КОНФЕРАНСЬЕ: Дэвид Мэмит. Игрок в покер. Курильщик сигар. Знаток мужской дружбы. Лауреат Пулитцеровской премии. Кинорежиссер. Уроженец Чикаго. Гений. Почему Дэвид Мэмит — гений? Потому что с самых юных лет он инстинктивно знал три важные вещи о своих зрителях. Во-первых — американцы любят скорость. Всё быстрое. Это, в конце концов, страна, в которой изобрели рок-песню и американские горки, а также могли бы изобрести преждевременное семяизвержение, если бы его уже не изобрели до них. Поэтому Мэмит гонит свои пьесы на пятой передаче. Во-вторых, Дэвид Мэмит знает, что американцам не нравится платить за парковку. Поэтому у него все пьесы короткие. В-третьих, он знает, как американцы говорят. В особенности — американские мужчины. Он ценит по достоинство то, что когда американские мужчины приходят в театр, им хочется слышать знакомые слова, вроде «жопа» или «отъебись». Что может объяснить популярность «Американского бизона», в котором слово «ёб» появляется свыше шестнадцати тысяч раз. Сегодня вечером мы собрались здесь для того, чтобы чествовать Дэвида Мэмита за его вклад в американскую драматургию. Некоторые из вас могут быть незнакомы с работами Мастера, поэтому мы, так сказать, упарили несколько его основных пьес и извлекли из них самую суть, чтобы представить вам «ёвры» Мастера так, как он представил бы их сам: кратко и, мать вашу, по делу. Четыре пьесы за семь минут… Сейчас вы вступите… в Зону Мэмита. (Звонит в боксерский гонг.) «Американский бизон». Акт Первый. Лавка старьевщика. (Входят ДЭННИ и БОББИ.)

ДЭННИ: Бобби, ты молодой распиздяй.

БОББИ: Еще, ёбтвоюмать, какой.

ДЭННИ: Мелкий воришка.

БОББИ: Еще, ёбтвоюмать, какой.

ДЭННИ: Но мы же никогда не употребляем слово «воришка», правда, Бобби?

БОББИ: Да уж, ёбтвоюмать, никак.

ДЭННИ: И ты ведь товар пропуливаешь через мою лавочку, да?

БОББИ: Мы никогда об этом не говорим.

ДЭННИ: Да уж, ёбтвоюмать, никогда.

БОББИ: Так о чем же мы говорим, Дэнни?

ДЭННИ: О природе жизни. Кроме этого мы много говорим слово «ёб». (Входит ПРЕПОД.)

ПРЕПОД: Ёбаная жизнь.

ДЭННИ: Все плохо, Препод?

ПРЕПОД: Хуже некуда.

ДЭННИ: Сходи еще кофе принеси, Боб. (БОББИ выходит.)

ПРЕПОД: Ёбаный Флетчер. Ёбаная Рути.

ДЭННИ: Значит, ты с Рути надысь столкнулся?

ПРЕПОД: Сижу, значит, в кофейне, цайтгайст[2] пальцем щупаю, а Рути сидит, базлает про объективные корреляты. Я грю: «Хрень собачья». Тут и пукнуть не успел, как форма валит за содержанием — эта ёбаная пизда уже за угол канает c моей сладкой сдобой! За которую я же и заплатил — шийсят пять центов плюс целый кузов стыренного самогона. Это что, я вас спрашиваю, — природа зеркалит, или как? А что касается этого ёбаного Флетчера, которому-на-все-насрать-что-бы-там-ни-пиздели, я грю, что чувак — парикмахер, и я у меня одна надежда — что какая-нибудь злобная кобла с самопалом ему губу отхуярит. (Пауза.) Что нового?

ДЭННИ: Да не то чтобы что. Я тут подумал: может, попросить Бобби сегодня ввечеру спиздить мне каких-нибудь редких монет?

ПРЕПОД: Может, вместо него мне?

ДЭННИ: Лады.