академии ФСБ России, — сообщил он, невольно понизив голос, хотя и так едва ли его мог сейчас услышать кто-то посторонний. — Мне нужно срочно передать в Москву важную информацию.
— Проходите, — жужжание зуммера подтвердило, что замок открыт, Иван толкнул калитку и шагнул на территорию Консульства.
— Будьте любезны, ваши документы, — молодой человек в строгом сером костюме (по виду — охранник, но кто его там знает на самом деле!) встретил гостя в дверях домика.
— У меня их нет, — развел руками Иван. — Моя фамилия — Голицын. Иван Голицын. Я курсант четвертого курса Академии ФСБ. Вы можете запросить мои данные в Академии.
— Нет документов? — удивился молодой человек. — Вы их потеряли?
— Не совсем, — нетерпеливо мотнул головой Голицын. — Это долгая история. Мне нужно срочно связаться с руководством Академии. Проводите меня к кому-нибудь, кто может это сделать!
— Связаться — дело нехитрое, — сухо проговорил молодой человек. — Ладно, сейчас свяжемся. Пройдите сюда, — он указал на дверь справа от входа и сам первый шагнул в нее.
Они оказались в небольшой комнатке, всю обстановку которую составлял неширокий компьютерный стол и черное офисное кресло. Молодой человек уселся в него, Ивану места не нашлось.
— Связаться-то свяжемся, — проговорил хозяин, кладя руки на клавиатуру, — только вот вряд ли нам кто-то ответит, в субботу-то… Впрочем, есть один вариант… Как, говорите, вас зовут?
— Голицын Иван Андреевич.
— Иван Андреевич… — с расстановкой повторил молодой человек, что-то быстро — вслепую — набирая. — Четвертый курс?
— Совершенно верно.
— Сейчас… Сейчас узнаем, что вы за птица, Иван Андреевич…
Молодой человек умолк, глядя на экран. Курсант замер в ожидании.
— А вот и ответ! Надо же, как оперативно! Так, что тут у нас?.. — лицо молодого человека внезапно помрачнело. — Изволим, значит, шуточки шутить?
— Простите? — не понял Голицын.
— Нет уж, это вы простите! — молодой человек резко поднялся из-за стола. — А ну марш отсюда, пока я полицию не вызвал!
— Погодите! — попятился Иван. — Это какое-то недоразумение! Что вам ответили? С кем вы списались?
— Не ваше дело! — отрезал молодой человек.
— Вы совершаете ошибку! — пробормотал Голицын, отступая к двери под напором хозяина. — Это вопрос национальной безопасности! Я… Я буду жаловаться вашему руководству! — не придумал ничего лучшего он.
— Это — пожалуйста! Хоть самому министру! Кто подпишет жалобу? Голицын Иван Андреевич?! — усмехнулся молодой человек.
— А что такого?
— А то, что означенный Голицын И.А. в настоящее время на территории Швейцарской Конфедерации не находится и находится не может, — отчеканил хозяин, судя по стилю, цитируя полученное сообщение. — Так что самозванец вы, батенька! А теперь вон отсюда — и чтобы через пять секунд духу вашего здесь не было!
Как он вышел из здания консульства, как преодолел путь до калитки, как, наконец, оказался на улице — всего этого Иван не помнил.
А потом он увидел схарга.
Враг стоял на тротуаре, в каких-то десяти метрах от ожидающей возвращения Голицына Маклеуд. Собственно, фигура девушки была едва различима в невесть откуда взявшемся густом тумане, заполнившем все вокруг. Дома, припаркованные автомобили, одинокие деревца словно расплылись в нем, утратили четкость очертаний и яркость красок, превратившись в унылый серый фон, в центре которого яркой звездой сиял схарг.
Какой-то постоянной формы Враг не имел, ни на что привычное внешне не походил, и, тем не менее, Иван мгновенно осознал, кто именно перед ним находится. Просто осознал, и все. Сразу, еще до того, как почувствовал эмоции. Нет, даже так — ЭМОЦИИ. Чужие, словно кривым ножом взрезающие мозг, но совершенно понятные. Первая — радость. Это схарг заметил его, Голицына. Вторая, через секунду — удивление. Сильное удивление. И сразу же третья — страх. Страх панический.
Образ Врага дернулся, словно от удара, на миг сделался менее ярким, но тут же вновь вспыхнул с новой силой и медленно двинулся в сторону Эммы. Не задумываясь, и, наверное, даже не очень понимая, что и зачем он делает, Голицын бросился наперерез. И в тот момент, когда Иван оказался между девушкой и Врагом, сквозь стену источаемого схаргом страха тараном проломился всполох отчаянной решимости, и заполонивший улицу — а может быть, всего лишь сознание Голицына — туман разорвала ослепительно белая вспышка.
Иван зажмурился, а когда через несколько секунд заставил себя приоткрыть глаза, Врага на тротуаре не было. На том месте, где Голицын последний раз видел схарга, зияла глубокая черная воронка. Асфальт вокруг нее был сплошь усеян трещинами, далеко разбегающимися во все стороны, почему-то за исключением той, где находился Иван.
Туман тоже исчез, предметы вокруг обрели привычные формы и краски. В воздухе витал резкий запах озона.
Голицын обернулся к Маклеуд: девушка так и продолжала неподвижно стоять, сверля невидящим взглядом калитку консульства.
— Эмма!
— Что? — Маклеуд вздрогнула, словно оживая. — Что это было?!
— Не знаю. Уходим отсюда скорее!
— Как уходим? Погоди! Что тебе сказали в русском консульстве?
— Не важно! Уходим! — подскочив к девушке, Иван схватил ее за рукав и увлек в ближайший переулок.
Маклеуд не сопротивлялась.
— Я стояла, ждала тебя — все, как договорились, — рассказывала Эмма. — Думаю, еще и пары минут не прошло, как ты внутрь вошел… Внезапно накатила такая волна теплая, словно ветерок, но ветра не было. А тут же холод — резкий… И дальше — не помню. И потом слышу: ты меня зовешь по имени. Подумала еще: что за фигня, ты же не выходил еще… Поворачиваюсь: улица раскурочена вся, и ты стоишь: глаза навыкате, волосы дыбом, «Уходим!», орешь…
— Там был схарг, — негромко сообщил Иван.
— Схарг? Здесь?! Откуда?!
— Полагаю, из-за Врат, откуда же еще? Помнишь, нас преследовала «летающая тарелка»? Наверное, она вошла за нами в тоннель.
— Не может быть! — пробормотала Маклеуд. — Схарги же никогда не приближаются к Вратам… Ну, кроме периодов Вторжений…
— Этот, значит, приблизился. И не только приблизился, но и прилетел в гости. С ответным, так сказать визитом…
— Погоди, что-то не сходится, — замотала головой девушка. — А почему тогда я ничего не заметила? Как он выглядел вообще?
— Он… — Голицын на секунду задумался. — А никак он не выглядел! Просто все вокруг словно померкло, а он оставался единственным ярким пятном. Точнее, не пятном даже… Как свет факела ночью… Нет, тоже не удачное определение… Не знаю, как объяснить, короче! Он просто был. И еще он чувствовал… Громко. Глупо звучит, да? Но по-другому и не скажешь. Сначала, вроде как, он обрадовался, а потом испугался чего-то. Не знаю чего. И, по-моему, растерялся. Ну и затем взрыв. Это он нас с тобой хотел уничтожить. Тебя и меня. Но не получилось, почему-то.
— Откуда ты знаешь?
— Что не получилось?
— Что хотел.
— Просто знаю, — пожал плечами Иван. — Я его… Как бы это сказать… Словно изнутри видел. Чувства, эмоции… Нечеловеческие, кривые какие-то, но понятные без перевода…
— Ну, хорошо, а я тогда почему ничего такого не видела и не чувствовала? — повторила вопрос Эмма.
— Не знаю… Ты… Вообще, тебя там словно и не было. То есть ты никуда не девалась, конечно, но… Мне кажется, он тебя вроде как усыпил на время.
— Это ты тоже… гм… почувствовал?
— Да, наверное… Не знаю!
— Вот и я не знаю…
— Как ни крути, яма от взрыва осталась самая настоящая — можем, если хочешь, вернуться, удостовериться, — заявил Голицын.
— Да нет, это-то я, как раз видела… Как, по-твоему, он погиб? Схарг, я имею в виду.
— Погиб?.. Опять неудачное слово… Он прекратил существование, да. Совсем. В каком-то смысле, погиб.
— Ну, тогда и черт с ним, нет схарга — нет проблемы! За ними же тогда, вроде, только одна тарелка увязалась?
— Вроде, одна. Ну и Шог-Ра еще.
— С ранолкой твоей, по ходу, тоже разобрались. Ладно, вернемся к нашим баранам. Что тебе в консульстве-то сказали?
— В консульстве?.. — переход к насущным вопросам дался Ивану с некоторым трудом. — В консульстве, увы, полный облом. Обозвали самозванцем и выгнали.
— А что так?
— Похоже, кто-то в Москве им написал, что это никак не могу быть я. Иван Голицын, в смысле.
— Удивительно, да? — усмехнулась Маклеуд.
Иван молча развел руками.
— Ну и что будем делать? — спросила после короткой паузы девушка.
— Пока предлагаю вернуться на яхту. Там, в спокойной обстановке, все и обдумаем. Заодно проверим, как там наша ранолка.
— Наша? — усмехнулась Эмма. — Ну-ну… Вот за кого, как раз, беспокоиться не стоит — ее, болезной, еще спать и спать… Ладно, пошли на яхту. Какая-никакая, а база…
Неладное Иван почувствовал еще на подходе к пирсу: уж больно много народу толпилось на набережной. Необычно много. Опять же, пара полицейских машин, карета скорой помощи…
— Смотри! — Эмма резко остановилась: двое мужчин в одинаковых серых халатах — похоже, санитары — тащили укрытые простыней носилки. Из-под плотной белой ткани свисала рука в золотом френче Стражи.
— Шог-Ра! — выдохнул Голицын.
— А вон и наш капитан, — кивнула Маклеуд на пробирающуюся сквозь толпу вторую пару медиков.
Переглянувшись, курсанты резко развернулись и, стараясь не спешить уж слишком явно, двинулись прочь от причала.
— К завтрашнему утру оба придут в себя, — проговорил Голицын, нервно прихлебывая из маленькой чашечки крепкий, горький кофе. Они с Эммой сидели в полупустом летнем кафе в трех кварталах от набережной, укрывшись под круглым зонтом от набравшего силу полуденного солнца. — Капитан сразу же даст показания, и тогда за нами начнет охоту вся полиция Швейцарии.
— Меня гораздо больше волнует эта чертова Шог-Ра, — покачала головой Маклеуд. — К рассказу капитана еще неизвестно как отнесутся — могут и за психа счесть, а вот ранолка попусту языком молоть не станет… А вот что она предпримет? Я бы на ее месте первым делом попыталась добраться до катеров на дне озера. Точнее — до «Исполнителя Желаний».
— Черт, верно! — хлопнул себя ладонью по лбу Иван. — Об этом я не подумал! Значит, мы должны ее опередить!
— Именно, — кивнула девушка.
— Но как? Защитные костюмы остались на яхте, вернуть их у нас уже вряд ли получится… Кстати, вот одно из доказательств, которое может привести в пользу своих слов капитан!.. Ладно, не важно… Получается, надо где-то раздобыть акваланги. Здесь же где-нибудь наверняка есть дайвинг-центры?
— Даже если есть… Катера лежат на глубине в добрых полтораста метров. С любительским оборудованием ниже сорока не опустишься. Нужно специальное снаряжение и специальные газовые смеси для дыхания. Я знаю, я немного ныряла дома…
— И что же делать?
— Искать компанию, занимающуюся техническим дайвингом. Если такая вообще есть на этом зачуханном озере. В общем, нужен интернет.
— У них тут бесплатный wi-fi, — мотнул Голицын головой в сторону рекламной таблички на стене. — Но с нашего браслета не зайти, я пробовал. Можно купить какой-нибудь дешевенький телефон…
— Проще найти интернет-кафе. Подожди, я пойду, спрошу, — отставив пустую чашку, девушка поднялась из-за стола. — Они должны знать.
Вернулась Маклеуд минут через десять.
— Ну что, узнала насчет интернета? — спросил Иван.
— Лучше! — лицо Эммы сияло. — Бармен общительный попался, принялся расспрашивать, зачем мне интернет-кафе, и когда я сказала про технический дайвинг, очень обрадовался и сообщил, что его лучший друг занимается профессиональными погружениями. Совсем недалеко отсюда, в сторону французской границы. Вот адрес, — она бросила на стол картонную визитку. — Говорит, у него там даже небольшая подводная лодка есть.
— Подводная лодка?! — переспросил Голицын.
— Ну да, он так сказал. В общем, похоже, это то, что нам нужно. Если допил, пошли, за кофе я уже заплатила.
— Пошли! — с готовностью вскочил на ноги Иван.
Первой мыслью было воспользоваться такси, но пересчитав скудную наличность, решили не шиковать. Голицын предложил дойти пешком — что там, какие-то жалкие десять километров — но тут на глаза им попалась стоянка общественных велосипедов. Опускаешь монетку — и двухколесный железный конь в твоем полном распоряжении. Оставить потом можно на любой другой стоянке. Иван, правда, не понял до конца, «любой» — это в Женеве, в Швейцарии или вообще в Европе — инструкции на английском языке не имелось — но счел за благо подобными мелочами голову не забивать.
Оседлав ярко-красные машины, выкатили на набережную. Проехали мимо знакомого причала — толпа зевак уже, конечно, рассосалась, но у входа на пирс по-прежнему маячил полисмен. Двигались неспешно, немного разогнались лишь на выезде из города. Скоро дорога стала постепенно уходить в сторону от берега. Голицын оглянулся на держащуюся чуть позади Эмму: куда, мол, ехать? Маклеуд махнула рукой: прямо.
Метров через шестьсот Эмма опередила Ивана, показав жестом, что надо готовиться к повороту налево. Голицын принялся притормаживать, пропуская встречные машины, а вот Маклеуд зачем-то унеслась вперед, затем резко вильнула, едва не угодив под колеса еле успевшей увернуться малолитражки, под аккомпанемент хора автомобильных клаксонов пересекла наискось проезжую часть и на полной скорости влетела в придорожные кусты.
— Эй, ты это чего?! — соскочив с седла, Иван бросился к месту аварии. — Ты там жива?
— Зараза! — раздвинув ветви, девушка выбралась из зарослей и с чувством пнула ногой валяющийся на обочине велосипед. — Тормоза не сработали!
— Сама-то цела? — встревоженно спросил Голицын.
— Ерунда, пара царапин, — Эмма провела пальцем по щеке, стирая выступившую алую капельку. — Нет, ну надо же, какое барахло выдают! У нас бы в Австралии их за такое по судам затаскали!
— Здесь, наверное, тоже можно, — предположил Иван. — Кому времени девать некуда. Ты точно не пострадала?
— Говорю же: ерунда!
— Ну, ладно. Тогда едем дальше?
— На чем?! На этом хламе?! — она еще раз пнула поверженный велосипед. — Я что, похожа на самоубийцу? Тебе, кстати, тоже не советую… Пешком пойдем! Тут осталось-то километров пять…
— А велики? Мой-то в порядке, вроде…
— Бросим здесь. И пусть кто-нибудь только попробует предъявить претензии за невозврат! — угрюмо заявила Маклеуд.
— Ну, как скажешь…
Подняв с земли свою двухколесную машину, Голицын не без сожаления прислонил ее к ближайшему столбу. Эмма уже бодро шагала вдоль обочины. В какой-то момент Ивану показалось, что девушка слегка прихрамывает, но присмотревшись, он решил, что ошибся.
Нужный адрес нашли не без труда — если бы Иван случайно не оглянулся вслед лихо промчавшемуся мимо кабриолету, полускрытая в придорожной зелени неброская вывеска с изображением желтой подводной лодки с огромным черным перископом так бы и осталась ими не замечена. Незапертая калитка вела в заросший садик, в глубине которого возвышался двухэтажный домик с многочисленными панелями солнечных батарей на крыше. Миновав небольшой бассейн с ярко-голубой водой, поднялись на крыльцо, не обнаружив звонка, постучали и, подождав ответа несколько секунд, вошли внутрь.
В просторной светлой прихожей было пусто.
— Хозяева! — подал голос Голицын.
— Эй, есть тут кто-нибудь? — вторила ему Эмма.
— Иду! — где-то наверху послышались шаги, и по крутой деревянной лестнице к гостям спустился высокий человек в цветастых пляжных шортах и вишневого цвета футболке — явно какого-то местного спортивного клуба. — Чем могу служить?
— Месье Корбюзье? — спросила Маклеуд, незаметно сверившись с карточкой.
— К вашим услугам, мадмуазель, — поклонился хозяин. — Мы знакомы?
— Еще нет, — покачала головой девушка. — Меня зовут Эмма Маклеуд. Моего спутника — Иван. Нам посоветовал обратиться к вам месье Ходлер…
— А, старина Пауль! — расплылся в широкой улыбке хозяин. — Как он там? Все жонглирует стаканами на пощади Бур-де-Фур?
— Затрудняюсь сказать, на какой именно площади, — со всей возможной любезностью улыбнулась в ответ Эмма. — Но стаканами он и правда жонглирует виртуозно.
— В прошлом году занял второе место на профессиональном конкурсе! — похвастался достижением приятеля хозяин. — Он вам, конечно, рассказывал?
— Увы, — покачала головой Маклеуд.
— Скромняга! — рассмеялся месье Корбюзье. — Друзья Пауля Ходлера — мои друзья! Итак, чем могу быть вам полезен?
— Нам нужно спуститься на дно озера, — без обиняков сообщила Эмма. — Женевского озера.
— Ну, понятно, что не Невштательского! На дно — это можно. Именно этим мы здесь и занимаемся. Вас интересует какое-то определенное место или устроит наш стандартный тур?
— Определенное место, — кивнула девушка. — Месье Ходлер сказал, что у вас имеется подводная лодка?
— Подводная лодка? — переспросил хозяин. — Не совсем. Мой «Нау» — не подводная лодка, а батискаф. В чем разница знаете?
— Ну…
— Основная часть батискафа — заполненный бензином поплавок, — принялся объяснять месье Корбюзье. — Гондола у них обычно небольшая, по крайней мере, по сравнению с поплавком, круглая, вроде батисферы…
— Замечательно! — поспешно кивнула Маклеуд, воспользовавшись первой же паузой. — Главное: в этом вашем батискафе можно спуститься на дно озера?
— Ну, разумеется!
— Прекрасно! А… Скажем… Поднять со дна кое-что? Некий предмет?
— Зависит от размеров предмета. У «Нау» есть пара манипуляторов. Как-то мне удалось поднять со дна обломок стальной трубы длиной метра два…
— Отлично! — снова кивнула девушка. — Когда мы можем отправляться? Прямо сейчас — возможно?
— Погодите, мадмуазель Эмма! — всплеснул руками хозяин. — Не так быстро! Необходимо проверить оборудование, заправить базовый катер, вызвать матроса, наконец… Завтра к полудню — самое раннее!
— Завтра? А сегодня — никак? — нахмурилась Маклеуд.
— Глубоководные погружения не терпят спешки, — покачал головой месье Корбюзье. — Все должно быть тщательно подготовлено. Опять же, наши правила требуют сдачу перед погружением медицинских тестов. Поверка артериального давления и тому подобные вещи. Это обязательно. А наш доктор будет только утром. Кстати, кто из вас двоих будет погружаться?
— Оба.
— Оба? Если только по очереди. «Нау» — двухместный аппарат, так что на борт можно взять лишь одного пассажира.
— В таком случае, иду я, — заявила Эмма прежде, чем Иван успел встрять в разговор.
— Хорошо. Если хотите, можете не возвращаться сегодня в Женеву — у нас тут есть гостевой домик, цены для клиентов вполне умеренные. Кстати, вот наш прайс-лист, — месье Корбюзье взял с полки тонкую папочку и протянул ее девушке. — Обычно мы берем предоплату, но для друзей Пауля Ходлера я охотно сделаю исключение.
— О, благодарю вас, месье Кор…
— Жак. Зовите меня просто Жак, мадмуазель Эмма.
— Благодарю вас, месье Жак!
— Рад услужить, мадмуазель Эмма!
Бывает, что сон настолько неотличим от реальности, что даже после пробуждения не сразу понимаешь, во сне привиделось, или в самом деле произошло. Бывает наоборот, наяву жизнь такой сюрпризец подкинет, что невольно задумаешься: а не спишь ли? Но бывает и так: спишь, видишь сон, но при этом прекрасно осознаешь, что все это не взаправду, всего лишь сновидение, что в любой момент можно проснуться — и оно тут же уйдет.
Именно такой сон и видел Голицын. Снилось ему, что в комнату гостевого домика, где они с Эммой остановились на ночлег, явился схарг. Точно такой же, как тот, что устроил взрыв у консульства в Женеве, хотя и не тот же самый, другой. Вошел не то в дверь, не то прямо сквозь дверь просочился (та была закрыта изнутри на щеколду), подплыл к мирно спящей Маклеуд, повисел возле нее с полминуты, словно размышляя о чем-то своем, схарговом, потом переместился к Ивану.
— Встань! — приказал.
Не вслух, вообще не словами, но все было понятно. Сон же.
Вставать совершенно не хотелось: и пары часов не прошло, как легли, а надо бы как следует отдохнуть перед завтрашней экспедицией, но с другой стороны: это же все равно сон! Голицын поднялся.
— Бластер! — распорядился схарг.
В ладонь Ивану нырнула рукоять «Шилка».
— В плазменный режим!
Пожав плечами, Голицын сдвинул переключатель в указанное положение.
— А теперь стреляй! В себя!
— Что за бред? — даже несмотря на то, что это был всего лишь сон, стрелять в себя Ивану претило.
— Стреляй! — настаивал схарг.
— Зачем?
— Так надо.
— Надо? Кому?
— Просто надо!
— Не буду! — Голицын попытался отвести от лица ствол бластера (и когда это он только успел направить его себе в лоб?!), но рука не подчинилась. Сон есть сон.
— Стреляй! — придвинувшись к курсанту почти вплотную, потребовал Враг. Голову Ивана словно сдавило в стальных тисках, в комнате внезапно стало очень холодно, рука Голицына, сжимавшая оружие, задрожала, и указательный палец начал медленно сгибаться.
— Нет! — неимоверным усилием Иван отвел палец от спускового крючка — и проснулся.
В лицо ему хищно смотрело черное дуло «Шилка».
— Ваня! — Эмма сидела на своей кровати, вжавшись спиной в шершавую стену. — Ваня, очнись!
«Стреляй же!»
Голицын медленно повернул голову в сторону — нет, не голоса, источника приказа. Рядом с ним стоял схарг.
Голову снова сдавило — сразу со всех сторон, в мозг разом вонзился миллион отравленных игл, и каждая вопияла: «Стреляй! Стреляй!».
— Ну, уж нет!
Пресловутые иглы фонтаном брызнули во все стороны, открывая разуму Ивана широкий коридор, в глубине которого пламенем свечи на ветру трепетал от ужаса растерянный (да, именно что растерянный!) схарг. Мгновение — и Враг настигнут. Голицын, словно закованный в броню рыцарь в толпу легкой крестьянской пехоты, неуязвимый для их деревянных копий и коротких мечей, на полном скаку ворвался в сознание схарга, без особых усилий круша наскоро воздвигаемые засеки и редуты. Еще миг — и Враг полностью открыт, беспомощен, ничтожен…
— Ваня!
Иван не мог не обернуться на оклик, и в тот же момент его контакт с чужим сознанием ослаб. Воспользовавшись представленным шансом, Враг огненной молнией метнулся к двери. Голицын повернулся, пытаясь восстановить утраченный контроль, но незваного ночного гостя в комнате уже не было.
— Я проснулась от холода, — ежась, рассказывала Эмма. — Открываю глаза, смотрю: ты стоишь возле своей кровати. Я еще подумала, что ты зачем-то окно в комнате открыл, хотела тебе сказать, чтобы закрыл обратно, холодно же, но тут вижу: в комнате еще кто-то. В полумраке не очень хорошо видно, но явно кто-то знакомый. Потом пригляделась: да это же я, собственной персоной! В парадном белом комбинезоне, в фуражке, что ты мне в прошлом году подарил. Подумалось еще: быть не может, я же сейчас должна быть в Мельбурне! И тут же: ну, все, парадокс обеспечен, берегись, несчастная Вселенная! Хотела вскочить с кровати — а не могу, словно какая-то сила в стену вдавила. А та, другая я, руку медленно вздымает и пальцем на твой бластер тычет. «Шилк» у тебя уже наизготовку. Ты его так же неспешно поднимаешь, и направляешь прямо себе в лоб. Ну, тут я как заору: «Нет! Очнись!», ну или что-то вроде этого. С места сдвинуться по-прежнему не могу. Ты руку опускаешь, и тут голову моего двойника охватывает пламя, словно спичка гигантская зажглась. Потоками сбегает вниз — и вот он уже весь горит, целиком, так что не разобрать ни рук, ни ног — только огонь. И в этот момент мне словно молотом по затылку ударило. В голове потемнело, из глаз искры… Кажется, я что-то закричала, и отключилась. А очнулась — ты стоишь надо мной, за плечо теребишь. Той, другой меня, нет, словно и не было…
— Это снова был схарг, — негромко проговорил Голицын.
— Да, это я уже поняла. Но каким образом? Ты же говорил, он погиб тогда, в Женеве!
— Погиб, да. Это был другой.
— Другой? Откуда он мог взяться? Была же всего одна «летающая тарелка»! Хотя, конечно, может, они по двое на борту летают…
— Нет, — покачал головой Иван. — Не совсем так. Схарг был один. Но когда мы прошли тоннелем — мы с тобой, Шог-Ра и он за нами — он… Ну, вроде как разделился. Натрое. Потому что нас было трое. Три проблемы — три решения.
— Три проблемы?
— Я, ты и ранолка, попавшие под сдвиг. Три угрозы для порядка времени. Так, по крайней мере, считают схарги. Точнее, не то, чтобы даже считают… Так оно есть — для них.
— Погоди, схарги схаргами, пусть себе считают, как им вздумается, а ты-то откуда все это знаешь? — недоверчиво спросила девушка.
— Я? Да, я теперь знаю. Понимаешь, какое дело… Этот схарг пытался, ну, вроде как, взять меня под контроль. Во сне. Заставить застрелиться. Потому что иначе уничтожить меня не мог. А уничтожить обязан — это решение проблемы. И вот когда я проснулся — от твоего крика, скорее всего — вышло так, что не он держит под контролем мое сознание, а я прорвался в его… Знаю, звучит по-идиотски, я и сам толком не понимаю, как это все произошло, но это действительно так. В какой-то миг я словно попал внутрь его мозга… Если, конечно, забыть о том, что мозга, как такового, у них нет… Я чувствовал его чувствами, думал его мысли… Я почти был схаргом! Но при этом я понимал, что я — это я, а он — это он…
— То есть, теперь ты знаешь о них все? — задала вопрос Маклеуд.
— И да и нет… Кое-что, наверное, знаю, но… Вот ты спрашиваешь о чем-нибудь таком — и в голове у меня тут же возникает ответ. Словно сам собой. При этом, самостоятельно что-то «вспомнить» я не могу. Я пробовал уже — стена. Глухая.
— Отлично, — деловито кивнула Эмма. — Значит, будем задавать тебе вопросы. Итак, первый: сколько на Земле схаргов?
— Две единицы, — не задумываясь, выдал Голицын.
— Двое?
— Две единицы, — повторил Иван. — «Двое» — неправильно. Не знаю почему. Изначально, как я уже говорил, явилось три единицы. После нашей встречи в Женеве осталось две. Но это не две личности. И не одна в двух лицах. Просто две единицы.
— Ясно, пусть так. Продолжим. Тот взрыв в Женеве. Это была попытка нас уничтожить?
— Да. Одним ударом решить сразу две проблемы.
— Почему не вышло?
— Из-за меня. Сила, живущая во мне, оградила нас от взрыва.
— Сила? В тебе?
— Сила «Исполнителя Желаний»…
— Что?!
— Сила «Исполнителя Желаний», — еще раз проговорил Голицын, сам поражаясь собственным словам. — На самом деле, очень точный термин. Не знаю, как объяснить… Во время прохода по тоннелю «Исполнитель Желаний» дал мне некую силу. Так считают схарги. Так есть для них. Звучит дико, я согласен, — развел он руками. — Причем, дико не только для нас — для схаргов тоже. Тот, первый, почувствовал неладное, но не понял, что именно происходит, запаниковал и взорвался. Второй был уже подготовлен. Поэтому попытался захватить меня во сне. Но сила «Исполнителя Желаний» поборола и его.
— Он тоже погиб?
— Нет, — покачал головой Иван. — Он ушел. Но может вернуться.
— Да? И что же он теперь предпримет?
— Не знаю. На момент бегства никаких определенных планов у него, похоже, не было.
— Ясно. А что третий?
— Что третий?
— Третий схарг. Что делает он?
— Понятия не имею. Может быть, выслеживает Шог-Ра.
— Выслеживает или уже выследил?
— Ни одна из трех проблем еще не решена.
— Ясно. А кстати, о выслеживании: как они нас нашли?
— Они… Они чувствуют нарушение порядка времени. Чувствуют — и идут, как собака на запах.
— На каком расстоянии чувствуют?
— На любом. Ограничений нет, либо они им неизвестны.
— Отлично… И долго они собираются нас преследовать?
— Пока не уничтожат. Ну, или пока порядок времени не восстановится сам по себе, естественным путем.
— Естественным путем — это как?
— Ну, если мы дотянем до момента, когда пошли «в гости» — в последний раз — схарги оставят нас в покое. Наверное. Если, конечно, мы сами не наделаем бед.
— В смысле — бед?
— Сделаем что-то такое, что создаст прямую угрозу изменения будущего по сравнению с тем, каково оно должно было быть, не случись «сдвиг»… Это сложно, я, честно говоря, сам не очень понимаю. Ну, например, если мы встретимся сами с собой и как-то повлияем на поведение тех нас. Или еще кого-то. Вот представь: заходит сейчас сюда Фантомас — ну, анш Жиы. Видит нас, узнает про тоннель, про схаргов. Или, скажем, про гибель Чжу. А ему потом на Зиту лететь. И ничего такого он знать не мог…
— Неблагодарное это дело, гадать, что мог знать, а чего не мог знать анш Жиы, — заметила, с кривой усмешкой, Маклеуд. — Да и нет его сейчас на Земле… Но в целом, понятно. Так что произойдет, если, как ты выражаешься, мы наделаем бед?
— Точно не знаю. Но что-то ужасное. Настолько ужасное, что и представить себе невозможно.
— Ужасное — для нас двоих… троих? Или для всех? Для Земли? Для Галактики?
— Не знаю. У схаргов нет разделения на беды личные и общие. Но почему-то думаю, мало не покажется никому.
— Ну, это уж наверняка… Кто они вообще такие, эти схарги? Что им надо у нас — ну, кроме как с нами тремя разделаться? Вторжения-то они устраивают регулярно, и без всяких поводов?
— Не знаю, — ответил Иван, после короткого раздумья. — Все, что касается дел за Вратами, для меня тайна, покрытая мраком. Такое впечатление, что мой схарг и сам ничего об этом не знал. Так что тут я бессилен. Спрашивай про наш мир.
— Да с нашим, вроде, все понятно… Три проблемы, два инструмента для их решения. Достанут, где хочешь, и только великая Сила Исполнителя Желаний способна уберечь от жестокой кары… Неизвестно, кстати, на сколько ее еще хватит, силы этой. Ты, кстати, не в курсе?
— Увы…
— Я так и думала. Ладно, сила — силой, а отдавать ее источник в руки чертовой ранолки, по любому, не следует. Так что действуем по прежнему плану: достаем со дна «Исполнитель Желаний», пока до него не добралась твоя прыткая подружка. Согласен?
— Согласен, — счел за благо никак не реагировать на «подружку» Голицын.
— И еще одно… Бластеры пока предлагаю снять. Не ровен час, даст сбой эта твоя сила — застрелимся, проснуться не успеем, — Эмма отстегнула с запястья «Шилк». — Надо будет спрятать куда-нибудь. Не слишком далеко, но чтобы и не под рукой были. Хотя бы на время сна.
— Сомневаюсь, что если Сила, и правда, уйдет, это поможет… — проговорил Иван, однако, следуя примеру Маклеуд, бластер с руки снял. — С другой стороны, против схарга «Шилк» все равно бесполезен.
— Что, правда? А Жарж ког Фаааг, помнится, говорил…
— Бесполезен, — развел руками Иван. — По крайней мере, в нашем случае. Это точно.
— Ну, так тем более!
— Черт знает что! — возмущалась Эмма. — Шарлатан! Коновал! В космос, значит, летать — это я гожусь, а нырнуть на дно какой-то жалкой лужи — нет?!
— Успокойся, а? — начал уже терять терпение Иван. — В конце концов, в космос летать тебя не он выпускал…
— Конечно, не он! Его послушать, так я улицу самостоятельно не смогу перейти!
— Слушай, не преувеличивай, ладно?
— Не ладно! Тебе легко говорить — у тебя, вон, все в порядке… Придумали тоже: давление повышенное! Повысится тут, когда за тобой по пятам схарги табунами шастают!
— Давай потише, а? Капитан услышит!
— И пусть слышит! Сотрудничает с разными самозванцами от медицины — я виновата? — тем не менее, голос свой Маклеуд все же несколько понизила.
Столь бурное недовольство девушки вызвало заключение врача, проводившего с ними сегодня утром контрольные тесты, по результатам которых Голицын был признан годным к погружению, а вот она, Эмма — неожиданно нет. «Повышенное артериальное давление», — вынес не подлежащий обжалованию вердикт эскулап. Жак Корбюзье лишь развел руками: «Сожалею, мадмуазель, но правила есть правила. При всем уважении к вам и даже к Паулю Ходлеру, рисковать не стану — ни вашим здоровьем, ни моей лицензией. Если желаете, можем отложить погружение на завтра…»
«Нет, — угрюмо покачала головой Маклеуд. — Решили сегодня — значит сегодня. Вместо меня пойдет Иван… Хотя это и несправедливо!»
«Договорились, — кивнул Жак. — Идемте, катер ждет».
Катер оказался катамараном, красивым и довольно большим — не менее пятнадцати метров от носа до кормы. При этом, палуба и надстройки у него имелись лишь в носовой части, львиную же долю остального пространства между парой изящных серебристых корпусов занимала покоящаяся на мощных стальных опорах десятиметровая серая чуть приплюснутая сзади ребристая цистерна с прикрепленной к ней снизу полупогруженной в воду белой сферой, снабженной парой круглых иллюминаторов.
— Знакомьтесь, это и есть мой «Нау»! — торжественно проговорил Жак, указав рукой на «цистерну». — «Нау», это мадмуазель Эмма и месье Иван, наши сегодняшние гости!
— Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса… — пробормотал себе под нос Голицын.
— А это наш экипаж, — представил тем временем Корбюзье показавшихся на палубе матросов. Это Бруно, он у нас рулевой, это Луи, моторист и механик. Добро пожаловать на борт!
— Итак, куда держим курс? — задал вопрос капитан, когда гости, наконец, разместились на палубе. Вы говорили, вас интересует какая-то определенная точка?
— Совершенно верно, — Эмма повернула к глазам запястье с браслетом. — Около десяти километров во-он в том направлении, — указала она рукой.
— Северо-северо-восток, — понимающе кивнул Жак. — А это у вас что, такой навигатор? — спросил он, с любопытством поглядывая на школьный браслет.
— Что-то типа смартфона, — буркнула Маклеуд.
— Надо же, какая интересная модель, никогда такой не видел, — заметил капитан. — О’кей, пойду, распоряжусь насчет курса.
— Мало ли, чего ты не видел… — сквозь зубы процедила девушка ему вслед.
— Я так понимаю, мы на месте? — уточнил Жак, приблизившись к Эмме с Иваном.
— Еще сто сорок метров вправо, — сообщила Маклеуд, сверившись с браслетом.
— Будем считать, на месте, — удовлетворенно кивнул капитан. — Дальше пойдем уже на «Нау».
— То есть, грузимся в батискаф? — спросил Голицын.
— Сначала я должен провести короткий инструктаж, — покачал головой Корбюзье. — Так полагается. Итак, что из себя представляет батискаф? Несмотря на то, что честь изобретения такого рода аппаратов принадлежит нашему соотечественнику, швейцарцу Огюсту Пикару, слово это имеет греческое происхождение и в примерном переводе означает «глубоководное судно», если хотите — «подводная лодка». Однако по своему устройству батискаф скорее напоминает аэростат, чем классическую подводную лодку. Верхняя его часть, — Жак протянул руку в сторону серой цистерны, — это заполненный бензином поплавок, который обеспечивает аппарату положительную плавучесть. Экипаж, системы управления и вся исследовательская аппаратура находятся в кабине, именуемой гондола, жестко соединенной с поплавком. Внутри гондолы поддерживается нормальное атмосферное давление. Также под поплавком в специальных ячейках крепятся контейнеры с балластом — мелкими стальными шариками. Для того, чтобы начать погружение, бензин из поплавка частично выпускается, замещаясь забортной водой…
— Что, прямо за борт выпускается? — не удержалась от вопроса Эмма. — То есть, просто выливается в озеро? А как на это смотрят природоохранные службы?
— Справедливый вопрос, — ничуть не смутился капитан. — Дело в том, что это не совсем тот бензин, что обычно используется в двигателях внутреннего сгорания. Наш бензин является сверхчистым и сверхлетучим. Поднявшись на поверхность, он менее чем за два часа испаряется без остатка, не причиняя вреда экологии. Будь иначе, разрешение на эксплуатацию батискафа никогда не было бы нами получено… Так вот. Для погружения из поплавка стравливается бензин. Для того же, чтобы всплыть, сбрасывается балласт, о котором я упоминал.
— Стальные шарики? — прищурилась Маклеуд. — А они что, тоже растворяются без остатка?
— Нет, разумеется, — Корбюзье по-прежнему был невозмутим. — Они опускаются на дно, где и остаются. Впрочем, по мнению экспертов, никакого вреда озеру это также не причиняет. Вы удовлетворены, мадмуазель Эмма?
Девушка хмуро кивнула.
— Тогда продолжу. На случай возникновения чрезвычайной ситуации — например, если экипаж уснул или потерял сознание — батискаф снабжен системой аварийного всплытия. При нахождении в подводном состоянии долее пяти часов балласт автоматически сбрасывается, и аппарат поднимается на поверхность. Впрочем, должен сказать, что за все годы эксплуатации нашего батискафа данной системе еще ни разу не приходилось сработать. Погружение на «Нау» — абсолютно безопасно, разумеется, при соблюдении определенных правил. Правила эти таковы: во-первых, обязательный медосмотр накануне погружения — его вы уже прошли. Во-вторых, все действия по управлению аппаратом осуществляет исключительно капитан. Пассажир не в праве даже прикасаться ни к какому оборудованию в кабине. Впрочем, такой возможности у него и нет: с пассажирского места до систем управления не дотянуться никак. В общем, каждому свое: капитан ведет корабль, пассажир любуется подводными красотами. А посмотреть там есть на что, уж поверьте. По просьбе пассажира может осуществляться фото— и видеосъемка, а также забор образцов. Вы говорили, что планируете что-то поднять со дна?
— Да, — одновременно кивнули Иван и Эмма.
— Что именно?
— Да так… — Голицын бросил короткий взгляд на девушку. Та торопиться с ответом явно не собиралась. — Штуковину одну… Мы ее, скажем, так, здесь обронили. Случайно.
— Что ж, — не стал настаивать на более ясном ответе Жак. — Постараемся найти эту вашу… штуковину. А теперь, месье Иван, мы с вами пройдем в гондолу. Только сначала прошу выложить все находящиеся при вас электронные приборы — оборудование «Нау» очень чувствительно к любому внешнему воздействию. Этот ваш смартфон-навигатор — тоже оставьте, — капитан указал на браслет на запястье Голицына.
— Да ладно вам! — Иван рефлекторно прикрыл браслет рукой. — Он абсолютно безвреден: я с ним и в самолете летаю, и вообще…
— Оставьте! — Корбюзье был непреклонен. — Правила — есть правила!
— Но… — заколебавшись, Голицын поднял глаза на Эмму. Выдержав короткую паузу, та слегка кивнула.
— Ладно, снимай уж, раз такое дело…
Вздохнув, Иван расстегнул браслет и протянул его Эмме.
— Ох, не люблю я этого делать… — прошептал он. — Всегда плохо заканчивается…
Маклеуд лишь молча развела руками.
— Глубина — сто сорок пять метров, расстояние до дна — семь метров, видимость — три метра, — сообщил капитан.
Иван вгляделся в иллюминатор. Ну и муть! Какие там три метра — вообще ничего не видно! Та же картина на небольшом экране под самым потолком, куда, по словам Жака, поступают данные локатора.
— Мы в расчетной точке, — вновь заговорил Корбюзье. — Но я должен знать, что конкретно мы ищем. Хоть какие-то ориентиры!
— Ориентиры? — переспросил Голицын, ерзая в неудобном на удивление кресле. — Ориентиры — это, пожалуйста. Где-то здесь на дне должны лежать два… объекта, назовем их так. Типа грузовых вертолетов! — нашел он, наконец, удачную аналогию. Довольно большие…
— Металлические? — уточнил Жак.
— Нет… Вернее, точно не знаю… Какой-то металл там, наверняка есть, но сам корпус вряд ли металлический. Там другой материал…
— Загадками говорите, месье Иван!
— Да я правда не знаю! Да и какая разница? Они реально большие, мимо не проплывем…
— Как знать, как знать… Пока мой локатор что-то ничего такого не показывает.
— Надо опуститься ниже, — предложил Голицын. — К самому дну.
— Попробуем, — согласился капитан.
— Что-то вижу! — воскликнул Жак. — Действительно, похоже на затонувший вертолет… И действительно никаких следов присутствия металла… Подождите минуту, сейчас разверну «Нау» вашим бортом к объекту…
Секунды томительного ожидания — и сквозь муть за стеклом иллюминатора проступили хорошо знакомые Голицыну очертания лежащего на грунте «Победоносца».
— Можно поближе?! — Иван невольно рванулся к иллюминатору, но прочные ремни бесцеремонно удержали его на месте.
— Без проблем. Камеру включить?
— Камеру? Нет, не надо, — мотнул головой Голицын. — Просто приблизьтесь, а потом обойдите его по кругу.
— Выполняю…
Так, это у нас псевдокрыло… За ним аварийный люк. Нараспашку. С чего бы это?.. А, ну да, Эмма же говорила, что основной у нее заклинило, пришлось выбираться через «черный ход». То есть, выходит, это ее катер. А «Исполнитель Желаний» остался в его, Ивана…
— Надо найти второй! — проговорил Голицын.
— Что — второй? — не понял капитан.
— Ну… вертолет! Тут должен быть еще один.
— А этот вам чем не мил?
— Это — не тот!
— Ну, не тот, так не тот… — Жак внезапно осекся. — Так, подождите, что-то Луи вызывает… «Нау» на связи! — это уже, по-видимому, предназначалось дежурившему наверху матросу. — Так… Так… Понял… Принято! Конец связи.
— Что-то случилось? — спросил Голицын, поняв, что разговор завершен.
— Должен вас огорчить, месье Иван, но придется продолжить нашу экспедицию в другой раз, — чуть виноватым тоном проговорил Корбюзье.
— Как это — в другой?! — не понял Голицын. — Когда?!
— Возможно — завтра. А сейчас нам необходимо незамедлительно подняться на поверхность.
— На поверхность? Зачем?! Мы же почти у цели! — в отчаянии воскликнул курсант. — Всего-то и осталось…
— Сожалею, месье Иван. Приготовьтесь к всплытию.
— Но почему?!
— Все объяснения — на поверхности! — отрезал капитан.
Борт «Победоносца» за иллюминатором — такой близкий, и такой недоступный — медленно пошел вниз и через мгновение растворился в мутной мгле — будто его тут и не было вовсе.
Помещение совершенно не напоминала тюремную камеру — скорее, провинциальный гостиничный номер на добрые три звезды: удобная кровать, телевизор, вазочка с живыми цветами на столе, часы на стене, холодильник в углу (правда, пустой), пластиковая бутылка с питьевой водой на тумбочке. Никаких тебе решеток на окнах — может быть, правда, потому, что само окно отсутствовало. Единственное, что напоминало о неволе — запертая дверь да пара камер видеонаблюдения под потолком. А так — чистый курорт, а не тюрьма!
И все-таки, это была именно тюрьма. Точнее, изолятор временного содержания — или как там у них в Швейцарии подобные учреждения именуются? Да и не в названии дело.
Полицейские встретили Ивана прямо у люка «Нау». Подхватили под руки, не грубо, но довольно резко выдернули на свет Божий, защелкнули наручники на запястьях и усадили на палубу под охраной двух мордоворотов. Жака Корбюзье встретили уже более приветливо, позволили самостоятельно выбраться из гондолы, в кандалы не заковывали, просто препроводили в каюту. Эммы нигде видно не было (лишь позднее Голицын заметил ее на борту одного из полицейских катеров, словно стая пираний окруживших их катамаран — руки Маклеуд скованы не были, но конвой имелся), зато присутствовал Мишель Любэш, капитан многострадальной «Game Over». И угрюмые взгляды, которые тот исподлобья бросал на Ивана, не сулили курсанту ничего хорошего.
А вот Шог-Ра отсутствовала, по крайней мере, ни на катамаране, ни на полицейских посудинах, ни потом, по дороге в Женеву, Голицын ранолки не приметил. Не было ее и на первом допросе, состоявшемся уже на берегу, в здании полицейского управления. Несмотря на присутствие переводчика (с французского на английский, раскрывать свое истинное происхождение Иван решил не торопиться), курсант так до конца и не понял, в чем конкретно его обвиняют. Мишель Любэш — его запустили в комнату минут на десять — говорил много и очень эмоционально, но, насколько сумел разобрать Голицын, кражу из каюты одежды и денег даже не счел достойной упоминания. Что же до раскуроченной яхты и собственного похищения, на которое упирал незадачливый капитан, то как раз эти пункты в окончательный текст обвинения, судя по всему, и не вошли. Зато там наличествовали незаконное пересечение границы, террористический акт у русского консульства (в качестве доказательства якобы имелась какая-то запись камер наблюдения, но показать ее Ивану не удосужились), и, вроде бы, что-то связанное с общественными велосипедами — не то грубое нарушение правил дорожного движения, не то небрежное отношение к арендованной технике.
Многостраничный протокол, распечатанный полицейскими по окончании допроса, Голицын подписывать отказался, после чего и был торжественно препровожден в эту, с позволения сказать, камеру. С тех пор прошло уже более шести часов. Два часа назад приносили еду — не то, чтобы мечта гурмана, но вполне добротный бизнес-ланч. В общем, жаловаться Ивану было особо не на что. В какой-то момент в голове у него даже мелькнула мысль: а что, неплохо было бы просидеть здесь вот так вот, в комфорте, полгодика, пока не сойдет на нет этот чертов временной сдвиг. Тут, в изоляции, он уж точно не создаст никакого парадокса…
С другой стороны, Эмма… Он-то будет в безопасности, но вот Маклеуд без него совершенно беззащитна перед схаргами! Девушка находилась где-то в этом же здании (об этом между делом упомянули полицейские), может быть, даже в соседней камере, но вряд ли достаточно близко, чтобы в случае чего Сила «Исполнителя Желаний» могла ее прикрыть… Схарги не будут схаргами, если не попытаются этим воспользоваться!
А значит, увы, отсидеться в комфорте — не вариант!
С этой минуты Иван приступил к составлению планов побега.
Звук шагов за дверью — сигнал «на старт».
Щелчок замка — команда приготовиться.
Эх, жаль нет «Шилка»! С бластером в руке он прошел бы эту опереточную тюрьму насквозь, затем вернулся бы и прошел бы еще раз — контрольный. Впрочем, будь у него при себе «Шилк», так бы он и позволил полиции захватить себя на катамаране! Нет, все-таки, их поспешное решение разоружиться было ошибкой. Серьезной ошибкой!
Но теперь уже ничего не поделать, остается работать с тем, что имеется под рукой.
А под рукой благодаря беспечности местных правоохранителей найдется не так уж и мало чего полезного. Вот, например, часы на стене. Тяжелые, наверное! Упадут на голову охраннику (случайно, конечно!) — мало не покажется. Или, вот, к примеру, стул. Настоящий, деревянный. Такой бы к полу привинтить — так нет, стоит себе спокойно, бери — не хочу. Ну, или хотя бы та вазочка с цветами. Маленькая, конечно, но зато как удобно ложиться в руку! Опять же, грани острые…
Конечно, все это под пристальным надзором камер наблюдения. Лезть на стену, снимать часы — заметят (хотя можно, наверное, изобрести благовидный предлог). Да и просто встать за дверью, когда ее открывают снаружи — подозрительно будет выглядеть. Поэтому ничего подобного делать мы, разумеется, не станем. Просто вежливо поднимемся из-за стола навстречу гостю…
То, что вошедших оказалось двое, явилось для Ивана неприятным сюрпризом — в прошлые разы, когда охранник приносил ланч и затем забирал посуду, он был один — но менять планы было уже поздно. Распрямившись, Голицын вроде бы неспешно шагнул вперед, и в следующее мгновение, подцепив ногой заранее установленный в нужной точке стул, швырнул его под ноги первому из охранников. Тот еще только начал падать, когда Иван уже стоял рядом со вторым, занеся над его головой граненую стеклянную вазу. Еще миг, и…
…и запястье курсанта сжато, словно стальными тисками, рука завернута за спину, вазочка со звоном падает на пол.
— Я понимаю, что вы безумно рады меня видеть, Голицын, но, как говорится, зачем же стулья ломать? Вон, человек споткнулся, мог же и ушибиться ненароком… Поднимайтесь, месье, — это уже охраннику. — И ради Бога, извините моего юного друга: он так спешил меня поприветствовать, что мчался, не разбирая дороги. С вами все в порядке? Отлично! Нет, Голицын, это я не вам! Что до вас: обещаете впредь вести себя прилично? Да? Вот и хорошо. И никаких дурацких вопросов, пока не выйдем отсюда!
С этими словами полковник Сергей Владимирович Боголюбов ослабил хватку, позволяя Ивану опуститься на пол.
На серые коридоры полицейского управления терпения у Ивана еще хватило, но едва они с Боголюбовым оказались на улице, Голицын не выдержал.
— Как вы меня нашли? И как вам удалось меня оттуда вытащить?!
— Второе как раз оказалось несложным, — усмехнулся полковник. — Развитая судебная система имеет свои преимущества: я внес за вас залог. Что же до вашего первого вопроса — то не здесь и не сейчас.
— Да, конечно, я понимаю… А Эмма? Ее тоже освободили?
— Эмма? Что еще за Эмма?
— Курсант Маклеуд из австралийской делегации.
— Маклеуд? Она что, тоже здесь?
— Да.
— Так это она была той самой девушкой, с которой вас задержали на озере? — понял Боголюбов. — Я не знал, что это курсант Маклеуд — она не называла в полиции своего имени, а на более тщательную проверку не было времени.
— Ее надо освободить! — Иван резко остановился.
— Боюсь, данные действия выходят за рамки моих полномочий, — сухо проговорил полковник. — Все, что я могу для нее сделать — это известить о ней австралийские власти. И то только после того, как мы с вами… переговорим. Подробно, — он сделал попытку вновь двинуться вперед, но Голицын схватил его за руку, останавливая.
— Нет! Вы не понимаете! Она в опасности! В страшной опасности! Если немедленно ее не вытащить, может оказаться поздно! Если вообще еще не поздно!.. — Иван осекся, сам испугавшись своих последних слов. — В любом случае, нельзя извещать австралийцев! — продолжил он тут же не менее горячо. — Ни в коем случае! Вообще никого не следует извещать. Чем меньше народу в курсе происходящего — тем лучше! Это правда… Я вам все объясню! Но сначала надо спасать Эмму!
— Не думаю, что ей может что-то угрожать, пока она в швейцарской тюрьме, — в голосе полковника, однако, уже не было былой убежденности. — Вы сами видели, условия там санаторные.
— Дело не в условиях! Ее хотят убить! И меня тоже, кстати, но это к делу не относится… Только мое присутствие рядом способно ее защитить! Звучит нелепо, да, я понимаю, но это именно так! Поверьте мне!
Несколько секунд Сергей Владимирович пристально смотрел Голицыну в глаза.
— Хорошо, — кивнул он затем. — Я сделаю это. Но если ваши объяснения окажутся неубедительны…
— Тогда можете переправить меня отсюда сразу на Лубянку, — заявил Иван.
— Возможно, в конце концов так мне и придется сделать, — без тени улыбки проговорил полковник.
— Я полагал, что за время службы на Икс-факультете окончательно разучился чему бы то ни было удивляться, — задумчиво проговорил Боголюбов. — Но эта ваша история… Извините, но это уже что-то совершенно за гранью…
— Вы нам не верите? — тихо спросил Иван.
Они с Эммой сидели напротив полковника за большим круглым столом в гостиной на первом этаже напоминающего небольшой замок коттеджа где-то на окраине Женевы («Здесь раньше был мини-отель, в прошлом году, из-за кризиса, он разорился, и его купили мы», — вскользь объяснил полковник, не уточняя, кто это — «мы». Впрочем, едва ли имелась в виду семья Боголюбовых). Несколько минут назад Голицын завершил рассказ о событиях, произошедших с ним, начиная с отлета карантинно-пограничной станции Ынх. Сергей Владимирович слушал очень внимательно, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов, но прочесть на лице полковника, как он относится к услышанному, было абсолютно невозможно.
— Я верю, что вы сами верите в этот свой рассказ, — ответил Боголюбов после короткой паузы. — Но, к сожалению, само по себе это еще не может быть гарантией его достоверности.
— То есть вы думаете, что кто-то применил к нам психотехническое воздействие? — ахнул Иван. — Кто? Ранолцы? Или… Альгер?
— Не обязательно. Инопланетяне могут быть здесь вообще не при чем — у нас на Земле есть и свои специалисты, и свои методы… Но нет, я не думаю, что ответ на загадку окажется столь прост. К тому же, он не объясняет того, как вы, Голицын, оказались на Земле. По моим данным, прилететь сюда вы должны были несколько позднее и вполне официальным путем.
— В итоге, вообще не должен был прилетать, — заметил Голицын. — Вместо Земли меня услали… ушлют на Сопрол, ожидать встречи в Нивгом.
— Да, да, я помню, — кивнул полковник.
Какое-то время длилось молчание.
— Сергей Владимирович, а как, все-таки, вы меня разыскали? — решился, наконец, нарушить его Иван.
— В Академию пришел запрос из местного консульства с просьбой подтвердить вашу личность. Попал к дежурному офицеру, тот, естественно, ответил, что в Женеве вы находиться не можете. Но что-то его насторожило, и он уведомил меня. А тут еще этот загадочный взрыв. В общем, я решил проверить лично. Впрочем, до самой нашей встречи — даже после просмотра записей с камер наблюдения — я не был уверен, что «женевский самозванец» — действительно вы.
— А сейчас уверены?
— Сейчас я принял эту версию как наиболее вероятную.
— Понятно… — чуть разочарованно проговорил Голицын. — И что мы теперь будем делать?
— Вы двое — ничего. На какое-то время останетесь в этом доме. Покидать его вам запрещено. Это и в целях безопасности тоже, разумеется. А я пока подумаю, что можно предпринять.
— Только, пожалуйста, будьте осторожны! — взмолился Иван. — Чем меньше людей будет о нас знать…
— Яйца курицу не учат, Голицын, вы не находите? — нахмурился Боголюбов. — Поверьте, я в состоянии оценить степень угрозы — как на случай, если ваша история достоверна, так и… Будут учтены все варианты, не сомневайтесь. А чтобы минимизировать риск ошибки, вы сейчас еще раз повторите мне свой рассказ — не упуская ни одной детали. Под запись. Вы, курсант Маклеуд, сделаете то же самое. И надеюсь, в ближайшие дни мы будем иметь план действий — хотя бы примерный. А пока — не будем терять времени!
Интерьер коттеджа был подчеркнуто, можно даже сказать кричаще, средневековен: мрачноватые гобелены с батальными сценами на стенах, грозные латы в углу, скрещенные мечи над камином (самом настоящем, не декоративном! Только дров не было), алебарды и бердыши на специальных подставках, какие-то пестрые щиты, флажки, вымпелы… Если обстановка осталась от прежних хозяев — не удивительно, что отель разорился: должно быть, немного найдется желающих отдыхать среди этакого китча. Даже Иван, как и большинство юношей, неравнодушный к рыцарской романтике средневековья, чувствовал явный перебор, что до Эммы, на нее окружающая обстановка и вовсе действовала угнетающе.
— Ну и чего, где этот твой Боголюбов? — в который раз уже проворчала Маклеуд, равнодушно разглядывая картину, изображающую штурм Женевы войсками герцога Савойского. Вооруженные до зубов герцогские наемники по лестницам карабкались на стены, где их встречали ощетинившиеся пиками храбрые горожане. — Три дня уже тут торчим — и никаких известий!..
— Ну, все лучше, чем в тюрьме, — миролюбиво пожал плечами Голицын.
— Лучше?! — вскинула голову девушка. — Вот уж не уверена! Чем лучше-то? Выходить все равно нельзя… Та же тюрьма, разве что камера чуть просторнее.
— А куда выходить-то? — невесело усмехнулся Иван. — Что ты там забыла, снаружи? Схаргов?
— Ну да, сюда-то они сунуться побоятся: неровен час, за ржавый топор зацепишься или меч-кладенец на голову упадет! Страшное дело!
— Да, боятся, — с трудом гася искру раздражения, проговорил Голицын. — Но, конечно, не топоров и мечей, а «Исполнителя Желаний». Его Силы.
— Ах да, я чуть не забыла: со мной же сам магистр ордена джедаев! Враги трепещут, ощущая его присутствие!
— Ну, трепещут, не трепещут… Что ты опять да меня докопалась?! — не выдержал Иван. — Я не просил этой Силы! Но если бы не она, нас бы уже давно уничтожили! Еще в самый первый день!
— Может быть… А может и нет… Не знаю! Бесит все! — бросила Эмма, отворачиваясь к окну.
Ивану оставалось лишь молча развести руками.
По крайней мере, в одном Эмма была права: Сергей Владимирович Боголюбов не показывался в коттедже уже третьи сутки. И о том, где он был и что делал, оставалось только догадываться. Впрочем, полковнику сейчас тоже не позавидуешь: попал, как кур в ощип! Шаг вправо, шаг влево — кто знает, что схарги сочтут за угрозу?! А, может быть, они уже даже добрались до Боголюбова, поэтому тот и пропал? Случись непоправимое, дала бы Сила «Исполнителя Желаний» знать об этом Ивану? Голицын очень хотел надеяться, что дала бы, но уверен, увы, не был.
— А у нас, по ходу, гости, — проговорила, тем временем, Маклеуд, угрюмо глядя в окно. — Ух ты, какие люди! Или это опять схарг чужую личину нацепил? Ну-ка, глянь, Скайуокер!
— Схарг?! — Иван метнулся к окну. — Нет, это не схарг, — облегченно выдохнул он через секунду. — Но это же…
— Твоя французская подружка, — фыркнула Эмма, также узнавшая незваную гостью. — Соскучилась, видать. Ты ей хоть писал?
— Писать — это ее тема… — пробормотал Голицын.
По тропинке от калитки к крыльцу уверенной походкой шла белокурая Николь Декуар.
Они познакомились с Николь два года назад в Восточной Африке, где курсанты находились с миротворческой миссией, а юная француженка подвязалась фотокорреспондентом не то «Нэшнл Джиографик», не то еще какого-нибудь «Гео». Потом, после спровоцированных Ранолой трагических событий, именно Декуар помогла брошенному в джунглях Ивану выбраться из объятой гражданской войной страны, а после, уже в Москве, коварно предала, опубликовав в прессе полученные от Голицына секретные сведения. К счастью, в итоге особого ущерба это не нанесло никому, кроме разве что самой Николь — пострадала ее профессиональная репутация — но в этом заслуги журналистки уже не было.
— Что она здесь делает?! — воскликнул Иван, отпрянув от окна.
— Пришла навестить старого друга — что тут такого? — невинным тоном проговорила Эмма.
— Но как она узнала, что мы здесь?! Да отойди ты от окна, заметит! — он попытался отстранить Маклеуд. Та ловко увернулась.
— Боишься, что я тебя скомпрометирую? — хмыкнула она. — Не дрейфь, здесь стекла прозрачны только изнутри, снаружи как зеркало.
— Правда? — немного успокоился Голицын. — Я не заметил…
— Да что ты вообще замечаешь?!
— Нельзя ее сюда пускать! — заявил, не ввязываясь в пустой спор, Иван. — Ей только дай повод — завтра о нас напишут во всех газетах Европы.
— Во всех? Круто!
— Издеваешься?! — рявкнул Голицын.
— Немного, — позволив легкой улыбке коснуться своих губ, кивнула девушка.
Тем временем Николь достигла крыльца, и через мгновение гостиную наполнила пронзительная трель дверного звонка.
— Ну что, сделаем вид, что никого нет дома? — уже серьезно спросила Маклеуд.
— Наверное, — пробормотал Иван.
Звук звонка повторился.
— Настойчивая, — негромко заметила Эмма.
— Что есть — то есть…
Звонок прозвучал в третий раз, затем, почти без перерыва, еще дважды. Маклеуд и Голицын притихли, затаившись.
Между тем, убедившись, что открывать дверь ей никто не собирается, гостья сошла с крыльца, приблизилась к окну и уткнулась носом в самое стекло. Иван невольно попятился, Эмма осталась невозмутима.
Тем временем, очевидно, так и не сумев ничего рассмотреть через зеркальное стекло, журналистка двинулась в обход коттеджа. Переходя из комнаты в комнату, Маклеуд и Голицын следили за ее перемещениями. Несколько раз Декуар останавливалась, подходила к окну, пытаясь все-таки заглянуть внутрь, подергала заднюю дверь — безрезультатно. Наконец, завершив полный круг, Николь вновь вернулась к крыльцу, достала из сумочки фотоаппарат-«мыльницу», сделала несколько снимков (Иван вновь невольно отпрянул) и, наконец, удалилась в сторону калитки.
Откуда-то издалека донесся приглушенный раскат грома. Похоже, приближалась гроза.
Капли дождя вперемешку с горошинами градин дробью барабанили в стекло. Вспышки молний рвали ночную тьму, гром грохотал почти без пауз. Поднявшись с кровати, где вот уже второй час безуспешно пытался заснуть, Иван натянул джинсы и вышел из комнаты на внутренний балкончик-галерею, нависающий над пустой темной гостиной, постоял немного, опершись на перила, задумчиво глядя в забрызганное дождем окошко второго света, пробормотал себе под нос: «Стихия, понимаешь!..» и уже собрался было возвратиться в спальню, как внезапно снизу послышался громкий дверной хлопок.
— Эмма? — неуверенно окликнул Голицын, и, перегнувшись через перила, попытался рассмотреть происходящее на первом этаже.
Ответа не последовало, однако внизу — не в гостиной, а где-то за ней, в коридоре, зажегся неяркий свет.
— Эмма, это ты там? — повторил свой вопрос Иван и, не получив ответа, двинулся по галерее к лестнице. Миновал приоткрытую дверь комнаты, в которой ночевала Маклеуд, сделал еще несколько шагов, но, внезапно замерев, поспешил вернуться и заглянуть в спальню девушки: так и есть, не показалось — Эмма безмятежно спала, широко разметав по подушке свои великолепные волосы.
Все в порядке, Маклеуд на месте.
Но если она здесь — кто же тогда хозяйничает там, у входа?! Может, это Боголюбов, наконец, вернулся?
Вновь шагнув к перилам, Голицын посмотрел вниз: в освещенном дверном проеме возник темный силуэт. Нет, это не Боголюбов… По сравнению с полковником ночной гость был куда ниже ростом, фигуру имел тонкую, можно даже сказать хрупкую…
— Николь?! — ахнул, испугавшись собственной догадки, Иван.
Фигура внизу резко обернулась на звук его голоса, вскинула руки — Голицын еще успел подумать, что с фотоаппаратом — и в следующий миг, перекрывая не унимающуюся за окнами грозу, раздался сухой треск автоматной очереди.
Реакция Ивана не подвела: курсант ничком повалился на пол, и пули прошли высоко над его головой, поразив разве что кирпичную кладку стены. Вторая очередь последовала уже ниже, кроша мраморную балюстраду, но и здесь опасность для Голицына представляли разве что брызнувшие во все стороны острые осколки изящных балясин. Иван согнул в локте руку, готовый открыть ответный огонь, и только тут с ужасом осознал, что «Шилка» на запястье нет.
— Вот черт! — вполголоса выругался Голицын, в который раз уже проклиная момент, когда согласился снять бластер.
Тем временем, судя по звукам снизу, незваная гостья направилась прямиком к лестнице, ведущей на второй этаж. Иван похолодел. Бросил взгляд на дверь спальни: нет, там укрыться негде. Выпрыгнуть в окно? Оно не открывается — он пробовал, разве что разбить стекло…
Со стороны лестницы послышались шаги, и в арке, ведущей на его галерею, зловеще возник чужой силуэт. Раздумывать дальше было некогда, и, вскочив на ноги, Голицын перевалился через перила и, повиснув на руках, спрыгнул вниз. Автоматная очередь, прошившая галерею и высадившая окно второго света, вновь опоздала.
Приземлился Иван неудачно: нога подвернулась, и, вскрикнув, он кулем повалился на бок. Не опуская оружие, преследовательница метнулась к перилам, хладнокровно беря его на мушку, но в этот момент что-то с силой ударило ее в спину, припечатав к балюстраде. Автомат вылетел из рук ночной гостьи и, описав крутую дугу, улетел куда-то под камин.
Впрочем, так просто сдаваться противница не собиралась. Легко, как-то даже слишком легко для никогда не отличавшейся особой физической силой Николь, отшвырнув от себя Маклеуд (а это именно Эмма внезапной атакой с тыла так удачно разоружила ночную гостью), она одним прыжком перемахнула через треснувшие от удара перила и вслед за Иваном соскользнула вниз, на первый этаж. Секунда — и в руках у нее оказался служивший украшением гостиной огромный бердыш. Перехватив его поудобнее, воительница грозно двинулась на Голицына.
Забыв о боли в ноге, Иван отскочил к стене, затравленно огляделся: как назло, никакого оружия рядом не было. За окном блеснула молния — и молнией же сверкнуло лезвие боевого топора — лишь чудом Голицыну удалось уклониться, дернувшись в сторону, и смертоносный бердыш рассек старинный гобелен, отрезая герцога Савойского от его атакующей армии. Повторную атаку принял на себя деревянный стул — Иван успел подхватить его и кое-как подставить под клинок. Стул оказался крепким — окончательно разлетелся в щепки даже не после второго — после третьего удара. Это дало Голицыну время на то, чтобы, пятясь, с горем пополам отступить за массивный круглый стол, стоящий в центре гостиной. Иван попытался его приподнять, чтобы опрокинуть на врага, но тот оказался слишком тяжел.
Разделенные столом, противника замерли напротив друг друга. Стоило «Николь» — Иван уже понял, что перед ним никакая не француженка — качнуться вправо — Голицын тут же дергался в противоположную сторону, стоило ей шагнуть влево — смещался и курсант. Наконец, поняв, что бегать вокруг стола бессмысленно, ночная гостья взметнула бердыш и с размаху опустила его на дубовую столешницу, очевидно, решив пройти к цели по кратчайшему пути.
Однако не тут-то было. Глубоко войдя в древесный массив, лезвие бердыша банально в нем застряло. «Николь» дернула за рукоять, но оружие засело крепко. Тогда, упершись стопой в край стола, незнакомка уже всем телом навалилась на древко. Возможно, бердыш бы и поддался, но в этот момент вынырнувшая из темноты Эмма огромным двуручным мечом подбила «Николь» под опорную ногу. Отчаянно взмахнув руками, незнакомка завалилась на спину. Стремительно обогнув стол, Иван тигром бросился на поверженную противницу и прижал ее к полу. Подоспевшая Маклеуд ухватила «Николь» за волосы, фиксируя голову, и Голицын, наконец, смог разглядеть лицо своего врага.
— Шог-Ра! — не смог сдержать он удивленного возгласа.
— Везет тебе с подружками, — прохрипела Эмма. — Так и липнут!
Но оставалось во всем этом еще что-то непонятное…
— Схарг! — Иван резко вскочил, выпуская из рук ранолку.
— Ты что?! — возмущенно рявкнула Маклеуд. — Держи ее! Вырвется!
— Нет… — покачал головой Голицын, тяжело привалившись к спасшему ему жизнь столу. — Уже нет. Он ее отпустил.
— Кто отпустил? Кого?!
— Схарг. Ранолку. Он ею управлял, — принялся объяснять он. — Хотел, чтобы она расправилась с нами. Потому что сам не может. Он был далеко, я его не чувствовал. Это как тоненькая ниточка, пока не наткнешься — не заметишь. А когда он понял, что проиграл, то ушел, бросив ее. Ну, или освободив, не суть. Это было как яркая вспышка — поэтому я его ощутил. Но сделать ничего не успел.
— А вот это жаль, — заметила Эмма. Волосы противницы она по-прежнему из рук не выпускала. Ранолка, впрочем, не предпринимала никаких попыток высвободиться. — Так, говоришь, он ушел? И… И что теперь будет с этой?
— Не знаю. Ты ей там, часом, ногу, не отрубила?
— Ты что, я плашмя била, только чтобы подсечь. Так она теперь вообще в себя придет? Или все, кранты?
— Не знаю, — повторил Голицын. — Для схарга она теперь недоступна… Но думаю, на всякий случай все же стоит ее связать. А там посмотрим.
— Наконец-то дело говоришь! — одобрила девушка. — Там, в прихожей, я видела, несколько ремней висит — тащи сюда. А я пока ее подержу — на всякий случай. Схарги схаргами, а ранолка эта и сама по себе та еще штучка!
Если полковник Боголюбов и был удивлен тем обстоятельством, что встретивший его в дверях коттеджа Иван был вооружен древней алебардой, а на шее у маячившей за спиной Голицына Эммы висел короткий полицейский автомат, то, надо отдать ему должное, вида не показал.
— Здравия желаю, товарищ полковник! — тон курсанта был безукоризненно вежлив, но острое лезвие на длинном древке решительно опустилось, преградив гостю путь. — Прошу вас остановиться и не делать резких движений. Я должен кое-что проверить.
— Что проверить, Голицын? — поинтересовался Сергей Владимирович, подчиняясь.
— Не находитесь ли вы под контролем схаргов… Прошу меня извинить, это займет всего несколько секунд… Все в порядке, можете проходить, — Иван отвел оружие в сторону. — Чисто, — кивнул он Маклеуд, обернувшись.
— Меня тоже будете проверять, Голицын? — из-за широкой спины полковника в прихожую шагнул… нард-кор Нивг собственной персоной.
Иван вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки.
— Альгер! — отсалютовал он. — Прошу меня извинить, ив-сун, но это действительно необходимо.
— Ну, необходимо — так необходимо, — невозмутимо кивнул альгерд. — Кстати, аш-сун, к вашим услугам.
— Мои поздравления, аш-сун, — обратив разум к Силе «Исполнителя Желаний», Голицын мысленно обшарил пространство вокруг инопланетянина. Никаких следов присутствия схаргов — так же как и у Боголюбова.
— Все чисто, — заключил курсант, отставляя алебарду.
— Отлично, — улыбнулся Нивг. — В таком случае, теперь моя очередь. Будьте любезны, посмотрите сюда, — в руке альгерда появилась узкая пластина, напоминающая использовавшийся на Зите анализатор, только раза в полтора длиннее. — Так, понятно. Благодарю вас, — изменила ли пластина цвет, и на какой именно, Ивану с его места видно не было. — Теперь вы, Маклеуд.
Опустив ствол автомата, Эмма послушно шагнула к преподавателю.
— Благодарю вас, — Нивг убрал анализатор в карман.
— Зеленая? — не удержался от вопроса Голицын. Прочесть результат проверки на лице инопланетного контрразведчика было абсолютно невозможно.
— Да, — охотно ответил новоиспеченный аш-сун. — У курсанта Маклеуд, — добавил он после короткой паузы.
— А… у меня? — похолодел Иван.
— У вас цвет не проявился вообще. Как я и ожидал.
— Ожидали?
— Ну, это был один и наиболее вероятных вариантов. При условии, что рассказанное вами од-суну Боголюбову — правда… Пройдем внутрь?
— Да, разумеется, — пролепетал Иван, отступая.
— Я так понимаю, у вас тут были гости? — проговорил Боголюбов, переступая порог гостиной.
— Так точно, — с трудом нашел в себе силы ответить все еще ошеломленный словами альгерда Голицын. — Шог-Ра, ранолка. Схарги пытались разделаться с нами ее руками.
— Неудачно, как видно? — отодвинув стул, полковник опустился за рассеченный ударом бердыша стол. Нивг тут же присел рядом.
— Нападение было неожиданным, но нам повезло. Мы связали ее и заперли в чулане.
— Выходит, теперь вся компания в сборе, — заключил альгерд. — Что ж, думаю, это даже к лучшему. Да вы присаживайтесь, не стесняйтесь! Разговор нам предстоит долгий.
Иван и Эмма поспешили занять свободные стулья.
— Как вы оказались на Земле, аш-сун? — спросила девушка.
— А вот это, как раз, не имеет значения, Маклеуд, — отмахнулся от вопроса Нивг. — Оказался — и оказался, могу лишь заверить, что до вчерашнего дня мое пребывание здесь не имело к вам двоим никакого отношения. Другое дело, что, теперь, подозреваю, благодаря вам я здесь основательно подзастрял. Впрочем, проблема того стоит, я полагаю. Итак, к делу! — альгерд извлек из кармана еще один прибор, с виду напоминающий земной планшетный компьютер и положил его перед собой на стол. — Для начала, расскажите еще раз обо всем, что с вами произошло — начиная прямо с момента завершения флотской практики. Только факты, описание статуса Зиты и истории контактов человечества со схаргами можете опустить — перед вами, если вы не в курсе, Страж с одиннадцатью заходами «в гости».
— Ну, что скажете, аш-сун? — задал вопрос Боголюбов.
— С уверенностью можно утверждать одно: свои имена в историю вашей планеты эти ребята вписали, — ответил после короткой паузы Нивг. — Вот только будут ли это имена великих героев или не менее великих злодеев?.. Врата в пространство схаргов могут стать величайшим шансом для Земли, а могут и величайшим проклятием.
— То есть, вы нам верите, аш-сун? — осмелился спросить Иван.
— Рассказанное вами — правда, за исключением незначительных деталей, на предмет которых вы просто добросовестно заблуждаетесь. И вы не подвергались недружественному психотехническому воздействию — по крайней мере, в привычном нам смысле этого понятия. Так что, отвечая на ваш вопрос, скажу: да, я вам верю. А вот что теперь с этой верой делать?..
— Надо как можно скорее поднять со дна озера «Исполнитель Желаний»! — почти перебила альгерда Эмма. — Пока…
— Увы, это невозможно, Маклеуд, — развел руками Нивг. — Трофея нет на дне озера.
— Как нет? — опешила девушка.
— Шог-Ра? — догадался Иван. — Она нас все-таки опередила? Или… Или это швейцарские власти?
— Не то и не другое, — покачал головой альгерд. — Грузовой отсек не открывали с тех пор, как катер прошел Врата. И, тем не менее, он девственно пуст.
— Не может быть! — выдохнул Голицын. — Он же был там! Я сам, лично…
— Трофей был там, — охотно согласился Нивг. — Иначе вам ни за что не удалось бы выйти «из гостей» к Земле. Надо полагать, грузовой отсек опустел в тот момент, когда «Исполнитель Желаний» активировался.
— Активировался? То есть пробил тот тоннель к Земле?
— Тоннель — побочный эффект. Основное — это то, что вы называете Силой. «Исполнитель Желаний» не исчез — он лишь перешел в иное состояние, став этой самой Силой. А уже с ее помощью вы пробили — или распечатали имеющийся, но до поры закупоренный, тут пока у меня нет однозначного ответа — тоннель.
— То есть, «Исполнителя Желаний» больше не существует? — спросила Эмма. — В материальном виде?
— Ну почему же? Существует — в виде этой самой Силы. Надо полагать, она вполне материальна, хотя у нас едва ли найдется прибор, способный ее зафиксировать и измерить. Но это вовсе не означает, что создать такой прибор невозможно в принципе…
— Чувствую, остаток жизни мне предстоит провести, запертым в какой-нибудь секретной лаборатории… — убитым голосом проговорил Иван. — Прибор будем создавать…
— Я вовсе не уверен, что когда область временного сдвига минует, и риск возникновения парадокса исчезнет, Сила при вас сохранится, Голицын, — утешил курсанта Нивг. — Не исключено, что она уйдет даже раньше, понемногу убывая с каждым днем или с каждым использованием. Впрочем, поживем — увидим, как говорится.
— Кстати, как я понимаю, дожить до февраля — а ведь именно тогда этот ваш сдвиг должен сойти на нет — само по себе весьма нетривиальная задача, — добавил Боголюбов.
— Совершенно верно, од-сун, — кивнул альгерд. — Скажем прямо: чудо, что Голицын и Маклеуд вообще до сих пор живы. Даже несмотря на помощь Силы «Исполнителя Желаний». Чтобы вы правильно понимали, курсанты: вы не первые, за кем схарги охотятся в нашем мире. Правда, все предыдущие известные нам инциденты, за исключением трех, не выходили за пределы системы Зиты. Обстоятельства дел строго засекречены местными властями, но у нас, как вы понимаете, имеются на этот счет определенные возможности… Схарги приходят, когда возникает угроза возникновения временного парадокса — приходят с задачей парадокса не допустить. Например, в случае умышленного или случайного нарушения карантина по возвращении «из гостей». Такого рода схаргов принято называть схарг-с-миссией или, коротко, М-схарг. В отличие от Вторжения, приход М-схаргов никогда не является массовым, и они не агрессивны, если только дело не касается нарушителей, к последним же — беспощадны. Как и к тем, кто в силу контакта с нарушителем создает реальную угрозу построения альтернативного хода событий. Типичный пример: Страж получает информацию от нарушителя карантина о том, что не вернется «из гостей» и под ее влиянием отказывается от вылета. В этом случае М-схарги придут не только за нарушителем, но и за предупрежденным им Стражем, а также за всеми прочими, кто вольно или невольно окажется вовлечен в ситуацию и будет ими расценен как несущий угрозу порядку времени. В результате, как правило, людские потери оказываются значительно большими, чем если бы карантин был соблюден по всем правилам. Впрочем, лишних жертв М-схарги обычно стараются избегать. Но непосредственные нарушители уничтожаются всегда. Скрыться от М-схарга невозможно. Достоверно зафиксировано три случая, когда нарушители успевали покинуть систему Зиты. Преследователи все равно настигали их — куда бы те не скрылись. При перемещении в космическом пространстве М-схарг, очевидно, не связан известными нам тоннелями. На планетах, пригодных для жизни человека, его мобильность также превосходит нашу, хотя он никогда не использует катер, на котором прибыл из космоса — если только ему не надо покинуть планету, преследуя жертву. Стены и двери не служат для М-схарга непреодолимым препятствием. Кроме того, наблюдается интересное явление: при попытке беглого нарушителя воспользоваться техникой любого вида, та непостижимым образом начинает выходить из строя. Срываются в шахту лифты, взрываются автомобили, падают воздушные катера…
— У моего велосипеда тормоза отказали, когда мы из Женевы ехали! — вспомнила Маклеуд.
— Возможно, это явление того же порядка, — кивнул Нивг. — Хотя, с другой стороны, велосипед… — в голосе альгерда мелькнула нотка скепсиса. — Не знаю… Но я продолжу с вашего позволения. Единственное, что может на время задержать М-схарга — водная преграда значительной ширины — не менее двух километров. Он не способен долго двигаться ни над водой, ни по воде, ни в толще воды — только по дну водоема, и то весьма медленно. Впрочем, это мало что дает нарушителю: техника, способная передвигаться по воде, столь же уязвима, как и вся прочая. Иными словами, плавсредства тонут. Любые — от надувного плота до океанского лайнера. Механизм воздействия на них со стороны М-схарга не установлен.
— Схарги считают, что они тут не при чем, — выдал Голицын информацию, буквально только что возникшую в его мозгу. — По их мнению, сама объективная реальность приходит к ним на помощь, устраняя угрозу парадокса и восстанавливая порядок.
— Не исключено, хотя это и не единственное возможное объяснение, — проговорил Нивг после короткого размышления. — Кстати, как раз при такого рода авариях зафиксированы случаи массовой гибели посторонних, не несущих угрозу временному порядку людей. Впрочем, в настоящий момент нас с вами интересует практическая сторона вопроса. А она такова, что техника ненадежна. А на своих двоих от М-схарга не уйдешь.
— Последние дни я много передвигался на автомобиле, — заметил Боголюбов. — При этом никаких заслуживающих упоминания инцидентов не произошло.
— По-видимому, М-схарги пока не видели в вас непосредственной угрозы, од-сун, — предположил Нивг. — Как я уже говорил, они стремятся минимизировать свое воздействие. Впрочем, не поручусь, что их мнение не изменится в дальнейшем. Или уже не изменилось.
— Схарги не делят угрозу на прямую или непрямую, — вставил слово Иван. — В их понимании, угроза или есть, или ее нет вовсе.
— В общем, в дальнейшем я бы настоятельно рекомендовал автомобили исключить, — продолжил альгерд. — Также как поезда, самолеты, корабли и звездолеты — вероятность катастрофы с большим количеством невинных жертв — далеко не нулевая.
— Так что же — сложить руки и спокойно сидеть? — спросил Боголюбов. — До февраля?
— Для нас с вами, од-сун, это могло бы стать наилучшим рецептом. Отрезать все контакты и ждать февраля. Но Голицыну, Маклеуд и Шог-Ра такой вариант не подходит. Их М-схарги в покое не оставят. Кстати, раз уж зашла речь о ранолке — может быть, пригласим ее к обсуждению? Как-никак, она лицо заинтересованное?..
— Перебьется, — в один голос ответили Иван и Эмма.
— К тому же, после пленения схаргом она в какой-то прострации пребывает, — добавил Голицын. — Так что в обсуждении от нее немного толку будет.
— Ну, как знаете, — не стал спорить альгерд. — Но я потом с ней все равно побеседую.
— А не боитесь испортить карму, аш-сун? — с невеселой усмешкой спросил Боголюбов. — В смысле, добавить новую гирьку на весы, которыми схарги измеряют степень вашей угрозы?
— Гирькой больше, гирькой меньше… Как там сказал Голицын: угроза — она или есть, или ее нет. К тому же, этот разговор все равно необходим — уж вы-то должны это понимать, од-сун.
— Да я-то понимаю…
— Итак, резюмирую, — проговорил Нивг. — Степень опасности для себя и од-суна Боголюбова на настоящий момент я оцениваю как невысокую. Степень опасности для курсантов Голицына и Маклеуд, а также для гражданки Ранолы Шог-Ра — как наивысшую, однако, в некоторой мере нейтрализованную Силой «Исполнителя Желаний» — с вашего позволения, буду использовать именно этот термин, за неимением лучшего. Нам доподлинно неизвестно, на какой период времени сохранит действие указанная Сила, кроме того, практика показывает, что М-схарги ищут — и находят — возможности обойти ее защиту. Отсюда предварительный вывод номер один: Голицыну, Маклеуд и Шог-Ра категорически не следует разлучаться, так как, выйдя из-под «зонтика» Силы, двое последних не только сами становятся уязвимы, но и начинают представлять угрозу для остальных как потенциальное орудие в руках М-схаргов. Предварительный вывод номер два: пассивное поведение в данном случае не подходит, так как отдает инициативу в руки М-схаргам, которой они не преминут воспользоваться. Предварительный вывод номер три: Голицын, Маклеуд и Шог-Ра не могут покинуть планету, а равно данный континент, так как это невозможно без использования транспортных средств, уязвимых для воздействия М-схаргов — дабы не плодить сущности, будем условно считать сбои в работе техники следствием их присутствия. Предварительный вывод номер четыре: любые контакты Голицына, Маклеуд и Шог-Ра с третьими лицами, особенно — известными им до возникновения сдвига, несут угрозу для указанных третьих лиц, и, следовательно, должны быть сведены к минимуму. Какие будут предложения? — альгерд медленно обвел взглядом присутствующих.
Да уж, задачка. Прям по классике: «казнить нельзя помиловать». То есть, «уехать нельзя остаться». И куда ни воткни запятую, все плохо…
— А что если арендовать яхту и выйти на середину озера? — заговорила между тем Эмма. — Если схарги действительно не могут двигаться по воде…
— Яхта — такое же техническое средство, как и прочие, а значит, подвержена тем же рискам, — возразил Боголюбов.
— В прошлый раз, на «Game Over», с нами ничего плохого не случилось, — настаивала девушка. — Да и что может произойти? Двигатель заглохнет? Под парусом пойдем…
— Что угодно: взрыв, пожар, течь, — пояснил Нивг.
— Берем яхту без двигателя, чисто парусную: исключаем взрыв и пожар. Будем внимательно следить за состоянием корпуса…
— Тогда уж плот, — попытался развить мысль Эммы Голицын. — Чтобы нечему было протечь.
— По вашей логике, у плота развяжутся веревки, — скривилась Маклеуд. — Да и много ты на этом плоту просидишь. Это уже целый плавучий остров нужен!
— А почему обязательно плавучий? — спросил внезапно Боголюбов. — Чем вас обычный остров не устраивает?
— Э… — Иван осекся. А ведь это, и правда, идея!
— До острова тоже еще как-то доплыть надо будет, — заметила Маклеуд.
— Это, как раз, можно будет сделать на том же плоту. Или на чем-то подобном.
— Интересно, а в Женевском озере есть острова? — задал вопрос Голицын.
— Есть. Но не такие, где можно просидеть до февраля без контакта с внешним миром.
— К тому же не забывайте о зиме, — добавила Маклеуд. — Озеро, наверное, замерзает?
— Полностью — нет, — сообщил Боголюбов. — Центральная часть не замерзает. Впрочем, острова расположены недалеко от берега.
— Значит, нужен остров в теплых краях! — заключил Голицын. — Где вода не замерзает. И, по возможности, необитаемый!
— И как же, мистер Робинзон, вы собираетесь попасть в эти ваши теплые края? — с неприкрытым сарказмом спросила Эмма. — Пешочком через Альпы? Ага, как раз к февралю доберетесь…
— Ну, Суворов в свое время прошел, — буркнул Иван. — В обратном, правда, направлении… А Ганнибал, говорят, даже слонов провел.
— Большинство слонов Ганнибал, как раз, потерял при переходе, — задумчиво заметил Боголюбов. — А вот, к примеру, всадников у него сохранилось около шести тысяч… А что, аш-сун, — обернулся полковник к Нивгу, — как наши друзья-схарги относятся к использованию беглецами гужевого транспорта?
В бледно-голубом, слегка подернутом белесым кружевом облака небе величаво парил огромный орел. То замирал неподвижно, неподвластный ни ветру, ни земной гравитации, то начинал неспешно описывать круг, видно, ища восходящий воздушный поток, то спускался ниже, словно желая получше рассмотреть нагло вторгшихся в его владения и движущихся теперь по горной дороге пятерых всадников, то, наскучив сим зрелищем, вновь взмывал ввысь.
— Интересно, а схарги могут взять его под контроль? — проговорила Эмма, задумчиво провожая взглядом гордую птицу. — Может, это они так следят за нами?
— Нет, это не они, — мотнул головой Иван. — Животные им неподвластны. По-моему, схарги вообще не отличают их от неживых предметов.
— Это хорошо, — заметила Маклеуд. — А то напустили бы на нас рой диких пчел… Или стаю бешеных волков.
— Вряд ли здесь водятся волки… — с сомнением проговорил Голицын. — В самом центре Европы-то!
— Еще как водятся! Сальваторе вчера рассказывал во время дневного привала, — кивнула она в сторону возглавляющего их небольшой отряд проводника-итальянца. — Ты разве не слышал?
— Наверное, прослушал. Я его английский вообще плохо понимаю, — объяснил Иван.
— Ну да, говорит он немного своеобразно, — согласилась Эмма. — Но при желании понять можно.
— Ну, для тебя-то английский — родной!
— Что? А, ну да, конечно…
Невысокого роста, кривоногий, бритый наголо Сальваторе Ди-что-то-там-связанное-с-Наполи — фамилию проводника Голицын так и не запомнил — сопровождал их от самой Женевы, оставшейся позади уже добрых четыре дня назад. За это время их отряд — пять всадников и три вьючные лошади — успел преодолеть почти полторы сотни километров извилистой горной дороги. Фирму, готовую организовать конный поход через Альпы к Средиземному морю, нашел Боголюбов, он же снабдил «туристов» паспортами — почему-то латвийскими. Самым сложным, по словам полковника, оказалось договориться о том, чтобы начать маршрут непосредственно от Женевы — швейцарцы никак не могли взять в толк, почему явно небедные клиенты не могут проехать на такси какие-то четыре десятка километров до их конной базы. Но, в конце концов, Сергей Владимирович их все-таки уломал, по ходу, навсегда оставив представление о латышах как об оч-чень больших оригиналах.
Сам Боголюбов после совещания с Нивгом предпочел остаться в Женеве — офицеры решили, что участие полковника ФСБ может привлечь к походу никому не нужный интерес российских спецслужб. Начальство могло потребовать объяснений, давать которые до февраля было бы преждевременно. Поэтому в путь двинулись вчетвером — Нивг, Иван, Эмма и Шог-Ра. Ну и пятый — проводник.
Поначалу Голицын опасался, что несколько часов конного перехода в день не преминут дать о себе знать в виде болей в спине, ну и там, что пониже спины находится, о седло трется, но, к немалому его удивлению, никаких неприятных ощущений у него не возникло. Лошади оказались очень спокойными, шли небыстро и плавно, совершенно без тряски. Эмма, похоже, также не испытывала никаких неудобств: к тому же, по ее словам, некоторый опыт поездок верхом у нее имелся — на родине, в Австралии. А вот с Шог-Ра сразу же едва не возникли проблемы. Не успела ранолка и пяти минут провести рядом с лошадью — просто рядом, не верхом даже еще — как все лицо у нее пошло бурыми пятнами, глаза налились кровью, словно у разъяренного быка, дыхание сделалось хриплым, голос пропал — все признаки острейшей аллергии. Подскочивший Сальваторе решительно замахал руками: нет, мол, так не пойдет, никуда эта девушка с нами не поедет, но тут в ситуацию вмешался Нивг. Бросив пару фраз по-итальянски — и когда только аш-сун успел освоить этот не самый распространенный даже на Земле язык?! — альгерд решительно отстранил проводника, и, отведя в сторону ранолку, ловко всадил ей в шею капсулу какого-то альгерского снадобья. Результат не замедлил себя ждать: не прошло и минуты, как пышущая здоровьем девушка уже уверенно восседала верхом. Сальваторе проворчал что-то невнятное и отошел к своей лошади.
На этом, впрочем, неприятности с ранолкой не закончились. На маршруте она все время ухитрялась отставать — при том, что скорость движения отряда и так едва-едва превышала скорость пешехода, и для того, чтобы заставить лошадь идти еще медленнее, требовалось приложить немалые усилия — Иван пробовал. На этом основании Голицын даже высказал предположение, что Шог-Ра зачем-то умышленно пытается их задержать, Нивг, однако, с этим не согласился, впрочем, и своего собственного объяснения происходящему альгерд не предложил.
При этом надо сказать, что чудесный горный пейзаж вокруг, без сомнения, сказывался на ранолке более чем благоприятно. Уже на второй день пути апатия, сковывающая ее с момента попадания под контроль схаргов, мало-помалу отступила, ссутуленные плечи распрямились, повисшая голова вскинулась, во взгляде вновь поселилась жизнь, и Иван стал всерьез опасаться, не выкинет ли теперь воспрявшая пленница какой-нибудь гадкий фортель. Лучшим выходом было бы, конечно, ее связать, но проделать это на глазах проводника, увы, не представлялось возможным. Впрочем, пока ранолка вела себя лояльно — если, конечно, не считать этих ее постоянных отставаний.
— Заложница-то наша опять движение тормозит, — проговорила Эмма, оглядываясь.
Голицын обернулся: так и есть, Шог-Ра, как всегда плелась в хвосте колонны, и придержавший своего коня Нивг даже был вынужден взять лошадь ранолки под узцы. Девушка, впрочем, не возражала.
— Достала уже! — проворчал Иван. — Бросить бы ее — пусть достается схаргам, раз такая дура!
— Нивг не позволит, — развела руками Маклеуд. — Она ему еще нужна.
— Зачем, интересно? Все что мог, он из нее и так вытянул, — еще в Женеве аш-сун потратил не один час, допрашивая ранолку.
— В том-то и дело, что «что мог». В полевых условиях. А хочет, наверное, прогнать ее по полной программе. Со всеми психотехническими наворотами.
— Правда? Бедная ранолка…
— Тебе что, стало ее жалко? — прищурилась Эмма.
— Если со всеми психотехническими наворотами… Уж лучше, наверное, к схаргам!
— Все в ее руках, — тряхнув повод, Маклеуд послала коня вперед.
Шоссе, по обочине которого двигался отряд, повернуло, огибая горный склон, и показался перекинутый через широкую расщелину мост. Прежде чем вступить на него, проводник осадил коня, пропуская идущие навстречу автомобили — черный «Лэнд Ровер» с закрепленной на крыше надувной лодкой и развевающимся швейцарским флажком на капоте и маленький красный «Пежо». Водитель внедорожника, высунувшись в открытое окно, приветливо помахал путешественникам рукой. Сальваторе, Эмма и Иван, махнули в ответ. Последовали ли их примеру замыкающие процессию Нивг и Шог-Ра, Голицын не видел.
С наступлением сумерек остановились на ночевку — в придорожном кемпинге. Первым делом расседлали, напоили и почистили лошадей, затем выпустили их пастись на огороженную лужайку и лишь после этого сели ужинать. Сальваторе, почитающий своим долгом обеспечивать культурную программу, принялся рассказывать какую-то историю, Эмма и Нивг внимательно слушали, время от времени даже вставляя короткие замечания и вопросы, Голицын же почти сразу потерял нить и предпочел сосредоточиться на еде. Весьма вкусной, кстати.
Ночевали вчетвером в одной комнате — при том, что кемпинг был практически пуст, и хозяева настойчиво предлагали расселить гостей по одному или хотя бы по двое — как Иван понял, без какой-либо доплаты — и были несколько удивлены вежливым, но решительным отказом. Бог их знает, что они подумали про нравы латышей, но рисковать, разбредясь по разным номерам, путешественникам не следовало. Впрочем, этой ночью, как и во время всех предыдущих стоянок, схарги ничем себя не проявили.
Встали с рассветом, позавтракали, Сальваторе оседлал лошадей, и тронулись в путь.
При выезде с территории кемпинга Эмма слегка тронула Ивана за локоть, и когда тот обернулся, кивнула на припаркованную на гостевой стоянке малолитражку.
— Видел?
— Что? — не понял Голицын. — Машину?
— Ага, красный «Пежо».
— Ну… И что? — Иван повнимательнее пригляделся к автомобильчику. Типичная европейская городская «тачка», ничего особенного…
— «И что»?! — передразнила Маклеуд. — А то, что вчера она нам уже как минимум однажды попадалась. Причем, ехала навстречу. Перед мостом, помнишь?
— Перед мостом?.. — нахмурился Голицын, припоминая. — Ну, было что-то такое, кажется… Да мало ли здесь похожих машин!
— Похожих, может, и не мало, но вот точно таких — вряд ли много. Это, если не ошибаюсь, модель этого года, они только летом начали продаваться. К тому же, с французскими номерами — та тоже была с такими.
— Да ладно, — покачал головой Иван. — Ты что, номер запомнила?
— Вчера — нет. Просто бросилось в глаза, что он французский. Сам номер не запомнила, конечно.
— Ну, вот видишь, просто похожая машинка, — на всякий случай Голицын мысленно просканировал автомобиль: никаких следов схаргов.
— Может быть… — прекратила спор девушка.
Вспомнить об этом разговоре Ивану пришлось через два дня, когда, преодолев очередной альпийский перевал, путешественники вновь наткнулись на красный «Пежо», уткнувшийся смятым капотом в скалу у въезда в тоннель. Судя по покореженным столбикам на обочине, автомобиль сначала вынесло на встречную полосу, протащило по самому краю пропасти, сметая хлипкое ограждение, и лишь затем ударило о каменную стену. Регистрационный знак на «Пыжике» был французский — тот же самый, что и тогда, на стоянке у кемпинга. Внутри обнаружились сработавшие подушки безопасности, а вот следов крови не было — судя по всему, водитель и пассажиры, если таковые имелись, отделались сравнительно легко. А вот зачем несчастная малолитражка так упорно держалась вблизи нашего конного отряда, оставалось лишь догадываться.
К Средиземному морю выехали на пятнадцатый день пути — точно по графику. В условленном месте на берегу путешественников ждал представитель турагентства — пожилой седовласый итальянец, несмотря на весьма жаркую погоду одетый в длинные брюки и наглухо застегнутую штормовую куртку. По-английски он не говорил совсем, из Сальваторе переводчик также был тот еще, поэтому роль толмача пришлось взять на себя Нивгу.
— Наш остров находится где-то вон там, — проговорил, выслушав итальянца, альгерд и протянул руку в сторону моря. — До него километра три, в ясную погоду он должен быть хорошо виден, но сейчас скрыт в тумане. Впрочем, он там один такой, на острове стоит небольшой маяк, так что мимо не проплывем. В качестве транспорта нам предоставлены водные велосипеды, — аш-сун кивнул на покачивающиеся на волнах у берега два ярко-желтых катамарана. — Конструкция примитивная, ломаться там нечему… будем надеяться. Антонио (жест в сторону седого итальянца) настаивает, чтобы мы взяли катер, говорит, что там довольно сильное течение, но я, разумеется, отказался. Вот, собственно, и все… Грузимся!
Распрощавшись с Сальваторе (тот, похоже, был несказанно рад наконец-то расстаться со своими странными спутниками, хотя и пытался не подать виду), путешественники перенесли багаж на катамараны (за спинками пары сидений там имелся довольно вместительный ящик) и, рассевшись — Иван с Эммой, Нивг с Шог-Ра — отчалили. Отплыв на пару десятков метров, Голицын оглянулся: Антонио так и стоял на берегу, задумчиво глядя на удаляющиеся велосипеды, Сальваторе и его лошадей уже и след простыл.
Крутить педали было несложно, катамараны шли весьма ходко. Скоро впереди действительно показался остров. Как предупредил Нивг, пристать к нему можно было лишь в одном единственном месте, войдя в небольшую бухточку со стороны открытого моря — со всех других сторон берег окружали неприступные рифы.
Катамаран альгерда и ранолки шел первым, Иван и Эмма отстали метров на пятнадцать. Остров обошли слева. Голицын ждал, когда Нивг начнет поворачивать к берегу, но тот словно и думать об этом забыл.
— Так они в Африку уплывут, — пробормотала Маклеуд, отбрасывая назад сбившуюся на глаза прядь волос.
— Что-то здесь не так… — догадался Голицын. — Эй, впереди! — крикнул он, привстав с сидения. — Аш-сун! Вы куда?! Поворачивайте!
Нивг обернулся и что-то ответил, но ветер унес его слова в сторону.
— Может, ему виднее? — предположила Эмма. — Может, там фарватер?
— Не думаю, — покачал головой Иван. — Похоже, их уносит течением. Надо их догнать! Ну-ка, поднажмем!
Осуществить задуманное оказалось не так уж и легко: к моменту, когда расстояние между катерами сократилось до пяти метров, заветный остров уже почти исчез в тумане за кормой.
— У нас вышел из строя руль! — сообщил Нивг — на этой дистанции уже можно было без труда докричаться друг до друга. — И еще что-то с педалями… Вот уж не думал, что такая примитивная конструкция способна сломаться!
— Мы возьмем вас на буксир! — предложил Голицын. — У вас там есть что-нибудь вроде троса?
— В багаже должна быть веревка! — перегнувшись через спинку сидения, альгерд запустил руку в ящик. — Вот, есть! Ловите конец!
— Поймал! Сейчас закреплю на корме! — осторожно, стараясь не накренить катамаран, Иван перешагнул через ряд сидений и крепко привязал веревку к соединяющей поплавки стальной трубе. — Готово!
— Отлично! — отозвался Нивг. — Поворачивайте и гребите к острову. Мы постараемся вам помочь, хотя, боюсь, от нас сейчас мало толку.
Развернув велосипед, Голицын и Маклеуд, что было сил, налегли на педали.
— Мне кажется, или мы практически не сдвинулись с места? — озабоченно спросила Эмма минут через десять.
Не переставая работать ногами, Иван поднял голову: остров по-прежнему маячил далеко впереди — на самой границе видимости.
— Да нет, вроде, приблизились немного, — не слишком уверенно проговорил он.
— Хорошо, если так…
В течение следующих пяти минут их положение почти не изменилось. Голицын почувствовал, что понемногу начинает уставать.
— Надо было рискнуть и взять катер, — пробормотал он сквозь зубы.
— Если уж велосипед сломался… — покачала головой Маклеуд.
— Наш не сломался! Может, и с катером бы обошлось…
Сзади послышался громки всплеск. Иван обернулся: спрыгнув в воду, к ним саженками плыл Нивг.
— Наши педали окончательно полетели, — сообщил он, хватаясь сзади за поплавок. — Прокручиваются вхолостую. Я буду толкать вас здесь, а вы гребите. И заберите немного в сторону: надо вырваться из этого проклятого течения.
— А ранолка что там сидит, как королева? — не удержалась от шпильки Эмма. — Надо и ее привлечь, пусть тоже толкает!
— Не отвлекайтесь, Маклеуд! — осадил девушку альгерд. — Гребите!
С помощью Нивга дело, наконец, заспорилось. Не прошло и пяти минут, как катамараны выбрались из зоны течения и устремились к острову. А еще через полчаса Иван, первый из отряда, ступил ногой на пологий песчаный берег.
Берег, на котором, судя по всему, им предстояло провести ближайшие полгода…
Если на минуточку забыть о рыскающих где-то на другом берегу кровожадных схаргах, жизнь на острове можно было бы даже назвать… ну, пусть не райской, но, по меньшей мере, приятной. Теплое море, белоснежный песчаный пляж, утопающий в зелени, одноэтажная вилла с пятью отдельными спальнями, средиземноморская кухня — еду и напитки раз в неделю доставляли на остров сотрудники турагентства, скоростной безлимитный интернет — что еще нужно для счастья курсанту? Ну, разве что приятная компания… Вот с последним пунктом, впрочем, все было не столь однозначно.
Шог-Ра, начавшая свой путь к морю в качестве пленницы, незаметно, шаг за шагом, отвоевывала себе все больше и больше свободы. Покидать остров ей, разумеется, категорически запрещалась, но ранолка, похоже, и не помышляла о побеге, благоразумно предпочитая новой встрече со схаргами общество двух землян и Нивга. О том же, чтобы держать ее взаперти, тем более — связанной, как-то и речи уже не шло. Девушка беспрепятственно гуляла по окрестностям, купалась в бухте, в доме же единственным помещением, вход в которое был ей настрого заказан, оставалась тесная комнатка при входе, где стоял единственный же компьютер, а также находились мониторы камер видеонаблюдения.
Система безопасности, доработанная лично Нивгом, контролировала все подходы к острову: как со стороны бухты, так и рифов. При появлении в зоне ее ответственности любого предмета, крупнее чайки, автоматически подавался сигнал тревоги. Участия человека аппаратура не требовала, тем не менее, по настоянию альгерда установили дежурства по двенадцать часов через каждые двадцать четыре. Ранолка, понятно, от несения такой вахты была освобождена.
Впрочем, ни контролируемые схаргами диверсанты, ни случайные туристы посетить остров пока что-то не торопились. Тем не менее, еженедельная встреча курьера с очередным запасом пищи каждый раз обставлялась как маленькая боевая операция. Задача Голицына в ней всегда была одна и та же: укрывшись за скалой, сканировать причаливающую лодку, выискивая следы Врага. Нивг и Маклеуд имели возможность свои роли варьировать: кто-то спускался на пристань принимать груз, кто-то следил за происходящим по монитору из дома. Связь друг с другом держали через портативные рации: свои браслеты Иван и Эмма так назад и не получили, Нивг же оставил свой в Женеве умышленно, дабы его сигнал не смутил ожидающихся вскорости на планете сотрудников консульства.
Соответственно, бластера у альгерда при себе также не имелось.
Так вот, о компании, точнее — о Шог-Ра. С какого-то момента Голицын заметил, что присутствие на острове ранолки — уже не в статусе пленницы, а этакого товарища по несчастью, да еще и, можно сказать, с привилегированным статусом (дежурств-то не несет!) — начало его здорово тяготить. При этом, что удивительно, Маклеуд, наоборот, неожиданно нашла с Шог-Ра общий язык. Вечерами девушки теперь нередко уединялись на террасе, оживленно о чем-то болтая. В свою очередь, это только подогревало неприязнь Ивана к ранолке. Сам он с момента высадки на остров не обменялся с Шог-Ра и парой слов.
А прошло с того дня аккурат два месяца.
С утра небо от горизонта до горизонта затянули унылые серые тучи, пошел было мелкий, противный дождик, но быстро прекратился. Иван вышел на крыльцо, поежился. Прохладно — по сравнению с июльской-то жарой. Может быть, по московским меркам — вполне себе еще летняя погода, немыслимая для середины октября, но по здешним, итальянским — первые признаки неумолимо наступающей осени.
Спустившись с крыльца, Голицын двинулся вокруг дома, затем свернул на тропинку, ведущую в дальнюю, почти не посещаемую ими часть острова. Но именно там, среди серых камней, росли симпатичные розово-красные цветочки, напоминающие мелкие гвоздички.
Собрав большой букет, Иван вернулся к дому и уже на входе нос к носу столкнулся с Шог-Ра. Зачем-то быстро спрятав цветы за спину, Голицын хмуро посторонился, пропуская ранолку, и шагнул внутрь.
Он ожидал, что Эмма еще не выйдет из своей комнаты, отсыпаясь после дежурства, но Маклеуд оказалась в гостиной, где возилась с заварным чайником.
— Привет! — бросила она, мельком взглянув на Ивана.
Голицын достал букет, который до этого так и держал за спиной.
— С днем рождения! — выдохнул он.
— Что? — оставив в покое чайник, подняла глаза на Ивана девушка. — А… какое сегодня число?
— Тринадцатое, — сообщил Голицын. — Октября. Это тебе, — он протянул цветы Эмме.
— Спасибо! — взяв букет, Маклеуд поднесла цветы к лицу, понюхала. — Очень милые, спасибо, — повторила она. — Какой ты молодец! А я и забыла совсем, честное слово! Это что же получается? — задумалась вдруг она. — Мне что, снова двадцать один? Было уже!
— Можно теперь два раза в год отмечать, — предложил Иван. — По старому, тринадцатого октября, и с учетом сдвига — где-то весной, надо подсчитать точнее.
— В мае, — кивнула девушка. — Надо же, всегда мечтала, чтобы мой день рождения был весной!
— Мечты сбываются, — улыбнулся Голицын.
— Ну ладно, до весны нам еще дожить надо, — поспешила вернуться с небес на землю Маклеуд. — А вот сегодня, раз уж на то пошло, предлагаю отметить. Тебе заступать в шесть? На дежурство.
— Как обычно…
— Тогда давай в обед… Не против, если я Шог-Ра позову?
— Твой праздник… — постарался скрыть недовольство за равнодушным тоном Иван.
— Вот и отлично! — не заметила — или сделала вид, что не заметила — его разочарование Эмма. — Тогда договорились, в три часа. Я что-нибудь вкусненькое сварганю…
— Капит! — предложил, оживившись, Голицын.
— Капит? — Маклеуд задумалась. — Вряд ли здесь найдутся все нужные ингредиенты… Но я посмотрю в кладовой.
— А у нас не принято праздновать годовщину появления на свет, — негромко проговорила Шог-Ра, любуясь отблеском солнца в бокале вина. — И вообще, не принято вести счет прожитым годам.
«Если не принято — что тогда приперлась?» — сердито подумал Иван, но вслух, разумеется, не произнес — дабы не портить Эмме праздник. А Маклеуд расстаралась на славу. Стол ломился от кушаний. Приготовить свой знаменитый капит девушке, правда, не удалось — на острове не нашлось нужных продуктов, но и без того имелось три разных салата — это не считая мясной, овощной и сырной нарезок, горячая закуска — что-то наподобие жульена, и в завершение было анонсировано какое-то грандиозное горячее блюдо, обещающее по всем статьям затмить даже капит — какое именно, Эмма до поры держала в секрете. Из напитков имелось легкое, чуть горьковатое итальянское пиво — на вкус Ивана, не особо выдающееся — и вино — наверное, хорошее, но в этом вопросе специалистом себя Голицын не считал.
— В Галактике это вообще не очень распространенная традиция, — продолжала, между тем, ранолка. — Кажется, что-то подобное есть на планетах Третьей Конфедерации, но я не уверена.
— Есть, — подтвердила Маклеуд.
Иван тоже вспомнил «конфедератов» Илла Шовда и Арра Госа, с которыми в прошлом году их с Маклеуд столкнула судьба. Судьба, ранольская разведка и контрразведка Альгера.
— Человек взрослеет не с годами, а с поступками, — не унималась Шог-Ра. — В древности у нас вели счет покоренным вершинам. Ну, вроде как заходам «в гости» у Стражей на Зите. Так, например, было семь священных гор, на которые надо было взойти, чтобы считаться полноправным членом общины. Следующие семь — чтобы иметь возможность претендовать на некоторые выборные должности. И так далее… Сейчас это понятие — «вершина» — также используется, но уже, конечно, в переносном смысле. Учитываются определенные личные достижения, свершения…
— И сколько у тебя таких «вершин»? — задала вопрос Эмма.
— Восемь. Было… — голос ранолки неожиданно дрогнул. — Учет «вершин» ведет особый человек — Наставник. Их же можно не только приобретать, но и терять…
— И ты боишься, что потеряла? — прямо спросила Маклеуд.
— Я не знаю… Наставник скажет. Если наша встреча состоится.
— Сурово у вас, — протянула Эмма. — То ли дело у нас: исполнилось тебе пять лет — добро пожаловать в школу, исполнилось, к примеру, шестнадцать — можешь получить водительские права…
— В вас, наверное, заложена очень жесткая программа взросления, — предположила ранолка. — Ну и условия среды обитания, должно быть, более-менее стандартные. Иначе не представляю просто, как это может работать.
Умолкнув, Шог-Ра поднесла к губам бокал и, сделав глоток, замерла, словно прислушиваясь к ощущениям.
— Интересный вкус, — проговорила она после паузы. — Необычный, но приятный… У нас нет подобных напитков — странно, да?.. Кстати, мне тут пришло в голову… После покорения «вершины» герою полагается подарок. Как правило, его дарит Наставник, но могут и другие, в особенности — свидетели покорения. Обычно это что-то такое, что тем или иным образом направляет дальнейший путь, ведет к новой вершине. Чаще всего — информация. Полезная информация. И раз уж у нас тут все так сложилось, я хочу сделать подарок тебе, Эмма. Ивану это тоже будет полезно.
Голицын вздрогнул.
— Это уже не секрет, — продолжала девушка. — Нард-кор Нивг получил доступ к данной информации, так что не будет беды, если узнаете и вы двое. Тем более, вас двоих это касается напрямую. Речь об «Исполнителе Желаний». Раноле кое-что известно об этом трофее — Страж Парр Раафф, добывший его в прошлый раз, был с Раны, как и я. Это оказался его четвертый заход «в гости», поэтому трофей был передан Зите, но наши специалисты, как положено, участвовали в исследовании. Одному из них удалось спастись во время Вторжения. Детальная информация засекречена, но очень похоже, что именно «Исполнитель Желаний» помог ему уберечься от схаргов. Как — мне неизвестно. Зато известна инструкция, доводящаяся с тех пор до всех Стражей Ранолы: при обнаружении «Исполнителя Желаний» ни в коем случае не следует забирать его из пространства схаргов. И по возможности — воспрепятствовать такому забору со стороны любых иных лиц. Почему — не знаю. Но это факт. Этим обстоятельством объясняются и наши действия во время последнего захода. Мы пытались отбить трофей вовсе не для того, чтобы забрать его себе. Нашей целью было не допустить пронос его в наше пространство. Если бы все пошло, как задумано, никто бы не пострадал…
— Ложь! — не выдержал Голицын.
— Что? — резко обернулась ранолка, словно только сейчас заметив присутствие в комнате Ивана.
— Ложь! — повторил тот, стукнув кулаком по краю стола. — Ваш Ггусс тогда прямо сказал: «У вас наша вещь!». Именно «наша»!
— Он говорил на ранолинге, — вмешалась Маклеуд прежде, чем Шог-Ра успела что-либо возразить. — В том контексте «наша» означало буквально «то, что не должно принадлежать вам, в силу чего в ближайшее время будет под нашим контролем». Ну, примерно так.
— Совершенно верно, — подтвердила Шог-Ра.
— Все равно я не верю! — упрямо заявил Голицын. — А если бы даже и так — какая разница?! Ты, воспользовавшись нашим доверием, заманила нас в засаду, на смерть…
— По поводу обманутого доверия — говори за себя, — ехидно вставила Эмма.
— Никто не должен был пострадать, — заявила ранолка. — У нас был приказ — на поражение не стрелять. Даже если бы вы стали прорываться с трофеем к Вратам, разрешалось вести лишь заградительный огонь. Будь иначе — как бы вы ушли из-под прицела шести С-пушек?
— Анш Жиы отвлек вас своей внезапной атакой.
— Один? Шестерых?!
Иван замялся. Их с Эммой спасение в той ситуации действительно выглядело чудом.
— Но потом, на озере — там ты стреляла в нас! — не нашел лучшего аргумента для продолжения спора он.
— От парализующего заряда еще никто не умирал, — развела руками Шог-Ра.
— Но…
— Информация, отданная в подарок на покорение вершины, не бывает лживой, — перебив Голицына, добавила ранолка.
— Да, вот уж неубиваемый довод…
В этот момент откуда-то из-под потолка раздался вой тревожной сирены.
— Внимание всем, — ожила рация, лежащая на столе рядом с тарелкой Ивана. Говорил Нивг. — С северного направления к острову приближается неопознанное плавсредство. Всем занять места согласно плану «А»!
Выскочив из-за стола, Иван и Эмма стремглав бросились на улицу.
Подпрыгивая на волнах, белая моторная лодка с красной полосой вдоль борта по крутой дуге огибала остров, направляясь к входу в гавань. На корме у руля в напряженной позе застыл одинокий лодочник. Из-за летящих брызг рассмотреть его как следует было невозможно, но для Силы «Исполнителя Желаний» они не были препятствием.
Припав к влажной скале, Иван тщательно, сантиметр за сантиметром прощупывал моторку. Гость был один и, без сомнения, действовал по своей воле — схарги им не управляли. Но было при этом еще что-то… Какая-то едва различимая темная тень, грозно нависшая над лодочником. Такая же, как и ставшие постоянными спутниками Эммы и Шог-Ра — насчет себя Голицын судить не мог, а у Нивга Серая Печать, как ее стали называть с легкой руки альгерда, то появлялась, то вновь исчезала без следа.
Занятый сканированием, Иван не сразу обратил внимание на то, что с моторкой творится нечто неладное. А между тем, ее двигатель, пару раз простужено чихнув, внезапно умолк, потерявшее ход судно подбросило на волне и увлекло прочь от бухты. Лодочник вскочил на ноги, едва не потеряв равновесия и не вывалившись в море, но вовремя опустился на дно, после чего вновь появился над бортом — с коротким веслом в руках.
Уключин на бортах не имелось, и, перехватив весло поудобнее, лодочник принялся грести — сначала с одного борта, затем с другого, но делать это сидя было, по-видимому, неудобно, и все, что ему удалось добиться — это кое-как развернуть лодку носом к острову.
— Голицын, ну, что там у вас? — раздался из рации нетерпеливый голос Нивга.
— Все в порядке, аш-сун, чисто, — поспешил доложить Иван. — Но, похоже, у бедолаги заглох мотор, — добавил он.
— Это я и сам вижу. И сомневаюсь, что это случайность.
— Так точно, аш-сун. На нем Серая Печать.
— Вот как? Но если это не од-сун Боголюбов — а это точно не он — выходит, кто-то еще оказался замешан в нашем деле?
— Не обязательно в нашем, аш-сун, — предположил Голицын.
— Не плодите сущностей сверх меры, курсант. Пока не доказано иное, будем считать, что наш гость вляпался в ту же самую субстанцию, что и мы. Продолжайте наблюдение!
— Слушаюсь, аш-сун!
Тем временем лодочник, стоя на одном колене и подгребая веслом попеременно с разных бортов, ухитрился немного приблизиться к входу в бухту. Моторка шла неровно, виляла, гребец, как мог, пытался выправить ход, но в какой-то момент все же не справился, развернув судно бортом к высокой волне. Лодка резко накренилась, гребец дернулся, силясь восстановить равновесие, взмахнул руками. В этот миг в борт лодки ударила еще одна волна, отбросив ее в сторону рифа, лодочник выронил весло и тут же вслед за ним кубарем рухнул за борт. Порыв ветра донес до Ивана отголосок отчаянного крика.
В гостиной за столом, где еще не остыли остатки праздничного обеда, собрались втроем — Нивг остался на дежурстве, а Шог-Ра по настоянию альгерда ушла к себе, как только Иван и Эмма вернулись, переодевшись в сухое — вытаскивая незадачливого лодочника на берег, курсанты промокли до нитки. Гостю, а точнее — гостье, также выделили смену одежды, а также налили полный бокал вина, который та опрокинула едва ли не залпом.
Итак, за столом сидели трое: Голицын, Маклеуд и… Николь Декуар.
Француженка бережно прижимала к себе мокрую черную сумочку с оборванным ремнем — футляр для фото— или видеокамеры. Иван помнил, что когда Николь волокли из воды, она только и повторяла: «Фотоаппарат! Осторожно! Фотоаппарат!»
— Третий раз… — стуча зубами, выговорила гостья. — Третий раз уже! Сначала машина, потом фуникулер, теперь, вот, эта лодка… Просто рок какой-то, честное слово!
— Рок и есть, — невесело усмехнулся Иван. — В определенном смысле…
— Что? — хлопнула ресницами Николь.
— У лодки заглох мотор? — спросила вместо ответа Эмма.
— Да. Задымился вдруг — и заглох — в самый ответственный момент. Мне говорили, что там очень узкий проход среди рифов, я была настороже, но такой подлянки никак не ожидала!
— А машина — красный «Пежо» модели этого года с французскими регистрационными номерами? — продолжила задавать вопросы Маклеуд.
— Да… А откуда вы знаете? Впрочем, да, вы же как раз должны были там проезжать… Отказали тормоза — на серпантине, прямо на повороте, чудом в пропасть не вылетела. Еле вывернула — прямо в стену. Но уж лучше так. Подушки сработали, обошлось. Машина застрахована, так что тут я не особо переживаю. А потом еще фуникулер… Там можно по шоссе спуститься, но я же без руля осталась, попуток не было, а на такси, я решила, дорого получится. Можно на канатке. Говорили, надежная, за все время ни одного сбоя. И на тебе! Застряли на самой середине пути! Потом мне сказали, что одна из кабинок сорвалась и разбилась. Моя тоже качалась на ветру, скрежет был такой, что кровь в жилах стыла! А потом, когда меня сняли, я видела: она все-таки тоже упала! Еще бы десять минут — и все! Не верите? — она обвела горящими глазами присутствующих.
— Ну, почему же? — с видимым равнодушием пожала плечами Эмма. — Наоборот, охотно верим. А сюда-то зачем пожаловала?
— Я журналист. Веду расследование. Хотела… в смысле, хочу — задать вам несколько вопросов.
— Никаких вопросов! — не задумываясь, отрезал Иван.
— Погоди, — остановила его Маклеуд. — А что именно тебя интересует? — повернулась она к Николь. — И главное — зачем?
— Затем, что журналистское расследование веду, я же сказала!
— Ну, и что расследуешь?
— Цепочку загадочных событий, начавшуюся летом в Швейцарии. На первый взгляд — загадочных. И, вроде бы, никак одно с другим не связанных. Но если копнуть поглубже…
— И ты копнула?
— Это моя работа! — с неприкрытой гордостью произнесла француженка. — И пусть последнее время крупные издания избегают со мной сотрудничать — все из-за той идиотской русской истории, — она бросила неприязненный взгляд на Ивана, — остались еще места, где ценят хороших журналистов! А этим… Этим я еще докажу! Они еще сами ко мне приползут! Умолять будут чиркнуть для них хоть пару строчек! А я тогда еще подумаю, с кем стоит работать, а с кем нет!
— Звучит обнадеживающе! — с серьезным лицом заметила Эмма. — И что же ты такого раскопала?
— Так я вам и рассказала! — усмехнулась Декуар. — Это мой репортаж!
— Да твой, твой! — успокаивающим тоном заверила француженку Макдеуд. — Но ты же, вроде как, собиралась вопросы задавать? Должны же мы знать, на какую тему?
— Это — пожалуйста, — оживилась Николь. — Первый: что и куда перевозила яхта «Game Over», второй: кто и с какой целью на нее напал, третий: кто и зачем устроил взрыв возле русского консульства, четвертый: кто напал на полицейский патруль, завладев автоматическим оружием — кстати, в Женеве такое впервые за много лет, даже взрывы чаще случаются, пятый: что это был за нелепый конный переход через швейцарско-итальянскую границу, и как Эмма Маклеуд и Иван Голицын — он же Оливье Дезайи, как мы помним, — она лукаво посмотрела на курсанта, — стали вдруг Мартой Спрунтуле и Густавсом Куксиксом? И кто такие их спутники Янис Тимерманис и Кристина Тамсоне? И, самое интересное, кто, в то время пока Марта Спрунтуле штурмовала альпийские перевалы, читал под именем Эммы Маклеуд доклад в Мельбурнском технологическом институте?
— Гм, это действительно самое интересное… — пробормотала себе под нос австралийка.
— Скажу сразу, ответы на все эти вопросы у меня, разумеется, имеются, — заявила Николь. — Но хотелось бы послушать вашу версию.
— Думаю, что твой список неполон, — заметила Эмма. — Я бы к нему добавила, как минимум эти: «почему отказали тормоза у новенького «Пежо», «что случилось с фуникулером» и «странная судьба лодочного мотора».
— Сразу видно, что ты далека от журналистики, — усмехнулась Декуар. — Все это, конечно, важно для меня лично, но едва ли имеет какое-то отношение к моему расследованию.
— Ошибаешься, — невозмутимо возразила Маклеуд. — Имеет, и самое прямое!
— Ну разве что… Ты хочешь сказать, что это были покушения?! — ахнула Николь. — Но кто… Точнее, кто, кроме… Это что, ваших рук дело?! — она невольно отпрянула от стола.
— Вот еще! — фыркнула Маклеуд. — Стали бы мы тогда вытаскивать тебя из моря!
— Да, логично… — напряжение, охватившее, было, француженку, немного спало. — Но тогда я не понимаю…
— Вот! — подняла вверх указательный палец Эмма. — Вот с этого и следовало начинать!
Большую часть разговора с Николь Иван в итоге пропустил — пришло время заступать на дежурство, поэтому о результатах он узнал от Нивга — для француженки Яниса Тимерманиса.
— Мадмуазель Декуар поживет с нами до февраля, — сообщил альгерд. — Добровольно, что немаловажно!
— Что вы ей рассказали? — спросил Голицын.
— Максимум того, во что она была готова поверить. Подробности вам сообщит Маклеуд.
— Аш-сун! — вскинул голову Иван. — Я понимаю, что вы все просчитали… Но ей нельзя доверять! Декуар, я имею в виду! Она будет притворяться невинной овечкой, но как только решит, что у нее в руках сенсационный репортаж — тут же предаст! Так уже было…
— И что она может сделать? Ее мобильный телефон сильно пострадал от воды, но на всякий случай я его изъял. К компьютеру у нее доступа не будет. Попробует уплыть с острова? Скатертью дорога, как у вас говорят! Побег для нее означает верную смерть — Серая Печать есть Серая Печать — и она теперь, похоже, это отлично понимает. Так что серьезной угрозы я не вижу. Впрочем, это, конечно, отнюдь не отменяет необходимости тщательно приглядывать за нашей гостьей. У вас все вопросы, курсант?
— Еще один, аш-сун. Не про Николь — про Шог-Ра… — Иван замялся, задумавшись над формулировкой. — Она утверждает, что тогда «в гостях» ранольцы напали на нас не для того, чтобы забрать «Исполнитель Желаний» себе. Они, якобы, хотели оставить его у схаргов. Имеется, мол, на этот счет какой-то строгий приказ, идущий из глубины веков. И что нам, якобы, не собирались причинить вреда. Она сказала, что нет смысла более держать эту информацию в секрете, так как она уже и так попала к вам. Это все правда?
— Правда ли это? — задумчиво переспросил Нивг. — Не знаю, Голицын. Могу лишь утверждать, что Шог-Ра, без сомнения, верит в то, что говорит. То есть считает правдой. В этом смысле она с вами честна. А вот как все обстоит в действительности… Возможно, на этот вопрос я смогу получить ответ, доставив Шог-Ра в хороший психотехнический центр. И то не факт. А уж здесь… — альгерд развел руками. — А для вас так важен ответ? — спросил вдруг он.
— Да, — ответил Иван. И после короткого раздумья, добавил. — Важен, аш-сун.
— В Москве полночь! — торжественно провозгласил Иван, поднимая бокал. — С Новым Годом!
— Дубль два, — проворчала Николь, но тост, тем не менее, поддержала.
Шог-Ра пригубила шампанское молча.
Они действительно праздновали сегодня Новолетие уже второй раз — сначала по Мельбурну, теперь по Москве. В перерыве Голицын и Маклеуд успели вздремнуть, француженка же спать не пошла и теперь сетовала, что до «настоящего» Нового Года — по среднеевропейскому времени — рискует уже не досидеть. Что до ранолки, то, похоже, что празднование «дня рождения Эры», к тому же неоднократное, виделось ей еще более странным, чем отмечание дня рождения отдельного человека.
Нивг в торжествах участия не принимал, оставшись на дежурстве. Вообще-то, очередь куковать перед мониторами была Эммы, но в честь земного праздника альгерд взял на себя бремя дополнительной вахты. Сам предложил — никто его за язык не тянул! Отказываться Маклеуд не стала.
— Слышали, консульство в Женеве все-таки открыли, — проговорил Иван, ставя пустой бокал на край стола. — Я утром, когда дежурил, видел в новостях, просто забыл сразу рассказать.
— Это хорошо, — заметила Эмма. — Значит, все идет по плану.
— Одно непонятно: если мы никак не засветились — то это не из-за нас, — задумчиво проговорил Голицын.
— Не из-за нас, — подтвердила Маклеуд. — Нивг тут мимоходом обмолвился, что как раз из-за консульства и оказался летом на Земле. Вроде как, вел тут какие-то переговоры на этот счет.
— Да? Я не слышал.
— Это без тебя было. Пару дней назад. Разговор вообще на другую тему шел, про Консульство случайно промелькнуло.
— Ну да, случайно, — усмехнулся Голицын. — У Нивга — и случайно?
— Он тоже человек, — пожала плечами девушка.
— Прошу прощения, — подала голос почти незаметная до этих пор Шог-Ра. — Я, наверное, пойду спать. Поздно уже.
— Что, даже Нового Года не дождешься? — спросила Эмма, переходя на язык Альгера.
— Еще одного? Сколько их у вас всего?
— Теоретически — столько, сколько на Земле часовых поясов, — пояснила австралийка. — То есть, двадцать четыре. Хотя нет, даже больше: есть же страны, где время отличается от поясного на неполный час: всякие Шри Ланки, Мьянмы и прочие Непалы…
— Нет, с меня, пожалуй, довольно, — решила ранолка. — Встречного ветра!
— Спокойной ночи! — ответила Маклеуд.
Голицын пробурчал что-то малоразборчивое, что, при некоторой доле фантазии, все же можно было расценить как пожелание удачи.
— Опять секретничаете? — капризно спросила Николь, когда Шог-Ра удалилась восвояси.
— Почему секретничаем? — не поняла Эмма.
— Ну, перешли на этот свой латышский. Странный язык, никогда раньше такого не слышала.
— Ты же знаешь, Шог… Кристина не говорит по-английски, — развела руками австралийка. — Она сказала, что пошла спать, я ей спокойной ночи пожелала — вот и все.
— Ну-ну, — бросила Декуар, всем своим видом демонстрируя недоверие. — Конечно…
— Я вас оставлю ненадолго, — Маклеуд поднялась из-за стола. — Смотрите, не передеритесь тут без меня.
— Больно надо, — буркнул Иван. Первые недели пребывания Николь на острове действительно ознаменовались бурными перепалками между ними: Голицын обвинял француженку в вероломстве, Декуар не оставалась в долгу, возлагая (совершенно несправедливо!) на курсанта ответственность за все неприятности, свалившиеся на нее после эпического конфуза в России. Но по прошествии времени накал страстей мало-помалу спал, и отношения их сделались, конечно, не дружескими, но уже и не откровенно враждебными.
— Да я тоже уже пойду, — проговорила Николь, допив из бокала последний глоток. — Не умеют, все-таки, макаронники делать игристые вина, — заметила вдруг она. — То ли дело наше шампанское! Помнишь, как мы с тобой его пили вечерами на Монмартре? — обернулась она к Ивану. — Совсем другой вкус!
Эмма фыркнула и вышла из комнаты. Не дожидаясь ответа от Голицына, Николь последовала ее примеру — разве что через другую дверь. Иван остался в гостиной один.
— На Монмартре, на Монмартре, — передразнил он Декуар, на французский манер грассируя «р». — Мало ли что там было — на Монмартре этом?!
Эмма вернулась минут через пятнадцать — Иван, признаться, уже успел заскучать в одиночестве. На секунду задержалась в дверях, затем быстрым шагом молча приблизилась к Голицыну, положила руку ему на плечо. Курсант удивленно вскинул голову: в глазах Маклеуд плясали странные, давно забытые огоньки. Рука девушки слегла потянула его вверх, и Иван послушно поднялся. Горячее дыхание обдало его лицо. «А еще кто-то будет говорить, что шампанское плохое», — подумал Голицын, тут же, впрочем, устыдившись этой своей мысли. Губы Эммы двинулись ему навстречу…
Металлический блеск возник лишь на ничтожное мгновение, Иван никак не должен был его заметить, а, заметив — обращать внимания. Он и не обратил — сознательно, но тело среагировало само, резко отстранившись, и большой кухонный нож, которым час назад Николь резала фрукты, вместо того, чтобы войти Голицыну точно под ребро, лишь скользнул по груди, распоров рубашку и оцарапав кожу.
— Ты что?! — закричал курсант, отскакивая.
Вместо ответа Маклеуд повторила атаку — Иван едва успел уклониться.
— Ты в своем уме?! — гаркнул он, понимая уже, что нет, разумеется, не в своем. Схарги! Они все-таки добрались сюда! Будь у него время, он наверняка бы нащупал нить, на которой они сейчас держат Эмму, и, нащупав, легко бы оборвал, но давать ему это время никто не собирался.
Клинок сверкнул, целя Голицыну в горло, Иван отпрянул и, резко нагнувшись, схватил со стола рацию.
— Аш-сун! Тревога! Схарги! Эмма под контролем! — прокричал он в микрофон.
Эфир безмолвствовал.
Нож снова рассек воздух, Иван ушел в сторону, блокировав руку Маклеуд, занес кулак для сокрушительной контратаки, но внезапно понял, что не может — просто физически не способен! — ударить Эмму. Маклеуд же подобного рода комплексами отнюдь не страдала. Тычок коленом — и, освободившись от захвата, она полоснула лезвием Голицыну по руке. Брызнула кровь.
Взревев от боли и отчаяния, Иван метнулся к ближайшей двери, но та открывалась внутрь гостиной, и прежде чем курсант успел ее распахнуть, преследовательница уже была рядом. Голицын поднял руки, защищаясь, нож скользнул вдоль них вниз и воткнулся Ивану в бедро.
С мыслью: «Конец!» Голицын упал на левое колено. Нож взметнулся для заключительного удара…
Что-то тяжелое врезалось в Ивана сбоку, повалив на пол. Оказавшуюся внизу раненую руку пронзила нестерпимая боль. Нож сверкнул, опускаясь — но Голицына под ним уже не было. Было что-то другое… Кто-то другой…
Иван вывернул голову, пытаясь разглядеть происходящее, и в этот момент его мозг огненным бичом полоснула та самая нить — «поводок», на котором схарги держали Эмму. Ударив, нить тут же отскочила, но было поздно: Голицын зубами намертво вцепился в нее, стремительно разматывая — короткий конец — до Маклеуд, длинный до… до…
В следующую секунду ослепительная белая вспышка за окном на мгновение превратила ночь в день.
Эмма неподвижно лежала на спине, широко раскинув руки. Глаза ее были закрыты, лицо белое, как мел, но Иван знал, что с ней все будет в порядке (не прямо сейчас, позже, но будет) и, лишь мельком взглянув на Маклеуд, склонился над вторым телом.
Это была Шог-Ра. Из судорожно вздымающейся груди ранолки торчала рукоять ножа.
Голицын протянул руку, собираясь извлечь оружие из раны.
— Нет! — слова Шог-Ра были едва различимы сквозь хрип. — Не надо!
Иван быстро отдернул руку.
— Я сейчас! Я мигом! — затараторил он, и, припадая на раненую ногу, метнулся к аптечке в углу комнаты. Выгреб содержимое, большая часть которого тут же оказалась на полу, и, найдя, наконец, нужные капсулы, бросился назад.
Легкий укол в шею девушки, и лекарство принялось толчками всасываться под кожу.
— Бесполезно, — прошептала ранолка. Из уголка ее губ сбежала тоненькая алая струйка. — Нужен полноценный реанимационный аппарат. Здесь его нет. Нет, не вынимай! — она заметила, что рука Голицына вновь потянулась к рукояти ножа.
— Нужно вынуть, — настаивал Иван. — И залить в рану заживляющий бальзам, — он продемонстрировал девушке медицинскую капсулу.
— Нет, — с трудом покачала головой Шог-Ра. — Не поможет. Мы изучали на занятиях ваши лекарства из набора первой помощи. Большинство нам не подходит. «Состав 3-Т», да? — Голицын машинально кивнул. — Он не действует на наш организм.
— Почему? — растерялся курсант.
— Не знаю… Разная физиология, различный генотип. Мы все-таки отличаемся друг от друга: ранольцы, альгерды… Не слишком сильно, когда время жить, но достаточно, если приходит час умирать…
— Что… Что же делать? — в отчаянии закричал Иван.
— Ничего… Все, что можно было сделать, уже сделано… Наверное… Наверное, так даже лучше…
— Лучше?!
— Аш-сун Нивг получил от меня лишь то, что лежало на поверхности. Теперь то, что скрыто внутри, уйдет вместе со мной. А значит, я не слишком подвела… Своих… Холодно…
— Что? — не понял Голицын.
— Холодно… Внутри… Нет, не уходи! — остановила она Ивана, который хотел, было, подняться, чтобы взять с кресла в углу комнаты шерстяной плед и укрыть им ранолку. — Я должна тебе еще сказать… Там, на Зите… Войти к тебе в доверие — это было задание Ггусса… Я действовала по заданию… Вначале… Но потом… Потом уже нет… Все изменилось… Не знаю точно, когда… Я… Мне так стыдно… Прости меня, если сможешь…
— Тебе нечего стыдиться, — дрожащим голосом проговорил Иван. — И мне не за что тебя прощать. Это ты прости меня. Я не понимал… Я думал… Я…
— Я прощаю… Встречного ветра, Иван!
Дыхание ранолки оборвалось. Голицын дотронулся дрожащими пальцами до шеи девушки — пульса не было.
В комнате дежурного Иван обнаружил лежащего на полу Нивга и склонившуюся над альгердом Николь.
— Его ударили сзади по голове, — сообщила француженка, оборачиваясь. — Чем-то тяжелым. Вон, шишка какая! Но ничего, жить будет!
— А ты что здесь делаешь? — поинтересовался Голицын у Декуар, вкалывая преподавателю стимулятор. — Ты же, вроде как, спать пошла.
— Уснешь тут с вами, — хмыкнула Николь, глядя куда-то в сторону. Иван проследил за ее взглядом: на столе светился экран ноутбука.
— Трогала компьютер?! — рявкнул Голицын, хватая Декуар за грудки. — Ну? Отвечай!
— Дался мне ваш компьютер! — девушка резко стряхнула его руки. — Ну и манеры у вас, месье! — перешла она почему-то на французский.
— Извини… — вспышка ярости прошла так же внезапно, как и возникла. — Я… Шог-Ра погибла! — выпалил Иван, и слезы потоком хлынули из его глаз.
— Шог-Ра? Что еще за Шог-Ра?
— Ты ее как Кристину знала.
— Кристина? Погибла?! Какой ужас! — всплеснула руками Николь. — Как это случилось?
— Ни слова, Голицын! — открывший уже, было, рот для ответа Иван обернулся: пришедший в себя Нивг слегка приподнялся на локтях. — Проводите мадмуазель в ее комнату — пусть никуда оттуда не выходит — и возвращайтесь.
— Да, аш-сун! — собрав в кулак последние силы, выговорил курсант.
— Схарг пришел по дну, — проговорил Голицын. В комнате дежурного помимо него находились Нивг и Эмма. Маклеуд пребывала в сознании, но взгляд ее был пуст, и если она и слышала Ивана, то едва ли что-то понимала. — Он шел долго, еще с лета. И вот дошел… Скрываясь на пределе досягаемости, дотянулся до ближайшей жертвы. Это была Эмма. Я не почувствовал… Не смог.
— Он уничтожен? — задал вопрос альгерд.
— Да. Его что-то отвлекло — возникла какая-то новая угроза, внезапно возникла — и я перехватил контроль. Уйти он не сумел, поэтому взорвался. Но было уже поздно…
— Значит, остался один? Когда его ждать?
— Никогда. На момент атаки он был в Женеве. Он просто не успеет дойти — если пойдет также, по дну моря. До февраля — не успеет, поэтому не станет даже пытаться.
— Что же он предпримет?
— Не знаю.
— В таком случае, продолжаем по прежнему распорядку, — решил Нивг. — Пока Маклеуд не придет в себя, дежурить станем вдвоем, по очереди. Когда вы в состоянии заступить на вахту?
— В любое время, аш-сун. Хоть сейчас.
— Сейчас — не нужно. Идите, выспитесь. Смените меня, — альгерд взглянул на часы, — в восемь утра. Маклеуд пока поручите заботам мадмуазель Декуар. Скажете ей… Впрочем, лучше пришлите ее сюда, я сам скажу все, что нужно.
— Слушаюсь, аш-сун!
— Дамы и господа, наш самолет начинает снижение. Просим вас пристегнуть ремни безопасности. Через несколько минут мы совершим посадку в аэропорту города Женева.
Иван щелкнул пряжкой и покосился на сидящую в соседнем кресле Эмму: та равнодушно смотрела в иллюминатор на растянувшуюся внизу бескрайнюю облачную равнину. Свой ремень Маклеуд не расстегивала с момента взлета. Да что там ремень, за все время перелета она, похоже, даже позу ни разу не сменила — как уставилась в окно, едва заняв место, так и просидела весь час, не шелохнувшись.
Дело тут было отнюдь не в апатии, неизбежной после освобождения от контроля схаргов — та уже давно должна была пройти без следа. Но известие о том, что это она, Эмма, своими руками убила Шог-Ра (у самой Маклеуд не осталось даже тени собственных воспоминаний о событиях той роковой ночи), явилось для девушки бременем непереносимым. Горячие заверения Голицына и Нивга, что она тут не при чем, что настоящим убийцей был схарг, остались для австралийки пустым звуком. Осознав случившееся, Эмма наглухо закрылась, впав в глубочайшую депрессию.
Первые дни Иван еще надеялся, что Маклеуд — железная Маклеуд! — вот-вот возьмет себя в руки, но время шло, а состояние Эммы если и менялось, то отнюдь не к лучшему. В итоге Нивг даже обмолвился, что после освобождения с острова Эмму, видимо, придется отправить для лечения и реабилитации в Альгер — в один из госпиталей Военно-космических сил.
Впрочем, сначала им еще предстояло вернуться в Швейцарию, в консульство.
И вот, в полдень 16 февраля бизнес-джет «Сессна», поднявшись в воздух с небольшого, расположенного недалеко от побережья аэродрома, взял курс на Женеву. В комфортабельном салоне из девяти пассажирских кресел занято было всего три: Иван сел рядом с Эммой, Нивг в одиночестве расположился в самом хвосте. Николь Декуар составить им компанию отказалась, отправившись своим ходом домой в Париж. Удержать ее не пытались.
Серая Печать над француженкой исчезла еще с утра. Не довлела она более и над Маклеуд. Впрочем, возможно, это просто с выправлением сдвига ушла Сила, позволявшая Голицыну ощущать невидимую простым людям черную метку схаргов. А скорее всего — и то, и другое одновременно.
Настроение, в котором Иван вышел в город из здания терминала аэропорта в Женеве, было если и не хорошим, то уже и не столь упадочным, как все последние дни. Так или иначе, все, наконец, закончилось! И теперь-то уж дела точно пойдут на лад…
Он еще не знал, что судьба — или схарги? — приготовила ему новый, сокрушительный удар.
Первой новостью, которую Голицын узнал, переступив порог консульства, было известие о гибели Рут Андерсон.
— Она работала вот в этом кабинете, — проговорил Смирнов по прозвищу Маленький, пропуская вперед Нивга и Голицына. — Камера наблюдения — здесь в каждом рабочем кабинете камеры стоят, приказ консула, — он виновато развел руками, словно был лично ответственен за этот приказ, — зафиксировала яркую белую вспышку. После чего вышла из строя. Да не одна, вся система видеонаблюдения накрылась. Поэтому, и среагировали не сразу. А тут — сами видите. Техника вся выгорела, мебель — в пепел — странно еще, что пожара не случилось. А Рут… Только браслет и остался. Весь в черной копоти…
— И больше никаких следов? — спросил Нивг, хмуро оглядывая разгромленный кабинет. — А не могла она просто выйти, сняв браслет?
— До взрыва не могла — камеры еще работали, а после… По оценкам экспертов, тут такое было — не всякий скафандр выдержит…
— Это схарг, — в сторону, словно сам себе, произнес Иван.
— Схарг? — не понял Маленький. — Что еще за схарг?
— По внешним признакам — похоже, — кивнул Нивг, проигнорировав вопрос Смирнова. — Но какова причина? Какое отношение могла иметь курсант Андерсон к сдвигу? Вы же, надеюсь, не связывались с ней после прибытия на Землю, Голицын?
— За кого вы меня принимаете, аш-сун?! Разумеется, нет. Но на Зите, перед последним заходом «в гости», я получил от нее письмо. По студенческой почте. Это такая система…
— Я знаю, что такое студенческая почта, — оборвал объяснения альгерд. — Говорите по сути!
— Рут была очень рассержена, — последнее письмо девушки живо предстало перед глазами курсанта, словно было получено лишь вчера. Собственно, именно так оно и было — если забыть про сдвиг. Проклятый сдвиг! — На меня. И еще на кого-то. Я тогда подумал было, что на Шог-Ра, но теперь не уверен. Собиралась сбросить мне какую-то ссылку из интернета, которая, вроде как, должна была все объяснить, но экран внезапно залило белым, и связь прервалась.
— Ясно, — кивнул Нивг. — Необходимо выяснить, какие интернет-ресурсы посещала Андерсон перед своей гибелью, — последнее слово резануло Ивана по сердцу, словно ножом. — Это возможно, или вся информация пропала при взрыве? — альгерд повернулся к Маленькому.
— Все должно дублироваться на центральном сервере, — ответил тот. — Я сейчас выясню…
— Я сам, — отстранив курсанта, альгерд шагнул к выходу.
Вернулся Нивг примерно через полчаса. За все время его отсутствия Голицын не произнес ни слова. Смирнов пытался было задавать какие-то глупые вопросы, но Иван вовсе их не слышал, и, в конце концов, Маленький отстал, надувшись.
— Вот что Андерсон собиралась вам переслать, — проговорил альгерд, протягивая Ивану таблетку планшета.
На экране был открыт какой-то незнакомый Голицыну сайт. С трудом продираясь через аляповатый дизайн, Иван не сразу отыскал название, а отыскав, не смог сдержать яростного возгласа. Сайт назывался «Сенсации от Николь Декуар».
Текст был на французском, но фотографии говорили сами за себя. Иван и Эмма в окружении полиции на пристани на фоне катамарана Жака Корбюзье. Коттедж, в котором они ждали Боголюбова, а дождались, в итоге, Шог-Ра — на этом кадре, правда, людей видно не было. Пара всадников на горном перевале — снова Иван и Эмма, снимок сделан через открытое окно автомобиля, в углу видна стойка дверцы. Они же — на солнечном песчаном пляже…
Подписи под фотографиями шли по-французски, вчитываться в них Голицын не стал, но дата, набранная крупным шрифтом в самом начале материала, бросалась в глаза сама — 15 июля прошлого года, день, когда взорвался первый из схаргов.
К слову, Рут французского не знала.
И что, по-вашему, она должна была подумать?
— Вот сволочь! — сдерживаться в выражениях Голицын не имел ни сил, ни желания. — Когда она только успела?!
— Материал загружен на сайт 31 декабря примерно в 23 часа по среднеевропейскому времени, — сообщил Нивг.
— В ту самую ночь… — выдохнул Иван. — Я так и знал! Наверное, это она и ударила вас по голове — чтобы завладеть компьютером!
— Нет, это была Маклеуд, — возразил альгерд. — Под контролем, разумеется. Ну а мадмуазель Декуар лишь воспользовалась сложившейся ситуацией.
— Сволочь! — повторил Голицын, в отчаянии засадив кулаком в бетонную стену. — Надо было бросить ее на рифах! Над ней же была Серая Печать! Это она должна была сгинуть, она, а не Рут! Ну, попадись она мне только! Собственными руками…
Ничего не понимающий Маленький, открыв рот, переводил растерянный взгляд с альгерда на Ивана и обратно.
Голицын не слишком задумывался о том, куда идет, ноги сами вынесли его во внутренний дворик консульства. Стоял легкий морозец, с неба крупными хлопьями падал снег — а еще вчера, как говорили, температура держалась пюсовая.
Посреди припорошенного снежком дворика стоял схарг.
— Зачем? — спросил его Иван, ничуть не удивившись ни самой встрече, ни своей способности видеть Врага в его огненном обличии.
«Все закончилось, — схарг не отвечал на вопрос, он говорил лишь то, что собирался сказать сам. — Все угрозы устранены, порядок восстановлен. Я ухожу».
— Стой! — потребовал Голицын. — Никуда ты не уйдешь!
«Уйду. Уже ушел».
— Нет! Ответь! Почему Рут?! Она же не попала под сдвиг! Дело в сообщении, которое она собиралась мне переслать? Так вывели бы из строя комп! Что и произошло, кстати! Зачем было ее убивать?!
«Порядок должен был быть восстановлен», — снизошел до ответа схарг.
— Его можно было восстановить, не убивая Рут! Вы же… Вы же всегда стараетесь избегать ненужных жертв! Зачем тогда?! И если уж на то пошло, почему не помешали Николь выложить фотографии в сеть?
«Мы не вездесущи. Угрозу действительно можно было устранить раньше, но в тот момент ресурсы второй единицы были полностью заняты другой миссией. Попытка выделить их часть на устранение новой угрозы повлекла провал миссии и исключение из реальности второй единицы. Когда в наличии осталась последняя единица, риск следовало исключить полностью. В итоге даже не потребовалось самоуничтожение».
— Это против правил, — заявил Голицын. — Вы должны исправить эту… ошибку.
«Порядок восстановлен».
— Я требую!
«Порядок восстановлен. У тебя больше нет власти требовать».
— Есть!
«Есть, — после секундной паузы согласился схарг. — Но это ничего не изменит».
— Посмотрим…
Схарг исчез. Вместе с ним исчез снег, успевший тонким слоем покрыть каменные плиты двора. Не растаял — просто исчез, словно и не было его. А его и не было еще. Он пойдет лишь завтра.
Повернувшись, Иван опрометью бросился в здание.
— В общем так, ани, — проговорила Рут, яростно глядя в экран. — Раз такие дела — значит, все, давай, до свиданья! А это тебе на память, с просторов нашего земного интернета. Чтоб не забывал, что все тайное рано или поздно станет явн… Так, а это у нас что еще тут такое? — девушка резко обернулась.
«Все».
— Нет! — ворвавшись, в комнату Голицын встал между Андерсон и схаргом.
Взрыв не причинил вреда ни ему, ни Рут — только школьный браслет девушки потемнел от копоти. В остальном рабочий кабинет Андерсон принял в точности такой вид, в каком его сегодня застали Иван и Нивг. Застанут. Завтра.
Схарг исчез. Последняя из трех единиц. Навсегда.
— Бежим! — схватив Рут за руку, Голицын потянул девушку в коридор.
— Ваня?! Откуда ты взялся?!
— Потом объясню! Уходим, быстро!
— Никуда я не пойду! — Андерсон резко высвободила руку. — Немедленно объясни мне, что происходит! И что ты делал на Земле прошлым летом! С этой Маклеуд!
— Я все объясню! Честное слово! Но сначала нам надо где-то укрыться! С минуты на минуту сюда придут — нас не должны увидеть! Иначе — катастрофа! — вновь взяв Рут за руку — на этот раз не так резко — Иван увлек ее к двери. Андерсон подчинилась, хотя и не без заметных колебаний.
— Браслет! — хлопнул себя ладонью по лбу Иван.
— Что — браслет? — спросила Рут.
— Твой браслет! Мы забыли его снять. Нас засекут!
Они находились в гостевой комнате в дальнем крыле здания. Это Андерсон придумала укрыться здесь — помещением не пользовались, и буквально вчера Рут получила ключи от него — с заданием привести комнату в порядок.
— Снимай! — потребовал Голицын. — Я отнесу его назад. Они должны найти его там! Надеюсь, еще не поздно…
— Ну, держись, если твои объяснения окажутся неубедительны! — прошептала девушка, протягивая Ивану стальную ленту браслета.
— Я быстро! Не выходи никуда! — Голицын выскочил в коридор.
Разрушенный взрывом кабинет был по-прежнему пуст. Бросив браслет на пол, Иван столь же поспешно двинулся в обратный путь.
— Ничего не изменит, говоришь? — бормотал он себе под нос. — Врешь! Еще как изменит! А ведь можно даже было…
Додумать до конца мысль о том, что можно было заставить схарга сдвинуть время не на один день, а на пару месяцев — чтобы разом и спасти Шог-Ра, и помешать этой дряни Декуар выложить на сайт фотографии — Иван не успел, перешагнув порог гостевой комнаты.
Оставшись одна, Рут никак не могла прийти в себя. Столько всего сразу! Раскрытие подлого обмана, внезапное появление самого обманщика, который, вообще-то, в этот момент должен был находиться где-то на другом конце Галактики — всклокоченного, с глазами навыкате, потом этот взрыв…
Взгляд Андерсон упал на запястье, запачканное копотью с браслета. Странно, нигде ни пылинки, а браслет почернел весь… Санузел был рядом, за дверью. Включив воду, Рут тщательно вымыла руку. Поискала глазами полотенце — его нигде не было. Ну да, это же ее задачей было сюда его принести! Встряхнув кистями, девушка так и вернулась в комнату с влажными руками, и тут ее взгляд упал на стоящую в углу кофе-машину. Вот что ей сейчас надо: чашечку крепкого кофе!
Протянув руку, Андерсон надавила пальцем на кнопку включения… 220 швейцарских вольт прошли сквозь мокрую кожу, почти не встретив сопротивления.
Порядок вновь был восстановлен.
— Это была моя ошибка, — прошептал Иван. — Если бы я не забыл про браслет… Если бы остался рядом — ничего бы не случилось…
— Не факт, — покачал головой Глеб. — Далеко не факт. Схарги же предупреждали тебя, что вмешиваться бесполезно…
— Да что они понимают, эти схарги! — взорвался Голицын. — Только и умеют, что убивать… Рут, Шог-Ра, Эмма…
— Эмму вылечат. Нивг говорит, что к началу учебного года она вернется.
— Ну да, вернется… С промытыми мозгами!
— Я бы не стал столь драматизировать, — пожал плечами Соколов. — Такие расстройства, как у нее, уже и на Земле давно лечат. А уж в Альгере… Ты лучше расскажи, как сам выпутался. Тебя же забирали для исследований? Искали Силу?
— Да что там выпутываться… Не нашли они ничего, вот и отпустили восвояси. Обещали раз в полгода брать новые анализы, но, по-моему, сами уже не верят в то, что что-нибудь найдут. Окончательно их убедило, что пластина анализатора у меня — снова зеленая. Наивные! Не знают просто, что я могу ее любого цвета сделать — хоть черной, хоть белой, хоть серо-буро-малиновой в крапинку! Могу прозрачной, могу зеркальной — какой угодно!
— Ты только не говори об этом никому больше, — посоветовал, нахмурившись, Глеб. — Да и мне зря рассказал…
Иван пожал плечами.
— Хочу, чтоб ты знал… Вы-то как там, на Зите, жили-поживали, пока меня по лабораториям таскали? — сменил он тему разговора.
— Да так… — развел руками Соколов. — Без особых происшествий. Как из того эпического захода вернулись — анш Жиы, кстати, еле дотянул, его «Победоносец» просто развалился в космосе, к счастью, уже по эту сторону Врат, его Жоржетта подобрал — так ничего интересного больше и не произошло. Успели, правда, вас с Эммой оплакать — про ваш «Брусиловский прорыв» к Земле только через пару дней стало известно. Нас с Фантомасом и четверых ранольцев, участвовавших в перестрелке, отстранили от полетов на пару недель. Было разбирательство, меня не пригласили, только велели подробный отчет написать, а анш Жиы ходил. В итоге как-то все устаканилось, по-моему, даже никого не наказали. Из наших, по крайней мере. Да, вот еще что, самое важное: по утверждению Жоржетты, схарги готовятся к Вторжению. Все косвенные признаки об этом говорят. По его оценке, ждать осталось от года до пяти лет.
— Да ладно! — бросил Иван. — Мы же, вроде как, в самой середине цикла сейчас.
— Так-то оно так, но кто знает, распространяется ли тот цикл на новый тоннель?
— Ты хочешь сказать… — Голицын похолодел от затылка до пят. — Ты хочешь сказать, что Вторжение будет здесь, у нас? Да они же просто сметут Землю! Надо… Надо что-то делать!..
— Делают уже. С нового года Школу на Землю переводят. Вроде бы, лунную станцию нам отдают — под базу. С Зитой какие-то переговоры ведутся…
— С Зитой… Тизу схарги несколько раз в ноль зачищали!
— Ничего, выстоим как-нибудь… Если что, Альгер поможет…
— Хотелось бы верить…
— А ничего другого не остается. Верить и готовиться. Чувствую, пятый курс у нас специфический выдастся.
— А когда он выдавался другим, — грустно усмехнулся Голицын. — Вспомни первый, второй, третий, этот, четвертый… Все, как на подбор!
— Что есть, то есть, — согласился Соколов. — Но следующий, готов поспорить, переплюнет все, что были.
И друзья умолкли, размышляя о том, какие испытания готовит им последний, ПЯТЫЙ КУРС.