Недавно со мной произошла любопытная история. Путешествуя по Юго-Восточной Азии с друзьями, мы попали в Cеверный Таиланд – в крошечный городок с непроизносимым названием.

После обеда в небольшом ресторанчике к нам вышел хозяин заведения. Что он спрашивал, мы не поняли: тайский язык один из самых сложных в мире, а английским этот милый человек не владел.

Мы назвали страну, из которой приехали. Слово «Раша» не произвело на хозяина ресторанчика никакого впечатления. Он не знал слов «Москоу», «Кремль», «Уодка». Мы даже огорчились. Интересуется же человек, а объяснить толком не можем.

И тут меня осенило. Я поднял глаза кверху и с выражением произнёс: «Гагарин!» И произошло чудо. Улыбка на лице пожилого тайца стала ещё шире. Глаза радостно засветились. И он несколько раз повторил «Гагарин! Гагарин!», воздевая руки к небу.

Оказывается, нашего Юрия Алексеевича знают везде. Даже в глухом городке на севере Таиланда.

12 апреля 1961 года стал для нашей страны не только памятным днём. Он превратился в грандиозный праздник, сравнимый по масштабам и по степени всеобщего ликования разве что с Днём Победы. Но День Победы – праздник в полном смысле со слезами на глазах. Ветераны войны и их потомки поминают погибших во Второй мировой войне, оплакивают дедов и отцов. А День космонавтики – праздник радостный. Это потом, спустя годы, космонавты, учёные и специалисты, имеющие отношение к космическим исследованиям, стали вспоминать в этот день ушедших товарищей. А поначалу 12 апреля связывали только с радостными надеждами, со светлым будущими и с именем Гагарина.

Кстати, государственным праздником этот день сделался спустя год после полёта Юрия Алексеевича – 12 апреля 1962 года. И сам день, когда Гагарин успешно приземлился, обогнув Землю, в официальные чествования героя не перерос. Главные торжества пришлись на 13 апреля и последующие дни. Но уже первое сообщение ТАСС «Прыжок во Вселенную», прозвучавшее в момент, когда Гагарин пролетал над Америкой, были встречены ликованием.

Юрий Алексеевич Гагарин.

А итоговое обращение Центрального Комитета КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и правительства Советского Союза вызвали у советских людей настолько сильные чувства, что в тысячах городов и посёлков страны на улицы вышли миллионы граждан. И это было необыкновенное событие – люди смеялись и плакали от избытка чувств, обнимались и поздравляли друг друга. И те, кто не сразу понимал, что, собственно, происходит, осознав суть события, тоже принимались обниматься и поздравлять всех вокруг.

Это были невероятно счастливые дни. Счастливые для всех. Даже для тех, кто никак не мог понять, как человек мог забраться так высоко – в космос.

Сегодня, наверное, даже понять трудно – чему так радовались в те дни советские люди. Эта же новость прозвучала как гром среди ясного неба. Космические исследования были глубоко засекречены и находились в ведении военных. Только, казалось бы, запущен первый искусственный спутник Земли (4 октября 1957 года), только все успели привыкнуть к сообщениям о запусках спутников, как в космос полетел… человек. И какой человек!

Мудрость Сергея Павловича Королёва, главного конструктора и руководителя советской космической программы, заключалась ещё и в том, что в качестве первого космонавта, покорившего околоземное пространство, он выбрал удивительно симпатичного, улыбчивого, общительного человека. Юрий Гагарин моментально стал своим для миллионов советских людей. Без какого-либо принуждения простые граждане СССР – рабочие, колхозники, студенты, пенсионеры – покупали в книжных магазинах портреты Гагарина, вырезали их из журналов (а самым популярным в ту пору был журнал «Огонёк», отличавшийся хорошим качеством фотографий и репродукций живописных полотен, публиковавшихся в этом издании), чтобы вставить портрет первого космонавта в рамочку и повесить на стену над письменным столом, в комнате, на кухне, в том углу, где раньше висела иконка.

И всё-таки – чему же радовался советский человек?

Это была сложная эпоха. Только-только опустели сталинские лагеря, через которые прошли десятки миллионов человек. Наступила «оттепель». Появилась возможность говорить о том, о чём раньше опасно было даже молчать. Люди распрямили плечи, подняли головы. Намечалась перспектива нормальной жизни – без лишений, голода, страха. И полёт Гагарина стал апофеозом «оттепели», высшей точкой всеобщего взлёта, с которого для СССР начались 1960-е годы.

Москва встречает Юрия Гагарина. Апрель 1961 года.

Если энтузиазм советского человека по поводу полёта Гагарина в космос вполне понятен, то как объяснить ликование, охватившее весь мир? Радовались даже те, кто радоваться по ряду причин, прежде всего политических, не должен был в принципе – американцы. Да, в высших политических кругах полёт Гагарина вызвал сначала шок, а потом мрачное недоумение. Никто и предположить не мог, что СССР настолько продвинулся в космических исследованиях. Речь шла не о спортивном и даже не о научном прорыве. Речь шла о безопасности: ракеты-носители, на которых выводились на орбиту пилотируемые корабли, конструировались совсем для другого. Это были средства доставки на территорию противника ядерного оружия – баллистические ракеты межконтинентального класса.

Первая поездка Гагарина за границу состоялась вскоре после его полёта в космос. Он отправился в Прагу, причём на обычном рейсовом Ту-104. Пассажиры моментально узнали Юрия Алексеевича и окружили его, чтобы взять на память автограф. Тогда в салон вышел командир экипажа Михайлов и пригласил Гагарина в кабину. Усадил на своё место, к штурвалу…

Гагарин в Англии. Июль 1961 года.

Юрий Гагарин ездил много и с нескрываемым удовольствием. С 1961 по 1968 год он побывал в 30 странах. И везде его осыпали почестями. Гагарин, наверное, рекордсмен по количеству высших государственных наград самых разных стран. Он принимал эти медали и ордена. И… стеснялся. Кто, как не он, понимал, что эти награды на самом деле должны принадлежать другим людям – тем, кто спроектировал и построил корабль, кто действительно управлял тем памятным полётом. Но из-за жесточайшего режима секретности имена этих людей мы узнали лишь спустя годы…

В Англии произошла забавная история. На приёме у её величества королева Елизавета II вопреки протоколу попросила Юрия Алексеевича сфотографироваться с ней на память. Перед его обаянием не могла устоять даже королева.

Вечером 11 апреля 1961 года в комнату, предназначенную для отдыха экипажа первого пилотируемого космического корабля «Восток 1», вошли несколько человек. Среди них были и два космонавта, которые ещё не знали, кто же из них полетит в космос. Два друга – Юрий Гагарин и Герман Титов. Нужно было как следует отдохнуть, следующий день обещал стать очень тяжёлым… Самым тяжёлым в жизни обоих.

Уснули быстро. За сном Гагарина и Титова наблюдали медики и офицеры, руководящие подготовкой к полёту. Было отмечено, что Гагарин не просыпался и во сне повернулся на другой бок лишь однажды. Спокойно спал и Титов. Оба были очень молоды, отлично тренированы и уравновешены. Оба были лучшими из двадцати кандидатов, отобранных из сотен молодых военных лётчиков.

Во время подготовки, которая, к слову, длилась недолго (Королёв торопился опередить американцев, по данным разведки, собиравшихся отправить человека в космос 20 апреля), будущие космонавты подружились. Оба понимали – полететь может только один.

Майор Юрий Гагарин перед прыжком с парашютом. 12 апреля 1960 года.

Один из двадцати. Потом один из шести. Наконец – один из двух. Кто? На этот вопрос ответа не было…

В 5 часов 30 минут утра 12 апреля 1961 года в комнату, где отдыхали космонавты, вошёл доктор Евгений Карпов. Он дотронулся до плеча Гагарина и сказал, что пора подниматься. Юрий вскочил моментально, словно и не спал. Проснулся и Титов. Герман поднялся, напевая какую-то песенку. Оба были совершенно спокойны.

День начался с короткой зарядки. Затем Гагарин и Титов отправились завтракать. Ели «космическую пищу» из туб. Меню было скромным: мясное пюре, джем из чёрной смородины и кофе. Заканчивая завтрак, Гагарин засмеялся: «Такая еда хороша только в невесомости. Здесь от неё можно и ноги протянуть…»

Затем оба в форме старших лейтенантов авиации отправились в главный корпус центра, где им нужно было надеть скафандры. Первым стали облачать Титова. Это ничего не значило, но всё же лица Юрия и Германа сделались задумчивыми. Кто же из них? Кто?!

Когда скафандр застегнули на Гагарине, несколько служащих космодрома попросили у него автограф. Юрий удивился – это были первые автографы в его жизни. Похоже, работники уже что-то знали. Или о чём-то догадывались. На самом деле решение уже было принято – Королёвым. Но остальные об этом решении могли только гадать.

Юрий и Герман вышли на улицу. Скафандры сковывали движения, оба выглядели, словно роботы из фантастических фильмов.

На улице возле автобуса их ждал Королёв. Он взял под руку Гагарина и отвёл в сторону. О чём они говорили, никто не слышал. Позже Юрий Алексеевич рассказал, что Сергей Павлович давал ему последние советы – последнее напутствие. Но содержание разговора так и осталось тайной.

Королёв выглядел очень усталым. Всю ночь он провёл возле корабля на стартовой площадке. Проверял каждую мелочь. Мрачно шутил. Не выдавал своего волнения. Королёв был очень сильной личностью. Никто и никогда не видел его в смятении и отчаявшимся. Это был человек-глыба.

Гагарин и Королёв, уже после полёта.

Затем космонавты и сопровождающие их офицеры поднялись в салон голубого автобуса. Машина заурчала двигателем и тронулась. На полпути к стартовой площадке Гагарин наклонился к старшему офицеру и что-то сказал. Тот улыбнулся и крикнул водителю: «Останови!» Гагарин вышел наружу. За ним – двое служащих космодрома. Расстегнули специальный клапан на скафандре. И… Юрий справил нужду – прямо у автобуса. Все засмеялись. Гагарин поднялся в салон и сказал: «Всё, теперь готов».

Машина покатила дальше. Впереди поднималась громада стартового стола. А на нём возвышалась стройная, как рождественская свеча, ракета. «Восток-1». Первый пилотируемый космический корабль в истории человечества.

После разговора Гагарина и Королёва всем стало ясно – первым будет Юрий. Некоторые сомнения ещё оставались, но когда Гагарин вышел из автобуса, служащие космодрома и члены отряда космонавтов бросились именно к нему. Андриан Николаев так расчувствовался, что решил поцеловать Юрия. И так ударился головой о козырёк шлема скафандра, что даже охнул.

Гагарин и Титов едут в автобусе к стартовой площадке, поздняя реконструкция (съёмок во время подготовки к полёту не проводилось).

Гагарин доложил председателю Государственной комиссии о готовности к полёту. Затем обратился к немногим допущенным на космодром журналистам (тщательно отобранным офицерами безопасности). Спустя несколько часов это заявление прозвучало по радио, а на следующий день было опубликовано всеми советскими газетами…

Что в этот момент чувствовал Титов? Когда много позже ему задали этот вопрос, Герман сдержанно ответил: «Зачем вы об этом спрашиваете?»

Это был самый важный момент в жизни обоих космонавтов. Для Гагарина – момент небывалого взлёта – в прямом и переносном смысле. Для Титова… Момент взлёта его коллеги и хорошего друга.

Около 7 часов утра Гагарин поднялся на площадку лифта. Заработал электродвигатель. Поднявшись к кабине, Гагарин обернулся и посмотрел вниз. На него заворожённо смотрели десятки людей, среди которых был и Королёв. Юрий приветственно помахал им рукой.

В 7 часов 10 минут он уже занял место в кабине и включил радиосвязь. Сергей Павлович услышал голос Гагарина. Юрий Алексеевич попросил включить «музычку». Королёв распорядился поставить какую-нибудь музыкальную запись. В гермошлеме Гагарина зазвучала песня Булата Окуджавы.

Целый час ушёл на подготовку. Инженеры, хлопотавшие вокруг пилотируемого модуля, обнаружили неисправность – неплотно прилегающий к металлической сфере люк. Неисправность тут же устранили, заменив негодное уплотнение.

В 8 часов 10 минут Королёв объявил 50-минутную готовность. Те, кто был на стартовой площадке, начали покидать её и перебираться на специальный наблюдательный пункт – железобетонный бункер, оборудованный средствами связи и пультами телеметрических систем.

В 8 часов 30 минут была объявлена 30 минутная готовность. Николай Петрович Каманин, один из руководителей первого отряда космонавтов, сообщил Титову, что тот может снять скафандр и покинуть стартовую площадку. Имя первого космонавта – Гагарин. Титову предстояло выполнить обязанности его дублёра.

В 8 часов 50 минут все переместились на наблюдательный пункт. Возле ракеты никого не осталось. Близился самый главный момент – старт.

Гагарин на месте пилота корабля «Восток-1». Поздняя реконструкция.

8 часов 50 минут. Микрофон взял Каманин. «Объявлена десятиминутная готовность. Как у вас гермошлем, закрыт? Доложите». Гагарин тут же откликнулся: «Вас понял – объявлена десятиминутная готовность. Гермошлем закрыт. Всё нормально, самочувствие хорошее, к старту готов».

Прошли томительные 16 минут. Наконец, микрофон взял Королёв. На часах 9 часов 6 минут. «Минутная готовность, как вы слышите?» Ответ Гагарина: «Вас понял – минутная готовность. Занял исходное положение».

Это означало, что Юрий Алексеевич сгруппировался, занял в кресле такое положение, при котором нагрузки распределялись бы по телу равномерно. Линия позвоночника при этом плотно прилегала к спинке кресла.

Через минуту – снова голос Королёва, дрожащий от волнения. Он впервые называет позывной Гагарина. «Даётся зажигание, „Кедр“». Ответ Гагарина: «Вас понял – даётся зажигание». Сергей Павлович: «Предварительная ступень… Промежуточная… Главная… Подъём!» И Гагарин восторженно восклицает: «Поехали!»

Сергей Павлович Королёв на командном пункте, поздняя реконструкция.

В этот момент Гагарин допустил чудовищную ошибку, которая едва не вогнала в гроб Королёва и всех, кто так напряжённо следил за полётом. Юрий… выключил радиосвязь. Он просто не подумал, что «музычка» транслируется по основному каналу связи. Он выключил её, как обычный радиоприёмник.

Прошло две минуты. Отделилась первая ступень ракеты-носителя. Вибрация в этот момент должна была уменьшиться, скорость и перегрузки – возрасти. Все ждали доклада Гагарина – Юрий молчал. Это могло означать, что он… Не выдержал перегрузок.

«„Кедр“, как чувствуете себя?» – молчание.

«„Кедр“, отвечайте! – нет ответа. – „Кедр“! На связь! Я „Двадцатый“»…

Королёв схватил второй микрофон: «Связь! Быстро!»

Что произошло в эти томительные минуты? Отвечавший за связь полковник Николай Мартемьянов схватил запасную радиостанцию и постарался подключиться к резервной системе радиосвязи. Получилось. Гагарин услышал голос Мартемьянова и включил основной передатчик.

Королёв и все собравшиеся на наблюдательном пункте услышали: «Сброс головного обтекателя. Вижу Землю. Красота-то какая…» И всех присутствующих, включая Королёва, охватило необыкновенное веселье. Начались объятия, поцелуи, поздравления…

К слову, в обязанности полковника Мартемьянова входило не только поддержание устойчивой радиосвязи, но и выполнение операции прикрытия. Если бы корабль погиб, инженеры радиосвязи продолжили бы трансляцию рапортов Гагарина, как если бы полёт проходил в нормальном режиме. Таковы были требования времени – СССР соревновался с США. В разгар космической гонки никто не хотел проиграть…

Полёт осуществлялся в полностью автоматическом режиме. В обязанности Гагарина входило лишь наблюдение за планетой через иллюминатор и непрерывная голосовая звукозапись всего, что происходит с космонавтом. На борту корабля был установлен магнитофон. Все записи по возвращению на Землю опечатали и сдали в архив на вечное хранение.

Ни о какой видеосвязи в то время и речи не шло – только радиосвязь, по которой Гагарину отдавались лишь самые общие команды. Все понимали, что в момент полёта Гагарина слушает весь мир, включая и оппонентов СССР на той стороне Атлантического океана.

Корабль «Восток-1» на стартовой площадке.

И тогда, сразу после полёта, и много позже Гагарин с восторгом рассказывал о том, как мала и как прекрасна наша планета. Собственно, все, кому посчастливилось обогнуть Землю на орбитальном корабле, вторили ему. Вид планеты из космоса незабываем…

В 9 часов 22 минуты радиосигналы с корабля «Восток-1» были запеленгованы американцами. Стало ясно – СССР опередил США с запуском пилотируемого космического корабля. Спустя пять минут с американской радарной станции Шамия на Алеутских островах в Пентагон отправилась радиошифровка с донесением. В 1 час 30 минут по вашингтонскому времени в квартире Джерома Вайзнера, научного советника президента США, зазвонил телефон. Вайзнер тут же принялся составлять доклад президенту Кеннеди.

В 9 часов 57 минут Гагарин передал на Землю, что пролетает над Америкой. И тут же по радио прозвучало первое сообщение ТАСС о полёте Гагарина в космос. Наша страна, а за ней и весь мир замерли в радостном удивлении. Никто не думал, что осуществление вековой мечты настолько реально.

В 10 часов 13 минут сообщение ТАСС было передано всем информационным агентствам планеты. В редакциях газет и журналов, на радиостанциях и телевизионных студиях поднялась настоящая паника – все торопились опубликовать сообщение о полёте человека в космос первыми. Во многих странах вышли экстренные выпуски газет. Радиостанции прервали плановые передачи.

В 10 часов 25 минут корабль «Восток-1» завершил виток вокруг земного шара. Включились тормозные двигатели. Корабль пошёл на спуск… И тут стало ясно – пилотируемый модуль не может отделиться от приборного отсека.

Панель приборов корабля «Восток-1».

После полёта медики были удивлены – даже в очень тяжёлых условиях Гагарин оставался совершенно спокойным. Его волнение выдавало лишь слегка участившееся сердцебиение. Никаких следов паники или хотя бы возбуждения. А запаниковать было от чего.

Пилотируемый модуль – стальная сфера с космонавтом внутри – соединялся с приборным отсеком, увеличивавшим вес корабля примерно в два раза. При спуске приборный отсек должен был отделиться, но… этого не произошло. И при входе в верхние слои атмосферы корабль начал беспорядочно вращаться.

Гагарину было запрещено вмешиваться в действие автоматики. Дело в том, что ни Королёв, ни специалисты-психологи не знали, что может случиться с космонавтом при таких перегрузках. Предполагалось, что он даже может сойти с ума. Трое погибших предшественников Гагарина (о них речь впереди) – слишком высокая цена для таких экспериментов. Но у Гагарина под руками имелся запечатанный конверт с инструкциями на случай возникновения внештатной ситуации. Сейчас этот момент наступил – Юрию Алексеевичу предстояло взять управление спуском корабля в свои руки.

Пилотируемый модуль корабля «Восток-1» на выставочном стенде.

Вращение кабины ускорялось. Росли перегрузки. И вдруг… приборный отсек отделился. Пилотируемый модуль начал снижение. Вращение прекратилось. Но траектория посадки стала иной, чем рассчитывали специалисты. Вместо того, чтобы приземлиться в 110 километрах от Сталинграда, корабль опустился в Саратовской области – недалеко от Энгельса, возле села Смеловка.

Корабль вошёл в плотные слои атмосферы. Стальная оболочка сферы раскалилась. Началось торможение. Раскрылись парашюты. На высоте семь тысяч метров люк капсулы распахнулся, и Гагарин был вытолкнут катапультой наружу. Приземлялся он на индивидуальном парашюте. И об этом тоже никто, кроме посвящённых лиц, не знал…

Дело в том, что на первоначальном этапе освоения космоса советские конструкторы не придумали эффективной системы мягкой посадки корабля. Пилотируемые модули на огромной скорости врезались в землю и получали сильные повреждения. Космонавты же спускались на отдельных парашютах. В то же время для того, чтобы рекорд был зафиксирован, требовалась мягкая посадка всего корабля с космонавтом на борту. Этому требованию следовали американские специалисты – их астронавты приземлялись именно внутри корабля. У нас же мягкая посадка внутри пилотируемой капсулы была введена только с шестого полёта в космос. А обстоятельства первых приземлений просто держались в строгом секрете.

Тем не менее Гагарин установил несколько мировых рекордов. Первый – рекорд продолжительности полёта, 108 минут. Второй – рекорд высоты полёта, 327 километров. И третий – рекорд максимального груза, выведенного на орбиту, 4725 килограммов. Эти рекорды зафиксировал спортивный комиссар Иван Борисенко, член поисковой группы.

Первой Гагарина, который шёл по пашне колхоза «Ленинский путь» в сторону капсулы «Востока», увидела колхозница Анна Акимовна Тахтарова. Увидела и… оторопела. Даже испугалась. Но потом поняла – наш это человек. С такой-то улыбкой…

Место приземления корабля «Восток-1». Любительская фотография. 1960-е годы.

При встрече Гагарина были соблюдены все формальности. Борисенко попросил Юрия Алексеевича показать удостоверение. Сверил записи в документе с названием корабля. Потом начались объятия и поздравления. Поисковым вертолётом «Ми-4» Гагарина отвезли на ближайший аэродром в город Энгельс. Здесь его ждала правительственная поздравительная телеграмма и всё авиационное начальство Энгельса.

На аэродром Гагарин прибыл уже с первой наградой – медалью «За освоение целинных земель». Впоследствии это станет одной из «космических» традиций – такую же медаль получат все космонавты первой команды, которые приземлятся в целинных районах.

В полдень на аэродром Энгельса два самолёта с Байконура доставили заместителя командующего ВВС генерал-лейтенанта Агальцова и журналистов. Был организован звонок в Москву – Гагарин доложил о выполнении задания Хрущёву и Брежневу, высшему партийному руководству страны.

Затем Гагарина отправили специальным самолётом в Куйбышев (сегодня это город Самара).

Гагарин ждёт звонка из Москвы. Город Энгельс. 12 апреля 1961 года.

Попытались избежать большой шумихи, но народ каким-то образом о прибытии первого космонавта узнал и сбежался к аэродрому. В конце концов Юрия Алексеевича увезли за город – на обкомовскую дачу. Здесь он немного погулял с Титовым по берегу Волги. К девяти вечера в Куйбышев прилетел Королёв.

День закончился грандиозным ужином. В десять часов вымотанный Гагарин лёг спать. На следующий день он вылетел в Москву – во Внуково. Прошёл по ковровой дорожке, едва не споткнувшись о развязавшийся шнурок ботинка. И доложил Первому секретарю ЦК КПСС Никите Сергеевичу Хрущёву, что задание выполнено. Хрущёв его обнял.

По Москве Гагарин и Хрущёв ехали в открытом автомобиле. Взлетев в космос лейтенантом, Гагарин приземлился майором. А в тот день на Красной площади получил Золотую звезду Героя Советского Союза и новое звание – лётчик-космонавт СССР.

Юрий Гагарин появился на свет 9 марта 1934 года в роддоме города Гжатск Смоленской области. Сегодня этот город носит имя Гагарина. А тогда, в 1934 году, Гагарины были обычными сельскими жителями, крестьянами, обосновавшимися в селе Клушино.

Крепкая, дружная, работящая семья. До коллективизации у Гагариных имелось всё, как у хороших крестьян: хозяйство, скот, надел земли. Но в 1933 году всё это пришлось отдать в колхоз. Алексей Иванович, отец Юры, пошёл работать в колхоз плотником. Матушка Анна Тимофеевна трудилась дояркой на колхозной молочной ферме.

Алексей Иванович был хорошим мастером. В 1935 году в Клушино он собственноручно построил большой деревянный дом. А когда после войны семья переехала в Гжатск, разобрал его и поставил на новом месте.

В семье родилось четверо детей. Старшим был сын Валентин 1924 года рождения. В 1927 году на свет появилась дочь Зоя. Юра был третьим ребёнком, но не последним. В 1936 году, спустя два года после Юрия, Анна Тимофеевна родила младшенького сына – Борю.

Жили небогато – не в пример тому, как было до коллективизации, – но жили, в общем-то, неплохо. В книге «Мой брат Юрий» Валентин Алексеевич Гагарин вспоминает детство как счастливое время. Семья не голодала и не бедствовала. Все дети в своё время пошли в школу. Не повезло лишь Борису, чьё отрочество пришлось на военные годы. Но выучился и он. В семье Гагариных состоявшимися людьми можно назвать всех детей. Хотя больше всего повезло, конечно, Юрию.

Родители Гагарина, совсем простые люди.

Отбирая кандидатов в будущие космонавты, руководители космической программы обращали внимание и на такие, казалось бы, «мелочи», как происхождение. У Гагарина в этом отношении всё было в порядке. Отец являлся потомственным крестьянином. А матушка – из семьи питерских рабочих. Дедушка Юрия Тимофей Матвеевич Матвеев работал на Путиловском заводе.

На памятной пресс-конференции 14 апреля 1961 года, когда пообщаться с первым космонавтом планеты смогли не только советские, но и зарубежные журналисты, прозвучал вопрос: не является ли Юрий Алексеевич родственником князей Гагариных, потомки которых жили в эмиграции в Америке. И Гагарин ответил: «Среди своих родственников никаких князей и людей знатного рода не знаю и никогда о них не слышал». Собственно, ради этого момента отбиравшие в отряд космонавтов молодых лётчиков и интересовались их родословной. Полёт в космос стал не только научным или спортивным, но и политическим событием. Гагарин должен был продемонстрировать ленинский постулат о «кухарке» (которая сможет управлять государством). Юрий оказался самым обычным советским парнем – одним из миллионов. Человеком необыкновенным, одарённым какими-то невероятными способностями и талантами, сделала его советская пропаганда.

К слову, Герман Степанович Титов тоже был парнем сельским, родом из Алтая. И то, что не он, а Гагарин первым полетел в космос, явилось и случайностью, и… предопределённой закономерностью. Ну не мог русский человек носить такое имя. А Титов был определённо русским. Так что имя подвело. Но это уже другая история.

Юрий Алексеевич с родителями.

В советской литературе Юрия Гагарина обычно идеализировали. Из него слепили героя – пример всем «строителям коммунизма». В этом образе много истинного – Гагарин был смелым человеком, умным, налету схватывал сложные подробности наук, которые ему приходилось постигать. Но назвать его интеллектуалом и уж тем более «богатырём» не получается. Невысокого роста – всего 165 сантиметров (по другим источникам, ещё меньше – 157 сантиметров, но фотографии говорят о том, что верна всё-таки первая цифра), крепкий, ловкий парень, но, как все низкорослые люди, склонный к самоутверждению, к лидерству (в качестве компенсации небольшого роста). Это предопределяло сложный характер. А мы помним Гагарина как рубаху-парня, как абсолютно открытого, общительного человека… Но всё же характер у него был непростой – в своё время мы к этой теме вернёмся.

С детства Юра рос любознательным, непоседливым мальчишкой, экспериментатором и любителем подвижных игр… Что в этом необычного? То же самое можно сказать о большинстве детей. Разве нет?

Отдельно отмечалось трудолюбие маленького Юры – мол, он рано начал помогать родителям в крестьянском труде. Но на селе, да в простой семье иначе и быть не могло! С раннего детства по хозяйству работали брат и сестра Юры. И все соседские дети. Иначе – недоедание, упадок, нищета. Так что воздержимся от превосходных, комплиментарных оценок. Юрий Гагарин был обычным парнишкой. И уж точно не вундеркиндом.

Ещё одна фотография с отцом и матерью.

Война стала Рубиконом для миллионов советских граждан. Позади – спокойная жизнь, впереди – страдания и смерть. Так же восприняли начало войны и Гагарины. К счастью для Анны Тимофеевны и детей, Алексея Ивановича на войну не взяли – из-за слабого здоровья. И остался он дома, зарабатывая на жизнь плотницким ремеслом и спасая семью от беды.

1 сентября 1941 года Юра пошёл в местную школу. Но 12 октября в Клушино вошли немецкие части. Школа закрылась…

Военный период в истории семьи Гагариных освещён туманно. Биографы Юрия Алексеевича, включая и его старшего брата Валентина Алексеевича, старались не акцентировать внимание на том, что Гагарины пережили оккупацию. В послевоенные годы это было самым что ни на есть пятном – единственным сомнительным местом в биографии первого космонавта. Хотя в чём повинен семилетний мальчик или его семья? В том, что не ушли вместе с отступающими войсками? Да кто же их звал? В том, что «не бросились на амбразуру»? Дети? Многодетная мать? Больной отец?

Юра в школьные годы.

А времена были ужасные. Оккупанты присмотрели дом Гагариных под мастерскую и выгнали хозяев. Отец выкопал в огороде землянку, где и пришлось прожить почти три года.

А потом едва не случилась беда. Один из немецких офицеров ради забавы повесил малолетнего Борю Гагарина на шарфе. Решил сфотографировать – отправился за фотоаппаратом. В этот момент мать вытащила задыхавшегося посиневшего малыша из петли и убежала с ним из дома…

В другой раз немцами был избит Алексей Иванович, работавший на мельнице. Он отказался вне очереди смолоть зерно женщине, направленной немецкой комендатурой.

В марте 1943 года семью Гагариных постигла беда – угнали на работу в Германию Валентина и Зою. Но беде часто сопутствует и удача. Началось наступление советских войск, немецкие части в спешке отступали. В неразберихе Гагариным удалось бежать. Правда, домой они не вернулись – брат и сестра остались служить в армии. Валентин стал танкистом, Зоя устроилась в ветеринарную клинику при кавалерийской части. Позже они сообщили родителям, что с ними всё нормально. У Алексея Ивановича и Анны Тимофеевны отлегло от сердца.

Дальнейшая судьба братьев и сестры Юрия Алексеевича связаны с его судьбой. Так или иначе, но статус первого космонавта планеты сказался на жизни его ближайших родственников. Валентин даже написал о младшем брате книгу, которая пользовалась популярностью. Обычные люди, они и прожили жизнь обычных людей. Правда, за ними всегда стояла вселенская слава Юрия. И прежде всего Гагарины были родственниками Юрия Алексеевича, а потом уже всё остальное…

9 апреля 1943 года советские войска вошли в Клушино. Для сельчан тяжёлые времена закончились. И 1 сентября 1943 года Юра снова пошёл в школу – и снова в первый класс. Ему было уже 9 лет.

Жизнь Гагариных постепенно входила в нормальное русло. Отгремела война. Валентин и Зоя вернулись в родные места и обзавелись собственными семьями. Юра и Боря подросли. Денег в семье стало больше – Алексей Иванович был отличным плотником. Заказов поступало много – Смоленщина отстраивалась после фашистского нашествия.

Юра (сидит на стуле) с братьями Борей (стоит за Юрой), Валентином (справа) и сестрой Зоей.

Алексея Ивановича давно зазывали в город. Гжатск отстраивался после войны, спрос на плотников был огромный. Поразмыслив, семья собралась и переехала в город. Проблему жилья Алексей Иванович решил самым простым способом – разобрал дом в Клушино и перевёз его в город, где заново собрал.

В 1945 году Юра пошёл в новую школу – в Гжатске. Здесь и проучился до 1949 года, окончив шесть классов. Учился ровно, без заметных провалов. Лучшим учеником не был (вопреки распространённому мнению). Но успевал по всем предметам. Здесь, в Гжатске, созрело решение стать таким же мастеровым человеком, как и отец. Правда, в деревню мальчик возвращаться не хотел, его манила городская жизнь – с театрами, музеями или хотя бы заводскими клубами.

А как же увлечение авиацией? Оно зародилось ещё в Клушино во время войны. В окрестностях села рухнул советский самолёт. Его лётчик повторил подвиг Гастелло: будучи подбитым, направил горящую машину на скопление немецкой техники, погиб сам и уничтожил много фашистов. Юру этот подвиг поразил. Но потом наступила долгая пауза – его дорога в небо была не столь стремительной, как может показаться.

Родители уговаривали сына окончить в Гжатске семилетку. Тогда он мог бы поступить в ремесленное училище, техникум или на завод. Но Юра упорствовал – он просился к дяде в Подмосковье. Брат отца, Савелий Иванович, рад был принять племянника, да Гагарины долго собирали сына в дорогу. Когда Юрий Гагарин прибыл в Люберцы к дяде, набор в московские училища уже закончился.

Школьные друзья, Гагарин второй справа.

Он начал свою самостоятельную жизнь пятнадцати лет от роду. Савелий Иванович устроил племянника на местный завод сельскохозяйственных машин формовщиком в литейный цех. Правда, первое время пришлось учиться в училище при заводе. Но Юре удалось совместить учёбу и работу. И ничего бы не получилось без хлопот дяди, который был вынужден просить старых знакомых за пятнадцатилетнего родственника. Савелий Иванович предложил Юре пожить у него, но Гагарин решил, что это уже слишком – он и так обязан дяде всем, что на тот момент имел. От завода парню выделили койку в общежитии. И началась новая жизнь.

Никогда не державший в руках собственных денег, первую зарплату – 30 рублей – Юра разделил поровну и выслал половину родителям. Это было доказательством того, что с ним всё в порядке, что он вполне самостоятелен, что за него можно не беспокоиться. Прожить целый месяц на 15 рублей оказалось очень непросто. Но Юрия спасало то, что в заводской столовой работников кормили бесплатно. А о каких-то изысках он в ту пору и не мечтал.

Свободного времени оставалось совсем немного – Гагарин разрывался между классом училища и заводским цехом. Работа учеником формовщика требовала немало физических сил. Но Юра был сильным парнем. И выкраивал пару часов для похода в библиотеку, где брал, в основном, технические книги. Он мало что в них понимал, но старался, старался… В первый год жизни в Люберцах он увлёкся черчением, считая, что это ремесло ему очень пригодится. Он мечтал стать инженером.

Встреча Гагарина со школьными учителями.

Легко ли выбиться в люди 16-летнему парню, когда рядом нет никого, кроме работяги дяди и пары таких же подростков друзей? Нужно иметь стремление выучиться, построить свою жизнь. И это стремление у Гагарина было.

На заводе и в училище Юра познакомился с очень интересными людьми и завёл дружбу с двумя сверстниками – Тимофеем Чугуновым и Александром Петушковым. Их объединила любовь к технике – друзья решили выучиться на инженеров. Для этого нужно было поступить в институт… Но как – если у тебя нет среднего образования? Значит, нужно пойти в вечернюю школу!

И вот в сентябре 1950 года Юра и его товарищи, не оставляя работы на заводе и учёбы в заводском училище, поступили в седьмой класс вечерней школы. Все трое были детьми войны, все трое не смогли получить нормального образования. И все трое мечтали стать уважаемыми людьми, обрести интересную работу, приносить людям пользу и жить при этом насыщенной, наполненной событиями жизнью… Банальные вроде бы слова. Но вы представьте этих ребят, которые не ели досыта, жили в одной комнате заводского общежития и считали непозволительной роскошью поход в заштатный кинотеатр.

Целый год продолжалась эта безумная круговерть – завод, училище, школа. Целый год Юрий засыпал заполночь, а просыпался с рассветом. Ему не хватало времени. Но в июне 1951 года он всё же получил свидетельство об окончании семилетки. В нём не было ни одной «четвёрки» – только «пятёрки».

В Люберцах, Гагарин второй справа.

И не совершил бы Гагарин этого подвига, который сделал его невероятно знаменитым, если бы он не увлекался спортом. Маленького роста, крепкий, коренастый, он был очень развитым парнем. Его хватало на всё. В ремесленном училище регулярно проводились заводские спартакиады – Юра являлся их непременным участником.

В спартакиаде 1951 года он поставил местный рекорд, пробежав стометровку с результатом 12,8 секунды. Но потом улучшил это достижение, пробежав эстафету четыре по 100 метров – свой этап – за 12,4 секунды.

Спорт был с Гагариным всегда. И в тот момент, когда линия его судьбы сделала крен, когда Гагарин вдруг понял, что раздался вширь, отяжелел – к 1967 году он поправился на 8 килограммов, – Юрий Алексеевич прибег к самому верному лекарству – он снова стал бегать. Спорт помог ему избавиться и от другой напасти – от пьянства, в которое он постепенно погружался. Это был действительно очень волевой человек.

Вот один факт, как нельзя лучше характеризующий Юрия Алексеевича… Что такое рост 165 сантиметров? Как бы ты ни был быстр и силён, рост не изменишь. Людям небольшого роста противопоказана лёгкая атлетика. Трудно им приходится и в командных видах спорта, поскольку они явно проигрывают по физическим показателям товарищам по команде. Но Гагарин выбрал именно командный вид. И не какой-нибудь, а… баскетбол! В команде саратовского техникума он был самым низкорослым, но и самым результативным игроком. И просто обожал эту игру.

Вот это характер!

На лыжне, Гагарин под номером «3» (четвёртый слева).

О Гагарине, который так и остался навсегда молодым, написано много воспоминаний. О нём говорили немало хорошего. О нём говорили и плохое. Живой человек, он был, конечно, разным и вовсе не идеальным. Подругам его супруги, к примеру, не нравилось отношение Юрия Алексеевича к жене и к семье в целом. Но мы не будем затрагивать эту щекотливую тему. Не наше это дело.

Но никто и никогда не смог уличить Гагарина в предательстве, в неискренности, в скупости и в холуйстве. Да, он выстраивал свою карьеру лётчика, а потом и космонавта. Но как выстраивал – учёбой, трудом, ценой невероятных усилий. Он же, по сути, был недоучкой, которому многое пришлось постигать самостоятельно. И это вызывает искреннее уважение.

Но ещё более достойно восхищения его умение дружить. Это редкий талант, который даётся далеко не каждому человеку. Друзья юности – Чугунов и Петушков – с нежностью вспоминали отношения с Гагариным. Светлый, открытый человек, он всерьёз воспринимал данные друзьям обещания. Если решили учиться – учились всерьёз. Решили стать инженерами – тоже всерьёз.

Возможно, благодаря этой дружбе Гагарин и его друзья поступили в Саратовский индустриальный техникум. Документы выслали летом 1951 года. И все трое оказались в числе 35 студентов, зачисленных на первый курс. Осенью того же года для Гагарина начался саратовский период жизни. Ему и его товарищам предстояло стать специалистами-литейщиками, получить законченное среднее образование и в конце концов поступить в институт, чтобы реализовать мечту всей жизни – выучиться на инженеров.

Юрий Алексеевич с матушкой. 1960-е годы.

Впервые в Саратов Гагарин приехал в августе 1951 года – на вступительные экзамены. В его кармане лежало свидетельство об окончании с отличием ремесленного училища и направление Люберецкого завода сельхозмашин. Но вместе с Юрой экзамены сдавали фронтовики-орденоносцы. Было от чего оробеть… Однако последние годы не прошли для Гагарина впустую. Он сдал экзамены и был принят на первый курс, как и его друзья. Они по-прежнему оставались дружны, за что в техникуме их прозвали «неразлучными москвичами». И надо же такому случиться – все трое с первых месяцев обучения сделались лучшими студентами курса.

Уже на первом курсе Юра ощутил дыхание свободы. Ему больше не нужно было разрываться между работой и учёбой. Он умел довольствоваться малым, поэтому ему вполне хватало скромной стипендии. Зато у него появилось много свободного времени, которое он проводил с умом. Гагарин обошёл, да ещё и по многу раз, все саратовские музеи и театры. Активно занимался баскетболом. И стал завсегдатаем библиотеки. Именно в начале 1950-х годов он пристрастился к чтению.

Что читал? Гагарин увлёкся грандиозным творением Льва Толстого – романом «Война и мир». А эта вещь требует и некоторой подготовки, и неторопливого осмысления… Но любимыми книгами называл романы Жюля Верна, фантастику Герберта Уэллса, детективные рассказы Конан Дойла. Вот такой разброс

Трудовые будни.

Имелись у «неразлучных москвичей» и свои мечты. Они, к примеру, мечтали купить в складчину логарифмическую линейку. Для их скромных стипендий эта штука была совершенно неподъёмной…

В 1952 году Гагарин стал комсомольцем. Общественная деятельность ему очень нравилась. Черты прирождённого лидера давали о себе знать. И когда летом 1952 года Юрию предложили отправиться в пионерский лагерь физруком, он тут же согласился.

Этот первый педагогический опыт оказался для Гагарина своего рода экзаменом. Упрямый и необычайно целеустремлённый, он решил не просто приучить ребят к физзарядке, а заставить их полюбить физические упражнения. И поначалу добился того, что дети его… возненавидели. Тогда он стал просто заниматься зарядкой сам – как умел и как любил. Маленький, стремительный, упругий, он завораживал своим видом детей. Постепенно те начали повторять его движения. Дальше – больше. К зарядке подключились взрослые воспитатели. А к концу смены лагерь, в котором работал Гагарин, победил на командных областных соревнованиях. И дети уже не отходили от Юры. Они его обожали…

Юрий Гагарин.

Лето закончилось. И Гагарин снова погрузился с головой в учёбу. Ему с трудом давалась физика. И он решил, что именно она и должна стать любимым предметом. Юрий записался в кружок, который вёл техникумовский преподаватель-физик Николай Иванович Москвин. С этой поры под подушкой у Гагарина лежал учебник физики. А рядом на тумбочке возвышалась стопка научно-популярных книжек, посвящённых всё той же физике.

Это событие обычно называют именно так – зарождением мечты о космосе. Назовём его так и мы. Хотя – о какой мечте речь? Скажи сегодняшнему подростку: хочешь слетать на Марс? И что, он будет грезить этой идеей всю жизнь? Но невозможно же, даже теоретически? Или… всё-таки возможно?

Нет, речь не о мечте, конечно. Просто впервые в жизни Гагарин задумался о самой возможности полёта человека в космическое пространство. Задумался не с практической точки зрения – тогда он и вообразить не мог, что спустя всего несколько лет облетит Землю на космическом корабле. Но мысли, мысли – как их укротить? Можно ли ими управлять в принципе?

Москвин, разглядев в парне незаурядную личность и понимая, что Гагарин идёт от противного, – усиленно занимается физикой, потому что она ему плохо даётся, – решил облегчить задачу. Он поручил Юрию подготовить доклад о Циолковском и зачитать его на очередном заседании кружка.

И Юрий снова отправился в библиотеку… То, что он прочитал, поразило его. Он сопоставил выкладки Циолковского с тем, что прочитал в романе Жюля Верна «Из пушки на Луну». И понял, что «калужский мечтатель» прав. Что всё, кажущееся неосуществимой фантазией сегодня, завтра может сделаться реальностью…

Доклад был подготовлен и прочитан. Гагарин сорвал аплодисменты однокурсников и похвалу преподавателя. Это событие не стало судьбоносным для Гагарина, как может показаться сегодня. Нет, результат оказался вполне приземлённым – Юра полюбил физику. Ему, что называется, «открылось».

Гагарин в Саратове.

Прошло ещё одно лето. В сентябре 1954 года Гагарин перешёл на четвёртый курс. Надо было думать о будущем. После окончания техникума ему предстояло пойти в армию. Институт? Всё потом, потом…

Мысль об авиаклубе возникла случайно. Ктото из друзей сказал, что студентов выпускного курса принимают в авиаклуб. И что это хорошая возможность научиться летать. Мысль зацепила. Настолько зацепила, что вскоре Юрий отправился в Саратовский аэроклуб «прощупать почву».

Его приняли сразу. Позже инструктор саратовского аэроклуба Дмитрий Павлович Мартьянов вспоминал, что с первого взгляда распознал в Гагарине незаурядную личность. Парень отлично разбирался в технике и в своих ответах на коварные вопросы был предельно точен и лаконичен.

Но поначалу в аэроклубе пришлось изучать теорию полёта. Довольно скучная штука – та же физика… Многих это разочаровывало. Случайные люди отсеивались именно на этом этапе. Гагарин остался. Ему было непросто – он готовил дипломную работу. А тут ещё регулярные занятия в аэроклубе.

И снова сказался характер Юрия Алексеевича. Он так распланировал свои будни, что дня хватало на всё. Он не упустил учёбу, подготовил блестящий дипломный проект как будущий мастер-литейщик. И успевал заниматься в аэроклубе, показывая отличные знания в области аэродинамики.

На 14 марта 1955 года руководство аэроклуба назначило первые парашютные прыжки. Занятия близились к завершению. Те курсанты, которые хотели научиться летать, должны были сначала стать парашютистами.

Друзья по Саратовскому аэроклубу. Юрий Гагарин крайний слева.

Они вышли на лётное поле аэроклуба. Покрытое прошлогодней жухлой травой, оно напоминало отогревающийся от зимней стужи обычный луг. День был тёплым и солнечным…

«Летим первыми», – сказал Мартьянов и показал на Гагарина.

Они направились к старенькой «этажерке» По-2. Мартьянов занял кабину инструктора – заднюю. В переднюю забрался Гагарин с пристёгнутым громоздким армейским парашютом.

Боялся ли он в этот момент? Нет. Ему было очень интересно. Он жаждал новых ощущений.

И эти ощущения не заставили себя ждать. Подняв самолёт в воздух, Мартьянов развернул машину над полем и крикнул Гагарину: «Не дрейфь! Снизу смотрят девчонки!» Юрий кивнул и полез на крыло. Постоял мгновение и – прыгнул. В лицо ударил плотный воздух. Гагарин дёрнул кольцо – как его учили в аэроклубе. И… ничего не произошло.

Отсчитав несколько секунд, Юрий стал нащупывать кольцо запасного парашюта. Хотел уже дёрнуть, но рука не слушалась – пальцы занемели от холодного весеннего ветра.

И тут – хлопок. Тело резко встряхнуло. Юрий поднял голову – сверху колыхался купол парашюта.

Белые купола распахивались по всему небу. Первый день парашютных прыжков завершился без происшествий… Гагарин сложил парашют. Дождался Мартьянова, который посадил самолёт и закатил его на стоянку.

«Понравилось?» – спросил инструктор. «Очень», – признался Гагарин. «Ну, тогда… Полетаем?» – предложил Мартьянов.

Юрий недоверчиво посмотрел на инструктора. Но тот уже шёл к самолёту. К другому – к Як-18.

Юрий у самолёта Як-18. Саратовский аэроклуб.

Это был совсем молодой человек. Несколько лет назад Дмитрий Павлович Мартьянов окончил Борисоглебское лётное училище и год отслужил в истребительной авиации. Но по каким-то причинам в армии не остался. То ли попал под сокращение, то ли не подошёл по здоровью. Демобилизовавшись, Мартьянов понял, что жить без неба не может. И устроился в Саратовский аэроклуб инструктором. Курсантам клуба Мартьянов казался опытным лётчиком и взрослым мужчиной. А ему было всего двадцать пять…

Дмитрий Павлович проработал в Саратове довольно долго. С огромной радостью узнал, что его любимый ученик полетел в космос. А потом Мартьянов перешёл на Куйбышевский авиационный завод в качестве лётчикаиспытателя.

В жизни Гагарина он сыграл ключевую роль. Стал, возможно, самым главным учителем, привившим Юрию Алексеевичу любовь к небу, к авиации, вкус к разумному риску, спортивный азарт, который у авиаторов особого рода, несравнимый с азартом в других видах спорта. Этот азарт лётчики называют куражом – то есть настоящим вдохновением, жаждой острых ощущений, осознанием победы над стихией и собственными страхами.

Как удалось молодому инструктору разглядеть в Гагарине будущего лётчика? Это было несложно. Глаза Юрия при виде самолёта загорались. Гагарин нежно гладил плоскости машины, мог часами полировать их тряпицей, копаться в двигателе. Он любил самолёты – как потом полюбил небо. Оказалось, что в Гагарине дремлет большой талант пилота.

Юра на отдыхе. Саратов.

Впервые в жизни Гагарин оказался в кабине спортивного скоростного самолёта, очень похожего на военные истребители с поршневыми двигателями. Як-18 – излюбленная машина лётчиков-спортсменов. В умелых руках она способна на такое, что дух захватывает.

Мартьянов, сидевший в задней кабине, вывел свой Як на взлётную полосу. Дал газ. После короткой пробежки самолёт поднялся в небо. Мартьянов резко потянул рукоятку на себя и включил форсаж. Машина взмыла свечой – инструктор прямо со взлёта показал сложнейшую фигуру высшего пилотажа колокол. Зависнув в высшей точке, самолёт начал заваливаться на хвост. Потом перешёл на пологое планирование.

Затем инструктор сделал бочку. Потом ещё одну. И ещё. Затем разогнал самолёт и сделал мёртвую петлю. Потом такую же обратную, когда лётчика выталкивает центробежная сила.

Заложив крутой вираж, машина пошла на посадку. Пожалуй, на первый раз хватит – решил Мартьянов, представляя мертвенно-бледное лицо Гагарина. Таких кульбитов не выдержит ни один новичок. Физиология… И каково же было удивление инструктора, когда он увидел потрясающую гагаринскую улыбку. «Это великолепно!» – радостно кричал Юрий.

И тогда Дмитрий Павлович понял, что угадал. Попал именно на того курсанта, которого так давно искал. На своего, на лучшего из лучших. На того, кто обязательно станет отличным лётчиком… Ах, если бы Мартьянов тогда знал, как он окажется прав! И что из Гагарина получится не просто лётчик, а лётчик-космонавт. Первый на нашей планете.

Гагарин на площади Чернышевского. Саратов.

В июне 1955 года Гагарин успешно защитил диплом. Обучение в техникуме закончилось. Все студенты выпускного курса разъехались по стране. Перед Юрием встал выбор: вернуться в Люберцы на завод, который направил его учиться, либо… не возвращаться. Осенью ему нужно было отправиться в армию на срочную службу. И Гагарин решил провести лето в Саратове, пройти лётную подготовку, чтобы потом попытаться поступить в лётное училище.

Вторую половину июня и весь июль Юрий усиленно занимался с Мартьяновым лётной подготовкой. Теория была позади, однако предстояло получить самые важные для любого лётчика навыки – пилотирования. Почти каждый день начинался с подготовки машины к полёту. Потом Гагарин садился в кабину ученика – в переднюю. А в задней кабине устраивался инструктор. Самолёт взлетал и кружил над аэроклубовским аэродромом, раз за разом отрабатывая сначала простые фигуры, затем более сложные. Взлёт – разворот – набор высоты – снижение – посадка. Это было похоже на лётный букварь: изучение азов, наработка до автоматизма базовых навыков. И у Гагарина всё отлично получалось.

Мартьянов был строг, но отдавал должное своему ученику. Дмитрий Павлович добивался плавности всех манёвров. Он говорил: «Летать нужно красиво!» И сам при этом летал очень красиво. Получалось и у Юрия – каждый день его навыки приобретали законченные черты. Як поднимался в воздух без заваливаний на крыло, ровно. И садился так, как положено. Со стороны можно было подумать, что самолёт пилотирует Мартьянов. На самом деле со второй половины июля машиной управлял Гагарин. Но Мартьянов держал руку на рукоятке управления, чтобы в критический момент исправить ошибки ученика.

Встреча Гагарина со студентами Саратовского техникума.

3 августа 1955 года в Саратовский аэроклуб приехал корреспондент местной газеты «Молодой сталинец». Гагарин этого не знал. И когда Мартьянов, как всегда серьёзный, сосредоточенный, бросил через плечо: «Сегодня пойдёшь один. По кругу», – у Юрия учащённо забилось сердце. Как он ждал этого момента! И не мог поверить, что он наступил.

Юрий подготовил машину. Сел в кабину. Стал ждать разрешения на взлёт. На человека, который крутился вокруг, он не обращал внимания. Тот фотографировал самолёт (на самом деле Гагарина) и о чём-то беседовал с инструктором. Наконец Мартьянов отогнал корреспондента подальше, взмахнул рукой – мол, разрешаю взлёт. Мотор взревел. И Як-18, подпрыгивая на кочках травяного поля, понёсся вперёд.

Гагарин потянул ручку на себя. Волнение моментально прошло. Машина плавно набрала высоту. Правый разворот, пролёт вдоль поля, ещё один плавный разворот – машина описала ровную окружность по краю взлётного поля на высоте триста метров. Затем Юрий посадил самолёт – опять же ровно, без единого крена или колебания машины.

Это был его первый в жизни самостоятельный полёт. Тот самый полёт, который сделал его профессиональным лётчиком, ибо именно утром 3 августа 1955 года в голове Гагарина созрело окончательное и бесповоротное решение стать военным лётчиком.

В начале сентября Юрий сдал выпускные экзамены в аэроклубе и получил свидетельство об окончании курса лётной подготовки с отличием. Этот документ закреплял за ним статус лётчика-спортсмена, давал право на участие в тренировочных полётах и в соревнованиях. Гагарин был в одном шаге от своей судьбы —

Гагарин в кабине самолёта перед первым в жизни самостоятельным полётом. 3 августа 1955 года.

В октябре 1955 года Гагарин и несколько его товарищей по аэроклубу отправились в саратовский военкомат. В кармане Юрия была рекомендация руководства аэроклуба направить призывника Гагарина на дальнейшее обучение в Оренбургское лётное училище (тогда оно называлось Чкаловское военно-авиационное училище лётчиков имени К. Е. Ворошилова. Дело в том, что с 1938 по 1957 годы город Оренбург именовался Чкаловым, поэтому Гагарин поступил в Чкаловское училище, а окончил Оренбургское. Далее будем называть город Оренбург своим исконным именем). Просьбу призывников удовлетворили. В конце октября молодые люди прощались с Саратовом и своим инструктором Мартьяновым. Они стояли на вокзале, старались шутить, но глаза у всех были грустные. Впереди их ждала неизвестность и тяготы армейской службы. Мартьянов обнял каждого. С тем и расстались.

В Оренбурге руководство лётного училища только мельком взглянуло на рекомендацию аэроклуба, красный диплом выпускника техникума и свидетельство с отличием об окончании лётного курса Саратовского аэроклуба.

Семейная фотография, сделанная, когда Юрий приехал домой в Гжатск на каникулы из Саратова; в первом ряду Алексей Иванович и Анна Тимофеевна, во втором (слева направо) Борис, Валентин с супругой Марией, сам Юрий.

Гагарин был зачислен в училище моментально – без вступительных экзаменов. Какие могли быть сомнения? Такой парень…

Но началось всё с казармы, с курса молодого бойца, караулов и шагистики на плацу. Армия – испытание для любого молодого человека. Для Гагарина в том числе. Но Юрий легко вписался в армейские будни. Привыкший жёстко планировать свою жизнь, он без особого труда приспособился и к армейской дисциплине, и к несуразностям (которых хватало и в общежитиях, где Юрию приходилось жить, и на заводе).

Первое испытание закончилось 8 января 1956 года, когда молодые курсанты приняли воинскую присягу. В том же месяце несколько человек были из училища отчислены по состоянию здоровья – для них путь в небо оказался закрыт. А Гагарина, как умеющего летать, зачислили сразу на второй курс. Ему предстояло учиться всего два года вместо трёх, как остальным курсантам его набора.

С первых дней обучения в Оренбургском училище дела Гагарина пошли в гору. Прирождённый лидер, он привлёк внимание командования исполнительностью и неуёмной энергией. Любое поручение, даже пустяковое, Юрий старался выполнить быстро и как можно лучше. Весной 1956 года его назначили заместителем командира взвода. Свою роль сыграл и возраст. Юрию исполнилось уже 22 года – его однокурсники в большинстве своём были на год-два младше. К тому же Гагарин оказался очень самостоятельным парнем, умевшим положительно всё – стирать, шить, мастерить. У него были хорошие руки (талант мастерового человека, доставшийся от отца) и крестьянская закваска, позволявшая найти решение в самых сложных ситуациях, выжить там, где возникали трудности, наслаждаться жизнью там, где другие видели лишь выматывающие тяготы. Гагарин оставался неисправимым оптимистом. А это одно из самых счастливых качеств в армии. И одно из самых ценных.

Как и раньше Гагарин учился легко и новые науки осваивал играючи. В первый год он сколотил крепкую спортивную команду, которая побеждала соседние армейские части на всех турнирах по баскетболу. Он по-прежнему увлекался бегом, овладел силовой гимнастикой и был уже не хрупким мальчиком, а сильным, мускулистым молодым человеком. Ну а лицо… Вы же помните его. Очень красивый, невероятно обаятельный человек. Наш Юрий Гагарин. Тогда ещё просто Юра…

Юрий Гагарин – капитан баскетбольной команды Саратовского техникума.

Навыки, полученные Гагариным в Саратовском аэроклубе, бесценные уроки Мартьянова моментально выделили Юрия из общей массы курсантов второго года обучения. Он умел больше, чем остальные. И когда началась лётная практика, инструкторы расслаблялись, чувствуя, что в передней кабине сидит не зелёный мальчишка, а вполне сформировавшийся лётчик.

Он быстро наработал собственный лётный почерк. Взлетал уверенно, решительно. Без колебаний закладывал виражи, выполняя ту или иную фигуру. Ему первому из всего взвода доверили самостоятельные полёты. А иногда он сам обучал товарищей – когда какое-то упражнение не задавалось.

Обычно заместителей командира взвода рядовые военнослужащие не любят. К Гагарину это не относилось. Он не то чтобы дистанцировался от начальства, он к нему особенно и не приближался. И даже в строю, когда Юрий выходил на доклад командиру взвода, он оставался обычным курсантом, а не правой рукой командира. Это редкое умение – всегда быть своим для всех. Потом это качество Гагарина отмечали члены отряда космонавтов первого и второго наборов. Уже сделавшись всемирно известным человеком, живой легендой, он оставался для товарищей по отряду обычным сослуживцем и в полном смысле «своим парнем».

Годы учёбы в Оренбурге Гагарин вспоминал как счастливое время. Он быстро прогрессировал. И впереди маячила карьера военного лётчика, интересная служба, о которой он так мечтал.

Гагарин – курсант авиационного училища в Оренбурге.

Весной 1956 года курсанты Оренбургского училища летали на специально подготовленных самолётах Як-18. Эту машину Гагарин очень любил. Знал, как свои пять пальцев. Мог часами возиться с двигателем, холить и лелеять её.

Однако это был не совсем тот самолёт, на котором он летал в Саратове. Эти машины переделали под реактивные: установили доску приборов от Миг-15, заменили кресло пилота и фонарь. Всё остальное: двигатель, система управления, фюзеляж, плоскости – осталось «родным». В результате этой адаптации лётчиков приучали к управлению самолётами другого класса – реактивными. Но первый этап пришлось пройти именно на поршневом тихоходе.

А Як-18 был именно тихоходом. Вёрткий, отлично приспособленный для выполнения фигур высшего пилотажа, он не развивал больших скоростей по сравнению с Миг-15, а потому и не вызывал у пилота тяжёлых перегрузок.

Имелось у этого творения гениального авиаконструктора Яковлева ещё одно неоценимое качество. Самолёт Як-18 прощал многие ошибки неопытных пилотов. Хорошо сбалансированный, устойчивый низкоплан (то есть самолёт с нижним расположением крыльев, под фюзеляжем), он мог приземлиться с неработающим двигателем, поскольку отлично планировал. Он редко сваливался в штопор, мог держаться в горизонтальном полёте на минимальных скоростях, имел короткий взлётный пробег и мог садиться на неподготовленное поле.

Курсант Гагарин на крыле самолёта Як-18.

И всё-таки настоящей любовью на всю жизнь для Гагарина оказался другой самолёт – Миг 15. Он же, к сожалению, стал последней машиной, которую пилотировал Юрий Алексеевич…

В кабину этого самолёта в Оренбургском училище садились только курсанты третьего, выпускного года обучения (для Гагарина он был вторым). Полёты начались зимой 1957 года и длились около шести месяцев. Гагарина потрясли лётные качества этой машины. Маленький – не больше, чем Як-18 – этот реактивный истребитель летал на дозвуковой скорости, но был при этом необычайно манёвренным, вёртким, созданным именно для выполнения фигур высшего пилотажа как залога успеха в воздушном бою с истребителями противника.

Достоинства Як-18 тут же потускнели. Скорость, скорость, скорость… И – необыкновенная мощь. Миг-15 разгонялся в невероятном темпе, свечой мог подняться на максимальную высоту, отлично управлялся в пике. Его недостаток – на малых скоростях он легко сваливался в штопор – в боевом полёте превращался в достоинство маленькой реактивной машины: её можно быстро свалить набок, заложить крутой вираж. Избыточная аэродинамическая добротность не мешала выполнению самых сложных фигур. И в результате боевой лётчик легко уходил от преследования, уворачивался от снарядов и ракет, из атакуемого моментально превращался в атакующего.

Гагарин называл Миг-15 своим самолётом.

Любимый самолёт Гагарина Миг-15.

Между тем великий момент судьбы приближался…

4 октября 1957 года с космодрома Байконур в Казахстане стартовал в космос первый в истории человечества искусственный спутник Земли. Об этом писали все газеты и говорили все радиостанции мира. Среди курсантов-выпускников эта новость обсуждалась как одна из самых главных. Они были без пяти минут офицерами. И уже тогда, не владея даже малой толикой информации о ходе реализации советской космической программы, спрашивали друг у друга – когда? Когда в космос полетит человек? Спрашивали и… тут же об этом забывали. У них имелись более важные дела – в октябре в Оренбурге начались выпускные экзамены.

Готовились очень основательно. От результатов экзаменов зависела будущая судьба – где служить и как служить. Гагарин мог бы и не беспокоиться. Он снова был лучшим. Круглый отличник по всем предметам, великолепный спортсмен. Летом он съездил в отпуск (как полагалось курсантам третьего года обучения, перед сдачей госэкзаменов) и сообщил родителям, что намерен жениться… Два года назад, сразу после поступления в Оренбургское училище, Юрий познакомился с милой девушкой Валей Горячевой. Валя училась в медицинском училище, до окончания которого ей оставался ещё год…

Гагарин с головой погрузился в учебники, освежая в памяти знания. Думал о Вале, о будущей жизни, о службе. О космосе? Нет, о космосе совсем не думал. Тогда – точно. Это при

Курсант Оренбургского лётного училища сержант Юрий Гагарин и его будущая жена Валентина Горячева.

26 октября 1957 года Юрий Алексеевич Гагарин успешно сдал все экзамены и получил своё первое офицерское звание – лейтенант. Он стал лётчиком истребительной авиации. Училище он закончил на «отлично», чем заслужил право выбрать место будущей службы.

Позади были годы учёбы. Большой путь – от крестьянского сына, который не мог нормально выучиться в школе из-за войны, до офицера одного из самых престижных родов войск.

Здесь нужно сделать небольшое отступление, чтобы лучше понять – кем всё-таки стал Юрий Гагарин. Сегодня выпускники лётных училищ – это специалисты с высшим образованием, по сути, универсальные авиационные специалисты. Тогда статус лётчика был скромней. Училища принимали абитуриентов со средним образованием, со средним образованием и выпускали в «большую жизнь». Статус лётчика изменился в 1960-е годы – после существенного сокращения вооружённых сил и реформирования армии. Поэтому не будем заблуждаться – в космос полетел человек не самого «высокого» образования. Высшее Гагарин получит позже, незадолго до гибели, отучившись в Военно-воздушной инженерной академии имени Жуковского.

Юрий и Валентина Гагарины, уже муж и жена.

Почему необходима эта ремарка? Чтобы не вносить свой вклад в создание позолоченного образа Гагарина. Повторим ещё раз – он был не вундеркиндом, не гением, а самым обычным человеком. Тружеником и офицером, патриотом и защитником Отечества. И эти слова можно отнести ко многим современникам Гагарина. Он был одним из миллионов. Но при этом – одним из лучших.

Собственно, всё было решено. Юрий и Валентина распишутся здесь, в Оренбурге, 6 ноября 1957 года. В общежитии лётного училища справят молодёжную свадьбу – благо Валя училась здесь же, в Оренбурге, и здесь жили её родные. А потом они отправятся в Гжатск к родным Юры и справят вторую свадьбу, «родительскую». Хорошая идея, тем более Гагарину полагался отпуск после окончания училища, а на место службы нужно было прибыть к концу года.

Так всё и произошло. 6 ноября Юрий и Валентина стали супругами. Правда, этому предшествовало одно важное событие, о котором поговорим чуть позже (речь о запуске второго искусственного спутника Земли).

Как они жили? Непросто. Дело в том, что сразу после бракосочетания и второй свадьбы в Гжатске им пришлось расстаться. Валя вернулась в Оренбург доучиваться в медицинском училище. А Юрий отправился в Заполярье – в Мурманск. Точнее под Мурманск, в один из закрытых городков, где располагался гарнизон полярной авиации.

Полноценная семейная жизнь наладилась позже – в июне 1958 года, когда Валентина закончила учёбу и поехала в Мурманск к мужу. Там в офицерском доме Валя и обустроила их первое семейное гнёздышко…

Супруги Гагарины на отдыхе в Сочи. 1961 год.

Вообще, об их взаимоотношениях рассказывают всякое. Но не будем забывать – мы говорим о Гагарине человеке, а не о позолоченной иконе. А в жизни людей случается что угодно. И потом, покажите хоть одну идеальную пару, в жизни которой не было потрясений, охлаждений, непонимания. Нет такой пары. И никогда не было. Абсолютно счастливы только идиоты. А нормальные люди – лишь в очень короткие и редкие моменты.

Тем наша жизнь и ценна – мы постоянно балансируем между взлётами и падениями. Мы – живые. Живыми были и они, молодая чета Гагариных.

3 ноября 1957 года, когда Юрий и Валентина были заняты организацией свадьбы, мир облетело известие о запуске второго спутника Земли. Внутри этого тяжёлого 508-килограммового модуля находилась живая собака по кличке Лайка (к слову, её настоящая кличка Кудрявка, на Лайку её сменили как неблагозвучную). По сообщениям ТАСС, она прожила на орбите неделю, чувствовала себя нормально, ела, пила, спала и даже лаяла… Однако это неправда. Собака погибла спустя 4 часа после взлёта. Эксперимент не удался. И советские руководители выдали неудачу за достижение.

В чём тут дело? В невероятной спешке. Когда Хрущёв узнал о готовящемся запуске второго спутника, он потребовал ускорить запуск, приурочив его к очередной годовщине Октябрьской революции. Учёным, работающим в рамках космической программы, и руководителю Сергею Павловичу Королёву не оставалось ничего, кроме как подчиниться. В результате в космос запустили корабль с массой недоработок.

В ходе полёта температура внутри кабины, куда поместили собаку, поднялась до 40 °C.

Конструкторам не удалось обеспечить нормальную теплоизоляцию. Лайка погибла от перегрева, едва угодив на орбиту… Но в то время о печальной участи собаки-космонавта никто не знал. Собственно, Лайка и должна была погибнуть – возвращать её на Землю никто не собирался (не отработали тогда ещё технологии спуска).

Но – собака, живое существо в космосе. Значит, скоро может полететь и человек? Гагарин думал об этом.

Та самая Лайка.

Как лучшему выпускнику училища Юрию предложили на выбор три места службы. Остаться при училище инструктором, что для будущих супругов было бы очень удобно, поскольку Валентина заканчивала учёбу в Оренбурге. Переехать на Украину, в один из благоустроенных гарнизонов. Или отправиться в Мурманск, в авиационный полк Северного флота. Гагарин выбрал самый сложный, с житейской точки зрения, вариант – полетел в Заполярье.

Кому-то такое решение может показаться неразумным. Зачем придумывать себе лишние сложности, если судьба предлагает более лёгкие пути? Но Гагарин был ещё молод и хотел испытать себя. О бытовых проблемах он не думал – для него их попросту не существовало. Ему хотелось летать. А Северный флот в ту пору являлся едва ли ни самой напряжённой в военно-политическом отношении зоной. Значит, будет возможность летать много и часто.

В конце ноября Юрий попрощался с Валентиной и выехал в Мурманск. Здесь ему предстояло пройти ещё одну школу – курсы подготовки полярных лётчиков. Полёты в условиях низких температур, да ещё и над открытым морем – это дополнительное испытание и для техники, и для человека. К тому же летать нужно было в условиях полярной ночи, то есть по приборам.

Подготовка заняла более трёх месяцев. А в марте 1958 года лейтенант Гагарин заступил на боевое дежурство. Начались будни лётчика истребительной авиации. Регулярные вылеты для патрулирования северных рубежей страны.

Супруги Гагарины, Юрий Алексеевич уже в зените славы.

В июне 1958 года молодая семья Гагариных воссоединилась. Валентина получила диплом медицинского училища и переехала из Оренбурга в Мурманск – в военный городок Луостари-Новое, где в общежитии жил Юрий. Им выделили первую в их жизни комнату. Семейным бытом занялась Валентина. Гагарин целыми днями пропадал на службе. В свободное от вылетов время он учился, занимался теорией и изучением карт тех районов, которые патрулировал на самолёте.

С каждым вылетом его мастерство совершенствовалось. Он всем сердцем любил свой Миг-15. В боевых столкновениях участвовать ему не приходилось. Несколько раз границу зоны пересекали американские разведчики. Но как только на радаре появлялись истребители морской авиации, самолёты противника тут же ретировались. Время от времени в район границы американцы запускали разведывательные зонды. Их советские полярные лётчики попросту сбивали.

Холодная война набирала обороты. Полыхнув в годы Корейского конфликта, она подстёгивала темпы космической гонки. Запуск второго спутника с животным преследовал задачу изучить влияние невесомости на организм. Никто не мог сказать, как поведёт себя человек в подобных условиях. Как будет работать человеческий мозг. Выдержит ли пилот чудовищные перегрузки при взлёте корабля? И каким образом он вернётся на Землю? Теоретические выкладки нужно было подтвердить практикой…

Ещё не космонавт.

А Гагарин тем временем нёс службу в Заполярье. И главные перемены в жизни ждали его впереди.

В 1959 году в семье Гагариных произошло сразу несколько радостных событий. Во-первых, 10 апреля Валентина Ивановна родила дочь Лену. Во-вторых, Гагарин стал кандидатом в члены КПСС (в те годы беспартийные не могли рассчитывать на карьерный рост). В-третьих, он написал рапорт о зачислении его в некий секретный отряд лётчиков-испытателей…

Его служба шла вполне успешно. 24 октября 1959 года Гагарина назначили на должность старшего лётчика. В 169-м истребительном авиационном полку 122-й дивизии Северного Флота, где он служил, Юрий Алексеевич был на хорошем счету.

Складывалась и семейная жизнь. Дочь росла здоровой, жизнерадостной девочкой. Сегодня Елена Юрьевна (она очень похожа на отца!) – учёный-историк, выдающийся специалист в области музейного дела, генеральный директор Федерального государственного учреждения «Государственный историко-культурный музей-заповедник „Московский Кремль“».

Старший брат Валентин Гагарин, вернувшийся с войны инвалидом, работал, как и отец, в Гжатске плотником. Сестра Зоя вышла замуж и устроилась в Гжатской больнице медицинской сестрой. Младший брат Борис тоже обосновался в Гжатске – он трудился на местном радиоламповом заводе. Отец и матушка Юрия находились в предпенсионном возрасте.

Жизнь шла своим чередом. Но лишь до определённого момента.

С дочерью Леной.

Секретное сообщение, которое огласили личному составу всех полков истребительной авиации, было крайне загадочным. Требовались лётчики-испытатели для выполнения неких заданий. Главные требования – безупречное здоровье и рост не выше 170 сантиметров (при весе не больше 70–72 килограммов). Эти требования ставили всех в тупик. Но Гагарин заинтересовался. Он был едва ли не самым низкорослым офицером в полку. И при этом прославился как спортсмен.

Гагарин подал рапорт о зачислении в группу испытателей. А в декабре 1959 года пришёл ответ. Юрия Гагарина вызвали в Москву для медицинского обследования и собеседования.

Он прибыл по месту назначения – в Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь. Здесь Гагарин в течение двух недель проходил всестороннее обследование. Постепенно стала проясняться суть требований к кандидатам. А после беседы с Королёвым всё встало на свои места – в Москве собирали первый отряд будущих космонавтов. Отбор прошли 20 человек. Все они после повторного обследования в январе – феврале 3 марта 1960 года были зачислены в отряд и выехали к месту прежней службы, чтобы к 11 марта перевезти в Москву семьи.

Юрий Гагарин в 1960-м году.

Космический центр располагался в ту пору в подмосковном Калининграде, в городе, который после смерти руководителя программы получил его имя – Королёв. А в начале 1960 года в 25 километрах к северо-востоку от Москвы на месте рабочего посёлка Щёлково-14 был основан Звёздный городок, где начал работу Центр подготовки космонавтов. Первым начальником ЦПК стал полковник медицинской службы Евгений Анатольевич Карпов.

Звёздный стал родиной для многих «космических» детей и домом для самих космонавтов и их семей. Здесь, в Звёздном городке, будущие космонавты проходили обучение и тренировались. Занятия начались 25 марта 1960 года…

Все отобранные комиссией кандидаты были приписаны к воинской части номер 26266, которую позже преобразовали в Центр подготовки космонавтов ВВС. В первую команду космонавтов вошли двадцать человек. Сначала курсантами ЦПК стали Иван Аникеев, Валерий Быковский, Борис Волынов, Юрий Гагарин, Виктор Горбатко, Владимир Комаров, Алексей Леонов, Григорий Нелюбов, Андриан (Андриян) Николаев, Павел Попович, Герман Титов, Георгий Шонин. Затем в отряд зачислили Евгения Хрунова, Дмитрия Заикина, Валентина Филатьева, Павла Беляева, Марса Рафикова.

Трое курсантов – Валентин Бондаренко, Валентин Варламов и Анатолий Карташов – так и не закончили полную подготовку. Варламов и Карташов лишились возможности полететь в космос по медицинским показаниям. Валентин Бондаренко трагически погиб.

Люди разных характеров, разной судьбы, которые на самом важном этапе своей биографии стали однополчанами и единомышленниками. И кое-кто из них отдал новому делу жизнь…

Освоение космоса всегда сопряжено с риском. Об этом можно и не говорить, поскольку сама профессия космонавта воспринимается нами как работа для исключительно смелых, самоотверженных людей. Все члены первой команды космонавтов были героями – даже те, кому не удалось подняться на орбиту в кабине космического корабля.

Первый отряд космонавтов, Гагарин пятый слева, крайний справа начальник ЦПК Евгений Карпов.

Занятия в Центре подготовки космонавтов состояли из теоретической и практической частей. При этом теория изучалась довольно поверхностно, основной упор делался на тренировки. Дело в том, что в первом полёте роль космонавта сводилась к наблюдениям и пассивному участию в управлении кораблём. Взять управление на себя пилот мог только в экстренном случае и по команде с Земли. По сути, первый полёт был опытом над человеком: как космонавт перенесёт перегрузки при взлёте и посадке, как его организм отреагирует на длительную невесомость. Как, наконец, в психическом плане он справится с теми же перегрузками и пребыванием в замкнутом пространстве обитаемой капсулы в течение более чем полутора часов первого орбитального полёта.

Анатолий Яковлевич Карташов.

Тренировки были настолько тяжёлыми, что не все их выдерживали. Будущих космонавтов раскручивали на центрифуге, в результате чего в начале апреля 1961 года у Анатолия Яковлевича Карташова лопнули сосуды лицевых тканей. На лице появились безобразные кровоподтёки. Карташова отправили на медкомиссию и по её результатам 7 апреля из отряда отчислили. Пережить это опытному 28-летнему лётчику оказалось непросто. Но когда спустя какое-то время ему предложили пройти ещё одну медицинскую экспертизу, Карташов отказался. Слишком велики были перегрузки на центрифуге. Лётчик осознавал границу своих физических возможностей… Добавим, что после отчисления из отряда космонавтов судьба Карташова сложилась счастливо – он много лет проработал лётчиком-испытателем. А с 1975 по 1985 год служил испытателем в КБ имени Антонова в Киеве.

В том, что профессия космонавта – дело крайне опасное, сомневаться не приходится. И первая трагедия, которая потрясла мир, – гибель 24 апреля 1967 года космонавта Владимира Михайловича Комарова, пилотировавшего корабль «Союз-1».

Но есть сведения, согласно которым у Гагарина было трое предшественников. И все они погибли. Об этой трагедии рассказал бывший инженер-экспериментатор ОКБ-456 Михаил Руденко. В 1957, 1958 и 1959 годах с космодрома «Капустин Яр» в Астраханской области произвели запуски ракет-носителей с кораблями, которыми управляли лётчики Ледовских, Шаборин и Митков. В отличие от орбитального полёта Гагарина эти суборбитальные полёты имели траекторию параболы. Задачи выйти на околоземную орбиту не стояло. Корабли должны были достичь стратосферы, выйти в ближний космос и тут же вернуться на Землю. Так отрабатывалась технология доставки пилотируемого модуля в космос и его возвращения. Ни один из лётчиков не проходил специальной подготовки. И все трое погибли при приземлении. Их имена были строго засекречены…

Начальник Центра подготовки космонавтов Евгений Анатольевич Карпов (сфотографирован в мундире генерал-полковника, на момент начала работы в ЦПК был в чине полковника).

Эту версию событий опроверг человек, чей авторитет непререкаем – космонавт Георгий Гречко. Речь, в частности, шла о гибели Валентина Бондаренко, но и об этой истории с тремя погибшими лётчиками-испытателями (косвенно) тоже. По словам Гречко, перед первым полётом человека в космос посылали беспилотные корабли, в которые на место пилота сажали манекен. В кабине устанавливались магнитофоны с записанными на ленту звуками человеческой речи, транслируемыми в эфир. Так проходила отработка системы связи. Техника была очень несовершенной (достаточно сказать, что во время полёта Гагарина связь обеспечивалась самодельной направленной антенной, сделанной техниками из… старого металлического корпуса зенитного прожектора).

Эти манекены инженеры в шутку называли Иванами Ивановичами. Магнитофонами оснастили двоих из них. Трансляции могли ловить радиолюбители, сообщения которых впоследствии и породили эти легенды о первых погибших космонавтах…

Руководством космической программы было запланировано пять испытательных полётов прототипа корабля «Восток». Успешных получилось всего три (с Иванами Ивановичами в кабинах). Два корабля погибли. Причём один при крайне трагических обстоятельствах.

24 октября 1960 года ракета-носитель «Р-16» взорвалась прямо на стартовом столе. Это произошло за 15 минут до намеченного старта. Из-за технической неисправности была дана команда на запуск второй ступени ракеты. Струя раскалённого газа подожгла топливо первой ступени. Ракета взорвалась, моментально испепелив 74 человека, в числе которых погиб и маршал Митрофан Иванович Неделин, главком ракетных войск стратегического назначения. Ещё четыре человека умерли позже от ожогов и отравления продуктами горения ракетного топлива.

Этот трагический случай заставил ракетчиков пересмотреть правила безопасности при запусках ракет. С пусковой площадки на безопасное расстояние (в бункер, отстоящий от стартового стола на несколько километров) стали удалять всех людей. Проверку двигателей, основных систем и запуск ракеты с тех пор осуществляют дистанционно.

Космическая программа преподносила людям тяжёлые уроки. Гибли люди, гибли подопытные животные, в пепел превращалась ценнейшая техника и дорогостоящее оборудование. Но Королёв шаг за шагом приближался к своей мечте – послать на орбиту человека.

Он очень хотел полететь сам. И понимал, что это невозможно.

Маршал Митрофан Иванович Неделин.

7 марта 1961 года на свет появилась вторая дочь Юрия Алексеевича и Валентины Ивановны – Галя. Они жили в Звёздном городке в одной из квартир, выделенных Министерством обороны для семей членов отряда космонавтов. Но Валентина по-прежнему редко видела мужа – Юрий целыми днями пропадал в Центре.

Это были очень напряжённые дни. С момента зачисления в отряд миновал год. Будущие космонавты прошли полный курс подготовки, в котором самыми тяжёлыми оказались тренировки на центрифуге и катапульте (тренажёр вертикального ускорения). По сравнению с этим барокамера, где космонавты тренировали длительное пребывание в условиях высокого давления и искусственной атмосферы, выглядела детской забавой. Кто мог предположить, что именно барокамера преподнесёт ребятам смертельный «сюрприз»?

Между тем, тренированные молодые лётчики устали. Но впереди был главный экзамен – испытание честолюбием, чувством соперничества, даже обидой. Они понимали, что все двадцать кандидатов, прошедших подготовку, первыми в космос полететь не могут. Полетит всего один. Кто из них? Ответа не было…

Они не садились в кабину истребителя – а ведь все очень любили летать. Они не могли расслабиться хотя бы на пару дней, съездить на рыбалку или на море. Они не могли толком побыть с семьями. Работа каждый день, тяжёлая и… очень интересная.

23 марта 1961 года произошла трагедия, которая поразила членов отряда космонавтов своей нелепостью. Погиб Валентин Бондаренко. Один из самых молодых лётчиков, зачисленный в группу четвёртым.

Валентина Ивановна с дочерью Галей.

23 марта заканчивалось 10-суточное пребывание Валентина в сурдобарокамере московского Института медико-биологических проблем. Это испытание на длительное пребывание в одиночестве в стеснённых условиях в обязательном порядке проходили все космонавты. Испытания шли под наблюдением врачей.

Зная, что прожить в барокамере придётся долго, Бондаренко взял с собой небольшую электрическую плиту. Выпить чайку, согреться. А мало ли? Плитка, обычная плитка. Никто из руководства не возражал.

Когда срок пребывания закончился, Валентин с разрешения врачей стал снимать с себя многочисленные датчики (по другим сведениям он взял у себя анализ крови). Протёр кожу рук ваткой, смоченной спиртом, и отбросил её в сторону. Та угодила на спираль плитки… и вспыхнула.

Тесное пространство барокамеры заполняла воздушная смесь с большим содержанием кислорода (одновременно подбирался и состав дыхательной смеси для будущего полёта). В этих условиях маленькая ватка вызвала пожар. Валентина охватил огонь. Врачи наблюдали его борьбу с пламенем и ничего не могли сделать – давление в барокамере слишком велико, чтобы раскрыть люк. Тогда Валентин погиб бы мгновенно.

Валентин Бондаренко.

Когда люк открыли, Бондаренко был ещё жив. Его тут же отвезли на скорой в Боткинскую больницу. Врачи пытались спасти погибающего космонавта в течение восьми часов. Бесполезно. Валентин Бондаренко умер от ожогового шока.

17 июня того же 1961 года старший лейтенант Бондаренко был посмертно награждён орденом Красной звезды.

И всё же любопытно – чему учили первых космонавтов? Теоретическая часть включала в себя изучение основ ракетной и космической техники, конструкции корабля «Восток», основ космической и авиационной медицины и систем обеспечения жизнедеятельности в космическом полёте, специальные курсы астрономии, геофизики и киносъёмки… Перечень не особенно велик, верно? Но от космонавтов требовали не столько знаний, сколько выносливости и психической стабильности.

Вот перечень включённых в программу испытаний и тренировок. Испытания в барокамере на условных высотах 5–6 и 14–15 километров. Испытания на центрифуге – многократно с перегрузкой в 3–8 раз (3—8G) с длительностью до 40 секунд в направлении «голова – таз» (вертикальные перегрузки), семикратно с перегрузкой в 7—12 раз с длительностью до 13 минут в направлении «грудь – спина» (горизонтальные перегрузки). 10—15-суточные испытания в условиях длительного одиночества в сурдокамере или барокамере. Испытания в термокамере при температуре 70 °C от получаса до 2 часов. Испытания на вибростенде с частотой 50 колебаний в секунду при амплитуде в 0,5 мм. Тренировочные полёты в условиях невесомости на Миг-15 УТИ («спарка», сваливание самолёта в свободное падение с большой высоты). Парашютные прыжки. Общефизическая (силовая) подготовка.

Попробуйте вообразить себя в этой программе. Как такое можно выдержать в течение года?

Знаменитая улыбка Гагарина. 1961 год.

Но было ещё одно испытание – будущей славой… Не все кандидаты в космонавты выдержали его, хотя почти успешно прошли тренировки и сдали экзамены по теоретическим предметам.

По состоянию здоровья выбыли всего трое. Валентин Бондаренко погиб за 17 дней до полёта Гагарина в космос. Анатолий Карташов покинул отряд после испытаний на центрифуге – у него случилось кровоизлияние лицевых сосудов. Валентин Варламов был вынужден оставить отряд после отпуска – в июле 1960 года он неудачно нырнул в озеро (в Подмосковье) и повредил шейные позвонки. Валентин Степанович попытался скрыть это происшествие, но 6 марта 1961 года после очередной медицинской комиссии он был всё-таки отчислен.

Много позже, в 1969 году, по медицинским показаниям покинул отряд космонавтов Дмитрий Заикин…

А что же остальные? Некоторых кандидатов исключили по дисциплинарным причинам. Так, Иван Аникеев отчислен 17 апреля 1963 года, Григорий Нелюбов (к этой истории мы ещё вернёмся) – 4 мая 1963 года, Марс Рафиков – 24 марта 1962 года, Валентин Филатьев – 17 апреля 1963 года.

Что с ними произошло? У Рафикова был неуживчивый характер, он повздорил с начальством. А остальные – Аникеев, Нелюбов и Филатьев – угодили в крайне неприятную историю. Выпив, они попали в поле зрения войскового патруля. Поссорились с начальником патруля. Тот подал на них рапорт. И за этот нелепый инцидент всем троим пришлось поплатиться своей мечтой.

Марс Рафиков.

Подготовка к полёту человека в космос проходила в условиях жесточайшей конкуренции двух супер-держав – СССР и США. Привыкшие считать себя самой сильной, самой передовой страной планеты, Соединённые Штаты были повергнуты в шок сообщением о запуске 4 октября 1957 года советского искусственного спутника Земли. Речь шла, конечно, не только о престиже и приоритетах в научной и спортивной сферах. Речь шла о безопасности.

Космическая программа Королёва – лишь ответвление от главной программы создания ракетного оружия как средства доставки ядерного заряда на территорию противника (а главным противником Советского Союза в то время были Соединённые Штаты). Если русским удалось вывести на орбиту маленький спутник, то что им может помешать поразить на территории США любую цель из космоса? Средствами защиты против подобных атак в то время не обладала ни одна из противостоящих сторон. Следовательно, защититься можно было одним способом – создать аналогичное оружие как средство сдерживания. То есть запустить свой спутник.

Юрий Гагарин.

Американский спутник «Эксплорер-1» вышел на орбиту спустя четыре месяца после запуска советского «Спутника-1» – 1 февраля 1958 года. Этому событию предшествовал ряд неудачных попыток, добавивших руководству США нервозности.

В 1961 году американцы полным ходом готовили первый полёт человека в космос. И советские руководители об этом знали, торопя Королёва с запуском «Востока-1». Поэтому можно сказать, что полёт Гагарина отрабатывался в спешке. Королёв располагал разведданными, согласно которым американцы должны были отправить в космос своего астронавта 20 апреля 1961 года. И они действительно осуществили этот запуск – 5 мая того же года. И оказались «вечно вторыми».

У руководства советской и американской космическими программами стояли два великих учёных, два гения – Сергей Павлович Королёв и Вернер фон Браун. Это люди диаметрально противоположных судеб – тем поразительней результаты, которых они добились в конце жизненного пути.

В советской прессе и литературе, посвящённой космонавтике, имя фон Брауна упоминалось очень неохотно – из-за нацистского прошлого конструктора. С 1939 года 27-летний Вернер работал над усовершенствованием ракеты американского физика Роберта Годдарда. Причём он был на 6 лет младше Королёва (Браун родился в 1912 году, Королёв – в 1906-м). В результате появилась крылатая неуправляемая ракета «Фау», а затем её улучшенный вариант «Фау-2», нанёсший огромный урон гражданскому населению Великобритании во время бомбардировок Лондона в конце войны. Ракета «Фау-2» стала прародительницей всей современной ракетной техники – как американской, так и советской. Известно, что после войны Королёв начал свои разработки с копирования немецкой крылатой ракеты фон Брауна. Но потом появились оригинальные идеи и разработки – пути конструкторов разошлись.

Королёв отсидел в лагере по обвинению во вредительстве. Браун отсидел в американском лагере для военнопленных как член НСДАП и офицер войск Ваффен-СС (штурмбанфюрер). Королёву пришлось работать в туполевской шарашке. Заключение фон Брауна было коротким и комфортабельным. Сдавшись американцам 3 мая 1945 года, в сентябре Браун уже возглавлял Службу проектирования и разработки вооружения армии в Форт-Блиссе, штат Техас.

Сергей Павлович Королёв в Бутырской тюрьме. 28 июня 1938 года.

Размышляя над судьбами Королёва и фон Брауна, невольно приходишь к выводу, что первый достиг своей вершины вопреки обстоятельствам, а второй – благодаря им.

Абсурдное обвинение изменило характер Сергея Павловича. После лагеря он стал циником, пессимистом, утратил веру в людей. С таким настроением трудно двигаться вперёд, трудно достичь той грандиозной цели, которую он поставил перед собой. Королёву всегда приходилось преодолевать косность чиновников, их инертность и невежество.

Фон Браун и в фашистской Германии, и в США работал в идеальных условиях. Он ни в чём не нуждался. Его программы щедро финансировались. И ему предоставляли любую технику или кадры, какие только требовались для продолжения исследований или строительства ракет.

Можно ли сравнить степень одарённости этих двух людей? Наверное, по каким-то критериям можно. Но очень трудно, поскольку оба шли шаг в шаг в одном направлении практически независимо друг от друга.

Вернер фон Браун держит в руках модель «Фау-2».

История не терпит сослагательного наклонения. Что было бы, проживи Королёв ещё лет десять? Наверное, не погиб бы Комаров – Сергей Павлович остановил бы запуск «Союза-1», зная о чудовищных недоделках. Наверное, иначе завершилась бы советская лунная программа. Наверное, мы бы продвинулись в освоении космоса дальше, чем смогли без Королёва.

Вернер фон Браун реализовал всё, о чём мечтал. Благодаря его таланту человек ступил на Луну. И все последующие достижения американцев в космосе – тоже его заслуга, поскольку в NASA работали ученики немецкого конструктора.

Два великих человека. Два титана ракетостроения. И такие разные судьбы…

Наивно полагать, что взаимоотношения внутри первого коллектива космонавтов были идеальными, хотя советская пропаганда представляла дело именно так. Все, кто летал в космос на первых «Востоках», в материалах прессы выглядели почти ангелами, людьми невероятно смелыми (что сомнений не вызывает), преданными делу партии (распространённый в те времена штамп) и своей профессии. Однако в реальности всё оказалось сложнее, как это обычно и случается в жизни…

Проходя шаг за шагом все ступени подготовки, сдавая зачёты, члены отряда космонавтов с тревогой думали о предстоящем отсеве. 14 января 1961 года государственная комиссия отобрала из двадцати прошедших подготовку шестерых, которые полетят в космос первыми. Ими оказались Гагарин, Титов, Нелюбов, Николаев, Попович и Быковский. 17 января 1961 года для них начались выпускные экзамены. Гагарин, Титов, Николаев и Попович сдали теорию на «отлично», Нелюбов и Быковский – на «хорошо». 18 января 1961 года группа сдавала практические экзамены, в том числе и по физической подготовке. Все выпускники получили «отлично».

Сергей Павлович Королёв.

По результатам экзаменов комиссия выработала очерёдность, в которой космонавты должны были лететь в космос. Она выглядела таким образом: Гагарин, Титов, Нелюбов, Николаев, Быковский, Попович. Естественно, это заключение носило рекомендательный характер и было строго засекречено, в первую очередь, от самих космонавтов. О выборе комиссии знал очень узкий круг ответственных лиц и, конечно, Сергей Павлович Королёв.

Здесь важно сделать одну оговорку. Отбор шестерых из двадцати обуславливало одно вполне обыденное обстоятельство – в Звёздном городке не было больших залов и аудиторий, где могли бы вместе заниматься 20 человек. И группу из шести лётчиков сформировали только из-за недостатка места. Это произошло летом 1960 года в самый разгар занятий.

Запомним Поповича. Вскоре ему предстоит сыграть довольно мрачную роль в судьбе своего товарища – Григория Нелюбова.

Дублёром Гагарина был выбран Герман Степанович Титов – самый молодой член отряда – на полтора года моложе Гагарина, отличавшийся от всех космонавтов сосредоточенностью, серьёзностью, молчаливостью. Он был отличным лётчиком и умел дружить. Никто не знал наверняка, как каждый из космонавтов воспримет известие о том, что первым полетит в космос не он, а кто-то другой. Титов удержался и от зависти, и от горькой ухмылки, и от укоров. Он просто радовался за друга – искренне, открыто. И лишь намёком, случайно проскакивала тщательно скрываемая обида – не на Гагарина, конечно, на судьбу.

Титов полетел в космос вторым. Это случилось 6 августа 1961 года. Герман Степанович провёл на орбите 25 часов, совершив 17 витков вокруг Земли. Он остался в истории самым молодым космонавтом, побывавшим на орбите.

Два друга, два космонавта – первый и второй… Но их было трое! Гагарин, Титов и Нелюбов. Дело в том, что по распоряжению руководства космической программой у Титова имелся свой дублёр – третий космонавт, который в случае экстренной ситуации должен был заменить Титова. Им назначили Григория Григорьевича Нелюбова. А вот он переживал то, что не его выбрали первым, очень тяжело. Это, в конце концов, и привело к его отчислению из отряда (хотя формальную причину указали иную).

Эта фигура нам почти неизвестна. После отчисления из отряда космонавтов имя Нелюбова было, по сути, вымарано из истории советской космонавтики.

Герман Титов и Юрий Гагарин. Открытка.

История, приключившаяся с Григорием Григорьевичем Нелюбовым, поражает своей нелепостью и несправедливостью. Историки советской космонавтики характеризуют Нелюбова как человека амбициозного, склонного к хвастовству. С этим трудно согласиться. Если бы он вёл себя неподобающим образом, то не прошёл бы жесточайшего отбора, как не прошёл его другой кандидат – Марс Закирович Рафиков, отчисленный из отряда за нарушение дисциплины. Нет, Нелюбов был достойным кандидатом. И оставался им вплоть до инцидента, произошедшего на железнодорожной подмосковной платформе весной 1963 года.

В тот день трое друзей-космонавтов – Нелюбов, Аникев, Филатьев – привлекли внимание воинского патруля. Люди взрослые, офицеры-лётчики, они могли позволить себе немного выпить. Но начальник патруля решил, что эти трое позорят звание офицера. Слово за слово – космонавты были доставлены в комендатуру гарнизона. И дежурный офицер, узнав, что перед ним космонавты, не пренебрёг возможностью на них отыграться. За что? Да за собственную бесталанность и неудачливость.

Григорий Нелюбов.

Друзья честно предупредили дежурного, что рапорт на них просто уничтожит их карьеру. Но дежурному только этого и было надо. Рапорт поступил в ЦУП. 4 мая 1963 года собрался партактив – разбирать дело провинившейся троицы.

Все очень жалели ребят. Особенно Нелюбова – за него вступились Гагарин и Титов. Но против выступил секретарь парторганизации космонавт Павел Романович Попович. Он поддержал решение руководства (генерала Каманина) об исключении всех троих из отряда…

18 февраля 1966 года Григорий Нелюбов в подвыпившем состоянии попал под поезд и погиб. Это случилось на станции Ипполитовка Приморского края. По общему мнению, это был не несчастный случай… а самоубийство.

И вот – состоялось. 12 апреля 1961 года корабль «Восток» стартовал с космодрома Байконур. Юрий Алексеевич Гагарин стал первым в истории человеком, увидевшим Землю со стороны – с высоты околоземной орбиты…

Вас никогда не удивляла детальность старой кинохроники, показывающей подготовку к старту и сам старт? И множество фотографий, на которых изображены все этапы этого грандиозного события? Но ирония заключается в том, что ни одной фотографии, ни одного документально кинокадра… не существует! 12 апреля перед стартом Гагарина, Титова и уж тем более Королёва никто не снимал – ни на фото, ни на киноплёнку. Это было строжайше запрещено из соображений секретности. В шестикилометровой зоне вокруг Байконура выставили оцепление. Любого человека со съёмочной техникой моментально арестовали бы. Слава богу, смельчаков не нашлось (да если бы и нашлись, как бы они узнали о том, что в этот день состоится полёт человека в космос?).

Но кадры-то есть. Они сняты уже после полёта. Гагарин, Титов, Королёв и десятки людей, принимавших участие в подготовке полёта, повторили все действия, упустив лишь мелочи, которые смогли бы дискредитировать событие. То есть на этих «документальных» кадрах мы не увидим, как Гагарин остановил автобус, чтобы справить нужду. Как во время старта прервалась связь с кораблём. Как нервничал Королёв, полагая, что Гагарина уже нет в живых. И как Юрий Алексеевич спускается на парашюте в отдалении от обугленной капсулы корабля «Восток-1», лежащей на пашне…

Что это, ложь во благо? Пусть будет так.

Королёв и Гагарин. 1961 год.

В обращениях Гагарина, в его многочисленных интервью и заявлениях, как и в правительственных сообщениях, без конца проскакивает: «коммунизм», «коммунистическая партия», «дело коммунизма» и так далее. И от этого слова героя кажутся неискренними, формальными – на наш взгляд, с высоты прожитых после распада СССР лет.

Но они были искренними – эти слова. Простой человек, от народа, от крестьянских корней, Юрий Алексеевич – сын своего времени. Он воспитывался в коммунистическом духе и вступление в ряды партии считал счастливым событием своей жизни. Он в полной мере разделял иллюзии части советского народа, полагавшей, что страна строит коммунизм, что эта утопия возможна в принципе и даже неотвратима.

Некоторые сомнения наступили позже – после гибели близкого друга Юрия Алексеевича космонавта Владимира Комарова. По свидетельству Вениамина Русаева, офицера КГБ, с которым Гагарин и Комаров дружили, оба космонавта были подавлены, узнав о том, что корабль «Союз-1», по приказу Брежнева, запускается в космос, несмотря на 203 выявленные специалистами неполадки. Комаров, по словам Русаева, был уверен, что не вернётся. И не отказался от полёта лишь потому, что тогда вместо него полетел бы дублёр – Юрий Гагарин.

Его улыбка покоряла всех.

Эта история, возможно, и открыла глаза Гагарину на суть происходящего в СССР. И, по другим свидетельствам, так оно и произошло. В последние месяцы жизни Юрий Алексеевич вступил едва ли не в открытое противостояние с руководителями страны (что и породило слух, будто он якобы не погиб в результате нелепой случайности, а был то ли интернирован, то ли убит).

Как бы там ни было, но нам сегодня необходимо делать поправку на время. И доверять словам этого выдающегося человека – Юрия Гагарина.

Это письмо Гагарин написал незадолго до полёта в космос – на случай своей гибели. И передал генералу Каманину. Спустя семь лет, когда Юрий Алексеевич погиб, оно было вручено супруге космонавта Валентине Ивановне…

«Здравствуйте, мои милые, горячо любимые Валечка, Леночка и Галочка!

Решил вот вам написать несколько строк, чтобы поделиться с вами и разделить вместе ту радость и счастье, которые мне выпали сегодня. Сегодня правительственная комиссия решила послать меня в космос первым. Знаешь, дорогая Валюша, как я рад, хочу, чтобы и вы были рады вместе со мной. Простому человеку доверили такую большую государственную задачу – проложить первую дорогу в космос!

Можно ли мечтать о большем? Ведь это – история, это – новая эра! Через день я должен стартовать. Вы в это время будете заниматься своими делами. Очень большая задача легла на мои плечи. Хотелось бы перед этим немного побыть с вами, поговорить с тобой. Но, увы, вы далеко. Тем не менее я всегда чувствую вас рядом с собой.

В технику я верю полностью. Она подвести не должна. Но бывает ведь, что на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Но сам я пока в это не верю. Ну, а если что случится, то прошу вас и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя. Ведь жизнь есть жизнь, и никто не гарантирован, что его завтра не задавит машина. Береги, пожалуйста, наших девочек, люби их, как люблю я. Вырасти из них, пожалуйста, не белоручек, не маменькиных дочек, а настоящих людей, которым ухабы жизни были бы не страшны. Вырасти людей, достойных нового общества – коммунизма. В этом тебе поможет государство. Ну, а свою личную жизнь устраивай, как подскажет тебе совесть, как посчитаешь нужным. Никаких обязательств я на тебя не накладываю, да и не вправе это делать. Что-то слишком траурное письмо получается. Сам я в это не верю. Надеюсь, что это письмо ты никогда не увидишь, и мне будет стыдно перед самим собой за эту мимолётную слабость. Но если что-то случится, ты должна знать все до конца.

Я пока жил честно, правдиво, с пользой для людей, хотя она была и небольшая. Когда-то ещё в детстве прочитал слова В. П. Чкалова: „Если быть, то быть первым“. Вот я и стараюсь им быть и буду до конца. Хочу, Валечка, посвятить этот полёт людям нового общества, коммунизма, в которое мы уже вступаем, нашей великой Родине, нашей науке.

Надеюсь, что через несколько дней мы опять будем вместе, будем счастливы.

Валечка, ты, пожалуйста, не забывай моих родителей, если будет возможность, то помоги в чём-нибудь. Передай им от меня большой привет, и пусть простят меня за то, что они об этом ничего не знали, да им не положено было знать. Ну вот, кажется, и всё. До свидания, мои родные. Крепко-накрепко вас обнимаю и целую, с приветом ваш папа и Юра. 10.04.61 г».

С супругой Валентиной в Саратове.

Это вовсе не обычаи советской тоталитарной системы – в такие же «игры» играли и американцы, например, при высадке человека на Луну. Речь о предусмотренных руководством страны сообщениях, заготовленных на случай, если бы события начнут развиваться по самому плохому сценарию.

Итак, что должно было произойти, если бы Гагарин погиб в первые минуты старта? На этот случай у связистов имелась фонограмма с записью несуществующих переговоров космонавта с центром управления полётом. Время записи – 108 расчётных минут. А фиктивную гибель запланировали (выглядит кошмарно – цинично, бесчеловечно) на посадку – корабль разбился во время приземления. Как потом связать все детали, обеспечивающие секретность, офицеры КГБ обязательно придумали бы (например, как объяснить тот факт, что «Восток-1» облетел Землю и не был замечен ни одной обсерваторией, ни одним астрономом). Но в первый момент катастрофы скандал бы не разразился.

Невозможно утверждать, что космонавты об этой записи не знали – на плёнке должен звучать голос Гагарина (Титова – вряд ли, поскольку космонавта потом пришлось бы засекретить на всю оставшуюся жизнь).

Вскоре после полёта, уже не лейтенант, но ещё и не подполковник.

На случай гибели Гагарина составили и траурное обращение к советскому народу. К счастью, оно не понадобилось…

Космонавт – профессия крайне рискованная. Шансы на успешное приземление специалисты оценивали как половина на половину. Перед полётом Королёв вручил Гагарину пакет, который космонавт должен был вскрыть в экстренном случае. Какие инструкции находились в том пакете, не знает никто – возможности ручного управления кораблём были очень ограничены… Может, слова извинения? Или утешения?

Юрий Алексеевич, что бы о нём ни говорили, был и остаётся настоящим героем космических исследований. Герой даже не в национальном, в планетарном масштабе. Но уничижительные слова в адрес первых американских астронавтов совершенно несправедливы. Они рисковали не меньше Юрия Алексеевича. И подвиг их так же грандиозен, как и подвиг Гагарина. Можно сказать, что их объединяла общая мечта, а разделяла политика. Показательно, что во время встреч и общей работы американские астронавты и советские космонавты моментально находили общий язык и отзывались друг о друге с большим уважением.

Первым американцем, поднявшимся в космос, стал Алан Бартлет Шеппард. Он на 10 лет старше Гагарина – на момент полёта Шеппарду было 37 лет. 5 мая 1961 года Шеппард, опытнейший лётчик, великолепно образованный человек (выпускник сразу двух морских академий – в первом отряде советских космонавтов лишь один выпускник высшего учебного заведения – Владимир Комаров), совершил суборбитальный полёт на корабле «Меркурий-3». Рекорд Гагарина он не перекрыл – корабль не вышел на околоземную орбиту: поднялся на высоту 186 километров и вернулся на Землю.

Алан Бартлед Шеппард.

Шеппард – фигура крайне любопытная. Ему принадлежат три достижения, два из которых не побиты до сих пор. В 1964 году у Шеппарда обнаружили заболевание уха (болезнь Маньера, таким же недугом страдал писатель Ремарк). Алана отчислили из отряда астронавтов… Но в конце 1960-х он перенёс операцию, выздоровел и… вернулся в ряды астронавтов!

Более того, Шеппард стал старейшим астронавтом, поднявшимся в космос, – в 47 лет он совершил свой второй космический полёт в качестве командира «Аполлона-14», третьей успешной американской экспедиции, побывавшей на Луне.

Отшумели, отгремели те волнительные дни – полёта, приземления и официальных чествований. И для Юрия Алексеевича наступила пора новых испытаний – «медными трубами» обрушившейся на него славы. И это оказалось, пожалуй, не легче, чем выматывающие тренировки в Звёздном городке. Каково же пришлось ему, крестьянскому парню, в один день превратившемуся в идола, в икону, в объект всеобщего обожания и даже поклонения?

Прежде всего, Гагарин был честолюбив лишь до определённой степени. Человек совестливый, он понимал, что эти лавры должны достаться не ему, а Сергею Павловичу Королёву. Что роль самого Гагарина в покорении космоса не так значима, как кажется людям. Наконец, он понимал, что не соответствует идеальному образу, сложившемуся из-за трескучих восхвалений и многочисленных комплиментарных публикаций в мировой прессе.

Его поначалу удивляли толпы народа, которые встречали его на улицах европейских столиц. Кто он для жителей Праги или Софии? Иностранец? Или… национальный герой?

Такими листовками 13 апреля 1961 года были засыпаны улицы Москвы.

Его приветствовали президенты и короли, актёры и писатели, деятели науки и искусства. Рядом со многими он терялся, смущался. И это ещё больше подогревало восторги чествующих его людей. Гагарин-то оказался обычным человеком, «простым парнем». И всех моментально очаровывала его простодушная открытая улыбка.

Попробуем перечислить лишь часть тех наград, которые Юрий Алексеевич получил за свой полёт в космос.

Начнём с почётных званий: Герой Советского Союза, лётчик-космонавт СССР, Герой Социалистического Труда ЧССР, Герой Социалистического Труда Народной Республики Болгария, Герой Труда Демократической Республики Вьетнам, президент Общества советско-кубинской дружбы, почётный член общества «Финляндия – Советский Союз», почётный член Международной академии астронавтики, заслуженный мастер спорта СССР, военный лётчик 1-го класса, почётный суворовец.

Воинские звания: лейтенант, старший лейтенант, майор (внеочередное), подполковник (внеочередное), полковник (внеочередное).

Ордена: Ленина (СССР), Георгия Димитрова (Болгария), Звезда II класса (Индонезия), Крест Грюнвальда (Польша), «Плайя Хирон» (первый орденоносец, Куба), «За заслуги в области воздухоплавания» (Бразилия), Знамени I степени с бриллиантами (Венгрия), Карла Маркса (ГДР), «Ожерелье Нила» (Египет), Большая лента Африканской Звезды (Либерия).

Парадный портрет подполковника Гагарина.

Медали: «Золотая Звезда», «40 лет Вооружённых Сил СССР», «За освоение целинных земель», «20 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За безупречную службу» III степени, «50 лет Вооруженных Сил СССР», золотая медаль имени Константина Циолковского «За выдающиеся работы в области межпланетных сообщений» (СССР); медаль де Лаво (Международная федерация аэронавтики); золотая медаль правительства Австрии, «Человек в космосе», медаль Колумба (Италия); «За выдающееся отличие» (Швеция)…

Однажды Королёв, которого Гагарин и все космонавты первого отряда боготворили, заметил, что неплохо бы ему получить высшее образование. Юрий Алексеевич тут же подал заявление в Военно-воздушную академию имени Жуковского. И 1 сентября 1961 года стал слушателем инженерного факультета. Учёба заняла почти 7 лет. Гагарину приходилось отвлекаться на бесконечные поездки по стране и за границу. Три года он разъезжал по миру. И в аудиториях академии появлялся редко. Но потом всё же решил закончить образование и заняться делом.

17 февраля 1968 года Юрий Алексеевич защитил дипломный проект. И 2 марта получил диплом с отличием по специальности «Пилотируемые воздушные и космические летательные аппараты и двигатели к ним» с квалификацией «лётчик-космонавт-инженер».

Однокашники Гагарина по академии вспоминали, что он отличался усидчивостью и трудолюбием. Ко времени окончания курса Гагарин уже был другим. От мальчишки-лейтенанта, в один день перескочившего через звание и получившего на погоны майорскую звезду, смущённо принимавшего подарки и награды, мало что осталось. В последний год жизни Гагарин выглядел усталым, погрузневшим, молчаливым. Всё чаще он тяжко задумывался – никак не мог забыть погибшего друга Владимира Комарова.

Но это было потом. А в 1961 году, сразу после полёта, он купался в лучах славы. И всеми силами старался не разочаровать тянувшихся к нему людей.

Гагарин, Титов и Председатель Совета Министров РСФСР Д. С. Полянский на мавзолее Ленина. 1961 год.

Генерал Каманин, один из руководителей Центра подготовки космонавтов, вершивший судьбы своих подопечных, вспоминал, что первые три года после полёта превратились для Гагарина в настоящее испытание на прочность.

Юрия Алексеевича любили во всём мире. Но советские люди его обожали. К нему тянулись все – и простые рабочие, и доктора наук. Очень много было родственников, которые приезжали в Москву «навестить Юру». Эти встречи всегда перерастали в застолья. Гагарину предлагали выпить – за здоровье, за советских космонавтов, за что угодно. Нашему человеку поводов для выпивки искать не нужно… И Гагарин пристрастился к алкоголю. По рассказам знавших Юрия Алексеевича людей, это стало для него проблемой… Но пьяницей Гагарин не был – вопреки расхожему мнению. Он умел себя контролировать, а в последние годы жизни старался воздерживаться от этих сомнительных удовольствий.

Иногда он попадал в неприятные и даже опасные ситуации. Это случалось во время водных прогулок на катерах, на охоте, которую Гагарин очень любил, на разного рода пикниках, куда его приглашали высокопоставленные чиновники и руководители государства.

На отдыхе в Долгопрудном.

Все эти шашлыки, «выпить до дна», обильные угощения не могли не сказаться на здоровье первого космонавта. Гагарин набрал лишний вес, перестал заниматься спортом и, что было печальней всего для него самого, больше не летал. Он явно потерял форму. И спасла его подготовка ко второму полёту – на корабле «Союз», а также систематические занятия в спортзале, чтобы восстановиться и снова сесть в кабину любимого истребителя.

Все мы знаем фотопортреты Гагарина, снятые сразу по его возвращении из космоса. И вдруг с фотографий того же 1961 года на нас смотрит… другой человек. Гагарин? Гагарин! Но что-то в его лице изменилось. Появился шрам над левой бровью. Откуда он взялся?

Одно время бытовала легенда, будто бы Юрий Алексеевич неудачно ударился о спортивный снаряд во время физических упражнений. По другой версии, эту рану он получил в ходе подготовки к полёту в космос (в этом случае он, скорее всего, был бы из отряда отчислен по состоянию здоровья, кандидатов на его место имелось предостаточно). Но есть и ещё одна версия…

В сентябре – октябре 1961 года Юрий Алексеевич отдыхал в Крыму – без семьи, с сослуживцами и ещё какими-то людьми. Однажды, явно в нетрезвом состоянии, он пробрался из номера, где жил, к некой даме. В разгар веселья появился муж. Гагарин спрыгнул с балкона второго этажа, да неудачно – угодил лицом на кирпичи, обрамлявшие цветочную клумбу. Получил тяжёлое рассечение, которое и оставило этот шрам.

Лицо со шрамом.

Не будем копаться в этой истории и выяснять, правда это или выдумки. Заметим лишь, что удар был опасный – шрам глубокий и заметный. Гагарину пришлось делать пластическую операцию…

Похоже, что даже после перенесённых испытаний Гагарин к тому времени ещё не повзрослел. Он по-прежнему оставался мальчишкой. И лишь две трагедии – смерть Королёва и гибель Комарова – заставили его задуматься о жизни. И тогда вместо озорного парня, экспериментатора и непоседы, появился другой Гагарин.

Он был достаточно самокритичным и трезвым человеком, чтобы поддаться влиянию звёздной болезни, чтобы возомнить себя избранным или даже гением. Но всё же вселенская слава оказала своё тлетворное влияние и на него…

Об излечении Гагарина от звёздной болезни бытует одна то ли легенда, то ли быль. В вольном изложении она выглядит следующим образом.

После полёта Гагарин стал заядлым автомобилистом. Правительство выделило Юрию Алексеевичу «Волгу» – мечту любого советского человека того времени. Позже у него появилась и другая машина – во Франции первому космонавту подарили редкую модель спортивной машины марки «Матра» (к слову, с деревянным кузовом, очень красивый скоростной автомобиль).

Так вот, однажды Гагарин под шофе ехал на большой скорости на своей «Волге». И врезался в «Победу» какого-то пенсионера. Инспектор, прибывший на место происшествия, узнал героя и, козырнув, отпустил его с извинениями. Гагарин уехал, оставив несчастного пенсионера рядом с его разбитой машиной…

Но тут что-то с Юрием Алексеевичем случилось. Что-то щёлкнуло в голове. И защемило в груди. Да так, что от хмеля не осталось и следа. Он остановился, развернул «Волгу» и поехал обратно.

Как Гагарин и предполагал, милиционер составлял на пенсионера протокол, признав его виновником происшествия. Юрий Алексеевич вышел из автомобиля. Попросил милиционера уничтожить протокол. А потом ещё и помог неповинному автовладельцу отремонтировать его машину.

Было ли это на самом деле? Очень может быть.

«Волга», подаренная Гагарину советским правительством.

Этим рассказам о приключениях Гагарина можно верить или нет. Но совершенно ясно, что это был очень мужественный и сильный человек. Слабых духом, заносчивых, самовлюблённых отторгает сама профессия космонавта. А Гагарин стал первым её представителем – в определённой степени первооткрывателем.

В те годы детей спрашивали: «Кем хочешь быть?», и они отвечали: «Космонавтом». И не было в том иронии (она появилась позже, когда кроме космоса и балета страна не могла представить каких-либо существенных достижений – речь об эпохе застоя). А было восхищение подвигами первых космонавтов. Их отвагой. Их преданностью своему делу.

Действительно, профессия космонавта сформировалась в тот момент, когда первые двадцать кандидатов переехали в Звёздный городок и приступили к занятиям в Центре подготовки. Это были необыкновенные люди…

Одно из качеств, необходимое для этой профессии, вызывает у многих обывателей (воздержусь от слова «у большинства») недоумение. Это стремление к самоотречению. Задумайтесь: ради чего космонавты рискуют жизнью? Ради науки? Но в первом отряде космонавтов не было учёных. Были только лётчики. И потом, разве нельзя исследовать космос без риска для человеческой жизни? Разве сама по себе жизнь не высшая ценность?

И почему, совершив свой полёт, Гагарин не успокоился, пожиная плоды славы, не удовлетворился ролью «свадебного генерала»? Жил бы себе в достатке и почестях…

Вы тоже не понимаете? Поэтому мы и не космонавты.

Французская «Матра» Гагарина.

Поговаривали, что внутри отряда космонавтов те, кому посчастливилось слетать в космос, случалось, подтрунивали над теми, кому этого счастья испытать (пусть и до поры) не довелось. Мол, станешь очередной Лайкой.

И тут возникает два вопроса. Первый – кто же такой космонавт? Пилот, без которого полёт корабля в околоземном пространстве невозможен, или… подопытное существо, живой манекен? И второй вопрос: где та грань, за которой риск становится неоправданным? Ради чего всё-таки эти люди по собственной воле переживали тяжелейшие испытания на центрифугах и вибрационных стендах, в барокамерах и в кабине самолёта? Ради чего поднимались в кабину корабля, не зная, вернутся ли они на Землю живыми или нет?

Ответ на первый вопрос совершенно очевиден. Космонавт – это пилот. И Гагарин мог взять управление на себя, если бы того потребовала ситуация. И справился бы непременно, он был отличным лётчиком.

А ответ на второй даёт один щемящий сердце факт… Когда стало ясно, что в лунной гонке побеждают американцы и советское руководство отказалось от дальнейшего финансирования лунной программы, советские космонавты направили руководству коллективное письмо, в котором предлагали отправить их на Луну, что называется, в один конец. То есть они были готовы остаться на Луне навечно. Погибнуть ради того, чтобы утвердить приоритет покорения Луны советскими космонавтами.

Гагарин за рулем «Матры». Он выучился водить машину уже после полёта в космос.

Ясно, что предложение было отвергнуто в принципе. И СССР выбыл из лунной гонки, уступив США этот этап (заметим, и последующие) освоения космоса.

Знаете, почему первые космонавты до сих пор вызывают у нас восхищение? Потому что эти первопроходцы, как на подбор, были очень хорошими людьми. Хорошими по своим человеческим качествам. Сильные, надёжные мужчины, которые и по завершении карьеры продолжали служить своей стране и своему народу.

О дружбе Гагарина и Комарова ходят легенды. Людей мужественных, повидавших на своём ещё коротком веку немало беды, космонавтов первого набора потрясла реакция Гагарина на гибель друга. Юрий Алексеевич рыдал, как ребёнок, не обращая внимание на окружающих. Приговаривал: «Как же так, Комарик? Как это случилось?» Это было горе настоящего друга…

Космонавты всегда притягивали к себе внимание советских людей. Вспомните Алексея Архиповича Леонова, космонавта «номер 11», первого в мире человека, вышедшего в открытый космос. Художник, улыбчивый, приветливый человек, Леонов был и остаётся любимцем миллионов россиян. Очень популярен Георгий

Михайлович Гречко, пришедший в отряд космонавтов в 1966 году. Остроумный, весёлый, лёгкий человек… Всех не перечислишь. А они достойны восхищения все до одного.

Но Юрий Гагарин в этой череде героев стоит немного в стороне. Столько народной любви, сколько досталось ему, не испытал ни один космонавт. Его не просто любили, его обожали. И пожалуй, только такой человек, как Гагарин, смог правильно оценить эти чувства, не забронзоветь, не уверовать в свою гениальность, не стать звездой в самом худшем смысле этого слова. Даже в зените славы Гагарин оставался космонавтом. А космонавтам самолюбование не пристало.

Гагарин и его друзья космонавты у макета космического корабля, в котором угадывается космический челнок.

12 октября 1964 года в истории советской космонавтики наступил новый этап. В космос поднялся первый трёхместный корабль «Восход-1», в составе экипажа которого кроме лётчика-космонавта, командира Владимира Михайловича Комарова, впервые летели гражданские специалисты, инженер Константин Петрович Феоктистов и врач Борис Борисович Егоров. Новшеством являлось и то, что этот корабль совершил мягкую посадку – космонавтам не пришлось катапультироваться. К тому же в ходе полёта они не надевали скафандров.

Полёт продолжался 24 часа 17 минут и закончился 13 октября…

А на следующий день произошла смена власти: был смещён со всех государственных постов Никита Сергеевич Хрущёв. Его преемник Леонид Ильич Брежнев переименовал даже высший пост руководителя государства с Первого на Генерального секретаря ЦК КПСС, частично восстановив сталинскую партийную иерархию (Сталин был Генеральным секретарём ВКП(б)).

Для космонавтики наступали тяжёлые времена, но об этом ещё никто не догадывался.

Нет, космос по прежнему оставался «любимой игрушкой» для партийных бонз. «Датские» полёты (т. е. полёты, приуроченные к праздникам и значительным датам) участились, условия подготовки техники и космонавтов сделались жёстче. Не очень грамотный вообще, Брежнев ровным счётом ничего не понимал в науке (как, впрочем, и Хрущёв). Космические полёты он воспринимал как некие спортивные рекорды, а это было чревато большой бедой.

Гагарин и «лично Леонид Ильич Брежнев». 1961 год.

Уход Хрущёва космонавты восприняли спокойно. Мало ли что творится в Кремле – не их это ума дело… Но потом грянуло настоящее горе. Умер Сергей Павлович Королёв.

Это произошло 14 января 1966 года совершенно внезапно для всех, кто знал этого великого человека. В последние годы Королёв работал сразу в трёх взаимосвязанных направлениях. Он готовил первый корабль серии «Союз», который мог бы стыковаться на орбите с другими кораблями. В планы Сергея Павловича входило строительство первой орбитальной станции для длительного пребывания космонавтов на орбите. И наконец, Королёв разрабатывал лунную программу, стремясь опередить американцев. Ни один из этих проектов Сергей Павлович завершить так и не успел. «Союз» вышел на орбиту уже после его смерти – и при трагических обстоятельствах…

Для космонавтов смерть Королёва стала настоящим потрясением. Ни один из его последователей не был для ребят таким заботливым и внимательным командиром. Сергей Павлович относился к космонавтам, как к родным детям. И особенно любил Юрия Гагарина.

Он делился с ними своими планами. Во всяком случае (оговоримся – по некоторым сведениям), в ходе траурной церемонии Гагарин и Комаров вынесли из крематория немного праха Королёва. И поклялись друг другу захоронить эту горсть пепла на Луне.

Этого обещания выполнить им не удалось.

Королёв и Гагарин.

После Королёва ОКБ-1 возглавил его первый заместитель Василий Павлович Мишин. Он был замечательным человеком и без преувеличения выдающимся инженером. Но в силу характера и по причине того, что он всю жизнь находился под покровительством и в тени Сергея Павловича, Мишин не обладал таким влиянием на правительство, как пробивной Королёв.

А интерес правительства к космосу значительно снизился. Неглупые люди, члены Политбюро понимали, что лунная гонка будет, скорее всего, проиграна. Туда, где невозможно получить политических дивидендов, не стоит и вкладываться. Высшие руководители страны рассуждали, как… лавочники. В результате финансирование космических исследований стало сокращаться, а требования, наоборот, расти. От Мишина, в частности, постоянно требовали ускорения подготовки запусков космических кораблей, не понимая, что спешка в освоении космоса очень опасна, и ценой могут оказаться человеческие жизни.

Между космонавтами и Мишиным не сложилось того контакта, который был с ребятами у его предшественника. Члены отряда, по сути, лишились своего опекуна и защитника, единомышленника и старшего друга. Это сказалось и на обстановке в отряде, и на качестве подготовки. Количество отучившихся в Центре кандидатов увеличивалось, но увеличивался и отсев. Многие кандидаты проходили полный курс подготовки, но экзаменов сдать не могли, либо отчислялись по окончании курса по медицинским показаниям.

Василий Павлович Мишин (справа) с космонавтами.

Хуже всего была идиотская привычка высших руководителей государства «дарить» советскому народу какие-либо свершения к праздникам. Не своими, конечно, руками эти свершения создавались. К майским и особенно к ноябрьским праздникам (ко дню Октябрьской революции, 7 ноября) сдавались наспех построенные жилые кварталы, электростанции и заводы. Потом их достраивали и перестраивали. Но как быть с космическими полётами? Космические корабли спешки не прощают.

Такие «датские» полёты любил и Хрущёв. Именно он повинен в гибели собаки Лайки. Потребовав у инженеров и учёных ускорения подготовки полёта второго спутника, Хрущёв тем самым обрёк собаку на мучительную смерть от перегрева и обезвоживания.

Но всё же люди при Никите Сергеевиче не погибали. А при Брежневе… История трагической гибели корабля «Союз-1» на совести у руководителей советского государства и «лично Леонида Ильича». Это он потребовал запустить корабль «Союз-1» с не устранёнными неполадками. Полёт планировался в рамках советской лунной программы (через сутки после старта первого «Союза» руководство страны пожелало увидеть запуск второго, с двумя космонавтами на борту и последующей стыковкой «Союзов») и… в ознаменование 50-й годовщины революции (в апреле, не в ноябре!).

Рапорт специалистов о том, что на устранение недоделок понадобится время, руководство не убедил. Брежнев ждал от космонавтов проявлений геройства. И он их получил.

Юрий Гагарин по пути в Москву после успешного завершения первого полёта в космос.

Гагарин и Комаров, Комаров и Гагарин… Для тех, кто работал в космической программе, не только для космонавтов, эти два имени всегда стояли рядом.

Комаров и Гагарин подружились во время обучения в первом отряде космонавтов. Блестяще образованный, в 1959 году окончивший Военно-воздушную академию имени Жуковского, лётчик-испытатель Комаров был старше Гагарина на 7 лет. Разница в возрасте очень ощутимая, особенно когда тебе всего 26, а твоему другу уже 33 года.

Дружба войсковая переросла в дружбу мужскую, человеческую, семейную. Комаров и Гагарин проводили много времени вместе. Оба оказались большими поклонниками охоты. Оба любили автомобили. Оба, наконец, были хорошими лётчиками и грезили космосом.

Юрий Алексеевич многое почерпнул от своего старшего, более мудрого и опытного друга. Возможно, именно влияние Комарова спасло Гагарина от приступов звёздной болезни, опустило первого космонавта на землю, заставило вернуться к учёбе и практическим полётам.

Они были в равных званиях. 6 ноября 1963 года Гагарин получил внеочередное звание полковника, всего лишь полтора года проходив с подполковничьими погонами. Сближало друзей и то, что они вошли в одну команду подготовки к полёту на корабле «Союз-1». Лететь должен был один из них. Кто именно, поначалу не знал никто (так уж заведено, состав экипажа оглашается только за несколько дней до полёта). Но перед полётом Комаров, который владел информацией о всех деталях подготовки корабля «Союз-1», уже догадывался, что полетит именно он. Корабль оставался слишком «сырым», чтобы рисковать Гагариным.

Гагарин и Комаров в 1964 году.

Задумка была гениальной – первый «Союз» начинал проектировать ещё Сергей Павлович Королёв. Корабль этой серии оснащался стыковочным узлом с герметичным шлюзом, через который космонавты могли перебираться из одного корабля в другой после стыковки.

Собственно, в этом и заключался задуманный в Кремле эффектный эксперимент, не имевший, впрочем, никакого научного смысла. Планировалось, что выведенный на орбиту «Союз» будет совершать обороты вокруг Земли, дожидаясь старта второго корабля. На первом полетит один космонавт (Комаров), на втором – двое. После стыковки космонавты поменяются местами. Экипаж второго корабля посадит первый «Союз», Комаров – второй.

Зачем нужна была эта глупая эквилибристика, впоследствии никто не вспоминал. Второй корабль в космос так и не вышел, первый разбился. Ценой безумства «кремлёвских экспериментаторов» стала человеческая жизнь.

Комаров знал о существующих неполадках корабля (по свидетельству уже упомянутого Вениамина Русаева). Знал о них и Гагарин.

Более того, по рассказу Русаева, Юрий Алексеевич написал большое письмо с изложением сложившейся ситуации. Но все, кто прочитал этот документ, включая и Русаева, подверглись репрессиям…

В этой истории много неясного. Как бы там ни было, но Комаров готовился к полёту с тяжёлым сердцем. Он предчувствовал свою гибель.

Гагарин и Комаров на охоте. 1966 год.

В этом экипаже, как обычно, было два космонавта: основной, которому предстояло лететь, и его дублёр. К тому времени дублёры перед стартом уже не надевали скафандр, а просто присутствовали на командном пункте во время запуска корабля. В обязанности дублёра входит отработка всех действий космонавта, если на борту складывается внештатная ситуация. Так специалистам, обеспечивающим полёт, легче представить суть проблем и найти способы их решения.

В день старта 23 апреля 1967 года Гагарин внезапно потребовал, чтобы его тоже облачили в скафандр. То, что он не полетит в любом случае, было ясно – прежде всего, Комарову. Отказ Владимира Михайловича от полёта автоматически означал бы, что на «Союзе» выйдет на орбиту Гагарин. Этого Комаров даже представить не мог. Он уже был почти уверен, что эта экспедиция в космос завершится трагедией…

И вот – старт. Полёт не заладился с самого начала – на орбите не раскрылись антенны. С перебоями работали тормозные двигатели. Корабль с трудом управлялся.

О запуске второго корабля тут же забыли – космонавтов второго экипажа отпустили по домам.

Проведя все запланированные действия, Комаров 24 апреля по команде с ЦУПа начал снижение. «Союз-1» вошёл в атмосферу. На высоте 7 километров наступил критический момент. На первых кораблях «Восток» именно на этой высоте отстреливался люк кабины и космонавт катапультировался, чтобы приземлиться на индивидуальном парашюте. У «Союза» этой системы не было.

Основной парашют корабля не раскрылся. Комаров включил выброс запасного парашюта.

Друзья и коллеги: Гагарин и Комаров.

Что происходило в последние секунды жизни Владимира Комарова, описать трудно… Существует несколько версий событий (информацию, как водится, засекретили, поэтому однозначной трактовки нет до сих пор). Согласно одной из них, Комаров погиб ещё при вхождении в плотные слои атмосферы, когда основной парашют не раскрылся, а у запасного запутались стропы, что привело к схлопыванию купола. Последними словами космонавта была отчаянная фраза: «Погибаю…»

Согласно второй версии, Комаров жил до момента удара об землю. Понимая, что корабль гибнет, на связь с ним вышел Председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин (одна из светлых фигур в советском руководстве). Когда короткий разговор закончился, в глазах Косыгина стояли слёзы. Потом микрофон взяла жена Алексея Николаевича и спросила Комарова, что передать детям…

Есть и третья версия, которая сегодня является наиболее распространённой. Понимая, что всё кончено, Комаров пришёл в ярость. И, не стесняясь в выражениях, высказал руководителям полёта всё, что думал о них, о действиях правительства, о специалистах, выпустивших корабль на старт неподготовленным.

Как бы там ни было, запись переговоров этого полёта не опубликована и сегодня. И мы можем только гадать, как всё происходило на самом деле…

Пилотируемый модуль, раскалённый от трения о воздух, на огромной скорости врезался в землю и вспыхнул. Тело Комарова достали из капсулы чудовищно деформированным и обгоревшим. От человеческой плоти остались лишь угольки.

Ужасный кадр: то, что осталось от Владимира Комарова.

Гибель друга изменила Гагарина. От былой жизнерадостности мало что осталось. Юрий Алексеевич взялся за учёбу в академии – он решил, что обязан получить высшее образование, чтобы пойти по стопам Комарова. Гагарин ощущал ответственность за то, что происходит в отряде космонавтов, поскольку с 13 января 1963 года был командиром отряда.

В марте 1968 года Гагарин получил диплом с отличием и вернулся к работе в ЦПК в качестве заместителя начальника по лётнокосмической подготовке. Своим подопечным Гагарин говорил, что его задача – научить будущих космонавтов хорошо летать. Но при этом сам с горечью думал о том, что теряет квалификацию как лётчик. Должность заместителя начальника Центра подготовки космонавтов исключала лётную практику. Таков был хитрый ход руководства – Гагарина просто берегли, тем более после гибели Комарова.

Однако от судьбы не уйдёшь. И такому деятельному человеку, как Юрий Алексеевич, в тихом кабинете оказалось слишком тоскливо. Он стал добиваться разрешения на возобновление лётной практики. Со скрипом, нехотя, но начальство дало добро. На 13 марта 1968 года был назначен первый полёт с инструктором.

Не стоит думать, что все эти годы Гагарин находился в стороне от процесса космической подготовки как космонавт. Вовсе нет. Он регулярно занимался в ЦПК, готовясь стать одним из участников лунной программы.

Гагарин на охоте в смоленских лесах.

Отдыхал ли он когда-нибудь? Были ли у него увлечения?

Отдыхать доводилось нечасто – особенно в первые три года после полёта из-за плотного графика зарубежных поездок. Но именно в поездках за границу Гагарин заразился одной забавной страстью – кактусоводством. Он привозил из-за рубежа множество крохотных суккулентов в горшочках. И с удовольствием с ними возился. Всю квартиру космонавта заполнили эти диковинные растения.

Другим увлечением стали водные лыжи. Прекрасно тренированный, бурлящий энергией, Юрий Алексеевич обожал скорость. Когда ветер в лицо, брызги, когда впереди скоростной катер, а ты – на лыжах скользишь по воде, словно по стеклу… Это было довольно рискованное хобби.

Ещё более рискованным оказалось его увлечение автомобилем. Сначала у Гагарина появилась новенькая «Волга», потом французская «Матра». Со второй машиной он любил повозиться в гараже, настраивая мощный мотор, регулируя, подчищая какие-то узлы. Или просто мыл автомобиль, натирая лаковые бока до блеска. Любил поездить – просто покататься. И при этом частенько лихачил. Гаишники останавливали его, требовали права, потом приглядывались и, отдав честь, робко, с улыбкой просили автограф.

Юрий Алексеевич немного тяготился своей популярностью. Потом привык. Но никогда не раздражался, устав от всеобщего внимания. Понимал, что популярность – неизбежное следствие его профессии.

Ещё одно увлечение Гагарина – любительская киносъёмка.

Когда начались полёты с инструктором, Гагарин светился от счастья. Как же он соскучился по небу… Он часто повторял, что лётчик должен летать. Всегда летать. Это его предназначение…

Это была пустая формальность – полёты с инструктором. Не разучился же он управлять самолётом?! Но Гагарин сам наставлял своих курсантов-космонавтов, что дисциплина прежде всего. Надо – значит надо. И он терпеливо и с огромным удовольствием накручивал круги над аэродромом Чкаловский в подмосковном Щёлково. Гагарину предстояло совершить 20 вылетов с инструктором, чтобы затем вернуть себе право пилотировать машину самостоятельно.

Иногда полётные задания были совсем короткими – когда погода выдавалась ненастной. Иногда, наоборот, он летал почти час, поднимая машину на высоту и закладывая плавные виражи. Фигур высшего пилотажа они с инструктором не выполняли – обычные тренировочные полёты: взлёт, облёт заданного квадрата, несколько несложных фигур, разворот, снижение, посадка.

Летали на любимом самолёте Гагарина – Миг-15 УТИ. От боевого истребителя этот отличался сдвоенной кабиной с удлинёнными фонарём и фюзеляжем. Скорость была почти такая же, как у истребителя-одиночки.

22 марта 1968 года Гагарин закончил свой 18-й полёт, налетав в общей сложности 7 часов. Впереди оставалось всего два полёта. Всего – два. И – свобода…

Он снова ощущал себя лётчиком.

Миг-15 УТИ в полёте.

Утром 27 марта 1968 года Гагарин проснулся один – жена Валя лежала на обследовании в больнице. Юрий Алексеевич обещал навестить её ближе к вечеру. Дел было невпроворот. Сначала полёты в Щёлково, всего полчаса. Потом поездка в Останкино на съёмки праздничного «Огонька», посвящённого Дню космонавтики. Потом что-то ещё…

Гагарин быстро собрался, выскочил на улицу – его встретили товарищи по отряду, которые тоже направлялись на тренировочные полёты. На полпути Гагарин вспомнил, что оставил дома удостоверение… «Какое удостоверение, Юра? Ты же Гагарин! Неужели не узнают?» Но Гагарин настоял на своём. Не помогло даже напоминание о том, что возвращаться – плохая примета. Нет, ерунда. Какие могут быть приметы?

Он не предчувствовал катастрофы. День начался вполне обыкновенно – в делах и заботах. Это был его жизненный ритм.

Приметы? Он в них не верил. Хотя… всё, что он делал перед своим полётом в космос, вошло в традицию. А что такое традиции? Те же приметы – попробуй не выполнить то, что положено. Например, не остановить на полпути к космодрому автобус, чтобы справить нужду. Жди беды…

Они успели вовремя. Командир полка Герой Советского Союза Владимир Сергеевич Серёгин уже был готов к полёту. Собраться Гагарину – считанные минуты.

Короткое приветствие. Летим? Летим…

Закрылся фонарь. Гагарин бросил короткий взгляд на тех, кто стоял на лётном поле и дожидался своей очереди на полёт. Последний взгляд.

За несколько минут до гибели, последняя фотография Гагарина.

Полковник Владимир Серёгин был очень опытным лётчиком. В ЦПК он выполнял обязанности командира лётной подготовки космонавтов. Он летал с Гагариным как лучший инструктор, как инструктор высшего класса. Другого первому космонавту бы и не предложили. К тому же Серёгина и Гагарина связывали приятельские отношения – несмотря на разницу в возрасте. Владимир Сергеевич был старше Юрия Алексеевича на 12 лет.

Погода стояла нормальная: сплошная облачность, но нижняя кромка облаков находилась на высоте 900 метров над землёй.

Взлетели и ушли из зоны видимости – в сторону Владимирской области. Программа полёта была рассчитана на полчаса, 20 минут из которых – над заданным квадратом. Однако уже через 4 минуты (по другим сведениям, через 12 минут) Гагарин доложил, что программа выполнена и попросил разрешения на возвращение. Разрешение дали. Больше никто из экипажа самолёта на связь не выходил…

Это уже потом спохватились – почему на связь не вышел инструктор? Почему разрешение на возвращение попросил именно Гагарин, а не Серёгин? Может, у Владимира Сергеевича случился сердечный приступ?

Вдова Гагарина (слева) на месте гибели мужа.

Шло время. Самолёт не возвращался. Через полчаса стало ясно – он уже не появится, в баках закончилось топливо. В воздух подняли поисковую группу. Три часа вертолёты прочёсывали окрестности аэродрома.

В 14 часов 50 минут поисковый вертолёт обнаружил обломки Миг-15 УТИ в 65 километрах от аэродрома, в 18 километрах от города Киржач Владимирской области, в 3 километрах от деревни Новосёлово.

Район катастрофы был тут же оцеплен. Изолировать пришлось огромную территорию. Самолёт ударился о землю на полной скорости. Обломки разбросало по всему лесу. Лишь на следующий день поисковый отряд нашёл клочок лётной куртки Гагарина, повисший на ветке дерева. В кармане – талоны на питание, которые выдавали лётчикам. Потом нашли бумажник Юрия Алексеевича – с водительским удостоверением и фотографией Королёва…

От самих пилотов мало что осталось. Но эксперты определили, что тела лётчиков в момент удара находились в рабочей позе. Руки на рукоятке управления, ноги на педалях. От удара оба погибли мгновенно…

И тут генерал Каманин вспомнил о прощальном письме Юрия Алексеевича Валентине Ивановне, которое он написал перед полётом в космос. Вдове Гагарина это письмо передали вместе со словами соболезнований. Но какое может быть утешение?..

Для расследования причин катастрофы была создана правительственная комиссия, допросившая более тысячи человек, составлены карты места падения самолёта, исследованы обломки. Этот тип истребителей не оснащался аварийными самописцами, поэтому всех деталей выяснить не удалось.

Отчёт следственной комиссии был засекречен. Точных сведений о причинах гибели первого космонавта планеты нет до сих пор. Только догадки и предположения экспертов. И, конечно, масса спекуляций, в том числе и политических.

Памятник на месте гибели Гагарина и Серёгина.

В ходе следствия поисковикам удалось собрать 95 процентов обломков самолёта. Тела опознавали по фрагментам. По отпечаткам стрелок часов Гагарина установили точное время падения машины – 10 часов 31 минута. То есть примерно через минуту после последнего сообщения Юрия Алексеевича по радио.

Официальной причиной гибели Гагарина и Серёгина было признано сваливание самолёта в неуправляемый штопор. Удар о землю произошёл на последнем этапе вывода машины из штопора. Лётчикам не хватило высоты. Удар оказался такой силы, что в земле образовалась воронка диаметром 6 метров и глубиной 2 метра 70 сантиметров…

Выводы комиссии объясняли причину гибели самолёта, но не причину возникновения критической ситуации. Другие эксперты, не вошедшие в состав правительственной комиссии, выдвинули свои гипотезы. Сваливание самолёта в штопор могло произойти в результате попадания машины в инверсионный след другого самолёта, столкновения с птицей или метеорологическим зондом, либо попадания МИГа в сильный восходящий поток воздуха. Виной тому мог быть и сильный горизонтальный порыв ветра.

Передовица газеты «Правда» от 29 марта 1968 года посвящена гибели Гагарина.

В пользу версии столкновения с неким предметом говорят показания датчика разницы давления воздуха внутри кабины и снаружи. И то, что удалось собрать лишь две трети осколков фонаря, – следовательно, треть разлетелась ещё до падения самолёта.

Но окончательного ответа не даёт ни одна версия. Гагарин и Серёгин погибли при невыясненных обстоятельствах. Точка. Или – многоточие…

Никто на планете не умеет так радоваться и так предаваться скорби, как русский народ… Сколько радости было в апреле 1961 года, когда Гагарин полетел в космос! И сколько печали в тот день, когда по стране разнеслась весть о его гибели.

В СССР объявили день общенационального траура. И это первый случай в истории, когда траур объявлялся не по поводу кончины руководителя державы.

Гагарина и Серёгина похоронили с воинскими почестями в Кремлёвской стене – рядом с прахом Комарова. Проводить его в последний путь пришло огромное количество народа. В день похорон люди плакали, словно прощались с родным человеком. Это не преувеличение. Я помню…

Так закончилась яркая и короткая жизнь первого космонавта в истории человечества. Он ушёл совсем молодым – на момент гибели Юрию Алексеевичу Гагарину было 34 года. Мгновение! Всего мгновение. И сколько успел сделать.

После смерти Гагарина по стране прокатилась новая волна чествований героя – на этот раз памятных. Во многих городах СССР появились памятники Гагарину, даже там, где он никогда не бывал. Во всех крупных и малых городах, в большинстве посёлков России есть улица имени Гагарина. Есть такие улицы и в независимых государствах, ранее входивших в состав СССР.

Имя Гагарина – одно из самых узнаваемых в истории России. Потому что Гагарин – часть нашей истории. Причём самая светлая её часть.

Улыбку Гагарина забыть невозможно.

Что стало с семьёй Юрия Алексеевича? Всё в порядке. Дочери повзрослели, получили блестящее образование. О судьбе Елены Юрьевны мы уже говорили – она окончила исторический факультет МГУ и ныне работает генеральным директором Федерального государственного учреждения «Государственный историко-культурный музей-заповедник „Московский Кремль“». Младшая дочь, Галина, преподаватель Государственной академии имени Плеханова. Вдова космонавта Валентина Ивановна Гагарина пенсионерка. В 1981 году она написала книгу о муже «108 минут и вся жизнь». Валентина Ивановна овдовела в 32 года. Она до сих пор живёт памятью о Юрии Алексеевиче…

А советская космонавтика после Гагарина развивалась своим путём. Не все шло гладко, но в 1970-е годы в истории освоения космоса СССР добился многого. Была проиграна лунная гонка, но реализована совместная советско-американская космическая программа «Союз-Аполлон». На Луну отправились два лунохода, которые передали на землю множество фотографий и провели уникальные исследования лунного грунта. С 1970 по 1976 год советские автоматические станции трижды доставляли на Землю образцы лунного грунта.

Елена Юрьевна Гагарина, старшая дочь Юрия Алексеевича.

А потом наступила эпоха многоразовых космических кораблей. И снова американцы опередили нас, создав целую серию шаттлов. Мы ответили им «Бураном», совершившим единственный испытательный полёт в космос в беспилотном режиме…

Космическая гонка давно завершилась. Сегодня астронавты и космонавты работают вместе. И пусть работают. Спешка к добру не приводит. И всё нужно делать сообща – если уж мы чувствуем себя обитателями одного маленького космического корабля по имени Земля.