Наука о древнем русском вооружении имеет давнюю традицию: она зародилась с момента находки в 1808 году на месте знаменитой Липицкой битвы 1216 года шлема и кольчуги, возможно, принадлежавших князю Ярославу Всеволодовичу. Историки и специалисты по изучению древнего оружия прошлого столетия А. В. Висковатов, Э. Э. Ленц, П. И. Савваитов, Н. Е. Бранденбург придавали немалое значение сбору и классификации предметов воинского снаряжения. Они же начали расшифровку и его терминологии, включавшей слова как европейского, так и азиатского происхождения. В наше время традицию изучения военного дела и оружия Руси (IX–XVII века) успешно продолжили и глубоко обосновали советские исследователи А. В. Арциховский, Б. А. Рыбаков, Б. А. Колчин, А. Ф. Медведев, М. Г. Рабинович, М. М. Денисова, Н. В. Гордеев и другие. Они посвятили свои труды изучению средств защиты и нападения, их изготовлению и распространению, обратив внимание на способы ведения боя древнерусских ратников. Эволюцию оружия они справедливо рассматривали как явление, тесно связанное с экономической базой общества. Оружейное дело сосредоточило в себе лучшие достижения производства и творческие усилия многих поколений русских ремесленников. По количеству найденного и сохранившегося в музейных собраниях вооружения — не менее 8000 предметов (не считая многих наконечников стрел) — находки средневековой России имеют международное научное значение.

Вооружение, тактика боя, весь строй военного дела с IX по XVII век прошли ряд этапов своего развития.

В IX–X веках сложился, по существу, новый комплекс боевых средств, который в течение последующих веков претерпел постепенные изменения. Молодое государство выдвинуло многочисленную и, в значительной степени, тяжеловооруженную армию, оснащенную всеми видами тогдашних наступательных и защитных средств. На полях сражений появились отряды-полки, сражавшиеся в организованном боевом порядке, по определенным тактическим правилам.

В начальный период существования Киевской державы военные действия вела, в основном, пехота. Все более значительное давление южных соседей Руси — кочевников и оформление феодальной организации общества приводят в середине и во второй половине X века к выдвижению на первый план конницы, в дальнейшем подразделившейся на легкую (лучников) и тяжеловооруженную (копейщиков). Главнейшее оружие всадника — копье, лук и стрелы, меч и сабля.

Растущее преобладание кавалерии не означало, однако, что пехота вовсе исчезла. В оснащении пехотинцев, также часто подразделявшихся на лучников и копейщиков, особенно популярным был топор.

В XII — первой половине XIII века убыстряется темп развития боевой техники. С XII века начинается постепенное утяжеление вооружения как всадника, так и пехотинца. Появляется шлем с полумаской и круговой бармицей, полностью закрывавшими лицо, массивная длинная сабля, тяжелый меч с длинным перекрестием и иногда полуторной рукоятью. Об усилении защитной одежды свидетельствует распространившийся в XII веке прием таранного удара копьем. Утяжеление снаряжения не было таким значительным, как в Западной Европе, ибо сделало бы русского ратника неповоротливым и превратило бы его в верную мишень для степного кочевника.

Собственно боевая одежда, по древнерусским понятиям, именно она — без шлема — и называлась доспехом; позднее этим термином стало называться все защитное снаряжение воина. Среди боевых прикрытий тела кольчуге долгое время принадлежало бесспорное первенство. Она использовалась с X по XVII век.

Кроме кольчуг, на Руси была принята, но до XIII века не преобладала, защитная одежда из пластин. Пластинчатые брони существовали на Руси с IX по XV век, чешуйчатые — с XIII по XVII век. Последний вид доспеха отличался особой эластичностью. В том же XIII веке распространяется ряд таких, усиливающих защиту тела деталей, как поножи, наколенники, нагрудные зерцальные бляхи, наручи.

В 1237–1241 годах на Русь обрушились полчища хана Батыя. Завоевание затормозило развитие страны, но не подавило самостоятельности русского военного дела и, более того, способствовало его ускоренному прогрессу. Военные перемены того времени характеризуются усилением значения пехоты, растущим применением средств дальнего боя — луков, самострелов, камнеметов, ускоренным преобразованием кольчатой защитной одежды в пластинчатую.

Во второй половине XIII–XIV веках сохраняется во многом восходящая от домонгольского периода общеевропейская линия развития русского вооружения. Появились: колющий меч, более изогнутая, чем веком раньше, сабля, создается законченная система наборного доспеха, распространяются треугольный щит, топоры-булавы, шестоперы, самострелы. Наряду со шлемом традиционной сфероконической формы входит в употребление невысокое куполовидное наголовье — шишак.

Около 1380 года на Руси появилось огнестрельное оружие. Однако традиционное холодное оружие ближнего и дальнего боя сохранило свое значение. Пики, рогатины, шлемы, панцири, круглые щиты, булавы, кистени, шестоперы и в период употребления огнестрельного оружия, в течение двухсот лет, практически без существенных изменений сохраняются на вооружении.

Девять столетии (с IX по XVII век) над созданием и усовершенствованием защитного и наступательного вооружения трудились мастера-оружейники русских городов.

Разнообразное и совершенное вооружение немало способствовало ратным подвигам и боевой славе русских воинов, в течение веков отстаивавших свободу и независимость своей Родины. К сожалению, красочные издания, посвященные древнерусским доспехам и оружию, редки. Попытку восполнить этот пробел и ставит своей целью этот комплект открыток.

Московский художник Владимир Семенов, уже известный своими иллюстрациями к «Слову о полку Игореве», а также сериями открыток, посвященных истории Москвы, обратился на этот раз к русскому доспеху. В своих работах он как бы оживил страницы прошлого, изобразив русских воинов в привычной для них обстановке, в красочном и достоверном боевом убранстве.

Конечно, эта работа не претендует на то, чтобы ее рассматривали как научное пособие или типологический справочник, задача ее другая — показать возможно шире и разнообразнее старинные русские доспехи, представить тот изобразительный материал, которого так недоставало всем тем, кто любит русскую историю и культуру.

А. Кирпичников,

доктор исторических наук

Древняя «броня», защищавшая тело воина, имела вид рубашки, длиной до бедер, и была сделана из металлических колец («кольчуга») или пластин («броня», а позднее — «панцирь»).

«Кольчатая броня» состояла из железных колец, которые были попеременно склепаны и сварены между собой. О них великий ученый Востока аль-Бируни писал в XI веке: «Кольчуги предназначены для посрамления оружия [врага] в бою, они защищают оттого, чем действуют противники, и от ударов, отрубающих голову».

«Пластинчатая броня», также имевшая хождение среди древнерусских воинов, была сделана из связанных между собой и надвинутых друг на друга металлических пластинок. О них упоминают древнерусские летописи: «Удариша его [Изяслава] стрелою под бронь под сердце» (Лаврентьевская летопись).

Голову воина прикрывал шлем, а у небогатого — простая железная шапка, сделанная из листового или кованого железа.

До появления шлемов и кольчуг у древних славян защитными средствами служили щиты. Щит был символом военной победы: «И повеси щит свой в вратех, показуя победу» («Повесть временных лет»).

Ранние щиты были деревянными, плоскими, состоящими из нескольких обтянутых кожей дощечек. В центре пропиливалось круглое отверстие, которое снаружи закрывалось выпуклой металлической бляхой — «умбоном». На противоположных сторонах щита закреплялась планка для того, чтобы щит можно было держать рукой.

В X веке щит был нетяжелым, годным и для пешего, и для конного воина. Наиболее ранними считаются круглые щиты. Со второй половины X века использовались длинные продолговатые щиты, а с XI века вошли в употребление миндалевидные общеевропейского образца.

Шлем — металлический головной убор воина — издавна бытовал на Руси. В IX–X веках шлемы делались из нескольких металлических пластин, соединявшихся между собой заклепками. После сборки шлем украшался серебряными, золотыми и железными накладками с орнаментом, надписями или изображениями. Распространен в те времена был плавно изогнутый, вытянутый кверху шлем со стержнем наверху. Шлемов такой формы Западная Европа не знала совершенно, но они были широко распространены как в Передней Азии, так и на Руси. К четырем сохранившимся от X века воинским наголовьям этого типа относятся два шлема из знаменитого черниговского кургана Черная Могила, один — из черниговского же кургана Гульбище и один — из Большого Гнездовского кургана на Смоленщине. Вот как описывал шлем из Черной Могилы археолог Д. Я. Самоквасов, исследовавший в 1872–1873 годах это погребение: шлем «… состоит из четырех железных пластин, обтянутых бронзовыми бляхами треугольной формы, соединенных острыми углами тупым шишаком…» Шлем из Гнездова, формой повторяющий черниговские, покрыт железными резными пластинками, напоминающими деревянную резьбу.

Сзади и с боков к такому шлему прикреплялась кольчужная сетка — «бармица», которая защищала шею и плечи воина.

Кольчуга — «кольчатая броня» — делалась из железных колец. Сначала способом протяжки надо было изготовить проволоку. Она надевалась на круглый штифт — оправку, чтобы получилась длинная спираль. Около 600 метров железной проволоки-спирали уходило на одну кольчугу. Эту спираль разрубали по одной стороне. Тогда получались круглые разомкнутые кольца одинакового диаметра. Половину их сваривали. После этого у оставшихся колец дополнительно расплющивались разъединенные концы, и на этом месте пробивались отверстия — для заклепок или штифтов, которые в свою очередь надо было специально изготовить.

Затем можно было собирать кольчугу. Каждое разомкнутое кольцо соединялось с четырьмя целыми (сваренными) кольцами и склепывалось. Заклепка имела в диаметре около 0,75 мм, и закрепить ее надо было на уже вплетенном в кольчугу кольце. Операция эта требовала большой точности и уменья. Таким образом каждое кольцо соединялось с четырьмя соседними: целое сцеплялось с четырьмя разъемными, а разъемное — с четырьмя целыми. Иногда в кольчугу вплетали ряд-другой медных колец. Это придавало ей нарядный вид. Вес одной кольчуги равнялся примерно 6,5 кг.

После сборки кольчугу чистили и шлифовали до блеска. Вот что говорит о блестящих кольчугах русская летопись: «И бе видете страшно в голых доспехах, яко вода солнцу светло сияющу» (Лаврентьевская летопись).

В XI–XII веках основу конного войска составляли тяжеловооруженные всадники-копейщики. В снаряжение такого воина входили одно или два копья, сабля либо меч, сулицы или лук со стрелами, кистень, булава, реже боевой топорик, а также оборонительный доспех, к которому относится известный уже с XI века чешуйчатый панцирь. Панцирь вместе со щитом могли достаточно надежно защитить конника как во время таранной сшибки на копьях, которой обычно начинался конный бой, так и во время рукопашной битвы, следовавшей за копейным ударом.

Чешуйчатый панцирь состоял из стальных пластин, которые прикреплялись к кожаной или матерчатой основе только с одной стороны. При скреплении пластины надвигались одна на другую, а в центре каждая из них приклепывалась к основанию. Такие панцири были длиной до бедер. Подол и рукава их иногда были выложены более длинными, чем весь панцирь пластинами.

Изображение подобных «броней дощатых» можно встретить на миниатюрах и иконах XII–XIV веков, а также на фресках Успенского собора в Московском Кремле; на резном деревянном троне Ивана Грозного (1551 год), который хранится в этом соборе.

По сравнению с пластинчатым панцирем чешуйчатый был эластичнее, так как выпуклые «чешуйки», прикрепленные к основе только с одной стороны, придавали воину, одетому в такой панцирь, большую подвижность, что было особенно важно для конного бойца.

Колющее оружие — копья и рогатины — в составе вооружения древнерусских войск имело не меньшее значение, чем меч. Копья и рогатины часто решали успех боя, как это было в битве 1378 года на реке Воже в Рязанской земле, где московские конные полки одновременным ударом «на копьях» с трех сторон опрокинули татарское войско и разгромили его. Наконечники копий были прекрасно приспособлены для пробивания брони. Для этого они делались узкими, массивными и вытянутыми, обычно четырехгранными. Наконечники, ромбовидные, лавроволистные или широкие клиновидные, могли использоваться против врага, не защищенного доспехами; двухметровое копье с таким наконечником наносило опасные рваные раны и вызывало быструю гибель противника или его коня.

Рогатины имели ширину пера от 5 до 6,5 см и длину лавроволистного наконечника до 60 см. Чтобы ратнику было легче держать оружие, к древку рогатины приделывалось по два или по три металлических «сучка».

Разновидностью рогатины являлась совня (совна), имевшая кривую полосу с одним лезвием, слегка изогнутым на конце, которое насаживалось на длинное древко. В Новгородской I летописи мы читаем, как разбитое войско «… побегоша на лес, пометавше оружие и щиты и сови и все от себе».

Сулицей называлось метательное копье с легким и тонким древком длиной до 1,5 м. Отмечены случаи, когда сулицу не только метали, но и наносили ею укол: «Бодена бысть… острыми сулицами». Три или более сулиц (сулица иногда называлась «джеридом») вкладывались в небольшой колчан — «джид» — с отдельными гнездами. Джид носился на поясе с левой стороны.

Шелом (шлем) — это воинский головной убор с высокой колоколовидной тульей и длинным шпилем («навершием»). На Руси были распространены шлемы куполообразной и сфероконической формы. Наверху шлемы часто оканчивались втулкой, которая иногда снабжалась флажком — «яловцом». В раннее время шлемы делались из нескольких (двух или четырех) частей, склепанных между собой. Бывали шлемы и из одного куска металла.

Необходимость усиления защитных свойств шлема привела к появлению крутобоких куполовидных шлемов с наносником или полумаской, которые спускались со лба к носу. Эти части шлема так и назывались: «нос» и «личина». Шею воина укрывала сетка, сделанная из тех же колец, что и кольчуга — «бармица». Она прикреплялась к шлему сзади и с боков.

У богатых воинов шлемы отделывались серебром и золотом, а иногда были целиком позолоченные.

Древнерусские сказания вспоминают о шлемах в весьма поэтической форме: «Сядем, братие, на свои борзи комони, испием, братие, шеломом своим воды быстрого Дона, испытыем мечи свои булатные» («Задонщина»).

В Древней Руси доспехи называли броней: «Борци стоящи гор во бронях и стреляюще» (Лаврентьевская летопись).

Древнейшие брони делались из прямоугольных выпуклых металлических пластинок с отверстиями по краям. В эти отверстия продевались кожаные ремни, которыми пластинки тесно притягивались друг к другу (рисунок А).

С XI века появились рисунки и других броней — чешуйчатых. Пластинки такой брони прикреплялись к матерчатой или кожаной основе с одной стороны и закреплялись в центре. Большая часть чешуйчатых броней, найденных археологами в Новгороде, Смоленске и других местах, относятся к XIII–XIV векам (рисунок Б).

Брони, сделанные из пластин, в отличие от «кольчужных» (то есть сделанных из металлических колец), назывались «дощатыми», поскольку пластинки их напоминали выпуклые дощечки. В течение XIV века термин «броня», как и «брони дощатые», постепенно заменяется словом «доспех». В XV веке появляется новый термин для обозначения сделанной из пластинок брони — «панцирь», заимствованный из греческого языка.

Все детали панциря изготовлялись ремесленниками-кузнецами. «Спадоша клеще с небесе, нача ковати оружье», — говорит Лаврентьевская летопись. В мастерских кузнецов, открытых археологами в древнерусских городах, найдены детали доспехов и кузнечные инструменты, при помощи которых изготавливались как доспехи, так и прочие необходимые в быту металлические вещи. Археологи восстановили древние наковальни — опоры, на которых происходила ковка изделия; молот (омлат, млат или кый) — ударный инструмент ковки; клещи, которыми кузнец удерживал и поворачивал изделие на наковальне и держал раскаленные куски металла.

С начала XII века главными для русских ратников войнами становятся оборонительные битвы с кочевниками. В связи с этим на Руси доспехи не становятся такими тяжелыми и неподвижными, как это характерно для Западной Европы: бои с кочевыми всадниками требовали быстрого маневрирования и подвижности русского ратника.

Главную роль на полях сражений играла конница. Однако впереди конницы зачастую выступала пехота, начинавшая сражение. Для XII века характерны смешанные пехотные и конные бои, происходившие у стен и крепостей городов. Пехотинцев — «пешцев» — использовали при защите городских стен и ворот, прикрытии тылов конницы, для проведения необходимых транспортных и инженерных работ, для разведывательных и карательных вылазок.

Вооружались пешцы разнообразными видами оружия — метательными, рубящими и ударными. Их одежда и вооружение в целом были более простыми и дешевыми, чем у дружинников, так как отряды пехотинцев в массе своей формировались из простонародья — смердов, ремесленников, а не из профессиональных воинов. Оружием пещца были походный топор, тяжелое копье и сулица, дубина и рогатина. Доспех на пешце был чаще кольчужный, а то и вовсе никакого. Щиты пехотинцы XII века употребляли и круглые, и миндалевидные.

С конца XII века вид кольчуги изменился. Появились кольчуги с длинными рукавами, длиной до колен, с кольчужными чулками — «нагавицами». Теперь кольчуги стали изготавливаться не из круглых, а из плоских колец. Такие кольца делались из круглой железной проволоки, а затем сплющивались при помощи специального железного штампа.

Кольчуга XIII века состояла из плоских колец разного размера. Наиболее крупные кольца располагались в виде прямоугольников на спине и груди; более мелкие кольца покрывали плечи, бока, рукава и подол кольчуги. Правая сторона подполка кольчуги плелась из толстых, массивных колец. Когда кольчугу застегивали, она прикрывала левый подполок, сплетенный из более тонких колец. Ворот был квадратным, разрезным, с неглубоким вырезом. По своему внешнему виду такая кольчуга напоминала рубашку с рукавами и квадратным воротом. Шею и верхнюю часть груди воина прикрывало специальное кольчатое ожерелье — «бармица», которое было связано со шлемом.

Кольца, из которых делалась подобная кольчуга, были двух видов: клепанные, а также сеченные из листа железа и прокованные в виде небольших шайб с эллипсовидным сечением. Всего на кольчугу уходило около 25 тысяч колец.

Очень распространенным рубящим оружием в древнерусском войске был топор, которым пользовались и князья, и княжеские дружинники, и ополченцы, как пешие, так и конные. Впрочем, существовало и различие: пешие чаще пользовались большими топорами, конные же — «топорками», то есть короткими топорами. И у тех, и у других топор надевался на деревянное топорище с металлическим наконечником. Задняя плоская часть топора называлась обухом, а топорка — обушком. Лезвия топоров были трапециевидной формы. Сами топоры делились на секиры-чеканы и топоры-булавы.

Большой широкий топор назывался «бердыш». Его лезвие — «железко» — было длинным и насаживалось на длинное же топорище, которое на нижнем конце имело железную оковку, или вток. Бердыши употреблялись только пехотинцами. В XVI веке бердыши широко применялись в стрелецком войске.

В начале XVII века в русском войске (первоначально — среди окружения Лжедмитрия) появились алебарды — видоизмененные топоры различной формы, оканчивающиеся копьем. Лезвие насаживалось на длинное древко (или топорище) и часто украшалось позолотой или чеканкой.

Разновидность металлического молота, заостренного со стороны обуха, называлась «чекан», или «клевец». Чекан насаживался на топорище с наконечником. Были чеканы с вывинчивающимся, скрытым кинжалом. Чекан служил не только оружием: он был отличительной принадлежностью воинского начальства.

В конце XII–XIII веках в связи с общеевропейской тенденцией к утяжелению оборонительного доспеха на Руси появляются шлемы, снабженные маской-личиной, то есть забралом, защищавшим лицо воина как от рубящих, так и от колющих ударов. Маски-личины снабжались прорезями для глаз и носовыми отверстиями, и закрывали лицо либо наполовину (полумаска), либо целиком. Шлем с личиной надевался на подшлемник и носился с бармицей, кольчужной сеткой, прикрывавшей, как правило, все лицо, шею и плечи воина. Маски-личины, помимо своего прямого назначения — защитить лицо воина, должны были видом своим еще и устрашить противника, для чего они соответственно и оформлялись.

Шлемы, брони, щиты — весь набор оборонительного и наступательного воинского доспеха — стали непременным предметом обихода в беспокойное и кровавое время (XII–XIII века) русской истории. Феодальная усобица, войны с половцами, рыцарями, Литвой, монгольское нашествие… Летописи пестрят записями о сражениях, походах, вражеских набегах. Вот одно из таких сообщений (год 1245): «Воевала Литва около Торжку и Бежицы; и гнашася по них новоторжцы с князем Ярославом Володимиричем и бишася с ними, и отъяша у новоторжцев кони и самех биша, и поидоша с полоном проче…» (Новгородская первая летопись).

Пластинчатый доспех — это состоящая из металлических пластин броня для прикрытия тела воина. Пластины такой брони могли быть весьма разнообразными: квадратными, полукруглыми, широкими прямоугольными, узкими продолговатыми, толщиной от 0,5 до 2 мм. На пластинах делалось несколько небольших дырок, через которые пластины нитками или ремешками прикреплялись к кожаной или матерчатой основе. На более древних панцирях основы не было, пластины связывались только друг с другом, и панцирь надевался на толстую стеганую куртку или кольчугу. Все пластины были выпуклыми и надвигались одна на другую, что усиливало защитные свойства доспеха.

Панцири такой системы — «ременного скрепления» — бытовали на Руси до конца XV века.

«Выдасть печенежьский князь Претичю конь, саблю, стрелы, он же дасть ему бронь, щит, мечь», — так упоминались древние брони в «Повести временных лет».

Хорошо защищенный панцирем всадник мог даже не иметь в руках рубящего оружия. Для конника весьма существенным оружием стали булава и кистень, которые давали возможность быстро наносить оглушающие удары и стремительно продолжать сражение в другом месте боя.

«…Русичи великая поля чремными щиты прегородиша…» («Слово о полку Игореве»).

Древнейший русский щит (VIII–XI века), круглый, достигавший четверти человеческого роста, был удобен для парирования ударов. В профиль такой щит овален или воронковиден, что усиливало его защитные свойства.

На смену круглому щиту в XII веке приходит миндалевидный, защищавший всадника от подбородка до колен. По мере совершенствования шлема верх щита все более спрямляется. Во второй четверти XIII века появляется треугольный щит с перегибом, то есть двускатный щит, плотно прижимавшийся к телу. Тогда же бытуют выгнутые трапециевидные щиты. С конца XIII века входят в обиход сложнофигурные щиты-тарчи, прикрывавшие грудь всадника во время копьевых таранов. В XIV веке эволюция защитного вооружения приводит к возникновению щита с долевым желобом, который служил вместилищем руки и облегчал маневрирование щитом в бою. В Западной Европе такие щиты, достигавшие в высоту 130 см, назывались «павезами».

Известно, что щиты различных форм существовали в течение длительного времени. Например, наряду с круглыми могли использоваться трапециевидные щиты и т. д. Щиты делались из железа, дерева, камыша, кожи. Наиболее распространены были щиты деревянные. Центр щита обычно усиливался металлическим навершием — «умбоном». Край щита назывался венцом, а промежуток между венцом и навершием — каймой. Тыльная сторона щита имела подкладку, на руке щит удерживался привязками — «столбцами». Окраска щита могла быть самой различной, но красному цвету на протяжении всего бытования русских доспехов отдавалось явное предпочтение.

Древние славяне на заре своей истории сражались в основном пешими. Древнерусское государство в войнах с Византией (X век) конницы еще не знает. Феодализация общества и войска приводит к ее появлению в конце X века. Возникновению конницы способствует и непрерывная война со степью — печенегами, торками, половцами. Выстоять против кочевников, не располагая кавалерией, было невозможно.

К XII веку русская конница складывается в значительную силу, останавливает и отбивает натиск кочевых народов на рубежи Киевского государства.

Конное войско состояло из тяжеловооруженных всадников — копейщиков и легкой кавалерии — лучников.

Копейщики — сила специально созданная для нападения и завязки решительного сражения. Таранное действие «копейного» удара при сшибке с врагом нередко предопределяло исход битвы.

Назначение лучников было иным. Они выполняли «разведку боем», прощупывали силы противника, заманивали его ложным бегством, несли службу охраны. Главное оружие лучника — лук и стрелы — дополнялись топором, кистенем, булавой, щитом или металлическим доспехом, разновидностью которого мог быть пластинчатый панцирь, прототип позднейшего бахтерца.

В состав лучников, в основном, входила «молодь», то есть младшие по положению члены дружины.

Ударное оружие относится к оружию ближнего боя, вследствие простоты изготовления оно получило на Руси большое распространение. Булавы, палицы и шестоперы — оружие боевое. Применялся ли в войске кистень — увесистая металлическая гирька, прикрепленная к концу ремешка, длиной около 50 см, — определенно сказать трудно, но неоднократные археологические находки кистеня свидетельствуют о его достаточной популярности. Булавы представляли собой короткий жезл, на конец которого насаживался массивный набалдашник. Головка шестопера состояла из металлических пластин-«перьев» (отсюда и его название). Шестопер, распространенный главным образом в XV–XVII веках, мог служить знаком власти военачальников, оставаясь в то же время страшным оружием: «А не саблями светлыми секоша их, но биша их Москвичи…аки свиней, шестоперы» (Псковская летопись).

И булава, и шестопер происхождение свое ведут от палицы — массивной дубины с утолщенным концом, обычно окованным железом или утыканным большими железными гвоздями. Палица, возможно, была древнейшим оружием, известным человеку. «…Преже бо того палицами и камением бьяхуся», — говорится в Ипатьевской летописи.

Начиная с XIV века на Руси встречаются панцири, в которых смешиваются разные виды доспехов. Доспехи могли быть чешуйчатыми на подоле и пластинчатыми (или кольчатыми) на груди и спине. Рукава и подол кольчуги отделывались длинными языкообразными пластинами. Грудь воина дополнительно защищалась крупными бляхами, которые надевались поверх доспехов. Позднее, в XVI веке, они получили название «зерцал», так как гладкие металлические пластинки их специально шлифовались, начищались до блеска, а иногда покрывались золотом, серебром и гравировались. Подобные доспехи стоили весьма дорого, рядовым воинам были недоступны и могли носиться на поле брани исключительно князьями, воеводами и первейшими боярами.

Тяжеловооруженный воин в XIV веке имел в составе холодного оружия копье и меч.

В XII–XIII веках на Руси использовались мечи всех видов, известных в то время в Западной Европе. Основными типами были так называемые «каролингские мечи» — более ранние (длина его — 80–90 см, а ширина клинка — 5–6 см) и «романские», возникшие несколько позднее с дисковидным навершием. Примерно до XIII века меч служил главным образом как рубящее оружие. «Посекоша мечем нещадно», — говорит о нем Лаврентьевская летопись. Во второй половине XIII века появился и колющий клинок («Призвавше ко оконцю пронзут и мечем»). В XIII веке удлиняется лезвие меча и усиливается его рукоять, что повышает ударную силу этого страшного оружия. В XIV веке были распространены крупные мечи — до 120–140 см длиной.

«Выступи полк… и подъяша стяг» (Ипатьевская летопись). Значение стяга в древнерусских ратях огромно. Перед началом сражения вокруг стяга в боевом порядке строилось войско; когда битва распадалась на ряд отдельных рукопашных схваток, стяг служил для воинов ориентиром, местом сбора, указателем хода боя. Если враг «досекошася до стяга и стяг подсекоша», это означало поражение, и за этим неизбежно следовало бегство войска. Поэтому в междукняжеских войнах к овладению княжеским стягом направлялись все усилия соперников; судьба стяга решала судьбу битвы, и вокруг него разыгрывалась самая жестокая сеча. На стяге первоначально вывешивалась эмблема князя; к концу XIV века на стягах начинают помещать образ Иисуса. «…И велел государь херугви христианьскые розвертити, сиречь знамя, на них образ господа нашего Иисуса Христа» (Никоновская летопись о Куликовской битве). Примерно тогда же в употребление входит термин «знамя». Оба названия — «стяг» и «знамя» до XVII века существуют параллельно; в XVII веке слово «стяг» уже не встречается. В XVI веке знамя уже было в каждом полку («большое знамя»); у сотен, на которые делились полки, были «меньшие знамена».

Знамена жаловались царем Донскому и Запорожскому войску, выдавались воеводам для похода и для службы, посылались в Астрахань князьям черкасским. Знамена отличались друг от друга по достоинству, символизируя степень важности их носителя.

Впервые о применении самострела на Руси сообщается в Радзивилловской летописи под 1159 годом. Это оружие, значительно уступая луку по скорострельности (лучник выпускал в минуту около 10 стрел, арбалетник — 1–2), превосходит его по силе удара стрелы и по кучности боя. Самострельный болт пробивал тяжелый доспех на большом расстоянии.

Самострел состоял из деревянного ложа, которое обычно оканчивалось прикладом. На ложе находился продольный желобок, куда вкладывалась короткая стрела — «болт». На противоположной прикладу оконечности ложа крепился лук, короткий и чрезвычайно мощный. Он делался из стали, дерева или рога. Для того чтобы зарядить самострел, стрелок упирался ногой в стремя и натягивал тетиву, скрепляя ее с зацепом — так называемым «орехом». При выстреле коленчатый рычаг-спуск выходил из углубления «ореха»; последний, поворачиваясь, освобождал тетиву и сцепленный с ней болт. «Напряг стрелу самострельную, юже испусти напрасно, ею же уязви в сердце его гневливое» (Новгородская IV летопись).

Тетива натягивалась у ранних моделей самострела руками. Со второй половины XII века появляется поясной крюк, с помощью которого стрелок, распрямляя корпус, подтягивал тетиву до зацепа. В XIII веке самострелы заряжаются с помощью коловорота. Древнейший в Европе поясной крюк найден при раскопках волынского города Изяславля.

Лук и стрелы употреблялись с древнейших времен и были оружием и боевым, и охотничьим. Луки делались из дерева (можжевельника, березы и др.) и рога. Уже в X веке луки на Руси имели довольно сложное устройство. Средняя часть лука называлась «рукоятью», а все дерево лука — «кибит». Длинные упругие изогнутые половины лука назывались «рогами», или «плечами». Рог состоял из двух деревянных планок, хорошо обработанных, подогнанных и склеенных. По плоским сторонам они оклеивались берестой. На спинку лука наклеивались сухожилия, закреплявшиеся у рукояти и концов. Для усиления упругости вместо бересты иногда наклеивали костяные и роговые пластины. На сочленениях отдельных деталей лука наматывались сухожилия, которые затем промазывались клеем, а на него накладывались полосы вываренной бересты. При изготовлении лука употреблялся прочный рыбий клей. У оконечностей «рогов» находились верхние и нижние накладки. Через нижние накладки проходила тетива. Общая длина лука достигала двух и более метров. На лук надевался чехол, который именовался «налучь», или «налучье». Стрелы для лука могли быть тростниковые, камышовые, березовые, яблоневые, кипарисовые. Чехол для стрел назывался «колчан», или «тул». Все снаряжение целиком носило название «саадак», или «сагадак». Налучь с луком носили слева; колчан со стрелами — справа. Налучь и колчан часто делали из кожи, сафьяна и украшали шитьем, драгоценными камнями, бархатом или парчой.

Другим видом метательного оружия были арбалеты или самострелы. Самострел уступал луку по скорострельности, зато превосходил его по силе удара стрелы и кучности боя. Самострельный «болт» с двухсот метров валил с коня всадника и легко пробивал железную кольчугу.

«Чюдно стязи у Дону великаго пашутся хоругви берчати, светятся калантыри злачены» («Задонщина»).

Колонтарь — доспехи без рукавов из двух половин, передней и задней, застегивавшихся на плечах и боках латника железными Пряжками. Каждую половину от шеи до пояса составляли ряды крупных металлических горизонтально расположенных пластин, скрепленных кольчужным плетением. У пояса прикреплялась кольчужная сеть — подол — до колен. Спинные пластины колонтаря делались тоньше и меньше грудных. Когда колонтарь представлял собой часть парадных доспехов, то, украшенный золотой насечкой, гравировкой, прорезным орнаментом, он поднимался в цене до 1000 рублей — суммы, астрономической для XVII века.

Русские доспехи, подобные колонтарю, высоко ценились у соседей Московского государства. «Да пожаловал князь великий, прислал третьего году пансырь; и яз ходил на недругов, да пансырь утерял; и он бы пожаловал пансырь прислал», — писал в Москву в 1491 году крымский хан Менгли-Гирей, чья просьба и наивная хитрость — лучший аттестат высокого мастерства русских бронников.

Байдана — разновидность кольчатого доспеха. От собственно кольчуги она отличается лишь размерами и формой своих колец. Кольца байданы — крупные, плоско раскованные. Крепились кольца либо внакладку, либо на гвоздь или шип, что давало сочленению большую прочность. Наиболее известна байдана, принадлежавшая Борису Годунову. На многих кольцах этого доспеха выбита надпись: «С нами бог ни кто же на ны».

Весившая до 6 кг байдана представляла собой надежную защиту от скользящих сабельных ударов, но от колющего оружия и стрел спасти не могла из-за большого диаметра своих колец.

«Байдана бесерменская», как называется этот вид оборонительного доспеха в «Задонщине», памятнике литературы XIV века, известна на Руси с 1200 года. Она могла дополняться другими предметами оборонительного вооружения, например поножами, защищавшими ноги ратника. Поножи-бутурлыки, или батарлыки, бывали трех видов: из трех широких досок, соединявшихся металлическими кольцами таким образом, что бутурлык охватывал всю ногу от пятки до колена; из одной широкой доски и двух узких; из одной выгнутой доски, прикреплявшейся к ноге ремнями.

«…Он сам на коне — как ясен сокол; крепки доспехи на могучих плечах: куяк и панцирь чиста серебра, а кольчуга на нем красна золота» (Былина о Михаиле Казаринове).

Куяком назывался доспех из металлических пластин, прямоугольных или круглых, набранных каждая отдельно на кожаную или суконную основу. Куяки изготовлялись с рукавами и без рукавов; имели полы, как кафтан. Куяк мог усиливаться на груди и спине большими латными досками — «щитами». Такие доспехи бытуют на Руси с XIII по XVII век и имеют близкие аналогии в Западной Европе. Сам же термин «куяк» появляется лишь в XVI веке.

Передвижение полков, закованных в панцири, блещущих досками куяков, ощетинившихся копьями, часто сопровождалось звуками музыки. «В трубы вструбища, полци же начаша доспевати» (Ипатьевская летопись).

Самым распространенным музыкальным инструментом, сопровождавшим войско в походе, была труба. Сначала военные трубы были прямыми, без колен, напоминавшие пастушеский рожок. Позднее трубы делали из трех колен, расположенных на равном расстоянии друг от друга, скрепленных поперечными перемычками. Иногда к трубам прикрепляли для украшения четырехугольные «завесы» из тафты или парчи с шелковой, позолоченной или посеребренной бахромой и кистями. В походах трубы прятались в матерчатые чехлы — «нагалища».

О славных русских ратниках говорится в «Слове о полку Игореве»: «Под трубами повити, под шеломы взлелеяны».

Из режущего и колющего оружия на Руси были распространены мечи, ножи и сабли.

Меч состоял из широкой, острой с двух сторон полосы, то есть клинка, и из крыжа — рукояти, части которой именовались: яблоко, черен и огниво. Каждая плоская сторона клинка называлась «голомень», или «голомя», а острия — «лезвиями». На голоменях делали одну широкую или несколько узких выемок. Клинки изготавливались из стали или железа.

Меч вкладывался в ножны, обитые кожей или бархатом. Ножны делались из железа и украшались золотыми или серебряными насечками. Меч привешивался к поясу при помощи двух колец, расположенных у устья ножен.

Ножи, употреблявшиеся древнерусскими воинами, были нескольких видов. Короткие ножи с двумя лезвиями, зацепленные крючком за пояс, назывались «поясными». Ножи, несколько более длинные и широкие, чем поясные, с одним выгнутым к концу лезвием, назывались «подсайдашными». Эти ножи привешивались к поясу с левой стороны. Ножи с кривым клинком, который назывался «шляком», носившиеся за голенищем правого сапога, так и именовались — «засапожные».

В южных районах Древней Руси уже с X века получила распространение сабля. В Новгородской земле сабля вошла в обиход позже — примерно с XIII века. Сабля состояла из полосы и рукояти — «крыжа». Острая сторона сабли имела лезвие и тылье. Рукоять набиралась из огнива, черена и набалдашника, в который сквозь небольшое отверстие продевался шнур — «темляк».

«… Нача вооружатися, юшман на себя класти» (Никоновская летопись). Впервые этот вид наборного доспеха упоминается в 1548 году, распространение получает, очевидно, несколько раньше. Юшман, или юмшан (от персидского «dj awshan»), представляет кольчужную рубашку с вплетенным на груди и спине набором горизонтальных пластин. На изготовление юшманов, обычно весивших 12–15 кг, шло около 100 пластин, которые монтировались с небольшим припуском друг на друга. Юшман мог носиться поверх кольчуги, имел полный разрез от шеи до подола, надевался в рукава, как кафтан, застегиваясь застежками — «кюрками» и петлями. Иногда «доски» юшмана наводились золотом или серебром; такой доспех мог стоить очень дорого. Руки воина, одетого в юшман или в другой вид доспеха, предохранялись от локтя до запястья наручами. У кистей рук наручи соединялись прямоугольными пластинами — чревцами, а к руке прикреплялись ремешками.

Седла, чепраки и чалдары (конские покровы, набранные из металлических блях, нашитых на сукно, закрывавшие круп, бока и грудь лошади и имевшие определенное защитное назначение) богато отделывались золотом, эмалями, драгоценными камнями. Дженкинсон, посетивший Москву в 1557 году, писал: «Седла их делают из дерева и жил, они золотятся, украшаются дамасскою работою и покрываются сукном или сафьяном». Как парадные, так и боевые русские седла отличались оригинальной конструкцией, опираясь на спину коня только седельными полками; передняя лука была высокая, в большинстве случаев с наклоном вперед. Заднюю луку делали более низкой, отлогой, вследствие чего она не стесняла поворота в седле.

Барон Сигизмунд Герберштейн, дважды посетивший Москву с дипломатической миссией в начале XVI века, так описывает тогдашнее конское убранство, принятое в русском войске: «… седла приспособлены у них с таким расчетом, что всадники могут безо всякого труда поворачиваться и натягивать лук… повод от узды у них в употреблении длинный и на конце прорезанный; они привязывают его к пальцу левой руки, чтобы можно было схватить лук и, натянув его, пустить в ход. Хотя они вместе и одновременно держат в руках узду, лук, саблю, стрелу и плеть, однако ловко и безо всякого затруднения умеют пользоваться ими».

Русские стремена имели в основном две формы: одни с узкой дужкой и круглым основанием, другие — в виде согнутой неширокой полосы, суживающейся кверху.

Конструкция русской сбруи идеально отвечала требованиям, предъявлявшимся условиями войны с кочевниками, основным противником Московского государства.

Шлемы употреблялись на Руси начиная с X века. Более простые шлемы — без дополнительных защитных частей для лица — стягивались внизу обручем, который иногда орнаментировался. На нем продепывались отверстия для бармицы, то есть кольчужного «ожерелья» для защиты шеи. С XII века шлемы стали снабжаться наносником, вырезами для глаз — полумаской или маской. «Нос» — это железная полоса, проходившая через отверстие, которое делалось в козырьке или полке шлема. «Нос» опускался и поднимался с помощью «щурупца». Маска — «личина» — делалась по большей части неподвижной, но иногда и она прикреплялась с помощью шарниров и могла подниматься.

В XIV веке в письменных памятниках впервые встречаются упоминания о головном уборе под названием «шишак». Как полагают археологи, этот вид защитного головного убора распространился на Руси в XII–XIV веках.

Разновидностью защитного головного убора была «шапка бумажная». Она делалась на вате из сукна, шелковых или бумажных тканей, иногда усиливалась кольчужной сетью и простегивалась. Наибольшее распространение получила в XVI веке.

Мисюркой — железной шапкой называлось воинское наголовье с бармицей и наушами. Термин происходит от арабского слова «Миср» — Египет. Пожалуй, самым незатейливым из шлемов была мисюрка, защищавшая лишь верхнюю часть головы воина. На Руси мисюрка известна с XIV века.

Ерихонка — высокая шапка с венцом (нижним краем тульи), навершием (верхним краем тульи) и репьем (металлическим украшением) на нем. К венцу ерихонки прикреплялись уши, затылок и полка, сквозь которую проходил «нос» со «щурупцем». Такие шапки носили богатые и знатные воины и отделывали их золотом, серебром, драгоценными камнями.

Все защитные головные уборы надевались воинами на шапки или толстые подкладки.

В XVI веке, несмотря на быстрое развитие огнестрельного оружия, продолжает бытовать и защитное вооружение — русские воины по-прежнему носят бахтерцы, колонтари, зерцала и, конечно, кольчуги.

Некоторые русские доспехи XVI века имеют свою интересную судьбу. Так, в Московской Оружейной палате хранится кольчуга с небольшой медной бляхой, на которой имеется надпись «Князя Петров Ивановича Шуйскова». Боярин и воевода Петр Иванович Шуйский погиб в 1564 году во время Ливонской войны. Предполагают, что именно эту кольчугу царь Иван Грозный послал в подарок Ермаку и что именно в ней утонул в Иртыше завоеватель Сибири, когда летом 1584 года его отряд был уничтожен татарами хана Кучума. В 1646 году пережившая двух своих владельцев кольчуга была захвачена русскими воеводами в одном из сибирских городков и снова возвращена в царский арсенал.

В XVI веке значительная часть русских броней по-прежнему изготовлялась в Москве, куда правительственными указами переселялись ремесленники из других городов и по окраинам которой, как свидетельствует Герберштейн, тянулся длинный ряд «домов кузнецов и других ремесленников, действующих огнем». Кузнечное и бронное производство концентрировалось тогда в районе Кузнецкого моста, нынешних Бронных улиц и Старой Кузнецкой слободы в Котельниках, где в наши дни при земляных работах было найдено надгробие некоего Григория Дмитриева, «сына кольчужника», умершего в 1596 году. Благодаря этой находке стало известно, что где-то во второй половине XVI века выделилась новая разновидность бронников — кольчужники, которые специализировались исключительно на выделке брони из металлических колец. От использования подобной брони русское войско окончательно откажется лишь в конце XVII века, на заре петровского времени.

«Тегиляи бархат Венедитцкой ценинен с золотом и петлями, на нем пуговицы», — говорится в описи имущества царя Ивана Грозного. Будучи одеждою в роде фактана с короткими рукавами и с высоким стоячим воротником, подбитый ватою или пенькой и насквозь простеганный, тегиляй обладал достаточными защитными качествами и носился вместо доспехов небогатыми ратниками. В этом случае тегиляй делался из толстой бумажной материи и по груди мог обшиваться металлическими пластинками. Под стать тегиляю была «шапка бумажная», которая делалась на вате из сукна, шелковых или бумажных тканей и иногда усиливалась кольчужной сетью, помещенной в подкладку. Иногда шапка снабжалась железным наносьем.

«Некоторые, — писал о московских всадниках Герберштейн, посол германского императора при дворе Ивана III, — имеют кольчатый панцирь и нагрудный доспех, состоящий из соединенных вместе колец и пластин, расположенных наподобие рыбьей чешуи». Такой доспех назывался «бехтерцом», или «бахтерцом» (от персидского «begter» — род доспеха). Бахтерец набирался из расположенных вертикальными рядами продолговатых пластин, соединенных кольцами с двух коротких боковых сторон. Боковые и плечные разрезы застегивались пряжками или ремнями с металлическим наконечником. Для изготовления бахтерца использовалось до 1500 пластинок, которые монтировались таким образом, чтобы создать двойное или тройное покрытие. К бахтерцу наращивался жемчужный подол, а иногда ворот и рукава. Средний вес такого доспеха достигал 10–12 кг, а длина — 66 см.

Если бахтерец в XVI–XVII веках получает на Руси широкое распространение, то щит в это же время свое боевое назначение утрачивает, становится парадно-церемониальным предметом. Это относится и к щиту, навершие которого состояло из металлической «руки» с клинком; в эту «руку» входила левая рука воина. Такой вид щита с клинком, называвшийся «тарч» (от арабского «туре» — «щит»), употреблялся при обороне крепостей, но встречался крайне редко.

Для усиления кольчуги или панциря в XVI–XVII веках в России применялись дополнительные доспехи, которые надевались поверх брони. Эти доспехи именовались «зерцалами». Они состояли в большинстве случаев из четырех крупных пластин: передней, задней и двух боковых. Пластины, вес которых редко превышал 2 кг, соединялись между собой и скреплялись на плечах и боках ремнями с пряжками (наплечниками и нарамниками). Зерцало, отшлифованное и начищенное до зеркального блеска (отсюда — название доспеха), часто покрытое позолотой, украшенное гравировкой и чеканкой, в XVII веке чаще всего имело уже чисто декоративный характер; к концу же столетия их значение, как и любого другого оборонительного доспеха, упало совершенно.

В собрании Оружейной палаты сохранился полный зерцальный доспех XVII века, состоящий из шлема, зерцала, наручей и поножей.

В XVI–XVII веках при великих князьях и царях находились оруженосцы-телохранители (рынды), которые сопровождали монарха в походах и поездках, а во время дворцовых церемоний стояли в парадных одеждах по обе стороны трона. Сам термин восходит к более раннему времени. Князь Дмитрий во время Куликовской битвы «…великое знамя черное повеле рынде своему над Михаилом Ондреевичем Бренком возити» (Никоновская летопись).

Когда рынды несли свою службу во дворце, их вооружение составлял большой «посольский топор» (непременный атрибут аудиенций, которые московские государи давали иностранным послам; отсюда происходит и название топора). Он делался из булата и стали, декорировался серебряной и золотой насечкой. Рукояти этих топоров украшались поясками из драгоценных металлов (иногда, впрочем, обходились золоченой медью), часто покрывались инкрустацией.

«На отце моем брони златы и шелом злат с камением драгим и жемчугом сажен, а братья мои суть в серебряный бронех, только шеломы златы…», — говорится в древней повести. Именно такое впечатление создается от драгоценного вооружения, владеть которым могли только цари и их воеводы. Парадные доспехи украшались серебром, золотом, драгоценными камнями, обрамлялись филигранными оправами, покрывались гравировкой. Декоративно-парадными доспехами были зерцала XVII века работы Димитрия Коновалова, Никиты Давыдова, Григория Вяткина — мастеров Оружейного приказа. Зерцала, изготовленные Коноваловым в 1616 году для царя Михаила Федоровича, оценивались в XVII веке в 1500 рублей (в то время как цена рядового панциря колебалась тогда от 5 до 10 рублей). Под стать парадным доспехам было и убранство коня. «А как потом вели государеву конюшню, — писал датский резидент Моис Гей, — то на лошадях арчаки и чепраки и весь наряд унизан жемчугом и драгоценными камнями». «У главных предводителей и знатных лиц, — сообщал побывавший в 1588 году в России англичанин Д. Флетчер, — лошади покрыты богатою сбруею, седла из золотой парчи, узды также роскошно убраны золотом, с шелковою бахрамою».