История жизни Мэрилин Монро – убедительная иллюстрация народной мудрости «не родись красивой…». Этой женщине действительно пришлось хлебнуть всякого. Были в её судьбе и несчастливое детство, и неудачные браки, и разочарование в любви. Но были и взлёты – необыкновенные, стремительные, поражающие воображение.

Мэрилин очень точно распознала свой главный талант – дар женственности. И воспользовалась этим знанием, чтобы добиться поставленной ещё в детстве цели – стать знаменитой и состоятельной.

Монро не блистала ни в качестве драматической актрисы, ни в качестве певицы. Но вместе с тем фильмы с её участием вошли в сокровищницу мирового кинематографа. Случай уникальный: основное достоинство этих картин – участие (чаще всего на вторых ролях!) Мэрилин Монро. Остальное уже несущественно.

С кем ещё так было? Кто из звёзд XX столетия, не обладая выдающимся голосом, становился вровень с самыми яркими вокалистами современности? Кого публика встречала восторженным рёвом после явно провального фильма? Кто, наконец, воспринимался миллионами людей как эталон женской красоты и при этом обладал вовсе не идеальными формами?

Мэрилин удалось реализовать все свои мечты, кроме одной. Она стала знаменитой, богатой, успешной, но так и не нашла своего счастья…

Может, она ставила перед собой не те цели? Но тогда это была бы… не Мэрилин.

Самая известная красавица XX столетия Норма Джин Мортенсон, она же Норма Бейкер, она же впоследствии Мэрилин Монро, появилась на свет 1 июня 1926 года в Лос-Анджелесе, в США. Своё имя девочка получила по прихоти матушки Глэдис Бейкер в честь популярной голливудской актрисы Нормы Толмэдж.

Отцом Нормы был, скорее всего, Мартин Мортенсон, который сбежал от Глэдис за два месяца до рождения дочери. «Скорее всего» – потому что Глэдис Бейкер точно не знала, является ли Мартин отцом её дочери, поскольку претендент был… не один. Но новорождённую дочь записала всё-таки на Мортенсона. А когда пришла пора крестить ребёнка, дала дочери свою фамилию – Бейкер.

О происхождении псевдонима Нормы поговорим отдельно, а пока заметим, что Монро – фамилия бабушки Нормы, матери Глэдис. И сама Глэдис по документам была Глэдис Монро Бейкер…

Счастье матери было недолгим. Женщина выпивающая, не особенно обременённая моральными принципами, Глэдис, в то время работница монтажного цеха одной из голливудских киностудий, отдала ребёнка на воспитание в чужие руки, когда Норме исполнилось всего две недели от роду. Поэтому в ранних воспоминаниях Нормы нет ни отца (она его так никогда и не увидела), ни матери (которая возникла в жизни девочки лишь многие годы спустя).

У Мэрилин Монро было на редкость тяжёлое, неблагополучное детство.

Глэдис Бейкер, матушка Нормы Джин Мортенсён.

В конце 1920 – начале 1930-х годов в США бытовала практика временного усыновления и удочерения детей. То есть детей из бедных семей на добровольных началах и по обоюдному согласию передавали в многодетные стабильные семьи на воспитание. При этом фактическая мать лишалась родительских прав лишь в том случае, если на ребёнка оформлялся акт усыновления (или удочерения). В случае с Нормой речи об этом не шло.

Глэдис, женщина молодая и рассчитывающая устроить свою судьбу, воспользовалась предложением семьи Болендеров взять на воспитание её маленькую дочь и передала ребёнка в чужие руки.

Это были обычные люди, совсем небогатые, но добрые. Их выгода в опекунстве над Нормой заключалась в том, что многодетным семьям выплачивалось пособие на каждого малыша. Норма стала четвёртым ребёнком в семье Болендеров, причём собственных среди них было лишь двое. Для Болендеров маленькая Норма оказалась источником их небольшого дохода, позволяя жить и не особо бедствовать.

Если бы кто-то обвинил Глэдис в равнодушии к единственной дочери, она бы удивилась, поскольку не считала, что отказывается от Нормы. Глэдис Бейкер регулярно навещала Норму, забирала её у Болендеров на денёк-другой, угощала мороженым, водила в цирк. Потом Норма возвращалась в чужую семью.

Хорошие люди, но… неродные. Набожные, строгие. Удивительно, но малышка называла мамой, несмотря ни на что, именно Глэдис Бейкер.

Маленькая Норма.

Летом 1932 года, когда девочке исполнилось шесть лет, Глэдис Бейкер всё же решила забрать Норму у Болендеров. Ребёнку нужна нормальная, а не чужая семья. Решение вроде бы верное. Но Глэдис так и не стала хорошей матерью, и бо́льшую часть времени уделяла своей личной жизни. Так что Норма, как правило, была предоставлена сама себе.

Затем мать отдала девочку в школу. Училась Норма неважно. Часто пропускала уроки, плохо запоминала то, что рассказывали учителя. Во втором классе появились неудовлетворительные оценки, в третьем Норма уже числилась в отстающих ученицах…

А потом случилась большая неприятность. На попечении у Глэдис был старенький прадед, с которым она очень дружила, и, сама зарабатывая жалкие гроши, по сути, жила на его деньги. В 1933 году прадед умер, а Глэдис впала в жуткую депрессию, из которой так никогда и не выбралась. Дочерью она не занималась совершенно. Какая уж тут родительская забота – ей самой нужен был опекун. Несколько попыток самоубийства, и… в конце 1934 года Норма Джин попала в другую семью. А через пару месяцев после этого Глэдис Бейкер угодила в психиатрическую клинику, откуда уже не вышла до конца своих дней.

В последний раз Норма посетила лос-анджелесскую психиатрическую клинику «Ливанские кедры», когда уже стала всемирно известной Мэрилин Монро. Но матушка Глэдис её не узнала. По злой иронии судьбы в ту же клинику в 1961 году попала и сама Мэрилин.

Норма Бейкер (после крещения матушка Глэдис записала дочь под своей фамилией) с приятелем.

Над маленькой Нормой Бейкер нависла серьёзная угроза – девочку, скорее всего, отправили бы в детский приют для сирот. Но тут в её судьбе возникла Грейс Эткинсон Макги, близкая подруга матушки Глэдис. Поместив Глэдис в психиатрическую клинику, Грейс забрала её малолетнюю дочь к себе. А потом занялась оформлением опекунства.

Норма, девочка ангельского обаяния, добрая, тихая, послушная, давно привлекала внимание Грейс, которая обожала дочь подруги и часто говорила, что Норма обязательно станет известной актрисой и добьётся успеха.

С этого момента жизнь маленькой Нормы круто переменилась. Грейс накупила ей множество нарядов, много с ней гуляла, водила в кино. Они смотрели фильмы с участием любимой актрисы Грейс – Джин Харлоу.

Но оформление опекунства – дело хлопотное и неспешное. Пока Грейс, незамужней и бездетной женщине, удалось добиться от судьи разрешения на проживание Нормы у своей матери Эммы Эткинсон. Летом 1935 года дело благополучно завершилось, и Норма снова переселилась в дом Грейс…

В том же году Грейс познакомилась со своим будущим мужем Эрвином Годдардом. Видный мужчина, отец трёх дочерей, Годдард любил выпить, но при этом совсем не умел зарабатывать деньги. В августе 1935 года Грейс и Эрвин поженились. В новую семью Годдард взял одну из дочерей от первого брака – Нону. И Норма стала в этой семье лишней.

Норма (справа) с подружкой.

Конечно, Грейс ни за что не отказалась бы от Нормы – оформление опекунства (через суд, другого пути в Америке не существует) заняло столько сил и времени. И девочку Грейс, по её собственному убеждению, очень любила… Но Эрвин зарабатывал так мало, что они едва сводили концы с концами. 13 сентября 1935 года Норме пришлось переселиться в лос-анджелесский сиротский приют.

Девочка прожила там до 26 июня 1937 года. Грейс старалась приезжать каждую субботу, хотя получалось не всегда. Забирала девочку, чтобы погулять с ней по городу, сводить в кино. Потом Норма возвращалась в приют.

Здесь её не обижали и не притесняли. Но уже повзрослев, Норма часто рассказывала подругам об ужасах сиротского приюта. Об избиениях воспитанниц и даже об изнасилованиях. Вряд ли это соответствовало действительности. Во всяком случае, когда одна из подруг юности принялась об этом расспрашивать у прославленной актрисы Монро, Мэрилин лишь пожала плечами и засмеялась – мол, не помню, мало ли что было.

Попасть в детский дом из семьи, где к ней неплохо относились, – доля незавидная. И десятилетняя девочка чувствовала себя одинокой и брошенной. И безумно тосковала. Ждала каждого прихода Грейс, считая дни и часы… А так – это была обычная школа для обездоленных детей. Те же уроки, те же задания. Только общая столовая, общая спальня. Распорядок дня, которого следовало придерживаться. Короче, настоящая детская «каторга».

Норма в подростковом возрасте.

В июне 1937 года Норма вернулась в семью Грейс Годдард. И всё пошло, как и прежде. Норма была неродным ребёнком для Грейс, но и Нона, дочь Эрвина, была для приёмной матушки тоже неродной.

Всё испортил Эрвин Годдард. Время от времени он дико напивался и в этом состоянии себя, практически, не контролировал. В конце октября 1937 года внезапно вернувшаяся с работы Грейс застала чудовищную картину – вдрызг пьяный Эрвин извивался на полу, придавив собой… вырывающуюся и визжащую Норму. Он пытался изнасиловать 11-летнюю девочку!

Скандал разгорелся чудовищный. Грейс орала на мужа – и правильно, его следовало бы упечь на всю жизнь в тюрьму. Но досталось и Норме. Её, совсем ещё кроху, Грейс… приревновала к мужу, считая, что Норма достаточно созрела для того, чтобы стать женщиной.

Положение Нормы было хуже некуда. На счастье, она списалась с дальней родственницей – двоюродной бабушкой Идой Мартин, воспитывавшей троих внуков: Олив, Иду Мэй и Джека. В ноябре 1937 года Грейс отвезла девочку к Иде Мартин.

Норме страшное потрясение обошлось дорого – у неё резко обострилось врождённое заикание. Девочка буквально захлёбывалась словами, натужно силясь произнести нужный звук. Грейс до смерти перепугалась. Она вдруг поняла, что перед ней совсем ещё ребёнок. И её муж, этот идиот Эрвин, сделал девочку практически инвалидом – если не в физическом, так в психическом плане.

Норме Бейкер 14 лет.

Бабушка Ида приняла Норму как родную внучку. Денег у Иды Мартин было маловато, но Грейс обещала подбрасывать Норме на жизнь. Приняли девочку и обе двоюродные сёстры, и брат Джек. Норма оказалась самой старшей – ей исполнилось уже 12 лет. Джек был младше на год, девочки – ещё младше.

У бабушки Иды Норма прожила около года. Новая школа, новые подруги. Бабушка почти не занималась внуками, ограничивая свою заботу кормлением да лечением. И дети бо́льшую часть времени проводили на улице. Чего они там насмотрелись и наслушались, можно лишь предполагать. Но осенью 1938 года Ида Мартин пережила настоящий шок. Эта негодница Норма была застигнута ею в предосудительных забавах. Но с кем! С любимым внуком Джеком!

Ида так осерчала, что устроила Норме ужасный разнос. Грозилась сдать её в полицию за развращение малолетних (хотя сама Норма была совсем ещё ребёнком – какое уж тут развращение).

Ничего общего с сексом эти наивные забавы, конечно, не имели. А бабуле Иде Мартин не хватило такта и элементарной педагогической интуиции, чтобы не раздувать эту историю и не устраивать жуткого скандала. Во всяком случае, срочно вызванная Грейс выслушала от Иды такое, что у женщины волосы встали дыбом. И Норма спешно покинула семью двоюродной бабушки, даже не понимая, в чём она, собственно, повинна перед этими не чужими вроде бы людьми.

Норма в 15 лет. Фотография 1941 года.

Вернуть Норму к себе Грейс ещё не могла. То есть считала, что ещё не могла: её томила двусмысленная ситуация с Эрвином. И пришлось Норме переселяться в новую семью – родной тетушки Грейс Анны Эткинсон Лоуэр.

Удивительно, как испорченность взрослых отражается на детях. Подозревая в Норме «врождённую порочность», и Грейс, и бабушка Ида Мартин были в действительности сами глубоко порочны. И тут неважен знак – плюс или минус. Не имеет значения, пускались ли эти женщины во все тяжкие сами, главное – грешны были их мысли. А потому попытку насилия над маленькой девочкой они взрослому пьяному мужику простили, а любопытство детей посчитали чудовищным развратом. Да уж, педагоги…

У тётушки Лоуэр Норме было спокойно и уютно. Весь нерастраченный материнский инстинкт бездетной Анны Лоуэр обрушился на Норму. Впервые в жизни Норма и ела досыта, и имела игрушки, о которых раньше могла лишь мечтать, и одевалась во всё новое, с иголочки, купленное в лучших магазинах Лос-Анджелеса.

В школу ходила, но училась всё хуже и хуже. Впрочем, тётушка Лоуэр не беспокоилась и говорила: «Хорошо, хоть умеет читать, а большего девочке и не надо».

Одна беда – тётушка тяжело болела. И к концу 1940 года 50-летняя женщина выглядела старше лет на 20. А когда стала совсем плоха, Норме пришлось её покинуть. Девочка вернулась в семью Годдардов. Её странствия из одной семьи в другую на этом, к счастью, завершились.

Норме уже 16 лет.

Норме уже исполнилось 14 лет. И главным чудовищем её жизни в те годы был «папаша» Эрвин, от которого девочка ничего хорошего не ждала. Но он принял Норму совершенно равнодушно – словно ничего и не случилось. И виноватым перед ней он себя не чувствовал…

А в семье Годдардов, между тем, случилось пополнение. Первая супруга Эрвина угодила в сумасшедший дом и там умерла. Одна дочь бывших супругов осталась в приёмной семье, другую – Элинор – Годдарды забрали к себе.

Норма и Бебе, так домашние называли Элинор, быстро сблизились. Во-первых, они были ровесницами. Во-вторых, обе отличались прелестной внешностью и умом. В-третьих, у обеих было тяжёлое детство. Элинор за годы отрочества сменила… 13 семей! И единственным человеком, который ей сочувствовал, оказалась Норма…

1941 и 1942 годы… В Европе бушевала Мировая война. Жизнь в Америке изменилась. Газеты писали о боевых действиях в Европе и на Тихом океане. Американские девушки мечтали о знакомстве с военным. И вся страна работала на оборонную промышленность.

В эти годы Норма отчаянно боролась с врождённым недугом – заиканием. Собственно, на это ушло три года. Серьёзно за собственную речь она взялась в 1939 году. Часами читала вслух, отрабатывая дикцию и преодолевая предательские спазмы. Чтобы ей не мешали, Норма запиралась в ванной и включала воду. И добилась-таки своего! Без помощи врачей к 16 годам она полностью избавилась от мучительного заикания.

Норма.

Сказать, что Норма училась неважно, не сказать ничего. Она отставала по всем предметам, а потому держалась среди одноклассников особняком. Ей было просто неинтересно. Девушку не увлекал ни один предмет. В годы юности она почти ничего не читала – только журналы мод.

Но при этом она увлекалась кинематографом. Это была её главная страсть с детства. Уроки Грейс не прошли напрасно. В голове у совсем ещё маленькой Нормы чётко зафиксировалось: главная цель жизни – стать киноактрисой. И не просто актрисой, а настоящей звездой, лучшей из лучших.

Норма не пропускала ни одной премьеры. Те гроши, что давали ей на карманные расходы взрослые, она тратила на кино. Облюбовала дешёвый кинотеатр недалеко от дома. И раз в неделю ходила на вечерний сеанс, стараясь не слишком задерживаться, чтобы ей не влетело от Грейс…

К 16 годам Норма так расцвела, что превратилась не просто в красавицу – в ослепительную жемчужину. Юная, свежая, улыбчивая. И в то же время беззащитная, нежная, ранимая. Сочетание молодости, красоты и беззащитности сделали своё дело. Норма не могла пройти по улице, чтобы не услышать позади восхищённые возгласы молодых людей. У неё появились первые ухажёры. И главный из них – Джим Дагерти.

Этот 20-летний красивый юноша, работавший в похоронном бюро (на это Норма внимания не обращала, главное – работал), ежедневно провожал девушку домой. С ним Норме было спокойно и хорошо.

Одна из ранних рекламных фотографий Нормы.

Весной 1942 года Норма привела Джима домой к Годдардам. Очень переживала, понимая сложность своего положения приёмной дочери. И совершенно неожиданно для себя обнаружила даже не благожелательное, а восторженное отношение «неродных родственников» к своему избраннику. Грейс, а за ней и Эрвин в один голос заявили, что Джим Дагерти «очень милый молодой человек» и даже что он – «её судьба». Причину Норма поняла позже, когда узнала – Годдарды собираются переехать в другой город. Фирма, в которой Эрвин работал менеджером, предложила ему хорошее место в филиале. В семье, между тем, были три подрастающие дочери – две родные и третья, Норма, неродная. Взять её с собой Годдарды посчитали невозможным.

1 июня 1942 года Норме исполнилось 16 лет. По законам штата Калифорния она достигла брачного возраста. И Грейс принялась без конца говорить, как «хорошо быть замужней женщиной» и как «тяжко живётся невесте на выданье». А Норма и не противилась. Замуж, так замуж. Джим ей очень нравился. И быть обузой для Грейс и её супруга девушка не хотела.

Подготовка к бракосочетанию заняла всего две недели. Норма получила от Грейс свадебное платье и немного денег в качестве приданого. Школу – а в это время как раз шли экзамены на получение аттестата на неполное среднее образование – она бросила. Просто не пришла на очередной экзамен. Всё равно бы не сдала.

Норма в 1942 году.

Свадьба состоялась 19 июня 1942 года. В этот день 16-летняя Норма и 20-летний Джим стали супругами Дагерти. После скромной церемонии и свадебного обеда Норме сообщили, что Годдарды собираются в дорогу. Она сердечно попрощалась с Грейс, с девочками, ставшими за эти годы настоящими сёстрами. И со спокойным сердцем переселилась в квартиру Джима. После отъезда Годдардов из Лос-Анджелеса она с ними больше не виделась…

Супружеская жизнь была, конечно, непростой. Квартира Джима оказалась обычной бедняцкой лачугой. Денег не хватало положительно ни на что. Но всё же первый год они наслаждались молодостью и друг другом. Джим – человек прижимистый и расчётливый – выдавал Норме пару долларов в неделю и ни центом больше. На эти деньги она должна была одеваться, ходить в кино (а без посещения кинотеатра она уже не могла жить). Провизию же покупал сам Джим, считая, что юная супруга не умеет считать деньги.

Прошёл год. И стало совсем туго. Жить приходилось в нищете, когда не можешь позволить себе абсолютно ничего, а годы-то молодые, и хочется всего и сразу… Джим устроился матросом на торговый корабль, о чём и сообщил супруге летом 1943 года. И Норме, чтобы продержаться до его возвращения, не оставалось ничего как устроиться на работу. Она выбрала авиационный завод – из-за того, что тот был недалеко от дома.

Джим ушёл в море. А Норма отправилась на завод. Она ещё не знала, что Судьба уже вела её за руку, что впереди её ждут великие открытия и… великие разочарования.

Норма и Джим Дагерти. 19 июня 1942 года.

В общем-то это была работа как работа. Проблема заключалась в том, что Норма абсолютно ничего не умела делать. Таскала по цехам с другими девчонками рулоны авиационного перкаля, кроила по готовым лекалам полотнища обшивки, клеила, красила. Короче, занималась самой неквалифицированной работой, получая за это очень скромные деньги.

День шёл за днём. Норма возвращалась в пустой дом, без особого энтузиазма прочитывала письма мужа, болтающегося на своём судёнышке где-то в Южной Атлантике. Потом бралась за журналы, которые покупала в киоске возле дома с существенной скидкой, поскольку выбирала не самые свежие номера…

Однажды в 1944 году в цехах завода возникло заметное оживление. Работницы (а на заводе работали в основном женщины) стайкой ходили за важным молодым человеком с огромной камерой на груди. Это был армейский фотограф, которому поручили снять репортаж для какого-то военного издания. Взгляд фотографа упал на Норму и… загорелся. Такой красивой женщины (да что там красивой – прекрасной, роскошной) он ещё не видел.

Юноша предложил Норме позировать. Та встала у какого-то станка. Обернулась. Прикрыла глаза. Кадр. Ещё кадр. И – готово. Фотограф потирал руки. А вечером, в редакции, он получил повышенный гонорар. Норма понравилась всем. Она была божественна.

На следующий день фотограф пришёл в сопровождении приятеля. Тот, человек гораздо более солидный, взрослый, отвёл девушку в сторону и о чём-то долго с ней беседовал. Ещё через день Норма написала заявление об увольнении. Для неё началась новая жизнь.

Норма – работница авиационного завода (она работала в цехе, выпускавшем авиамодели). 1945 год.

Несмотря на молодость, Норма Дагерти была девушкой практичной и дальновидной. Она прекрасно знала, что на завод время от времени заглядывают «охотники за красивыми лицами» – фотокорреспонденты и фотографы рекламных изданий. И она специально готовилась к этим визитам, посещая вечерами «Школу шарма» – курсы, где девушек учили танцевать, двигаться, позировать перед камерой.

Разговор с представителем рекламного агентства «Голубая книга», который пришёл на авиационный завод сразу, как увидел фотографии Нормы Дагерти, закончился тем, что она стала… профессиональной фотомоделью. Правда, в то время модели получали очень немного. И девушкам приходилось доказывать своё право даже на это небольшое вознаграждение.

Норма снималась в рекламе купальников. А это требует идеальной фигуры и отличной физической формы. Но… что значит «идеальная фигура»? В те годы в моде были в меру пышные формы – точно такие, какими обладала Норма Дагерти. По современным меркам, её трудно назвать стройной – при росте в 162 см она весила чуть более 60 кг. Обхват бёдер и груди – 96 см (что достаточно много). Но… именно это фотографам-рекламистам и требовалось! Время субтильных, стройных девушек с маленькой грудью ещё не пришло. Норма Дагерти появилась в модельном бизнесе в самый подходящий для неё момент.

Но главное всё-таки не в этом. Главное, что Норма была… обворожительна.

Норма Дагерти.

Первый заработок Нормы в качестве фотомодели был очень скромным. Во время фотосессии на авиационном заводе она заработала всего 10 долларов. Съёмка продолжалась два часа – получилось по 5 долларов за каждый час. В агентстве «Голубая книга» ей платили больше. Вскоре Норма перестала думать об элементарном выживании и, наконец, сделалась независимой дамой. Ей было всего 16 лет…

Она снималась в рекламе женской одежды, купальников, а после войны – дамских чулок (во время войны выпуск нейлоновых чулок был прекращён, ткань требовалась для производства парашютов). Лицо Нормы появлялось на обложках глянцевых журналов, на рекламных плакатах, буклетах, спичечных картонках, на зажигалках – везде, где только публикуется реклама.

Лицо яркой шатенки, отменные формы, но главное – манера держаться перед объективом фотоаппарата привлекали внимание и потребителей рекламы, и заказчиков. Спрос на Норму Дагерти явно повышался. Но это была ещё не та слава и не те деньги, которые можно назвать серьёзными. А в затылок дышали юные конкурентки, такие же яркие и такие же красивые.

И Норма решила взяться за освоение профессии более основательно. Она так много времени проводила в спортивном зале и дома перед зеркалом, без конца повторяя одни и те же танцевальные па, выполняя комплекс гимнастики, оттачивая все нужные движения, что к вечеру валилась с ног.

Чаще всего Норма снималась в рекламе нижнего белья.

Кто-то из профессиональных фотографов, работавших в те годы с Нормой, сказал, что настоящий верный любовник у неё был один – фотоаппарат.

Она действительно обладала потрясающей интуицией мима, принимая перед камерой без указаний фотографа такие позы, что всегда выглядела на фотографиях живой, движущейся, интригующе загадочной. Современные фотомодели проходят изнурительное обучение в специальных школах. На отработку движений и статичных поз тратится колоссальное количество времени и средств. Тут же всё было найдено самой моделью. Интуитивно, опираясь лишь на природное чувство вкуса и меры.

Кстати, чувство вкуса не подводило Норму никогда. И в начале карьеры, и в пору расцвета она одевалась по-особенному. Её стиль – утончённый минимализм. Ничего лишнего. Главное лакомство – сама природа, фигура Нормы (а потом и Мэрилин). Её естественная красота…

И ведь не была она ослепительной красавицей – такой, которая моментально останавливает взгляд. Нет, вполне обыкновенная женщина. Иногда весёлая, улыбающаяся, иногда печальная, погружённая в свои мысли и всегда – разная.

Её главными талантами были потрясающая интуиция и удивительное обаяние. Норма не стала ни великой актрисой, ни великой певицей. И вместе с тем она по праву считается красивейшей женщиной столетия и эталоном женственности – таким, каким видит его в своём воображении любой человек.

Улыбка у неё была просто чудесная…

В 1988 году, спустя много лет после смерти Мэрилин, журнал «Пентхаус» опубликовал статью, в которой рассказал о сенсационной находке – эротическом фильме, выпущенном в 1944 году безвестной калифорнийской студией. И в этом фильме якобы снималась Норма Дагерти…

Речь идёт о фильме «Стриптиз и бутылка кока-колы». Подобные картины для 1940-х годов – редкость, хотя истоки волны «свободы нравов» 1970-х, ставшей следствием «революции» предшествующего десятилетия, можно обнаружить именно в конце войны и в послевоенное время. Съёмки в этих фильмах, бессмысленных, бессюжетных, грозили актёрам утратой репутации и как следствие крахом карьеры. Америка – страна религиозная и пуританская. И семейные ценности здесь всегда были на первом месте.

Нет, Норма Дагерти в таких картинах не снималась. И в «Стриптизе» исполнительница «главной роли» (в кавычках, ибо роли никакой на самом деле нет) лишь внешне похожа на Норму. Что, к слову, говорит об истинных масштабах популярности будущей актрисы в годы, когда она ещё не была Мэрилин Монро. На неё старались походить, ей подражали. Чем не признак восходящей звезды?

Показательно, что в 1944 году фильм «Стриптиз и бутылка кока-колы» никем замечен не был, а потому и особого скандала не произвёл. Подобные поделки продавались из-под полы, тайно, в магазинах особого рода. И зритель у этих фильмов был тоже, скажем так, «особого рода».

Обладая роскошным телом, Норма не стеснялась фотографироваться полуобнажённой.

Джим Дагерти появился дома лишь поздней осенью 1945 года. Работа на море захватила его и принесла немало денег. Он надеялся обрадовать жену тем, что решил, наконец, все материальные проблемы. Каково же было его разочарование, когда он нашёл Норму вовсе не бедной и занятой собственным, весьма сомнительным, на взгляд Джима, делом. То, что профессия фотомодели приносила ощутимый доход, Джима не раздражало. Его раздражало то, что рекламные постеры с его полуобнажённой супругой мог разглядывать любой мужчина Калифорнии. А этого ревнивец Дагерти перенести не мог.

Решающий разговор между супругами состоялся на Рождество 1945 года. Дагерти изрядно выпил и принялся «выяснять отношения». Он требовал от Нормы оставить профессию фотомодели и стать «добропорядочной домохозяйкой». Норма невинно улыбалась, говорила комплименты – приятные, чертовски приятные, мол, как возмужал Джим, каким стал джентльменом. Но Дагерти старался держать нить разговора и постоянно возвращался к тому, с чего начал – должна уйти, и точка.

Норма воспользовалась тем, что супруг изрядно набрался. Ничего ему не ответила конкретно, хотя и спорила. И наутро Джим проснулся с чувством выполненного долга. Дословно разговора он не помнил. А что касается деталей… Какое они имеют значение?

Эх, Джим, Джим. Знать бы тебе, что оставлять надолго 17-летнюю супругу в одиночестве – всё равно, что собственноручно придушить свою любовь. Тут уж надо выбирать – либо семья, либо море.

Норма дурачится.

Вскоре после нового, 1946 года Джим Дагерти снова ушёл в долгое плавание, которое должно было продлиться не менее года. И снова Норма осталась одна.

Понял ли он, что их отношения рухнули? Что они уже не супруги, а совершенно чужие люди? Скорее всего, нет. Норма вела себя скрытно и уклонялась от любых стычек. Во всяком случае, когда осенью 1947 года в каком-то заморском порту Джим получил пухлый конверт из Америки, а в нём – пакет бумаг о бракоразводном процессе, это стало для него неожиданностью.

В письме, отправленном Дагерти Нормой, сообщалось, что суд штата Невада решением от 13 сентября 1946 года признал их брак расторгнутым, а супругов свободными от брачных обязательств. Что оставалось Джиму? Подписать необходимые бумаги и оправить их Норме.

Так прекратила своё существование молодая семья Дагерти. Этот брак продлился четыре года. И закончился для бывших супругов большим разочарованием. Больше они не встречались. Впоследствии Джим рассказывал о Норме с большой обидой (но рассказывал, отвечая на расспросы журналистов, когда Норма уже была Мэрилин). А Норма называла этот брак ошибкой молодости.

В истории жизни Мэрилин Джим Дагерти зафиксировался ещё и тем, что опроверг легенду, придуманную самой Нормой, о лишении её невинности «воспитателями-насильниками» во время пребывания в детском приюте. Этого не могло быть, поскольку Дагерти клялся, что на момент знакомства с Нормой она была девственницей.

Смешная, с косичками…

После развода Норма снова сменила фамилию и стала Нормой Мортенсон. Она всё сделала сама – приняла решение, оформила дело в суде, добилась от Джима подписания всех документов. Но… чего ей это стоило?

Именно в этот период – в 1946 и 1947 годах – в жизни Нормы случились одна за другой две трагедии. А именно две попытки свести счёты с жизнью.

В первый раз она пыталась отравиться бытовым газом. Открыла кран плиты и легла в кровать. Но пришла подруга, выключила газ, распахнула окна. И спасла Норму.

Во второй раз она наглоталась снотворных таблеток. Но… выжила. Таблетки оказались недостаточно сильнодействующими, чтобы остановить молодое сердце…

Специалисты считают, что стремление Нормы к суициду – результат унаследованного ею от матери психического расстройства. Именно после попытки самоубийства лишилась рассудка её мать Глэдис Бейкер. И сама Норма, уже будучи Мэрилин Монро, ещё дважды пыталась покончить с собой. «Эффективной» оказалась четвёртая попытка – если, конечно, считать гибель Мэрилин результатом самоубийства.

В детстве Норма страдала от жестокого одиночества. И во взрослой жизни больше всего боялась остаться одной, никому не нужной, брошенной. А что она могла чувствовать после того, как молодой муж ушёл в плавание и не появлялся дома три года? Как она могла противостоять – без поддержки родственников и близких людей – обстоятельствам? В 19 лет… Совсем ещё юная…

Кто бы мог подумать, что за этой улыбкой скрывается… тоска?

Карьера фотомодели шла потихоньку в гору, но Норма мечтала о большем. Она хотела стать киноактрисой.

Жизнь в Лос-Анджелесе проходит в тени Голливуда – тем более жизнь полуартистической богемы, к которой могла бы смело отнести себя и Норма. Наконец она решилась и в 1946 году выслала свою заявку на киностудию «ХХ век Фокс». Это было небольшое, составленное в произвольной форме заявление и портфолио из лучших рекламных фотографий Нормы.

Она не надеялась на успех, но судьба была к ней благосклонна. После недолгого, но томительного ожидания она получила ответ – приезжайте. И Норма помчалась в Голливуд…

С ней работали какие-то секретари, подбиравшие штат статисток. Но потом вышел босс – пожилой ассистент режиссёра, работавший в картине «Ужасная мисс Пилгрим». Ему нужна была молодая женщина для эпизодической роли девушки на телефоне. Из полутора десятков принятых в тот день статисток он выбрал Норму.

Её отвели в гримёрную, усадили в кресло. Ассистент долго рассматривал краснеющую от смущения Норму. Потом закурил. Наконец с раздражением сказал:

– Это чёрт знает что… Я понимаю, мы снимаем не «Унесённые ветром». Но я просил вас найти красивую девушку. А вы мне кого привели?

Его спросили:

– Привести другую?

– Нет. Приведёте, чего доброго, ещё уродливей… На глаза Нормы навернулись слёзы отчаяния.

Норма в 1946 году послала свою заявку на киностудию «ХХ век Фокс».

– Ты что, плачешь? – спросил злой старик. Потом, обернувшись к девушкам: – Она что, плачет? Чёрт знает что… Эй, как вас там?

– Норма… Мортенсон, – пробормотала расстроенная Норма.

– Да, именно… Норма, – раздражённо произнёс ассистент режиссёра. – Это не про тебя – «уродливая». Ты очень красивая девушка. «Уродливая» это о другой… Короче, извини.

Норма промолчала.

– Ты волосы красишь? – продолжал он, доставая очередную сигарету и выпуская к потолку гримёрной клубы дыма. Норма отрицательно покачала головой.

– Значит, будешь красить. Мне нужна блондинка. Золотистая блондинка с лёгкой рыжинкой. Краску тебе подберут… А как тебя зовут? Норма повторила своё имя.

– Вот это настоящий кошмар! – заявил старик. – Норма ещё куда ни шло. Хотя лучше другое имя. Скажем, Мэри… Нет, очень коротко. Нужно подлинней, чтобы оно играло, когда его повторяют… Мэрилин? Да, пусть будет Мэрилин. Норма послушно кивнула, опустив голову ещё ниже.

– Теперь фамилия. Мортенсон никуда не годится. К чёрту Мортенсон!

– У меня есть вторая фамилия – Бейкер, – сообщила Норма.

– Бейкер? Это что, фамилия? – ассистент захохотал.

Пепел от его сигареты просыпался на рубашку. Но он этого даже не заметил.

– Думай, девочка, думай! Шиллинг! Твоя фамилия будет… Нет, тоже к чёрту. Стерлинг? Пфенниг? Чёрт! – выругался он. – Какие-то неправильные ассоциации. – Мою бабушку звали Монро, – прошептала Норма.

– Что?! – подскочил старик. – Повтори! Монро? Мэрилин Монро?! Гениально…

Ещё Норма…

И миру явилась Мэрилин Монро… Правда, об этом никто не знал, в том числе и сама Мэрилин.

К своему новому имени она привыкла моментально. Америка – такая страна, гражданам которой не нужны документы. Банковская карта, водительские права, пропуск куда-либо… Паспорт? Да, если американцам приходится выезжать за пределы страны. Либо по желанию – если нужно какое-то удостоверение личности.

На руках у Мэрилин имелись свидетельства о рождении, браке и решение суда о разводе. У нее не было (до поры) ни банковского счёта, поскольку она зарабатывала так мало, что успевала потратить всё до следующего гонорара; ни водительского удостоверения… Получалось, что у неё не было никаких документов, удостоверяющих личность? И она могла назваться любым именем? Да, это так. Но всё же не вполне – у неё появился пропуск на студию «ХХ век Фокс». И в нём чётко значилось – «Мэрилин Монро, актриса»…

В её активе были природная красота и умение держаться перед камерой. Она не боялась камеры, хотя, если честно, играть не умела. Её первые фильмы являют собой зрелище довольно жалкое. Но и роли совсем небольшие, минутные. А ещё она умела петь. Правда, это выяснилось позже – пока её роли были почти без слов и совсем без музыки. Но потом, когда она запела… Голос небольшой, явно не оперный. Но когда она пела, зал замирал.

Уже Мэрилин. 1952 год.

Главной же её находкой, интуитивной, случайной, был образ беззащитной, но обворожительной барышни. Скромной и сексуальной одновременно. Она, как пушистый котёнок, неизменно вызывала подспудное желание погладить, приласкать. И при этом не выглядела соперницей других женщин – не возбуждала у зрительниц даже подсознательной агрессии. Женщина-ребёнок, женщина-драгоценность. Восхитительное, нежное и очень ручное существо.

Этот образ был найден и ею, и её первыми режиссёрами. Но сформировался не сразу – он зрел постепенно, как зреет экзотический цветок, редкий тропический фрукт.

Такая настала пора. Люди устали от жестокости Мировой войны. Суровые мужчины, повидавшие кровь и смерть, нуждались в сердечности, тепле, ласке. Образ Мэрилин пришёлся как нельзя кстати. Она не опоздала и не опередила своё время. Она пришла как раз в тот момент, когда и должна была появиться.

И ещё… Её красота безусловна, но она не холодная и надменная, а… очень человечная, знакомая. Мэрилин была своя, что называется, «из народа». И чуть неправильные черты лица, и еле заметно разбегающийся взгляд широко расставленных глаз, и сочные молодые губы, и эти чудные волосы… Мэрилин оказалась женщиной, о которой мечтали солдаты, вернувшиеся из окопов Второй мировой. Она стала их грёзой, их сказкой.

Главной находкой Мэрилин Монро был образ беззащитной, но обворожительной барышни.

Очень молодая, никому не известная, не обладающая выдающимися актёрскими способностями, Мэрилин явно нуждалась в сильном покровителе. Кем она была в ту пору? Всего лишь фотомоделью, успешно прошедшей кинопробы и снявшейся в коротеньких эпизодах в картинах класса «В».

И она нашла своего покровителя. Им стал опытный продюсер, 70-летний старик Джо Шенк. Он первым оценил красоту Мэрилин и предложил ей свою опеку. Снявшись в фильме «Ужасная мисс Пилгрим» в роли телефонистки, Мэрилин стараниями Шенка была пристроена в следующую картину – «Опасные годы», где тоже сыграла крохотный эпизод, девушку по имени Иви.

Меланхоличный, невозмутимый Шенк пользовался в Голливуде большим влиянием (хотя крупных работ в его послужном списке нет). Он появлялся с Мэрилин повсюду и тем самым вводил её в среду актёров, режиссёров, продюсеров. Человек пожилой и солидный, он тем не менее откровенно использовал Мэрилин. Она часто бывала с ним в съёмочных павильонах, в его личном кабинете, дома.

Долго это продолжаться не могло. И однажды, когда Шенк познакомил её со своим приятелем Гарри Коном, руководителем киностудии «Каламбия Пикчерз», Мэрилин оставила своего покровителя и… ушла со студии «ХХ век Фокс» на «Каламбию». Кон обещал ей первые роли, работу, деньги, которые, впрочем, ей предстояло заработать самой. Но из этого мало что получилось.

Образ, который невозможно забыть.

На студии «ХХ век Фокс» Мэрилин успела сыграть лишь в трёх фильмах. Третьей картиной стал бурлеск «Скудда-у! Скудда-эй!», вышедший на экраны в 1948 году. Фильм настолько же слабый, насколько невелики две эпизодические роли, сыгранные в нём Мэрилин. Это были роли без слов и без актёрской игры. Она по-прежнему оставалась всего лишь статисткой.

Кон обещал ей главную роль в полноценном мюзикле. Роль со словами и, что существенно, с вокалом – Мэрилин предстояло впервые спеть в кино. Однако цена, которую запросил Гарри Кон, была очень высока…

Гарри Кон предложил ей роль в фильме «Хористки», обещавшем дать хорошие сборы и выйти в первую строчку рейтингов популярности. Взамен он потребовал от Монро стать его… наложницей. Мэрилин, наконец, поняла, в чём тут дело – Шенк передал её «по наследству» своему давнему приятелю, как какую-нибудь вещь, как красивую игрушку.

Мэрилин взвилась. Не имея за спиной ни именитых родственников, ни могущественных заступников, она тем не менее не давала себя в обиду. Мэрилин знала себе цену и уж точно не стремилась стать чьей-либо содержанкой.

Деспотичный, избалованный вниманием женщин Кон получил от неё решительный отказ. Отлучить её в отместку от роли обескураженный Гарри не успел. Фильм уже был запущен в производство. А потом эта история сошла на нет – у Кона появилась новая фаворитка. И он просто оставил Мэрилин в покое.

Одна из ранних работ Мэрилин в кино.

И тут Мэрилин снова повезло… Удача ей улыбалась не часто. И после окончания съёмок в фильме «Хористки» Монро приготовилась к тому, что контракт с ней не будет продлён. У Гарри Кона была отличная возможность рассчитаться с ней за её несговорчивость. Однако этого не произошло.

На студии «Каламбия Пикчерз» Монро проработала два года – с 1948-го по 1950-й. И успела сняться в пяти фильмах. Начиная с первой картины – «Хористки», – она играла уже главные роли.

В полной мере успешной картины не было ни одной. Серенькие водевили, музыкальные комедии. Кинематографическая чепуха, которая тем не менее пользуется популярностью у непритязательного зрителя. Подобные фильмы никогда не номинируются на «Оскар» и не получают какихлибо наград. А вот актёры, снимающиеся в подобных фильмах, иногда получают. Правда, Мэрилин до первой награды ещё предстояло как следует потрудиться.

В 1949 году она снялась в фильме «Счастливая любовь», а в 1950 году – сразу в трёх картинах: «Билет в Томагавк», «Правый крест» и «Огненный шар». О том, что это фильмы невысокого уровня, говорит тот факт, что они не переиздаются на DVD, не демонстрируются на телевидении и, вообще, практически забыты.

К сожалению, Монро не повезло с «большим кино». В её жизни были хорошие фильмы, но не было шедевров. Как актриса она реализовалась далеко не полностью.

Монро в фильме «Счастливая любовь». 1949 год.

Мэрилин Монро нельзя назвать мастером ни в одной из ипостасей, в которых она выступала. Она была роскошной фотомоделью, но со временем перестала сниматься для модных журналов. Жизнь фотомодели стремительна, и 30 лет для неё – возраст, практически, пенсионный.

Монро снялась в 31 фильме, некоторые из них популярны до сих пор (собственно, только комедия «Некоторые любят погорячее» 1959 года, в советском прокате в сокращённой версии вышедшая как «В джазе только девушки»). Но большой актрисой не стала. Не хватило драматического таланта? Нет, вряд ли – свою роль сыграл жанровый штамп. Мэрилин в кино – хорошенькая блондинка, и только. А она, несомненно, была способна на гораздо большее. Сама выстроив свой экранный образ, Монро застряла в навязшем амплуа хорошенькой певички. И в результате… растратила свой дар на пустяки.

Она пела с экрана, пела с концертных площадок, пела на телевидении и радио. Но и здесь серьёзных высот не достигла. Не стала певицей поколения, яркой эстрадной звездой, о ком потомки с придыханием говорят: «Вот это голос!»…

Фильм «Хористки» – первая большая картина в карьере Мэрилин Монро. Первая главная роль «со словами» и с исполнением песен. Этот фильм вывел Монро из небытия на публичное обозрение. И, удивительное дело, американская публика… задохнулась от восторга. Оказалось, что для успеха ей не нужны ни остроумные реплики, ни блистательная актёрская игра, ни даже выдающиеся вокальные данные. Нужна только сама Мэрилин Монро – такая, какой она была.

Счастливая и… успешная? Фото 1951 года.

На самом деле это был оглушительный провал. Комедия «Хористки» стала одной из тех, к которым применим уничижительный эпитет «дурацкие». Беспомощный сюжет. Музыка без запоминающихся мелодий. Откровенно слабая игра артистов.

Но для Мэрилин эта провальная картина, даже не окупившая затрат на съёмки (касса была слишком незначительной), стала… первым триумфом? Может, этим энергичным словом и не стоит называть ту небольшую в общем-то известность, которую получила Монро. Но до выхода «Хористок» её не знал вообще никто. Нельзя же считать известностью то мимолётное впечатление, вызванное полуминутным мельканием в массовке и микроскопическими ролями без слов?

Мэрилин запомнилась зрителям своей красотой. Своим грудным голосом – слабым для серьёзной певицы, но обворожительным, чарующим для экранной красавицы.

Коммерческий провал фильма вызвал ярость Гарри Кона. О, его месть Монро была иезуитски тонкой! Её не выгнали со студии – она по-прежнему получала роли. Но что это были за роли…

Трудно сказать, какие мысли роились в голове Кона. Но он вряд ли оставил бы отказ Монро от близости с ним без последствий. Гарри был человеком злопамятным и мстительным. И упрямства не терпел – особенно упрямства женщин. Он решил устроить Мэрилин… закат едва начавшейся карьеры, чтобы она постепенно, но верно погружалась в болото безвестности.

Только одного Гарри Кон так и не осознал – Мэрилин была ещё совсем юной женщиной. И в тонкости его интриг попросту не вникала. Она наслаждалась тем, что дарует ей жизнь: молодостью, здоровьем и известностью начинающей актрисы. Остальное её волновало мало.

Мэрилин Монро наслаждалась молодостью, здоровьем и известностью начинающей актрисы. 1950 год.

Отказав Кону в его притязаниях, Мэрилин вовсе не собиралась вести жизнь монахини. Она заводила мимолётные романы со множеством мужчин, стремительно влюблялась и быстро охладевала к объектам своей страсти. После развода (а в бытность женой мистера Дагерти она мужу не изменяла) в Мэрилин словно проснулась женщина.

Первым возлюбленным после старика Шенка стал комедийный актёр Милтон Берл. Его Мэрилин выбрала сама и безо всякого расчёта на продвижение по карьерной лестнице. Берл был своеобразным ответом Гарри Кону. Вот он, мой избранник…

Роман с Берлом длился недолго. Актёра сменил учитель пения Фред Каргер, у которого Монро брала уроки вокала. Во Фреда она влюбилась, но тот не ответил ей взаимностью. Их отношения быстро угасли.

После увольнения из «Каламбии Пикчерз» Мэрилин сблизилась с юным музыкантом Энтони Ла Веем. Этот 18-летний мальчишка играл в баре, куда Мэрилин устроилась… стриптизёршей. Их роман продлился всего две недели. Но и это короткое сближение позволило Ла Вею позднее рассказать о пристрастиях Монро. По его словам, она особо ценила преклонение мужчин перед её красотой и настоящее удовольствие получала не столько от ласк, сколько от слов… Стоит ли тогда удивляться, что вскоре судьба свела её с блистательным писателем Артуром Миллером?

Со стороны увлечения молодой актрисы выглядели довольно странно. Её бросало от одной привязанности к другой. И мало кто мог подумать, что на самом деле Мэрилин искала свою любовь – человека, который бы поставил в этих безумных экспериментах точку.

Мэрилин заводила мимолётные романы со множеством мужчин.

Завершил это головокружительное «любовное турне» актёр Марлон Брандо – звезда, в которую в те годы влюблялись все актрисы Голливуда, как начинающие, так и опытные… Но новая встреча привела не просто к любовной связи – к большой дружбе, к серьёзным переменам в судьбе Мэрилин… Однако сначала надо рассказать о том, что с Мэрилин произошло летом 1950 года.

Месть Гарри Кона всё же настигла Монро. Её уволили с «Каламбия Пикчерз» – как бесперспективную актрису, все фильмы с участием которой неминуемо заканчиваются финансовым крахом.

Для неё наступили тяжёлые времена. И Мэрилин была к ним не готова. Ни накоплений, ни какого-либо имущества. У неё не имелось даже квартиры – она снимала жильё, которое, к слову, год от года дорожало. В модельном бизнесе ей тоже ничего не светило. Мэрилин давно выпала из обоймы топ-моделей. А начинать всё заново в 24 года… Нет, ничего бы не получилось.

Но она была молода, красива. И считала, что может заработать на жизнь без посторонней помощи. Мэрилин устроилась в придорожный бар стриптизёршей. Каждый вечер она танцевала под живую музыку, снимая с себя предметы одежды.

Это длилось всего несколько недель, в течении которых у Монро вспыхнул роман с музыкантом Ла Веем. А в заштатный бар хлынул поток посетителей, жаждавших увидеть прелестную Мэрилин Монро.

Мэрилин Монро в своём доме. 1956 год.

Каждый вечер бар заполнялся людьми. Однажды среди посетителей оказался и известный в Голливуде рекламный агент Джонни Хайд. Этот солидный 53-летний человек давно присматривался к Мэрилин – ещё в её бытность фотомоделью. Он пересмотрел все фильмы с её участием, да ещё и помногу раз. Хайд… влюбился. И очень боялся признаться в своих чувствах. Но тут пересилил свою робость, подошёл. Быстрым движением вложил за тесёмку трусиков полуобнажённой Мэрилин несколько 100-долларовых купюр. А потом произнёс:

– Я тебя вытащу отсюда… И исчез. Заинтригованная Мэрилин заторопилась в гримёрку.

И здесь увидела раскрасневшегося от волнения Джонни… Так они познакомились. И так начался их странный роман.

Странным он был по той причине, что Мэрилин поначалу не отвергла Джонни. И он был просто счастлив. Но на его предложение выйти за него замуж, ответила отказом.

– Почему?! – в отчаянии воскликнул Хайд.

– Потому что я тебя не люблю, – спокойно ответила Мэрилин.

И вопрос был закрыт. Но сам роман продолжался. Их отношения развивались совсем не в том направлении, в каком обычно развиваются отношения опытного мужчины и молодой, ослепительно красивой женщины. Они остались друзьями. А Джонни умел дружить. Он оказался верным и надёжным человеком.

Вскоре после знакомства Хайд, обладатель миллионного состояния, стал добровольным агентом Монро, её советчиком и помощником. Мэрилин неоднократно заявляла, что обязана ему очень многим.

Судьба не раз подкидывала Мэрилин щедрые подарки. Фото 1952 года.

Джонни Хайд был на седьмом небе – Мэрилин и сама им не на шутку увлеклась. А его не знавшая границ щедрость покорила её ещё больше. Джонни готов был сделать для возлюбленной что угодно. И сделал – оплатил её первую пластическую операцию по коррекции носа и подбородка. В результате черты лица Монро стали если не идеальными (она к этому и не стремилась), то более гармоничными – овал лица обрёл так запомнившиеся нам мягкие очертания.

На операции настоял сам Хайд, который говорил, что Мэрилин – это алмаз, требующий вдумчивой огранки…

Но главный сюрприз ждал Мэрилин впереди. Джонни моментально вытащил её из стриптиз-бара и… вернул на киностудию. Да как вернул! В 1950 году Мэрилин подписала семилетний контракт с киностудией «ХХ век Фокс», причём на очень хороших условиях. И это было ещё не всё. Сразу после подписания соглашения Монро получила роль в фильме «Асфальтовые джунгли» и обещание роли в следующем фильме – «Всё о Еве».

Джонни стал для Монро добрым и преданным ангелом. И даже после того, как его надежды на брак с актрисой окончательно рухнули, он не оставил Мэрилин. Их отношения длились до самой кончины Джонни.

Контракт контрактом, но право на него нужно было ещё подтвердить. Перед съёмками «Асфальтовых джунглей» Мэрилин решила всерьёз заняться актёрским мастерством. Из красивой актрисы ей предстояло стать актрисой профессиональной.

По современным меркам, фигуру Мэрилин нельзя назвать идеальной, но при этом она была само совершенство.

Для того чтобы возвращение Монро в кино стало выстрелом точно в десятку, Хайд нанял ей репетитора – профессиональную преподавательницу драматического искусства, эмигрантку из Германии Наташу Лейтесс.

Мэрилин очень высоко ценила мастерство Лейтесс, как актрисы и как педагога. Всё, что раньше Монро открывала для себя интуитивно, теперь стало плодом осмысленной, методичной работы. Основы сценического движения, оттачивание драматического мастерства, уроки актёрской речи – интенсивные занятия дали ожидаемый результат. И вскоре Джонни Хайд убедился, что не ошибся, поставив всё на Мэрилин. Она была не только восхитительна внешне, но и обещала стать хорошей актрисой.

Фильм «Асфальтовые джунгли», съёмки которого начались во второй половине 1950 года, стал поворотным в творческой судьбе Мэрилин. Уже не музыкальная комедия, не фильм-пустышка, а настоящая криминальная драма, вскрывающая пороки американского общества на уровне социального обобщения. Перед зрителем разворачивалась целая галерея портретов преступников. И портреты эти поражали своей реальностью.

Мэрилин играла Анджелу Финлей, роль не главную, но для сюжета фильма значимую. Со своей задачей Монро справилась блестяще. Именно картина «Асфальтовые джунгли» стала её пропуском в кинематографический мир. И своим успехом, как говорила сама Мэрилин, она была обязана терпению и мудрости Наташи Лейтесс.

Монро берёт уроки актёрского мастерства.

Вышедший на экраны в конце 1950 года фильм «Асфальтовые джунгли» принёс создателям – продюсеру Артуру Хорнблоумладшему и режиссёру Джону Хьюстону – славу и немалые деньги. Он был очень хорошо принят зрителем и, безусловно, замечен критикой. Более того, в 1951 году картина номинировалась на премию «Оскар» сразу по четырём категориям. Правда, ни по одной номинации победить не удалось, но перед этим, в конце 1950 года, сразу после премьеры, актёр Сэм Джаффе, сыгравший преступника Риденшнайдера, спланировавшего дерзкое ограбление прямо из тюремной камеры, получил приз Венецианского кинофестиваля за лучшую мужскую роль второго плана.

«Асфальтовые джунгли» стали кинематографическим событием 1950 года. Мэрилин с этого «дерева наград» не получила ничего. Но разве в наградах дело? Главное – она была замечена голливудскими кинематографистами. Монро вошла в обойму востребованных характерных актрис. Единственным недостатком оказалось слишком ограниченное амплуа – Монро по-прежнему играла хорошеньких певиц, и это не подразумевало главных ролей. Она постепенно превращалась в звезду эпизода. Но всё-таки – в звезду.

Мэрилин была украшением каждого фильма, в котором снималась, ярким бриллиантом на фоне россыпи актёрских самоцветов. Но она мечтала о главных ролях, а получала приглашения лишь на небольшие эпизоды.

Правда, в этом имелся и положительный момент. Работа над эпизодической ролью занимала совсем немного времени. И Мэрилин могла сниматься в нескольких картинах подряд, а то и одновременно в разных фильмах.

Мэрилин мечтала о главных ролях, а получала приглашения лишь на небольшие эпизоды.

В том же, 1950 году, сразу после «Асфальтовых джунглей», Монро появилась на съёмочной площадке фильма «Всё о Еве»…

Это была ещё одна драма, на этот раз театральная. В фильме рассказывается история взаимоотношений стареющей актрисы и её горячей поклонницы. Невинная с виду девушка входит в доверие актрисы и постепенно подчиняет её жизнь своей воле. И актриса слишком поздно осознаёт, что за её поклонницей стоят могущественные люди, противостоять которым она не в силах…

Мэрилин в этом фильме достался небольшой эпизод, в котором она предстаёт в роли «выпускницы копакабанской школы актёрского мастерства». Эпизод действительно небольшой, но достаточно яркий для того, чтобы и на этот раз Мэрилин не осталась незамеченной и зрителем, и критикой. Фильм получился на редкость удачным, хотя успеха «Асфальтовых джунглей» не повторил.

Но у Монро появилась ещё одна возможность продемонстрировать себя в качестве драматической актрисы. Увы, это ни к чему не привело. Мэрилин расчитывала получить роль в таком же серьёзном фильме, но её последующие роли носили эпизодический характер, а сами картины были большей частью бездумными музыкальными комедиями.

Мюзикл, музыкальная комедия – эти жанры традиционно востребованы у американского зрителя. Однако подобные фильмы крайне редко поднимаются до уровня подлинных произведений искусства.

Мэрилин Монро. 1952 год.

1950 год вместил в себя так много событий, что хватило бы и на полжизни. Падение, пауза, стремительный взлёт. Два фильма, ставшие в карьере Монро одними из лучших… Но Мэрилин даже не подозревала, какой удар её ждёт в последние дни этого необыкновенного года.

Был конец декабря. Мэрилин Монро с надеждой смотрела в будущее, предвкушая большие работы над главными ролями. Она не сомневалась, что так и будет. Джонни полностью сосредоточился на ней. Он настойчиво убеждал продюсеров и режиссёров обратить самое пристальное внимание на свою подопечную. И всё бы получилось, если бы… Джонни Хайда не настигла внезапная смерть.

Он умер на ходу. Упал и через секунду уже не дышал. Монро была потрясена. Она впала в такое отчаяние, что на следующий день после смерти Джонни, когда вся Америка веселилась под рождественскими ёлками, легла в постель и приняла чудовищную дозу снотворного.

Она рыдала не переставая. Её мучило раскаяние. Как она могла отвергнуть Джонни! Как она могла… Мэрилин была уверена, что, будь Джонни рядом с ней, она бы сумела удержать его у последней черты. Не дала бы умереть, спасла бы, вытащила бы с того света…

Но на этот раз судьба её уберегла. На следующее утро Монро открыла глаза. Она была в ужасном состоянии, но… жила. Без Джонни Хайда, одна перед стаей волков, именующих себя кинематографической богемой. Одна…

Мэрилин… одна.

Прошло всего несколько дней. Мэрилин едва встала на ноги. Настроение было хуже некуда. И она решила немного отвлечься от тяжких мыслей. И отправилась на одну из рождественских вечеринок, устроенных кем-то из голливудских актёров.

Она немного выпила, поболтала со знакомыми актрисами. Улыбалась через силу, но всё же… улыбалась… И тут к ней подвели человека, который сразу привлёк её внимание: умное лицо, проницательные глаза, прячущиеся за забавными круглыми очками. Чуть насмешливая улыбка.

Это была её судьба – Артур Миллер. Выдающийся писатель (тогда ещё просто талантливый). Человек, с которым Мэрилин проживёт шесть необыкновенно счастливых лет. Но тогда об этом не знали ещё ни она, ни сам Миллер.

Они обменялись парой ничего не значащих фраз. Миллер задержался взглядом на её осунувшемся лице. И, как показалось Мэрилин, сразу обо всём догадался.

Потом к ним подошла супруга Артура Миллера. Тут же стала рассказывать о детях – Миллер оказался отцом двоих малышей. И всё сразу переменилось. Перед Монро была счастливая еврейская семья. И Мэрилин утратила интерес к писателю.

Эта встреча осталась в их жизни лишь коротким эпизодом. Но главное здесь не сама встреча, а воспоминания о ней. Спустя годы Мэрилин призналась Артуру, что очень часто думала о нём. Ей казалось, что тогда она прошла мимо чего-то важного, возможно, самого главного в своей жизни. Так оно в принципе и было.

Снимок из другого времени. Монро и Миллер. 1956 год.

Второй раз Миллер и Монро встретятся лишь через пять лет. Встретятся, чтобы до головокружения влюбиться и броситься в объятия друг друга…

А тогда, в конце декабря 1950 года, она распрощалась с писателем и его супругой. И переключилась на других приятелей. Одним из них был Фрэнк Синатра.

Обладатель бархатного, волшебного голоса, очень красивый человек, обаятельный, сильный, эффектный мужчина, Синатра становился любовником Монро дважды. В первый раз это была даже не связь, а действительно приятельство с «отягчающими довесками». То есть совместные вечеринки, случайные встречи, мимолётные объятия. И снова – случайные встречи, вечеринки… Судьба сведёт их позже. Синатра окажется последним мужчиной в жизни Монро.

В начале 1951 года Фрэнк пригласил Мэрилин на одну вечеринку, которая, как сказал Синатра, «тебе обязательно понравится». Заинтригованная Мэрилин села в автомобиль Фрэнка. И они отправились за город. Здесь, в богатом особняке, Мэрилин впервые увидела Джона Кеннеди – молодого политика, члена могущественной и очень богатой семьи, в будущем сенатора и 35-го президента США.

Кеннеди Мэрилин приглянулась сразу, тем более что и Монро не скрывала своего интереса к нему… Что же касается Синатры, которого с Кеннеди связывала многолетняя дружба, то Фрэнк за своё сводничество заплатил сполна. Супруга Джона Жаклин (они поженились в 1953 году), зная, что именно Синатра познакомил Джона с Монро, исключила певца из круга близких друзей Кеннеди и никогда не приглашала в свой дом.

Монро и Синатра.

В 1952 году вокруг имени Монро разгорелся «любовный» скандал. Пресса неусыпно следила за личной жизнью голливудской дивы. На этот раз репортёры сосредоточились на увлечении Мэрилин звездой бейсбола – Джо Ди Маджо, только что оставившем большой спорт, Джо Ди Маджо. Этот роман настолько захватил Мэрилин, что она на некоторое время утратила бдительность. И газетные слухи стали не только слухами, но и сенсацией, подкреплённой фотографиями, на которых Монро и Ди Маджо выглядели очень счастливыми.

Однако сплетни в газетах надоели и спортсмену, и Мэрилин. И в сентябре 1952 года они выступили с совместным заявлением, утверждая, что не имеют никаких совместных планов на будущее. Пресса на некоторое время оставила их в покое…

1953 год стал настоящим прорывом в творческой судьбе Монро. Три главные роли в трёх успешных фильмах: «Ниагара», «Как выйти замуж за миллионера» и «Джентльмены предпочитают блондинок». Популярность Монро взлетела на небывалую высоту. А в январе 1954 года грянула сенсация – Мэрилин и Джо стали мужем и женой.

Свадьбу закатили пышную. Однако брак продлился всего девять месяцев. В октябре того же года Монро и Ди Маджо разошлись.

Развод сопровождался скандалом, но Джо оказался лучше, чем могла предположить Мэрилин. Он не оставил её своей заботой даже тогда, когда формально они считались уже чужими людьми. Один из самых надёжных, самых верных друзей, Ди Маджо был тем мужчиной Монро, чьих чувств она не пощадила.

После смерти Мэрилин Джо признался, что все эти годы продолжал её любить…

Мэрилин Монро и Джо Ди Маджо.

В браке с Ди Маджо Мэрилин угодила в ту же ситуацию, что и с первым мужем. Человек горячий, очень ревнивый (Ди Маджо, как легко понять по его фамилии, родом из Италии – Монро часто влюблялась в итальянцев, например в Синатру), он не желал «делить» супругу с многочисленными поклонниками её красоты. От постоянных настойчивых призывов оставить кино и сосредоточиться на семье Мэрилин отмахивалась. Но тут грянул «календарный скандал», который и уничтожил их семейные отношения…

Дело началось в 1952 году. Весьма непростой для Мэрилин период. Она снималась в коротеньких эпизодических ролях, не приносивших больших денег. Монро буквально бедствовала. И ради заработка на время вернулась к старому занятию – она согласилась на фотосессию в качестве фотомодели.

Это была съёмка для календаря на 1954 год. Изюминка заключалась в том, что на картинке Мэрилин изображалась обнажённой. Календарь разошёлся огромным тиражом. Имени Монро на нём не стояло. Но узнать актрису не составляло никакого труда. Мэрилин была уникальна, неподражаема, неповторима.

Увидев пользующийся бешеной популярностью календарь, Ди Маджо пришёл в ярость. Что угодно, только не тиражирование в сотнях тысяч экземпляров фотографий его обнажённой супруги!

Этот скандал стал последним в их совместной жизни. В октябре 1954 года они развелись. И только тут Монро смогла оценить благородство бывшего мужа. Ди Маджо словно подменили. Жуткий ревнивец превратился в настоящего рыцаря и друга.

Та самая фотография из календаря, поссорившая Джо и Мэрилин.

Жизнь Мэрилин – как американские горки (которые в Америке, кстати, называют русскими). Вверх-вниз и снова – вверх-вниз…

В марте 1954 года Мэрилин Монро удостоилась звания «Самая популярная актриса». Совсем недавно она снималась в крошечных эпизодических ролях, но теперь в её послужном списке были главные роли в коммерчески успешных картинах.

В том же году она побывала замужем и испытала очередное сердечное разочарование. А уже в следующем году её снова захватила любовь… Да ещё какая любовь!

В начале 1955 года на волне успеха трёх фильмов Монро оставила Голливуд, перебралась в Нью-Йорк и объявила о создании собственной компании «Мэрилин Монро Продакшнс», в которой заняла пост президента и куда вложила все свои пока ещё небольшие накопления. Она по-прежнему работала со студией «ХХ век Фокс», но уже от имени собственной компании. Кроме того, она получила возможность нанимать агентов для рекламных и журнальных фотосъёмок, подписывать контракты на концертные выступления…

С этим важным событием – созданием своей компании – Мэрилин поздравил тот, о ком она почти забыла. Это был Артур Миллер. Встретившись во второй раз в Нью-Йорке, они уже не смогли оторваться друг от друга. И последовал целый год встреч в гостиницах, мотелях, в домах друзей. Тайных… поскольку Миллер никак не мог разрушить свои семейные узы. Супруга Миллера, глубоко верующая иудейка, и слышать не хотела о разводе.

Артур и Мэрилин.

1956 год для Миллера и Монро выдался счастливым и… очень тревожным. Началось всё с того, что писатель попал под колпак Комиссии по антиамериканской деятельности. Его «уличили» в членстве в компартии и присудили год тюрьмы. Мэрилин вступила в схватку с открытым забралом, хотя это заступничество могло уничтожить и её саму. Помог Джон Кеннеди, с которым Мэрилин уже второй год была близка. После апелляции Миллера оправдали. К лету 1956 года он, наконец, добился от супруги развода. Свадьбу назначили на июнь того же года…

Это была не совсем обычная свадьба. Миллер предложил провести сразу два обряда один за другим. Первый – публичный, на который была бы допущена пресса. А второй – частный, закрытый, по еврейским традициям.

В день свадьбы перед домом новобрачных собралась огромная толпа репортёров. Последней прибыла машина с корреспондентом от «Пари-Матч» – Марией Щербатовой. Автомобиль подъехал к особняку на огромной скорости и резко затормозил. И дальше произошло то, что можно назвать коротким и ёмким словом «кошмар»… Щербатова вылетела на дорогу через лобовое стекло машины и упала на асфальт. Женщина умерла на руках у подбежавшей Мэрилин. Свадебная церемония была непоправимо испорчена.

Вторую свадьбу, где присутствовали только самые близкие друзья Миллера и Мэрилин, сыграли через два дня. На этот раз обошлось без происшествий.

Публичная свадьба Миллера и Монро.

Между двумя браками Мэрилин – с Ди Маджо и Миллером – произошло судьбоносное для Монро событие. В счастливом и одновременно несчастном для неё 1953 году актриса сыграла три главные роли, чем-то похожие одна на другую, но вместе они принесли Мэрилин мировую славу.

Все три фильма – «Ниагара», «Как выйти замуж за миллионера» и «Джентльмены предпочитают блондинок» – получились очень успешными и собрали отличную кассу. Всего за год Монро, вечно балансирующая на грани бедности, хотя при этом всегда старавшаяся скрыть своё шаткое положение и всякий раз пытавшаяся «пустить пыль в глаза», стала состоятельной леди. У неё появился солидный банковский счёт, и открылись новые возможности. Денег, впрочем, было ещё не так много – вовсе не миллионы. Но пройдут годы, и состояние Монро достигнет астрономических размеров. Сегодня Монро, давно ставшая легендой, зарабатывает по 5 млн долларов в год. Точнее, зарабатывают её имя, её фильмы, её слава. И никто этим состоянием воспользоваться не может – Мэрилин не оставила наследников…

Интенсивная работа на съёмочной площадке, а Монро отдавала работе все силы, привела к тому, что она едва не заболела от перенапряжения. И ей, недавно мечтавшей о кинематографе, вдруг не хватило сил продолжать съёмки. Мэрилин решила оставить Лос-Анджелес и переехать в НьюЙорк. Она хотела отвлечься, отдохнуть. И, возможно, родить ребёнка. Она очень хотела иметь детей. Но… не получилось.

Интенсивная работа Монро привела к тому, что она едва не заболела от перенапряжения.

В 1957 году Мэрилин забеременела. Она была счастлива – ребёнок от любимого мужчины казался ей наградой за все страдания, перенесённые в юности, за отчаянные попытки пробиться на кинематографический олимп, за любовные неудачи последних лет.

Но случилось страшное. Врачи обнаружили у Мэрилин внематочную беременность. Ей сделали тяжёлую и опасную операцию. Ребёнка Мэрилин потеряла. Врачи уверяли, что она сможет иметь детей… Но её надеждам не суждено было сбыться. Выкидыш следовал за выкидышем. И Мэрилин за свою короткую жизнь так и не смогла познать счастье материнства…

Первая неудача повергла Монро в жесточайшую депрессию. Миллеру стоило немалых усилий вывести жену из этого состояния. Положение осложнялось тем, что Мэрилин четвёртый год употребляла «лёгкие» наркотики и была уже, по сути, заядлой наркоманкой.

В этот раз она снова проглотила горсть снотворных таблеток. Но Артур вовремя увидел растерзанную упаковку, вызвал врачей, сам отпаивал Мэрилин кофе, а потом лично занимался «грязной работой» – избавлял организм жены от смертельной отравы.

Она выкарабкалась и на этот раз. И благодарила за это самого близкого человека – своего мужа Артура Миллера…

Вопрос – любила ли она его? Да, безусловно. Очень любила. Но это не останавливало её от постоянных измен. Она и в семейной жизни оставалась той, кем была, – упрямой, своенравной красавицей Мэрилин Монро.

Мэрилин за свою короткую жизнь так и не смогла познать счастье материнства. Фото 1956 года.

Они прожили вместе всего шесть лет. Слишком мало для семейного счастья. И слишком долго для Мэрилин Монро…

Даже расставшись с Артуром Миллером, Мэрилин вспоминала о нём с грустью и благодарностью. Она чувствовала его любовь и заботу. Она сама любила его, как никого и никогда.

И всё же это была странная семья. Подробности её быта поведала Лена Пепитоун, служанка в нью-йоркском доме Миллеров. Артур целыми днями работал. За неимением кабинета он закрывался в своей спальне и с утра до ночи стучал на пишущей машинке.

А Мэрилин, если не была занята на съёмках, бездельничала. Она могла провести в постели весь день, перелистывая глянцевые журналы или переключая каналы телевидения. Она любила разгуливать по дому нагишом, ничуть не стесняясь прислуги. Много пила – преимущественно шампанское. Подолгу гоняла пластинки с записями песен Синатры (её любимого певца). Часами болтала по телефону.

Иногда она садилась перед зеркалом и рассматривала своё тело, без конца спрашивая у служанки – правда ли, что она красива. Мэрилин никогда не носила нижнего белья. А если ей приходилось надевать очень открытое платье, то обходилась бельём крохотных размеров, практически ничего не скрывавшим.

Ела она в постели, вытирая руки прямо о простыни. Самым большим недостатком Мэрилин служанка считала её неаккуратность. Монро была не всегда опрятна и редко принимала душ (сама она называла это «свободой»). А душ для американцев неотъемлемая часть повседневной жизни. Америка – страна чистюль.

Восхитительная Мэрилин.

Общих интересов у Монро и Миллера оказалось очень немного. Мэрилин, безусловно, женщина умная. Но Миллер – мудрец, философ, мыслитель. Они с трудом находили общие темы для разговора. И Миллер, живший рядом с Монро, был бесконечно от неё далёк – погружённый в свои размышления и книги…

Он мало обращал внимания на питание, что и как он ест. Но Монро в этом отношении была ещё неразборчивее. Собственно, завтрака, обеда и ужина для неё не существовало. На приёмах и вечеринках, предусматривающих застолье, она обходилась фруктами, вином и десертами. А её повседневная домашняя жизнь проходила в непосредственной близости от холодильника.

Мэрилин непрерывно «кусочничала». Открывала дверцу холодильника, отщипывала кусочек сыру или колбасы, пальцем ухватывала немного сливочного масла и закрывала холодильник. В результате дверца покрывалась жирными пятнами. А продукты выглядели как после массированной атаки мышей.

Она ела всё, что ей хотелось, но очень понемногу. Собственно, это и позволяло Монро никогда не прибегать к диетам, сохраняя при этом хорошую физическую форму и ни в чём себе не отказывая. Этот тип питания обычно называют «дробным». Но скорее оно было бессистемным и фрагментарным.

Конечно, здоровья такие спонтанные трапезы Мэрилин не прибавляли. Но на фоне её увлечения наркотиками неправильное питание выглядело… безобидной шалостью.

Готовить Мэрилин не умела, да и не стремилась научиться.

Когда после смерти Мэрилин её гардероб выставили на аукцион (об этом позаботился Ди Маджо, чтобы собрать деньги на памятник Мэрилин, раздать долги и основать фонд её имени), то участники аукциона и журналисты поразились однообразию фасонов и минимализму её платьев. По сути, это были небольшие лоскуты высококачественной ткани – очень лёгкие, открытые платьица. Но здесь присутствовали работы всех ведущих модельеров мира. Для Монро, к примеру, работала великая Коко Шанель.

Стиль Монро – тема особая. Главная его черта – минимализм. Одежда лишь обрамляет линии тела, подчёркивает естественную красоту, не скрывает, а выделяет. При этом Монро имела безупречный вкус. Её можно обвинить в чём угодно – в излишней откровенности, даже в склонности к эксгибиционизму, но не в… вульгарности. Нет, это была живая драгоценность, которая прекрасно осознавала собственную значимость, собственное совершенство. И при этом умела мастерски оформлять своё тело одеждой, делая его ещё более прекрасным.

Монро посчастливилось стать эталоном красоты определённого типа. Если Коко Шанель стоит у истоков образа деловой женщины, Жаклин Кеннеди – хрупкой стройной (даже худой) брюнетки, то Монро – образец пышнотелой красавицы с большой грудью, широкими бедрами и… полным отсутствием лишнего веса. Может, у Мэрилин и было несколько лишних килограммов. Но, глядя на её фигуру, кто осмелится произнести это вслух? Лишние килограммы? Да Мэрилин само совершенство!

Стиль Монро – минимализм. Рекламный кадр к фильму «Принц и танцовщица». 1957 год.

Норма Бейкер очень трепетно относилась к образу Мэрилин Монро. Каждое утро она перевоплощалась в белокурую диву, накладывая макияж, подбирая платье и доводя свой внешний вид теми мелкими штрихами, что добавляют еле уловимый шарм, делающий женщину неотразимой.

Мастерством макияжа Мэрилин владела в совершенстве. Её главный принцип в этой области оставался тем же – минимализм. Чем меньше пудры, крема, грима, тем лучше. Но при этом она никогда не появлялась на публике не загримированной. Свидетельством тому редкие кадры, сделанные репортёрами тайно, подсмотренные папарацци сценки личной жизни, когда Мэрилин не пользовалась макияжем. Это действительно редкие кадры. Но именно они показывают, как много в её образе от искусства, от ума, а не от природы.

Применение макияжа нисколько не принижает совершенства Мэрилин. Наоборот, именно ей принадлежит приоритет использования грима в повседневной жизни современной женщины. Монро собственным примером показала, какой может и какой должна быть женщина, которая следит за собой и хочет нравиться…

И, конечно же, запахи. Человек свободный, раскованный, Монро любила естественный запах тела и духами пользовалась очень аккуратно. А больше всего ей нравились легендарные «Шанель № 5». С ними связана забавная история, ставшая одной из легенд, окружающих её образ.

Однажды её спросили:

– Что вы надеваете на ночь? И Мэрилин с улыбкой ответила:

– Пять капель «Шанели № 5»…

Мэрилин «чистит пёрышки». Фото 1948 года.

Благодаря находке стилистов киностудии «ХХ век Фокс» и, конечно же, собственной интуиции Мэрилин, шатенка от природы, превратилась в блондинку. И тем самым ввела в моду понятие «искусственная блондинка». Миллионы женщин стали перекрашивать волосы в светлые тона. При этом ослепительно белый цвет, присущий блондинкам-альбиноскам, практически не применяется (или применяется очень редко). Мэрилин сделалась объектом подражания – самым популярным цветом волос в 1950-х годах был светлый тон типа «тёмная блондинка». То есть обязательно золотистые или рыжеватые оттенки, заставляющие волосы играть на свету.

Но создание образа блондинки требует определённого умения. У блондинки (природной) не должно быть загара, иначе волосы выглядят выгоревшими, неестественными. И Мэрилин никогда не появлялась на пляже и не загорала в солярии. В жаркой Калифорнии она пряталась от солнца под зонтом, широкополой шляпой, в салоне автомобиля.

И добилась-таки своего! Фотографы очень любили снимать Мэрилин на цветную плёнку, поскольку у неё был изумительный цвет кожи – матово-молочный, с нежными переходами. Мелкие дефекты и морщинки, которые есть у любого человека, Монро тщательно гримировала, накладывая лёгкий слой тонального крема. И получалось то, чем мы любуемся до сих пор, рассматривая её фотографии. А именно женщина-совершенство, эталон женской красоты, яркий пример вечной молодости.

Мэрилин проснулась…

Об этом неудобно рассказывать – и спустя десятилетия после смерти Мэрилин Монро достойна уважения и тактичного, бережного отношения… Но всё же остаются вопросы, ответы на которые интересуют многих почитателей её красоты. Какой она была любовницей? Что ценила в любовных утехах? В чём искала ту гармонию, что делает людей счастливыми?

Избитая истина «женщина любит ушами» применительно к Мэрилин работала на сто процентов. Она не была ненасытной (что противоречит распространённому мнению, будто бы Монро являлась чуть ли не нимфоманкой). Вовсе нет. Её привлекали утончённые ласки и ещё больше – слова. Плебейка по происхождению, она стремилась стать аристократкой если не по социальному положению, то хотя бы в любви. Все, кто был близок с Мэрилин (и кто осмелился об этом рассказать), отмечали, что она чаще принимала ухаживания, чем ухаживала сама. Настоящую страсть Мэрилин испытали только те немногие мужчины, которых она действительно любила, – Джон Кеннеди, Артур Миллер… Кто ещё?

И, конечно же, полной гармонии чувств и желаний она достигла только в отношениях с Миллером. Для Мэрилин очень важно было чувствовать себя обожаемой, королевой во всём. И Миллер, мастер слова, сумел покорить её сердце признаниями, которые (по свидетельству прислуги) никогда не отличались пышностью и многословием. Он говорил скупо, но очень убедительно. И Мэрилин тут же таяла, тут же расцветала…

На этом и остановимся. Пусть её тайны остаются тайнами. Мэрилин это заслужила.

Завтрак в постели.

Её любили. Ею восхищались. Она очень редко оставалась одна. И в то же время была глубоко несчастным человеком – в обычном общечеловеческом смысле.

Неизвестно, что тому причиной: то ли тяжкое детство, то ли природная предрасположенность к выкидышам (такое тоже бывает), но, будучи женщиной крепкой и относительно здоровой (иначе не выжила бы под многолетним воздействием наркотиков и после трёх «неудачных» попыток самоубийства), Мэрилин не могла выносить и родить ребёнка. Впрочем, одна из причин лежит на поверхности. Она в принципе не признавала контрацептивных средств и часто беременела. Она перенесла (задумайтесь только) более трёх десятков абортов! И это лишь случаи, в которых она признавалась сама или о которых стало известно от её любовников и близких друзей. На самом деле абортов могло быть и больше.

Удивительно ли, что измученный хирургическим вмешательством женский организм раз за разом давал тяжёлые сбои? В браке с Миллером у Мэрилин было два выкидыша. И первый очень серьёзный, последствием которого стала операция по прерыванию внематочной беременности.

Каждый выкидыш приводил Мэрилин на грань психического срыва и повергал её в длительную депрессию. Выбираться из пропасти помогал Артур – до тех пор, пока он был рядом. Ушёл Артур, и она… погибла…

Этой женщине необходима была защита – стена, надёжное сильное плечо, советчик и даже судья. Пока Миллер вёл её по жизни, Мэрилин держалась. Но без него стала метаться в поисках замены. Однако это был напрасный труд. Хорошие люди и так наперечёт, а большие таланты – величайшая редкость.

Мэрилин в смятении…

Вечная девочка, нуждающаяся в заботе и защите, – вот кем была Монро в жизни. Возможно, именно поэтому (и, конечно, повинуясь нерастраченному материнскому инстинкту) Мэрилин всегда тянулась к детям. Увидев малышей, она забывала обо всём – опускалась на колени, принималась увлечённо играть с ними, прижимала к себе, целовала, обожала дарить игрушки.

Она тосковала по своим нерождённым детям. И даже придумала себе несуществующую дочь, о которой рассказала подруге Эми Грин. В этой истории нет ни слова правды. И в то же время она глубоко правдива, ибо в этом печальном вымысле сосредоточена тоска Мэрилин, её несбывшаяся надежда на материнское счастье.

А история очень простая. Монро поведала подруге о том, что в 15 лет родила девочку, которую отдала в приют. Отыскать её она не смогла. Вот и весь сказ.

На самом деле дочери у Монро не было. Когда кто-то из биографов решил выяснить обстоятельства этой выдуманной трагедии, он разыскал первого мужа Мэрилин – Джима Дагерти. И тот заявил, что детей у Монро не было и быть не могло – она вышла замуж девственницей…

Подобных выдуманных драм в её жизни хватало – сказывалось богатое воображение Монро. Например, история с отцом, которого Мэрилин отыскала в то время, когда была ещё абсолютно безвестна и бедствовала. Отец якобы посоветовал ей обратиться к адвокату и от встречи с дочерью отказался. А когда был на грани смерти сам, позвал дочь. И Монро вернула ему его же слова, посоветовав обратиться к адвокату.

Этой истории в реальности тоже не было. Отца она никогда не видела. Просто не искала.

Одна из самых известных фотографий Мэрилин. 1952 год.

Она выдумывала своё счастье, но неприятности выдумывать не приходилось – они преследовали Мэрилин сами.

После триумфа 1953 года, когда Мэрилин Монро сыграла сразу три главные роли в успешных фильмах, наступил период творческого спада. Она ежегодно снималась в одной картине, и к 1957 году вышло ещё четыре фильма с её участием. Но каждый из них был хуже предыдущего. В конце концов, сборы за новые картины упали до ничтожно малой величины. Мэрилин «списали в архив». И в 1957 году, когда истёк срок её семилетнего контракта, устроенного для Монро Джонни Хайдом, студия «ХХ век Фокс» заявила, что следующего контракта не будет. Мэрилин снова осталась за бортом кинобизнеса.

Она пересилит обстоятельства и вернётся в Голливуд. Да ещё как вернётся! Но… до этого ей предстояло прожить почти два года, постепенно опускаясь, теряя веру в свои силы, переживая личные драмы.

Это было очень тяжёлое время. Привыкнув к славе, к постоянному вниманию репортёров, Монро вдруг ощутила себя забытой и никому не нужной. В её послужном списке уже имелось немало фильмов, но хороших, которые ей нравились самой, Монро могла пересчитать по пальцам. В какой-то момент ей показалось, что её карьера актрисы закончена. И впереди её ждёт пустота…

«Большой специалист по унынию», Мэрилин не нашла ничего лучшего, как взяться за бутылку и папироску с марихуаной. Её жизнь стремительно покатилась под уклон.

Мэрилин загрустила.

В первый раз наркотики Мэрилин попробовала в 1953 году. Она подыскивала успокоительное лекарство, которое спасло бы её от депрессии. И тут подвернулась марихуана…

Неважно, при каких обстоятельствах это произошло. Важно, что с тех пор она «подсела» на дурман и к середине 1950-х годов находилась уже в жёсткой зависимости от наркотических средств. В 1957 году, потеряв работу и, как ей казалось, цель жизни, Мэрилин снова впала в депрессию. Она начала пить, а спиртное в сочетании с наркотиками превращается в смертельный яд.

Если бы рядом не было Артура Миллера, она бы погибла. Погружение в беспамятный, вязкий туман происходило постепенно. Сначала Мэрилин закатывала истерики, целые дни проводила в слезах. Вечно занятый своей работой Миллер старался не обращать на это внимания, считая, что главный враг Монро – это безделье. Так оно и было, но… чем ей оставалось заниматься? Она же никому была не нужна!

До поры Миллер не предпринимал никаких попыток вытащить её из депрессии. Он просто не знал, что Мэрилин, запершись в своей спальне (а супруги жили в разных комнатах по настоянию Миллера, который старался соблюдать все религиозные иудейские ограничения), курила марихуану. Потом она попробовала и тяжёлые наркотики. Это Миллер понял, обнаружив в ванной пустой шприц.

Он решил серьёзно поговорить с женой. В том, что она его послушается, Миллер не сомневался.

На отдыхе.

Но тут случилась беда. Мэрилин пережила второй выкидыш. Вполне возможно, что к этой трагедии привели именно наркотики.

Забрав жену из больницы, Миллер не решился завести разговор о её пагубных пристрастиях, считая, что с Мэрилин и так довольно. И просчитался. Когда спустя несколько дней он зашёл утром в её комнату, то обнаружил супругу в бессознательном состоянии. Выглядела она ужасно. Изо рта свисала серая пена. Исколотая рука безвольно лежала на кровати. На полу валялся пустой шприц…

Миллер принялся трясти жену, в отчаянии приговаривая: «Ну же, ну же, ну же… очнись!». Мэрилин не отвечала. Её голова болталась из стороны в сторону. Артур заплакал.

Служанка вызвала врачей. Мэрилин отвезли в больницу. Миллер сопровождал жену до палаты реанимации. Её едва успели довезти – по дороге она впала в кому.

Артур дежурил у её кровати круглосуточно. Сам следил за тем, чтобы ампула в капельнице не заканчивалась, чтобы Мэрилин вовремя проводили все процедуры. В конце концов она очнулась. И когда увидела потемневшее лицо мужа, зарыдала.

Обошлось и на этот раз. Но Миллер взял с Мэрилин слово, что она немедленно откажется от наркотиков. Монро обещала. Но слова своего не сдержала. Поправившись и вернувшись к работе, она по-прежнему снимала усталость наркотиками. И здесь Миллер ничего изменить не мог.

Кадр из фильма «Как выйти замуж за миллионера». 1953 год.

Она была необыкновенной женщиной. И все её поступки шли скорее от сердца, чем от ума… Она одновременно и любила Миллера, и… изменяла ему. Это стало похоже на некую зависимость от секса, что и позволило некоторым биографам Монро говорить о её гиперсексуальности. Но дело было, вероятнее всего, не в этом. Рядом с Миллером Монро не чувствовала себя «в своей тарелке». Соответствовать такому писателю не просто трудно – невозможно. Что не предпринимай, что не говори, всё это будет ничтожно и даже глупо…

Жизнь свела её со множеством знаменитых мужчин (подруга Монро Шелли Уинтерс рассказала, к примеру, о памятной фотографии Альберта Эйнштейна с надписью «С уважением, любовью и благодарностью»). Но ближе всех ей был Джон Кеннеди, будущий президент США.

Тайный роман с Кеннеди развивался нелинейно. Периоды интереса друг к другу сменялись периодами охлаждения отношений. Вскоре после первого знакомства с Монро (а оно быстро переросло в близость) Кеннеди увлёкся Жаклин Бувье. В 1953 году было объявлено об их помолвке, а затем состоялась и свадьба. Кеннеди надолго исчез из поля зрения Мэрилин.

Но Монро умела ждать. Прошло немного времени, и Кеннеди «заскучал». Он никогда не отличался такой добродетелью, как супружеская верность. И при любом удобном случае ускользал из дома, чтобы обнять очередную любовницу, коих у Джона имелось немало. Однако главной его привязанностью стала всё же Монро. Эту женщину невозможно было не любить. Она была слишком красива, чтобы Кеннеди смог её забыть.

Джон Фицджералд Кеннеди.

Мэрилин питала склонность к мистификациям, но одну из самых скандальных легенд всё-таки придумала не она, а писатель Роберт Слэтцер. Этот эксцентричный человек утверждает, что являлся… тайным супругом Монро, с которым она обвенчалась в Мексике и прожила с ним несколько месяцев. Их брак якобы был заключён в 1953 году. В доказательство Слэтцер предъявляет единственную фотографию, где они с Мэрилин стоят в обнимку на фоне Ниагарского водопада.

Что же было на самом деле? Молодой Слэтцер посетил Ниагарский водопад в качестве туриста в том самом 1953 году, когда Мэрилин снималась в кинофильме «Ниагара». Встреча с Монро оказалась случайной. Слэтцер осмелился попросить восходящую звезду сфотографироваться с ним. И когда фотограф нажал на кнопку спуска затвора, попытался обнять актрису.

Это всё, чем располагает Слэтцер. Других доказательств (даже косвенных) у него нет, поэтому рассказу Роберта Слэтцера мало кто верит. Однако это не мешает ему утверждать, что он был не только мужем Мэрилин, но и её доверенным лицом уже после расторжения брака.

Слэтцер и рассказал, что Монро, не особенно разбираясь в политике, завела специальную тетрадь, в которую записывала разговоры Кеннеди с друзьями. Эту тетрадь Слэтцер считал причиной убийства актрисы. Мол, Мэрилин могла скомпрометировать президента, опубликовав записи.

Всё, что есть у Роберта Слэтцера, вот эта фотография, сделанная возле Ниагарского водопада.

Впрочем, и без «откровений» Слэтцера нам известно, что Мэрилин относилась к Кеннеди с особым почтением. Он для неё стал не только любовником, но и… отцом.

Джон Кеннеди был старше Мэрилин. Талантливый, уверенный в себе, очень умный, обладающий даром убеждения и бесконечным обаянием, Кеннеди тем не менее в общении отличался простотой и даже временами брутальностью. В его речи проскакивали солдатские шуточки сомнительного свойства. Он терпеть не мог условностей, не любил галстуков (и не умел их завязывать и выбирать – этим занималась Жаклин). Мог выпить и от души повеселиться. Именно эта не наигранная простота и привлекала к фигуре Кеннеди миллионы американцев. Член богатейшей и влиятельнейшей семьи Америки, он в то же время был своим, простым и доступным.

Мэрилин следовала советам Кеннеди, словно отцовским. Ей, скорее всего, очень не хватало главного мужчины в жизни, которым для девочки-подростка является родной отец. И, будучи уже взрослой, опытной женщиной, рядом с Кеннеди, как, впрочем, и с Миллером, Монро чувствовала себя девочкой, только один был её мужем, а другой – любовником. И эта тайная связь её волновала, придавала их отношениям остроту.

Любопытно, что Кеннеди ввёл Мэрилин в свою семью – как подругу (но, разумеется, не как любовницу). Она очень понравилась Джозефу, отцу Джона. А потом даже набралась смелости (если не назвать это… наглостью) заявить, что считает себя членом семейства Кеннеди. Это случилось после того, как Джозеф слёг с тяжёлым параличом.

Джон Кеннеди.

А что же Жаклин, законная супруга Джона Кеннеди? Она всё знала. Знала и терпела. Она давно изучила и поняла мужа. У неё было два выхода: либо развестись с Джоном (кстати, Жаки называла мужа Джеком – его домашним прозвищем), либо… принимать его таким, каков он есть. Она очень любила своего мужа, а потому выбрала второе.

Мэрилин не бывала в доме Кеннеди. После того как Джон стал президентом Америки, это уже было невозможно в принципе. Однако, будучи ещё лицом не столь высокопоставленным (сенатор, но не президент), Джон мог бы сделать вид, что приглашает в дом давнюю приятельницу и под этим предлогом познакомить Мэрилин с женой. В доме перебывало множество людей, Кеннеди любил приводить гостей, а Жаклин умела их принимать. Но когда будущий президент заикнулся о Мэрилин, оказалось, что его супруга с Монро… давно знакома.

Эти женщины ощущали себя соперницами. Обе стали знаковыми фигурами в истории Америки – как иконы противоположных стилей и двух женских начал: пышнотелая блондинка и хрупкая брюнетка. Обе были умны и талантливы. Обе были готовы на всё, чтобы защитить своё счастье и отстоять собственные интересы. И обе держали безопасную дистанцию, лишь изредка позволяя себе еле заметные взаимные уколы.

Жаклин считают одной из подозреваемых в убийстве Монро. Никаких доказательств, естественно, нет. Есть только мотив. Для обвинения слишком мало. Для слухов – достаточно.

Жаклин Кеннеди в платье дизайнера Олега Кассини. 1961 год.

Мэрилин совершала не только безрассудные, но и откровенно глупые поступки. Она была живым человеком и… молодой очаровательной женщиной.

Одной из её необъяснимых ошибок стал короткий роман с Ивом Монтаном. Он же, этот злосчастный роман, обернулся для Мэрилин настоящей катастрофой.

Дело было так. Осень 1960 года Артур Миллер провёл в Париже, в городе, который обожал. В это же время в США приехал французский певец и актёр Ив Монтан. Он снимался в американском фильме «Давайте займёмся любовью» вместе с Мэрилин. Общая работа сблизила актёров. Лёгкое необременительное знакомство переросло в дружбу, а затем и в интимную связь. Позже Мэрилин призналась подругам, что без Миллера чувствовала себя одиноко. А тот всё не возвращался.

Детали романа с Монтаном стали известны репортёрам. Никаких совместных планов на будущее у Монро и Монтана не было – он вернулся к своей Симоне Синьоре. Но скандал выплеснулся на страницы газет и журналов.

Миллер узнал об измене жены самым ужасным образом по дороге домой. Её фото с Монтаном он увидел на страницах журнала, выпуск которого перелистывал едва ли не каждый пассажир самолёта его рейса «Париж – Нью-Йорк».

Сказать, что Артур был расстроен, не сказать ничего. Миллер чувствовал себя раздавленным и уничтоженным. Едва прибыв в Нью-Йорк, он сел за руль и погнал машину домой. На одном из поворотов автомобиль со всего маху влетел в кювет. Но судьба хранила его – в этой аварии Артур Миллер уцелел.

Мэрилин Монро, Ив Монтан, Симона Синьоре и Артур Миллер (справа налево). 1960 год.

Артур мог простить Мэрилин всё: капризы, зависимость от алкоголя и наркотиков, поверхностность суждений, глупость (которую он считал неотъемлемой чертой всех красавиц), невежество, наивность, даже неряшливость, но только не предательство.

Миллер не стал затевать шумного скандала. Вернулся домой, швырнул на диван журнал с фотографией Мэрилин и Монтана. Потом забрал пишущую машинку и ушёл. Больше в их нью-йоркскую квартиру Миллер не возвращался.

Развод оформили очень быстро – их брак был признан недействительным 20 января 1961 года, в тот самый день, когда 35-м президентом Соединённых Штатов Америки стал Джон Фицджералд Кеннеди…

Как восприняла Мэрилин этот неожиданный разрыв? Как катастрофу, как чудовищную личную трагедию. Она была шокирована реакцией Миллера на светские сплетни. Но оправдываться не решилась – в сплетнях, увы, содержалось слишком много… правды.

Монро снова осталась одна. И после очередной депрессии, из которой Мэрилин выкарабкалась самостоятельно, она решила сосредоточиться на человеке, ставшем главным в её жизни. На Джоне Фицджералде Кеннеди, президенте Соединённых Штатов. На женатом мужчине, у которого уже появилась дочь. Кеннеди очень любил свою супругу Жаклин, но это была такая же странная любовь, характерная и для Монро в её отношениях с Миллером. Это вполне искреннее чувство не исключало измены.

Очень символичная фотография: Монро и Миллер вместе и… порознь.

Переломным для тайных отношений Джона Кеннеди и Мэрилин Монро стал 1961 год. Тяжело пережив разрыв с Миллером, Мэрилин чувствовала себя совершенно одинокой. И с такой страстью набросилась на Кеннеди, что тот опешил. Ранг президента огромной страны накладывал на Джона определённые ограничения. Он сделался фигурой публичной и находился под постоянным прицелом объективов репортёрских камер. К тому же его отношения с Мэрилин были секретом Полишинеля для советников президента, людей молодых, инициативных, проницательных. Кеннеди регулярно получал деликатные советы быть осторожнее и прекратить… опасные связи. Имени Монро никто, разумеется, вслух не произносил.

Свою роль сыграла и занятость президента. На Джона Кеннеди навалился такой груз ответственности, что на встречи с любовницей попросту не оставалось времени. (Но, заметим, он находил его на мимолётные знакомства с другими пассиями).

Их свидания стали редкими и носили эпизодический характер. А когда 25 ноября 1960 года у Джона и Жаклин родился сын и вся Америка переживала за судьбу мальчика и его мамы, Мэрилин затосковала. Однако нашла в себе силы поздравить Джона и Жаклин с рождением наследника.

Она и представить не могла, что дни их любви сочтены. И что Кеннеди уже обдумывает способ расстаться с Мэрилин. Он не хотел причинять боль этой женщине, но и продолжать затянувшуюся связь тоже не мог. Джон Кеннеди повзрослел. Из успешного плейбоя он превратился в президента огромной державы. Наступило время остепениться.

Официальная фотография 35-го президента США Джона Кеннеди.

После разрыва с Миллером Мэрилин оставила Нью-Йорк и вернулась в Калифорнию. Она купила небольшой дом в Брентвуде, чтобы быть поближе к Голливуду. Имелась и ещё одна причина приобретения именно этого дома. Она очень рассчитывала, что Джону удастся оторваться от своих президентских дел и приехать на восток страны, чтобы побыть с ней хотя бы день или два. И Кеннеди действительно однажды приезжал в этот дом. Но лишь однажды…

Почему она выбрала Брентвуд, а не престижный Беверли-Хиллз? Во-первых, Мэрилин не особенно жаловала репортёров. Она была обязана им своей славой, но в то же время в трудные времена журналисты не оставляли её в покое, лишь усиливая чувство незащищённости и одиночества. Во-вторых, она на тот момент не чувствовала себя звездой настолько, чтобы тратиться на роскошный, бросающийся в глаза особняк. В-третьих, у неё имелось не так много денег. Она только выбралась из чёрной полосы, сыграв в роскошном фильме «Некоторые любят погорячее», но предчувствовала, что этот успех мимолётен. И впереди у неё могут быть трудные времена. Наконец, ей хотелось покоя и комфорта. Она это заслужила.

Хозяйкой Мэрилин была неважной. Полагаясь на прислугу, она не готовила и не занималась обычными домашними делами. Кстати, домашнюю работу она ненавидела ещё с первого замужества. Весь первый год супружества с Джимом Дагерти ей пришлось простоять у плиты. И она тогда уже зареклась – домохозяйкой она не будет ни при каких обстоятельствах. Как оказалось, выполнить это обещание не представляло особого труда – достаточно было переложить все обязанности на прислугу. При наличии денег, разумеется.

Мэрилин во дворе своего дома в Брентвуде.

Фильм «Неприкаянные» был снят режиссёром Джоном Хьюстоном в 1961 году и стал последней законченной картиной в жизни Мэрилин (формально последним фильмом считается картина «Что-то должно случиться» 1962 года, но актриса не успела сыграть в нём свою роль до конца, и фильм остался незаконченным).

Непростая работа. Во-первых, фильм снят по рассказу Артура Миллера, написанного им в 1956 году, когда он некоторое время жил в городке Рино, штат Невада (именно здесь и происходит действие картины), в ожидании развода с первой женой, перед свадьбой с Мэрилин. Во-вторых, это единственная совместная работа Монро с Кларком Гейблом и одновременно последний фильм в жизни легендарного актёра. Отношения Монро с Гейблом на съёмочной площадке сложились весьма натянутые. В последний съёмочный день Гейбл даже сказал о Мэрилин: «Господи, я рад, что эта картина закончена! Эта женщина почти довела меня до сердечного приступа…». На следующее утро у него случился обширный инфаркт. И через 11 дней Гейбла не стало. В-третьих, это едва ли не единственный фильм в карьере Монро, в котором она не пела, не танцевала, не изображала белокурую красотку. Она играла маленькую человеческую трагедию: героиня Монро Розалин приезжает в Рино для того, чтобы развестись здесь с мужем.

История о неприкаянных людях и неприкаянных лошадях (так в Неваде называют диких мустангов) дорого обошлась Монро. Фильм не получил ожидаемого успеха, но при этом отнял у актрисы массу физических и душевных сил. Картина «Неприкаянные» не стала явлением мирового кинематографа. Но посмотреть её стоит – хотя бы для того, чтобы представить, какой актрисой могла быть Монро.

Сцена из фильма «Неприкаянные». 1961 год.

У фильма «Неприкаянные» очень непростая судьба. Критика отреагировала на выход картины даже не холодно, а с сарказмом. Мэрилин приняла выпады журналистов слишком близко к сердцу, впала в депрессию, да в такую тяжёлую, что ей потребовалась госпитализация.

Фильм получился дорогой, на его съёмки было потрачено 4 млн долларов. Но ожидаемой кассы он не собрал – картина осталась убыточной. Правда, всё изменилось после смерти Монро – на волне вспыхнувшего интереса к личности этой незаурядной женщины публика валом повалила в кинотеатры. И «Неприкаянные» не только окупились, но и принесли солидную прибыль.

Что произошло с Монро? Она снова почувствовала себя крайне уязвимой. Мэрилин никогда не считала себя выдающейся актрисой, хотя публично утверждала обратное. Эта красивая женщина всю жизнь страдала жутким комплексом неполноценности.

В клинику «Ливанские кедры» (в которой, как вы помните, лечилась и её безумная мать) Мэрилин привезли в неадекватном состоянии – она не узнавала друзей. Истерики, периоды угрюмой замкнутости, утрата воли к жизни и даже стремление к суициду.

В эти дни о Мэрилин заботился человек, помощи от которого она не ожидала. Как только известие о том, что Монро находится в психиатрической клинике, разнеслось по Голливуду и всей Америке, к ней примчался Джо Ди Маджо. Уже несвободный человек, он не забыл, не оставил Мэрилин. Настоящий надёжный друг… Кто бы мог предположить?

Что-то случилось…

Поскольку других родственников и близких людей, которые бы приезжали к ней в клинику, у Мэрилин не было, диагноз сообщили Ди Маджо. Услышав его, Джо закрыл глаза и побледнел… Шизофрения…

Это был приговор. И Джо сразу вспомнил те девять беспокойных месяцев брака с Мэрилин. И многое понял… Монро была больна. Больна давно – шизофрения имеет наследственную природу и проявляется с возрастом, у кого раньше, у кого позже. Мэрилин нуждалась в помощи и опеке. А он так этого и не понял…

Монро лечили лучшие психиатры Калифорнии. Джо не стал скупиться и оплачивал все её счета, сколько бы не требовалось для лечения. Выслушивал рекомендации врачей и сосредоточенно искал способ вытащить бывшую жену из трясины безумия, в которую она погружалась.

Интенсивное лечение дало результаты – Мэрилин пришла в себя. Приступы истерики прошли. Она снова улыбалась и могла спокойно беседовать. Угнетало её лишь место, где она оказалась, – психиатрическая клиника.

Она шла к этой катастрофе всю жизнь. Противостоя жестокому миру мужчин, она обретала любовь, но удержать её не могла. И каждую потерю переживала очень тяжело. Отсюда и увлечение алкоголем, отсюда и наркотическая зависимость. Всё это разрушает и физическое здоровье, и психику. К 1961 году обострился недуг Монро – она страдала от раздвоения личности. Мэрилин путала себя реальную со своим сценическим образом. И жила в выдуманном ею самой мире грёз и несбывшихся надежд.

Мэрилин с Джо Ди Маджо. 1954 год.

И всё же Джо Ди Маджо вытащил её из клиники. Развив бурную деятельность, он добился от врачей признания того, что Мэрилин не представляет опасности ни для общества, ни для самой себя. Пообещал следить за ней, сообщать врачу о любом случае обострения. Дал слово за Мэрилин, что она будет принимать все прописанные ей лекарства… Если бы он знал, что эти лекарства её в конечном итоге и… убьют.

И Монро отпустили. Джо усадил осунувшуюся Мэрилин в автомобиль и отвёз в Брентвуд, в её дом. Несколько дней он прожил в одной из комнат, прислушиваясь к тому, что происходит за стенкой. Мэрилин явно шла на поправку. А когда она стала заигрывать с Ди Маджо и даже предложила «вспомнить былые времена», он с облегчением уехал. Жизнь продолжалась…

Джо Ди Маджо был одним из тех немногих мужчин, который простил Мэрилин всё. Их брак со стороны напоминал водевиль. Ревнивец муж, считавший себя рогоносцем, и «проказница» жена, без конца провоцировавшая супруга на скандалы. На самом же деле Ди Маджо её просто любил. По-настоящему, всерьёз.

А что Мэрилин? Когда-то она сказала: «Женщины из меня не получилось. Мои мужчины из-за моего образа секссимвола, созданного ими и мной самой, слишком многого ожидают от меня. Ожидают так много, что я не могу соответствовать их ожиданиям. Они ожидают, что зазвонят колокола и засвистят свистки, но моя анатомия ничем не отличается от анатомии других женщин».

Это и есть ответ.

Джо Ди Маджо и Мэрилин Монро во время своего короткого супружества.

В семье Кеннеди царил культ традиций. И каждый день рождения Джона Кеннеди отмечался в одном и том же ресторане Нью-Йорка. Эта традиция, как и многие другие, соблюдалась неукоснительно.

О том, что эти устоявшиеся традиции значили для самого Джона, говорит следующий факт. Однажды, в самом конце 1950-х годов, на праздничном столе не оказалось шоколадного торта. Традиция была нарушена. Джон Кеннеди ничего хозяину ресторана не сказал – всё так же мило улыбался и благодарил за праздник, как и много лет подряд. Однако тут же пригласил на встречу шеф-повара этого заведения и предложил ему солидные деньги. Спустя некоторое время повар выкупил у хозяина бизнес. И ресторан перешёл в другие руки…

45-й день рождения Кеннеди отмечал уже в качестве президента США. 29 мая 1962 года состоялось грандиозное шоу, посвящённое этому событию. Торжества проходили в нью-йоркском спортивном комплексе Медисон-сквер-гарден. Сюда, на Седьмую авеню, съехались тысячи зрителей со всей страны. И одним из сюрпризов стало выступление Мэрилин Монро, которая спела для Джона «С днём рождения тебя».

Она была обворожительна, иронична, соблазнительна и потрясающе красива. С таинственной улыбкой на губах она спела слова немудрёной песенки… и толпа зрителей задохнулась от восторга.

А Кеннеди напрягся. В последние месяцы отношения с Мэрилин приняли странный оборот. Она стала слишком навязчивой.

Мэрилин поёт президенту Кеннеди. Нью-Йорк. 29 мая 1962 года.

Мэрилин стала позволять себе то, чего раньше никогда не бывало, – она названивала прямо в Белый дом, добиваясь встречи с президентом. Но к назначенному времени опаздывала, заставляя Джона ждать по часу и более. И это ужасно раздражало Кеннеди. К тому же их отношения вот-вот могли стать достоянием вездесущей прессы, что грозило грандиозным и совершенно ненужным скандалом.

Кеннеди решил расстаться с Мэрилин. Но сделать это так, чтобы не ранить её и не ввергнуть в очередную депрессию. Что он сделал? Обратился к самому верному человеку, своему брату Роберту.

С Робертом Джон был очень близок. Младший брат обожал Джона и всегда находился рядом, в том числе и в самые трудные минуты (достаточно вспомнить историю Карибского кризиса, когда Бобби взял на себя часть ответственности Джона и был одним из самых преданных, самых исполнительных помощников). Существовала ли между ними какая-либо договорённость, неизвестно. Но в конце июня 1962 года во время очередного свидания с Монро (дело было в Лос-Анджелесе) Джон привёл с собой брата и… оставил их наедине.

Той же ночью Роберт Кеннеди и Мэрилин отправились на автомобильную прогулку в Санта-Монику. Рядом с домом Питера Лоуфорда, мужа сестры братьев Кеннеди, Бобби и Мэрилин стали близки… Примечательно, что именно этот дом был для Монро и Джона Кеннеди местом свиданий в начале их тайного романа…

В сердце Монро поселилась новая любовь. Вероятно, Джон и Мэрилин и в самом деле изрядно устали друг от друга. Иначе всё было бы гораздо сложнее.

Мэрилин и оба брата Кеннеди: Роберт (слева) и Джон.

Братья Кеннеди никогда не отличались незыблемой приверженностью моральным принципам. Талантливые, энергичные, амбициозные, они привыкли брать от жизни то, что им нравилось. Отказов женщин на их притязания они практически не получали. И при этом оба любили своих жён.

О том, что Роберт относился к супруге Этель с большой нежностью и любовью, говорит тот факт, что в этом браке у них было… 11 детей. Последний ребёнок появился на свет уже после гибели Роберта. Но тогда, летом 1962 года, Роберт в буквальном смысле жил сразу с двумя женщинами.

Оставленная Джоном Монро ухватилась за его младшего брата, как утопающая хватается за соломинку. Она никогда не говорила с Джоном о браке. Но теперь всё было наоборот – каждая встреча заканчивалась именно разговорами о возможном замужестве. Мэрилин требовала от Бобби развестись с Этель. Тот отмалчивался, а потом и напрямую отвечал отказом. Следовали слёзы, обвинения, разлука. Затем новая встреча… И всё начиналось заново.

Близкие друзья Мэрилин, которые были в курсе её нового романа, говорили, что Монро на самом деле не столько любила Бобби, сколько отчаянно пыталась устроить свою жизнь. Она очень боялась одиночества. И, вероятно, предчувствовала надвигающуюся трагедию.

Но её надеждам не суждено было сбыться. Привыкшая сражаться до конца, Мэрилин удвоила усилия по завоеванию Роберта Кеннеди. И тем самым его лишь… оттолкнула.

Роберт (слева) и Джон Кеннеди.

Любил ли Кеннеди-младший Мэрилин? Вряд ли. Слишком скоротечным был их роман. И слишком уж безжалостно поступил Роберт со своей любовницей. Скорее всего, Роберт лишь выполнял просьбу брата – отвлечь внимание Мэрилин от Джона, занять собой и тем самым дать Джону повод разорвать отношения с Монро из-за её «измены». Это был политический ход, продуманная операция по отдалению от Мэрилин, которая стала слишком навязчивой, неосмотрительной и даже опасной.

Однако в отношениях с Бобби Мэрилин, сознательно или спонтанно, поддавшись чувству, применила ту же тактику. Она была человеком настроения и руководствовалась в своих действиях не холодным умом, а чувствами. Монро принялась буквально преследовать Роберта. Звонила домой, нисколько не смущаясь тем, что трубку снимает Этель. Добивалась встречи.

В разговорах со своими друзьями Мэрилин часто намекала на то, что её и Бобби связывают отношения особого рода. Эти туманные намёки не несли серьёзной опасности для карьеры Роберта – он был министром юстиции в администрации Джона, что тоже, конечно, немало, но… всё же не президентом.

Уже к концу июля 1962 года, когда роману Бобби и Мэрилин исполнилось всего несколько недель, Роберт стал тяготиться этой связью. Просьбы и увещевания Мэрилин развестись и жениться на ней так ему надоели, что он заявил прямо – о браке не может быть и речи. Разговор шёл на повышенных тонах. Это была первая ссора любовников. И, как оказалось, последняя.

Роберт Кеннеди.

В конце концов она всё поняла и отступилась. Случилось это после того, как Монро в очередной раз попыталась позвонить Роберту домой. Ответом ей тянулись бесконечные гудки в пустоту – Роберт отключил телефон.

Это был конец. И Мэрилин смертельно обиделась. Только сейчас она осознала, что произошло на самом деле. Джон то ли передал её младшему брату «по наследству», то ли сознательно «переключил» её внимание на Роберта. А Бобби в этой истории выступил своеобразным громоотводом, фигурой отвлекающей. Значит, был совершенно неискренен.

Разрыв с Робертом Монро восприняла, как очередной удар судьбы. Осадок оказался тем более горек, что в конце июля 1962 года она потеряла не одного, а сразу двух Кеннеди, поскольку только сейчас осознала, что же с ней произошло.

С Робертом Мэрилин больше не общалась. Не общалась она и с Джоном. Отныне эти два человека стали для неё чужими…

У Мэрилин напрочь отсутствовало такое распространённое человеческое качество, как мстительность. Много раз битая судьбой и недобрыми людьми, она никому и никогда не мстила… Вряд ли она даже попыталась бы как-то навредить Джону, скомпрометировать его в глазах общественности, предав огласке историю их отношений. Но… однажды в частном разговоре намекнула на то, что обладает некими сведениями, которые при опубликовании станут настоящей сенсацией и могут уничтожить репутацию президента. И это было очень опасно – прежде всего для неё самой.

Мэрилин в гостях у военных.

Мэрилин не переносила одиночества. И вдруг снова, в который уже раз осталась одна… Она снова заметалась в поисках родственной души. Такой родственной душой ей показался датский журналист Ганс Йорген Лембурн…

Здесь сделаем небольшое отступление. Дело в том, что выстроить хронологию жизни Мэрилин Монро задача непростая. Она встречалась с разными мужчинами в разное время. К некоторым возвращалась спустя годы, с кем-то расставалась сразу и навсегда. Лембурн в жизни Мэрилин возник после скандала с Ивом Монтаном и развода с Артуром Миллером. Большого чувства не было. Впрочем, никакого чувства не было вообще. О Лембурне Монро говорила пренебрежительно – мол, в его обществе она… засыпала от скуки. Ганс сделался её соломинкой, средством спасения от надвигающейся депрессии, не более того…

Каждая мимолётная встреча приближала её к трагической развязке. Мэрилин растратила себя на эти пустяковые связи. Всю жизнь она искала настоящую любовь и всю жизнь проходила мимо своей судьбы, упускала, теряла, не обращала внимания на того, на ком бы ей следовало сосредоточиться.

В своих мыслях она постоянно возвращалась к Миллеру, которого считала главным мужчиной своей жизни. Но при этом не отказывалась и от связи с президентом… Так кто же из них был для неё главным?

Миллер не предпринял ни одной попытки вернуть Мэрилин. Гордый человек, не умеющий прощать… И совсем иначе обстояло дело с Ди Маджо. Именно в эти последние недели её жизни Джо Ди Маджо посещал её дом в Брентвуде и, по некоторым сведениям, на какое-то время здесь задерживался.

Кадр из последнего неоконченного фильма Монро «Что-то должно случиться». 1962 год.

А потом с ней произошло то, что в быту называется «пойти в разнос». Она стала неразборчивой в связях и сближалась с совершенно чужими и мало соответствующими ей мужчинами. Среди них оказался массажист Ральф Робертс, к услугам которого Мэрилин прибегала регулярно и который знал тело Монро лучше кого бы то ни было, поскольку выстроил эти божественные формы сам.

Потом был бывший муж Мэрилин Джо Ди Маджо. Потом личный водитель Монро… Да, она опустилась до того, что стала спать со слугами. Словно следовала разрушительному принципу – чем хуже, тем лучше.

При жизни Монро друзья воспринимали её метания как каприз звезды, как следствие присущей ей непредсказуемости. Ничто не предвещало близкий конец. Несмотря на неустойчивое психическое состояние, Мэрилин в это время была улыбчива, легка на подъём и в будущее смотрела с оптимизмом.

Однако, скорее всего, её истинные чувства скрывались за защитной маской. Вечерами она прогоняла всех и оставалась дома одна. А утром её очередной любовник находил Монро в состоянии тяжёлого похмелья, из которого Мэрилин выбиралась лишь к вечеру. Потом всё повторялось – вечеринка, любовные утехи, внезапная смена настроения. И… добровольное одиночество.

Жизнь её словно шла по кругу. Последним к Мэрилин вернулся Фрэнк Синатра – мужчина, голос которого она обожала. Синатра стал её последним мужчиной. Из его объятий она отправилась… на небеса…

Рекламная фотография для фильма «Принц и танцовщица». 1957 год.

Этот поздний роман стал для Синатры потрясением. Мэрилин приняла его сразу, без привычной прелюдии – словно они расстались вчера, а не много лет назад. Чувства обоих были обострены до предела. Они воспринимали друг друга с восторгом, а нежности их отношений можно лишь позавидовать.

Синатра практически поселился в Брентвуде. Это длилось всего несколько дней, которые певец назвал потом «бесконечными». Время остановилось. В тот момент на всей планете существовали только они – Фрэнк и Мэрилин…

А потом она устала от любовника. Так было всегда, если Мэрилин не испытывала к мужчине глубоких чувств.

Утром в последнее воскресенье июля 1960 года Мэрилин проснулась в приподнятом настроении. Засобиралась к врачу-психиатру, которого посещала в то лето постоянно, пытаясь выйти из неустойчивого состояния, когда приступы уныния чередовались с приступами немотивированного веселья.

Синатра наблюдал за ней с удовольствием. У Мэрилин было роскошное тело. И выглядела она просто великолепно… Неожиданно для себя он полушутливо заговорил об их браке. Мол, как бы она посмотрела на перспективу супружества…

Мэрилин его перебила и произнесла фразу, которую Фрэнк потом мучительно пытался вспомнить. Она выразилась довольно туманно и тоже полушутливо. Дескать, не беспокойся, Фрэнк, я в твоей жизни ненадолго.

Тогда Синатра не придал её словам большого значения. Потом называл их… предчувствием беды.

Фрэнк Синатра.

Никто, конечно, не предполагал, что её жизнь оборвётся так рано. 36 лет… Всего 36! Что она успела сделать за этот издевательски короткий срок?

Вот полная фильмография Мэрилин, список всех фильмов, в которых она успела сняться.

1947 год – «Ужасная мисс Пилгрим» и «Опасные годы».

1948 год – «Скудда-у! Скудда-эй!» и «Хористки».

1949 год – «Счастливая любовь».

1950 год – масса эпизодических ролей в фильмах «Билет в Томагавк», «Правый крест», «Огненный шар» и заметные роли в картинах «Асфальтовые джунгли» и «Всё о Еве».

1951 год – «Любовное гнёздышко», «Моложе себя и не почувствуешь», «Из жизни родного города», «Давай поженимся».

1952 год – «Ночная стычка», «Мы не женаты», «Вождь краснокожих» (роль в эпизоде «Фараон и хорал»), «Обезьяньи шалости», «Можно входить без стука».

1953 год – главные роли в фильмах «Ниагара», «Как выйти замуж за миллионера», «Джентльмены предпочитают блондинок».

1954 год – «Нет лучше бизнеса, чем шоу-бизнес» и «Река, с которой не возвращаются».

1955 год – «Семь лет желания» (вспомните знаменитый момент с развевающимся в воздушном потоке платьем Мэрилин).

1956 год – «Автобусная остановка».

1957 год – «Принц и танцовщица».

1959 год – «Некоторые любят погорячее».

1960 год – «Займёмся любовью».

1961 год – «Неприкаянные».

1962 год – незаконченная картина «Что-то должно случиться».

Всего 30 картин и одна незавершённая работа.

Сцена из фильма «Семь лет желания». 1955 год.

У Мэрилин Монро огромное количество почитателей по всему миру. Собственно, поклонников её таланта и обожателей её красоты, что, как ни странно, не одно и то же.

Для поклонников таланта актрисы все фильмы Монро хороши. Шедевров среди них, скажем так, немного. Но удовольствие видеть живую искрящуюся Мэрилин компенсирует любые несовершенства фильмов, в которых ей довелось сыграть.

Сложнее с теми, кто восхищается её красотой, но не видит в Монро большого драматического таланта… Лучшие фильмы? Какие из них?

«Ниагара»? Да, роль сыграна убедительно. Но всё же это добротно сделанное кино, и не более. То же самое можно сказать и об «Асфальтовых джунглях», и о некоторых других картинах Монро.

Для российского зрителя любимым фильмом Монро был и остаётся «В джазе только девушки». Под таким названием комедия «Некоторые любят погорячее» вышла на советские экраны. Картина и в самом деле блистательная, очень смешная и трогательная. Великолепная игра двух звёзд – Джека Леммона и Тони Кёртиса. И между ними – неподражаемая Мэрилин… Это и есть лучший фильм Монро? Да, вполне возможно.

Но были ещё и «Неприкаянные». Немного раздёрганная, непоследовательная (только на первый взгляд), щемящая история женщины, спасающейся от одиночества… Можно спорить, но этот фильм как нельзя лучше раскрыл талант Мэрилин и её взыскующую душу. Именно он стал несбывшейся надеждой на то, что из хорошенькой блондинки могла получиться великая актриса. Или даже величайшая…

Сцена из фильма «Некоторые любят погорячее». 1959 год.

Личность Мэрилин многогранна и неоднозначна. Судить о ней только по одним фильмам, наверное, не следует. Её образ складывается из разноцветных кусочков смальты, превращаясь в большую красочную мозаику. Чтобы понять Монро, нужно пересмотреть её фильмы, вслушаться в её голос, перечитать историю её жизни.

Да, голос… Сегодня песни Мэрилин можно найти в сборниках звуковых дорожек к её фильмам и в записях редких концертных выступлений. Собственно, специальных концертов она не давала. Это были выступления «по поводу», ситуационные, иногда спонтанные (как песня «С днём рождения тебя», исполненная ею на дне рождения Джона Кеннеди). Специально пела она только в своих музыкальных фильмах.

Монро не обладала сильным голосом и не заблуждалась на счёт своих вокальных способностей. Это как раз тот случай, когда говорят «поёт сердцем». Правда, смысл у этой формулы в данном случае несколько иной. Обычно «поют сердцем» те, кому медведь на ухо наступил. То есть артисты, которым вообще противопоказано петь. Когда начинала петь Мэрилин, замирали многотысячные залы. А когда её голос стихал, публика взрывалась овациями.

Она умела петь. И голос у неё был своеобразный – грудной, волнующий, необычного тембра. И очень запоминающийся. Её песни моментально становились хитами и поднимали волну подражаний. В середине 1950-х годов в Америке появились тысячи поющих «Мэрилин», но ни одна из них не смогла даже приблизиться к известности Монро.

Поёт Мэрилин Монро.

Но главное в образе Мэрилин – её красота. То неуловимое сочетание качеств, которое невозможно передать словами и в достаточной степени описать.

Она была не просто красива, а ослепительно красива. Чего это стоило, можно понять по её посмертной фотографии. Её мы публиковать не будем, поскольку зрелище слишком шокирующее. На этом фото Монро неузнаваема. Смерть, конечно, не красит никого. Но чтобы измениться до такой степени всего за несколько часов небытия…

Так вот, красота Мэрилин – результат огромной работы по формированию образа. Это несколько пластических операций по коррекции формы носа и подбородка. Это тщательно накладываемый (каждый день!) грим. Это выбор оттенка волос. Это скрупулёзный подбор для каждого случая платья и обуви.

Но и это лишь видимая часть работы. А то, что на первый взгляд не заметно, – поведение. Мэрилин не просто была ослепительной красавицей, она и вела себя как красавица. Уверенно, но не подавляя собой окружающих. Кокетливо, но без вульгарности. Беззащитно, но не униженно.

Красота являлась главным её талантом, получившим должное оформление, как алмаз, после огранки ставший бриллиантом.

И уже с учётом актёрских данных, голоса и красоты мы можем сказать – Мэрилин была подлинным совершенством. Красивейшая женщина XX столетия. И одна из самых красивых в истории человечества вообще.

Всегда свежая, всегда юная, всегда улыбающаяся Мэрилин.

Культ Мэрилин Монро возник в Соединённых Штатах ещё в середине 1950-х годов – после выхода на экраны фильма «Ниагара», а к началу 1960-х захватил всю планету. Ослепительная блондинка с большой грудью – этот тип женщины стал самым популярным образом, которому стремились подражать миллионы американок и жительниц Европы. Даже в странах, где всегда были популярны темноволосые женщины – в Испании, Италии, Греции, – блондинка Мэрилин изменила общепринятые стандарты красоты.

Этот культ был подхвачен кутюрье, производителями одежды, парфюмерии. Его приняли парикмахеры, визажисты, рекламные фотографы. И по Америке в 1950-х прокатилась волна «монромании», на улицы городов вышли миллионы белокурых красавиц, а самым популярными платьями стали лёгкие короткие «разлетайки», подобные тем нарядам, которые так любила Мэрилин.

Стандарт всегда нивелирует либо даже уничтожает индивидуальность. Но эффект Монро имел и положительную сторону. Американские и европейские женщины начали больше обращать на себя внимания. Выиграли не только производители краски для волос и косметических средств, но и сами женщины, получившие возможность менять свою внешность и выглядеть прекрасно в любой ситуации и в любое время дня. Утренний макияж, вечерний макияж – это тоже заслуга Монро.

И ещё… Мэрилин показала миру, что женщина «с парой лишних килограммов» может выглядеть обворожительно. И переоценить это просто невозможно.

Культовая Мэрилин Монро.

Противоположностью Мэрилин была другая знаменитая женщина – Жаклин Кеннеди. Мода на Мэрилин подарила нам образ блондинки, мода на Жаклин – образ брюнетки. Две крайности сошлись в одном – оба типа стали каноном женской красоты.

Если Мэрилин олицетворяла собой раскованность, свободу, чувственность, то Жаклин – хрупкость, изящество, сдержанность. Оба типа были одинаково популярны, ибо не противостояли, а дополняли друг друга. В конце концов, не всем женщинам идёт белый цвет волос, не всем идёт чёрный. Впрочем, темноволосая Мэрилин не менее красива, чем Мэрилин блондинка. А при определённом усилии воображения можно представить блондинкой и Жаклин. Рецепты женской красоты универсальны (хотя и не поддаются чёткой формулировке).

Обе, и Мэрилин, и Жаклин, обладали идеальными пропорциями. Их тела были совершенны и прекрасны. Но при этом они абсолютно не похожи. Узкобёдрая, с маленькой грудью, гибкая Жаклин – образ вечной девочки-подростка. Темперамент выдаёт только блеск жгучих тёмных глаз. И ослепительная щедрая улыбка.

Мэрилин совершенно иная. Большая грудь, широкие бёдра, подчёркнутые узкой талией, белая кожа, светло-золотистые волосы, полные руки с узкими ладонями и длинными пальцами. Женщина, которая с годами может располнеть. И это… тоже прекрасно…

Теперь – внимание! Обе законодательницы моды не соответствовали общепринятым параметрам красоты. Помните: 90–60—90? Ни Мэрилин, ни Жаклин в эти рамки не попадали!

Жаклин Кеннеди.

Последние дни Мэрилин… Она чувствовала себя совершенно одинокой. Всю жизнь ищущая большую любовь, сама ставшая символом женской любви, она страдала от её катастрофического недостатка. И погибла, если задуматься, от губительного дефицита сердечного тепла, участия, привязанности.

Синатра был последним её любовником, но, как говорил он сам, на большое чувство его не хватало никогда. Не хватило его любви и на долю Монро. После отъезда Синатры Мэрилин осталась наедине с собой.

Что могло облегчить её страдания? Работа? Но в своём последнем фильме с говорящим названием «Что-то должно случиться» она работала крайне неохотно. Опаздывала на съёмки, постоянно придумывала причины отложить визит на съёмочную площадку, говорила, что не здорова (и это было правдой), что ужасно устала.

Близкие друзья? Но настоящих, преданных подруг у Мэрилин не было. Не было и сердечных друзей. Разве что Джо Ди Маджо, надёжность которого она не смогла оценить по достоинству. А Ди Маджо оказался слеп, чтобы разглядеть надвигающуюся угрозу…

Чем она могла спастись? Алкоголем и наркотиками. И ещё огромным количеством успокоительных лекарств, которые ей прописал врач. Она принимала таблетки аккуратно и регулярно, нарушая рекомендации лишь в одном – в дозировке препаратов. Это и привело к трагедии.

Одиночество и стечение обстоятельств – вот причины её смерти. Хотя… не всё так просто. Иначе внезапный уход Мэрилин не оставил бы столько вопросов.

Она получала мешки писем от поклонников её таланта.

На фоне вялотекущей шизофрении и непреходящей депрессии, ставшей для Мэрилин едва ли не постоянным состоянием, у неё развивалась и мания преследования. Ей мерещилась слежка. В случайно оброненных фразах разных людей она угадывала некий злой умысел, даже заговор.

Впрочем, что значит «мерещилась»? Слежка была. Связь с президентом страны – дело нешуточное. От Мэрилин, женщины неуравновешенной и непредсказуемой, исходила угроза – и репутации высшего должностного лица страны, и безопасности государства в целом (поскольку любое скандальное разоблачение неизбежно привело бы к дестабилизации политической обстановки). За ней действительно следили. Другое дело, что её тревоги были явно преувеличены. Вряд ли филеры ФБР ходили за ней по пятам. Вряд ли прослушивались её телефонные разговоры (на это необходима специальная санкция прокурора, а обнаружить таковую не удалось даже самым старательным расследователям гибели Монро). Но ей хватило и этих смутных тревог. Чувствуя себя брошенной, она ощущала постоянную угрозу. Оставаясь ночами одна, Монро в страхе перед темнотой и пугающей неизвестностью хваталась за телефонную трубку и… возвращала её на место. Кому она могла позвонить, если телефон (по её убеждению) прослушивался?

Может, именно телефонный звонок тому же Ди Маджо удержал бы её от непоправимого шага? Но этого не произошло.

Задумалась…

Угроза разоблачения Кеннеди – вот одна из главных версий причин убийства Мэрилин (если это было убийством, в чём сторонники «теории заговора» нисколько не сомневаются). Но… что могла знать Мэрилин? Какими тайнами владела, чтобы потрясти ими устои государства?

Да, Кеннеди много лет поддерживал с Монро любовные отношения. Но из воспоминаний Жаклин, озвученных ею в интервью (мемуаров эта женщина так и не написала), известно, что Кеннеди не делился с женой секретами. А он был с Жаклин очень близок, особенно после кончины Мэрилин. Из этого можно сделать предположение, что Кеннеди, человек умный и достаточно зрелый (на девять лет старше Мэрилин), вряд ли стал бы раскрывать какие-то политические тайны своей любовнице. И нет абсолютно никаких свидетельств того, что Мэрилин хоть в какой-то степени интересовалась политикой.

Интимные подробности? А что она могла рассказать? Чем могла шокировать нацию? Самим фактом близости? Но об этом так или иначе знала вся Америка! Их связь могла бы стать сенсацией, но вряд ли это могло разрушить его политическую карьеру (хотя некоторая вероятность подобного исхода, конечно, оставалась). Что касается Жаклин, то она знала об отношениях мужа с Мэрилин. И в случае опубликования подробностей явно не устроила бы публичный скандал, чтобы потом инициировать развод с Джоном.

Так какими же тайнами владела Мэрилин? Похоже, что никакими. И веских причин уничтожить Монро, чтобы закрыть ей рот, скорее всего, не было.

Что могла знать Мэрилин?

Развязка наступила в ночь с 4 на 5 августа 1962 года. Утром в воскресенье Монро нашли мёртвой. Мэрилин лежала в своей постели. Рядом валялись пустой пузырёк из-под нембутала и телефонная книжка, раскрытая на странице с номером Белого дома. По дому потерянно бегал щенок – пудель по имени Ниф, подарок Синатры на последний день рождения Мэрилин…

Смерть Монро потрясла и её друзей, и всю Америку. В Брентвуд моментально примчался Джо Ди Маджо. Он и занялся устройством похорон бывшей жены.

Вскоре была озвучена и причина смерти Монро. Доктор Хаймен Энгельберг, обследовавший тело, заявил, что у него нет абсолютно никаких сомнений, что Монро покончила жизнь самоубийством. По его заключению, Мэрилин приняла смертельную дозу нембутала. Слабым утешением могло служить лишь то обстоятельство, что смерть её была безболезненной и лёгкой. Приём большого количества снотворного подавил сопротивляемость организма. Мэрилин не пережила агонии, когда организм борется за жизнь. Она просто уснула.

Тут же возникла версия развития событий, связавшая раскрытую телефонную книгу и самоубийство Монро. Вечером 4 августа Мэрилин встретилась с Робертом Кеннеди, сильно с ним повздорила. Решила позвонить Джону в Вашингтон. Но передумала. Опустошила пузырёк с таблетками и… умерла.

Никаких подтверждений эта версия, разумеется, не имела. Предположение, всего лишь предположение.

5 августа 1962 года: всё, что осталось от Мэрилин…

Фрэнк Синатра вспоминал, что известие о внезапной кончине Мэрилин буквально ошеломило его. Сильный мужественный человек, утром 5 августа 1962 года он рыдал как ребёнок. Синатра видел, обнимал, целовал её всего неделю назад. И даже предположить не мог… А кто мог?!

Рыдали все, включая и лечащего врача Мэрилин психоаналитика Ральфа Гринсона. Тут же возникла версия о непреднамеренном косвенном убийстве, в котором мог быть повинен Гринсон (что объясняло его состояние в день гибели Монро). Якобы он по ошибке прописал Мэрилин приём хлоралгидрата сразу после нембутала. Безобидные по отдельности препараты в сочетании превращаются в яд. Но медицинские исследования эту версию не подтвердили – в теле Монро не было обнаружено следов хлоралгидрата. К этим таблеткам она вообще не притронулась.

На смерть бывшей супруги откликнулся и Артур Миллер. Он тоже приехал в Брентвуд, чтобы проститься с Мэрилин. Собственно, съехались все, кто её знал и любил. Не было только братьев Кеннеди…

И тут же поползли зловещие слухи о том, что смерть эта неспроста. Что это не самоубийство, а убийство. Официального заявления к тому моменту доктор Энгельберг ещё не сделал, и это лишь подогревало воображение журналистов.

А тело Мэрилин тем временем лежало в морге – как раз между детским приютом, в котором она когда-то воспитывалась, и психиатрической клиникой «Ливанские кедры», где пыталась избавиться от своего душевного недуга.

Мэрилин…

Тайна смерти Мэрилин Монро остаётся неразгаданной по сей день. Достоверно неизвестно, что привело к трагическому финалу – случай, преднамеренная попытка самоубийства, ошибка лечащего врача (что тоже можно списать на несчастный случай). Или всё-таки… убийство?

По свидетельству служанки Мэрилин (которой в ночь трагедии дома не было, её отпустили на выходные), в последние дни Монро страдала от тяжёлой бессонницы и постоянно принимала нембутал. Возможно, причина её смерти в неосторожном применении снотворного. Эта гипотеза выглядит самой… деликатной. Против неё говорит тот факт, что пузырёк из-под лекарства оказался совершенно пуст. Принять пригоршню таблеток случайно? Нет, это слишком неправдоподобно.

Подозрения с Ральфа Гринсона, пусть и не сразу, но были сняты. А вот самоубийство… После того как Миллер рассказал о двух попытках Мэрилин свести счёты с жизнью (а подруги юности Нормы – о двух ранних попытках в начале 1940-х годов), стала выстраиваться вполне логичная картина. Как это ни цинично звучит, но Мэрилин в своих суицидальных действиях приобрела определённый опыт. И сознательно выбрала самый безболезненный способ ухода из жизни. То есть она знала, что делает. И хотела избежать физических страданий…

Однако всем не давала покоя версия об убийстве Мэрилин. Могло это случиться в реальности или нет? Самое поразительное, что однозначного ответа нет до сих пор. Могло, безусловно – могло. Только… вряд ли это было убийство.

В своём доме в Брентвуде. Такой она была в обыденной жизни…

Согласно самой распространённой версии событий, Мэрилин убили агенты ФБР по тайному поручению президента Кеннеди, который таким образом избежал скандального разоблачения его сексуальной связи с Монро.

История знает множество случаев политических и заказных убийств, выполненных по поручению политиков высшего ранга (например, устранение диссидента Маркова, отравленного рицином; это убийство совершил агент болгарских спецслужб Франческо Джуллино). Но вряд ли Кеннеди пошёл бы на этот шаг. Его с Мэрилин связывали отнюдь не потребительские отношения. Это была сердечная привязанность. А какими-либо секретами государственной важности Монро вряд ли располагала.

Но имелась ещё одна угроза – итальянская мафия, которая хозяйничала в западных штатах США. По мнению некоторых биографов, Мэрилин слишком тесно сошлась с Синатрой, что могло насторожить одного из главарей мафии Сэма Джанкану. При этом более правдоподобно выглядит другая версия. Уничтожив Монро, Джанкана отомстил братьям Кеннеди – президенту Джону и генеральному прокурору Роберту. В этом есть своя логика: Кеннеди практически разгромили итальянскую мафию в Америке, а самого Джанкану упрятали за решётку.

Есть лишь одно «но» – Джанкана наверняка знал (через того же Синатру), что отношения братьев Кеннеди с Монро уже прекратились. И он, итальянец, вряд ли бы стал убивать женщину своего друга Фрэнка Синатры. Злодеи-то они злодеи, да со своими понятиями чести.

Мэрилин Монро – женщина, забыть которую невозможно.

Прошло много лет. История жизни и смерти прекраснейшей из женщин современности до сих пор будоражит воображение миллионов людей, тем более что тайна её внезапной кончины так и осталась нераскрытой…

В январе 2000 года имя Мэрилин снова появилось в газетных заголовках. Дело было в разгоревшемся скандале. Вдруг ни с того ни с сего обнаружился сын Монро, назвавшийся… Джозефом Фицджералдом Кеннеди!

В этой истории «липа» всё – от начала до конца. Самозванец заявил, будто он является тайным ребёнком Джона Кеннеди и Мэрилин Монро. Житель Нью-Йорка, этот человек поведал прессе о том, что 5 августа 1962 года, сразу после кончины актрисы, его, совсем ещё малыша, похитили неизвестные. Почему он не объявился раньше? Это последствия автокатастрофы, в результате которой этому фальшивому Кеннеди напрочь отшибло память. Поэтому он из своего детства не помнит ничего. Но теперь, когда кое-что прояснилось, он должен вступить в права наследования капиталом Монро. А речь, между прочим, идёт о десятках миллионов долларов.

Этот скандал мог бы вызвать только улыбку. Однако он затрагивает память о Мэрилин. Всю жизнь она боролась с подступающей бедностью. И деньги зарабатывала тяжким трудом. Попытка сыграть на имени Мэрилин и на её несчастье поражает своей циничностью.

Но Монро выстояла и в этот раз. Точнее, её имя и капиталы отстояли многочисленные поклонники актрисы, среди которых немало людей влиятельных.

Красота спасает мир. А мир – красоту.

Прощальный поцелуй Мэрилин.