Приехавший во Францию для работы с депутатом парламента Альбером Ламаром американский полковник Фрэнк Хардер на самом деле оказывается… женой парламентария Марией-Луизой, исчезнувшей восемнадцать лет назад. С этого момента жизнь в благопристойном обществе начинает напоминать сумасшедший дом: озабоченный поиском матери, Луи постоянно выдвигает самые фантастические версии своего рождения — одну нелепее другой. Флиртующая с Фрэнком красотка Жасант всего шесть месяцев назад была… Густавом, а Матильде ничего не остается, как то и дело пускаться в пляс со «знакомыми незнакомцами» и пытаться разобраться в самых простых человеческих отношениях — дружбе, верности, любви… Мораль забавной французской истории не претендует на откровение, но и не лишена здравого смысла: что бы ни происходило в нашей богатой сюрпризами жизни, не стоит предаваться унынию.
1.0 OCR: Руслан Мавлюдов, fb2 rusec
2.0 — format, style — n/a
Действующие лица:
Фрэнк Хардер,
Альбер Ламар,
Луи Ламар,
Матильда Ласбри,
Жасант,
Декорация единая для всего спектакля.
На сцене хорошо обставленная жилая комната в доме Альбера Дамара.
Двери слева, справа и в центре на заднем плане декораций.
Жасант, соблазнительная молодая девушка, занята перестановкой книг в книжном шкафу.
Луи, молодой человек приятной наружности выходит на сцену через центральную дверь, на цыпочках подходит к Жасант и, обняв за талию, целует в шею. Обернувшись, она пытается дать ему пощечину, но он удерживает ее руку.
Жасант. Убери руки!
Луи
Жасант. За кого ты меня принимаешь? За горничную?
Луи. Я уже говорил тебе, что понятие «горничная» устарело.
Жасант. Я знаю. Я — гувернантка, а гувернантка — это женщина, которая выполняет определенные обязанности по дому в благодарность за кров и еду. Но это вовсе не означает, что она должна делить свое ложе с сыном главы семьи.
Луи. Раньше ты придерживалась другого мнения.
Жасант. Да, до тех пор, пока некий молодой человек по имени Ламар не привел сюда свою невесту — эту чванливую особу — и не начал крутить с ней любовь прямо у меня под носом.
Луи. Да брось.
Жасант. Брось? Да вы бы только посмотрели на себя со стороны! И все это так, как будто я вовсе не существую. У меня тоже есть гордость, которая у тебя, по-видимому, отсутствует.
Луи. Я вряд ли решусь сказать своему отцу, что из-за тебя не смогу приглашать сюда Инесс.
Жасант. Да, именно из-за меня ты должен сказать этой заносчивой девице, чтобы она больше не мозолила мне глаза.
Луи. Ты от меня тщательно скрывала и свои претензии.
Жасант. Это единственное, что я от тебя скрывала. А сейчас, если у тебя не хватает смелости, я сама могу поговорить с твоей маленькой девственницей.
Луи. Шантаж?
Жасант. Еще и оскорбляешь! Только этого мне не хватало! О! Но я снесу все обиды и унижения.
Луи. Не кажется ли тебе, что ты хватила через край?
Жасант. Возможно. В таком случае я не буду поднимать шума. Но сначала я хочу, чтобы ты вернул мне ключ от моей комнаты и две с половиной тысячи франков, которые взял взаймы.
Луи. Ты прекрасно знаешь, что я их верну.
Жасант. Конечно, когда ты женишься на богатой испанской принцессе.
Луи
Жасант. Инесс! Ведь это имя для испанской принцессы — Инесс! Какая простота!
Луи. Не кажется ли тебе, что имя Жасант несколько манерно?
Жасант. Нет ничего более естественного, ведь это же название цветка — гиацинт!
Луи. Послушай, ведь мы ни в чем не клялись и ничего не обещали друг другу. Ты всегда знала, что в один прекрасный день…
Жасант.…ужасный день…
Луи.…я женюсь… Я никогда не скрывал от тебя, что влюблен в Инесс.
Жасант. Скажи лучше — она влюблена в тебя. А если я тоже? Тебе это никогда не приходило в голову?
Луи. Жасант, ты замечательная девушка. Но кто тебе поверит?
Жасант. Ты. Мы можем продолжать встречаться.
Луи. Боюсь, что это невозможно. Я буду чувствовать себя неловко: Инесс очень ревнива.
Жасант. А если я тоже ревнива? Ты об этом не подумал? Вы, мужчины, настоящие чудовища: если женщина надоедает вам, вы отсылаете ее как проштрафившуюся служанку. И кроме того, служанку хотя бы предупреждают заранее.
Ну ладно. Но я должна тебя кем-нибудь заменить.
Луи. Такой красотке, как ты, это нетрудно.
Жасант. Ты можешь оставить мне шанс вернуться.
Луи. Жасант, взгляни на вещи трезво. Будет неблагородно с моей стороны продолжать встречи с тобой.
Жасант. Ты считаешь, что бросить меня — это более благородно? Ладно, не думай больше об этом. Я обещаю не поднимать шума.
Луи. Мерси. Да, кстати, прими мои поздравления! Ты добилась удивительных успехов!
Жасант. Ты так считаешь?
Луи. Да, в это трудно поверить, ведь всего шесть месяцев назад ты приехала сюда из своей глуши.
Жасант. Ты называешь Стокгольм глушью?
Луи. Поглядите, она даже знает значение слова «глушь»!
Жасант. Это дыра, да?
Луи. Ты делаешь удивительные успехи. И я удовлетворен тем, что частично причастен к этому.
Жасант. Хочешь услышать слова благодарности?
Луи. Нет, я просто хочу, чтобы ты признала: мой метод обучения был хорош.
Жасант. Подавись своим методом! Отныне и впредь я полагаюсь только на себя. Я буду заниматься автодидак… ди…
Луи. Автодидактикой.
Жасант. Самообразованием. Вот видишь, я все еще делаю ошибки. Я недостаточно подготовлена к тому, чтобы вступить в жизнь и чтобы ты женился на мне. Ну ладно, успокойся. Я просто хотела посмотреть, как ты на это среагируешь. Я еще не сошла с ума. Дочь мелкого служащего из Стокгольма не может выйти замуж за сына депутата Парламента — будущего министра — возможно даже Президента Франции!
Луи
Жасант. Да, у меня другие планы. Во всяком случае, я прекрасно понимаю, почему ты женишься на девушке из богатой семьи. Это провидение, ведущее молодого архитектора из храма Изящных Искусств.
Луи. Ну и ехидная ты. И все же я люблю Инесс.
Жасант. Это как раз то, о чем я говорю. Всем правит случай.
Альбер
Жасант. Я тоже так считаю.
Луи. Ты уже дома?
Альбер. Да, у меня назначена конфиденциальная встреча с одним американцем… Ты бы более внимательно отнесся к совету Жасант. Я считаю, она стала прекрасно разбираться во многих вещах.
Жасант
Луи. Да. Только пять минут назад я просил ее совета.
Альбер. О чем?
Луи. О ком. Об Инесс.
Альбер
Жасант. Это деликатное дело. На первый взгляд она очень симпатичная или пытается казаться таковой. И ее усилия не напрасны. Образованная — но лишь поверхностно. Интеллигентная — в узком смысле этого слова. Хорошенькая, но слишком искушенная. Что касается ее…
Альбер. Довольно, хватит. Что это на тебя нашло, Жасант?
Луи
Альбер. И запомнила. Я должен буду найти тебе новую работу в соответствии с твоими новыми возможностями.
Луи. В Национальной библиотеке.
Альбер
Луи
Альбер. Ах да. Сила привычки. Моя маленькая Жасант, я поздравляю тебя.
Жасант. Я могу идти?
Альбер. Пожалуйста.
Альбер. Мой дорогой, я все устроил.
Луи. Что?
Альбер. Как что? Вопрос о наших свадьбах. Мы сыграем обе свадьбы в один и тот же день. Быть членом Парламента, даже от оппозиции, это что-нибудь да значит! Нам остается только уточнить дату.
Луи. Мы решили — через месяц.
Альбер. Великолепно. Отец и сын играют свадьбы в один и тот же день. Редкий случай!
Луи. Признайся, от этого выигрывает твой общественный статус, не говоря уже о кошельке. Вполне возможно, что ты закончишь свою карьеру министром финансов. Жасант даже видит тебя Президентом Республики.
Альбер. Правда? Она прелесть, эта малышка. В этом месяце оценка моей деятельности при опросе общественного мнения повысилась на два очка. Это можно считать политической карьерой. И у тебя тоже есть талант в этом направлении.
Луи. Не думаю, что у меня есть к этому призвание. Недостает честолюбия.
Альбер
Луи. Папа, пожалуйста, не надо. Вернемся к вопросу о нашей свадьбе. Ты должен посоветоваться с Матильдой. В конце концов, у нее тоже есть право голоса.
Альбер. Матильда не проронит ни слова, пока не заполучит меня.
Луи
Альбер. Двадцать пять или больше. Еще до того, как я женился на твоей матери, она была влюблена в меня.
Луи. А не ты в нее?
Альбер. Возможно, я любил ее. Матильда? Эта идея не приходила мне в голову.
Луи. Итак, суммируя все, речь идет об упорядочении семейной жизни.
Альбер. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Матильда использовала твою помолвку, чтобы загнать меня в угол. И мне ничего не оставалось, как сдаться.
Луи. Что-то не вижу большого энтузиазма.
Альбер. Для себя я все решил. Я люблю Матильду, она очаровательна. Но я привык жить один. Придется менять привычки, а в моем возрасте это трудно.
Луи. Она, по-видимому, очень хотела жить здесь после исчезновения матери.
Альбер. Конечно. Я был для нее лакомой добычей. Но я сопротивлялся сколько мог. А это было нелегко, ты же ее знаешь.
Луи. Почему же ты не сдался раньше?
Альбер. А если бы Мария-Луиза внезапно вернулась? И не забывай, что только в прошлом году суд официально призвал ее пропавшей без вести.
Луи. Папа, я никогда не приставал к тебе с расспросами о маме, потому что чувствовал, что ты не любишь говорить об этом, но сегодня…
Альбер. Да, я всегда избегал этой темы. Сначала ты был слишком маленький, а позднее…
Луи. Слишком большой.
Альбер. Да, что-то в этом роде. Как бы то ни было, я прожил с ней всего семь лет, два года до твоего рождения и пять после. Кажется, что это было так давно. Когда я закрываю глаза, то даже не могу вспомнить ее черты. Все как в тумане. И, кроме того, в то время я уже занимался политикой и отдавался этому все двадцать четыре часа в сутки.
Луи. Ты не изменился с тех пор.
Альбер.
Луи. Вы были очень близки?
Альбер. Мы любили друг друга.
Луи. Но если бы не я, вы бы не поженились.
Альбер. Конечно, нет. Она и слышать не хотела о замужестве.
Луи. Почему?
Альбер. Не знаю. Ее трудно было понять. В ней было что-то такое, что невозможно было объяснить — ни тогда, ни теперь. У нас с тобой мужской разговор и я должен признаться, что до сих пор не уверен, были ли мы физически совместимы.
Луи. Итак — неудачная пара?
Альбер. Можно сказать и так.
Луи. Кроме Матильды я не видел тебя ни с одной другой женщиной. Может быть, ты сам виноват в том, что у вас с мамой так получилось? Может быть, суть именно в этом?
Альбер. Я нормальный здоровый мужчина.
Луи. Этого недостаточно.
Альбер. И хотя в то время, когда я учился в школе, курсов по сексологии не существовало, я все же знаю, что к чему. И, кроме того, я знаю от своих избирателей, что число полностью удовлетворенных, удовлетворенных и частично удовлетворенных женщин в среднем не превышает пятидесяти процентов.
Луи. Я имел в виду не это.
Альбер. Это то, что ты подразумевал.
Луи. Я только стараюсь понять… Почему ты никогда не пытался объяснить исчезновение матери?
Альбер. Потому что это необъяснимо. Мария-Луиза исчезла без всякой на то причины. Как ты сам понимаешь, было предпринято все, чтобы найти ее. Безрезультатно. Она как будто сгинула с лица земли.
Луи. Она работала в Министерстве иностранных дел?
Альбер. Да, она была секретарем директора по политическим вопросам. Утром она, как всегда, ушла на работу, и с тех пор ее больше никто не видел.
Луи. Она не дошла туда?
Альбер. Нет. Рассматривались все возможные варианты: несчастный случай, похищение, потеря памяти… Безрезультатно.
Луи. Трудно понять. А ко мне как она относилась?
Альбер. Всегда заботливо и внимательно. Все время боялась, что с тобой что-нибудь случится. И всегда удивлялась тому, что она мать, и особенно тому, что у нее мальчик. Она так боялась, что родится девочка! Мы с Матильдой очень над этим смеялись. Знаешь что, поговори с ней об этом. Женщины гораздо лучше помнят мелкие детали.
Луи. Они были близкими подругами?
Альбер. Закадычными. Это Матильда познакомила меня с твоей матерью.
Жасант
Альбер. Полковник?
Жасант. Да, американский полковник. Вот его визитная карточка.
Альбер
Жасант
Луи. Где она?
Жасант. Занята разговором с полковником. Карменсита выражает нетерпение.
Луи
Альбер. Берегись, маленькая плутовка! Ты ведешь себя слишком свободно, и Луи может заподозрить, что между нами что-то есть.
Жасант. Он слишком занят своей невестой… чего не скажешь о вас.
Альбер. Тебя это огорчает?
Жасант. Совсем нет. Напротив, скорее доставляет удовольствие. Разве я не говорила тебе, что ты парень хоть куда?
Альбер. Нет, но еще не поздно сказать.
Жасант. И ты завоевал еще два балла при опросе общественного мнения.
Альбер. Ты знаешь об этом?! Ты просто чудо!
Жасант. На четыре процента выше, чем при первом опросе в этом году.
Альбер. Все выше и выше!
Жасант. Да, именно так.
Альбер. Ты продолжаешь так же серьезно относиться к своим занятиям, как и прежде?
Жасант. Похоже, что у меня исключительные способности. Я шагаю семимильными шагами.
Альбер. Меня это не удивляет. А как твой английский?
Жасант. Shakespeare's language has no secret for me.
Альбер. Браво!
Жасант
Альбер. Кто говорит «прощай»?
Жасант. Ты пугаешь меня.
Альбер. Не беспокойся. Ничего не изменится в наших отношениях… пока ты сама этого не захочешь.
Жасант. Ну хорошо, мой малыш.
Альбер. Скажи мне, что ты думаешь о Матильде?
Жасант. Она не слишком пылкая… но у тебя есть я…
Альбер. Ты будешь утешением для воина.
Жасант. Да, кстати, говоря о воинах, не забудь, что один из них ждет тебя.
Альбер. Это правда. Впускай американскую армию.
Жасант
Фрэнк. Полковник Фрэнк Хардер, делегат ООН в постоянной комиссии ЮНЕСКО по правам человека.
Альбер. Альбер Ламар, депутат, делегат той же комиссии. Садитесь, полковник.
Фрэнк. Благодарю вас за то, что вы любезно согласились встретиться со мной конфиденциально.
Альбер. Это совершенно естественно. Вы будете работать над новой «Хартией по правам человека»?
Фрэнк. Да. Правительство дало мне соответствующие инструкции по этому вопросу. Мне бы хотелось знать, получим ли мы поддержку Франции на предварительном голосовании.
Альбер. Это, вероятно, касается предложения исключить из участия в конференции представителей африканского населения, до сих пор подвергающего эксплуатации?
Фрэнк. Месье, иметь дело с вами — одно удовольствие.
Альбер. Ну, хорошо. Разрешите мне уверить вас, что вы можете рассчитывать на нашу поддержку.
Фрэнк. Видите, как личные встречи экономят время? При использовании официальных каналов на достижение подобного взаимопонимания ушла бы целая неделя.
Альбер. Но речь идет только о кулуарной договоренности, а сейчас давайте обсудим детали.
Фрэнк. Какой вы предусмотрительны человек: уже подготовили документацию.
Альбер. Это все, что я смог пока сделать.
Фрэнк. Вы очень скромны. Многие из ваших коллег частенько, я бы даже сказал, слишком часто, поручают подготовку важных материалов своим секретарям. «Своевременное изложение существа вопросов ясно указывает на то, что они направляются волей под руководством разума».
Это цитата.
Альбер
Фрэнк. Только обладая отличной памятью.
Альбер. Вы удивляете меня, полковник. Вы говорите совсем без акцента.
Фрэнк. Ничего удивительного Я вырос во Франции и провел здесь большую часть своей юности.
Альбер. Тогда понятно.
Фрэнк. У вас очень уютная квартира. Мое назначение вынуждает меня задержаться в Париже на довольно долгий срок, поэтому мне следует заняться поисками подходящего жилья. Сейчас я остановился в отеле. Вы давно здесь живете?
Альбер
Фрэнк.
Альбер. Да.
Фрэнк. Побережье Довиль, не так ли?
Альбер
Фрэнк. Да, не очень четкая.
Альбер. Слишком большая выдержка. К тому, же моя жена не любила, когда ее снимали.
Фрэнк. Вы разведены?
Альбер. Вдовец.
Фрэнк. Простите.
Альбер. Послушайте, полковник, я, конечно, очень польщен вашим внезапным интересом к моей персоне, но…
Фрэнк. Прошу вас, простите меня. Я неисправим. Мы, американцы, одержимы желанием знать как можно больше о тех, с кем работаем. Но здесь люди более скрытные. Говорят, что французам всегда есть что скрывать.
Альбер
Фрэнк. Не сомневаюсь.
Альбер. Но, должен признаться, полковник, вы действительно удивляете меня.
Фрэнк. Когда вы узнаете меня поближе, вы увидите, что я не совсем обыкновенный человек.
Альбер. Да? Хотите выпить?
Фрэнк. С удовольствием. Можно терновый напиток с джином?
Я сказал что-нибудь не то?
Альбер. Очень интересно… сейчас никто не пьет этот напиток. Он давно вышел из моды.
Фрэнк. Жалко. Я очень люблю его… навевает воспоминания.
Альбер. Мне тоже. Странно.
Фрэнк. Приятные?
Альбер.
Фрэнк. Тогда виски. Безо льда, неразбавленный.
Альбер.
Фрэнк. Мое любопытство непростительно Прошу извинить меня. Между нами, скажите, вы действительно серьезно относитесь к работе комиссии по правам человека?
Альбер. Да или нет, но мы должны держаться вместе, поскольку пришли к соглашению по основным принципам.
Фрэнк. Знаете, вам бы очень пошли усы.
Альбер
Фрэнк. Да. Они бы вам очень пошли. Как на той фотографии. Вы ведь тогда носили усы?
Альбер. Послушайте, полковник, если вы пришли сюда совсем не для того, чтобы говорить о конференции, и все это была только прелюдия, скажите прямо и тем самым мы сэкономим время.
Фрэнк. Что вас заставляет так думать?
Альбер. Все те замечания, которые вы делали по моему адресу.
Фрэнк. О'кей. Признаюсь, вы отчасти правы. Потому что я действительно являюсь американским делегатом в ЮНЕСКО.
Альбер. В таком случае я не понимаю, что…
Фрэнк. Сейчас поймете. Я сделал все возможное, чтобы приехать сюда…
Альбер. Встретиться со мной?
Фрэнк. Да.
Альбер
Фрэнк. Извините, политика не имеет к этому никакого отношения.
Альбер. Боюсь, что теперь начинаю понимать. Вас кто-то подослал ко мне?
Фрэнк. В каком-то смысле, да.
Альбер. Эта цитата, особый напиток, то, что вы узнали Довиль, тон вашего голоса…
Фрэнк. Вы на правильном пути.
Альбер. Это связано с моей женой?
Фрэнк. Да.
Альбер. Вас прислали, чтобы сообщить мне что-то?
Фрэнк. Совершенно верно.
Альбер. О ее отъезде-исчезновении?
Фрэнк. Вы близки к истине. Сейчас можно пролить свет на то, что случилось с ней. Я использовал возможность личной встречи с вами, чтобы сообщить вам всю правду.
Альбер. Большое спасибо. Простите мое смущение, но вы разбудили во мне воспоминания давно прошедших дней.
Фрэнк. Ваша жена работала секретарем в Министерстве иностранных дел. Она также была переводчиком французского военного атташе в Будапеште. Вы знали об этом?
Альбер. Она как-то говорила мне.
Фрэнк. Знали ли вы, что она была связана с контрразведкой?
Альбер. Я подозревал.
Фрэнк. Не по своей воле она оказалась вовлечена в кое-какие дела. Она слишком много знала, и ее было решено ликвидировать.
Альбер. Вот оно что! Какой ужасный конец.
Фрэнк. Обычное дело в такого рода работе.
Альбер. Бедная Мария-Луиза! И они избавились от нее?
Фрэнк. Не торопитесь с выводами. Ее было решено похитить для ее же безопасности… и спрятать под крыло Соединенных Штатов.
Альбер. И что же, операция провалилась?
Фрэнк.…под крыло Соединенных Штатов. Знаете, это так просто.
Альбер. Банально. Это случается почти каждый день во многих французских семьях.
Фрэнк. Все прошло очень гладко. Не забывайте, что мы профессионалы.
Альбер. Так драма разыгралась в Соединенных Штатах?
Фрэнк. Кто вам сказал, что разыгралась драма?
Что это вы так побледнели? Расстегните воротничок, откройте окно, подышите свежим воздухом.
Альбер
Фрэнк. Радуйтесь. Именно об этом я и говорю.
Альбер
Фрэнк. Конечно.
Альбер. Узнать через двадцать лет, что твоя жена воскресла — это довольно необычный случай. Почему же мне об этом не сообщили раньше?
Фрэнк. Ради ее же безопасности. А также ради вашей и Луи.
Альбер. Вы знаете его имя? Ох, я дурак, она, конечно, рассказала вам о нем.
Мария-Луиза жива! В добром здравии?
Фрэнк. Отменном!
Альбер. Она приехала во Францию с вами?
Фрэнк. Да. Вы, как я вижу, не слишком рады этой новости.
Альбер. Поставьте себя на мое место. Я собирался жениться… Как же, черт побери, я скажу об этом своей невесте? Это будет довольно трудно.
Фрэнк. Самое трудное еще впереди.
Альбер. Что вы имеете в виду?
Фрэнк. То, что впереди тебя ожидает еще один сюрприз.
Альбер. Объясните.
Фрэнк. Я и пытаюсь сделать это, обращаясь к тебе на «ты».
Альбер. Мой большой кенгуру!!! Как вы узнали об этом? Что, Мария-Луиза раскрыла вам все наши секреты?
Фрэнк. Нет.
Альбер. А, понимаю. Она вас тоже так называет. Вы что, ее любовник?
Фрэнк. Ты все еще ничего не понял.
Альбер. Прекратите называть меня на «ты».
Фрэнк. Я подсказываю тебе, пытаясь помочь.
Альбер. Не так резво, полковник!
Фрэнк. Хорошо.
Альбер. Самое лучшее — прямо сказать всю правду. Если Мария-Луиза с ами, приведите ее сюда.
Фрэнк. Невозможно.
Альбер. Почему невозможно?
Фрэнк. Альбер, сядь, пожалуйста.
Она прямо перед тобой.
Альбер
Фрэнк. Жизнь — это грандиозная шутка,
Альбер. Взгляни хорошо, поройся в своей памяти, и ты, в конце концов, узнаешь меня. Ты слышал о трансвертизме? О людях, которые изменили свой пол? О мужчинах, которые стали женщинами, и… о женщинах, которые стали мужчинами?
Альбер
Фрэнк. Конечно.
Альбер
Фрэнк. Ну, малыш, давай соберись. Знаю, вначале это нелегко. Ну, ну, все будет в порядке. Ты такой же чувствительный, как и прежде.
Альбер
Фрэнк
Альбер. Да, что-то не очень хорошо.
Жасант
Альбер. Будь так любезна, принеся мне маленькие розовые таблетки.
Жасант
Фрэнк. Как ты себя чувствуешь?
Альбер. Мой доктор посоветовал мне по мере возможности избегать стрессов.
Фрэнк. Извини, я не знал.
Альбер. Ох! В следующий раз, когда будешь сообщать кому-нибудь подобные новости, пусть твоя жертва предварительно пройдет медицинский осмотр!
Фрэнк. Но у тебя всегда было здоровое сердце.
Альбер. Ну и что? За двадцать лет некоторые органы изнашиваются.
Фрэнк
Альбер. Уж не ревнуешь ли ты?
Фрэнк. Успокойся, дорогой. Ты свободен.
Жасант.
Альбер. Все в порядке. Что-то не по себе. Не беспокойся.
Жасант. Вы уверены?
Альбер. Уверен, можешь идти.
Жасант
Фрэнк. Он разволновался, но сейчас все в порядке.
Жасант. Будьте осторожны. У него слабое сердце.
Фрэнк. Я посмотрю за ним. Можете на меня рассчитывать.
Альбер
Фрэнк. Он зовет меня, я должен идти.
(
Альбер. Только в момент всплеска эмоций.
Фрэнк. И часто бывают у вас эти всплески?
Альбер. Ты выбрала неподходящий момент, чтобы устраивать мне сцены. По сути дела — ты должна давать объяснения.
Фрэнк. Сама удивляюсь тому, что делаю. Вот уж не думала, что, когда увижу тебя, буду ревновать.
Альбер. Так что же случилось с тобой там?
Фрэнк. После похищения американцы долго держали меня под охраной, потому что я подвергалась там той же опасности, что и здесь. Они предложили мне изменить внешность, не пол, а внешность, сделать новое лицо, пластическую операцию… Но перспектива стать другой женщиной была мне отвратительна. Я всегда мечтала быть мужчиной. Специалисты пришли к выводу, что мои хромосомы носят ярко выраженный мужской характер. Они серьезно занимались проведением подобного рода исследований, и мой случай заинтересовал их.
Альбер. Еще бы!
Фрэнк. Я настояла, и, в конце концов, они решили сделать операцию.
Альбер. Это было рискованно.
Фрэнк. Да, я согласилась быть «подопытным кроликом». Моя неудачная жизнь в облике женщины заканчивалась, судьба давала мне шанс! Как я могла отказаться от этого? Посмотри, они даже переделали мое лицо!
Альбер. Да… Довольно умело!
Фрэнк. К тому же эта метаморфоза ограждала меня от агентов, которые хотели заставить меня замолчать.
Альбер. Когда ты поняла, что несчастлива как женщина?
Фрэнк. Первый раз в школе. Я чувствовала, что не похожа на других девочек.
Альбер. Но физически ты явно была девочкой.
Фрэнк. Да, но во всех своих инстинктах и эмоциях я чувствовала себя мальчиком. Меня всегда тянуло к девочкам.
Альбер. И ты жила со мной? И имела ребенка?
Фрэнк. Это больше всего удивляло меня. Разве ты не помнишь?
Альбер. Теперь я понял почему… то есть, со мной это было так, временно?
Фрэнк. Ну, если ставить вопрос таким образом… Но только подумай, какая мне представлялась фантастическая возможность! Меня никто не знал. Никаких объяснений, никакого скандала, никаких сплетен и насмешек. Мария-Луиза умерла — родился Фрэнк Хардер.
Альбер. Почему Фрэнк Хардер?
Фрэнк. Они дали мне имя лейтенанта, погибшего во Вьетнаме. У него не было родных. Я сделала карьеру в армии, и я никогда так хорошо не чувствовала себя, как все эти годы.
Альбер. Тогда почему же ты вернулась? Если ты так хорошо чувствовала себя, зачем этот визит?
Фрэнк. Ты умный человек, Альбер, ты догадаешься.
Альбер. Луи?
Фрэнк. Конечно. Несмотря ни на что, материнский инстинкт все-таки существует. В конце концов, я носила парня под сердцем. А это что-нибудь да значит. Я все время искала случая вернуться. Не забывай, что все эти годы у меня не было на то официального разрешения. Но я внимательно следила за ним.
Альбер. Да? А как?
Фрэнк. Центральное разведывательное управление регулярно присылало мне сообщения.
Альбер. ЦРУ шпионило за нами?
Фрэнк. Я следила за ним издалека. За всеми его успехами. Как же я волновалась, когда два года назад у Луи начался этот ужасный бронхит, который ни как не проходил…
Альбер. Как, ты знаешь и об этом?
Фрэнк. Да, обо всем.
Альбер. А слышала ли ты о той катастрофе, в которую я попал в прошлом году, когда возвращался с конгресса в Тулузе?
Фрэнк. Нет, я знаю только о важных событиях. Они не ставили меня в известность каждый раз, когда ты царапал крыло машины.
Альбер. Но я чуть было не погиб. Восемь дней я был в состоянии шока.
Фрэнк. Нет, никто об этом даже не упоминал.
Альбер. Американское ЦРУ — превосходная организация! Передай им мои наилучшие пожелания.
Фрэнк. Сейчас тебе уже получше?
Альбер
Фрэнк. Нет.
Альбер. Чем дальше, тем лучше. Я так польщен тем, что сведения обо мне не представляли для тебя никакого интереса! Приятно слышать!
Фрэнк. Не сердись, дорогой. Меня беспокоил только наш мальчик. Я не боялась за тебя, ведь ты же политик, а политики заняты только тем, чтобы сделать самих себя счастливыми. Да, я слышала, ты потерял большинство в Парламенте.
Альбер. Я польщен. ЦРУ удалось обнаружить, что во Франции поменялось правительство.
В конце концов, Мария-Луиза… Ма… Мар…
Фрэнк. Надеюсь, что и не будешь. Будь внимателен и зови меня Фрэнк.
Альбер. Почему ты не хочешь, чтобы Луи узнал, что ты… ты… Ох…
Фрэнк. Нет, об этом будешь знать только ты. Я просто хотела увидеть его, вот и все.
Альбер. Это верно. Я не могу представить себе, как сообщу о том, что его мать — полковник американской армии. Этого достаточно, чтобы нанести ему травму на всю жизнь. Он такой впечатлительный и ранимый. Он не вынесет этого.
Фрэнк. Успокойся, он никогда не узнает. Это его я видела, когда входила сюда?
Альбер. Да.
Фрэнк. Он великолепен.
Альбер. Потерпевшей неудачу женщине повезло с сыном. Плохо, что ты остановилась на полпути.
Фрэнк. Это был неверный путь. Ты и Луи были ошибкой моей молодости. Я слышала, что он архитектор! Как чудесно!
Альбер. Да, и он собирается жениться.
Фрэнк. Я об этом не знала…
Альбер. Решение принято недавно. Она — дочь богатых родителей.
Фрэнк. Девушка, которую я встретила, когда вошла в твой дом?
Альбер. Да, Жасант сказала, что вы были очень увлечены беседой.
Фрэнк. Честно говоря, с ней любому будет трудно разговаривать. Она слишком высокого о себе мнения.
Альбер. Которое ты, кажется, не разделяешь.
Фрэнк. Правильно. Откровенно говоря, мне кажется, она не ангельского характера.
Альбер. Не слишком ли строгое суждение? Ты же виделась с ней мельком.
Фрэнк. Альбер, я изменила свой пол, но не потеряла интуицию. Эта девушка не сделает нашего сына счастливым.
Альбер. Эта девушка очаровательна. И никто не собирается спрашивать разрешения ни у тебя, ни у армии, ни у ЦРУ, ни даже у Белого Дома. Поняла?
Фрэнк. Поговорим об этом позднее. А твоя невеста, какая она? Хорошенькая?
Альбер. Как сказать. Все дело в том, как подойти к этому вопросу. К тому же ты ее знаешь — это Матильда.
Фрэнк. Матильда! Но это невозможно!
Альбер
Фрэнк. Ради твоего блага и блага нашего сына.
Альбер. Ради моего блага! И что же, по-твоему, ради своего собственного блага Луи должен отказаться от Инесс только потому, что она тебе не понравилась?! Ты командовала всеми вокруг, когда была женщиной. Теперь, когда ты стала офицером, ты думаешь, что все должны вытянуться по струнке, отдать честь и подчиниться? Но ведь Матильда была твоей подругой… Вы всегда вели себя как кошка с собакой, но в действительности вы обожали друг друга.
Фрэнк. Достаточно, Ал!
Альбер. Я всегда ненавидел, когда ты называла меня Ал.
Фрэнк. Мария-Луиза не позволяла себе этого. Но Фрэнк…
Альбер. Вернемся к Луи. Если ты захочешь увидеть его, самый легкий путь — это остаться здесь до свадьбы, которая состоится в следующем месяце. Я представлю тебя как свою старую приятельницу.
Фрэнк. Лучше, как старого приятеля.
Альбер. Да-да, совершенно верно. Как бы это сделать? Ты займешь комнату для гостей.
Фрэнк. Желто-канареечного цвета?
Альбер. Теперь она голубая.
Фрэнк. Спасибо, Альбер. Можно поцеловать тебя?
Альбер
Фрэнк
Альбер. У тебя появился животик.
Фрэнк. Помнишь, когда я была беременная?
Альбер. Да, у тебя часто бывали истерики. Мне приходилось успокаивать тебя.
Фрэнк. Все время болело сердце. И эта тошнота.
Альбер. А твои причуды: желание съесть клубнику в ноябре.
Фрэнк. Помнишь, как-то ночью мне захотелось сардин.
Альбер. Ну, теперь ты должна быть довольна. У тебя есть все, что ты хотела… мой большой кенгуру!
Они
Альбер. А вот и наш мальчик. Дорогой Фрэнк, разреши мне представить тебе моего сына. Луи, это мой старый приятель, полковник…
Фрэнк.…Хардер.
Альбер. Хардер! Я знаю этого парня уже давно. Но однажды он внезапно уехал в Америку, даже не сказал «до свидания».
Луи. Very nice to meet you, colonel.
Альбер. Ты можешь говорить с ним по-французски.
Фрэнк. Я помню тебя еще ребенком. Я качал тебя на коленях. Дай обнять тебя.
Ты стал красивым мужчиной.
Луи. Вы уже знаете об этом?
Фрэнк. Я только что расспрашивал твоего отца о вашей семье.
Луи. Вы что-нибудь знаете о моей матери?
Фрэнк. Да, я был здесь, когда она исчезла. Вскоре после этого меня перевели в Штаты.
Луи. Вы ее хорошо знали?
Фрэнк. Очень хорошо.
Луи. Вы расскажете мне о ней?
Фрэнк. Лучше, чем кто-либо. Но сначала расскажи мне о своей невесте. Я мельком видел ее несколько минут назад, но был бы рад быть представленным ей официально.
Луи. Как пожелаете.
Фрэнк. Расскажи, как вы встретились? Если, конечно, ты не имеешь ничего против моих расспросов.
Луи. В университете.
Фрэнк. Она студентка?
Луи. Социологии.
Фрэнк. Интересно. Скажи еще раз, как ее зовут?
Луи. Инесс Марквис Миранда де Фреита Мартас Барбосса.
Фрэнк. Хм. Нужно иметь великолепную память, чтобы запомнить. Если позволишь, я буду звать ее Инесс. А ты зови меня просто Фрэнк. О'кей? Я буду рад узнать ее получше и буду счастлив высказать тебе свое беспристрастное мнение. Ты понимаешь, как важно не совершить ошибку в молодости. Сколько семей распадается, потому что супруги не подходят друг к другу. Мы с твоим отцом только что говорили об этом.
Луи
Фрэнк. Я вовсе не хотел вмешиваться в ваши дела, просто я всегда считал тебя немножко своим сыном, неправда ли, Ал?
Альбер. Да, это так.
Фрэнк. Как здоровье?
Луи. Все в порядке.
Фрэнк. А горло?
Луи. Горло?
Фрэнк. У тебя были постоянные ангины, и нам пришлось удалить тебе гланды. Помнишь, Ал?
Альбер
Фрэнк. А скарлатина?
Альбер
Фрэнк.
Альбер. О, боже! Не собираешься ли ты перечислять здесь все его детские болезни?!
Фрэнк. Не стоит беспокоиться.
Альбер. Ну что ты, я действительно могу посвятить своему другу время, предназначенное для делегата США.
Фрэнк. Ну хорошо, если ты настаиваешь…
На сцене один Фрэнк. Он рассматривает книги в книжном шкафу.
Входит Жасант, неся вазу с цветами.
Жасант. Ваши розы великолепны.
Фрэнк. Рад, что они тебе нравятся.
Жасант. В этом доме утеряна традиция украшать комнаты цветами. Хорошо, что вы здесь. Да, кстати, господин Ламар звонил предупредить, что немножко опоздает. В Парламенте оппозиция отвергла предложение о цензуре на что-то, не знаю на что.
Фрэнк. Разве ужин не был назначен на двадцать часов? Сейчас уже двадцать пятнадцать, а никого еще нет.
Жасант. С едой придется подождать. Наша кухарка пришла сегодня поздно. Военной пунктуальности здесь не существует, полковник. Вам придется смириться с этим. Дамы считают недостойным для себя являться вовремя. Луи объясняет все своей молодостью. А что касается господина Ламара, то он ставит общественный долг превыше всего.
Фрэнк. Знаешь, Жасант, ты заинтриговала меня.
Жасант. О! Да?
Фрэнк
Жасант. Ну, и на этом спасибо.
Фрэнк. Я не хотел сказать, что ты не привлекательна. Просто ты не похожа на обычную горничную.
Жасант. Обычные горничные больше в жизни не существуют, полковник, только в театре. Я — гувернантка.
Фрэнк. Гувернантка?.. Чья?
Жасант. Отца.
Фрэнк. Скоро придется поменять работу, милочка. Сколько времени ты уже здесь?
Жасант. Ровно шесть месяцев.
Фрэнк. И тебе нравится?
Жасант. Да. Иначе бы я не осталась.
Фрэнк. Конечно, ведь они такие симпатичные, не правда ли?
Жасант. И такие обаятельные.
Фрэнк. Ты говоришь так, как будто являешься членом их семьи.
Жасант. Можно сказать, что они усыновили меня.
Фрэнк. Ты их очень любишь?
Жасант. Обожаю.
Фрэнк. Я уверен, что взаимно.
Жасант. Мне грех жаловаться.
Фрэнк
Жасант. Благодарю. Комплимент за комплимент. Вы тоже очень привлекательны в этой великолепной военной форме.
Фрэнк. Если все зависит от формы, то вряд ли твои слова можно считать комплиментом.
Жасант. Но она дает вам превосходство над всеми остальными мужчинами.
Фрэнк. Ты атакуешь меня.
Жасант. Да? А разве солдаты не должны получать удовольствие от военных действий?
Фрэнк. Умно! Если бы ты еще и по-английски говорила…
Жасант. Что бы тогда?
Фрэнк. Я бы предложил тебе поехать со мной в Соединенные Штаты.
Жасант. Правда?
Фрэнк. Ты превосходишь все мои ожидания. Давай вернемся к этому в более подходящий момент.
Жасант. Давайте, полковник. В какого рода «подходящий момент»?
Фрэнк
Жасант. Бог троицу любит. Уже в третий раз сегодня интересуются моим мнением об этих дамах. Зачем вам знать?
Фрэнк. Просто любопытно. Сегодня я встретился с Инесс. Должен признаться, она не внушает мне симпатии.
Жасант. Это еще мягко сказано… Но я держу язык за зубами. У вас еще будет возможность составить свое собственное мнение. Они скоро придут сюда.
Ну, что я вам говорила? Это Матильда, невеста господина Ламара.
Фрэнк. Откуда ты знаешь?
Жасант. По звонку. Короткий звонок — это всегда Инесс. Испанская принцесса слишком нежна, чтобы долго давить на кнопку. Из-за своей голубой крови она высокомерна и полна презрения ко всем и ко всему, как вы уже успели заметить. А Матильда более прямая и открытая, может быть, немного неискренняя, но в основном хорошая женщина. Она не отстанет.
Возьмем этот звонок, например. Она все нажимает и нажимает на кнопку, притворяясь, что забыла ключ, потому что больше всего на свете любит, когда ей открывают дверь. Эта женщина звонит уже в течение двадцати лет, и, в конце концов, она добилась своего. Через месяц она получит большой орган.
Фрэнк. Большой орган?
Жасант. Венчание в церкви. Первая жена господина Дакара была против церковной свадьбы, но сейчас ему придется пройти через все это. Можно задать вам один вопрос?
Фрэнк. Пожалуйста.
Жасант. Полковник, вы действительно полковник?
Фрэнк. Конечно. Что за странный вопрос? Почему ты спросила?
Жасант. Так, ничего… просто поинтересовалась. Разрешите выйти из строя, как говорят в армии?
Фрэнк. Выполняйте.
Жасант. Я лучше пойду, а то она рассердится.
Матильда
Я знаю, что он у меня где-то был. Зачем я таскаю с собой весь этот хлам? Ну, какие новости?
Жасант. Господин Ламар задерживается.
Матильда. Это не новость.
Жасант. Луи заедет за ним.
Матильда. Это сэкономит время. Если бы в парламенте вместо пространных рассуждений говорили бы о сути законодательства, мы всегда бы ели вовремя. Но не Альберу показывать в этом пример.
Жасант. На днях я была в Парламенте на галерее, когда выступал господин
Ламар. Он был такой обаятельный.
Матильда. Спокойнее, дорогая. Поменьше благоговения.
Очень приятно, мсье.
Фрэнк. Фрэнк Хардер, полковник американской армии.
Матильда
Фрэнк. Невеста Альбера?
Матильда. Невеста… Как любезно с вашей стороны так называть меня, полковник. Но я только второй призыв, как говорят у вас в армии.
Фрэнк. Могу я называть вас Матильдой?
Матильда. Быстрота и натиск — привилегия офицеров.
Фрэнк. Альбер посвятил меня в ваши планы. Примите мои искренние поздравления и пожелания большого счастья.
Матильда. Альбер говорил обо мне… с вами?..
Фрэнк. Вы удивлены?
Матильда. Да, немного. Это на него не похоже. Однако благодарю за добрые пожелания.
Фрэнк. Случается, что откровенность военного пасует перед учтивостью джентльмена.
Матильда. Вы так галантны… Странно, когда я увидела вас минуту назад, у меня был своего рода шок.
Фрэнк. Может быть, из-за военной формы?
Матильда. Нет, такое бывает лишь у молодых продавщиц. А я уже вышла из этого возраста. Как бы вам сказать… мне кажется, что я вас знаю. Может быть, это из-за интонации вашего голоса. У меня музыкальный слух.
Фрэнк. Кто знает. А вдруг мы уже встречались в другой жизни?
Матильда. Нет-нет, именно в этой. Так вы говорите, что вы друг детства Альбера?.. Тогда, конечно, мы могли встречаться, потому что я знаю Альбера уже двадцать пять лет.
Фрэнк. В школе мы с Альбером были неразлучны. Затем я уехал в Америку… Жизнь разлучила нас. Альбер женился…
Матильда. А вы?
Фрэнк. Я тоже был женат.
Матильда. Разведены?
Фрэнк. Мы расстались.
Матильда. Несовместимость?
Фрэнк. В некотором смысле.
Матильда. Вы знали первую жену Альбера — Марию-Луизу?
Фрэнк
Матильда. Умная? И обаятельная? Тогда вы действительно плохо помните.
Фрэнк. Мне говорили, что они были очень счастливы до тех пор, пока она внезапно не исчезла.
Матильда. Я всегда задавала себе вопрос, любили ли они друг друга в действительности. Альбер утверждает, что да, но я сомневаюсь.
Фрэнк. Альберу лучше знать.
Матильда. Я тоже знаю предостаточно. Я знаю, что они были вынуждены пожениться, потому что ждали Луи. Честно говоря, Альбер в действительности любил меня, но эта тварь увела его!
Фрэнк. Да? Расскажите мне об этом.
Матильда. Альбер хотел ребенка, но моего ребенка, а не ее.
Фрэнк. Вы тоже были с ним близки?
Матильда. Я этого не говорила.
Фрэнк. Извините за нескромность, но вы сами затронули эту тему. Ваш рассказ заинтересовал меня. Я понял так, что вы не хотели иметь детей.
Матильда. Я-то хотела. Это она нет.
Фрэнк. Что-то не понимаю.
Матильда. Она забеременела вместо меня и заставила Альбера жениться на себе. Бесчестная интриганка!
Фрэнк. Вам надо было за себя постоять.
Матильда. Я знаю. Но я была так молода, так красива и доверчива!
Фрэнк. Вы, доверчивы?
Матильда. Ну да. Я не чувствовала приближавшейся беды. Кто бы мог подумать? Мне казалось, что Мария-Луиза больше интересуется девочками, чем мальчиками. Она была такой высокой и неуклюжей и совсем непривлекательной.
Фрэнк. Но, вероятно, у нее было скрытое обаяние.
Матильда. Во всяком случае, довольно хорошо скрытое.
Фрэнк. Может быть, Альбер обнаружил это?
Матильда. Это остается для меня загадкой.
Фрэнк. Как и ее исчезновение?
Матильда. Да. Почему она не могла просто умереть, как все остальные? Это было бы так легко — сделать Альбера вдовцом. Из приличия он подождал бы несколько месяцев, а потом мы смогли бы пожениться. Но нет. Мария-Луиза осталась верна себе до конца.
Фрэнк. Да… Ставлю себя на ваше место.
Матильда. Вы не в состоянии поставить себя на место женщины, полковник.
Фрэнк. Откуда вы знаете? А что если она вернется?
Матильда. Слишком поздно! Ее только что официально признали умершей, а Альбера — вдовцом… Наконец-то! Это было бы похоже на фарс, если бы она вернулась и увидела, что здесь происходит. Могу представить себе выражение ее лица.
Фрэнк. И я тоже. Как если бы я при этом присутствовал. Вы ненавидели ее.
Матильда. И да и нет. У нас были любяще-ненавидящие отношения.
Фрэнк. Когда всего лишь небольшой шаг отделяет любовь от ненависти.
Матильда. Поверьте, Альбер был не очень-то в восторге от перспективы жениться на Марии-Луизе. Только ее беременность заставила его сделать это. Прошло время, и он привык ко всему. А сейчас он надеется, что одновременная свадьба отца и сына даст ему еще один или два балла при опросе общественного мнения.
Фрэнк
Матильда. Думаю, что да. Так сколько лет вы живете в Америке?
Фрэнк. Примерно восемнадцать.
Матильда. Вы говорите совсем без акцента.
Фрэнк. Не забудьте, что я провел всю свою юность во Франции.
Матильда
Фрэнк. Я помню одну девушку. Я забыл ее имя… такая круглолицая, с веснушками на носу. Она слишком много о себе думала, маленькая соплячка, и всем действовала на нервы.
Она была уверена, что может охмурить любого, потому что у нее была такая большая грудь.
Матильда
Луи. Я привез папу.
Матильда. Наконец-то.
Луи. Привет, Матильда. Что с тобой? Ты такая бледная.
Фрэнк. Ничего страшного.
Луи. Привет, Фрэнк.
Фрэнк. А где Альбер?
Луи. Принимает душ, чтобы остыть. После дня, проведенного в Парламенте, он весь взъерошенный.
Жасант. Так точно. Синьорита только что звонила: сожалеет, но не сможет прибыть на ужин! Страшная головная боль удерживает ее в постели.
Фрэнк. Всего лишь головная боль?
Жасант. Но ведь это испанская головная боль, полковник.
Луи. Я не нуждаюсь в твоих комментариях, Жасант.
Матильда
Фрэнк. Какая грозная!
Луи. Я так давно ее знаю, что не совершенно не обращаю внимания.
Фрэнк. Я имею в виду Жасант. Я подозреваю, что она ревнует.
Луи. Возможно… Я рад, что несколько минут мы сможем побыть одни, Фрэнк.
Фрэнк. Я тоже. Почему ты так на меня смотришь?
Луи. Ваше внезапное появление здесь взволновало меня! После нашего разговора сегодня утром я нахожусь в замешательстве. С того самого момента я не могу думать больше ни о ком, только моей матери. Вы ее так хорошо знали, а я не знаю ее совсем.
Фрэнк. Разве твой отец не рассказывал тебе о ней?
Луи. Он всегда избегал говорить на эту тему. Иногда мне казалось, что он что-то скрывает.
Фрэнк. Например?
Луи. Пытается утаить от меня что-то страшное.
Фрэнк. Какая странная мысль!
Луи. Она преследует меня в течение многих лет. Когда теряешь мать, то начинаешь фантазировать, какая она была, даже придумываешь всякие мелкие детали.
Фрэнк. Понимаю, это совершенно естественно.
Луи. Но, полковник, не уклоняйтесь от разговора о ней. Вы можете просто описать ее? Вспомнить что-нибудь?
Фрэнк. Это трудно.
Луи. Почему?
Фрэнк. Это было так давно.
Луи. Но воспоминания живут, они не умирают. Хорошие или плохие, они являются летописью жизни. Смешно, но когда я задаю вопрос о моей матери, все внезапно теряют память. Папа, Матильда, а теперь вот вы! Не кажется ли вам все это странным? Но я поклялся себе все разузнать. Не могли бы вы, по крайней мере, рассказать мне, как она выглядела?
Фрэнк. Она была изящным, милейшим созданием…
Луи. Высокого роста. Матильда говорила мне об этом.
Фрэнк. Да, высокая для женщины. Они с отцом были великолепной парой.
Луи. Какого роста? Вашего?
Фрэнк
Луи. Хотелось бы этому верить. Вероятно, вы знали ее очень хорошо, раз помните такие мелкие детали?
Фрэнк. Очень хорошо.
Луи. Я так и думал. А сейчас я хочу поделиться с вами мыслью, которая мучает меня с самого утра. Сначала это была только догадка, но сейчас…
Фрэнк. Что?
Луи. Я думаю, что понял все.
Фрэнк
Луи. Я вычислил, кто вы есть на самом деле.
Фрэнк. Кто я? Папа тебе сказал?
Луи. Я подозревал, что он что-то недоговаривает о своем друге детства. Вы были большими друзьями, правда?
Фрэнк. Да.
Луи. Вы были очень… близки?
Фрэнк. Конечно.
Луи. Когда я смотрю на вас, у меня нет сомнений в том, кто вы есть на самом деле. Я вижу, вы левша… как и я.
Фрэнк. Вполне возможно.
Луи. А сегодня утром, когда вы задавали все эти настойчивые вопросы о моей свадьбе, я видел, как часто вы моргали глазами: вот так. У меня тоже начинается такой тик, когда я взволнован или расстроен.
Фрэнк. Я этого не замечал.
Луи. Я заметил.
Фрэнк. Прости, что я был так настойчив.
Луи. У вас была на то причина. Вы были так взволнованны и нежны, как мать, которая беспокоится о будущем своего ребенка и боится, что женитьба принесет разочарование. Это были не те вопросы, которые обычно задают сыну старого друга, даже в том случае, если вы качали его на своих коленях много лет назад.
Фрэнк. К чему ты ведешь, Луи?
Луи. Я знаю, кто вы на самом деле.
Фрэнк. Знаешь?
Луи. Да.
Фрэнк. Уверен, что не ошибаешься?
Луи. Ваш вопрос — тому подтверждение.
Фрэнк. Как ты догадался?
Луи. Все говорило мне, что это вы: наше сходство, неловкость, которую вы испытывали, когда я хотел поговорить с вами о моей матери. Чем больше вы избегали говорить о ней, тем больше я убеждался, что нахожусь на верном пути.
Фрэнк. Зов крови, вероятно.
Луи. Очень просто: сыновний инстинкт.
Фрэнк. Очень просто… И все же так удивительно, так невозможно!
Луи. Я просто думал об этом.
Фрэнк. О, это превосходно! Невероятно! Знает ли Альбер, что ты разгадал наш секрет?!
Луи. Нет. Я хотел убедиться в своей правоте прежде, чем поговорю с ним.
Фрэнк. Мы поклялись никогда не говорить тебе об этом!
Луи. Вы и не говорили.
Фрэнк. Луи, мой мальчик!
(
Луи. Папа! Дорогой папа!
После ужина, вечером того же дня. Сцена пуста. Луи выходит на сцену, нетерпеливо ходит по комнате. Появляется Матильда.
Матильда. Луи, что случилось? Во время ужина ты все время делал мне знаки, чтобы я пришла сюда.
Луи. Нам нужно поговорить.
Матильда. Я слушаю.
Луи. Полковник… Ты не находишь его странным?
Матильда. Да нет же. Почему ты так думаешь?
Луи. Его отношение ко мне кажется мне странным. Он учинил мне настоящий допрос. Хотел знать все мельчайшие подробности о моей учебе, о женитьбе, даже о моем здоровье. Он ведет себя так, будто является членом нашей семьи.
Матильда. Но он друг детства твоего отца, и к тому же он знал тебя еще ребенком. Отсюда и вопросы…
Луи. Но его вопросы выходят за рамки обычного интереса. Они весьма пристрастны и порой даже… нежны… Меня это смущает.
Матильда. Что ты имеешь в виду?
Луи. Разве это можно назвать естественным? Американский полковник сваливается на нас, как с неба. Вполне вероятно, что он друг детства моего отца, но ведь папа никогда даже не упоминал его имени, и ты его тоже не знала? По крайней мере, ты вела себя так, как будто не знаешь его.
Матильда. На что ты намекаешь? Я этого мужчину никогда в глаза не видела. Я не общаюсь с военными, и я никогда не была в Америке.
Луи. Ну хорошо, если ты действительно ничего не знаешь, я тебе сообщу некоторые детали.
Матильда. Какие же?
Луи. Я знаю, кто он.
Матильда. Он что, не полковник?
Луи. Нет.
Матильда. И не американец?
Луи. Нет.
Матильда. Тогда кто же он?
Луи. Некто, имеющий отношение ко мне.
Матильда. Отношение к тебе?
Луи. Он мой отец, Матильда.
Матильда. Твой отец? Ты сошел с ума!
Луи. Он мне сам сказал об этом.
Матильда
Луи
Как ты себя чувствуешь?
Матильда. Не знаю, чувствую ли себя вообще. Не могу поверить в то, ты мне сказал.
Жасант. Прошу, мадам.
Матильда. Спасибо.
Жасант. Хотите еще что-нибудь?
Матильда. Нет, спасибо, Жасант, ты очень любезна.
Луи. Ты не знала об этом?
Матильда. Я никогда не знала всех секретов твоей матери, мой дорогой. Она была очень скрытной. Неудивительно, что она могла познакомиться с американским солдатом, не сказав мне ни слова! Да, мы были близкими подругами, но она не рассказывала мне обо всем.
Луи. Может быть, ты тоже что-нибудь скрываешь?
Матильда. Что?
Луи. Я не знаю. Я весь день ломал себе над этим голову. Может быть, моя мать не умерла? Может быть, она сбежала с Фрэнком, а теперь он приехал, что бы убедить меня поехать с ним в Америку, увидеться с матерью и остаться жить там с моими настоящими родителями?
Матильда. Твои настоящие родители здесь, мой дорогой.
Луи. Я знаю, Матильда. Но он все время говорит о том, как прекрасна жизнь в Соединенных Штатах, и что-то темнит о смерти моей матери. Конечно же, если он приехал для того, чтобы увезти меня отсюда, то пусть ближайшим рейсом «Боинга» возвращается обратно.
Альбер
Матильда. Послушай, мне только что пришло в голову: твой отец, я имею в виду Альбера, он в курсе дела?
Луи. Не знаю. Но это действительно объясняет, почему он всегда избегал моих вопросов.
Матильда. Оставь меня с ними одну. Я докопаюсь до истины.
Матильда
Альбер. Не вижу причин, почему бы и нет.
Матильда. Не знаю… Луи только что сразил меня потрясающей новостью.
Ты что, не понимаешь?
Фрэнк. Значит, вы знаете?
Матильда. Да, знаю.
Альбер. Но я только что сам узнал об этом, так же как и ты.
Матильда. И, как видно, тебя это не потрясло. Тебе что же, все равно?
Альбер. Честно говоря, эта новость все еще не укладывается у меня в голове.
Матильда
Фрэнк. Нет необходимости говорить им об этом.
Альбер. Им об этом совсем не нужно знать.
Матильда. Да, но я знаю Луи, он не сможет скрыть правду от Инесс, а ее религиозные убеждения не позволят ей скрыть правду от своих родителей. Принимая все это во внимание, с вашей стороны будет глупо здесь оставаться. На сколько вам выдано разрешение?
Фрэнк. Извините, что?
Матильда. Сколько вы собираетесь пробыть здесь?
Фрэнк. Все зависит от конференции. По нашему расписанию на следующей неделе должна состояться встреча с министром иностранных дел. Предположим, что он…
Матильда. Так значит, вы будете здесь еще некоторое время. Давайте разработаем план действий.
Фрэнк
Альбер. Ничего подобного. Ты останешься здесь.
Матильда. Альбер, друг мой, держи себя в руках… Мы сейчас что-нибудь придумаем. Я не могу поверить, что ты никак не можешь опомниться от встречи с американским офицером. Сейчас на первом плане должен быть Луи, даже несмотря на то, что ты не являешься его настоящим отцом.
Альбер. Да нет же! Я — отец Луи и намереваюсь оставаться им и впредь. Фрэнк, мы должны ей все рассказать.
Фрэнк. Тогда всю ответственность ты берешь на себя.
Альбер. Мы приперты к стенке.
Фрэнк. Хорошо. Матильда, мы собираемся сообщить тебе невероятную тайну.
Альбер. Но сначала поклянись, что никому ничего не скажешь.
Матильда. Тайну? Какую тайну?
Альбер. Сначала поклянись.
Матильда
Фрэнк. Нет, в этом нет необходимости. Альбер, лучше ты скажи ей сам, я не готов к этому.
Альбер. Послушай, Матильда… Фрэнк не является отцом Луи, он — его мать.
Матильда. Будь любезен, повтори еще раз.
Альбер
Матильда. Мария-Луиза?
Альбер. Ей сделали операцию, и она стала мужчиной.
Матильда. Полковником?
Фрэнк. Да.
Матильда. Но это невозможно, просто невозможно. Если ты думаешь, что я когда-нибудь поверю в это — так нет же!
Фрэнк. Матильда, помнишь ли ты Мать Поменту в старших классах монастырской школы? Помнишь, как она шепелявила? Или тот день, когда мы с тобой свалились одетые в реку, на глазах рыболовов? Помнишь нашу борьбу за роль Сирано? А помнишь…
Матильда.…круглолицую маленькую соплячку с веснушками на носу и большой грудью…
Фрэнк. Прости меня,
Матильда. Мария-Луиза? Нет, этого не может быть. Альбер, скажи, что это кошмарный сон!
Альбер. Это правда. Марии-Луизе сделали операцию. Она — трансверт.
(
Жасант
Альбер
Матильда, это я, Альбер.
Фрэнк
Альбер. Благодарю, Жасант, ты свободна.
Матильда
Фрэнк. Мальчик, девочка — иногда граница неопределенна и очень тонка.
Матильда. Да, даже так!
Альбер. Я знаю, Матильда, поверить трудно. У меня была такая же реакция, но нужно смотреть фактам в лицо.
Матильда
Альбер. Но, Матильда, мы же разведены по закону. Фрэнк больше не является моей женой.
Матильда
Фрэнк. Я знаю, о чем ты думаешь. Мое поведение не всегда было примерным, и я прошу у вас за это прощения. Но я никогда не забуду того, что ты сделала для Луи.
Матильда. Я была уверена, что она не умерла, что она может снова появиться. И вот он здесь.
Фрэнк. Ты не права, Мария-Луиза умерла. Родился полковник Фрэнк Хардер!
Матильда. Вольно! Боже мой, я должна как-то осознать все это. Я помню, как в школе мы спорили, у кого больше грудь.
Фрэнк. Я знаю, в это трудно поверить.
Матильда. Ну-ка расскажи еще раз. Я не знала, что доктора разработали процедуру превращения женщины в мужчину. Так ли это, Альбер?
Альбер. Я слышал об этом.
Матильда. Об обратном процессе я знала: сделать из мужчины женщину — это о'кей. Это я еще могу понять: не сразу, но все же могу. Но довольно трудно представить себе обратный процесс. Существуют некоторые детали, которые просто невозможно изготовить.
Альбер
Фрэнк. Фантазирует о деталях.
Матильда. Но почему — военный?
Альбер. Потому что это символ сильного пола.
Фрэнк. Нет.
Матильда. Потому что ты всегда любила маскировку, не так ли?
Фрэнк. Нет, Матильда, так сложилась обстоятельства.
Альбер
Фрэнк. Это было бы для него страшным ударом.
Матильда. Не беспокойтесь. Во всяком случае, если он и получит какую-то информацию, то не от меня. А как ты объяснишь своим коллегам из Национальной ассамблеи, что твоя жена — американский полковник? Представляю себе, что тут поднимется!
Альбер. Поэтому мы рассчитываем на тебя.
Матильда. На меня? Помочь вам выкрутиться из этой неприятной ситуации? Хотела бы я знать, как!
Альбер. У женщины фантазия работает лучше, чем у мужчины, а твоя фантазия намного богаче, чем у любой другой женщины.
Матильда. Спроси у полковника. Может быть, Мария-Луиза только что шепнула ему на ухо какой-нибудь совет.
Фрэнк. Рад помочь, но я бессилен.
Матильда. В этом нет сомнений. Что заставило тебя сказать Луи, что ты его отец?
Фрэнк. Я этого не говорил. Он сам назвал меня своим отцом. И я решил, что он догадался, насчет того, кто его мать.
Матильда. Да, конечно, это было бы вполне логично!
Альбер
Матильда. Или дядя из Америки. Это объяснит внешнее сходство.
Альбер. Именно так! Брат Марии-Луизы! Прекрасная идея, и все останется между нами в семейном кругу. Видишь, Матильда, нужно только немножко подумать. Во всяком случае, я являюсь отцом моего сына и намерен оставаться им и впредь.
Фрэнк. Подождите, а как вы объясните ему, почему с самого начала вы не представили меня как его дядю?
Альбер. Мы что-нибудь придумаем. Всему свое время. Правда, Матильда?
Фрэнк. Вы забыли, что я назвал его «мой сын».
Альбер. «Мой сын»? Ты действительно назвала его «мой сын»?
Фрэнк. «Мой сын» или «мой мальчик» — я не помню.
Матильда. Постарайся вспомнить. Это очень важно.
Альбер. Давай, Фрэнк, напрягись. Ты сказал «мой сын» или «мой мальчик»?
Фрэнк
Матильда. Тогда это наша вина. Мы — простые нормальные люди. Мы не меняли свой пол. Что нам бог послал, с тем и живем. Ты, должно быть, другая. Но только на этот раз ты уж превзошла саму себя.
Альбер. Послушай, Мария-Луиза, Матильда права. Самое разумное для тебя — это сейчас же уехать и больше не видеться с Луи. Мы что-нибудь скажем ему. Я не знаю что, но Матильда придумает.
Матильда. Я?
Альбер. Ни один человек на свете не может состряпать историю лучше, чем ты… Сделай это для своего сына, Фрэнк. У нас нет другого выхода.
Фрэнк. Альбер, нет, я не могу уехать.
Альбер. Но тебя ничто не удерживает.
Матильда. Объясни.
Фрэнк. Когда несколько минут назад я предложил, что уеду, я в действительности не думал об этом.
Матильда. Почему?
Фрэнк. Все это время в Америке я жил в постоянной надежде снова увидеть своего сына.
Альбер. Ну и что? Вот ты увидела его, он в полном порядке, ты можешь вернуться удовлетворенной.
Фрэнк. Это не все. Здесь кроется нечто большее. Я не знаю, сможете ли вы меня понять.
Альбер. Это что, так трудно?
Матильда. Обещаю, что мы постараемся.
Фрэнк. Только трансверты способны понять меня.
Матильда. Извини, но у нас с Альбером нет времени, чтобы посетить клинику и осуществить кое-какие изменения в собственных организмах.
Фрэнк. Вот видишь! Ты уже иронизируешь… С тех пор, как я вновь увидел своего сына, я стал другим мужчиной.
Альбер. Другой женщиной.
Фрэнк. Называй, как хочешь. Но в тот самый момент, когда я увидел его, тысяча разных ощущений, о существовании которых я даже и не подозревал, охватили меня. Как будто мои вены наполнились горячей кровью, а грудь — молоком.
Матильда. Слава богу, Луи уже давно отнят от груди.
Альбер. Ожил твой женский инстинкт?
Фрэнк. Нет, мой женский инстинкт умер и похоронен глубоко. Но мои хромосомы остались прежними. Это проявление моего материнского инстинкта.
Альбер. Мужского материнского инстинкта?
Матильда. Полный сюрреализм!
Фрэнк. Женщина во мне больше не существует. Я много страдал, чтобы отделаться от нее. На это ушли годы. Я учился ходить, сидеть, говорить, как мужчина, использовать жесты, присущие мужчинам. Обращать внимание на мельчайшие детали. Например, в письмах и документах по ошибке продолжал ставить женский род. Я учился одеваться, как мужчина.
Матильда. Сейчас все одеваются одинаково. Практически нет никакой разницы.
Фрэнк. Дело, может быть, не в стиле. Но одежда подчеркивает ваши естественные функции. Вы даже не можете себе представить, через что я прошел.
Альбер. Именно поэтому ты больше не можешь оставаться рядом с Луи. Медленно, но верно мать, сидящая в тебе, возродит женщину.
Фрэнк. Не настаивай, Альбер. Я не уеду.
Матильда. Ты собираешься помешать нашей свадьбе?
Фрэнк. Вовсе нет. Женитесь по велению сердца. Мне это совершенно безразлично! Я волнуюсь только за Луи. Эта испанская девушка, эта Инесс — она ему не пара! Этот брак будет неудачным.
Альбер. Опять твой инстинкт?
Фрэнк. Совершенно верно. Как у львицы, защищающей своих детенышей.
Альбер. Тогда и гриву надо было трансплантировать, раз так Ты слышала, Матильда? Ну скажи что-нибудь!
Фрэнк. Она молчит, потому что согласна со мной. Она женщина и чувствует точно так же, как и я.
Матильда. Да… Послушай ее, Альбер. С тобой говорит мать.
Альбер. О, господи, опять!
Матильда. Вспомни, я же тебе говорила об этом, когда Луи впервые представил ее нам. Но ты не послушал меня. Должна признаться, я разделяю мнения Марии-Луизы.
Альбер
Матильда. Я к этому не возвращалась потому, что женитьба Луи тебя вполне устраивала.
Фрэнк. Ах, вот в чем дело!
Альбер. Продолжай! Ну скажи! Обвини меня в том, что личные интересы я ставлю выше счастья своего сына. Луи обожает эту девушку, это ясно как день.
Матильда. Если бы он обожал Инесс, то не спал бы с Жасант.
Альбер. С Жасант? Как?
Матильда. Извини. Я думала, ты знаешь.
Альбер. Кто тебе это сказал?
Матильда. Это неважно. Самое главное, что они не подходят друг другу.
Альбер. Это твое мнение, но не мое. Луи женится на Инесс! Это решено! Появление Фрэнка ничего не меняет. Мы поженимся в один день, как было запланировано.
Матильда. Я бы хотела еще подумать, если не возражаешь.
Альбер. Что?
Фрэнк. Не глупи
Матильда
Фрэнк. Сердце.
Матильда
Альбер. Ты думаешь, я не переживаю?!
Матильда. Не будь так эгоистичен, Альбер! Твоя жена вернулась после двадцати лет отсутствия, и единственное, на что ты оказываешься способен, — это выставить ее на улицу.
Альбер. Все, что здесь происходит, — нереально. Скажи мне, что я сплю.
Матильда
Фрэнк. Спасибо, немного получше.
Матильда. Не хочешь ли чаю?
Фрэнк. Нет, спасибо. Меня что-то поташнивает. Может быть, я переел. Видите ли, я уже отвык от французской кухни.
Альбер. Ты уверена, что дело именно в этом, что ты не забеременела опять? Да?
Матильда. Не вредничай!
Жасант. Господин Ламар, вас к телефону.
Альбер. Ты как раз вовремя! Жасант, я хотел бы задать тебе один вопрос.
Жасант. Да?
Альбер. Матильда, будь любезна, повтори то, что ты сказала несколько минут назад.
Матильда. А в чем дело? Я не слепая и вижу, что происходит вокруг.
Жасант. Что вы имеете в виду?
Матильда. Только то, что я знаю, с кем ты спишь, моя дорогая. Я только что сказала господину Ламару, что знаю все. Думаю, сейчас нет смысла устраивать сцену. Мне кажется, он просто хочет внести ясность в этот вопрос. Поэтому, скажи ему сама.
Жасант
Альбер. Да, Жасант, сознайся.
Жасант
Матильда. С Альбером?
Альбер
Жасант. И с Луи тоже.
Альбер. Извините, меня зовут к телефону.
Матильда. Ну, ты ненасытная… Как я была слепа. Я думала, тебе достаточно сына.
Жасант. Простите меня.
Матильда. После твоих восторженных рассказов о выступлении Альбера в Парламенте я должна была бы обо всем догадаться.
Жасант. Но между его речами и нашими отношениями нет никакой связи.
Матильда. Не переживай. Я не сержусь на тебя, моя дорогая.
Жасант. О, благодарю вас, мадам!
Матильда. Не стоит благодарности. Вчера я бы отнеслась ко всему по-другому. Сегодня — иное дело. Но я настаиваю на том, чтобы ты прекратила свои встречи с господином Альбером Ламаром.
Жасант. Я это сделаю. Я уже и Луи сказала, что, так как он женится, наша связь больше продолжаться не может.
Матильда. Да-да!
Фрэнк. Как хорошо, когда у женщины есть принципы.
Матильда. Надеюсь, ты понимаешь, что оставаться здесь тебе тоже невозможно.
Жасант. Но мадам! Я не хочу уходить Мне здесь хорошо.
Матильда. Бьюсь об заклад, что да.
Жасант. Пожалуйста. Я так счастлива, что живу здесь. Мое счастье просто бьет ключом.
Матильда. Ему придется бить ключом где-нибудь в другом месте.
Жасант. Полковник, вот я и свободна… Может быть, вам нужен адъютант? Я мечтала уехать в Соединенные Штаты, а поскольку вы мне это уже предложили…
Фрэнк
Жасант. Для меня это будет новым этапом в жизни — со всех точек зрения. Ну, что ж…
Матильда. Мария-Луиза?.. Она знает все!
Фрэнк. Она, вероятно, слышала, как вы называли меня Марией-Луизой.
Матильда. Все время подслушивала под дверью. Она все знает. Она расскажет Луи, она будет мстить, мы должны остановить ее!
Фрэнк. Ты уверена, что она все расскажет?
Матильда. А почему бы и нет. Было бы глупо не видеть, на что способна эта обманщица. Боже, как я была наивна! Эта малышка палила из двух стволов, а я ничего не замечала.
Фрэнк. Ревнуешь?
Матильда. Не только это.
Фрэнк. Когда я впервые узнала его, Альбер вовсе не был покорителем женских сердец. Ну что же, седина в голову, бес в ребро.
Матильда. Вполне возможно. Как тебе Альбер сейчас?
Фрэнк. Хорошо сохранился, хотя я с трудом узнала его без усов.
Матильда. А как я?
Фрэнк. Тебя я узнала сразу.
Матильда. Конечно, ты же ждала моего появления.
Фрэнк. Ошибаешься. Я все равно узнала бы тебя, даже если бы мы встретились случайно. Я так часто думала о тебе, Матильда. Ты всегда оставалась в моей памяти. Ты и сейчас так же хороша, как и прежде.
Матильда. Мария-Луиза, ты заставляешь меня краснеть.
Фрэнк
Матильда. Мне тебя тоже не хватало. С твоим отъездом в моей жизни образовалась огромная пустота. Внезапно все стало казаться таким незначительным. Наши постоянные стычки отнимали столько сил — мне так от тебя доставалось!
Фрэнк. Что? Это ты постоянно нападала на меня!
Матильда. Не всегда. Но у меня было достаточно причин.
Фрэнк. Тогда почему же мы не расстались?
Матильда. Потому что нам были нужны эти ссоры.
Фрэнк. Зачем?
Матильда. Может быть, в этом было что-то патологическое. Мы все время стремились взять верх друг над другом. Хорошо, что эта игра вовремя закончилась, но, как ни странно, я жалею об этом.
Фрэнк. Если бы я вернулась Марией-Луизой, какова бы тогда была твоя реакция?
Матильда. Немедленно начала бы борьбу, как в былые времена.
Фрэнк. Именно это ты и сделала. Матильда. Потому что я боялась помех моей свадьбе.
Фрэнк. С Альбером? Ах, бедняжка. Только не говори мне, что ты от него без ума. Единственно, почему я схватила Альбера в свое время, было желание разозлить тебя. Свадьба — прекрасная для того причина.
Матильда. Что было, то было. Главное в том, что ты оставила меня.
Фрэнк. Что же я могла поделать. Я ждала ребенка. Ты перенесла свои чувства с меня на Альбера, и единственно, чего хотела, — так это мести.
Ничего не хочешь сказать?
Матильда. Нет… Не хочу комментировать твои слова, потому что не знаю как и потому что ты пытаешься заставить меня признаться в чем-то!.. Как же я ревновала! Зато ты не переносила, когда я дружила с другими девочками.
Фрэнк. Я тоже ревновала. Но не так, как ты. Ты устраивала сцены, стоило мне просто взглянуть на какую-нибудь девочку.
Матильда. Да, потому что я была настоящей женщиной и не собиралась терпеть ничего подобного.
Фрэнк. Но с моими инстинктами для меня было совершенно нормальным чувствовать влечение к девочкам.
Матильда. Но не ко всем!
Фрэнк. Ты хотела бы быть единственной?
Матильда. Кончится тем, что ты заставишь меня сказать глупость.
Фрэнк. Помнишь костюмированный бал?
Матильда. В колледже в Сан-Клотильд?
Фрэнк. Нам тогда было по четырнадцать или по пятнадцать…
Матильда. Ты явилась в костюме Зорро — даже тогда ты любила военную форму…
Фрэнк. А ты была в костюме Миледи.
Матильда. Как сейчас вижу тебя в накидке со шпагой, в мушкетерской шляпе. Ты была фантастически хороша.
Фрэнк. А ты была ошеломляюще красива.
Матильда. Как мы танцевали! Я была пьяна от радости… Помнишь, ты даже нарисовала пробкой усы.
Фрэнк. Сейчас я могу просто отрастить их.
Матильда. Думаешь, это возможно?
Фрэнк. Это тоже часть трансформации.
Матильда. Должна признаться, мне все-таки странно видеть тебя мужчиной.
Фрэнк. Произвожу хорошее впечатление?
Матильда. Волнующее. Вот, давай я нарисую тебе усы до того, как они вырастут.
Фрэнк.
Матильда. Мари… Фрэнк… Мария-Луиза, мы сошли с ума!
Фрэнк. Да.
Луи. О, пардон, я помешал вам.
Матильда. О боже! Ах, мой мальчик, ох… мы просто кое о чем вспоминали…
Фрэнк
Матильда. Не верь этому.
Луи. Я верю тому, что вижу.
Фрэнк. Не следует доверять внешним деталям.
Луи. О, перестаньте. Все это вполне естественно.
Фрэнк.
Луи. Всего того, что я видел и слышал с момента вашего появления здесь, вполне достаточно для десяти эпизодов остросюжетного телефильма. Успокойтесь и перестаньте лгать. С самого первого дня моего рождения все постоянно лгут мне. Мой отец вовсе не является моим отцом. А моя мать? Была ли она действительно моей матерью? Загадочное исчезновение. Никто никогда даже не упоминал о ней, будто она вовсе не существовала, моя родная мать. Почему у меня нет даже ее фотографий? Единственная фотография, сделанная на побережье Довиль, настолько темная, что ничего невозможно разобрать. Вероятно, именно поэтому она еще здесь. Человек без лица. Единственно, что можно разобрать, это красное платье в белый горох. У тебя тоже было такое платье, Матильда. Я помню, как однажды пролил что-то на него, и ты отругала меня.
Матильда. У тебя великолепная память, мой дорогой.
Луи
Фрэнк. Ты уверен, что не ошибаешься?
Луи. Я не страдаю галлюцинациями. У меня есть глаза, а у Жасант — уши. Несколько минут назад она услышала обрывок вашего разговора… одна фраза была такой четкой и недвусмысленной, что она наконец-то проливает свет на все.
Матильда
Луи. Действительно, эта история с пропавшей матерью, похищенной агентами контрразведки… Не кажется ли вам, что это уж чересчур? Неужели вам не приходило в голову, что я, в конце концов, узнаю обо всем?
Фрэнк
Луи
Фрэнк
Матильда. Ты не был потрясен, когда узнал? Ты ведь такой впечатлительный!
Луи. Да нет. Но зато теперь я абсолютно счастлив.
Матильда. О чем же рассказала тебе Жасант?
Луи. Папа, то есть Альбер, сказал: «Мы не можем допустить, чтобы он узнал о том, что ты его мать».
Матильда. Итак, ты знаешь все. Возможно, это даже к лучшему. Ты очень сердишься на нас?
Луи. Я? На вас? На тебя… мама!
Матильда. О, боже мой!
Фрэнк
Матильда. Ну да… Слишком много счастья для одного дня.
Фрэнк
Луи. Вопрос в том, почему я не пришел к этому раньше? Матильда вырастила меня, она всегда любила меня, как сына. Все звенья цепи сложились воедино. Когда внезапно раскрылась вся правда, решение пришло само собой.
Матильда
Луи. Это был человек с трудным характером, и он был против того, чтобы ты вышла замуж за Фрэнка?
Матильда. Да.
Луи. Значит, вы любили друг друга? Ты мне расскажешь поподробнее?
Матильда. Да.
Луи. Вот видите, в конце концов, правда торжествует.
Матильда. Она торжествует, врываясь в нашу жизнь подобно урагану.
Луи. Урагану радостных чувств, которые вы, как мне кажется, не разделяете.
Фрэнк. Нет, нет, что ты! Но это так неожиданно! Мы просто удивлены тем, что ты пришел к этому таким путем — и так быстро! И самостоятельно.
Матильда. Мы ошеломлены. Я ног под собой не чую. Ну, поцелуй же меня, мой любимый.
Альбер. Фрэнк, Генеральный секретарь ЮНЕСКО предупредил меня, что рабочее совещание состоится завтра в девять часов утра.
Послушайте, что это с вами?
Луи. Дай им несколько минут, чтобы прийти в себя. Они ошеломлены тем, что я обо всем догадался.
Альбер.
Фрэнк. Жасант рассказала ему.
Альбер
Луи
Альбер. И из-за этого вы такие счастливые?
Луи. Ты не понимаешь!
Альбер. Рад, что ты воспринял это правильно. Прости меня, но я не знал, иначе бы я не стал вам мешать.
Луи. Почему, существуют иные узы, кроме кровных. То, что связывает нас с тобой так же крепко, как и кровное родство. Даже крепче.
Альбер. О чем ты говоришь?
Луи. Твоя жертвенность и преданность делают наши узы священными.
Альбер. Ты преувеличиваешь, Луи. Если бы я об этом знал, я никогда бы не допустил сравнения. Незавидное положение, если ты не на высоте.
Луи. Не обманывай себя. Ты был фантастически хорош.
Альбер
Луи. Великолепен.
Альбер. Ты насмехаешься надо мной, да?
Луи. Как я могу, после всего, что ты сделал для меня. Я буду продолжать называть тебя папой, если ты этого захочешь.
Альбер
Луи
Альбер. Перестань смеяться надо мной. Этот смех… А, теперь я понимаю твои замечания о том, каков я был в постели.
Матильда
Фрэнк
Луи. О чем вы говорите?
Альбер. Это я у тебя должен спросить.
Матильда
Альбер. Да, но все же я бы хотел знать…
Фрэнк. Тебе не нужно знать.
Матильда. Прекратите!
Альбер
Луи. Я знаю все. Я наконец-то нашел свою мать — прекрасную женщину, которая вынуждена была так долго страдать молча.
Альбер. Итак, в этот раз ты действительно все узнал?
Фрэнк. О боже, все опять снова!
Матильда. Да, он знает. А ты…
Альбер. Что ж, тем лучше!
Фрэнк. В этом нет ничего странного, Альбер!
Альбер. Ничего странного? Ты так считаешь?
Луи. Не бойся травмировать меня, я уже взрослый.
Матильда
Альбер. Больше уже ничего не понимаю! На сей раз сдаюсь!
Фрэнк. Вовремя.
Матильда. Луи интуитивно понял все, все разгадал мою связь с Фрэнком.
Альбер. Твою связь с Фрэнком?
Фрэнк. Дай Матильде закончить, не перебивай.
Матильда. Мою связь с Фрэнком, и то, как мой отец тиран даже не разрешал произносить его имя в своем доме. Как я уехала из города, чтобы родить Луи: это произошло в полной тайне, высоко в горах, в леденящем холоде, и ни одна живая душа не знала! Была снежная буря. Снег падал крупными хлопьями, дорога через горы была закрыта…
Луи. Но я родился в мае…
Матильда. Да, в мае, точно. Это больше всего поразило нас тогда, снег в мае! Фрэнк и Альбер рассказали мне об этом потом, потому что в то время я была поглощена только своими страданиями. Казалось, боги решили покарать меня за недостойное поведение, ниспослав агонию в качестве наказания. Я тужилась, тужилась и тужилась.
Фрэнк
Матильда. Я молила небо послать мне мальчика. Я знала, если оно внемлет моим мольбам, значит, я прощена.
Луи. Мама, как, должно быть, тяжко ты страдала.
Матильда. И это еще не все!
Альбер. Как, еще что-то?
Матильда. Помнишь доктора, который пытался шантажировать нас? Поэтому Фрэнку пришлось уехать в Америку. Альбер тайно привез нас обратно: меня — выздоравливающую, а тебя — завернутым в одеяльце. А потом сломалась машина!
Альбер. Которую мы тотчас починили!
Матильда
Фрэнк. Какая великолепная история!
Луи. Кажется, вы удивлены, как будто впервые слышите.
Фрэнк. Да, но у меня разрывается сердце всякий раз, когда Матильда рассказывает ее.
Альбер. А каким отцом был я?
Матильда. Великолепным.
Альбер. Конечно, но я бы очень хотел, чтобы Луи понял, что я его настоящий отец.
Матильда. Никто этого не отрицает.
Луи. Но, а как же Фрэнк?
Матильда. Поверь мне, дорогой, Альбер действительно твой отец.
Луи. Теперь я ничего не понимаю!
Матильда. Боюсь, что сейчас мне придется объяснить тебе все. Я должна признаться в том, что приносит огромные страдания любой женщине, а матери больше всего. У меня нет выхода.
Фрэнк. Не кажется ли вам, что на сегодня уже достаточно?
Матильда. Нет. Я должна сказать ему всю правду. Луи имеет на это право. И он ее узнает! Я достаточно страдала от того, что вынуждена была так долго молчать. А теперь я исповедуюсь перед вами.
Альбер
Матильда. Я все обдумала Луи, обещай мне, что ты не будешь осуждать свою мать.
Луи. Что бы ни случилось, я уверен, что ты сделала это ради меня, и у меня нет никаких причин для упрека
Матильда. Хочется верить. Ты даешь мне силы продолжать. Слушай, ты можешь рассматривать этих обоих мужчин как своих отцов. Что я могу сказать? Я любила их одинаково, и не могла выбрать между ними, и не могла обидеть ни одного из них. Я не знаю, кто из них несет ответственность за то, что случилось, и мы все вместе решили никогда этого не выяснять.
Луи. Вот это да! Как в рассказе Мопассана «Мушка»: у девушки было пять любовников, и каждый из них мог бы быть отцом ее ребенка.
Альбер
Матильда
Луи
Матильда. Ты это заметил? Как мило! Я так горда тем, что я твоя мать! Нося тебя под сердцем, пройдя через всю эту боль и…
Альбер. Хватит, Матильда! Нет необходимости опять возвращаться к родам.
Фрэнк. Да, ведь мы уже все знаем об этом!
Матильда. О! «Все знаем об этом…» Надо быть женщиной, чтобы действительно знать, что это такое. Я бы хотела посмотреть на тебя в этой ситуации!
Фрэнк
Матильда. Здесь каждый приложил руку.
Альбер. В домике высоко в горах.
Фрэнк. В леденящем холоде, и ни одна живая душа не знала.
Альбер
Луи
Матильда. Вы все трое мне так нужны!
Альбер. Кажется, это новое поколение обладает довольно широкими взглядами.
Луи. Единственная проблема — это Инесс. Я должен буду солгать ей.
Матильда. Разве ты уже не лгал ей? А Жасант?
Луи. Ну, не совсем. Я просто кое о чем умалчивал.
Фрэнк. Расскажи все Инесс.
Луи. Она никогда не примет такую ситуацию.
Фрэнк. Тогда, значит, она тебя не любит. Это настоящая проверка. Хочешь рискнуть?
Луи. Я должен подумать.
Фрэнк. Так, значит, ты ее на самом деле не любишь? Да и она, как нам кажется, не отвечает тебе взаимностью.
Луи. Возможно, ты прав.
Фрэнк. Конечно, настало время открыть глаза, даже если это повредит твоему отцу. Я имею в виду «другому отцу».
Альбер
Луи. Одну минуточку! Это замечание содержит в себе какой-то косвенный намек, не правда ли?
Но я слишком устал сегодня, чтобы разгадывать еще одну загадку.
Жасант
Луи. Я продаю ее и покупаю твои.
Жасант. Но не забудь, что должен мне две с половиной тысячи франков. Они мне скоро пригодятся.
Альбер. Итак, я был не на уровне. Мои акции упали?
Жасант. Ну, не будь ребенком! Я просто хотела, чтобы все были счастливы и все бы осталось в семейном кругу. Но я должна с тобой кое-что обсудить, появились новые обстоятельства.
Альбер. Новые?
Матильда. Моя маленькая Жасант, забудь о том, что я тебе говорила. Пусть твое счастье бьет здесь ключом сколько влезет.
Жасант. Благодарю вас, мадам.
Матильда. Это я должна благодарить тебя. Из-за тебя у меня теперь есть сын. Сама того не подозревая, ты доставила мне самую большую радость в жизни.
Жасант. Я знаю.
Матильда. Что ты имеешь в виду? Ты сделала это специально?
Жасант. Да. Все были такие несчастные и грустные. И я не смогла удержаться, чтобы не сделать вас счастливыми.
Матильда. Это действительно так?!
Жасант. Ваши рассказы, они были такие трогательные. Я плакала, слушая их за дверью.
Матильда
Жасант. А теперь моя очередь раскрыть вам один секрет.
Матильда
Жасант. У меня будет ребенок.
Матильда. Ребенок?
Жасант. Да, ребенок. Совсем как в вашей истории. Из-за этого она мне так и понравилась. Потому что я тоже не знаю, кто из этих двоих является отцом.
Матильда. Альбер? Отцом?
Жасант. Если он и не отец, то уж наверняка дедушка.
Матильда. Дедушка? А Луи?
Жасант. Если он отец, то вы наверняка бабушка.
Матильда
Фрэнк
Жасант. Нет, нет и нет! Я остаюсь, и вы тоже должны остаться, полковник. Я думаю, для нас всех счастливая жизнь еще только начинается.
Фрэнк. Ты очень, очень загадочная личность.
Жасант. Вы можете так говорить… потому что вы — необыкновенный человек, но совсем не в том смысле, в котором я. Я беременна.
Фрэнк. Что же в этом необыкновенного? Миллионы в таком же положении как и ты.
Жасант. Не думаю.
Фрэнк. Почему?
Жасант. Потому что шесть месяцев назад меня звали Густав.
Занавес