Изрядно уставшая за минувшие полдня лорд — командор возвращалась домой. Это везунчик Абель, благодаря медлительности своих жен, опоздал к началу турнира и оказался за пределами стадиона, когда там вылупился феникс и поднялась паника, а самой Марианне пришлось принять непосредственное участие в ликвидации угрозы. Сначала она выдергивала из‑под возможного удара Кристофера с сестрой, затем пару родовитых курсантов, возомнивших себя героями, и «весовщика», чьи телохранители грудью встали на пути огненного голема и перекрыли нанимателю своими обугленными телами все пути к отступлению. Позже за птицу взялись люди Каласа и лорд — командор позволила себе отойти на безопасное удаление от центра боевых действий. Марианна читала описание тактики противодействия фениксам, и не имела ни малейшего желания попасть под магический удар по площади.

В конце концов запрограммированный на уничтожение плазменный костер удалось погасить, и началось самое интересное: прекращение паники, борьба с пожарами и помощь раненым. Кристофер, в чьем подчинении находилась большая часть присутствовавшего рабочего персонала и охраны, имел весьма смутное представление о порядке действий в подобной ситуации, и Марианне пришлось советовать мужу кого, куда и с каким заданием отправить. Надо признать, справлялся юноша неплохо, и часа через три даже отказался от ее услуг, предложив поехать отдохнуть. Женщина хотела было возмутиться, но, поглядев на его решительное и немного усталое выражение лица, решила не устраивать скандал, а поощрить супруга, позволив разбираться с оставшимися мелкими проблемами самостоятельно.

Однако, вместо того, чтобы покинуть стадион, Мари клещом вцепилась в бойцов Сокола, требуя выдать ей местонахождение их начальника. Она уже поставила отца в известность о неожиданном появлении феникса и теперь хотела выбить из местных хоть какую‑то информацию до его прибытия. В то, что старший Гнец станет делиться с ней подробностями, дочь главнокомандующего не верила. Гнешек прятался от преследовательницы больше часа, перебегая с места на место, но лорд — командор все‑таки зажала его в угол — только затем, чтобы получить пустышку. На руках у главы Службы Безопасности Солиано имелся лишь обугленный до неузнаваемости труп и невнятные описания вроде бы видевших террориста свидетелей. Усталый и расстроенный Сокол, мертвой хваткой вцепившийся в кружку с горячим кофе, настолько не походил на пытающегося юлить или вешать ей лапшу на уши человека, что Марианна бросила попытки вытянуть из него дополнительную информацию и отправилась‑таки домой.

Все проведенное в дороге время она старалась воссоздать облик террориста. Одинокий самоубийца, действующий без сообщников, но, тем не менее, умудрившийся где‑то разжиться тщательно охраняемым стратегическим вооружением Дома Меча и подобраться к верхушке имперской аристократии, настолько занимал мысли женщины, что она даже не сразу осознала произошедшие с прихожей изменения. А осознав, некоторое время тупо смотрела на выросшую рядом со стеной гору коробок.

— Абель! — крикнула вглубь дома Марианна.

— Да? — отозвался из холла младший Гнец.

— Что это? — вопросила женщина.

— Коробки. — Юноша прекрасно изобразил удивление, но Мари было уже не обмануть образом рассеянного интеллектуала.

— Братик… — Женщина прикрыла глаза и выдохнула сквозь сжатые зубы. — Я очень устала, испортила платье и хочу кого‑нибудь убить. Давай ты обойдешься без своих обычных шуточек и ответишь на мой вопрос.

— Но это действительно коробки, — растерянно пробормотал Абель. — С нашими вещами.

— Задам вопрос по — другому. — Марианна очень хотелось сорваться и наорать на кого‑нибудь, но она не исключала, что брат злит ее специально. — Почему коробки с вашими вещами находятся здесь? Вы ходили за покупками? Или решили неожиданно переехать?

— Второе. Мы покидаем Солиано. Срочно.

— Что случилось? — Женщина напряглась. — Твое решение как‑то связано с происшествием на стадионе? Или со скорым визитом отца?

— И с тем и с другим. Устроивший все это террорист был моим офицером и феникса он украл с моего личного склада.

Марианна устало привалилась к стене.

— Мы улетаем, пока безопасники Летнего Дворца не установили его личность и не пришли предъявлять претензии.

— Подожди, Абель. — Мозг лорд — командора лихорадочно заработал, ища выход из сложившейся ситуации. — Бегство не вариант. К тому же у них нет никаких доказательств, что именно ты организатор теракта. Давай дождемся отца и вместе проработаем всю ситуацию. Я уже сообщила ему о происшествии, так что утром он, скорее всего, уже будет в Солиано.

— Я не бегу, Мари. — Абель слабо улыбнулся. — Всего лишь отбываю в свои владения, чтобы дознаватели императора не смогли говорить со мной с позиции силы. Кроме того, я не замешан в подготовке теракта, что, надеюсь, в скором времени выяснится.

— Тогда зачем тебе уезжать?

— Потому что я допустил несколько серьезных ошибок, а Давиду Риттершанцу выгодно выставить меня виновником происшедшего.

— Знаешь, братик, я искренне хочу тебе помочь. — Марианна взяла себя в руки. — Но мне явно не хватает информации. Слишком много у тебя тайн от родной сестрички. И отец не спешит делиться тем, что ему известно.

— Пожалуй, минут пятнадцать до окончания погрузки в экипажи у нас есть, — отозвался Абель, делая приглашающий жест в сторону гостиной. — Хотя на особые откровения не рассчитывай.

— Здравствуйте, главнокомандующий. — Радушно приветствовал своего гостя Давид. — Вина? — Наследник императора, не дожидаясь ответа, разлил багровый напиток по бокалам.

— Благодарю. — Александро Гнец принял вино из рук Риттершанца и даже пригубил его.

— Полагаю вы уже ознакомились с докладом Ло Гнешека и мнением Ли Каласа по поводу произошедшего? Мне нет нужды повторять то, что должны были донести до вас эти уважаемые господа?

— Не стоит. Я в курсе событий. — Александро сохранял спокойно — деловое выражение лица без малейших признаков нервозности. Впрочем, от человека, не первый год занимающего высокий пост, сложно было ожидать чего‑то иного.

— В таком случае мы можем перейти непосредственно к выводам, которые стоит сделать из случившегося. Например, принять как данность тот факт, что ваш сын хочет от меня избавиться.

— Вполне естественное желание после того, как вы устроили крушение его яхты. Но раз, как вы говорили мне несколько дней назад, ничего непоправимого не случилось, то давайте оставим взаимные упреки и перейдем к обсуждению компенсации. Вам лично и заодно входящим в Дом Весов семьям, чьи родственники понесли моральный или материальный урон.

— Хорошее предложение, но, знаете, возмещение можно обсудить и позже. В рабочем порядке. Тем более что происшествие вышло публичное, и нет никакого смысла скрывать вид и размер компенсаций. — Давид отхлебнул из своего бокала. — Сейчас меня куда больше заботит вопрос личной безопасности.

— Вашей безопасности ничего не угрожает. Я объясню Абелю бесперспективность дальнейшего конфликта.

— Знаете, главнокомандующий, я что‑то не припоминаю ни одного случая, когда ваше обещание повлиять на сына стало чем‑то большим, чем только обещанием. Давайте взглянем правде в глаза: Абель игнорирует отцовские увещевания. И этот раз не будет ничем отличаться от прочих. Так что я собираюсь решить проблему самостоятельно.

— Позвольте узнать, каким именно образом.

— Ваш сын, похоже, искренне считает, что ради разрешения конфликта один из нас непременно должен умереть. Мне не остается ничего иного, как согласиться с ним. Я собираюсь убить его, пока он не проделал того же самого со мной.

— Почему вы мне это сообщаете? — Гнец откинулся на спинку стула.

— В память о прежних днях и в надежде на будущее. У нас с вами были прекрасные взаимовыгодные отношения, и они все еще могут продолжиться. Я хочу чтобы вы знали: несмотря на конфликт с вашим сыном у меня нет претензий к семье Гнецев.

— То есть вы хотите, чтобы я отошел в сторону и просто смотрел, как убивают моего наследника?

— Не надо драматизма, главнокомандующий. — Давид поморщился. — Мне прекрасно известна сила родственных уз, пусть на себе я ничего подобного и не испытывал. Но, кроме того, мне известно, что человек, добившийся вашего положения, прекрасно знает, как жертвовать малым ради сохранения большего. Что же до наследников, то меня отец зачал, будучи почти вдвое старше вас. Немного старания и лет через тридцать кандидатов на гордое звание главы семьи Гнецев станет больше, чем надо.

— А вы не думали, что наследников приходится не только зачинать, но еще растить и воспитывать? — холодно поинтересовался главнокомандующий.

— Думал, разумеется. Правда, в контексте того, что воспитать своего первого сына вам определенно не удалось. Иначе он бы не игнорировал слова отца и не открывал бы охоту на самого вероятного кандидата в императоры. Похоже свадьба на моей сестре и возможность стать консортом императрицы вскружили ему голову.

— Сильно сомневаюсь. Абель не настолько наивен.

— Неужели? — притворно удивился Давид. — Помнится, не так уж давно вы утверждали обратное. Впрочем, не будем о прошлом. Давайте о будущем. Если вы просто отойдете в сторону и позволите решить наши с Абелем разногласия один на один, то после победы одного из нас я буду готов продолжить сотрудничество с вашей семьей.

— Как мило вы завуалировали слово «убийство».

— Я ведь торговец, а не законник, чтобы следить за точностью формулировок. — Давид развел руками.

— Полагаете, что я действительно могу отойти в сторону? Что семья и Совет Дома не станут задавать вопросов и требовать действий?

— Полагаю, вы придумаете, как объяснить им своей невмешательство. Впрочем, я рассматривал и иные варианты развития событий. — Давид вновь потянулся к бокалу. — Вы можете поддержать своего сына. Вполне естественное желание, которое не вызовет особого протеста в рядах родственников и рядовых членов Дома Меча. Но учтите, что я не мазохист, и не собираюсь страдать в одиночку. Тем более умирать. Компромата у меня достаточно, чтобы всю вашу семью не подпускали к руководящим должностям еще несколько поколений. Хотите пожертвовать будущим многих ради одного? Не похоже на вас, главнокомандующий.

— Эта информация погубит вас с той же самой вероятностью, что и нас, — угрюмо отозвался Гнец.

— Я это прекрасно понимаю. И не собираюсь ее использовать до наступления критической ситуации. Главное, чтобы вы не старались такую ситуацию создать. И давайте все же рассмотрим последний вариант. Вы можете присоединиться ко мне и активно участвовать в поимке преступника, организовавшего покушение на наследника императора и ставшего причиной гибели четырнадцати аристократов и более сотни простолюдинов. В таком контексте охота за собственным сыном превращается из проступка в дело чести. Совет Дома поймет. С родственниками вы сумеете договориться. Вдобавок я обещаю достойную оплату ваших моральных терзаний. Вплоть до вмешательства императорского рода во внутренние дела Дома Меча при выборе следующего главнокомандующего. Ваша семья останется правящей.

— Вина Абеля все еще не установлена, — угрюмо проронил Александро. — Никто не рискнет объявить его преступником.

— О, за этим дело не станет. Публичного обвинения, сделанного императором лично, подавляющему большинству жителей страны будет более чем достаточно.

— Я только что говорил с Владыкой империи и не припоминаю, чтобы он упоминал о подобном обвинении.

— Тем не менее, он его скоро сделает.

— Может быть, имеет смысл вернуться к этому разговору после того, как обещанное выступление состоится.

— Как пожелаете, главнокомандующий. Я лишь хочу, чтобы вы обдумали все заранее. Чтобы иметь возможность принять решение в наиболее краткий срок. Скажем в течение суток после выступления.

Абель покинул гостей и занял свое место за столом незадолго до конца завтрака. Рикка, все время его отсутствия чувствовавшая себя не в своей тарелке, наконец, смогла вздохнуть с облегчением. Нет, ну что за манера ведения дел: отправлять секретаря завтракать в принудительном порядке, а потом самому провожать гостей до комнат. А то, что она сгорает со стыда, чувствуя себя нахлебницей при высокородном господине, его совсем не волнует! Невозможный человек!

— Никто не против, если я использую несколько заклятий? — поинтересовался Гнец у присутствующих, придвигая к себе тарелку с тостами. Салат он, как Рикка и предполагала, проигнорировал.

— Используй, — милостиво позволила Сильвия, успевшая открыть рот первой. — Только чего вдруг ты решил спрашивать у нас разрешения?

— Просто вы как‑то странно реагируете на применение направленных на вас чар. То пугаетесь заклятья связи, то от очищения крови шарахаетесь. — При последних словах Мика насупилась и показала Гнецу язык. — Вот я и подумал, что может быть стоит предупреждать о наложении чар заранее.

— Очень разумное решение, — прокомментировала Лидия, тщательно промокнув губы салфеткой. — Могу я узнать, что за магию ты собрался использовать?

— Обычная защита от подслушивания, — пожал плечами Абель. — Хочу кое‑что обсудить.

— Может быть, в таком случае, разумнее подняться в твой кабинет?

— Да нет, — отмахнулся надкушенным тостом Гнец. — Ничего особенно секретного, просто не хочется посвящать в имеющуюся информацию всех и каждого.

— В таком случае, можешь начинать.

— Ага, — кивнул Абель, вновь вгрызаясь в поджаренный кусочек хлеба.

Рикке редко выпадала возможность лицезреть подобные моменты, но каждый раз она восхищалась мастерством своего господина. Сидит за столом наклонившийся над тарелкой человек, активно работает челюстями, хрустя слегка пережаренным специально ради него тостом, на лице выражение истинного блаженства. А вокруг, словно сама по себе, формируется из пылающих изгибов и линий структура сложного заклятья.

Первые чары наполнили столовую тихими звуками, почти неслышными у самого стола, но превращающимися в неясный говор сотен голосов ближе к стенам и дверным проемам. Вторые — пустили по периметру помещения радужные сполохи, мешая различным следящим чарам. Дочь императора скользнула по цветовым переливам взглядом и приподняла одну бровь, словно интересуясь необходимостью подобных мер. Абель, как свойственно Абелю, ее вопрос то ли не заметил, то ли проигнорировал. Сама Рикка промолчала — она хоть и признавала, что господин действительно страдает паранойей, но всегда уважительно относилась к этой его особенности.

— На тот случай, если кто‑то еще не в курсе, сообщаю, что нас посетила делегация Фоссов, — начал Гнец. — Они привезли письмо от Вильяма, смысл которого с одной стороны вроде бы понятен, а с другой слишком загадочен.

— Можно посмотреть? — Лидия протянула руку.

— Пожалуйста. — Абель достал из‑за пазухи и вложил в пальцы супруги слегка помятый конверт.

— А можно на словах? Для ленивых и неграмотных, — попросил Штефан, заставив Рикку поморщиться от формулировки просьбы.

— Вильям извиняется за Белинду и предлагает принять в качестве компенсации за погибших во время крушения «Рассекающей небеса» Сэма и пятерку его пока еще живых родственников.

— А он не в курсе, что Сэм немного того… скончался?

— Полагаю, что в курсе. Но это не мешает главе Фоссов посчитать его за уже отданного и сократить необходимые жертвы на одного человека. Хотя, может в этом заключен какой‑нибудь намек, смысл которого от меня ускользает.

— Любопытное письмо, — произнесла Лидия, заканчивая чтение и передавая листок Сильвии. — Кажется, Абель, ты упускаешь очевидное.

— Что же?

— Благодаря сначала предательству Белинды, а затем устроенному Сэмом теракту, семья Фоссов оказалась в серьезном долгу одновременно перед Гнецами и Риттершанцами. А может и еще перед несколькими семьями, чьи родственники пострадали во время теракта. Конечно, Сэм в своих письмах берет ответственность на себя, но многие все еще могут захотеть предъявить претензии его родственникам. Вильям банально желает сделать тебя посредником между его родом и всеми, жаждущими крови Фоссов.

— Под таким углом я о проблеме не думал, — сознался Абель. — Но какой нам смысл вступаться за них и наживать себе еще проблем вдобавок к своим собственным?

— Вассальная семья, — тихонько подсказала Рикка.

— Больше слушай своего секретаря, Абель, — посоветовала Лидия. — Конечно, это не полноценная вассальная семья — аристократы из другого Дома просто не могут стать таковыми — но Фоссы превратятся в наших должников и пробудут таковыми как минимум несколько поколений, пока память о причинах долга не потускнеет в памяти. Остается сохранить жизнь хотя бы нескольким из присланных людей. Впрочем, даже погибни они все, Вильям не станет предъявлять тебе претензий.

Лежащая на кровати Белинда Фосс шевельнулась и открыла глаза, ощутив чужое присутствие. Маленькая комната в провинциальной гостинице, где остановилась покинувшая гостеприимное поместье Гнеца женщина, была все так же тиха и пуста, но аристократку это не обмануло. Она достаточно хорошо разбиралась в магии крови, чтобы почувствовать специфическое поисковое заклятье. Скоро в помещение ворвутся наемники Вайса, пришедшие за ней. Закономерный итог: Бертран не настолько глуп, чтобы оставлять в живых важную свидетельницу.

Впрочем, сколько там той важности? Абель выжил, а значит, даже вывернись она наизнанку, к психо дружка наследника императора не потащат — нет оснований. Мог бы и не стараться ради безобидной больной старушки. Все равно ее смерть значит не много — она уже оставила младшему Гнецу подробное письмо, надеясь хоть так ухудшить отношения между главнокомандующим и Риттершанцами. А большего и личным присутствием не добиться.

Белинда приняла сидячее положение, дотянулась до стоящей рядом с кроватью тумбочки и взяла приготовленную заранее иголку. Уколоть палец, уронить несколько капель крови на подушку и прочесть над ними старинное заклятье. Надеть на шею и активизировать скрывающий амулет, разработанный и изготовленный еще десять лет назад в тщетной попытке спрятаться от Вайса, — вряд ли Бертран лично приехал руководить действиями своих наймитов, а против любого другого мага крови ее обманка прекрасно сработает.

Единственная имевшаяся в распоряжении женщины взрывная печать легла на дверь — Белинда понадеялась, что убийцы окажутся достаточно культурными и не станут вламываться в окно. Взвалив не такую уж и легкую дорожную сумку на спину, она подхватила позаимствованный в арсенале племянника арбалет и принялась выбираться из здания. Архаичная магия крови значительно уступала современному волшебству, но Белинда задумалась о запасном пути отступления еще вечером, и за ночь задача оказалась выполнена — кусок стены, отделявший предоставленные аристократке «апартаменты» от запасной лестницы, прогнил и держался на честном слове. Раскрошив несколькими слабыми ударами трухлявую древесину, женщина пролезла в пролом. Спустившись по ступенькам, она задержалась перед дверью черного хода и сотворила еще одно заклятье. Из‑за проблем со здоровьем в ее распоряжении имелось крайне мало энергии, но выскакивать на улицу вслепую было бы верхом глупости.

Чары, как обычно, взяли с женщины свою плату, заставив лопнуть капилляры в правой ноздре. Белинда аккуратно промокнула кровь платочком, прислушалась к громкому биению чужих сердец, заполнившему ее голову, и невольно улыбнулась. Единственный человек, находившийся между ней и стоянкой экипажей, стоял буквально в паре метров, чуть левее разделявшей их двери.

Аристократка подняла арбалет и трижды нажала на спусковую скобу. Три зачарованные бронебойные стрелы, усиленные магией оружия, пробили деревянную стену, даже не заметив преграды. Отбросив разряженный арбалет в сторону, женщина выскочила на улицу и бросилась к каретам, не обращая внимания на продырявленного в нескольких местах человека. Она пробежала каких‑то десять шагов, прежде чем ее сбило с ног и приложило по голове, заставив потерять сознание.

Тренькнули серебряные колокольчики, напоминая о священном времени ужина. Аврелия передвинула рапорт, освобождая на столе немного места, и, не прекращая чтения, полезла в ящик стола за коробкой с обедом. Раньше она считала, что, достигнув должности повыше рыцаря, перестанет питаться на ходу или в офицерской столовой и начнет вкушать блюда в отдельном кабинете. Непременно с серебряной посуды и в присутствии адъютанта, всегда готового долить вина в бокал. Мечта сбылась наполовину. Серебряную посуду она не купила, адъютант мотался по городу, выполняя работу курьера по доставке секретных распоряжений, но зато обедала она в своем личном кабинете. Правда, только потому, что времени на посещение даже ближайшего ресторанчика не оставалось.

Девушка, не глядя, открыла коробку, отработанным движением вынула из специального отделения вилку, и принялась поглощать питательный салат, не отрываясь от рабочих документов. После рапорта шел счет, который сразу же отправился в отдельную папку для финансовых бумаг, разбором которых должны были заниматься подчиненные Ла Лидии. Следующим оказалось письмо от тети Виктории. Тоже своего рода рабочий документ.

Стоило новости о поступлении Аврелии на службу к младшему Гнецу достигнуть матери, как женская часть семейства Томбсмит мгновенно «повысила» перспективную карьеристку и принялась снабжать ее разнообразными сплетнями. Многочисленные родственницы, ранее вспоминавшие о девушке не чаще раза в месяц и то лишь для того, чтобы осудить ее распутное поведение или предложить знакомство с очередным умеренно состоятельным женихом не слишком преклонных лет, сейчас буквально заваливали ее письмами. Аврелия не возражала, находя в подобной навязчивой заботе родни немало плюсов. По их письмам можно было вести подробную светскую хронику империи, экономя значительные средства на содержании осведомителей.

Тетя Виктория являлась особо ценным источником сведений. Она проживала в весенней столице империи, слыла светской львицей и была вхожа в императорский дворец. Особым влиянием она, разумеется, не обладала, но в высшем свете вращалась, и многие важные новости узнавала одной из первых. Чем не забывала похвалиться.

Однако на это раз письмо родственницы было заполнено не дифирамбами самой себе вперемешку с обрывками информации о личной жизни высокопоставленных лиц, а стенаниями о жестокости мироздания. Тетя не смогла попасть на бал из‑за случившегося в Весеннем Дворце пожара. Огонь бушевал несколько часов, уничтожив множество предметов искусства. Несколько высокородных погибли, не успев покинуть объятые пламенем помещения. Точное количество жертв известно не было, так как служба безопасности императорской семьи перекрыла доступ во дворец и отказывалась делиться информацией.

Аврелия вдруг осознала, что уже некоторое время грызет зубцы вилки, лишенные даже отдаленных признаков присутствия салата, и отложила столовый прибор в сторону. Пожар в одной из резиденций императора, не задавленный магами в течение десяти минут после возгорания, был событием экстраординарным. И имел крайне ограниченное количество разумных объяснений. Одно из которых буквально просилось на язык — феникс.

Девушка бросила коробку с недоеденным обедом обратно в ящик стола, выудила оттуда ключи от кабинета и кое‑как выбралась из‑за стола, мысленно кляня затекшую от долгого сидения ногу. Следовало незамедлительно поставить Абеля в известность о случившемся.

— Отец, мы не можем оставить столь дерзкое убийство без ответа! — голос Давида дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Гнецы зашли слишком далеко в своей жажде власти! Если не показать им их место сейчас, то скоро Дом Меча станет править империей, ввергнув страну в череду бессмысленных войн!

— У тебя есть доказательства того, что в гибели Тамары виновны именно Гнецы? — Император спокойно смотрел на сына, отмечая его возросшие актерские способности. — Обвинить Дом Меча в продаже на сторону мощного оружия — не то же самое, что обвинить конкретную семью в убийстве члена императорского рода.

— Какие тебе нужны доказательства отец?! — Давид всплеснул руками. — Два практически одновременных покушения на твоих наследников. В обоих использованы фениксы — секретное оружие Дома Меча, которым они ни с кем не делятся. Опознан один из террористов, являвшийся человеком Гнеца. Неужели этого мало!?

— Для суда — мало. Достаточно только для вендетты. Которая публично осуждается. Ты хочешь развязать военный конфликт с Домом Меча? Не боишься, что они используют остальных фениксов?

Императора действительно интересовали ответы на заданные вопросы. Он хотел знать, является ли смерть Тамары банальной прихотью жаждущего власти сына или она вписана в план по взятию строптивых родов под контроль. Совершенству ведомо, старик не желал гибели родной дочери и случись такое лет двадцать назад он жестко покарал бы убийцу. Но сейчас умирающему императору требовалось срочно выбрать преемника, способного не только принять страну из его рук, но и повести ее дальше к процветанию. Тамара с ролью наследницы не справилась. Справится ли Давид? Или лучше избавиться от неоправданно жестокого сына и понадеяться, что из Лидии вырастет достойная правительница?

Умирать, обладая одной только надеждой на возмужание малолетней девчонки, не хотелось. А потому давно одряхлевший Владыка империи выдавливал из себя фразу за фразой, пытаясь разобраться в планах сына, отдавшего приказ об убийстве родной сестры.

— Лучше задавить «мечников» сейчас, пока мы можем объединить против них остальные дома, — мрачно проронил Давид. — Если дать им развиваться, то рано или поздно они накопят достаточно вооружения, чтобы их никто не мог остановить.

— Гражданская война не слишком полезна для страны, — промолвил император, гадая, решится ли сын избавиться еще и от отца или разум все же возобладает.

— В гражданской войне нет нужды. Достаточно преподать «мечникам» урок, продемонстрировав, что мы достаточно сильны и не собираемся прощать смерть Тамары. Мы должны уничтожить младшего Гнеца и выдать Лидию за одного из аристократов нашего Дома.

— Полагаешь, остальной Дом Меча отойдет в сторону и будет спокойно наблюдать за вашим конфликтом?

— Именно так. У меня есть средства добиться этого. А когда «мечники» поймут, что их удел — быть вторыми, можно будет дать им несколько поблажек в обмен на технологию фениксов. Разумеется, пообещав, что дальше нашего семейства она не пойдет.

— Грандиозные планы.

— Осуществимые. Но сначала надо отомстить младшему Гнецу за Тамару и лишить «мечников» иллюзии приближенности к трону, которая у них появилась благодаря замужеству Лидии. Главное — дать понять империи, что мы не собираемся прощать.

— Уже подготовил речь, с которой будешь выступать? — Император бы усмехнулся, если бы поврежденные мышцы лица позволяли ему подобное проявление эмоций.

— Я не посмел, отец. Ведь это твое право — выступать от имени семьи, Дома и всей страны. Только ты можешь обвинить Гнеца в убийстве Тамары и объявить его преступником.

Император на мгновение прикрыл глаза. У сына действительно был план. План сделать отца козлом отпущения. Прилюдного обвинения Абеля Гнеца Владыкой империи хватит, чтобы на того открыли охоту практически все. При этом сам Давид окажется ни при чем, оставшись в стороне от принятия непопулярного решения.

— Я выступлю, — согласился с предложением сына старик. — Но речь ты все же подготовь самостоятельно. Раз это твое решение, то и говорить я стану твоими словами. — Он с удовольствием заметил, как вздрогнул наследник, понявший, что его игру раскусили. — Иди, сын.

Давид поднялся и, поклонившись, поспешил покинуть покои. Император вздохнул. Необходимость делать выбор настигла его совсем не тогда, когда ему хотелось. Но он решил дать сыну шанс, подарить ему желанный конфликт с Гнецами, приняв на себя всю ответственность и гнев аристократов за ущемление прав одного из них. Если Давид сумеет взять под контроль высокородных Дома Меча и устранить Абеля, не спровоцировав гражданскую войну, то его удел — править. Если же нет, на трон взойдет Лидия.

— Если так и дальше дело пойдет, нам опять придется кого‑нибудь хоронить, — задумчиво произнес Штефан. По окончанию совещания он вызвался проводить Аврелию до ожидающего ее экипажа, и теперь спускался рядом с девушкой по широкой лестнице.

— Лишь бы чужих, а не своих, — с легкой улыбкой заметила его спутница.

— Интересно, чему ты радуешься? — проворчал Цванг. — Считаешь противостояние с Риттершанцами неопасным? Любая разумная женщина на твоем месте не упустила бы шанса соскочить, пока шеф предлагал.

— Учитывая, что обе супруги Ла Абеля по — прежнему находятся в поместье, они, видимо, не являются разумными с твоей точки зрения? Или все дело в том, что он не предлагал им «соскочить»?

— Им поздно соскакивать. Так же, как и мне с Риккой. А у тебя был шанс.

— Шанс на что? На то, чтобы опять наняться к кому‑нибудь рыцарем и годами карабкаться по пыльным горам в надежде на повышение? — Аврелия скривилась.

— Учитывая количество кавалеров, окружавших тебя еще в академии и наперебой предлагающих оказать протекцию, сильно сомневаюсь, что твое карабканье по горам действительно может затянуться на годы.

— Обещания протекции от мальчишек, в распоряжении которых находятся лишь личный гардероб да пара драгоценных безделушек? Не смеши меня, Штефан. Я получала предложения о замужестве раз тридцать, не меньше. И ни разу сулившие золотые горы парни не предложили мне должность хотя бы уровня капитана, не говоря уж о возможности командовать целой службой безопасности.

— Не пробовала переключиться с курсантов на кого‑нибудь постарше?

— Нет. Я легкомысленная девица, а не проститутка. Я с удовольствием окажусь в мужской постели в первый же день знакомства, но только если этот мужчина произведет на меня впечатление. К сожалению, мне нравятся умные мужчины, а они обычно не склонны назначать на серьезные должности двадцатилетних красавиц с минимальным опытом работы.

— Проблема, — согласился Штефан. — Не стоило шефу предлагать тебе столь ответственную должность.

— Но он предложил, — усмехнулась девушка. — И добровольно я от нее не откажусь. Что же касается риска… Построить офицерскую карьеру и ни разу не попробовать вкуса крови, своей или чужой? Ты сам‑то веришь в подобное, Штефан?

— Тебя экипаж ждет, — буркнул Цванг, принимая из рук слуги легкий женский плащ и набрасывая его на плечи Аврелии.

— Спасибо за заботу, — поблагодарила та. — Спокойной ночи, Штефан.

— Спокойной ночи.

Цванг посмотрел на закрывшуюся за спиной девушки дверь, на слугу, держащего в руках теперь уже его плащ, отрицательно покачал головой и пошел обратно. Ситуация с Аврелией прояснилась, теперь требовалось заняться и другими делами. Например, решить, кого можно послать вместо себя в Кахитан за Селиной и Майей и на чем добираться до ближайшего воздушного порта.

— Господин Цванг, не уделите ли вы нам несколько минут? — двое Фоссов, крутившихся в холле еще когда он проходил через него вместе с Аврелией, на обратном пути постарались привлечь внимание курсанта.

— Я вас слушаю, господа. — Штефан уже привык к вежливым обращениям со стороны аристократов, но в разговорах с ними по — прежнему старался удерживать на лице мягкую улыбку или выражение вежливой заинтересованности. В этот раз он изобразил и то и другое одновременно — видимо, от усталости.

— Ла Абель распорядился, чтобы мы прошли у вас тест по боевым искусствам, перед тем как будем приписаны к активно действующему подразделению.

— Именно по боевым искусствам? — уточнил Цванг, не имеющий ни малейшего желания драться с аристократами. Если они тратили на боевую подготовку хотя бы половину того времени, которое уделял этому разделу искусств их брат Сэм, то без применения грязных трюков Штефану было не победить. — Вы уверены?

— Да. — Фоссы переглянулись. После чего один из них неуверенно добавил: — Наверное.

— Так «да» или «наверное»? — уточнил Цванг.

— Наверное, — решительно сказал тот Фосс, что был пониже. — Но Ла Абель абсолютно точно сказал, что именно вы решите, достаточен ли наш уровень подготовки для участия в боевых действиях.

— Это совсем другое дело, — обрадовался Штефан. Он уже понял, что Гнец банально отделался от надоевших ему аристократов, сначала отправив их возиться с собственным кораблем, а потом и вовсе спихнув на своего друга и помощника. — Уровень подготовки он ведь не из одних боевых искусств состоит.

— А из чего еще? — деловито поинтересовался другой Фосс, помоложе.

— Из умения быстро и эффективно выполнять поставленные руководством задачи, — многозначительно изрек Цванг, назидательно подняв вверх указательный палец. — Мы ведь воюем, а не на дуэльной площадке красуемся!

— Что надо делать? — чуть ли не перебили Штефана впечатленные слушатели.

— Необходимо срочно доставить в поместье ценных сотрудников, находящихся в Кахитане. Вылетаем ранним утром. Ваша первоочередная задача — до рассвета привести транспорт в состояние готовности. Выполняйте, господа.

Штефан двинулся дальше, с трудом удерживаясь от желания начать весело насвистывать. Теперь он знал, как будет забирать Селину с Майей и на чем добираться до ближайшего воздушного порта. И ему ну совершенно не хотелось обернуться и посмотреть на выражение лиц Фоссов медленно осознающих, что им сейчас придется возвращать свой корабль обратно на посадочную площадку.

— Привет. — Буквально слетевшая по лестнице молодая женщина с удивлением уставилась на входящую в холл мать. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Здравствуй, Мари. — Радомира улыбнулась дочери. — Я тоже не ожидала тебя встретить. Думала, ты в расположении своего легиона.

— Еще вчера была там. А сегодня у меня выходной, и я решила заскочить домой, задать отцу пару вопросов. Из тех, что не обсуждаются при помощи писем или дальней связи. У тебя те же причины или просто по нему соскучилась?

— У моих легионов несколько новых контрактов, так что скучать некогда. Если бы Александро не захотел обсудить какой‑то вопрос с глазу на глаз, то я еще недели три точно до родного дома не добралась бы.

— То есть у тебя тоже выходной, только полученный в принудительном порядке? — засмеялась Марианна.

— Пожалуй. — Радомира улыбнулась. — Но начнется он не раньше, чем мы с Александро закончим обсуждение того, ради чего я прилетела.

— Можешь не спешить. Отец жутко занят. В его приемной сидит дядя Теодор в сопровождении двух своих боевиков, еще шестеро подпирают стены в коридоре. Если они там не по тому же вопросу, что и ты, то поговорить с папой в ближайшее время не получится.

— Пойдем, узнаем, — предложила Радомира. — Ну а если у Александро и впрямь что‑то срочное, то посидим вдвоем, поболтаем.

Разговаривая о разных мелочах, мать с дочерью неспешно дошагали до кабинета главнокомандующего. Ожидавшие в коридоре бойцы расступились в стороны и прижались к стенам, не желая стеснять хозяек дома, собирающихся войти в приемную.

— Здравствуй, Тео, — поприветствовала Рада, встающего ей навстречу родственника. — Куда дел Отто? — Женщина кивнула на пустующее место секретаря.

— Доброго дня, Ли Радомира, Ла Марианна. — Теодор Гнец поклонился, строго следуя правилам формального этикета, перед которым буквально преклонялся. — Отто у главнокомандующего.

— Тогда мы пока тут поболтаем. — Радомира собралась занять один из пустующих стульев.

— Боюсь, что у вас это не получиться, — вздохнул Теодор. Стоящие за его спиной двое мужчин шевельнулись.

— Почему? — женщина прищурилась.

— Я должен поместить вас, Ли Радомира, под домашний арест. Приказ главы семьи. Сдайте оружие.

— Тео, ты с ума сошел? — сочувственно поинтересовалась Рада, касаясь пальцами рукояти висящего на поясе боевого жезла. Марианна сдвинулась в сторону, блокируя входную дверь, чтобы не дать проникнуть в приемную из коридора.

— Вовсе нет, — мужчина покачал головой. — Я всего лишь выполняю приказ главнокомандующего. Если вас интересуют причины, побудившие его отдать — спросите у самого Александро.

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Не раньше, чем сдадите оружие.

— С чего ты вообще взял, что сможешь задержать нас, Тео?

— У меня дюжина отличных бойцов в соседних помещениях и почти полсотни на этаже. Этого более чем достаточно, даже если Ла Марианна решит вступить в схватку на вашей стороне. Хотя я надеюсь, что она проявит благоразумие и не станет вмешиваться.

— Хочешь сказать, что тебе приказано арестовать только меня?

— Именно так, Ли Радомира. Поэтому прошу вас еще раз: сдайте оружие. Давайте не будем разрушать поместье и калечить людей, служащих нашей семье.

— Только, если вы позволите Мари покинуть дом.

— Мама! — воскликнула Марианна.

— Лорд — командор свободная женщина, — пожал плечами Теодор. — Она вправе идти куда пожелает.

— Мама!

— Иди, Мари, — ровным голосом распорядилась мать. — Тебе не стоит присутствовать при нашем с отцом разговоре. И вообще будет лучше, если ты немедленно отправишься в расположение своего легиона.

— Мама, — тихо повторила Марианна.

— Иди! — рявкнула Радомира.

— Сильвия, ты не слишком жестока с нашим супругом в последнее время? — поинтересовалась не спешащая браться за столовые приборы Лидия. — С момента возвращения из Солиано посещение целителя перед завтраком стало частью его обычного расписания.

— Наши тренировки действительно стали немного жестче. — Сильвия задумчиво поглядела в мою сторону. — Но, в конечном счете, это должно пойти на пользу. Потом. — Последние слова она произнесла таким тоном, словно сама сомневалась в их истинности.

— Ничего опасного в наших тренировках нет. — Счел необходимым высказаться я, желая избавить обеих жен от пустых сомнений. — После половины из них вообще не возникает никакой нужды в осмотре целителя. Я заглядываю к нему исключительно ради вашего спокойствия и из желания сохранить презентабельный внешний вид. Например, сегодня Макмайер сводил мне синяк на скуле. Надеюсь, никто не считает подобную «травму» серьезной?

— Я всего лишь беспокоюсь о твоем физическом состоянии, — мягко улыбнулась мне Лидия. — Кто‑то же должен о нем беспокоиться?

— Раньше мне одной Рикки с ее заботой хватало.

— А потом ты совершил ошибку, женившись на женщине, которой не безразлично здоровье ее мужа.

— М — м-м. Ты вроде хотела обсудить какие‑то финансовые вопросы? — Я поспешил сменить тему разговора. Ибо было в ее откровенной заботе что‑то такое… мамино.

— Хотела, — согласилась чуть прищурившаяся Лидия. Она, похоже, раскусила мою игру, но не стала противиться, и пошла навстречу. — Нам нужно организовать в подвале поместья полноценную сокровищницу. Векселя и безналичные расчеты, безусловно, являются достижениями современной цивилизации, но большинство банков империи принадлежат аристократам Дома Весов, что ставит нас в уязвимое положение. Необходимо превратить большую часть золота в наличный капитал, оставив на счетах лишь необходимый минимум.

— Здравая мысль. — Я прикинул, насколько тяжело будет расширить отведенные под архив и хранилище запрещенного оружия помещения и не проще ли окружить ловушками южные кладовые, предварительно переместив из них продукты. — Кубометров десять пространства хватит?

— Можно выдать нашим солдатам зарплату за следующий месяц авансом, — предложила Сильвия. — И места меньше потребуется, и от возможных проблем с досрочным завершением контракта со стороны наемников подстрахуемся. Никто не любит возвращать уже полученные деньги.

— Боюсь, вы переоцениваете величину остатков на наших счетах, — саркастически заметила Лидия. — Десяти кубометров хватит даже на тот случай, если после окончания кризиса мы продолжим пользоваться подземной сокровищницей.

— Придется вести расчеты при помощи доставляющих золото курьеров, как сотни лет тому назад. И обеспечивать им охрану в пути.

— Не бросайся в крайности, Абель. Альтернативы существуют, но над ними стоит серьезно поразмыслить. Например, Фоссы перевели значительную часть своих средств в мелкий банк, принадлежащий кому‑то из Дома Золотого Колоса. Есть банки принадлежащие «мечникам»…

— Не самый лучший вариант. Члены нашего Дома могут проигнорировать Давида, но не моего отца, если в его голову придет идея заморозить наши средства.

— Я знакома с одним банкиром, который не числится среди прихлебателей моего брата. Но сможет ли он сопротивляться давлению и как долго? В любом случае, хранить большую часть золота в сокровищнице гораздо надежнее.

— Значит, так и поступим, — вздохнул я, размышляя, где взять время на опутывание чарами еще одной части подвальных помещений.

— Ознакомился с последним заявлением императора? — поинтересовался Рэдфорд Калас у своего начальника службы безопасности.

— Еще час назад, когда оно только поступило. — Гнешек широко зевнул.

— Что можешь сказать по этому поводу?

— Могу сказать «спасибо» безвременно почившему Сэмюелю Фоссу за предоставление Давиду прекрасной возможности обвинить во всем Абеля. Открытый конфликт между Гнецами и Риттершанцами — именно то, чего мне не хватало для полного счастья.

— Устал от интриг и закулисной борьбы? — Ли Калас приподнял бровь. — Захотелось понаблюдать за реками крови?

— Ни в коей мере, — покачал головой Сокол. — Мне просто не нравится список фигурантов по делу о торговле запрещенным оружием. По какой‑то роковой случайности все они являются членами семейств — сторонников партии «благородства и воинской чести». Стоит мне инициировать цепочку арестов и перед судом предстанет шесть аристократов из трех традиционно поддерживающих Денова родов.

— Рональд расстроится.

— Рональду придется публично размежеваться с влиятельными сторонниками или поставить под сомнение идеологию собственного семейства. В любом случае с мечтами о главенстве над Домом он может распрощаться.

— Эти люди действительно продавали фениксов на сторону?

— В основном они наживались на торговле ворованным серийным вооружением, продаваемом паре мелких семейств из Дома Весов в течение последних лет. Покровительствовала предприимчивым «весовщикам» Тамара Риттершанц, активно использовавшая поставки для снаряжения собственных отрядов. Реальные продавец и покупатель умело использовали готовые каналы сбыта для своих целей. Это косвенно подтверждается получением рядовыми исполнителями приказов, которые их начальство никогда не отдавало.

— То есть основных виновников утечки запрещенного оружия ты так и не нашел.

— Я еще не проводил аресты. Чисто теоретически мы можем добыть какую‑нибудь информацию, забив подземелья перечисленными в моем списке людьми и начав проводить жесткие допросы.

— Но ты не уверен?

— После того, как трое суток назад ответственный за тестирование и отбраковку фениксов лорд — капитан Манфред Шимер, обнаружив жену в объятиях собственного адъютанта, зарубил прелюбодеев и покончил жизнь самоубийством? Абсолютно не уверен.

— И потому, вместо поиска доказательств, хочешь окончательно стравить между собой Гнецев и Риттершанцев.

— До недавнего времени они и без меня прекрасно справлялись. К тому же вы не правы: я жажду примирить две великие семьи, а не посеять семена вражды, чьи всходы способны разрушить империю.

— Неужели?

— Посудите сами. Что произойдет, если мы обнародуем результаты расследования сейчас? Денова разругается со своими союзниками, Александро поудобнее устроится в кресле главнокомандующего, небольшая часть аристократов поверит в виновность Фосса и непричастность Абеля, а император и не подумает оправдываться или пересматривать свое заявление, в котором он объявляет младшего Гнеца государственным преступником и убийцей наследницы Владыки.

— Если старик станет настаивать на написанной им чуши, бездоказательно обвиняя одного из Ла, то в империи может начаться гражданская война.

— Крайне маловероятно. — Гнешек потер покрасневшие от недосыпа глаза. — Речь, совершенно очевидно, составлена не самим императором, что значительно снижает ее ценность в глазах глав Домов. Кое‑кто, естественно захочет выслужиться перед новой властью, но о формировании способной противостоять нам коалиции речи не идет. Особенно после публичной демонстрации возможностей феникса, любезно устроенной Фоссом. Войну может начать только Дом Меча, оскорбившись на голословные обвинения, но нам ведь этого не надо.

— Раз ты так говоришь… — многозначительно протянул Калас.

— Совершенно точно не надо.

— А что нам надо?

— Нам нужен достойный преемник нынешнего главнокомандующего. Такой, который поведет Дом к процветанию, а не примется торговать секретами ради ослабления семьи — конкурента.

— Мне кажется, или ты сам буквально минуту назад приводил аргументы против оправдания Абеля?

— Я приводил аргументы против немедленного обнародования результатов неоконченного расследования. Кроме того, я сказал «достойный преемник», а не «очевидный ставленник Каласов». Необходимо, чтобы младший Гнец заявил о себе самостоятельно. Громко заявил. Полагаю, предъявление имперской аристократии истинных виновников утечки запрещенного оружия вполне подойдет.

— Как ты себе это представляешь?

— Героически. — Гнешек слабо улыбнулся. — Вряд ли кого‑нибудь удивит, что объявленный вне закона аристократ использует силу для борьбы с подставившими его интриганами. Налет на Гнездо Фениксов, посещение родительского поместья, штурм резиденции Давида.

— Ты с ума сошел?! — благодаря расширившимся глазам Ли Калас на какое‑то мгновение приобрел определенное сходство с филином. — Даже если Абель согласится на подобную авантюру, у него банально не хватит сил. К тому же атака перечисленных тобой объектов сделает его уже настоящим преступником.

— Только если Дом Меча или император выдвинут претензии. Победителей, как известно, не судят. Что же до нехватки у Гнеца сил, то вы ошибаетесь — они у него есть. Подписанный с генералом Кригом договор до сих пор не вступил в силу лишь по причине отсутствия предоплаты. Полторы сотни элитных бойцов сидят без дела, Антон грустит от невозможности оказать услугу высокородному Ла. Нехорошо получается. Как думаете, могут ли деловые партнеры Гнеца, Мойл и Фосс, перечислить средства за него? Особенно Фосс. Он сейчас как раз спешно ищет, куда бы приткнуть финансы, выводимые из подконтрольных императору банков. Если пообещать ему вернуть их, пусть даже без процентов…

— Решил половить рыбку в мутной воде?

— В чистой не получилось, — развел руками Сокол.

— И для этого нам потребуется признать Абеля преступником?

— Хватит и отсутствия оправдательного вердикта Совета Дома. Нейтралитет — тоже позиция. Пусть Александро в одиночку сына преследует. Заодно и император своих шавок придержит. Лезть в дела рода — оскорбление. Даже с такими обвинениями.

— Многие все равно захотят выслужиться.

— Заодно оценим умения Гнеца выкручиваться из сложных ситуаций и избавляться от врагов. Нам ведь нужен настоящий главнокомандующий, а не марионетка.

— Допустим, я соглашусь, — задумчиво протянул Ли Калас. — Как ты будешь уговаривать Денова и их сторонников принять на Совете твою сторону, мне примерно ясно: вряд ли они захотят стать единственными обвиняемыми в незаконной торговле. Но что ты будешь делать, если Александро не оправдает ожиданий и, вместо требования открыть сезон охоты на его сына, вынесет на обсуждение вопрос о жестком ответе императору?

— Генерал Радомира Гнец вчера была помещена под домашний арест, — многозначительно произнес Гнешек.

— Интересно. — Ли Калас откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Впрочем, размышлял он недолго. — Хорошо. Я даю согласие. Абель уже знает, что ему не стоит задерживаться в Вельской области?

— Если и нет, то скоро будет знать. Он приблизил к себе Аврелию Томбсмит, а у этой девочки обширные связи и множество болтливых родственников.

Я вновь сидел в своем кабинете и, подперев рукой голову, смотрел на входную дверь. Надо было работать, но мысли разбегались. В принципе, я довольно неплохо знал, что такое истерика… по книгам. Но в жизни мне с подобным сталкиваться не приходилось. К счастью. Потратив почти час на то, чтобы успокоить жену, я так и не рискнул сказать, что она не совсем права.

Следовало признать, что Давид действительно мог воспользоваться возможностью избавиться от младшей сестры. Но только при наличии гарантий сваливания вины на кого‑нибудь другого. Смерть второй представительницы семьи Риттершанцев заставила бы аристократов разволноваться настолько, что они потребовали бы более тщательного расследования обоих инцидентов. Да и моя родня наверняка приложила бы значительные усилия для сохранения родственных уз с правящей семьей Дома Весов. Безопасность Лидии без проблем обеспечивалась почти где угодно.

Вот только говорить этого я ей не собирался — одной психической атаки мне хватило. Может быть позже, когда удастся разработать средство оставаться спокойным в подобных ситуациях. А пока демоны с ней, пусть летит с нами. Все равно не в одной серьезной операции я ни яхту, ни ее персонал использовать не собираюсь.

— Доброго дня, Ла Абель. — Входная дверь приоткрылась, пропуская в кабинет Молчуна. — Вы хотели меня видеть?

— Хотел, — вздохнул я, отвлекаясь от мрачных дум о моральном состоянии Лидии и возвращаясь к собственным, то же не слишком привлекательным, проблемам. — Вы в курсе последнего обращения императора?

— Нет. Что я должен о нем знать?

— Он обвиняет меня в убийстве Тамары Риттершанц и требует казни. Совет Дома должен дать ответ со дня на день.

Молчун помрачнел.

— Я так понимаю, что даже в случае оправдательного приговора, у вас будут неприятности? — тихо произнес он.

— В случае оправдательного — нет. Но мы сейчас говорим не о приговоре и даже не о суде. Император бездоказательно обвиняет меня в серьезном преступлении, и я не собираюсь оставлять этого просто так. Вне зависимости от решения Совета Дома.

Себастьян медленно кивнул.

— Я собирался обсудить с вами наши дальнейшие взаимоотношения. Полагаю, вы не горите желанием схлестнуться со слугами и наемниками Риттершанцев.

— Вы всегда были честны с нами, Ла Абель, и я постараюсь ответить вам тем же. Меня не пугают слуги императорской фамилии, но по выходу на пенсию мне бы хотелось спокойно доживать свой век, а не скакать по территориям сопредельных государств от имперских служб безопасности. Это с одной стороны. А с другой, я не слышал обращения императора, не присутствовал на вынесшем обвинительный приговор суде. Вдобавок, где‑то в сейфе моего генерала лежит полностью целый, а не разорванный на клочки оригинал контракта, по которому моя команда выполняет ваши задания. Мы продолжим наше сотрудничество. Хотя я был бы благодарен, если бы вы не стали сталкивать лбами мою команду и людей Риттершанцев.

— Хорошо. Тогда мне в очередной раз требуются несколько услуг, оказанные вашей командой.

— Слушаю.

— Необходимо провести разведку в близлежащих горах. Буквально по двум — трем направлениям. У меня есть подозрение, что Флобер держит там силы, способные помешать отлету воздушного корабля. На поиск — два дня.

— Мало. Но мы постараемся. Если речь идет именно о силах, а не об отдельных магах или хорошо снаряженных диверсантах — сделаем.

— Это не все. Необходимо вывезти отсюда Белинду Фосс и позаботиться об ее благополучном прибытии в Осеннюю столицу. Завтра она уже должна быть в пути. И по возможности на значительном удалении от Летендера.

Молчун дернул щекой. Затем отрывисто кивнул.

— Письма. — Я достал из верхнего ящика стола несколько запечатанных конвертов. — Здесь указаны разные адресаты, но все их нужно доставить моей сестре. Справитесь?

— Срок?

— Как можно быстрее, но первые два дела важнее.

— Принято.

— Тогда не буду вас задерживать. — Я подтолкнул конверты в сторону Себастьяна.

Александро опустился в кресло и оглядел присутствующих. Шесть советников, курирующие основные направления работы Дома, от программ обучения до распределения налогов и вопросов внутренней и внешней безопасности, ответили ему взглядами разной степени заинтересованности.

— Полагаю, никто из вас не нуждается в напоминании, зачем мы здесь собрались? — тяжело проронил Гнец.

Он много думал в последние дни, прорабатывая возможные варианты выхода из сложившейся ситуации, и все же принял решение. Выбирая между войной с императором и благополучием семьи, главнокомандующий выбрал семью. К сожалению, его выбор означал уменьшение количества членов этой семьи в самое ближайшее время, но зато оставшиеся не только сохранят влияние, но даже преумножат его. Что, в конечном счете, приведет к дальнейшему процветанию Дома.

— А я бы послушал, — высказался сидящий на противоположном конце стола Гнешек. — Учитывая стилистику и смысл императорского заявления, не удивлюсь даже рассылке посланий с различным текстом.

Александро, прищурившись, посмотрел в покрасневшие усталые глаза Сокола и, не обнаружив там даже тени насмешки, кивнул. Уловив движение его головы, секретарь принялся зачитывать послание императора. Семеро мужчин молча слушали.

— Вы удовлетворены? — Дав окружающим секунд десять на осмысление услышанного, спросил главнокомандующий.

— Полностью, — кивнул Гнешек.

— Кто‑нибудь хочет высказаться?

— Поскольку дело касается вашего сына и наследника… — Ли Торлон замолчал, так и не закончив фразы.

— Нам не нужна война, — тихо и очень веско произнес Александро. — Тем более война гражданская. Я признаю обвинения императора и готов выдать его суду своего сына.

Тишина. Главы крупных семей по — прежнему молча смотрели друг на друга.

— Случавшиеся между нами разногласия всегда происходили из‑за разного мнения о том, что же на самом деле является благом для Дома Крылатого Меча. — Рональд Денова грустно смотрел на своего вечного оппонента. — Я не считаю благом выдачу столь перспективного юноши. Тем более под надуманным предлогом.

Снова тишина.

— Против. — Тяжелое слово рухнуло как камень. Плита, перегораживающая единственный вход в крепость.

— Против.

— Против.

— Против.

— Все‑таки мы не вправе решать этот вопрос за уважаемого Ла Гнеца, — вздохнул Ли Торлон. — За.

— Мне точно нужно что‑то говорить? — поинтересовался прикрывший глаза Гнешек.

— В таком случае я, как глава семьи, оставляю за собой право решить этот вопрос традиционными средствами, — проронил Александро. — Надеюсь, никто не хочет помешать мне убить собственного сына?

— Ваше право. — Рональд Денова покачал головой. — Но Совет в этом участвовать не будет.

— Оповестите глав входящих в Дом Крылатого Меча семей, о согласии семьи Гнец с высказанными императором обвинениями, — распорядился главнокомандующий.

— И добавьте к корреспонденции официальный вердикт Совета, — донеслось с противоположного конца стола.

Александро только кивнул. Он, подобно Гнешеку, хотел посмотреть, кто связывает свое будущее с политикой Совета Дома, а кто предпочитает союз Риттершанцев и Гнецев с первыми в роли ведущих.

Яхта зависла над моей головой, сбросив вниз веревочный трап. Я догнал мотающийся из стороны в сторону конец экстренного подъемного приспособления и принялся карабкаться вверх. Бушующий вокруг корабля ветер норовил оторвать меня от лестницы со специально утяжеленными ступеньками, но изучавший боевые искусства, пусть даже в принудительном порядке, мог справиться и не с такими сложностями.

Оказавшись на борту, я помог Рикке смотать это средство издевательства над неожиданными пассажирами и затащить его в капитанскую кабину — оставлять на верхней палубе что‑то не приколоченное к ней во время полета не рекомендовалось. Если, конечно, вы не мечтали по — тихому избавиться от оставленного предмета.

Сбросив тяжеленную конструкцию в угол, Риккарда принялась поправлять прическу, пристальным взглядом намекая, что мне не помешало бы заняться тем же самым — забота о реноме своего господина не позволяла ей расчесывать меня лично в присутствии посторонних. Вняв ее немому укору и возблагодарив Совершенство за отсутствие в пределах досягаемости мамы, я пригладил волосы рукой, заправил обратно в штаны вылезшую во время подъема рубашку и, не церемонясь, уселся на пол. Оба предусмотренных конструкцией яхты кресла были заняты управляющими полетом магами, а незакрепленная мебель на мостике крайне не приветствовалась. Нахмурившаяся Риккарда опустилась рядом со мной, а несколько секунд спустя к нам присоединилась и Аврелия, по непонятной причине крутившаяся здесь вместо того, чтобы отдыхать на нижней палубе.

Я в очередной раз оценил изображения, получаемые со следящих за передвижениями вражеских сил амулетов, и в очередной раз поморщился — сокрытые в горах воздушные корабли и не думали двигаться в нашу сторону. Либо в войсках Флобер из рук вон плохо поставлено оповещение, либо я ошибся, и суда вовсе не являются транспортом, предназначенным для быстрой доставки подкрепления собравшимся в Летендере легионерам.

Вопреки распространенному мнению, посадочная площадка полукилометрового диаметра вовсе не является жизненно необходимой для приземления — опытный маг сможет опустить корабль даже на плоскую крышу частного дома, избежав значимых повреждений. Площадка нужна для взлета. Если не выровнять обтекаемый и оттого заваливающийся на бок корпус корабля при помощи растяжек и не иметь достаточно свободного пространства для равномерного закручивания управляющего подъемом вихря, то вас с далеко не нулевой вероятностью приложит обратно о землю. Или, что куда более вероятно, обо все что угодно, возвышающееся над этой землей хотя бы на два — три метра. Именно поэтому в горах позволительна только экстренная посадка.

Корабли Флобер, спрятанные в ущельях, висели в воздухе несколько суток подряд. Управляющие ими маги сменяли друг друга по мере накопления усталости. Внимание чародеев ослабевало все чаще, и в итоге суда пусть немного, но смещались в разные стороны, разбрасывая попадающие в закрученные вокруг поток ветра камни все дальше от места первичного местоположения. В таких условиях их не смогла скрыть даже высококлассная низкоэнергетическая иллюзия, наложенная истинными специалистами своего дела — наметанный взгляд подчиненных Молчуна замечал мельчайшие несоответствия. Но, к сожалению, зная расположение чужих судов и контролируя наиболее вероятные пути их продвижения, я до сих пор не имел ни малейшего представления ни о типе кораблей, ни о составе находящихся на их борту групп.

— Поднимитесь повыше, — отдал я распоряжение контролирующему полет магу. — И держитесь подальше от горных склонов. Если удастся чаще мелькать в просветах между скалами — вообще замечательно. Необходимо, чтобы нас заметили как можно раньше.

Чародей только кивнул, не отрываясь от своей работы.

Если корабли Флобер предназначены не для доставки групп быстрого реагирования, то это могут быть только боевые суда, обязанные перерезать нам путь к отступлению. В принципе, логичное предположение. Если на условно открытом пространстве, простирающемся с другой стороны от Летендера, наш путь можно отследить, используя информацию, полученную от экипажей проходящих по стандартным маршрутам воздушных транспортников, то потерять одну маленькую яхту при проходе через Вельские горы легче легкого. Если, конечно, не перехватить ее в самом начале…

Мое предположение подтвердилось минут через пять, когда в зону обзора одного из амулетов вошел движущийся на приличной скорости фрегат. Четыре баллисты с зачарованными снарядами и минимум два боевых мага с полным набором артиллерийских заклятий на борту — Флобер не стала мелочиться, выбирая средство для остановки моего маленького кораблика.

— Замедляйся, — распорядился я, вычисляя по поступающим каждые десять секунд картинкам примерную скорость идущего на перехват судна. — Процентов на двадцать. Мы должны встретиться в строго определенном месте.

Я держал в руках накопитель от драконьего посоха, окружив его паутиной чар, ускоряющих процесс перекачки энергии в готовое заклятье. В обычных условиях подобное поведение было бы излишним, но почти половина личных сил оказалась растрачена на поддержание энергоемкой дальней связи с четырнадцатью наблюдательными амулетами, а я хотел сохранить возможность нормально передвигаться после первого столкновения с противником.

Аврелия тихонько замерла в уголке, наблюдая за моими действиями широко раскрытыми глазами. В кои‑то веки ее любопытство победило ее же разговорчивость, позволяя мне готовиться в относительно спокойной обстановке. Рикка расположилась рядом, затянув пол, стены и потолок чарами загустевшего воздуха. Благодаря подобной заботе мы имели все шансы избежать травм в случае крушения. Я бы хотел сказать, что ожидание тянулось медленно, но на самом деле отделявшие нас от боевого столкновения секунды исчезали с потрясающей быстротой.

В нужное ущелье мы вошли чуть раньше, чем надо, но чрезмерное сокращение разделявшего нас с фрегатом расстояния критичной роли не играло. Военный корабль, в два с половиной раза превосходивший мою яхту в длину и почти вдесятеро в объеме, вылетел нам навстречу, сбрасывая скорость на повороте. Естественный маневр, говорящий не столько об осторожности, сколько о подготовке к стрельбе — для ведения прицельного огня, требуется ослаблять окружающий судно вихрь, что всегда ведет к снижению скорости и небольшому проседанию в воздухе.

Счет шел уже не на секунды, а на их десятые и сотые части. Благодаря следящим чарам мы знали о местоположении друг друга заранее. Фрегатом управлял профессионал высшей пробы, идеально выровнявший судно после поворота и потерявший не более нескольких метров высоты. Вражеским магам и орудийным расчетам требовалось лишь чуть скорректировать прицел…

Вот только мне не требовалось целиться. И творить чары тоже. Я лишь раскрылся, щедро делясь силой. Двенадцать заклятий, связанных со мной магией крови по рецепту Белинды, получили необходимую энергию и выполнили свое предназначение, воспламеняя алхимическую смесь и задавая направление удара. Множество слившихся в один взрывов сотрясли горные склоны. Тонны каменных осколков хлестнули по фрегату с двух сторон, пробивая бронированные борта, повреждая баллисты и сметя с верхней палубы выбравшегося на нее мага.

У нас с Молчуном было не так уж много времени для размещения большего количества алхимической смеси, да и на полностью направленный взрыв мне не хватило умения, поэтому фрегат, вместо того, чтобы развалиться на обломки, лишь рухнул вниз, теряя управление. Его удар о землю, вызвавший окончательное разрушение левого борта, наверняка сопровождался громким треском, но нам его слышно не было.

— Ничего себе! — Аврелия оторвала взгляд своих идеально круглых глаз от обзорного окна и перевела его на меня. — Никогда не думала, что буду наблюдать настоящую войну вот так — вблизи.

— Обычная боевая операция, — пожал плечами я, позволяя себе подняться с пола и, наконец, расслабиться.

— У тебя уже были такие же операции?!

— Таких же — нет.

— Поня — я-ятно, — протянула она.

Не знаю, что ей там было понятно, но меня это не интересовало. Мы оставили разрушенный фрегат позади, но по до сих пор не оборванным каналам связи с амулетами продолжали поступать картинки. В том числе, демонстрируя происходящее в уже пройденных нами ущельях. Что‑то из увиденного привлекло мое внимание — какой‑то диссонанс общей картины. Я внимательнее просмотрел следующую партию на мгновение вспыхивающих перед моими глазами изображений. Затем еще одну. Хотел было начать копаться в памяти, как вдруг заметил, что искал. На переданной уже другим амулетом картинке достаточно ясно различалось размытое пятнышко движущейся человеческой фигурки, запечатленное заклятьем с высоты в полкилометра.

— Быстрее! Набирай скорость! — крикнул я, уже отчетливо понимая, что слишком поздно.

— Диана, палуба, — объяснять подробнее не было времени.

Мое альтер эго среагировало моментально, одним ударом вынося запертую дверь вместе с засовами и выскакивая наружу. Миниатюрная женская фигурка уже неслась прямо по горному склону, с легкостью огибая слишком большие выступы и настигая корабль, идущий со скоростью шестьдесят километров в час. Прыжок. Окружающий судно вихрь изменил траекторию ее полета, но вонзившееся в борт лезвие длинной боевой косы не позволило Иви пролететь мимо. Небрежный рывок, и она оказалась на палубе.

— Я пришла убить тебя, Абель, — холодно произнесла моя вторая мама.

— Здравствуй, папа, — вежливо поприветствовала ответившего на Зов отца Марианна.

— Здравствуй, дочь. Ты хотела о чем‑то поговорить? — отрешенно поинтересовался Александро.

— Да. Я желаю знать причины, по которым ты приказал родственникам начать охоту на Абеля.

— Ты не читала письмо императора? Или не поняла изложенного?

— Я умею читать, — огрызнулась молодая женщина. — Только не припомню, когда мы стали бесправными слугами, готовыми уничтожить одного из нас по указке владыки другого Дома. Почему мы собираемся выполнять прихоть выжившего из ума старика?

— Пока семья выполняет только мои прихоти, — ледяным тоном отозвался Александро. — И до сих пор все они шли Гнецам на пользу. Если ты не в состоянии оценить ситуацию в целом, возможно, тебе стоит временно отказаться от роли наследницы и поработать над собой?

— Если ты так настаиваешь… — голос Марианны был полон язвительности. — Отказываюсь. Можешь объявлять наследником кого‑нибудь еще. Дядю Теодора, например. Такой ценитель церемониала лучше всего подойдет для управления почетной гвардией императора, по ошибке получившей статус отдельного Дома.

— Я найду подходящего кандидата.

— В голове которого будет меньше мозгов, чем в Абелевой заднице? — саркастически поинтересовалась женщина. — Жену из императорского рода тоже ему обеспечишь? Сомневаюсь, что Лидия Риттершанц согласится повторно выйти замуж за какого‑нибудь другого Гнеца.

— Со временем у императора появятся и другие дочери.

— Боюсь, ты переоцениваешь способности старика.

— Я имел в виду Давида Риттершанца, а не прежнего императора.

— Даже так… — протянула Марианна.

— Именно так. А теперь, если у тебя больше нет вопросов, отправляйся выполнять приказ.

— Кажется, ты перепутал меня с Ивейной, папа. Это она у нас влюбленная идиотка, готовая следовать любому твоему слову. Я же, подобно маме, имею на плечах собственную голову. И не буду охотиться за родным братом.

— Пойдешь против воли главы семьи?

— Просто не стану выполнять безумные распоряжения.

— У любых решений бывают последствия.

— Объявишь охоту еще и за моей головой?

— Лишу тебя поддержки семьи.

— Правда? — делано удивилась Мари. — Знаешь, я как раз вчера разговаривала с отцом своего мужа. А сегодня он прислал мне письменное предложение сменить фамилию. Хочешь проверить, сколько аристократов переметнется в другой лагерь стоит мне начать именоваться Денова?

— Это ультиматум?

— Одному же ты подчинился. Так что привыкай — многие захотят выяснить насколько податливее стал главнокомандующий.

— Не самый разумный поступок с твоей стороны, дочь.

— Я и не претендую.

— Надеюсь, ты не собираешься мешать остальным исполнять свой долг?

— У меня нет маминой армии. Только легион, да и тот финансируется из кармана генерала Фалька. Но не рекомендую охотящимся за головой Абеля появляться на моей территории — родственные узы не помешают мне убить слишком много о себе возомнивших врагов брата. — Марианна оборвала связь.

Александро опять остался один на один со своими мыслями. Он устало прикрыл глаза. Неожиданная фраза дочери, не к месту вспомнившей о преданности Ивейны, вновь пробудила сомнения. Впрочем, у него не было иного выхода. Оставалось лишь надеяться, что отправленная в Вельскую область жена поступит правильно.

Женщина отпрыгнула назад, уходя от неожиданно результативной звуковой атаки. Талисманы отлично гасили порожденную магией ударную волну или разрывающие плоть вибрации, но упрямо игнорировали менее разрушительные воздействия — точное определение уровня опасности всегда являлось слабым местом автоматически срабатывающей защиты. Чары Абеля вполне могли убить обычного человека, вызвав кровоизлияние в мозг. Самой Ивейне, давно управляющей токами внутренней энергии на уровне рефлексов, подобное не грозило, но даже пара мгновений дезориентации в бою на высоких скоростях могла завершиться чьей‑нибудь смертью.

Прочистив голову волной энергии и замедлив ток крови в районе полученной раны, женщина остановилась напротив не ставшего ее преследовать Абеля. Мелькнуло и пропало мимолетное сожаление о потере оружия. В конце концов, она шла сюда совсем не побеждать, так что и расстраиваться не из‑за чего. Подумаешь, косу потеряла. Несколькими секундами раньше, несколькими позже — невелика разница.

Щекастик чуть склонил голову на бок — в таком до боли знакомом жесте. Вот только серые глаза смотрели непривычно холодно, делая его удивительно похожим на отца. Какая злая ирония!

Абель развел руки с серпами в стороны, предлагая ей атаковать первой. Правая слушалась его чуть хуже, но прореха на рукаве и не думала окрашиваться кровью. Стянул мышцы, заблокировав рану? Иви двинулась обходить его по сужающейся спирали, выбирая момент для нападения. И, словно в насмешку над ее нерешительностью, вокруг Абеля начали закручиваться потрескивающие от напряжения голубоватые линии очередного заклятья.

Хороший маг, да? Ивейне захотелось расхохотаться Марианне в лицо. Захотелось так же сильно, как и надавать самой себе пощечин. Самовлюбленные глупцы! Целое семейство снисходительно трепало величайшего чародея современности по голове, покровительственно сообщая ему, как он должен поступать, чтобы не расстраивать старших. Слепцы! Ставший жертвой проекта «Двуединый» мальчик обрел мастерство, а никто этого даже не заметил, включая и ее, посвятившую боевым искусствам более двадцати пяти лет. Неудивительно, что он игнорирует идиотские указания, поступая в меру собственного разумения.

Жаль только, что извиняться уже поздно. Она не смогла сказать Александро «нет» — как никогда не могла, подобно жертве удава замирая под его уверенным взглядом. А найденный выход, казавшийся таким простым и естественным еще минуту назад, вдруг показался невероятной глупостью. Есть ли смысл в смерти? И где пролегает грань между героическим самопожертвованием и трусливым самоубийством? К сожалению, ей искать ответы на эти вопросы уже поздно.

Удар. Еще удар. Серпы вновь вспороли воздух в опасной близости. Перекрутиться над самой палубой, достав Абеля пяткой в колено и заставив отступить. Уход в бок. Нырок. Еще удар. Прыжок. Хлестнуть по плоской грани серпа, отводя его в сторону. Вновь выставить проклятый алмазный доспех, рассчитанный на выносливых как столетние дубы Гнецев и с фантастической скоростью пожирающий силы у всех прочих. Опять удар. Вспышка!

Разошедшиеся от Абеля полусферой молнии просто проигнорировали не сработавшую по какой‑то причине защиту амулета. Ивейне удалось перенаправить в стороны две особенно толстые дуги электрических разрядов, но прочие дотянулись, заставив тело изогнуться в болезненном спазме. Врезавшаяся в скулу нога швырнула женщину на палубу, заставив проломить головой одну из толстых досок обшивки. Ивейна еще попыталась встряхнуться, сбрасывая возникший в мышцах спазм и возвращая им подвижность, но новый мощный удар погрузил ее в темноту.

— Здравствуй, отец.

— Здравствуй, Пауль. — Рональд Денова тяжело вздохнул. — Только не говори, что ты тоже хочешь знать, почему я предложил Марианне Гнец войти в нашу семью.

— Не буду. — Пауль чуть улыбнулся. — К тому же мне и без твоих пояснений все ясно. Получив поддержку и защищенный тыл, она станет более уверенно выступать против Александро, что нам только на руку.

— Ну, хоть кто‑то меня понимает. Чего ты хотел, сын?

— Предупредить. Я перевожу свой легион в Вельскую область на охрану владений временно отсутствующего Абеля Гнеца.

— Основания?

— Письма владельца земель, содержащие соответствующую просьбу. Предупреждая следующий вопрос, уточню: подлинные.

— Он обращался к тебе?

— Нет. Письма мне передал Кристофер, который получил их от жены. Скорее всего, Абель просил о защите территорий именно сестру, но адресат в них благоразумно не указан.

— Какие у нас причины вводить свои войска? — хмуро поинтересовался Рональд.

— Просьба моего младшего брата, желающего поддержать своего друга, несправедливо обвиненного императором?

— Неубедительно.

— Ты же сам советовал мне поддерживать хорошие отношения с Кристофером, чтобы ему не захотелось сбежать от нас к Гнецам.

— Совершать глупые поступки во имя братской любви я тебе не советовал.

— Может быть, в качестве причины подойдет мое желание преподать урок некоторым наглецам из Дома Весов? Главнокомандующий может сколько угодно соглашаться с ультиматумом императора, но это не повод позволять «весовщикам» разворовывать серебро одного из аристократов нашего Дома. И не важно, что его фамилия Гнец. Мы должны провести четкую черту, отделяющую позволенное лакеям Владыки империи от непозволенного, иначе они так и будут требовать от нас одной уступки за другой.

— Уже лучше. Но для этого не обязательно присутствие в Вельской области наших личных сил. Достаточно вынесения соответствующего вопроса на обсуждение в Совете Дома.

— Который соберется не раньше следующей недели.

— Вполне допустимый срок. — Рональд пожал плечами. — Даже если «весовщикам» удастся за это время украсть несколько серебряных слитков — ничего страшного. Есть еще причины?

— Репутация, отец. Мы всегда много говорим о чести, но в реальности ищем компромисс между ней и выгодой.

— Такова жизнь. Поступай мы иначе, и роль одного из правящих Домом семейств принадлежала бы кому‑нибудь другому.

— Я понимаю. Но в данном случае искать компромисс нет нужды. Наша выгода заключается в откровенной демонстрации чести и благородства. Александро предал своего сына — мы защищаем его законное имущество, несмотря на политические противоречия. Репутация ведь тоже ресурс, который требуется нарабатывать.

— Приятно получать выгоду, совершая то, что тебе нравиться? — хмыкнул Рональд.

— Разумеется. Не наслаждаться же мне, играя роль подлеца.

— Ну раз так, веди свой легион творить справедливость. Только не забывай потом, что именно ты позволил Гнецам сохранить дополнительный источник дохода.

— Не думаю, что это будет иметь особое значение.

— Неужели? Полагаешь суммы, которые можно выжать из рудников Вельской области, слишком малы?

— Дело не в этом. Если Абеля ликвидируют, то деньги лишь помогут Александро немного компенсировать потерю влияния. Если же нет, младший Гнец выгрызет у императора столько, что о рудниках никто и не вспомнит.

— Ты о нем высокого мнения.

— Всего лишь отдаю должное. — Пауль пожал плечами. — Ты знаешь, как именно он устроил свою свадьбу с императорской дочкой?

— Нет.

— Три месяца прошло, а наш новый начальник службы безопасности не смог создать даже правдоподобной версии, не говоря уж о фактах.

— Ты слишком строг к нему. Солиано — территория Сокола. А он не тот, кто выпускает секретную информацию из своих когтей.

— Возможно. Тебе не кажется, что они похожи, отец?

— Гнешек и младший Гнец?

— Да. Глупые шутки и неуместная ирония одного и рассеянный непонимающий взгляд другого. Ты можешь сказать, чего хочет Сокол, не поддержавший на Совете ни одну из сторон?

— Я прослежу, чтобы в Вельской области оказалось достаточно агентов нашей службы безопасности, — задумчиво протянул Рональд Денова. — А ты, сын, раз уж достаточно повзрослел, поищи ответы в оставленных Абелем бумагах.

Насвистывая себе под нос мелодию подслушанной у наемников не совсем приличной песенки, Мика возилась с ужином. То, что на этот раз ей приходилось готовить на походной плите, да еще и пользуясь ограниченным набором продуктов, несколько нервировало девушку. Конечно, солдаты не слишком привередливые ценители, да и господин Абель, будучи увлечен работой, подчас пережевывает, что дают, но кроме них требовалось накормить еще нескольких человек, одной из которых являлась Ла Лидия, тщательно следящая за своей фигурой и одновременно привыкшая к вкусной пище. Попробуй тут угоди.

Подошла Аврелия и, усевшись на ближайший валун подходящих размеров, тяжело вздохнула.

— Выдохлась, — пожаловалась Томбсмит горничной, разглядывая собственные ладони с мелко дрожащими пальцами. — Неудачное место для посадки — слишком много крупных камней.

— За ночь с расчисткой площадки управитесь? — поинтересовалась Мика, даже не взглянув в ту сторону, где оставшиеся без чародейской поддержки воины, издавая гортанные кличи, ворочали булыжники при помощи ломов.

Из‑за начавшихся проблем с вентиляцией и повышения температуры в трюме им пришлось совершить вынужденную посадку до пересечения горной цепи, и теперь требовалось как можно тщательнее разровнять каменистую поверхность вокруг корабля, чтобы снизить риск крушения при взлете до минимума. Приходилось выворачивать из земли одни булыжники и разбивать другие, чтобы засыпать ямы и выемки получившимся щебнем — работы предстояло много.

— Не уверена, — Аврелия покрутила головой, пытаясь расслабить затекшую шею. — Если я верно угадала все проблемные места, то дальше ребята и без магии справятся. А если нет, придется продолжать работы уже после того, как удастся восстановить хоть чуточку энергии. Разве что Риккарда или Абель решат помочь.

— Это вряд ли, — рыжая даже хмыкнула, представив себе Рикку, позволяющую господину тратить остатки сил на какое‑то дробление валунов. — Лучше попроси госпожу Сильвию поразбивать все, что тебе не нравится, пока она от злости за корабль не взялась.

— Чего она так завелась‑то? — с чисто женским любопытством поинтересовалась Аврелия.

— Ну, так господин Абель драку без нее устроил. Я бы тоже обиделась. Эх… — Мика вздохнула. Ее не то, что поучаствовать — посмотреть на бой не пригласили, хотя Рикка перед началом схватки и спускалась на нижнюю палубу. Подруга называется…

Словно услышав направленные в ее адрес ругательные мысли, горничная — секретарь появилась на вершине трапа. Покрутив головой и остановив свой взгляд на походной кухне Риккарда начала спускаться. Предугадывая цель ее визита с девяноста девяти процентной вероятностью, рыжая отложила в сторону ложку и взяла в руки заранее приготовленный для Абеля ужин.

— Прошу, — она вручила небольшой поднос визитерше, прежде чем та успела открыть рот. — Как там ваши успехи?

— Когда мы решим наши разногласия с императором, я отловлю дизайнеров Мойла, принимавших участие в разработке яхты, и переломаю им ноги, — зло процедила Риккарда. — Понятия не имею, с какой армейской лоханки они содрали схему расположения заклятий комфорта, но за такое убивать мало.

— Настолько плохо? — участливо поинтересовалась Аврелия.

— Да. Чары, отвечающие за вентиляцию, выполнены в типичной манере низкооплачиваемых армейских колдунов нижнего ранга. Заклятьям требуется наличие значительного свободного пространства в трюме вдоль стен. В противном случае они просто перестают выполнять свою основную функцию, продолжая при этом работать, сливая неизрасходованную энергию соседствующим с ними чарам кондиционирования. Которые при подобном сбое переключаются в режим нагрева. Температура воздуха в трюме сейчас около шестидесяти градусов.

Мика присвистнула.

— Или мы с господином Абелем сумеем за ночь исправить дефект и наладить хоть какую‑то работу вентиляции, или утром нам всем придется избавляться от доброй четверти содержимого трюма.

— Скорее господин предложит перераспределить груз по каютам, — с предвкушающей улыбкой поправила Мика.

— Вполне возможно.

— Спать на ящиках со взрывчаткой… — рыжая мечтательно закатила глаза. — Романтика.

Аврелию передернуло.

Воздушный корабль медленно опускался на посадочную площадку, позволяя обитателям и гостям поместья разглядеть герб семейства Денова на борту летательного аппарата. Однако в самый последний момент судно все‑таки совершило резкий разворот вокруг собственной оси и приземлилось, как положено: массивной кормой без опознавательных знаков в сторону окон, зато сходным трапом в направлении подъездной дорожки. Низенькая сухонькая старушка с абсолютно седыми волосами, заплетенными в длинную косу, наблюдавшая за этими маневрами, только покачала головой — показушники. Перед кем только красуются?

— Интересно, кого сюда демоны принесли?.. — задумчиво пробормотала себе под нос женщина, внимательно разглядывая каждого сходящего с корабля на землю в поиске знакомых лиц.

— Вы что‑то сказали, генерал? — сидящий за столом «весовщик» поднял голову, отрывая затуманенный взор от окружавших его бумаг.

— У нас гости, Соломон. — Старушка чуть повернула голову, бросив на мужчину мимолетный взгляд через плечо. — Надеюсь, вы не упустили этот момент?

— Конечно же, нет, генерал.

— Тогда заканчивайте возиться с документами. И приведите стол в порядок. Встречать гостей в чужом кабинете вообще невежливо, а уж роясь в бумагах его хозяина — невежливо вдвойне.

— Вряд ли Денова выскажут что‑нибудь по этому поводу. — «Весовщик» позволил себе презрительную ухмылку. — Они, в отличие от нас, вообще не имеют прав распоряжаться чем‑либо на территории Вельской области.

— Вы когда‑нибудь слышали о праве сильного, Соломон?

— Разумеется, — в голосе мужчины послышалось удивление самой постановкой вопроса.

— А применительно к кому‑нибудь другому, кроме вашего покровителя?

— М — м-м.

— Вот там, — старушка качнула головой в сторону окна, — на травке покоится один из самых крупных кораблей десанта, способный нести до трехсот подготовленных бойцов. Это отнюдь не прогулочная яхта, которые используют для нанесения визитов представители вашего Дома. Как полагаете, почему наши гости предпочли воспользоваться таким тяжелым, бронированным и не особенно комфортабельным кораблем, а не каким‑нибудь фрегатом, кроме всего прочего превосходящим данную махину по скорости на добрую треть?

— Желают продемонстрировать силу? — «Весовщик» прищурился. — Но тогда им стоило использовать более одного корабля.

— Зачем? Большинство моих легионеров находится в горах. В Летендере не наберется и тысячи солдат.

— То есть втрое больше, чем весь прибывший десант, — усмехнулся Соломон.

— Действительно втрое, — согласилась старушка, поджав тонкие губы. — Это вы точно подметили. Серьезное преимущество. — Она не стала пытаться объяснять что‑то дилетанту, похоже, искренне верящему в мощь численного превосходства. Если нонкомбатант не способен увидеть разницу между обычным охранником, зовущимся легионером лишь из‑за формальной принадлежности к одному из ее легионов, и элитным бойцом из личной гвардии Денова, то это его проблемы. — Но документы вы все же уберите. Хотя бы из вежливости.

«Весовщик» совету внял, несмотря на пренебрежительное отношение к визитерам, и к моменту прихода гостей поверхность рабочего стола не украшало ни клочка бумаги. Большая часть документов вернулась на полки, но некоторые перекочевали в пухлую папку, занявшую свое место в руках мужчины. Из которой он и продолжил их изучать, вольготно расположившись в кресле бывшего хозяина кабинета. Старушка лишь покачала головой, наблюдая за таким поведением, и, подумав, немного поменяла свое положение в пространстве, повернувшись лицом в сторону двери — прибывшие аристократы уже преодолели расстояние, отделяющее посадочную площадку от жилого здания поместья, и должны были появиться с минуты на минуту.

— Генерал Флобер, Лу Дамбголд, мое почтение, — поздоровался с присутствующими перешагнувший порог кабинета Пауль Денова.

Сопровождающий наследника семейства младший брат обошелся без слов, ограничившись положенным по случаю поклоном. Свита молодых людей из полудюжины вояк, сопровождаемых таким же количеством встретивших их легионеров Флобер, осталась по ту сторону закрывшейся двери.

— Доброго дня, Пауль, Кристофер, — отозвалась старушка, растягивая тонкие губы в некоем подобии улыбки. — Чем обязана вашему визиту?

— Полагаю, брачным узам, связавшим моего брата и Марианну Гнец, — иронично заметил старший Денова. — Именно из‑за них мы решили проявить родственное участие и позаботиться о сохранности дома и земель Абеля Гнеца во время его отсутствия. В связи с чем, со всей возможной вежливостью, прошу вас покинуть территорию поместья и вывести с его территории своих людей.

— Должна заметить, молодой человек, что в соответствии с подписанным главнокомандующим контрактом именно мои легионеры защищают расположенные в близлежащих горах рудники.

— Не имею ничего против, — Пауль пожал плечами. — Насколько мне известно, никаких претензий к качеству их работы Абель Гнец не выдвигал. Однако ваш договор с главнокомандующим не касается территории города и уж, тем более, поместья.

— Ла Абель не потрудился сформировать полноценную городскую милицию, способную действовать в его отсутствие. За исключением моего легиона, никаких воинских формирований, могущих обеспечить безопасность в регионе, не было. Пришлось мне, как представителю аристократии и генералу Дома Крылатого Меча, исполнить свой долг и взять ситуацию под контроль.

— Ваши действия достойны всяческих похвал, генерал. Однако сейчас мы здесь и готовы принять на себя бремя ответственности за безопасность городских жителей.

— Если бы все было так просто, молодой человек. Я понимаю желание семейства Денова погреть руки на огне сложившейся ситуации, но мои люди заняли позиции до вашего прибытия. И освободят их не раньше, чем в городе и области наступит спокойствие. Я не намерена давать вам возможность, ничего не делая, выступить в роли миротворцев, попутно выставляя моих легионеров зачинщиками беспорядков.

— Разве беспорядки устроил кто‑то другой? — иронично поинтересовался Пауль.

— Оставим право делать выводы о чьей‑либо вине следователям, направленным сюда главнокомандующим.

— Присутствие в кабинете Абеля Гнеца представителя Дома Весов также продиктовано заботой о безопасности жителей Летендера? — подал голос младший Денова.

— Лу Соломон Дамбголд — уважаемый и заслуживающий доверия бухгалтер — аудитор, занимающийся делами Ла Лидии Риттершанц.

— И по чьему же поручению, уважаемый Лу Соломон занимается делами Ла Лидии? — спросил Кристофер.

— Разве это не очевидно?

— Учитывая, что в моем саквояже лежит письмо от самой Ла Лидии, в котором она перечисляет действительно достойных ее доверия аудиторов, то нет, не очевидно. Потому как фамилия Дамбголд там не встречается.

— Заниматься аудитом финансовых дел Ла Лидии мне поручил ее отец. Лично, — многозначительно уточнил Соломон, выдвигаясь из‑за спины сухонького генерала. — А главнокомандующий утвердил мои полномочия на землях его семьи.

— И каким образом их разрешение позволяет вам рыться в бумагах Абеля? — прищурился Кристофер.

— Мой брат хотел сказать, что при всем нашем уважении как к императору, так и к главнокомандующему, их власть над собственными детьми не распространяется настолько далеко, — попытался смягчить высказывание младшего Денова Пауль.

— Боюсь, что ваша власть оканчивается еще раньше, — приторно улыбнулся Дамбголд.

— Ошибаетесь, — заметил Кристофер, продолжая холодно изучать «весовщика». — Абель попросил Марианну присмотреть за временно оставленным им имуществом. Чем я здесь и занимаюсь.

— Пытаетесь, — насмешливо обронил Соломон.

— У вас есть письменное поручение, Ли Кристофер? — генерал досадливо дернула уголком губ.

— Разумеется. И поручение Абеля, и мое назначение временным управляющим, и полноценный договор с Паулем об использовании его воинов. Все соответствующим образом заверенные бумаги. Хотите посмотреть?

— Пожалуй, нет. Поверю вам на слово, молодой человек.

— Тогда напомню о своей просьбе освободить территорию поместья. — Пауль попытался перехватить инициативу у своего несколько агрессивно настроенного брата. — Нам ведь не нужен вооруженный конфликт, генерал, не так ли?

— Не в этот раз, — сухо заметила Флобер. — Пойдемте, Соломон. Сегодня поле боя остается за этими господами.

— Как пожелаете, генерал, — проворчал «весовщик», явно недовольный исходом переговоров.

— Только будьте добры, перед уходом верните папку с документами обратно на полку, — попросил Кристофер.

— Но это мои документы, — возмутился весовщик.

— Сомневаюсь, — холодно произнес младший Денова. — Если, конечно, вы не решили украсть только саму папку, оставив ее содержимое на месте. Серая кожа — не самый распространенный материал, да и тиснение на ней необычное. Один в один как на тех. — Юноша указал взглядом на шкаф, где громоздились одна на другую точно такие же папки.

— А если у нас с Ла Абелем схожие предпочтения к дизайну аксессуаров? — язвительно поинтересовался «весовщик», заставив свою спутницу сокрушенно покачать головой.

— Тогда я принесу свои искренние извинения, — Кристофер чуть склонил голову в намеке на вежливый поклон. — Но после того как вы продемонстрируете нам содержимое сего аксессуара.

— И не подумаю, — с вызовом бросил Дамбголд. — Может, вам и удалось выдворить нас из поместья, но никто не давал Денова права досматривать аристократов Дома Весов.

— Моя просьба не имеет никакого отношения к попытке досмотра, — заметил юноша. — И, разумеется, у меня нет никакого права задерживать вас, несмотря на прозвучавший отказ.

Соломон самодовольно ухмыльнулся.

— Однако я обладаю статусом временного управляющего делами этой земли, что дает мне некоторую власть. Например, право применить силу к вору, отказывающемуся оставить чужое в добровольном порядке.

— Серьезное заявление, — хмыкнул Дамбголд. — Вас не смущает тот факт, что в случае ошибки вы предстанете перед императорским судом? Который вряд ли сделает скидку на ваш юный возраст или высокое происхождение.

— Более чем уверен, что суд этого делать не станет. Но вам не удастся поучаствовать в тяжбе, потому что я вас просто убью. Если не откроете папку, разумеется.

— Крис… — предостерегающе произнес Пауль.

— Считаю до трех. — Младший Денова уперся взглядом своих холодных голубых глаз в насмешливые карие «весовщика». — Раз.

— Крис… — повторил Пауль.

— Два, — невозмутимо проронил юноша, сдвигаясь на полшага от брата и как‑то неуловимо меняя позу.

— Крис!

— Отдайте бумаги, Соломон, — с какой‑то бесконечной усталостью в голосе попросила Флобер. — Мне бы хотелось вернуть вас императору живым.

— Три.

— Да заберите! — выкрикнул разнервничавшийся «весовщик», швыряя папку на стол.

— То есть это все же не ваши документы, — резюмировал младший Денова. — Генерал, — он повернулся к Флобер, — прошу вас, как представителя власти Дома Крылатого Меча, поместить вора под стражу. Обвинения в полагающейся письменной форме я предоставлю вам в течение часа.

— Крис… — тяжело вздохнул Пауль.

— Не перегибайте палку, молодой человек, — поморщилась старушка.

— Я всего лишь возвращаю, как вы выразились «палку», в исходное положение. Перегнул ее кто‑то другой, решив, что может игнорировать законы империи и поступать в соответствии с собственными капризами.

Некоторое время они глядели друг другу в глаза.

— Молодежь… — седая женщина сокрушенно покачала головой… в который раз за день. — Будь по — вашему. — Она повернулась к «весовщику». — Лу Дамбголд, вы арестованы. Сдайте личное оружие.

— Но у меня нет оружия, — растерянно отозвался тот.

— Я знаю, — тяжело вздохнула Флобер, закатывая глаза. — Это такая общепринятая формулировка. Пойдемте, Соломон, я посажу вас в вашу каюту и отвезу в летнюю столицу, к императору.

— Но это произвол, — неуверенно возмутился «весовщик», тем не менее направляясь за генералом к выходу.

— Это жизненный урок, Соломон, — наставительно заметила старушка. — Ничего, заплатите штраф, избавитесь постепенно от репутации мелкого воришки и научитесь, наконец, не злить агрессивно настроенных молодых военных.

Дверь захлопнулась за спиной генерала, лишая оставшихся в кабинете Денова возможности послушать дальнейший разговор. Пауль задумчиво посмотрел на свисающую с края стола папку и взял ее в руки.

— Любопытно… — протянул он.

— Брось ее к остальным, — рассеянно отозвался все еще смотрящий на дверь Кристофер.

— Собираешься убить еще и меня? — с весельем в голосе поинтересовался старший Денова. Однако взгляд его, остановившийся на брошенном «весовщиком» предмете был серьезным и задумчивым.

Кристофер захохотал. Смеялся он долго и настолько заразительно, что Пауль глядя на него, невольно улыбнулся уже по — настоящему.

— Ну ты как скажешь, брат, — проговорил юноша, вытирая выступившие от хохота слезы. — Разве истинный Денова, вроде тебя, опустится когда‑нибудь до столь очевидного воровства чужих секретов. Тем более если за сохранность этих секретов отвечают его родственники. Мне даже мысль о подобном кажется невероятной. А тебе самому? — Все еще улыбающийся Кристофер посмотрел в глаза старшего брата.

— Взрослеешь, — хмыкнул Пауль, возвращая папку на стол.

— Доброе утро, — поприветствовал я свою вынужденную гостью, с интересом изучая ее новый наряд. Времени на починку испорченной формы ни у кого не было, так что моя вторая мама красовалась в платье Микаэлы — одном из немногих подошедших по размеру. А учитывая, что на борт Мика погрузила только рабочую одежду… Для полного соответствия образу горничной Иви не хватало лишь косынки с передничком. — Как прошла ночь? Надеюсь, твой сон ничего не тревожило?

— Спасибо за беспокойство, Абель, — прохладно отозвалась Ивейна. — Хотя боюсь, я не заслуживаю хорошего отношения с твоей стороны.

— Как и большинство родственников, — я пожал плечами. — Что совершенно не мешает мне улыбаться им при встрече.

— Что ты собираешься со мной делать? — Она решила сменить тему разговора.

— Поговорить. — Я понятия не имел, как быть взрослым, сильным и авторитетным, подобно отцу, и решил попробовать быть собой. Вдруг сработает.

— И все?

— А что еще? Хочешь еще одну дуэль устроить?

— Твоя горничная Микаэла сожалеет, что пропустила зрелище. Она бы не отказалась от представления.

Я растерянно моргнул.

— Девушка считает, что ты зря подставился с рукой. Сильно ругали?

— В меру, — я невольно скривился, вспоминая брюзжание Сильвии.

— Похоже, это действительно беспокоит тебя больше, чем полученная рана, — Иви изогнула губы, видимо пытаясь изобразить улыбку, но их подрагивание свело ее усилия к нулю.

— Нет, ну больно было, — я постарался исправить ситуацию, щадя ее чувства. — Особенно потом.

— Не знала, что ты настолько хорош, — Иви со вздохом отвела глаза в сторону. — Я, оказывается, вообще ничего о тебе не знала.

— Так уж и ничего? Или все мои качества, не относящиеся к искусству боя или умению плести чары, которым ты, кстати, никогда не интересовалась, не имеют значения?

— Извини, Абель. Конечно, имеют.

— Тогда считай, что ты знаешь меня достаточно хорошо. Просто внутри моей головы живет еще один человек, с которым до сих пор большинству родственников недосуг было познакомиться.

— Но этого человека тоже зовут Абель, — грустно усмехнулась моя вторая мама.

— Нет. Ее зовут Диана. Классический случай раздвоения личности, знаешь ли.

— Совершенство! — потрясенно выдохнула Иви.

— Тоже полагаешь, что меня надо лечить? — Я закинул ногу на ногу, откинувшись на спинку стула.

— Не знаю… — растерянно выдохнула она.

— Зато я знаю. Мне нравится вечное присутствие еще одной подруги. Которая всегда поддержит и прикроет. Разве что советы у нее так себе.

— Кто бы говорил! — возмутилась Диана.

— Если ты так уверен, — Иви закусила губу.

— Представь себе, уверен. В этом есть что‑то странное?

— Не знаю. Я не привыкла видеть тебя таким.

— Каким?

— Взрослым.

— Расстраиваешься? — я внимательно посмотрел на нее. — Извини.

Она подняла на меня удивленные глаза.

— За что?

— За то, что слишком быстро вырос и лишил тебя возможности повозиться с ребенком хотя бы во время отпуска. Я ведь помню, что ты хотела детей.

Иви с силой зажмурилась.

— Знаешь, если верить Лидии, все мужчины немного дети. Я не могу повернуть время вспять. Но с удовольствием поглощать твои вишневые пироги и делиться рассказами об успехах в учебе мне вполне по силам.

Из‑под закрытых век моей второй мамы показались слезы. Я достал из кармана рубашки платок и, пересев поближе, попытался утереть с ее щек влажные дорожки. Получилось довольно неуклюже.

— Тебе не очень идет плакать.

— Я пыталась тебя убить, Абель, — со всхлипом заявила она.

— Подумаешь. За последние пару лет это далеко не первый случай.

— Почему ты не можешь меня просто ненавидеть? — Она отобрала у меня платок и принялась вытирать глаза самостоятельно.

— Как‑то не получается, — пожал плечами я. — У тебя ведь тоже не получилось захотеть убить меня по — настоящему.

— Я бы все равно выполнила его приказ, — упрямо процедила Ивейна.

— Кажется, ты сейчас упомянула об этом в прошедшем роде? — заметил я.

Моя вторая мама зло уставилась на меня своими еще влажными глазами, но получила в ответ лишь безмятежную улыбку.

— Демоны, ну почему ты так похож на него? — Она снова всхлипнула.

— Неужели? — удивился я, пытаясь припомнить хоть один случай, когда отец пытался использовать улыбку для убеждения. — По — моему, общего между нами не так уж и много.

— Тебе так только кажется. — Иви снова принялась тереть глаза. — Хочешь знать, как я сумела обнаружить и догнать твой корабль?

— Конечно, — сказал я, хотя, честно говоря, не видел в этой задаче ничего сложного.

— Просто подумала о том, как на твоем месте поступил бы Александро.

— И? — мне внезапно стало более чем интересно.

— Он бы двинулся туда, где его больше всего ждут и поэтому меньше всего ожидают увидеть. Например, в горы, навстречу перекрывающим все сколько‑нибудь подходящие маршруты фрегатам.

— А потом? После гор.

— Спрятался бы там, где крайне сложно искать. Возле одного из крупных воздушных портов, через которые проходит большой поток разнообразных торговых судов. Менял бы внешний вид корабля, а может быть и сам корабль. Если действовать достаточно дерзко, то так можно совершить далеко не одну диверсию и все еще остаться не пойманным.

— Вынужден тебя разочаровать, — облегченно вздохнул я, успевший изрядно испугаться собственной предсказуемости. — Мы с ним все‑таки слишком разные. Я не собираюсь прятаться. Впрочем, и охотиться за головой отца тоже. Мне будет достаточно уладить наш маленький конфликт с Давидом Риттершанцем.

— Ты хочешь убить сына императора? — вскинула голову Ивейна.

— Не думаю, что это возможно. По крайней мере, с имеющимися силами. Однако я могу продемонстрировать окружающим шаткость предъявленных императором обвинений и опасность моего преследования. Посмотрим, что после этого скажут Советы Домов.

— Безумный план.

— Моя жена регулярно это повторяет. А я всего лишь собираюсь напомнить, что существует и обычный закон, а не только желание императора обвинить кого‑либо. Напомнить империи и нашему Дому. — Я придвинулся еще ближе к Ивейне и заглянул ей в глаза. — Хочешь поучаствовать? Бой за боем. В полную силу. Или предпочтешь вернуться домой?

— Хочу, — судорожно выдохнула она, сжимая мокрый платок в побелевших пальцах.

Сухонькая седая старушка задумчиво крутила в руках бутылку вина, самовольно извлеченную из настенного бара. Наконец, придя к определенному решению, она небрежным жестом извлекла пробку и отхлебнула прямо из горла, проигнорировав хранящиеся в том же баре бокалы. Конечно, подобное поведение было не совсем правильным как по отношению к хозяину кабинета, так и к дорогостоящему напитку, но женщину это не сильно волновало. Тем более что в помещении она находилась одна, и оценить фривольность жеста было просто некому. Посмаковав мягкий вкус выдержанного вина, сделала еще один глубокий глоток и, закрыв дверцу бара, устроилась на ближайшем стуле, закинув ногу на ногу и перебросив длинную седую косу со спины на грудь.

Негромко хлопнула дверь приемной, послышались приближающие шаги. Седовласая женщина искривила тонкие губы в некоем подобии улыбки, но головы так и не повернула, продолжая смотреть в стену.

— Агнесс, прости, что заставил тебя ждать. — Хозяин кабинета приблизился быстрыми шагами… и прошел мимо. — Впрочем, я вижу, ты не дала себе скучать слишком уж сильно. Ну кто пьет дорогое вино подобным образом? Долгое пребывание в поле не идет на пользу твоим манерам. — Мужчина извлек на свет бокалы, незадолго до этого «забытые» его гостьей.

— Зато оно идет на пользу моей физической форме, — проворчала женщина. — А учитывая, что я собираюсь командовать своими разгильдяями еще хотя бы лет десять…

— Все еще не готова уступить должность кому‑нибудь из внуков?

— Одному из этих бездарей? Да им капитанские звания страшно давать! Нет уж, я лучше подожду, пока второй правнук повзрослеет.

— Подает надежды?

— Не особенно, если честно, — вздохнула женщина. — В последние дни я даже начала сожалеть, что в юности отказала твоему отцу.

Хозяин кабинета закашлялся, поперхнувшись вином. Старушка лишь улыбнулась, глядя на такое неожиданное проявление эмоций.

— Серьезное заявление, — хрипло выдохнул мужчина, наконец‑то прокашлявшись. — Сколько я помню, ты всегда утверждала, будто терпеть его не можешь.

— Так и есть, — женщина вновь отхлебнула вина прямо из бутылочного горлышка. — Но следует признать, у старика получились неплохие потомки. Ты сам, старшенькая твоя — девица талантливая, хоть и стерва преизрядная. Да и младшенький — хорош.

— Насколько хорош? — мужчина резко посерьезнел.

— Он ушел из Вельской области.

— Это мне и так ясно. Новости об аресте или смерти родственника не начинают с разговора на постороннюю тему. Как он прорвался?

— Я разве сказала «прорвался»? — старушка заломила бровь. — Я сказала «ушел». Небрежно так, знаешь ли. Попутно опустив на землю один из моих фрегатов. Корабль не подлежит восстановлению, но при этом ни одного трупа, только раненые. Да и вообще интересная ситуация сложилась… — она замолчала, задумавшись.

— Агнесс, — напомнил ей о своем присутствии собеседник.

— Красиво отбыл, стервец. В городе чуть ли не боевые действия развернули. Одних только поврежденных зданий с полдюжины, почти три десятка мертвых легионеров и вдесятеро больше раненых и пострадавших от отравляющих веществ, а Абеля даже обвинить не в чем. Совсем. Всему виной халатность и самоуправство моих офицеров.

— Даже так?

— Именно так. А знаешь что особенно обидно? Подготовкой большинства линий обороны руководила девочка, до июня месяца служившая в моем собственном легионе. Такой талант упустили, бездари!

— Томбсмит?

— Да. Знаешь ее?

— Исключительно по досье. Выпуск прошлого года. Имела некоторые виды на Абеля.

— Они встречались?

— Она даже числилась его фавориткой.

— И отправилась служить в захолустье, — Флобер сузила глаза. — Еще в прошлом июне. Полагаешь, он планировал получить рудники еще тогда?

— Возможно, — Александро улыбнулся.

— Гордишься? — внезапно спросила женщина.

— Считаешь подобное чувство неуместным?

— Не знаю. Но замечу, что твоя радость успехами отпрыска не помешает ему перерезать тебе глотку при первой возможности.

— Это естественно, — засмеялся Александро. — Должен же он был унаследовать что‑то и от своей матери.

— Мне непонятна твоя радость, — старушка осуждающе покачала головой.

— Считай это юмором висельника, — весело заявил главнокомандующий, глядя на раздосадованное выражение лица собеседницы. — Давай вернемся к Летендерскому погрому. Каковы итоги?

— Как ни странно, вполне удовлетворительные. Мои, так называемые «офицеры», настолько привыкли кормиться с двух рук, что поспешили исполнить пожелания агентов Риттершанцев, не дожидаясь приказов официального начальства. А у «весовщиков» не оказалось под рукой кого‑нибудь, способного просчитать последствия бездарно спланированной операции — торгаши упорно продолжают считать, что хорошее техническое оснащение и численное превосходство гарантирует победу. Меня, конечно, не радует необходимость проводить следствие над собственными подчиненными, но деваться некуда — среди них, по меньшей мере, три десятка реальных кандидатов на виселицу.

— Так много? — главнокомандующий удивился.

— Эти идиоты отчего‑то решили, что если они влезли в ловушку и начали гореть, то это дает им право стрелять по кораблю владельца земель и использовать боевые жезлы для уничтожения окружающего ландшафта.

— В какой‑то мере я могу их понять. Сложно рассуждать здраво, когда горишь.

— Нечего было вторгаться на территорию поместья аристократа, кретины! — раздраженно отрезала Флобер. — Впрочем, нет худа без добра. Количество попавших под следствие дало мне отличный повод провести чистку среди офицерского состава. Легион можно реформировать, вычистив всех взяточников, и даже Риттершанцы не заподозрят, что это сделано исключительно ради избавления от их влияния. Теперь, когда императорская семейка перестала снимать сливки с рудников, мне их агенты среди подчиненных даром не нужны.

— Ты всегда была грубовата, Агнесс, — посетовал Александро.

— Я грубовата? В таком случае тебе стоило бы послушать разговор младшего Денова с Дамбголдом. Вот уж достойная пара для твоей старшенькой.

— Кристофер оскорбил аристократа Дома Весов в открытую?

— Он обвинил Дамбголда в воровстве и заставил меня поместить «весовщика» под стражу. Крайне достойный юноша. Ты ни в коем случае не должен позволять ему менять фамилию.

— Даже так?

— Да, — Флобер ехидно улыбнулась. — Гнец из него все равно не выйдет. А вот Денова просто прекрасный получился. Осталось протолкнуть его в Совет со стороны оппозиции, и ты сможешь править до конца жизни. Остальные одиннадцать Домов окажут тебе любую поддержку, лишь бы юный радикалист не получил титула главнокомандующего и не залил полстраны кровью.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — мужчина покачал головой, но взгляд его, направленный куда‑то в себя, давал понять, что полученную информацию он воспринял всерьез.

— Если только самую малость. В нашем Доме вообще слишком много аристократов грезящих о величии и не способных соизмерять амбиции с реальными возможностями. Все жаждут силовых решений. Один ты и способен тратить по полчаса на лобзание каждой из половинок жирной задницы императорского отпрыска, а потом, отчитываясь перед Советом, называть это серьезным шагом по налаживанию взаимопонимания между Домами.

— Буду считать твое высказывание комплиментом, — нейтрально заметил Александро.

— Между прочим, это и был комплимент, — недовольно проворчала старушка.

Корабль «весовщиков» опустился на заранее расчищенную площадку в предгорьях точно по графику. Женщина отдала команду, и наемники ее новой семьи, подхватив ящики, выдвинулись к еще не опустившемуся трапу. Четко, как в армии. Умелые парни. Не настолько хорошо подготовленные, как ее сотня, но вполне на уровне. На подручных Теодора похожи. Разве что стоят дороже. Если не считать затрат на снаряжение и обучение, естественно.

С борта сбросили сходни, и воины сразу же поспешили наверх. Правильные рефлексы. Это в мирной ситуации они должны посторониться, пропуская спускающегося высокородного, а сейчас дело важнее — отчитываться и кланяться потом будут.

Ивейна легонько вздохнула, радуясь, что нормально справилась с организацией погрузки. Ну, почти справилась: надо будет потом еще размещение контейнеров проверить и качество закрепления. Но это уже мелочи. До последнего момента она опасалась провалить задание, выполнить его недостаточно хорошо. Ведь если говорить начистоту, командир из нее никакой. В сотне большинство хозяйственных и координационных вопросов решали сержанты, в то время как Ло Гнец исполняла роль знамени — лица отряда.

Теперь все иначе. Теперь Ивейна сама командир. Настоящий, а не фиктивный. Приходится не только задачи ставить, но и следить за их выполнением. Своего рода повышение. Признание ее способностей. Женщина чуть улыбнулась. Странный способ она выбрала для саморазвития.

С другой стороны, если не считать изменившегося окружения, все осталось, как раньше. Есть исполнительные подчиненные, есть просчитывающий все наперед и никогда не ошибающийся руководитель, распоряжения которого не обсуждаются. Немного странно видеть в роли такого руководителя своего любимого щекастика, но она уже начала привыкать.

Позволив наемникам беспрепятственно подняться на борт, на землю спустился Абель в сопровождении Сильвии и трех членов экипажа корабля, которых Ивейна скорее ожидала увидеть лежащих связанными где‑нибудь в дальнем уголке трюма. Но нет. Младший Гнец в очередной раз раздвигал горизонты разумного, что‑то обсуждая с этими людьми. Ивейна подошла ближе.

— Изменения в планах? — поинтересовалась она, кивком головы указывая на окружавшую Абеля троицу, одетую в мундиры торгового флота Дома Весов.

— Не особенные, — юноша немного поморщился. — Но на борту находится груз, прибытия которого в осенней столице дожидаются с нетерпением. Нагнать новый график нам не удастся физически, так что придется понадеяться на нерасторопность служб оповещения. И на то, что в Службе безопасности Летнего дворца не работают параноики, вроде меня или Гнешека.

— Нас попытаются сбить?

— Над столицей? Вряд ли. Разве что взять на абордаж. Но даже это маловероятно. Желание выяснить, на сколько задерживается корабль, у службы разгрузки появиться не раньше, чем через час — другой после запланированного времени прибытия. Потом им придется привлечь внимание кого‑то, принимающего решения, затем обратиться к отвечающим за дальнюю связь магам. Переговорить с сотрудниками покинутого нами порта, которые сообщат, что транспорт отбыл, и задуматься над дальнейшими действиями. К этому моменту я надеюсь оказаться достаточно близко к цели нашего полета. Проблемы могут возникнуть только с отступлением.

— Справимся, — уверенно высказалась Ивейна. — В конце концов, затеряемся в самой осенней столице. Для нескольких человек это будет несложно.

— Я тоже так думаю, — покивал головой Абель. — Однако поспешить все равно стоит. Ты не могла бы поторопить своих подчиненных?

— Сильно ускориться не получится, — вздохнула женщина, досадуя, что неспособна выполнить такое простое пожелание. — Но мы попробуем. Поднимайтесь на борт — взлетим сразу, как только последний наемник покинет корабль.

Анджей Скол лежал на деревянном полу, уставившись в потолок невидящим взглядом широко открытых глаз. Плененный несколько недель назад психо активно работал, сканируя поверхностные слои мыслей разместившихся в двух соседних каютах солдат в поисках информации, которая позволит ему спастись. Долгий и кропотливый процесс пока не привел ни к каким утешительным результатам. Глубокое сканирование незащищенных разумов могло дать гораздо больше, но Анджей опасался потревожить находящегося на борту коллегу.

Один раз того удалось обмануть, спрятавшись за заранее возведенной статичной защитой, но постоянно испытывать удачу не стоило. Сложностей в работе и без того хватало. Взять хотя бы аномалию, обнаруженную где‑то в районе кают хозяев судна. Скол не знал, являлось ли обнаруженное им существо человеком или животным, но в полном и абсолютном безумии того не сомневался ни секунды. Вопрос о том, зачем Гнец держит это на борту яхты, оставался открытым. Впрочем, один вариант ответа у Анджея все же имелся: защита. Возводить ментальные бастионы каждому солдату и члену команды силами одного психо слишком долго, а так все присутствующие отлично защищены от дальнего сканирования. Не имея точных координат цели и ориентируясь исключительно на огоньки разумов, гарантировано наткнешься на аномалию. После чего будешь держаться от нее подальше. Если сохранишь рассудок, конечно.

Самого Анджея при столкновении с безумием спасла даже не осторожность, а страх. Самый банальный страх. Испугавшись неизвестного явления и того, что его могут обнаружить, психо просто закрылся всеми доступными средствами, даже не став искать дорогу среди хаоса разрозненных мыслей и видений. А поскольку он находился в верхних слоях разума, через некоторое время его вынесло на поверхность, позволив оторваться от попавшегося на пути кошмара. Больше попыток просканировать кого‑то из руководящего состава Анджей не предпринимал: закончить свою жизнь пускающим слюни идиотом в планы психо не входило.

Приходилось довольствоваться малым, считывая уже оформившиеся мысли, нескольких обитавших рядом солдат. По сути то же прослушивание, но воспринимается сказанное только одним из собеседников. Впрочем, было бы что воспринимать: темы для разговоров бойцы выбирали на редкость примитивные. И никогда не обсуждали окружающую их местность, словно за пределами яхты ничего не существовало. Лишь изредка в одной из примитивных голов проскальзывало название какого‑нибудь населенного пункта, и тогда Анджей начинал усиленно «вслушиваться», пытаясь определить, относится ли оно к текущему местоположению судна или является всего лишь местом проживания последней пассии бахвалящегося вояки. Как правило, тот или иной городок действительно оказывался родиной очередной красотки «с вот такой задницей» или памятным кабаком, где герой выбил кому‑то целых три зуба.

Скол уже готов был выть от отчаяния, когда в мыслях очередного тугодума мелькнуло новое слово: Прист. Причем солдат жалел, что и в этот раз ему не удастся пошататься по кабакам Приста. Название города было знакомо Анджею, и он мог со стопроцентной вероятностью утверждать, что никакой особой славы его питейные заведения не имели. Так что на ностальгию сетования бойца не походили. Психо переключился на собеседника сканируемого человека, желая получить как можно больше информации о предмете обсуждения.

Несколько минут спустя разум Анджея полностью вернулся в тело, заставив его моргнуть. В глаза словно песка насыпали, но психо все равно не мог сдержать довольную улыбку. Теперь он точно знал, где будет находиться в течение ближайших трех дней.

Модифицированное заклятие Зова психо плел очень осторожно, несмотря на заверения работодателя в том, что отследить созданные им чары практически невозможно. В конце концов, он понятия не имел, насколько хорошо маги Гнеца контролируют внутренние помещения яхты. Вполне возможно, что обитатели яхты в состоянии обнаружить даже малый выброс энергии в его «камере» и прийти полюбопытствовать, чем же таким занимается заключенный.

Ответа пришлось ждать долго. Вполне привычная ситуация. Однако она заставила Анджея сильно понервничать.

— Слушаю, — наконец прошелестел в его разуме знакомый тихий голос.

— Это Анджей Скол, — на всякий случай представился психо, хотя работодатель всегда был в курсе, кто именно пытается с ним связаться. — Нахожусь в плену на личной яхте Гнеца. Следующие три дня корабль проведет в окрестностях Приста.

— Понял тебя, Скол, — отозвался работодатель. — Жди.

Связь прервалась. Анджей вновь уставился на нависающий над ним потолок. Однако теперь отчаяние сменилось облегчением: скоро за ним придут.

Цель приближалась. Я осторожно поднялся, стараясь сохранить существующий слабый контакт с ней, и медленно добрел до левого борта. Хорошо, что внутреннее убранство рубки управления спроектировано крайне рационально, и запнуться здесь просто не за что.

— Иллюминатор, — попросил я Сильвию.

Правильно поняв лаконичное пожелание, жена попросту выдрала «окно» из креплений, оставив в борту круглый проем полметра диаметром. Ледяной ветер ворвался в помещение, едва не заставив меня потерять концентрацию. Я высунул голову наружу, пытаясь по поступающим от чар данным визуально определить нужное строение. Благодаря любви аристократии окружать свои особняки парками, садами или хотя бы обширными газонами, вычленить искомое здание не составило никакого труда.

— Чуть правее, — попросил я Фосса. — И сбавь скорость еще вдвое.

Тот послушно выполнил распоряжение. Однако мы все равно двигались слишком быстро. Как бы не проскочить.

— Еще медленнее. И правее метров на двадцать.

Корабль вошел в воздушное пространство поместья. Системы безопасности, призванные реагировать на появление крупного объекта в опасной близости от основных строений, ожили, накрывая здания идеально подходящими для подобных ситуаций ячеистыми защитными куполами. Теми самыми, правила построения которых были известны мне наизусть. Более чем ожидаемо.

— Зависни над тем шпилем.

Фосс не имел глаз на спине и не мог видеть, куда я указываю пальцем, но наиболее близко расположенная часть поместья обладала только одним шпилем, отлично различимым в смотровой иллюминатор пилота. Судно замедлилось еще сильнее и, слегка повернувшись вокруг собственной оси, остановилось именно там, где и требовалось. В последний раз отследив сигнал, транслируемый магией крови, я развеял заклятье, принявшись формировать новые чары. Сильвия вложила в мою протянутую руку драконий посох. Колдовские нити оплели оружие, временно отключая встроенные в артефакт предохранители.

— Диана…

— Всегда пожалуйста, — отозвалась подруга.

Мое сердце немного замедлилось, а затем забилось в новом ритме, разгоняя кровь и отправляя условный сигнал. Несколько секунд ничего не происходило, а затем где‑то в стороне хлопнул взрыв, едва слышимый за завываниями ветра. Все‑таки не зря я потратил несколько дней, обучая Рикку лично разработанным чарам проникновения сквозь составные защитные барьеры.

Драконий посох в моих руках ожил, выплевывая толстую молнию в расположенный прямо под нами сегмент купола. Лишенное предохранителей оружие резко нагрелось, обжегши мне руку, украшавшие его символы почернели, но вложенная им в один удар энергия впечатляла. Разветвившийся электрический разряд не только разрушил сразу три расположенные рядом ячейки, но и изрядно опалил крышу.

Несмотря на внушительный размах, нанесенные куполу повреждения должны были исчезнуть довольно быстро, но благодаря устроенному Риккардой взрыву, необходимая для этого энергия сейчас направлялась на совсем иной участок, давая нам несколько секунд форы.

Иви легонько коснулась затылка Фосса, придержала за пояс его разом обмякшее тело, и ветер за бортом корабля стих. Корабль рухнул вниз, нанизываясь на шпиль. Самый быстрый способ организации экстренного спуска — выведение из строя пилота, контролирующего воздушные потоки. Конечно, при условии отсутствия у него напарника и испорченных чар аварийной посадки, положенных любому гражданскому судну.

Треск разламывающегося дерева заглушил иные звуки, пол перекосило, но ни для кого из нас это не стало неожиданностью. Иви перекинула мне Фосса, распахнула дверь и съехала до ведущего на нижнюю палубу люка, затормозив в последний момент одним из одолженных ей боевых серпов. Сильвия попросту вырвала кусок борта вместе с и без того отсутствующим иллюминатором, открывая короткий путь на крышу. Закинув за спину испорченный артефакт, который еще, возможно, удастся починить, я полностью отстранился от управления собственным телом, позволяя Диане действовать наиболее оптимальным способом.

Сильвия продолжала крушить, выплескивая раздражение вместе с имеющимися у нее запасами внутренней энергии. Удар, и перекрытия крыши у нее под ногами буквально взорвались, позволяя жене попасть внутрь поместья. Еще один, и она спустилась на этаж ниже. Мы с Дианой прыгнули следом.

— Туда, — подсказал я направление, где в последний раз чувствовал цель.

Диана придержала за локоть Сильвию, готовую проделать очередную дыру в полу, и устремилась по коридору. Поворот налево, затем направо. Попавшийся на пути слуга отлетел в сторону с проломленной грудной клеткой. Все равно почти все находящиеся на верхних этажах умрут, а так он хотя бы не будет мучаться. Сзади грохнул небольшой взрыв. Кажется, Иви немного перестаралась.

Я выпустил на волю расходящееся во все стороны поисковое заклятье, позволяющее по отраженному сигналу определить расположение проходов и твердых объектов на десятки метров вокруг. Никаких проломов в полах и стенах, кроме оставленных нами, чары не обнаружили. Зато наткнулись на перегораживающий коридор барьер. Отлично. Значит, наша цель решила отступить в безопасное место одним из запланированных для эвакуации путей. Не самая плохая идея. Но не тогда, когда нападающие обладают нашей силой и скоростью. Две секунды — достаточная фора. Когда мы выскочили к барьеру, заклятье было почти готово. Еще секунда, удар — и преграда разлетелась на осколки. Энергоемко, зато быстро. Впрочем, если на нашем пути попадется еще три — четыре подобных заслона, то я могу и выдохнуться.

Нас нагнала Иви. Алхимическая смесь из разбитых моей второй мамой емкостей сейчас стекала вниз через дыры в крыше, заливая верхний этаж. Оставалась сущая мелочь — не дать нашей цели сбежать. Еще одно заклятье поиска обнаружило впереди группу вооруженных людей, окруживших троицу условно гражданских и как раз пытающихся спуститься по лестнице на второй этаж. Пришлось поднажать, оставляя Сильвию с переброшенным в ее руки Фоссом далеко позади. Спуск в защищенный подвал вполне мог располагаться где‑то рядом, а тратить силы на пробивание бронированных дверей не входило в мои планы.

Очередной поворот, в который Диана вписалась, оттолкнувшись ногой от стены. Лестница. Прыжок через перила. Один из вооруженных охранников выставил меч, видимо в надежде нанизать на него падающее сверху тело. Тщетно. Удар в голову сломал ему шею. В опасной близости мелькнул еще один клинок, но, используя лоб мертвеца в качестве трамплина, мое альтер эго ушло из‑под удара. Рядом приземлилась размахивающая серпами Иви. Металл столкнулся с металлом, высекая искры. Громко закричал человек, хватаясь за обрубок упавшей на ступени руки. Я присоединился, увеличив тем самым количество атакующих ровно в два раза.

— Бездарности, — презрительно прошипела Диана.

За прошедшие с начала нашей атаки две секунды погибло трое охранников. Оставшиеся трое оказались более умелыми, но и им оставалось жить считанные мгновения. Честно говоря, я рассчитывал на более упорное сопротивление. Ведь высокородных Дома Весов должны были охранять настоящие профессионалы. Элита. А в итоге мы столкнулись с бойцами третьей ступени, оснащенными вполне стандартными доспехами и типовым оружием.

Иви заблокировала атаку сразу двух телохранителей, позволяя Диане пройти мимо третьего и вырвать кадык пытающемуся сотворить заклятье старику. Один из бойцов распорол моей второй маме рукав, но только приблизил этим свою смерть. Серп ударил его в подмышечную впадину, разрывая артерию и заставляя задохнуться от боли. Женщина в пышном платье бросила в нас воздушным тараном, единственным преимуществом которого являлась скорость построения. Бесполезное заклинание, неспособное пробить защиту амулетов, даже если бы попало в цель. Сотворенные мною чары собрали влагу из воздуха, покрывая ступени тонким слоем быстро тающего льда. Рядом с Иви приземлилась рухнувшая сверху Сильвия. Ее прибытие, сопровождаемое выбросом энергии, сотрясло лестничный пролет, заставляя большинство присутствующих потерять равновесие. Диана нанесла неудачно поскользнувшемуся на мокром льду бойцу удар, проламывающий металл доспехов и разрывающий печень, и мы оказались лицом к лицу с нашей целью. Магия крови удивительно полезная вещь в некоторых случаях, но полагаться на нее в бою — сущее безумие. Высокородный так и не успел закончить заклятье, когда Диана вырвала его сердце.

— Прощайте, Ли Вайс, — мысленно произнес я. Надеюсь, Белинда еще жива и смогла почувствовать его смерть. Все‑таки жажда мести была ее последней страстью.

Бой, можно сказать, закончился. Иви с Сильвией прижали к стене последнего держащегося на ногах воина, позволив мне ухватить за горло оберегаемую им женщину.

— Библиотека, — выдохнул я в лицо напуганной высокородной. — Мне нужна личная библиотека Ли Бертрана.

Но, несмотря на страх, та лишь стиснула зубы и попыталась добраться пальцами до моих глаз. Пришлось ее встряхнуть.

— Или ты скажешь, где находится его личная библиотека, или мы вырежем всех находящихся в этом доме, включая грудных детей. — Естественно, я не собирался приводить угрозу в исполнение. Хотя бы по причине нехватки времени. Однако сквозящее в моем голосе равнодушие — следствие заблокированных эмоций — убедило женщину лучше прямой жестокости.

— В его кабинете на третьем этаже, — просипела она. — От лестницы направо. Третья дверь.

— Спасибо, — произнес я, позволяя Диане сломать аристократке шею.

Покидать поместье было еще рано, так что я рванул наверх, взмахом руки призывая спутниц двигаться следом. Путь до указанной комнаты не занял много времени. А в качестве приятного дополнения еще и не пришлось тратить силы на выбивание двери. Видимо, при падении нашего корабля Бертран Вайс находился именно там и не удосужился запереть кабинет при своем поспешном отступлении. Вломившись в помещение, я принялся запихивать в припасенный вещевой мешок все попадающиеся книги. Без разбора.

— Абель, ты что, заранее планировал грабить? — потрясенно вопросила ворвавшаяся следом жена, все еще таскающая на своем плече Фосса.

— Собирать трофеи, а не грабить, — огрызнулся я.

— Правильнее будет сказать — мародерствовать, — заметила Иви.

— Лучше бы помогла, вместо того, чтобы осуждать.

Ругающаяся Сильвия не слишком аккуратно сгрузила Фосса у стены, заставив меня укоризненно покачать головой. Брат Сэма четко выполнил свою часть работы и не заслуживал подобного небрежного обращения. Но в шесть рук дело пошло гораздо быстрее, и меньше чем через минуту я вручил один объемистый мешок Ивейне, а второй закинул себе на спину. Теперь все трое оказались загружены примерно одинаково. Можно и ретироваться.

Вновь спустившись до места последней схватки, я мысленно коснулся начертанных моей кровью узоров на стенах корабельного трюма и наполнил их энергией. Накатила слабость, заставив тело качнуться в сторону, но дамы подхватили меня с двух сторон, не давая упасть. Наверху тихонько громыхнуло. Видимо детонировали остатки алхимической смеси, не успевшие покинуть емкости. Вообще, вывезенный нами из Летендера состав взрывался, лишь оказавшись в замкнутом пространстве, в остальных случаях просто воспламеняясь. А еще он оказался достаточно летучим и за прошедшие минуты должен был распространиться по коридорам, охватывая довольно приличную область. Как раз то, что надо для пожара в крупном аристократическом поместье.

По пути к центральному входу нам попытались преградить дорогу только два стражника. Прочие обитатели благоразумно попрятались кто куда. Или не очень благоразумно, учитывая охватившее верхние этажи пламя.

Распахнув двери, мы оказались перед внутренней стороной защитного купола. Брошенные мной чары проломили одну из ячеек. Отсюда это получилось гораздо проще, но я и без того слишком устал, так что Диане пришлось поднапрячься, делая необходимый рывок. Питающая преграду магия сразу начала восстанавливать повреждения — надо было проскочить в образовавшийся проход меньше чем за секунду. Втроем. Исполнявший роль груза Фосс не в счет. Впрочем, у нас получилось. Дальше дамы волокли меня, подхватив под руки. Нет, я бы и сам справился, но до ворот было метров двести, а плестись со скоростью обычного человека в нашей ситуации являлось непозволительной роскошью.

— Никакого колдовства, — рявкнула Иви, едва вокруг нас начал проявляться узор заклятья, обязанного помочь преодолеть последнюю преграду.

Я поспешно отменил формирование чар.

— Сильвия, на счет три, — продолжала командовать моя вторая мама. — Раз, два, три.

Женщины оттолкнулись от земли и взмыли вверх, не выпуская меня из своих цепких ручек. Четырехметровая ограда мелькнула под ногами, в мгновение ока оказавшись за спиной. Прибывший буквально несколько секунд назад и дожидавшийся только нас экипаж тронулся с места, предоставив «восхитительную» возможность заскакивать в него на ходу. Сидящая на козлах Риккарда щелкнула бичом, и сумасшедшая гонка по улицам осенней столицы началась.

— Здравствуйте, Ли Альтхус, — крепкий пятидесятилетний мужчина поклонился, выказывая уважение хозяину поместья.

— Здравствуй, здравствуй, Джереми, — отозвался седой старик, уютно устроившийся в кресле — качалке. — Судя по официальному обращению, ты прибыл исключительно ради получения совета.

— Простите, Ли Альтхус, — мужчина потупился. — Я бы и рад заглянуть в гости без какой‑либо иной цели, но обстоятельства в последнее время складываются не лучшим образом.

— Знаю, знаю, — покивал старик. — Не стоило тебе поддерживать Тамару. Нейтралитет, хоть и не сулит быстрого возвышения, часто оказывается значительно более выгодным.

— Зря я вас тогда не послушал.

— Пустое, — отмахнулся старик. — Зато сегодня ты все же решился поинтересоваться моим мнением, прежде чем принимать важное решение. Кажется, я даже знаю причину такого поведения.

— Гнец, — вздохнул более молодой собеседник.

— Гнец, — усмехнулся старик. — Кто бы мог подумать, что слабоумный юноша, да еще и обвиняемый в убийстве члена императорского рода, вместо того чтобы прятаться, устроит акцию устрашения.

— Акцию устрашения?

— Разумеется. Ты видишь за его поступком что‑то иное?

— Безрассудная попытка избавиться от своих врагов? — осторожно предположил нахмурившийся мужчина.

Старик засмеялся. Впрочем, смех длился недолго, сменившись сухим кашлем. Гость поспешил приблизиться, подавая подхваченный со стоявшего рядом подноса стакан воды. В иное время это сделал бы кто‑нибудь из слуг, но при конфиденциальных разговорах те не присутствовали. Впрочем, даже будь здесь кто‑нибудь еще, мужчина не постеснялся бы проявить заботу о старинном друге своего отца, слишком рано отправившегося на встречу с Совершенством.

— Надо хоть иногда интересоваться историей иных родов, — наставительно произнес старик, оторвавшись от стакана. — Знаешь что‑нибудь о женщине, погибшей во время атаки на диспетчерскую воздушного порта?

Гость лишь отрицательно покачал головой.

— Я так и думал. Ло Белинда Фосс, последняя оставшаяся в живых представительница побочной линии Фоссов из Дома Золотого Колоса. Прочие представители ее семейства погибли в пожаре, вызванном неудачным падением одного из их судов прямо на поместье, вскоре после того, как глава рода решил немного подвинуть детей императора на рынке торговли алмазами. Кстати, ты в курсе, что на территории, выступавшей в качестве приданного Лидии Риттершанц, обнаружились алмазные копи?

Глаза гостя округлились, выдавая нешуточное потрясение.

— Видимо, не в курсе, — хмыкнул старик. — А между тем, Охотничий Сокол Солиано очень постарался, распространяя эту новость. Нельзя же быть таким невнимательным.

— То есть Дом Крылатого Меча не отказался от младшего Гнеца?

— А разве ты не читал вердикт их Совета? Они лишь признали за главнокомандующим право начать охоту за собственным сыном.

— То есть, если я прислушаюсь к призыву Риттершанца и все же настигну прячущегося где‑то в окрестностях младшего Гнеца, то моему роду придется иметь дело с оскорбленным Александро.

— А ты думаешь, почему Давид обратился с воззванием ко всем свободным аристократам, вместо того, чтобы решить проблему имеющимися в его распоряжении силами? Довольно немалыми, следует заметить.

— Наследник императора предпочитает загребать жар чужими руками.

— Ну это обо всех нас можно сказать, — старик снова засмеялся. — Давид просто подстраховывается. Ведь нет никакой гарантии, что догнавшие Гнеца вернутся назад живыми. Или хотя бы в пригодном для публичных похорон виде. Юноша отлично продемонстрировал, кто здесь волк, а кто овцы, предназначенные на заклание.

— Я понял вас, Ли Альтхус. Но как отказать наследнику императора? Ведь мой род и так находится в опале из‑за оказанной Тамаре поддержки.

— Останься на ужин, Джереми. Мой алхимик приготовил к вечерней трапезе великолепный яд. Шанс умереть минимален, а вот три дня в постели, несмотря на все усилия целителей, гарантированы. Это тебе — здоровяку. Такому старику, как я, придется отдыхать целую неделю. Твой наследник — паренек умный. Наиболее ценных людей в погоню не отправит — будет ждать решения отца. Недругов у меня полно, так что никаких подозрений не возникнет. Чистый форс — мажор, снимающий с нас любые претензии. Конечно, благосклонность Давида завоевать своим рвением не удастся, но что‑то мне подсказывает, что погоня за Гнецем может закончиться гораздо хуже. Для наших амбиций как минимум.

— Вы настолько опасаетесь Гнеца, что готовы рискнуть собственным здоровьем?

— Не Гнеца, Джереми, не Гнеца. Вернее не одного только Гнеца.

— Хорошо. — Мужчина опустился в кресло. — Я принимаю ваше приглашение.

— Партию в шахматы? До ужина полно времени.

Мужчина осторожно постучал костяшками пальцев по косяку. Никто не отозвался. Немного подумав, он повторил свои действия, на этот раз побарабанив по двери. Тишина. Ударил сильнее.

— Аврелия, открой, — крикнул он. — Это я, Штефан.

Молчание. М — да, дилемма. С одной стороны, ему не нравилось текущее состояние девушки, а с другой — не выбивать же дверь. И без того проблем хватает. Цванг вздохнул и медленно побрел в сторону кают — компании. Раз уж начальница службы безопасности замкнулась в себе и желает немного побыть в одиночестве, то стоило обсудить текущее положение дел хотя бы с супругой Абеля. А бывшая Томбсмит включится в работу, когда придет в себя. Все равно в текущем состоянии толку от нее немного.

Появление на борту диверсанта волновало мужчину гораздо сильнее, чем он хотел показать. Причем не самим фактом проникновения. Профессиональный лазутчик и не на такое способен. Штефан прекрасно понимал, что несущие стражу наемники — слабая замена Абелю, размещавшему сигнальные чары везде, где только можно. А с учетом того, что проколы случались даже у Гнеца… М — да…

Его беспокоило время убийства. По словам Мики, горло пленнику перерезали уже после того, как вопли Аврелии переполошили всех обитателей яхты. А вот проник на корабль диверсант немного раньше. Скорее всего, пока принявшиеся обсуждать появление доверенного лица шефа наемники ослабили бдительность. Любопытное совпадение. Получается, Цванг сам навел врагов на место стоянки корабля, не заметив за собой хвоста. Прокол. А ведь он думал, что исчез из поля зрения всех, способных им заинтересоваться, еще в Солиано. Опасное заблуждение.

Хорошо еще, что следивших за ним интересовал именно пленник. Вернее, его незаметное спасение, которому действия штурмовой группы только помешали бы. В противном случае, вместо пары диверсантов прибыло бы несколько дюжин солдат. Впрочем, одно другому не мешает. Ведь напарник погибшего, едва не отправивший Аврелию на встречу с Совершенством, ушел. Так что помешает ему передать координаты стоянки судна ближайшей службе безопасности? Разве что нежелание привлекать лишнее внимание к своей персоне.

— Господин Штефан. — Попавшийся навстречу наемник попытался привлечь внимание рассеянно глядящего прямо перед собой Цванга. — Если вам нужна госпожа Аврелия, то она вышла подышать свежим воздухом.

— А? Спасибо, — отозвался курсант, внося коррективы в свой маршрут. Разговор с женой шефа мог и подождать.

Он действительно обнаружил девушку там, куда его направил солдат. Но первым, за что зацепился взгляд поднявшегося по лестнице мужчины, оказалась не стоявшая у борта женская фигурка с развевающимися на ветру волосами, а блестящая от влаги палуба. Штефан ощутил острый укол совести за допущенный им промах и мысленно вознес благодарственную молитву Лидии, предусмотрительно позаботившейся о наведении порядка.

Не хватало еще, чтобы Аврелии лично лицезрела результаты использования ею так любимого горцами отравляющего вещества. Мало какая дама способна остаться равнодушной при виде нескольких квадратных метров пола, «украшенных» содержимым ее собственного желудка. И тот факт, что постаралась она на пару с собиравшимся прикончить ее диверсантом, ситуацию бы не спасло. Зато газ сохранил ей жизнь, заставив нападавшего ретироваться со всей возможной скоростью.

Цванг прошелся по палубе, морщась от хлещущего со всех сторон ледяного ветра, и досадуя, что не подумал переодеться. Мокрая от пота рубашка только усиливала дискомфорт. Поежившись, он встал рядом с девушкой и так же, как она, уставился вдаль, опершись локтями о борт.

— Утешать пришел? — бесцветным голосом произнесла Аврелия.

— Что‑то вроде, — слегка пожал плечами Штефан. — Не нравится мне твое состояние.

— Мне оно тоже не нравится. Из семьи выкинули, изуродовали.

— Косметологи в наше время творят чудеса. Да и Макмайер вполне прилично восстановил твой облик.

— Прилично? — в голосе девушки послышалась злость. — Это ты называешь прилично?! — Она оторвалась от ограждения и повернулась всем корпусом, позволяя Цвангу оценить произошедшие с ней изменения. — Ты только посмотри на меня!

Штефан посмотрел. И не увидел ничего чудовищного. Хотя следовало признать, что часть былого великолепия аристократка утратила. Левая часть лица была покрыта свежей розовой кожей, резко отличаясь от правой — загорелой. Один глаз слезился и время от времени моргал, словно его обладательницу мучил нервный тик. Некогда длинные волосы пришлось обрезать и зачесать на левую сторону, чтобы хотя бы частично замаскировать образовавшиеся там обширные залысины.

— Ты все еще очень мила, — констатировал мужчина, ничуть не покривив душой. По сравнению с Абелем, чья шкура несколько дней облазила клочьями после полученного им обморожения, Аврелия выглядела просто богиней.

— Неужели? — голос девушки был полон сарказма. — Может, еще и на танец рискнул бы пригласить подобную красотку?

— Вполне. Вот только я не в твоем вкусе и совершенно не умею танцевать. Простолюдин, что поделаешь.

— Вопреки распространенному мнению, я люблю не только деньги и титулы.

Штефан удивленно приподнял бровь, не очень хорошо представляя, чем ответить на подобный пассаж. Аврелия отвернулась, вновь замыкаясь в себе.

— Не умею я разговаривать с расстроенными девушками, — вздохнул Цванг. — Ну хочешь, и впрямь на танец приглашу. Прямо здесь и сейчас. Или стихи почитаю.

— Давай уж лучше стихи, — хмыкнула аристократка. — Не желаю, чтобы мне еще и ноги оттоптали.

Курсант порылся в памяти, отыскивая там что‑нибудь помнимое от начала и до конца. Выбор был небогат. Если откинуть непристойные четверостишья, любимые некоторыми военными, оставалось лишь полдюжины произведений про героическое самопожертвование или женскую красоту. Штефан выбрал второе. Прикрыв глаза, он принялся декламировать, стараясь вложить в произносимые слова все доступные ему чувства. Требовалось зацепить девушку хоть чем‑нибудь. Закончив, он некоторое время молча смотрел вверх на быстро проплывающие облака. Первой нарушила молчание Аврелия.

— Монтелини. Первая весна, — тихо произнесла она. — Неожиданно. Не знала, что ты знаком с поэзией отца любовной лирики.

— Любимые стихи Сильвии. Случайно выучил, — признался Цванг. — Но мне нравятся.

— Предложение пригласить даму на танец все еще в силе? — вдруг спросила девушка.

— А как же нежелание травмировать ноги?

— Шрамом больше, шрамом меньше. — Аристократка пожала плечами. — Ты сам говорил, что косметологи творят чудеса.

— Тогда приглашаю. — Курсант галантно подал даме руку.

Аврелия взялась за нее и вдруг подалась вперед, прикрыв глаза и потянувшись к нему губами.

— Я вроде как женат, — тихо напомнил ей Штефан.

— Развода не требую, — так же тихо отозвалась не открывающая глаз девушка. — Супруге обещаю не закладывать.

Едва заметно вздохнув, мужчина потянулся к губам ожидавшей его внимания женщины. Но даже наслаждаясь поистине божественным поцелуем, думал он исключительно о Рикке. Вернее, о паре коротких клинков, сопровождавших жену всегда и везде и разве что ночью, во время ее сна, перемещавшихся на прикроватную тумбочку.

Ло Вессервик отхлебнул горячего чаю и, оторвав взгляд от утренней газеты, посмотрел на входящего в его кабинет начальника семейной службы безопасности.

— Какие‑то проблемы, Генрих? — поинтересовался он, глядя на усталое лицо подчиненного.

— И да, и нет, мой господин, — отозвался тот. — Необходимо принять решение по важному вопросу.

— Что же это за вопрос, требующий моего личного внимания?

— Вчера в отделение городской стражи Приста обратились местные жители. Накануне они по необходимости заночевали в соседнем лесу — то ли рыбачили, то ли грибы собирали — и стали свидетелями странного появления неизвестного воздушного корабля. Тот, несмотря на темноту, кружил над самыми вершинами деревьев, оглашая окрестности воплями выбравшихся на верхнюю палубу пассажиров. По словам горожан, судно то удалялось за пределы слышимости, то возвращалось обратно. В целом смысла криков понять никому не удалось, но один из них клянется Совершенством, что его уши уловили нечто похожее на «Ла Лидия».

— Дочь императора… — Ло Вессервик скривился, словно обнаружив в своем чае слишком много лимона. — Надо полагать, сын Александро тоже находится где‑нибудь рядом.

— Уже нет. Еще до рассвета яхта покинула городские окрестности. Вчерашнего рассвета, я имею в виду.

— Выяснили, для чего младший Гнец посещал Прист?

— Многие из торговцев продуктами сделали накануне хорошую выручку. Какие‑то туристы, не из местных, буквально смели с прилавков магазинчиков все, что там было. Предпочтение отдавалось товарам длительного хранения, но зелень, хлеб и свежее мясо также пользовались спросом.

— То есть самый известный преступник тысячелетия заглянул в мою вотчину только чтобы пополнить припасы? — повеселел Ло Вессервик. — В таком случае, пожелаем ему удачи в дальнейшем путешествии. Пусть теперь голова болит у того аристократа, на чью территорию Гнец отбыл.

— Значит, мне следует отозвать группы, блокирующие район его предполагаемого местонахождения, и отпустить штурмовиков отдыхать? — уточнил глава семейной службы безопасности.

— Какого демона тебе вообще пришло в голову разворачивать подобные силы? — брови аристократа поползли вверх.

— Но ведь император объявил Ла Абеля преступником. К тому же есть прямые указания главнокомандующего…

— Говорил мне отец не назначать главой службы безопасности военного… — Высокородный закатил глаза. — Генрих, ты прикончишь мою семью раньше злоумышленников.

— Простите, Ло Вессервик, но я не до конца понимаю…

— Как давно ты на ногах?

— Часов пятьдесят. Может чуть больше. Это имеет какое‑то значение?

— Прямое, Генрих. — Аристократ поморщился. — Ты не истинно высокородный, чтобы сохранять незамутненный разум после двух с лишним суток бодрствования. Я признаю твои командирские и организаторские таланты, но чтобы просчитывать отдаленные последствия своих поступков нужна ясная голова. Или хотя бы присутствие рядом сообразительного помощника. Где твои заместители, Генрих? Опять занимаются полевой работой, словно обычные следователи?

— Я бы не стал заставлять людей подобного уровня делать что‑то настолько примитивное. Они координируют работу на местах.

— Ага. Вместо того, чтобы находиться в штабе и не давать своему начальнику сесть в лужу. Демоны побери твою самостоятельность, Генрих. Когда мы выпутаемся из текущей ситуации, и ты выспишься, займемся пересмотром ваших методов работы.

— Как скажете, Ло Вессервик, — склонил голову подчиненный.

— Именно так. Как скажу. Потому что просто давать тебе просматривать вердикты Совета, видимо, бесполезно. Скажи мне, почему заявление Александро, не подкрепленное ничем кроме сказанных на публику слов, показалось тебе важнее официального письма Совета нашего Дома, да еще и снабженного комментариями Сокола? Потому что он главнокомандующий?

Генрих лишь нахмурился еще сильнее, словно смысл слов работодателя доходил до него не полностью.

— Поясняю, — вздохнул высокородный. — Император, высказав обвинение, никаких доказательств нашему Дому не предоставил. Суда, даже заочного, не было. Совет, объявление младшего Гнеца преступником не поддержал. Понимаешь, что будет, если мы причиним вред Ла Абелю или кому‑то из его людей, а потом выяснится, что он невиновен? Да главнокомандующий первым объявит вендетту нашей семье. Хотя бы в соответствии с традициями.

— Простите, Ло Вессервик, — глава службы безопасность низко склонил голову.

— Уже простил, — скривился аристократ. — Скажи спасибо, что мы с тобой давно дружим. Иначе бы, как минимум, с должности выгнал за организованные неприятности. Люди ведь болтать начнут, если мы прекратим «охоту» ни с того, ни с сего. Придется спектакль для них разыгрывать. Мне нужны данные обо всех кораблях, проходящих через оцепленный район. Если среди них будет чья‑нибудь прогулочная яхта или имеющий похожую форму крупный курьер — вообще идеально.

— Вы хотите посадить личный транспорт кого‑то из высокородных?! — вскинулся Генрих.

— А ты предлагаешь просто отправить людей отдыхать? Чтобы они принялись рассказывать, как мы отпустили практически загнанного в угол Гнеца? Не думал, что обратившиеся в стражу Приста горожане могли сделать это не только из‑за активной гражданской позиции?

Старик потер место укола, видимо не до конца веря в отсутствие болевых ощущений и в очередной раз подобострастно поклонился.

— До встречи, — попрощался с бандитом Абель. — Надеюсь, за сутки вы успеете приготовить все необходимое?

— Конечно, конечно, — поспешил заверить контрабандист. — Позвольте я вас провожу. — Он подскочил к двери и распахнул ее, явно спеша избавиться от нежеланных гостей. Вновь звякнул колокольчик.

— Господин, разрешите мне ненадолго задержаться, — тихо попросила секретарь. — Я бы хотела обсудить с хозяином заведения некоторые детали.

— Обсуждайте. — Гнец пожал плечами. — Минут пятнадцать в запасе еще есть. Мы подождем тебя в лавке благовоний на той стороне дороги. — Он перешагнул порог, не обращая ни малейшего внимания на согнувшего спину старика, и, оглядевшись по сторонам, ступил на брусчатку проезжей части.

Контрабандист вопросительно взглянул на Рикку, но она лишь приподняла уголки губ в намеке на улыбку и отрицательно покачала головой, показывая, что никуда уходить не собирается.

— Я хотела бы пояснить некоторые аспекты сказанного моим господином, — сообщила она.

Мелкий преступник кивнул с понимающим выражением лица и поспешил закрыть дверь. Контур приглушающих звуки чар вновь замкнулся, позволяя вести конфиденциальный разговор.

— В связи с последними событиями многие дельцы теневого мира принялись демонстрировать излишнюю законопослушность даже во вред собственному бизнесу, — задумчиво произнесла девушка. — Включая одного старика, подозрительно быстро сдавшего своих клиентов.

— Но госпожа!.. Вы же понимаете, что у меня просто не было выбора!..

— Понимаю. И хочу предостеречь. Прежде чем ты решишь, что у тебя опять не было выбора… — Рикка презрительно скривилась. Торгаш, считавший банальные угрозы дознавателей поводом отказываться от своих слов, был ей противен. — Потому что в этот раз его и вправду нет.

— Я бы не стал…

— Кровь, даже покинувшая твои жилы, остается твоей кровью, — не повышая голоса, перебила собеседника девушка. — Можешь не верить в разрушительную силу старинных проклятий, считая их легендами, но подумай об иных, куда более простых способах причинить вред с ее помощью. Одна алая капля позволит моему господину найти тебя даже на другом конце земли. Спрятаться не удастся. Потому что чар, способных разорвать мистическую связь между человеком и его кровью, просто не существует.

Старик судорожно сглотнул, неожиданно осознав, чем именно он поделился с Гнецем. Рикка удовлетворенно кивнула. Вот теперь и впрямь можно было уходить.

Несмотря на всю свою гениальность, Абель частенько ошибался в людях, приписывая им достоинства, которыми те не обладали. Вращаясь в высшем свете, он настолько привык к обществу аристократов, что считал всех обитателей империи столь же разумными и образованными. Вряд ли ему могло прийти в голову, что для большинства простолюдинов магия крови — лишь забытое архаичное искусство, представляющее интерес разве что для исследователей прошлого. Зарабатывающий на жизнь преступным ремеслом старик наверняка не оканчивал ничего, кроме общей школы, и о колдовстве знал до неприличия мало.

— Тебе повезло, что мой господин — добрый человек, — утешила дельца девушка. — Но и его готовность прощать имеет пределы. Следующая ошибка станет для тебя последней.

— Я понял, госпожа, — владелец магазинчика опять низко поклонился.

Старый Лэшер утер обильно покрывшую его лоб испарину и дрожащими руками извлек из ящика стола едва начатую бутылку виски. Плеснул в стакан. И одним махом отправил в горло. Ничего. Алкоголь показался ему не крепче воды. Раздраженно сплюнув прямо на недавно вымытый пол, мужчина присосался к бутылочному горлышку напрямую.

Проклятые аристократы! Все режут и режут друг друга, не давая обычным людям пожить спокойно. Еще и втягивают простолюдинов в свои игрища. Лэшеру приходилось доставлять грузы для разных людей. Некоторые из его заказчиков вызывали опаску, некоторые откровенно пугали. Но никогда раньше его магазинчик не посещал человек, внушавший такой сильный ужас.

Высокородный не угрожал, не обещал найти и покарать, подобно его же собственной служанке. Не давил, как поступил бы на его месте любой криминальный авторитет. Не требовал виры за сотрудничество с дознавателями. Он просто смотрел. Задумчиво смотрел, равнодушно. Словно оценивая целесообразность дальнейшего сотрудничества. Решая, действительно ли ему нужен Лэшер или стоит поискать другого контрабандиста. Предварительно перехватив горло этому. Так что, когда аристократ потребовал несколько капель крови, старик лишь вздохнул с облегчением. Кто же знал, что так обернется?!

Придется выполнять данное обещание. Головой рискуя, выполнять. Кого‑нибудь другого он бы без зазрения совести сдал дворцовым. Репутация репутацией, но ссориться с императорской службой безопасности себе дороже. Вот только незваный гость пугал его гораздо сильнее дознавателей. Еще бы! Месяц назад Лэшер даже представить не мог, что на свете существует человек, способный явиться в столицу и, спалив среди бела дня центральную резиденцию одного из влиятельнейших родов Дома Весов вместе с обитателями, скрыться от брошенной на его поиски императорской гвардии.

Старик недоуменно посмотрел на опустевшую бутылку. Проклятье! Даже выпить нормально не получилось! Что за жизнь‑то такая?!

Шаркая ногами по полу, он добрел до входной двери, запер ее и отправился в подсобное помещение, где занималась инвентаризацией товара племянница. Сообщающая о досрочном закрытии лавки табличка осталась лежать на столе, так и не заняв положенное ей место за толстым стеклом витрины.

— Сара! — позвал остановившийся в дверном проеме Лэшер, окидывая взглядом груды коробок, скрывавшие всяческие следы человеческого присутствия.

— Чего? — Над одним из рукотворных картонных холмов возникла женская голова в цветастой косынке.

— Сбегай до дома, пригласи мужа. Отвезти кое — кого надо.

— Дворцовые открыли пути?! — воодушевилась племянница, заставив наблюдавшего ее глупую радость старика скривиться, как от зубной боли.

— Просто позови мужа, — буркнул он. — Я буду ждать его наверху.

Не дожидаясь ответа, Лэшер развернулся и сердито затопал к лестнице, ворча под нос. Если невеликий женский ум сестры, не допущенной до семейных дел, старика просто раздражал, то «интеллект» ее дочери бесил до чрезвычайности. А ведь было время, когда казалось, что Сара унаследовала мозги отца, а не матери. Эх, не вовремя свояк помер. Ушлый тип был, очень ушлый. Не то, что муженек племянницы, унаследовавший его дело.

Поднявшись на второй этаж и дойдя до своего «кабинета», попутно служившего складом особенно ценных товаров, контрабандист извлек из замаскированного под старинную вазу бара непочатую бутылку виски. И от кого прятал только? Жена‑то, как и свояк, давно отправилась на свидание с Совершенством. А больше ругать его и некому. Тяжело вздохнув, Лэшер наполнил янтарной жидкостью два пузатых бокала. До краев налил, как Сариному мужу нравилось. Тридцатилетний мужик, а все напитки залпом хлещет, словно ничего, кроме самогона не пробовал. Дурной.

Из еще одного тайника, замаскированного куда лучше бара и не обнаруженного даже императорскими дознавателями, старик извлек крохотный пузатый флакончик. Шесть голубых капель упали в один из бокалов, быстро меняя цвет и растворяясь в янтаре.

Три дня. Вполне достаточный срок, чтобы вывезти аристократа и вернуться обратно. Сделает зять все правильно — получит противоядие, даже не узнав, что был отравлен. Нет — останется надежда, что у взявших его стражников не окажется под рукой хорошего целителя. Родственника, конечно, жаль, но своя жизнь дороже.

Совещание закончилось. Мика увела пленника, Сильвия утащила Штефана, Лидия упорхнула под ручку с Абелем. В кают — компании остались лишь Ивейна, Риккарда, да она сама. Причем вторая мама Гнеца, сладко зевая, тоже уже направлялась в сторону выхода.

— Мы можем поговорить? — поинтересовалась Аврелия у секретаря.

— О чем? — вопросом на вопрос ответила Рикка.

— О произошедшем между мной и твоим мужем.

— Вы имеете в виду поцелуй на верхней палубе?

— Именно его, — вздохнула Аврелия. — Не думала, что ты уже в курсе.

— Штефан решил, что скрывать мелкую интрижку не имеет смысла. Тем более если несколько солдат ее непосредственно наблюдало, а остальные успели обсудить во всех подробностях.

— Ну не надо так, — Аврелия поморщилась. — Все было вполне целомудренно. К тому же меня удивил не сам факт информированности, а то, как быстро меня сдали.

— Полагаете, моему мужу имело смысл скрывать случившееся? — Рикка кривовато улыбнулась.

— Это было бы логично.

— Для вас. Но не для Штефана. Еще перед свадьбой я поставила ему условие, что мы не будем требовать друг от друга абсолютной верности. Так что он волен спать, с кем захочет.

— Но ты не выглядишь особенно довольной таким поворотом событий, — заметила Аврелия.

— А должна? — деланно удивилась Рикка. — Я не собираюсь ущемлять свободу своего супруга. Он взрослый и разумный человек, вполне способный решить, что именно ему надо. Однако то, что он предпочел мне другую женщину, сложно считать поводом для радости.

— Если подходить формально, то не предпочел. А если неформально — то тоже. Иначе не кинулся бы откровенничать, даже не дав тебе отдохнуть с дороги.

— Не считайте моего мужа идиотом, — вздернула подбородок горничная. — Скрывать от меня что‑то, известное двум десяткам наемников, сколько‑нибудь значительное время все равно бы не получилось.

— На корабле, где я заведую обеспечением безопасности? Позволь с тобой не согласиться.

— Ваше право. Но в конечном итоге он оказался прав. Впрочем, не буду спорить. Вы вольны думать, что хотите. Если это единственное, о чем вам хотелось поговорить… — Риккарда встала.

— И да, и нет. — Аврелия поднялась следом. — Мне хотелось принести извинения за свой импульсивный поступок. Последнее, чего я желаю — войны между нами. Тем более в такое непростое время.

— Могли бы не утруждать себя. Я слишком забочусь о благополучии господина Абеля, чтобы устраивать конфликт с главой его службы безопасности по такому незначительному поводу. Что же до извинений — стоит принести их Штефану. Это ведь его вы решили использовать столь тривиальным образом. Впрочем, я понимаю: простолюдин должен не обижаться, а радоваться оказанной ему чести.

— Я никогда не дарила поцелуя мужчине, который мне не интересен, — процедила Аврелия, с трудом удерживаясь от куда более жестких высказываний. В конце концов, ведь это именно она хотела примирения. — Что же до моего аристократического происхождения… Изгнанной из рода не пристало им бравировать, не находишь? Единственное, что мешает мне попытаться отбить у тебя Штефана, — личное уважение к вам обоим.

— Не думаю, что у вас получилось бы.

— Я тоже не думаю, — грустно улыбнулась разом остывшая Аврелия. — Так что не будь с ним слишком строга. Он всего лишь утешал потерявшую семью девушку.

Давид Риттершанц сидел в тишине своего кабинета, сверля хмурым взглядом оконную портьеру. Ситуация полностью вышла из‑под контроля, превратив акцию по объяснению окружающим их положения в иерархии империи в самую настоящую войну. Причем войну проигрываемую. Проклятый Александро!

Гнец буквально издевался над ним. Всячески норовя напакостить руками своего сыночка, этот ублюдок имел наглость демонстративно выражать почтение и говорить о сотрудничестве! Небось еще и награды за объявление охоты на Абеля потребует, если того все же удастся достать. Ему, Давиду, достать — вовсе не главнокомандующему. Наследник императора не был слепцом и прекрасно видел нежелание «мечников» преследовать наглого юношу. Сам Александро вроде бы проявлял некоторую активность, но явно недостаточную. Еще и оправдывался заключенными с представителями Дома Весов контрактами, ссылаясь на невозможность использовать солдат, занятых на охране разных торговый предприятий и маршрутов.

Папаша тоже хорош. Нашел время учить наследника жизни… Младший Гнец в открытую убил главу семьи Вайсов, а старик запретил своим людям вмешиваться. Припомнил Давиду его уверения, что ситуация полностью под контролем и до гражданской войны дело не дойдет. Маразматик древний!

С кем ему гоняться за Абелем?! Со Службой безопасности Осеннего дворца и несколькими группами агентов для особых поручений?! Ах да! Есть же еще несколько тысяч «мечников», все же выделенных Александро, и пара десятков семей из Дома Весов, не спешивших попрятаться по щелям после жестокого убийства Бертрана. Слишком мало в масштабах страны. Упустили, не смогли настигнуть при бегстве из осенней столицы — ищи теперь ветра в поле.

А отец, словно издеваясь, еще и обсуждает что‑то с «мечниками». Из Летнего дворца докладывают, что за последнюю неделю он дважды встречался с главой Каласов. Узнать бы подробности, да не от кого. Не стоило, наверное, снимать Фроста с должности и направлять его командовать перевалочным складом в провинциальный городок с труднопроизносимым названием. Теперь приходится мириться с нахождением на должности главы Службы безопасности Летнего дворца более компетентного, но и более преданного императору капитана.

— Владыка, ваш гость прибыл.

— Пусть войдет, — Давид перевел взгляд с портьеры на дверь.

Секретарь посторонился, впуская в помещение закутанного в темный плащ мужчину.

— Интересные у вас способы конспирации, — заметил гость, стряхивая с головы капюшон. — За всю дорогу только один человек не пялился нам в спину.

— Пусть смотрят, — отозвался наследник императора. — Главное, чтобы никто не узнал о личности посетителя.

— Ну, этой цели вы, пожалуй, добились, — хмыкнул мужчина, усаживаясь в придвинутое ему секретарем кресло. — Если, конечно, любопытство не поможет им докопаться до истины.

— Зачем вы настаивали на встрече? — в лоб спросил Давид, не желая и дальше обсуждать мелочи, не имеющие непосредственного отношения к делу. В последнее время ему было не до светских бесед. — Чем вас не устроили обещания моего доверенного лица?

— Тем, что это его обещания. Последствия слишком значительны, чтобы полагаться на уверения посредника. Пусть даже такого важного и влиятельного.

— А если бы он в действительности оказался настоящим заказчиком или я не согласился бы на встречу?

— Мне пришлось бы отказаться от предложения, только и всего, — пожал плечами гость.

— Хорошо. Я подтверждаю все сказанное моим доверенным лицом. Достаточно?

— То есть надо убить младшего Гнеца. Но он ведь и так разыскиваемый преступник? Какой смысл в моем участии, если задачу можно поручить императорской гвардии или спецназу главнокомандующего?

— Ивейна Гнец, — зло процедил Давид. — Его охраной занимается Ивейна Гнец.

Пожар в поместье Вайсов спалил особняк практически дотла и уничтожил все расположенные внутри запоминающие кристаллы, хранившие полученные чарами наблюдения изображения. Но центральный район контролировался не только безопасниками Бертрана, и об участии в преступлении второй жены главнокомандующего стало известно. Оставался, правда, вопрос, какого демона там забыл сам Абель, которого буквально таскали под руки, но это уже дело десятое. Давиду опять вспомнилось равнодушное лицо Александро, который лишь поинтересовался, стоит ли ему официально изгонять супругу из семьи или объявления в розыск окажется достаточно?

— Это серьезно, — задумчиво протянул гость. — В приверженности закону остальных людей главнокомандующего вы тоже полностью не уверены?

— Да.

— Императорская гвардия?

— Контролирует города и дороги. Поиском занимаются лишь мои люди. И их явно недостаточно для прочесывания всей страны.

— Все равно не понимаю, зачем требуются мои услуги. Я ведь боец, а не ищейка или дознаватель.

— Обнаружить Гнеца — только половина дела, и ее способны выполнить другие. Вот только пока мне удастся перебросить достаточные для атаки силы, Абель может вновь исчезнуть в неизвестном направлении. — На самом деле, Давид опасался, что аристократы Дома Весов, памятуя о судьбе Бертрана, в самый ответственный момент примутся прятаться за спинами друг друга. Но не демонстрировать же убийце, что наследник императора не контролирует ситуацию. — Вы получите в свое распоряжение самый быстрый воздушный корабль и мощную группу поддержки, которой можете распорядиться на свое усмотрение.

— Даже отправить кого‑нибудь на верную смерть? — Гость заломил бровь.

— Да. В случае достижения поставленной цели ни я, ни родственники погибшего не предъявят вам никаких претензий.

— Тогда остался лишь вопрос цены. Все расходы за ваш счет и я, лично, хочу получить полтора миллиона золотом. В качестве компенсации за высокую вероятность мести Гнецев.

— Покровительства будущего Владыки вам недостаточно? — Давид прищурился.

— Собираетесь вечно оплачивать мою охрану из собственного кармана? — демонстративно удивился гость. — Судя по поведению Гнецев, словам императора они особого значения не придают.

— Договорились, — с трудом выдавил из себя Давид, глотая оскорбление и давая себе слово отомстить наглецу как‑нибудь позже.

Опасность миновала. Фрегат прошел менее чем в полукилометре, но наш корабль вместе с накрывшей его иллюзией оказались частично скрыты скалистыми выступами, и на странности небольшого участка местности легионеры Флобер внимания не обратили. Неудивительно, учитывая, что они даже не пользовались дополнительными обзорными чарами, ограничившись стандартным комплексом, внесенным в конструкцию любого военного судна. Плюс визуальный обзор через пару иллюминаторов. И все! Потрясающая беспечность, особенно учитывая результаты нашего последнего столкновения. И эти люди занимались охраной моих рудников?! Решим нынешние проблемы — разорву контракт с ними к демонам.

— Повреждения приемлемые, — доложил капитан. — Однако еще пара посадок в подобной местности, и обычными плотницкими работами мы не отделаемся. Придется проводить полноценный ремонт на верфи.

— Плохо. — Я надеялся, что яхта прослужит дольше. Похоже, скоро придется бросать корабль, потому как отыскать ему подходящую замену не представлялось возможным. Несмотря на целый ряд конструкционных недостатков, «Рассекающая небеса» оставалась одним из самых быстрых кораблей империи. Если не принимать в расчет курьеров и прочие мелкоразмерные суда, в которых мы все равно не могли нормально разместиться.

— Слишком часто приходится приземляться на неподходящих площадках. Днище изнашивается, — седовласый мужчина развел руками.

— У меня нет к вам претензий, капитан. Вещи не спрашивают людей, когда им ломаться.

Похоже, дальше придется идти пешком. Даже если яхта выдержит еще одну посадку на усеянной камнями местности, то последующий взлет может оказаться затруднен из‑за повреждений днища и нарушившейся идеальной формы корпуса. Банальная экономия времени не стоила такого риска.

— Рикка, присмотри за организацией взлетной площадки, пока меня не будет, — попросил я секретаря. — Спешить особенно не требуется, так что заставлять людей работать до изнеможения, как в прошлый раз, не обязательно.

— Поняла, господин Абель, — отозвалась она. — Вы собираетесь нас покинуть раньше запланированного?

— Ты сама слышала, что сказал капитан. Пройду на сотню километров больше, чем рассчитывал. Ничего страшного.

— По контролируемым врагами тропам? Ваш поход может затянуться.

— Я переделаю иллюзорный полог, прежде чем уйти. Постараюсь более изящно совместить его с окрестными скалами. В крайнем случае, если не получиться качественно состыковать, избавившись от видимой границы, просто размою края. Учитывая высоту прохода судов, должно сработать. На борту целых два мага, не считая тебя, Альдо и Аврелии — проблем с подзарядкой чар возникнуть не должно. Но если вас все‑таки заметят — отступайте. Выберусь самостоятельно.

— Меня в первую очередь беспокоит именно ваша безопасность. Уверены, что хотите отправиться в одиночку.

— Мы ведь это обсуждали. Сильвия или Ивейна не обладают в достаточной мере навыками скрытности, а ты не способна долго двигаться с большой скоростью.

— Они могли проводить вас хотя бы до конца гор.

— И ждать несколько дней где‑нибудь среди камней?

— Не думаю, что Сильвия или Ло Ивейна стали бы возражать.

— Зато я стану.

— Как скажете, господин, — Рикка поклонилась.

Ингви отложил в сторону очередной прочитанный доклад и с удивлением уставился на дорожку света, разделившую стол на две неравные части. Утро? Уже? Он взглянул в окно, частично укрытое неплотно задернутыми шторами, и едва заметно поморщился, наткнувшись взглядом на карабкавшееся по небосводу солнце. Опять переработал.

Команда младшего Гнеца носилась по территории империи, как ужаленный осой в нос щенок, появляясь в разных местах и сразу же исчезая. Приходилось прикладывать массу усилий, чтобы просто отслеживать их местоположение. Причем отслеживать исключительно с помощью анализа косвенных данных: прятались «преступники» достаточно хорошо. Если бы дело сводилось всего лишь к внимательному изучению присылаемых агентами шпионской сети сводок, он бы нашел, кому перепоручить работу. Но разыскиваемые старательно избегали чужих глаз, заставляя Сокола копаться в горе сообщений о любой подозрительной активности стражи или финансируемых аристократией двенадцати Домов поисковых групп. Хорошо еще Вильям за последние годы достаточно поднаторел, чтобы справляться с повседневными обязанностями своего начальника без лишних вопросов.

После выходки с убийством Вайсов преследовать Абеля по — настоящему рисковали немногие, но вот собирать информацию ринулись практически все семейства, хоть что‑нибудь значившие в имперской «табели о рангах». Как следствие, стопка докладов на столе Сокола росла едва ли не быстрее, чем он успевал их читать: внедренные шпионы спешили доказать свою полезность.

Гнешек с грустью посмотрел на остатки бумажной «башенки» высотой сантиметра три и тяжело вздохнул. Дочитать‑то он дочитает, но к тому времени на освободившееся место помощники водрузят еще одну гору посланий, и придется начинать все сначала. Попросить, что ли, Редфорда одолжить Зиону на месяц? Все равно она сейчас почти ничем не загружена. Лето — студенты отдыхают.

Ингви закинул несколько отобранных донесений в сейф и принялся собираться домой. Требовалось поспать. А то еще несколько часов такой интенсивной работы, и толку от него будет не больше, чем от Вильяма. К тому же существуют и иные заботы, кроме чтения.

Небольшая война, начатая наследниками двух великих родов, слишком затянулась. Высокородные перестали шататься по приемам и сплетничать, принявшись укреплять свои позиции в реальном, а не выдуманном мире словесных баталий. Еще немного, и младшего Гнеца просто зажмут в угол. Противников требовалось постоянно будоражить, заставляя их дергаться и распылять силы. Абель же после первого — надо признать, довольно впечатляющего успеха — словно пропал. А ведь его помощник Цванг получил изрядную порцию намеков еще месяц назад. И ничего. Видимо, придется говорить прямым текстом. Может, заодно удастся напомнить Денова об интересах Дома, пока те не слишком увлеклись топтанием по любимым мозолям своих вечных конкурентов в борьбе за трон главнокомандующего.

Старик Риттершанц не дал втянуть себя в прямое противостояние, предпочтя делегировать бряцанье оружием наследнику, а постарался сыграть на гораздо более привычном для него поле интриг и торговли. Владыка показательно обосновался в Солиано, демонстрируя безграничное доверие Дому Крылатого Меча, и принялся вести переговоры со всеми влиятельными персонами «мечников», исключив из списка приглашенных на аудиенции одного лишь Александро. И если Рэдфорд еще держался, пытаясь тянуть время, а Торлон и прочие набивали себе цену, то Рональд сдался практически сразу.

Император последовательно разрывал заключенные с Гнецами контракты на охрану торговых путей и важных портов, передавая их Денова. Неустойки старик выплачивал исправно, так что претензий к нему не было и быть не могло. Официально его действия подавались как желание помочь Дому Меча справиться с возникшими трудностями. В итоге Рональд подсчитывал будущие доходы и радовался возможности отобрать у соперника еще кусочек власти, а Александро получал в свое распоряжение дополнительные свободные силы, которые мог кинуть на отлов непутевого сына. Тем временем Абель предпочитал прятаться или воплощать в жизнь собственные планы, вместо того, чтобы следовать данным ему советам. А ведь Сокол постарался обозначить их ну очень легкими намеками, чтобы не вызвать у юноши рефлекторного отторжения. Видимо, не получилось.

Приведя стол в порядок, Гнешек покинул кабинет, прихватив с собой одну единственную папку с документами. Запер дверь, поздоровался с парой сотрудников, решивших прийти на работу пораньше, отобрал у одного из них чашку крепкого горького кофе. Выпил. Поморщился. Поблагодарил подчиненного за напиток и еще раз поморщился, стараясь не обращать внимания на преувеличенно невинное выражение лица последнего. Наверняка ведь специально зерна пережарил, негодяй. Знал же о дурной привычке начальства, но остановить не попытался.

— Доброе утро, — скучное однотонное приветствие вошедшего в помещение Вильяма отвлекло Сокола от размышлений о том, похвалить ему работника за хитрость или наказать за неумелое лицедейство. — А я как знал, что вы все еще тут. Бумаги на подпись принес.

— Что за бумаги? — вздохнул Гнешек, понимая, что поездка домой откладывается еще на несколько минут.

— Списки направляемых на дополнительные курсы.

— Давай, — Ингви забрал из рук помощника несколько листков и бегло пробежал их взглядом. — А эти‑то что успели натворить? — удивленно спросил он, отмечая ногтем несколько фамилий.

— В последнее время ничего, — пожал плечами Вильям. — Но мы сейчас особенной нужды в их постоянной готовности не испытываем, и я решил припомнить им прежние грешки.

— Какие именно?

— Времен инцидента с фениксом. Охране — перекладывание работы на плечи подчиненных Ли Кристофера и неспособность обнаружить подозрительную личность заранее. А лучникам — нерасторопность и косоглазие. Снайперы называется. Вчетвером не смогли Фосса сразу подстрелить.

— Два месяца прошло. Не поздновато их наказывать? — прищурился Ингви.

— Наша основная цель — улучшение подготовки, а вовсе не наказание.

— Логично, — вздохнул Гнешек, подбирая с ближайшего стола карандаш и вычеркивая упомянутых людей из списка. — Но вот так все‑таки будет правильнее. У меня нет претензий ни к одним, ни к другим. Лучников так вообще наградить за отличную стрельбу стоило. Жаль ситуация не способствовала.

— А?

— М — да, — задумчиво произнес Сокол, внимательно глядя на удивленного заместителя. — Придется исправить. — Еще один росчерк карандаша, и список дополнился именем самого Вильяма. — Держи.

— Простите, — помощник виновато склонил голову, принимая бумагу. — Я понял.

— Хорошо, что понял. Считай, треть своих курсов переквалификации осилил.

— Спасибо. Остальные две трети тоже вы мне прочтете?

— Следовало бы, но времени нет совершенно. Возьми пару уроков у Ли Валианта. Он в связи с предстоящей помолвкой как раз освоил великое искусство понимать окружающих с полуслова. И не тяни с этим.

— Будет исполнено, — кисло пообещал Вильям.

В помещение вошли еще несколько сотрудников. Поздоровались с присутствующими, и тут же вернулись к обсуждению последних заявлений Дома Весов. Оценив вероятность образования очереди из желавших подать ему что‑либо на подпись, Сокол махнул помощнику рукой и поспешил исчезнуть.

Степень накопившейся за сутки усталости он осознал только в карете, когда на подъезде к дому слуга осторожно коснулся его плеча рукой, заставляя очнуться ото сна. Протерев глаза и убедившись, что экипаж уже остановился, Ингви выбрался наружу и побрел к дому. Кое‑как стянув в прихожей сапоги из тонкой кожи, мужчина заглянул в столовую, откуда доносилось мелодичное пение жены.

— Доброе утро, дорогая, — поздоровался он.

— Доброе, — отозвалась Мелисанда. — Завтракать будешь?

— Если только кофе выпью, — Гнешек тяжело опустился на один из свободных стульев.

— Возьми мой, — Мелисанда подвинула супругу горячую чашку. — Я не очень хочу, да и варить новую порцию долго.

— Спасибо. — Он взял напиток в руки и, прикрыв глаза, сделал первый глоток.

— Никогда не думала, что тебе придется так много работать, — сочувствующе произнесла женщина. — Это обязательно?

— Сейчас — да. У Дома Меча наметился небольшой кризис. Да и преследующие Абеля «весовщики» не дают возможности расслабиться.

— Как думаешь, ему удастся прятаться столько, сколько нужно? — озабоченно спросила Мелисанда. — Не разумнее ли было покинуть страну, пока вы с Ли Каласом ищете решение проблемы?

— Не разумнее, — вздохнул Ингви. — Высокородные не любят трусов, так что бегство — не выход. Абель не стал бы рисковать репутацией ради мнимой безопасности пребывания в одной из сопредельных стран.

— Знаешь, я в этом вовсе не так уверена. Он всегда умел делать, что хочет, наплевав на общественное мнение.

— Наш друг и сейчас так поступает, — устало заметил Сокол. — Это могло бы дать нужный эффект, обладай он необходимой информацией.

— Но он ею не обладает? — задумчиво пробормотала Мелисанда.

— Да.

— А ты?

— Я обладаю, — мужчина рассеянно провел пальцами по лежавшей на столе папке. — Вот только передать не могу.

— Почему?

— Из‑за недоверия. У императора хватает шпионов в Солиано, и всегда остается шанс перехвата. Любой посланник может в конечном итоге оказаться вражеским агентом, заманивающим в ловушку. Абель осторожен и наверняка отнесется к гонцу с подозрением. Такое отношение закономерно, но решению проблемы не способствует. — Гнешек покачал головой. — Ладно, я спать. — Он залпом допил кофе и резко поднявшись, отправился наверх.

Добрую минуту Мелисанда сидела, положив подбородок на руки и мрачно глядя в стену. Судьба самого близкого друга волновала ее гораздо сильнее, чем она старалась показать окружающим. Женщина пыталась найти выход. Что‑то такое, что могли упустить гениальный Ингви и умудренный жизнью Ли Калас.

Блуждающий взгляд зацепился за забытую папку. Мелисанда открыла рот, собираясь крикнуть наверняка еще не добравшемуся до спальни мужу, но внезапное озарение заставило ее прикусить язык. Посетившая голову сумасшедшая мысль вдруг показалась не такой уж и сумасшедшей.

Подхватив документы, женщина на цыпочках выскользнула в прихожую, стараясь не привлечь внимания любивших окружать ее излишней заботой слуг. Занятия в академии летом не проводились, так что до вечера рядовую наставницу точно никто не хватится, а потом станет поздно.

Мелли натянула сапоги, подхватила сумочку, и, уже коснувшись ручки двери, замерла на пороге. Надо же когда‑нибудь взрослеть! Решительно вернувшись назад, беглянка достала перо и чистый лист бумаги: «Спасибо, любимый. Вернусь, как только смогу. Обязательно!»

Спустившись по трапу, женщина подставила раскрасневшееся лицо неожиданно прохладному ветерку. Состоявшийся при помощи Зова разговор с родителем только увеличил пролегшую между ними пропасть. Александро Гнец оказался больше политиком, нежели отцом или мужем, что совершенно не радовало его дочь. Но самое плохое, Марианна ничего не могла с этим поделать. Большая часть семьи следовала проложенным главой курсом. За исключением нескольких недовольных последними решениями бунтовщиц и готовых пойти за ними младших родственников.

Чтобы иметь право оспаривать решения старших, Мари требовалась сила — стоявшие за ее плечами люди, чье слово весило хоть капельку больше, чем их личное мнение. Но такие не находились. Традиционно поддерживающие род Гнецев генералы предпочитали подчиняться главе или соблюдать подчеркнутый нейтралитет. Даже Фальк и Виванов, с которыми у нее сложились довольно хорошие отношения, только кормили обещаниями, не спеша предоставлять реальную помощь. Единственными, подставившими свое плечо, оказались родственники мужа, но на их счет Марианна не обольщалась. Хваленое благородство Денова заключалось лишь в отсутствии яда на спрятанном за спиной стилете.

Ветерок сменил направление, и женщина зашагала по дорожке, ведущей от посадочной площадки к поместью. Проблемы множились. Теперь еще и мужу зачем‑то понадобилось ее личное присутствие, словно выделенные ему помощники не могли решить возникшую проблему. Говорить, в чем именно дело, Кристофер отказался. Интересно, это Флобер воду мутит, или Пауль решил что‑нибудь выкинуть?

Встретивший ее слуга провел Марианну до хозяйских апартаментов и поспешил исчезнуть, едва заслышав раздраженный голос Кристофера.

— На слуг бросаешься? — поинтересовалась у супруга женщина.

— Приходится, — грустно отозвался тот.

— Неужели настолько бездарные? — удивилась она.

— Скорее избыточно услужливые. Есть будешь?

— Спасибо, не голодна. Ты, Крис, конечно, извини. Я рада тебя видеть и все такое. Но зачем от меня потребовалось бросать все дела и лететь сюда?

— Вон там. — Он указал в сторону ванной комнаты, из которой доносилось журчание воды.

Заинтригованная женщина прошла в указанном направлении и застыла в дверном проеме, пораженная увиденным.

— Абель? — тихо спросила она, не веря своим глазам.

— Здравствуй, Мари, — отозвался тот, помахав ей зажатой в правой руке бритвой. — Ты не могла бы подождать пока я закончу?

— Могла.

Лорд — командор вернулась в комнату и, усевшись в первое попавшееся кресло, вопросительно посмотрела на мужа.

— Ночью пришел, — пожал плечами Крис. — Прямо ко мне в спальню. Очень хотел с тобой увидеться. Срочно.

— Бред. — Марианна прикрыла глаза рукой. — Кому известно о его присутствии?

— Никому.

— Все считаешь меня ребенком? — поинтересовался показавшийся из ванной Абель, на ходу утиравший лицо полотенцем.

— Просто не могу поверить в то, что ты пришел сюда. Да еще в одиночку.

— А, собственно, почему? Считаешь, где‑то есть более безопасные места?

— Считаю. В городе расквартированы три сотни легионеров Денова и столько же солдат Флобер. Окрестная территория контролируется судами и пешими патрулями. Думаешь, никто из них не захочет получить награду?

— Для этого меня еще надо заметить.

Марианна скептически поджала губы.

— Сколько времени ты собираешься водить всех за нос? — спросила она.

— Недолго. Я всего лишь хотел попросить тебя одолжить мне свой браслет ненадолго.

— Зачем?

— Хочу нанести пару визитов.

Она прикинула перечень всех мест, где ее колдовской пропуск хоть что‑нибудь значил, и нахмурилась. Вариантов дальнейшего развития событий было не так уж много. И все они пахли кровью. Большой кровью.

— Абель, я тебя люблю, но отец мне тоже не чужой человек. Не хочу, чтобы вы поубивали друг друга.

— Я не собираюсь его убивать. Браслет мне нужен для другого.

— Чего?

— Тайна, — брат посмотрел на нее чистым ясным взором.

Марианна задумалась. Обещание не убивать отца вряд ли что‑нибудь значило. Юноша мог банально лгать или играть словами. В конце концов, похищение или предоставление противникам главнокомандующего компромата на него — это ведь не убийство. Однако ей требовалось решить, на чьей стороне она находится на самом деле. Сейчас решить. Женщина прикрыла глаза.

— Мне нужно сначала изготовить замену, чтобы не потерять возможности попасть обратно в свой штаб. Ты ведь не хочешь, чтобы я обращалась к непосредственным подчиненным с такой просьбой.

— Верну через час, — беззаботно отозвался Абель.

— Через час? — непонимающе переспросила Марианна.

— Да. Мне этого времени на копирование хватит.

Лорд — командор только недоуменно захлопала глазами.

— Валиант!

Валиант Калас прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Интонации, звучавшие в голосе окликнувшей его нареченной, были слишком хорошо известны мужчине. Дед подобрал ему прекрасную невесту — гораздо лучше любой из предлагаемых отцом. Но иногда Валианту хотелось — очень хотелось! — чтобы Кристина стала хоть чуточку менее активной.

— Здравствуй, дорогая! — Он повернулся к девушке, не забыв украсить свое лицо улыбкой. Не то чтобы ему так уж требовалось лицемерить, но это было лучше, чем выдавливание из себя ответов на целый град вопросов о причинах его неудовольствия или плохого самочувствия. — Что ты здесь делаешь?

— Тебя ищу!

Логично. Что еще может делать урожденная Денова на взлетном поле Каласов?

— В таком случае, я к твоим услугам, — он галантно поклонился.

— Мне нужно посетить несколько мест. Поможешь?

— А почему не на гражданском транспорте? — удивился мужчина. — Нет, я не против видеть тебя на своем корабле, но военный фрегат не самое комфортабельное судно.

— Гражданский транспорт летает по графику и определенным маршрутам, а нам надо оказаться на месте как можно скорее.

— Нам? — осторожно уточнил Валиант.

— Да. Мне и моей подруге. Это проблема? Секретность?

— Какая там секретность, — отмахнулся мужчина, уже поняв, что ему не отвертеться от незапланированного путешествия. Не идти же, в самом деле, к деду с просьбой поручить ответственное задание. Как‑то это малодушно. — Отвезу. Долго лететь?

— Я точно не знаю.

— Тогда, надеюсь, твоя подруга не сильно обидится на маленький размер каюты. Условия проживания солдат и офицеров на борту фрегата практически одинаковые.

— Она не из привередливых, — утешила будущего жениха Кристина.

— Тогда добро пожаловать.

— Отлично. Через полчаса будем. — Девушка вихрем унеслась туда, откуда появилась минутой ранее.

Валиант грустно вздохнул и побрел к своему кораблю. Похоже, вместо планового вылета и отработки десантной операции придется мотаться по стране. Хорошо еще, если удастся в два — три дня уложиться. Кристину он уже успел узнать достаточно, чтобы понимать: первоначальная идея посетить несколько мест запросто может превратиться в череду забегов по магазинам или визитов к местным аристократам.

Ждать гостий пришлось недолго — едва успели подготовиться к вылету. Валиант как гостеприимный хозяин встретил дам у верхнего края сходен. И едва смог сохранить приветливое выражение лица. Подругой Кристины оказалась Мелисанда Гнешек! Проклятье!

Проводив девушек в выделенные им каюты, мужчина задумался. В распоряжении Сокола было достаточно быстроходных судов и без его фрегата. Значит, инициатива действительно исходила от гостий. Что могло сулить самому Валианту огромные неприятности. Или не сулить, если начальник службы безопасности рода Каласов действительно хотел, чтобы именно этот фрегат поработал пассажирским судном. Ведь именно сегодня на борту собралось пять десятков штурмовиков. Чем не охрана?

Немного поломав голову, но так и не придя к определенным выводам, мужчина достал из кошелька золотой. Монета, крутясь, взлетела к потолку, прежде чем шлепнуться в подставленную ладонь. Орел. Лететь так лететь. Единственное, чем неправильное решение грозило самому Валианту, — внеплановой выволочкой от деда. Обидно, но вполне переживаемо. Абсурдная мысль о том, что корабль способен не только взлететь, но и пересечь городскую черту без ведома Сокола, даже не пришла в голову достойного представителя рода Каласов.

Собравшись подняться на капитанский мостик и отдать приказ о взлете, он распахнул дверь своей каюты. И неожиданно обнаружил прямо на пороге еще одного гостя, застывшего с занесенной для стука рукой.

— Никуда не летим? — задал риторический вопрос Валиант.

— Понятия не имею, — кисло отозвался стоявший перед ним Вильям. — Меня начальник к вам на курсы повышения квалификации направил. Учиться понимать женщин с полуслова.

— Тогда располагайся, — повеселел Калас. — Чувствуй себя как дома. Я сейчас приказы раздам и вернусь.

Пропустив Вильяма внутрь, он, весело насвистывая, отправился на мостик. Выволочка от деда отменялась.

Шорох открывшейся двери, задевшей ковровое покрытие, вырвал женщину из объятий сна. Она открыла рот, собираясь возмутиться поздним вторжением, да так и застыла, не отрывая глаз от знакомого силуэта с растрепанной шевелюрой в освещенном проеме.

— Доброй ночи, мам, — извиняющимся тоном сказал он. — Ты прости, что я так поздно.

— Абель? — неверяще произнесла Радомира. — Как ты здесь оказался?

— Осторожно, — буркнул мальчик, подходя ближе. — Давай я попозже объясню, мам. У нас не так уж много времени. И извини.

— За что?.. — успела спросить женщина, прежде чем провалилась в темноту.

Сильвия пошарила взглядом по крохотному камбузу в тщетной попытке найти стул или иной доступный для сидения на нем предмет и, не обнаружив ни того, ни другого, со вздохом прислонилась спиной к стене. Да, это не привычная кухня.

— Сбежала? — поинтересовалась Мика, придирчиво изучая подвявший пучок зелени.

— Ага, — призналась Сильвия. — Просто кошмар какой‑то. Лидия сидит, постукивая веером, как метроном. Штефан прикидывается тенью. Аврелия вообще каменную статую изображает. Думаю, она бы с удовольствием спустилась на нижнюю палубу терроризировать подчиненных, но Абель может в любую минуту позвать всех обратно.

— Не сейчас, — рассеянно отозвалась рыжая, возвращая не устроившую ее зелень обратно в ящик. — Они только начали спорить.

— Не только. Минут пять уже прошло.

— Ну и что? Ты вон, когда госпожа Ивейна господина Абеля ранила, почти час не умолкала. Вот и они только начали.

— Так то я. — Сильвия невольно покраснела.

— Ну может госпожа Радомира быстрее закончит, — пожала плечами Мика. — Хотя, судя по началу их разговора, вряд ли.

— Откуда ты знаешь, о чем они говорили? — хмыкнула Сильвия. — Тебя же там не было.

— Так ведь слышно. — Рыжая полуобернулась и удивленно посмотрела на Сильвию. — Хотя, если на тебя отвлекаться, то отдельные слова сложно разобрать.

— Ты подслушиваешь?

— А что мне, уши затыкать? Кают — компания недалеко, двери не герметичны. Если бы господин Абель не хотел, чтобы я слушала его разговоры, он бы так и сказал.

— Сомневаюсь, что он вообще об этом подумал, — скептически заметила Сильвия.

— Если не подумал, значит, его это не волнует, — беззаботно отозвалась рыжая.

— Его может и не волнует, но что бы сказала Рикка.

— Нос бы как всегда вздернула и все. Она сейчас сама подслушивает.

— Кошмар, — простонала Сильвия, ловя себя на мысли, что немного завидует горничным. Она бы и сама не отказалась послушать, о чем Абель говорит с матерью. — Вот интересно, все оборотни шпионят за своими хозяевами?

— Я не шпионю! — возмутилась Мика. — Только слушаю, когда люди разговаривают достаточно громко. А вдруг надо чего?

— Прости, прости, — поспешила извиниться Сильвия. — Просто мне подумалось, что среди твоих соплеменников наверняка много… — Она сделала паузу, подбирая нейтральное слово. — Разведчиков.

— Не, — рыжая отрицательно покачала головой. — Мы подобным не занимаемся. Инстинкты мешают. Оборотни ведь наполовину волки. Вот выслеживать кого‑нибудь или драться — совсем другое дело.

— Это точно. Жаль только, что все они поддерживают не нас, а императора и главнокомандующего, — вздохнула женщина. — Хорошо еще, что мы в основном по воздуху передвигаемся, иначе несколько стай уже висели бы на хвосте. Как минимум.

— Не — а. Не висели бы. — Мика наконец отыскала устраивающий ее пучок зелени и взялась за нож. — Император так плохо обвинил господина Абеля, что ни один оборотень в преследовании участвовать не будет.

— В смысле «плохо»?

— Плохо значит плохо. Как бы тебе объяснить… — Рыжая ненадолго замолчала. Только нож размеренно стучал по доске, измельчая приправу. — Мы больше люди, чем звери, но все же не полностью. Инстинкты. Они иногда заставляют делать всякое… Нелогичное, как говорит господин Абель.

Сильвия понимающе кивнула.

— У нас существует закон стаи. Это что‑то вроде перечня правил, которые все равно придется выполнять. Сердце просит. Давным — давно старейшины разделили инстинктивные желания оборотней на опасные, с которыми надо бороться до последнего, и все остальные. Вот вторые и записали на бумаге, чтобы молодые знали, что можно, а что нельзя.

— И там сказано, почему нас нельзя преследовать?

— Ага. Император — вожак империи. Не по праву сильного, как у зверей, а по человеческим законам. Но мы ведь тоже не животные. Вожак всегда заботиться о стае, а остальные ему подчиняются, потому что иначе будет хуже. Но однажды он стареет, и кто‑то молодой занимает его место. Ну, обычное выяснение, кто сильнее… — Микаэла не оборачиваясь, покрутила в воздухе пальцами, так и не выпустив нож, из‑за чего «поясняющий» жест вышел довольно странным. — Император плохо обвинил господина Абеля. Не по — человечески, а по — звериному. По праву сильного. Так что все поняли: он просто ответил на вызов. А в схватку за место вожака остальная стая не вмешивается.

— Как все сложно. — Сильвия потерла виски.

— Чего сложного‑то? — удивилась горничная. — По — моему, понятно все. Ничего даже читать не надо — так чувствуется.

— Ага, чувствуется… — скептически протянула Сильвия. — А как во все это укладывается твое собственное поведение?

— А что не так? Господин Абель хоть и не оборотень, но он ведет нашу маленькую стаю. Вот я его и поддерживаю во всем. С императором ведь он сам драться будет.

— Ну так и другие оборотни просто поддержат тех, кто ведет их стаи. Тоже не будут с Абелем сражаться. Только с нами.

— Не. Император — самый главный вожак, но он никогда не принимал никого из нашего рода в свою маленькую стаю. А остальные останутся в стороне. Помогать могут только родственники.

— Родственники? — уточнила Сильвия. — Под маленькой стаей ты понимаешь семью?

— Почти. Семья — человеческое понятие. Есть всякие сложные законы, как стать членом семьи: родиться, выйти замуж, еще там всякие. Со стаей проще. Если ты хочешь войти в нее, и вожак согласен, то это происходит. Легко и просто. Так что я часть нашей маленькой стаи. — Сильвия не видела лица Мики, но ей почему‑то показалось, что та довольно щурится.

Пауль разыскал брата за особняком, около посадочных площадок, где тот наблюдал за погрузкой небольшого транспортного кораблика в компании некоего неизвестного старшему Денова военного. В данный момент несколько человек пытались затащить на борт крупный и явно очень тяжелый деревянный контейнер. Две парящие в двадцати сантиметрах от земли дисковые платформы, на которых покоились концы ящика, не захотели синхронно «заезжать» по сходням, и одетые в обычную гражданскую одежду мужчины с руганью цеплялись за края груза, стремясь не дать ему упасть. Усугублялось положение невеликой шириной трапа, на краях которого им приходилось балансировать.

— Имущество вывозите? — поинтересовался Пауль у полуобернувшегося при его приближении брата. На борту судна красовался зеленый щит — эмблема войск генерала Фалька.

— Отправляю Мари некоторую собственность Гнецев, которая мне здесь не требуется. — Крис поприветствовал родственника кивком. — На всякий случай. Пусть лучше у нее на складах хранится.

— Разумно, — согласился Пауль, отмечая, что, несмотря на показную браваду, Марианна сильно сомневается в способности Абель выкрутиться. Иначе, зачем ей вывозить вещи, общая ценность которых не так уж и высока? Только ради спасения хоть каких‑то активов. — Мы можем поговорить?

— Сейчас?

— Желательно. У меня еще много дел, и я не хотел бы надолго задерживаться. С другой стороны, некоторое время могу и подождать. Скажем до обеда.

— Себастьян? — Крис повернулся к своему молчаливому спутнику. — Вы здесь сами закончите?

— Разумеется, Ли Кристофер, — кивнул тот. — Не извольте беспокоиться. И погрузим сами и взлетим. Я передам Ла Марианне ваше послание лично в руки.

— Тогда я прощаюсь с вами, Себастьян, — младший Денова кивнул собеседнику и развернулся к брату. — Пойдем в кабинет или в беседке разместимся?

Пауль прикинул уровень секретности предстоящего разговора и принял решение.

— Давай в беседке. Грех при такой погоде в помещении прятаться.

Болтая о разных ничего не значащих мелочах, они пересекли открытую часть двора и, дойдя до расположенной в центре крохотного садика беседки, устроились на двух плетеных стульях. Вышколенная прислуга обеспечила их прохладительными напитками, поспешив сразу же исчезнуть.

— Кристина сбежала, — сообщил Пауль последние новости, незаметно наблюдая за лицом Кристофера. — По некоторым сведениям, к Абелю.

— Ничего удивительного, — пожал плечами младший Денова. — Она всегда к нему неровно дышала. Странно, что так долго продержалась. Наверняка просто не имела ни малейшего представления о том, где искать.

— А теперь имеет?

— Или имеет, или думает, что имеет, — пожал плечами Кристофер.

— А ты?

— Что я?

— Имеешь? — Пауль покрутил меж пальцев стакан с соком, в котором плавали кубики льда.

— Откуда? Полагаешь, Абель мне письма каждую неделю пишет?

— Да, это вряд ли. — Пауль улыбнулся, показывая, что оценил шутку, хотя ни капли веселья не испытывал. — И предположений у тебя нет? Отец уже дал задание нашей службе разведки, вот только, учитывая, сколько сил уже брошено на поиски вашего друга, надеяться на скорый результат не стоит.

Кристофер в ответ только развел руками.

— Но ты считаешь, что Кристина могла знать, куда ей направляться?..

— Просто так она бы с места не сорвалась, — сказал Кристофер. — Бежать в неизвестность — не ее стиль. Сестра всегда была достаточно рассудительной для своего возраста. И умной. Умнее меня во всяком случае.

— Ты так легко в этом признаешься. — Пауль даже немного удивился.

— Что поделать. Иногда приходится смотреть правде в глаза.

Ла Абель Гнец

Абель вернулся один и в каком‑то подавленном состоянии. Он опустился на свой стул и, подперев подбородок тыльными сторонами ладоней, уставился на разбросанные по столу бумаги.

— Настолько сильные разрушения? — обеспокоено спросила Сильвия.

— А? — муж взглянул так, словно только что осознал ее присутствие. — Нет. Не очень. Несколько ящиков разбили.

— Тогда что случилось?

— Ивейна хочет ребенка.

— Ну, это не новость. — Сильвия облегченно вздохнула, поняв, что ничего на самом деле не произошло. Просто Абель неожиданно открыл для себя очередной факт об окружающем его мире.

— От главнокомандующего? — поинтересовалась присутствовавшая здесь же Лидия. — Или от тебя?

— От меня.

Сильвия вытаращилась на мужа огромными глазами. Такое ей даже в голову не приходило. Чтобы Ивейна?.. Абель?.. Она ведь его вторая мама!

— Чего‑то такого следовало ожидать, после того как она слишком быстро переметнулась на нашу сторону, — спокойно произнесла Лидия. — Что ты ей ответил?

— Обещал подумать, — мрачно произнес Абель, вновь устраивая подбородок на руках.

— Ее устроило?

— Да. Наверное. Не знаю.

— Тогда будем считать, что устроило, и сосредоточимся на более важных проблемах. Например, займемся вопросами непосредственно выживания. Чего, кстати, последний обсуждаемый нами план вовсе не гарантирует.

— Ты собираешься все это так и оставить? — сказать, что Сильвия была удивлена спокойной реакцией дочери императора, значило не сказать ничего.

— А ты собираешься разругаться с ней, лишив нас всех доброй трети общего боевого потенциала? Не самая умная затея.

— Но она претендует на нашего мужа! — возмутилась Сильвия.

— Разве? Насколько я понимаю, речь шла только о ребенке. Не о вхождении в семью третьей супругой. — Лидия взглянула на Абеля. — Или я ошибаюсь?

— Только о ребенке, — подтвердил Гнец.

— Тогда не вижу никаких препятствий к исполнению ее просьбы. Не говоря уж об обещании подумать. — Лидия откинулась на спинку стула. — Ивейна состоит в браке, и я не думаю, что в случае своего проигрыша главнокомандующий станет поднимать шум или пытаться избавиться от ребенка. Воспитает внука как сына, только и всего. Но даже если этого не случится, например, по причине гибели нынешнего глава Дома Крылатого Меча — тоже ничего страшного. Абель станет главой одного из влиятельнейших семейств, и мало кто рискнет обсуждать его бастардов. Во всяком случае, теоретическое появление на свет еще одного младенца — не та проблема, о решении которой я стала бы сейчас беспокоиться.

Сильвия медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы и попыталась успокоиться. Лидия говорила логично. Очень логично. Возможно потому, что являлась аристократкой до мозга костей и с младенчества понимала, что будущий супруг не сможет принадлежать ей полностью. У него всегда будут дела, государственные обязанности и, возможно, другие женщины. Ивейна перечеркнула всю прошлую жизнь только ради возможности рисковать вместе с ними. Так может, она достойна получить свой маленький кусочек счастья? Потом. Когда муж подумает, а сама Сильвия найдет в себе силы смириться с таким положением дел. Никто ведь не говорил, что ребенок Ивейны обязан быть первенцем Абеля.

Рихард Зетц, худой мужчина с невзрачной незапоминающейся внешностью, напряженно всматривался в группу людей, идущих через поле в направлении тракта. Крохотные фигурки находились настолько далеко, что даже усиливающее зрение заклятье, окутывавшее его правый глаз, не позволяло различить лиц. Впрочем, мужчине хватало и характерной моторики, чтобы сказать, кто есть кто.

— Гнец покинул корабль, — сообщил он тем своим спутникам, которые предпочитали получать информацию из чужих уст, а не заниматься наблюдением лично. — Прихватив с собой половину подчиненных.

— Прижмем его в городе? — спросил один из подручных, старательно доводящий один из своих клинков до бритвенной остроты.

Рихард покосился на идиота и тихонько вздохнул. Выторговал, называется, у Риттершанца право избавиться от помощников по окончании операции. Наследник императора, как и положено прожженному торгашу, знатно сэкономил, широким жестом предоставив Зетцу право сделать бесплатно работу, за которую обычно платят немалые деньги. Давиду, судя по всему, тоже не нравилась идея оставлять в живых слишком большое количество свидетелей, вот он и подобрал тех, кого не жалко.

Каждый, буквально каждый член доставшейся Рихарду в подчинение команды не только являлся истинным специалистом своего дела, но и обладал каким‑нибудь крайне вредным для профессионального убийцы недостатком. Например, задавший идиотский вопрос двумечник мало того, что был глуп, так еще и старательно это всем демонстрировал. Его напарник — хронический алкоголик, неспособный держать язык за зубами. Один из лучников — беспринципный скряга, готовый продать даже собственную мать. Лазутчик — кровавый маньяк, с трудом удерживающийся от убийства тех, кого ему приходится выслеживать. Относительно нормальными выглядели разве что маги, да и то, как подозревал Зетц, лишь потому, что им хватало ума молчать. В общем Риттершанц пожалел наверняка имевшихся в его распоряжении профессионалов и решил избавиться от прислуживающего ему мусора с некоторой пользой для дела.

— Нет, мы не станем атаковать их в городе, — отозвался Рихард, немного раздраженный необходимостью разъяснять очевидное. — У нас две трети отряда предпочитают работать с дальней дистанции. Откуда они станут вести огонь? С ближайших крыш? Знаешь, сколько времени потребуется Ивейне Гнец, чтобы добраться до них? Или предлагаешь выстроить стрелков в ряд и оставить тебя грудью их прикрывать?

— Ты главный, — пожал плечами мечник. — Но если хочешь сказать, что лучше напасть на них на открытом пространстве, то почему мы все еще сидим на одном месте?

— Потому что гнаться по полю за мастером пятой ступени, надеясь остаться незамеченным, может только полный идиот. Устроим засаду возле их корабля. Рано или поздно Гнец должен вернуться.

— А если сынок главнокомандующего за это время устроит очередной теракт? — поинтересовался один из лучников. — Сомневаюсь, что он со своим сопровождением на прогулку отправился.

— И что? Меня это должно волновать? Или кто‑то из вас желает бесплатно постоять на страже покоя империи?

— Демоны с ним, — опять открыл рот главный кретин. — Пусть валит, кого хочет, а мы тем временем захватим его кораблик.

— Зачем? — вздохнул Рихард. — Чтобы потом изображать его слуг, с нетерпением ожидающих возвращения господина? Или тебе так понравилось сидеть на одном месте, пока шныряющая по стране разведка императорского наследника даст команду выдвигаться, что ты готов вернуться к этому занимательному занятию? А именно так и произойдет, если Гнец решит связаться с кем‑нибудь из своих подручных.

— Тогда, что мы будем делать?

— То, что я сказал. Устроим засаду около корабля.

— А если он решит улететь?

— У нас есть два человека, способные пробраться на яхту незамеченными. Не считая трех магов и внушительного запаса артефактов. Примемся отслеживать разговоры пилотов с капитаном и в нужный момент немного повредим корабль. Немного — значит ровно настолько, чтобы Гнец посчитал ожидание окончания ремонта своего транспорта на расстоянии нескольких километров пустой тратой времени и двинулся навстречу. Предупреждая следующий вопрос, замечу, что именно на расстоянии в несколько километров, даже если придется незаметно прыгать на летящую яхту прямо с борта нашего корабля. По — хорошему, вообще заминируем их судно, чтобы в случае чего лишить возможности улететь.

— Да у нас хватит мин, чтобы развалить его на кусочки.

— Прикончив в процессе императорскую дочку и прочих находящихся на борту аристократок?

— А что такого? — удивился идиот. — Судя по тому, что говорят о ее с Давидом взаимоотношениях, нам еще и приплатят.

— Приплатят? Кто? Давид? За добровольно проделанную работу? Ты слишком плохого мнения о собственном работодателе. Впрочем, если хочешь верить в то, что один из «весовщиков» станет разбрасываться деньгами, — верь. Только не забывай, что отношение самого императора к своей дочке может быть несколько иным. Я не желаю становиться объектом охоты только потому, что кому‑то захотелось поглядеть, как взрывается яхта Гнеца. Надо взорвать этот корабль так, чтобы его пассажирки оказались заперты внутри, но особо не пострадали. Все пассажирки.

— Бегом, бегом, бегом!

Топот окованных металлом сапог по каменной брусчатке, свист и шипение какого‑то боевого заклятья, треск электрических разрядов, заглушенный эхом далекого взрыва. И снова крики и топот. В разбитое окно влетела шальная стрела и задрожала, вонзившись в противоположную от Аврелии стену. Девушка поморщилась, глянув на оперенное свидетельство чьей‑то косорукости, и продолжила складывать документы в мешок. Горе — вояки из местной службы охраны, похоже, совсем отчаялись и палят уже во все стороны. И чего им спокойно в осаде не сидится?

Большинство охранявших здешнее подобие воздушного порта бойцов погибли в первые минуты штурма или сдались в плен и в настоящий момент времени пребывали в полной безопасности, запертые в здании одного из складов. Но небольшой группе все же удалось отступить и засесть в строении непонятного назначения, притулившемся у самой стены, отделявшей посадочные площадки от жилого квартала. Никто за ними не гнался, но вместо дальнейшего отступления солдаты предпочли устроить себе опорный пункт прямо под боком у нападавших. Чуть позже к героям присоединилась еще одна группа таких же олухов, то ли спешивших к ним на помощь, то ли банально заблудившихся при попытке сохранить свои задницы в целости и сохранности.

Если бы в распоряжении Абеля оказалось хотя бы три сотни бойцов, а не немногим менее полутора, то этот очаг сопротивления уже давно раздавили. Но нехватка сил привела к тому, что здание с засевшей в нем дюжиной местных охранников штурмовали целых пять бойцов генерала Крига. С предсказуемым результатом: бронебойные стрелы прекрасно пробивают латы или стены толщиной в два кирпича, но не то и другое вместе взятое. Наверное, присутствие на поле боя самой Аврелии и приданных ей в подчинение пары людей Молчуна могло переломить ситуацию в пользу штурмующих, но у девушки были иные задачи.

Радостный возглас привлек ее внимание, заставив на время оторваться от упаковывания захваченной документации. Возившемуся со стоявшим в углу здоровенным несгораемым шкафом Набу все‑таки удалось нейтрализовать защиту, и сейчас он просто и незамысловато вырубал из него дверцу, орудуя покрытым сияющими рунами тесаком. Аврелия спешно закинула в мешок еще несколько перевязанных бечевой стопок бумаг и поспешила к чернокожему диверсанту, закончившему к тому времени «взламывать» сейф и теперь недоуменно пялившемуся в нутро последнего. Девушка выглянула из‑за мужского плеча и тоже растерянно захлопала ресницами. Внутри несгораемого шкафа лежали… деньги.

— Какого демона? — выдавила из себя Аврелия.

Набу скосил на нее глаза и пожал плечами. Девушка медленно выдохнула и, махнув рукой, вернулась к предыдущему занятию. Нет, ну каковы идиоты? Имея возможность рассчитываться с поставщиками векселями, они набивают сейф золотом, а накладные на грузы (в том числе секретные) сваливают в ящики столов, запирающиеся на символические замочки! В окно пахнуло холодом, и раздолбанная рама с торчащими из нее осколками стекла покрылась изморозью.

— Совершенство, как же мне хочется кого‑нибудь убить! — прорычала Аврелия. Спина диверсанта, принявшегося было выгребать деньги, ссыпая их в один из мешков, напряглась. — Набу, сделай милость, помоги Лайону разобраться с замками оружейной. А то я не удержусь и пойду разносить этот очаг героического сопротивления голыми руками.

Негр понятливо кивнул и тут же исчез из поля зрения раздраженной девушки, отправившись к своему товарищу.

— Объект захвачен, — доложил вытянувшийся по струнке капитан. — У нас потерь нет. Шесть солдат ранены.

— Много, — Радомира нахмурилась.

— Защитные системы дома оказались неожиданно сильны, — извиняющимся тоном произнес капитан. — Объявить выговор командирам отделений, понесших потери?

— Не стоит. Однако если дело так и дальше пойдет, то нам потребуются дополнительные силы. Сколько людей захвачено?

— Двадцать семь.

— Несовершеннолетних?

— Шестеро.

— Зарубите их, — вздохнула женщина. Проведя множество бессонных ночей в беспокойстве о собственных детях, она уже не могла хладнокровно относиться к чужим. Кое‑кто мог бы сказать, что Радомира изрядно размякла за последние тихие годы, но генерала мнение посторонних практически не волновало. — Остальных приковать к чему‑нибудь достаточно прочному и сжечь вместе с особняком.

— Именно приковать? — уточнил капитан. — Возможно, лучше запереть где‑нибудь во внутренних помещениях? Предварительно оглушив, разумеется.

— Именно приковать.

— Слушаюсь! — Мужчина отбыл выполнять распоряжение.

— В несчастный случай все равно никто не поверит, — рассеянно, словно ни к кому конкретно не обращаясь, заметил адъютант. — Но стоит ли оставлять дознавателям Дома Весов настолько очевидные доказательства злого умысла?

— Стоит. — Радомира предпочитала, чтобы ее офицеры понимали стоящие перед ними цели, а потому решила пояснить свою позицию относительно грядущего аутодафе. — Мы, можно сказать, только ради весомых доказательств весь этот налет и организовали. Меня не устраивает неспешное расследование очередного сомнительного инцидента. Я хочу заставить слишком много возомнивших о себе торгашей вспомнить, что такое страх. Любители легкого золота решили, будто им позволено гоняться за моим сыном? Значит, пришло время напомнить, что единственное их право — сидеть в своих норках и трястись за родовые гнездышки.

— Простите за наглость генерал, но это полноценная война. Как вы собираетесь ее выиграть без поддержки главнокомандующего?

— Выиграть? Без поддержки? Какие слова. — Радомира хмыкнула. — Ты слишком много времени провел в академии и среди штабных бумаг. Победа, поражение, стратегия, тактика. Если ты принадлежишь Дому воинов, то это еще не повод мыслить исключительно типовыми критериями. Миром правит страх. — Женщина подняла глаза к небу. — Страх и любовь. Все эти крысеныши, по недоразумению называемые высокородными, как ни странно, любят своих жен и детишек. Любят и боятся за них. Стоит продемонстрировать, что ты способен дотянуться до их слабого места, и они начнут разбегаться. Уже через несколько недель, все «весовщики» будут возводить бастионы вокруг собственного жилища, предоставив нам с Александро возможность выяснять, кто прав, один на один. Именно один на один, потому как прочие аристократы нашего Дома отойдут в сторонку, с удовольствием наблюдая за конфликтом Гнецев.

— Высокородные остальных десяти Домов…

— Будут заниматься тем же, что и «весовщики», — отрезала Радомира. — Даже если мне придется заняться еще и их поместьями.

— Это противостояние ослабит Дом и лишит семью Гнецев большей части военных сил. Трон главнокомандующего окажется потерян.

Женщина смерила словоохотливого адъютанта раздраженным взглядом. Что‑то он стал слишком много себе позволять. С начальством пререкается.

— Страшно? — спросила она. — Могу подписать приказ об увольнении, пока еще есть время.

— Виноват, генерал!

— Уже лучше. — Радомира удовлетворенно кивнула. — Относительно же потери трона… А имеет ли право занимать его человек, способный столь легко отказаться от собственного сына? На что тогда надеяться всем остальным, не состоящим в родстве с главой Дома?

Не успел Штефан шарахнуться в сторону от рухнувшей яхты, как землю тряхнуло, сбивая его с ног, а мир вокруг затопило рыжее пламя. Талисман справился, но попытавшийся вжаться в землю и хотя бы примерно понять, откуда был нанесен удар, мужчина осознал, что пора убираться в какое‑нибудь более безопасное место. Рядом рухнула отчаянно ругающаяся Сильвия. Выплевываемые бывшим военным инструктором слова больше приличествовали стереотипному сержанту, а не аристократке, которой она с недавних пор являлась. Еще один огненный сгусток рухнул с небес немного в стороне, расплескивая очередную порцию огня. На этот раз их зацепило лишь самым краем — целили, похоже, в Абеля.

— За мной, — Штефан дернул Сильвию за руку и пополз к кораблю, отчаянно надеясь, что женщина действительно двинется за ним, а не кинется спасать своего мужа. В любом случае, попытка просто потащить мастера боевых искусств за шиворот, заранее обречена на провал.

Борт яхты зиял достаточным количеством дыр, чтобы не требовалось карабкаться наверх — к люку. И хотя большинство ощетинившихся острыми обломками проломов оказались слишком малы, им все же удалось протиснуться внутрь, оказавшись в пустующей каюте одного из наемников. Ругаясь не хуже толкающей его в зад Сильвии, Штефан полез по наклоненному под сорок пять градусов полу к расположенному наверху дверному проему.

— Рыжая! — заорал, надсаживая горло Цванг, одновременно пытаясь выудить из висящего на поясе подсумка нужный боевой эликсир. — Маг! Трюм! — Он был уверен, что, несмотря на доносящиеся со всех сторон вопли, Микаэла его услышит.

— Давай быстрее! — рявкнула Сильвия, сгребая мужчину в охапку и устремляясь вперед так быстро, словно наклона палубы не существовало вовсе. — Куда? В трюм?

— Да, — только и выдохнул Штефан, все же заглатывая содержимое флакона.

Несмотря на далеко не самую легкую ношу, женщина вихрем пронеслась по коридору, отталкиваясь ногами то от пола, то от стены и мастерски проскальзывая мимо немногих оказавшихся на пути бойцов. Разорвав толстую дужку замка, она отшвырнула кусок покореженного металла в сторону и ввалилась в трюм.

— Дальше?

— Иллюминатор, — коротко хрюкнул Штефан, пытаясь добраться до следующего зелья.

Кусок потолка рухнул вниз, и в проеме показалась крупная волчья голова.

— Где маг? — отрывисто бросила Мика, подергивая ушами и обшаривая взглядом изрядно разгромленное помещение.

— Мне нужен маг, — простонал Штефан.

— Что делать? — В тот же проем свесилась еще и голова Кристины.

— Эвакуационная катапульта. Сможешь перенастроить ее, чтобы Сильвию добросило вон до тех деревьев, а не воткнуло в землю в десяти метрах от корабля?

— Я смогу, — донесся сверху голос Мелисанды. — Если кто‑нибудь поможет мне спуститься.

— Так давайте быстрее! — прорычал Штефан. — Там шеф, между прочим, дерется!

Головы исчезли. А мгновением позже многострадальный пол отчаянно скрипнул, прогибаясь под суммарным весом звериной формы Микаэлы и болтающихся в ее лапах двух женских тел. И если Лидия цеплялась за волосатую конечность телохранительницы с неким подобием достоинства, то Мелли сопроводила свое появление отчаянным визгом. Впрочем, рыжая всегда отличалась повышенной понятливостью и ответственностью, так что пока скривившийся Штефан ковырял пальцем в ухе, наставница воинской академии Солиано была доставлена к иллюминатору, тыкнута личиком в узор чар и даже успела приступить к работе. Спрыгнувшая следом за Микой Кристина, вместо того чтобы путаться под ногами, принялась распаковывать своего любимого голема. Последним спустился Вильям, с угрюмым выражением лица поигрывающий боевым жезлом.

— Есть что‑нибудь дальнобойное? — поинтересовался Штефан.

Подчиненный Сокола только отрицательно покачал головой.

— Жаль.

— Действительно, — согласился безопасник.

— Готово! — подала голос Мелисанда. — Сильвия, ты ведь сможешь сама затормозить о ветки?

— Смогу, — буркнула жена Гнеца. — Но Штефан мне будет должен.

— Буду, буду, — отмахнулся Цванг. — Пошла!

Сильвия прыгнула в иллюминатор, и ее с огромной силой швырнуло вперед.

— Рыжая, — мотнул головой Штефан.

Полтора центнера поросших плотным мехом мышц устремились за своей госпожой.

— Вильям, будь добр, присмотри еще и за супругой моего шефа, пока мы будем стараться остаться в живых.

Тот кивнул. Цванг глубоко вздохнул, заглотнул содержимое еще одного флакона и, проигнорировав возмущенный вопль Лидии, тоже сунулся в «эвакуатор». Но прежде чем магическая катапульта швырнула его вперед и вверх, торс мужчины обхватили две изящные женские ручки.

Штефан распахнул рот, но матерную тираду вбило ему в горло потоком ветра. Его закрутило, перед глазами мелькнули облака, поросшая кустарником земля, снова облака и неожиданно резко приблизившиеся кроны деревьев. Поняв, что сгруппироваться просто не успевает, он призвал на помощь все свои умения в области боевых искусств и применил мощнейшую из известных защитных техник. Называемую в зависимости от исполнителя либо «Алмазным доспехов Гнецев», либо «Бездарной тратой сил Цванга».

Выброс внутренней энергии смягчил удар, позволив безболезненно войти в переплетение ветвей. Но в следующее мгновение действие техники практически сошло на нет, а Штефан встретился со стволом дерева. К счастью, это была верхняя часть растения, еще не приобретшая прочности добротной стены, и мужчина остался в сознании. Следующие несколько метров — до земли — он пролетел со значительно меньшей скоростью. Да и боли от падения практически не почувствовал.

Звуки доносились, словно сквозь вату, в голове шумело. Дико визжавший «груз» куда‑то пропал, но в какой именно момент времени это произошло, Цванг не помнил. Перекатившись на бок, он извлек из сумки арбалет. Удивительно, но оружие особо не пострадало. Только приклад треснул. Хоть что‑то хорошее. Штефан решительно поднялся в полный рост и тут же рухнул обратно, получив мощный удар в грудь. Скосив глаза, он увидел торчащее древко стрелы. Плохо. Эликсиры будут действовать еще минут пятнадцать — двадцать, и если к концу этого срока он не успеет добраться до Макмайера…

Мужчина сжал арбалет двумя руками и, не вставая, зашарил глазами по зарослям. Судя по положению стрелы, выпустили ее спереди и немного сверху — скорее всего, лучник засел в кроне одного из деревьев. Где‑то совсем рядом, чтобы ничто не мешало вести огонь по оставшимся у рухнувшего корабля.

Алые отблески пробились сквозь зелень листвы на расстоянии метров двадцати от Штефана. Магия! Кто‑то творил мощное заклятье, и это был вовсе не подстреливший его лучник, наверняка только и ждущий, когда Цванг сделает свой ход. Ну и демоны с ними со всеми! Курсант зло усмехнулся и трижды выстрелил в то место, где должен был находиться колдун, надеясь если не прикончить его, то хотя бы сбить концентрацию и не дать метнуть очередные чары.

Результат превзошел все ожидания: невидимый маг завопил, а в следующее мгновение творимое им заклятье просто взорвалось, превратив дерево в огромный факел и засыпав округу горящими ветками. Свистнула стрела, выбивая из рук арбалет и оставляя в правой ладони огромную сквозную дыру. От боли перед глазами Штефана заплясали цветные пятна. А секунду спустя, снося все на своем пути, в лес влетели тринадцать тонн камня, оснащенные двумя огромными стальными щитами, и рухнули между ним и неизвестным стрелком.

— Ну? Что там? — нетерпеливо спросил Давид.

— Сообщение о начале операции по ликвидации младшего Гнеца поступило несколько часов назад. Как вы и приказывали, я уведомил союзных высокородных о текущем районе дислокации разыскиваемого преступника, — доложил секретарь.

— Прекрасно, — наследник император потер вспотевшие ладони. — Что сейчас делают «мечники»?

— Пока никаких передвижений не зафиксировано, но в некоторые участвующие в охоте подразделения поступил приказ перейти в состояние повышенной готовности.

— Только повышенная боевая готовность? — нахмурился Давид. — Как давно ты передал информацию аристократам нашего Дома?

— С момента отправки последнего сообщения прошло почти два часа.

— И Александро до сих пор не отдал приказ выступать? Странно.

— Возможно, главнокомандующий просто не в курсе отданных вами распоряжений? — осторожно предположил секретарь. — Ведь это именно Дом Весов, а отнюдь не «мечники» предпочитает развивать искусство шпионажа. Вполне вероятно, что старший Гнец просто не имеет осведомителей среди высокородных, а со слугами такие вещи не обсуждают.

— Полагаешь? — Давид откинулся на спинку кресла. — Возможно, ты прав, а я действительно стал слишком мнителен. Но проклятый Абель отправил в объятья Совершенства Бертрана и Руфуса, так что не будем спешить с выводами. Сколько людей Александро сможет быстро перебросить в интересующий нас район?

— По самым пессимистическим оценкам не более семи — восьми сотен человек. Две трети из которых лояльны нам.

— Две трети?

— Да. Как только нашим агентам удалось обнаружить корабль младшего Гнеца, мы постарались сделать так, чтобы нужный район контролировался офицерами, получающими дополнительную зарплату из казны Дома Весов. Так что только прямой приказ главнокомандующего может заставить их сохранить жизнь преступнику.

— Каналы, по которым Александро способен передать такой приказ, перекрыты?

— Пока еще нет, Владыка, но они будут перекрыты вовремя. С большинством офицеров связи что‑то случится: у кого‑то возникнут временные проблемы со здоровьем, кто‑то просто забудет передать распоряжение своему начальству. Конечно, некоторые подразделения до сих пор остаются вне нашего контроля, но таковых немного.

— Гражданские каналы?

— На кораблях наших союзников находятся сорок шесть психо, единственная задача которых — перехват чужого Зова. Если распоряжения станут передаваться обычным способом, без обеспечения соответствующей артефактной защиты, то мы получим значительное количество свидетелей преступного поведения главнокомандующего. То же самое касается письменных приказов. В самом худшем случае до трети «мечников» станут действовать именно так, как вам надо.

— Прекрасно. — Давид широко улыбнулся. — Знаешь, я даже хочу, чтобы Александро приказал защитить своего сына. Да, это будет стоить мне потери многих соратников, но возможность натравить на него все Дома империи так сладка. Впрочем, смерть младшего Гнеца меня тоже удовлетворит.

Изрубивший Ло Ивейну враг отпрыгнул в сторону, спасаясь от господина Абеля. Рикка едва успела осознать, что осталась в одиночестве против двух опасных противников, как рядом грянул взрыв, и мужчины буквально вспыхнули, зайдясь в истошном крике. Моментально вычеркнув их из списка живых, девушка перенаправила извергаемый драконьим посохом поток огня на еще одного бойца, стремившегося прижать Аврелию к борту яхты. Поспешила. Раздался едва слышимый хлопок воздуха, и окутывавшее одного из мужчин пламя погасло. А сам записанный Риккардой в покойники воин метнул свой меч, едва не снеся девушке голову.

Спасло ее исключительно везение: полученные воином ожоги явно причиняли адскую боль, сильно повлиявшую на координацию движений и заставившую промахнуться. Рикка попыталась добить неожиданно живучего противника, но тот быстро приблизился, стремясь достать ее ударами усеянных шипами латных перчаток или тяжелых окованных металлом сапог. Движения врага стали более резкими и значительно менее точными, нежели ранее, но он все еще оставался опасным. Возможно, более опасным, чем сама девушка. К счастью, все, что ей требовалось, — подловить момент и воспользоваться драконьим посохом по прямому назначению.

Идиллию близившейся к своему логичному завершению схватки нарушила Аврелия. Идиотка зачем‑то решила атаковать наседавший на Рикку обожженный полутруп, подставляя спину собственному противнику. Почти удачно. В обоих смыслах. Аристократка поразила свою цель в плечо, не давая завершить начатый взмах рукой, и тут же покатилась по земле от мощного удара, вскрывшего ее латы от лопатки до поясницы. Секретарь Гнеца, пользуясь случаем, сместила вскинутый для защиты посох, выпуская струю огня прямо в лицо врагу. И тут же прыгнула вперед, защищая Аврелию.

— Какого демона ты лезешь, дура?! — рявкнула Рикка, игнорируя необходимость беречь дыхание.

— Тебя прикрываю, — просипела та, кое‑как поднимаясь на ноги.

— Сама справилась бы, — огрызнулась Риккарда. И тут же вскрикнула, получив болезненную рану в области живота. Как напоминание о необходимости уделять бою больше внимания.

Аврелия молча присоединилась к схватке. На ногах она стояла твердо, меч держала довольно уверенно, из чего секретарь Гнеца сделала вывод, что раненная спина девушку особенно не беспокоит. Все же хорошо быть высокородной и обладать природным талантом в области боевых искусств. Сама Рикка даже кровотечение в бою остановить не могла, так что от противника требовалось избавиться быстро.

К сожалению, размахивающий парными клинками мужчина женского мнения не разделял. Точнее разделял, но собирался оказаться победителем, а не наоборот. Вместо того, чтобы вновь сцепиться с Аврелией, позволив ее напарнице заливать округу пламенем, он использовал аристократку как прикрытие, отгораживаясь ею от огня и периодически пытаясь достать саму Риккарду. Несколько мелких ран, полученных за следующую минуту схватки, не были опасны сами по себе, но крови через них вытекало все больше, заставляя слабеть. Да и стукнутая на всю голову красотка, судя по всему, уже выдохлась.

Свистнула стрела, вонзившись в землю рядом со ступней постоянно перемещавшегося противника. Затем прилетела вторая, а после нее по воину хлестнул целый залп: солдаты Абеля наконец‑то выбрались из глубин разбитого судна. Добрая половина снарядов изрешетила спекшуюся почву слишком далеко от мужчины, одна из стрел застряла в наплечнике Аврелии, но от прочих врагу пришлось уклоняться. Рикка взмахнула посохом. Мужчина пригнулся, пропуская струю пламени над головой. И тут же сместился в сторону. Какое‑то заклятье взрыхлило землю там, где он только что стоял. Девушка вновь взмахнула посохом. Опять мимо. Зато еще один из колдунов Гнеца попал, накрыв врага огненной плетью. Без какого‑либо видимого эффекта. Мощные боевые чары, запросто пробивавшие защиту стандартных армейских амулетов, просто угасли, неспособные преодолеть поле более эффективного талисмана.

Мужчина достал Аврелию ударом в голову. Не сильно, даже шлем особенно не пострадал, но аристократка поплыла. Рикка закрутила посохом, пытаясь прикрыть напарницу — и внезапно рухнула, когда ногу обожгло болью. Неподалеку что‑то громыхнуло, попутно залив округу ярким трепещущим светом. Девушка поспешно откатилась. Танцующие перед глазами цветные пятна мешали обзору, но не слишком сильно.

Враг бежал. Судя по торчащим вокруг древкам стрел, очередной залп не дал ему последовать за Риккой, добивая ее в момент беспомощности, и, трезво оценив расклад, воин решил отступить. Девушка пустила вслед мужчине струю пламени, но он уже вышел из области поражения. Можно было, конечно, сменить режим драконьего посоха и метнуть несколько клубков огня, но, учитывая продемонстрированную противником ловкость, это было бы пустой тратой энергии.

Ингви сидел, уставившись в каменную стену остановившимся взглядом. Зиона зашла к нему со спины и, вздохнув, принялась разминать застывшие в напряжении плечи.

— Не кори себя, — попросила она. — Мелли сама приняла такое решение.

— Сама, — отрешенно согласился блондин.

— Так в чем дело?

— В том, что это я определил, из чего ей выбирать. И какую информацию предоставить.

— Думаешь, выложи ты все подробности, она решила бы иначе? Тогда ты плохо знаешь Мелли. А еще начальник лучшей службы безопасности империи…

— Нет, я так не думаю. Но все равно считаю себя виноватым, поставив ее под удар.

— Влюбился, — хмыкнула Зиона.

— Привык, — поправил ее Ингви.

— Влюбился… — протянула Зиона.

— Привязался. — Сокол оторвал взгляд от стены и опустил его на лежавшие перед ним бумаги. — Для любви я слишком логичен.

— Подумаешь, — фыркнула супруга. — Логичная любовь не самая странная вещь в мире.

— Если тебе приятно так считать…

— Разумеется, приятно. Только не уверяй, будто женился на мне по расчету. Скромная представительница малоизвестной фамилии, да еще и без приданого, слишком неравная партия для Ло, давно доказавшего всем и каждому собственную состоятельность. И талант к ведению делопроизводства эту разницу не компенсирует.

— Ты варишь чудесный кофе.

— Это, конечно, все объясняет. — Зиона замолчала, продолжая разминать плечи мужа.

— Я не боюсь, что она пострадает в какой‑нибудь стычке или при попытке избавиться от Гнеца малыми силами, — после продолжительной тишины произнес Ингви. — Абель умеет эффективно действовать в неожиданных ситуациях. К тому же у него сильная команда. Я верю в их способность остаться живыми в случае нападения. Остаются лишь разнообразные случайности, от которых ее обязан защитить Вильям.

— Ты в нем сомневаешься?

— Ни в коем случае. Моему заместителю иногда не хватает гибкости ума, но выкручиваться он умеет.

— Тогда в чем дело?

— В главнокомандующем. Если преследуемые им цели и используемые методы мне в целом понятны, то конкретные шаги иногда ставят в тупик. Сложно принимать правильные решения, не имея возможности хотя бы примерно предсказать действия всех участников конфликта.

— Он совершил неожиданный ход?

— Да. Честно говоря, я предполагал, что, получив известия о месте предполагаемого столкновения Абеля со сторонниками Давида, Александро постарается перебросить туда хотя бы две — три тысячи бойцов. Вот только он предпочел использовать свободные силы для блокирования легионов жены, отправив лишь несколько сотен. Этого достаточно для помощи Риттершанцам, но не противостояния им.

— Полагаешь, главнокомандующий все же хочет смерти сына?

— Сомневаюсь. Но его действия ставят меня в тупик. А пересмотреть стратегию мы просто не успеваем. Я постарался донести информацию до Денова, но боюсь, они прибудут слишком поздно. Хотя если Абель сумеет продержаться пару дней…

— Генерал Радомира?

— Ее легионы блокированы солдатами Александро. А имеющиеся в распоряжении диверсионные группы находятся слишком далеко. Супруга главнокомандующего решила устроить несколько показательных акций вместо того, чтобы заботиться о безопасности сына.

— Ингви… — руки Зионы застыли на плечах мужа.

— Да, я уже попросил Ли Каласа выделить людей, — мрачно отозвался Сокол.