Откуда-то до Джеймса донеслась знакомая мелодия с бодрым названием: «Я мог бы танцевать всю ночь». «Странно, — думал он, ожидая, когда откроют входную дверь, — как неожиданно возникает эта мелодия именно в переломные моменты моей жизни…» Так было и в ту ночь, три года назад, когда от него ушла Клэр. Это была погожая, тихая летняя ночь, лишь над водой плыли звуки чьего-то проигрывателя.

А сейчас, в другую летнюю ночь, он звонил в дверь собственного дома в Фаллоу, поглядывая на припаркованные рядом автомобили и гадая, кому они могут принадлежать.

Как только открылась дверь, музыка зазвучала громче. Джеймс увидел, как кто-то пересекал холл с подносом, тяжело нагруженным стаканами, и услышал донесшиеся из гостиной голоса и смех. Перед ним стоял Пеппер, немного более сгорбленный, более близорукий, всматривающийся в него снизу вверх.

— Здравствуйте, Пеппер, — сказал Джеймс. — У вас вечеринка?

Лицо старика радостно засветилось.

— Мистер Фэйн, сэр! — воскликнул он. — Мы не ожидали вас раньше завтрашнего дня. Входите, я сейчас же сообщу мисс Бранд.

Джеймс вошел в знакомый холл со старой коллекцией рыцарских доспехов и чучел животных. Вокруг царил беспорядок. Кто-то лихо нацепил нелепую женскую шелковую шляпу на шлем рыцаря, стоящего у подножия лестницы, и повязал ему вокруг шеи тугой воротничок.

Пеппер заметил вопрошающий взгляд Джеймса и торжественно произнес:

— Это сэр Халибат в парадном наряде. Несомненно, вы его помните, сэр.

Джеймс улыбнулся. Внезапно из гостиной донесся грохот разбитого стекла и женский визг.

— Вечеринка, кажется, становится весьма бурной?

— Да, сэр, как это обычно и бывает, — смиренно ответил старик и наивно добавил: — К завтрашнему дню все было бы непременно убрано.

Подняв голову, Джеймс неожиданно увидел сквозь перила лестницы озорное девичье лицо, разглядывающее его.

— О-о! Незваный гость! И с багажом! — весело воскликнула девушка.

— Я поищу мисс Бранд, — поспешно сказал Пеппер.

Джеймс остановил его взмахом руки.

— Нет, пожалуй, не надо, — произнес он задумчиво. — Отнеси наверх вещи и достань мой смокинг. Я хотел бы присоединиться к гостям.

Пеппер показал ему его комнату и включил свет.

— Мы поместим вас в комнату мистера Сильвера, сэр, — сказал он. — Никто не жил в ней с тех пор, как его не стало.

Джеймс вошел в ванную и, оставив открытой дверь, продолжал разговаривать с Пеппером.

— Как шли дела все это время? — спросил он.

— Так себе, — последовал осторожный ответ. — Я позволил бы себе сказать, сэр, мы не предполагали, что вы уедете так надолго.

Джеймсу послышался слабый упрек в словах старика, и он произнес извиняющимся тоном:

— Да, три года — большой срок.

Три года… Время значительных перемен в доме без хозяина, время, за которое успевает вырасти ребенок. И все же три года назад не казалось, что он хочет слишком многого. Со смертью дяди к нему неожиданно пришла свобода — освобождение от многих лет бедности, свобода делать все то, в чем ему было отказано с детства. Если бы Клэр сдержала свое обещание, он бы сразу же потребовал свою долю наследства. Но это была одна из грустных шуток судьбы, распорядившейся так, чтобы Клэр оставила его за месяц до того, как он стал богатым. Джеймс жаждал отдыха — длительного отдыха, чтобы стереть из памяти годы борьбы, горечь низкооплачиваемой работы и предательство Клэр. За это время он только трижды был в Англии и только дважды приезжал в Фаллоу.

Глубоко задумавшись, Джеймс не сразу понял, о чем говорит Пеппер.

— Повторите, пожалуйста, — попросил он.

— Надеюсь, сэр, на этот раз вы приехали навсегда?

— Я бы этому не удивился, Пеппер, — задумчиво ответил Джеймс и внимательно посмотрел на старика. — Кажется, я здесь нужен.

— Да, сэр. Вы понимаете, мисс Сара…

— Ага, — заметил Джеймс, захлопывая за собой дверь в ванную. — Мисс Сара… Наконец-то мы перешли к главному. Я получал письма, Пеппер, — письма с упреками и полные раздражения. Так что же происходит с мисс Сарой?

Пеппер аккуратно разложил на кровати черный галстук и выпрямил худую спину.

— Ничего, сэр, — сказал он, улыбаясь. — То есть, как бы это сказать, — ничего дурного. Она растет — выросла, как она сама вам скажет. «Я сделала это сама, Пеппер, — так она часто говорит мне, — никто мне не помогал». И это чистая правда, сэр, — она все делает сама.

Джеймс начал одеваться.

— Понимаю, — протянул он. — Кажется, я почувствовал упрек в этих словах.

Пеппер улыбнулся, как бы извиняясь.

— Мистер Фэйн, всем молодым растущим существам требуется помощь, — сказал он. — Помощь кого-нибудь более мудрого, чем они сами, кто мог бы за ними следить. Этого не сделаешь с помощью юристов. Вы понимаете, сэр?

Джеймс нахмурился.

— Как вы думаете, что я могу понимать в воспитании девочек? Думаю, мисс Бранд была для мисс Сары подходящим опекуном. В конце концов это женская работа.

— Мисс Сара с самого начала не получала соответствующего воспитания, — тихо заметил Пеппер. — Мистер Сильвер был единственным человеком, который мог что-нибудь для нее сделать, и он ее, боюсь, избаловал. Мисс Бранд… Мисс Бранд — очень приятная женщина. Но никто к ней особенно не прислушивается — и меньше всех мисс Сара, если вы меня простите за то, что я так говорю, сэр. Мисс Бранд — такая забывчивая леди.

Джеймс задумался. Он не слишком часто видел Софию Бранд, и она всегда производила на него впечатление не очень умной, но доброй женщины. И так как она жила в Фаллоу со времен его дяди, будучи одновременно компаньонкой Сары и домоправительницей, то он не стал увольнять ее.

— Ты защищаешь ее, не правда ли, Пеппер, в отличие от наших менее отзывчивых соседей? — спросил он.

— Мы все любим мисс Сару, сэр, у нее очень доброе сердце, — ответил Пеппер. — Она только стала слегка неуправляемой. На детях всегда плохо отражается отсутствие дисциплины и образования, сэр.

Джеймс нахмурился.

— Но если я не ошибаюсь, все эти годы мне пришлось платить весьма значительные суммы за обучение в школе.

Пеппер вздохнул.

— Понимаете, сэр, может, вы так и делали вначале, однако, как я уже сказал, нельзя заниматься воспитанием ребенка через юристов. Не сомневаюсь, что вы оплатили присланные вам чеки, но на этом и остановились.

— Ну, естественно, я не мог следить за ее воспитанием, так как был на другой стороне земного шара.

— Да, сэр. Но уже через год мисс Бранд перестала подыскивать подходящую школу. Насколько мне известно, мисс Сара не слишком хорошо относится к этой «стае» школьниц, как она их называет. Мисс Сара весьма темпераментна, сэр.

— Действительно? — жестко заметил Джеймс. — Под этим понятием может скрываться много грехов, Пеппер.

— И это тоже не ее вина, сэр, — мягко произнес старик. — Если бы вы приехали домой раньше и сами проследили бы за всем… Но, конечно, вам лучше знать, сэр. — Он помедлил, затем добавил, пользуясь привилегией старого слуги: — Вы не будете ставить прошлое в вину мисс Саре, не правда ли, мистер Фэйн?

Джеймс резко обернулся.

— Что вы имеете в виду, Пеппер?

— Ну, я иногда думал, может быть, вы не хотите возвращаться из-за ее отца. Было бы только естественно, если бы вы испытывали обиду, сэр.

Джеймс посмотрел на старика с искренним удивлением.

— Боже мой! Конечно, нет, — воскликнул он. — Ее отец тут ни при чем. Меня в то время волновали свои заботы… Мисс Сара была просто ребенком, который, боюсь, меня не слишком интересовал и… Так или иначе, я считал, что мне рано брать на себя такую ответственность. Я улаживал финансовые вопросы и думал, что этого достаточно. Вижу, что был не прав.

— Да, сэр, — ответил Пеппер, поворачиваясь к двери. — Здесь требуется именно личный подход. Ведь Сара так любила мистера Сильвера. Я думаю, что его ей очень не хватает… Вам что-нибудь еще надо, сэр?

— Нет, спасибо, Пеппер… Мисс Сара знает, кто был ее настоящий отец?

Старик помедлил, держа ладонь на ручке двери.

— Нет, мистер Сильвер не хотел, чтобы она знала, так как ей было всего два года, когда он ее удочерил.

— Понимаю. Хорошо, не говори никому, что я приехал. Я хотел бы сам разобраться с этой вечеринкой.

Пеппер улыбнулся заговорщически.

— Очень хорошо, сэр. Мисс Сара в черном платье, хотя, конечно, многие другие леди тоже надели черное.

Джеймс ухмыльнулся в ответ.

— Я ее найду. Есть еще и рыжие волосы.

Оставшись один, Джеймс подошел к окну и, приподняв занавески, постоял, глядя на залитый лунным светом парк. Последние слова Пеппера заставили его задуматься. Было ли зерно истины в предположении слуги о том, что ему неприятно присутствие Сары в Фаллоу? Он знал, что ничем не обязан ребенку Хандли Грэя. Хандли Грэй — самый бессовестный банкир современности, чье банкротство разорило тысячи людей, включая и семью Джеймса. Хандли Грэй, который умер в тюрьме через год после заключения, чья жена в отчаянии покончила с собой, — печально известный отец Сары.

Джеймс никогда не мог понять, почему его дядя удочерил этого ребенка. Джон Сильвер был близким другом семьи и, как сплетничали, был влюблен в жену Грэя. Никогда не пугающийся риска и при случае сам не отказывающийся пройти по краю пропасти, он успел выйти из игры перед началом краха. Забрав девочку, он дал ей свое имя и воспитал в полном неведении относительно ее происхождения.

Сильвер говорил Джеймсу о Саре с легким оттенком грусти:

— Если бы она была моим ребенком, ей бы досталось все, что у меня есть. Но я оставлю ей достаточно, чтобы она не зависела от тебя, когда закончатся твои обязанности по отношению к ней, хотя она и не станет богатой женщиной. Помоги ей, чем сможешь, хорошо, Джеймс? Сейчас это не так важно. Школа и София присмотрят за ней в ближайшие год или два. Но позже ей понадобится мужчина. Она упрямая, а с той историей… У тебя голова правильно сидит на плечах. Ты должен помочь ей найти свое место в жизни.

Месяцем позже он умер.

Удивительно, подумал Джеймс немного смущенно, что все последующие годы он никогда не вспоминал тот последний разговор с дядей так отчетливо, как сейчас. Он попытался представить девочку в тот единственный раз, когда видел ее, и, припомнив все обстоятельства того визита, непроизвольно улыбнулся, так как в памяти не осталось ничего, кроме мимолетного воспоминания о длинных, отчаянно лягающихся тонких ногах и шапке ярко-рыжих растрепанных волос. Да, он должен был постараться увидеться с ней во время своих коротких возвращений в Англию и не допустить того, чтобы она выросла абсолютно незнакомым человеком.

«Очень жаль, что вы не потрудились познакомиться с девочкой. Вы получили бы удовольствие от общения с ней, хотя могли и поседеть раньше времени. Она — хороший ребенок и не виновата в том, что люди сплетничают», — так писала его старая знакомая Грэйс Хервей, ставшая незадолго до этого супругой лечившего Сару местного доктора. Грэйс была терпимой и уравновешенной женщиной, но даже она намекала на сплетни. Именно ее письмо заставило Джеймса приехать домой, хотя он и сам не понимал, что побудило его в последний момент прибыть в Фаллоу на день раньше. И наконец, Пеппер… «Мы все любим Сару — у нее доброе сердце». Что ж, возможно, это и есть самая правдивая характеристика.

Облачившись в смокинг, Джеймс осмотрел свою высокую худую фигуру в зеркале и спустился вниз, чтобы принять участие в вечеринке.

К этому времени веселье уже пошло на убыль. Всюду сидели парочки, всецело занятые друг другом и не обращающие никакого внимания на окружающих. Многие, казалось, находились в разных стадиях опьянения, и только несколько танцоров кружились в танце посреди большой гостиной.

Ее он увидел почти сразу. Она сидела на перевернутом цветочном горшке, и узкое черное платье откровенно обнажало ее колени. Очень сосредоточенно она плевалась косточками от вишен в пустую, граненого стекла чашу для пунша. Она услышала его шаги, выплюнула еще одну косточку, которая упала далеко от цели, и выжидающе повернулась к нему. В лунном свете слегка раскосые глаза девушки были ярко-зелеными, как у кошки.

— Привет! — сказала она удивленно. — Кто ты? — Она не стала ждать ответа и серьезно добавила: — На какое расстояние ты сможешь доплюнуть? Я пробовала подальше, но не смогла попасть ни одной.

— Это гораздо проще, когда стоишь, — ответил он с той же серьезностью. — Дай-ка мне вишни.

В течение нескольких минут они сосредоточенно ели вишни и плевались косточками в чашу для пунша, причем Джеймс легко выиграл.

— Скучная вечеринка, не правда ли? — сказала она, когда была съедена последняя вишня. — Не стесняйся это признать. Я Сара, ну, ты знаешь — Сара Сильвер… Но на самом деле это вечеринка Перонел.

Он улыбнулся про себя.

— Кто такая Перонел? — спросил он.

Глаза Сары широко открылись.

— Неужели ты не знаешь Перонел? Я думала, это она привела тебя сюда. Она — Перонел Чейз. Ты должен был о ней слышать. Она меня одевает.

— Правда? — спросил Джеймс и бросил взгляд на платье Сары. При лунном свете он смог увидеть только то, что оно было сложным и изощренным. Тугая копна перетянутых обычной черной резинкой огненно-рыжих волос над этим платьем казалась очаровательной и совершенно неуместной. У Сары был вид маленькой девочки, одетой в изящные взрослые вещи своей матери.

— Тебе оно нравится? — простодушно спросила она. — Перонел не хотела, чтобы я его надевала. Она сказала, что оно слишком… слишком… — Девушка неопределенно взмахнула тонкой рукой.

— Ну, возможно, она и права, — критически заметил Джеймс.

— Перонел всегда права в отношении одежды, но, ты понимаешь, это было куплено исключительно для Б. Н.

Джеймс уже собрался спросить, кто или что такое Б. Н., когда она добавила печально:

— Я совсем не танцевала сегодня. Гости могут быть недовольны, не правда ли?

— У большинства из них, видимо, есть более важные дела, — с усмешкой ответил он.

Снова зазвучала музыка, и Сара встала, вопросительно посмотрев на него.

— Что такое? — поинтересовался он, думая в этот момент, кто же такая эта Перонел Чейз, превратившая его дом в подобие ночного клуба.

— У тебя нет деревянной ноги или чего-нибудь в этом роде? — бесцеремонно спросила Сара.

— Нет, но что заставило тебя об этом подумать?

— Я хочу танцевать.

Джеймс расхохотался.

— Я буду счастлив потанцевать с тобой, хотя ты увидишь, что я слегка отстал в современных танцах.

В их распоряжении оказалась почти вся комната, и, пока они танцевали, Джеймс воспользовался случаем, чтобы рассмотреть ее поднятое к нему лицо. Оно было тонким, с той необычно белой кожей, которая иногда сопутствует рыжим волосам. Нос чуть-чуть курносый, с едва заметными детскими веснушками. Рот был слишком широкий, хотя и красиво очерченный.

Джеймс видел, что и она изучает его так же пристально. Когда плавная музыка смолкла, она предложила:

— Давай выйдем наружу.

— Неужели я был так плох? — рассмеялся он, но она серьезно ответила:

— Нет, ты танцуешь очень хорошо. Но ты старше, чем я думала. К тому же ты отличаешься от других. Кто тебя привел?

— Никто меня не приводил, — ответил он и понял, что ему хотелось бы подольше сохранить свое имя втайне. Очевидно она не помнила его.

— Забавно, но я не видела тебя здесь раньше, — сказала она. — И все же в тебе есть что-то неопределенно знакомое. Ну ладно, неважно. Пойдем к пруду? Они, возможно, еще не обнаружили мое любимое место и не смогут найти нас.

Он последовал за ней на террасу. Она провела его через ровные лужайки, спускающиеся к ручью, который, извиваясь, струился через рощу. Он хорошо помнил этот глубокий пруд с низвергающимся в него водопадом, где он так часто купался мальчишкой.

Между двумя деревьями — как раз там, где поток воды, шумно ликуя, падал вниз, — были подвешены качели. Сара свернулась клубком на сиденье.

— Хорошо, правда? — сказала она.

Джеймс был удивлен, что она до сих пор не спросила, как его зовут, но почти сразу же она добавила:

— Ты здесь раньше не был, не так ли? Скорее всего, я встречала тебя где-нибудь в другом месте. Иногда не знаешь и половины людей, которые появляются на твоей вечеринке, ведь так?

— Разве? — развеселившись, ответил он. — Я обычно знаю, кого я пригласил.

— Да, но потом гости приводят с собой кого-нибудь еще, и все ужасно запутывается, — задумчиво сказала она, в третий или четвертый раз передергивая узкими плечами, чтобы удержать на месте соскальзывающий шелк платья. Но плечи были слишком худенькими и незрелыми, чтобы поддерживать такое пышное сооружение, и Джеймс улыбнулся.

— Кажется, у тебя много забот с этим платьем, — поддразнил он.

— Я должна привыкнуть к нему до завтра, — ответила она. — Сегодня — только репетиция.

— Боюсь, что не совсем понимаю.

— Я уже говорила, что купила его, чтобы произвести впечатление на Б. Н.

— Ах, да, — сказал с интересом Джеймс. — Но что такое Б. Н.?

— Это человек, — ответила Сара и нахмурилась, как будто эта мысль расстроила ее. — Б. Н. — это Блюститель Невинности. Неужели ты не знаешь, что у меня есть опекун?

— Понятно. — Джеймс с трудом сдержал улыбку. — Ты его так называешь?

— О, у него множество имен: Б. Н., Бедная Рыбка, Человек-Легенда.

— Легенда?

— Да. Мы-то уже надеялись, что он действительно выдуманная личность, но, увы… Он завтра возвращается домой, и София носится кругами, как ошпаренная кошка.

Джеймс заинтересовался.

— Но почему София носится кругами? — спросил он. — Она должна была знать о нем.

— Конечно, она знала, — терпеливо разъяснила Сара, — но она не думала, что он здесь появится, и никто этого не ждал. Он никогда себя не утруждал раньше, поэтому мы и считали его отсутствие чем-то само собой разумеющимся. Бедная старушка София думает, что она получит нагоняй.

— Да? Почему?

— О, кто-то из местных написал этому человеку обо мне. Ты сам не из местных?

— Нет, не совсем.

— Это хорошо. Понимаешь, София была здесь оставлена, чтобы приглядывать за мной, а она чувствует, что не слишком хорошо это делала. София — ужасная прелесть, и мы с ней всегда держались подальше друг от друга, так что не было никаких проблем. Но сейчас этот человек возвращается, чтобы самому всем распоряжаться, и София боится потерять работу. Конечно, этого не случится, потому что я не позволю.

— А ты можешь не позволить? — тихо спросил Джеймс.

Сара удивленно посмотрела на него.

— Конечно, могу, — величественно произнесла девушка, добавив вдруг с внезапным сомнением:

— Я действительно могу, не так ли? Какие права имеет мой опекун?

— Боюсь, такие же, как у родителей, — серьезно ответил Джеймс. — За ним — последнее слово по большинству вопросов, пока ты не станешь совершеннолетней.

— Даже если я его не знаю?

— Это не имеет значения. Все, что говорит опекун, становится законом.

Она сердито передернула плечами.

— Это несправедливо, — запротестовала она. — Он никогда не проявлял ко мне даже малейшего интереса. Я его не знаю, он будет мне совершенно чужим — и все же он может появиться здесь и приказать мне делать все, что захочет.

Джеймс улыбнулся.

— Почему ты решила, что он захочет тебе приказывать? — поинтересовался он.

— Конечно, захочет. Если нет, то почему он приезжает именно сейчас, когда ему не было до нас дела в течение трех лет?

— Я не слишком понимаю смысл этого вопроса, — заметил Джеймс. — Но, наверное, тот факт, что сейчас ему есть до вас дело, означает, что он вами интересуется. Возможно, он просто хочет познакомиться с тобой поближе.

— Ну, хорошо, но долго он здесь не задержится, поэтому я думаю, что в конце концов все образуется, — сказала она спокойно, забыв о своем недавнем раздражении. — Я так и говорю Софии, чтобы ее немного приободрить.

— Почему ты думаешь, что он не задержится? — спросил Джеймс. — Может быть, он решит остаться здесь насовсем?

— У меня есть план, — доверчиво поделилась Сара. — Поэтому я и купила это платье.

— Да?

— Да. Я читала книгу. Она была о сильном и строгом опекуне и его непослушной подопечной. Девушка вела себя дерзко с той самой минуты, как увидела его. Конечно, он заправлял всем, а она говорила: «Я тебя ненавижу». А он говорил: «Я запрещаю тебе делать то-то и то-то. Не забывай, что ты в моей власти», — это ведь любого выведет из терпения, правда? Но девушка все сделала наоборот.

— Продолжай, — попросил Джеймс, когда она остановилась набрать воздуха. — Звучит очень интригующе.

— Ну разве ты не понимаешь?! Он с самого начала думал, что она будет непокорной и вспыльчивой, и она действительно была такой, так что просто играла ему на руку. Вот и мой Человек-Легенда ожидает, что я буду вздорной и непослушной — так написали ему обо мне эти старые кошки. Но я собираюсь его удивить. Завтра на ужин я надену это платье, и сделаю строгую прическу, и буду ужасно выдержанной и элегантной, и буду молчать, и буду очень нежной и послушной. Примерно через два дня он решит, что старые кошки ошибались, и опять уедет в Антигуа или еще куда-нибудь, и мы все сможем снова счастливо здесь жить.

Джеймс с трудом подавил желание расхохотаться. Она была действительно очаровательна — эта наивная молоденькая девушка.

— Понимаю, — произнес он с подобающей случаю серьезностью. — Выглядит отлично, но, предположим, ему все это очень понравится и он решит остаться?

Она заметно встревожилась.

— Я об этом не подумала, — призналась она. — В этой книге в конце концов подопечная выходит замуж за своего сильного и мудрого опекуна. Пожалуй, мне лучше не представлять себя на ее месте и не фантазировать.

— Нет, лучше уж с самого начала вести себя с беднягой спокойно. Может быть, он это оценит.

— Да, и я в любом случае как-нибудь от него отделаюсь.

— Не думаешь ли ты, — осторожно спросил Джеймс, — что было бы совсем неплохо иметь рядом с собой мужчину, всюду сопровождающего тебя и интересующегося твоей жизнью?

— Джи. Би. никогда не интересовался, как я живу.

— Джи. Би.? Это еще одно прозвище?

— Нет, это просто его инициалы. Все письма были подписаны Джи. Би. Фэйн, и я всегда его так называла. Думаю, что его настоящее имя — Джошуа.

— Джошуа? Ну, конечно, нет! — не сдержался Джеймс.

— Хорошо, возможно — Джереми. Но я всегда думала о нем как о Джи. Би. Фэйне.

— Полагаю, ему придется сильно постараться, чтобы стать для тебя живым человеком. Ты могла бы дать бедняге хотя бы маленький шанс.

Она неожиданно спросила:

— Ты не был знаком с моим отцом? На самом деле он, конечно, мне не отец, но он меня воспитал.

— Джон Сильвер? Да, я знал его очень хорошо.

Она придвинулась к нему ближе, ее лицо осветилось.

— Ты его действительно знал? — жадно спросила она. — Тогда ты должен понимать, как тяжело относиться хорошо к кому-нибудь другому, даже если предположить, что он мною интересуется.

— Ты его очень любила? — осторожно спросил он.

Ее зеленые глаза подозрительно заблестели.

— Я все еще скучаю по нему, — ответила она просто. — Длинный Джон все понимал. София никогда не выполняет обещаний, а у Длинного Джона с этим все было в порядке. Он часто получал удовольствие, шокируя соседей. Он говорил, что они высокомерные снобы без чувства юмора, которые подлизываются к нему только потому, что у него есть деньги. Он любил говорить мне: «Ты и я можем обойтись без условностей, Сара. Будь сама собой — и к черту их всех».

Да, Джеймс легко мог себе представить, как его дядя произносит такие слова. Он мрачно подумал, что Джону Сильверу с его прочным положением в обществе было легко не обращать внимания на условности и, таким образом, прочно завоевать восторженную привязанность ребенка. Но Джеймс готов был побиться об заклад на свои последние деньги, что старик запел бы по-другому, как только девочка подросла бы.

— Но ты не сможешь всегда обходиться без условностей в этом мире, Сара, — произнес он вслух. — Человек имеет свои обязанности по отношению к другим людям, кем бы он ни был.

Она выглядела удивленной.

— Ты думаешь, Джи. Би. считает меня своей обязанностью?

— Тяжелой обязанностью, я полагаю, особенно когда он с тобой познакомится, бедняга!

— Ты его жалеешь?! Леди Боллард его тоже жалеет.

— Я вовсе его не жалею. Я думаю, что ему здесь понравится, если ты дашь ему хотя бы небольшой шанс.

Она внимательно всмотрелась в его худое, чисто выбритое лицо, и оно неожиданно понравилось ей. Это было лицо сильного человека, оно излучало понимание и нежность, которых не было у более молодых мужчин из ее окружения.

Она придвинулась ближе к нему, слегка качнув качели, и прижалась к его плечу.

— Ты очень милый, — сказала она. — И каким-то образом непохожий на всех. Почему?

Его это позабавило.

— Возможно, потому, что я старше.

— Сколько тебе лет?

— Почти столько же, сколько твоему опекуну.

— Этого не может быть. Он очень старый и раздражительный.

— Ты в этом уверена? Но поскольку мы перешли на личности — сколько тебе лет, Сара?

Она помедлила, бросила на него быстрый взгляд и бойко ответила:

— Двадцать один год.

— Двадцать один?

— Да… почти двадцать два, — решительно подтвердила девушка.

— Ясно. Значит, молодая женщина с достаточным опытом?

Он почувствовал, как она неожиданно застыла рядом с ним, и мысленно улыбнулся.

— Конечно, — сказала Сара и приблизила к нему свое лицо. — Я тебе нравлюсь? — спросила она кокетливо.

В мягком свете луны ее довольно высокие скулы образовывали нежный контур. Она явно нервничала, но приглашение было очевидным. Он нежно поцеловал ее, почувствовав, как она напряглась, а затем уступила, прижавшись мягкими неопытными губами к его губам, и улыбнулся, когда она быстро отодвинулась в свой угол.

— Ты считаешь, это очень мудро — предлагать незнакомым мужчинам заниматься любовью? — спросил он и почувствовал, что она слегка покраснела.

— Это потому, что ты для меня по-настоящему незнакомый, — ответила девушка, слегка задыхаясь. — И трезвый — не как другие. Я ничего не знаю о тебе, и ты ничего не знаешь обо мне, слава Богу. Кроме того, Перонел говорит, что с чего-то надо когда-нибудь начинать.

— Согласен. Но мне казалось, ты — молодая женщина с достаточным опытом. Надеюсь, я не был твоей первой пробой?

— Конечно, нет… Конечно, да… — сбивчиво произнесла она. И, мечтая, чтобы Джеймс поцеловал ее еще раз, поспешно добавила:

— Не хотел бы ты посмотреть на моих кроликов?

Сара показала ему кроликов, а потом конюшню, конуру и сарай, где лежал новорожденный теленок. Несколько раз Джеймс едва не выдал себя — так мало изменилось здесь с тех пор, как он был в этих местах три года назад.

— Осторожно — задвижка. Ты можешь прищемить пальцы, — сказал он в первый раз.

Сара удивленно посмотрела на него.

— Да, я знаю. Но откуда это знаешь ты?

— О, эти старые постройки всегда одинаковы, — нашелся Джеймс.

В другой раз он ощупью обнаружил в конюшне дверь, на которой мальчишкой вырезал свои инициалы.

— Они еще здесь, — сказал он, касаясь пальцами букв.

— Джи. Би. Эф., — прочитала она с неудовольствием. — Это, наверное, его. Ты знал, что они здесь?

— Маленькие мальчики часто вырезают свои инициалы, — небрежно ответил Джеймс. — Он ведь часто бывал здесь.

— Да, думаю, что так. Это, наверное, было еще до моего рождения. У тебя есть нож? Я хочу вырезать свои инициалы сверху — просто чтобы показать, что я здесь хозяйка.

Улыбаясь, он раскрыл перочинный нож.

— Действительно сверху? — загадочно спросил он. — Но это место принадлежит ему, не так ли? Ведь, говоря формально, он тут хозяин.

— Гм… — Его заключение, очевидно, не доставило ей удовольствия. — Хорошо, будем справедливы к этому человеку. Вырежем их внизу, — сказала она, внезапно расщедрившись.

— Пусть они будут рядом друг с другом, чтобы не было никаких разногласий, — предложил Джеймс и вырезал ее инициалы рядом со своими.

Она наблюдала за его работой, слегка наклонив голову.

— Джи. Би. Эф. и Эс. Эс., — сказала она осуждающе. — Надеюсь, что он не примет их за знак любви.

— Но ведь вокруг нет контура сердца, — объяснил Джеймс.

Сара мгновенно успокоилась.

— Действительно, нет, — сказала она. — Пойдем, посмотрим щенков старушки Бель. Они у нее в конуре.

— Ты когда-нибудь видела своего опекуна? — неожиданно спросил Джеймс, глядя, как она нежно баюкает в руках крошечного новорожденного щенка.

— Только один раз. И я его не слишком хорошо разглядела.

— Почему?

— Он меня отшлепал, — ответила Сара с достоинством.

— Боже мой! — удивился он. — И ты на самом деле заслужила такое ужасное наказание?

Она улыбнулась.

— Думаю, что да. Я поставила на него капкан, и он сработал.

— А почему ты это сделала? — спросил Джеймс. Ему действительно хотелось знать. Тогда его очень интересовало, почему она его так невзлюбила.

Сара ненадолго задумалась, а затем медленно произнесла:

— Я ревновала. Он приехал в самый первый день моих каникул, а Длинный Джон и я собирались провести этот день на море. Из-за него мы не смогли поехать. Я думала, что Джи. Би. останется, поэтому и поставила капкан — чтобы заставить его уехать.

— Та-ак! — протянул Джеймс и впервые пожалел, что тогда наказал ее.

Он бросил взгляд на часы.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? Десять минут второго. Не хотят ли твои гости попрощаться?

— О, они обычно не утруждают себя, просто уезжают, когда им наскучит, — сказала она беззаботно. — Перонел выгонит их, когда ей надоест. Надеюсь только, что они не разбудят Софию, а то она бывает такой раздражительной на следующее утро.

— Но разве она не с вами?

— София? — засмеялась Сара. — София всегда отправляется спать, когда начинается веселье. Она говорит, что если она не знает, что происходит, то и не чувствует себя ответственной. Хорошая мысль, не правда ли?

— Пошли, — твердо сказал Джеймс. — Пора нам обоим появиться.

А про себя он подумал, что София очень небрежно относится к своим обязанностям, даже учитывая современную любовь молодежи к личной свободе.

Они шли к дому через влажные от росы лужайки. Входная дверь была распахнута настежь, а все машины исчезли со стоянки. Только новый «бентли» Джеймса стоял, сверкая в лунном свете.

— Они все уехали, — заметила Сара. — Интересно, Перонел еще не спит? Она и Билл Графтон останутся на ночь. Ты знаешь Билла? Впрочем, если ты не знаком с Перонел, то, конечно, и с ним тоже. Это твоя машина? Потрясающе. Ты обычно далеко ездишь?

Она быстро выпаливала вопросы один за другим, пока они поднимались по ступенькам. От ответа на последний его спасло присутствие в холле небольшой группы людей. Высокая худая женщина с длинными темными волосами, гладко зачесанными в низкий пучок, расположилась на ручке кресла, лениво потягивая шампанское. Пеппер, которому помогал веселый молодой человек (предположительно Билл Графтон), торопливо убирал грязные стаканы. В это время София, очевидно одевавшаяся в отчаянной спешке, с неряшливо заколотыми волосами, очищала пепельницы, возбужденно приговаривая:

— Быстрее, быстрее… Любым способом надо убрать хотя бы часть дома.

— Не затрудняйте себя, — вежливо сказал Джеймс. — Я уже видел все это.

Они все повернулись к нему, а Сара, с открытым ртом наблюдавшая за Софией, расхохоталась:

— Что вы здесь делаете в это время? Что-то случилось?

Пухлые руки Софии вспорхнули к волосам.

— Значит, он сам тебя нашел! Сара! Посмотри на свою одежду! Думаю, что ты снова была в конюшне. Мое дорогое дитя, ну почему ты никогда не бываешь опрятной? И именно сегодня, когда я хотела бы, чтобы ты прилично выглядела!

— София, о чем ты говоришь? — недоуменно спросила Сара и дернула плечом в сторону Джеймса. — Ты знаешь его? Перонел, Билл, это — мистер… мистер… — Она посмотрела на Джеймса и рассмеялась: Я не знаю, как тебя зовут.

На секунду воцарилась тишина. Перонел с любопытством разглядывала их обоих, затем Пеппер в волнении неосторожно звякнул стаканами, а София разразилась потоком бессвязных слов.

Сара нетерпеливо притопнула.

— София, что ты пытаешься мне сказать? — спросила она, и тут среди общей неразберихи прозвучал холодный голос Перонел:

— Ты действительно не знаешь? Ты же была с ним по меньшей мере три часа!

— Не знаю — что? — вскричала Сара.

Перонел кивнула в сторону Джеймса, который и не пытался помочь им выпутаться из создавшейся ситуации, и медленно произнесла:

— Это, моя дорогая, — твой уважаемый опекун.

Сара застыла, и еще секунду лицо ее ничего не выражало.

— Что? Человек-Легенда? — произнесла она недоверчиво.

— Только, как ты понимаешь, я совсем не легенда, — сказал Джеймс, рассмеявшись. — Здравствуй, Сара.

— Боже мой! — произнесла София, неожиданно становясь светской дамой. — Что стало с моими манерами? Здравствуйте, Джеймс, и добро пожаловать домой. Мы ожидали вас завтра, я имею в виду сегодня — ведь на самом деле сейчас утро, не так ли? Едва ли надо говорить, что мы должны были бы совсем по-другому встретить вас, но, я вижу, вы сами нашли Сару. Думаю, что в конюшне, как обычно. Ужасная девчонка! И, я слышала, Пеппер помог вам… — Она оставила речь незаконченной, прошла через холл и пожала Джеймсу руку, затем, посмотрев на окружающих, глубокомысленно добавила: — А теперь мы все можем идти спать.

Сара стояла абсолютно неподвижно, глядя в упор на Джеймса.

— Ты действительно… действительно? — Она не могла подобрать слов.

Он улыбнулся.

— Это правда, Сара, — сказал он и не смог не съязвить: — Но не такой уж я старый, как видишь, и зовут меня Джеймс, а не Джошуа.

Ее зеленые глаза сузились.

— Какой грязный обман! Ты мог бы по крайней мере сказать мне, — заявила она.

Он быстро ответил:

— Мне очень жаль, Сара, но я не мог этому противиться. Ты так много мне рассказала, и я провел очень интересный вечер.

Билл Графтон засмеялся с одобрением.

— Взял над тобой верх с самого начала, не так ли, Салли? Вот не повезло!

— Не называй меня Салли! — машинально поправила она. Внезапно ее лицо залил густой румянец.

Джеймс мог только гадать, что послужило тому причиной: ее невольная откровенность или воспоминание о его поцелуе.

— Это не имеет значения, — вскричала она, и ему показалось, что она сейчас расплачется. — Ты все выведал обманом. Ты казался таким… таким приличным. Это несправедливо! Я просто придумаю другой план, ты… ты… гад ползучий!

— Сара! — возмутилась София.

Но Сара уже пересекала холл, направляясь к лестнице.

— Это правда! — кричала она Софии. — Он действительно змея. Если бы ты знала! Но я ему отплачу, вот увидите!

Она взбежала по ступенькам, и Джеймс видел, как на лестнице она по-детски прижала кулачки к глазам.

— О, Боже мой, — чуть слышно пробормотала София. — Мисс Чейз… Мистер Графтон… Я думаю, нам лучше идти спать.

Она повернулась и, полностью забыв про Джеймса, стала взбираться по ступенькам.

Перонел, двигаясь грациозно и неспешно, последовала за ней.

— Спокойной ночи, мистер Фэйн, — сказала она, одаривая его долгим оценивающим взглядом.

— Спокойной ночи, мисс Чейз.

— Не хотите ли выпить на ночь? — спросил Билл Графтон, и смущенно засмеялся. — Прошу прощения, я забыл, что это ваш дом. Не возражаете, если я угощусь? Я возьму все наверх. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответил ему Джеймс.

Он увидел, что Пеппер продолжает убирать стаканы.

— Оставьте все до завтра, Пеппер. Вы, должно быть, устали, — сказал он.

Старик поставил поднос и выпрямился.

— Спасибо, сэр. Позвольте мне спросить, сэр, вы останетесь здесь?

Джеймс пощупал подбородок. Ему нужно было побриться.

— Почти наверняка, Пеппер.

На лице старика отразилось удовлетворение.

— Очень рад это слышать, сэр, — сказал он и мягко добавил: — Думаю, что вам понравится мисс Сара, сэр.

Сара проделывала свой трюк с исчезновением в течение трех дней. Она пропадала сразу после завтрака и возвращалась поздно ночью. К ее заметному разочарованию, Джеймс не спрашивал, где она бывает. На третий день она вернулась к ужину и вошла в столовую в джинсах, требующих чистки, с растрепанными волосами и грязными руками.

— Поторопись, — сказал Джеймс. — Мы задержим ужин и дадим тебе пятнадцать минут на переодевание.

Она посмотрела на него в упор.

— Но я никогда не переодеваюсь, если возвращаюсь так поздно, — запротестовала она. — Когда мы с Софией одни, то совсем не беспокоимся на этот счет. Нам приносят еду, где бы мы ни были.

— Понятно, — любезно произнес Джеймс. — Как видишь, София переоделась сегодня вечером, так что сделай и ты то же самое.

— Я не собираюсь переодеваться. Я хочу уйти сразу же после ужина.

— Дорогая, хотя бы вымой руки, и мы простим тебя сегодня, — предложила София, думая о том, что рыба остывает.

— Если вы не против, мы подождем, пока Сара переоденется, — тихо, но непреклонно произнес Джеймс. — В такой грязной одежде нельзя садиться за стол.

Сара пораженно смотрела на него. Неужели он действительно так думает?

— Если я для тебя, Джи. Би., слишком грязна, — сказала она грозно, — то я поужинаю на кухне.

— Очень хорошо, при условии, — уступчиво согласился Джеймс, — что на кухне не обратят внимания на грязь. Пойдемте, София, а то все остынет.

— Хорошо же! — мстительно сказала Сара, глядя вслед их удаляющимся спинам, а затем с независимым видом промаршировала к Пепперу в буфетную.

На следующий день она явилась домой к половине седьмого.

Сегодня она ему покажет! Подготовка заняла час. Половину флакона эссенции в ванну, облако пудры, десять минут на расчесывание волос!

Он думает, что она неряшливая маленькая школьница, которую можно выставить из комнаты, не так ли? Она ему покажет. Сидя за туалетным столиком и с трудом приводя в порядок свои спутанные длинные волосы, она нахмурилась, глядя на свое отражение в зеркале.

Очень трудно вести себя достойно, когда у тебя рыжие волосы. Они почему-то вызывают у людей подозрение. Что ж, она попробует другой способ — она будет послушной.

Сара встряхнула головой, и яркие волосы мягкими волнами упали на ее обнаженные плечи. Она потратила не менее десяти минут, решая, что надеть, и скоро комната была завалена просмотренными и отвергнутыми платьями. Перонел всегда ей советовала: «Выбирай наряды под цвет волос». Белое? Но новое белое платье было слишком роскошным для обычного ужина, а старое было испачкано землей. Она наденет зеленое шифоновое. Сара сорвала его с вешалки и надела, обмотав вместо пояса свою тонкую талию золотой цепочкой. Затем она с удовлетворением осмотрела себя в высоком зеркале и улыбнулась.

— Это свалит его с ног! — сказала она своему отражению и выбежала из комнаты, оставив ее в состоянии хаоса.

Она нашла Джеймса одного в библиотеке с бокалом шерри.

— Привет, — произнес он, увидев Сару.

Слегка вызывающе ждала она его реакции. Она никогда не простит ему, если он попробует пошутить. Но он только спросил, не хочет ли она шерри, налил ей бокал, предложил сигарету и начал любезно рассказывать о тех изменениях, которые он хотел бы сделать в доме.

В комнату бесцельно забрела София, выглядевшая еще более рассеянной, чем обычно. Однако пустота исчезла из ее глаз, когда она увидела Сару, и, многозначительно посмотрев на Джеймса, она разразилась потоком слов:

— Не правда ли, ребенок выглядит мило? Наша маленькая грязнуля из конюшни значительно изменилась, не так ли, Джеймс?

— Шерри, София? — спросил Джеймс. София согласилась. — Я только что говорил Саре, что планирую переделать сарай в комнату для настольного тенниса и других игр. Как вы думаете, это хорошее предложение?

София надолго задумалась, затем неуверенно улыбнулась. Но Джеймс не собирался обращать на нее внимание.

Ужин прошел очень приятно, несмотря на стремление Софии постоянно касаться опасных тем. Сара вдруг обнаружила, что Джеймс хорошо смотрится во главе стола, с Софией и ею самой по бокам. Через высокие окна лился вечерний свет, отражаясь на фамильном серебре и изящной венецианской посуде, которые были частью старинной коллекции. Возникла легкая чопорность, которой так долго не хватало, и Сара обнаружила, что ей это нравится. Нет, пришла она к выводу, поймав одобрительный взгляд Пеппера, когда он передавал ей тарелку, нельзя садиться за стол с Джеймсом в грязном комбинезоне, пахнущем конюшней.

Именно Джеймс направлял разговор в безобидное русло, предотвращая взрыв, который София могла неосознанно вызвать. Было очевидно, что в конце недели они с Джеймсом серьезно поговорили и теперь она чувствовала потребность оправдать свое невнимание к Саре.

— Где ты была эти три дня? — как-то спросила она Сару, и этого неожиданного вопроса было достаточно, чтобы девушка посмотрела на нее удивленно. София уже давно перестала интересоваться, где Сара проводит свое свободное время.

— Здесь, недалеко, — ответила она, сделав выразительный жест через стол.

— С этими вульгарными братьями Бэйкерами, я полагаю? Ты знаешь, Сара, тебе пора прекратить играть с мальчишками. И вдобавок о них плохо говорят в деревне. — София бросила взгляд в сторону Джеймса и уткнулась в тарелку.

Сара подозрительно посмотрела на нее.

— София, это очень не похоже на тебя, — сказала она осторожно. — Я думала, что ты любишь Джейка и Тайгера.

— Я не возражаю против них, но их семья слегка… ну, дорогая, Джеймс понимает меня.

— А я не понимаю, — ответила Сара, бросая враждебный взгляд на Джеймса. — Так вот, я была не с ними.

— Тогда, значит, — продолжала София, прежде чем Джеймс успел вмешаться, — ты была с этим Пинто, что еще хуже.

— И о нем тоже, — добавила Сара с опасным спокойствием, — плохо говорят в деревне? Да, я была у Пинто. Он рисовал мой новый портрет, и мы устраивали пикники в его студии и очень веселились. Джи. Би. понимает меня?

Джеймс повернулся к девушке.

— Я бы хотел встретиться с этими людьми, — сказал он. — Джейк и Тайгер — звучит очень весело.

Сара посмотрела на него. Его лицо, как и голос, выражали обычный интерес, и она улыбнулась.

— Не знаю, понравятся ли тебе мои друзья, — честно призналась она. — Но ты с ними встретишься.

София вздохнула, глядя, как оживленное лицо Сары повернулось к опекуну. Хорошо, думала она, быть молодой и свежей и хорошо, когда такой привлекательный мужчина, как Джеймс, опекает тебя. Он мог бы оказаться совсем другим. София была сентиментальной. Глядя на Сару в ее сегодняшнем настроении, она могла представить себе все, что угодно. Правда, Джеймс был старше на двадцать лет, но Сара очень привлекательна, и она явно понравилась ему в тот первый вечер. Это, думала София, наблюдая за ними, решило бы все проблемы самым простым из возможных способов. Какой хорошенькой выглядит девушка в этом зеленом платье с отблесками свечей на ярких волосах. Джеймс находит ее слишком худощавой и считает, что ей нужно побольше отдыхать. Ну, эта молодежь никогда не отдыхает, как она ему и говорила. К тому же, возможно, Сара, все еще растет.

Иногда после чая Сара незаметно ускользала, и Джеймс предполагал, что она ходит в мастерскую к Пинто. Изредка она как бы случайно упоминала о нем: «Пинто был в плохом настроении. Он не мог работать…», «Пинто сказал, что Саче делает успехи. Он рисует лучше, когда пьян…»

Несколько раз Джеймс намекал на встречу с Пинто, но она уклонялась от ответа, и все оставалось как было. Джеймс видел, что визит к Бэйкерам потряс ее.

— Не могу понять, — сказал он Софии, — как девочка может считать их привлекательными. Их нищета совершенно не живописна, и мне кажется, они целыми днями сидят и думают, что бы еще получить от нее.

— Мне кажется, — произнесла София с редкой для нее проницательностью, — что в данный момент это удовлетворяет стремлению Сары быть кому-нибудь полезной. Джон Сильвер никогда не одобрял тех, с кем Сара пыталась подружиться, он не любил соседей, и поэтому ребенок почти ни с кем не общался. У Сары всегда были мальчишечьи замашки, ей нравилась ребячья грубость, нравились подвижные игры. Но мне кажется, что сейчас это не имеет значения. Она вырастет из этой дружбы, когда начнет приглашать сюда мисс Чейз и других своих лондонских знакомых.

Это была одна из самых длинных толковых речей Софии, которую Джеймс когда-либо слышал.

«Бедная София! Сара оказалась для тебя слишком трудной задачей! А мне приходится исправлять твои ошибки и терпеть всех этих художников, портных и грубых уличных мальчишек».

В течение следующих недель Джеймс с удовлетворением замечал результаты своей воспитательной деятельности. Если Сара и негодовала по поводу всевозможных изменений в своей жизни, возникших после его возвращения, она, к своему удивлению, не считала их неправильными. Он сумел без особого труда подружиться с ней, и его план начал осуществляться.

Он заметил, что деревенские сплетни пошли на убыль. В них все реже стала упоминаться семья Бэйкеров и совсем не упоминался де Пинто. Правда, Джеймс подозревал, что Сара все еще тайно посещает студию, но полагал, что рано или поздно он что-нибудь придумает; во всяком случае, на людях ее с художником больше не видели, а визиты в «Скайлак» прекратились.

Между тем он с удивлением обнаружил, что его привязанность к Саре растет. Он часто с нежностью смотрел на нее и даже иногда ловил себя на желании сделать ей дорогой подарок. Клэр считала его скупым. Она не знала, что такое бедность, и не могла понять его страха перед долгами, который преследовал его все эти годы, когда он не мог позволить себе никаких расточительных жестов.

Его старая приятельница Грейс Хервей всегда при встрече шутливо говорила ему:

— Я слышала, ты много делаешь для своей непокорной Сары. Смотри не перестарайся, а то она влюбится в тебя. Она сейчас как раз в том романтическом возрасте.

Джеймс часто вспоминал о том первом вечере, когда судьба привела его к пруду и с очаровательной наивностью поставила сцену, где в романтической обстановке Сара встретила незнакомца, который ей понравился. Что ж, если благодаря этой сцене ей суждено было повзрослеть, то пусть лучше с ним, чем с де Пинто или кем-нибудь еще.

Но Сара смотрела на это по-другому. Она с неудовольствием обнаружила, что Джи Би нравится ей, но она знала, что это чувство угрожает отнять у нее свободу. Выхода у нее не было: она должна была женить Джеймса. Она остановила свой выбор на красивой, благовоспитанной Дафни, дочери леди Боллард. Она отлично ему подходит, с удовлетворением думала Сара, к тому же она всегда так пунктуальна. Джи. Би. всегда придавал слишком большое значение пунктуальности, и Сара решила, что как-нибудь поговорит с ним о Дафни.

— Джи. Би., — однажды решительно начала она, — ты когда-нибудь думал о женитьбе?

Он быстро взглянул на нее и невольно рассмеялся.

— О, Сара, это так неожиданно! — сказал он.

Она толкнула его локтем в бок.

— Глупости! Я не собираюсь делать тебе предложения, — сказала она. — Но серьезно, Джи. Би., ты когда-нибудь думал о женитьбе?

— Да, думал, — осторожно ответил Джеймс.

— Недавно?

— Нет, не очень. Но что все это значит, Сара?

— Ничего, я просто интересуюсь. Ты привлекателен, Джи. Би., в своем роде — для определенных женщин, я имею в виду.

— Спасибо, — сказал он кротко. — И какие же, ты думаешь, это женщины?

— О, женственные, обаятельные и… э… пунктуальные.

— Гм, это выглядит немного скучно. У тебя есть кто-то на примете?

— О, нет, — она попыталась принять равнодушный вид. — Никого, совсем никого.

— Слава Богу, — ответил он серьезно. — Я не подозревал, Сара, что ты можешь быть свахой.

Она взглянула на него подозрительно.

— Сваха! Я! — воскликнула она. — Нет, Джи. Би., и не мечтай об этом.

Но когда Дафни в третий раз за неделю пришла попросить книгу, Сара, сияя от удовольствия, сказала, что у нее есть как раз то, что ей нужно.

— Вот, это одна из книг Софии — «Осуществление любви», — сказала она, вытаскивая книгу из-под подушки. — Она про хорошую девушку, которая вышла замуж за холостяка средних лет и дала ему мир и счастье в старости. Очень поучительно.

— Не думаю, — сказала Дафни с сомнением, — что эта книга мне подойдет.

— Очень даже подойдет, дорогая. Ты так похожа на Мэри Кэррусерс. Почитай, и сама увидишь, — сказала Сара и совершенно не к месту добавила, обращаясь к Джеймсу: — Покажи Дафни оранжерею или еще что-нибудь, пока она не ушла.

Она сидела на его столе, болтая ногами, когда он вернулся, проводив Дафни до машины.

— Быстро! Вы не пошли в оранжерею? — воскликнула она.

— Нет. Что все это значит? — спросил он, с изумлением разглядывая ее.

— Что «все это»? Ведь Дафни хорошая девушка?

— Мне кажется, она немножко зануда.

— Неужели, Джи. Би.? Правда? — Она выглядела настолько обескураженной, что он засмеялся.

— Ты пытаешься сделать мне подарок в лице леди Боллард в качестве тещи? — спросил он с интересом.

Сара опустила голову.

— Я не думала об этом. Но ты же прекрасно с ней общался за чаем несколько дней назад. Она, конечно, будет настаивать, чтобы после вашей свадьбы меня выгнали вон, но это уже не имеет значения.

— Судя по всему, — сказал Джеймс с улыбкой, — это главная цель твоего мероприятия — найти мне хорошую жену и уйти своей заманчивой дорогой.

— София и я могли бы куда-нибудь уехать, — пробормотала она. — Ты мог бы устроить нас жить в какой-нибудь коттедж. Ты же не захочешь, чтобы я вертелась около тебя, если ты женишься.

Джеймс засмеялся.

— Я вижу, ты все это придумала больше в своих интересах, нежели в моих, — сказал он. — Неужели ты так хочешь от меня избавиться?

— Н-нет, не совсем так. — Она подумала немного и бодро добавила: — Я могла бы приезжать к тебе в гости.

Джеймс взъерошил непокорные ее рыжие волосы и сказал серьезно:

— Ты можешь прямо сейчас выбросить эту идею из головы. У меня нет желания срочно жениться, а когда оно появится, я сам выберу себе жену.

— О, — сказала Сара с обескураженным видом. — Но ведь это была такая хорошая идея! Я думала, Дафни тебе бы очень подошла.

— Это была ужасная идея, — резко ответил Джеймс. — Через двадцать лет она будет точной копией своей матери. А если у тебя в запасе есть еще хорошие идеи, Сара, позволь мне сразу все прояснить. Даже если я женюсь, ты будешь продолжать жить со мной, так что максимум, что ты от этого получишь, — это мачеху.

— О, — снова сказала Сара и вдруг просияла: — Тогда единственное, что мне остается, — это выйти замуж самой.

— Из огня да в полымя, — сказал Джеймс, разводя руками. — Опекун — это только временные трудности, а муж — постоянные.

Первую неделю Сара провела в водовороте примерок, посещений парикмахерских, а вечером ходила в театры и вообще была занята все двадцать четыре часа в сутки.

Саре все ужасно нравилось, даже эти утомительные примерки, когда приходилось часами стоять в одной из примерочных Перонел.

— Но нужны ли мне все эти вещи? — однажды спросила она.

Перонел ответила:

— Почему бы и нет? Твой добрый опекун согласен оплачивать счета, разве не так?

— Я думаю, да, — сказала Сара, не отрывая глаз от очень не понравившегося ей пальто с горностаем, которое Перонел прибавила к ее гардеробу.

— В конце концов, — напомнила ей Перонел, — он ведь знает, что ему придется одевать тебя. Между прочим, я говорила с ним в тот день, когда он приехал, и он обещал предоставить мне заниматься твоими нарядами.

— Ну тогда все нормально, — равнодушно сказала Сара. На самом деле ее совсем не беспокоили счета: Джи. Би. был богат.

— Теперь, — удовлетворенно сказала Перонел, когда последняя вещь была отослана домой, — ты можешь выбросить всю свою старую одежду и начать носить новую. Я очень хорошо поработала с тобой, Сара. Теперь все, что тебе остается сделать, — это научиться правильно обращаться со своим новым гардеробом. Надеюсь, ты не пойдешь в конюшню в этом белом платье? Ты действительно совсем ничего не понимаешь в одежде.

Но Сара не слушала.

— Только не зеленый шифон, — задумчиво произнесла она.

— Что — зеленый шифон?

— Я не буду его выбрасывать. Он очень нравится Джи. Би.

Перонел бросила на нее полный любопытства взгляд.

— Тебе нравится твой опекун? — сухо спросила она. — В таком случае постарайся умаслить его, Сара. Ему понадобится большое присутствие духа, когда он получит мои счета!

На следующий день Джеймс с Сарой возвращались к себе в Фаллоу, любуясь великолепной природой.

Осень полыхала на ветвях буков, изгороди стали черными и голыми, резкими порывами налетал сырой ветер. Он вздымал волосы Сары, и они струились и трепетали за ее спиной, словно поток блестящей меди. Ползучие растения, опутавшие западную стену Фаллоу, окрасились в бордовый цвет.

— Лето прошло! — удивленно сказала Сара. — В Лондоне не замечаешь подобных вещей.

— Да, завтра уже первое октября, — напомнил ей Джеймс. — Осень давно уже наступила.

После чая Сара с Софией ушли наверх, чтобы поболтать о Лондоне, а Джеймс расположился в библиотеке у горящего камина, раскурил трубку и принялся размышлять о тех переменах, которые произошли в Саре с того момента, как они покинули Фаллоу. Это было всего лишь несколько недель назад, но Джеймс знал, что они не прошли для нее даром: Лондон помог девушке повзрослеть.

Она спустилась вниз около шести часов, кокетливо демонстрируя новый брючный ансамбль, украшенный расшитыми серебром драконами.

Весь день она порывалась рассказать Джеймсу о выигранной сотне фунтов. Инстинкт советовал ей не делать этого, но у нее уже выработалась привычка быть откровенной с Джеймсом.

— У меня есть сто фунтов, — собравшись с духом, быстро выпалила Сара.

Он поднял брови.

— Такая сумма с неба не падает. Как они у тебя оказались?

— Я их выиграла в рулетку прошлой ночью. Только не выходи из себя, Джи. Би., я знаю, что ты был против, но зато теперь я состоятельная женщина.

Первым желанием Джеймса было отругать ее хорошенько, но он пересилил себя, понимая, что таким способом от нее ничего не добьешься. По крайней мере она сама ему честно во всем призналась.

— Я думал, ты была прошлым вечером с молодым Саммерсом, — сказал он серьезно.

Она быстро взглянула на него.

— Ну, так и было. Но когда мы возвращались домой, нам встретился мистер Фенник и взял нас с собой. Это были мои личные деньги, Джи. Би., я начала играть с десяти фунтов и быстро выиграла.

Джеймс помолчал несколько секунд, обдумывая, как лучше повести разговор.

— А ты думала, что было бы, если бы ты потеряла сто фунтов? — спросил он спокойно.

— Я бы как-нибудь отыграла их на следующую ночь, — ответила она беззаботно. — Джи. Би., я ничего не могу с собой поделать — это самое захватывающее чувство, какое я когда-либо испытывала. Выигрываешь, выигрываешь, и деньги сами текут в твои руки.

— Но затем непременно наступает момент, когда удача отворачивается от тебя, — сказал он сухо. — Есть такая поговорка, Сара: «Новичкам всегда везет». Не обманывай себя, полагая, что с тобой все будет иначе, чем с другими.

— Мик сказал, что я могу составить себе состояние.

— Мик?

— Он предложил мне называть его Миком, он милый.

— Слушай, Сара, — сказал он твердо и решительно, — я не хочу, чтобы ты имела какие-то дела с этим человеком. Он получил широкую известность благодаря своим махинациям и связям с женщинами. Он несколько раз разводился, и вообще, по моему мнению, он не подходящий друг для тебя.

Сара внимательно выслушала его и вдруг восторженно воскликнула:

— Ой, какой он, оказывается, интересный тип!

Джеймс готов был откусить себе язык. Своими речами он добился обратного эффекта, сделав Мика Фенника интригующей и привлекательной фигурой в ее глазах.

— Ты больше никуда с ним одна не пойдешь, — сказал он резко. — Это приказ.

— Приказ? — Ее зеленые глаза зловеще сузились. — Никто не может отдавать мне приказов!

Она вскочила на ноги и принялась описывать круги по комнате. Затем она зажгла сигарету и, затянувшись, уселась за стол в позе, которая, по ее разумению, должна была выражать полное пренебрежение.

— Ты не можешь больше обращаться со мной, как с ребенком, Джи. Би., — сказала она. — У меня теперь своя жизнь и свои друзья.

— Помнится мне, ты не слишком-то преуспела в самостоятельном выборе друзей, — саркастически заметил он.

Ее щеки вспыхнули при воспоминании о Пинто.

— Я была неопытна тогда, — призналась она. — И плохо разбиралась в людях.

— Да, конечно, сейчас ты намного мудрее, — сказал Джеймс насмешливо.

— Если ты посмеешь отдавать мне приказы, я… я убегу. Я не буду больше жить с тобой!

Он засмеялся.

— Как тебе будет угодно. Но если ты хочешь, чтобы люди принимали тебя за взрослую, ты должна вести себя по-взрослому. Ну, иди сюда, глупое дитя.

Он протянул к ней руки, и, помедлив несколько секунд, она подошла и села на подлокотник его кресла.

— Джи. Би., скажи, а почему ты против игр?

Он помедлил.

— Наверное, потому, что я видел, как легко они могут разрушить человеческие жизни. Ведь настоящие игроки не прекращают играть, когда выходят из казино, они играют со своей судьбой, а когда проигрывают все ставки, начинают играть с судьбами других людей.

— Как этот Хандли, как бишь его?

— Да, как Хандли Грэй. Он умер в тюрьме, его жена покончила жизнь самоубийством, и тысячи семей лишились состояния, включая и мою. — В голосе Джеймса прозвучала непривычная горечь.

— Бедный Джи. Би., — сказала она нежно. — Тебе жутко не повезло. Но Длинный Джон говорил, что Хандли Грэю тоже не повезло и в будущем он бы мог подняться снова.

— Это точка зрения финансиста, — ответил Джеймс. — Но никто не должен спекулировать деньгами других людей. Это бесчестно, понимаешь, Сара?

— Не совсем, — ответила Сара. — Этот человек, Хандли Грэй, был просто обманщиком, и он так или иначе все равно оказался бы в тюрьме. Но играть для своего удовольствия, на свои деньги — это ведь совсем другое дело!

— Рано или поздно наступает время, когда ты залезаешь в долги, и кому-то приходится вытаскивать тебя из этой заварухи. Знаешь, я бы даже желал, чтобы ты проиграла эти сто фунтов, Сара. Это бы тебя кое-чему научило.

Джеймс подумал, что Саре будет приятно, если к ней в Фаллоу приедут ее друзья, и пригласил Перонел и Дэвида Саммерса провести с ними субботний вечер.

Наблюдая за ней и Дэвидом, он думал о том, станут ли их отношения серьезными. Молодой человек был очень привлекателен, и они казались прекрасной парой. Джеймс старался понять, присутствует ли за его легкими, непринужденными манерами нечто более солидное, достаточно ли в нем твердости и ума. Будет ли он через несколько лет соответствовать возросшим потребностям Сары? Или же он, подобно большинству представителей его поколения, способен лишь на непродолжительные связи? Нет, подумал Джеймс с легким беспокойством, Дэвид все же еще не достаточно взрослый, чтобы взять на себя заботу о такой пылкой и неопытной девочке.

Они сидели в гостиной и пили кофе, когда вошел Пеппер и обратился к Саре.

— Вас спрашивает молодой мистер Бэйкер, мисс Сара, — сказал он. — Он отказывается войти, но просит позвать вас на минутку.

Сара вспыхнула и в смятении посмотрела на Джеймса.

— О, — воскликнула она, — как это ужасно! Я совершенно забыла! Я пообещала Бэйкерам, что проведу с ними этот вечер. Джи. Би., что же мне делать?

— Неудобно получилось, — сказал Джеймс. — Но объясни ему, что у тебя гости, и попроси перенести вашу встречу на другой день.

Сара побежала к двери.

— Я приведу его к нам на остаток вечера, — сказала она. — Бэйкеры мало развлекаются.

— О, господи! — вздохнула София, когда она вышла. — Он испортит нам компанию. Не можете ли вы…

— Пусть он приходит, если захочет, — спокойно прервал ее Джеймс. — Это дело Сары.

Джейк стоял снаружи у парадных ворот в старом засаленном макинтоше, застегнутом на все пуговицы до самого горла, и нервно сжимал в руках свою кепку.

— Джейк! Мне очень жаль, что я не смогла прийти к вам на чай, — начала она. — Я хотела предупредить тебя, но Перонел и Дэвид приехали около десяти, и я совершенно об этом забыла. Вы меня ждали?

Он посмотрел на нее, такую стройную и какую-то незнакомую в этом ярко-зеленом платье, и ответил резко:

— Все нормально. Сейчас все равно поезд ушел — Тайгер уже наверняка съел твою порцию. Я приехал сюда, чтобы подарить тебе кое-что.

Он сунул Саре в руки небольшой сверток. Она развернула его, и через несколько мгновений в руках у нее оказалась маленькая зеленая китайская собачка.

— Это не Бог весть что, — пробормотал Джейк, — но ведь тебе нравится зеленое.

— О, Джейк, спасибо, — растроганно сказала она. — Какая прелесть! Она всегда будет стоять у меня на полке. А теперь, Джейк, присоединяйся к нам. Пожалуйста! Мы собираемся во что-нибудь поиграть. Будет очень весело, я просто уверена.

Он быстро отступил назад.

— В таком-то виде? — воскликнул он. — Нет уж, я лучше пойду. Мне не место рядом с твоими шикарными друзьями.

Но Сара схватила его за руки и принялась так настойчиво уговаривать, что он остановился в нерешительности.

Увидев входящего Джейка, Джеймс быстро поднялся, чтобы поздороваться с ним, в душе испытывая жалость к этому большому, нескладному парню, ощущавшему себя явно не в своей тарелке в грязном дешевом костюме. Нелегко будет Саре с этим гостем.

Вечер, как потом выразился Дэвид, пошел насмарку. София скисла от того, что стала нервничать. Джейк, сидя на краешке стула в комнате, которую не видел раньше, потому что гостиной в Фаллоу пользовались крайне редко, пролил свой кофе на ковер и неловко молчал. От разговоров Дэвида на темы, которых он не понимал, легче не становилось. В конце концов отчаявшаяся Сара предложила сыграть в какую-нибудь игру.

Принялись играть в «животное, овощ и минерал». Джейка послали водить, и Сара в последний момент собралась выйти вместе с ним, ссылаясь на то, что вдвоем водить веселее.

Вдруг Джеймс заметил, что верхняя пуговица на пиджаке Джейка болтается на одной нитке.

Джейк сильно покраснел, когда София сказала:

— Сними пиджак, мой милый мальчик. Дай я наконец пришью тебе эту пуговицу.

Терпению Джейка пришел конец, и он сообщил, что ему пора идти. На этот раз Сара не сделала ни одной попытки задержать его. Она злилась на Джейка за то, что он был таким стеснительным, и злилась на Дэвида за то, что он был таким развязным.

В пустой прихожей она помогла Джейку надеть его макинтош и проводила его до дверей.

— А этот парень, Дэвид, — неожиданно сказал он, — ведь он влюблен в тебя, да?

— О, это просто его манера так себя вести, — ответила она смущенно.

— Что ж, во всяком случае он тебе ровня, — подытожил Джейк и, внезапно, неуклюже притянув ее к себе, неумело поцеловал.

После его ухода она стояла несколько мгновений, растерянно вытирая губы. Казалось, еще так недавно они с Джейком и Тайгером шумно носились по деревенским улицам, разбрызгивая холодные лужи, нисколько не пугаясь нагоняя от ма Вилик.

Сара вернулась в гостиную в мрачном настроении.

— Я пойду приготовлю яичницу с беконом, — сообщила она всем.

— Я помогу тебе, моя милая, — сказал Дэвид и последовал за ней на кухню.

— Слушай, а кто он, этот твой странный приятель? — спросил он.

— Джейк не странный, — сказала Сара, не оборачиваясь. — Просто Бэйкеры бедны, и у него никогда не было возможности чему-нибудь выучиться.

— Понятно, — протянул Дэвид. — Но что заставляет тебя общаться с подобными людьми?

— Что ты подразумеваешь под «подобными людьми»? — В голосе Сары прозвучали зловещие нотки.

— Прости, дорогая, — сказал он весело. — Я не собирался тебя критиковать. Я сам водился с сомнительными друзьями, когда был юнцом. Но со временем из них просто вырастаешь.

— Я не бросаю своих друзей, когда вырастаю из них, — сказала она. — Прошу прощения, если бедный Джейк испортил тебе вечер.

— До-ро-гая! Не будь такой колючей! — В голосе Дэвида послышалась насмешка. — Ты можешь развлекать кого угодно, если тебе нравится. Но для него это, наверное, был очень неприятный вечер.

— Ой, оставь свой наставительный тон! — резко сказала она.

Дэвид посмотрел на нее озадаченно. Аппетитный запах бекона защекотал его ноздри. Большая кухня была уютной и приветливой, и Сара, поглощенная своим занятием, была очаровательна. Он бы хотел заняться с ней любовью, вместо того чтобы спорить о каком-то неуклюжем, недоученном юнце, которого он вряд ли когда-нибудь снова увидит.

Она перенесла сковороду с плиты на стол и принялась раскладывать яичницу на тарелки.

— Пахнет хорошо, — сказал Дэвид, принюхиваясь. — А ты умеешь готовить что-нибудь еще, Сара?

— Нет, это мое единственное достижение на ниве домашнего хозяйства, — сказала она. — Я была не так воспитана.

Он посмотрел на нее и добродушно засмеялся.

— Не злись, Сара. Прости, если я был нетактичен. Но ты не понимаешь, какое воздействие оказываешь на людей. Ты была так мила с этим бедным парнем, что он наверняка ушел с головой, полной всяких глупых мыслей на твой счет, — понимаешь, о чем я?

Сара понимала это слишком хорошо, но не хотела выслушивать наставления от Дэвида — это была привилегия мудрого Джи. Би.

— В конце концов, — заключила Сара, мило улыбнувшись, — это была моя вечеринка. Слушай, пойди и скажи всем остальным, чтобы приходили и ели свою яичницу здесь. Это будет легче, чем нести тарелки в гостиную.

К концу октября у Сары вошло в привычку временами наезжать в Лондон. Чаще всего она уезжала с Дэвидом. Она увлеклась танцами, и вскоре она уже знала все более или менее известные ночные клубы Лондона.

Джеймса не радовали такие частые отлучки, но он знал, что в душе Сара была любительницей спокойной деревенской жизни, просто сейчас она впервые открывала для себя многоликий мир, который ее окружал, начинала расправлять свои крылышки. Пока она была вместе с Дэвидом, Джеймс за нее не беспокоился. На осторожные расспросы знакомые отвечали, что им не доводилось встречать ее в компании Мика Фенника. Джеймс не догадывался об истинных причинах ее отлучек, ничего не знал об их якобы случайных встречах и даже не подозревал о том, что азартная лихорадка целиком захватила Сару.

Ее везение стало легендарным. К ноябрю благодаря удачной спекуляции на ее счету в банке скопилась огромная сумма, а голова была занята Миком Фенником. Тот факт, что она редко видела его одного, без друзей, только подливал масла в огонь. Всеобщее полушутливое восхищение окутывало его ореолом популярности и придавало ему особый шарм в глазах Сары, не подозревающей, что третья женитьба вовсе не входила в его планы.

В конце концов Сара обнаружила, что ей все тяжелее скрывать свои дела от Джеймса. Вот-вот могли начаться неприятности.

Однажды, когда София уже отправилась спать, а они остались беседовать с глазу на глаз перед затухавшим камином, она спросила:

— Скажи, Джи. Би., как человек может убедиться в том, что влюблен?

— У каждого это бывает по-разному, — с улыбкой ответил он.

— Да, я понимаю, но должны же быть какие-то общие симптомы, как, например, высокое давление, потеря аппетита, желание заплакать или закричать.

— Что-то у тебя это выходит слишком изнурительно, — рассмеялся Джеймс. — Неужели ты хочешь сказать, что сама страдаешь от подобных тревожных симптомов, Сара?

Она наморщила нос и удобно устроилась в кресле, поджав ноги.

— Ну, аппетит у меня зверский, — успокоила она его. — Плакать мне не хочется, а кричать хочется всегда. Только тебя я и могу об этом спросить. Я не знаю, смогу ли понять это чувство, если оно вдруг появится.

В начале ноября удача неожиданно изменила Саре. Спекуляции Мика окончились провалом, и вскоре кругленькая сумма в банке начала таять с головокружительной быстротой.

— Не обращай внимания, дорогуша, — беспечно успокаивал он ее. — Пара удачных вечеров, и ты все отыграешь.

Но и за столом ей тоже перестало везти. В конце концов она оказалась должна Мику триста фунтов и не могла найти средств, чтобы расплатиться.

— Не волнуйся, милая, — сказал он. — Я подожду, пока удача снова не вернется к тебе.

На самом деле Сара вовсе не волновалась. Страсть к игре настолько захватила ее, что ей было безразлично — выигрывала она или проигрывала. Джеймс заметил, что она выглядит усталой и взволнованной, и сказал, что четырех ночей из семи проводимых в танц-клубе ей будет вполне достаточно.

— Хорошо, — быстро согласилась Сара. — Тогда я съезжу в город днем, чтобы зайти в парикмахерскую и сделать себе новую прическу.

…День оказался неудачным. Она несколько раз безуспешно пыталась дозвониться до Мика. Дэвид был занят и не мог сводить ее на ленч, а к Перонел пришел важный клиент, и у нее не было времени для того, чтобы выслушивать девичью болтовню.

Сара чувствовала себя задетой. Похоже, никому она здесь не нужна, и день у нее проходит напрасно. Она побродила немного по магазинчику Перонел, разглядывая новые модели. Меховой жакет из рыжей лисицы был живописно наброшен на спинку кресла. Сара примерила его и осталась довольна.

— Я возьму это, — сказала она продавщице, занятой какими-то делами в глубине зала.

— Он замечательно подходит к вашим волосам, — защебетала девушка. — Это прекрасный жакет. Послать вам его домой, мисс Сильвер?

— Нет, я надену его сейчас, домой можете послать то, что сейчас на мне, — сказала Сара, с удовольствием кутаясь в рыжий мех и ощущая, как у нее поднимается настроение.

Она вышла из магазина с чувством, что мир не так уж плох, и отправилась искать телефонную будку, чтобы еще раз позвонить Мику. Но у Мика весь день оказался занят.

— Прости, милая, — сказал он с сожалением, — но, боюсь, ничего сегодня не получится. Иди без меня, увидишь, на что сама способна.

Он уже давно сделал ее членом клуба, где обычно играл сам, но она еще ни разу не ходила туда одна. Снова упав духом, она принялась бродить по Бонд-стрит, разглядывая магазины, и вернулась на Саут Молтон-стрит. Она решила еще раз попытаться вытянуть Перонел в какой-нибудь близлежащий ресторан.

Перонел наскоро закусывала сэндвичами с кофе в своем офисе. Увидев вошедшую Сару, она нахмурилась.

— Зачем, спрашивается, тебе понадобилось покупать это, не спросив меня? — спросила она раздраженно.

— Мне оно понравилось, — расстроенно ответила Сара.

— Дорогая, ты еще не научилась носить подобные вещи так, как полагается. Кроме того, ты знаешь, сколько это стоит?

— Нет, — сказала Сара, вспыхнув. — Разве это важно?

— Это будет важно для твоего опекуна, когда он получит счет на триста гиней, — сухо сказала Перонел.

— Триста гиней! — поперхнулась Сара.

— Моя дорогая Сара, — нетерпеливо сказала Перонел, — эти шкурки специально подбирались. Цвета бесподобны, и второй такой шубки не сыщешь во всем Лондоне, но я не думаю, чтобы Джеймс смог оценить все ее достоинства. Если хочешь, я могу повесить ее обратно. Ты носила ее только два часа, так что это ничего.

— Нет! — У Сары вдруг появилось суеверное чувство по отношению к жакету. — Я хочу его оставить. Он принесет мне удачу, и тогда я сама за него заплачу. Пойдем лучше со мной куда-нибудь перекусим.

— У меня сегодня сумасшедший день, иногда это бывает, — сказала Перонел. — Если хочешь, присоединяйся ко мне: выпей кофе и съешь сэндвич.

Сара взяла сэндвич и села на стол Перонел.

— Похоже, ни у кого сегодня нет для меня времени, — вздохнула она тоскливо. — Мик и Дэвид по уши в делах, и я должна в одиночестве попытаться снова поймать свою удачу.

Перонел посмотрела на нее с любопытством.

— Сара, — сказала она, — ты знаешь, не в моих правилах вмешиваться, но все зашло слишком далеко. Я не знаю, сколько ты должна Мику, — ты ведь проигрываешь, не так ли? Знаешь, он не самый подходящий человек, у которого следует брать взаймы.

Сара удивилась: впервые Перонел ее предостерегала.

— Я ему все верну, когда мне исполнится двадцать один год, — сказала она беспечно. — Даже раньше, если мне снова повезет. Он не возражает.

— Что ж, делай, как знаешь, но я посоветовала бы тебе быть осторожней. И кстати, насчет одежды: оставь эту свою чрезмерную экстравагантность. Если тебе хочется окружить себя дорогими мехами, то я возражать не стану. Но твой опекун может выйти из себя и перестать оплачивать твои счета, и это будет печально как для тебя, так и для меня.

Сара подозрительно посмотрела на Перонел.

— Джи. Би. говорил тебе что-нибудь? — быстро спросила она.

Перонел налила себе еще чашку кофе и закурила.

— Он сделал мне тонкий намек во время нашей недавней встречи. Не знаю, возможно, это Клэр его надоумила. Это, знаешь ли, было бы очень на нее похоже. «Позволь помочь тебе с бюджетом малышки Сары, Джим, дорогой. Ведь, знаешь, девушки могут быть так экстравагантны и расточительны!»

Сара внезапно почувствовала непонятный страх. За последний месяц Джеймс несколько раз был в Лондоне один. Возможно, он специально ездил туда, чтобы увидеться с Клэр.

— А миссис Розенхайм была с ним, когда вы встречались? — спросила она.

Перонел бросила на нее чуть насмешливый взгляд.

— А разве он тебе не говорил? Дорогая Клэр с ног до головы была одета в мои лучшие модели. И, должна заметить, она выглядела, как богиня.

— Перонел, — Сара заметно побледнела. — Ты думаешь, она хочет окрутить его?

— Я думаю, — рассудительно ответила Перонел, — что наша дорогая Клэр готова окрутить кого угодно, если у него есть деньги. Я ее не осуждаю. Она совершила огромную ошибку, выйдя замуж за Иззи, и ей, должно быть, очень досадно сознавать, что если бы она подождала тогда еще немного, прежде чем разрывать отношения с Джеймсом, то сейчас жила бы припеваючи. Но если бы она действительно вышла за него замуж, то твоя жизнь сейчас вряд ли была бы такой сладкой, моя дорогая. Кажется, она считает, что не все еще потеряно.

— Джи. Би. не женится на ней. Он сказал, что не почувствовал никаких сожалений, когда они снова встретились, — горячо произнесла Сара. — Ей не удастся снова сделать Джи. Би. несчастным. Да я… я лучше сама выйду за него замуж, чем допущу, чтобы она добралась до него.

— Ну, я не знаю, — сказала Перонел, гадая про себя, действительно ли это дитя влюбилось в своего опекуна, или это ей только кажется. — Трудно предугадать поведение мужчины, когда он достигает более или менее почтенного возраста. Клэр ведь очень настойчивая особа. Ну а теперь, Сара, извини, но мне придется попросить тебя удалиться. Да, кстати, у тебя есть деньги, чтобы играть сегодня вечером?

— Что-то около пяти фунтов. Я думала, что Мик будет сегодня там и даст мне взаймы.

Перонел выразительно пожала плечами.

— Что ж, возможно, я поступаю глупо, но я даю тебе пятьдесят фунтов, и, если к тебе вернется удача, расплатись с Миком.

— О, Перонел, ты ангел! — Сара обняла ее в порыве благодарности. — Я чувствую, что сегодня мне должно повезти.

За обедом Сара начала нервничать. Будет нелегко объяснить эти сто пятьдесят фунтов Джеймсу. Она точно знала, когда это произойдет: когда они допьют кофе, София поднимется наверх, чтобы вздремнуть после обеда, а они с Джеймсом в такой дождь будут вынуждены провести в библиотеке весь вечер.

Все прошло в соответствии со схемой. София подавила зевок и приступила к своему обычному ритуалу притворства.

— Какой ужасный день! Я, пожалуй, поднимусь к себе на полчасика.

Злясь на себя, Сара попросила:

— О, не уходи, София. Подремли здесь.

— Я никогда не дремлю после обеда, — с достоинством произнесла София. — Мне просто нужно подняться и уладить кое-какие дела.

София вышла, оставив Сару наедине с Джеймсом.

Сара принялась взволнованно ходить взад-вперед по комнате, бесцельно передвигая предметы на каминной полке.

Джеймс долго молча смотрел на нее, потом не выдержал:

— Сара, я вижу, тебе нужно что-то сказать мне и ты пытаешься набраться храбрости. Весь обед ты сидела как на иголках.

Она обернулась, засунула руки в карманы и быстро проговорила:

— Джи. Би., я запуталась.

Он улыбнулся про себя. Сколько раз уже она говорила ему эти слова! Штрафы за парковку машины в неположенном месте, за превышение скорости, за проскакивание на красный свет — автомобильные проступки Сары были многочисленными.

— В конце концов, — Сара надула губы, — мне больше не к кому пойти.

Он подумал о том, как прошлой ночью она в пижаме стояла на коленях на его кровати и сказала: «Ты все, что у меня есть, и я тебя очень люблю».

— Расскажи мне, — ласково сказал он, — что случилось на этот раз?

Она снова начала шагать по комнате.

— Джи. Би., я была такой дурой! Ты ведь предупреждал меня, а я не слушала. — Она плюхнулась на коврик рядом с ним и прижалась головой к его коленям.

— Мне нужно сто пятьдесят фунтов, — сдавленно сказала она.

Джеймс поднял брови: Сара никогда еще не просила у него денег.

— Ты не можешь дать мне их и не задавать вопросов?

— Да, я могу дать их тебе, но, думаю, у меня есть право узнать, на что они тебе нужны, — спокойно сказал он. — Ты задолжала кому-то, Сара?

Сара все еще не могла решиться на полную откровенность.

— Тебе обязательно задавать вопросы, Джи. Би.? Ты смотришь на вещи не так, как другие люди, — тебе не понять.

Он взял ее за подбородок и приподнял ее лицо.

— Посмотри на меня, Сара, — мягко сказал он. — Мы ни к чему не придем, ни ты, ни я, если будем ходить вокруг да около. Откуда ты знаешь, смогу я понять или нет, если даже не даешь мне шанса?

— Потому что ты сам несколько раз мне говорил, — сказала она.

Джеймс внимательно посмотрел на нее.

— Я полагаю, что ты проигралась.

Она прямо встретила его взгляд.

— Да, это так. Джи. Би., попытайся понять. Мне казалось, от этого не будет вреда. Я выигрывала и выигрывала — ты не поверишь, сколько у меня было в банке! А потом я все проиграла. Я хочу остановиться, но не могу, пока не выплачу то, что проиграла. Пожалуйста, Джи. Би., — взмолилась Сара, — пожалуйста, постарайся меня понять.

Подойдя к окну, Джеймс молча смотрел на мокрый от дождя парк.

— Я прекрасно понимаю тебя, — наконец сказал он. — Так говорят все игроки: «Я хочу остановиться, но не могу, потому что должен отыграться». И они продолжают играть, пока не заходят слишком далеко, чтобы выбраться самостоятельно. Если ты должна сто пятьдесят фунтов, это означает, что ты играла на чужие деньги. Я должен заплатить этот долг за тебя. Вот что я пытался втолковать тебе раньше. Рулетка — это опасная игра, потому что рано или поздно кому-то приходится расплачиваться.

Глаза Сары наполнились слезами. Она чувствовала себя провинившейся школьницей, но признавала справедливость его слов.

— Сколько, по твоим подсчетам, ты потеряла с тех пор, как начала играть? — спросил он.

Сара задержала дыхание. Сумма, названная вслух, должна была прозвучать ужасающе.

— Около двух тысяч, — проговорила она хриплым шепотом.

Он резко повернулся к ней.

— Ты потеряла две тысячи фунтов за два месяца! — воскликнул он. — Это невероятно! Ты что, не понимаешь, какая это огромная сумма? Почему же, скажи ради Бога, ты не остановилась раньше?

— Я совсем не задумывалась об этом, пока все деньги не кончились, — честно сказала она. — Я знаю, это звучит ужасно, но я призналась, что деньги мои и если я теряла их, это было мое личное дело.

Джеймс был потрясен. Если проклятая наследственность ее отца уже начинала сказываться, то помоги, небо, им обоим. Он видел ее лицо, бледное и несчастное. Она с силой закусила нижнюю губу, чтобы сдержать слезы, и он понял, что должен держать себя в руках.

— Скажи-ка мне честно, Сара. Нет ли у тебя искушения рискнуть и этими ста пятьюдесятью фунтами?

— О, нет, я хочу остановиться! — пылко воскликнула она. — Я поняла это вчера, когда смотрела на всех этих людей в клубе. Они были ужасны — жадные, тяжело дышавшие, и я подумала, что тоже могла стать такой. Я пыталась объяснить это Мику, но он не понял.

Лицо Джеймса посуровело.

— Эта свинья! — сказал он резко. — Я должен был догадаться, кто за этим стоит. Так это ему ты должна все эти деньги?

— Сотню из них. Вчера Перонел одолжила мне остальные пятьдесят, чтобы я перестала играть.

— Теперь послушай меня, — сказал он. — Я сам отошлю чек Феннику и напишу, что больше он не должен видеться с тобой. Я не могу запереть тебя и помешать встречаться с друзьями. Я могу только доверять тебе, и я доверяю. Я не хочу когда-нибудь обнаружить, что ты виделась с этим человеком втайне от меня. Это меня очень обидит.

Ее глаза наполнились слезами.

— Я бы никогда сознательно не обидела тебя, — сказала она. — Но не нужно ли мне еще раз встретиться с Миком, чтобы объясниться?

Он сердито взглянул на нее.

— Не хочешь ли ты сказать, что влюблена в него?

Она часто заморгала ресницами, удерживая слезы.

— Не знаю, — ответила она с несчастным видом. — Как-то ты сказал, что в моем возрасте всякий новый человек кажется волнующим. Мик был волнующим.

— Но, Сара, дорогая, — ласково сказал он, — Мик не такой человек. Разве ты не знаешь, кто он? Любовные приключения стали его второй натурой. Каждая молоденькая девушка для него желанная добыча. Сара, ты не должна забивать себе голову каждым привлекательным донжуаном, который расточает тебе комплименты. Вспомни Пинто!

— Мик ничуть не похож на Пинто, — с неприязнью сказала Сара и подумала о том, что бы сказал Джеймс, если бы узнал, что Фенник до сих пор женат.

— Да, — суховато согласился Джеймс. — Похоже, Пинто был куда менее опасен. Теперь послушай, Сара. Я надеюсь, что ты запомнишь этот урок. Я заплачу твои долги, и мы больше ни слова об этом не скажем, но я сделаю это при условии, что ты прекратишь видеться с Фенником. Мне тяжело поверить, что ты влюблена в него, но если это так, тогда это еще одна причина, чтобы порвать с ним. Ты обещаешь мне?

Она кивнула, с сожалением отказываясь от Мика. Любовь? Ну, возможно, это была не совсем любовь, и, если у него уже была жена, из этого не вышло бы ничего хорошего. Сара до сих пор была еще достаточно бесхитростна, чтобы исключить другие возможности.

— Отлично, — решительно подытожил Джеймс. — Теперь забудем об этом. Чем же мы займемся в оставшуюся часть вечера?

— Давай сыграем в пинг-понг, — предложила она, чувствуя необходимость чем-нибудь заняться.

Но игра у нее не клеилась. Она много бегала, но не выиграла ни одного очка к концу игры. У нее заболела спина, а резкий стук мячей, казалось, становился все громче и громче.

Внезапно голова у нее закружилась, и она потеряла сознание.

— Я должна сознаться тебе, Сара, — начала Клэр, — что Джим когда-то очень любил меня. Тогда я не была достаточно храброй и взрослой, чтобы смело смотреть на жизнь. Я позволила ему уйти и всегда жалела об этом. Он пьет… ты видишь, какая ответственность лежит на мне, Сара. Человек такого темперамента, как Джим, любит только один раз. Он любил меня, а я покинула его, но ты открыла мне глаза. Я думаю… я думаю, что могу спасти его.

— Как? — спросила Сара, чувствуя явное беспокойство оттого, что беседа потекла по опасному руслу.

— Вернувшись к нему, — просто сказала Клэр. — Пробудив любовь, которая, я думаю, не умерла. Мы с тобой, Сара, сможем изменить его жизнь — ты, молодая девушка, для которой он должен быть примером, и я, женщина, которая теперь готова пройти с ним бок о бок через всю жизнь.

Это уж точно, подумала Сара, особенно с деньгами Длинного Джона, чтобы устроить себе тепленькое гнездышко!

— О, я не думаю, что сейчас ты сможешь изменить Джи. Би., — быстро проговорила она. — Это не из-за тебя он начал выпивать. Это была какая-то другая женщина — в Мексике, я думаю. Ты знаешь — все эти кастаньеты, и сверкающие глаза, и вендетты, и всякое такое. Он был чертовски в нее влюблен.

Клэр снисходительно усмехнулась.

— Моя дорогая, конечно, были и другие женщины. Но это ничего не значит. Я довела его до этого. Но когда он поймет, что я хочу… — Она замолчала и более пристально посмотрела на Сару. — Но, разумеется, Джим не обсуждает свои любовные связи с таким ребенком, как ты!

— Иногда он бывал не в себе, — поспешно сказала Сара. — Так что ты хочешь сделать, Клэр?

— Конечно, хочу выйти за него замуж!.

У Сары бешено забилось сердце.

— Он просил тебя? — спросила она, задыхаясь.

Клэр утвердительно кивнула.

— Просил, но давно — четыре года назад.

Сара откинула волосы с пылающего лица.

— О, но с тех пор так много изменилось, — сказала она. — Ты видишь, за это время появилась я, а мы не можем обе выйти за него замуж, ведь правда?

— Что ты этим хочешь сказать, смешной ребенок?

— Ну, он собирается жениться на мне, когда я буду постарше. Это все было устроено сто лет назад. Разве он не говорил тебе?

Клэр выпрямилась на своем стуле.

— Он собирается жениться на тебе — на ребенке? Ох, Сара, но это невозможно. Ведь он на столько лет старше тебя.

— Это было в завещании, — легкомысленно сказала Сара. — Один из тех браков, о которых договариваются заранее. Мне нравится Джи. Би. Он будет всегда заботиться обо мне.

— Но ты не влюблена в него, — быстро сказала Клэр. — Ты еще слишком молода, чтобы влюбляться. Джим не может сделать этого.

Но вопреки рассудку Клэр поверила ей. Как бы она ни старалась, она не могла отрицать, что замечала нежность в глазах Джеймса и трогательную заботу, которую он проявлял по отношению к этой девочке.

— Ты меня удивила, Сара, — сказала она беспомощно. — Я не могу не думать… ты слишком молода… Этот мужчина гораздо старше тебя, и у него в жизни уже была большая любовь. О, дорогая, я умоляю тебя обдумать все хорошенько, прежде чем решиться на такой шаг!

— Я так и сделаю, — радостно сообщила Сара. — Во всяком случае еще год я подожду. Джи. Би. хотел, чтобы мы поженились, когда мне исполнится девятнадцать. Но не говори об этом при нем: он пока не хочет, чтобы другие знали.

Джеймс присоединился к ним как раз в этот момент, но у Сары хватило присутствия духа спокойно протянуть ему руку и сказать:

— Привет, дорогой! Закончил наконец?

Под пристальным взглядом Клэр он наклонился и поцеловал ее в макушку.

— Привет, мартышка! Вы обе выглядите очень серьезными.

— Мы тут беседовали по душам, — сказала Сара. — Да, Клэр?

— Да, — сказала Клэр, не умея скрыть разочарования. — Я прошу извинить меня, я должна подняться наверх и привести себя в порядок перед чаем.

— Вы что-то затеяли? — подозрительно спросил Джеймс, когда дверь за ней закрылась.

— Затеяли? Что ты имеешь в виду, Джи. Би.? — Сара невинно округлила глаза и, послав Джеймсу воздушный поцелуй, вышла из комнаты.

За чаем она была очень разговорчивой, и Джеймс с любопытством наблюдал за ней. Клэр наблюдала за ними обоими. После ее разговора с Сарой интерес Джеймса к девушке стал для нее более очевидным, чем раньше. Она не могла поверить, что Джеймс страстно влюблен в эту незрелую девчонку, но он был нежно привязан к ребенку — это было очевидно, и он будет не первым мужчиной, который женится на девушке, которая годится ему в дочери.

Клэр печально вздохнула… Она так много ожидала от этого уик-энда! Муж охотно поощрял ее дорогостоящие капризы, пока был жив, но неожиданно оставил ее ни с чем после своей смерти. В свои семьдесят лет он разочаровался в женщинах и знал, что Клэр вышла за него ради денег. Это была ее ошибка. «Женщина настолько красивая, как ты, моя дорогая, и с такой деловой хваткой, быстро выскочит замуж еще раз», — как-то сказал он ей.

Выйдя замуж за Иззи, она не сумела скрыть свою неприязнь к нему — это была ее вторая ошибка. Третьей и главной ее ошибкой было то, что она так быстро оставила Джеймса после смерти его дяди. Ей следовало подождать. Но тогда она не могла позволить себе ждать. Она не могла позволить себе ждать и сейчас, а здесь оказалась Сара, эта маленькая выскочка, чей отец был преступником. С этой минуты Клэр возненавидела Сару.

— Похоже, этот уик-энд оказался скучноватым для тебя, Клэр, — неожиданно сказал Джеймс. — Мы должны были пригласить кого-нибудь из соседей, чтобы познакомить тебя с ними, но, так как Саре нездоровилось, мы немного выбились из графика здешних развлечений.

— Но, мой дорогой Джим, — с мягкой улыбкой возразила Клэр, — это как раз то, чего я хотела — тишина и покой после шумного Лондона и свободное время, чтобы предаться воспоминаниям. Здесь великолепно, хотя иногда я задумываюсь, почему ты держишься за это место.

— Это ужасный дом, правда? — жизнерадостно вставила Сара. — Но нам он нравится, разве не так, Джи. Би.?

Она бросила на него самодовольный взгляд.

— Просто я слишком ленив, чтобы заняться поисками чего-то другого, — признался Джеймс. — В конце концов здесь удобно и место приятное.

— Позже, — деликатно сказала Клэр, взглянув на Сару, — возможно, тебе захочется чего-то другого.

— Возможно, — сказал он рассеянно, — если Сара вдруг меня покинет.

— Джи. Би., ты же знаешь, я собираюсь всегда быть дорогушей для моего старичка, — поспешно проговорила Сара.

— Какого старичка? — Он усмехнулся ей.

Она подошла и уселась на ручку его кресла.

— Тебя, дорогой, — сказала она и обвила рукой его шею.

Его усмешка стала шире. Сара, играющая роль послушной воспитанницы, представляла собой очаровательное зрелище. Он надеялся, что на Клэр это произвело должное впечатление.

— Ну, если ты намекаешь на меня, то будь объективной, — едко возразил он. — Я еще не впал в старческое слабоумие!

Он шутливо дернул ее за широкий зеленый пояс.

Клэр внезапно упала духом. Сара, сидящая так беззаботно, положив руку на плечи Джеймса, казалась каким-то жестоким вызовом ее собственной красоте. Она не была красива, эта рыжеголовая девчонка с проказливым лицом и раскосыми зелеными глазами. Ее густые волосы были взъерошены, а на носу проступали веснушки, но у нее была молодость — молодость и живость, которые казались почти оскорбительными. Клэр неожиданно почувствовала себя старой. Она смутно ощущала в девушке теплоту души, которая могла притягивать Джеймса, и знала, что одной ее красоты недостаточно. Такие, как Сара, всегда будут угрожать ей.

Она резко поднялась.

— Я пойду наверх и оденусь к обеду, — сказала она и медленно пошла к двери, а Джеймс встал, чтобы проводить ее.

Вернувшись в комнату, он увидел, что Сара стоит около камина, сложив руки за спиной и склонив голову. Что-то было вызывающим в ее позе.

— Похоже, она тебе не нравится, а, Сара? — сказал он.

Она встряхнула копной своих волос.

— Кто? Твоя приятельница? Это не мой тип, — беспечно ответила она. — Она похожа на Элеонору из «Плодов страсти». Но она то, что нужно, — тут я с тобой согласна. Я не удивляюсь, что тебя покорили ее глазки, Джи. Би.

Он взял ее маленькое обиженное личико в свои ладони и посмотрел на него с нежностью.

— Так и было, Сара, — сказал он. — Покорили ее глазки… и я думал, там было что-то еще…

— Джи. Би., ты ведь… ты не… — Она замолчала, в глазах ее был испуг. Он поцеловал кончик ее курносого носа.

— Ну разве ты не глупая девчонка? — Это было все, что он сказал. — Беги и приготовься к ужину.

Какое-то время Сара почти не вспоминала о Мике. Сначала она жалела об обещании не видеться с ним, которое дала Джеймсу, и испытывала скорее недовольство по поводу того, что он прервал их дружбу, но вскоре совсем забыла о нем. В свое время Мик подтвердил получение чека от Джеймса, но не прислал Саре ни слова, не принимая и не отрицая свою отставку, так что он застал ее врасплох, когда около половины седьмого вошел в квартиру Перонел и попросил, чтобы ему налили рюмку коньяку.

— Привет, Сара! — небрежно приветствовал он ее. — Перонел сказала мне, что ты задержишься на несколько дней. Захотелось вырваться из-под опеки и глотнуть немного свежего воздуха? Тебя долго не было видно в Лондоне. Почему?

Но если его слова были небрежными, то не такими были его глаза. Они не отрывались от ее слегка смущенного лица, замечая каждую мелочь и искрясь от тайного веселья.

— Мне нельзя было приезжать… Я плохо себя чувствовала, — сбивчиво объяснила она.

— Ее последний приезд оказался для нее слишком утомительным, — сказала Перонел. — У нее начались обмороки в лучшей викторианской традиции, врач подозревал неполадки с сердцем. Но это ведь было не сердце, милая, правда? Просто несколько приступов.

— Это была ерунда, — сказала Сара резко. — Теперь я в полном порядке.

— Ты и выглядишь отлично, — сказал Мик и поднял стакан за ее здоровье. — За наше счастливое воссоединение! Я надеюсь, Перонел освободит тебя на один вечер, перед тем как ты уедешь?

Сара почувствовала себя неловко. Он забыл об ультиматуме Джеймса или просто проигнорировал его? Она не могла заговорить об этом в присутствии Перонел и Билла. Сара догадалась, что Мика здесь ждали. Она вообразила себе насмешливое лицо Перонел, если бы она сказала: «Разве ты забыл, что Джи. Би. запретил мне встречаться с тобой?»

— Я не думаю, что у меня найдется свободный вечер, — быстро сказала она. — Сегодня мы идем в театр, завтра я уезжаю с Дэвидом, а Джи. Би. заберет меня отсюда через день или два.

— О, я думаю, мы что-нибудь придумаем, — с улыбкой сказал Мик. — Давай вступим в сговор с твоей хозяйкой!

— Придумывай сам, Мик, — лениво ответила Перонел. — Я не отвечаю за Сару. Я знаю, вы не будете возражать, если я оставлю вас. Билл, ты не мог бы посмотреть какое-нибудь вино к ужину?

Сара лихорадочно искала и не могла найти предлога, чтобы избавиться от Мика. Она сидела на краю стула, потягивая свое вино и чувствуя себя очень неловко. Намерения Перонел оставить их вдвоем были ясны даже для нее.

— Ну, — сказал Мик, беззастенчиво разглядывая ее, — когда я тебя увижу?

— Ты знаешь, я никуда не могу пойти с тобой, — стесненно сказала она. — Я не видела письма Джи. Би., когда он посылал тебе чек, но знаю, что он собирался сказать. Ты не мог забыть.

На миг его светлые глаза пренебрежительно сузились.

— Я не забыл дурацкое письмо от твоего опекуна, которое получил около трех месяцев назад, — сказал он. — Но я не принимаю ультиматумов. Ты не написала и не сказала мне сама, Сара, что не хотела меня больше видеть.

— Я обещала это Джи. Би., — упрямо повторила она.

— Да ладно тебе, милая, ты не из тех людей, которые позволяют другим принимать за тебя решения.

— Я не могла ничего поделать, — возразила она. — Джи. Би. заплатил мои долги только на этом условии.

Он продолжал разглядывать ее.

— Ты глупо поступила, когда сказала ему о долге. — Эта мелочь легко могла бы подождать, пока удача снова не вернулась бы к тебе.

— В свое время я говорила тебе, — произнесла она нетерпеливо, — что собиралась бросить игру.

Он задумчиво посмотрел на нее.

— Знаешь, ты изменилась, — небрежно заметил он. — Интересно, что этот парень сделал с тобой за последние три месяца?

Она ответила, прежде чем смогла сдержаться.

— Он научил меня уважать дружбу и ценить привязанность. Фаллоу стал для меня настоящим домом.

Брови Мика насмешливо взметнулись.

— Что за чопорное изречение! — растягивая слова, произнес он.

Сара разозлилась на себя за свою откровенность.

— Я многим ему обязана. Он хорошо ко мне относится, и я не нарушаю обещаний.

— Весьма похвальные чувства. Но ты мне кое-чем обязана, Сара. Ты забыла одну мелочь в сто фунтов.

Сара непонимающе уставилась на него.

— Но Джи. Би. разобрался с этим, — сказала она.

Он улыбнулся, и она впервые заметила, что острые зубы придавали его улыбке хищное выражение.

— О, нет, моя дорогая, это была только часть твоего долга. Я никогда не выкладываю на стол сразу все карты. — Он с удовольствием наблюдал, как слабый румянец сходит с ее щек.

— Но… но у меня нет ста фунтов, — запинаясь, сказала она. — Я не могу еще раз просить Джи. Би. Он только что выложил порядочную сумму по счетам Перонел. Мик, ты не шутишь?

— У меня есть твоя долговая расписка, глупая девчонка. Но не нужно отчаиваться. Ты за один вечер могла бы выиграть эти деньги. После такого долгого перерыва к тебе наверняка вернется удача.

— Нет, — быстро сказала она, — игра исключается.

— Это внезапное отвращение к игре интригует меня, — протянул он. — Разве ты не знаешь старой пословицы, что яблоко от яблони не далеко падает? Ты — дочь своего отца во всех отношениях.

Она обескураженно смотрела на него.

— Разве ты знал моего отца? Я знаю, что Джон Сильвер не был моим настоящим отцом.

— Неужели Фэйн никогда тебе не говорил?

— А он знает? — спросила Сара, удивляясь тому, что раньше об этом не задумывалась.

Мик рассмеялся.

— У него на это понятные причины! Ну-ну, кажется, у нас появилось несколько вопросов для обсуждения. Так что постарайся все-таки найти для меня вечер, прежде чем уедешь, моя дорогая.

Сара почувствовала страх. Она должна была Мику сотню фунтов, и он, по-видимому, знал что-то о ее родителях.

— Завтра утром я тебе позвоню, — сказал он. — Пришел Билл, и я должен уходить. До завтра, милая, и не гляди на меня, как на людоеда из сказки. Я нахожу тебя слишком прелестной, чтобы сожрать.

В ту ночь Сара плохо спала. Мысль о сотне фунтов не покидала ее, и к утру она не пришла ни к какому решению, кроме возможности сэкономить нужную сумму на своем ежемесячном содержании. Она знала, что Мик не нуждался в деньгах и мог позволить себе быть великодушным, отложив уплату долга.

Саре не хватило решимости отказаться от обеда с ним, но он был к ней так внимателен, что она чувствовала себя непринужденно. Она непрерывно болтала, наслаждаясь выдавшимся праздником после стольких вечеров, когда ей приходилось рано ложиться спать, и он с удовольствием слушал, наслаждаясь остротой ее замечаний и ее очевидным удовольствием от вечера.

Внезапно за спиной Сары раздался хорошо знакомый голос, который произнес с изумлением:

— Сара, ты ли это?! Я не знала, что ты в Лондоне, моя дорогая.

Сара подняла глаза и увидела Клэр Розенхайм, стоявшую рядом с их столиком. Она была в белом и выглядела прелестно. Клэр несколько натянуто поздоровалась с Миком и спросила Сару:

— Джим одобряет это маленькое рандеву, моя дорогая?

— Конечно, — сердито ответила Сара.

— Тогда все в порядке, — успокоилась Клэр. — Завтра я обедаю с ним. Я полагаю, он заберет тебя с собой. Ну, до свидания, надеюсь когда-нибудь увидеться.

Она вернулась к своему столику, и Сара сказала:

— Черт! Теперь она, конечно, ему расскажет.

Мик успокаивающе пожал ее руку.

— Я бы не стал волноваться, моя милая. Она скажет ему, только если ей это будет выгодно. Давай потанцуем.

— Нет, поговорим о деле, — вспомнила Сара. — В конце концов я за этим и пришла.

— Это не очень льстит мне, а? — засмеялся он. — Дело может подождать. Тебе прекрасно известно, что я нахожу тебя чертовски привлекательной, и было такое время, когда ты тоже находила меня интересным.

— Ты имеешь в виду… — начала она, и он нетерпеливо пошевелился.

— Конечно, да. Для чего, ты думаешь, вся эта чепуха? Мне не нужны твои сто фунтов, но мне нужна ты!

— Но ты женат!

Он рассмеялся.

— Милая, ты не можешь быть до такой степени наивной. Возможно, я женился бы на тебе, если бы был свободен, — в тебе есть что-то необычное, несмотря на эти вульгарные рыжие волосы. Но, учитывая обстоятельства, я могу обещать тебе очень приятное времяпрепровождение: обо мне говорят, что я превосходный любовник. Я был бы у тебя первым, не правда ли? Это будет волшебное переживание.

Она уставилась на него со страхом.

— Не гляди так испуганно, — дразняще сказал Мик. — В конце концов это общепринято.

— Не для меня, — быстро сказала Сара. — Я не хочу таких отношений.

— Какая жалость! Семейная жизнь может быть такой скучной. Кто же это будет? Молодой Саммерс или верный сторожевой пес?

— Никто, — медленно ответила Сара и вдруг вспомнила, как Джеймс сказал ей: «Если бы ты вышла за меня, Сара, ты навсегда осталась бы моей женой».

— Ах так! В таком случае я, возможно, могу не терять надежды, — беспечно сказал Мик. — А теперь скажи, ты собираешься объяснить это небольшое дело своему опекуну?

— Нет. Я буду откладывать свое месячное содержание. На это уйдет много времени, но я обещаю, что выплачу тебе все до последнего пенни.

Ситуация его забавляла.

— Это кажется очень сомнительным предложением. Откуда мне знать, вдруг твое содержание будет урезано? И где тогда мои деньги?

Она нервно подняла руки к горлу и стала перебирать жемчужины.

— Тебе придется поверить мне, — сказала она, на что он насмешливо ответил:

— Я научился не верить никому, моя милая, особенно прекрасному полу.

Ее пальцы сжались на бусах.

— Я оставлю тебе это, — сказала она импульсивно. — Это будет мой залог. Они дорого стоят.

Она расстегнула застежку и вложила маленькое сверкающее ожерелье в его ладонь.

Он задумчиво взвесил его и с интересом рассмотрел необычную драгоценную застежку.

— Ты позаботишься о нем, правда? — воскликнула она, глядя, как он беспечно опускает его в нагрудный карман, и вспомнила, как София однажды сказала: «Жемчуг означает слезы».

Был небольшой снегопад, когда они вышли из ресторана, и Сара замерзла, пока они ждали такси. В такси она устроилась в углу, засунув замерзшие руки в рукава мехового жакета. Внезапно она почувствовала пальцы Мика на своем колене и услышала его веселый голос, говоривший в темноте:

— Почему бы нам вместе не провести время, Сара? Мы могли бы отлично поразвлечься.

— Я пошла с тобой сегодня вечером только для того, чтобы уладить вопрос с деньгами, — сказала она. — Если Джи. Би. узнает, он будет в бешенстве.

— А его бешенство имеет для тебя большое значение?

— Нет, но его доверие имеет.

Его пальцы сжались на ее колене.

— Я бы не стал принимать профессиональный интерес Фэйна так близко к сердцу, если бы был интерес Фэйна так близко к сердцу, если бы был на твоем месте, — небрежно сказал он. — Клэр Розенхайм, может быть, глупа, но она очень красивая женщина, и когда-то у них был роман.

— Это было очень давно, — быстро сказала Сара.

— Верно, — признал Мик. — Но Клэр — решительная женщина.

— Я тоже решительная женщина, — сказала Сара, поеживаясь. — Она его не получит.

Он тихо засмеялся и обнял ее рукой за плечи.

— Забавный ты ребенок! Ты не соперница для Клэр, если у нее на уме настоящее дело. Поцелуй меня, Сара, и прекрати хмуриться. Зрелые и утонченные женщины никогда не привлекали меня.

Мик целовал ее раньше, и это волновало ее. Но не сегодня. Сегодня сотня фунтов, жемчуг, Джеймс и Клэр — все перемешалось в тревожном беспорядке. Она решительно оттолкнула Мика и была рада, когда такси подъехало к дому Перонел.

Он предложил подняться вместе с ней в квартиру.

— «Не прощай», а только «до свидания», — сказал он. — Скоро мы снова увидимся, Сара, а тем временем не забудь, что у меня есть это. — Он похлопал себя по нагрудному карману, и она закусила губу.

Он с любопытством смотрел на нее.

— Хочешь честное предложение? — вдруг сказал он. — Я сделаю небольшое вложение за тебя. Если дело выгорит, тогда ты сможешь заплатить мне долг и получишь назад свой жемчуг, а если нет…

Она с сомнением посмотрела на него.

— Если нет, то я буду должна тебе еще больше.

Он пожал плечами.

— Такую возможность мы не должны исключать. Но игра стоит свеч, не так ли?

Ей снова стало холодно и захотелось побыстрее добраться до тепла и уюта квартиры Перонел.

— Ладно, — сказала она. — Полагаю, я не могу проиграть на этом слишком много, и мне хотелось бы скорее получить назад свой жемчуг. Спокойной ночи.

Она не задержалась, чтобы посмотреть, как он уйдет, а быстро побежала по широкой лестнице и с чувством облегчения вставила ключ в замочную скважину.

Билл ушел, но Перонел все еще сидела у огня в своем темно-красном бархатном халате. Неизменная русская сигарета была у нее в руках. Она грациозно потянулась, когда Сара вошла в комнату.

— Привет! — сказала Сара. — Ты похожа на одну из невозможно длинноногих красавиц с обложки «Vogue». Идет снег, и я замерзла.

— В термосе есть немного горячего молока, — лениво сказала Перонел. — Вы уладили ваши разногласия с Миком?

— О, все уладится, — беззаботно ответила Сара и села на пол, прижимая к себе термос.

Она не хотела обсуждать подробности с Перонел.

— Я надеюсь, ты не относишься к… предложениям Мика слишком серьезно, моя милая? — сказала Перонел, и Сара перестала наливать молоко в стакан, чтобы бросить на нее резкий взгляд.

— К каким предложениям? — настороженно спросила она.

Перонел отбросила недокуренную сигарету и закурила другую.

— Я знаю Мика очень хорошо, — сказала она. — Я знаю, как работает его голова. Будь осторожной, и все. Лучше нарваться на скандал с этим твоим опекуном, чем серьезно завязнуть в каком-то деле с Миком Фенником.

Глотая молоко, Сара вспоминала о тихих вечерах в Фаллоу, о горячем молоке, которое всегда было наказанием, о Джеймсе, который так трогательно заботился о ее благополучии, и радовалась тому, что завтра он за ней приедет.

— Сегодня мы встретились с Клэр Розенхайм, — сказала она, с неприязнью вспомнив, что Джеймс завтра тоже встретится с Клэр. — Джи. Би. пообедает с ней, прежде чем заберет меня. Как ты думаешь, она скажет ему, что видела меня с Миком?

Перонел ответила так же, как Мик:

— Если это ей выгодно. Если она будет строить из себя падшего ангела, наверное, она не будет заводить разговор о тебе, но если она все еще стоит на линии «разреши мне помочь с дорогой маленькой Сарой», тогда она расскажет ему якобы для твоей же пользы.

— Она приезжала на прошлый уик-энд, завтра он с ней увидится, и я думаю, что она ему пишет. Но трудно сказать что-нибудь определенное.

— Ну, — протянула Перонел, — мужчина, который оплачивает долги женщины, не может быть совершенно незаинтересованным.

Сара недоверчиво уставилась на нее.

— Джи. Би. оплачивает долги Клэр? Ох, нет, Перонел, не может быть!

— Он оплатил мой счет, давно просроченный и довольно значительный, и, зная Клэр, я догадываюсь, что он оплатил и другие.

У Сары перехватило дыхание, но, помолчав, она храбро сказала:

— Если он это сделал, значит, он просто оказал ей любезность ради их старой дружбы.

Губы Перонел изогнулись в скептической усмешке.

— Я еще никогда не встречала человека, который платит долги женщины и ничего за это не получает, — сказала она. — Нет, он или намеревается жениться на ней, или у них роман.

Сара села на пол, и даже свет от огня не мог смягчить внезапную резкость ее скул.

— Роман не имеет большого значения, — потерянно сказала она. — Но свадьба — это ужасно.

— Для тебя, ты хочешь сказать?

— И для него тоже. Она глупа и холодна и заботится только о себе. О, Перонел, он не попадется еще раз!

Перонел беспокойно шевельнулась в кресле. Возможно, ей не следовало говорить Саре о счетах Клэр. У нее было чувство, что она выболтала чужую тайну, хотя Джеймс не просил скрывать это от Сары. Он просто приложил счет Клэр к остальным и выписал чек, покрывающий обе суммы.

— Возможно, ты права, — медленно сказала она, следуя собственным мыслям. Если мужчина посылает чек прямо в магазин вместо того, чтобы отдать его женщине, может быть, между ними ничего нет.

Весь вечер Сара мучительно размышляла. Почему Джи. Би. не сказал ей? Конечно, долги Клэр ее не касались. Но они не касались и Джеймса. Ее мысли перескочили на Мика. Мик мог аннулировать ее карточный долг, но взамен хотел чего-то еще. Хотел ли Джеймс чего-то взамен от Клэр?

Она привычно поднесла руку к горлу и ощутила, что ей не хватает знакомой нежности ее жемчужин. Саре внезапно захотелось плакать. Она беспокойно ворочалась в постели, потом заснула тревожным сном, натянув одеяло до ушей.

Последующие дни были трудными. Сара избегала Джеймса. Если же ему удавалось остаться с ней наедине, она создавала такую атмосферу вежливого безразличия, что ему было трудно заговорить с ней о том, что его волновало. Он опасался, что дело с Фенником зашло дальше, чем он предполагал сначала, но ему ни разу не пришло в голову, что его собственное умалчивание об отношениях с Клэр может толкнуть Сару в объятия Фенника.

София, как и он, находилась в неведении: впервые в жизни Сара никому не доверилась.

— И это беспокоит меня, — признался Джеймс. — Она была всегда так откровенна в своих эмоциях, что общаться с ней было совсем не трудно. Но эта несвойственная ей скрытность пугает меня, я ничего не могу поделать.

— А вам, — рассеянно сказала София, — не приходило в голову, что Сара может влюбиться? Девушки часто становятся скрытными в таких случаях, особенно когда влюбляются в первый раз. Я помню, когда я была девчонкой, был один молодой человек…

Джеймс нетерпеливо прервал ее:

— Конечно, мне это приходило в голову. Но Фенник не из тех людей, в которых юной девушке стоит влюбляться.

София виновато покраснела.

— Я неправильно выразилась, — сказала она. — Я не думала о мистере Феннике, я имела в виду вас.

Джеймс был застигнут врасплох.

— Я думаю, София, вы принимаете желаемое за действительное, — сказал он печально.

— Нет, — сказала София с неожиданной прозорливостью. — Был такой период… когда здесь была миссис Розенхайм… о, и раньше… Все то время, когда Саре нездоровилось, я знаю, она совсем не думала о мистере Феннике.

Джеймс молчал. Да, было время, когда он и сам так думал… Но тогда его собственные чувства смущали его и мешали думать трезво. Может быть, он поступал глупо, когда относился к ней как к ребенку.

— Значит, вы думаете, София, — неуверенно сказал он, — что Сара согласилась бы выйти за меня замуж, если бы я сделал ей предложение?

— О, да, — не задумываясь, ответила она. — Я в этом уверена. Чего вы ждали, Джеймс?

Джеймс беспомощно пожал плечами.

— Я ждал, когда она немного повзрослеет, — откровенно сказал он. — Мне казалось нечестным связывать ее, когда она еще не была уверена в своих чувствах.

— Какая ерунда! — возмущенно воскликнула София. — Должна признаться, что, когда миссис Розенхайм приехала сюда, даже у меня были сомнения, но… вы любите ее, ведь правда, Джеймс, — Сару, я имею в виду?

Он посмотрел в бесхитростные голубые глаза и почувствовал внезапный прилив нежности к ней.

— Да, София, я люблю ее, помоги мне небо, — сказал он.

Признаком Сариных страданий было то, что она вернулась к своей старой дружбе с Бэйкерами. С тех пор, как Джеймс вернулся домой, визиты в фермерский дом прекратились. Но теперь Сара, казалось, находила утешение в возобновлении старых отношений. Джеймс знал, что в деревне ходят разговоры, — Сара всегда слонялась у гаража, когда работал Джейк.

Однажды ему позвонил Джимми Ноакс и сказал ему, что Сара в «Скайлаке» с де Пинто.

— Ладно, Джимми, оставь ее в покое. — Он не считал, что Саре сейчас угрожает какая-то опасность со стороны де Пинто.

Один раз он сказал ей:

— Ты думаешь, разумно так часто видеться с молодым Бэйкером?

— Почему бы и нет? — возразила Сара, сразу принимая оборонительную позу. — Он мой старый друг.

— Но парень не сводит с тебя глаз. Было бы нечестно подавать ему ложные надежды.

— Бэйкеры сами могут о себе позаботиться — они крепкие, — возразила Сара и добавила как-то по-детски: — Я тоже крепкая. — На этих словах голос Сары предательски дрогнул, и Джеймса охватила волна нежной жалости.

— Миссис Розенхайм просит вас к телефону, сэр, — сказал появившийся в дверях Пеппер, и Джеймс вышел из комнаты, мысленно проклиная Клэр за такой несвоевременный звонок. Когда он вернулся в библиотеку, на лице Сары было неподвижное, отвлеченно-холодное выражение, и он понял, что она снова замкнулась в себе и продолжать разговор было бы бесполезно.

На следующий день у Джеймса появились дела в Брайтоне, и он предложил Саре прокатиться с ним. К его удивлению, она согласилась сопровождать его.

Во время поездки и за обедом в «Метрополе» они непринужденно беседовали на самые отвлеченные темы. Сара оживилась, и сквозь ее ставшую теперь постоянной холодную сдержанность стало пробиваться прежнее искрящееся тепло, которого ему так не хватало в последнее время.

— Я рад, что ты сегодня была со мной, — сказал он, когда «бентли» оставил позади окраины Брайтона и продолжил путь по магистрали, все еще запорошенной снегом. — Есть один дом, который я хотел бы посмотреть по дороге домой.

— Дом? — переспросила Сара. — Кому нужен дом?

— Мне, возможно. Я думаю о том, чтобы отделаться от Фаллоу, если подвернется что-нибудь подходящее, — Джеймс даже и не догадывался, в какую панику повергли ее эти слова.

Значит, это правда, уныло подумала Сара. Клэр всегда спрашивала, почему Джеймс держится за Фаллоу. А вчера Клэр звонила.

Сара ничего не сказала, и Джеймс, разочарованный ее внезапным охлаждением, не заговаривал снова, пока они не свернули и не подъехали к лежащему между холмами небольшому старинному каменному дому времен королевы Анны, окруженному высокой кирпичной стеной.

Джеймс остановил машину у изящных металлических ворот. Он был бы красив в любое время, этот изящный аристократический особняк, но покрытый нежным переливающимся снегом — он был прекрасен. Ослепительные склоны окрестных холмов возвышались позади него, а серебряные от инея тисы придавали всему волшебный вид.

У Джеймса были ключи, и они вошли в холл. Сара с каменным лицом смотрела на замысловатую лепнину потолков, выложенные изразцами камины и слушала робкие предположения Джеймса по поводу меблировки.

— Есть кое-что хорошее и в Фаллоу, но мы выкинем большую часть и будем наслаждаться, посещая аукционы и собирая подходящие вещи для нашего нового дома, — сказал он, и Сара подумала: «Мы — это Джи. Би. и Клэр. Он уже все продумал».

Наконец осмотр был закончен. Побывав в каждой комнате, Сара невольно была очарована утонченной архитектурой этого удивительного дома. Жить здесь втроем с Джеймсом и Софией — это было бы прекрасно. Но для Софии, так же как и для нее самой, здесь не было места. Это Клэр будет ходить по этим прелестно изогнутым лестницам, и ее красота будет соперничать с роскошью окружающей обстановки.

Джеймс задержался, чтобы запереть входную дверь, и догнал Сару, разочарованный и раздраженный ее непримиримым молчанием.

— Разве тебе не нравится? — нетерпеливо спросил он и, обняв ее за плечи, повернул лицом к себе. Ее лицо было мокрым от слез.

— Почему ты плачешь, Сара? — изумленно спросил он.

— Он замечательный, замечательный… — сказала она. — Отпусти меня и отвези домой.

Но он не убрал руку с ее плеча.

— Сара, так не может продолжаться, — огорченно сказал он. — Я не могу достучаться до тебя. Что с тобой случилось, дорогая?

Она с трудом сдерживала слезы.

— Оставь меня в покое, Джи. Би., — сказала она и оттолкнула его.

В Фаллоу они приехали молча. Пришла вечерняя почта, и Джеймс сортировал письма, лежавшие на столе в холле. Одно из них он молча протянул Саре, и по выражению его лица она поняла, что он узнал энергичный почерк Мика на конверте.

Она поднялась в свою комнату и, еще только начав вскрывать конверт, уже знала содержание письма.

Сара села на первый поезд до Сассекса и приехала в Херонсгилл, когда солнце опускалось за спины холмов. Она взяла свою машину из гаража, но ехать прямо домой не хотелось.

Она очутилась на дороге, ведущей в Литтл-Барроу, и остановилась у знакомых чугунных ворот. Был один из мягких февральских вечеров, но в воздухе уже чувствовались первые признаки весны. Небольшие пятна снега все еще лежали в местах, не тронутых солнцем, но и сквозь них уже пробивались зеленые ростки, а в укромном уголке сада уже появились ранние примулы.

Сара стояла, крепко сжав в руках сорванные цветы, и смотрела на красивый фасад дома, думая, что он подходит Джеймсу гораздо больше, чем Фаллоу. Фаллоу годился для Джона Сильвера и Сары — привычная свалка для мусора, единственное жилище, которое она знала. Но Джеймс требовал от жизни большего. В Литтл-Барроу он избавится не только от старого дома, но и от ответственности за дочь Хандли Грэя.

Она села на резную скамейку и задумалась. Что за человек был ее отец? Великий игрок — назвал его Мик.

Великий игрок, который разрушил множество благополучных жизней, который умер в тюрьме, почти преступник, чья жена, может быть, из-за невыносимого стыда, покончила с жизнью, — эту жестокую историю он передал в наследство собственному ребенку. Но он не позаботился о нем. Вместо него это сделал Джон Сильвер, оставив ее после своей смерти человеку, которому этого хотелось меньше всего.

Сара закрыла лицо руками. Как должен был ненавидеть ее Джеймс все эти годы! Как он должен был возмущаться тем обстоятельством, что дочь Хандли Грэя живет в роскоши, в то время как его собственная мать долгие годы жила в нищете.

Холод спустился на обнесенный стеной сад, и Сара поежилась. Стемнело. Очнувшись, Сара поднялась и, прижимая к груди примулы, пошла к машине.

Джеймс и София пили чай, когда она вернулась. Сара протянула цветы Софии и сказала:

— Смотри! Первые примулы!

— Их продают в Лондоне? — рассеянно спросила София.

— Нет, я сорвала их в Литтл-Барроу, — сказала Сара.

Джеймс внимательно посмотрел на нее, удивляясь тому, что она повторила их вчерашний маршрут.

— Ты замерзла, — заботливо сказал он. — Выпей чаю.

— Нет, спасибо. Я не хочу, — сказала она, отвернувшись, и понесла наверх свои примулы.

Джеймс не видел ее до ужина. Она плохо ела и выглядела больной. Он подумал, что знает причину.

После того как София пошла спать, он оторвался от книги, которую читал, и неожиданно спросил:

— Ты забрала свой жемчуг?

Глаза Сары с трудом сосредоточились на нем.

— О! — Она отвела взгляд. — Он не был готов.

Он вздохнул.

— Ты и не оставляла его там, ведь правда?

Она выглядела испуганной.

— Я говорила тебе… — начала она, но он устало перебил ее:

— Не старайся, Сара. Я позвонил туда и спросил, не приходила ли ты. Мне сказали, что не видели жемчуга с тех пор, как он был куплен.

Наступило молчание, потом Сара начала, заикаясь:

— Я… я не хотела говорить тебе раньше, Джи. Би. Я… я его потеряла.

— Потеряла? Где?

— В такси, в ресторане — я не помню.

— Ты заявила в полицию или страховую компанию?

— Нет… я никому не сказала.

— Разве это не странно? — Он недовольно смотрел на нее, и, когда она ничего не ответила, продолжил уже другим тоном: — Не думаю, что тебе нужно еще лгать, Сара. Ты продала жемчуг, чтобы заплатить долги?

— Нет, — быстро сказала Сара. — Я больше не играла.

— Моя дорогая, так получилось, что я знаю…

— Так получается, что ты знаешь только то, что тебе говорит Клэр Розенхайм, — сказала она горячо. — Думаю, она намекнула и на то, что у меня роман с Миком. Побольше ей доверяй!

— Ну, ты не будешь отрицать, я надеюсь, что виделась с ним сегодня?

— Да, — ответила Сара спокойно. — Я видела его сегодня.

Джеймс поднялся и встал спиной к огню.

— Сара, я принял решение. Мы не можем так жить дальше. Вы с Софией уедете куда-нибудь за границу на несколько месяцев.

— А ты собираешься остаться здесь? — В волнении Сара поднялась с кресла.

— Я планирую покинуть Фаллоу и уже заканчиваю переговоры насчет Литтл-Барроу.

«Да, — подумала Сара холодно, — когда я уйду с твоей дороги, ты спокойно женишься на Клэр, потом спокойно напишешь мне доброе письмо, в котором будет сказано, что твоя новая жена будет рада видеть меня в вашем новом доме».

Она стояла, очень изящная и прямая, в своем длинном зеленом платье, глядя на него в упор. Внезапно она ощутила себя старше, и в голову ей пришла мысль доказать это и Джеймсу. От этой мысли ее лицо стало белым, как бумага.

— Тебе не удастся прогнать меня, Джи. Би., — сказала она серьезно. — Даже и не пытайся. — Она повернулась и, не пожелав ему спокойной ночи, тихо вышла из комнаты.

Поднявшись до середины лестницы, она почувствовала головокружение и остановилась на миг, придерживаясь за перила и удивляясь, что эти странные приступы вернулись к ней снова. Но слабость прошла, и она медленно пошла в свою спальню. Села на кровать, взглянув на неприбранный туалетный столик и размышляя, что делать дальше. Мик больше не казался злым гением — он открыл ей путь к избавлению. Джеймс решил избавиться от нее — что ж, она уйдет сама.

На следующее утро во время завтрака рядом с тарелкой она нашла письмо. Она узнала почерк Клэр по надписи на конверте и удивилась, почему она написала. Поймав любопытный взгляд Джеймса, она небрежно вскрыла конверт и начала читать.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.