Эльфика появилась, когда в моей жизни получило постоянную прописку Счастье.

Надо отметить, что к такому радостному событию я шла, как большинство людей — спотыкаясь, чертыхаясь, обижаясь, набивая себе обширные синяки и зарабатывая боевые шрамы на всех значимых частях тела и души.

Но если поставить себе четкую цель — обязательно придешь, куда надо! Самое сложное — понять, что Счастье не во внешнем мире, не в работе, не в отношениях, не в достатке, не в детях, а в тебе. Оно живет внутри! А все остальное — это всего лишь отражения твоего маленького суверенного Счастья.

И вот когда мне удалось постичь эту простую истину и Счастье прочно обосновалось у меня внутри, перестав зависеть от внешних обстоятельств, — тогда я и увидела ее.

Перед моим внутренним взором явилось большое раскидистое дерево (даже Древо!), а на крепкой цветущей ветке сидела, болтая ногой, девчонка. Хотя, присмотревшись, я решила, что она на самом деле очень взрослое и даже древнее существо, просто нравится ей казаться девчонкой, ну вот так и выглядит.

— Ты кто? — с интересом спросила я. За время своих психологических путешествий в глубины души я привыкла и к странным образам, и к внутренним диалогам, и вообще ко всяким чудесам.

— Эльфика, — с готовностью ответила она.

Эльфика… Имя мне понравилось сразу. Такое мягкое и как бы льющееся — очень сказочное имя! Оно исключительно подходило к внешности моей новой знакомой. У нее было смешливое маленькое личико, большие и очень мудрые глаза, рыжие волосы в художественном беспорядке, а за спиной (я просто знала это!) угадывались крылышки.

— Это твое настоящее имя? — уточнила я.

— Ты можешь называть меня Эль. Или Эльфи. Или Элька. Или даже Элеонора. Как захочешь! Но мое Истинное Имя — Эльфика, — сообщила она.

— А где ты живешь? — продолжила интересоваться я.

— Как «где»? Разумеется, в твоем воображении! — удивилась она. — Разве есть варианты?

Вариантов не было. Воображение — слава родителям и природе! — у меня с детства удалось на редкость активным, и с годами только окрепло и возмужало. Иногда даже мешало мне жить в реальном мире — уж больно порою оно стремилось приукрасить серую, унылую действительность…

— А чем ты занимаешься? Ну, там, в воображении?

— Наблюдаю, — охотно объяснила она. — Знаешь, люди такие забавные…

Ну да. Я и сама считала, что мы, люди, — очень забавные зверюшки. Говорим одно, думаем другое, а делаем совершенно третье, и при этом умудряемся еще и гордиться разумом и логикой. А кроме того, все время учим друг друга жить, хотя сами не знаем как; воюем за неосвоенные пространства, забывая освоить уже завоеванные; считаем, что «кто не с нами, тот против нас», но при этом до сих пор друг друга не перегрызли, — в общем, уму непостижимые существа!!!

Вот примерно в таком ракурсе я обрисовала Эльфике свои личные открытия.

— Ты знаешь, пришлось прочитать столько умных книжек, прежде чем начала понимать, что к чему! — посетовала я. — Но зато когда разобралась!!! Это же совсем другое дело! Я поняла, как извлекать счастье каждый день и каждый миг, из всего на свете! Сказочная жизнь началась, ей-богу!

— Молодец, — одобрила Эль. — А может, стоит поделиться твоими открытиями с другими, как полагаешь? А то что-то в мире не так уж много по-настоящему счастливых людей наблюдается, да?

— Это точно, — вздохнула я. — Со счастьем у человечества отношения сложные. Тут ведь главное что — принцип понять!

— Ну так объясни всем остальным, — предложила Эльфика. — Полученную информацию надо сразу переводить в действие, а то она начнет распирать тебя изнутри. Поделись с миром!

— Да я разве против? Но, в принципе, ведь каждый может прочитать те же книги, что и я! Хотя… Иногда все так сложно написано! Столько времени понадобилось, чтобы во всем разобраться! Это ж вам не «Теремок» и не «Курочка Ряба»…

— А знаешь что? — вдруг подпрыгнула на ветке Эльфика. — Есть идея! Почему бы не изложить все твои сказочные открытия в сказочной форме? Давай сказки писать, а?

— Да я это… не умею, — растерялась я. — Я ж не внучка братьев Гримм… И не племянница Андерсена… И даже не Арина Родионовна! И вообще — я девушка занятая, мне работать надо!

— Для работы есть день, — безапелляционно заявила Эльфика. — А сказки мы будем писать в свободное от работы время. Для удовольствия! Ты же любишь удовольствия?

— Еще бы! — тут же воодушевилась я. — Конечно, люблю! А как мы будем писать сказки?

— А очень просто! — объяснила неугомонная Эльфи. — Я диктую, ты записываешь. Когда сказок наберется достаточно, мы сделаем из них книжку. Или много книжек. Все просто!

— Но как же эта книга увидит свет??? — Я уже начала слегка паниковать от ее натиска.

— Главное, чтобы Свет захотел ее увидеть, — решительно сказала Эльфика, тряхнув гривкой рыжих волос. — Вот увидишь: в нужный момент придут нужные люди, и все будет сказочно. Хочешь, чтобы сказочно?

— Ага, — обалдело кивнула я.

— Ну так надо придумать себе нужную сказку! — авторитетно заявила Эльфи. — Это же так просто!

— Э-э-э-э… Э-э-э-э…

— Эльфика! — услужливо подсказала она. — Для друзей просто Элька. И не заикайся, пожалуйста. Мы уже работаем. Кто будет главным героем нашей сказки?

— Издатель, конечно! — чуть подумав, решила я. — Но не простой, а продвинутый!

— Правильно, нам нужен Сказочный Издатель! — подхватила Эль. — Среднестатистический нам не подойдет! Нам нужно, чтобы в душе был романтиком и сказки любил!

— И еще чтобы рисковать не боялся, — добавила я. — А то скажет еще: «Идите, девочки, кому в наше безумное время сказки нужны???»

— Не скажет! Ведь главное, чтобы и нам, и ему интересно было! — успокоила меня Эльфи. — А интересно будет, я уж тебе обещаю.

— Ну хорошо. А что он будет в нашей сказке делать? — задумалась я.

— Как что? — удивилась Элька. — Конечно, мечтать о Сказочных Авторах! То есть о нас!

— Как-то нескромно… — засомневалась я.

— Почему? Если мы о нем мечтаем, почему ему о нас нельзя? — задала вопрос Эль, и я тут же призадумалась: а действительно, почему???

— Хорошо, пусть мечтает, — наконец согласилась я. — Но как наши мечты пересекутся?

— Разумеется, с помощью Высших Сил, — уверенно заявила Эльфи. — Напустим на него Ангелов. Ты не против?

Ха! «Против»! Да я была исключительно «за»! Ангелов я еще ни на кого никогда не напускала, и очень интересно было попробовать.

— Итак, сказка первая! — объявила Эльфика. — «Редактор и Ангелы»!

огда вечером Главный Редактор появился на пороге родного дома, вид у него был истерзанный, а выражение лица такое, как будто у него болели все зубы сразу. Жена и маленькая дочка, встречавшие его в коридоре, сразу поняли: день был тяжелый.

— Что, опять графоманы одолели? — участливо спросила жена, принимая из рук в руки его портфель.

— Одолели, понимаешь, — пожаловался Редактор. — За целый месяц — ничего стоящего. Сплошная чушь на постном масле. А язык! Вот если бы их языки так Создатель исковеркал!!! Посмотрел бы я, как бы они права качали…

— Ужинать будешь? — спросила жена. После таких нелегких деньков Редактор часто засыпал сразу, без ужина.

— Буду. И достань коньячку — надо бы увеличить радость жизни.

— Иди, мой руки, — вздохнула жена и пошла доставать коньячок и резать лимончик.

— Папа, папа! А кто такие графоманы? — подскочила дочка к Редактору, распластавшемуся в кресле.

— Это, ангел мой, такие страшные личности, от которых нет спасения Главным Редакторам, — объяснил отец. — Кино про зомби видела? Вот, очень похоже.

— А как они тебя одолели?

— Да вот, понимаешь, лезут и лезут! Ты их в дверь выгонишь — они в окно проникают. И ничего им объяснить нельзя, потому что ничего не слушают… Одно слово — зловещие мертвецы!

— Папочка, а ты бы их серебряной пулей!

— Не берут их никакие серебряные пули, ангелочек. Их вообще ничего не берет. Графоманы бессмертны!

За ужином, пропустив пару рюмочек коньячку, Главный Редактор слегка расслабился и смог наконец излить душу.

— Понимаешь, все не то! Я ведь сам все рукописи просматриваю — а вдруг блеснет жемчужина? Но вот давно не попадалось… И как-то тоскливо все: криминал, умствования-заумствования, ненормативная лексика… С претензией на оригинальность — но ведь старо как мир. А хочется чего-то такого — чистого, свежего, ясного! И чтобы позитивно. Для души. Чтобы дочке можно было вслух почитать. На нашу малявку посмотри — мордашка ангельская, в глазах чертенята пляшут, энергия бьет ключом. Вот какой должна быть хорошая проза! Устал я, мать…

— Может, работу сменить? — предположила жена. — Отдохнешь от своих графоманов…

— Как это сменить? — немедленно вскинулся Редактор. — С какой стати? Я люблю свою работу! Я хороший Редактор! А между прочим, знаешь сколько новых авторов миру явил??? А сколько хорошей литературы издал! Да я только за последний год три новые серии запустил! Ты мне, мать, это брось! Что за пораженческие настроения? Еще чего — работу сменить!

Жена слушала и улыбалась потаенной улыбкой Моны Лизы. Уж она-то знала, что сказать и как воодушевить собственного мужа на новые подвиги.

…Вечером, когда Редактор уже забылся тревожным сном, видимо, все еще отбиваясь от лезущих в окна графоманов, его жена стояла перед зеркалом, наносила на кожу ночной крем и тихонько молилась:

— Господи, ну пожалуйста, помоги ему! Ну что тебе стоит? Пошли ему Авторов! И пусть они напишут что-нибудь чистое, свежее, ясное! Для души! Ну продиктуй кому-нибудь, ты же можешь! Он же хороший Редактор! Он литературу любит! И язык чувствует, как бог! И стоящую прозу за тыщу верст чует! И с авторами носится, как курица со своими цыплятами! Пожалуйста, Господи! Не за себя прошу…

…В это же время в своей постельке дочка беседовала с Ангелом, присевшим на край пожелать ей спокойной ночи.

— Пожалуйста, когда домой полетишь, скажи там Боженьке, чтобы он графоманов прогнал, ладно? А то папочка от них устает и со мной мало играет. Пусть к папочке прилет много-много хороших авторов. Пусть они про тебя тоже напишут! И папочка это издаст. Он, когда хорошего автора найдет, радуется, маме дарит новые сережки, а со мной в зоопарк ходит. Не забудь только, ага?

Ангел улыбался, кивал и укрывал ее крылом, как одеялом.

Когда просят не за себя и с чистым намерением — такая молитва летит к Творцу напрямую, минуя все промежуточные инстанции.

И Вселенная немедленно начинает выполнять заказ; подтягивая ресурсы, меняя линии бытия, сплетая разные судьбы в причудливое кружево.

…Где-то там, на Земле, молодая женщина вдруг отложила недочитанную книгу, достала тетрадь и, удивляясь самой себе, вывела на первом листе: «Из жизни Ангелов. Роман».

…Психотерапевт, завершив очередную сессию с клиентом, вдруг подумал: «Эх, сколько материала пропадает! Сказки, что ли, начать писать? „Сказочная психотерапия“ — а что, это идея!»

…Мамочка «особенного ребенка», закончив дневные дела, вдруг решила: «Все, хватит вариться в собственном соку. Надо создать сайт. Нет, даже вот так: Портал Исполнения Желаний. И пусть туда слетаются Ангелы и Творцы. Завтра и начну. Нет, даже сегодня!» И решительно включила компьютер.

…Отец семейства Иванов, выключив телевизор, вдруг сказал: «Слушай, чего мы каждый вечер эту муть смотрим? „Убили-угнали-взорвали-столкнулись…“ Давай, что ли, лучше почитаем на ночь что-нибудь такое… для души! Как в молодости. Ты сходи завтра в книжный, спроси там чего-нибудь позитивное».

…Главный Редактор спал и счастливо улыбался во сне. Ему снились Авторы, выстроившиеся в длинную очередь, почему-то все в белом и с крыльями, и каждый нес в ладонях огромную, переливающуюся перламутром жемчужину.

— Ой, Эльфи, а ты думаешь, сказка подействует? — недоверчиво спросила я.

— Еще как подействует! Если мы действовать будем… «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!» — знаешь такую песню? И перестань препятствовать своему Счастью! — посоветовала мне Эльфи, расправляя радужные крылышки (ого, вот это были крылья, даже лучше, чем я себе навоображала!). — Скажи лучше, чем хочешь поделиться с Миром в первую очередь?

— Счастьем, конечно! — не раздумывая, решила я. — Люблю, когда вокруг много счастливых людей!

— Отлично! — похвалила Эльфика, и в ее глазах вспыхнул огонь вдохновения. — Тогда открываем наш Магазин Счастья!

онедельник — день тяжелый, и слава богу, что он когда-нибудь заканчивается. Я тащилась с работы, на душе было примерно так же, как и на небе, — хмуро, пасмурно и слякотно. Моросил нудный мелкий дождик, который логично довершал безрадостный день.

В довершение всего, когда я свернула на улицу, ведущую к родному дому, оказалось, что пройти невозможно, — улица была перекрыта, там вовсю кипели ремонтные работы. Дорожники заботливо натянули цветную ленту и повесили табличку: «Выхода нет». Хотя, собственно, и входа тоже не наблюдалось. Это было жестоко: слева — длиннющая ограда школы, справа — забор поликлиники. Оставалось только выбрать — налево или направо. Я мысленно чертыхнулась и поплелась вокруг школы.

Никогда я не ходила такой кривой дорожкой. И поэтому никогда не видела этого магазинчика. Он был расположен в торце обычного жилого дома, а название его сразу поразило мое воображение: он назывался Магазин Счастья.

«Интересно, что может продаваться в таком магазине?» — зачарованно подумала я. В это время дождик брызнул с удвоенной силой, поэтому я с облегчением нырнула в магазинчик. Дверь мягко закрылась за мной, и мелодичный звон колокольчика вызвал вибрацию где-то во мне, в самой глубине. Словно кто-то там засмеялся. И от этого родилось какое-то радостное волнение, будто вот-вот должно было случиться что-то приятное.

Войдя, я невольно остановилась. Честно говоря, я оказалась в некотором замешательстве. Магазинчик был какой-то странный и больше всего напоминал запущенный склад, полный разного хлама. Между стеллажами и прилавками, трогая и рассматривая разный товар, бродили покупатели. И повсюду царило какое-то радостное оживление. К выходу спешила старушка, сияющая, как праздничный фонарик. Поравнявшись, она улыбнулась и подмигнула мне.

— Простите, а что здесь продают? — спросила я.

— Как что? — удивилась старушка. — Что написано, то и продают. Счастье, детка! Счастье!

— А… в каком виде?

— А в каком выберешь, дорогая! Метрами, килограммами и поштучно! — Наверное, я выглядела глуповато, потому что старушка засмеялась. — Да ты не сомневайся, девочка, товар качественный! Я здесь постоянный покупатель. Тебе понравится!

И старушка под звон колокольчика выскользнула из магазина. А ко мне уже спешил продавец в синей форменной одежде и с бейджиком на груди. На бейджике было написано: «Михаил, Продавец Счастья».

— Прошу простить за небольшую заминку, столько покупателей, море работы! — извинился продавец счастья Михаил. — Вы у нас, я смотрю, впервые?

— А вы помните всех покупателей в лицо? — удивилась я.

— Разумеется! Ведь решив однажды быть счастливым, человек обычно становится нашим Постоянным Покупателем, — объяснил Михаил. — К Счастью, знаете ли, быстро привыкаешь, как ко всему хорошему. И сразу хочется попробовать разные виды Счастья!

— А что в ваших товарах такого… особо счастливого? — с некоторым сомнением спросила я.

— Ах, я совсем вас заговорил! — спохватился Михаил. — Разрешите мне провести для вас небольшую экскурсию и показать, так сказать, товар лицом.

Он подхватил меня под локоть и повлек к прилавкам и стеллажам.

— Обратите внимание! Волшебные калейдоскопы! Придают яркость жизни! Постоянная смена впечатлений, феерия красок, множество разнообразных комбинаций!

— Но это же просто игрушка! — запротестовала я.

— А вы, разумеется, полагаете, что жизнь — серьезная штука? — спросил Михаил.

— Еще какая серьезная! — подтвердила я. — Если бы взрослым можно было играть, как детям…

— Так играйте! — предложил Михаил. — Кто же вам, взрослому человеку, может запретить?

— Ну, у меня обязанности… работа. И все такое, — уныло возразила я.

— А вы и в это играйте! Для начала — положите в сумочку калейдоскоп. И когда скучно, грустно или совсем заработались — уделите ему минутку времени. И увидите, как жизнь заиграет яркими красками.

— Я подумаю, — дипломатично сказала я.

— Тогда продолжим! — предложил Михаил, хватая другую вещицу. — Я продемонстрирую вам в действии устройство для запуска мыльных пузырей. Посмотрите! Посмотрите! Какие они разные! И как они лопаются!

— Ну и что? — не поняла я.

— Да как же «ну и что»? — ликующе вскричал Михаил. — Все ваши проблемы лопаются как мыльные пузыри. Легко! Красиво! Радостно!

— Если бы в жизни они так легко лопались, — вздохнула я.

— Большинство наших проблем сильно раздуты. Прямо как эти пузыри. Научитесь относиться к проблеме как к мыльному пузырю — посмотрите на нее, полюбуйтесь ее переливами, формой, размером — и позвольте ей лопнуть! Вот так! — И он выпустил еще серию радужных пузырей.

Нет, этот Михаил говорил странные вещи. Но почему-то мне хотелось ему верить! Было в нем что-то такое… убедительное.

— Ну хорошо, возможно, в этом что-то есть, — согласилась я. — Но поверить в то, что калейдоскоп и мыльные пузыри — и есть счастье, я не могу. Вы уж извините.

— Тогда пойдемте в отдел тканей! У нас замечательный отдел тканей, — ничуть не огорчился Продавец Счастья. — Вперед, навстречу счастью!

Я поспешила за ним к следующему прилавку. Там действительно наблюдалось немыслимое разнообразие тканей самых невероятных расцветок. Продавец отдела как раз обслуживал даму средних лет.

— У вас есть какой-нибудь веселенький ситчик? — спрашивала она.

— Разумеется, мадам! Вот, взгляните! — радостно сообщил продавец, раскидывая перед ней нежно-зеленый ситец, на котором были изображены смешные танцующие зайчики. — Вы сами видите: исключительно веселенький! Давайте вместе посмеемся!

И засмеялся первым, а за ним — дама. Они заливались веселым смехом, явно довольные друг другом и жизнью. Я тоже невольно заулыбалась.

— Я сошью себе веселенький фартучек и кухонные рукавички! И когда буду готовить обед, смешинки будут попадать в пишу. И вся моя семья будет веселиться! — решила дама.

Я невольно залюбовалась ее лицом — оно было словно бы подсвечено изнутри, а в глазах в уголках губ все еще плясали смешинки.

— Иногда достаточно окружить себя приятными вещами, чтобы жизнь стала такой же приятной, — пояснил Михаил.

— Вот так просто? — не поверила я. — Но это же такие мелочи?

— Ну, собственно, жизнь и состоит из мелочей, — доверительно сказал Михаил. — И счастье строится тоже из мелочей. Мы же говорим: «Мелочь, а приятно!» А представляете, что будет, когда приятных мелочей станет много?

— Ну да, представляю! — заулыбалась я. — Это будет точно счастье!

— Вы уже поняли суть нашего товара! — восхитился Продавец Счастья Михаил. — Но это еще не все! Идемте же, идемте! Я хочу показать вам нашу новинку! Большая Книга Счастья! Только что поступила!

В книжном отделе было много всего, но Михаил не дал мне хорошенько рассмотреть книги. Он сразу сунул мне в руки симпатичный томик в яркой обложке. Я раскрыла его наугад — и очень удивилась. Там ничего не было! То есть почти ничего: наверху страницы было написано: «Сегодня был самый счастливый день в моей жизни!!!», а внизу страницы — «А завтра будет еще лучше!». А сама страница была чистой — просто разлинована, как тетрадь для первоклассника. Я листала страницу за страницей — вся книга была такой.

— Ну как вам? — горделиво спросил Михаил.

— Но здесь же ничего не написано! — возмутилась я.

— Ну конечно! — подтвердил Михаил. — В этом и суть! Вы будете писать ее сами.

— Как сама? — опешила я. — Но я же не умею!

— Сегодня это так. Завтра все может измениться, — загадочно сказал Михаил. — Вы разрешите прочитать вам небольшую лекцию?

— Да, конечно. — Я была совершенно заинтригована.

— Каждый наш день наполнен разными событиями, и одни нам нравятся, а другие — нет. Как ни странно, мы почему-то запоминаем именно «плохие» события, а хорошие нет, потому что они нам кажутся в порядке вещей. В результате наше счастье очень омрачено! Вы со мной согласны?

— Да, правда, — созналась я. — Иногда какая-нибудь мелочь может испортить целый день.

— Большая Книга Счастья предлагает пойти прямо противоположным путем! Записывать в нее только счастливые события. Не менее пяти за день! Больше — можно, меньше — нет.

— Да где же я наберу столько счастливых событий за день? — запротестовала я.

— А вот позвольте не согласиться, на самом деле это легко, вы просто еще не пробовали, — возразил Продавец Счастья. — Конечно, в первые дни придется перестраивать свое мышление на новую волну. Но вы быстро войдете во вкус, это ведь так приятно! Вы попробуйте, попробуйте прямо сейчас! Что сегодня у вас было счастливого?

— Я не знаю, — сникла я. — Какой-то тяжелый был день.

— Вы сегодня получали травмы?

— Нет, что вы, — испугалась я.

— Ну вот, уже счастье! Так и запишем, «со здоровьем все в порядке», — обрадовался Михаил. — Вы сегодня что-нибудь теряли?

— Да, потеряла важный документ, но потом нашла среди бумаг, — подтвердила я.

— О, но это же счастье! Ведь правда? — продолжал обучение Михаил.

— Правда, — согласилась я. — Счастье, что он нашелся. Можно записать.

— Ну, теперь сами, у вас уже получается, — подбодрил меня Михаил.

— Ну… сегодня собачку смешную видела. Такая лохматая-лохматая, и в пальтишке! Как в цирке. И хозяйка у нее такая же! Тоже лохматая! Они похожи!

— Ну вот! Замечательно! У вас прекрасно получается! — похвалил Михаил.

— А еще я сегодня наконец-то доделала отчет. Устала — но закончила! — похвасталась я.

— Это четыре, — сосчитал Михаил. — Остался пятый эпизод. Итак?

— Так, что же было потом? — соображала я. — Потом был дождь. И я шла домой, а там дорогу ремонтируют. И я пошла в обход… Да! Потом я зашла в ваш чудесный магазинчик! — воскликнула я. — Запишите!

— Охотно, — застрочил Продавец Счастья. — Польщен тем, что вы сочли возможным включить это в список счастливых событий. Итак, пять эпизодов записаны! Ваша Большая Книга Счастья уже пишется!

— И так каждый день? — спросила я. — А когда закончатся страницы?

— К тому времени ваш разум уже привыкнет фиксировать счастливые события автоматически, и не по пять событий за день, а гораздо больше, — пообещал Михаил. — И ваша жизнь будет просто-таки наполнена счастьем!

— Большое спасибо, — поблагодарила я. — Пожалуй, я возьму эту Книгу.

— Примите ее в дар от нашего магазина, — изящно наклонил голову Михаил. — Мы всегда дарим что-нибудь новому покупателю.

— Какое счастье! — обрадовалась я. — Спасибо вам!

— Ну, вот уже и шестой пункт в вашем сегодняшнем Счастье, — улыбнулся Михаил.

— Да, разумеется! И еще я приобрету устройство для лопанья проблем и калейдоскоп для увеличения яркости жизни! Это семь и восемь! — выпалила я.

— Я очень рад! Вам упаковать в фирменный пакет?

— Да, пожалуйста, — попросила я, все еще улыбаясь.

Пакет был тоже очень симпатичный — оранжевый, в крупный белый горох. На нем было написано: «Мы обречены быть счастливыми!» Надпись мне понравилась.

Михаил провожал меня до выхода. На двери была большая красивая табличка: «Выход есть!» И табличка мне тоже понравилась.

— У нас такие таблички на всех дверях, — сообщил Михаил. — Чтобы не забывать, что выход есть всегда! Спасибо за покупки. Заходите к нам еще.

— Я обязательно зайду, — пообещала я. — Я хочу покопаться и в других товарах.

— О, мы всегда рады постоянным покупателям! — восхитился Михаил.

— К вам, наверное, ходит весь наш город? — поинтересовалась я.

— К сожалению, нет! — огорченно сказал Продавец Счастья. — Как ни странно, все говорят, что хотят быть счастливыми, но далеко не каждый стремится хоть что-то для этого сделать. Но мы работаем над этим! Совершенствуем ассортимент, упаковку, рекламу. Так что вы всегда найдете для себя что-то новое и интересное. До свидания! И счастья вам!

Мелодично звякнул колокольчик, и я вышла на улицу. Душа моя пела. Я шла домой, и люди задерживали на мне взгляды. Наверное, из-за моего оранжевого пакета. А может быть, потому, что я никак не могла расстаться с улыбкой. А возможно, я сейчас сияла, как та старушка, что встретилась мне у входа. И это тоже было счастье.

— Девять, — машинально отметила я. — Надо не забыть записать в мою Большую Книгу.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала Эльфика. — Отличная сказка у нас получилась, не находишь?

— Очень даже нахожу! — охотно согласилась я. — Самое главное, что эта методика реально действует! Я ведь ее на себе испытывала. Знаешь, как быстро привыкаешь видеть счастье в любой мелочи? Потом даже удивительно — ну как же раньше можно было не заметить?

— Я тоже часто наблюдала, что у некоторых людей постоянно в жизни длится черная полоса, — подтвердила Эльфика. — Интересно, почему так?

— Это потому что мы думаем, что жизнь, как зебра: полоса белая, полоса черная, — подумав, сказала я. — И бывает, что потеряешь жизненные ориентиры — и так и чешешь вдоль по черной полосе.

— А давай придумаем по-другому? — предложила Эльфика.

И мы тут же придумали…

на пришла ко мне в самый тяжелый момент — когда мелкие неудачи, неприятности и прочие пакости достигли такого количества, что слились в сплошную, беспросветную, нескончаемую черную полосу.

Вот точно говорят: «Пришла беда — отворяй ворота». Не ходят беды поодиночке! Впечатление такое, что одна мелкая заморочка заскочит в мое личное пространство, посмотрит, что тут простор и есть где порезвиться, — а потом орет в восторге: «Айда, ребзя! Все сюда! Тут классно!» А уж на ее призыв махом появляется целый табун, с гиканьем и свистом, и ну щипать молодую травку моей души! Попробуй их оттуда выгони! А потом, когда они все сожрут и куда-нибудь дальше ускачут, на месте зеленой травки только вытоптанное поле и дымящиеся кучи свежего навоза…

В общем, все у меня посыпалось! На работе — мрак, в личной жизни — тьма беспросветная, в кошельке — вообще черная дыра… Куда ни кинь — всюду клин… И чем дальше, тем страшнее. Ничего не поделаешь, черная полоса!

В России есть два распространенных и всенародных способа борьбы с «черной полосой» — запивание и заедание. Запивание мне не подходило — я алкоголь не люблю вообще, он невкусный, а вот заедание я применяла уже второй месяц, махнув рукой на пухнущую талию. Чем же себя побаловать несчастной и очень одинокой девушке, как не вкусненьким? Конфетки-бараночки и прочие кондитерские изделия стали моим лекарством от горьких дум.

Да, еще мне соседка Валентина, у которой мама врач-невропатолог, притащила каких-то таблеток для сна, а то для меня на фоне всех этих ужасов лучшей подругой заделалась мадам Бессонница. И правда, таблетки помогали — полноценного сна, конечно, не получалось, но я все-таки время от времени впадала в некое полузабытье.

В общем, подсластила я себе жизнь половиной коробки шоколадных конфет «Черный бархат», догналась «Черносливом в шоколаде», завершила сонной таблеткой и улеглась в постель с робкой надеждой хоть во сне немного оглохнуть от черных мыслей. Тут-то ко мне и пришла она…

— Лежишь? Силишься уснуть? А не выйдет! — жизнерадостно объявила мне Зебра, материализуясь у моего Дивана.

— Тьфу на тебя, — вяло подумала я, пытаясь понять — это вообще сон или просто глюки?

— Это на тебя «тьфу», — обиделась Зебра. — Мало того, что второй месяц на меня ругаешься, так еще и плеваться начала. Вот уйду сейчас — будешь знать!

— Не уходи, — поспешила ответить я. — А то я опять одна останусь… А мне не спится. «Не уходи-и-и-и, побудь со мно-о-о-ою…» Не пугайся, это романс такой…

— Романсы запела? — заржала Зебра. — Жалостно выводишь, ничего не скажешь…

— А от чего бы я радовалась? — отозвалась я.

— От жизни, например, — предложила вариант Зебра.

— От жизни… — безрадостно ответила я. — Нет жизни — и это не жизнь!

— А что? — поинтересовалась Зебра.

— А сплошная черная полоса, — с досадой сказала я и протянула руку — нащупать на столике очередную конфетку.

— Ну-ну, — иронически сказала Зебра. — Это я уже не раз от тебя слышала…

— Что слышала? Когда слышала? — не поняла я.

— Что жизнь — как зебра. То черная полоса, то белая. Любишь ты всякие пословицы и поговорки!

— Ну, наверное, — уныло согласилась я. — Ну и что?

— Вот и то, — переступила с ноги на ногу Зебра. — У тебя ко мне претензии, ну так я пришла разбираться.

— У меня? К тебе?? Претензии??? — ну и галлюцинация… Кошмар! — До претензий к посторонним зебрам я еще не дошла.

— Я не посторонняя! — обиделась Зебра. — Я, между прочим, твоя Жизнь!

— Жизнь — зебра… — сообразила я. — Ну и ладно. Другой жизни я и не заслуживаю. Полосатая лошадь — самый подходящий образ!

— Сама ты лошадь полосатая! — разозлилась Зебра и топнула копытом. — А ну встряхнись! Я что, зря сюда приперлась? Ты думаешь меня менять? Ну, свою жизнь, то есть?

— Тебя — нет. Жизнь — думаю. Только не знаю как, — пожаловалась я.

— Ну так используй свой шанс, коль уж я тут, — предложила Зебра. — Спрашивайте — отвечаем. Какие там у тебя претензии к жизни, позитивная моя?

Я проглотила «позитивную», потому что очень устала от одиночества, а тут хоть кто-то нарисовался для задушевной беседы.

— Вот говорят, жизнь черно-белая. А у меня — сплошная черная полоса! — предъявила свою главную претензию я. — Разве так должно быть?

— Не должно! После черной полосы всегда идет белая! — охотно согласилась Зебра. — Только ты, моя хорошая, почему-то пошла против законов природы…

— Это как? — заинтересовалась я.

— Ну, попала на черную полосу и бредешь вдоль нее. Я ж полосатая. Глянь внимательно на мою шкуру, сама поймешь.

— Похоже на то, — подтвердила я, обозрев ее полосатый бок. — Бреду, значит, вдоль… И все черное, черное…

— Ну и нравится тебе так?

— Нет, конечно. Разве это жизнь, когда ни одного просвета?

— Так сойди с черной полосы! — потребовала Зебра. — Сделай же что-нибудь!

— А что? — снова приуныла я. — На работе — мрак, в личной жизни — тьма беспросветная, в кошельке — вообще черная дыра…

— Ага. А на столе — «Чернослив в шоколаде» и «Черный бархат». А завтра ты наденешь на работу, как обычно, джинсы и черную водолазку! Ладно еще, хоть до черной помады не докатилась! Хотя все, чтобы лишить свою жизнь красок, ты уже сделала!

— Я ничего такого не делала! Оно само! — запротестовала я. — Я, что ли, кризис придумала? Или одиночество?

— Знаешь, милая моя, — мотнула головой Зебра, — кризис и одиночество на оптимистов не действуют. А ты не слишком-то привыкла думать о хорошем! Предпочитаешь проблемы смаковать! А чем больше ты их смакуешь, тем сильнее они становятся. Ты ж им свою энергию даешь!

— Вот здорово. — От возмущения аж села на кровати я. — Стало быть, я во всем и виновата?

— У тебя есть на примете кто-нибудь другой? — дружелюбно оскалила зубы Зебра. — Твоя жизнь, твоя черная полоса, ты за это и в ответе.

— Нет, я не согласна, ты не права, — начала защищаться я. — Я стараюсь выбраться, но у меня ничего не получается!

— Замечательно! Посмотрите на нее! Она старается! — саркастически заржала Зебра. — Лопает безбожно конфеты и транквилизаторы, ревет в гордом одиночестве и размышляет, почему это жизнь не удалась!

— Ну и неправда! — гордо заявила я. Хотя в принципе, все вышеперечисленное было чистой правдой. Я почувствовала, что мои глаза медленно наполняются слезами.

— Слезами горю не поможешь, — строго сказала Зебра. — Хочешь уйти с черной полосы — так шевелись же! Делай что-нибудь!

— Что делать? — жалобно спросила я.

— Да хоть конфеты смени! — посоветовала Зебра. — Что вот у тебя все черное да черное?

— Ну, как-то само… — пожала плечами я.

— Вот-вот, у тебя все «как-то само», — укорила Зебра. — Живешь неосознанно, вот что! По принципу «Жизнь бьет ключом, и все по голове». Так ты хоть в сторону отойди! Не будь жертвой обстоятельств!

— Слушай, Зебра. Ты не ругайся! — попросила я. — Я ж не против! Я и сама хочу выбраться с этой самой черной полосы… Ты лучше подскажи как!

— А ну вставай! — потребовала Зебра. — Десять часов вечера, а она в постели!

— Ну встала, ну и что? — завозилась я, нащупывая ногами тапочки.

— А то, что сейчас будет генеральная уборка! — скомандовала Зебра.

— В десять часов вечера? — ужаснулась я. — Может, лучше завтра?

— Жизнь нельзя откладывать на завтра! — провозгласила Зебра, ловко открывая копытом мой шкаф. — Вываливай все!

Дальше Зебра меня просто загоняла. Она заставила меня перебрать весь гардероб и выкинуть старые вещи. Причем не просто выкинуть, а вынести на помойку. «А то к утру жалеть начнешь, знаю я тебя», — пояснила Зебра. Потом она заставила меня вымыть посуду, плиту и всю квартиру. Потом погнала на ревизию холодильника… После этого пришел черед моей косметички.

В общем, когда в три часа ночи я после контрастного душа вышла из ванной и вновь увидела Зебру — сомнений не оставалось: я рехнулась на почве многочисленных неприятностей.

— У тебя есть неприятности? — ужасно удивилась Зебра, словно подслушав мои мысли.

— У меня? — настала очередь удивляться мне. — По-моему, были… Вчера… Но сейчас мне как-то… бодро, в общем.

— Хочешь конфетку? — предложила Зебра.

— Да нет, я бы лучше яблочко съела, — прислушалась к себе я. — Для свежести дыхания…

— Другое дело, — удовлетворенно покивала Зебра. — Смотри: чуть-чуть подвигалась, пару-тройку жизненных завалов разгребла, а как тонус повысился?

— Каких «жизненных завалов»? Я ж квартиру убирала! — заморгала я.

— А ты думаешь, твои мысли на твоей обстановке не отражаются? Впрочем, как и наоборот! — парировала Зебра. — Уберись в квартире — и на душе чище станет, и в мыслях!

— И все?

— Нет, не все! Не застревай на плохом, думай о хорошем! Жизнь, она вообще оценок не знает, для жизни каждое событие — нормальное. Оценки ты сама даешь. И в разные цвета события окрашиваешь — тоже сама! Ну так и нечего в черный цвет их красить!

— А точнее? — не унималась я. — Прошу конкретных примеров!

— Уволили тебя? Отлично! Значит, для тебя приготовлена гораздо лучшая работа, надо только ее поискать. Одиночество? Замечательно, есть время подумать и позаниматься собой. Деньги кончились? Да просто великолепно! Сядем на диету и одновременно найдем достойный источник дохода! Милый ушел в безвозвратное прошлое? Удача! Стало быть, освободил место для настоящего! В общем, что бы ни случилось — все отлично! Тогда у тебя все отлично и будет, вот увидишь!

— Что будем делать дальше? — с энтузиазмом спросила я. Меня переполняла жажда деятельности.

— А дальше ты сама, — заявила Зебра. — Черная полоса кончилась. Да и поспать тебе немного не мешало бы.

— Не хочу я спать. Я жить хочу! Слушай, а можно так, чтобы жизнь была без черных полос? — вдруг осенило меня. — Ну, чтоб одни белые.

— Да нельзя, однако! — озадачилась Зебра. — Я ж от природы полосатая. Мне так положено!

— А давай я тебя покрашу! В другой цвет! Ты ж говоришь, что моя жизнь, — стало быть, я и решаю, какие полоски у тебя должны быть! Так?

— Ну ни фига себе! — удивилась Зебра. — Во идеи-то поперли… Никогда о таком не слышала! Но мне интересно! Давай! Крась! А чем красить будешь?

Я на миг остановилась. У меня не было ни гуаши, ни акварели, ни прочих художественных принадлежностей. Тут мой взгляд упал на конфеты.

— Шоколадом! — решила я.

Зебра тихо заржала — видимо, от восторга. Я быстро растопила в мисочке шоколадные конфеты — благо запаслась на черные времена, а они все равно прошли! Потом приспособила колонковую кисточку для пудры, и мы с Зеброй устроили настоящий боди-арт. Закончив, я кивнула на зеркало:

— Ну как?

— Отпа-а-а-ад! — выдохнула моя Полосатая Жизнь, обозревая свои бело-коричневые бока.

— Теперь, когда меня спросят про жизнь, я буду говорить: «Как зебра! То белая полоса, то вообще шоколадная!» — пообещала ей я.

Если я и рехнулась, то как-то на редкость успешно. Весело, можно сказать!

…Утром я проснулась свежая и отдохнувшая, будто и не скакала полночи с тазами и тряпками. Повторила контрастный душ — уж очень он мне понравился! — и помчалась на работу. Маршрутка ушла прямо из-под носа, но я ничуть не расстроилась.

— Отлично! — сказала себе я. — Есть повод пробежаться три остановки рысью! Для повышения тонуса!

И я бодро зашагала по тротуару.

— Опаздываем? А давайте тогда вместе опаздывать! — раздалось над ухом.

Я глянула — лицо было смутно знакомым, но как будто из другой жизни. По-моему, бродил по офису такой робкий парень…

— Я Олег Дмитриев, я новый программист. А вы — Марина! Я у вас уже неделю работаю, только вы меня не замечали. Вы все время чем-то заняты были…

— Я — Марина, — подтвердила я. — Я вас вспомнила. А занятия мои успешно завершены! И можно просто жить!

— Тогда, может, и с работы пешком? — предложил Олег. — Вместе? Для жизненного тонуса?

— А давайте! — легко согласилась я. — Если для жизненного, я всегда согласна!

Безусловно, я вступала в шоколадную полосу своей полосатой жизни!

Пока сказка писалась, мы с Эльфикой просто умирали от смеха.

— Все в шоколаде! — хохотала она. — Вот это жизнь, я понимаю!

— Буквально шоколадные обертывания, — вторила ей я. — И запах, это сводящий с ума запах!

— Очень неожиданное решение! — веселилась Эльфи.

— «Шок — это по-нашему», — вспомнила я популярный рекламный слоган. — Кстати, Эль! Про неожиданные решения! А ведь в жизни так и бывает: чем креативнее действия, тем сказочнее результат!

— Ну да, разумеется, — кивнула моя рыжая подружка. — Вот только это понимают далеко не все.

— К каждой ситуации нужно найти сказочный подход, — немного подумав, сформулировала я. — Эльфи, кажется, у меня есть сюжет для сказки!

 бросила покупки на заднее сиденье своей верной «Хондочки» и уже собралась было сесть на свое водительское место, когда за спиной кто-то очень весело сказал:

— Солнышко, подвези до угла!

Я обернулась и пришла в некоторый ступор. Там стоял мужчина, которого я не смогла отнести ни к одному виду классификации. У меня собственный определитель, в нем совсем немного категорий: «Он», «Не он» и «Полный отстой». Еще есть один пункт вне категорий — «Муж», но муж сейчас вообще в поле зрения отсутствовал.

Так вот: этот странный мужчина тоже был вне категорий. Одет он был на первый взгляд невзрачно и даже бомжевато: серый свитер с растянутым воротом, простецкие джинсы, кроссовки… Но как-то уж очень этот ширпотреб ему шел и сидел на нем даже с некоторым шиком. Волосы с сильной проседью собраны в хвост. Богема, что ли? Да нет, не похоже, лицо открытое, приветливое, и в глазах плещется детская радость. И на наркомана не похож — радуется он просто так, от души, а не от своевременно принятой дозы…

Пока все эти мысли проносились в голове, я стояла с приоткрытым ртом, а он доброжелательно улыбался, терпеливо ожидая ответа.

— До какого угла? — глуповато спросила его я.

— А до любого! — с энтузиазмом откликнулся он. — Мне все равно! Мне надо просто снять угол.

И он продемонстрировал мне фотоаппарат.

— В смысле сфотографировать? — уточнила я.

— Да нет, в смысле жить!

— А фотоаппарат при чем?

— А для запуска процесса! Любой процесс, знаете ли, надо сначала запустить. Придать ему, так сказать, первоначальный импульс!

Я заинтересовалась. У меня тоже были процессы, явно нуждающиеся в первоначальном импульсе.

— Садитесь быстренько, — пригласила я. — Довезу вас до любого угла, так и быть. Только услуга за услугу: вы мне расскажете про запуск процессов. Идет?

— Охотно! — вскричал мужчина, ныряя на пассажирское сиденье. — Это же очень ускоряет собственные процессы! «Поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз еще вернется!» Классика!

Мы тронулись с места.

— И что же вы хотите знать о запуске процессов? — поинтересовался он.

— Все! — твердо ответила я. — Особенно про первоначальный импульс. Понимаете, есть у меня одна мечта. Из разряда несбыточных.

— Несбыточные мечты — это моя специализация, — уверил меня мужчина. — Я, видите ли, волшебник! А что за мечта?

«Волшебника» я проглотила. Мало ли, как себя люди называют…

— Хочу на ПМЖ за рубеж, — призналась я. — Куда-нибудь в Западную Европу. Чтобы море, домик и весь приклад. Да, и счастье еще, это обязательно!

— А сейчас счастья нет, что ли? — явно удивился он.

— Да не то чтобы нет, — пожала плечами я. — Есть, конечно. Но! Хочу попытать счастья в Европе.

— Ну и что же тут несбыточного? — Мужчина был явно разочарован. — Тысячи людей уезжают за рубеж буквально с двумя чемоданами, и там устраиваются, легализуются и живут себе припеваючи. Это ж дорога проторенная, изученная, многократно описанная.

— Эх, вот все уезжают, а я никак, — пожаловалась я. — Понимаете, шансов почти нет. Я прикинула — 0,00001 %. Но хо-о-о-о-очется!

— По какой методике рассчитывали шансы? — деловито поинтересовался мужчина, доставая из кармана калькулятор.

— Так это… на глазок, — растерялась я.

— Скромный у вас глазок, — укорил мужчина. — С такими шансами лучше и не рыпаться. Предлагаю умножить их на 10 в 27-й степени.

— Почему на 10 в 27-й? — страшно удивилась я.

— А почему нет? — хладнокровно спросил мужчина, сосредоточенно щелкая клавишами калькулятора. — У вас своя методика, у меня своя. И неизвестно еще, чья лучше. Мне число 27, например, нравится. А вам?

— Ну, хорошее число, — заморгала я. — Возражений не вызывает. Пусть будет.

— Результат — более 1000 %, дальше у калькулятора мощности не хватает, — сообщил он. — Вас 1000 % устроит?

— Откуда вы взяли 1000 %? — наморщила лоб я. — По-моему, гораздо больше должно получиться.

— Оттуда, — простодушно пояснил он и для убедительности потряс калькулятором. — Хорошая машинка, и цифры у него приятные получаются. В любом случае 1000 % лучше, чем 0,00001 %? Да ведь?

— Да, разумеется, лучше, — вынуждена была признать и я. — Но что из этого следует?

— Только то, что ваши шансы на переезд многократно возросли, — радостно сказал он. — Прошу отметить: без малейших усилий и с минимумом затрат.

— Но я же оценила свои шансы реально! — опомнилась я.

— Но вам же хочется переехать? — парировал он. — И заметьте: реальность вы создаете сами. Кстати, вокруг вас формируется именно та реальность, что и в голове. А в голове у вас до сих пор сидела ничтожная дробь с пятью нулями.

— Вы меня совсем запутали, — нахмурилась я.

— Ну так в этом же и суть! — вскричал мужчина. — Не можете выпутаться из безвыходной ситуации — запутайте ее окончательно! Чтоб ей неповадно было! Тогда она сама начнет распутываться! Из чувства противоречия!

— Ох… Ну ладно. Допустим. Дальше-то что?

— В каком городе намерены поселиться?

— Городе??? Да я еще и страну-то не выбрала!!! Где-нибудь там…

— Да ну? Уважаю! Отличный выбор. Отправиться отсюда — «куда-нибудь туда». Достойно настоящего авантюриста и флибустьера!

— Нет, ну потом-то я определюсь…

— Да, я просто вижу это… Вы выходите из аэропорта, к примеру, Орли, с легким рюкзачком на плече, и смотрите вот так, из-под руки, на все четыре стороны — куда бы податься, где бы осесть???

— Да что вы в самом деле?! Ну, пусть будет Испания.

— Уже что-то. Давайте поговорим по-испански.

— Не поговорим. Я в школе немецкий учила…

— И с кем вы в Испании по-немецки разговаривать собрались?

— Выучу, успею еще.

— Но позвольте! Испания же вас не слышит! Она вас не понимает! Она не в курсе, что вы ее хотите. И поэтому она тоже все еще не хочет вас и не ждет. Выучите хотя бы несколько фраз. Чтобы утром — «Привет, Испания!», днем — «Спасибо, Испания!», вечером — «Доброй ночи, Испания!». Ну хотя бы обозначьте ей свою заинтересованность. Доброе слово и кошке приятно!

Мужчина в целом говорил дельные вещи. Что-то я и впрямь до сих пор не определилась, куда же конкретно я хочу перебраться. Не говоря уж чтобы язык начать учить. Все больше так мечтала, абстрактно.

— А дальше, на вашем месте, я бы отправил Испании письмо!

— Письмо? — выпучила глаза я. — Кому??? Испанскому королю?

— Хотя бы и королю. Неважно. Надо же предупредить, что вы уже скоро едете!

— Но как? — никак не могла сообразить я.

— Бутылочной почтой! — жизнерадостно сказал он. — Берете бутылку шампанского… Распиваете его с друзьями за скорейший отъезд… Запечатываете письмо… И бросаете в ближайшую реку! Реки, как известно, впадают в моря, моря вливаются в океаны, Испания имеет выход в Средиземное море, то есть рано или поздно письмо дойдет!

— Но это же маразм, — попыталась возразить я, но мужчину сбить с толку было трудно.

— От маразма до оргазма один шаг, как гласит Большая Медицинская Энциклопедия, — ответил он. — Выбирайте — или вечный маразм, или…

— Или, — быстро ответила я. — Маразма нам точно не надо.

— Кстати, покажите-ка мне вашу фотографию на фоне дома.

— Какую фотографию? Какого дома? Нашей пятиэтажки, что ли? — опешила я.

— Ну нет, зачем, что я, пятиэтажек не видел? Нет, ту, где вы стоите на фоне вашего дивного испанского дома, на террасе, увитой плющом, с кувшином домашнего вина в руках.

— Да какой дом, вы что??? Он же еще мечта!!!

— Материализация начинается с визуализации, это же очевидно! Нарисуйте себе дом — и он начнет обрастать плотью!

— Но я не умею рисовать! — сердито сказала я. Он меня уже начал доставать своими ненормальными предложениями.

— Есть такая волшебная штука — Интернет. И замечательная программа — фотошоп. С их помощью вы можете устроиться хоть на троне королевы Елизаветы, хоть на статуе Свободы. Предлагаю распечатать и повесить перед глазами — привыкайте к новому дому, а он будет привыкать к вам.

— Ладно, не вопрос. Только я все равно не вижу, как это может ускорить процесс. Какие-то дурацкие действия, чес-слово.

— Вы молодец, вы все поняли! — возликовал мужчина. — Именно дурацкие действия приносят наилучший результат! Народ это давно приметил. Вспомните Иванушку-дурачка! Умные братья напрягаются, стараются, а результат — близкий к нулю. А дурачку всегда и конь, и царевна, и полцарства в придачу. А еще говорят: «Дуракам всегда везет» — слышали же?

— Но это же сколько времени на эту ерунду уйдет? — прикинула я.

— Да человечество вообще все время на ерунду тратит! — радостно сообщил он. — Только большинство производит серьезную ерунду, а я — несерьезную. Люблю, когда весело!

— А вы вообще нормальный? — вырвался у меня давно возникший и очень мучивший меня вопрос.

— Нет, конечно! — сразу откликнулся он, ничуть не обидевшись. — Норма — это скучно. Это «0,00001 %». Мне это не подходит! Я люблю, когда кругом чудеса.

— Хочу чуда! Я тоже хочу чуда! — призналась я.

— Так сотвори его, солнышко! — посоветовал он. — Если не ты, то кто же? И останови здесь — вижу большое скопление подходящих углов. Пойлу снимать!

— А почему именно эти? — спросила я, направляя «Хондочку» к обочине.

— А чем эти хуже других? Главное — начать! Придать первоначальный импульс! Дать углу понять, что он мне нужен!

— А вам что, жить негде? А еще волшебник!

— Мне тренировка нужна! — сказал он, вылезая из машины. — Если волшебные навыки не тренировать постоянно, они утрачиваются. Всему на свете надо давать энергию. Чем я могу вас отблагодарить, прелестная испанка?

— Да не надо ничего! Приятно было пообщаться. Узнала много нового. Идите, снимайте свой угол.

— А давай поменяемся? — вдруг предложил он. — Ты меня подвезла до моего угла, а я за это дарю тебе угол в Испании! Угол твоей собственной виллы. Идет?

— Ну, в принципе, я не против, — неуверенно отозвалась я.

— Надо говорить не так! «Принимается! Приветствуется! Одобряется!» Гораздо больше энергии, правда?

— Правда, — вынуждена была признать я. — Принимается! Приветствуется! Одобряется!

— До скорого! — улыбнулся на прощание он. — Встретимся будущей осенью, в Мадриде!

— Ага, до свидания, — машинально отозвалась я.

Я не трогалась с места, осмысливая свою странную встречу с этим немыслимым мужчиной, не поддающимся классификации. Наверное, мне следовало ввести еще один тип «вне категорий» — «Ненормальный Волшебник».

Тут дверцу задергали снаружи, и на переднее сиденье плюхнулась моя подруга Томка с ошалело-круглыми глазами.

— Откуда ты его знаешь??? — первым делом выпалила она.

— Кого???

— Бориса Всемогущего!!! И как ты могла скрывать??? А еще лучшая подруга!

— Какого Бориса, ты что?

— Да я своими глазами видела, как он из твоей машины вышел и вон туда пошел! Вы еще прощались полчаса.

— Да я его и не знаю вовсе. Просто подвезла до угла. А почему он Борис Всемогущий?

— Ну ты темная! — чуть не плакала Томка. — Да его же весь город знает! Или даже весь мир! Ему все удается, ну буквально все! На его семинары не попасть! Его книги в магазинах влет расхватывают! Для него ничего невозможного не существует! Он Волшебник!!!

— Тихо, Томка, — попросила я. — Шумишь ты много. Не туда энергию тратишь!

— А то ты знаешь, куда надо? — с досадой сказала Томка.

— Я — знаю. Я теперь тоже волшебница, — решительно сообщила я. — Заразилась, наверное. Поехали вон до того угла, а?

— На фига? — удивилась Томка.

— А вон видишь баннер висит: «„Коррида“ — новая жизнь без никотина?»

— Ну и что? Ты ж не куришь?

— А ничего. Коррида у нас где? Правильно, в Испании. Очень, знаешь ли, испанский угол. Будем снимать!

Томка смотрела на меня, как на дуру, а я вдруг почувствовала себя прямой наследницей Иванушки-дурачка, которой от предков досталось если не полцарства, то волшебная палочка и вилла в Испании — точно. Кстати, у моих бабушек и отчества были подходящие — обе Ивановны…

— Дуракам всегда везет! — провозгласила я. — Ты, Томка, просто мне поверь! И заведи наконец загранпаспорт. У меня осенью новоселье, а ты о всякой ерунде думаешь!

И я решительно завела мотор, беря курс на Испанию, до которой, оказывается, совсем недалеко.

— Как ты думаешь, что мешает вам, людям, быть счастливыми? — как-то спросила меня моя крылатая подружка.

— Да много что, — призналась я. — Эмоции, которыми мы не умеем управлять. Ситуации, которых мы не понимаем. Чувства разные. Погода. Начальство. Родные и близкие. И еще куча всяких факторов.

— Иногда мне кажется, что люди просто задались себе целью придумать, почему бы им не стать случайно счастливыми! — заметила Эль.

— Да так оно и есть, — вынуждена была признаться я. — А ведь между тем все дело — в ракурсе! Смотря как посмотреть.

— Конечно, — подтвердила Эльфика. — Случай — он просто случай, а несчастным или счастливым люди его объявляют сами.

ил-был в мире людей Случай. Он сам не знал, откуда взялся. Ему казалось, что он был всегда. И был он такой естественный, такой непосредственный! Просто как ребенок! И, как все дети, он хотел только одного: играть и радоваться.

Он очень любил нагрянуть к кому-нибудь неожиданно — чтобы удивить и повеселить. Но люди обычно пугались и говорили неприятные вещи: «Ну и ну! Случится же такое!» Или: «Какой нелепый случай!» Или еще хуже: «Жуткий случай произошел вчера!» Это звучало обидно.

Случай не понимал, почему ему никто не рад. И от этого часто грустил и становился несчастным. Тогда от него вообще уже начинали шарахаться. «Несчастный Случай!» — объясняли люди всякие происшествия, которые так часто с ними происходят по собственному недосмотру, недомыслию или недоверию. И от этого глобального непонимания Случай действительно делался все более несчастным.

Однажды хмурым осенним днем Случай сидел, нахохлившись, на скамейке под мокрым тополем и мрачно думал: «Ну и ладно! Буду несчастным случаем. Не хотят играть — и не надо. Сами виноваты!»

В это время по аллее шла Она, зеленоглазка в белом плаще. А навстречу плавно и задумчиво катился на роликах Он. Их траектории никак, ну никак не пересекались, но тут вмешался Случай. Исключительно благодаря ему Он споткнулся, нелепо замахал руками, приземлился на живот в центр лужи, и целая туча брызг окатила Ее с ног до головы.

Случай мрачно смотрел на дело рук своих и привычно ждал, когда его начнут ругать. И вдруг затянувшаяся пауза прервалась безудержным хохотом. Он, лежа в луже, глядел на Нее снизу вверх и веселился: «Никогда! Ну ни когда я еще не падал к ногам дамы так галантно!» Она неуверенно улыбнулась… Потом засмеялась… А потом ее смех зазвенел серебряными колокольчиками на всю аллею, на весь парк, на весь мир. «Никогда! Никогда я не могла понять, как чувствует себя мокрая курица! А теперь знаю!» — хохотала Она.

— Как честный человек, я теперь просто вынужден доставить вас туда, куда прикажете! — выкарабкиваясь из лужи, сообщил Он. — Ничего, что я на роликах?

— Я живу в соседнем доме. Как истинная леди, я просто обязана предложить вам отмыться, отогреться и выпить чаю с медом и малиной, — улыбнулась Она. — Катитесь за мной!

Случай был в шоке. Он вообще не понимал, что происходит и когда же его начнут поносить и порицать. Он поплелся за пострадавшими, соображая, как быть дальше.

Вскоре мокрая парочка уже входила в лифт многоэтажного дома.

— А вмешаюсь-ка я опять! — решил Случай. И случился. Лифт взвизгнул, дернулся и встал между этажами. Случай привычно приготовился к потоку претензий, и…

— Боже, как романтично! — воскликнула Она.

— Как в голливудском блокбастере! — подхватил Он.

— А вы тоже любите кино? — заинтересовалась Она.

Ничто так не сближает людей, как совместное застревание в лифте. Через полчаса они уже знали друг о друге почти все. Через час — Он согревал ее замерзшие руки своим дыханием. Через полтора часа их губы впервые соприкоснулись, и это оказалось прекрасно.

Когда подоспели ремонтники и двери лифта наконец распахнулись, двое вышли, держась за руки и сияя, над головой парили довольные амурчики, а на лестничной площадке явственно витал вальс Мендельсона.

Случай и запоздавшие ремонтники завороженно наблюдали эту сцену, и никто из них не вспомнил, что их надо ругать.

— Как необычно мы нашли друг друга, правда? — через пару часов спросил Он, сидя на уютной кухне и любуясь той королевной, что еще недавно по воле Случая была мокрой курицей.

Она засмеялась и сказала:

— Ну да! Это же надо — так познакомиться?! С виду вроде несчастный случай, а если вдуматься, счастливый!

— Это они про меня, что ли? — засмущался Случай. — Что б им еще такого хорошего сделать? Электричество, что ли, вырубить? До утра, а?

И когда разом погасли огни всех домов микрорайона, Он и Она просто стояли у окна смотрели, как на прояснившемся сумеречном небе безмятежно мигают ресничками едва проснувшиеся звезды. Он держал ее ладошку в своей руке, а Она положила голову ему на плечо, и им было очень, очень хорошо.

Теперь Случай действительно был совершенно счастливым.

— Эльфика, а есть место, где таких, как ты, много? — спросила я.

— Каких — «таких»? — не поняла Эль.

— Ну, я понимаю, что это я тебя придумала, и ты плод моего воображения, — стала объяснять я. — Но не одна же я такая? Наверное, есть еще много людей, которым нужно такое «Второе Я». Творческое и вдохновляющее! И еще крылатое! А значит, существа, подобные тебе, приходят откуда-то. Вот я и спрашиваю: а откуда вы прилетаете? Из каких мест?

— Ага. Есть такие места, — загадочно сообщила Эльфика.

— Наверное, где-нибудь на Седьмом Небе? Где ангелы тусуются, да? — пошутила я.

— Разумеется, — ничуть не удивилась Эльфи. — А ты как думала?

— Вот бы попасть туда, хотя бы ненадолго, — вздохнула я.

— Так кто же тебе мешает? — развеселилась она. — Нет, ну вы, люди, просто поражаете меня порой! Вам столько возможностей дано Творцом, а вы не используете даже их десятой части. Да что я говорю — и сотой не используете! И тысячной!

— Элька, ты не смейся, а лучше пальцем ткни! Направь меня в нужное русло! — обиженно сказала я.

— Ты лучше сама пальцем ткни, — посоветовала Эльфика. — Компьютер перед тобой. Великое изобретение, между прочим. Набери в поиске «Седьмое Небо» — и вперед.

— И что будет? — спросила я, послушно нажимая на клавиши.

— Что-нибудь да будет, — загадочно пообещала Эль. — И обязательно волшебное и неожиданное…

се было плохо, совсем плохо.

Шторы уже который день плотно задернуты, в комнате полутьма, ноутбук зарос пылью, радио и телевизор умолкли навеки, к плите давно никто не подходил, в общем, время замерло, жизнь остановилась.

Мне вообще не хотелось думать, но мысли, как дождевые черви, лениво копошились в черепной коробке, не давая ни сна, ни забвения.

После пятнадцати лет совместной жизни мой муж спокойно и отстраненно сообщил мне, что любит другую, и теперь намерен переехать к ней. Она молодая, легкая на подъем и вообще родственная душа. Квартиру и все такое прочее он оставляет мне и желает счастья. От всей души. Наверное, и от той, «родственной», тоже. Вот так вот.

Сказать, что я обижена или зла, — это неправда. Я — в могиле. Там холодно, темно и тихо. Только я, земля и черви. И все.

Он ушел, а я осталась. Ему хорошо, а мне плохо. У него есть она, а у меня — ничего. У него — перспективы, а у меня — воспоминания. У него — новая жизнь, а у меня… новая смерть, что ли?

Да, пожалуй, это то, что надо. Умереть — и уйти от этой боли. Говорят, проще всего вскрыть вены, сидя в теплой воле. И не больно, и эстетично…

Захваченная новой идеей, я потащилась в ванную — набирать теплую волу и искать лезвие.

Картина, развернувшаяся в ванной, нарушила оцепенение моего разума. Там творилось Нечто: из отверстия ванны с противным хлюпаньем толчками поднималась черная, зловонная жижа, грозя затопить ни в чем не повинных соседей снизу, и какие-то ошметки крутились в ней. «Ну вот; даже умереть спокойно не дадут», — с досадой подумала я и поплелась к телефону — вызывать сантехника.

Сантехник явился на удивление быстро, как будто ждал под дверью. Был он пожилой, лысоватый, в синем халате и черном берете, в старомодных роговых очочках, и всем своим видом напоминал учителя труда из моего школьного детства.

Сунулся в ванную и, кинув один только взгляд на бодро прибывающую омерзительную субстанцию, поставил диагноз: «Полный отстой!» Я не стала спорить — я и сама так думала.

— Что, негатив прет из глубин подсознания? — участливо спросил Сантехник. — И давно это у вас?

Я почувствовала, что во мне оживают эмоции. Вот сейчас поднялось возмущение.

— Вы зачем сюда пришли? — запальчиво спросила я.

— Прочищать, — скромно сказал Сантехник.

— Ну так прочищайте же! — предложила я.

— Какой смысл устранять следствия, если не устранена причина — резонно заметил Сантехник. Впрочем, он стал доставать из чемоданчика какие-то инструменты.

В этом определенно что-то было. Мысли в голове стремительно упорядочивались.

— А в чем причина? — поинтересовалась я.

— Что ты думаешь, то и имеешь, — назидательно сообщил Сантехник. — Мысль материальна, ты это знаешь? Судя по содержимому твоей ванны, мы имеем невыплаканные слезы, разочарование, несогласие, уныние, негодование, да вон еще и обиды какие-то крутятся.

— Крутятся обиды, — машинально подтвердила я. — За что он меня так? Уж я ли не была хорошей женой? Уж я ли его не ублажала? Уж я ли его не люби-и-и-и-и-и-ила!!!!! — завыла в полный голос я. Но при этом успела заметить, что уровень воды в ванне стал зримо понижаться.

— Вот-вот-вот, — ласково сказал Сантехник. — Молодец. Ты поплачь, поплачь. Не держи в себе, отпусти.

— Что отпусти? — сквозь слезы спросила я.

— Все отпусти, — охотно объяснил Сантехник. — Обиды отпусти. Его отпусти. Себя отпусти. Все, что случилось, уже случилось. Это уже Прошлое, а тебе надо в Настоящее.

— А что оно — Настоящее? — Слезы мои просохли, и я почувствовала, что вот-вот пойму что-то важное.

— Ты — Настоящее. И Бог — Настоящее. Но у Бога нет других рук, кроме твоих, — орудуя ершиком, вещал Сантехник.

— И что мне делать? — с надеждой спросила я.

— Чиститься! — торжественно провозгласил Сантехник, прокручивая тросик. — Я могу только помочь, но остальное зависит от тебя. Перестань задавать вопрос «За что?». Хоть раз в жизни спроси себя: «ДЛЯ ЧЕГО это все со мной произошло?» Что скажешь?

— Ну, — неуверенно начала я, — наверное, я где-то потеряла себя. Он для меня стал всем, все для него, а без него я никто. Я без него не могу жить! То есть не могла… — поправилась я. — И поэтому мне сейчас так плохо, как будто меня надвое распилили.

— Вот поэтому он и ушел, — печально сказал Сантехник, орудуя вантузом. — Ты растворилась в нем, и тебя не стало. А если тебя не стало, то что ему оставалось делать? Нельзя же жить с самим собой…

Я была ошеломлена. А ведь Сантехник сказал правду, чистую правду. Я так любила его, что отдала всю себя без остатка. И меня не стало. Я стала его частью. Он стал богаче на одну часть. А я?

— Я хочу по-другому, — твердо сказала я. — Я хочу снова стать целой. Что мне делать?

— Вот это другой разговор! — обрадовался Сантехник. — А чем ты хотела бы наполниться?

— Ну, я не знаю, — неуверенно начала я. — Раньше, еще до него, я была такая… оптимистка. Чувствовала себя постоянно на седьмом небе. Смеялась все время. Радовалась. Танцевала. Очень любила мечтать. Он говорил, что за это меня и полюбил! А потом я все это подарила Ему, и у меня ничего не осталось. Это так страшно, когда тебя нет. Только холод. Темнота. И мысли, как черви. Я больше не хочу растворяться. Наверное, я хочу наполниться Знаниями. Сказками. Стихами. Радостью. Светом. Энергией. Волшебством!

— Тогда ты на правильном пути, — одобрил Сантехник.

— Но я не знаю как! И не знаю, у кого спросить! У меня никого нет — только он! Был… — затревожилась я.

— Тебе помогут, не сомневайся, — усмехнулся он. — Думаешь, ты одна в этом мире? Там, куда ты скоро придешь, таких много. И все помогают. — Он уже закончил и укладывал инструменты в чемоданчик.

— Постойте, куда же вы? — растерялась я.

— Я свою работу сделал. Хозяйка, зацени! — весело сказал Сантехник.

Я машинально заглянула в ванну. Она сверкала первозданной белизной. А на дне пламенела красная роза и картонный квадратик. Я взяла его в руки, это была визитка. Адрес: http://www.7sky.eu и короткая надпись «Встретимся на Седьмом Небе!». Я повернулась, чтобы задать следующий вопрос, и не обнаружила никого. И в коридоре никого. И дверь закрыта изнутри. И вообще: он был, или я уже… того? Да нет, вот же в руках роза, а вот — визитка. А главное — я чувствовала, как будто мои мозги изнутри почистили, хорошо так, на совесть — и ершиком, и тросиком, и вантузом… И они теперь отличались отменной свежестью и белизной.

Я еще постояла. Тряхнула головой. И пошла доставать пыльный ноутбук — мне очень хотелось еще задавать вопросы, много разных вопросов. А Сантехник написал, что встретимся на Седьмом Небе.

Да и в самом деле: где же наполняться Светом, Сказками и Волшебством, как не на Седьмом Небе?

Я пребывала на седьмом небе. Творческий процесс захватил меня целиком. Жизнь наполнилась новым смыслом и заиграла всеми цветами радуги. Временами мне казалось, что я и правда парю над землей.

— Ну и как там у вас, на Седьмом Небе дела? — как-то поинтересовалась Эльфи, задумчиво озирая горизонт в поисках новой темы. — Все летают от счастья?

— Пытаются. Только не у всех сразу получается. Иногда груз проблем знаешь как прижимает к земле? — ответила я, оторвавшись от глубокомысленного созерцания заставки в компьютере.

— Не знаю. Меня — не прижимает, — пожала плечами Эль и в подтверждение своих слов легко вспорхнула и совершила несколько изящных пируэтов у меня над головой.

— Тебе хорошо. У тебя — крылья, — позавидовала я.

— Так у всех, по идее, должны быть крылья! — удивилась Эльфика. — Ведь Птица Счастья к каждому прилетает. У кого Птица — у того и Счастье. А от счастья, как известно, парят и летают!

— Так уж и к каждому? — усомнилась я. — Иногда, знаешь ли, такие приземленные люди попадаются… Домкратом от земли не оторвешь!

— Наверное, упустили свою Птицу Счастья, — предположила Эльфика.

— А может, и не было ее у них отродясь. «Рожденный ползать — летать не может» — так наш классик говорил, — вспомнила я.

— Не может такого быть! «Человек рожден для счастья, как птица для полета», — тут же парировала Эльфика. — Тоже классик, между прочим. А Птица Счастья рождена для человека… Нужно только о ней заботиться…

 зоомагазин влетел мужчина. Он был то ли нетрезв, то ли просто очень расстроен — в общем, явно не в себе. Продавец, только что собравшийся было почистить клетку амазонского попугая, закрыл дверцу и поспешил навстречу посетителю.

— Чем могу служить? — спросил он, внимательно вглядываясь в расстроенное лицо мужчины.

— У вас Птицы Счастья есть?

— Птицы Счастья? Смотря что вы имеете в виду под счастьем, — ответил продавец.

Мужчина уставился на него долгим непонимающим взглядом.

Продавец был немолод, если не сказать «стар». Такой старичок, в синем халате с эмблемой магазинчика на нагрудном кармане — «Ваше маленькое счастье», так назывался магазин, в сатиновых нарукавниках, а на голове тюбетейка.

— Какая разница, что я там понимаю! — наконец вымолвил мужчина. — Ничего я не понимаю. Просто у меня была Птица Счастья. А потом улетела. И все.

— А как она выглядела, ваша Птица? — участливо спросил старичок. — Погодите, я сейчас. Марина! Маришечка!

Из подсобки вышла женщина, на ходу вытирая тряпкой руки.

— Мариша, подмени меня в зале, — попросил старичок. — Я молодым человеком займусь. Он… особенный клиент.

Мариша молча кивнула и встала за прилавок.

— Пройдемте со мной, так сказать, в недра, — предложил старичок. — Разговор о Птице Счастья не терпит суеты. Я дам вам чаю, а вы мне все расскажете. Хорошо?

— Хорошо, — вздохнул мужчина, и в глазах его появилось осмысленное выражение. Он послушно двинулся за старичком.

В недрах оказалось тесновато, но уютно. Среди мешков с собачьим кормом, штабелей коробок с кошачьими туалетами и пустых клеток притулился столик с креслами, куда старичок и усадил мужчину.

— Ну вот теперь мы включим чайник, расслабимся и побеседуем спокойно. Побеседуем?

— Побеседуем, — обреченно кивнул мужчина и заплакал.

— Ну-ну, поплачьте, отчего же нет? Слезы — это естественный обмен веществ, выводит из организма соли горя и камни печали. Вот вам салфеточка. А вот и чаек поспел. Вам с сахаром?

— С сахаром, — кивнул мужчина и высморкался в салфеточку. — Прошу прошения, что-то я сорвался…

— Ничего-ничего! Даже у птичек нервные срывы бывают. Еще какие!

— Может быть, у нее тоже этот… нервный срыв? — с надеждой спросил мужчина. — Это же лечится?

— Иногда — лечится, — осторожно сказал старичок. — Вот ваш чаек. С сахаром. Вы мне расскажите, в чем дело, а то для диагноза слишком мало информации…

— Вот фляжка, в ней коньячок, вы в чай накапайте. А то я не могу так…

— Не волнуйтесь, вот, накапал, вы говорите, не останавливайтесь.

— У меня была Птица Счастья, — начал мужчина. — И она улетела. А я без нее не могу. Вот, пожалуй, все.

— Сочувствую, — искренне сказал старичок. — У меня тоже бывало такое. Очень переживал.

— От вас тоже улетала Птица Счастья? — вскинулся мужчина.

— Нет-нет. Другие птицы. Но тоже — очень, очень редкие!

— Другие — это неважно. Другие пусть летят куда хотят. Даже редкие! Мне Птица Счастья нужна. Я к ней привык. — Мужчина обхватил голову руками и даже застонал.

— А она к вам? — спросил старичок.

— И она ко мне! — горячо уверил мужчина. — Столько лет вместе! Вы и не представляете!

— Но тогда как случилось, что она улетела?

— Дура потому что! — отчаянно сказал мужчина. — Ну где, где она лучше найдет?

И мужчина горестно отхлебнул из своей заветной фляжки.

— Не понял, — приподнял брови старичок. — Лучше, чем что?

— Не что, а кто, — поправил мужчина. — Чем я. Помогите мне, прошу вас! Вы же специалист.

— Ну да, специалист, — согласился старичок. — Четвертый десяток лет в зоомагазине работаю. Ну давайте, попробуем. А какая она была, ваша Птица Счастья?

— Она… ну, такая! Красивая! Стройная такая. Глаза у нее были… Кажется, карие. И крылья! Крылья точно были.

— А цвет оперения?

— Ну, я так с налету не могу сказать. Она такая… светилась. Сияла. По первости. А потом… Не помню! Кажется, серый. Или бежевый?

— Вы вспомните, это же важно! Ну, может, какие-то особые приметы?

— Она вообще была особенная. Только я не помню, в чем там дело. Мы же много лет вместе! Я замечать перестал. А, да! Окольцованная она была. Кольцо на лапке, да.

— Молодой человек, это вы зря. Когда птиц перестают замечать, они очень расстраиваются и могут даже заболеть. Или улететь. А кольцо на лапке… Это у многих, поверьте.

— Но я же не знал! Я думал, что если она у меня живет, то никуда не денется!

— Но вот делась же… Значит, была причина. Может, ей с вами плохо стало?

— Да почему плохо-то? Как всегда. Я ей крылья не подрезал, ноги не связывал. Все нормально было, — сокрушенно покачал головой мужчина, вновь отвинчивая колпачок фляжки.

— А как вы ее кормили? Вовремя? И тем ли, что она любит?

— Да она сама кормилась! Я и не вмешивался! Выбирай что хочешь! Она еще и меня кормила.

— Вы вспомните, может, вы ее чем-то обидели?

— Да я вообще к ней не лез! Свобода полная!

— Может, тем и обидели, что совсем не лезли? Внимания ей мало было, ласки.

— Ну какое ей внимание??? Взрослая же птица была. Должна понимать: я же рядом, на глазах, не с кем-нибудь, с нею!

— Ну, не может же быть, чтобы она вот так ни с того ни с сего улетела! Птицы Счастья беспричинно не улетают. Вы должны были заметить, что что-то не так. Они обычно дают об этом знать, разными способами, длительное время. А улетают — уже когда совсем невмоготу. Вы ничего такого не замечали?

— Не замечал. Да я и не смотрел, честно говоря. Я приду, рюмочку-другую накачу — и счастлив. Она по дому порхает, щебечет чего-то, а я и не вслушиваюсь особо. Мне ведь главное что? Что она дома. Что есть. Вы вот что, каждый день всех своих птиц слушаете, что ли?

— Я — да, каждый день и всех. Иначе какой я хозяин зоомагазина? Мне мои птицы дороги. Вы меня про любую спросите — все расскажу. Возраст, особенности, привычки, приметы. Я с ними каждый день разговариваю, чтоб не заскучали, не заболели.

— Но я же не хозяин зоомагазина! Я живой человек. Мне тоже надо как-то расслабляться. Вот, коньячок, отличное средство…

— Так у вас же Птица Счастья была! Неужели вам ее песен недостаточно было? Для расслабления?

— Ну, недостаточно. Привык я как-то уже к ее песням. Поет и поет. Да я уже и не помню, она вообще-то пела? По-моему, только чирикала. Щебетала что-то.

— Молодой человек, вы извините, но, по-моему, вы как-то неправильно к вашей Птице относились. Без должного внимания. Я даже не понимаю, почему вы так переживали, когда влетели ко мне в магазин?

— Как почему??? Разве непонятно??? Она мне нужна!

— А зачем?

— Ну, как зачем? Чтобы счастье приносила.

— А вы, вы не пробовали приносить ей счастье?

— Я? А при чем тут я? Я ей счастье принес, когда в дом взял. Дальше уж пусть она. Для того и брал.

— Вы чай допили?

— Ага, допил!

— Ну и хорошо. Простите, молодой человек, ничем не могу вам помочь!

— Как? Почему? Вы же специалист!

— Ну да, я специалист. Может, у вас еще появится Птица Счастья. Когда-нибудь, когда вы многое поймете и измените в себе. Если захотите узнать, как с ней правильно обращаться, — мидости прошу, поделюсь всем, что знаю. А пока… И не мечтайте. Не вернется.

— Но почему, почему?

— Я вас внимательно выслушал, и могу вам сказать… Она пыталась дарить вам счастье. Это ее сущность, знаете ли. Но вы же его просто не берете! Если Птица Счастья превратилась для вас в мимолетный фон с эффектом чириканья, о чем говорить?

— И что же теперь со мной будет?

— Ах, голубчик! Вы бы хоть раз спросили, что будет с ней!

— Ну, что?

— А с ней все будет хорошо. Она просто полетела искать того, кто ее ждет. Найдет обязательно! Вы и не представляете, сколько достойных мужчин ищут свое счастье.

Он проводил мужчину до дверей. Тот размахивал фляжкой и бормотал:

— Ничего, ничего! Я тебя приманю! Я знаю, как птиц приманивать. Невелика наука. Свистульку-манок сделаю… Проса насыплю… Клеточку почищу… Пожалеешь еще, вернешься! Счастье ведь в чем? Чтоб была! И все…

Старичок захлопнул дверь и повернулся к Марише, стоящей за прилавком.

— Счастье мое, пойди, отдохни! Я там чайник включил, мое сокровище. Попей чайку, а я пока тут с чисткой закончу. И скоро закрываемся! Хочешь, домой пешком пойдем, прогуляемся?

— Хочу, — расцвела Мариша. — И чайку хочу, и пешком прогуляться.

Мариша ушла в подсобку, а старик прошел к дальнему ряду клеток и открыл одну из них и достал оттуда птицу. Оперение у нее было тусклое, глаза полузакрыты, а вид усталый и даже нездоровый.

— Девочка моя, солнышко, красавица! Сейчас я тебе перышки почищу водички налью, покормлю. Настрадалась, милая? Ничего, все уже позади, хорошо, что сюда залетела. Здесь ты поправишься, отдохнешь, засияешь, и голос вернется. Птичка моя, жизнь только начинается!

Птица искоса глянула на него продолговатым глазом и прижалась головой к его ласковой руке.

Старик, похоже, действительно хорошо знал, как обращаться с Птицами Счастья.

— Странное дело, Эль, — задумалась я. — Вроде бы сказка про Птицу Счастья, а мне показалось, что про женщину. Про многих женщин! Ведь так часто бывает. Мужчина начинает относиться к женщине как-то… привычно, что ли. Как к домашним тапочкам. А что??? Удобные, разношенные. Когда подевались куда-то — плохо, не хватает. Когда на месте — не замечает. А женщине так нужно внимание любимого человека!!! Без этого мы вянем и чахнем.

— Но нельзя же быть настолько зависимой от чьего-то внимания! Даже если это любимый человек! — возмутилась Эль. — Знаешь, почему земные женщины редко бывают счастливыми?

— Знаю! Быт заедает, — объяснила я. — А когда быт заедает, некогда следить за собой, развиваться, и вообще…

— Ничего подобного! — возразила она. — Если у тебя нет времени для себя, любимой, зачем он вообще, этот быт? Кому он тогда нужен?

— Но сутки же не резиновые! — попыталась реабилитировать земных женщин я. — Между прочим, современная среднестатистическая женщина знаешь сколько функций выполняет??? На работу ходить надо — раз! Детьми заниматься — два! Хозяйство вести — три! Муж внимания требует — четыре! Общение, какое-никакое, — это пять!

— Ну-ну, — скептически сказала Эльфика, прищурив ехидный глаз. — Картина показательная. Энергию получают все, кроме тебя! Дети рады, хозяйство обеспечено, муж обихожен, подруги удовлетворены, а ты-то тут где? Где время, посвященное себе, единственной и неповторимой? И не говори мне, что времени нет! Ты просто не знакома с Пожирателями Времени!

 вечеру Юлечка, как всегда, чувствовала себя совершенно вымотанной — ну просто выжатой как лимон и выпитой до дна. Надо было бы сделать питательную масочку на лицо, и японский массаж, который занимает всего двенадцать минут и очень показан тем, кому сильно за тридцать, но сил хватило только на то, чтобы кое-как нанести ночной крем — и Юлечка со вздохом облегчения рухнула в постель.

Обычно она засыпала трудно: в голове еще долго крутились недодуманные мысли и недоделанные дела, а тут провалилась в сон сразу, как в колодец.

…Она летела в этот нескончаемый колодец, и ей было все равно. Она думала: «Вот сейчас достигну дна — и в лепешку, и тогда наконец можно будет отдохнуть, и кончится этот безумный марафон. Скорее бы уже дно!»

Но на дне ее ждало совсем не то, что можно было предположить. Чем дольше она летела, тем более плавным и замедленным становилось движение, как будто она попала в невесомость — так бывает только во сне. Еще когда она только почувствовала, что конец полета близок, снизу до нее донесся радостный гул — такой бывает на стадионах во время матчей и в толпе во время приезда суперзвезд. И когда она должна была с размаху врезаться в бетонное дно колодца, ее подхватили сотни рук — оказывается, на дне кто-то был! — и бережно куда-то понесли.

Юлечка не сразу смогла сообразить, что ее безвременный конец отменяется, и поэтому не дергалась, а смирно лежала на руках, хлопая глазами. Между тем гул нарастал, и уже можно было расслышать приветственные возгласы: «Да здравствует!», «Дождались!», «Матушка-Кормилица прибыла!».

«Какую-то Матушку-Кормилицу встречают, — вяло подумала Юлечка. — На праздник попала…»

Тем временем Юлечку внесли в просторный круглый зал, который амфитеатром окружали зрительские места, и все они были заполнены. Ее же понесли в центр, там было установлено что-то вроде помоста, покрытого коврами, а сверху водружен трон. Вот на этот трон Юлечку и посадили. «Как в цирке!» — подумалось Юлечке.

— Приветствуйте Матушку-Кормилицу! — завопил кто-то совсем рядом, и зрители в амфитеатре вскочили в едином порыве и завопили так, что Юлечка на какое-то время оглохла. Зато зрение у нее осталось, и она вдруг разглядела, кто это там сидит, на зрительских местах.

Это были не люди — странные существа. Небольшие, округлые, с глазками-шариками на стебельках и большими зубастыми ртами, впрочем растянутыми в приветливые улыбки. Существа радовались и подпрыгивали — видно было, что Матушка-Кормилица здесь особа желанная и долгожданная.

Юлечка заозиралась по сторонам, ища глазами объект столь бурного поклонения, но не увидела никого, кроме такого же глазасто-зубастого существа с золотой ленточкой поперек круглого животика. Существо заметило ее взгляд и тут же подскочило поближе, склонившись в почтительном поклоне.

— Приказывайте, Ваше Величество!

— Величество? — растерялась Юлечка. — Это вы мне? А… что приказывать?

— Прикажите начать чествование! Я назначен Главным Распорядителем и готов выполнять любые указания!

— Ну… начинайте, — смешалась Юлечка. — Я вам не мешаю?

— Не смейтесь надо мной, о Несравненная! Мы так долго ждали этого часа, и вот — свершилось! Мы можем лицезреть нашу Матушку-Кормилицу воочию! Ура!

— Ура! Ура! Ура! — троекратно проревели трибуны.

— А где она, эта ваша Матушка-Кормилица? — жалобно спросила Юлечка.

— Ха-ха… ха-ха-ха… отличная шутка! — подобострастно хихикнул Главный Распорядитель. — Велите начать принесение Даров?

— Да приносите… — неуверенно разрешила Юлечка.

Распорядитель позвонил в колокольчик, и к помосту тут же попарно потянулась вереница зубастиков, волокущая в лапках разные предметы. Наверное, Дары.

— Дары нашей Матушке-Кормилице! — громогласно провозгласил Распорядитель, давая знак первой паре.

— О Повелительница! Разреши припасть к твоим ногам и положить туда же вот эти Часы! — пропищал первый дароносец.

И к ногам Юлечки положили огромный хронометр, на котором не было стрелок, а в центре вообще красовалась рваная дыра, пробитая чем-то острым.

— Не побрезгуйте, Благодетельница, примите наш скромный Дар! — добавил второй зубастик, преклоняя колени.

Юлечка тупо разглядывала странные часы. Распорядитель сиял.

— Но ведь они же сломаны? — обернулась она к Распорядителю, указывая на хронометр.

— Разумеется! — радостно подтвердил Распорядитель. — Это символ нашей с вами нерушимой дружбы и взаимовыгодного сотрудничества!

— А мы что… сотрудничаем? — осторожно поинтересовалась Юлечка.

— Конечно! Вы для нас — Источник Жизни, ибо Пожиратели Времени не могут питаться ничем другим! А мы освобождаем вас от массы Ненужного Времени! И сегодня, в день вашего чудесного явления, Пожиратели Времени безумно счастливы лично засвидетельствовать вам почтение и поклониться Той, Что Дает Жизнь!

— Постойте! Кто это — Пожиратели Времени? И почему — Пожиратели? — непонимающе спросила Юлечка.

— Мы!!! Пожиратели Времени — это мы, ваши верные слуги! А вы — наша Матушка-Кормилица и Благодетельница! — ликующе сообщил Распорядитель, преданно глядя в глаза.

— То есть вы едите… мое время? — никак не могла осмыслить этот факт Юлечка.

— Воистину! — возопил Распорядитель. — Виват Благодетельнице!

— Виват! — взревел зал.

Юлечка в панике вскочила, чтобы бежать незнамо куда, — и потеряла сознание.

…Она пришла в себя, и еще не открывая глаз, вспомнила, что ей снился странный сон с глазастыми-зубастыми существами. Как их там? Да, Пожиратели Времени! Кошмар какой-то. Хорошо, что он кончился. Она открыла глаза — и в ужасе завопила. Она лежала на кушетке, а вокруг стояли и участливо пялились на нее те самые Пожиратели — все как один со скорбно-встревоженными физиономиями.

— Очнулась, Матушка! — благоговейно прошептал Распорядитель, которого она опознала по золотой ленточке. — Как же мы испугались!

— Я где? — привстала Юлечка.

— Лежите-лежите, вам нельзя волноваться! Вы у себя в покоях, отдыхаете. Действительно, столько шума! Столько эмоций! Не беспокойтесь, Повелительница, я распорядился, чтобы все Дары принесли сюда, и готов их продемонстрировать в любую минуту.

— Да объясните же мне! — взмолилась Юлечка. — Я ничего не понимаю! Где я? Что со мной? Почему я Кормилица, а вы Пожиратели? А то опять отключусь посредством обморока!

— Нет, нет, не надо! — замахали тонкими ручками Пожиратели Времени. — Мы все расскажем!

— Разрешите мне, — откашлялся Главный Распорядитель. — Видимо, я должен ввести вас в курс дела.

— Введите, пожалуйста! — жалобно попросила Юлечка. — А то я уже совсем ничего не понимаю!

— Сию минуту. Да, мы — Пожиратели Времени. Вот, предположим, у человека много ненужного времени. Оно валяется то здесь, то там. Его просто девать некуда! И оно начинает тормозить Временные Потоки, в жизни начинается застой, а это очень плохо! Тогда на помощь приходим мы, Пожиратели Времени. Мы бережно собираем каждую крошку и поедаем, чтобы переработать на первичные элементы и вернуть его Вселенной. А потом из этих элементов выйдет что-нибудь полезное. Я понятно объясняю, моя Повелительница? — обеспокоенно прервал рассказ Распорядитель.

— Понятно. Только при чем тут я? — удивилась Юлечка. — У меня ненужного времени вовсе нет. Мне и нужного-то не хватает. Я постоянно чем-нибудь занята, на себя и то времени не остается. Получается, это вы мое время пожираете?

— Вовсе нет! — запротестовал Распорядитель. — Мы не питаемся полезным временем. Мы едим только неживое время. Ну, когда люди «время убивают» — это они готовят пишу для нас.

— Но я не убиваю время! — возмутилась Юлечка. — Напротив, я все время в делах!

— Разрешите зачитать Меню, — выступил вперед другой Пожиратель. — Я — Главный Хранитель Пищевых Запасов и веду подробную запись всех ресурсов. Если вам интересно, о Матушка-Кормилица…

— Мне интересно, — сказала Юлечка, принимая сидячее положение. — Зачитывайте! Только не называйте меня, ради бога, Матушкой… А то я на себе прямо пыль веков чувствую.

— Слушаюсь! Итак, Меню. Понедельник. Утро, до работы. Проверяла почту в Интернете, отвечала на письма. Из них деловых — 1, полезных — 2, просто поболтать «о том о сем» — 7. Подробно ответила на все. КПД — 30 %. В Хранилище поступило 70 % «пустого» времени.

Работа. Планерка у начальника — 30 минут, из них полезных — 5, остальное время чертиков в блокноте рисовала, время пошло в Хранилище. Утреннее чаепитие с перемыванием косточек сослуживцам — 40 минут. В Хранилище! По телефону обсуждала с мамой, как лечить ее гайморит, — 20 минут. В Хранилище! Потом немного поработала — это живое время, и наступил обед.

Во время обеда 20 минут ела (полезное время), 40 минут обсуждала с подругой ее нового кавалера (мертвое время). Потом вечером — в M-Агенте сидела 2 часа, из них только 20 минут живого времени, остальное — необязательное. Ругала себя за то, что опять холодильник не разморозила и на массаж сил нет, — еще 25 минут, все в Хранилище…

— Постойте! — прервала Хранителя Юлечка. — А как вы делите время на «мертвое» и «живое»?

— Когда человек занят полезным делом во благо Вселенной — это живое время. Когда «переливает из пустого в порожнее», «тянет время» или «убивает» его — это мертвое время.

— То есть вечерняя масочка на лицо — это мертвое время? — вспомнила Юлечка.

— Как раз нет! Уход за телом, увеличение вселенской красоты — это во благо! — зашумели Пожиратели. — Мы это не едим! Это очень живое время!

— А что плохого в том, что я разговаривала с мамой про гайморит? — озадачилась Юлечка. — Ее же это волнует?

— Но разве вы разбираетесь в лечении гайморита??? Лечить должен доктор — это его полезное время. А ваше полезное время — заниматься своей работой. Разве нет? — спросил Хранитель.

— Ну в общем да, — признала Юлечка. — С этим я согласна. Но общение — это же тоже важно, правда?

— Да, конечно! Но общение тоже должно быть живым! — воскликнул Хранитель. — Оно должно приносить какую-то пользу, превращаясь затем в действие. Вот в какое действие превратился, например, ваш разговор с подругой?

— Ну… Не знаю. Может, у них как-то отношения изменились? В лучшую сторону? — неуверенно предположила Юлечка.

— А без вас этого бы не случилось? — спросил Хранитель.

— Да в принципе я там и не нужна, — подумав, сказал Юлечка. — Ей просто рассказать кому-то хотелось, поделиться.

— А вы предоставили ей свободные уши, — подхватил Распорядитель. — А вам, вам самой эта история была нужна?

— Да в общем нет… Она кавалеров часто меняет, и с каждым одно и то же. Просто ну как я ей откажу? Она же обидится! — объяснила Юлечка.

— А вы-то на себя не обижаетесь? За то, что превращаете свое живое время в мертвое? — спросил Хранитель.

— Я об этом никогда не думала, — честно призналась Юлечка. — Мне вообще подумать особо некогда. Я прихожу домой — и падаю замертво, потому что устала. За день так вымотаешься, что просто сил нет! Потом встаю, заставляю себя что-то по дому сделать, ну в Интернете посижу — и опять спать. До работы.

— Ах, Матушка! Позвольте мне напомнить вам Единый Закон Энергии-Времени! — склонил голову третий Пожиратель, до этого державшийся в тени. — Я Ученый, исследую все, что подлежит рассмотрению. Так вот, Закон гласит: Вселенная отпускает Энергию только на полезное времяпровождение. И вся затраченная Энергия тут же восполняется. Вы вновь наполняетесь! А вот бесполезное времяпровождение — это мертвое время. Вы энергию потратили — а она и не восполнилась. И это превращается в усталость, которая окончательно опустошает. С вами же такое бывает?

— Каждый день, — кивнула Юлечка. — Редкий случай, когда я к вечеру не чувствую себя выпотрошенной.

— Простите мою дерзость, госпожа, — заговорил Хранитель, — но это и не удивительно! Вы за целый день выслушиваете столько ненужной информации, вмешиваетесь во столько чужих ситуаций, решаете столько не ваших вопросов, что к концу дня большая часть вашего драгоценного времени превращается в мертвое!

— Ну как же так? — расстроилась Юлечка. — Мне часто говорят, что я такая незаменимая, что я всем нужна, что я приношу пользу! Врут, что ли?

— Ни капельки, — возразил Ученый. — Вы действительно Незаменимая Большая Жилетка, Самые Нужные Уши и Очень Полезный Мусоросборник! Вас все за это любят и ценят. Вы же часами готовы решать чужие проблемы, которые по каким-то причинам люди не хотят решать самостоятельно!

— И мы вам очень благодарны! — вставил Хранитель. — За то, что вы так щедро поставляете нам «убитое» время и ваши Пожиратели Времени не знают перебоев с пищей! Хранилище всегда забито до отказа, уже соседям излишки пролаем!

— Ничего себе! — воскликнула Юлечка. — Это что же выходит, всем хорошо, кроме меня?

— Выходит, так, — согласился Главный Распорядитель. — Вы отлаете свое живое время другим, а себе оставляете все больше мертвое. Поэтому и устаете от жизни.

— Но это же неправильно! — вырвалось у Юлечки. — Я же тоже хочу… жить!

— Так в чем же дело? — деликатно кашлянул Ученый Пожиратель. — Вам же никто не запрещает регулировать свое время по собственному усмотрению!

— А покажите-ка мне еще раз тот сломанный хронометр! — вдруг вспомнила Юлечка. — Что-то он мне напоминает!

— Извольте, о Повелительница! — загалдели на разные голоса Пожиратели Времени и кинулись выполнять указание.

— Я, кажется, поняла смысл этого подарка, — сообщила Юлечка. — Сломанные стредки — это мое неуважение ко времени, да? А в центре — черная дыра, в которую утекает мое время.

— Исчерпывающее описание! — в восторге воскликнул Распорядитель. — Мы так и думали, что вы оцените!

— А можно и другие Дары посмотреть? — попросила Юлечка.

— Только прикажите, Матушка-Кормилица! Вот Кружка-с-Таймером, офисный вариант. Каждый раз через десять минут она будет сигналить, что чай вы уже выпили, начинается мертвое время, и лучше бы за работу приняться.

— А вот, полюбуйтесь, Испорченный Телефон. Как только разговор становится необязательным, он переключается на автоответчик. И вы можете идти заниматься своими делами, а он будет сам подавать реплики: «Угу!», «Ага!», «Да ты что???» и «Ну ничего себе!».

— А вот еще складное Кресло-Опрокидыватель. Как только вы засидитесь без дела, кресло само вас выкинет и придаст нужное ускорение!

— Прошу обратить внимание! Волшебные Беруши! Берегут ваши уши от недобросовестных пользователей и ненужной информации!

— А вот еще замечательный Дар! Абсолютный Компас! Мгновенно указывает, куда надо отправить соискателя! С гайморитом — к врачу! С депрессией — к психологу! С сомнениями — в церковь! Вам остается только озвучить направление!

— А вот это что такое симпатичное? — вытянула шею совершенно заинтригованная Юлечка.

— А это — наш главный Дар! — торжественно объявил Распорядитель. — Шкатулка-Копилка! Взгляните, какая красивая!

— Ой! Действительно, чудо как хороша! — воскликнула Юлечка, принимая шкатулку. — А что в ней копится?

— Время! — еще важнее произнес Главный Распорядитель. — В Шкатулку-Копилку будут сами собой складываться те минутки и часы, которые потратите исключительно на полезные дела! Такие, что приносят в душу гордость и удовлетворение, радость и гармонию.

— А что будет, когда она наполнится?

— Тогда вы сможете вернуть это Счастливое Время Миру! Поверьте, так и происходит круговорот Счастья в природе!

— Здорово! — подпрыгнула Юлечка. — Но мне прямо не верится, что я смогу накопить столько Счастливого Времени! Ведь я все время занималась чем-то, и на себя у меня почти ничего не оставалась!

— Но тогда у вас не было этих замечательных Даров! — заметил Ученый Пожиратель.

— Стойте! — вдруг оторвалась от шкатулки Юлечка. — А как же вы? Если все мое время станет живым, чем вы будете питаться? Или вам придется… умереть?

— Ну что вы, Повелительница! Нет, мы без пищи не останемся. Ведь в мире еще столько людей, которые тратят время впустую, делая его мертвым! У нас всегда будет много пиши, и не сомневайтесь даже!

— Я принимаю ваши Дары и благодарю вас, — взволнованно сказала Юлечка. — Думаю, хорошо, что я свалилась в этот колодец. Кстати, а куда это я свалилась?

— В Безвременье, — объяснил Ученый. — В него рано или поздно попадают все, кто тратит отпущенное ему время нерационально. Ведь время дается, чтобы жить и созидать.

— Я не хочу в Безвременье! — испугалась Юлечка. — Падаешь, падаешь, вязнешь, как муха в меду, и конца-края не видать.

— …И это падение сопровождается апатией, депрессией и угасанием интереса к жизни, — дополнил Распорядитель. — Такое уж оно, Безвременье.

— Но я еще могу вернуться назад, домой? — вдруг заволновалась Юлечка.

— Для вас мы ненадолго повернем время вспять, — пообещал Главный Распорядитель. — Упакуйте Дары! Королева возвращается!

Раздался гулкий бой часов, и Юлечка встрепенулась, как будто очнулась от глубокого обморока. Она даже не сразу поняла, что находится в собственной кровати, рядом трезвонит будильник, и уже наступило утро. Она вскочила с постели и удивилась: обычно она по утрам долго тянула время, стряхивая остатки сна, потом выползала из-под одеяла, кое-как плелась в ванную, а затем — к компьютеру, где ее ждала почта. А придя на работу, еще часов до одиннадцати утра раскачивалась, включалась в ритм жизни.

Но сегодня она чувствовала себя бодрой, веселой и «включенной». Она пробежала в ванную и вдруг решила: «Контрастный душ!» Душ взбодрил ее еще больше. На компьютер она только бросила короткий взгляд — и не стала включать. Зато включила музыку, потому что ей вдруг захотелось немного потанцевать.

Перед зеркалом она решила, что сегодня совершит посещение парикмахерской — во что бы то ни стало. И перекрасится в другой цвет. Это привело ее в восторженное настроение.

Затрезвонил телефон. Звонила мама.

— Ты знаешь, я всю ночь проворочалась, у меня вот тут в боку кололо и в копчик отдавало, как ты думаешь, что это???

— Бедненькая! Так тебе к врачу надо, и не тяни, пожалуйста, — искренне посочувствовала Юлечка. — Извини, мам, мне на работу. А ты срочно звони в поликлинику и записывайся на прием.

На работе утренний чай Юлечка пить не стала — ей вдруг подумалось, что она его вовсе не хочет, а пьет просто по привычке, за компанию. Работа у нее сегодня спорилась, и ей было интересно и весело.

Когда позвонила подруга и начала:

— Мне срочно нужен совет! Ты знаешь, он сегодня позвонил и говорит… — Юлечка ее решительно прервала.

— Прости, у меня работа, — сказала она в трубку.

— Ну так я вечером позвоню… — опешила подруга.

— А вечером — парикмахерская, — вспомнила Юлечка. — И потом: ну какой я тебе советчик в этих делах? У меня и опыта-то нет! Так что ты сама решай!

— Но мне же надо с кем-то поделиться?! — возмутилась подруга.

— К психологу! — посоветовала Юлечка, вспомнив Абсолютный Компас. — Честное слово, говорят, помогает.

— Ага, — озадаченно ответила подруга и отключилась.

За день Юлечка успела на работе сделать столько, сколько ей и не снилось, и при этом ни капельки не устала! Обеленный перерыв она потратила на пробежку по магазинам — давно пора присмотреть себе летний гардеробчик, а то и отпуск не за горами.

Вечером, налюбовавшись своим отражением с новой стрижкой, она все-таки включила компьютер и разобралась с почтой. Только на этот раз все получилось очень быстро, потому что она дала себе полчаса и ни минуткой больше. И оказалось, что этого вполне достаточно, если подходить по-деловому и ставить четкие временные рамки.

Телефон она временно отключила — чтобы не отвлекал. Сегодня ей совсем не хотелось слушать длинные обстоятельные рассказы и время от времени задавать однообразные вопросы: «А ты? А он?» Сегодня ей хотелось действовать!

Зато у нее оказалось время для того, чтобы перетряхнуть свой шкаф с одеждой и выгрести все старое. На это она потратила остаток вечера. И еще осталось время и на питательную масочку, и на японский массаж.

— Вот это да!!! — ахнула она, взглянув на часы. — Столько за день дел переделала, и ни капельки не устала. Наоборот — полна сил и энергии. Неужели это сон на меня так подействовал?

И тут раздался какой-то приглушенный трезвон, непонятно откуда, из-под кровати, что ли? Юлечка нагнулась и увидела коробку, которой там явно раньше не стояло. Она вытащила коробку на середину комнаты, сорвала упаковочную бумагу — и обомлела. Сверху лежал тот самый Испорченный Телефон, что был сегодня в ее чудесном сне, и трезвонил на все лады. Она боязливо сняла трубку и услышала писклявый голосок:

— Это я, Хранитель! Сегодня мертвого времени на склад ну ни минуточки не поступило! Зато Шкатулка-Копилка изрядно пополнилась! Желаю удачи!

— Спасибо, милый Хранитель! — закричала в трубку Юлечка. — И я вам желаю удачи! Всего хорошего!

Телефон умолк. И Юлечка увидела, что под ним в ящике лежат ее Дары — и Кружка-с-Таймером, офисный вариант, и Кресло-Опрокидыватель, и Волшебные Беруши, и Абсолютный Компас, и Шкатулка-Копилка… Но самое главное — там был Сломанный Хронометр, который так поразил ее во сне.

— Я повешу его над столом, — вслух сказала Юлечка. — Чтобы мое время никогда, никогда больше не утекало в Черную Дыру. Ведь теперь-то я знаю, кто такие Пожиратели Времени! А у меня теперь будет только одно время — Время Созидания!

— Вот что хорошо, то хорошо, — удовлетворенно сказала Эльфика, когда мы записали сказку о Пожирателях Времени. — Очень полезная сказка получилась! Думаю, она здорово послужит увеличению женского Счастья!

— Эльфи… — задумчиво позвала ее я. — А я вот знаешь о чем подумала? Многие женщины не хотят тратить время на себя, потому что не верят в то, что они такие уж ценные.

— Это как? — не поняла Эль. — Разве Вселенная производит что-нибудь «не ценное»?

— Тебе трудно это понять, с высоты птичьего полета, — заторопилась высказаться я. — Понимаешь, у нас так принято. Ну, вроде как критиковать ребенка, чтобы он эгоистом не вырос. Принижать его достоинства и указывать на недостатки. Метод такой, понимаешь?

— Не понимаю! — озадаченно призналась Эльфи. — Дурацкий какой-то метод! Это все равно что топтать зеленый росток в расчете, что деревце от этого вырастет повыше и помощнее.

— Ну да, а росток старается уклониться и спрятаться, чтобы совсем не затоптали, — подхватила я. — Только и думает, как бы понезаметнее быть, а то еще объявят нескромным!

— Ой, мамочки… Это ж надо такое придумать! — только и сказала Эльфика, ошеломленно качая Головой. — Это что же получится в результате???

ни встретились в сквере. Она была юна, свежа и привлекательна. А Он — вообще похож на молодого Бога. Их взгляды случайно встретились, и…

— Какая вы красавица! — искренне сказал Он, с восхищением глядя на симпатичную девушку.

— Ой, вот только не надо, — удивленно-испуганно глянула на него девушка. — Не надо… преувеличивать.

— Я преувеличил??? Да я еще преуменьшил! На самом деле я даже слова не могу подобрать — так вы прекрасны!

— Ой, вот неправда же. Я свои недостатки хорошо знаю — в зеркало регулярно смотрю.

— Да в вас нет ни одного изъяна!

— Врете вы все. Знаете, сколько времени приходится тратить, чтобы себя в порядок привести?

— У вас такие волосы!

— Да ничего хорошего — непослушные, кудрявые, торчат, все время приходится их то гелем, то лаком укладывать.

— И цвет волос очень гармонирует с цветом платья.

— Да ладно вам, этому платью в обед сто лет, его уже выбросить пора…

— А лицо! У вас такое одухотворенное лицо! Как на иконе!

— Да какое там лицо, обычно я значительно лучше выгляжу, я сегодня не в форме, насморк и все такое…

— А какая у вас великолепная фигура!

— Да ну… Ноги коротковаты, бедра широковаты, грудь мелковата, и вообще — все не по циркулю!

— Девушка, вы на себя наговариваете! Ну честное слово! Вы — просто совершенство!

— Ой, да перестаньте! Обычная. Такая же, как все.

— Нет, поверьте, вы уникальны!

— Да уж скажете тоже. Так, пятачок за пучок. У нас в институте таких «уникальных» полкурса.

— У вас очень выразительные глаза…

— Маленькие, и ресницы короткие!

— У вас стройные ноги!

— Ой, ну что тут стройного вы видите? Сплошной зигзаг удачи! И лодыжки толстоваты…

— Да нет же, я вас уверяю! Ваше тело совершенно!

— Эй, эй! А вы, часом, не маньяк?

— Да не маньяк я! А просто — ценитель прекрасного.

— Не знаю, что вы тут такого прекрасного нашли. По-моему, просто клеитесь!

— Я клеюсь? Да нет же! Я просто восхищаюсь!

— Знаю я вас… Сначала восхищаетесь, а потом — «поехали ко мне на кофе в постель». Всегда так. Все вы, мужчины, одинаковые.

— Девушка, это не так, поверьте! Мужчины все разные! И я ничего такого не имел в виду…

— Имели-имели! И сейчас только и думаете, как бы дальше поиметь! Но я не такая, учтите! Я себе цену знаю!

— Не знаете вы себе цены… Совсем не знаете!

— Вы что, хотите сказать, что я какая-нибудь уцененная?

— Извините… Я не хотел вас обидеть. До свидания.

И Он пошел прочь, а Она осталась.

«Ну почему он так быстро ушел? — огорченно думала Она. — Вроде бы я вела себя, как подобает приличной девушке. Не выпячивалась, не гордилась, была скромна — все как мама учила. Ну что я сделала не так???»

«Я так старался, когда создавал ее! — огорченно думал молодой Бог. — Мне казалось, что я достиг совершенства, нашел гармонию! Все как Отец учил. А ей ну просто все не нравится! Ну что я сделал не так???»

Иногда Эльфи надолго улетала по своим делам. Я без нее скучала — я уже привыкла к нашим бесконечным разговорам о счастье и других важных вещах. Зато она никогда не возвращалась без новых сказок.

Вот и сегодня она примчалась необычайно воодушевленная.

— Послушай! Я такую сказку принесла — закачаешься.

— Уже качаюсь! — бодро отрапортовала я. — О чем сказка?

— О счастье, разумеется! Вот скажи, Мировой Кризис — это счастье или несчастье? — спросила Эль, оседлав свою любимую ветку.

— Кому как, — осторожно предположила я. — Кто-то, конечно, руки на этом кризисе здорово нагрел. А кому-то выживать пришлось, пояски потуже затянуть… Кризис всегда по простым людям бьет!

— Кризис по пессимистам и нытикам бьет! По тем, кто руки опускает и помощи от доброго дяди ждет, — заявила Эль. — А оптимисты и в кризисе находят возможности для роста!

— Что-то с трудом верится, — хмыкнула я.

— Сейчас поверишь! — азартно пообещала Эльфи. — Сказочка-то — вот она!

 одном маленьком городке жили-были две соседки — Катерина и Варвара. Соседки меж собой ладили, можно сказать, дружили. То соли занять, то рецепт пирога переписать, то посплетничать о том о сем — в общем, было им чем вместе заняться.

Катерина была не так чтобы красивая — и лицо в веснушках, и нос картошечкой, и шея коротковата. А Варвара-то вся из себя удалась: высокая, статная, белолицая, бровь дугой, шея лебедем.

И характеры у них были разные: Катерине все казалось или смешным, или неважным. Любимые ее присказки были: «Ой, потешно!» и «Ай, пустяки!». И еще, что бы ни случилось, Катерина всегда говорила: «Все к лучшему!»

Зато Варвара к жизни относилась уж очень серьезно, все ей надо, чтобы было все «как положено», и никаких отклонений! У нее тоже были любимые присказки: «Ужас какой!» и «Неправильно это!». А по поводу всяких происшествий Варвара всегда сомневалась: «Ой, не к добру это, не к добру!»

Вот пойдут они прогуляться, да вдруг дождь хлынет. Катерина смеется: «Ой, как потешно!» Снимает туфли и начинает по лужам бегать. А Варвара сразу пакет полиэтиленовый на голову прилаживает и ругается: «Ужас какой!» Катерина счастливая, Варвара недовольная.

Или соберутся они в магазин, а там — сандень. Катерина только рукой махнет: «Ай, пустяки!» А Варвара возмущаться начинает, ворчать: «Неправильно это!»

Как они дружили, такие непохожие, — непонятно. Но в этом мире вообще полно всяких странностей, и ничего — как-то уживаются.

Катерина работала в ООО «Народные промыслы», художником. Дело ее было готовые деревянные изделия «под хохлому» расписывать. Зарплата — не так чтобы очень, а нормы выработки — немалые. Варвара бурчит: «Катька, что ты за эти гроши спину горбатишь? Неправильно это!» А Катерина отмахивается: «Ай, пустяки! Зато душа поет!»

А Варвара бухгалтером работала, на солидном предприятии — деревообрабатывающий завод называется, во как! Катерина в цифрах плохо разбиралась, заглянет в какую-нибудь Варварину смету и веселится: «Неужели тебе интересно целыми днями сальдо на бульдо умножать, дебет с кредитом скрещивать? Ой, потешно!»

А Варвара ей: «Как можно быть такой несерьезной? Ужас какой!»

А еще обеим подругам очень хотелось замуж. Только в городке мужиков свободных было раз-два и обчелся, да и те жениться не спешили — ходили гордо, петухами, все к невестам присматривались.

Иногда Варвара вздыхала: «А вдруг так и останемся вековухами, а, Катьк? Ужас какой!»

На что Катерина ей легкомысленно отвечала: «Наслаждайся свободой, пока молодая! Главное, судьба все равно никого не минует, а остальное — ай, пустяки!»

Но в душе-то обе все равно волновались: когда же эта самая судьба для них свадьбы соорганизует? Спросить бы у кого, да только кто знает?

Вот однажды идут подруги мимо тумбы афишной, а там — плакатик цветной: «В нашем городе проездом потомственная колдунья в 25-м поколении, бабка Элеонора, магистр Клетчатой Магии, снимает и надевает порчу, и еще много чего умеет, количество билетов ограничено!»

Развлечений в городе не бог весть сколько было, поэтому когда какая заезжая знаменитость пожалует, так все широкие массы в Дом культуры просто-таки ломятся. А тут еще количество билетов ограничено! Ясное дело, наши красавицы с ночи очередь заняли, но билеты купили.

Эта самая потомственная Элеонора оказалась вовсе и не старой еще. Глаз такой цепкий, голос убедительный. Колдунья она, видать, и впрямь была знатная: и пассы руками делала, и воду заряжала, и про достижения Клетчатой Магии очень завлекательно рассказывала. В зале только ахали да языками цокали: давно такой специалист в городок не заглядывал! Еще со времен Чумака, а это уж двадцать лет тому… Целое поколение без магии выросло, это куда ж годится?

Когда бабка Элеонора стала желающих группами на сцену приглашать на Сеанс Одновременной Магии, тут и вообще оживление в зале началось. Бабка на сеансе всем чистую правду говорила: что у Степаныча задушевная дружба с Зеленым Змием добром не закончится, что Людке-шалаве за ум браться надо, а то замуж не возьмут, что Петровне надо обратить внимание на сердце и на ноги. В зале даже хлопать начали: так складно Элеонора всем советы выдавала.

«Ой, потешно!» — с округленными глазами восхищалась Катерина. «Ужас какой!» — с такими же округленными глазами отзывалась Варвара.

И тут, когда очередную группу на сцену позвали, Варвара как рванет и Катерину за собой потащила. Сами не поняли, как там оказались.

Бабка всех по стульям рассадила, а потом начала как бы гасить — по-научному, в транс вводить. Ну, в провинции народ послушный, уважительный: надо так надо, все быстренько вошли в этот самый транс и притихли. Элеонора опять стала каждому что-то умное говорить, и Катерине с Варварой тоже. Они на стульчиках рядом сели, а руки не расцепили, потому как волновались и друг друга так подбадривали. Элеонора на них глянула и спрашивает:

— Подруги, что ль?

— Ага, подруги, — хором ответили обе.

— Ну, подруги, держитесь: ждут вас серьезные Испытания. Какие — мне неведомо, а только скажу, что одна другой помочь сможет, коль та сама захочет. И тогда будет всем счастье. Вот и все покуда.

И пошла к следующей, про роковую разлучницу рассказывать.

…Вышли девушки наши с сеанса магического под сильным впечатлением. Что за Испытания такие, откуда взялись, чего от них ждать? Непонятно! Но делать-то что-то надо? Думали-думали, так ничего и не придумали.

— Да ладно, пустяки! — решила Катерина. — Когда придут, тогда и посмотрим.

— Неправильно это, — не согласилась Варвара. — К бедам заранее готовиться надо, а то врасплох застанут! А так мы во всеоружии будем!

— Это что ж, пулемет с собой таскать? — веселилась Катерина. — Ой, потешно.

— Надо — так и пушку! А ты легкомысленная! Ужас какой! — неодобрительно качала головой Варвара.

Испытания начались прямо назавтра. Утром все газеты сообщили, что грянул Мировой Кризис. Не врала бабка! Все точно сбылось. В городе все заволновались, потому что Мировой Кризис никто в глаза не видел и, как с ним обращаться, не знал. Люди собирались группками и обсуждали два вечных вопроса: кто виноват и что делать? Как всегда, выходило, что виноватых нет, а что делать — неясно.

— Сегодня видела, как Петровна корвалола десять упаковок покупала! — с порога докладывала Варвара. — Ой, не к добру это, не к добру!

— А у меня телевизор сломался. Ну, хоть теперь пугалки эти экономические слушать не буду. Все к лучшему! — сообщала Катерина.

— Слышала, соседка? Сегодня в соседней деревне всей свадьбой летающую таредку видели, с инопланетянами! Маленькие, зелененькие, с хвостами! Не к добру! — врывалась с очередной новостью Варвара.

— Может, эти инопланетяне всех самогонщиков куда-нибудь в другую галактику вывезут, — отмахивалась Катерина. — Все к лучшему!

— Катерина! Чего сидишь! В магазине все конфеты пропали, а завоза нет и не предвидится! И сгущенка тоже! Какой ужас! Не к добру! — голосила Варвара, размахивая пустой кошелкой.

— Будем больше капусты квашеной лопать, она для фигуры полезнее и зубы не портит, — решала Катерина. — Все к лучшему!

В общем, к Кризису все быстро привыкли и даже немного полюбили — как достойный повод для общения.

Но тут Кризис решил показать себя во всей красе. И Катеринино ООО закрыли. А Катерину отправили в Центр занятости, он же Биржа труда, на учет становиться.

— Господи, что же делать? Как же ты теперь? Куда же? — в отчаянии заламывала руки Варвара.

— Зато высплюсь хоть! И отдохну! И руки от краски отмою, — успокаивала ее Катерина. — Все к лучшему!

— Нет, ты меня не утешай, — качала головой Варвара. — Вот увидишь: не к добру все это, не к добру!

И накаркала ведь: через неделю встал деревообрабатывающий завод. Нечем стало зарплату платить. Всех отправили в отпуск без содержания и без срока. И Варвару тоже.

— Вот видишь. Я же говорила, что не к добру. Какой ужас. Неправильно это! — монотонно твердила Варвара, сидя на диване и уставившись в одну точку.

— Как это мы умудрились обе сразу безработными стать? Ой, потешно! — тормошила ее Катерина. — Да не убивайся ты так! Мы же молодые, с руками, с головами. А остальное — пустяки! Вот увидишь: все к лучшему!

Но Варваре как-то не верилось, что все к лучшему.

В маленьком городке работу найти непросто, да еще если Мировой Кризис козни строит. Катерина быстро осмотрелась — и стала людям наличники на домах расписывать «под хохлому». А что — и там краски, и там, и творчество опять же. Да и люди «спасибо» говорят — красиво ведь! Кто деньгами заплатит, кто продуктами, а кто по бартеру чего сообразит. А Катерине все хорошо!

А Варвара так и сидела на диване, по поломатой жизни горевала, даже в магазин ходить перестала — конфет-то все равно не завозили! Даже подсластить житье-бытье нечем было, вот и стало оно казаться и вовсе горьким.

У Катерины от свежего воздуха да одухотворенности румянец во всю щеку, глаза блестят, летает, как будто крылья за спиной. А Варвара от долгого сидения да переживаний ослабела, волосы сосульками повисли, шея лебединая в плечи втянулась, бледность по лицу разлилась — в общем, стала она на больную ворону похожа.

Катерина ее и ругала, и уговаривала — ничего не помогало. Варвара только твердит: «Ужас какой!» — и продолжает погружаться в пучину отчаяния. Ну что с ней сделаешь?

Вот однажды Катерина закончила очередные окна разукрашивать, руки вытирала и радовалась — красотища, любо-дорого посмотреть! Тут хозяин вышел, тоже полюбовался, и говорит:

— Смотрю я, Катерина, вы к жизни очень своеобразно относитесь!

— Я? Не знаю, — озадачилась Катерина. — Чего к ней относиться? Я ее просто живу!

— Вот-вот, — закивал хозяин. — Легко относитесь, без излишней серьезности! Наверное, у вас и проблем не бывает?

— Да как не бывает? Бывают, конечно. Только я так себе думаю: все, что случается, — к лучшему!

— Вот и я так же считаю! — обрадовался хозяин. — А что, Катерина, как вы смотрите на наш совместный бизнес?

— Это какой же? — удивилась Катерина.

— Да вот есть идейка! Я — столяр хороший, любую деревяшку как хошь обточу. И станок в сарайке имеется, и материал на первое время. Вы — художник от Бога. Не создать ли нам частное предприятие? У меня ведь фургончик есть. Мы бы с вами хохлому производили и вывозили на трассу, на продажу. А там, у ресторанчика, туристы заморские обедать останавливаются, они такое страсть как любят. Ручная работа, эксклюзив! Как вам идейка?

— Ой, потешно! Значит, мы народные промыслы возрождать будем? — сразу ухватила суть дела Катерина.

— А как же! Будем, — подтвердил он. — Моя старуха тоже подключится, она нас кормить будет и краски разводить, если что. Еще она готовые изделия упакует красивенько так, с душой. Она у меня молодцом!

— Ой, я согласная! — обрадовалась Катерина. — Когда начинаем?

— Да хоть и завтра с утречка, — заулыбался столяр. — Только вот надо нам бухгалтера хорошего подобрать, чтобы там налоги, документация, все как следует, ну и учет вести.

— Ай, пустяки! — радостно сказала Катерина. — Есть такой бухгалтер! Завтра познакомлю.

В тот же вечер встала Катерина перед Варварой во весь рост и объявила:

— Ну, подруга, все! Надоело мне на твою унылую физиономию смотреть. У меня от нее капуста в кадке киснет! Вот я тебе письмо написала. Читай и думай. Время тебе — до утра. А если утром не скажешь «да», то извиняй — а я полечу. Потому как у меня крылья чешутся.

И ушла к себе.

Только Варвара до утра ждать не стала. Вечером пришла, с банкой прошлогоднего варенья. Пришла и говорит:

— Катерина, я решилась. Ужас какой. Чем одной погибать, лучше все вместе вляпаемся. А я тебя одну в такую авантюру не отпущу. Пропадете вы все без опытного бухгалтера. Как пить дать, пропадете! Неправильно это.

Катерина заулыбалась и чайник пошла ставить.

…Через недельку, в выходные, повезли на трассу первую партию хохломы. Иностранец в драку лез, только бы ему досталось! За два часа весь товар ушел.

Через месяц столяр Михалыч двух парнишек в помощники взял. Не справлялся с потоком!

Через два месяца сняли в аренду комнату у придорожного ресторанчика — для торговли, и продавца наняли. Такой неожиданный спрос, значит, случился.

Через три месяца приехали какие-то важные дядьки, долго с Михалычем толковали. Девчонки думали — никак из области, оказалось — из самой Германии! Совместное предприятие открыть предлагали. А Михалычу что? — согласился.

А еще через месяц прибыли немцы. Молодые такие, энергичные, в очках — будущий директор совместного предприятия Петер и главный финансист Клаус. Когда Варвара ему бумаги вынесла — он аж очки обронил, от такой-то лебединой красы. А Петер все больше производственным процессом интересовался, Катерину о деталях хохломской росписи расспрашивал. Немцы-то по-русски даже и неплохо разговаривали, видать, с умом их на должности назначали.

— Это — правильно! — твердо сказала Варвара, которая стала уже гораздо позитивнее.

— Разумеется! — согласилась Катерина. Она тоже стала чуть серьезнее к жизни относиться — но так, самую малость.

А еще через какое-то время Клаус стал всей бухгалтерией заправлять. Потому что Варвара уже работать не могла — ей до родов всего ничего оставалось. Они с Клаусом решили, что детей у них будет не меньше пяти, вот так!

А Катерина как работала, так и работает. Потому что Петер понимает, что их будущему первенцу мамино творчество Красивую Душу формирует. Только Петер ей кондиционер хороший установил, чтобы малыш красками не дышал.

А по вечерам все четверо (или уже, можно считать, шестеро?) выходят в палисадник, они там беседку поставили, для совместного отдыха. Иногда и Михалыч со своей старухой присоединяются. Сидят, смотрят на мир, жизни радуются.

Вот и сегодня: вышли они, расположились, квас холодненький на столик выставили.

Тут Катерина и говорит:

— Слушайте, а ведь если бы Мировой Кризис не грянул, мы бы ведь сегодня тут все вместе не сидели, да? Ведь мы бы тогда даже не встретились! Ужас какой!

— Зато благодаря этому всему во мне тоже случился кризис! Только мой — по-настоящему мировой! Все, что ни делается, — к лучшему, — твердо сказала Варвара. И погладила свой большой живот.

— Надо же! — поставив последнюю точку, потрясенно сказала я. — Вот ведь как бывает: человек стремится к Счастью, думает о нем, просчитывает варианты, хочет его найти, а потом оказывается, что искал совсем не там.

— Да не надо его искать, — рассеянно возразила Эльфика, озирая небесную синь, разбавленную легкими перышками облаков. — Зачем искать, если оно всегда рядом и его нужно просто испытывать?

— Понимаешь, нас так учили, — попыталась растолковать я. — «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью», «Мы не должны ждать милостей от природы», «Человек — сам кузнец своего счастья», и все такое…

— Кузнец счастья? — заинтересовалась Эль. — Это как? На счастье — с молотком и кувалдой наперевес, так, что ли?

— Ну, вроде того, — неуверенно подтвердила я.

— О господи! — воскликнула Эльфика. — Ну вы, люди, и даете! Нет, ну надо же! Счастье — на наковальню… Вот это сюжет!!!

одмастерья в кузнице менялись часто. Иные сами становились мастерами и оставались навсегда, иные уходили, освоив азы кузнечного дела, — то, что необходимо для повседневной жизни. Вот и в это утро в кузнице появилась девчонка — тощая, но крепенькая, с упрямым лбом и живыми любопытными глазенками.

— На выучку? В первый раз? — сурово спросил Главный Кузнец.

— Ага, дяденька, — шмыгнула носом девчонка. — Мамка отправила. Иди, говорит, учись, пора уже тебе самой свое счастье ковать.

— Ну-ну. Дело мамка говорит. Ну ты пока присматривайся, спрашивай, если что. Да смотри к горнам почем зря не суйся — обожжешься.

— Ладно, дяденька, не буду соваться, — пообещала девчонка и двинулась вглубь кузницы — осваиваться.

Кузница была большая и производила впечатление. Пылали горны, стучали по наковальням молотки, раздувались мехи, отовсюду слышался лязг и грохот. Работали и мужчины, и женщины — здесь, в кузне, все были равны, и каждый был занят своим делом. Ковал, стало быть.

Девчонка шла между рядами, смотрела, примечала.

— Тетенька, а это что будет? — спросила она у могучей женщины, лупившей молотом по длинному металлическому бруску.

— Меч это будет. Оружие такое, — объяснила женщина, не прерывая размеренных движений.

— А зачем оружие?

— Ну как зачем? Жизнь — штука серьезная, полна опасностей. Надо быть во всеоружии! — объяснила женщина. — Кто с мечом к нам прилет, от меча и погибнет. Уразумела?

— Уразумела, — кивнула девчонка и двинулась дальше.

Худосочный мужчина в очках раскаленными щипцами гнул какую-то железяку. Было видно, что ему трудно, — пот с него катил градом и лицо напряглось.

— Дяденька, помощь нужна? — деловито осведомилась девчонка.

— Нет, дочка, я уж без помощников. Тут каждый сам себе кует, — приостановился мужчина, отирая пот.

— А что вы куете? — полюбопытствовала девчонка.

— Подкову кую.

— А зачем?

— На счастье, — объяснил мужчина, вновь принимаясь за работу.

— А у вас что, нет в жизни счастья? — не отставала настырная девчонка.

— Счастье, дочка, такая штука — всегда мало, всегда для счастья чего-нибудь да не хватает.

— А когда подкова будет, тогда хватит?

— А кто его знает… Ну не хватит, так следующую ковать начну, — устало сказал мужчина и кинул подкову в чан с водой. Вода зашипела, во все стороны повалил пар. Девчонка отпрыгнула и поспешила дальше. Но вскоре снова остановилась — там хрупкая девушка раскладывала на столике кованые розы. Она заметила девчонку и улыбнулась:

— Нравится?

— Очень красиво, — зачарованно смотрела на розы девчонка. — А они из чего?

— Как из чего? — удивилась девушка. — Из металла! Здесь, в кузнице, все из металла.

— А для чего вам металлические розы? — наморщила лобик девчонка. — Вам что, живые не нравятся?

— Очень нравятся. Поэтому я их и кую. Чтобы украсить ими свой дом, ну и вообще свою жизнь.

— А настоящими украсить не пробовали? — продолжала допрос девчонка.

— Настоящие быстро вянут, — назидательно объяснила девушка. — Да и потом, сказано — ковать, значит — надо ковать. Понимаешь?

— Не понимаю, — упрямо мотнула головой девчонка. — Мне живые больше нравятся.

— Ну и ладно, куй что-нибудь другое, — махнула рукой девушка. — Здесь много всего. Или смотри.

К вечеру девчонка обошла всю кузницу, задала кучу вопросов и пребывала в глубокой задумчивости.

— Ну что, освоилась? — дружелюбно спросил Главный Кузнец. — Как тебе, понравилось?

— Не пойму еще, — уклончиво сказала девчонка. — Все грохочет, и жарко, аж голова заболела. И все чего-то по железякам лупят.

— Глупышка! А ты что ж думала, свое счастье ковать так тебе просто? Помучиться придется!

— Как это — «счастье ковать»? — не поняла девчонка.

— Да вот так и ковать. Человек — сам кузнец своего счастья, слышала про это? А стало быть, как ты над ним потрудишься, такое счастье у тебя и будет, — снисходительно объяснил Главный Кузнец.

— Какое же счастье, когда мучаешься? — продолжала допытываться девчонка.

— А вот такое и счастье. В муках добытое, в огне закаленное! — бодро сказал Кузнец и пошел по своим делам.

— Ничего себе счастье! — пробормотала себе под нос девчонка. — Ужас какой-то…

Назавтра девчонку поставили подмастерьем к инструментальщику. Весь день она помогала выдавать тяжеленные кувалды, молотки и молоточки, клеши, зажимы и прочий кузнечный инструмент. К вечеру она выглядела усталой и сердитой.

— Не нравится мне этот инструмент, — сообщила она инструментальщику. — Он какой-то злой. Похож на орудия пыток.

— Ну ты смотри какая привередливая! Ишь ты, подмастерье… — подивился инструментальщик. — Не видала ты орудия пыток… У нас здесь и такое куют, сходи, посмотри.

— Тоже для счастья? — съязвила девчонка.

— А как же, — спокойно подтвердил мастер. — Счастье, оно ведь разное. Кому-то и такое надо. Слыхала выражение «счастья пытать»? Ну вот, это для того инструмент и есть…

— Не нравится мне это, — пробурчала девчонка.

А на следующий день ее поставили подмастерьем к кузнецу и даже вручили маленький молоток. Она честно отпахала весь день, по обыкновению задавая кузнецу кучу вопросов.

— Ну ты и достача, подмастерье, — пожаловался кузнец в конце дня. — Я от тебя больше устал, чем от молота. Ну зачем тебе знать — почему да отчего? Я вот кую — лишних вопросов не задаю. Знаю, что и родители мои счастье ковали, и деды, и прадеды. Традиция!

— Что ж тогда они ковали-ковали, да ничего по наследству не передали? — сумрачно спросила девчонка. — Или ленились?

— Ничего они не ленились, — насупился мастер. — Просто так положено — ковать. Испокон веков!

— А я не хочу, как испокон веков! — объявила девчонка. — Я хочу разобраться. — В последующие дни она разбиралась. Смотрела, как и что положено делать и что получается в результате.

— Вот зачем вам доспехи? — дергала она за рукав мастерицу, только что закончившую клепать латы.

— Для зашиты от врагов! — отвечала мастерица, любовно оглаживая шлем с забралом. — В этих латах я буду неуязвима. Никто меня не увидит!

— Ну ладно, враги не увидят, но и друзья тоже, — докапывалась вредная девчонка. — Вас и рукой погладить невозможно будет, кругом один металл.

— Меня однажды так «погладили» — мало не показалось, — усмехнулась мастерица. — Пусть уж лучше металл… Оно как-то безопаснее.

— Ну уж нет, это не по мне, — мотала головой девчонка.

Однажды Главный Кузней подозвал ее и спросил:

— Ну, освоилась? Не пора ли тебе самой попробовать, как свое счастье куют?

— Не пора, — дерзко ответила девчонка. — Я еще не разобралась, откуда заготовки появляются.

— Знамо откуда. Со склада! — объяснил Главный Кузнец. — Да зачем тебе это?

— Я знаю, что со склада, — тряхнула челкой девчонка. — А на склад откуда?

— Из руды выплавляется. Экая ты настырная! Хочешь в плавильную? Там жарко! Не детское дело.

— Хочу, — коротко сказала девчонка. — Я вам не дите малое. Я хочу разобраться!

— Ну разбирайся, я распоряжусь, чтоб пустили, — разрешил Главный Кузнец, и подумал: «Упорная! Хорошим мастером будет!»

В плавильной и правда был настоящий ад. Ревущее пламя, раскаленный воздух, огонь и тьма вперемешку. В цеху работали молчаливые чумазые люди в кожаных передниках и рукавицах. В огромные печи целыми вагонетками засыпали измельченную руду, там она плавилась, а потом по специальным желобам стекала в емкости, и уже отгула — в формы. Формы остужали, и из них вынимали аккуратные брусочки — те самые, которые потом пойдут в кузнечный цех. Туда, где испокон веков люди куют свое счастье.

Девчонка смотрела на все это мрачным взглядом, и ей явно не нравилось то, что она видит. Напоследок, покидая цех, она ухитрилась стянуть с вагонетки небольшой кусок руды. Сама не знала зачем — так, захотелось. С тем и вернулась в кузнечный цех:

— Ну как, разобралась, подмастерье? — спросил ее Главный Кузнец.

— Нет еще, — буркнула девчонка. — Я так и не поняла, из чего куют счастье? Что-то не слышала я никогда про «счастливую руду». Где ее добывают?

— Ну ты дотошная, подмастерье, — одобрительно покачал головой Главный Кузнец. — Руда получается из сырья. А сырье каждый приносит с собой. Складываем в емкости, обрабатываем под высоким давлением, а потом под пресс пускаем, дробим — вот так и выходит руда.

— Хочу посмотреть, — загорелась девчонка.

— Не положено. Вот когда станешь мастером, принесешь свое сырье — тогда и увидишь. А покуда вникай. Ты подмастерье шустрый, из тебя хороший мастер получится — настоящий кузнец своего счастья. Иди работай.

Девчонка задумчиво кивнула и пошла, но не к кузнецам, а к выходу. У нее был пытливый ум, и она не любила поступать «как все». А слово «не положено» еще больше подстегнуло ее любопытство.

На улице она наконец-то вдохнула полной грудью, подставила лицо под свежий ветерок и нащупала в кармане кусок руды. Он был теплый, и ей даже показалось, что он слегка запульсировал в ее ладошке. Она отошла в сторонку, села на какое-то бревно, достала свою добычу и стала пристально рассматривать.

Кусок неправильной формы. На металл даже и не похож — скорее минерал. Невзрачный, и в то же время симпатичный, очень естественный. Как солнце, или дождь, или трава. Теплый и словно бы живой. Когда на руду упал солнечный луч, он засверкал и заиграл поблескивающими искорками, и девчонка подумала, что это он так перед ней выпендривается, хочет ей понравиться. Подумала — и сама прыснула от такого нелепого предположения.

— Ты живой? — спросила она. Разумеется, камешек ей ничего не ответил, только запульсировал сильнее — теперь в этом не было сомнений.

— Ты похож на маленькую зверюшку — сообщила ему девчонка. — Такой же теплый и смешной. И ты мне нравишься.

Камешек заискрился и запрыгал в ее ладошке.

— Ух ты! — восхитилась девчонка. — Это ты мне так отвечаешь? Ну ничего себе! Оказывается, ты не простой камешек. Наверное, я тебя не просто так стащила. Может быть, на счастье?

Камешек завибрировал, засиял, и это сияние коснулось ее лица, защекотало нос. Девчонка зажмурилась и чихнула. И в нее хлынули самые неожиданные образы — белые пушистые одуванчики, и радуга над полем, и весело щебечущие птицы, и какой-то карапуз с плюшевым зайцем в ручонках, и парочка на скамейке, и звездное небо, и белый кораблик на водной глади. Все это наполнило девчонку таким чистым, радостным счастьем, что она даже дышать забыла.

А когда она открыла глаза, то увидела, что камешек на ее ладошке рассыпался, превратился в кучку всего-на-свете, и в этом еще угадывались прежние образы — и одуванчики, и радуга, и звездное небо… Так это и есть сырье??? А среди всего этого лежало семечко. Настоящее семечко, некрупное, но явно живое.

— Чудеса-а-а-а, — прошептала девчонка. — Зерно в камне, это ж надо!

— Ого! Семена Счастья? Ну ты и шустрая, подмастерье! — раздалось совсем рядом.

Девчонка испуганно вскинула голову и сжала кудачок с зернышком. Она и не заметила, как к ней подошел Главный Кузнец.

— Да ты не бойся, я не отберу, — засмеялся Кузнец, заметив ее испуг. — Просто интересно, как тебе это удалось?

— Я не знаю, — ответила девчонка. — Случайно.

— Семена Счастья случайно не находят, — улыбнулся Кузнец. — Семечко Счастья приходит только к тем, кто готов его взращивать.

— Как это — «взращивать»? — удивилась девчонка. — Его ведь куют!

— Куем потихоньку, — вздохнул Кузнец. — Когда-то люди умели добывать счастье из всего-на-свете. Что случилось — то и счастье. И потери, и приобретения — все к лучшему, все на счастье. Утром проснулся — счастье. Ноги холят — счастье. Курица снеслась — счастье. Зима прошла — счастье. А потом человек стал ненасытным. Ему все казалось, что для счастья чего-то не хватает. Тогда человек и придумал — ковать свое счастье.

— Но это же неправильно! — возразила девчонка. — Вот оно, счастье, у меня в руках! Я это точно почувствовала! Зачем его сначала спрессовывать, потом переплавлять, а потом еще и ковать, чтобы получилась мертвая вешь из металла? Пусть даже и красивая! Как те розы… Красивые, но неживые!

— Эх ты, подмастерье… А если человек по-другому не умеет? Если для него счастье — в преодолении трудностей? Если он другого счастья не знает? Если он счастье из малого семечка взращивать не умеет?

— Так надо ему объяснить! — воскликнула девчонка. — Рассказать ему, как все на самом деле!

— Да что ж ты, подмастерье, думаешь, что умнее всех? — усмехнулся Главный Кузнец. — Сырье-то откуда берется? Сами несут… Знают они, как все на самом деле. Только хочется им ковать свое счастье! Предки ковали — ну и они куют. Испокон веков.

— Слышала я уже про «испокон веков», — заявила девчонка. — Только я так не хочу! Я как представлю, что надо утром вставать, нести вчерашнее сырье в кузню, а потом целый день ковать, ковать, ковать… И в огонь свое счастье совать, и молотом лупить, и в холодной воде закалять. А в результате — какая-нибудь фигурная решетка на окна, как в тюрьме, только чуть покрасивше. И снова ковать… Ну уж нет!

— И что ты намерена делать? — прищурился Кузнец.

— Домой пойду. Семечко Счастья сажать.

— А вдруг не приживется?

— Приживется. А не приживется — другое найду. Я теперь знаю, что счастье можно взращивать. Вот и буду! Потихоньку, помаленьку научусь. Вы не думайте, я трудолюбивая!

— Да уж заметил, — засмеялся Кузнец. — У тебя получится. Настырная ты. Ну, коль решила — так беги сажай. Подмастерье…

Девчонка поднялась, попрощалась и припустила прочь от кузни. Главный Кузнец с улыбкой смотрел ей вслед. Сколько таких он уже провожал — тех, что намахались молотками, наглотались соленого пота, наковались досыта и поняли, что счастье вовсе не надо ковать, оно и в виде сырья вполне пригодно к употреблению… Но вот так, чтобы подмастерье до всего своим умишком дошел — это редко бывало.

«Да уж, подмастерье! Хороший получится мастер, — подумал Главный Кузнец, глядя ей вслед. — Жаль только, что в другой области. Ну, садовники миру тоже нужны. А то откуда взяться в нем Семенам Счастья?»

— Замечательная сказка получилась! — искренне сказала я, озирая плоды нашего совместного творчества. — Эльфи, а что, правда, что Семена Счастья можно сажать?

— Честное сказочное слово! — уверила меня Эль. — Счастье тоже можно взращивать. Из маленьких росточков вырастает Очень Большое Счастье. Если правильно ухаживать.

— А как правильно ухаживать? — тут же прицепилась я.

— Как садовники ухаживают? Поливают, удобряют, пропалывают…

— Эльфи! Ну я не знаю, как садовники! Я вообще в городе выросла! — заканючила я. — Ты расскажи, как надо, а? А я уж потом в лучшем виде…

— Ох уж мне эти городские, — возмущенно взмахнула крылышками Эль. — А еще мнят себя образованными! Вроде институты по-заканчивали, а простых вещей не понимают! Пиши уж, горе мое!

Я проглотила «горе мое» и приготовилась внимать.

дравствуйте, ребятишки! Да вы не пугайтесь, я не страшная. И не злая. И вовсе не против, чтобы люди заходили в мой сад. Я ведь для того и развожу цветы, чтобы ими кто-то любовался.

Что? Да, я хозяйка этого сада. Садовница. Так и можете меня называть. А как вы сюда пробрались? А-а-а, через забор! А почему не через ворота? Думали, нельзя… Можно, дорогие! Приходите, когда захотите! Я приглашаю. А почему вам захотелось сюда пробраться? Ах, посмотреть! Ну что ж, я с удовольствием вам все покажу и расскажу. Хотите? Ну и чудненько. Тогда за мной!

Вы знаете, ведь здесь не всегда был сад. Посмотрели бы вы, что тут творилось лет десять назад! Все запушено, заброшено, заросло бурьяном и горькой полынью, мусор везде набросан. Мне пришлось отменно потрудиться, чтобы превратить эту дикую свалку в прекрасный сад. Что вы спрашиваете? Нет, свалка тоже была моя. Просто я еще не знала, зачем женщины рождаются на свет. Как, и вы не знаете? Вот это да! Конечно, я вам расскажу.

Вы знаете, каждый мужчина приходит на свет, чтобы создать свое Государство. Самое настоящее, с подданными, наследниками, союзниками и законами. Всю жизнь мужчина учится быть настоящим Монархом — мудрым и справедливым, сильным и добрым. Он заботится о расширении владений, об охране границ, о привлечении союзников, о том, чтобы подданные жили в изобилии и безопасности. Если надо — отражает зло, несправедливость, агрессию. Если требуется — применяет законы. Монарх должен быть строг, но справедлив. Если он не будет строг — то кто же станет соблюдать законы? А если забудет о справедливости — подданные не станут его уважать, и даже могут разбежаться. Я смотрю, вы не удивлены, мальчики? Вы и так что-то такое предполагали? Молодцы! Значит, будете хорошими Правителями!

А вы что примолкли, девочки? Спрашиваете, бывают ли женщины Монархами? Бывают… Но это отдельная история. Я вам как-нибудь потом расскажу. Потому что от природы женщинам не предназначено становиться Монархами. У них куда более сложное и интересное Предназначение! Представляете, девчонки, нам всем суждено стать Садовницами! И сотрите разочарование с ваших милых мордашек! Я вам сейчас такое расскажу — ахнете!

Дело в том, что Государство без Сада существовать не может. Государство — это машина, механизм. А Сад — это его Душа. Представляете себе бездушный механизм? Даже слушать скучно, правда? А вот одушевленный… Поэтому все молодые Монархи, и не очень молодые, и даже совсем старые, стремятся найти себе Садовницу. Ну, если не для жизни в Государстве — так хотя бы приходящую! Чтобы взращивала Любовь, Нежность, Доброту… Чтобы ухаживала за растениями, которые очищают пространство от Зла и несут Свет. Я вам больше скажу, дорогие: самые счастливые, самые умные, самые успешные детки рождаются в тех Государствах, где заботятся о Саде. А кто о нем должен заботиться? Конечно, Садовница!

Мы, Садовницы, встаем с рассветом и сразу начинаем работать: пропалывать, подкармливать, поливать, подрезать больные побеги, формировать кроны и разбивать новые клумбы. Если Садовница делает это все с песнями, с удовольствием, с любовью — у нее и Сад расцветает, одно загляденье! А если Садовница работает неохотно, жалуется на судьбу, ленится — у нее и цветы вянут, и сорные семена прорастают, и ломается все — то шланг лопнет, то беседка покосится. А это, между прочим, сразу на всем Государстве отражается. Так что от нас, Садовниц, зависит, с каким настроением подданные Государства по утрам на работу спешат и хочется ли им по вечерам домой возвращаться.

Что, малышка? Откуда у меня в саду был мусор? Молодец, запомнила… Это давняя и грустная история. Но я вам расскажу, я же обещала.

Понимаете, каждая девочка при рождении получает свой Участок. Пока это просто кусочек дикой природы. Там растут лесные цветы, пахнет грибами и земляникой, а в пышных кронах деревьев поют лесные птицы. Пока девочка маленькая — об ее участке заботится сама природа, а еще — мама. Хорошо, если мама — опытная Садовница! Тогда она учит девочку сызмальства правильно ухаживать за Садом Души. И вскоре юная Садовница уже сама понимает, как правильно распланировать грядки, сколько требуется полива, а сколько — удобрения. Девочка уже знает, что, если сорняки вовремя не выполоть, они разрастутся и задушат Цветы Души, что Жалость — плохое удобрение, а Любовь — универсальное, что чем ухоженнее, симпатичнее ее Сад Души, тем больше шансов попасть в хорошее Государство, к сильному Монарху.

Что, родные? Вас этому не учили? Ваши мамы ничего такого не знают? Вот-вот, и моя тоже… Моя мама так же ничего не знала про Сад Души. И ее мама, наверное, тоже не знала. Потому что я сейчас понимаю: у моей мамочки Сад был невероятно запущен! Бурелом, гниющие листья, из-за стволов какие-то Монстры Прошлого выглядывают… Страшное местечко, не хочется туда лезть. Вот и мама старалась не лазить. А от этого Сад еще больше зарастал и дичал. И я тоже — выросла, так и не узнав, что о Саде надо заботиться постоянно. И мой Сад Души тоже стал зарастать, портиться…

Что ты говоришь, детка? Как я догадалась? Так я ж и рассказываю! Вы слушайте, слушайте! Вот, стало быть, годы идут, я расту, Сад дичает. Горькие слезы полынью прорастают. Жгучие обиды в крапивные заросли превращаются. Пошлю кого к черту — чертополох стеной встает. Зависть лютая волчьей ягодой рассыпается. Буря чувств пронесется — повалит деревья, все пути-тропки к сердцу моему завалит буреломом. Что ж тут удивляться, что прозорливые Монархи меня в свое Государство приглашать не спешили? Посмотрят, побродят на опушке — и идут других Садовниц себе искать. А мне еще больше обидно: я ж в Сад своей Души сроду не заглядывала, мне-то кажется, что я очень даже ничего! Зеркало, оно ж Душу не отражает.

И вот однажды шла я по улице и увидела старичка безногого. Сидит в тележке возле магазина, на солнышко щурится. И так мне его жалко стало! Подхожу к нему, говорю: дедуля, мол, прими от меня денег в дар. Он посмотрел на меня так внимательно, улыбнулся. И говорит: — Никак, девонька, пожалела меня? Не жалей, не надо! Я счастливый! Во всех передрягах живой остался, жизнь прожил, Государство свое поднял. А здесь я Садовницу жду, она за покупками побежала.

И правда — выкатывается из магазина старушка с двумя сумками, маленькая такая, сухонькая, и тоже улыбается. Говорит:

— Эх, дед, и хват ты у меня! Не успела оглянуться — а он уже молодуху себе нашел! Вот какой шустрый!

Дед приосанился, отвечает:

— А чего? Я еще Прынц хоть куда! Любая мне свой Сад откроет!

И так я им позавидовала! Аж слезы выступили. А старушка ласково так посмотрела и мне говорит:

— А ты не завидуй! От зависти ничего хорошего в Душевном Саду не произрастает! А если помочь хочешь — пособи нам сумки донести, мы тут неподалеку живем.

Ясное дело, я сумки подхватила, мне и самой посмотреть захотелось, как живут эти старички. И что это за Сад, о котором они толкуют?

Оказалось, старички обитают на соседней улочке, я и не забредала туда никогда. Там частный сектор, старые дома. И у них домишко небольшой, но ухоженный. А уж вокруг него!!! Я в первый раз в жизни поняла, что такое настоящий Сад. Что у них только не росло! И яблони, и сливы, и вишня, и малина. А уж цветов!!! Я обомлела. А дед заметил и говорит гордо так:

— Это все моя Садовница! Она все придумала, она и вырастила! Лучше Садовницы в жизни не встречал!

А она смеется, рукой машет:

— А ты всю жизнь только и делал, что сравнивал! Он, девонька, такой ходок был — ой, мамочки! Девки за ним с матрасами бегали!

— А вы что ж, это терпели? — страшно удивилась я.

— Дык любила же, — засмеялась бабулька. — Хозяин он хороший, крепкий. Меня холил, детишек любил, хозяйство в порядке держал. Чего ж от добра добра искать? Ясное дело, на такое сокровище много охотниц находилось.

— Да уж, — гордо заявил дедок. — Только я завсегда домой стремился. Потому как вспомню наш Сад — мне больше никаких удовольствий не надо, забирайте свой матрас, и прощения просим! Моя Садовница — редкостная, природная! Мне и не до девок было — надо Садовницу охранять, чтобы другой Правитель не переманил.

— Как вы странно говорите! — говорю им. — Садовницы, Правители… Вы о чем?

— А мы о главном! — хором мне говорят, и смеются оба. — Пойдем с нами чай с малиной пить — мы тебе все до донышка выложим!

И вот, ребятишки, за чаем с малиной они мне все и рассказали. И про Государство, и про Сад Души. Я такое узнала, что ни в одной книжке не прочтешь! Только тогда я поняла, почему от меня порядочные Монархи шарахаются. Кому охота в центре Государства такой запушенный Сад держать? Это ведь на всем Государстве отражается! То есть если кто меня и пригласит в свое Государство, так такой же захудалый Правитель, к которому ни одна опытная Садовница пойти не согласится.

Как ты сказал? Волшебные старички? А ведь прав ты, мальчик! Волшебные! И я с ними дружить стала. У меня времени свободного много было, одна ведь. Только раньше я его на бесплодные страдания да несбыточные мечты тратила. А теперь стала к старичкам ходить, помогать им по дому да за Садом ухаживать. У них дети уже выросли, поразлетелись, свои Государства создали. А я им за внучку стала. И они меня учили, как Сад Души возделывать. Как ухаживать, чем подкармливать. Главное — не давать сорнякам окрепнуть, на корню их выкорчевывать, пока мелкие.

Как? Правильный вопрос, детка! Отвечаю: вот обидели тебя — так ты не копи обиду, не давай ей в Душе прорасти. А прости сразу, от души! Если семечко питания не получит, оно само засохнет. А лучше полей это место Любовью. Любовь — она такая, от нее только хорошее произрастает! Два главных удобрения в Саду Души применяются: Любовь и Благодарность. За все, что в вашу жизнь приходит, благодарите. Благодарность к вам сторицей вернется! А проклятия — сорняками прорастают, да такие корни дают! Замучитесь потом выкорчевывать. Вот Любовь — это живительный источник. Этот источник в каждом из нас есть, только у многих всяким мусором завален, грязью забит. А почистишь его, обустроишь — и такой Фонтан Любви бить начинает! Целебный, живительный!

Можно ли рвать цветы? Я их без нужды не рву. Ведь что такое сорванный цветок? Начало увядания! Но если вы хотите по букетику — срежу вам с удовольствием, раз вам от этого радость. И семян дам, хотите — дома посадите. А если есть желание — возьмите цветок в горшочке, у меня и такие есть, как раз для подарков. Будет расти, цвести, глаз радовать. И вы научитесь ухаживать за Садом. Да, мальчишки, и для вас полезно! А то вы ведь рано или поздно пойдете Садовницу искать! Хороший Монарх все стремится сам узнать, своими руками попробовать, чтобы потом верный выбор сделать.

Долго ли я Сад взращивала? Да с тех пор и взращиваю! Это процесс непрерывный, все время хочется что-нибудь улучшить, переделать… То новый цветничок устроить, то фонтан запустить, то беседку поставить. В Саду Души должно быть много мест для отдохновения! Вон, видите большую беседку? Это для встреч с друзьями, в большой компании. А вон та, поменьше, на берегу озера — для беседы тет-а-тет, ну вдвоем то есть. А дальше — видите, где все плющом увито? — это Уголок Уединения. Ведь иногда хочется наедине с собой побыть, со своим сердцем поговорить.

Не боюсь ли я, что кто-нибудь эту красоту разрушит? Говорите, хулиганы? Что ж, и такое бывало. Заберется кто-нибудь в Сад — и давай скамейки крушить, клумбы вытаптывать. Только я знаю: мой Сад такого не потерпит. Маки на вандала сон наведут, лианы опутают, вглубь не пустят, розы ароматом умиротворят. А я не стану пускать в Сад Души сорняки злобы, обиды и мести — я сразу за работу. Глядишь — все и поправила, даже что-то новое придумала, и Сад лучше прежнего стал.

Угощайтесь, ребятки, клубникой! Как раз поспела! Можно прямо с грядки рвать. Ее мыть не надо — она Любовью омыта, Благодарностью напоена. Вкусно? А я что говорю! И вы такую вырастить сможете, стоит только захотеть. Вот вам ведерочки — набирайте, кто сколько хочет. Что? Да конечно, не жалко! Если у Садовницы Сад Души возделанный, так ей ничего не жалко, от щедрости душевной. Чем больше раздашь — тем больше вырастет.

Пора, говорите? Ну и хорошо! Бегите, дорогие. Разбирайте цветы и семена — у кого к каким Душа лежит. Можно ли маму привести? Конечно, солнышко! Я гостям всегда рада. Только приходите через центральные ворота! Я сейчас пойду объявление повешу: «Опытная Садовница приглашает на задушевные встречи».

Убежали ребятки. Забавные какие! Такие изумленные были! Ой? Что это? Никак росточки какие-то? Да, вот как они бежали, так и росточки — дорожкой. Я знаю! Это Изумительные Цветы! Чудо-то какое! Надо их пересадить, чтоб не вытоптали случайно. Ну и что, что солнце заходит? Успею! У меня на все и Любви, и Времени хватит. Я ж Садовница!

— Изумительные цветы, изумительная сказка, — мечтательно произнесла я. — Хочу быть Садовницей!

— Если хочешь — значит, будешь, — пообещала Эльфика. — Ведь люди никогда не ставят перед собой недостижимых целей и неразрешимых задач. Только вот ты мне скажи: почему у вас, людей, все так глупо устроено? Вроде все желают обрести Счастье, но мало кто готов вкладывать в это силы и время.

— Ну-у-у-у… — замялась я. — Наверное, потому, что не все даже просто понимают, что такое Счастье. Пословица даже есть: «Кому-то супчик жидок, а кому-то жемчуг мелок».

— Да это понятно! — досадливо тряхнула головой Эльфи. — Но ведь нужно шевелиться, думать, действовать! Как сказано: «Ищите — и обрящете». Ну то есть найдете.

— Чтоб найти, надо искать, — вздохнула я. — Выйти в мир, оглянуться. А многие так и прячутся по своим индивидуальным каморкам, да еще и окна наглухо зашторивают. Ну вот как туда Счастью проникнуть?

— Да, и сидят там, в подземельях, как средневековые алхимики, пытаются вывести формулу счастья умозрительным путем, — оживилась Эльфика. — А что? Очень интересная тема! Давай-ка об этом подумаем?

н жил на окраине города, в старом доме. Он редко выходил из своей квартиры в цокольном этаже — так редко, что даже не все помнили, что он там живет. Он был Алхимиком. Вот уже много лет — очень много, он и не помнил сколько! — он стремился к своей Великой Цели. Он задумал вывести формулу Абсолютного Счастья. А для этого ему надо было провести тысячи опытов, выделить и смешать сотни элементов, занести все результаты в графики и таблицы. Это был нелегкий труд, и он отнимал все время, все силы, всю жизнь. Но цель того стоила! Ведь когда формула будет выведена, он наконец познает, что такое Счастье. Не то глупое, мелкое счастье, которое испытывают молоденькие девчонки, найдя блестящую заколку для волос, а настоящее, чистое, мощное Абсолютное Счастье, которое мало кто видел воочию, но к которому все так безнадежно стремятся.

Эта мысль — вывести формулу Счастья — пришла к нему, когда он был еще студентом. Его сверстники прогуливали лекции, пили пиво, дрались и мирились, заигрывали с цветочницами на улицах, покупая у них букеты для своих многочисленных подружек, устраивали вечеринки и пикники. Его тоже звали, и девчонки сохли по нему — он был красив, высок, строен, темноволос, у него была приятная улыбка, и глаза его горели. Но это был не беспечный азарт молодости — уже тогда в нем зажегся фанатический огонь идеи-фикс: разобраться раз и навсегда с вопросом Абсолютного Счастья.

В самом деле, ведь все эти мимолетные романы с разбитными официантками, утонченными барышнями, легкомысленными студентками сами по себе не есть счастье, это всего лишь способы его достижения. Кстати, на редкость кратковременного действия!

Он был очень наблюдательным, и от его взора не ускользали ни скандалы супружеских пар, ни шалопайство выросших детей, ни ядовитая въедливость стариков, ни очевидная несправедливость хозяев к своим работникам… В мире не было счастья, вот что он видел! А то, что люди считали счастьем, оказывалось коротким, неустойчивым и эфемерным. И он решил дать миру настоящее счастье — в виде формулы. Не больше и не меньше.

Эти мелкие радости, которые люди называли счастьем, выглядели так нелепо и убого, что не могли вызывать у него ничего, кроме усмешки. Он и не заметил, как эта усмешка постепенно вытеснила его чудную улыбку, создала презрительные складочки возле его губ, и на лице поселилась вечная ирония. Он знал то, что не знали другие, — что Абсолютное Счастье скоро придет и поразит весь мир. Благодаря его формуле.

Работа оказалась гораздо более трудной, чем он представлял поначалу. Он разбирался в старинных фолиантах, по крупицам собирал знания и рецепты, искал редкие минералы и реактивы. С утра до вечера в его темноватой комнате кипели, плавились и смешивались разные ингредиенты. Неудачи его не обескураживали — это тоже был опыт, и каждая неудача приближала его к той самой единственной удаче.

В работе он забывал обо всем: о времени, еде, сне, вообще о жизни. Тем не менее жизнь его как-то устраивалась — откуда-то бралась еда, кто-то убирался в комнате, давал ему чистую одежду и менял постельное белье. Он не фиксировал на этом внимание — у него была цель, и все должны были служить этой цели.

Иногда он выходил в мир — изучить еще какой-нибудь аспект жизни, для того чтобы ввести новые параметры в план своих исследований. В этом мире было много женщин, и они волновали его — но он не позволял себе расслабиться, потому что это отвлекало его от дела жизни, от Абсолютного Счастья.

Женщины изредка попадали в поле его зрения, и даже явно оказывали ему знаки внимания, но он относился к этому вполне иронично. Сара, которая приносила письма, была неприлично молода и легкомысленна. Магдалена, молочница, — по-своему привлекательна, но чересчур стара для него. Ирена, помощница продавца в лавке, где он брал кое-какие нужные реактивы, раздражала его излишней серьезностью. Анна, у которой он покупал продукты, чересчур навязчиво и призывно смотрела ему в глаза. Вот если бы от каждой из них взять понемногу и смешать… Может, такая женщина и смогла бы принести кому-то Абсолютное Счастье. Но для этого нужна была формула. И он спешил в свою лабораторию, чтобы продолжить работу, выбрасывая глупые и недостойные ученого мысли из головы.

Шли годы. Росли стопки прочитанных книг и исписанной бумаги. Тысячи опытов, разных комбинаций, составов, сочетаний. Сотни графиков и таблиц. Много раз он думал, что ему остался еще один маленький шажок — и Абсолютное Счастье откроется ему во всем своем великолепии. Но каждый раз оказывалось, что это иллюзия. Счастье ускользало, а он начинал все заново.

Он все реже выходил наверх, к людям, предпочитая не тратить время на второстепенное. Он не замечал, как согнулась его спина, как глубоко запали глаза, как сурово сдвинулись брови; не чувствовал, что ноги от недостатка движения иссохли и ослабли в коленях, а поясница застыла от долгого сидения за письменным столом. Он был близок к Абсолютному Счастью, как никогда, — а что могло с этим сравниться?

Однажды в конце дня он вышел, чтобы пополнить запас химикатов. Он шел по улице — высокий, напряженный, углубленный в себя, с горящими огнем фанатика глазами, в своей черной одежде (удобно для работы и не надо часто стирать). Он был похож на смерть — наверное, именно так она и должна выглядеть. Но он не думал о смерти — он думал о Счастье.

Город жил своей жизнью. Уже кое-где горели огни, по тротуарам куда-то спешили люди, ехали повозки, доносились музыка и смех из многочисленных кабачков. Люди все еще думали, что в этой мирской суете и есть счастье, не подозревая, что рядом с ними идет тот, кто это Счастье должен вот-вот им дать. Две девчонки, попавшиеся навстречу, глянули на него и испугались — одна даже взвизгнула, после чего кинулись опрометью на другую сторону улицы, оглядываясь на ходу. «Это сумасшедший алхимик! Он такой страшный!» — сказала одна. «Нет, он просто очень несчастный!» — возразила другая.

Он расслышал эти слова, и рот его привычно искривился в усмешке: чего так испугались эти глупые цыплята и что они вообще могли понимать? Но и взрослые люди тоже, взглянув на него, ежились, отводили глаза и спешили пройти мимо, либо же смотрели с явным состраданием. Он не понимал почему.

Возле магазина стояла парочка — он и она. Он что-то нежно выговаривал ей, а она смеялась и отрицательно качала головой. Потом он обнял ее, а она уткнулась ему в грудь, и оба замерли. Алхимика вдруг кольнуло чувство острой зависти. На какой-то миг он почувствовал, что прикоснулся к истине. Он вовсе не так представлял себе Счастье, но ощущение, ощущение…

Уже на подходе к магазинчику он увидел мамашу, ведущую куда-то свой выводок. Девочка лет десяти держала за руку пятилетнего братика, еще один ребенок, поменьше, цеплялся за мамашину юбку, а на руках у нее сидел совсем уж малыш, мусолящий во рту бублик. Мамаша была толстая и неопрятная, явно из простолюдинок, но при этом ее лицо цвело таким спокойным довольством, а дети так беззаботно улыбались и льнули к мамаше, что Алхимик даже приостановился — у него славило грудь и сжало сердце. Когда семейство поравнялось с ним, мамаша глянула на него неодобрительно-осуждающе, девочка — сочувственно, а малыш вдруг заулыбался и протянул ему обгрызенный бублик. Алхимик дернулся, потряс головой и продолжил движение.

Он шел и чувствовал себя одиноким и чужим в этой предвечерней толчее большого города. Очень одиноким и очень чужим.

Никому не нужным, почти бесплотным. И от этого еще больше сутулился и уходил в себя.

Когда он вернулся домой, ему впервые не захотелось сразу возобновить опыты. Он подошел к высокому венецианскому зеркалу — почему-то ему вздумалось посмотреть на себя. Зеркало было запыленным и мутным, его давно никто не протирал. За ненадобностью… Он провел рукой по стеклу и увидел старого, больного и очень несчастного человека, который смотрел на него с той стороны. Сначала он даже не понял, кто это, а потом догадался, что это он сам. Зеркало отразило также окно за его спиной, и там мелькали огоньки, силуэты… Там кипела жизнь, там шел праздник. А он был чужим на этом празднике.

И он вдруг очень остро понял, что вот уже много лет обманывает себя. Жизнь прошла мимо, а он не успел даже разглядеть ее толком, увлеченный своей призрачной мечтой — познать, что такое настоящее, чистое Счастье. В то время как другие встречались и расставались, смеялись и плакали, ошибались и совершали открытия, он похоронил себя в тесной комнате, наполненной книгами, записями, ретортами и тиглями, одержимый безумной идеей об Абсолютном Счастье.

Алхимик долго сидел на краю своей узкой постели в этот вечер. Уже смолкли уличные звуки (почему он не слышал их до сих пор?), погасли огни (а замечал ли он их?), где-то вдалеке залаяла собака (он уже забыл, как эти собаки выглядят), а он все сидел и сидел, и в голове крутилась только одна мысль: если он так мечтал о Счастье, не для себя даже, для всех! — то почему он так несчастен? Вместо того чтобы восхищаться им, люди шарахаются от него. У него нет друзей, любимых, близких — есть только его алхимия. Он прошел такой долгий путь, совершил столько телодвижений, постиг столько премудростей, и все это для того, чтобы в один прекрасный момент осознать, что ни на шаг не приблизился к заветной цели…

Он встал, тяжело шаркая слабыми, подгибающимися ногами, подошел к окну и, с трудом преодолев сопротивление заржавевших запоров, открыл его. В окно хлынули запахи ночного города — странные, непривычные. Даже, наверное, неприятные для его привыкшего к вечным запахам реактивов и растворов обоняния. Надо было бы закрыть окно, но на него напала непривычная вялость. Казалось, он разом лишился не только цели, но и жизненных сил. Он с трудом добрался до постели и рухнул в нее, даже не потушив свет. Ему не хотелось ничего. Ни делать, ни думать, ни жить, ни даже умереть.

Алхимик заболел. Конечно, если потерю интереса к жизни можно было назвать болезнью. Он целыми днями лежал в своей постели и смотрел в потолок. Время от времени соседка, старая Марта, приносила ему еду — он вяло отщипывал кусочек, делал несколько глотков воды и снова валился на подушку. Депрессия — так называлась его болезнь. Она всегда приходит, если отнять у человека цель, а другой под рукой не окажется. Всю жизнь он был уверен, что делает важное и нужное дело, пытаясь осчастливить человечество. Но, похоже, человечество давно себя осчастливило — как умело, и было вполне довольно этим положением. И только он остался не у дел.

Когда у человека нет цели, ему нечего больше делать на этом свете. Тогда он начинает умирать. Тогда целью становится смерть, и рано или поздно она приходит, чтобы дать ему еще один шанс. У Алхимика не было цели и не было желания жить. Он лежал и ждал смерти. Так бы и закончилась эта история, если бы не чудо — одно из тех простых и незаметных чудес, которые каждый день посылает нам жизнь.

Однажды в его окно влетела птица. Она явно спасалась от преследования, потому что в панике заметалась по его тесной комнате, сшибая крыльями колбы и стопки бумаги, а потом, обессилев, рухнула на пол и замерла. Только крылья вздрагивали. Алхимик, открыв глаза, долго смотрел, пытаясь осмыслить, что произошло и как теперь следовало бы поступить.

До сих пор он подчинял свою жизнь одному делу, и в ней все было выверено и понятно, как в химической формуле. Птица не вписывалась в формулы. Она прилетела из другой жизни, и надо было решить, что теперь с ней делать. Алхимик приподнял голову, чтобы понять, жива ли она еще. По полу разлетелись осколки стекла, и это был непорядок. Алхимик вспомнил, где у него совок и метелка, и, кряхтя, начал сползать с постели.

Только встав на ноги, он понял, как ослабел. Кое-как он проковылял в угол, нашел метелку и уже наклонился к осколкам, но тут птица зашевелилась. И, словно отозвавшись, зашевелилось что-то в груди у Алхимика — быть может, душа. Он оставил метелку и подошел к птице. Она недвижно лежала на полу, и теперь он увидел, что ей досталось не на шутку: на перьях была кровь, и крыло как-то неестественно вывернуто. А круглый глаз пристально смотрел на него, словно просил: «Помоги!»

Алхимик с трудом наклонился и взял ее в руки. Тельце птицы было теплым и мягким, и оно быстро-быстро пульсировало, словно птица все еще спасалась от погони.

— Что же мне с тобой делать? — спросил Алхимик и сам испугался своего скрипучего голоса. Не мудрено: ведь он уже забыл, когда в последний раз с кем-то разговаривал.

Он знал очень много: названия веществ и минералов, свойства кислот и щелочей, температуры плавления металлов, но все его знания касались неживой природы. Он даже не мог определить, как называется эта птица. Но она явно нуждалась в помощи, и Алхимик с удивлением понял, что у него есть потребность эту помощь оказать.

— Ничего, ничего, сейчас что-нибудь придумаем, — пообещал он и неуклюже погладил птицу по спинке.

Это был день кризиса. Смерть временно отменялась. У Алхимика вновь появилась цель. Хоть и маленькая, сиюминутная, но все-таки цель. К нему прилетело живое существо, и оно нуждалось в помощи чуть больше, чем сам Алхимик. Он мог двигаться, а она — нет. И ему теперь пришлось отложить процесс умирания и подумать о многом: чем ее кормить, как лечить и где устроить на ночлег.

«Вот вылечу божью тварь, и тогда можно снова подумать об уходе», — думал он, грея на спиртовке воду — нужно было смыть кровь, запекшуюся на перьях.

«Наверное, ей нужно сделать что-то типа гнезда, — рассуждал он. — Ведь птицы, кажется, вьют гнезда?»

Он нашел коробку, вытряхнул из нее пакетики и мешочки с реагентами и выстелил дно тряпками. Туда он поместил птицу. Потом подумал, что ей там темно, и прорезал окошечки в стенках коробки. Но было все равно темно, и он понял, что это из-за его давно не мытого окна. Тогда он взялся протирать стекло, но только размазал грязь. Пришлось тащиться к старой Марте. Она и раньше оказывала помощь по хозяйству, и теперь не заартачилась — пришла и сноровисто вымыла окно. В комнате стало гораздо светлее.

«Как я здесь жил, в таком мраке? — удивленно думал Алхимик. — Немудрено, что я чего-то не разглядел… А солнечный свет — это, оказывается, приятно!»

Но в его полуподвальном жилище солнечного света случалось немного. И Алхимик подумал о том, что птицу надо выносить на свежий воздух, хотя бы ненадолго. Как только немного окрепнет!

Теперь ему снова каждый день приходилось решать задачи и производить опыты, только это были опыты совсем другого рода. Что она больше любит — хлебные крошки или крупу? Как правильно срастить перебитое крыло? Сколько воды ей требуется в день? Какая температура воздуха должна быть в комнате? Существуют ли лекарства для птиц?

Алхимик то и дело обращался к Марте и с удивлением заметил, что она вообще-то интересная старушка и очень много знает как о птицах, так и о жизни вообще. Как он раньше мог этого не замечать?

Он снова стал выходить в город — птице требовалась разнообразная и полезная пища, а ему — книги о птицах. Он познакомился с библиотекарем, и тот подбирал ему книги о редких птицах. Алхимику это было нужно, потому что он никак не мог определить, к какому виду относится его питомица.

Аптекарь подсказал ему, что перебитое крыло нуждается в массаже, так оно быстрее зарастет. Алхимик не мог вспомнить, прикасался ли он когда-нибудь к живому существу, не то что там массировать! Поэтому ему пришлось взять у аптекаря несколько уроков, и ему было приятно, когда аптекарь хвалил его за понятливость и аккуратность.

Теперь каждый вечер он брал птицу в руки и гладил ее. Птице нравилось: она замирала, прятала голову на грудке и выглядела очень довольной. Если не сказать счастливой… А самому Алхимику очень нравилось тепло, которое чувствовали его руки, и мерное биение ее сердца, которое передавалось ему. Это были незнакомые, непривычные реакции, и Алхимик изучал их, как когда-то химические формулы. Только теперь не умом — через чувства и ощущения.

Вскоре он стал брать коробку и выносить птицу на прогулку. Сначала он гулял рядом с домом, но потом решил, что среди деревьев ей будет лучше. Теперь он уходил с ней в парк и там выпускал ее погулять по травке, зорко следя, чтобы рядом не появилось котов, собак, вредных мальчишек и прочих нежелательных элементов.

Теперь он часто разговаривал с птицей. Он так намолчался за всю предыдущую жизнь, что теперь не мог наговориться. Он рассказывал птице о том, что прочитал сегодня, и о том, что собирается делать завтра, и даже вспоминал какие-то истории из своего детства, которые, казалось, уже забылись навсегда.

Птица не отвечала ему, но слушала внимательно, искоса поглядывая на него круглым глазом, иногда склоняя голову набок, к плечу, и ему казалось, что она все-все понимает.

Вскоре птица начала пробовать взлетать. Крыло срослось — видимо, массаж оказал свое целебное действие, да и сбалансированное питание сыграло положительную роль. Птица теперь выглядела живой и веселой, и казалось, вот-вот запоет. Алхимик смотрел на птицу и наполнялся гордостью и радостью — он смог! он сумел! у него получилось! Но к радости примешивалась доля печали — он понимал, что рано или поздно придет момент, когда птица сможет подняться в небо, и тогда… Ему не хотелось думать, что тогда.

Теперь он иногда заходил к старой Марте попить чаю и посоветоваться насчет птицы. Однажды (он и сам не понял как!) у него вырвалось то, что он так тщательно держал в себе.

— Бабушка Марта, ведь она уже почти здорова! Она уже пробует летать. А скоро улетит совсем. Но как же тогда я?

— Заведешь кошку, — пожала плечами старая Марта. — В этом мире всегда есть кто-то теплый и живой, который нуждается в твоей заботе. По-моему, ты просто до ужаса боишься терять. Но ведь без потерь не бывает и приобретений!

— Но я привык к ней! — пытался разобраться в своих чувствах Алхимик. — Она в каком-то смысле мое творение! Лучшее творение!

— Божье она творение, — не соглашалась старая Марта. — Ничего твоего в этом мире нет, и ни на что ты не имеешь исключительного права. И вот что я тебе скажу! Есть такая старая мудрость. Если у тебя что-то есть — отпусти это. Если оно действительно твое — оно к тебе вернется. А если не вернется — оно никогда твоим и не было. Вот как-то так, миленький.

— Я могу заботиться о ней, брать ее в руки, кормить ее, и это счастье, — размышлял Алхимик. — Но при одной мысли, что это кончится, я уже становлюсь несчастным. То есть мое счастье не абсолютно?

— Ты молоденький дурачок, — хихикала старая Марта. — Абсолютной бывает только смерть. А все остальное — приходит и уходит. Как волна, как ветер, как времена года. Мы несчастны, когда печалимся о прошлом или боимся будущего. Но сейчас-то ты счастлив?

— Сейчас — да, — говорил ей Алхимик.

— Вот и будь счастлив сейчас, миленький! — советовала старая Марта и для полного счастья подкладывала ему вкусного домашнего печенья.

И однажды случилось то, чего он так боялся. На очередной прогулке птица взлетела. По-настоящему взлетела, высоко в небо. Она выделывала пируэты, камнем падала вниз и переходила на бреющий полет, и ее крылья двигались ровно и мощно. Он, задрав голову, наблюдал, как она резвится в небе, потом к ней присоединились другие птицы, и вскоре все они скрылись за густыми кронами деревьев. Он ждал еще какое-то время, а потом продрог и пошел домой.

Он шел и отслеживал свои ощущения. Они были странными: вроде бы ему было грустно от того, что птица улетела — и, наверное, навсегда, но в то же время радостно, что он помог ей вернуться в свою привычную среду, в небо, причем вернуться здоровой и счастливой. Смесь грусти и радости была очень странной. Внутри явно происходила химическая реакция. И от этого он почувствовал странное расширение в области груди и лопаток, как будто там что-то расправлялось. Что-то, похожее на крылья.

Он шел домой, весь в раздумьях, и не замечал, что спина его распрямилась, а походка стала упругой, и что презрительные складки у губ разгладились, и теперь его улыбка выглядит просто немного грустной, и встречные девушки бросают на него заинтересованные взгляды — ведь Алхимик, по сути, был совсем еще не старый и вполне видный мужчина.

Уже на подходе к дому он увидел плачущую девочку, прижимающую что-то к груди.

— Что случилось, малышка? — наклонился он к ней.

— Мама… Сказала, если не пристрою в хорошие руки, утопит! — сквозь слезы проговорила девочка.

— Кого утопит? — не понял Алхимик.

— Его… котенка!

И она показала черного как смоль малыша с коротким тонким хвостиком, моргающего зелеными глазками и явно не осознающего, что его жизнь может прерваться во цвете лет.

— Как ты думаешь, у меня хорошие руки? — спросил Алхимик, пряча улыбку.

— Хорошие! — с надеждой сказала девочка, мигом перестав реветь. — Я же вижу, очень, очень хорошие!

— Ну тогда пристрой его в мои руки, я обещаю о нем хорошо заботиться. Это мальчик или девочка? А имя у котенка есть?

— Девочка… Она еще безымянная.

— Ладно, тогда скажи, как зовут тебя.

— Мама называет меня Триша.

— Хорошо. Так тому и быть. Назову котенка Триша. Ты не против?

— Я не против! Пусть у вас тоже будет своя Триша. А вы где живете? Можно, я буду его навещать? — спросила девочка.

— Вот в этом доме, вход прямо с улицы, в подворотню и сразу направо, — сообщил Алхимик, беря в руки хрупкое пушистое тельце. — Приходи когда захочешь.

— Спасибо, дяденька! — звонко сказала девочка и на миг обняла Алхимика, сильно, от души. — Вы очень хороший! Я теперь очень, очень счастливая!

И девчонка припустила вдоль по улице. А Алхимик поудобнее устроил на ладони котенка, который тут же свернулся в клубочек и заурчал, и двинулся домой. Он шел и улыбался. У него снова появилась цель.

В прошлом у него была птица, благодаря которой в его жизни появились приятели — аптекарь, библиотекарь и еще старая Марта.

В будущем — черная кошечка Триша и девочка с таким же именем, которая обязательно придет его навестить.

А в настоящем — пусть короткое, пусть мимолетное, пусть вечно ускользающее, зато абсолютное счастье.

— Алхимия счастья — сложная наука, — глубокомысленно изрекла я. — Столько компонентов!

— Ничего сложного, — зевнула Эльфика, поудобнее пристраиваясь спиной к могучему стволу. — Счастье — это и есть единственный компонент счастья. Оно само в себе! Вот несчастья — это да…

— А что «да»? — тут же возразила я. — С несчастьями, по крайней мере, все понятно: в чем они заключаются, от чего происходят.

— Ну и от чего же? — флегматично спросила Эль, аккуратно раскладывая по сторонам свои легкие радужные крылышки. — От чего люди бывают несчастными, скажи мне?

— Ну, много от чего, — призадумалась я. — Вот, бывает, с жильем проблемы. Или болеют чем-нибудь. Или очень одиноки. Или просто — в себе не уверены. А то еще — денег не хватает.

— Денег не хватает! — фыркнула Эльфи. — С жильем проблемы! Тоже мне, несчастья! Да просто надо сделать так, чтобы все было, и всего хватало!

— Как у тебя все просто! — укоризненно сказала я. — Рррраз — и взялось!

— Именно так. «Рррраз — и взялось!» — передразнила меня Эльфика. — Счастливый человек просто притягивает к себе разные приятности. Аура у него такая, располагающая. Пошли Счастье в мир — и оно тут же вернется тысячей отражений. Вот примерно как в следующей сказке!

ом страдал. Недавно его покинули Хозяева — они полюбили другой Дом. Тот был просторнее и выше, и комнат в нем было больше, и обитал он в более престижном районе. Покинутый Дом помнил их радостные сборы. Они снимали фотографии и картины со стен, упаковывали коробки, вывозили мебель, и Дом чувствовал, что вместе со всем этим уходит его важная часть. Когда сняли шторы и гардины, окна дома стали похожи на широко раскрытые глаза обиженного ребенка. Казалось, Дом вот-вот заплачет, но никто не обращал на него внимания. И однажды наступил момент, когда была вынесена последняя коробка, вывезен последний диван, дверь захлопнулась, и в ней дважды повернулся ключ. Дом остался совсем один.

Несколько дней он горевал. Ему не хватало голосов, шагов, суеты. Никто не включал в нем свет по вечерам, никто не крутил краны, не открывались окна, не гуляли сквозняки. Дом сник, вроде бы даже стал ниже, и окна его потускнели.

Однажды на крышу дома села ворона.

— Что, разрушаешься потихоньку? — ехидно спросила она Дом.

Обычно Дом игнорировал некорректные реплики, но на этот раз не смог промолчать.

— С чего это ты взяла? И вовсе я не разрушаюсь! — обиженно возразил Дом.

— Разрушаешься-разрушаешься, — подтвердила зловредная птица. — Всем известно, что обиды, переживания, тоска разрушают! И людей, и дома!

Дом хотел было дать гневный отпор и даже прогнать Ворону, но он чувствовал себя так одиноко, что даже такой собеседник был за счастье. Собственно, и возражать-то было нечего: он действительно страдал от одиночества, обижался и тосковал.

— Мои Хозяева съехали. Они нашли другой Дом! Я им больше не нравлюсь, — пожаловался Дом.

— Ну и что? — хладнокровно парировала Ворона. — На свете еще много Хозяев. Эти съехали — придут другие.

— Я не хочу других, я хочу своих! — грустно сказал Дом.

— Ну и дурак, — вынесла вердикт Ворона. — Давай-давай, страдай. Скоро у тебя от слез сантехника потечет, потом от тоски дерево рассохнется, от злости двери перекосит, а потом тебя отправят на слом, потому что кому ты такой будешь нужен?

Дом знал, что она права. Дома старятся и умирают так же, как и люди, и негативные эмоции разрушают их во много раз быстрее, так же, как и людей.

— Ворона, ты мудрая птица, — начал Дом.

— Не буду спорить, — скромно согласилась Ворона.

— Тогда скажи, что же мне делать? Я не хочу разрушаться. Но очень страдаю от одиночества! И неизвестно, сколько оно продлится… А я так привык служить людям!

— Даю совет, и заметь! — совершенно бесплатно. Чем горевать да печалиться, начни лучше мечтать, — посоветовала Ворона.

— О чем мечтать? — не понял Дом.

— Ну как о чем! О будущем, — пояснила Ворона. — О твоих будущих жильцах. Какими они будут. Как они станут с тобой дружить. Как вы будете друг другу нравиться. Как вы будете любить друг друга и заботиться — ты о них, а они — о тебе.

— Но это же только мечты, — возразил Дом.

— Мысль материальна, — сообщила птица. — Не веришь — проверь. А я тебя уговаривать не собираюсь. Вечер уже, спать пора.

И Ворона улетела. А Дом остался. Делать ему было нечего, страдать уже надоело, поэтому он начал мечтать. Он смотрел на мягкие синие сумерки, на первые звезды, на взошедшую луну, и мечтал о том, как в дом придут новые Хозяева — женщина, мужчина и дети. «Пусть их будет много, чем больше энергии, тем лучше», — решил Дом. Он немного подкорректировал образ Женщины, сделав его чуть поярче и добавив улыбчивости. Образ ему нравился. «Когда тебе будет грустно, просто займись моим благоустройством, и я дам тебе Радость и Спокойствие, — пообещал Дом. — А ты будешь нашим Жизненным Центром». Теперь Мужчина. Дом придумал его большим и сильным. «Нам нужен надежный Хозяин, опора и защитник, — подумал Дом. — Если ты устанешь, Хозяин, я дам тебе Тепло, Уют и Отдохновение». Теперь дети. Дом наделил их разными, но одинаково смешливыми мордашками, подумал — и сделал их живыми и шумными. «Вы будете нашим Вечным Двигателем!» — решил Дом. Ведь всем известно, что лети охотно делятся своей светлой Энергией со всем Миром.

Теперь Дом целыми днями был занят и испытывал удовольствие от того, чем занимался. Однажды наведалась Ворона, но ему некогда было долго разговаривать: он как раз продумывал планировку клумбы перед входом и садика на заднем дворе.

— Красавчик, выглядишь помолодевшим, — одобрила Ворона. — Так держать! То есть так мечтать!

…Однажды утром его привычные грезы прервались голосами людей. Очнувшись от мечтаний, Дом увидел, что на крылечко поднимаются трое — двое мужчин и женщина. Одного мужчину он уже видел раньше — это был торговец недвижимостью, а вот двое других… Это были люди из его Мечты. «Не может быть, я еще сплю», — подумал Дом. Но люди уже открыли дверь и вошли внутрь.

— О Боже, это чудо какое-то, — воскликнула Женщина. — Я именно так себе и представляла наш Дом! Все как я мечтала! И лестница… И окна… И кухня!

— Да, очень солидный дом, — согласился Мужчина. — Надежный такой, основательный. Я одобряю.

— Посмотрите, почувствуйте, какой он теплый и светлый, — призвал торговец недвижимостью — так гордо, как будто собственноручно наполнил его Светом и Теплом.

— Да, и он очень приветливый, хотя и немного заброшенный, — согласилась Женщина. — Здравствуй, Дом! Ты не против, если мы станем здесь хозяйничать?

Дом был не против. Кто же будет препятствовать исполнению собственной Мечты?

— Вы оба работаете? — поинтересовался торговец.

— Да! Нет! — одновременно сказали Хозяева, посмотрели друг на друга и засмеялись.

— Я раньше работала, но теперь хочу быть Хозяйкой дома! То есть Домохозяйкой! Ведь кто-то должен заботиться о таком замечательном доме, — пояснила Женщина.

— Очень хорошо, — обрадовался торговец. — Я почему-то так и подумал. Тогда мы с вашим мужем могли бы заняться оформлением бумаг!

И они с хозяином занялись бумагами. А новая Хозяйка в это время знакомилась с Домом. Она трогала стены, гладила перила, рассматривала окна, заходила в разные комнаты, и ей казалось, что они знакомы уже давным-давно.

— Мне кажется, что я уже люблю тебя, Дом, — сообщила Домохозяйка.

— Я тоже давно люблю тебя, — прошелестел ей Дом.

— Каждое утро я буду первым делом говорить тебе «здравствуй», — пообещала Домохозяйка. — По утрам, в ванной, я буду петь тебе Приветственную Песнь. А потом я буду заниматься тобой: мыть, чистить, убирать, приводить в порядок. Ведь, знаешь ли, здесь будут дети! А они всегда все разбрасывают!

«Дети! Будут дети! Наш Вечный Двигатель!» — счастливо подумал Дом.

— А на заднем дворе мы сделаем садик! И клумбу перед входом. Дом начинается с клумбы, как ты полагаешь? — спросила хозяйка.

Дом так долго придумывал эту клумбу, что полагать по-другому он просто не мог. Хозяйка дома прошла на кухню.

— Господи, какое поле деятельности! — воскликнула она. — Вот здесь я буду готовить. А здесь разместится посула. Тут будет разделочный стол, а вот тут — удобное кресло для отдыха.

И Домохозяйка радостно пропела: «Ведь так приятно собираться под крышей до-о-о-ома твоего-о-о-о-о!»

— Нет, ну кто придумал, что домохозяйке может быть скучно? Не понимаю! Ведь Дом так нуждается в нашей Любви и Заботе! — произнесла Домохозяйка, обращаясь к кухонному крану. Кран благоразумно промолчал — он тоже нуждался в Любви и Заботе.

— А по вечерам мы все будем собираться в гостиной, — решила Домохозяйка. — Мы будем рассказывать разные истории, которые случились за день, ужинать, потом смотреть телевизор или играть в разные игры. Когда вся семья дома — это такое счастье!

Дом был совершенно с этим согласен.

Как-то вечерком прилетела Ворона.

— Смотрю, в тебе жизнь кипит ключом? — спросила Ворона.

— Еще как кипит! — охотно подтвердил Дом. — Ты и не представляешь, как это приятно, когда в Доме — Счастливая Домохозяйка.

— Ну, Счастливому Дому — Счастливую Хозяйку. И наоборот, Счастливой Хозяйке — Счастливый Дом. Все взаимосвязано! — подтвердила Ворона.

— Спокойной ночи! — расчесывая волосы перед сном, сказала Дому Счастливая Домохозяйка. — Хлопотный выдался денек, но удачный.

— А завтра будет еще лучше, — твердо пообещал ей Дом. — Отныне и впредь! Уж я позабочусь!

— Знаешь, Эльфи, я вот подумала: очень часто человек полагает, что он будет счастлив, когда заполучит какую-нибудь желанную вешь. И у меня так бывало. А когда получаешь — просто оторопь берет: разве я этого хотела??? Я ж совсем не то имела в виду! И опять счастье отодвигается.

— Это оттого, что люди часто сами не знают, чего хотят на самом деле, — уверенно объявила Эльфика. — Или думают, что хотят одно, а в глубине души верят совсем в другое. А Вселенная всегда исполняет заказы точь-в-точь, без малейших отклонений.

— По-моему, Вселенная могла бы быть и добрее, — посетовала я. — Подправить там, подкорректировать.

— Если не было просьбы поправить по ходу дела, Вселенная не имеет права, — с сожалением сказала Эльфи. — Уж каков проект, таков и объект! А Вселенная в данном случае — всего лишь прораб!

— В общем, правильно говорят: «Бойтесь своих желаний, ведь они имеют тенденцию исполняться!» — меланхолично заключила я.

ривет, я — Исполнитель Желаний. Есть такая штука на Небесах. Да, да, вы все правильно поняли — я исполняю ваши желания. Нет, я не ангел, я — исполнитель. Ну, агрегат такой, как мясорубка, например. Заложили кусок мяса — а на выходе фарш. Так же и я: заложили желание — а на выходе воплощение.

Я давно с желаниями работаю. С тех пор как создали. А когда это началось — я и сам не помню. Наверное, с Начала Времен.

Я ведь что хочу сказать? Меня так часто клянут!!! Мол, что же это такое получилось, я вовсе не того желал. Но я вам что скажу: фарш без приправ не бывает, ведь так? Ну там, лучок, перчик, соль… Так и ваши желания! Думаете одно, говорите другое, а в виду имеете третье. Так что ваша высказанная мысль приправлена еще много чем!

Вот, помню, как-то заказал один хороший человек жену. Так-то он долго холостяковал, и жизнь у него была вполне веселая. Но решил вот остепениться, семью завести. Мысль у него была вполне благородная: «Вот женюсь — будем друг другу помогать, поддерживать в трудную минуту, вместе с превратностями судьбы бороться, да и на старости лет стакан воды кто-то подаст…» Ну, основное желание — жениться, это понятно. А приправы? Он же в фарш напихал и «превратностей судьбы», и «трудных минут», и «модель немощной старости» приплел… Желание я выполнил: я отказаться не могу, мое дело — воплощать… Только вот теперь он клянет и судьбу, и жену свою, и самого себя, потому как у него, как он женился, вся жизнь в сплошную борьбу за выживание превратилась. Вот так они с женой и претворяют его желание в жизнь — то плечо к плечу, то спина к спине. Ясное дело, думает, что женитьба его ошибкой была. А на самом деле — как заказано, так и исполнено!

А вот еще, помню, случай был. Левушка молодая о любви мечтала. Ну, любовь — дело хорошее, правильное. Но ведь как мечтала-то!!! «Хочу, мол, безумной любви, чтобы обо всем на свете забывать, чтобы как с головой в омут, чтобы один день на другой похож не был и чтобы он с меня глаз не сводил, любил меня больше жизни, ни на шаг от меня не отходил!» Сказано — сделано. Как только ее желание нужной плотности достигло — сразу в переработку. Подобрали ей знойного южного парня, красавец, джигит, горячий и необузданный. Так вы бы видели, на что она теперь похожа!!! Он же ревнует ее по-черному, все время доказательств любви требует, и все ему мало. Любовь там и правда безумная, ума в ней точно нет — одни страсти. А как следит за ней!!! Все точно выполнено — ни на шаг ее не отпускает, глаз не сводит. Боюсь вот только, что она дойдет до последней черты — и в омут с головой…

Нет, вы не подумайте, что все в такие крайности бросаются. Это ж я из ряда вон выходящие случаи рассказываю. Не у всех страсти в клочья. Но недовольных все равно много!

Вот сами посулите: женщина считает себя некрасивой, непрезентабельной. И каждый день молится тихонько: «Господи, пошли мне человека! Пусть хоть какой, хоть кривоногий, хоть лысый, хоть старый! Пусть на диване с газетой, ну и пусть! Только бы мужчина в доме был! Я бы ему все условия создала, чтобы ему хорошо было! Пожалуйста, Господи!»

Такая чистая молитва всегда до неба долетает. Раз долетела, два долетела, сто раз долетела… А там и плотность нужная образовалась, и уж Небесная Канцелярия ее регистрирует и к выполнению подписывает. А теперь подумайте: ну какая женщина будет довольна, если у нее на диване обосновался с газетой лысый кривоногий старик, да еще и внимания постоянного требует! А ведь сама просила!!! Хотя в глубине души была уверена, что за скромность ее неземную выдадут ей Прынца на белом коне. Ну, на худой конец, Емелю с его трехкамерной печкой и волшебной щукой. Дорогие мои!!! У нас здесь скромность никто по 5-балльной системе не оценивает! У нас исполняют желания — причем именно так, как вы их заказали!

Вот одна способная девушка зрелых лет (ну, это которая к тридцати приближается) путем специальных тренировок довела силу мысли до высот неимоверных. И шлет, значит, такой запрос: «Я согласна много работать, пусть на нескольких работах, я сильная, я выдержу, только бы я и мои будущие дети были обеспечены». Аминь, товарищи! То есть хана… Ведь она сама себе заказала такое существование!!!

Несколько работ. На каждой много работы. Причем тяжелой — потому что она «сильная» и «выдержит». А дети — всегда остаются «в будущем». Это ведь она так сказала! А сила желания у нее — на зависть обывателю! На всю Вселенную разносится. Попробуй, не исполни. Ну ладно, если она помучится-помучится, да и догадается другое желание послать. А если нет? Так и будет жить, по принципу «Есть женщины в русских селеньях». Только, как правило, несчастные…

А то еще одна умница (правда, умница, не иронизирую ничуть!) решила скинуть с себя крест, который полжизни волокла. Дети вроде выросли, муж замучил своей безынициативностью — без ее команды даже чаю не попьет. Ну, она и заказала желание: «Хочу, мол, быть слабой женщиной! Я уже наработалась, устала — смертельно, пусть теперь они вокруг меня покрутятся». А поскольку, как я уже говорил, умница была — применила специальные метолы для скорейшего выполнения желания.

Ну и что вы думаете? Вдруг откуда ни возьмись образовалась у нее суровая болезнь. Из тех, что на всю жизнь. Вот лежит она в кровати, «слабая женщина», чувствует себя из рук вон плохо — ведь «устала смертельно», а семейство ее вокруг покрутилось-покрутилось немного, да и по своим делам. Они-то больную маму не заказывали, у них жизнь продолжается!

Слава богу, у моей умницы было много времени, чтобы, лежа в полном одиночестве, пересмотреть свои ошибочные убеждения и новый заказ нам послать. Ну, тут все как положено: оценили плотность желания, завизировали, просчитали варианты, поставили на очередь, внесли изменения в сценарий, потом мне передали. В общем, через год и следа от неизлечимой болезни не осталось. А умница моя теперь других учит, как правильно желания формулировать. Потому как опыт есть. Как-никак целый год суровой практики!

Да-а-а-а-а… Желания, если подумать, страшная штука! Такого себе нажелать можно! Да и не только себе. Вот отец сыну говорит: «Балбес! Я в твои годы уже… А у тебя одни глупости на уме и руки не тем конном вставлены! Будешь всю жизнь неудачником, лузером, аутсайдером!» Это ж какое пожелание? А если сын однажды ему поверит? И придется мне исполнить такое вот «двойное» желание? Да что я говорю — «придется»? Исполняю! Много таких желаний! Спроси отца зачем — так ведь завопит, как потерпевший: «Вовсе я ему такого не желал! Я как лучше хотел!» А у нас тут толкователей и оракулов нет, как заказал — так и получил.

Плотность желания… Это важная штука! Если вы раз за разом думаете, что что-то плохое случится, вы же ему свою энергию даете, оно ж с каждым разом все плотнее становится, все ощутимее! И рано или поздно в мою мясорубку попадет! А вы потом скажете: «Ну вот, я так и знал…» Хотя на самом деле надо бы сказать: «Я так и придумал…»

Я вот что советую: если плохая мысль в голову пришла, вы ее отловите и сразу в хорошую превратите. Ну, например, боитесь вы на самолете лететь. Террористы, мол, и все такое. А вы сразу представьте себе, что у террористов — праздник какой-нибудь. Плов там, шашлычок, задушевные беседы, восточные танцы. Не до вашего самолета им сейчас — празднуют! Пожелайте им побольше счастливых праздников — и летите себе спокойно.

Опять же, вязкость времени… Я уж говорил — от желания до воплощения время должно пройти. Пока изучат, пока уточнят, пока подпишут, пока ресурсы Вселенной подтянут… А между прочим, многие из вас ждать просто не умеют! Не получилось сразу, вы и говорите: «Ну и ладно, не больно-то и хотелось!» А если не больно-то и хотелось — желание в мусорную корзину отправляется. Кто ж его выполнять будет, если вам уже не хочется? Учитесь верить и ждать! Мы ж тут исключительно для вас работаем, у нас больше других дел нет!

А еще бывает, когда и желание исполнено в точности, и счастлив человек, а всё равно сам себе все испортить стремится… Я вот вам историю расскажу — просто роман с продолжением.

Обратилась к нам одна молодая женщина. Умница, красавица, чистая душа. И желание у нее было хорошее: на Чистую Любовь. Такие желания исполнять — одно удовольствие. Я уж дословно не помню, но звучало оно примерно так: «Хочу неземной любви, чтобы отношения были праздником, чтобы романтика была, взаимная нежность, забота, и счастье, и ребеночек чтоб у нас был, любимый и долгожданный. И чтоб каждая встреча — как в первый раз, и как в последний тоже!»

Ну, смотрю, какие приправы. Приправы обычно из полсознания вылезают, люди часто их и не осознают. А у нее к чистому намерению о Любви примешивается вот что: «Быт убивает любовь, превращает ее в привычку. Когда каждый день — это уже не праздник, а будни». Ладно, думаю, учтем!

Выполнял я это желание с огромным удовольствием! Подобрали ей пару идеальную — ну точно такие же убеждения, один в один! И получилась у них Великая Любовь, сплошная романтика: букеты, переписка, звонки, встречи, расставания, общность интересов, танец душ! Я сам любовался — феерия, волшебный сон! Как они подходят друг другу… То, что называется «идеальная пара»! Он счастлив, она счастлива, души звучат в унисон, и ребеночек родился в любви, в общем, заказ выполнен на 100 %!

Думаете, хеппи-энд? Как бы не так! Через какое-то время она решает, что ей этого мало. Теперь она хочет, чтобы жить вместе. Чтобы каждый день просыпаться в одной постели, а каждый вечер — ужинать за семейным столом. Вот те на…

Наши тут, в Небесной Канцелярии, нимбы чешут: это ж совсем новое желание, а вовсе не продолжение того, предыдущего, как она себе мыслит… Ну, выяснили у Ангела-Хранителя, что там ее любимый мужчина по этому поводу думает. А думы задушевные у него такие: «Господи, благодарю тебя за эту женщину и за эту любовь! У нас все как в волшебном сне. Только бы не просыпаться! Мы уже много лет вместе. У нас ребенок скоро в школу пойдет. И такая свежесть в отношениях! Это потому, что мы вместе не живем. Каждая встреча — как в первый раз. И как в последний. Вспоминаю свой прошлый опыт семейной жизни — мороз по коже. „Семейная лодка разбилась о быт“, — как сказал поэт. Нет, больше я такой ошибки не повторю, мне моя женщина слишком дорога. Я ведь так ее люблю!!!»

Ну и скажите на милость, как тут быть??? Раньше их желания совпадали, а теперь вошли в противоречие… Его менять — никак, ведь свобода воли же! А жить вместе он ну ни в какую не хочет! Боится потерять то, что есть. И ведь не без оснований! Разумеется, отношения у них станут другими. Права моя красавица: когда каждый день — это уже не праздник…

Конечно, мы ей намекали, подходящих мужчин в ее жизнь приводили, с соответствующими убеждениями. Но она их в упор не видит — ей ее любимый тоже дорог! Она других не хочет, она его ждет, когда он созреет…

Вот и так бывает, сами видите… Счастье — штука тонкая, многообразная. Приручить его непросто, а вот спугнуть — легко. Поэтому я и говорю: прежде чем пожелать по-настоящему, подумайте, точно ли вы этого хотите! А то ведь воплотится — не вернешь, придется жить с тем, что есть.

Какой-то мудрец сказал: «Бойтесь своих желаний, они имеют обыкновение сбываться». Ну, мудрец давно жил, человечество с тех пор ой как повзрослело. А я вам по-другому скажу: «Не бойтесь желаний! Изучайте их, анализируйте, шлифуйте и доводите до ума! Учитесь желать правильно — и тогда все у вас получится!»

А я, Исполнитель Желаний, воплощу их в жизнь в лучшем виде. На 100 %!

— Ну вот! — с воодушевлением дописала последнюю строчку я. — Про Исполнитель Желаний готово. Внесли, что называется, ясность. Теперь другие смогут предвидеть последствия своих заказов Вселенной.

— Невозможно предвидеть все последствия, — охладила мой пыл Эльфика. — Все равно что-нибудь, да не учтешь.

— Почему не учтешь? — не согласилась я. — Если хорошенько подумать…

— Если бы ты хорошенько подумала прямо сейчас, то поняла бы: мир слишком изменчив. От желания до воплощения все в нем может измениться, и твое желание станет просто неактуальным.

— Примеры? — потребовала я.

— Сколько угодно! — хладнокровно пообещала Эльфи.

ресс-конференция, посвященная олигарху Руслану Аграновичу, оказалась «бомбой». На ней олигарх, и без того известный своими безумными выходками (недавняя покупка Антарктиды была не самой даже экзотической из них!), официально заявил, что переписал завещание, согласно которому после смерти его тело должно быть заморожено по новейшим криогенным технологиям и помешено в специальный бокс, до востребования.

Эта новость вызвала шок. Щелкали фотоаппараты, журналисты наперебой задавали вопросы.

— Как вы решились на такой ответственный шаг?

— Жизнь олигарха трудна и полна опасностей. Самая пора позаботиться о будущем.

— Кому вы доверяете столь тонкий процесс?

— Исключительно себе! Я основал лабораторию «Рус-Криоген», которая будет предоставлять подобные услуги всем, кто готов выложить соответствующую сумму…

Названная сумма заставила уважительно выдохнуть даже видавших виды спецкоров-«гламурщиков».

— С какой целью вы предприняли этот шаг?

— Хочу воспользоваться родным телом, когда будет открыт секрет бессмертия.

— Вы верите в бессмертие?

— Я верю в торжество науки. А для того, чтобы криогенное направление особенно торжествовало, я инвестировал в «Рус-Криоген» определенную сумму…

На этот раз пропустили удар сердца даже интеллигентные «быки» из секьюрити.

— Какие технологии используются?

— Тут вам лучше разъяснит генеральный директор «Рус-Криогена», наш завлаб, так сказать. Вперед, наука!

— Этот метод основан на использовании анабиоза и заключается в глубоком замораживании человека сразу после его смерти для переноса его, таким образом, в будущее, когда средствами молекулярной медицины организм может быть оживлен, то есть восстановлен, омоложен, разморожен и реанимирован… — затараторил лохмато-лысоватый очкарик: на котором даже дизайнерский пиджак сидел, как лабораторный халат.

Фотоаппараты щелкали. Олигарх сиял. Присутствующие мрачно завидовали. Никто из них не догадывался, что до неведомого «будущего» оставалось не так много, как казалось.

— Ну а это что такое, непонятное, чудное? — спросила трехметровая золотистая энергетическая Высшая Сущность, сканируя взглядом аккуратные ряды криокапсул.

— Это «Рус-Криоген», лаборатория такая, незадолго до Перехода организована, — доложил землянин, проплывая под потолком. Он был не такой золотистый, но тоже светился. — Блин, никак не могу привыкнуть к новым возможностям. Чувствую себя первым космонавтом. Или даже Белкой и Стрелкой.

— Ничего, скоро привыкнешь, — ободрил Высший. — Ну удобнее же, когда от земного притяжения не зависишь?

— Ну! — воодушевленно согласился землянин. — И то, что транспорт теперь не нужен — тоже удобно. Р-р-раз — и там, где хочешь. А то в метро, да в часы пик, знаешь ли…

— Во-во. Я ж тебе и говорю. Погоди, сейчас освоишься немного — и в другие миры будешь только так перемещаться.

— Да я уже был, с организованной экскурсией. Планеты Солнечной системы осматривали. За полдня — всю систему облетели. Прикольно! Думаю, скоро и в дальний космос махну. «На пы-ы-ы-ы-льных тропи-и-и-и-инках далеких плане-е-е-ет…»

— Хорошая песня, хоть и древняя. Слушай, а ведь мы с тобой молодцы, практически открытие сделали! — объявил Высший. — Ну, помнишь, те неприкаянные Души в отстойнике? На которых энергетические тела не запланированы?

— Помню. И что?

— Так, похоже, вот они, тела!

— Да брось! — ахнул землянин и живо стек с потолка на пол. — Что они тут делают? И кто их сюда запихал? И, главное, на фига они нам?

— Да ты не слышал, наверное. Тут во время Перехода все учитывалось. Помнишь, уровень вибраций всем повышали, чтобы физические тела на плазменные сменить? Ясен пень, это по желанию делалось. Свобода воли — она всегда основополагающий принцип. Так вот: небольшая часть землян, что-то меньше 1 %, завещала, как только бессмертие откроют, обязательно вернуть им те тела, которые они носили при земной жизни. Ну, бессмертие мы обеспечили благодаря Переходу человечества в энергетические формы существования. Только мы не знали, где эти самые тела складированы. Так вот, сдается мне, что это они и есть. И сохранность какая отличная!

— И что теперь делать будем?

— Ты уже освоил дальнюю связь? Вот и вызывай наших, и дежурную бригаду Ангелов заодно.

— Да я пока еще плохо концентрируюсь, сигнал плавающий получается.

— Вот и тренируйся. Оно конечно, вы тут теперь все бессмертные, в энергетических-то телах, но чем быстрее освоишь новые возможности, тем интереснее жить будет. Пробуй, студент!

Бывший олигарх Руслан Агранович сидел в шезлонге, потягивал холодный мартини из бокала и с тоской щурился на солнышко. Из кустов вывалился толстый и недовольный Кукуев, в прошлом губернатор.

— Сидишь? Чего сидишь-то? Пошли, что ли, пульку распишем. Мы там с нашими собрались, пивка заказали этим… светочам, чубайсовцам юным, чтоб их…

— Не лайся, — меланхолично посоветовал Агранович. — Чубайс, как всегда, умнее всех оказался. Не проспал Переход. Встречался я тут с ним. Вибрирует так, что аж переливается. Подрядился на Млечном пути сверхновые зажигать. Молодец, и в Старые Времена вертелся, и в Новые приспособился.

— А мы-то, слышь, чего так лоханулись? — плюнул Кукуев. — Криогеника, криогеника… Фуфло оказалась эта твоя криогеника! Вон, эти все, которые в новых телах, полной жизнью живут, по Галактикам только так мотаются! А мы тут, в шезлонгах за пулькой, прозябаем… Чего нам-то световые тела не дают?

— Завещания, друг мой, завещания! Поторопились мы с этими завещаниями… Пожелали сохранить земные тела, ну так нам их и выдали. Смерть теперь отменена, так что на веки вечные…

— И чего? Ничего нельзя сделать?

— Похоже, ничего. У них тут свобода воли сильно уважается.

— А может, того… подмазать?

— Ты дурак, Кукуев? Кого тут подмазывать? Этих, летучих? Так им не надо ничего. Они сами себе и телефон, и телевизор, и средство передвижения. И главное, чем подмазывать? У них тут даже денег нет.

— Ай, попали мы! Считай, пожизненное схлопотали.

— Да ладно, не причитай. Что ж теперь… Ладно, хоть снабжают всем по высшему классу. Эй, гарсон! Еще мартини! И устриц!

Возникшая откуда ни возьмись энергетическая сущность одним щелчком сотворила мартини и устриц, сочувственно спросила:

— Скучно вам тут? Может, яхту сотворить? Я еще помню, как они выглядели. Хоть по заливу поплаваете, что ли. Для разнообразия.

— Ну, сотвори, что ли, — вздохнул бессмертный олигарх. — Хоть молодость вспомнить! Поплывешь со мной, Кукуев?

— Это можно. Что тут еще делать? А когда? Пульку-то расписать успеем?

— Успеем. Все успеем. У нас теперь впереди вечность…

— Ладно, убедила, — сказала я, достаточно проникнувшись печальной судьбой олигарха. — Действительно, счастье ни за какие деньги не купишь! Хотя, когда их нет, тоже как-то грустно…

— А если их долго нет?

— Тогда плохо. Может даже депрессия случиться.

— А если их и не предвидится в обозримом будущем? — упорно «дожимала» меня Эльфика. — Так и будете в несчастье купаться?

— Знаешь, бывает, что люди от хронического безденежья всякие глупости творят. Например, идут на преступление. Или даже умирают! — недовольно пробурчала я.

— А между прочим, деньги — всего лишь энергия, — проинформировала меня Эльфи. — Если провода порвались и электричество отключилось — никто же не спешит болеть или умирать?

— Ну да, — подтвердила я.

— Так не проще ли разобраться в своих денежных потоках, вместо того чтобы впадать в депрессию? — предположила Эльфика.

— Давай разберемся! — тут же воодушевилась я.

едь как в жизни бывает? Вроде все есть, а чего-то не хватает. Вот и у нас так же: все есть, а денег нету. То есть не то чтобы совсем нету, они сначала откуда-то берутся, а потом сразу куда-то деваются. Папа говорит, что их даже почувствовать не успеваешь. А мама говорит, что нас деньги не любят, поэтому у нас и не задерживаются. Еще и бабушка иногда встревает, кротко так: «Не жили богато, неча начинать». А дед добавляет с гордостью: «Мы, Петровы, всегда жили бедно, но честно!»

А я так себе думаю: деньги, конечно, не главное — но в наше время без них никуда. Одеваться надо? Надо. Есть тоже что-то надо. За сестру и в детсад, и в музыкалку платить каждый месяц надо. Мне на одни учебники сколько уходит! А ведь еще и в кино охота, и в парке аттракционы классные, и тоже везде плати. В общем, без денег плохо.

А потом мы с сестрой вырастем, нам образование получать придется, сеструху, опять же, замуж выдавать. Одни расходы.

В общем, задумался я над этой семейной проблемой. Ведь я скоро уже сам работать смогу, а если деньги нашу семью не любят, то, значит, и меня тоже? Надо что-то предпринять! Мама говорит, что я в семье самый предприимчивый, а мама зря не скажет. В общем, докопался до бабули: есть ли какие способы добиться, чтобы деньги нас полюбили. Бабуля у меня старенькая, знает много чего. И сказки, и легенды всякие. Да только про деньги как-то призадумалась, долго вспоминала.

— Нет, внучек, ничего на ум не идет. Помнится только, слышала я когда-то легенду про Денежный Дождь. Вроде кто под него попадет, навсегда богатым станет, получит какой-то Дар особенный и детям своим по наследству передает. Только в чем там суть — убей, не помню.

— Бабуля, ну поднапрягись, ну пожалуйста, — заныл я. — Очень нужно!

— Ой, ну не могу, чую, придется тебе Денежный Дождь самому искать. Людей спрашивать, вокруг посматривать. Он нечасто бывает, главное — его не пропустить. Все, внучек, не терзай ты меня! Память у меня уже не та…

— Ладно, бабуль, спасибо, — не расстроился я. — Уже что-то. Буду посматривать!

— Давай, милок! — обрадовалась бабуля. — Уж мы богато не жили, так, может, хоть ты… Да вот, еще вспомнила! Кто под Денежный Дождь попадет — навсегда счастливым делается. Так что смотри — где счастливого человека увидишь, там и задержись. Может, откроет тебе тайну…

— Ну вот видишь, бабуль! А говоришь, памяти не стало! Да ты у меня — высший класс! — похвалил я, чмокнул бабушку в сморщенную щечку и пошел составлять план действий.

План действий я придумал такой: где чаще всего встречаются богатые люди? Правильно, в центре! Что им у нас в Емелиной Слободке делать? Значит, надо ехать в центр и смотреть, кто там счастливым выглядит. А потом — поговорить с ним. Уж разговорить-то человека я умею, я очень коммуникабельный. А класснуха наша мне как-то сказала, что я обаятельный. Но про это — не знаю, пока не решил. Может, это у нее просто педагогический прием такой, для поддержки духа. Она всем что-нибудь хорошее говорит. Она у нас не просто классная, а и по жизни — классная!

Не люблю я дела в долгий ящик откладывать. Мне этот самый «долгий ящик» представляется как гроб, положи туда дело на минуточку — и все, хана ему, считай, что похоронил.

Поэтому ближе к вечеру рванул я в центр — побродить, присмотреться. Конечно, детям вечером в центре делать нечего, но я, если хочу, становлюсь как бы невидимым. Я и так для своего возраста мелкий, а если захотеть — вообще взгляд сквозь меня проходит. Поэтому я никого не боюсь, и родители за меня как-то не тревожатся.

Это у нас в Емелиной Слободке по вечерам тихо, а в центре жизнь кипит, музыка гремит, двери хлопают, машины носятся. В общем, люди деньги тратят.

Как бабуля говорит, «на ловца и зверь» — скоро я увидел подходящую кандидатуру. Рядом с навороченной тачкой стоял такой крутой мэн, весь задумчивый, ждал, видать, кого-то. Я к нему подкатился и сразу взял быка за рога:

— Дяденька, а вы попадали когда-нибудь под Денежный Дождь?

Он удивился, но не очень. Усмехнулся так невесело.

— Да я, пацан, сам этим дождем каждый день управляю.

— Ух ты! — восхитился я. — Ну и как вам?

— Да нормально. Жить можно.

— Ну вот вы управляете, а сами-то под ним стояли? Ну хоть разочек?

— Да чего под ним стоять! — скривился он. — Думаешь, много бабок — это тебе так просто? Крутишься целый день как заведенный. Ночами хреново спишь. В отпуске оторвешься по полной, а вернулся — как и не отдыхал вовсе. Просители все время холят: «Дай денег, денег дай!» Заколебали, понимаешь! Мне не то чтобы жалко, а только дармовые деньги легко пришли, легко ушли! Счастья-то они не приносят.

Тут у него зазвонил телефон, и он мигом забыл про меня — собрался, напрягся, стал отрывисто бросать «да» и «нет». Я дальше пошел. Не выглядел он счастливым — значит, не мой случай.

Мимо скверика проходил — ноги сами повернули. Я своим ногам доверяю, папа говорит, что интуиция у меня, как у собаки-ищейки.

И точно: смотрю, на скамейке такая женщина сидит! Ну прямо как киноактриса. Такая уже немолодая, холеная вся, в прическе, одета скромно, но сразу видно — дорого, как из журнала мод вышла. Мама это называет «одеваться со вкусом». Ясное дело, я к ней пошел.

— Тетенька, вы такая красивая! — искренне сказал ей я. — Вы, наверное, в кино снимаетесь, только я не помню, в каком вас видел.

Она на меня глянула и улыбнулась.

— Ой, какой тут ценитель прекрасного появился! Садись, поболтаем.

— Вот вы такая необыкновенная, наверное, в вашей жизни чудеса случались? — закинул улочку я.

— Ох, чего только в моей жизни не случалось, — засмеялась она. — И чудеса, конечно, тоже…

— А вот было у вас такое чудо — Денежный Дождь? — подошел я к главному вопросу.

— Денежный дождь… Почему ты именно про него спрашиваешь? — вдруг посерьезнела она.

— Изучаю вопрос! — бодро объяснил я. — Я ведь еще маленький, у меня вопросов тьма. Учусь у старших.

— Да? — задумчиво спросила она. — Ну ладно. Хочешь учиться — учись. Расскажу тебе. Я тоже мечтала о Денежном Дожде. Поэтому и замуж вышла за очень богатого человека, намного старше себя. Думала, поймала свое счастье — уж с ним-то ни в чем нуждаться не буду.

— Обманул? — посочувствовал я.

— Нет, что ты. Вовсе нет. Я и сейчас ни в чем не нуждаюсь. Только вот…

— Вам плохо? — испугался я, потому что вдруг лицо ее изменилось, вся холеность куда-то девалась и стала она на миг старой, несчастной и некрасивой. Но тут же взяла себя в руки — все-таки молодец она была!

— Да нет, не плохо. Просто воспоминания нахлынули. Понимаешь, малыш, я ведь не любила его… Да так и не смогла полюбить. Выходит, за деньги замуж вышла. Чужой это оказался денежный дождь…

— Он не принес вам счастья? — догадался я.

— Не принес. Удовольствия, радости — это было. А счастье — нет. Впрочем, это все ерунда, — вдруг решительно сказала она. — Что-то я распустилась. Так нельзя! Забудь, малыш, что я тебе тут наговорила. Только помни: Денежный Дождь не купишь. Он вольным должен быть, природным. Вот так!

Я сполз со скамейки и решил попрощаться с женщиной как следует. Она мне правда понравилась.

— До свиданья, тетенька, — сказал ей я. — Я вам желаю счастья. Оно ведь неожиданно приходит. Вы не ждете, а оно раз — и пришло.

Она слегка запрокинула голову и сказала, глядя куда-то в небо:

— Спасибо, малыш. Ты иди. А то я сейчас заплачу.

Я не стал ее напрягать, пошел. Вот ведь как, оказывается, все сложно с этим Денежным Дождем. Ну ничего, я разберусь. Недаром дед говорит, что настырнее меня только вражеские танки.

Вот так вот настырно, как вражеский танк, я докатил до Развлекательного Центра «Глобус». Там у нас и кинотеатр, ресторан, и казино, и еще много чего.

По дороге все думал: вот ведь как обманчива бывает внешность! На вид женщина выглядела вполне счастливой, а чуть копни — и вот, в слезы. Ну ладно, пусть поплачет. Я знаю, что у женщин все эмоции в жидком виде — так Кузьмич говорит из дома напротив. А Кузьмич знает, у него пять дочек, жена и теща, полный дом эмоций.

Тут из дверей вываливает парочка — Он и Она, все такие упакованные, и что главное — прямо светятся от счастья. Я тут стойку сделал — и к ним.

— Разрешите вас поздравить! С новым счастьем! — наугад сказал я, и попал в яблочко!

— Ой, как здорово! Нас дети поздравляют! Это к добру! — умиленно заверещала Она.

Я на всякий случай оглянулся, нет ли еще других детей. Но никого не было. Наверное, у них от счастья в глазах двоилось. Или даже троилось.

— Ну, парень, проси что хочешь! — благодушно забасил Он. — Я сегодня в выигрыше, я сегодня добрый!

— А скажите, дяденька, вас, наверное, деньги любят? — приступил к выяснению обстоятельств я.

— Сегодня — так даже очень, — захохотал дяденька. — А вообще — я их больше люблю, чем они меня.

— А вы когда-нибудь вплели Денежный Дождь?

— Денежный Дождь? Что еще за фигня? Нынче дожди все больше кислотные, — еще больше развеселился он.

— Ну, легенда такая есть. Если человек попадет под Денежный Дождь, его деньги полюбят навсегда. И он будет счастливым, — объяснил я.

— Ага, вот так вот, значит? Ну, держись, шкет! Ща я тебе устрою Денежный Дождь! Побуду твоим Дедом Морозом! А ну, стой смирно…

Он полез в карман и достал толстую пачку купюр, сорвал с нее обертку, распотрошил и стал посыпать меня сверху. Я остолбенел, и мысли сразу все перепутались. Стоял, как дурак, весь обсыпанный, и не мог сообразить, что же делать. Зато тетенька его сообразила. Она завизжала так, что уши свернулись.

— Идиот! Ты что, с катушек съехал??? Мы что, блин, богаче всех?

— Заткнись, коза, я сегодня гуляю! — отмахнулся Он.

— Сегодня гуляешь, а завтра лапу сосать будешь? Это ты сегодня выиграл, а сколько раз перед этим проиграл? Ой, господи, да за что же это мне???

Мужчина, не глядя, захватил ее голову под мышку, и визг стал глуше. Тем временем и пачка кончилась.

— Ну что, шкет, как тебе Денежный Дождь? — самодовольно спросил Он.

Я уже пришел в себя и даже разобрался в своих чувствах.

— Не очень, — честно признался я. — Так себе. Это какой-то не настоящий Денежный Дождь. Во всяком случае, счастья я не ощутил.

— Счастья он не ощутил! — вновь завизжала из-под мышки Она. — Ах ты маленький мерзавец! Вали отсюда быстро! Дима, смотри, чтоб он деньги не прихватил. Я сейчас все быстренько соберу. Да пусти же, а то вдруг ветер поднимется!!!

Я вышел из этой «денежной лужи» и свалил, даже с облегчением. Как-то это все мне не понравилось. Стоишь, как оплеванный, и обтекаешь. Ну его к черту, такой дождь.

— А ты, парень, молоток! — одобрительно сказал молодой человек, который наблюдал всю картину, стоя поодаль — я его еще в самом начале заметил. — Правильный пацан. С достоинством. Вопрос можно? Что ты там про Денежный Дождь говорил?

— А вам-то зачем? — невежливо сказал я. Все еще не отошел от своего приключения.

— Да погоди ты, не кипятись. Мне по работе надо, — примирительно сказал он.

— А вы кем работаете? — сразу заинтересовался я.

— Я рекламой занимаюсь. Ну, придумываю всякие штуки, чтобы люди что-то покупали, — охотно объяснил он. — Меня твой денежный дождь прямо вставил, у меня нюх на креатив.

— Ну это легенда такая, — неохотно начал я, но потом сам увлекся и даже от себя прибавил, свои догадки. Он слушал внимательно, серьезно, переспрашивал даже.

— Слушай, парень, а я в тебе не ошибся, — сказал он, когда я завершил свое повествование. — У тебя котелок варит. У меня тоже. Вот пока ты рассказывал, уже целый видеоряд сложился на тему твоего дождя. Такая кампания будет — отпад. Все рухнут. Короче, так. Вот тебе моя визитка. Звони, не теряйся. Я тебе потом тоже позванивать буду, насчет свежих идеек. А вырастешь — возьму тебя на работу. Нам креативщики во как нужны!

— Спасибо, — взял я визитку. Визитка выглядела солидно, на хорошем картоне. Значит, и фирма нехилая.

— А вот тебе твой заработок. Бери, пацан, каждый труд должен быть достойно оплачен. А твой Денежный Дождь — вообще супер. Потрудился! Ну, бывай. Жди звонка!

Он пошел, а я еще какое-то время смотрел ему вслед, а потом перевел взгляд на купюру. Сто баксов. Ну ни фига себе! Я сначала хотел было его догнать, но потом не стал. Прислушался к ощущениям, а там, между прочим, плескалась радость. Значит, все правильно!

Только вот его мнение про Денежный Дождь я его спросить не успел, а теперь вроде как поздно догонять было. Ну, не беда — визитка есть, потом позвоню, если что.

Короче, решил я двигать домой. Поздно уже было, на автобус надо успеть. Домой пришел — рухнул как подкошенный, даже ужинать не стал. Мне, когда впечатлений много, главное — выспаться. У меня во сне все как-то само собой перерабатывается, на автомате.

А утром меня разбудила сестренка. Она теребила меня за плечо и говорила:

— Вставай! Пойдем на улицу, там слепой дождь идет! И две радуги в небе!

Я вскочил, люблю такие явления, одеваться особо не стал, только шорты натянул и босиком выскочил на улицу. А там и правда светило солнышко, синело небо, а из одинокой тучки брызгал теплый дождик. От него волосы хорошо растут и грибы. И все ребятишки уже высыпали на улицу, прыгали под дождем. Мы с сестренкой тоже присоединились и бесились вместе со всеми. Капли падали такие крупные, тяжелые, звенели и рассыпались, словно серебряные монетки. А в небе действительно сияли целых две радуги — одна побольше, а другая поменьше. И все мы были счастливы.

Когда дождик кончился, мы рванули домой. На крылечко приковыляла бабуля, улыбалась и кивала головой.

— Вспомнила, внучек, вспомнила! Вот это и был Денежный Дождь!

— Да ты что, бабуля? — удивился я, стряхивая с волос капли. — Какой же он денежный? Обычный слепой дождик!

— А вот и Денежный! Ты, внучек, знай, что Господь все просто придумал. Это уж потом люди что забыли, что переврали, а остальное сложным сделали. А так-то — все просто!

Тут мама позвала всех завтракать. Но прежде, чем идти, я задал бабуле главный вопрос:

— Так что, выходит, нас теперь деньги полюбят?

— Ты вот сейчас радовался? — спросила бабуля. — Прыгал, веселился? Чудо ощущал?

— Ну да, — подтвердил я. — Здорово было. Капли такие… будто массажные. Счастье прямо как из ведра!

— Вот и играй с деньгами так же легко и радостно, как с дождиком. И радуйся им так же. И не стремись накопить впрок — деньги ведь как капельки, им круговорот нужен.

Про круговорот воды в природе я понимал, мы это в школе проходили. А вот бабуля откуда знает, с ее-то тремя классами? Наверное, это мудрость. Все-таки повезло мне с семьей!

И я пошел в дом, на ходу прикидывая, какие подарки я куплю всем своим на чудесным образом полученные (заработанные!) сто баксов — первую каплю своего будущего Денежного Дождя.

— Ну-с, моя дорогая, со Счастьем вроде все ясно. А какие еще человеческие несчастья бывают на свете? — спросила меня Эльфика.

— По-моему, их так много придумали, что все и учесть нельзя, — прикинула я.

— Ага. Каждый человек их изобретает для себя сам, по мере собственной фантазии, — усмехнулась Эльфика.

— Ну не надо так обобщать, — вступилась за человечество я. — Иногда случается стечение обстоятельств, когда ну просто трудно быть счастливым!

— Счастливым быть легко, это несчастным трудно, — не согласилась Эль. — А при каком стечении обстоятельств, по-твоему, счастье невозможно? Ну-ка, расскажи мне!

— Ну вот, например, если человека очень обидели, не поняли, обвинили в чем-то несправедливо. И ему пришлось бросить дом, родные места и уехать далеко-далеко, — начала придумывать я. — Потом он долго скитается на чужбине, а там тоже все враждебное. И никто не поможет. И не с кем даже поговорить. Вот тогда человек несчастен.

— Вот тогда человек и начинает свой путь к счастью, — заверила Эль. — Просто в этом случае он движется к Счастью кружным путем. Отличный сюжет. Пишем!

утник шел по извилистой тропе, вьющейся средь зеленой равнины. Посох, котомка, плащ и крепкие горные ботинки — вот были его единственные товарищи в этом долгом путешествии.

Он шел не оглядываясь, хотя за спиной осталась горная гряда, которую он только что пересек. Там тропа была не только узкой, но и опасной — справа отвесная гора, слева пропасть. Но он прошел и не разбился, и вышел в долину — тогда к чему тратить силы на воспоминания?

У ручья он присел оглохнуть и напиться воды.

— Здравствуй, ручей, — сказал он перед тем, как зачерпнуть воды. Путник так долго шел один, что научился находить собеседника во всем — в камне, в дереве, в луговом кузнечике, в пролетающем облачке, в легком ветерке…

— Здравствуй, Путник! — прожурчал ему ручей. — Прими мою Любовь!

— Благодарю, — ответил Путник и наклонился к воде.

В ручье отразилось его лицо — загорелое, продубленное солнцем и ветрами, с выражением спокойной сосредоточенности. Такие лица бывают у людей, которые осознанно и неутомимо стремятся к какой-то важной цели. Путник улыбнулся отражению и стал пить. Вода была холодной и вкусной, и ее было вдоволь.

— Спасибо, ручей! — поблагодарил Путник, утолив жажду. — Света и Любви!

— А ты мудрый, — заискрился улыбкой ручей. — Далеко ли держишь путь?

— Далеко. Домой, — ответил Путник. — Домой…

Он вскинул на плечо котомку, на прощание махнул рукой ручью и отправился дальше. Но вскоре он ощутил, что котомка потяжелела и стала тянуть плечи.

— Это снова ты? — спросил он, уже зная ответ. — Я же тебе сказал, что расстался с тобой навеки.

— Возьми меня с собой, — попросила она. — За много лет мы сжились, сроднились.

— Нет, Обида. Не сроднились. Я — сам по себе, ты — сама по себе. Я больше не буду носить тебя ни за пазухой, ни на горбу. Я не могу вернуться домой с обидой, не хочу. Спрыгивай с котомки.

— Может, передумаешь? — спросила Обида.

— Ни за что. Слишком много мне пришлось выстрадать, чтобы принять это решение. Я всех простил. И себя тоже. Я отпустил тебя, обида, и ты меня отпусти.

Обида с тяжким стоном спрыгнула, отпустила. Идти сразу стало легче.

Долина кончилась, потянулись перелески. И тропка превратилась в проселочную дорогу. Шагать по ней было весело, и Путник даже замурлыкал какую-то мелодию.

Вскоре солнце склонилось к горизонту, сгустились мягкие синие сумерки. Путник свернул с дороги, нашел подходящее дерево, подошел близко и прикоснулся к нему ладонью.

— Света и любви! Примешь меня на ночлег? — обратился он к дереву.

Дерево зашумело листвой и окутало его волной мягкого тепла — словно тоже прикоснулось.

— Благодарю. — Путник погладил дерево по шероховатой коре и стал устраиваться на ночевку. Он расстелил плащ и улегся на него, завернувшись и подоткнув со всех сторон. Ему не впервой было ночевать вот так, под открытым небом — дорога домой была долгой, и не всегда на ней попадалось жилье, готовое приютить одинокого Путника. Зато всегда находился или стог сена, или такое же вот дерево, или большой камень, которые давали Путнику защиту и тепло.

— Хочешь спать? А я не дам!

Он и не услышал, как она подкралась. Но прошли те времена, когда он ее боялся.

— Не угадала, Боль. Тебе больше нет места в моей душе.

— Но раньше же ты носил меня в сердце?

— Раньше — да. А теперь я наполнил сердце Любовью. Любовь и Боль несовместимы, уж кому об этом знать, как не тебе?

— Ты вспомни, вспомни… Сколько зла они тебе причинили? Сколько ран на твоей душе? Наносили удар в спину… Разбивали сердце… Клевали в печень… Били под дых… Плевали в душу… На тебе же живого места нет, Путник!

— Я залечил свои раны Любовью. Любовь исцеляет. И тогда Боль проходит. Так что проходи мимо, Боль. Я буду спать сладко и крепко, ты же знаешь.

Боль испарилась так же тихо, как и подошла. А Путник лег по-удобнее и сразу уснул — он уже давно научился засыпать вот так, едва закрыв глаза. И дерево всю ночь тихонько баюкало его шелестом листвы и делилось с ним энергией земли.

Утром Путник проснулся бодрым и отдохнувшим. Он отыскал родник, умылся и напился, сорвал с куста пару горстей лесных орехов — это был его завтрак. А может, и обед. Но запасаться впрок Путник не стал — он давно научился полагаться на Провидение, и до сих пор оно его ни разу не подводило. Самое трудное было поверить, что Мир в любую секунду готов выполнить его просьбу — если она разумна и необходима для достижения Цели.

И Путник снова зашагал по дороге. Над ним закружились какие-то лесные птицы, что-то оживленно обсуждая на своем странном языке. Но Путник давно научился слушать не ушами — сердцем, а сердце не знает языковых барьеров.

— Спрашиваете, как я нахожу верную дорогу? Так же, как и вы. Вы ведь тоже безошибочно находите дорогу домой. Мой компас — сердце. Оно подскажет.

Птицы в восторге заметались вокруг Путника, выписывая сложные вензеля.

— Вы правы. Нет ничего более радостного, чем возвращение домой. Особенно после того, как наскитался вдоволь, по самое «не хочу».

Птицы вновь защебетали.

— Да, я тоже побывал в разных странах, за морями, за лесами. И теперь точно знаю, что есть только одно место, где твое гнездо. А все остальное — это просто остановки между перелетами. Я понял — и теперь возвращаюсь. А вы летите вперед и предупредите, что я иду. Я вовсе не хочу захватывать их врасплох.

Птицы взмыли в небо и помчались вперед — сообщать радостную весть. А Путник продолжал вышагивать по дороге, посматривая по сторонам. Места казались ему знакомыми, и сердце наполнилось радостным волнением. Путник понял, что конец его путешествия близок.

И вскоре за очередным перелеском он увидел то, к чему так стремился и ради чего он проделал столь долгий путь — Город Детства. Путник остановился, опираясь на свой верный посох.

— Здравствуй, Город! Я шлю тебе свою Любовь, — медленно сказал Путник. — Когда-то я ушел от тебя искать лучшей жизни. Мне довелось пожить разной жизнью — иногда лучше, иногда хуже, но никогда так, как в Городе Детства. И вот я возвращаюсь. Примешь ли ты меня?

Путник еще постоял, ловя ощущения. Город молчал — может, было еще далеко, а может — раздумывал, хочет ли он принять своего блудного сына. Но Путник не для того проделал свой долгий путь, чтобы в последний момент предаться опасным сомнениям. Он подтянул котомку и двинулся к Городу.

Еще издалека он увидел, что на дороге растерянно суетится какая-то нелепая фигурка. Подойдя ближе, он увидел, что это девчонка — длинная, тощая как карандаш, нескладная, некрасивая, да к тому же отчаянно конопатая. На обочине валялся мешок, а вся дорога была усеяна рассыпавшимися яблоками.

— Помощь нужна? — спросил Путник. Он уже знал, что в мире существует и исправно действует Закон Отражений — все твои деяния возвращаются к тебе рано или поздно. И помощь — тоже.

— У меня порвался мешок! — ликующе сообщила девчонка и захохотала. — Вот умора! Все яблоки раскатились!

— Это так смешно? — тоже улыбнулся Путник.

— А мне все смешно! — сказала девчонка. — Выбор-то небогатый: или смеяться, или плакать. Мне смеяться больше нравится.

— Молодец! — одобрил Путник. — И я того же мнения… Сейчас поможем твоему горю.

Он раскрыл котомку, порылся в ней и достал большую иглу и суровые нитки. Не раз они спасали положение в дороге, латая его одежду, и теперь вот сгодились. Путник взял в руки мешок, оценил размеры повреждения и стал стягивать края дыры суровой ниткой. Он работал умело и сноровисто — в чужих краях ему пришлось научиться многому, в том числе и надеяться только на себя. Это дома и стены помогают, а на чужбине ты поневоле вынужден стать самодостаточным. Никто тебя там не ждал, сам явился, и обижаться не на кого.

Пока Путник чинил мешок, девчонка танцевала среди яблок, сама напевая себе песенку. Путник не знал этой песенки — видать, ее сложили за время его отсутствия. Долго же его не было в Городе Детства… Он посматривал на девчонку и радовался: от нее веяло свежестью юности, и непривязанностью, и беспечностью, и почему-то весной.

— Готово, — сказал Путник, закончив работу и оторвав нитку. — Складывай яблоки, я подержу мешок.

— Спасибо, вы меня очень выручили, если бы не вы, я бы так и торчала тут со своими яблоками, очень хорошо, что я вас встретила, а я всегда встречаю нужных людей в нужное время, это счастье у меня такое, я вообще удачливая, это у меня с детства, я вам очень благодарна… — без умолку трещала девчонка, сноровисто собирая яблоки и закидывая их в мешок.

За счет стянутой дыры мешок стал чуть меньше, и часть яблок в него не вошла. Девчонка собрала их в подол.

— Открывайте вашу котомку, я вам яблок положу! — предложила девчонка.

Путник привык путешествовать налегке, но теперь он почти дошел до цели, и можно было слегка изменить своим правилам. Он развязал котомку и подставил ее девчонке. Она отпустила подол, и в котомку с грохотом посыпались яблоки, краснобокие, крупные, распространяющие вокруг себя аромат лета. Девчонка восхищенно засмеялась.

— Это был яблочный водопад! — придумала она. — Пусть это будут Яблоки Радости!

— Ты всегда такая выдумщица? — просил Путник.

— Всегда! — гордо сказала девчонка. — Я выдумываю всякие приятные штуки, и они становятся моей жизнью. И ты тоже можешь. Попробуй!

— Обязательно попробую, — пообещал Путник. — Спасибо тебе за радость!

— Надо говорить не «спасибо», а «благодарю», — посоветовала девчонка. — Дарить благо — это лучше, чем просить «спаси, бог». Да же?

— Ну же, — согласился Путник. — Благодарю, красавица!

Теперь она и правда казалась ему красавицей — высокая, тоненькая, как былинка, порывистая, и конопушки ее были веселыми, словно брызги солнца.

Он продолжил свой путь, улыбаясь, думая о смешной солнечной девчонке и ее умении придумывать себе жизнь. Пожалуй, это то, что стоило положить в копилку мудрости, которую Путник старательно собирал в пути.

Он уже подходил к городу, когда нагнал старика. Старик стоял и с огорчением рассматривал свою клюку, сломанную пополам.

— Помощь нужна? — привычно обратился к нему Путник.

— Пожалуй, да, — поднял на него выцветшие глаза старик. — Приветствую тебя, и с возвращением домой!

— Откуда вы знаете?

— В моем возрасте осталось уже мало тайн, — объяснил старик. — Возможно, поэтому люди и умирают — ведь когда больше нечего познавать, мир становится блеклым.

— Это правда, — признал Путник. — По дороге я видел много людей, и среди них были такие, что начали умирать, будучи совсем молодыми. Как будто жизнь для них потеряла свою привлекательность.

Но вы не производите такого впечатления, несмотря на ваш почтенный возраст.

— Мне все еще интересно жить, — улыбнулся старик. — Вот, сломалась клюка. Это незадача. Такого со мной еще не было. Надо придумать, как теперь добраться до дома. Это задача. Пока есть новые задачи — мне интересно.

— Можно, я побуду неизвестным в вашей задаче? — предложил Путник. — И предложу вам свой посох. Он служил мне верой и правдой, не раз спасал меня в пути, и вам поможет добраться до дома.

— Благодарю, добрый человек, — ответил старик и принял посох. — За эту великую милость я отвечу на любой твой вопрос. Это все, чем я могу отблагодарить тебя. Спрашивай!

Путник раздумывал недолго.

— Я очень долго отсутствовал, — начал он. — Я знаю, что многие были на меня в обиде — как и я на них. Сейчас, когда я вернусь… Смогут ли они простить меня? Будут ли они мне рады?

— Не задавайся вопросом, что будут чувствовать они. Думай о том, что будешь делать ты. Есть ли прощение в тебе? И есть ли в тебе радость? Подари им то, что хочешь получить, и тогда оно у них будет. Даже если до сих пор не было. Ты понял меня, сынок?

— Я понял, — ответил Путник. — Пожалуй, я и сам знал ответ на этот вопрос. Весь мир — это отражение меня самого.

— Ты недаром проделал свой путь, — одобрительно сказал старик. — Ты возвращаешься к себе. И там, в той точке, куда ты придешь, ты получишь желаемое.

— Желаемое? Признаться, я и сам еще не могу точно сказать, что хочу обрести. Просто возвращаюсь — и все.

— Ну, это я могу сказать тебе точно. Ты обретешь покой. К этому и стремится всю жизнь каждое человеческое существо, а доходят — единицы. Ты, пожалуй, у цели.

— Тогда мне надо идти. Пойдем вместе?

— Нет, сынок. Молодость не должна ждать стариков. Иначе мир остановится, замрет и начнет разрушаться. Продолжай свой путь, а я буду идти тихонько, опираясь на твой посох, и стану молиться за тебя.

— Света и Любви!

— Света и Любви…

Вскоре Путник вошел в город. Город Детства изменился. Он был совсем другой, и только отдельные фрагменты оживляли какие-то смутные воспоминания. И люди были другие. Они спешили по своим делам, не обращая внимания на Путника. Он предполагал, что может случиться так, и все равно его мягко обняла за плечи печаль. Слишком долго он отсутствовал, Город забыл его.

— Я вернулся, Город, — шептал он на ходу. — Ты нужен мне больше, чем я тебе. Мы будем заново узнавать друг друга, и ты обязательно вспомнишь меня. Просто нам обоим нужно время…

Путник свернул на знакомую улочку — туда, где когда-то был его дом. И сразу увидел знакомые лица. Здесь жили его соседи и родные, и вот кто-то уже узнал его, а кто-то помахал ему из-за забора. Новость понеслась по улице, впереди захлопали двери, заколыхались занавески на окнах.

Он подошел к своему дому и замер у калитки. Дом вовсе не ждал его, как он себе не раз представлял в своих мечтаниях. Все было переделано, покрашено в незнакомый цвет, во дворе росли чужие цветы и стояла резная беседка, на крылечке играли дети… Он понял: дом не дождался его, в нем жили другие люди.

Он не сразу заметил, как вокруг него стали собираться местные жители. Среди них были и знакомые, и совсем незнаковые лица. Они подходили, останавливались поодаль и смотрели на него по-разному — кто улыбаясь, кто настороженно, кто напряженно, словно силясь что-то вспомнить. Были и откровенно враждебные взгляды. Что ж, они имели на это право. Он поглубже вздохнул, распрямил плечи и обратился к людям:

— Я мечтал об этом дне. О дне, когда я вернусь. Мне пришлось проделать долгий путь, и вот я здесь. Здравствуйте, люди!

Ему никто не спешил отвечать. Затем мужчина, который, по всему, был здесь сейчас за главного, выступил вперед.

— Ты не помнишь меня, наверное. Я вырос, пока ты скитался по свету. Но сейчас я говорю от имени этих людей. Мы живем здесь вместе, а ты теперь чужак. Твой дом занят, и мало кто скучал о тебе. У нас своя жизнь. Что ты хочешь?

— Немного. Всего лишь обрести покой, — ответил Путник.

— Все мы об этом мечтаем. Но сейчас ты нарушаешь покой многих из нас, — возразил мужчина.

— Не беспокойтесь. Я уже не тот, что был. Я многое понял. Я был бунтарем, а теперь больше всего ценю равновесие. Я не претендую ни на что свое — здесь больше нет моего, потому что и я — другой. Может быть, только воспоминания…

— Где ты собираешься жить? — настойчиво спросил мужчина.

— Я построю себе дом — там, где есть место. Или куплю свободный. Если не получится — сниму угол, на первое время, пока не устроюсь основательно.

— Не держишь ли ты камня за пазухой? — выкрикнула из толпы немолодая женщина. Путник вспомнил ее, когда-то они с ней были в очень непростых отношениях.

— Не держу, — улыбнулся Путник, снимая с плеча котомку и распахивая плащ. — Я открыт перед вами, люди! Почувствуйте меня! Во мне нет ни обид, ни претензий, ни желания кому-то что-то доказать. Я уже все себе доказал. Только Свет и Любовь — то, чем я по дороге наполнял свою душу. И это все, чем я могу поделиться с вами.

— А подалки ты не плинес, фто ли? — спросил его какой-то мелкий голопузый пацан с замурзанной мордахой.

Действительно… как же он не подумал о подарках? Но тут же вспомнил смеющееся лицо в конопушках («придумай себе жизнь!») и обрадовался:

— Ну как же не принес? Целую котомку!

Он развязал котомку и раскрыл ее пошире.

— Это Яблоки Радости! Тут много, хватит всем! Угощайтесь, берите, пробуйте! И пусть радость войдет в ваш дом!

И вслед за пацаном, который первым вгрызся в сочную мякоть, люди стали один за другим подходить и брать яблоки.

— Приветствуем…

— В добрый час!

— Благодарствуйте…

— И впрямь, чудные яблочки…

— С возвращением…

— С прибытием, стало быть, домой!

Лица расцветали улыбками. Кто-то уже пожимал ему руку, кто-то хлопал по плечу. А он смотрел поверх голов, в небо, и впервые за весь свой долгий путь плакал.

Он был дома. Он завершил круг. Он вернулся к себе и наконец-то обрел покой.

И вновь мы с Эль сидим, отдыхаем и обсуждаем разные аспекты Счастья.

— Если Счастье дается нам при рождении, как детское приданое, то как и куда оно девается потом? — рассуждала я. — Ведь дети абсолютно счастливы!

— Ну, не совсем так, — поправила меня Эль. — Когда ребенок голоден, или ему холодно, или одиноко, он искренне несчастен. Вспомни, как он горько плачет, призывая маму, которая накормит, напоит, согреет и приласкает.

— Эльфи, но тогда получается, что несчастье — это обычное состояние человека? — поразилась я.

— А вот и нет! — возразила Эльфика. — Счастье — это обычное состояние. А несчастье — временное. Нужно что-то поправить, и опять будет Счастье.

— А если нельзя поправить? Если не получается?

— Разве так бывает? — удивилась Эль. — Если есть твердое намерение и направленное действие, то результаты будут обязательно!

— А если от человека ничего не зависит? Если судьба такая? — не унималась я. — Как говорится, отягощенная карма?

— Карма??? Ну, знаешь ли! — возмущенно всплеснула руками Эльфи. — А с кармой-то кто должен разбираться, Пушкин, что ли? И вообще, запомни раз и навсегда: не Карма над человеком хозяйка, а человек над Кармой!

ила-была девица Карманова. Собственно, девицей она считалась не по возрасту (далеко-о-о-о не пионерскому!), а по убеждениям. К мужчинам она относилась с кротостью медицинской сестры: «Ах, вы такие милые! — думала девица Карманова. — Но нам не суждено быть вместе. Карма у нас такая. Родовая, фамильная».

Наверное, вы уже догадались, что девица Карманова была помешана на карме. А поскольку карма — субстанция незримая и неощутимая, ее надо постоянно придумывать, подпитывать и обосновывать. Поэтому жизнь девицы Кармановой была наполненной и насыщенной! С утра до вечера она усердно и увлеченно ковырялась в себе, выискивая крупицы кармы. Месторождение было скудное, поэтому частенько приходилось факты подтасовывать и даже притягивать за уши. Уши трещали, факты пищали, но девица Карманова была очень добросовестной. В подтасовке фактов она так поднаторела, что ее даже местные аферисты, фокусники и политики инстинктивно обходили за версту — конкурировать с ней было бессмысленно и бесперспективно.

Зато когда девице Кармановой удавалось найти драгоценную крупинку Кармы, она вдохновенно отмывала ее, полировала до блеска, нанизывала на Нить судьбы и периодически демонстрировала это кармическое ожерелье тем несчастным, кто неосторожно и по недомыслию соглашался ее послушать.

Надо ли говорить, что ни мужа, ни детей у девицы Кармановой не наблюдалось? Редкие мужчины, забредавшие в жизнь девицы Кармановой, чувствовали себя так же неловко и неуютно, как олигарх в метро. Соревноваться по значимости с кармой было трудно и даже невозможно, поэтому рано или поздно мужчины осознавали свое ничтожество по сравнению с ней и тихо уходили, стараясь не хлопать дверью, чтобы не спугнуть полет мысли истинного Мастера.

А девица Карманова с маниакальным упорством и вдохновением Микеланджело продолжала кармический труд, начатый еще ее бабушкой и мамой. Карма росла, набирала силу и выглядела все более массивной и угрожающей, и даже как будто материальной.

Если вдруг одолевали сомнения (а это бывает даже с самыми верными адептами!), девица Карманова обращалась к любимому автору, по книгам которого быстренько диагностировала себе какую-нибудь кармическую заморочку позаковыристее, — и с новыми силами начинала лепить Карму. В совсем уж тяжелых случаях бежала на какой-нибудь психотренинг, где под шумок можно было и чужой кармы хватануть пригоршню-другую.

Но вот однажды с девицей Кармановой произошел буквально несчастный случай. Или же, напротив, кармический? В руки ей попалось пособие под названием «Вот вам точка опоры» авторства некоей Лисси Муссы. Девице Кармановой так понравилось, что там было написано, что она тут же захотела сама попробовать поволшебить. И у нее сразу стало получаться! А потом пошло-поехало! В глазах появился блеск, на щеках — румянец, на губах — улыбка. Пришлось завести визитки, потому что у нее стали часто спрашивать телефончик. О Карме девица Карманова даже не вспоминала.

Заброшенная и забытая Карма сначала не поняла. Потом удивилась. Потом возмутилась. А потом, подобно статуе Командора, предстала перед девицей Кармановой во всей своей грозной красе.

— Доколе? — возопила Карма. — Доколе ты будешь тратить время на какие-то непонятные ритуалы и подвиги, когда ты еще не отработала тяжкую вину троюродного племянника твоего прапрадеда в тысяча восемьсот замшелом году??? Кто, по-твоему, за это должен расплачиваться?

Девица Карманова опешила. Она и забыла, что в углу на кухне заброшенная Карма ждет своего ваятеля.

— Я больше не хочу тобой заниматься! — отважно заявила Карманова.

— Не хочешь? А кто ж тебя спрашивает! — взревел кармический монстр и стал легкими пинками продвигать Мастера в сторону кухни.

— Оставьте меня! — отбивалась Карманова. — Вы не имеете права!

— Ну вот еще! Ты меня породила — я тебя и убью, — глумился Кармический Франкенштейн.

— Я жить хочу! — пищала девица.

— И я жить хочу, — охотно соглашалась Карма. — Но без тебя не могу. Кто же меня придумывать будет?

И теснила девицу Карманову к рабочему месту. Та, слабо повизгивая, пыталась спрятаться за мебель и бросала в Карму мелкие предметы. Очередным мелким предметом оказалась газетка за двадцать седьмое число. Цифра «27» вдруг вспыхнула в глазах девицы Кармановой магическим светом.

— Не бойся, я с тобой! — шепнул ей прямо в ухо чей-то голос.

— «Точка опоры»! — с облегчением догадалась девица Карманова. И сразу сообразила, как ей действовать дальше. Она вспомнила, что на любой вопрос существует любой ответ. Она вспомнила, что Волшебник — начальник всего. Она вспомнила, что дорогу осилит идущий ТУДА. И тогда она схватила первую попавшуюся книгу, открыла на первой попавшейся странице и прочитала первую попавшуюся строчку: «Так-так-так, господа! Вне всяких сомнений! Ибо…»

— Отличная мантра! — обрадовалась Карманова. И тут же, выпрямившись во весь рост, торжественно провозгласила: «Так-так-так, господа! Вне всяких сомнений! Ибо…»

— Чего «ибо»? — опешила Карма.

— Ибо вне всяких сомнений! — с достоинством разъяснила девица Карманова. После чего схватила со стола чесночный соус и мгновенно нарисовала им магический круг.

— Эй, ты чего? — заволновалась Карма. — Брось каку! Займись лучше мной!

Девица Карманова, не прерывая своих возмутительных действий, врубила на полную громкость радио, откуда полились звуки бессмертного творения Бизе — марш тореадора. Она схватила сковородку и с нею наперевес отважно двинулась на Карму, как заправский тореро.

— Не сметь! Ты не можешь со мной ТАК поступать! Я — твоя Карма! — визжал Монстрик, съеживаясь на глазах.

— А я — твоя Кармен! — проинформировала девица и немузыкально завопила: «Меня не любишь, но люблю я, так берегись любви моей!», после чего, как могла, станцевала партию Кармен из одноименной сюиты.

— Распутница! — рыдала Карма.

— Раз — путь, два — путь, обойдемся как-нибудь, — увлеченно выделывала батманы новоявленная Кармен. — На распутье — шагом марш! Распутницы — это которые узлы распутывают!

— Я слабею, — стонала Карма.

Безумная Кармен вынула пачку слабительного и высыпала Карме прямо на голову.

— Я умираю! — давила на жалость Карма.

— Вот умора! — удивилась девица Карманова. — А говорила, что бессмертна!

Карма таяла на глазах. Драгоценные крупицы так и сыпалась в разные стороны, превращаясь в крепкие, оптимистичные ТАКи.

— Так-так-так! — поощряла процесс девица. — Нарекаю себя Кармен Распутанной, Танцующей в Чесночном Соусе!

— А я? — горестно скулила ослабленная слабительным, воняющая чесночным соусом Карма, усохшая до размеров крысы.

Вдохновение ПЕРло, и девица Карманова с демоническим хохотом вывалила из шкафа все поношенные вещи, выхватила одну наугад и с мантрой «Держи карман шире!» надела ее на карму после чего быстренько свернула вещицу карманом внутрь, обвязала рукавами — и вынесла в мусоропровод вместе с другим старьем.

Отряхнув ладошки и строго глядя на разгром в доме, девица Карманова удовлетворенно сказала: «Вне всяких сомнений! Ибо!» После чего решила, что самое время сделать генеральную уборку и избавиться от всего незримого, нематериального и неконструктивного. В процессе уборки раздался стук в дверь.

«Карма вернулась! — подумала девица. — Ну я ей сейчас!»

И со шваброй наперевес бросилась открывать дверь. Там была вовсе не карма, а вдовый генерал, живущий этажом ниже, который подумал, что сверху началась какая-нибудь война. Когда он узнал, что это не война, а хуже — генеральная уборка, то обрадовался, ввел войска в своем лице и даже взял на себя командование, а потом принял уборку и решил остаться жить у девицы Кармановой. В самом деле: такой расторопный и веселый зам по тылу для любого командира — просто находка!

— Это судьба! — авторитетно пророкотал он девице Кармановой.

— Конечно, мой генерал, — согласилась та и загадочно улыбнулась пленительной улыбкой Кармен.

— Теперь я лучше стала понимать фразочку «Человек — сам хозяин своей судьбы», — сообщила я. — Раньше мне казалось, что судьба — это то, что заранее написано. Где-нибудь на Скрижалях.

— Заведи себе Скрижали — и пиши на них все, что хочешь, — посоветовала Эльфика. — Вот как мы с тобой! Сидим и пишем, и никто нам не указ. Точно так же любой может написать Сказку Своей Жизни.

— И начать ее так: «Я родился под Счастливой Звездой…» — продолжила я.

— И вообще, чем читать гороскопы в газетах, уж лучше писать их самим! — предложила практичная Эльфи.

— А разве можно? — поразилась я.

— Ну кто-то же их пишет? Так почему бы и не ты?

сть такая программа — «Сам себе режиссер». А еще есть книжная серия — «Сам себе психолог». И с детства помню шуточный плакат: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих»!

В общем, подумал я и решил: если мы уж начали жить по принципу «Помоги себе сам», то почему бы мне не стать астрологом? А что? «Сам себе астролог» — это звучит!

В общем, заказал я сам себе гороскоп, сам его и составил в означенные сроки. Вот что у меня получилось:

ГОРОСКОП НА ВСЮ ЖИЗНЬ

«Вы родились под счастливой звездой. Всю вашу жизнь она будет освещать вам путь и показывать дорогу. Парад планет, наблюдавшийся в первые месяцы вашей жизни, указывает, что вас ждет почет и слава. К вашему 14-летию орбиты Венеры и Марса переплелись так гармонично, что победы в любви вам обеспечены пожизненно! И любовь к победам — тоже. В общем, быть вам любимым победителем! Уран в созвездии Водолея указывает на богатство и изобилие, изливающееся на вас постоянно, а фазы Луны — на покровительство Высших Сил. Солнечная активность будет всегда обеспечивать вам хорошую энергетику, а конфигурация созвездий Зодиака — яркую, интересную, насыщенную жизнь.

Вот чего вам надо опасаться — так это притяжения Юпитера, который может спровоцировать застойные явления. Как только вы их почувствуете, усильте действие Нептуна, для чего устройте какой-нибудь праздник, хоть бы и для себя самого.

В общем, звезды говорят: астрологический прогноз благоприятный, все у вас будет хорошо!»

Перечитал я прогноз — нравится! Отличный гороскопчик получился, позитивный и вдохновляющий.

Тогда я решил, что и на каждый месяц надо прогноз составить — а то что ж я, без руля и без ветрил по жизни плыть должен? Сел, прикинул, что мне надо, и вот что написал:

«ЯНВАРЬ. Этот месяц начнется для вас с Фейерверка Возможностей. Не упустите свой шанс: загадайте все желания, пока огни освещают небо. Прогноз гарантирует, что времени вам хватит! В первые две недели месяца рекомендуются встречи с друзьями и родными, прогулки на свежем воздухе, посещение выставок, концертов и музеев. Приветствуются активные виды деятельности: лыжи, коньки, санки. Есть опасность набрать вес, поэтому будьте внимательны и разборчивы в еде! Январь — хороший месяц для новых начинаний, поэтому можете смело начинать!

ФЕВРАЛЬ. Благоприятный месяц для расслабленного времяпровождения у камина, чтения поэзии и потягивания горячего грога. Кстати, отличное время для того, чтобы научиться варить грог, пунш и прочие напитки! В этом месяце наблюдается некоторое снижение тонуса, поэтому смело используйте овощные заготовки, которые вы сделали летом. Опасайтесь меланхолии — в феврале она особенно активна. Если она все-таки придет к вам, включите хорошую музыку и потанцуйте с меланхолией в разных стилях. Обычно после этого она успокаивается и уходит.

МАРТ. Ваш организм потихоньку пробуждается вместе с природой. Подходящее время для осваивания новых гимнастических комплексов. Ешьте много цитрусовых — это придаст силы вашему иммунитету. Если планируете впустить в свою жизнь новые отношения, самое время для того, чтобы визуализировать образ Того, Кто Придет. На работе вас ждут новые финансовые поступления — возможно, премия за 1-й квартал. Если вы думаете о повышении по службе, пора сделать определенные шаги. Но будьте осторожны — не переборщите!

АПРЕЛЬ. Самое время продумать, где и как вы намерены провести свой отпуск. Звезды советуют посетить турфирмы, полистать журналы и буклеты, полазить в Интернете. Если за зиму все-таки набрали лишние килограммы, сядьте на диету. Для этого на небольшой подушечке сделайте вышивку или аппликацию в виде слова „Диета“ и сидите на ней ежедневно, до получения нужного эффекта.

МАЙ. Готовимся к лету! Месяц благоприятен для шопинга, пилинга, скрабирования, депиляции и прочих косметических процедур. Позволяйте себе как можно больше! Это будет генеральной репетицией вашего лета. Активизируются и получают поддержку всех знаков Зодиака садисты, то есть владельцы садов и огородов, у них начинается САДистский сезон. В мае Венера покровительствует тем, кто решил увеличить запасы Безусловной Любви, а Меркурий дает поддержку в торговых делах. Опасайтесь простуды и радикулита.

ИЮНЬ. В этом месяце к вам обязательно придут новые знакомства, новая любовь, новые возможности. Вам остается только выбрать, что из этого впустить в свою жизнь. Месяц исключительно показан для путешествий, поездок, походов и прочего расширения границ. Вода в открытых водоемах приобретает целебные свойства и смывает все грехи, болезни и проблемы. Используйте эту особенность июня!

ИЮЛЬ. Месяц максимального расслабления. На работе (если вы еще не в отпуске) все очень спокойно. Зато после работы и в выходные жизнь будет кипеть ключом! Вечеринки, пикники, встречи с друзьями — планеты покровительствуют веселым и раскованным. Можно позволить себе то, что раньше не решались, — июль все спишет! Следует опасаться травматизма и пищевых отравлений.

АВГУСТ. Благоприятный месяц для сбора Небывалого Урожая — причем всего на свете. Вы можете пожинать плоды ваших „САДистских“ наклонностей: варить варенье, закатывать банки, лакомиться свежими овощами и фруктами; наслаждаться плодами новых отношений, успехами на работе, своей фигурой и ровным шоколадным загаром. Смакуйте события лета — в августе организм все прекрасно усваивает и делает запасы на весь год. Эти заготовленные впрок воспоминания потом хорошо будет употреблять долгими зимними вечерами.

СЕНТЯБРЬ. В сентябре у вас усилится ностальгия. Желтые листья, белые бантики, затяжные дожди… Позвольте ностальгии омыть вашу душу приятными воспоминаниями — это очищает и подготавливает организм к зиме. Месяц благоприятен для возвращения из отпуска. Если же вы любите проводить отпуск именно в бархатный сезон, звезды будут благоволить к вам. САДисты потихоньку убирают свои колюще-режущие инструменты и готовятся к окончательной консервации дач, посадок и урожая. Для тех, кто собрался вступить в брак, — самое время!

ОКТЯБРЬ. Отличное время для рывка по карьерной лестнице. Очень вероятно повышение зарплаты и прочих доходов. Обратите внимание на свой дом: не пора ли его почистить? Безжалостно выбрасывайте все, что вам уже не нужно. Освобождайте место для нового! То же самое касается чердаков, подвалов и гаражей. Помойте окна — это же ваше Окно в Мир. Следует обратить внимание на здоровье души и тела. Запишитесь в бассейн или начните ходить на фитнес. Продлите себе лето!

НОЯБРЬ. Самый серьезный месяц в году. Благоприятен для солидных дел и крупных покупок. В ноябре с наибольшей вероятностью реализуется все, что было задумано ранее. В ноябре лучше всего обращаться к Вселенной по поводу финансовой раскрутки, запуска бизнес-проектов, привлечения в жизнь новых деловых партнеров. Начинаются крупные денежные поступления, которые продолжатся и в декабре. Также звезды велят утепляться и активно готовиться к зимним холодам. Зато в отношениях с родными и близкими возникает особенное тепло!

ДЕКАБРЬ. Весь месяц вас будет преследовать состояние предвкушения, запах хвойных деревьев и мандаринов. Декабрь — хороший месяц для подведения итогов и составления планов на будущее. Готовьте желания и заказы Вселенной на следующий год! Чем тщательнее вы над этим поработаете, тем скорее все сбудется! В этот месяц вероятны значительные денежные расходы, поэтому следует сделать определенные финансовые запасы на январь следующего года, они могут понадобиться. Не переедайте! Подготовленный к приему пищевых деликатесов желудок вам пригодится в самый последний день месяца. В этот день астрология рекомендует оставить все прошлые заботы в уходящем году чтобы начать новый с чистого листа. Звезды вам помогут!»

Ну скажите, какой посторонний астролог мне бы такой замечательный прогноз написал? Не знаю, не знаю… А я подумал — и еще на каждый день прогноз махнул. Вот такой:

«ПОНЕДЕЛЬНИК. С радостью спешу на любимую работу. Встреча с приятными мне людьми — коллегами и клиентами. Интересные встречи, прилив сил.

ВТОРНИК. Все удается, все получается, случаются мелкие чудеса и приятные неожиданности. Творческий подъем. Наполнение любовью — до краев и выше.

СРЕДА. Пик вдохновения! Креативные идеи рождаются каждые полчаса. Высокая энергетика во всех сферах жизни. Постоянно нахожу новые возможности для личностного и финансового роста — и сразу их в дело! Ширится круг знакомств.

ЧЕТВЕРГ. Ровный, мощный напор. Хорошо получаются деловые встречи. Я невероятно убедителен и успешен. Создаю задел на будущее! Для меня ничего невозможного просто нет.

ПЯТНИЦА. Подвожу итоги недели. Радуюсь достижениям. Настроение отличное — впереди выходные, и на них есть перспективные планы. Чудеса случаются на каждом шагу. Знаю, что в выходные их будет еще больше.

СУББОТА. Домашняя уборка проходит как веселое шоу с элементами клоунады. Результаты — потрясающие. День полон развлечений, приятных встреч, волшебных событий. Шопинг удается, как никогда, — везде попадаю на скидки, распродажи, акции. Романтический вечер удачно завершает день.

ВОСКРЕСЕНЬЕ. Родные и близкие радуют. Здоровье — отличное. Полностью восстановил силы. Целый день для приятного времяпровождения! Предвкушение того, что завтра — снова на любимую работу. Я люблю жизнь, а жизнь любит меня».

Скажете, что неправильный гороскоп? Без учета движения звезд, планет, комет и астероидов? А вот и нет! Я ж Волшебник. Поэтому мои звезды, планеты, кометы и астероиды движутся так, как я им скажу! И знаки Зодиака выстраиваются в нужные мне конфигурации. Чтобы соответствовать моему гороскопу!

Чувствую, вы мне все еще не верите… Ну что ж, у вас есть возможность попробовать! Потому как в наше волшебное время — каждый сам себе режиссер, сам себе и астролог. А уж по какому гороскопу вы захотите жить — выбирайте, Волшебники!

— Эльфи, а я поняла, в чем дело! — вдруг озарило меня. — Знаешь, что мешает нам быть счастливыми? Страхи! Исключительно страхи! Мы боимся судьбы, неблагоприятных дней, будущего, ошибок… Оно еще не произошло, а мы уже боимся! И от этого заранее становимся несчастными! Заранее, понимаешь?

— Это да, — подтвердила Эль. — Причем своими страхами вы и притягиваете нежелательные события. А потом объявляете их «несчастьями» и говорите: «Ну вот, я так и знал!»

— Но это же неправильно!!! — возопила я. — С этим надо срочно что-то делать!!!

— Это будет переломный момент, — загадочно сказала Эльфика. — Есть такая сказка!

от ни фига себе! — возмущенно размышляла я, тупо пялясь в белый больничный потолок. — Интересно, почему мир так несправедлив ко мне? И за что мне все это?»

По всему выходило — ни за что. А наоборот — как бы в насмешку. В нашей компании я всегда считалась самой осторожной и предусмотрительной. Но вот почему-то все нештатные ситуации игнорировали раздолбаев и пофигистов, а отражались именно на мне. По полной программе!

Вот и сейчас — банальная пешая прогулка до дачи обернулась двойным открытым переломом ноги, да еще, как доктор сказал, со смещением! А между тем я посмотрела, как положено, и налево, и направо на предмет идущего транспорта! Ничего угрожающего не было — навстречу двигался только сосед Степаныч, волокущий на плече мешок с удобрением. Но вот какая-то дурацкая кочка на дороге, отчаянный матерок потерявшего равновесие Степаныча — и вместо почетной грамоты «За осторожность и предусмотрительность» — двойной со смещением. За что??? Было больно и обидно.

Палата мне досталась маленькая, трехместная, и на троих у нас наблюдалось три рабочие ноги и три загипсованные. На дальней койке возлежала мрачная бабка, которая по большей части спала, храпя, как пьяный боцман, а когда просыпалась, сразу начинала жаловаться на своего деда, дочь, сына, зятя, невестку, внуков, соседей и вообще весь белый свет. Мне было даже интересно: нарисуется ли кто-то, о ком она положительно отзовется? Похоже, пока такая личность не возникала…

Кровать посередине занимала маленькая и тихая как мышка женщина средних лет, которая соорудила себе норку из больничного одеяла, много читала и улыбалась чему-то своему, мышиному. Зато по ночам она часто просыпалась, тихо плакала в полушку и тяжко вздыхала. За что меня Бог наградил такими неконтактными соседками — тоже было совершенно непонятно.

В довершение всей фантастической несправедливости в травматологическом отделении был объявлен карантин, и никаких посетителей к нам не пропускали, только передачи. Вот и лежали мы, переломанные, варились в собственном соку. Три Бабы Яги Костяные Ноги.

Очередная ночь в палате обещала быть все такой же томной: храпящая Бабка, всхлипывающая и вздыхающая Мышка и моя собственная бессонница — мой «двойной со смещением» по ночам скулил и ныл от обиды, вспоминая вероломный двойной удар — Степаныча и мешка с суперфосфатом.

Вот уже медсестра потушила верхний свет, оставив только дежурный ночник над дверью… Вот уже раздалась первая художественная рулада Бабки… Вот засопела Мышка… И тут в палату неслышно вошел доктор, весь в белом, аж светился. Он осмотрелся и тихонько присел под ночником, на стул для посетителей. Я увидела, что он совсем молоденький. В очках, лицо умненькое. Похож на Знайку из мультика. Студент, что ли?

Я ждала. Он молчал. Я не выдержала первой.

— Эй, доктор! Вы к кому? Мы спим уже, — подала голос я.

— Не спите, а со мной разговариваете, — тихонько поправил меня он. — Вам же все равно по ночам не спится, ведь так?

— Так, — согласилась я. — А вы чего к нам пришли на ночь глядя?

— А я практикант. Ночная сиделка.

— Сиделка! — фыркнула я. — Тогда уж, скорее, сиделец! Ну и что вы тут собираетесь высиживать?

— Практика такая, — пожал плечами он. — Сидеть, разговаривать, помощь оказывать, если что. Ну там, водички подать или медсестру вызвать.

— Ладно, давайте тогда поболтаем, — предложила я. — Только садитесь поближе, чтобы остальных не перебудить.

— Ага, — обрадовался он и перетащил стул к моей кровати. — Так нормально?

— Сойдет, — оценила я. — Ну, развлекайте меня.

— А как? — смешался юноша.

— Анекдот, что ли, расскажите, — я откровенно веселилась. Все развлечение!

— Я не знаю анекдотов, — окончательно смутился он. — У нас… в общем, не до анекдотов.

— Ну? — удивилась я. — А я думала, медики это уважают.

— Я еще не совсем медик, — как бы извинился он. — Практикант…

— Тогда понятно. А я хотела с тобой про перелом поговорить…

— Так давайте! — оживился он. — Про перелом я могу.

— Да ладно, — махнула рукой я. — Что о нем разговаривать… Это я так, к слову. Меня не перелом интересует. Меня интересует: за что??? Ну почему все это мне???

— Действительно, а почему это именно вам? — поддержал меня он. — Зачем вам нужен был этот перелом?

— О Господи, да вы что, молодой человек??? — изумилась я. — Да вовсе он мне не нужен. Случайность!

— Не бывает случайностей, — возразил практикант. — Сплошные закономерности. И я прошу вас, ну подумайте: зачем вы привлекали в свою жизнь травму?

— Я не привлекала, — терпеливо объяснила я. — Напротив, я очень педантичный и организованный человек. Я всегда предусматриваю все возможные последствия. И стараюсь застраховаться от любой случайности.

— То есть вы заранее думаете обо всех неприятностях, которые могут случиться? — уточнил он.

— Да не просто думаю, я скрупулезно просчитываю все варианты, — с легкой гордостью похвасталась я.

— То есть вы заранее создаете модели мелких катастроф, — кивнул он. — А может, даже и крупных!

— Что значит «создаю модели»? — опешила я.

— До того как вы об этом подумали, оно вообще не существовало, — объяснил он. — Вы сами вызвали ситуацию к жизни, как джинна из бутылки.

— Э-э-э! — тревожно сказала я. — Вы тут это бросьте! Вы что, пытаетесь мне сказать, что я сама себе ногу сломала?

— Примерно так, — развел руками он. — Не своими руками, конечно, но своими мыслями. И пока вы будете задавать вопрос «За что?» — ответ будет однозначный: «Ни за что». Поставьте же вопрос по-другому — «Для чего?».

— Ну и для чего? — скептически спросила я.

— Возможно, для того, чтобы перестать думать о плохом и начать о хорошем? — предположил практикант.

— Да ни о чем плохом я не думаю! — рассердилась я. — Я думаю о возможных последствиях! Чтобы их предусмотреть!

— Пред-усмотреть, — медленно повторил он. — Вслушайтесь в это слово! Усмотреть еще перед тем, как что-то случится. Чувствуете?

— Чувствую, — призналась я. — Пожалуй, вы правы. Есть что-то справедливое в ваших словах. Но я не очень понимаю, что из этого следует.

— А следует из этого очень простое: все, что с вами происходит, — не наказание, а предупреждение. Или даже награда!

— Перелом — награда? — возмутилась я. — Ну уж, этого я совсем не понимаю.

— А я понимаю, — послышалось с соседней койки. Это Мышка подала голос. Я и не заметила, когда она проснулась. — Извините, я не хотела подслушивать, но вы так были увлечены… И такие вещи говорили… Я вот подумала и поняла, что мой перелом — награда.

— Правда? — оживленно повернулся к ней практикант. — Может быть, тогда вы поделитесь своими осознаниями?

— Понимаете, я просто устала. Все на мне! И дом, и дети, и родители, и дача, и работаю я учительницей — одних тетрадей каждый день куча. Везу этот воз, не рыпаюсь — никто не заставлял, сама взвалила. Но вот чувствую — еще чуть-чуть, и рассыплюсь на детали. А тут перелом, да еще с карантином — как подарок судьбы! Я просто отдыхаю здесь от всех обязанностей!

— А чего ж тогда вы по ночам плачете? — растерянно спросила я.

— Жизнь свою переосмысливаю, — отозвалась Мышка. — Понимаю, что перелом — это мне знак, что все, пора и о себе подумать. Отдых себе дать, часть обязанностей сбросить.

— Вот, смотрите! Это правильный подход, — обратился ко мне практикант. — Был задан вопрос: «Почему это со мной случилось?» — и сразу пошли осознания. Если правильно поставить вопрос, ответы не замедлят ждать!

— Так, нормально, — пытаясь осмыслить информацию, сказал я. — А вот наша Бабка, которая всех и вся клянет с утра до ночи, — с ней почему это случилось?

— Да потому и случилось, что сволочи, гады, дармоеды безрукие! — тут же сонно отозвалась Бабка, как будто только сигнала ждала. — Не берегли, подлецы, не жалели! Ну, я отсюда выйду — я им покажу, где раки зимуют! Они у меня все будут по свистку на цырлах польку танцевать!

После чего Бабка отвалилась на подушку и тут же захрапела.

— Без комментариев, — улыбнулся практикант. Мы с Мышкой тоже тихонько прыснули — Бабка была в своем репертуаре.

— Я поняла, — с удовольствием доложила я. — Она придумала себе перелом для того, чтобы потом своих родных вводить в чувство вины и помыкать ими. Правильно?

— Похоже, так, — согласился практикант.

— А вот скажите, — начала я. — Получается, что, если с кем-то происходит какая-нибудь несправедливость, он ее сам и хотел? Так, что ли, получается?

— Совершенно верно, — подтвердил практикант. — Так и обстоят дела на самом деле. Несправедливости вообще не бывает! Вся несправедливость — фикция, проистекающая из вопроса «За что?». Заметьте — сразу хочется пожалеть себя. Так ведь?

— Ага, очень хочется, — пискнула Мышка.

— Или обидчиков наказать, — добавила я.

— Ох, как это все, оказывается, просто! — почесала затылок я. — Стоит задать другой вопрос, например, «Зачем?» или «Для чего?» — и совсем в другом направлении мысль поворачивается!

— Вы знаете, я своих учеников продуктивно мыслить учу, а сама вот… — удрученно сказала Мышка. — Но теперь, пожалуй, случился переломный момент.

— И точно, переломный! — осознала я. — Если бы не перелом, я бы даже не задумалась о том, какие модели мира выстраиваю!

— Я рад, — улыбнулся практикант. — Если вы не возражаете, я вас оставлю. У меня дежурство заканчивается. А вам еще поспать можно до утреннего обхода.

— Спасибо, молодой человек, — взглянула на него я. — Было исключительно интересно с вами пообщаться. Только для практиканта-травматолога у вас чересчур обширные знания в области философии. Нет?

— Да, — смутился он. — Я, собственно, и не травматолог. Скорее психотерапевт… В общем, спокойной ночи, я пошел.

И он тихо выскользнул за дверь, словно его и не было. Мы с Мышкой еще немного пошептались, обсуждая юного доктора, вопросы «За что?» и «Зачем?» и наши сегодняшние открытия, а потом незаметно уснули.

Утром, когда санитарка Таисия пришла мыть пол перед обходом, я спросила, что за прелестный практикант дежурил у нас ночью.

— Какой такой практикант? Отродясь у нас по ночам никаких практикантов не водится, — отвергла мысль Таисия.

— Но как же? Молодой такой. В очках. Весь в белом, аж светится! Сказал, ночное дежурство у него, — наперебой стали описывать ей ночного сидельца мы с Мышкой.

— Тю на вас, девчонки! Таблеток, что ли, объелись? — засмеялась Таисия. — А может, это к вам Дежурный Ангел прилетал. Слышала, бывает такое. Прилетает, когда у человека кризис в жизни случается.

— Дежурный Ангел, — повторила Мышка. — А что? Похож.

— И как раз в переломный момент. То есть в кризис! — поддержала я.

— Вы мне лучше скажите, как это вы в карантин умудрились мужика в палату протащить? — воинственно спросила проснувшаяся Бабка. — Всю ночь шушукались! И за что мне то наказание?

— Не «За что?», а «Зачем?», — хором сказали мы с Мышкой и засмеялись. Похоже, наш переломный момент уже начал приносить очень позитивные результаты!

История нас необычайно воодушевила.

— Да здравствует Переломный Момент! — ликовала я.

— Да здравствуют осознания! — вторила мне Эльфи, выделывая фигуры высшего воздушного пилотажа среди ветвей своего могучего Древа.

— Долой страхи! Освобождаемся от стра… Эльфи, стой! — вдруг опомнилась я. — А есть какой-нибудь сказочный способ расстаться со своими страхами?

— Ну разумеется, есть, — сообщила Эль, зависнув напротив меня, как маленький рыжий вертолетик. — Самый сказочный способ — это сказка! Объявляем всем страхам амнистию!

— Даешь амнистию! — с энтузиазмом поддержала я, бросаясь к компьютеру.

есть об амнистии разнеслась по тюрьме мгновенно.

— Амнистия! Амнистия! — раздавалось то тут, то там. Заключенные были возбуждены, и каждый лелеял тайную надежду, что вот теперь-то — его очередь. Надзиратели сохраняли хмурый вид, но внутренне тоже надеялись, что выпустят побольше: тюрьма была переполнена, камер не хватало, энергии уходила уйма.

— А в чем дело? В честь чего амнистия? — жадно интересовался молодой и глупый Страшок Старости.

— Ты не мельтеши. Ты здесь недавно появился, тебе еще сидеть да сидеть, силу набирать, бороду отращивать, — посмеивался Страх Темноты. Он был одним из самых старых заключенных, его еще в раннем детстве посадили.

— А чего сразу я? — заныл Страх Старости. — Может, еще выпустят?

— Щас, — с садистским удовольствием сказал огромный, тучный Страх одиночества. — Тюрьма-то чья? Во-во. Женщины, знаешь, они такие… Старости боятся до самой старости…

— А в старости чего боятся? — не унимался юный Страшок.

— А там тебя амнистируют, а на твое место посадят, например, Страх Смерти. Так что сиди и жди! — пообещал Страх одиночества.

Под сводами тюрьмы раздался зычный голос:

— Собрание! Собрание! Все на собрание!

Залязгали двери камер, заключенные потянулись на голос. Развлечений в тюрьме было мало, собрания любили. Можно было потрепаться, новости узнать, амнистию обсудить.

— Граждане заключенные! Страхи и Страшки! — начал речь Главный Надзиратель. — Сообщаю вам, что хозяйка Тюрьмы решила ее немножечко разгрузить. И поэтому кое-кто из вас сможет освободиться.

— Ты нам тут тюльку не гони! — забузил нахально-иррациональный, в приблатненной кепочке, Страх Мышей и Крыс. — Ты дело говори. Кого на свободу, почему на свободу.

— Ты помолчи, тебе не светит, у тебя вообще пожизненное, — урезонил его Надзиратель. — Сам ведь не знаешь, кто тебя и за что посадил. Не знаешь ведь?

— Да бабы дуры! — наехал Мыше-Крыс. — Кошек не боятся. Хомяков не боятся. А крыс-мышей — боятся! А спроси почему — ведь сами не знают! А меня, мальчишечку, замели ни за что. «Таганка, я твой бессменный арестант!» — затянул было Страх, но Надзиратель властной рукой заткнул ему рот.

— Художественная самодеятельность будет на Новый год, а сейчас мы про амнистию. А амнистия вот в честь чего: наша Хозяйка записалась на прием к психологу, хочет поработать над собой. Сами знаете, это всегда заканчивается освобождением части Страхов.

Заключенные радостно загудели. Такое уже случалось, психолога в тюрьме считали в законе и очень уважали.

— Да, освобождение! Но не для всех! — строго сказал Надзиратель. — Давайте-ка перекличку сделаем. На свободу — с чистой совестью, так сказать… С левой крайней камеры — начинай!

— Страх Темноты, сижу с детства, — монотонно забубнил Страх Темноты. — За что сел — не знаю, вернее, не помню. Под амнистию не попадал.

— Страх Боли, — представился изящный хлыщ во фраке и с бабочкой на длинной шее. — Посадили после аппендицита. Сама дотянула почти до перитонита, а я остался виноватым, — усмехнулся он. — Теперь боится любой боли — хоть зубной, хоть душевной. А я регулярно ей эту боль поставляю, — рассмеялся Страх Боли.

— Как это — поставляет? — шепотом спросил Страх Старости.

— Ну ты и темный! — удивился Страх Темноты. — Ты чего, не знаешь — каждый Страх, который попадает в заключение, притягивает ситуации по своей теме.

— Зачем??? — еще больше удивился Страх Старости.

— Ну как «зачем»? Конечно, чтобы выпустили! Нет страха — нет ситуаций, что тут непонятного? — с досадой сказал Страх Темноты. Ему очень хотелось на свободу, но им никто не занимался — все к нему привыкли.

— Так мне что, надо Старость притягивать? А как? — озаботился юный Страшок.

— Ну, это просто, — вмешался в разговор Мышино-Крысиный Страх. — Будешь ей морщинки новые в зеркало показывать. Целлюлит, опять же. Седые волоски. Чем больше она будет пугаться, тем сильнее будешь становиться ты. Ее страх — твоя пища, дуралей!

Тем временем перекличка шла своим чередом.

— Страх одиночества, сел лет в двадцать пять, попадал под амнистию, когда она замуж выходила, год на свободе, потом развод — и я снова в камере.

— Жалобы есть? — рявкнул Надзиратель.

— Никак нет, Хозяйка кормит исправно. Каждый день боится! Даже когда спит! — отрапортовал Страх одиночества.

— На свободу-то хочешь? — смягчился Надзиратель.

— Конечно, хочу! — загрустил Страх одиночества. — Кто ж не хочет? Только не светит мне… Уж очень она от окружающих зависит. Одна вообще боится оставаться, даже хоть на часик. То на телефоне висит, то к подружкам бегает, то к себе зазывает… Мужики какие-то левые все время крутятся… А чем больше она меня питает, тем больше у нее одиночества в жизни. А чем больше одиночества — тем больше страха. Меня уже раздуло, еле в камеру пролезаю. Мне бы на диету… А она меня все подкармливает… Надоело! — плюнул с досады Страх одиночества.

— Ну, ты того… не унывай, — сочувственно кашлянул Надзиратель. — Надежда, как говорится, умирает последней. Давайте дальше!

— Страх Ошибки, — выступил вперед длинный тощий старичок с бородкой клинышком. — Посадили в девятом классе, когда учитель математики стал насмешки строить. В институте благодаря доцентам-профессорам срок добавили. С тех пор как устроилась на работу к начальнику-зверю, пять дней в неделю получаю усиленную пайку.

— Ничего себе устроился! — позавидовал Страшок Старости.

— Не завидуй, ничего тут хорошего нет, — осадил его Страх Темноты. — Жить без ошибок человеку невозможно, это ведь просто опыт. А если ошибок бояться, то как тогда вообще жить?

— Говорят, есть такой маньяк-убийца — Страх Жизни, — задумчиво сообщил Страх одиночества. — Он самый страшный Страх на свете. Если его посадят, тогда и начнется…

— Что начнется? — спросил заинтригованный Страх Старости.

— Паралич жизни начнется. Того боишься, этого боишься. Жить боишься! Этот пахан нас всех тут построит. Никаких тогда амнистий. Будем все в куче, друг к другу жаться, спрессовываться. Кормить, конечно, станут на убой — но это еще хуже. Мы разрастемся, а тюрьма не резиновая. Начнем сами задыхаться и Хозяйку душить. Слышал такое выражение — «Страх душит?» — вот, как раз из этой серии…

— Ужас какой! — содрогнулся Страшок.

— Тише там! — приказал Надзиратель. — Кто следующий?

— Страх Осуждения, — заговорил невзрачный мужичонка в помятом костюме. — Меня с подачи родителей посадили, они все время говорили «А что люди скажут?», «Какое ты мнение о себе создаешь?», «Никто тебя такую любить не будет». Сижу тоже с детства, прочно так сел. На свободу страсть как хочется, — вдруг хлюпнул носом он. — Посодействуйте…

— Да ты что, родной? — участливо спросил Надзиратель. — Как будто не знаешь, что тут Хозяйка решает, с кем хочет расстаться, а с кем — не очень.

— Да я что? — вскинулся мужичонка. — Я ведь ей подсказывал, как со мной расстаться. Это же просто, на меня просто надо наплевать — и я таять начну. А она не плюет!!! — И Страх Осуждения разрыдался, утираясь полой затертого пиджачка.

— Ну не плачь, не плачь, — стали утешать его соседи. — Ты сиделец уважаемый, мы тебя все любим…

— Да? Правда? Вы меня не осуждаете? — воспрял духом Страх Осуждения. — Ну тогда что ж… Потерплю. Посижу еще.

— А ты кто, что-то я тебя раньше не видел? — грозно спросил Надзиратель, указывая на красавчика со щегольскими усиками, в просторном черном плаще и пижонской шляпе.

— А я — извращенец, — скромно сообщил новичок. — Я Страх Страха.

— Неужели и такое извращение есть? — удивился Страшок Старости.

Новичок продолжал:

— Я пока еще не ваш, забрел с ознакомительными целями.

— Как это забрел? — вопросил Надзиратель, хватаясь за дубинку.

— Да вы не бойтесь, меня Хозяйка впустила. Но мы с ней еще не в контакте. Не сконнектились, так сказать. Может быть, позже?

— Не дай бог! — отверг такую мысль Надзиратель.

— Иди отсюда! Извращенцев нам не хватало! — зашумели страхи. — И так в тесноте, в обиде, а тут еще в гости будут всякие ходить!

— Я ухожу, но могу и насовсем вернуться, — пообещал Страх Страха, пробираясь к выходу. Но было видно, что он испугался.

Надзиратель с облегчением засунул дубинку на место.

— Будем завершать, — распорядился он. — Еще раз вспомним правила внутреннего распорядка. А ну, по очереди!

Страхи бодро зарапортовали Правила:

— Страхи попадают в заключение только по желанию Хозяйки!

— Страх действует по вдохновению: подступает, накатывает, душит, давит, охватывает, парализует, в зависимости от реакции Хозяйки на ситуацию.

— Страхи существуют, пока Хозяйка не принимает решение с ними расстаться.

— Любому Страху может быть либо добавлен срок, либо объявлена Амнистия в любое время.

— Страхи питаются эмоциями Хозяйки. Если питание не производится, Страх умирает.

— Отпущенные на свободу Страхи вновь становятся Чистой Энергией Жизни.

Страхи чувствовали небывалое единение. Надзиратель был явно доволен.

— Ну что ж, граждане Страхи! По камерам! И дружно ждем амнистии! — провозгласил Надзиратель.

Страхи потянулись к местам отсидки.

— А все-таки, ну вот зачем мы ей? — недоуменно спросил Страх Старости. — Ведь столько энергии на нас тратит!

— Все просто, молодой человек, — пояснил тихий, интеллигентный Страх с большими печальными глазами и такой же печальной лысиной. — Мы ей нужны, чтобы случайно не стать счастливой. Она думает, что быть счастливой — это неприлично, ведь в мире еще столько несчастья!

— Что за бред? С чего вы это взяли? — оторопел Страшок Старости.

— Поверьте, юноша. Уж я-то знаю. Ведь я — Страх Счастья.

Страшок хотел было еще задать вопрос, но шумящая толпа разнесла их в разные стороны.

Впереди была амнистия. Впереди была надежда! И освобождение…

— Ну вот, — умиротворенно закинула руки за голову Эльфика. — По-моему, мы славно поработали, моя дорогая! Во всяком случае, я — счастлива. А ты?

— Еще как, — прислушалась к ощущениям я. — Сплошное Счастье!

— А вот если бы ты была Счастьем, что бы ты сказала людям? — прищурилась Эльфи.

— Я? Счастьем? — озадачилась я. — Что же им сказать? Ну, чтобы меня не боялись. Что я создано для них, а они — для меня. Да много бы чего сказала…

— Ну так скажи! — предложила Эль. — Пользуйся моментом! Давай установим прямой мост между Счастьем и его потребителями!

— Тогда давай напишем Письмо Счастья, — решила я. — Раньше такие в почтовые ящики бросали, а теперь по Интернету распространяют. Но мне они не нравятся! Я лучше сейчас свое напишу. От всего сердца. То есть от всего Счастья!

дравствуйте, я — Счастье.

Если вы читаете это письмо, значит, я к вам уже пришло, и сейчас начну ворчать, потому что есть о чем! Наболело, понимаешь ли…

Мне очень много лет — я и само не помню сколько. Наверное, я было всегда. Поэтому у меня накопилась масса наблюдений за человечеством. Никогда не пытались поставить себя на мое место? А зря! Очень полезно и познавательно…

Вот все говорят: «Счастье, счастье…» Мечутся, ищут, мечтают обо мне. А я, между прочим, никуда и не пряталось! И не убегало! Я все время нахожусь рядом и только и жду, чтобы меня заметили.

Но как меня заметят, если большинство и не представляет, как я выгляжу? Вот ведь забавно: ищут, сами не зная что!

Чаше всего меня не замечают, потому что все меня по-своему представляют. Для кого-то я — пирожное с кремом, для кого-то — общение с природой, для иных — мировая слава, а кому-то счастье, когда у другого беда. И такие есть!

Кстати, определенного места жительства у меня тоже нет, я брожу по свету, как вечный жид Агасфер, ищу пристанища. Рад бы поселиться у кого-то, стучусь во все двери подряд, но не всегда меня впускают. Вот Несчастье все сразу как-то узнают, а меня — почему-то нет!

Знаю, что многие меня сами ищут, иной раз просто на меня носом натыкаются, но чаше всего обычно проходят мимо, не замечая. Или не узнавая? А может быть, просто ищут не там. Например, многие ищут счастья в Браке. Или в Работе. Или в Детях. Нет, разумеется, я тоже рядышком присутствую! Но тогда получается, что, если отнять у вас Брак, или Работу, или Детей, я исчезну вместе с ними. И вы будете несчастны… А это неправильно! Счастье — естественное состояние человека, чтоб вы знали…

Вот многие сидят, прошлое перебирают: «Вот, дескать, были счастливые времена!» А если вспомнить, как они себя тогда вели, так ведь неправда это! Они и в те счастливые времена всё чем-то недовольны были, все время им для счастья чего-то не хватало. Только с годами поняли, что это я и было! Да только поздно… Ну и сидят, воспоминаниям предаются.

А другие все мечтают, чего им для счастья не хватает. Кому квартиры, кому машины, кому миллиона долларов, кому идеальной любви. Ну так я вам скажу: человеку всегда чего-нибудь, да не хватает! Дай ему немедленно все, что он там просит, он недельку-другую порадуется, а потом привыкнет и снова начнет желать чего-нибудь, чтоб полное, значит, счастье пришло.

Ох, и сложно мне с вами, люди! Сколько ж вы вокруг меня всякой чепухи нагородили! «Счастье — это быть нужным людям». Вроде и красиво сказано, а есть в этом неправильность. Нужным людям… А себе? Так и раздадите себя по зернышку, а счастья не узнаете… О других заботиться — хорошо, но и о себе забывать не следует! Когда в вас Счастье, тогда и вокруг вас свет счастья разливается! Это скольким же вы подарить меня сможете???

Или вот «Мое счастье — в детях». Выросли детки, свои семьи создали, гнезда свили… А мамаша все лезет к ним, вмешивается, обижается, что ее отодвигают на второй план. Почему? А потому что с детьми и я ушло, она ж меня изначально в них поселила. А как же ей теперь, без счастья-то? Вот я и говорю — собственное счастье должно быть, ни от кого не зависящее…

А то еще говорят: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Да что ж вы, люди? Почему вас обязательно надо кирпичом по башке шарахнуть, чтобы вы задумались, что счастье-то было, было, да вы не замечали?

Да не обижайтесь вы, что разворчалось, я ж сразу предупредило, наболело… Вы лучше послушайте меня, свое Счастье, глядишь, что полезное и возьмете на заметку.

Если б вы знали, как часто я стою у изголовья, когда человек уж уходит, и слезы наворачиваются! Ведь только тогда понимает, что было оно, счастье, было, да проморгал, не разглядел, не заметил!

Вот лезет человек на гору, к самой вершине, карабкается, пыхтит, пальцы в кровь сбивает. А все для чего? Чтобы встать на вершине и ощутить счастье! Ну меня то есть. Счастливый миг! Полет души! Но ведь потом-то ему все равно дальше идти придется. Спускаться, чтобы снова карабкаться. Вечна погоня за счастьем… И невдомек вам, люди, что пока вы лезете куда-то, я у вас за спиной в рюкзаке сижу. Или в кармане. Или просто рядом лечу, шепчу: «Остановись, друг! Посмотри по сторонам! Я вот оно, твое Счастье!» Но куда там — мало кто слышит…

Я вам открою мой главный секрет: я привязано ко времени. Меня нет в прошлом — это уже просто счастливые картинки. И в будущем меня нет — это только сладкие мечты. Я всегда в настоящем! Песню слышали — «Есть только миг, за него и держись…»? Вот, это как раз про меня! Каждый ваш миг — счастье. Конечно, если вы в этот момент не свалились в прошлое или будущее. О прошлом обычно сожалеют, о будущем — тревожатся. А там, где сожаления или тревоги, я не живу — несовместимы мы, что ж поделаешь!

Я вам вот что скажу! Если вы сейчас читаете мое письмо — значит, у вас есть глаза, и они видят. Это ли не счастье? Если вы незрячий, но вам кто-то прочитал письмо вслух — да у вас же есть друг! Какое счастье! Дышать, ходить, любить, смотреть, осязать и обонять — да все счастье! Листья желтые полетели — красота, счастье! Снег на землю упал — светло, чисто, счастье! Ручьи потекли, травка пробивается — ну разве не счастье? А уж когда ягоды, грибы пошли и в речке искупаться можно — да просто восторг!

Я вас об одном прошу, люди: не держите меня! Не хватайте за крылья! Я ж подвижное, летучее! Если меня полета лишить, то я превращусь в воспоминание. Как тот засушенный листочек, что ваша бабушка в 1968 голу из Евпатории привезла. Оно, конечно, душу радует, но это ж когда было! Вы лучше вспомните: «Счастливые часов не наблюдают!» А почему? Да потому, что у них каждый миг — счастье, чего им на часы смотреть? Нет у них ни прошлого, ни будущего, а есть только миг!

В общем, обращаюсь я к вам, люди! Впустите меня… Устало я скитаться по свету без приюта. Давайте будем жить по закону: «Человек — сам хозяин своего Счастья!» Я ж только об этом и мечтаю, чтобы к кому-нибудь прийти и осчастливить его на всю жизнь. Вы просто хоть на мгновение остановитесь, прекратите свой вечный бег, оглянитесь кругом — и сразу меня увидите.

Если вы прочитали это Письмо Счастья, разошлите его пяти друзьям! Тем, кто вам особенно дорог. Пусть они тоже мой отчаянный крик услышат! И вы доброе дело сделаете, и они порадуются. А там, глядишь, и прислушаются, и всмотрятся… И меня наконец заметят. И будет нам всем Счастье!

— Ну вот и все, наша книга закончена. Мне пора, — засобиралась Эльфика, сползая с ветки и расправляя свои невероятные крылья.

— Слушай, погоди! Куда «пора»? Зачем «пора»? — расстроилась я. — Ведь так было здорово!

— Помнится, ты говорила, что девушка занятая и тебе работать надо, — поддразнила меня Эльфи. — А мне надо слетать в разные места, крылышки поразмять, набраться новых впечатлений. Я на одном месте долго сидеть не люблю, мне так скучно!

— Но я уже привыкла к нашим посиделкам! — запротестовала я. — Мне очень понравилось вместе сочинять сказки. И вообще о жизни разговаривать. Как же я без тебя?

— Почему «без меня»? — засмеялась Эль. — Куда же я от тебя денусь? Я же твоя часть, Альтер-Эго, так сказать. Причем лучшая часть, творческая!

— Да я понимаю, — проникновенно сказала я. — Только я уже не смогу вот так, без сказок. Зачем тебе куда-то улетать, Элька? Писали бы себе потихоньку…

— Я ненадолго, — утешила меня Эльфи. — Я скоро вернусь, и тогда мы с тобой засядем за новую книгу. О чем хочешь!

— Хочу о Любви! — быстро сказала я. — По-моему, вокруг нее столько всяких заблуждений понаворочено! Еще больше, чем вокруг Счастья!

— Идет! — легко согласилась Эль. — Следующая книга — о Любви!

— А когда? — деловито спросила я, открывай органайзер.

— Скоро. Совсем скоро! — уверила меня Эльфика. — А пока… Открываем наш «Магазин Счастья»!

И ПУСТЬ КАЖДЫЙ НАЙДЕТ СЕБЕ СЧАСТЬЕ ПО ДУШЕ!