Подстилка в сарае еще с ночи пропиталась водой. Дождь просачивался сквозь дыру в потолке и лужей растекался по полу. Наверное, стоило передвинуть мой кусок циновки подальше, но я не сделала этого.

Хозяин умер неделю назад, и для нас всех исчезла хоть какая-то надежда на спокойное будущее. Придет рассвет, нас отведут на рынок и продадут. Уверена, не разом, по одному или группами. Сначала Джена и Донга, как сильных мужчин, пригодных для работы. Затем Аи, Бию и Джи — самых красивых женщин нашего хозяина. И последним наступит черед Дандан и малышей Хэй и Тао.

Продадут ли меня?

Я криво ухмыльнулась и постаралась не разбудить близнецов кашлем.

Уж лучше умереть, чем вновь сменить владельца.

Сколько их было за последние пять лет? Память удерживала три имени, но я ведь почти не помнила ничего, кроме этих пяти лет. Прежняя Тиоли, от которой мне осталось мало воспоминаний, несмотря на возраст, кажется, старалась бороться и сопротивляться, но потом привыкла.

Почему «кажется»? Да потому что каких-то пять лет назад я жила не здесь.

О том времени я старалась не вспоминать и даже никому не рассказывать. Плакала ночами, мечтая хоть на час оказаться в родном городе, в родном времени, но никому не говорила. Боялась. Не поверят, не поймут…

Как меня звали тогда? И было ли это на самом деле? Не приснилась ли та, другая, жизнь маленькой девочке-ноби? И кто знает ответы?

Впервые очнувшись здесь, я перепугалась так, что несколько дней просто не могла ни разговаривать, ни двигаться. Даже думать не получалось. Тело было чужое, но саму себя я осознавала той, прежней.

Потребовалось несколько недель, чтобы я поняла: вернуться назад не удастся. После этого я перестала горевать. Зачем? Это не помогало справляться с трудностями.

Иногда с кривой ухмылкой я вспоминала книги, что читала дома. Как много доставалось тем, кто оказывался в прошлом. Они становились знатью с карманами, полными золота. Какая глупость! Нереальная глупость.

Или это я такая невезучая?

Расспрашивать о себе было странно, да и мало кто что-то знал о той Тиоли, в тело которой я угодила. Кое-что выяснила, копаясь в воспоминаниях девушки, но и она удерживала в голове мало.

Своими родителями она считала крестьян-ноби, что обрабатывали землю и выращивали рис. Их имен память девушки не сохранила. Даже лица мне не удалось вспомнить. Единственное, что я знала точно, — умерли они от какой-то болезни, сгорели за три дня, когда Тиоли не было и десяти. И тогда ее продали в первый раз.

По правде говоря, если бы не старушка Киао, вряд ли Тиоли смирилась бы с этой жизнью, но женщина быстро впихнула в ее голову и покорность, и страх, и понимание. Сбежать? Это невозможно. Браслеты рабов не позволят уйти далеко. Убить господина? Зачем? Новый будет еще хуже. Как тот господин Зедонг, что едва не сделал меня своей игрушкой. Второй господин… Его хорошо помнила я настоящая.

Тогда Киао взялась уже за меня. Она предупредила о господине и его наклонностях. Я хотела жить и потому стала тряпичной куклой: ни эмоций, ни сопротивления, ни капли жизни. Зедонг пару дней походил кругами, но я не кричала, не сопротивлялась, и он меня не тронул, нашел куда более строптивую жертву.

С тех пор я старалась сохранять то, чему меня научила Киао. Даже удары палкой по спине сносила молча, не давая хозяевам шанса заметить мою слабость.

Последний господин был добр к нам. По-своему, конечно, но добр. Мы все любили его, как могут любить ноби того, кто кормит их и не продает.

А теперь все закончилось…

Простуду я подцепила почти сразу. Мое тело будто знало, что еще одну смену владельца я не переживу. Слишком слабая, слишком худая… Физическая работа? Я могу ее делать, но с мужчинами не сравнить. Для полей или дома нужны сильные женщины, а не такая девчонка, как я.

Так что лучше умереть. Все лучше.

— Зихао… — позвала я паренька, что сжался на циновке напротив.

Мой голос вышел хриплым и тихим.

— Тинг?

У последнего господина меня звали так. Хозяина удивило мое необычное и странноватое имя, и он дал мне другое, более подходящее, на его взгляд.

— Что с тобой, Тинг? — Мальчик встал и подошел. Сесть решился не сразу, лишь осмотревшись и убедившись, что за нами не наблюдают.

В сарае были и чужие ноби. Как и везде, где держат рабов на рынке для продажи.

— У тебя есть нож? — очень тихо спросила я.

— Ты что! — Мальчишка тронул меня за плечо. — Тинг, не смей. Это глупо. Ты должна быть благодарна за жизнь, которую тебе только какое-то чудо бережет. Другая на твоем месте давно умерла бы.

— Глупый, — я улыбнулась потрескавшимися от жажды губами, — я не собираюсь себя убивать. Только хочу отрезать волосы.

Мальчишка облегченно выдохнул, кивнул, вынул из тайника короткий кинжал и принялся пилить мою косу.

Киао учила меня: не привлекай внимания, не выделяйся, не давай повода обратить на себя взор. В группе рабам лучше, чем когда одного из них замечают.

Рассвет наступил удивительно быстро. Нас подняли с подстилок, пересчитали и заковали в цепи. Мои кандалы на ногах ужасно давили, но я держалась. Падать нельзя, иначе остальным придется волочь меня прямо так, в бессознательном состоянии.

«Не падать, на толпу не смотреть, плечи не расправлять», — напомнила я себе.

Время шло медленно, за рабов торговались, перекатывая на языке суммы. Хотелось улыбнуться: за меня не дадут и трех монет. Вряд ли вообще продадут. И тогда сын бывшего владельца или прикажет выстегать меня плетьми, чтобы развлечь себя в особо грустный день, или устроит травлю злыми собаками. Или…

Мужчин продали быстро. За женщин торговались с упоением, не стесняясь рассматривать. Стариков и детей скупил какой-то землевладелец, искавший ноби подешевле. И вот дошла очередь до меня и Лан — девочки, лишившейся руки из-за раны в плече.

Торговец решил сначала разделаться с девочкой, которую было продать сложнее, а уж потом приступить ко мне. Как и ожидалось, малышку Лан никто не купил, и ее отправили в клетку на задний двор.

Когда ее тащили туда, она смотрела на меня, но не звала. Знала, как и я, что не могу смотреть на нее. Скорее всего через четверть часа и я окажусь рядом с ней.

А что потом? Нас пустят на разогрев бойцовым собакам? Или затопчут лошадьми, чтобы насладиться зрелищем крови?

Я усмехнулась, когда меня выволокли вперед и стали описывать.

Знаю, что не вышла ни ростом, ни весом, ни даже красотой. Кожа да кости. Даже на себя прежнюю не похожа. Темные волосы, желтоватая, как у всех азиатов, кожа. И только глаза выделяются на фоне остальных. Светлые, золотистые. Таких я ни у кого не видела. Да и сама бы не знала, что у меня такие глаза, если бы не Киао, однажды бросившая мне в лицо вопрос о злых духах.

Хотелось рассмеяться. Глаза — все, что связывало меня с той девушкой, какой я была в прошлой жизни. Вот только тогда мне окружающие говорили, что глаза мои похожи на кошачьи…

Стоя там и чувствуя вялые попытки сторговать за меня пару ломаных монет, я все же не удержалась от кривой усмешки.

А что еще остается?..

Вдруг что-то, будто палка, уперлось мне в лоб. Как раз там, где челка закрывала глаза. Не понимая, я осторожно взглянула и увидела мужчину. Он сидел на коне. Далеко, позади торговых трибун.

Перед глазами все плыло, и мне казалось, что его внешность двоится. А потом он и вовсе выкинул что-то странное: напрягся, глядя прямо на меня, и глубоко вздохнул.

Я не следила за торгами, начала вслушиваться лишь тогда, когда услышала сумму моей продажи: десять серебром. Интересно, кто решил выбросить деньги на ветер?

К моим браслетам прикрепили цепи, а кандалы с ног сняли. Через минуту цепь передали из рук в руки, и я почувствовала натяжение, дающее понять, в какую сторону идти. Глаза слипались, хотелось согреться и съесть хоть что-нибудь. Несколько шагов я еще смогла сделать сама, но потом не выдержала, свалилась на землю, а надо мной резким ударом прозвучало недовольное:

— И что теперь? Прикажете ее тащить на себе? От нее же несет, как из выгребной ямы! — Голос я не узнала, но поняла точно, что неизвестный мужчина очень рассержен, вот только ничего с этим поделать не могла.

Сколько пробыла без сознания — не знаю. Все казалось, что меня куда-то везут на коне, перекинув через седло. А потом несут. Ну а после…

Я встрепенулась, когда меня с размаху всунули прямо в одежде в огромную бадью с горячей водой. От ужаса и жара я вскричала и замахала руками, но запястья тут же перехватили и за них же меня с силой окунули в воду. Глотнув, я начала задыхаться, но повторно испугаться не успела — через миг моя голова уже была над поверхностью. Отплевываясь и пытаясь что-то рассмотреть за текущими с челки ручьями, я моргала и кашляла, не зная, что происходит.

— Так, — велел мне все тот же голос, — сейчас ты моешься. Рядом еще одна бадья… И смотри мне, чтобы от тебя не воняло, как от помойки. Поняла?

Я быстро-быстро закивала, и мои руки отпустили. Шлепнувшись на поставленную в бадью лавочку, глухо вздохнула и протерла глаза пальцами.

Мужчина успел уйти, а я находилась в большой комнате, полностью отделанной деревом. Рядом с той бадьей, в которой я сидела, стоял столик с множеством разных пузырьков и флаконов. Были здесь еще губки и простыни.

Покорность, вдолбленная за столько лет, взяла свое, и я быстро разделась, развесив свою неказистую одежду на стенке купальни, и впервые за столько лет взяла в руки мыло. Больше мне ничего не позволил присвоить страх. Новый хозяин… Я не знаю, какой он. Вдруг за мою наглость он изобьет меня? А мыло…

Но рука тряслась все равно, будто я украла еду.

Кожу щипало. Я долго соображала, почему так происходит, пока не вспомнила про губку. С ней дело пошло быстрее. Я терла себя до тех пор, пока кожа не порозовела и на ней не осталось ни единого пятнышка.

— Все еще там? — Он возник настолько внезапно, что я чуть не ушла с головой под воду.

Я испуганно взирала на мужчину. Высокий, намного выше меня, но не массивный, а худой и жилистый, хотя под плотно облегающим его плечи чогори проступали мышцы тренированного бойца. Я видела таких. Мой второй господин держал отдельно несколько проданных ему солдат и выставлял их на бои раз в месяц.

Лицо мужчины почему-то казалось мне будто скрытым в тумане. Сначала я видела самого обычного мужчину: карие глаза, темные волосы… Но потом, присмотревшись, когда пелена тумана спала, я смогла разглядеть, что лицо у мужчины не такое круглое, как показалось в первую секунду, более вытянутое, с высокими квадратными скулами. Глаза под тяжелыми веками очень темные, почти черные, как и волосы. Длинный прямой нос, узкие губы.

Даже за пять лет я так и не разобралась, нахожусь ли я в прошлом или в какой-то параллельной реальности. Поэтому воспринимала мир вокруг как прошлое. Так было проще ориентироваться, хотя мои знания о древности больше походили на огромное белое пятно в сознании.

Тем не менее в голове будто красными буквами выскочило: кореец. Собственно, если не обращать внимания на глаза, я тоже относила себя к жителям этих мест.

Я так сосредоточенно рассматривала мужчину, что, когда его спокойный взгляд обратился на меня, пискнула и спряталась за бортиком бадьи.

— Эй! — Он коснулся косой челки с несколькими вьющимися прядками и стряхнул с волос капельки воды. — Ну и что теперь?

Я вновь пискнула, но почти неслышно и удержалась от попытки спрятаться еще глубже. Проведя длинными пальцами по завязанным в тугой хвост волосам на затылке, мужчина отошел к стене и сел на лавочку, забросив ногу на ногу. Одет он также был странно, но я уже не смотрела на него.

Смотреть на хозяина нельзя. Показывать страх — тоже.

«Делай, что тебе велели», — напомнила я себе. И взяла в руки мыло, собираясь вымыть голову.

— Эй, мелкая, тебе лекарства нужны? — уточнил хозяин и добавил с издевкой: — Если ты, конечно, знаешь, что это такое.

Я знала и даже в первую же минуту определила, какие из бутылочек с ними, но прикасаться к флаконам побоялась.

— Как давно ты болеешь? И почему твое тело само себя не вылечило? Где сила клана? — спросил господин. — Волосы тщательнее вымой, не жалей мыла! Хотя с такой паклей на голове…

Я сглотнула, но предпочла сделать вид, что не услышала слов хозяина. Мыло приятно пахло травами, и мне удалось кое-как сосредоточиться на намыливании волос. Увлекшись процессом, даже не заметила, как по щекам покатились слезы.

Как давно я не чувствовала чистоту кожи? Как давно мылась не под дождем? Как давно видела свое отражение?

Я думала, что этого никогда не произойдет…

— Хм, интересно, — заметил мой наблюдатель, стоило первый раз ополоснуть волосы. — Значит, я не ошибся.

Я предпочла помалкивать, боясь его рассердить. А господин поднялся и вышел, но быстро вернулся со стопкой одежды. Ее он оставил на лавке, добавив:

— Чтоб, когда я вернусь, чистая, одетая и обутая сидела здесь.

Я молча кивнула, почти окуная лицо в воду. Но лучше так, чем пытаться что-то говорить.

Вновь оставшись наедине с собой, я наконец смогла перебраться во вторую бадью и хорошенько прополоскать волосы. Они стали мягкими на ощупь, а кожа очень светлой. Хмыкнув, я выбралась из воды, хорошо вытерлась простынею и подошла к стопке одежды. Она оказалась мужской, напоминая костюм моего господина: брюки-пачжи, широкая блуза-чогори и еще какое-то одеяние, названия которого я не знала. Здесь же были носки-посон и мягкие туфли. И все темно-синего цвета. Удивительно, что при этом одежда хоть и оказалась мне большой, но, подвязав штаны и блузу, я не утонула в ней.

Вернулся хозяин. Увидев меня, он усмехнулся и обошел по кругу, давая при этом возможность рассмотреть себя. Такие же пачжи, как на мне. Плотная чогори и куртка. На ногах высокие сапожки, какие носят не горожане, а путешественники. Только наряд хозяина был выдержан в черном цвете.

— Ну-ка, — он остановился напротив и наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне, — посмотри на меня и скажи, что видишь.

Я прикусила губу. Открывать рот было страшно. Но взгляд на мужчину я подняла и осторожно присмотрелась.

Та-ак. А это что?

Господин выглядел так же, как и тогда, когда я его рассматривала, но теперь его глаза излучали какой-то неестественный, нечеловеческий блеск.

— Вы не человек, — едва слышно вымолвила я и тут же умолкла, разве что ладонью рот не прихлопнула.

— Умница, мелкая, — хмыкнул хозяин, — значит, я был прав.

Длинными горячими пальцами он схватил меня за подбородок и заставил поднять голову, а потом и посмотреть себе прямо в глаза. Интересно, как я выглядела для него? Оборванка с большими глазами цвета золота и каштановыми волосами, кое-как обрезанными на скорую руку.

— Волос жалко, — заметил он, рассматривая кончики. — Обрезаны совсем недавно…

В следующую секунду он вынул из-за пояса нож и начал обрезать мне волосы с левой стороны, где они свисали неровными прядями чуть ниже, чем справа. Я молча терпела, не собираясь мешать.

Хозяин имеет право даже побрить меня налысо, не интересуясь, нравится мне это или нет. Но через минуту господин остановился и криво усмехнулся:

— Ну вот… для клана Хадже не так и плохо. — После чего взял ленту, собираясь перехватить ею мой лоб.

От неожиданности я даже выпрямилась, что не укрылось от хозяина. Заметив мой напряженный, но удивленный взгляд, он вздернул уголок губ в усмешке и спросил:

— Что тебя удивило?

— Почему вы решили, что я… — Выработанные рефлексы сработали, горло перехватило, и я умолкла.

С господином нельзя разговаривать. Ноби вообще лучше помалкивать.

Я склонила голову, готовая принять наказание, но хозяин никак не отреагировал на мое поведение, наоборот, ухмыльнулся шире и начал объяснять:

— Да видно же. Кожа светлее, волосы, глаза… Такие трудно не заметить. С драконами сложнее. Только мы сами можем показать свою сущность.

«Дракон?» Вопрос повис в моих мыслях в виде огромного знака, занимая все свободное пространство. Я так напряженно пыталась хоть что-то вспомнить или понять, что вздрогнула, когда хозяин пощелкал у меня перед носом пальцами со словами:

— Эй, ты оглохла? Или язык проглотила?

Что вообще происходит? О чем он говорит? Что такое «Хадже»? Каан? Драконы? Драконы существуют?

В голове вертелось столько вопросов, будто там возник рой взбесившихся ос. Я сглотнула и посмотрела на господина, не зная, что делать, а он просто повторил вопрос:

— Так как ты стала ноби?

В его словах не было сочувствия, но я все равно, хоть и была перепугана, испытала капельку благодарности: никто и никогда не задавал мне вопросов. Вот только… Разве этот странный человек не знает, как становятся безвольными крестьянами?

— Мои родители… Люди, воспитавшие меня, были ноби. Я же… Я не помню. Я почти ничего не помню, — преодолевая страх, пробормотала я, стараясь не смотреть на господина.

— У-у-у! Да из тебя слова по одному вытаскивать приходится! — раздраженно и почему-то обиженно простонал мужчина и отошел в сторону.

Осторожно, искоса наблюдая за ним, я решила, что дала ему больше лет, чем на самом деле. Скорее всего ему едва ли двадцать пять.

Я плохо помнила те знания, что получила от учителей в детстве. Что уж говорить о тех, что были привиты той, прежней Тиоли. И в памяти не находилось ничего, что объяснило бы мне хоть что-то о Хадже. Интересно, что это или кто это?

— А что… что значит Хадже, господин? — боясь разозлить молодого человека, спросила я.

Он удивленно глянул на меня, словно я пыталась узнать нечто, о чем было известно каждому.

«Нужно было молчать!» — обругала я себя и опустила голову, боясь смотреть на хозяина.

В памяти прежней Тиоли сведений я уж точно не находила. Однажды я попыталась расспросить о себе Киао, стараясь не выдать интереса. Старушка знала мало. Да и то, что она рассказала, больше походило на выдумку.

Будто бы люди, воспитывавшие меня, не были мне родными. Будто бы моя мама умерла родами, а меня приютили местные крестьяне, спасая от смерти и обрекая на судьбу ноби.

— Как тебя зовут?

— Тинг, — выдохнула я, вспомнив новое имя.

— А если честно? — усмехнулся он, рассматривая меня так внимательно, словно через глаза заглядывал в душу.

— Тиоли, — пробормотала я, вспомнив еще одно свое имя: Татьяна. Так меня звали в той жизни, которую я воспринимала как сон.

— Как? Как?

— Тиоли! — громко и четко вымолвила я, тут же испугавшись гнева за свой тон.

— Ага, мелкая, — довольно усмехнулся хозяин, и у меня впервые за столько лет возникло желание выказать недовольство.

Мало мне, что все и так называют меня маленькой, а тут даже хозяин вздумал окрестить. Но… Он может делать что угодно, а мне лучше не давать ему повода разозлиться. Тем более если передо мной настоящий дракон!

Я ничего не помнила о мифологии этих земель, кроме того, что местные драконы обитали в воде. Что уж говорить о легендах, в которых люди могли становиться драконами. Разве вспомнишь то, чего не знаешь?

Урезонив характер и спрятав недовольство во взгляде за ресницами, я продолжила стоять. Однажды я провела на ногах, не меняя позы, более двенадцати часов, когда хозяин отдал приказ, но не отменил его. Что ж… Тогда я прекрасно выспалась.

— Сколько тебе лет? — новый вопрос застал меня врасплох.

Почему он это делает? Обычно рабов не спрашивают, а относятся как к лошадям. Я научилась без брезгливости переносить процедуру осмотра зубов. Именно по ней и отбраковывали непригодных для работы.

— Двадцать, — тихо пробормотала я, пялясь в пол. Тиоли на самом деле было именно столько лет, а о себе настоящей я рассказывать не собиралась.

— Да, ты немногословна, мелкая, — протянул дракон, садясь и вытягивая ноги.

Говорить хозяину, что молчание защищает таких, как я, показалось глупой идеей, так что я предпочла закрыть глаза и замереть.

— Эй! — Он ткнул меня носком сапога. — Скажи что-нибудь. Ты будто не женщина вовсе, а статуя.

Я открыла глаза и пустым взором пронзила точку у дракона между глаз — отменный прием безмозглости. Господин, удивительное дело, отреагировал совсем не так, как я хотела. Он коротко рыкнул, встал и, взяв меня за плечи, встряхнул:

— Ау, есть кто дома? Мелкая, давай, становись человеком. Я не вынесу подле себя самодвижущийся камень.

Я не ответила, вернула взгляду осмысленность, но уставилась не на дракона, а чуть в сторону. Он опять коротко рыкнул, кивнул своим мыслям и сомкнул ладони на моих браслетах.

Интересно, что он собирается делать? На браслетах магией еще на рынке изменили имя владельца, и, так как читать Тиоли не умела, я не могла разобрать, как зовут господина.

Вдруг запястья обожгло, но лишь на секунду, а когда дракон убрал руки, то браслеты осыпались металлическими песчинками.

В ужасе рассматривая пол, я чувствовала, как тело сотрясается от страха. Хозяин этого не понял. Он взял мою правую руку и вновь сжал запястье. Теперь было больно чуть дольше, а когда я смогла увидеть результат, то им оказался неширокий браслет: спереди пластина из цельного металла с жукообразными иероглифами, а сзади сплошная цепочка из искусно выполненных звеньев.

Без привычных грубых и очень тяжелых железок руки казались легкими. Так и хотелось что-то сделать и не чувствовать при этом усталости.

— Так-то лучше, — сам себе сказал господин. — Обычные браслеты привлекают внимание, а этот… — Он посмотрел на меня и заговорил: — Этот браслет имеет ту же силу, что и старые. Не вздумай бежать — просто не уйдешь далеко. И еще… это драконий браслет, а потому только я могу его снять. Запомни.

Снять? Я не мечтала о свободе, такие мечты лишь вытягивают силы и радость, а этого так мало в моей жизни.

— Я поняла, — кивнула я.

— Прекрасно, а теперь пошли.

Мы покинули купальню, и он повел меня куда-то по светлым коридорам, мимо бесконечных раздвижных дверей, пока нам не встретился аккуратно одетый мужчина-слуга. Он беззвучно отодвинул одну из створок, и мы, войдя, оказались в маленькой комнатке со столиком в центре и множеством тарелок на нем.

Дракон привычно устроился по одну сторону стола и кивнул мне на противоположную. Я в ужасе замерла на месте, не представляя, как это — сесть при господине.

— Сядь, — велел дракон, но я не собиралась слушаться.

Это ведь запрещено! Раб при хозяине не может сидеть. Лишь стоять или лежать, корчась от боли.

Дракон зарычал и поднялся. Обойдя меня, он толкнул в спину, но я не собиралась подчиняться такому приказу. Потом он меня накажет, обязательно.

— Мелкая, либо ты сейчас же сядешь, либо очень меня разозлишь!

Я сглотнула и, зажмурившись, опустилась на подушку.

Страшно? Нет. Только очень странно и непривычно.

— Ешь, — велел дракон, подвигая к себе плошки с рисом, кимчи и плоское блюдо с обжаренными кусочками мяса.

Я осмотрелась, но не обнаружила ни каши, ни обычной для рабов похлебки. Желудок предательски сжался от витавших запахов: мясо, пряная капуста, горячий чай…

Опустив голову, я сидела напротив хозяина, не зная, что мне делать. Взять что-то из еды с этого стола? Пять лет я привыкала к тому, что ничего подобного мне нельзя. Я рабыня. Без прав. Не человек. Вещь.

Господин подхватил палочками кусочек мяса и отправил в рот. От него исходило столь явное недовольство, что пришлось вжать голову в плечи.

— Мелкая, что нужно с тобой сделать, чтобы ты хоть что-то съела?

— Не хочу есть… — отозвалась я, решив не рисковать. Уж лучше поголодаю, но не разозлю этого нелюдя. Подумаешь, три дня голода. И не такое проходила!

— Когда ты последний раз хоть что-то ела? — испытующе воззрился на меня хозяин, взял чистую тарелку и начал складывать на нее рис, мясо, немного тушеных овощей, а потом плюхнул еду передо мной со словами: — Ешь. Тарелка должна быть пустой.

Руки тряслись, палочки выпадали из пальцев, а ложку я трижды уронила на пол. Хотелось заплакать, но показать свою слабость — открыться перед хозяином.

Дракон быстро и уверенно поглощал содержимое тарелок. Я никогда не видела, чтобы люди ели так много. При этом господин не выглядел сильно уставшим, а на талии не выделялись следы обильности в пище.

Заметив мой взгляд, дракон усмехнулся и сказал:

— Я всегда много ем.

Дернувшись, как от удара, ведь не ожидала, что он окажется столь проницательным, я еще ниже опустила голову. Мало ли! Это сейчас хозяин ведет себя так, будто перед ним не рабыня, которую он купил, а человек. Через час он может передумать. Я видела подобное.

У второго моего господина была любимая забава…

От воспоминаний даже перед глазами потемнело.

Это было перед тем, как он продал меня и многих других. Азартные игры никогда не приводили к счастью, а для хозяина они были главным развлечением после измывательств над женщинами.

Часто он покупал на рынке понравившихся рабынь только затем, чтобы через день или неделю отправить их на смерть, когда они переставали быть интересны. Он выбирал лишь молодых и сильных, часто — совсем недавно ставших рабынями. Ему нравилось видеть их ненависть, его завораживало, как они сопротивлялись… Крики девушек из его покоев каждый в доме мог различить даже из самого дальнего угла. Если девушки начинали рассказывать о том, что делал с ними господин, то умирали сразу же, поэтому их предупреждали о молчании. К тому же легко не размыкать губ, когда тело испещрено синяками и царапинами.

Я была благодарна своей выдержке за то, что не показала характер, не дала хозяину заметить себя…

— О чем думаешь? — прищурился дракон, рассматривая меня. Его взгляд я чувствовала так, будто смотрела в глаза.

— Ни о чем, господин, — очень тихо и ровно промолвила я.

Никогда нельзя давать повода думать о себе. Раб должен быть не белее стены, вровень с нею. Раб должен быть нужен, но не интересен. Так он сохранит себе жизнь.

— Не называй меня господином, когда мы наедине, — вдруг сухо сказал дракон.

Я вновь вздрогнула, ведь не знала, что последует за этим.

— Можешь звать меня Дже Хён.

Мой страх достиг пика.

Хозяина нельзя звать по имени! Только «господин», иначе я нарушаю все писаные и неписаные правила.

Подняв голову, я не удержалась от испуганного взгляда.

— О силы! — вдруг простонал Дже Хён. — Это ж надо… Так, мелкая, прекрати таращиться на меня, как на жерло вулкана, в которое тебя вот-вот бросят. Браслет на тебе держит сильнее, чем браслеты рабов, но в глазах окружающих теперь ты не такая же рабыня, как это бывает у людей. Поэтому можешь звать меня по имени. Я сам тебе это разрешаю. Поняла?

— Это неправильно, господин. — Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать.

— Да ладно! — отмахнулся дракон. — Для моего народа правила людей не работают. К тому же вскоре мы уедем отсюда.

Я взяла палочками немного риса и отправила в рот — уж лучше я буду жевать и помалкивать, чем говорить. И без того сказала сегодня слов больше, чем за последние несколько недель.

— Так, поняла? По имени, — повторил Хён. — И прекрати сжиматься в комок каждую секунду. Ты из клана Хадже, где же твоя гордость? Хадже ненавидят рабство. Они сражаются до последнего, если оказываются схваченными, проданными, а ты ведешь себя как слабая собачонка, которую днями и ночами били палкой, чтобы навсегда изгнать…

Он умолк, на миг о чем-то задумался и посмотрел пристальнее, а я постаралась не замечать этого внимания.

— Тебе двадцать, — задумчиво пробормотал он и наклонился вперед, — а сколько лет ты рабыня?

— Я ноби всю жизнь, — хмуро отозвалась я. — А рабыня — десять из них.

Вначале, когда только оказалась здесь, то считала, что всегда была рабыней, но Киао объяснила мне, что не все ноби — рабы.

— Да-а, достаточно, — моргнул Дже Хён. — Половина жизни. — А потом добавил, откинувшись на спинку стула: — Мелкая, запоминай новые правила, по которым мы будем существовать бок о бок. — Он выжидающе замолчал и продолжил, когда я посмотрела на него: — Ты не можешь уйти, если попытаешься убежать — найду. Но ничего плохого я тебе не сделаю. Считай, что мой браслет — просто ограничение передвижения.

— Зачем я вам? — решилась спросить я, раз уж не могла найти причину. — Вы дракон. Зачем я вам?

— «Тебе», — с нажимом исправил Дже Хён. — Я предпочитаю, когда ко мне обращаются на «ты» те, кого я приближаю.

Он опять замолчал, и пришлось, подавляя инстинкт самосохранения, спросить вновь:

— Зачем я в… тебе?

— Хорошо, я расскажу, а ты будешь слушать и перестанешь на меня так пялиться, — ухмыльнулся Дже Хён, — у тебя, конечно, красивые глаза, но перепуганных девчонок я терпеть не могу.

Я потупилась, а дракон начал рассказывать:

— Эта история могла бы быть забавной, если бы не жестокость, с которой за нее наказали. Несколько лет назад один дракон… Он не имел громких титулов, но сам вождь уважал его. Так вот, этот дракон полюбил дочь вождя. Она была прекраснейшей из женщин нашего клана, ее нельзя было не пожелать. Многие смотрели в ее сторону. А она… Она предпочитала не смотреть ни на кого, но ей нравилась любовь мужчин. И еще… она не терпела их измен, даже если не отвечала взаимностью. Дракон долго добивался ее, даже думал попросить разрешения вождя, но потом понял: она никогда не будет ему принадлежать. И смирился. Нашел другую женщину. Та любила его преданнее, чем он ее, но дракон поклялся ответить если не любовью, то верностью. А потом дочь вождя узнала об этом и решила отомстить, ведь ей хотелось преданности навсегда.

Он замолчал и не продолжил, а я сидела и ждала.

— И что же?.. — пришлось спросить его.

— Дочь вождя — это дочь вождя. Она потребовала от других людей клана выполнить то, что ей хотелось. А жаждала она мести. Ей гордость и гордыня не давали покоя. Женщину, которую выбрал дракон, убили, а его самого изгнали, обвинив в ее смерти. Ну и, само собой, лишили части сил.

— Так жестоко?.. — удивилась я.

— Тебе не понять, — зло искривил губы Дже Хён. — Только драконы знают, насколько жестоко это наказание. Теперь я не могу вернуться домой.

— Как это? — Мое удивление прорвалось сквозь преграды, таким сильным оно оказалось. Вдруг пришло, будто из ниоткуда, воспоминание: драконы сильны настолько, что никому не под силу сломить их волю, одолеть тело и забрать душу.

— Меня лишили части сил, — спокойно ответил хозяин, — и теперь я не могу полностью контролировать зверя в себе. Могу принимать обличье, но на часы, испытывая при этом боль, а для того чтобы попасть в земли клана Ган Ён, нужно переплыть зачарованные воды Туманган. Иначе…

— Иначе? — повторила я.

— Воды этой реки подобны теплому ветру в часы покоя, но Туманган извилиста и быстра. Тот, кто разозлит реку, будет раздавлен в пальцах подводных течений, как мелкий угорь, — усмехнулся Дже Хён, искривив губы. — Я не романтик и не глупец, чтобы бросаться вперед. Я искал иной путь.

— Нашел? — Его тон вывел меня из себя, особенно когда дракон недвусмысленно на меня глянул, так что и голос меня выдал.

— Ты уже больше похожа на живую, — вместо ответа констатировал Дже Хён. — Видно, нужно тебя чаще кормить. На людей еда всегда хорошо влияет.

Я вскочила, но тут же опомнилась: нельзя. Нельзя так делать. Кем бы ни был этот дракон, но он может наказать меня, а я все еще рабыня и должна вести себя скромно и незаметно.

— Мелкая, сядь, — спокойно даже не приказал, а посоветовал хозяин.

Я опустилась на пол, а Дже Хён продолжил:

— Расскажу тебе свой план, так будет честно, ведь он выгоден и тебе тоже.

«Выгоден?»

Это слово повисло у меня в мозгу, а я сама уставилась на хозяина.

— Не смотри на меня так, будто увидела живое воплощение страха, — вздохнул господин и встал. — Глаза вывалятся из орбит, а мне лень искать их по углам, учти.

Я фыркнула и тут же зажала рот рукой, потому что поняла: этот хитрец просто умело пробивает бреши в моей самозащите. Это неправильно, так не должно быть!

— Прекрати. — Юлить было глупо, поэтому я сказала прямо.

— Я еще не начинал. — И на его губах сверкнула улыбка, а до меня дошло, что у нее уже другое значение. Усмешка, как у ребенка, который задумал пакость и смело рассказал об этом. Проказливая улыбка сорванца. — Я нашел и другой путь домой, — продолжил говорить дракон. — Но это очень опасный путь для драконов, а особенно для тех, что не защищены властью своего народа.

— И какой же? — спросила я, раз уж мне, по словам Дже Хёна, ничего не грозило.

Хозяин довольно улыбнулся:

— Через земли клана Хадже. Но с людьми этого клана, как известно, мы, из клана Ган Ён, не дружим. — Молодой человек потянулся вверх и покачался на пятках. — Драконы в ссоре с твоим народом, да и никто из драконов не может войти в земли клана Хадже и покинуть их. Чтобы просто попытаться уговорить их пропустить меня, нужно войти под сень древних лесов, что растянули свою тень меж горами и рекой Туманган.

Ему уже не нужно было говорить дальше. И так понятно. Я хоть и ничего не понимала, но, похоже, принадлежала к клану Хадже, а значит, могла пройти и провести.

— Я предлагаю тебе сделку, — заметил Дже Хён после минутной паузы, — чтобы увеличить свои шансы на положительный ответ.

Странный… Я не стала ему ничего говорить.

Разве он не знает, что я его ноби, а с рабами не заключают сделок. Им велят, а если те не желают подчиняться — наказывают. Я рабыня, что бы сам он ни считал. Вольной у меня нет. Как и нет свободы выбирать свой путь, а люди без места, без дороги и без денег не могут быть свободными.

— Я выполню любой приказ. — Предпочтя больше не слушать речи дракона, я кивнула.

Он усмехнулся и тоже кивнул:

— Хорошо. Пусть так. Значит, через несколько дней мы покидаем этот город.

Все так, как и должно быть. Он вправе решать за меня, а то, что обращается чуть лучше, так это может быть лишь временным помутнением. Завтра утром дракон взбеленится и перестанет казаться добреньким.

— Сейчас я заведу тебя в комнату и запру, сиди и жди. Попробуешь убежать — сильно пожалеешь.

Я не ответила. Угроз я не боюсь, а уж раз бежать мне незачем…

— Мне незачем бежать, — хмуро промолвила я, предупреждая дальнейшие слова Дже Хёна.

Дракон пожал плечами, взял за руку и вывел вслед за собой из комнаты, чтобы запихнуть в другую, по соседству, и запереть дверь. Я не сопротивлялась. Даже не выказала ни единой эмоции, чем, кажется, немного разозлила Дже Хёна.

Мне ведь и правда незачем убегать. Господин меня накормил и отвел не в сарай и не на конюшню, а в маленькую уютную комнатку, где так призывно маячила удобная подстилка на полу.

Сытость плохо влияет на голову. Так всегда говорили все хозяева, теперь я была склонна с этим согласиться. Только сытость и вызванная ею сонливость могли вынудить меня почти упасть на пол, со стоном обнять жесткую подушку и мгновенно уснуть.

Пусть Дже Хён накажет меня после, но хоть несколько минут я проведу так, как давно мечтала. Часто по ночам на узкой лежанке в крошечном продуваемом доме, где кроме меня спали и другие женщины, когда под головой была лишь свернутая жесткая циновка, а на плечах дырявое одеяло, гревшее не лучше холодного дня, я мечтала, что однажды смогу ощутить мягкость и приятную свежесть. Теперь даже жесткая подушка казалась нежнее пуха.

Родители опять ругались на кухне. Кажется, всякий день моего рождения начинался именно с их скандалов. Я настолько к этому привыкла, что перестала огорчаться, просто выжидая передышки в их взаимных обвинениях.

Но именно тот день с самого рассвета не заладился, и, будто в память об этом, мои сны всегда начинались с того хмурого мартовского утра.

Весна пришла рано, украдкой осыпая город холодным дождем, после которого дворы превращались в чавкающее под ногами болото. Неделю назад отец купил мне яркие солнечные резиновые сапожки, чтобы я не пачкала обувь. Так что погода теперь не беспокоила, ведь так здорово шлепать по лужам вместе с подругой, щеголяя смешными обновками. Иногда, для смеху, мы менялись одним сапогом из пары, и прохожие оборачивались на хохочущих девчонок.

Представляя продолжение дня, несмотря на пасмурное небо, вспыхивавшее в сознании огоньками цвета зеленки и спелых мандаринов, я лежала в кровати и ждала.

Сегодня мама и папа ругались особенно самозабвенно, словно на самом деле отыскали достойную тему для глобальной ссоры. Стоило об этом задуматься, как все мое тело сотрясло от предчувствия беды.

Каждый раз во сне все повторялось, но ощущения приходили ко мне с той же острой болью, будто и не я жила после случившегося сначала два года, а потом еще пять лет в прошлом.

Сердце кольнуло, и я прижала к груди ладошку, слушая учащающиеся удары.

— Папа… — позвала тихо и жалобно, как потерявшийся котенок. — Мама.

Они не слышали, продолжали огрызаться, но так, что я не могла разобрать слов. Возможно, успей я тогда выйти хоть на несколько минут раньше из комнаты, ничего бы не случилось. Но я выжидала, оцепенев от простого детского страха: неужели все на самом деле.

Через какое-то время родители умолкли, хлопнула дверь ванной комнаты, в отдалении сипло свистнул кран, гулко зашумела вода. Папа заглянул ко мне не сразу, и я поняла, что все совсем плохо, когда он, старательно отводя взгляд, поцеловал меня в висок пахнущими сигаретным дымом губами.

Он никогда не курил по утрам. Также никогда не позволял себе лгать единственной дочери, поэтому я прямо спросила:

— Что случилось?

Он горько усмехнулся и как-то слишком небрежно пожал плечами:

— Все как всегда, тушонок.

Отец старался вести себя спокойно, не выдать правду, впервые оберегая меня от нее. Так я узнала, как бывает, когда все очень плохо, а люди вокруг пытаются изобразить счастье лишь потому, что тебя угораздило родиться именно в этот день.

Больше я не стала расспрашивать, втайне надеясь, что ошиблась, поспешила с выводами. Но нет. За завтраком мама щеголяла красными от слез глазами и норовила опять начать ссору с отцом, но он, думая, что я не вижу, угрожающе посматривал на супругу.

В полной тишине мы выпили свой чай с бергамотом, съели по большому куску торта, и я сбежала из дому подальше, хотя и планировала поваляться и почитать понравившуюся книгу, раз день рождения все равно выпал на субботу.

Я отправилась к подруге и сразу же ей все рассказала. Она мне не поверила, ведь и сама не раз видела перебранки моих родителей. Но я знала. Знала лучше кого бы то ни было. Ведь именно я прожила с этим мужчиной и этой женщиной под одной крышей ни много ни мало пятнадцать лет жизни. Трудных, первых, но пятнадцать.

Родители развелись через две недели. Они больше не ссорились и даже не пытались делить имущество. Квартиру — единственное ценное — папа оставил нам, а сам перебрался к двоюродному брату на другой конец города. Алименты на меня они также не обсуждали: папа сам решил, что я буду получать все в том же объеме, что и раньше. Но мама, будто ему в пику, перевела меня из лицея в обычную школу. Денег на оплату учебы хватало, но ей хотелось хотя бы так ущемить его. Через меня. Моими руками. Но я все видела. Все эти ужимки и попытки как-то задеть отца. Он не позволял, а я не собиралась его ненавидеть.

Из-за чего все случилось? А из-за чего разводятся другие?

Часто мне казалось, что родители разбежались лишь потому, что не дали себе шанса и труда разобраться. Это ведь чертовски сложно: сесть напротив и дать возможность собеседнику просто все рассказать. Так сложно, что проще заниматься бумажной волокитой.

С отцом я виделась по выходным. Он забирал меня на целый день, и мы устраивали себе настоящий праздник. Возможно, конечно, что праздником этот день был лишь для меня, а он ни на секунду ни о чем не забывал, но я не видела и тени во взгляде отца.

Мама о папе не спрашивала. Она вообще стала редко появляться дома. Об обедах и ужинах я перестала заикаться через день после отъезда отца — не имея возможности поссориться с ним, она устраивала скандалы мне.

С новой школой тоже ничего хорошего не вышло, а ребята в классе и вовсе невзлюбили меня, стоило представиться. Так бывает. Стая диких собак тоже порвет слабую комнатную собачонку лишь за то, что ее можно сцапать. И логика здесь ни при чем.

Маме о школе я не рассказывала, папе — тем более.

…Видение во сне сменилось — мое сознание, как давно отлаженный механизм, перенесло обзор в просторный класс. Самый обычный: шесть окон по левую сторону от доски, парты в три ряда, блеклые голубые обои на стенах и кое-где вздувшийся и оторвавшийся линолеум. Ничего нового или необычного. Самый заурядный день. Как и тот, когда я перестала быть глупенькой пятнадцатилетней девочкой.

Из класса я выходила под пристальными взглядами других девчонок. При учителях они вели себя скромно, но вот на переменах… Я боялась перемен…

Это теперь я знала, чего ожидать, и даже не вздрогнула, в очередной раз неизменно сворачивая после уроков за угол школы, чтобы по асфальтированной дорожке пройти до дальней калитки в ограде. За калиткой пышным цветом радовала глаза белая сирень, скрывая еще одну дорожку.

Тем путем мало кто пользовался, чему я могла только радоваться, ведь это до минимума сокращало мое общение с одноклассниками, а когда я добиралась до остановки, мне оставалось лишь перейти дорогу, чтобы оказаться дома.

Но не сегодня. Сегодня я была беспечной и немного счастливой, ведь на перемене позвонил отец и предложил погулять с ним в парке. Мы не виделись несколько недель, и звонок вышел неожиданным и приятным.

Хотелось крикнуть самой себе: остановись, посмотри же! Но я шла, привычно отсчитывая бордюрную плитку, и почти столкнулась с девчонками из класса.

Они стояли группой, как раз поперек дорожки, не давая пройти. Заметив меня, девушки тут же метнулись вперед, не позволяя удрать. Я и не пыталась. Что я могла противопоставить шестерым? Даже тогда я была мельче и слабее других.

Меня затащили в заросли сирени и долго с упоением издевались, не давая ни уйти, ни хотя бы отвернуться. Девчонки пропесочили и мою одежду, и знания, и даже глаза, ничего не оставив без внимания. Их слова не столько оскорбляли, сколько пугали. Я все ждала, когда же одна из них догадается ударить, но нет. Этого не случилось. Интересно… Я до сих пор не могу понять, почему же?

А дальше произошло то, о чем я жалею и теперь.

Что стоило просто оттолкнуть их руки, высоко поднять голову и уйти, не давая шансов на еще одну колкость. Но это сейчас мне, теперешней, было ясно, а тогда я стремглав бросилась прочь, как перепуганный заяц. Не зря отец называл меня тушонком, порой я и правда действовала не разумнее тушканчика.

На светофоре мигал зеленый, я понадеялась, что успею…

Не знаю, что было дальше. И было ли? Может, я умерла в ту самую секунду? А может, уже в машине «Скорой»? Или вовсе… на холодном столе в операционной?

Я не знаю. И вряд ли узнаю. У меня уже совсем другая жизнь. И здесь тоже нужно как-то существовать.

Вот почему, когда я вижу тот самый сон, за несколько секунд до пробуждения перед внутренним взором возникает отец, чтобы сказать одни и те же слова: «Страх не снаружи. Он внутри, в нашей голове».

Сон не закончился внезапно, как это случалось всякий раз. И слезы страха не скользили по щекам, холодя шею. Разум, как плошка с оплавленной свечой, медленно колыхался на грани пробуждения. И я покачивалась вместе с ним, чувствуя лишь жар во всем теле и сухую горечь во рту.

«Значит, болезнь не забыла обо мне», — с долей радости подумала я. Или, может, произнесла эти слова вслух? Не знаю. Расплавленный разум не желал помочь или дать хоть какую-то подсказку.

Сколько я проспала? Час? Два? Больше?

В глаза будто насыпали песка, и я не смогла разлепить веки и осмотреться. Пришлось успокоиться и начать думать.

Когда господин оставил меня одну, был еще день, так что сейчас вполне возможно… ночь? Внутренние часы помалкивали, видно, их также расплавил огонь, что бушевал в моем теле.

Сколько раз я видела, как умирали другие… Может, через пару часов, после мучений и борьбы, я тоже освобожусь? Стану легкой, как птица, и свободной, как ветер? Больше не буду видеть серость и безысходность своей жизни? Не состарюсь? Не стану немощной старухой?

В улыбке я растянула губы.

Скоро все закончится. Этот трудный путь не для меня. Скоро…

— Эй, мелкая? Ты что удумала?

Слова я услышала, но они доносились будто сквозь вату.

«Заложило уши. Это из-за высокой температуры», — подсказал очнувшийся разум, не перестав раскачиваться и раскачивать меня.

Вялые мысли отнимали много сил, отчего внутри все начало кружиться с большей скоростью, подкатывая тошнотой к горлу.

— Не смей, — хмуро велел мне хозяин. — Додумалась, видите ли.

О чем он?

Меня приподняли и начали понемногу вливать в рот какую-то жидкость с отвратительным травяным привкусом.

Лекарство? Наверное. Но зачем? Мне ведь так хорошо. Отпустите! Позвольте уйти.

— Не глупи, — зло прорычал Дже Хён. — Ну или подожди немного. С делом разберемся, а потом можешь отправляться куда захочешь!

От неожиданности я негромко охнула и подалась вперед, упершись губами в чашку. Едва теплая жидкость плеснула во все стороны. Пискнув, я открыла глаза и глянула на склонившегося ко мне господина. А он… Он ухмыльнулся и протянул мне посудину с остатками лекарства.

— Хорошо. Раз пришла в себя, то в состоянии держать чашу сама.

«Бессердечный!» — хмуро подумала я, давясь горьким настоем, после чего вновь улеглась. И почти сразу одернула себя за проявление эмоций.

Как странно! Почему я так отреагировала на его слова, ведь ничего особенного хозяин не сказал. Так почему же во мне вскипела обида, раз Дже Хён повел себя ровно так, как и должен был?

— Ну-ка. — Господин заставил меня приподняться и… зачем-то обнял.

От неожиданности я замерла, не понимая, что же происходит. А потом меня вдруг окутала приятная прохлада, уносящая боль и жар из моего тела.

— Где это видано, чтобы дочь клана Хадже так легко сдавалась? — нравоучительно заметил Дже Хён, отпуская меня, и недовольно искривил губы.

Я могла не отвечать, просто закрыть глаза и притвориться спящей. Но мне было важно разобраться в происходящем.

— Да не дочь я какого-то там клана! — Возмущение вышло достаточно убедительным, на что я и рассчитывала.

Если я хочу получить хоть какую-то информацию, но при этом не выдать свое неведенье, то противоречие — лучший вариант. Повезет, и хозяин сам мне все расскажет, возмутившись моими словами.

— Глупости, — тут же отреагировал Дже Хён. — Да даже слепой, зная, что искать, поймет.

Ну хоть что-то…

— Я ничего не знаю о своей семье, так что не верю, — пробормотала я и отвернулась.

Меня все еще лихорадило. Сил на диалог не осталось, и я даже не была до конца уверена в том, что хочу получить ответ.

— Ты выглядишь как и все представители клана, — спокойно отчеканил хозяин. — А я много раз видел Хадже.

Да, возможно, он прав, но что это дает мне?

Если бы я родилась здесь, в этом времени, и знала, кто я такая, то, вероятно, пожелала бы вернуться домой. А дом для меня, по словам господина, где-то среди людей, называющих себя кланом Хадже.

Кто они вообще такие?

Огненные, если я правильно понимаю название, которым их величает Дже Хён. Вот только это ничего не объясняет.

— Я ничего не знаю о клане Хадже, — в конце концов честно признала я, понимая: не поверит. Здесь, в этом мире, среди этих людей, о кланах, пусть и тайных, знают даже малые дети.

Дже Хён не ответил, а я не стала поворачиваться, чтобы увидеть его реакцию. Молчание затягивалось, и я начала потихоньку дремать, чувствуя, как под действием лекарства из тела окончательно уходит жар.

— Клан Хадже — один из древнейших, — очень тихо произнес господин, а я задумалась: снится мне, или я на самом деле его слышу. — И такой же древний, как и мой, клан Ган Ён.

Древние кланы?

Для меня, попавшей сюда из двадцать первого века, даже сто лет могли считаться стариной. О каких же временах говорит Дже Хён?

— Среди людей бытует много историй возникновения кланов. — По скрипу и шороху я определила, что он сел на пол, а значит, прежде чем окончательно усну, смогу услышать хоть какое-то объяснение всего происходящего. — Наверное, даже внутри самих наших групп люди расскажут не меньше десятка историй. О Ган Ён я знаю, конечно же, больше, но, живя в городах, узнаешь и выдумки о Хадже.

Последнее предложение меня заинтересовало, и поэтому я перевернулась на другой бок, чтобы видеть Дже Хёна и его реакцию на вопросы. Мне так было проще. Пять долгих лет я почти не могла спрашивать, чтобы узнать больше о том мире, в котором оказалась. А это сложно и требует выдержки.

Старушка Киао не могла удовлетворить мою потребность в знаниях. При попытках расспрашивать она или начинала ругаться, или просто игнорировала меня. Хуже было, когда в глазах маленькой пожилой женщины появлялся испуг и она сама начинала посматривать на меня с опаской и заботой. Однажды, чтобы скрыть тот факт, что я мало помню о прежней жизни Тиоли, пришлось даже солгать о потере памяти. Старушка приняла это объяснение, заметив, что от ударов палкой слабые люди и умереть могут; а я легко отделалась.

— В городах? — внимательно контролируя интонацию своего голоса, переспросила я. — О Хадже знают?

Если задавать правильные вопросы, то можно узнать куда больше, чем собеседник готов рассказать. Вряд ли в моем исполнении такая тактика сработает, но всегда можно просто попытаться. В любом случае кое-что я увижу по мимике дракона.

Читать по выражению лица учишься быстро, если оказываешься в зависимости от какого-то человека. Подобное умение может спасти если не жизнь, то спину. Вот и теперь я по привычке больше следила за выражением лица господина, чем за интонацией голоса.

— Подобное не обсуждают просто так, да еще с незнакомыми людьми, — небрежно отмахнулся Дже Хён. — Но среди определенного круга можно вести достаточно откровенные разговоры. Раньше, до изгнания, я проводил много времени вне клана, так что сам и слышал, и видел, и даже брался служить.

— Почему? — закономерно спросила я. Спать расхотелось, и теперь мне почти физически необходимо было узнать так много подробностей, сколько за один раз их сможет и захочет мне выдать дракон.

Дже Хён, все это время смотревший в сторону, вздохнул и перевел взгляд на меня. Возникло ощущение, что я спросила самую настоящую глупость. И оно подтвердилось, когда хозяин с легким негодованием уточнил:

— Так ты что же?.. На самом деле ничего не знаешь?

Наверное, будь я здоровой и способной думать быстрее, чем со скоростью черепахи, уже давно бы спряталась под одеялом с головой, а еще лучше — убежала бы подальше. Но куда мне бежать? Некуда.

Поэтому я просто зажмурилась и кивнула.

Как ни странно, Дже Хён не разозлился. И мой опыт пасовал перед его реакцией. Молодой человек смотрел на меня и молчал, а в его взгляде читалось такое неприкрытое сочувствие, что даже на миг захотелось расслабиться и честно рассказать этому почти незнакомому и странному человеку о себе. Но я быстро избавилась от подобной мысли.

Нельзя! Ни в коем случае нельзя рассказывать никому о том, что со мной произошло. Это слишком странно. Слишком непонятно. Да после подобного признания проще обозвать меня свихнувшейся выдумщицей, чем поверить.

— Ладно, — тем временем отозвался хозяин и растерянно пригладил челку. — Ладно… Хотя, наверное, такое возможно.

Мне оставалось надеяться, что Дже Хён сам сделает какие-то выводы, а не заставит меня что-то объяснять. Только так я могу избежать расспросов.

Пять лет все же не очень большой срок. Люди вокруг меня с самого рождения впитывали с молоком матери знания, о которых я могла лишь догадываться. Мне пришлось все постигать на ощупь. И учиться. Учиться жить по местным правилам. Смотреть за другими и впитывать их модель поведения. Следить за тем, что говорят и делают знатные господа, чтобы просто не привлекать их внимание. Пытаться вспомнить то, что держала в своей голове прежняя Тиоли, и как-то использовать полученные сведенья.

С последним было особенно сложно.

Тиоли вообще мало думала. Просто жила, делала работу, ела, спала и никогда не поднимала головы, чтобы просто взглянуть на небо. По крайней мере, из ее воспоминаний, приходивших мне отрывочными картинками, я никогда не могла вычленить ничего светлого и радостного. Понятно, конечно, что ничего подобного и не могло быть в жизни человека, несвободного с самых пеленок.

Я думала об этом, и мне становилось понятно, почему она ушла. И почему несколько минут назад я хотела повторить ее путь…

— Я расскажу тебе немного о твоем клане, — прервал мои размышления господин. — То, что тебе стоит знать на первых порах. А после и сама разберешься. Особенно если попадешь обратно к ним.

Интересно, Дже Хён на самом деле уверен, что я хочу в некий клан Хадже? Я не знаю, какую жизнь они ведут… И даже само слово «клан» мне не нравится, хотя здесь, на этой земле, оно обозначает совсем не то, что я привыкла представлять в своем родном времени.

— Среди людей бытует мнение, что Хадже — всего лишь наемники, готовые работать на того, кто будет платить за это деньги, — немного подумав, произнес Дже Хён. — Примерно то же самое говорят и о нас, о Ган Ён. Люди правы, конечно же, но их правота однобока. Да, люди из кланов не живут постоянно в его пределах, путешествуют, служат… Но не все из нас наемники. Так же как и не все из огненных или драконов владеют магией клана.

Как все сложно! Магия! Наемники. Кланы.

— У кланов, подобных нашим, есть своя земля, — продолжил рассказывать он, — особенное место в мире, где живет душа клана, где мы строим свои дома, где обитают наши женщины, дети и старики. И это то место, куда каждый из мужчин возвращается рано или поздно, чтобы жить.

— Но об этом месте никто не знает, — догадалась я. И тут же мысленно обругала себя, вспомнив, что собиралась не открывать рот без лишней надобности.

— Да, — кивнул Дже Хён. — Я знаю лишь о землях своего клана и о землях клана Хадже. И то, если бы кланы не делили между собой берег одной реки, мы бы никогда не сталкивались с вами. Есть и другие кланы, подобные Хадже и Ган Ён, но о них мне ничего не известно. Даже встречать не довелось. А если попытаюсь отыскать их жилища, то истопчу землю вдоль и поперек, но и на шаг не смогу приблизиться.

— Если не будет проводника? — спросила я, помня о том, что мне рассказал хозяин раньше.

— Да. — Дже Хён криво усмехнулся. — Это единственный способ пройти через защитные покровы.

В голове гудело, мысли норовили сбежать подальше, но я все же попыталась уложить полученные сведения в какое-то подобие картинки.

Итак, я — то есть Тиоли настоящая — из некоего странного сообщества, которое именует себя кланом. Пока мне довелось сталкиваться только с семейными кланами, поэтому я по здравом размышлении отнесла описываемые Дже Хёном Хадже и Ган Ён к подобным, но куда более масштабным общностям. И эти самые кланы проживают в какой-то местности, из которой представители Хадже и Ган Ён отправляются посмотреть мир и себя показать.

Над словом «наемники» я думала меньше всего. Как раз это мне было понятно. Каждый из моих владельцев имел при себе пару сильных парней, увешанных оружием. В родном времени я бы попросту назвала их телохранителями, но здесь эти мужчины выполняли куда больше обязанностей.

«Уф-ф! Я так мало знаю… Да я даже в своем родном городе плохо ориентировалась! А то, что оценки высокие получала, заслуга зубрежки, а не хорошо варящего горшочка на шее».

— И что же… — Спрашивать было боязно, но куда тут денешься? — Наемники кланов…

Я почти выговорила слова «убивают», «запугивают» и «грабят», но вовремя опомнилась.

Кто знает, как далеко хозяин пожелает зайти в своей откровенности? Понятно, что работа наемника — не цветочки в поле собирать, но и об очевидном лучше не говорить много.

Да, стражники, что защищают наместников и важных чиновников, тоже имеют право убить тех, кто попытается напасть, но мне, простой ноби, лучше помалкивать. Целее буду. Таким, как я, вообще безопаснее не разговаривать, не выражать своего мнения, не задавать вопросов. И еще куча всего, чего не стоит делать. Прежняя Тиоли неукоснительно следовала всем правилам и была в этом куда умнее меня.

— Да, — правильно поняв мою недосказанность, хмыкнул Дже Хён и зевнул. — Самая обычная работа. Но таких, как мы, ценят не только за умение хорошо держать меч в руке, но и за дар.

Меня подмывало подвинуться вперед и выжидательно выдохнуть: «А поподробнее?» Но я, конечно же, ничего такого себе не позволила. Даже с места не сдвинулась. И лишь во взгляде дракон мог заметить интерес, но он, слава всем богам, с какой-то отстраненной задумчивостью разглядывал перегородку, где на рисовой бумаге умелый художник изобразил танцующих цапель среди камышей.

Я зажмурилась и медленно просчитала мысленно до десяти — простой и верный способ оградить себя от необдуманных глупостей. Именно благодаря этому я дождалась ответа Дже Хёна, а не стала донимать его расспросами. Дракон молчал довольно долго, будто испытывал на прочность мою выносливость. Зря. Вспомнив, что имею дело не с ровней, я тут же погасила все эмоции, а в таком состоянии могла выжидать не минуты — часы!

— Магия — одна из сторон нашей повседневной жизни. Дар предков. Благословение и проклятие, — сказал господин.

Когда Дже Хён говорил о превращениях, я не восприняла его слова всерьез, но теперь задумалась: может, и правда в этом клане Ган Ён умеют обрастать чешуей и отращивать усищи, как у сома? Но что же тогда еще умеют драконы? И в кого превращаются Хадже?

— А Хадже?.. — приоткрыв один глаз и убедившись, что он не собирается ничего говорить, попыталась спросить я, но, когда хозяин взглянул на меня, слова сами застряли в горле.

Вот и почему, когда уже показалось, что я разговариваю с нормальным человеком, передо мной воздвигся этот хмурый тип? Глаза Дже Хёна вмиг опустели, и в них можно было прочесть лишь презрение и лютую ненависть.

Стоп! Он же говорил, что наши кланы враждуют. Это, наверное, многое объясняет, жаль, что не всё. И не мне.

— Хадже владеют магией огня, — вздохнул Дже Хён, — управлением этой силой.

Взгляд дракона вновь потеплел, когда он о чем-то задумался, и у меня появилась возможность задать один важный и опасный вопрос:

— А ты меня… чему-нибудь научишь?

Он красноречиво фыркнул и заметил:

— Мы сейчас повязаны, но чтоб ты знала: вода и огонь друг другу не союзники. Вода тушит пламя, а огонь выжигает воду. Хадже и Ган Ён вместе не уживаются. Даже у одного господина вместе не служат и друг другу не помогают. Учить тебя я не буду.

— Да у меня ведь может и не быть этого… дара, — скрывая обиду, промямлила я.

— У тебя глаза золотистые, — как простой и понятный факт напомнил Дже Хён. — У Хадже только светлоглазые женщины имеют дар.

— А мужчины?

— Я не видел среди огненных светлоглазых мужчин, но встречал много сильных воинов, способных разить как мечом, так и огнем.

— А у Ган Ён? — с волнением уточнила я.

— В моем клане каждый может родиться как с даром, так и без него, — честно ответил дракон.

Наблюдая за выражением его лица, я сразу же уловила момент, когда он вновь из-за чего-то нахмурился, и решила больше не задавать вопросов. Пока мне хватит сведений, чтобы было о чем подумать, а злить из-за любопытства Дже Хёна — себе дороже. Для меня же лучше, если господин не будет воспринимать Тиоли как докучливую девчонку.

Жаль только, что я не знаю наверняка, когда еще возникнет возможность расспросить дракона. Такой день ведь может и не наступить! А пока не то время и я не в том статусе, чтобы что-то просить. Даже книги, будь в них сведения, не помогли бы.

Для начала вряд ли хоть в одной книге я разыщу сведения о тайных кланах. Что уж говорить о том, что, даже имея возможность получить доступ к книгам, я не смогу понять их содержимое.

Как-то так вышло, что, несмотря на чужое тело, местный язык я понимала отлично. Вообще только дней через десять сообразила, что все вокруг, да и я сама, разговаривают не на русском. Осознание сбивало с толку, ведь объяснений этому не находилось.

А однажды, когда в доме господина в суматохе готовились к приезду каких-то важных гостей с севера, в кабинете я успела одним глазом взглянуть на свитки, оставленные на столе.

Как известно, знал бы прикуп… Подумай только я, что нечто подобное мне может понадобиться, обязательно внимательно читала бы попадающиеся на глаза статьи в Интернете. А так я лишь с некой долей сомнения смогла предположить, что на рисовой бумаге вертикальными колонками начертаны китайские иероглифы. Никто не мог подтвердить моих догадок, так что иероглифы вполне могли оказаться какими-то друг ими. Какие еще бывают? Японские? Тайваньские? Или это, может быть, и вовсе хангыль… Чернильные жуки-пауки… Как тут понять?

Мои знания в подобном вопросе походили на белый лист. Изредка в памяти всплывали разрозненные обрывочные сведения, но я уже давно разучилась верить им, потому как почти всегда ошибалась.

Для себя я решила, что видела именно китайскую письменность. Так было проще жить. Тем более что я в любом случае не поняла ничего. Конечно, ведь кто будет учить крестьян читать?

— Спи, — велел Дже Хён и вышел, оставив меня наедине с моими мыслями. Еще немного подумав о том, будет ли возможность расспросить дракона, я как-то незаметно уснула, проваливаясь в бессвязную череду коротких видений, где на поверхности воды пылал огонь, а в небе брызгами выстилались разрозненные иероглифы.

Меня разбудил скрип двери и едва слышный извиняющийся шепот. Повторный скрип известил о том, что неизвестный нарушитель покоя скрылся. За стеной тихо прошуршали чьи-то шаги, а потом я различила приглушенные голоса и смех.

Интересно, что это все значит?

Я села и откинула одеяло. Чувствовала я себя если не совершенно здоровой, то определенно живой. В пересохшем горле саднило, но, осмотревшись по сторонам, я не обнаружила ни кувшина с водой, ни даже какой-нибудь чашки с очередной порцией гадкого лекарства. Или хозяин был уверен, что я быстро поправлюсь, или мне просто забыли принести отраву. Надеюсь, все же первое.

Посидев несколько минут и не дождавшись от тела никаких признаков недавней лихорадки, кроме ломоты и головной боли, я встала. Из комнаты было два выхода, и пришлось еще несколько секунд помучить память, надеясь выяснить, куда мне можно высунуть нос, а где его мне оборвут раньше, чем переступлю порог.

Воспоминания не принесли результата, так что я попросту наугад выбрала одну из двух одинаковых деревянных панелей, расположенных в противоположных стенах, понадеявшись, что туфли стоят рядом с ней не случайно, и сдвинула на несколько сантиметров. За дверью обнаружился широкий коридор, судя по всему, объединявший внутреннее и внешнее крыло ханока.

Хмыкнув, я перешла ко второй двери. За ней начинался двор с садом, беседкой и парой небольших хозяйственных построек со стороны кухни. Это место в доме любой человек, а особенно уставший работник и голодный гость узнавали сразу же по печной трубе с уютным дымком над ней.

Жилой дом, в котором не жалеют дров на отопление, — это ли не счастье? В таком ханоке всегда есть если не добрая, так терпеливая тетушка, с легкой руки которой девушке-ноби может перепасть чуть больше очередной порции капусты или кукурузы.

Куда хуже на рисовых полях.

Опыт полевой работы хоть и оказался для меня кратким, но врезался в память настолько, что я никогда не хотела бы вновь оказаться среди других рабов под палящим солнцем.

— Нужно что-то?

От неожиданности я едва не подпрыгнула и, не скрывая испуга, уставилась на аккуратно одетую пожилую женщину. Выглядела она очень просто, даже украшений в волосах я не заметила. А без этого не определишь, смотришь на госпожу в домашнем облачении или на домоправительницу.

— Простите меня, — едва слышно пробормотала я и склонилась в поклоне.

— Что вы, что вы! — тут же всплеснула руками женщина. — Не стоит так. Господин Ким велел заботиться о своей подопечной, а вы поклоны отбиваете!

Ким? Значит, его фамилия Ким? Уже хоть что-то.

— Простите, я не знаю, как к вам обращаться… А можно мне воды?

— Звать меня Ксия. — Женщина улыбнулась и указала на маленький столик на террасе. Рядом с ним лежала пара циновок, на которые можно было присесть.

— А я не помешаю, Ксияши? — спросила я, добавив уважительное обращение, раз женщина сама не обозначила свой статус.

От мысли, что я смогу сесть вот так, на виду у каждого, кто выйдет во внутренний двор, меня бросало в дрожь, но женщина ободряюще улыбнулась.

— Господа сейчас по делам отправились и, думаю, не скоро вернутся, — уверенно ответила Ксия. — А больше здесь никого нет, кроме слуг. Господин Чхве живет уединенно с тех пор, как обосновался в Кенджу.

Значит, этот дом принадлежит некоему господину Чхве. Интересно, чем же он занимается? Ханок довольно большой, если судить по просторному внутреннему дворику, и крыт черепицей, что могут себе позволить лишь богатые люди.

Ксия, оставив меня преодолевать сомнения, отправилась на кухню, а я еще несколько минут стояла и пялилась на столик. Интуиция подсказывала, что садиться здесь не стоит, но я все же доверилась женщине и устроилась на циновках.

Весна вовсю вступала в свои права. Персиковые деревья вокруг беседки густо покрывали едва распустившиеся алые бутоны, за которыми не было видно листьев. Приятный аромат, подхваченный чудом проникшим сюда ветерком, плыл по двору, наполняя сердце необъяснимой радостью.

Тишина и покой.

Как давно этого не было…

Зажмурившись, я глубоко вздохнула, нёбом ощущая сладковатый персиковый аромат, и улыбнулась.

— Хорошо…

— Господину Чхве здесь тоже очень нравится, — перебила мои размышления Ксия.

Юная девушка с большим подносом в руках и в таком же простом наряде, как и сама Ксия, ловко и быстро прошла вслед за ней по террасе. Через минуту передо мной на столик выставили чайник, чашку и несколько блюд с закусками. Не ожидав ничего подобного, я осторожно взглянула на женщину, а та лишь пожала плечами:

— Вам стоит поесть.

— Благодарю, Ксияши. — Я поклонилась и перевела взгляд на чайник, из носика которого поднимался приятный пар.

Служанка уже успела отойти, и краем глаза я заметила, как она о чем-то шепчется с еще парой девушек в дверях кухни. Обратив внимание на мой скрытый интерес, Ксия обернулась и тут же громко прикрикнула на них, напомнив им о работе.

Оставшись в одиночестве, я долго просто сидела и любовалась солнечными бликами на бледно-зеленой поверхности чайника, прежде чем впервые за эти годы без спешки наполнить чашку ароматной золотисто-янтарной жидкостью. Пар спиралькой закручивался над чашкой, создавая иллюзию странного момента, где лишь скорость остывания чая имеет значение.

Я улыбнулась и прислушалась. Конечно, тишина царила только в моем воображении. В дальней части дома сердито переговаривались, но, кроме интонаций, я ничего не могла разобрать. В кухне о чем-то спорила с Ксией неизвестная мне и, судя по хриплому голосу, пожилая женщина. Где-то очень близко открыли и закрыли двери, по деревянному полу прошелестели быстрые шаги.

Такие простые и приятные звуки, если знаешь, что тебя они не касаются.

За стенами ханока звуков было еще больше — там жил город. И даже плеск Хенсанган не мог заглушить шум людских потоков, заполняющих улицы.

Ветер взметнул очередное облачко пара и унес ввысь, собираясь затеряться в ветвях звонких сосен на вершине горы Мунбоксан, видимой даже отсюда.

По спине пробежал маленький табун довольных мурашек, и я, подхватив чашку, сделала первый глоток, наслаждаясь каждой секундой. Неизвестно, когда в следующий раз — и будет ли такое вообще! — мне удастся посидеть вот так, не торопясь и не боясь наказания. Засиживаться я не собиралась: несмотря на отличную погоду, хотелось вернуться обратно в комнату и растянуться под прогретым от пола одеялом.

С сомнением рассматривая закуски, я с улыбкой пила чай и слушала звуки дома, представляя (и немножко надеясь), как провожу дни и даже недели, занимаясь только этим. Как было бы замечательно хотя бы на время вернуться в прежнюю жизнь, поспать в привычной кровати, поесть знакомой с детства еды. И не бояться. Наверное, я отказалась бы от всего, лишь бы вернуться обратно. И… забыть. Не помнить этих лет. Жить знакомой и понятной суетной жизнью, а не встречать рассвет с мыслью: ожидает меня сегодня гнев хозяина или обойдется.

Вдох-выдох. Скрип деревянных планок под ногами. Шорох одежды. Звуки голосов. Открывающиеся и закрывающиеся двери.

Покой…

Я так сосредоточилась на едва различимом шуме, в котором старалась вычленить каждый тип звуков, что громкие мужские голоса почти оглушили меня. Но я не дернулась. Даже не вскрикнула. Так и осталась сидеть на месте, хотя инстинкт самосохранения требовал поскорее спрятаться. Вместо этого я как сидела, так и замерла, наблюдая за происходящим.

Шорохи, скрипы и голоса приближались. Я уже напряглась, вслушиваясь, и точно определила двери, через которые двое мужчин вышли на террасу. Дощатый настил тэчхон отозвался на появление людей легким гулом, а меня затрясло от страха. От внимания мужчин в первую же секунду меня уберегло то, что вид в мою сторону им перекрывала одна из опорных колонн, а я сидела достаточно неподвижно. И в то время как они продолжали беседовать, я могла спокойно разглядывать собственного хозяина и, вероятно, упомянутого Ксией господина Чхве.

Ничего особенного. Высокий и немного грузный, молодой еще мужчина. Едва ли ему исполнилось сорок. Короткая аккуратная бородка добавляла облику суровости, но сейчас господин Чхве широко улыбался Дже Хёну, из-за чего больше походил на довольного ястреба.

— …Вы же богато живете, господин Чхве Юн Дже, — обличительно заметил Дже Хён, продолжая начатый ранее разговор. — В Кенджу перебрались, дом тут отстроили…

Господин Чхве презрительно хмыкнул и ответил:

— Я почтенный человек. Со мной гильдии торговцев считаются…

Хозяин дома покачался с пятки на носок и снизу вверх глянул на Дже Хёна, будто ожидая от того какой-то колкости.

— Да-да, — терпеливо кивнул дракон, — все кругом знают, даже в столице, что уважаемый господин Чхве Юн Дже любой товар доставит в срок и без накладок…

— И такому человеку не пристало жить кое-как, — закончил бородач, так и не дождавшись едкого замечания.

Они забавно смотрелись рядом: высокий худой дракон и округлившийся от сытой жизни плечистый дядька. Если бы не хищные острые черты лица, я назвала бы господина Чхве местной разновидностью гномов.

— Не пристало, — согласился Дже Хён. — Но северные повадки вы и тут не растеряли, господин Чхве.

Господин Чхве впервые удивленно глянул на моего хозяина и, кивнув на беседку, спросил:

— О чем это вы?

Они прошли по дорожке и почти скрылись от меня за персиковыми зарослями. Теперь ни я не могла их видеть, ни они меня.

— Так дом по нашему образцу строился, — с усмешкой объяснил Дже Хён. И даже я поняла его намек.

Здесь, на юге, редко возводили закрытые со всех сторон дома, предпочитая простые, вытянутые в линию ханоки, вокруг которых беспрепятственно циркулировал воздух.

Господин Чхве расхохотался и добродушно прихлопнул в ладоши:

— А ты весь в отца, Дже Хён. Как давно его не видел?

— Я не был дома два года, — отозвался дракон, а у меня засосало под ложечкой от горьковатого привкуса обиды, сквозившего в голосе хозяина.

— Долго, — неопределенно хмыкнул бородач и кликнул Ксию.

Женщина появилась в дверях кухни мгновенно, словно готовилась. Даже не подошла к мужчинам, лишь глянула в сторону беседки и тут же кивнула. Пока домоправительница колдовала на кухне, подгоняя служанок, мужчины молчали.

Мне хотелось послушать разговор, но здравый смысл предостерегал от подобных желаний. Кто знает Дже Хёна? Может, еще осерчает. Мужчины весьма непостоянны в своих решениях. А уж настроение им портит даже самая незначительная мелочь.

Но, даже осознавая опасность, я не двинулась с места. Лишь взмолилась, чтобы меня не заметили и чтобы Ксия не додумалась подойти.

Чай закончился, но любопытство оказалось сильнее потребностей организма. Я и про еду забыла, хотя нос дразнили приятные ароматы недоступных ноби яств.

Вслед за Ксией девушки-служанки зашли в беседку с подносами, полными еды. Я мало что разглядела, но и увиденное будоражило фантазию.

— Выпьем? — осведомился господин Чхве наконец.

Дракон не ответил, но едва слышный звон фарфора не оставил сомнений в решении Дже Хёна.

— Два года, значит, — уже мягче повторил бородач. — Между прочим, некоторые и дольше дома не бывают. Ты не думал воспринять произошедшее не как ссылку, а как просто длительную отлучку?

— Если бы все решалось временем, — обреченно вздохнул дракон, — я стерпел бы и десять лет. Время не имеет значения. Но меня отлучили. Семья там, а я даже не могу их увидеть. А все из-за…

— Тише! — развеселился господин Чхве. — С этой девицы станется услышать тебя даже отсюда.

— Я должен попасть в клан и поговорить с вождем, — с нажимом и явно уже не в первый раз произнес Дже Хён.

— Ты хоть знаешь, что выбрал не лучшее время? — осторожно уточнил бородач.

— Именно поэтому я хочу, чтобы вы мне рассказали последние новости. Сплетни со всего Кенджу стекаются к вам. Уж кто-кто, а вы, господин Чхве Юн Дже, лучше других знаете, что происходит как в столице, так и дома, — произнес дракон.

— Дома зреет наступление, — очень тихо сказал господин Чхве, но я все равно услышала. — Последние две сделки пришлось отменить, хотя мне обещали долю золотом. Немалую! Но уж лучше переждать, чем терять и товар, и людей.

— Так что же происходит на севере?

— Уже не первый год ходят слухи о том, что династия слабеет, и наш король, нетрудно догадаться, тешит себя надеждой и длань северян от страны подвинуть, и еще долину Туманган присоединить, — быстро пробормотал хозяин дома.

Другой человек не услышал бы, но я слишком давно научилась полагаться на свои глаза и уши, чтобы пропустить такие интересные подробности.

Дже Хён замолчал, обдумывая слова мужчины.

— Куда ты в такое время? — выдавая истинные чувства, негромко спросил бородач. — Сам же понимаешь: опасно там. Кланов это не коснется, их защита крепка. Но ты в одиночку среди гор можешь и голову сложить от случайного нападения.

— И это говорите мне вы? — хмыкнул дракон. — Некогда один из самых бесшабашных наемников, слава о котором гремела…

Господин Чхве красноречиво фыркнул:

— С тех пор уж лет двадцать минуло. Я быстро растерял запал.

— Лучше скажите, что просто надоело спать каждую ночь в разных местах.

Бородач вновь фыркнул и со звоном разлил булькнувшее содержимое кувшина по чашам.

Так, значит, он такой же, как Дже Хён? Тоже дракон?

Я озадаченно приложила пальцы к вискам и немного помассировала пульсирующую голову. Пока меня ничто не радовало. И интонации в голосе Дже Хёна особенно. Я не видела его лица, но подозревала, что ни в мыслях, ни в жестах хозяина не промелькнула даже тень сомнений.

Взглянув на виднеющуюся из-за черепичного конька крыши вершину горы, я попыталась осмыслить происходящее. Интересно, судьбе не надоело использовать меня как подопытного кролика? Мало мне было всех испытаний, так теперь еще предстоит, похоже, оказаться не в том месте и не в лучшее время.

В очередной раз пожалев, что никто не надоумил меня в прошлом больше времени посвящать мировой истории, я вслушалась в дальнейший разговор.

— Не передумал? — будто желая удостовериться, спросил Чхве Юн Дже. — Хоть несколько месяцев подождал бы!

— Нет, — твердо ответил Дже Хён, — ждать ничуть не безопаснее, чем отправляться в дорогу. Самое быстрое, на месте я окажусь недели через две. Да и то если буду идти целыми днями почти без остановок. Так что те месяцы, что вы предлагаете подождать, проведу в пути.

— А ноби твоя выдержит? — с сомнением уточнил бородач.

— Задержка меня не устроит.

Вот же… Дракон!

Поджав губы, я обхватила себя руками за плечи, утешая и поддерживая.

Ничего, родная, прорвемся. Была ты и Таней, и Тиоли, и Тинг. Теперь будешь мелкой для одного бездушного дракона, но это не должно сломать тебя.

— Подождал бы месяц-другой, — продолжил настаивать господин Чхве. — Не время сейчас отправляться в дорогу.

— Желаете, чтобы я остался здесь и застрял на юге из-за опасений за свою шкуру?

На месте хозяина дома я уже перестала бы пытаться вразумить Дже Хёна. Он явно был из тех людей, что принимают решения и потом не меняют их. Но то ли выпитое ударило мужчине в голову то ли он слишком хорошо знал дракона, а господин Чхве не унимался:

— Никто не знает, во что выльются события на севере…

— Именно поэтому я хочу оказаться там как можно раньше, — не желая спорить, но и не собираясь отказываться от задуманного, вздохнул мой хозяин.

Бородач встал, среди ветвей мелькнула его красная от досады физиономия. Пройдясь взад-вперед по беседке, он в отчаянии махнул рукой и сказал:

— Неужели не задержишься?!

Слова господина Чхве мне не понравились. Было в них что-то с подвохом. И я не собиралась спорить с собственной интуицией. Дже Хён, похоже, разделял мое мнение. Он долго молчал, будто ждал объяснений, а хозяин дома не садился и пристально глядел на дракона.

— Предположу, что к себе вы позвали меня не просто так, по старой дружбе с отцом, — озвучил мысли Дже Хён. — Вам что-то нужно, господин Чхве Юн Дже? Привечаете, кормите, поите…

— Не думай, что я сделал это нарочно, — пошел на попятную хозяин дома, поняв, что ситуация сворачивает в какое-то неправильное русло. — Ты мне не чужой. И к себе я звал без задней мысли. Но…

— Говорите уже, — вздохнув Дже Хён. — Знаете, что про вас всегда отец повторял?

Бородач фыркнул, а дракон произнес, точно зная, что его слова мужчину не заденут:

— Дырявая плошка. И сама невелика, и за водой много раз бегать. Так и вы, господин Чхве Юн Дже, пока до сути доберетесь, ночь настанет. Говорите уже.

— Услугу, — честно ответил бородач и протяжно застонал.

— Это какую же? — поинтересовался Дже Хён, не реагируя на действия мужчины. — Говорите уже и перестаньте стенать. Я — не мой отец, это он у нас всех жалеть готов.

— Кое-какие вещи. Украшения, — наконец признался господин Чхве.

Дже Хён встал, теперь я могла видеть и его: взгляд настороженный, да и сам дракон напрягся, как при опасности. Я даже усомнилась, что он человек, уж слишком странно он выглядел. Будто еще чуть-чуть — и весь его облик изменится. Пропадет малознакомый парень, старающийся даже от прохожих скрыть свое истинное лицо. Вспыхнут радужки глаз, отвлекая внимание, и на месте человека изогнет спину огромный серебристо-голубой дракон, мазнув рыбьим хвостом, закованный, как в латы, в плотную гладкую чешую. Показалось даже, что звук разбивающейся, как о камни, воды приблизился, а на мгновение явившийся мне дракон шевельнул длинным хлыстом уса, прожигая взглядом скукожившегося перед ним человека.

Я моргнула, когда по пластинкам на спине дракона прошла рябь, будто кто-то бросил камень в воду. Все пропало, словно и не было. Я все так же сидела на террасе и наблюдала за разговором между собственным господином и хозяином этого ханока. Дже Хён безмолвно сверлил господина Чхве взглядом, не собираясь расспрашивать. А бородач, словно кролик, замер и даже дышал через раз.

Молчание продолжалось долго. Господин Чхве боязливо моргал, а Дже Хён нагнетал обстановку.

— Какие украшения? Чьи? Как они у вас оказалась? Куда вы их дели? — быстро спросил он, и по тому, как побледнел господин Чхве, нетрудно было догадаться: Дже Хён понял все правильно. — Так что? — зло прошипел дракон, не дождавшись ответа. Он злился и не пытался скрывать эмоции из уважения к хозяину дома.

Господин Чхве дернулся и метнулся из одного угла беседки в другой, едва не снеся столик. Взмахнув рукавом блузы, он отвернулся от Дже Хёна, словно передумал отвечать, но потом признался:

— Набор украшений предназначался одной знатной даме в столице. Имя я не могу назвать. Комплект из булавки-пинё и чопче в пару к ним. И булавки, и заколка инкрустированы нефритом.

Дже Хён присвистнул, а я же попыталась представить не только описанные господином Чхве предметы, но и их стоимость. Уж и не вспомнить, кто и когда при мне это сказал, но… чем перепуганнее шепот, тем выше цена.

— Чьи они? — рыкнул Дже Хён.

Ему вся ситуация не нравилась. И особенно то, что господин Чхве Юн Дже пытался втянуть дракона в свои проблемы.

— Украшения предназначались в подарок… от одной очень важной особы… — Мужчина сглотнул. — Кто же знал, что, перебрав с алкоголем, я выставлю комплект на кон.

— Закажите другой набор, — посоветовал мой хозяин, успокаиваясь.

— Это очень сложная и дорогая работа! — свистящим шепотом проныл господин Чхве. — Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить? А время?

— И поэтому вы просите, чтобы я выкрал комплект? — зло усмехнулся Дже Хён.

Я сидела и кусала губы, чтобы не спросить вслух, почему, раз хозяин дома тоже дракон, как и Дже Хён, он сам не попытается вернуть украшения. Несколько минут мужчины играли в гляделки, а потом дракон вернулся за стол.

— Так что? — очень спокойно спросил Дже Хён, словно ничего не произошло.

— Я не могу заняться этим сам, — не веря, что молодой человек успокоился, пробормотал господин Чхве.

— Выкупите, господин Чхве, — предложил самый простой и правильный способ вернуть украшения Дже Хён. — Или выиграйте обратно.

Господин Чхве дернулся, как от удара, прошел к столику и неловко плюхнулся напротив Дже Хёна. Звякнул кувшин, заструилась, наполняя чашу, жидкость. Мужчина выпил и очень тихо поделился:

— Мне не хотят продавать украшения…

Повисло молчание, и я могла лишь догадываться, чем оно вызвано.

— Господин Чхве Юн Дже, а вы не думали, что, даже если я верну вам подарок, подозрение падет на вас в первую очередь? — елейным голосом уточнил Дже Хён, а мне стало страшно. Дракон ведь прав.

— Доказать что-либо она не сможет! — вырвалось у хозяина дома. Он звонко прихлопнул рот рукой и замычал от досады.

— Она?

Господин Чхве не ответил, и Дже Хён повторил вопрос:

— Она?

Хозяин дома вздохнул, и тогда дракон сам озвучил правду:

— Вам нужно меньше посещать дом кисэн… Если я правильно понимаю ваш взгляд, вы опять проводили время в обществе Джин Хо?

Даже я по вздоху мужчины поняла, что хозяин угадал.

— Вы ведь сами говорили, что эта кисэн опасна, — вздохнул Дже Хён.

— Опасна, коварна!.. — почти всхлипнул бородач.

— И знает, как незаметно подливать соджу, — хмыкнул Хён. — Что же… Теперь эта женщина не желает продать вам обратно украшения?

Я фыркнула и перепугалась, что они меня услышат.

Какая женщина, заполучив, пусть и не очень честно, драгоценности, предназначенные знатной даме, отдаст их? Пусть и за деньги. Не все купишь за золото и серебро.

Интересно, как выглядит комплект? Несколько раз я видела дворянок в полном облачении, и от этого зрелища перехватывало дух. Что уж говорить о подарке для особы, имя которой хозяин дома боится называть. Не упоминая уже о дарителе.

— Ни продать, ни обменять, — признал господин Чхве.

Но почему же хозяин дома хочет переложить дело на плечи Дже Хёна?

— Ты же знаешь, дар минул меня, лишь окропив ладони, — будто отвечая на мой вопрос, произнес Чхве Юн Дже. — Я не смогу пробраться в дом кисэн и вынести шкатулку незамеченным.

— Поэтому вы думаете, что я справлюсь с этой задачей? — ехидно уточнил Дже Хён. Мне даже показалось, что я вижу его ухмылку.

— Дже Хён, о тебе много слухов ходит…

— Слухи слухами, но вы предлагаете мне пробраться в дом, полный людей… — начал дракон.

Господин Чхве его перебил:

— Если потребуется, я могу заплатить!

— Наймите кого-то другого, а мне нужно ехать, — без тени жалости отозвался Дже Хён.

— Но никто не справится с этим! — воскликнул хозяин дома. — В городе нет больше никого, тем более из клана, кому бы я мог доверять.

— Найми Хадже, — с издевкой предложил дракон.

— Огненных? — опешил господин Чхве и добавил с таким презрением, что мне стало обидно, пусть я и не связывала себя с кланом: — Ты предлагаешь, чтобы я доверил столь деликатное дело каким-то Хадже? Да я им даже поношенные туфли не оставлю на время!

Интересно, а господин Чхве знает, что под его крышей живет одна из тех, кому он не готов доверять? Вероятно, нет. Тогда как Дже Хён объяснил мое присутствие здесь и то, что я еду с ним на север?

Теряясь в догадках, я вновь прислушалась к разговору.

— …Дже Хён!

— Я подумаю, — вздохнул дракон.

Бородач вновь наполнил свою чашку и негромко заметил:

— Надеюсь, не очень долго. И должен предупредить… Кажется, Джин Хо затаила на меня давнюю обиду.

Дже Хён тихо, но красноречиво засопел. Папа часто так делал, если мама пыталась что-то ему доказать. Порой в его взгляде я могла прочесть два противоборствующих желания: прикрикнуть на любимую женушку или на деле разгромить ее доводы. Но, как и Дже Хён сейчас, отец предпочитал не делать ничего.

— Ладно, допустим, я возьмусь за это дело, — после минутной паузы, заполненной лишь бульканьем соджу в кувшине, сказал дракон. — Как, по-вашему, я должен добыть драгоценности, господин Чхве Юн Дже?

Господин Чхве промямлил что-то неразборчивое.

— Я не вор, — напомнил Дже Хён. — Никто из Ган Ён не занимается воровством.

— Джин Хо увела украшения обманом! — воскликнул господин Чхве. — Это не воровство, а лишь возвращение законному владельцу… Ну, то есть я потом отдам шкатулку настоящему владельцу!

Дже Хён многозначительно поцокал языком и спросил:

— А вы точно испробовали все способы?

— Джин Хо знает меня давно, — засопев от унижения, признался хозяин дома.

— Были бы вы поумнее, давно бы взяли ее в жены, — без тени издевки заметил дракон. — Уверен, эта женщина рассчитывала на подобное… лет пять назад. Помню, вы говорили, что о ней гремела слава здесь. И такое предложение она ждала от вас.

— Я? На кисэн? — фыркнул Чхве Юн Дже. — За кого ты меня принимаешь?

— Не думали, что она мстит вам? — мягко предположил мой хозяин. — Годы идут. Для актрисы и певички Джин Хо уже старовата. В доме кисэн живет исключительно из-за расположения местных чиновников. Какая участь ее ждет дальше? Другие девицы становятся подавальщицами в трактирах, служанками, швеями. Завидная участь, правда? Их дочери также будут кисэн. Вы могли дать этой женщине шанс на лучшую судьбу.

Господин Чхве хмыкнул и прошипел:

— И из-за этого Джин Хо решила меня проучить?

— Ну, вы же до сих пор к ней наведываетесь… — напомнил Дже Хён.

— Она умна и знает все последние новости, сплетни.

— А еще умело подливает вам в чашу… — добавил мой господин.

Я лишь покачала головой, слушая эту беседу. Можно жить в двадцать первом веке, а можно коротать свое время в прошлом, но мужчины и женщины во все времена остаются одинаковыми. Всегда найдется особа, способная вер теть таким представителем сильного пола, как господин Чхве. И не важно, что эта женщина всего лишь артистка-кисэн.

Увлекшись размышлениями, я не заметила, как мужчины поднялись и вышли из беседки. Шанса ускользнуть в комнату не осталось — далее занятые разговором, господин Чхве и Дже Хён обратят внимание на движение и скрип дверной панели.

Надеясь неизвестно на что, я замерла на месте, быстро с надеждой повторяя про себя: «Вы меня не видите. Меня нет. Вы меня не видите. Не видите. Меня нет».

К великому облегчению, Чхве Юн Дже, поднявшийся на террасу первым, даже головы не повернул и с мимолетной улыбкой прошел в дом. Но не дракон. Дже Хён шагал медленнее, над чем-то раздумывая. Рассеянно глянув в мою сторону, он было последовал за хозяином дома, но потом замер и развернулся всем телом. Я продолжала по инерции повторять про себя, как молитву, слова о невидимости, в то время как Дже Хён рассматривал пространство вокруг столика. Если бы я не была немного напугана — неизвестно, как воспримет господин факт о том, что я слышала весь их разговор! — то удивилась бы маленькой, но важной детали: Дже Хён не смотрел прямо на меня.

— А говорила, что хочешь учиться пользоваться силой, — с усмешкой пробормотал дракон, приблизившись. Он все еще не смотрел прямо на меня, словно не мог увидеть. — Зачем, если умеешь?

Как это? Неужели?

Протянув вперед руку, он помахал ладонью, словно разгоняя дым, и криво усмехнулся, сцапав меня за волосы. Я вскрикнула и приподнялась, надеясь спасти хотя бы часть шевелюры. Дже Хён перестал издеваться, отпустил криво перехваченный шнурком хвост волос и посмотрел мне в глаза.

— И как часто ты это делаешь?

Я моргнула и вопросительно уставилась на Дже Хёна.

Что он имеет в виду? Как часто я застываю столбом, надеясь, что меня не заметят? Часто. Или, может быть, он хочет узнать, как часто я подслушиваю? Да если бы не случайность, я бы и не стала сидеть здесь, а перебралась бы уже в тепло.

— О чем… ты? — очень осторожно уточнила я, представляя какой-то третий вариант, придуманный господином.

— Как часто ты используешь силу, чтобы скрыть свое присутствие? — перефразировал вопрос он. И я замерла, не до конца понимая: он шутит или говорит серьезно.

— Я ничего не делаю, — ответила я честно.

— Не ври, — прорычал Дже Хён тихо, но угрожающе.

Нас никто не видел, и хозяин мог даже ударить меня без свидетелей. Любой господин наказал бы свою ноби, если бы посчитал, что та лжет. Но Дже Хён только зло сопел в метре от меня и ничего не предпринимал. Мне по привычке хотелось зажмуриться и приготовиться. Разве можно что-то доказывать? Объяснять бесполезно. Проще позволить хозяину спустить пар на твоей шкуре сразу, чем потом заработать наказание в разы горше.

— Я не… не вру, — испуганно сжавшись, промямлила я. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Я ничего не делала.

Глаза дракона превратились в прожигающие меня щелочки. Хотелось отодвинуть дверь, забраться в комнату и забаррикадироваться изнутри, но я даже с места не смогла сдвинуться, прикованная к тэчхону страхом.

— Хорошо, допустим, я тебе поверю, — медленно пробормотал Дже Хён. — Тогда как ты объяснишь произошедшее, мелкая?

Не очень понимая, о чем он вообще, я прикусила губу и постаралась не расплакаться. Лучше бы ударил. Это проще, чем пытаться объяснить что-то, о чем я не имею представления. Что такого произошло? Что случилось?

— Господин, я не понимаю о чем вы, — сдерживая слезы, пробормотала я, забыв о том, что дракон велел себе не «выкать».

— Мелкая, не юли! — довольно громко воскликнул дракон, вздернул меня на ноги за ворот и, рывком открыв дверь, запихнул в комнату. Вошел следом, захлопнул взвизгнувшую от такого обращения панель и уставился на свою ноби.

Не выдержав, я всхлипнула, боясь смотреть на дракона.

— Еще раз спрашиваю, если ты утверждаешь, что ничего не знаешь о своем клане, то как тебе удалось поднять полог невидимости? — хмуро спросил Дже Хён с таким выражением лица, что слезы сами собой покатились у меня по щекам.

— Я не знаю, о чем ты… — едва слышно пробормотала я. — Я ничего не делала. Просто не хотела, чтобы меня заметили. Я ничего… ничего-ничего не делала!

Дракон присел на корточки передо мной, сцапал за подбородок и вынудил посмотреть себе в глаза. Он злился, но заставил себя успокоиться, со вздохом отпуская на волю бурлящие эмоции. В комнате будто на миг взметнулось облако пара. Словно огромный увлажнитель включился и с грозным «па!» окатил нас теплом и сыростью. Мои волосы и одежда намокли в счиганые секунды.

— Допустим… — медленно произнес Дже Хён, садясь на пол напротив меня. — Ты не врешь. Но это все очень странно.

Я прикусила губу, чтобы не попросить дракона мне все объяснить. Он все еще немного злился, и я побоялась лишь ухудшить ситуацию.

— Если тебя никто не учил, то все очень странно. — Хозяин вновь с прищуром воззрился на меня, а потом уточнил: — Ты хоть поняла в таком случае, что сделала?

Отрицательно качнув головой, я вжала ее в плечи и приготовилась или к нагоняю, или к объяснениям.

Не перестав с подозрением на меня посматривать, Дже Хён устроился поудобнее и уже в открытую вперил в меня взгляд. Он ничего не говорил, но даже мне, ни в чем не виноватой, хотелось признаться во всех грехах разом, лишь бы избавиться от внимания этой кобры. Ну не объяснять же дракону все?

Да и если взяться рассказывать?.. Что я скажу? Не знаю, как и почему попала в этот мир, в это время? Не знаю, как и почему очутилась не в своей шкуре? Не знаю, почему я очнулась почти без воспоминаний, но зато со знанием чужого языка?

Он не поверит, а я не смогу рассказать все так, чтобы история хотя бы отдаленно… Да чтобы она хотя бы мне казалась правдивой! А чем дальше, тем меньше я верю в то, что была какая-то другая жизнь. Может, и нет никакой Тани. Сон, выдумка воображения.

Вздохнув, я посмотрела на челку Дже Хёна и замерла, расфокусировав взгляд. Сосредоточившись только на собственном дыхании, я постаралась не обращать внимания на то, что он старательно протирает дырку у меня между глаз.

— Мелкая! — хмуро позвал господин. — Прекрати. Я уже понял, что ты умеешь игнорировать кого угодно, но признайся честно, что соврала.

А мне показалось, что он мне поверил…

Стало так обидно, что, сморгнув, я почувствовала, как по щеке катится слеза.

Вот почему так?

— Я не вру. Я не знаю, о чем ты говоришь. Я просто сидела там. Не двигаясь. И надеялась, что вы меня не заметите, если не шевелиться, — отрывисто выдохнула я и умолкла.

Дже Хён, напоследок сверкнув глазами, задумчиво пробормотал:

— Это невероятно. Чтобы проделать нечто подобное, нужно время и практика!

«А оно у меня было! — хотелось выпалить мне. — Долгие годы, когда я старалась не привлекать внимание окружающих».

— Я мало что понимаю, но говорю честно: не знаю, из-за чего ты на меня злишься.

— Если бы не дрожание воздуха, как над костром, я бы и не заметил твоего присутствия, — наконец сообщил хоть что-то дракон. — Полог невидимости — сложные в исполнении чары. Но тебе это почти удалось.

Чары? Да я ничего не делала.

— Я не делала ничего, — вновь попробовала объяснить. — Просто раньше у меня получалось оставаться незамеченной, если не шевелиться и не смотреть прямо.

Стоило произнести эти слова, и я сама задумалась. А не проделывала ли я что-то, о чем говорит Дже Хён, раньше? Дракон, стоило мне примолкнуть, красноречиво вздернул бровь, подался вперед и мягко спросил:

— Так что?

Я сглотнула и, отодвинувшись назад, пробормотала:

— Если бы я знала как… — И с надеждой добавила: — Случайно?

Глядя мне в глаза, Дже Хён покачал головой.

— Я не верю в случайности, — пожал он плечами.

И как тут быть?

Склонив голову я постаралась унять слезы.

Я не должна плакать. Не должна показывать свою слабость.

Дракон сверлил меня взглядом, и с каждой минутой становилось все хуже.

Что ж. Чего-то подобного я и ожидала. Раб не должен верить в лучшее. Не должен надеяться на доброго господина. Все они одинаковы: ты для них лишь ноби, способный обмануть, украсть, убить. Тебе никто и никогда не будет доверять. Никто не снимет с тебя браслеты, положившись на обещание. И свободы тебе не видать. Да и детям твоим тоже.

Вытерев рукавом слезы, я зло усмехнулась, стараясь, чтобы Дже Хён этого не увидел, но от него ничто не могло укрыться. Он шумно выдохнул и приказал:

— Посмотри на меня!

Я тут же вздернула подбородок, без какого-либо выражения глянув на дракона. Вот только губы все так же кривила в болезненно-злой улыбке. Господин прищурился и сказал:

— Пока я не верю, но у тебя есть шанс мне доказать.

По взгляду и тону Дже Хёна я поняла, что испытание для меня он уже придумал. Что же?

— Ничего такого, что ты не смогла бы выполнить, — решил не пугать меня дракон. — Просто маленькая проверка. Справишься, может быть, я тебе поверю.

Закусив губу, я кивнула, заранее ожидая какого-то подвоха. Дже Хён не шелохнулся и ничего не сказал. Только взгляд его на секунду поплыл, а потом глаза ярко блеснули синим, и мне стало страшно. Воздух в маленькой комнатке будто уплотнился, тяжелым покрывалом ложась на плечи, сыростью и холодом пробираясь в складки одежды. Дышать при этом не становилось труднее, будто магия — а это была именно она, без сомнений! — воздействовала не на все чувства. Находясь в замешательстве, я трусливо втянула голову в плечи и постаралась унять дрожь.

«Что же он задумал?»

Теряясь и даже не пытаясь угадать, я просто сидела и смотрела на Дже Хёна, а он самодовольно улыбался.

Хорошо ему! Он-то точно знает, что задумал.

Как мне ни хотелось задать ему вопрос, но усмешка в его раскосых темно-карих глазах останавливала.

А потом случилось что-то странное. Мое внимание привлекло шевеление сбоку. Я глянула на рисунок танцующих журавлей и нахмурилась. На секунду мне показалось, что озеро, на берегу которого резвились птицы, лениво плеснуло через край рисунка. Я моргнула, не веря глазам, а в следующую секунду беззвучно охнула, когда ко мне с резвостью цепных псов рванули водные жгуты. Они выходили из рисунка, на его краю оставаясь лишь росчерками туши, и обретали цвет и объем уже в движении.

Затхлый запах ила и мокрого рогоза я ощутила раньше, чем гибкие плети обвились вокруг моей шеи и запястий. Охнув от боли и страха, я сначала замахала руками, а потом попыталась оторвать один из кнутов от себя. Он выглядел как взбесившаяся вода, которой нипочем какие-то там законы. Да и на ощупь был всего лишь водой. Пальцы не встречали преграды, но при этом плеть все плотнее и плотнее обвивала шею.

Борясь с ужасом и истерикой, я глянула на дракона. Он сидел все в той же позе, даже усмешка не стала шире. Молодой человек просто наблюдал.

И что он хочет, чтобы я сделала? Сама избавилась от его веревок из воды? Но ведь я не справлюсь, даже если буду знать как!

Кнуты сжимали все сильнее, за руки и ноги приподнимая меня над полом. Они держали так крепко, что я не могла двигаться, просто повисла, стараясь не кричать.

Паника пополам с истерикой — не лучший выбор для любого в такой ситуации, но я ничего не могла поделать с собой. Едва удерживаясь от того, чтобы начать просто дергаться, я постаралась сосредоточиться на чем-то, кроме страха. Инстинкты мешали, тело сотрясала судорога подавляемого плача, но я заставила себя не двигаться. Просто повисла в воздухе.

Я не могу справиться. Это не веревки, не люди. Это то, с чем я никогда не имела дела. Не думаю, что Дже Хён решил меня убить, а значит, когда-то это испытание закончится. Нужно просто переждать и не волноваться.

Прикусив изнутри губы, я зажмурилась.

Ничего ужасного ведь не происходит. Пока.

Водные путы в последний раз с силой сжались, а потом меня крутануло в воздухе и отпустило. Я не упала с высоты, но меня, как распластанную лягушку, шмякнуло на пол. Не больно. Всего сантиметров с двадцати. Но унизительно.

Я вздохнула, встала на колени и отползла от господина подальше, стараясь на него не смотреть. Взгляд скользил по комнате в поисках изменений, но их не было. Даже мокрых следов на полу. Словно схватка с водными хлыстами явилась лишь плодом моего воображения.

— Ты прошла испытание, — сказал Дже Хён, и, глянув на него, я заметила, что он доволен.

Интересно. Разве он не ждал, что я попытаюсь как-то справиться с его чарами?

— Видимо, полог невидимости у тебя и правда вышел случайно.

Теперь я поняла смысл тех измывательств, которые он устроил. Хотелось встать, подойти и залепить ему пощечину. Так бы сделала прежняя я, даже если бы очень боялась. Тиоли не только не сдвинулась с места, но и не позволила злости завладеть разумом.

Нельзя. Это сейчас он просто поиграл, проверяя тебя, а в следующий раз может поступить иначе. Что важнее, гордость или жизнь? Я всегда выбирала жизнь. Трудную и серую, но жизнь. И раз уж меня не унесла болезнь — а ведь я была согласна уйти вслед за жаром и бредом! — то никакой дракон с его играми не выведет из себя.

Приняв это решение, я вытерла сухие дорожки слез на щеках и растянула губы в улыбке. Пусть дрожат губы, пусть выгляжу потрепанной и вымотанной, пусть страшно. И пусть Дже Хён и дальше будет измываться надо мной, я постараюсь не показывать своих истинных эмоций. Обидно ведь.

Да, я ничего не могу ему противопоставить, и прежде всего потому, что он хотя бы знает, о чем говорит и что делает. А я… Магия для меня темный лес.

— Вставай, — велел Дже Хён, и сам поднимаясь на ноги. — Пойдем в дом кисэн.

— Что? — тихо пискнула я, ничего подобного не ожидая.

Как это? Зачем? Что я там буду делать? Зачем я там дракону?

— Прямо сейчас? — вместо всего остального спросила я.

Молодой человек смерил меня внимательным взглядом и кивнул своим мыслям:

— Сначала я отправлю записку уважаемой Джин Хо, а потом мы приведем тебя в надлежащий вид.

Я сглотнула и понадеялась, что ухмылка Дже Хёна не обернется для меня неприятностями.

Думая что дракон пошутил, я глубоко ошиблась. Дже Хён не только не шутил, но и сделал все в точности так, как и сказал. Когда слуга убежал, чтобы отнести послание, господин вернулся в комнатку ко мне и принялся за внешность своей ноби. Он почти ничего не делал, лишь как-то странно водил надо мной ладонью, а я боролась с желанием следить за движениями Дже Хёна взглядом.

— Не пялься, мелкая, — хмуро заметил он и шикнул, вынудив вжать голову в плечи.

Непонятно ведь, что он там колдует. Дже Хёну и без магии ничего не стоит меня пристукнуть, я ведь против него и правда мелкая. Что уж о магии говорить!

Когда дракон закончил, у меня появилось странное ощущение, будто мою кожу покрывает тонкий и совершенно неприятный слой слизи. На ощупь она не воспринималась, но при каждом движении хотелось то плечами передернуть, то рукав оттянуть, чтобы избавиться от отвратительной сырости и холода.

Дже Хён обошел вокруг меня, внимательно оглядывая, будто продавать собрался.

— Мелковат из тебя парень, — с сожалением произнес он, чем заслужил мое удивление.

— Что?

Я вытянула вперед руки и охнула, не узнав ладони. Они стали чуть шире и грубее, с некрасивыми неровными ногтями. Кожа потемнела, как у крестьянина, всю жизнь работавшего на полях.

— Или ты хочешь девчонкой в дом кисэн пойти? — хмыкнул он.

Лично я не видела ничего ужасного в посещении этого места в своем истинном облике, но у дракона на этот счет было свое мнение.

— Не вижу ничего ужасного, — озвучила я свою мысль, хотя который уже раз зарекалась разговаривать при господине. Вот что такое во мне изменилось, раз теперь я открываю рот каждый раз, даже когда не надо? Или это на меня так Дже Хён влияет? Но почему?

«Потому что он первый человек не из ноби за последние годы, кто разговаривает с тобой, — подсказала логика. — Именно с тобой, а не о тебе».

Вот и все. Я просто чувствую себя человеком. На меня смотрят как на живую, а не на мебель или стенку. Обо мне заботятся, пусть и довольно своеобразно. Этого достаточно, чтобы перестать быть бессловесной вещью.

— Приметная ты очень, — пожал плечами господин и поманил меня за собой. — Мелкая, глазастая… Откуда только у Хадже такая появилась, кстати? Разрез глаз шире…

Я нахмурилась, слушая его. О чем Дже Хён говорит? Я много раз видела свое отражение в воде.

Самая обыкновенная девчонка, как и все здесь. Только глаза и выделяются.

— …Ну и цвет слишком редкий, чтобы не привлечь внимание кисэн, а они быстро слухи разносят, — закончил дракон. — А теперь подумай сама: девушка, ноби, глаза золотые… В Кенджу есть парни из Хадже. Как думаешь, через сколько часов они перережут мне горло, когда узнают? А они узнают!

И я на самом деле задумалась. Для меня, если по логике дракона, присутствие сородичей выгодно. Но я считала иначе, о чем говорить Дже Хёну не собиралась. Он не поверит, а объяснять придется тогда все, в том числе и о Тане. Но сейчас не об этом. Дже Хён собирается встретиться с кланом Хадже, но не здесь, а на севере…

— А почему тут тебя могут убить, а… — начала я свой вопрос, не найдя логичного объяснения в собственных рассуждениях.

— Здесь и сейчас никто не будет смотреть на законы и правила, — соизволил ответить дракон, взял меня за руку и повел по внутреннему коридору. — Вдали от дома Хадже просто расправляются с любым из драконов, кто, по их мнению, навредил клану. А иметь ноби-Хадже — оскорбление для всего клана.

— И в чем разница? — все еще не понимая, уточнила я. — В клане будет просто куда больше желающих тебя пристукнуть.

Дже Хён обернулся и криво мне ухмыльнулся:

— А вот тут есть кое-что интересное. Пересекая границы клана, ты получаешь право голоса, это раз. А еще… — он кивнул на мою руку, где болтался браслет. — Они, узнав о нем, не смогут меня убить сразу же. Даже если я умру, то браслет останется. Ни срезать, ни разбить магией.

— И я перейду по наследству твоим родственникам, — пробормотала я, внимательно слушая.

— Вот-вот. — Он кивнул. — Оскорбление для клана.

— Они захотят договориться?

— Надеюсь, — ухмыльнулся дракон, сверкнув глазами. — Я очень на это надеюсь.

— А не проще было мне только цвет глаз поменять? — бесстрашно спросила я.

Дже Хён остановился и обернулся так резко, что я от неожиданности тюкнулась носом ему в грудь. Подняв голову, я увидела, что дракон широко улыбается. Он чуть склонился ко мне, на миг мелькнули чешуйки на длинной клыкастой морде, напугав меня почти до икоты.

— А без разницы! — вымолвил Дже Хён чуть изменившимся голосом с хриплыми нотками. — Задачка одинаковой сложности, а так ты будешь меньше привлекать внимание.

Я забыла, о чем мы разговаривали. Хотелось отскочить и взвизгнуть: «Мамочки!» Но кто бы мне дал… Дже Хён дернул за руку и потащил дальше.

За ворота мы вышли уже совсем иначе: дракон и руку отпустил, и инструктаж провел. Так что я, наклонив голову, следовала за господином, отставая лишь на пару шагов. На меня никто внимания не обращал. Оно и понятно. А вот Дже Хён внимание прохожих привлекал, и еще как!

От людей с оружием горожане держались на расстоянии, не желая нарываться на неприятности. Жаль, мне нельзя, как многим, просто пойти по своим делам. Сама идея визита к кисэн мне не нравилась. Вроде и подвоха от этих девиц ждать как-то странно, но интуиция позвякивала внутри колокольчиком.

— Не отставай! — велел хозяин.

Дойдя до базарной площади, дракон свернул в ближайший ряд, неспешно прогуливаясь и рассматривая товары. Я мелкими шажками семенила следом, сдерживая желание взяться сзади за пояс господина. Занятые своими делами, люди медленно, но верно теснили меня от Дже Хёна. Не то чтобы я боялась потеряться, но совсем не хотелось получить от дракона наказание, если он решит, что я пыталась сбежать.

Вдруг дорогу мне заступил высокий плечистый дядечка, будто специально затормозивший так, чтобы я не только на него натолкнулась, но и потеряла из виду Дже Хёна.

«Разбойники», — мгновенно определила я и постаралась не перепугаться раньше времени. Может, еще обойдется. Я пока выгляжу как парень, а такого мелкого и слабого ни один перекупщик у разбойников не возьмет, себе накладнее.

— Так, что тут у нас? — раздалось деловитое у меня за спиной.

Я замерла на месте, не глядя по сторонам. Толпа скользила мимо трех окруживших меня мужчин. Один из них начал быстро теснить меня в какую-то лавку, я же, сжимая челюсти, упиралась, даже не пытаясь тратить время на крик.

Мужчины быстро обменивались репликами, но я даже не пыталась понять, что именно они решают, справляясь с подступившей к горлу тошнотой при мысли о том, что со мной будет, когда чары дракона спадут.

— Невежливо лишать горожанина его собственности. — Дже Хён возник позади разбойников как по волшебству.

Двое из мужчин разом обернулись к нему и схватились за оружие, но дракон лишь вздернул бровь и презрительно скривился. Я зажмурилась, а потому не видела, что происходило дальше. Когда же раскрыла глаза, то разбойники, постанывая, валялись в уличной пыли.

— Сказал же, не отставать, — тихо напомнил Дже Хён.

Я закусила губу, виновато уставилась на дракона, а потом метнулась в уголок между лавками. Желудок скрутило спазмом, и меня вырвало на землю. Заплакав, я присела на корточки и закрыла глаза.

— Мелкая, ты чего?

Я не ответила, только отвернулась, чтобы хозяин не видел, как слезы катятся по щекам. Дже Хён, не страдая тактичностью, поднял меня на ноги и, быстро заглянув в лицо, протянул флягу с водой. Я сделала несколько глотков и еще горше заплакала.

— Испугалась? — каким-то странным голосом спросил дракон, забрал флягу и неожиданно крепко обнял, успокаивающе похлопывая между лопаток. Я несколько секунд всхлипывала, стискивая одежду господина.

Неприятно, очень неприятно, когда прошлое возвращается вот так. Сразу перед глазами встают картины и образы.

— Тише… Тише…

— Спасибо, — едва слышно промямлила я и отступила.

— Почему?.. — начал было Дже Хён, но, заметив выражение моего лица, умолк и кивнул: — Идем.

Справляясь с собой, я дальше последовала за драконом, стараясь не вспоминать. И радуясь, что Дже Хён так и не спросил. Я бы все равно не смогла рассказать сейчас.

В двадцать первом веке люди с таким прошлым, как у меня, становятся завсегдатаями кабинета психотерапевта. Жаль, у меня шансов на хотя бы пару сеансов нет, вот и случаются истерики по любому поводу.

«Но когда господин испытывал меня водой, такого не было!» — напомнила я себе, хватаясь за эту мысль, как за спасительную ниточку.

Пришлось признать, что по какой-то неведомой причине я с самого начала почти не боялась Дже Хёна по-настоящему. Думая так, я все же вцепилась в его пояс, а он ничего на это не сказал, лишь слегка замедлил шаг, чтобы мне не приходилось за ним бежать.

— Эй, красавчик, не желаешь ли к нам зайти? — улыбнулась дракону идущая навстречу ярко одетая девушка.

— Ну, если меня приглашают, — в тон ей ответил Дже Хён.

Девушка лукаво улыбнулась и пристроилась рядом с драконом, развязно прижавшись к нему боком и подхватив под руку. Я лишь завистливо вздохнула, рассматривая расслабленную и сознающую свою привлекательность кисэн.

Мы подошли к одному из больших домов, обнесенному каменной стеной с высокими резными воротами. Здание будто специально привлекало к себе внимание.

Обычную двускатную крышу, как традиционно делают в богатых домах, украшали треугольные пристройки по обе стороны, а также нарядный конек с изящно загнутыми кверху углами. Свес крыши, столбы и тонкие планки, из которых были собраны двери и окна, недавно подновляли, выкрасив в темно-зеленый цвет. Каждая пластина черепицы на доме и воротах поблескивала на солнце и была закреплена раствором. Обитатели ханока ненарочито, но явно старались выделиться среди остальных домов в центре города.

Я, почти семеня, поспешила за Дже Хёном и кисэн. Ворота ханока, распахнутые настежь, открывали вид на широкий двор. Кисэн, нежно улыбнувшись, отпустила руку дракона и отступила, приветливо кивнув появившемуся из дома мужчине. Слуга встретил дракона и тут же предложил пройти за собой, но в дом не повел. Мы обогнули строения и очутились во внутреннем дворе. Все здесь было устроено так, чтобы ласкать взор гостя: аккуратные деревья, усыпанные яркими цветами; расчищенные дорожки, выложенные плоскими камнями; беседка и маленький пруд.

В беседке за маленьким столиком на красной подушке восседала дивной красоты молодая женщина. И наклон головы, и объемная прическа, и многочисленные украшения, и даже яркие краски ее ханбока призваны были заставить мужчину замереть на месте и залюбоваться.

«Картинка», — про себя обозвала я показушную позу женщины.

Переведя взгляд на Дже Хёна, я, к своей радости, не увидела ни восхищения, ни даже улыбки. Чем дальше, тем больше мне кажется, что этого непробиваемого парня невозможно ничем отвлечь от поставленной цели. А сейчас этой целью не была перебиравшая струны каягыма кисэн. Когда я уже освобожденно выдохнула, молодой человек усмехнулся и направился к беседке.

Как и полагается слуге, я замерла в шаге от ступенек. Полностью отдаваясь роли, я сосредоточилась на двух людях в беседке, делая вид, что слежу за любым мимолетным знаком господина. На самом же деле так было проще не думать и не испытывать эмоций. Вряд ли Дже Хёну понравится, если я фыркну или хмыкну в какой-нибудь неподходящий момент.

— Рада принимать вас в этом доме, — сладко прощебетала Джин Хо и улыбнулась дракону выверенной для текущего момента улыбкой. Вроде еще ничего не произошло, но свой первый шаг на невидимой шахматной доске женщина сделала.

Сколько ей? На вид не больше тридцати. Кисэн переставали украшать своим присутствием компании господ, едва перешагнув двадцатилетие. Потом или учить юных девочек ремеслу, или искать работу. Интересно… Видно, хорошие у Джин Хо покровители, не боятся проверок. Хотя о чем я? Даже для ноби вроде меня не секрет, что нынешний король после смерти королевы почти отстранился от дел, и всем заправляет какой-то монах, и чиновники распоясались.

Кисэн отложила инструмент и, чуть наклонившись, наполнила чашу перед Дже Хёном свежезаваренным чаем. Каждое движение — хитрая ловушка. Даже я засмотрелась.

Дракон кивнул, но к чаше не притронулся.

— Ты получила мое послание? — сухо спросил Дже Хён.

— Конечно, господин, — все с той же улыбкой промолвила Джин Хо. — И я рада видеть столь интересного гостя здесь.

Мои глаза распахнулись, когда кисэн улыбнулась вновь. На секунду от милой и доброжелательной женщины не осталось и следа. Джин Хо растянула губы в довольной и едва ли не победной ухмылке.

Чему она радовалась больше: приходу Дже Хёна или тому, что украшения сейчас стоят в ее комнате? У меня возникло чувство, что именно визиту дракона.

— Почему красавицу Джин Хо интересует ее гость? — принимая правила игры, отозвался он.

— Один из моих гостей… — Она выдержала паузу, явно не собираясь называть имя. — Так вот, он очень хвалил служившего ему наемника. Так что я наслышана о вас, господин Ким Дже Хён.

И вновь эта хитрая ухмылочка.

— В таком случае для тебя не секрет, что я знаком с господином Чхве?

Кисэн улыбнулась и пожала плечами, как бы говоря: да, я знаю эту мелкую и незначительную деталь.

— Я помню, как хвалил он мое исполнение в день нашей первой встречи, — с нежностью прощебетала женщина. — А потом он решил обосноваться здесь. Для меня же каждая встреча — прекраснейшее из мгновений.

— А сейчас еще прекраснее, когда некая шкатулка радует глаз? — подражая Джин Хо, поддел Дже Хён.

Кисэн на миг потеряла маску доброжелательной простушки, искривив губы в злорадной ухмылке.

— Они ведь тебе не нужны, — принялся рассуждать дракон. — Носить их не сможешь: на людную улицу даже с охраной выйти будет опасно, а важных гостей украшения отвлекут от твоей персоны.

Последняя мысль, что какие-то булавки красивее ее, Джин Хо, разозлили женщину настолько, что она опять позволила маске слететь с ее кукольного личика, обнажая истинный нрав.

Бывает ли так, что за обликом ухоженной и очень красивой женщины скрывается настоящая злобная ведьма? Бывает. Но за очаровательной внешностью так же удобно прятать и банальные обиды, затаив их так глубоко, что они не проступают морщинами на лице.

— Сплетни, слухи… Правда и выдумка… — Дже Хён таки взял в руку чашу и неторопливо отпил. — Для тебя они важны не меньше, чем умение нравиться.

— Вы правы, — не стала юлить Джин Хо. — В компании кисэн мужчины без оглядки выбалтывают даже секреты, и господин Чхве не стал исключением.

— Давняя обида, — усмехнулся дракон, — как дорого она стоит, Джин Хо?

— О! Это был удачный обмен, — злорадно усмехнулась женщина и посмотрела куда-то за спину Дже Хёну. Я оглянулась и охнула, заметив наемников. Дракон не шелохнулся, будто и без того все понял. Чтобы не оставлять ему сомнений, еще трое мужчин вышли из дома.

— Я знаю достаточно много, — прощебетала кисэн, как бы невзначай пробежав пальцами по струнам каягыма, — а сделать выводы и найти правильного адресата… — Женщина вновь улыбнулась. — Попытка кражи… Смерть одного и преследование другого…

— Как интересно, — так же спокойно, как и до этого, промолвил Дже Хён. — И всё из-за маленькой мести одному мужчине?

— Зато как приятно знать, что расплата пришла с таким размахом!

Неужели ему не страшно? Меня колотило от ужаса. Мало того что беседку окружило пятеро вооруженных мечами наемников, так они еще оказались Хадже. В этом я не сомневалась, всецело положившись на интуицию. А искры на обнаженном оружии подтверждали мою догадку лучше слов.

— Не злите женщин, — пробормотал Дже Хён и обернулся на миг ко мне, взглядом давая понять, чтобы я уходила.

— Господин Чхве меня не разозлил, — ответила на реплику дракона кисэн, — но когда-то он пообещал мне… И не сдержал слово.

— И с тех пор ты ждала возможности отплатить? — с наигранным удивлением произнес Дже Хён, наблюдая, как появляются еще трое мужчин.

— Иногда стоит подождать, — едва заметно пожала плечами женщина и потянулась к струнам. — Особенно если потом отыщутся те, кто так же желает мести. Я ведь знаю о вашей затее, господин Ким. Теперь вам никак не договориться с огненными, стычку здесь вам не простят.

— Разом невзлюбила всех драконов? — хмыкнул Дже Хён. — Ну… что ж.

Наемники медленно окружали беседку, но никто из них не обращал внимания на меня. Как же хорошо быть просто незаметной собственностью господина! Даже за человека никто не принимает.

Отступая мелкими шажками назад, вздрагивая от каждого шороха, не встречаясь взглядом с наемниками, я в конце концов оказалась за пределами опасного круга. Джин Хо, будто ее все происходящее не касалось, ласково пощипывала струны, наигрывая медленную композицию. При этом женщина улыбалась с таким торжеством, словно уже свершила все свои тайные замыслы.

Дже Хён встал и, положив ладонь на рукоять меча, развернулся спиной к пруду, внимательно наблюдая за перемещениями наемников Хадже. Я обхватила себя руками, чтобы унять дрожь во всем теле.

Кто знает, чем закончится эта стычка…

В прошлой жизни я паниковала при виде крови, даже царапина или порез бумагой вызывали у меня слезы, а на чужие раны и вовсе смотреть боялась. Все меняется, когда приходится сталкиваться с другими условиями. Какие царапины?! Ссадины на ладонях, огромные волдыри мозолей на натруженных ступнях, кровоподтеки и раны на спине от ударов палкой… К этому Тиоли привыкла еще до моего появления в ее теле, передав мне в наследство более высокий болевой порог. Но сейчас, подумав о том, что могло произойти, я очень испугалась и затряслась еще сильнее.

Разговор между драконом и Хадже я не слышала, звон в ушах заглушал все звуки, но отчетливо видела мимику на лицах людей. Договариваться полюбовно Дже Хён явно был не намерен.

Я много раз видела ненависть, но не такую, корни которой уходят не просто в прошлое, а в память крови, когда даже вид врага причиняет боль. Именно такое чувство сейчас читалось на лицах мужчин. Владеющие огнем всей душой, всем сердцем ненавидели саму мысль о клане Ган Ён, и Дже Хён не уступал им в своих эмоциях.

Неужели эти люди так ненавидят друг друга, что готовы вступить в схватку, просто получив возможность сойтись без свидетелей? Тогда что же происходит в долине Туманган, где оба клана вынуждены делить землю?

Я так ждала хоть чего-то, хоть какого-то действия, напрягаясь с каждой секундой все больше, что нестройные звуки музыки оборвали натянутую у меня внутри нить, и, пискнув, я упала на колени и отползла за плотно посаженные молодые сливовые деревца. Желудок скрутило, и меня вырвало в траву, а из глаз хлынули слезы. Утерев губы рукавом, я развернулась и ползком двинулась к дому, собираясь обогнуть его и рвануть к воротам.

Позади меня свистнул и рассек воздух звон металла. Вякнув и ускорившись, я, перебирая ногами и руками, как паук, побежала к дому. Яростные крики и скрежет мечей пугали настолько, что меня подташнивало от одной мысли повернуть голову и посмотреть, как дела у дракона.

«Ты ему не помощница! — вопила логика. — Ноги уноси».

Завернув за угол, я прижалась к стене и замерла. Тело не слушалось, хотелось присесть и обхватить колени руками. Вот только здесь нельзя, как в детстве, отгородиться от происходящего таким жестом.

«Через минуту я могу оказаться без хозяина», — подумала я и еще больше испугалась такой мысли.

Скользя взглядом вокруг, только чтобы не смотреть назад и не знать, кто именно вскрикнул и захрипел от боли, я заметила, как на мгновение приоткрылась дверь и в щелку высунулась служанка. Ничего необычного. Просто перепуганная девчонка. Вот только она сжимала под мышкой небольшую черную шкатулку, инкрустированную вставками из светлого дерева.

Неужели?

Не раздумывая, я рванула вперед, стремясь хоть так избавиться от затаившегося внутри ужаса. Служанка меня не видела и дверь закрывала не слишком проворно, так что я успела вовремя, чтобы просунуть в щель руку и схватить девушку за завязки ханбока. Служанка завизжала так громко, что на секунду стих даже шум боя.

— Пусти! — завопила девушка, а я вспомнила, что сейчас на мне личина мужчины.

Что ж, тем лучше…

Потянув на себя створку двери, я скользнула в дом, не выпуская узел ханбока служанки. Она перестала вопить и теперь с ужасом таращилась на меня.

Музыка смолкла, видно, Джин Хо что-то отвлекло. Неужели сообразила, что и ее могут задеть в сражении? Или, может, с радостью наблюдает за происходящим?

Отбросив мысли о кисэн, я быстро огляделась и прислушалась. В доме было слишком тихо, как если бы обитатели затаились.

Мне это только играло на руку.

Оглядевшись, я поволокла служанку за собой к еще одним дверям. За ними оказалась маленькая комнатушка, похожая на кладовку. Отобрав у девушки шкатулку, я затолкала ее внутрь. Служанка пыталась сопротивляться, но то ли сама ситуация прибавляла сил, то ли действовали чары Дже Хёна, и с девушкой я быстро справилась, связав ей руки за спиной ее же лентой.

Заглянув в шкатулку, я убедилась, что угадала верно: на мягкой ткани, матово поблескивая нефритовыми вставками, лежали булавки-пинё и тончайшей работы заколка в виде ветви с цветами и листьями. На миг залюбовавшись изящной работой, я потеряла из виду, что происходит вокруг, и поплатилась за это, когда меня со всей силы ударили по спине.

Дзынькнули лопнувшие струны. Я охнула от боли, но шкатулку не выронила.

— Это мое! — рявкнула рядом кисэн, пытаясь отобрать украшения. — Отдай!

В приступе ярости женщина начала молотить меня обломками музыкального инструмента. Охнув, я разжала пальцы и закрыла руками голову. Шкатулка, упав на пол, развалилась, и булавки рассыпались.

— Нет, — вырвалось у Джин Хо, и женщина, бросив позвякивающие останки каягыма, присела, чтобы собрать украшения.

И она уже не видела, как позади нее возник Дже Хён.

Дракон не стал поступать с ней жестоко, даже не ударил, но скрутил так быстро и ловко, что Джин Хо и слова сказать не успела.

— Собери, — бесцветным голосом велел он мне, и я кинулась складывать булавки в узелок из ткани.

Из дома вышла вслед за драконом, не глядя по сторонам и не оборачиваясь, прижимая к груди сверток.

— Сейчас заглянем в дом Чхве Юн Дже и тут же уносим ноги из города, — очень тихо сказал Дже Хён.

Меня потряхивало от страха, в голове вертелась тысяча вопросов, но я лишь неуверенно кивнула, пусть и знала, что господин не смотрит в мою сторону.

Вспомнился взгляд, которым Дже Хён взирал на Хадже. В нем было столько презрения и ненависти… Неужели меня дракон ненавидит точно так же? Я ведь огненная, он сам сказал!

Мысль почему-то причиняла боль, а ведь я надеялась, что уже давно избавилась от столь нелепых эмоций, как обида.

Далеко мы не отошли. Всего через десяток шагов от ворот я услышала позади голоса и замерла на месте, как заяц. Дже Хён развернулся к высыпавшим на улицу наемникам, цокнул от досады языком и рывком задвинул меня себе за спину. На миг повернув голову, я заметила четверых мужчин. Один прижимал ладонь к ране на плече, остальные выглядели потрепанными, но невредимыми.

«Так дракон не убил всех Хадже», — запоздало отметил мой разум.

— А я думала… — сказала я вслух и прикусила язык.

— Меньше думай, — хмуро отозвался Дже Хён.

Прохожие на улице, поняв, что сейчас может произойти, быстро уносили ноги, не желая попадать под раздачу. Я бы тоже не отказалась куда-нибудь спрятаться, но пока лучшим укрытием была только широкая спина хозяина.

— Уйди подальше, — велел Дже Хён, и я задохнулась от страха. В нынешнем состоянии я едва ноги переставляла: коленки тряслись, все тело было ватное, руки одеревенели и, казалось, вот-вот выронят сверток.

— Я не могу… — прошептала я и зажмурилась, чувствуя исходящие от дракона волны злости так явно, что будь возможность провалиться сквозь землю — воспользовалась и рыдала бы от счастья.

Дже Хён зарычал, развернулся на секунду, сцапал меня за шиворот и, следя за наемниками, приподнял над землей. Я пискнула и втянула голову в плечи. И вовремя, потому как в следующее мгновение дракон замахнулся и подбросил меня вверх и в сторону. От неожиданности я успела только взвизгнуть и охнуть, когда приземлилась на вздернутый угол одного из домов.

Ни наемники, ни я не ожидали такого, но если я просто застонала от боли, то мужчины застыли на месте, не зная, как поступить. Судя по тому, что их взгляды метались от меня к дракону, наемникам велено было вернуть украшения. Или Джин Хо подкупила их булавками? Сомневаюсь я, что ненависть между кланами столь сильна, чтобы среди бела дня при свидетелях не бояться устраивать травлю…

Быстро перемолвившись парой слов, наемники разделились: трое рванули к Дже Хёну, а на мою долю остался самый гибкий и быстрый. Забыв о боли и о том, как попала на крышу, я развернулась и на четвереньках поползла вверх, даже не пытаясь думать о том, что будет, если рука соскользнет и я упаду С моим везением и шею свернуть недолго.

Подвывать было глупо, но я все равно вопила. Внизу посреди улицы в окружении троих наемников молча крутился Дже Хён. Его движения были такими быстрыми и уверенными, что, оглянувшись, я даже не видела его меча, лишь слышала звон клинка о клинок и вскрики.

Мой преследователь в один прыжок оказался на крыше, будто всю жизнь только этим и занимался. Увидев мужчину всего в каких-то пяти метрах позади и внизу, я громко ойкнула и быстрее заработала ногами и руками. Узел с украшениями мешал, но из-за пазухи он мог выпасть.

Едва достигнув конька крыши, я на мгновение распласталась поперек него, быстро дыша. Наемник шипел позади, грозя нагнать, но мне нужна была маленькая передышка. Оглянувшись, я с высоты осмотрела поле боя внизу: двое из троицы наемников уже валялись на земле. Один или был мертв, или лежал без сознания. Второй зажимал большую рану на бедре и кричал что-то неразборчивое оставшемуся на ногах сородичу.

Отдышавшись, я перевалилась через конек и попыталась съехать вниз, но наемник рванул вперед и схватил меня за ногу. Завопив от страха, я начала дрыгаться, надеясь, что мужчина отпустит меня, но он только крепче стиснул лодыжку. От боли и жалости к себе я расплакалась и замолотила ногами со всей силы.

— Отпусти… Отцепись! — Вопя не своим голосом, я таки переползла на противоположную сторону двускатной крыши и, обдирая ладони, заскользила по ней, таща на себе наемника и понимая, что в какой-то момент мы можем просто кубарем полететь вниз, пересчитывая черепицу.

Мужчина не собирался оставлять меня в покое, тяжеленным грузом повиснув на ногах. В попытке пристроить узелок поудобнее я отняла руку от крыши и тут же почувствовала, как начинаю заваливаться лицом вперед. Наемник лишь ухудшил ситуацию. Каким-то чудом не разбив нос о черепицу, я кувыркнулась через голову, и мужчина вслед за мной. Он проехал чуть дальше, оказавшись на самом краю. Упираясь пятками, я смогла остановить падение, но при этом наступила мужчине на пальцы. Он зашипел и попытался схватить меня, но только еще больше сполз к краю.

Оглянувшись на него, я примерилась и надавила на руки наемника.

— Ты свободен, — ласково выдохнула я, — лети!

Мужчина рыкнул что-то неразборчивое и скрылся с глаз. Я выдохнула и попыталась развернуться, чтобы не обдирать живот о черепицу. С этой стороны я не могла наблюдать, что происходит на улице, зато и увидела, и услышала вопли обитателей дома, на которых неожиданно свалился наемник клана Хадже.

— Ноги в руки, Ти, — пробормотала я сама себе, закусила узел свертка зубами и поспешила к краю крыши.

Но вот к прыжкам с такой высоты я оказалась не готова. Замерев, как перепуганный воробей, не зная, куда деваться, я таращилась вниз, а до земли было довольно далеко.

«Отшибу себе что-нибудь, — лезли в голову пророческие мысли, — точно-точно!»

Вдруг из-за стены вынырнул Дже Хён. Злой, пыльный и в крови, но живой. Я не успела ни сказать, ни сделать хоть что-то, как он оказался прямо на том месте, которое я присмотрела себе в качестве посадочной площадки, и скомандовал:

— Прыгай уже!

— Я расшибусь! — не собираясь подчиняться так просто, взвыла я.

— Прыгай, мелкая, иначе накажу! — велел хозяин.

Интересно, нас кто-нибудь слышит? Его реплика, обращенная ко мне в личине мужчины, прозвучала как минимум странно.

— Сам сюда забросил, сам и снимай, — на самом деле боясь и не зная, как правильно сгруппироваться, прошипела я.

— Я тебя поймаю, — уверил Дже Хён.

— Нет, не прыгну!

Опешив от такого ответа, дракон пригрозил:

— Или ты, мелкая, прыгаешь, или я поднимусь и сниму. Но тогда будь готова к расплате!

Вздохнув и зажмурившись, я оттолкнулась и скользнула вниз, готовясь к удару о землю, но вместо этого Дже Хён ловко обхватил меня поперек туловища и, на секунду прижав к себе, мягко поставил на землю.

— Все равно накажу, — сухо предупредил он. Я была согласна на все, даже на наказание. Главное, я цела, только ладони в ссадинах, а то, что Дже Хён злится, не так важно. Перетерплю.

Радость затмевала для меня все, даже запах крови, исходивший от одежды дракона.

Важно только то, что мы живы!

Из Кенджу мы улепетывали с такой скоростью, что после я едва смогла восстановить последовательность событий.

Я, прижимая к груди сверток, бежала за Дже Хёном, не глядя по сторонам. Казалось, вот-вот из-за поворота появятся еще наемники, но этого не произошло. Зато дракон всю дорогу что-то зло рычал себе под нос, распугивая прохожих.

Когда ему показалось, что я бегу слишком медленно, он вцепился в мой рукав и потащил за собой. Так же за руку Дже Хён заволок меня в какую-то маленькую лавку, где сухонький дедушка торговал лекарствами. Перемолвившись с хозяином лавки несколькими фразами, дракон быстро составил записку на клочке рисовой бумаги, отобрал сверток и исчез.

Все время, пока Дже Хён отсутствовал, я сидела, боясь даже пошевелиться, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом дедушки. Старичок помалкивал, но веяло от него таким явным презрением и злобой, что я не удивилась бы, обнаружив, что этот человек тоже из клана Ган Ён.

Напряжение нарастало с каждой минутой, и потому я безумно обрадовалась, когда на пороге появился дракон. Он выглядел очень злым. И не скрывал этого.

Тем не менее, как и при первом появлении, он поклонился хозяину лавки и только после этого кивнул мне на дверь:

— Пошли.

Уже покидая лавку, я услышала, как старичок сказал Дже Хёну:

— Будь осторожен.

— Я всегда осторожен, — отозвался тот таким тоном, что мне стало страшно.

— И не давай девчонке оружия, — очень тихо посоветовал дедушка. — Хадже доверять нельзя.

Я задохнулась от обиды.

Почему? Почему нельзя верить человеку только из-за того, что он принадлежит своему роду?

— Хорошо.

Постаравшись скрыть чувства, я на секунду прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Помогло. Всегда помогало. Когда тебя постоянно оскорбляют, быстро учишься.

А дальше все завертелось, и я уже не концентрировала внимание ни на чем, кроме попыток не свалиться с лошади.

Верхом я не ездила ни в этой, ни в прошлой жизни, а времени учиться дракон мне не выделил, просто закинул в седло и велел держаться. Только это и оставалось, когда, привязав поводья моей лошади к своему седлу, Дже Хён пустил коня рысью.

Радуясь тому, что ни сам дракон, ни кто-то еще не видит, как неловко я подскакиваю при каждом движении лошади, я пыталась приноровиться как к седлу, так и к самой дороге. Логика подсказывала, что должен быть способ не чувствовать себя на спине животного мешком с костями, причиняя неудобства как себе, как и четвероногому транспорту. Правда, если я свои мучения выражала хотя бы ужимками и беззвучными воплями, то лошадь быстро перестала обращать на меня внимание, приняв за неприятное, но неизбежное дополнение к седлу.

Сумки — интересно, что в них? — мотались туда-сюда, ударяя по ногам. Тючок сзади не в пример мне уверенно топорщился какими-то предметами. Если судить по звяканью, там находилась какая-то посуда.

Вопросов дракону я не задавала, опасаясь разозлить господина. Даже о привале побаивалась осведомиться, хотя вскоре начало темнеть. Передвигаться в горах в это время суток побоялся бы и опытный путешественник. Но только не Дже Хён.

Я могла лишь догадываться, как он умудряется видеть тропу в сгущающихся сумерках, однако, хоть идущий только шагом, его конь ни на миг не останавливался.

Около двух лет назад я уже бывала в тех горах, куда так уверенно сейчас направлялся дракон. Помнила и предпочла бы забыть, радуясь, что сижу на лошади, пусть это и не самый удобный способ передвижения, а ведь два года назад я стаптывала здесь плетеные сандалии…

Вздохнув, я уставилась в спину дракону, раздумывая над тем, стоит ли воззвать к его здравому смыслу или нет. Дже Хён все еще выглядел достаточно злым, будто за те несколько часов, что я его ждала в лекарской лавке, он успел нахватать еще больше проблем на свою голову.

Интересно, он вернул украшения господину Чхве? Что теперь будет с этим уважаемым человеком? Обойдется ли для него все или господину Чхве также придется покинуть Кенджу? Отправилась ли за нами погоня, ведь Дже Хён, об этом не стоит забывать, убил или покалечил восемь человек из числа наемников? Не удивлюсь, если остальные члены клана захотят отомстить.

Вопросы вертелись на языке, но я помалкивала. Пусть даже в последние пару дней я постоянно забывала о привычке держать язык за зубами, но сейчас стоило воспользоваться таким полезным умением. Ведь, начав задавать вопросы, я вполне могла спросить и еще кое-что, а это казалось мне опасным.

Вот только… Найдись кто-то другой, кому я могла бы озвучить свои мысли!.. Но такого человека не было, и вряд ли он появится. Пять лет я здесь и еще никому не сумела довериться настолько, чтобы говорить всю правду и задавать любые вопросы. Не думаю, что когда-нибудь я спрошу у Дже Хёна о том, как у него получилось справиться с большим числом противников.

А ведь именно этот вопрос волновал меня больше остальных. С кем связалась ноби Тиоли? Кто такой этот странный господин Ким Дже Хён? Какие слухи упоминал господин Чхве?

Чем дальше мы уходили в горы, тем больше я волновалась. Местность здесь таила в себе множество опасностей. Даже при свете дня можно было найти погибель на опасных спусках и подъемах. Расселины зубастыми пастями поджидали за поворотами, предупреждая, что горный хребет Тхэбэксан не лучшее место для зевак.

— Можно и дальше, но лошадям нужно дать передышку, — негромко промолвил Дже Хён и развернул своего коня в прогалину между двух лиственниц.

Сколько ни всматривалась, я ничего не увидела, пока мы не остановились, а дракон не велел мне спешиться. Неловко соскользнув на землю, я чуть не упала, оступившись на неровной каменистой тропе, охнула и ухватилась за седло.

— Неуклюжая… — устало и беззлобно прошептал дракон, дернувшись, чтобы придержать меня от падения.

Лучше уж упасть и кроме ладоней ободрать еще и колени, чем выслушивать реплики от господина.

— Иди туда. — Он кивнул куда-то себе за спину, а сам повел прочь лошадей.

Он хоть сам знает, где мы? Или если потеряемся, то и преследователи нас не найдут?

— Что застыла? — начав злиться, спросил Дже Хён, возникая рядом.

— Я ничего не вижу… — пробормотала я как можно спокойнее, не позволяя своей обиде отразиться в голосе.

— Держи меня за пояс и иди следом, — велел дракон, обходя по кругу. На его плече болтались сумки, еще одну он нес в руках.

На ощупь найдя упомянутую деталь его одежды, я быстро засеменила за молодым человеком, мечтая только о том, чтобы сесть и вытянуть ноги.

Далеко мы не ушли: всего через несколько шагов за необъятной лиственницей Дже Хён велел пригнуться, ввел меня под каменный козырек и усадил на несколько сваленных одна на другую еловых лап.

— Здесь кто-нибудь бывает?

— Иногда тут ночует кто-то из клана, — пожал плечами он.

Получается, драконы много путешествуют, но их связи очень крепки, раз о таких стоянках знает каждый из них.

— Держи. — Дже Хён протянул мне тонкое покрывало, а сам скрылся из виду.

Я набросила ткань на плечи и посмотрела вверх, где за верхушками деревьев виднелись звезды. Ветерок, спутывая ветви сосен и елей, гнал по темному небу клочья серых облаков.

Прикусив губу, я ждала возвращения дракона, борясь с желанием вывалить на него все те вопросы, что накопились у меня за время пути. Задать-то я их могу, но, кто знает, как отреагирует Дже Хён?

Молодой человек в два захода натаскал к нашему укрытию веток и поваленных молодых деревьев.

— Дымить же будет? — заметила я, подразумевая смолистость хвои.

— Другого все равно ничего нет, — возможно, первый раз с момента выезда из города спокойно ответил Дже Хён, немало удивив меня этим.

Из камней дракон соорудил удобное гнездо для огня, который весело занялся на сухих ветках, шипя на капельках смолы. И при оранжевом свете я заметила, каким изможденным выглядит Дже Хён. Под глазами залегли глубокие тени, а бледность не скрывали даже блики костра.

Я открыла было рот, чтобы задать еще вопрос, но заметила ранее не привлекшие мое внимание детали: на ладонях дракона, шее и даже на одежде виднелись странные пятна. Не грязь и не кровь, маленькие и округлые или продолговатые. Сама не замечая, что делаю, я пересела ближе к Дже Хёну и задумчиво потерла пятно на его ладони пальцем. Дракон зашипел и отдернул руку, словно обжегшись.

— Что это?

— Привет от твоих сородичей, — просветил меня дракон и пересел подальше, вытянув ноги и прикрыв веки. Обдумывая его слова, я смотрела, как огонь жадно облизывает тонкие ветки.

— Нас не обнаружат по дыму?

— Сейчас над городом и его окрестностями идет дождь, так что если за нами и отправилась погоня — в чем я сомневаюсь! — то вряд ли они что-то увидят дальше собственного носа, даже если подойдут достаточно близко, — уверенно сказал он. — Сюда дождь доберется часа через три, смыв следы нашего пребывания. Советую не тратить время и отдыхать, пока есть такая возможность.

— Откуда ты знаешь? — опешила я.

Дже Хён вздохнул, сел прямее и посмотрел на меня:

— Я речной дракон. Вода — моя стихия. Я могу чувствовать ее, как кровь в своих жилах. Так же Хадже могут чувствовать огонь и управлять им.

— Так эти следы — их прикосновения? Это ожоги?

Дже Хён посмотрел на меня так, будто я сказала что-то настолько понятное всем и каждому, что захотелось встать и обойти лиственницу, лишь бы не видеть выражение его лица. Я опустила голову и полуразвернулась в другую сторону, но Дже Хён все равно сверлил меня взглядом.

Интересно, что он думает? Хотя нет, не хочу знать. В его глазах я явно не выгляжу разумной девушкой.

Пока я мысленно стучала себя по голове — конечно же, ожоги, Ти, что еще может быть, если дракон упомянул огненных?! — Дже Хён пересел на подстилке поближе и велел:

— Протяни руку к огню и коснись его.

— Что?!

Вместо возмущенного вопля у меня вышел только едва различимый шепот, заглушенный треском веток в огненной пасти костра.

— Протяни руку, — повторил дракон.

Он с ума сошел? Руку? В огонь? Да я даже в детстве такого не проделывала, хотя кое-кто из одноклассников ходил с обожженными пальцами после знакомства со спичками или вовсе сидел дома в наказание за опасные игры. А теперь я должна подчиниться и причинить себе боль?

— Больно не будет, — будто прочитав мои мысли, обнадежил Дже Хён.

Я недоверчиво на него посмотрела, но подвинулась ближе к костру и неуверенно вытянула вперед руку.

— Да не бойся ты так! — развеселился он. — Огонь — не самое ужасное, что с тобой может приключиться.

«Да, самое ужасное, похоже… встреча с тобой!» — мысленно выкрикнула я, но пересела еще ближе и, зажмурившись, потянулась к языкам пламени.

В первую секунду пальцы обдало жаром, и я замерла, ожидая боли, но ничего не произошло. Было горячо, но вовсе не больно. И горелой кожей не запахло…

Приоткрыв глаза, я посмотрела на свою ладонь и взвыла: на пальцах, переливаясь всеми оттенками красного и рыжего, плясали огненные лепестки. Отдернув руку, я попыталась сбить пламя, но оно само исчезло, будто впиталось в кожу.

Удивившись еще больше, я поднесла ладонь к глазам, рассматривая кожу. Ничего. Никаких следов.

И в этот момент Дже Хён передвинулся очень близко, перехватил мое запястье и тоже уставился на мою ладонь.

Вот и что он захотел там увидеть?

Нервы были на пределе, но сопротивляться я не стала, только зло сопела, пока дракон тискал мои пальцы. В его руках моя ладонь выглядела очень маленькой, как у ребенка, и от этого становилось настолько неуютно, что на лбу выступила испарина.

Его прохладное дыхание щекотало кожу, запуская ворох мурашек к затылку, а потом вниз по спине.

Интересно, откуда у меня такая реакция?

— И что все это значило? — дождавшись момента, когда Дже Хён отпустил мою руку, спросила я.

— Больно было?

Я задохнулась от возмущения:

— Ты же сказал, что не будет больно! Зачем сейчас спрашиваешь?

— А ты бы сунула руку в костер в противном случае? — Хозяин пожал плечами с таким видом, что я едва не зарычала. Хотелось вскочить, поднять с земли палку и хорошенько ударить этого бессердечного дракона по голове. Но вся буря чувств захлестнула меня лишь изнутри. Даже спокойное выражение лица худо-бедно удалось сохранить.

— Хорошо, и что дальше?

— А теперь попробуй почувствовать огонь, — предложил Дже Хён. — Это куда проще, чем чувствовать воду. Закрой глаза и сосредоточься на тепле, а потом найди схожее пламя внутри себя.

Я зажмурилась и правда сосредоточилась на огне, не столько пытаясь проделать то, что предложил мужчина, сколько наслаждаясь теплом. Оно проникало в каждую клеточку тела, выжигая беспокойство и страх, взамен принося легкость и отдых.

В детстве мне нравились походы, которые затевал отец. В то время он предпочитал проводить каждую свободную минуту со мной и мамой, придумывая новые и новые интересные занятия. И неизменно, когда весна полностью вступала в свои права, мы раз в месяц устраивали вылазки на выходные за пределы нашего городка. Папа находил местечко, куда можно было бы добраться на машине, но при этом чувствовать себя как во всеми забытом краю.

Мне нравились эти приключения. Нравились даже тогда, когда мама начинала ворчать, что ей надоело собирать вещи и готовить еду в дорогу. Даже тогда, когда родители ссорились по возвращении из-за промокших одеял и ботинок.

Это была моя личная сказка, и ничто не могло ее нарушить.

Днем мы отсыпались в палатке или гуляли по окрестностям, а вечером устраивали костер. Папа с гордым видом кашеварил что-то трудноопределимое в котелке и рассказывал о своих студенческих деньках. Иногда я точно не знала, ем ли курицу с кашей или мясо с картошкой, но это не было важно! От жара щеки родителей пылали румянцем, они широко улыбались, забыв все ссоры, а я сидела рядом и боялась спугнуть эти удивительные моменты.

Те вечера стали для меня воплощением счастья.

Через несколько лет папа и мама перестали выезжать куда-то вместе, даже в каникулы я отправлялась к морю с бабушкой, но нежно хранила в памяти тихие ночи поздней весны или раннего лета, тепло костра, запах пригоревшей в котелке еды и звонкий смех мамы.

Я широко улыбнулась и вздохнула. А потом с нескрываемым удивлением прислушалась к своему телу. По венам будто скользила не кровь, а живое пламя, но оно не причиняло боли, лишь придавало уверенности в себе.

— Кажется…

Я открыла глаза и посмотрела на дракона. Он усмехнулся и протянул мне руку со словами:

— Пробуй.

Его предложение меня смутило, я отодвинулась подальше.

— Нет. Зачем?

— Ну а как ты хочешь узнать ответ? — резонно уточнил Дже Хён. — Силу Хадже удобнее всего проверять на их заклятых врагах.

Врагах?

Вряд ли это слово подходило для нас, сидящих в метре друг от друга. Ни я не испытывала к дракону ненависти, ни он, похоже, ко мне.

— Я не хочу…

— Мелкая, — не теряя спокойствия, но предупреждающе начал дракон, — у меня терпения на всю ночь не хватит. Делай, что велят.

Закусив губу, я помотала головой, встала и отошла, насколько позволяло пространство козырька. И руки за спину убрала.

— Мелкая! — рявкнул дракон.

Нельзя. Разум орал, и я предпочла слушать его, а не Дже Хёна. Ноби не смеет причинить вред господину, если не желает тут же распрощаться с жизнью. Нельзя! Ни в коем случае!

— Мелкая, ну что сложного-то? — Дракон встал вслед за мной.

— Я не… — промямлила я. — Нельзя. Не хочу. Не буду.

«Молодец. Будешь как Великий Нехочуха!»

Дракон вздохнул и двинулся в мою сторону. Я стиснула ладони в кулаки и попыталась отбежать подальше, но этот человек умел двигаться столь быстро, что в долю секунды оказался рядом, загоняя в угол. Я зашипела и отвернулась, прижимая ладони к груди. Дже Хёна это не смутило, он обхватил меня поперек талии одной рукой, а второй уверенно накрыл мой сжатый кулак.

Зашипело, запахло горелым. Дракон хмыкнул и убрал ладонь, едва слышно охнув от боли, а потом довольно пробормотал:

— Неплохо. Совсем неплохо.

Я развернулась к нему лицом, виновато заглядывая в глаза, но Дже Хён, судя по всему, на меня не злился. Совершенно.

— Садись обратно и не вскакивай, как перепуганный заяц, если тебе велят сделать такую малость, — сказал Дже Хён, но руку с талии убрал не сразу, а лишь спустя несколько секунд, что не прошло для меня незамеченным.

Вернувшись к костру, я еще долго раздумывала над происходящим, позабыв о том, с чего все началось, но дракон вел себя по-прежнему, и я в конце концов решила, что слишком многое себе надумала.

Желая отвлечься, я снова вернулась мыслями в один из давно забытых дней и закрыла глаза. Воспоминания увлекли меня в свои глубины, и я не заметила, как начала дремать, улыбаясь жару костра. Не разомкнула веки даже тогда, когда Дже Хён хмыкнул и пробормотал:

— Уснула… Пригрелась, что ли?

Отвечать было лень, а усталость загасила инстинкт, так что я не среагировала, когда дракон помог мне растянуться на покрывале.

Мне снился теплый летний вечер. Солнце только-только погрузилось за макушки деревьев, подсвечивая их розово-лиловыми бликами. Мама с сопением перекладывала вещи в багажнике и все пыталась узнать, взял отец складные стулья или нет. Папа с улыбкой наблюдал за ней и ворошил угли в большом мангале. Из выставленной на землю кастрюли призывно пахло маринадом так, что я сглатывала слюну в предвкушении шашлыка.

— Таня, не сиди без дела, — с улыбкой сказал папа и заговорщицки подмигнул. — В салоне пакет, тащи его сюда!

В плотном мешке с клубничным принтом обнаружилась копченая колбаса, большой полукруг свежего хлеба и пачка сока.

Мама при виде папиной заначки долго ворчала, но от предложенного бутерброда не отказалась. Мы ели, смотрели на зажигающиеся на темнеющем небе звезды и обсуждали завтрашний день. Обыденность…

Но когда Дже Хён растолкал меня, я еще долго сглатывала слюну, вспоминая и те бутерброды, и свежее жареное мясо с острым соусом, и мягкий хлеб, и апельсиновый сок из пачки. Как давно ничего такого не было в моей жизни. Как не было и привычной жизни самой…

Сонно закутавшись в покрывало, я последовала за драконом, морщась от редких капель, падающих на макушку и плечи.

— Поспешим, — промолвил Дже Хён и, подхватив под уздцы лошадей, пошел вперед. Я молча потопала следом, надеясь, что мелкая морось не перерастет в ливень, встретить который в горах — сомнительное удовольствие.

Предрассветные сполохи окрашивали зубчатые скалы вокруг нас в алое и оранжевое, и в изломах и расщелинах мне время от времени начинал кто-то мерещиться. Будто звери наблюдали за тем, как мы бредем по одному Дже Хёну видимой тропе. Вздрагивая от этого неприятного и пугающего внимания, я, поскальзываясь на камнях, почти бежала за драконом. Кто знает, может, за нами на самом деле кто-то наблюдает. И хорошо, если просто затаившийся от непогоды зверь…

В очередной раз поскользнувшись, я упала и скатилась с тропы в заросли кустарника. Дже Хён, услышав шум, обернулся и остановился. Лошади недовольно зафыркали — им не нравилась ни дорога, ни погода, ни, видимо, наша компания.

Вставать не хотелось. Лежать в кустах, чувствуя горьковатый аромат примятой травы и листьев, куда лучше, чем плестись за хозяином, отбивая ноги в не слишком пригодной для путешествий обуви.

— Вставай, — позвал Дже Хён. — Перейдем на ту сторону горы. Там нет дождя. Вставай!

Я помотала головой, хотя знала, что он меня не видит.

— Вставай! — уже ближе приказал дракон.

Глубоко вздохнув, я перекатилась с живота на спину и села, задрав голову и подставив лицо усилившемуся дождю. Холодные капли бодро забарабанили по носу и щекам, запутались в бровях и ресницах, приводя в порядок мысли.

— Я жду, — с угрозой произнес Дже Хён, и я все же поднялась и вышла на тропу, сознательно не глядя на него, а он недовольно сверлил меня темными, почти черными глазами.

— Скользко, — будто оправдываясь, промямлила я. — И еще чувство такое…

— Какое? — фыркнул Дже Хён, развернулся и пошел дальше.

— Словно за мной кто-то наблюдает… — нехотя призналась я. — Звери, что ли? Или… духи?

— Почему «или»? — удивился дракон. — Именно духи и наблюдают.

Опешив от того, с какой обыденностью он это заявил, я уточнила:

— Так за нами правда наблюдают?

— В дождь мульквисан могут покинуть свои прибежища в морях, озерах… — пожал плечами Дже Хён, выбирая, куда поставить ногу. Я не видела никакой дороги: камни и камни, но дракон уверенно шагал вперед, каким-то чудом отыскивая среди скал и провалов удачные, ровные и достаточно широкие для лошадей участки.

— Мульквисан? — переспросила я, надеясь услышать объяснение.

— …реках, болотах и даже колодцах, — не слушая меня, перечислил он. — Неудивительно, что они сейчас здесь…

— Кто такие мульквисан? — задала я свой вопрос.

— Духи воды, конечно! — как само собой разумеющийся факт произнес Дже Хён. — По легенде, мы, Ган Ён, потомки западного белого дракона Пэннёна, покровителя осени.

— Кого? — переспросила я вновь.

Мало того что я и так чувствую себя глупой и необразованной, так теперь еще сбылась моя мысленная мольба, и Дже Хён взялся мне рассказывать легенды.

— Одного из пяти ёнванов, — спокойно и терпеливо объяснил он, — пяти драконов, которые управляют подводным царством.

— Пять драконов? — как болванчик пискнула я. — И у каждого свой клан потомков?

Дже Хён расхохотался и ответил:

— Насколько я знаю, нет. Совсем не обязательно, чтобы у каждого мифического существа было воплощение в мире людей. Я не встречал ни одного потомка стража востока Чхоннена, как и не видел людей, что носили бы на себе отпечаток черной лапы Хыннена. Это не значит, что их нет, но никому из Ган Ён не доводилось с ними сталкиваться.

— А с кем доводилось? — задала я логичный вопрос.

— Оглянись, — Дже Хён повел рукой, — вокруг нас лежит мир, полный странного и загадочного. И мы часть этого мира. Есть магия, о которой известно другим и которую мы можем показывать всем, но есть и скрытая часть, о какой людям знать не стоит.

Вместо того чтобы разглядывать скалы и деревья, я, как завороженная, смотрела на дракона и внимательно слушала его слова. Говоря о волшебном, о мире духов, он будто весь преобразился, даже глаза засветились, а на губах расцвела мимолетная улыбка. Даже отмечая, как учащается ритм сердца, я не отвела взгляда.

— У людей много легенд, но они лишь частично отражают действительность, — продолжил рассказывать Хён, шагая медленнее. — В каждом камне, в каждом дереве может жить дух. Так считают люди. А мы знаем, что так оно и есть. Как и существуют звери-покровители, а столбы-защитники и правда охраняют деревни от злых духов.

— Но почему сейчас я все это вижу? — Удержать вопросы уже было невозможно. — Раньше такого не происходило!

— А ты смотрела? — хмыкнул Дже Хён.

Дождь все усиливался, я набросила покрывало на голову, дрожа от холода. Дракон же шагал так спокойно, словно выбрался на прогулку в ясную погоду.

Прав он, я никогда не задумывалась над тем, чтобы смотреть по сторонам. Не только смотреть, но и приглядываться. Теперь, когда я столкнулась не просто с магией, которую использовали люди — волшебные символы, знаки и заговоренные предметы, — но и с ожившими легендами, то видела куда больше.

Шевельнулся ли слева валун или едва заметно задрожал воздух рядом с ним?

Потянулось ли тонкими веточками навстречу дождю дерево или это ветер колыхнул их?

Мелькнул ли на вершине скалы рыжий лисий хвост или это мне всюду мерещатся вспышки огня?

— А как появились Ган Ён? — решив, что еще пара вопросов не помешает, произнесла я. В прошлый раз Дже Хён так и не рассказал мне эту историю, а теперь мне хотелось ее узнать.

Дракон остановился, посмотрел вниз, будто ожидая там что-то увидеть. Я тоже взглянула на склон горы, изъеденный дождем и ветром. Будто безумный лесоруб прошелся огромной пилой по камням, раскрошив и заострив их, а время и настойчивость семян взрастили в прогалинах и оврагах могучие деревья.

— Говорят, и до этого детеныши ёнванов обращались людьми и жили среди них, — подставив лицо крупным каплям, пробормотал Дже Хён. — Но они всегда могли вернуться обратно. Но один из них полюбил человеческую девушку и решил остаться среди людей.

— И все? — уточнила я, когда пауза затянулась.

— Да, — пожал плечами он и пошел дальше. — А что?

— Ну, обычно легенды длинные и красивые, — вздохнула я. — И в них есть что-то поучительное.

— Хочешь красивую легенду? — хмыкнул дракон, а я напряглась, уже начав подмечать его повадки.

— Да. — Прищурившись и стиснув губы в линию, я приготовилась к вариации Дже Хёна на тему «красивая легенда».

— Что ты знаешь о великанах? — уточнил дракон и дернул лошадей за поводья, понукая пройти вслед за собой в довольно узкую расщелину.

— Ну, ничего, — подумав и решив, что в мой пересказ эпизода из истории про знаменитого мальчика со шрамом на лбу он не поверит, призналась я. — Но вот эта дырка, — я указала на проход, — напоминает мне выбитый зуб. Эти горы когда-то были великанами, что окаменели много-много лет назад?

Дже Хён не ответил, только обернулся и вздернул бровь, а мне стало настолько стыдно, что я едва не развернулась и не пошла в противоположную сторону.

— Мелкая, ну ты и выдумщица, — заметил он и продолжил путь.

По ту сторону расщелины начинался спуск, что меня немало обрадовало — тащиться вверх вслед за быстро шагающим парнем мне изрядно надоело. И будто даже небо посветлело, а дождь, так и не переродившись в ливень, стал утихать.

— Великаны пришли сюда, когда земля лишь появилась, и жили до недавнего времени, оставаясь невидимыми для всех, — просветил меня Дже Хён. — И хотя мало кто из людей встречался с ними, о великанах сложено множество легенд. По одной из них, на юге жила старуха-великанша Сонмундэ. Каждый день в своем подоле она несла землю в море и ссыпала ее на дно, пока не образовался остров. Сейчас его называют Чеджу. Бабушка Сонмундэ не была слишком аккуратной, и потому остров получился неровный, со множеством холмов и высокой горой Халласан. Но Сонмундэ нравилось ее творение, а потому, ложась спать, великанша использовала гору как удобную подушку. Оттого сейчас гора приплюснута сверху. Во время сна Сонмундэ часто двигала ногами, и вода у берегов пенилась и бурлила большими волнами. Вот тебе красивая легенда. О создании острова и о великанах.

— А что в ней поучительного? — расхрабрившись, уточнила я.

— А то, что сама бабушка Сонмундэ посмеялась бы, услышав, что навыдумывали про нее, — фыркнул Дже Хён. — Люди хоть и уважают старость, но не думают о том, как же старушка будет спать, опустив ноги в море.

Я хмыкнула и зажала рот рукой, но почти сразу рассмеялась, заметив, что дракон тоже улыбается.

— Есть еще одна легенда, я слышал ее далеко на севере, — задумавшись, промолвил он. — О волшебной птице фэнхуан. Ее еще называют Чжуняо, красная птица. Говорят, у нее клюв как у петуха, зоб как у ласточки, шея подобна змее, на теле узоры, как чешуйки дракона, хвост как у рыбы, а спина тверда, как панцирь черепахи. Ее оперение переливается всеми цветами радуги. Живет фэнхуан очень далеко и, вылетая, кружит над землей, возвещая о наступлении великого мира.

— И почему ты мне о ней рассказываешь?

— У Хадже бытует поверье, что когда солнечный луч отразился от крыла фэнхуан и упал на землю, то пламя, возникшее из него, дало начало силе, что течет в жилах твоего клана, — объяснил Дже Хён.

— Это правда? — усомнилась я.

— Кто знает? — вопросом на вопрос ответил он.

Я приостановилась и задумалась.

У каждого народа существуют небывалые истории. Кто-то верит, что его род берет свое начало от волков, кто-то — что среди предков был медведь. Неудивительно, что Хадже верят в огонь, посланный с неба птицей.

Хотелось догнать Дже Хёна и узнать, во что же верит он сам, но я не стала этого делать. Какое значение это имеет для меня? Да и не подумает ли дракон, что я позволяю себе слишком многое? А ведь так и есть!

Ко всему прочему я по-хорошему и без рассказов господина должна знать истории и легенды. Все люди, кем бы они ни были, живут в одном времени и обществе. Сложно жить и не знать сказок, мифов и слухов. Слова просачиваются повсюду, их не останавливает ни благосостояние человека, ни возраст, ни даже время суток. Призрак или злой дух не сможет переступить черту, а слово дойдет и осядет в памяти.

Я улыбнулась, вспоминая сказки, что рассказывала мне бабушка. Их я помнила и теперь, как безликую связь с той, прежней, жизнью.

— Чему ты улыбаешься? — спросил обернувшийся в это мгновение Дже Хён.

— Вспомнила истории, которые рассказывали мне когда-то, — честно ответила я, не собираясь, впрочем, развивать тему. Дракон меня не поймет, а неизвестные сказки вызовут лишь подозрения с его стороны.

Дже Хён несколько секунд посверлил меня взглядом, но так ничего не спросил и пошел дальше. Спуск стал круче. Лошади фыркали, ступая по камням. Мне иногда приходилось держаться за ветки кустов. Лишь через час, когда мы почти достигли подножия горы и ступили на слаборазличимую, но явную тропу, терявшуюся в зарослях подлеска, я решилась открыть рот:

— Можно вопрос?

Дракон не обернулся, но пожал плечами, что можно было трактовать по-разному.

— А есть ли легенды о… — Хотелось задать вопрос так, чтобы Дже Хён понял меня правильно. — О переселении душ. Не о том, как злой дух вселяется в тело. И не о том, что душа получает возможность возродиться в новом юном теле.

Молодой человек остановился и обернулся ко мне, а я уже не так уверенно закончила объяснять:

— Истории о том, как душа человека попадает в другое тело. Взрослое, а не тело новорожденного. Но при этом человек помнит свою прежнюю жизнь.

Дже Хён нахмурился, разглядывая меня. Возникло ощущение: он догадался, что я говорю о себе.

— Почему тебя это интересует?

— Э-э-э… Просто так, — стараясь выглядеть непринужденно, ответила я.

— Нет, подобных историй нет, — разбивая мои надежды, произнес Дже Хён. — Ничего о том, что душа может покинуть одно тело и переселиться в иное.

Я вздохнула, понимая, что никогда не смогу признаться кому-то, а носить в себе правду тяжело.

Неожиданно мое внимание привлекла странная тень, мелькнувшая среди камней. Она не походила на обычного духа или призрака. Те даже не прятались особо: простые люди ведь не могли их увидеть, а для остальных эта сторона мира казалась обыденностью. Наш наблюдатель то распластывался за камнями и стволами, сливаясь с тенями, то стремительно перелетал вперед, не желая отставать.

Вздрагивая от страха, я догнала Дже Хёна и пошла так близко к дракону, насколько это было возможно.

— За нами кто-то следит?

Молодой человек быстро огляделся, но не выказал ни удивления, ни страха, заметив преследователя.

— Это всего лишь сансин, — пояснил дракон, — дух — покровитель гор и пещер.

— А почему он следует за нами? — насторожилась я.

Все подобные создания представлялись мне злыми и опасными.

— Следит, — как само собой разумеющееся пробормотал Дже Хён. — Мы в его владениях. Не бойся, если ему не причинять зла, то и он не устроит нам неприятностей.

— А если кто-то другой разозлит духа? — предположила я.

— Лучше этого не делать, мелкая, — хмыкнул он. — Не зря люди давно это поняли и раз в год приносят жертвы сансину, заручаясь его расположением. В горах много селений, и милость духа-тигра для них важна.

Вздохнув и удержавшись от желания схватиться за пояс дракона, я постаралась больше не смотреть по сторонам.

Мы шли почти все время, делая короткие ночные передышки, с рассветом продолжая путь. Из-за постоянного движения то вверх, то вниз у меня порой начинала кружиться голова, но я не позволяла себе высказывать хоть одно слово недовольства. Дже Хён тоже помалкивал, открывая рот только для того, чтобы отдать приказ. На лошадей садились лишь в узких долинах и на пологих спусках и подъемах, а все остальное время оттаптывали собственные ноги.

К постоянному соглядатайству со стороны духов я постепенно привыкла, к тому же они на самом деле нам почти не мешали, лишь нервировали завыванием и неприятным ощущением внимания среди ночи.

День проходил за днем, отличаясь лишь высотой горы, которую нам предстояло преодолеть, да пещерами, где мы устраивали ночевки. Время от времени шел дождь, но теперь он не огорчал, а радовал меня, ведь из-за непогоды дракон был вынужден чаще устраивать привалы и пережидать ее.

Дже Хён спешил, и это вынуждало нас двигаться очень быстро, покрывая ежедневно много трудных километров по горным склонам, ущельям и долинам.

Дней через десять, а может, и больше хвойные леса на склонах начали сменяться густыми лиственными рощами. Духи, то ли привыкнув к нам, то ли потеряв последний интерес, встречались все реже, трусливыми зайцами прячась за камнями.

Большую часть горных поселений мы обходили стороной, заглядывая к людям лишь затем, чтобы раздобыть еды. Воду набирали в ручьях.

Когда мне уже начало казаться, что еще один день и один перевал окончательно вытянут из меня все силы, я обнаружила, что привыкаю к путешествию. Думать, правда, ни о чем не хотелось, я просто шагала вслед за драконом, не помышляя ни о побеге, ни об интересной беседе. Дже Хён также не стремился развлекать меня легендами или занимательными случаями из своей жизни.

Единственный вопрос волновал меня, но всплывал в голове не так уж часто: скоро ли мы доберемся до цели путешествия?

В одно утро Дже Хён велел садиться верхом, и мы долго ехали по равнине, огибая холмы и несколько небольших деревень. Постепенно изменился не только ландшафт вокруг, но и сам запах.

Я не смогла сдержать улыбку радости, почувствовав горьковато-соленый привкус на языке. Теплый ветер донес яростные звуки разбивающихся о камни волн.

— Море? — спросила я, не зная, ждать ли ответ.

— Да, мы на побережье, — подтвердил дракон, и до тех пор, пока я не увидела вдалеке голубоватую кромку воды, на моих губах играла улыбка.

Вдоль берега мы ехали верхом, а Дже Хён то и дело останавливался, прислушивался и приглядывался, будто высматривал какие-то лишь ему ведомые ориентиры.

— А что мы ищем? — не сразу, но все же решилась спросить я.

— Залив Наджинман, — соизволил ответить дракон.

— Но ведь невозможно найти залив, не видя его? — нахмурилась я, ерзая в седле. Местность вновь стала холмистой, что не прибавляло мне уверенности как наезднику.

Дже Хён бросил на меня тот самый взгляд, к которому я понемногу начала привыкать, с капелькой презрения и удивления. Затем вздохнул, будто смирившись с моей глупостью, а я в который раз одернула себя, велев помалкивать. И так в глазах дракона я, уж что там скрывать, не выгляжу разумной девушкой, способной к мыслительному процессу.

Не надеясь разубедить его, я все же задумалась.

Он — речной дракон. Он чувствует воду, как собственную кровь в жилах. Дождь для Дже Хёна лучше всякой карты, ведь через воду он может видеть все вокруг, как когда-то я на экране навигатора. А звук воды — как голоса, что рассказывают дракону все, что он желает узнать.

Дальше пришлось напрячь память и вспомнить все, что я знала или могла знать о названном заливе. Ничегошеньки в голову не пришло, но зато я сообразила, почему Дже Хён прислушивался.

— Волны в заливе звучат иначе? — с капелькой довольства спросила я. — Вот что ты ищешь?

Дракон оценил мои старания и попытку понять и дальше объяснил сам:

— Наджинман — большой залив, который даже в самые лютые зимы не сковывает лед. Со стороны моря его закрывают два острова, из-за чего в заливе удивительно спокойные течения, хотя у берегов волны звонко разбиваются о камни и невысокие скалы, раскатываясь шелестом по широким песчаным пляжам. Это особое место для любого, кто хоть что-то понимает в музыке воды и песнях водяных мульквисан.

— И зачем же мы туда направляемся? — раз уж представилась такая возможность, уточнила я. — Не просто же так?

— Там расположена деревенька Начжин, — удивляя меня своей разговорчивостью, объяснил дракон. — И там живет один мой старый знакомец, который, я надеюсь, проводит нас к границе земель Хадже.

— А ты сам не сможешь найти дорогу?

Дже Хён пожал плечами:

— Я никогда не добирался к реке с этой стороны. И тем более только Яозу из моих знакомых, не будучи Хадже, точно знает, где можно не только пройти через горы, но и не попасть в ловушки.

— Ловушки? — Чем дальше я находилась в компании Дже Хёна, тем чаще разговоры с ним сводились к тому, что я задавала вопрос за вопросом.

— Возможно, ловушки окажутся лишь малой частью того, что нас будет ожидать впереди, — пожал плечами дракон и направил коня вниз по ущелью.

Впереди мелькнуло синее, еще раз и еще. И из-за скалы широко блеснуло, расправляясь, как лист синего картона, море. Я ошеломленно охнула, но тут же получила от метнувшегося ко мне дракона оплеуху.

— За что?.. — пискнула я, но закончить вопрос не успела — Дже Хён рывком сдернул меня с лошади.

Упав, я прокатилась вниз по ущелью, пересчитывая коленками и локтями камни. Едва не расквасив нос о ближайший валун, я с тихим шипением растянулась на каком-то кусте, прикидываясь переломанным пополам пугалом.

— И вот за что? — хрипло повторила я вопрос, открывая каким-то чудом уцелевшие глаза.

И в это мгновение в скалу над моей головой звонко ударилась стрела, отскочила и, пролетев пару метров, шлепнулась на тропинку, где еще минуту назад я тряслась на спине своей кобылки. Дальше тело реагировало без участия мозга. Я вскочила и обежала куст, ввинчиваясь в более густые заросли за ним.

Наверху громко кричали люди и ржали лошади. Наши лошади! Но переживала я только за дракона. Не столько из-за какой-то мнимой привязанности к этому бесчувственному человеку, сколько из-за его власти надо мной.

— Что ты тут замерла? — зло прорычал Дже Хён мне на ухо, возникая будто из воздуха.

Хотелось вскрикнуть, но я зажала рот ладошкой, удерживая себя от испуга — к нам, обнажив мечи, бежали не наемники, а воины в кожаных доспехах.

— Быстрее, — то ли мне, то ли себе пробормотал Дже Хён. Он сцапал меня за ворот и плотно прижал к себе, а после неуловимым стремительным движением рванул вверх. Я не успела отреагировать на происходящее, но волосы на затылке встали дыбом от того, как оглушительно рассек воздух голубовато-белый хвост и царапнули по камням когти.

Воины не смогли проследить за драконом. Похоже, они вообще не заметили превращения Дже Хёна. Трое из десятка облаченных в доспехи мужчин нырнули в кусты, собираясь пронзить противника, в то время как остальные или наблюдали за ними, или посматривали наверх, где замер на породистом жеребце их командир.

— Сиди тихо, — велел Дже Хён, опуская меня на крошечный выступ у самой вершины скалы. То, что происходило внизу, у зарослей, я могла видеть, но выход к заливу был скрыт нагромождением валунов.

Меня трясло от страха и предчувствия беды, но разум работал и отмечал казавшиеся ему важными детали: блеск в глазах дракона, то, как перетекает его облик из человеческого в звериный; небольшая жемчужина неправильной формы на тонкой цепочке, которую Дже Хён прикусил за миг до того, как распластаться в быстром и сильном прыжке вниз. Но была и еще одна деталь, поняв которую я перепугалась куда больше: при хозяине не было меча! Оружие он привязал к седельным сумкам, а наших лошадей захватили воины.

Сжавшись и стараясь слиться со скалой, я наблюдала, как стремительно движется Дже Хён. Воины, хоть их и было гораздо больше, не могли ни увидеть, ни задеть его. Решив, что на них нападает какой-то местный дикий дух, они метались по узкому проходу меж скал, ища укрытие, а дракон быстрой огромной лаской скользил между ними, зубами и когтями уменьшая число противников.

Невидимый для меня всадник отдал короткий приказ, громом прокатившийся вниз, но воины не подумали слушать. Обезумев, они скидывали свои рогатые шлемы и крутились волчками, надеясь рассмотреть противника.

Папа всегда любил повторять, что самые лучшие ужастики построены не на спецэффектах, а на звуках и темноте, пробуждающих человеческую фантазию. Сейчас вовсю светило солнышко, но это не помешало взрослым мужчинам с воплями отшатываться от движения воздуха и скрежета невидимых когтей.

Прищуриваясь и внимательно присматриваясь, я могла видеть всю картину, даже малейшее движение Дже Хёна, а порой возникало ощущение, что все замирает и только дракон перескакивает с камня на камень все с той же быстротой.

Увлекшись наблюдением, я не заметила, как воинов в ущелье прибавилось.

— Ничего, они напуганы, — успокоила я себя, и в этот момент пара стрел просвистела рядом с метнувшимся в сторону драконом. Капельки крови брызнули на камни, а воины воспрянули духом.

Их говор я понимала хоть и через слово, но хватило и этого, чтобы разобрать сделанные ими выводы: раз можно ранить, то можно и убить. Обнажив мечи, мужчины встали спина к спине, подбадривая друг друга грозными окриками. По ржанию лошадей наверху я определила, что всадников стало больше, но они не спешили присоединяться к воинам внизу.

— Сейчас я вас пощупаю, — раздался слева от меня возбужденный шепот. — У меня стрелы вкусные.

Медленно подавшись вперед и при этом стараясь не свалиться с маленького уступа, я глянула туда, откуда доносился шепот. Чуть ниже и левее того места, где я сидела, начиналась невидимая снизу тропа. Местами она выглядела рукотворной, словно кто-то хорошенько потрудился над тем, чтобы не скакать каждый раз по острым обломкам, норовя свалиться вниз.

В нескольких местах, повторяя очертания скалы, были устроены небольшие удобные укрытия. Подобраться к засевшему там противнику снизу не представлялось возможным, зато он мог без проблем спрятаться от преследователей, обогнав их поверху и скрывшись в горах.

И в одном из этих углублений, невидимых воинам, сидел мужчина средних лет с коротким луком и выцеливал свою первую жертву.

— Да повернись ты, — просопел он себе под нос. — Думаешь, удобно в панцирь твой стрелять?

Я почти не видела его лица, только седой пучок волос на макушке, обгоревшее на солнце ухо и многочисленные морщины, избороздившие щеку.

— Будете знать, как поджигать нашу деревню, — ехидно просопел мужчина, спуская тетиву.

Стрела вильнула в воздухе, по дуге скользнув вниз по ущелью, и не больно, а скорее обидно тюкнула одного из воинов в рогатый шлем.

Он оторвался от высматривания духа и повернулся к стрелявшему, а тот одновременно с Дже Хёном воспользовался этим моментом. Лучник послал еще одну стрелу, действуя куда проворнее, чем прежде, а дракон, вильнув хвостом и припечатав парочку противников усами, как плетьми, прорвался в центр обороны, тут же вонзив четырехпалые лапы в подвернувшиеся спины. Почувствовав на себе огромного, но невидимого противника, бедолаги заверещали и попытались одновременно достать дракона мечами. Ловко отскочив подальше, Дже Хён избежал ударов, а вот вояки одновременно воткнули клинки друг в друга.

Лучник, не скрываясь, захохотал и начал осыпать солдат стрелами, не боясь попыток насадить и себя самого на стрелу:

— Так вам и надо! Будете знать.

— Простите, ачжосси… — позвала я, осторожно привлекая внимание мужчины. — Дяденька…

Лучник нахмурился и осмотрелся, то ли услышав мой шепот, то ли решив, что ему почудилось. Я помахала рукой, и мужчина посмотрел вверх.

— Ты что там делаешь, дочка? — укрываясь от летящих в него стрел, спросил мужчина. — И как вообще там оказалась?

— Я… с драконом, — не представляя, будет ли лучнику понятно мое объяснение, ответила я.

— А, с Ким Дже Хёном, — проявляя осведомленность, кивнул мужчина. — Ясно тогда. Меня прозывают Яозу, мы с Дже Хёном давно знакомы.

— Яозуши, вы ждали моего господина? — спросила я, поглядывая то на лучника, то на Дже Хёна.

— Да откуда же я мог знать, что Дже Хён здесь окажется? — хмыкнул дядечка и с новыми силами стал обстреливать поредевший отряд воинов, приговаривая: — Как же вы мне надоели!

— Лучше нам исчезнуть до того, как северяне поймут, что мы скрылись, — возникая рядом со мной, сказал Дже Хён и бесцеремонно сдернул меня с уступа. Я сдавленно вскрикнула, оказавшись на плече едва различимого в воздухе мужчины, но уже через пару секунд Дже Хён не слишком аккуратно сбросил меня возле Яозу.

— Ну, здравствуй, Дже Хён, — с улыбкой шепнул мужчина, и они, вынуждая меня покачать головой от удивления, быстро обменялись приветственными поклонами.

— Рад видеть вас, Яозуши, — в свою очередь усмехнулся дракон. — Смотрю, время пощадило вас. Сколько лет прошло, а вы все так же уверенно держите в руках лук.

— Не скажи, время никого не минуло, — фыркнул тот. — Оно идет для всех. Мои руки уже не такие ловкие, а ты давненько не был дома. Да, и еще… — Он, будто впервые увидев Дже Хёна, оглядел его с ног до головы. — С некоторых пор для полетов ты пользуешься жемчугом, а ведь раньше летал и без него.

— В клане не щадят тех, кого изгоняют, — грустно вздохнул Дже Хён и продолжил уже о другом: — Уходите, Яозуши, и уведите с собой Тиоли. Я догоню, только заберу вещи.

Мужчина кивнул и перевел взгляд на меня:

— Пойдем, дочка.

Я открыла было рот, чтобы спросить, как Дже Хён нас отыщет, но он добавил:

— Это намного проще, чем тебе кажется.

Я покраснела и поскорее отвернулась, чтобы скрыть это. Раздался едва различимый скрип камешков под подошвами Дже Хёна — и дракон спрыгнул вниз.

— Вот вечно он так, — то ли мне, то ли сам себе заметил Яозу. — За это и достается.

Я пригнулась, хотя нас и так никто не мог заметить, и поспешила за мужчиной. Интересно, куда он направляется?

— Яозуши, а расскажите мне, если вам не сложно, кто эти люди? — попросила я. — И куда мы сейчас?

— Тебя правда это интересует, дочка? — Мужчина даже обернулся, чтобы посмотреть на меня, словно идущая следом собака вдруг заговорила. — Не люди это, а звери! Чисто звери! Северяне! Подати дерут такие, что жизни нет. Женщин забирают. А тут слухи ходят, что с юга войска будут наступать и теснить северян, так императорские псы распоясались. На любого человека с оружием нападают, деревни грабят, будто пытаются последние соки из нас вытянуть. Говорю же, зверье!

Я слушала Яозу вполуха, а сама думала о Дже Хёне и, хоть мне это и не было слишком приятно понимать, волновалась, чтобы с ним ничего не случилось. Дяденька уверенной ящерицей скользил по острому гребню, успевая бубнить себе под нос проклятия в адрес «равнинников» и «северян», между делом вспоминая всех своих многочисленных родственников, сложивших головы в партизанской войне.

Мы по широкой дуге обогнули ущелье и, стараясь не попадаться на глаза затаившимся в лесу солдатам, начали карабкаться на пологий склон горы.

— Сюда они за нами не пойдут, — чуть громче сообщил Яозу. — Равнинники не любят горы. Эх, если бы не горы!..

— Яозуши, а помните ли вы, что матушка ваша тоже была из равнинников? — Дже Хён вновь возник как из ниоткуда. Только что никого не было рядом, даже ветви деревьев не шевелил ветерок, а в следующую секунду всего в метре справа появился дракон. Он криво улыбнулся, вытирая кровь со щеки, и поудобнее перебросил за плечо сумку с привязанным к ней мечом.

— Так то матушка, — отмахнулся Яозу. — Женщина, что с нее взять?

Он глянул в мою сторону, будто оценивая, можно ли меня тоже причислить к тем, с кого нечего взять, но, видимо, так и не определился.

— Быстро ты обернулся, Дже Хён.

Молодой человек на это ничего не ответил, лишь хитро ухмыльнулся, поравнявшись с Яозу, а я пристроилась на два шага позади Дже Хёна, стараясь не отставать.

— Какие новости в деревне? — спросил он, рассматривая небо в просвете между кронами деревьев.

— Да какие могут быть новости? — вздохнул Яозу, без труда поднимаясь по тропе и забирая чуть левее. — Жили тихо, кое-как с податями справлялись, а теперь все люди по горам прячутся. Говорят, война будет скоро.

Дже Хён на это только кивнул, но ничего не стал говорить, и через мгновение я поняла почему.

— А ведь еще в прошлом году, как заведено с давних пор, дар подносили, о защите просили… — с укоризной заметил Яозу. — Никакой помощи так и не дождались.

— Яозуши, вы же не путайте, — не выдержав взгляда ачжосси, возмутился дракон, — мы не мульквисан.

— Все едино, — махнул рукой Яозу, но спорить дальше не стал, переведя разговор в иное русло: — Я нынче в горах обжился. Весной здесь хорошо. До самой зимы спокойно жить можно, а холода в наших краях не так страшны.

— Яозуши… — Дже Хён вздохнул и замолчал.

— Что случилось, Дже Хён? — правильно расценив тон молодого человека, спросил мужчина. — Я тебя знаю с тех пор, как ты мальчишкой с отцом наведывался в нашу деревню. Уж лет двадцать с тех пор минуло…

— Да, вы знаете меня, — согласился дракон.

— Я смотрел, как ты рос, — ударившись в воспоминания, улыбнулся Яозу. — Своих детей у меня нет, так что мне было приятно видеть вас с господином Кимом. Говори уже как есть, видно, не лучшие новости ты принес.

— Это не новости, — покачал головой Дже Хён, — это просьба. Я хотел попросить вас отвести меня к землям Хадже.

— К огненной горе? К огненному лесу? К огненной земле? — охнул Яозу и остановился, едва при этом удержавшись на ногах. — Да ты совсем обезумел, Дже Хён! Нечего тебе делать на землях Хадже!

— Мне нужно вернуться в клан и попытаться вразумить вождя, а вместе с ним и всех остальных. — Дракон не слушал Яозу, а я все больше начинала сомневаться в плане Дже Хёна. Ладно господин Чхве Юн Дже… Он тоже дракон, и его отношение к Хадже понятно, но раз обычный человек так реагирует…

В том, что Яозу — самый обыкновенный человек без какого-либо дара, я определилась как-то незаметно для себя, будто внутри промолчал предупреждающий колокольчик. Да и сам ачжосси не воспринял меня в штыки, как бы поступил на его месте дракон. А о том, что Дже Хён дружен с огненным, не могло быть и речи.

«Зато тебя он всюду за собой таскает, чего не должно быть!» — напомнила я себе о логике поступков дракона.

Чем выше мы поднимались, тем гуще становился лес. Здесь еще не так отчетливо чувствовалась весна, как внизу, но я не стала жаловаться на холод.

— Дже Хён, опасно это, — не унимался Яозу. — Вы ж с огненными и за пределами кланов поделить одну дорогу не можете, а если ты заявишься к ним в одиночку!.. Как ты собираешься это сделать? Тебя не пустят!

— Да, Ган Ён знали, какое наказание для меня придумывать, — горько усмехнулся дракон. — Можно отобрать оружие, можно выставить из клана — все это каждый человек способен принять и пережить. Даже смерть не может быть слишком тяжелым наказанием, ведь мучения человека заканчиваются, и потом он не способен помнить прошлое.

Если бы в этот момент Дже Хён обернулся и посмотрел на меня, то очень удивился бы. Я сдерживала себя, но не могла остановить слезы, что градом заструились по щекам.

«Как же ты не прав, дракон! — Мне хотелось догнать его, развернуть к себе и выкрикнуть в лицо все то, что накопилось в душе. — Ты не прав! Ты ничего не знаешь. Ты не был там, где побывала я. Ты не испытал всего того, что довелось пережить мне. Унижения? Да, унижения. Страх? Я никогда не боялась сильнее, чем в этой жизни. Непонимание? Ты не видел, как страдала я первые несколько дней, недель, месяцев. Смирилась ли я? И да. И нет. Хочу ли обратно?..»

Последний вопрос терзал меня больше, чем что-либо. К боли можно притерпеться. От унижений и жестокости закрыться в себе, как в скорлупе. Со всем можно справиться, если захотеть.

Никогда не думала, что окажусь настолько терпеливой и выносливой. Многое для меня было сложно, особенно физически, но разум как-то приспосабливался, вытягивал меня из депрессии, не давал отказаться от борьбы. Хотя порой и он не мог удержать меня от желания стать свободной от этой трудной жизни.

Но вот о возвращении я старалась не думать. Очень хотелось оказаться дома, с родителями, с бабушкой и дедушкой. Друзьями… В школе. Жить, как и раньше. Но я пыталась не задумываться, не мечтать, ведь знала, что это невозможно. Не может мне так повезти. К тому же та, прежняя, Таня попала под машину. Вряд ли я оказалась бы здесь, если бы выжила там.

Чем грызть себя изнутри, чем переживать, страдать от невозможности вернуться, проще как-то смириться с этим, забыть. Больно и очень обидно, но ничего не поделаешь.

— Но для Ган Ён худшее из всех наказаний — лишение дома, — не подозревая о моих душевных терзаниях, продолжил рассуждать Дже Хён. — Как для наших предков, ёнванов, что всегда возвращаются в подводное царство, куда на отдых спускаются и солнце с луною, так и для нас дом — самое ценное. Это место, что связывает нас, как плоть и кровь, с этим миром. Это та ниточка, что делает сильнее. И это важнее всего, что только может быть.

— А я вот жизнь ценю, — не согласился Яозу. — Жить-то можно где угодно. Возьму вот и в лесу вместо времянки настоящий домик выстрою. Я как раз хороший ручей присмотрел…

Дже Хён взглянул на мужчину и улыбнулся.

— Ты уж не обижайся, Дже Хён, но глупо идти на собственную смерть осознанно, — чуть более бесцеремонно, чем следовало, заметил Яозу. — Послушай меня, господин Ким очень расстроится, если ты погибнешь вот так.

— А отец не появлялся на побережье в последнее время? — уточнил дракон, меняя тему.

— Если бы, — протяжно вздохнул Яозу. — Я рад был бы видеть здесь хоть кого-то. Но ни Ган Ён, ни Хадже не появляются. Давно уж!

Молодой человек покивал и начал расспрашивать Яозу о наводнивших эти края северянах. Я какое-то время следила за разговором, но потом запуталась в неизвестных мне названиях и именах и решила не вникать в ненужные детали.

Что мне это даст? Ничего. Даже из истории ничего не помню, так что сопоставить не смогу.

Мы по плавной дуге обогнули вершину невысокой горы и начали спускаться по широкой и хорошо видной тропе. Яозу уверенно шагал вперед, явно не первый раз проходя здесь. Тропа шла то круто вправо, то влево, пока мы не оказались на плоском широком участке у самого подножия. Снизу выступ образовывал довольно большой навес и находился на такой высоте, что вряд ли случайный человек заметил бы убежище Яозу. Шалашик из тонких бревен, накрытый плотно увязанными в пучки вегками, сливался с пейзажем, а широкий ручей с бурным течением образовывал естественную защиту с одной стороны. С другой же домик прикрывали кусты и молодые деревья, так что Яозу мог не опасаться, что его кто-то обнаружит.

— Хорошо вы тут устроились, Яозуши, — похвалил дракон, подходя к краю и приседая на корточки, чтобы посмотреть, как под навесом ручей растекается шире, наполняя глубокую выемку в скале, чтобы оттуда обрушиться вниз небольшим водопадом.

— И шум воды заглушает любые звуки, так что ночью поспать можно спокойно, не боясь, — довольно согласился тот.

Дже Хён покивал и опустил ладонь в воду Струи змеями обвили его пальцы, зачаровывая хороводом пузырьков. Несколько секунд он просто сидел с закрытыми глазами, будто прислушивался, а потом довольно улыбнулся.

Яозу на действия дракона не обратил никакого внимания, словно ничего странного не увидел, а мне пришлось прикусить губу, чтобы не задать хозяину вопрос. В то же время меня заинтересовало, если я огненная, то смогу я когда-нибудь вот так же что-то чувствовать или видеть от соприкосновения с огнем?

Дже Хён посидел несколько минут, а потом со вздохом размотал одну из лент, удерживавших рукав на запястье, и плотно обмотал ею выше локтя, где темная ткань одежды пропиталась неровными пятнами.

Кровь?

Я сглотнула и отвернулась, почему-то чувствуя себя виноватой.

— Еды у меня, правда, нет. — Яозу нырнул в свой шалашик, а потом показался вновь и начал заглядывать в горшки, прислоненные к стене. — Зерна из деревни всего полмешка перенес, да и те уже закончились. Зверья в лесу много, но нужно идти дальше от побережья…

— Яозуши, так вы проводите меня? — повторил свой вопрос Дже Хён. — Если нет, то я постараюсь сам отыскать дорогу.

Я нахмурилась и едва удержалась от того, чтобы уточнить, почему дракон не может попросить Яозу просто нарисовать ему карту.

— Ох, Дже Хён, что я с тобой могу поделать? — беззлобно простонал Яозу, но по тому, как заходили вверх-вниз его кустистые брови, я догадалась, что мужчина недоволен. — Провожу, так и быть. Но только в дорогу мы отправимся не прямо сейчас, а ближе к ночи.

И вновь мне захотелось задать вопрос, но сам же ачжосси все объяснил:

— До Туманган отсюда близко, всего несколько дней пути, но придется все время по лесам скрываться, чтобы не попадать на глаза равнинникам.

Дже Хён кивком согласился с этими словами и вновь присел возле ручья.

— Как силы твои, кстати, Дже Хён? — Яозу прищурился, выглядывая что-то в глубине последнего горшка. — Совсем крохи?

— Будто часть меня оторвали и растоптали в прах, — честно ответил дракон.

— Но ты все равно был одним из сильнейших, как говорил твой отец, — напомнил мужчина, поднимаясь. — Таких тяжело сделать слабыми.

— Вы, видно, шутите, Яозуши, — фыркнул Дже Хён и тоже поднялся. — Даже если мой отец, достопочтенный господин Ким, говорил такое, то он, конечно же, из любви преувеличивал. Я никогда не был сильнейшим из Ган Ён. Если бы так, то никто не посмел бы схватить меня и обвинить по нелепому наговору. И уж тем более никто не смог бы лишить меня силы против воли. Нет, я не был так могуч, как вы считаете.

— Как по мне, так достаточно силен и теперь, — пробормотал Яозу, видимо, надеясь, что дракон его не услышит. Дже Хён же ничего не сказал, словно спор с ачжосси перестал его занимать.

Понаблюдав за ними еще немного, я уселась на ближайший камень и замерла. Ноги гудели, и очень хотелось есть, но кто должен помнить о ноби?

— Ты голодна? — словно услышав мой мысленный вздох, спросил Дже Хён. И я благодарно кивнула.

— Надо бы пройтись и подстрелить какого-нибудь зверя, — задумчиво пробормотал Яозу, поглядывая на свой лук, после чего спросил Хёна: — Пойдешь со мной?

В итоге на охоту мы отправились втроем, хотя ачжосси довольно громко протестовал против моего присутствия, но не мог назвать ни одной причины, почему я могу оказаться лишней. Дже Хён же сжимал челюсти и не давал Яозу свести все к спору, а я просто плелась следом, надеясь, что в ближайшие пару часов мы поймаем и съедим хоть что-то. Существование бок о бок с драконом основательно меня испортило, приучив к частому питанию. И не просто к ежедневной порции овощей и риса.

«Мясо!» — взбунтовался мой желудок, который радостно позабыл обо всех годах тягот и голода за какие-то дни.

К хорошему быстро привыкаешь.

В дороге нам с Дже Хёном везло на мелкую и невнимательную живность, хотя свежевать белок мне было неприятно и жалко. Но когда ты голоден, то и такой зверек из разряда милого пушистика легко становится интересным мясом.

Сейчас я надеялась, что ловкость и знания Яозу подарят нам на ужин хотя бы что-то чуть покрупнее. Мой желудок предательски сжимался от мысли о темном, пусть и с душком, но таком желанном куске поджаренного на костре мяса.

— Тише, — одними губами скомандовал Яозу и кивнул нам на кусты, а сам пошел дальше, пригнувшись и держа лук наготове.

Я всмотрелась в просвет между деревьями, но ничего не увидела и вопросительно глянула на дракона.

— Дикий кабан, — отозвался он очень тихо. — Молодой.

Вспомнилось, как школьная подруга с серьезным видом рассуждала об охоте, воспроизводя рассказы отца и дяди. Она садилась вразвалку на стуле на перемене после выходных и, задумчиво что-то почитав с телефона в Интернете, устраивала всем соседям десять минут просвещения о разнице между сеголетком и подсвинком. Ее мало кто слушал, а мне теперь хотелось вернуться в те деньки и порасспрашивать девочку.

Снова всмотревшись в негустой подлесок впереди, куда по дуге направлялся Яозу, я наконец увидела зверя. Он был некрупный и, на мой взгляд, довольно тощий, с короткими клычками. Шерсть на спине, коричневато-бурая, жесткая и густая, топорщилась при каждом шаге, словно зверь уже почуял наше присутствие.

«Хоть и не большой, — отметила я мимоходом, — но такой налетит… Затоптать может».

Яозу довольно кивнул и сделал еще пару мелких шагов навстречу кабану, готовый выстрелить в любую секунду. Кабан протяжно хрюкнул и взрыл копытцем рыхлую землю, собираясь то ли отступить, то ли броситься вперед.

— Да стреляй уже, — едва слышно прошипел Дже Хён, — уйдет же.

Я снизу вверх глянула на дракона. Дже Хён весь подобрался и напрягся, будто и сам был готов превратиться в стрелу. Глаза сверкали, челка чуть завилась, он сжимал и разжимал челюсти, при этом всем телом подаваясь вперед.

Яозу дождался момента, когда кабан сделал шаг вперед, и натянул тетиву. Стрела со свистом рассекла воздух, не задев ни единого листика или веточки, но звук испугал зверя, и он сиганул вперед, оглашая лес пронзительным вскриком.

— Попал? — сам у себя спросил ачжосси, глядя, как кабан приседает на задние ноги, но зверь не собирался сдаваться так просто.

Вновь завизжав, он рванул вперед, перескакивая мелкие кустарники не хуже косули. Ачжосси закричал, глядя на покачивающуюся в кочке стрелу, и обернулся к нам. Я на Яозу не смотрела, все мое внимание занимал кабан, собиравшийся протаранить нас с драконом. Дже Хён среагировал быстрее и оттолкнул меня в сторону, сам отпрыгивая в другую и падая на землю.

В последнюю секунду кабан сиганул вбок и полетел прямиком ко мне. Я охнула, не зная, что делать. Дже Хён был в каких-то пяти метрах от меня, но зверь оказался шустрее, чем вскакивающий на ноги дракон.

Окончательно перепугавшись, я зажмурилась и выставила вперед руки, надеясь, что мне повезет и кабан не воспользуется мной как трамплином. В ушах зазвенело от напряжения, раздался пронзительный визг, и на меня свалилось что-то очень тяжелое и горячее. В нос ударила вонь пополам с дымом, будто кто-то в секунду спалил огромный пук перьев и шерсти. Я заверещала не хуже кабана и взбрыкнула коленками, пытаясь вывернуться из-под тяжести. Не с первой попытки, но мне это удалось, и я откатилась в сторону, тяжело дыша и чувствуя боль в отбитых ладонях и ребрах. В ушах все еще звенело, но я различала и другие звуки: крики приближающегося ачжосси и отчетливый негромкий рык.

Последнее меня напугало не меньше, чем кабан, поэтому я открыла глаза и быстро огляделась. И сразу же заметила напряженную фигуру дракона в паре метров от меня. Он был в облике человека, но выражение лица Дже Хёна не предвещало ничего хорошего для меня.

Яозу продолжал что-то выкрикивать, но уже очень близко, поэтому я обернулась к нему и завопила, обнаружив рядом дымящуюся тушку кабана. Шерсть на звере сильно обгорела, словно кто-то в считаные секунды опалил ее огнем.

Огнем?..

Я испуганно перевела взгляд на дракона. Он перестал рычать, но смотрел на меня все так же настороженно и с прищуром. В его глазах не было прежнего спокойствия. Да и не меня он видел перед собой. Не ту девушку, которую звал мелкой. Он смотрел на девушку из клана Хадже. Своего врага. Смертельного врага, который только что проделал то, чего от него не ожидали.

— Дочка, ты цела? — Обеспокоенность Яозу немного подбодрила меня, но слезы все равно заструились по щекам.

— Дже Хён… — очень тихо пробормотала я.

Дракон шагнул ко мне, стиснув челюсти. Казалось, вот-вот он выхватит меч и совершит один-единственный удар. Я замерла и зажмурилась, а Дже Хён жестко взял меня за плечи и вздернул на ноги. Вздохнув, я осторожно посмотрела на него из-под ресниц, не зная, чего ждать, а в следующую секунду задохнулась от оглушительной пощечины, не столько болезненной, сколько обидной.

Яозу, не добежавший до нас пару шагов, охнул и затормозил. Я всхлипнула, но не позволила себе даже обиженного писка. Дже Хён на миг сжал ладонью мою шею под волосами, глянул в глаза и сделал то, чего я от него совсем не ожидала: крепко прижал к себе, обвив второй рукой талию. После чего склонился и тихо шепнул на ухо:

— Я же сказал: с глазу на глаз, а не при посторонних.

Сказал и вздохнул, согревая дыханием ухо, а у меня мурашки бросились вскачь, сначала вниз, а потом поднявшись по спине до макушки.

— Ты заставила о себе волноваться, — добавил дракон так тихо, что только я могла его услышать.

— Дже Хён? — подал голос Яозу, давая понять, что мой шепот он услышал. — Почему?..

— Яозуши, я прошу вас ничего не говорить, хорошо? — хмуро попросил дракон, а я вздрогнула, почувствовав, что упускаю нечто весьма существенное.

Вот только что?

Да, я назвала хозяина просто по имени, да, неуважение, но почему ачжосси так странно отреагировал? Не ругался и не корил меня глупой ноби, как бы следовало, а лишь очень сильно удивился. Словно увидел диковинного зверя.

Хотелось отступить от дракона, но он так крепко прижимал к себе, что даже пошевелиться я не смогла.

— Большая зверюга, — прокашлявшись, сказал Яозу.

Я попыталась упереться Дже Хёну в грудь ладонями, чтобы хотя бы голову повернуть и посмотреть на кабана, и дракон наконец-то меня отпустил. Он обошел меня и, приблизившись к Яозу, присел рядом, оценивая добычу. Вздохнув, я тоже подошла поближе.

Кабан выглядел очень футуристично. Шерсть обгорела, особенно сильно спереди. Пятачок почернел, а на морде остались подпалины. Кончики ушей до сих пор дымились.

— Удар огнем? — то ли спрашивая, то ли утверждая, пробормотал Яозу. — Впервые вижу силу огненных вживую…

— Ну, я вот нет, — с легкой злостью отозвался дракон. — Но в первый раз наблюдаю, чтобы при помощи огня охотились… И успешно. — Повернувшись ко мне и шарахнувшись, когда понял, что я стою очень близко, Дже Хён с укоризной заметил: — Могла бы просто откатиться в сторону.

— И кабан удрал бы! — возопил ачжосси. — Нет, нет. Хорошо все получилось.

И мужчина с опаской уставился на меня, стараясь скрыть свое внимание от Дже Хёна.

В следующие несколько часов мужчины выпотрошили тушу и снесли ее к домику Яозу. Я, дошлепав обратно, села прямо на землю и, обхватив колени, закрыла глаза, надеясь унять головную боль. К горлу подкатывала тошнота, я мерзла, мышцы ныли, очень хотелось спать, да и вообще чувствовала себя так, будто не спала несколько дней и таскала на спине тяжести. О том, чтобы отправиться в дорогу, я боялась просто задумываться. Даже про голод забыла.

Вздохнув и положив голову на колени, я смотрела, как Яозу разжигает костер на маленьком пятачке. Я сидела довольно далеко от огня, но все равно чувствовала его тепло, вмиг обнявшее меня и заключившее в плотный убаюкивающий кокон. И я не стала сопротивляться, позволив себе уснуть.

Я проснулась от шипения углей, которые Яозу увлеченно заливал водой из ручья.

— Вот, держи, — ачжосси пихнул в мою сторону тощую сумку, — понесешь.

В накрывших лес сумерках я сонно огляделась, приходя в себя. Тело болело, как если бы мне всыпали с десяток ударов палками, в голове царила каша, но больше всего беспокоили ладони. Их жгло и покалывало от неприятного зуда.

Взглянув на ладони, я даже прищурилась, опасаясь, что крадущаяся тьма и моя впечатлительность сыграли злую шутку. На суставах пальцев и на ладонях виднелись ссадины и ожоги, как если бы я голыми руками ломала горящие ветки и бревна.

— Ой. — Вздох вышел сам собой.

Дже Хён не должен был реагировать, но он обернулся, перестав складывать что-то в свою сумку. Подойдя ко мне, хозяин бесцеремонно перехватил мои запястья, не давая возможности спрятать руки за спину.

— Мелкая, какая же ты неуклюжая, — вздохнул он и кивнул на ручей.

Хмурясь, я направилась к воде, а Дже Хён на секунду замешкался, разыскивая в сумке кусок полотна. У самой кромки стекающего по камням ручья дракон велел сесть и самолично обмыл мои ладони из студеного родника.

— Совсем неосторожная Тиоли, — пробормотал Дже Хён, перевязывая мои руки разорванной на полоски тканью. — Неосторожная мелкая.

Мне хотелось горестно кивнуть и заверить, что такого не повторится, но я, как завороженная, следила за действиями Дже Хёна, неосознанно любуясь его широкими ладонями с длинными пальцами. Даже дышала через раз, безропотно принимая заботу.

Но я не могла не отметить, что в сравнении с моментом на охоте он старался почти меня не касаться. Это не причиняло боль, но сильно расстраивало.

Интересно, смогу ли я когда-нибудь доверять этому человеку? И будет ли он сам доверять мне?

— Я не знаю, как и что тебе нужно объяснять, так что постарайся больше не использовать свой дар, пока не узнаешь, как им пользоваться, — шепнул Дже Хён и криво усмехнулся. — И повязки не подпали, а то ожоги будут хуже, чем эта.

— Это случайно вышло… — стараясь оправдаться, промямлила я. — Я не хотела…

— Все равно, — пожал плечами дракон и встал.

Вздохнув, я тоже поднялась, не зная, что делать. Яозу шагнул ко мне и, косясь на Дже Хёна, сунул в руки деревянную миску, полную травяного супа с кусочками мяса:

— Поешь, дочка, дорога дальняя…

Я благодарно поклонилась ачжосси и приняла еду. Первая ложка жидкого, но сытного супа вселила надежду на то, что все не так плохо, как кажется. Посматривая на то, как дракон перебирает вещи в сумке, а Яозу складывает пожитки в узел, я быстро вычерпала похлебку.

— Дже Хён, помоги-ка! — позвал ачжосси, подступая к небольшому плоскому камню за шалашиком. — Надо кое-что спрятать, чтоб никто не утащил…

Дракон легко поддел пальцами камень с одной стороны, открывая его как дверцу. Под камнем обнаружилась глубокая выемка в земле, куда Яозу затолкал узел.

— Так-то оно вернее, — пристукнув по камню ногой, промолвил он.

— Идем? — уточнил Дже Хён, и Яозу кивнул, а мне не оставалось ничего, кроме как поднять с земли сумку и пристроиться в хвост дракону.

Мы спустились с уступа и двинулись в противоположную сторону от той части леса, где охотились на кабана. Деревья здесь росли гуще, так что если бы кто-то следил за нами, то потерял бы из виду всего за несколько минут. Яозу уверенно прокладывал дорогу, даже не глядя под ноги. Складывалось впечатление, что он видит какую-то тропу; но мы ее рассмотреть не способны.

Я за уверенным шагом ачжосси и Дже Хёна не поспевала, все время отставая на десяток метров. Заметив это, хозяин тоже притормозил.

— Бодрее переставляй ноги, мелкая, — рыкнул он, но совсем не напугал меня тоном.

За эти дни я научилась не только читать мимику Дже Хёна, но и определять, когда он злится, а когда просто хочет казаться злым. Так что я ни капельки не испугалась, но постаралась идти быстрее.

«Подбодрив» меня, дракон догнал Яозу и пошел рядом с ним.

— Где ты нашел эту девочку, Дже Хён? — стараясь говорить так, чтобы я не услышала, спросил тот. — Я никак не ожидал увидеть подле тебя огненную.

— Яозуши, я хотел бы попросить вас… — начал дракон так же тихо.

Ачжосси его перебил:

— Ответь старику.

Дже Хён вздохнул:

— А как, вы думали, я собирался попасть к Хадже?

Мужчина покивал и вновь спросил:

— Хадже ведь оторвут тебе голову за нее, ты хоть знаешь об этом?

Дже Хён непринужденно пожал плечами и ничего не ответил.

— Дже Хён, я тебя знаю давно, но ты сейчас делаешь глупость. И из-за этой огненной у тебя будут огромные проблемы.

— Яозуши… — прошептал дракон, но мужчина недовольно замотал головой.

— Я видел браслет… — Мужчина вздохнул. — Я мало знаю, но не нужно играть в игры с Хадже, Дже Хён. Это опасно. Их много. Их будет куда больше. И тебя ничто не защитит.

— Яозуши, я знаю, что делаю, — уверенно заметил Дже Хён. — Не волнуйтесь.

— Я на это надеюсь, — вздохнул ачжосси снова. — Я на это надеюсь.

Мне хотелось добавить, что я тоже очень надеюсь на то, что Дже Хён не будет делать ничего опрометчивого. Но я не посмела вмешаться в разговор мужчин.

Почему это для меня важно? Просто потому, что я не хочу его смерти. Дракон, если не считать мелочей, относился ко мне хорошо, а такие хозяева встречаются редко.

Поднявшись на холм, мы оглядели раскинувшуюся внизу долину: узкая, изрезанная жадными корнями гор полоска земли, протянувшаяся с северо-востока на юг. И именно ее нам предстояло пройти сейчас, пока солнце еще не взошло, а все вокруг укутано сиреневой предрассветной дымкой.

Один край долины занимал жидкий туман, клубившийся над низиной, куда сползались несколько ручьев с ближайших гор. С другой стороны теснились пять шатров, вокруг которых полыхали костры. Всмотревшись, я пересчитала людей возле огня.

— Двадцать, — озвучил мои подсчеты Яозу, — не так и много. Нам, главное, незаметно мимо проскользнуть.

Дже Хён, о чем-то задумавшись, тихо зашипел, привлекая наше внимание. Не выдержав странного поведения дракона, ачжосси спросил:

— В чем дело, Дже Хён?

— Если бы меня не лишили сил, то можно было бы просто наслать на них дождь…

Я, оценив затею, покивала сама себе. Дождь затушит костры и заставит людей потерять бдительность. Под шелест капель мы сможем проскользнуть мимо незамеченными.

— А другого пути нет? — уточнил Дже Хён на всякий случай.

— Нет, равнинники, видно, тоже это прознали, раз заняли именно эту долину, — покачал головой Яозу. — Справа острые камни и коварные скалы, пройти там ой как сложно! А слева слишком уж открытый участок, даже деревьев нет, а горы те я не знаю.

— Опасно идти вот так, — задумался дракон, — нас могут заметить.

— А почему бы не скрыться в тумане, господин, — я не могла дальше молчать, но, произнеся это, тут же склонила голову, выказывая свое уважение.

— Хм… — пробормотал ачжосси.

— Можно перетянуть туман поближе и пройти под его прикрытием, — воспрянул духом Дже Хён.

Дальше я могла только смотреть и наблюдать за его действиями. Он не делал никаких киношных жестов, даже руками не двигал, а только смотрел на туман, гипнотизируя его взглядом. Я уже решила, что ничего не получится, но потом серые клочья дернулись, как снимающиеся с якорей корабли, и начали медленно двигаться по долине, подползая все ближе и ближе к лагерю.

— Садитесь, — довольно хмыкнул дракон и сам уселся на ближайший камень, — ждать придется долго.

Яозу кивнул и опустился на землю, внимательно следя за долиной. Мне тоже хотелось дать отдых ногам, но без разрешения я не смела этого сделать и поэтому измотанной куклой со стеклянными глазами замерла в шаге позади Дже Хёна.

— Сядь, — обернувшись ко мне, простонал он, закатывая глаза.

Вот! За маленькую оплошность с именем наказал, а теперь повел себя так, будто сейчас мне можно было нарушить правила. Не поймешь его…

В таких ситуациях мама тяжело вздыхала и с усталостью произносила:

— Мужчины! И они еще заявляют нам о логике? Да их поведение порой не поддается никакой логике. Из-за холодного супа готовы учинить скандал, а сами используют стул вместо вешалки, а носки разбрасывают по всей квартире.

Я улыбнулась, вспомнив один такой разговор.

Над городом царила беспросветная ночь, даже в нашем дворе словно сгустилась сама мгла: звезд на небе видно не было, а лампочка в фонаре предательски перегорела. Тем не менее в нашей квартире никто не спал и не дрожал под одеялом от страха. Да и кто бы смог уснуть там, где собралось на квадратный метр больше людей, чем в любой другой день?

Больше всех переживала, конечно, мама, размещая гостей, приехавших на свадьбу моей кузины. У нас, как у самых удобных родственников, дядя поселил целую толпу родни жениха: ни много ни мало девять человек, из которых пятеро — мужчины. Мама, узнав такую новость, долго молчала, а потом еще дольше звонила дяде, чтобы с ним поругаться, но ничего поделать уже не смогла.

А когда наутро после приезда она увидела, во что превратилась наша гостиная, то долго задумчиво пила кофе на кухне, подливая в него коньяк.

В три часа ночи, когда уже отгремели салюты и последний кусок торта был сложен в переполненные желудки, на кухне собрались все женщины семьи, чтобы всласть поперемывать кости своим благоверным, тем самым спасая их от солей в будущем. Я в такие моменты забивалась в уголок гобеленового диванчика и, грея руки о чашку с ароматным чаем, слушала оживленные споры, дебаты и задушевные монологи. Всегда казалось забавным, что взрослые так отчаянно стараются переплюнуть друг друга по части неприспособленности или безалаберности своих половинок, но после этого непременно спешат домой, чтобы накормить детей и вылить пару ведер помоев, но уже на подруг-болтушек.

Единственной женщиной, которая в моих глазах выделялась на общем фоне, была тетя. Она, как и я, только наблюдала за происходящим, будто смотрела не самую занимательную, но популярную передачу по телевизору.

Картинка, всплывшая перед внутренним взором, была такой яркой и заманчивой, что, кажется, я даже почувствовала аромат свежих пряников из плетенки в центре стола. Утерев непрошеные слезы, я вновь взглянула на туман, вздохнула и села возле дракона.

Туман крался к лагерю медленно, то вырастая дальним от нас краем и заползая вверх на гору, то вытягивая длинные щупальца ближе к нам, почти доставая до вершины холма. В лагере пока никто не заметил перемен, часовые — вяло прогуливались между шатрами.

— Интересно, сколько всего в лагере людей? — вдруг спросил Яозу. — Может, удастся избавиться от них…

При последней фразе он задумчиво глянул на Дже Хёна, но тот, похоже, не разделял устремлений ачжосси.

— Как только туман подберется к кострам, идем вниз, — распорядился дракон.

Мы встали и приготовились.

— Только не бегом, — предупредил Дже Хён, и я тут же покраснела, сообразив, что именно так собиралась спускаться с холма. — Туман — не дождь. Он скроет нас, но в такой маленькой долине любой звук может привлечь внимание.

Усвоив наставление, я кивнула, а Яозу лишь отмахнулся со словами:

— Главное — на ту сторону перебраться поскорее, в скалах тропка есть… Как раз рассветет, северяне за нами не поспеют. Там ход надо знать, так просто не пробраться.

Дракон кивнул, а мне, как и прежде, захотелось вцепиться в его пояс и не отпускать.

Спуск начинали медленно, стараясь не привлекать внимания, петляя между деревьями и кустами. Туман хоть и был жидковат, но поднимался высоко, с лихвой укрывая в себе не только меня, но и долговязого Дже Хёна.

Первым шел Яозу, я старалась не отставать, с волнением следя за мелькающим в клочьях тумана хвостиком на его макушке. Ачжосси шагал так быстро, что время от времени приходилось даже бежать, а если я отставала, то в спину подталкивал идущий сзади Дже Хён.

— Иди, — каждый раз твердил он, — давай, мелкая, переставляй ноги.

А я даже дышала с трудом от волнения и страха. Здесь ведь не город, где мы каким-то образом отделались от преследования, затерявшись среди улочек и домов. В скалах тоже была возможность унести ноги без потерь, но не здесь, на открытой площадке шириной не больше сотни метров.

Под ногами пронзительно квакнула лягушка, и я перепуганно замерла на месте. Когда ждешь нападения, и не такое напугает.

— Чего ты? — Дже Хён ткнул меня в спину. — Иди.

Я выдохнула, кивнула и сделала несколько шагов вперед, чтобы прийти в себя. Нога увязла в чем-то странном, как в болотном бочаге, а когда я попыталась высвободить ее, то туфля слетела и попала чуть пониже спины ачжосси.

В ужасе я зажала себе рот рукой и оглянулась на хозяина.

— Мелкая! — одними губами, но очень эмоционально произнес дракон, и мне захотелось спрятаться и не попадаться больше ему на глаза.

Развернувшись обратно, я встретилась с недовольным взглядом ачжосси и тут же едва слышно взмолилась:

— Простите меня, Яозуши.

Мужчина покачал головой и потопал дальше, а я задумалась над тем, как добраться до туфли. Ковылять по мокрой земле в одном носке хотелось меньше всего. Потом же у меня не будет возможности его просушить!..

— Мелкая, шевелись, — прошипел у меня за спиной Дже Хён.

— Моя туфля, — печально промямлила я.

Он рыкнул, но не обошел и не подал мне пропажу, а просто, обхватив рукой за талию и приподняв, переставил на два метра вперед. Нащупывая обувку и натягивая ее на ногу, я быстро-быстро пробормотала:

— Спасибо большое, господин.

— Иди, — хмуро напомнил он, и я поскорее последовала за далековато отошедшим ачжосси и с облегчением отметила, что впереди начали вырастать из тумана очертания скал.

«Совсем чуть-чуть осталось!» — радостно подумала и понадеялась, что больше ничего не произойдет.

Теперь я куда спокойнее семенила за Яозу, посматривая в сторону лагеря, время от времени замирая, если туман подбрасывал шутку воображению и придавал камням причудливые формы.

— Иди. — Похоже, только Дже Хёна нервировало то, что мы еще не достигли подножия горы. — Иди и перестань оглядываться.

— Но почему? — Вопрос я задала по инерции, снова забыв, что не должна разговаривать с драконом.

— Потому что сюда направляются воины из лагеря, а туман я не буду удерживать вечно.

Понятливо икнув, я едва ли не побежала вперед. И тут же споткнулась, наступив на скользкий от росы камень. Замахав руками, пытаясь выровняться, я завалилась назад и с негромким, но показавшимся мне оглушительным хлопком растянулась на земле.

«Ты идиотка!» — завопила я про себя, но вслух не позволила даже звуку вырваться через сжатые губы.

— Мелкая… — обреченно простонал Дже Хён, вздергивая меня на ноги за ворот многострадальной чогори. — Аккуратнее же.

Оглядываясь куда-то назад и чуть влево, дракон так и вел меня дальше за ворот, чтобы удостовериться, видимо, что я не свалюсь еще раз.

Яозу, не заметивший моего падения, нырнул за валуны, разыскивая нужную дорогу. Когда мы оказались на тропе, Дже Хён перестал меня придерживать, только каждую секунду подталкивал в спину.

— Быстрее, быстрее же, — почти рычал он мне в макушку, а я мечтала испариться с его пути.

По камням не поскачешь, особенно когда подошвы туфель мокрые. Я все время поскальзывалась и с писком съезжала на шаг назад, краснея и задыхаясь от того, что грудь Дже Хёна служит мне преградой от падения.

— Шагай, шагай, — сопел дракон, подталкивая все чаще и больнее.

И когда уже я хотела взмолиться и попросить дракона не торопиться, позади раздались пока спокойные и далекие голоса. Слов я не разобрала, слишком большое расстояние разделяло нас и солдат, но интонацию распознала и без очередного рыка Дже Хёна припустила вперед, не чувствуя ни ног, ни усталости, ни скользких подошв.

— Всегда бы так, — хмыкнул дракон, не отставая от меня.

Мы в считаные секунды нагнали Яозу и маленьким отрядом рванули вверх по узкой тропке. Мне хотелось поменяться местами с Дже Хёном, но хозяин только недовольно зыркнул в ответ на мою попытку пропустить его вперед.

— Еще немного — и можно идти спокойно, — задыхаясь, протараторил ачжосси, и я благодарно выдохнула.

— Иди. — Дракон опять пихнул меня ладонью, я развернулась, собираясь попросить о передышке, и с тихим хрустом моя нога ушла в землю. Непроизвольно взвизгнув и тут же прижав ладонь к губам, я попыталась вытащить застрявшую ступню.

— Ащщ! — зашипел Дже Хён, раньше нас с Яозу услышав, что мой вопль привлек внимание в лагере. Перепутать его со звериным не смог бы и простак.

— Простите, — прошептала я, мечтая умереть на месте, а не чувствовать на себе вспыхивающий взгляд дракона. На миг он изменился, вытянувшись вверх и нависнув надо мной. С перепугу мне почудилось, что дракон стал больше, чем я видела раньше. Но заверещать вновь Дже Хён мне не дал — успокоившись и приняв человеческий облик, хозяин бесцеремонно перехватил меня поперек туловища и, зажав под мышкой, как большой сверток, поволок вверх за Яозу.

В долине слышались крики, лагерь ожил в считаные секунды, и отряд вооруженных мужчин, бряцая доспехами, уже спешил вверх по склону вслед за нами.

— Ничего, тут недалеко, — обернулся к нам Яозу, — сейчас свернем… Не найдут!

И не обманул: шагов через двадцать мы спустились в малозаметную, особенно в утренних сумерках, расщелину, лишь казавшуюся небольшой. Пара метров — и мы очутились в широкой пещере с неровным потолком.

Освобожденная от необходимости самостоятельно переставлять ноги, я кругила головой, осматриваясь. Сообщать Дже Хёну о том, что меня уже можно поставить, хотелось все меньше. Он не выказывал неудобства от моего веса, а ехать, даже в неловкой позе, все же лучше, чем терпеть тычки в спину.

Пещера оказалась сквозным проходом в скале, запутанным настолько, что без ачжосси мы могли бы и не найти дороги. Выход с другой стороны был и шире, и приметней, но нас никто у него не ждал, а голоса преследователей едва доносились.

— Все, теперь спокойно можно идти, не боясь, — пробубнил себе под нос Яозу и улыбнулся. — Я-то не прочь с равнинниками встретиться, но раз тебе, Дже Хён, это не по нраву…

К моему разочарованию, дракон вспомнил обо мне и отпустил, но не успела я и шагу ступить, как поняла, что яма не прошла даром. Пока дракон меня нес и пока мы спешили скрыться от преследователей, нога не давала о себе знать. Но теперь стало ясно, что я ее подвернула.

Мой болезненный вздох привлек внимание мужчин, а гримаса рассказала больше, чем слова.

— Мелкая… — шумно выдохнул Дже Хён.

Он уже собирался меня отчитать, но Яозу перебил дракона, попытавшись сгладить напряжение:

— Спустимся, и я поведу такими тропами, что ни с кем встретиться нам больше не грозит. Можно не спешить. И тропки там ровненькие… Идти легко будет.

По лицу хозяина я видела, что его такой ответ не успокоил, он хмуро косился на мою ногу, а я, не в состоянии ничего с собой поделать, поджимала конечность, стараясь при этом не упасть.

— Садись. — Дже Хён кивнул на ближайший плоский камень, и я с облегчением к нему поскакала, радуясь, что мне в сумку Яозу не насовал ничего грохочущего.

Надеясь отдохнуть, я просто плюхнулась на камень и замерла, прикрыв глаза. Легче не стало, но хотя бы не приходилось опираться на больную ногу.

Дракон сбросил на землю свою сумку и присел передо мной на корточки. Я нахмурилась и попыталась отвернуться, но меня безжалостно сцапали за коленки и не дали совершить сей правильный маневр. Дальше произошло что-то абсолютно невозможное и возмутительное: Дже Хён, пусть и аккуратно, высвободил мою ступню из туфли и стащил носок, после чего принялся осматривать начавшие опухать суставы. Яозу смутился и отвернулся, делая вид, что его очень занимают заросли у входа в пещеру. Я краснела и бледнела, пока Дже Хён довольно больно тискал мою ногу. Он то поворачивал стопу немного вправо, то влево, то принимался осторожно массировать мышцы, а от его пальцев распространялась приятная прохлада.

— Ничего страшного, — подняв голову и посмотрев мне в глаза, сказал он, а я сидела, прикусив губу, краснея от стыда и сдерживая всхлипы.

Манипуляции привели к тому, что нога заболела еще больше. Заметив мое перекошенное лицо, Дже Хён обреченно вздохнул и произнес:

— Скоро все пройдет, а с болью мы что-нибудь придумаем.

Я сидела, размышляя о боли и о самой ситуации, при этом стараясь скрыть взгляд от дракона, чтобы он не заметил, насколько я поражена. Впервые за все время он не злился, не язвил и не разговаривал, как с глупой девчонкой. Раньше все казалось, что признание меня как живого и думающего человека — лучшее, что я могу получить от дракона. Но сейчас Дже Хён не просто говорил со мной, он был мягок и добр, а проскользнувшие в его голосе утешающие нотки произвели в моей голове действие, рядом с которым взрыв атомной бомбы — фокусы из чемоданчика маленького химика. Захотелось потрогать его лоб, отодвинув в сторону челку, и спросить, здоров ли он.

Не зная о моих мыслях, Дже Хён осторожно растирал ступню, но я при этом совсем не чувствовала тепла, только холод. Сначала он показался мне неприятным, но когда нога перестала пульсировать болью, то я с благодарностью улыбнулась ему. Холод унес не только боль, но и все ощущения в стопе. Натянув обратно носок и приладив на место еле надевшуюся туфлю, дракон поднялся и повернулся ко мне спиной:

— Обними меня за шею.

В очередной раз за последние десять минут выпав в осадок, я замотала головой, чувствуя, как протестует во мне взращенная Киао часть сознания.

Нельзя делать ничего подобного! Непозволительно, чтобы хозяин нес ноби на спине. Нельзя!

— Давай же, дочка, нужно идти, — подбодрил меня Яозу, забрасывая на плечо сумку Дже Хёна.

Вздохнув и взмолившись, чтобы нога перестала болеть как можно скорее, я с опаской обняла дракона за шею. А через мгновение взлетела в воздух и ахнула, не ожидав от него такой прыти.

— Пошли, — скомандовал ачжосси и уверенно ступил на очередную, только ему ведомую тропку.

Через час, когда муки совести оказались засунуты поглубже, я начала получать даже некоторое удовольствие от путешествия.

«Кони-верблюды… — сонно думала я, позволяя усталости завладевать телом. — Мужская шея — лучшее средство передвижения!»

Окончательно расхрабрившись, я устроила голову на плечо Дже Хёну и погрузилась в полудремотное состояние, стараясь при этом не уснуть.

Вид вокруг мало менялся: скалы, лес, небо и палящее в макушку солнце. Передышки казались короткими и однообразными: укромное местечко среди скал или под деревом, несколько томительных и неприятных минут в кустиках по нужде, перекус закопченным над костром темным мясом кабана с припасенными Яозу водорослями или травяной похлебкой, сготовленной здесь же, на крошечном костерке, и вновь в дорогу.

Дже Хён нес меня, придерживая ладонями под коленки, а я старалась не концентрироваться на не самой удобной позе и необходимости обнимать мужчину за шею. Причин для этого было много, и главной я, после продолжительной борьбы, могла назвать внутренний конфликт с собой. Мне одновременно очень хотелось избавить спину дракона от своего присутствия, ведь рано или поздно я таки сгорю от стыда, и при этом не менее сильно было желание отодвинуть ворот его рубашки и пристроить заледеневшие ладошки прямо на теплую кожу.

«Держи себя в руках, — повторяла я себе поминутно, пытаясь побороть просыпающееся нахальство. — Не смей!»

Почему этот человек заставил проснуться тот характер, который окружающие и обстоятельства вытравливали из меня эти годы? Как так вышло, что рядом с Дже Хёном во мне все чаще говорит непосредственная и не терпящая правил Таня?

Желая отвлечься, я вспоминала моменты из прошлого, когда нарушала эти самые правила или делала что-то не принятое у обычных девчонок моего возраста.

Особенно сильно в память врезалось одно утро, такое давнее теперь, будто с ним меня разделяли не годы и жизни, а целые столетия.

«Хотя так ведь оно и есть, если разобраться», — позволила я себе смешок над ситуацией.

Это был тот самый год, когда я поняла, что родители начали отдаляться друг от друга. Но если с отцом наши отношения не изменились: он всегда четко разграничивал меня и маму и не переносил проблемы с женой на дочь, то такого нельзя было сказать о родительнице. К маме стали чаще наведываться подруги, с которыми она вела сложные задушевные беседы под бутылочку-другую вина. При этом папа появляться дома стал ближе к ночи, и я очень переживала, думая, что он завел себе новую «маму». Но, оказалось, все было не так киношно и противно, как рисовало мне воображение: он просто работал больше, чем раньше, заглушая этим проблемы.

Так бывает. У одних обезболивающим служит алкоголь, у других — новые отношения, а отец просто выбрал то, что ему оказалось ближе и важнее. Неудивительно, что при разваливающейся семье его дела шли в гору.

Дни в компании мамы плохо влияли на душевное спокойствие, и все чаще мне хотелось хоть немного побыть рядом с папой. И я напросилась на выходные с ним на рыбалку.

Эти два дня я помнила как сказку, как лучшее время с ним наедине.

Как человек азартный, но не глупый, папа предпочитал рыбалку в местах, где улов гарантирован, а поэтому мы поехали в специальную зону, организованную рыболовным хозяйством. Там предстояло заплатить за въезд и за улов, но работало интересное и в чем-то привлекательное правило: женщин пускали бесплатно. Правда, любительниц резиновых сапог и сидения на одном месте я почти не заметила.

Рыбалка — не место для задушевных бесед, но они нам были и не нужны. Что может быть лучше времени, просто проведенного вместе? Устав пялиться на воду, я гуляла среди запруд с фотоаппаратом, знакомилась с рыбаками и слушала их рассказы. Уставшие от однообразия мужчины были рады поболтать и заодно передать со мной, как с маленьким почтальоном, послания соседям.

Вздохнув, я плотнее обхватила шею дракона и огляделась, желая найти хоть что-то примечательное в природе, но в очертаниях камней не видела сейчас смешных или страшных рожиц, а духи гор в присутствии Яозу попрятались.

Но даже в этом однообразии и невыразительности я умудрилась отыскать кое-что позволившее порадоваться. А еще, не скрывая это от себя, я признала, что сильно изменилась за последние дни. И дело было даже не в том, как часто я вспоминала свое прошлое. Изменилось само мое отношение к жизни. Радовалась ли я чему-то прежде? Да. Еде, если та была вовремя. Лишнему часу сна, если такой случался. Минувшей меня простуде. Но никогда такой банальной и ничего не значащей мелочи, как вид вокруг.

Зачем безвольной кукле какой-то вид? Зачем ей радоваться солнышку? Зачем рассматривать причудливый изгиб дерева? Зачем любоваться отражением неба в стремительной ленте ручья? Зачем желать человеческого тепла? И зачем мечтать о чем-то? Раньше я не стала бы даже задавать себе эти вопросы, а теперь вертела головой по сторонам, напоминая себе закрывать рот и не выдавать восторженных воплей.

По крайней мере, эти мысли отвлекали меня от раздумий над глупыми желаниями, что радовало еще больше. Пусть уж лучше я буду выглядеть глупой и странной, чем наживу еще одно подозрение от Дже Хёна.

Мой носильщик тем временем никак не реагировал на мое присутствие у себя на закорках, вселяя надежду, что я еще долго смогу пользоваться таким удобным способом передвижения. Особенно учитывая, что даже со мной на спине дракон шел в гору по крутой и осыпающейся тропе увереннее, чем я сама. Дже Хён даже за кусты и камни не придерживался в особо трудных местах, хотя Яозу частенько подстраховывался.

Как и обещал ачжосси, мы не встречались ни с кем из людей, но при этом наше продвижение на северо-запад больше напоминало хождение кругами. У меня складывалось впечатление, что если бы не необходимость пройти через горы незамеченными, мы потратили бы вдвое меньше времени. Но я, следуя принятому плану, все мысли, выводы и замечания держала при себе, хотя очень хотела их высказать. Дже Хён определенно плохо влиял на меня, хоть я и старалась все держать под контролем, забивая голову не такими полезными, но подходящими к случаю размышлениями.

Например, о том, что даже очень скромный человек, имея возможность выражать свои мысли и эмоции не стесняясь, однажды почувствует себя свободнее, в то время как любой другой, кто может получить наказание за малейшее неповиновение, рано или поздно приучится контролировать свои действия вне зависимости от характера.

Каждый наш новый день проходил однообразно. Яозу уверенно шагал вперед, Дже Хён следовал за ним, а я рюкзачком висела у дракона за плечами. Пейзаж почти не менялся, так что я или крутила головой по сторонам, выискивая что-нибудь интересное, или преспокойно спала, наверстывая бессонные ночи.

Об этих самых ночах вспоминать было неуютно и немножко стыдно.

Как только солнце начинало скатываться за горы, мужчины устраивали привал и разводили костер. От меня никто ничего не требовал, разве что не мешаться под ногами. А это я с превеликим удовольствием выполняла, прячась под покрывалом с головой и сонно наблюдая в щелочку за происходящим.

В один из таких вечеров я уснула, даже не поев, и разбудил меня Дже Хён, решив пересадить поближе к огню. А я почему-то решила, что сплю… И позволила себе сначала прислониться к дракону плечом, чтобы не заваливаться набок.

Проснулась я уже глубокой ночью, долго лежала, приходя в себя. И мигом вытянулась в струнку, осознавая, что сплю, положив голову дракону на колени. А он будто и не замечает этого, преспокойно беседуя с Яозу.

Встать и пересесть я тогда побоялась, не представляя, как буду наутро смотреть Дже Хёну в глаза. Он же сделал вид, будто ничего необычного не произошло.

Как и через несколько дней, когда утром я, мечтая о посещении кустиков, тем не менее смирно лежала, боясь даже дышать глубоко, а в голове роились и плодились довольно грубые словечки.

А как еще можно реагировать на ситуацию, когда оказывается, что всю ночь тебе тепло было не от костра, а от спящего рядом дракона, на которого в беспамятстве глупая ноби еще и ногу умудрилась забросить. И дракон этот, вот гадость, не отодвинулся, а аккуратно прикрыл обоих одеялом, подсунув руку мне под голову вместо подушки.

Мои размышления прервало громкое покашливание ачжосси.

— Дже Хён, пойдем дальше или здесь останемся? — Яозу осмотрелся, оценивая небольшую и удобную полянку, окруженную с одной стороны деревьями, а с другой закрытую скалой. — Стемнеет еще не скоро, но до ночи мы к границе все равно не доберемся.

— Что ж, останемся здесь, — кивнул Дже Хён, оценивая выбор ачжосси.

Несмотря на то что дракон стоял на месте и идти уже никуда не собирался, меня опустить на землю он и не подумал.

Я еще на второй день заметила, что Дже Хён не воспринимает мой вес как какую-то нагрузку, словно не девушку на себе несет, а обычную сумку. Вот и теперь он спокойно обошел полянку по кругу и замер в центре, подставляя лицо солнечным лучам.

Яозу пробормотал что-то неразборчивое и, торопливо сбросив на землю сумки, скрылся в лесу, оставляя нас одних. Я проводила его взглядом, а потом обратилась к Хёну:

— Опусти меня, пожалуйста.

Теперь я не позволяла себе путаться и соблюдала установленное драконом правило, хотя зачем оное было нужно, так ответа и не нашла. При Яозу я старалась вообще говорить поменьше, лишь благодарила за еду, но чаще просто низко кланялась, принимая свою плошку. Наедине же позволяла себе обращаться к дракону на «ты», но такие моменты случались достаточно редко, чтобы я могла как-то переживать из-за неправильности ситуации.

Молодой человек опустил меня на ноги аккуратно, как важный и ценный груз. Будто я была не человеком, а дорогой фарфоровой чашкой в резной деревянной шкатулке.

Осмотревшись, я было поковыляла к ближайшему камню, но Дже Хён не дал мне и пары шагов сделать спокойно — поднял и перенес, укоризненно сопя себе под нос про «глупую мелкую». Я едва удержалась от смешка: это ворчание напоминало привычку Яозу. Ачжосси постоянно что-то бормотал, будто разговаривая с кем-то в своей голове. Видно, несколько дней рядом с ним не прошли для дракона даром, и он перенял эту странную повадку.

Сев на камень, я вытянула ноги и немного по ним постучала кулачками, разминая мышцы.

— Болит? — уточнил Дже Хён, присаживаясь передо мной на корточки.

— Почти нет, — выпалила я.

Дракон пожал плечами, принимая ответ, и задал новый вопрос. Здесь уже мне пришлось краснеть и признаваться в том, что уединиться мне надо. Вот только отделаться от Дже Хёна и в этот раз не удалось.

Даже по такой малости, как посещение зарослей в одиночестве, меня не отпускали пройти на своих ногах больше десяти метров, отчего обыденная и понятная процедура превращалась в мой кошмар.

— Я сама, — попыталась воспротивиться я. — Нога уже почти не болит, не нужно меня нести.

Кто бы меня слушал?

Дже Хён и не делал этого, просто пожал плечами, поднял на руки и понес. Опять.

Язык мой враг мой. Иногда он успевает что-нибудь ляпнуть до того, как голова оценит фразу. Вот и теперь, краснея и бледнея, я выпалила, желая пошутить:

— Я же привыкну, что ты меня на руках все время носишь. Отвыкну ноги переставлять!

Договорив, я тут же зажмурилась, понимая, что сделала очередную глупость.

«Ой, дурочка! — обреченно взвыла я про себя. — Это ж надо было такое ляпнуть?!»

Вряд ли Дже Хён знает такое слово, как эксцентричность, так что за свое поведение я могу получить по полной.

— Мелкая, не наглей, — на удивление миролюбиво соизволил ответить он.

Не получив ожидаемого выговора, я, кажется, потеряла остатки разума, потому что только так можно объяснить, зачем я спросила:

— И что? И все? Ругаться не будешь?

— А надо? — уточнил Дже Хён, предоставляя мне на обозрение самое невероятное зрелище: равнодушный и усталый дракон.

— Как бы… Да, — решила я идти до конца.

— Потом как-нибудь, — не поддался на провокацию Дже Хён.

— Ты такой спокойный, — освобождение выдохнула я, когда он поставил меня на землю. — Непривычно.

Он пожал плечами и ушел, давая мне возможность подумать о жизни, сидя на корточках.

Нога и правда почти не болела. На каждом привале Дже Хён снова и снова прикасался к ней, передавая новую порцию холода. Видимо, он знал, что делает, потому что отек спал быстрее, чем я думала, только синяк остался и небольшая боль при ходьбе.

На полянку вернулась сама, поймав недовольный взгляд дракона:

— Тиоли! — рыкнул он. — Я что сказал?

— Да не болит почти, — постаралась я оправдаться.

Дже Хён то ли не поверил, то ли имел на это свое мнение, но до облюбованного камня меня опять донесли.

— Яозуши долго нет, — желая перевести тему, пробормотала я.

— Он ушел посмотреть, что нас ждет впереди, — просветил дракон. — Завтра мы будем у границы с землями Хадже и там с Яозу распростимся. Ему нечего делать у огненных.

— А как она выглядит? Граница, — пользуясь тем, что Дже Хён казался если не добрым, то терпеливым, задала я вопрос.

— Обычные люди видят там скалы, — не задумываясь, ответил дракон, — и эти скалы вызывают у них тревогу, так что по своей воле никто туда не отправляется. Знающие обходят стороной, а несведущие сочиняют сказки про горы, населенные злыми духами.

— А что увидим мы?

— Я тоже увижу скалы, а вот ты сможешь разглядеть среди них дорогу.

Вот, значит, как? Ох, только бы не спугнуть словоохотливость дракона…

— И что будет дальше? Тебе не страшно?

— Скорее всего далеко мы не уйдем, нас встретят…

В его голосе была пустота, словно он и сам не представлял, чего ждать.

И кто из нас двоих еще безголовый? Я? Или все-таки он?

— Не думай слишком много, — усмехнулся Дже Хён, возвращая себе привычное поведение. Если он собирался поиздеваться, то ничего не вышло. Заметив его кривую уверенную усмешку, я успокоилась, а не разозлилась.

— Почему же?

— Да незачем. Через несколько дней ты сможешь вновь стать частью клана, пусть сейчас и не понимаешь важности этого.

Он прав, я не понимаю.

— Они тебя пропустят?

— Надеюсь, но тебе придется мне в этом помочь, — снова ухмыльнулся Дже Хён.

— Услуга?

Я спросила и сама себе не поверила. Не может быть он честен. Зачем ему так поступать? Он мог бы просто заставить. Зачем просить, да еще обнадеживать свободой?

— Почему ты собираешься меня отпустить?

— А зачем ты мне? — резонно ответил дракон. — Ган Ён не держат ноби, да еще из огненных. Если только я не хочу затеять войну кланов!

— Продай, — предложила я и сама же вздохнула.

— Зачем? — удивился он. — Своему клану ты нужнее, там ведь может быть твоя родня.

— Ты потратил на меня деньги…

— Тиоли, я купил не тебя, а возможность вернуться домой, призрачный шанс…

Я покачала головой и посмотрела в сторону. Странный он все-таки.

Озвучивать свои мысли не хотелось, но наш разговор зашел слишком далеко, чтобы останавливаться.

— Но зачем тебе это? Ты ведь, если разобраться, делаешь добро своим врагам, — попыталась сформулировать свое непонимание я. — Помогаешь Хадже.

Вспомнилась стычка в Кенджу, тогда Дже Хён вел себя в отношении моих как бы сородичей иначе. Похоже, дракон заметил что-то в выражении моего лица, потому что пожал плечами и заметил:

— Это совсем другое дело. Тогда у меня не было выбора. Или я, или меня. Но злодеем я никогда не был, особенно в отношении женщин.

Я не просила его оправдываться, он сам перевел разговор в это русло, а меня уже понесло, захотелось разобраться во всем до конца:

— А если меня не признают?

Такое ведь тоже могло случиться.

— Что, если Хадже не признают меня своей? Что, если они не захотят с тобой разговаривать?

— Это мы узнаем завтра, — спокойно отозвался он. — Если ты сможешь пройти, то не признать тебя клан уже будет не вправе. А за своих… Особенно женщин с даром… Думаю, пропустить меня и при этом не убить будет малой платой.

Я понадеялась на правоту Дже Хёна, ведь даже он, дракон, знал Хадже лучше меня.

— А почему… «особенно с даром»? — Знала, что задавать этот вопрос не стоит, но все же спросила. Интуиция подсказывала, что ответ будет довольно обыденным и простым, но чем-то неприятным.

Всплыли в памяти школьные уроки биологии с занятиями по генетике: фасоль, горох и комолые коровы. Сейчас окажется, что я очень ценный кадр для своего клана.

— Не знаю, — расстраивая меня, пожал плечами дракон, — но не раз слышал что-то подобное.

Получается, до поры до времени я ограждена от ответа на этот вопрос. Нехорошо, но явно лучше, чем сразу узнать, что ждет в клане. Вряд ли воссоединение закончится для меня чем-то приятным. В конце концов, перестав быть рабыней, если хозяин меня не обманывает, я не стану свободной, а лишь превращусь в зависимую от кого-то другого. Так какая разница?

Вернулся Яозу и принялся разводить костер, но дракон его остановил:

— Не нужно.

Мы с ачжосси вопросительно уставились на Дже Хёна, а он лишь бросил короткое, но понятное:

— Близко. Они почувствуют.

Больше дракон ничего не сказал, поднялся и ушел, кивнув ачжосси. Я было хотела последовать за ним, чтобы задать еще пару вопросов, но меня остановил Яозу, окликнув:

— Не ходи за ним, дочка, не нужно. Чем ближе Ким Дже Хён к дому, тем тяжелее у него на душе. Ему нужно побыть в одиночестве. Не ходи.

Я послушалась, поклонилась мужчине, принимая совет, и вернулась к своему камню, но издали все равно еще долго наблюдала за тем, как дракон поднимается на гребень скалы, откуда хорошо были видны окрестности.

О чем он думал в эти минуты, в то время как я думала о нем?

С какой-то необъяснимой грустью пришлось признать, что вряд ли Дже Хён думал обо мне.

Что он видел там, вдали? Родной дом? Семью?

Ради возвращения к ним он готов был рискнуть жизнью. Жизнью, в которой скоро не будет места девушке-ноби.

В последнюю ночь нашего странного путешествия я почти не спала, лежала, свернувшись калачиком под тонким одеялом, и боялась проморгать рассвет. Почему-то казалось очень важным увидеть его именно теперь, будто на ухо мне шепнули: он будет особенным для тебя, пусть и безрадостным.

И я ждала рассвет, наблюдая за драконом, а он все так же маячил хмурой тенью на гребне, повернувшись к нам спиной. Яозу сладко посапывал, ему не было дела до наших эмоций.

Желудок предательски побулькивал, напоминая, что за эти недели я съела мяса больше, чем за предыдущие пять лет. Погладив живот по часовой стрелке и скривившись от боли, я встала и, несмотря на предупреждение ачжосси, полезла наверх.

Дже Хён поморщился, когда я осторожно устраивалась на острых камнях в нескольких метрах от него, но ничего не сказал. В сиреневом предрассветном небе медленно расцветали причудливые краски, распускаясь и превращаясь в странный психоделический пейзаж.

Вот долина оранжевой травы с синевато-фиолетовым озером чуть сбоку, на краю которого белесыми нитями вырастают, словно взрываются, грибообразные цветы, отражаясь блеском в неспешно плывущих облаках. А вот нежная гладь сиреневого моря с алыми лепестками парусников.

Мы молчали, даже не смотрели друг на друга: Дже Хён не догадывался, как много я вкладываю в это время наедине, а я боялась выдать правду и просто наслаждалась моментом. Это куда проще, чем попытаться заговорить.

Через пару часов мы спустимся вниз и окажемся у границы с владениями Хадже. Всего несколько часов понятного и обыденного пути, а потом…

Дракон не знал, что нас ждет, а я боялась даже пытаться представить. Может произойти все, что угодно.

Смогла ли бы я по собственной воле отправиться куда-то, допуская в том числе и собственную гибель на пути к цели? Нет. Наверное, нет. Сейчас у меня нет цели, которая бы стала столь важной. Важнее жизни.

«Еще недавно ты была готова отдать ее, свою жизнь, за возможность получить покой», — вынужденно напомнила я себе.

Не признать это было нельзя. Да, но кое-что изменилось. У тех серости и беспросветности, в которых я существовала, появилось немного красок Ярких и режущих глаз, как этот рассвет.

— О чем ты думаешь? — вдруг спросил Дже Хён, и я вздрогнула.

Разве важно, о чем я думаю? Разве мысли ноби имеют значение?

— Я вспоминаю свои сны, — не желая говорить истину, промолвила я.

— И что же тебе снится? — вновь удивил меня вопросом дракон.

Я долго молчала, не зная до конца, хочу ли этого или нет, но потом заговорила, рассказывая Дже Хёну пусть не всю правду, но ту ее часть, которой он мог поверить. В какой-то степени…

— Мне часто снится другая жизнь, будто я сама прежде была иным человеком, жила далеко-далеко на западе, где люди выглядят иначе. У них светлая кожа, светлые глаза и совсем другие черты лица. И время там тоже иное, будущее…

— И кто ты там? — усмехнулся Дже Хён, но я не уловила, поверил он или нет, слишком сильно волновалась, впервые рассказывая кому-то о себе.

— Я? Свободная. Просто человек. Дочь, — начала перечислять и сама же задумалась, пытаясь понять, кем я была там. Кем была Таня? — Обычная девочка. Одна из многих, но свободная и чуть более счастливая. Не знающая тягот. Не ведающая, что бывает сложно.

— Странные сны, — рассмеялся он и потер подбородок, прогоняя усталость. — А я не вижу снов. Никогда.

Я искоса посмотрела на дракона, боясь спугнуть его странное настроение. Он улыбался и выглядел таким расслабленным, словно нам предстояла легкая прогулочка, а не встреча с целым кланом недружелюбно настроенных Хадже.

— Никогда?

Мой вопрос рассмешил Дже Хёна, и он посмотрел на меня, будто я сказала что-то забавное:

— А тебе всегда?

— Очень часто. — Не разделяя его эмоций, я зажмурилась, подставляя лицо первым теплым лучикам.

Мы замолчали. Дже Хёну явно не хотелось говорить что-то еще, а я не знала, о чем спрашивать. Да и надо ли? Зачем узнавать об этом человеке больше, чем нужно, если в ближайшем будущем мы простимся? Зачем это делать? Очень скоро мы станем врагами, так зачем мне все это? Только лишние страдания.

Я глубоко вздохнула и перевела взгляд на дракона, вопреки собственным мыслям осторожно, но пристально его рассматривая, чтобы запомнить каждую черточку его лица.

Дже Хён заметил мое внимание и повернул голову, но я успела вовремя спрятать взгляд, чтобы не выдать того, что таилось в глубине зрачков. Себя со стороны я видеть не могла, но чувствовала щемление в груди, как бывает, если теряешь что-то очень важное. Или кого-то.

«Он просто слишком хороший. — В последние дни я стала довольно откровенна с собой. — Хороший. И тебе это нравится… Не влюбись!»

Утро вступило в свои права, выжигая уже совсем летними лучами обломки моей надежды на лучший исход, оставляя только страх и неприятное предчувствие. Я не собиралась упоминать о них, не собиралась отговаривать Дже Хёна. Просто знала, что буду переживать и бояться каждую минуту, но лучше так, чем видеть страх еще и в глазах дракона. Дже Хён выглядел спокойным, словно ждал этого дня много лет.

— Нужно идти, — поднимаясь, произнес он и начал спускаться. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Дже Хён часто оглядывался, наблюдая за тем, как я шагаю следом, но ни хромоты, ни неуверенности не заметил и успокоился.

Мы шли, петляя по узким тропкам, а я все пыталась заметить изменения вокруг. Казалось, чем ближе мы к землям моего клана, тем заметнее должно быть это. Но ничего странного или необычного я не видела. Единственным отличием, на которое я обратила внимание, оказалось то, что, хоть солнце и спряталось за тучи, мне с каждым часом становилось все уютнее, будто на плечи опустился теплый плед.

Так бывало дома, когда я еще знала себя как Таню. В те вечера, незадолго до происшествия с машиной, я иногда оставалась в квартире одна. Мама, как ни странно, не любила все время страдать дома и выбиралась в гости, чтобы вдоволь посудачить с очередной подругой уже на ее жилплощади. Может, кому и могло бы быть одиноко, но не мне.

Я представляла себя на острове, где никого нет. И этим островом было большое кресло в гостиной под настенным светильником. На маленький столик я составляла и складывала все, что могло понадобиться, вооружалась пледом и интересной книгой, выключала всюду свет и устраивалась в кресле. Мир сжимался до размеров светового круга от лампы_; радужные блики через изломанные грани стеклянного плафона отражались в подлокотниках и большом бабушкином серванте, который мама все планировала выбросить.

Под пледом, с чашкой чая, чтение становилось священнодействием, особенно когда мне в руки попадала какая-нибудь очень интересная старенькая книжка. Многие и многие люди касались ее истрепанных страниц, проводили пальцами по пожелтевшим за годы рисункам, оставляли следы от чая или сока, от чего кое-где стирались слова и целые фразы, и приходилось долго думать над смыслом. Кто-то мог подклеить книгу бумажными полосками или скотчем, отмечая в истории свое внимание к разваливающемуся библиотечному томику.

Мне вообще нравилось бывать в библиотеке, хотя большинство книг я и так могла отыскать в Интернете. Сидеть в кресле под пледом, попивая горячий чай из громадной кружки, казалось очень странно в компании ноутбука или планшета, а вот книга всегда идеально вписывалась в подобные часы одиночества. Я проводила пальцами по тканевой обложке со скупыми золотистыми буковками, погружаясь в мир, созданный писателем, и позволяя увлечь себя приключениями героев. Что может быть лучше, чем провести полночи в обнимку с томиком «Интергалактической полиции»? Остаться один на один с тяжеленными двумя томами злоключений графа Монте-Кристо? Обложиться, как капустными листами, повестями Агаты Кристи в мягких бледно-розовых обложках? Или втайне от мамы принести домой взятый не по порядку томик Анн и Серж Голон?

С последними всегда была беда. Как и в любой небольшой районной библиотеке, на полках никогда нельзя было найти всех книг цикла. Они или гуляли по рукам, или вообще отсутствовали в хранилище и зале. А перевод первого тома шедевра Толкиена далекого восемьдесят второго года всегда томился на полке в компании свеженьких книг.

Держать книги дома не хотела мама, жалуясь на пыль и детство, проведенное в окружении оной в доме бабушки и дедушки, вот и приходилось наведываться в библиотеку по два раза в неделю.

Улыбнувшись воспоминаниям и обхватив себя руками за плечи, я ускорила шаг, почти настигая Дже Хёна. Яозу поднялся куда выше нашего, скрывшись по ту сторону вершины холма и обозначив свое местоположение встрепенувшейся с веток стайкой птиц. Через десяток шагов и мы оказались наверху и, не сговариваясь, уставились на долину.

Мне казалось, что все произойдет как-то иначе, не так быстро и не так обыденно. Но вот она, деревенька Хадже, ее отлично видно с такой высоты: довольно большое поселение, зажатое меж трех холмов. Я попыталась пересчитать домики, но быстро сбилась на трех десятках.

— Что ты видишь? — выдергивая меня из задумчивости, спросил Дже Хён.

— Деревню, — удивилась я вопросу. — Почему ты спрашиваешь?

Дракон вдруг проказливо улыбнулся, а у меня возникло острое подозрение, что он нечто задумал. Долго теряться в догадках мне не пришлось: Дже Хён ступил ко мне ближе и медленно провел пальцами перед носом, будто стряхивая что-то с невидимого стекла. Я сначала отшатнулась, когда воздух передо мной подернулся рябью, но потом подалась вперед, когда колебание пропало.

Уж не знаю, что он сделал, но прямо передо мной в воздухе зависла небольшая водяная клякса, чуть пульсирующая от ветра, через которую вид на долину казался иным. Я даже отступила в сторону и глянула вниз еще раз, сравнивая.

— Хочешь сказать, что ты видишь другое? — хотя ответ и так был ясен, спросила я. — Так бывает?

Правильный герой из книги обязательно произнес бы: «Так бывает. В моем мире!»

Дракон смял в ладони в секунду испарившееся водяное стеклышко и пожал плечами.

И как это понимать?

Внешне я ничем не выдала своего недовольства, хотя внутри уже начала спорить с собой: одна часть меня сетовала на злых мужчин, которые не хотят ничего объяснять, а вторая напоминала, что мне никто ничего не должен.

— Ачжосси! — окликнул ушедшего вперед мужчину Дже Хён. — Погодите, Яозуши!

Тот оглянулся и замер, опираясь о палку.

И когда только успел себе сделать?

Мы нагнали мужчину, и дракон сообщил ему, что дальше мы пойдем одни. Мне думалось, что Яозу опечалится расставанием, но он заулыбался, давая понять, что рад освободиться от нашей с Дже Хёном компании.

— Вернетесь назад? — предположил Дже Хён дальнейший маршрут Яозу.

— Да, но сначала наведаюсь в одну деревеньку на берегу Туманган, — не раздумывая, ответил тот. — Там у меня родня.

Мужчины раскланялись, и ачжосси повернул к северу, неспешно постукивая палочкой по каменистой тропе. Мне было жаль расставаться с этим человеком, который был очень добр к девушке-ноби.

Оглянувшись на дракона, я пробормотала:

— Сейчас вернусь.

И поспешила за Яозу.

— Дочка? — Услышав мое приближение, ачжосси остановился и повернулся ко мне.

— Хотела поблагодарить вас. — Я низко поклонилась.

— Не стоит, дочка, — усмехнулся мужчина.

— Вы были добры ко мне, спасибо. Пусть ваш путь будет легок, а встреча приятна.

Яозу вновь улыбнулся и сказал:

— Спасибо. И ты береги себя.

Много ли нужно пережить и понять, чтобы ценить малость? Раньше я воспринимала как само собой разумеющееся все то, что давали мне родители. Благодарила и ценила, конечно, но никогда не думала о том, что этого может и не быть. Внимание и забота. Два важных слова. И как приятно, когда они возникают просто так, без ожидания выгоды и расчета. За эти годы рядом был только один человек, заботившийся обо мне. Старушка Киао. Но пути развели нас… Яозу чем-то напоминал мне эту женщину.

— Спасибо вам. — Я вновь склонилась в поклоне.

— Ким Дже Хён сказал, что вскоре ты станешь вольной и вернешься в клан, — заметил ачжосси.

Я чуть нахмурилась, понимая, что пропустила какой-то разговор между мужчинами, пока спала.

— Он сказал, что ты выросла вдали от родных… — Яозу поправил свою сумку и посмотрел через мое плечо на дракона. Я тоже оглянулась, Дже Хён никуда не ушел, стоял и ждал. Вряд ли с такого расстояния он мог услышать наш разговор, но я все равно сказала, понизив голос:

— Не уверена, что вернусь в клан…

Я не говорила и пока не собиралась говорить Дже Хёну, но Яозу могла признаться. Через несколько минут он скроется из виду и унесет с собой мои слова, не давая повода краснеть и сожалеть.

Яозу понимающе кивнул. Он вообще вел себя так, будто понимал куда больше, чем было сказано на словах.

— Я так и думал, дочка. — Он усмехнулся и вдруг заметил: — Не горюй и если что — приходи в деревеньку Хверен. Ее легко найти. Если выйдешь к реке, то вдоль ее правого берега по течению отсюда всего несколько часов ходьбы.

Я улыбнулась и благодарно поклонилась ачжосси:

— Спасибо вам, Яозуши.

— Я верю, что все у тебя будет хорошо, дочка, — ласково улыбнулся мужчина.

— Почему?

Он на миг замолчал, пристально глядя на меня, а я потупилась, как и подобало ноби.

— Ты умненькая, — в конце концов сказал Яозу. — И странная. Видно же по глазам. — И он, как маленькую, потрепал меня по челке. — В этой голове живут мысли.

— Ну и что? — не понимая, переспросила я.

— А то, что у рабов нет мыслей. Они привыкают не думать, а тебя кто-то приучил к обратному…

Я вскинула голову, заглядывая ачжосси в глаза, но он больше ничего говорить не собирался, кивнул и пошел своей дорогой, оставив меня раздумывать над его словами. Несколько минут постояв на месте, провожая Яозу взглядом, я развернулась и направилась к Дже Хёну. Дракон, к моему удивлению, не ушел далеко, присел на поваленное дерево и расслабленно чертил на земле перед собой что-то кончиком ножен. Стоило приблизиться, и он поднялся, собираясь продолжить путь.

Мы прошли с десяток метров, за которые я успокоилась, понадеявшись, что Дже Хён ни о чем не спросит, а потом дракон вдруг негромко пробормотал, не глядя на меня:

— Яозу прав.

Опешив от этого не слишком ясного заявления, я на секунду замерла на месте, а потом осторожно уточнила:

— В чем именно?

— Во всем, — так же скупо пояснил он.

Неужели Дже Хён слышал весь наш разговор с ачжосси? Но тогда…

— Ты тоже считаешь, что я странная?

Хозяин остановился, развернулся ко мне и ответил:

— Это и так было понятно с самой первой секунды, мелкая.

— Объясни, пожалуйста.

Мне было, конечно, страшно узнать, что же надумал Дже Хён, но это все лучше, чем теряться в догадках. Дракон пожал плечами и хмыкнул:

— А что тут объяснять? Ты о себе знаешь куда больше, чем кто-либо, и раз интересуешься, то и без вмешательства понимаешь, в чем дело. Я могу назвать несколько явных странностей, но тебе, мелкая, они и так известны.

— Ответь все же! — настойчиво попросила я.

— Да хотя бы вот это, — усмехнулся он и продолжил: — Может, на деле ты и ноби, но этого нет у тебя вот здесь. — И Дже Хён ткнул меня пальцем меж глаз, не касаясь кожи.

Больше пояснять он не стал, пошел дальше, а мне и не требовалось, чтобы кто-то озвучивал то, что я и так замечала за собой.

Да, даже годы и контроль не выветривают из человека то, что ему привили на более глубоком уровне. Можно заставить себя смириться, можно привыкнуть к подчинению, но волю потерять нельзя. Только она спасает от полного падения в пропасть, когда человек становится безмозглой двуногой рабочей силой.

— И говоришь ты не как ноби, — добавил Дже Хён на ходу.

Я вздохнула, осознавая, что все мои попытки не более чем наскоро сметанная гнилой ниткой одежда: оденься, пройдись, и швы расползутся.

— И смотришь порой не как ноби, — продолжил перечислять дракон. — Прячешь взгляд за волосами, но видно же.

Я непроизвольно зашипела и представила, как вонзаю острый камень ему в спину: не смертельно, но больно. Сколько дней прошло? Не так и много, но и Яозу, и Дже Хён меня раскусили, заметили несоответствие. И ведь дракон не все назвал, приберег на будущее еще несколько тонких острых шпилек.

Будто ощутив мой взгляд, он обернулся и хмыкнул:

— Вот как сейчас.

— Ащщ! — зашипела я и порадовалась хотя бы тому, что за эти годы отучила себя от привычных русскоязычному человеку словечек. Озвучь я сейчас одно из них, и Дже Хён окончательно уверился бы в моих странностях. — Хорошо, если все так… то почему ни ты, ни Яозу не спросили меня ни о чем? — решила расставить все точки я.

— А зачем? — удивил меня ответом Дже Хён. — Это не мое дело. И тем более не дело ачжосси.

Мне вдруг стало так обидно, хотя разумом я понимала — обижаться не на что, дракон прав, прав, как всегда. Ни ему и ни кому бы то ни было нет дела до тараканов в моей голове. Эти люди мне не родня, не друзья. Дже Хён считает, что у нас только договоренность, а при таких отношениях ему нет и не должно быть дела до моих мыслей, проблем и всего того, что хотелось бы кому-то рассказать.

Я никогда не любила признаваться в своей слабости, всегда все как-то переживала, ускользая и прячась от трудностей за маской безразличия или в темноте спальни. В темноте вообще было куда проще пережить перипетии таких тяжелых, как мне казалось, будней.

Поймав себя на мысли, что слишком часто и обреченно вздыхаю, я пошла следом за драконом дальше, велев себе больше ни о чем его не спрашивать. И нарушила собственное обещание меньше чем через четверть часа:

— А почему я увидела деревню, а вы — нет?

— Это защитные чары клана, — смилостивился и объяснил Дже Хён. — У Ган Ён действуют точно такие же. Это оберегает нас от вмешательства посторонних, ведь большую часть времени клан некому защищать. Несколько воинов, а все остальные женщины, старики и дети.

— А почему Яозу знает о кланах?

Молодой человек пожал плечами, но ответил не сразу, будто долго обдумывал свои слова:

— Местные жители из поколения в поколение передают легенды этих мест, приукрашивая их нелепостями. Кто-то верит в сказки, кто-то с усмешкой их слушает, а кто-то просто живет рядом и видит все своими глазами. Яозу один из последних. В молодости он много ходил по горам и знает каждую тропу. Так же как и места, куда даже при желании не попасть. Обычные люди просто обходят наши земли стороной, испытывая острый страх даже не перед легендами, а больше перед ощущением опасности, от которого леденеет кровь.

— А Яозу необычный? — хмыкнула я, за что получила одобрительный смешок дракона.

— Его отец был шаманом, — как обыденность и само собой разумеющийся факт озвучил Дже Хён. — Яозу не унаследовал дара отца, но он много лет провел рядом с ним и научился различать вымысел и правду, опираясь не на зрение, а на чутье охотника.

Дракон шел вперед и не видел выражения моего лица, и я этому порадовалась, потому как не смогла бы скрыть удивления. Но едва ли оно было сильнее того, какое я испытала, впервые столкнувшись с магией. До встречи с Дже Хёном я имела дело лишь с тем, что когда-то принесли на эти земли люди с севера. Там магия была обыденностью, а владевшие ею считались достойными и уважаемыми людьми. Мой предыдущий хозяин не раз приглашал к себе в дом мага, одаривая его за любую малость. Я этого человека не видела, но после недолгого обдумывания и наблюдения решила, что способности того человека лежали в области науки, той же химии.

Городские маги, жалованье которым платилось из казны, куда больше походили на настоящих волшебников. Но слухи и сплетни давали понять, что эти люди не имели и не желали иметь ничего общего с преданиями, легендами и уж тем более в духов не верили. Гостивший у хозяина маг, не стесняясь в выражениях, в пух и прах разносил дар шаманов, обзывая их шарлатанами. Я свое мнение держала при себе, даже мельком и старушке Киао ничего не говоря. Но одно мне казалось достаточно простым и понятным: моя тропа никогда не пересечется с дорогой самого настоящего шамана, мага… Чего-то или кого-то необычного. И вот же…

Я удержалась от того, чтобы расхохотаться. Громко. От души. Не стесняясь и никого не боясь. А все от того, что в душе поселилось ощущение, словно сама судьба решила, что превратить меня в бесправную игрушку — мало, нужно еще добить мою и без того искалеченную психику. Только так можно объяснить то, что я оказалась внутри стеклянного шара, где куда ни ткни — магия, духи, волшебные создания… Бред какой-то.

Нормальный человек из двадцать первого века вполне мог бы решить, что сходит с ума. У меня тоже немного закружилась голова. Но и только.

— Это какой-то странный и безумный сон… — пробормотала я так, чтобы Дже Хён не мог меня услышать, а громко спросила: — А где граница?

— Сама мне ответь, — фыркнул он. — Я ее не увижу, пока носом не уткнусь. Где-то впереди.

Конечно же, на вопрос отвечать я не стала, но вперед посмотрела, будто надеялась увидеть стену тут же, но у чар клана Хадже было свое мнение на этот счет. Нас окружали деревья и устремленные вверх груды камней и обломки скалы.

— Тут что?.. — Слова подбирались, но озвучивать их дракону после разговоров о моих странностях не хотелось. — Великаны зубы свои разбросали?

Дже Хён захохотал.

— Хм… А нам не опасно идти вот так? — выслушав эхо от его смеха, уточнила я. — Вчера даже костер не разожгли…

— Огонь — это одно, — нравоучительно отозвался дракон, замирая перед узкой расщелиной в земле. — Шум — другое.

Я дотопала до расщелины и тоже в нее заглянула, не понимая, что привлекло в ее изрезанных глубинах дракона. Самая обычная дырка, рядом с моим домом в асфальте такая же появлялась примерно раз в два года после продолжительного ливня. Переступить не сложно, а перепрыгнуть еще проще.

У Дже Хёна на этот счет оказалось свое мнение: меня бесцеремонно подхватили на руки и с комфортом перенесли на ту сторону.

— Ой! — бестолково выдала я самый информативный возглас, на который хватило слабо соображающей от удивления головы.

— Хадже могут почувствовать присутствие своей стихии даже за десятки ли от границы, — просветил дракон, не подумав опустить меня обратно на землю.

— А Ган Ён? — спросила я, стараясь не смотреть на его подбородок, хотя хотелось. На золотистой от природы коже виднелся крошечный светлый шрамик, который тянуло потрогать, провести по нему пальцем, стирая отметину.

— Ган Ён тем более, — фыркнул Дже Хён. — Для воды нет преград на пути.

— Дорога в тысячу ли начинается с первого шага… — пробормотала я, думая вовсе не про огонь и даже не про воду. — Три вещи никогда не возвращаются обратно: время, слово и возможность.

Добавила уже про себя: «Три вещи не следует терять: спокойствие, надежду и честь. Три вещи труднее всего сказать: я люблю тебя, прости и помоги мне».

Потрогать подбородок Дже Хёна хотелось все больше, куда сильнее, чем когда он нес меня на спине. Я закусила губу, чтобы справиться с этой безумной… потребностью.

Да, больше всего это желание походило на потребность, словно, не узнав, какая на ощупь кожа дракона, я не смогу жить дальше. Пытаясь отвлечься, я перевела взгляд выше, на щеку и губы мужчины. Мысли никуда не исчезли, наоборот, расширились, занимая все пространство во вмиг опустевшей голове.

«Соберись! — приказала я себе. — Ты что творишь?»

Не помогло. Сглотнув и волевым усилием отведя взгляд в сторону, чувствуя, как щеки заливает румянец стыда, я резко сказала:

— Я могу идти сама!

Попытка спрыгнуть на землю закончилась провалом: Дже Хён меня не отпустил, но и не упал, зато знатно выругался в попытке удержать равновесие. Румянец на щеках ощутимо пылал, смотреть в глаза дракону было страшно, а губу я, кажется, прокусила насквозь.

Надеясь отвлечь его от неловкой ситуации, я быстро отыскала взглядом хоть какой-то повод для вопроса и деловито ткнула пальцем чуть в сторону от тропы, по которой мы шли:

— А что это там такое?

Моя попытка сработала, дышать стало легче, как только Хён перевел взгляд с меня на заросли, в которые я так непредусмотрительно указала.

— Что ты видишь? — уточнил Дже Хён, а мне осталось догадываться, по какой причине он задал вопрос. Если для того, чтобы уличить меня во лжи, то уже через секунду я буду опять краснеть.

— А может, и показалось… — тихо пискнула я, чувствуя прилив жара к щекам, как и предсказывала сама.

Молодой человек не заметил изменений в тоне моей кожи, спустил на землю и за руку потащил в заросли.

«А может, не надо… — про себя молилась я. — Вот как я буду объяснять, зачем отвлекала Дже Хёна?»

Мыслей все еще не было, так что я обреченно семенила за драконом, молясь о пощаде.

— Там ничего нет, — фыркнул он. — Тебе показалось. Будь внимательнее.

Я слушала, кивала, а сама завороженно таращилась на заросли. Он хотел вернуться на тропу, но я воспротивилась, хотя со стороны это, похоже, смотрелось презабавно: высоченный парень с легкостью тянет за собой мелкую девчонку, пока та пытается сопротивляться. С тем же успехом муха могла бы попытаться лететь против ветра.

— Подожди, — попросила я, когда поняла, что дракон просто не замечает моих попыток его остановить.

Дже Хён замер и обернулся ко мне, вопросительно изогнув бровь, а я просто выдернула из захвата свою ладонь и направилась обратно. Молодой человек вздохнул и заметил:

— Если тебе надо в кусты, так и сказала бы.

Теперь была моя очередь вздыхать, но я сдержалась и произнесла:

— Пойдем.

На самом деле я не была уверена, что промелькнувшее предчувствие верно. Но оно, это предчувствие, настолько не укладывалось в рамки моего опыта, что я не могла не проверить заросли как следует.

Чем ближе я подходила к кустам, тем отчетливее было какое-то странное тепло. На мой вопрос Дже Хён лишь пожал плечами, давая понять, что ничего подобного он не чувствует. Тепло было неоднородным, неплотным, будто слабый горячий поток воздуха ежесекундно менял направление и высоту. Ласковое дуновение коснулось лица, а через мгновение уже сместилось к животу и ногам, чтобы затем пощекотать за ухом.

Чем дальше я шла, тем плотнее становилась волна, но она не обжигала, а лишь приятно наполняла тело, расслабляя и умиротворяя.

«Интересно, почему же я раньше не замечала за собой ничего из особенностей Хадже? — пробираясь сквозь кусты, думала я. — У меня ведь могли проявиться какие-то способности и раньше, еще до встречи с драконом».

Кусты закончились, а между редко растущими деревьями тепло начало уплотняться. Мне казалось, что я иду вброд через реку, но это по непонятной причине не страшило.

Я вообще начала воспринимать необъяснимое как часть моей жизни. Теперь она во многом состояла из подобных вещей.

«Не замечала, потому что не могла себе такое представить, — словно из ниоткуда пришло простое и понятное объяснение. — Мой разум просто не воспринял бы этого. Я не поверила бы…»

Конечно же. С детства, как и всех, меня учили: нельзя играть со спичками и зажигалками, нельзя прикасаться к пламени. Нельзя, нельзя… И эти «нельзя» прочно укоренились в сознании, и преодолеть их самостоятельно тоже нет никакой возможности.

Через пару десятков шагов впереди среди камней и деревьев начали мелькать искорки. Чем ближе мы подходили, тем чаще и крупнее становились вспышки.

— Ты это видишь? — спросила я дракона, но он лишь непонимающе помотал головой и произнес:

— Нет, но что-то мешает мне идти дальше.

Он взял меня за руку, и я непроизвольно вздрогнула, чувствуя исходящий от Дже Хёна холод.

— У тебя холодные пальцы…

— Зато у тебя горячие, — улыбнулся он в тот миг, когда я к нему обернулась.

От неожиданности я на секунду замерла на месте, разглядывая дракона. Даже рот открыла, чтобы спросить, почему он так спокоен и улыбается мне, хотя сам больше напоминает ходячий труп, бледный, будто покрытый коркой инея.

— Все нормально, — пробормотал он и опять ободряюще мне улыбнулся. — Просто иди вперед. По ту сторону все пройдет.

Он не злился, не паниковал, не требовал поспешить. Он просто терпел происходящее с ним, давая мне возможность сосредоточиться. Или? Или не бояться…

«А мне ужасно страшно, — подумала я, чувствуя, как в районе солнечного сплетения разрастается болезненно неприятное предчувствие. — Что там будет? Как на наш приход отреагируют?»

Меня пожирал изнутри страх, желание вернуться, но я заставила себя вдохнуть, выдохнуть и пойти вперед.

Граница закончилась быстрее, чем я ожидала. Спустя всего пару шагов жар начал рассеиваться, а еще через несколько метров и вовсе исчез, оставляя нас посреди такого же леса и скал, как и по ту сторону. Ничего не изменилось, здесь все было так же, как и там.

Дже Хён, не отпуская мою ладонь, опустился на землю. Он уже не был так бледен, как вначале, но в его глазах я видела беспокойство и усталость, будто там, где я получала силы и поддержку от тепла, из него вытягивали саму жизнь.

— Все хорошо? — Я могла не спрашивать, могла не вникать в его проблемы, но от вида Дже Хёна во мне что-то переворачивалось. Душа боролась с разумом. Сердце требовало опуститься рядом на колени и обнять его голову, согревая ладонями ледяные щеки, а разум подсказывал, что Дже Хён не примет этого и не поймет, и я окажусь в самом глупом положении, какое только возможно. Поэтому я просто таращилась на него, кусала губы и раздумывала над решением. В итоге дракон пришел в себя быстрее, чем мне удалось перебороть свои опасения.

— Все хорошо, — пусть хрипло, но твердо промолвил он и поднялся.

К его лицу вернулся прежний оттенок, из взгляда ушла пустота, да и в остальном по Дже Хёну не было заметно, что граница основательно его потрепала.

— А что?.. — Я запнулась, не в силах изъяснить свои мысли. — А что это было?

Дракон вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза:

— Ты точно хочешь знать?

Наверное, мне стоило ответить «нет». Да и сам он хотел услышать именно «нет» от такой пугливой и нерешительной девушки, как я, но сейчас мне было важно знать правду.

Почему?..

Я соврала бы Дже Хёну. Соврала бы кому угодно. Даже себе, если бы пришлось. Вот только с собой я всегда предпочитала быть честной.

Мне хотелось знать правду, потому что я переживала и беспокоилась об этом человеке.

Но разве я смогу произнести это, глядя ему в глаза? Могу признать, что благодарна, что его доверие много значит для меня, но вот сказать всей правды не хватит сил. Да и страшно. Просто страшно от понимания, что ему неведомы мои чувства. Хотя… Это правильно, и так и должно быть. Дже Хёну не следует знать, что я переживаю за него, что волнуюсь, что боюсь будущего. Меня тревожит, если в его взгляде появляется грусть, когда он вспоминает о чем-то. И меня пугает, как я сама реагирую на дракона, даже если это всего лишь его мимолетная улыбка.

Когда все случилось? В какой момент я начала испытывать к Дже Хёну симпатию? И… в какой момент он стал важен для меня не только как хозяин? Вряд ли я узнаю ответы, так что не стоит на этом зацикливаться, ведь пока я пытаюсь разобраться, он, вероятно, вообще не думает обо мне.

— Пойдем? — спросила я, глядя на наши переплетенные пальцы: его, длинные и сильные, с мозолистыми подушечками, и мои — тонкие и бледные.

Он кивнул, и мы так и пошли вперед, держась за руки. Дже Хён словно и не заметил этого, а мне не хотелось отпускать его ладонь.

— Думала, что граница будет другой, — желая немного развеять грусть, промолвила я и замолчала, ожидая ответа дракона.

Он взглянул на меня и улыбнулся:

— Я вообще не знал, какой она предстанет… Да и не видел, только чувствовал.

Я неопределенно хмыкнула и посмотрела вперед, пытаясь понять, как скоро мы окажемся в деревне. И в этот самый миг Дже Хён резко дернул меня в сторону, перехватил за талию и толкнул себе за спину. Рядом отчетливо свистнуло и резко хлюпнуло, дракон сдавленно зашипел и покачнулся. Ничего не понимая, я попыталась выглянуть из-за его спины, но он, будто чувствуя это, сжал мою руку, препятствуя движению.

— Стойте, где стоите! — послышался окрик, а через несколько секунд нас со всех сторон окружили вооруженные мужчины.

— Так-так, — рассмеялся невидимый мне человек с хриплым голосом. — Интересные гости к нам пожаловали. Давно не виделись, Ким Дже Хён.

Страх всколыхнулся во мне волной, я вырвалась из хватки дракона и таки посмотрела на человека, который так фамильярно и свободно говорил с моим хозяином. Высокий, еще выше Дже Хёна мужчина, с каштановыми волосами и светлыми, как у меня, глазами, тут же вперил взгляд в девушку-ноби, словно на мне выросли цветы. Окружившие нас мужчины, заметив реакцию главного, также уставились на меня, даже вперед подались, как голодные псы, жадно и быстро втягивая воздух. Сотрясаемая крупной дрожью, я отшатнулась назад и услышала шипение дракона:

— Тише ты…

Я обернулась к нему, собираясь спросить, что же происходит, и едва не завопила от страха, увидев торчащую из руки дракона стрелу. Заметив мой испуг, Дже Хён поморщился, но выдернул стрелу, отбросил ее под ноги главному. Не сумев сдержать слезы, я трясущимися руками развязала одну из лент на своем запястье и начала наматывать ее поверх раны дракона, хотя тот пытался меня остановить.

— Как ты посмел!.. — взвыл главарь, подступая к нам ближе. Он явно не боялся, чувствуя поддержку полудюжины вооруженных мечами мужчин. — Как ты посмел не только прийти на земли Хадже, но и воспользоваться одной из клана, чтобы пересечь границу?!

— Так и посмел, Ли Ин Сон, — ровным тоном промолвил дракон и вызывающе усмехнулся.

— Мы знаем, что произошло в Кенджу… — прорычал один из окруживших нас воинов. — И мы не простим смерть братьев от твоей руки, дракон.

Дже Хён улыбнулся шире, будто ничего иного и не ожидал.

— Отойди от него! — глядя на меня, произнес Ли Ин Сон. — Мы защитим тебя от злодея.

Они серьезно? Пока злодеев я видела только в них самих, что обнажили семь мечей против одного безоружного дракона.

— Немедленно! — прикрикнул главный.

Я не сдвинулась с места, физически чувствуя, что от моего решения зависит очень многое в эту минуту. Ли Ин Сон кивнул воинам, и те подступили к нам, собираясь оттащить меня от Дже Хёна. Я со страхом смотрела на дракона, а он продолжал улыбаться, только теперь с нескрываемой злостью. Молодой человек стоял, широко расставив ноги и придерживая пальцами узел моей ленты на руке. Он не пытался помешать Хадже, а мне совсем не хотелось оказываться рядом с чужими людьми.

— Дже Хён… — позвала я, когда двое мужчин схватили меня за руки и попытались оттащить.

Понимая, что вновь забыла о предупреждении дракона, я в ужасе уставилась на него. Он же на меня не смотрел, меряясь выдержкой с Ли Ин Соном.

— Что?.. — сглотнув, переспросил главный. Его глаза выцвели от злости до бледно-золотого оттенка.

Мужчины перестали тащить меня в сторону замерев, как и все вокруг, пусть и не ослабив хватки на моих плечах.

— Что это значит, Ким Дже Хён? — раздался тихий сиплый голос, но его обладателя я не увидела.

— На девушке мой браслет, она моя, — криво ухмыльнулся дракон и вперил взгляд куда-то вперед и чуть в сторону.

— Вот оно что! — Из-за камней вышел сухонький старичок в темных одеждах, его глаза были закрыты. Двигался мужчина уверенно, словно зрение ему вовсе было и не нужно.

— Господин Кан Су Хан, — с удивительным почтением промолвил дракон и поклонился старцу.

— Похвальное обращение от сына клана Ган Ён, — фыркнул старичок, но в его голосе не чувствовалось неприязни.

— Отец не учил меня дурному, — ответил Дже Хён. — Сын любого клана и любого рода должен уважать старших.

— Даже врагов? — широко улыбнулся господин Кан Су Хан, поворачиваясь ко мне.

— Даже смертельных врагов, — подтвердил дракон.

— На девушке есть браслет? — спросил старик.

Воины бесцеремонно вздернули мои ладони, ощупывая запястья, после чего один из них с раздражением ответ ил господину Кан Су Хану:

— Это правда.

— Не важно! — рявкнул Ли Ин Сон. — Браслет снимем!

Старик ответил не сразу, покачал головой, точно зная, что воин прислушается к нему — седые волосы господина Кан Су Хана, собранные в пучок на макушке, блеснули серебром. Старик погладил короткую бородку и напомнил главарю:

— Ты упускаешь детали, Ли Ин Сон.

— Это невозможно! — дернул головой тот, сверля взглядом то меня, то Дже Хёна.

Я непонимающе нахмурилась, ведь тоже упускала нечто, о чем мужчины были осведомлены.

— Никто не смеет сковывать огненных рабскими браслетами! — рыкнул Ли Ин Сон, вытаскивая меч из ножен и делая несколько быстрых шагов к дракону. — А совершивший подобное расплатится кровью за позор.

— Это не браслет ноби… — пробормотал господин Кан. — Тебе ли не знать этого, Ли Ин Сон? Такой браслет может создать и разрушить только кто-то из Ган Ён.

— Связь между ними невозможна, — выдохнул воин, и его глаза вновь посветлели, не предвещая ничего хорошего.

Все еще не понимая, о чем говорят Хадже, я посмотрела на дракона, надеясь получить от него хоть капельку объяснений. Дже Хён поймал мой перепуганный взгляд и беззвучно шепнул:

— Прости.

«Час от часу не легче! — мысленно простонала я. — Еще одна загадка!»

Мало мне было недомолвок огненных, так теперь еще и сам дракон за что-то извиняется.

Хотелось обхватить голову руками и отрешиться от всего мира на несколько минут, чтобы просто разложить в мыслях все по полочкам.

Не рабский браслет… связь… реакция на то, как я назвала дракона… его извинения.

— Уводите девушку, а с этим… я разберусь сам, — рыкнул Ли Ин Сон.

Меня охватила паника.

— Если они связаны, то ты не можешь причинить дракону вред, — наконец обозначил что-то понятное мне господин Кан Су Хан.

— Он не Хадже! — взвыли все воины разом.

— Это не имеет значения, — примирительно вздохнул старик. — Законы предков нарушать нельзя, даже если они нелепы.

— Между огненной и драконом не может быть связи! — гаркнул Ли Ин Сон. — Ким Дже Хён пытается обмануть нас. Не может быть!..

— Ты сам слышал… — не повышая голоса, сказал господин Кан. — Дитя Хадже назвала его по имени, как может назвать лишь близкий… Как принято в наших кланах с давних пор. И у Хадже. И у Ган Ён.

Последний кусочек головоломки с хрустом впечатался на место. Все стало понятно и логично. Но легче от этого я себя не почувствовала.

— Это обман! — не унимался Ли Ин Сон.

Дже Хён не опровергнул и не подтвердил слова старика, и я терялась, не зная, что мне делать. Хотя… Видимо, дракон догадывался, что Ли Ин Сон и другие огненные не поверят ему. Хадже не будут верить Ган Ён. Кланы повязаны вечной враждой.

— Он убил наших в Кенджу — напомнил господину Кану воин. — Мы не можем оставить это без…

— Как тебя зовут, дитя? — перебивая Ли Ин Сона, обратился ко мне старик, подходя ближе и освобождая мои плечи от жесткой хватки воинов.

Бросив быстрый взгляд на дракона, я, склонив голову, пробормотала:

— Тиоли.

— Скажи нам правду, дитя, — ласково попросил господин Кан.

Если сразу он мне понравился больше других Хадже, то теперь я испытала волну неприязни к господину Кан Су Хану, что разговаривал со мной, как с маленьким ребенком. Даже в прошлой жизни я очень не любила этого наигранного… почти сюсюканья. Я не ребенок и не глупая. Забитая и перепуганная, но никак не глупая.

— Ваши глаза закрыты, господин, — поражаясь собственной наглости, пробормотала я едва слышно, — но я вижу ложь.

Старик усмехнулся и пригладил бороду:

— И в чем же она заключена, дитя?

— Вы не тот, за кого себя выдаете. — Испуг прошел, я чувствовала уверенность в своих выводах и словах. — В вас нет доброты. Только расчет. И я не дитя.

Господин Кан дернул щекой, сдерживая довольную ухмылку, а потом огорошил меня заявлением:

— Истинная дочь Хадже.

Хотелось рассмеяться и прямо сказать ему, что сама я себя таковой не считаю.

— Если дракон принудил тебя помогать себе, то лишь скажи нам, и ты станешь свободна, — предложил старик уже без прежнего масла в голосе, серьезно и уверенно.

Интересно, как много людей согласились бы на все ради свободы? Как много ноби признали вину другого, лишь бы получить в руки морок под названием «воля»? Морок, ведь никто и никогда не бывает свободен окончательно, а я и подавно. Уже сейчас эти люди пытаются командовать мною, навязывая ответ.

— Меня никто не заставлял, — не раздумывая, сказала я.

Вокруг меня пронеслось эхо обескураженных вздохов. На дракона я не смотрела. Здесь и сейчас он был единственный, кому я боялась заглянуть в глаза.

— Но все остальное — неправда, — уверенно заявил Ли Ин Сон.

Я закусила губу, думая над всей ситуацией. Хадже не верят в то, что им пытался показать Дже Хён…

Обернувшись, я все же посмотрела на него, а он не стал скрывать, что выводы, возникшие в моей голове, глупость.

Браслет он сам надел мне на запястье. Велел звать себя Дже Хёном…

Я могу от всего отказаться, довериться огненным, но тогда дракона не пощадят, несмотря ни на что. Ему не выйти отсюда живым. На что он надеялся? Не на то же, что я окажусь милосердна? Или привяжусь к нему? Видимо, встреча с Хадже так близко от границы оказалась для Дже Хёна неожиданностью.

И как мне поступить?

— Правда, вы не можете причинить ему вред, — как смогла серьезно и твердо промолвила я и посмотрела на господина Кана.

— А не обманываешь ли ты нас, девушка? — вновь переходя на сладкоречивые нотки, хмыкнул старик. — Хадже и Ган Ён — враги. И ни один дракон по собственной воле не свяжется с огненной. И уж парой себе, даже на время, ее не выберет.

Хотелось расхохотаться, но не потому, что вся ситуация казалась мне нелепой, — она и была самой нелепейшей из возможных! — а потому, что меня трясло от подкатывающей к горлу паники.

Как мне доказать им, чтобы уберечь Дже Хёна? А я ведь не могу позволить Хадже причинить ему вред! Что я должна делать? Отступить? Дать им обвинить Дже Хёна? Или?..

Ох, как же трясутся руки и подкашиваются ноги…

Огненные ведь не отпустят нас, поверив словам, а доказывать трудно. Особенно когда вокруг вооруженные мечами воины, а я не могу спросить Дже Хёна, как же поступить.

Я ведь рабыня, а рабы не принимают решений.

«Стоп! Стоп! Стоп! Стоп!» — голос в голове вопил так громко, что хотелось заткнуть уши ладонями.

О чем я думаю? Неужели Дже Хён зря снял с меня рабские браслеты? Он ведь снял, пусть и заменил на другой, и не обращался со мной плохо. Зря переодел, кормил и поддерживал? Он никогда не относился ко мне как к собаке. Собаку можно ударить, избить, покалечить, а той некуда деться с цепи. После же собака учится вилять хвостом на грубость и жестокость, принимая это то ли из-за еды, то ли по какой-то иной причине за проявление хозяйской привязанности.

Дракон никогда не воспринимал меня как рабыню. Почти всегда относился если не как к равной, то хотя бы как к женщине. На спине несколько дней нес и не жаловался. С ним было хорошо и не страшно. И забота дракона ни при чем. Просто мне повезло, что именно с ним свела судьба.

Все ведь могло закончиться еще тогда, на торговой площади. Или через день, когда никому не было бы интересно, какой хворью страдает промокшая и озябшая ноби. Дже Хён ведь не был обязан обращаться со мной по-доброму. Мог использовать, топтать, изнурять, гонять плетью, избивать. Он стал моим хозяином, и все права и законы были на его стороне. А я… Только клоп, вошь и пылинка. Не женщина, а товар.

Так я жила эти пять лет и так могла умереть.

С другой стороны… Об этом даже думать не хотелось, но… Хадже сказали, что рабские браслеты они бы сняли, а вот драконий может только сам Дже Хён. И, вероятно, по доброй воле. Да и… Логика подсказывала, что если бы я не назвала дракона сокращенным именем, то он бы попытался свести всю ситуацию к простому обмену меня на право прохода. С точки зрения Дже Хёна, все для меня складывалось при этом удачно, ведь я бы просто вернулась домой. А я все сама испортила… Пусть дракон и учитывал подобный вариант. Только так я могла объяснить, почему он велел звать себя Дже Хёном.

— Мы не чужие тебе, — мягко напомнил господин Кан. — Мы твоя семья.

Хадже… Да, семья. Да. Вот только их я не знаю. И сейчас Дже Хён мне куда роднее.

Все эти мысли промелькнули в доли секунды. Ничего не изменилось: шестеро воинов направляют мечи на несопротивляющегося дракона, господин Кан ждет моего ответа, а Ли Ин Сон со злобой взирает на Дже Хёна.

Я вздохнула и посмотрела дракону в глаза. Там ничего не было, лишь спокойствие и контроль. Этого мне хватило. Я уверенно сжала ладони в кулаки и сделала несколько шагов вперед, приподнимаясь на цыпочки. Холодными пальчиками я сжала ткань на груди Дже Хёна и потянула вниз, вынуждая его наклониться. За миг до прикосновения моих губ к его губам я немного запаниковала, но справилась. Заставила себя.

Только прикосновение губ. Одно маленькое и короткое…

Только?

По коже пробежали мурашки, а в мозгу будто что-то громко дзынькнуло. Приятная волна теплом разлилась по телу, и мне захотелось сделать чуть больше…

Додумать я не успела. Стыд занял все пространство в моей голове, вытесняя доводы, к которым я прислушалась.

Что я творю? Зачем? И как же теперь смотреть в глаза Дже Хёну?

Мысленно застонав, я попыталась отстраниться, но дракон не позволил, удержал за запястье и шагнул ближе. Тела не касались, руки были опущены, и только губы создавали мостик между нами.

Меня никто и никогда не целовал, и случившееся пугало, но не так сильно, как то, что это происходит здесь и сейчас. Тепло разлилось по телу, наполняя вены. А потом Дже Хён разомкнул мои губы, делая поцелуй более откровенным, и выдохнул воздух мне в рот. От удивления я пискнула, но не отстранилась. Дым, аромат полыни и свежесть ветра. И жар, что вслед за этим проник в легкие.

Забыв обо всем, я просто стояла, боясь спугнуть это странное и удивительное мгновение.

Жар прокатился вверх по моему горлу, согревая губы. Дракон чуть приобнял меня за талию, вряд ли подозревая, как мелкие искорки разбегаются от его ладони по моей спине: вверх, ударяя в голову, и вниз, обжигая огнем.

Тепло, странный вкус этого поцелуя и сама нелепость ситуации кружили голову. Помнила ли я хоть о чем-то? Нет. Все мысли, если тот сумбур, что плавился лавой в мозгу, таковыми можно было считать, занимали крошечное пространство, вспышка света, в центре которой не нашлось места никому, кроме нас двоих.

И пугало только одно: огромный кусок льда, который я ощущала внутри Дже Хёна. Не видела, не осязала, даже положив ладонь ему на грудь, но чувствовала. Мне хотелось изгнать этот холод, и, захваченная этой идеей, я представила, как жар, бушевавший во мне, переходит в тело дракона. Молодой человек не сопротивлялся, принимая мои попытки расплавить лед.

В какой миг у меня закружилась голова, я не помнила. Осознала это, лишь когда Дже Хён прервал поцелуй. Хватанув воздух ртом, я с ужасом почувствовала, как по губам скользит струйка крови.

«Кровь пошла носом!» — подсказал какой-то не затронутый лавой участок мозга.

Дракон мягко прижал мое лицо к своей груди и хоть тихо, но не без присущего ему ехидства прошептал:

— Теперь поняла, почему Хадже и Ган Ён ненавидят друг друга, мелкая?

Я приходила в себя, пусть и медленно, но начиная соображать.

Что я сделала не так? Что произошло?

Кажется, я задала эти вопросы вслух, потому что Дже Хён все так же тихо шепнул, касаясь губами моих волос:

— Никогда не стоит делиться силой, особенно неосознанно.

Вот оно что! Значит, все было на самом деле, а не только в моем воображении. Жар во мне был не чем иным, как моей силой, в которую я не верила, которую не понимала. И теперь я, все так же не понимая, попыталась втолкнуть ее в дракона.

Хотелось горько рассмеяться, но я сдержалась, позволив себе только тяжелый вздох.

Да, Хадже и Ган Ён ненавидели друг друга очень давно. Это я поняла и приняла еще тогда, когда дракон объяснял мне о взаимоотношениях кланов, но никак не думала, из-за чего враждуют люди, а Дже Хён не говорил. Ненависть повязала кланы на многие годы, ведь они могли истребить друг друга не оружием… а любовью.

Воде и огню никогда не ужиться рядом. Они вечно будут в противостоянии. А люди, пусть и не желая этого, повязаны этой враждой.

Я могла убить саму себя, просто пытаясь растопить лед.

Подняв голову и взглянув на Дже Хёна, я не заметила, чтобы он выглядел хуже. Наоборот, его щеки окрашивал легкий румянец, а на губах играла улыбка. Правда, улыбался он не мне, а глядя на кого-то.

Ох, я же забыла, что нас окружают люди! Удивительно, что нас в эти несколько секунд никто не посмел тронуть. Да я даже их голосов не слышала, то ли так сильно увлеклась, то ли Хадже пораженно молчали.

— Что ты хочешь, Ким Дже Хён? — преодолевая злость, спросил Ли Ин Сон.

Я смотрела на дракона и видела, как он на миг искривил губы в довольной усмешке. Прикусив зубами внутреннюю сторону щеки, я удержалась от желания задать ему все те вопросы, что ворохом отрывных листочков шуршали в голове, сверкая маркерными заметками.

— Я хочу попасть к границе с Ган Ён, — не стал тянуть с ответом Дже Хён.

— Ты хочешь, чтобы мы пропустили тебя через наши земли? — прохрипел господин Кан Су Хан. — Врага через наши земли?

— Да, — посмотрев прямо на старика, произнес дракон.

Я рукавом вытерла капельки крови с подбородка и полуразвернулась, чтобы видеть лица Хадже. Воины недовольно сопели, Ли Ин Сон сжимал рукоять меча так сильно, что у него побелели костяшки пальцев. И только Кан Су Хан оставался достаточно спокойным.

— Только при условии, что ты сейчас же отпустишь девушку, — подумав немного, решил старик.

— Нет, — тут же отреагировал Дже Хён. — Сейчас вы не в том положении, господин Кан, чтобы выставлять мне условия.

— Разве? — едва сдерживая злость, уточнил слепой.

— Да.

Дракон говорил так, что я поверила: он знает, что делает.

— Я хочу говорить с вождем, — решительно заявил Дже Хён. — В его присутствии, а также в присутствии других старейших. Тогда я и назову свои условия.

— Ащщ! А не слишком ли это нагло для дракона? — рыкнул Ли Ин Сон. — Кто сказал, что мы позволим тебе просто так подойди к деревне?

Молодой человек глянул в сторону и криво усмехнулся, после чего сообщил воину:

— Ты ведь знаешь, что мы пойдем к вождю, так зачем препираться?

Ли Ин Сон отчетливо рыкнул и отдал пару быстрых приказов воинам. Те попытались оттеснить от меня дракона, но Дже Хён взял меня за руку, давая понять, что маневр не удастся.

— Идите за мной, — хмуро велел господин Кан и пошел вперед.

Прикусив губу, я неуверенно плелась вслед за драконом, спиной чувствуя обнаженные клинки воинов, словно те касались острой кромкой моей шеи. Одно неправильное движение — и уже будет все равно, что произойдет дальше.

Когда-то мне казалось, что вызов на ковер к директору школы или заместителю директора по воспитательной работе — худшее, что может произойти.

Я сама не ожидала от себя, но не могла не усмехнуться, ведь теперь бы отнеслась к подобному иначе. Что меня пугало тогда? Тяжелая темная мебель, чуть выцветший красный ковер с зеленым рисунком по краю? Окрашенные в отвратительный бежевый цвет стены? Хмурая уставшая женщина в кресле, один из подлокотников которого подклеен там, где из-под кожи вылез наполнитель? Может, шорох листочков в плотной бумажной папке моего дела?

Пугало же, хотя в кабинете директора или завуча я за все годы учебы побывала только трижды. Особенно запомнился последний раз. Завуч вскоре собиралась уйти на пенсию. Может, именно из-за этого она была особенно строга со всеми, не знаю. Пред ее очи я попала по вине математика, влепившего мне очередную гадость в дневник.

Рассматривая его творчество в многострадальной книженции за последний месяц, завуч начала пугать меня звонком родителям. Насколько я боялась саму эту женщину; настолько же я легко восприняла известие. Угроза позвонить отцу тоже на меня не подействовала, и тогда завуч с хмурым видом набрала указанный контактный номер.

Я сидела на стуле, опустив взгляд и делая вид, что милее и скромнее никого нет, чтобы женщина не увидела, каких усилий мне стоит сдержать смех.

— Здравствуйте, Дмитрий Константинович, вам звонит заместитель директора по воспитательной работе школы… — начала строго женщина и переключила на громкую связь, но договорить не успела.

— Доброго дня, Евгения Леонидовна, — ответил отец так спокойно и расслабленно, словно его ничуть не удивил звонок.

— Я вам по поводу вашей дочурки звоню, — не стала томить завуч.

— А по какому ж еще… — хмыкнул тихо, но различимо отец.

Стушевавшись, Евгения Леонидовна поправила очки и строго промолвила:

— Я звоню затем, чтобы довести до вашего сведения, что ваша дочь вот уже который раз получает неудовлетворительную оценку по математике.

— Знаю, — огорошил женщину отец, и я довольно ухмыльнулась.

— То есть как? — переспросила завуч. — Знаете?

Подняв голову, я увидела, как очки Евгении Леонидовны сползают на кончик носа, а выражение лица медленно превращается из уверенного в озадаченное.

Сломанный шаблон — он такой.

— Ну я же дневник подписываю, — соизволил ответить отец. — Да и вообще, мне Таня все сразу же сама рассказывает, как только домой приходит.

— Знаете? — все еще не веря, уточнила завуч.

— А почему вас это удивляет, Евгения Леонидовна? — со смехом уточнил папа, и я тоже усмехнулась, представив себе его в эту секунду: в широком кресле, с карандашом в руке и прижатой плечом к уху трубкой. Карандаш он может сломать в конце разговора, устав постукивать резиночкой по столешнице.

— Значит, про русский язык вы тоже в курсе? — решила проверить отца на прочность завуч.

— «Переписывалась на уроке эсэмэсками»? — фыркнул он, давая понять, что внимательно читает все примечания в дневнике. — Конечно, мы как раз в тех эсэмэсках решали, куда поедем на пикник.

Евгения Леонидовна от неожиданности даже поперхнулась и хрипло спросила:

— Почему вы не можете решать свои проблемы во внеучебное время?

— А когда нам их решать? — ласково уточнил он, и я зажала ладонью рот, чтобы не захохотать в голос, потому что знала дальнейшие папины слова. — Учеба — не главное в жизни, я считаю.

Завуч как-то вся осела на стуле, будто превратилась в пустой мешок Видимо, такой подход родителя ее ошеломил.

— Как?..

— Пусть лучше книги полезные читает, — добавил папа. — Если у вас все, Евгения Леонидовна, то… мне работать надо.

— До свидания, — пробормотала завуч, и отец отключился.

Несколько минут женщина сидела молча, а потом сказала:

— Можешь идти.

Я, забрав дневник, выбежала из кабинета. Через месяц завуч ушла на пенсию, и ее сменил на посту высоченный добродушный дядечка.

Но, несмотря на это, само появление на ковре перед завучем меня продолжало пугать, хотя тот разговор отца с Евгенией Леонидовной грел Душу.

Деревня возникла внезапно. Только что вокруг мелькали деревья, а в следующую минуту среди ветвей стали проглядывать крыши домов.

Убедившись, что Хадже идут на самом деле не так близко, как мне показалось, я осторожно потянула Дже Хёна за руку и спросила так тихо, как только смогла. Он немного склонил голову в мою сторону, хотя выглядел чересчур отрешенно.

— Что все это значит? Я ничего не понимаю… Как они нашли нас так быстро?

— Господин Кан — шаман, — просветил Дже Хён. — А они очень чувствительны к магии. Любой.

— Что это за браслет? — продолжила я допрос.

— Самая грандиозная стратегия — самая простая, — спокойно ответил дракон. — Все будет хорошо.

Легко ему говорить! А мне так тяжело не волноваться.

— Ответь, пожалуйста.

— Такие браслеты носят в моем клане те, кто не является частью клана. Кровно. Это нужно им, чтобы беспрепятственно проходить через границу, — еле слышно вздохнув, ответил Дже Хён. — То есть…

Ему не нужно было продолжать, я и так поняла.

Следующие несколько секунд я пыталась разобраться, какие эмоции у меня вызывает такая новость, но оказалось, что ни капли злости или обиды на него у меня нет. Его решение, как ни странно, казалось мне простым и понятным. Логичным. Он прав, самая грандиозная стратегия — самая простая. Дже Хён — или теперь мне правильнее называть его Ким Дже Хён? — избрал тот путь, который гарантировал успех.

— Не злишься, мелкая? — не дождавшись моего ответа, хмыкнул он.

— Нет, — я покачала головой, — это было довольно логичное решение для тебя.

Дракон хмыкнул еще раз, оценив мое спокойствие, и спросил:

— И тебя не волнует, что скажут люди?

— Сейчас или потом? — поддаваясь его настроению, улыбнулась я.

— Сейчас — понятно, — протянул он. — Связалась с драконом…

— Ну и что? — поражаясь себе, прошептала я. — Хуже все равно не будет.

— С замужеством могут быть проблемы, — констатировал понятный факт Дже Хён. Ким Дже Хён! Надо это запомнить.

Мне захотелось расхохотаться, но я сдержалась:

— Из-за чего конкретно? Что я вроде как… драконья подстилка?

Молодой человек хмуро кивнул, а я с улыбкой ответила ему:

— А какая разница? Или ты думаешь, что я не была таковой? Приставка «драконья» не многое поменяет в фактах, от которых никуда не деться.

«Ради чего стоит возвращать воспоминания, пропитанные болью?» — как-то сказала мне Киао.

Постаравшись не вспоминать прошлое, я заставила себя быть сильной и сказала:

— Не забывай, кто я. Кем была…

Дракон промолчал, но мне и без его ответа стало ясно, что он понял и мой намек, и все то, что под ним осталось не раскрыто. Зачем говорить о том, что не хочется вспоминать, но с чем я, как это ни странно, свыклась? Постепенно время берет свое, и желание жить преодолевает все те испытания, что сваливаются на долю женщины в таком тяжелом мире. Привыкнуть и принять сложно, но можно просто заслонить все потребностью выжить. Это помогает. Не делает существование лучше, но хоть как-то спасает разрывающийся от ужаса и безысходности мозг.

— Значит, ты все продумал еще тогда, в Кенджу? — спросила я.

— Да, — согласился Дже Хён.

«И совесть его не замучила», — без раздражения, но с толикой обиды подумалось мне.

— Ты мог бы с самого начала сказать правду. — Замечание запоздало, но мне хотелось его озвучить.

Молодой человек поправил лямку сумки на плече и прошептал:

— И какую бы роль это сыграло? Что бы решило?

— Всегда лучше знать правила игры, — произнесла я, хотя не была до конца согласна с собственными же словами.

— Говорить правду всегда больно, — вздохнул Дже Хён.

— Разве?

Спросила, но уже сама знала ответ.

Да, больно. Слишком больно, если правда известна тебе давно, но ты пытаешься закрыться от нее за стеклом розовых очков.

Так было, когда родители разводились. Я до последнего не принимала ситуацию, верила, что все еще наладится. Как-нибудь. Волшебным образом. Но такое и бывает только в сказках. В жизни все куда проще и сложнее одновременно. Проще, потому что никто не пытался надстраивать над своим выбором сложных моральных решений. Родителей не остановила ни квартира, ни машина, ни несовершеннолетняя дочь. Они не стали уживаться бок о бок дальше, причиняя себе боль вынужденным избеганием трудностей.

Сложности, как и полагается, все равно возникли. От этого не денешься никуда и не спрячешься. Это только маленьким детям кажется, что стоит накрыться одеялом или залезть под стол, и все само собой как-нибудь решится. Не решается и не исчезает. И скандалы не заканчиваются с появлением раздельной жилплощади.

Наверное, окажись я снова дома, если бы той злополучной аварии не случилось, то переехала бы к отцу. Мне еще тогда, когда я наблюдала за самостоятельной жизнью мамы, это казалось нормальным и логичным. И вряд ли папа был бы против.

Деревня выглядела почти такой же, какой я увидела ее с вершины горы. Только покрытые рисовой соломой крыши издалека казались мне зеленоватыми, а на деле были серыми и грустными, как мое настроение. Люди настороженно рассматривали нас издалека, но ни подходить, ни окликать никого из наших сопровождающих не пытались. Я хоть и одергивала себя, но крутила головой, глядя и на домики, покрашенные в зеленый цвет, и отмечая следы быта местных жителей. Дым вялыми струйками тянулся не от всех печных труб ханоков, некоторые выглядели опустевшими и заброшенными.

— А почему часть домов пустует? — тихо спросила я дракона, но ответил мне один из воинов, переместившись из хвоста нашей процессии чуть вперед и идя рядом с Дже Хёном.

— Нас осталось не так много, как бы хотелось. Да и многие мужчины сейчас не в деревне.

Слова воина подтверждались тем, что по большей части наше появление наблюдали женщины и дети. Они обеспокоенно посматривали как на меня, так и на дракона. За всю дорогу к центру деревни я увидела только трех женщин с такими же, как у меня, глазами. Видимо, у клана Хадже золотоглазые девочки рождались редко. Об этом Дже Хён не сказал.

Дже Хён! Надо переучиваться и звать его так, как положено. Как правильно. Раз уж скоро мы пойдем разными путями…

Ким Дже Хён. Мой враг. Воин клана Ган Ён.

Но враг ли?..

В центре деревни у единственного ханока с черепичной крышей нас уже поджидали. Я осторожно скользнула взглядом по маленькой толпе: пятеро мужчин и одна женщина. Одеты они были просто и непримечательно. Добротная ткань, удобные вещи, как и у всех в деревне, без вычурности и разноцветья, каким пестрели жители городов. Мы с драконом на их фоне в своих запыленных и пропитанных потом ханбоках выглядели немного странно, но при этом излишне нарядно.

Женщина окинула меня презрительным взором и зло сжала челюсти. Я не могла ее слышать, но мне показалось, что она негромко фыркнула.

Интересно, кто она? И почему в чертах ее лица мне видится что-то знакомое? Может быть, она мне родня? Это оказалось бы вполне логично, несмотря на реакцию женщины…

Не дойдя до встречавших несколько метров, господин Кан почтительно поклонился, чуть более глубоко, чем, как я считала, было положено. По возрасту лишь один из ожидавших нас мужчин выглядел старше слепого, но стоял и смотрел уверенно, ничем не выдавая дряхлость. Какое же положение занимают эти люди в иерархии клана, если в ответ на приветствие господина Кана все как один лишь немного наклонились вперед?

Старик отделился от нашей маленькой группы и неспешно поднялся по ступеням, заняв место за плечом женщины, тут же начав что-то нашептывать ей, но при этом держась на почтительном расстоянии.

— Кланом правит она? — едва слышно спросила я у дракона.

Он одобрительно кивнул, хмыкнув:

— Заметила, да? Она. Госпожа Ли Мин Ён. Мать Ли Ин Сона.

— Но…

Годы, долгие годы я внимательно наблюдала за людьми, делая выводы о них не только по мимике, голосу, жестам и поступкам, и сейчас физически чувствовала, что для нас с Дже Хёном разыгрывают какой-то хитрый спектакль. Именно нестыковка деталей и выдавала Хадже. Кто-то мог бы не заметить, но не я. Кого-то могли обмануть выступившие вперед мужчины, но не меня. Да, стороннему человеку могло показаться, что именно эти пятеро заправляют здесь всем, а женщина позади лишь случайно подошла к ним так близко. Но не мне. Я видела, как мужчины осторожно поглядывают на госпожу Ли.

— Да, — отвечая на мой невысказанный вопрос, пробормотал Дже Хён, чуть наклоняясь ко мне. — Маленький обман.

Что ж… Я в него играть не буду.

Отпустив ладонь дракона, я чуть развернулась и целенаправленно поклонилась именно госпоже Ли, словно давая понять, что разгадала хитрость. Женщина оборвала рассказ господина Кана взмахом руки и едва заметно усмехнулась. Добродушия в этой улыбке я не увидела, но и явное презрение испарилось.

— Итак, — выступив вперед, начал высокий сухощавый мужчина, — господин Кан Су Хан, предчувствие вас не подвело…

Старик почтительно поклонился вновь и произнес:

— Я всецело доверяю своему дару.

Интересно, этим людям придется объяснять все по второму кругу или хватит пересказа господина Кана?

Мои размышления перебил другой мужчина, стоявший ближе всего к госпоже Ли:

— Ли Ин Сон, подойди сюда и расскажи нам все.

На нас с Дже Хёном Хадже почти не обращали внимания, будто мы в один миг превратились в пару камней, судьба которых решится по воле этих людей. Однажды…

— Нас никто не собирается расспрашивать? — уточнила я у Дже Хёна.

Ким Дже Хёна! Когда же я отвыкну звать его просто Дже Хёном?..

— Сейчас? — Дракон мотнул головой, указывая себе за спину. Я оглянулась и ошарашенно уставилась на толпу людей. Те постепенно окружали центр деревни, но держались подальше от нас с Дже Хёном. Всего их было не так и много, несколько десятков. — Сейчас вряд ли.

— Но почему? — Пробелы в понимании и самого мира, и его устройства, да и тем более такого закрытого сообщества, как клан, давали о себе знать, и я совершенно не представляла последовательность и мотивы действий Хадже.

Некоторые вещи нельзя понять, лишь наблюдая. Их нужно впитать в себя через годы жизни, через кровь предков, через разум поколений, а у меня ничего подобного не было. Даже память Тиоли не хранила каких-то объяснений и подсказок.

Часто приходилось как-то уживаться с тем, что я настоящая знаю и понимаю больше, чем могла в свое время Тиоли. Это не радовало. Совсем. Будь она внимательнее, сейчас я не ждала бы ответов на свои вопросы и боялась, возможно, чуточку меньше.

«Хочу домой!» — в который уже раз за эти годы мысленно провыла я и, на минуту прикрыв глаза, представила себя в любимом месте из прошлой жизни. С каждым разом образы немного бледнели и выцветали, теряя свою прежнюю осязаемость.

В самом начале я видела все очень четко и ярко, стоило лишь закрыть глаза ладонями. В то время, хоть мое сознание и оказалось в чужом теле, я очень четко отделяла себя от Тиоли. И из-за этого воспоминания не выглядели утерянными. Казалось, стоит протянуть руку, и я узнаю родные предметы, вещи, стены…

Потом мы с Тиоли начали срастаться, постепенно соединяясь в одно. Я перестала бояться чужого тела, привыкла к его иному виду, приноровилась к реакциям организма. Человек ведь такое существо, что постепенно и неумолимо приспосабливается, если иного выхода нет, а у меня не оказалось двери в конце коридора, где бы призывно горел свет.

Но я придумала себе такой коридор…

Просто коридор, лишь немного освещенный лампами дневного света. Стены серовато-зеленого тона — дешевая краска, какую можно встретить в половинах подъездов панелек. Пол, выложенный гранитными плитами, что матово поблескивают в неярком свете, отсчитывая путь вперед неизменно четкими линиями стыков. Просто и обыденно. Как в половине школ, поликлиник и других учреждений.

Раньше подобный интерьер казался мне унылым и однообразным, но, потеряв прошлое, я начала находить коварное удовольствие в этой обыденности. Мне нравилось представлять, как я касаюсь пальцами шероховатой поверхности стены, одновременно чуть гладкой из-за краски и грубой из-за штукатурки. Пол каждый раз завораживал блеском и переливами радужных бликов в трещинках и вкраплениях другого оттенка. Я приседала на корточки и трогала пол, представляя себе запах хлорки или хозяйственного мыла, и не могла сдержать улыбку.

По коридору я шла долго, каждый раз заново его узнавая и впитывая всеми чувствами ощущения, которые неизбежно ускользали. Начинало забываться эхо, отдаленный шум… Даже моргающая лампа, приятно раздражавшая взор своим присутствием, пропадала.

Воспоминания коварны… Они постепенно стираются, размываются и обретают черты новой жизни…

Так, в последнее время куда-то делись гранитные плиты, сменившись гладкими деревянными досками, а стены потеряли свой привычный блеск и прохладу. Эти потери угнетали, но я принимала их как данность. Я ведь приняла знание, что мне не вернуться домой? Так зачем сопротивляться переменам?

Но то место, куда вел коридор, я не собиралась отдавать никому.

Дверь не скрипела, когда я поворачивала ручку. Здесь вообще не существовало звуков. Ничто не могло издавать их в моем тайном убежище.

В комнате все было устроено просто: стол в хороводе стульев под красным абажуром лампы, чайный сервиз, домашние булочки с корицей в круглой плетенке и бутерброды с маслом и медом. Я никогда не представляла себя пьющей здесь чай, но мне нравилось вспоминать запахи и надеяться, что однажды я смогу увидеть нечто подобное вновь.

Я вставала у окна, наслаждаясь ароматами, и любовалась видом из окна. Вид был один и тот же, и только время года меняло его: машины у подъезда, узкая сонная улочка и парк на той стороне, обнесенный каменной оградой. Весной парк щеголял такой сочной зеленью листвы, что даже на языке немного горчило от травяного вкуса. Осенью улочку устилало облако багрянца с бусинками янтаря. А зимой все превращалось в снежные холмы разной высоты.

Такими были двор и парк у дома бабушки и дедушки, и такими я их запомнила. И почему-то именно это место всегда оставалось неизменным, словно застывшим в моем детстве.

— Интересное место… — хмыкнула госпожа Ли, возникая рядом со мной у окна.

Не ожидая ничего подобного, я развернулась, в упор глядя на женщину. Та не улыбалась, рассматривая меня настолько пристально, что кожу на лице немного пощипывало. Желая избежать этого излишнего внимания, я шагнула в сторону, боковым зрением замечая огненные блики. От неожиданности я охнула и развернулась к столу, наблюдая, как привычная и родная комната меняется, словно кто-то резинкой вычищает карандашный набросок с листа, а под ним обнаруживаются яркие краски акварели. Место родной мне обстановки заняла кухня неизвестного мне ханока, только окно осталось на месте. Как зачарованная, я глядела на очаг, на котором уверенно дышал паром большой котел.

Женщина подошла к огню и уселась на появившуюся из ниоткуда подушку.

— Садись, — предложила она, указывая на вторую подушку, возникшую рядом.

Удивляло то, что госпожа Ли Мин Ён ничего не спросила об увиденном и, похоже, не собиралась спрашивать.

Деваться мне было некуда, поэтому я, переступив с ноги на ногу и обдумав все, подошла и опустилась на пол рядом с госпожой Ли.

— Ты ведь догадалась, кто я? — уточнила женщина.

В свете огня мне отчетливо были видны все морщинки на довольно молодом лице и редкие седые волоски в очень просто уложенных прядях.

— Вы глава клана Хадже, госпожа Ли Мин Ён, — произнесла я, склонив голову в поклоне.

— Я не об этом, — ничем в выражении лица не выдав эмоции, резковато произнесла женщина.

— Вероятно… вы приходитесь мне тетушкой, — не до конца веря своей догадке, предположила я.

— Верно, — кивнула госпожа Ли. — Ты похожа на мою сестру. Где она?

Что я могла ответить, глядя в глаза этой женщине? И какие эмоции при этом должны были отразиться на моем лице?

— Она умерла, когда я была еще слишком мала… — Мой голос не дрогнул, слезы не навернулись. Может, стоило? Хотя… Вряд ли глава клана поверила бы в эту мою попытку сыграть грусть и боль потери.

— Понятно, — вздохнула аджума. — Этого следовало ожидать…

— Да? — Мне всегда было интересно, в какой семье могла вырасти Тиоли, сложись все иначе.

— Да, — кивнула госпожа Ли Мин Ён, — я ожидала чего-то подобного с момента, когда сестра ушла из клана вслед за твоим отцом.

— Он здесь? — в свою очередь спросила я.

— Не все возвращаются домой, — пожала плечами госпожа Ли, — не всем суждено вернуться…

Меня все время ставило в тупик, как легко люди здесь относятся к смерти. Нет и тени сожаления ни о своей, ни о чужой судьбе.

— Почему вы здесь, госпожа Ли Мин Ён? — наблюдая, как вздрагивает крышка на котле, спросила я.

— В твоих мыслях? — давая понять, что все на самом деле происходит не в реальности, переспросила госпожа Ли. — Мне нужно было переговорить с тобой.

— Что вы хотите знать, госпожа Ли Мин Ён? — Это был важный вопрос, и откладывать его мне не хотелось.

— Если ты захочешь, то…

— Договаривайтесь с Ким Дже Хёном, госпожа Ли, — поражаясь своей дерзости, отчеканила я, прервав женщину.

— Ты хочешь, чтобы мы приняли какие-то условия дракона? — вновь, как в самом начале, презрительно фыркнула глава клана. — После смерти моего мужа, прежнего вождя, я во главе Хадже! И я должна опозорить клан?

Мне не хотелось отвечать. Мне вообще не хотелось разговаривать с госпожой Ли. Резкая головная боль вынудила меня застонать и склониться вперед.

Если бы Дже Хён не подхватил меня, я бы так и упала лицом в пыль. Кожа горела огнем, в горле пересохло, в глаза будто сыпанули песку. Хотелось свернуться калачиком и немного пожалеть себя.

Дракон едва слышно зашипел, вынуждая меня отвлечься от боли и на мгновение открыть глаза. Дже Хён перехватил меня поудобнее, но при этом выражение его лица отражало подавляемые страдания. На его ладонях я заметила следы ожогов, совсем свежие, еще дымящиеся?

— Это я? — в шоке спросила я, сжимаясь на руках Дже Хёна.

— Забудь, — бросил дракон, но не отпустил меня на землю, хотя я уже окончательно пришла в себя.

Боль ушла так же быстро, как и возникла. То же случилось и с жаром.

Произошедшее привлекло взгляды всех Хадже, люди просто стояли и таращились на нас, будто ожидали продолжения моих странностей.

— Что случилось? — не обращая ни на кого внимания, спросил Дже Хён.

— Это все госпожа Ли…

— Ясно.

— Давайте пройдем в дом, — зычно позвала упомянутая женщина. — Нам много о чем нужно поговорить.

Воины подошли ближе, тесня нас с драконом к ханоку. Опустив на землю, Дже Хён подтолкнул меня вперед. Я с опаской обернулась к нему в поисках поддержки.

Если бы в этот момент госпожа Ли могла оказаться в моих мыслях, то ее бы сильно озадачило то, что в деревне Хадже я, огненная, ищу поддержку у сына клана Ган Ён.

Дже Хён ободряюще мне улыбнулся и шепнул:

— Все будет хорошо.

— Уверен?

— Для тебя — точно.

— А для тебя? — с замиранием сердца уточнила я.

— А тебя это волнует? — улыбнулся дракон, и я ничего не смогла с собой сделать, кроме как очень серьезно кивнуть.

Дже Хён нахмурился и тоже посерьезнел, сверля меня вопросительным взглядом.

Что я могла ему сказать? И могла ли? Должна ли была?

Развернувшись, я зашагала к дому, спиной чувствуя все тот же вопросительный взгляд дракона.

Тяжело сидеть и не знать, куда посмотреть, чтобы не натолкнуться на ответный взгляд. Особенно тяжело это было в довольно просторной комнате, где напротив нас с драконом сидели все те же пятеро мужчин и господин Кан, но теперь в центре между ними горделиво устроилась госпожа Ли Мин Ён, моя тетя и, кажется, мой будущий враг.

Пересекись наши с ней пути пару месяцев назад, я бы боялась смотреть женщине в глаза, но теперь все изменилось. Встречаться взглядами с мужчинами не хотелось, играть в гляделки с главой клана — тоже, но я выбрала последнее, чтобы хотя бы внешне сделать вид, что не замечаю излишне сосредоточившегося на моем профиле Дже Хёна. Ким Дже Хёна! Когда я запомню?..

Устав пялиться на госпожу Ли, я отвела взгляд, отчего женщина тут же широко улыбнулась. Видимо, решила, что победила меня. Вот только я не играла с ней и ничего не пыталась доказать. Если бы она знала, из-за чего я позволила втянуть себя в это маленькое противостояние, то вряд ли бы радовалась столь открыто.

— Что ж… — промолвила госпожа Ли. — Насколько мы понимаем, вы, уважаемый Ким Дже Хён, желаете выдвинуть условия возвращения девушки?

— Не совсем, — покачал головой дракон, озадачив Хадже.

Они все разом подобрались и напряглись. Перегородка позади них с хрустом отъехала в сторону, являя несколько вооруженных воинов. Те, будто коршуны, мгновенно нависли над госпожой Ли и другими мужчинами клана, готовые защищать их. Дракона это не напугало. Он не двинулся с места, и даже беспечная улыбка не соскользнула с его губ. Госпожа Ли Мин Ён ничем не выдала свое удивление, лишь едва слышно сглотнула, убедившись, что защитников вокруг достаточно.

Как интересно!

Я сознательно поймала ее взгляд и широко улыбнулась, неожиданно для себя сообразив, что эта сильная женщина, не переживавшая из-за смерти других, очень боится ее сама. Неожиданно. Она прятала это, но в секунду несуществующей опасности правда всплыла.

Могу ли я это использовать? Нет. А жаль!

Впервые за последние четверть часа я глянула на Дже Хёна, убеждаясь, что он не собирался угрожать Хадже, лишь пугал их формулировками. Мы с ним были мало знакомы, но я видела, что его решение не изменилось из-за произошедшего. Да и не могло ничего измениться. Мы не в двадцать первом веке, где слабые мальчики-цветочки легко меняют решения и идут на поводу у сиюминутных эмоций.

— Что это значит? — обретя потерянное спокойствие усилием воли, уточнила госпожа Ли Мин Ён.

— Только то, что я не обмениваю саму девушку на оказываемую мне услугу, — пожал плечами он.

Я следила, насколько это было возможно, за реакцией всех участников беседы, а потому не пропустила замешательство среди Хадже. Если бы их эмоции можно было обратить в образ, то над головами людей повис бы огромный вопросительный знак. Никто не стал уточнять слова Дже Хёна, все ждали, когда он сам объяснит, а дракон не спешил это делать.

«Показушник», — подумала я про себя, хотя тоже хотела узнать ответ.

Пришлось опустить голову, чтобы скрыть улыбку, но от дракона она не ускользнула.

— Вы позволяете мне пересечь свои земли, а я снимаю браслет, и Тиоли получает возможность самой решать свою судьбу, — подождав еще минуту, промолвил дракон. — Это честный обмен. Если девушка захочет, то останется с вами. Либо же сможет уйти, если пожелает.

Зачем ему это?

Мне не были понятны мотивы Дже Хёна. Зачем ему выставлять такое условие?

Хадже надолго задумались, госпожа Ли Мин Ён осторожно посматривала на свою свиту, ожидая их мнения, но мужчины помалкивали.

— Думаю, нам понадобится время, чтобы определиться, — в конце концов сказала глава клана. — Пока мы не примем решения, вы можете находиться в клане, если дадите слово не затевать ссор.

Дже Хён согласно кивнул. Ли Ин Сон недовольно просопел что-то себе под нос, но сдержался, подчиняясь воле матери.

Как странно… Этот высокий статный воин, если разобраться, мне родня, как и госпожа Ли. Какая-никакая семья. Да, для меня эти люди чужие, но они были бы чужие и прежней Тиоли, ведь она их знает не больше, чем я.

Но… Почему же, думая о клане снова и снова, я все меньше хочу здесь быть?

— Вас проводят. — Госпожа Ли кивнула сидевшему по правую сторону мужчине, тот споро поднялся и, на удивление почтительно, распахнул двери и поклонился.

Дракон встал первым, я отстала только на секунду, уже собираясь привычно семенить за молодым человеком, как моя новоявленная тетушка хмуро велела Ли Ин Сону:

— Проводи Тиоли к бабушке Ли. Девушка не должна разгуливать в таком виде…

Я собиралась возразить, что переодеваться я не хочу, но взгляд воина остановил все возражения. Проще переодеться, чем что-то кому-то доказывать.

В обществе пожилой женщины, приходившейся Тиоли двоюродной бабушкой, мне надоело всего через четверть часа. Женщина навязчиво расспрашивала меня и все норовила погладить по голове. Я по инерции отшатывалась, что забавляло старушку.

Не люблю я эту манеру людей, которая не зависит ни от времени, ни от народа. Такой была когда-то моя тетя, и бабушка Ли напоминала мне ее. Появляясь в нашем доме один раз в несколько лет, тетя с довольной ухмылкой тягала меня за щеки, хлопала по выступающим частям тела, отбивая желание общаться.

— Я выйду. — Предупредив женщину, я поднялась и направилась к двери из домика.

— Да зачем тебе это? — удивилась бабушка Ли. — Посиди здесь.

Я хмуро воззрилась на нее, чтобы понять, что та пытается сделать. Запереть меня и не выпускать? Зачем? У нее какая-то договоренность с госпожой Ли Мин Ён?

Бабушка продолжала мне улыбаться, но при этом отводила темно-карие глаза, словно опасалась, что я прочитаю в них мысли.

— Прекратите, бабушка Ли.

Мне не хотелось грубить, но в поведении женщины я с самого начала не видела доброты и заботы.

Бабушка Ли цокнула на меня, будто перед ней была не взрослая девушка, а маленькая девочка:

— Сиди здесь. Чего удумала! Мало того что снюхалась с этим… — выплюнула она слова, переходя на злобный шепот. — Так еще и ведешь себя недостойно. Девушка должна слушать старших.

Опешив от такого резкого перехода, я несколько секунд молча таращилась на женщину. Та, видимо, решив, что я присмирела, подскочила ко мне и попыталась оттащить от дверей. Но как бы не так! Затолкать себя в угол комнатки я позволить не могла. Пусть мелкая, с виду хрупкая, но как-то же справлялась все эти годы…

Бабушка Ли попыталась волоком тащить меня за руку, но я уперлась в дощатый пол пятками и выдернула из ее захвата ладонь.

— Не трогайте меня, бабушка Ли, — тихо, но с ноткой угрозы велела я. — У вас нет права ни указывать мне, ни заставлять.

— Нахалка! — рявкнула бабушка и попыталась вновь схватить меня. — Нахальная девчонка!

Раньше, чем ей это удалось, я распахнула двери и выскочила на террасу.

— Ли Ин Сон! — крикнула женщина, но тут же зажала рот ладонью, увидев, что к дому шагает Дже Хён.

Дракон хмуро глянул сначала на меня, а потом на бабушку, но ничего не сказал. Я слетела с террасы и спряталась от женщины и Ли Ин Сона за спиной Дже Хёна.

Не нравится мне здесь. Не нравится, и все!

Дракон ничего не сказал, просто пошел прочь, а я привычно побежала следом, для успокоения собственных нервов вцепившись ему в пояс.

— Везде одно и то же, — хмуро пробормотал Дже Хён, не поворачиваясь ко мне.

— Одно и то же? — переспросила я, пытаясь понять суть его слов.

Дракон не ответил, поправил наброшенный на плечо пояс с мечом и свернул в низину, где, огибая дома, спокойно тек ручей. У воды Хён остановился и присел на камень, хмуро глядя на воду.

Мне хотелось его расспросить, узнать, почему он злится, но я помалкивала, боясь еще больше разозлить Дже Хёна. Уж лучше молчаливый и хмурый дракон, чем не вызывающие симпатий родственники.

— А твоя семья… — не выдержав, все же уточнила я. — Какие они?

Взгляд его стал еще раздраженнее, мне даже показалось, что я вот-вот услышу рычание, но дракон не стал срывать злость на первом попавшемся человеке, вздохнул, обретая душевное спокойствие, и ответил:

— Все семьи одинаковы. Всегда есть тот, кто будет дорожить тобой и связью крови больше, чем собственной жизнью…

— И есть те, кто отрекутся, если это потребуется? — догадалась я.

Дракон кивнул, склонился к воде и опустил пальцы в искрящуюся пену.

— Почему твоя семья не искала тебя вне клана? — Этот вопрос давно интересовал меня. Ответ мог бы многое объяснить, хотя я и без него уже выстроила кучу теорий и причин для поступков Ган Ён.

Однажды я уже проделала подобное, когда пыталась понять, почему на мои дни рождения перестали приезжать бабушка и дедушка со стороны папы. Мне все казалось, что они обижены на маму, ведь с отцом праздники мне тоже приходилось справлять отдельно. В шестнадцать это показалось забавным: два дня рождения, два Новых года и на Рождество два праздничных стола. Но к семнадцати все переменилось. И я стала старше тогда, куда острее воспринимая эту пропасть, что расширялась и расширялась, утаскивая вниз зыбучим песком мелкие семейные радости.

Если бы никакой аварии не случилось, то сейчас бы мне уже исполнилось двадцать два года. Возможно, я бы переехала сначала от мамы жить к отцу, а после и вовсе сменила уют дома на веселье общежитской суеты. Уже бы закончила университет и осваивалась с ролью «молодого специалиста». Первые бы месяцы радовалась и гордилась своим маленьким успехам, а потом бы осознала, в какую трясину затягивает работа. Снимала бы жилье, наскоро готовила бутерброды на ужин, чтобы зависать перед ноутбуком или с книгой в руках. Не заметила бы, как промелькнули годы… И все так же встречалась отдельно с отцом и матерью.

Жаль, что теперь это невозможно. Очень жаль. Но радует, что за последние месяцы я научилась вспоминать себя прежнюю без той горечи и боли, а с тягуче-меланхоличной грустью, как бывает с тем, что уже недостижимо.

Дже Хён не ответил, дернул плечом и закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением воды к пальцам. Мне хотелось повторить вопрос, но я не стала. Как бы сильно мне ни хотелось узнать больше о нем и его мире, но ничто не дает права выспрашивать. Да и я сама не все могу рассказать дракону…

— А тебе продолжает сниться тот… другой мир? — неожиданно спросил Дже Хён.

Я нахмурилась, пытаясь понять, почему он поднял эту тему снова.

— Да, — неуверенно произнесла я.

— А если бы… — Он зачерпнул горстью воды и быстро выпил. — Если бы эти сны были правдой, то кем я бы стал в том мире?

Озадаченная таким вопросом, я несколько секунд стояла и думала, не зная, что ответить. В своем времени Дже Хёна я не представляла, как ни старалась. Увидеть дракона там, даже заставив себя, мне было сложно. Что уж говорить про одежду и занятия.

— Сколько тебе лет? — кое-как собравшись с мыслями, решилась уточнить я.

— Двадцать три, — отозвался Дже Хён.

А он моложе, чем я думала!

— В том мире ты, вероятно, еще учился бы в университете, — сказала я, воскрешая в памяти те немногие знания, которые у меня имелись о стране, где, по логике, должен был родиться и вырасти Ким Дже Хён из двадцать первого века.

Молодой человек открыл глаза, посмотрел на меня и усмехнулся:

— Правда?

— Да. — Я кивнула и продолжила рассказывать: — Ты бы жил с родителями в семейном доме, ходил бы ежедневно на занятия. Потом отслужил положенное время в армии, а после вернулся к учебе и закончил бы образование.

— Положенное время? — переспросил Дже Хён.

— В том мире и в том времени все мужчины должны отслужить в армии несколько лет. В твоей стране это два года.

— Интересно… — хмыкнул дракон и усмехнулся каким-то своим мыслям.

— В армии, кстати, принято стричь всех очень коротко. — Расхрабрившись, я хихикнула и, не устояв, потянулась, чтобы провести подушечками пальцев по пряди над ухом Дже Хёна.

Он мгновенно нахмурился, пристально глядя на меня, но не отшатнулся и ничего не сказал. Я, сама не понимая, зачем это делаю, несколько секунд неотрывно таращилась на его челку, прежде чем смогла заставить себя отвести взгляд, сглотнув комок в горле.

— Хм… Там длина волос ничего не значит, — боясь, что Дже Хён что-нибудь спросит, быстро произнесла я и добавила уже спокойнее: — Просто так принято.

— И что было бы дальше? — позволяя мне увильнуть от объяснений, спросил он.

— Мне сложно сказать, каким бы делом ты занимался в том мире, — призналась я честно.

— А воинов там нет? — предположил дракон.

— Там никто не ходит по улицам с оружием! — выпалила я, но тут же стушевалась: — Ну… Это запрещено. А за убийство человека могут наказать.

— Вот как? — вздернул бровь дракон. — Ясно.

— Наверное, ты вряд ли занимался бы чем-то привычным. Но, возможно… Учитель по боевым искусствам? — произнесла я и неожиданно для себя хихикнула, осознав, что не могу использовать привычное «инструктор», так как не знаю, как это слово будет звучать на другом языке.

— Правда? — опешил Дже Хён.

— Ну… еще есть много занятий, где можно применить подобные навыки, — продолжила рассуждать я. — Но подозреваю, что ты бы занимался чем-то совершенно отличным от нынешнего статуса наемника.

Представив дракона в офисном костюме с портфельчиком в руке, я мысленно захохотала. А образ вдруг обрел объемность в моей голове, и я продолжила фантазировать.

Вот Дже Хён из будущего встает утром и плетется в ванную комнату. Ему незачем тренироваться, и поэтому белая измятая майка не обтягивает спортивное тело.

Фантазия тут же перескочила, создавая образ нынешнего дракона в белой хлопковой майке, небрежно плещущего себе в лицо водой из-под крана.

Пришлось осуждающе цыкнуть на ускакавшую куда-то цензуру мыслей и вернуться к прежнему образу. С огромным сожалением…

Худощавый Дже Хён из моих мыслей никак не затмевал Дже Хёна, что сейчас сидел рядом и рассматривал дно ручья.

Охх…

С третьей попытки удалось загнать себя в рамки дисциплины и продолжить фантазировать в правильном и безопасном направлении. Худощавый Дже Хён в моих мыслях сонно зевнул на пороге ванной комнаты и почесал лопатку, стряхивая на запястье тяжелые часы.

«Левша?» — не отрываясь от игры воображения, задумалась я.

Воспоминания подсказали, что дракон на самом деле правша. Так почему я представляю его жизнь в двадцать первом веке левшой?

«Потому что это не совсем Дже Хён, — подсказала логика. — Даже если мир перевернется, если все изменится и мы станем другими, я все равно буду хранить настоящий образ дракона в глубине сердца, не позволяя изменениям затронуть его, как и комнату покоя из воспоминаний».

Все в жизни другого Дже Хёна было бы одинаково: душ, чистка зубов выбранной однажды и на всю жизнь зубной пастой, легкий завтрак, темный костюм, начищенные до блеска штиблеты и уютненькая, но вызывающе нахальная машина. Он ехал бы в офис, останавливаясь по пути у одной из своих любимых кофеен, чтобы купить большой стакан обжигающего и бодрящего напитка. Он обязательно любил бы кофе, как и я. А еще, несмотря на щегольской вид, обожал бы шоколадные конфеты…

Я улыбнулась.

Обязательно хранил бы в нижнем ящике стола початую упаковку и таскал бы по одному квадратику, пока никто не видит. Крутился бы в офисном кресле, покачивая ногой и любуясь отражением света в носке туфли. Вел дела легко и с юмором. Улыбался бы коллегам и наслаждался обожанием всех незамужних девиц. Кружил бы им головы, но романчики заводил бы за пределами компании. Обедал бы в общей столовой, деловито рыская в телефоне и не замечая, что именно отправляет в рот. Вечером встречался бы с друзьями или девушкой, возвращался домой ближе к ночи, оставляя на подземной парковке машину: Звонил бы родителям раз в неделю и приезжал бы к ним каждый месяц. Хихикал бы над шутками отца и с терпением выносил бы укоры матери. И меньше всего бы походил на себя нынешнего.

И мы… Мы никогда бы не встретились. Просто не знали бы о существовании друг друга, как две далекие планеты. Жили бы своими жизнями…

Мои фантазии прервал Ли Ин Сон. Воин приблизился к нам на расстояние пяти шагов и зло бросил:

— Клан позволит тебе пройти, дракон.

Мы вернулись к центральному дому, где нас поджидала госпожа Ли Мин Ён в компании господина Кан Су Хана. Слепой не таясь что-то нашептывал женщине, выдерживая минимальную дистанцию. Она то и дело бросала на него хмурые взгляды, и при этом пару простых костяных пинё в ее волосах, украшенных скромными цветами из бусинок, немелодично позвякивали.

Интересно, что скажет моя новоявленная тетушка? Интуиция подсказывала, что ничего хорошего лучше не ждать.

Дже Хён выглядел спокойным и даже умиротворенным, будто не он в эту секунду один против целой деревни врагов. Присмотревшись, я заметила, что расслабленность у дракона лишь в позе и жестах, чего не скажешь про взгляд. Были еще мелкие приметы готовности к возможным неприятностям: он передвинул ремень с ножнами чуть вперед, так чтобы было удобно выхватить меч, и этот жест не остался незамеченным Ли Ин Соном. Других воинов я пока не видела, но к нам со всех сторон подтягивались любопытствующие жители.

На меня люди смотрели все с тем же любопытством, но уже без прежней брезгливости и злобы.

Интересно, чем вызвана такая перемена?

Ближе всех к нам подступила бабушка Ли, при первой же возможности попытавшаяся оттащить меня подальше от дракона, но я увильнула от ее крючковатых пальцев, встав перед Дже Хёном.

Дракон не двинулся с места и никак не отреагировал на действия окружающих, стоял и смотрел на госпожу Ли поверх моей макушки, но я, почти касаясь спиной его груди, чувствовала себя в полной безопасности. Лучше уж пусть все и сам Дже Хён думают что угодно о моем поведении, чем чувствовать несколько недовольных взоров затылком. Бросив через плечо на него завистливый взгляд, я убедилась, что из нас двоих он уж точно не прошибаем и не убиваем силой мысли.

— Мы позволим пройти через земли клана, — дождавшись, когда к центру деревни подтянется как можно больше жителей, произнесла госпожа Ли Мин Ён, ни к кому конкретно не обращаясь. — Но мы требуем немедленно освободить девушку от власти клана Ган Ён. После чего несколько воинов сопроводят господина Кима к границе.

Мне хотелось вновь посмотреть на Дже Хёна, чтобы по его мимике узнать ответ, но я сдержалась, ведь реакцию главы клана также желала увидеть.

— Ваши условия меня не устраивают, — терпеливо сказал дракон, — госпожа Ли Мин Ён.

Имя моей тетушки дракон произнес тем тоном, когда сложно уловить, где заканчивается почтение и начинается издевка. Понятно ведь, что ни глава клана, ни господин Кан, ни все жители деревни не уважают Дже Хёна, как и он их.

— В мысленном разговоре со мной тетушка не была столь почтительна к тебе, как сейчас, — очень тихо, чтобы слышал только он, прошептала я. — Почему?

— Вынужденная уступка, — хмыкнул дракон.

— Огненной не следует разговаривать с врагом клана, — процедила госпожа Ли, сверля меня взглядом, а потом добавила уже для Дже Хёна: — И чем же вас, господин Ким, не устраивают наши условия?

— В них нет гарантий, — с полуулыбкой отозвался дракон и прищурился, вместе со мной ожидая ответа женщины.

Она что-то прошипела себе под нос и тут же тихо охнула, на миг оступилась на ровном месте, но тут же выправилась.

— Что это было? — спросила я Дже Хёна. — Почему?..

То, что госпожа Ли озвучила несколько не самых приятных слов в адрес дракона, я поняла и без пояснений, но вот произошедшее объяснить было нечем.

— Чем выше уровень дара, тем сильнее путы, что сковывают каждого в клане, — ответил Дже Хён. — Ли Ин Сон — только воин. С ним ничего не произойдет. Господин Кан Су Хан достаточно разумен для шамана, чтобы держать свои мысли только в голове. А вот сила госпожи Ли Мин Ён достаточно велика, чтобы за нарушение клятвы огонь в ее крови обратился против нее.

— А ты?..

— Меня лишили части силы, — хитро улыбнулся Дже Хён. — Пара резких слов не превратит кровь в воду, но мой язык и не одеревенеет от претящей почтительности к этим людям.

— И какие же гарантии вы желаете получить, господин Ким? — сладко вымолвила моя тетушка.

Сахар из ее голоса можно было черпать ложками и делать из него сладкую вату.

— Я сниму браслет у самой границы, — решил Дже Хён. — Ваши воины могут сопроводить меня, но они будут обязаны держать дистанцию в тридцать шагов и не разговаривать. Ни со мной, ни с девушкой.

Госпожа Ли прищурилась и уже собиралась продолжить оспаривать слова дракона, но слепой старик подступил к ней ближе и что-то быстро затараторил. Женщина моргнула, вздохнула, кивнула на доводы господина Кана и сказала:

— Хорошо, пусть так и будет. Но…

Она обернулась к сыну, и Ли Ин Сон сквозь зубы вымолвил:

— Мы проводим к границе, но только утром. Сейчас остальные воины на обходе, а прерывать заведенные порядки я не собираюсь.

Дже Хён пожал плечами, давая понять, что ни раздражение госпожи Ли, ни злоба ее сына дракона не задевают. Тетушка обвела взглядом молчавшую все это время толпу жителей и удалилась. Люди тут же начали расходиться, и только бабушка Ли, крадучись, обогнула дракона и попыталась схватить меня за руку.

— Не трогайте меня, бабушка! — резче, чем хотела, воскликнула я, привлекая внимание не успевших уйти далеко.

— Идем со мной. — Бабушка бочком подступала ко мне.

— Не хочу, — и я стиснула зубы.

Дже Хён, с высоты своего роста понаблюдав за нашим препирательством несколько секунд, взял меня за руку, и мы пошли обратно к ручью.

— Ты же потом доведешь эту женщину до могилы, мелкая, споря с ней.

— Скорее она меня, — хмуро прошипела я, убедившись, что бабушка не сможет услышать этих слов.

— Тебе стоит привыкнуть к ним, — наставительно напомнил он.

«Вряд ли это когда-нибудь случится!» — про себя фыркнула я.

Может, внешне я и свыкнусь с происходящим, но в душе буду часто и подолгу костерить каждого родственника, как делала все эти годы в адрес хозяев. Это не приносит счастья, но спасает психику. Все лучше, чем никак не изливать горечь и усталость.

Ночь, тягучая и липкая, как разогретый на солнце мед, медленно подкрадывалась к деревне. Она утащила и разорвала на клочки алые всплески заходящего солнца, собрала и пригнала сюда облака, застилая небо почти грозовой затхлостью. Ночь накрывала деревья, раскачивая их налетевшим ветром.

Мне нравилась эта погода, когда сам мир не был и не казался спокойным. Я не любила ничего подобного, но именно сегодня, находя отклик в моем сердце, завывания и жалобный свист радовали и вселяли надежду. Надежду не на лучшее. Не на неожиданную определенность будущего. А на то, что есть еще кто-то, кому тягостно и неспокойно этой ночью.

Я не ложилась спать, сидела и смотрела в приоткрытую щель на небо, улыбаясь прохладе и скрипу панелей в доме.

Не хочу… Не хочу!

Хотелось закричать и затопать ногами, но я сидела и просто смотрела на небо.

А что я могу сделать? Ничего. И не должна ничего.

Это только в кино или книге все можно решить, если кому-то этого хочется. Для меня же подобный исход не больше чем фантазия и сказка, а сказок не бывает в жизни. Не у меня. Не везет и уже не повезет.

«Радуйся тому, что уже имеешь, — напомнила логика. — За последние несколько недель твоя жизнь изменилась настолько, что жаловаться глупо».

Да, глупо. Я получила много. Слишком много для того, кто просил малость.

Вздохнув, я встала и, приоткрыв дверь шире, вышла из домика.

Прохладный воздух освежил щеки, освобождая меня и от ненужных мыслей, и от опасений.

Деревенька спала, только на склоне горы, едва заметные среди деревьев, маячили воины. Маленькие костры отмечали их присутствие, давая жителям покой и уверенность, хотя им и так нечего было бояться — вряд ли кто-то чужой сможет пройти через защитную магию клана.

Припоминая дорогу к ручью, я шла по тропинке между домами, прислушиваясь к звукам.

Смогу ли я здесь жить? Привыкну ли? Смирюсь ли?

Да. Это куда проще, чем приспосабливаться к тяжелой и бесконечной работе.

Вынужденно улыбнувшись этим мыслям, я протиснулась между парой лиственниц и замерла, глядя вниз, на воду. Ветви низко нависших над ручьем деревьев негромко хлопали по разбивающемуся о камни потоку, и мне сразу представились страшненькие ночные монстры, надумавшие устроить игры на краю затерянной среди гор деревушки.

Моргнув, я медленно пошла вперед, стараясь не споткнуться.

И, как только подумала об этом, тут же зацепилась ногой за торчащий из земли корень и кубарем полетела вниз. От падения в воду и удара о камни меня спас ворох прошлогодних листьев и сосновых иголок.

— Ой, — придушенно выдохнула я, отплевываясь и ощупывая одежду. — Ащщ!

Мне не нравился мой новый наряд. В нем совершенно невозможно было нормально передвигаться, не цепляясь неподвязанными рукавами или слишком длинной юбкой. Новые туфли мне не подошли по размеру, а старые уже основательно износились в долгой дороге.

— Что ты здесь делаешь? — Вопрос застал меня врасплох, и я замерла, пытаясь отыскать взглядом дракона.

— Просто захотела пройтись, — честно призналась я и поднялась в полный рост. — А ты что здесь делаешь?

Молодой человек не ответил, но у меня возникло ощущение, что он пожал плечами. Улыбнувшись своим мыслям, я спросила:

— Будет дождь?

— Не знаю, — коротко отозвался Дже Хён. — Здесь я плохо чувствую воду.

— Почему?

— Сила клана Хадже мешает, — сказал дракон так тихо, что шелест листьев почти заглушил его слова. — Но… Наверное, этой ночью будет гроза. Иди обратно.

— А ты? — обеспокоенно уточнила я.

Он захохотал и, подойдя ближе, склонился так, чтобы наши лица оказались на одном уровне:

— Даже на земле Хадже мне не страшен дождь, мелкая.

Не успел дракон промолвить с издевкой мое прозвище, как с неба стеной упал ливень. Крупные капли часто-часто забарабанили по макушке и плечам. Я охнула, рванула вверх по склону, но тут же съехала вниз. От резкого толчка Дже Хён рыкнул и упал на землю, потянув и меня за собой.

— Что ты творишь?! Ащщ! — взвыл он, но больше ругаться не стал, кое-как встал и за ворот выудил меня из смеси воды, иголок и грязи.

— Ой, — пискнула я, чувствуя, как струятся ручьи по лицу и по одежде.

Я запрокинула голову к небу и зажмурилась, позволяя дождю смыть грязь. Ноги разъезжались в стороны, так что я вынуждена была держаться за одежду дракона, чтобы не упасть.

Когда я открыла глаза, то заметила, что Дже Хён как-то странно на меня смотрит.

— Что? — сглатывая дождевые капли, спросила я.

Дракон не ответил, продолжая задумчиво меня рассматривать.

— Дже Хён… — начала было я, собираясь попросить на меня не таращиться, но он не дал мне договорить.

Шум дождя отдалился. Да и капли реже застучали по макушке, будто кто-то раскрыл над нами зонтик. И под этим зонтиком мы были вдвоем, отгороженные от всего мира, соединенные властью странного томительного поцелуя, чуть горького, жаркого и сводящего с ума. Все с тем же будоражащим что-то внутри ароматом на наших губах и с ощущением маленького боя, что обжигал меня холодом, а его обдавал жаром.

— Ох-х, — выдохнула я, когда Дже Хён резко прервал поцелуй, но меня не отпустил, все так же прижимая к себе.

По подбородку из носа хлынула горячая струйка крови. Не самое приятное ощущение, особенно если при этом еще и голова кружится.

— Прости… Пойдем, я отведу тебя в дом, — хмуро сказал дракон, не отпуская меня.

Дождь вновь усилился, заливая мне глаза и не позволяя видеть, куда Дже Хён меня тащит; я цеплялась за его руку и, сама того не ожидая, улыбалась, глотая попадающие в рот капли.

— От тебя пар идет, — сообщил дракон с ноткой удивления в голосе.

— Правда? А почему?

Он не ответил, а мне вдруг стало так стыдно.

За что? Он ведь не мог знать мои мысли.

Я зажмурилась и приказала себе не радоваться этому странному и не очень веселому приключению только потому, что оно у нас с Дже Хёном на двоих.

— Почему ты улыбаешься?

«Потому что у меня теперь на одно воспоминание больше», — подумала я, но не посмела озвучить это вслух.

— Просто… — протянула я и улыбнулась еще шире, едва не падая. — Я неуклюжая.

— Да уж, — согласился дракон.

Через минуту мы оказались у тех самых дверей, из которых я вышла меньше получаса назад.

— Иди, — велел он, открывая для меня створку. — Не мокни.

— А ты?

— Не твое дело, мелкая.

Я вздохнула, но спорить не стала. Вошла в дом, развернулась и, не обращая внимания на мокрую одежду, поклонилась Дже Хёну:

— Хорошей ночи, господин Ким Дже Хён.

Дракон прищурился, рассматривая меня. Кажется, именно так он смотрел на меня в первую встречу. Тот же самый оценивающий взгляд щеткой прошелся от макушки и до мокрого подола юбки. Я ждала ответа, но его не последовало, Дже Хён развернулся и ушел, через секунду пропав из виду.

«Вот теперь ты все сделала правильно, — похвалила я себя. — Он больше для тебя не Дже Хён, что бы ни произошло между нами несколько минут назад. Теперь он тебе чужой человек, враг, и обращаться к нему ты должна уважительно. Господин Ким Дже Хён. Господин… Да! Господин Ким Дже Хён!»

Закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной, не думая о том, что оставляю грязные следы на рисовой бумаге.

— Скоро утро. И тогда все закончится, — с тоской напомнила я стенам. — И начнется. Для каждого из нас. Другая, отдельная жизнь.

Я медленно опустилась на подстилку и прижала ладони к лицу, призывая себя не плакать, но слезы сами собой заструились по щекам.

Утром пришлось объяснять, где и как я умудрилась настолько испортить одежду. Все мои мысли были заняты расставанием с драконом, так что вопли и злые взгляды бабушки Ли прошли мимо меня. Даже совесть не подумала напомнить о себе.

Дальше все происходило настолько быстро, будто я смотрела видео на ускоренной промотке. Хадже не желали, чтобы дракон задерживался на их земле еще хоть на час дольше. Как и было обговорено, воины окружили нас, выдерживая дистанцию, и мы этой странной процессией направились на север.

— А как Ган Ён сами попадают в клан? — желая развеять тоску и затянувшееся молчание, спросила я.

— Драконам достаточно подойти к Туманган и окунуться в воды реки, чтобы из любой ее точки пройти напрямую в земли клана, — не стал скрывать Дже Хён, следя за идущим впереди Ли Ин Соном.

Мой новоявленный кузен время от времени оборачивался, проверяя, не пытаемся ли мы его провести, хотя это казалось нереальным — по два вооруженных Хадже шагали по правую и левую руку от нас, а еще трое мелькали позади.

Я открыла рот, чтобы еще что-нибудь спросить у Дже Хёна, но передумала. Зачем? Разве это удержит его?

Женская логика требовала остановить дракона, умолять или остаться, или забрать меня с собой.

Пейзаж вокруг нас не менялся: деревья, склоны холмов и поросшие кустарником овраги.

— Земли клана Ган Ён чем-нибудь отличаются от Хадже? — все же спросила я, понимая, что потом не прощу себе, если буду молчать всю дорогу.

Это, возможно, последний разговор с драконом. Вряд ли мы еще хоть когда-нибудь увидимся. Ожидая ответа, я рассматривала профиль Дже Хёна: челка, закрывающая бровь, прямой нос, резкая, как росчерк художника, линия нижней челюсти.

— Нет, — односложно ответил дракон и на миг скосил на меня глаза.

«Не уходи! — ныла я про себя. — Ну или возьми меня с собой!»

Мне хотелось сказать это вслух, но я не стала подобного делать, только горько усмехнулась над столь простой и бесполезной мыслью.

У меня были годы, чтобы научиться думать иначе и не идти на поводу у сердца. Оно, глупое и рвущееся сейчас наружу сердце, не понимало доводов разума. Сердце желало покоя, а он был возможен рядом с Дже Хёном. Не важно где и как, но рядом с ним.

Забавно. Как же мало надо? И ради чего?

Я тряхнула головой, надеясь, что глупости вылетят у меня через уши. Сейчас для них было не то время.

«А может…» — трагически екнуло в груди, но я подавила последнюю попытку сердца усилием воли.

Потом… Потом я смогу и подумать, и принять, и погоревать, но не сейчас, когда происходит то, что разумно и правильно. Сердцу не понять, что мне не суждено быть рядом с этим человеком. Ему вообще не важны наши людские проблемы. Обидно.

Приближение границы я почувствовала одновременно с драконом. Когда знаешь, что искать, то разум сам отмечает странности.

Лес не изменился, лишь тропа пошла под уклон и все чаще изгибалась, вынуждая обходить все больше и больше валунов. Когда мы почти спустились, из-за деревьев стали видны острые скальные обломки, при некоторой фантазии походившие на громадные поганки.

— Граница там, — указал Ли Ин Сон и остановился, отходя в сторону.

Граница Хадже выглядела как неплотная колышущаяся масса желтоватого дыма, который то полностью рассеивался, то сгущался в туман. Что происходит с той стороны стены, я не видела.

Мы с Дже Хёном прошли дальше, на этот раз легко пересекая линию Хадже. В каких-то трех шагах медленно переливалась, посверкивая на солнце, прозрачная стена Ган Ён. Воины клана замерли в тридцати шагах позади, пристально наблюдая за нами.

— Мне надо идти. — Дракон улыбнулся и поправил сумку за плечами. — Возвращайся в деревню и попытайся начать новую жизнь там.

«Одна», — про себя добавила я к его словам.

— Там твоя семья.

«Ты был мне роднее их». Я прикусила губу, чтобы не произнести эти горькие слова вслух.

Зачем?

Я отпущу Дже Хёна. Там его семья. Там его сердце. А мое останется здесь, черное и опустошенное, но со мной. Унести я его не дам, отдав на растерзание признаниями.

— Пусть тебе сопутствует удача, — вместо этого произнесла я и улыбнулась.

Дже Хён ответил мне такой же улыбкой и хмыкнул:

— Ты сильно изменилась, мелкая. Надеюсь, у тебя все сложится теперь.

Без тебя…

Я заставила себя не плакать. Часто-часто заморгав и стараясь не хлюпать вмиг заложенным носом, я смотрела куда угодно, но не в глаза дракону. Он протянул руку, поддернул рукав моего жакета и сжал пальцы вокруг браслета.

— Вот и все. Нас больше ничего не связывает, — ободряюще произнес он и отступил.

Звенья цепочки рассыпались, и изогнутая пластинка бесполезным кусочком металла упала в траву.

— Мы еще когда-нибудь встретимся? — Я не ждала доброго ответа, и он не собирался мне его давать.

— Возможно, но мы уже не сможем даже стоять рядом.

Я понимающе кивнула. Все правильно. Стоит Дже Хёну пересечь черту, и мы превратимся во врагов.

Как много всего…

«Не уходи», — трепыхалось в груди сердце.

Но разве это правильно?

Жизнь много испытаний взвалила на меня, так зачем перекладывать часть их на плечи дракону?

Я отступила на два шага и поморщилась от того, что подошва в туфле немного оторвалась и теперь мешала при ходьбе. Молодой человек обратил внимание на выражение моего лица и быстро сообразил, в чем дело, после чего без слов развязал на запястье полоску ткани, которой был стянут излишне широкий рукав, и, присев на корточки, быстро обмотал носок туфли, фиксируя подошву.

— Спасибо, — коротко ответила я и не смогла сдержаться, слезы полились сами собой.

Только не хлюпай носом!

— Будь счастлива, мелкая, — сказал мне напоследок дракон и поклонился. — Будь счастлива, Тиоли.

Я не могла говорить, пыталась сглотнуть комок в горле и при этом не зарыдать слишком громко, поэтому только склонилась в такой же прощальной позе, как и дракон.

И он ушел. Просто обогнул меня, напоследок посоветовав обдумать предложение Яозу, и шагнул в расплывающееся марево вертикальной защиты Ган Ён.

Как только дракон скрылся из виду, я упала на траву и зарыдала. Беззвучно, широко раскрыв рот, хватаясь за сочные травяные стебли и сотрясаясь от тех спазмов боли, что проходили через мою грудь.

Любовь причиняет боль, говорила моя мама. Что она знала о боли и как смогла отпустить отца, полюбив однажды? Можно ли разлюбить? Можно ли не чувствовать ту кошмарную зияющую рану в груди, что теперь, похоже, будет со мной? Можно ли освободиться? Как справляются другие?

Мне казалось, что минула целая вечность, ведь именно столько необходимо, чтобы просто перестать горевать? В голове шумело, из глаз катились слезы, сердце колотило о ребра, но я заставила себя остановиться.

«Перестань!» Мысленная пощечина сработала лучше, чем любые утешения.

Сколько раз я проделывала с собой такое за эти годы? Десятки, если не сотни. Можно рыдать и жалеть себя, можно свернуться клубочком и принимать удары людей, судьбы, случая. Можно остановиться… Но я заставляла себя двигаться, идти, приспосабливаться все это время. Жить, пусть и чужой жизнью. Так разве теперь должна все бросить, раскиснуть и сдаться?

Нет!

Я встала с земли, вытерла рукавом глаза, повторив себе обещание, что дала когда-то: я буду сильной, несмотря ни на что.

Я не могла рассмотреть Дже Хёна по ту сторону защитной стены, а вот Ли Ин Сона и других Хадже видела очень отчетливо. Мужчины неторопливо шли в мою сторону, обмениваясь короткими фразами.

Сколько же минуло времени? По всему выходило, что несколько секунд, а не часы и дни, как мне почудилось.

Переступив с ноги на ногу, я услышала, как что-то зашипело в траве. Глянув вниз, я увидела изогнутый кусочек металла от моего браслета. Он медленно таял, распадаясь на крупицы железа. Не удержавшись, я подняла металлическую полоску, в последний раз рассматривая знаки на одной ее стороне.

— Как жаль…

— Нужно возвращаться, — не дойдя десятка метров и остановившись у защитной стены Хадже, позвал меня Ли Ин Сон. — Пойдем.

Это было правильно, разумно и… Я могла отыскать тысячу слов, подтверждающих необходимость возвращения в деревню, но мне не хотелось этого делать.

Вздохнув, я в последний раз обернулась, прежде чем шагнуть в сторону огненных, и замерла, рассматривая границу Ган Ён. Теперь я видела не только лес по ту сторону, но и дракона. Он не смотрел на меня, просто шел по тропе. А мне хотелось, чтобы он обернулся…

— Пойдем! — позвал Ли Ин Сон.

Сжав в ладони рассыпающийся браслет и наблюдая за тем, как удаляется дракон, я боролась с желанием отвернуться и острой потребностью видеть Дже Хёна хотя бы еще несколько секунд.

— Тиоли! — вновь окликнул воин и пошел в мою сторону.

Наверное, обернись в этот миг дракон, я бы задумалась над своими действиями, но он не знал, что должен был остановить меня. Я не думала, запретила себе это. И просто побежала вперед, прочь от Хадже, надеясь, что в остатках браслета еще есть какая-то сила.

Позади одновременно закричали Хадже, но даже Ли Ин Сон, которому оставалось каких-то три шага, не успел остановить меня.

…Один шаг — и моя нога на секунду зависла в воздухе, словно я опустила ее в воду. Еще шаг — и я по горло провалилась в молочно-белую массу, которой не было ни конца ни края…

Голоса огненных исчезли, как только я сделала пару тяжелых шагов вперед, преодолевая сопротивление. Браслет нагрелся и начал рассыпаться еще быстрее, а я вдруг сообразила, что могу просто-напросто застрять в пределах границы Ган Ён. Вряд ли у меня потом получится пройти дальше или вернуться. Ну… или я умру сразу же, как металл превратится в пыль.

«Иди уже! Хватит думать! — костерила я себя. — Раньше нужно было соображать, что затея глупая!»

Споткнувшись обо что-то большое и твердое, я с тихим писком полетела в молочную массу, мысленно проклиная все на свете. Внизу, у самой земли, я могла видеть только траву и тот самый камень, что стал виновником моих страданий.

— У-у, — погрозила я ему пальцем, — вредный!

Поднималась осторожно, чтобы не упасть повторно, и… нос к носу столкнулась с Дже Хёном.

— Мелкая… — тихо, хмуро и очень зло прорычал он, выпрямляясь в полный рост. — Что ты тут делаешь?

— Я…

И вот что я должна была ему ответить? Под взглядом Дже Хёна все мои доводы и эмоции мгновенно побледнели и спрятались, оставляя в одиночестве, как глупую малолетку перед грозным дяденькой. Не говори ть же дракону о том, что родственники мне просто не понравились, что я не хочу оставаться с Хадже.

— Тебе нельзя здесь быть, — медленно и четко произнес он.

Удивительно, что по лбу меня не постучал, желая проверить, дома ли мой мозг.

Собрав все силы, я просто уставилась на дракона, изображая преданность и отчаяние. С господами раньше это работало.

Остатки браслета в моей ладони окончательно растаяли и песком заструились сквозь пальцы. Заметив это, Дже Хён взял меня за руку и повел, но не обратно к краю границы, а за собой.

— Спасибо, — надеясь, что больше он злиться не будет, пробормотала я, семеня за молодым человеком.

— Глупая, зачем ты это сделала? — все так же раздраженно спросил он, и я почувствовала себя оплеванной.

Да, не такого приема я ожидала…

Молочный туман закончился, и мы оказались на склоне небольшого холма. Дже Хён хмурился, явно борясь со злостью.

— Я…

И ведь не знаю, что должна сказать.

Дракон жестко дернул меня за ворот и резко прижал к ближайшему дереву, пригвоздив к месту взглядом. Никогда раньше я не видела живого бешенства в глазах другого человека и теперь замерла, как кролик, боясь даже дышать.

— Ну? — стиснув мои плечи, потребовал ответа дракон. — Чем ты думала, глупая? Жить надоело? А, мелкая? Говори!

Я не ответила, только сглотнула и перепуганно всхлипнула.

Точно глупая, он прав, ведь подобной реакции я не ожидала.

— Тебе нельзя здесь быть, — процедил Дже Хён.

Я зажмурилась, готовая ко всему, но тут же широко раскрыла глаза, услышав резкий свист. Что-то быстро пронеслось в нескольких сантиметрах от моего лица, обдав волной ледяного воздуха.

— Ащщ! — зашипел Дже Хён, отпустил меня и развернулся.

Я секунду постояла, приходя в себя, и осторожно выглянула из укрытия позади него. Сразу ничего не увидела, только деревья и скалы внизу.

Вновь что-то свистнуло очень близко, врезаясь в землю у ног дракона. Я озадаченно смотрела на то место, куда пришелся удар и где сейчас виднелось мокрое пятно.

— Что это? — не надеясь услышать ответ, спросила я у дракона.

— Стрелы, — пробормотал он и ладонью отмахнулся от очередного снаряда. — Для меня они безвредны. Пойдем.

Он не спешил, медленно отходил в сторону каменного выступа, из-за которого нас невозможно было рассмотреть.

— Оставайся здесь, — велел Дже Хён, заталкивая меня в укрытие. — И сиди тихо, пока…

Договорить он не успел, очередная стрела настигла его уже со спины. Молодой человек пошатнулся, выхватил меч и им отбил новый удар. Стрелы посыпались одна за другой, все такие же водяные, но теперь они не превращались в воду при соприкосновении с железом или землей, а разлетались миллиардами колючих ледяных осколков.

— Ащщ! — прошипел дракон и спрятался за валуном.

Ледяные стрелы градом забарабанили по камням. Я пригнулась и прикрыла голову руками, чувствуя, как ледяные осколки безжалостно впиваются в одежду и кожу. Почему-то пугало не столько нападение, сколько то, что происходило оно в полной тишине. Я не видела атакующих, а фантазия рисовала десятки свирепых вояк. И вот от понимания, что ледяные стрелы только начало, меня сотрясала крупная дрожь.

Неожиданно о скалу возле моего уха вжикнуло что-то куда тяжелее льда. Охнув, я вжала голову в плечи и только потом посмотрела на предмет. Нож. Короткий и очень острый.

Он мог попасть в меня… Еще чуть-чуть.

Дже Хён выглянул из-за камня, оглядывая склон холма, за что и поплатился — брат-близнец брошенного в меня ножа с хрустом вошел дракону в плечо по рукоять. Зарычав, он спрятался и сжал руку, борясь с болью.

— Дже Хён… — тихо пискнула я, не представляя, что делать.

Хотелось броситься вперед, к нему, как-то помочь. Меня уже не волновало, что я могу пострадать. На глаза словно опустили шоры, и я видела только дракона, на одежде которого вокруг ножа расползалось влажное пятно. И когда в шаге от Дже Хёна сверху кто-то спрыгнул, я не дернулась и не закричала.

Мужчина глянул сначала на Дже Хёна, а потом на меня и что-то негромко выкрикнул. Я настолько сосредоточилась на драконе, что не поняла слов. Даже не взглянула в лицо мужчине, чтобы узнать, как выглядит мой убийца, а тот выхватил меч и метнулся ко мне. Зажмуриться даже не подумала. Я боялась, что последний миг встречу в темноте и в одиночку. Неизвестный мне дракон занес меч, но я не реагировала и только смотрела на Дже Хёна. Тот что-то выкрикнул и пропал.

И только потеряв его из виду, я вздрогнула, вскрикнула и отшатнулась, упав на спину и ударившись об острые камни. Шипя от боли и потирая затылок, я попыталась понять, что происходит в каких-то трех метрах от меня, но могла различить лишь смазанное мельтешение. Мужчины то оборачивались, то возвращали себе человеческий облик, сплетаясь в рукопашной схватке. Со стороны это больше походило на быстро движущийся туман.

— Дже Су! — взвыл вдруг Дже Хён. — Прекрати!

Клубок распался, и теперь я могла рассмотреть напавшего. Это был молодой человек чуть ниже и уже в плечах, чем Дже Хён, но при этом невероятно и неуловимо на него похожий.

— Дже Хён, — хмуро признал дракона он, — зачем ты явился? Да еще и в компании этой?!

Последние слова немало меня обидели, но я предпочла помалкивать и сосредоточиться на боли в затылке. Названный Дже Су не собирался опускать меч, но и атаковать вновь не спешил.

— Не трогай девушку, — предупреждая действия молодого человека, сказал Дже Хён, отмахиваясь от продолжавших сыпаться в нашу сторону ледяных стрел.

— Это огненная, я чувствую, — зло пробормотал Дже Су, ненавидяще глядя на меня.

— Не трогай ее, — повторил дракон и прислонился к скале, шипя от боли. — Она со мной. Твоя меткость не стала лучше за эти годы, брат.

Он пошутил?..

Продолжая трястись от страха, я озадаченно нахмурилась, глядя на Дже Хёна. Неужели мне не показались эти его издевательские нотки в голосе?

— Если бы я собирался тебя убить, то давно бы это сделал, — ответил Дже Су и осторожно улыбнулся, окончательно сбивая меня с толку.

Что происходит?

— Тебе не стоило возвращаться. — Смерив меня еще раз взглядом и убедившись, что я не представляю опасности в эту секунду, дракон вернул меч в ножны. — Я говорил тебе это, когда мы встретились в Кенджу.

— Я помню. — Дже Хён кивнул. — И тогда же я сказал, что попытаюсь вернуться в клан.

Дже Су покачал головой:

— Уходи, пока сюда не явились остальные…

— Кто сегодня в патруле? — улыбнулся Дже Хён, словно желал встречи с теми, кто пытался нашпиговать нас льдом.

— Новички, — небрежно передернул плечами дракон. — Уходи, Дже Хён. Ты мне брат, и я прошу тебя… И Хадже уводи. Я-то могу прислушаться к тебе, но другие точно не поймут.

— Мне нужно попасть в клан, — повторил Дже Хён и выдернул нож из плеча. — Мелкая, иди сюда.

Он так неожиданно позвал, что я, опешив, поднялась и потопала к дракону, по дуге огибая Дже Су. Тот попытался меня остановить, настороженно следя за каждым моим шагом, но Дже Хён одернул его:

— Не нужно. Уж кто-то, а эта мелкая способна причинить больше вреда себе, чем окружающим.

На негнущихся ногах я подошла к Дже Хёну и замерла в паре шагов, не зная, что делать. Зато дракон точно представлял, зачем я ему. Быстро развязав пояс, он стянул край чогори и велел:

— Прижги края.

— Что?

— Эй, Дже Хён, ты совсем забыл, что это земля предков? — заглушил мой слабый лепет Дже Су. — Мало того что привел сюда огненную, так еще хочешь, чтобы она колдовала здесь?

Дракон промолчал и повторил уже без прежнего терпения:

— Давай, мелкая, у нас нет целого дня, чтобы я тебя уговаривал.

— Но я же не умею… — запнулась я, глядя в глаза Дже Хёну.

— Правда? — Он криво усмехнулся, и я тут же вспомнила, что дважды неосознанно обжигала его.

Прикусив губу и вздрагивая всякий раз, когда стрелы долетали до нашего укрытия, я попыталась сосредоточиться и вспомнить ощущение пламени внутри меня.

Может, где-то в книгах и случается, что герой под напором обстоятельств быстро осваивает какую-нибудь науку, но про меня бы никогда не написали роман. Да даже рассказ! Такие, как я, обычно погибают в самом начале, не успев даже осознать, что вляпались в неприятности. Именно на меня бы упал розовый рояль, новогодняя елка или самый обыкновенный кирпич. Именно меня бы поджидала единственная на всей крыше сосулька. И именно мне суждено было попасть под колеса машины там, где никогда не происходило аварий. И именно такие невезучие, как я, разбивают всю сказочность и необычность разных историй. Вдребезги. На самые мелкие кусочки.

Не может такого быть, чтобы, основательно поморщив лоб, я выдала на-гора именно то, чего от меня хочет Дже Хён. Он всю жизнь жил со знанием магии, учился ею пользоваться, а я… Да я даже не представляю, что именно и как нужно сделать.

— Давай же, Тиоли, — будто издалека позвал дракон.

Я со вздохом на него посмотрела, обиженно простонав:

— Да не получится у меня.

— Лучше пальцы к ране приложи, — пробормотал Дже Хён и за руку потянул меня к себе поближе.

Я всхлипнула, рассматривая кровавое пятно на блузе, и осторожно отодвинула ткань в сторону.

Вид раны не пугал так сильно, как то, что это рана дракона.

Все еще слабо представляя, что буду делать, я подушечками пальцев прошлась по краям раны, чувствуя тепло его кожи и жар крови. Дже Хён зашипел, а кровь под пальцами вспенилась. Я в ужасе отдернула руки, расширенными от испуга глазами глядя на дракона.

— Что ты наделала? — рыкнул Дже Су и, подскочив ко мне, резко отшвырнул подальше от Дже Хёна.

— Ой! — пискнула я, падая на землю. От удара о камни меня уберегло неожиданно проснувшееся везение.

Несколько секунд дракон просто наблюдал за раной, потом кивнул своим мыслям и осторожно натянул на плечо блузу. Склонившийся к нему Дже Су с опаской смотрел, как быстро высыхают кровавые пятна на одежде брата.

— Дже Хён…

— Все хорошо, — не слишком бодро, но с улыбкой произнес дракон. — Все хорошо.

— Нельзя подпускать к себе огненных! — хмуро напомнил воин и, глянув на меня, положил ладонь на рукоять меча.

— Су! — одернул молодого человека Дже Хён.

Дже Су зарычал, как от пощечины, и напомнил:

— Ты называл меня так в детстве, а сейчас я уже взрослый.

Дже Хён устало вздохнул и ответил:

— Мы все еще братья.

— Мы все еще братья, — повторил Дже Су, тоже вздохнул и уже спокойнее посмотрел на дракона, — Хён.

Обстрел прекратился, вокруг с шипением плавились осколки ледяных стрел. Дже Су протянул брату ладонь и помог подняться.

— Раз ты это признаешь… — пробормотал дракон, глядя, как я обиженно таращусь на них обоих. — Я могу попросить тебя об услуге?

Воин, почувствовав подвох в словах Дже Хёна, тихо выругался и ответил:

— Ты родился на год раньше и вправе требовать от меня, как старший брат, смиренного послушания.

— Тогда сделай для меня кое-что, — сказал дракон, положив руку на плечо Дже Су.

Молодые люди смотрели в глаза друг другу, а я кожей чувствовала, что следующие слова Дже Хёна затронут меня.

— Отведи девушку в Хверен, — подтверждая мою догадку, попросил дракон. — Пусть она покинет пределы клана и попадет в деревню.

— Но… — Дже Су глянул на меня, всем своим видом выказывая пренебрежение, но не стал говорить об этом вслух.

Я боялась других драконов клана Ган Ён, что через несколько секунд явятся сюда, и при этом совершенно не опасалась того, что Дже Хён поступает бесчестно.

Будь мы дома, в родных мне реалиях, я не поверила бы в верность Дже Су какой-либо клятве или в уважение старших. Испытывая ненависть ко мне, никто не взялся бы помогать лишь по просьбе родича.

Здесь и сейчас все было иначе. Дже Су примет и исполнит поручение Дже Хёна. И, возможно, даже не будет раздражаться на меня в дороге.

Дороге?..

Только теперь, восприняв слова Дже Хёна, я осознала, что он пытается от меня избавиться.

Вот как…

Хотелось криво усмехнуться и с независимым видом глянуть на дракона, но я удержалась. Любая моя реакция сейчас может быть им воспринята как слабость. Он не слепой и не глупый. Заметит ведь. И потом я буду долго и муторно прокручивать в мыслях этот момент.

Контролируя свои эмоции, я сделала все, чтобы ни одна мышца на лице не выдала моих мыслей. Никаких нервных улыбок или вовсе опущенных уголков губ, никакого напряжения в крыльях носа и нахмуренных бровей. Только спокойствие и принятие.

Как говорила одна моя подруга, равновесие и дзен.

А попереживать я смогу и после.

— Иди! — прикрикнул Дже Хён, слыша приближение людей.

Дже Су еще полсекунды мялся рядом с братом, а потом, ухватив меня под локоть, зашагал прочь. Его не волновано, удобно ли мне бежать за ним на цыпочках, а я просто не собиралась хоть как-то провоцировать дракона. Оглянувшись в последний раз, я посмотрела на Дже Хёна, не представляя, увижу ли я его еще когда-нибудь, и не сдержала слезу. Повернув голову обратно, не стала ее смахивать, но смогла улыбнуться. Хорошо, что дракон не увидит, что я плачу из-за него.

— Сетренка! Сестренка! — закричала малышка Жу, привлекая мое внимание. По камням, наполовину скрытым неспешной гладью воды Туманган, она бежала с той же легкостью, как и по земле, уверенно подняв подбородок и придерживая ручками излишне длинный для такого маневра подол.

За какую-то неделю я незаметно для себя сроднилась с этой милой девчушкой, хотя поначалу и она и я смотрели друг на друга с опаской. Я слабо представляла, как мы с Жу будем сосуществовать — а именно к ней меня определил Яозу, как единственный в Хверен взрослый мужчина, — малышка же просто побаивалась незнакомую женщину.

Но человек ведь такое создание, что выживет и приспособится, если только дать ему возможность. А еще цель. Без цели многим и туча плюшек от судьбы не помогает.

Мне хотелось жить. Настолько сильно, что более ничего не имело значения. Смирившись с осознанием, что Дже Хёна, вероятно, больше никогда не увижу, я сосредоточилась на себе.

Трудная задача, когда кажется, что в груди проделали огромную дыру, и дыра эта не зарастает, а только увеличивается с каждым разом, затрагивая все больше и больше еще трепыхающейся и на что-то надеющейся души.

Если бы не поддержка ачжосси, его спокойствие и какая-то несгибаемая вера в лучшее, если бы не малышка Жу, порой веселившая меня, то кто знает, как бы я провела эту короткую и такую длинную неделю. А прожив ее, я поняла, что смогу. Справлюсь со всем, что бы ни случилось. Потому что мне уже пришлось потерять однажды свою жизнь, а второй раз умирать не хотелось. Все ж таки эта странная и такая порой нелепая штука, смысл которой не укладывается в короткое слово «жизнь», намного важнее всех моих переживаний и терзаний.

Особенно отчетливо я поняла это здесь, на берегу реки Туманган, где обитали люди деревеньки Хверен, несмотря на войну, что закипала у них под боком, как вода в котелке, не глядя на смерть и страх, принесенные вооруженными до зубов людьми. В деревне мало кто пережил два нашествия войск Огонь съел много домов, а у тех, что остались, пришлось частично менять рисовую солому на крышах. Поля вытоптали, а запасы отобрали, вынуждая надеяться только на реку и собственную силу воли. Но люди продолжали жить, пусть и скорбя из-за утраты близких. Это заставляло и меня как-то бороться. Барахтаться в чане обстоятельств.

Как-то в четырнадцать, будучи собой прежней, не ведая настоящих проблем, я прочитала про одного исследователя, который почти тридцать раз поставил один и тот же опыт. Он помещал мышей в идеальную среду обитания, давал им все, что они только могли бы желать как грызуны, и ограждал от опасностей и трудностей добывания корма. Казалось бы, в таких условиях хочет оказаться каждый, и я немного завидовала мышкам. Но опыт рано или поздно заканчивался одним и тем же: мыши переставали размножаться, только ели, вылизывались и спали, постепенно умирая сытыми и счастливыми. Огражденные от трудностей следующие поколения мышек просто не знали, ради чего им нужно бороться.

И сейчас, пусть и с некоторой долей отвращения, я чувствовала себя не подопытным мышонком очередного исследователя, а обычной полевой крыской, существование которой зависит от нее самой: добежит до укрытия или попадет в лапы хищнику, добудет пищу или понадеется, что повезет в следующий раз.

— О чем ты думаешь, сестрица Тиоли? — Жу потрогала меня за рукав и заглянула в лицо, надеясь увидеть ответ в глазах.

— Просто смотрю на воду, — ответила я и улыбнулась девочке.

Вода, куда я по колено окунула ноги, приносила бодрящую прохладу, которой так недоставало в эти томительные полуденные часы. Солнце нещадно пекло макушку, но шляпы мы, конечно, позабыли, зато принесли с собой на берег по две корзины для травы и возможного улова рыбы.

Я не сильно на это рассчитывала, но всегда можно надеяться что-то поймать. На реке стоило появиться на несколько часов раньше, когда еще вода не прогрелась на солнце и длинные тени от деревьев могли скрыть наше присутствие.

Впервые увидев Туманган, я не рассматривала реку, больше занятая мыслями о драконе и идущем рядом воине. Дже Су помалкивал, лишь хмурясь на мои вопросы. Через пару часов пути я окончательно уверилась, что разговаривать со мной человек из клана Ган Ён не станет. Дже Су отводил взгляд, но я видела, что в глубине его зрачков трепыхается холодный блеск.

Что это было? Ненависть? Удивление? Ярость?

Я так и не смогла понять, да и не сильно хотелось мне знать правду.

Было бы странно, если бы брат Дже Хёна проникся ко мне какими-то добрыми чувствами. Это бы оказалось куда удивительнее отношения самого дракона.

Я прикусила губу и заставила себя улыбнуться Жу, чтобы девочка не заметила, как тоска и боль прочерчивают серые тени у меня под глазами. В деревне люди и так спали мало, но я, наверное, превзошла всех. Первые пару ночей я путала Жу криками и плачем, но потом приноровилась сдерживать рыдания. Жаль только, что также одной силой воли нельзя было отогнать кошмары. Мне вновь снилась авария. Каждый раз все ярче, красочней и как-то со стороны, будто я наблюдала за собственной гибелью с ближайшего дерева. Я видела годы рабства, тяжелую работу и наказания за малейшую провинность. Я чувствовала даже во сне смрад рабских бараков в каждый из тех дней, когда меня снова и снова продавали.

Все вернулось. То плохое и черное, что не давало мне жить и дышать эти годы, то страшное и бесконечно однообразное, что вынуждало сражаться. И у меня не оставалось укрытия, чтобы переждать очередную ночь и очередной кошмар, поэтому я просто терпела, надеясь и веря в лучшее.

— Сестричка! — Жу недовольно брызнула на меня водой, и я, расхохотавшись, звонко припечатала по глади реки ладошкой. Капли полетели во все стороны, девочка недовольно вякнула, но тут же сменила гнев на проказливую мину.

Несколько секунд мы дружно хлестали по воде, хохоча и глотая попадающие в открытый рот капли. Запыхавшись и промокнув до последней нитки, устроились на траве у берега и замерли, прислушиваясь к трескотне птиц высоко в небе.

— Хорошо-о-о, — протянула Жу, потягиваясь и поправляя завязки на рукавах жакета.

Я повернула голову и улыбнулась в ответ девочке, разделяя ее радость. Этот день и правда казался спокойным и умиротворенным, не предвещающим ничего дурного.

Приподнявшись на локтях, я глянула на реку, на далекий противоположный берег, убеждаясь, что в ближайшие часы нас всех не ждет опасность. Туманган ласково щурилась в ответ, поблескивая на солнце мелкими волнами.

То ли по незнанию, то ли по глупости я считала, что, как только мы с Дже Су окажемся на берегу, река ополчится против меня. Но колыбель клана Ган Ён не заметила огненную, поселившуюся так близко. Как не замечала она и весь клан Хадже, земли которого опоясывали Ган Ён и заканчивались у воды.

— Ачжосси сказал, что ты Хадже, — вдруг произнесла Жу. — Это правда?

Я повернулась к девочке, видя, как она борется с любопытством, закусив губу и тягая себя за выбившуюся из косы прядку.

— И да, и нет, — честно ответила я, зная, что Жу продолжит расспросы. Так было с Кенджу. Про «большой южный город» девочке хотелось знать все-все, что только я могла вспомнить. Удивительно, что Яозу рассказал ей обо мне только теперь. Или, возможно, он обмолвился и раньше, но девочка боялась спросить?

— А почему «и да, и нет»? — наклонив голову к плечу, завороженно уточнила малышка.

— Потому что я Хадже, но у меня плохо получается пользоваться даром огненных. — Я пожала плечами и вновь перевела взгляд на реку.

— А я никогда не видела Хадже, — призналась Жу. — Сюда только драконы приходят.

— Часто? — уточнила я.

Жу помотала головой:

— Не очень. Взрослые говорят, что иногда Хадже здесь появляются. Не знаю… Ган Ён я вижу чаще! Месяц назад был один дракон, потом… Дней десять назад. И вчера, пока ты спала.

Малышка улыбнулась и дернула пучок травы и сунула пару травинок в рот.

— Голодная? — спросила я осторожно.

Малышка вздохнула, но очень серьезно покачала головой:

— Яозуши сказал, что я уже взрослая и должна справляться.

Я ободряюще улыбнулась девочке и ответила:

— Все будет хорошо. Мы соберем травы и поймаем рыбы, а потом вдоволь наедимся дома.

— Ох, сестрица, я бы очень этого хотела… — простонала Жу и виновато добавила: — Я помню наказ дядюшки, но это так сложно. А ты… Ты ведь старше меня, и тебе нужно больше еды, но… Как ты справляешься? Я видела в деревне тетушку Чуньшен, она всегда ела вдоволь риса, но теперь она зла на всех и вечно ворчит.

— Так бывает, Жу. — Я ободряюще потрепала малышку по плечу. — Некоторым взрослым сложно контролировать себя и не показывать, как они переживают. А голод лишь усугубляет все.

— Я слышала… — Девочка нахмурилась, но продолжила: — Я слышала, что эту зиму деревня может не пережить.

— Жу, — немного подумав, сказала я, — все будет хорошо. Голод не грозит нам всем. Да, риса в деревне не осталось, весь скот увели солдаты с северных равнин, но рядом река Туманган, она не оставит нас.

Малышка вздохнула и улыбнулась:

— А как ты справляешься? Яозуши говорит, что ты «хоть и тощая, как нитка, но крепче самой толстой сосны».

Я расхохоталась над тем, как Жу попробовала скопировать низкий голос и интонацию ачжосси, а потом призналась:

— Жу, я справляюсь, но не потому что похожа на сосну, а потому что я лишь тонкая ветка в чистом поле на ветру. Ветер гнет ветку, оставляет на ней свои шрамы, солнце высушивает кору, а дождь влагой лишь немного остужает землю вокруг. Я не справляюсь, а просто прогибаюсь под действием ветра, чтобы не сломаться. Рабство приучает терпеть. Только тот, кто готов выносить и принимать все удары безропотно, может как-то выжить. Я привыкла к голоду, привыкла к холоду. И привыкла терпеть.

— Ты сильная! — уверенно заявила Жу.

— Отчего же? — удивленно спросила я.

— Мама… — Девочка на миг сникла, нахохлилась, а потом начала сначала: — Мама всегда говорила, что терпеливый пересидит наглого.

— Думаешь? — Я усмехнулась. — Может, так и есть. Знаешь, есть одна старая-старая история про мудреца и его ученика. Однажды мудрец позвал своего ученика к реке и спросил его, сильно ли тот желает познать мудрость, сильно ли его желание достичь своей цели. И когда ученик подтвердил это, учитель окунул его голову в речной поток и держал. Ученик вырывался, боролся, сражаясь за свою жизнь. И наконец вырвался. И мудрец сказал ему, чтобы тот запомнил то желание жить, что возникло у ученика, пока он не мог дышать. Желание достичь своей цели должно быть столь же сильным. — Я замолчала на секунду, а потом добавила, посмеиваясь над собой: — А я же… Кажется, самая важная моя цель сейчас — жизнь. Я просто хочу жить. Поэтому терплю удары судьбы.

Жу подползла ближе и положила голову мне на колени, пристально глядя в глаза:

— Да, но что-то тебя тревожит…

Потрепав девочку по волосам, я честно ответила:

— Да. Есть один человек, судьба которого меня тревожит, хотя и не должна. Когда я видела его в последний раз, он был ранен.

— Его знает господин Ким Дже Су? — неожиданно спросила малышка.

— Да… — опешив, пробормотала я. — Как ты догадалась?

— Этот человек из клана Ган Ён приходил вчера, — ответила девочка. — Я ведь уже говорила… Ты спала в это время. А я как раз относила Яозуши одеяло, раз маме оно все равно уже не понадобится…

— Ким Дже Су что-то говорил ачжосси? — не чувствуя собственного тела, спросила я.

— Да, он рассказывал про своего брата, но я услышала совсем мало… — Жу понуро опустила голову. — Но ты обязательно спроси Яозуши!

Я постаралась не показывать свою тревогу, но губы не желали растягиваться в улыбке, так что гримаса вышла вымученная:

— Обязательно спрошу ачжосси. А сейчас нужно попробовать наловить немного рыбы.

Пару дней назад мы уже приходили с Жу на эту часть берега, и тогда я решила попробовать. Снастей для нас не нашлось, так что мне пришлось выдумывать способ ловли.

— А как? — с сомнением уточнила малышка. Ей свою идею я не раскрыла, не зная наверняка, получится ли хоть что-то.

— Увидишь, — таинственно отозвалась я и встала, сбрасывая с ног плетеные сандалии и носки. После этого я подхватила края подола и закрепила его на талии прихваченной с собой лентой. Ноги при этом оголились выше колена, но кто нас мог здесь увидеть?

Медленно войдя в прогретую солнцем воду, я осмотрелась, выискивая местечко, где могла прятаться рыба, и побрела туда, стараясь, чтобы мои перемещения не вызвали беспокойства у речных обитателей.

Жу, пыхтя и отдуваясь, перетащила наши корзины так, чтобы оказаться как раз напротив меня на берегу, и крикнула:

— Онни, что ты будешь делать?

Не став отвечать, я сосредоточилась, вспоминая тот вечер у костра, когда Дже Хён велел мне сунуть ладони в огонь. Память услужливо нарисовала самого дракона, отвлекая игрой бликов на его коже. На секунду даже показалось, еще немного — и я снова услышу его голос… Я одернула себя, велев не раскисать. Что мне дадут воспоминания? Ничего, кроме боли. Ночью, когда останусь одна в коконе мыслей, я уйду в свое воображаемое тайное место и там обязательно встречу дракона. Он стал частью моей памяти и частью того, что я хочу сохранить навсегда. Как вид из бабушкиного окна: всегда изменяющийся, но вечно неизменный.

Смахнув непрошеные слезы и стиснув зубы, я заставила себя не думать о Дже Хёне и заняться делом.

Постепенно получилось полностью сосредоточиться на том, какие ощущения бурлили у меня в крови, когда я трогала пламя. Это было иначе, чем во время охоты с Яозу или неконтролируемого управления моим телом главой клана. Сейчас я полностью осознавала, что делаю. И поэтому сразу же поймала момент, когда огонь, обитавший в моем теле, передался на поверхность кожи. Я сконцентрировалась и опустила руки в воду, представляя, как вода в нескольких метрах от меня вскипает кипятком.

— Ой! — вскрикнула Жу, видя забурлившую воду. — Сестренка Тиоли!

— Все хорошо, — успокоила я ее, осматриваясь и с облегчением видя, как в паре мест на поверхность всплывают рыбины.

Пришлось, правда, погоняться за ними, чтобы нашу добычу не увлекло вниз по течению. Я совершенно промочила одежду, но выловила все и побросала на берег, к ногам девочки.

— Как хорошо! — возликовала малышка, бережно складывая тушки в корзину.

— Еще надо, — решила я, оценив число рыбин.

— А это не опасно? — уточнила Жу. — Вода же горячая?

— Для меня — нет, — сама не веря, что все именно так, сказала я и повернулась лицом к противоположному берегу.

Можно было зайти немного глубже и попробовать охватить больший круг. Думая об этом, я неосознанно осматривала не только воду, но и берег на той стороне. Вдруг мое внимание привлекло какое-то плохо различимое шевеление. Настороженно замерев, я всмотрелась. Туманган в этой части была чуть мельче, чем у самой деревни, но не настолько мелкой, чтобы ее можно было перейти вброд или переправиться вплавь вместе с лошадьми.

Сначала мне показалось, что я вижу очередного духа, которых много обитало на берегу реки, но интуиция на этих созданий реагировала иначе, так что я не стала уговаривать себя дважды и бросилась к берегу, на ходу выкрикнув:

— Жу, ко мне, быстрее!

Девочка, услышав в моем голосе тревогу, не стала ничего спрашивать, а перепуганно подскочила на месте и кинулась ко мне. Добежав до малышки, я развернулась к реке, чтобы видеть, что происходит на том берегу. Девочка обхватила меня за талию и уткнулась лицом в спину, трясясь от страха. Я могла ее понять. Мне тоже было очень страшно. Но я усилием воли заставила себя не дергаться, а сосредоточиться.

«Нас здесь нет, нас здесь нет, нас здесь нет», — как заведенная повторяла я про себя, не отрывая взгляда от противоположной стороны Туманган.

Воздух передо мной вздрогнул и стал струиться вверх, как над костром. Я чуть успокоилась, уже зная, что теперь нас с Жу никто не увидит. Ну, кроме обладающих даром, конечно.

— Жу, сейчас все хорошо. — Я погладила ладошки девочки, согревая заледеневшие пальчики. — Сейчас нас никто не увидит.

— Кто там, сестренка? — тихо спросила Жу, выглядывая из-за меня.

Я не ответила, напряженно всматриваясь в заросли на левом берегу Туманган.

Когда я уже решила, что перепугалась и перепугала девочку напрасно, на берег, не таясь, вышел человек в доспехах. Солнце играло бликами на его рогатом шлеме.

— Ой… — выдохнула Жу, когда следом за воином на берегу появилось еще несколько вояк. — Сестренка…

— Тише, Жу, — попросила я, хотя нам пока нечего было бояться, — все хорошо.

Саму меня раздирал страх: и за себя, и за жителей деревни, но сейчас мне ни в коем случае нельзя было волноваться, иначе я могла просто не удержать защиту.

— Жу, давай к деревьям, — предложила я девочке. — Нас эти люди не заметили и, возможно, не заметят. А мы потом заберем свои корзины и уйдем в деревню.

Малышка кивнула, и мы медленно побреди к зарослям, боясь идти слишком быстро и поворачиваться к реке спиной.

Воинов на той стороне прибавилось. Некоторые из них вели в поводу коней.

— Что же бу-удет? — заплакала Жу. — Что же будет, сестренка Тиоли?

Я не знала, что ответить девочке, могла только наблюдать за людьми на том берегу.

Глупо думать о возможности что-то им противопоставить. Я всего лишь девушка. К тому же слабая. Хоть и с даром, но пользоваться им я толком не умею.

«Дже Хён, как жаль, что тебя нет рядом, — с тоской подумала я, закусив губу. — Ты бы знал, как поступить!»

Одинокая слезинка скатилась по моей щеке, и я стерла ее ребром ладони, не желая показывать слабость перед Жу.

— Все будет хорошо, все будет хорошо, — прошептала я, неотрывно глядя на людей.

Один из воинов подвел коня к воде, давая возможность напиться. Первую секунду животное спокойно стояло, опустив морду, а потом дернулось, попятилось, вытаскивая вслед за собой из воды что-то бледно-голубое и длинное. Я сжала ствол дерева и подалась вперед, силясь рассмотреть, что именно вцепилось в морду коня.

— Ган Ён! — первой все поняла Жу и крепче сжала мою мокрую одежду. — Это дракон!

Теперь и я поняла, что вижу. Выползая из воды, между людьми и лошадьми мелькали голубоватые тени быстро перемещающихся драконов. Они угрями обвивали шеи животных, заваливая их на траву и песок, острыми клыками и когтями рвали доспехи на груди воинов, пользуясь внезапностью и суматохой.

— Что там? Что там? — дергая меня за подол, едва слышно спросила Жу. — Я не могу понять.

Сообразив, что в силу дара могу наблюдать происходящее на том берегу, а для девочки драконы сливаются в голубые тени, я сказала:

— Ган Ён напали на северян. И… Все уже закончено. Никто не придет в Хверен и не нападет на нас.

— Драконы нам помогают, — обрадовалась Жу. — Как же хорошо, правда, онни?

Я улыбнулась малышке и кивнула. Воинов-северян мне не было жалко. Я вообще разучилась жалеть кого-либо, кроме самой себя и тех, кого я знаю лично.

— Давай заберем корзины и пойдем обратно в деревню, — предложила я, и мы с Жу осторожно выбрались из кустов.

Мне стоило огромных усилий не поглядывать ежесекундно в сторону другого берега — что бы там ни происходило, нас это не касалось.

Забрав свои вещи, мы с малышкой вновь отошли к зарослям и, скрывшись среди деревьев и кустов, ускорили шаг.

— Мы расскажем об этом в деревне? — боясь говорить громко, прошептала девочка, держа перед собой корзину с травой.

— Да, обязательно расскажем.

Появление воинов на той стороне Туманган мне не нравилось, интуиция придерживалась того же мнения, так что я даже не пыталась списать все на случайность.

Яозу, как и другие жители, выслушал нас очень внимательно, не перебивая и ничего не уточняя. Не дождавшись вердикта жителей, мы с Жу пошли к нашему ханоку, собираясь приготовить немного еды.

Не прошло и часа, как во двор вошел ачжосси и присел на террасе.

— Яозуши, вы поговорили с другими? — Выйдя к нему из кухни, двери которой по летней поре были широко раздвинуты в стороны, я поклонилась ему и поставила перед ним чашку с супом.

— Благодарю, дочка, — пробормотал Яозу и задумчиво на меня глянул. — Испугались?

— Нет, ачжосси, — соврала я, — мы не испугались. Все произошло очень быстро. Только я не поняла, как клан драконов узнал о северянах?

— Они все время патрулируют реку, — пожал плечами мужчина. — Но нападают только тогда, когда могут победить. Сейчас противников оказалось не так много, и патруль просто перебил их. Но что-то мне подсказывает, что это не маленькая группа воинов с равнины, а лазутчики. И вскоре следом придут сотни и сотни…

— И что делать, Яозуши? — мысленно уже готовясь к самому худшему, уточнила я, не забывая про уважительное обращение.

— Я говорил с остальными. — Ачжосси вздохнул и вытащил из-за пазухи Трубку. — Дашь огонька, дочка?..

Идти обратно в кухню мне было лень, так что я с поклоном протянула вперед руку и, когда Яозу вложил в мою ладонь трубку, сосредоточенно сжала ее на несколько секунд, с удивлением и удовлетворением видя, как начинает тлеть табак.

— Ты быстро учишься, — похвалил дядюшка и продолжил рассказывать: — Люди перепуганы. Но уходить они не желают. Здесь их дома и жизнь. Кое-кого я смог убедить. Я уведу их в горы.

— Когда? — тут же спросила я.

— Думаю…

— Ачжосси, ачжосси! — Во двор влетела тетушка Чуньшен. — Вас ищут.

— Кто?

— Господин Ким, — быстро ответила женщина, оглядываясь через плечо.

— Пусть сюда идет, — велел передать Яозу и обратился ко мне: — Поговорим позже, дочка?

— Да, конечно. — Я быстро кивнула и ушла в дом, но двери на кухню прикрыла не полностью, собираясь послушать разговор.

«Интересно, какой господин Ким пожаловал в деревню?» — со вздохом ставя на огонь чайник, думала я, поглядывая сквозь щелку.

Яозу успел съесть суп, прежде чем перед ханоком воздвигся гость. Я сразу же его узнала. Ким Дже Су. Тот самый дракон, что вывел меня за пределы клана и оставил на берегу Туманган, лишь указав направление, куда нужно идти. Тот самый дракон, что взглядом прожигал во мне дыры, но не посмел тронуть даже пальцем из-за просьбы брата. Тот самый… Тот, кто мог хоть что-то сказать мне о Дже Хёне.

Хотелось выйти и спросить его, но я усилием воли заставила себя остаться на месте.

— Жу, — позвала я девочку, — отнеси, пожалуйста, чай.

Девочка ожидаемо фыркнула и улыбнулась мне, а я вынужденно пожала плечами: хозяева обязаны привечать гостей, как бы скуден ни был их стол. В деревне нет провизии. Даже нормального чая нет. И я заварила душистых трав, не желая подавать просто горячую воду.

Дождавшись, когда девочка расставит чашки, чайник и удалится, Дже Су опустился напротив Яозу и положил рядом с собой меч.

— Я слышал о том, что случилось на берегу, — сообщил дракону ачжосси. — Кто это был, Дже Су?

— Равнинники, кто ж еще? — отмахнулся тот, поправляя ленту на запястье. — Проверяли берег.

Яозу покивал и налил отвару в чашки.

— Что тебе известно? Что ты скажешь?

— Северяне будут здесь через пару дней, Яозуши, — честно ответил дракон. — Вода доносит их перемещения. Идет армия. И армия же движется с юга. Очень скоро на одном из берегов Туманган состоится встреча этих воинств. Вам нужно уходить. — Дже Су отпил глоток нашего с Жу «чая» и поморщился. — В этом месте река широкая и глубокая, но армия не пройдет мимо деревни, кто-то да поставит тут лагерь.

— Как надолго? — задал важный вопрос Яозу.

Дракон пожал плечами и ответил:

— Мы не знаем. Несколько месяцев. Может, и больше. В любом случае в горах людям сейчас будет безопаснее, чем у реки.

Ачжосси согласно закивал, а затем, заметив, что я через щелку наблюдаю за ними, спросил, подбирая слова:

— Как там Дже Хён?

Я сместилась чуть в сторону, чтобы лучше видеть выражение лица дракона. Тот долго молчал, посматривая то на столик, то на ачжосси, а потом осторожно уточнил:

— Зачем вы хотите это знать, Яозуши?

Тот пожал плечами и ответил так, что никто бы не усомнился в его честности:

— Просто давно его не видел.

— Я знаю, что Хадже, которую привел брат с собой в клан, здесь, в деревне, — не слишком довольно заметил Дже Су. — Драконы видели ее сегодня на берегу.

— И что с того? — удивился Яозу. — В Хверен живут простые люди. Им все равно, кто поселился рядом. Для них что вы, что Хадже — едино. Люди же.

Дракон передернул плечами, будто стряхивая пыль, и недобро оскалился. Его темные глаза на миг сверкнули голубым пламенем, но запугать ачжосси ему не удалось. Яозу хмыкнул и сунул в рот успевшую потухнуть трубку.

— Ким Дже Су, я знаю тебя с тех пор, как ты мелким ужом носился у ног отца.

Воин смиренно склонил голову и кивнул, признавая правоту Яозу.

— Я видел брата несколько дней назад, — сказал дракон. — Он был очень плох, хотя рана на плече и успела поджить.

— Что с ним сейчас? — будто зная, что этот вопрос очень важен для меня, спросил ачжосси.

— Зря он вернулся в клан, — вздохнул Дже Су и потер раскрытыми ладонями лицо. — Зря. Я предупреждал его. Отец предупреждал. Но вождь… Господин Ли Чан У слишком любит свою дочь, а Чжи Вон умело перекручивает его решения в свою пользу.

— Эта девчонка еще не угомонилась? — пренебрежительно фыркнул Яозу.

Дже Су хмыкнул и покачал головой:

— Нет, зачем? Можно же вертеть всеми в клане, раз отец ей перечить не смеет. После смерти жены вождь совсем потерял хватку…

Яозу сочувственно поцокал языком.

— Брату не повезло с самого начала, — возвращаясь в памяти к событиям прошлого, сказал дракон, — с его привязанности к Ли Чжи Вон, и не может выбраться из этого меда до сих пор. А у Чжи Вон слишком высокое самомнение, и поступок Дже Хёна она восприняла в свое время как обиду.

— И вынудила всех поверить, что именно твой брат убил ту девочку. — Яозу кивнул. — Я помню.

— Но Дже Хён надеялся получить, если не прощение… — пробормотал Дже Су.

— За то, чего не делал, — перебил его ачжосси.

— То хотя бы возможность рассказать вождю и другим отличную от слов Чжи Вон версию, — закончил дракон.

— Что с ним? — вновь повторил вопрос Яозу.

— Его заковали в цепи, обвесили чарами, выпивающими силу, и оставили гнить в одной из пещер у истока Туманган, — с болью ответил Дже Су.

Ачжосси промолчал, явно не зная, что сказать. Я прикусила ребро ладони, чтобы не выдать себя даже тихим звуком. Хотелось одновременно закричать и заплакать, я прикрыла на секунду глаза и заставила себя успокоиться. Прикусив кожу почти до крови, я просто стояла и слушала дальше, не чувствуя боли.

— Как преступника, — горько усмехнулся Дже Су. — Отец просил вождя, я пытался поговорить с Чжи Вон, но все закончилось тем, что нам приказали не пытаться его найти…

— А нарушить приказ вы не вправе, — понимающе пробормотал Яозу. — Я говорил Дже Хёну, что ему не стоит идти в клан…

— Клан — дом, — криво усмехнулся Дже Су, став на секунду очень похожим на Дже Хёна.

Я опустила руку, медленно выдохнула и отступила в глубь кухни.

— Зачем?.. — беззвучно спросила я и прижала ладони к лицу. Щеки оказались холодными и липкими от слез. Когда я успела заплакать? Даже не заметила…

— И вы ничего не будете делать? — донеслись до меня слова Яозу.

— Мы не можем, — сказал дракон, и такой болью и переживанием был наполнен его ответ, что я не удержалась и всхлипнула. — Через день, если не раньше, у нас уже не будет возможности добраться к пещерам, а ведь мы даже не знаем, в какой из них брат.

Обхватив себя руками, я опустилась на глинобитный пол, не заботясь об одежде. Хотелось громко заплакать, выплескивая наружу все свои переживания этой недели, но я заставила себя сдержаться.

«Один всхлип, — мысленно заклинала я себя. — Один короткий и тихий всхлип. Не больше. Не пугай Жу».

Девочка, выглянувшая из комнаты, и так таращилась на меня с удивлением и непониманием. И как ей объяснить, что происходит у меня в душе?

— Онни, что с тобой? — одними губами спросила девочка, опускаясь рядом на колени и заглядывая в глаза.

Она походила на перепуганного воробышка с короткой косичкой, из которой выбилось несколько прядок, и настороженным взглядом широко распахнутых глаз.

— Ничего. Не переживай. — Я слабо улыбнулась, стараясь не пугать Жу.

— Но, сестричка Тиоли… — промямлила малышка. — Ты выглядишь так, будто потеряла кого-то очень близкого.

Маленькая проницательная птичка. Как же хорошо, что ты сейчас рядом со мной и ради тебя я должна держаться, не раскисать и не терять рассудок.

— Почти, — пробормотала я. — Почти.

Всю эту неделю, долгих семь дней я жила с надеждой, что пусть мне и плохо, но зато Дже Хён достиг своей цели, вернулся домой и смог стать счастливее. Совсем немного, но это давало мне сил. Я видела его живым, здоровым и счастливым. И сама могла думать только о том, чтобы жить дальше. А теперь что? Человек, который каким-то непостижимым образом стал мне близок, возможно, уже мертв. Или умирает где-то.

— Родня? — спросила Жу. В ее понимании только по родне можно так убиваться.

— Почти родня, — честно ответила я. — Один близкий мне человек и дракон.

— Ты все слышала, дочка? — спросил Яозу, и я кивнула, не глядя на него. Да и как смотреть, когда он тут же увидит покрасневшие от слез глаза и нос. — Плохи дела у Дже Хёна…

— Да, Яозуши, — хрипло отозвалась я на слова ачжосси, — совсем плохи.

Я опустилась на террасу в паре метров от мужчины, борясь с желанием расплакаться. Нельзя. На глазах у него ни в коем случае нельзя.

— Ким Дже Су даже не представляет, где именно оставили дракона воины из клана, — не зная о моих переживаниях — или зная о них! — продолжил говорить Яозу, рассказывая то, что я пропустила. — Он расспрашивал, но драконы хранят тайну. Ким Дже Су удалось лишь добиться ответа, что пещеру выбрала Чжи Вон, дочь вождя.

— Мы можем что-то сделать? — понимая, что это бесполезно, все же спросила я. — Хоть что-то.

Яозу покачал головой и наполнил чашку остывшим отваром.

— Ты знаешь, сколько пещер вблизи устья Туманган? — спросил он, глотнув жидкости, и, дождавшись моего покачивания головой, продолжил: — И я тоже. Если не знать наверняка, где искать, то можно бродить по пещерам многие дни.

Я открыла рот, собираясь сказать, что в любом случае нужно попытаться что-то сделать, но ачжосси покачал головой и заметил:

— Дочка, это бесполезно. Посуди сама, мы даже не знаем, где именно его искать. Ким Дже Су не сказал, ему не известно. А ведь необходимо не только найти нужную пещеру, но и пройти мимо войск, что вот-вот займут земли в округе.

Я прикусила губу и промолчала. Конечно, Яозу был прав, но что такое его правота рядом с моей тревогой?

— Я поняла, Яозуши. — Поклонившись ему, я встала и понуро поплелась в дом.

— Утром будь готова уйти из деревни, — сказал мне вслед ачжосси. — Я поведу согласившихся к побережью. Будем надеяться, что успеем перейти в безопасное место до того, как нам повстречаются вооруженные люди.

Я не стала отвечать, но повернулась и поклонилась Яозу еще раз.

Зайдя в кухню и задвинув за собой дверь, я опустилась на пол и медленно выдохнула, стараясь взять себя в руки.

Яозу легко. Как бы он ни относился к Дже Хёну, но сейчас он прав в своем мнении. Жизнь одного дракона ничто в сравнении с жизнями всех оставшихся в деревне людей. Любой нормальный человек не станет переживать о ком-то, если ему самому грозит опасность. Вот только я… За пять лет я разучилась жалеть. И научилась вновь за несколько коротких недель.

Подавив нервный смешок, я прижала ладони к щекам, пытаясь понять, что именно должна делать.

В детстве мне невыносимо было видеть, как страдает или болеет кто-то другой. Я несла домой котят и щенков, я плакала, когда мама или папа болели или получали травмы, переживала за одноклассников во время прививок. С возрастом я растеряла часть тех эмоций, лишь всегда страдала, если кому-то из-за меня могло быть плохо. Ударившись, прежде всего думала о том, что испытывает находящийся рядом человек.

— Ах, глупая… Жалкая, глупая…

Здесь, в этом мире, жалеть других разучиваешься быстро, видя, что тебя саму никто не жалеет. Да, кто-то заботится, кто-то присматривает, но именно жалеть никто не будет. Некому, незачем. Человек остается один на один с собой, замкнутый в своих мыслях, что долбят череп изнутри.

Себя разучиваешься жалеть медленнее. Но это тоже неизбежное благо. Благо, как ни странно. Разучившись жалеть, перестаешь страдать слишком сильно. Разум просто находит для себя идеальное состояние, чтобы не сойти с ума.

Защитная реакция.

И живешь по инерции, почти без эмоций. Под серым безрадостным небом. Изо дня в день. Зато живешь.

— А потом в жизнь вторгается кто-то… — пробормотала я, чертя на полу буквы забытого за годы алфавита. Они выходили кривыми, ведь пальцы Тиоли совсем не привыкли к такому действию.

— Сестричка… — Жу проскользнула в кухню, присела рядом и обняла меня за коленки. — Что ты? Что ты?.. Что ты, онни?

— Не знаю, Жу, — честно ответила я. — Совсем не знаю, как мне быть.

Сердце рвется на части, требуя завязать в узелок самое необходимое и отправиться на запад, рискуя никуда не дойти, но хотя бы попытаться. А разум одергивает, напоминая, что шансов нет и нужно думать о себе.

— Я беспокоюсь за одного… человека. Дракона, — медленно произнесла я. Похоже, он в огромной опасности. И никто не собирается ему помочь. Он один.

«Как я…»

Подумав так, я не сдержала горькой улыбки. Наверное, я и привязалась к Дже Хёну настолько сильно, потому что увидела нашу схожесть с ним. Да, пусть условия у нас разные, но в целом мы с ним оказались в похожих ситуациях. Мы просто остались в одиночестве, без семьи и возможности вернуться домой.

— Сестричка, не расстраивайся! — воскликнула Жу и крепко меня обняла.

— Я просто очень переживаю, — честно сказала я и в ответ обняла девочку. — Для меня этот человек… самый дорогой во всем мире.

Единственный, кто заботился обо мне. Единственный, кому я почти сразу научилась доверять. Единственный, кому я, пусть и немного, но рассказала о себе настоящей.

— Давай поедим и будем спать? — предложила Жу, и я рассеянно согласилась.

Мы быстро поужинали холодным супом. Я просто проглатывала ложку за ложкой бульон и кусочки рыбы, больше занятая мыслями, чем происходящим вокруг.

Что же делать? Как поступить? Уйти с Яозу и другими? Правильно ли это? Разумно уж точно. Куда разумнее, чем надежда на то, что если я отправлюсь на поиски Дже Хёна, то найду его.

Но даже при том, что умом я понимала, как следует поступить, мое и без того исстрадавшееся сердце болезненно покалывало каждый раз, когда я пыталась себя убедить.

Думая и решая, я смогла прийти лишь к одной договоренности с собой: утро вечера мудренее, так что и выбор стоит сделать, когда проснусь.

Ложась, я не верила, что усну. Жу, таращась и кусая губы, пристроилась рядом, положив подбородок мне на плечо. А я… Просто не заметила, как провалилась в сон.

Я снова видела дом, самое обычное утро и разговор с отцом за завтраком. Я хорошо помнила именно тот день, и во сне все повторялось без малейших изменений: стрелка на часах, как приклеенная, застыла на половине восьмого, мы с необычной для утра бодростью дуем на чай в чашках и с хохотом едим приготовленные папой бутерброды. Мне весело и хорошо, потому что это утро так напоминает старую жизнь, до развода родителей, до болезненной дырки в душе. И не имеет значения, что возврата нет, а папа оказался дома лишь потому, что мама уехала на неделю. Совсем это не важно! Главное, что он остался ночевать накануне, а утром я проснулась от шума воды в ванной и бодрого, чуть фальшивого пения.

— Дочь, — издалека начинает отец, когда чай немного остыл и можно не складывать губы трубочкой, чтобы задумчиво дуть в чашку, запуская рябь по поверхности жидкости, — а ты не хочешь переехать от матери?

Мое сердце учащенно бьется, а мысли выпрыгивают из головы через уши.

— Ты о чем?

— Я хочу купить квартиру, так что там найдется комнатка и для тебя.

Говорить что-то страшно, а молчать еще страшнее.

— Точно?

Папа смеется, кивает и откусывает от бутерброда с колбасой здоровенный кусок.

— Конечно, это уже точно!

Я расслабленно выдыхаю и улыбаюсь.

— Наконец два года спустя я могу себе позволить то, что сразу после развода казалось невозможным, — сознается он. — Так что я даже немного благодарен твоей маме.

Я понимающе киваю и спрашиваю:

— А если ты встретишь кого-то и решишь вновь жениться, то я вам не помешаю?

— Ну, этого еще не произошло, так почему я должен загадывать? Сейчас у меня есть ты, а кто-то и когда-то — очень абстрактное понятие.

Я молчу, хотя хочется сказать папе, что он может передумать уже завтра или через день. Я молчу и мечтаю, как буду собирать вещи, чтобы вновь их разложить и расставить уже в новой комнате. Представляю такие же, как сейчас, завтраки. Планирую, как буду готовить ужины, а ведь отец не знает, что я научилась готовить!..

Сон ушел, как от толчка. Я села, отбросила покрывало и тыльной стороной ладоней вытерла слезы.

Кому угодно мой сон мог показаться таким хорошим и счастливым. Я тоже думала, что черная полоса моей жизни закончится вместе с переездом.

Не успела…

Авария случилась через день после нашего с папой разговора. Надежды на перемены оборвались.

— Онни, что ты? — Жу проснулась и обняла меня, прижимаясь и делясь теплом.

— Просто сон, просто сон, — прошептала я, убеждая и себя, и малышку. — Просто сон.

В темноте девочка настороженно вглядывалась в мое лицо, а я все пыталась не показать ей, как расстроена.

— Расскажи мне, сестренка Тиоли, — попросила Жу.

Я слабо улыбнулась девочке, зная, что она этого не видит, стараясь больше для себя, чем для кого-то. Людей, даже очень близких — а Жу за эти короткие дни стала мне почти родной! — куда легче убедить в своих неискренних, но более простых и понятных всем эмоциях. Проще показать спокойствие, равнодушие, счастье, чем словами выразить все то, что творится в душе.

Разве можно показать кому-то черное и страшное, что щемит и болит хуже, чем самая глубокая и смертельная рана? А эта боль не исчезает. Ее нельзя заглушить. Особенно если и заглушать не хочется. И ты разрушаешь себя… Медленно. Неизбежно. Все время вращаешься, как в вакууме, в своих эмоциях.

Я стиснула зубы, подавляя желание расплакаться.

— Что рассказать, Жу? — мягко спросила я. Никто и никогда не услышал бы в моем голосе боль, но девочка почувствовала ее, будто кожей, и прошептала:

— О чем ты печалишься? О том человеке?

— Да, малышка, о нем. — Я кивнула и быстро смахнула одинокую слезинку.

— Я слышала весь разговор Яозуши и господина… — вдруг задумчиво пробормотала Жу. — Они говорили, что… — Даже в темноте я видела, как малышка нахмурила лобик, вспоминая. — Они говорили, что господин не знает, где именно находится его брат.

— Да, — согласилась я, — знают только те, кто нам не скажет.

— И еще они вспоминали… Ли Чжи Вон… — пробормотала Жу.

— И? — напряглась я, чувствуя, что девочка хочет сказать что-то очень важное.

— Наверное, я не путаю, — не слишком уверенно произнесла малышка. — Думаю, что именно о ней они говорили.

— О ком? — уточнила я, обнимая Жу и боясь сжать ее хрупкие плечики слишком сильно.

— О деве водопада! — выпалила малышка и выдохнула.

— Объясни, пожалуйста, — не понимая, о чем она пытается мне рассказать, ласково попросила я.

— Раньше, когда… когда мама была жива, мы с ней ходили вверх по течению реки, — принялась рассказывать девочка. — Там есть невысокие скалы.

Я кивнула, хотя Жу не могла этого видеть. Скалы я помнила очень хорошо. Несколько высоких клыков будто выпирали из земли с частью речного берега. На вершине этого своеобразного холма росли деревья, придавая ему вид огромной, отделенной от тела головы. Проходя мимо, Ким Дже Су низко поклонился витавшему подле зубастого холма духу и с почтением произнес его имя.

— Вель, дух источника, — беззвучно повторила я те слова дракона и добавила чуть громче, уже для Жу: — Я видела это место.

— Там со стороны реки несколько больших камней закрывают спуск к воде, а сверху падает вода из подземного источника, — продолжила Жу. — Мы иногда ходили туда. Там, хоть река и кажется глубокой, есть небольшие отмели и можно собирать дары реки.

Я молчала, выжидая, когда девочка сама расскажет что-то важное.

— И там мы часто видели невероятно красивую девушку. Мама говорила, что она из клана драконов, дочь вождя.

Я аж вся подобралась, мысли хаотично метались, а планы, один другого невероятнее, хороводом проносились в голове.

— Часто она туда ходит?

— Вроде бы она любит бывать там каждое утро, — не слишком уверенно пробормотала Жу. — Ган Ён же умеют летать…

Я усмехнулась, припоминая, что единственный, хорошо известный мне дракон как раз летал очень плохо.

— Ты теперь пойдешь? — вздохнула малышка. — Не отправишься с нами, да, онни?

— Понимаешь…

— Я понимаю, — преувеличенно бодро отозвалась девочка. — Он тебе дорог! Если бы я могла спасти маму или папу, то тоже попыталась бы узнать. Думаю, дева водопада что-то тебе расскажет, если попросишь.

Мне удалось подавить шипение. Как раз просить или уговаривать Ли Чжи Вон я не собиралась. Интуиция подсказывала, что мне придется не уговаривать, а вынуждать дочь вождя все мне рассказать. Остается лишь надеяться, что эта особа в курсе, где именно Дже Хён.

«Пусть я накликаю на себя гнев всего клана Ган Ён, но правду из Ли Чжи Вон я добуду. Любым способом!»

— Сестричка, тебе тогда лучше уйти раньше, чем ачжосси проснется, — прервала мои кровожадные мысли Жу. — Если он узнает о твоих планах, то не позволит.

Я погладила девочку по волосам и с улыбкой произнесла:

— Ты такая умненькая, Жу. Пообещай мне кое-что, ладно?

Малышка замерла и быстро пропищала:

— Хорошо.

— Я не знаю, увидимся ли мы еще, но…

— Онни… — простонала Жу и всхлипнула.

— Понятно ведь, что моя затея очень опасная. — Я говорила, а сама пыталась хотя бы поверхностно осмыслить то, во что ввязываюсь. — Вполне возможно, что риск куда больше, чем мне кажется.

Мне нужно пройти вдоль реки, не погибнуть от рук и оружия двух армий, найти нужную пещеру, а перед этим допросить девушку-дракона, которая, вероятнее всего, куда сильнее меня.

«Ты уверена? — спросила я себя. — Ты можешь умереть!»

Но, даже понимая все, я оставалась спокойна настолько, насколько это возможно для человека, сознательно идущего в огонь.

Я беззвучно засмеялась над собственным сравнением и продолжила:

— Жу, я очень хочу, чтобы ты берегла себя. Будь осторожна, пожалуйста.

— Хорошо. — Малышка кивнула и обняла меня крепко-крепко.

Собирать мне было почти нечего. Я связала в тугой валик кое-что из одежды, запасные сандалии, которые мне сплел Яозу, запрятав между слоями пару мисок, деревянных ложек Вместо не слишком удобного для быстрой ходьбы женского наряда я, с разрешения Жу, взяла одежду ее отца, оставшуюся в доме. Лентами присобрала штанины и слишком длинные мне рукава. Волосы стянула в тугой хвостик на макушке.

— Береги себя, онни, — утирая слезы, сказала девочка, обхватив меня поперек туловища.

— И ты береги себя, Жу.

Я тихо ступила с террасы ханока и беззвучно направилась прочь, про себя повторяя: «Береги себя, Жу. Добрый маленький жучонок».

Уходить было тяжело. И не потому… Не потому что меня терзали сомнения в собственных действиях. Мой путь казался — и я уверена, что не ошиблась в выводах! — настолько опасным, настолько сложным, что вероятность дойти до конца…

Я горько усмехнулась, потому что именно в этот момент вспомнился еще один разговор с отцом. Простой и веселый, такой неподходящий для этого момента. Но он вспомнился и заставил улыбнуться.

В тот вечер отец засиделся за компьютером: занимался делами и не заметил, как пролетело время. Я болела и потому жила по более свойственному от природы ритму. Спала до обеда, а раскачивалась лишь к ночи. В тот раз я успела уже выслушать ворчание мамы, столь же постоянное, как и лужи на асфальте после дождя. Я и относилась к ее выговорам с тем же чувством, как к неизбежности.

Заметив, что папа тоже не спит, я сделала две чашки чая и пошла к нему. Он улыбнулся мне в ответ, до хруста потянулся и спросил о самочувствии. Мы поболтали, прихлебывая чай с лимоном из больших кружек, а потом, уже ухода, я заметила воткнутый в подставку для ручек лотерейный билетик. Выдернула с удивлением, проверила дату и рассмеялась со словами:

— Пап, ты серьезно? Это ж глупость!

Он кивнул и веско ответил:

— Да.

— Зачем? — спросила я, не переставая хихикать.

— Ну… — протянул он и прищурился. — Одни говорят, что в жизни никому не везет. А если и везет, то лишь один раз. По-крупному в лотерею выигрывают только один раз. Кто-то верит, что ему не повезет, другие надеются выиграть.

— И ты решил попробовать?

— Дочь, запомни, — отец наконец улыбнулся, — не важно в чем, но выиграть можно. Все, что нас окружает, — игра. Такая вот настоящая. Одни ждут, что им на голову свалится успех. Они могут молиться, просить высшие силы, ныть всем и каждому, что хотят большего. И ничего не делать.

— А другие? — уже зная, что отец приготовил какой-то умный и мудрый ответ, с довольной улыбкой спросила я.

— А другие не ждут удачи или успеха, но хотя бы пробуют. И у таких выходит. Или не выходит. Но они хотя бы пытаются, даже зная, что это трудно и не всегда получается. Дело? Старайся, работай, прыгай выше головы, ищи дорогу в обход. И придешь к успеху. Пусть не за один день. Семья? Просто сыграть свадьбу недостаточно. Нужно еще все время работать над отношениями, учиться понимать, принимать, заботиться. У нас с мамой не получается, ты знаешь, но я не буду об этом сейчас. В общем, нужно идти к цели. Любыми путями. Даже если ничего не выйдет.

— И зачем же ты купил лотерейный билет? — уточнила я, рассматривая стертое защитное поле, где ни одна из цифр не совпала.

— Чтобы напомнить себе, что можно достичь успеха, а можно и нет.

— Это ведь неприятно? — удивилась я. — Проигрывать.

— Зато я хотя бы попытался, — усмехнулся отец.

Я на миг закрыла глаза и произнесла вслух, с трудом выговаривая слова на таком другом для Тиоли языке:

— Я попробовал и знаю, что проиграл. А кто-то не пробует. Не знает, проиграет или выиграет, но не пробует; чтобы не проиграть. Он больше надеется на удачу, упавшую с небес. Так не бывает. Удача падает в руки только к тем, кто идет ей навстречу. Или не падает… Но разве не это повод хотя бы постараться?

Выдохнув и глубоко вдохнув, я заставила себя обернуться к домику и сказать:

— Я попробую. Можно было бы уйти с Яозу, с Жу. Можно было бы попробовать сбежать и остаться в живых. Я всегда хотела жить. И делала все, чтобы выжить любыми путями. Преуспела в этом. Но сейчас я должна рискнуть. Даже зная, что шансы на успех самые крошечные из всех возможных. Сотая доля? Тысячная? Миллионная? Вот мой шанс выжить. Пройти через все и просто выжить.

Сердце стучало размеренно и спокойно, но внутри меня будто растекалась холодная вода, подступая к горлу. От этого мысли путались, и меня одолел страх, но я заставила себя сдержать истерику.

— Маленький шансик… Но я хотя бы попробую. Иначе… Иначе я всегда буду думать, что не попыталась. Даже дожив до старости, я буду терзать себя тем, что не сделала шага.

— Уходишь? — раздалось вдруг очень близко, и я подпрыгнула от неожиданности. Обернулась и увидела Яозу, он стоял в десятке метров от меня и рассматривал, склонив голову набок.

— Да, — с нервозной улыбкой промямлила я. — Надеюсь, вы не будете меня останавливать, ачжосси. Позаботьтесь, я очень вас прошу, о Жу. Я за нее переживаю. Она еще такая юная.

Сказав это, я поймала себя на мысли, что о девочке переживаю куда больше, чем о собственной жизни.

— Зачем? — спросил Яозу спокойно. — Зачем ты уходишь? Это ведь опасно, знаешь?

— Знаю, но должна хотя бы попробовать.

— Ты можешь не успеть, не пройти, не найти, знаешь, дочка? — все так же спокойно уточнил он.

— Знаю, но я попробую, иначе всегда буду жалеть. — Мой голос дрожал.

— Только поэтому? — фыркнул Яозу. — Только потому что боишься мук совести?

Я сжала губы и покачала головой, про себя признав, что Яозу умело задает правильные вопросы.

— Я хочу отыскать Ким Дже Хёна. Помочь ему, если это возможно.

— Почему? — спросил ачжосси и прищурился.

— Я в долгу перед ним. Это всего лишь попытка отдать долг, — искренне веря в свои слова, ответила я на вопрос.

— И только? — хмыкнул Яозу. — Что же ты задолжала дракону, что готова рискнуть собой? Не знаешь, что ли… завтра или послезавтра здесь будет очень тесно…

— Я много задолжала ему. Он спас меня. Много раз спасал. Меня уже могло не быть, но я жива.

— И только? — усмехнулся Яозу. — Только из-за этого? Ты ведь влюблена в него.

Мое сердце болезненно сжалось внутри, будто кто-то тисками его сдавил. Я едва не свалилась на землю, поддавшись сиюминутному чувству.

— Да. — Я кивнула на слова ачжосси. — Вы правы. Но ухожу я не поэтому.

— Правда?

— Я не хочу даже себе признаваться, что чувствую к Дже Хёну… Ким Дже Хёну. Кому это нужно? Не ему ведь.

Уж не знаю, что я хотела услышать в ответ, но зачем-то сказала эти слова. Яозу пожал плечами, и мне чуть полегчало. Лучше не слышать ни правды, ни лжи даже от стороннего наблюдателя. Лучше ничего не знать. Просто не знать. Это ведь не важно. Не важно, испытывает ли дракон ко мне хоть что-то. Главное — я сама не буду чувствовать себя спокойно, если не попытаюсь.

— Знаете, Яозуши, — я вдруг усмехнулась, — а мне ведь все равно, что испытывает ко мне один дракон из клана Ган Ён.

— Правда, дочка? — удивился ачжосси.

Я кивнула, ни на миг не сомневаясь, совершенно искренне, ведь на самом деле так думала. Наверное, спроси меня сейчас Яозу или кто-то другой, то ответила бы, вспомнив манеру отца. Но ачжосси не спросил, только посмотрел так, будто пытался увидеть взгляд, и кивнул со словами:

— Хорошо. Иди.

И я пошла прочь, уже куда спокойнее и увереннее. Только и остались переживания, что на самом деле одолевали меня: о маленькой девочке, что успела привязаться к такой идиотке, как я.

«Ты неисправима! — повторяла часто мама. — О чувствах других заботишься больше, чем о себе».

Да, так и есть. Как бы сильно я ни волновалась о себе, как бы сильно ни переживала за Дже Хёна, но… Это только мои чувства, и с ними я могу справиться. И мои чувства не причинят кому-то вреда, я не позволю. А вот чьи-то эмоции… Они не поддаются контролю.

«Быстрее забывай меня, Жу!» — попросила я мысленно и улыбнулась, вспомнив уверенное прощание малышки.

Хочется надеяться, что с ней все будет хорошо. А уж со своими чувствами я справлюсь. Совладаю с тоской, хотя как можно было так мгновенно привязаться к маленькой девочке, что даже толком не знает, сколько ей лет?..

И справлюсь с переживаниями о судьбах людей.

И с надеждой, что Яозу всех вытащит, укроет и защитит. Он ведь как-то выжил сам?

И даже со своим отношением к Дже Хёну как-нибудь смирюсь.

Люблю. Наверное, в этом Яозу прав. Но ведь можно любить и не требовать что-то взамен?

Правда ведь? Да? Просто любить…

Это куда интереснее, чем жить с одной-единственной целью: ради самого существования. Любить, как бы это ни происходило, куда веселее.

«И чувствовать себя наконец живой». Я усмехнулась и направилась к реке, надеясь успеть добраться до места еще до рассвета.

Мама очень любила истерики. Да не простые, а правильные. Это было удивительное зрелище. По крайней мере, удивительным оно мне казалось в то время, когда я еще плохо понимала происходящее.

Смотрелось очень смешно, когда за один миг, стоило лишь прозвучать оповещению домофона об открытии двери, мама из беззаботной дамочки с журнальчиком или телефоном в руке превращалась в уставшую и измученную бытом и работой жену и мать. Отец долго не мог понять, а потом… Нет, не я сказала ему! Он догадался сам. Просто догадался. Нельзя же было вечно скрывать, а мама — странная женщина! — очень на это рассчитывала.

Вспоминая этот небольшой этап жизни нашей семьи, я шаг за шагом обдумывала свои планы.

Хорошая постановка — продуманная постановка.

Я добралась до места, о котором говорила Жу, за час до восхода солнца и в сизых сумерках облазила все вокруг, чтобы хоть что-то понять.

Девочка не ошиблась, Ли Чжи Вон явно часто бывала у водопада. Ничем иным я не могла объяснить короткую тропку в траве от небольшого песчаного пятачка, обрывом уходящего к воде, и до плоских, отшлифованных водой камней у самого резервуара ручья, выдолбленного временем и настойчивостью в маленькой низинке.

Место, надо отдать должное девушке-дракону, она выбрала надежное: с воды подойти можно лишь с одной стороны, да и то если знать, как именно протискиваться по краю обрыва. Сверху напасть можно, но неудобно, спуск предстоит по острым, как ножи, камням. От воды тоже не поднимешься незаметно.

Сама Чжи Вон явно не утруждала себя сложным проникновением, просто перемещаясь к обрыву по ту сторону зубастой ограды. Мне же пришлось решить, как именно я собираюсь с ней встретиться. Выждать и пробраться после? Или спрятаться внутри?

«Выбирай самый простой путь, Тань, — иногда говорил папа, — если не знаешь, то выбирай самый простой. Трудности жизнь и без того тебе подбросит».

Я так и сделала. Но сначала обыскала все, даже напугала немного духа, когда взобралась к самому истоку ручья.

С первыми лучами солнца я окончательно определилась, взвесив все «за» и «против».

Одного только не учла — что Чжи Вон появится внезапно. Она едва ли не упала сверху, хищником распластавшись на острых камнях. Яркая и дикая. И невероятно прекрасная даже в облике дракона. У меня перехватило дух при виде гибкого существа, крошившего камень, как мягкую землю.

Сильная.

Оценивая свои шансы, я еще плотнее вжалась в выбранную щель.

Она — взрослый и сильный дракон, Ган Ён. А кто я?.. Что мне делать? Уговаривать? Удастся ли? А если нет, то смогу ли убедить девушку рассказать мне о Дже Хёне?

Я прикусила губу, наблюдая, как дракон легко перевоплощается в безумно красивую девушку.

Ослепительно-прекрасная. Высокая, стройная, с заплетенными в косу волосами, уложенными причудливой птицей. Усыпанные камнями пинё блекнут на фоне своей хозяйки, дорогая ткань идеально скроенного ханбока подчеркивает тонкий стан и королевскую линию спины.

Чжи Вон неторопливо присела на камень у воды, потрогала пальчиками, едва касаясь бурлящих брызг, и довольно усмехнулась, став еще красивее.

Я не сдержала вздох.

Разве бывают настолько красивые женщины? Мне с ней не тягаться. Никогда и ни в чем. На фоне дочери вождя я могла выглядеть едва ли милой, но вовсе не красавицей. Ее кожи не касались солнце и усталость, ее глаза полнил уверенный блеск. На губах играла чарующая улыбка, будто девушка разыгрывала роль перед зрителями. Все ее движения походили на порхание бабочки или танец фантастической птицы. А оперение завораживало даже меня, отчего многие эмоции заслонял восторг.

Поймав себя на мысли, что зачарованно рассматриваю девушку, я усилием воли зажмурилась.

Интересно, как Дже Хён смог справиться со своей любовью? Или не справился? Не справился, но разочаровался.

Сердце кольнула искорка ревности к этой сказочной красавице. Неужели она таила под прекрасной оболочкой сердце монстра? Возможно ли такое?

— Чудесное утро, — отвлекая меня от размышлений, пробормотала девушка, а потом повторила уже громче: — Замечательное утро!

Я глянула на горизонт, где еще только вспыхивали первые лучи восходящего солнца, и с сомнением пожала плечами. Похоже, Чжи Вон радовало не столько утро, сколько ее отличное настроение.

— И все так устроилось хорошо, — продолжая улыбаться, почти пропела девушка. — Теперь Дже Хён будет знать, как предавать меня.

Меня слегка передернуло от интонации дочери вождя: ни капли сочувствия или раскаяния, только радость. Неужели она на самом деле желает дракону смерти? Или не понимает, что обрекает его на нее?

— Вот и все, — перебила мои мысли Чжи Вон, — неприятно, но так лучше. Этот глупец посмел так обойтись со мной и не признать моей правоты. Пусть страдает. Никто не смеет отвергнуть меня! Никто! Никто! Я Ли Чжи Вон! Дочь вождя! Все драконы мои!

Я замерла на месте, поражаясь, что слышу отчетливый яд в голосе красавицы.

Как же так? Есть ли в ней хоть капля человечности? Или только себя саму она способна любить? А если ее любовь к себе не разделяют все и каждый, то пойдет на все, чтобы растереть человека в порошок? Когда Дже Хён осознал, что страдать в любви к Чжи Вон бесполезно, и попытался построить другие отношения, эта девушка отомстила ему, словно плохому псу, что посмел предать хозяйку. Ударила под дых и сделала все, чтобы клан отвернулся от дракона. Его обвинили в смерти ни в чем не повинной девушки, полюбившей его и ответившей взаимностью, а не холодностью идеала. И она погибла только потому, что одна самовлюбленная красавица не смогла смириться и признать поражение.

Любить можно долго. Даже безответно. Но, чувствуя лишь холод и презрение, любить сложно. Проще перебороть себя и попытаться разлюбить.

Девушка потянулась и довольно вздохнула, будто смакуя нечто приятное. И тогда я решилась. Вышла из укрытия и встала перед ней.

— Кто ты? — резко выкрикнула Чжи Вон, отступая назад. — Кто ты?

Похоже, увлеченная своей радостью, она не почувствовала моего присутствия. Или не смогла его ощутить?

— Не догадываетесь, госпожа Ли Чжи Вон? — переборов свой страх перед красавицей, с улыбкой уточнила я, не позволяя себе такой гадостной фамильярности, как дочь вождя.

Зная, что моя затея опасна и сложна, самого разговора с Чжи Вон я боялась не больше, чем падающей воды, но, как и воду, заставить девушку что-то сказать вряд ли будет просто. Зачем ей говорить мне? Вряд ли ей хочется, чтобы Дже Хён выжил.

— Огненная, — вглядевшись в меня, зло выдохнула девушка и с шипением подалась назад. — Что тебе надо?!

— Это из-за вас все страдают, госпожа Ли Чжи Вон? — нежно и ласково, как маленькую девочку, спросила я. — Из-за такой красивой, но злой девушки?

Чжи Вон дернулась, как от пинка. А потом ударила без предупреждения. В мою сторону полетели водные плети, целясь в голову и грудь. Сначала я рванула в сторону, а потом по дуге побежала к девушке. Она с шипением спиной нырнула под водопад и уже оттуда взвыла:

— Что тебе надо? Не приближайся, огненная!

Хмыкнув, я без страха нырнула вслед за ней. Вода обожгла холодом, но могло ли это испугать, когда я уже решилась идти до конца? Схватив девушку сначала за жакет, а потом за распадающуюся прическу, я выволокла ее из воды. Она сопротивлялась и вопила, как кролик. Я же оценивала свои действия со стороны, будто это не я все делала.

Чжи Вон явно была тяжелее и крупнее меня, но страх обуял ее настолько, что девушка безропотно шла за мной.

— Я хочу знать, где Дже Хён, — озвучила я свое желание. — Только это. Скажите мне, и я тут же вас отпущу.

Произнося слова, я оценивала свое поведение будто со стороны, удивляясь странной двойственности: внутри я почти не переживала и не нервничала, будто запретила себе это в данную секунду, не желая терять контроль, а внешне вела себя как рассерженная и вздорная девица.

Хорошо ли это? Уж лучше так, чем поддаться эмоциям. Или, того хуже, бояться дочери вождя.

— Дже Хён? — переспросила Чжи Вон и слабо оскалилась. — Нет!

— Не скажете? — хмыкнула я и дернула ее за косу, вынуждая наклониться.

Вода стекала с девушки ручьями, прекрасный мокрый ханбок висел тряпкой.

— Промокли вы. — Поцокав языком, я прижала ладонь к ее рукаву, надеясь, что показательное выступление получится.

Руки не тряслись, голос не дрожал, и уже одним этим я напутала Ли Чжи Вон. Девушка взвизгнула и попыталась вывернуться из моей хватки. Все также продолжая оценивать все происходящее немного со стороны, я мягко улыбнулась, не давая ей вырваться, и шагнула ближе, вынуждая ее пятиться.

Чжи Вон неуверенно переставляла ноги, грозя упасть и потянуть меня за собой. Падать на острые камни, да еще и в воду, совсем не хотелось, так что я тихо, но угрожающе предупредила:

— Осторожнее, госпожа Ли Чжи Вон, не стоит падать и портить вашу красоту шрамами.

Девушка дернулась и закусила губу, не скрывая эмоций. Да, она тоже боялась упасть и напороться на камни.

Глядя на дочь вождя, я вдруг ясно увидела, кто передо мной, будто не первый год знала ее. Словно не азиатская красавица замерла в шаге от меня, а обычная современная девушка, так понятны и объяснимы были мысли, что отчетливо виднелись в ее взгляде.

Людей может разделять время, воспитание, культура, но при похожих условиях все ведут себя одинаково.

Мама всегда считала, что дети и подростки не умеют скрывать эмоции также, как взрослые, оттого и истерики, оттого и драки по любому поводу. Папа с ней соглашался, хотя пытался читать умные книги, чтобы успеть предотвратить конфликт со мной, если такой наступит. Они очень ответственно подходили к воспитанию. Отец так точно.

Мне было весело и забавно за ними наблюдать. Особенно после того, как я втайне прочла все те книги по воспитанию. А еще меня забавляло подмечать что-то за одноклассниками: скрытую агрессию, страх, первую влюбленность. И особенно интересно было улавливать, когда за одним действием пытались скрыть другое.

— Отпусти! — прошипела Чжи Вон, надеясь освободиться от моей хватки. Я видела в ее взгляде испуг и совсем не боялась за свою жизнь.

Я уже однажды видела такой взгляд и схожее поведение.

Наблюдая за одноклассниками, неосознанно многое подмечаешь. И учишься понимать мотивы действий, хотя они и не видны на первый взгляд.

Так девушка, обделенная вниманием родителей, но не их деньгами, будет старательно любыми способами уверять окружающих, что уж она-то и счастлива, и любима, и успешна. А от природы не уверенная в себе, в своей красоте, будет топтать и подминать других, не желая признавать слабостей.

Так и Чжи Вон, мыслящая себя лучшей из лучших, прикрывает показной уверенностью боязнь остаться незамеченной. Она всего лишь еще одна очень красивая девушка, которая зациклена на своей власти и красоте больше, чем на…

Я мысленно запнулась и даже улыбнулась, хотя ситуация не располагала к подобному.

Дочь вождя. Девушка, что с рождения привыкла всеми командовать. Красивая и знающая, как ее внешность оценивается другими. Разве может Чжи Вон обращать внимание на что-то кроме этого? Совесть, честь, человечность просто не имеют значения, если она считает себя королевой. Королевой, что не может себе позволить ни единого шрама.

В этом слабость некоторых людей. Кто-то не переживет и ссадины на лелеемой изо дня в день физической оболочке, а кто-то больше радеет за собственную душу.

— Отпусти! — взвизгнула девушка.

Я пожала плечами и убрала одну руку, продолжая другой придерживать Чжи Вон за плечо.

Возможно, со стороны мы смотрелись странно: я, мелкая и тощая, уверенно удерживающая девушку почти на голову выше и немного крупнее меня. Но сейчас и здесь меня это не волновало, достаточно того, что дочь вождя перепугана и не собирается делать попыток вырваться.

— Отпусти, — шепотом повторила Ли Чжи Вон и зажмурилась. — Если ты только посмеешь… Если ты только посмеешь оставить на мне ожоги!..

— Что тогда? — усмехнулась я, прикидывая, чем девушка попробует мне угрожать.

— Скоро сюда явятся воины из клана, — попыталась напугать Чжи Вон, — они будут искать меня. И, обнаружив тебя, не пощадят.

— Будто бы они пощадили бы огненную при другом раскладе… — скорее себе, чем девушке, сказала я и широко улыбнулась, пугая оскалом дочь вождя: — Ну и что? К моменту, когда они будут здесь — если будут, конечно! — я уже успею узнать все, что хочу.

— И ты!.. — раздувая ноздри от гнева и страха, выпалила девушка. — Ты меня!..

— Госпожа Ли Чжи Вон, вам не о чем беспокоиться. — Продолжая сохранять внутреннее спокойствие, я улыбнулась девушке. — Просто ответьте на мои вопросы… И я вас отпущу. Может быть.

Последнее я добавила предупреждающе ласковым тоном, чтобы у Чжи Вон не осталось сомнений в моих намереньях.

— Ты не посмеешь! — взвизгнула красавица, но тут же ойкнула, когда под моими пальцами ее одежда начала стремительно высыхать.

Демонстрация получилась случайной, но действенной.

— Что?.. Что ты хочешь, огненная?! — не своим голосом завопила Чжи Вон.

— Где Ким Дже Хён? — спросила я и похвалила себя за то, что в этот раз назвала его правильно.

— Зачем он тебе? — Девушка прижалась спиной к мокрым камням, но тут же вскрикнула от боли и отшатнулась. — Зачем тебе, огненная, этот… дракон?

— Не ваше дело, — не давая сбить себя, отчеканила я. — Это совсем не ваше дело, госпожа Ли Чжи Вон. Просто скажите, где именно его искать.

— А если не скажу?

Я склонила голову набок, снизу вверх глядя на девушку. Она храбрилась, переступала с ноги на ногу и пыталась выглядеть уверенной, а я просто наблюдала и этим разбивала все ее попытки вдребезги.

— Госпожа Ли Чжи Вон, — начала я мягко, сама удивляясь всколыхнувшим в Душе эмоциям.

Ярость, ненависть?

Нет.

Презрение. И еще, вероятно, жалость. Почему-то эту девушку хотелось пожалеть.

— Знаете, я бы на вашем месте ответила, — не скрывая этой самой жалости, посоветовала я. — Скажите.

То ли из вредности, то ли из уверенности, что вреда я ей все же не причиню, девушка брезгливо мотнула головой:

— Нет! Пусть он подохнет за свое предательство.

Теперь уже брезгливость накатила на меня.

Дже Хён просто хотел вернуться домой, очистить собственное имя и жить рядом с семьей, имея возможность быть в клане когда и сколько захочет. Вряд ли он помнил о гневе дочери вождя все эти годы. А вот она таила злость. За что? Просто за то, что дракон попытался жить, а не быть одним из тех, кто кружит вокруг Чжи Вон, как вокруг солнца? Просто за выбор своей дороги?

Грустно.

— Правда не скажете? — уточнила я, перемещая ладонь с плеча девушки на шею, поближе к обнаженной коже.

От ужаса и предчувствия, а еще от того, что моя рука показалась ей довольно горячей, красавица завопила и попыталась отступить назад, но двигаться было некуда.

— Точно-точно? — не теряя контроля, все так же спокойно уточнила я, пряча вторую руку за спину; чтобы девушка не видела, как трясутся мои пальцы от подавляемого страха.

— Я… — выдохнула Чжи Вон. — Я скажу.

— Правильный выбор, госпожа Ли Чжи Вон.

Следующие несколько минут девушка сбивчиво объясняла, как найти пещеру, а я пыталась все это запомнить. Моя радость омрачалась лишь тем, что до пещеры, как ни крути, несколько дней пути.

— Но ты туда не доберешься, огненная, — будто забыв о моей ладони, которую я даже и не думала убирать с ее горла, прошипела красавица. — Это далеко! И войска с севера уже пересекают реку!

Я прикрыла веки, чтобы Чжи Вон не заметила моих переживаний, а потом чуть сильнее сдавила ее шею и ответила:

— Ничего, вы мне поможете. Ведь так, госпожа Ли Чжи Вон?

Девушка опешила и уставилась на меня полным недоумения взглядом. Да и я сама поразилась пришедшей в голову идее. Сумасбродной, но в чем-то весьма реальной.

— О чем ты?.. — белея на глазах, спросила красавица. — Я не собираюсь тебе помогать, огненная!

Чжи Вон попыталась отбросить мою руку и перекинуться в звериный облик, но я сильно сдавила ее горло и пригрозила:

— Не глупи! Иначе пожалеешь!

— Пусти… — захрипела девушка. — Я ведь тебе ответила, где искать Дже Хёна!

— А я сказала, что отпущу, может быть, — без тени раскаяния произнесла я. — Я же огненная. Мы враги. Говорить тебе правду я не должна.

— Ащщ! — вырвалось у дочери вождя, и она с ненавистью уставилась на меня. — Ты… Ты!

Всю жизнь Таней я была доброй и милой, пять лет Тиоли я была послушной и боязливой. Что ж… Пришло время побыть немного самой последней сво…

— Ты! — вякнула Чжи Вон. — Ты, что пришла на земли Ган Ён вслед за Дже Хёном. И то только потому, что у тебя был браслет от дракона. Думаешь, ты ему нужна? Думаешь, он будет якшаться с огненной? Он дракон!

— Ну и что? — разбивая вдребезги ее логику своим скучающим видом — как же тяжело он мне дался! — отозвалась я. — И что с того? У меня долг перед драконом, а его личное ко мне отношение волнует в последнюю очередь. И вас, госпожа Ли Чжи Вон, оно не должно волновать совсем.

— Какие долги могут связывать врагов? — брезгливо спросила девушка.

— Вам не понять, — со значением хмыкнула я. — А теперь…

— Что? — напряглась Чжи Вон.

— Отнесите меня к той пещере.

Я и сама понимала, что моя идея немножко бредовая и невероятная, но все равно ее озвучила. Округлившиеся глаза девушки-дракона стали мне ответом. Но она не завопила, что это невозможно. Нет. Ее реакция оказалась совсем иного толка.

— Я? Огненную? — Чжи Вон одновременно и обозлилась, и оскорбилась, но моя нагревшаяся ладонь на ее шее быстро привела дочь вождя в чувство. — Нет!

— Я не спорю, не уговариваю, госпожа Ли Чжи Вон, — начав злиться, произнесла я с капелькой угрозы в голосе. — Просто говорю, что вы будете делать.

— Нет! — яростно выкрикнула девушка и закашлялась.

— Что ж… раз вы так хотите украшение в виде ожога на шее, — ласково предупредила я.

Саму себя за подобное хотелось побить по рукам и голове, но здесь и сейчас другого выхода у меня не было.

— Ты не посмеешь! — взвизгнула красавица и на секунду скуксилась, растеряв всю прелесть свежего бледного личика.

— А кто меня остановит? — резонно уточнила я и улыбнулась перепуганной Чжи Вон. — Мы здесь одни, приказать мне вы не можете, а я… Вы ведь знаете, что я довольно сильная Хадже?

Тут я играла на испуг, очень надеясь, что дочери вождя толком ничего обо мне не известно. И в первую очередь того, что я практически ничего не умею как дочь клана огненных. Мне даже контроль температуры ладони на шее девушки давался с таким трудом, что я опасалась по неосторожности на самом деле ее обжечь.

И пусть Ли Чжи Вон достойна моей метки, вот только я не хочу портить собственную карму. Пусть живет, пусть. Не буду я брать на себя грех. Не из-за жалости и возможного раскаяния в будущем, а только потому что не хочу иметь ничего общего с этой особой.

— Отнесите меня туда, иначе… — Я надавила на горло девушке, и та вынужденно закивала, соглашаясь на все.

— Хор… Хорошо.

Я смотрела в глаза Чжи Вон, боясь увидеть там обман, но не заметила ничего подобного. Что ж… Может, мне повезет?

Ли Чжи Вон перекинулась в дракона и, хоть рычала от злости, позволила мне взобраться себе на спину. Я с опаской сжала ногами ее длинное тело и покрепче перехватила шею, резонно опасаясь, что девушка попытается от меня избавиться в воздухе. Одно правильное движение — и слабенькая огненная полетит вниз.

— Без глупостей, — предупредила я Чжи Вон, стараясь, чтобы по голосу та не заметила, как мне страшно. — Я буду внимательно следить за вами.

Девушка-дракон скосила на меня голубым глазом, дернула усом и гибкой змеей скользнула вверх. Я зажмурилась и взмолилась всем богам разом. Умереть, несмотря на мою решимость, совсем не хотелось. Особенно вот так, упав с неба, как подхваченная цаплей лягушка.

Мы летели не очень высоко, то взмывая над кронами деревьев, то опускаясь поближе к земле. Высоту Чжи Вон не набирала, предпочитая держаться поближе к реке, временами скользя над самой гладью, длинным хвостом задевая воду.

Я постепенно освоилась и уже куда спокойнее чувствовала себя на спине дочери вождя, но хватку не ослабила. Дракон то и дело оборачивалась ко мне, будто надеясь улучить момент и освободиться, но я не собиралась давать ей такой возможности.

— Не оглядывайтесь, не оглядывайтесь! — предупреждающе крикнула я. — Сбросить себя я не дам.

Чжи Вон не ответила, лишь обнажила клыки, словно говоря: мы еще посмотрим.

Холмы и горы все чаще сменялись равнинами, и дочь вождя устремилась вверх, ныряя в облака. Оттуда сверху мы обе с опаской наблюдали за марширующими воинами и знаменами.

— Армия идет… — самой себе сказала я и задумчиво повторила: — Армия идет…

Я ведь хотела попробовать пройти все эти долины пешком, рассчитывая чудом остаться незамеченной. Вряд ли бы у меня это получилось. Прятаться от нескольких десятков людей — дело одно, а пытаться пройти там, где на каждом шагу вояки, готовые за свое жалованье на все, — другое.

— Боишьс-с-ся? — будто чувствуя мои эмоции, спросила Чжи Вон. — Боишьс-ся, огненная?

Она крутанулась вдоль своей оси, извиваясь ужом, едва не скинув меня со спины. Я взвыла и крепче сдавила девушку.

— Жить надоело? — Меня потряхивало от страха, и вопль вышел неестественным.

Ли Чжи Вон гортанно хихикнула, словно звериное тело придавало ей уверенности в себе.

— Боюсь, — довольно сообщила она. — Но ты, огненная, сейчас боишься больше!

Я не ответила, только сильнее — сдавила шею дракону, предупреждающе посылая по ладони огненные искры. Чжи Вон моментально успокоилась и полетела ровнее, плавно загребая крыльями и уже не оглядываясь на меня.

На такой высоте нас никто не мог рассмотреть, разве что приняли бы за большую птицу, спешащую куда-то по своим делам, но девушка все равно поднялась еще выше. У меня захватило дух от открывшегося вида.

— Вон там, — сообщила Чжи Вон, указывая лапой на блеснувший впереди и справа изгиб Туманган.

— Так быстро? — переспросила я, пытаясь рассмотреть холмы, за которыми пряталась река.

— Пешком больше дня пути, — хмыкнула Чжи Вон.

— Спускайтесь, — велела я, продолжая удерживать девушку-дракона.

— Да, да, — хмыкнула Чжи Вон и по плавной спирали начала снижаться, забирая поближе к тому месту, где находились пещеры.

На одном из витков я заметила даже скалы с выеденными, как в сырной головке, дырками.

— Да, это там, — кивнула дракон, заметив мой интерес.

Девушка то медленно спускалась, преодолевая сопротивление потоков воздуха, то почти камнем падала вниз, от чего мое сердце бешено колотилось, но мы тем не менее планомерно приближались к реке, огибая людское море внизу.

— Найдите место, где никто нас не заметит, — велела я Чжи Вон.

— Я не пойду в пещеру, — вякнула девушка и повернула ко мне клыкастую морду.

— Никто и не просит, — огрызнулась я, опять теряя терпение и контроль.

Широко блеснула Туманган, расстилаясь покрывалом внизу. В реке отразились мы, с такой высоты больше похожие на громадную птицу.

— К берегу, к берегу, — потребовала я, сжимая горло дочери вождя.

Та почти не отреагировала, так что пришлось еще сильнее сдавить ее шею.

— А если нет? — осведомилась Чжи Вон довольно. — Боишься, огненная? Разобьешься ведь…

Каждое слово она произносила с таким ликованием, растягивая слоги, что меня передернуло от страха. С этой девицы станется и правда что-то устроить.

— Неси меня к берегу, — угрожающе сказала я.

От страха и пустившейся вскачь фантазии я почти не могла контролировать дар Хадже. Я ведь и до этого плохо с ним управлялась…

Девушка-дракон перевернулась в воздухе, а после, на миг замерев на месте, мешком стала падать вниз.

— Ты решила убить нас обеих?! — не слыша собственного крика, заорала я.

— Нет, только одну нахальную Хадже, — отчетливо промурлыкала Чжи Вон.

Дракон выглядела спокойной и расслабленной. У нее получалось даже улыбаться, несмотря на звериный облик.

— К берегу! — в истерике взвизгнула я.

— Нет! — прорычала дочь вождя.

Поверхность воды стремительно приближалась, в голове опустело, а глаза слезились от ветра.

— А! — взвыла Чжи Вон, начав вырываться из моего захвата. — Не смей!

Она перевернулась прямо подо мной и с силой вогнала в мое плечо когти, раздирая одежду и тело. Вскрикнуть от боли я не успела, только разжала ладони, отпуская шею дракона, с отстраненным удивлением замечая красные следы на голубоватой чешуе.

«Ожог?»

Подумать я успела, а вот как-то смягчить удар о воду — нет. На несколько долгих секунд или минут я превратилась в комок боли. Не чувствуя ни ног, ни рук, я не пыталась даже шевелиться, позволяя реке делать с моим изломанным телом то, что ей хочется.

Болело все, в голове царили белизна и звон от отупляющей боли. Хотелось кричать, но в рот попала вода, мешая даже сделать вдох.

А надо ли мне дышать? Не проще ли дать течению и боли доделать все? Тогда я стану свободной. И боль прекратится.

Какой смысл бороться, если я едва жива?..

Эта мысль мгновенно отрезвила. Я все эти годы боролась за жизнь, даже преодолевая боль, так неужели я не справлюсь и теперь?

Не чувствуя тела, я попыталась шевелить ногами и руками, до конца не понимая, получается это или нет.

— Я тебе этого не прощу, огненная! — пришел откуда-то приглушенный, но отчетливый крик. — Я не прощу тебе этого! Я найду тебя! Я выловлю твое тело! И разорву на части! На части! На части! А если ты еще жива, то убью! Найду! Ничто меня не остановит, слышишь?!

Я не слушала крики Ли Чжи Вон, сосредоточившись на том, что мне нужно дышать, а под водой это невозможно. Река оказалась довольно мутной, так что я почти ничего не смогла разглядеть, но хватило и едва пробивающихся сквозь толщу лучиков солнца, чтобы определить направление.

— Я вернусь! Я вернусь и найду тебя! — продолжала орать Чжи Вон.

Из последних сил контролируя тело и подавляя панику, я забарабанила неслушающимися руками и ногами, медленно, но верно поднимаясь вверх.

Еще! Еще немножко! К свету! Вперед! Давай! Нам нужно жить, да, Таня? Да, Тиоли? Плыви! Плыви же!

Есть ли предел человеческой выносливости? Не знаю, но, кажется, в минуты под водой, теряя разум от паники и боли, я преодолела его. Просто иного выхода не оказалось.

Что спасло мне жизнь? Натренированный контроль или жажда жить? Не знаю. Но когда моя голова поплавком вынырнула над поверхностью, я была готова молиться всем богам, вместе взятым.

Истратив все силы на подъем, я несколько секунд просто висела в воде, отплевываясь от воды и глубоко дыша, а потом заставила себя двинуться к берегу. Плаванием это назвал бы только очень добрый человек, глядя, как я загребаю одной рукой и вяло шевелю ногами.

Каким-то чудом я добралась сначала до камышей у берега, а потом, уже держась за них, выползла на твердую землю и замерла, распластавшись среди кустов и рогоза.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Солнце над головой.

Воздух наполняет легкие, принося ароматы гнили и сырости. В другое время я бы сморщила нос, но сейчас наслаждалась, будто ощущая шлейф дорогих духов.

Жизнь вкуснее смерти, а остальное не так важно.

Сколько лежала на земле — не знаю, но корка грязи на одежде успела основательно подсохнуть, а солнце поднялось прямо над головой.

— Ох… — Чувствуя себя выжатой досуха тряпкой, я перевернулась на бок и вновь замерла, но теперь уже пытаясь оценить собственное состояние.

Тело болело. Везде. В плече пульсировало, вынуждая меня время от времени шипеть от застилающей глаза боли.

— Ащщ! — Вмещая все отчаяние в этот ставший привычным звук, я усилием воли заставила себя сесть, а после уже внимательнее осмотреть себя.

Врач из меня был никудышный, но трудное детство, часть которого любой подвижный ребенок проводит у хирурга, научило хотя бы оценивать состояние. Я прощупала здоровой рукой суставы, внимательно прислушиваясь к ощущениям. После осмотрела рану от когтей на плече. Даже меня, готовую ко всему, едва не стошнило при виде глубоко располосованных кожи и мышц.

В чудом уцелевшей сумке нашлась смена одежды и несколько прихваченных просто так лент. Контролируя если не боль, то хотя бы рыдания, я прижгла огнем края ран и, как смогла, туго перебинтовала плечо. После этого натянула пусть мокрую, но более чистую одежду.

Из кустов выбиралась осторожно, осматриваясь и прислушиваясь. И не зря! Почти сразу же пришлось склоняться в три погибели и возвращаться обратно — по какой-то нелепой шутке судьбы из реки я выбралась на краю военного лагеря, занявшего широкую долину меж холмов.

До вечера просидев в кустах и почти ничего не придумав, я решилась на самую безумную идею, какая только могла прийти в голову: прикрыться пологом невидимости, как делала раньше, и постараться ускользнуть, не выдав своего присутствия.

Сердце гулко бухало в груди, коленки тряслись, в голове шумело от боли, но я заставила себя подняться, сосредоточиться на мыслях о пологе и выйти из кустов.

«Меня нет. Вы меня не видите. Меня здесь нет. Меня здесь нет».

Вдох и выдох… Вдох. Выдох. Вдох. И выдох. И снова вдох…

Концентрация помогла немного унять боль в плече и спине. Подавив панику, я обогнула крайний шатер и медленно, стараясь не поворачиваться спиной, засеменила прочь. Через десяток метров пришлось вновь замереть и успокаивать себя: лагерь по периметру, растянувшись в цепочку, окружали воины.

Мне предстояло пройти между ними и ничем не выдать постороннее присутствие.

Прикусив губу и подмечая, что начинает кружиться голова, а по руке медленно, одна за одной стекают капельки крови, я заставила себя пойти вперед.

«Ты сможешь! — приказала я себе. — Давай. Нужно лишь дойти до кустов вне лагеря, а там отдохнешь».

Уговаривала я себя долго, но, хоть убеждения и подействовали, с места я не сдвинулась. Слезы сами собой покатились по щекам. Я зажала рот рукой, чтобы не выдать себя рыданиями.

Как же так? Почему силы закончились так не вовремя?

Думая так, я присела на корточки, а потом и вовсе встала на четвереньки.

«Давай! — уговаривала я себя. — Пожалуйста!»

Не подействовало, но я все же поползла вперед, боясь даже представлять, что случится, если полог упадет или солдаты обратят внимание на шорох.

— Что это? — спросил один из воинов у соседа, отстоявшего от него на десяток метров вправо.

Я замерла, боясь двинуться с места. Опускавшиеся на речную долину сумерки снизили видимость, так что мужчины неуверенно осматривались.

Если они начнут прислушиваться и присматриваться…

— Темнеет, — констатировал один из воинов, что устроился на коряге у самой воды. — Принесите сюда огня, разведем костер.

Я поспешно убралась с дороги воина, что отправился в лагерь, и сжалась в комок, обзывая себя всеми возможными ругательствами, но ни одной нормальной идеи это в мою голову не принесло.

Как быть? Я ведь сижу посреди открытого пространства, если полог невидимости упадет, меня тут же заметят. А в свете огня люди не пропустят странное мельтешение воздуха, не так заметное в темноте.

Мысли метались, а ноги будто приросли к земле. В состоянии, граничащем с истерикой, я едва удержалась от того, чтобы не завопить в голос и не позвать на помощь. Мысль, что единственный, кто может меня спасти, не придет, отрезвила. Прикусив губу, я наблюдала за перемещениями воинов и прислушивалась к их разговорам, краем сознания отмечая, что, вступая в свои права, ночь начала застилать низину у реки туманом.

«Мне бы туда… — подумала я судорожно. — В туман».

Вот только, чтобы оказаться в спасительном укрытии, надо подняться и преодолеть не меньше двух десятков метров прямо перед носом у стражников.

Появившаяся цель дала мне силы собраться с мыслями, так что на приближающегося воина с факелом я смотрела не обреченно, а задумчиво, оценивая, что могу предпринять.

Потянувшись к пламени, я мысленно поманила его к себе, слабо надеясь, что произойдет именно задуманное. В моей фантазии факел взметнулся в воздух и, перекрутившись несколько раз, ударился о доспехи стражника. В реальности же… Древко факела лишь слегка поехало вперед, следуя за пламенем, что столбом взметнулось в мою сторону. Жар опалил подбородок воина, тот закричал и отбросил факел. Остальные воины обернулись к своему соратнику, желая узнать, что произошло. А я, не теряя времени, перебирая ногами и руками, поспешила к туману, уже не заботясь о том шуме, который произвожу.

— А-а-а, — беззвучно вопила я, поскальзываясь на мокрой от росы траве, отплевываясь от листьев. И даже вбежав в туман, рот не захлопнула, а так с беззвучным воплем и свалилась на землю.

— Ме-елка-ая, — вдруг раздалось у меня над ухом, отчего я едва не закричала в голос, — ты что творишь?

— Дже Хён? — не веря, выпалила я.

Крепкая ладонь, прихлопнувшая мой рот, из которого уже рвались вопросы, была мне ответом.

— Что ты тут делаешь? — не слишком приветливо осведомился дракон, поднимая меня на ноги и оттаскивая подальше от края тумана. — Почему ты не с Яозу?

— Я… — ответа не нашлось. Вместо ответов очень хотелось развернуться и прижаться к этому злящемуся на меня, но такому важному в моей жизни человеку.

Не пытаясь обдумывать идею, я вывернулась из захвата Дже Хёна, крутанулась на месте и обняла его поперек туловища, с облегчением вдыхая знакомый аромат. И пусть рука болит, а по одежде расплываются кровавые пятна. Это совсем не важно.

Земля, дым и полынь.

Такая знакомая смесь.

Такая притягательная.

— Тише, тише, — смилостивившись, дракон успокаивающе похлопал меня по спине, — все хорошо.

Приподняв за талию, он еще дальше оттеснил меня от лагеря, а у берега просто взял за руку и повел прочь, приговаривая:

— Мелкая, мелкая…

Пусть ворчит, пусть. Зато он жив! И я добралась! И все вроде бы хорошо.

Первые несколько шагов я почти бежала следом, но потом пришлось признать, что боль в руке усиливается.

— Ай… — тихо выдохнула я, но Дже Хён все равно заметил.

Остановившись, он быстро осмотрел меня с головы до ног, почти мгновенно заприметив влажный рукав.

— Мелкая-мелкая, — покачал головой дракон и прижал ладонь к моему плечу.

Прохлада пришла не сразу, медленно освобождая меня от боли. Дже Хён пошатнулся, но выстоял, только шипением выдавая, сколько сил ему потребовалось.

— Прости, — пробормотала я. Без чувства боли мне стало так легко и хорошо, что дальше я пошла куда быстрее.

Когда приступ первой эйфории спал, я заметила, как сильно дракон прихрамывает, едва ли не падая через каждые несколько шагов.

— Что с тобой? Дже Хён? — Я остановилась и дернула дракона за руку, вынуждая замереть на месте.

Он тяжело дышал. Да и вообще выглядел удручающе. И как я не заметила этого сразу? На запястьях висят металлические обручи от кандалов с остатками цепей. Чтобы не звенели, дракон обмотал их лентами. Одежда местами порвана или порезана. На щеке длинная, уже поджившая царапина.

Я не удержалась и потянулась к лицу Дже Хёна, но он перехватил мои пальцы, не дав коснуться щеки и царапины.

— Пойдем, — велел он и вновь потащил меня за собой.

— Подожди, — попросила я, вновь останавливаясь, — подожди. Ответь мне!

— Что? — вновь начиная злиться, резко обернулся Дже Хён. — Что ты хочешь спросить, Тиоли?

— Как ты здесь оказался? — задала я самый важный вопрос. — Почему?

— Потому что я видел то падение, — не стал скрывать он. И даже взгляд не отвел. — Тебе что?.. Тебе жить надоело, а, мелкая?

Я, прикусив губу, долго рассматривала его, а потом-таки потрогала царапину на щеке.

— Прости…

— Мелкая… — обвинительно сказал дракон и добавил: — Глупая… Ты хоть представляешь, как это выглядело со стороны?

— Нет. — Я помотала головой, крепче сжала его ладонь и уже сама пошла вперед, таща несопротивляющегося дракона. — Я не могу такое представить. Если бы знала, что ты сам выберешься…

Дракон фыркнул, давая понять, что я очень плохо думала о его жажде жизни.

— Опять пойдешь искать справедливости в клан? — уточнила я, полностью успокоившись.

Дже Хён не ответил, вынуждая меня оглянуться, чтобы по лицу прочитать ответ. Дракон отвел взгляд.

— Ащщ! Дракон! Ты окончательно свихнулся! — негромко, но злобно рявкнула я, запоздало порадовавшись, что мы успели далековато отойти от лагеря.

— Ты изменилась, — вместо ответа промолвил Дже Хён.

После падения с неба, борьбы за жизнь в реке и всего того стресса, что мне пришлось пережить, я не удивилась, если бы перешла с места в карьер на реплики куда грубее и забористее.

— Да, — сдерживая потребность просветить его о своих истинных эмоциях, сообщила я. — И нет. Не так сильно. Я просто очень многое пережила сегодня, а ты ведешь себя… как…

Подходящего слова я не нашла и поэтому просто промолчала.

— Я очень испугался за тебя.

От неожиданности я споткнулась, остановилась и замерла на месте.

— Надо ж было додуматься… — не обращая внимания на мою реакцию, продолжил говорить дракон. — Надо ж было додуматься!

— Подожди! — воскликнула я, замирая на месте.

Дже Хён вздохнул и пошел дальше, покидая спасительный туман. Я постояла несколько секунд, осмысливая слова дракона, а потом последовала за ним.

Он свернул к лесу, покрывавшему пологий склон горы, так что всего через полчаса быстрой ходьбы мы оказались под спасительным укрытием крон.

— Подожди, — все еще надеясь расспросить Дже Хёна, позвала я. — Подожди. Объясни мне.

— Что объяснить? — опускаясь на ближайший валун, вяло уточнил дракон.

— Ты выбрался из пещер? — решала начать я с самого начала.

— Это было сложно, но возможно, — спокойно отозвался Дже Хён.

— Ты выглядишь… — Я прикусила губу, не зная, как сформулировать свои выводы.

— Да, именно так я и выгляжу, — вздохнул дракон.

Закусив губу, я сдержала желание спросить о ранах. Это ведь совсем неправильно, да и не поймет Дже Хён моего странного для этого времени интереса. Это в двадцать первом веке девушка будет жалеть молодого человека, которого избили, и переживать за него. Здесь же… Жив — уже хорошо.

— Не смотри ты так, — вздохнул Дже Хён, перехватил меня за запястья и потянул к себе, вынуждая сесть рядом. — Не надо.

— Почему? — зная, что вопрос опасен, уточнила я.

— Потому, — хмыкнул он.

Я полуобернулась к нему и тут же покраснела под внимательным взглядом дракона. Хорошо, что приближающаяся ночь скрыла мою реакцию.

— Ты… выбрался из пещеры и… — прокашлявшись, продолжила я расспросы.

— Это было сложно, но возможно. — Дракон покрутил головой, осматриваясь. — Я и сам не ожидал, что окажусь настолько живучим.

Я не могла не согласиться с ним. Выглядел он не так плохо, как я ожидала.

— Несколько дней в клане меня держали взаперти, не подпускали никого. Дже Су еле удалось отвертеться от наказания за выполнение моей просьбы.

Я промолчала, хотя прекрасно поняла, о чем упомянул Дже Хён.

— Он…

— Он проводил меня до берега и немного вниз по течению, а оттуда я сама дошла до Хверен, — перебив дракона, сказала я. — Там встретилась с Яозу.

Мне очень хотелось поговорить про жизнь в деревне, о людях, о Жу. Просто прислониться к Дже Хёну плечом и все-все рассказать, как самому близкому и родному. Но эта идея через секунду показалась мне совершенно нелепой.

— Почему ты не осталась с ачжосси, мелкая? — требовательно спросил Дже Хён. — Зачем ушла из деревни?

— Война скоро, — сообщила я дракону. — Скоро война, Дже Хён. Люди из деревни собрались в горы. Яозу должен был увести всех, кого смог уговорить.

Вспомнив про ачжосси, я понадеялась, что ему удалось уйти подальше и скрыться с жителями деревни в непроходимых горных лесах.

— Но почему ты не ушла с ними? — задал закономерный вопрос дракон.

Мне не хотелось говорить, ведь если я начну объяснять, придется признаться во всем. Вряд ли Дже Хён поймет меня.

— Тиоли! Ответь!

— Вчера в деревне был твой брат… — пробормотала я и умолкла.

— И?.. — требовательно спросил дракон. — Зачем?

Я шумно выдохнула и глянула на Дже Хёна. Не поймет ведь. Не поймет. Да и я не смогу объяснить так, чтобы понял.

— Я выбрался из пещеры и первое, что увидел, это мелкую… в немыслимом полете на спине одной… — прошипел Дже Хён. — Додумалась!..

— Так вышло. — Не столько оправдываясь, сколько констатируя факт, я пожала плечами.

— Это надо было придумать!.. — рыкнул дракон. — И ради чего?

Интересно, он точно хочет, чтобы я призналась? Сказала, что проделала все ради него, дракона, которого, как оказалось, и не надо было спасать?

— Дже Хён…

Теперь уже поздно сожалеть и посыпать голову пеплом. Да, я могла бы сообразить, что Чжи Вон попытается меня убить, но в ту минуту я думала больше о Дже Хёне, чем о себе. Вот и сглупила.

И, как выяснилось, не только в этом.

— Это ты наслал туман? — спросила я, преодолевая неловкое молчание.

Дракон кивнул и со вздохом потер виски.

— Получилось не сразу… Мелкая, ты хоть представляешь, о чем я думал, пока спускался и шел к реке? Ты могла разбиться, Чжи Вон могла тебя убить. Тебя могли заметить солдаты.

Нотки тревоги в его голосе польстили моему самолюбию, и я едва сдержала слабую улыбку.

— Чжи Вон была уверена, что ты умрешь в пещере, — тихо промолвила я. — Она очень в это верила и рассчитывала на твою смерть.

— Теперь я почти бессилен как дракон, — усмехнулся Дже Хён. — Даже обратиться сил не хватит.

— Они лишили тебя…

— Нет, — Дже Хён покачал головой, — не в этом дело. Я просто израсходовал больше, чем мог, когда пытался сопротивляться.

Я вопросительно воззрилась на него, хотя и сомневалась, что он увидит мой взгляд.

— Обычное дело, — хмыкнул дракон и нервно захохотал. Как очень уставший человек.

— И что теперь?

— Я должен попытаться еще раз, — просто ответил он.

— Что? — Я вскочила, не в силах усидеть на месте. — Что?

— Я должен, — пожал плечами Дже Хён.

— Ты никому и ничего не должен! — выкрикнула я, теряя терпение и спокойствие. — Слышишь, ты, свихнувшийся ящер? Не должен ты! Никому и ничего! Не веди себя глупо! Слышишь? Дже Хён!..

— Почему ты говоришь так, будто знаешь все лучше меня? — резко оборвал он мою тираду.

Я промолчала, хотя очень хотелось ударить дракона, сделать ему больно.

Мы всегда пытаемся перенести нашу боль в ее физическое воплощение, и все лишь ради того, чтобы не страдать еще сильнее внутри себя. Выплеснуть эмоции проще, чем пережить их и принять внутреннюю истерию с пониманием и мудростью.

Я сдержала первый порыв, дальше стало проще. Свет вновь зажегся, тьма отступила, и я смогла думать.

— Я не знаю, — спокойно пробормотала я. — Не знаю. Но у меня было пять лет, чтобы понять и принять кое-что.

— И что же, мелкая? Что ты приняла? — язвительно спросил Дже Хён.

Я лишь усмехнулась, с пониманием наблюдая за ним. И, кажется, этим еще больше раздражала его.

— У меня теперь тоже нет дома, — медленно, пробуя эти горькие слова на вкус, произнесла я, точно зная, что не смогу рассказать всего. Но именно сейчас, наблюдая за ним, я видела себя годы назад. И видела, насколько мы похожи.

Он непонимающе уставился на меня, прищурился и не спросил, что за чушь я несу. Не напомнил мне, что у ноби нет и не может быть дома. Он услышал в моем тоне то, что я пыталась донести, и теперь будто давал мне право выговориться.

Услышит ли? Не знаю, но я все равно скажу.

— У меня уже пять лет нет дома. Я потеряла его. И не могу вернуться обратно. Это не так, как у тебя. Твоя семья может с тобой видеться, ты можешь жить спокойно, зная, что они счастливы… А я не могу. Я не знаю, что сейчас с моими родителями! Они вечно ссорились и, думаю, сильно поругались в тот день, когда узнали новости. Мне больно, и сердце рвется на части при мысли, как им сообщают, что их дочь умерла. Но я даже этого не могу видеть. Не могу узнать. Я как живой мертвец, что лежит в гробу… Мыслить можно, но вот ни одно из чувств не действует. Но я жива! Я приспособилась жить так, как получается. В этом теле, в этом времени! В таких условиях. Если бы я могла… Если бы я могла… Но нет! Поэтому я создала свой дом. Вот здесь. — Я прижала ладонь к сердцу. — Там мой мир. Мой дом. Там всё как раньше. Как когда я была другой.

Я умолкла, только теперь осознав, что сказала все это вслух, а не подумала. Зажмурившись, я сидела несколько минут, ожидая, что Дже Хён обзовет меня фантазершей и выдумщицей.

— Мелкая, — задумчиво пробормотал дракон. — Ты…

— Что? Ну что? Что? — Хотелось сдержаться, но я не смогла. Слезы сами собой потекли по щекам, и я всхлипнула, вытирая их тыльной стороной ладоней.

— Мелкая, — повторил Дже Хён.

И я не выдержала, с криком выдохнула, выплескивая злость и отчаяние, и ударила кулачками его по груди. Он скривился от боли, но промолчал, позволяя мне раз за разом бить его.

Мне хотелось выместить все то, что накопилось, все переживания и всю боль. Я плакала, всхлипывала, вытирала слезы и чувствовала себя маленькой и никчемной.

— Тише, — вдруг произнес дракон, будто все это время дожидался определенного момента в моей запоздалой истерике. — Тише.

Он перехватил мои кулачки и потянул на себя, вынуждая меня податься вперед и почти уткнуться лицом ему в грудь.

— Тише, — повторил Дже Хён и обнял меня за плечи.

Не отдавая себе отчета в том, что делаю, а может… и не желая задумываться, я разрыдалась еще громче и стиснула сначала одежду дракона, а потом и его холодную широкую спину.

Он гладил меня по волосам, как маленькую, вытаскивая крупицы земли и мелкие травинки, успокаивающе похлопывал по плечу, а я все не могла успокоиться. В конце концов я обессиленно замерла, прислонившись лбом к его плечу, вздрагивая от беззвучных всхлипов.

— Успокоилась? — на удивление ласково спросил дракон, отодвигаясь и заглядывая мне в глаза. — А, Тиоли?

Я кивнула и покраснела. Даже дома ситуация показалась бы мне не самой правильной. Не должна девушка плакать в объятиях мужчины, если между ними ничего нет. Ни в коем случае.

Но…

— Прости, — пробормотала я и попыталась отсесть подальше.

Дже Хён не дал, перехватил руками за талию и… пристроил себе на колени.

— Что… — начала я, собираясь узнать, зачем он это сделал, но он прервал меня, пристроив мой подбородок себе на плечо.

— Тш… — велел он. — Помолчи.

Я послушно умолкла, прислушиваясь к дыханию дракона, находя в нем покой и расслабление.

Как же приятно просто знать, что человек, ставший так неожиданно и необъяснимо важным в твоей жизни, находится рядом. Он жив, с ним все хорошо. И не надо гадать, не надо терзать себя домыслами.

— Ты теплая, — вдруг произнес Дже Хён, крепче обнимая меня. Я послушно прижалась к нему плечом, делясь теплом.

— Дже Хён, — позвала я, из-под ресниц рассматривая в темноте его лицо, больше додумывая, чем видя.

— Тише, — попросил он, — просто сиди. Хорошо?

Я кивнула и вновь замерла:

— Так зачем? — через несколько минут спросил Дже Хён.

— Что «зачем»? — уточнила я сонно, убаюканная его успокаивающими объятиями.

— Зачем ты здесь?

Наверное, спроси он минутой позже, когда я почти полностью погрузилась в дрему, то я ответила бы прямо. Просто открыла бы рот и рассказала, что он мне нравится, что я даже влюблена в него немного, что в моей душе появилась и не уходит потребность находиться рядом. И не важно, что мы разные…

Совсем не важно.

Пусть.

Да, мы вода и огонь, что никогда не смогут существовать рядом, не разрушая друг друга.

— А ты почему? — решила я сменить тему. Пусть он ответит, а не заставляет меня выворачивать душу наизнанку.

— Я уже говорил, — вздохнул Дже Хён.

— И все же, — не сдавалась я.

— Мелкая, — явно поморщившись, пробормотал дракон, — не надо.

— Ладно, — с сожалением вздохнула я и плотнее прижалась к нему.

Он, словно сам того не замечая, осторожно поглаживал меня по спине, то и дело задевая обрывками цепей.

— Подожди. — Я чуть подалась назад и перехватила руку Дже Хёна.

— Их сложно снять, — с сожалением произнес дракон.

Я его не слушала, увлеченная конструкцией браслетов: две изогнутые пластины, надежно соединенные заклепками.

Прикусив верхнюю губу, я долго приноравливалась то так, то эдак, заслужив резонный вопрос Дже Хёна:

— Что ты задумала, мелкая?

— Подожди, — велела я и ладошками обхватила металл так, чтобы не касаться кожи дракона.

— Эй! — возмутился Дже Хён, почувствовав, как браслет нагревается, но больше ничего сказать не успел — браслет со скрежетом скатился с его запястья вниз на камни.

Со вторым браслетом я проделала то же самое и лишь потом посмотрела дракону в глаза.

— Ты быстро учишься, — после паузы заметил он.

Пожав плечами, я вновь прислонилась к груди Дже Хёна и спросила:

— Так все же?

— Я же сказал, что волновался, — смирился и ответил он. — Кто не будет волноваться, если и без объяснений понятно, почему ты здесь?

Повернувшись так, чтобы он не увидел, я улыбнулась.

Даже в таком виде его слова имели для меня огромное значение.

— Я очень переживала за тебя, — едва слышно пробормотала я.

— Мелкая, — привычно произнес Дже Хён.

— Что? — Я подняла голову, чтобы хоть попытаться рассмотреть лицо дракона, и в этот миг он меня поцеловал. Нежно и осторожно. Будто и не его губы касаются моих, а лишь прохладный ветерок в темноте, что приносит дурман радости и пьянящий вкус свежескошенной травы.

Голова немного закружилась, на секунду показалось, что вот-вот вынырнет откуда-то и боль, но Дже Хён остановился раньше, словно почувствовав переломный момент.

— Ты…

— Я в порядке, — перебила я дракона и улыбалась. — В этот раз ничего.

— Хадже и Ган Ён, огонь и вода, — вздохнул он и ладонью прижал мою голову к своему плечу.

Он больше ничего не сказал, но в интонации я различила много того, что и сама понимала: да, мы разные, но связаны. Мы будто две криницы, что сплетаются воедино в речном потоке, или лепестки огня, что нельзя разделить, не обжегшись. Пусть и быть вместе, похоже, едва ли можем.

— Ты говорила про… свой дом, — выдохнув мне в волосы, отчего стало немножко щекотно, напомнил Дже Хён.

— Я… — Замявшись, я не знала, что именно должна ответить.

В приступе злости я наговорила больше, чем должна была. И как теперь выкручиваться?

— Покажи мне, — очень тихо попросил он, и от неожиданности и странности просьбы я в удивлении воззрилась на него, словно дракон сказал что-то поистине немыслимое.

Он мне верит? Он понимает? Он понял, что я пыталась сказать?

Мысли хороводом кружили в голове, но я отбросила их и попыталась принять решение. С главой клана Хадже я уже проверила, что мои образы могут видеть посторонние, но то был нахальный взлом сознания.

— Как? — выдохнула я, растерянно моргая.

Дже Хён сел прямее, задумчиво почесал боковую поверхность мизинца, а потом положил ладонь мне на руку.

— Думай, — велел он. И я доверилась.

Я думала, теряя связь с реальностью и не понимая, где лишь мои мысли, а где сны, что сменяют один другой. Засыпала и просыпалась, а потом снова не находила внятного объяснения.

Я видела дом, события прошлого, места и местечки, слишком важные и нужные, чтобы о них можно было бы так просто забыть.

Это вообще нелегко. Нельзя банально взять и выбросить воспоминания, ощущения, запахи и ассоциации, как мусор, как хлам. Можно забыть, можно упустить из виду, но потерять или забыть полностью нельзя. Да, время стирает грани, оставляя в памяти только кусочки, как мозаику или пазл. Но и этого хватит, чтобы, как по ступенькам, пройти далеко-далеко, рассматривая детали.

Сознательно вспоминая все, я никак не могла выстроить цельный образ. Во многом как раз из-за обрывочности воспоминаний. И это расстраивало.

Да, зная, что и где искать, я сумею разобраться в мельтешении картинок, но вот для постороннего человека… Что видит он?

Мне самой моя память напомнила безумную старую коммуналку: длинный, как кишка, коридор и двери по обе его стороны. Большинство дверей заперто, ведь у каждого есть то, что даже осознанно не покажешь. А вот этот коридор — совсем иное дело. Он старый, узнавший многое и многих. Плитка на полу рывками сменяется то паркетом, то линолеумом, и мысли мои, как по лесенке, перескакивают из воспоминания в воспоминание: вот пол школы, вот плитка во дворе, где я разбила коленку и потом долго плакала, пытаясь стянуть порвавшиеся новые колготки. А вот обои на стене, что отслаиваются лоскутками, — это из того дня, когда мы дружно затеяли ремонт в моей комнате, а потом несколько недель спорили, как лучше оторвать приклеенную как на века бумагу. Вот белая краска, осыпавшаяся и выгоревшая на солнце, а под ней — голубая, в которую добавили синьки, раз настоящей, цветной краски для дачного домика добыть не удалось. На потолке пятнами и обрывками обои, а рядом плитка, как в поликлинике.

Все разное, странное и соединенное вместе моим подсознанием.

Вот картина с выбитым стеклом, а рядом приклеенный прямо на неровную стену календарь с безумным ромашковым полем. Под календарем моющиеся обои с рисунком «под деревянный срез», а сверху выключатель с советским значком качества, засиженный мухами.

Лампы все разные: и пластик, и стекло. У самого тупика подмигивает единственной лампочкой из пяти хрустальная люстра, которую полагалось время от времени разбирать, чтобы отмыть каждую детальку в мыльном растворе.

Одна из стен почти чистая и опрятная — воспоминания о новой квартире, где мы жили до развода родителей. Она даже пахнет особенно, немножко кофе и мандаринами.

Я открыла первую попавшуюся дверь, чтобы оказаться в центре водоворота из образов. Здесь было все: и поездки к морю, и походы, и прогулки с бабушкой в парке у их с дедушкой дома, и тихие вечера, и ссоры родителей. Даже город был, но как-то немножко сверху, будто с высотки: ветер, рев моторов машин, ночная свежесть и едкий прилипчивый запах из смеси выхлопов и еды.

Я улыбнулась и вздохнула. Пусть все увиденное странно, несуразно, временами в чем-то отвратительно, но это прошлое, которое мне так не хочется отпускать. Та жизнь, вернуться к которой мне все еще хочется, но уже чуть меньше, чем раньше.

Вода неспешно омывала валуны, ласковыми гребнями гладя подмытый каменный выступ, так что создавалось впечатление, что сидишь на огромном, замершем над водой лепестке цветка.

Мне хотелось сказать многое и многое спросить, но я помалкивала, боясь спугнуть странное и в чем-то ускользающее мгновение покоя и радости. И грусти.

Дже Хён растянул ленту на рукаве и спустился к самой воде, чтобы с наслаждением окунуть ладонь в родную стихию. Я не видела эффекта, но почти физически чувствовала, как ему становится легче и как возвращаются к дракону силы.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила я, кусая губы.

Молодой человек не ответил, может, даже не услышал меня. Он закрыл глаза и медленно втянул воздух в себя. Кожа Дже Хёна на глазах темнела, приобретая естественный оттенок.

Когда солнце окрасило небо восходом, мы будто сговорились не обсуждать то, что видел или не видел дракон. Его я в своих воспоминаниях не заметила, как и не видела себя саму со стороны.

— Тиоли, — позвал он спустя несколько минут.

— Что? — спросила я и, придерживаясь за камни, поползла ближе к сыну клана Ган Ён.

— Спасибо, — вдруг улыбнулся дракон и протянул мне руку. Я опасливо коснулась его пальцев, но ничего не почувствовала, только прохладу и уверенность.

— За что ты благодаришь?

— За то, что пришла сюда, пусть и заставила волноваться, — произнес Дже Хён и поднялся, чтобы сесть выше, а потом притянуть меня к себе под бок. — За то, что рассказала мне о себе.

— Ты мне… веришь? — с опаской уточнила я.

— Скорее всего, да, — немного помедлив, признал дракон. — Я не знаю как, но, видимо, такое возможно.

Я освобожденно выдохнула и прижалась к Дже Хёну плечом, чувствуя искорки счастья.

— И… что теперь?

— Может, ты и права, и мне надо прекратить гоняться за возможностью вернуться в клан, — пожал плечами дракон.

Прикрыв глаза, я сидела и просто смотрела, как движется вода. Одна из моих школьных подруг с усмешкой называла такое «постигать дзен». Сейчас для меня в этом не было шутки, только реальное понимание, что так оно и есть. Мы, это место и все, что нас ждет впереди, — просто, едино. Здесь все замерло, пусть и ненадолго. И мы тоже.

— Куда ты теперь? — спросила я дракона, стараясь не думать, что он может и не позвать меня с собой.

— Я не знаю. — Он покачал головой. — Не все ли равно? Теперь мне нет дороги в клан, а значит, могу идти куда хочу. Мелкая…

— Что? — тут же спросила я, боясь его слов.

— Что дальше? Как жить?

Я улыбнулась, стараясь не выдавать свою боль. Мне, может быть, очень больно, но он об этом не должен знать.

— Смотря что ты хочешь услышать. — Я пожала плечами. — Ты жив, почти здоров. У тебя нет дома, но ты можешь создать его там, где тебе этого хочется.

Он улыбнулся в ответ и кивнул, а после уточнил:

— Ты не против, если этот дом у нас будет на двоих?

Посмотрев на небо, где постепенно зарождался новый день, я едва сдержала улыбку.

Для кого-то важны признания и разнообразные клятвы, а для меня здесь и сейчас в словах дракона было куда больше, чем я хотела бы получить.

— Даже… Даже если будет сложно? — отгоняя волну радости, спросила я.

— Даже если, — согласился Дже Хён и невесомо поцеловал меня в макушку. — Если только ты не рассчитываешь вернуться домой.

— Не думаю, что это возможно, — честно призналась я. — Да и…

Будь у меня шанс, ушла ли бы я обратно в будущее? Нет. Никогда. Иначе бы жалела всю жизнь. И не простила бы себя.

— Нет, это невозможно, — твердо повторила я.

Дже Хён кивнул каким-то своим мыслям, и мы замолчали. Говорить больше было не о чем. Мы просто сидели и смотрели, как Туманган плавно уносит воду по своим изгибам дальше на восток, к морю. Неизвестно, что будет с нами завтра, да и случится ли это завтра. Совсем рядом война, она уже идет. Нельзя отрицать, что она может затронуть и нас, но думать об этом не хотелось.

Дже Хён протянул мне ладонь, и я с радостью накрыла его пальцы своими, переплетая их.

Пока мы рядом, все можно пережить, со всем можно справиться.

На противоположный берег, особо не таясь, из воды выбрался дракон. Я сразу же узнала его. Ли Чжи Вон. И девушка, перекинувшись в человека, подтвердила мою догадку. Ни я, ни Дже Хён ничего не сказали, хотя оба смотрели на дочь вождя. Я порадовалась, что для себя мы выбрали довольно закрытое местечко и рассмотреть нас с того берега сложно, в то время как нам берег открыт в обе стороны.

Зачем девушка вернулась? Из-за меня? Из-за Дже Хёна?

Вспомнились слова Чжи Вон о мести, но я тут же отбросила их, не веря, что теперь, когда я так счастлива, кто-то посмеет вмешаться и все разрушить.

Чжи Вон металась на берегу, будто что-то выискивала, а потом вновь гибким драконом нырнула в реку.

— Не думай о ней, — посоветовал Дже Хён. Я улыбнулась ему в ответ, но все равно перевела взгляд на реку.

Вдоль спины пробежала волна мурашек, как будто предупреждение, но я тут же мотнула головой, прогоняя неприятности прочь.

Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо.

Дже Хён поднялся и потянул меня прочь от реки. Я обещала себе и все равно оглянулась на Туманган в последний раз. И поймала злой взгляд девушки-дракона, на длинной шее которой виднелся след-кольцо от ожога. Вздрогнув, я прибавила шагу и больше уже не оглядывалась.