Грейс и Начо принадлежат разным мирам. Он — богатый наследник, владелец огромных виноградников в Аргентине. Она — слепая девушка-сомелье. Но у каждого из них за плечами лежит тяжелый груз непростого прошлого. Смогут ли они преодолеть свои страхи и начать с чистого листа?
1.0
«Начо Акоста возвращается!»
Грейс, прищурившись, смотрела на экран. Она несколько раз моргнула, пытаясь прояснить зрение. Должно быть, вирус, который она подхватила, затронул и глаза.
Вот черт!
Теперь перед глазами начали плясать белые точки, и экран монитора стал мигать. Оттолкнув компьютерный стул, Грейс встала и потянулась, чтобы расправить затекшие от долгого сидения конечности и вдохнуть полной грудью тяжелый воздух подвального помещения. Она зажмурилась и несколько раз моргнула. Стало гораздо лучше.
«Это все усталость», — решила Грейс. На часах было уже почти час ночи. Она работала официанткой в полумраке ночного клуба в Корнуолле, а потом сидела в кабинете над отчетами, что не добавляло хорошего настроения.
Несмотря на усталость, она кинула последний взгляд на бесчисленные образы агрессивных красавцев на страницах журнала «Рок». Ей с трудом верилось, что она когда-то познакомилась с Начо Акостой, имевшим дурную репутацию. Они принадлежали к абсолютно разным мирам, но судьба порой играет с людьми забавные шутки.
Наконец, оторвав взгляд от фотографий Начо, она начала жадно вчитываться в каждое слово журнальной статьи:
«По слухам, Начо Акоста, скандально известный тридцатидвухлетний игрок в поло, собирается срочно уехать из Лондона, несмотря на то что он, кажется, вошел во вкус лондонских соблазнов».
Грейс почувствовала, как у нее участился пульс. Даже желудок скрутило от одной только мысли о других женщинах, развлекавших Начо. Это было смешно, учитывая, что она видела его всего дважды, и каждый раз чувствовала себя ужасно неуклюжей в сравнении с его непринужденной манерой держаться.
Впервые они встретились во время игры в поло на пляже в Корнуолле, которую организовала ее лучшая подруга Лусия, сестра Начо. Он тогда всего лишь высунулся из окна своего огромного джипа и окинул ее поверхностным взглядом с головы до ног. Ни один мужчина прежде не смотрел на нее так, и она до сих пор помнила, как тепло разлилось по всему ее телу от одного лишь его взгляда. Остаток дня она провела, восхищенно наблюдая за ним с трибун, как влюбленная девочка-подросток.
Они повстречались второй раз на свадьбе Лусии в огромном поместье семьи Акоста в Аргентине. Это путешествие стало для Грейс величайшим потрясением в жизни. До тех пор, пока она не увидела Начо в накрытом для свадьбы шатре и острый взгляд его черных глаз не нашел ее.
Начо был занят почти весь вечер, поскольку взял на себя организацию мероприятия, но Грейс постоянно ощущала его присутствие. Он несколько раз находил возможность пообщаться с ней, но она могла только молча смотреть на него, как влюбленная дурочка.
Грейс жила с родителями, которые во всех красках расписывали ее достоинства каждому, кто готов был слушать. Она стала очень застенчивой по той простой причине, что понимала: ей никогда не стать такой красивой и одаренной, какой они хотели ее видеть.
Работа в ночном клубе сделала ее менее стеснительной, когда начальство оценило ее старательность и профессиональные навыки. Но стоило ей увидеть в тот вечер Начо, как вместо кокетливости и непринужденности к ней вернулась стеснительность и косноязычность, словно язык прилипал к нёбу от одного его присутствия.
Мысленно прогнав воспоминание о том вечере, Грейс изучала фотографию человека, однажды перевернувшего ее мир. На снимке рядом с ним стояла очень красивая женщина, и Грейс не могла не признать, что они были великолепной парой.
Да, Начо Акоста был очень привлекательным мужчиной, но та ночь на свадьбе его сестры явно показала, что они всегда будут принадлежать разным мирам.
Грейс услышала, как пианист прогоняет свой обычный репертуар, и мысленно улыбнулась: она всегда находила утешение в музыке и книгах. Ее родители мечтали, что Грейс станет гастролирующей пианисткой, но этому не суждено было сбыться. Ее отец умер, и в семье не было денег, чтобы оплатить ее учебу в консерватории.
Закончив музыкальный колледж, она вынуждена была искать работу и очень обрадовалась, заняв вакансию в ночном клубе, в котором выступал один из лучших джазовых музыкантов. Музыка служила Грейс хоть каким-то утешением, она все еще очень тяжело переживала смерть отца.
Снова взглянув на экран компьютера, Грейс внимательно смотрела на снимок в конце статьи, на котором были запечатлены Лусия и ее братья. Только девушка улыбалась, а ее братья выглядели задумчивыми и даже суровыми.
Грейс считала, что Лусии было очень трудно. Единственная девушка среди трех братьев. Слышал ли ее кто-нибудь, считался ли с ее желаниями? Лусия как-то упоминала, что в семействе Акоста невозможно побыть в одиночестве. Так что неудивительно, что она выбрала свободу и работу в клубе, где они с Грейс и познакомились.
Начо поставил на ноги братьев и сестру после того, как их родители погибли во время наводнения. И хотя Лусия всегда была оптимисткой, она вспоминала то время, как проведенное под каблуком тирана. Все знали, что Начо Акоста был сильным мужчиной, который получал все, что хотел.
— Время для фортепьяно, Грейс?
Она повернулась на звук голоса Кларка Мейхью, пианиста, игравшего в клубе. Грейс очень любила слушать его игру.
— Давай, Грейс, — позвал он. — Выключай компьютер, и пойдем отсюда. У тебя же талант!
— Но не такой, как у тебя, — улыбнулась она.
— Единственная разница между нами в том, что у меня больше уверенности в себе, — пожал плечами Кларк.
— Если бы! — рассмеялась Грейс.
Они прошли в зал, и Грейс села за фортепьяно и отрегулировала высоту стула.
— Я даже не могу играть без нот. Хотела бы, но не могу.
— Но ты можешь! — настаивал Кларк. — Закрой глаза и позволь мелодии литься сквозь пальцы.
Волна паники накрыла Грейс, когда она осознала, что у нее нет иного выбора, кроме как закрыть глаза. В тот момент, когда она попыталась сфокусировать взгляд на нотах, музыкальные знаки вихрем закрутились на странице.
— Закрой глаза, Грейс, — приободрил ее Кларк. — Вот видишь! — обрадовался он, когда ей удалось взять несколько аккордов.
Ей определенно нужно сократить время сидения за компьютером, поняла Грейс, когда снова открыла глаза. Мелькающие пятна перед глазами никуда не делись, даже стало еще хуже. Хотя, по ощущениям Грейс, хуже уже было некуда.
Девушка разглядывала его с тех пор, как он вошел в банкетный зал, зарезервированный для официального обеда. Небольшие столики были накрыты на восемь человек каждый. Хрустальные бокалы и столовое серебро сверкали в свете огромных венецианских люстр. Лучи отраженного солнца давали идеальное освещение для девушки, которая старалась привлечь его внимание. Одной ее фигуры было достаточно, чтобы вскружить голову любому мужчине, и в ее глазах читался откровенный призыв.
Но сегодня он пас. Он ужасно устал, к тому же ему совсем не хотелось присутствовать на этом скучном приеме.
Сегодня был званый ужин для сильных мира сего в винной индустрии. Начо был более известен как игрок в поло на международном уровне и владелец поместья в Аргентине размером с небольшую страну. Его решение о восстановлении семейных виноградников было вынужденным, чтобы обеспечить наследство братьям и сестре. Ничто другое не заставило бы его вернуться в этот аргентинский дом.
— Начо! — За его спиной раздался чей-то знакомый голос.
Он повернулся и увидел щеголеватую фигуру дона Фернандо Гонсалеса, председательствовавшего на сегодняшнем вечере.
— Дон Фернандо. — Он вежливо склонил голову, заметив знойную красотку, стоявшую рядом с ним.
— Я хотел бы представить вам свою дочь Аннализу.
Дон Фернандо отступил назад, и хорошо знакомое чувство снова посетило Начо, когда он осторожно пожал наманикюренные пальчики девушки.
Он слышал, что дон Фернандо испытывал финансовые затруднения, так что председатель был далеко не первым отцом, пытавшимся свести Начо со своей дочерью. Все знали, что Начо твердой рукой управляет семейным состоянием, хотя они вряд ли подозревали, что он мог причинить немало страданий тем, о ком заботился.
Внезапно его взгляд привлекла незнакомая девушка со светлыми длинными волосами. Он посмотрел в дальний конец зала, пытаясь понять, видел ли он ее раньше. Его интуиция подсказывала, что да, хотя он не мог быть полностью уверенным, поскольку видел девушку только со спины.
— Я вас задерживаю, сеньор Акоста? — улыбнулась Аннализа Гонсалес, в ее взгляде было понимание.
Начо отметил, что ее отец удалился, давая им возможность познакомиться поближе.
— Прошу прощения. — Начо заставил себя сосредоточиться на ее красивом лице.
— Вы действительно настолько ужасны, как о вас говорят? — спросила Аннализа, словно надеялась, что это действительно так.
— Еще хуже, — заверил он.
Они замолчали, услышав собачий лай, и обернулись в поисках источника шума. Аннализа, смеясь, сказала:
— Если бы я знала, что сюда можно с собаками, я бы взяла своего чихуа-хуа Манки.
— И он бы стал прекрасной закуской для моего ирландского волкодава Кормака, — добавил он. — Простите, сеньорита Гонсалес, мне кажется, конферансье собирается пригласить нас за столики.
Грейс села за столик. Ее соседкой оказалась женщина, которая сразу же представилась. Элиас, работодатель и наставник Грейс, сидел по правую руку от нее, но он почти сразу пошел поприветствовать старых друзей и коллег, и Грейс стремилась доказать самой себе, что справится со всем самостоятельно.
Ежегодный съезд виноделов был первым крупным мероприятием для Грейс с тех пор, как ослепла. Это был первый большой выход и для Бадди, ее собаки-поводыря, и Грейс волновалась и за себя, и за него. Она надеялась, что они допустят не слишком много оплошностей в течение этого вечера.
Непринужденно болтая со своей соседкой, Грейс старалась незаметно составить представление о том, что ее окружало. Целый батальон бокалов словно ждал быть сметенным со стола, и салфетку ей пришлось разворачивать очень осторожно, стараясь ничего попутно не задеть. На столе было много тарелок разного размера, не говоря уже о солонках, перечницах и сахарницах. Перспектива посолить кофе и добавить сахара в суп уже ясно маячила перед Грейс.
— Вот перец, если хотите, — предложила леди, сидящая слева от Грейс. — Я перчу все подряд, — добавила она, — но вы, наверное, хотите сначала попробовать. Может, вы захотите подсолить.
Грейс почувствовала, как женщина подвинула солонку достаточно близко, чтобы она смогла взять ее. Она ощутила прилив искренней благодарности к этой незнакомой женщине за ее доброту. Такая малость теперь значила для нее очень много.
Элиас был прав. Все, что ей нужно, — собрать все свое мужество и каждое утро выходить из дому с Бадди на поводке. Иногда легче было сказать, чем сделать, но это помогло ей понять, что на свете есть действительно хорошие люди.
— Вы работаете с одним из величайших людей в нашем бизнесе, — сказала Грейс ее доброжелательная соседка, когда та объяснила, что Элиас учит ее на сомелье.
— Думаю, Элиас для меня — самый близкий человек после отца, — призналась Грейс. И все равно этого было недостаточно, чтобы описать, как много для нее сделал этот человек.
— Вы потеряли отца? — мягко спросила женщина.
— Да, — пробормотала вмиг помрачневшая Грейс.
Соседка положила руку на сжавшиеся в кулак тонкие пальцы Грейс:
— Я потеряла отца в очень юном возрасте. Вам повезло, что рядом с вами есть Элиас. Он хороший, добрый человек, а это такая редкость в наши дни. Я уверена, что вы обязательно встретите прекрасного мужчину и выйдете за него замуж.
— О нет! — воскликнула Грейс. — Я никогда не смогу этого сделать.
— Почему же нет? — спросила ее собеседница.
— Я не хочу быть обузой, — пояснила Грейс.
— Обузой? — переспросила новая знакомая. — Кто вам вбил это в голову?
Грейс предпочла бы пробежать несколько миль, чем быть кому-то в тягость. Грейс чувствовала то же самое, когда ее мать после смерти отца снова полюбила и собиралась выйти замуж за вдовца с детьми. Грейс не хотела вставать на пути счастья матери и покинула родительский дом. Потом, когда ее зрение ухудшилось, она снова была полна решимости никому не создавать неудобств. Но она не собиралась портить этот вечер мрачными мыслями.
— Мне еще многому нужно научиться, — легко сказала Грейс, — поэтому сначала мне стоит разобраться в себе, прежде чем отправляться на поиски любви. Пусть лучше любовь сама меня найдет. — Она замерла, почувствовав, как теплая ладонь новой знакомой накрыла ее руку, лежащую на столе.
— Вы храбрая девушка, Грейс, и достойны только самого лучшего. Никогда не соглашайтесь на меньшее.
Начо все больше и больше приходил в нетерпение. Хотя когда Аннализа пожала плечами и ушла, он был вынужден спросить себя: как можно было столь бессмысленно упустить шанс получить этот роскошный подарок в такой привлекательной упаковке?
Прошлое сделало его жестким и циничным. Большинство женщин, с которыми он общался, были такими предсказуемыми пустышками, и все они хотели примерно одного: чтобы кто-нибудь заботился о них в финансовом и эмоциональном плане. И, потратив свою юность и раннюю молодость на воспитание братьев и сестры, он обнаружил, что опустошен.
Его женатые братья часто говорили ему, как им повезло встретить свои половинки. Но сам он не верил ни в судьбу, ни в удачу. Он тяжело работал, и это приносило результаты. У него не было времени, чтобы тратить его на поиски женщины. Единственная женщина, которая смогла бы сместить его приоритеты, должна быть сильной и независимой.
Непроизвольно он снова окинул взглядом зал в поисках блондинки, но она, кажется, ушла. По дороге в свой лондонский пентхаус он не мог избавиться от ощущения, что во время званого обеда произошло что-то важное, и это от него ускользало.
Работать на огромном винном складе стало для Грейс намного легче, когда ее стал сопровождать Бадди. Большой золотистый ретривер мог легко провести ее через весь Лондон, так что ставший хорошо знакомым лабиринт склада стал для него сущим пустяком. Грейс очень удивилась, когда он вдруг зарычал.
— В чем дело, дружище? — спросила она, нагнувшись к псу и погладив его по холке. Странное дело, но она тоже что-то почувствовала. У нее было такое же предчувствие, как перед грозой.
С тех пор как Грейс перестала видеть, она стала полагаться на остальные свои чувства, и скоро они обострились. Но сейчас она не слышала ничего, кроме стука собственного сердца.
— Нам осталось проверить всего одну секцию, — сказала она своему псу. — Отведи меня к Аргентине, Бадди.
Услышав одно из командных слов, Бадди безошибочно привел Грейс к той секции склада, где хранились аргентинские вина. Если бы Грейс назвала Испанию, или Францию, или Новый Свет, ее высококвалифицированная собака-поводырь точно знала бы, куда привести хозяйку. Для полной уверенности каждая секция была помечена шрифтом Брайля наравне с обычным печатным шрифтом.
Грейс пришлось узнать много нового после потери зрения из-за редкого вируса. Поначалу она замкнулась в себе и заперлась дома, но потом ее деятельная натура потребовала действий. Она поняла, что не хочет провести остаток жизни запершись в четырех стенах, роняя вещи. Грейс решила, что ей придется научиться доверять ненавистной трости.
Трость валялась в дальнем углу спальни Грейс с момента ее возвращения из больницы. Терапевт в недвусмысленных выражениях сказал, что, если она не будет пользоваться тростью, чтобы выйти из дому, она проведет всю жизнь во тьме.
— Но я и так во тьме! — кричала Грейс в отчаянии.
В эти трудные времена ей приходилось много кричать и плакать, но это ничего не меняло. Поддержка Элиаса, постоянно твердившего ей, что нужно продолжать жить, работать, изменила ее. Это был первый шаг на пути к независимости.
Но именно тогда, когда она собрала достаточно мужества, Грейс поняла, что врезается в любой предмет выше пары футов. Возвращаясь с прогулки, она чувствовала себя… слепой женщиной. Следующую неделю она провела, оплакивая то, что не может изменить. И только когда приехала Лусия в компании представителя Ассоциации собак-поводырей, Грейс решила попробовать что-то новое.
Поначалу она протестовала: она не может позаботиться даже о себе, что уж говорить о собаке. Но к ее удивлению, Лусия сердито отрезала:
— Ради всего святого, возьми себя в руки, Грейс! Бадди нужно только кормить и гулять с ним.
Грейс медленно осознавала, что ведет себя крайне эгоистично, погрузившись в мир уныния и одиночества, который она создала собственными руками.
Когда привезли Бадди, все изменилось: большой пес сразу же прижался к Грейс, и дело было решено. Бадди предупреждал ее о каждой опасности и тем самым открыл для Грейс мир. Лусия, как обычно, была исполнена энтузиазма, сказав, что Бадди уже привит и имеет собственный собачий паспорт, так что Грейс может отправиться в путешествие.
Если бы! Грейс постоянно была погружена в свои мысли. Хотя сейчас благодаря Бадди ее уверенность росла день ото дня.
— Что случилось? — мягко спросила Грейс, потому что Бадди продолжал рычать. Она расслабилась, услышав голос Элиаса. Он поставлял вино в клуб, в котором она в свое время работала, и он же предложил ей переквалифицироваться в сомелье, когда она потеряла зрение. — Должно быть, он кого-то встретил, — прошептала она, поглаживая шелковистые уши Бадди. — Ты должен привыкнуть к незнакомым людям, потому что теперь мы работаем тут полный день.
Грейс только успела войти в свой кабинет, как к ней заглянул Элиас, с трудом сдерживая волнение.
— Новые вина, которые я только что дегустировал, просто великолепны.
— И?.. — Грейс ждала продолжения.
— Я знаю об этом винограднике уже много лет, — осторожно начал Элиас, тщательно подбирая слова. — Я планировал, что мы отправимся в Аргентину вместе, Грейс…
Она впервые об этом слышала. Аргентина так далеко. Это совершенно невозможно — полететь туда, особенно сейчас, когда она ослепла.
Аргентина — родина Начо…
— Не надо так удивляться! — настаивал Элиас. — Ты же знаешь, последнее время я стал вести более размеренный образ жизни. Ты должна будешь отправиться в Аргентину без меня.
Мысли Грейс перепутались.
— Что? — выдохнула она.
— Если бы существовала иная альтернатива, Грейс, поверь мне, я бы ею воспользовался. Но мой врач настоял на том, что мне необходим отдых.
— Тогда ты должен отдохнуть, а я присмотрю за тобой, — настаивала Грейс.
— Бизнес не позволяет нам обоим отсутствовать одновременно, а я не могу рисковать: эти вина могут оказаться у конкурентов. Ты должна ехать, Грейс. Кого я еще могу просить? Кому я могу довериться?
— А вдруг я тебя подведу?
— Не подведешь, — заверил ее Элиас. — Я верю в тебя, Грейс. И всегда верил. Ты должна отправиться в Аргентину и проверить этот виноградник и его продукцию.
— Я хочу помочь, но…
— Только не надо говорить «но я же слепая», — предупредил Элиас. — Никогда так не говори! Иначе все, чего ты добилась с тех пор, как ослепла, будет потеряно.
Когда Элиас впервые услышал о ее болезни, он сразу попытался предложить ей свою помощь. Он хотел отблагодарить Грейс за ее доброту, которую она проявляла к нему все годы их знакомства.
— Ты же знаешь, как нам не хватает аргентинских вин. Ты же не хочешь, чтобы я остался без клиентов?
— Конечно же нет. Мне действительно необходимо лететь в Аргентину? Неужели кто-то другой не сможет это сделать?
— Нет, — решительно сказал Элиас. — Я думаю, ты должна поехать в Аргентину еще и для того, чтобы самой себе доказать, что ты это можешь. Это следующий шаг на пути к полноценной жизни. И если ты не хочешь сделать это для себя, сделай для меня. Я пытаюсь сделать тебя не только деловой женщиной, но и экспертом по вину. Все не так страшно, — приободрил он. — Ты пробудешь там примерно месяц или около того.
— Месяц?! — в ужасе воскликнула Грейс.
— И ты должна вылететь как можно скорее, чтобы попасть на самый сбор урожая, — продолжил он. — Мне нужен полный отчет, Грейс.
Одним из качеств, которые она так ценила в Элиасе, было то, что он никогда не делал скидок на ее слепоту. Но Аргентина — это чересчур. Это не «следующий шаг», это затяжной прыжок через огромную пропасть.
— Но я не могу путешествовать!
— Я ничего об этом не знаю. Ты же можешь передвигаться по Лондону!
— Только потому, что у меня есть Бадди в качестве помощника…
— Вот именно, — прервал ее Элиас. — Грейс, я не могу доверить это задание кому-то еще. Или ты хочешь сказать, что я потратил деньги впустую на твое обучение?
— Конечно нет! Я не могу представить, что бы я делала сейчас, если бы не твоя помощь. Ты же знаешь, как я тебе благодарна!
— Мне не нужны твои благодарности, Грейс. Я хочу, чтобы ты сделала работу, которой научилась.
— Но я не выезжала за границу с тех пор, как…
— Да, я знаю. Но я думал, ты любишь принимать вызов, Грейс.
— Да, — кивнула Грейс, вспомнив, что персонал реабилитационного центра настаивал на том, чтобы расширять границы. Но не до Аргентины же!
— Я не могу поехать, — решительно сказал Элиас. — Новый поставщик — всегда большой риск для бизнеса. Мы должны быть уверены, что эти вина так хороши, как нам говорят.
— По-моему, отправить меня вместо себя — куда больший риск.
— Грейс, меня учил мой отец, моего отца — его отец, а теперь я учу тебя, терпеливо проводя дегустации…
— Терпеливо? — не смогла сдержать улыбку Грейс.
— Я люблю видеть тебя счастливой, Грейс. Не позволяй жизни напугать тебя. Пообещай мне это.
— Но достаточно ли у меня знаний? — все еще сомневалась она.
— Я знаю сомелье, которые дегустировали вина больше сорока лет, но у них не было твоего природного чутья, — настаивал Элиас. — Пожалуй, я знаю только одного непрофессионала, который мог бы приблизиться к твоим способностям, но он только что ушел.
Внезапно Грейс охватила та же легкая дрожь, которую она почувствовала на званом обеде, когда залаял Бадди. Но она не верила в совпадения. Семейство Акоста — не единственные владельцы виноградников в Аргентине. К тому же Лусия рассказывала, что их виноградники простаивают уже много лет.
— Насчет Бадди можешь не беспокоиться, — добавил Элиас. — Он не доставит никаких проблем, поскольку вы оба полетите на частном самолете семьи Акоста.
— Семьи Акоста? — У Грейс пересохло в горле, поскольку подтвердились ее худшие опасения. — С кем именно я должна буду встретиться в Аргентине? — с трудом выговорила она.
Элиас рассмеялся, чувствуя, что она слишком остро реагирует.
— Не волнуйся, тебе не придется встречаться со всем семейством сразу, только с его главой, Начо.
— Начо? — У Грейс вырвался истеричный смешок. — А ты предупредил сеньора Акосту, что вместо тебя приеду я?
Элиас молчал слишком долго.
— Так ты сказал ему или нет?
— Я не хочу проиграть конкуренту, — упрямо поджал губы Элиас. — И я не понимаю, к чему вся эта суета? Ты ведь знакома с семьей Акоста?
— Ты же знаешь, что да. Лусия — моя лучшая подруга. Ты должен ее помнить, мы вместе работали в клубе. И да, я знакома и с ее братьями, — сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не выдал ее эмоций.
— Ну вот и хорошо! — обрадовался Элиас. — Ты полетишь в западную часть их владений, где, как мне говорили, очень красиво. Ты увидишь заснеженные Анды и величественные реки, питающие виноградники… — Элиас резко замолчал. — О, Грейс, прости…
— Пожалуйста, не извиняйся, — сказала она. — Я не смогу рассказать тебе о том, чего не смогу увидеть, но я придумаю для описания другой способ, обещаю. Уверена, воздух будет совсем другим, уж это я сумею почувствовать. Я все еще могу ощущать солнечные лучи на своем лице. У меня будет много новых впечатлений. — Она замолчала, вспомнив встречу, которая по-настоящему испугала ее, — встречу со старшим из братьев Акоста. — Кстати, а Начо Акоста был здесь сегодня?
— Да. Начо взял на себя управление семейными виноградниками, — подтвердил Элиас. — Я полностью в тебе уверен, — еще раз подчеркнул он. — Я не мог бы выбрать лучшего представителя. Эта поездка будет для тебя отличным приключением, Грейс.
Она искренне надеялась, что это приключение окончательно не добьет ее.
Грейс приняла решение лететь в Аргентину, стоило Элиасу выйти из комнаты. Она не подведет его. Она всегда была благодарна Элиасу за то, что он не изменил своего отношения к ней из-за того, что она ослепла, и теперь она была обязана принять вызов. Просто присутствие Начо добавляло немного трудностей.
Ну ладно, много трудностей. Начо был известен своей нетерпимостью, а это было ее первое большое задание. Будет ли Начо слушать ее мнение о вине или рассуждения о том, как он управляет виноградником? Помимо обширных знаний, которые дал ей Элиас, у Грейс не было никакого реального опыта в этой области. И разумеется, у нее не было ни денег, ни знатного происхождения, как у семьи Акоста.
«Хватит негатива, — решила для себя Грейс. — Я должна сосредоточиться на положительных моментах».
Но мысленно она постоянно возвращалась к предстоящей встрече с Начо. Их первая встреча была просто катастрофой, но сейчас ситуация в корне изменилась. Она ехала по работе, и она не могла позволить себе оробеть перед ним.
Она снова вспомнила свадьбу Лусии и то, какой болезненно застенчивой она была. Она ощущала себя не в своей тарелке среди всех этих гламурных, уверенных в себе людей и пришла в ужас, когда Начо пришел ей на помощь. Она не могла придумать ни одной фразы, чтобы поддержать разговор, и стояла в оцепенении, как дикий зверек, попавший в свет автомобильных фар, когда он нежно поцеловал ее в губы. Она сбежала при первой же возможности.
«Как Золушка», — чуть позже упрекнула ее Лусия, добавив, что ее брат был более чем недоволен этим.
Грейс с трудом представляла себе, что о ней подумает Начо теперь, когда она стала слепой. К тому же она появится в качестве человека, который собирается в некотором роде контролировать его бизнес.
Уже не первый раз с момента потери зрения она чувствовала, что готова биться головой о стену с криком: «Почему я?!» Увы, ответа никто ей дать не мог.
Вечером того же дня Грейс упаковала чемодан, взяв с собой одежду на все случаи из своего тщательно подобранного гардероба. Лусия, которая всегда была прекрасным организатором, придумала надежный план, всегда позволявший Грейс выбирать сочетающуюся по цветовой гамме одежду. Разметив ящики шкафа шрифтом Брайля, Лусия упростила поиск одежды и аксессуаров. Вот бы и эмоциями было так же легко управлять!
Перспектива скорой встречи с Начо и возбуждала, и пугала Грейс одновременно. Но она не сможет видеть его, так что, возможно, все окажется не так уж и плохо. Хотя она не слишком в это верила.
Как только решение было принято, Элиас тут же отправил Начо электронное письмо, в котором сообщал, что вместо него приедет другой эксперт.
Если бы Грейс могла предвидеть, как отреагирует на ее появление Начо, она бы никогда не села в самолет.
Слепой сомелье? Начо ожидал увидеть Элиаса, известного виноторговца и управляющего Европейской дистрибьютерской винной сетью, а вместо этого он получит Грейс и ее собаку-поводыря.
Путешествие в Аргентину оказалось намного легче, чем представляла себе Грейс. Водитель отвез ее из дома до аэропорта, и все прошло гладко. Возможно, все частные авиарейсы отличались такой заботой о пассажирах, вне зависимости от того, были они слепыми или нет, но ее все время сопровождал кто-то из персонала.
Едва выйдя из самолета, Грейс почувствовала, как тепло на улице и как приятно ощущать на лице солнечные лучи вместо колючей изморози лондонской сырой зимы. Она чувствовала в воздухе смесь запахов реактивного топлива и специй, а иностранные слова звучали очень музыкально и интригующе.
Грейс проводили к машине с шофером. Водитель оказался очень общительным и говорил на прекрасном английском. Он рассказывал Грейс, что вдоль дороги стоят рекламные щиты братьев Акоста, описывал зубчатые горы и орлов, парящих над их заснеженными вершинами.
Водитель не выказал никакого удивления по поводу слепоты Грейс. Как оказалось, личный секретарь Начо и Элиас это обговорили и все специально подготовили. Водитель пошутил, что Начо, не зная, какая красивая женщина приехала дегустировать его вина, уехал на деловую встречу.
«Ха-ха», — мрачно подумала Грейс.
Но водитель уже продолжал рассказывать об извилистой реке, похожей на большую серебряную змею, которая текла через изумрудно-зеленые сельскохозяйственные угодья.
Виноградники находились достаточно далеко, и через некоторое время Грейс провалилась в сон. Проснувшись, она почувствовала себя отдохнувшей, зная, что первая из трудностей — путешествие — была уже позади.
Она впервые оказалась за границей после потери зрения, и при этом она проделала такой огромный путь, чуть ли не через половину земного шара. Это вселяло в нее некоторую уверенность.
Вспоминая, с каким энтузиазмом Элиас описывал виноградники, Грейс поняла, что с нетерпением ждет момента, когда окажется там. Конечно, она не сможет увидеть этот прекрасный ландшафт, но она может слышать шум реки, которую ей описывал водитель, и чувствовать запах свежескошенной изумрудной травы. Она улыбнулась, убежденная в том, что, несмотря на все предстоящие проблемы, ей здесь понравится.
Его график был чудовищно напряженным: одна деловая поездка сменялась новой, но когда он увидел этот участок реки, то заметно расслабился.
«Словно посетил могилу давно уже погибших родителей», — решил про себя Начо.
Когда он впервые вернулся на виноградники, каждый дюйм знакомого пейзажа словно насмехался над ним, причиняя невыносимую боль. Но он продолжал приезжать, пока не победил своих внутренних демонов и не сделал достаточно, чтобы возродить виноградники.
Возможно, здесь, в тени Анд, он увидел перспективу и его недовольство жизнью может быть смыто потоком горной реки.
Он похлопал своего недавно объезженного коня по лоснящейся шее, пробормотав ему на ухо слова одобрения. Когда жеребец замер, прислушиваясь к голосу хозяина, Начо уже не впервые задумался о том, что предпочитает животных людям.
Когда жеребец стал агрессивно бить копытом землю, Начо подумал, что их обоих ждут перемены. Конь только что потерял свободу, в то время как Начо наконец обрел ее после нескольких лет опеки над братьями и сестрой. Но жизнь плейбоя оказалась не для него, и долгожданная свобода в скором времени разочаровала его. Тогда Начо вернулся в Аргентину, полный решимости превратить старые виноградники в ценный актив.
Припекающее солнце доставляло ему почти чувственное удовольствие после холодного Лондона, и это определенно подняло ему настроение. До тех пор, пока он не увидел собаку. Большой золотистый пес, без поводка и без сопровождения, справлял нужду под его виноградным кустом! И тогда он краем глаза уловил движение у берега реки. Полный ярости из-за этого вторжения, Начо пришпорил коня и на сумасшедшей скорости помчался к реке.
— Это частная собственность! — проревел он, остановив жеребца.
Грейс застыла, оцепенев от ужаса. Этот голос словно обдал ее потоком ледяного воздуха.
Она планировала первую встречу с Начо в спокойной деловой обстановке его офиса, а не под разъяренный стук подкованных копыт. Горячее дыхание коня касалось ее лица, и она чувствовала, что Начо смотрит на нее сверху. Его близость воскресила в ней воспоминания о нем в ту пору, когда ее мир еще не погрузился в темноту.
Неужели она сознательно искушала судьбу? Разве домоправительница не предупредила ее, что хозяин должен скоро вернуться? Разве она не упомянула о том, что он любит прокатиться верхом вдоль берега реки по возвращении домой?
Начо развернул фыркающего жеребца в нескольких дюймах позади девушки. Вопреки его ожиданиям, она не дрогнула. Она вообще не двигалась. Она стояла к нему спиной и просто его игнорировала. Ее собака показала больше эмоций, прижавшись к земле и оскалив зубы.
— Это частная собственность, — сурово повторил он. — А вы нарушаете ее границы.
— Я слышала тебя, Начо.
Когда девушка обернулась, проклятия уже готовы были сорваться с его языка. Когда он увидел, кто это… увидел эти глаза, взгляд которых был не сфокусирован… он понял, что знает ее.
Конечно, он знал ее. Но не такой.
— Грейс? — потрясенно спросил он.
— Конечно, Грейс, — с показной бравадой ответила она. — Разве Элиас не предупредил тебя по электронной почте, что я приеду?
— Мой секретарь говорил что-то об этом. — Он мучительно пытался подобрать нужные слова, но не мог. Он был зол на Элиаса за его очевидный обман, при этом он был просто раздавлен, увидев Грейс такой.
— И ты никак не можешь поверить, что вместо него приехала именно я, — сказала она. — В этом все дело?
— Почему именно ты, если Элиас является лучшим специалистом в своей области?
Грейс промолчала, и он более пристально взглянул на нее. Было странно рассматривать человека, который не мог видеть, как будто он воспользовался ее положением. За исключением мутноватых, несфокусированных глаз, Грейс почти не изменилась.
Он приметил Грейс на свадьбе Лусии, но, к своему сожалению, обнаружил, что она еще совсем незрелая и ужасно наивная.
— Мне очень жаль разочаровывать тебя, но я думала, что Элиас упоминал о том, что я работаю на него, когда ты был в Лондоне.
— Мы не касались этой темы, — резко ответил он. — С какой стати?
— Пожалуйста, не надо сердиться на Элиаса. Он прекрасно натренировал меня, и у него есть все основания доверять мои суждениям.
— И ты ожидаешь от меня того же? — спросил он.
Его конь нетерпеливо переступал копытами, словно почувствовав настроение хозяина. Грейс чувствовала его запах и горячее дыхание.
— Не могу поверить, что Элиас послал вместо себя юную девушку, хотя я ждал настоящего профессионала, — недовольно протянул Начо, глядя куда-то поверх ее головы.
— И ты недоумеваешь, что я вообще могу знать о хорошем вине, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Я недоумеваю, что ты вообще здесь делаешь! Ты почерпнула свои знания о вине в клубе, в котором работала? — презрительно предположил он.
Грейс вспомнила, что вино, которое там подавали, было одним из самых дешевых, как признался ей однажды сам Элиас.
— Это определенно какая-то ошибка, — настаивал Начо.
— Да нет тут никакой ошибки, — начала сердиться Грейс. — Уверяю тебя, я прекрасно обучена!
— Прямо как мой конь! — рассмеялся в ответ Начо.
Грейс стиснула зубы и сжала кулаки. Казалось, она хотела бы вышибить его из седла. Да, она злилась. И что с того? Но самое простое и очевидное решение — отправить ее ближайшим рейсом обратно — менял тот факт, что она была слепа. И она была лучшей подругой его сестры. Как он мог бороться с девушкой, которая сейчас безуспешно шарила рукой по земле в поисках собачьего поводка?
— Он слева от тебя, — нетерпеливо подсказал он.
— Спасибо, но Бадди сам найдет его для меня, — поджала губы Грейс, все еще злясь на него.
Последний раз Начо видел Грейс на свадьбе Лусии. Тогда он почувствовал, что между ними есть какая-то необъяснимая связь. Она конечно же изменилась с тех пор. Потому что ей пришлось измениться, понял он. Начо почувствовал, что Грейс снова пробудила в нем интерес.
— Я прекрасно осознаю, что мой приезд стал для тебя полной неожиданностью, Начо. — Грейс ловко застегнула поводок, пока пес смирно стоял рядом.
— Есть немного, — пришлось согласиться ему. — Что с тобой произошло, Грейс?
— Вирус. — Она слегка пожала плечами.
— Как долго ты собираешься пробыть здесь? — И прежде чем она успела ответить, он изложил свое видение ситуации: — Я полагаю, ты сделаешь несколько пометок, осмотришься и отправишь отчет Элиасу. Это не должно занять много времени. Не больше одного дня, так?
— Одного дня?! — воскликнула она. — Мне нужно сделать гораздо больше, чем несколько пометок!
Несмотря на возмущение из-за недомолвок Элиаса, главным чувством, которое испытал Начо, было смятение, когда Грейс повернулась к нему и он увидел, что прекрасные глаза Грейс пусты.
— Я привезла с собой ноутбук, клавиатура с шрифтом Брайля, — пояснила она как ни в чем не бывало. — И я планирую остаться здесь примерно на месяц.
— Месяц?! — взорвался он.
— Возможно, парой дней больше, — задумчиво произнесла она. — Не волнуйся, я квалифицированный сомелье с дипломом по виноделию…
— И каков же твой стаж? — резко спросил он.
«В какие, черт возьми, игры играет Элиас? Он обязан был отправить кого-то другого, чтобы оценивать мои вина!» — злился Начо.
Чувствуя нарастающий в хозяине гнев, жеребец начал нервно переступать копытами. Грейс пошла по тропинке, держа собаку на поводке.
— Ты не хочешь обуться?! — крикнул Начо ей вслед.
— Я не ребенок, Начо, — не оборачиваясь, ответила она и покачала босоножками, которые держала за ремешки на указательном пальце.
Она не могла позволить Начо увидеть, что нервы ее натянуты как струна и что она ни минуты больше не могла вынести его критики. Она просто должна вернуться в гостевой домик и собраться с мыслями. Она не ожидала, что снова почувствует то же волнение, оказавшись рядом с ним, но ничего не изменилось с момента их последней встречи.
Он ясно дал понять, что Грейс — последний человек, которого он хотел бы видеть в своем имении. Но она была здесь и не собиралась никуда уезжать, пока не сделает свою работу.
Они молчали. Грейс казалось, что Начо следит за ней, как охотник за добычей. Она спиной чувствовала, как он взглядом буквально прожигает ее насквозь, наполняя каждую ее клеточку возбуждением.
Она вспомнила его прикосновения и поцелуй на свадьбе и то, как отреагировало ее тело. Здравый смысл вовремя напомнил ей, что тогда она была юной и неопытной, в отличие от Начо, и любое продолжение приведет лишь к тому, что ее сердце окажется в конце концов разбитым.
Для Грейс любовь и секс были неразрывно связаны, в то время как Начо, если верить желтой прессе, был известным плейбоем и менял подружек как перчатки.
Но в одном он был прав. Если бы только она могла видеть!
Тропинка была каменистой, и Грейс остановилась, чтобы обуться.
— Пожалуйста, не надо, — как можно спокойнее сказала Грейс, услышав, что Начо собирается спешиться. — Бадди не даст мне упасть, — настаивала она.
Впервые за долгое время она снова ощущала себя обузой. Она не чувствовала себя настолько неуверенной, как сейчас, с тех пор, как ослепла. Грейс охватила паника. Она даже упустила момент, чтобы схватить Бадди за поводок.
— Пожалуйста, позволь мне… — резко произнес Начо.
Было слишком поздно говорить «нет», он уже спрыгнул на землю.
— Спасибо, но ты только запутаешь Бадди, — напряженно произнесла она, ощущая, как слегка покалывает кожу от его близости.
— Прошу прощения, — холодно ответил он. — Я понимаю, что твоя собака многое умеет, но сможет ли она поднять тебя, если ты упадешь?
— Бадди не дает мне упасть, — возразила она. — И мы отлично тут справляемся. Бадди, в коттедж.
Теперь Грейс шла, постепенно ускоряя шаг. Она боялась незнакомой местности, и она боялась Начо. Она услышала, что он снова сел в седло, и сейчас его конь практически дышал ей в затылок.
— Мы знаем, куда идти, — настаивала она, борясь с ощущением, что за ней кто-то охотится в темноте.
Она надеялась, что Начо заговорит, чтобы понять, где он находится. Как бы ей хотелось видеть сейчас его лицо и знать, о чем он думает. Что угодно, только не жалость! Этого она не вынесет. Она знала достаточно людей, которые общались с ней так, как будто у нее проблемы не только со зрением, но и с головой.
— Мы действительно можем дойти самостоятельно! — крикнула Грейс, ненавидя себя за то, что голос предательски дрогнул.
— Разве я не могу проявить немного гостеприимства? — поинтересовался он, удерживая коня на безопасном расстоянии от Грейс. — Пока ты в Аргентине, ты — моя гостья.
Пока она в Аргентине? Звучало не слишком оптимистично, как будто он имел в виду, что долго она здесь не пробудет. Плохие новости для Элиаса.
— Послушай, я должна извиниться, — сказала она, остановившись. — Я прекрасно понимаю, что мы начали не лучшим образом. Я хочу, чтобы ты знал, я действительно с нетерпением жду дегустации твоих вин. — Она стояла и слушала, снова стало очень тихо. — Элиас очень высокого мнения о них. — Она с облегчением вздохнула, услышав, что конь Начо сдвинулся с места и звякнули его поводья. — Мне жаль, если ты разочарован, что вместо Элиаса приехала я. И я понимаю, ты, должно быть, удивляешься…
— Удивляюсь чему, Грейс? — Он натянул поводья, остановив жеребца. — Элиас держал меня в полном неведении. Я чувствую себя обманутым. Что я должен думать, когда Элиас вместо себя посылает молодую неопытную девушку? И, откровенно говоря, я не представляю, как ты собираешься сделать эту работу.
Она вздрогнула от его резкости, и он тут же почувствовал себя подлецом, но на карту были поставлены рабочие места многих людей, и он не мог их подвести.
— Грейс, осторожно! — крикнул он, увидев, что она чуть не упала прямо в муравейник.
— Я никуда не иду, — спокойно ответила она, и собака уверенно вернула ее на тропинку.
— Ты почти упала!
— Но Бадди не дал мне упасть.
Он восхитился ее уверенностью в собаке и надеялся, что это не напрасно. Грейс уже не была той наивной девушкой, которую он встретил на свадьбе сестры. Это была женщина со стальным стержнем, и она заинтриговала его. А это сильно все усложняло.
— Как ты нашла дорогу к реке? — спросил он, пытаясь представить себя с завязанными глазами, в сопровождении одной только собаки.
— Бадди почуял воду. Он начал лаять, и я подумала, что после долгого путешествия нам обоим необходим свежий воздух.
— Не понимаю, почему сестра ничего не говорила мне о твоей болезни.
— Потому что я попросила ее не делать этого.
— Зачем делать из этого тайну? — с подозрением спросил он.
— Потому что я справляюсь с этим! Я не хочу, чтобы меня жалели из-за того, что я слепая. Не хочу, чтобы это повлияло на то, что обо мне думают люди.
— Мне кажется, ты чересчур оптимистично настроена, Грейс.
— Что ж, возможно, но мне не нужна опека, — отрезала она. — Я вполне могу сама о себе позаботиться.
— Ты не считаешь, что было бы тактично с твоей стороны заранее предупреждать людей, чтобы они были готовы?
— Готовы к чему? — хмыкнула она. — Это именно то, чего я не хочу! Почему я должна…
— Идти на компромисс? — договорил за нее Начо, натянув поводья, чтобы удержать коня на месте.
Жеребцу быстро надоело бездействие, и ему явно не нравилось то русло, которое принял разговор. Животные чувствуют смену настроения гораздо быстрее и острее, чем люди, и Начо был уверен, что страсти между ним и Грейс накаляются.
Он слишком хорошо знал, что страсть может погубить, и не собирался снова повторять ту же ошибку.
— Разумеется, компромисс — неотъемлемая часть твоей адаптации к новой ситуации, — настаивал Начо, следуя за Грейс вдоль берега реки.
Он мельком увидел выражение ее лица: она все еще сердилась. Ее мысли были почти осязаемы: «Что ты можешь знать об этом?» И впервые в жизни ему было нечего ответить.
— Почему я должна идти на компромисс? Для меня это сродни поражению.
— Грейс! Осторожно, ветка…
— Со мной все в порядке, — гордо ответила она, и собака плавно скорректировала траекторию ее движения так, что Грейс обошла большую, упавшую с дерева ветку.
Но она все еще не знала, что стоит слишком близко к крутому обрыву береговой линии и что она легко может упасть в бурную горную реку. Внезапный страх сковал Начо и вернул его в прошлое, к трагедии, которую он должен был предотвратить.
— Может, я и не могу увидеть реку, — сказала Грейс, словно прочтя его мысли, — но я ее слышу. И у меня есть Бадди, с ним я в безопасности.
— И ты считаешь, что не рискуешь свалиться в воду? — с сарказмом спросил он, в то время как ужасные воспоминания снова всплывали в его памяти. — Но даже если это вдруг произойдет, твой пес, разумеется, прыгнет следом и спасет тебя.
— Да, — твердо ответила она, проигнорировав сарказм в его голосе. — Бадди может гораздо больше, чем ты можешь себе представить.
У Начо было достаточно богатое воображение, и все же, пока Грейс находится здесь, он ответственен за нее.
— В следующий раз, когда надумаешь рискнуть своей жизнью, для начала позови меня.
Он стиснул челюсти, когда Грейс рассмеялась в ответ. Было бы лучше, если бы Грейс сразу ушла.
— Извини, если тебя шокирует моя самостоятельность. — Она гордо вскинула подбородок. — Ты предпочел бы, чтобы я заперлась в гостевом коттедже до твоего приезда?
— Если ты планируешь вести со мной дела, то тебе, во-первых, стоит быть немного вежливее, а во-вторых, сговорчивее.
— Сговорчивее? За кого ты меня принимаешь? Если ты подобным образом разговариваешь со всеми, не стоит удивляться, что с тобой не очень-то вежливы. Моя работа, насколько я ее понимаю, состоит в том, чтобы самостоятельно вынести суждение о твоем вине. Так что моя сговорчивость — последнее, что должно тебя беспокоить ради твоего успеха и успеха твоего бизнеса в целом.
У нее был на все готов ответ. Она очень изменилась во всех отношениях, кроме, пожалуй, одного: она была столь же привлекательной внешне, как и прежде.
— Тебе очень повезло с Элиасом, — заметил он.
— Да, — ответила она, впервые расслабившись за все время их разговора. — Он взял меня на работу, когда никто другой не рискнул бы. И он оплатил мое обучение.
Было интересно видеть, как она открывается. Хотя она, видимо, совсем недавно закончила обучение и явно не была экспертом того уровня, на который он рассчитывал.
— Я не понимаю, почему Элиас не был до конца откровенен со мной. Ему стоило всего лишь поднять трубку и объяснить, что он намеревается сделать.
— А ты бы позволил мне приехать, если бы был в курсе?
У него не было ответа на этот вопрос.
— И пожалуйста, не вини своего секретаря, — настаивала Грейс. — Ты, должно быть, уже был в самолете, когда Элиас отправил электронное письмо.
Его личный помощник звонил, но Начо почти его не слушал. Он встречался в Лондоне с одним из старых бизнес-партнеров отца. Он напомнил ему о тех временах, когда отец Начо колесил по всей Европе и во время его отсутствия старший сын был главой семьи.
Разговор вернул Начо в далекое прошлое. Только школьником он узнал правду. Его родители — не единственные, кто умел хорошо хранить секреты. Начо делал то же самое большую часть своей жизни.
— Так ты не будешь ругать своего секретаря, правда? — продолжала настаивать Грейс.
— Нет, конечно нет, — ответил он, возвращаясь в настоящее.
Грейс кивнула в знак благодарности и уверенно продолжила идти за собакой. Что бы Начо ни думал о том, что Элиас прислал вместо себя Грейс, он не мог не думать о том, как жестоко обошлась с ней судьба.
— Какой здесь прекрасный воздух, — глубоко вдохнула Грейс. — Как хорошее вино: свежее и терпкое, с нотками спелых фруктов и легким цветочным ароматом.
Выражение его лица изменилось. Прекрасно. Только романтики ему не хватало! Разве это ему нужно в деловом партнере? Как только он найдет повод вежливо избавиться от Грейс, он это сделает.
Но когда ветер поднял ее блестящие светлые волосы и обнажил ее изящную шею, Начо почувствовал, что его сердце пропустило несколько ударов. Точно так же, как и тогда, на свадьбе.
Тогда он встретил юную красавицу Грейс и страстно возжелал ее, а два года спустя вновь встретил в нынешнем состоянии. Это напомнило ему о том, что ничего в этой жизни не остается неизменным.
— Твоя экономка упомянула о том, что ты был по делам в Южной Африке. — Грейс попыталась возобновить беседу.
— Да, я летал туда по делам бизнеса, — кивнул он.
Неудивительно, что у Начо была репутация самого трудного в общении из братьев Акоста. Грейс подумала, что она, возможно, знает причину. Будучи старшим ребенком в семье, он взял на себя ответственность за братьев и сестру, и у него не было слишком много времени на себя самого.
— Надеюсь, тебе не пришлось воспользоваться регулярным рейсом из-за того, что я летела на твоем частном самолете? — продолжила Грейс.
— Ну я же не хрустальная ваза, Грейс!
Она рассмеялась и повернулась на звук его голоса. У Начо снова болезненно сжалось сердце, когда он увидел, что ее прекрасные глаза смотрят мимо него. Нахлынувшие эмоции выбили его из колеи. Грейс находится под его ответственностью только до тех пор, пока она здесь.
— Ты все еще здесь?
— Стараюсь изо всех сил, чтобы не отстать от тебя, — с легкой издевкой ответил он.
— Ты очень немногословен, — заметила она, продолжая путь.
— Ты поймешь, когда я захочу что-нибудь сказать.
— Дай знать, если я иду слишком быстро для тебя, — усмехнулась Грейс.
Начо не мог долго сердиться на нее. В некотором смысле Грейс напоминала ему сестру, Лусию. Она всегда нарушала границы его личного пространства, всегда испытывала его терпение, и теперь он понимал, почему девушки так крепко дружили.
— Я смотрю, ты переняла от Лусии несколько дурных привычек. А поскольку ты не моя сестра, а всего лишь работаешь на меня…
— Не на тебя, а с тобой, — поправила она.
— А поскольку ты не моя сестра, — терпеливо продолжил он, — никакие льготы на тебя не распространяются. Так что, будь добра, держи себя в руках.
— Так, значит, ты признаешь тот факт, что я пробуду здесь какое-то время?
— Я этого не говорил.
— А тебе и не надо было. — Легкая улыбка играла на ее губах. — Могу я тебя кое о чем попросить, Начо?
— Конечно, — ответил он.
— Не мог бы ты дать мне список мест, которые находятся за пределами разрешенных границ, чтобы я больше не допускала подобных ошибок. Шрифтом Брайля, разумеется, — слегка насмешливо добавила она.
На его лице заходили желваки. Он не привык к такому открытому неповиновению. Большинство людей безоговорочно слушались его.
— Я скажу тебе, что я сделаю, — сказал он, понимая, что какое-то время ему придется подыгрывать Грейс. — Я дам тебе в сопровождение переводчика. Или ты можешь выучить мои правила наизусть, если хочешь.
— Если мы хотим, чтобы наша совместная работа увенчалась успехом, нам обоим придется внести кое-какие коррективы. Не так ли, Начо?
— Серьезно?
Порыв ветра подхватил подол легкого платья Грейс, и Начо мог вдоволь полюбоваться ее стройными загорелыми ногами. Волна возбуждения мгновенно накрыла его.
— Помнишь нашу первую встречу в Корнуолле? — спросила она. — Ты только приехал для игры в поло на пляже. Ты опустил окно своего огромного джипа, и…
— И — что, Грейс? — подстегнул он, заметив, что яркий румянец залил ее щеки. Он не мог не думать о том, как страстно она его тогда хотела.
— Просто мне стало интересно, помнишь ты или нет, — пошла на попятную Грейс.
Он помнил. Они замолчали, погрузившись в воспоминания.
— Тогда я могла тебя видеть, — первой нарушила молчание Грейс.
— Я мало изменился с тех пор.
— Не повезло тебе, — хмыкнула она.
Возможно ли игнорировать такую женщину, как эта? Или игнорировать то, что она заставляла его чувствовать по отношению к себе? Одно было ясно: если ее полушутливое подтрунивание — лишь способ подстегнуть его интерес, то она явно преуспела там, где многие до нее потерпели поражение.
— Я испытывала благоговейный трепет перед тобой, — призналась Грейс.
— Почему?
— Потому что ты был таким знаменитым и казался таким надменным. Даже в сравнении с другими игроками в поло ты выглядел очень уверенным в себе.
— И на свадьбе тоже?
— Ты напугал меня до полусмерти, — честно призналась она.
Он снова засмеялся, впервые за бог знает сколько лет.
— И что же ты чувствуешь сейчас, снова встретив меня?
— Ну, по крайней мере, на этот раз я тебя не вижу.
— И это помогает?
— Определенно.
Это был смелый, честный ответ, но он не мог не спросить:
— Так ты здесь затем, чтобы продолжить с того места, на котором мы остановились?
— Насколько я помню, — возразила она, — на свадьбе ушла именно я.
— Туше, сеньорита, — признал Начо.
Желание накрыло его обжигающей волной, когда Грейс наклонила голову, словно бросая на него кокетливый взгляд, хотя она, конечно, ничего подобного сделать не могла. Он любил такие словесные перепалки. Ему нравилось, как Грейс позиционировала себя. И ему нравилась сама Грейс. Очень нравилась.
— Что-то не так? — спросила она. — Ты затих…
— Я просто наслаждаюсь прекрасным днем, — ответил он, про себя решив, что удачно перевел разговор на погоду, как это часто делают англичане.
— День действительно прекрасный, — согласилась она.
Начо поймал себя на мысли, что ему бы очень хотелось, чтобы Грейс смогла увидеть, насколько красив день. Его беспокоил все возрастающий интерес к ней. Начо решил вернуть разговор к делу, он был уверен, что Грейс его разочарует своим непрофессионализмом. Тогда он сможет со спокойной совестью отправить ее домой и положить конец фантазии, в которой он из тяжелого, бесчувственного человека превращается в героя, которым Грейс может восхищаться.
— Бадди очень нравится такая погода.
— Прекрасно, — отозвался он без энтузиазма.
Начо смотрел на собаку. Собака смотрела на него. Он любил животных, и они обычно отвечали ему тем же. Но только не этот пес.
Начо снова посмотрел на Грейс. Жизнь порой бывает очень жестока, но это не меняет сути дела. О чем, черт возьми, думал Элиас? Какой толк от слепого сомелье?
— Расскажи мне о своей работе, — попросил он, чувствуя, что начинает снова закипать. — Как ты это делаешь?
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, продолжая идти вперед. — Я слепая, но я могу чувствовать и вкус, и запах.
— А как насчет прозрачности вина? — наседал он с возрастающим нетерпением. — Как насчет осадка, цвета, плотности?
— Цвет мне приходится принимать на веру, когда люди мне его описывают. А осадок я, как и большинство людей, могу почувствовать на своем языке. И я ожидаю, что мне не предложат водянистое или мутное вино люди, серьезно относящиеся к своей продукции.
«Это был камень в мой огород?» — спросил себя Начо.
— Ты кажешься очень уверенной в себе, — произнес он.
— Ты убедишься в этом, когда мы начнем дегустацию.
— Так далеко мы еще не зашли, — напомнил он, пытаясь припомнить, получал ли он когда-либо такой отпор от женщины.
Начо снова скользнул по ней взглядом. Подчинение Грейс доставит ему истинное удовольствие. Но есть одна вещь, которой он будет изо всех сил сопротивляться. Он прекрасно знал о долговременных последствиях в результате импульсивных поступков, и он не собирался снова следовать по этому пути.
— А зачем еще я, по-твоему, здесь нахожусь? Элиас с нетерпением ждет моего вердикта не только по вину, но и по способу его производства.
Неужели она серьезно надеется, что он позволит ей остаться и сделать эту работу? Сама мысль о том, что его вино будет судить Грейс, была для него неприемлема! Но ее работодатель, Элиас, был не только одним из самых уважаемых специалистов в виноделии, он был самым крупным дистрибьютером в Европе. Он был нужен Начо. Но у Грейс не было ни опыта, ни достаточно мудрости для этой работы. Как она могла заменить Элиаса, который всю свою сознательную жизнь посвятил вину?
— Я знаю, о чем ты думаешь, — продолжала Грейс. — И понимаю причины, по которым ты хочешь, чтобы я уехала. Я еще раз приношу свои извинения за то, что я не соответствую твоим представлениям об идеальном сомелье, но ты должен знать, что я отношусь к своей работе очень серьезно и хорошо в ней разбираюсь, — поэтому Элиас доверил мне сделать эту работу. Может, сначала посмотришь на меня в действии, а уже потом отправишь домой?
Неужели он настолько предсказуем? А насчет того, чтобы увидеть Грейс за работой…
Ее собака остановилась, когда они подошли к белому забору, ограждавшему гостевой коттедж.
— Спасибо, что проводил нас. Дальше мы справимся сами.
«Она что, прогоняет меня? — Его взгляд потяжелел. — А если я еще не собираюсь уходить?»
Он увидел, как Грейс ощупывает кончиками пальцев забор, чтобы найти вход. Ее независимость и ее уязвимость глубоко тронули Начо. При мысли о том, что она постоянно окружена сплошной темнотой, дрожь пробежала по его спине. Ему захотелось оберегать и защищать ее…
— Увидимся позже, Начо, — небрежно попрощалась она.
— До встречи, — бросил он.
Он открыл перед ней входную дверь. Хотя они разговаривали всю дорогу, у него осталось много вопросов. Как долго она болела? Она теряла зрение постепенно или ослепла сразу? Давно ли у нее собака? Может ли она видеть хоть что-нибудь: слабые очертания, свет?
— Очень любезно с твоей стороны, Начо, — сдержанно улыбнулась Грейс, прижавшись спиной к двери, чтобы не пустить его внутрь, — но в этом действительно нет никакой необходимости. Я прекрасно справлюсь сама.
— Позволь мне, пожалуйста, самому решать, что необходимо, а что нет, — властно сказал он.
Он никогда никому не подчинялся. Он играл только главную роль, так было всегда, и так будет и впредь.
— До свидания, Начо.
Прежде чем он понял, что происходит, Грейс проскользнула мимо него и закрыла дверь.
Значит, он больше ей не нужен? Что ж, прекрасно! Он должен быть доволен.
Но он не был рад.
Начо снова оседлал коня и, пришпорив его, поскакал прочь.
Начо все еще не остыл после небольшой перепалки с Грейс, когда вернулся в имение.
Он позвонит Элиасу и все ему откровенно объяснит. Он объяснит, что Грейс следующим же рейсом вернется домой, и если Элиас не сможет предоставить достойную замену, Начо придется искать другого эксперта для оценки его вина. Он надеялся, что Элиас сможет найти специалиста, в котором они оба будут уверены.
Он должен был знать, что в жизни не бывает все так просто.
Трус? Его никогда в жизни никто не называл трусом, не говоря уж о пожилом виноторговце.
Женоненавистник? Хорошо. Пожалуй, так его несколько раз называли.
По правде говоря, разговор с Элиасом не получился.
Начо предвзято относится к Грейс? Он посмел осуждать ее, не дав ей возможности проявить себя? У Начо предубеждения против людей с ограниченными возможностями? Или, может быть, он побоялся предоставить свои вина на суд настоящего эксперта? Должен ли Элиас начать беспокоиться? И вообще, у него нет времени на подобную ерунду!
И все это было сказано в весьма гневном тоне.
И что ответил Начо?
Он не согласился ни с одним из пунктов обвинения! Он был самым непредвзятым человеком из всех, кого знал.
Он подчеркнуто спокойно разговаривал с Элиасом. Последний раз, когда он дал волю чувствам, дело закончилось трагедией.
— Дай Грейс шанс, — настаивал Элиас. — Ты не будешь разочарован.
«Что я теряю? — рассуждал Начо. — Я могу найти другого эксперта, пока Грейс сделает то, что сможет сделать».
Позволив Элиасу выплеснуть весь гнев, Начо заверил его, что ради него он даст Грейс несколько дней.
— Очень любезно с твоей стороны, — отрезал Элиас и положил трубку. Их сотрудничество было взаимовыгодным, так что пока Грейс остается.
Как бы Грейс его ни интриговала, он бы отправил ее домой прежде, чем эта интрига обернулась чем-то большим. Если прошлое его чему-то и научило, так это тому, что женщина может разочаровать настолько, что отношения закончатся настоящей катастрофой.
Спешившись у ворот коттеджа, в котором жила Грейс, Начо привязал коня у забора. Он постучал в дверь, и собака ответила громким лаем. Выровняв дыхание, Начо услышал, как Грейс пробормотала слова благодарности Бадди ласковым голосом, а затем он услышал, как она прошла в сторону двери, чтобы открыть ее.
— Начо, — сказала она совсем другим голосом, далеко не таким ласковым, как с собакой.
— Как ты узнала, что это я? — спросил Начо. Он пришел сразу после разговора с Элиасом, и его нервы были натянуты как струны.
— Я всегда пойму, что это ты, — вздернула подбородок Грейс, чувствуя воинственный настрой Начо. — У твоего коня характерная поступь. И твой стук в дверь тоже очень узнаваем. Я удивлена, что ты ее не выбил. Я за милю почувствовала твое напряжение.
— Напряжение? — переспросил он.
— Вот именно, — ответила она. — Итак, чем я могу быть тебе полезна, Начо?
Ни одна женщина не смела говорить с ним подобным образом, разве что его сестра Лусия. Была ли такая манера общения неким защитным механизмом с тех пор, как Грейс ослепла? Она теперь всех отталкивает от себя?
— Ты должна переехать в главный дом поместья, — резко бросил он.
Начо уже почти развернулся, чтобы уйти, заранее уверенный в согласии Грейс. По крайней мере, он ожидал от нее благодарности.
— Ты, случайно, не говорил только что с Элиасом? — остановила его Грейс. — Это что, твоя ответная речь?
— Ты тоже с ним говорила? — спросил он.
— Именно так, — солгала Грейс. — Так я остаюсь, Начо? Это твое приглашение?
— Можно и так сказать, — нехотя признал он.
— Но почему ты хочешь, чтобы я переехала в основной дом?
— Видимо, потому, что там ты получишь всю необходимую тебе помощь.
— Прошу прощения?
— Тебе там будет более комфортно, — произнес он нетерпеливо, зная, что должен быть более дипломатичным.
— Спасибо, но мне и здесь очень удобно, — холодно ответила она. — Не хочу тебя беспокоить.
— Не глупи, Грейс. Каким образом ты можешь мне доставить беспокойство?
— Например, разозлив тебя еще больше, чем сейчас. Или заставив тебя чувствовать обязанным присматривать за мной, — сердито произнесла она. — Сколько мне еще тебе повторять, что я не нуждаюсь в особом уходе? Разве ты еще не понял, что я полностью независима?
— Не указывай, что мне делать, Грейс, — предупредил он. — Если ты собираешься работать на меня, я буду вести себя по отношению к тебе так же уважительно, как и к любому другому своему сотруднику, и ни на йоту больше. Если только ты не ждешь от меня жалости, разумеется.
— Ну спасибо, конечно, — вспыхнула она, — но я на тебя не работаю. Я работаю на Элиаса. И если бы мне нужна была жалость — а мне она не нужна, — ты был бы последним, к кому я за ней обратилась.
Начо сделал шаг назад, и Грейс хлопнула дверью, едва не задев его по лицу. Сердито взъерошив волосы пальцами, он подумал, что в одном она права: он последний, к кому ей стоило обратиться. Но это ничего не меняет. Внутренне он был готов ко всему. Начо заколотил кулаком в дверь.
— Что на этот раз? — сердито спросила Грейс.
— Ты не против, если я войду?
— Это твой коттедж, — напомнила она, пожав плечами.
Начо вошел, и Грейс закрыла за ним дверь. В его присутствии комната словно уменьшилась в размерах.
Ни один мужчина никогда не волновал ее так сильно. Никто не пугал ее настолько, что она с трудом могла ясно мыслить. Как же глупо было вообразить, что она сможет легко сработаться с Начо, как будто они никогда раньше не встречались, как будто она никогда не ощущала его рук на своей талии, его губ…
— Я вижу, что ты прекрасно справляешься, Грейс.
«Только не в данный момент», — подумала она про себя.
— Пожалуйста, не надо меня опекать, — предупредила она. — Есть много людей в гораздо худшем положении, чем я, и они ведут обычную жизнь. Мне не нужно твое сочувствие, Начо. Я здесь для того, чтобы работать. Я прошу тебя вести себя со мной как со всеми остальными и не делать никаких скидок. Тебе даже не нужно быть рядом, пока я буду работать. Мне будет вполне достаточно взаимодействия с твоими людьми и Элиасом. Я составлю отчет и отправлю его тебе, как только закончу.
— Грейс, присядь, пожалуйста.
— Я лучше постою, если ты не против.
— Как скажешь. Ты права, я разговаривал с Элиасом, и мы договорились о том, что ты можешь дегустировать вино.
— В самом деле? — Она постаралась скрыть, как ее оскорбило это признание.
— А когда ты закончишь дегустацию, — продолжил он, — я организую твой перелет до Лондона.
— Но моя работа заключается не только в дегустации, — в смятении ответила она, чувствуя, что может подвести Элиаса.
Грейс разрывалась на части. С одной стороны, ей хотелось подольше оставаться рядом с Начо. А с другой, хотелось тотчас же послать его к черту. Она с трудом заставила себя мысленно вернуться к делу.
— Элиасу нужно получить гораздо больше информации, прежде чем он разместит заказ.
— Достаточно, — отрезал он. — Это все.
— Ты меня увольняешь? — спросила она, не давая ему возможности ответить. — На каком основании? — Ее решимость сохранять спокойствие улетучивалась по мере того, как нарастал гнев. — Ты даже не дал мне шанса показать себя в деле.
— У меня нет времени, чтобы тратить его на новичка. И я не буду рисковать семейным капиталом. Мне нужен грамотный специалист прямо сейчас, Грейс.
— Ты готов позволить мне попробовать вино, но любой мой комментарий будет расценен тобой как пустая болтовня непрофессионала.
— Мне очень жаль, Грейс. Я понимаю, как ты разочарована.
— Ты даже не представляешь насколько, — горько усмехнулась она.
— Пожалуйста, не беспокойся об обратном перелете, — продолжал он, как будто она ничего не говорила. — Ты полетишь домой на моем самолете, чтобы спокойно добраться…
— Мне не нужен ни ты, ни кто-то еще, чтобы спокойно добраться до дома, — перебила его Грейс. — Веришь ты или нет, Начо, но я прекрасно справляюсь самостоятельно, без чьей-либо помощи. Я вполне способна забронировать билет на регулярный рейс и вызвать такси до аэропорта.
— А твоя собака?
Грейс несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
— Я уверена, что справлюсь. Дай мне шанс.
— В этом нет необходимости. И не беспокойся об Элиасе. Я объясню ему, что ты почувствовала, что не готова к такой огромной ответственности.
— И он рассмеется тебе в лицо, — ответила она, понимая, что теряет драгоценное время.
— Мое решение окончательно, Грейс.
— Ты совершаешь большую ошибку. — Она повернулась на звук его голоса и дотронулась пальцами до его руки, но тут же отдернула их, словно обжегшись.
— Эта работа слишком сложна для тебя, Грейс, — утверждал Начо. — Элиас ожидает от тебя очень многого. А исход дела слишком важен для меня, чтобы довериться…
— Слепой женщине? — закончила за него Грейс.
Его молчание лишь подтвердило ее слова. Румянец жгучего стыда заливал щеки Грейс. Это был удар ниже пояса, а она обещала себе никогда не прибегать к этому крайнему средству.
— Я не уверен в тебе, Грейс, — тихо признался он. — Я не могу положиться на мнение новичка. Восстановление семейных виноградников — многомиллионный проект, и я не буду рисковать.
— По-видимому, именно поэтому ты и консультировался с Элиасом? Разве ты не доверяешь его решению?
— Я доверял ему ровно до того момента, когда мы встретились в Лондоне. А потом он невзначай забыл мне сообщить, что не приедет, чтобы собственными глазами взглянуть на виноградники.
— Он плохо себя чувствует последнее время.
Начо промолчал, и Грейс поняла, что он не имел об этом ни малейшего понятия.
— Я видел его совсем недавно, — озадаченно проговорил он.
— Он тщательно это скрывает.
— Мне очень жаль слышать это, — тяжело вздохнул Начо.
«Но не настолько, чтобы изменить свое решение, — заключила Грейс, услышав, как открылась входная дверь. — Начо был бы счастлив получить заключение от такого известного винодела, как Элиас, но не от девушки, которая ассоциировалась у него с ночным клубом, дурацкой униформой и подносом с напитками».
— Поскольку я скоро уеду, — сказала Грейс, решив, что терять ей уже нечего, — как ты смотришь на то, чтобы провести дегустацию сегодня вечером?
Показать себя в деле — единственный способ убедить Начо. Дверь скрипнула, как будто Начо снова закрыл ее, и Грейс решила, что это хороший знак.
— Как насчет дегустации вслепую? — спросила она без тени иронии. — Элиас предупредил, что ты обладаешь тонким вкусом… для любителя.
— Ты пытаешься оскорбить меня? Или это такой комплимент?
Неужели в голосе Начо наконец-то послышалась нотка юмора? Тепло разлилось по ее телу, хотя разум настойчиво советовал сосредоточиться на работе.
— Я подумала, что это должно подстегнуть твой соревновательный дух, — произнесла она невинным голосом.
— Продолжай.
— Я приглашаю тебя разделить со мной дегустацию. У тебя будет преимущество: ты сможешь визуально оценить вино.
— Ты считаешь, мне нужна фора? — Голос Начо был подчеркнуто спокойным, но Грейс подозревала, что он решил принять вызов.
— Ты получишь возможность узнать, так ли я хороша в своем деле, как обо мне говорил Элиас.
— Хорошо, — согласился он, — но если провалишь тест, ты немедленно уедешь.
— Я не подведу, — твердо сказала она.
— Полагаю, это мы узнаем сегодня вечером. — В его голосе звучала уверенность, что результат будет в его пользу.
Грейс почувствовала прохладу вечернего воздуха на своем лице, когда Начо снова открыл дверь.
— Я вернусь за тобой в шесть.
— Я буду готова, — пообещала Грейс и направилась в сторону двери.
Она запнулась о ножку стула и непременно упала бы, если бы Начо вовремя не подхватил ее.
— Грейс…
Она оказалась в его объятиях и почувствовала себя так хорошо, так спокойно и так… правильно. Но так не должно было быть. У Грейс перехватило дыхание. Она хотела бы оказаться в его руках, но при совсем других обстоятельствах. А это никогда не произойдет.
— Присядь, Грейс. Отдышись. — Он сделал шаг назад.
Холодный тон его голоса вернул Грейс с небес на землю. Он вовсе не собирался ее целовать. Зачем ему слепая женщина?
— До свидания, Грейс.
Начо закрыл за собой дверь и с силой ударил кулаком в стену. Он почти не почувствовал боли. Он мог думать только о Грейс. Как ни старался противиться собственным чувствам, он не мог не думать о ее сильном характере и несомненной привлекательности.
Ему безумно хотелось поцеловать Грейс, и эта мысль не давала ему покоя. Но он прекрасно осознавал, что одно неверное решение может повлечь за собой целую цепочку событий. А у Начо было достаточно здравого смысла, чтобы не потакать каждой своей прихоти.
Грейс показалось, что ее мир стал мрачнее, чем обычно, когда Начо ушел. Грейс свернулась клубочком в кресле. Она думала о его сильных руках и о его губах, которые так и не прикоснулись к ней.
Да и с чего бы? Почему кто-то должен хотеть поцеловать слепую женщину? Забавно, но она совершенно забыла о том, что слепа, пока была с Начо. Она улыбалась и смеялась, вступала с ним в словесные перепалки, даже сердилась на него и при этом чувствовала себя просто прекрасно. Он заставил ее забыть о том, что она не такая, как все.
Но он ушел, и она снова почувствовала, что свет вокруг нее погас и не осталось ничего, кроме тьмы.
И тогда вернулся страх, яростный и сильный. И страх сказал ей, что никто и никогда не увидит того, что скрыто за ее слепотой.
Бесполезно. Абсолютно бесполезно… Жалость к себе никуда не приведет. Она должна справиться.
В комнате становилось прохладно, значит, солнце уже почти село. А это означало, что скоро за ней придет Начо, чтобы отвести на дегустацию. Что бы между ними ни происходило — сейчас или на свадьбе, — работа была на первом месте, и Грейс должна взять себя в руки к тому времени, как он постучится в дверь.
Подготовка к вечернему выходу ничем особо не отличалась от ее обычных приготовлений, за исключением того, что она весь вечер проведет рядом с Начо. Ей просто нужно это пережить.
Приняв душ и подсушив волосы полотенцем, Грейс выбрала из своего тщательно подобранного Лусией гардероба белые облегающие брюки, телесного цвета сандалии и нежно-голубой хлопковый топ. Она причесала волосы, собрала их в хвост на затылке и сделала легкий макияж. Ей повезло, что зрение пропадало постепенно, поэтому у нее было время набить руку.
Сейчас она без проблем могла сделать макияж, даже не задумываясь. Грейс нанесла немного розового блеска на губы, а в румянах не было никакой надобности: ее щеки и без того пылали от одной мысли, что она скоро встретится с Начо. У Грейс были пушистые черные ресницы, которые не нуждались в туши, но она все еще любила тени. Поначалу Лусия всегда была наготове с упаковкой влажных салфеток, чтобы исправить огрехи. В тот день, когда Грейс не сделала ни одной ошибки, они со смехом обнялись, радуясь своему успеху.
Резкий лай Бадди предупредил ее о том, что кто-то пришел. Осторожно прокладывая путь к двери, Грейс остановилась, чтобы выровнять дыхание. Она ощутила внезапное волнение. Грейс ничего не могла поделать со своими чувствами, когда Начо был рядом. Точно так же, как она ничего не могла поделать со своей слепотой. Одна мысль о том, что он где-то поблизости, перевернула ее мир с ног на голову.
Она не хотела, чтобы Начо жалел ее, потому что она слепая. Но еще меньше она хотела, чтобы он считал ее слабохарактерной впечатлительной особой, не способной выполнить свою работу.
Она успокаивающим жестом погладила пса по голове и открыла дверь. Вечерний ветерок слегка охладил ее пылающее лицо.
— Грейс.
Несмотря на весьма прохладное приветствие, от него так и веяло жаром. Грейс каждой клеточкой своего тела чувствовала, как он возвышается над ней и смотрит сверху вниз.
— Привет, — с улыбкой сказала она, стараясь, чтобы голос не выдал ее волнения.
Она поняла, что это не сработало. Щеки мгновенно вспыхнули румянцем. Она даже не могла с полной уверенностью сказать, что оделась и накрасилась, не допустив ошибок. Грейс нервно пригладила волосы.
— Готова?
— Да, конечно.
Она с трудом сглотнула и потянулась за портфелем. Это была ее маленькая победа. Грейс взяла Бадди за поводок и направилась к двери.
— Джип стоит прямо перед тобой, Грейс.
Бадди запрыгнул на заднее сиденье, дверца была предусмотрительно открыта. Грейс подошла к пассажирской дверце и поняла, что встретила неожиданное препятствие. Она ощупывала дверцу внезапно вспотевшими ладонями, но все равно никак не могла найти ручку. Она чувствовала себя ужасно глупо.
— Полагаю, я могу открыть для тебя дверцу?
Грейс отступила назад, чтобы Начо сделал это.
«Неужели я становлюсь такой дикой и обидчивой?» — удивилась она, пока Начо помогал ей усесться в машину.
И ответ был положительным. Она не хотела играть роль жертвы. Но это не повод так остро реагировать на каждый его комментарий.
Когда Начо захлопнул дверцу и сел рядом на водительское место, Грейс внезапно ощутила себя очень хрупкой и уязвимой рядом с большим, сильным Начо. Она чувствовала запах его влажных после душа волос и едва уловимый аромат мятного мыла… или это была зубная паста?
Грейс с удивлением почувствовала, что у нее затвердели соски, и скрестила руки на груди. Начо завел мотор, и они поехали. Грейс легко могла представить его мужественные руки, лежащие на руле. Кожаные сиденья джипа были большими и удобными, так что она могла не волноваться, что они с Начо случайно соприкоснутся.
— Ехать всего несколько минут до нашей недавно отремонтированной винодельни, — пояснил Начо. — Мы могли бы пойти пешком, но я решил, что ты, должно быть, устала после столь насыщенного событиями дня.
Она никак не могла понять, улыбался он, или хмурился, или откровенно смеялся над ней. Он очень быстро понял тот факт, что она легко могла читать его настроение по интонациям голоса, и стал тщательно маскировать свое настроение.
— Это очень мило с твоей стороны. — Грейс решила больше никак не комментировать его решение. — Я с нетерпением жду дегустации.
— История виноградарства в этой местности уходит в глубину веков, — начал он, пытаясь открыть ей часть истории своей семьи.
Грейс с облегчением вздохнула, поняв, что он собирается вести себя как интеллигентный, воспитанный человек.
— Так ты хранитель здешней истории?
— Хорошее выражение, — согласился Начо, и на этот раз Грейс действительно уловила теплоту в его голосе.
«Первый комплимент», — подумала Грейс. Не то чтобы она ждала его, совсем нет. Тем более что ее щеки моментально стали пунцовыми.
— Я только сожалею, что ты не можешь увидеть, как мы отреставрировали старые здания, — прокомментировал Начо.
Грейс на мгновение опешила, но внезапно осознала, что ценит его откровенность.
— Не волнуйся, — ответила она. — Я составляю мысленный образ с помощью остальных моих чувств. У меня осталась в памяти целая библиотека изображений с тех пор, когда я еще могла видеть. В этом отношении мне повезло.
— Пожалуй, — согласился он.
Впервые за все время своего пребывания в Аргентине Грейс начала расслабляться. Откровенность Начо импонировала ей. Общение на равных было именно тем, что ей нужно.
— Каковы твои первые впечатления от Аргентины, Грейс?
— Ну, во-первых, прекрасная теплая погода по сравнению с промозглой британской зимой. Люди очень добры и отзывчивы. И множество новых ароматов и звуков. Такое ощущение, что в воздухе сквозит ритм самбы.
— Ты до сих пор романтик, Грейс? — рассмеялся Начо.
Они замолчали, каждый задумался о чем-то своем. Грейс вспомнила, как она впервые увидела Начо. Он показался ей пугающе привлекательным, она видела что-то невероятное в его глазах. У него был такой пристальный взгляд, что казалось, он может читать мысли прямо из твоей головы, в то время как его мысли оставались тайной. Увидев его в костюме для поло, с банданой на голове вместо шлема, она подумала, что он похож на предводителя разбойничьей банды, которая преданно следовала за ним. Он был несомненным лидером, и все принимали его главенство.
Возможно, именно чувство опасности, исходившее от Начо, и делало его таким привлекательным в ее глазах. И она обязана преодолеть свое смятение перед ним, если хочет показать себя с лучшей стороны.
— Грейс?
— Прости. — Она быстро вернулась в настоящее. — Я просто пыталась представить себе винодельню.
— Я опишу ее тебе.
— Было бы здорово, — сказала она, удивляясь его покладистости. — Рядом есть река?
— Почему ты спрашиваешь? — Его голос мгновенно изменился.
Грейс едва не застонала от досады. Конечно, она знала о трагедии — все знали, — но было в голосе Начо что-то такое, чего она не слышала раньше. Что-то, заставившее ее предположить, что, несмотря на то что его родители утонули уже много лет назад, воспоминания об этом до сих пор причиняют ему сильнейшую боль.
Но что действительно удивило ее, так это то, что она услышала в его голосе нотки гнева, словно он защищался, чувствуя не только горе, но и вину.
— Как я понял, тебе здесь нравится? — спросил он, сменив тему.
— Очень, — порывисто ответила она. — Каково это, вырасти в пампасах?
По затянувшемуся молчанию Грейс поняла, что снова сказала что-то не то.
— Это был сущий хаос. Никакой личной жизни. И почти никакой свободы, как ты, должно быть, думала, — продолжал он. — И совершенно некуда пойти. Когда ты юн и горяч, все, что тебе нужно, — это огни большого города и его ночная жизнь. А все, что было здесь, — это горы, звезды и пустыня на много миль вперед.
— А поскольку ты был самым старшим, тебе постоянно приходилось присматривать за братьями и сестрой, — догадалась Грейс. — Лусия рассказывала, что после гибели родителей ты очень много работал и заботился о них.
— Я делал все, что мог, — сдержанно произнес он, явно не желая развивать тему.
— Должно быть, тебе было очень трудно, — мягко заметила Грейс.
— Не особо, — ответил Начо, беспокойно поерзав в кресле. — С Лусией было тяжелее всего. Взросление было для нее сущим адом, с четырьмя-то братьями.
— И не дай бог у нее появлялся парень, — предположила Грейс с усмешкой.
На этот раз она явно услышала иронию в голосе Начо, когда он спросил:
— Это она тебе сказала?
Поскольку напряжение между ними немного спало, Грейс решила, что должна быть терпеливой.
— А твои братья?
— Руис всегда был примерным учеником, — пояснил Начо. — Он замечательный брат и сын. На самом деле Руис никогда не ступал на наклонную дорожку. А вот Диего — темная сторона той же медали. Некоторые считали его опасным, но я всегда думал, что это преувеличение. Диего просто трудно понять.
— А самый младший, Круз?
— Круз был проблемным парнем, — вздохнул он. — Все время попадал в неприятности.
— А ты? — быстро спросила она, чувствуя, что, спросив о Крузе, разворошила осиное гнездо.
— Я? — переспросил он. — Большую часть времени я проводил, оберегая Круза от неприятностей.
— Ты знаешь, что я не это имела в виду, — упрекнула она его, прекрасно понимая, что он снова ловко ускользнул от темы.
— Я знаю, что ты имела в виду, — заверил он. — И все, что я готов сказать об этом, — это то, что ты видишь и чувствуешь, общаясь со мной.
До этого момента у нее не было причин не верить Начо на слово, но сейчас она усомнилась.
— Ворота, — пояснил Начо, когда джип сбавил скорость и остановился.
— Должно быть, большие ворота, — предположила Грейс, отметив про себя, что на их открытие понадобилось немало времени.
— Так и есть, — подтвердил Начо, и они снова поехали. — Мы приближаемся к зданиям по обсаженной деревьями дороге, — пояснил для Грейс Начо.
— И они ярко освещены, — заметила она. — Смена освещения — единственное, что я могу различать. Мне повезло, что я до сих пор могу чувствовать источник света. Это помогло мне выработать некоторые навыки. Когда ты ничего не видишь, то счастлив и такой малости, — рассмеялась она, но Начо не ответил.
Дальше они ехали в молчании. Она чувствовала, что Начо расслаблен и спокоен, но все же в нем ощущалась скрытая угроза, как в спящем хищнике.
— Здание очень старое, из песчаника, — нарушил тишину Начо, когда джип снова остановился. — Но оно прекрасно сохранилось. Сейчас в лунном свете оно кажется серебристо-синим.
— А на закате солнце окрасит его в розовый, — догадалась она. — Здесь много света. Но это другой свет.
— Кованые фонари висят по обеим сторонам от входной двери. От них идет довольно яркий свет. И от этого сводчатые окна рядом с дверью просто сверкают. Ну, как я справляюсь? — поинтересовался он, остановив машину.
— Неплохо, — улыбнулась Грейс. — А дверь? Нет, не говори мне! Это огромная дубовая дверь в форме арки с толстыми железными шипами?
— Аргентинское сандаловое дерево, — поправил он. — Но у тебя получилось прекрасное описание, Грейс. Добро пожаловать в винодельню Акоста!
Грейс отстегнула ремень безопасности и осторожно выбралась из машины, опираясь на предложенную Начо руку на тот случай, если ей понадобится помощь. Она избегала прикосновений, подчеркивая свою независимость, но не могла игнорировать сигналы, которые подавало тело: ее с головы до ног окатило жаркой волной.
Начо выпустил Бадди с заднего сиденья автомобиля, и Грейс пристегнула поводок к его ошейнику:
— Мы готовы.
Начо провел ее в теплый холл с каменным полом. Холл был небольшим. Грейс поняла это по тому, как ее голос отражался от стен. Запах был знакомым и очень характерным. Он напомнил ей дегустационный зал на складе, но здесь дерево веками пропитывалось фруктовыми соками и суслом.
— Это дегустационный зал, — сказал Начо. — Здесь нет ступенек.
Грейс уже поняла это по тому, как Бадди вел ее, но она все равно поблагодарила Начо за предупреждение.
— Хочешь присесть, Грейс?
Услышав это, Бадди повел ее по неровному каменному полу к деревянной скамье. Он остановился, когда Грейс коленями почувствовала ее край. Она потянулась вперед, пальцами нащупывая поверхность стола, который, как она предполагала, должен был стоять рядом. Оценив пространство между столом и скамейкой, она села.
Теперь она слышала, как позвякивали бокалы и бутылки.
— Мы здесь одни?
— Конечно, — подтвердил Начо и поставил бутылки на стол. — Некоторые бутылки уже были открыты раньше.
— Хорошая идея!
Она чувствовала себя не в своей тарелке именно сейчас, когда она должна быть предельно собранной и серьезной. Так всегда происходило с ней в незнакомой обстановке, и когда-нибудь она преодолеет свою нервозность, но сегодня у нее не было на это времени.
Сейчас она хотя бы сидела, так что уж точно ни за что не запнется. Даже с Бадди она иногда забывала об ограничениях на ее пути и спотыкалась, а временами и падала. Но сегодня вечером этого случиться не должно.
— Бадди? — позвала она.
Услышав, как пес пошевелился, Грейс обрадовалась, что он совсем рядом. Бадди знал, что он все еще при исполнении своих обязанностей, но в голосе Грейс не было призыва подойти к ней.
Она ощупывала поверхность стола, бокалы, бутылки и другие потенциальные опасности. Она сделала в уме некоторые пометки, чтобы потом лучше ориентироваться в предметах, стоящих на столе. Она внимательно слушала, как Начо наливает вино в бокал. Даже звук вина, наливаемого из бутылки, мог о многом рассказать.
— Готова? — спросил Начо. — Я промаркировал бокалы и бутылки на дне, так что я тоже не смогу их видеть.
— Честная игра, — согласилась она.
Грейс постаралась сконцентрироваться и заставить себя не думать о его хрипловатом голосе с интригующим акцентом и темно-карих глазах, следящих за каждым ее движением.
Попробовав первый образец вина, Грейс подумала, что было бы здорово, если бы мысли Начо читались так же легко, как вино. Элиас отзывался о нем как о талантливом любителе. Когда дело касалось вина, несомненно, так оно и было. Но если дело касалось женщин, Начо был мастером своего дела. И эта мысль приводила ее в трепет.
— Ну, что скажешь, Грейс?
Она напряглась, когда Начо присел рядом с ней на скамью, этого она никак не ожидала.
— Выплюнешь или выпьешь?
Она едва не рассмеялась. Его дурацкий вопрос был тем самым звоночком, выведшим ее из задумчивости.
— На начальном этапе нашей неформальной дегустации я собираюсь выпить глоток каждого вина. Люблю ощущать вкус вина на языке. Мне понадобятся вода и кофе. Не волнуйся, у меня все с собой. У каждого сомелье свой собственный почерк.
— Все что угодно, — пожал плечами Начо.
— Неплохо, — прокомментировала Грейс, после того как попробовала первую пару вин. — Но не великолепно. И даже не проси меня пробовать это, — предупредила она, когда Начо передал ей бокал с еще одним сортом вина. — Пожалуйста, не трать время на дешевые трюки. Я думала, время важно для нас обоих.
Грейс почувствовала его удивление, хотя он ничего не сказал. Начо передал ей новый бокал с вином, и у нее перехватило дыхание, когда их пальцы соприкоснулись.
— Очень хорошо, — произнесла она, быстро взяв себя в руки и глубоко вдыхая аромат вина.
— Вино темно-бордовое, с легким фиолетовым оттенком, — услышала она голос Начо.
— Молодое, — добавила она, еще раз понюхав вино. — С ароматом спелого черного винограда.
— И?.. — подстегнул Начо.
— И у него очень сбалансированный вкус, — проговорила она, всем телом ощущая его близость. Глубоко вздохнув, она попыталась сосредоточиться. — Это одно из лучших молодых вин, которые я пробовала в этом году.
— У меня есть другое вино, постарше. Думаю, тебе должно понравиться. — Начо отодвинулся, чтобы налить вино в бокалы, и Грейс заметно расслабилась.
— Надеюсь, ты не жульничаешь.
— Мне это не нужно, Грейс. Вот, попробуй…
— Да, — произнесла она, — это исключительное вино. Оно старше, богаче и сложнее, чем все вина, которые я пробовала в Англии. Я чувствую несколько сортов винограда. — Она без запинки назвала их.
— У тебя очень тонкий вкус, Грейс.
— Разве не за это ты мне платишь? — с легким удивлением спросила она.
Ему нравилась Грейс. И по мере того, как она описывала нотки шоколада и корицы, оттенки черной смородины и вишни, она нравилась ему все больше и больше.
— Могу ли я что-то сделать, чтобы ускорить ход дела?
— Ты имеешь в виду, могу ли я гарантировать сейчас, что Элиас сделает заказ? — уточнила она. — Боюсь, что нет. Мне нужно узнать гораздо больше о методах производства вина, прежде чем мы перейдем к этому этапу.
Начо был разочарован тем, что тон Грейс стал таким деловым. Но еще больше его разочаровало то, что заказ не будет немедленно размешен. Как правило, фамилия Акоста служила ключом почти ко всем дверям. И вдруг получить отказ — неслыханно!
Его задумчивый взгляд задержался на ее лице. Он вспомнил ее на свадьбе Лусии, она была прекраснее, чем когда-либо. Она завораживала его, и он знал, что под этой внешностью скрыт стальной стержень, и это немного уравнивало их.
— Уверяю тебя, все выглядит очень перспективным и многообещающим, — сказала Грейс.
— Не могу не согласиться.
Грейс пропустила иронию мимо ушей. Что скрывалось за этим невозмутимым фасадом? Хорошо знакомый с тайнами, Начо подумал, что под бравадой Грейс прячется целая вселенная. Ему пришло в голову, что она, должно быть, много плакала, потеряв зрение. Кто поддержал ее, когда она была сломлена? Она напоминала ему раненую птицу, которой суждено было выжить.
— У этого вина очень сложный букет, и аромат очень отчетлив, — произнесла Грейс, поднеся бокал ближе к носу.
— В этом я с тобой согласен, — ответил он, с интересом глядя на Грейс.
— Тогда почему ты хмуришься?
— Разве?
— Не отрицай. Я прекрасно слышу это в твоем голосе, Начо.
— Постараюсь поменьше хмуриться, — хмыкнул он.
— Улыбнись, — попросила она. — Вина действительно прекрасные. Тебе есть чему радоваться.
Ему было удивительно хорошо в компании этой необыкновенной женщины — вне постели.
— Твои вина на самом деле хороши, — продолжала она. — Я даже собираюсь простить тебе некоторые прегрешения.
— Я даже не знал, что в чем-то виновен.
— Что ж, я собираюсь перейти к следующему пункту своих изысканий.
— К какому же? — подозрительно спросил он.
— Выпью за твое здоровье, — ответила она с обезоруживающей улыбкой.
Они оба взялись за один бокал, и их пальцы соприкоснулись. Грейс отдернула руку. А внутренний голос Начо предупреждал его о том, что он ввязывается в опасную игру, потому что чувствовал, что хочет гораздо большего.
— Было бы лучше выдержать это вино еще год, — деловым тоном произнесла Грейс, не зная, что внимание Начо приковано к ее губам. — Теперь я могу сказать тебе, что мы пока не будем заказывать это вино. Я бы попробовала его еще раз в следующем году.
— В следующем году? — изумленно повторил он. — Ты очень уверена в себе, Грейс.
— А почему я не должна быть в себе уверена? — удивилась она. — Или ты думаешь, я к тому времени уйду от Элиаса?
— Понятия не имею, — пожал он плечами.
Грейс могла быть очень загадочной и одновременно удивительно открытой. Но он не привык к загадкам, когда дело касалось женщин. Не привык, чтобы от него что-то скрывали. Но Грейс была другой. Она была прямой и откровенной. Скорее всего, она просто подойдет к нему и прямо скажет, чего хочет.
«Пожалуй, будет интересно», — думал про себя Начо, наблюдая, как она перекатывает вино во рту.
— Мне нужно немного времени, — сказала она, ощупывая поверхность стола, чтобы поставить бокал. — Я бы хотела сделать небольшие предварительные заметки. Мне стоит предупредить Элиаса по электронной почте, что завтра я возвращаюсь домой?
Ни одна женщина прежде не произносила таких завуалированных угроз в его адрес. А Грейс сделала это так тонко, что он должен был придумать столь же элегантный способ наказать ее за это.
— Ты упомянула о том, что должна оценить производство вина, — заметил он, отодвинувшись от стола. — Так что завтра ты уехать не можешь. И есть еще одно событие, о котором, я уверен, ты хотела бы узнать поподробнее.
— Ну, если ты хочешь, чтобы я осталась…
«Чертовски умна, — подумал он. — Повернула разговор так, будто это моя идея».
— Я хочу, чтобы ты закончила свою работу, — произнес он. — И я жду положительного результата.
— Конечно.
«Я не готов позволить тебе уехать, — решил Начо, когда увидел, как уголок ее рта поднялся в полуулыбке. — Я хочу знать о тебе больше. Я хочу знать о тебе все».
— А что за событие? — поинтересовалась Грейс.
— Одно из самых безудержных празднований в году и самых важных, — сказал он серьезным тоном.
— А ты уверен, что для меня важно узнать о нем подробнее?
— Определенно. — Ему доставляло огромное удовольствие дразнить Грейс.
Когда Грейс потянулась за ноутбуком, она каким-то образом ослабила хватку, и компьютер выскользнул из ее рук, зацепив за собой бокалы и бутылки. Осколки стекла и винные брызги разлетелись по всему залу.
— Все нормально. — Начо одной рукой удержал Грейс от падения, а другой перехватил ноутбук, прежде чем он приземлился на каменный пол.
— Я чувствую себя идиоткой! — сердито воскликнула Грейс.
— Ничего не пострадало, кроме твоей гордости. — Он заметил, что Грейс готова расплакаться.
— Я тебя задела? — спросила она, быстро взяв себя в руки.
— Ты сильно расстроишься, если я скажу «нет»?
Когда она улыбнулась, его сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Он импульсивно потянулся вперед, чтобы что-то сказать или приободрить ее. Но когда Грейс повернула к нему свое печальное лицо, он почувствовал, что того, что сейчас происходило между ними, уже недостаточно.
Начо наклонился и поцеловал ее. Это был сумасшедший, необузданный порыв — и гораздо более убедительный, чем он мог себе представить.
— Я принесу тебе во что переодеться, — произнес он, с трудом оторвавшись от губ Грейс.
— Пожалуйста, не беспокойся об этом, — напряженно сказала она, ощупывая свою одежду, оценивая нанесенный ущерб.
Что-то сломалось у него внутри.
— Ты всегда должна быть такой чертовски независимой? — разочарованно спросил он.
— Да, всегда, — грустно ответила Грейс после долгой паузы.
Проснувшись, Грейс тяжело вздохнула, вспоминая события вчерашнего вечера. «Я все испортила» — это единственное, о чем она могла думать.
На какое-то мгновение она застыла от смущения. В ее голове уже витали винные пары, когда Начо поцеловал ее. Это, видимо, был жест утешения. Но он не произнес ни слова, когда отвозил ее домой. Просто проводил до двери и ушел.
Единственное, что утешало Грейс, — это то, что она точно знала: свою работу она выполнила прекрасно. Элиас был прав. На виноградниках Акоста производилось вино высочайшего качества. Вопрос вот в чем: выдержат ли виноградники такую огромную нагрузку? В каком они состоянии?
По крайней мере, она получила моральное удовлетворение оттого, что превзошла Начо на дегустации. Чтобы стать выдающимся сомелье, потребуется лет десять, если не больше. Но при ее страсти к работе она могла стать им быстрее. Но не это сейчас было для нее главным. Все мысли Грейс были только о Начо.
Встав с постели, она прошла по теплому деревянному полу к окну. Открыв пошире створку, она высунулась из окна, чтобы насладиться лучами утреннего солнца. Начинался прекрасный день. Она почувствовала аромат цветов и свежескошенной травы, усиленный росой. Грейс поняла, что чувствует и запах лошадей, а также слышит их ржание и голоса нескольких мужчин.
Вспомнив, что на ней надета только пижама, Грейс быстро отступила от окна, где, она надеялась, ее никто не заметит. Хриплые голоса, скорее всего, принадлежали пастухам, гаучо, как их здесь называли. Она улыбнулась при мысли, что они пасли жеребят почти под ее окнами.
— Я бы с удовольствием прокатилась верхом, — обратилась она к Бадди, прижавшемуся к ее ногам.
Звуки, которые издавали лошади, походили на топот и гомон школьников, только что вернувшихся после летних каникул. Она прислушалась, стараясь распознать характерную поступь жеребца Начо. Но даже без него было так интересно слушать, как гаучо с гиканьем и свистом подгоняют молодых лошадей. Если бы только она могла их видеть…
Боль потери снова захлестнула ее, хотя она знала, что скорбит о том, что не могла изменить. И все же это бессмысленное занятие причиняло ей боль.
«Я просто должна перетерпеть, — решила для себя Грейс, закусив губу. — Я не позволю сожалениям испортить этот день. Хотя день без Начо прожит напрасно. Поскорее бы вернуться домой и забыть всю эту чушь!»
Грейс постепенно успокоилась и поняла, что уехать — последнее, чего бы она хотела. Она заслужила право находиться здесь и собиралась оставаться тут до тех пор, пока не сделает свою работу.
Она собиралась принять душ и одеться, а потом взять Бадди на прогулку. Она знала, что болезненные раны не затягиваются в одночасье. Ей придется привыкнуть к небольшим неудачам и признать, что минувшие два года — лишь маленький шажок на пути к ее духовному исцелению.
— Да, я уезжаю верхом, — нетерпеливо сказал Начо Лусии. — Почему ты не рассказала мне о Грейс? И не надо говорить мне, что она просила тебя не делать этого! Ты моя сестра, а в семье не должно быть тайн друг от друга!
— А Грейс — моя подруга, — открыла ответный огонь Лусия. — И существует такая вещь, как преданность друзьям, Начо. Не ты ли меня этому учил? — резко добавила она. — Я не понимаю, из-за чего весь этот шум? Грейс замечательно справляется, и я терпеть не могу людей, которые к ней предвзято относятся, потому что она слепая. Не думала, что и ты из их числа.
— Я никогда не говорил этого!
— Тогда в чем проблема, Начо? Почему ты звонишь мне среди ночи?
— Среди ночи? — Он только сейчас понял, что, погрузившись в мысли о Грейс, не учел разницу во времени. — Разве ты не кормишь ребенка ночью? Тогда чего ты жалуешься?
— Как ты любезен, Начо! Благодаря тебе ребенок проснулся и плачет!
— Ну так покорми его, — сказал он, опасаясь, что детские вопли могут оглушить их обоих. — Но сначала расскажи мне о Грейс.
— Что ты хочешь знать? — нетерпеливо спросила его сестра. — Что Грейс — самая отважная женщина из всех, кого я знаю? Что она справляется со своей бедой, никому не жалуясь? Я надеюсь, ты доброжелателен с ней? Ей нужна наша любовь, Начо.
— Твоя любовь — возможно, но не моя.
— Просто постарайся быть внимателен к ней.
— Да за кого ты меня принимаешь? Мне просто любопытно, вот и все. И если ты не можешь ответить на мои вопросы…
— Если это всего лишь любопытство, то ты выбрал странное время для звонка. Твой интерес больше похож на незавершенное дело.
— О господи, Лусия! Да я даже ее не знаю толком!
— И ты вряд ли хочешь брать на себя лишнюю ответственность, — добавила она более мягко.
— Мой интерес к Грейс носит чисто профессиональный характер. Я должен знать, сможет ли она выполнить свою работу, или мне нужно нанять кого-то другого.
— О, конечно, — с неприкрытым сарказмом произнесла Лусия. — Ты всегда спрашиваешь мое мнение о своих сотрудниках среди ночи. И как я только могла забыть?
— Все, что я хочу сказать, — это то, что ты могла бы предупредить меня.
— О чем? — снова вспыхнула Лусия. — Что моя лучшая подруга слепа и теперь она работает сомелье на одного из самых известных виноторговцев в мире?
— Не обязательно преподносить это именно так, — укоризненно сказал Начо.
— А тебе не обязательно быть таким предвзятым. Я же знаю, что это не так.
— Я позвонил тебе не для того, чтобы выслушивать нотации, Лусия. Кстати, она прекрасно справилась с дегустацией. Но как она собирается осматривать виноградники, если она не видит?
— Я не эксперт, Начо, но думаю, ты должен дать ей шанс. Грейс действительно зацепила тебя, правда? — спросила она после паузы.
— За двадцать четыре часа? — недоверчиво усмехнулся он.
— Ах вот когда ты вернулся?! — воскликнула Лусия. — Если бы ты не сказал, я бы подумала, что вы вместе не меньше месяца.
— До свидания, Лусия.
— Не причиняй ей боль, Начо…
— За кого ты меня принимаешь?
— За своего бескомпромиссного брата. Пожалуйста, не испорти то, что еще не успело начаться…
— Уверяю тебя, ничего и не начинается! — перебил он, когда младенческие крики достигли крещендо, послужив прекрасным поводом попрощаться.
«Неужели я действительно предвзято отношусь к Грейс? — размышлял Начо. — Ну конечно нет! Я реалист». — Он натянул поводья и направился вниз по склону холма.
Сможет ли он работать с Грейс? Вряд ли. Но ежегодный праздник сбора винограда был важным событием. Она не должна его пропустить. Осталось не так много виноградников, которые обрабатывались старым способом. А в сегодняшних рыночных условиях любые отличия были на руку. Он был уверен, что Грейс понравится праздник. Каждый год на виноградниках Акоста небольшая часть урожая собиралась и обрабатывалась по старинке. Старожилы говорили, что это на удачу, а кто он такой, чтобы спорить?
Начо гадал, как будет себя чувствовать Грейс на празднике: расслабится и присоединится к общему веселью или зажмется и откажется танцевать и обливаться виноградным соком.
Его воображение тут же нарисовало картину, как Грейс, раскрасневшаяся и прекрасная, с золотистыми волосами, сверкающими в лунном свете, с нежной кожей, блестящей от виноградного сока, танцует для него. Усилием воли Начо отогнал от себя эротические грезы.
Грейс хотела исследовать виноградники? Что ж, она получит свое исследование! И если он искал оправдания своим поступкам, то сопровождение Грейс на праздник было меньшим, что он мог сделать для лучшей подруги своей сестры.
Грейс собиралась вести себя благоразумно. Ну, по большей части благоразумно. Потеряв зрение, на своем горьком опыте она поняла: чтобы вновь обрести свет, ей нужно сделать что-то особенное. Что-то, что станет для нее настоящим вызовом и отвлечет ее. Она отчаянно хотела проехаться верхом на лошади. Ей всегда этого хотелось.
Так что же ее останавливало? Что плохого в небольшой просьбе?
«Начо наверняка откажет», — рассуждала она, когда шла в сопровождении Бадди в сторону загона для лошадей, где разговаривали мужчины.
К счастью, голоса Начо она не услышала. Она не собиралась выставлять себя полной идиоткой перед ним, а болтовня мужчин на слух казалась вполне добродушной.
— Добрый день, — с улыбкой поздоровалась она.
— Добрый день, сеньорита. Чем могу быть полезен? — Судя по голосу, к ней обратился довольно пожилой мужчина.
Он стоял не слишком близко к ней, и когда он немного переместился в сторону, она услышала, как звякнули шпоры на его сапогах. Она почувствовала запах табака, лошадей, кожи и одежды, сохнущей на солнце. Она чувствовала на своем лице заинтересованный и доброжелательный взгляд пожилого мужчины.
— Я бы хотела проехаться верхом, — произнесла она, внутренне приготовившись к отказу.
— Нет проблем, — ответил он. — Вы когда-нибудь уже ездили на лошади?
— Только на ослике, — с улыбкой призналась она.
Пожилой гаучо рассмеялся.
— Тогда для меня будет огромной честью научить вас ездить на одной из наших креольских лошадок, сеньорита.
— Вы хотите сказать, что не возражаете?
— А с чего бы мне возражать?
— И правда. — Голос Грейс слегка дрожал от волнения и радости.
Начо едва достиг холма, когда увидел Грейс в загоне верхом на лошади. Его сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда он оценил возможный риск. Он успокаивал себя тем, что Алехандро, его главный помощник, ехал рядом с Грейс, а Бадди терпеливо отдыхал в тени. Начо поймал себя на том, что давно ни о ком не беспокоился.
Он не снижал скорости, пока не подъехал достаточно близко, чтобы лошадка Грейс почуяла жеребца Начо. Грейс была сосредоточенна и кивала, когда Алехандро давал ей инструкции. Когда она слегка сжала колени и лошадь перешла от быстрой ходьбы к легкой рысце, Начо поморщился, представляя себе, что Грейс в любой момент может упасть.
Спешившись, он накинул поводья на ограду загона.
— Начо, это ты?
— Ты меня застукала, — нейтральным тоном сказал он, почувствовав волну удовольствия оттого, что Грейс сразу узнала его.
Он облокотился на забор и положил подбородок на сложенные руки, наблюдая за Грейс.
— А ты думал, что сможешь стоять там и наблюдать без моего ведома? — спросила она.
— Ну, я хотя бы попробовал, — усмехнулся он.
— У твоего жеребца такая характерная поступь, что я его ни с кем не перепутаю.
Первое, что он заметил, — это то, что Грейс просто сияла.
— Кажется, тебе нравится, — заметил он.
— Не то слово! — с энтузиазмом ответила Грейс. — Алехандро — прекрасный учитель.
Мужчины переглянулись. Алехандро пожал плечами, словно говоря: «Я-то здесь, а где был ты?»
— Я хочу прокатиться на твоем жеребце, — окликнула его Грейс с противоположной стороны загона.
— Не в этой жизни, — мгновенно ответил Начо. — Он слишком большой для тебя.
— Ничего удивительного, — засмеялась она. — Я с трудом представляю тебя верхом на осле.
Алехандро рассмеялся вместе с Грейс, и даже губы Начо дрогнули в улыбке. События прошлого вечера не пошатнули боевой дух Грейс, и это ему нравилось. Как и сама Грейс.
— Мы сегодня собираемся работать? — спросил он, сняв бандану, чтобы вытереть пыль с лица.
— Виноград никуда не денется, правда? И почему ты пытаешься сменить тему, Начо? Как насчет моего вызова? Или ты боишься, что я перед Алехандро легко оседлаю твоего жеребца?
— Ну-ну, — рассмеялся он.
— Ты можешь вести нас, если не доверяешь мне, — предложила она. — Я хочу попробовать, Начо…
— Нет, — отрезал он. — Даже мои братья опасаются его. Это не ручная лошадка, как у тебя. Он по-прежнему почти дикий.
— Алехандро мне это уже объяснил, — перебила она. — Он сказал, что раньше твой конь был вожаком табуна, пока ты не объездил его.
— Этих лошадей невозможно полностью приручить. Он до сих пор считает себя их вожаком.
— И тем не менее, — продолжила она, — я готова биться об заклад, он будет добр ко мне. Давай проверим?
— Только я могу ездить на нем, — произнес Начо со всем высокомерием, на которое только был способен.
— Если это так, — невинным голосом настаивала Грейс, — единственный подходящий для меня способ — это проехаться вместе с тобой.
— Ты шутишь! — снова засмеялся он.
— В чем проблема, Начо? Я понимаю, что твой жеребец по сравнению со мной — просто гора мускулов, а лошадка, на которой я только что ездила… — она пожала плечами и лукаво улыбнулась, — тоже гора мускулов в сравнении со мной.
Алехандро сочувственно посмотрел на Начо и оставил их наедине. Теперь у Начо не было другого выхода, кроме как присматривать за Грейс.
— Ты даже не одета для верховой езды, — неодобрительно заметил он.
— Ой, да ладно, Начо! — махнула она рукой.
Грейс была миниатюрной и стройной, как ивовое деревце. На ней было надето длинное струящееся платье. Трудно было придумать более неподходящий наряд для верховой езды. И он только что заметил, что она босиком.
И она была слепой.
Грейс Лундстрем была самой несносной женщиной из всех, кого он знал. И, возможно, пришло время преподать ей небольшой урок: не стоит брать на себя больше, чем можешь сделать.
— Алехандро! — крикнул Начо вслед старому гаучо, пока он не ушел слишком далеко. — Не мог бы ты присмотреть за собакой?
— Конечно, сеньор Акоста, — слегка насмешливо ответил он.
— Я готов взять тебя на небольшую прогулку вдоль берега реки.
— Очень мило с твоей стороны, — промурлыкала Грейс сладким голосом. Слишком сладким, на его вкус.
— Но если ты собираешься ехать со мной, должна делать все так, как я скажу, — предупредил он. — Оставайся на месте, я помогу тебе спешиться.
— Конечно, сеньор Акоста, — ответила она, идеально скопировав насмешливую интонацию Алехандро.
«Неужели мне придется взять лошадь Начо?» От одной только мысли Грейс бросило в дрожь. Но тем не менее она не собиралась отступать: это было не в ее характере. И более того, ей отчаянно хотелось доказать всем, что ей под силу и не такие испытания.
Она послушалась его и сидела почти не дыша в своем маленьком седле, пока не ощутила тепло его рук: он взял у нее поводья. Грейс почувствовала, как тысячи искорок пробежали по ее телу, отзываясь желанием внизу живота. Какой же надо быть наивной, чтобы вообразить себе, что она сможет остаться равнодушной к чарам этого мужчины!
— Стой спокойно! — услышала Грейс его твердый голос. — Не двигайся, пока я не разрешу тебе. А потом просто слушай, что нужно делать.
— Есть, сэр!
— Грейс, — начал сердиться он, — если ты не можешь отнестись к этому серьезно…
— Поверь, я очень серьезно настроена!
— Я же сказал: подожди! — почти прорычал Начо. — Стой спокойно, я помогу тебе залезть на лошадь. Смотри не пришпорь коня!
— Ох, если бы я только могла его видеть! — вздохнула Грейс.
— Я буду твоими глазами, держись за меня! — скомандовал он.
Ее сердце бешено стучало.
«Как хорошо, что я не вижу выражения его лица», — с отчаянием подумала Грейс, стараясь дышать ровнее.
Мгновение — и сильные руки Начо уже подхватили ее, словно пушинку. О, она и представить себе не могла, что ее тело беззвучно отзовется на одно лишь прикосновение этого мужчины. Кончиками пальцев она ощущала литые мышцы, мощную спину… Ей так хотелось погладить его, запустить руки ему в волосы и…
«Так-так, надо срочно отвлечься, — боролась с собой Грейс, наслаждаясь объятиями Начо. — Нужно подумать о делах, бизнесе…»
Она почти физически ощущала, как от Начо исходят флюиды мужской притягательности, окутывая ее и увлекая в водоворот страсти.
— Спокойно! — произнес Начо.
— Это ты мне или своему жеребцу? — пошутила Грейс.
Грейс не успела опомниться, как оказалась верхом.
— Мы поедем вместе, — сказал Начо, бережно придерживая Грейс за талию.
Он вскочил в седло. Грейс едва не застонала, почувствовав опасную близость Начо. Его горячее дыхание щекотало ей кожу, тело сладко ныло, ощущая прикосновение сильных рук.
— Я думала, что ты будешь держать коня за поводья и мы пройдемся вдоль берега, — пролепетала Грейс.
— Ты ошибалась, — усмехнулся Начо.
Грейс сидела в седле словно каменная. Казалось, она и дышать боится.
— Грейс, с тобой все в порядке? — осторожно спросил Начо, чувствуя напряжение девушки.
— Думаю, да, — пробормотала она.
«Нет, не в порядке! — мысленно ответила Грейс. — Как я могу оставаться спокойной, когда ты обнимаешь меня? Я ни о чем думать не могу, кроме твоих рук! Я чувствую, как ровно и спокойно бьется твое сердце. Я всей кожей ощущаю тебя!»
Да, теперь Грейс понимала, почему женщины были без ума от Начо и сами прыгали к нему в постель, а мужчины остерегались его. Это был затаившийся хищник. Свободный, красивый и, безусловно, опасный.
«Смотри не обожгись!» Мысли вихрем пронеслись у нее в голове. Но Грейс решительно откинула все сомнения и просто наслаждалась прогулкой и близостью Начо.
— Что от меня требуется? — как можно беззаботнее спросила она.
— Просто расслабься! Конь чувствует твою скованность и начинает нервничать. Я держу тебя, не бойся! Просто двигайся со мной в такт, — посоветовал Начо.
Грейс улыбнулась своим мыслям, вздохнула и отдалась ритму скачки.
— Так лучше?
— Почти идеально! — хмыкнул он.
Начо внимательно взглянул на свою спутницу. Казалось, Грейс получает удовольствие от их прогулки.
«Какие у нее стройные, красивые ножки, — неожиданно подумал Начо. — Такая изящная… Но она совсем не слабая! Женственная и хрупкая».
Начо не мог не восхищаться Грейс: она сумела преодолеть себя, никто не смог бы упрекнуть ее в трусости и слабости. Она жила полноценной жизнью, постоянно училась чему-то новому для себя. Он и глазом не успел моргнуть, как она уговорила его на конную прогулку.
«Видели бы меня сейчас мои братья», — усмехнулся Начо.
— Я и не представляла, что кататься верхом так здорово! — Грейс слегка повернулась к нему. У Начо защемило сердце: Грейс смотрела на него и не видела его. — Мне так нравится! — воскликнула она.
— Сиди ровно и не отвлекайся, если хочешь научиться ездить верхом, — распорядился Начо. — Тебе нужно смотреть вперед, а не на меня!
— Да, если бы я могла смотреть, — с улыбкой произнесла Грейс.
— Прости, — выдавил Начо, проклиная себя за необдуманные слова.
— Все в порядке! Лично я не могу сейчас думать ни о чем другом, кроме езды! Не все ли равно?
«Мне не все равно, почему ты потеряла зрение», — чуть было не сказал Начо.
— Тогда вот тебе подсказка! — вместо этого ответил он. — Сидишь прямо и носик вперед!
— О, неужели у меня такой большой нос, что может быть мне указателем в пути?
«У тебя прекрасный носик», — улыбнулся про себя Начо, продолжая учить ее азам верховой езды:
— Спину держи прямее! Вот так! Руки не напрягай! Да, хорошо!
Грейс уже отлично держалась в седле.
— А ты раньше училась верховой езде?
— Да, как-то на побережье один молодой человек пытался научить меня, — призналась Грейс.
Начо почувствовал неожиданный укол в сердце. Неужели он ревнует?
— Молодой человек? — сквозь зубы произнес Начо.
Ему уже виделся молодой загорелый красавец, небрежно флиртующий с Грейс.
— Да, прекрасный молодой человек, он дрессировал осликов, — со смехом ответила Грейс.
— Грейс, ты что, дразнишь меня?
— Если только самую малость, — лукаво улыбнулась она.
— Не бойся, со мной ты в безопасности. — Начо лишь крепче прижал ее к себе.
«В безопасности? С тобой?» Грейс закаменела, почувствовав крепкие руки Начо.
— Грейс, ты же не боишься? — забеспокоился Начо. — Я помогу тебе слезть с лошади.
«Боюсь! Боюсь своей реакции на тебя, твое тело… Боюсь поддаться тому чувству, которое просыпается во мне, когда ты рядом!»
— Нет! — бодро ответила она.
На свадьбе Лусии он вскружил ей голову, и она весь день пребывала в бело-розовых мечтах. Но потом поняла, что это был всего лишь легкий, ни к чему не обязывающий флирт. А теперь Начо был для нее лишь добрым другом, который тепло относится к подружке своей сестры. А как иначе объяснить сегодняшнюю прогулку и обучение верховой езде?
— А у тебя уже хорошо получается, — похвалил ее Начо, ослабляя объятия. — Грейс, ты сейчас самостоятельно управляешь лошадью!
— Что? — не на шутку испугалась она. — Я… я не готова! — в ужасе воскликнула она.
Ей ничего не оставалось, как только довериться Начо, который просто не позволит ей упасть. Начо заметил, что Грейс наконец-то успокоилась и ровно держится в седле:
— Молодец! Может, поедем чуть побыстрее?
— Давай!
— Ну что, приятель, вперед! — Начо пришпорил коня.
Грейс запрокинула голову и счастливо рассмеялась. Она представляла себя похищенной принцессой, скачущей вперед, навстречу своему счастью с красавцем-шейхом или лихим ковбоем. Да какая разница! С ней был Начо: мужчина, о котором она давно мечтала.
Грейс была не слишком опытна в любовных делах, особенно в вопросах секса, и не понимала, почему люди придают этому такое значение. Конечно, за ней ухаживали молодые люди, но никто не смог затронуть ее души и сердца. А Начо был опытный сердцеед, понимающий толк в любви.
В юности у нее совсем не было времени на любовные увлечения. Сначала бесконечные занятия по игре на фортепьяно, а потом работа. Но сейчас ей казалось, что она начала понимать те чувства, о которых ей только доводилось слышать, она чувствовала, что любовная лихорадка охватывает ее, зажигая в ней огонь страсти. Грейс запрокинула голову, прижавшись всем телом к мощной груди Начо.
Он ощутил, как кровь закипает в его жилах, пробуждая горячее как огонь желание.
— Не натягивай так поводья, — сказал он, стараясь отвлечься от непрошеных мыслей. — Кстати, Алехандро ничего не говорил тебе о сегодняшнем празднике? — спросил он, приостанавливая лошадь.
— Да, говорил! Надеется, что я приду! Но я подумала, что у меня нет приглашения…
— Ты прекрасно знаешь, что тебе не требуется никакого приглашения! — перебил ее Начо.
— Ты думаешь, что это может поспособствовать сделке. Только вряд ли это поможет.
— Кажется, сеньорита, вы меня впутываете в какие-то грязные интриги! Берегитесь! Не боитесь помчаться галопом?
— Ни капельки, сеньор Акоста! — в тон ему ответила Грейс.
Начо не мог скрыть восхищение:
— Неужели ничто не пугает тебя?
— Нет! Я только боюсь темноты, окружающей меня, — после некоторой паузы добавила она.
Начо едва слышно скрипнул зубами: как несправедлива судьба к этой девушке!
Незаметно они подъехали к гостевому домику.
— Подожди, сейчас я помогу тебе! — распорядился Начо, спрыгивая с лошади.
Он и глазом не успел моргнуть, как Грейс легко соскользнула с лошади и уже стояла перед ним.
— Спасибо. — Грейс протянула ему руку. — Я и так отняла у тебя много времени.
Начо с удивлением взглянул на нее: Грейс была просто непредсказуема. Куда девалась девушка, с которой они вместе только что весело смеялись?
— Алехандро вешает поводья сюда, на забор. Справа от тебя, — машинально сказал он.
— Начо, без толку мне что-то показывать, — устало произнесла Грейс. — Да-да, я знаю, ты не хотел…
— Вешай поводья на столб, — спокойно продолжил Начо.
— Когда ты заедешь за мной? — спросила Грейс, нащупав столб.
— Так же, как и вчера.
— Отлично! Еще раз спасибо.
— К сожалению, Бадди нельзя будет взять с собой.
— Ничего страшного. Я этого ожидала, — улыбнулась она. — До вечера!
— До встречи! — Начо легко вскочил в седло.
Грейс медленно направилась к дому. У входа она взяла трость и на ощупь прошла к двери. Начо еще не уехал, она спиной чувствовала его взгляд. И ей было не по себе от этого острого, пронзительного взгляда. Открывая дверь, Грейс оступилась и машинально сделала шаг назад, наткнувшись на Бадди.
— Какого черта! — гневно закричала она.
— О боже, Грейс! — услышала она смех Начо. — Я и не подозревал, что ты умеешь так ругаться! Такая благовоспитанная девушка! Кто бы мог подумать! А оказывается, это ты дурно влияешь на мою сестрицу!
— Верно подмечено, — рассмеялась Грейс. — Ладно, что мне надеть сегодня? — как бы между прочим поинтересовалась она.
«Ничего», — чуть было не ответил Начо, окидывая стройную фигурку Грейс откровенно мужским взглядом.
— Я что-нибудь придумаю. К тебе заедет один человек и привезет подходящий наряд, — пообещал он.
— Правда? Спасибо! — обрадовалась Грейс.
Начо на мгновение представил себе Грейс в традиционной одежде, в которой появляются женщины на празднике сбора винограда. Его тело все еще помнило прикосновение ее рук, мягкие изгибы ее тела, когда она прижималась к нему. Он что, сошел с ума и действительно пригласил ее на праздник? Для Грейс это будет, безусловно, новым впечатлением, а для него? Чем станет этот праздник для него? Праздник виноделия с незапамятных времен отмечался ярко и бурно, веселье длилось почти всю ночь напролет. И, как водится, одинокие молодые люди всегда находили себе пару на этом празднике, уходя в обнимку с какой-нибудь красоткой.
«А ведь Грейс нравится меня дразнить, — усмехнулся про себя Начо. — Что ж, пусть развлечется, но под моим неусыпным присмотром! Я глаз с нее не спущу!» — твердо решил он.
«Это совсем не то, что я ожидала, — подумала Грейс, открывая коробку с праздничным нарядом, которую ей привезли по просьбе Начо. Длинная шелковая юбка с оборками, простая блузка, отделанная кружевом, и ничем не примечательные туфли на низком каблуке. — Да, но ведь это не обычная вечеринка, а праздник виноделия», — улыбнулась Грейс, перебирая на ощупь вещи.
Она быстро надела длинную пышную юбку, красивыми волнами спадающую по ее длинным ногам, и блузку, приоткрывавшую соблазнительную линию декольте.
«А блузка, наверное, белая. — Грейс расправила кружева на груди. — Барышня-крестьянка, да и только! Интересно, что подумает Начо, увидев меня в этом наряде? Пожалуй, нужно сделать высокую прическу», — размышляла она. — О боже, уже шесть часов, — спохватилась Грейс, услышав бой часов. — Начо вот-вот приедет!»
Она быстро расправила складки юбки, лихорадочно соображая, надеть ли бюстгальтер под нарядную блузку. Грейс осторожно провела рукой по груди, пытаясь понять, не будут ли просвечивать соски сквозь тонкую ткань.
— Грейс, я приехал! — услышала она стук в дверь.
«Уже поздно переодеваться!» — решила Грейс и осторожно шагнула к двери.
— Грейс, я… — Начо запнулся на полуслове.
«Почему он замолчал? — запаниковала Грейс. — Я выгляжу нелепо в этом деревенском наряде? Неужели я не завязала ленточки на блузке?»
Грейс явно ощущала присутствие Начо. Она вдохнула едва уловимый и такой знакомый горько-пряный аромат, исходивший от него. Волна желания захлестнула ее. Она отчаянно боролась со своим волнением.
«Ну вот, как девочка на первом свидании!» — покраснела она.
— Может быть, ты скажешь, как я выгляжу? — небрежно поинтересовалась она.
— Великолепно! — искренне восхитился Начо.
Грейс была необыкновенно хороша в длинной красной юбке и белоснежной блузке, подчеркивающей ее соблазнительную грудь.
«Никто не посмеет приблизиться к ней, уж я-то позабочусь об этом! — решил Начо, любуясь красотой Грейс. — Она моя!»
— Ну как, я могу участвовать в празднике виноделия? — кокетливо спросила она.
— Несомненно!
— А расскажи мне, как ты одет, — попросила она. — Я же должна быть уверена, что не только я разодета, как кукла.
«Маленькая красивая куколка», — с нежностью подумал Начо.
— Эй, что ты делаешь?
Он почувствовал, как она шлепнула его по руке.
— Если ты молчишь, я должна сама узнать, как ты выглядишь сегодня. — Она дотронулась кончиками пальцев до его щеки. — Теперь я познаю мир так! Хм, а ты не побрился сегодня!
— Ну, у меня не было в планах целоваться с кем-нибудь сегодня, — ухмыльнулся он.
— Надеюсь, что нет! — лукаво заметила она. — Так, на тебе джинсы. — Ее пальчики пробежались по его бедрам. — Ах! — Грейс вскрикнула в испуге, почувствовав горячую кожу под руками.
Начо тяжело вздохнул:
— Я порвал джинсы выше колена.
— Мог бы и предупредить меня, — пробурчала Грейс, обходя вниманием интересные места мужского тела. — И прекрати задерживать дыхание!
— Я же не знаю, что у тебя на уме, — усмехнулся Начо.
— Поосторожнее, я могу и обидеться! — предупредила она. — Надеюсь, у тебя красивая рубашка? — улыбнулась она, дотронувшись до мощной груди Начо.
— Будь уверена! Темно-синяя рубашка.
— У тебя по-прежнему есть татуировки? Банда братьев, — невольно улыбнулась Грейс. — Я помню. У тебя много татуировок вот здесь. — Она нежно погладила его накачанные бицепсы.
— Ты разглядела мои татуировки во время матча? — поразился Начо. — А теперь? Что можешь увидеть сейчас, Грейс? — Его голос дрогнул.
— Достаточно, чтобы понять, что ты загораживаешь свет! — рассмеялась она.
«Да что это со мной? Что я вытворяю? Я бы никогда не позволила себе такого в прошлой жизни. Определенно слепота дает некоторые преимущества», — решила она про себя.
— Ну, я различаю некоторые контуры, — призналась она. — Если достаточно света и я немного приподниму лицо, то вижу…
— Что ты видишь?
«Твои чувственные губы, изогнутые в насмешливой улыбке».
— Вижу туманные образы…
— С исследованиями покончено? — небрежно спросил он.
— Нет, — улыбнулась она. — Так, ты в бандане…
— Для полноты образа пирата мне не хватает еще серьги в ухе и зловещего выражения лица, — хмыкнул Начо.
«Неужели он шутит со мной?»
— Ты точно сейчас не хмуришься, — произнесла она, нежно проведя рукой по его лицу.
Начо лишь рассмеялся в ответ. Все шло совсем не так, как он задумал.
«Это не свидание, — уверял он себя. — Я всего лишь сопровождаю Грейс на праздник, ничего более». — Он и представить себе не мог, что Грейс устроит ему такое испытание! Да знай он об этом, от его рыцарства не осталось бы и следа! Он бы просто затащил ее в постель, и пусть все катится к черту!
— Идем? — Голос Грейс вывел его из задумчивости.
— Готова? Телефон, ноутбук взяла?
— Нет, все оставляю дома. Сегодня только развлечения и никаких дел!
— А что рассказывал тебе Алехандро о сегодняшнем вечере?
— О, он посоветовал быть поосторожнее с тобой!
— Неужели? — удивился Начо.
«Ох уж этот Алехандро!» — разозлился он.
Открывая дверь, он и не заметил, как Грейс тихо отошла в сторону, чтобы взять свою трость. Начо заскрежетал зубами. Общаясь с Грейс, он начисто забывал, что она была слепа.
— Просто беда с этой тростью! — шутя пожаловалась Грейс. — Вечно приходится брать ее с собой!
— Сегодня никакой трости, — решительно сказал Начо. — У тебя есть я.
Площадка уже была полна народу. Начо крепче обнял Грейс, стараясь защитить ее от толпы. Грейс благодарно сжала его руку.
— Расскажи мне, как украшена сцена! — попросила она.
Начо неожиданно осознал, что еще никогда в жизни не ощущал жизнь так полно. Никогда еще не обращал внимания на малейшие мелочи.
— Народу полно, — начал было он.
— Начо, это я слышу! — весело засмеялась Грейс. — Тебе придется постараться, чтобы описать мне праздник!
А Начо совсем не думал о предстоящей вечеринке, он наслаждался близостью с Грейс. Ее теплом, ее улыбкой.
— Начо, ты же не хочешь изолировать меня?
— Изолировать? — переспросил он.
— Да-да, изолировать! Мне кажется, что здесь намного тише, — заметила она. — Я хочу быть в гуще событий, не надо относиться ко мне так, как будто я отличаюсь чем-то от других!
— А что, если окружающие просто избегают меня?
— Неужели ты такой страшный? Что-то не верится! Из разговора с Алехандро я поняла, что тебя здесь любят и уважают. А ведь ты так много делаешь, чтобы возродить это место! Мне кажется, тобой должны восхищаться!
— Ну, может быть, я действительно слишком опекаю тебя, — согласился он.
— Вот так-то лучше! Теперь мы можем наслаждаться вечером. Начо, расскажи мне хоть немного о том, что происходит вокруг.
— Мы идем в старую конюшню, где и будет проходить праздник.
— А потолки там высокие?
— Да, очень. Покатая крыша, солнце мягко освещает деревья, а воздух…
— А в воздухе чувствуется аромат молодого вина и веселья, — мечтательно произнесла Грейс.
— Я хотел сказать, что в воздухе витает запах сухого сена и пыли!
— Очень романтично! — поддразнила его Грейс.
— Если не нравится, могу не рассказывать, — пожал плечами Начо.
— Нет-нет! Продолжай! Когда ты начинаешь рассказывать, у меня ощущение, что я все вижу наяву. Но, мне кажется, ты мог бы использовать побольше красочных описаний.
— Грейс, я такой, какой есть. Прими это как данность!
— Что ж, принимаю! — задорно улыбнулась она.
Начо с нежностью взглянул на нее и прижал ее ближе к себе. Странное дело, но ему было так хорошо с ней, ему хотелось узнать о ней больше. Но он боялся испортить все одним неосторожным словом, как уже бывало прежде. Неужели прошлое будет тяжелым камнем висеть на нем всю жизнь?
— А что еще происходит вокруг?
— Большинство одето в традиционные костюмы. Женщины постарше в черных нарядах, а у некоторых мужчин огромные шляпы. — Он старался не упустить из виду ни одной детали.
— А на поясах у них звенят монеты, — добавила Грейс.
— Да, точно!
— А праздник еще не начался?
— Нет, не волнуйся! У нас будут лучшие места, когда начнется вечер. Я просто не хочу толкаться в толпе.
— Разве мы не будем принимать участие в фестивале? Обязательно будем участвовать! Как же я смогу прочувствовать атмосферу праздника?
— Это будет тяжело для тебя, Грейс!
— Нет ничего такого, с чем я бы не справилась! — пылко возразила она. — К тому же ты сегодня со мной, так что мне нечего бояться!
— Но ты будешь слышать все, что происходит, обещаю!
— Очень весело, — фыркнула Грейс.
— И что ты хочешь от меня? Чтобы я стоял спокойно и позволил затоптать тебя?
— Почему бы тебе просто не запереть меня в гостевом домике? Там я точно буду в безопасности!
— Грейс, ты не можешь…
— Не могу?! — взорвалась она. — Не смей мне этого говорить!
Как он мог сказать ей, что слепая девушка не может принять участие в фестивале? Она могла оступиться, упасть, поранить себя. Но Грейс была права в одном: это он струсил, а не она. Это он позволяет прошлому одержать над собой верх. Грейс же не боялась никого и ничего.
— Конечно можешь. — Начо поспешил успокоить ее.
— А ты не отступишь от своих слов? — Она воинственно сжала кулачки.
— Даю слово!
— Хорошо, — победно улыбнулась она, позволяя увлечь себя в водоворот событий.
«Она так не похожа на других женщин», — решил про себя Начо.
С большинством девушек, с которыми встречался Начо, все было предельно просто и ясно. Одна-две встречи как прелюдия к сексу. А с Грейс все было по-другому. Одно только общение с ней могло быть настоящим подарком судьбы.
— Что это за звук? — настороженно спросила Грейс.
— Это виноград забрасывают в бочки, — ответил Начо. — Если ты залезешь в бочку, виноград будет доставать тебе практически до бедер.
— А тебе по колено, хочешь сказать? — Грейс крепко сжимала его руку.
«Стоит ли позволить ей участвовать в виноделии?» — терзался сомнениями Начо.
От его взгляда не укрылось, что многие молодые люди с интересом поглядывают на Грейс. Нет, не потому, что она была слепой. Грейс была ослепительно хороша, и, кроме того, она была его спутницей.
Борьба, соперничество, вкус победы — он знал, какие чувства обуревают этими юношами. Но твердо знал, что никому не позволит приблизиться к Грейс. Она была его, и только его.
Молодая девушка подошла к ним и подсказала Грейс, как лучше подоткнуть юбку, чтобы та не мешала ей во время виноделия. Голос девушки был мягким и доброжелательным, и Грейс с радостью приняла ее помощь. Грейс уже стала более открытой к людям с тех пор, как ослепла. Казалось, с появлением Начо у нее открылось второе дыхание. Его помощь и поддержка не имели ничего общего с жалостью, с которой ей пришлось столкнуться.
— Как я выгляжу? — спросила Грейс, подоткнув юбку.
— Прекрасно, — чуть охрипшим голосом ответил Начо, не в силах отвести взгляд от ее стройных ножек.
Еще никогда в жизни Грейс не чувствовала себя такой желанной. Она буквально всей кожей ощущала на себе обжигающий, откровенно мужской взгляд Начо.
— Не отходи от меня, — прошептал он ей на ухо, обнимая за плечи. — Я сейчас первый залезу в бочку, а потом подниму тебя, — предупредил Начо. — Давай руку!
Грейс и глазом моргнуть не успела, как оказалась в бочке с виноградом.
— Как ощущения? — поинтересовался Начо, удерживая ее за талию.
— Мокро! — пискнула Грейс.
— Мокро, — рассмеялся Начо. — Держись за меня крепче, иначе упадешь!
Оркестр заиграл какую-то веселую мелодию, и Грейс начала лихо приплясывать на месте, подчиняясь ритму музыки.
— Держи меня! — прокричала Грейс. — Только не отпускай!
— Не бойся, тебя-то я точно не отпущу!
Грейс весело рассмеялась, она никогда еще не чувствовала себя столь свободной и беззаботной. Начо, улучив момент, скинул с себя промокшую рубашку, и Грейс могла ощущать тепло его кожи под своими ладонями.
— Держись, а то упадешь, — прошептал ей на ухо Начо.
Мужчины с восторгом смотрели на Грейс. Но Начо чувствовал, что это были восторженно-уважительные взгляды: гости признали Грейс как его спутницу.
Музыка внезапно оборвалась, и Грейс почти упала ему в объятия. Музыканты начали отбивать барабанную дробь, ритм, которому подчинились и Начо с Грейс. Их тела двигались в унисон, беззвучно разговаривая друг с другом.
— О, да тут потребуется тонна воды, чтобы отмыться после фестиваля вина! Пора домой!
Начо лишь рассмеялся в ответ. Что-то неуловимо изменилось между ними. Казалось, рухнули какие-то внутренние барьеры. Грейс чувствовала себя абсолютно расслабленной и спокойной.
— Почему бы тебе не вернуться на праздник после того, как проводишь меня? — предложила Грейс. — Я не хочу портить тебе вечер!
— Зачем? — удивился Начо. — Едем домой!
Ей понравилось, что он решил уехать домой вместе с ней. Начо аккуратно поднял ее на руки и поставил на землю.
— Пойдем. — Он мягко обнял ее за плечи.
— А куда мы идем? — поинтересовалась Грейс. — Мы что, на сеновале? — удивилась она, услышав, как скрипнула дверь. — А зачем мы пришли сюда?
— Грейс, — вздохнул Начо. — Ну как можно быть такой наивной?
Запустив пальцы в ее шелковистые волосы, Начо нежно и в то же время требовательно обхватил затылок Грейс. Он склонил голову и медленно припал к ее трепещущим губам. О, как же она соскучилась по нему! Грейс лишь теснее прижалась к Начо, желая продлить миг блаженства.
Она почти физически ощущала, как его мощная, бьющая через край энергия передается ей. Губы Начо ласкали и дразнили ее, доводя до точки кипения. Его язык, дерзкий и нежный, начал свой жаркий, чувственный танец. Грейс ощутила, как волна желания охватывает ее бедра. Едва сдерживая стон наслаждения, Грейс пылко ответила на его поцелуй, обхватив его сильную шею. Мысли путались в ее голове, она почти не осознавала, что делает. Грейс прильнула к его мускулистому телу, лаская его спину, бедра. Острое желание затуманило ее разум, она знала только одно: она безумно хочет этого мужчину. Начо едва контролировал себя.
— Куда ты привел меня? — прошептала Грейс, наслаждаясь объятиями Начо. Как же ей хотелось хоть на миг прозреть, чтобы увидеть его лицо!
«Я должна довериться ему», — решила Грейс, услышав, что Начо шепчет что-то по-испански ей на ухо.
— Сначала я отвезу тебя в свое имение, а потом нас ждет постель, — услышала она его слова.
Грейс улыбнулась и доверчиво прижалась к Начо.
— Осторожно, ступеньки, — предупредил ее Начо.
«Вот мы и приехали, — догадалась Грейс, осторожно переступая порог дома. — Какая огромная лестница! — изумилась она, послушно следуя за Начо. — Наверное, это парадный вход».
— Так, теперь налево, — сказал Начо, бережно придерживая ее.
Грейс услышала, как он открыл какую-то дверь.
«Это, наверное, его спальня», — решила она, почувствовав едва уловимый аромат чистого белья и дерева.
Начо одним легким движением подхватил Грейс на руки и бережно, словно хрупкую статуэтку, уложил на кровать. Грейс замерла, отчаянно желая, чтобы Начо прикоснулся к ней. А он молча любовался ею: она была самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел.
Начо до сих пор не мог поверить, что у этой красавицы может быть такая огромная сила духа. А ведь она поразила его с первого взгляда. На свадьбе он видел только ее. А сейчас она была еще красивее: волосы свободно рассыпались по плечам, а легкая кружевная блузка лишь подчеркивала ее соблазнительные формы. Начо нежно поцеловал ее в губы, а Грейс лишь рассмеялась в ответ. О, для него не было ничего слаще этого звука!
— Не надо, — тихо попросила она.
— «Не надо» что? — мягко спросил Начо.
— Не нужно обращаться со мной как с хрустальной вазой, которая может разбиться в любой момент. Я живая, из плоти и крови! Я ничем не отличаюсь от других женщин.
«Нет, ты другая, не похожая на других. Ты особенная», — мысленно возразил он ей.
Начо слегка наклонился и ловко стянул с нее длинную юбку, обнажая ее стройные бедра. Он нежно провел рукой по ее трепещущему телу, чувствуя, как Грейс пылко отвечает на его прикосновения. Он ласкал губами ее упругую грудь, заставляя изнывать от страсти.
— Какие у тебя красивые ножки. — Он покрыл легкими, как перышко, поцелуями ее бедра, ноги.
Грейс не смогла сдержать стон наслаждения и лишь крепче обвила его руками, чувствуя всем телом его ответное желание.
— Нет, не останавливайся, — еле выдохнула она. — Со мной все в порядке, слышишь? Я такая же, как все!
— Я хочу тебя! А ты, Грейс, чего хочешь ты?
— Тебя! Я хочу тебя, — прошептала она. — Но я хочу, чтобы ты видел перед собой не слепую женщину, а меня, Грейс. Такую, какая я есть.
— Я всегда видел тебя, Грейс, — успокоил ее Начо.
Да, он видел перед собой прекрасную девушку, которую не сломили жизненные обстоятельства.
— Грейс, у нас вся ночь впереди, — ласково сказал Начо, — не надо никуда торопиться.
— Мы будем заниматься любовью часами, я надеюсь? — улыбнулась она.
Ответом ей был глубокий поцелуй. Как же долго она ждала этого момента! Грейс с первой встречи поняла, что Начо — именно тот мужчина, с кем она хотела бы заняться любовью. Но даже в самых смелых мечтах она не могла предположить, что Начо окажется таким страстным и чутким любовником. Он умело разжег ее страсть, заставляя пылать от острого желания, которое жгучим огнем разливалось по ее телу.
— Прекрати дразнить меня, — взмолилась она. — Я хочу тебя!
Но Начо лишь усмехнулся в ответ, заставляя ее гадать, какую чувственную пытку он приготовил ей на этот раз. Он не хотел торопиться, продолжая ласкать ее стройное тело. Он медленно обвел языком ее соски, нежно целуя их, пока они не превратились в твердые горошины. Грейс изнемогала от сладкой муки, ее тело было готово принять его, жар внутри бедер становился невыносимым. Грейс жадно ловила каждую ласку Начо, отвечая ему страстно и нежно.
— Ты просто ненасытная львица. — Его дыхание обжигало ее кожу. Начо держал под контролем и себя, и Грейс, давая ей возможность насладиться чувственной стороной любви.
— Я хочу исследовать каждый дюйм твоего тела, — прошептала Грейс. — Позволь мне… Теперь моя очередь!
Грейс кончиками пальцев дотронулась до его груди, осторожно погладила его литые мускулы. Начо замер, почувствовав, что руки Грейс спустились ниже, к его бедрам. Действуя по наитию, она осторожно начала ласкать его восставшую плоть, заставляя его постанывать от удовольствия.
— Ты можешь и не делать этого, — еле слышно прошептал он.
— «Не делать» чего?
— Грейс. — Он перехватил ее руки, целуя пальчики.
— Что-то не так? — испугалась она.
— Все так, все просто потрясающе! Вот поэтому-то нам и нужно сделать паузу.
— О… — В ее глазах стояли слезы.
— Грейс, ты о чем-то умалчиваешь. — Начо заметил ее расстроенное личико.
— Я боюсь своей реакции на тебя, твои ласки, — пробормотала она. — А плачу я потому, что ты чертовски хорошо целуешься!
— Значит, я поцелую тебя еще! — засмеялся Начо.
«Господи, а я чуть было не призналась ему в любви! — ужаснулась Грейс. — Он даже не представляет всю глубину моих чувств! Но я должна быть реалисткой… Он и так всю жизнь преданно заботился о своих братьях и Лусии, а теперь я хочу, чтобы он остаток жизни посвятил слепой девушке? Нет, я не могу быть такой эгоисткой. А чувства, любовь… Что ж, я смогу трансформировать их в нечто другое, карьеру например!»
«А ведь ты обещала каждому, кто помог тебе, жить полной жизнью! Так это были пустые слова?» — проснулся ее внутренний голос.
— Грейс? — Начо приподнял ее подбородок. — Что с тобой?
— Все в порядке. — Она уткнулась лицом в его широкую грудь. — Ерунда, пытаюсь привести мысли в порядок.
— Тебе удалось это сделать?
Грейс резко вздернула голову. Как же она хотела видеть его лицо, заглянуть ему в глаза! Прочесть в них то, что она так надеялась найти…
— Ты так вкусно пахнешь… Поцелуй меня!
Начо аккуратно опустился на нее, страстно целуя в губы. Грейс задрожала всем телом и резко приподняла бедра, сгорая от желания. Начо ласково терзал ее губы, доводя до изнеможения. Перед ним была страстная, горячая женщина. Женщина, сводящая его с ума и не уступающая ему в сексуальном темпераменте. И он хотел насладиться этой ночью сполна.
— Сколько ты еще будешь мучить меня? — простонала Грейс.
— Пока не решу, что достаточно, — отозвался Начо, срывая с нее кружевные трусики.
Дрожащими руками она потянулась к молнии на его джинсах. Мгновение — и Начо предстал перед ней во всем своем мужском великолепии. Не давая ей опомниться, Начо прижал ее своим телом к кровати, заставляя извиваться от наслаждения.
— Ладно, ты победила, — лениво произнес он, удерживая ее за запястья.
— А я не хочу выигрывать. По крайней мере, в этой игре!
Грейс чувствовала себя свободной, как никогда. Сейчас она могла позволить себе все: быть дерзкой, соблазнительной, нежной… Водоворот страсти увлек ее за собой. Она лежала неподвижно, ожидая от Начо ответных действий. О, он был опытным любовником, знающим, как угодить женщине в постели. Он придвинулся к ней плотнее, дразня ее разгоряченное тело. Грейс тихо постанывала от удовольствия, наслаждаясь волнами жара, окутавшими ее бедра.
— Ты жесток, — выдохнула она, изгибаясь всем телом.
А он шептал ей слова любви и страсти на испанском, обещая немыслимые удовольствия в постели. Грейс восторженно ахнула, почувствовав прикосновение горячего мужского естества к своему бедру. Это было обещание неземного наслаждения. Грейс всегда знала, что Начо настоящий мужчина.
— Я хочу тебя! — Она облизнула пересохшие губы.
— Будь хорошей девочкой и получишь что хочешь!
— Не дразни меня! — Она легко дотронулась кончиками пальцев до его груди.
Больше всего на свете Начо хотел бы заняться с ней бурным сексом. Он знал, что Грейс готова отдаться ему без остатка. Но, взглянув на ее нежное личико, почувствовав прикосновение ее маленьких рук, он внезапно осознал, что не имеет права сломать такую хрупкую куколку.
— Начо? — В голосе Грейс звучало беспокойство, она словно почувствовала перемену его настроения.
Начо тяжело откинулся на подушки.
— Грейс, ты же не боишься меня?
— Конечно нет! С чего мне бояться тебя?
«Потому что я разрушаю жизнь людей! Я никогда не смогу дать тебе то, что ты хочешь», — с отчаянием подумал Начо.
Грейс слегка нахмурилась. После произошедшей трагедии он нес на себе огромную ответственность: заботился о родных, взял в свои руки управление имением и землями, которые принадлежали их семье. Никаких личных привязанностей…
— Начо, а ты не забыл, зачем ты привез меня сюда? — промурлыкала Грейс, лаская Начо.
— Нет, — выдохнул он. — Расскажи, каким ты меня помнишь?
— У тебя очень красивые, сильные и сексуальные руки…
— Да? Сексуальные?
— Да, очень, особенно когда ты ласкаешь меня этими сильными руками.
— Это намек? — хмыкнул Начо.
— А ты как думаешь? — соблазнительно улыбнулась Грейс.
— Что ж, я заставлю тебя кричать от восторга. — Он осыпал поцелуями ее живот, бедра, спускаясь все ниже и ниже…
— Начо, перестань! — простонала Грейс, выгибаясь всем телом.
— Ты правда этого хочешь? — прищурился он.
— О нет, еще!
— Ненасытная моя, — прошептал довольный Начо.
— Ты сейчас смотришь на меня, — догадалась Грейс.
— Да, мне нравится смотреть на тебя.
— Иди ко мне!
Крепко удерживая ее за запястья, Начо легко вошел в нее, даря Грейс долгожданное наслаждение.
— Ты такая маленькая и хрупкая, — прошептал Начо, двигаясь предельно осторожно, чтобы не причинить ей боль.
— Да, а ты большой и сильный, — Грейс приподняла бедра, двигаясь с ним в такт. — Так?
— Да, не беспокойся ни о чем. Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо.
Грейс инстинктивно отдалась ритму страсти, приподнимаясь на волнах удовольствия.
— Что ты вытворяешь? — изумился Начо, когда Грейс начала работать внутренними мышцами, сжимая его все сильнее и сильнее.
Вскрикнув, Грейс всем телом прижалась к Начо, шепча бессвязные слова любви и благодарности. Никогда в жизни ей еще не было так хорошо. Начо лишь с улыбкой смотрел на нее.
— Тебе хорошо, моя кошечка?
— Да…
— Хочешь спать?
— О нет, — рассмеялась Грейс. — Теперь моя очередь!
Грейс дарила ему ласки, о которых Начо и не смел мечтать.
— Стоп, — хрипло пробормотал он, когда руки Грейс начали ласкать его бедра. — Что ты хочешь?
— Тебя! — Она страстно поцеловала его.
Теперь она была лихой наездницей, дикой амазонкой, скачущей вверх и вниз по долине любви. Она хотела этого мужчину и знала лишь одно: жизнь ее будет пуста без Начо.
— Еще, — простонал Начо, сжимая ее бедра.
Яркая вспышка оргазма поразила их почти одновременно, заставляя содрогаться в сладостной муке. Обессиленные, они лежали в объятиях друг друга, приходя в себя после бурной любви.
— Тебе хорошо? — Начо дотронулся губами до ее щеки.
— Да, я никогда еще не испытывала такого. — Грейс уткнулась в его грудь.
— Мне тоже очень хорошо с тобой. Ты необыкновенная, Грейс. — Он ласково погладил ее по спине.
— Надеюсь, единственная и неповторимая.
— Да, ты единственная и неповторимая. — Он снова поцеловал ее. — Я не сделал тебе больно?
— Если только сердечко немного ранил, — пошутила она. — Со мной все в порядке!
«Все в порядке». Слова эхом отозвались в его сердце. «Она всегда и всем говорит, что с ней все в порядке, — догадался Начо. — Это ее защитный барьер, она не хочет быть обузой».
— Врунишка. — Он нежно смахнул слезу с ее щеки.
— Я плачу не от того, о чем ты подумал, — всхлипнула она, стараясь сдержать слезы. — Слезы бывают совершенно разными!
— Ну-ка, расскажи мне!
— Можно плакать не только от горя, но и от счастья, от чувств, которые переполняют тебя. От неожиданного понимания, как человеку может быть хорошо…
— Это комплимент?
— Может быть. — Она пожала плечами. — Ты такой ласковый, страстный… Ты просто чертовски хорош в постели и…
Начо закрыл ей рот поцелуем.
— Начо, — пролепетала потрясенная Грейс, — я и не подозревала, что способна на такое.
— Способна, — усмехнулся Начо. — Знаешь, я думаю, что ты можешь все, стоит тебе лишь захотеть. Ты очень изменилась с тех пор, как мы виделись с тобой последний раз. Ты стала сильной, решительной.
— Изменилась, — кивнула Грейс. — Тогда на свадьбе ты очаровал меня. Я просто обомлела, увидев тебя. Ничего удивительного, что ты решил, будто я наивная и неловкая девица.
— Я подумал тогда, что ты очень красивая.
— Ох, я чувствовала себя полной идиоткой! Одно дело быть просто подружкой Лусии, и совсем другое — вдруг оказаться в мире, который для семьи Акоста, оказывается, так привычен: приемы, знакомство со знаменитостями.
— У этой семьи, между прочим, точно такие же проблемы, как и у остальных людей.
— Это не совсем так, — возразила Грейс. — Ты даже не представляешь, как я неловко себя чувствовала рядом с тобой.
— А теперь как ты себя чувствуешь рядом со мной?
«Мне будет плохо без тебя! Мир будет не тем, когда ты уйдешь! — Грейс порывисто обняла его и пылко поцеловала. — Я должна быть сильной, — как заклинание повторяла она про себя. — Я не могу признаться ему в любви сейчас, просто нельзя!»
— Грейс. — Начо легко погладил ее по голове. — Не надо сейчас думать о будущем, просто наслаждайся сегодняшним днем!
— Это приказ? — Она изогнула одну бровь.
— Считай, что да.
— А ты улыбаешься, — ответила она, протянув свои пальцы к его губам.
У Начо больно кольнуло сердце.
— Давай спать, — сказал он, пряча свои чувства. — Завтра рано вставать на работу! Думаю, нам нужно выспаться!
— М-м-м, между прочим, ты вовсе не о работе сейчас думаешь, — кокетливо заметила Грейс. — Ты думаешь, как бы нам опять заняться любовью!
— Ты меня насквозь видишь! — усмехнулся Начо.
— Хотелось бы, — еле слышно произнесла Грейс.
Проснувшись, Грейс с ужасом поняла, что Начо ушел.
«Перестань паниковать, — одернула она себя. — Он, наверное, ушел на конюшню. Ты справишься!»
Грейс оказалась в незнакомом ей пространстве совсем одна. Она сразу же вспомнила свои первые попытки двигаться на ощупь: она всегда что-то задевала даже в собственном доме. Узнав о грозящей ей слепоте, Грейс надевала маску для сна и старалась научиться двигаться в кромешной тьме. Это оказалось нелегко, и она всегда чуть-чуть подглядывала, боясь упасть.
«Да, теперь и подглядеть нельзя, — с досадой подумала она, осторожно двигаясь вперед. — Так, вот тумбочка… Наверное, здесь должен быть телефон. Черт! — выругалась Грейс, опрокинув стакан с водой. — Успокойся!» — приказала она себе, стараясь дышать ровнее.
Чтобы хоть как-то прийти в себя, она начала вспоминать и пересчитывать владения семьи Акоста. «Дом в Файер-Айленд, особняк в Лондоне, вилла в Греции и дом Начо. — Несмотря на все ее усилия, сердце Грейс отчаянно билось от страха. — Так, во всех домах есть пианино, мать Начо любила музыку. Значит, всего четыре фортепьяно в семье. — Грейс старалась отвлечься изо всех сил. — Может быть, и я когда-нибудь сяду за фортепьяно. Сыграю вальс Штрауса, раз-два-три!»
Вдруг какой-то звук за окном привлек ее внимание. «Это же Бадди! — обрадовалась Грейс. — Конечно же Начо никуда не уехал. Он здесь!»
Все страхи Грейс испарились в ту же секунду! Начо позаботится о ней, он рядом! Грейс уткнулась лицом в подушку, вдыхая ставший таким родным аромат.
«Я никогда не подозревала, что под маской холодного властного хозяина скрывается такой нежный и пылкий любовник… Он чертовски сексуален! — Грейс слегка покраснела, вспоминая события прошлой ночи. — А я, оказывается, способна на необузданную страсть», — улыбнулась она про себя.
Начо разбудил в ней женщину, открыл в ней затаенные страсть и желание. Грейс чувствовала себя красивой и желанной.
Успокоившись, Грейс нащупала на тумбочке пушистый махровый халат. Осторожно ступая вперед, она нашла дверь и оказалась прямо в ванной комнате.
«Вот и моя трость!» — обрадовалась Грейс.
Она быстро приняла душ и с удивлением обнаружила свои чистые вещи, предусмотрительно привезенные для нее из гостевого домика. «Какой же он внимательный! — с нежностью подумала Грейс, переодеваясь в джинсы и легкую блузку. — М-м-м, как вкусно пахнет кофе! Значит, кухня там!» — решила Грейс, выходя из комнаты.
— Доброе утро, сеньорита! — дружно поздоровались с ней экономки Начо.
— Доброе утро! — приветливо улыбнулась Грейс.
Женщины заботливо пододвинули ей стул и начали наперебой предлагать горячий завтрак.
— Спасибо, можно чашечку кофе? — попросила Грейс, стараясь не обидеть женщин. Меньше всего на свете ей хотелось есть, ее мысли были заняты исключительно Начо.
— Сеньор Акоста появится после обеда, — сказала Мария, одна из экономок.
«Только после обеда, — расстроилась Грейс. — Надо как-то занять себя!»
— А можно мне сыграть на пианино?
Возникла неловкая пауза. Грейс знала, что с момента трагедии никто не подходил к инструменту.
«Может быть, теперь не принято в доме играть на пианино?» — решила Грейс.
— Сеньорита, конечно можно! Как же хорошо! В доме опять будет звучать музыка! Позвольте мне проводить вас! — ответила Мария.
— Спасибо!
«Как же долго я не притрагивалась к инструменту! — с грустью подумала Грейс. — Интересно, смогу ли я опять сесть и сыграть хоть что-нибудь… Но мне так хочется! Как бы я хотела сыграть для Начо!»
Мария проводила Грейс в просторный светлый холл и подвела ее к фортепьяно.
«О, здесь, наверное, очень солнечно», — отметила про себя Грейс, смутно различая пятна света.
— Сеньорита, на пианино уже много лет никто не играл.
— Да, я так и думала. Я тоже уже много лет не садилась за фортепьяно. Не уверена, что смогу что-то сыграть!
«Мать Начо всегда играла на пианино. Она была последней, кто прикасался к клавишам фортепьяно. Надеюсь, вы не против, что я сыграю что-нибудь на вашем инструменте?» Грейс мысленно обратилась к матери Начо.
— Сеньорита, вы можете все. — Мария ласково дотронулась до ее руки.
Грейс сидела неподвижно, прислушиваясь к тишине.
«Трусиха, — сказала сама себе Грейс. — Ты просто оттягиваешь момент. Давай, пробуй! — Грейс вспомнила слова Кларка, знакомого пианиста: «Просто закрой глаза, и пусть музыка льется сквозь пальцы». — А что, если у меня не получится? — терзалась Грейс. — Перестань! Нужно попытаться! — Грейс осторожно прикоснулась к клавишам. Страшно. — Я не могу!» — хотелось закричать ей.
Усилием воли она заставила себя успокоиться.
«Вы должны вести нормальный образ жизни, не относитесь к себе как к калеке, — вспомнила она слова врачей из реабилитационного центра. — При желании возможно все!»
Гамма, этюд, первые неуверенные аккорды… Потом несложный вальс Шопена — и музыка полилась, зазвучала, как будто и не было никакого перерыва, как будто не было никаких преград.
Внезапно дверь резко распахнулась, кто-то буквально ворвался в комнату.
— Начо? — Грейс испуганно обернулась.
— Перестань играть на пианино! — рявкнул Начо, захлопывая крышку инструмента. — Убирайся отсюда!
Грейс замерла. Куда подевался тот Начо, которого она так любила? Перед ней был разъяренный дьявол во плоти.
Грейс сидела не шевелясь.
«Какого черта она не уходит?» — бушевал про себя Начо.
С одной стороны, он понимал, что это боль потери говорит в нем, и Грейс не имеет к этому никакого отношения. Прошлой ночью она заставила позабыть его о боли, о той темной стороне, которая была в нем. «Она должна уйти! Да что она себе позволяет?» — нашептывала ему темная сторона. Он никогда не стал бы заниматься семейными делами, виноградниками, не случись той трагедии. А он должен был позаботиться о наследстве своих родных.
Начо не мог больше слушать звуки пианино, музыка терзала его, напоминала о боли потери. Он никогда не позволит разрушить свою семью. Он сделает все, чтобы его родные были в безопасности. А Грейс, что она натворила? Ему так хотелось увидеть ее, поцеловать! Он буквально мчался к ней, представляя, как они снова займутся любовью. А теперь он отчаянно хотел, чтобы она поскорее ушла. Он боялся, что может быть чудовищем по отношению к ней.
— Прости. — Лицо Грейс было мертвенно-бледным. — Я не подозревала, что это значит для тебя.
Да и как она могла знать? Звуки музыки вернули его в прошлое, когда родители были живы. Это ужасное горе… Прошлого не исправить, а Начо во всем винил себя.
— Не знал, что ты играешь на пианино, — сухо сказал он.
— Я не думала, что смогу снова играть, — кивнула Грейс, едва сдерживая слезы.
«Мерзавец, — проклинал себя Начо. — Тем более ее нужно поскорее отправить домой, пока я не причинил ей еще большую боль».
— Пожалуйста, не играй больше на пианино, — произнес он как можно более спокойно.
— Да, конечно.
«Какая же она хрупкая, — подумал Начо. — Я не имею права тащить ее на дно своих переживаний».
— Я попрошу Марию собрать твои вещи и отвезти тебя домой. У меня полно работы сегодня!
— Виноградники?
— Да. Если тебе еще нужна какая-то информация…
— Я могу уехать сейчас?
— Конечно, если нужна помощь по твоей работе…
— Нет, спасибо, — ледяным голосом ответила Грейс. — Я уже почти закончила свою работу. Мне незачем больше оставаться здесь.
— Ну что же…
— Начо, можно задать один вопрос? — тихо спросила Грейс.
— Разумеется!
— Что было между нами прошлой ночью? Что происходит с тобой сейчас? — Грейс не хотела задавать этот вопрос, но она решила, что заслуживает честного ответа.
Начо молчал.
«Какая же я дурочка! Он просто переспал со мной, для него это ничего не значащее происшествие… Я просто очередная девица в его постели!»
— Почему ты улыбаешься? — нахмурился Начо.
— Потому что я просто идиотка!
— Не говори глупостей!
— Да? Значит, я просто выдумала прошлую ночь, наши объятия и поцелуи? Зря я вообразила себе, что нас может что-то связывать. Или я настолько плохо играю на пианино, что ты так вышел из себя?
— Грейс, это не смешно!
— Скажи мне, как ты можешь быть таким разным? Я не узнаю тебя! Нежный, страстный, заботливый ночью и просто разъяренное чудовище сейчас? Ты думаешь, я могла бы осквернить память о твоей матери?! — гневно воскликнула она. — Я уважаю память о ней и почтительно отношусь к ее инструменту.
— Не в этом дело, — вздохнул Начо.
— Тогда в чем? Почему ты так ведешь себя?
Начо прикрыл глаза. Он хотел быть другим, особенно с ней, но она должна знать, каков он на самом деле.
— Прости, я не хотела сделать тебе больно, — тихо произнесла Грейс. — Я не думала, что это может быть пыткой для тебя. Я всего лишь хотела попробовать свои силы, смогу ли я вновь играть. Боюсь, я злоупотребила твоим гостеприимством.
— Ты не могла этого знать, — устало махнул рукой Начо.
Ему хотелось подойти и обнять ее, утешить, сказать ласковые слова.
«Нет, нельзя! — приказал он себе. — Я приношу лишь боль любимым людям. Я не могу погубить и ее!»
— Начо? — Голос Грейс вывел его из задумчивости. — С тобой все в порядке?
«А ведь она искренне переживает за меня. Как раз сегодня я должен был звонить Элиасу, чтобы уговорить его позволить Грейс остаться еще немного. Нет, она должна уехать немедленно!»
— Начо, отзовись!
— Все в порядке, ты не могла знать про пианино. Никто не играл на нем с тех пор, как…
— Я не хотела ранить тебя! Я спросила разрешения у Марии сесть за пианино. Только, пожалуйста, не ругай ее! Это я ее упросила.
— Никто не виноват, — процедил Начо. — Подожди…
— Начо, позволь мне уехать. Я здесь по заданию Элиаса. Моя работа сделана. Разреши мне пройти! — Грейс спокойно прошла мимо него, высоко подняв подбородок. — Встреча назначена у виноградников в половине третьего! — напомнила она ему.
— Я заеду за тобой!
— Спасибо, но я доберусь сама, — отказалась Грейс.
Начо с удивлением обнаружил, что Грейс совсем не цепляется за него. Наоборот, она была полна решимости действовать самостоятельно.
Грейс была неприятно поражена утренним инцидентом с Начо.
«Не буду думать о нем! Мне срочно нужно отвлечься! — Она знала, что ей просто необходимо заняться чем-то важным, чтобы не прокручивать в голове их с Начо разговор снова и снова. — Что ж, жизнь на этом не закончилась! Пусть в ней не будет места Начо, я все равно буду жить и идти вперед! Мне нужно срочно увидеться с Алехандро!»
Встретившись с Алехандро, Грейс в его сопровождении поехала на встречу с Начо.
«Ну вот, я могу еще поучиться верховой езде», — усмехнулась Грейс, прислушиваясь к указаниям Алехандро. Он, как всегда, был сама предусмотрительность!
Несмотря на утреннее происшествие, Грейс безмятежно улыбалась: да, она была уверена, что жизнь прекрасна! Воздух был наполнен ароматами цветущих деревьев, а легкий ветерок развевал ее волосы. «Стоит ли убиваться из-за вещей, которые ты не в силах изменить? — разумно решила Грейс. — Да, только вот сердцу не прикажешь», — вздохнула она.
— Начо тоже будет верхом, — заметил Алехандро.
«Начо… Опять я не могу избавиться от мыслей о нем! — рассердилась на себя Грейс. — А он, наверное, удивится, увидев, что я могу самостоятельно сидеть в седле, без его помощи… Он воспримет это как вызов, а я не хочу больше бороться с ним! Если нам не суждено быть любовниками, то мы могли быть просто друзьями или хотя бы деловыми партнерами, способными спокойно общаться друг с другом».
— Грейс, — услышала она голос Начо.
— Здравствуй, — сдержанно поздоровалась она.
— До свидания, сеньорита! — Алехандро сказал Начо что-то по-испански, пришпорил коня и помчался прочь.
— Алехандро! — в испуге крикнула Грейс, осознавая, что вновь оказалась наедине с Начо. — Что он тебе сказал? — сухо спросила она у Начо.
— Алехандро боится, что твое сердце навсегда останется в Аргентине, — спокойно ответил Начо.
— Если поездка окажется удачной, то в следующем году я могу опять приехать сюда, — также сдержанно произнесла Грейс. — С удовольствием встречусь с Алехандро и Марией.
Неловкая тишина повисла между ними, и Грейс с удивлением обнаружила, что ждет, чтобы Начо первым сделал шаг ей навстречу.
— Начо! — позвала она, не в силах выдержать гнетущей тишины.
— Я здесь, — отозвался он. — Я помогу тебе слезть с лошади.
Грейс услышала, как Начо тихо подходит к ней.
— Давай руку, я помогу тебе!
— Лучше придержи лошадь, слезть я могу сама! А-а-ах! — И Грейс чуть не упала, запутавшись в стремени.
— Осторожнее, — сухо сказал Начо, подхватывая Грейс.
«Ах вот как?» — внутренне взорвалась она.
— И где же виноградники, которые ты хотел показать мне? — самым деловым тоном поинтересовалась она.
— Вон там!
— Начо, не надо показывать рукой, — взорвалась Грейс, — я же не вижу!
— Тогда просто иди за мной, — как ни в чем не бывало продолжил Начо. — Сейчас дам тебе поводок Бадди!
— Не надо, я сама найду!
— Грейс, я уверен, что ты все можешь сама, но у меня не так много времени, чтобы показать тебе виноградник!
— Я буду идти быстро! — Она прикусила губу.
«Все, больше никаких сожалений и терзаний! — твердо решила Грейс. — Мне нужно забыть Начо! Между нами могут быть только деловые отношения. Что ж, я сделаю свою работу!»
Грейс внимательно исследовала виноградники.
— В чем дело? — спросил Начо, заметив нахмуренное лицо Грейс.
— Мне кажется, есть проблема…
— По-моему, все отлично, — ответил Начо, придирчиво оглядывая виноградник. — Не вижу никаких проблем!
— И я не вижу, — пробормотала Грейс.
— Тогда в чем дело?
— И все-таки проблема есть, — невозмутимо ответила Грейс. — Тебе придется уничтожить этот виноградник, изолировать это место, а остальные виноградники обработать специальным раствором, убивающим виноградного червеца.
— Что за глупости? — не поверил ей Начо. — На мой взгляд, виноградник отличный! Может, только листья немного суховаты…
— Суховаты? Да они поражены! Вот! — Грейс сорвала листок и протянула его Начо.
— Да, ты права. — Начо рассмотрел белый пушок на виноградном листе. — Как же этого никто раньше не заметил?
— С первого взгляда ты ничего не заметишь. Но если потрогать листья руками, то болезнь виноградника очевидна! Наверное, твои помощники осматривают виноградники, проезжая верхом на лошади?
— Да. — Начо скрипнул зубами. — Кажется, я должен извиниться перед тобой.
— Мне тоже так кажется, — кивнула Грейс. — Я позвоню знакомому специалисту, она сможет приехать завтра. Нужно узнать, чем лучше обработать виноградники. А дальше нужно набраться терпения и ждать.
— И сколько же придется ждать?
— Около месяца.
— Ты останешься?
— Я должна остаться и довести работу до конца, ты так не думаешь? Но не волнуйся, я забронирую гостиницу на это время. Почему ты смеешься? — удивилась Грейс.
— Да потому что ближайшая гостиница находится в трехстах милях отсюда! Так что тебе придется погостить у нас еще немного.
— Хорошо. — Она в отчаянии прикусила губу.
На следующее утро приехала эксперт по виноградарству. Они с Начо еще раз осмотрели виноградник.
— Да, Грейс права, листья полностью поражены. Придется подождать месяц, нужно удостовериться в эффективности действия лечебного средства. А через месяц мы посмотрим на результаты нашей борьбы! Хорошо, что Грейс вовремя заметила пораженные листья, иначе мы бы не спасли остальные виноградники! Что ж, увидимся через месяц, — попрощалась специалист. — Грейс мне позвонит и расскажет, как обстоят дела с виноградником.
«Грейс остается здесь, — размышлял Начо. — Месяц пытки…»
Ему отчаянно хотелось поцеловать ее, но он знал, что должен держаться от нее подальше. Он мог принести ей только боль.
Для Грейс настало самое тяжелое время. Начо старательно избегал встреч, а столкнувшись с ней, вел себя подчеркнуто вежливо и холодно. Каждый день Грейс приезжала на виноградники. Начо привлек к работе еще больше людей, и теперь множество работников тщательно изучали и исследовали каждый куст.
Однажды, приехав пораньше, Грейс столкнулась с Начо.
— Я не позволю никому и ничему разрушить эти виноградники! — решительно сказал он, наблюдая за действиями работников.
«Ни привет, ни как у тебя дела?» — машинально отметила Грейс, приближаясь к нему. Несмотря на все усилия, она не могла выбросить Начо из головы.
— Я не могу погубить семейное дело и оставить всех этих людей без работы, — с грустью добавил он. — Как ты думаешь, прогресс есть?
Грейс осторожно ощупала листья:
— Еще рано судить об этом.
— Ты не скажешь Элиасу? — неожиданно спросил он.
— Я еще ничего не говорила ему, — призналась Грейс. С каждым днем ей было все труднее скрывать правду от Элиаса, он ждал подробный отчет от нее. — Пойду осмотрю виноградник, — наконец сказала она.
— Не буду мешать тебе, — попрощался Начо.
«Еще один день без Начо… Что я сделала не так? Начо так и не объяснил мне ничего… Разве я совершила какое-то преступление? Я не могу объяснить себе его поведение».
Так прошел месяц: бесконечно длинные дни и одинокие холодные ночи. Незаметно настал день, когда должна была приехать эксперт по виноградарству.
— Грейс, это просто невероятно! — воскликнул пораженный Начо. — Я до сих пор не могу прийти в себя!
— Да, виноградники чисты, — радовалась Грейс.
Тщательно проверив виноградники, эксперт подтвердила, что опасность гибели кустарников миновала.
«Скоро мне придется уехать, — с грустью подумала Грейс. — Но если Элиас останется доволен моей работой, он может отправить меня сюда еще раз!»
— Мы справились!
— Да. — Начо осторожно пожал ее руку.
— У нас целых полдня свободных, — заметила Грейс.
Они с Начо работали не покладая рук весь месяц и теперь могли немного отдохнуть. Как ей не хотелось отпускать его от себя!
— Ты знаешь, а я проголодался, — сказал Начо.
— Значит, пойдем есть!
— Да, — спохватился Начо. — Я ведь так и не сказал тебе спасибо!
— Хоть за что-то ты можешь сказать мне спасибо, — улыбнулась Грейс. Она почувствовала, что Начо тоже улыбнулся в ответ.
— Тебя Алехандро привез сюда? — спросил он.
— Да. Ты поможешь мне взобраться на лошадь?
— Ну конечно!
— И куда мы поедем? — поинтересовалась она.
— Обедать!
— Может, мне переодеться? — засомневалась Грейс.
— Ты прекрасно выглядишь! — заверил ее Начо.
«Ты просто красавица», — чуть было не сказал он вслух.
Целый месяц он старательно избегал Грейс и всячески старался о ней забыть.
— Давно мы с тобой никуда не ходили, — как можно более небрежно заметил он.
Сердце Грейс радостно забилось.
«Он скучал без меня? Вряд ли… Это только бизнес. Хорошо, — здраво рассудила она. — Совместный обед лишь укрепит партнерские отношения».
— А нам далеко ехать? — Грейс крепче ухватилась за поводья.
— Да нет, это небольшая таверна неподалеку отсюда. Надеюсь, тебе понравятся уютная обстановка, национальные блюда…
— Если еда вкусная, то, конечно, мне понравится!
— Кухня превосходная, да и вина неплохие.
— А вино, как я понимаю, с твоих виноградников? — догадалась Грейс.
— Да. Кроме того, там всегда играет музыка, если вдруг захочешь потанцевать! Эй, Грейс, не натягивай так сильно поводья, иначе лошадь просто сбросит тебя! Дай сюда поводья, я поведу твою лошадь!
— Нет, — твердо сказала Грейс. — Я всегда помню о своей безопасности. Ты думаешь, я не могу управлять лошадью? Между прочим, я целый месяц ездила на виноградники верхом, и Алехандро говорит, что у меня уже хорошо получается!
— Ну что за женщина, — еле слышно пробормотал Начо, украдкой поглядывая на Грейс. Как же ему хотелось вновь поцеловать ее, почувствовать вкус ее губ!
— Начо, я не слишком быстро еду для тебя? — поддразнила его Грейс, слегка пришпоривая свою молодую лошадку. — Догони!
— Стой! — крикнул Начо. — Ты еще недостаточно хорошо сидишь в седле, чтобы мчаться галопом!
— У меня получится! — рассмеялась Грейс.
В этом он ни на секунду не сомневался.
— Начо, ты здесь? — позвала Грейс.
— Да! — отозвался он, поражаясь, насколько хорошо Грейс могла управлять лошадью.
Начо восхищался Грейс. Увидев ее раскрасневшееся лицо, он почувствовал прилив желания. Он всегда знал, что лишь хорошая доля задора и упрямства может помочь научиться ездить верхом. А Грейс было не занимать ни того ни другого.
— Что ж, ты определенно делаешь успехи, — спокойно произнес он. — Только расслабь руки и не напрягайся так. Вот увидишь, тебе будет гораздо легче.
Начо знал, похвали он Грейс хоть чуть-чуть больше, и она забудет об осторожности.
— Я же говорила, что все будет в порядке! — Она победно улыбнулась. — Пора бы тебе научиться доверять мне!
— Твой энтузиазм просто поражает! Но все-таки мне придется немного ограничивать тебя.
— Ну-ну, успехов! — Она скептически изогнула одну бровь.
— Грейс, я забочусь о твоей безопасности, — твердо сказал Начо, забрав поводья из ее рук. — Поедем медленно и спокойно, поняла? Иначе больше никаких поездок верхом!
— Хорошо, — кивнула она, готовая покориться этому мужчине.
Совсем неподалеку послышалась музыка и гул голосов.
— Что скажешь, Грейс? — спросил Начо, заметив ее мечтательную улыбку.
— Эта музыка напомнила мне дни, когда я была официанткой, — ответила она.
— Счастливые денечки?
— Да! Именно тогда я познакомилась с Лусией. Мне так не хватает общения с людьми!
Начо помог Грейс слезть с лошади и провел ее в уютную таверну. За обедом они обсуждали дела и просто светились от счастья: ведь им удалось спасти виноградники. Грейс завоевала уважение Начо и могла разговаривать теперь с ним на равных. А потом, к удивлению Грейс, они весело болтали ни о чем, получая удовольствие от общества друг друга.
— А почему вы не танцуете? — К ним незаметно подошел хозяин таверны. — А ну-ка, выходите танцевать! — широко улыбнулся он.
— О, я плохо танцую, — пробормотала смущенная Грейс.
«Оказаться в руках Начо? Почувствовать снова жар его тела? Нет!»
— Зато я неплохо танцую, — услышала она голос Начо и ощутила, как он мягко дотронулся до ее руки.
Она и не заметила, как оказалась в центре площадки. Грейс лишь чувствовала прикосновение горячих рук Начо.
— Грейс, расслабься, — прошептал Начо, сжимая ее в объятиях.
«Как я могу расслабиться, — с отчаянием думала Грейс. — Я каждую минуту помню, каким холодным и чужим ты стал после проведенной вместе ночи. Я не могу расслабиться, потому что сгораю от любви к тебе!»
— А ты хорошо танцуешь, Грейс, — тихо заметил Начо.
«С тобой любая будет прекрасно танцевать», — усмехнулась про себя Грейс.
Она отдалась ритму музыки, подчиняясь воле партнера. Грейс чувствовала, как кровь закипает в жилах от одного лишь прикосновения Начо. «Он всего лишь партнер по бизнесу», — твердила она про себя, стараясь не выдать охвативших ее чувств. Она готова была поклясться, что и Начо ощущал ту химию любви, те искорки, которые зажглись между ними.
Начо осторожно подвел ее к столику и галантно придвинул стул.
«А ведь он чувствует, когда я жду от него помощи и когда хочу действовать сама», — с нежностью подумала Грейс. Она поблагодарила его за танец, моля Бога, чтобы этот танец помог им вновь быть вместе.
— Мне так понравилось танцевать с тобой, — начала было она.
— Ну что вы, сеньорита, это я должен благодарить вас за танец! — отстраненно произнес он.
«Какая-то прошлая боль не дает ему открыться мне!» — решила Грейс.
Что-то мешало им быть вместе, но что? Напряжение, возникшее между ними, все не проходило, и Грейс уже готова была закричать, лишь бы разрушить эту каменную стену, вновь оказавшуюся на их пути.
Они вышли на улицу, пора было возвращаться домой.
— Ой, — пискнула Грейс. Она и глазом моргнуть не успела, как сильные руки подхватили ее и усадили на лошадь. — Мог бы и предупредить меня! — засмеялась Грейс, почувствовав объятия Начо. — А как же моя лошадь? — забеспокоилась она.
— Не волнуйся, хозяин таверны позаботится о ней.
— А Бадди?
— Он будет с нами!
— Начо, когда я уеду домой…
— Я не хочу сейчас говорить об этом, — прервал ее он. — Я должен рассказать тебе, почему я хочу, чтобы ты уехала отсюда.
— Ты хочешь, чтобы я уехала? — спросила потрясенная Грейс.
Неприкрытая боль в ее голосе заставила Начо убедиться еще раз, что он не имеет права быть рядом с Грейс. Он мог легко разрушить ее жизнь. А он этого позволить не мог. Начо хотел сказать ей, что прошлое всегда будет стоять между ними, этого изменить нельзя.
Начо привез ее на берег реки — место, где он мог бы спокойно рассказать ей о случившемся в его жизни. Начо спрыгнул с лошади и хотел помочь Грейс, но она легко спустилась сама. Гордо вскинув подбородок, она шла прямо к реке, не обращая на Начо никакого внимания.
«Да куда она идет? Она же не знает, что делает!»
— Грейс, стой! — закричал он, но казалось, она не слышит его. Начо кинулся за ней. — Грейс, ты чуть не упала в воду! — Начо схватил ее за плечи.
— Не упала же! — с вызовом ответила она.
— Грейс, ты не должна так рисковать собой!
— А тебе какое дело?! — взорвалась она.
— Я забочусь о тебе!
— Не стоит, — ледяным тоном произнесла она. — Ты подумал, как я справляюсь, когда тебя нет рядом?
— Грейс, будь хоть иногда благоразумной, — попросил Начо.
— Благоразумной? О каком благоразумии ты говоришь, если я забыла про все на свете и провела с тобой ночь! — воскликнула она.
— Грейс…
— Не надо, не говори ничего!
— Грейс, я ни на секунду не жалею, что мы провели ночь вместе. Надеюсь, ты тоже об этом не жалеешь. Не молчи! — потребовал он. — Жалеешь или нет?
— Нет! — выпалила она. — Но я не понимаю, почему ты так относишься ко мне с тех пор! Целый месяц ты почти не разговариваешь со мной, потом мы празднуем нашу общую победу, танцуем… Мне кажется, что ты опять стал прежним Начо. А ты снова отворачиваешься от меня!
Начо молчал. Что он мог ей сказать? Ничего, если только не рассказать ей всю правду о прошлом.
— Прости, — устало произнесла Грейс. — Я стала ужасной эгоисткой с тех пор, как потеряла зрение. Думаю только о себе и своих чувствах…
— Ты не эгоистка! — Начо порывисто привлек ее к себе, смутно осознавая, что делает. — Ты не уехала, а довела дело до конца. Работала не покладая рук, исследовала буквально каждый листочек в виноградниках. Это твоя заслуга, что мы спасли их. Мы победили!
— Тогда что мешает тебе радоваться победе? — горько усмехнулась она.
— Я должен кое о чем рассказать тебе!
— Кое о чем из твоего прошлого? — осторожно спросила Грейс.
— Да, — помрачнел он. — Ненавижу вещи, которые нельзя изменить!
— Ты имеешь в виду вещи, которые ты не можешь изменить? — мягко возразила она.
— Грейс, разве ты не чувствуешь то же самое?
— Ты уходишь от разговора, — заметила она.
— Да, я знаю, — вздохнул он.
— Давай с чего-то начинать, — предложила Грейс. — Что ты хочешь, чтобы я рассказала о себе?
— Все, — прошептал он, обнимая ее.
— Я всегда была маленькой мечтательницей, очень любила читать и играть на пианино.
— А твои родители?
— Я была их единственным ребенком, и родители просто окружили меня любовью. Папа умер, когда я была еще маленькой. А мама потом второй раз вышла замуж.
— Ты, наверное, очень переживала смерть отца, — тихо добавил Начо.
— Конечно. Я винила себя в том, что в тот день меня не было рядом с ним. Я выступала в концертной программе тем вечером.
— Не вини себя. Я уверен, отец очень гордился тобой.
— Мама очень быстро нашла себе второго мужа, — усмехнулась Грейс. — У него были собственные дети, и они все очень скоро поселились в нашем доме. Потом я поняла, что мне нет места в этой новой семье. Моя спальня была всегда занята кем-то из детей отчима, стоило мне лишь на один день уехать на концерт. Вскоре я поняла, что нужно жить самостоятельно.
— А после твоей болезни?
— Ты думаешь, что они нарушили бы свой привычный образ жизни, чтобы заботиться обо мне? Мама работает, а отчим был бы не рад моему возвращению.
— Грейс. — Начо ласково погладил ее по волосам.
— Я сама научилась справляться со всем! У меня есть прекрасные друзья, как Лусия, любимая работа. В конце концов, у меня лучшая собака-поводырь, мой Бадди! Нет, Начо, я бы не хотела изменить свою жизнь!
— У тебя есть музыка, которую ты так любишь. Ты по-прежнему можешь играть на пианино…
«Вот мы и подобрались к опасной теме… Я должна знать, что случилось», — решила про себя Грейс.
— Начо, — после некоторой паузы спросила она, — почему ты так расстроился, услышав, как я играю на пианино? Это напомнило тебе о маме?
— Я никогда и ни с кем не разговариваю на столь личные темы, — внезапно отрезал он, решив не посвящать Грейс в свое прошлое.
— Слишком поздно. Ты обещал рассказать мне, почему ты хочешь, чтобы я уехала. Не уходи от разговора! Расскажи мне, что ты сделал такого ужасного в прошлом, почему не можешь простить себя?
Начо упрямо молчал.
— Поверь, нет ничего такого, чего я могла бы испугаться, — настаивала Грейс, она решила идти до конца.
— Я убил своих родителей, — наконец произнес Начо.
Впервые в жизни Грейс не знала, что ответить и как помочь стоящему перед ней человеку. Она почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног. Точно так же она чувствовала себя, когда доктор сказал ей, что она скоро ослепнет. Мысли путались в ее голове.
— Расскажи мне, что произошло, — собравшись с силами, попросила она.
Начо молчал. Грейс начала уже было сомневаться, слышит ли он ее.
— О моем отце одно время много писали в желтой прессе, — вздохнул он. — Ты, наверное, слышала о нем… Он был отнюдь не ангел…
— А мама? — осторожно поинтересовалась Грейс.
— Мама чувствовала себя очень одинокой, ведь отец практически не бывал дома.
— Она была одинокой, — прошептала Грейс.
Она как наяву увидела перед собой молодую красивую женщину, которая целыми днями сидела дома одна с маленькими детьми. Как же, наверное, мать Начо скучала в чужой стране!
— Мы с тобой похожи, Начо, — неожиданно сказала Грейс.
— Да? И чем же?
— И ты, и я — мы оба скрываем прошлую часть своей жизни.
— Грейс, каждый что-то скрывает в своей жизни, — резонно заметил Начо. — Но не всем в жизни приходится преодолевать такие препятствия, как тебе.
— О, можешь не беспокоиться! — невесело засмеялась Грейс. — Я ловко управляюсь со всеми препятствиями!
— Да, я заметил, — усмехнулся Начо. — Значит, моя мать была не бесплотным идеалом, а молодой женщиной со своими чувствами и эмоциями, — пробормотал он.
— Ты хочешь сказать, что она была живым человеком?
— Да, а я обожествлял ее. Каким же я был наивным…
— Это было давно, не казни себя! Расскажи мне, что произошло с твоими родителями.
— Мне особо нечего рассказывать!
— Нечего? — спросила потрясенная Грейс. — Ты говоришь, нечего? Ты мне только что сказал, что убил своих родителей. Я должна знать правду! Начо, расскажи мне, что случилось на самом деле, — тихо добавила она.
— В тот день у мамы был урок музыки, а я как раз летел домой, к ней. Я так хотел ее увидеть и сказать, как люблю, когда она играет на пианино. Я ворвался в дом и застал ее в постели с учителем музыки… Он мне никогда не нравился: самовлюбленный тип, презирающий всех вокруг. Вот, собственно, и все…
— Нет, не все, — не согласилась Грейс. — Что случилось потом?
— Отец чуть не убил учителя музыки, он практически вышвырнул его из дома. А мама кричала, что уйдет от него. Никто не знал, что произошло наводнение. Они так и погибли вдвоем: мать и отец. Команда спасателей уже ничем не могла помочь…
— А как же ты спасся?
— Увидев мать с любовником, я ринулся прочь из дома. Оседлал коня и мчался вперед не разбирая дороги.
— Начо, почему ты думаешь, что убил своих родителей? Это же наводнение погубило их! Ты тут ни при чем!
— Я мог бы спасти их, будь я рядом с ними!
— Начо, пойми, есть вещи, которые неподвластны тебе! Это стихия!
— Как ты, например? Неподвластная стихия, — еле слышно прошептал он. — Грейс, останься! — внезапно сказал он. — Мы вместе вырастим виноград!
— Нет. — Грейс покачала головой.
— Грейс, я прошу тебя остаться! — Он взял ее за руки. — Останься в Аргентине, со мной. Я смогу позаботиться о тебе!
— Нет! — Она резко отдернула руки. — Я не хочу, чтобы обо мне заботились, слышишь? Я не инвалид!
— Прости, я неправильно выразился…
— Нет, все именно так, как ты сказал! — гневно воскликнула Грейс.
— А что плохого в том, что я хочу заботиться о тебе, оберегать тебя? Ты что, боишься открыться мне?
— Нет! Единственное, что меня пугает, — темнота! — Она дотронулась до своих невидящих глаз. — Что бы ты чувствовал, если вокруг тебя была сплошная темнота?
— Грейс, я даже представить себе не могу… Я хотел сказать, что ты не должна быть одна.
— Да, но я одна. — Она гордо вскинула подбородок.
— Грейс, чего тебе больше всего не хватает? — Он схватил ее за плечи. — Давай, расскажи мне! — Он хотел вывести ее из состояния мрачного опустошения.
— Облаков, — прошептала Грейс. — Да, не удивляйся! Именно облаков. Я так любила смотреть на небо и придумывать, на что похожи облака. Твоя мама, наверное, тоже любила смотреть на небо. Она в это время думала о твоем отце. Она была очень одинокой и несчастной.
— А если бы ты оказалась здесь одна, без своих друзей?
— Я даже подумать об этом не могу!
— Не можешь?
— Знаешь, я люблю общаться с людьми. — Грейс вспомнила Марию и Алехандро. — Тешу себя надеждой, что могла бы найти друзей и в незнакомой стране. Твоя мама очень любила твоего отца, и он любил ее. Поэтому они и погибли в один день.
— Грейс, какая же ты мечтательница, — вздохнул Начо.
— Разве это плохо? Лучше думать о хорошем и мечтать, чем бояться темноты и кошмаров. Жизнь — такая хрупкая вещь, но любовь сильнее. Как жаль, что твои родители погибли, так и не успев объясниться друг с другом.
— А что с нами, Грейс? — Начо взял ее за руку.
— С нами? — эхом отозвалась она. — Это нечестно, — прикусив губу, ответила Грейс. — Ты не должен читать меня как открытую книгу!
— Грейс, что ты чувствуешь ко мне? — настаивал Начо.
— Начо, ты заставляешь меня пережить целую бурю эмоций.
— Разве это плохо?
— Начо, я не хочу, чтобы ты обременял себя слепой женщиной! — резко ответила Грейс.
— Прекрати! — Он порывисто обнял ее. — Чтобы я этого больше не слышал!
— Почему, если это правда? Ты всю жизнь заботился о других, тебе пора подумать о себе!
— Грейс, я не умею говорить красиво. — Начо не обращал никакого внимания на попытки Грейс оттолкнуть его. — Но для меня ты — само совершенство! Я хочу столько всего показать тебе. — Он запнулся, осознав, как обидно могли прозвучать его слова. — Вернее, я хочу, чтобы ты открыла для себя много нового.
Дело было вовсе не в слепоте Грейс. Начо хотел заботиться о ней, просто быть рядом. Ему хотелось, чтобы и она чувствовала то же самое по отношению к нему.
— Нет, Начо, — выдохнула она.
Как же ей хотелось остаться! Она успела полюбить Аргентину, здешних людей, виноградники… А Начо… Грейс понимала, что роман с Начо может разрушить ее устоявшуюся, спокойную жизнь. И ей придется заново собирать себя по кусочкам, учиться жить дальше одной, без него… Неужели она испугалась любви? Нет, она испытывала больше, чем просто любовь. Страсть, влечение, привязанность… Больше всего на свете Грейс боялась потерять свою независимость, оставить позади свое желание бороться и идти вперед.
— Грейс? — Голос Начо вывел ее из задумчивости.
— Я здесь… Просто заслушалась пением птиц.
— Тебе хочется поскорее уехать? — спросил он напрямую.
— Начо, я городская жительница, а ты привык жить здесь. Природа, виноградники, верховая езда… Я не смогу остаться.
— Не можешь или не хочешь?
— Не могу и не хочу, — отрезала Грейс.
— Ты даже не задержишься, чтобы отпраздновать нашу победу? Многие захотят сказать тебе спасибо, ведь ты спасла виноградники.
— Они должны благодарить тебя, а не меня, — прямо сказала Грейс. — Я останусь, пока не буду уверена, что опасность заражения виноградников миновала. Если, конечно, ты хочешь, чтобы я осталась.
— Конечно хочу! Только благодаря тебе мы смогли спасти виноградник. Мы устроим настоящий праздник!
— Подожди, я не говорила, что останусь на праздник. Мой отчет Элиасу почти готов, так что я скоро смогу уехать. Не волнуйся, заказ остается в силе.
Заказ? Да он уже забыл об этом чертовом заказе!
— Прости, мне нужно идти, — вымученно улыбнулась Грейс. — У меня своя собственная жизнь и большие планы на карьерный рост!
— Да, только не забудь про свои обязанности до конца проследить за виноградником!
Начо с замиранием сердца смотрел, как Грейс осторожно идет вперед. Но он понимал, что не должен предлагать ей помощь сейчас.
— Грейс, почему тебе так не терпится уехать? — Он в два шага догнал ее. — Чего ты боишься?
— Ничего. — Она крепко сжала кулачки.
— Тогда почему ты отталкиваешь меня?
— Отталкиваю? И у тебя хватает наглости спрашивать меня об этом? И это после того, как ты вел себя со мной последнее время?
— Нет, Грейс, ты боишься! Почему ты боишься довериться другому человеку? Почему ты думаешь, что потеряешь свою независимость? Ты двумя руками отталкиваешь открывающиеся перед тобой возможности!
— О каких еще возможностях ты говоришь, черт возьми? Я все делаю, чтобы появилась возможность жить полноценно: как фанатичка ходила в реабилитационный центр, выучила шрифт Брайля! Да, благодаря твоей сестре у меня теперь есть Бадди, и я могу себе практически ни в чем не отказывать!
— Стоп! — перебил он ее. — Я не об этом! Я говорю о каких-то личных чувствах!
— Ты что, до сих пор не понял? Я не хочу быть обузой!
— Боюсь, что я действительно не понимаю. Тебе не кажется, что ты единственная, кто относится к себе, как к обузе? Ты ни для кого не стала хоть немного в тягость за это время! Ты прекрасный специалист, все гордятся тобой! И перестань нести всякую чушь насчет обузы!
— Ты даже понятия не имеешь, с чем мне приходится сталкиваться! Увидев меня, люди не знают, как реагировать, беспокоятся, как вести себя со мной. — Грейс в отчаянии закусила губу.
— Все, хватит! — Начо решительно взял ее за руки. — Разве кто-нибудь с тобой обращался здесь как с беспомощной калекой? Может быть, Алехандро с Марией или я, в конце концов? Нет, дорогая, все комплексы только в твоей голове! Да, у тебя были трудные времена, но ты справилась с этим! Зачем ты оглядываешься назад? Нужно идти вперед с высоко поднятой головой! Ты так хорошо всегда помогаешь другим, а сама себе помочь не хочешь… Останься хотя бы на праздничный вечер, это и твой праздник! Ты спасла нас от катастрофы, — вздохнул Начо.
— Я не пойду!
— Грейс, ты же не обидишь людей, которые хотят увидеть тебя и поблагодарить за проделанную работу, — протянул Начо.
— Шантажируешь?
— А хоть бы и так! — усмехнулся он и властно поцеловал ее.
От этого поцелуя у Грейс закружилась голова. Как же она соскучилась по Начо!
— Грейс, ответь мне «да»! — мягко потребовал Начо. — Почему бы тебе не остаться здесь, со мной?
— А как же моя карьера? — пролепетала Грейс.
— Ты, конечно, можешь слетать в Лондон, получить еще один заказ… Разве ты не понимаешь, что ты, твои знания нужны здесь?
— Ты предлагаешь мне работу?
— Если ты расцениваешь мои слова только так, то да, можешь считать, что я предлагаю тебе работу, — криво усмехнулся Начо. — Нашей команде нужен такой человек, как ты.
— Ты как-то очень туманно выражаешься, предлагаешь мне работу и даже не озвучиваешь сроков контракта?
— Ну почему ты воспринимаешь все именно таким образом? — рассердился Начо. — Ты все-таки боишься взглянуть правде в глаза.
— Какой правде? — нахмурилась Грейс.
— Мы говорим о тебе и обо мне, о наших чувствах, черт побери!
— Я больше не хочу боли. — Грейс отвернулась от него.
— Ну почему ты думаешь, что я причиню тебе боль? Я знаю, через что ты прошла. Я помогу тебе забыть прошлое, если ты только позволишь.
— А как же Элиас и мои тренинги? Я не могу просто оставить его и перейти на работу к тебе.
— Да ты больше пользы принесешь Элиасу, работая здесь, на виноградниках Акоста!
— Ты серьезно?
— Я еще никогда не был так серьезен! — Начо подхватил ее на руки.
«Как я могу бежать от того, кто мне так дорог?» — улыбнулась Грейс.
— Ты же знаешь, что Элиас скоро выходит на пенсию? — спросил Начо.
— Неужели он рассказал тебе? — изумилась Грейс.
— Более того, он предложил мне выкупить его бизнес, — рассмеялся довольный Начо.
— Что? — Удивлению Грейс не было предела.
— Грейс, не сомневайся! Компании нужен такой специалист, как ты! Главное, что ты нужна мне.
— Я тебе нужна?
Начо не торопился с ответом: Грейс должна была принять решение самостоятельно. Он знал, что она никогда не хотела быть женой какого-то богача и рьяно отстаивала свою независимость, даже потеряв зрение. Сможет ли она решиться?
— Грейс, — вздохнул Начо. — Ты только подумай, чего мы сможем с тобой вместе добиться. Не позволяй каким-то предрассудкам испортить тебе жизнь! Вспомни все, чему ты научилась здесь! Да ты теперь верхом на лошади ездить умеешь! Ты должна идти вперед, со мной.
— Что ты сказал?
— Я говорю, что люблю тебя и хочу, чтобы ты осталась со мной.
— Ты меня любишь?
Ужас охватил Грейс: любовь, жизнь с Начо… Да, это было то, к чему она так стремилась и… боялась.
«Я выжжена изнутри, я ничего не смогу ему дать», — с горечью подумала Грейс.
— Начо, я не принадлежу этому миру. Мой дом в Лондоне, — твердо произнесла она, резко развернулась и быстрым шагом пошла вниз к реке.
Начо стоял не шелохнувшись.
«Ну уж нет, я не отпущу ее!» — разозлился Начо и бросился вслед за ней.
— Грейс! — Он схватил ее за плечи и развернул к себе. — Я не хочу, чтобы ты уезжала!
— Ты не можешь запретить мне! — с вызовом ответила она.
— Пойми, нет ничего унизительного в том, что время от времени тебе нужна чья-то помощь. Мы все нуждаемся в помощи, это не признак слабости.
— Кажется, ты сказал, что любишь меня…
— Да, я люблю тебя! — Он пылко поцеловал ее и, подхватив на руки, понес к гостевому домику.
Начо поднялся по ступенькам в маленькую спальню и бережно уложил Грейс на кровать.
— Грейс. — Его дыхание обжигало ее кожу.
— Обними меня, — прошептала она.
О, он не просто хотел держать ее в своих объятиях, он хотел засыпать и просыпаться в ее объятиях, день за днем, пока смерть не разлучит их. Начо медленно целовал Грейс, наслаждаясь каждой минутой близости. Вздох счастья вырвался из ее груди.
— Ты выйдешь за меня замуж? — наконец спросил он.
— Да, — улыбнулась она.
У него закружилась голова от счастья и гордости: такая женщина, как Грейс, выбрала его.
— Я люблю тебя. — Начо нежно поцеловал ее в губы.
— Я тоже тебя люблю. — Грейс лишь крепче обняла его за шею.
— Грейс, ты даже не представляешь, что ты сделала для меня…
— Что же я сделала?
— Ты подарила мне свободу.
Слухи о свадьбе не смолкали, а пресса назвала эту свадьбу событием года. Для Грейс же это стало главным событием в ее жизни.
Свадебная церемония должна была состояться в имении, и лишь несколько избранных фотографов были приглашены на торжество.
Вся семья Акоста была в сборе, а Элиас прилетел сразу же, узнав радостную весть. Весь дом был украшен гирляндами из роз, и Грейс с наслаждением вдыхала аромат праздника.
Лусия, верная подружка, помогла Грейс выбрать свадебное платье: мягкий, струящийся шелк, отделанный изысканным кружевом ручной работы. Корсет был расшит маленькими жемчужинами, и Грейс нравилось ощущать ладонью изящную вышивку наряда. По такому случаю Лусия даже купила новый красивый ошейник для Бадди. Казалось, Бадди понимал всю ответственность события и радостно вилял хвостом, встречая приглашенных гостей.
— Я так хотела простое золотое обручальное кольцо, — вздохнула Грейс. — Я и Начо говорила об этом…
— Моего брата трудно переспорить, — засмеялась Лусия. — Ты же знаешь, Начо хотел, чтобы у тебя было бриллиантовое кольцо. А простое золотое колечко ты сможешь носить каждый день!
Грейс улыбнулась и обняла подругу. Как хорошо, что Лусия рядом!
— Поверить не могу, что Начо сам ходил по ювелирным магазинам!
— Скорее, он позвал ювелира к себе, — хихикнула Грейс.
— А почему бы и нет?
Они и не заметили, как вошел Начо.
— А вот и мой братец! — обрадовалась Лусия.
— У меня для тебя приготовлен подарок, — прошептал он, склоняясь к Грейс.
— Подарок? Но ты и так уже мне много дал. — Грейс дотронулась кончиками пальцев до его руки.
— Пойдем. — Он мягко потянул ее за собой.
— Куда ты меня ведешь? — Грейс крепко держала его за руку.
— Не волнуйся, я хочу показать тебе свой подарок!
— Мне не нужно никаких подарков! — запротестовала Грейс. — Мне нужен только ты! Начо, давай вернемся, я все равно не смогу увидеть подарок! — Она уже не знала, как остановить Начо.
— Грейс, ты услышишь мой подарок, обещаю!
— Но, Начо…
Начо подвел ее к пианино.
— Я распорядился, чтобы настроили фортепьяно. Теперь ты можешь играть сколько захочешь!
— Простите. — Они услышали стук в дверь, и яркая девушка буквально ворвалась в комнату. — Пару фотографий!
Начо заскрежетал зубами.
— Пожалуйста, — сдержанно произнес он.
— О, спасибо! А где можно найти Круза Акосту? — как ни в чем не бывало спросила девушка.
— Вы же видите, его здесь нет, — развел руками Начо.
— А я Ромили Виннер, представляю журнал «Рок». Кстати, там работает ваша родственница, Холли.
— Ах да, я читал вашу колонку…
— Может быть, еще одно фото? Давайте невеста сядет за фортепьяно, а вы…
— Да-да, конечно! — перебила ее Грейс, взяв Начо за руку.
Она почувствовала, что Начо не на шутку рассердился на назойливую девицу.
— Наверное, Холли решила сосватать Ромили и Круза, — предположила Грейс, когда Ромили наконец-то оставила их в покое.
— Холли известная сумасбродка, — хмыкнул Начо. — Я бы не сказал, что Ромили во вкусе Круза…
— Какая она? Опиши мне ее!
— Ну, — замялся Начо, — она не похожа на других.
— Да?
— Абсолютно! — усмехнулся Начо. — Татуировки, черная кожаная куртка в заклепках, пирсинг…
— Как интересно! — засмеялась Грейс. — Кажется, Ромили сможет бросить вызов твоему неугомонному брату!
— Пойдем. — Начо обнял ее. — Нам нужно успеть к нашему первому свадебному танцу.
— Идем, но с одним условием… — кокетливо произнесла Грейс. — После торжественного вечера мы сразу возвращаемся сюда, в нашу спальню…
— Согласен! — Начо страстно поцеловал ее.
У них впереди была вся жизнь.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.