Древнего Мира давно уже нет, но многие его верования продолжают господствовать над умами и сердцами миллионов людей. Христиане, мусульмане и иудеи по-прежнему должны верить, что мир был сотворен богом в шесть дней из ничего. Каждый день католик обязан произносить молитву: «Я верую в бога-отца — всемогущего творца неба и земли». В католических храмах на витражах, мозаиках и фресках часто встречается старец в папской тиаре, жестом отделяющий свет от тьмы или развешивающий на небосводе солнце, луну и звезды. Еще в 1870 г. первый ватиканский собор провозгласил: «Да будет анафема тем, кто не признает, что мир и все вещи, в нем находящиеся, были созданы богом из ничего».

Однако, несмотря на все проклятия, вера в творца угасает. Встревоженное ростом атеизма, духовенство тщетно старается уверить всех будто современная научная картина мира подтверждает творение богом природы. 25 сентября 1967 г. радиостанция «Ватикан» передавала для советских слушателей проповедь на тему: «Материя в ее философском понимании». Проповедник оспаривал взгляды Ленина, изложенные им в труде «Материализм и эмпириокритицизм», о том, что материя вечна, не имеет ни начала, ни конца. В качестве главного аргумента католический теолог использовал путанные, ошибочные рассуждения Богданова о материи. Как был прав Ленин, утверждавший, что Богданов расчищает дорогу поповщине, служит ей!

Ленин писал, что «учению религии, например, о прошлом земли и о сотворении мира не соответствует никакой объективной реальности»[1].

3 октября 1967 г. радиостанция «Голос Америки» передавала статью на русском языке Сергея Левитского «О происхождении Вселенной». Восхваляя блаженного Августина, богословствующий доктор философских наук Левитский утверждал, что время было сотворено вместе с пространством в результате взрыва, произведенного богом, превратившим духовную энергию в материю. Попытки ухватиться за теорию расширяющейся Вселенной для обоснования веры в сотворение мира богом заставляют вспомнить слова М. В. Ломоносова: «посмеяния достойны… католицкие „философы“, которые ссылаются ка физику в комментариях Библии». 29 октября 1967 г. радиостанция «Би-Би-Си» передавала беседу православного священника сербской церкви отца Владимира на тему «Современная космология и христианство». Внук бывшего председателя Государственной думы М. В. Родзянко поучал советских слушателей, что вера в сотворение мира не противоречит астрофизике, если… отказаться от буквального понимания Библии.

Такое «радионаступление» в защиту догмата о сотворении мира объясняется тем, что духовенство понимает неизбежность крушения веры в творца в наши дни. В буржуазной печати опубликовано множество статей о «кризисе веры». Авторы пишут, что лишь сравнительно небольшая часть людей действительно верит в божественное сотворение мира, все чаще и чаще встречается в наш технический век мировосприятие, лишенное ощущения творца, существует много миллионов людей, не признающих бытие бога. В 1967 г. лондонское телевидение организовало дискуссию на тему «Есть ли бог?» Передачу смотрели миллионы англичан. В ней приняли участие профессора университетов, философы, богословы, писатели, члены парламента. Присутствующим в студии было предложено голосование. Половина аудитории высказалась, что бога нет.

Несколько лет назад много шума вызвала в англиканской церкви книга Джона Робинсона, епископа Вулвичского, «Честность по отношению к богу», в которой он усомнился во всех догматах христианства. «Мы стоим, — писал он, — на пороге эры, когда будет все труднее защищать христианскую веру. Особенно в век космических исследований, разрушивших представление о всемогущем боге, сидящем где-то там наверху».

В 1966 г. в Канаде опубликована книга католического философа Лесли Дьюарта «Будущее веры». Дьюарт доказываем что христианское понятие о боге-творце устарело. Чем больше люди учатся воздействовать на природу и сознательно планируют свое будущее, пишет Дьюарт, тем больше они отказываются верить в верховное существо, которое руководит Вселенной. Дьюарт предлагает для спасения христианской религии отказаться от веры в троицу, в бога-творца и вседержителя в том понимании, как это проповедуют в церкви. Католический философ не отвергает полностью существование бога, но рекомендует освободиться от конкретных представлений о нем, чтобы сделать религию приемлемой для современного человека, обладающего научными знаниями. Дьюарт хочет, чтобы люди «чувствовали около себя присутствие бога». Это попытки спасти бога путем пропаганды «относительного теизма» — яркое доказательство постепенного угасания веры в него.

Еще дальше пошли деятели так называемого «атеистического христианства» в США — богословы Томас Олтайзер, Уильям Гамильтон, Пол Ван Бюрен. Провозгласив лозунг Ницше «Бог умер!», они предлагают создать «богословие после смерти бога». Отказываясь от буквального понимания бытия творца, царящего над миром и вмешивающегося в его дела, эти теологи проповедуют, что не следует отбрасывать моральные выводы, вытекающие из христианского взгляда на мироздание. Нетрудно догадаться, чем объясняется эта забота сохранить хоть что-нибудь из веры в сотворение природы богом.

Эта вера необходима эксплуататорским классам. Философствующий богослов Уолтер Ван Кирк в книге «Религия и мир завтрашнего дня», провозгласил: «Всегда возникает опасность революции, когда исчезает у народа вера, что мир управляется разумной сверхъестественной волей, проявившейся в сотворении мира».

Духовенство внушает народным массам, что только вера в бога-творца служит «утешительницей и сестрой милосердия» в современном «безумном мире». В энциклике «Прогресс народов» 26 марта 1967 г. папа Павел VI писал: «Великое множество людей сегодня вынуждены жить в условиях, которые превращают в иллюзию желание быть свободным от нищеты, обеспечить свое существование, здоровье, постоянную работу… Крестьяне приходят к осознанию своей незаслуженной нищеты. Привилегированные олигархии наслаждаются плодами утонченной цивилизации, остальная часть населения… прозябает в условиях жизни и труда, недостойных человеческой личности… Многое в капитализме оказалось источником слишком большого количества страданий, несправедливостей и братоубийственной борьбы… Среди населения целых континентов неисчислимое количество мужчин и женщин страдает от мук голода…». Известно, что из 50 млн. человек, ежегодно умирающих во всем мире, 35 млн. погибает от голода, из 1,6 млрд. человек, составляющих взрослое население земного шара, 700 млн. неграмотны.

Участие народных масс в борьбе против империалистического гнета и эксплуатации, безработицы и нищеты, экономических кризисов и войн подрывает веру в помощь несуществующего бога-творца. Поэтому папа Павел VI заявил: «Социальные конфликты приняли мировые размеры. Живое беспокойство овладело бедными классами… Религиозные устои слишком часто, под натиском нового, уступают свои позиции… Существует опасность… народных волнений, междоусобий, смут, мятежей…»

В 1967 г. на Всемирной выставке в Монреале в объединенном павильоне христианских церквей были красочно изображены муки и страдания человечества. В телевизионных дискуссиях вокруг выставки, устраиваемых в Монреале, одни из посетителей так выразил свое впечатление об этом павильоне: «Неужели, окинув взглядом все эти убийства, насилия и страдания, господь бог не раскается, что создал мир, не усомнится В том, что он создал человека по своему образу и подобию?» Современным людям становится все труднее верить в то, что существует добрый боженька, парящий над землей и отечески опекающий ее. Теолог Доротея Зелле, мать трех детей, заявила на последней конференции лютеранской церкви в ФРГ в городе Кельне: «Как можно после Освенцима считать, что есть творец?» В 1966 г. в ФРГ 31 % опрошенных католиков и 57 % протестантов сказали, что больше не верят в существование творца, хотя и ходят в церковь. Поэтому в ФРГ некоторые протестантские теологи тщетно ищут пути «демифологизации» христианских мифов с тем, чтобы после утери веры в них сохранить моральный смысл религиозных сказаний, найти, например, «новую модель» для идеи сотворения мира.

Неизбежный крах всех попыток спасти веру в творца становится особенно ясным, если осветить происхождение мифа о сотворении мира. В мировой науке имеется много исследований космогонических сказаний[2]. В 1931 г. в Бонне была опубликована докторская диссертация Г. Шлипера «Космогонические мифы первобытных народов». Автор утверждал, что в основе мировоззрения древнейших людей находится «золотая идея» изначального почитания творца, которая продолжает светиться сквозь тьму суеверий. Это церковная побасенка о том, что вера в сотворение мира есть результат божественного откровения первым людям, о чем будто бы сохраняются следы в памяти язычников.

Христианские миссионеры давно проповедуют, что первобытный человек якобы обладал мистическим видением мира, которое они изображают как различные формы пратеизма: прамонотеизма, прапантеизма и прадеизма, т. е. почитания единого божества («всеобщего отца»), отождествления его с природой или признания его только первопричиной мира. Такие миссионерские вымыслы в конечном счете восходят к пресловутой теории изначального единобожия, будто бы открытого патером В. Шмидтом (1868–1954) у наименее культурных племен. Он опубликовал двенадцатитомное сочинение «Происхождение идеи бога». Последний том посвящен космогоническим мифам.

Теорию прамонотеизма Шмидт заимствовал у английского историка религии Э. Лэнга, который писал в 1898 г., что у австралийских туземцев сохранились отголоски представлений о едином боге-творце. Утверждения Лэнга критиковали известные историки первобытной культуры Тейлор, Леббок, Фрезер, Вундт, Ван Женепп и другие. Тейлор указывал, что нет ни одного «дикого племени», к которому можно было бы применить название монотеистов. Леббок писал, что у аборигенов Австралии нет понятия о боге. Беджетс, семнадцать лет проживший среди калифорнийских индейцев, установил, что у них отсутствует идея бога. Кодрингтон писал, что представление о высшем существе совершенно чуждо меланезийцам, они не знают понятий «всевышний», «первотворец». Браун, изучавший андаманцев, пришел к такому же выводу.

Шмидт получал сведения о мировоззрении наименее культурных племен прежде всего от христианских миссионеров, искавших в мифах «дикарей» следы первобытной веры в бога-творца и его антипода — дьявола. Миссионеры сообщили, что австралийским туземцам известен великий дух зла, рогатый и хвостатый Варругура, живущий под землей. Однако среди местных животных нет с рогами. Источник этого суеверия —. проповеди христианских миссионеров.

В 1858–1898 гг. на Огненной Земле среди племени яганов жил Т. Бридже, составивший словарь яганского языка. Он выяснил, что яганы верят в духов, но не имеют никаких представлений о едином боге. В 192.4 г. на Огненную Землю приехал Патер В. Копперс и сразу же обнаружил прамонотеизм у яганов. Он писал в книге «Вера в бога яганов на Огненной Земле»: «Живая вера в единого бога у яган — сенсация в области сравнительного исследования религии в новое время».

Это «открытие» Копперса основано на сведениях, полученных им от яганки, двадцать пять лет находящейся в браке с сыном английского миссионера Лауренса. Пастор Лауренс часто объяснял ей, что есть «добрый старик там наверху», что зовут его так же, как и пастора, «отец». Не удивительно, что Копперс обнаружил у нее представление о «высшем существе». Остальные яганы, опрошенные Копперсом, давно были прихожанами Лауренса.

Вера наименее культурных племен в единого бога существует только в воображении духовенства. Известный буржуазный этнограф Ф. Гребнер писал, что о первобытном единобожии не может быть и речи. Видный итальянский историк религии Р. Петтаццони назвал теорию прамонотеизма «научным мифом XX века».

Наука отвергает вымыслы о том, что космогонические мифы — вечные спутники людей. Легенда о небесном царе, создавшем Вселенную, не могла сложиться до возникновения царской власти на земле. В первобытном обществе забота о пропитании настолько поглощала человека, что он не интересовался вопросом о том, как образовался мир. Небо и земля считались искони существующими, фантазия человека не представляла их отсутствия.

У коренных жителей Австралии нет еще понятия о начале мира в целом, нет идеи миросотворения. Они говорят, что земля существовала всегда, ко когда-то имела не тот вид, как теперь: она была покрыта водой, которая позже ушла, освободив поверхность земли. Племя дайери рассказывает, что земля открылась посреди озера и из трещины вышло одно животное за другим. У папуасов Новой Гвинеи нет представления о сотворении мира. У киваи существуют сказки о происхождении каждого из возделываемых ими растений, но нет мифов о создании мира в целом. У меланезийцев также, по существу, нет космогонических мифов. У веддов на Цейлоне отсутствуют представления о сотворении мира. На вопрос: «Кто создал небо а землю?» исследователи получали ответы, что это неизвестно.

У наименее культурных племен Южной Америки также нет космогонических мифов. У караибов мир мыслится готовым с самого начала, вместе с людьми, животными и растениями. «Я спросил проводника караиба, — рассказывает английский натуралист Бейтс, — кто создал солнце, звезды, деревья?» Он не знал и не слыхал, чтобы в его племени говорили об этом. Нет космогонических представлений у гуайяков и сирноно. Индейцы Калифорнии отвечали отрицательно на вопрос: думали ли они о том, кто создал солнце и луну?

Исследователь эскимосов Ф. Боас писал, что они говорили: «Мы не знаем, откуда взялось все, что вокруг. Как мы себя помним, все было, как сегодня». У индейцев Северной Америки имеется много мифов, из которых следует, что земля предполагается существующей с самого начала. Шошоны рассказывали, что земля существовала извечно, а люди появились на ней, проникнув через отверстие в земле. Они пришли из подземного мира.

По африканским мифам небо и земля существуют искони. В одних мифах земля прежде была мягкой, в других — пустынной, лишена воды, пребывала во тьме. Один зулус так сказал миссионеру, проповедовавшему о сотворении мира: «Мой отец, наши деды и прадеды смотрели только на землю и заботились только о еде. Что же было на небе и кто создал солнце, о том они никогда не думали. Мы никогда не спрашиваем, кто сотворил звезды». Капитан Гардинер однажды спросил зулуса: «Вы видите, как солнце всходит и заходит, знаете ли вы, кто все это делает и кто этим управляет?» «Нет, — отвечал зулус, — мы видим это, но не знаем, как это бывает. Мы думаем, что это происходит само собою». «Верите ли вы, что духи сотворили мир?» «Нет». «Согласны ли вы с тем, что вы никакой силы не имеете над солнцем и луной? Разве вы не знаете верховного существа, которое все это может сделать?» «Нет, мы ничего не знаем об этом. Мы знаем очень хорошо, что мы сами не могли бы сделать этих вещей, но мы думаем, что они сами собой существуют так, как они есть».

В языках наиболее отсталых племен отсутствуют такие слова, как Вселенная, космос и т. д., и только наличие подобных общих понятий позволяет поставить вопрос о возникновении мира в целом. У этих племен множество мифов о том, откуда взялись их предки, о происхождении отдельных предметов и явлений природы, но нет поисков объяснения всего мира как совокупности. Этот вопрос даже и не ставится, так как он возникает лишь на более высокой ступени развития человеческого сознания.

Австралийское племя арунта полагает, что мир существовал извечно. В незапамятные времена жили полузвери-полулюди, которые превращали путем колдовства одни предметы в другие. Как произошли эти мифологические существа — никому неизвестно, и спрашивать об их происхождении бесполезно. В австралийских мифах о солнце и луне говорится не о сотворении их, а о превращении кого-нибудь в небесные светила. Австралийцы верят, что солнце — это женщина, которая забралась на небо с горящей головней и там превратилась в огненный костер.

Только когда человек стал осознавать себя творцом вещей, изготовленных своими руками, различать предметы, созданные им самим, независимо от существующей природы, он мог постепенно начать воспринимать ее как результат деятельности неведомой «руки творца».

Понятие «сотворение мира» сложилось в эпоху разложения первобытнообщинного строя. Гончарное производство способствовало образованию представления о том, что мир был вылеплен из глины. В Элефантине рассказывали о древнеегипетском боге Хнуме, который сформовал мир из нильской глины на гончарном круге, как горшечную посуду. В индийском мифе Пуруша замесил глину шестью пальцами и из нее изготовил землю. Русское слово «сотворение» восходит к понятию «творить», т. е. размешивать сухое с влажным. Такое же значение имеют датское слово «tvöre» или исландское — «thvari»—. тесто. Русское слово «творилка» означает раствор жидкого о сухим, «творог» употребляется в смысле мягкой грязи. В украинском фольклоре первоначальная материя понимается как смесь воды и земли, ее сравнивают с квашней, которую месят руками. Большинство иудеев и христиан понимают сотворение мира как изготовление его руками бога из хаоса. В иудейском культе изображение руки было символом бога-творца, царя и правителя. Умершему иудею обязательно сгибали большой палец так, чтобы его рука приняла форму имени бога-творца— шаддай. Христианские отцы церкви Григорий Нисский и Августин протестовали против того, что христиане понимают сотворение мира буквально, как результат действия руки бога. Но даже в 1951 г. папа Пий XII в своей речи «Доказательства бытия бога в свете современного естествознания» говорил, что «Вселенная вышла из рук создателя».

Идея творца мира есть одно из проявлений антропоморфизма, т. е. перенесения на природу представления человека о себе и своем творчестве. Люди считали, что если они изготовили орудия, утварь и т. д., то значит и весь мир был создан каким-то существом, но только гораздо более могущественным, чем обычный человек. Конспектируя лекции Л. Фейербаха о о сущности религии, Ленин отметил его объяснение происхождения представления о творце мира из антропоморфизма как «простые доводы против бога». Фейербах писал, что нет никакой необходимости приписывать природе «первопричину (бога)», «у природы нет ни начала ни конца. Все в ней находится во взаимодействии, все относительно, все одновременно является действием и причиной, все в ней всесторонне и взаимно». Выписав эти слова Фейербаха, Ленин заметил: «Не к чему тут бог»[3].

Ленин выписал также слова философа: «Бог есть… причина вообще, понятие причины как олицетворенной сущности, ставшей самостоятельной…»[4]. Категория причинности не вымышленное понятие. Причина существует объективно и независимо от человеческого сознания, но первоначально она олицетворялась в мифологическим образах.

Первобытные люди отождествляли причину с началом, причину со следствием. Даже в V в. до н. э. «причина» и «начало» в древнегреческом языке обозначались одним словом, а еще раньше вообще не различались. Ленин отмечал, что «у Фалеса, например… нет еще понятия причины…»[5].

По древнеегипетским воззрениям небо — порождение солнца, но солнце — порождение неба. По мере осознания конкретных явлений, люди стали различать причину и следствие. В древнегреческих космогонических мифах причины и следствия изображаются в виде богинь и богов, олицетворяющих различные стихии природы, которые все порождены «первой причиной» — «отцом всех богов». В процессе познания причин явлений природы человеческая мысль часто вместо истинных причин создавала фантастические образы божественных творцов.

Идея о существовании единого космогонического прамифа так же, как и одной доисторической колыбели сказаний о сотворении мира — теологический пережиток. Только у северо-американских индейцев записано 3000 космогонических мифов. Их сводят к 8 основным типам, из которых 7 известны и европейским народам. Наиболее распространены такие типы космогонических мифов индейцев: тотем — первопредок людей убивает другой тотем и превращает части его тела в солнце, луну, землю и т. д., птица помогает какому-нибудь тотему-животному создать мир, она ныряет на дно изначально существующего моря за песчинкой, которая превращается в землю.

Большинство мифов возникло у разных племен и народов самостоятельно, имело различное содержание и форму в зависимости от социально-экономических условий, от конкретных особенностей их развития.

Житель островов представлял сотворение мира иначе, чем обитатель засушливого плоскогорья. Первый, который видел вокруг себя широкое бесконечное море, предполагал, что сначала все состояло из воды — великого первичного моря — и лишь впоследствии из нее вынырнули острова. Напротив, обитатель плоскогорья представлял первоначальную землю в виде голой, пустынной равнины, которая сделалась плодородной лишь благодаря пробившимся ключам воды или дождя. По мифам обитателей Маршаловых островов изначально были море, рифы и раковины, а по мифам племен Восточной Африки — иссохшая пустыня.

Жизнь и быт людей, их занятия часто отражаются в космогонических сказаниях. Так, например, у одних скотоводческих народов Сибири записаны предания о том, что их предки создали землю, разъезжая по небу на оленях, а у других — во время сотворения земли белый небожитель скакал в облаках на лошади. Сахалинские нани (ороки) рассказывали о своем предке Хадау, что он «ехал на нартах, в руках у него был легкий шест из черемухи для управления оленем. Где Хадау затормозит, там образовывались реки, где земля была тверда, — излучины, а там, где ложились удары шеста — притоки». Якуты говорили, что, когда появились небо и земля, «мать Вселенная натянула на себя попону, а белый небожитель выпил кумыс сивой кобылы и расправил ее волнистый хвост», Г. В. Плеханов писал, что «характер первобытной космогонии вообще определяется характером первобытной техники»[6]. В космогонических мифах упоминаются рыболовные удочки, гончарные круги, железные молотки. Полинезийцы на вопрос о том, откуда взялась их земля, отвечали: однажды Мауи сидел с удочкой на берегу моря и вдруг вытащил на крючке землю вместо рыбы. Маори даже показывали место, где их герой тащил землю из воды. У древних германцев бог Тор также выудил землю из моря. У ирландцев Портолон («дитя моря») извлек их зеленый остров из воды.

В древнем Вавилоне рассказывали, что бог сотворил землю так же, как делают плотину: положил на поверхность воды тростниковую плетенку, которую посыпал землей. В Мемфисе верили, что египетский бог Птах построил мир, как каменщик строит здание, в Саисе утверждали, что мир был соткан богиней-ткачихой. В Ригведе сказано, что боги построили мир, как плотники.

По Ригведе бог Висвакарман (всемирный мастер) «выковал своими руками и крыльями небо и землю». Он употреблял свои крылья вместо мехов. В Древней Греции боги были не творцами, а демиургами. Точный перевод этого слова «ремесленник», «мастер мироздания», т. е. устроитель мира из готового материала. По греческому мифу божественный кузнец Гефест приковал к небу светила. В «Калевале» также говорится, что кузнец Ильмаринен молотом выковал небесный свод, украсил его солнцем, луной и звездами.

В христианских легендах крестьян небожители иногда обладают чертами землепашцев. Еще в XIX в. в одной украинской колядке пели о том, что «господь бог за плугом ходит, пресвятая деза хлеб косит, а святой Спас волов пас». В украинской сказке говорится, что было время, когда не существовало ни неба, ни земли. «Не маючы що робити», бог решил насыпать землю и вырастить деревья. В старину многие русские крестьяне также верили, что земля образовалась в результате деятельности бога-сеятеля: «взял бог песок и насеял всю землю с травами и лесами». Бога-творца представляли настолько человеком, что на иконах «Сотворение мира» богомазы иногда изображали слова Библии: «почил господь от дел своих» так: господь спит на постели и подушках или на лавке. В Сибири в 1825 г. один богомаз изобразил бога в виде старого крестьянина, лежащего на лавке после сотворения мира. Около лавки стоят валенки.

В наше время традиционные представления о боге-творце меняются, так в США его начинают изображать божественным атомщиком. В 1948 г. один американский живописец намалевал картину «Зодчий Вселенной творит первый атом». На фоне причудливых геометрических чертежей и алгебраических формул стоит призрак, властной рукой указующий на огненное пятно. Однако в настоящее время в большинстве стран значительная часть верующих отказалась от представления о боге-творце как человекоподобном существе, считая, что такой образ божества устарел, отжил и утратил свое значение. В СССР, по данным выборочного обследования дипломантов заочников философского факультета Ленинградского Государственного университета, изучавших в 1956–1966 гг. этот вопрос только 20–25 % православных представляют творца человекоподобным существом, 10 % —абстрактным, остальные имеют неопределенные представления о сотворении мира: «кто-то создал все», «что-то было началом». Такие верующие говорят о «первом толчке», о тождестве бога-творца с природой.

Материя никогда не нуждалась в толчке извне, она всегда находилась и находится в состоянии беспрерывного саморазвития и самодвижения. Движение тел так же несотворимо и неразрушимо, как сама материя; оно ее основное качество, способ существования. Материя сама по себе порождает бесконечную смену движения, нет материи без движения, как нет движения без материи.

Верования современных христиан в бога все больше приближаются к представлениям о нем, близким деизму и пантеизму. Нередко отказ от веры в человекоподобного бога-творца — дорога к атеизму.

Идея о человекоподобном боге возникла не сразу. Прежде чем люда выдумали бога по своему образу и подобию, они представляли его по образу и подобию животного, из которого образовались небо и земля.

У многих народов есть мифы о том, что труп чудо-животного, полудракона-получеловека или первочеловека-великана, которого кто-то растерзал или убил непобедимый герой, или же принесли в жертву боги, превратился в окружающий мир. Череп трупа стал небесным сводом, тело — землей, кости — горами, кровь — морями и реками, глаза — солнцем и луной, зубы — скалами и камнями, волосы — лесами. В Австралии «люди-кенгуру» инсценируют во время колдовских обрядов миф: на великого первопредка кенгуру напали собаки.

Они разорвали его на части. Там, где упала печень кенгуру, вырос холм, где шкура — скалы, где кости — камни, а из камней — люди. Многие племена североамериканских индейцев знают миф о том, что их тотем-животное, принявший вид прекрасного юноши, был растерзан великанами. Части его тела превратились в различные элементы Вселенной. На Марианских островах записан миф о первом человеке Пунтан, который просил перед смертью свою сестру сделать из его головы и плеч небо и землю, из глаз — солнце и луну, из ресниц — радугу. Сестра осуществила желание брата.

Во многих мифах боги для создания мира пользуются трупом своего противника. В древневавилонском сказании бог Мардук использовал для этой цели тело чудовища Тиамат. В скандинавском мифе, изложенном в Эдде, говорится: «В начальное древнее время жил великан Имир. Тогда не было неба и земли, а всюду зияла бездна». На Имира напали его враги и из трупа Имира возник мир: из черепа — твердь небесная, из мяса — земля, из крови — моря и озера, из костей — горы, из зубов — скалы и утесы, из волос — деревья и леса.

В Ригведе говорится, что боги убили для жертвоприношения первозданное существо — великана Пурушу, имевшего 1000 голов, 1000 глаз и 1000 ног, рассекли тело и из его частей создали мир. В Китае был миф о сыне неба Пань-гу, имевшем голову дракона, а тело змеи. Когда он умер, то из его головы возникло небо а из ног — земля, из глаз — солнце и луна, из волос — деревья и трава, из зубов и костей — металлы и камни, из крови — реки. На Руси в «Стихе о голубиной книгe» сказано, что солнце красное родилось от лица божьего, светел месяц — от белой груди божьей, звезды частые — от риз божьих, зори белые — от очей господних, ветры буйные — от дыхания, дробен дождик и росы — от его слез.

Подобные мифологические воззрения — пережитки представлений, свойственных первобытному сознанию, уподоблявшему природу человеку. Ленин писал, что «инстинктивный человек, дикарь, не выделяет себя из природы»[7]. Таинственная всемогущая природа, перед которой первобытные люди были беспомощны, представлялась им таким же существом, как они сами, части которого уподоблялись тем или иным элементам Вселенной. Первозданные великаны Пуруша, Пань-гу, Имир и т. д. были тотемами, в образах которых олицетворялась окружающая природа. Например, северные племена представляют себе землю в виде лося, спина его — горы, шерсть — леса, мошкара, вьющаяся над ним, — птицы.

Мифы о превращении частей трупа тотема в предметы или явления природы возникли как объяснение, почему одни и те же названия одновременно обозначали части человеческого тела и окружающего мира.

Когда-то существовало одно слово для головы и неба. Поэтому в индийском мифе небесный свод создан из черепа Пуруши, в скандинавской «Эдде» — из черепа Имира, в греческом сказании Атлас держит небесный свод на своей голове. Понятия — глаз, солнце и луна обозначались одним словом, солнце считалось оком дневного неба, луна — оком ночного. В Древнем Египте слово «солнце» употреблялось в значении «правый глаз», «западный глаз», а луна — как «левый глаз», «восточный глаз». В древнеегипетских амулетах изображения правого и левого глаза означали солнце и луну — глаза бога Ра. В ведийских мифах глаза подобны солнцу и луне. В китайском иероглифическом письме есть связь между знаками глаза, солнца и луны. Поэтому глаза индийского Пуруши или китайского Пань-гу превращаются в солнце и луну.

Откуда же взялся сам миф об убийстве тотема?

Советский этнограф А. М. Золотарев в книге «Родовой строй и первобытная мифология» доказал, что истоки древних космогонических мифов восходят к сказаниям, сложившимся в родовом обществе, о борьбе двух тотемов-первопредков, в образе которых фантастически отразились кровнородственные и производственные связи, существовавшие тогда среди людей.

Древний род делился на две половины, получившие в науке названия фратрий (от греческого слова «братство»). Браки внутри фратрий были запрещены. Мужчины одной фратрии вступали в брачные отношения с женщинами другой фратрии. В языке и мышлении разных племен найдено множество грамматических форм, «двойных понятий», отражающих эту дуальную организацию раннеродового общества. Она повлияла на классификацию имен существительных, на разделение их на мужской и женский род. Все предметы и явления природы, считавшиеся взаимопротивоположными (свет и мрак, солнце и луна, небо и земля, суша и вода, черное и белое и т. д.), принадлежали к двум разным фратриям.

Дуализм организации раннеродового общества породил и мифы о двух тотемах-первопредках, олицетворяющих две фратрии, между которыми шла ожесточенная борьба, оканчивающаяся убийством одного и превращением частей трупа убитого тотема в различные предметы и явления природы.

Особенно много таких мифов у североамериканских индейцев. У них члены каждой фратрии выводили свое происхождение от одного из двух братьев-демиургов. Во главе каждой фратрии стоял вождь или колдун, который считался избранником этого тотема. Так, например, племя ахотави почитает койота (лугового волка) и лису. По словам ахотави, первоначально существовали только ясное небо и безбрежное море. Маленькое облако появилось на небе, но постепенно увеличивалось в размере, а затем спустилось и превратилось в серебристо-серую лису. Поднялся туман, сгустился и превратился в койота. Лиса просверлила дырку в нижний мир и спустилась вниз. Кругом простиралось безбрежное море, но был маленький остров, на котором поселились лиса и койот. Они поссорились, когда лиса стала устраивать мир.

Алгонкины верят, что владыка всех зверей — Манабуш (заяц или кролик огромного размера) застроил мир. На языке алгонкин «кролик» и «мир» обозначаются одним словом. Дом Манабуша находится там, где восходит солнце. Он однажды победил чудовище, похитившее солнце. Когда Манабуш охотился, то попал в великое озеро, которое вышло из берегов и затопило весь мир. Кролик стал носиться на плоту по безбрежным водам и превратил в землю горсть песку, принесенную ондатрой, после того, как попытка ворона найти песок не удалась. У Манабуша есть злой брат-близнец, с которым он враждует и ссорится. Манабуш разрывает своего брата на куски, и его кости и внутренности превращаются в растения и животных.

Постепенно с исчезновением дуально-родовой организация зооморфные образы тотемов, которые всему научили своих сородичей, изобрели орудия, открыли огонь, показали приемы охоты, установили обычаи и правила поведения, вытесняются человекоподобными образами предков, а затем богами-демиургами. Ключ к тайнам происхождения древнейших космогонических сказаний оказался в дуальной организации раннеродового общества, в отождествлении природы с человеком.

Наука постепенно распутала клубок представлений, содержащихся в Космогонических мифах. Она установила, что в наиболее древнейших из них демиурги — преимущественно птицы. Объясняется эго тем, что в их образах когда-то олицетворялось небо, солнце, луна и звезды. При взгляде вверх люди видели необъятное небо, сияющее солнце, облака, плывущие по небу, птиц, летящих ввысь Все, что находилось в воздушном пространстве, воспринималось как небо и, возможно, обозначалось одним словом, которое означало птицу. Поэтому на древнеегипетских, вавилонских, хеттских и древнеиранских памятниках солнце изображается в виде диска с крыльями. В древнем Египте верили, что бог солнца Ра, из которого родились небо и земля, вышел из яйца в образе птицы. Там отождествляли бога Гора с соколом, Осириса изображали с головой коршуна, Себека — в виде гуся. В индийских мифах бог Индра является в образе быстрокрылого сокола, бог солнца Вишну имеет постоянного спутника птицу с золотыми крыльями, бог созидания Брама изображается сидящим на лебеде, а бог огня Агни часто оборачивается в голубя.

У многих племен и народов небо чаще всего олицетворял орел. У индейских племен Северной Америки и у сибирских народов орел считался хозяином и повелителем солнца, огня, грома и молнии. В Ригведе о солнце говорится как об орле, приносящем огонь на землю. У древних греков орел воплощение Зевса, в скандинавской Эдде бог Один оборачивается в орла.

Зачатки дуалистического мифа о птицах обнаружены уже у некоторых австралийских племен. У племени кулин записан миф о двух братьях-птицах. Оба брата — орел или ворона Бунджиль и сойка или цапля Палиан ведут между собой ожесточенную борьбу из-за женщин. Орел с помощью колдовства создает землю, деревья, зверей и людей, а сойка — моря, реки, озера, рыбу. В меланезийском фольклоре два брата-близнеца орел и сокол То Кабинана и То Карвуву — демиурги. Один мудрец, другой глупец, один добрый, другой злой. Один создает плодородную землю, другой портит ее.

У североамериканских индейцев особенно много записано мифов о вороне-демиурге. Так, например, племя атапаски ведет от нею свое происхождение. Тотем атапасков — ворон, глаза которого — огонь а шум крыльев вызывает гром. Когда он опустился на море, то мгновенно выросла земля. Ворон спас людей от потопа и помог добыть им огонь. Племя тлинкитов состоит из двух фратрий — Ворона и Вол. ка. Тлинкиты рассказывают, что во времена молодости Ворона был потоп, от которого он спасся тем, что взлетел до неба, ухватился за облака ч переждал пока воды спадут. Ворон создал свет, закинул луну ка небо, образовал твердь посреди воды, добыл для людей пресную воду и огонь, которые украл у Волка, хранившего их.

У наших северных народов также сохранился миф о великом вороне. Это Кутху у ительменов, Куйкиль у коряков и т. д. Кутху считается создателем земли и всего, что на ней находится, но его за это не только не почитают, но часто ругают, обвиняя в том, что он устроил все очень неудачно. Если бы, говорят ительмены, Кутх был умен, то создал бы мир гораздо лучше, не поставил бы так много непроходимых гор и утесов, не было бы так много бешеных потоков и длительных бурь. С. П. Крашенинников писал: «Никого глупее не представляют, как своего Кутху, чего ради и не воздают ему никакого почтения, ничего у него не просят, и ничем так, как именем его не забавляются, рассказывая про него такие непристойности, о которых и писать гнусно»[8].

В мифах многих наших северных народов роль демиурга играет орел (якуты), гагара (ненцы, селькупы, буряты), гусь (алтайцы, манси), селезень (марийцы), утка (эвенки, ханты, мордва) и т. д. В этих мифах рассказывается, что вначале были две птицы: белая и черная. Белая летала в вышине, над водой, а черная плавала внизу, в воде. Одна птица просила другую: «Нырни на дно и принеси немного ила». Черная птица принесла его в собственном клюве потом выбросила ил перед белой птицей. Белая совершила над ним заклятие. Ил начал расти и превратился в землю. Но черная птица утаила часть ила в клюве для себя. И эта часть ила под действием заклинания начала расти и душить птицу. «Выплюнь, выплюнь», — кричала ей белая птица. Черная выплюнула ил, и из этой части выросли горы и камни. Обе птицы поссорились. Белая птица создала все доброе для человека, а черная — все злое.

Для древних людей была невозможна мысль о творении земли из ничего. Поэтому они выдумали, что земля появилась в результате того, что одна птица достала со дна моря крупицу ила, которую другая с помощью колдовства превратила в землю. Такое объяснение происхождения земли известно в Северной Америке, Восточной Европе, на Кавказе, в Индии, Индонезии, у племен и народов, относящихся сейчас к разным языковым семействам. В старинных русских памятниках, в легендах украинцев, белорусов, болгар, сербов, румын рассказывается, что бог спустился с неба, увидал на море сатану, плавающего в виде птицы, приказал ему нырнуть на дно моря и достать со дна песку, из которого и создал землю. В одной украинской колядке поется, что еще в то время, когда не было ни земли, ни неба, и только одно сине море, среди этого моря стояли два дуба, а на дубах сидели два голубя, голуби спустились на дно моря, вынесли оттуда синий камень и желтый песок, из синего камня создали небо, а из желтого песка — землю.

В мифах маздеизма, иудаизма и христианства образы птиц-демиургов приобрели антропоморфические черты всемогущих творцов, расправляющихся со своими антиподами, олицетворяющими тьму и зло. Дуализм света и тьмы, добра и зла известен многим древневосточным религиям и философским учениям, но нигде он не получил такого полного выражения, как в маздеизме.

В середине VI в. до н. э. легендарный основатель древнеиранской религии Заратустра (греч. Зоарастр) проповедовал, что в мире происходит постоянная ожесточенная борьба между светом и тьмой, жизнью и смертью, добром и злом. В «Авесте» говорится, что «вначале было два духа, два близнеца». Оба брата создали весь мир в борьбе друг с другом. Один создавал все светлое и хорошее, а другой все темное и плохое.

Еще Э. Тейлор в «Первобытной культуре» сопоставлял этот дуалистический миф с мифами ирокезов о борьбе врагов близнецов. Образы братьев-близнецов в мифологии маздеизма были отражением дуально-родовой организации. Они восходят к двум первопредкам-тотемам, которых почитали фратрии древних иранцев. Впоследствии эти тотемы превратились в бога добра, владыку неба и бога зла, владыку подземного царства, создавших мир из себя. Вера в непрекращающуюся борьбу двух начал особенно сохранилась в маздеизме, потому что в Иране шли бесконечные войны между иранцами — оседлыми земледельцами и индийцами — кочевниками-скотоводами. Курды-иезиды, которые также верят в извечную борьбу бога и сатаны, отдают, однако, предпочтение последнему, почитая его в образе «царя павлина».

В религиозных верованиях иранцев сохранились глубокие следы почитания птицы, высидевшей яйцо, из которого вылупился мир. Ахурамазду часто изображали с головой ястреба и перьями орла, а иногда петуха. Петух считался священной вещей птицей бога света Ахурамазды, петушиный крик будто бы обладает способностью изгонять злых духов Анхромайньи. В «Авесте» рассказывается, что небо, земля, воды и все, что есть на небе, сделано по образцу птичьего яйца; небо над и под землей создано Ахурамаздой наподобие яйца. Земля внутри неба, как бы желток в яйце. Сам Ахурамазда родился из яйца. Поэтому древние иранцы прославляли яйцо в священных гимнах, держали в храмах металлические изображения яйца.

Древние люди судили о возникновении мира часто по аналогии с зачатием и рождением людей или млекопитающих животных. Мир не сотворен, а рожден в результате размножения или появляется из яиц.

В Древнем Египте в одном магическом папирусе упоминается яйцо из земли и влаги, которое было снесено на первом холме, поднявшемся из безграничного водного пространства. Этот предвечный холм показывали в разных частях Египта. В «Книге Мертвых» говорится, что на этом холме было свито гнездо, в котором из гусиного яйца «великого Гоготуна» появилось солнце, создавшее богов и людей. По верховьям Нила рассказывали о боге-горшечнике Хнуме, который вылепил на гончарном круге из нильской глины огромное яйцо, откуда вылупились солнце, звезды, земля и люди. Известен был и миф о боге Хнуме, выплюнувшем изо рта мировое яйцо, из которого вышел бог Птах, создавший небо и землю.

В Вавилоне говорили, что на небе, состоявшем из воды, вылупилась из яйца богиня Иштар в образе голубя. Он положил в реку Евфрат яйцо и высидел из него небо и землю. В Финикии считали началом всего темный и движущийся воздух. Над ним носился ветер, который смешал воздух с эфиром, в результате чего родилось яйцо, из которого воссияли солнце, луна и звезды. Геродот рассказывал, что по древним преданиям греков мир был создан из яйца, снесенного птицей феникс в святилище Гелиоса. Орфики верили, что в начале всего было могучее время Хронос. Оно родило эфир, огненную стихию и хаос — темную, беспредельную бездну. Из них образуется блестящее, серебряное яйцо. В яйце заключаются семена всех вещей, оно раскрылось, и из него вышел двуполый змей Протогон, или Фанес. Из верхней половины скорлупы яйца образовалось небо, а из нижней — земля.

В Упанишадах говорится, что мировое яйцо произошло от Пуруши. «Яйцо разбилось, она половина была из серебра, другая из золота. Серебряная половина стала землей, золотая— небом». По китайским мифам мир возник из «хунь-дуня» (хаоса), имевшего вид крупного яйца. В нём зародился Пань-гу с телом змеи и головой дракона. Он вырос и заснул в этом огромном яйце. Прошло 18 тыс. лет, прежде чем Пань-гу проснулся. Не зная как выбраться из яйца, он схватил огромный топор и с силой ударил им мрак перед собой. Яйцо раскололось. Все легкое и чистое поднялось вверх и образовало небо, а тяжелое и грязное опустилось вниз, образовав землю. Мифы о всемирном яйце известны у японцев и других народов.

Средневековые ученые считали, что этому мифу присуща глубоко философская концепция, возникшая в древних храмах и распространившаяся по всему миру. В действительности миф о вселенском яйце был у многих племен, олицетворявших небо в образе птицы. Туземцы Фиджи рассказывали, что земля появилась из скорлупы яйца, плававшего в море. Жители Гавайских островов говорили, что земля возникла из яйца морской птицы. Племена Новой Зеландии верили, что их острова произошли из скорлупы яйца, которое снесла морская птица. В яйце был дух, разбивший скорлупу. Полинезийский дух Таагароа в образе ястреба выходит из яйца, снесенного морской птицей, и сносит яйцо, из которого появляется мир. На острове Борнео записан миф о том, как дух в образе птицы разломал скорлупу яйца, в котором была земля. На острове Ниаса, расположенном юго-запад лее Суматры, верховный бог Луо Захо вылетел из яйца и сотворил мир. Батаки верят, что огромная курица снесла яйцо, из которого произошла Вселенная. В Африке племя хуаса рассказывало об огромной птице Фуфунде, снесшей яйцо, из которого возникли небо и земля.

В первой руне «Калевалы» говорится о том, что «мать воды, дева творенья» Ильматр носилась по голубому простору и опустилась на морские волны. Мимо нее пролетела дикая утка, искавшая места для гнезда. Ильматр высунула из воды колено, и утка положила на него шесть золотых яиц и седьмое железное. Ильматр просидела на яйцах два дня, и они скатились вниз в глубину. «Не погибли яйца в тине… Из яйца, из нижней части, вышла мать-земля сырая, из яйца, из верхней части стал высокий свод небесный, из желтка, из верхней части, солнце светлое явилось; из белка, из верхней части ясный месяц появился, из яйца, из верхней части звезды сделались на небе, из яйца, из темной массы тучи в воздухе явились». В древнейших вариантах этой руны фигурирует не дикая утка, а орел. Сам герой «Калевалы» — Калев был принесен в клюве орла, он тоже орел, который творит мир из яйца.

Возможно, что миф о мировом яйце сложился еще у охотников. Они отождествляли небо, солнце и луну с яйцами, снесенными когда-то птицей-великаном. Круглый свод неба, солнце и луна напоминали людям своей формой яйцо. Многие племена имеют одно слово для обозначения небесных светил а яйца. Тождество названий по форме луны, солнца и яйца — источник возникновения и культового почитания яйца. Пережитки отождествления солнца с яйцом сохранились в окрашивании яиц в красный цвет на пасху, в обычае при пожарах обносить вокруг здания яйца, веря, что огонь далее не распространится, бросать яйца в пламя пожара, чтобы погасить его.

Миф о птицах-демиургах и о мировом яйце проливает свет на то, почему в Библии бог-творец изображается как орел: «Я носил вас на орлиных крыльях», «люди укрываются в тени твоих крыльев» и т. д., а «святой дух» олицетворяется в образе голубя. Голубь почитался «священной птицей» в культах вавилонской богини Иштар, греческой богини Афродиты. В старину в православных «святодуховских» церквах были идолы этого божества, имевшие форму голубя.

В Библии сотворение мира начинается с того, что «дух божий носился над водой» (Бытие, 1, 2). Более точно эти слова переводят: «Душа (существо женского рода) или дух божий высиживал воду». «Руах элохим» — душа, или дух божий, представлялась в виде птицы, а создание чира уподобляли высиживанию наседкой огромного яйца. В славянском переводе книги Еноха сотворение мира прямо изображается в виде появления яйца.

Известный московский митрополит Филарет указывал, что слова «Дух божий ношашеся на верху воды» следует понимать как то, что мир был сотворен святым духом, который изображается в виде голубя. В семитических языках «святой дух» — женский образ, о нем говорится только в женском роде. В апокрифическом «Евангелии евреев» Христос называет святого духа своей матерью. В средневековом христианском искусстве бога-творца иногда изображали в качестве третьего лица троицы в виде голубя, летающего над хаосом.

В 1907 г. протоиерей И. Соловьев писал в книжке «Вера и церковь», что непонятные слова о боге, носившемся над водой, при сотворении мира следует связывать с действием птицы: словом «носился» обозначается действие, подобное действию птицы, носящейся над гнездом, сидящей на гнезде и теплотой своей согревающей и оживляющей яйца, и указывается на оживление богом новозданного вещества, на сообщение ему жизненной силы, потому, между прочим, в VII члене символа веры дух святой и называется «животворящим».

Слова «дух божий носился над водой» иногда переводят «ветер божий носился над водой», сравнивая «Руах элохим» с Нисруком (духом, ветром) из вавилонского мифа о сотворении мира. В Библии есть места, где «руах» означает ветер, дуновение, воздух. В Упанишадах говорится, что вначале была вода, над которой дышал, как ветер, Прагапати — творец мира. Он высидел золотое яйцо, из которого вышли боги и люди. По мусульманским представлениям бог в образе белого павлина творит Вселенную. В Иране мусульманские мистики суфии учили, что бог — «птичка без крыльев и перьев» — создал мир из «белой жемчужины» — яйца

Легенда о возникновении неба и земли из мирового яйца не противоречит предположению, содержащемуся во многих мифах, что материя вечна, непреходяща. Всюду существует некоторое состояние, отличное от теперешнего, из которого образуется мир. Это первоначальное бытие часто аналогично хаотическому мраку, распространяющемуся перед грозой. В Ригведе сотворению Вселенной предшествовало наличие темного, бесформенного хаоса (X, 121), который породил великие воды (X, 168). Мир, возникший из воды, подобен обновленной природе, ожившей после грозы. «Вселенная была во прахе и тьме. Когда родился Агни (огонь), проявилось небо. Агни разделил небо, землю и воздух» (X, 88). Бог огня — златозубый Агни разит и пожирает змею, олицетворяющую воду.

Изначальный хаос в древних мифах изображается как огнедышащий дракон или змей, который, как птица, парит в воздухе. В образе его олицетворялись тьма, мрак, ночь, небо, вода, дождь, радуга, туча, молния. Отождествление радуги со змеей объясняется тем, что радуга формой и цветом напоминает некоторые виды змей. Многие племена принимали радугу за гигантскую змею которая опускается на землю, чтобы выпить воду.

В Китае дракон — символ этой страны — почитался хранителем вод, символом плодородия. Вода будто бы находится в распоряжении дракона. Он повелевает дождем, удерживает напор рек во время их разлива, чтобы они не прерывали плотины и не затопляли окрестности. У китайцев змеи считались виновницами исчезновения воды.

У многих племен совершаются магические обряды со змеями для вызывания дождя. Например, племя анула в Северной Австралии ловит змей для этой цели и колдует над ними. Это колдовство со змеями отразилось в мифах, рассказывающих о борьбе людей с драконами за воду. В Северной Осетии на одном топоре в Кобанском могильнике (начало первого тысячелетия до н. э.) изображено семь змей, с которыми борется человек, вооруженный луком. Может быть, это одна из древнейших иллюстраций мифа о борьбе героя с семиглавым змеем, дошедших до нас.

В мифах герой, рассекая дракона на две части, как бы отделяет свет от тьмы, создает небо и землю. Основное содержание древнеегипетских космогонических сказаний — борьба солнечного бога с его вечными врагами — мраком и водной стихией, олицетворенных в образах змеи, крокодила или гиппопотама. В виньетке к 17 главе «Книги Мертвых» (Египет) изображен бог солнца Ра в образе ярко-красного кота, отрезающего ножом голову зеленой змее. В тексте сказано: «Я этот великий Кот, который сражался в день истребления врагов Вседержителя». О нем говорится, что «он сотворил небо и землю, уничтожил хаос воды». В заговоре против укуса змеи восхваляется бог, «создавший себя самого, сотворивший небо, землю» и т. д.

Индийский бог Индра убивает первозданного змея ударом молнии и освобождает воды. После этого появляются небо и солнце, начинает лить дождь. В Ригведе говорится, что «могущественный Индра вздыбил волнующиеся воды, он пригнал море, змееборец сделал солнце видимым» (II, 198), «Тваштри сделал молнию из золота, ей искусник тысячу зубов выточил, схватил Индра эту палицу и убил дракона Вритру, воды выпустил» (1,85).

Иранский миф о сотворении мира рассказывает о борьбе бога света, солнца и огня Ахурамазды с богом мрака Анхромайнем и его сообщником драконом Ази-Дахану, олицетворявшим водную стихию. В Древней Греции в орфических мифах о сотворении мира рассказывается, что Зевс победил двуполого змея Эхидну, рожденного из мирового яйца, что Хронос (время) победил Офионе, змеевидное чудовище.

Библейское сказание о сотворении мира — это миф о борьбе бога Яхве с водным хаосом, воплощенном в образе змеи, дракона или чудовищной рыбы. В Библии упоминается, что во время сотворения мира бог бился с драконом Рахаб: «Десница Яхве, пробудись, как во дни давние… не ты ли сокрушила Рахаба, поразила змея. Не ты ли иссушила море, воды великой бездны», «Ты сокрушила, как труп Рахаба… Тебе принадлежит небо, тебе же земля; Вселенную и все, что наполняет ее, ты основал». Псалмы прославляют творца за то, что он раздробил голову чудовищной рыбы Левиафана: «Ты расторг силой твоей море, ты сокрушил головы змиев в воде, ты сокрушил головы Левиафана… Тебе принадлежит день, тебе же и ночь, ты образовал светло и солнце, ты установил все пределы земли, ты учредил лето и зиму» (Пс. 73, 13–17).

В псалмах описывается, как Яхве боролся с драконом. Он сидел на облаке, поражая дракона огненными стрелами — молниями и грозным гласом — раскатами грома (Пс. 17, 8—16). Бог содрал шкуру с убитого врага и сделал из нее для себя шатер. «Где ты был, когда я полагал основания земли?.. Кто положил ее краеугольный камень, при общем ликовании звезд, когда радостно восклицали все сыны божии? Кто затворил вратами море, когда оно исторглось, как бы вышло из чрева, когда я сделал одежду его облаком, пелену его — анафелом…и поставил засовы и ворота и сказал: „доселе дойдешь и не перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим?“» (Иов, 38, 4—11).

Во время поединка с драконом у Яхве была супруга богиня Хохма — мудрость: «Я родилась, когда еще не существовали бездны… Когда он уготовлял небеса… Я была при нем» (Притч. Сол. 8, 24–27).

Библейский миф о сотворении мира близок к вавилонскому. Иудейскую змею Техом и рыбу Левиафан сравнивают с вавилонскими Тиамат и Лаббу, супругу Яхве — Хохму — с богиней Мумму, родившейся от первичного океана Апсу и Тиамат. Яхве разделяет Техом на верхние и нижние воды. Так же поступает Мардук с драконом Тиамат. Он «разделил ее пополам, словно раковину, одну половину поднял вверх, чтобы небо прикрыть, задвинул засов и приставил сторожей эту воду охранять, он им дал приказ». Из другой половины трупа Тиамат Мардук сделал землю. В Упанишадах Атман, задумав сотворить мир, также отделяет верхние воды от нижних, создает свет до образования небесных светил и затем землю, как и Яхве.

Представление о том, что герой побеждает змею и становится творцом неба и земли, возникло после ниспровержения матриархата. В материнском роде верили, что женщина создательница всего. Пережитки этой веры сохранились в мифах. В Меланезии записан миф о великой змее Иденгеи, хранительнице воды, которая превращается в женщину Эта змея сотворила землю. Китайская богиня — мать Гуй-му, имевшая голову тигра и ноги дракона, родила небе и землю. Смена матриархата патриархатом привела к появлению мифа о расправе героя с женщиной-змеей и созданием из ее тела неба и земли.

Мифы о змееборстве получили большое распространение в период раннего земледелия. Эти мифы широко были известны на берегах рек Нила, Тигра и Евфрата, Инда и Ганга, Хуанхе, где шла борьба за осушение и орошение земли. Для вавилонян картина борьбы Мардука с Тиамат была навеяна ежегодной борьбой с разливом в низовьях Тигра и Евфрата, превращавшим огромные пространства земли в потоки мутных и бурных волн. Появление суши летом при спаде вод способствовало распространению представлений о создании земли из водного хаоса. Про китайского бога Ю, который победил девятиглавого дракона и из его крови сотворил мир, впоследствии рассказывали, что это был человек, живший во времена императора Яу. Когда вода залила землю и в ней появились змеи драконы, Ю прорыл землю и отвел воды в море и удалил змей и драконов. Благодаря Ю впервые Китай стал землей, которая стала питать своих обитателей.

Представление о том, что земля создана из дракона или змеи, было вытеснено понятием о хаосе как бесформенной массе, во во многих мифах сохранились следы того, что он был когда-то олицетворением водной стихии. В китайских мифах хуан-ди (хаос) — сын птицы Ди-цзян. Это чудовище желтого или огненно-красного цвета. Древние германцы изображали хаос в виде дракона Нидхёггера и мировой змеи Иёрмунгандер. Друиды говорили о Гвартхавну, чудовищном животно и, вышедшим из глубокой пропасти, из которой произошел весь мир.

В «Диалектике природы» Ф. Энгельс приводил слова Гегеля что понимание материи как изначально существующей и самой по себе бесформенной — очень древнее, и мы его встречаем уже у греков, сначала в мифическом образе хаоса, который предстает как бесформенная основа существующего мира. У древних греков не сразу возникло представление о хаосе в виде пустого пространства, из которого все произошло, беспорядочной материи, которая противостоит «космосу», упорядоченной материи. У Гесиода хаос означал «зияющую пасть», возможно, дракона, о котором упоминали орфики. По Гесиоду, хаос — не беспорядочное бытие, а вечная, безначальная и безграничная темная пропасть, зияющая бездна. Орфики также понимали хаос как бездну, в которой обитают ночь и туман; опустившись, туман принял форму яйца которое породило дракона Хроноса.

У многих народов хаос отождествляется е мраком. Это привело к утверждениям, что все возникло из ночи. Аристотель упоминает в «Метафизике» богословов, которые считали все возникшим из ночи. У Гомера ночь выступает в образе великой богини, на которую сам Зевс взирает с трепетом. Олицетворения ночи известны, в мифах разных народов. Маори в Новой Зеландии почитали «праматерь Ночь», из которой родились небо и земля. На островах Гаити рассказывали, что глубокая тьма покрывала все и из нее родились острова.

Гегель указывал, что древние греки, признавая наличие изначального хаоса, вынуждены были вследствие этого рассматривать бога не как творца Вселенной, а только как миропреобразователя, как демиурга.

Многие космогонические мифы не знают творческого акта самого бога, а понимают этот акт как создание мира само собой из первоначального хаоса, чаще всего, из воды.

Человечество на протяжении многих тысячелетий олицетворяло вечно развивающуюся материю в образе текучей воды. Нет почти ни одного племени, у которого вода не считалась бы матерью всего живого, целебной, очистительной силой плодородия. Русский народ говорил в старину: «Мать-водица — всему царица», «Нет воды — нет жизни» «Без реки нет земли», «Вода была всегда».

Во многих мифах земля появляется на море, которое является символом безмерности и безграничности. В Австралии племя арунта рассказывало, что земля сначала была покрыта соленой водой, а когда она спала, то появились существа, «сделанные из самих себя». Племя дайери сообщает: «В начале земля открылась посреди озера Перегунди, и из трещины вышли ворон, попугай, эму — страус». Жители островов Тихого океана говорят, что вначале были только морские волны, из глубины которых поднялась земля. Маори, живущие на островах Новой Зеландии, окруженной со всех сторон Тихим океаном, которые видят только небо да море, море да небо, утверждают, что «небо и море существуют с самого начала, неизвестно с каких времен. Говорят наши старики, что когда-то вся земля была покрыта водой и на море не было никакого острова».

В фольклоре американских индейцев часто упоминается изначальное море. Племя гопи в Аризоне считает, что первоначально в мире ничего не существовало, кроме воды. У индейцев кавакипаи, живущих в штате Калифорния, записан рассказ, который начинается с сообщения, что первоначально не было никакой твердой земли и вообще ничего, кроме соленой воды в огромном океане. В сказках индейских племен земля чаще всего поднимается зверями со дня изначальных вод. Например, такулльери в Британской Колумбии говорят, что вначале не существовало ничего, кроме воды и выхухоля. Он искал себе пищу на дне морском. Попавшую ему при этом в рот тину он выплюнул, и из нее постепенно выросла земля.

Подобных рассказов записано множество и среди северных народов. Представление эскимосов Берингова пролива об образовании земли не содержат никаких понятий о сверхъестественных силах: «Вначале была очень холодная вода, покрытая льдом. Льды стали тереться друг о друга, и появился хо\м. Когда снег на нем растаял, то он сделался землей». Эвенки говорили, что вначале кругом стояла вода, мамонт запустил свои «рога» под воду и вынул оттуда много нянгни (грязи, воздуха, небес), из которых он вместе со змеей сделал землю.

Гиляки рассказывали: «В старину земля была. Люди были на той земле или нет — неизвестно. Потом, после долгого существования земля поломалась, вся в море вошла. Потом из моря земля родилась, вскоре большая земля выросла». По другому гиляцкому рассказу: «Давно было наводнение. Откуда-то по воде плыл кусок земли. Он застрял на мелком месте и вокруг него выросла большая земля».

Во многих мифах сотворению мира предшествует наводнение или потоп для того, чтобы объяснить откуда взялась вода. Отголоски древних представлений о связи мифов о сотворении мира и всемирном потопе сохранились в Библии, в которой первоначальный хаос понимается как бесформенная масса «на темных водах». Эпизод, когда Ной отправляет птиц, чтобы узнать, кончился ли потоп, сравнивают с тем, как птицы в мифах ищут кусочек ила на дне моря, чтобы создать землю.

Многие народы олицетворяли воду в образе различных духов, а впоследствии богинь и богов, из которых все произошло. В России мордвины когда-то почитали «мать-воду» — «Ведь-аву», ингуши «Хы-нана» и т. д. У других народов представления о матери-воде были вытеснены образами «хозяина воды», «дедушкой водяным». В Африке по берегам Нигера, в районах расселения рыболовов, живут «владыки воды». Они посредники между рыбаками и духами воды — «хозяевами» рыболовческих угодий. «Владыки воды» получают от рыбаков часть улова. В республике Мали проживает около миллиона бамбаров, занимающихся земледелием. Они рассказывают, что земля, олицетворенная в образе Пемба, появилась от божества воды Фаро. Фаро — «начало всех начал», он «хозяин воды», который находится в каждой капле. Фаро имеет вместо ушей жабры, на руках вместо пальцев плавники, вместо ног — рыбий хвост. Фаро посылает дождь, грозу и урожай. Он упорядочил хаос. В таких богов, олицетворяющих водную стихию, из которой будто бы появилась земля, верило все древнее человечество, особенно в странах Востока, в которых земледелие зависело от разливов рек и искусственного орошения.

В Древнем Египте первородная водная стихия, хаос, океан, бездна, полная мрака, которая находится под землей — «вторым небом», была олицетворена в образе бога Нуна. Из него исходит и Нил, и земля, и небо, и солнце. От Нуна родился великий бог Ра — бог солнца. Многие объясняют появление этого представления тем, что египтянин каждое утро видел своими глазами, как солнце показывается из многоводного Нила, словно рождаясь из морских глубин. Возможно, что первоначально вода олицетворялась в образе богини Нут, так как в тексте пирамид еще сохраняются отголоски ее прославления как матери солнца и всего мира. Воды разливающегося Нила, отлагающие ил, дали древнему египтянину образ первоначального разделения земли и воды на сушу и море.

Шумерийцы также видели в воде первородную стихию, в которой, по их представлениям, коренилось начало мира и жизни. В шумерских текстах о сотворении человека, сохранившихся в записях, восходящих, по-видимому, к III тысячелетию до н. э., упоминается «мать, породившая небо и землю» Намму — олицетворение первозданного океана, в темных волнах которого скрывались семена всех вещей. В древнем Вавилоне первоначальным элементом мира считалась вода, выраженная в образах первородной грозной стихии — водяного хаоса, черной морской пучины Тиамат и мрачной бездны, небесного океана Апсу. Вавилонский жрец Бероз утверждал: «Вначале все было мрак и вода». Философ-неоплатоник Дамасжий (VI в. н. э.) писал, что «халдеи в начале не ставят ничего, не признают, по-видимому, никакого верховного источника жизни и все производят из воды и бездны».

У финикийцев было представление, что «вначале существовала вода и мокрая грязь, которая, сгустившись, образовала землю». Эта мокрая грязь или ил упоминаются в одном из фрагментов Санхониатона. Здесь грязь названа словом «мот», которое связывают с «мо» — вода. «Из нее возникло всякое семя творения и начало всех вещей».

Вода в Ригведе первоначальная основа, из которой постепенно развилось все, она заполняет Вселенную, заключает в себе всякий зародыш (X, 121). В ведийских текстах много раз упоминается изречение: «Вода — первооснова всего сущего, вначале это (все сущее) было водами». В Упанишадах также говорится, что вначале была вода, из которой произошел весь мир, в том числе и боги. Бог созидания Вишну изображается темно-голубым или зеленым, с морской раковиной, чтобы указать на его происхождение из воды.

В китайских даосских храмах дракона сохранились древние статуи божества воды, из которого будто бы все произошло. На главной статуе дракона Линайши надпись «Отец вод, мать вод». В IV–III вв. до н. э. в трактате «Гуань-цзы» в главе «Вода и земля» провозглашалось, что вода — «основа и начало всех вещей, предок всего живого». Из воды произошло все: горы, камни, луга, растения и животные. Автор трактата наделяет воду магическими свойствами, благодаря ей люди становятся не только чистыми, но и справедливыми.

По Гомеру, самое древнее божество — Океан — круговой мировой поток, от которого «все родилось». Океан — отец и начало всех богов и Вселенной, а мать мира — супруга его — морская богиня Тетия. Греки думали, что океан со всех сторон окружает землю, так как отождествляли небесное «море» с земным, полагали, что из океана восходят и в него погружают ся солнце, луна и звезды. Аристотель писал, что древние богословы «делали Тетию родительницей всего возникающего и заставляли богов клясться водой».

По славянским представлениям, «в начале времени везде было море, и из горсточки морского песка, из крупинок, взятых со дна воды, получилась земля». В древнерусской письменности есть несколько «сказаний о сотворении небеси и земли, когда не было ни земли, ни небеси, а только едино море Тивериадское».

Ученые по-разному объясняют происхождение представления об образовании земли из воды. Одни считают причиной его широкого распространения огромную роль, которую играли великие многоводные реки в жизни древнего мира, и полагают, что идея о воде, как основном элементе, из которого затем возникла твердая земля, родилась под влиянием наблюдений древних людей за реками. Известно, что после разливов рек и наводнений осаждается слой ила. Происхождение мифов об изначальной воде приписывается прежде всего обитателям островов, затерявшихся среди необозримых водных пространств. Там люди видят перед собой только широкое, бесконечное море. Рыба, морские животные и птицы, связанные с водой, дают главную, основную часть питания. Поэтому люди верят, что сначала было широкое море и ничего больше. Только впоследствии вода отлила в другие области или же отдельные участки морского дна вынырнули наружу среди необъятного моря и образовалась твердая земля, суша. Наличие этого представления у племен, живших на территории Сибири, истолковывается как доказательство существования там большого количества воды от таяния колоссальных ледников, которое происходило до окончания процесса передвижения групп населения из Азии в Америку, так как у племен Северной Америки обнаружены аналогичные представления.

Другие ученые объясняют столь огромную роль воды в космогонических мифах тем, что первобытные люди полагали, будто небо состоит из воды, а поэтому отождествляли небеса с водной стихией. Это отождествление могло возникнуть потому, что дождь, падающий с неба живительным потоком, убеждал людей, что оно состоит из воды. Ученые ссылаются на примеры из различных языков, в которых одно и то же слово обозначает небо, дождь и воду. Не случайно, что слово «небо» по-финикийски, аккадски, еврейски и арабски имеет один корень «шам», означающий небесную воду, дождь. В Ригведе «avisha» означает небо и океан, различают верхний — небесный океан и нижний — земной океан. У гольдов одно слово означает небо и воду. В Центральной Америке на языке нагуа океан называется небесная вода. Многие народы говорили в старину о «чистой воде небес».

В мифах небесный свод состоит из воды. У маори родоначальник Тавагани, когда попадает на небо, то в ярости разбивает небесный свод, а оттуда воды потоком низвергаются на землю. В Библии бог при сотворении мира отделил воды верхние от вод нижних, т. е. воды небесные от вод земли. Апостол Петр говорит о невежественных людях: они «не знают, что в начале словом божиим небеса и земля составлены из воды И водою» (2 посл. 3, 5) В талмудической литературе часто указывается, что небосвод состоит из воды (Песикта, Зо). В Коране говорится, что престол Аллаха, когда он творил небеса и землю, плавал в воде. Вначале небо и земля представляли нераздельную массу «титун», вроде пара или дыма, плавающую в воде.

В Западной Европе крестьяне рассказывали, что есть птицы, которые знают дорогу на верхнее море. В русских заговорах «океан-море» означает небо: «Посреди океан-моря выходила туча грозовая с буйными ветрами, что ветрами северными, подымалась метель со снегами». Известна украинская загадка о солнце: «Серед моря стоит червона коморя».

Из отождествления неба с водой возникло представление, что мир полон воды, в которой плавает земля. В индийских суттрах Ананда спрашивает Будду: «На чем покоится земля?» Будда отвечает: «На круге воды». В Библии земля «утверждена на водах» и ее со всех сторон обтекает кольцом пространный океан. В «Стихе о голубиной книге» сказано: «океан-море всем морям мати: окинуло море весь белый свет, обошло то море около всей земли, всей подвселенной». Земля, по свидетельству старинных русских сочинений, покоится «на воде, яко же на блюде». В «Беседе трех святителей» земля изображается плывущей поверх великого моря. Заходящее солнце скрывается на ночь в морские воды: «выкатило красное солнышко из-за моря Хвалынского», «выкупалось солнце в море».

Представление многих народов, что земля утверждается на черепахе, змее, рыбах, лягушке, объясняется тем, что в их образах когда-то олицетворяли земную воду. В мифах, начиная от североамериканских индейцев и кончая жителями Индии, земля произошла от черепахи и покоится на ней. В буддийской космогонии черепаха — первозданное существо, из которого рождается все. В китайских мифах земля держится на четырех ногах, отрубленных от гигантской черепахи.

По свидетельству Эдды, змея обвивает кольцом всю землю. Когда, по свидетельству средневекового памятника, Александр Македонский был поднят грифами в воздушные высоты, то океан показался ему змеей, обвивающей собою широкую землю. У сербов существовало сказание, что земля стоит на змее. В мифах многих народов земля стоит на рыбе. Алтайцы рассказывали, что Ульген создал в море три великие рыбы и на них утвердил землю. В иранском сочинении XII в. «Язык птиц» говорится, что «земля стоит на рыбе». У славян земля утверждена на хребтах китов. В старину говорили: «земля на трех китах стоит, кит-рыба под землей дрожит».

По мусульманским верованиям земля покоится на светозарной рыбе, которая плавает в море. В мусульманском сочинении (XVI в.) «Кырык-Сюаль» рассказывается: «По сотворении семи небес и земель всевышний сотворил ангела и приказал носить их… Но так как ноги этого ангела остались висящими в воздухе, то бог приказал ангелам принести из рая камень — красный рубин и подложить его под ноги ангела, держащего небеса. Но так как камень этот остался в воздухе без поддержки, то из рая был приведен бык и между его лопатками был положен рубиновый камень. Однако и этот бык висит в воздухе, а потому всевышний бог произвел судно, величиною в 550 лет пути и приказал быку встать на него, но само судно все-таки оставалось в воздухе, и потому всевышний бог сотворил рыбу Лабоназар и приказал ангелам поставить судно на спину рыбы, а вместе с ним и все то, что на нем утверждается, т. е. семь земель, семь небес, свод небесный, трон бога и его жилище. А так как сама рыба все-таки остается в воздухе без всякой поддержки, то всевышний поместил рыбу в море».

Большой путь прошло человечество от таких религиозных фантазий о мире к его познанию, от мифологии к философии. Академик Ю. П. Францев сопоставил древнеегипетский ритуальный текст на стеле в Карнаке (период Сети I), в котором говорится о воде, употребляемой для возлияний: «она произвела все живые вещи, из которой выходят все вещи» с изречением великого древнегреческого философа-материалиста Фалеса (624–547 гг. до н. э.) о том, что все возникает из воды и все в нее превращается.

Материалистические идеи первых философов в Древней Греции, Индии, Китае и других странах восходят к космогоническим мифам. Эти мыслители освободили взгляды на стихии природы как первоначала от мифологии, совершенно отбросили представление о творцах мира, признавая извечность материи.

Взгляды Гераклита (530–470 гг. до н. э.) на огонь как на основу всего существующего, из которого произошел мир, восходят к древнейшим воззрениям многих народов, рассматривающих огонь как источник жизни и вечной борьбы света с тьмой.

Ф. Энгельс писал в «Диалектике природы», что открытие способа получения огня при помощи трения произвело глубокое впечатление на человечество: «еще и в наше время благодарная память о первой большой победе человека над природой продолжает полубессознательно жить в народном суеверии, в остатках язычески-мифологических воспоминаний образованнейших народов мира»[9].

Огонь был одним из первых олицетворений древнейшего человечества, видевшего в нем отнюдь не «процесс горения», а живое существо. Некоторые ученые считают скульптурные статуэтки обнаженных женщин ориньякской эпохи, найденные в непосредственной близости от домашнего очага, изображениями хозяек огня. С. А. Токарев полагает, что представления сибирских народов о «матери огне» — лишь отдаленные отголоски, восходящие к эпохе верхнего палеолита, к эпохе зарождающегося материнского культа, женского олицетворения очага.

У народов Сибири известен культ старухи огня (удехе, гиляки) матери огня (нанайцы), бабушки огня (орочи), хозяйки огня — алтайцы) и т. д. Эти народы верили, что в каждом очаге сидит старуха огня в красном одеянии. У юкагиров, якутов, бурят почитается «великий хозяин огня», одетый в красное старик. Юкагиры, когда обращаются к нему с просьбами, называют его «огненная мать», у енисейских эвенков он женат на хозяйке очага.

Мифы о происхождении мира из огня восходят к культу огня. Индейцы Калифорнии считают, что весь мир был некогда огненным шаром. Забайкальские эвенки верят, что вначале все было покрыто водою, но огонь после долгой борьбы сжег часть воды и образовал сушу. В индийских мифах сохранились следы таких наивно-материалистических воззрений на мир. Хертель писал, что вся древнеиндийская литература служит «доказательством полного отсутствия понятия „нематериального“ у арийцев, стоявших на ступени примитивных. Все, что мы называем абстракциями, арийцам представлялось материально, телесно. Эта материя, из которой состояло все сущее — огонь». В Индии шиваиты все производят из огня, вишнуиты — из воды, кришнаиты — из воздуха. В Ригведе существо, создавшее мир, называется «золотым чадом». Так в гимнах Ригведы именуется бог Агни — светящий и жгущий огонь. В Ригведе говорится: «то, единое, которое было начало, прикрытое пустотой, родилось силой огня» (X, 129). В индийских мифах огонь живет в океане, так как молния рождается в небесной воде. В Ригведе огонь называется «водорожденным», «сыном вод». О нем говорится, что «огонь есть в земле и в растениях, воды также содержат огонь, огонь имеется в скалах, огонь находится внутри людей. Рогатые животные и лошади имеют внутри себя огонь. Огонь изливается сверху со светлого неба». В Авесте особенно подробно разработаны представления о создании мира из первоначального всепроникающего света и огня, олицетворенного в образе Ахурамазды. Он сам состоит из огня. Земля возникла из огня, излучаемого с небес.

В Библии рассказывается, что бог-творец иногда являлся в виде огня. Бог называется во Второзаконии «пожирающим пламенем». В Библии и Талмуде упоминается огнеподобное существо Шехина. Она восходит к образам духов — «хозяек огня». В Талмуде говорится, что там, где нет огня, нет и Шехины, поддержание огня обеспечивает близость Шехины, она всегда светит людям. В «Книге Еноха» упоминается о том, что началом всех начал является первичный огонь. В славянском фольклоре есть сказания, что Вселенную создали «царь-огонь и царица-вода». Поэтому земля стоит на воде, а вода на огне. Жизнь на земле зародилась, когда внутри нее загорелся огонь.

Правильные представления об огне возникали постепенно путем преодоления мифологических воззрений на эту стихию природы.

Корни представлений о четырех элементах — земле, воде, воздухе и огне (или эфире), чистых по природе, но оскверняющихся от смешения друг с другом, восходят к религиозным верованиям и обрядам. В мистериях орфиков найдены следы культа четырех стихий. В Древней Греции учили, что Зевс создал четыре стихни: землю — Деметру, воду — Афродиту, воздух — Геру и огонь — Гестию.

Племенам, имевшим культ природы и стихий, известны сказания о сотворении мира из различных стихий. В Америке индейцы поклонялись самим стихиям. Например, дакоты почитали духов воды — Уиктехи, огня — Вакинву, земли — Тункан, ветра— Такутканшкан. Этих духов связывали с определенной стороной света и определенным цветом: вода — запад — желтый, огонь — восток — красный, земля — север — синий, ветер — юг — черный. У индейцев павниев бог Тирава создал четырех богов соответственно четырем сторонам света. Они сотворили мир.

В Древнем Египте геракопольские жрецы полагали, что мир создали божества воды, огня, земли и воздуха. В Талмуде описывается, что до сотворения мира было три элемента: вода, давшая тьму, огонь, давший свет, и воздух, давший мудрость. В иудействе олицетворением стихий природы были архангелы Михаил, Уриил, Гавриил, Рафаил, каждый из которых связан с определенной стороной света. Скиния Моисея, воздвигнутая в пустыне, будто бы представляла собой четыре элемента, олицетворявшая четыре стороны света.

В маздеизме мир состоит из четырех божественных элементов: воды (сосуда с влагой), огня (льва), земли (змеи) и воздуха (птицы). Митраистские гимны воспевают борьбу стихий как борьбу враждебных сил, постоянно уничтожающих друг друга и беспрерывные превращения которых в их бесчисленных комбинациях вызывают все явления природы. Бог правит колесницей, запряженной четырьмя конями, движущимися беспрерывно по определенному кругу. Первый конь, блестящая шерсть которого помечена знаками планет и созвездий, — огонь, второй, не столь быстрый и сильный, темной масти и только одна сторона его освещена лучами солнца — воплощение воздуха, третий бежит еще медленнее — вода, четвертый вертится вокруг себя самого — земля. Эта четверка кружится в беге, пока огненное дыхание первого не поражает четвертого коня и зажигает его гриву. Кони меняются между собой своим существом.

По мере развития материализма и идеализма стихии природы начинают пониматься не только как материальные «первоэлементы», но и как абстрактные духовные принципы. В истории человеческой мысли происходил процесс освобождения стихий природы от наделения их сверхъестественными свойствами.

В доклассовом обществе люди верили, что стихии природы, олицетворенные в образах различных духов, могут вступать в брак, иметь детей. Отождествление природы и человека привело древних людей к вере в возникновение всего сущего благодаря процессу полового воспроизводства.

У многих племен записаны мифы о том, что солнце и луна возникли путем полового акта двух тотемов. Например, у индейского племени кутай рысь и лань рождают двух мальчиков-близнецов, один из которых превращается в солнце, а другой — в луну. По древнеегипетскому мифу солнце было рождено в виде золотого теленка небом — огромной коровой с рассыпанными по всему ее телу звездами. В текстах пирамид сказано: «Ра, золотой теленок, рожденный небом».

В условиях раннего земледелия сложилась вера в «священный брак» неба и земли, основа, земледельческой магии, связывающей плодородие почвы с половым актом. Небо приходит к свое супруге — земле в образе дождя, чтобы оплодотворить ее. По верованиям большинства народов, небо — мужчина, а земля — женщина. Например, у таджиков небо — «дед», а земля — «мать», которая становится беременной после выпадения дождя. Если в древнеегипетских мифах небо — богиня Нут, а земля — бог Кеб, то это объясняется тем, что там начатом, оплодотворяющим землю, был не дождь, а разлив Нила.

В мифе, созданном жрецами Гелиополя, бог солнца Атум — Ра сам себя создал из воды — «отца Нуна»: «Слава тебе, сын Ра, зачатый Атумом самим, ставший сам, не имеющий матери». Он изрыгает из своих уст брата и сестру, бога воздуха Шу и богиню влаги Тефнут. Их дочь — богиня неба Нут лежала в воде на груди своего супруга — брата бога Кеб, крепко обнимая его. Имя Нут изображается иероглифами неба, женщины, воды. Из Нун (воды) вытащит их отец, бог воздуха Шу, который поднял на своих простертых руках богиню Нут кверху, вследствие чего солнце стало совершать свой ежедневный путь по небу. Тогда Кеб и Нут произвели Осириса, плодородную землю с Нилом и Сета, пустыню.

Этот миф о Нут, Кеб и Шу аналогичен шумерийскому мифу о Намме, Аи и Ки. По этому мифу в начале была могучая богиня океана, праматерь всего сущего — Намму. Она родила гигантскую гору, состоящую из земли, объединенной с небом. Бог Аи (небо) и богиня Ки (земля) породили бога воздуха — Элиля. Он разлучил их, отделив небо от земли. Брак Элиля со своей матерью землей положил начало устройству мира.

По другому шумерийскому мифу прежде всего был хаос, в котором мужчина Апсу соединился с женщиной Тиамат. От них родились Лахму и Лахаму, олицетворяющие ил, а от них произошли Антар и Кишар — край неба и край земли, давших Ану и Нудиммут — бога неба и бога земли. По сказанию, сообщаемому вавилонским жрецом Берозом, бог Бел оплодотворил богиню хаоса Оморку, чтобы создать мир.

Известны финикийские тексты Рас-Шамры о священном браке. Небо, как супруг, изображалось жрецом, а земля — женщиной. В Библии и Коране есть пережитки веры в первоначальное соединение неба и земли. В Коране сказано: «Неверные, ужели не узнали, что небеса и земля были соединенными, а потом мы их разъединили» (XXI 31).

В древней Индии существовала земледельческая магия — тантризм в основе которой вера в образование мира в результате взаимодействия мужского и женского начал. По учению тантризма, Пракрити (женщина) родила мир после полового акта с Пурушей (мужчина) в обширной пустоте. Пракрити и Пуруша это будущие названия материи и духа в философии санкхья. Некоторые ее проповедники учили, что «как рождение ребенка происходит от союза мужчины и женщины, так и творение является результатом союза Пракрити и Пуруши». В санкхья женское начало Пракрити рассматривается как основная реальность, причина Вселенной. В современном шактизме Пракриги считается конкретным воплощением шакты — матери всех явлений. Ритуал этой секты носит сексуальный характер.

По ведийским понятиям, часто более поздним, чем представления тантризма, мир происходит также от полового акта, но первенствующее значение имеет Пуруша-мужчина. В Ведах небо и земля понимаются как супружеская чета. В древнеиндийских гимнах утверждается, что «вечный произвел мир в соединении со своею женой Майей». В Упанишадах мир уподоблен мужчине: «В начале был этот мир только Атмаком в образе человека… Он был так велик, как женщина и мужчина вместе, когда они держатся обнявшись. Это-то, свою самость рассек он на две части: таким образом возникли супруг и супруга» Из соединения Атмана с женщиной возникает все. В Иране в митраистских мифах говорится, что вначале были брат и сестра — небо и земля. Последняя, оплодотворенная своим братом, родила могучий океан — Апам-Напат.

По одним китайским мифам мир возник из хуань-дуня, т. е. хаоса который распался на цянь чунь ян (отец чистейшее небо) и кунь чунь инь (мать чистейшую землю). Ян — небо согревает Инь — землю своей теплотой, оплодотворяет ее дождем как своим семенем. Вода и огонь, ветер и гром, горы и озера — Цэнь-кунь-люцзы «шестеро детей неба и земли». По другим мифам Пань-гу и его жена родили Ян — отца — небо и Инь — мать — землю. По третьему мифу Пань-гу родился от Яна и Иня, которых он разделил с помощью топора. Лю Ань (179–122 гг. до и. э.) излагал этот миф в книге «Хуайнаньцзы»: «В давние времена, когда еще не было ни земли, ни неба, из хаоса возникли два божества. Они создали небо и землю — и тогда отделились женское (инь) и мужское (ян) начала». Бог Ян стал управлять небом, а богиня Инь — землею.

В Древней Греции во время элевзинских мистерий участники их говорили, обращаясь к небу: «пролейся дождем», а обращаясь к земле: «будь беременна». Плутарх сообщает: «Люди приписали небу отправление должности отца, а земле — отправление обязанности матери. Небо было отцом потому, что оно посредством дождей изливало семя в недра земли, земля, воспринимая это семя, делалась плодородною и матерью». Виргилий писал: «Земля раскрывается весною и просит у неба оплодотворяющего семени. Тогда Эфир, этот могущественный бог, опускается на лоно своей обрадованной супруги. В ту минуту, когда оплодотворяющее семя изливается орошающими дождями, соединение этих двух громадных тел дает жизнь и пищу всему существующему». Трагик Еврипид писал: «Я узнал от своей матери, что Небо и Земля были когда-то одно, но после того как их отделили друг от друга они породили все вещи».

В конце VIII в. до н. э. поэт, земледелец из местечка Аскры в Беотии Гесиод создал эпическую поэму «Теогония» (происхождение богов), стремясь показать генеалогию родов от браков богов и богинь с земными женщинами и мужчинами. Вначале существовал лишь вечный, безграничный, темный Хаос. Из Хаоса родились широкогрудая Гея (пустая и безводная земля), Тартар (преисподняя) и Эрос (любовное влечение), дух, носящийся над хаосом и совокупляющий обособившиеся стихии, затем Эреб (мрак) и Ньюта (ночь), от брака которых появились светлый Эфир и сияющая Гемера (день). Гея (земля) родила Урана (звездное небо), а потом с его помощью высокие горы и Поит — бесплодную пучину морскую, из которой образуется море. Земля и небо породили океан и богиню морей Тефиду, его женскую половину. От брака Океана и Тефиды родились источники и потоки. Из того же союза неба и земли родились еще другие боги и титаны. Крон, подчиняясь велению матери, напал на своего отца и изувечил его. Опасаясь повторения судьбы отца, Крон проглатывает одного за другим своих детей. Жене Крона, Гее удалось спасти своего сына Зевса, который низложил Крона.

В этом мифе видны пережитки воззрений эпохи дикости (Гея вступает в брак с собственным сыном Ураном) отдаленного матриархата (Гея — земля — родительница всего сущего), раннего земледелия (все из земли) и следы ожесточенной борьбы за власть. Этот миф аналогичен мифам других народов о происхождении мира от любовного сожительства неба и земли.

Наиболее типичным подобным мифом является сказание маори, обработанное их жрецами. Вначале был Пу (корень), из него вышел Морэ (главный корень), затем Веу (корешок), потом Ака (воздушный корень), Реа (растения), Вао Нук (великий лес), Куне (развитие), Чэ (звук), Коре (хаос, пустота), По (ночь). Ночь в сочетании с Ао (светом) породили Ранги (небо) и Папа (землю). Ранги и Папа всегда держали друг друга в тесных объятиях. Все существа рождались от этих объятий, но пламенные любовники душили их. Когда у неба и земли родилось семь главных верховных божеств, погруженных в мрак, то одному из них, Тане (солнце) удалось после долгих усилий разделить пламенных любовников. Он уперся головой в свою мать, а ногами в отца и оторвал землю от неба. Еще в 1900 г. у маори хранился священный топор, с помощью которого Тане когда-то отделял связанных между собой отца и мать. Разлученные супруги проливали горькие слезы, воздух был полон влажных испарений. Поэтому Тане повернул землю лицом вниз. Поверхность земли — это спина Папа. Ранги живет теперь вдали от своей возлюбленной земли. Вечные супруги однако не перестают любить друг друга: земля посылает небу свои благоухания, а на нее ниспадают в виде росы небесные слезы.

В хеттских и хурритских текстах обнаружен миф, подобный началу теогонии Гесиода. «Отец богов» Кумари, наподобие Крона, оскопляет своего отца Ану, бога неба. По хеттскому тексту, Ану зловеще предвещает Кумари, что у него родится сын. Из фрагмента сохранившихся клинописных табличек выясняется, что, стараясь избежать своей судьбы, Кумари также глотает своих сыновей одного за другим.

В VI В. до н. э. в Древней Греции было множество орфических гимнов, посвященных божественным родословным Орфическими они назывались потому, что происхождение их приписывалось мифическому герою — фракийскому певцу Орфею, который в поисках своей жены Эвридики спускался в подземное царство. Орфей пел, «как некогда и небо, и земля, и море, составлявшие единое, разделились после борьбы». Теогония орфиков близка к теогонии Гесиода. Начало орфизма теряется в глубине веков, восходя к тайным племенным союзам и мистериям. Согласно Эвдема, ученика Аристотеля, орфики учили, что все произошло из Ночи, от которой родились Уран (небо) и Гея (земля), а от них Океан и его супруга.

Во второй половине III в. александрийский поэт Аполлоний Родосский в своем эпосе об Аргонавтах вкладывает в уста Орфея сказание о начале всего сущего, которое выводится из смешения земли, неба и моря, т. е. земли, верхней и нижней бездны. Между ними появляется раздор, который разделяет их.

Солнце, луна и звезды утвердились на небе. Земля принимает свою форму. Миром правит бог змий Офионий, который от сожительства с древнейшей русалкой — океанидой Эвриномой положил начало родословной богов. Офиномий и Эвринома были низвергнуты в океан Кроносом и Геей, а эти, в свою очередь, лишены трона Зевсом. Во всех этих сказаниях много мифологических представлений, восходящих к доклассовому обществу.

В Древней Греции космогонические мифы, инсценировки которых происходили во время орфических таинств, служили для доказательства необходимости «упорядоченности» (космоса по-гречески) природы и общества. Слово «космос» первоначально означало «строй», «порядок» (хорошее устройство) Вселенной, в противоположность неорганизованному «хаосу». У дорян государственный строй назывался космосом. Космос — это понятие о порядке и иерархии, расположении элементов, из которых состоит организованное целое. Всякая попытка нарушить этот «порядок» ведет к «хаосу». Впоследствии космос стали понимать как звездное небо и Вселенную, красоту и украшение («косметика» у нас).

Критика древнегреческими философами-материалистами Фалесом, Гераклитом, Демокритом, Эпикуром религиозных космогоний была в конечном счете связана с борьбой прогрессивной рабовладельческой демократии против реакционной земледельческой аристократии и жречества, которые вели якобы свою родословную от богов и богинь — героев «теогонии», участвовавших в сотворении мира.

Идеалисты-философы утверждают, что человек создал космогонические мифы в силу присущей ему любознательности. В действительности же эти мифы не были порождены исканиями «начала всех начал», а возникли как отражение власти матерей — родоначальниц, патриархов, колдунов, царей — жрецов, способствуя ее укреплению. Древнейшие мифы в своих исходных формах возвеличивали всесильных матерей — родительниц и владычиц. «Матери всех богов» — Адити в Индии, Ардви в Иране, Атаргис в Сирии, Астарта в Палестине, Артемида в Эдессе и т. д. почитались не только как хранительницы воды, владычицы неба, дождя и плодородия, но и как прародительницы мира. В одном индийском гимне говорится: «Адити — это небо, это дождь, Адити — мать, отец и сын, Адити — это все боги».

Известно множество мифов, в которых женщина — демиург. Индейцы пуэбло утверждают, что вначале везде была вода, но мать камня, жившая вместе с месяцем, послала его за солнцем, создала зверей, а затем девушку, а потом юношу. Народ йоруба в Африке и сейчас верит, что богиня Одудуа сотворила мир. В Древнем Египте, в городе Саисе рассказывали, что богиня Нейт создала солнце и землю, и все, что есть на небе и на земле. «Великая мать богов» Нейт, которую отождествляли с Исидой, сама без мужа, зачинала своих детей — солнце и звезды, проглатывала их ежевечерне, чтобы снова родить утром.

При матриархате брак был групповым и считалось только материнское родство. Поэтому каждая фратрия признавалась происходящей от одной праматери, а племя в целом — от двух праматерей. Этот дуализм раннеродового общества отразился в тотемистических мифах о великих матерях неба и земли.

У арунта каждая из фратрий племени находится в родстве с одной из двух сестер, сошедших когда-то с неба на землю. У племени муригин записан миф о двух сестрах — прародительницах: «Это было время, когда людей еще не было, а животные были, как люди. Две сестры… направлялись к морю.

По дороге они давали имена (создавали) животным и растениям… Старшая сестра добыла первый огонь… принесла с собой каменные орудия».

В Меланезии есть миф с том, что сначала было две сестры.

Старшая сестра родила солнце, месяц, огонь. Она варила пищу. Младшая не имела огня и поэтому ела сырую пищу. Однажды младшая сестра похитила у старшей огонь и принесла его людям. В нашей стране у обских угров также обнаружены остатки веры в существование таких родоначальниц фратрий. Одна из них — «гусыня-зайчиха» была прародительницей неба, а другая — «медведица» — прародительницей земли.

В эпоху расцвета матриархата у североамериканских индейцев ирокезов сложился миф о двух прародительницах — великой матери неба и великой матери земли. Впоследствии этот миф был вытеснен другим мифом, в котором вместо двух ссорившихся сестер-хозяек неба и земли появляются два враждующих брата-демиурга. Эта смена мифологических персонажей объясняется переходом от группового брака к парной семье. Близнецы происходят из чрева одной матери, что отражает кровное родство племени.

Смена материнского рода патриархальным привела постепенно к умалению или отрицанию участия женщины в сотворении мира. В алтайском мифе вмешательство женщины в сотворении мира очень ограничено. Перед тем как Ульгень собирался творить мир, он сел на камень. Вдруг из воды выходит Аг-Эне (белая мать) и говорит: «что придет тебе на мысль творить, скажи только, что бы я ни делал, то все бы свершилось». Сказав это, Аг-Эне скрылась и более никогда никому не являлась.

Одни ительмены рассказывали, что Кутху вместе со своей сестрой перенесли землю с неба и погрузили в море, а другие утверждали, что Кутху сотворил землю из своего сына без всякой помощи женщины. Сахалинские нани (ороки) говорили, что Хадау вместе со своей старухой создал мир, но убил свою жену. Ирокезский демиург Енигорио («добрый разум») сделал солнце из головы своей матери, а месяц — из ее туловища. В мифах колумбийских индейцев уитто мир сотворен старым отцом Найпуэна без всякого участия женщины. Покуривая, взял он пустую землю, утрамбовал ее ногами и затем отделил небо от земли. Индейцы пуэбло говорили, что творец жил в темноте, которая не знала начала. Из творца родился туман, принявший форму огня и воды.

Таким образом, падение матриархата привело к изменению космогонических мифов. В них вместо всесильной матери — прародительницы и владычицы стал возвеличиваться патриарх, колдун. Многие племена приписывали творение земли воображаемому предку, более сильному, чем современный человек, древнему колдуну, способному при помощи магии делать все, что он пожелает. Гренландцев можно было сколько угодно спрашивать о происхождении неба и земли, иного ответа нельзя было получить, как тот, что небо и земля возникли сами собой, или что они, гренландцы, об этом нисколько не думают, им бы иметь только вдоволь рыбы и тюленей. Когда же миссионер захотел во что бы то ни стало навязать гренландцам веру в творца и заставить признать, что должен же был кто-то сотворить мир, то они отвечали: «Ну да, так его сделал какой-нибудь наш предок гренландец». У караибов известен рассказ об их соотечественнике Лухо, якобы сошедшем с вечного неба и создавшем плоскую землю. Он долго жил среди людей и умер. Исследователь южноамериканских индейцев бореро Штейнен встречал у них старика, дед которого якобы помогал при создании земли.

Туземцы Центральной Австралии почитают первопредков, которых называют «вечные, несотворенные, прародители, праотцы» и т. д. Они все «произвели». Арунта рассказывают: «Когда вода отступила от земли, вышли из нее „вечные, несотворенные“, они стали производить животных». «Нумбакулла» («самосуществующий» или «самопроисшедший») предок клана Дикой Кошки появился в стране арунта, где уже жили люди на берегах соленой воды. Он создал в течение долгих странствий все окружающие горы, реки, долины, все виды животных и растений. «Нубакулла» исчез навсегда, карабкаясь вверх по шесту, смазывая его своей кровью.

Рассказы о таких колдунах возникали под влиянием представлений о всемогуществе магии. Образы этих «творцов» укрепляли власть колдунов. У андаманцев существуют мифы о первом человеке Тамо. Он будто бы создал землю. У Тамо была жена Пуки (луна) или Лито (голубь). Тамо создал лук со стрелами и челнок. Жена Тамо сделала сети и корзинки, открыла применение глины. Тамо и его жена не боги, а труженики, которым не приносят жертвы.

Даже в образах духов или богов, которые миссионеры готовы принять за «творцов Вселенной», отражаются представления о власти. У семангов все создал не главный бог Карен, а Та Педну. «Как же так? — спрашивал П. Шебеста у семангов, — ведь Карей самый главный. Как же он ничего не сотворил? Разве он не бог, или Та Педн больше и сильнее, чем Карей?» Семанги отвечали, что Карей «великий господин, а великий господин не работает, он заставляет работать своего слугу, своего сына». Та Педн — ворон, рожденный матерью-землей и имеющий супругу — солнце. Он, по словам семангов, «подобен малайскому радже».

У готтентотов название «начальника всех вещей», «гунья» происходит от слова «гуна» — господин. У народа джагга в Килиманджаро миссионеры искали следы «творца» в божестве Руве, но он означает солнце. О нем говорят, что «Рува светит ярко». «Рува взошел» и т. д. Джагга убеждены, что «Рува пребывает на небе. Если кто беден, таким его создал Рува. Рува хочет, чтобы мы любили своих начальников. Мы должны отдавать им часть урожая».

Образ самодержавного небесного царя — бога-творца в конечном счете сложился как обобщение представлений о земном царе. Культ фараона в Древнем Египте способствовал там развитию веры в самосоздающего себя бога-творца. Жрецы писали: «Хвала тебе, великий, родивший богов, создавший один себя самого, сотворивший небо, землю, воздух, огонь, богов, людей, зверей, скот, червей, птиц, рыбу, ты создал себя самого силой плоти своей, сделал тело свое сам, нет отца, зачавшего образ твой, нет матери, родившей тебя, нет места, из которого ты вышел, была земля во мраке, и стал свет после того, как ты возник».

С развитием царской власти в Древней Греции получила распространение вера, что «все произошло от Зевса». Зевс — «царь богов и людей» — создал мир, натянув на крылатый дуб покрывало, собственноручно расшитое им разными землями и народами. Такое представление должно было возвеличить рабовладельческую аристократию, которая вела свое происхождение от предков, родившихся от браков с земными женщинами. Теология, как часто это бывает, оказывалась на деле «божественной социологией». Еще недавно в Африке и в других частях света — в различных королевствах и княжествах некоторые деспоты обосновывали свою власть тем, что их предки участвовали в сотворении мира. Например, королева Синга из Матамбы ссылалась на своих предков, которые занимались изготовлением неба и земли.

В доклассовом обществе космогонические мифы были связаны с магией. Люди верили, что для приобретения власти над предметами и явлениями надо обязательно знать о происхождении их, только при этом условии заклинания будут иметь силу. В Индонезии, чтобы вызвать дождь или урожай риса, рассказывали об их происхождении.

Многие космогонические мифы были частью заклинаний стихий природы. Текст такого египетского мифа, восходящий к древнейшим временам, записан в 311 г. до н. э. в «Книге познания явлений Ра и Низвержения Апопа» (врага Ра — змея). Этот текст — начало заклинания против бури и грозы. Он читался во время магического ритуала, ставящего целью предотвратить бурю. В Вавилоне прежде чем положить в зуб смолу, смешанную с беленой, читали длинный заговор о том, что бог созда\ небо, небо создало землю, земля создала реки, реки создали каналы, каналы создали ил, ил создал червя, червь забрался в зуб. Заговор кончался обращением к червю: «Пусть побьет тебя бог Эа».

У многих племен и народов космогонические мифы были как бы сценариями колдовских обрядов, религиозных мистерий и ритуальных инсценировок. Если люди в своих магических плясках изображали первопредков — птиц и зверей, которые путем превращения создают предметы и явления природы, то это значило, что демиургами являются не только эти «творцы», «создатели вещей», но и все участники обряда. В представлениях первобытных людей единичное и общее сливалось. Так, например, племя индейцев чироки, рассказывая мифы о происхождении неба и земли, солнца и луны, изображает себя демиургами. То же самое у полинезийцев, когда «харено» старики-сказители поют, танцуют и мимикой изображают образование Вселенной. У жителей острова Ниаса, лежащего к юго-западу от Суматры, декламируют во время плясок при похоронах своих вождей длинную поэму о мироздании.

Космогонические мифы о браке неба и земли восходят к описаниям колдовских обрядов плодородия и размножения, воспроизводят церемонии, которые якобы совершали мифические первопредки, когда порождали растения и животных.

У друидов был обряд сотворения и разрушения мира, возвеличивающий роль жриц как создательниц его. Жрицы — друидессы должны были ежегодно, в течение от одной ночи до другой, разрушить и снова выстроить крышу своего храма, символизирующего весь мир. Разломав стропила и рассеяв солому кровли, жрицы спешили построить новые стропила и соорудить новую кровлю. Во время этого обряда жрицы разрывали на части одну из служительниц храма, принося ее в жертву богам.

По мере развития классового общества жрецы для усиления своего влияния, получения жертвоприношений и освящения власти эксплуататоров перерабатывали мифы, сложившиеся в условиях первобытнообщинного строя. В мифах Шумера, Вавилона, Индии рассказывается, что мир создан для того, чтобы люди приносили жертвы и кормили богов. В шумерском гимне говорится, что боги ели зерно, пили молоко, но не могли насытиться. Тогда Эа посоветовала Элилю создать мир с людьми, чтобы они совершали жертвоприношения богам. Основная идея вавилонского мифа о Мардуке и Тиамат в том, что люда предназначены исключительно для работы на богов. Брахманы связали представление о возникновении мира из огня с актом жертвоприношения, в котором большая роль принадлежит сожжению части жертвы. Брахманы во время жертвоприношения якобы воспроизводят сотворение мира. Они действуют так же, как боги, принесшие в жертву Пурушу, чтобы создать Вселенную. Поэтому, говорят жрецы, если прекратить жертвы, то мир разрушится.

Во многих странах жрецы использовали миф о происхождении мира из тела первозданного существа для освящения социального неравенства. В Индии космогонический миф был использован для обоснования необходимости существования четырех варн: брахманов, кшатриев, вайшья, шудр, из которых возникли касты. «Когда разрезали Пурушу — на сколько частей разделили его? Во что превратился его рот, как стали называться его руки, бедра и ноги? Рот его сделали брахманом, из рук его произошли кшатрии, из бедер — вайши, а из ног — шудры. Месяц возник из ума, солнце — из глаза, изо рта произошел огонь, из дыхания — ветер. Из пупа сделалось воздушное пространство, из головы — небо, из ног — земля, из ушей— страны света» (Ригведа, X, 90). Брахманы учили, что они вышли из рта Пуруши, первые воины — из его рук, земледельцы, торговцы и ремесленники — из бедер, а слуги и рабы — из ног, а поэтому участь слуг и рабов пресмыкаться в грязи перед своими господами. В Китае рассказывали, что когда умер тянь-цзы (сын неба) с телом змеи и головой дракона, прозванный Пань-гу, то дыхание его сделалось ветром и облаками, голос — громом, левый глаз — солнцем, правый — луною, туловище с руками и ногами — четырьмя странами света, кровь — реками, волосы на голове — звездами, мелкие волосы кожи — деревьями и травою, зубы — металлами, кости и суставы — чиновниками, душа — государем, а паразиты на теле — крестьянами.

Согласно мусульманским представлениям, пророк Мухаммед был первым творением Аллаха, «корень всех вещей». Бог взглянул на Мухаммеда, и тот из благоговейного ужаса перед своим творцом покрылся потом. Из пота его головы бог создал ангелов, из пота лица — солнце, луну, звезды и все, что есть на небе, из пота груди — пророков, посланников бога, богословов, мучеников и святых. Бог создал светильник и поставил на него изображение Мухаммеда. Духи всех будущих людей носились вокруг этого изображения и смотрели на него. Тот, кто взглянул на голову пророка, стал халифом или султаном, кто только на лоб — князем, кто на зубы — министром, на затылок- купцом.

В древнерусском «Стихе о голубиной книге» при помощи космогонических представлений утверждается незыблемость классового строения общества:

Социальная сущность космогонических мифов особенно ярко проявилась в странах древнего Востока, где они были неотъемлемой частью репертуара храмовых мистерий. Египетские жрецы ежегодно совершали в храмах богослужение в честь сотворения мира, инсценировали борьбу мрака и света. Высокое место, на котором был воздвигнут храм, считалось священным, увековечивающим создание мира. Этот холм отождествлялся с той землей, которая первой появилась после спада разлившейся реки. Суша была создана из воды богом солнца, который отождествлялся с каждым фараоном. Во время ритуала коронации он представлялся как создатель мира. В большом «гимне» Амону, который «все родил и сам не был рожден», «отец отцов и всех богов, поднявший небо и утвердивший землю», присвоены все титулы фараона.

В Вавилоне новогодний праздник, длившийся 11 дней, был использован жрецами для прославления царя как творца мира. В течение 4-х дней этого праздника жрецы публично читали по вечерам в храме «Энума элиш» («когда наверху») о сотворении мира. На восьмой день праздника совершался обряд, воспроизводящий борьбу Мардука с чудовищем Тиамат. Роль Мардука исполнял царь. На девятый день царь и жрецы совершали процессию, во время которой объявлялось о победе бога Мардука. Поэма содержит эпизоды, отражавшие политическую борьбу в Вавилоне. В ней излагаются воззрения о власти бога на небе, подобное взглядам о владычестве царя, о борьбе между богами за власть, заговоре и восстании против небесного повелителя, произнесении «мятежных речей», о расправе с бунтовщиками. В средние века в Западной Европе, когда в христианских храмах во время литургии показывали акт отделения света от тьмы, то фактически воспроизводили древневавилонскую мистерию сотворения мира, повлиявшую на библейскую космогонию.

В Китае космогонические мифы использовались д\я укрепления культа императора. В Шy-цзине, в «Великом плане», якобы полученном легендарным императором Юем с неба, говорится, что Вселенная возникла из первоэлементов, которые соответствуют качествам, необходимым для государя. В Китае были распространены поучения: «Государь то же, что небо, а подданный то же, что земля. Небо простирается сверху, а земля все держит на себе. Если пожелать поставить небо на место земли, а землю на место неба, то это приведет к разрушению», «Едва только возникая земля и небо, уже существовала разница между высшими и низшими».

В Японии во время священных мистерий «кагура» в шинтоистских храмах жрецы изображают сотворение мира: пляшут пять жрецов, символизирующих пять главнейших элементов — землю, дерево, воду, огонь, металл. Инсценируется миф об образовании японских островов, возникших в связи со встречей двух божеств, символизирующих мужское и женское начало.

В Японии древний космогонический миф был переработан в целях освящения власти императора — микадо. В «Кодзики» («Записках о древности»), появившихся в Японии в начале VIII в. н. э., рассказывается, что когда небо и земля отделились друг от друга, возник бог, похожий на ствол дерева аси. Он стал родоначальником семи пар богов. В седьмом поколении родились божества Исанги и Исанами. Они сошли с неба на землю по мосту. Приблизившись к ней, Исанги погрузил конец своего копья в мутную жидкую массу и когда извлек его, несколько капель стекли с него. Капли затвердели и образовали Японские острова. На них поселились Исанги и Исанами. У них родились боги воды, ветров, лесов, гор, рек, дорог, молнии и грома и др. Когда от рождения бога огня умерла Исанами, то Исанги родил из левого глаза богиню солнца Аматэрасу-Омиками, а из правого — богиню луны Цукаеми. Богиня солнца основала Японское государство и послала управлять им небесного бога Ниниги. так как между земными богами шли бесконечные распри. Но ожесточенная борьба богов за власть на земле продолжалась. Только пятый потомок богини солнца победил мятеж, подчинил своей власти богов. Он него и пошли микадо.

Эти мифы о боге-творце, закреплявшие власть фараона, царя, императора, микадо, по своей социальной сущности, в конечном счете, принципиально не отличаются от иудейского сказания о Яхве, сотворившим мир.

Науке понадобилось много усилий, чтобы исследовательский глаз мог разглядеть в первой книге Библии — в книге «Бытия», излагающей миф о сотворении мира, швы, оставшиеся после того, как редакторы Библии склеивали сказание о миротворении из кусков древнейших мифов.

В 1753 г. хирург французского короля Людовика XIV Жан Астрюк установил, что противоречия библейского мифа о сотворении мира объясняются тем, что в «Бытие», в главах I, II, 4, и II, 4—III, 24 содержатся два разных сказания на эту тему. В первом мифе мир творит Яхве, во втором, более древнем — Элохим (боги). В первом мифе, возникшем, вероятно, среди народа, жившего на сухих равнинах, первоначальное состояние мира — голая земля, лишенная воды. Яхве создает землю как сухую равнину, а животных полевых и птиц небесных из земли. Птицы и деревья появились после человека. Сотворение мира происходит путем произнесения слова: «да будет». Во втором мифе, видимо, возникшем среди народа, жившего на морском побережье, изначально существует вода, покрытая тьмой. Боги создают из нее землю, морских животных, «рыб больших», «живых существ, которыми кишат воды», потом водяных птиц Эти птицы и деревья появились до человека. Сотворение мира происходит в результате труда небожителей.

Образ библейского бога-творца сложился под влиянием веры в могучего колдуна и восточного деспота — царя. Библейский творец далеко не всемогущ, способен ошибаться, поддаваться обману, сердиться и мстить, как и все люди. Он не создает мир из ничего, а только придает форму уже существующему материалу, приводит его в порядок, отделяет для себя от воды и мрака кусок земли, сажает на ней деревья и цветы. Он не столько творит солнце и луну, сколько прикрепляет их к небу. По мнению известного буржуазного социолога религии М. Вебера, образ бога-творца сложился под влиянием восточного деспота царя, который из ничего, в пустыне творит урожай посредством искусственного орошения. Миф о сотворении мира, писал Вебер, связан с искусственным орошением и относящейся к нему функции царя. Вебер утверждал, что «сверхмировой, личный, этический бог» есть переднеазиатская концепция, он в такой степени соответствует всемогущему земному царю с его рациональной системой бюрократического управления, что едва ли можно отрицать здесь причинную связь.

Наука еще в XIX в. установила, что библейский миф о сотворении мира близок к подобным же космогоническим мифам Древнего Востока. «Библейское повествование о сотворении мира и потопе, — писал Ф. Энгельс, — является не более как отрывком из цикла древнеязыческих религиозных сказаний, общего для иудеев, вавилонян, халдеев и ассириян»[10]. Ассирологи расшифровали клинообразные письмена на глиняных таблицах, заполнявших знаменитую библиотеку царя Ассурбанипала (VII в. до н. э.), и прочли вавилонскую поэму о сотворении мира, оказавшуюся во многом похожей на библейский космогонический миф.

Православные церковники выражали «глубокое огорчение сходством Библии с вавилонскими сказаниями». Впоследствии были открыты шумерские тексты о мироздании, схожие с библейским рассказом и в некоторых деталях отсутствующие в вавилонском памятнике.

Библейский миф утверждает, что бог сотворил мир в шесть дней, а в день седьмой почил от трудов. Это объясняется древневавилонским законом о том, что седьмой день бог сделал священным и повелел отдыхать в этот день от всяких трудов Почитание числа семь берет начало от культа Луны В течение лунного месяца — 28 дней — Луна прибывает и убывает, проходя четыре фазы. Они сменяются через каждые 7 дней, что привело к созданию лунного календаря, основанного на семидневной неделе. Каждый седьмой день находится как бы в состоянии покоя. У многих народов он был посвящен богине Луны. День, в который она отдыхает, считался зловещим, опасным днем для свершения каких-либо действий. Поэтому библейский бог также отдыхал на седьмой день после сотворения мира.

В Библии утверждается, что бог создал мир с помощью слова: «рече и быша, повеле и создашася», «возгремел господь над водами многими, глас господа силен». Эта вера в творческую силу слова возникла в первобытные времена. Люди понимали, что словами можно высказать мысли, желания и настроения, внушить страх и повиновение, отдать приказание. Поэтому человек наделил слово важнейшими свойствами воздействия на диких зверей и явления природы. Сила образного слова, которая помогала людям покорять природу, получила у идеалистов фантастическое отражение в учении о Логосе. Слово, овеществленное в особое личное существо, превращается в первичное творческое начало, в самостоятельную идеальную сущность, в Логос. «В начале было Слово, — говорится в евангелии от Иоанна, — и Слово было у бога, и Слово было бог… и без него ничто не начало быть» (I, 1–3).

Духовенство уверяет, что библейское представление о существовании прежде всех времен в таинственной вечности слова, которым бог вызвал из небытия в бытие мир духовный и мир материальный, небо и землю и все, что в них, видимое и невидимое, резко отделяет языческие космогонии от иудейско-христианского учения о сотворении мира. В действительности истоки таких представлений коренятся еще в доклассовом обществе. В Америке у колумбийских индейцев уитто записано изречение: «В начале слово дало происхождение отцу».

В первобытные времена мысль и слово не отделялись друг от друга, воспринимались вместе, отсутствие названия понималось как отсутствие вещи, обладающей ее названием. Суеверие, запрещающее называть некоторые вещи своими именами, потому что имена влекут за собою появление самих вещей, распространено между всеми народами земли. Древние люди верили, что можно словом «накликать» называемое существо или событие, как бы призывая его явиться к произнесшему.

Во многих мифах Вселенная возникает путем наименования, выделения ее частей из хаоса. Начальные слова вавилонского мифа о сотворении мира гласят: «Когда вверху небо еще не получило имени и внизу земля не была названа». Мардук произнесением названия извлекает части мира из их небытия.

Египетские жрецы подробно разработали магию слова как орудия творения. Они учили: «Ты изрек слово, и получил бытие бога». Бог Ра, взойдя на небо, на. спину небесной коровы, творит мир, произнося названия его частей: поле, тростинки, сумерки и т. д. По учению мемфисских жрецов, творец богов и всего мира бог Пта творит все «сердцем и языком», т. е. мыслью и словом, изрекая названия. По индийским мифам, «речь была нерожденная и всесоздатель породил от речи живые существа», «один был Прагапати и речь принадлежала ему». «Звук есть Брама», «в начале Брама создал из слов Веды отдельные имена, дела, и условия всех вещей». Брамаспати (повелитель заклинаний) создал мир при помощи слова. В Ведах рассказывается, что бог сказал: «Это есть земля и создал землю», «произнеся Bhur, он сотворил землю». Человек, владеющий магическим словом, якобы может стать творцом мира. В Рамаяне рассказывается, что один святой аскет обладал таким знанием тайн слова, что стал командовать небесами, создавать новые звезды. Когда бог Индра. не услышал его молитв, то праведник захотел даже создать новых, лучших богов. Индра. испугался и исполнил его волю, после чего святой отказался от этого желания.

В Авесте сказано: «О, мудрый Зороастр, я говорю тебе ясно, что чистый, святой, быстрый Гоновер (слово) был прежде неба, прежде воды, прежде земли, прежде стад, прежде деревьев, прежде огня, сына Ормуздова, прежде всего существующего мира».

Безначальное существо Церуана-акарана, т. е. несозданное, из которого возникли боги Ахурамазда и Анхромайнья, произнесло Гоновер (Слово), от Гоновера произошли первостихии: первосвет, первотьма, первоогонь и первовода. В талмудической литературе также утверждается, что бог сотворил мир при помощи самостоятельного существа. Мемра. («Слова»).

Духовенство использовало веру в магию слова, которой проникнута библейская космогония, для пропаганды чудес. Кто верит, что словом бога создан мир, тот уже поверит, что словом можно превращать воду в вино или словами передвигать горы.

В Библии нет творения мира из ничего. Буквальный перевод первой строчки Библии гласит «в начале Элохим отделил небо от земли» или «в начале Элохим изготовил небо и землю», т. е. бог дал миру лишь окончательную форму. Наряду с творцом существует и несотворенный им хаос. В книге «Премудростей Соломона.» бог вносит только порядок в хаотическую материю.

Идея о сотворении мира из ничего возникает в развитом классовом обществе с появлением представлений о бестелесном надмировом всемогущем боге-духе. Она фактически неизвестна Древнему Египту, Вавилону, Греции и другим странам Древнего мира. Даже в христианском богословии эта. идея утвердилась постепенно. Юстиниан Мученик говорил о боге как о творце, создавшем мир из бесформенной материи. Были и другие попытки отстоять представление о том, что до сотворения мира существовала материальная субстанция «без формы в хаотическом виде», но это воззрение было отвергнуто большинством «отцов церкви». Святой Августин, у которого есть намеки на. существование до сотворения какой-то материи, примиряет этот свой взгляд с указанием «хотя мир был создан из какой-то материи, но она была создана из ничего». В 1215 г. четвертый Латеранский собор объявил, что бог создал мир ex nihilo. Этот догмат внушает человеку идею ничтожности мира и веру во всемогущество бога. «Кто верит, что бог есть творец, который из ничего делает все, — писал Лютер, — тот должен считать, что бог может и мертвых пробуждать».

В эпоху феодализма была глубокая связь между верой, что «мир от бога.» и «король от бога.» и между убеждением, «что мир создан божьей милостью» и «королевство даровано божьей милостью». Известны католические и православные изображения бога-творца. в королевском платье с короной на голове или в царском одеянии, сидящем на троне со скипетром и державой в руках. Московский митрополит Филарет писал: «Бог-творец по образу своего небесного единоначалия устроил на земле царя: по образу своего вседержительства — царя самодержавного». Духовенство проповедовало крестьянам о боге-творце как небесном царе, хозяине земли, пославшим земного царя управлять миром: «Без бога свет не стоит, без царя земля не правится», «У бога-света с начала света все приспето», «Бог — старый хозяин, лучше нас знает — что к чему» и т. д., на что крестьяне-вольнодумцы отвечали: «Бог высоко, царь далеко, нам правды не найти», «Молился, молился, а гол, как родился».

Священники именем бога-творца освящали и укрепляли деление людей на господ и рабов. Вера в промысел всемогущего творца внушала, что от него зависит богатствo и бедность, призывала примириться с социальным неравенством на земле. «Почто шумите, братья, — говорил священник елейным голосом, — на кого ропщете? — на брата своего; от творца так положено: кому быть богатым, а кому бедному». «Учители веры» вдалбливали в голову, что «высокого и низкого бог создал», «в лесу бог деревья не уравнял, а в народе людей», «господь богатит и высит, убожит и смиряет».

В эпоху капитализма имеется тесная связь между поучениями о творческой деснице бога-творца и заявлениями вроде известного изречения короля нефти Рокфеллера: «Мои деньги дал мне бог». Не случайно надпись на долларе гласит. «На бога мы надеемся». Вера в бога-творца поддерживается в буржуазных странах социальной придавленностью трудящихся, кажущейся беспомощностью их перед слепыми силами капитализма, который приносит неисчислимые бедствия и страдания, страхом перед возможностью войны, безработицы и нищеты.

Ф. Энгельс указывал, что в буржуазном обществе над людьми господствуют, как какая-то чуждая сила, ими же самими созданные экономические отношения, ими же самими произведенные средства производства. Поэтому там фактическая основа религиозного отражения действительности продолжает существовать, а вместе с этой основой продолжает существовать и ее отражение в религии. До сих пор еще в ходу поговорка: «человек предполагает, а бог (т. е. господство чуждых человеку сил капиталистического способа производства) располагает»[11].

Человек считает себя зависимым существом, обязанным существованием милостью другого, а поэтому полагает, что жизнь его имеет причину вне его, она не есть его собственное творение. «Вот почему творение является таким представлением, которое весьма трудно вытеснить из народного сознания, — писал Маркс. — Народному сознанию непонятно чрез — себя — бытие природы и человека, потому что это чрез — себя — бытие противоречит всем осязательным фактам практической жизни»[12]. Маркс отмечал, что сам вопрос о том, кто породил природу вообще, продиктован точкой зрения, которая в корне неправильна. Задаваясь вопросом о сотворении природы, человек абстрагируется от нее, полагает ее несуществующей, хотя абстрагирование от бытия природы не имеет никакого смысла.

Философы-материалисты древности настойчиво пытались объяснить мир из него самого, доказывая, что из ничего ничего не делается, что Вселенная «не создана никем из богов и никем из людей», она вечна, у нее нет ни конца, ни начала. В условиях средневековья, с его диктатурой церкви основной вопрос философии принял острую форму: создан ли мир богом или он существует вечно? Великий основной вопрос всей, особенно новейшей философии, есть вопрос об отношении мышления к бытию, — писал Энгельс. Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, признавали сотворение мира, составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма[13].

Средневековые вольнодумцы предлагали ответить на такие вопросы: Что существовало до творца? Кто сотворил самого бога? Что делал бог до сотворения мира? Зачем бог сотворил мир? Почему бесконечно совершенный бог создал несовершенный мир?

В XII–XIII вв. разным лицам приписывались крылатые слова: «Если бы господь бог сделал мне честь спросить мое мнение при сотворении мира, так я бы ему посоветовал сотворить его получше, а главное попроще».

Острота споров о сотворении мира объясняется в конечном счете тем, что это был не только основной догмат церкви, но он считался и политической аксиомой, освящавшей феодальные порядки. Поэтому различные «еретики», выступавшие против феодального гнета, критиковали церковное учение о сотворении мира. Во французской хронике Радульфа Глабера сообщается, что в 1017 г. «появилась новая неслыханная ересь, занесенная из Италии одной женщиной преисполненной дьявола. Еретики утверждали, что земля и небо не были сотворены, они существовали всегда. Еретики не признавали никаких христианских верований, никаких обрядов». Король Франции Роберт прибыл в Орлеан, созвал епископский собор, который осудил еретиков. На второй день праздника рождества там были заживо сожжены тринадцать еретиков.

В борьбе с еретиками католическая церковь запрещала мирянам читать Библию, чтобы они не впали в ересь. Вожди реформации хотя и отвергали этот запрет, но также преследовали тех, кто критиковал Библию. «Одно из двух: или веришь во все начисто и без всякого исключения, — говорил Лютер, — или же ни во что не веришь». Когда Лютера спросили, что делал бог до сотворения мира, то после некоторого раздумья Лютер сердито воскликнул: «Он сидел в лесу и срезал прутья для розог, которыми следует наказать всех тех, кто будет приставать с такими глупыми вопросами».

Христианские теологи тщетно пытались примирить противоречия библейского сказания о сотворении мира. Богословы спорили: сотворил ли бог мир руками или словом, из вещества или из ничего, в один момент или в шесть дней, кто же именно был творцом: святой дух, который, по словам Библии, «реял над поверхностями вод», или сын божий, как гласит Новый Завет, или бог-отец, о чем утверждает «никейский символ веры», приписывавший акт творения «богу-отцу всемогущему, творцу неба и земли», или вся троица, согласно библейским словам: «да сотворим мы».

В первой книге «Бытия», в первой главе, в двенадцатом стихе говорится, что земля получила свою растительность уже на третий день творения, а во второй главе, в пятом стихе отмечается, что в это время не было еще травы на земле. В Библии утверждается, что на. четвертый день творения произошло отделение света от тьмы, которое свершилось в первый день творения. Вс второй день бог создал уже сотворенное им в первый день небо, и в третий день он снова творит землю, которая была им сотворена в первый день. «В начале бог сотворил небо и землю… И был вечер, и было утро: день один». «И да явится суша… И назвал бог сушу землей… И создал бог твердь… И назвал бог твердь небом… И был вечер, и было утро: день второй».

Еще больше неприятностей доставило богословам библейское сказание о сотворении мира своим утверждением, что свет не зависит от солнца, и день и ночь могут быть без него. Согласно библейскому рассказу свет, а вместе с ним различие между днем и ночью было создано в первый день творения, а солнце и луна были созданы только на четвертый день. Отец церкви Амвросий прямо заявлял, что «свет дня это одно, а свет солнца другое». «Бог мог бы, — говорил Лютер, — создать и день без солнца, подобно тому как первые три дня творения были день и ночь, а между тем не было тогда еще создано ни солнца, ни луны, ни звезд». Кальвин утверждал, что бог в Ветхом Завете создал свет раньше солнца, дабы люди могли видеть могущество бога.

Таким же неразрешимым для церкви вопросом было появление растений на земле, которые, по Библии, созданы на третий день творения, когда еще не было солнца, сотворенного на четвертый день, хотя без солнца жизнь на земле не могла бы существовать. Не было единодушия и между богословами по вопросу о дате сотворения мира. Духовенство на основании различных спекуляций с библейской «хронологией» определило не не менее двухсот «мировых» эр, резко расходящихся между собой. К самой короткой относится 3483 г. до н. э. и самой длинной эрой считается 5508 год до н. э. Еврейские хронографы вели летосчисление «от сотворения мира», которое относят к 3760 г. до н. э., а христианская церковь, основываясь на греческом переводе той же Библии, сотворение мира отнесла к 5508 г. до н. э. По этому расчету в 1492 г. исполнялось ровно семь тысяч лет от сотворения мира и христиане тогда готовились к кончине мира и к страшному суду. Еще в XVIII в. находились богословы, которые уверяли, что «небо и земля были созданы в один и тот же момент, 23 октября, за 4004 года до рождества Христова, в 9 часов утра».

Вымыслы о том, что мир существует всего несколько тысяч лет, давно опровергнуты наукой. В связи с открытием радиоактивного распада атомов тяжелых металлов (урана, тория, радия и др.) учеными был разработан метод, который позволил определить возраст Земли в целом и оценить возраст пластов, слагающих земную кору. На основании этого метода удалось определить возраст Земли в 5–7 млрд. лет.

Особенно беспокоил духовенство вопрос о днях сотворения мира, так как в «Бытие» говорится о шести днях и о «дне», в течение которого «бог сотворил землю и небо», причем день творения понимается как обыкновенный день. Описание каждого библейского дня творения заканчивается словами: «и был вечер, и было утро». В заповедях говорится: «Шесть дней работай, и делай (в них) всякие дела твои; а день седьмый — суббота господу, богу твоему… ибо в шесть дней создал господь небо и землю, море и все, что в них; а в день седьмый почил». (Исх., XX, 9—11). «Отец церкви» Ориген полагал, что мир был сотворен сразу, в один момент, а Ефрем Сирин признавал сотворение мира только в шесть дней. «Святые» Августин, Григорий, Афанасий, Василий считали, что мир создан в один момент и в шесть дней. «Отец церкви» Василий объяснял, что день творения равен 24 часам: «Моисей как будто бы так сказал: мера двадцати четырех часов есть продолжение одного дня, двадцать четыре часа наполняют продолжение одного дня, если под днем подразумевать и ночь»[14].

В XX в. наиболее консервативные богословы продолжали утверждать, что сотворение мира в шесть дней следует понимать буквально: «в шесть обыкновенных дней, каждый из которых длился 24 часа, бог превратил грубую мировую материю в космос», а так называемые либеральные богословы советовали понимать «библейский день» как «геологическую эпоху». В брошюре «Ключ к пониманию Библии», изданной в 1960 г. в Брюсселе на русском языке для «советских туристов», автор иезуит признает безуспешность всех попыток понять, что такое библейский день: «Бесполезно искать, чему соответствуют шесть дней творения. Те, кто хотели видеть в них указание на определенные геологические периоды, не достигли никаких результатов».

Библейское сказание о миротворении содержит такое множество непримиримых противоречий со здравым смыслом и данными естествознания, что никакие попытки богословов не могут заштопать этот обветшалый миф.

Под влиянием рационалистической критики «священного писания», успехов естествознания образованные люди стали понимать, что библейское сказание о сотворении мира не соответствует действительности. Поэтому богословы были вынуждены отказаться от традиционных воззрений на. библейский миф о сотворении мира. Была создана специальная «библейская комиссия», которая пришла к выводу, что первая глава книги «Бытия» представляет собой лишь образный рассказ о творении мира, но не точное его описание, а потому этот рассказ нельзя понимать буквально, но «недостойно христиан» отвергать «первоначальное творение всех вещей богом».

Католические философы-неотомисты по вопросу о сотворении мира предлагают придерживаться учения «двойственной истины», т. е. различать две истины — истину «по разуму» и истину «по вере». Они советуют совмещать веру в сотворение мира, с идеей вечности, милостиво разрешают разуму признавать вечность Вселенной во времени как вечность бога, возражая против представления о начале мира, так как тогда, до происхождения мира, было время, т. е. время до возникновения времени, что является явной бессмыслицей.

Французский писатель Роже Мартен дю Гар в романе «Жан Баруа» очень верно передал рассуждения католических модернистов, призывающих к обновлению обветшалых догм. Аббат Шерц говорит: «Католическая религия в таком виде, в каком она сохранилась доныне, неприемлема для большинства культурных людей и для всех людей, обладающих серьезными научными познаниями… Тот бог, которому нас призывают поклоняться, слишком жесток и незамысловат: верить в наши дни в олицетворенного бога, в бога монарха, в бога творца мира, в первородный грех и адские муки слишком уж наивно».

Аббат предлагает жертвовать буквой «священного писания», чтобы спасти религию. «Чтобы сохранить вероучение незыблемым, — говорит аббат, — сейчас необходимо видоизменить его форму… Следует говорить о символах во всех случаях, когда утверждения церкви несовместимы с современным мышлением».

Этой тактики и придерживается духовенство в наши дни с целью защитить Библию от научной критики.

В Бельгии в Лувенском университете, руководимом иезуитами, имеется издательство «Жизнь с богом», которое издает на русском языке агитационную католическую литературу. В фотоальбоме «Свет и жизнь», в номере «религиозно-семейного журнала» «Жизнь с богом», посвященном сотворению мира, проповедуется отказ от буквального понимания книги «Бытия». Вместе с тем эти издания, предназначенные иезуитами для советских читателей, стараются внушить, что «для создания нашего мира, необходим был разум».

В брошюре «Ключ к пониманию Библии», опубликованной этим издательством в 1960 г., автор вынужден сделать такие уступки рационализму, за которые его несколько веков назад сожгла бы инквизиция. Он пишет: «Как надо понимать библейский рассказ о сотворении мира? Очевидно, что рассказ о сотворении мира не должен пониматься буквально». «Бог не произнес слова. „Да. будет свет“, потому что не было еще никого, кто мог бы их услышать, и потому, что бог — дух. У него нет ни уст, ни дыхания». В брошюре открыто заявляется, что «библейское повествование о сотворении мира, есть просто литературная форма, образное изложение подлинного религиозного поучения, которое должно было проникнуть в народную психологию того времени». Вопреки желанию автора его брошюра, свидетельствует о банкротстве библейской мифологии, о невозможности примирить ее с современной научной картиной мира. Сам автор призывает «смириться и признать нашу неспособность понять божественный акт, положивший начало миру».

Из этого не значит, что католическое духовенство не пытается использовать современные достижения астрофизики для рассуждений о том, что, мол, сначала были сотворены фотоны, т. е. свет, потом атомы простейших газов и т. д. 22 ноября 1951 г. папа Пий XII в речи перед католической академией наук «Доказательства бытия божия в свете современной науки» требовал, чтобы усилия ученых были бы направлены на открытия данных, подтверждающих сотворение мира. Напрасные иллюзии! «Ум человеческий, — писал В. И. Ленин, — открыл много диковинного в природе и откроет еще больше, увеличивая тем свою власть над ней, но это не значит, чтобы природа была, созданием… бога»[15].

Фундаментализм — консервативное течение в баптизме, методизме и т. д. учит рассматривать Библию как «фундамент жизни», признавать ее незыблемый, абсолютный авторитет, требует полного и буквального понимания библейского мифа о сотворении мира. Среди баптистов в США имеются модернисты, которые утверждают, что акт творения не может быть познан человеческим мышлением — это тайна. Следуя этим зарубежным теологам, многие баптисты — евангельские христиане в СССР указывают, что Библию нельзя понимать буквально, так как она излагает сотворение мира поэтическим языком, пытаются вывести Библию из-под ударов критики с помощью аллегорического истолкования ее сомнительных мест.

Еще в древности вольнодумцы отмечали тщетность попыток объяснить нелепость библейских мифов аллегориями. Во II в. Цельс писал о Библии: «Наиболее рассудительные иудеи и христиане краснеют за все эти глупые выдумки и стараются преодолеть затруднения при помощи аллегорических толкований. Но эти рассказы не допускают аллегорий. А те аллегории, посредством которых пытались истолковать эти рассказы, оказались еще более постыдными и вздорными… Детски глупо утверждать, что бог создал гром и дождь».

Многие проповедники наиболее распространенной в США буржуазной философии — прагматизма, понимая уязвимость аллегорических толкований мифа о сотворении мира, заявляют, что если он приносит пользу, т. е. служит маслом, которым смазываются колеса капиталистической машины, то он истинен, несмотря на то, что опровергнут наукой. Один из основателей прагматизма У. Джемс прямо так и писал: «Творец и его установления могут быть еще исповедуемы в церкви, в оставшихся еще по инерции формулах, но жизнь ушла от них, однако раз понятие творца дает гарантию мирового и социального порядка, это понятие полезно, а значит истинно».

Русская православная церковь придерживается традиционных взглядов на сотворение мира богом: «Наша вера, на основании слова божия, учит нас тому, что мир видимый и невидимый сотворен волею всемогущего бога». Православные богословы понимают, что многие воззрения Библии далеки от истины, очень осторожно намекая об этом будущим священникам: «Несовершенства. Библии внесены в нее не без участия божия для какой-нибудь цели»[16].

Некоторые богословы так отзываются о библейском мифа о сотворении мира: «Был создан красивый, с точки зрения восточного читателя, стройный и величественный рассказ о творении мира. Бесполезно искать в этом повествовании объективной хронологической последовательности».

Православные «светские богословы» любят ссылаться на зарубежных буржуазных ученых, склонных к фидеизму.

Фидеистические спекуляции с целью обосновать веру в сотворение мира всегда оборачивались против нее, так как именно развитие астрономии и геологии было одной из причин, которая привела эту веру к банкротству.

В 1844 г. К. Маркс писал в экономическо-философской рукописи, что «представление о сотворении земли получило сокрушительный удар со стороны геогнозии, т. е. науки, изображающей образование земли, становление ее как некий процесс, как самопорождение. Generatio aequivoca[17] является единственным практическим опровержением теории сотворения»[18].

К. Маркс предвидел, что для социалистического человека практически станет неприемлемым библейское сказание о сотворении мира, о каком-то чуждом существе, стоящим над природой. «Но так как для социалистического человека вся так называемая всемирная история есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом, становление природы для человека, то у него есть наглядное, неопровержимое доказательство своего порождения самим собою, процесса своего возникновения. Так как для социалистического человека существенная реальность человека и природы приобрела практический, чувственный, наглядный характер, причем человек наглядно стал для человека бытием природы, а природа наглядно стала для него бытием человека, то стал практически невозможным вопрос о каком-то чуждом существе, о существе, стоящем над природой и человеком, — вопрос, заключающий в себе признание несущественности природы и человека»[19]. Маркс пишет, что атеизм отрицает эту несущественность, отрицает бога и утверждает бытие человека именно посредством этого отрицания.

Идея Маркса о том, что с рождением социализма отмирает религия, подтвердилась практически опытом современной истории. Сбылось предвидение Маркса, сказавшего в интервью корреспонденту американской газеты «Chicago Tribune» в первой половине декабря 1878 г.: «…религия будет исчезать в той мере, в какой будет развиваться социализм. Ее исчезновение должно произойти в результате общественного развития, в котором крупная роль принадлежит воспитанию»[20].

Опыт полувековой истории советского общества подтвердил прогноз, что преодоление религии — продолжительный процесс. Массовый отход трудящихся от религии произошел в результате глубоких изменений социально-экономических условий жизни, культурной революции, совершившейся за 50 лет Советской власти, и огромной идейно-воспитательной работы, которую вели Коммунистическая партия и Советское государство.

Древнеиндийская философия. Начальный период. М., Соцэкгиз, 1963.

A. М… Золотарев. Родовой строй и первобытная мифология. М., «Наука», 1964.

А. Ф. Лосев. Античная мифология в ее историческом развитии. М., Учпедгиз. 1957.

М. Э. Матье. Древнеегипетские мифы. М., Изд. АН СССР. 1956.

А. Г. Спиркин. Происхождение сознания. М., Госполитиздат, 1960.

С. А. Токарев. Религия в истории народов мира. М., Политиздат, 1965.

Д ж. Томсон. Первые философы. М., Изд-во иностр. лит-ры, 1959.

И. Г. Франк-Каменецкий. Вода и огонь в библейской поэзии. Яфетический сборник. М.—Л., Госиздат, 1925.

И. Г. Франк-Каменецкий. Адам и Пуруша. — Сб. Академия наук СССР — Н. Я. Марру. М., 1935.

Ю. П. Францев. У истоков религии и свободомыслия. М. — Л, Изд-во АН СССР, 1959.

Д ж. Фрезер. Фольклор в Ветхом Завете. М.—Л., Госполитиздат, 1931.

Д. П. Чаттопадхья. Локаята дарщана. М., Изд-во иностр. лит-ры, 1961.

Л. Я. Штернберг. Первобытная религия в свете этнографии, Л., Ин-т народов Севера. 1935.

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 194.

См., например, 16 томов энциклопедии «The mythology of all races», L. Frazer. «Creation and Evolution in primitive cosmogonies», London, 1935, A. H. Krappe «Les genese des mytes», Paris, 1938 и др.

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 48.

Там же.

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 222.

Литературное наследие Г. В. Плеханова. Сб. VII. М., Соцэкгиз, 1939, стр. 34.

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 85.

С. П. Крашенинников. Описание земли Камчатки. М. — Л, Главсевермориздат, 1949, стр. 407.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 430.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 73.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 329.

К Маркс и Ф. Энгельс, Из ранних произведений. М., 1955, стр. 597.

См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 283.

Василий Великий. Беседы на шестоднев. М., 1853, стр. 37.

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 18. стр. 298.

В. Д. Сарычев. Конспект лекций по догматическому богословию, 1 (введение). Загорск, стр. 48 (рукопись).

Самопроизвольное зарождение.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведении, стр. 597.

Там же, стр. 598.

«Вопросы истории КПСС», 1966, № 10, стр. 11.