Моя дорогая Джесс,

Я надеюсь, это письмо однажды дойдет до тебя. Ты должна верить, что я был потерян в море все эти годы. Но ты будешь рада узнать, что я жив и здоров.

Мы с отцом добрались до Японского моря в августе 1611, но мне больно говорить тебе, что его убили во время атаки на наш корабль, Александрия. Только я выжил.

Все эти три года я жил под опекой японского воина, Масамото Такеши, в его школе самураев в Киото. Он был очень добр ко мне, но жизнь не так проста.

Убийца, ниндзя, известный как Глаз Дракона, был нанят, чтобы украсть путеводитель нашего отца (ты, без сомнения, помнишь, насколько важен был этот навигационный журнал для нашего отца?). Ниндзя с успехом выполнил свою миссию. Однако, с помощью моих друзей-самураев, Я смог вернуть журнал.

Тот самый ниндзя был тем, кто убил нашего отца. И пока это обеспокоило тебя, я спешу заверить тебя, что сейчас убийца мертв. Справедливость была возвращена. Но смерть ниндзя не вернет нашего отца — Я очень сильно скучаю по нему и тому, что мог бы сделать за это время под его руководством и защитой.

Япония раскололась из-за гражданской войны и иностранцы, такие, как я, больше не приветствуются в этих краях. Я — беглец. В бегах ради своей жизни. Сейчас я путешествую по югу, по странным, экзотическим землям в порт Нагасаки в надежде, что смогу найти корабль до Англии.

Дорога Токайдо, по которой я путешествую, однако, полна опасности, и у меня много врагов, идущих по моему следу. Но не волнуйся о моей безопасности. Масамото учил меня как воина-самурая, и я буду сражаться, чтобы вернуться домой к тебе.

Надеюсь, однажды я смогу рассказать тебе о моих приключениях лично…

А пока что, дорогая сестра, пусть тебя хранит Господь.

Твой брат, Джек.

P. S. Когда я первый раз писал тебе это письмо в конце весны, меня похитил ниндзя. Но я осознал, что они не были мне врагами, как я думал до этого. Они действительно спасли мне жизнь и обучили меня Пяти Кольцам: пяти великим элементам вселенной — Земле, Воде, Огню, Ветру и Небу. Сейчас я знаю умения ниндзюцу, которые выходят за пределы всего, что я учил как самурай. Но, из-за обстоятельств смерти отца, я продолжаю прилагать все усилия, чтобы полностью охватить Путь Ниндзя…

В один ужасный момент Джек не помнил ничего.

У него не было представлений о том, где он, что с ним случилось, что он собирался делать. Он даже не помнил, кто он. В отчаянии, как утопающий, он уцепился за любые воспоминания.

Меня зовут Джек Флетчер … из Лондона, Англия … Мне пятнадцать… У меня есть младшая сестра, Джесс… Я марсовой на борту торгового судна Александрия… Нет! Я самурай. Я обучался в школе воинов в Киото… Нитен Ичи Рю. НО Я и ниндзя… Такого не может быть — ниндзя Глаз Дракона убил моего отца!

Голова Джека пульсировала, и он чувствовал, что снова падает во тьму. Он пытался бороться с тонущим ощущением, но был не настолько силен, чтобы сопротивляться. Его разбитое на осколки сознание ускользало, возвращаясь к беспамятству.

Непрерывный стук капели… капли… капли воды образовали круг. Сквозь плотный туман, охвативший его сознание, Джек почувствовал дождь. Сильный ливень, бьющий о влажную землю и топящий все остальные звуки. Силой открыв глаза, Джек обнаружил себя лежащим на грубой подстилке из соломы. Вода просачивалась через соломенную крышу и падала на его лицо.

Стук капель приводил в ярость. Но тело Джека болело так сильно, он сделал усилие, чтобы сдвинуть себя в сторону. Повернув голову в одну сторону, он застонал от боли и столкнулся лицом к лицу с коровой. Угрюмо жуя какую-то жвачку, животное уставилось на него, явно возмущенное тот факт, что оно должно делиться своим жильем. Насколько Джек мог судить, корова была единственным обитателем маленького хлева.

С болью приподнявшись на одном локте, комната плавала перед его глазами, Джек почувствовал волну тошноты, переполнившей его. Его стошнило на усыпанный соломой пол, зеленая желчь извергалась из его рта. Корова была еще меньше впечатлена этим недостойным видом и отошла.

Рядом с импровизированной кроватью из соломы, кто-то оставил ему кувшин с водой. Джек сел и с благодарностью выпил, отмывая рот перед тем, как сделал большой глоток. Глотать оказалось трудно. Его горло саднило, кислое содержимое желудка горело. Он сделал маленький глоток, в этот раз намного осторожнее, и боль немного отступила.

Джек понял, в каком беспорядке был. Его нижняя губа треснула, левый глаз заплыл. Темные синяки покрывали его руки и ноги, тем временем, его ребра болели, но, при более внимательном осмотре, сломанными, к счастью, не оказались.

Как я стал таким?

Он был одет в грязное оборванное кимоно, которое точно ему не принадлежало. Последний раз, который он мог вспомнить, он был одет в синие одежды комусо, Монаха Пустоты, как часть облика ниндзя, позволявшего ему свободно передвигаться по Японии. Он был на пути в порт Нагасаки на юге, надеясь найти корабль из Англии и попасть домой к младшей сестре, Джесс.

Его охватила паника. Где все мои вещи?

Глаза Джека метались по хлеву в поисках его мечей и узла. Но в стороне от коровы была куча соломы и несколько ржавых фермерских инструментов, его вещей нигде не было видно.

Успокойся, сказал он себе. Кто-то был достаточно добр оставить мне воду. Этот кто-то мог и забрать мои вещи.

С дрожью в руке, Джек сделал еще один глоток из кувшина, надеясь, что вода очистит его сознание. Но как ни пытался, он так и не мог вспомнить события последних нескольких дней. Джек знал, что он покинул деревню ниндзя в горах и был уверен, что ему удалось достичь границ Провинции Ига без проблем. Но после этого у него не оставалось воспоминаний.

Снаружи, насколько было видно в открытую дверь, Джек заметил, что дождь ослабел. Он предположил, что сейчас утро, хотя небо было таким темным с грозовыми тучами, что это легко мог оказаться вечер. У него был выбор — он мог подождать, пока появится тот, кто оставил ему воду, или он мог принять меры и поискать свои пожитки самостоятельно.

Как только Джек сел, призывая всю энергию, чтобы встать, он неясно ощутил, что что-то застегнуто на его левой руке. Раскрыв пальцы, он обнаружил зеленый шелковый мешочек, расшитый золотой нитью с эмблемой венка с тремя иероглифами кандзи:

. Внутри маленького мешочка ощущалось что-то похожее на прямоугольный кусочек дерева. Джек распознал предмет, но на мгновение его имя ускользнуло от него…

Омамори. Точно! Буддистский амулет.

Сенсей Ямада, его учитель философии Дзен в Нитен Ичи Рю, дал ему один перед тем, как он отправился в свое путешествие. Этот амулет должен был предоставить ему защиту.

Но это был не его омамори. Его амулет был красным шелковым мешочком.

Так чьим был этот?

Джек, шатаясь, вышел из хлева. Качаясь от напряжения, его ноги подогнулись под ним и он рухнул в грязь. Какое-то время он просто позволил холодной дождевой воде течь по его лицу, пока он не почувствовал достаточно сил, чтобы попытаться снова.

Хлев примыкал к простому деревянному зданию в один этаж с соломенной крышей и бамбуковыми стенами. Единственная дверь находилась сзади, и Джек поставил себе следующую цель. Поднявшись на ноги, он споткнулся и чуть не упал у входа. Пошатываясь, через двор он добрался до раздвижной двери, повиснув на раме с облегчением.

Почему я так слаб? Джек поинтересовался, когда восстановил дыхание.

Отодвинув в сторону дверь, он шагнул внутрь в крошечную кухню. Горшок с рыбным супом с лапшой грелся на медленном огне. Впереди была другая дверь, на которой висела белая хлопковая занавеска, разорванная вертикально по центру. Заглянув в дыру, Джек увидел, что он был в придорожном чайном домике. Соломенные циновки лежали на приподнятом полу и прямо перед ним была стойка, заполненная зеленым чаем и рисовым вином. Здесь было несколько низких деревянных столиков, но в остальном заведение было необставленным и простым. Одна стена была открыта для элементов, защищенных только большой занавеской. Ветер пускал волны по пропитанной ткани.

В дальнем углу Джек обнаружил старика в переднике, по-видимому, хозяина. Короткий с длинными и тонкими ногами и жиденькими волосами, мужчина обращался к клиенту в потрепанной одежде. В простом черном кимоно, помеченном только семейной эмблемой белого цветка камелии, клиент отличался неровной бородой, непослушными темными волосами и налитыми кровью глазами. На полу рядом с ним лежала широкополая соломенная шляпа и два боевых меча — катана и короткий вакидзаси. Хотя они не принадлежали Джеку, он знал, что пара мечей, дайшо, отмечала статус клиента как самурая.

— Вы должны заплатить и уйти! — сказал хозяин твердо. Но, судя по тому, как он заламывал руки, он боялся воина. И в этом был смысл — самураи были правящим классом в Японии, и старик, как низкий владелец чайного домика, мог легко лишиться головы, не оказав должного уважения.

Проигнорировав его, самурай сделал раздражающе шумный глоток из чашки.

— Я позову местных солдат доушин, — пригрозил хозяин.

Самурай, бормоча что-то бессвязное, шлепнул монету на стол.

— Боюсь… этого недостаточно, — сказал хозяин, его голос дрожал, его храбрость почти сломалась. — Вы выпили три кувшина сакэ за последнюю ночь!

Пыхтя, самурай шарил в рукавах кимоно в поисках денег. Еще две монеты были обнаружены, но он выронил их, и деньги покатились по полу. Подобрав монеты, хозяин повернулся к самураю.

— Теперь вы должны уйти.

Самурай сердито посмотрел на него.

— Я заплатил… за выпивку, — сказал он невнятно, прижимая кувшин с сакэ к груди. — Я собираюсь допить это… все это.

Хозяин помрачнел, но грозный вид глаз самурая отговорил его от дальнейшего продолжения давления. Переступив через простенький лук, хозяин поспешил обслужить еще одного клиента в заведении — усатого мужчину средних лет.

Джек раздумывал, как привлечь внимание хозяина, когда он услышал удивленный выдох. Девочка, не старше четырнадцати, появилась у стойки и уставилась на него, расширив в тревоге глаза. С тонким лицом, темными волосами, стянутыми в пучок, она держала поднос с чайными чашками, которые громко позвякивали в ее дрожащих руках. Джек помнил, как ужасно он выглядит, и попытался успокоить ее улыбкой. Но его лицо болело так, что сделать это не получилось.

Девочка, опустив поднос, вскоре пришла в себя. Она поманила Джека выйти и сесть у ближнего стола. Джекне горел желанием выходить, беспокоясь раскрыть свое присутствие самураю. Но она оказалась настойчивой и отвела его на его место, перед тем как исчезнуть на кухне. Джеку не нужно было беспокоиться о самурае. Он был так пьян, что даже не поднял глаза. Другой клиент бегло взглянул с удивлением на него, но он удивился не потрепанной внешности Джека, а его иностранным светлым волосам и голубым глазам. Но с типичным японским благоразумием он только подобрал короткий лук и продолжил разговор с хозяином.

Девочка вернулась с миской супа с лапшой, объятой паром. Несмотря на испытываемую ранее тошноту, Джек чувствовал голод и нуждался в еде, чтобы восстановить силы.

— Аригато годзаимасу, — сказал он, кланяясь и благодаря девочку.

Ее рот широко открылся в изумлении.

— Ты говоришь по-японски?

Джек кивнул. Он был благодарен за это своей лучшей подруге, Акико. Попав в Японию, его сперва обучал языку португальский священник, отец Люциус, но мужчина умер вскоре после его прибытия, и его уроки начала проводить Акико. Джек потратил много часов с ней под сакурой в саду ее матери в Тоба, изучая японский способ жизни. И, хотя он потерял память о последних нескольких днях, были вещи, которые он никогда не забудет, — доброта Акико входила в их число.

Глядя на миску перед собой, Джек сказал:

— Мне жаль. Но у меня нет денег.

— Это не важно, — сказала девочка, положив деревянную ложку на стол.

— Спасибо, — ответил он, наслаждаясь аппетитным ароматом супа.

девочка повернулась, чтобы уйти, но Джек остановил ее.

— Пожалуйста… — позвал Джек, и сразу вихрь вопросов закружился в его голове. — Это ты оставила кувшин с водой?

Показав скромную улыбку, девочка кивнула.

— Ты очень добрая. Ты можешь сказать мне, где я?

— Камо, — ответила она и, видя озадаченное выражение его лица, продолжила. — Это деревня на берегах реки Кизу. Мы не так далеко от главного города Кизу.

— Я все еще в горах Ига?

— Нет, они на два дня пути восточнее. Это провинция Ямаширо.

По крайней мере, теперь Джек знал, что он продвинулся в его дороге домой.

— Ты нашла меня таким? — он спросил, показывая на раны.

— Нет. Мой отец тебя нашел, — ответила девочка, пробежав взглядом по чайному домику и отыскав хозяина, который теперь устроился за стойкой, разглядывая Джека. Предыдущий клиент с усами уже откланялся. — Он нашел тебя вчера утром, брошенным дожидаться смерти у реки.

Она посмотрела на заплывший глаз Джека и разбитую губу с беспокойством.

— Я в порядке, — сказал Джек с храбрым видом, чтобы успокоить ее. — Не знаешь, твой отец не находил мои вещи?

Девочка склонила голову в извинении.

— Только тебя.

— Джунко! — позвал ее отец внезапно. — Суп выкипает.

Поклонившись Джеку, Джунко улыбнулась.

— Тебе посчастливилось выжить, — сказала она и убежала на кухню.

«Выжить, да… Надолго ли?» — подумал Джек.

У него не было ничего. Ни денег, чтобы купить еды. Ни своих вещей. Ни прикрытия, чтобы ускользнуть от преследователей. Ни друзей, которые помогли бы ему. Ни мечей, чтобы защитить ими себя. И он не мог полагаться на милосердие этой девочки и ее отца больше нескольких дней. В конце концов, он был одиночкой.

Джек съел несколько ложек супа, морщась от жжения в разбитой губе. Но заботливое тепло пищи начинало возвращать его к жизни. К тому времени, когда он доел, он чувствовал себя немного лучше и намного сильнее.

«Немного отдыха, — подумал он, — и я вспомню, что со мной случилось».

Его терзало беспокойство из-за потери самой важной вещи отца — путеводителя. Этот навигационный журнал мог провести по океанам мира безопасно, а потому был крайне ценной вещью. Он был одним из нескольких существующих точных путеводителей, и его важность было не только в использовании в качестве навигатора. Страна, имея такой журнал, могла, в сущности, управлять морями, контролируя торговые пути между народами. Его отец, капитан Александрии, предостерегал его не позволять путеводителю попасть не в те руки, и Джек провел последние три года, защищая журнал ценой своей жизни. Однажды он уже был похищен, а его возвращение стоило огромной потери. Его хороший друг Ямато пожертвовал собой, чтобы забрать журнал у подлого Глаза Дракона. Так что, что бы ни случилось в этот раз с Джеком, журнал точно попал не в те руки. Вот только в чьи?

Единственным ключом к его затруднительному положению был амулет. Он изучил зеленый мешочек. Знак в виде венка ничего не значил для него, и, хотя Акико учила его некоторым кандзи, его разум все еще путался, и он не мог распознать ни один символ.

Джунко принесла ему вторую миску супа, который он ел с явным удовольствием. Осушив остатки, Джек решил спросить ее про омамори. Он мог быть Джунко или ее отца, заклинание, которое они дали ему, чтобы ускорить исцеление. А если он был не их, она могла знать, кому амулет принадлежит, и это могло привести к его вещам и журналу.

Когда он направился за Джунко, занавеску, отделяющую домик от дороги, отдернули в сторону, и четыре вооруженных мужчины вошли в сопровождении усатого клиента. Они были в официальных черных накидках-хаори, облегающих штанах и темно-синих носках таби. Вокруг их голов они носили хачимаки, повязки, усиленные металлическими полосами. У каждого мужчины был меч на бедре, а в левой руке — по джутте, железной дубинке с маленькими параллельными рогами на главной оси.

Несмотря на их зловещее присутствие, хозяин выглядел довольным видеть их.

— Я и не думал, что кто-нибудь из доушинов придет за ним. Не в такую погоду, — сказал он дочери. Затем, указав, хозяин произнес. — Он здесь.

— Мы не за этим, — фыркнул лидер доушинов, глядя вниз на пьяного самурая, который сейчас лежал, развалившись, на своем столике. Кивнув в сторону Джека, доушин сообщил. — Мы пришли арестовать гайдзина.

Перед тем, как Джек отреагировал, четверо доушинов окружили его со смертельными джутте наготове. И хозяин, и Джунко были испуганы таким поворотом событий.

— Пойдем с нами, гайдзин, — предложил главный офицер.

— Но от него не было никаких проблем, — возразила Джунко.

Ее отец остановил ее.

— Тихо. Он не наша забота сейчас.

— Но ты нашел его.

Ее отец грустно кивнул.

— По крайней мере, это лучше, чем если бы я его не нашел.

Глава доушинов указал на Джека, чтобы тот встал.

— Именем Сёгуна, вы арестованы.

— И в чем меня обвиняют? — спросил Джек, чтобы потянуть время. Его самурайские инстинкты проснулись, и он искал выход отсюда. Здесь был только черный ход, но он был перекрыт доушинами, и он был не в форме, чтобы сражаться за этот путь к свободе.

— Все иностранцы и христиане изгоняются из наших земель по приказу Сёгуна Камакуры. Тех, что остались, приказано наказать.

— Я пытаюсь уехать, — настаивал Джек.

— Вполне возможно, но у нас нет причин верить тебе, Джек Флетчер, самурай-гайдзин. И вы обвиняетесь в государственной измене высшего порядка.

— Что он сделал? — спросила Джунко, прижав руку ко рту в неверии.

— Этот гайдзин сражался против Сёгуна в битве за Замок Осака, — объяснил глава доушинов, а его офицеры вывели Джека из чайного домика. — А это награда за его голову.

Его толкнули через занавеску на входе, Джек упал с поднятого пола на землю, размоченной в грязь дождем дороги. Четверо доушинов довольно бормотали, пока надевали свои деревянные сабо гета.

Джек понял, что это может быть его шансом на побег, и поднялся на ноги. Но он едва сделал три шага, когда его ударили сзади. Сила железной дубинки уронила его на колени, его глаза прищурились от вспышки боли в его плече.

— И что ты собираешься делать? прорычал доушин, его круглое щербатое лицо упивалось агонией Джека. Он снова поднял джутте, стремясь нанести еще больший урон.

Но в этот раз Джек был готов. Как только дубинка пошла вниз, Джек встретил ее руками, скручивая запястье мужчины в замок и перекидывая через его голову. Доушин свалился в болото из грязи и ила, корчась, словно угорь, когда его пальцы попались между осью и рогами его джутте, которая впилась в них при ударе. Джек повернулся, чтобы встретить других доушинов, двинувшихся, чтобы поймать его.

Пытаясь изо всех сил защититься, Джек был в меньшинстве и слишком слаб, чтобы продержаться.

— Этому гайдзину нужно преподать урок, — сказал глава доушинов, ловя Джека и тяжело ударяя по животу.

Запыхавшись, Джек рухнул в грязь, когда они снова ударили его. Он защищал голову, насколько это было возможно, но удары сыпались отовсюду. В тумане от боли Джек онемел под ударами, и только глухой стук сообщал ему, когда железные палки ударяли его по рукам, спине и ногам.

Доушины громко рычали.

Избиение прекратилось, и Джек поднял глаза вверх, увидев пьяного самурая из чайного домика, нетвердо стоявшего на ногах рядом с ними, кувшин с сакэ он держал в левой руке. Его соломенная шляпа теперь была на его голове, защищая от дождя, а на бедрах висели два меча.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, ронин! — сказал глава.

Ронин погрозил пальцем главе доушинов.

— Вас здесь четверо и… — затуманенный взор самурая попытался сфокусироваться на Джеке. — …их двое. Это не честно!

— Ты пьян, ронин.

Игнорируя офицера, самурай приблизился.

— Это мое последнее предупреждение. Уходите!

Сделав глоток из кувшина с сакэ, самурай сделал несколько спотыкающихся шагов, затем громко рыгнул прямо в лицо главе доушинов.

— Будь по-твоему, — сказал глава с отвращением и, кивнув другим доушинам, приказал. — Арестуйте и его. За препятствие совершению правосудия.

Ближний доушин, молодой человек с впалыми щеками, приблизился, чтобы перевязать руки самурая веревкой, пока второй по должности офицер подошел, чтобы держать его руки вместе. Ронин предложил ему кувшин с сакэ.

— Ну-ка, подержи это.

Не раздумывая, офицер послушался. Самый младший из доушинов пытался перевязать веревку вокруг запястий нового пленника, самурай пьяно пошатнулся в сторону, случайно ударив головой мужчину по лицу.

— Извиняюсь, — пробормотал он, продолжая шататься вокруг изумленного доушина, еще несколько раз стукнув его, пока не восстановил равновесие.

А юный доушин посмотрел вниз и обнаружил, что он полностью перевязан собственной веревкой.

— Как же так вышло? — воскликнул удивленный ронин.

Понимая, что с ними играют, глава доушинов уронил джутте на пьяного самурая. Ронин отшатнулся в последний момент, и железный наконечник дубинки вместо этого ударил доушина. Юноша рухнул на землю, хватая ртом воздух. Офицер, державший кувшин сакэ, был в замешательстве от неожиданного нападения и, похоже, понятия не имел, что делать с кувшином.

— Спасибо, — невнятно сказал ронин, забирая свой напиток и решая проблему. Подняв кувшин, чтобы сделать глоток, он стукнул офицера с силой в челюсть дном кувшина, офицер отшатнулся назад. Затем самурай повернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с главой доушинов, его локоть ненароком задел ошеломленного офицера по голове, нокаутировав его.

Джек не мог поверить в то, что он видит. Самурай едва стоял, еще он с поразительной легкостью победил доушинов.

— Ты заплатишь за это, ронин! — прорычал глава доушинов, ударяя по голове самурая.

Доушин со сломанными пальцами пришел в себя и выхватил меч. Он подошел к самураю сзади, пока глава атаковал его спереди. Джек прокричал ронину предупреждение, а тот был замедленным из-за слишком большого количества сакэ. Но в последнюю секунду он откатился в сторону. Двое доушинов столкнулись друг с другом, и меч офицера задел живот главы.

— Должно быть, это больно! — сказал ронин, выражая одобрение, когда глава доушинов упал на землю, сжимая живот.

Глава, чье лицо побледнело, сверкнул глазами на ронина:

— Убейте его!

Впечатленные ранением своего начальника, остальные офицеры колебались, а потом прокричали яростный боевой клич, направленный на самурая. В эту переломную секунду подобрал джутте мужчины.

— Я так понимаю, это ваше? — он сказал, и доушин нацелился в его голову.

С молниеносной скоростью самурай заблокировал атаку железным стержнем джутте и поймал стальное лезвие между осью и рогами дубинки. Резко повернувшись, ронин разрезал меч доушина надвое. Офицер взглянул на сломанную катану и развернулся на каблуках.

— Не забудьте свою джутте, — крикнул ронин, бросая оружие в бегущего офицера. Оно прокрутилось в воздухе, рукоять попала в затылок мужчине. Доушин сделал пару неуверенных шагов, а потом рухнул лицом вперед в грязь. — Он должен был его поймать, — заметил ронин, в извинении поднимая руки. Он сделал долгий глоток рисового вина, а затем всмотрелся в главу доушинов, лежащего на земле.

— Он умер? — спросил Джек.

— Нет, только потерял сознание, — ответил ронин, отшатнувшись. — И как ты оправдаешь свое пребывание на полу?

— Я всего лишь… — начал Джек, его тело болело от ударов. Но ронин его не слушал.

К тому времени, когда Джек поднялся на ноги, самурай был уже на полпути к дороге. Джек не знал, позволит ли воин пойти с ним. Но, глядя на четверых едва живых доушинов в грязи, Джек понял, что он не может остаться.

Появившись из чайного домика, Джунко подбежала к ним.

— Ты оставил это, — сказала она, отдавая ему омамори.

Запутавшись из-за арреста, Джек забыл его главную цель. И снова он был в долгу у ее доброты. И теперь он знал, что амулет ей не принадлежит.

— Спасибо… — начал он.

— Вперед! — нетерпеливо проревел ронин. — Нет времени на девушек.

Никакой причины в том, что ронин ждал Джека, не было, даже когда дождь превратился в ливень, и он свернул с дороги в лес. Поднимаясь по крутому склону, Джек изо всех сил старался идти в темпе, но давали знать о себе раны, данные ему доушинами. Он все же догнал самурая у одинокого синтоистского храма. Построенное маленькое чистилище на верхушке холма, храм состоял из простой деревянной хижины, пары поросших лишайником стоячих камней и деревянной арки тории, отмечавшей вход. Джек обнаружил воина, расслабившегося внутри храма, прихлебывающего из кувшина сакэ.

Осторожно вспоминая соответствующий этикет при входе в место поклонений, Джек прошел сквозь врата тории. Он остановился у каменной чаши, заполненной водой, и, используя деревянный черпак, лежавший неподалеку, омыл сначала левую руку, а потом и правую, перед тем, как промыл рот и бережно вернул черпак на место. Джек не знал, было ли очищение необходимым, пока он еще был в своем теле, но он не мог не воспользоваться шансом.

Хотя в душе он был протестантом, его Дзен мастер, сенсей Ямада, посоветовал ему последовать практикам синто и буддизма, чтобы смешать так много, как было возможно. Сёгун — а теперь и Япония — выступал против христиан, и Джеку было важно не оскорбить никого. Более того, если бы он мог убеждать местных, как этого самурая, что он был той же религии, они бы больше хотели помочь ему в его путешествии.

Джек дважды поклонился, дважды хлопнул руками, чтобы пробудить духов ками и снова поклонился. Затем он сложил руки вместе в тихой молитве.

— Ты теряешь время, — проворчал самурай. — Храмы — хорошее убежище, но ненадолго.

Джек поднял взгляд, удивляясь отсутствию веры мужчины. Японцы были благочестивой нацией, и он даже не ожидал такого неуважения от самурая. Джек вошел в храм и сел, радуясь тому, что смог укрыться от проливного дождя и дать его болевшим конечностям отдохнуть.

— Так кто ты? — спросил воин. — Не похоже, что ты из этих краев.

— Меня зовут Джек Флетчер, — ответил он, склоняя голову в уважении. — Я из Англии, острова, как Япония, но на другой стороне мира. Могу я узнать, кто вы?

— Ронин.

— Но я думал, что это означает — самурай без господина?

— Просто зови меня Ронин, — повторил он хрипло, хлебнув сакэ и предложив кувшин Джеку.

— Нет, спасибо, — ответил Джек, уже пробовавший рисовое вино однажды и подавившись от его крепости. Он не думал, что его желудок в состоянии перенести это в данный момент. — Но я должен поблагодарить вас, Ронин, за мое спасение.

Самурай неопределенно хмыкнул.

— Они были на моем пути.

— Но разве те доушины не могут теперь прийти и за тобой?

Ронин фыркнул со смешком.

— Это отговорки для самураев! Офицеры нового отряда новой Сёгунской Японии. Они сформированы из солдат низкого ранга. Им будет очень стыдно. Кроме того, ты сам видел, что они атаковали друг друга.

Вспоминая битву, Джек понял, что это было почти правдой. Единственная настоящая рана была нанесена вторым офицером, и любая месть Ронина выглядела простой случайностью.

— Ты, если посмотреть, — сказал Ронин, направляя раскачивающийся палец на Джека, — очень уж понадобишься. Скажи, за что разыскивают такого молодого человека?

— Я сражался против Сёгуна в войне, — ответил Джек, вспоминая, что самурай пришел не сразу, как только доушины прибыли. Он надеялся, что Ронин также не слышал и цену его головы. Джек не представлял свои шансы, если самурай вдруг этот самурай решит вернуть его и получить награду.

— Много самураев сражалось против Сёгуна, но он их не разыскивает. Что в тебе особенного?

Джек ненадолго задумался, на чьей стороне может быть Ронин, но побоялся спросить.

— Потому что я иностранец…

— Это я вижу, — сказал он, бегло оглядев Джек без осуждения. — Но это все еще не объясняет, зачем ты нужен Сёгуну.

Джек понимал, что этому могло быть множество причин, но подозревал, что все сводилось к путеводителю. Сёгун Камакура был одним из нескольких людей в Японии, которые знали о существовании путеводителя и о его ценности. Перед смертью Глаз Дракона украл его у португальского священника, отца Бобадилло, и попытался вернуть навигационный журнал в имение Камакуры, но провалил задание. Видимо, Сёгун не забыл о путеводителе, пока наращивал свою мощь. Несмотря на факт, что Ронин спас его жизнь, Джек знал, что доверять ему будет глупо и решил не озвучивать этот возможный мотив.

— Я тоже самурай, — признался Джек.

— Самурай-гайдзин! — Ронин недоверчиво рассмеялся. — Кто вообще сделал тебя самураем?

— Масамото Такеши. Мой опекун.

Ронин перестал смеяться.

— Он глава Нитен Ичи Рю…

— Я знаю, кто он, — вставил Ронин, его левая рука остановилась на рукояти катаны. Джек напрягся, неуверенный в намерениях самурая. — Репутация Масамото-самы опережает его. Теперь я не удивлен в интересе Сёгуна к тебе. Ты не только приемный сын его врага, но ты и воплощение всего, что этот человек ненавидит в иностранном вторжении. Учил ли тебя Масамото-сама технике Двух Небес?

Джек осторожно кивнул.

Лицо Ронина расплылось в улыбке.

— Я завидую, — признался он, опуская меч и выпивая за здоровье Джека из кувшина. — Я всегда хотел сразиться с этим самураем в дружеской дуэли. Они говорят, что их секретная техника двух мечей — непобедима.

— Он очень благородный и смелый самурай, — ответил Джек, почувствовав облегчение от восхищения Ронина его опекуном. — Но Сёгун сослал его в далекий храм на горе Иаво, с тех пор, я ничего о нем не слышал.

На этом Ронин потерял интерес к своему сакэ и покачал головой с отвращением.

— Такая потеря!

Они оба сидели в тишине, слушая, как дождь стучит по деревянной крыше. Голова Ронина склонилась, и он, казалось, провалился в пьяный сон. Тем временем, Джек с нежностью вспоминал уроки Масамото, когда он обучался технике Двух Небес. Тренировки для становления самураем в Нитен Ичи Рю в Киото были жестокими и изнурительными, но цель, которую они давали, и друзья на всю жизнь, которых он приобрел здесь, делали уроки стоящими усилий. Джек стремился вернуться, но сомневался, что школа оставалась открытой после ссылки Масумото и разрушительной войны, в которой погибли многие сенсеи.

Внезапно Ронин встряхнулся.

— Итак, юный самурай, ты учился в Нитен Ичи Рю, сражался под флагом Сатоши против Камакуры, как-то выжил в Битве при замке Осака, что потом?

— Я сбежал с Акико в порт Тобы, где мы оставались у ее матери…

— Кто такая Акико?

— Племянница Масамото… и мой лучший друг, — ответил Джек, уголки его рта приподнялись при мысли о ней. Он так сильно скучал по Акико. Будь она рядом с ним, он бы точно не был бы в таком состоянии, он бы чувствовал себя гораздо менее одиноким и уязвимым, чем был сейчас. Улыбка исчезла под сожалением из-за того, что он оставил ее.

Увидев несчастное выражение на лице Джека, Ронин понимающе приподнял брови.

— И почему ты не остался?

— Я не мог. После издания закона Сёгуна о ссылке всех иностранцев и христиан, ее семья была в опасности. Так что я отправился в Нагасаки с того времени. Надеюсь найти здесь корабль, чтобы добраться до Англии.

— И когда ты оставил Тоба?

— Должно быть, весной, — отметил Джек, осознавая, что сейчас уже осень.

— И ты достиг только Камо! — фыркнул Ронин в неверии.

Продвинуться на такую малость не входило в планы Джека, но обстоятельства сложились именно так. Будучи почти пойманным самураями Сёгуна на дороге Токайдо, он бежал в горы Ига — владение ниндзя. Здесь он и жил в скрытой деревне с его заклятыми врагами. Но в это время его глазам открылась правда о способе жизни ниндзя. Все его предрассудки были поставлены под вопрос, когда он обучался у них искусству ниндзюцу, узнал их моральный кодекс ниннику и услышал от них о Пяти Кольцах. В процессе он изучил некоторые жизненно важные умения, и его старые враги, ниндзя, стали его друзьями. И хотя он все еще не верил в это, он ощущал себя сейчас и самураем, и ниндзя. Но Джекне сбирался рассказывать об этом самураю.

— Я потерялся в горах, — объяснил Джек, что было отчасти правдой.

Ронин медленно кивнул, но не выглядел полностью удовлетворенным ответом.

— Проще простого. Поэтому ты в таком состоянии? Твои раны не только от сегодня.

Джек осмотрел себя. Красные следы от джутте доушинов наслоились на темно-синие синяки, покрывавшие его тело. Его разбитая губа и заплывший глаз глухо пульсировали, как и ребра. Так много ран и отсутствие памяти, как он их получил. Но это было ничем, по сравнению с его желудком, который все еще крутило после злобной атаки главы доушинов.

— Я не знаю, — ответил Джек, пожав плечами. — Я не помню последние несколько дней.

— Я бы не беспокоился. Со мной такое часто бывает, — проворчал Ронин, поднимая к губам кувшин.

— Но я-то не пью сакэ! — отозвался Джек, смеясь, несмотря на свое состояние, желая, чтобы не болели так сильно мышцы живота.

— И что ты собираешься делать теперь? — спросил Ронин, прислонившись к стене храма.

— Сначала я попытаюсь вернуть все, что потерял… — начал Джек. Затем, вспомнив про омамори в его руке, он добавил. — Или что было украдено.

— У тебя украли не только память, но и вещи! — Ронин заявил это, приподняв сочувственно брови. — Да ты несчастливый. Что забрали?

— Все. Мои вещи, деньги, еду, инро, данный мне даймё Такатоми, в котором лежал счастливый бумажный журавлик моего друга Йори и ценная жемчужина, подарок от Акико…

— Еще что-то ценное? — спросил Ронин, его налитые кровью глаза вдруг вспыхнули.

Джек кивнул. Будучи осторожным, чтобы не проболтаться о путеводителе, он добавил:

— Дневник… моего отца, несколько сюрикенов, которые я когда-то приобрел, и, конечно, мои мечи.

— Твои мечи! — сказал Ронин в тревоге.

— Да, — подтвердил Джек, чувствуя стыд. Меч был душой самурая, а потому потерять его считалось непростительным. — Они принадлежали отцу Акико и были сделаны кузнецом мечей Шизу. Их рукояти были с темно-красной тканью и их сайи были инкрустированы перламутром. Я их узнаю везде.

— Шизу, — Ронин выдохнул с благоговением, ясно представляя репутацию легендарного кузнеца. — Эта девушка должна очень ценить тебя, чтобы даровать такую семейную реликвию. И чтобы они потом были похищены — в конец невежливо!

Ронин задумчиво подергал бороду. Отставив кувшин с сакэ с решительным стуком, он сообщил:

— Я помогу тебе, юный самурай. Я подозреваю, это дело рук бандитов.

— Я ценю ваше предложение, Ронин, — ответил Джек, удивленный самоотверженностью мужчины. — Но мне нечем отплатить вам.

— Я делаю это не ради денег! — фыркнул он. — Деньги — для торговцев, а не для самураев. Пока что… — он встряхнул почти пустой кувшин сакэ. — Человек не может жить на улице в одиночку. В обмен на свои услуги, я попрошу только возможность выбрать одну вещь из того, что мы вернем.

Джек колебался. Что если Ронин решит забрать путеводитель? Но это было в высшей степени нежелательно; самурай был заинтересован только в одной вещи, которой была выпивка. Изучив растрепанного пьяного мужчину, Джек подивился, будет ли Ронин скорее помехой, чем подмогой. Но Джек нуждался в любой помощи, которую он мог получить, так что согласно кивнул.

— Хорошо. На том и решили, — сказал Ронин, глотнув рисовое вино, чтобы отметить сделку, а потом устроился у стены и закрыл глаза. Через секунды он уже громко храпел.

Уж какую-то помощь он окажет! — подумал Джек.

Джек опустился на колени у алтаря в храме, хлопнул в ладоши, крепко закрыл глаза. Он молился, думая о своих родителях на небесах, отчаянно желая теплых объятий мамы и звучного напутствия отца. Джон Флетчер был тем человеком, который никогда не колебался, никогда не терял надежды, даже в самые лютые шторма.

Спокойное море не сделает моряка умелым, — сказал бы он.

Теперь, пока дождь трепал маленький храм, Джек взывал к такой же силе сознания. Но, как ни пытался, чувство отчаяния проникло в его мысли. Был ли вообще шанс вернуть вещи, будучи брошенным выживать в одиночку? Он все еще ничего не помнил. И у него не было идей, кто на него напал и зачем. Это мог быть патруль самураев или, как предполагал Ронин, группа бандитов. Знали ли он, кто он? Или это было случайным нападением? Представляли ли они настоящую ценность украденных вещей? И, что было еще важнее, где его вещи теперь?

Так много вопросов без ответа. Джек ударил пол в расстройстве, заставляя себя вспомнить… лицо… имя… место… хоть что-то!

Но его сознание оставалось пустым.

Кто бы то ни был, они явно подумали, что убили его. Это давало ему преимущество, что они не представляют, как он может восстать из могилы. С другой стороны, он был разыскиваемым гайдзином, самураем без мечей, ниндзя без маскировки. Его ситуация была безнадежной, принимая во внимание тот факт, что ему придется полагаться на помощь отвергнутого самурая без господина. Тяжелое испытание, нависшее над ним, казалось непреодолимым.

«Прости, Джесс», — подумал Джек, чувствуя ответственность за возвращение в Англию к сестре. Хотя она была оставлена на попечение соседке, миссис Винтерс, это было почти пять лет назад, и женщина была уже немолода. Джек беспокоился, что Джесс, которая сейчас было десять, могла быть у нее или, что еще хуже, в работном доме для детей-сирот.

Джек склонил голову, по щеке покатилась слеза. Пусть Господь позаботится о тебе, потому что, боюсь, я могу не добраться домой.

— Только мертвая рыба плывет по течению, — крикнул хриплый трещащий голос.

Джек в шоке обернулся. Ронин все еще был без сознания в углу храма. Но, появляясь сквозь серебряную пелену дождя, седой демон прыгнул к нему. Сердце Джека подскочило к горлу, когда видение приблизилось.

Затем он понял, что это был человек. Глазки-жуки, сверкающая лысина и дикая кустистая борода. Он носил длинную красную одежду, черный оби и ожерелье с синими четками. Джек предположил из этого, что он был ямабуши, горным монахом. За одно плечо была закинута крепкая палка, на которой висел узелок из белой ткани, он держал зонт из широких зеленых листьев, защищающих от дождя.

Горный монах легко спустился по дороге, перепрыгивая через лужи, как сумасшедшая жаба. Монотонным голосом он кричал:

— Ответь мне перед моей смертью, что промокает, когда высыхает?

Монах приземлился обеими ногами в лужу, намочив Джека на входе.

— Очищение! — заявил он. — Знаешь ли ты ответ на мою загадку? Будь быстрым, будь скорым, будь ловким!

Ошалевший Джек покачал головой. Странное поведение мужчины лишило его дара речи. Загадочный Монах вошел в храм, вперившись взглядом в Джека и громко выражая неодобрение.

— В этот раз я тебе отвечу, в другой раз ты заплатишь, — сообщил он, бегло взглянув на спящего Ронина. — Что намокает, когда высыхает? Полотенце, конечно!

Монах станцевал джигу, и тяжело опустился позади Джека.

— Ты странно выглядящая рыба, — сказал он, сорвав с головы Джека светлый волос и изучая его.

— Простите, — сказал Джек, приходя в себя. — Но кто вы?

— Мое имя — только мое, но другие люди используют его намного чаще, чем я. Почему бы не спросить у них?

Он повернулся к алтарю и начал бормотать несколько непонятых молитв. Джек решил, что монах безумен. Но он выглядел безобидным, так что Джек не видел причины будить Ронина.

Внезапно монах схватил Джека за запястье.

— Ой-ой-ой! Какая интересная жизнь! — заявил он, пробегая грязным ногтем по линии на ладони Джека.

Джек попытался вырваться, но монах оказался удивительно сильным.

— Не хочешь узнать, что принесет будущее? — предложил монах.

Неохотно Джек позволил монаху изучить его руку. Споры с безумцем не приведут ни к чему. Выпуклые глаза монаха расширились еще сильнее, он постоянно ворковал от удивления, вздыхал от горя и посмеивался, пока читал ладонь Джека.

— Что вы видите? — спросил Джек, чувствуя, вопреки своему настрою, любопытство.

Монах поднял глаза со смертельно серьезным выражением лица.

— Ты ищешь больше, чем нужно, юный самурай, — ответил он мрачным и тихим голосом. — Знай это! То, что ты ищешь, потеряно. Что ты отдаешь — вернется. То, с чем сражаешься, побеждено. А то, что ты хочешь, уже принесено в жертву.

Джек уставился на монаха, совершенно сбитый с толку.

— Что все это значит?

— Что лежит позади нас и что лежит впереди едва ли связано с тем, что лежит внутри нас, — ответил он, отпуская запястье Джека.

— Другую руку.

Вздохнув, Джек протянул левую руку, в которой держал зеленый шелковый амулет, надеясь на менее обтекаемый ответ.

— Омамори Великого Будды! — воскликнул в восторге монах. — Ты взобрался на его нос или просто поклонился перед его зубами?

Хотя у Джека не было представлений, о чем говорит монах, он был напуган обнаружить, что монах опознал амулет.

— Вы знаете, чей он?

— А я о чем! Великого Будды, — ответил монах, широко улыбаясь беззубым ртом.

— Вы знаете, где он? — требовательно спросил Джек.

Монах кивнул.

— Отсюда это скорее близко, чем далеко.

Джек старался сохранять спокойствие на лице после раздражающих загадок монаха.

— В каком направлении?

— Если ты пошел бы назад, то это был бы Аран.

Слова монаха не имели для Джека никакого смысла. В отчаяние получить что-то лучше от него, Джек спросил:

— Вы можете провести меня туда?

Подпрыгнув, монах сделал пируэт на месте и поднял свой зонт из листьев.

— Не иди за мной, я могу и не повести. Не иди впереди, я могу за тобой не пойти.

Джек понял, что такой поход с сумасшедшим был бы бесполезным.

— Просто укажите правильное направление.

Монах рассмеялся.

— Ответь-ка мне, юный самурай! Что величественнее Бога, злее Дьявола? У бедняков есть это, богачи нуждаются в этом, но если ты съешь это, то умрешь. Скажи мне это, и я отвечу тебе.

Джек усердно размышлял. В Нитен Ичи Рю сенсей Ямада часто загадывал классу загадки коана — проверочные вопросы для сосредоточивания во время медитации. Хотя он и был знаком с мышлением, требующимся для решения таких загадок, Джек никогда не блистал на таких ментальных тестах. Как бы он хотел, чтобы рядом сейчас был его друг Йори. Этот мальчик мог разложить любой коан. Но голова Джека была слишком затуманена и запутана для медитации, никакой ответ в голову не приходил.

— Я не знаю, — ответил Джек сокрушенно.

— Давай, рыбка, не сдавайся так сразу! Твоя душа не будет избита к нашей следующей встрече!

С этим Загадочный Монах утанцевал в льющий дождь.

Джек сел, уставившись на изгиб дороги, где исчез сумасшедший, спрашивая себя, видел ли он вообще монаха. Встреча была такой странной, что в нее сложно было поверить. И без того потеряв память, Джек убедил себя, что монах был всего лишь игрой его воспаленного воображения — соединением усталости, стресса и недостатка еды.

Хотя амулет в его руке был вполне реален. Боль, которую он чувствовал, была слишком реальна. Затем от заметил следы в грязи, ведущие в лес. Они не принадлежали ему или Ронину. Они могли принадлежать только Загадочному Монаху. Дождь шел даже сильнее сейчас, быстро смывая доказательство. Но Джек хотя бы знал, что он не сошел с ума.

Только мертвая рыба плывет по течению.

Говорил ли Загадочный Монах о нем? Это был вид загадочных советов, которые обычно давал сенсей Ямада. Удивительно, с такой точки зрения слова монаха начали что-то означать для Джека. Если он просто сдастся в такой безысходной ситуации, его смоет, как мертвую рыбу. С другой стороны, он мог бороться с потоком и преодолеть трудности, с которыми столкнется.

Во всем этом был проблеск надежды. Загадочный Монах узнал омамори. Он принадлежал Великому Будде, кем и где бы он ни был. Джек собирался спросить Ронина, когда тот проснется.

Дорога, ведущая в храм, превратилась в поток под отвесным дождем. Ручеек превратился в поток и проложил себе путь вниз по склону в лес. Джек смотрел, как крупный коричневый лист был пойман течением, коротко зацепился за острия камней, потом закружился и исчез.

Как река, бегущая с горы, где бы ты ни встретил препятствия, обойди их, справься с ними и продолжи путь.

Лист напомнил Джеку Сокэ, главного мастера ниндзя, и его техники Пяти Колец: пять великих элементов вселенной — Земля, Вода, Огонь, Ветер и Небо — которые формировали основу жизненной философии ниндзя и самого ниндзюцу. Сокэ объяснял, что Кольцо Воды касалось приспособляемости, и нагарэ, течение, его основной принцип, воплощался в непокорной природе реки. Джек понял, что если он хочет выжить, ему нужно применить Кольцо Воды — приспособиться к обстоятельствам, пойти за течением и преодолеть препятствия в его дороге.

Пока Джек не хотел принимать это, но ниндзюцу сейчас было куда полезнее в сложившихся обстоятельствах, чем любые навыки самурая. Он заметил иронию в том, что умения ниндзя, однажды примененные Глазом Дракона в попытках убить Джека, могли стать его спасением сейчас.

Первым шагом было начало самоисцеления. Перекрестив ноги, Джек сложил ладони вместе, сцепляя пальцы в замок, оставляя указательный палец и большой палец вытянутыми, чтобы сформировать руками знак Ша. Он начал мягко читать:

— Он хайя баишираман тайя совака…

Глубоко внутри Джек отметил теплое сияние, которое медленно распространялось по телу. Ша был одним из девяти секретных знаков руки куджи-ин, магии ниндзя. Эти силы шли от Кольца Неба, элемента, представляющего незримую энергию вселенной, и этими силами он пользовался сейчас.

С течением времени, пока Джек произносил мантру, он мысленно касался и разбитой губы, и заплывшего глаза. И хотя заметной разницы не произошло, его боль ослабла. Джек знал, что это нужно проделать еще несколько раз, и накопившийся эффект ускорит исцеление его тела.

Во время медитации дождь поутих, и Джек решил рискнуть и отправился в лес. Сокэ учил его собирательству, знаниям, данным Кольцом Земли, так что Джек знал, какие ягоды, фрукты и орехи можно, а какие нельзя есть, и, что более важно, где их найти. Поднявшись на ноги, Джек оставил бессознательного Ронина спать, его руки обвили кувшин с сакэ, защищая его.

Набрав орехов и ягод, он собрался поесть. Джек положил горсть рядом со спящим самураем. Вдруг меч оказался приставленным к его горлу.

— Кто ты? — прорычал Ронин.

— Это я, Джек! — он ответил, испуганный неожиданной атакой.

Глаза Ронина сузились, он приставил меч сильнее к шее Джека.

— Самурай-гайдзин! — добавил Джек в отчаянии.

— Что ты делаешь?

— Принес вам немного еды.

Ронин опустил взгляд на маленькую кучку ягод и орехов.

— Ты маленькая белка, что ли? — сказал он, отпуская Джека, и собрал ягоды рукой. Он бросил сочную красную ягоду в рот. — Так откуда я тебя знаю?

Джек пораженно уставился на самурая.

— Вы спасли меня от доушинов в чайном домике.

— Я?

— Вы предложили помочь вернуть мои вещи.

— Я такое говорил?

Рот Джека открылся в неверии.

— Вы, должно быть, забыли!

Послав ему мрачный взгляд, Ронин фыркнул:

— Я могу быть пьяным, но утром я буду трезвым, а ты все еще страшный! А теперь убирайся отсюда!

Джек ощетинился в ответ на грубость мужчины.

— Какой же вы самурай!

Вскочив на ноги, Ронин схватил Джека и швырнул его в стену храма.

— Что ты сказал?

— Я… Я думал, что самурай должен быть благородным, — запинался Джек, ошеломленный внезапным ходом настроения мужчины. — Вы обещали помочь мне. Где ваше чувство бушидо?

— Ты не прав спрашивать такое! — Ронин выплюнул это в лицо Джеку. — Перед тем, как критиковать кого-то, пройди милю в его обуви!

— Я бы так и сделал, было бы в чем, — ответил Джек.

Ронин посмотрел вниз на грязные и покрытые волдырями ноги Джека. Он довольно хмыкнул, и его гнев испарился.

— Припоминаю, — сказал он, улыбаясь. — Я оценил твой боевой дух. Ты был неудачником, но все еще держишься.

Он отпустил, разглаживая складки на рваном кимоно Джека.

— Если я сказал, что помогу, то так и будет. Я человек слова.

Ронин сел, глотнул остатки сакэ и резко кашлянул.

— Так напомни, каков наш план?

— Мы его еще не составили, — ответил Джек, с опаской садясь напротив самурая, испытывающего похмелье. Его темперамент был непредсказуемым, как море. Решив упомянуть встречу с Загадочным Монахом, Джек сказал. — А вы слышали о Великом Будде?

— Конечно.

— И вы знаете, где его можно найти?

— Зависит от того, какой именно тебе нужен, — ответил Ронин.

Не ожидавший услышать это, Джек вытащил амулет.

— Того, кому принадлежит этот омамори.

Ронин попытался сфокусироваться на шелковом мешочке.

Джек беспомощно смотрел на самурая.

— Тут написано, откуда он, — заметил Ронин, указывая на три иероглифа кандзи.

— Это далеко?

— Около дня пешком. Это в Нара.

И теперь Джек понял, что монах говорил ему, куда идти. Пойдешь назад, получится Аран… Нара!

— Можете отвести меня туда?

— Это будет честью для меня, — ответил Ронин, устраиваясь у стены и наслаждаясь долгим глотком сакэ. — Как только прекратится дождь.

Вспышки молний освещали небо, и дождь превратился в долгий водопад с небес, пока гром сотрясал маленький храм. Укрывшись внутри, Джек смотрел на сгущающийся мрак, беспокоясь, что за последние несколько дней, ничего нового не вспомнил. Ронин, допивая остатки сакэ, провалился в пьяный сон. Вскоре после этого Джек сдался под грузом усталости. Лежа, он слушал, как дождь барабанит по крыше храма. Привыкший к плохой погоде, когда он был на борту Александрии, Джек проспал всю ночь, проснувшись только, когда рассветный хор возвестил о начале дня. Буря прошла, и раннее утреннее солнце освещало затуманенную долину.

Джек уселся и потянулся. Его тело оставалось жестким и болевшим, но ночной отдых принес немного пользы. Поставив ладони чашечкой, он собрал немного свежей воды из лужи и доел остатки своих ягод. Пока он ждал пробуждения Ронина, он продолжил свою самоисцеляющую медитацию. Его чувства усилились, благодаря состоянию куджи-ин, похожему на транс, Джек слышал, как звучат в лесу миллионы дождевых капель, падающих с листа на лист, пока магия ниндзя делала свою работу.

— Что ты творишь? — хрипло осведомился Ронин, глядя на знак, в который были сложены руки Джека с подозрением. Ронин выглядел как медведь, которого слишком рано поднял из спячки. Его борода была нечесаной, глаза покраснели, он ворчал.

— Просто медитирую, — ответил Джек, расцепляя руки.

Ронин фыркнул со смешком.

— Медитацией пустой желудок не наполнишь.

Он потряс кувшин с сакэ. Оттуда не упали ни капли, и он отбросил его с отвращением.

— Идем.

Не имея обуви, Джек прихрамывал настолько быстро, как вообще мог, за уходящим Ронином. Самурай вел его по лесной тропе, раздраженно оглядываясь на отстающего все сильнее Джека. Он внезапно остановился и подождал его на перекрестке. Чтобы убить время, Ронин срезал длинную ветку с дерева своим вакидзаси, убрал с основной части ветки побеги, скруглил концы и очистил от коры. Когда Джек поравнялся с ним, он протянул ему вырезанную палку.

— Держи. Используй это.

— Спасибо, — ответил Джек, взвешивая в руках крепкую палку. Она была прямой и крепкой, идеальной не только для ходьбы, но и как оружие бо. Обучившись бодзюцу со слепым сенсеем Кано в Нитен Ичи Рю, Джек чувствовал себя спокойнее, получив оружие.

— Не отставай, — буркнул Ронин, развернувшись на каблуках и возглавив их поход по дороге.

Джек понимал, что если этот самурай собирается помогать ему, нужно узнать его лучше и подружиться. Он решил, что лучшим способом будет показать уважение к боевым навыкам Ронина.

Стараясь не отставать, Джек начал:

— Очевидно, вы хорошо обученный воин. Вчера вы победили четверых вооруженных доушинов одной рукой даже после трех кувшинов сакэ! Где вы учились так сражаться?

Ронин продолжал идти, даже не признавая, что Джек задал вопрос.

— Конечно, все выглядело случайностью, — настаивал Джек. — Но мой наметанный взгляд определил, что это было нечто большее, чем чистая удача.

Джек оставался без ответа, Ронин даже избегал встречи взглядом.

Он попытался еще раз.

— Как ученик Масамото-самы, я под впечатлением от того, как кто-то может так сражаться и победить. Как вы это сделали?

Вдруг Ронин остановился. Он повернулся к Джеку, его глаза горели.

— В боевых искусствах есть два правила для победы. Правило первое: никогда не говори другим всего, что ты знаешь.

Джек ожидал продолжения, но самурай просто шагал дальше и сохранял стоическую тишину.

— А второе правило? — напомнил Джек, вырываясь вперед.

Ронин поднял бровь с раздражением. И Джек понял, что он не скажет, даже если и было другое правило.

— Очень смешно, — сказал Джек, смеясь в надежде разбить напряжение.

Ронин не смеялся, и Джек решил попытаться задать другой вопрос.

— Были ли вы в битве при замке Осака?

Могильное лицо Ронина Джек воспринял, как положительный ответ.

— На чьей стороне? — нерешительно спросил он.

Скосив на него глаза, Ронин ответил:

— На той, кому могу доверять — на своей.

— Но вы должны были служить даймё, — продожал Джек, не желая сдаваться, когда он все же заставил Ронина говорить. — Как его звали? Масамото-сама может знать его.

— Мой меч — мой даймё, — заявил Ронин. — Меньше говори, больше иди.

Ронин ускорился, Джек поразился, что могло случиться, чтобы сделать человека таким нелюдимым и скрытным. Самурай шел так, словно за ним гналась темная тень. Джек видел мужчин, как Ронин, на борту Александрии, которые выбрали корабль, чтобы уйти от страхов и сожалений своих жизней. Проблемное прошлое преследовало Ронина на каждом шагу. Оставался только вопрос, от чего он бежит?

Они повернули за угол пути, верхушки города виднелись вдали.

— Лучше надень это, — сказал Ронин, протягивая его широкополую шляпу, чтобы прикрыть ею голову Джека и лицо. — Нам не нужно, чтобы ты нарвался на неприятности.

Ронин вел их, Джек держался следом за ним, осмеливаясь на случайные взгляды. Путь по городу был проще, сравнительно с грязными и каменными путями, по которым они пришли. Заполненная множеством ног, главная дорога была и близко не из камней. Сама улица был смесью деревянных зданий и бамбуковых хижин, занимающихся разными делами: трактир, магазин одежды, парочка чайных домиков, ресторан, полный посетителей, собравшихся у горячих мисок с соба, и несколько других магазинов, их изделия скрывались за крупными тканевыми тентами. Между ними были частные дома и обычный синтоистский храм. На фоне Джек слышал течение реки, ее мирное течение прерывалось ритмичным стуком молотка по дереву.

— Что это за город? — спросил Джек.

— Кизу, — пробурчал Ронин.

Горожане, идущие по своим делам, расступались перед Ронином, когда увидели его страшный внешний вид. Никто не смотрел на Джека — обычный мальчик в рваном кимоно и соломенной шляпе, который послушно следует за господином. Это Джеку подходило.

— Жди здесь, — приказал Ронин, шагая к ближайшему магазину, над которым висел большой шар из кедровых ветвей.

Джеку было приятно смотреть, как Ронин заходит на своих деревянных гета в магазин. Им нужна была еда с хорошим сроком хранения, но и сейчас муки голода терзали его.

Он задержался у входа, его ноги были слишком грязные, чтобы заходить в магазин, он отметил, как отличался этот обычай от его жизни в Англии. Туфли и ботинки, покрытые грязью, пачкали полы каждого заведения у него на родине. Улицы были покрыты грязью и мусором, а дома и магазины, в результате, выглядели запачканными и были заражены крысами. И хотя он не принадлежал Японии, как и любой другой иностранец, Джек продолжал восхищаться японской культурой — эта чистота, чувство обязанности быть среди этих достоинств. Глубоко внутри Джек не хотел покидать Японию. Если бы у него был выбор, Джек бы остался в Тоба с Акико и жил бы, как самурай. Но Сёгун охотился за ним, и ему нужно было вернуться в Англию ради сестры, иначе и не могло быть. Даже хотя он и думал об Акико каждый день, он давно оставил эти мечты позади.

Ронин вернулся, тряся своей покупкой — большой керамической бутылью сакэ.

— Пора идти, — сказал он.

— А что с едой? — спросил Джек, побаиваясь, что рисовое вино будет их единственным пропитанием.

Пошарив в рукаве кимоно, Ронин подсчитал монеты.

— Этого должно хватить.

Они пересекли дорогу к другому магазину, откуда по воздуху разносился сладкий запах. Заведение было маленьким, в нем хватало места только нескольким посетителям. Два мужчины сидели вокруг угасшего очага, потягивая горячий чай и поедая белые, размером с яблоко, шары из теста. У входа была крошечная стойка, а перед дверью стояла деревянная статуя. Достигая колена Джека, резная фигура была похожа на барсука на задних лапах. У него было круглое вытянутое пузо, умоляющий взгляд и широкая улыбка. На его голове была соломенная конусообразная шляпа от солнца, а в его когтях была припрятана бутылка сакэ и пустой кошелек. По мнению Джека, создание выглядело чрезвычайно вредным.

— Поедим на улице, — сказал Ронин, заметив грубую деревянную скамейку справа от статуи. — Тогда не нужно снимать шляпу.

Он прошел к стойке, и маленький мужчина с яркими глазами и сияющей лысиной появился позади и поклонился.

— Чем могу помочь?

— Четыре манджу, — заказал Ронин.

— Какой вкус вам нравится? — спросил продавец манджу, указывая на доску с шестью вкусами на ней:

(мясо)

(зеленый чай)

(баклажан)

(каштан)

(персик)

(красные бобы)

Ронин подергал бороду, пока быстро размышлял над меню.

— Два с мясом и два с бобами пойдет.

Снова кивнув, маленький мужчина поднял крышку квадратной деревянной коробки. Облако пара вырвалось наружу, а затем стало видно дюжину или около того молочно-белых булочек. Он выбрал две, затем еще две взял из другой коробки.

— Четыре битасен, пожалуйста, — сказал он, гордо поднося Ронину две тарелки с булочками, от которых исходил пар.

Ронин вытащил четыре медные монеты и заплатил продавцу. Они сели на скамью и принялись за обед. Джек откусил его первый манджу, рыхлый верх сменился мясной начинкой, напоминающей свинину, и он довольно застонал. Стоило больших усилий воли, не проглотить всю булочку в один присест. Пока они ели, Джек рассматривал странную деревянную фигуру рядом с ним.

— Что это такое? — спросил Джек, кивая в сторону статуи.

— Тануки, — ответил Ронин, запихивая манджу в рот, полный сакэ. — Завлекает посетителей.

Отметив, что настроение самурая улучшилось после еды и вина, Джек продолжил:

— Это такое животное?

Ронин кивнул.

— Но многие верят, что они — оборотни, принимают разные формы и шутят над людьми.

— И в кого они превращаются? — спросил Джек.

— Деревья, чайники, монахи…

Бам! Бам! Бам!

Стук, что Джек слышал и раньше, повторился. Он был намного ближе, и Ронин скривился от такого беспокойства.

— Чайник? — повторил Джек, забавляясь мысли, хотя он не удивился бы, если бы Загадочный Монах оказался бы надоедливым тануки. Их глаза-жуки были похожи.

Бам!

Ронин кивнул, брови его сдвинулись к переносице.

— Не все они безобидные. Есть сказка про одного тануки, который убил сварливую жену фермера… БАМ!.. и приготовил из нее суп… БАМ!.. и дал ее мужу его съесть… БАМ!

Непрерывный стук заставлял Ронина кривиться с каждым ударом, и Джек мог видеть, что ярость самурая быстро растет.

— КТО ИЗДАЕТ ЭТОТ АДСКИЙ ЗВУК? — потребовал ответа Ронин.

Продавец манджу выглянул из магазина.

— Это бондарь по соседству, — сообщил он им застенчиво.

Бам! Бам! Бам!

— Как много гвоздей нужно для одной бочки? — жалобно спросил Ронин, растирая виски.

— Я надеюсь, он делает гроб, — ответил продавец.

— Ладно, если он не прекратит этот адский стук, он сделает один для себя.

В этот момент стук прекратился, и Ронин с облегчением выдохнул. Но секундой позже бондарь продолжил работу.

Бам! Бам! Бам!

— Хватит, хватит! — крикнул Ронин, хватая бутылку и срываясь с места.

— Стойте! — завопил Джек, забирая две оставшиеся булочки и пряча их под разорванное кимоно. Опираясь на палку, он ринулся следом за разъяренным самураем.

Джек догнал Ронина позади магазина бондаря, на маленьком дворе, полном бревен, наполовину готовые бочки и открытый гроб. Звук стука разбивал мертвую тишину, а у ног Ронина лежало окровавленное тело, жертва была разрезана от шеи до талии.

— НЕТ! — завопил Джек, подбегая к самураю.

Ронин вызывающе взглянул на него.

— Ты не можешь убить кого-то только за такой шум…

К полному отвращению Джека, Ронин сердечно рассмеялся от этого.

Джек понял, что ошибся, взяв в команду беспощадного и непредсказуемого убийцу. Не в силах больше смотреть в глаза Ронина, Джек с сожалением посмотрел на мертвеца. Он был одет в однотонное синее кимоно, теперь располосованное одним злым ударом меча. Его лицо было молодым, в районе двадцати, но его внезапный и насильственный конец стянул лицо бледной маской смерти, рот его застыл в крике боли. Живот Джека закрутило от хладнокровного убийства Ронина.

— Как ты мог?..

— Мои искренние извинения, — сказал дребезжащий голос. Сморщенный мужчина, кожа да кости, как куриная нога, отшатнулся от хижины. Он протянул Ронину маленькую кружку. — Лучшее во всей провинции!

Самурай осушил содержимое в один глоток и оценивающе причмокнул.

— Отличное сакэ, бондарь. Извинения приняты.

Бондарь улыбнулся, показывая два передних зуба, выступавших как надгробия в пустом рту. Джек посмотрел в неверии на Ронина, затем на тело.

— Если это бондарь, тогда кто это? — указал на тело Джек.

— Без понятия, — ответил Ронин, улыбнувшись и вернув чашку создателю бочек. — Какой-то самурай.

— Его имя… было… Манзо, — отозвался бондарь, мрачно посмеиваясь себе под нос. — Интересная дуэль была… пока она шла.

— Это была проверка умений или просто ссора? — уточнил Ронин.

— Насколько я слышал, — бондарь принюхался, — мужчина хвалился тем, что победит любого своими новыми мечами. Самурай в своем муша шугьё вызвал его на поединок, чтобы проверить его слова. Весь город был тут вчера свидетелями дуэли.

Теперь Джек понял, что Ронин играл с ним, как с рыбой на крючке. Самурай, конечно, обладал нездоровым чувством юмора. Но он не был убийцей. Мужчину убил другой самурай в своем путешествии воина.

— Пока идиот не умер, его можно было исцелить, — Ронин пробормотал, глядя на труп презрительным взглядом. — Эта рука держала меч, но не свой меч, вот что важно.

— Правдивее и не скажешь, — согласился бондарь. — Это была очень хорошая пара мечей. Дайшо, выкованный легендарной Шизу, не иначе!

Уши Джека отреагировали на это.

— Как выглядели эти мечи?

Бондарь задумался на мгновение.

— Хмм… черные сайя с золотом, возможно, с перламутром… Не могу точно вспомнить. Но я помню их рукояти, очень оригинальные. Темно-красные.

— Мои мечи! — вскричал Джек.

Бондарь в неверии уставился на Джека.

— Больше нет, — заметил он, с интересом размышляя, откуда у прислуги Ронина могут быть такое престижное оружие.

Джек опустился на колени перед телом, избегая его пытливый взгляд.

— Узнаешь его? — спросил Ронин.

Джек изучил лицо — высокие брови, плоский нос, выступающая челюсть — но ничего не вспоминалось, и он покачал головой.

Подергав бороду, Ронин вгляделся в мужчину.

— Он выглядит смутно знакомым… — он подкрался к Джеку и изучал синее кимоно мужчины. — Но на нем нет ни одного опознавательного камона. Мы не можем быть уверены, что он один в ответе…

— Я могу, — перебил его Джек, заметив звездообразную слезу на воротнике мужчины. — На нем одно из моих кимоно! Я помню, что прицепил его на нависшую ветку и, потянув, потерял вышивку, прямо как здесь, — его голос перешел на шепот, который мог слышать только Ронин. — Еще мне дали синее кимоно без гербов, так что меня не могли бы опознать как члена какой-нибудь семьи, сражавшейся против Сёгуна.

— Какой позор, что кимоно порвано и испачкано кровью, — сказал Ронин, повысив голос, когда заметил, что бондарь приблизился, подслушивая. Нагнувшись, он подобрал соломенные сандалии мертвеца и бросил их Джеку. — Ему они уже не понадобятся.

Джек стоял, повернув голову так, чтобы его лицо было скрыто от создателя бочек, и поскользнулся на зори мертвого мужчины. Призрачная дрожь пробежала по его спине, но его ноги были благодарны неизвестному за удобство и защиту.

— Ладно, ты нашел своего грабителя, — сообщил Ронин, — и он, конечно, получил возмездие, — самурай разглядывал рану мужчины, пробежав пальцем по диагональному разрезу на его груди. — Кем бы ни был его противник, он очень умелый мечник. Просто идеальная атака кесагири.

Бондарь, чьи брови от подозрений изогнулись, сказал:

— Кто этот мальчик…

— Скажи, кто заплатил за гроб? спросил Ронин, прерывая вопрос мужчины.

— Один из его так называемых друзей, — ответил бондарь, с гордостью похлопывая по своей ручной работе. — Они ушли сразу после этого — даже не дождались похорон. Смешно, разве нет? Человек, заплативший за гроб, никогда не хотел его, а тот, кто его получил, не узнает об этом!

— У вас есть догадки, куда они пошли? — спросил Джек.

Бондарь тряхнул головой.

— Я знаю только, куда все собирались… — он выдержал напряженную паузу, затем указал длинным костлявым пальцем на землю и рассмеялся.

Ронин начал задумчиво обыскивать тело.

— Ничего путного не найдете, — сказал бондарь. — Его друзья взяли все, что ему принадлежало… кроме его мечей и старой инро.

Бондарь похлопал по маленькому чехлу, привязанному к его оби.

— Твое? — спросил Ронин у Джека.

Джек тряхнул головой. Прямоугольная коробка была простой с замком цвета слоновой кости и вырезанной обезьяной.

— Нет, на моем было дерево сакуры, вырезанное на поверхности, и нэцкэ в виде головы льва.

Ронин повернулся к бондарю.

— Что случилось с мечами?

— Другой самурай забрал их как приз.

— У самурая было имя?

— О, да. Он заставил узнать о себе всех. Стремясь повысить репутацию, он сообщил, что это была последняя дуэль в его муша шугьё — без единого поражения, — ответил бондарь, опуская законченный гроб рядом с жертвой. — Его имя Матагоро Араки.

— Он говорил, куда идет? — спросил Джек, надеясь, что они смогут, по крайней мере, последовать за самураем.

Бондарь посмотрел на окровавленное тело и на Джека.

— Если ищете такую же судьбу, то вам в Киото.

Мысль впустила ледяную дрожь в Джека. Возвращение в Киото было самоубийством. Кто-нибудь мог легко его узнать. Там мог быть люой его старый враг. В частности, те, кто вместе с ним учился в Нитен Ичи Рю, знали иностранца, изучавшего секерты их боевых искусств — Нобу, Хирото, Горо и, конечно, главный соперник, Казуки. У Джека не было желания снова увидеть его. Казуки затаил глубокую ненависть ко всем иностранцам, один из которых трагически убил его мать из-за распространения смертельной болезни много лет назад. Будучи единственным иностранцем в школе, Джек был главной жертвой его преследований.

Но у него был и друг в Киото. И эта мысль заставила Джека дрожать. Он бы нашел Сабуро или Кику, которые остались в Нитен Ичи Рю во время войны. Может, сенсей Кано вырвался из замка Осака и вернулся в школу. Или даже он мог столкнуться с Эми и ее отцом, даймё Такатоми, живущих в замке Нидзё. Джек знал, что их пощадили, и этот даймё теперь служил Сёгуну.

Но риск был огромен.

Кроме того, пока мечи отца Акико были важны ему, возвращение путеводителя было его главной целью. Оставалась надежда, что двое бандитов, у которых был журнал, даже не представляли его ценности, особенно для Сёгуна. Они могли выбросить журнал или, что еще хуже, использовать его для костра.

— Давай, включай голову! — заявил нетерпеливо Ронин.

Они оба стояли на перекрестке в центре города. Располагаясь между Киото и Нара, Кизу был удобной остановкой, поэтому слишком занятой для сельского поселения. Постоянный поток путешественников проходил по всем направлениям.

Джек колебался и никак не мог решиться.

— Киото на севере, — заметил Ронин, указывая на длинный деревянный мост над рекой Кизу.

«А это уже большая проблема», — подумал Джек.

Позади него, на востоке, лежали горы Ига, за которыми была Тоба и ложная надежда остаться с Акико. На юге — Нара и Дворец Тодай-джи. Омамори же направлял его сюда — это могло быть местонахождением двух друзей Манзо и, возможно, остатка его вещей. Но все это оставалось рискованным. Грязная дорога на запад приведет его к Осаке и побережью, по которому он собирался дойти по южной дороге в Нагасаки. Однако, не имея ничего, ни мечей для защиты себя, но с пьяным самураем в спутниках, шансы складывались не в его пользу даже в пути до Осаки, не трогая Нагасаки.

Четыре направления. Четыре выбора. И ни в одном из них Джек не был уверен.

— Тот, кто выбирает оба, не поймает ничего, — сказал Ронин, наблюдая дилемму на лице Джека.

Джек сжал амулет.

— Эта подсказка говорит, что идти надо на юг.

— Твои мечи на севере.

— Но все остальное в другом месте: моя жемчужина, мои деньги, дневник отца…

— Ты не знаешь этого точно. И вообще, что такого особенного в дневнике по сравнению с мечами самурая? — фыркнул Ронин.

Джек решил, что будет неправильно рассказать ему о путеводителе. Он еще не доверял самураю знаний о его ценности, как путеводителя, так и политического инструмента — хотя для Джека журнал был гораздо большим. Это был его шанс вернуться в Англию, ключ к становлению пилотом корабля, что значило возвращение к его сестре, Джесс. Но журнал был и оставшейся памятью о его отце. Без журнала Джек чувствовал, словно у него снова забрали отца. Он бы сделал все, чтобы вернуть его.

— Думаешь, мужчины, ограбившие меня, самураи или бандиты? — спросил Джек, избегая вопроса Ронина.

— Они могут быть и тем, и другим, — ответил Ронин. — Манзо может воображать себя мечником, но поступил он как бандит. Без господина некоторые самураи прибегают к преступлениям, чтобы выжить. Особенно много их сейчас на дороге после войны на дорогах.

— Ладно, мы не узнаем, пока не найдем их. Бондарь сказал, что дуэль была вчера, так что они не могли уйти далеко.

— Сюда, — спорил Ронин, имея в виду мост на севере. — У нас есть имя, направление и точная цель, — он указал на юг. — А там у нас нет ничего. Догадка, подозрение, в общем-то. Мы даже не знаем, как те двое выглядят, связан ли с ними этот омамори.

Джек уступил его точке зрения.

— Но что будет, когда мы найдем Матагоро Араки? Он не отдаст так просто мои мечи.

— Почему нет? Он — самурай, пекущийся о своей репутации, — заметил Ронин. — Он захочет защитить свое честное имя, чтобы оно не было связано со слухами о краже мечей выдающейся самурайской семьи. Кроме того, он может использовать только один дайшо в одно время!

Джек в сомнениях склонил голову.

— В Киото слишком опасно.

— Но ты сказал, что ты самурай! Самурай — ничто без своих мечей, — сказал Ронин, многозначительно схватив рукоять катаны. — К тому же, у тебя куда больше шансов получить назад свои пожитки с правильным оружием в руке.

Только мертвая рыба плывет по течению. Проблемой было то, что Джек не знал, в какую сторону течет поток, он понимал, что может погибнуть, если выберет не тот путь.

— Похоже, решение принято за тебя, — сказал Ронин, кивая на юг в сторону Нара.

По дороге маршировал патруль доушинов, разгоняя всех со своего пути.

— Лучше не ждать, — сказал Ронин, быстро идя в противоположную сторону и в сторону Киото.

Джек поспешил за ним. Ливень, прошедший недавно, теперь опустился на горы, и река Кизу текла мощным потоком. Обходя других путников, они добрались до противоположного берега и продолжали быстро шагать, пока не вошли в лес.

— Как думаешь, доушины заметили нас? — спросил Джек, оглядываясь через плечо. Дорога была людной, и он не мог точно увидеть, был ли там кто-нибудь, одетый в особый хачимаки офицера.

— Нельзя быть в этом уверенным, — сказал Ронин. — Но мы не можем останавливаться, чтобы проверить.

День подходил к концу, и чем дальше они уходили от Кизу, тем меньше людей встречали. Пыль улеглась, ни одной души не было видно. Ронин свернул глубже в лес, остановившись, в конце концов, на маленькой поляне.

— Переночуем здесь, — сказал он, опускаясь возле упавшего бревна.

Джек сел позади него, а самурай открыл бутылку и сделал три больших глотка. Интересно, Ронин напивается каждую ночь, или заливает недавнюю тоску. Джек решил, что это не место для вопросов. Вытащив два сохраненных им манджу, он протянул один Ронину.

— Сам ешь, — сказал Ронин, отодвигая булочку.

Джек не спорил, но решил сохранить булочку Ронина до следующего утра. Откусив свою, Джек был удивлен сахарному вкусу манджу с красными бобами. Хотя он был не таким сытным, как мясной, Джек все же наслаждался им, и сладкий шарик из теста вскоре закончился.

Закончив жалкий ужин, Джек почувствовал покалывание позади шеи. На тренировках ниндзюцу главный мастер учил его не игнорировать такие знаки. Собираясь устроиться удобнее у бревна, Джек смог осмотреться. Здесь не было никого, но ему показалось, что он уловил слабое движение в кустах.

Повернувшись к Ронину, Джек серьезно прошептал:

— Кто-то следит за нами.

Лес был черным, как смоль, деревья не пропускали лунный свет. Только полянка была открыта звездам, и они уселись на корточки. Джек и Ронин разглядывали все вокруг ради малейшего движения, но, за кем бы они ни следили, он был хорошо скрыт.

— Уверен? — выдохнул Ронин, его рука нащупала меч.

Осторожно кивнув, Джек схватил свой бо и приготовился к битве. Он чувствовал на себе взгляд. Кто-то определенно был здесь. Доушин? Но они не выглядят как те, что могут подкрадываться к людям. Скорее, они нападут скопом. Могли это быть бандиты? Тогда они очень удачливы, что смогли засесть в засаду во второй раз. Или ниндзя? В этот раз Джек надеялся на это.

Ниндзя не так долго были его врагами. Сокэ показал ему секретный знак руки — Печать Дракона — который использовался как сигнал дружбы. Не было гарантий, что он сработает, конечно. Какой ниндзя поверит, что иностранец — один из них?

К тому же, Ронин оставался целью. И он мог быть открытым для убийцы. Без сомнений, будет битва.

Ронин поднялся.

— Куда ты? — прошипел Джек.

— Зов природы, — громко ответил он, вскидывая брови, чтобы намекнуть, что это — уловка.

Самурай растворился в темноте, шумно пробираясь сквозь кустарник. Оставшись в одиночестве, Джек сохранял бдительность и ожидал движение в лесу. Он знал, что ниндзя мог скрывать свое присутствие, используя осколки камней, сливаясь со стволами деревьев и скрываясь в высокой траве. Лес мог скрывать любое количество убийц, и Джек начинал видеть их в каждом камне и мимолетной тени.

Внезапно Ронин затих.

Джек повернулся в его сторону.

— Ронин, — прошептал он. — Ты в порядке?

Ответа не было. Джек крепче сжал свой бо. Однако самурай мог просто остановиться или быть вне его слуха. С другой стороны, его могли схватить, может, и убить. Ниндзя были экспертами беззвучного убийства. И если Ронин умер, Джек будет следующим.

Тишина медленно тянулась; даже лес перестал дышать.

Судя по невидимости, Джек решил, что это засада ниндзя. Сложив руки вместе, средние пальцы переплетены, большие пальцы и мизинец образовывали форму V, он создал Печать Дракона, и медленно развернулся по кругу.

Джек ждал ответа.

Ничего.

— Ронин! — прошептал он громче.

Ветка позади него качнулась. Джек крутнулся, подняв оружие для удара. Стальное лезвие готовой к бою катаны сверкал в лунном свете, и бесстрашный воин шагнул вперед.

— Никого не нашел, — проворчал Ронин.

Джек опустил оружие.

— Но я чувствовал присутствие.

— Тогда тебе оставаться часовым, — ответил Ронин, вложив в ножны меч и улегшись на землю.

— Что ты собираешься делать? — спросил Джек.

Ронин не отвечал. Он подложил руки под голову и закрыл глаза, оставляя Джека охранять их лагерь в одиночку.

Джек все еще нервничал, пока озирался. Но после шелеста кустов, он больше ничего не обнаружил, и приписал ощущение к тревоге из-за возвращения в Киото.

Будучи усталым, Джек заставлял себя исполнять медитации для исцеления. Его заплывший глаз уже почти прошел, и синяки быстро исчезали, но до полного исцеления должно пройти еще несколько дней. Он тихо бормотал слова мантры Ша, надеясь, что не беспокоит этим Ронина.

В какой-то момент, Джек прислонился к бревну, то засыпая, то просыпаясь.

Пушистое создание выпрыгнуло из куста, его яркие пытливые глаза сверкнули в свете звезд. Его мордочка дернулась, принюхиваясь к нему. Джек позволил животному подойти.

«Тануки», — подумал Джек.

Вдруг кружащийся торнадо из листьев окутал тануки, вырастая до размеров человека. Секундой спустя, когда ветер стих, листья упали на землю, открывая взгляду мужчину с кустистой бородой в кроваво-красном халате.

— Отвечай мне, юный самурай! Что величественнее Бога, злее Дьявола? У бедняков оно есть, богатым оно нужно, но если ты съешь его, то умрешь. Скажи мне, что это, и я дам его тебе.

Джек думал, что знал ответ, но его рот не открылся. Его губы были запечатаны так крепко, как могила.

Загадочный Монах начал уменьшатся у него на глазах, голос затихал, как эхо в колодце.

— Что ты ищешь, потеряно… Что ты даешь, вернется… С чем ты борешься, повержено… Чего ты желаешь, пожертвовано.

Халат монаха поглотил его, пока он был не больше кучи ткани. Тануки выполз оттуда и побрел обратно в лес, листья хрустели под его когтями, как свежий снег…

Наполовину проснувшись, Джек уловил движение тени перед глазами. Он почувствовал покачивание хвои и увидел, как рука схватила мечи Ронина. В этот момент Джек поднял тревогу. Без раздумий он прыгнул на тень, подкравшуюся к Ронину. Выполнив болезненный бросок через плечо, он припечатал тень к земле, прижав свое оружие к его горлу. Ронин немедленно присоединился к нему, нож танто в его руке был готов убить нарушителя.

— Нет… Стоп! — пролепетал испуганный голос.

Джек уставился в темные глаза девушки, похожей на беспризорника. У нее были короткие спутанные черные волосы, обрамлявшие худое проказливое лицо с красными губами и маленьким носиком.

— Что ты за ниндзя такая? — сказал он, отмечая, что ее одежда была дешевой и только черной от въевшейся грязи.

— Что ты за самурай такой? — отозвалась она, ее глаза в тревоге расширились, когда она увидела светлые волосы и голубые глаза напавшего.

Джек ослабил давление на горло девушки, но все еще не отпускал ее.

— Тот, что защищает друзей от таких убийц, как ты.

— Я не убийца!

— Тогда что ты делала?

— Я… Я… просто хотела посмотреть на его инро, — возразила она, указвая на маленькую потрепанную деревянную коробочку на боку самурая.

— Хороша воришка! — бросил Ронин с отвращением, его налитые кровью глаза свирепо смотрели на нее.

— Я не воришка! — ответила девушка с негодованием.

— Что ты тогда? — осведомился Ронин.

Она поразмышляла и ответила:

— Высоко обученный вор.

— Не так уж и высоко, — фыркнул Ронин. — Тебя же поймали.

— Ладно, я уклонилась от вас в кустах! — сказала она с надменным взглядом. — Вы прошли мимо меня возле сосны. Я могла забрать твой инро еще там!

Ронин встал, махнув Джеку.

— Проверим-ка лучше, что у тебя есть.

Схватив девушку за лодыжки, Ронин перевернул ее вверх ногами и грубо встряхнул.

— Отпустите! — прокричала она, напрасно борясь.

Три декоративные латунные шпильки упали на землю, за ними последовали веер из слоновой кости, гребень из панциря черепахи, мешок монет и маленький тупой нож.

— Неплохо, — пробормотал Ронин, отпуская девушку и поднимая мешок. Он высыпал содержимое в руку. — Что это? Твое счастливое заклинание?

Маленький бумажный журавлик сидел на ладони Ронина среди монет.

— Только не говори мне. Воры начали практиковать искусство оригами!

Джек уставился на птицу.

— Дай-ка мне посмотреть.

Ронин передал ему журавля, и Джек поднял его крыло. Под ним были крошечные иероглифы кандзи, из которых складывалось слово: Сенбазуру.

Джек знал, это означает «Тысяча журавлей», согласно легенде, в которой говорилось, что любой человек, который сложит тысячу таких птиц оригами, сможет загадать желание. Его друг Йори сделал этого бумажного журавля и пожелал Джеку безопасную дорогу домой.

— Ты украла это у меня? — сказал девушке, отряхивавшей листья, Джек.

Она подняла взгляд, в ее глазах вспыхнул вызов.

— Нет.

— Где ты это взяла? — требовательно спросил Джек, схватив ее за руку, завладев ее вниманием.

— У одного самурая, — она ответила, пожав плечами. — Но ему уже все равно; он уже мертв.

— Что еще ты украла?

Девушка крепко сжала губы.

— Отвечай ему, — прорычал Ронин.

— Ничего… — пробормотала она, уклонившись от самурая.

Ронин надвигался на нее с ножом в руке.

— Немного денег… и черную жемчужину у его друзей, — быстро добавила она.

— Черная жемчужина! — выдохнул Ронин, остановившись.

— Где она? — спросил Джек, его глаза устремились от монет на ладони Ронина к добыче на земле.

Она самодовольно улыбнулась ему.

— Я продала ее.

— Больно! — скулила девушка-вор, пока Ронин привязывал ее к бревну.

— Хватит вопить! — сказал Ронин, связывая ее руки шнуром сагео с его сайи. — Или я силой заставлю тебя замолчать.

Девушка показала ему язык, но замолчала. Охраняя ее, Ронин вытащил нож и прислонил его острое лезвие к ее щеке.

— А теперь скажи нам, кто получил жемчужину, иначе… — он умолчал об остальном.

Она покосилась на Ронина, ее глаза принуждали его сделать это.

— Ронин! — прервал его Джек, беспокоясь, что самурай выполнит угрозы. — Дай мне попробовать.

— Угощайся, — ответил он, протягивая нож.

Джек вежливо отказался, выбирая более дружелюбный подход развязать язык девушки. Он опустился на колени перед вором.

— Как тебя зовут? — спросил Джек с улыбкой.

— Хана.

— Я Джек, — он склонил голову в уважении, но остановился на полукивке после ее ответа.

— Я знаю. Доушины говорили о тебе. Про большую награду за твою голову.

На этом Джек почувствовал, что Ронин смотрит на него.

— Не знаю, почему все хотят заплатить целый кобан за твою голову? — Хана ухмыльнулась, глядя на Джека. — Этого куска золота хватит мне на рис на три года!

Джек взглянул на Ронина. Изменила ли эта новость все? Понятно, что такая награда привлекала даже самых благородных самураев — и Джек еще не убедился в добродетели Ронина. Этот человек мог споить себя сакэ на все эти деньги. Но выражение лица самурая оставалось непроницаемым.

— Скажи, кому ты продала жемчужину? — повторил Ронин.

— Тебе-то что до нее?

— Та жемчужина принадлежит Джеку.

— Докажи!

— Ее дала мне мой лучший друг, Акико, — объяснил Джек. Он помнил момент с поразительной четкостью. В прошлом году, в Тоба, в прекрасный летний день. Как Акико нырнула глубоко, подобно русалке, а вернулась с овальной ракушкой в одной руке. Ему поручили открыть ее, а там оказалась черная жемчужина, цвета глаз Акико. Он ценил ее подарок с тех пор. — Она нырнула в пролив у Тоба и нашла ее.

— Какая милая история, — сказала Хана, притворяясь, что смахивает слезы. — Я почти поверила.

— Пожалуйста, скажи, кто получил ее.

Хана поджала губы, словно взвешивала правдивость истории.

— Если попросишь хорошенько, я могу…

Джек глубоко вдохнул. Он словно выдавливал кровь из камня. Склонившись перед Ханой, он сказал:

— Я буду в долгу перед тобой, если ты скажешь мне, у кого эта жемчужина!. Мы тебя отпустим, если ты это сделаешь.

— Торговец, — она ответила, скромно улыбнувшись ему, польщенная своей победой.

— Какой торговец? — с нажимом спросил Джек.

— Тот, что продает смешные шпильки для волос и кимоно в Кизу.

— Ты знаешь его имя?

Хана покачала головой.

— Если ты продала ее торговцу, — сказал Ронин, — куда делись деньги?

— Вы все забрали! — сказала она, раздражаясь. — Я сделала то, о чем вы просили. Отпустите меня.

Ронин фыркнул в неверии.

— Ты продала черную жемчужину. Очень редкую. Она стоит, по меньшей мере, в сотню раз больше того, что было здесь у тебя.

Глаза Ханы расширились с неподдельным удивлением.

— Н-н-но торговец сказал, что черные жемчужины ничего не стоят.

Ронин холодно рассмеялся.

— Тебя обманули!

— Хотелось бы украсть что-то более ценное, чем эти шпильки, — пробормотала Хана, кипящая из-за обмана.

Джек размышлял, что делать дальше. Затруднительное положение становилось более запутанным с каждым днем. Его могли обокрасть, по меньшей мере, три человека, может, самурая, но один из них теперь был мертв, а двое других исчезли. Его мечи выиграли в дуэли, и они были в пути в Киото, а жемчужина была продана торговцу в городе, который они только что покинули. Где его остальные вещи, у него не было догадок. У него все еще была подсказка в виде омамори, но не было воспоминаний, откуда он у него, или что с ним случилось.

— Ты сказала, что стащила жемчужину у друзей мертвеца. Ты сможешь его узнать? — спросил Джек.

— Наверное.

Джек повернулся к Ронину, который оттащил его подальше от связанной Ханы.

— Что ты хочешь сделать? — тихо спросил Ронин.

— Если она не лжет, есть неплохой шанс получить обратно мою жемчужину и опознать напавших на меня.

— Ладно, мы не можем тащить девчонку в Киото. От нее будет слишком много хлопот, — ответил он, задумчиво дергая бороду. — Это ценная жемчужина. Она может стоить половину кобана.

— Эта жемчужина для меня ценее денег, — сказал Джек. — Это подарок Акико.

— Все больше причин вернуться в Кизу.

— Но что насчет моих мечей? — спросил Джек, в тайне радуясь тому, что поход в Киото был недолгим.

— Самурай — никто без того, за что можно бороться, — ответил Ронин, жуликовато ухмыльнувшись. — Получим обратно твою ценную жемчужину, а там и продолжим наш путь в Киото. Лучше бы нам поспать сейчас.

Ронин собрал украденное в одну кучу, сунув нод в свой оби, а остальное — в рукава кимоно, а потом устроился у бревна. Джек отыскал себе местечко возле дерева, так что он мог следить за Ханой и Ронином, просто потому что идея награды стала очень привлекательной для самурая, он попытался устроиться поудобнее на лесной земле.

— Эй! Ты обещал отпустить меня! — возмутилась Хана, вырываясь из пут.

— Отпустим, — ответил Ронин. — Когда ты получишь жемчужину Джека обратно.

— Не заставляйте меня делать это, — умоляла Хана.

Втроем они стояли перед помещением торговца в Кизу, скрытые от прохожих в боковом переулке.

— Думаешь, стоит бросить тебя доушинам? — предложил Ронин.

Хана сердито на него взглянула.

— Торговец не отдаст мне жемчужину. К тому же, он должен был заметить, что я стащила шпильки.

— Значит, убеди его сделать это, — сказал Ронин, отдавая ей деньги, на которые она обменяла жемчужину.

— Удачи, — прошептал Джек, понимая, как все они рискуют, вернувшись в Кизу. Патруль доушинов мог появиться в любой момент.

— Мне понадобится нечто большее, чем удача, — холодно ответила Хана.

Она повернулась, чтобы уйти, Ронин подтолкнул ее рукой. — Даже не думай сбежать. Мы будем следить за тобой. Не вернешься с жемчужиной… — Ронин прочертил линию по шее.

— Очень ободряюще! — сказала Хана, саркастически улыбнувшись, и шагнула на улицу.

Ронин подождал у входа в переулок, готовый пресечь все попытки сбежать, пока Джек подсматривал в крошечную щель в деревянной стене магазина, следя за прогрессом Ханы.

Торговец очень заботился о своем магазине. На полу не было пятен, деревянное покрытие было отполировано до блеска. Ровными рядами располагались связки вещей и изысканные кимоно, предлагая радугу цветов каждому покупателю. Торговец сидел у открытой двери, разглядывая его склад блестящих украшений для волос — латунные шпильки, серебряные зажимы, рисованные гребни из панциря черепахи и лакированного дерева, шелковых цветов и мерцающих цепочек, все было выставлено на большом черном квадрате ткани.

Джек видел, как Хана вошла, сняла сандалии и приблизилась к торговцу. Это был лысеющий мужчина с узкими глазами, тонкими губами и острым носом. Все в нем предполагало, что он был хитрым торговцем. Вдруг, при виде нового клиента, лицо торговца смягчилось и он расплылся в самой доброжелательной улыбке. Но она тут же исчезла при виде Ханы.

— Ты!

— Я тоже рада вас снова видеть, — ответила она, кланяясь и мило улыбаясь.

— Где мои шпильки? — взревел он, зло указывая на пустые места на витрине.

— Мне очень жаль. Но я понятия не имею, о чем вы говорите. Может, вы их потеряли?

Торговец фыркнул с презрением.

— Ты их украла. Пропало три шпильки и гребень со вчерашнего дня.

— Почему именно я должна была украсть ваши шпильки? У меня для них даже волос нет, — заметила Хана, взлохматив короткие черные волосы. — К тому же, если бы я была вором, зачем бы я вернулась в ваш магазин?

Торговец смотрел на Хану. Она продолжала невинно улыбаться, словно в ее рту таяло масло. Он не перестал ее подозревать, но зерно сомнений было посеяно.

— Тогда что тебе нужно?

Хана прочистила горло.

— Черная жемчужина, которую я вам продала, принадлежит… — она взглянула с неудобством в сторону, где, как она знала, был следящий Джек, — моему господину. Она была подарена ему как знак любви, и он хотел бы вернуть ее, пожалуйста, — она протянула торговцу монеты и ждала.

Даже не взглянув на деньги, торговец уставился на нее.

— Какая жемчужина?

— Та, что я продала вам вчера.

— Не помню никаких продаж.

Отказав ей взмахом руки, он занялся перестановкой склада украшений для волос.

Джек оглянулся на Ронина.

— Может, Хана соврала?

Но Ронин его не слушал. Его глаза были прикованы к юной леди, идущей по главной улице. Даже самообладание Джека было сломлено видением. Прекрасная женщина была одета в кричащее красное шелковое кимоно, расшитое белыми цветущими хризантемами. Ее длинные черные волосы были подвязаны и украшены мерцающей золотой бабочкой. Она сидела на шелковых цветах, которые спускались каскадом с другой стороны ее ангельского лица. Пока она шла, тихий звон сопровождал каждый ее шаг — тоненькие серебристые цепочки, вплетенные в ее волосы, бились во время ее ходьбы.

Привлекательная леди вошла в магазин, заметила Хану и сморщила нос в отвращении от растрепанного вида девушки. Тут же торговец появился рядом с женщиной, кланяясь и предлагая ей присесть.

— Кто она? — спросила леди.

— Никто, — ответил торговец, выталкивая Хану в дверь.

Хана ощетинилась и стояла на своем. Леди, не долго обращая внимание на Хану, начала прихорашиваться у маленького зеркальца. Она поправила большую золотую шпильку в волосах, для большего эффекта устроила ее за бабочкой.

— Я не могу выразить свое удовольствие от твоего нового подарка, — сказала леди торговцу. — Мои друзья так завидуют. Они никогда не видели черную жемчужину до этого.

Хана ахнула от недовольства, когда заметила жемчужину на конце шпильки у леди.

— Это та жемчужина, что я продала вам? — требовательно спросила Хана у торговца.

Джек прижался к щели. Это могло быть простым совпадением, но он думал, что это маловероятно, что две одинаковые черные жемчужины могли быть в этом городе.

— О, эта жемчужина, — неохотно признал торговец. — Она не для продажи.

— Мой господин хочет ее вернуть, — настаивала Хана.

— Жемчужина теперь принадлежит моей жене.

— Его жена! — Ронин пробормотал, тряся головой в неверии. — Она его младше в два раза. Он должен быть богатым…

— Какие-то проблемы? — осведомилась юная жена торговца.

— Никаких, дорогая, — ответил торговец, пытаясь выпихать Хану из магазина.

— Но я должна вернуть ее законному владельцу! — кричала Хана, нервно оглядываясь в сторону, где скрывался Ронин.

— Я — законный владелец, — отрезала юная жена. — В этой провинции есть только одна такая, и она — моя.

— Пожалуйста… от этого зависит моя жизнь.

Леди пронзительно рассмеялась от просьбы Ханы.

— Твоя жизнь не стоит грязи на моих сандалиях. Отстань от моей жемчужины. И уходи, не то мой муж вызовет доушинов.

Торговец приближался к Хане, намереваясь выставить ее на улицу.

— Я прошу вас! Она принадлежит самураю, — сказала Хана, вырываясь из его хватки.

Торговец прижал ее крепче, пока они не оказались лицом к лицу. Его узкие глаза расширились от осознания случившегося.

— Какой самурай? — прошипел он, надеясь, что его жена этого не услышала.

— Самурай… гайдзин.

Торговец рассмеялся.

— Хорошая попытка. Даже если это и так, этот изменник-гайдзин уже сгинул… или мертв.

И он выпихнул Хану из магазина.

— И не возвращайся! — сказал торговец, вытирая после нее руки. Он вернулся к жене, сердившейся на него.

— Кажется, ты говорил, что сам нашел эту жемчужину, Исаму! — ругалась она.

— Так и было! Так и было! — настаивал он, суетясь вокруг нее. — Девочка лжет. Она обокрала… никого она не обокрала! А сейчас, моя дорогая бабочка, видела ли ты этот прекрасный позолоченный гребень? Его привезли только сегодня…

Пока торговец пытался задобрить жену подарками, Хана отряхнулась и присоединилась к Джеку и Ронину в переулке.

— Я сделала все, что могла, — сказала она в отчаянии Ронину. — Перережьте уже мне горло или отпустите!

— Всего, что ты могла, оказалось недостаточно, — ответил Ронин, его пальцы схватились за рукоять меча.

Боясь за жизнь Ханы, Джек выступил вперед, чтобы защитить ее, но Ронин уже схватил ее за запястье и потащил к стене переулка.

— Ты ведь хороший вор, — напомнил Ронин, оценивая монеты в дрожащей руке Ханы и ухмыляясь панике в ее глазах. — Просто укради эту жемчужину еще раз. Ты же сможешь?

Улицы Кизу были почти пустыми из-за осеннего холода в ночном воздухе. Дом торговца, двухэтажное здание с украшенным балконом позади, находился в огражденном саду на окраине города.

— Ты уверен, что нам стоит это делать? — прошептал Джек, вглядываясь сквозь массивные деревянные ворота.

— Это не кража, раз она изначально украдена, — ответил Ронин.

Джек не мог с этим согласиться, но не выдал своих страхов.

— Кроме того, — добавил Ронин, — только она нарушает закон.

Хана угрюмо стояла рядом с Ронином. Они провели весь день, обсуждая лучший способ выкрасть жемчужину. Ограбление при свете дня было слишком опасным. Могли быть свидетели, возможность сильного и нежелательного вмешательства, а также велика вероятность быть пойманными доушинами. Ночная кража, с другой стороны, давала достаточно времени, чтобы сбежать, пока исчезновение жемчужины не раскрылось.

Джек отвел Ронина в сторону.

— Теперь Хана знает настоящую ценность жемчужины, так что помешает ей сбежать с ней?

— И правда. Иди с ней.

— Я?

— Твоя же жемчужина, — отметил Ронин между глотками сакэ.

Джек задумался, стоило ли это такого риска, но он очень хотел вернуть подарок Акико. Жемчужина символизировала их бессмертную связь — вечная привязанность друг к другу. И ее возвращение давало ему надежду, что он найдет и другие свои вещи — а особенно, путеводитель.

— Деньги за жемчужину нам тоже понадобятся, — сказал Джек.

— Они нужны нам для еды и… — Ронин кивнул в сторону полупустой бутылки сакэ.

— Я знаю, но как самураи, мы должны следовать кодексу бушидо и быть честными. Эти деньги принадлежат торговцу, даже если он обманщик.

С ворчанием признав этот факт, Ронин отдал ему монеты и подошел к деревьям.

— Я присмотрю за вами отсюда, — сказал он, устраиваясь на земле в тенях с убывающим сакэ. — Идите уже!

Хана взглянула на Джека.

— Он хорош раздавать приказы. Твой друг хоть пальцем когда-нибудь шевельнул?

Джек бы не назвал Ронина другом, но он помнил, как самурай спас его жизнь в чайном домике.

— Иногда.

Ведя их, Хана направилась к самой низкой части стены вокруг сада.

— Лучше не издавай ни звука, — предостерегла она.

— Не беспокойся, я не издам, — ответил Джек, предлагая руки, чтобы помочь Хане перепрыгнуть.

Хана мало знала о том, что Джек тренировался шиноби аруки, искусству беззвучной ходьбы ниндзя. Он безмолвно соскользнул со стены и приземлился проворно позади Ханы в залитом луной саду. Маленький чайный домик стоял позади пруда на фоне ухоженных кустарников. Дорога из гальки вела через живописный пейзаж сада, проходя мимо врезанного из камня фонаря, пока не достигла заднего входа в дом.

Избегая дорогу — и шум, который она издавала, — они подкрались к главным шоджи. В доме было темно, но они знали, что торговец и его жена были дома, они видели, как они вернулись раньше вечера. Мягко, насколько это было возможно, Хана подвинула дверь и пробралась внутрь. Комната была пустой, кроме ниши, в которой были цветы, и свитка с двумя птицами на ветке.

Оставив дверь открытой для быстрого побега, они вошли в мрачную прихожую, в конце которой была деревянная лестница. Осторожно они перешли на второй этаж. Но, когда Хана наступила на лестничную площадку, одна из досок скрипнула.

Они застыли.

Казалось, они вечность ждали тревоги, которая всех поднимет, топота ног. Но никто не пришел проверить. Выдохнув от облегчения, Хана и Джек начали проверять каждую комнату по очереди.

Первые две были незаняты и ничего не дали, но из комнаты, выходящей в сад, слышалось храпение. Джек прислонил глаз к щели между шоджи и рамкой. Торговец лежал на спине, крепко спал. Рядом с ним на отдельном футоне была его жена — ее голова была приподнята подушкой, которая поддерживала ее шею, так что ее сложная прическа не испортится за ночь.

Тихо, как тень, Хана на цыпочках прокралась в спальню и начала шарить по ящикам красиво выкованного лакированного шкафа. Казалось, ей понадобятся годы, чтобы разобраться с его содержимым. Беспокоясь, что торговец или его жена проснутся, Джек присоединился к Хане в поисках. Но черной жемчужины Акико нигде не было среди аксессуаров леди.

Покача головой, Хана закрыла последний из ящиков. Когда она повернулась обратно, Джек отметил блеск серебра, скрытого в ее левой руке. Пока они планировали, он убедил ее, что им нужна жемчужина, и только она. Он показал ей жестом оставить содержимое руки. Неохотно Хана вернула украденный драгоценный камень на его место, а затем, четко увидев жену торговца, Джек разглядел золотую заколку, все еще державшую ее волосы — и почти не видную в темноте жемчужину.

Он указал на свою находку Хане. Она скривилась от невозможности задачи. Чтобы освободить шпильку, нужны были нервы из стали и очень внимательная голова.

Джек, однако, был готов к такой работе. Его уже просили украсть подушку из-под головы спящего мастера-ниндзя. Благодаря комбинации хитрости и навыков, Джек преуспел там, где провалились многие.

Очищая разум, готовясь к заданию, Джек подкрался беззвучно к спящей женщине. Опустившись позади нее, он подстроил свое дыхание под ее, чтобы не побеспокоить ее, он достиг жемчужины. И так нежно, он потянул…

Он пытался изо всех сил, и шпилька пошла быстрее из слоев волос леди. Обнаружилось, что дальше ее не вытащить, не разбудив ее. Хана, видя проблему, придвинулась, чтобы помочь. Отодвинув Джека, она потянулась, чтобы распутать хитрый узел из волос леди. Но гребень, который она тайно украла, выскользнул из складок ее кимоно и стукнул по полу.

Внезапно глаза леди открылись.

Она в ужасе уставилась на Джека. Секундой позже она издала пронзительный крик.

Джек схватил Хану, и они бежали из комнаты на балкон, откуда выпрыгнули в сад. Приземлившись на землю и сразу побежав, они перепрыгнули стену и исчезли в темноте.

— Я говорил тебе, ничего не красть! — сказал Джек, когда они переводили дыхание на рисовом поле за городом.

— Это был всего лишь гребень, — пробормотала Хана, извиняясь.

Джек раскис.

— Жемчужина была в моей руке…

Движение ветки заставило обоих обернуться. Они готовы были сорваться с места, вздрогнув, когда из леса появился Ронин.

— Получили ее? — спросил он.

Глядя на Хану, Джек показал головой.

— Что пошло не так?

— Леди проснулась, — ответил Джек, стиснув зубы. Он опустил ошибку Ханы, зная, что Ронин этого прощать не станет.

— Что теперь будем делать? — спросила у Джека Хана робким голосом. Ее глаза с опаской косились на мечи на бедре Ронина.

Пожав плечами, Джек рухнул на старый пень, обхватив руками голову. Теперь украсть жемчужину практически невозможно. Торговец и его жена бедет на ее страже и поднимут тревогу, позвав доушинов.

— Просто нам нужен новый план, — сказал Ронин, возвращая посох и соломенную шляпу Джеку. Затем он устроился у дерева, сделав долгий глоток из бутылки сакэ, и закрыл глаза.

— Сон — лучший план! — отметил Джек, его голос стал тяжелым от сарказма.

— Никогда не делай ничего стоя, если ты можешь сделать это сидя, или сидя, если ты можешь лечь. Дай мне выпить.

Оставив Ронина с его выпивкой, Джек яростно упал на землю с концом его посоха. Он решил отказаться от этой цели. Стоила ли жемчужина Акико того риска, на который они шли? Слишком мало шансов, разумно для него было идти в Нагасаки, насколько можно быстро — вместо того, чтобы тратить время на преследование его пропажи.

А ведь Загадочный Монах говорил: Что найдешь, потеряно… и Что ты хочешь, принесено в жертву? Он просто должен был принять, что драгоценная жемчужина Акико, будучи найденной, была окончательно потеряна им.

Вынужденная ужасным состоянием Джека, Хана подкралась к нему.

— Мне, правда, жаль…

— Забудь, — сказал Джек, его изначальная злость на нее проходила. — Это не твоя проблема. Ты не должна в этом участвовать. Слушай, можешь уйти, если хочешь.

Хана нервно рассмеялась.

— Твой друг порежет меня на восемь частей, если я это сделаю.

— Я ему не позволю.

Но Хана не ушла. Она стояла, глядя на Джека. Она уже могла уйти, но не знала, куда уйти.

— Эта Акико много для тебя значит, да?

Джек кивнул, улыбаясь при мысли о ней.

— Акико — мой лучший друг. Она была на моей стороне с самого первого дня, как я попал в Японию.

— Тогда почему она не с тобой?

Джек глубоко вдохнул. Чувствуя боль в сердце, он помнил тот момент, когда оставил Акико в Тоба, чтобы обеспечить ее семье безопасность, и когда она сказала ему «прощай» в деревне ниндзя.

— Акико должна быть с ее матерью. Обязанность дочери, — объяснил Джек.

Хана понимающе кивнула.

— Должно быть, здорово, когда у тебя есть мама.

Впервые Джек ощутил пустоту одиночества за воинственной натурой девочки.

— Где твоя семья? — спросил он.

Хана покачала головой.

— Какая семья? Я выживаю в одиночку, сколько себя помню.

Джек вдруг почувствовал сострадание к этой воришке. Как и он, она была сиротой, но у него, к счастью, хотя бы был опыт жизни с семьей. А у Ханы этого не было. И несмотря на болезненную потерю обоих родителей, насколько он знал, у него еще была Джесс, ждущая его в Англии.

Память о его сестре сломила эту меланхолию и подстрекнула его к действиям.

Так что он не мог сдаться. Без мечей он был беззащитен. Без денег он умер бы от голода. И без путеводителя у него нет будущего. Хотя жемчужина не была важной для его путешествия, она была частью его сердца. Возвращение жемчужины будет первым шагом в возвращении не только его вещей, но, как он надеялся, и его памяти.

Полная пустота оставалась насчет того, что с ним случилось. Как Манзо и его друзья победили его? Он был обученным воином-самураем, сразившимся во многих битвах и выжившим. Он изучал навыки ниндзя и был скрыт все время. Может, на него напали из засады? Или их было слишком много? Единственным способом узнать это было следование подсказкам, что у него были, чтобы по кусочкам собрать его жизнь воедино.

И первым кусочком была жемчужина Акико.

Он пообещал себе попытаться всего один раз вернуть ее, а затем он уйдет в Киото за своими мечами, перед тем как охотиться на тех, у кого был путеводитель. Вернув вещи, он продолжит путь в Нагасаки.

— Я должен вернуть жемчужину, — сказал Джек.

— Я помогу тебе, — предложила Хана.

— Спасибо, но ты не должна, — ответил Джек, понимая, что у нее и без этго достаточно проблем.

— Но я хочу, — настаивала Хана. — Это моя вина, что ты не получил ее. К тому же, я хочу преподать урок этому торговцу. Он обманул меня… и назвал никем!

Джек видел вызов в ее глазах и, глубоко внутри, боль от жестокого обращения торговца.

Внезапно Ронин сел и сообщил:

— Мы можем заставить торговца вернуть тебе жемчужину — по своей воле.

— Как? — спросил Джек.

— Начнем с того, что мне нужна работа.

Облака собрались, и постоянный дождь шел с неба, когда Ронин нашел подходящее место, чтобы укрыться на ночь. Они были на окраине города, но большинство зданий оказались занятыми.

— Когда уже прекратится дождь? — возмутилась Хана, обнимая себя, чтобы согреться.

Внезапно впереди открылась дверь, свет полился на улицу, умытую дождем. Мужчина вышел оттуда, выглядя удрученным. Позади него хриплые крики «Странно» и «Даже так!» смешались с ночным воздухом. Мгновением позже его сменили вопли восторга и рев разочарования.

— Игорный дом, — прошипел Ронин, когда они втроем нырнули в переулок, чтобы их не заметили.

Мужчина закрыл дверь, а затем угрюмо побрел по дороге. Когда он приблизился, Хана выдохнула:

— Я его знаю.

Она прищурилась. Он был одет в темно-синее кимоно, прическа мужчины — пучок волос — выдавала в нем самурая, хотя при нем не было меча.

— Думаю, это у него я стащила твою жемчужину, — прошептала Хана.

— Ты уверена? — спросил Джек, чувствуя слабое трепыхание надежды на удачу.

Хана кивнула.

— Этот город маленький. Здесь не так много самураев в округе.

Ронин встал посреди переулка на пути мужчины.

— Я вас знаю? — спросил он, пытаясь разглядеть в темноте лицо Ронина.

— Нет! И не хотите знать, — ответил Ронин, хватая мужчину за край кимоно и потянув его в переулок. — Но ты знаешь этого самурая!

Глаза мужчины распахнулись от удивления, когда Джек снял соломенную шляпу, показывая светлые волосы и иностранное лицо.

— Но… но… мы оставили тебя умирать, — пролепетал мужчина.

— Не совсем мертвого, — сказал Джек, сжимая кулаки в ярости. Он боролся с собой, чтобы сдержать себя, взывая к дисциплине, которую Масамото привил ему. — Где мои вещи?

Преодолев первый шок, мужчина с вызовом взглянул на Джека и сжал губы.

— Отвечай ему! — приказал Ронин, хватаясь за горло мужчины и толкая его к стене.

— Я не знаю… о чем вы.

— Мы можем решить все простым путем или… — Ронин сдавил руки сильнее, и мужчина подавился. — Где теперь украденные тобой деньги?

Мужчина нервно сглотнул.

— Я проиграл их.

— Все! — воскликнул Джек.

— Неудачный день, — проворчал мужчина, словно это его оправдывало. Недолго выдержав их взгляды, он пробормотал. — Я даже мечи потерял.

Ронин ошеломленно уставился на него.

— Ты сделал свои мечи ставкой! Что ты за самурай такой, чтобы проиграть свою душу?

— Но там была явная победа, — возразил он. — Кости должны были загрузиться!

— Что ж, это явно не твоя ночь, да? — сказал Ронин. — Так ты и кимоно свое потеряешь.

Ронин поманил Джека. При рассмотрении, у кимоно не нашлось опознавательного камона, и оно было такого же синего цвета, как то, что мать Акико дала ему. Джек согласно кивнул. Ослабив хватку, Ронин приказал мужчине снять кимоно и отдать Джеку.

— Но мне больше нечего надеть! Я простужусь и умру!

— Ты никогда не проявлял к Джеку вежливость, — сказал Ронин, обнажив меч в дополнительном намеке.

Быстро мужчина стянул с себя вещи и остался дрожать под дождем.

— Мы знаем судьбу мечей Джека, — сказал Ронин, утыкаясь кончиком катаны в сердце мужчины. — Если не хочешь закончить как твой друг Манзо, то говори, где остальные вещи.

— У-у… меня их нет, — запнулся мужчина.

— Это и без тебя видно, — сказала Хана, хихикая над костлявым телом самурая.

— Тогда кто знает? — потребовал Ронин.

— Ботан! — признался он, зло выплюнув имя. — Он бросил меня, когда я потерял жемчужину. Думал, я проиграл ее. Но я уверен, он сам ее украл.

Джек и Ронин взглянули на Хану, которая пыталась выдавить ухмылку.

— Где этот Ботан? — с нажимом спросил Джек, путеводитель всплыл в его сознании.

— Откуда? Мы разошлись после смерти Манзо. Он может быть где угодно.

В мгновение ока Ронин провел лезвием киссаки к горлу самурая, выпустив каплю крови.

— Ты знаешь больше.

— С-с-скорее всего Нара, — выпалил мужчина. — Он оттуда.

Ронин убрал меч.

— Ты нам очень помог. Теперь твоя награда…

— Стой! — перебил Джек, видя цель действий Ронина. — Я должен найти что-то о дневнике моего отца, и что они со мной сделали.

Мужчина холодно рассмеялся этому.

— Конечно… ты ведь не помнишь, — его глаза остановились на Ронине с глупой ухмылкой. — Я тебя знаю…

— Не меняй тему. СКАЖИ ЕМУ! — проревел Ронин, его лицо было как буря.

Бравада мужчины сильно ударила по свирепству Ронина. Но пока он собирался ответить, Хана зашипела:

— Доушин.

Свет нескольких фонарей был виден на улице, приближаясь под аккомпанемент марширующих ног. Патруль проверял каждую улицу.

— Похоже, твоя удача вернулась, — прорычал Ронин, раздраженно вкладывая меч в ножны. — Скажешь хоть слово доушинам, потеряешь больше, чем одежду.

Оставив игрока одетым по пояс, они втроем помчались прочь из переулка.

— Еще увидимся, Ронин! — крикнул игрок, ударяя на прощание, ведь теперь он был в безопасности.

Ронин остановился и взглянул на него.

— Молись, чтобы этого не случилось.

Срезая путь переулками Кизу, они добрались до рисовых полей. Ронин заметил старый магазин риса, и они нырнули туда.

— Нам нужно оставаться здесь? — возмутилась Хана, держась за нос.

Ронин кивнул.

— На эту ночь.

— Воняет так, словно тут умерло какое-то животное. Ужасно.

— Раз так, — проворчал Ронин, вглядываясь у двери, чтобы проверить, не преследуют ли их доушины. — Нам нужен дозорный. Я буду первым.

Джек нашел сухое пятно в углу магазина и свернул синее кимоно как самодельную подушку.

— Хана, можешь спать здесь. Тут не так плохо пахнет.

Пробормотав благодарность, Хана скрутилась калачиком, усталость победила ее, как только она закрыла глаза. Джек расчистил место для своей кровати, но он еще не был готов спать. Их встреча с игроком дала ему новую надежду, что они найдут путеводитель. Ухватившись за зеленый шелковый омамори для удачи, теперь он знал, что амулет вел его в правильном направлении. Они также знали, кого нужно искать — Ботана.

Когда Джек устроился спать, мысль осенила его.

— Ронин, откуда игрок знал твое имя?

Самурай повернулся к Джеку, его темные глаза горели.

— Тебе-то что?

Джек обнаружил охотничье выражение на лице Ронина.

— Просто показалось странным…

— Слушай, я встретил много самураев в своей жизни, завел нескольких врагов по пути. Я не всегда помню причину, — он глотнул сакэ. — Отдыхай. Тебе понадобятся силы завтра.

— У меня есть работа, — сообщил Ронин следующим утром, с триумфом вернувшись в магазинчик. — Он даже заплатил сегодняшнюю зарплату заранее.

Ронин вытащил из одежды сверток, развернул его, и на свет показались несколько паровых манджу. Пока Хана и Джек жадно поглощали их завтрак, Ронин открыл свежую бутылку сакэ и рассказал о последних деталях своего плана.

— Лучше приберечь два с красными бобами на потом, — посоветовал Ронин. — Сейчас торговец закрыл магазин на Час Петуха, и я видел, как он с женой направляется домой по берегу реки. Оттуда к их дому ведет деревянная дорога, там ты и будешь их ждать.

— Уверен, что это сработает? — спросил Джек.

Ронин встал, отряхнулся и поправил мечи.

— Есть только один способ узнать это.

— Тебе их видно? — спросила Хана, когда они укрылись в канаве у дороги.

— Нет, — ответил Джек, начиная подумывать о том, что торговец и его жена выбрали другой путь домой.

— Думаешь, что-то пошло не так?

— Надеюсь, нет, — сказал Джек. Солнце близилось к закату, но знака для них все еще не было… как и Ронина. Их план будет куда рискованнее, когда стемнеет.

— Может, Ронин напился.

Джек не ответил, не желая допускать такого варианта.

Чем дольше они ждали, тем нетерпеливее становилась Хана.

— Ты веришь этому самураю? — спросила она, вскапывая землю своим тупым ножом, который вернул ей Ронин. — В смысле, ты знаешь его только несколько дней…

— Они идут! — сказал Джек, радуясь тому, что события прервали разговор. Беспокойство Ханы передалось и ему. Ронин был непредсказуем, а его прошлое — темным, но самурай был единственным средством, что было у Джека.

Вскоре торговца и его молодую жену было видно, пока они шли по берегу к дому. Когда они повернули на деревянную дорогу, Джек и Хана выпрыгнули, Джек вскинул свой посох, Хана — нож.

— Я пришел забрать свое по праву, — сообщил Джек.

Глаза торговца расширились в неведении.

— Самурай-гайдзин! Так это вы были нарушителями!

Рука жены инстинктивно взмыла к волосам.

— Ты не можешь получить ее. Это моя жемчужина!

— Это был подарок мне, до того как ее украли, — объяснил Джек. — И я с уважением прошу вернуть ее.

Торговец рассмеялся.

— Что иностранец может знать об уважении?

— Больше, чем торговец, — сказала Хана. — Вы соврали мне об ее ценности.

— Бизнес — это бизнес. К тому же, ты не заслуживаешь уважения — ты отброс, ничтожество.

Вспыхнув от повторного оскорбления, Хана шагнула к торговцу.

— Вы уже видели моего стража? — сказал торговец, щелкая пальцами.

Позади парочки возник Ронин. Джек и Хана ошеломленно смотрели, но он не показывал и искры узнавания — просто холодное выражение убийцы.

— Убей их! — приказал торговец.

Хана взглянула на Ронина, больше не пьяного, растрепанного самурая, но бесстрашного воина, и побежала. Но Джек стоял, как вкопанный.

— Я здесь не для битвы. Я просто хочу свою жемчужину обратно.

— У тебя нет выбора, — сказал Ронин, обнажая меч.

Словно молния, Ронин атаковал, его катана целилась в голову Джека. Не имея достаточно времени уклониться, Джек чувствовал, как смертельная сталь едва коснулась его. Он вскинул посох в защите, но самурай избежал удара и разрезал крест-накрест грудь Джека. Джек отклонился назад, меч просвистел у самого его лица.

Что бы они не планировали, Ронин сражался по-настоящему.

Хотя работа у торговца была больше, чем предлогом. Может, желание награды за его голову все-таки обернуло Ронина против него. В любом случае, Джек сражался за жизнь…

Он заблокировал удар, целящийся ему в сердце, и выкрутил посох так, чтобы попасть по голове Ронина. Преимуществом Джека была длина бо, но Ронин был более опытным воином. Уклонившись от атаки Джека, он опустил рукоять меча на пальцы Джека. Крича от боли, Джек потерял власть над бо, оправляясь после удара локтем в челюсть.

Замерев, Джек остался беззащитным, когда Ронин взмахнул мечом в его сторону. Он рухнул на колени. Джек не чувствовал боли, но зловещее темно-красное пятно растекалось по его рваному кимоно.

— Он истекает кровью! Кровью! — верещала молодая жена в смеси ужаса и облегчения.

Джек был слишком шокирован, чтобы сражаться дальше, он схватился за рану, тщетно стараясь унять поток крови.

— Обезглавь его! — завопила она, ее прекрасное лицо исказилось от убийственного ликования.

— Только настоящий самурай заслуживает такой смерти, — ответил Ронин.

Джек рухнул на землю, издав последний низкий стон.

— Он умер? — спросил торговец, выглядывая из-за плеча жены.

Ронин пнул тело носком и не получил никакой реакции.

— Да, — ответил он, стряхивая кровь Джека с меча, перед тем как вложить его в ножны.

— Тогда чего мы ждем? Ужин готов, — властно сказала его жена.

— Сначала, может, позаботимся о теле? — предложил Ронин, когда его работодатель последовал за бессердечной женой.

— Мы можем сделать это позже, — суетился торговец. — Просто убери его с дороги. Вороны уберут останки.

Ронин откатил безжизненное тело Джека в канаву. А затем последовал за новым господином.

Джек лежал на дне канавы, не дыша, его глаза закатились, показывая только белки. Место, где меч Ронина вонзился в него, было сочащимся красным месивом. Обеспокоенное лицо Ханы появилось из сгущавшейся темноты, она упала на колени у бездыханного Джека.

— Джек! — она выдохнула ошеломленно, приложив руку к его ране. — Ты же не умер… да?

Голова тела дернулась, он ухмыльнулся.

— На мгновение и мне так показалось.

Хана выдохнула с облегчением.

— Ты выглядел как мертвец.

— Есть и такой опыт, — ответил Джек, сидя и вправля челюсть, в которую ударил Ронин. Хана приняла это за шутку, но Джек помнил обучение ниндзюцу, куда входила и притворная смерть, как одно из искусств скрываться.

Пальцы Ханы были испачканы «кровью» Джека, и она слизнула ее.

— Какая трата манджу с красными бобами.

Очистив одежду от фальшивой раны, Джек достал останки паровых булочек и отметил, что меч Ронина не порезал его плоть.

— Еще та битва была, — сказала Хана.

— Должно было выглядеть убедительно, — ответил Джек, поднимаясь на ноги. — Но я не думал, что Ронин будет бить так яростно. Теперь, где рисовая мука, которую он купил?

Хана вытащила маленькую сумку и начала посыпать ею волосы и лицо Джека, пока он не стал мертвенно-белым.

— Как я выгляжу? — спросил Джек.

— Как будто собрался печь! — усмехнулась Хана.

Джек разочарованно покачал головой.

— Я так и думал. Это глупо. Кто поверит, что я призрак?

Подавив веселость, Хана посерьезнела.

— Поверят. Все боятся онри.

— Будем на это надеяться, — сказал Джек на пути к дому торговца. — Иначе у нас большие проблемы.

План Ронина строился на поверьях торговца и его жены. Онри был мстительным призраком. И Ронин объяснил, что всякий, умерший нечестно или из-за возмездия, может стать онри, если не упокоен после смерти. Эти злые духи охотились на живущих и распространяли беспорядки. Единственным способом изгнать онри, было удовлетворить причину его мести и даровать его останкам настоящее погребение.

Хана и Джек ждали за деревьями, пока огни погаснут.

— Почти пора, — прошептала Хана, посыпая руки Джека остатками муки. — Удачи!

— Нужно больше, чем удача, — ответил он, повторяя слова Ханы. Было сумасшествием втянуть себя в этот смехотворный план Ронина. Он мог уже напиться. Но что Джеку оставалось, кроме отчаяния?

Свеча мигнула три раза в верхнем окне. Отступать было поздно. Ронин подал знак.

В бледном свете луны, они перебежали дорогу и взобрались на стену. Как только они пересекли сад, Джек заметил свое отражение в пруду, и чуть не выпрыгнул из кожи. Его лицо было шершавым, как старый пергамент. Бобовая паста высохла в темный ягодно-красный цвет, кажущийся еще краснее на выбеленном мукой кимоно, которое теперь было еще сильнее порвано и порезано.

Впервые Джек почувствовал свет надежды.

Этот облик должен сработать.

Хана подтолкнула его. Взобравшись на балкон, Джек почувствовал дыхание и первые капли дождя. Грозовые облака собирались. Нужно спешить. Он кивнул Хане и скрылся в доме.

С театральной яркостью Хана раскрыла шоджи в спальню, и Джек завыл на луну. Панические вопли встретили его, когда торговец и его жена резко сели на футонах. Шок перерос в страх, когда они увидели фантом самурая-гайдзина.

— Верни! Верни! Верни! — прохрипел Джек, позволяя голосу стать громче и обрушиться, как ветру.

Торговец пришел в себя первым.

— Ч-ч-что вам надо?

Джек вытянул одну искривленную руку, указывая на голову его жены.

— Жемчужина! Жемчужина! Жемчужина!

Жена отшатнулась от злого духа, ее крики разбудили всех в доме. Как по команде, дверь из прихожей вспороли, и Ронин появился с мечом в руке.

— Но… я убил тебя! — заявил он, на его лице отражался ужас.

— Месть! Месть! МЕСТЬ!

В этот момент небо расколола молния. Это заранее не планировалось. С грозой на фоне, Джек принял демонический облик. Ворчание грома сотрясло дом, и небеса раскрылись.

Но эффект был недолгим.

Джек чувствовал, что рисовая мука сползает с его лица, а паста из красных бобов — с его одежды. Он начал паниковать, что иллюзия призрака исчезнет у них на глазах. Но жена завопила:

— Его лицо тает!

Пользуясь ее заблуждением, Джек завыл:

— И твое растает! Верни жемчуг!

Дама стенала, боясь потерять свою красоту таким непристойным образом.

Джек решил, что он сделал достаточно. Пока его обличье полностью не смылось дождем, он подал знак Хане. Она распахнула дверь, и они взобрались на крышу. Мгновением позже шоджи снова открылись, и Ронин выглянул проверить.

— Онри… он ушел! — заявил Ронин, его голос был пугающим. — Но он вернутся… они всегда возвращаются!

Черная жемчужина лежала в руке Джека, старый друг вернулся.

— Жена торговца просто умоляла меня забрать ее, — объяснил Ронин с издевательской улыбкой на лице. Он сел рядом с Джеком посреди магазина и положил себе немного холодного риса, что он купил на завтрак.

— Не могу поверить, что она купилась на это, — сказал Джек, не в силах отвести глаз от жемчужины Акико, боясь, что все это сон.

— Ты бы видел их лица! — Хана изобразила сильный ужас и скопировала голос жены. — Он тает!

Скорчившись от смеха, Хана покатилась по полу, держась за живот. Джек же чувствовал легкий укол вины. Но он напомнил себе, что никого не ранили, никого не обокрали, а жемчужина вернулась к нему. Это был сложный план, но одно было точно, их не преследовали доушины. В этом нужно было благодарить Ронина.

— Спасибо, Ронин. Я у тебя в долгу, — сказал он, бережно прикалывая ценную жемчужину к внутренней стороне кимоно.

Самурай склонил голову в признании. Закончив с рисом, он залил его большим глотком сакэ, затем взглянул на вид улицы в двери, на небо в молниях.

— Дождь стихает. Пора уходить.

— Разве торговец не заподозрит ничего, если ты не вернешься? — спросил Джек.

— Я сказал ему нанять священника для защиты. Самураи не сражаются с призраками! — ответил Ронин, поднимаясь на ноги. — Но моя последняя обязанность, вернуть тебе жемчуг и похоронить.

Он довольно фыркнул и достал бутылку сакэ.

— Готов?

Кивнув, Джек сбросил старую одежду на гниющую кучу соломы. Одевшись в свое красивое синее кимоно, он почувствовал себя собой. Чувство оптимизма наполнило его сердце, и он был готов идти за путеводителем.

— Итак, в Киото! — сказал Ронин, поднимая бутылку в честь этого.

— Киото? Но Ботан направляется в Нара, — сказал Джек.

— А твои мечи в Киото.

— Но…

— Мы договорились. Самурай — ничто без мечей.

— Но у Ботана все остальное, включая инро и дневник моего отца.

— Чем так важен этот дневник? — возмутился Ронин.

Осторожно подбирая слова, Джек объяснил:

— Моего отца убил ниндзя. Дневник — единственная оставшаяся у меня вещь, принадлежавшая ему.

Ронин пристально с любопытством разглядывал Джека, его обычная грубость сменилась сочувствующим выражением.

— Сентиментально, но я понимаю, — сказал он, гордо положив руку на мечи. — А это мои отцы, — он открыл бутылку и сделал глубокий глоток. На мгновение Джек подумал, что ему пора остановиться. — Если это Ботан, о котором я слышал, он беспощадный воин и гонитель иностранцев. Тебе понадобятся мечи, когда вы с ним встретитесь.

Джек послышался совета Ронина. Самурай был определенно прав. Киото и Нара были опасны, но он будет гораздо увереннее в своих шансах с мечами в руках.

— Тогда в Киото, — согласился Джек, поднимая свои вещи и надевая шляпу Ронина.

Без других вещей, у них не было причин задерживаться.

— Увидимся, воришка! — сказал Ронин, украдкой глядя на Хану.

Он был на полпути к двери, когда Хана с выражением надежды на лице настойчиво спросила:

— А-а как же я? Я могу пойти?

Ронин решительно покачал головой.

— Нет.

— Я только…

— Я сказал НЕТ!

Ее голова упала, сокрушенная отказом Ронина. Глядя на Хану, забившуюся в угол, несчастную и брошенную, Джек понял, что не только она хотела их компании, им она тоже была необходима:

Джек оттащил Ронина в сторону.

— Почему ей нельзя с нами?

— Девочка — это ответственность. Она — вор, без чести и доверия.

— Но Хана помогла нам, — спорил Джек.

— Ради своих целей. К тому же, это еще один голодный рот, а у нас нет столько денег.

— Но мы не знаем, что нам не пригодятся ее навыки при поиске моих мечей.

Ронин не выглядел убежденным, но Джек привел веский аргумент.

— Ладно, — сдался он. — Одно неверное движение, и она познакомится с лезвием моего меча.

Джек повернулся к Хане, но она уже подпрыгнула и была рядом.

— Всегда хотела побывать в столице, — она лучилась радостью. — Как думаешь, мы увидим Императора?

Покидая Кизу, они держались окраин города, но все же взглянули на магазин того торговца. Здание было увешано талисманами на удачу, талисманами офуда и защитными амулетами из местного храма синто. Внутри торговец отчаянно пытался задобрить жену, показывая ей новые украшения и кимоно. Но ей они не были интересны, спрашивая откуда они и кому принадлежали до нее, она все время держала дымящийся ладан у головы.

Джек не смог удержать улыбку от их гримас. По крайней мере, в будущем они будут более уважительными к незнакомцам, а торговец — более честным в своих сделках.

Склонив головы, банда из троих направилась на север в Киото. Река наполнилась после ночной грозы, грозя вылиться из берегов. Когда они пересекали ее, Джек заметил, что прочный мост скрипит от ее постоянного потока, и молился, чтобы он не смел уступить этому напору. Он не собирался оставаться в Кизу еще на день.

Пока они двигались на север, Хана говорила веселым голосом обо всем на свете. Ронин шел немного в стороне, предпочтя компанию сакэ. Джек же был счастлив слушать ее болтовню. Она отвлекала его от мысли о прибытии в Киото. Он не мог скрывать, что рад вернуться в место, бывшее его домом последние три года, но он боялся того, что увидит там.

Они пробирались сквозь лес по главной дороге, ненадолго останавливаясь, чтобы перекусить холодным рисом. К позднему вечеру, они были единственными путниками на этой дороге. Хана, все так же громогласно, выразила восторг:

— Это словно мы — часть истории кошакуши. Я видела однажды такого сказочника, выступавшего на улице в Кизу. Он читал из Тайхейки и Хейки Моногатари и рассказал истории о легендарных сражениях, храбрых самураях и…

Она остановилась, вскинув голову и слушая странный шум. Джек тоже его слышал — какой-то странный напев. Он переглянулись, а потом повернулись к Ронину. К их ужасу, он начал напевать под нос — если этот кошмар можно было назвать пением. Весь день Джек отмечал, что поведение самурая становится веселее, чем больше он пил. Ронин настоял купить в дорогу еще две бутылки, кроме их еды. Расправившись с первой, он начал вторую и теперь покачивался при ходьбе.

— Он танцует? — удивилась Хана.

Джек тоже не мог поверить в то, что видел, а Ронин исполнял джигу, выбрасывая в сторону ногу и маша руками. Поймав на себе взгляд Ханы, Джек уже не смог сохранять спокойствие на лице. Они рассмеялись от этого странного представления, Ронин не замечал их веселья.

— Какая веселая, но странная компания путников!

Темная фигура перегородила им путь. Он был широк, как бык, его волосы были завязаны в косичку, а нос был таким широким, как пятак у свиньи. Одной рукой он небрежно махнул большой деревянной дубинкой.

— Пьяный самурай, хихикающая девочка и гайдзин!

Ронин замер, немного удивившись внезапному появлению мужчины.

Шорох кустов выдал еще около пяти человек. У первых тоже были дубинки, но короткие и коренастые, как пеньки. У того, что был ближе к Джеку, была лысина, а в мускулистых руках он держал топор. Рядом с ним был мужчина помладше, вооруженный посохом. У четверых была колючая щетина. Пятый, тонкий как грабли, подкрался сзади. Он ухмыльнулся Хане, показывая большую щель там, где были выбиты зубы, и поднял окровавленный нож.

Когда бандиты окружили их, Хана приблизилась к Джеку.

— Мы хороши, как смерть, — прошептала она.

Не удостоив бандитов взглядом, Джек ободряюще улыбнулся Хане.

— Не бойся. На нашей стороне Ронин.

Хана уставилась на Джека, слово он сошел с ума.

— Но он пьяный!

— Именно, — ответил Джек, его посох занял боевое положение, когда Ронин сдвинулся с места.

— Если хотите пройти, платите, — заявил глава бандитов.

Ронин икнул.

— Сссссколько?

— Все, что у тебя есть.

— Оу, как хорошо! — ответил Ронин радостно. — У нас нет ничего… значит, мы можем пройти.

Поманив за собой Джека и Хану, Ронин пошел. Но глава положил руку на грудь Ронина.

— Я так не думаю, самурай. Для начала, отдай эту бутылку.

— Эттта? — невнятно произнес Ронин, тряся бутылкой. — Но она пустая.

Чтобы подтвердить свои слова, он вылил остатки в рот.

— Я вижу, что у тебя есть еще одна! Отдавай сюда…

В этот момент Ронин притворился, что не может дышать, и плеснул рисовое вино в лицо бандита. Мужчина взвизгнул, когда алкоголь обжег его глаза. Ронин пьяно отступил назад, ударяя его в нос и ломая его. Глава отшатнулся, кровь стекала по его лицу.

— Взять их! — взвизгнул он.

Тут же приземистый бандит атаковал Ронина дубинкой. Отшатнувшись в сторону, Ронин крутанул руками, словно пытался удержать равновесие. Он легко уклонился от удара и в процессе разбил керамическую бутылку о голову бандита. Мужчина без сознания рухнул на землю.

Джек прыгнул в кучу-малу. Раскручивая бо, он бил ближайших бандитов по суставам. Мужчина упал от боли, его заставили отдать оружие. Топор перерезал его носок, когда упал на ногу. Прыгая от боли, бандит стал легкой мишенью, когда Джек прокрутил посох по кругу, поставив ему подножку и прокинув наземь. Быстрый удар по животу, и он еще не скоро придет в себя.

Джек услышал крик сзади и увидел, что на Хану напал бандит с выбитыми зубами.

— Пригнись! — крикнул он, наметившись концом бо в голову Ханы.

Хана послушалась, и бо ударил ее обидчика в грудь. Отдышавшись после удара, бандит отпустил ее и метнул нож в Джека в отместку. Лезвие летело прямо в горло Джека. Секунда, и его самурайские навыки спасли его. От инстинктивно отбил нож осью бо.

Разозлившись, бандит напал на Джека, а тот выставил посох так, что попал в челюсть мужчины. Что-то громко хрустнуло, и несколько зубов вылетели. Затем Джек раскрутил посох и запустил его в беззубого бандита, мчавшегося к дереву, роняя его без чувств.

Он повернулся лицом к четверым грабителям, вооруженным посохами.

Впрочем, Ронин сражался с обоими — главой и бандитом с копьем. Хана с открытым ртом смотрела, как Ронин опрокидывался, падал, вращался между нападающими. Но ни один из них не мог попасть по пьяному самураю.

Бандит с копьем попытался попасть оружием по катящемуся Ронину, а получил наконечник, вонзившийся в землю. Вскочив на ноги, Ронин ударил ногой по стержню копья, переломив его пополам. Пьяный удар в горло положил конец сражению.

Потеряв ориентацию от бесконечного кружения и поворотов, ноги подвели Ронина, и он рухнул на землю.

— Вот ты и попался! — проревел злой глава, поднимая дубинку, чтобы раздробить самурая на кусочки.

Вдруг Ронин вернул себе власть над ногами, выкинул вверх ногу, ударив его в лицо за секунду. Бандит остановился, качнувшись, и рухнул, как спиленное дерево.

— Никогда не покушайся на мое сакэ! — сказал Ронин. Он вгляделся в разбитое лицо бандита. — И я правда не считаю, что вы стали уродливее!

Побежденный глава мог только издать негодующий стон в ответ.

Ронин перевел взгляд на Джека, который все еще сражался с последним бандитом.

— Давай уже! Мы не можем ждать всю ночь, — нетерпеливо крикнул он.

Он прислонился к дереву и смотрел сражение, но ждать ему долго не пришлось, Джек обезоружил противника. Одного взгляда на павших товарищей было достаточно, чтобы бандит решил убежать, пока еще мог.

— Пусть зализывают свои раны, — сказал Ронин, шатаясь к дороге.

Джек и Хана последовали за ним впритык, Хана потеряла дар речи впервые за этот день.

Вдруг они остановились у реки и нашли подходящий и защищенный кусок земли, чтобы устроиться на ночь. Джек развел костер, и они собрались у его тепла, пока доедали манджу со вкусом каштана и опустошали соломенную коробочку с рисом.

— Ты был потрясающим! — сказала Хана, восхищенно глядя на Ронина сверкающими глазами.

— Что? — фыркнул он, его рот был полон манджу.

Хана каталась по земле, изображая пьяную битву. Она попыталась вскочить на ноги, но на полпути к приземлению рухнула на спину. Джек прыснул от смеха.

Ронин раздраженно проворчал.

— Это совсем не так делается! Пьяный Кулак — боевое искусство высокого уровня.

— О, это не может быть сложным. Просто нужно напиться, — сказала она, схватил последнюю бутылку Ронина с сакэ.

— Дай сюда! — прорычал он, вырывая из ее рук рисовое вино. — Для Пьяного Кулака тебе не нужно сакэ. Нужна тренировка.

— Почему бы тебе не научить нас? — предложила Хана.

— Я не сенсей.

— Но и я не ученик, — отозвалась Хана. — Никогда никто меня не учил. Так что ты будешь лучшим учителем, что когда-либо у меня был.

Ронин не ответил, только глотнул рисового вина.

— Где ты научился Пьяному Кулаку? — спросил Джек, подозревавший, что движения Ронина были частью боевого стиля.

— От шаолиньского священника, монаха-воина в паломничестве из Китая. Его звали Хан Жонгли, — Ронин улыбнулся воспоминаниям. — Я видел, как он победил двадцать человек в одиночку. После этого я попросил его научить меня, — он уставился на огонь, отдавшись грезам.

— И? — напомнила Хана.

Ронин поднялся на ноги с бутылкой в руке.

— Пьяный Кулак опирается на обман, — объяснил он, легонько покачиваясь. — Изображаете пьяного с кружками, — он вытянул одну руку, словно держал кружку. — И двигаетесь по кругу, мягко, но с силой.

Ронин пошатывался, катаясь на ногах.

— Когда я доберусь до следующего напитка, то тут же ударю, — он выбросил руку, остановившись у носа Ханы. — Или применю захват, — он сжал плечо Ханы, и она вскрикнула от тисков его пальцев. — Вам нужно надавить на противника или взять его под свой контроль.

Несмотря на его возмущения, Ронин исполнял роль учителя. Хана внимательно смотрела, пока Джек запоминал все, что показывал Ронин.

— Принцип тактики в том, чтобы притворяться, что защищаешься, пока пытаешься атаковать. Притвориться, что целишься в одну сторону, а движешься в другую.

Качнувшись вправо, Ронин выполнил разрушительный боковой удар противоположной ногой.

— Я использую все эти движения, чтобы сбить противника с толку, потому преимущество всегда у меня, — Ронин шатался на одной ноге. — Но я всегда сохраняю контроль, поддерживаю баланс внутри…

Вдруг Ронин взмахнул руками и упал на землю, закончив так урок. Такой конец заставил Хану согнуться от смеха. Джек знал, что Ронин это нормально не воспримет, и, взглянув на Хану, поторопился помочь пьяному самураю с его ногами.

— Вы подумали, что я упал, — отметил Ронин, когда Джек подошел ближе.

В мгновение ока Ронин перекатился на спину, взвившись вверх. Его нога попала бы в челюсть Джека, если бы Джек не был готов к внезапной атаке. Но секундой позже Джек получил удар ладонью в грудь и отправился в полет. Он упал на Хану, оба были ошеломлены неожиданным нападением.

— Это Пьяный Кулак, — гордо заявил Ронин. — Когда твой противник думает, что ты уже не в состоянии… ты нападаешь!

— Почему бы не использовать мост? — спросила Хана, когда они продолжили путь на следующий день.

— Ты не научишься ничему у моста, — ответил Ронин, прыгая с берега на камень, торчащий из воды.

Он приземлился на одну ногу, раскинув руки, в одной из них была бутылка сакэ, в другой — мечи. Джек и Хана смотрели, как он пошатывается, окруженный бегущей водой.

— Баланс делает или ломает боевое искусство.

Он прыгнул на следующий камень, меньше предыдущего и более скользкий. Но у него не было проблем с этим. Как он и сражался в пьяной шатающейся манере, так и прыгал с камня на камень, качаясь, как тростник, чтобы уравновесить себя, пока не достиг противоположного берега.

Он поднял бутылку, словно пил за них, и глотнул.

Хана взглянула на Джека.

— Если он пересек, то я точно смогу.

Разбежавшись, она прыгнула и достигла первого камня.

— Легко! — крикнула она, пошатываясь на крошечном островке.

Глубоко вдохнув, она приготовилась к следующему прыжку. Когда она приземлилась, ее нога соскользнула, и она потеряла равновесие. Маша руками в воздухе, Хана выглядела как разъяренный воробей, пытаясь выровняться. Но бесполезно. Она рухнула головой вперед в реку.

Ронин громко хохотал над неудачей Ханы, а она вынырнула, отплевываясь и судорожно дыша.

— Я не умею плавать! Я не умею плавать! — вопила она, безумно молотя по воде.

Джек сбросил сандалии и был готов прыгнуть к ней, когда Ронин сказал:

— ВСТАНЬ! Там не глубоко.

Выпрямив ноги, Хана прекратила паниковать и выглядела немного глупо. Вода доставала ей только до запястий, она прошла остаток пути по реке.

Ронин повернулся к Джеку.

— Твоя очередь, мальчик-самурай!

Джек, будучи опытным во многих тестах, пройденных во время обучения в Нитен Ичи Рю, не беспокоился о переходе. У него даже было преимущество в виде бо, которым можно было балансировать. Привязав сандалии к оби, он начал прыгать с камня на камень, его босые ноги цеплялись за их сколькую поверхность, прямо как за нок-рею Александрии, когда он был марсовым.

— Впечатляет, — проворчал Ронин, когда Джек достиг последнего камня. — Вот, держи.

Ронин кинул бутылку Джеку. Имея мало времени, чтобы отреагировать, Джек выпустил посох и схватил летящую бутылку. Она ударила его в грудь.

— Не урони!

Джек старался удержаться, но его равновесие нарушилось, он плюхнулся в реку. Плывя по ней, промокнув и с грузом в виде бутылки, Джек уловил веселье Ронина, Хана тоже рассмеялась.

Ронин протянул руку. Ценя этот жест самурая, Джек мог выбраться из холодной воды.

— Сакэ! — сказал Ронин, игнорируя протянутую руку Джека.

Он должен был понять. Он отдал самураю его ценную бутылку.

— Нельзя, чтобы такая простая уловка выбивала твое равновесие, — отметил Ронин, пока Джек выходил из реки.

Несмотря на тренировки как самурая, так и ниндзя, Джек понимал, что ему еще многому учиться. Он больше не попадется на это.

Ронин перевел взгляд на них двоих, стоявших перед ним, как мокрые крысы.

— Не бойтесь, вы высохните к тому времени, как мы дойдем до Киото!

Они приветствовали тепло послеполуденного солнца, когда покинули склоны покрытой лесом горы провинции Ямаширо и вошли в луга префектуры Киото. Идя по главной дороге, они проходили мимо огромных полей, расчерченных на ряды маленькими деревьями, похожими на кусты, не выше Джека.

— Мы пришли в Аодани! — восхитился Ронин. — Это место знаменито своими садами цветущих слив. Здесь около десяти тысяч деревьев. Весной они просто невероятно цветут.

— Не могу представить тебя, любующимся цветами, — сказал Джек, глядя лукаво на несдержанного самурая.

— Я люблю ханами, — вставила Хана. — Все цветы такие красивые… — озорная улыбка растянула ее губы. — И никто не заметит, если один или два цветка пропадут.

Ронин рассмеялся.

— Мне больше нравится урожай, когда из слив делают умешу. Сливовое вино Аодани — это лучшее вино во всей Японии!

Он ускорил шаги, когда в поле зрения появилась деревня.

— Посмотрим, правда ли это.

Джек и Хана последовали за ним. Деревня была маленькой, но уютной. Несколько соломенных домиков с верандами обрамляли дорогу. Среди них был и магазин еды, и чайный домик. Два человека сидели на улице у паланкина, их глаза были закрыты. Они, очевидно, восстанавливали силы после переноски своего господина, крупного шарообразного мужчины, который был внутри, наслаждаясь чайничком сенча и уплетая несколько сладких вагаши с красными бобами.

— Какая удача! — сообщил Ронин, усаживаясь. — Они открыли свежую бочку.

— Нам нужно уходить, — сказал Джек, разглядывая других посетителей в беспокойстве из-под шляпы.

— Только один стакан, — настаивал Ронин. — И мы уйдем.

Неохотно Джек согласился. Кому от этого будет плохо? Да и уход теперь вызовет больше подозрений, чем остановка.

Владелец чайного домика организовал Ронину чашку медово-золотой жидкости. Вдыхая его душистый аромат, Ронин опрокинул напиток за один глоток. Оценивая, он причмокнул губами.

— Ммм, сладкий и приятный. Однозначно, лучший из тех, что я пробовал.

Владелец чайного домика кивнул на комплимент и налил ему еще один.

— Но ты говорил, только один, — прошептал Джек.

Игнорируя его, Ронин спросил владельца:

— У вас есть умебоши?

Мужчина кивнул и вернулся мгновением позже с сушеными красными фруктами в миске.

— Можете оставить бутылку, — сказал Ронин, и владелец ушел обслуживать других клиентов.

— Ронин, ты обещал…

— Попробуй! — сказал Ронин, несмотря на протесты Джека, передавая ему один из маленьких сушеных фруктов. — Это сушеная слива.

Хана тоже взяла один. Раздраженно вздохнув, Джек сдался и откусил от него кусочек. И тут же выплюнул. Кисло-соленый вкус умебоши был отвратительным.

— Ешь! — сказал Ронин, забавляясь отвращению на лице Джека. — Они хорошо восполняют силы в бою.

Хана с энтузиазмом жевала свой.

— Будете есть один каждое утро, это отвратит несчастье.

— Я не удивлен, — сказал Джек, кривясь. — Хуже ничего и быть не может!

Ронин собрался плеснуть себе еще сливового вина, напряженно стараясь дотянуться до бутылки, пока Джек потерял терпение и собрался уходить.

— Нам нужно идти, — настаивал Джек. — Ты говорил, что мы почти пришли в Киото. Мы не успеем попасть туда до темноты.

— Поссследнюю, — пообещал Ронин не совсем внятно из-за эффекта алкоголя.

Как только один из посетителей встал, чтобы уходить, Ронин склонился и прошептал на ухо Джеку.

— Ты говорил, что на твоем инро было дерево сакуры выгравировано?

Джек кивнул.

— И нэцке-львиная голова.

— Что ж, у него твоя коробка.

Заплатив владельцу чайного домика, они поспешили догнать мужчину. Одетый в хорошее шелковое кимоно темно-зеленого цвета, но без мечей, он выглядел успешным торговцем, идущим из Киото.

Джек только мельком увидел инро, когда мужчина вышел из паланкина. Коробочка была очень похожей. Инро, что даймё Такатоми дал ему, как подарок за срыв покушения, готовившегося ниндзя Глазом Дракона, была уникальной — сделанной из толстого лакированного дерева, она была украшена золотом и серебряными листьями, с деревом сакуры на поверхности, чье цветение было выполнено из слоновой кости; из того же материала была и нэцкэ — львиная голова.

— Похоже, ты прав, — сказал Джек, когда два носильщика подняли сидение с земли и потащили в сторону Кизу.

— Так идемте за ним! — сказала Хана.

— Это всего лишь коробочка, — ответил Джек, неохотно идя по его следам.

— А если он — соучастник? — сказал Ронин. — Или знает, кто на тебя напал?

Ронин был прав. Нужно было идти за ним. Инро могла привести их к путеводителю.

Паланкин уже повернул за угол и быстро скрылся за деревьями. Не теряя ни минуты, они погнались за добычей, Джек и Хана были впереди, а пьяный Ронин плелся сзади. Два носильщика были очень сильными, они тащили паланкин, который обычно носили потрое — и только когда он остался пустым на поляне, носильщики отдыхали у реки.

— Где торговец? — прошептала Хана, когда они укрылись за деревьями.

— Я останусь здесь… а вы поищите его, — сказал Ронин, отпивая из бутылки сакэ и восстанавливая дыхание.

Окружив поляну, Джек и Хана обнаружили торговца, сидящего на корточках в кустах, и поманили Ронина. Торговец завопил в удивлении, когда они окружили его.

— Покажи нам свой инро, — потребовал Ронин.

Уставившись на трех напавших, торговец возмутился:

— Можно мужчине ответить на зов природы, не будучи ограбленным?

Хана с трудом подавила смех, обнаружив мужчину в таком неловком положении.

— Мы тебя не собирались грабить, — быстро объяснил Джек. — Просто… хотим посмотреть на инро.

С дрожащими руками торговец отдал Джеку коробочку. Хотя на нэцке была прекрасная голова льва, инро был украшен кедром, а не сакурой.

— Прошу прощения, это не мое, — сказал Джек, виновато возвращая ее.

— Конечно, не твое, — фыркнул торговец. — Я купил его только вчера в Киото!

Втроем они неловко ушли, оставив торговца заканчивать свои дела. Оказавшись на дороге, Джек почувствовал, как его раздражение взорвалось.

— Я поверить не могу, что ты повел нас по этому дурацкому преследованию!

— Но ты сказал, что инро была похожа на твою, — ответил Ронин ледяным тоном.

— Я не смог рассмотреть ее, а теперь мы опять на полпути в Кизу!

Злясь, Джек пнул ветку на пути и осуждающе ткнул палец в Ронина.

— Если бы ты не пил столько сливового вина, мы бы не потратили весь вечер, не пошли бы за торговцем. Это твоя вина!

— Не тычь в меня пальцем, — проревел Ронин, покачиваясь на ногах и глотая сакэ. — Помни, трое всегда покажут на тебя! Я не был тем, кого ограбили.

— Что у тебя за проблема? — отрезал Джек. — Почему ты всегда пьяный?

— Потому что страдаю от таких дураков, как ты! — парировал Ронин.

— Стоп! Стоп! — закричала Хана, встав между ними. — Это не поможет нам добраться до Киото.

Джек и Ронин пялились друг на друга, не собираясь успокаиваться.

— Здесь нет ничьей вины. Виноваты только те, что напали на Джека.

Понимая, что в словах Ханы есть смысл, Джек ощутил сильный стыд за свою вспыльчивость и склонил голову в раскаянии.

— Мне жаль, Ронин. Я должен быть благодарен за помощь, что ты мне оказал. У меня бы ничего не было. Пусть мы нашли жемчужину, но есть ли шанс отыскать остальные вещи? Безнадежно.

Ронин снова глотнул из бутылки и ободряюще улыбнулся Джеку.

— Все не безнадежно, — сказал он, тряхнув Джека за плечо. — Завтра будет новый день, и я обещаю, что мы найдем твои мечи.

Дыхание Джека застревало в горле, когда он впервые увидел Сердце Японии. Дом Императора, Замок Нидзё, Нитен Ичи Рю, и много опыта… хорошего и плохого.

Он помнил, какое благоговение чувствовал во время первого прибытия в столицу три года назад, но был не менее поражен его размером и масштабом теперь, от южный полей Киото простирался в сердце огромной подковы из лесистых гор. На северо-востоке Джек мог видеть гору Хиэй, вырастающую из облаков. Расположенные на ее склонах разрушенный замок Энрякуджи, уничтоженный сорок лет назад самураем Нобунага. Но Джек знал, что фонарь, «Вечный свет», продолжал гореть в обломках храма, в одном из его дворов он тренировался под руководством своего слепого мастера бодзюцу, Сенсея Кано. И, как это пламя, его воспоминания вспыхнули с новой силой.

Он помнил, как он и Акико сидели на этой горе, ее голова покоилась на его плече, пока они наблюдали первый рассвет Нового года.

Подходя ближе к черте города, Джек заметил башню пагоды Кийомизудера, ее шпиль возвышался над деревьями, где водопад Звук Перьев ниспадал с горы. Там он и Ямато сражались за нефритовый меч и потом начали дружить. Волна печали накатила на него при мысли о Ямато, его преданном и храбром друге, который погиб, пожертвовав собой, чтобы спасти Акико и Джека от беспощадного ниндзя Глаза Дракона.

Пересекая широкий деревянный мост в городе, Ронин, теперь трезвый, провел их по покрытому деревьями и травой берегу реки Кизугава. Слыша смех и видя семью, собравшуюся на пикник под деревьями сакуры, Джек вспомнил вечеринку Акико во время ханами, ежегодного весеннего праздника любования цветами.

Пока они шагали по улицам Киото, проходя бессчетные храмы синто и буддистские храмы, частные владения и миниатюрные сады, занятые магазины и переполненные трактиры, Джек вспоминал все больше мест из его прошлого. Золотые кленовые листья Замка Эйкандо привлекли его взгляд; уличный торговец продавал окономияки, жаренные пирожки, которые его друг Сабуро обожал; в магазине висели маски папье-маше, такие, как они надевали на фестиваль Гион Матсури.

Ниже по улице Джек увидел загадочный Рёанджи, Замок Мирного Дракона, где монах с руками-ножами секретно обучал Акико искусству ниндзя.

Так много воспоминаний, так много опыта, но они казались призраками. И город со всей его близостью казался Джеку враждебным.

Толпа у центрального магазина заставила его нервничать. Хотя он мог скрыться в толпе, там было больше людей — больше глаз — которые могли его заметить. Он держал голову склоненной, веря в то, что широкополая шляпа Ронина скрывает его лицо.

Ронин прокладывал путь по улицам, переполненную продавцами, разносчиками, самураями и менялами. Они срезали по переулку, а потом вышли на маленькую площадь, более тихую и более мирную, чем остальные.

— Оставайтесь здесь, — приказал Ронин, остановившись на углу у чайного домика. — Я наведу справки, где может быть Араки.

Он заказал чайник сенча Джеку и Хане, заплатив служанке и отправился по улице прочь в поисках самурая, что владел сейчас мечами Джека.

— Надолго он? — спросила Хана, придвигая Джеку чай.

— Не долго, надеюсь.

Джек все еще боялся своего прибытия в Киото. И желал, чтобы они не рисковали. Все это было похоже на поход в логово льва. Оставалось надеяться, что большинство жителей Киото были слишком заняты своими будничными жизнями, чтобы заметить путника в приметном синем кимоно и соломенной шляпе.

Хана восторженно глазела вокруг.

— Я никогда не представляла, что Киото такой!

Пока Джек потягивал чай, Хана бегло описывала ему все, что видела — белоликую девушку-гейшу, напыщенного самурая, статую льва у местного храма, разносчика, продающего деревянные волчки.

Через время вернулся владелец чайного домика.

— Еще сенча?

Хана взглянула на Джека, а тот покачал головой.

— Нет, спасибо, — ответила она.

— Вы ведь не из этих мест? — понял мужчина.

Хана мило улыбнулась.

— Мы путешествуем с нашим господином, — сказала она отрепетированный заранее ответ.

— Конечно, — сказал владелец, с интересом разглядывая Джека, но не пытаясь приблизиться. — По-дружески предупрежу, путники не приходят в этот город незамеченными. И не всех встречают так приветливо, как раньше.

Джек не осмелился взглянуть.

— Вы двое уже заинтересовали кого-то.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Хана.

— Мэтсуке с другой стороны улицы.

Хана взглянула на него пустыми глазами. Владелец склонился ближе, словно хотел почистить их столик.

— Слежка. Один из шпионов Сёгуна.

— Как выглядит мэтсуке? — спросил у Ханы Джек, когда владелец отошел от них, чтобы обслужить других клиентов.

Хана была очень глазастым и хитрым вором, чтобы не смотреть прямо на их наблюдателя. Вместо этого она притворилась, что восхищается окружением, скользя взглядом по улице. Сначала она не увидела никого. Потом заметила фигуру, задержавшуюся у входа в замок. Он не проявлял должного интереса к мольбе. И не собирался никуда уходить.

— Молодой, — ответила Хана. — Тонкий, как зубочистка, глаза посажены слишком близком. На нем черное кимоно, пара мечей самурая. Странно, но он не старше тебя.

Холодок пробежал по телу Джека. Описание Ханы выглядело до беспокойства знакомым.

— Где он сейчас? — спросил Джек.

— У статуи льва.

Джек беспокойно выглянул из-под полей своей шляпы. Постоянный поток людей пересекал площадь, но ни у кого не было черного кимоно.

— Где?

— Перед… — Хана оглянулась. — Он ушел!

— Нам тоже нужно идти, — сказал Джек, дотягиваясь до своего посоха.

— Почему? Это не хорошо. Он не знает, что над нами угроза.

— Может, — ответил Джек, думая, что им нужно идти в сторону Замка Нидзё. — Но это может означать проблемы.

— Но мы не можем уйти, пока не вернулся Ронин. Как он узнает, где нас искать?

Джек задумался на мгновение, они не обсудили другое место, где смогут встретиться. И даже не знали, в каком направлении ушел мэтсуке. Они могли побежать за ним. Но если предчувствие не обманывает Джека, ему понадобится защита за мечами Ронина.

— Хорошо, мы немного подождем.

Текущие минуты были мучительными. Даже хотя сегодня не было жарко, Джек начал потеть. Ему казалось, что все на него смотрят. Они все знали, что он — гайдзин. Он мог перенять их манеры, но они были пронизаны иностранностью.

Джек думал о том, чтобы оставить весточку владельцу, но не было никаких гарантий, что ему можно доверять.

— Пошли к замку, — сказал Джек, нелегкое чувство росло у него у желудке. — Оттуда мы сможем присматривать за чайный домиком.

— Подожди! — сказала Хана, указывая вниз по дороге. — Я вижу Ронина.

Но Джек не смотрел туда. Его глаза были прикованы к четырем фигурам, облаченным в черные кимоно, двигались прямо к ним с другой стороны. Лидером группы, с красным солнцем в виде камона, горящим на его левом лацкане, был человек, которого он больше всего боялся встретить в Киото.

Казуки.

В последний раз Джек видел своего старого школьного соперника на поле боя Тенно-джи, где Акико пустила стрелу в его правую руку. Но этот предатель — ученик, ответственный за падение Нитен Ичи Рю, — оправился от своих ран, выглядя сильнее, чем обычно. С бритой головой, жестокими темными глазами и выражением ненависти, исказившим в какой-то степени красивое лицо, грозной фигурой он проходил по площади в их сторону.

его окружали выжившие члены его банды Скорпиона. Нобу, даже крупнее, чем помнил Джек, расталкивал людей с дороги, словно сердитый борец сумо; Горо, мускулистый и широкий, прирожденный воин, шел позади, его руки лежали на рукояти меча; рядом с Казуки был Хирото, в нем Джек и подозревал мэтсуке.

Джек почувствовал, как грудь сжало только от взгляда на них. Банда Скорпиона были отравой его жизни в Нитен Ичи Рю. Даже по одиночке они издевались над ним, как только он прибыл. Но организация банды Скорпиона дала возможность преследовать его. Она была собрана под лидерством Казуки, в честь кампании даймё Камакуры по очищению Японии от иностранцев. Все члены банды были с татуировками, эмблемами черного скорпиона и клятвой верности — «Смерть всем гайдзинам!»

Джек крепче сжал в руках свой самодельный посох. Хотя шансов против целой банды было мало, он сдаваться без боя не собирался.

— Нужно вывести тебя отсюда! — прокричала Хана, хватая его за руку.

— Слишком поздно, — ответил он, и возможность сбежать была упущена.

Банда Скорпиона быстро приближалась. Когда они пересекли площадь, на их пути вдруг вырос мужчина. Его руки шатались, пьяница стукнул разносчика, разбросав его деревянные волчки повсюду, и остановив банду. Получившийся хаос объял всю площадь. С трудом держась на ногах, Ронин шатнулся на Казуки, схватился за него, чтобы удержаться. Казуки зло оттолкнул его, бросая его бутылку сакэ в лицо Нобу. Горо и Хирото двинулись исправлять положение их лидера, попавшего в нетрезвые объятия самурая, но упали на крутящихся волчках.

— Проссстите, — пробормотал Ронин, больше рисового вина вылилось, когда он пошел в толпу.

Внезапно владелец возник рядом с ними.

— Сюда, — прошептал он, ведя их внутрь чайного домика.

Они могли только довериться ему, и Джек, и Хана последовали через кухню к заднему переулку.

— Пожалуйста, скажите ронину, что мы ждем его на юге Замка Нидзё, — быстро проговорил Джек. — И спасибо вам за помощь.

— Христианин не может позволить страдать другой овечке, — прошептал владелец.

Джек был застигнут врасплох вероисповеданием мужчины. Не только иностранцев преследовали в новой Японии Сёгуна, но и японских христиан тоже, многих искали и сжигали из-за их веры. Этот мужчина сильно рисковал, помогая им.

Проверив, что никто не смотрит, владелец подал знак, что можно бежать.

— Пусть Господь хранит тебя.

— И вас, — ответил Джек.

— Идем! — торопила Хана.

Пересекая их путь по Киото, Джек вел Хану к замку, его высокое величие было видно над городскими крышами. Глубоко внутри Джек питал надежду, что он найдет даймё Такатоми и его дочь Эми, все еще живущих здесь, и они смогут укрыться. Но когда они приблизились к его внешним укреплениям, Джек понял смертельную ошибку, которую допустил.

Охраняя главные ворота и патрулируя высокие стены у рва, здесь были часовые замка — ни на ком из них не было камона даймё Такатоми — белого журавля. На всех горел знак красного солнца — отца Казуки, Оды Сатоши. За службу их семьи в войне, Сёгун щедро наградил их властью и престижем в провинции Киото.

Джек проклинал его ошибку суждений. Замок Нидзё был самым простым и надежным местом скрыться, но сюда легко мог вернуться Казуки.

— Лучше нам двигаться, — сказал Джек Хане, объясняя их затруднение.

Без точного представления, куда идти, он продолжал путь, позволив инстинктам вести его. Завернув за угол, они прошли по широкому бульвару и перебежали к другой стороне улицы, когда Джек остановился.

— Куда теперь? — спросила Хана.

Джек поднял взгляд, чтобы выбрать направление, и почувствовал, как его колени чуть не подогнулись при виде его. Крыльцо из темного кипариса и белые стены приветствовали его. На воротах висел деревянный большой феникс, его огненные крылья были сломаны, но не полностью.

— Мы здесь, — выдохнул Джек, эмоции переполнили его, и его глаза увлажнились.

Не раздумывая, он привел их к Нитен Ичи Рю.

— Ты в порядке? — спросила Хана.

Джек сглотнул и безмолвно кивнул. Нетвердыми шагами он приблизился к внешним воротам. Дерево было побитым и пострадавшим от непогоды, а местами раскололось. Его пальцы нащупали строку иероглифов кандзи, вырезанную на большой деревянной доске, прибитой на входе:

— Что здесь написано? — спросила приглушенно Хана.

— Хмммм… — Джек напряг мозги, пытаясь вспомнить все кандзи, которым его учила Акико. — Закрыто. По приказу Сёгуна.

Он прижался глазом к одной из щелей. По другу сторону стояла его школа, какой он ее помнил, с двором из серой гальки, на которых обращали особое внимание в Нитен Ичи Рю, и внушающий благоговение Бутокуден, праздничным додзё для кендзюцу и тайдзюцу. Справа, выше камней, он увидел Бутсуден сенсея Ямады, зал Будды, где проходили занятия по медитации дзен и висел огромный колокол, размером с горный булыжник.

Позади зала Будды, Джек мог разглядеть рыжую черепицу, из которой была крыша Тё-но-ма, зала Бабочек, названным так из-за бабочек, нарисованных на панелях, а деревья сакуры добавляли интерьеру сочности. На дальней стороне была резиденция Масамото и личный додзё, Хо-ох-но-ма, где только особенные могли познать секрет техники Двух небес. Следом шел южный Сад Дзен и Шиши-но-ма, заль Львов, где юные самураи спали…

Джек моргнул в восхищении. Все было здесь, ожидая его возвращения.

Но он начал видеть правду. С этим восторгом его сознание обмануло его. Двор был усеян мусором, собранным по углам. Сад разросся, наполненный сорняками, камни повалились. Двери зала Будды были сняты с реек. А Бутокуден, как незаконченная могила, лежал в обугленных остатках зала Сокола — первого здания, которое сжег Казуки. А у зала Львов осталась стоять только одна стена, и то она была всего лишь обугленным обломком.

Не было движения. Ни учеников. Ни сенсеев. Ни жизни.

«Это место не может быть брошенным», — умолял Джек.

— Владелец говорил про юг замка. Это восток! — заявил задыхающийся и злой Ронин.

Джек резко обернулся, оба удивились и успокоились.

— Тебя не арестовали…

— Я просто притворился пьяным. И это не преступление… пока что, — самурай уставился на него глазами, полными холодной трезвости, и Джек знал, что его предыдущие пары алкоголя уже выветрились. Ронин оглянулся через плечо. — Надо идти. Проблематичный отряд юных самураев идет сюда.

Втроем они нырнули в первый попавшийся переулок, и Ронин в тишине повел их сквозь город, замедлившись только, когда они достигли узкого переулка в тихом спальном районе. Они прошли на север, прохаживаясь неспешной походкой, чтобы не вызывать подозрений.

— А теперь кто они? — осведомился Ронин.

— Лидер — Казуки, — ответил Джек, имя оставляло плохой вкус во рту. — Старый школьный враг. Предатель.

— Он очень опасный. Я видел в его глазах. Что насчет остальных?

— Все они — часть его банды Скорпиона. Они клянутся выловить всех гайдзинов, как я, и убить их.

— Тощий — мэтсуке, — добавила Хана.

— Это все объясняет, — сказал Ронин. — Они подозревали, что ты иностранец, но, когда я уходил, они спорили, ты это или нет.

— Мы должна покинуть Киото, — сказал Джек, чувствуя, как город загоняет его в ловушку. — Если Казуки думает, что я здесь, он все перевернет, чтобы меня найти.

— Это большой город, — возразил Ронин. — И у меня есть хорошие новости — нам еще не долго тут оставаться. Я нашел Матагоро Араки.

— Где?

— Мы уже туда идем, — ответил Ронин. — Вне зависимости от того, что вы от него хотите, он в школе мечников — Ягю Рю.

Джек чувствовал себя так, словно прыгнул из одного огня в другой. У него была история с Ягю Рю, и последним местом в Киото, где он хотел бы появиться, была эта школа самураев, основанная самим Сёгуном. Особенно после того, как два года назад он при всех победил их учеников в Тарю-Джиай, межшкольном соревновании по боевому искусству.

— Араки — старший сын клана Матагоро. За него трясутся и боятся любой царапинки, — объяснил Ронин, не обращая внимания на тревогу Джека. — Но из того, что я собрал, ясно, что его ценят за честность и честь. Я надеюсь, мы сможем убедить его отдать твои мечи.

— Это будет куда сложнее, чем ты думаешь, — перебил его Джек. Он пересказал события, которые привели к Тарю-Джиай, и о его участии в спорной победе Нитен Ичи Рю над школой-соперником.

Ронин фыркнул от удовольствия.

— Ты прав, Ягю Рю тебе этого никогда не простит! Но возвращаться уже поздно, — сказал он, приближаясь к большим деревянным воротам, расположенным в стенах здания. — Мы на месте.

— Но что не даст Араки выдать меня Сёгуну?

— Ничего. Просто не снимай шляпу, склони голову и дай мне говорить.

Ронин потянул за веревку, привязанную к бронзовому колокольчику, висевшему над дверью.

— Хана, оставайся здесь. Следи за бандой Скорпиона. Увидишь что-то подозрительное, позвони три раза в колокольчик и беги. Встретимся у Нитен Ичи Рю.

Послушно кивнув, Хана скрылась из поля зрения в соседнем переулке.

Звон колокольчика стих, стал слышен звук приближающихся шагов по другую сторону двери. Планка открылась, и два коричневых с вкраплениями глаза посмотрели на них.

— Да?

Ронин склонил голову.

— Мы пришли на аудиенцию к Матагоро Араки.

— Он тебя знает?

— Нет, но он мог слышать о моем отце, Обате Тораясу.

— Ожидайте! — планка задвинулась.

Несколько долгих минут прошли, и Джек начинал волноваться, что весть о его прибытии в Киото уже распространилась, и Ягю Рю готовила их особое приветствие, чтобы встретить его мечами.

Затем шаркающие шаги вернулись, последовал щелчок задвижки, и ворота открылись. Лукавый старик нетерпеливо поманил их внутрь.

— Оставьте свои мечи, — проскрежетал он, указывая на подставку в прихожей.

Ронин взглянул на мужчину.

— Это школа мечников, ведь так? И вы не заставите меня проходить по ней без своих.

Старик осмотрел Ронина и решил, что такой аргумент ничего не изменит.

— Пересильте себя. Это для вашей же безопасности. Если идешь с мечами, готовься к вызову на дуэль в любой момент. Отказаться нельзя. Школьные правила.

Ронин даже не дрогнул от этой скрытой угрозы. Старик, усмехнувшись дерзости самурая, провел их по коридору, даже не попросив Джека снять шляпу. Сквозь решетчатое окно Джек разглядел силуэты юных самураев во дворе, тренирующихся с боккенами. Деревянные мечи поднимали и опускали в унисон, выкрикивая киай, отражающийся эхом от стен, он почувствовал ностальгию по прекрасным денькам в Нитен Ичи Рю.

Старик отвел их в комнату ожидания, укрытую желто-коричневыми матами татами и с полированным кедровым возвышением с одной стороны. На стене висел свиток с каллиграфией, каждый выписанный кистью кандзи выглядел как порез мечом.

— Ожидайте здесь, — сообщил старик, закрыв за ними дверь.

Когда они остались одни, Джек начал поднимать голову.

— А т…

— Склони голову и молчи! — прошептал Ронин. — За нами следят.

Ронин с уважением указал Джеку сесть на колени перед возвышением, а потом устроился рядом. Они ждали в тишине.

Вскоре шоджи на дальней стене раздвинулись, и вошел мужчина. Джек осмелился мельком взглянуть на него. Юный, подтянутый и уверенный в себе до высокомерия, самурай опустился на колени на возвышении, расправив рукава хакама точными аккуратными движениями. Лоб его был выбрит, а его волосы — связаны в пучок на затылке, что показывало его статус самурая. Он носил кимоно цвета свежей зелени и тьмы с вкраплениями сверкающего фиолетового, словно в перьях хвоста павлина. Его лицо тоже было красивым, только темные брови слишком выделялись, а уголки рта были опущены вниз.

Араки взглянул на Ронина, с подозрением пробежал взглядом по Джеку в шляпе.

— Добро пожаловать в Ягю Рю — Новую теневую школу — и дом мастеров мечей Сёгуна.

— Мы ценим то, что вы выделили время на нас, — сказал Ронин, склонив голову. Джек последовал его примеру.

Араки поприветствовал их, его глаза были к ним прикованы.

— Мне было больно узнать о судьбе вашего отца, — ответил Араки без тени искреннего сочувствия. — Я слышал, что вы тоже умерли.

Стальное выражение лица Ронина дрогнуло. На мгновение Джек задумался, был ли Обата Тораясу его отцом или просто прикрытием для аудиенции с Араки.

— Не верьте всем слухам, что слышите, — ответил Ронин.

Араки и Ронин встретились взглядами, словно шла безмолвная борьба их духа. Напряжение в комнате росло, и Джек понимал, что одно неверное его или Ронина движение может привести в провалу.

— Вы пришли издалека? — сказал Араки, нарушив тишину.

Ронин кивнул.

— Ваша репутация гремит дальше и глубже Японии.

Араки улыбнулся новости.

— Так вы здесь для… дуэли?

— Такая привилегия очень почетна для меня. Но я здесь из-за своего господина, — объяснил он, кивнув головой в сторону Джека.

— Ваш господин? — удивился Араки, видимо, статус Джека и внешность его не совпадала в его представлении. — Он может говорить сам?

— Боюсь, что нет. Позвольте мне объяснить. Ужасный случай привел к тому, что его мечи украли.

Араки приподнял брови, но ничего не сказал.

— После этого он принял обет молчания и держания его головы склоненной, чтобы отделить себя от этого мира, до того дня, когда его мечи вернутся к нему. Как вы знаете, для самурая они — душа.

Араки сжал губы и кивнул, поддерживая такую символическую жертву.

— И при чем здесь я?

— Мы пришли, надеясь, что мечи у вас.

Грозовое выражение возникло на лице Араки.

— Хотите сказать, что я их украл?

— Конечно, нет! — ответил Ронин примирительным тоном. — Они стали вашими после победы, благодаря вашим превосходным навыкам дуэли.

Этот комплимент смягчил вспышку гнева Араки.

— За все время получил немало трофеев, — похвастался он. — Но кто сказал, что они принадлежат вашему господину?

— Мечи моего господина уникальны. Это семейная реликвия. Черные сайи, покрытые жемчугом, необычные красные рукояти и имя их создателя, Шизу.

Непередаваемая вспышка узнавания возникла на лице Араки.

— Вы их помните? — с нажимом спросил Ронин.

— Возможно, — осторожно ответил он. — Ваше описание звучит знакомо.

— Тогда мы бы хотели вернуть их законному владельцу.

— Я невозможно.

Джек, безмолвно следивший за прогрессом разговора, почувствовал, как его сердце дрогнуло. Теперь все зависело от того, как Ронин сыграет свою роль.

— Уверен, вы не захотите быть известным как тот, что использует украденные мечи?

Араки с юмором рассмеялся.

— Сказано настоящим самураем. Хороший удар по моей чести, — он остановился, оценивая угрозу Ронина и его молчащего господина. — Вы судите обо мне хорошо. Но вы должны знать, что я не известен как тот, что раздает дайшо каждому беспечному самураю, потерявшему их.

— Их украли, — повторил Ронин твердым тоном. — Мы можем доказать, что они принадлежат господину. Просто оценим особенности, и…

— Они могли принадлежать вашему господину, — перебил Араки, поднимая руку. — Ваше описание точно, и вашего слова, как сына Обаты, более, чем достаточно. Но я выиграл эти мечи честным путем в дуэли. В любом случае, они принадлежат мне.

— Это не меняет, что ваш противник забрал их незаконно.

И снова Араки и Ронин вступили в борьбу взглядами, ожидая, кто первым сдастся.

— Я верну их, — заявил Араки к радости Джека.

Ронин оставался неподвижен, ожидая продолжения его слов.

— При одном условии. Твой мастер победит меня на дуэли.

Восторг Джека тут же погас, заменившись холодным страхом.

— Никому не нужно умирать за эти мечи, — заметил Ронин.

— До первой крови достаточно, — решил Араки. — И вашему хозяину придется доказать, что он стоит таких прекрасных мечей. Мой последний противник был сильно разочарован, не выполнив своего обещания победить своим оружием. Так что что-то меньшее, чем резкое выражение желания сразиться, приведет к внезапной смерти.

— Хорошо, — сказал Ронин без промедления, слишком быстро к растущему отчаянию Джека. — Где и когда?

— Водопад Звука Перьев, завтра на рассвете.

Концентрация Джека нарушилась. И это не было только из-за предстоящей дуэли, но и из-за преследования Казуки, чьи мэстуке могли в любой день обнаружить их.

Поверх звука тренирующихся учеников послышалось, как три раза зазвенел колокольчик.

— Мы будем там, — сказал Ронин, поднимаясь на ноги и с уважением кланяясь. Джек сделал так же, изо всех сил оставаясь спокойным, угроза усилилась после тревоги Ханы.

Старик вернулся, чтобы вывести их.

— О, кстати, — сказал Араки с ухмылкой. — Разве вашему господину не понадобятся мечи?

— Нет, — холодно ответил Ронин. — Он возьмет мои.

— Мэтсуке были большие! И очень волосатые! — сообщила Хана, когда они быстро уходили от Ягю Рю. — Они были в черных кимоно с красным солнцем как камоном, как и у остальных. Так я их запомнила.

— Наше счастье. Мы вышли вовремя, — сказал Ронин с радостью.

— Эти наблюдатели выглядели как обезьяны-переростки? — спросил Джек.

Хана рассмеялась.

— Да!

— Родственники Казуки из Хоккайдо — Райден и его брат Тору — ученики Ягю Рю.

— Может, это совпадение. Они могли вернуться на тренировку, — сказал Ронин, ведя их по мосту через канал. — Но с таким количеством мэтсуке, нам нужно место, чтобы залечь на дно.

— Почему не в старую школу Джека? — предложила Хана.

— Потому что это совсем рядом с замком Нидзё! — сказал Джек, покачав головой от ее наивности.

— Именно, — ответила Хана. — Это последнее место, куда они сунутся.

— Хорошая мысль, — согласился Ронин, удивив Джека, что он вообще слушал Хану. — Где лучше всего спрятаться, как не под носом врага?

Оставшись в меньшинстве, Джек позволил себе и пройти по городу и вернуться в Нитен Ичи Рю. Если быть полностью честной с собой, идея Ханы была не так и плоха. Ему не хотелось возвращаться, предпочитая хранить воспоминания о месте, которое он знал.

— Мы не можем пройти через главные ворота, — сказал Ронин, когда они приблизились к месту назначение. — Слишком открыто взглядам.

— Есть боковые врата, куда заходят ученики, — сообщил Джек.

Втроем они прошли по сети переулков и достигли входа поменьше. Даже на этих вратах висела табличка, что школа закрыта приказом Сёгуна. Когда улица опустела, они приблизились, и Ронин взялся за ручку врат.

— Закрыто! — он отступил и попробовал толкнуть плечом.

— Дай мне попробовать, — сказала Хана, заняв его место. — Очевидно же, что-то не работает, раз ты не можешь это сделать.

Она вытащила нож, незаметно заправленный позади ее оби. Лезвие сверкало, край его был остр.

— Где ты это взяла? — осведомился Ронин.

— У беззубого бандита.

— Ты украла?

— Нет, — возразила Хана, ее рот скривился, словно это было бы последним делом, которое она стала бы делать. — Он его выронил. В любом случае, я оставила ему мой старый.

Вставив кончик ножа в замок, она осторожно шатала и вращала его, пока не послышался щелчок. Ворота распахнулись. Хана повернулась к ним с самодовольной ухмылкой на лице.

Ронин хмыкнул, почти выразив восхищение.

— Хорошая работа! — сказал Джек, похвалив Хану, доказавшую свою пользу Ронину уже дважды и успешно.

Они поспешили внутрь и закрыли за собой врата. Их ноги громко хрустели по гальке пустынного двора. Джек чувствовал себя так, словно они пришли на кладбище, заброшенные здания были не более, чем могилами боевым искусствам, которым здесь когда-то обучали.

— Я вижу, что это была восхитительная школа, — прокомментировал Ронин, направляясь в Бутокуден. — Какая потеря!

Они вошли в большой зал, окруженный столбами из кипарисового дерева, подпирающими обшитый панелями потолок, чьи перекрещенные балки напоминали скелет выброшенного на берег кита. Отблески уходящего солнца вспарывали подавляющее окружение, ловя пылинки в спертом воздухе и подсвечивая перевернутый вверх дном Зал оружия. Лишенный всего оружия в ходе сражения за школу, на полу остались брошенные сломанный вакидзаси и поношенный боккен.

Когда они проходили мимо церемониальной ниши, их шаги отражались эхом от пустых стен. Ронин поднял деревянный меч и взвесил его в руке. Он вздохнул.

— Обучаться в таком месте было очень почетно.

Джек согласно кивнул. Он все же не был хорош во всем. Сенсей Кюзо, размером с гнома, был смертоносным мастером тайдзюцу и потратил много уроков, показывая мучительно больную комбинацию техник на нем, чтобы обучить весь класс. И как наказание однажды, он заставил Джека потратить всю ночь на уборку каждой доски на полу додзе. Но Джек согласен был страдать так, лишь бы снова увидеть Нитен Ичи Рю в его былом величии.

Они покинули Бутокуден и направились в Те-но-ма.

— Прекрасно! — выдохнула Хана, пробегая пальцами по шелковым картинам бабочек и деревьев сакуры, пересекающих столовую.

Некоторые столы еще были накрыты к ужину, ожидая учеников и учителей. Джек мог представить себе Масамото, входящего в дверь, радующегося его возвращению. Но затем он увидел засохшее пятно крови на поверхности стола. Здесь лежал Сабуро, чтобы ему обработали и перевязали рану от стрелы. Той ночью произошло начало конца.

Джек задумался, что стало с его друзьями, и с Кику, оставшейся за няню. Выжили ли они? Если да, то скрываются ли они, как он? Или они избежали чистки врагов Сёгуна?

Пока Джек размышлял о судьбе друга, Ронин отыскал кухню и вернулся немного позже с несколькими продуктами, тремя парами хаси и миской.

— Пора есть. Тебе нужна сила для дуэли.

Ронин вывел их отсюда и приказал Хане собрать из руин Зала сокола немного дерева. Затем он нашел подходящее местечко в Южном саду Зен, чтобы развести огонь в укрытии огромного стоячего камня, отражавшего свет, и под деревом, задерживающим дым, так что их присутствие в Нитен Ичи Рю не должны были обнаружить. Когда рис приготовился, Хана порезала немного овощей, и Джек выпотрошил рыбу, что Ронин купил раньше на их убывающие деньги.

К тому времени, как ужин был готов, Джек потерял аппетит. Он не мог унять печаль от возвращения в школу, и он беспокоился о предстоящей дуэли. Возвращение в Нитен Ичи Рю напомнило ему, что он не практиковался в искусстве меча, оставив технику Двух небес, с тех пор как потерял сознание несколько дней назад.

— Мне нужно пройтись, — сказал он, виновато улыбнувшись, когда Хана протянула ему его часть.

— Мне нужно выпить, — ответил Ронин, поднимая бутылку с сакэ к губам.

— Но тебе нужно поесть, Джек… — сказала Хана.

Ронин безмолвно покачал головой Хане, предупреждая ее не мешать Джеку.

Джек ходил по заброшенной школе. Ранним вечером Нитен Ичи Рю выглядел спящим, а не мертвым. Постукивая шагами по камню, он обнаружил себя вне Бутсуден, широкие деревянные двери висели, как сломанные крылья. Он прошел внутрь в затененную обстановку.

— Кто здесь? — позвал он.

Только эхо его голоса ответило ему. А чего он ожидал?

Одинокий и крепкий, великий бронзовый Будда остался нетронутым в темной нише зала. Выше, как небесная корона, висел огромный колокол. Будда словно сиял в последних лучах уходящего солнца, и Джек захотел обратиться к нему. До того как он осознал это, он пересек комнату и опустился на колени у ног статуи.

Сложив руки вместе, он молился. За Сабуро. За Кику. За Масамото. За память о Ямато. За дружбу с Акико. И… за сестру, Джесс, в Англии.

И снова он собирался встретить возможность умереть от меча, но его мысли были только о друзьях и благополучии его оставшейся семьи. Не имело значения, какой ценой, он должен выжить. Как же он хотел сейчас напутствие сенсея Ямады. У мастера Зен всегда был ответ, пусть не всегда привычный.

Внезапно все заполнил шум, и птица в стропилах взлетела, ее крылья в панике хлопали.

Джек крутнулся на месте.

— Кто здесь?

Далекий смех.

Он повернулся в другую сторону, его глаза вглядывались в мрачный зал. Он уловил вспышку красного, отразившуюся на бронзовом Будде. От страха у него пересохло горло.

Это ведь не?..

Его чувства в тревоге обострились, Джек слышал каждый шорох и шелест в заброшенном здании. Тени словно ожили.

Объясни мне это, юный самурай! Что величественнее Бога, злее Дьявола? У бедных людей это есть, богатым это нужно, если ты съешь это, что умрешь. Скажи мне это, и я отдам это тебе.

— Откуда мне знать? — прошипел Джек, его голос растворился в пустоте зала в ответ на слова Загадочного Монаха, всплывшие в сознании. Как непреркащающийся надоедливый звук, он не мог выкинуть загадку из головы.

Поднявшись на ноги, Джек обошел бронзового Будду, его руки были вытянуты, чтобы встретить атаку.

Знай это! Что ты ищешь, потеряно. Что ты отдаешь, возвращено. С чем сражаешься, побеждено… С чем сражаешься, побеждено… С чем сражаешься, побеждено…

Завернув за угол, Джек встретился лицом к лицу с огненно-красным монстром. Страшный, с дикими усами и единственным черным глазом, он возвышался над ним. В состоянии паники, его мозги едва отметили, что монстр был просто большой куклой дарума. Шок от лицезрения этого во тьме отправил Джека прочь из замка.

Он выбросил себя из дверей на улицу, его сердце быстро колотилось в груди. Он знал, что позволил разыграться воображению, но это не делало страх менее реальным. Он был уверен, что почувствовал присутствие Загадочного Монаха, по телу пробежала дрожь.

Остановившись и хватая ртом воздух, Джек услышал крик Ханы…

Джек ворвался в сад, когда крик боли Ханы превратился в смех — такой же смех он слышал из зала Будды. Ронин сидел, скрестив ноги, у веранды сада, его подбородок лежал на рукояти поднятого им боккена. Хана лежала на полу посреди маленького леса шестов.

— Ты должна быть расслабленно и двигаться свободно, — учил ее Ронин.

— Как? Я все время падаю, — сказала Хана, потирая спину.

Ронин зыркнул на нее.

— Не перебивай! Хочешь научиться, держи рот закрытым.

Хана послушно кивнула и сжала губы.

— Напряженное тело быстрее теряет равновесие, — объяснял он. — Гибкий боец, расслабленный, как я, когда выпью, может легко увернуться, отбить и атаковать с любого угла. Чтобы научиться искусству баланса, тебе нужно найти свой центр.

Хана заметила Джека.

— Я оставила тебе немного еды, — сказал она, указывая на тарелку, наполненную рисом и рыбой. Потом она увидела беспокойство на лице Джека. — Ты в порядке? — спросила она.

— Я думал, ты в беде.

Хана снова рассмеялась.

— Так и есть! Меня же учит Ронин.

— А у меня неспособный ученик! — возмутился Ронин, глотнув сакэ и повернувшись к Джеку. — Надеюсь, ты сможешь лучше.

— Что это? — спросил Джек, разглядывая построения из деревянных реек. Не меньше дюжины из них стояли по спирали, вкопанные в землю на разной высоте.

— Это шесты сливовых цветов, — охотно объяснила Хана. — Ронин построил их, чтобы улучшить мое равновесие.

Она взобралась на первый шест, шагнула на следующий.

— Чем выше забираешься, тем сильнее они шатаются, — она махала руками, пока взбиралась. — Но еще сложнее… — она упала, в этот раз оставшись на ногах. — Это не просто!

Ронин неодобрительно фыркнул.

— Держись своего центра!

Он раздраженно встал и взобрался на шест с легкостью. Поднявшись наполовину, он согнулся, формируя телом арку. Как бы там ни было, он выглядел совсем не сбалансированным, почти падающим.

Ронин указал на его живот.

— Смотрите, когда я двигаюсь, мой центр — всегда моя точка опоры для равновесия, — он указал на ногу. — Так я всегда держу себя под контролем.

Прыгая с одного шеста на другой, он достиг самого высокого шеста и остался стоять на одной ноге, руки вскинуты для защиты.

— Будьте проворными, как кот.

Он спрыгнул на землю с легкостью рядом с Джеком.

— Теперь ты попробуй. Помни, направь вес в ноги.

Джек проверил одной ногой самый низкий шест. Он почти не двигался, и у него не было проблем устоять на нем. Пока он взбирался выше, он компенсировал растущие раскачивания шестов телом, пока его нога инстинктивно отыскивала лучшее место. Он заметил, что сливовые цветы были как вершина главной мачты Александрии.

— Ты уже это делал раньше! — сказал Ронин.

— Я был моряком…

Без тревоги Ронин кинул Джеку свою бутылку. В этот раз Джек был готов и крепко схватил ее, даже не покачнувшись.

— Хорошо, ты учишься, — сказал Ронин, когда Джек спустился и вернул сакэ. Забрав с веранды мечи, Ронин предложил их Джеку. — Тебе нужна практика на моих дайшо для завтра.

Джек поклонился, протягивая обе руки, чтобы получить с уважением мечи Ронина.

— Я ценю такую честь, но разве нельзя было взять те, что предлагал Араки?

— Нельзя, — возразил Ронин, поднимая боккен. — Любой меч, что он даст тебе, будет несбалансированным и полным недостатков. Араки может быть благородным, но он сделает все, что в его власти, чтобы убедиться в своей победе.

Засунув сайи за оби, Джек вооружился двумя мечами и взвесил их в руках. Они были функциональными, удобными в использовании и брутальными. У них был хороший баланс, а края лезвий много раз заточенные. Хотя они не были сделаны Шизу, как мечи, данные Акико, он надеялся, что сможет защитить себя ими.

— Ты умеешь технику Двух Небес, — сказал Ронин, принимая боевую стойку. — У меня есть только боккен. Ты должен легко побить меня.

С этим он ударил Джека по шее. На одном инстинкте Джек заблокировал деревянное лезвие и ответил, используя вакидзаси. Ронин избежал атаки и внезапно вернулся с ударом. Джек едва двинулся с места во время. Он был медленным и неуверенным из-за нехватки практики, а Ронин был опытным и хорошо обученным мечником.

— Это все, что ты можешь? — дразнил его Ронин, настоящая дуэль началась.

Они сражались в саду, стоячие камни обозначили настоящую арену. Наступала ночь, два бойца отливали оранжевым в свете костра. Хана наблюдала с растущим увлечением с веранды.

— Давай, Джек! Ты можешь победить его! — крикнула она.

Острый взгляд на Ронина заставил ее быстро переменить симпатию.

— Кончай с ним, Ронин!

Но Джек согрел мечи и был готов начать технику Двух Небес. Удар огнива и искры. Удар бегущей воды. Гора к морю. Движение тени. Удар осеннего листа. Ронин почувствовал давление и отступил к шестам сливового цветка. Когда Джек резанул по его груди, Ронин прыгнул на первый шест. И теперь у него было преимущество по высоте.

— Иди за мной, если осмелишься!

Джек приблизился к шестам, сражение происходило наполовину в воздухе. Они двигались между шестов, каждый старался ступить на лучшее место. Ронин, впрочем, был более привычен к балансу, а знание Джеком техники Двух Небес не долго давало ему преимущество.

Дуэль становилась все серьезнее и поднималась все выше. Большая часть концентрации Джека уходила на поддержание равновесия. Затем он поймал Ронин незащищенным и ударил по животу, и самураю пришлось сделать отчаянный прыжок на другой шест сливового цветка. Он приземлился, но свободная рука махала в воздухе, он качался.

Джек ухватился за момент, чтобы закончить дуэль. Приблизившись на шаг, чтобы исполнить победное движение, он слишком поздно понял, что его обманули. Ронин быстро восстановил баланс и ударил боккеном ведущую ногу Джека. Нога Джека соскочила с верхушки шеста, и он свалился на землю.

Хана дико хлопала победе самурая.

Ронин, стоя высоко в цветах сливы, смотрел вниз на поверженного Джека и опустил кончик боккена к его животу.

— Сохраняй центр, — предупредил он. — И не обманывайся так завтра!

Вода гремела на краю утеса, ниспадая глубоко в ущелье. Поднимался туман, и прекрасный вид Киото и бассейне долины был покрыт серебристой дымкой. Этот таинственный вид только углублялся золотым одеялом осенних листьев, которое покрывало склоны гор и проявлялись четче под лучами встающего солнца.

Оттуда на берегу реки, где стоял Джек, он видел кривую крышу пагоды Кийомизудера и остатки комплекса замка. Не обращая внимания на предстоящий поединок, монахи в одеждах шафранового цвета и пилигримы, уставшие от путешествия, стояли на бутаи — деревянной платформе, что выступала их ущелья и позволяла посетителям обозревать воды водопада Звука Перьев.

В последний раз Джек был здесь, соревнуясь за нефритовый меч. Даже сейчас он мог видеть храм, в котором это проходило, на маленьком островке на выступе водопада, неустойчивые камни, идущие по берегу. В гонке с Ямато он добрался сюда первым. Но их горький спор, пока они взбирались по камням, привело к их падению на камни. Только удача спасла их от переломов шей.

— Сейчас я верю, что мечи принадлежат вашему господину, — позвал Араки, вытаскивая дайшо с красными рукоятями, висящие на его бедре, пока он поднимался по горной тропе. — Иначе он не стал бы так рисковать жизнью.

— Это они? — шепнул Ронин, Хана стояла рядом с посохом Джека.

Черные сайи, перламутровые вкрапления, красные рукояти. Джек кивнул Он нашел свои мечи!

И ему нужно было сразиться за них.

Толпа учеников Ягю Рю следовала за поднятием Араки. Было очевидно, что самурай побаивался многих из них, и возможность показать им, что он — герой, в действии упустить он никак не мог. Араки снял свой халат-хаори, двое учеников немедленно подобрали его. Он потянулся, сильнее затягивая оби и вооружаясь мечами.

— Могу я увидеть лицо противника перед тем, как мы начнем? — поинтересовался Араки, вскидывая брови.

До того как Ронин смог ответить, поднялся крик, и толпа учеников оказалась раскиданной от массы Райдена и Тору, расчищающих путь Казуки и его банде Скорпиона. Они окружили Джека, Ронина и Хану.

— Я тоже хочу увидеть его лицо, — сказал Казуки.

Джек и не думал, что ситуация может стать еще хуже. Но смысла скрываться не было. Поймают его или убьют, он останется с мечом в руке и высоко поднятой головой.

— Казуки, — поприветствовал Джек, возвращая Ронину шляпу и коротко кланяясь старому сопернику. — Как рука?

— Самурай-гайдзин! — воскликнул Араки с восторгом.

— Это ты! — прорычал Казуки, злость и удивление заставили его замереть. — Я слыхал, что здесь будет дуэль за пару мечей Шизу, и знал, что ты сражался с мечами Масамото. Но те, что у Араки-сана, не принадлежат Масамото!

— Нет, они принадлежат отцу Акико, — ответил Джек. — Она оказала мне честь отдать их.

— Акико! Она жива? — поразился Казуки. — Я думал… надеялся, что я убил эту предательницу.

— Она крепче, чем ты думаешь, — парировал Джек.

Казуки вытянул правую руку. Покрытая черной перчаткой, пальцы на ней свернулись непонятным и бесполезным когтем.

— Это ее вина, — процедил он. — Когда я убью тебя, я накажу твою дорогую Акико за ее преступление. Она будет не так красива, когда я с ней закончу.

Гнев Джека начинал кипеть, в нем схлестнулись желания оставить все, ради выживания Акико, и отреагировать на угрозу Казуки. Он не позволит Казуки навредить ей.

— Она с тобой в Киото? — осведомился Казуки.

Джек не ответил. Из-за его ошибки Акико будет оставаться в безопасности так долго, как долго Казуки не будет знать, где она.

— Тогда где? — потребовал ответ он, левой рукой вытаскивая катану.

— Казуки-сан, — обратился Араки, встав между ними. — Я ценю ваше рвение наказать предателей, но сначала я проведу дуэль с этим самураем.

— Самурай? Он не самурай! — сказал Казуки с отвращением.

— О, нет, он самурай, — исправил Араки. — Известный самурай-гайдзин. Мастер Двух Небес.

— Я тоже мог, — пробормотал Казуки недовольно. — В этом нет ничего особенного, и это не поможет Масамото, ведь так?

— Пожалуйста, уважайте наш договор, Казуки-сан, — твердо настоял Араки, игнорируя горькие слова Казуки. — Эта дуэль — знак чести. Конечно, если он выживет, он твой. Если нет, ты получишь его… голову.

Казуки взглянул на Араки, затем отошел назад и спрятал меч.

— Не разочаруй меня такой скорой смертью, гайдзин, — сказал Казуки. — Но если так будет, я хочу прийти на твою могилку, зная, что найду Акико.

— Какой прекрасный день для дуэли! — сказал Араки, восхищаясь блеском солнца на водах. — Это будет запоминающаяся битва.

Джек повернулся к Ронину и прошептал:

— Я проиграю и умру. Я выиграю и умру. Не такой и большой выбор, да?

— Выигрывай по одному сражению за раз, — ответил Ронин, его рука не покидала рукоять боккена. — Сосредоточься на этой битве сначала.

восхищенная толпа образовала большой семиугольник, который стал ареной дуэли, очерченной учениками Ягю Рю и водопадом.

— Когда будете готовы! — сказал Араки, кланяясь Джеку.

Отставив в сторону насущные проблемы с Казуки, Джек поклонился в ответ. Араки взмахнул катаной, медленно и точно. Лезвие Шизу напоминало жидкое серебро на солнце.

Попав в битву против собственных мечей, Джек чувствовал, как уходит его решимость. Только сейчас он по-настоящему понял огромную силу оружия. Победа была видна на самой стали, и Джек знал, его поражение было бы всего лишь очередным отброшенным мечом.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Джек вооружился мечами Ронина. Плавным движением он поднял катану к небу, а короткий вакидзаси — напротив груди для защиты. Всего лишь до первой крови, напомнил он себе. Простой царапины или пореза будет достаточно.

Араки не спешил нападать. Он медленно обходил по кругу, Джек шел за ним нога в ногу, всегда помня о том, что хороший меч сокращает дистанцию между ними. Джек знал, что Араки оценивал его силу по уверенности его шагов. Затем самурай занял боковую позицию, опустив катану, лезвие скрывалось за его телом. Угадать движение атаки мечом стало трудно.

Внезапно Араки нацелился на его ведущую ногу.

Джек отскочил назад, его мечи приготовились принять атаку.

Но ничего не произошло.

— Нервничаешь? — рассмеялся Араки, снова кружась, как сокол над добычей.

Джек не ответил. Самурай играл с ним, но он не собирался давать Араки радоваться этому. Вместо этого он терпеливо ждал, когда самурай сделает своей движение.

Из ниоткуда кончик меча Араки взмыл в воздух, ловя солнечный свет. Джека ослепило сияние. Но он еще слышал свист стали, направлявшейся к нему. Взывая к навыкам борьбы вслепую, которые он выучил у сенсея Кано, Джек рассчитал траекторию меча и остановил его лезвие своим вакидзаси, угроза раны исчезла.

Толпа разочарованно завопила.

Араки смотрел на Джека в удивлении, ошеломленный тем, что его первая атака не принесла ему мгновенной победы.

— Не многие выживают после удара Ласточки, — холодно заметил он. — КИАААААЙЙЙ!

Араки закричал, закручиваясь с коварным ударом по груди Джека. Джек отскочил в сторону, едва отклонившись от огромной силы, обрушившейся на него. Он попытался ответить ударом по животу, но Араки ушел с его пути в последнюю секунду.

— Еще меньше после Удара-как-гром, — прошипел Араки, борясь с раздражением очередного провала. — А какие навыки есть у тебя, гайдзин?

Араки снизил защиту, подпуская к себе Джек. Джек понял, что это ловушка, но другого такого шанса могло и не быть. С молниеносной скоростью он направил вакидзаси в голову самурая. Араки заблокировал атаку левой рукой, и Джек тут же ударил его катаной по груди. Мгновение паники мелькнуло в глазах Араки, когда он понял обман, но он успел выставить оружие, чтобы скрестить его с катаной Джека.

на секунду возникло безвыходное положение.

Затем Джек провел лезвием по мечу Араки, пытаясь отодвинуть его и ударить в сердце… как учил его Масамото… но катана Араки начала подниматься и упала волной, рассеивая силу давления. Его атака провалилась, и Джеку пришлось отскочить, пока на него не обрушился меч Араки.

Араки ухмыльнулся.

— Великая волна встретила твой удар Огниво и Искра.

Ученики Ягю Рю зааплодировал. Араки красовался перед своими последователями, стараясь показать, что битва идет под его контролем, и что он просто мучает Джека. Но Джек видел больше. Самурай был сбит с толку Двумя небесам, угрожающей атакой для мечника.

Они снова вступили в сражение. Хана ободряюще вопила, пока Ронин наблюдал в могильной тишине. Но толпа была на стороне Араки, шипя и возмущаясь всякий раз, когда Джек проводил атаку или успешно защищался. Казуки стоял, скрестив руки, с сердитым видом. Араки бегло называл все свои техники. Лекция надоедала, но Джек понимал, так он демонстрировал свое превосходство над Джеком и старался разбить его защиту.

Напряжение дуэли нарастало. Сердце Джека сильно билось в груди, и рев водопада смешивался с шумом крови в ушах. Он устал и знал, что в любой момент ошибется. Араки был точен, и его техники — безупречными, так что Джек с трудом искал способ ударить его. Он уклонился от коварного удара в грудь, и его нога съехала в реку.

Из всех элементов ниндзя должен был выбрать воду своим ближайшим союзником…

Вдруг Джек вспомнил, как великий учитель объяснял ему Пять Колец, и как использовать природу своим преимуществом. Он нырнул вниз, когда меч Араки направился на него.

Даже слабый может сопротивляться… Это может быть оружие или защита…

Угрожающе двигаясь на границе с водой, Джек позволил Араки пойти за ним. Хотя техника Араки, как мечника, была идеальной, Джек понимал, что самурай был слишком твердый в своих движениях.

Джеку нужны были знания о Кольце Воды.

Спусти врага в реку… Заставь его сражаться в воде…

Это было рискованно. Джека могло унести потоком так же легко, как и Араки. Он мог упасть первым, поскользнувшись на мелководье. Но он тренировался комбинациям в воде в клане ниндзя. Он знал, что нужно сохранять низкую позицию. Ступать высоко и медленно. Араки, с другой стороны, не хватало гибкости, и он бы боролся с водой, не имея опыта работы с этим элементом.

Дуэль переместилась к реке, и толпа сдвинула линию к берегу.

Но Джек недооценил соперника. Араки доказывал свою силу в воде. Мечи столкнулись, и они подходили все ближе к водопаду. Поток становился сильнее, и удержаться на одной ноге было все сложнее. Хана и Ронин смотрели с растущим беспокойством.

— Цветок сливы! — вскрикнула Хана, указывая на то, что было сзади Джека.

Он оглянулся и заметил камни. Немедленно он вскочил на ближайший. Араки, не желая, чтобы у Джека было преимущество в высоте, взобрался на другой. Он почти упал на его скользкой поверхности, но удержался.

Джек прыгнул на следующий, и Араки последовал за ним. Они сражались, шатаясь на неровных камнях, река бежала к ним с водопада. Парируя удар Джека, Араки ответил неожиданным диагональным разрезом. Единственный способ, которым Джек мог избежать его, было сброситься с края камня. На мгновение он попытался восстановить равновесие, легчайший ветерок мог скинуть его вниз.

Найди свой центр.

Араки двинулся, чтобы убедиться в своей победе, когда толпа начала выкрикивать:

— Убей его! Убей его! Убей его!

— Пора прекращать дуэль, — сообщил Араки без дыхания, поднимая меч. — Это Небеса, коронующие Землю.

— Мы договорились до первой крови! — выдохнул Джек, продолжая раскачиваться на краю.

— До того, как я узнал, что ты самурай-гайдзин, — ответил Араки, зло ухмыляясь. — Я войду в историю, получив твою голову!

Меч двинулся вниз, словно гильотина для шеи Джека. В этот момент Джек выровнялся и прыгнул на следующий камень. Меч промахнулся, и в пылу желания обезглавить Джека, Араки размахнулся слишком сильно и качнулся вперед. Джек чиркнул мечом по оби Араки, останавливая его в тот момент, когда он почти потерял равновесие.

Араки балансировал на краю, его глаза расширились от страха, когда он увидел водяную бездну.

— А это был Пьяный Кулак, — сказал Джек. — Ударь, когда кажешься наиболее неспособным.

Маленькое красное пятно, там где Джек поймал Араки, проступило через кимоно самурая.

— Я так понимаю, это первая кровь, — заметил Джек.

— Нет! — прорычал Араки, несмотря на его сомнительно положение.

Вдруг послышался резкий звук, когда Араки попытался выровнять себя, забросив ткань своего оби на заднюю часть катаны Джека. Он качнулся вперед, его судьба раскачивалась на лезвии ножа.

— Похоже, это первая кровь, — спокойно сказал Джек, позволяя застывшему Араки раскачиваться над водопадом. — Но если ты не уверен в этом, я уберу меч и посмотрю.

— Нет! Да! То есть… Согласен, согласен! Первая кровь! Ты победил! — кричал Араки, когда оби начал рваться.

Джек схватил Араки за воротник и вытянул в безопасное место. Кипя и дрожа от негодования, Араки намеревался продолжить битву. Но, связанный кодексом бушидо самураев, он сложил оружие и отошел на другой камень, его голова стыдливо склонилась.

— Мои мечи? — напомнил Джек.

Араки без слов отцепил их от порванного оби и бросил. Как только они оказались в руках, Джек почувствовал новую силу внутри. Он не только получил жемчужину Акико, но и вернул мечи Шизу. Вернули почти все. Кроме коробочки инро даймё Такатоми, которая была ценна в сентиментальном смысле сильнее остального, и путеводитель напоминал о смысле его путешествия.

Хана пришла, перепрыгивая через камни, когда Араки вернулся на берег реки. Ронин тоже был недалеко. Вернув свои дайшо, Джек поспешно прицепил их к оби, обернув им сайи с шнуром сагео.

— Это было невероятно! — кричала Хана, возбуждение от победы Джека заставило ее забыть об их затруднительном положении на мгновение.

— Еще ничего не закончилось, — ответил Джек, глядя поверх ее плеча.

Толпа учеников Ягю Рю повернулась к ним в едином порыве ярости, увидев, как их герой потерпел поражение. Казуки и его банда Скорпиона возглавляли их. Они стояли на на берегу с поднятыми мечами.

— Схватите гайдзина и убейте двух предателей! — приказал Казуки.

Райден шагнул на первый камень, Горо, Хирото и его брат шли за ним. Взглянув на толпу и монстра в виде Райдена, Ронин заключил:

— Похоже, одну битву нам не выиграть.

— Почему бы не сдаться? — предложила Хана, отчаяние надломило ее голос, а Ронин поднял катану.

Ронин не ответил. Он только отдал Хане боккен и кивнул Джеку, получая обратно свои мечи.

— Но я никогда таким не пользовалась! — воскликнула Хана.

— Тогда тебе лучше поскорее научиться, — ответил он.

Банда Скорпиона приближалась. Джек озирался в поисках способа сбежать, но камни вели только к храму, и он знал, что там тупик. Возвращение на берег тоже не вселяло надежд. Они могли бы победить нескольких нападающих, но врагов было слишком много.

Казуки жестоко рассмеялся их беде.

— Бежать некуда, гайдзин!

Понимая тщетность оказания сопротивления, Джек сложил мечи. Если его убьют, он не сможет предупредить Акико об опасности, нависшей над ней.

— Что ты делаешь? — воскликнула Хана.

— Приготовьтесь прыгать! — ответил он, дыхание перехватило.

Хана взглянула вниз с края водопада, и казалось, что дна нет.

— Ты с ума сошел?

— Я делал это раньше и выжил.

— Отсюда? — недоверчиво спросил Ронин.

— Не совсем, — исправился Джек. — Наполовину ниже.

— Но я не умею плавать! — сказала Хана, ее глаза метались в ужасе, глядя то на приближающуюся толпу, то на опасный прыжок.

— Мы не сможем победить их, — напомнил Джек, когда Ронин отошел на расстояние. — ТЕПЕРЬ ПРЫГАЙТЕ!

Джек схватил Хану за руку. Ронин, покачав головой в неверии, прыгнул за ними. Меч Райдена разрезал воздух, не попав в спину.

Они летели вниз, Хана все время кричала, а Джек тихо молился, чтобы они не ударили бутаи или не разбились о камни. От ветра закладывало уши, водопад оглушительно гремел вокруг них. Внезапно они попали в брызги, а секундой позже ударились о воду. Рев от падения стал глубоким рокотом. Пенящиеся камни кружили их. Поток выхватил Джека, и Хана вырвалась из его рук, когда они пересекли пороги, где бассейн превращался в реку. Он думал, что утонет, его голова возникла над поверхностью, и он с облегчением вобрал в себя воздух.

Крик вернул его к Хане, которую вертели воды. Она исчезла под ними, и Джек поплыл в ее сторону. Хана выпрыгнула снова, но уже слабее. Он отчаянно плыл, чтобы спасти ее, но река поглотила ее снова. Нырнув, Джек на ощупь отыскал девочку, что был вором когда-то, но стала его другом. Его пальцы сомкнулись на мокром кимоно, и он вытянул Хану на поверхность. Она кашляла и отплевывалась.

Река успокоилась, хотя поток не становился слабее. Джек позволил ему нести их вниз по течению, держа голову Ханы над водой. Мгновением позже он увидел Ронина, плывущего к ним. А потом он услышал крик.

На самом верху водопада Казуки стоял, крича от мести.

— Трусливый пес! Я схвачу тебя, гайдзин!

Три беглеца сохраняли быстрый темп, пока они пересекали юг по лесной тропе прочь от Киото. Они позволили реке унести их из ущелья до главной долины, выбравшись их вод, когда поток ослаб. Ронин повел их окружным путем, избегая главной дороги и любых жителей. Хотя они осмелились сбежать, они не могли замедлиться, чтобы их заметили.

Джек шел позади, используя навыки ниндзя, чтобы быть уверенным, что их следы были скрыты, пока Хана не прекращала монолог:

— Поверить не могу, что мы выжили! Ты видел лицо Райдена, когда мы прыгнули? Его шок был сильнее, чем мой. Ты был невероятен во время дуэли, Джек. Я честно думала, что ты проиграешь. Но ты обманул Араки! Он очень рассердился. Как думаешь, мы втроем — хорошая команда? Мы вернули твои мечи и жемчужину! Позор тому игроку, потерявшему все твои деньги, но я всегда могу украсть немного, если ты захочешь. И прости, что потеряла твой посох, Джек. Но я держалась за боккен, Ронин! Хочешь его обратно?

— Оставь, — фыркнул он, ускоряя шаги, чтобы избежать общения с Ханой, а не для побега от Казуки и его банды Скорпиона.

— Правда? — ответила она, засунув его гордо за оби. — Мой первый меч! Ты будешь учить меня, Ронин? Я хочу быть самураем как ты и Джек.

— Тебе стоило родиться самураем.

— Но Джек даже не японец!

— Он был усыновлен самураем. А еще он не воришка!

— Ох! — ответила Хана, немного расстроенная резким ответом Ронина. Она мгновение размышляла. — Ты мог бы удочерить меня!

Ронин остановился, его лицо побелело. Он повернулся, чтобы ответить, затем решил не делать этого и зашагал дальше.

Хана взглянула на Джека.

— Это было да? Или нет?

Джек пожал плечами, но, зная Ронина, он не думал, что самурай собирался принимать кого-то.

— Лучше продолжать движение, — сказал он.

Они двигались, не останавливаясь даже, чтобы перекусить. Пару раз они меняли пути, чтобы избежать путешественников, и обошли деревню. С сумерками они направились в долину ниже, обнаружив укромное место у ручья.

— Останемся на ночь здесь, — заявил Ронин, расчищая землю для огня.

Хана ушла собирать хворост, пока Джек срезал пару веток с дерева и сделал простую сушилку, чтобы они смогли высушить их кимоно. Ронин открыл свой холщовый мешок, где они хранили еду, и громко выругался.

— Что случилось? — спросил Джек.

Не ответив, Ронин зло высыпал содержимое сумки на землю. Соломенная коробочка с рисом, маленькая сковородка, лук, половина капусты и пара белых дайконов выпала оттуда. Они сопровождались зловещим звоном, когда оттуда выпали керамические осколки. Приземление о воду разбило последнюю бутылку сакэ Ронина.

Хана вернулась с хворостом и увидела разъяренное выражение лица Ронина. Самурай поднял капусту, сел на бревно и начал рубить овощ.

— Дай я сделаю, — предложила Хана, беспокоясь, что основная часть сыпется на землю, а не на сковороду. — Почему бы тебе не развести костер?

Грозно проворчав, Ронин сунул искромсанную капусту в руки Ханы и начал ломать ветки и укладывать их. Решив, что лучше оставить Ронина самому себе, Джек помог Хане с приготовлением пищи. Они слышали его проклятия несколько раз, пока он пытался развести костер, и обменялись обеспокоенными взглядами. Так они заметили Ронина, устроившегося на земле и двигавшего костер палкой. Хотя их ужин был жалким, овощной суп и рис немного приподняли настроение Ронина.

— Новость о поражении Араки разлетится быстро, — сказал он Джеку. — А с этой бандой Скорпиона, охотящейся на тебя, тебе нужно идти в Нагасаки и домой так быстро, как это возможно.

— Сначала я должен пойти в Нара.

Ронин покачал головой.

— Это того не стоит.

— Но именно в Нагасаки Казуки захочет меня поймать.

— Точно. Однако он пойдет по главным дорогам, чтобы обогнать тебя и преградить путь. И я сомневаюсь, что ты сможешь противостоять всей банде.

— Я должен использовать шанс. Я должен идти в Нара. Дневник отца там. Я хочу узнать, что со мной случилось. Несколько дней моей жизни потеряны. Пустота. Этот Ботан сможет объяснить мне.

— У тебя теперь есть жемчужина, кимоно и мечи. Разве дневник твоего отца так важен?

Джек кивнул, решая, что пора уже довериться Ронину и Хане. Они доказали свою верность за прошедшие дни.

— Это нечто большее, чем дневник, — ответил он и начал объяснять истинную ценность путеводителя.

Когда Джек закончил, Ронин спросил:

— Так этот путеводитель незаменим… бесценен?

— Да, — ответил Джек. — Но только я могу читать его содержимое. И я поклялся отцу, что сохраню его. Мой долг найти его.

Ронин глубоко вздохнул и подбросил в огонь ветку.

— Я понимаю долг сына. Ты ответственен за выполнение последней воли отца, и я уважаю это.

Он тыкал в тлеющие угольки палкой.

— Ты не позволишь себе предать отца… как это сделал я, — Ронин, похоже, тоде уже не опасался Джека и Хану. Он начал бормотать под нос. — По моей вине тот монах вошел. По моей вине я не обыскал его на оружие. Моя вина, что я обманулся невинным видом. По моей вине отец сейчас…

Ронин замолчал и больше ничего не говорил. Он только смотрел на огонь, пламя отражалось в его глазах, налитых кровью сильнее, чем обычно. Он шмыгнул, слеза скатилась по его щеке.

— Ты в порядке? — мягко спросила Хана.

— Нормально, — огрызнулся Ронин, проведя тыльной стороной руки по лицу. — Просто дым в глаза попал, только и всего.

Втроем они сидели вокруг костра, тяжелая тишина нависла над ними.

— Значит, Нара! — сказала Хана, пытаясь поднять настроение. Она схватила свой боккен. — Ботан пусть побережется — самурай Хана идет за ним!

Ронин пригнулся как раз в тот момент, когда Хана вскинула меч в воздух.

— Положи на место! — прорычал он, ясно сожалея о том, что отдал ей боккен. — Я сказал тебе, что ты не самурай!

Только взгляд на сердитого Ронина, чьи руки дрожали, заставил Хану сделать то, что он просит.

— Ты мог бы научить меня использовать это, — тихо осмелилась сказать она.

Ронин взглянул на нее.

— Так какой путь до Нара самый короткий? — спросил Джек, надеясь развеять мрачное настроение Ронина переменой темы.

— Через долину Кизу, — ответил Ронин.

— Другого пути нет? — сказал Джек, чувствуя, как растет тревога. Они должны были повторить свой путь!

Ронин покачал головой.

— Идти по горам слишком долго, а через реку Кизу — и того дольше. Проще рискнуть.

— Я была в Нара раньше, — призналась Хана. — Туда можно дойти за день.

— Кстати, ты знаешь, где замок Тоудай-джи? — спросил Джек, показывая ей зеленый шелковый омамори.

Хана ухмыльнулась.

— Ты его не пропустишь. Это, должно быть, самое большое здание в мире!

Заметив, что руки Ронина все еще дрожат, Джек подвинулся на бревне.

— Придвинься ближе к огню, Ронин.

— Мне не холодно, — пробормотал он, пытаясь остановить дрожь. — Все будет хорошо, как только я выпью сакэ.

Хана, хмурясь, обеспокоено взглянула на Ронина.

— Скажи мне, поему тебе все время нужно пить?

— Чтобы забыть.

— Ты хочешь забыть… отца? — осмелилась спросить Хана.

— Это не твое дело! — огрызнулся Ронин.

Хана выглядела уязвленной возвращением резкости Ронина.

Ронин проворчал извинение.

— Иронично, да, Джек? Ты не можешь вспомнить, но хочешь. Я могу помнить, но не хочу!

С этим Ронин ушел и устроился на ночлег под деревом. Джек видел, что он дрожит из-за недостатка сакэ, или от холодной ночи, или от проблемного прошлого.

Джек и Хана сидели в тишине довольно долго, только ночь окружала их. И только треск дерева, что горело, и жужжание насекомых нарушало тишину. Их лица выхватывал огонь, когда Джек двигал угли палкой, и искры взмывали в ночное небо.

— Мне нравится, как танцует пламя, — пробормотала Хана мечтательно, глядя на огонь.

Джек смотрел на оранжевое сияние и потерялся в нем. На мгновение огонь занял все в поле его зрения. Совсем как тогда, когда горел Нитен Ичи Рю. Он думал, что видит лицо пламени — Казуки смеялся — и вспомнила его угрозу жизни Акико.

Он сжал палку, костяшки пальцев побелели от злости на самого себя. Как глупо было сообщить, что Акико выжила.

Но потом он понял, что пока Казуки охотится на него, он не может искать Акико. Проблемы начнутся, когда Джек покинет Японию — у Казуки будет достаточно времени, чтобы исполнить свою месть. Мысль о том, что Акико причинят боль, была невыносимой. Джек знал, что последняя схватка между ним и Казуки неотвратима. Он сжал в руке палку от злого раздражения. Он вздрогнул, испугавшись внезапно всего вокруг.

— Можно у тебя спросить кое-что? — прошептала осторожно Хана.

Джек кивнул и сунул в огонь сломанную ветку.

— Когда ты отыщешь путеводитель в Нара, можно пойти с тобой в Нагасаки?

Джек колебался, не зная, как лучше ответить.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказал он. — Там слишком опасно. Я даже не уверен в том, что ты должна идти в Нара со мной. Меня разыскивает Сёгун, ищут банда Скорпиона. Кроме того, из Нагасаки я оставлю Японию и уплыву домой.

— Но здесь мне делать нечего, — ответила Хана печально. — Пока я была с тобой и Ронином, я впервые чувствовала себя нужной.

Джек чувствовал сокрушающее одиночество в сердце Ханы.

— Я понимаю… но разве не безопаснее остаться с Ронином?

Хана взглянула на самурая, который провалился в глубокий сон. Она грустно покачала головой.

— Я ему не нужна. Было глупо даже думать, что он меня удочерит!

Она отодвинулась от огня.

— Просто забудь, что я хотела к тебе присоединиться. Никому не нужна такая, как я. Я хинин.

— Хинин?

— Отброс. Никто.

— Ты не никто, — с нажимом сказал Джек. — Ты Хана.

— Я? Это даже не мое настоящее имя. Я просто зову себя «Хана», потому что услышала, как кто-то сказал это, и мне понравилось. Я пряталась в кустах, когда девушка-самурай остановилась и указала, говоря «Хана, хана.» на мгновение мне показалось, что она показывает на меня! Но она просто показывала дочери цветы…

Слезы заполнили глаза Ханы.

Джек не знал, что сказать. Он вытащил промокшего журавлика оригами из рукава кимоно и протянул его Хане.

— Мой хороший друг Йори дал мне это, чтобы он приносил мне удачу на пути домой. Я хочу, чтобы ты за ним присмотрела. Он напомнит тебе, что ты не никто. У тебя есть друг, я.

Хана взяла журавлика и улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала она, вытирая глаза. — А ведь это так здорово. У меня никогда не было раньше настоящих друзей.

Джек потянулся.

— Смотри, если потянуть за хвост, его крылья будут двигаться.

Хана рассмеялась, и Джек почувствовал тепло, что он хотя бы еще может разделять радости дружбы. Так далеко она всегда казалась для него, чтобы привыкнуть, чтобы ее приняли другие.

Взглянув на Хану, а потом на спящего Ронина, он понял, что все они — отбросы японского общества — самурай без господина, воришка и иностранец. Но, связанные судьбой вместе, они не были отбросами. Они были друзьями.

Джек выглянул из-за Ронина. Стены были выкрашены в белый, и лучи блестели глубоким красно-коричневым цветом, словно выстроенные из доспехов короля. Коронуя крышу, двое разветвленных рогов сверкали золотом в утреннем солнце.

Джек следовал за Ронином и Ханой по широкому проходу, ведущему к ступенькам замка. По другую сторону были прекрасные сады, а по земле бродили сотни оленей. Некоторые животные ели с рук монахов. Хана поймала его на созерцании этого странного видения.

— Олени — небесные создания для людей Нара, — объяснила она. — По поверьям они защищают город от вреда.

Пройдя огромный каменный фонарь у дороги, втроем они направились к крытому источнику. Джек и Хана помыли руки и рты, пока Ронин сделал глоток из новой бутылки с рисовым вином.

— Это все очищение, что мне нужно, — сказал он, причмокивая от удовольствия.

По пути в Нара они прошли через магазин сакэ, и Ронин смог утолить свою жажду. К счастью для Джека и Ханы, следующей дверь был магазин манджу, так что остатки денег они потратили на три паровые булочки и немного сухого риса.

Очистившись, они взобрались по каменным ступеням в главный зал. На его входе стояла большая урна, от горящих палочек курился дым. Шесть больших дверей, пять из них ростом с человека, были широко открыты в приглашении пройти. Они прошли внутрь темных покоев зала, и снова Джек потерял дыхание.

Перед ними сидел, вытянув правую руку, пока левая отдыхала на его колене, огромный бронзовый Будда. Обрамленный золотым фоном, он возвышался над ними, его взгляд направлялся к горизонту. Даже Ронин притих в его присутствии.

По другую сторону, глубже в зале, были две огромные статуи воинов. Вырезанные из дерева, один из них выкрашенный желтым, другой — красным, эти грозные стражи были почти так же высоки, как и столбы, которые держали Томамори.

— Ах! Вижу, вы здесь уже были, — мягко сказал священник, приветствуя Джека смиренным кивком.

— Нет, боюсь, что нет, — ответил Джек. — Этот я нашел и надеялся, что он принадлежит кому-то из вашего замка. Может, вы знаете человека, который потерял его?

Священник улыбнулся безмятежно и вежливо покачал головой.

— Мы продаем много таких амулетов, — объяснил он, указывая на стену, украшенную зелеными шелковыми омамори. — Этот может принадлежать тысячам пилигримов.

Джек смотрел на ряды, расположенные над рядами амулетов, и чувствовал отчаяние. Подсказка — единственный кусочек доказательства атаки — ничего не значила. Он поклонился благодарно священнику и вернулся к Ронину.

Единственной зацепкой было имя Ботана.

— И как мы найдем этого самурая?

— Я поспрашиваю по городу, — ответил Ронин, — но это привлечет к нам внимание.

— Смотрите! — крикнула Хана.

— Шшш! Не нарушайте тишину, — предостерег монах рядом с ней.

— Мои извинения, — ответила Хана и молча поманила Джека и Ронина к огромной деревянной балке в задней части большого зала.

Столб, широкий, как старый дуб, был с дырой у основания. Когда Ронин и Джек подошли, Хана выразила благодарность и поклонилась на прощание монаху.

— Вы можете в это поверить! — воскликнула она. — А ведь дыра как раз такого размера, как одна из ноздрей статуи Будды. Если сможешь пройти через нее, боги даруют тебе удачу, и ты будешь просветлен в следующей жизни.

— Пф, — отказался Ронин.

Игнорируя его скептицизм, Хана опустилась на колени и пролезла в дыру. Она вылезла из нее с другой стороны мгновением позже.

— Я просветлена. Кто следующий?

— После тебя, Ронин, — сказал Джек.

— Я не верю в богов, — пробормотал он. — И они, конечно, не верят в меня.

Терять Джеку было нечего. Более того, он помнил, что Загадочный Монах говорил о Носе Будды. Похоже, это он. Опустившись, он заглянул в дыру. Она была меньше, чем он представлял. Быстро проверив, что никто не смотрит, он передал Хане шляпу, а Ронину — мечи, перед тем как залезать в узкий туннель, руками вперед. Пробираясь вперед, он достиг середины, когда его плечи сжало. Джек помогал себе ногами, но бесполезно.

— Я застрял! — прошептал он так громко, как только осмелился.

Ухмыляющееся лицо Ханы возникло на другой стороне.

— Не волнуйся. Я тебя вытащу.

Джек корчился, его ноги брыкались с одной стороны, пока Хана тянула его за руки с другой. Ронин только фыркнул на смешные попытки Джека. Будучи сдавленным еще сильнее, Джек протиснулся и наконец-то вывалился на пол, Хана упала на спину, приглушенно хихикая.

— Лучше бы это того стоило, — тяжело дышал Джек.

Когда он поднялся на ноги и вернул на голову шляпу, Джек заметил что-то уголком глаза.

Самурай вошел в главный зал и говорил с главным священником. С небольшим сопровождением, мужчина выглядел важным человеком — какой-нибудь высокого ранга вассал или правитель. Он был одет официально в черный, словно крылатый, халат-катагину, жатые хакама с черно-белыми полосами, белые носки таби и, что было очень необычно, его мечи имели рукояти из белого шелка.

Но глаза Джека выхватили маленькую прямоугольную коробочку на бедре самурая. Инро и нэцке были такими же, как на том, что дал ему даймё Такатоми.

Это не могло быть совпадением. Его они и искали.

— В этот раз ты уверен? — спросил Ронин, они незаметно следовали за самураем и его сопровождением по замку.

— Это мой инро, — ответил Джек, кивая. — Думаешь, это Ботан?

Ронин покачал головой.

— Мне показалось, что Ботан — самурай низкого ранга. Этот мужчина слишком высокого статуса.

— Тогда кто он? — сказала Хана.

Ронин подошел к одному их монахов, кормивших ручного оленя и заговорил с ним. Монах смиренно склонил голову, когда отвечал.

— Это даймё Санада, правитель провинции Нара.

Джек почувствовал, как холодок пробежал по телу. Как мог правитель взять себе его инро? Похоже было на объединение между даймё Санадой и самураем Ботаном. Мог этот Ботан и его банда все это время работать на даймё Санаду? Если так, то у этого правителя должен быть и путеводитель. Если бы он догадывался о ценности журнала, что уже мог бы быть на пути к Сёгуну!

Оставив монаха с его оленем, они продолжили идти по главному проходу, преследуя добычу.

— Я думаю, даймё Санада мог стоять за нападением на меня, — сказал Джек.

— Инро может быть копией? — предположил Ронин.

Джек покачал головой.

— Даймё Такатоми специально заказывал подарки. Они одни в своем роде. Мой, Акико и Ямато имели особый дизайн.

— Значит, он купил это у Ботана.

Джек согласился с этим. Такое было возможно. Как бы там ни было на самом деле, связь между двумя была неоспорима, и это должно было привести их к путеводителю.

— Я могу украсть ее для тебя, — предложила Хана.

Ронин нахмурился.

— Его стражи обрежут тебе руки еще до того, как ты дотронешься до него.

Ее лицо побледнело от мысли, и она в целях защиты спрятала руки в рукавах кимоно.

— Нам нужно увидеться с ним, — сказал Джек. — Понять, как он получил мою инро. И разузнать что-нибудь о путеводителе.

— Мы не можем просто зайти туда, — сказал Ронин. — Нам нужно официальное приглашение.

Осторожно Джек осмелился спросить:

— Может, имя твоего отца как-то повлияет?

Тень легла на лицо Ронина.

— Сомневаюсь. Он был уважаемым, но имел своих врагов. К тому же, ты не сможешь скрывать лицо в присутствии даймё.

— Почему бы просто не узнать, где он живет? — сказала Хана. — И тогда мы сможем проникнуть туда ночью и поискать путеводитель. Как мы сделали с жемчужиной.

Ронин отклонил это предложение взмахом руки.

— Поместье даймё сильно охраняется, и вполне может быть усеян ловушками. Ни самурай, ни одинокая воришка, не могли бы справиться с таким заданием. Тебе нужно быть ниндзя, чтобы выбраться оттуда незамеченным!

Джек попытался не улыбнуться этому. Его умения бесшумного ниндзюцу могли бы помочь преодолеть это.

— Это наш единственный вариант, — сказал он, достаточно, чтобы удивить Ронина и привести в восторг Хану. — Давайте хотя бы дойдем за ним до его дома.

Даймё Санада уже направлялся к Большим южным вратам, и Джек с остальными ускорились, чтобы не отставать. Пройдя между огромными столбами, что поддерживали крышу ворот, Джек заметил двоих внушающих страх мускулистых стражей на другой стороне входа. Эти деревянный статуи, Агьо и Унгьо, защитники Будды, смотрели на них вниз. Они протягивали руку, предупреждая, что дальше хода нет. Но это было слишком поздним предупреждением на Джека, Ронина и Ханы.

Когда они ступили на земли Тоудай-джи, их встретил звук дюжины бегущих ног. За мгновение их окружили доушины. У каждого в руках были длинные бамбуковые шесты или сасуматы — палки с угрожающими на вид U-образными рогами.

Ронин, Джек и Хана схватились за мечи, но их тут же выбили шестами, обрушившимися ударами со всех сторон. Даже если бы они могли использовать оружие, их нападающие были вне зоны досягаемости. Их оттеснили к столбам врат, несколько сасумат приковали их руки, были приставлены к горлу.

— А они говорили, что вы опасны! — глумился главный офицер, хотя и продолжал держаться на безопасном расстоянии.

Как только Джек подумал, наказывающее избиение закончилось, его голова была зажата между четырьмя бамбуковыми шестами, сформировавших коробку вокруг его лица. Освободившись от захвата сасумат, Джек попытался бороться за свободу, но четверо доушинов ткнули в него шестами одновременно, и он с болью сдался. Это было так невыносимо, что он тут же потерял способность бороться. Ронин и Хана были в таком же положении. Их мечи отобрали милостью доушинов.

— Давайте! Не заставляйте правителя ожидать, — крикнул офицер, и доушины отвели их в город.

Скривившись от боли, Ронин пробормотал:

— Не такого официального приглашения я хотел услышать.

— Действительно восхитительное произведение искусства! — заявил даймё Санада, разглядывая катану Джека и восхищаясь изысканным хамоном. В солнечном свете кружащийся рисунок волн на стали сверкал, словно они двигались.

Их привели в сад поместья даймё, усадили на колени, заставив склонить головы, связав их руки за спинами. Они смотрели покорно на доску с черными и белыми камешками, ожидая свою судьбу. Путь, по которому их протащили, был вымощен черными и белыми камешками. И, умудрившись взглянуть, Джек увидел, что и поместье было из белых стен и черных столбов. Прямо как его полосатые хакама, все в окружении даймё было черно-белым.

— Изделие Шизу вне всяких похвал, — сказал даймё Санада, с уважением убирая меч в ножны. — И уж слишком хорошее для гайдзина!

Он передал дайшо одному из своих прислужников, лысому мужчине с резкими косыми бровями и бледным мятым лицом. Сердце Джека екнуло. Так сильно рисковать, чтобы вернуть драгоценные мечи, а их снова забрали.

Даймё подошел к трем пленникам.

— Я и не ожидал, что так быстро вас поймаю. Указание на ваш арест мэтсуке доставил только утром, — он развернул перед ними свиток. — Три путешественника — ронин с бородой, девчонка-хинин и самурай-гайдзин в шляпе с мечами Шизу с красными рукоятями. Я так думаю, моим офицерам не составило труда заметить вас. Но я удивлен, зачем вы пришли сразу в Нара?

Джек видел причину не отвечать даймё. Кроме их ужасной ситуации, он все еще хотел знать судьбу путеводителя отца.

— Я пытался дойти в Нагасаки и покинуть Японию — как и хотел Сёгун — но на меня напали из засады на границе гор Ига и украли все мои вещи. Мы пришли сюда в поисках их.

Даймё вздохнул с притворным сочувствием.

— Это ужасный позор. И что же ты потерял?

— Начнем с инро на вашем оби, — сказал Джек, кивая на лакированную коробочку. — Один из ваших самураев украл ее у меня.

— Это тяжкое обвинение. Это подарок от моего советника, Каннеске-сана, — сообщил Санада, называя лысого пособника. — Ты зовешь его вором?

— Почему бы не спросить его, где он ее взял? — с вызовом спросил Джек.

Лицо Каннеске исказилось от едва сдерживаемого гнева, но даймё Санада даже не взглянул в его сторону.

— Почему я вообще должен был что-то подозревать? Это ты здесь преступник.

— Но эта инро — подарок для меня от даймё Такатоми за спасение его жизни от ниндзя Глаза Дракона…

— Даймё Такатоми? — перебил его правитель, его интерес внезапно вырос. — Самый благородный и проницательный человек. Он сидит рядом со мной в Совете Сёгуна. Я припоминаю, что он однажды рассказал об этом инциденте в твою защиту. Но если это твое, мне нужны доказательства, — он отцепил инро и прижал к груди. — Опиши мне дизайн, и я поверю тебе.

Джек кивнул в согласии.

— Но если у тебя не получится, — добавил даймё Санада, его глаза сузились. — Каннеске получит удовольствие, отрубив девчонке-хинин правую руку.

Страж схватил Хану, развязал ее руки и заставил вытянуть одну. Каннеске, одолжив у другого стража вакидзаси, расположил лезвие над ее запястьем. Хана смотрела на Джека с напуганными умоляющими глазами.

— Дерево сакуры, — выпалил Джек, — из золота и серебра.

Даймё выглядел не впечатленным.

— Ты мог увидеть это, когда тебя притащили сюда.

— Цветки из слоновой кости!

— Мне все еще нужны убеждения.

— Но я описал дизайн! — настаивал Джек, пока Каннеске поднял меч, и Хана начала кричать.

— Скажи мне, гайдзин, сколько птиц на дереве? — осведомился даймё с издевательской улыбкой на губах.

Джек напряг мозги, пытаясь вспомнить. Его сознание было пустым. Крик Ханы растворился, став жалким хныканьем, ее лицо смертельно побледнело, когда Каннеске перехватил меч удобнее, готовый исполнить угрозу.

— Подождите! — прокричал Джек, когда понял шутку даймё. — Ни одной!

Каннеске смотрел на повелителя, ожидая приказа, чтобы отрезать руку, но улыбка даймё Санады сменилась на хмурое выражение лица.

— Верно.

Каннеске, разгневанный раскрытием, собрался опускать меч, чтобы в любом случае отрезать Хане руку.

— НЕТ! — приказал Санада, глада на своего советника. — Гайдзин выиграл соревнование. Похоже, он говорит правду об инро.

Мужчина заметно присмирел под тяжелым взглядом господина, возвращая меч и отошел, склонив голову, как и стоял до этого. Хана прижала руки к груди с облегчением.

Даймё вертел в руке инро.

— Я бы вернул ее тебе, но она тебе почти не нужна в пути, — он отдал коробочку другому прислужнику. — Итак, у нас есть твоя инро, мечи, конечно… А что насчет этой книги, называемой путеводителем?

Рот Джека раскрылся в изумлении.

— Он у вас?

Даймё медленно покачал головой.

— Я надеялся, что он у тебя. Сёгун хочет его вернуть.

— Вернуть? — возмутился Джек. — Но он мой. Он принадлежал моему отцу.

— Ты хочешь слишком много, юный самурай, — сказал даймё. Он подошел к маленькому деревянному столику, разочарованно ворча. — Жаль, что он был у тебя не так долго. Я был бы в большом почете у Сёгуна, если найду путеводитель.

Джек почувствовал облегчение, узнав, что путеводитель не был найден. Сёгун был последним человеком, которому можно было владеть им. А значит, журнал был все еще у Ботана, если он еще не продал его… или не сжег… Над его головой висел смертельный приговор, Джек понимал, что он никогда не узнает ответ.

Даймё Санада погрузился в размышления. Он сел на стол, где стояли черные и белые камешки, счетчик был сложной схемой на сетке из квадратов, начерченных на поверхности стола. Из миски он взял следующий белый камень и опустил вниз со стуком.

— Играл ли ты когда-нибудь в го? — внезапно спросил он.

Джек покачал головой.

— Какая нецивилизованная твоя страна! — отметил даймё Санада. — Что ж, это мой долг — представить тебе го, пока ты не умер.

Изумленный Джек не удержался:

— Если вы собираетесь убить нас, зачем я должен играть в какие-то игры с вами?

— За твою свободу? — предложил даймё Санада к полному недоверию Джека. — В уважение за помощь, оказанную даймё Такатоми, я предлагаю сыграть, а на кону будет твоя жизнь.

— Но я понятия не имею, как играть, — сказал Джек.

— О, правила просты, — сказал правитель, отклоняя его протест. Санада взглянул на Ронина. — Я подозреваю, что ты знаешь игру.

Ронин, державший губы сжатыми, едва заметно кивнул.

— Хорошо. Даю вам остаток утра, чтобы научить гайдзина.

— Вы очень добры, — пробормотал Ронин.

— Но если я выиграю, — вставил Джек. — Как я могу верить вашему слову?

— Я честный человек, играющий по правилам, моя слово — моя связь, — ответил даймё, заискивающе улыбаясь.

Джек понимал, что это лучшее, что могло быть.

— А что с моими друзьями?

Дайме думал недолго, а затем развел руками.

— Почему бы и нет? Я сегодня щедрый. Все вы будете свободны… если ты победишь.

Повернувшись к Каннеске, даймё Санада отдал приказания:

— Держи возле них шестерых стражей все время. Они могут использовать игровую доску из чайного домика. Ты ответственен за них, но сначала мне нужно поговорить с тобой наедине.

Когда даймё и крайне недовольный Каннеске направились в поместье, Ронин прильнул к Джеку и прошептал:

— Он жестоко играет с нами. У нас нет и малейшего шанса выстоять в го против такого игрока!

— Но он сказал, что правила просты, — вставила Хана с отчаянной надеждой.

— Легко научиться игре в го, — признал Ронин. — Но мастером становятся всю жизнь.

Несмотря на его пессимизм, Ронин согласился обучить Джека, отсрочка их смерти давала возможность выбраться.

Пока они втроем сидели вокруг доски у чайного домика, разбираясь в правилах, шесть стражей стояли на расстоянии. Но они не спускали глаз с узников, держа руки на мечах.

— Думай об этой доске, как о куске земли, который ты завоевываешь, — сказал Ронин, его кончики пальцев отмечали сетку из девятнадцати на девятнадцать линий. — Го — это игра за территорию, и твоя цель — контролировать настолько много пространства на доске, насколько возможно, и отхватить куски земли твоего противника, окружив их.

Ронин достал черную шашку из гладкой круглой чаши из палисандра.

— Такие камни — твои «люди», — сказал он, ставя шашку на одну из очерченных точек. — Ты можешь поставить их на любую незанятую точку, так называемую «свободу». Один раз сыграв, камни не двигаются. Они могут окружать и захватываться, в течении хода игры, врагом, захватывая так все смежные «свободы», и их убирают с доски как пленников.

Достав три белые шашки из второй чаши, он разложил их на пустые точки прямо над и по другую сторону от черного камня, оставляя одну точку внизу незанятой.

— Камни свободны по горизонтали и вертикали, но не по диагонали, — объяснял Ронин. — Черная шашка сейчас в атари, то есть, почти поймана, потому что осталась только одна свобода. Где Белым нужно поставить камень, чтобы Черный стал пленником?

Ронин дал Джеку белую шашку. Не колеблясь, Джек поставил ее на свободную точку ниже черного камня.

— Хорошо, — сказал Ронин. — Но всегда держи камень между вторым и средним пальцем. Это более изысканно и отвечает правилам этикета.

Убрав белую шашку Джека с доски, Ронин заменил ее черной и добавил еще несколько, формируя L.

— Камни, захватившие смежные горизонтальные и вертикальные точки, создают связанную группу. Думай о таких группах, как о маленьком полке. Они делятся друг с другом свободами, а потому сильнее и более защищены от атаки. Группу можно захватить, когда все ее свободы заняты вражескими камнями.

Он окружил черную группу в виде L белыми шашками.

— Эта группа теперь пленник… — он убрал черные камни. — И Белые получили эту территорию после атаки. Такие битвы, как эта, решают, кто победит в игре. Конец наступает, когда оба игрока не могут найти способа забрать еще больше территории, захватить камни или отхватить территорию противника, свободы внутри их территории заполняется всеми пленниками. Победитель — игрок с наибольшим счетом.

— Звучит просто, — сказал Джек, ухватив идею с небольшой трудностью, пока что игра была не сложнее шашек, в которые он играл с отцом.

— Не обманывайся! предупредил Ронин. — Захват камней — только один способ захватить территорию. Окончательная победа вероятнее, когда все твои камни расставлены, чтобы окружать территорию. Стратегия — все в этой игре.

Ронин начал раскладывать различные группы шашек на доске.

— Размещение камней близко друг к другу позволяет им поддерживать друг друга и избежать захвата. Видишь? — он указал на связанную группу Черных, которые, будучи окруженными Белыми, еще имели две свободы. — С другой стороны, размещение камней далеко создает влияние большого количества на доске и помогает отхватить территорию, — он окружил правый верхний угол доски отрядом белых шашек, чтобы показать слова в действии. — Соревнование го — поиск баланса между спорящими интересами. Ты должен защищаться и наступать, всегда выбирая между тактической реакцией и стратегическим планированием.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила Хана, сидевшая с перекрещенными ногами рядом с ними, с восторгом.

— Мы с отцом играли каждый день, — ответил Ронин задумчиво.

Джек отметил слабую улыбку в уголке рта самурая, но она быстро исчезла.

— Он верил, что это — часть ежедневной тренировки воина. Игра — тоже боевое искусство. И лучший способ обучиться, Джек, это сыграть.

Ронин придвинул чашу с черными камнями к нему.

— Черные начинают первыми. Я объясню остальное по ходу игры.

Камень за камнем, Ронин и Джек играли понарошку. Сначала Джек расставил камни случайным образом по доске, но скоро обнаружил, что его атакуют со всех сторон Белые. Игра была в самом разгаре, Ронин показывал Джеку, как связывать свои камни, разбивать группы противника, сократить их территорию влияния и отхватить другую территорию.

— Жизнь и Смерть играют на доске, — объяснил Ронин. Он указал на две группы Джека. — Несмотря на оставшиеся свободы, это уже смерть, потому что они не смогут избежать окончательного захвата. Так что не трать время, играя этими группами, — он отметил одну из своих групп, формировавших восьмерку. — Эта группа жива и никогда не будет поймана. Смотри на два «глаза» в середине здесь и здесь. Ты не можешь поставить камень на другую точку, потому что, без свобод, твоя шашка станет самоубийцей. Скопления, как это, ключ к выживанию на доске.

Они сыграли несколько раз, и каждый раз Джек запоминал больше, собирал больше знаний об игре. Ронин представил ему концепцию сенте — игра, которая угрожала захватом и позволяла продвигаться по другим позициям — и даже, когда пожертвовать группами ради более важного плана по захвату территории.

Джек чувствовал, что его голова лопнет, слишком многое нужно было помнить. Он понимал основы и тактики, но крупные стратегии ему еще не давались. Го была гораздо сложнее и связаннее, чем казалась.

— Ты должен быть лучше, чем сейчас! — возмутился Ронин. — Твоя ошибка — концентрация на единичных конфликтах. Ты должен видеть всю игру, видеть рисунки и скопления, словно руководишь сражением со многими схватками, собранными на доске.

Они начали снова. Джек сосредоточился так сильно, что потерял ощущение времени, поняв, что ленч, когда слуга появился с простым рисом и водой. Они ели и играли дальше.

Приняв совет Ронина, Джек решил воспринимать го как боевое искусство, попытавшись применить технику Двух Небес к игре. Он уделял внимание двум мечам, а теперь разделял внимание между разными участками на доске. Игра превращалась в его сознании в простую дуэль против мечников, и он начал делать успехи против Ронина — сначала он захватил целую группу, а теперь пытался сделать два «глаза» и даже начал захватывать территорию Ронина!

— Думаю, ты выигрываешь! — воскликнула Хана в восторге. Затем она взглянула на мрачное лицо Ронина. — Джек ведь выигрывает… да?

Изучая доску, Ронин собрался ответить, когда Каннеске ворвался в сад, а оттуда — в чайный домик. Хитрая ухмылка искажала его мятое лицо.

— Пора играть.

Стол стоял в середине шахматного двора сада. Даймё, в чисто-белых хакама, сидел с одной стороны, его выражение лица было торжественным, как и подобало игре го. Джек встретил его серьезно, отчаянно стараясь не выказать волнения. Несмотря на мрачное отношение даймё, для него это была лишь игра, но для Джека это был вопрос жизни и смерти.

Ронин и Хана опустились на колени у края двора, охраняемые шестью самураями. Каннеске, организовав для господина чай, устроился на уважительном растоянии к краю доски как официальный судья.

— Я подготовился к игре, какой бы короткой она ни была, — сообщил даймё Санада, отглатывая сенча. — Как видишь, я заинтригован, как иностранное сознание будет использовать стратегию в го.

Джек не мог поверить его дерзости. Он играл их жизнями, чтобы удовлетворить свое любопытство.

— Поскольку это твоя первая игра, а я хочу быть честным, ты можешь быть Черным, и я дам тебе превосходство в четыре камня.

Джек взглянул на Ронина за объяснением.

— Ты можешь поставить шашку в каждый из углов, получив три очка, пока даймё не успеет и хода сделать. Это даст тебе власть над ключевыми территориями…

— Достаточно! — прервал его даймё, поднимая руку. — Объяснения правил разрешены, но без дальнейшего обучения!

Джек вытянул четыре своих камня, помня, что держать их нужно между указательным и средним пальцами. Кивнув в подтверждение, как того требовал этикет, даймё нежно положил первую шашку в верхний левый угол доски.

— Пусть сражение начнется.

Первую дюжину движений Джек следовал стратегии, зараннее продуманной Ронином. Он пытался заполнить правую часть доски, позволяя даймё занять верхнюю левую часть. Он начал отгонять Белых от нижней половины, но даймё ответил — поставил Белый камень против его одинокого Черного и отрезал его свободы по одной. Даймё Санада атковал снова, отсекая очередную свободу, и Джек тут же закрыл своим камнем, формируя группу из двух Черных камней.

Игра продолжалась в том же стиле, каждый игрок свободно занимал территорию в разных концах доски, пока лишь изредка угрожая забрать пленников.

Даймё вздохнул удовлетворенно.

— Игра го — это произведение искусства. Игра черных против белых и белых против черных наделена созидательной магией, ты не думаешь? — он даже не ждал, что Джек ответит. — Течение духа и гармония игроков как музыка в сознании.

Его следующий камень упал на доску с громким стуком, подтверждая его мнение. Даймё играл агрессивно, разрываясь между двумя группами Джека с целью разрушить влияние Черных на нижней территории. Камень поменьше был изолирован, и Джек знал, что ему нужно избегать их пленения. Похожая ситуация была и в играх с Ронином, и он бросился на их защиту, но Ронин отговорил его делать это. Вместо этого нужно было идти в наступление — быть зачинщиком сенте — ему нужно было постоянно быть на шаг впереди. Джек атаковал Белых, собираясь окружить одну из верхних групп.

— Киай! — сказал даймё Санада, удивленный тактикой Джека. — А у тебя есть боевой дух, гайдзин!

Пока Белым пришлось отступать, Джеку представилась возможность упрочнить свои позиции и в процессе поймать в плен три камня даймё.

Даймё Санада осторожно изучал доску.

— Ммм… ты хорошо обучил его, Ронин. Мне нужно играть лучше.

— Перерыв, — сообщил Каннеске, кивая даймё.

В последний раз взглянув на доску, даймё Санада ушел в сад, чтобы обдумать следующий ход. Хотя он не знал, были ли разрешены такие перерывы, Джек был благодарен. Его голова болела от сильной концентрации. Он поднялся и выпрямил ноги, подойдя ближе к Ронину и Хане.

— Поверить не могу! — прошипел Ронин. — Ты загнал его в тупик!

— Но он захватил весь верх доски, — ответил Джек, едва дыша.

Ронин покачал головой.

— Результат игры зависит от тех трех Белых камней, — объяснил он. — Если ты сможешь убить их, и Белые не смогут ничего получить и территорий, даймё проиграет. Но если он выживут, Белые выиграют.

Джек взглянул на доску. Три маленьких Белых камня представляли три их жизни, и он чувствовал груз на своих плечах. Он прошел так далеко с тактикой Ронина, но теперь, когда они дошли до середины игры, ему придется полагаться на свою стратегию.

Даймё вернулся и сел, приглашая Джека в игру.

— Удачи! — прошептала Хана, едва скрывая страдания.

Глубоко вдохнув, Джек улыбнулся ей самым обнадеживающим образом и вернулся к доске. Даймё Санада с камнем в руке мучительно держал его над доской.

— Вот теперь сражение началось по-настоящему.

Белые атаковали Черных справа. Джек попытался остановить атаку следующим камнем, но мастерская игра даймё Санады угрожала захвату группы Черных и будущей судьбе трех ключевых Белых камней.

Джек ответил, пытаясь остановить построение Белых и спасти ситуацию. Но несмотря на все его попытки, он обнаружил, что его защита рушится под натиском даймё. Его атаковали со всех сторон, его боевая стратегия давала трещину. Сосредоточившись на окружении трех Белых камней и их убийстве, Джек пропустил движение даймё Санады через верхнюю половину доски. До того, как он понял происходящее, группа из четырех Черных была окружена и взята в плен.

Джек был в отчаянии. Он потерял все влияние на верхней территории. Как он мог даже надеяться на победу?

— Могу я попросить о перерыве? — спросил он.

— Конечно. Я наслаждаюсь этой игрой чрезвычайно,’ — ответил даймё Санада, получив возможность поговорить с Каннеске.

Джек пересек двор, медленно подойдя к Ронину и Хане.

— Не беспокойся, — прошептал Ронин с такой убежденностью, как он только мог. — На одной территории можно проиграть, но нужно продолжать сражаться и победить.

— Как? — ответил Джек. — Он окружил все мои группы.

— Ты должен видеть рисунок его стратегии! Предсказывать его движения. Видь все поле…

— Время! — позвал Каннеске, замечая обмен информацией.

Вернувшись на свое место, Джек уставился холодно на доску. Он не мог видеть никаких «рисунков», только отдельные конфликты. Расстановка Черных и Белых почти ничего не означала в большом масштабе, и он не видел способа понять стратегию из этого.

— Если игра продлится еще дольше, мы будем играть при свете звезд! — саркастически отметил Каннеске.

Созвездия!

Джека посетило вдохновение. Как моряк, его отец учил его, как ориентироваться по звездам. Во-первых, было так много созвездий, которых он не мог узнать. Его отец показывал, как видеть больше в маленьком и маленькое в большом. Постепенно Джек научился распознавать ключевые скопления звезд, а затем внезапно смог читать небеса одним взглядом и выбирать безопасный курс через бурный океан.

Он представил Белые камни звездами, а Черные — ночным небом, так он смог нарисовать все сражение в голове. Почти сразу рисунок начал возникать, формировалась стратегия, позволяя трепетать в надежде, что он сможет провести к победе.

Он видел, что планом даймё было пожертвовать тремя Белыми камнями и в процессе уничтожить защиту Черными территории снизу доски. Джек начал играть на этой территории. Сформировались две группы — Белая и Черная — и началась гонка за захват одних другими. Джек первым захватил четырех пленников и защитил участок.

Даймё, чьи ноздри трепетали, схватил Белый камень и начал наступление на левую половину. Но сейчас он мог видеть всю игру. Инстинкты Джека говорили ему игнорировать это. Вместо этого он положил камень в центр доски с громким стуком.

— Нет! — воскликнул Ронин от такого опрометчивого движения. Но было слишком поздно. Камень лег на доску.

Даймё Санада ухмыльнулся. Гайдзин сделал фатальную ошибку!

А интуиция Джека говорила, что его стратегия верна. Он продолжал ставить камни в, казалось бы, оригинальной позиции, и ликование даймё сменилось беспокойством. Сражение накалялось, даймё Санада начал шумно бегать пальцами по чаше с шашками. Джек, поняв по выражению лица Ронина, что это не принималось этикетом, знал, что он запутал даймё своей игрой.

Нахмурившись, даймё Санада сомневался в своих решениях. Но его лицо просветлело, когда он догадался создать группу из двух «глаз». Он радостно ухмыльнулся, когда присоединил группу к трем Белым камням.

В отчаянии покачав головой, Ронин уже не мог наблюдать за игрой. Он понимал, что все кончено. Его глаза сверлили шестерых стражей, стоявших неподалеку. Он смог бы преодолеть одного, может, двоих. Но без мечей любой побег был самоубийством.

— Это неправильный ход! — заявил Каннеске кратко.

Внимание Ронина вернулось к доске, и он увидел, что Джек положил Черный внутрь «глаз» Белых.

— Без свобод ты — самоубийца, — объяснил даймё Санада с ликованием.

— Но разве мой камень не занял этот кусочек? — невинно спросил Джек, указывая на Белый камень, зажатый у края.

Ронин во второй раз взглянул на поле и выдохнул:

— Фальшивый глаз!

Хотя камень Джека выглядел окруженным, он захватил один Белый. Даймё, будучи растерянным странной стратегией Джека, ухватился за ошибочное суждение. Что бы он сейчас не сделал, он не сможет долго сохранять эту группу, пока ее со всех сторон окружают Черные. После следующего движения Джека другой «глаз» был заполнен, и он захватил фальшивую живую группу — вместе с тремя ключевыми Белыми камнями. Как целое созвездие погасло за мгновение, Джек окружил сектор и захватил пленника.

Игра перешла в финальную стадию… со всем на кону.

Сражения между камнями и за территорию стали горькими, каждая свобода доставалась с трудом. Джек не долго думал о стратегии. Он просто доверился инстинктивному чтению доски.

Даймё Санада давил на единственную оставшуюся брешь в защите Черных, но Джек быстро отреагировал, предсказав пленение. Связи между Белыми и Черными были установлены. Даймё признал, что не осталось камней, способных атаковать, и пропустил ход, передавая Джеку Белого пленника, как того требовали правила. Джек тоже пропустил ход, отдавая Черный камень.

— Игра закончена, — признал Каннеске, и начался подсвет незанятых свобод и пленников.

Джек чувствовал, что ухватился за невероятную победу. Он мог видеть это в глазах даймё. После всех конфликтов баланс Черных и Белых был близок.

Прекратив подсчет, Каннеске споткнулся и упал на стол, раскидывая камни в стороны.

— Дурак! — крикнул даймё Санада, но в голосе звучало облегчение. — Как мы теперь узнаем счет?

Каннеске стыдливо склонил голову, но Джек уловил ехидную ухмылку на его лице.

— Джек выиграл, — заметил Ронин.

— Не может быть победителя! — фыркнул даймё. — Счет не закончен.

— Черные победили с отрывом в два очка.

— Ты не мог видеть оттуда.

— Но я видел! — прорычал Ронин, поднимаясь на ноги. Два стража схватили его, прежде чем он успел сделать хоть шаг к их повелителю.

— Игра не удалась, — сообщил даймё Санада. — Выведите их.

— Но он упал специально! — возразила Хана, когда ее тащили через двор. — Обманщик!

Дайме шагнул в ее сторону и схватил ее за горло. На мгновение Джек подумал, что он прикажет немедленно казнить Хану.

— Никто не может подозревать меня в обмане, — холодно сказал он, потянувшись к мечу. — Особенно хинин!

Хана не сдавалась.

— Ваше слово… ваша связь, — пробормотала она.

— Я бы убил тебя прямо сейчас. Но я человек чести и уважаю кодекс бушидо, — сказал он, отпустив ее. — Нашим соглашением было, что гайдзин выиграет, тогда я вас отпущу. Но, к сожалению, победителя нет.

— Сыграйте еще раз, — сказала она, плюнув в стражей.

Даймё Санада повернулся к Джеку.

— Какой бы веселой ни была игра, у меня есть дела. В другой раз. Но я дам вам шанс выиграть свободу.

Даймё попросил у Каннеске мешок монет. Высыпав монеты на стол, он положил туда два камешка го с земли.

— Выбери камень, — сказал он, протягивая Джеку мешок от монет. — Белый — жизнь. Черный — смерть.

Джек разглядывал безобидный мешок. Снова судьба его друзей лежала в его руках. По крайней мере, в этот раз у него был шанс спасти их.

— Ты не должен решать, умру я или нет! — заявила Хана, схватив Джека за руку, когда он потянулся к мешку.

— Мне не важно, кто это сделает, — нетерпеливо сказал даймё Санада.

— Решим джанкеном, — сообщила Хана, оттащив Джека и Ронина в сторону.

— Джанкен? — спросил Джек, сбитый с толку вмешательством Ханы.

— Камень, ножницы, бумага, — ответила она, быстро открывая ладонь, сжимая кулачок и выставляя два пальца. Она понизила голос до шепота. — Я видела, что даймё положил два черных камня.

— Ты не можешь обвинить его в обмане еще раз, — скзаал Джек. — Он нас всех тут же убьет.

Втроем они сыграли в притворный джанкен, даже не обратив внимания на результат. Они играли и тянули время, отчаянно надеясь, что у кого-нибудь из них появится план.

— У него нет и мысли отпускать нас, — отметил Ронин, оглядываясь на круг тяжело вооруженных стражей, готовых биться до конца.

— Хватит терять время, — сказал даймё Санада, тряся мешком. — Выбор прост. Белый или Черный. Жизнь или Смерть…

— Дайте мне это сделать, — сказала Хана Ронину и Джеку.

— А смысл? — сказал Джек. — Нам не выиграть!

— Доверься мне, — настояла она, ее глаза озорно сверкнули.

Подойдя к нему, Хана дотянулась до мешка. Триумфальная ухмылка появилась на губах даймё Санады в предвкушении результата.

Джек и Ронин ожидали, затаив дыхание. Они знали, что она не может подложить белый камень в мешок. Даймё просто обвинит их в обмане, когда обнаружится, что там три камня. Так что она задумала?

С волнением Хана вытянула камень и неловко выронила его до того, как хоть кто-то смог бы увидеть его цвет.

— О, нет! — крикнула она, когда он приземлился среди других шашек го. — Теперь мы не узнаем, какой камень я взяла.

— Не важно, — сказал даймё Санада, теряя терпение. — Вы потеряли шанс на свободу.

Он поманил стражей.

— Подождите! — радостно сказала Хана. — Мы знаем, какого цвета камень я взяла. Посмотрите в сумку.

Джек и Ронин обменялись взглядами, восхищенные Ханой. Она подняла сумку из руки даймё и высыпала содержимое на ладонь. Выпал черный камень.

— Видите, я вязала белый! — воскликнула она. — ЖИЗНЬ!

Дайме Санада не обрадовался тому, что его обыграли. Стражи замерли, не уверенные, продолжать или нет.

— Ваше слово — ваша связь, — напомнила Хана, мило улыбаясь ему.

— Поверить не могу, что он нас отпустил, — сказал Джек, когда они стремительно двигались к окраине Нара и скрылись в горном лесу на склоне.

Падал легкий дождь, но он не мог ухудшить им настроение. Даймё, будучи разозленным, остался верен своему слову, даже вернул их мечи и инро.

— Он бы не отпустил нас далеко, — сказал Ронин, потягивая сакэ из новой бутылки. Хана была достаточно хитра, чтобы стянуть пару монет Каннеске в рукав кимоно, и они коротко остановились для пополнения запасов. — Но у нас все еще есть шанс сбежать. Спасибо Хане.

Ронин положил руку на ее плечо, сжимая его с любовью.

— Как ты вообще додумалась так его обмануть?

Хана застенчиво опустила глаза.

— Было у меня несколько хитрых трюков в свое время. Достаточно знать один.

Рассмеявшись, Ронин обнял ее за плечи.

— Беру слова назад о тебе, Хана. Может, ты и вор, но куда смелее и преданнее, чем многие самураи, которых я знаю.

Хана зарделась от такой похвалы. Вместе они смотрелись, почти как отец и дочь, Джек понимал, что им хорошо друг с другом — они нужны были друг другу. И впервые глаза Ронина были исполнены извинения.

Когда они пришли к перекрестку, выражение лица Ронина снова посерьезнело.

— Здесь наши пути разойдутся, — сообщил он.

Рот Ханы открылся, все ее радость мигом испарилась.

— Н-н-но почему?

— Нас хотят поймать. А группу поймать проще всего.

Джек знал, что решение Ронина имеет смысл. С самураями Сёгуна, Казуки и бандой Скорпиона, а теперь и людьми даймё Санады, охотящимися на них, у них было совсем мало шансов избежать плена. По крайней мере, Ронин и Хана могли успеть исчезнуть.

— Но куда мне идти? — сказала Хана, расстроенная поворотом событий. — Мне нравится быть с вами.

Видя ее в таком состоянии, Джек знал, что Хану бы с радостью приняли в поисковые отряды.

— Она не может пойти с тобой, Ронин? — предложил Джек неуверенно.

— Да! — воскликнула Хана, ухватываясь за эту возможность. — Ронин, ты мог бы стать моим учителем, а я могла бы готовить для тебя…

Ронин покачал головой, но не смог заставить себя взглянуть на нее. Он находил это слишком тяжелым.

— Я притягиваю проблемы, — сказал он, мрачно глядя на бутылку сакэ. — Это не место для девочек.

Хана схватила Ронина за рукав.

— Пожалуйста. Ты меня даже не заметишь.

— Нет! — сказал Ронин, вырывая руку.

Слезы выступили на глазах Ханы, отказ ранил больнее, чем идея разделиться.

Джек не мог рисковать Ханой, беря ее в Нагасаки. Он был большей целью, чем Ронин. Но у него была другая идея. И она решала проблему, тревожащую его сердце с Киото.

— Хана, мне нужно, что ты пошла на восток… в Тоба.

— Другое задание? — ответила она, воспрянув духом.

— Да, очень важное, — убеждал он. — Ты должна предупредить Акико, что Казуки ищет ее и хочет мести, — он отдал ей инро. — Покажи это Акико, и она узнает, что ты — мой друг. Она за тобой присмотрит.

— Пойдем со мной! — предложила Хана.

— Не могу. За мной придет вся банда Скорпиона, — объяснил Джек. — Я пойду в другую сторону и оставлю следы, чтобы они не вздумали идти в Тоба. Сделаешь это для меня?

Хана обхватила инро обеими руками и кивнула.

— Спасибо, — сказал Джек, радуясь возможности предупредить Акико.

Они разделили еду, и Джек с Ронином предостерегли Хану не идти по дороге, подождав, пока она растворится в рисе.

— Храбрая душа, — сказал Ронин. — Я буду скучать по ней.

— Даже по ее болтовне? — сказал Джек, удивленный услышать такое признание от самурая.

— Даже по этому, — кивнул Ронин. Он повернулся к Джеку. — Мне жаль, что мы не смогли найти путеводитель.

— Мы пытались, — ответил Джек, натянув на лицо храброе выражение. — Но я соглашусь, что будет самоубийством продолжать нашу охоту на Ботана в сложившихся обстоятельствах.

Он знал, что пора было принять горькую правду. Как бы ужасно это ни было — путеводитель пропал. Что ты хочешь, принесено в жертву, — сказал тогда Загадочный Монах. Может, об этой жертве он и говорил. После всех попыток, трудностей и риска Джеку нужно было обрезать последнюю связь с отцом, свою гарантию на будущее, нарушить обещание не дать журналу попасть не в те руки.

— Не беспокойся, я присмотрю за этим прохвостом… и за путеводителем.

— Ты сделал более, чем достаточно, — настаивал Джек. — Больше не рискуй своей жизнью, пожалуйста.

— Не так уж многим в жизни я могу рисковать, — сказал Ронин, сжимая бутылку. — Но было честью помочь тебе, юный самурай.

Он поклонился и направился на север к Киото.

— Подожди! — сказал Джек. — Я должен тебе за услуги.

— Ничего ты мне не должен.

— Но я должен, — не сдавался Джек, бежав за ним. — Это дело чести. Мы согласились, что ты сможешь выбрать одну вещь из тех, что мы вернули.

— Но я не могу взять твои мечи.

— Тогда… возьми жемчужину, — предложил Джек, раскрывая кимоно, доставая золотую шпильку. Он ненавидел жертвовать ей, но Акико хотела бы, чтобы он выполнил сделку. Так было правильно.

— Как трогательно! — сказал голос, полный сарказма.

Джек и Ронин резко обернулись. Самурай в темно-коричневом кимоно ухмылялся растерянному выражению на лицах Джека и Ронина. Грудь его была выпячена, руки — как плети, он выглядел опытным воином. Его грубое красивое лицо обрамляла аккуратно выстриженная козлиная бородка и усы. Но его нос был сплюснутый, будучи результатом перелома в битве, на подбородке был боевой шрам.

— Ронин! Я и не думал, что еще увижу тебя, — сказал мужчина, разводя руки в дружеском жесте.

Ронин с тревогой уставился на него. Его рука потянулась к мечу.

— Мне обидно, что ты не помнишь меня.

Ронин сузил глаза, вглядываясь в черты лица внимательнее.

— Память туманится. Напомни.

— В тот раз ты был пьян. Я вообще удивлен, что ты прошел весь путь с бутылкой.

— Кто ты? — потребовал ответ Ронин.

— Ботан, конечно.

Джек и Ронин вскинули мечи, ошеломленные удачей найти его.

— Зачем тебе атаковать старого друга? — сказал Ботан, не пугаясь их гостеприимства.

— Я тебе не друг, — ответил Ронин. — Где путеводитель, что ты украл?

Ботан рассмеялся.

— Я у тебя хотел это спросить!

— Что ты имеешь в виду? — сказал Ронин, хмурясь.

— Давай, ты должен помнить. Каннеске думал, что я нашел книгу, так называемый путеводитель. Так скажи, друг, где она.

Джек был запутан так же, как и Ронин, такими вопросами.

— Мы искали тебя, думая, что она у тебя.

— Я говорил не с тобой, гайдзин, — процедил Ботан. — Ты вообще должен быть мертвым.

Он вернулся к Ронину, тепло улыбаясь.

— Должен признать, я удивлен обнаружить тебя в компании гайдзина. Особенно с твоей-то помощью обокрасть его!

И Ронин, и Джек выглядели шокированными, послав Ботана в конвульсии громкого смеха.

— Лжец! — сказал Ронин, но тень сомнений легла на его лицо.

Джек заметил ее и уставился на него в неверии. Правда ли Ронин напал на него, перед тем, как они встретились в чайном домике в Ямаширо? Была ли вся их дружба построена на обмане?

Он посмотрел сначала на Ронина, потом на Ботана, пытаясь понять правду.

— Поверить не мог, что ты и это не помнишь, — заявил Ботан, разочарованно тряся головой.

Смех мужчины показался знакомым. Шрам. Сломанный нос. И запах сакэ, исходящий от Ронина, становились тревожно знакомыми.

Словно туман разошелся над морем, память открылась сознанию Джека…

— Позволь купить тебе выпивки, — пробормотал пьяный самурай, усевшись без приглашения за стол Джека посреди трактира, стоящего у горной дороги.

— Я бы с радостью, но мои клятвы не позволяют мне, — Джек укрывался под синими одеждами комуса — Монаха Пустоты — и носил их отличительный знак — плетеную корзину на голове, так что в нем нельзя было узнать иностранца. И он хотел держать это в тайне, избегая компаний, особенно самураев.

— Я настаиваю, — пьяница поманил хозяина. — Сакэ для меня, а моему другу…

— Сенча, — сказал Джек, понимая, что отказ вызовет ярость у самурая, а он не хотел привлекать еще больше внимания. За другим столом сидели три самурая, общаясь и шутя. В частности, один из них — мускулистый мужчина со шрамом на подбородке и громким смехом — смотрел на них с самого прихода, и Джек не представлял, что будет, если он на него нападет.

Хозяин удалился с их заказом.

— Я Ронин, кстати… а ты?

— Такеши, — ответил Джек, используя имя своего приемного отца Масумото.

— Приятно познакомиться, — сказал Ронин, его голова покачнулась, пытаясь поклониться. Он потянулся и коснулся шляпы Джека. — Зачем тебе эта смешная корзина?

— Это знак нашей отрешенности от мира, — объяснил Джек, поправляя ее на голове.

— Странно скрывать лицо таким образом.

Их напитки принесли, и, к облегчению Джека, Ронин отвлекся от расспросов.

— Я налью, — предложил самурай, чайник трясся в его руках. Нетвердой рукой он наполнил чашку и подвинул через весь стол Джеку. — Кампай! — сказал Ронин, вскидывая стопку с сакэ.

Джек глотнул. Чай оказался очень горьким, качественным. Ронин, причмокнув губами, смакуя рисовое вино, заметил шакухачи Джека на столе.

— Всегда хотел сыграть на такой, — сказал он, поднимая длинную бамбуковую флейту, которая была символом Монаха Пустоты. Он приложил ее к губам и сильно подул. Ужасный скрежещущий звук вырвался из нее. — Сломана, наверное, — сказал он, бегло оглядывая ее, а потом вернув на место. — В любом случае, куда ты направляешься?

— На юг, — ответил Джек, быстро допив чай. Общение переходило допустимые границы.

Ронин втянул воздух сквозь зубы.

— Опасно. Много бандитов.

— Спасибо за напиток, — сказал Джек, поднимая вещи и мечи, поправляя одежду, чтобы не вызвать подозрений.

— Скажу-ка я, Такеши, что буду твоим проводником.

— В этом нет необходимости.

— Но я настаиваю, — сказал он, нетвердо поднимаясь на ноги. — Монаху не нужно попадать в неприятности, так ведь?

Джек выбрал хорошую тропу и вошел в горный лес.

— Торопишься помолиться, да? — отметил Ронин, следуя за ним, пока они поднимались мимо бессчетных кедровых деревьев. — Хорошо, что я знаю короткий путь!

Он утащил протестующего Джека с главной дороги на узкую тропу, что шла между деревьями, следуя по краю узкого ущелья. Она не ушли далеко, когда Джек начал чувствовать сонливость, а волна тошноты подкатила в горлу.

Видя, что Джек замер, Ронин сказал:

— Тебе нужно немного отдохнуть.

Не в силах возразить, Джек позволил отвести себя к дереву и усадить. Его конечности стали тяжелыми, земля кружилась перед ним. Он закрыл глаза, не в силах бороться…

— Ты опоил меня! — крикнул Джек, отступая и направляя на Ботана один меч, а на Ронина второй.

— Я? — ответил Ронин. Память медленно поддавалась ему. — Так это ты был монахом комуса?

— Я думал, ты честный. Человек бушидо! Самурай!

— Я был пьян! — крикнул он, отчаянно тряся бутылкой. — Я был в отчаянии и нуждался в работе. За нами шли шпионы… притвориться монахом! Похоже, у меня есть причина ненавидеть монахов.

Джек пропустил это мимо ушей.

— Потому игрок в Кизу знал твое имя. Ты из банды Ботана! Как я могу доверять тебе, Ронин?

— Я помогал тебе…

— Если бы не ты, всего этого и не случилось бы! — перебил его Джек.

Ронин стыдливо опустил голову.

— Я сделал непростительную ошибку.

— Это ты или выпивка говорит? Не удивительно, что ты — ронин. Но один господин не захочет такого слугу!

— Простите, что перебиваю вашу любовную беседу, — фыркнул Ботан. — Но есть дела важнее. Что ты сделал с путеводителем, Ронин?

Джек взглянул на Ронина, желая услышать ответ.

Ронин в раскаянии покачал головой.

— Я… Я не помню.

— Бесполезный мусор, а не самурай, Ронин, — сказал Ботан, раздраженно вскидывая руки. — Не удивительно, что ты предал отца.

Злость заполнила глаза Ронина. Схватив катану, он направился на Ботана.

— Опусти мечи! — прокричал мужчина, появляясь из леса. Это был игрок из Кизу. — Или твой друг умрет!

Ронин остановился, заметив Хану, к ее горлу игрок прижимал нож.

— Идеально воссоединение! — сказал Ботан.

Еще три человека показались из леса, чтобы окружить Джека и Ронина.

— Один волосок с ее головы, — прорычал Ронин, — и я…

— Ты не в том состоянии, чтобы угрожать, — сказал Ботан. — Делай, как сказал Шода.

Без вариантов Джек и Ронин опустили мечи. Вдруг их обоих схватили и поставили на колени.

— Последний шанс, Ронин. Где книга?

— Я же говорю, что не помню.

— Может, это освежит твою память, — сказал Ботан. Он повернулся к одному из своих людей. — Привяжите девчонку к яблоне.

Руки Ханы привязали к стволу, Ботан отобрал у Шоды нож и встал за ней.

— Говори, или я вырежу ей язык.

Он схватил Хану за голову и заставил открыть рот. Она вырывалась и брыкалась, но Ботан был слишком силен.

— Проявите милосердие! — кричал Ронин. — Она ничего об этом не знает.

Игнорируя его, Ботан вложил лезвие в рот Ханы.

— Стоп! — взревел Ронин. — Я думаю… я помню.

Ботан фыркнул.

— Видишь, всего-то нужно было подтолкнуть.

— Все размыто, — отметил Ронин, потирая лоб. — Я не помню вора! Я помню только, что проснулся рядом с ущельем … бородатый мужчина… в красных одеждах… сидел передо мной, складывая рифмы… Я думал, я сплю или сошел с ума… Он держал книгу в руках — путеводитель, то есть — и загадал мне… но я ответил неправильно…

— Что за чушь! — возмутился Ботан, возвращая нож к перепуганному лицу Ханы.

— Нет! — сказал Джек. — Он говорит о Загадочном Монахе.

Ботан и его прихвостни рассмеялись.

— Это просто миф. Сказочка, чтобы пугать маленьких детей.

— Но я его видел, — настаивал Джек, пытаясь спасти Хану. — Я могу отвести вас в храм, где он был.

Ботан отпустил Хану и подошел к Джеку.

— Лучше бы тебе не врать, гайдзин, — он сказал, водя ножом перед ним. — Иначе я отрежу язык тебе.

— Сначала отпусти Хану.

Ботан отказался.

— Нет, но ты можешь… этим, — он бросил пять сюрикенов из мешка на оби.

Глаза Джека расширились в неверии, глядя на метательные звездочки, что дал ему его друг-ниндзя Тензен.

— Я нашел их среди твоих вещей, — объяснил Ботан, замечая выражение лица Джека с любопытством. — Не говори мне, что ты и ниндзя пытался стать!

Джек не ответил.

— Вот и узнаем. Шода, сунь девчонке в рот упавшее яблоко. Поиграем немного, а потом отыщем этого Загадочного Монаха.

Ботан взял сюрикен в правую руку и прицелился в Хану, которая замерла, оставаясь привязанной к дереву.

— Проблема в том, что живые мишени обычно кричат… — он метнул звездочку. — И истекают кровью.

Брошенный сюрикен попал в нее. Она закричала, когда потекла кровь. Крутящееся лезвие звездочки порезало ее ухо.

Ботан дал Джеку звездочку ниндзя.

— Понадеемся, что ради Ханы, ты будешь аккуратнее, чем я. Попадешь в яблоко, она свободна. Нет, то…

Джек не практиковался с сюрикеном с момента, когда покинул деревню ниндзя. Он взвесил оружие в руке, пытаясь вспомнить то чувство. Звезды были смертельными, способными ранить, вывести из строя и даже убить жертв.

На мгновение Джек хотел швырнуть сюрикен в кого-то из банды Ботана или его самого, но Шода снова прислонил нож к Хане, стоило ему сделать два шага. Ронин стоял на коленях, тупо глядя на бутылку с сакэ, и уже не мог помогать.

— Мне нужно три попытки, — заявил Джек, разглядев сюрикен в руке Ботана. — Я давно их не метал.

Ботан с подозрением взглянул на него.

— Как будет угодно.

Джек встал перед Ханой. Она была в тридцати шагах от него. Ему нельзя было ошибиться. Он должен был учесть ветер, а дождь делал звездочку скользкой. Глубоко вздохнув, успокаиваясь, он решил использовать выброс руки и бросил звездочку в Хану. Сюрикен разрезал воздух, но не попал в цель. Она врезалась в дерево возле правого запястья Ханы.

— Ты чуть не отрезал мне руку! — воскликнула она, слишком возмущенно. — Ты вообще это раньше делал?

— Раз или два, — ответил Джек, виновато глядя на нее и беря у Ботана следующий сюрикен.

Лицо Ханы побледнело, пока Джек пробовал бросить снизу. Кружащаяся звездочка пролетела к ней, двигаясь прямо к глазам. Они закричала… когда сюрикен срезал часть волос слева ее головы.

— Уже близко, — фыркнул Ботан.

— Хватит, Джек! — молила Хана, с ужасом глядя на смертельную звездочку.

— Думаю, я уже вспомнил, — ответил Джек, беря третий сюрикен.

Он бросил оружие боком. Он прилетело к цели, ударяя яблоко в центр. Фрукт взорвался, куски разлетелись в стороны. Банда Ботана захлопала, пока Хана чуть не потеряла сознание от облегчения.

— Очень резко, — сказал Ботан, крутя в руке оставшийся сюрикен. — Но я могу лучше. Ее сердце!

— Думаю, можете, — ответил Джек, ударив самурая по животу до того, как тот смог выпустить звездочку.

Как только Шода увидел, что на главу напали, он выхватил нож и направился к Хане. Джек вырвал сюрикен из руки Ботана и бросил в Шоду. Звездочка порезала его ногу, заставляя его ковылять.

— Беги, Хана! — крикнул Джек. — Я освободил тебя!

Хана перевела взгляд вниз и увидела, что сюрикен рассек веревку на ее правой руке. Она рванулась, и путы спали. Один из людей Ботана собрался схватить ее. Хана встряхнула руки, схватила сюрикен и тут же отправила его в руку мужчины. Завопив от боли, он схватился за кровоточащую рану. Она со всей силы ударила его коленом, послышался треск, и мужчина рухнул на землю.

Джек уклонялся от меча Ботана, грозящего разрезать его надвое, а самурая, ревя от ярости, атаковал его. Шатаясь на ногах, Джек нырнул в сторону очередного удара мечом, и тот почти достал его. Его катана и вакидзаси лежали на спине позади самурая. Без них он долго не выживет.

Ронин вскочил в отчаянии, увидев, что Хана освободилась, и начал действовать. Он плеснул сакэ в глаза своего пленителя, затем отобрал мечи мужчины и убил его ими. Забрав свою выброшенную катану, он напал на Ботана, но пятый самурай из банды остановил его, и они сошлись в дуэли.

Ботан надвигался на Джека. Его меч рассекал воздух, и Джек уходил от смертельного клинка. Его прижали к дереву, идти было некуда, и Ботан приблизился, чтобы вершить его судьбу. Яблоко прилетело из ниоткуда и ударило самурая по лицу.

— В яблочко! — крикнула Хана, ударив по воздуху.

Ботан оглянулся, и Джек получил возможность подбежать к мечам.

Восторг Ханы был коротким, Шода полез к ней с ножом в руке. Она обстреливала его яблоками. Но игрок отбивал их, и она нырнула за дерево. Шода зашел с другой стороны, не давая ей уйти. Она закричала и отклонилась, когда он полоснул ее по лицу.

Ронин, видя ее отчаянное положение, когда она бегала вокруг дерева, удвоил попытки сокрушить противника. Он отбросил в сторону меч мужчины и смертельно ударил его, вспоров живот. Самурай рухнул, а Ронин рванулся на помощь Хане.

Дождь усилился, грозовые облака сходили с гор. Джек схватил мечи и встретил Ботана. Несмотря на превосходство самурая, Джек чувствовал мощь с мечами Шизу в руках, и поднял оба в защите Двух Небес.

Убрав остатки яблока с лица, Ботан прорычал:

— Эти мечи не спасут тебя!

Ботан атаковал, и его мечи сверкали как молнии на фоне мрачного неба. Самурай играл грубо. Его сила была превосходством, и Джек чувствовал, как содрогаются от каждого удара руки. Он взывал к тренировкам Масамото, чтобы защититься.

Дождь заливал глаза, и земля сдерживала ноги, становясь влажной и превращаясь в грязь. Джек применил удар Осенний Лист, надеясь обезоружить Ботана, но самурай крепко держал меч и встретил атаку, порезав руку Джека. Кровь хлынула, когда меч вошел глубже. Джек отшатнулся, отбивая меч. Он взглянул на рану. Была видна плоть, но она была не столь глубока, чтобы снизить его способность сражаться.

Ботан знал это тоже и начал концентрироваться на атаках по слабостям Джека. Тяжелый удар достал Джека, и он выпустил вакидзаси, оставалось полагаться только на катану. Уставший и окровавленный, Джек был загнан в ловушку. Ботан продолжал наступать, нанося удар за ударом. Джек споткнулся о мертвого самурая, затонув в грязи и упав на колено. Получив шанс, Ботан возвышался над ним.

— Пора получить мою награду, — заявил он, приставляя меч к шее Джека.

Когда меч прислонился к нему, время для Джека остановилось… затем стальной кончик другого меча показался из груди Ботана. Заревев, самурай схватился за сердце и мертвым упал на землю.

Ронин стоял там, разъяренный и в крови. Шода лежал без движения у яблони. Хана, трясясь как лист, выглядела не раненой. Ронин шагнул ближе. Джек быстро вскочил на ноги и поднял меч. Хоть Ронин и спас его жизнь, но доверять ему он уже не мог.

— Что теперь? — требовал ответ Джек, он горел из-за жара битвы. — Опоишь меня? Убьешь меня? Заберешь мечи? Или ты все это время ожидал путеводитель? Ты водил меня за нос. Ты ничего не получишь! Ты не самурай! Ты пьяница и лжец!

— Ты прав, Джек, — согласился Ронин, мрачное выражение застыло на его лице. — Хотя я не врал тебе, я тебя предал. Как и моего отца. Как и самого себя. Никому не нужен пьяница-самурай. Я не заслуживаю носить эти мечи.

Ронин бросил катану на землю. Она воткнулась в нее, показывая силу его злости. Схватив полупустую бутылку сакэ, он направился в пелену дождя.

Хана подбежала к Джеку.

— Куда он?

— В ближайший трактир, наверное, — сказал Джек, отрывая кусок ткани от кимоно Ботана и перевязывая руку.

— Но он не попрощался, — слезы смешивались с каплями дождя на ее лице. — Ронин, вернись!

Ронин продолжал идти, прижав к губам бутылку.

— Без него будет лучше, — ответил Джек, беря следующий кусок ткани и обрабатывая ухо Ханы. — Ему нельзя доверять. Он был в банде Ботана.

— Я не верю, — сказала Хана, повернувшись к Джеку. — Ронин спас мне жизнь. И убил Ботана, спасая тебя!

— А еще он опоил меня и обокрал.

Хана уставилась на Джека.

— Если это так, зачем ему помогать тебе?

— Потому что он мог вспомнить, что обокрал меня! Но ты его слышала; у него был путеводитель. И, раз мы все знаем, он заберет все снова и убьет меня для награды Сёгуна.

— Это не тот Ронин, которого я знаю, — возразила Хана, скрестив руки.

Джек сорвался с места и вытащил сюрикен из дерева. Он знал, что его решение не идеально. До появления Ботана Ронин просто шел с ними, не прося никакой платы. Конечно, самурай был не в себе — непредсказуемый, грубый, управляемый бутылкой — но он не был злым. Джек чувствовал преданность и ответственность в сердце мужчины. После всего, что Ронин сделал для него, Джек сожалел о том, что сказал в пылу. Но это не отменяло факта, что Ронин был ответственен за его ограбление.

Джек подобрал остальные сюрикены и положил их в мешок. Все его вещи отыскались. Оставался только путеводитель. И если Ронин говорил правду, то Джек знал, где искать человека, у которого он есть.

— Я возвращаюсь в Кизу, — сообщил Джек. — Надеюсь, я смогу найти путь в тот храм, где встретил Загадочного Монаха.

— Я пойду с тобой, — сказала Хана.

— Нет, ты должна предупредить Акико. Монаха не должно быть сложно отыскать, если только он не миф, который мне приснился.

— Он не миф, — возразила Хана. — Он живет в старом заброшенном храме на горе Джубу, на северо-востоке Кизу, по другую сторону реки. Никто в своем уме не ходит туда. Но… — она сглотнула и побледнела. — Но я могу провести тебя туда, а потом пойти в Тоба.

— Пойдем, пока никто не вернулся, — сказал Джек, накидывая на себя кимоно.

Он побрел по дороге, пока не понял, что Хана за ним не идет. Она стояла рядом с катаной Ронина, склонив голову.

— Чего ты ждешь? — спросил он.

— Ронин вернется за мечом, — сказала она, привязывая журавлика Джека к шнуру на рукояти катаны. — И когда он придет, я хочу, чтобы он знал, что он все еще наш друг.

Хана и Джек прошли Кизу глубокой ночью. Никто не охранял мост, они пересекли реку и сразу повернули на северо-восток с дороги в глушь леса.

— Нам нужно следовать за рекой по долине, — объяснила Хана.

— Откуда ты знаешь путь? — спросил Джек, отмечая, что здесь не было даже тропинки.

— Я и не знаю, — отозвалась она. — Но однажды я скрывалась на этой горе и потерялась. Я видела Загадочного Монаха, пока ходила здесь и нашла его замок наверху. Я слышала о нем, потому убежала.

Вдвоем они шатались, преследуя следы животных, и иногда пересекали собственных следы. Дорога становилась круче, а в темноте с дождем восхождение было все опаснее. Внезапно Джек призвал прекратить путь, когда они добрались до нависающей скалы.

— Надо остаться здесь на ночь. Переждать дождь, — предложил он.

— Ты прав, — сказала уставшая Хана. — Нам понадобится наша сила, чтобы взобраться утром на гору Джубу.

Они нашли убежище в маленькой пещере. Джек попытался разжечь костер, но дерево было слишком мокрым. Без тепла, она сидели на камне, дрожа, и ужинали холодным рисом и овощами. Джек, невзирая на дождевой потоп, наломал веток, чтобы сделать кровати. Они были неудобными, но все лучше, чем каменный пол.

Молния вспыхнула на небе, по долине прокатился гром, чей глубокий рокот отразился эхом в пещере. Хана инстинктивно придвинулась к Джеку.

— Надеюсь, буря скоро закончится, — она говорила, а сама дрожала и от страха, и от холода.

Джек обхватил ее рукой и начал растирать ей руки, чтобы согреть.

— Не беспокойся, — сказал он. — Я бывал и в худшем на море.

— Ты не понимаешь. Эта гора проклята, — сказала она, глядя на него широкими, как луна, глазами. — Говорят, бог горы Джубу ревет, когда зол.

Другая вспышка молнии разрезала небеса.

— Он сражается с богом реки. Если он проиграет, то истечет кровью, он закроет реки и ручьи в долину ниже.

Хана сжалась в объятиях Джека, когда проворчал гром.

— Поэтому замок заброшен? — спросил Джек.

— Отчасти. Но еще на него охотится онрё.

— Настоящий онрё?

Хана кивнула.

— Я слышала, как однажды эту историю рассказывал кошакуши. Много, много лун назад, во времена императора Темму, Замок Джубу был местом темной магии. Монастырь мистических монахов. Говорили, они могут двигать булыжники одной рукой, читать человеческое сознание и подчинять своей воле, они даже могли контролировать элементы.

Она скривилась от такой мысли. Джек чувствовал ее страх, но улыбался внутри. Ее описание напомнила ему ниндзя и их куджи-ин магию. Он сам видел, как шиноби выполнял такие вещи, используя мощь Кольца Неба. Он даже немного изучал их темные искусства.

— Император назвал их злыми духами и послал армию, уничтожить замок, — объясняла она тонким голосом. — Была страшная битва. Из десяти тысяч воинов, что пошли в гору, только сотня вернулась, многие из них сошли с ума. Из тысячи монахов, которые могли проживать в замке, не нашли ни одного. Но их духи остались в этих землях. И каждый, кто пересекает границу, становится объектом из гнева и не возвращается.

— Тогда как выжил Загадочный Монах? — спросил Джек.

— Он из древних монахов. Говорят, если ты не можешь ответить на его загадку, он забирает твою душу.

Она умолкла.

— Нам нужно немного поспать, — предложил Джек, неуверенный в правдивости истории, но не желая это показывать. Монах уже озадачил его, и он еще не дал ответ.

Они лежали на подстилке из веток, Джек держал мечи недалеко от руки. Уставшая Хана быстро уснула. Джек слушал ее ровное дыхание и звук дождевых капель, отражающийся эхом в пещере. Он обхватил себя, чтобы согреться, он дотронулся до нежного шелка омамори, привязанного к оби. Отцепив его, он разглядывал амулет.

Как он получил его?

Снова он задумался о том, что случилось, после того, как Ронин опоил его. Был ли ответственен за его раны самурай? Почему Ронин ушел из банды? И как так вышло, что у него нет путеводителя?

Джек заставил себя вспоминать. Небо дрожало, и горный бог снова ревел. Как только он погрузился в сон, память начала возвращаться…

— Посмотри на этот забавный инро, Ботан, — сказал голос.

Джек почувствовал, как коробочку отцепляют от его оби. Он раскачивался на границе потери сознания, слишком слабый, чтобы двигаться. Корзина на его голове съехала, и он мог видеть четыре пары ног в сандалиях.

— Эй, что происходит? — пробормотал голос, принадлежащий Ронину.

— Не твое дело, — ответил грубый мужчина.

— Я думал, его допросят, — сказал Ронин. — Не ограбят!

— Ты свою работу сделал. Бери свое сакэ и уходи.

— Ботан, когда это монахи носили такие мечи? — спросил третий мужчина.

— Эй, Манзо, у него еще и деньги есть! — воскликнула первый голос. — И сумка с едой, вещами и… книгой?

— Кто этот человек? — спросил грубый голос. — Шода, открой его лицо.

Корзинку сбили с головы Джека.

— Гайдзин! — воскликнул тощий самурай, одетый в серое ношенное кимоно. Он отошел в сторону с корзинкой в руке.

— Тебя так легко напугать, Шода. Это просто мальчишка! — заявил самурай помладше с высокими бровями и выступающей челюстью. Он взял один из мечей Джека. — Знаешь, я ведь смогу кого угодно победить таким оружием.

— Я не испугался, Манзо. Я просто не ожидал увидеть лицо, что будет еще уродливее твоего!

Ронин, осушая большую бутылку, в шоке смотрел на иностранца.

— Это не простой гайдзин, — сказал Ботан. — Белые волосы, голубые глаза и мечи самурая. Он точно гайдзин-самурай, которого разыскивают. Мы получим золото! За него дают целый кобан, всего за голову.

Глаза Шоды расширились в жадном восторге.

— Скажи, гайдзин будет стоить дороже живым или мертвым? — спросил он, опустившись и глядя на Джека.

— Не уверен, — ответил Ботан. — Но тащить его в Кизу слишком сложно. Просто возьмем его голову.

Услышав это, Джек захотел закричать, но смог издать только сдавленный стон.

— Дай-ка я! — вызвался Манзо, беря в руку катану Джека.

— Нет! — крикнул Ронин, вынимая меч и блокируя лезвие Манзо. — Я на это не соглашался.

— Планы изменились, — сказал Ботан.

— Я не могу стоять… — Ронин раскачивался. — … и позволить вам… — он покачал головой, пытаясь прояснить ее. — … убить невинного мальчика…

Ронин повалился на землю, его бутылка укатилась в кусты.

Манзо рассмеялся.

— Поверить не могу, ты и сам напился.

Ботан стоял возле бессознательного Ронина.

— Напомни мне никогда не иметь дело с пьяными самураями снова.

— Что ты будешь с ним делать? — спросил Шода.

— Ничего. Он ничего не вспомнит утром.

— Ладно, разберемся с ним позже.

— Было бы нечестно оставить его совсем ни с чем, — сказал Ботан, поднимая путеводитель и сунув Ронину в руку. — По крайней мере, ему будет что почитать, когда он придет в себя!

Ботан рассмеялся над своей шуткой.

— Теперь убей гайдзина и принеси его голову.

Ухмыльнувшись, Манзо направил клинок на Джека. Встретившись со смертью, инстинкт самосохранения Джека послал в кровь адреналин. Желая каждой клеточкой тела, чтобы он сдвинулся с места, он откатился в сторону, и меч оцарапал его шею, врезавшись в дерево.

Шатаясь на ногах, пока Манзо пытался высвободить меч, Джек поднял шакухачи и опустил его на затылок самурая. Манзо упал на землю, как камень.

— Остановите его! — прорычал Ботан.

Шода двинулся. Джек, слишком опьяненный, чтобы отреагировать, получил удар в лицо. Его губа треснула, и кровь заполнила рот. С отчаянием он направил конец шакухачи к животу Шоды, обмотав его. Не контролируя тело, Джек сделал первое, что пришло в голову, — Кулак Рога Демона — техника ниндзя, направляющая голову на противника. Как таран, Джек ударил Шоду, сделав еще и подножку.

Мгновением позже Джек полетел вперед из-за пинка сзади. Он упал на краю ущелья и едва смог найти в себе силы остановиться на грани. Флейта полетела вниз, и он видел, как она отскочила от склона и попала в бушующую реку. Он был беззащитен и постарался укрыться в кустах, но Ботан уже пришел за ним.

Удар уложил его на землю. Каждый раз, когда он пытался встать, Ботан снова ударял его. Его зрение помутнело, когда его ударили по голове, левый глаз заплыл. Затем Ботан ударил его по животу, не дав подняться на ноги.

— Я собираюсь наслаждаться твоим убийством, — сказал он, плюнув в лицо Джеку.

В последней попытке Джек ударил Ботана в голову. Раздался звук ломающегося носа. Ботан взревел от боли и выпустил его. Ноги Джека, слишком слабые, чтобы держать его, кое как добрались до края. Он успел ухватиться за оби Ботана, но его рука ухватила только зеленый шелковый омамори, висящий на нем. Джек пытался ухватиться за что-то, его вещи изорвались о колючие кусты и камни, царапая тело, пока его голова не получила удар…

…Джек проснулся, серый утренний свет проникал в пещеру. Все еще шел дождь, но буря уже прошла.

Протерев глаза, он встал и застонал от боли, его левая рука болела от пореза мечом. Но зато теперь он помнил все. Как он получил раны. Откуда взял омамори. Как сбежал. И как сломал нос Ботану!

Но, что было важнее, он знал, что Ронин в банду не входил. Его тоже обманули, и он пытался спасти жизнь Джеку.

Но было слишком поздно беспокоиться об этом. У Ронина были свои демоны, а Джеку нужно было найти путеводитель.

Оставив спящую Хану, Джек исполнял исцеляющую мантру, перед тем как переменить повязку на руке. Затем он начал искать завтрак, чтобы пополнить их тающие запасы. Когда он вернулся в пещеру, он обнаружил, что Хана проснулась и беспокойно расхаживала по полу.

— Вот ты где! — воскликнула она. — Я думала, тебя ночью стащил онрё.

Джек улыбнулся.

— Без шансов. Помнишь, я и сам им был!

Ее шутка должна была успокоить ее, а он вытащил из рукава ягоды и орехи, и ее лицо посветлело. Они поглощали завтрак, затем принялись искать дорогу через отвесную скалу. На полпути Джек увидел лицо в камне. Оно было отчасти скрыто кустом и покрыто мхом. Дикие волосы, три глаза и длинные острые зубы, ужасная картинка не развеяла их страхи. Но оно отмечало, что они были уже близко.

— Мы хотя бы знаем, что правильно идем, — сказал Джек, идя первым.

Цепляясь за стену, они преодолели скалу в несколько этапов. Камень был скользким, и ноги Ханы все время дрожали. Джека потрясала ее смелость — он не жаловалась и не плакала. Добравшись до верхушки, Хана с облегчением выдохнула.

— Легкая часть кончилась, — выдохнула она.

Перед ними лес формировал нетронутый ковер на пути к реке, которая серебристой змейкой спускалась в долину. Выше начинался новый лес, огромные кедровые деревья торчали во всем поле зрения.

— И где этот замок? — спросил Джек.

Хана указала на лесистую верхушку горы Джубу вдалеке. Блеск от шпиля пагоды виделась отсюда, торча из купола.

— Конечно, его забросили, — сказал Джек, понимая, что им весь день туда идти.

Узкая дорога тянулась через лес, и они шли с трудом, дождь падал на них с кедров. Их путь вел их через несчетные ручьи, и им пришлось обходить несколько упавших деревьев от ночной бури, закрывавших дорогу. Быстро лес стал тесным. Лабиринт кедровых деревьев забирал жизнь из земли, а пробиться сюда солнечный свет почти не мог. Джек был рад, когда они выбрались из тревожной мглы и остановились у горного озера.

— Давай перекусим, — решил он, складывая ладони чашкой и выпивая из них воду.

Усевшись на большом камне, они разделили половину оставшегося риса и восхищались водопадом, ступеньками спадавшим по камням в озеро. Место, где из озера выходила река, было завалено деревьями, сделав естественную перегородку. Вид был таким красивым, что на мгновение они забыли о своем деле.

Как только они закончили есть, Джак решил идти дальше. Снова лес поглотил их. Поздним днем дорога, по которой они шли, заросла, и Джеку пришлось полагаться на чувство направления, чтобы идти дальше. Деревья толпились вокруг них, лес становился темнее, но его уверенность возросла, когда он увидел еще одно лицо на камне.

Джек оглядывал все вокруг, ища другой знак, когда Хана схватила его руку.

— Впереди кто-то есть, — прошептала она.

И правда, фигура сидела без движения на камне, повернувшись спиной к ним.

Не осмелившись дышать, Джек и Хана скрылись за деревом и смотрели на мужчину.

Прошло несколько минут, ничего не происходило. Джек подождал еще немного, а потом решил приблизиться. Сделав знак Хане, чтобы она оставалась на месте, Джек остановился, готовый выхватить меч, и подошел к мужчине. Он так и не повернулся. Он вообще не двигался. И тут Джек понял, что это статуя.

Фигура была очень правдоподобной, почти как мужчина, превращенный в камень. Но его глаза были изъяты, язык был раздвоенным, и рот открыт в вечном крике. По телу Джека пробежал холодок.

— Это предупреждение, — сказала Хана, чуть не заставив Джека выпрыгнуть из кожи. — Демон на входе в замок.

Треск подлеска заставил их обернуться. Но, когда они посмотрели, там ничего не было. Только мрак стоял между деревьями.

— Что это было? — сказала Хана, ее голос был не громче шепота.

— Ветка, наверное, упала, — ответил Джек, схватившись за меч. — Лучше уходить.

Дождь капал в вялом ритме с навеса, воздух становился тяжелее, им почти нельзя было дышать. Туман сгущался между деревьями, и Джек чувствовал растущее беспокойство.

Внезапно бестелесный смех отразился эхом по лесу, недалеко треснула ветка.

— Ты слышал? — выдохнула Хана, ее глаза округлились от страха.

— Да, — Джек кивнул и вытащил катану.

Они подкрались ближе. Папоротник дернулся, словно живой с духами. Но когда Джек нагнул травы, там ничего не было.

Дыхание Ханы стало взволнованным и ускорилось, когда ее переполнила паника.

— Онрё. Нам нужно убираться отсюда!

— Спокойно. Это просто животное, — сказал Джек, хотя и он чувствовал страшный холод, когда туман окружил его.

Тени мелькали между деревьями. Джек и Хана мчались по тропе, страх гнал их вперед. Земля под их ногами стала тверже, и туман немного рассеялся, чтобы раскрыть их взглядам пагоду. Склоненный набок с зелеными стенами, через которые порос лес, корни деревьев переплетались у основания.

Они вошли в заброшенный замок горы Джубу.

Но он не выглядел заброшенным для Джека и Ханы.

Безумный смех нагнал их сзади. Развернувшись, они увидели скелет в рваной одежде, его глаза впали, щеки были пустыми. Он стоял во вратах тории, и через этот вход нужно было пройти Джеку и Хане. Двигаясь к ним, хромая одной ногой, вытянув одну руку, он ревел:

— У вас есть Ответ?

Джек и Хана отстранились назад от ужасного онрё. Они отошли к другому дряхлому зданию, костлявая рука вытянулась из мрачного дверного прохода и схватила Хану. Она закричала, и Джек вытащил ее оттуда.

— У тебя есть Ответ? — просил голос из темных пробоин в здании.

Несколько голосов соединилось в просьбе.

— У тебя есть Ответ?.. Ответ?.. Ответ?

Все больше тел появлялось из тумана. Ступени рушились, на них раскачивался мужчина, бормоча невнятно себе под нос. Другой схватился за голову и выл, как волк. Скрючившись в углу, женщина опускала в чашу сосновые шишки, высыпая их на землю, и так повторялось до бесконечности.

— Они все с ума сошли! — сказала Хана.

Хор «У тебя есть Ответ?» рос, скелеты лезли к ним, другие приходили отовсюду. Джек и Хана были окружены и прижаты к пагоде.

И вдруг болтовня стихла, и онрё растворились в тенях.

Подняв взгляд, Джек увидел голову, торчащую из верхнего окна пагоды. Лысое, с глазами-жуками, бородатое, оно смотрело на них с диким восторгом. Голова исчезла и мгновением позже появилась этажом ниже. Так он дошел до третьего, второго и первого этажей, пока Загадочный монах, одетый в яркие красный одежды, вышел из дверей пагоды и склонился перед ними.

Обойдя вокруг Джека и Ханы, он взял сухую ветку и посыпал листьями их головы в странном подражании ритуала очищения синто. Он остановился перед Джеком, приближая лицо так, что их носы соприкасались.

— Рыбка к коту, ты вернулся!

— Я здесь за путеводителем, который ты забрал у Ронина, — объяснил Джек, изо всех сил стараясь не выдавать растерянности такой близостью монаха.

— Загадка, что он произнес… — глаза монаха переметнулись к Хане. — Все еще у меня и ждет ответа.

— Он уже загадывал тебе! — с тревогой воскликнула Хана.

Джек кивнул. Хана оттащила его в сторону от монаха, быстро шепча:

— Но ты должен ответить. Он заберет твою душу, если ты этого не сделаешь.

— Ты правда в это веришь, — ответил Джек, глядя на монаха, который вытащил из бороды вошь и съел ее.

Хана указала на безумцев, скрывавшихся в тенях, следящих на Загадочным Монахом с почитанием.

— Онрё или нет, но они похожи на потерявших души.

С холодной дрожью Джек понял, что Хана могла оказаться правой. Монах, которого он принял за безвредного дурака, может быть сумасшедшим, но у него была сила, туманящая сознание другим. Как бы там ни был, он был очень опасен.

— Найдем путеводитель и уберемся отсюда, — сказал Джек.

Хана вцепилась в Джека, когда он направился к монаху.

— Сначала скажите мне, — потребовал он. — Вы знаете, где мой журнал?

Загадочный монах бессмысленно улыбнулся.

— У меня много книг. Но, чтобы вернуть ту, что взял он, тебе нужно ответить мне… или потеряешь сознание.

— Осторожнее, Джек. Все это может быть опасно, — сказала Хана.

— Зачем воспринимать жизнь так серьезно? — рассмеялся монах, танцуя джигу вокруг нее. — Живыми вы не уйдете, поверьте мне!

— Хана, слишком многое поставлено на кон, — сказал Джек, задержав дыхание. — Слишком много людей пожертвовали собой из-за этого путеводителя. Я обещал отцу. Другого выхода нет…

— Конечно, ты не можешь уйти, ты же в круге! — вставился монах, делая пируэты на месте. — Однажды связавшись, это испытывает тебя, испытывает меня, загадка убивает.

Солнце ушло за горизонт, и сумерки окутали замок. Воздух похолодел, а все это место казалось призрачным, как кладбище. Как живые мертвецы, безумные ученики монаха вышли из теней и окружили Джека и Хану.

— Похоже, выбора у нас нет, — сказал Джек, беря Хану за руку.

— Хорошо! Еще лучше! Прекрасно! — воскликнул монах, хлопая с маниакальной радостью. — Испытание началось, ставки больше не принимаются!

Он втащил их в разрушенную пагоду. Здесь было темно, как в пещере дьявола, они прошли по костям, человеческим и животным, пересекли главный зал. Загадочный монах исчез во тьме, и Хана крепче схватила Джека, когда звуки скользкого и рваного дыхания окружили их. Жесткая рука коснулась ее лица, и она закричала. Джек притянул Хану ближе к себе, защищая ее от всех страхов.

Загадочный монах дважды хлопнул в ладоши, и несколько его учеников засветили факелы из свечей. Дрожащее пламя выхватывало голодные, изможденные лица, беззубые и ужасные, их треснувшие губы непрерывно шептали:

— Ответ?.. Ответ?.. Ответ?..

Пауки размеров с кулак топились на стенах, а паутина на стропилах висела как вуаль. Загадочный монах взобрался на деревянный трон, усеянный гниющими фруктами и давно засохшими цветами. На нем была корона из шипов, а в его руке был корявый посох, которым он бил по полу.

Тук. Тук. Тук.

Шепот утих, и его ученики легли среди костей. Джек и Хана стояли, тихие и неподвижные, посреди безумия.

Как проповедник с трибуны, Загадочный монах заявил:

— Пока дурак умирает, он не будет исцелен.

Его ученики прокричали:

— У него есть Ответ!

— Только дурак думает, что знает все. Мудрец не знает ничего.

— У него есть Ответ! — они говорили.

Загадочный Монах уставился на Джека и Хану глазами-жуками.

— Вы мудрые дураки или глупые мудрецы? Давайте узнаем правду!

— Задай Вопрос! Задай Вопрос! Задай Вопрос! — повторяли ученики с нездоровым восторгом.

Загадочный Монах вытянул руку, призывая к тишине.

— Объясни мне это! Что может бежать, но никогда не идет, имеет рот, но никогда не говорит, имеет голову, но никогда не плачет, имеет кровать, но никогда не спит?

Джек был удивлен. Он ожидал все ту же загадку про Бога и Дьявола. Но не было возможности спорить с безумцем. Он согласился на испытание, так что решил, что легче играть по его правилам. Он задумался над загадкой. Одну монах уже загадывал ему, когда они встретились в первый раз — Что намокает, когда высыхает? — и у нее был логический ответ, несмотря на кажущиеся нестыковки.

Хана с тревогой смотрела на Джека, который сильно напряженно нахмурился.

— Может, это ребенок? — предположила она.

— Это твой Ответ? — заверещал монах.

— НЕТ! — быстро сказал Джек. Он зашептал Хане. — Это не может быть ребенок. Они плачут.

Ответ крутился на языке. Кровать… голова… рот…

Вспомнив морские уроки отца, Джек обратился к Загадочному Монаху.

— Ответ — река.

— Да? Да? Да? — завыли ученики.

Загадочный Монах ударил палкой по полу. Он смотрел на Джека и вдруг расплылся в сумасшедшей улыбке.

— Правильно, — ответил он, выговаривая каждую часть слова, словно оно причиняло ему боль.

Общий выдох учеников заполнил разбитый зал пагоды.

— Теперь я должен дать Ответ за Ответ. Да, я знаю, где путеводитель.

Джека вывел из себя обтекаемый ответ Загадочного Монаха.

— Тогда где он? Он у вас?

Загадочный Монах дико рассмеялся, схватившись за край трона.

— Два вопроса, две загадки! И снова ты на середине.

Джека обманули. Загадочный Монах играл с ним.

— Ответь мне! Что настолько хрупкое, что сломается, если назовешь его имя?

Джек и Хана снова погрузились в размышления. Идеи не приходили в голову, не в первый раз Джек захотел, чтобы рядом был Йори. Тупая головная боль пульсировала в висках, и Джек увидел, что Хана тоже трет свои.

— Китайская чашка? — предлагала Хана, но тут же отмела этот вариант. — Нет, нет, что еще ломается? Нога… волна…

А Джек подумал о Джесс и Акико.

— Твое сердце! Когда ты говоришь имя любимого, оно может сломать сердце, ведь так?

Хана медленно кивнула, но все еще не выглядела убежденной.

— Отвечайте мне сейчас, или навсегда останетесь! — сообщил монах.

Его ученики начали бить пол.

— Ответ! Ответ! Ответ!

— Что еще это может быть? — сказал Джек, биение рук о пол усилило головную боль.

Хана не ответила. Ее глаза были полны боли. Джек тоже это чувствовал, как барабанную дробь внутри головы, которую только правильный Ответ мог остановить. Он повернулся к Загадочному Монаху.

— Ответ…

— Пожалуйста, не нарушайте тишину.

Через весь этот стук проврался крик Ханы:

— Ответ — тишина!

Стук остановился, все глаза уставились на Загадочного Монаха. Его лицо скривилось и покраснело от гнева.

— Пра-виль-но, — выплюнул он.

Ученики выли. Джек смотрел на Хану с восторгом, еще больше радуясь, что она пошла с ним. Головная боль исчезала, как отступающая волна.

Загадочный Монах соскочил с трона и начал ходить по полу, бормоча:

— Мне нужна загадка, рифмованная, загадка что всколыхнет и перевернет ум.

Позади него слышалось шарканье, Джек увидел, что дверь перекрыта группой яростных учеников. Крик ликования привлек его внимание обратно к монаху, который танцевал джигу.

— Объясни мне это! Единственный, кто это сделал, продал это. Единственный, кто купил это, не использует это. Единственный, кто использует это, не знает, что он его использует. Что это?

Загадка была сложнее предыдущей. Сознание Джека, казалось, уже не может держать мысли. Они утекали от него, как угри, его головная боль мстительно вернулась.

Хана упала на колени. Джек рухнул рядом с ней.

— Хана! Что случилось?

— Я… я… я не могу думать, — пробормотала она.

Джек понял, какую странную силу имел монах, он околдовал их. Затянул их в безумие.

Когда давление на их души ослабло, Джек почувствовал себя так, словно он сражается с монахом — без мечей, но сознанием, каждая загадка — атака и каждый ответ — его атака. Его сознание выровнялось под давлением сражения. Почти невозможно было думать об Ответе. Хана корчилась на полу от боли, тараторя себе под нос. Ученики говорили все громче, били кулаками пол.

— Ответ! Ответ! Ответ!

Джек зажал руками уши, его мозги готовы были взорваться. Он чувствовал себя умирающим… Стук звучал как молоток… Тук! Тук! Тук!.. Мятое беззубое лицо бондаря всплыло перед глазами Джека… Смешно, да? Как человек, который платит за гроб, никогда не хочет его, а кто получает, уже не знает об этом…

— ГРОБ, — прокричал Джек. — ОТВЕТ — ГРОБ!

Воцарилась тишина.

А затем вернулся шепот, не громче, чем ветер.

— Да? Да? Да?

Загадочный Монах швырнул шипастую корону через всю комнату.

— Пра-виль-но! — прорычал он. Обезумев, он прыгал по трону, как разозленная обезьяна. — Ответь мне! Ответь мне! Ответь…

— Хватит! — сказал Джек, вынимая меч и направляя его на монаха. Его ученики двинулись на защиту хозяина. — Мы ответили на все твои загадки. Теперь ответь мне.

Загадочный Монах остановился, отряхнув одежды и плюхнувшись на трон.

— Не нужно угроз, — сказал он, как будто не он издевался над ними. — Где он? Здесь. Есть ли он у меня? Да!

— Тогда руки прочь с него, и мы тебя оставим нетронутым, — сказал Джек, помогая Хане подняться на дрожащие ноги.

Загадочный Монах покачал костлявым пальцем Джеку, безумный блеск глаз вернулся.

— Нет, нет, нет. Самую первую ты еще не разгадал, — зло насмехался он.

Хана с ужасом уставилась на Джека.

— Ни одна из них не была твоей загадкой?

Загадочный Монах захихикал, и это эхом разнеслось по залу.

— Ответь мне, юный самурай! Что величественнее Бога, злее Дьявола? У бедных людей это есть, богатым это нужно, если съешь это, то умрешь. Скажи мне, и я отдам это тебе.

Джек и Хана уставились друг на друга. Их лица начинали напоминать сумасшедший вид учеников Загадочного Монаха. Паутина загадок захватила их сознания. И каждый побег вел в более сложный лабиринт. Чувствуя, что его сознание бросает, как шлюпку в шторм, Джек боролся за контроль.

Думай как Йори! Думай как Йори!

Он прижал к голове кулаки, заставляя Ответ прийти.

— Что это? Что это?

— Только… самые мудрые… могут решить это… — выдохнула Хана, когда снова упала на пол.

— Что ты сказала? — спросил Джек.

— Только самые мудрые…

— Точно! — сказал он, обняв Хану за плечи от радости. — Монах уже дал нам Ответ.

Она непонимающе смотрела на него.

— Только дурак думает, что знает все. Мудрец знает, что ничего не знает, — объяснил Джек. — Нет ничего, величественнее Бога и злее Дьявола. У бедняков ничего нет, богатым ничего не нужно, если ничего не съешь, то умрешь. Ответ — НИЧЕГО.

— Пра-виль-но! — выпалил монах.

— У него есть Ответ! — выдохнули ученики в трепете.

Она начали кланяться Джеку. Но Загадочный Монах подал им знак успокоиться. Разглядывая свои ногти, он выглядел как ребенок, которому надоело пытать насекомое. — Ты обхитрил лису, но лиса остается лисой?

— Хватит твоих загадок, монах! — сказал Джек.

— Как и было обещано, ты сказал мне ответ и… — Загадочный Монах копался позади трона. — Вот, что я дам тебе… — он открыл пустые руки и зашелся смехом. — … НИЧЕГО!

Джек подошел к нему и приставил клинок катаны к горлу Загадочного Монаха. В этот раз ученики не мешали. Монах сглотнул и побледнел.

— Простенькая загадка для тебя, — сказал Джек. — Какая одна вещь спасет тебе жизнь?

Негнущейся рукой Загадочный Монах достал до груди и выбросил знакомый черный непромокаемый чехол, в котором хранился путеводитель, к нему же был прицеплен красный шелковый омамори сенсея Ямады.

— Пра-виль-но, — сказал Джек, бережно поднимая книгу.

Медленно выйдя, Джек и Хана бросили прочь из освещенного факелами пространства пагоды во двор замка. Светила бледная луна, дождевые тучи ползли по ночному небу. Ученики монаха выпустили Джека и Хану.

Когда они прошли врата тории, Загадочный Монах появился в дверях пагоды. У его ног вилось маленькое пушистое существо с острыми зубами… тануки.

С безумной усмешкой Загадочный монах помахал Джеку и Хане на прощание.

— Путей много, но путешествие только одно, — крикнул он. — И настоящее путешествие происходит внутри.

Он приложил костлявую руку к груди.

— Найди свое сердце, и ты найдешь дом, юный самурай. Но приготовься потерять куда больше, чем книга до конца путешествия.

Радуясь побегу из безумной обители монаха, они носились по лесу, слепо следуя старому пути с горы. Они прошли кричащую статую, лабиринт кедров. Шум водопада становился громче, и Джек понимал, что они уже близко к озеру.

В темноте было сложно разглядеть что-то дальше нескольких шагов, потому он использовал навыки битвы вслепую сенсея Кано, учившего его год назад ориентироваться по слуху. Они прорвались через подлесок, и Хана закричала, внезапно упав.

Только по счастливой случайности Джек поймал ее руку, когда она начала соскальзывать с края скалы, внизу мерцали воды озера.

С осторожностью Джек поднял ее на безопасное место.

— В темноте слишком опасно, — сказал он, пока Хана приходила в себя. — Нужно найти место, чтобы отдохнуть до утра.

Они прошли по краю, а потом обнаружили основную дорогу к озеру. Укрывшись у дерева, они доели холодный рис, а потом повалились спать.

Джек проснулся от чувства, что вода достает до его ног. Оглядевшись, он увидел, что озеро выросло за ночь, и путь, что они выбрали, был затоплен. Небо было затянуто тучами, но он догадывался, что рассвет уже прошел, так что разбудил Хану. Протерев спящие глаза, она вскрикнула, увидев озеро.

— Двойной размер! — воскликнула она.

Они прошли по краю, который еще не затопило. Через травы и деревья, что перекрыли реку, Джек заметил несколько мертвых рыбин, пойманных ветками. Осторожно он взобрался туда и попытался выпустить нескольких.

Забрав две для завтрака, она положили остальных в мешок. После долгих поисков Хана нашла сухой трут и дерево. Джек разделал рыбу и посыпал ее дикими травами. Когда они разожгли костер, аппетитный запах жареной рыбы ударил в их носы.

Пока они ждали, Джек листал путеводитель. Почерк отца, коды успокаивали его, и он почти мог слышать голос отца, учащего его быть моряком. В журнале хранилось так много знаний: знания, открытые его отцом, и способные изменить судьбы народов. Джек чувствовал облегчение, вернув книгу, но кошмар замка Загадочного Монаха и безумцев-учеников останется с ним навеки.

— Как думаешь, с Ронином все в порядке? — спросила Хана, разворачивая рыбу другим боком.

— Он грубее старого ботинка, — ответил Джек, четко видя, как самурай сидит в каком-нибудь трактире с бутылкой в руке. — Я бы только хотел вернуть свои слова обратно. Дать ему понять, что я его не виню.

— Я слышала, как один сказочник говорил: «Слова, как вода. Легко побеспокоить, но невозможно восстановить», — сказала Хана и грустно добавила. — Хочу, чтобы Ронин был с нами. Хоть он и бывает невыносимым, но я скучаю по нему.

Они сидели в тишине, погруженные в свои мысли.

— Рыба готова, — сообщила Хана.

Они ели, вдыхая запах дыма и трав, и их настроение потихоньку улучшалось.

Позавтракав, Джек встал и рассматривал перекрытие.

— Думаю, тут нужно перейти.

Хана глядела насыпь из деревьев и корней с подозрением.

— Но все это может обвалиться в любой момент.

— Нужно рискнуть. Ты же не поплывешь!

Хана покачала головой.

— Ты знаешь, что я не умею.

Она беспокойно последовала за ним. Связка веток и сломанных стволов делала путь опасным. Вода медленно протекала между стволами. Двигаясь по неустойчивому строению, Джек вспомнил техники учителя ниндзя… Нет ничего мягче и изменчивее воды, но не все силачи могут преодолеть ее. Вода может течь тихо или ударить, как гром.

Джек же молился, чтобы течение оставалось тихим.

— Почти на месте, — сказал он, когда они раскачивались на последнем стволе дерева.

Внезапно дерево сдвинулось под их ногами, и волна воды ударила в них. Хана закричала. Джек повернулся, чтобы схватить ее.

Но чудом ей удалось уцепиться, и плотина устояла.

Осторожно, но спешно, они шли по оставшемуся узкому стволу, зная, что любое резкое движение может разрушить всю плотину, и озеро, полное воды, смоет их.

Достигнув противоположного берега, они выдохнули от облегчения. Оглянувшись, Джек теперь думал о том, как он вообще осмелился пересечь такую непрочную плотину. Смертельная ловушка вполне могла поджидать их там. Знакомый легкий стук дождя покрыл поверхность озера рябью, и Джек и Хана укрылись в кедровом лесу. Идя по своим же следам, они добрались до нижних склонов, а там и до долины.

— Все еще дождь! — простонала Хана, возвращаясь в пещеру.

После успешного прохода по плотине они прибыли к утесу поздним днем. Устав, они согласились с тем, что лучше переночевать здесь, а на рассвете отправиться в путь. Но солнце не приветствовало их. Дождевые тучи наполнили небо, поглотив слабый утренний свет.

— Дождь — это хорошо, — ответил Джек, удивив Хану. — Значит, на дорогах будет меньше народу.

Оставив убежище пещеры, они направились на юго-восток к мосту в Кизу. Хана вымокла до нитки, а широкополая соломенная шляпа Ронина, одолженная Джеком, сохранила его сухим не намного дольше. Сойдя на главную дорогу, Джек прошел с опущенной головой, на случай, если они встретят странников. Но ему было не о чем беспокоиться. Было слишком рано, а проливной дождь убедил людей остаться в их домах.

Выйдя из леса, она прошли к текущему потоку, которым была река Кизу. На другом берегу был город Кизу. Деревянный мост, опирающийся на целую армию столбиков, был абсолютно пуст и почти сравнялся с водой. Не теряя время, они ступили на мост и быстро зашагали по нему.

— Надеюсь, я последний раз в этом месте, — сказал Джек.

— Я тоже, — сказала Хана, глядя с моста на быстро текущие воды. Затем она повернулась к Джеку. — Но я надеюсь, что мы снова увидимся… однажды.

Джек тепло ей улыбнулся.

— Мама обычно говорила, что путешествие лучше измерять друзьями, а не пройденными милями. До Нагасаки еще далеко, но я буду и дальше идти с людьми, как ты, помогающими мне… и Ронин… это я должен сделать сам. Но я навеки благодарен тебе за все.

— Для этого и нужны друзья, разве не так?

— Мне повезло, что ты одна из них.

Хана смущенно склонила голову.

— Я просто рада, что ты вернул жемчужину Акико, свои мечи и путеводитель отца, — она схватила инро. — Я верну это тебе… когда мы в следующий раз встретимся. Я не хочу, чтобы ты думал, что я краду у друзей!

— Это твое, — сказал Джек. — Подарок.

— Правда? — ответила она, переводя взгляд на коробочку. — Я никогда не получала таких ценных подарков. Спасибо.

Она снова поклонилась.

— Это я должен кланяться, — сказал Джек. — Я должен тебе за все, что у нас получилось.

— Это честь, — ответила Хана, прикрепляя инро рядом с боккеном. — Я буду молиться, чтобы успеть к Акико вовремя.

— Молитвы не помогут, — сказал знакомый голос.

— Я сказал ведь, что отыщу тебя, гайдзин.

Казуки стоял за ними, его бритая голова блестела от дождя.

Как воинственные статуи, банда Скорпиона сформировала линию у выхода с моста. Облаченные в черные кимоно с красным солнцем на груди, пять юных самураев — Нобу, Хирото, Горо, Райден и Тору — смотрели на Джека, держа руки на оружии, жадно ожидая команды Казуки, чтобы получить свободу действий.

Хана потянула Джека за руку, и они попятились.

— Вам не сбежать в этот раз, — рассмеялся Казуки, кивая на другую сторону моста.

Взглянув через плечо, Джек увидел, что путь в Кизу был перекрыт гарнизоном доушинов. Вооруженные железными джутте и коварными сасумата, они сформировали непроходимый барьер.

Один взгляд на бурную реку сказал Джеку о том, что попытка прыгнуть туда окажется самоубийственной, особенно для тех, кто не умеет плавать. Теперь становилось понятно, почему мост был полностью пустым — Джек и Хана пришли прямо в ловушку.

Джек повернулся лицом к Казуки. Он знал, что этот день наступит, но не представлял, что так скоро. Он также знал, что было невозможно выжить против такого количества врагов. Но он должен был победить его старого противника. Он не мог позволить, чтобы от руки врага Акико причинили вред.

— Вижу, техника Двух Небес подвела тебя, — фыркнул Казуки, махнув в сторону перевязанной левой руки Джека.

Джек пропустил колкость мимо ушей. Несмотря на долгое исцеление куджи-ин, его рука все еще не гнулась, и он подозревал, что это помешает ему эффективно использовать ее в бою.

— Пусть Хана уйдет, — потребовал он. — Она к этому не имеет никакого отношения.

Казуки покачал головой, ухмыляясь.

— Когда ты поймешь, что те, кто помогают тебе, подписывают свой смертный приговор?

Хана схватилась за боккен. Она замешкалась, доставая его из-за оби, и подняла неуверенно его на Казуки.

— Джек — мой друг… Я готова отдать за него жизнь.

Джек поразился ее смелости. Несмотря на полное отсутствие тренировок, она была готова сразиться с опытным мечником.

Казуки расхохотался.

— И снова девчонка сражается за тебя, Джек! Да еще и хинин!

Разозлившись, Хана двинулась вперед и ударила Казуки по бедру.

— Я не никто!

Не ожидав этого, Казуки согнулся от удара. Хана подошла к нему снова. В этот раз Казуки остановил удар правым локтем. Чудом удар не сломал кость; вместо этого деревянный меч отскочил в сторону. С ужасающей скоростью Казуки выхватил катану левой рукой и резанул в сторону живота Ханы, намереваясь разрубить ее пополам.

Джек побежал ей на помощь, подставив меч и остановив летальную атаку. Двое юных самураев уставили друг на друга, их соперничество было как всегда яростным.

Топот ног по дереву сообщил о быстром приближении банды Скорпиона.

— Я отомщу, гайдзин, — процедил Казуки.

— Нет, ты этого не сделаешь! — прокричала Хана, ударив его по животу боккеном.

Казуки парировал. Но перед тем, как она или Джек смогли покончить с ним, банда Скорпиона была рядом. Вынужденный отступать, Джек сражался, чтобы отодвинуть их к берегу. Хотя он не мог сражаться левой рукой, чтобы управлять двумя мечами, его навыки битвы с одной катаной означали, что он не сможет легко убить.

Первым напал Хирото.

— Я буду обращаться с тобой, как со свиньей, — он визжал жестоким высоким голосом. — Как ты со мной.

Джек помнил, как бросил нож в мальчика в последнем усилии остановить Хирото, чтобы тот не схватил его во время атаки на Нитен Ичи Рю. Клинок пронзил живот Хирото, и мальчик выпустил петлю. Джек великодушно позволил Хирото жить.

Впрочем, Хана столкнулась с одним из неуклюжих кузенов, Тору.

— Ты ранила Казуки, — процедил он. — Я раню тебя.

Тору не использовал меч; вместо этого он предпочитал канабо, большую дубинку с железными шипами. Он поднял его на Хану. Взвизгнув, она нырнула и ушла в сторону, когда дубинка опустилась вниз второй раз. Она врезалась в пол, разбивая деревянную поверхность, полетели щепки. Хана доблестно пыталась остановить удар своим боккеном, но сила удара заставил ее рухнуть на землю.

Видя, в какой она опасности, Джек притворно замахнулся на Хирото. Мальчик побежал останавливать атаку, и Джек с силой ударил его в живот, попадая по его старой ране. Хирото согнулся, хрипя при дыхании. Когда Тору двинулся, чтобы сокрушить Хану дубинкой, Джек ударил его, опустив голову в Кулаке Рогатого Демона, крича высоким голосом:

— КИААААЙЙ!!!!

Замерев, Тору повернулся, чтобы ударить Джека. Он поднял дубинку, когда Джек столкнулся с ним. Это ощущалось так, словно ударяешься о кирпичную стену. Но силы было достаточно, чтобы выбить баланс Тору. Он пошатнулся через перила моста. Оно сломалось, и, перевесив с канабо, Тору свалился в бушующую реку Кизу.

Разозленные проигрышем, остаток банды Скорпиона двинулись к Джеку и Хане. Поняв Хану на ноги, Джек потащил ее в другую сторону.

Офицер доушинов приказал своим людям пойти на мост, сасумата были вытянуты для встречи.

Оказавшись в середине, Джек понял, что отсюда уже не выбраться.

— Я не дам им причинить тебе вред, — сказал Джек, его меч заслонил ее в защите.

— И я не дам им убить тебя, — сказала Хана, ее боккен дрожал в руке.

Стоя спиной к спине, Джек и Хана встретились со своей судьбой.

— Голова гайдзина моя! — прокричал Казуки, расталкивая ряды.

Банда Скорпиона тут же отступила, позволяя развернуться дуэли. Казуки и Джек сражались много раз до этого, и на тренировке, и в реальности. Их навыки меча они знали, так что неожиданного победителя быть не могло. Но это было до того, как Казуки потерял правую руку от стрелы Акико, а левая рука Джека ранена Ботаном.

И когда Джек приготовился к финальному удару, Хану схватил доушин.

— Ты та воришка, что украла веер моей жены! — прорычал он.

Размахивая боккеном, Хана пыталась ударить мужчину по голени, чтобы он отпустил ее. Другие доушины приблизились, прижимая ее к земле сасуматами. Офицер шагнул вперед, чтобы проткнуть ее своим мечом.

Джек рванулся, чтобы остановить его, но Казуки опередил его.

— Не убивайте ее! — приказал он. — У нее есть полезная информация.

Офицер недовольно убрал меч, оставив Хану прикованной к земле доушинами.

Размахивая катаной в левой руке, Казуки двигался вокруг Джека, сыпля ударами.

— Сёгун как раз удвоил награду за поимку тебя — живым или мертвым, — сообщил Казуки, сузив глаза.

— Приятно знать, что я ценен, — ответил Джек, поднимая катану в защите.

— Но… я бы с радостью убил тебя бесплатно.

Как молния, вспышка стали прорезала воздух. Джек инстинктивно отразил атаку, затем метнул собственный меч в стремительной атаке в шею Казуки. Увернувшись, Казуки нацелился в живот Джека. Джек отошел в сторону, лезвие меча почти разрезало его оби. Он ответил диагональным разрезом в грудь в тот момент, когда Казуки напал на него. Из мечи встретились, и они уставились друг на друга сквозь перекрещенную сталь.

— Тебе не победить, гайдзин, — процедил Казуки, давя сильнее на меч Джека.

Джек давил в другую сторону.

— Я не собираюсь сражаться со всеми. Мне нужно только разбить тебя.

Ослабив давление, Джек дал Казуки приблизиться. Их мечи встретились снова, он исполнил удар Кремень-и-Искра. Сталь меча рванула к Казуки. В последний момент он увел ее в сторону и ударил по сердцу Казуки. Скривившись в усилиях, Казуки едва избежал атаки, кончик меча Джека задел его кимоно и разрезал красное солнце на груди.

— Ты можешь и лучше! — фыркнул Казуки и налетел на него с яростными ударами.

Они сражались на мосту, пока банда скорпиона и отряд доушинов наблюдали, увлеченные борьбой не на жизнь, а на смерть. Навык Казуки был равным, если не лучше, да еще и с левой руки, и Джек отступал под его натиском.

— Сзади! — крикнула Хана.

Остановив удар в голову от Казуки, Джек оглянулся и увидел Хирото, целившегося катаной в его спину. Сцепив зубы от боли в левой руке, Джек вытащил вакидзаси и остановил меч Хирото в последний момент. С ослепляющей скоростью Джек направил катану вниз и рванул назад, целясь в живот Хирото.

Хирото рухнул на землю, хватаясь за живот.

— Только не снова, — вопил он.

— Я сказал, что он мой! — рыкнул Казуки без капли жалости.

Оставив Хирото истекать кровью на полу, Казуки вернулся к Джеку.

— Хватит игры. Пора проверить твои Два Неба!

Джек поднял оба меча. Рана на левой руке открылась, и он едва держал рукоять вакидзаси. В его нынешнем состоянии техника Двух Небес была скорее помехой, чем преимуществом против такого самурая, как Казуки. Но выбора не было.

Внезапно в рядах доушинов возник хаос. Крики и вопли боли раздавались с одной стороны. Доушин, стоявший над скованной Ханой, выдохнул, а затем выплюнул кровь. Он рухнул на пол, открывая всем сверкающего глазами бородатого самурая позади.

— Ронин! — закричали Джек и Хана одновременно.

Увидев пойманную рогами сасумат Хану, самурай разозлился сильнее и направился к ее пленителям. Ронин был как вращающийся дикарь, его меч резал всех доушинов, что не успели убежать.

— УБЕЙТЕ ЕГО! — прокричал Казуки, когда банда Скорпиона провалила ответ невиданной атаке.

Как только она освободилась, Хана вскочила на ноги, схватила боккен и подошла к Ронину.

— Я знала, что ты вернешься! — воскликнула она.

— Это вопрос чести, — ответил Ронин.

— И жертва, — сказал Джек, занимая боевую позицию рядом с ним, когда банда Скорпиона приблизилась. — Мы все в ловушке.

— Я лучше умру на ногах с мечом в руке, чем буду жить на коленях, держа бутылку, — объяснил Ронин, глядя в глаза Джеку. — Я исправлю ошибки. И не предам тебя.

— Ты и не предавал меня, — сказал Джек, желая, чтобы времени на объяснения было больше.

Но Казуки вышел на тропу войны, и Джеку пришлось продолжить бой. Его противник атаковал с мстительной злостью, его меч ударял снова и снова. Но Джек сражался с такой же страстью, его сила восполнилась, когда их команда из троих снова была вместе.

Горо направился к Ронину, пока Нобу решил расправиться с Ханой.

Доушины, будучи в панике от появления Ронина, разбежались во все стороны. Их офицер кричал, срывая голос, пытаясь настоять на приказе. Мост, ослабевший под бушующим потоком, скрипел и шатался под натиском сражения.

Хотя Ронин был опытным воином, Горо был моложе, мускулистее и свежим. Ронину пришлось задействовать всю концентрацию для сражения с юношей, и ему пришлось оставить Хану.

Нобу ухмыльнулся росту своего крохотного противника. Его масса возвышалась над Ханой, но она не сдавалась. Вскинув боккен, она ударила его по животу. Но удар отскочил.

— Это все? — фыркнул он, поднимая меч, чтобы разрезать ее.

Решимость Ханы пала, и он, испугавшись за свою жизнь, побежала. Нобу топал за ней. Джек мог только смотреть, как Хана, в ее безумной попытке сбежать, спотыкается и падает. Она лежала, полностью открытая для атаки. Джек прокричал Хане, чтобы она вставала. Но было слишком поздно. Нобу уже нагнал ее.

Он шагнул вперед, чтобы закончить все убийственным ударом, когда пол треснул.

Нобу рухнул, как камень, через покрытие моста. Только его широкая туша, застрявшая между сломанными досками, спасла его от падения в реку.

Hana вскочила на ноги и рассмеялась.

— А это был Пьяный Кулак!

Она споткнулась нарочно. Играя на своей уязвимости, она привела тяжелого Нобу к доске, которую Тору надломил раньше. Боевой дух Джека воспрянул от ее хитрости, и он с новыми силами вернулся к битве с Казуки. Но Хана теперь столкнулась с человеком-горой, Райденом. И он попался на ту же уловку.

Офицер доушинов все-таки смог заставить своих людей собраться и отправиться к бесстрашному Ронину. Все еще сражаясь с Горо, Ронину пришлось использовать свою пьяный стиль борьбы. Качаясь и шатаясь, он столкнул одного солдата с другим. Каждый раз, когда они атаковали его, они получали раны от своих же товарищей. Ронин схватил одного из раненых, как щит, но Горо видел, что самурай устал и затаился, выжидая момент для удара.

Джек быстро уставал. Его опыт, данный Загадочным Монахом, взял свое, и его левая рука, покрытая кровью, уже не могла поднимать меч выше запястья. Решив отказаться от вакидзаси и использовать только катану, зато двумя руками, он вернул короткий меч в сайя.

— Сдаешься? — Казуки тяжело дышал, загнанный их дуэлью.

— Даю тебе шанс! — ответил Джек, смахивая с лица дождь.

Их катаны скрестились. И никто не сдавался.

Хана попала в западню Райдена, уткнувшись в перила. В попытке спасти ее Ронин отбросил доушина на пути и следил за Горо, который держался впереди и ударил его в бок.

— НЕТ! — прокричал Джек.

Ронин упал, истекая кровью. Доушины окружили его, приближаясь, чтобы убить.

Хана завизжала, ее ноги брыкались, когда Райден поднимал ее с земли за волосы.

Джек был слабым перед натиском безжалостной атаки Казуки, и требовалось чудо, чтобы победить его и спасти друзей.

Он знал, что их поражение было неизбежно…

Урчащий рев заставил все сражения остановиться.

Мост дрожал под их ногами, и шум становился все громче. Взглянув на долину, они увидели ужасающее зрелище, мчащееся на самураев. Стена воды высотой в двадцать футов поднялась на реке, сметая все на своем пути.

Многие доушины могли только смотреть, скованные страхом, на огромную волну. Несколько рядов рассыпалось и убежало, спасая свои жизни. Но Джек понимал, что слишком поздно.

Схватившись за ближайший поручень моста, он цеплялся за него изо все оставшихся сил. Мгновением позже река Кизу разлилась, и волна ударила. Деревья и кусты столкнулись с мостом, обрывая куски переправы. Доушин, стоявший рядом с перилами, получил удар в грудь и отлетел в сторону. Вода прибывала, унося прочь беспомощные кричащие тела.

Джек чувствовал, что его руки пытаются сломаться, когда волна ударила по нему. Он бывал в бурях, штормах и тайфунах, пока был на борту Александрии, но сила этого потока была хуже всего этого. Плотина, видимо, сломалась, и озеро опустошило всю эту массу, направившуюся в долину, разрушая все по пути.

Кольцо Воды пришло спасти его.

Но если он не удержит его, оно же станет причиной его смерти.

Он задерживал дыхание, пока его захват начал соскальзывать с поручня. Его левая рука была слишком слабой, а бурная волна не собиралась заканчиваться.

И вдруг все закончилось. Река пошла на убыль, и Джек втянул воздух, отчаянно озираясь вокруг в поисках Ронина и Ханы. Мост был уничтожен. Некоторые участки полностью оторвались; другие части переправы опасно шатались на нескольких оставшихся столбиках. Оставшиеся столбы выглядели как лес мертвых деревьев в яростном потоке реки.

Волна смыла всех, оставив только нескольких выживших.

Одним из них был Казуки.

Откашливая воду, он заметил Джека и тут же вскочил на ноги. Пробираясь по кривому мосту, он направил катану в голову Джека. Джек откатился с пути и схватился за край остатков моста.

Казуки преследовал его, и Джек прыгнул на следующий кусок.

— Тебе не сбежать! — прорычал Казуки, перепрыгивая зазор.

Джек развернулся с катаной наготове.

— Как и тебе, — отозвался он.

Их мечи встретились, и дуэль продолжилась. Пока они сражались, столбики падали и уплывали по реке, смываемые потоком. Весь мост склонился на одну сторону, и Джек перешел на другой кусок, еще меньше. Казуки прыгнул на соседнюю часть, как раз в тот момент, когда его предыдущее место обрушилось и исчезло в водах.

Они все еще сражались.

Джек избежал атаки в живот и применил Осенний Лист, чтобы обезоружить его. Но Казуки, узнав технику, сразу ответил, уводя меч от опасности.

— Ты жалок! — фыркнул Казуки. — Я всегда лучше тебя, даже с твоими Двумя Небесами.

Его клинок пролетел у тела Джека, и ему пришлось отскочить назад. Его крошечный участок опасно болтался под толчком веса, послышался зловещий треск.

Казуки жестоко рассмеялся, когда все строение рухнуло.

В отчаянии Джек прыгнул на один из столбиков. Он опустился на верхушку столба, на котром почти помещались обе ноги. Раскинув руки, он восстановил равновесие — тренировка цветка сливы с Ронином снова спасла ему жизнь.

— Иди за мной, если осмелишься! — с вызовом сказал Джек.

Казуки не мог достать Джека с того места, где он стоял, и его решимость убить врага перевесило все соображения о своей безопасности. Скривившись, он прыгнул на противоположный столбик. Он приземлился хорошо, но столб оказался неустойчивым и раскачивался от воды.

И они боролись, чтобы устоять, чтобы поразить друг друга одновременно.

Прыгая между столбиками, они ударяли и уклонялись, два воина на грани своих способностей. Дождь все не прекращался, падая жалящимися шипами. Мечи продолжали рассекать воздух. Джек знал, что это только вопрос времени, когда один из них совершит фатальную ошибку.

Он направился в атаку, потерял равновесие и наклонился вперед. В этот момент он был абсолютно беззащитным.

Ухватившись за шанс, Казуки прыгнул на ближайший столбик и взмахнул мечом в сторону головы Джека.

Джек, однако, уже взял себя в руки. Поймав противника на свою же очевидную уязвимость, он ударил. Уклонившись от меча, он ответил молниеносным ударом по ногам Казуки. Казуки был вынужден прыгать в воздух. Но, когда он попытался приземлиться на его столбик, он промахнулся и упал в бурлящие воды реки Кизу.

Джек смотрел, как он скрывается с поверхности, а затем выныривает обратно, хватая ртом воздух. Хватаясь за все, что можно, Казуки дотянулся до того столбика, с которого упал. Поток безжалостно трепал его, и, не в силах пользоваться правой рукой, Казуки не мог удержаться долго.

— ПОМОГИ! — прокричал Казуки.

Джек стоял, глядя, как река пытается смыть его противника. У него не было никакой симпатии к Казуки, и он не пытался его спасти. Если посмотреть, то все проблемы Джека из-за банды Скорпиона закончатся. Акико будет жива, никто не будет ее искать.

— Пожалуйста! — просил Казуки, его лицо исказила паника. Его правая рука соскользнула, и он вскрикнул.

Но он еще мог держаться левой.

Джек был свидетелем многих тонувших в опасных морях Атлантического и Тихого Океана. Это был худший страх моряка. Он помнил беднягу Сэма, которого выбросило за борт во время бури, когда Александрия разбилась у берегов Японии. Джек все еще мог слышать ужасный крик моряка, когда его захлестнули волны. Затонуть не было почетным концом.

В этом было отличие Джека от его противника. Ему было непросто стоять и смотреть, как тонет человек на его глазах. Что бы он ни чувствовал к Казуки, самурайский кодекс бушидо учил честности — умению делать правильные морально решения — и щедрости, принципу быть сострадательным ко всем. Для Джека сюда входили и враги. Происходя из христианской семьи, его отец читал ему Библию на ночь, и эти учения теперь вернулись…

Не поддавайся злу, но преодолевай зло добром.

Был ли шанс изменить Казуки к лучшему? Иностранец убил его мать. Мог ли предрассудок теперь быть разрушен, если иностранец спасет ему жизнь?

Джек встретился со сложным выбором — жизнь Казуки была в его руках. Он мог позволить ему утонуть… или спасти.

Отчаянная хватка Казуки становилась слабее, его пальцы по одному соскальзывали.

Надеясь, что не пожалеет о своем решении, Джек убрал меч в ножны и прыгнул на оставшийся участок моста над головой Казуки.

— Берись за руку! — сказал он, опускаясь и протягивая руку врагу.

Казуки уставился в неверии на этот жест.

— Иначе ты утонешь.

Река прибывала, Казуки паниковал. Он схватился за запястье Джека.

Но Джек не потянул его вверх.

— Скорее… гайдзин! — захлебывался Казуки, вода попадала ему в ротм.

— Пообещай, что не тронешь Акико.

Казуки не ответил.

— Пообещай! — требовал Джек.

Другая волна накрыла Казуки с головой, он закашлялся.

— Да! Да! Я не трону ее, — кричал он, яростно кивая.

— И ты дашь мне уйти в Нагасаки.

— Все, что захочешь!

С трудом Джек вытащил Казуки из реки. Они стояли и смотрели друг на друга, холодный дождь окружал их. Мгновение Казуки сверлил Джека взглядом. Даже потеряв катану, он выглядел готовым сражаться.

Но затем он поклонился.

— Аригато гозаимас, — пробормотал он, пытаясь поблагодарить.

Джек улыбнулся с облегчением. Похоже, его акт милосердия изменил Казуки.

Затем Казуки вскинул правую руку в перчатке, и сверкающий клинок показался из рукава кимоно. Захваченный врасплох, Джек не успел отреагировать.

Скрытый клинок устремился к его сердцу.

Джек отшатнулся, клинок Казуки промахнулся и застрял глубоко в груди спасителя. Кровь испачкала мост, а Ронин сражался отчаянно с Казуки. Они двигались к поручню. Он сломался, и они упал в реку.

Бегя в поручню, Джек увидел, что Ронин и Казуки борются с водами. Поток накрыл их собой, и Ронин старался держать голову над поверхностью. Убедившись, что его узел с вещами привязан к плечу, а путеводитель защищен чехлом, Джек нырнул в реку.

Борясь за дыхание, Джек чувствовал себя щепкой в бушующем океане. Уловив в потоке Ронина, Джек поплыл к нему из последних сил. Его слабая левая рука замедляла движение.

Река закручивалась, Джек потерял Ронина из виду. Он продолжал плыть, отчаявшись отыскать друга. Он понимал, что из-за раны Ронин мог уже утонуть. Усилив толчки, он направился в ту сторону, где последний раз видел самурая. Отломавшийся столбик моста чуть не ударил Джека по голове. А потом он заметил Ронина на спине, распластавшись, чтобы оставаться на плаву.

Джек сделал последнюю попытку и достиг Ронина, как раз в этот момент он начал тонуть. Ухватив самурая за руку, Джек вытянул его на поверхность и начал плыть к берегу. Но вес его узла, мечей и бессознательного Ронина очень снизил его скорость.

Река все тянула их ко дну, вытягивая силы из Джека. Волна ударила ему в лицо, и он закашлялся. Слишком устав, чтобы продолжать, он чувствовал себя скользящим по поверхности. Джек усилил попытки и коротко подпрыгивал. Кусок моста полетел на них, и он вцепился в него, еще надеясь выжить.

Берег приближался, и Джек отчаянно греб к нему. Его ноги почти онемели, и он был близок к тому, чтобы сдаться, когда они начали тонуть. Из последних сил Джек вытолкнул Ронина из воды и упал рядом с ним.

Дождь разбавлял грязь вокруг них, и Джек воткнул пальцы в землю, не желая возвращаться в бушующий поток.

Ронин стонал. Джек втащил его на колени и разглядывал раны.

— Ты сильно ранен, — сказал Джек, прижимая руку к ребрам самурая, чтобы остановить кровь.

Ронин с болью выдохнул и простонал:

— Где… Хана?

Джек печально покачал головой.

— Я не видел ее после удара волны.

— Посмотрим.

Ронин с усилием сел.

Сквозь непрекращающийся дождь мост выглядел всего лишь остатками скелета из столбиков, разрушенный до основания. Выживших было несколько, и они были очень далеко.

— Я ее не вижу, — сказал Джек, понимая, что надежды на то, что не умеющая плавать справилась с рекой, почти нет.

С дрожащими пальцами Ронин вытащил рваного бумажного журавлика из кимоно.

— Хана… моя маленькая Хана, — прорыдал он.

Он отпустил крошечную птицу в воды, и они увлекли ее за собой.

— Нам лучше идти, — поторопил Джек, обхватив рукой Ронина и помогая ему встать на ноги. — Нужно спрятаться и обработать раны.

Они пошли по берегу к лесу. Стоило им дойти до подлеска, они услышали крик. Оба оглянулись, ожидая худшего.

— ДЖЕК! РОНИН! — кричала Хана сквозь рев реки.

Она стояла на другом берегу реки, подпрыгивая и безумно размахивая руками.

Улыбка облегчения вспыхнула на печальном лице Ронина.

— Хана! Она жива!

Но дальше Джек увидел другую фигуру — Казуки.

— БЕГИ! — крикнул Джек, указывая на опасность.

Хана увидела Казуки, поднявшегося на ноги, и начала пятиться. Джек и Ронин беспомощно смотрели, река разделяла их.

Казуки двинулся на Хану, его рука в перчатке с скрытым клинком собиралась порезать ее на кусочки.

Затем он свалился уставшей кучей, битва подошла к концу.

— УХОДИ! — прокричал в один голос Джек и Ронин.

Кивнув, Хана помахала им. Она подняла инро, показывая Джеку, что отправится в Тоба, а потом исчезла за деревьями.

Джек помог Ронину лечь на соломенный футон в задней комнате на маленькой ферме. Пока они шли через лес, Ронин несколько раз падал. Джек сомневался, что они смогут найти где-то укрытие вовремя, чтобы спасти его, как тут они наткнулись на ферму. Нсмотря на отвращение, сострадание фермера перевесило его страх, и он впустил их внутрь.

В главной комнате, где был очаг, его жена грела воду, чтобы промыть раны Ронина. Джек тихо поговорил с фермером, и он кивнул, вернувшись мгновением позже со старой бутылкой со сколом.

— Вот, — сказал Джек, протягивая ее Ронину. — Поможет заглушить боль.

— Что это? — пробормотал он.

— Сакэ.

Ронин оттолкнул бутылку.

— Нет, он мне не нужна… больше.

— Я не дам тебе умереть, Ронин, — сказал Джек, чувствуя тревогу.

Ронин рассмеялся и тут же скривился от боли.

— Мне бывало и хуже. Я выживу. А тебе нужно уходить.

Джек был категорически против.

— Я не могу тебя так оставить.

— Ты должен. Этот Казуки и его банда придут за тобой. Ты не можешь ждать, пока я восстановлюсь. Уходи, пока есть возможность.

Джек понимал, что в его словах есть смысл. Будут другие мосты, точки пересечения, и Казуки никогда не сдастся в охоте на него. Джек привел Ронина в безопасный дом. Это было самое малое, что он мог сделать для друга. Оставить его, наверное, было самым лучшим решением. Он уведет преследователей, позволив Ронину спокойно восстановится.

Ронин сжал его руку.

— Я просто надеюсь… что однажды… ты сможешь найти в своем сердце силы простить меня.

— Я не виню тебя, — сказал Джек. — Теперь я все помню о случившемся со мной в тот день. Ты никогда не был в банде Ботана. Они и тебя опоили. И ты пытался остановить мое убийство. Я беру свои слова назад. Ты настоящий самурай бушидо. Если бы я был даймё, я бы гордился, что ты на меня служишь.

Распахнув кимоно, Джек отцепил черную жемчужину и предложил ее Ронину.

— За спасение моей жизни, — сказал Джек.

Ронин задумчиво смотрел на жемчужину.

— Я знаю, как она дорога тебе, — сказал он и протянул дар обратно. — Я ценю твое уважение нашей сделки, но ты уже дал мне нечто более ценное.

Джек удивленно уставился на него.

— Мои честь и достоинство.

Он взглянул на бутылку с сакэ.

— Я так долго пытался залить свои сожаления. Я верил, что недостоин быть самураем, после того как я не смогу защитить отца от того шпиона-убийцы, что пробрался в наш замок под видом монаха.

Ронин застонал от боли, но не позволил Джеку помочь.

— Я был опозорен, потому что не справился со своим долгом. Видишь… Только я был виноват в том, что убийца вошел… Я действовал слишком медленно, чтобы спасти отца от его клинка… Убийца даже ушел, поэтому у меня такая ненависть ко всем монахам — один из них может быть убийцей моего отца.

Ронин смотрел на Джека своими налитыми кровью глазами, но не от сакэ, а от слез горя.

— Я жил с виной предательства с тех пор. Но теперь я могу поднять голову. Я выполнил долг самурая, когда помог и защитил тебя. Я исправил ошибку. Надеюсь, и дух моего отца простит меня.

Заметив соломенную шляпу на полу, Ронин схватил ее. С большой осторожностью он водрузил ее на голову Джека и наклонил так, чтобы закрыть его лицо.

— Теперь ты настоящий ронин.

Оставив дом фермера далеко позади, Джек пробирался сквозь дождь. Впереди него вилась затопленная дорога, петляя между несчетными холмами, ведя к ряду гор, скрытых за пеленой облаков. Он двигался западнее долин Осаки, где должен был дойти до берега и по нему спускаться в Нагасаки.

Никто не осмелился выйти в такую бурю, но Джек, закрыв шляпой лицо, просто принимал меры предосторожности. Для обычного прохожего он был всего лишь самураем без господина. Те же, что посмотрели бы ближе, получили бы шок.

По крайней мере, Джек мог избегать города и главные дороги несколько дней. С теми остатками денег, что остались у Ронина, они смогли купить немного риса и продуктов у фермера. Но его запаса не хватит надолго и, с наступлением зимы, еды, которую можно собрать, будет совсем мало. Джек настраивал себя на долгое путешествие.

Но, благодаря Ронину и Хане, у него были мечи, жемчужина Акико, сюрикены Тензена, омамори сенсея Ямады и, что еще важнее, путеводитель отца.

Первое пророчество Загадочного Монаха пришло ему в голову, и Джек теперь видел, во что сложились мистические слова монаха.

Что ты ищешь, потеряно… Он нашел банду, укравшую его деньги, но игрок потерял их.

Что ты дашь, вернется… Он дал Ронину жемчужину, и только друг мог вернуть ее.

С чем ты сражаешься, побеждено… Он был в дуэлях с Араки, Ботаном, даймё Санадой и преодолел их всех — хотя с Казуки их сражение так и не закончилось.

Что ты хочешь, принесено в жертву… Тем, что Джек действительно хотел, была дружба, его друзья рядом. Он потерял своего брата по оружию, Ямато, мудрого Йори, всегда неунывающего Сабуро, одухотворенную Миюки и, что еще важнее, его лучшего друга, Акико. Но, снова обнаружив себя одним в пути, он понимал, что дружба его принесена в жертву не по его вине — все было связано с Сёгуном, из-за него он жил в бегах.

Джек смотрел, как дождь падает на полянку неподалеку. Кольца воды расползались от каждой капли, и он слышал голос отца в тот день, когда они отправились в Японию…

Каждый из нас — капля. Вместе мы океан.

Джек понимал, что пока он может встречать на своем пути таких друзей, как Ронин и Хана, у него есть все шансы дойти до Нагасаки.

Найди свое сердце, и ты найдешь свой дом, сказал ему Загадочный монах.

Двигаясь вперед, Джек знал, где его сердце.

Испытание юного самурая!

Сможете ли вы решить следующие головоломки Загадочного Монаха? Или ты сойдешь с ума, пытаясь додуматься до ответа?

Загадка 1

Что тяжелее: тонна золота или тонна перьев?

История

Го — одна из самых старых игр на доске в мире. Говорят, она зародилась в Китае более трех тысяч лет назад. По легенде китайский император Яо попросил своего советника Шу изобрести игру для своего непослушного сына, Данжу, чтобы обучить его дисциплине, концентрации и балансу.

Го появилась в Японии между пятым и седьмым веками AD и вскоре завоевала популярность при дворе императора. К тринадцатому веку игра распространилась среди обычного населения, и в 1612 Сёгун награждал стипендией (фиксированной премией) четверых сильнейших игроков Го. С этого и начались четыре великие школы Го — Хонинбо, Хаяши, Иноуэ и Ясуи.

Следующие 250 лет интенсивное соперничество между этими школами создало стандарты игры, а также была принята система рангов, разделяющая игроков на девять данов (классов), самый высокий из которых — Мейджин (мастер).

Игра остается популярной и в наши дни с почти 50 миллионами игроков в Го только в Восточной Европе.

Бушидо, что означает «Путь Воина», это японский кодекс поведения, близкий к понятию рыцарства. Воины-самураи обязаны были придерживаться семи моральных принципов в своих тренировках боевых искусств и в повседневной жизни.

Аригато годзаимасу — большое спасибо

Битасен — медная монета

Бо — деревянное снаряжение для боя

Бодзюцу — мастерство Бо

Боккен — деревянный меч

Бушидо — Путь Воина, Кодекс самурая

Бутокуден — зал военных подвигов

Бутсуден — зал Будды

Тё-но-ма — зал бабочек

Дайкон — длинная, большая и белая редька

Даймё — феодальный правитель

Дайшо — пара мечей, вакидзаси и катана, традиционное оружие самурая

Доушин — офицер правопорядка в период Эдо самурайского происхождения (низкий ранг)

Футон — японская кровать: плоский матрас помещается на татами, а днем убирается

Гайдзин — иностранец, чужак (уничижительный термин)

Гэта — традиционные японские сандалии с приподнятой деревянной подошвой

Хачимаки — повязки на голове, иногда усиленные металлическими полосами

Хакама — традиционные японские штаны

Хамон — рисунок, создающийся на мече самурая во время закаливания

Ханами — праздник любования цветущей вишней

Хаори — длиной до бедра похожий на кимоно жакет, который придает одежде формальности

Хаси — палочки для еды

Хо-ох-но-ма — зал феникса

Инро — маленький чехол для хранения маленьких вещей

Джанкен — японское название игры в камень-ножницы-бумага

Джутте (или джитте) — железная дубинка или палка с коротким заостренным крюком

Ками — духи внутри предметов в веровании синто

Камон — семейный герб

Канабо — большая дубовая дубинка, заключенный в железо или шипы

Кандзи — китайские иероглифы, использующиеся в японском письме

Катагину — крылатая накидка без рукавов для самурая

Катана — длинный меч

Кендзюцу — искусство меча

Кесагири — диагональный удар, или удар «Одеяния монаха»

Киай — крик, так же используется в Го, чтобы описать бойцовский дух перед лицом невзгод

Кимоно — традиционная японская одежда

Киссаки — кончик меча

Коан — буддистский вопрос, придуманный, чтобы развивать интуицию

Кобан — японская овальная золотая монета

Комусо — Монах пустоты

Кошакуши — традиционный японский устный рассказчик

Куджи-ин — девять плотных слогов, специальная медитация буддистов и ниндзя

Манджю — японская паровая булочка из муки, рисового порошка и гречки с сладким или острым вкусом

Мэтсуке — техника «взгляда на дальнюю гору»

Мон — семейный герб

Муша шугье — воин-странник

Нагаре — пток или поворот

Нэтсуке — кнопка, помогающая прикрепить инро к поясу оби

Ниндзя — японский убийца

Ниндзюцу — искусство невидимости

Ниннику — философия ниндзя, культивирующая чистое и способное к состраданию сердце

Нитен Ичи Рю — Школа Двух Небес

Оби — пояс

Офуда — талисман, выдающийся в храме синто, сделанный из бумаги, дерева или металла, заполненный именем ками и использующийся для защиты дома

Окономияки — жареный или запеченный острый блин

Омамори — буддистский амулет для обеспечения защиты

Онрё — мстительный призрак

Оригами — искусство сложения бумаги

Ронин — самурай без хозяина

Сагео — хлопковый или шелковый шнур, прикрепленный к сайе меча самурая

Сакэ — рисовое вино

Сакура — вишневое дерево

Самурай — японский воин

Сасумата — шест с U-образными рогами, использующийся для захвата шеи и конечностей для иммобилизации оппонента

Сайя — ножны

Сенбазуру — тысяча журавлей из оригами

Сенча — зеленый чай

Сенсей — учитель

Сенте — термин в Го для определения инициативы в игре

Ша — знак рукой ниндзя, понимаемый как исцеление для целей ниндзюцу

Шакухачи — японская бамбуковая флейта

Шиноби — другое имя ниндзя, лит. «похититель»

Шиноби аруки — невидимый или тихий в движении

Синто — коренная религия Японии и японцев

Шиши-но-ма — Зал львов

Сёгун — военный управляющий Японии

Шоджи — японская раздвижная дверь

Сюрикен — металлические метательные звездочки

Соба — гречневая лапша

Таби — традиционные японские носки

Тайдзюцу — искусство тела (рукопашный бой)

Тануки — японская енотовидная собака

Танто — нож

Тайрю-Джиай — межшкольный соревнование в боевом искустве

Татами — покрытие на полу

Тории — особые японские врата, сделанные из двух стоек и двух перекладин, обозначающие разделение между обычным миром и священным миром, находящимся во входе в храмы синто

Укеми — обрушающийся порыв

Уки-аши — техника скользящих ног

Умэбоши — маринованная сушеная слива

Умэшу — сливовое вино

Вагаши — традиционная японская сладость, обычно подается с чаем

Вакидзаси — ручной короткий меч

Ямабуши — лит. ‘тот, кто скрывается в горах’; буддистский отшельник, живущий в горах

Юката — летнее кимоно

Зай — рука ниндзя, отмеченная небом или контролем элементов

Зазэн — медитация в положении сидя

Зори — соломенные сандалии

Для автора написание пятой книги — это как достижение, и я не мог сделать этого без поддержки всех моих поклонников, друзей, семьи и фантастической команды.

Как Пять Колец, стабильность Земли воплотила моя прекрасная жена Сара, мои родители, Сью и Саймон, Стив и Сэм (лучшие брат и золовка, о каких я мог только мечтать) и все мои прекрасные друзья, в частности, Карен и Роб Роуз, Джефф и Люси Рой, Мэтт Боулд, Чарли Вэллас, Рассел и Джеки Холдэвей, Ник и Зелиа О'Доннелл, Лаура Колусси и др…. Спасибо всем вам за вашу недрогнувшую веру в меня и терпение.

Адаптируемость и сила Кольца Воды я нашел в Чарли Винии, моем надежном агенте и деловом товарище; в Пуффин, Шэннон Парке, в редакторе, которого я очень ценю, и с которым я так счастлив работать; Вэнди Цэ и Хэлен Грей, мои рукописные редакторы; Тесса Гирван, Франка Бернативичиус и Никки Кеннеди, мои зарубежные агенты в ILA; и Тревора из «Зарубежных авторов».

Энергия и страсть Кольца Огня видны в усилиях фантастического Пуффин ПР и маркетинговой группы (Лиса Хэйден, Ванесса Годден, Джейд Линч, Таня Виан-Смит, Кирстен Грант и др.) и, больше всего, Франческа Доу, даймё в Пуффин букс, так же, как и растущего легиона преданных поклонников и читателей по всему миру — спасибо всем вам за то, что продолжаете распространять слово.

Свободу Кольца Ветра видно в понимании и терпеливом обучении от Сенсея Дэвида Энселла из Шин Ичи До додзе (www.shinichido.org) и Сенсея Питера Брауна из Шиноби Кай додзе (www.shinobi-kai.net), а также в постоянном движении книгопродавцов, ведь оба этих направления важны, и школьные библиотекари, которые всегда усердно работают, чтобы продвигать копии серии и предлагать ее новым читателям — я действительно ценю вашу поддержку.

И, наконец, творческая сила Кольца Неба, которая помогает мне писать эти книги — спасибо, но не могла бы ты делать это немного проще в следующий раз?! Мне нужно успевать в сроки, ты само знаешь!

Вы можете следить за мной и прогрессом серии Юного Самурая на моей странице в Фейсбуке или на сайте www.youngsamurai.com

Аригато годзаимасу!