Давно замечено: если человек чем-то увлечен, он всякое лыко тянет в строку. Клименко — человек. И в силу своей увлеченности видит то, что другим незаметно.

— Поскольку я занимаюсь климатом, то когда читаю русскую классику, бессознательно отмечаю все, связанное с погодой. Например, читая Достоевского, я много раз обращал внимание на то, что его герои летом ходят по Питеру в пальто. В «Братьях Карамазовых» в одном эпизоде (дело происходит в конце октября) автор между делом упоминает, что морозец стоял минус 10 °C. И из контекста понятно, что это обычное явление… У Гиляровского есть эпизод, где он описывает, как первый раз в жизни приехал в Москву, на нынешнюю Комсомольскую площадь. Это было 19 октября 1876 года. Гиляровский рассказывает, как, сойдя с поезда, он со своими баулами перелез через сугроб и сел на извозчика. И тоже пишет об этом совершенно спокойно: подумаешь, середина октября — в Москве сугробы…

Оказывается, в XIX веке и в начале ХХ-го климат в России и на планете был совсем другим, не таким, как сейчас. Но намного ли он изменился? За прошедшие 100 лет среднегодовая температура в России поднялась примерно на 1 градус по Цельсию. Некоторым кажется, что 1 градус — это мало. Отнюдь нет. 100–150 лет назад в России было значительно холоднее. В Карелии, например, 40-градусные морозы подчас фиксировались в апреле! Теперь это что-то немыслимое… Нынешние коммунальщики в январе жалуются на редкие сорокаградусные морозы, называя их «небывалыми»… Еще при Николае I в России началось издание «Журнала Министерства внутренних дел». Его правильнее было бы назвать первым в России метеорологическим вестником, потому что журнал публиковал подробнейшие сводки погодных явлений. Из журнала можно узнать, что даже в начале XX века в Москве в июне (!) валил снег — и это не было каким-то исключительным случаем. Июньский снег выпадал даже в Киевской губернии.

Климат — штука удивительная.

В одной из геологических книг приводится такая картинка: если нашу планету представить в виде шара диаметром в 2,5 м — такой шар уместится аккурат от пола до потолка в обычной московской квартире, — то средняя глубина земного океана, равная 5 км, на этом шаре будет представлена пленкой толщиной в 1 мм. А атмосфера… При разгерметизации салона самолета на высоте в 10 км пассажиры гибнут: там уже невозможно дышать без кислородной маски, настолько разрежен воздух. Так вот, 10-километровый воздушный океан на нашем шаре эквивалентен тонкому слою, равному 2 мм.

Представили себе земной шар от пола до потолка и тонкую водно-воздушную пленку на нем? Вот в этой тонюсенькой пленке и сосредоточена вся наша жизнь, вся наша история. И здесь же, в этой пленке, размазанной по планете, сосредоточен весь климат.

Климат — тоже штука весьма тонкая. За миллиарды лет на нашей планете случалось много чего — Землю сотрясали могучие вулканические извержения, на ровном месте вырастали горы высотой в 10 км, которые потом становились дном океана, планета пережила более ста астероидных атак, подобных той, что погубила динозавров 70 млн. лет назад. Но, несмотря на все эти катастрофы, среднеземная температура никогда не падала ниже 8 °C и не поднималась выше 10 °C от современной.

Это я к тому, что колебания климата, самым драматическим образом влияющие на историю, обычно не превышают нескольких градусов или даже долей градуса! Например, Римскую империю, о чем мы поговорим ниже, погубило падение среднеглобальной температуры всего на полградуса. Климат ползет как улитка, едва заметно, — и губит цивилизации.

Теперь вы знаете, что такое колебания климата. Но вы еще не знаете, что такое климат…

Небольшой городок Никея (ныне Изник), расположенный неподалеку от нынешнего Стамбула, известен тем, что в 325 году здесь состоялся 1-й Вселенский собор христианской церкви. Это историческое событие было в какой-то мере поворотным в истории христианства и потому прославило крохотную Никею. Но Никея славна еще и тем, что некогда здесь обитал ученый муж по имени Гиппарх. Именно этот наблюдательный грек ввел в научный оборот слово «климат». «Клима» на древнегреческом означает «уклон». (Слово «климакс», кстати, того же корня.)

При чем здесь какой-то уклон, и почему Гиппарх назвал климат климатом? А потому и при том, что древний ученый справедливо утверждал: климат зависит от угла наклона, под которым солнечные лучи падают на земную поверхность. Ну до чего же догадливый народ эти греки! И интересующийся: со времен начала греческой цивилизации практически все великие греки писали о климате — и Аристотель, и Платон, и Геродот… Аристотель так даже оставил потомкам классический труд «Метеорологика», жаль только, он дошел до нас фрагментами.

Именно Аристотель был первым ученым, который указал на зависимость темперамента, облика людей, стереотипов человеческого поведения, типа государственного устройства от климата. Задаваясь вопросом, отчего же именно они, греки, стали столь цивилизованным народом, а северные и южные варвары так и остались дикарями, греческие философы решили, что во всем виноват климат. В северных широтах людям не до цивилизации — им бы выжить в суровых условиях. Южным людям тоже не до цивилизации — продукты питания на благодатном юге достаются им столь легко, что нет нужды совершенствовать ремесла и делать изобретения. И только в умеренных широтах, где посчастливилось жить грекам, человек может (есть для этого свободное время) и должен (ибо не все легко достается, нужно мозгами шевелить) подумать над сущностью вещей.

Интересовался климатом и ученик Аристотеля — Александр Македонский. Его завоевательный поход на край света отчасти можно назвать научно-исследовательским мероприятием. Александр своими глазами хотел увидеть окаймляющую край света реку под названием Океан, о которой ему так много рассказывал учитель. Как позже Наполеон пошел завоевывать Египет, взяв с собой тьму ученых, так и Александр всюду таскал с собой толпу ученых мужей. Однако не только ученых, но и самого Александра, пришедшего в Индию, страшно заинтересовал один местный климатический феномен — муссоны. Для европейцев это было удивительно: ветер, который, как известно, отличается своим непостоянством, в Индии почему-то дул с исправностью автомата — летом с океана, зимой с гор и никогда не наоборот.

Понадобилась еще пара с лишним тысяч лет, чтобы раскрыть природу этого удивительного явления, сразу же после разгадки переставшего быть удивительным. Так бывает со всеми фокусами и религиозными чудесами: как только раскроешь секрет, возникает понимание, легкое разочарование и — поиск новых секретов.

Неутомим и неукротим дух людской в своем любопытстве — главном двигателе прогресса…

Сэр Гилберт Уокер, выпускник Оксфорда, поступил в начале XX века на службу в королевскую метеорологическую службу ее Величества в Индии. Как и всех прочих пытливых европейцев, включая Александра Македонского, его заинтересовал муссонный феномен. Но отличие Гилберта от прочих европейцев состояло в том, что он был первым человеком, объяснившим природу муссонов. На решение задачи у Гилберта ушло 20 лет.

Как мы уже говорили, летом южный ветер дуете океана на сушу. Причина? Под жарким южным солнцем треугольник Индостана нагревается, разогревая воздух приземных слоев. Горячий воздух имеет меньшую плотность, он поднимается вверх, и поэтому ему на смену с моря идет воздух более плотный. И более влажный — с моря ведь!.. Именно океанские ветра приносят необходимую для урожая влагу — дожди, без которых не будет урожая.

А зимой все наоборот: ветер дует с севера. И тут дело вот в чем… С севера полуостров Индостан огораживают Гималаи. А за стеной Гималаев располагается высокогорное Тибетское плато. Там очень холодно зимой, там снега и льды. Там воздух выхолаживается. А холодный воздух, как известно, плотнее теплого. И он начинает стекать с гор на индийские долины, вытесняя более легкий теплый воздух.

Туже природу имеет, кстати, и любопытное явление под названием «бора». Бора часто случается, например, в Новороссийске и доставляет горожанам и мореходам массу неприятностей. Бора — мерзкий холодный зимний ветер с гор. Представьте себе: теплое южное море. Недалеко от берега — горный массив, защищающий побережье от холодного воздуха с севера. Но напротив Новороссийска горы чуть ниже — в горной гряде как бы щербинка, будто сказочный великан выкусил край горного хребта. И если масса холодного воздуха, скопившегося за горами, вдруг становится столь велика, что сравнивается с высотой гор, холодный воздух через «щербинку» начинает стекать вниз, заливая Новороссийск. Этот поток холодного воздуха может течь, не прекращаясь целыми днями, поскольку океан холодных воздушных масс огромен, а «дырочка» маленькая. И вот тогда мачты кораблей, стоящих в порту и на рейде, покрываются многосантиметровым слоем льда. Льдом покрываются провода, реи, ветки деревьев… Заледенелые яхты и даже большие корабли могут перевернуться — отяжеленные льдом мачты перевесят киль. Поэтому Суворов считал Новороссийск «гиблым местом» для базы Черноморского флота. Не туда ли мы собираемся переводить свой флот после 2017 года?

…Кстати, слово «бора» образовано от имени древнегреческого бога ветра Борея, о котором писал наш страдалец Овидий…

Однако, вернемся к климату. Современная наука считает климатом усредненные погоды за последний 30-летний период. Сейчас современным климатическим образцом считается период с 1961 по 1990 годы, хотя, строго говоря, с той поры климат на планете здорово изменился. Причем изменился он в лучшую сторону. Когда-то Гиляровский с баулами шагал через сугробы в середине октября. Я пишу эти строки в начале декабря и, глядя в окошко, вижу, что земля черна, а стекло мокрое от дождевых капель. Дождь моросит уже почти сутки и не думает превращаться в снег. С горными лыжами в мою эпоху проблема: едешь на Новый год в горы и гадаешь — будет снег или нет. Стрём.

«Стоит четырехэтажный дом, в каждом этаже по восьми окон, на крыше два слуховых окна и две трубы, в каждом этаже по два квартиранта. А теперь скажите, господа, в каком году умерла у швейцара его бабушка?» — эту задачу бравый солдат Швейк предложил решить медицинской комиссии, проверявшей его психическое здоровье по системе Каллерсона и Вейкинга.

Задача, бесспорно, интересная, но по понятным причинам не решаемая: нужных для ответа данных в ней нет, а имеющиеся — даром не нужны. С задачами по предсказанию погоды и климата примерно та же история. Климатическая кухня, бурлящая в тончайшем (по сравнению с размерами планеты) слое гидро— и атмосферы, пожалуй, один из самых сложных процессов, с которыми знакомо человечество. Просчитать его трудно до невероятия. Система трехмерна, трехфазна (жидкость, твердое тело, газ), а главное, зависит от массы внутренних и внешних параметров, не всегда очевидных… К тому же любая задача может быть решена, только если она корректно сформулирована. А как ее правильно сформулировать? От чего зависит климат? Какие данные нужно ввести в задачу, какие избыточны, какими можно пренебречь для упрощения?

Солнечная радиация… Извержения вулканов… Общее поголовье овец на планете… Уровень развития экономики… Площадь полярных шапок…

Что из перечисленного влияет на климат? Какие из этих параметров лишние? Есть ли, помимо перечисленных, иные «влиятельные» параметры? Отвечаю в порядке поступления: все, никакие, есть.

Начнем с главного. Солнце. Ясно, что оно — главный виновник всего происходящего на планете погодно-климатического безобразия. Если б не этот желтый карлик, вся атмосфера планеты вместе с климатом и погодой осыпалась бы на стылую поверхность сухими снежными хлопьями замороженного газа.

Солнце не устает подкидывать исследователям сюрпризы. Скажем, всего пару десятилетий назад ученые полагали, что количество тепла, идущего от Солнца на Землю, уменьшается в периоды, когда на Солнце больше всего пятен (период повышенной «пятнистости» светила называется периодом солнечной активности). Это было вполне логичное допущение: темные пятна — области солнечной поверхности, в которых температура ниже окружающей, из-за чего они, собственно, и выглядят темными на фоне сияющего пространства. (Температура солнечных пятен почти вдвое ниже температуры «рабочей» солнечной поверхности.) Ну а раз много темных пятен, значит средняя температура солнечной поверхности ниже, и тепловой поток тоже… И только исследования последних лет доказали обратное.

Ровно светит Солнце или с колебаниями — интересовало ученых давно. Больше 100 лет назад в горах США были построены обсерватории, которые измеряли интенсивность тепловой радиации, излучаемой Солнцем. Но тогда уловить небольшие колебания теплового потока не удалось. Их открыли совсем недавно — в эпоху внеатмосферных исследований: в декабре 1978 года был запущен американский спутник «Нимбус-7». Этот космический труженик летал вокруг Земли целых 20 лет, наблюдая за светилом, и выяснил, что солнечная радиация не только колеблется, но и четко следует за солнечной активностью — когда на Солнце много пятен, Солнце «греет» больше и наоборот. А насколько больше?…

Разница межу максимумом и минимумом теплоотдачи примерно 2,5 Вт/м², то есть 0,15 % от номинала. Копейки! Но этих копеек оказывается достаточно, чтобы изменить среднеземную температуру на несколько десятых долей градуса или даже на целый градус. Мало? Хватает для потрясения социальных основ, в чем мы убедимся ниже.

То, что Солнце периодически «болеет», покрываясь темными пятнами, было известно людям еще до изобретения телескопа. Китайцы открыли пятна на Солнце аж в 165 году до н. э. — тогда их было видно невооруженным глазом. И не только тогда! Периоды сверхвысокой солнечной активности случались и позже. Скажем, русские летописи в 1372 году отмечали аналогичное явление. С изобретением телескопа наблюдение солнечных пятен стало, что называется, делом техники.

Забавно, кстати, вышло с этим телескопом! В советских энциклопедиях вы можете встретить утверждение, что телескоп изобрел Галилей. Итальянские энциклопедии с этим, понятное дело, не спорят. Немцы в своих мнениях расходятся — германские энциклопедии дают две версии: 1) телескоп изобрел Кристоф Шайнер из Ингольштадта; 2) телескоп изобрел Давид Фабрициус из Вестерхафе, что в Восточной Фрисландии. Британская энциклопедия полагает, что телескоп изобрел Томас Хэрриот — англичанин, естественно. Но этот Хэрриот, изобретя телескоп и честно описав свое изобретение, забросил описание в стол, никому ничего не сказав. С англичанами так бывает. Скажем, англичанин Кавендиш открыл аргон, но, никому об этом не сообщив, кинул записки в стол, в результате аргон был открыт повторно на 100 лет позже, и слава «открывальщика» принадлежит Рамзаю.

Но кто бы ни изобрел телескоп, с инструментом дела пошли уже веселее. В самом начале XVII века темные пятна на Солнце наблюдали Галилео Галилей, Томас Хэрриот, Кристоф Шайнер, Давид Фабрициус… Позже немецким астрономом-любителем Генрихом Швабе была обнаружена знаменитая 11-летняя цикличность появления на Солнце пятен: каждые 11 лет количество пятен почему-то резко возрастало. Но тоже не всегда! Иногда Солнце вдруг словно бы забывало, что должно периодически активничать, покрываясь пятнами, и замирало в своем безмятежном ровном горении. Так, например, было во время маундеровского минимума, названного по имени английского астронома леди Маундер. Тогда за целых 70 лет (в период с 1645 по 1715 годы) на Солнце наблюдалось всего 50 пятен. В тысячу раз меньше обычного! Солнце было совершенно неактивным. Это было тяжелое для нашей планеты время. Средние зимние температуры упали на градус-полтора, а среднеглобальные — на полградуса.

Казалось бы, что такое полградуса в мировом масштабе? Да даже и полтора! Ну будет зимней ночью температура, вместо 15 градусов мороза, 16,5. Не велика разница! Однако климатическая система настроена так тонко, что среднеглобальное падение температуры всего по полградуса оборачивается большими погодными неприятностями «на местах». Полградуса, кстати, это ровно столько, насколько повысилась среднеглобальная температура за последний век. И это повышение заставило всех говорить о глобальном потеплении, таянии ледников, всемирном потопе… А в маундеровский минимум вполне можно было говорить о глобальном похолодании — это были самые холодные десятилетия за последние 2 тысячи лет.

Это было время Страдивари. В специализированном научном журнале «Дендрохронология» два американца опубликовали статью, в которой показали, что скрипки знаменитого итальянского мастера обязаны своим волшебным звучанием именно глобальному похолоданию. Антонио Страдивари родился аккурат в самом начале маундеровского минимума, а свои самые ценные инструменты создал с 1700 по 1720 годы. Первым обратил внимание на это совпадение климатолог Колумбийского университета Ллойд Беркль. Он решил проверить, как отразилось маундеровское похолодание на альпийских елях, из которых Страдивари делал свои скрипки. И обратился к дендрохронологу Генри Гриссино-Майеру.

Выяснилось, что в пятисотлетней истории альпийских хвойных лесов был период чрезвычайно замедленного роста. Вы уже догадались? Да, он пришелся как раз на маундеровский минимум. Везде — от Франции до Германии — ели, сосны, лиственницы с 1625 по 1720 годы росли буквально «через не могу» — на спилах видны очень плотные и узкие годичные кольца. «Плотное дерево звучит лучше!» — сделали вывод климатологи. Так суровые климатические условия благоприятно сказались на искусстве.

…Длинные зимы, прохладное лето. Знаем мы, где сейчас такие условия. Был бы жив Страдивари, он не стал бы делать скрипки из итальянской сосны, старику имело бы смысл заказывать российский лес. Made in Siberia.

Хорошо было Страдивари, он жил в Италии. Гораздо меньше повезло тем, кто жил чуток севернее. Самый страшный удар от маундеровского похолодания получили Финляндия, Швеция, Россия, Норвегия, Эстония — череда неурожайных лет выкосила в этих странах до 50 % населения. В России тогда правил Петр Первый. Из его записных книжек нам известно о климатических аномалиях эпохи: первая осада Азова провалилась потому, что 1 октября 1696 года русские войска на берегу Азовского моря завалило снегом. Нынче в эту пору в Причерноморье только-только заканчивается бархатный сезон.

Забегая вперед, скажем, что начавшийся XXI век — век глубокого и продолжительного солнечного минимума, напоминающего маундеровский. Этот минимум должен наступить не позднее 25 солнечного цикла. Мы сейчас живем в 23-м. (С легкой руки директора Бернской обсерватории Рудольфа Вольфа, в честь коего и названы числа Вольфа, нумерация солнечных циклов ведется с середины XVIII века. Именно тогда начались регулярные наблюдения за солнечными пятнами.)

Наш 23-й цикл солнечной активности начался в 1996 году и должен закончиться в марте 2008 года. Следующий, 24-й цикл закончится в 2020 году, потом наступит 25-й. По прогнозам астрономов в этом цикле солнечная активность не превысит 50 единиц. Для сравнения: максимум 22-го цикла — 155 единиц; абсолютный максимум прошлого века, состоявшийся в 1957 году, — 190 единиц. Все, что меньше 100 — катастрофически мало.

Причем прогнозируемый учеными минимум солнечной активности продлится до конца столетия. В результате интенсивность солнечного излучения уменьшится настолько, что среднеглобальная температура снизится на те же полградуса, которые убили половину населения Европы в петровскую эпоху. И если вы думаете, что сейчас человечество защищено от голода и неурожаев лучше, чем 300 лет назад, то глубоко заблуждаетесь. «Запасайтесь гробами, сволочи!» — писал Зощенко… Как бы не пришлось нам бороться с глобальным похолоданием, вместо глобального потепления. Впрочем, о будущем мы еще поговорим в последней части книги.

Итак, мы выяснили, что на климат влияют колебания солнечной активности. Но разогрев поверхности планеты зависит не только от активности Солнца, но и от положения самой Земли, вспомним Гиппарха: «клима» — это уклон, угол. Другими словами, нагрев зависит от того, под каким углом планета повернет к звезде свою «макушку». С дошкольных лет каждый знает, что Земля крутится вокруг Солнца и вокруг своей оси. Период обращения Земли вокруг своей оси — 24 часа, а вокруг светила — 365 суток с копейками. Но эти два параметра — еще не все характеристики вращения планеты.

Ось вращения, проходящая через Северный и Южный полюсы, — та самая, о которую «трутся спиной медведи», — наклонена к плоскости обращения Земли вокруг Солнца под углом в 23,1 градуса. Поэтому школьный глобус всегда «кривой», и никогда вы не отыщете в продаже глобуса, железная ось которого, увенчанная черным пластмассовым шариком, победно торчащим из Северного полюса, была бы перпендикулярна вашему столу. Она всегда наклонена, поскольку отражает существующее в реальности положение планеты.

Земля вращается вокруг светила, подставляя Солнышку то Северный полюс, то Южный, отчего приключаются смены времен года — когда больше Солнца попадает на Северный полюс, случается лето в Северном полушарии, а когда на Южный — в Южном.

Но 23,1 градуса — это средний угол, под которым ось вращения планеты наклонена к плоскости эклиптики. Угол этот постоянно меняется, гуляет на полтора-два градуса. Это «гуляние» называется нутацией. Когда угол меньше, больше тепла попадает на «макушки», начинают таять полярные шапки. Когда, напротив, угол возрастает, больше тепла приходится на низкие, экваториальные широты и меньше на полярные. И полярные шапки разрастаются. Период нутации — 41 тысяча лет.

Цикл эксцентриситета (сжимание-расширение эллипса орбиты) — 93 тысячи лет.

А есть еще такая штука, как прецессия, — конусообразное колебание оси вращения планеты. Период колебания прецессии 23 тысячи лет… В музее бельгийского города Лир экспонируются удивительные механические часы. Они сделаны часовым мастером Луи Зиммером в 1935 году и состоят из нескольких циферблатов. На одном из циферблатов движется самая медленная стрелка в мире — период ее полного оборота как раз составляет 23 тысячи лет. Увидевший зиммеровские часы Эйнштейн был очень ими впечатлен и тепло поздравил мастера с созданием этого великого прикола…

Так вот, все перечисленные астрономические циклы есть не что иное, как циклы климатических колебаний. Астрономия — наука точная, как часы. И не очень сложная, кстати. Еще во времена Птолемея можно было предсказывать солнечные затмения на сотни лет вперед. Поэтому, казалось бы, зная, с какой точностью работают небесные шестеренки, можно легко предсказывать изменения климата. Увы. Инструменты климатического оркестра звучат какофонически. Колебания разной частоты сложным образом накладываются друг на друга, словно рябь, бегущая по большой волне, и образуют сложную картину возмущения. А уж если учесть, что не только астрономия влияет на климат, картина становится совсем зубодробительной.

Одним из самых первых и самых известных ученых, исследовавших влияние астрономических циклов на климат, был Милутин Миланкович — серб по национальности. В отечественной литературе его любят величать югославским ученым. Миланкович действительно умер в 1958 году в Югославии. Но родился он в конце XIX века в Австро-Венгерской империи, поэтому с тем же успехом его можно называть великим австро-венгерским ученым, тем более что учился он в Вене, а работал какое-то время в Будапеште. Миланкович занялся проблемой, которая волновала тогда буквально всех, даже русских революционеров, например, знаменитого анархиста князя Кропоткина.

Дело в том, что в XIX веке была открыта поразительная периодичность оледенений. Оказалось, что когда-то полярная шапка расползалась практически на всю Европу — чуть ли не до Черного моря континент был покрыт мощным ледниковым панцирем. И это открытие совершенно потрясло весь цивилизованный мир. Еще за 2–3 десятка лет до этого замечательного открытия, во времена Пушкина, люди с точностью до года знали, когда был создан мир: один из средневековых ирландских монахов, изучая священное писание, высчитал дату сотворения — 4004 год до рождества Христова. В России до 1700 года даже летоисчисление велось от сотворения мира. (Правда, россияне с тем ирландским монахом были не вполне согласны и вносили свою поправку: полагали, будто мир был создан за 5508 лет до рождества Христова.)

И вот представьте себе, после этой неторопливой эпохи шпаг и дуэльных пистолетов вовсю развернул свои плечи замечательный XIX век — век удивительных свершений, век револьвера, воздушного шара, Жюля Верна и паровоза, век, вскруживший человечеству голову успехами науки и техники. Биология указала людям на их предков — приматов. А геология — на истинный возраст мира: сотни миллионов лет.

Были, наконец, открыты следы грандиозного оледенения. На существование в Европе гигантского ледника указывали два геологических признака — ледниковые морены и глубокие параллельные борозды на поверхности долин. Надвигающийся ледник работает как бульдозер ковшом — сдвигает перед собою грунт, обломки горной породы. В результате перед «ковшом» этого «бульдозера» образуется вал. На местности этот вал представляет собой цепь холмов, которые так и назвали — ледниковые морены.

Кроме того, наползающий ледник тащит с собой острые куски горной породы, процарапывая этими камнями длинные борозды. Ледник работает словно гигантский наждак. Камни-резцы постепенно стираются, теряя острые грани и превращаясь в округлые ледниковые валуны.

Дальнейшие исследования геологов показали, что подобные наступления северных льдов — не разовая случайность, а периодическое явление. Естественно, это открытие всех думающих граждан страшно возбудило: если подобное уже было, не может ли оно случиться вновь? Ведь это означало бы конец цивилизации!.. Так что интерес Миланковича к проблеме был вполне объясним. Всех тогда интересовала ледниковая проблема. Вот и анархист Кропоткин — весьма, кстати, разносторонняя личность — увлекался изучением ледниковых эпох.

Чем вызываются оледенения? Ответ на этот вопрос и стал искать Миланкович. Любопытно, что решение заняться этой проблемой пришло в голову молодого преподавателя Белградского университета по пьяни. Приятель Миланковича опубликовал сборничек своих самопальных виршей, и друзья решили отметить сие событие в небольшом белградском кафе. Поскольку денег у преподавателей было мало, отмечали дебют, попивая кофе. Но тут на счастье не мировой литературы, но мировой науки в кафе нарисовался ни много ни мало директор Белградского банка, имени которого неблагодарная история до нас не донесла. Он случайно услышал разговор и заинтересовался книжицей, стихи банкиру очень понравились, и он купил у поэта-дебютанта целых десять экземпляров брошюрки. Денег после этого события у молодых преподавателей стало, как вы понимаете, немерено, и они перешли на настоящее «отмечание» — заказали несколько бутылок вина.

После третьей бутылки приятель Миланковича решил написать поэму всех времен и народов, а Миланкович — «постичь всю Вселенную и донести луч света до ее отдаленных уголков», так, во всяком случае, он сам позже охарактеризовал свое состояние в мемуарах. Вселенную Миланкович не постиг, но зато взвалил на свои плечи решение загадки оледенений.

Идея Миланковича состояла в том, что решающее влияние на оледенение оказывает количество солнечного света, получаемого разными областями Земли. А оно, в свою очередь, связано с разными параметрами вращения и обращения планеты — нутацией, прецессией, циклом эксцентриситета. Представьте себе, что количество света и тепла, проливающегося на северные широты, уменьшается. Это значит, что снег с каждой весной все дольше остается на поверхности. А снег, как вы знаете, белый. То есть он хорошо отражает свет. То есть альбедо планеты (ее отражающая способность) повышается. И получается замкнутый круг, который в науке называется положительной обратной связью: чем меньше тепла и света, тем больше снега, а чем больше снега, тем меньше света и тепла достигает поверхности, потому что свет отражается от белой снежной поверхности. В результате этой положительной обратной связи Земля довольно быстро сваливается в совершенно иной климатический режим — ледниковый период.

Ледниковый период длится примерно 100 тысяч лет, а межледниковье — только 10–12 тысяч лет. Вся наша цивилизация — порождение краткого периода «оттепели», мы живем в последнем межледниковом периоде, который называется голоценом. И который, к слову сказать, уже практически закончился, и если бы не спасительное глобальное потепление… Впрочем, об этом мы еще поговорим, а сейчас вернемся к Миланковичу.

Австро-венгро-сербо-хорватский ученый, не имея компьютера, рассчитал приход солнечной радиации в различные сезоны и в разные широты земного шара. И сделал это настолько замечательно, что рассчитанные им тепловые потоки позже прекрасно совпали с большим количеством других — уже современных — данных о времени наступления ледниковых эпох. Ученые до Миланковича жарко спорили: какой тепловой поток важнее для климата — приходящийся на полярные или экваториальные широты?

Летний или зимний? Из теории Миланковича получалось, что важнее летний тепловой солнечный поток, поступающий в полярные широты. И это тоже потом блестяще подтвердилось.

Я, между прочим, не зря выше упомянул тот вполне очевидный факт, что Миланкович не имел компьютера. И сделал это исключительно для того, чтобы подчеркнуть величие научного подвига этого человека: целых 12 лет он рассчитывал приток солнечной радиации на разные широты Северного полушария. Зато благодаря заложенному им фундаменту теперь ясно, что именно параметры гелиоцентрической орбиты оказывают существенное влияние на климат Земли в диапазоне десятков и сотен тысяч лет.

А вот в геологических масштабах, то есть в масштабах десятков и сотен миллионов лет, важнейшим климатическим фактором является соотношение площадей суши и воды, если это вам интересно. Океаны — аккумуляторы тепла. Чем больше океанов — тем ровнее климат, тем меньше температурный контраст между экватором и полюсами.

Еще один интересный фактор, влияющий на климат, — средняя высота суши на планете. Здесь зависимость ясна: чем выше — тем холоднее. Сейчас средняя высота суши составляет 849 м. А когда-то она была равна 1,5 км. Но вопрос о тектонике литосферных плит и причинах движения земной коры не рассматривается в данной книге (хотя, возможно, войдет в следующую). Упомяну лишь, что сегодня средняя высота земной поверхности выше, чем была в мезозое, но ниже, чем в пермокарбоне.

Земля дышит, и эти геологические подвижки также оказывают влияние на климат: когда-то на Земле было гораздо теплее, чем теперь, а в иные времена — гораздо холоднее, чем даже в последний ледниковый период…

График климатических колебаний за последние 400 тысяч лет представлен ниже (рис. 1).

Длительные периодические провалы на графике — ледниковые периоды. Короткие тепловые вспышки — межледниковые периоды. На графике мы отчетливо видим четыре ледниковых периода и пять межледниковых. Мы живем в самом конце пятого. Обратите также внимание, как резко падает температура при сваливании климата в ледниковый режим. Каких-нибудь 500-1000 лет и планету уже не узнать… Нулем на вертикальной оси обозначена нынешняя климатическая норма. (Если быть точным и придирчивым, то уже не нынешняя, а климатическая норма середины XX века.) То есть график показывает не абсолютную температуру, а отклонения среднеглобальной температуры от современного уровня за 400 тысяч лет.

Однако нас с вами по понятной причине больше интересуют не десятки и сотни тысяч лет и уж тем более не миллионы, а тысячи и считанные сотни лет. То есть короткие климатические колебания, сопоставимые со временем существования цивилизации. А нашей цивилизации, напомню, около 5 тысяч лет. Иными словами, нас интересует та крохотная часть на графике, которая занимает половинку одного деления возле нуля на оси времени. И вот эти мелкие дрожания вокруг нуля на температурной оси.

Какие же факторы колеблют климат «по-мелкому»? И насколько вообще чувствительна цивилизация к мелким климатическим колебаниям? Одного фактора мы уже коснулись: совсем «по-мелкому» на климат могут влиять 11-летние колебания солнечной активности. Помимо 11-летних существуют и вековые колебания солнечной активности. Возможно, эти вековые колебания связаны с периодом обращения тяжелых планет. Кстати говоря, с теми же тяжелыми планетами связана и вулканическая активность на Земле, также влияющая на климат. Вулканы…

Царь Федор Иоаннович, последний из Рюриковичей, был на всю голову шибанутый. Это все знали. Только раз взглянув на Федора Иоанновича, можно было легко все понять. Вид Федор Иоаннович имел весьма болезненный, лицо бледное, слегка опухшее, дебиловатое. Ходил он нетвердой походкой и все время улыбался, хотя кирпич ему на голову в детстве не падал, — видно, тут природа сама постаралась.

…Ничего, что я так неполиткорректно о слабоумном?…

Польский посланник Лев Сапега, впервые увидевший царя Федора в действии (сидящим на троне и бормочущим что-то невнятное) сделал следующий вывод: «Хотя про него говорят, что у него ума немного, но я увидел, как из собственного наблюдения, так и из слов других, что его вовсе нет».

Надо сказать, исконные враги России, поляки, немало обрадовались тому обстоятельству, что на русский трон сел олигофрен. В Кракове надеялись, что при таком раскладе все дела в Московии придут в полный упадок, чем они, потирая ручонки, и воспользуются. Так бы оно наверняка и случилось, если б не Борис Годунов.

Когда умер Иван Грозный и воцарился его сын-полудурок, Годунову было едва за тридцать. Именно на плечи этого молодого человека легла главная тяжесть по управлению государством российским. И Годунов прекрасно справлялся. Он был не только молод и энергичен, но и талантлив. Неблагодарная сука-история в лице потомков и современников не оценила этого человека. Впрочем, обстоятельства планетарного масштаба не дали ему шанс развернуться во всю мощь своего таланта и организаторских способностей.

А начал Годунов хорошо… Был он практически выходцем «из ниоткуда», его предки владели мелкими вотчинами и не играли никакой роли в русской истории до тех пор, пока Борис Годунов не женился на дочери Малюты Скуратова. Так при царском дворе появился новый человек, вскоре замеченный Иваном Грозным. Кстати говоря, сын Грозного — Федя-дурачок — женился на сестре Бориса Годунова Ирине.

Этот Федя и стал царствовать после смерти Грозного. А вся тяжесть реального управления страной легла на плечи его шурина — Бориса. Именно Годунов учредил русскую патриархию, в результате хитрых интриг продавив это решение «на международном уровне» — до Годунова никаких патриархов на Руси не было, российская церковь имела зарубежное начальство.

Годунов успешно урегулировал доставшийся ему в наследство «от прежней власти» пограничный спор со Швецией, в результате чего шведы уступили России ранее утерянные ею города Ям, Копорье, Орешек, Ивангород и Корелу. Правительство Годунова продлило перемирие с Польшей и ненадолго получило выход к Балтийскому морю.

С помощью придуманной им военной хитрости Годунов наголову разбил под Москвой войско крымского хана Казы-Гирея. А между тем положение Москвы было аховым, все висело на волоске: тогда только-только закончилось очередное перемирие со Швецией, и все наличные русские войска были сосредоточены на севере страны. Поэтому Казы-Гирей подошел к почти беззащитной столице и уже смотрел с Воробьевых гор на Москву, раздумывая о том, что будет делать с покоренным городом. Тогда Годунов и провернул блистательную операцию, задействовав через полевую разведку русских пленных Казы-Гирея. Он велел без умолку палить в Москве из пушек. Когда Гирей заинтересовался причинами непонятной пальбы, русские пленные объяснили хану, что это москвичи дают салют от радости: в Москву подошли свежие части из Новгорода и других городов. Хан перепугался и повернул войска от Москвы. Годунов умело воспользовался моментом замешательства и бросился вдогонку. Татар преследовали аж до самой Тулы, и раненому хану едва удалось утечь к себе в Бахчисарай на простой телеге.

Годунов не только воевал, но и строил. Строительство городов было главным делом его жизни. Государство сильно городами, Годунов как никто это понимал. По берегам Волги и ее притоков по приказу Бориса были выстроены новые города — Саранск, Переволок, Царицын, Самара, Саратов, Цивильск, Уржум, Царево-Санчурск. Астрахань и Смоленск были обнесены новыми каменными стенами, а в Москве Годунов построил Белогородскую стену и колокольню Ивана Великого в Кремле. (Построенные Годуновым смоленская и московская стены сослужат России добрую службу в Смутное время.)

При Годунове был заложен Архангельск, который благодаря удачному месторасположению сразу же стал важнейшим торговым узлом. Кстати, о торговле. Годунов неплохо разбирался в экономике. В целях оживления торговли он разрешил англичанам беспошлинную торговлю, но на их просьбу запретить всем иноземным купцам, кроме английских, торговать в России, ответил решительным отказом: должна быть конкуренция!

На юге страны по приказу Годунова были заложены Белгород, Ливны, Валуйки, Оскол, Воронеж, широкими темпами шло строительство Курска.

Расширились связи с Грузией. Для обеспечения доступа в эту страну в устье Терека было возобновлено строительство полузабытого русского укрепления.

Возник укрепленный город на Яике (нынешняя река Урал). На востоке удачно складывались дела с колонизацией Сибири. После смерти Ермака и ухода его дружины обратно за Урал, дело русской колонизации казалось навсегда проигранным. И именно правительство Годунова восстановило в Сибири русское господство. При Годунове на сибирских просторах были построены новые города — Тюмень, Тобольск, Томск, Сургут, Нарым, Кетск, Пелым, Березов, Тара.

Если в Москве или каком-то другом городе происходил пожар, Годунов за счет казны, а порой и за свой личный счет, помогал погорельцам. Когда во Пскове вспыхнула эпидемия, Годунов распорядился выставить вокруг города санитарно-карантинные заставы, чтобы не дать распространиться болезни на другие районы страны.

Еще один интересный психологический момент, характеризующий Годунова, — отказ от трона… 7 января 1598 года тихо скончался царь всея Руси Федор Иоаннович — дурак. Тогда бояре задумались думкой тугою и решили превратить Россию в парламентскую республику — передать всю власть Боярской думе. Потому что жена покойного царя Федора Иоанновича Ирина (сестра Годунова) отреклась от престола и постриглась в монахини в Новодевичьем монастыре. А брат Федора Иоанновича — царевич Дмитрий — к тому времени давно уже покоился в сырой земле в городе Угличе. Да если бы и не покоился! Во-первых, мал он был еще для царствования, а во-вторых, дурная наследственность сумасшедшего Ивана Грозного задела не только старшего Федора, но и младшенького — царевича Дмитрия. Мальчик страдал припадками эпилепсии и во время одного из них проткнул себе горло ножиком, который в тот момент держал в руке.

Естественно, добрая народная молва решила, что, в отличие от простых смертных, царевичи — даже страдающие падучей — просто так на ножики не падают. И что на самом деле мальчонку зарезали по приказу Годунова. Официальное следствие, проведенное по факту смерти, слухов, разумеется, не развеяло. Элвис не может умереть! Тем более так глупо… Поэтому позже и возникли всяческие Лжедмитрии. А через несколько лет, когда Годунова уже не было в живых, царевича канонизировали, как невинно убиенного, его смерть молва навечно приписала Годунову. «И мальчики кровавые в глазах». Но все это было позже, а пока…

А пока придуманный боярами дикий план — посадить на пустой трон коллективного царя — не сработал: посадский люд, который созвали целовать крест Боярской думе, заволновался, зашумел, начал галдеть, что никакой такой Думы он и знать не знал, и слыхом не слыхал, и вообще давайте нам Бориску на царство!..

На тот момент самым старшим «по званию» в государстве был патриарх — как политрук, который после смерти командира берет на себя командование. Патриарх на правах старшого пошел к Годунову просить, чтобы тот сел на царство. Годунов отказался. Причем отказывался он не раз и не два. Патриарху пришлось несколько раз проводить с ним беседы с глазу на глаз, постепенно продвигая к этой мысли.

В конце концов решение о царе отложили до Земского собора, который должен был состояться 17 февраля 1598 года. На открытии съезда патриарх толкнул проникновенную речь, суть которой сводилась к тому, что «…нам, мимо Бориса Федоровича, иного государя» и искать не надо. Земский собор поддержал патриарха.

20 февраля патриарх с представительной делегацией из духовенства и народа прибыл в Новодевичий монастырь, где вместе со своей сестрой Ириной находился Годунов. Патриарх и вся делегация со слезами били челом, умоляя Годунова занять опустевший престол, но снова получили отказ.

На следующий день к Новодевичьему монастырю уже подтянулась внушительная демонстрация горожан — шли с иконами, хоругвями, женами и младенцами. Был бы на месте Годунова царь Николай Второй, он бы устроил им «Кровавое воскресенье» двумя-тремя залпами из трехлинеек. Но Годунов был мягкий человек. Он согласился стать царем.

Начало царствования Бориса Годунова было многообещающим. Царь на год освободил всех крестьян от податей, купцов освободил от всяких пошлин на 2 года, иноверцев — от уплаты налога на год. Бюджетники в качестве премиальных получили годовое жалование. Была объявлена амнистия. Неимущие и социально незащищенные (вдовы, сироты, нищие) получили денежное вспоможение. Годунов отменил смертную казнь.

При Годунове прекрасно работало «МЧС» — если где-то случалось наводнение или пожар, туда сразу же высылались продукты питания, теплая одежда, деньги… Годунов, словно Путин, много ездил по стране. Истребителей тогда еще не было, поэтому перемещался государь гужевым транспортом, стараясь первым прибыть на место чрезвычайной ситуации с гуманитарным грузом. Никогда еще Россия не знала такого деятельного царя.

Годунов решил завести в стране средние школы и построить университет. Мысль о том, что России пришла пора приобщаться к европейской культуре, гвоздем сидела в его голове. Именно Годунов первым из всех русских царей стал посылать талантливую молодежь учиться за границу. Он всячески старался привлекать в страну образованных иностранцев и ученых.

Казалось бы, жить да процветать стране с таким правителем! Казалось бы, его светлое имя должно остаться в веках и затмить славными и гуманными деяниями зверства Петра Первого. Да, собственно говоря, Петру Первому после Годунова уже и делать было бы нечего, но…

Но почему-то, вместо того чтобы взлететь, Россия после Годунова свалилась в пропасть Смутного времени. И почему-то один из историков пишет о Годунове следующие печальные и проникновенные слова: «Налицо была блестящая победа, но такова уж была злосчастная судьба Бориса, что каждый его успех в народном сознании обращался ему во зло. Ни один государственный человек на Руси до него не тратил столько сил на то, чтобы заслужить народное благорасположение… никогда имя Годунова не стояло в указах о казнях, но всегда оно писалось в тех бумагах, когда кого-нибудь жаловали или награждали, но несмотря на это… нет такого греха, в котором его не обвиняли бы, причем часто совершенно огульно и бездоказательно. Так, например, после бегства Казы-Гирея стали ходить толки, что Борис сам навел хана, чтобы отвлечь народ от убийства Дмитрия».

А после московского пожара, добавлю, начали курсировать слухи, что столицу специально подожгли по приказу Бориса, дабы царь поимел возможность помогать погорельцам, ища тем самым дешевой популярности. Стопами Нерона… И вы еще спрашиваете, за что я не люблю народ?…

Так что же все-таки переломило историю России на самом многообещающем месте?

Вулкан.

Но прежде чем говорить о вулкане, пару слов о климате той эпохи. После XII века н. э. земной шар скатился в климатический режим, который историки и климатологи нарекли Малым Ледниковым периодом и который «с переменным успехом» длился до конца XIX века. Название, надо сказать, ученые придумали вполне удачное. Действительно, во время этого микроледниковья творилось много удивительных вещей: в Венеции катались на коньках, 30 июня 1318 года в Кельне шел снег. А в России между XIV и XIX веками снег вообще мог выпасть в любой месяц лета. Иногда летние заморозки повторялись несколько лет подряд. Это случалось в XIV, XV, конце XVI века и, конечно, приводило к низким урожаям и голоду.

Но самыми тяжелыми выдались первые годы XVII века. Самое начало царствования Бориса Годунова. Неурожайные годы пошли, как говорят ученые, кластером, то есть один за другим — в 1600, 1601,1602 и 1603 годах в Москве выпадал снег и в июле, и августе, случались периодические заморозки во все летние месяцы. О каком урожае в таких условиях может идти речь? Один неурожайный год еще можно как-то проскрипеть, перебиваясь прошлогодними запасами, но два, а уж тем более три года без урожая пережить практически невозможно. А тут четыре неурожайных года подряд!

Современники отмечали, что подобных времен «не помнили ни деды, ни прадеды». Голод был таким, что съели всех собак, кошек, мышей и крыс. Ели собственных детей. На рынках продавали человечину. Путнику опасно было ночевать на постоялом дворе — могли запросто зарезать и съесть.

Естественно, Борис боролся с природой, как мог. Он приказал распечатать стратегические запасы зерна и бесплатно раздавал голодающим, отправлял хлеб в те области, которые пострадали от недорода более всего, раздавал бедным деньги, чтобы они могли купить еду, пытался заморозить цены на хлеб. Поскольку деньги, выделенные из бюджета на борьбу с голодом, нещадно разворовывались чиновниками, Годунов перешел на прямые продовольственные поставки в провинцию.

Всех умерших царь хоронил за счет казны. И не сказать, чтобы это обошлось дешево: только в Москве пришлось захоронить больше сотни тысяч трупов. Бандитизм и религиозный фанатизм захлестнули страну. Разбойничьи шайки не давали проезду, лютуя на больших дорогах, разорвав тем самым коммуникации. Дошло до того, что огромная шайка бандитов под руководством атамана Косолапа появилась под стенами Москвы. Годунов выставил против разбойников регулярное войско, которому с огромным трудом удалось справиться с бандой. Это было первой волной великой смуты…

Народ — неблагодарное животное. Кто виноват в неурожае? Странный вопрос. Кто всегда и во всем виноват? Царь, конечно! Он за все в стране отвечает! Знать, не угодил Бориска Господу, раз так карает Всеблагой землю русскую. Знать, за царевича Дмитрия Боженька мстит. За пожар Москвы. За хана Гирея, которого Годунов на Москву наслал. За то, что иноземных ученых-басурман на Русь Святую приглашал. Царю Господь мстит, а народ страдает! Ну и сволочь же этот Годунов! А вы знаете, почему он хлеб голодающим раздает? Грехи замаливает, падла! А ведь не всем, между прочим, царского хлебушка-то хватает! Значит, ворует царь хлебушек народный.

Про всех правителей всех стран всегда ползут разные бредовые слухи. Но все сплетни и самые глупые небылицы про Годунова история тщательно собрала и законсервировала в памяти народной. Вместе с прозвищем годуновского правления — Несчастное. Несчастное правление…

Ну, ничаво, ничаво! Вот придет ужо спаситель! Глядишь, невинно убиенный Митенька встанет из гроба, спасет Русь Святую от супостата! Отольются волку овечьи слезки!

…Элвис жив…

Слухи о том, что напоровшийся сонной артерией на нож эпилептик чудом спасся, давно бродили в гуще темных народных масс, но именно природная катастрофа материализовала этот слух. И пошли почковаться Лжедмитрии.

Будучи человеком умным, Годунов понимал, чем грозит государству эта идея — о воскресшем Дмитрии. Живой царевич был Годунову менее страшен, чем мертвый. И кажется мне, переживал Борис в свое время о нелепой смерти Дмитрия не меньше, чем Наполеон о трагически случайном расстреле герцога Энгиенского. Чувствовали они оба, что эти покойники не простят случайности…

16 октября 1604 года чудесно воскресший царевич Дмитрий с огромной бородавкой на носу (она досталась ему по наследству от Гришки Отрепьева) с небольшим отрядом польских интервентов вступил в пределы Московского государства. Города сдавались Спасителю один за другим. Служилый люд перебегал к чудесному царевичу целыми толпами.

Годунов держал страну изо всех сил. Осадивший Новгород Северский самозванец был отброшен войсками законного государя. Затем войска московского царя под предводительством Федора Мстиславского одержали еще одну победу над Лжедмитрием и оттеснили его к Путивлю. Со своей стороны политрук московский и всея Руси — патриарх Иов — сделал громкое заявление, что сына Ивана Грозного Дмитрия нет в живых, а назвавшийся Дмитрием человек на самом деле беглый расстрига Гришка Отрепьев. Заявление транслировали во всех церквях страны. Но народ уже ничего не брал в голову, а «выбирал сердцем», толпами стекаясь в войско самозванца.

…Я уже писал выше, что народ — свинья неблагодарная? Ну, повторюсь…

Трудно сказать, как сложилась бы судьба страны дальше, если бы дрогнувшее окружение Годунова не отравило его. 13 апреля царь проснулся утром бодрый и веселый. А после того как откушал обед, стал жаловаться на дурноту, боли в животе. Носом и через уши у него пошла кровь, и около трех часов пополудни царь скончался, как скажут позже — «от большой печали». Дальше — Смута. Время безвременья.

И вот теперь пришла пора открыть читателю, что же послужило причиной столь катастрофического падения среднегодовой температуры. Я уже упоминал, что правление Годунова пришлось на самую середину Малого Ледникового периода. А по защищаемой данной книгой теории, локальные ухудшения климата приводят к взлетам человеческого духа, появлению новых, необычных изобретений, рождению великих империй.

Так оно и шло в России. Грозный выстраивал империю. Пришедший ему на смену Годунов успешно продолжал начатое дело. Но потом стало не просто холодно, а катастрофически холодно. Климат скакнул вниз так резко и так сильно, что социальная система не успела или просто не смогла адекватно отреагировать. Сломалась. «Всякая значимая зависимость носит экстремальный характер», — тот, кто читал мою книгу «Апгрейд обезьяны», знает этот великий закон Никонова. Оно, конечно, хорошо для строительства империи, когда холодает. Но если холодает сверх меры… Тогда случается то, что случилось с Россией Годунова.

Ученые и раньше знали, что летние заморозки и кластеры обычно связаны с крупными извержениями вулканов, которые выбрасывают в атмосферу так много разной дряни, что снижается светопроницаемость атмосферы и на несколько лет наступает «ядерная зима». В первом приближении механизм понижения температуры действительно таков (корректирующие технические подробности ниже). В общем, по всем признакам холодный кластер 1600–1603 годов был следствием крупного извержения, но какой именно вулкан взорвался?

Только сравнительно недавно удалось, наконец, определить, где именно произошло злосчастное извержение, закончившееся для России национальной катастрофой. Оказалось, в 1600 году в Южной Америке на территории Перу взорвался вулкан Уайнапутина. Нашла «преступника» американская гляциологическая экспедиция, которая работала на ледниках в тропических Андах. Нищий русский ученый по фамилии Михаленко пробурил лед на головокружительной высоте в 5000 м, а американцы потом посмотрели химический состав льда по годам. Отсчитать годовые кольца ледника не сложнее, чем годовые кольца на дереве. В слое, соответствующем 1600 году, обнаружили повышенное содержание серы, что прямо указывало на мощное извержение.

Вулканы, эти неприятные и опасные фурункулы планеты, мучают нас столько времени, сколько мы существуем. На планете тысячи вулканов (точное их число никто не знает) и не все они, кстати говоря, походят на фурункулы. Существует так называемый разломный вулканизм — это, скорее, язвы на теле планеты. Их обычный человек даже и вулканами-то не назовет, поскольку они не имеют привычной конусовидной формы. Подобные «недо-вулканы» есть в Исландии, на Канарских островах, на Гавайях. Выглядят они так: из трещин в земной коре медленно и постоянно течет лава с малым содержанием газов. Гавайский вулкан Килауэа, например, извергается каждый день в течение многих столетий. Это явление даже собственное название получило — гавайский тип вулканизма.

…Ах, если бы все извержения протекали так интеллигентно! Не написал бы Брюллов тогда своей знаменитой картины. И мировое искусство понесло бы значительную утрату…

Вулканы располагаются на нашей планете крайне неравномерно. Скажем, в Европе их практически нет (исключая один-единственный материковый Везувий и некоторые островные вулканы на Средиземном море и в Исландии). Нет вулканов в большей части Сибири и в материковой Австралии. Зато 80 % всех извержений дают вулканы так называемого Тихоокеанского огненного кольца. Из этого названия наиболее сметливые читатели сразу догадались, что Тихий океан опоясан кольцом вулканов. Действительно, вспомните карту и поехали против часовой стрелки — Алеуты, Камчатка, Курилы, Япония, Тайвань, Филиппины, Индонезия, Соломоновы острова, Гебридские острова, Новая Зеландия, потом цепочка вулканов тянется по дну Тихого океана, далее вулканы осеменяют все западное побережье обеих Америк, и вот мы снова возвращаемся на Алеутские острова. Кольцо.

Это кольцо — границы огромной тихоокеанской плиты. Самые мощные извержения всегда происходят в зонах субдукции (столкновения литосферных плит), и огромная энергия, которая выплескивается в виде извержений, есть не что иное, как энергия трения одной литосферной плиты о другую. Вулканологи тщательно следят за вулканами, каталогизируют их и издают ежемесячные бюллетени с описанием того, что и с какой силой изверглось. Это очень важные наблюдения, но, к сожалению, бессмысленные: они не имеют никакой предсказательной силы. Увы, извержения вулканов так же, как и землетрясения, пока что не прогнозируются.

Вот лишь одна иллюстрация к этому тезису. В июне 1993 года в Колумбии состоялась международная вулканологическая конференция. По ходу дела прилетевшие на симпозиум ученые решили сходить к известному колумбийскому вулкану Галерас. Как говорится экскурсия в тему. И надо ж такому случиться: аккурат в тот момент, когда группа из 12 вулканологов поднялась к жерлу, началось извержение. Не очень сильное — на 3 балла. Однако почти все «экскурсанты» погибли — 7 июня 1993 года на склонах Галераса полег весь цвет мировой вулканологии. И ничего в этом смешного нет. Это трагедия, господа. Мало мы еще знаем о вулканах. Но кое-что все-таки знаем.

Особенно опасны вулканы так называемого плинийского типа. Свое название они получили от Плиния Старшего, впервые описавшего данный тип земных прыщей. Плиний Старший был жителем Помпеи. Одно из извержений он описал. А во время другого, 24 августа 79 года, погиб. Очень последовательный был человек… Плинийские вулканы — это вулканы спящие. По-другому их можно назвать взрывными. Породы, слагающие плинийские вулканы, застывают, закупоривая жерло, словно пробкой бутылку шампанского. А потом, когда неожиданно для окружающих пробку выбивает, начинаются неприятности.

Непредсказуемость вулканов часто удивляет самих вулканологов, например, главное извержение прошлого столетия произошло из вулкана, который даже не был в списке действующих. Это случилось 15 июня 1991 года на самом большом филиппинском острове Лусон, всего в 80 км от столицы Филиппин. Взорвался вулкан Пинатубо. Во время извержения погибло 800 человек, а больше 100 тысяч остались без крова. Так спокойно все обошлось только потому, что это было не самое сильное извержение в истории планеты.

Пинатубо взорвался, выбросив в воздух пепел и газы на высоту 24 км. Туча пыли и пепла достигла Сингапура, находящегося от вулкана на расстоянии в 2400 км. Потоки расплавленных и раскаленных почти до 1000 °C горных пород хлынули огненными реками по склонам со скоростью курьерского поезда. На сотни километров вокруг день превратился в ночь. В самой пострадавшей провинции Замбалес все было покрыто метровым слоем пепла и вулканических обломков. При извержении было выброшено в атмосферу около 30 млн. т диоксида серы. Мельчайшие частицы выброшенного пепла образовали огромное облако, опоясавшее весь земной шар по экватору.

Гораздо более сильное извержение случилось 26 августа 1883 года. Если я назову вам вулкан, вы, наверное, что-то такое даже вспомните — Кракатау. Вулкан Кракатау находится на острове Кракатау в Зондском проливе, между Явой и Суматрой. Когда он рванул, столб раскаленных газов поднялся на высоту до 80 км. Грохот слышали за тысячу километров. Из жерла вулкана было выброшено 19 км³ разной дряни, пепел оседал в радиусе пяти с лишним тысяч километров от острова. Цунами, возникшее при извержении, было высотой в 30 м, оно обогнуло земной шар, и его воздействие ощущалось аж на Ла-Манше. Для сравнения: недавнее, всем памятное губительное цунами в Юго-Западной Азии имело высоту волны всего 6 м…

Кракатау уничтожил около 300 населенных пунктов и унес жизни 36 тысяч человек. Пресса тогда уже была, телеграф был, поэтому яванская катастрофа получила широкий общественный резонанс. В отличие от гораздо более сильной Сумбавской. Но прежде чем рассказать о Сумбаве, пара слов о том, в чем измеряется сила извержения. Меряется она в баллах — от 1 до 8. Причем не нужно думать, что извержение силой в 5 баллов всего на четверть сильнее того, которому ученые присвоят 4 балла. Нет, оно в десять раз сильнее! Каждый балл — это увеличение силы извержения в 10 раз.

Так вот, за все время систематических наблюдений за вулканами (а это примерно 100–150 лет) было только одно извержение, которому присвоили «семерку» — извержение Тамборы.

На острове Сумбава в Индонезии 5 апреля 1815 года взорвался вулкан Тамбора. Гул был слышен на расстоянии 4000 км. В течение нескольких дней после извержения над Зондским архипелагом стояла кромешная тьма — солнце было полностью закрыто вулканической пылью. Объем извергнутого Тамборой материала составил 400 км³, то есть половину объема Ладоги — самого большого озера Европы. Но если учесть, что выбросы вулканологи исчисляют в так называемом «эквиваленте сухой скалы», то есть приводят к плотности 2,5 г/см³, а фактически вулкан выбрасывает вспененные массы породы, то реальные выбросы Тамборы могли заполнить Ладожскую впадину с горкой.

В результате этой природной катастрофы средняя высота острова Сумбава уменьшилась с 4100 до 850 м над уровнем моря.

То есть островок буквально разнесло взрывом. Вот это была «семерочка»…

Однако в истории планеты были извержения и поболее — такие, которым, живи тогда вулканологи, они вынуждены были присвоить «девятку»! И каждое такое извержение сопровождалось историческими событиями в виде переселения народов. Не само извержение, конечно, вызывало массовые миграции, а вызванное им похолодание.

Надо сказать, в историю Московии, на территории которой вулканов отродясь не было, вулканы вписали немало черных страниц. Скажем, анализ ледовых кернов показывает, что в 1258 году где-то на планете (пока неясно, где именно) здорово громыхнуло — судя по величине пика на графике, шарахнуло вдвое-втрое мощнее Тамборы! Результат: новгородские и псковские летописи 1259 года отмечают необыкновенно холодную весну — 31 мая (практически летом!) ударили сильные морозы, а осень наступила так рано, что весь урожай лег под снег.

А отчего, кстати, наступает глобальное похолодание? Вы, наверно, после всего прочитанного сочтете это пустым вопросом. Действительно, если тучи над городом встали, в воздухе пахнет черт знает чем, в носу образуются засохшие пылевые козюльки, а солнышко не может пробиться сквозь тьму, накрывшую ненавидимый прокуратором город, то к чему задавать странные вопросы?… Ответ ясен: солнце закрыто — земля не прогревается. Однако вопрос мой не так странен, как кажется.

Достаньте самую популярную в России банкноту — стодолларовую, у вас она наверняка есть. Внимательно посмотрите в лицо человека, на ней изображенного. Это Бенджамин Франклин. Не американский президент, как многие ошибочно полагают, а крупный ученый, один из авторов Декларации независимости, а в 80-х годах XVIII века — посол США во Франции. Последнее обстоятельство важно для данной книги. Ибо именно тогда, когда пытливый американец пребывал в Европе, в Исландии извергся вулкан Лаки, оставивший после себя почти стокилометровую (!) реку застывшей лавы и сухой туман, который осенью 1783 года окутал всю Европу. После чего приключилась необыкновенно холодная зима.

Эта цепочка обстоятельств — «извержение-туман-холод» — не осталась незамеченной Франклином и привела его к мысли о влиянии пыли на климат. Для той поры это была хорошая гипотеза. Настолько хорошая, что она продержалась почти 200 лет — до конца XX века. И только тогда, когда верхние слои атмосферы стали исследовать с помощью летательных аппаратов, когда появились новые методы измерения прозрачности атмосферы, выяснилось: вовсе не вулканическая пыль виновата в глобальных похолоданиях. Пылевая гипотеза уступила место аэрозольной.

Пыль-то довольно быстро оседает. К тому же она может не только охлаждать, но и нагревать атмосферу, тут все зависит от размера пылевых частиц: мелкие (около микрона) частички охлаждают атмосферу, а более крупные — нагревают. А вот аэрозоль…

В чем суть аэрозольной гипотезы? Возьмем того же Тамбору. Вулкан Тамбора выбросил 70 млн. т серы в виде сернистых газов. Газы гидратировались атмосферной влагой и образовали серную кислоту в виде сернокислого тумана. В отличие от пыли, этот туман быстро не оседает, а изволит пребывать в верхних слоях атмосферы годами, отражая солнечные лучики и наводя тем самым климатические беспорядки.

Строение атмосферы таково, что если вулкан взорвался в высоких широтах, сернокислый вулканический аэрозоль окутывает только ту полусферу планеты, где произошло извержение. То есть если изверглось в Северном полушарии, то и похолодает в Северном. Если в Южном — то в Южном. А если вулканический взрыв произошел в низких широтах, не далее 15 широтных градусов от экватора, то аэрозоль разносит по обоим полушариям и охлаждение случается всемирное.

Взрыв Пинатубо снизил среднеземную температуру на 0,3 градуса. Много это или мало?… За последний век земной шар нагрелся на 0,6 градуса, что заставило всех кричать о глобальном потеплении. Другими словами, одно сравнительно небольшое извержение сразу съело половину всего глобального потепления! А если извержение случится большое?… Правда, через три года аэрозоль от Пинатубо рассеялся, но известно, что при больших взрывах он может висеть в атмосфере десятилетиями. Тогда включится та самая положительная обратная связь с альбедо полярных льдов, о которой мы уже говорили ранее, и земной шар быстро свалится в настоящий ледниковый период. Не Малый, а Большой. То есть одно сверхкрупное извержение или серия крупных извержений могут послужить спусковым механизмом для этого ужасного процесса.

Резонный вопрос: а ожидаются ли крупные извержения в ближайшем будущем? Неутешительный ответ: ожидаются. Просто потому, что слишком уж давно их не было. К тому же повышенная вулканическая активность хорошо коррелирует с циклами обращения тяжелых планет (мы об этом уже упоминали), а также с периодами неактивного Солнца, типа маундеровского (об этом тоже говорено выше). Впереди нас ждет период неактивного Солнца, а следовательно, и повышенный вулканизм.

XX век был веком относительно спокойного вулканизма. Случилось несколько несолидных извержений и пара извержений посолиднее. В1991 году взорвался Пинатубо. На Мартинике 8 мая 1902 года произошло извержение, в результате которого был полностью разрушен цветущий город Сен-Пьер. Погибли все 30 тысяч жителей. Чудом уцелел лишь один человек, сидевший в подземной тюрьме. Он получил тяжелые ожоги и потом до конца дней своих занимался тем, что демонстрировал их следы в бродячем цирке в Америке. На Мартинике сейчас музей извержения. Люди, которые в нем побывали, говорят, что впечатление он производит примерно такое же, как музей в Хиросиме, — та же панорама: город, в котором не осталось ни одного здания. Серая пустыня. Лунный пейзаж.

Опять-таки, благодаря наличию СМИ и телеграфа это извержение также получило хорошую прессу. Но по известной нам шкале извержений оно тянуло едва на «четверочку». Тамбора выступил в тысячу раз мощнее, потому и получил за свое выступление оценку в 7 баллов.

А может нечто подобное случиться не у папуасов, а в густонаселенном районе? Не исключено. Больше того, эта перспектива вполне реальна. В Германии и Франции, например, находятся так называемые лавовые поля — остатки четвертичного вулканизма. Это давно угасшие вулканы. Когда-то здесь происходили извержения, сравнимые по масштабу с извержением Тамборы. И то, что вулканы эти давно угасшие, не должно нас обманывать. Как говорится, все новое — это хорошо забытое старое.

А как трясло когда-то планету! Любо-дорого… Если будете в Сингапуре, не поленитесь слетать в большой город Медан на острове Суматра. Час полета, затем два часа на машине по хорошей дороге, и вы у озера Тоба. Озеро немаленькое — с одного берега с трудом просматривается другой. Это кратер вулкана Тоба, который взорвался 73 тысячи лет назад. Именно Тоба вулканологи должны были бы присвоить полновесную «восьмерку». То есть мощь его взрыва в 10 тысяч раз превышала мощь вулкана, стершего с лица земли город Сен-Пьер.

Объем извергнутого — 4 тысячи км3 в эквиваленте сухой скалы. Математическая модель взрыва дает масштаб охлаждения поверхности северного полушария — 3,5 градуса в течение 10 лет. Самый настоящий ледниковый период! Он и наступил. Тогда планета колебалась в переходной эпохе — от межледниковья к ледниковью, и слабеющей климатической системе был нанесен смертельный удар. Когда наконец вулканический аэрозоль рассеялся, было уже поздно: мощность ледников была такова, что климатическая система не смогла восстановиться и ледниковый период продлился еще 60 тысяч лет.

…Вот чего нам следует ожидать и бояться…

Кстати говоря, по одной из версий, причина нынешнего глобального потепления — вулканическое спокойствие XX века. Именно оно, по мнению некоторых климатологов лежит в основе того климатического благоденствия, которое мы нынче имеем.

После того как в 1902 году вулканом был убит город Сен-Пьер, в 1912 году попугал аборигенов вулкан Катмай на Аляске. А затем почти на полвека наступило затишье. Подобного затишья не было полторы тысячи лет! Не затишье ли это перед бурей?

По прогнозам, уже в этом веке интенсивность вулканической активности начнет нарастать и может сравниться с активностью начала ХIХ века. A XIX век был холодным веком, если помните, — недаром герои Достоевского летом гуляли по Питеру в пальто.

Итак, что мы поняли? Что климат зависит от активности Солнца. От положения Земли на орбите. От вулканической деятельности. Граждане продвинутые и краем уха слыхавшие про Киотский протокол, вспомнят еще про парниковые газы.

Да. Парниковые газы… Как говорил Райкин, «каждый вдыхает кислород, а выдохнуть норовит всякую гадость!» Именно про эту гадость нам и нужно сейчас сказать пару добрых слов.

Земная атмосфера — это азот и кислород. Азота в ней 78 %, кислорода 21 %. То есть в сумме 99 %. А один оставшийся процент приходится на все остальное — аргон, углекислый газ, метан, водород… Вот этот-то один процент и является решающим для климата, как ни странно. Главную роль здесь играют трех— и многоатомные газы, такие, как СО2, СН4. Двухатомные газы (О2 или N2) прозрачны для солнечного коротковолнового излучения и для отраженного от поверхности земли длинноволнового. А вот трехатомные прозрачны только для тех лучей, которые прилетают от солнышка. А те, которые переизлучает (отражает) земля, трехатомными газами задерживаются.

…Слушайте, это ничего, что я тут формул химических понаписал, а? Не напряг? Уповаю на умных, интеллигентных читателей, которые не прогуливали в школе химию и знают, что СН₄ — это метан, а СО2 — углекислый газик, который Райкин выдыхал. Господи, пошли мне таких могучих интеллектуалов…

Таким образом, чем больше в атмосфере трехатомных газов, тем большее количество тепла атмосферой задерживается, поскольку трехатомные газы отраженное излучение не пропускают, а поглощают. Нагреваясь. Получается как бы эффект парника. За что трехатомные газы и назвали парниковыми.

За последние 150 лет концентрация главного парникового газа — СО2 — в атмосфере из-за деятельности человека выросла больше чем на треть. И достигла умопомрачительной величины -0,038 %. Для сравнения, аргона в атмосфере 0,93 %, то есть почти в 25 раз больше. Но вся эта куча аргона не влияет на климат, а сотые доли углекислых процентов — влияют. Тонкая штука климат…

Углекислый газ выдыхают все кому не лень, его ударными темпами производит промышленность, его не любят гринписовцы, его выделение пытаются сократить науськанные «зелеными» либерально-демократические политики, и о нем мы еще обязательно поговорим, когда будем препарировать Киотский протокол. А сейчас в нашей песне будет куплет о метане.

Метан выделяют болота. Поэтому площадь болот непременно входит в формулы математических моделей климата. А еще метан выделяют овцы и вообще все крупные млекопитающие. Овцы пукают метаном. Поэтому поголовье овец, коз, коров, составляющее, к слову, сотни миллионов голов по всему миру, также входит в климатические модели.

Человек, безусловно, внес существенную лепту в насыщение атмосферы углекислотой. Больше того, расчеты показывают, что именно наша промышленная деятельность отодвинула начало очередного ледникового периода. Впрочем, и об этом мы еще поговорим в свое время и в своем месте…

А сейчас остановимся еще на одном неожиданном факторе, оказывающем влияние на климат. Оказывается, на климат влияет… сам климат. Точнее говоря, сложность климатической системы. Моделирование на больших ЭВМ наглядно это демонстрирует. Если математически воспроизвести и запустить в компьютере планетарную климатическую модель, не нагружая ее никакими внешними воздействиями, то есть выключить вулканизм, стабилизировать содержание парниковых газов в атмосфере, убрать колебания земной оси и солнечной активности, то даже при отсутствии всех внешних возмущений в системе все равно происходят сильные колебания. Дуют муссоны и пассаты, меняется количество осадков, плавает на 0,4–0,5 °C среднеглобальная температура.

Климат оказался достаточно сложной системой, чтобы жить своей жизнью и без всяких внешних возмущений. Системы подобной сложности сами порождают случайности и сами их отрабатывают. Сейчас наукой установлено, что климатической системе присущи свои весьма устойчивые циклы -100 тысяч лет, 41 тысяча лет, 23тысячи лет, 2,5тысячи лет, 200 лет, 65, 22, 10–11, 7, 5 лет… Они накладываются друг на друга, давая весьма сложную картину. Из-за этой сложности погодная картина планеты на первый взгляд кажется сплошным хаосом. Но в этом кажущемся тотальном хаосе есть свой порядок.

В 1972 году советский океанолог, кандидат географических наук Андрей Полосин работал начальником сектора физической океанографии в одном из научных институтов. И именно ему совсем несоветский Океанографический комитет ЮНЕСКО заказал аналитическую записку об Эль-Ниньо. Видимо, не было на тот момент в мире специалиста лучшего, чем Полосин. Почему же ЮНЕСКО вдруг настолько заинтересовалось проблемой Эль-Ниньо, чтобы заказывать доклады ученым из коммунистической империи?..

«Эль-Ниньо» с испанского переводится как «мальчик», или «младенец мужского пола». Именно так в Южной Америке называют загадочное апериодическое явление, когда-то приносившее беды только западному побережью континента, а в 1972 году впервые в истории человечества ставшее причиной мирового экономического кризиса. Сейчас уже многие слышали об Эль-Ниньо. Наиболее грамотные обыватели определяют Эль-Ниньо как «нерегулярное течение». Не будем спорить с дилетантами, в конце концов они и про Гольфстрим говорят, что это теплое течение, представляя его себе как реку теплой воды, текущую в океане. Однако и Гольфстрим не река, и уж тем более не является ею Эль-Ниньо. Гольфстрим — это фронт взаимодействия теплых тропических и холодных арктических вод, скажем так. Впрочем, океанология не предмет нашей книги, вернемся к климату и переместимся на западное побережье Южной Америки.

Взлетаем! Поднимаемся над скалистыми, круто уходящими в воду западными берегами Южной Америки в районе Перу. Красотища! Палящее солнце. Небо голубое. Однако не жарко. Потому что со стороны берега в океан дуют пассаты. Пассаты вообще считаются самыми стабильными ветрами на свете. Они дуют в приэкваториальной области с востока на запад днем и ночью, зимой и летом. Однако не всегда с одинаковой силой. Иногда летом — как правило, в конце декабря — начале января (не забудьте, лето в южном полушарии, когда у нас зима) — пассаты стихают настолько, что почти и не дуют вовсе. Вот тогда и приходит Эль-Ниньо. Это явление названо так в честь младенца-Христа, поскольку случается обычно после Рождества. Однако оно вовсе не так безобидно, как новорожденный Иисус. Скорее, напротив.

В нормальном режиме функционирования климатический механизм работает так: постоянно дующие пассаты отгоняют прогревающуюся под жарким солнцем воду от берегов Южной Америки в океан, а из глубины на ее место поступает холодная вода, — это явление подъема глубинных вод называется апвеллингом. Кроме того, от Огненной Земли вдоль берегов Южной Америки на север поднимается холодное Гумбольдтово, оно же Перуанское течение. Начинаясь от антарктических широт, оно тянется почти до самого экватора, и только на широте Эквадора далеко выступающий в море мыс Париньяс отбрасывает это холодное течение на запад, в сторону от континента. Поэтому только в Эквадоре, севернее этого мыса, и можно купаться. А южнее уже холодновато. Странно, конечно, все это выглядит: неподалеку экватор, жарища страшная, а в воду не сунешься! Температура воды примерно как в Черном море осенью, вода настолько холодная, что по всему побережью Южной Америки живут пингвины. Представляете, пингвины у экватора!

Не зря ведь великие андские цивилизации не были цивилизациями мореплавателей — ни инки, ни ацтеки не строили судов. Не только в открытый океан не плавали, но и вдоль берега даже не ходили. Не столько потому, что вода холодная, конечно, а потому, что из-за всех этих чудных погодных дел прибой там сумасшедший, мертвая зыбь называется. При тишайшей штилевой погоде на берег накатывают огромные волны, которые в состоянии разбить любой деревянный, и уж тем более тростниковый, баркас. Лишь в озере Титикака отважно плавали представители древнеамериканских цивилизаций — там было тихо и безопасно. Европейцам в этом смысле повезло больше, их мореходческая альма-матер — тихое, теплое и спокойное Средиземное море (подробнее об этом см. в моей книге «Судьба цивилизатора»).

Возможно, в этом месте кто-то вспомнит про Тура Хейердала, который, решив доказать, что остров Пасхи был заселен пришельцами из Южной Америки, взял да и проплыл на тростниковом плоту от побережья Южной Америки до Пасхи. Типа были индейцы мореходами, были, раз на Пасху попали!.. Однако я не советую всерьез принимать забавные опыты Тура Хейердала: многие считают его человеком, который всю жизнь занимался только и исключительно самопиаром… Да, доплыть на плоту до Пасхи можно. Может быть, и в большом тазу можно, если повезет. Но вообще люди заселяли планету не так, как помстилось Хейердалу. На остров Пасхи первые люди попали из Центральной Полинезии (рис. 2). А в Полинезию они попали из Меланезии и Новой Гвинеи. Куда, в свою очередь, пробрались из Азии 35–40 тысяч лет тому назад — в эпоху великого оледенения, когда уровень океана был гораздо ниже, и Новая Гвинея вместе с Зондским архипелагом составляли одно целое и имели сухопутное соединение с Азией. И в Австралию тогда можно было добраться посуху! А вот Новая Зеландия долгое время оставалась совершенно необитаемой именно потому, что никогда не имела сухопутного моста с главными массивами суши… Что у нас там еще осталось? Америка? В Америку люди пришли через Берингов перешеек примерно тогда же, когда и в Австралию.

Ладно, возвращаемся к Андрею Полосину. Он сейчас как раз сидит за своим казенным столом, заваленным иностранными и российскими научными журналами, и пишет доклад для ЮНЕСКО. Заглянем-ка ему через плечо.

Холодная вода, которая приносится Гумбольдтовым течением от Антарктиды, а в особенности та вода, что подсасывается из океанских глубин, очень биогенна, то есть биологически активна, поскольку обогащена полезными микроэлементами и весьма способствует развитию планктона. Планктоном питается небольшая рыбка анчоус. Анчоус — та же хамса, шпрот, мелочь пузатая. Но именно на лове этой рыбы Перу стала величайшей рыболовной державой мира. Такой же, как СССР, как Япония. И Япония, и СССР добывали примерно по 10 млн. т рыбы в год. И столько же — 10 млн. т — добывала Перу. Но если Советский Союз и Япония ловили рыбу огромными сейнерами и траулерами по всему океану, то Перу — рыбацкими шаландами и баркасами. И не по всему мировому океану, а в стокилометровой прибрежной полосе. Обильна рыбка анчоус!.. Столь любезна хамсе холодная перуанская вода, что 80 % мирового вылова анчоусовых приходится именно на Перу. А анчоусом питаются рыбки побольше. А рыбок побольше едят птицы и другие твари — акулы, дельфины… Богат и разнообразен животный мир западного побережья Южной Америки!

Но иногда чудесный ветро-водяной механизм, обеспечивающий анчоусу благодать, ломается. Это случается именно в те редкие случаи, когда под Рождество пассаты утихомиривают свое дутье. А раз нечему отгонять прогревающуюся воду от берегов, она лежит теплым десятиметровым слоем у берега, словно пленка масла, перекрывая доступ кислорода в глубину (чем теплее вода, тем хуже в ней растворяются газы, мы помним это). Под экваториальным солнышком температура воды быстро достигает 30 градусов, и жизнь в прибрежной полосе замирает — задыхается и «вываривается». Разлагаются растительность и мертвая рыба, активно выделяя сероводород. Миллионы тонн мертвого вещества продуцируют столько этого вонючего сероводорода, что он, окисляясь на воздухе, окрашивает борта и паруса проплывающих судов ужасающими черными разводами. Это производит довольно неприятное, если не сказать тяжелое, впечатление. Явление это даже получило название «Кальяосский художник».

В малом масштабе Эль-Ниньо случается раз в 2–3 года, когда рождественские пассаты умеряют свой пыл, и проходит незамеченным. Но примерно раз в 10–12 лет, а иногда и чаще, пассаты теряют силу настолько, что случается катастрофическое Эль-Ниньо. Супер Эль-Ниньо!

Десятки тысяч тонн мертвой рыбы, рачков, медуз выбрасывается на берег, где все это гниет подтропическим солнцем, невыносимо воняя. Вместе с тоннами морских тварей воняют и тонны дохлых птиц, погибших от бескормицы. И перуанская армия в противогазах, используя тяжелую технику, бульдозерами закапывает гниющее мясо во рвы, чтобы предотвратить эпидемии… Кстати, морские птицы производят знаменитое перуанское гуано — лучшее в мире органическое удобрение, предмет гордости и экспорта Перу. Нет анчоуса — нет птиц — нет гуано — нет экспорта. Но главное, конечно, не в потерях от «недоэкспорта» дерьма. Главная беда в том, что вымирает анчоус! Ведь в значительной степени именно на анчоусе держится экономика Перу.

Аккурат к тому самому злосчастному году, когда произошло катастрофическое Эль-Ниньо, Перу вышла на отметку в 10 млн. т добытой рыбы. Столько хамсы никто не съест, конечно. Поэтому более 90 % анчоуса просто шло в переработку — на корм курам. Все птицефабрики Европы закупали дешевый корм из перемолотого и высушенного анчоуса.

И вдруг корма не стало. Птица стала дохнуть. Взлетели цены на птичье мясо. Птичье мясо потянуло за собой говяжье, свиное, баранину. В бедной Южной Америке, где мясо стало совершенно недоступным народу, люди перешли на бобы. Естественно, бобовые культуры также взлетели в цене. Что усугубилось положением в сельском хозяйстве (недостаток удобрений — гуано).

Раньше Эль-Ниньо — даже катастрофическое — было проблемой одной только Южной Америки. Даже не проблемой, а так — небольшой, локальной неприятностью. Воняет… Теперь же, во времена постепенно глобализирующейся экономики вышло совсем другое дело. Известно, что Тихий океан производит 20 млн. т анчоуса в год. Когда в Перу вылавливали 1 млн. т, рыбки хватало и птицам, и людям, и смертоносному молоху Эль-Ниньо. А после того как человек стал забирать из океана половину всего того, что тот производил, малейшего сбоя хватило для катастрофы. И она произошла.

Мировые рынки затрясло. Политическое положение в странах Южной Америки стало нестабильным. Даже в ЦК КПСС забеспокоились. Там дотоле и не предполагали, что мир так тесен и взаимоувязан.

К чему я рассказал про Эль-Ниньо? А к тому, что оно является частью огромного климатического явления, которое называется Южным колебанием. Южное колебание — это удивительные качели давления, сформированные сложной, самоорганизующейся климатической системой. Суть Южного колебания в следующем. Ученые давно заметили: много разных разностей может происходить с погодой в Южном полушарии — могут дуть пассаты, а могут подзатихнуть, в Австралии может пролиться дождь, а в Тихом океане пройти ураган, в Андах может выпасть тихий снег, а в Антарктиде начаться буран. И все эти штуки друг от друга не зависят. Одного только не может быть никогда — чтобы было высокое (или низкое) давление одновременно и на Таити, и в городе Дарвин, что в северной Австралии.

То есть если на Таити высокое давление, то в Дарвине непременно низкое. Если на Таити давление низкое, в Дарвине — непременно высокое. И никак иначе. Между Дарвином и Таити -5000 км. Размах приличный. Но так вышло, что Дарвин и Таити — активные центры Южного колебания, два странных полюса, связанных магической погодной нитью. Магический закон прост: если над Дарвином давление падает, над Таити растет. И наоборот. Потому и называется это Южным колебанием. Гигантские атмосферные качели отвечают за перераспределение воздушных масс во всем Южном полушарии и являются его погодной кухней.

Как правило, над Таити давление высокое, а над Дарвином облачность. Это штатная ситуация. В этом случае пассаты исправно дуют с востока на запад в паруса Магеллана, размножается анчоус, над Атакамой — самой сухой и самой высокогорной пустыней мира — палит нещадное солнце… Осадков в Атакаме не бывает по многу лет. Свежая булка хлеба здесь за несколько минут превращается в сухарь, а если спросить старожила, когда в Атакаме шел последний дождь, дедушка запросто может сказать, что не помнит такого.

Но порою случается атмосферный казус. Гигантские качели неожиданно взлетают, и тогда над Таити скучнеет небо, а над Дарвином сияет солнце. И все в Южном полушарии идет кувырком — в Австралии, Океании и Индонезии стоит сушь и полыхают лесные пожары; у берегов Южной Америки дохнет морская живность; приводится в движение перуанская армия с тяжелой техникой; к берегам Перу, безмерно удивляя рыбаков, приплывают теплолюбивые рыбы-молоты; а в пустыне Атакама проливаются дожди. И самая сухая пустыня мира вдруг расцветает зеленью.

Что тоже не к добру, потому что если в Атакаме все расцвело, значит, на побережье все давно смыло ливнями, селями и порушило ураганами.

Есть подобные качели давления и у нас, называются они Североатлантическим колебанием и являются кухней погоды для всего Северного полушария. Магические точки Североатлантического колебания — Азорские острова и Исландия. Телезрители, любящие смотреть прогнозы погоды, уже привыкли к словосочетаниям «Азорский антициклон» и «Исландская область низкого давления». Как правило, так оно и бывает — над Азорами безоблачное небо, высокое давление и антициклон. А в Исландии хмуро, пасмурно, дождит и хочется повеситься. В крайнем случае, напиться шнапсу или что там пьют с горя эти молчаливые северные люди…

Но вдруг качели давления смещают воздушные массы, и все встает с ног на голову: давление над Азорскими островами и Исландией начинает меняться в антифазе — над Азорами оно падает, а над Исландией растет. В Европу приходят суровые и засушливые (бесснежные) зимы, и европейцы, привыкшие к зимам мягким да влажным, удивляются.

Последние 20 лет давление над Азорами аномально высокое, исландцы регулярно страдают головными болями, а зимы в Европе (и Москве в том числе) стоят такие, к каким мы уже привыкли — слюнявые. Теплые западные ветры передают нам привет от Атлантики…

Вы можете задать резонный вопрос: а почему это западные ветры передают нам теплые приветики с Атлантики, а восточные не передают морозные приветики из Сибири? А потому, что из-за вращения Земли образуется так называемый «западный перенос» — преимущественно западное направление ветров в умеренных широтах. Эти постоянные западные ветры, в сущности, похожи на пассаты, только дуют в другую сторону и на других высотах. Система работает так. У экватора атмосферные массы переносятся с востока на запад (пассаты). Но затем нагретые солнцем воздушные массы поднимаются вверх и устремляются от экватора в области с более низким давлением (45–60 градусов северной и южной широты). Причем из-за силы Кориолиса потоки воздушных масс «загибаются» на восток. То есть вообще-то воздух перемещается на север, но не по прямой, а вихреобразно, образуя в своем движении перпендикулярную составляющую скорости.

Разница между пассатами и западным переносом только в том, что пассаты дуют в паруса, то есть низенько, а западный перенос сквозит на больших высотах. Именно поэтому из Москвы в Таиланд лететь на час быстрее, чем из Таиланда в Москву. Это обстоятельство страшно удивляет туристов. Они задают друг другу на различных сайтах вопрос о причинах загадочного явления, после чего пускаются в глубокомысленные и околофизические рассуждения о том, что, наверно, тут играет роль вращение Земли — самолет взлетает, а Земля, вращаясь, несет ему навстречу Бангкок. А когда самолет летит обратно, Москва от самолета «убегает». Нет, отвечают им другие, более умные: во-первых, Земля вращается в другую сторону, и если бы то, что вы описали, имело место, во Владивосток лететь было бы дольше, а не быстрее! А во-вторых, никакое вращение Земли тут роли не играет, потому что атмосфера вращается вместе с планетой, как одно целое, иначе, подпрыгнув, мы приземлились бы в другом месте, поскольку Земля бы из-под нас «уехала». Да и вообще, если б атмосфера не вращалась вместе с планетой, из подъезда выйти было бы нельзя — дул бы такой страшный ветер, что с ног бы валило. «Что же тогда влияет на загадку ускоряющихся на восток и тормозящих на запад самолетов?» — теряются граждане.

Парадокс правильного ответа состоит в том, что действительно тут виновато вращение планеты! Только работает оно не «напрямую», а «косвенно» — через силу Кориолиса, «загибающую» воздушный массоперенос. Вообще если представить себе Землю со стороны, то воздушные массы движутся над ее полушариями двумя баранками, или, по-научному, тороидами. Вдоль всего экватора теплый воздух поднимается вверх и переносится к полюсам, слегка загибаясь западным переносом. Ближе к земным макушкам охлажденный воздух опускается. И затем поступает низом на место поднявшегося у экватора теплого воздуха. Нижняя экваториальная часть этого геоида воспринимается нами как пассаты, а верхняя североширотная — как западный перенос. Так работает атмосфера в первом приближении. А во втором — черти начинают гнездиться в мелочах и частностях ураганов, бурь, муссонов, ветров, осадков и в прочей погоде…

Так вот, интенсивность западного переноса зависит от тех самых Североатлантических качелей давления — чем больше они наклонены в сторону Исландии, тем интенсивнее западный перенос. И наоборот, когда низкое давление случается над Азорами, над Исландией образуется устойчивый антициклон, и в Европе наступает так называемая Великая зима — замерзают Рейн, Рона, Темза. Причем сковать льдом эти реки может месяца эдак на три! Стоит нормальная такая зима с преобладанием ветров северо-восточного направления. И вот тогда во Владивосток лететь так же долго, как и обратно.

…Поняли что-нибудь? В этом климате сам черт ногу сломит…

— С этим климатом порой случаются вещи прямо-таки мистические!.. Вам чай покрепче или пожиже? — Клименко поднял заварочный чайник.

— Средней паршивости, — махнул я. — А что вы там сказали про мистику? Неужто и вправду бывает климатическая мистика?…

— Ну как же! Вы знаете, когда случились три самые холодных зимы в России за последние 300 лет?

— Меня на экзамене по теплотехнике наш препод Мастрюков спросил, не летал ли я на воздушном шаре. Это из разряда вопросов, не требующих ответа. Конечно, нет! Не знаю.

— А вот я вам скажу. Три самые холодные зимы на территории Восточной Европы случились в 1708/09, 1812/13 и 1941/42 годах. И именно три этих самых холодных зимы трижды спасали Россию.

— Богоспасаемая земля… А что случилось в 1709 году?

— Полтавская битва.

— Так она же летом была!

— Да, разбили Карла летом на Украине, но разбили только потому, что половина его армии вымерла зимой от холода и голода. Карл подошел к Полтаве с половиной деморализованной армии. В сборнике летописей об этой зиме можно прочесть следующее: «Того ж року малороссияне везде на квартирах и по дорогам тайно и явно шведов били, а иных и живых к государю привозили, разными способами бьючи и ловлячи блудящих, понеже тогда снеги великие были и зима тяжкая морозами, от которых премного шведов погинуло…» Финал известен. Что касается 1812 года, то…

— Не надо, я хорошо знаю эту печальную историю. Как ни хотелось Сталину представить старичка-Кутузова гениальным полководцем и освободителем России, наполеоновскую армию погубили все-таки морозы. Наполеон был далеко не дурак, он изучил метеорологические сводки по России за десятки лет и твердо знал, что сильные холода начинаются в декабре, а в ноябре не бывает температуры ниже минус десяти. Это его вполне устраивало. Но в тот год морозы ударили аж в октябре, а в ноябре столбик термометра упал до минус 26 градусов. Результат известен — выходя из Москвы, Наполеон имел 100 тысяч человек, а к Смоленску подошло около 30 тысяч. Остальные просто замерзли! И я даже не знаю, с чем это связано. Может быть, вулкан где-нибудь взорвался?

— Не думаю. Арктические и антарктические ледовые керны показывают, что очень крупное извержение действительно было, но в 1808 году. Пока неясно, что за вулкан грохнул, но ясно, что где-то в тропической области, поскольку следы извержения видны в обоих полушариях. Теоретически похолодание 1812 года можно, конечно, попытаться притянуть к этому извержению. Но что тогда делать с Гитлером? С Гитлером вообще фантастика какая-то произошла! Во-первых, это было спокойное с точки зрения вулканизма время. Во-вторых, у немцев на тот момент была самая мощная метеорологическая служба, лучшая в мире — и это естественно: немцы вели огромное количество боевых операций в Арктике и Северной Атлантике, где погодный прогноз значит очень многое. Я был знаком с видным германским климатологом Германом Флоном, профессором Боннского университета. Он во время войны являлся одним из руководителей германской службы погоды. И скажу я вам, немцам уже тогда удавались прекрасные прогнозы!

Так вот, до 1939 года в Европе уже несколько десятилетий не было холодных зим, люди стали отвыкать. И вдруг грянули почти подряд две очень холодные зимы — 1939/40 и 1941/42 годов. Это были две самые холодные зимы столетия. Ни Герману Флону, ни нашим метеорологам такое не могло присниться и в страшном сне. И нас в Финляндии, и немцев под Москвой эти зимы застали врасплох. У немцев не было ни соответствующей таким морозам одежды, ни ружейной смазки, ни зимних масел для танков… А теперь скажите, разве три самых морозных зимы, погубившие три вражеские армии — это не чудесное совпадение?

— Я не верю в чудеса. В чем же была причина холодной аномалии 1941-го?

— Случилось нечастое событие — Североатлантические качели качнулись от Азорских островов к Исландии. Вероятно, то же самое произошло и в 1709, и в 1812 годах.

— Будем считать это совпадением. Не было бы счастья, да несчастье помогло. И давайте перейдем от мистических случайностей к пролетарским закономерностям…

Считается, что цивилизация родилась 5100 лет назад — с началом династического периода в Древнем Египте. Однако и за 5 тысяч лет до этого знаменательного события на Земле жили люди. Причем весьма неплохо. Они еще не были объединены в государства, но уже вовсю строили города. Скажем, сейчас всякого въезжающего в Иерихон туриста встречает дорожный транспарант, радостно сообщающий, что Иерихону 10 тысяч лет. Это правда. Десять тысяч лет тому назад город Иерихон уже был. Причем представлял собой не какую-нибудь затрапезную деревенскую дыру, а настоящий город, то есть вполне приличное поселение с каменными домами и укрепленными стенами.

К слову сказать, в те далекие времена Черного моря еще не было — на его месте располагалось небольшое пресноводное озерцо. А еще раньше, в эпоху ледниковья, на месте этого маленького озерца разливался гигантский пресноводный водоем — Сарматское озеро. Оно соединялось с Каспием и на востоке достигало Арала, его северная граница располагалась где-то между Саратовым и Волгоградом, а на западе Сарматское озеро доходило до нынешнего Будапешта. Наполнялся этот гигантский водоем могучими реками, вытекавшими из великого северного ледника.

Но когда 10–12 тысяч лет назад ледовый щит значительно уменьшился в размерах, Сарматское озеро, более не пополняемое могучими ледниковыми реками, за пару тысяч лет почти испарилось, оставив после себя небольшое озеро на месте нынешнего Черного моря, а также отделившиеся друг от друга Арал и Каспий. Это озеро отделялось от Мраморного моря сухим Босфорским перешейком, поскольку уровень Мирового океана тогда был на 40 м ниже современного. Отчего же вместо босфорской «плотины» получился Босфорский пролив? Почему уровень океана скакнул на десяток метров вверх, ливанув в Черноморскую впадину?

Дело в том, что ледниковый щит таял неравномерно — сначала разрушились европейские ледники, затем североамериканские. Последним растаял так называемый Лаврентийский континентальный щит — шельфовый ледник, центр которого находился там, где сейчас располагается Гудзонов залив. Когда 8 тысяч лет назад рухнула перемычка, отделяющая ледник от океанской воды, Лаврентийский щит начал интенсивно разрушаться и разрушился всего за 200 лет. Катастрофическая скорость! А льда там было вдвое больше, чем в нынешней Гренландии. Этого количества хватило, чтобы уровень Мирового океана поднялся на 7–9 м. И вот тогда через Босфорскую протоку вода обрушилась в будущее Черное море водопадом, по мощи в десять раз превышающим Ниагару. Ах, как это было величественно! Вода прибывала со скоростью почти 20 см в день или 6 м в месяц, так что Черное море заполнилось до сегодняшнего уровня всего за два года. Люди, жившие по берегам, вынуждены были сниматься с мест и уходить от наступающей на глазах воды. Таким образом, около 8 тысяч лет назад образовалась огромная диаспора людей, которые понесли в будущее легенду о всемирном потопе (подробнее об этих трагических событиях написано в моей книге «Судьба цивилизатора»).

Прежде чем перейти к дальнейшему рассмотрению человеческой истории через призму климатологии, мы должны сделать одно небольшое, но прекрасное отступление. Причем лирическим я бы его не назвал…

Поговорим о датировках. Когда климатологи, археологи или историки утверждают, что некоему найденному предмету, скажем, 7 тысяч лет, что они имеют в виду? С помощью чего определяют возраст находки? Часто историки координируются во времени с помощью физиков, и тогда речь идет о так называемом радиоуглеродном возрасте, то есть полученном при помощи радиоуглеродного анализа. Беда только в том, что практически ни один историк не знает, что радиоуглеродный возраст отличается от календарного, причем отличие это может быть весьма принципиальным. Скажем, если по радиоуглеродной шкале образцу 5 тысяч лет, значит на самом деле ему 6 тысяч календарных лет. А расхождение в 1000 лет для эпохи Древнего Египта — это очень много, и здесь историк просто рискует спутать Древнее царство с Новым.

Есть страшное подозрение, что 99 % историков, которым посчастливится читать эту книгу, будут шокированы данным открытием. Только ради них я остановлюсь на радиоуглеродном методе чуть подробнее. Тем паче, что климатологи тоже широко пользуются этим методом и многие из них так же не знают об отличиях радиоуглеродного возраста от календарного.

Уилларду Либби, который в 1940-х годах придумал метод радиоуглеродной датировки, дали Нобелевскую премию, и поделом — очень уж удобная штука оказалась. А главное, понять, как метод работает, может даже домохозяйка (если она, конечно, училась в советской школе, а не в американской). И раз так, грех не напомнить труженицам веников и кастрюль суть методики.

Записывайте. Углерод в земной атмосфере содержится, в основном, в виде диоксида — углекислого газа. Но помимо обычного углерода ¹²С, в атмосфере присутствует и некоторая доля радиоактивных изотопов углерода — ¹³С и ¹⁴С. Период полураспада ¹⁴С — 5730 лет. Резонное недоумение: при таком коротком периоде жизни все изотопы углерода давно уже должны были распасться, а раз они до сих пор присутствуют, значит, откуда-то постоянно берутся? Верно, под воздействием космического излучения в верхних слоях атмосферы изотопы углерода постоянно вырабатываются из атомов азота. Так что проблем с пополнением атмосферы углеродными изотопами никаких нет, домохозяйкам беспокоиться по этому поводу совершенно не нужно.

Любой живой организм дышит и питается, то есть обменивается углеродом с окружающей средой. А когда организм умирает, он перестает пополнять в себе запасы изотопов углерода и таким образом фиксирует внутри себя содержание ¹⁴С. Дальше накопленный изотоп может только распадаться. Период полураспада мы знаем. Содержание изотопа в атмосфере тоже знаем. Определив, сколько в найденной деревяшке осталось ¹⁴С, можно узнать, когда дерево было срублено. Если в образце осталась ровно половина ¹⁴С от его содержания в атмосфере, значит, с момента смерти прошло 5730 лет — период полураспада. Очень простая экспоненциальная зависимость. Отличненько.

Проблема только в том, что содержание ¹⁴С в атмосфере в разные периоды истории непостоянно! Оно зависит от колебаний климата, от соотношения площадей суши и океана, от солнечной активности, параметров глобального круговорота углерода (насколько активно углерод извлекается из атмосферы морской или наземной флорой и фауной)… Все эти колебания приводят к тому, что связь остаточного ¹⁴С со временем не такая простая, как на графике полураспада. А посему радиоуглеродное время может сильно отличаться от календарного. Поэтому существуют специальные таблицы поправок для перевода углеродного времени в календарное. Созданием этих таблиц занимается умопомрачительное число лабораторий — примерно полдесятка во всем мире. Это довольно сложный и утомительный процесс. Раз в 5–6 лет таблицы поправок и калибровочные кривые подвергаются ревизии и уточнению. Но про них почему-то мало кто знает даже в научном мире.

Калибровочные кривые имеют весьма причудливый вид. Чтобы не пугать читателя, зашедшего в книжный магазин и начавшего перелистывать эту книжку, я постараюсь привести в ней как можно меньше графиков и формул, ибо каждая формула, как известно, вдвое снижает число читателей. А на словах скажу, что, например, реальной календарной дате — 299 год до н. э. соответствует аж целых три радиоуглеродных возраста — 2171,2200 и 2254 углеродных лет тому назад (отмечу, что точкой отсчета радиоуглеродного возраста по традиции считается 1950 год). А, допустим, радиоуглеродному возрасту в 2450 лет соответствует диапазон календарных лет шириной в 343 года (с 757 до 414 года до н. э.), причем если учесть приборную ошибку измерения, равную 2–3 %, то ширина календарного диапазона возрастет в обе стороны еще лет на 50–70! Иными словами, если радиоуглеродный анализ покажет историку, что образцу 2450 лет, тот запросто может спутать время основания Рима с окончанием Пелопонесской войны.

Кроме того, «дальнобойность» радиоуглеродной методики ограничена относительно коротким периодом жизни изотопа углерода. За 5730 лет распадается половина ¹⁴С, за следующие 5730 лет — половина от оставшейся половины, то есть три четверти изначального. И так далее. Чем больше прошло времени, тем с меньшими количествами атомов приходится работать исследователям. А изотопа в образце и без того мизер! И чувствительность физических приборов не беспредельна!

Самые большие энтузиасты метода говорят, что он может пристойно работать аж до 40 тысяч лет. Другие полагают, что надежные результаты радиоуглеродного анализа лежат в диапазоне до 10 тысяч лет и не глубже. Не будем спорить, скажем лишь, что таблицы корректировок, которые постоянно обновляются, делятся на две части. Первая часть заканчивается датой 7210 радиоуглеродных лет, что соответствует 9 тысячам календарных лет назад. В этом диапазоне ошибка меньше, но все-таки может достигать 2–3 сотен лет. Второй участок в этих таблицах — до 22 тысяч лет. И здесь уже погрешность составляет плюс-минус 1000 лет, что для историков совершенно непригодно. Да и незачем им так глубоко заглядывать, история ведь началась буквально вчера. Так что «дальнобойные» ограничения радиоуглеродного метода касаются, скорее, не историков, а других ученых. Палеоклиматологов, например…

Есть и еще одна закавыка в радиоуглеродном методе — человеческий фактор. На свете не так уж много лабораторий, которые могут квалифицированно осуществлять радиоуглеродные датировки. Но очень много людей, которые хотят на этом заработать. Датировка одного образца стоит около тысячи долларов. Не кислые бабки, согласитесь. В России около 20 лабораторий, которые с удовольствием возьмут с вас эти деньги, но доверять результатам можно только трех-четырех из них.

Лабораторная установка для радиоуглеродного анализа не только очень дорогая (под миллион баксов), но и очень сложная — она устроена ничуть не проще реактивного самолета. Да и выглядит довольно впечатляюще: лес труб, несколько тонн металла, вакуумные насосы, масс-спектрометры, баллоны со сверхчистым гелием, аргоном, азотом…

На сегодняшний день одной из лучших в стране считается лаборатория радиоуглеродного датирования в Геологическом институте РАН. Руководит ею удивительный дядечка с удивительным именем и удивительной судьбой — Леопольд Сулержицкий. На свете есть много технарей и естественников, перешедших работать в гуманитарные сферы (таков, например, автор данной книги), но практически никогда не встречается обратного — чтобы гуманитарий вдруг перешел работать в область техники. И это естественно: от сложного к простому всегда соскочить можно. Если ты имеешь хорошую образовательную базу, потом можешь заняться чем угодно — любой болтологией, а вот попробуйте поставить какого-нибудь гуманитария хотя бы простым инженером на завод…

Леопольд Сулержицкий — редчайшее исключение. Закончив консерваторию по классу виолончели, он бросил это негодное занятие и стал настоящим человеком, то есть ученым. Ему сейчас за шестьдесят, и он заведует первоклассной лабораторией. Это единственный в нашей стране завлаб, не имеющий высшего образования (консерваторское, разумеется, не считается). Чтобы дать ему звание старшего научного сотрудника, потребовалось специальное распоряжение Президиума АН СССР. И такое распоряжение было издано, что делает честь нашей Академии. Сулержицкий — настоящий фанат науки. Кроме науки, ему ничего не нужно. У Леопольда Дмитриевича всего один костюм, в котором он ездит в экспедиции, ходит на работу и на Дорогомиловский рынок — за картошкой. Он ли не святой?…

Лет десять назад Сулержицкий с упоением работал на острове Врангеля. Там были найдены останки мамонтов, которые, как оказалось, жили всего 2500 лет назад, во времена Рима. Года через два после этого «Нейчур» опубликовал об этой сенсации статью. В публикации «Нейчура» восемь подписей и нет фамилии Сулержицкого. Хотя именно Сулержицкий на Врангеле ковырял этих мамонтов и делал датировку. Когда коллеги Леопольда Дмитриевича возмутились этим фактом, тот только рукой махнул. Сулержицкому не важна слава земная, ему важен процесс. Точно, святой…

Впрочем, даже если какой-нибудь начинающий климатолог принес образец самому Сулержицкому, это еще не значит, что будет получен адекватный результат. Потому что львиная доля успеха зависит от того, насколько правильно образец отобран. Археологу в этом смысле проще, он нашел какой-нибудь обломок корабля или деревянный щит, приволок его в приличную лабораторию и получил приличный результат. А вот для климатолога ошибка в выборе дерева может стать фатальной. Не все деревья одинаково полезны! И выбор образца здесь лежит далеко за границами профессиональных навыков — почти что в области искусства.

…Погодите-ка, погодите. А зачем вообще климатологу сдавать на радиоуглеродный анализ какие-то деревья?…

Вы правы, это тоже нуждается в пояснениях. Потому что если я пояснений не дам, а просто заявлю, к примеру, что интеллектуальный всплеск Осевого времени, ставшего поворотным для истории всей человеческой цивилизации, был вызван мощным похолоданием, то какой-нибудь бывший, но гордый студент исторического факультета МГУ, презрительно оттопырив нижнюю губу, обязательно спросит:

— А с чего вы взяли, что тогда было глобальное похолодание? Откуда вообще может быть известно, когда и насколько падала или поднималась среднемировая температура? Тогда ведь не было метеорологических станций, компьютеров и всемирной службы погоды.

Не в бровь, а в глаз — не было! Не зря человек историю учил в университете. Придется объяснять…

Есть такая штука — криминалистика. Наука о следах. О том, как по мельчайшим царапинкам восстановить картину того, что происходило без свидетелей. Палеоклиматология — та же криминалистика, только выслеживает она одного «преступника» — климат. И методов для поимки ускользающего беглеца у нее много. Пробежимся по ним — исключительно в целях общей эрудиции. А кому копаться в мусоре былых эпох лень, может сразу перейти к приключениям, то есть к третьей части этой великой книги.

По понятным причинам имеет смысл поговорить только о тех методах реконструкции климата, которые позволяют восстановить климатическую картину последних нескольких тысяч лет. Поэтому геологические и микрофаунистические методы мы описывать не будем: первые работают в масштабах десятков и сотен миллионов лет, вторые — десятков и сотен тысяч лет. Микрофаунистика изучает микроостанки древней фауны в осадочных породах, как правило, в донных отложениях озер, морей и океанов. Скорость накопления осадков чрезвычайно мала, поэтому в одном небольшом образце содержится информация сразу о тысячах и десятках тысяч лет. Это очень грубо, нам бы что-нибудь поточнее — методика реконструкции температуры должна давать не среднее значение по столетию, а в идеале иметь годовое, а лучше бы и сезонное разрешение, чтобы мы могли сказать: ага! зима 1319 года была холодной и имела температуру на 1,5 градуса ниже нынешней климатической нормы.

И такие методы у науки есть.

Дендрохронология

В начале XX века немецко-русский климатолог Владимир Петрович Кеппен (родившийся в Санкт-Петербурге и потом переехавший на ПМЖ в Германию) сказал, что растительность есть кристаллизованный климат. Высказывание было очень метким, всем понравилось, но справедливость требует отметить, что о том же самом догадывались еще древние греки. Они понимали: какова флора, таков и климат. Точнее, наоборот, каков климат, такова и растительность.

А какова растительность, таков и животный мир.

А какова флора и фауна, таковы и люди, поскольку климат, растительность и живность полностью определяют условия проживания людей в данной местности. Собственно, любому нормальному человеку это должно быть понятно — достаточно поставить рядом грека, папуаса и чукчу, чтобы воочию убедиться: условия жизни полностью определяют способ жизни (одежду, обычаи, мораль) и внешний облик людей.

Деревья — живые хронисты эпохи. Смена времен года отражается на спилах годовыми кольцами. Каждый год образуется новое кольцо. Правда, не все деревья так старательны — тропические и субтропические деревья не имеют выраженных годовых колец, поскольку там нет резкой смены времен года, соответственно, зима не оставляет тяжкий рубец на многострадальном теле дерева.

Наиболее удобны для изучения годовых колец калифорнийские секвойи. Во-первых, стволы толстенные, поэтому считать годовые кольца легко — каждое кольцо толщиной в палец. Во-вторых, секвойи живут тысячи лет. Жалко, конечно, такое дерево — толщиной с дом, помнящее Джорджа Вашингтона! — спиливать, но зато, изучая спил, можно заглянуть сразу на сотни лет назад. Кстати, теперь спиливать деревья вовсе необязательно, поскольку изощренная западная наука изобрела малотравматичный способ получения нужной информации — при помощи специальных тонких буров, ими можно вынуть керн, не губя дерево.

Что же видно по кольцам? По кольцам видно, хорошо было дереву в тот период или плохо. Если дереву хорошо, оно быстро толстеет, годовые кольца получаются широкие. А вот если дереву чего-то не хватает, годовое кольцо получается узкое. Но вот чего не хватает дереву для полноценного роста — тепла или влаги? То есть холодное было время или засушливое? На этот вопрос дендрохронологический метод ответить не может. И это первый недостаток дендрохронологии.

Второй недостаток заключается в том, что ширина кольца дает представление о климатических условиях только в течение вегетационного периода, то есть когда дерево растет. А в Арктике, например, вегетационный период длится всего-то два месяца. На юге — подольше. Но в любом случае кольцо, хоть и называется годичным, содержит информацию только о том, каким было лето. Вообще-то специалисты об этом знают, но с большой охотой забывают и порой пытаются трактовать данные о полученных на основании изучения колец температурах как среднегодовых. Именно так и родилась скандально-сенсационная публикация американских ученых в 1998-99 годах.

Это была бомба! Американцы решили реконструировать среднеглобальную температуру на протяжении последней тысячи лет, используя только дендрохронологические данные, причем высокоширотные. И получилось у них, что с начала XX века на планете происходит совершенно беспрецедентное потепление, которое превзошло по масштабу все, что было на протяжении реконструируемого периода. Это абсурд, в чем мы убедимся в дальнейшем.

Классический пример того, как жестоко можно ошибиться, не осознавая возможностей метода.

Есть и еще одно обстоятельство, которое необходимо отметить. Математическая обработка полученной дендрохронологической информации настолько сложна и многоступенчата, что в силу этой сложности на руках у исследователя остаются только климатические события с временным масштабом в несколько десятилетий. Столетние колебания при математической обработке срезаются. Наиболее опытные и честные дендрохронологи прямо пишут об этом, правда, очень скромно: в 20-страничной статье — натри строчки. Типа «при фильтровании удаляются гармоники…» Какие такие гармоники там удаляются, из читающих неспециалистов мало кто понимает. Тем не менее, нам с вами нужно усвоить еще один недостаток метода — даже в самых длинных дендрохронологических рядах (несколько тысяч лет) нельзя увидеть столетних и тем паче тысячелетних колебаний: «гармоники срезаются».

Но зато у дендрохронологии есть и свое преимущество: метод дает годовое разрешение. В этом его неоспоримое достоинство. Вот пример одного из корректных дендрохронологических исследований.

У нас в России секвойи, к сожалению, не растут. Поэтому уральские ученые из Института экологии растений и животных Уральского отделения РАН (Екатеринбург) давно придумали использовать для дендрохронологических исследований сибирскую лиственницу. Это замечательное дерево позволило заглянуть на четыре тысячи лет назад и отметить годы, в которые происходили экстремальные климатические события.

Выбор лиственницы может показаться странным: ну какие там годичные кольца у дерева, растущего на краю западносибирской тундры! И вправду, тоненькие. Но есть у лиственницы и преимущество. У обычного дерева с годами растет не только диаметр ствола, но и толщина коры, то есть теплоизолятор. Поэтому толстое дерево может не почувствовать удара стихии — на спилах больших деревьев находят меньше годовых колец, поврежденных летними заморозками (так называемые морозобойные кольца). А вот лиственница стойкой опадающей корой исправно сигнализирует ученым о каждой погодной неурядице. И хоть диаметр ее ствола мал, зато и толщина коры редко превышает 3–5 мм.

Изучение морозобойных колец позволило выделить годы, в которых на Полярном Урале летом температура опускалась ниже минус 5 °C — 1466, 1573, 1601, 1708, 1783, 1797, 1811, 1857, 1862, 1872, 1882, 1891, 1968 годы. Причем самые сильные заморозки пришлись на 1601, 1783, 1857, 1882 и 1968 годы. (1601 год нам уже знаком. Морозобойные кольца, соответствующие этому году, есть и у сосен, растущих в Северной Америке. 1783 год знаком нам тоже. Сухой туман с 24 мая по 8 октября этого года покрывал территорию от Норвегии до Сирии, от Англии до Алтая. В российской столице в середине лета, как отмечали современники, «солнечный свет был слабее, чем свет полной Луны». Это постарался вулкан Лаки в Исландии. Про остальные годы, возможно, мы еще поговорим, если случай представится.)

Мало выбрать хорошую лабораторию для анализа образцов, нужно еще правильно отобрать сами образцы. Уральцы свои образцы отобрали правильно — они брали одиноко растущие лиственницы. Это принципиально! Не важно, с чем вы имеете дело — с кустами или деревьями, но отбирать в качестве образцов необходимо только отдельно стоящие деревья на границе сообщества — на границе лесотундры, леса, альпийских лугов: они острее чувствуют удары судьбы. В общем, нужны деревья-маргиналы, которые меньше зависят от сообщества и больше от климата. У них сигнал ярче.

Штук двадцать строгих правил отбора образцов честно изложены в специальных брошюрках, изданных на газетной бумаге тиражом эдак в 200 экземпляров. Никто их не читает, кроме фанатов. А зря, ибо, как мы уже отмечали, неправильно отобранный образец плюс левая лаборатория могут загубить любую работу. А поскольку фанатов и хороших лабораторий много меньше, чем любопытных исследователей, 70–80 % работ по дендрохронологии годятся только на то, чтобы вытирать ими задницу.

Палинология

Название метода произошло от английского слова pollen — «пыльца». Палинология позволяет реконструировать температуру и уровень осадков по ископаемым остаткам спор и пыльцы растений. Почему это оказывается возможным?

Уже давно в науке существует двухпараметрическая диаграмма Холдреджа. По вертикали на ней отложена среднегодовая температура, а по горизонтали — среднегодовое количество осадков. На самой диаграмме нанесены линии, ограничивающие все известные на свете растительные сообщества — арктическая тундра, тайга, широколиственные леса, пустыня, полупустыня, лесостепь, степь, саванна, тропические леса… То есть, располагая всего двумя параметрами — среднегодовыми температурой и влажностью, можно сказать, в какой конкретно зоне вы находитесь.

Если, скажем, осадков у нас 600 мм, а среднегодовая температура +5 °C — это смешанные леса в умеренной зоне, Москва. Если осадков 4 тысячи мм, а среднегодовая температура +27 °C — влажные тропические леса. Температура -5 °C и всего 200 мм осадков — арктическая пустыня.

Иными словами, если где-то в природе мы нашли законсервированные остатки пыльцы растений, которые в состоянии датировать по времени, то получаем самый настоящий палеотермометр! Прекрасными хранилищами таких остатков являются торфяные болота. Как вы, несомненно, помните из школьных уроков природоведения, торф — это недоделанный уголь. На 98 % он состоит из растительных остатков и на 2 % — из останков животных и микроорганизмов. Торф, по сути говоря, грязь. Особую ценность этой грязи придает то обстоятельство, что скорость торфонакопления очень велика — она может достигать нескольких миллиметров в год. Это вам не геологические осадки! Извлекая из болота колонки торфа, мы имеем подробную информацию — буквально по годам.

Но как в дендрохронологии для отбора палеоклиматических проб подходят не все деревья, так и в палинологии для забора кернов подходят не все болота. Только верховые! Низинные болота совершенно нас не интересуют, потому что в них стекает вода из вышерасположенных болот, полностью перемешивая всю картину. Исследователям нужны только те болота, с которых осуществляется сток.

Далее. Совершенно не подходят для исследования болота, расположенные близко от людей. Напротив, хороши лишь те, которые находятся как можно дальше от объектов хозяйственной деятельности. Дело не в том, что в болота могут попасть «цивилизационные загрязнения» — нефтепродукты или какая-нибудь химия, это не так страшно. Страшнее биологическое загрязнение. Если болото находится в километре от садов или полей, значит там за последние несколько сотен или тысяч лет все слои торфа будут забиты помехой — пыльцой культурных растений.

Поэтому палинологи лезут в чащи тропических лесов, в сибирскую медвежью глушь, на плоскогорья Патагонии. Кстати, Россия для палинологов — отличное место, поскольку почти вся она представляет собой сплошной медвежий угол — от Чукотки до Белоруссии, и от Таймыра до Северного Кавказа.

После того как палинологи извлекают из болота торфяные керны, они изучают их по слоям: смотрят, в каком слое пыльца каких растений содержится. Причем ищется не пыльца чего-то конкретного, например, дуба или одуванчиков, а выделяется многовидовое разнообразие, ибо только десятки видов дают полную картину. Скажем, если в слоях торфа травянистые сообщества преобладают над древесно-кустарниковыми видами, значит когда-то здесь была степь. В общем принцип ясен.

Исследования показывают, что за десятки тысяч лет в одном и том же месте происходили драматические изменения. Если говорить о центральной России, то ландшафт здесь менялся от тундры и даже арктической пустыни до широколиственного леса. А дальше по соотношению пыльцы разных видов определяется среднегодовая температура и осадки. Причем точность метода составляет полградуса для среднегодовой температуры. Неплохой результат!

Клименко, занимаясь реконструкцией климата центральной части России, в свое время сам отдал дань палинологии — проводил анализы торфяных кернов западнодвинских и валдайских болот. В этих работах была воссоздана детальная климатическая история среднегодовой и среднесезонной температур, а также среднегодового количества осадков за последние 5 тысяч лет. Что же интересного выяснилось?

Оказалось, что зимы 1990-х годов не имели аналогов за пятитысячелетнюю историю климата. Они были очень теплыми! Лета же были рядовыми — гораздо более теплые лета, чем в девяностые, встречались многократно. Что же касается осадков, они были в пределах климатической нормы — здесь никаких сенсаций. Это еще раз подтвердило, что глобальное потепление более всего сказывается на высоких широтах, причем не на летних, а на зимних температурах. Что для нас с вами, любезные читатели, весьма недурственно. Впрочем, об этом мы еще поговорим в свое время. А сейчас я хочу для порядка поплакать над российской нищетой…

Из-за того, что денег у нашей науки мало, помещений для хранения образцов нет, образцы после исследования выбрасывают. Не хранят в России вещдоки былых тысячелетий. Во всем мире существуют специальные хранилища для научных образцов, а у нас душа широкая: ливанул ведро торфяной грязи в канаву — и нет образца. А зря. На Западе новые поколения исследователей порой возвращаются к старым образцам и, бывает, делают на них замечательные открытия, ведь все время появляются новые методы исследований.

Помню, когда Клименко впервые сказал мне про невозможность хранить в России образцы, я запальчиво воскликнул:

— Так надо иностранцам дарить!

— Так и делаем. Последние 10–15 лет в российскую Арктику толпами хлынули ученые из разных стран. У нас же при Совке вся Арктика была закрыта. В августе 1990 года на теплоходе «Антон Чехов» я пришел на остров Диксон. Как вы знаете, Диксон расположен необычайно далеко от всех границ. Тысячи километров в любую сторону: 3 тысячи км до Норвегии, 6 тысяч км до Аляски. Места, более далекого от каких-либо границ, в мире вообще найти сложно. И как вы думаете, кто первым поднялся на борт? Пограничники! Дурдом какой-то! Вся советская Арктика была сплошной границей неизвестно с чем. С белыми медведями, наверное. И когда этот дурдом наконец закончился, ученые всего мира на радостях поехали к нам на исследования. Они берут и вывозят образцы всего, что возможно взять, и уже забили ими все свои хранилища.

— Хорошо-то как!..

Гляциология

Гляциология изучает вечные льды. Причем необязательно в Арктике, Антарктике и Гренландии. Вечных льдов полно и у нас подносом — в Европе. Они есть во Франции, Швейцарии, Исландии, Германии… Автор во время написания этой книжки едва не уехал на один из австрийских ледников — не керны бурить, конечно, а на лыжах слегонца покататься. Но потом решил, что в Болгарии это будет сделать вдвое дешевле с тем же результатом, и отчалил в Болгарию…

И теперь, вернувшись из Болгарии, продолжаю работать на вечность, рассказывая вам о вечных льдах европейских ледников. Ледники в горах очень остро реагируют на колебания среднегодовой температуры. Чуть теплее стало — нижняя оконечность ледника подтаяла и ушла выше в горы. Похолодало — ледник опустил свой язык ниже.

Концы ледника можно точно датировать по сваленным им деревьям. Растущий ледник работает как бульдозер — он срезает деревья. А деревья — удобный объект исследования: возраст, когда дерево погибло, легко датируется радиоуглеродным методом или по годичным кольцам. Как определить срок гибели дерева по кольцам? Нужно найти в нем вулканическое (морозобойное) кольцо — оно обычно очень тонкое. На спилах американских секвой и европейских дубов, например, легко находятся вулканические кольца, соответствующие извержению Тамборы в 1815 году. Отсчитывая от 1815 года в сторону коры годовые кольца, можно легко определить год, когда дерево было срезано наступившим ледником. После чего несложно определить температуру этого года. Как это сделать? Очень просто! Известно, что температура падает на 6,5 градусов с каждым километром высоты. Иными словами падение температуры на три градуса эквивалентно подъему на высоту в полкилометра. То есть если температура в Альпах изменилась на градус, то ледник по высоте переместился на 160 м. 160 м — это по вертикали. А по горизонтали это могут быть и сотни метров, и километры. Слепой только не заметит, если ледник придвинулся на километр!

Есть в Альпах очень красивые ледники, которые люди рисуют столетиями. И даже на основе этих картинок и гравюр можно делать климатические выводы. На гравюре написан год, когда ее нарисовали, на ней всегда можно найти некие реперные точки (церковь, утес), относительно которых нетрудно определить, насколько сегодня по сравнению со временем создания гравюры переместился ледник. Гравюра, конечно, не микрометр, но никаких миллиметров здесь ловить и не нужно: можно ошибиться на 50 м, но это ошибка будет соответствовать ошибке всего в одну десятую градуса.

Здесь, правда, мы слегка отклонились от гляциологии в область исторической климатологии — такого метода, при котором климат прошлого восстанавливается по свидетельствам хронистов и описаниям современников, но страшного ничего нет, поскольку методы эти порой идут рука об руку. Скажем, знаменитый швейцарский ледник Гроссер Алетч — самый исследованный и самый тщательно датированный ледник на свете. Вокруг него нашли такое невероятное количество срезанной древесины и прочитали такое огромное количество исторических хроник, что, совместив то и другое, удалось с замечательной точностью восстановить температурную картину в этом регионе почти за 3 тысячи лет.

Однако более привычная публике разновидность гляциологии — изотопная. Все слышали, что ученые бурят антарктические льды, достают ледовые керны и вовсю исследуют их в своих лабораториях. Даже вице-президент Америки Альберт Гор летал в Антарктиду посмотреть на эти изыскания и очень впечатлился. На некомпетентного человека, интересующегося, куда идут деньги налогоплательщиков, легко произвести впечатление…

Впрочем, там действительно есть от чего прийти в восхищение. Диаметр ледяной колонки — пара десятков сантиметров. А длина — до 4 км. И достать колонку нужно не загрязненной бурильной смазкой, не треснутой, потому что если внутрь ледяного керна попадет воздух — пиши пропало. Невероятно сложная операция! И обработка образцов не менее сложна. Причем обрабатываются образцы не в Антарктиде. Ледяные керны привозят на исследования в Гренобль (Франция) или Колумбус (Америка). За тысячи километров ледяные столбики доставляют в специальных холодильных камерах, а после изучения помещают в холодильники на вечное хранение. Ледовые щиты планеты бурятся десятилетиями, и все добытые за все десятилетия керны хранятся. Да, это дорого. Но наука требует от налогоплательщиков жертв, иначе зачем вообще существуют налогоплательщики?

В лабораториях с помощью масс-спектрографий ученые устанавливают химический и изотопный состав кернов. По соотношению изотопов кислорода ¹⁸О и ¹⁶О в атмосферных осадках (то есть в снегах, которые выпали в Антарктиде и слежались в лед) определяют прежний климат. Дело в том, что изотопное соотношение очень четко коррелирует с температурой.

Разумеется, как и во всяком деле, в отборе ледовых проб тоже есть свои тонкости. Лед — так называемая реологическая жидкость. То есть жидкость, не подчиняющаяся вязкостному закону трения Ньютона. Она течет по особым законам. Ледовые слои могут складываться в складки, сминаться и оказываться друг под другом. Поэтому в одном и том же керне можно найти более молодые слои под более старыми. И если об этом не знать, запросто рискуешь получить неверные результаты. Надо сказать, правильное определение точки бурения — целое самостоятельное исследование. Тут как с болотами — бурят на ледовых куполах, откуда лед может только стекать.

Упомянутый Альберт Гор привез с ледового континента одну простую мысль (у американских либеральных демократов вообще сложных мыслей не бывает) о том, что содержание углекислого газа в атмосфере хорошо коррелирует с потеплением атмосферы. Это ему в Антарктиде сказали. Данная мысль так прочно засела в голове Гора, что с той поры он стал сильно бороться против глобального потепления, за Киотский протокол и удушение мировой промышленности, активно выделяющей парниковые газы.

Действительно, в ледовых столбиках попадаются вмороженные мельчайшие пузырьки воздуха, исследуя газовый состав которых можно узнать состав атмосферы Земли в глубоком прошлом.

Действительно, содержание в атмосфере углекислого газа очень здорово коррелирует с температурой — высокие пики температуры на графиках совпадают с высокими пиками содержания С02 в атмосфере. То есть в эпохи потепления углекислоты в атмосфере было больше, чем в эпохи похолодания. Откуда же она бралась, если никаких активно пыхтящих фабрик и заводов миллионы лет назад еще не было? Об этом Гор как-то не задумался. А бралась она из океанов. Сначала росла среднеглобальная температура, потом повышалась концентрация парниковых газов в атмосфере: из-за повышения температуры воды океаны начинали активно газить, как теплое шампанское.

Но Альберт Гор этого уже не узнал. Места на его жестком диске не хватило, чтобы записать эту информацию. Так и ходит он до сих пор отважным борцом с углекислым газом…

Лимнология

Лимнология — это анализ озерных отложений. Озера — настоящие аккумуляторы климатической информации. Существует три вида анализа озерных отложений — диатомовый, микрофаунистический и изотопный.

Очень умные люди типа меня, когда слышат слово «диатомовый», сразу же смекают, что речь идет о чем-то, состоящем из двух атомов. И ошибаются! Диатомы — класс микроводорослей. В мире существует около 5 тысяч видов диатом. Причем соотношение этих видов в водоеме зависит от температуры. В холодной воде хорошо живут одни виды диатом, в чуть более теплой — другие. Потеплела вода на градус — изменился видовой состав. Живой термометр! Исследуя диатомовый микст, можно сказать, какая температура была в ту или иную эпоху.

Кое-что можно сказать и просто по характеру озерных отложений. Скажем, если в некоторых слоях керна донной грязи африканского озера Чад много песка, значит Сахара наступала в ту эпоху. Если песка нет совсем, а есть тропическая микрофауна, значит шумели здесь тропические леса. Так один слой керна за другим рассказывают нам, как менялся климат в данной части Африки. Это клево.

Недостатки этого метода те же. Во-первых, нужно правильные озера брать — верховые, то есть те, откуда только вытекает, а не втекает, путая картину. Во-вторых, имеются сложности с датировкой. Датируют слои обычно стандартным радиоуглеродным методом с присущими этому методу погрешностями. Для возраста 2–3 тысячи лет ошибка составляет плюс-минус 100 лет. Для начала христианской эры — плюс-минус 50. А для последних 500 лет радиоуглеродный анализ вообще использовать бессмысленно — слишком уж большой получается разброс, на 300 лет ошибиться можно. Основных причин тому сразу две: высокая крутизна калибровочной кривой (это неустранимая особенность метода) и нарастающие искажения естественного хода концентрации ¹⁴С в атмосфере в результате воздействия человека (так, с середины 50-х годов ХХ века уровень концентрации ¹⁴С в атмосфере повысился вдвое в результате испытаний ядерного оружия).

Так что те «фоменки» и злобные креационисты, которые, глумясь над радиоуглеродным методом, приводят в своих книжках и брошюрах смешные примеры, когда взяли живого моллюска, датировали его радиоуглеродно и получили, что моллюск умер тысячу лет назад, просто не знают границ применимости метода. Чем доказывают не пропажу полутора тысяч лет истории или наличие бога, а собственную недалекость…

Столь же темный период для радиоуглеродного анализа — вторая половина I тысячелетия до н. э. — античность. Там, безграмотно используя радиоуглеродный анализ, легко перепутать эпоху падения Вавилона со временем похода Ганнибала.

Поэтому, строя климатические реконструкции, лучше всего использовать не один метод датировки, а несколько. Например, датируя слои озерных осадков, можно привязаться к внешним индикаторам: известно, например, что недалеко от озера Чад есть вулкан, который извергался в 1552 и 1763 годах. Найдите два слоя с вулканическими осадками, и вот вам две точки отсчета; дальше, зная скорость накопления осадков, просто считайте слои… Точно также вулканический горизонт Тамборы (1815 год) хорошо виден и потому используется для датировки в донных озерных и морских отложениях на границе Индийского и Тихого океанов.

Индикатором может быть не только вулкан, но и любое другое историческое или геофизическое событие. И даже сооружение! Скажем, нет в мире озера, уровень которого бы не колебался. Порой размах этих колебаний поражает воображение. Взять хотя бы всем известное Мертвое море. Сейчас его поверхность лежит на отметке 400 м ниже уровня моря. Но на стенах Кумранского монастыря, который находится довольно далеко от Мертвого моря, сохранились отметки озерной воды, сделанные монахами. Это значит, в исторические времена уровень озера поднимался на 40 м.

Другой пример. Самое большое озеро на свете — Каспийское — также испытывает умопомрачительные подъемы и опускания уровня воды. Свидетели тому — остатки больших городов и портов, лежащие ныне на дне Каспия. Так, полностью ушел подводу город-остров Абескун в юго-восточной части моря. А ныряльщики с аквалангами могут наблюдать на дне морском в окрестностях Баку древние городские кварталы, памятники архитектуры…

Современный уровень Каспия ниже своего среднего значения. А бывали эпохи, когда дно обнажалось на многие километры. Прекрасный и величественный индикатор каспийских колебаний — стены Дербентской крепости. Дербент вообще весьма примечательный город, он намного старше Рима. Место, где расположен этот город, издавна называли Вратами народов. Именно тут, в узком проходе между берегом Каспия и Кавказским хребтом пролегает удобный путь из Центральной Азии в Европу.

Вы понимаете, что если место проходное, рано или поздно обязательно найдется кто-то, кто поставит в этом месте магазин или забор — чтобы взимать плату за проход. Так возник город Дербент, бывший когда-то столицей мощного государства. Великая дербентская стена высотой от 18 до 25 м, толщиной в 5 м и длиной в 75 км уходила далеко вглубь горной гряды, перекрывая бесплатный проход из Европы в Азию и наоборот.

За Дербент в течение столетий шла отчаянная борьба между Римской империей и Персией. Любые завоеватели — гунны, авары, монголы, которые следовали из глубин Центральной Азии на запад, проходили через это место. Они шли «снизу» и потом поворачивали «налево» — к Европе. Обойти благословенный Дербент было нельзя: с одной стороны Кавказ стоял сплошной стеной, с другой — море. Обогнуть Каспий с востока? Не очень удобно: придется потом форсировать полноводную в нижнем течении Волгу, преодолевать заснеженные степи или безводные солончаки. Да и что делать в этих скучных пустынных местах? А в предгорьях Кавказа испокон веку жили люди, соответственно, было с кем торговать или кого грабить. Хорошо ходить через Дербент!

Именно поэтому в Дербенте были циклопические крепостные стены. Длинные. Высокие. Две. Они защищали город как от тех неприятелей, кто шел с севера, так и от тех, кто двигался с юга. И, разумеется, они перекрывали движение тем караванщикам, кто норовил проскочить без уплаты пошлины. Между стен располагался оживленный морской порт, вход в который был также надежно защищен огромными цепями.

Все знаменитые путешественники проходили через Дербент Ибн-Фадлан, Аль Истахри, Афанасий Никитин, Дженкинсон. И проходя здесь, все они оставили описание могучих дербентских стен, которые производили на всех путешествующих фантастическое впечатление. Остатки этих стен и сейчас сохранились, и их руины все так же производят на приезжих неизгладимое впечатление. Но по иной причине: стены эти уходят в воду на 300 м. «Неужто в древности под водой стены строили?» — недоумевают приезжие. Нет, конечно, просто именно там был край моря, когда стену возводили.

Таким образом, информация об уровне озер — важнейший элемент в глобальной палеоклиматической картине. Не везде есть рукотворные стены, по которым можно отследить уровни колебания воды, но везде, если постараться, можно найти какие-то следы ушедшей воды. Например, террасы африканских озер Рифтовой долины со следами уровней воды позволяют это сделать без особого труда.

Только не надо думать, что чем выше был уровень воды в озере, тем большее количество осадков тут выпадало из-за теплого климата. Вовсе не обязательно. Возможно, как раз наоборот: было гораздо холоднее, поэтому вода меньше испарялась из озера. Поэтому чтобы правильно ответить на климатический вопрос, нужно комбинировать разные методы палеореконструкций.

Уран-ториевый метод

По сравнению с радиоуглеродным, этот метод просто замечательный: у него гладкая калибровочная кривая без всяких загибов, что позволяет получать датировку, близкую к календарной. Но, к сожалению, стоит один анализ раз в 10 дороже, чем тоже недешевый радиоуглеродный. И применяется в геологических масштабах времен.

Исторические методы

Если раньше у нас была криминалистика, то теперь пошли сплошные «показания свидетелей»…

Историческая климатология — это восстановление картины на основе документов. Летописи. Показания древних историков. Художественные произведения. А начиная с XVI века — судовые журналы, дневники путешественников…

Голландцы с VIII века вели тщательные наблюдения за погодой, ведь Голландия — страна ветряных и водяных мельниц, производительность которых напрямую зависит от погоды — будет дуть или не будет, замерзнет вода или не замерзнет. Ну и транспортный вопрос играл роль: Нидерланды — страна каналов, а торговля зависит от транспортных путей. В общем, за погодой следили.

В Европе вообще за погодой понаблюдать любили — монахи, аптекари, врачи. Есть просто потрясающие примеры подвижничества. Скажем, в Исландии в начале XVIII века один врач в течение 40 лет — до самой смерти — каждый день по нескольку раз в сутки выполнял метеорологические наблюдения, для чего закупил в Англии дорогущее по тем временам метеорологическое оборудование. Вот кого причислять к лику святых! Вместе с Сулержицким.

Поднимая хроники, палеоклиматологи составили очень неплохие сезонные реконструкции для Германии, Франции и Голландии. Чуть позже появились реконструкции для Венгрии, Болгарии, Португалии, Испании. Хорошие получились ретропрогнозы — для всех сезонов года, причем с точностью до нескольких десятых градуса.

Ясно, что точность реконструкции зависит от плотности наблюдений и количества источников. Там, где цивилизованные люди жили давно, реконструкции уходят дальше в прошлое. Скажем, в отдельных областях Голландии климатическая реконструкция оказалась возможна с 764 года. Для отдельных областей Франции, Польши, Чехии, Германии — с 1000 года. Для большинства регионов Европы — с 1500 года.

В России такие работы тоже ведутся. Но с большим трудом! Наши ученые постарались восстановить колебания климата в бассейнах Карского и Баренцева морей за последние 500 лет. Существуют дневниковые записи самых первых английских и голландских экспедиций середины — конца XVI века. Есть обширный материал XIX века — в отдельные годы позапрошлого века Карское море посещало до 100 судов ежегодно. Судовые журналы сохранились. Грех было не воспользоваться такой базой данных.

Многие читали книгу, а еще больше людей видели фильмы (их целых два) или мюзикл по роману Каверина «Два капитана». Очень популярное произведение! Поэтика севера. Покорители Арктики… Энтузиазм покорения Арктики при Сталине был таков, что продержался в нашей культуре еще несколько десятилетий после смерти вождя. А если задуматься — чего это вдруг Советская власть так резко взялась покорять севера'? Ну, ясное дело, всякие ископаемые там, Северный морской путь… Но ведь кроме желания нужна еще и возможность! Возможность резко покорить Арктику дало неожиданное потепление.

Людям старшего возраста памятен этот термин — «потепление Арктики». Когда-то в СССР он употреблялся также часто, как сегодня «глобальное потепление». Климат Арктики в 30-40-х годах действительно отчего-то резко улучшился. На Шпицбергене, например, зимы стали теплее на 8–9 градусов.

Однако, праздник был недолгим: как в 30-40-х годах потеплело, так в 50-60-х резко захолодало обратно. Но то самое потепление позволило освоить Севморпуть, а на бескрайних унылых просторах советской Арктики построить огромное количество городов, городков и поселков. Причем в числе городов были такие заполярные гиганты, как Норильск.

Несмотря на то, что причины сталинского потепления Арктики не до конца понятны, сейчас уже известно, что оно не уникально. За последние 500 лет нечто подобное повторялось уже 3–4 раза. Из чего ясно, что на глобальное потепление сталинскую арктическую «оттепель» списать нельзя. Удалось построить математическую модель, описывающую эти циклы внезапных арктических потеплений. Оказывается, на них влияет характер атмосферной циркуляции, который, в свою очередь, определяется индексом Североатлантического колебания и скоростью вращения Земли (которая, как известно не постоянна, а имеет некоторый разброс). Чем больше скорость вращения планеты, тем больше теплеет в высоких широтах, так как усиливается перенос теплых вод от экватора в северные широты. Интенсифицируется, кстати, и уже известный нам западный перенос. Для Европы и Арктики это выливается в увеличение количества осадков и повышение температуры во все сезоны года, кроме осени. Впрочем, не будем погружаться в частности, продолжим разговор о реконструкции климата…

Вообще насколько просто и приятно реконструировать климат в Европе, настолько же трудно и неприятно в угрюмой России. В России, конечно, тоже имелись свои добрые сумасшедшие. Был даже метеоролог-любитель, врач по фамилии Лерхе, наподобие того исландского врача, который до самой смерти погодные замеры делал. Российский любитель погодных исчислений был, кстати, немцем. Что, впрочем, не удивительно — все российские ученые до XVIII века были немцами. Интересно другое — что первый появившийся в XVIII веке ученый русского происхождения — Михайло Ломоносов фактически ученым не был, поскольку ничего в науке не сделал. Зато Михайло был толковым администратором от науки и умел добывать деньги. Причем не всегда деньги эти шли на пользу государству российскому.

Привезя из Европы мозаику, Ломоносов решил освоить производство аналогичной мозаики в отечестве, выбил под это дело крупный бюджетный кредит, который непонятно куда ушел. Результат известен: ни денег, ни мозаики. Помимо денег любил Михайло фантастические проекты. Однажды ему в голову пришла безумная мысль достичь Индии и Китая… через Северный Ледовитый океан. Отчего-то помстилось Михаиле, что океан сей свободен ото льда севернее 80-й широты. Трудно сказать, как такая мысль вообще может прийти в голову, но вот пришла же! А влияние первого русского «ученого» при дворе было столь велико, что он легко выбил деньги от только что вступившей на престол Екатерины на две экспедиции.

Каковые экспедиции, естественно, закончились триумфальным провалом. Планировалось достичь Тихого океана в обход Шпицбергена, Гренландии и Северной Америки. Удивительный проект… Если Северный морской путь еще бывает иногда свободным для прохода судов, то вокруг Северной Америки и теперь даже ледоколы не ходят.

Первая экспедиция под командованием Чичагова летом 1765 года обошла Шпицберген и уткнулась в тяжелые многолетние льды. На следующий год все повторилось. И кому, вы думаете, влетело за провал экспедиции? Чичагову, конечно! Ему устроили форменный разнос в адмиралтейской коллегии.

Как водится в России, экспедиции эти были окружены завесой страшной секретности. Отправка экспедиции держалась в тайне даже от сената. О ней стало известно, только когда корабли уже вышли из Архангельска в море. Большевики, кстати, свою любовь к секретности не сами придумали, а взяли именно оттуда — из темного царского прошлого. Отчего русские так любили и любят секретность, мне неведомо. Но любят ее страсть как! Вот еще одна маленькая иллюстрация к тому.

В начале XVII века голландский торговец Исаак Масса почти три десятка лет прожил в Москве. Один его русский знакомый, имевший доступ ко двору, в 1609 году предоставил голландцу удивительную карту российской Арктики. На карте значились Новая Земля с проливом, устье Енисея, несколько островов в Карском море, западная часть Таймыра и северная оконечность Ямала. До сих пор официально считается, что все это было тогда неизвестным и что первооткрыватели пришли в те далекие места значительно позже — в конце XVIII — начале XIX веков. Вернувшись домой, предприимчивый голландец уникальную карту издал, сопроводив таким пассажем: «Человек, который передал мне эту карту, очень сильно рисковал и мог лишиться головы, потому что русский народ чрезвычайно недоверчив и не любит, когда раскрывают тайны его страны».

Это я все к тому, что военно-морские архивы, где лежат судовые дневники, в том числе и чичаговского плаванья, ныне представляющие интерес только для историков и климатологов, до сих пор для ученых практически закрыты. В довершение ко всему в этом году на неопределенный срок закрылся Российский государственный архив Военно-морского флота, хранилище бесценных документов. Вот такие мы Мальчиши-кибальчиши — помрем, но не скажем государственную тайну! Даже сами себе под пыткой не откроем. Жизнь — копейка! Да и вся наша национальная тайна столько же стоит, по большому счету…

Ладно, хватит самобичеваний. Поехали лучше в Китай! В Китае хорошо. Там люди ведут наблюдения за погодой уже тысячи лет. Первые найденные тексты относятся к 2187 году до н. э. По Китаю составить климатическую реконструкцию было бы совсем просто, если бы в 212 году один китайский идиот, а именно первый император династии Цинь — Цинь Шихуанди — не отдал приказ об уничтожении всех книг в государстве. Он был настоящий конфуцианец, потому и распорядился подобным образом: согласно Конфуцию правитель должен держать народ в неведении. Вот император и расстарался.

Религия — страшное дело! Если наука — факел разума, то религия — его огнетушитель. Много позже Цинь Шихуанди еще один такой же искренне верующий правитель — халиф Омар, взявший Александрию в 642 году, во имя Аллаха велел сжечь Александрийскую библиотеку, где хранились свитки, которые собирались около 1000 лет. Знаменитые слова Омара «Если в книгах написано то, что противоречит словам пророка, они вредны и их следует уничтожить, а если они подтверждают слова пророка, они попросту бесполезны» послужили сигналом к дичайшему преступлению. Неделю бесценными свитками топили александрийские бани, в которых расслаблялись арабские завоеватели.

…Эх, лучше бы он велел замочить полгорода, чем сжигать Александрийскую библиотеку!..

Только благодаря чуду до нас дошли некоторые китайские тексты доциньской поры — например, знаменитая Бамбуковая книга анналов, она была похоронена в могиле одного из местных царьков. Не стали конфуцианцы тревожить прах покойного, а может, просто забыли про книгу, поэтому мы имеем сейчас возможность наслаждаться погодными сведениями за 1000 лет до воцарения династии Цинь — с середины второго до середины первого тысячелетия до н. э. С этого времени число источников возрастает.

Сотни тысяч сохранившихся за всю историю Китая климатических упоминаний каталогизированы и обработаны в 1920-х годах китайским исследователем Чу Коченом, работы которого признаны классическими. Правда, до 1980-х годов китайцы публиковали эти работы только на китайском языке, и потому они были практически недоступны для мировой научной общественности, которая в китайском — ни бельмеса. Но, к счастью, с конца 1980-х эти данные начали публиковать и в международных журналах.

Плюсы исторической реконструкции климата, надеюсь, читателю теперь вполне понятны. А минусы состоят в том, что не везде она возможна, а только там, где жили относительно цивилизованные люди. Реконструкция по историческим свидетельствам невозможна ни для Африки, ни для Австралии, ни для Америки. Точнее, для Северной Америки она возможна со времен, когда туда пришли белые люди. Потому что индейцы эти… Дикари-с…

Спелеотемный метод

Это исследование пещерных отложений, как вы уж, быть может, сами догадались. Сталагмиты (те, что растут от пола к потолку), оказывается, содержат годовые кольца, прямо как деревья! Кольца эти получаются, потому что капельки дождевой или талой воды капают неравномерно. В сезон дождей и весной капает больше, зимой — меньше. А капельки эти между тем несут в себе фиксированное содержание изотопов кислорода ¹⁸О и ¹⁶О, которое, как мы помним, линейно коррелировано с температурой.

Идеальный палеотермометр! Слои легко отсчитываются. Материал легко датируется уран-ториевым методом. В мире десяток спелеотемных лабораторий. В Израиле, скажем, вообще нет дендрохронологии, потому что там практически нет деревьев — либо пустыня, либо кривые низкие кусточки. А вот пещеры там есть! И палеоклиматология есть.

Инструментальные наблюдения

Это, понятное дело, прямые наблюдения за погодой. Барометры, термометры, гигрометры…

Термометры известны с начала XVII века. Изобрели их в Италии, во Флоренции. Но первые термометры были плохи тем, что давали невоспроизводимые показания: примитивная конструкция не позволяла делать точные измерения — все термометры показывали разное. Так что если вам паче чаяния попадутся где-то температурные измерения XVII и первой половины XVIII веков, воспринимайте их без фанатизма, пожалуйста.

Первую партию воспроизводимых термометров (с одинаковыми показаниями для всей партии) изготовил Даниэль Фаренгейт в 1727 году. Этот год и считается датой рождения точной термометрии. Фаренгейт был человек странный, он почему-то принял за 100 градусов температуру лихорадочного больного (37,8 градусов по Цельсию). Где он каждый раз брал лихорадочного больного для юстировки прибора, загадка. Но температурное разнообразие этой фаренгейтовой странностью не закончилось. В XVIII веке появилось еще несколько температурных шкал. Изготовители термометров, как первые производители видео, сначала никак не могли договориться о единых форматах и стандартах — каждый норовил соорудить свое. Была шкала Цельсия, была шкала Реомюра, была даже перевернутая «вниз головой» шкала Делиля, где отметка в 150 градусов соответствовала температуре таяния льда, а 0 — температуре кипения воды.

В Англии использовали и до сих пор используют идиотскую шкалу Фаренгейта, откуда она плавно перекочевала в Америку. Замерзающие под Москвой французы пользовались шкалой Реомюра и с ужасом видели на ней минус 20 градусов, что соответствовало минус 25 по Цельсию. Реомюр, кстати, тоже был мужиком не без странностей, он температуру кипения воды почему-то обозначил цифрой «80», а замерзание — нулем, отчего «шаг резьбы» у его шкалы получился не как у Цельсия, но примерно похожим.

Между прочим, Кутузов смотрел на того же Реомюра, что и Наполеон: Россия тогда пользовалась шкалой Реомюра и переметнулась к системе Цельсия только к концу XIX века — вместе со всей Европой, когда был введен единый метрический стандарт. Англия же официально перешла на метрическую систему мер лишь через 100 лет — в 1970 году, но фактически и сейчас мерит все в фунтах, ярдах, Фаренгейтах и прочих дебилизмах. Только совсем недавно единая Европа заставила этих снобов маленько прочухаться. Однако и сейчас еще англичане понимают фунт лучше килограмма, а Фаренгейт лучше Цельсия. Между тем разница между Цельсием и Фаренгейтом может быть весьма существенной. Если русский при температуре плюс 20 градусов начнет собираться на пляж, то англичанин, услышав про плюс 20 градусов, решит, что надо брать лопату и откапывать из-под снега автомобиль. Впрочем, рано или поздно зона евро возьмет свое и в Англии — привыкнут, никуда не денутся.

Только Соединенные Штаты упорно сопротивляются наступлению цивилизации. Поэтому у них до сих пор температура лихорадочного больного.

В общем, вы уже убедились, что методов для реконструкции климатической картины у палеоклиматологов много, причем некоторые из них удивительно точны. Кто-то из ученых специализируется на дендрохронологии, кто-то на лимнологии, кто-то еще на чем-то. А Клименко — один из тех немногих, кто занимается системным анализом: всего за каких-нибудь 15–20 лет работы он совершил простой и не заметный широкой публике научный подвиг — свел все известные палеоклиматические данные в одну общую картину и реконструировал климат голоцена в северном полушарии. За что мы говорим Клименко большое человеческое спасибо, заканчиваем со скучной частью книжки и переходим к веселой.

Итак, история цивилизации началась приблизительно 5 тысяч лет тому назад. Хотя и до этой знаменательной даты люди тысячи лет прекрасно существовали — строили города типа Иерихона или Чатал-Хююка, сеяли-пахали, пили пиво. Именно эта эпоха — доисторическая — осталась в памяти человечества как Золотой век. Поскольку тогда на планете было тепло и комфортно. И длилась эта лафа примерно 4,5 тысячи лет (от 10 тысяч до 5500 лет тому назад).

Это было приятное время. Но незаметное в плане исторических событий, ведь мы уже знаем, что глобальные прорывы человечество совершает тогда, когда людям плохо. А когда людям хорошо, чего суетиться-то? Вот до Золотого века жилось не сладко, и поэтому творческие прорывы случались.

70-75 тысяч лет назад вся экваториальная Африка пережила жестокую засуху. Во всяком случае, бурение дна африканских озер Малави, Танганьика и Босумтви рисует именно такую картину. Озеро Малави (которое сейчас простирается на 550 км в длину и имеет глубину в 700 м) в ту эпоху пересохло до куцей цепочки озер общей длиной не более 10 км и глубиной не более 200 м. А озеро Босумтви полностью потеряло всю свою воду. Вполне вероятно, именно эта климатическая катастрофа стронула с места наших предков и заставила их начать заселять мир. Особенно легко принять эту гипотезу, учитывая, что человек — водная обезьяна (подробнее об этом см. мою книгу «Апгрейд обезьяны»), предпочитающая озерные мелководья.

15-20 тысяч лет назад человечество переживало максимум ледниковья — самое сильное похолодание в своей истории. Именно в это тяжелое время человечество добилось грандиозных успехов — люди окончательно заселили все материки, овладели огнем, совершили революцию в охоте, изобретя дистанционное оружие (лук), придумали искусство и овладели развитой речью. Времена были тяжелые, но плодотворные. Которые сменились тихой и неплодотворной эпохой Золотого века, и длилась она до конца IV тысячелетия до н. э.

А потом началась история…

— Вы не были в Намибии?

Нет, все-таки Клименко умеет задавать нелепые вопросы. Можно подойти к тысяче москвичей и спросить, не были ли они в Намибии. 99 против 1, что ни один из них в Намибии не был!

Очередной вопрос, не требующий ответа. Я не летал на воздушном шаре. Я не знаю, когда были самые холодные (а также самые теплые) зимы (и лета) за последние 500 (пару тысяч) лет. И я не был в Намибии.

— А что мне там делать?

— Ну как же! Это очень интересная страна.

Про все страны Клименко говорит, что они интересные. Клименко знатный путешественник. Человек, познающий планету. На свете гораздо меньше стран, где он не был, нежели где был. Места, где не ступала нога Клименко, можно пересчитать по пальцам двух рук. Однажды, когда я сидел дома и пил чай, раздался звонок, и голос Клименко в трубке спросил:

— А вы не хотите поехать со мной в Гренландию, Исландию и на Фарерские острова? Только возьмите куртку. Там сейчас холодно. И кроссовки — чтобы было в чем прыгать по мокрым камням.

Куртку? Я посмотрел за окошко. По улице летал тополиный пух, жара стояла под тридцать, и я собирался ехать купаться на теплое море. А север я не люблю. И командировка на Чукотку в 2000 году только еще раз убедила меня в этом. А вот в Африку я бы, может быть, и слетал. Но почему именно в Намибию? И потом, там, наверно, стреляют…

— Нет, что вы! В Намибии как раз все спокойно. Намибия вообще филиал Германии — бывшая немецкая колония. А у немцев особо не забалуешь. Там и сейчас много немецких школ, намибийские школьные аттестаты принимаются в высших учебных заведениях Германии наравне с немецкими. В столице Намибии полно пивных баров, а в барах на стенках — фотографии дорогого фатерлянда. Через улицу висят растяжки на немецком с надписью «Мюнхен-Бавария», кругом продается немецкое пиво. Улицы называются соответствующе: Бисмарк-штрассе, Геринг-штрассе…

— Тот самый Геринг?

— Почти. Это отец Германа Геринга. Герман Геринг родился в Африке, окончил там школу, а когда началась Первая мировая, поехал в Европу и добровольцем ушел на фронт, стал летчиком-асом. А отец Геринга был губернатором в Африке, причем хорошим губернатором, поэтому в честь него и назвали улицу. Населения в Намибии всего миллион, страна большая, никому не тесно. В свое время немцы изрядно поутюжили там аборигенов. В кафедральном соборе столицы страны — Виндхука — на стене висит огромный список немцев, павших при подавлении седьмого (!) восстания гереро — одного из многих аборигенных народов. А где-то ведь висят списки погибших в предыдущих шести восстаниях, правда, списков погибших гереро я не видел — просто никаких стен для этого не хватит. Народ был уничтожен на три четверти. Зато теперь в Намибии тишь да гладь.

— Молодцы. Настоящие цивилизаторы. А к чему вы вдруг вспомнили про Намибию-то?

— А к тому, что население там очень интересное. Просто заповедник рас. Причем не негры являются аборигенами здешних мест, а представители койсанской группы — бушмены, готтентоты, горные дамара. Они совсем даже не черные, а ближе к китайцам — у них желтоватый цвет кожи, негроидные черты выражены слабо и привнесены позднейшими «наслоениями» негров.

— Готтентоты… Что-то я про них слышал.

— Ну как же! Первыми колонистами там были голландцы, так вот они женились исключительно на готтентотках. Потому что у готтентотских женщин была одна исключительная особенность — огромные круглые задницы. В Намибии живет теперь целый народ этих метисов — называется он рехоботские бастарды, а живут они строго по голландскому укладу XVII века.

— Жопастые! Вспомнил! По такой заднице если утром шлепнешь, до вечера будет трястись, как студень Формой своих задниц они очень привлекали падких до целлюлита голландцев.

— Да, голландцы это дело очень любили — вспомните теток Рубенса, Брейгеля. Коренные жители этих мест были настолько не черные, что во времена апартеида к неграм их не относили. Было тогда четыре группы граждан — белые, цветные, азиаты и черные. «Худшая» категория — черные. «Лучшая», как вы понимаете, белая. А готтентоты, дамара и их потомки от смешанных браков относились к цветным.

— Я всегда думал, что Африка — родина негров.

— Вот к чему я и веду! Негры в Африке южнее экватора появились всего 2500 лет назад — во времена Геродота, Эсхила, Софокла.

Они прорубились туда с севера. Прорубиться через тропические леса оказалось возможным только с изобретением железа и его постепенным проникновением в Африку. Это было то самое Осевое время — время великих переселений народов, изобретения железа, появления мировых религий. Время большого глобального похолодания, приведшего в движение людские массы и людские мысли. Но ведь до Осевого похолодания были и другие похолодания. Например, то, которое положило начало человеческой цивилизации. Это случилось пять с лишним тысяч лет тому назад.

В конце четвертого тысячелетия произошло событие, от которого историки начинают отсчитывать уже не историю человечества, но историю цивилизации — примерно около 3100 года до н. э. (плюс-минус 150 лет) фараон Менее (Мена) объединил Верхний и Нижний Египет, положив начало так называемому Древнему царству.

Запомним эту дату — 3100 год до н. э. Потому что именно тогда — примерно 5 тысяч лет тому назад на заселенной планете вдруг одновременно и совершенно независимо друг от друга словно три факела вспыхнули три величайших цивилизации — египетская, месопотамская, индо-хараппская.

Широкой публике широко известен Египет, она (публика) меньше знает про Месопотамию, хотя все, конечно, слышали про Вавилон и Шумер. А вот индо-хараппская цивилизация известна только узкой публике, причем и известна тоже «узко» — даже специалисты практически ничего не знают об истории этой величайшей культуры, поскольку она немая: индо-хараппская письменность еще не расшифрована, в отличие от египетских иероглифов и вавилонской клинописи.

Египет никогда не исчезал из памяти прогрессивного человечества. Он всегда был рядом, под боком. Его завоевывали войска Александра Македонского, римляне, арабы, турки, англичане, армия Наполеона… И каждый европейский завоеватель тащил с собой толпу ученых, которые сразу же начинали все изучать, записывать.

Месопотамию человечество открыло для себя только в XIX веке, когда ослабевшая Османская империя потихонечку стала запускать на свою территорию первых ученых — немцев, разумеется, поскольку они были союзниками. Как только железный занавес упал, на земли турецкой империи хлынули толпы высококлассных немецких археологов. Немецкие ученые ехали с грандиозной задачей — прочесть Библию как исторический документ, они хотели найти все те города, которые упоминались в Книге Книг. Нашли!

…В школьных учебниках времен Пушкина нет ни Шумера, ни Вавилона, ни Месопотамии, потому что в ту пору немцы еще не поработали лопатами и кисточками на территории османов. Зато про Египет Пушкин знал много. Про Египет и в современных школьных учебниках написано выше крыши. Гораздо меньше — про Шумер. И совсем ни слова про индо-хараппскую культуру. Последнюю открыли только в двадцатых годах XX столетия, и по причине ее немоты писать о ней пока просто нечего. Но надо сказать, открытие этой культуры потрясло историков: вдруг совершенно ниоткуда возникла величайшая древняя цивилизация, про которую никто ничего не знал. Это все равно, что обнаружить у себя в гараже лишний автомобиль или в комнате — лишнее кресло.

В долине Инда, на территории современного Пакистана и северо-западной Индии были найдены остатки свыше ста городов общим населением более миллиона человек. В них обнаружены системы водопровода и канализации, общественные здания, обширные зернохранилища, жилые и культовые сооружения, а главное — огромное количество письменных источников, расшифровать которые, чтобы узнать об этой цивилизации побольше, пока не удалось. Известно только, что просуществовала эта цивилизация более 1500 лет (дольше, чем Рим) и города ее не были окружены крепостными стенами, как города эпохи максимального могущества Римской империи, как и современные города. Весьма показательный факт, не правда ли?

Люди тогда жили по всей планете, почему же специалисты выделяют именно эти три культуры? Потому что среди общего заселенного пространства они выделяются как три пика среди равнины. Это были высокие культуры! Высокими культурами историки называют такие, в которых есть города, разделение труда, централизованная власть, законодательство, письменность.

Практически до самого конца IV тысячелетия до н. э. никаких высоких культур на планете не было. А тут вдруг вспыхнули целых три! Почти разом. При этом цивилизации были совершенно изолированы друг от друга и в течение первых столетий жизни ничего не знали о существовании друг друга. Странное хронологическое совпадение. Что же заставило их разгореться?

Ухудшение климата.

Взлет всех трех цивилизаций в точности приходится на эпоху глобального похолодания. Холод кристаллизовал цивилизацию. Точнее говоря, свою роль здесь сыграло не столько даже похолодание, сколько вызванное им иссушение климата, которое, снизив урожайность, заставило людей объединять усилия, то есть сколотить государство.

Когда жизнь грубо берет за горло, приходится выкручиваться — думать, изобретать, пробовать. Чтобы поднять катастрофически падающую урожайность, нужны ирригационные сооружения.

Оросительные каналы необходимы всем крестьянам, но каждый крестьянин в одиночку построить канал не может. Значит, нужно объединить усилия всех крестьян. А как заставить единоличников работать на общее благо? Только силой. Так появляется аппарат насилия — государство. Для осуществления глобальных проектов — таких, как ирригационные системы, например — необходима мощная централизованная власть. А существование такой власти предполагает развитую налоговую систему, иначе власти нечем будет кормить свой аппарат насилия. А для сбора налогов нужна развитая письменность и специальные налоговые службы. Вот вам цивилизация — усложнение социальной структуры ради выживания.

На огромных территориях Америки в эту пору все еще обитали различные разрозненные племена, в основном занятые охотой и собирательством, земледелие носило крайне примитивный характер. Однако климатический кризис конца IV тысячелетия до н. э., по-видимому, коснулся и этих райских областей: когда стало меньше тепла и влаги, присваивающая экономика стала неэффективной. Неслучайно именно в это время в Мезоамерике и Андской области был освоен целый ряд новых культурных растений — хлопок, батат, ямс, стручковый перец, хотя до этого в течение тысяч лет люди довольствовались только кукурузой и фасолью. И первые гончарные изделия на территории Америки, в Андской области, появляются именно в это время.

Насколько же ухудшился климат?

Среднеглобальная температура упала тогда на 1 градус по Цельсию. И до этого рокового похолодания Земля имела совсем иной вид. Никакой пустыни Сахара не было и в помине. На месте нынешних бескрайних песков простиралась не менее бескрайняя саванна, а основным занятием ее жителей было скотоводство, рыболовство (в многочисленных озерах и реках) и в меньшей степени земледелие. Великий Нил не был той рекой, которую мы сегодня видим на карте. Сейчас последний крупный приток справа Нил принимает на территории современного Судана — Голубой Нил. Слева же никаких притоков у Нила нет, поскольку слева пустыня Сахара. А в те времена, о которых мы сейчас говорим, в Нил впадали многочисленные притоки именно слева.

Следы этих мощных рек были обнаружены примерно 30 лет назад с помощью космической и аэрофотосъемки. Естественно, после такого открытия в пустыню отправились научные экспедиции и стали бурить бывшие русла бывших рек. Были найдены остатки разнообразнейшей тропической фауны — крокодилы, бегемоты, страусы. Причем датировки показали, что самые поздние останки имеют возраст 4 тысячи лет. Иными словами, даже через 700 лет после строительства пирамид Сахара вовсе не была еще пустыней!

Пески, однажды начав свое наступление на людей, наступали медленно. Так что древние египтяне — вплоть до Среднего царства — наблюдали вокруг себя совершенно не тот унылый пейзаж, который ныне наблюдают россияне, отдыхающие в Хургаде. Геродот оставил интереснейшее свидетельство о путешествии насамонов (народ, живший тогда на территории современной Ливии), которое они предприняли вглубь Сахары. Там путешественники обнаружили «…обширнейшие болота, а потом прибыли в город, все жители которого были черного цвета, мимо этого города протекала большая река от запада на восток…»

Буйство зелени и населенные города — вот что представляла собой Сахара! Количество осадков превышало современный уровень в 3–4 раза. Сейчас в Египте выпадает 50–75 мм осадков, а тогда выпадало 300–400 мм. То же самое можно сказать о Месопотамии и о долине Инда. Людям было очень хорошо. Настолько хорошо, что они обходились безо всяких надстроек в виде государства. Но в конце IV тысячелетия до н. э., как мы уже знаем, холод и засуха кристаллизовали три высоких цивилизации.

Через некоторое время климат снова изменился в приятную сторону, на планете существенно потеплело и повлажнело. Могущественные египетская, месопотамская и индо-хараппская культуры спокойно себе процветали. А затем, как это обычно с ним бывает, климат опять колебнулся не в лучшую сторону.

…Не стоит поражаться подобным климатическим закидонам, ведь ежедневные и еженедельные колебания температуры за окном нас не удивляют. Не должны удивлять и постоянные колебания климата. Климат-это погода тысячелетий…

В районе 1500 года до н. э. среднеполушарная температура вновь упала почти на градус. Это климатическое изменение спровоцировало весьма драматические события в мире. Откуда-то с севера вдруг появились многочисленные племена варваров-ариев, под натиском которых рухнула великая индо-хараппская цивилизация. Ариев вели неизвестные нам вожди типа Аттилы, Чингисхана или Александра Македонского. Что же выгнало диких кочевников из Центральной Азии, где до того они беспечно жили? Голод. Из-за ухудшения климата в степях Центральной Азии возник дефицит тепла и воды. Соответственно, людям стало не хватать еды. А недостаток еды есть не что иное, как избыток населения, не так ли? Вот это избыточное население, чтобы не подохнуть с голоду, снялось с места и пошло, как им казалось, куда глаза глядят… А на самом деле, если взглянуть на климатическую карту, шли они в направлении градиента увлажненности. И пришли в земли индо-хараппской цивилизации. И смели ее. Иного выбора у них просто не было. Сзади ариев ждала скучная смерть от голода, впереди — почетная смерть в бою или надежда на выигрыш в климатической лотерее.

Эти дикие арии, как вы, может быть, знаете, являются нашими прямыми предками. Они вторглись в «цивилизованное пространство» из Центральной Азии, куда ранее попали из юго-восточной Европы, которую в то время накрыла волна холода и засухи. Вторглись и принесли с собой диковинный язык так называемой индоевропейской группы. Я не буду заунывно перечислять все языки индоевропейской группы. Лучше дам картинку мира, на которой отмечены страны, говорящие на языках этой группы (рис. 3). В конце концов, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Эта карта — отдаленный результат климатических событий, происходивших 3500 лет тому назад (около 1500 года до н. э.).

Подобных арийскому массовых переселений народов в истории нашей планеты было множество. И все они (включая так называемое Великое переселение народов, крестовые походы и пр.) были вызваны только и исключительно «климатической непогодой». В самом деле, с чего бы людям срываться с места, идти завоевывать иные земли или гроб Господень, если и в своей земле хорошо и сытно: жили же сотни лет, не тужили, а тут вдруг вожжа под хвост попала — идти чужие земли покорять. Не от хорошей жизни рождаются такие острые формы конкурентной социальной борьбы, как войны.

…Гибель индо-хараппской цивилизации отражена в самых древних письменных источниках, которые только есть у человечества — в древнеиндийских Ведах, написанных в XIII веке до н. э., всего через 200 лет после нашествия, то есть практически по горячим следам событий. Веды рассказывают про гибель городов от нашествия северных варваров. Кстати говоря, именно с той поры в самой древней индийской религии (брахманизме) появляется новый бог — разрушитель городов…

У граждан, внимательно читающих книжки, может возникнуть резонный вопрос: если похолодания способствуют взлету человеческого духа, изобретательству, становлению империй и цивилизаций, то почему же похолодание 1500 года до н. э., угробило индо-хараппскую культуру, а не способствовало ее укреплению?

А потому что при ухудшении климата всегда побеждает тот, кому хуже: ему отступать некуда. На сей раз пути назад не было у ариев. Они должны были или умереть, или найти новое место для жительства, пусть и отняв его у других. Так и случилось. Отчаянность — прямой путь к победе.

…Это как рой саранчи…

А что же творилось тем временем в двух других центрах мировой культуры? Как чувствовали себя Египет и Месопотамия?

Возникшее на заре цивилизации Древнее царство благополучно просуществовало примерно до XXIII века до н. э. Царство отметилось в книге вечности постройкой великих пирамид, после чего распалось. Распад Древнего царства всегда был загадкой для историков. Грешили на ухудшение природных условий, которых якобы не выдержала социальная система. Действительно, историкам известно, что в конце III тысячелетия до н. э. в Египте произошло сильное иссушение, недород был огромным и длился 2–3 года. Об этой природной катастрофе свидетельствует один из наиболее значительных письменных источников той эпохи — знаменитый Палермский камень, который фиксирует следы ужасающих неурожаев в тот период. Засуха была настолько сильной, что Нил переходили вброд — событие столь редкое, что наблюдалось оно всего несколько раз за последние тысячелетия. (Для сведения: средняя ширина реки на территории Египта более километра). Все это, по мысли историков, пошатнуло власть фараонов, потому что для крестьян фараон — живой бог, который за все отвечает, в том числе и за урожай, и за разливы Нила.

Однако уточненная палеоклиматическая картина опровергла эту гипотезу: Древнее царство начало трещать и разваливаться в эпоху благоприятного климата, а пик климатических неприятностей случился на полтора столетия ПОЗЖЕ — в XXI веке до н. э. Страшный период междоусобиц в Египте длился с 2250 по 2070 годы до н. э. и закончился, когда пришел новый фараон Ментухотеп, который стал полновластным властителем Египта и основателем централизованного государства. Историки называют начавшуюся с воцарения Ментухотепа эпоху Средним царством. И нас уже не должно удивлять, что сборка Среднего царства произошла на самом пике ухудшения природных условий.

Итак, XXIII век до н. э. Начинается медленный упадок VI династии египетских фараонов Древнего царства. Ухудшение климатических условий тогда едва-едва наметилось, до климатической катастрофы было еще около 200 лет. Почему начался упадок?

Когда жизнь хороша, урожаи обильны, энергетических ресурсов хватает всем, гайки централизации непроизвольно слабеют, а власть и влияние естественным образом перетекают на места, потому что расплодившимся отпрыскам местных чиновников необходимо теплое место, сытный корм. Необходимы ресурсы — властные и финансовые. Центр на раздобревших и обнаглевших местных князьков особо не обращает внимания, потому что собираемых налогов хватает всем для безбедной жизни. И все уже в таком государстве подготовлено для его разборки. Держится оно на честном слове и слабом клею былых привычек и лени что-либо менять. Но малейшая встряска ведет к распаду плохо держащихся кубиков. Поэтому когда климатическая кривая начала свое стремительное пикирование от температур благословенных к голодной эпохе, страна, конечно, посыпалась. У центра уже не было рычагов воздействия, а у местных князьков — желания подчиняться ослабевшему центру. Смута… Усугубленная начинающейся полосой климатических неудач.

Палеоклиматологи отмечают: между 2500 и 2200 годами до н. э. уровень озерной системы Звай-Шалла на Эфиопском нагорье упал на 100 м, что превратило некогда крупное пресноводное озеро в каскад небольших соленых озер. А изучение ископаемой флоры на территориях нынешних Бурунди, Уганды и Руанды показало, что в период с 2200 по 2000 год до н. э. лес был потеснен кустарниками и травой. Засуха…

Наступление засухи видно и по приближению царских гробниц к берегам Нила. Суть в том, что каждая царская усыпальница строилась с таким расчетом, чтобы воды Нила во время разлива лизали нижние ступени малого храма. Царская гробница любого уважающего себя покойного царя представляла собой комплекс сооружений, состоящий из обязательного «джентльменского набора»: пирамида-усыпальница, у ее подножия — верхний храм, от которого тянется дорожка к нижнему храму. О ступени этого храма и должны были плескаться воды разлившегося Нила. Так вот, археологами давно была отмечена такая странность: B XXV–XXIII веках до н. э. храмовые комплексы с каждым следующим умершим царем подступают все ближе и ближе к Нилу. Это значит, что нильские разливы становились все слабее и слабее.

Урожаи с каждым годом падали. Дошедшие до нас египетские тексты той эпохи пестрят сообщениями о хлебном недороде, засухах и людоедстве. Если вы не поленитесь посмотреть на график, приведенный далее (см. рис. 4 на стр. 107), то увидите, что падение среднеполушарной температуры тогда составило 0,5 градуса. Эти полградуса перевели Египет из режима «средиземноморская житница» в режим «каннибализм». Крестьяне, как это у них водится в таких ситуациях, ели собственных детей, убивали случайных прохожих.

Глобальное похолодание было вызвано комплексом причин. Наложились друг на друга долгопериодные циклы колебаний солнечной активности — 2400-летний, 1100-летний, 850-летний и 640-летний. Как результат, общее снижение активности светила — уменьшение энергии, поступающей к поверхности планеты, — людоедство. Конечно, не само по себе похолодание на полградуса столь губительно отразилось на египтянах. Просто, когда падает температура, в субтропиках и тропиках меняется режим осадков (это связано с уменьшением зоны влияния летних муссонов). А уменьшение осадков приводит к сокращению площади дождевых лесов, опустыниванию; падает уровень озер в Рифтовой долине, снижается речной сток, засухи начинаются… Этим и опасно глобальное похолодание для Северной Африки. А Египет, как вы знаете, находится в Северной Африке.

Зато при глобальном потеплении все происходит с точностью до наоборот. Причем, что любопытно, в Северной Африке небольшое глобальное потепление приводит к ПОНИЖЕНИЮ и зимних, и летних температур! Это происходит в связи с тем, что при потеплении в регионе растет увлажненность, и значит, испаряемость. Ну а процесс испарения жидкости, как известно, связан с потерей энергии. Все знают, что мокрая тряпка прохладнее сухой, а мокрый термометр психрометра показывает меньшую температуру, чем сухой (см. школьный курс физики). Так что глобальное потепление очень выгодно североафриканцам — и урожайно, и не жарко…

Однако вернемся в самый пик похолодания, когда железной рукой Ментухотепа Египет собирается в единый государственный кристалл. Смысл сборки: вместе бороться против стихий легче — крестьяне под чутким руководством нового отца народа роют оросительные каналы, чтобы рациональнее использовать дефицитную воду, — именно при Ментухотепе в стране создается единая ирригационная сеть (наподобие нашей единой энергетической, принадлежащей РАО ЕЭС). Фараон вводит строжайший учет и контроль за урожаем.

Ухудшение условий жизни вызвало в Египте коренную административную, технологическую и социальную перестройку. Скажем, развалившееся Древнее царство представляло из себя, по сути, социалистическую страну — в каменоломнях, на строительстве пирамид и в полях трудились «рабочие отряды», которые получали от чиновников за свой труд определенную пайку. Крестьянами этих людей можно было назвать лишь с большой натяжкой. Но после того как на климатическом минимуме Египет жестко собрался в Среднее царство, организация обработки земли стала более прогрессивной, более «капиталистической» — стране пришлось отказаться от государственных колхозов и передать землю в руки крестьян. Это были, конечно, не «единоличники», а крестьяне, закрепленные за землей и выполняющие трудовую норму, но даже крепостничество — большой шаг вперед по сравнению с трудовым лагерем.

Любопытный момент: в гражданской усобице, которая вспыхнула в Египте после распада Древнего царства и привела к созданию Среднего царства, победил север. То есть те, опять-таки, кому было хуже. Нет-нет, климатически север и юг страны практически не различались! Но уменьшение водостока заставило жителей южного Египта нарыть столько самостийных каналов для ирригации полей, что до севера стало доходить совсем уж мало нильской воды — разбирали «по дороге». Это, без сомнения, усугубило и без того никудышное положение северян. Поэтому именно с севера (из Фив) и вышла династия Ментухотепов — новых правителей Среднего царства. Кому хуже — тот побеждает.

…Прошло 200 лет с воцарения Ментухотепа, и в Египте захорошело так, что тучные стада и богатые урожаи совсем затмили память египтян о том периоде, когда Нил напоминал Москву-реку, а египтяне кушали человечину. Такой теплыни, какая установилась в XIX–XVII веках до н. э., человечество не знало. Это был самый теплый, самый благословенный периоде истории цивилизации.

Если в гиблые, провальные времена сток Нила составлял 90 км³в год, то теперь ниже 160 км³он даже не опускался. Количество осадков выросло в 2–3 раза. Полноводный толстый Нил лениво полз к Средиземному морю, и разливы его стали так обильны, что пришлось с этим даже бороться! Впервые в истории человечества была предпринята попытка управления природными стихиями, а именно — разливами Нила. Удивительный был проект! Египтяне прорыли канал между Нилом и Фаюмским оазисом, который располагался в 80 км западнее Нила в низине, которую через канал заполняли нильской водой. Получилось искусственное водохранилище — Меридово озеро, на берегах которого построили новую столицу — город Кахун. Предполагалось использовать это водохранилище как буферный накопитель — спускать в него через плотины лишнюю воду во время катастрофических разливов Нила и забирать потом для орошения.

Суть вот в чем. Иссушение Нила и маленький разлив — это плохо, поскольку сулит неурожай и голод. Но и чрезмерный разлив — тоже плохо, поскольку большое наводнение смывает деревни, разрушает городские постройки. Вот египтяне и решили подправить слегка природу. Представляете масштаб идеи, организации и реализации? И все это было осуществлено 4 тысячи лет назад!

Кстати, новый город Кахун на берегу искусственного озера и построен был по-новому, по-модному; аналогичным образом потом Петр Первый строил свою северную столицу — линейно, с пересекающимися под 90 градусов проспектами. Только в отличие от Петербурга прямоугольный Кахун был еще и сориентирован по сторонам света. Египетским архитекторам это было сделать легко, поскольку весь город создавался по единому плану, как один дом.

Хорошо стало жить в Египте! Письменные древнеегипетские источники свидетельствуют, что вся эта благодать, а именно: превращение Нила из Переплюйки в суперполноводную реку — случилось буквально на глазах одного поколения. Раздышались египтяне! Осуществлялось грандиозное строительство, египетские города украшались огромными статуями. Больших успехов достигла медицина. Один из Кахунских папирусов, например, описывает симптомы истерических расстройств, их диагностику и способы лечения. Причем любопытно, что изобретенная египтянами терапия и теория женской истерии продержалась в медицине вплоть до начала XX века н. э.

Необычайный взлет переживает искусство Среднего царства. Это видно не только по большим произведениям, но и в мелкой пластике — цветные статуэточки эпохи Среднего царства показывают нам людей в движении: вот булочник выпекает хлеб, вот крестьянин пашет, вот чиновник считает скот, вот женщины несут жертвоприношения в храм… А какие египтяне делали ярко-бирюзовые сосуды из фаянса! Не стыдно и в сервант поставить.

Среднее царство благополучно просуществовало почти 4 сотни лет, а потом было разрушено восточными варварами — гиксосами в 1650 году до н. э. Причем царство разрушилось опять-таки в период благоприятного климата.

И здесь тот же внимательный читатель снова может возмутиться:

— Стоп! Если климат был благоприятным, откуда тогда взялись гиксосы, ведь по вашей теории варвары снимаются с места, только если климат ухудшается?

Правильно, внимательный читатель. Я забыл сделать одно уточнение: климат-явление «пятнистое». Или, как говорят специалисты, «климатические поля, в особенности поля увлажненности, поражают своей неравномерностью…» В то время как в Египте все было хорошо и даже прекрасно, произошло значительное иссушение степей Ближнего Востока и Передней Азии. Голод вытеснил местное население, которое начало кочевать по градиенту увлажненности в поисках более плодородной земли. И нашло ее — в Египте. Так закончило свое существование Среднее царство.

Хорошая была цивилизация! Но развалилась примерно тогда же, когда погибла индо-хараппская культура. Рухнуло все быстро и неожиданно. Как писал один видный немецкий историк, «как будто внезапно погас свет». Однако гиксосы, загасившие факел цивилизации, продержались у власти в Египте всего лишь около 100 лет. За этот срок на египетском троне сменилось несколько фараонов варварского происхождения. А затем то самое ухудшение климата, которое выдавило с насиженных мест гиксосов, докатилось и до Египта. И как только это случилось, Египет воспрял, собрался, и варварским фараонам быстренько дали пинка под зад. Нашелся в Египте решительный парень из местных, который без сантиментов посворачивал гиксосам головы. Звали парня Яхмосом. Он и стал первым фараоном Нового царства.

Это был классический случай кристаллизации государства! Яхмос жестко структурировал страну: назначил двух «заместителей», один из которых отвечал за север, другой за юг страны. Все местные чиновники обязаны были регулярно слать «замам» Яхмоса отчеты о состоянии дел на вверенных территориях. Была реформирована военная машина, армию перевели на гарнизонную систему. В общем, вертикаль власти была успешно восстановлена.

Причем ухудшение климата было столь значительным, что быстро собравшаяся страна уже сама начала проявлять имперские свойства, то есть вступила на путь экспансии. Ни во времена Древнего царства, ни в благословенную эпоху Среднего царства Египет никогда не выходил за свои границы. А теперь стал классической империей, то есть начал завоевывать и присоединять соседей.

Яхмос завоевал Палестину и Сирию. Продолжил дело Яхмоса сменивший его на боевом посту фараон Тутмос, который двинул войска на запад и подчинил себе часть Ливии. В конце царствования Тутмос сходил на юг, в Нубию, и отодвинул границы Египта аж до четвертого порога Нила (современный Судан). А на севере Египетская империя времен Нового царства простиралась до границ современной Турции. Такая толстенькая, жирненькая стала страна!

Впрочем, справедливость требует отметить, что Новое царство не было первой империей на нашей планете. Первой империей историки считают государство Саргона Аккадского. Оно возникло примерно за 1000 лет до Нового царства. Почему возникло и отчего распалось — до сих пор загадка для историков. Но не для климатологов!

Итак, Саргон Великий… «Саргон» в переводе с аккадского — «победоносный царь». (Не нужно только путать его с ассирийским царем Саргоном, который жил спустя 1500 лет после Саргона Великого.) Аккадская империя Саргона Великого возникла в районе 2500–2300 годов до н. э., аккурат во времена заката Древнего царства. В Египте тогда было тепло и влажно, то есть хорошо, а в Месопотамии — тепло и сухо, то есть плохо. А мы уже знаем: где плохо, там зарождается победоносное войско. Так и случилось. Возникает воинственный человек, который бьет врагов налево и направо и отстраивает первую в мире здоровенную империю от Средиземного моря до Персидского залива. На севере империя простирается до соленого озера Ван (нынешняя Турция), а на юге упирается в Аравийскую пустыню.

Это был первый в истории человечества опыт строительства империй. Империя Саргона Аккадского просуществовала 250 лет и развалилась под ударами варваров, как только климатическая ситуация на ее территории изменилась к лучшему — вновь стало тепло, влажно и безмятежно, расслабились люди. При этом территории варваров, разгромивших Аккадскую империю, претерпели как раз противоположное изменение — у них стало холоднее и суше. Между прочим, это было в то самое время, когда Египет переживал жуткие в климатическом смысле времена (Нил вброд переходили) и на этой почве объединялся в Среднее царство.

Удивительное дело — вот, казалось бы, Египет, Палестина, Передняя Азия — все находится рядышком. Но в климатическом отношении эти области часто оказываются в противофазе не столько по температуре, сколько по увлажненности: когда в Египте наступает климатическое улучшение, в Месопотамии делается хуже. А когда хуже в Египте, улучшаются условия в Месопотамии.

При повышении среднеглобальной температуры увеличивается испарение воды из океанов, соответственно возрастает и количество осадков в большинстве районов земного шара. Но не везде! В Малой Азии, на Ближнем Востоке (без Сирийской пустыни, правобережья реки Евфрат и Аравийского полуострова), на Армянском нагорье и в западной части Иранского нагорья количество осадков резко сокращается из-за смещения субтропической зоны высокого давления к северу. Так было раньше, так происходит и теперь, во времена глобального потепления. То есть когда всем хорошо — арабам плохо. Не этим ли объясняется их нынешняя повышенно-агрессивная активность?…

Кроме того, мировая климатическая картина осложняется еще и тем, что разные области земного шара испытывают порой не только разнонаправленные, но и несинхронные климатические воздействия. В том смысле, что падение или рост температуры в каком-то конкретном регионе может отставать от глобального тренда или опережать его. То есть кого-то уже накрыло, а кто-то еще не чешется. Максимальные временные расхождения между глобальной и региональной кривой могут достигать четверти века. Причем вначале климатические изменения сказываются в передней Азии и только потом прикатываются в Европу.

Любопытно в этой связи посмотреть на климатические качели Египет — Передняя Азия: история боевых противостояний Египта и Передней Азии (хетты, ассирийцы) в точности повторяет колебания этих качелей: в военных столкновениях Египта и Передней Азии каждый раз выигрывал тот, кому в климатическом отношении было хуже.

Та же картина наблюдается и в отношениях Рима-Византии с Персидско-Парфянским государством. Как известно, военные столкновения между двумя этими гигантами длились на протяжении почти 1000 лет. И там тоже сработали климатические качели. Дело в том, что при глобальном похолодании над большей частью Римской империи становится холоднее и суше, а в Парфии — прохладнее и влажнее. Для Рима температурное чередование теплых и холодных зим гораздо важнее количества осадков. А для Парфии важнее температурных колебаний колебания количества осадков. В этом смысле Рим и Парфия всегда находятся в «противофазе». То есть глобальное похолодание дает менее благоприятные условия для римлян и более благоприятные для парфян. А глобальное потепление — наоборот. Так вот, в бесконечных римско-парфянских войнах верх ВСЕГДА одерживали те, у кого были худшие климатические условия. И так постоянно на протяжении сотен лет. Подробнее на перипетиях этого противостояния мы остановимся в следующей части книги, поскольку именно там будет дан подробный график температур этого периода.

Чуть выше промелькнула фраза про расслабленность, к которой читатель наверняка не отнесся всерьез, поэтому повторю ее: «Империя Саргона Аккадского просуществовала 250 лет и развалилась под ударами варваров, как только климатическая ситуация на ее территории изменилась к лучшему — вновь стало тепло, влажно и безмятежно, расслабились люди». Смысла в этой фразе больше, чем шутки. Древние греки, которые много чего понимали о жизни, знали и о расслабляющем влиянии климата. Греческий историк Геродот рассказывает об одном примечательном диалоге, который состоялся между персидским царем Киром и его мудрецами. В то время (конец VI века до н. э.) образовалась Персидская империя во главе с грозным Киром. Плохо и голодно было жить в иссушенных землях персов, вот их и заколбасило в империю. Кир легко завоевал Малую Азию и Грецию, где климатические условия были получше, чем на его родине.

И вот некие мудрецы уговаривают Кира переселиться в завоеванные земли. На что мудрый Кир, который блистательно просек климатическую фишку, отвечает: «В благодатных странах люди обычно бывают изнеженными, и одна и та же страна не может производить удивительные плоды и порождать на свет доблестных воинов».

«Тогда персы согласились с мнением Кира и отказались от этого намерения. Они предпочли, сами владея скудной землей, властвовать над другими народами, чем быть рабами на тучной равнине», — пишет Геродот.

…Геродот — чудо. Про него мы наверняка обязательно поговорим еще…

А сейчас я нижайше попрошу читателя напрячься и обратить свой благосклонный взор на рисунок, который я осмеливаюсь привести здесь (рис. 4). Это увеличенная половинка того самого деления, о котором мы говорили, рассматривая график температурных колебаний за 400 тысяч лет (см. рис. 1).

Ноль на температурной оси — это климатическая норма середины XX века. То есть график показывает отклонение глобального климата от норматива прошлого века. Цифрой 1 на этом графике обозначена температура, реконструированная методами палеоклиматологии. Цифрой 2 — расчетная кривая, выполненная при помощи математической модели глобального климата, созданной в клименковской лаборатории. Совпадение расчетного и опытного результатов более чем прекрасное. Модель, адекватность которой подтверждается практикой, позволяет внести в график детализацию по десятилетиям и даже отдельным годам.

Как видите, климатическая кардиограмма на протяжении человеческой истории колебалась в пределах одного градуса. Не сравнить с 8-9-градусными падениями эпохи великих оледенений. Однако для того чтобы потрясти основы, порой хватало и половинки градуса.

Температурный провал, породивший цивилизацию (3100 года до н. э.), был самым большим — температура тогда упала почти на градус. Холода завернули… Что такое понижение температуры на один градус, если речь идет о среднегодовой температуре по полушарию? Это же «средняя температура по больнице». Расхожей поговоркой про среднебольничную температуру российские граждане приучены к тому, что подобная статистика — вещь глупая и бесполезная, ибо ничего конкретного не отражает. Это ошибка. Средняя температура по больнице может кое-что отражать. Скажем, если средняя температура в клинике вдруг повысилась на полградуса-градус, главврач может безошибочно сказать, что во вверенном ему учреждении эпидемия.

Когда в среднем температура на планете падает на градус — это сигнал того, что региональные и сезонные (зима, лето) понижения могут достигать 7–8 и даже 10 градусов, а колебания осадков составляют до 300 мм в год. Что такое 300 мм в год? Для регионов с сухим климатом это 200 % от номинальной величины. Другими словами, среднеполушарное падение температуры на градус вызывает такие драматические изменения климата «на местах», которые просто не могут не сказаться на человеческой жизнедеятельности.

Пройдемся по графику, посмотрим, куда кривая вывезет… Взлет температуры в районе 2300–2400 года до н. э. (кривая 1) настолько расслабил Египет, что его начали трясти гражданские войны, которые продолжались до нижнего пика похолодания, случившегося в 2100 году до н. э. Это начало Среднего царства. Укрепление государства — в период ухудшения климата.

Мы помним: когда везде хорошо — тепло и влажно, на Ближнем Востоке плохо — там засуха. Поэтому в период климатического рая, когда Египет от сытости начал дурить, теряя государственность, на Ближнем Востоке, напротив, было очень плохо и сухо. Именно тогда там и образовалась Аккадская империя. И именно тогда случилось событие, описанное в Библии, — бегство Авраама с семьей из Ура (Южная Месопотамия). Это было одно из множества известных историкам переселений народов — исход хананеев и амореев из Месопотамии в более плодородные палестинские долины.

Затем второй взлет кривой, теплынь, красота… и распад Среднего царства в Египте на отметке после 1700 года до н. э. под ударами гиксосов, которых засушило до голодовок. И в то же самое время на Ближнем Востоке, живущем в климатической противофазе со всей планетой, некий Шамши-Адад основывает ассирийское царство, простиравшееся от Иранского нагорья до центральной Сирии.

Кто такой Шамши-Адад? Да никто! Вынырнул, как черт из табакерки. Сын вождя одного из аморейских племен. Много их таких было. Сначала он укрепился в центре Северного Междуречья, затем прошел со своей бандой и захватил кучку небольших городков в среднем течении Тигра. Одним из городков был Ашшур, превратившийся чуть позже в столицу. От названия этого города и получилось название царства — Ассирийское.

Как водится, начал Шамши-Адад с укрепления властной вертикали — разделил свое царство на несколько военных округов, начальники которых отчитывались перед ним лично. Реорганизовал ополчение в регулярную армию, что сразу потребовало создания налогового аппарата. С новой армией Шамши-Адад Первый прогулялся на север и восток, где подчинил себе племена Тукриша. Затем сходил на запад, где сокрушил могущественное некогда царство Ямхад в Северной Сирии. На юге Сирии взял важный город — торговый центр Катну, дошел до Ливанских гор и «Великого моря» (Средиземного). После чего повернул обратно. Махно, да и только! Но более удачливый.

Кончилось тем, что Шамши-Адад замахнулся на жемчужину Месопотамии — Вавилонское царство. Вавилонский царь Синмубаллит только тем и спасся, что откупился от Шамши-Адада Первого большой данью, которую продолжал некоторое время выплачивать Шамши-Ададу и сын Синмубаллита — Хаммурапи. Правда, долго это не продолжалось — когда Шамши-Адад умер, Хаммурапи в упорной войне разбил его преемника и завоевал царство противника, а затем и все другие соседние царства, став единственным и безраздельным властителем Междуречья.

В эпоху нараставшего водного дефицита Хаммурапи избрал неожиданную и безотказную тактику ведения войны — каждый раз он искал и находил наиболее важную для его противника водную артерию и перерезал ее плотиной. Если же враг продолжал сопротивляться, он внезапно открывал плотину, вызывая разрушительное наводнение. Интересно, что контуры империи Хаммурапи почти в точности воспроизвели очертания державы Саргона — 500 лет спустя, следуя новому циклу иссушения Передней Азии, империя воскресла в прежних природных границах!

Возвращаемся на кривую. 1600 год до н. э. — на фоне резко начавшегося, практически обвального похолодания Египет прогоняет гиксосов. Температура после небольшого и неуверенного отскока вверх продолжает неудержимо падать, и Египет сурово собирается в Новое царство, которое прекрасно существует до очередного пика потепления в районе 1000–1100 годов до н. э. И не просто существует, а с переменно-климатическим успехом ведет войны с могущественным хеттским государством — выигрывает каждый раз тот, у кого в тот момент хуже климат.

Почему же так влияет на Египет каждое, даже самое незначительное похолодание? Потому что в периоды глобальных похолоданий в Египте растут зимние и летние температуры (о причинах этой аномалии я писал ранее), что сопровождается засухами. Условия жизни ухудшаются, потому что падают урожаи, то есть возникает избыточное население, для которого не хватает прокорма и которое не без пользы сгорает в пламени очередной войны с раздобревшим соседом. Похолодание — и египетские войска бьют хеттов. А в периоды потеплений, когда сушить начинает в Малой Азии, хетты бьют египтян.

В эпоху Рамзеса II два супергиганта древности — хеттское государство и Египет — столкнулись в битве у города Кадеш на реке Оронт (Эль-Аси в современной Сирии). Случилось это на рубеже XIII–XIV веков до н. э. Климат тогда был ни то ни сё, средненький, возможно, поэтому великая битва закончилась вничью. Вообще в ту эпоху, когда чаши климатических весов колебались, не зная, на чью сторону склониться, хетты и египтяне порой вели борьбу с переменным успехом. Обе державы долго воевали за Сирию. Это был лакомый кусок, потому что в Сирии сходились торговые пути, соединяющие Междуречье, Малую Азию, Египет, Аравию… Фараон Тутмос около 1500 года до н. э. завоевал Сирию и Палестину, сделав их египетскими провинциями. Через сотню с небольшим лет хеттский царь Суппилулиума отобрал у египтян Сирию. А еще через сотню лет состоялась та самая ничейная битва на реке Оронт.

Военная удача сначала была у хеттских войск. Они с помощью хитрого маневра, задействовав тактическую разведку, заманили Рамзеса в ловушку и окружили ставку фараона. Только благодаря личному мужеству молодого фараона ход боя удалось переломить. Вот как описывают этот драматический момент древнеегипетские историки: «Помчался царь и вонзился в хеттов. Был он один, никого с ним вместе. И тогда оглянулся царь назад. Окружили его тьмы колесниц с бойцами подлой Хеттской земли и многих с нею соседних стран… "Нет со мной ни князя, ни вожатого, ни начальника пехоты, ни колесничего. Бросило войско меня им в добычу, не остался никто… Что же будет теперь, отец мой Амон? Иль не вспомнит отец о сыне своем? Творил ли я что помимо тебя? И ходил, и стоял я по воле твоей. Что пред тобой азиаты, Амон? Подлы они и не знают бога…»…С последним замечанием фараона, конечно, нельзя не согласиться…

Казалось, партия вчистую проиграна. Стан фараона окружен превосходящими силами противника, основная масса его войск не успела форсировать Оронт и увязла в бою с хеттами на другом берегу реки. Но оставшийся почти что с одним «комендантским взводом» Рамзес решил пробиваться через окружение. Причем пробиваться в неожиданном направлении — в сторону реки. С кучкой египтян он опрокинул хеттские порядки. Возможно, этот маневр и не дал бы Рамзесу ничего, но, ворвавшись в оставленный им лагерь, хеттские воины занялись грабежом, а это всегда дурно кончается. Глазки у хеттов разгорелись на блестящее, и они прошляпили небольшой египетский отряд, подошедший на помощь своему фараону. Удар был тем успешнее, чем неожиданнее, и переломил ход боя. Остатки хеттских войск укрылись за городскими стенами Кадеша. Город Рамзесу взять не удалось, но и хетты высунуть нос уже боялись.

…Признайтесь, а ведь вы в этом бою болели за египтян! И как я только угадал?… А ведь «нашими» были хетты! Хетты — наши прямые предки. Изучение хеттских библиотек, где они хранили свои многочисленные «книги» — глиняные таблички с клинописью, — показало, что хеттский язык относится к группе индоевропейских, и его следы обнаруживаются во многих европейских языках. Скажем, «есть» по-немецки «эссен», а по-хеттски «эццен». «Вода» по-хеттски — «вадар», по-немецки — «вассер», по-английски — «вота», а по-русски… забыл…

После этой знаменитой битвы на Оронте еще полтора десятка лет с переменным успехом шли непрерывные хеттско-египетские бои на сирийских равнинах. Которые закончились заключением договора о дружбе и взаимопомощи — в 1272 году до н. э. хеттский царь послал в Египет текст мирного договора, выгравированный на серебряной пластине. А Рамзес получил в жены дочь хеттского царя. Договор содержал 18 пунктов, был написан на двух языках и неукоснительно соблюдался при жизни и Рамзеса II, и Рамзеса III.

Еще раз посмотрим на график (см. рис. 4). Три пика потепления, которые равносильны ухудшению климата в Малой Азии и на Ближнем Востоке, сопровождаются тремя «государственными вспышками» в этих краях.

Первый пик: возникает Аккадская империя (вскоре рухнувшая в ямку очередного глобального похолодания, которое для Ближнего Востока означает увлажнение, то есть улучшение климата).

Следующий пик: Шамши-Адад создает Ассирийское царство, а чуть позже то же самое делает его месопотамский коллега Хам-мурапи, победивший преемника Шамши-Адада. Надо сказать, для тех мест это была весьма дурная в климатическом смысле пора — эпоха самого низкого за все историческое время речного стока в системе Тигр-Евфрат. Тогда же на территории современной Турции возникает могущественное хеттское государство. И вскоре новоявленное государство уже показывает себя нехилым агрессором — около 1600 года до н. э. хетты дошли до Вавилона и захватили его.

Третий пик (в районе 1000 года до н. э.): царь Давид объединяет Израиль и Иудею, а в южной части Армянского нагорья возникает государство Урарту. Сушь тогда в тех местах стояла порядочная, что видно по необычайно низким уровням Мертвого моря и озера Севан.

Те же три теплых пика для «противофазного» Египта соответствуют катастрофам трех Египетских царств (Новое царство, как и первые два, также рухнуло в весьма благоприятную климатическую пору, почти на третьем пике — в районе 1000 года до н. э.).

А немногим ранее — в конце XIII века (около 1200 года до н. э.) под натиском «народов моря» — фригийцев и мизиев, которые пришли с территории современной Греции, гибнет могущественное хеттское государство. Хаттуша — столица хеттов — пала как раз тогда, когда в Малой Азии было тепло и влажно, то есть очень благоприятно. Гораздо более благоприятно, чем в Египте, где ожесточенные климатическим непогодьем египтяне под чутким руководством фараонов Мернептаха и Рамзеса IV с трудом, но сдерживают страну от нашествия изголодавшихся северных варваров, приплывших с Балканского полуострова, где тоже была «климатическая непогода».

Египетские папирусы подробно описывают, как, словно по мановению волшебной палочки, возникли вдруг многочисленные морские народы, которые точно саранча налетели на своих кораблях — причем такие агрессивные!

Однако фараонам ненадолго удается сдержать полчища морских кочевников. Через 100 лет, в районе отметки «1000», когда падение температуры сменится вдруг кратковременной «оттепелью», принесшей жителям Нила некоторое изобилие и расслабленность духа, Египетское царство падет.

Ладно, а что тем временем происходило в Китае? Да то же самое. На фоне падающей вниз температуры возникает первое централизованное государство Восточной Азии — шаньский Китай. Он возникает тогда же, когда в Египте кристаллизуется Новое царство. И практически одновременно с распадом Нового царства в конце XI века шаньская держава разваливается. По той же причине: потеплело.

Следующий распад китайского единого государства (на сей раз рухнула династия Западное Чжоу) приключился в 771 году до н. э. Обратите внимание, на нашем графике это самый пик глобального похолодания. Непонятно: если холод — должна быть самосборка, централизация, укрепление государства, а не его распад… Неужели досадное исключение? Нет, не исключение: региональный палеоклиматический анализ показывает, что на фоне всеобщего общемирового похолодания в Китае тогда произошло аномальное кратковременное потепление продолжительностью около полутора столетий. Именно в этот «аномально-региональный» период и брызнула страна — разлетелась более чем на сотню осколков. О потеплении говорит, например, тот факт, что в окрестностях столицы Хаоцзин (современного города Сиань) тогда выращивали теплолюбивую китайскую сливу (Prunus mume), которая для китайцев была продуктом повседневным — из нее делали соус к рису и мясу. Сегодня эта слива в окрестностях Сианя не растет: даже во времена нашего глобального потепления для нее тут слишком холодно.

В конце холодного III века до н. э. образуется очередное унитарное китайское государство — первая в истории страны империя Цинь. «Зерном кристаллизации» империи стала самая климатически неблагоприятная (засушливая) часть Китая — оттуда пришли объединители. Примечательно, что Китайская империя возникла практически одновременно с Римской. К концу III века до н. э., когда Рим ковал свою империю в огне Пунических войн, китайский правитель Цинь Шихуанди огнем и мечом сковал семь существовавших на тот момент китайских царств в одно — свое. После чего начал строить Великую китайскую стену, чтобы оградить страну от северных варваров. Немногим позже тем же самым — строительством великих стен — займутся римляне.

Империя Цинь сменилась империей Хань, которая «по холодку» расползлась по карте, захватив часть современной Монголии, Корею, прибрежный Китай… А распалось монструозное образование тогда же, когда угрожающе и страшно начал трещать по швам купающийся в роскоши Рим — в начале III века уже н. э. Однако Рим тогда устоял и смог продержаться некоторое время, а Хань развалилась на три государства.

Раз уж мы затронули гибель империй на тепловых пиках, давайте отдельно исследуем график на предмет переселения народов, то есть нашествия орд диких кочевников. Повторенье — мать ученья…

В период с 3100 по 500 год до н. э. случилось 15 больших переселений народов, достоверно зафиксированных в истории, которые либо сопровождались, либо не сопровождались военными столкновениями. На пике похолодания (на графике оно второе слева) дикие кочевники хетты, не то из Закавказья, не то из юго-восточной Европы, но в любом случае — с севера, вторглись в благословенную Анатолию и основали там свою империю. На пике дальнейшего потепления и благополучия в Египет с севера приходят гиксосы, гонимые засухой. Чуть позже гонимые той же климатической непогодой арии громят индо-хараппскую цивилизацию.

Вообще длительный тренд к похолоданию, продлившийся с 1700 по 700 год до н. э., породил целые орды переселяющихся народов! На промежуточном пике похолодания (около 1500–1400 годов до н. э.) вторжение дорийцев уничтожает минойскую культуру. На отметке «1300–1200» переселенцы из Меланезии достигают Фиджи и движутся дальше в Западную Полинезию — ищут места получше. Тогда же евреи совершают свой знаменитый исход из Египта. Библия красноречиво описывает нам самые различные природные катастрофы, которые вынудили евреев покинуть доселе благословенные нильские равнины.

Из 15 известных историкам великих переселений все 15 были вызваны локальным ухудшением климата: 13 — глобальным похолоданием, 2 — глобальным потеплением. Эти два последние — расселение финикийцев по Средиземноморью в XI–IX веках до н. э. и расселение этрусков в Италии в районе 1000 года до н. э. Почему тепло погнало их с насиженных мест? Потому что жили финикийцы, если кто забыл, на территории нынешней Палестины, Израиля, Сирии… Этруски же, по одной из версий, выходцы из Малой Азии, где они обитали в Лидии или окрестностях города Сиде. А мы помним, что на Ближнем Востоке и в Малой Азии потепление — синоним засухи, то есть ухудшения климата. Именно засуха и погнала финикийцев колонизировать африканские берега Средиземного моря, а этрусков выдавила на равнины Италии.

В Греции в это время жилось относительно неплохо, и греки сидели спокойно. Но через двести лет, ближе к VIII веку похолодало так, что уже греки забеспокоились и начали расползаться по миру, как тараканы.

…В эпоху ухудшения природно-климатических условий избыток населения, которое невозможно прокормить, родина буквально выблевывает из себя. Так было с Грецией, Финикией, Египтом… Так было с Европой, неоднократно бросавшей своих сыновей в крестовые походы, а чуть позже колонизировавшей избыточным населением практически всю планету. И все равно излишек населения в Европе остался! Пришлось этот избыточный ресурс уже в XX веке пережигать в топке двух мировых войн — так же впустую, как нефтяники сжигают в факелах попутный газ…

Знаменитая греческая колонизация была вызвана похолоданием Осевого времени, о котором мы еще поговорим. Примечательно, что финикийское расползание прекратилось прямо перед началом греческого, поскольку при похолоданиях на Ближнем Востоке хорошеет (влажнеет). Качнулись климатические качели — и одни успокоились, а другие побежали… Последний всплеск, эхо финикийского расселения — основание на территории современного Туниса Карфагена. Великий город был заложен в 814 году до н. э. выходцами из финикийского города Тира.

Причинами быстрых, но коротких похолоданий климата (до 3–4 лет) чаще всего являются извержения вулканов. Может ли такое быть, что именно крупные извержения служили теми камешками, которые страгивали уже давно готовые сорваться лавины народных переселений? Если внимательно посмотреть на нижеследующую табличку, с этим предположением легко согласиться. Тем паче, что каждое из упомянутых в табличке извержений на порядок мощнее взрыва Кракатау (табл. 1).

Таблица 1

Немецкий философ Карл Ясперс назвал эпоху, лежащую в промежутке между 800–400 годами до н. э., Осевым временем. Это был воистину удивительный промежуток истории! Эпоха непревзойденного взлета мысли и человеческой деятельности. Осевое время оставило свой след во всех уголках земного шара (если, конечно, допустить, что у шара есть уголки).

…Главный технологический прорыв Осевого времени — изобретение железа. Бронзовый век сменился железным. Из высоких центров культуры железо проникает в самые дикие уголки Центральной и Западной Европы, в Африку, в Китай. Китаю железные орудия вспашки очень помогли. До похолодания там собирали по 2–3 урожая в год, используя самую примитивную технику. А после для вспашки уже понадобилось железо. И не только оно: именно в Осевое время в Китае впервые появляется тягловый скот. Начинается строительство Большого китайского канала, соединяющего Хуанхэ и Янцзы. Такой проект могло потянуть только одно государство. Поэтому раздробленность сменяется концентрацией. Цинь Шихуанди объединяет Китай в одно государство.

Железо, кстати, и неграм помогло. Именно после овладения железом стронутые изменившимся климатом негры прорубаются сквозь экваториальный пояс джунглей в южную Африку, где доселе черных людей не видели и наверняка очень испугались. А кто бы не вздрогнул?

…Главные географические прорывы Осевого времени — путешествие Ганнона и египтян вокруг Африки. И у египтян, и у пунийцев вдруг отчаянно засвербило касательно глобальных путешествий — египтяне, используя финикийские корабли и матросов, предприняли «кругосветное» путешествие и за несколько лет обогнули Африку по часовой стрелке. А через сто лет уже против часовой стрелки вокруг Африки поплыл карфагенянин Ганнон.

Выйдя из Гибралтарского пролива, карфагенский навигатор прошел вдоль западного берега Африки и дошел аж до Камеруна. Его подвиг настолько впечатлил соотечественников, что на памятной стеле в Карфагене был высечен подробный отчет о плавании — по сути, судовой журнал. После взятия города римлянами стела была разрушена вместе с Карфагеном, но, по счастью, бывавшие ранее в Карфагене греческие историки переписали этот замечательный текст, и он дошел до нас со всеми подробностями.

Если «кругосветка» египтян носила скорее научно-познавательный характер, то из масштабов мероприятия, осуществленного пунийцами, становится ясно, что это было не просто путешествие, но самое настоящее переселение народа в миниатюре: 60 пятидесятивесельных судов и 30 тысяч человек народу отплыли из Карфагена в конце VI века до н. э. с целью найти новую родину. И многие ее действительно нашли — ганноновцы основали на западных берегах Африки несколько колоний.

Ганнон описывает, как, пройдя Столпы (Гибралтар), корабли пошли вдоль западного берега Ливии (Африки), основывая на берегах одно за другим поселения. Иногда в целях рекогносцировки местности углублялись внутрь континента. И всюду на своем пути переселенцы видели реки и озера, заросшие тростником, гиппопотамов, слонов, крокодилов…

«Отчалив и выехав за Столпы, мы плыли два дня и потом основали первый город, который назвали Фимиатирием; при нем была большая равнина. Затем, направившись к… ливийскому мысу, покрытому густым лесом… снова двинулись на восток на полдня пути, пока не пришли к озеру, расположенному недалеко от моря и наполненному многочисленным и высоким тростником. Были тут и слоны, и много других животных, которые паслись. Мы поплыли вдоль озера на день пути и населили приморские города, называемые Карпконтих, Гитта, Акра, Мелитта и Арамвий. Отплыв отсюда, мы прибыли к большой реке Ликсу, текущей из Ливии. У нее ликсистские номады пасли стада; у них мы пробыли некоторое время как друзья».

Везде, куда бы ни высаживались ганноновцы, они видели саванну там, где сейчас простирается бесконечная мертвая Сахара. Впрочем, о том, что Сахара была тогда саванной, я уже писал, не будем повторяться.

Главный экономический прорыв Осевого времени — изобретаются деньги. Деньги в современном понимании этого слова. Вообще говоря, к универсальной мере стоимости человечество шло давно. И путь этот был извилист. Мало кто знает, например, что банки появились гораздо раньше денег. За 2–3 тысячи лет до н. э. в Месопотамии были банки — их роль играли храмы и укрепленные дворцы местных правителей. Они за небольшой процент предоставляли купцам услуги по безопасному хранению товара.

В районе 2250 года до н. э. правители Каппадокии взяли на себя право и обязанность гарантировать качество и вес серебряных слитков, поскольку серебро служило универсальной мерой цены. Это был еще один шаг к деньгам.

Около 1200 года до н. э. в Китае появляется новый иероглиф — «деньги», деньгами тогда служили раковины каури. Чуть позже тот же иероглиф стал обозначать уже не ракушки, а слитки из разных металлов в виде ножей, лопат, мотыг, топоров, которые выполняли функцию денег. Забавный ход денежной эволюции, не правда ли? Металл очень ценен, поскольку из него можно сделать орудия, которые хорошо хранятся, и их всегда можно обменять на что-то другое. Затем незаметно происходит инверсия — на первое место выдвигается не функциональная ценность металлоорудий, а обменная. Но «деньги» еще долгое время имеют форму орудий, хотя как орудия не используются.

И только в Осевое время — в 640–630 годах до н. э. в Лидии (нынешняя Турция) появляются деньги в современном понимании этого слова — круглые монеты из электрона (сплава золота с серебром), стандартизированные государством. Дальше — легче. Всего через полвека появляются самые настоящие банковские операции — некий Тифий открывает сеть контор в разных городах Греции и Ионии, причем использует безналичный расчет — путники в целях безопасности едут налегке, перевозя с собой не деньги, а расписки банка Тифия.

В то же самое Осевое время в Китае тоже начинают чеканить монету из железа и вводят понятие «номинал», то есть деньги стали стоить не столько, сколько содержалось в них металла, а столько, сколько было на них написано. Номинал — это «стоимость власти», конвертация доверия к власти в реальную покупательную способность.

Начались первые валютно-финансовые эксперименты. Спартанский законодатель Ликург впервые в мире попытался провести политику финансового изоляционизма: чтобы ограничить в своем государстве деятельность иностранных торговцев предметами роскоши, он запретил использовать серебряную и золотую монеты. Деньги Спарты нарочно изготавливались из более дешевых материалов и потому были огромными. Сколько-нибудь серьезная сумма, необходимая для закупки крупных партий товара, была абсолютно нетранспортабельной, вместо кошелька приходилось использовать телегу, запряженную ослом или лошадью. К тому же спартанские деньги небыли конвертируемыми — нигде, кроме Спарты, их не принимали.

От финансов переходим к культуре. Здесь тоже всплеск! В Мексике именно в Осевое время возникает письменность — огромный культурный прорыв для цивилизации. В Греции рождается Олимпийское движение — проводятся первые Олимпийские игры. Гомер пишет свою «Илиаду». Рядом с ним творят Гесиод, Сафо. В Индии создаются Упанишады. Вообще по всему полушарию идет сплошной расцвет творчества и наук — пишутся пьесы, поэмы, драмы, делаются удивительные открытия… Основатель натурфилософии Фалес Милетский, Пифагор, Сократ, Аристотель, Архимед, другие известные греческие философы и историки — все они дети Осевого времени. Концентрация людей выдающегося духа и плотность событий в Осевом времени просто ошеломляюща. Ни раньше, ни позже такого не было.

Ну и наконец, Осевое время — это время открытия и познания индивидуальной человеческой личности. Именно тогда зародились практически все мировые религии и основы современной нравственности. Сиддхартха Гаутама — основатель буддизма… Заратуштра — основатель зороастризма. Махавира — основатель джайнизма. Лао-Цзы и Конфуций… Нравственные проповеди Сократа… Не зря психологи и историки считают, что именно в Осевое время сложился тот тип личности, который в большинстве своем населяет планету и теперь.

И не зря Ясперс выделил в человеческой истории именно этот удивительный промежуток! Эпоха, лежащая «левее» Осевого времени, и эпоха, лежащая от Осевого времени «правее», не так густо насыщены научными, культурными и прочими знаковыми событиями.

И читателя уже не должно удивлять, что именно на это примечательное время, указанное Ясперсом (который по понятным причинам с методами современной палеоклиматологии знаком не был и нашего графика в руках не держал), приходится пик одного из самых сильных похолоданий за всю историю человечества. Сильнее было только похолодание, давшее толчок человеческой цивилизации за две с небольшим тысячи лет до Осевого времени.

«Осевое похолодание» оставило следы не только в вещественной природе — ледниках, годовых кольцах, изотопном составе льдов и озерных отложений, но и в памяти человеческой.

Книга пророка Иеремии, написанная, как считается, около 600 года до н. э., восклицает: «…говорит Господь: спросите между народами, слыхал ли кто подобное сему?… Оставляет ли снег Ливанский скалу горы? И иссякают ли из других мест текущие холодные воды?» То есть в этом кусочке перечисляются вещи немыслимые — никогда такого не было, чтобы снег сошел с гор Ливанских! И никогда не прекращаются холодные талые потоки с гор. Иными словами, поколения людей в ту эпоху жили и видели верхушки Ливанских гор постоянно белыми. То есть могли кататься на горных лыжах даже летом. Но не было тогда горнолыжных курортов: люди были дикие и не знающие прелестей дорогих скипассов и быстрого карвинга. Сейчас в Ливанских горах горнолыжные курорты есть. А вот со снегом бывает напряженка. Он выпадает зимой, а к лету стаивает напрочь.

Еще примечательный эпизод из Библии. Книга притчей Соломоновых отмечает: «Что прохлада от снега во время жатвы, то верный посол для посылающего его, он доставляет душе господина своего отраду». Представляете себе Палестину? А снег в Палестине во время жатвы? Который при этом был бы столь обыденным явлением, что вошел в поговорки?…

А вот что писал Теофраст о климате Крита в IV веке до н. э.: «Как утверждают критяне, зимы теперь стали более суровыми и снежными — ведь раньше горы были заселены и приносили зерно и плоды тем, кто засевал и обрабатывал землю, а теперь обширные долины среди гор заброшены из-за неплодородия. Раньше… они были заселены, и остров был многолюден, поскольку дожди были обильны, а снега не было вовсе».

Теофрасту вторит Геродот, пишущий о климате Крыма — всесоюзной нашей здравницы и кузницы (долголетия): «…зима столь сурова, что восемь месяцев там стоит невыносимая стужа. В это время, хоть лей на землю воду, грязи не будет, разве только если разведешь костер. Море здесь и весь Боспор Киммерийский (это Керченский пролив тогда так назывался) замерзают, так что скифы, живущие по эту сторону рва, выступают в поход по льду и на своих повозках переезжают на ту сторону до земли синдов. Такие холода продолжаются в тех странах сплошь восемь месяцев, да и остальные четыре месяца не тепло».

Геродота часто обвиняли в том, что он сказочник и выдумщик! Историки XVIII, XIX, XX веков не верили Геродоту. Да что говорить об историках, близких к нашему времени, если Геродоту не верили даже те его коллеги, которые жили всего на пару сотен лет позже — Геродота люто критиковали Страбон и Полибий, которые жили в климатически более благоприятное время. Да и как можно было поверить подобным описаниям Крыма!

А Геродот был прав. И не зря его называют «отцом истории». Этот древний историк ничего сам не придумывал, а скрупулезно записывал все, что видел своими глазами (он очень много путешествовал) и что ему рассказывали люди. Подобная бесхитростность порой действительно не доводила старика до добра. Но зато она же теперь позволяет подтвердить его правоту.

Иногда Геродот откровенно пишет, что сомневается в рассказанном ему, хоть и передает сам рассказ без изменений. Такую оговорку он делает, например, описывая уже упомянутое путешествие египтян вокруг Африки во времена правления фараона Нехо. Примерно в 586 году до н. э. египтяне, которые сами плавать по морю не любили, наняли финикийцев с конкретным заданием — достичь сказочной страны Пунт и по возможности доплыть до края земли. Финикийцы, мореплаватели опытные, сложили полученные бабки в кулек, сели на корабли да и поплыли. Край земли так край земли!

Прошло три года. Экспедиция египтянами уже считалась потерянной, как вдруг ребята вернулись. Ушли они из Красного моря, а вернулись по Средиземному к устью Нила. Путешествие заняло так много времени, потому что мореплаватели несколько раз приставали к берегу, вытаскивали корабли, ремонтировали, сеяли зерно и ждали урожая, пополняя таким образом запасы. После чего шли дальше. В Африке два урожая можно вырастить за 8-10 месяцев, так что долго ждать не приходилось.

Так вот, Геродот, которому рассказали про этот первопроходческий подвиг, не мог поверить в него, потому что это противоречило представлениям древних греков о строении мира. По представлениям греков экватор нельзя было пересечь: греки знали, что чем южнее, тем жарче. И, экстраполируя, полагали, что есть такие страны, где жить вовсе нельзя: воздух там столь жарок, что им нельзя дышать, море кипит, и по нему нельзя плавать, а солнце сжигает паруса судов. То есть существует принципиально непреодолимая для человека экваториальная зона.

Я сам не верю в это путешествие, писал образованный Геродот, а вы — как хотите. И в качестве аргументации, почему не верит, отмечал, что в один из моментов путешествия мореплаватели видели солнце с севера, а это уж совершеннейшая чепуха! Однако именно этот факт как раз и доказывает истинность путешествия, поскольку солнце с севера можно наблюдать только в Южном полушарии. Такую чушь, как солнце с севера, выдумать невозможно, это можно только увидеть самому! Финикийцы увидели и рассказали египтянам, а те — Геродоту. Геродот не поверил, но честно записал. Чудный старик!

Ладно, опять отвлеклись. Вернемся к климату.

Драматичные события творились тогда в Европе. Следы этих событий были открыты археологами довольно давно, но до появления палеоклиматологии оставались не вполне осмысленными. Еще в середине XIX века на территории Австрии, Германии и Швейцарии были обнаружены свайные постройки древних людей. Со времен неолита люди селились по берегам рек, болот и озер в жилищах, построенных на сваях. Селились, селились, а потом, в середине I тысячелетия, вдруг селиться перестали. Все поселки были людьми оставлены из-за катастрофического наводнения — уровень Боденского озера, например, поднялся тогда сразу на 9 м. Сократилось также число горных поселений и в Альпах, причем даже в тех местах, оставлять которые было людям очень жалко — вблизи металлических рудников и мест добычи соли. Но и не оставлять было нельзя: надвинулись ледники, перекрыли альпийские перевалы. Все это говорит о том, что стало не только холоднее, но и резко возросло количество осадков.

В Англии равнины стали стремительно превращаться в болота. Настолько стремительно, что слой торфа в одном из болот Уэльса за несколько сотен лет Осевого времени стал толще на целый метр — на столько же, насколько он утолщился за последующие два тысячелетия. Местные жители, чтобы спасти дороги, начали укладывать на них бревенчатые настилы — по сути, гати. Но потом и гати перестали помогать. Причем настолько, что пришлось местным сменить средство передвижения и пересесть на лодки.

Уровень озер тогда поднялся, а вот уровень Мирового океана опустился, что, как известно, бывает во времена сильных похолоданий — древние морские гавани, построенные в ту эпоху, сейчас лежат на глубине более одного метра под водой. После того как Осевое время закончилось и климат стал теплеть, начал повышаться и уровень Мирового океана. В конце концов римлянам даже пришлось оставить старый порт в устье Тибра и строить новый порт в Остии, в 10 км вверх по течению от прежнего. Затопило не только старый порт, но и все старые римские солеварни, которые находились у кромки берега. То же самое с солеварнями случилось и в Греции, и на время даже привело к определенному солевому дефициту. Именно в Осевое время греки начали носить теплую шерстяную одежду. Именно тогда плоские крыши минойского периода сменились на милые русскому сердцу двускатные — чтобы снег не задерживался.

…Если вы, поспешая за модой, надумаете покупать недвижимость на Средиземном море — в Италии, Хорватии или Черногории, поимейте в виду, что европейцы теперь больше покупают дома не на море, а в горах. Типа, так прикольнее. Более всего ценятся дома в буковых рощах. Ради этих самых рощ старенькие немцы со своими пенсионными немками и забираются в горы на высоту 1500–2000 км, где дышат лесным воздушком. А вот во времена основания Рима ни в какие горы не нужно было забираться, чтобы подышать буковым запахом, поскольку буковые леса окружали Рим со всех сторон. Бук — дерево холодолюбивое. И когда климат потеплел, буковые леса ушли в горы, в прохладцу. Далекие от современных экологических причуд римские крестьяне только обрадовались этому обстоятельству, ибо на смену буку пришли более полезные виноград и оливки.

Примерно те же климатические ужасы, что и в Европе, фиксируют китайские летописцы эпохи Осевого времени. В I тысячелетии до н. э. в Китае впервые за всю историю наблюдений (а в древнем Китае за Небом наблюдали весьма тщательно) отмечены летние морозы и снегопады. В конце III века до н. э. сильные снегопады и морозы погубили в столице царства Цинь множество людей. Зимой начала замерзать река Янцзы, протекающая, если кто забыл, в субтропиках. Чему ж удивляться, что облик Великой Китайской равнины в ту эпоху коренным образом изменился. На несколько сот километров к югу отодвинулся ареал распространения бамбуковых лесов. Крестьяне перестали собирать по два урожая в год. В сохранившихся лесах полностью исчезли теплолюбивые виды растений и животных.

А вот в северо-западной Индии, напротив, глобальное похолодание Осевого времени привело к иссушению — уровень осадков в то время был на 50 мм ниже современного. Большая часть армии Александра Македонского, уходившей из Индии, погибла в выжженных солнцем пустынях Мекрана — в местах, где сейчас протекает множество рек.

Природные катаклизмы всегда потрясают людей. Это и неудивительно: когда смотришь в лицо смерти, трудно остаться невозмутимым. Поневоле начинаешь задумываться о смысле жизни, бессмертии души и прочей ерунде. Поэтов пробивает на стихи, мистиков на религию, философов на болтовню…

Мощные похолодания воспринимались людьми как надвигающийся конец света. Недаром именно в Осевое время в скандинавских сагах появились Рагнарек — сказание о конце света и гибели богов, а также предание о Бесконечной зиме, которое повествует, как «снег налетает со всех сторон с обжигающим ветром; три таких зимы сменяют одна другую, а лета между ними и вовсе нет». Аналогичные сказания про бесконечную, убивающую людей зиму родились в то время на Иранском нагорье, а также в предгорьях Алтая.

Мир здорово изменился тогда. И экономически, и психологически, и политически. Наверняка в странах с тысячелетней историей, например, в Египте, жрецы искали в своих вековых анналах что-то похожее происходящему кошмару, но не находили. И не могли найти!

…Беспрецедентное время. Беспрецедентные находки ума…

Но, строго говоря, времена, подобные Осевому, в истории человечества случались не раз. Таких «осей» было много. Если внимательно взглянуть на график температуры в районе 1800 года до н. э., можно увидеть, как резко обвалилась тогда температура. Всего за какую-то сотню лет климатическая система рухнула почти на полградуса. Катастрофически быстро и катастрофически намного. Это было болезненно. И потому весьма плодотворно, ибо без страданий успехов не бывает — учась ходить, ребенок падает и набивает шишки. Давайте посмотрим на успехи человечества в «предосевое похолодание». Плотность культурно-политических событий и тут впечатляет.

В Китае появляется первая высокая городская культура — шаньская. В Греции возникает знаменитая микенская культура. Арии разрушают индскую культуру. Гиксосов изгоняют из Египта. Впервые в Европе появляется линейное письмо — на Крите возникает протоалфавит, то есть картинки и пиктограммы (птички, насекомые, руки-ноги) заменяются условными значками, символами. Это качественный скачок! Следующий шаг абстракции — уже алфавит. В Индии рождается древнейшая индийская религия, предтеча индуизма — брахманизм. Пишется первое в истории человечества литературное произведение — Веды. Появляется первая монотеистическая религия. На этом факте стоит остановиться чуть подробнее.

В XIV веке до н. э. в Египте при фараоне Эхнатоне проводится религиозная реформа: все старые боги директивно отменяются как не справившиеся с работой, и вводится культ единого бога Атона. Атон — бог видимого солнечного диска. Кстати говоря, фараона-реформатора раньше звали Аменхотепом IV. Имя «Аменхотеп» означает «Амон доволен». Амон — главарь прежней шайки богов. Новое имя фараона, которое он сам себе придумал и под которым остался в истории — Эхнатон, — означает «угодный Атону». Атон — новый и единственный отныне бог! А Амон получает пинком под зад.

Эта удивительная история с религиозной реформой в Египте для современных историков до сих пор загадка. Понять суть происходившего они не могут. Ну, действительно, странно. Существует тысячелетняя религиозная традиция. На трон вступает новый фараон — Аменхотеп IV, сын великого Аменхотепа III… Воистину, кстати, великого! Он царствовал почти 40 лет и период его правления был золотым веком Древнего Египта. Память об Аменхотепе III на тысячи лет пережила его самого. Будете в Питере, посмотрите на берегу реки Невы в лица каменных сфинксов. Их лица — это лицо Аменхотепа III. 40 лет царствования великого фараона отмечено огромным строительством — прежде всего храмов и прежде всего в честь главного бога — Амона.

И вот на трон садится сын великого фараона. Его царская титулатура включает в себя старого бога Амона. И поначалу ничто не предвещает религиозной бури. Да и с чего бы ей разразиться? Атмосфера в семье Аменхотепа III, равно как и в высших эшелонах страны, была по тем временам достаточно веротерпимой. Одним из воспитателей будущего религиозного реформатора вообще был выходец с острова Крит. А критяне уже тогда отличались не бог весть какой набожностью, они относились к религии довольно легкомысленно, чтобы не сказать атеистично. Европейцы, что с них возьмешь!..

Иное дело крестьянский Египет. Крестьянская масса очень ригидна. Если современные ближневосточные мусульмане готовы убивать за невинные карикатуры, опубликованные в европейской прессе, то вряд ли темный египетский крестьянин был настроен более демократично к ниспровергателям веры отцов. И по меньшим поводам люди бунты устраивали, а тут — целая религиозная революция! Но Эхнатону-Аменхотепу IV она удалась. Всего за несколько лет он перевернул полуторатысячелетние взгляды. Почему веротерпимый Аменхотеп IV вдруг стал столь неравнодушным к религии? Настолько неравнодушным, что рискнул оскорбить в лучших чувствах дремучих египетских крестьян? А главное, отчего же реформа удалась? И как она проходила?

Сначала появляется официальное изображение нового бога, которое разительно отличается от прежних изображений богов: бог солнечного диска Атон рисуется как круг с множеством лучей, каждый из которых завершается кистью руки. Отличие от прежних изображений состоит в предельной абстрактности — никакого зоо— или антропоморфизма. Никаких человеческих тел, птичьих голов и т. д. Круг. И лучики. А внизу круг подчеркивает небольшая синусоида.

Фараон принимает новое, солнечное имя. Фараон основывает новую столицу, название которой — Ахетатон — переводится как Небосклон Атона. Но это еще не все! Дальше реформа катит вперед просто с неотвратимостью катка.

На 9-м году правления Эхнатона из всех надписей начинают вымарывать имя старого вождя богов — Амона.

На 12-м году правления фараон вообще запрещает употреблять слова «боги» и «бог», как впрямую ассоциирующиеся с прежним составом небесного Политбюро. Только Атон! И солнце, и фараон теперь называются одинаково — «владыка».

И что же Египет? Взбунтовался? Вдоль Нила прокатились демонстрации в защиту несправедливо обиженной веры предков? Вовсе нет. И народ, и жрецы спокойно все глотают. Больше того, люди, которые при рождении получили имена старых богов, спешно переименовывают себя. Чаще всего в качестве имени берут древнее название бога солнца — Ра.

…Воистину, у всех этих странностей должна быть очень веская причина!..

На 17-м году правления Эхнатон умирает. И его реформа потихоньку сворачивается. Сначала возвращаются к почитанию прежнего бога Амона, затем в Фивах опять входит в употребление слово «бог». Но и нового солнечного бога Атона продолжают почитать.

Проходит еще четверть века, и Эхнатона уже проклинают и объявляют преступником, а его имя и имена его «приспешников» уничтожаются и вымарываются также, как когда-то вымарывалось слово «Амон».

Почему произошел возврат на круги своя, понятно: тысячелетние традиции возобладали. Но почему Эхнатону удалось так легко переломить вязанку тысячелетних традиций прутиком двенадцати лет? Что-то внешнее должно было ему помочь. Внешнее и наглядное, как война богов, в которой Эхнатон был вынужден принять сторону победителя — бога видимого солнечного диска.

И никто с ним даже не спорил, настолько правота фараона была очевидна. С чем могло на глазах у всего народа бороться солнце? Что это могло быть?

Тьма египетская.

На острове Санторин тогда взорвался вулкан. Вулкан этот расположен от Египта не близко, он находится в 120 км к северу от острова Крит и в 700 км от дельты Нила. Но исследование донных осадков помогло вулканологам восстановить картину грандиозной катастрофы. Интересующее нас извержение было «трехсерийным». В керне, который извлекли в 130 км к юго-востоку от вулкана, толщина слоя вулканических осадков достигает 2 м. До Африки долетело гораздо меньше — там слой пепла всего 1 мм. Но это не значит, что над Африкой не было закрыто солнце. Было закрыто, поскольку ветра дули в сторону Египта.

Любопытно, что нижний вулканический слой (первая «серия» извержения) имеет красный цвет из-за обилия железистых соединений, выброшенных вулканом. Сразу вспоминается Библия с ее рассказом о том, что вода в реке Нил превратилась в кровь, то есть стала красной.

…Египетские казни…

Библия красочно описывает борьбу богов — превращение воды в кровь, нашествие саранчи, появление новых болезней, пандемии, эпидемии… Как все это похоже на поствулканические симптомы! Не так давно вышла научная работа, исследующая крупнейшие извержения уже н. э., то есть последних двух тысяч лет. В ней на основе исторических документов показано, что практически после каждого крупного извержения происходили неприятные в санитарном плане события — пандемии чумы, оспы или других заболеваний, нашествия паразитов… Ну и, естественно, неурожаи. Потому что после каждого большого извержения на несколько лет падает температура.

Если не лень, посмотрите еще раз на табличку извержений — 1695+74, 1623+73, 1454+69, 1192+64, 1084+62, 737±55. Наложив эту цепочку дат на график температуры, мы увидим, что каждое извержение из них методично лупит в сторону похолодания. И все они лежат на длинном, длиною почти в тысячу лет тренде похолодания. Каковой тренд и закончился Осевым временем.

Начало положило извержение «1695». Но чуть только ситуация после него начала выправляться, чуть только температура поползла вверх, как извержение «1623», словно аспирин, сбило температуру. Затем снова робкая попытка потепления — и снова «аспирин» 1454 года (плюс-минус полвека).

Именно здесь и кроется причина исхода евреев из Египта — падение урожаев после всех этих светопреставлений и казней египетских. До этого хорошо жили евреи в Египте — так же, как неплохо они когда-то жили в Месопотамии. Нравилось им. Но вот ситуация ухудшилась, и евреи привычно бегут в поисках места, где получше. Окончательным толчком для их бегства из Египта стало очередное извержение, датировку коего дало бурение гренландских льдов — 1192±64. Оно подбавило холодку и решимости отважным еврейским парням бежать, куда глаза глядят.

…Кстати! Именно тогда и зарождается знаменитый еврейский монотеизм — культ бога Яхве. Бегут евреи под предводительством главного бегуна Моисея, который попутно учит их, как надо родину любить. Точнее, не родину, родина для евреев величина переменная. Бога! Бог у них вместо родины… Возникает резонный вопрос: не оказала ли монотеистическая религиозная реформа Эхнатона влияние на евреев? Не от коренных ли жителей переняли египетские маргиналы — евреи — свой монотеизм? Предложение, достойное обдумывания, мне кажется.

Но вернемся к Санторину. Вулкан дал три серии извержений, что совпадает с тремя ступенями утверждения Эхнатоном новой религии. Пройдемся по этим ступеням еще раз подробнее.

На втором году правления фараон включает в состав своих титулов следующие слова «Единственный для Ра», то есть подчеркивает особую значимость бога солнца. Фиванский дворец фараона получает необыкновенное название «Замок ликования на небосклоне». Возможно, ликовали фараон и его приближенные оттого, что на небосклоне случилось некое просветление. Скажем, после первой серии извержения.

На четвертом году правления фараон резко усиливает пропаганду «бога видимого солнечного диска» — Атона. Во-первых, народу объявляется, что фараон — непосредственный сын Атона, то есть запросто может по-родственному попросить папу, чтобы все было в порядке. Перед словом «Атон» теперь всегда пишется «благословенный» (точнее говоря, ставится значок жизни «анх», что можно перевести как «да пребудет в веках», «да восславится», «вечно живой» и т. д.). Появляется то самое официальное изображение нового бога, о котором мы говорили, — солнце с лучиками. Наконец, полностью оформляется форма богослужения Атону, причем проходит оно не в храме, а прямо на улице — под лучами.

На шестом году, приняв новое имя — Эхнатон, фараон основывает новую столицу — Ахетатон (Солнечногорск!). И с трибуны (колесницы) декларирует:

— Сотворю я Ахетатон Атону, моему отцу, здесь! Не на юге, не на севере, не на западе и не на востоке от этого места… А вот конкретно тут! Потому что так возжелал сам Атон, папа мой.

Это вольный перевод, как вы поняли, но суть именно такова: именно здесь и ни на каком другом месте, а почему — даже не спрашивайте, на все божья воля! Вот так. Видимо, именно в этом месте, когда после второго извержения слегка рассеялся мрак, сын Атона впервые увидел сквозь черные тучи багрово-красный лик отца.

…То-то радости было!..

На девятом году начинается уничтожение надписей с именем прежнего бога-Амона. А на двенадцатом — ликвидация слов «бог», «боги».

Иными словами, события на небесах разворачивались следующим образом. Каждый из шагов Эхнатона по внедрению культа нового бога словно бы подтверждался небом. Будто на небе шла борьба Амона с Атоном.

Небо закрыли непроглядные тучи, вода в Ниле окрасилась красным. Не стало солнышка! «А не оттого ли это произошло, что мало внимания мы уделяли солнечному диску? — вопросила себя политическая элита и в первую очередь Эхнатон. — А не воздать ли солнечному диску побольше почестей?»

Сказано — сделано. И солнышко появляется! Но жрецы прежнего ареопага богов недовольны ущемлением своего положения. Что естественно: ни один увольняемый не радуется увольнению. И тут на помощь фараону вновь приходит очередная серия извержения. Вновь небо закрывается мраком. Фараон делает очередной упор на поклонение богу видимого солнечного диска. И мрак снова рассеивается!

А через некоторое время старые жрецы опять робко поднимают голову: новый бог, конечно, хорош, мы убедились, но ведь и старых забывать не след, ваше благородие. Деды наши и отцы, как-никак… — Ну, не знаю, не знаю, возможно, действительно не обязательно старых богов забывать.

Но тут грохает в третий раз. Снова мрак и тучи! Снова фараон в панике кидается к папе-солнцу, принимает новое имя (в честь папы), грозит задницу всем порвать из старой поповской гвардии, кому до этого не успел. И снова рассеивается мрак! Ну, тут уж последний дурак поймет… И фараон понял. Хватит! Наигрались!

Не стоит более испытывать терпение Атона. Практика, которая, как известно, критерий истины, наглядно показала не только жрецам, но и самым тупым египетским крестьянам, кто на небе хозяин, а на земле — его представитель.

…И чтоб никаких, блин, других «богов» я больше не слышал! Задолбали уже свет выключать…

Вот почему никаких волнений темных религиозных масс не было и никакие старообрядцы в скитах себя не жгли. Напротив, фараон Эхнатон пользовался в народе большой популярностью. Которую подтвердило само небо.

И только во времена наследников Эхнатона, когда выросло поколение, для которого тьма египетская была мифом предков, контра подняла голову. Недобитые служители старого Амона и его банды постепенно-постепенно прибирают власть к рукам. Мало их бомбами вулканическими грохали…

— Как-то уж все слишком складно выходит с этими климатическими колебаниями, Владимир Викторович, — чешу я затылок. — Не слишком ли сильно детерминирована человеческая история колебаниями температуры?

— И странно, если было бы иначе, ведь на протяжении тысяч лет, вплоть до начала XX века, экономической базой цивилизации было сельское хозяйство, впрямую зависящее от климата! Впрочем, иногда человечество помогало природе своими действиями. Скажем, армия Александра Македонского, которая насчитывала 68 тысяч человек, спускалась вниз по Инду на нескольких сотнях кораблей, построенных воинами из местной древесины. По-видимому, солдаты великого завоевателя довершили то, что было уже начато похолоданием Осевого времени — окончательно свели реликтовые леса, оставшиеся в тех местах после предыдущей влажной эпохи… А много позже природную катастрофу опустынивания в северной Африке ускорили аравийские кочевники, которые пришли туда в X веке н. э. Надо сказать, до их прихода северная Африка представляла собой замечательный осколок Римской империи и состояла из стран, население которых на 90 % было христианским. Они, как это водится, слегка боролись друг с другом, пока одной из противоборствующих сторон не пришла в голову идея: а не пригласить ли для разгрома противника варваров? И пригласили на свою голову. Варвары пришли и захватили не только того, на кого им перстом было указано, но и всю северную Африку. А поскольку эти дикие исламисты были скотоводами и кочевниками, они быстренько вырубили совершенно бесполезные с их точки зрения леса и сады. Многократно ускорив тем катастрофу опустынивания.

Но, отвечая на ваше недоумение, поделюсь в ответ встречным недоумением. Когда я читаю труды по истории, меня просто охватывает досада: в этих многотомных изданиях нет ни слова о климатических колебаниях! Ну как можно понять историю и ее движущие силы, если ты вообще ничего не знаешь о переменах климата в историческую эпоху! Что ж ты тогда изучаешь? Голые события? А чем они были вызваны? Те же крестовые походы, например…

Только когда историков припирает, они иногда вспоминают о климате — если уж совсем об этом нельзя не упомянуть. Скажем, когда пишут о культурах центральной Азии, им просто деваться некуда — прибывшие в Азию 100–150 лет назад исследователи обнаружили десятки больших городов, стоящих в пустыне и погребенных песками. Тут уж и самый тупой историк поймет: когда-то здесь пустыни не было, не строили же люди среди песков города! Значит, ландшафт менялся.

Хотя справедливость требует отметить, что сейчас уже многие ученые задумываются о роли естественных факторов в истории человечества. Первый большой толчок в этом направлении сделала, я думаю, книга Элсуорта Хантингтона «Цивилизация и климат», которая вышла в 1908 году. Книжка довольно беспомощная, но она вызвала большой интерес и потому выдержала не то шесть, не то семь переизданий за последующие 40 лет. А ведь в этой книге все очень некачественно сделано! Хантингтон жил во времена, когда о колебаниях климата почти ничего не было известно. И для того чтобы проиллюстрировать изменения климата в Центральной Азии, он изучал ряды колец секвойи в Калифорнии! И раньше было ясно, что Америка и Центральная Азия — не одно и то же. А на сегодняшнем уровне понятно, что климат там меняется просто в противофазе! Поэтому в книжке Хантингтона все неправильно — взять и выбросить. Хорошо еще, что его книги не переводились на русский язык.

— А почему, кстати, не переводились?

— А из-за марксизма, для которого все, что идет не от экономики — от лукавого.

— Полезная вещь — марксизм…

Не только древние греки были наблюдательными парнями, но и римляне. Они тоже видели: климат меняется! Такой известный аграрник, как Колумелла — древнеримский писатель-«деревенщик», оставивший соотечественникам и потомкам целые тома работ по сельскому хозяйству, писал: «Местности, в которых раньше из-за длительной и жестокой зимы нельзя было вырастить ни одного виноградного или масличного побега, теперь, с потеплением и исчезновением прежних холодов, будут засыпаны оливками и виноградом». При этом Колумелла ссылался на труды своих соотечественников, написанные в самом начале I века до н. э. Сам Колумелла жил в эпоху императора Августа, в начале I века н. э. То есть прошло всего 100 лет, и климат изменился настолько, что стало возможным виноградарство в Италии.

Эта короткая теплая эпоха сменилась похолоданием, и уже к концу I века н. э. среднеполушарная температура упала почти на 0,3 градуса. Во время этого короткого похолодания Траян как раз вел тяжелую военную кампанию в Дакии и для облегчения форсирования реки построил у Железных ворот знаменитый каменный мост через Дунай, для чего пригласил из Дамаска модного архитектора Аполлодора. Мост был построен в самом начале II века, то есть уже на выходе из похолодания, и простоял 170 лет, после чего был снесен ледоходом. Иными словами, в течение почти двух веков никаких серьезных ледоставов на Дунае не было. Сейчас их тоже не бывает. А вот всего полвека назад — были. Об этом говорят данные 50-70-х годов прошлого столетия, по традиции считающихся современной климатической нормой. И зря, кстати, считающихся, поскольку за последние полвека климат на Земле сильно потеплел — на целых 0,4 градуса. И Дунай вставать зимой почти перестал.

Ниже вы видите график колебания среднегодовой температуры Северного полушария от 600 года до н. э. до 800 года н. э. (рис. 5). По сравнению с графиком, изображенным на рис. 4, этот немного растянут по горизонтали и уточнен. Температура отсчитана в разности от климатической нормы 19511980 годов.

Самый высокий зубец графика-это то самое время, в которое триумфально простоял мост Аполлодора через Дунай. Потом захолодало, начались ледоставы, и мост снесло.

…В 1989 году Анатолийское агентство новостей сообщило, что в результате потепления начал разрушаться ледник на горе Эрджияс (3916 м над уровнем моря), и сошедший лед обнажил остатки древнеримского храма начала христианской эры. Храм был вырублен в скалах неподалеку от турецкого города Кайсери, который ранее носил другое название — Цезария Каппадокийская. О чем это говорит? О том, что храм был построен в теплую эпоху, когда скала не была покрыта ледником. Начало христианской эры действительно было на удивление теплой эпохой. Таких температур, какие были тогда, мир достиг только теперь — в эпоху глобального потепления. А все остальное время между этими двумя глобальными оттепелями храм покоился под толщами льда…

Левее самого высокого зубчика мы видим зубец пониже, а между ними — столетнее похолодание (примерно с 50 по 150 годы н. э.) Похолодания приводят в Африке к засухам, как мы знаем. И действительно, в районе 120 года африканские провинции Рима поразила сильная засуха — в течение 5 лет там не выпало ни капли дождя. Последствия великой засухи имел возможность наблюдать лично император Адриан, посетивший африканские провинции в 128 году.

Правее самого высокого зубчика — следующий засушливый период в северной Африке. Он начался сразу после того, как температура провалилась вниз с рекордной (на этом графике) величины и начала свое долгое падение с отметки +0,2 °C до отметки -0,5 °C.

Карфагенский епископ Киприан в середине III века писал о скором конце света и приводил в качестве одного из доказательств участившиеся засухи. В V и VI веках о засухах упоминают Виктор Вита и Кориппий. Раннесредневековые авторы — Иоанн Эфесский, Прокопий Кесарийский и Захарий из Митилены пишут про необычайные холода, установившиеся на Ближнем Востоке и в Средиземноморье в первой трети VI века. Холода завернули такие, что в Месопотамии (!) начал выпадать снег, а лета стали такими холодными, что «плоды не вызревали, а вино было похоже на прокисший виноград».

Именно в эту позднеантичную и раннехристианскую эпоху в истории и литературе сложился тот самый образ замерзшего Дуная, открывающего северным варварам дорогу для набегов. Многочисленные язычники — скифы, славяне, готы, гунны — без труда переправлялись через вставший Дунай и проходили грабительскими рейдами аж до сердца великой империи, угрожая Риму и Константинополю.

В то время замерзал, естественно, не только Дунай — вставали на 3–4 месяца и другие европейские реки — Темза, Рейн, Рона, Маас… Порой замерзало целиком даже Черное море, и по весне ледяные айсберги плыли через Босфор в течение нескольких недель, иногда разрушая городские укрепления Константинополя.

Климатические неприятности досаждали в ту пору и китайцам. К счастью, по Китаю у науки климатической информации — море. Современные китайские ученые сумели разыскать, обобщить и проанализировать несколько десятков тысяч (!) исторических упоминаний о погоде, которые были извлечены ими из официальных хроник, путевых заметок, личной переписки и прочих сохранившихся письменных источников. И теперь о климате Китая начала эры мы знаем очень много.

Мы знаем, что в одну из особо холодных декад 280–290 годов в нижнем течении Хуанхэ весенние морозы случались 10 лет подряд. И что после 260 года н. э. растет частота засух, зимних гроз и пыльных бурь. В VI веке она достигает максимума, после чего идет на убыль. Типичный симптом глобального похолодания… В связи с этим уже не вызывает удивления тот факт, что именно в середине I тысячелетия примерно 20 ранее процветавших городов на северо-западе Китая были покинуты жителями. Их выгнала засуха, сопутствующая похолоданию климата.

В эпоху «шести династий» (420–589 годы) в столице империи Южная Сун Цзянькане — современном Нанкине — при дворе правителя в теплое время года устраивали ледники-хранилища для съестных припасов. Холодильных установок в те времена еще не было, о регулярных поставках льда с севера тоже не могло быть речи (Южная Сун и Северная Вэй воевали). То есть лед у южан был местным. А это значит, что климат тогда был гораздо холоднее современного. По климатической норме 1951–1980 годов среднезимняя температура в Нанкине составляет 3,4 °C и ни разу за всю историю инструментальных наблюдений не опускалась ниже нуля. При такой температуре лед не образуется. А в V–VI веках образовывался.

В том же VI веке на севере Китая возникает знаменитый сельскохозяйственный трактат «Необходимое искусство для простого народа», изучая который китайский исследователь Чу Кочен обратил внимание, что сроки цветения абрикоса, шелковицы и ююбы тогда отставали от современных на две недели. Еще одно подтверждение того, что средние температуры тогда были ощутимо ниже современных.

А вот с середины VI века начинается потепление, и главной бедой этой эпохи (эпоха династии Тан) становятся уже не засухи, а наводнения.

Занудный читатель, не верящий в честность автора и объективность науки, может спросить:

— Вот вы говорите, что в эпохи похолоданий происходят великие духовные свершения, переселяются народы и вообще растет частота исторических событий. Но ведь история — штука непрерывная! В любой момент истории можно наперечислять столько событий, что любая теория рухнет!

Логично. Именно поэтому — чтобы исключить субъективизм климатолога — в этой книге использовались экспертные оценки историков. То есть брались в расчет только те события, которые само историческое сообщество считает значимыми. И накладывались на температурную кривую.

Так что закончим на время с заковыристыми вопросами и продолжим путешествие во времени.

— И все-таки, друг мой, мне кажется, многим будет непросто поверить в строгую детерминированность истории от климата. Рассуждения просты: ну вот как на меня влияет климат, пусть даже самый суровый? Я надел шубу да пошел…

— Климат влияет не только на внешний облик, но и на обычаи, национальный характер. Русский правовед и политический деятель, учитель будущего императора Александра III Константин Победоносцев как-то сказал: «Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, а по ней бродит лихой человек». Знаете, где проходит настоящая граница между Европой и Азией? Там же, где пролегает нулевая изотерма зимних температур — восток Польши, запад Украины, северное Причерноморье… Слева от этой изотермы — Европа, Запад, католичество и протестантство, индивидуализм, а справа — Азия, Восток, православие, общинность. Эту границу видно даже невооруженным глазом: слева зимой земля черна и идут дожди, а справа — все белым-бело.

Почему нас до сих пор Европа боится? Да потому что европейцы — поляки, прибалты, немцы и прочие венгры по сию пору считают нас варварами из заснеженных лесов. Хотя те же венгры, скажем, имеют к варварству большее отношение — они прямые потомки диких кочевников, которые тысячу лет назад пришли в Европу из глубин Азии. Между прочим, в Венгрии есть историческая область, которая называется Кумания, а куманами в древности называли половцев. В общем, это были самые обыкновенные азиаты из Зауральских и Предуральских степей, ярчайшие представители финно-угорских племен — узкоглазые, низкорослые, кривоногие. Их самые ближайшие родственники в нынешнем Зауралье — ханты и манси.

Предки нынешних венгров вторглись в Европу в конце IX — начале X веков во время одного из похолоданий, которое и выгнало часть кочевых племен с их исторической родины. Это были обычные кочевники, подобные гуннам, аварам… Кстати, до сих пор в Венгрии самое популярное мужское имя Аттила, и центральная улица Будапешта носит то же самое имя человека, наводившего ужас на Европу V века. Но вы видели венгров? Похожи они на узкоглазых низкорослых хантов и манси? Внешне ничего общего! Даже узкие глаза куда-то делись. А ведь говорят практически на одном языке! Вот что сделал с ними климат.

Шестьдесят лет венгры наводили ужас на всю Европу, опустошая ее, слово чума. Венгры брали Рим, проникали до юга Италии и севера Франции, пока в 962 году германский король Оттон I не разбил их в битве у реки Лех на территории нынешней Баварии. Оттон предусмотрительно казнил всех до единого вождей неистовых мадьяров, после чего венгры осели на равнинах, которые теперь называют венгерскими, и всего за 100 лет вполне цивилизовались, забросили кочевые привычки, приняли католичество, создали централизованное государство. Превратились из кочевников в европейцев. Которые считают нас, живущих правее нулевой изотермы, восточными варварами.

Аналогичная трансформация произошла с норманнами. Эти тоже не одно столетие наводили ужас на всю Европу своими набегами. У норманнов были плоскодонные суда, которые позволяли им ходить и по морю, и по рекам. Они заплывали в глубь Европы, брали Руан, Париж, Рим… Дикие были абсолютно! Норманны творили совершенно бесполезные и бессмысленные зверства — все, что не могли унести с собой, громили и рушили, всех, кого не могли с собой увести, убивали.

Эти морские кочевники доплывали до Гренландии и Америки. А в IX веке неукротимая страсть к грабежам привела норманнов в северную Африку, где они со свойственной им жестокостью и решительностью выбили культурных арабов из многих опорных пунктов. В XI веке Папа Римский нанял этих неотесанных мужланов для разборок. К тому времени восточная и западная христианские церкви уже разделились, в 1054 году состоялось знаменитое взаимное проклятие конкурирующих организаций — католической церкви и православной, византийской. И Папа решил руками диких язычников выбить православных с последнего осколка византийских владений — Сицилии.

Византийцев норманны выбили, но и Папу прищучили так, что тому мало не показалось — через несколько лет норманны уже диктовали Папе свою волю, а на захваченной ими Сицилии (которую они после взятия и не подумали отдавать Папе) организовали свое королевство. Грязным, вонючим, диким норманнам хватило нескольких десятилетий для того, чтобы оцивилизоваться и выстроить мощное королевство, которое просуществовало несколько веков и породило известных всему миру правителей, самым выдающимся из которых, безусловно, был Фридрих II Гогенштауфен, король Сицилии и одновременно император Священной Римской империи. Его саркофаг, покоящийся в кафедральном соборе Палермо, до сих пор каждый день утопает в цветах. Вся Европа называла его Ступор Мунди — Изумление Мира, — настолько просвещенным и мудрым оказался этот мужик.

Фридрих II возвышался над средневековой Европой, как египетская пирамида над пустыней. Он в совершенстве владел несколькими иностранными языками, правда, по-немецки говорил не очень хорошо. Он находился в многолетней переписке с Чингисханом и мамлюкским султаном Египта ал-Камилом, с которым переписывался на арабском языке. В переписке двух правителей обсуждались новости астрономии, географии. Двор Фридриха был полон самых выдающихся ученых того времени. А это было, между прочим, время крестовых походов, когда христиане ожесточенно резали мусульман… Так вот, авторитет Фридриха был таков, что ему удалось договориться о том, чтобы христиане без войны и без выкупа получили Иерусалим с гробом Господним и дорогу к нему от моря. Договор такой был подписан, но, к сожалению, не пережил людей, его подписавших. Однако на 20 лет христианско-исламские войны были прекращены, и возобновлен свободный доступ христианских паломников к гробу Господню.

Фактически этот потомок диких норманнов был признанным главой всего христианского мира. При этом он не был религиозным фанатиком, его веротерпимость достигала такого уровня, что однажды в Иерусалиме он посетил главную мусульманскую мечеть Омара (Скальный храм). Это был беспрецедентный для того времени шаг. Первый в истории случай посещения главой христианского мира «враждебного» храма! Но Фридриху было наплевать на предрассудки, его главной задачей было установить мир.

Это был большой человек, величие которого осознавалось всеми в тогдашнем мире. Когда Фридрих II умер в 1250 году, в его смерть никто не хотел верить. В Европе даже возникла легенда, будто на самом деле Фридрих не умер, а удалился со своими воинами в одну из альпийских пещер на юге Германии, и выйдет оттуда, когда Германии будет угрожать опасность. Легенда эта дожила до наших дней, и одним из ее приверженцев был Гитлер — его резиденция «Бергхоф» в баварских Альпах была построена как раз на той самой горе, где, по преданию, находилась пещера Фридриха.

Как видите, одного-двух столетий проживания в благоприятном климате хватает, чтобы оцивилизовать вчерашних грязных, одетых в звериные шкуры дикарей до вполне приличного состояния. Порой это даже на внешности отражается самым благотворным образом: даже монголоидность из венгров испарилась — будто и не было ее.

— Если мне не изменяет память, Гумилев писал, что чистокровные половцы — высокие, голубоглазые, светловолосые…

— Старичок много чего смешного писал. Не знаю, как ему в голову пришла такая странная мысль, но приходит она не только ему. Я был во многих странах и уголках мира и почти везде слышал от местного мелкого и чернявого коренного населения, что «настоящие» аборигены — высокие, светловолосые, голубоглазые. Даже про Чингисхана говорят, что он был высок ростом, рыжеволос и голубоглаз…

— Иногда бывает вариант — «рыжие»! Я тоже слышу эти сказки постоянно — в Турции, в Абхазии, в Сибири… Так о себе иногда говорят даже евреи! Все хотят быть высокими, белокурыми, голубоглазыми. И никто не хочет быть кривоногим монголоидом или горбоносым чернявым семитом.

— Но не всем так повезло с климатом, как скандинавам. Вот единственные люди, предки которых действительно были высокими, русыми, голубоглазыми. Что же касается кочевников, которые накатывались на Европу, то все они были обычными кочевниками, вышедшими из Центральной Азии. Кстати говоря! Если вы читали книги по истории, то не могли не заметить, что их авторы, говоря о нашествиях кочевых народов, все время отмечают, что вышли они из предгорий Алтая. Авары, гунны, тохары, эфталиты, юэчжи — все эти успешные завоеватели вышли из предгорий Алтая. При этом Алтай — не самое благодатное место на Земле: жаркое лето, очень холодная зима… Там и сейчас проживает очень мало народа. Зато именно там люди испытывают самый сильный климатический стресс. Алтай — одно из наиболее климатически чувствительных мест на Земле. Любое, даже не очень значительное глобальное колебание климата, здесь вызывает внушительный отклик. Поэтому Алтай в таком чудовищном количестве генерирует завоевателей.

Второй том академического издания «Истории Европы» просвещает читателя: «Климат средневековой Европы оставался до V века прохладным и довольно сухим, потом, особенно в VI и VII веках, стал влажнее в засушливых зонах и суше во влажных. С VIII до XIII века длилось общеевропейское потепление, приведшее к распространению южной флоры и фауны на север. На юге болота медленно исчезали, появилось много лугов. Потепление смещалось с северо-запада на юго-восток, достигнув максимума в Гренландии к X веку, в Исландии — к XII веку, в Нидерландах — к XIII веку, на Руси — к XIV веку. В результате XIII столетие явилось „золотым“ для западноевропейского земледелия (тогда в некоторых графствах Англии даже закладывались виноградники). Но затем наступило резкое похолодание, неуклонно нараставшее K XVII веку… Наиболее резкие социальные последствия природных неурядиц проявлялись на рубеже X–XI веков, когда Европу потрясла серия губительных землетрясений и других стихийных бедствий, совпавших с ожидавшимся в 1000 году концом света и вызвавших в ряде мест небывалую панику».

В этой цитате неправильно практически все. Современная палеоклиматология рисует совершенно иную картину, которую каждый читатель может пронаблюдать на представленном ниже графике (рис. 6). Температура отсчитана в разности от средней за 1951–1980 годы величины. Кривая построена с использованием всех доступных в настоящее время палеоклиматических сведений: палинологических (анализ состава ископаемой пыльцы), лимнологических (анализ состава озерных отложений), дендрохронологических (анализ толщины древесных колец и плотности древесины), гляциологических (анализ состава ископаемых льдов и движения ледников), исторических, изотопных и фенологических.

Что бросается в глаза при первом же взгляде на график?

Во-первых, лихорадочность кривой, которая мечется вверх-вниз. Во-вторых, узкие, то есть непродолжительные пики потеплений, которым противостоят такие же узкие, но более многочисленные пики похолоданий. В-третьих, начиная с 800–900 годов явно наметился общий тренд к похолоданию.

А что мы видим на графике при втором, более внимательном взгляде?

Мы видим, что та линия, которая на первый взгляд воспринимается как нулевая, на самом деле несет отметку «-0,2 °C». Иными словами, в общем и целом, исключая редкие узкие тепловые взлеты, климат Средневековья был заметно холоднее климатической нормы середины прошлого века (19511980 годы).

Мы знаем: холодные времена порождают завоевательные походы и укрепления государств, а теплые времена — разброд и беспорядки. То есть существует два сорта военной активности — центростремительная и центробежная. Эта теория блистательно подтверждается практикой: две трети Средневековья — это суровый климат. При этом на оставшуюся треть теплых времен приходится 65 % всех случившихся центробежных событий, способствующих децентрализации власти, — смут, народных волнений, восстаний, гражданских войн, усобиц. Вдумайтесь: всего одна треть времени произвела две трети деструктива!

Вообще это странно: почему в климатически благополучные времена, когда жизнь налаживается, а урожаи высоки, люди начинают бунтовать, устраивать революции, свергать власть?

Психологи и социопсихологи давно заметили: революционные кризисы происходят не тогда, когда люди бедны и голодны, а напротив, когда они сыты, состоятельны и… недовольны. Парадокс состоит в том, что разного рода революционным ситуациям и кризисам обычно предшествуют периоды экономического роста, а не упадка. Беспорядки в обществе начинаются не тогда, когда приключается «обострение выше обычного нужды и бедствий трудящихся»; не тогда, когда ситуация в экономике плоха по объективным показателям, а совсем наоборот — когда экономика растет! Потому что параллельно растут ожидания людей. А поскольку потребности и ожидания всегда растут быстрее экономики, возникает разрыв между ними, нарастает неудовлетворенность, людям представляется, что они живут совсем не так, как они должны были бы жить, что их существование невыносимо. Возникает то, что в психологии называется ретроспективной аберрацией, то есть смысловой переворот — хотя по объективным критериям уровень жизни вырос, людям кажется, что все ужасно, и что в прошлом было лучше. И именно так ситуацию описывают мемуаристы, летописцы, выдавая свои ощущения за фактическое положение дел…

Особенно опасно, если экономический рост по каким-то причинам сменяется спадом или просто замедляется, ведь ожидания-то по инерции продолжают ползти вверх! Тут уж недалеко и до революции. Очень часто революционный взрыв оказывается сопряженным с неудачной войной, которая обещала быть маленькой и победоносной. А когда маленькая война вдруг оказывается не только не победоносной, но и не маленькой, начинается социальная фрустрация, поиск виноватых.

Перед Французской революцией, например, уровень жизни французских крестьян и ремесленников был самым высоким в Европе. Та же ситуация с Россией и Германией начала прошлого века — это были самые динамично развивающиеся страны мира, экономический рост в них составлял более 10 % в год. И при этом постоянная буза!

Лет пять-восемь назад была опубликована работа одного историка, который проанализировал клички скаковых лошадей в предреволюционной России. Террорист, Бомба, Баррикада — так тогда называли лошадей! Общее ощущение «Пусть сильнее грянет буря!» было разлито в обществе.

Теперь возьмем для примера теплый и климатически благоприятный промежуток времени в конце XIV века — Европу тогда просто трясли гражданские смуты! Францию потрясает Жакерия, тюшены и майонеты. Северную Италию — восстания тукинов и чомпи. В Англии бесчинствует Уот Тайлер. Города Португалии, Германии и Фландрии также колотят гражданские волнения. Дезинтеграционные идеи кипят в мозгах граждан.

Впрочем, нужно отметить, что не все бунтарские проявления были однозначно плохими и деструктивными. Скажем, период иконоборчества в Византии, пришедшийся на теплую эпоху, или раскол христианской церкви, также относящийся к теплой эпохе, — это как, отрицательные явления или нет? Разделительные, децентрализационные, дезинтеграционные, бунтарские — да. Но отрицательные ли?

Теперь проедемся по графику (см. рис. 6). Вначале наблюдаем подъем температуры, достигающий максимума в первой половине VIII века. Тепло! Поскольку в те времена в Европе царило темное Средневековье, короли не знали грамоты и бесстыдно ковыряли в носу, вытирая затем зеленый палец о штаны, история не донесла до нас обильных письменных свидетельств эпохи. А вот в Китае царила династия Тан — народ уже был культурный, поэтому китайских свидетельств того потепления — уйма. В северном Китае случались одна за другой зимы, когда вовсе не выпадал снег, а императорский сад в Сиане (а это совсем не субтропики) был полон не только слив, но и цитрусовых — мандаринов и апельсинов. Сейчас ни цитрусовые, ни сливы, как я уже говорил, в тех местах не растут.

Однако недолго баловались китайские императоры мандаринами. Около 800 года среднеглобальная температура рухнула вниз, и холода держались примерно полтора века. Обрушение графика началось с холодной зимы 763/764 года. Воспоминания о той кошмарной зиме остались не только в китайских хрониках, но и в византийских, а также дошедших до нас европейских. Во Франции вымерзли тогда все озимые, мороз погубил оливковые и фиговые плантации на Адриатическом и Эгейском побережьях.

Замерзли не только европейские реки, замерзло Черное море на 100 миль от северного берега, причем лед достигал толщины примерно в 10 м! По весне, когда этот лед начал таять и трескаться, гонимый северным ветром он устремился на юг, полностью закупорил Босфор и даже повредил крепостные стены Константинополя. Будущий известный историк Феофан Исповедник, которому было тогда 11 лет, видел, как люди переходили по сплошному ледяному мосту из Европы в Азию.

В дальнейшем подобные зимы начали повторяться с угнетающей частотой. Скажем, достоверно известно, что в середине IX века не раз замерзало Адриатическое море. Зимой 860 года товары в венецианский порт впервые привезли морем не корабли, а сани. Впоследствии этот способ доставки уже вошел в привычку и перестал удивлять жителей города. Последняя столь суровая зима приключилась в 873/874 годах, после чего началось глобальное потепление. Началась двухсотлетняя теплая эпоха, в которую столбик термометра почти на 0,3 °C превысил климатическую норму середины XX века. Правда, во время этой оттепели температура не всегда держалась на столь высоких отметках, иногда случались и провалы (после 1050 года).

Обратите внимание на тепловой пик около 1190 года и последующее снижение температуры. Скорость падения температуры была колоссальной — за четверть века она упала на полградуса. А между тем климатологи считают, что падение температуры на 0,2 °C за 10 лет фактически является экологической катастрофой, поскольку очень трудно переносится экосистемами — они просто не успевают адекватным образом отреагировать на подобные изменения обстановки. Запомним это обстоятельство.

Первая треть XIII века была просто катастрофической с климатической точки зрения. Морозы били растительность по всей Евразии. И не только растительность страдала, но и великие замыслы. Зимой 1217/1218 годов невероятно сильный снегопад сорвал наступление на Багдад армии властителя Средней Азии хорезмшаха Мухаммеда. В трехстах километрах от Багдада армию хорезмшаха постигла большая неприятность: неожиданно навалило столько снега, что дальнейшее продвижение воинских частей стало попросту невозможным. Багдад был спасен, и гибель халифов была отложена еще на 40 лет.

Однако потом картина изменилась. Если посмотреть на график, можно увидеть, что после этого обвального похолодания начала века климат всего XIII века был достаточно стабильным (небольшие колебания температуры на графике) и не очень холодным (примерно на 0,1 °C холоднее климатической нормы середины XX века). Не считая ужасающей первой трети века, в Европе практически не было морозных зим. Напротив! Альберт Великий в трактате «О растениях» перечисляет виноград, оливки, гранат и инжир среди растений, которые выращивали в нижней долине Рейна. Причем это были не какие-то отдельные оранжерейные экзерсисы чудаковатого феодала, нет, это были растения, «в изобилии встречающиеся в Кельне». Даже сейчас инжир в Германии не растет, хотя сегодня климат теплее, чем был тогда. О чем это говорит? О теплых зимах, господа, о теплых зимах. Они были настолько теплы, что зимой 1289/90 годов в Южном Эльзасе деревья на зиму вообще не сбрасывали листву, в декабре поспела клубника, а в январе зацвела виноградная лоза. В Вене в тот год в конце декабря цвели фиалки, а яблони дали цвет в середине января.

Такие же теплые зимы наблюдались в этом веке и в Китае. Администрация начавшей тогда править династии Юань даже восстановила специальный департамент, который осуществлял надзор за бамбуковыми плантациями, которые вместе с цитрусовыми культурами опять сильно расширили свой ареал к северу. Правда, просуществовал этот департамент недолго: в конце XIII века температура снова ухнула вниз и нужда в надзоре за бамбуковыми плантациями отпала вместе с плантациями.

Однако не везде настала такая же лафа, как в Европе и Китае. Скажем, в России, Польше, Чехии и Сибири стали холоднее и заметно дождливее летние сезоны. В Швейцарии, на Кавказе, Скандинавии, Урале, Алтае, Гималаях, на Тянь-Шане, в Кордильерах, Новой Зеландии активизировались ледники, что также говорит о снижении именно летних температур.

XIV век начался, как мы уже говорили, с сильного похолодания. Европейцы к тому времени уже настолько привыкли к теплым зимам, что в Англии всерьез шли разговоры об увеличении сельскохозяйственных площадей, отводимых под виноградники. Однако XIV век положил конец не только этим разговорам, но и виноградарству в Великобритании. И с тех пор никто уже не слышал об английском вине.

Дальше Европу выморозило так, что многим наступившие времена показались началом конца света. Зимы 1303/04, 1305/06, 1307/08, 1310/11, 1313/14, 1316/17, 1318/19, 1321/22, 1322/23, 1325/26, 1327/28 годов были столь суровы, что полностью замерзало Балтийское море, вновь начала замерзать Адриатика, а лед на Мозеле и Рейне вставал на 4 месяца.

В первой половине XIV века в Германии не редкостью стали апрельские и майские заморозки и снегопады, которые уничтожали посевы и приводили к голоду. Да что там в мае! 30 июня 1318 года в Кельне выпал снег! Участившиеся летние наводнения смывали с полей урожай, что так же не способствовало процветанию.

Аналогичная дрянь отмечалась и в Китае. Сохранились дневники некоего путешественника по имени Гуо Тянси из провинции Цзянсу, который писал, что был вынужден прекратить свое плавание по Большому каналу, соединяющему Янцзы с Хуанхэ из-за замерзания канала. Замерзало даже озеро Тайху неподалеку от Шанхая, что вообще до этого случалось всего 2 раза за всю историю Китая — в 1111 и 1329 годах. Причем происходило все это безобразие в субтропиках!

И это еще не все китайские кошмары. В самую середину лета 1349 года — 31 июля — в тогдашней китайской столице Кайпине выпал снег. Об этом потомкам сообщил китайский поэт XIV века Най Синь. Он писал, что ласточки прилетают в Пекин в конце апреля, а покидают город в самом начале августа. То есть срок их пребывания на широте Пекина был почти на три недели короче современного.

В первой трети века Аму-Дарья в Хорезме была скована льдом по 4–5 месяцев в году. Для сравнения: в начале XX века Аму-Дарья в верховьях вставала зимой только на 2 месяца.

Атлантические льды атакуют побережье Исландии. В 1306, 1320 и 1321 годах остров был заблокирован льдами даже летом. В 1321 году на Исландию обрушился такой сильный снегопад, сопровождаемый морозами, что в результате погибла почти вся скотина на острове, начался голод. Об этом повествует летопись: «Год великой нужды в Исландии; люди умирают от голода повсюду». Именно с той поры исландцы зареклись заниматься сельским хозяйством и перешли на рыболовство.

Если подобное творилось в Европе и Китае, можно себе представить, что было в России! «Глад крепок по всей земле русской», — не устают жаловаться летописи той поры, повествующие о летних холодах.

Но самыми страшными были для Европы 1313–1317 годы, когда из-за непрекращающихся летних дождей и холодов урожаи были столь мизерными, что в Европе началось людоедство. Вот откуда в западноевропейских сказках появились персонажи-людоеды…

Беда не приходит одна. Вслед за голодом ослабевший народ стали косить эпидемии. В России целые деревни вымирали от антонова огня — отравления спорыньей, поразившей рожь (такое обычно случается в очень сырую погоду). А в 1346–1353 годах по Европе пошла гулять бубонная чума, которая сократила европейское население на треть. Чума пришла из Крыма — ее принесли в Италию отступавшие генуэзцы, которые перед этим обороняли город Кафу (Феодосию), осаждаемую ханом Золотой Орды Джанибеком. А в Крым чума попала из Китая, пройдя, по всей видимости, Великим шелковым путем. Дело в том, что в 1332 году в Китае случились катастрофические наводнения, которые вызвали массовую миграцию крыс — переносчиков чумы. Наводнение и чума убили в тот год в Китае семь миллионов человек.

Однако во второй половине этого треклятого века среднеглобальная температура поползла вверх, и глобальное похолодание сменилось глобальным потеплением. Недолгим, правда. Оно продлилось около 30 лет, но не осталось незамеченным. Исторические хроники Англии, Франции, Германии, Нидерландов, Польши, Чехии, Греции и России отмечают наступление мягких зим и очень сухих жарких лет. На Солнце пятна были видны невооруженным глазом, что добросовестно отмечает Никоновская летопись: «Солнце бысть аки кровь, и по нем места черные, и мгла стояла… зной и жары бяху велицы, лесы и болота и земля горяше, и реки пересохша, иные же водные места до конца исохоша и бысть страх велик и ужас на всех человецех и скорбь великая».

…И холод плохо, и жара нехорошо…

За 30 лет с 1361 по 1390 годы на Руси случилось 17 засух. Та же беда постигла и Европу. После сильных весенних наводнений устанавливалась такая жарища, что не только мелкие, но и многие крупные реки пересыхали почти полностью.

За этим тепловым всплеском, не принесшим, однако, никому ничего хорошего, последовало новое похолодание — еще сильнее прежнего. XV век — ужасное холодное столетие, в котором случались лишь отдельные теплые годы или сезоны.

В тропических областях Китая в этом веке наблюдались снегопады (1415, 1449, 1488 годы). Сейчас в этих местах средняя температура января не опускается ниже +13,5 °C. Снег с дождем шел даже на юге тропического острова Хайнань, где средняя температура января нынче составляет +19 °C. Если такое происходило в тропиках, что уж там говорить о субтропиках! На протяжении XV века многажды замерзали притоки Янцзы и озеро Тайху. На перевале XV–XVI веков снегопады в дельте Янцзы продолжались в течение 5 месяцев, толщина снежного покрова в субтропиках достигала полутора метров, вымерзли все мандариновые деревья.

То же самое творилось и в Японии. Неподалеку от Токио находится священное озеро Сува, рядом располагается монастырь, в котором живут монахи-буддисты. Делать монахам, как известно, нечего, поэтому они вели ежегодные наблюдения за погодой, мотивируя этот весьма полезный для потомков, но совершенно бесполезный для них лично труд религиозными соображениями. Эти монахи в XV веке зафиксировали очень ранние (по сравнению с современными) даты образования льда на озере. За все XV столетие озеро не замерзло лишь в одну зиму 1457/58 годов.

В 1404 году посланник кастильского двора в Иране Руи Гонсалес Клавихо отмечал в своих путевых дневниках, как, оказывается, много снега в этой южной стране! Суровые зимы не щадили никого и путали планы даже таких титанов, как Тамерлан. К тому времени хромой старик завоевал уже всю Центральную и Малую Азию, Египет, Закавказье, разгромил Золотую Орду, сходил в Индию и вот теперь начал готовиться к осуществлению мечты жизни — завоеванию Китая. Однако уже в ноябре 1404 года повалил такой снег, что всю подготовку к войне и все строительные работы в Самарканде пришлось прекратить, потому что снег все валил и валил, даже не думая прекращаться. Дороги, которыми Тамерлан думал наступать на Китай, завалило. Разведка, отправленная Великим Хромым на перевалы Каратау, доложила, что снегу там лежит — на две пики. Огромная военная машина Тамерлана встала. Ожидание продолжалось долгие недели, в конце концов Тамерлан заболел и умер.

Не меньшие погодные приключения творились и в Европе. Германская литература называет XV век эпохой запустения (Wustungen) — вымирали целые деревни, земля лежала безлюдна и пуста. В Западной, Центральной и Северной Европе тогда вымерло, по разным оценкам, от 20 до 60 % деревень.

Снова начала замерзать Адриатика. «Снег продолжался в течение месяца. На материке погибли все виноградники. Люди прибывали верхом… в Венецию по толстому льду. В какую сторону ни посмотри в Венеции, везде виден снег… Суда перетаскивают с одного берега на другой веревками», — писали очевидцы событий.

Понятно, что если замерзала Адриатика, то Балтика просто превращалась в ровный и прочный полигон — очень удобный для военных действий. Шведский историк Олаус Магнус, живший в ту эпоху, одну из глав своего трактата «История северных народов» посвятил как раз войне на балтийском льду: «Сражения на льду Финского залива зимой происходят так же часто, как и летом, когда московиты нарушают условия мира. Лед настолько крепок, что он выдерживает массы кавалерии и пехоты… Лошади имеют специальную обувь с гвоздями, чтобы не скользить по льду».

В 1495 году московиты Ивана III пытались взять Выборг, штурмуя его по льду залива. Это было в ноябре. То есть уже осенью толщина льда была такой, что могла выдерживать целую наступающую армию! Между тем в XX веке даже в самые холодные зимы прочный лед в Финском заливе не устанавливался ранее середины декабря, как во время советско-финской войны.

В тот год, когда злые московиты атаковали шведскую крепость Выборг, крестьяне Померании ездили к датским островам Фальстер и Мен, легко преодолевая 200-километровые морские просторы на санях. А немецкий историк Альберт Кранциус, живший в то время в Любеке и написавший целый том, посвященный истории славян с характерным названием «Вандалия», отмечал: «Море замерзает так сильно, что можно переходить по льду в Данию и Пруссию, и в некоторых местах на льду устанавливаются… постоялые дворы для удобства путешественников».

Стаи волков перебегали по льду Северного моря из Дании в Норвегию в поисках чем поживиться и терроризировали население, налетая отчаянными рейдами на деревни и окраины европейских городов.

…Именно с той поры волк в европейских сказках ест Красную шапочку, а в русских сказках хватает за бочок уснувших младенцев. Архетип, однако…

Успешно уничтожавшая в бессмысленных войнах избытки населения Европа тем самым подкармливала волчьи стаи — никто из оставшихся в живых не рисковал собирать тела павших на полях сражений, поскольку ночью заваленные трупами поля сплошь светились зелеными огоньками волчьих глаз. Даже бургундского герцога Карла Смелого, павшего в битве при Нанси 5 января 1477 года скушали серые волки. Не спасли тело своего командира соратники, ибо настала ночь — время волков.

Если морозы трещали и волки выли в Германии, можно себе представить, что творилось в Восточной, да даже и в Центральной Европе! Случайно попавший в Богемию (Чехия) немецкий студент Бутцбах охарактеризовал эту страну, как «царство вечного холода».

И совсем уж кошмар творился в самой холодной стране мира — России. Из 100 лет XV века 40 были неурожайными, то есть голодными, причем 15 лет из этих сорока урожай не вызревал вовсе. И это не удивительно. Вот что писали летописи.

В 1420 году снег в России выпал в середине августа, шел без остановки трое суток и навалило его толщиною в метр! Весь урожай был буквально погребен.

На следующий год уже в сентябре начались морозы, 15 сентября опять пошел снег, который валил двое суток, не переставая. Потом, по счастью, снег сошел, и люди бросились убирать полегшие колосья, но много убрать не успели, поскольку через несколько дней снова пошел снег, и опять ударили морозы.

Три последующих года на Руси был голод. Съели всех собак, кошек, ворон. Ели собственных детей. Новгород наполовину вымер. Люди бросали избы и уходили в никуда. Большинство из них умирало по дороге от голода и мороза.

В 1435 году в июне месяце ударили морозы, и урожай был загублен. В следующем году осенние морозы, случившиеся во время жатвы, снова погубили практически весь урожай. Еще через год — в 1438 году — бесконечные дожди сгноили урожай на корню, и снова настал голод и начался каннибализм.

В 1439 году 1 мая навалило снегу по колено.

В 1442 году весной снова выпал снег и ударили морозы, а летом настала жестокая засуха. Опять не получилось покушать…

«Только слышали, — рассказывает летопись, — плач и рыданье по улицам и по торгу, и мнози от глада падающе умираху, дети пред родителями своими, отца и матери пред детьми своими, и много разодошося, иные в Литву, а иные в Латвию и с хлебом дахуся гостем. А в то же время не бе в Новгороде правде и правого суда, и въсташа ябетницы… и начаша грабити по селам и по волостям и по городу…» Естественно, голод вызывает разгул бандитизма. Летописцы отмечают, что разбойники в те годы промышляли исключительно натурой — «забирали только хлеб, масло, пшено, солонину».

Досталось в XV веке всем — и России, и Европе. В Европе, кстати, это был разгар охоты на ведьм…

Если людей в данном ареале обитания слишком много или, иными словами, если на всех не хватает еды, переизбыток людей должен куда-то деться, самоликвидироваться. В такие времена люди поедают друг друга; убивают в священных войнах и освободительных походах; массовым порядком меняют ареал обитания на более кормящий; начинают «чистки» типа охоты на ведьм или еретиков.

Пик охоты на ведьм в Европе пришелся в точности на XV век. До этого ведьмы тоже были. Известно, например, что первая ведьма была сожжена в Тулузе аж в 1275 году. Но тогда это было единичным явлением, поскольку церковные власти, как более образованная часть населения, не поощряли подобных обвинений. Да и не могли, классики были против: один из столпов церкви — Блаженный Августин — не признавал всякого колдовства и прочих суеверий вроде совокупления человека с дьяволом.

Однако в XV веке людей так приперло, что ведьм стали уничтожать в массовом порядке с прямого благословения и при живейшем участии церкви. Примечательно, что одно из типовых обвинений было таким — «порча погоды». Сам Папа Римский 5 декабря 1484 года в своей булле признал порчу погоды фактом и запустил новую волну аутодафе. После чего костры полыхали по Европе еще полвека.

И остановило волну сожжений очередное потепление, а не критика со стороны гуманистов типа Эразма Роттердамского, Андрее Алкиати и пр. Эпоха Реформации наступила вместе с потеплением начала XVI века. Оно было очень коротким, но сравнительно сильным. Как только погоды улучшились, ведьм жечь перестали и возобновили эту практику только после 1560 года, когда началась очередная волна холодов. И более охота на ведьм не прекращалась до конца XVIII века. Потому что начался так называемый Малый ледниковый период…

Сейчас мы сделаем то, что уже делали ранее, — проследим, как сказывались эпохи глобальных похолоданий на взлетах человеческого духа, интеллекта и прочих свершениях.

Умище под шапкой не скроешь…

Поехали с самого начала графика (см. рис. 6). Первое глобальное потепление Средневековья — VII–VIII века. Всем хорошо, засушливым регионам очень плохо. Соответственно в то время в аридных зонах существовало самое мощное и самое культурное на тот момент государство — Арабский халифат. Его интеллектуальные достижения всем хорошо известны. Арабские цифры, астрономия, лунный календарь, медицина, алгебра, тригонометрия… Много чего подарили миру арабы. Именно в эту холодную эпоху строится знаменитый Скальный храм — мечеть Омара в Иерусалиме, Большая мечеть в Мекке, мечети Омейядов в Дамаске и Халебе.

В то же время культурная жизнь в Европе — на самом нуле. Сплошная безграмотность, даже короли и герцоги не умеют писать и читать, не моют руки, выплескивают мочу из горшка в камин, отчего вонища стоит по всему замку… Единственным культурным оазисом Европы была тогда мусульманская Испания.

Первое возрождение Европы начинается в середине VIII века и продолжается до конца IX века. Историки называют этот период «Каролингским возрождением». В то время на территории всей Западной Европы простерлась империя Карла Великого, который увлекался всякими науками-искусствами и на почве своих увлечений сконцентрировал вокруг себя кружок головастых и образованных ребят, руководил которым некий Алкуин Йоркский. Назывался этот кружок Академией. Эпоха Карла и Каролингов породила целое созвездие ученых и мыслителей — поэт Ангильберт, ученый Седулий Скотт, философ Скот Эриугена, философ Рабан Мавр…

Королевский двор уделял повышенное внимание античному наследию и организации новых школ. Необычайно развилось местное летописание. Создавались политические трактаты, возникла литература. Это была эпоха формирования романских и германских языков. Изобрели новое, легкочитаемое письмо — так называемый каролингский минускул. Специальные мастерские при монастырях в массовом порядке занимались тем, что переписывали старинные книги, потому что двор Карла начал собирать огромную библиотеку. Именно тогда сложились основы европейского средневекового феодального искусства. И тогда же начался строительный бум. Строили, конечно, не жилье для голытьбы, а соборы, монастыри, дворцы, даже плавательные бассейны. Впечатление такое, будто кто-то вдруг взял и разжег огонь во тьме Средневековья.

Читатель, привыкший к парадигме, уже может, не глядя на графики, сказать: это было связано с похолоданием. Да, глобальное похолодание конца VIII века послужило причиной культурного взлета эпохи Карла Великого.

И было бы странно, если бы в Англии не происходило того же. На острове появляется культурный король Уэссекса Альфред Великий, который мало того что создает свою могучую кучку мыслителей, так еще и увлекается сочинительством — король лично перевел на староанглийский «Утешение философией» римского поэта и политика Боэция.

Похожие культурные процессы бурлят и в Центральной Европе — в Моравии Кирилл и Мефодий создают славянскую письменность, Болгария и Сербия принимают христианство. Язык доводит византийских миссионеров до Киева. В матери городов русских в 867 году строится первая христианская церковь.

В Китае этот холодный период вообще признан золотым веком китайской поэзии. В это время творят Ду Фу, Бо Цзюйи, а также китайский Пушкин — Ли Бо, которого современники называли «небожителем, изгнанным на землю». По всему Китаю как грибы растут школы и библиотеки. Возникает книгопечатание — оттиски на рисовой бумаге делаются при помощи резных досок.

На острове Ява именно в этот период строится знаменитый храм Боробудур, напоминающий высокую каменную пирамиду высотой в 9 ярусов, которую украшают 104 статуи Будды и 1460 барельефов. Немногим позже воздвигается индуистский комплекс храмов Шивы в Прамбанане. Искусствоведы полагают, что с этими величественными сооружениями могут соперничать только великие мечети Кордовы, Дамаска и Кайруана.

X век — столетие сплошного потепления, настолько бедное событиями, что даже трехкилограммовый Атлас всемирной истории не смог зафиксировать в эту эпоху никаких приметных событий. Вот как описывает это мрачное безвременье Стефан Цвейг: «Год 1000. Тяжелый гнетущий сон сковал Западный мир. Глаза слишком устали, чтобы смотреть вокруг, чувства слишком притуплены, чтобы проявлять любопытство. Дух человечества парализован, как после смертельно опасной болезни, человечество больше ничего не желает знать о мире, который оно населяет. И самое удивительное: все, что люди знали ранее, непонятным образом ими забыто. Разучились читать, писать, считать; даже короли и императоры Запада не в состоянии поставить свою подпись на пергаменте. Науки закостенели, стали мумиями богословия, рука смертного больше не способна изобразить в рисунке и изваять собственное тело. Непроницаемый туман затянул все горизонты. Никто больше не путешествует, никто ничего не знает о чужих краях; люди укрываются в замках и городах от диких племен, которые то и дело вторгаются с Востока. Живут в тесноте, живут в темноте, живут без дерзаний — тяжелый, гнетущий сон сковал Западный мир.

Иногда в этой тяжелой, гнетущей дремоте блеснет смутное воспоминание о том, что мир когда-то был другим — шире, красочнее, светлее, окрыленнее, был полон событиями и приключениями. Разве все эти страны не были прорезаны дорогами, разве не проходили по ним римские легионы, за которыми следовали ликторы, охранители порядка, мужи закона? Разве не существовал когда-то человек по имени Цезарь, завоевавший и Египет, и Британию, разве не пересекали триремы Средиземное море, достигая тех стран, куда уже давно из страха перед пиратами не отваживается отплыть ни один корабль? Разве не добрался однажды некий царь Александр до Индии — этой легендарной страны — и не возвратился через Персию? Разве не было в прошлом мудрецов, умевших читать по звездам, мудрецов, которые знали, какую форму имеет Земля, и владели тайной человечества? Об этом следовало бы прочесть в книгах. Но книг нет. Нужно было бы попутешествовать, повидать чужие края. Но дорог нет. Все миновало. Может быть, все и было только сном».

Но мы помним, что времена климатических улучшений (потеплений) для Европы и почти всего мира — это времена ухудшений (засух) для Ближнего Востока, Малой Азии, Иранского нагорья. Это значит, что в Азии в культурном смысле дела должны идти хорошо. Так оно и есть. Именно в это время на мировой культурной арене появляются Рудаки, Фирдоуси, историки ат-Табари и Масуди, географы Ибн-Фадлан и ал-Истахри… (Ибн-Фадлан — великий миссионер и культурный посланник, который отправился к волжским булгарам и обратил их в ислам.) Наконец, знаменитые на весь мир Авиценна (Али Ибн-Сина) и ученый-универсал Абу Райхан Бируни — дети этого времени.

Очень любопытная климатическая ситуация сложилась в XII веке. Его начало — время очередного непродолжительного похолодания. Конец XII века — эпоха резкого взлета температуры, благословенное время. И как, вы думаете, складывается обстановка? В полном соответствии с климатом. Первая, холодная половина века — в Европе просыпается тяга к знаниям: в Болонье, Париже, Салерно гроздьями открываются университеты. Вторая, теплая половина века — тяга к знаниям невесть куда пропадает, лишь по инерции, накатанной в первой половине века, открывается один-единственный университет в Оксфорде.

В самом конце XII века (см. рис. 6), после теплового пика, всего за какие-то 20 лет температура неожиданно падает аж на полградуса. Затем в течение целого века она болтается где-то в районе отметки «-0,1 °C», после чего валится дальше. Количество университетов в Европе растет как на дрожжах! Если к концу XII века в Европе только четыре перечисленных выше университета, то в XIII веке их уже 18, в XIV — 40, в холодном и знаменитом своей мракобесной охотой на ведьм XV веке в Европе уже более 60 университетов!

В Китае во время похолодания XI века совершенствуют книгопечатание — вместо резных досок используют наборную печать. XV век для Китая — эпоха великих географических открытий. Китайские мореплаватели бороздят Тихий и Индийский океаны. За сто лет до португальцев китайский адмирал Чжен Хэ совершает четыре удивительных плавания, в которых достигает Южной Африки, открывает Мадагаскар, заходит в Красное море, высаживается на Зондском архипелаге. В состав экспедиции адмирала входили 62 корабля, а численность экспедиционного корпуса достигала 18 000 человек. Для сравнения — через 100 лет Васко де Гама достиг Индии на 4 кораблях, а в состав его экспедиции входили две сотни человек.

Температурная кривая и в XIV веке повторяет кривую в XII веке — первая половина века — холод, вторая — тепло. И надо ж так случиться, что именно на первую половину века приходится эпоха ренессанса в Японии — создаются литературные шедевры, появляется искусство икебаны, возникает театр, знаменитая чайная церемония… А во второй, теплой половине века — полное равнодушие к культуре, историческая тишина!

Европа. Для Европы XV век стал веком Великих географических открытий. Цивилизованное человечество вновь вспомнило, что Земля — шар, и открыло на этой шарообразной Земле столько всего нового (хорошо забытого старого), что историки именно с этой эпохи начинают отсчет Нового времени. Колумб, Васко де Гама, Магеллан — эти люди сменили старые декорации Средневековья на совершенно новую сцену — сцену Нового времени.

Ничего, естественно, не зная о китайском типографском опыте, европеец Иоганн Гутенберг в том же мрачном, но великом XV веке изобретает книгопечатание. Мартин Бехайм изготавливает первый в мире глобус диаметром в полметра (сейчас этот глобус экспонируется в Нюрнбергском музее). В том же XV веке творят Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Микеланджело, Джорджоне, Альбрехт Дюрер.

Сборка-разборка государства за 45 секунд…

С духовностью покончили, займемся державностью.

К середине VII века Китайская империя во главе с династией Тан достигла своего территориального максимума — Северный Вьетнам, Северная Корея, Ферганская долина, Восточный и Западный Тюркские каганаты — все было под властью китайской короны. Государственность Китая была крепка, восточна и вполне социалистично-номенклатурна. Власть в стране была у государственно-сословной бюрократии. По всей стране развернута система государственных школ и ЕГЭ — единых государственных экзаменов, сдав которые сын местного феодальчика мог претендовать на то, чтобы стать госслужащим и брать взятки.

Однако в мире становилось все теплее и теплее, и значит, центральная власть отсчитывала свои последние дни. В самый пик оттепели страну затрясла лихорадка сепаратизма. Поднял восстание военный губернатор одной из провинций по имени Ань Лушань. Начались разборки внутри императорского двора, которые кончились просто позорно — к концу VIII века власть в стране захватила баба — жена последнего императора. Параллельно страна получила несколько чувствительных военных оплеух от бывших подвассальных территорий.

Весь IX век Китай трясло в полном соответствии с температурными колебаниями, а на пике потепления в районе 900 года династия Тан была свергнута в результате внутренней гражданской смуты, и страна распалась на 9 кусков. И целый X век эти куски безуспешно боролись друг с другом.

Снова вернемся в начало графика (см. рис. 6). Та самая пузатенькая эпоха потепления, которую мы видим на графике крайней слева — время взлета Арабского халифата. Халифат «залил» зеленой краской исламской экспансии территорию, которая даже не снилась Римской империи времен ее максимального могущества. И, казалось, все было у этой сверхдержавы для длительного существования — общий язык, общая вера, общая культура… Только с погодой не повезло: единой страна была ровно столько, сколько длилась эпоха плохого климата. Глобальная температура начала свое сперва неспешное, а затем стремительное движение вниз, на засушливой территории халифата стала расти увлажненность, у людей появился сытый блеск в глазах. И халифат стал на глазах расклеиваться. Сначала отвалилась Андалусия, потом Магриб, затем Ифрикия (Северный Тунис). Возникли разные мелкие государственные образования типа Кордовского эмирата, государства Идрисидов, эмирата Аглабидов, имамата Ростемидов…

Харун аль-Рашид предпринимал героические усилия для того, чтобы предотвратить распад империи, но куски продолжали отваливаться. Переменчивый, но сравнительно холодный (влажный, хороший для тех мест) IX век преподнес халифату еще несколько подарков — отвалились Египет, Йемен, Сирия. К концу IX века вообще беда случилась — империя ослабела настолько, что оборзевшие бедуины ограбили храм Каабы в Мекке. У халифа под рукой остался только кусочек Месопотамии да юго-западного Ирака.

Так проходит слава земная.

Климатическо-социальный маятник делал свой очередной огромный мах: в то самое время, когда разваливается на куски халифат, начинает расти как на дрожжах (чем холоднее — тем быстрее) новая европейская империя. Зерном кристаллизации для нее стали Карл — старший сын франкского короля Пипина Короткого — и его маленькое королевство. В наследство от почившего папы Карлу досталась глистообразная полоска земли вдоль Атлантики. С нее и началась великая империя.

Без малого полвека правил Карл. И за это время его империя разрослась от Ла-Манша до Карпат. Был Карл так огромен, талантлив и великодушен, что остался в истории под кличкой Великий, а папа Римский в 800 году короновал его императорской короной. Тем самым была фактически восстановлена Западная Римская империя. И никого это не удивило: память о Римской империи была еще слишком жива (Карла, кстати говоря, даже звали на римский манер — Каролус, а сам он свободно говорил на латыни). Причем второй огромный кусок славной Римской империи — Восточная Римская империя — и вовсе не прекращала своего существования, византийцы считали и называли сами себя римлянами («ромеями»). Так на исторической арене возник римейк величайшей из всех земных империй.

…Кстати, о латыни. Именно в честь Каролуса всех последующих правителей Европы стали называть королями…

Но опять-таки, долго империя не просуществовала — тепловые вспышки IX века погубили ее. А затем и вовсе началось большое потепление X–XI веков. Это потепление, которое в Малой Азии всегда эквивалентно ухудшению климата, добавило сил истерзанной арабами Византии, которая восстала как феникс из пепла и снова напомнила миру о былом величии. Византийские войска выбили арабов из Малой Азии, Армении, Сирии, Крита и Кипра. А чуть позже завоевали Сербию и Болгарию.

Однако когда период климатических неудобий прошел и началось похолодание, которое на территории Византии эквивалентно увлажнению, то есть улучшению климата, империя бесславно кончилась: в середине XI века в сражении близ озера Ван возле города Манцикерта войска императора Романа IV Диогена терпят сокрушительное поражение от турок-сельджуков и далее платят дань султану Алп-Арлсану. Неприятность случается и на западе — войска норманнов выбивают византийцев из южной Италии. Так — теперь уже навсегда — закатилась звезда Византии.

Снова отступим чуть назад во времени и спустимся по карте немного вниз — в Африку. Там после распада Арабского халифата находились осколки этого некогда великого государства. В X веке, когда начало теплеть и Европа тихонько погружалась в бессобытийный мрак, в иссушаемой Африке возобладали центростремительные тенденции — Египет, Сирия, Палестина и почти вся Северная Африка были стянуты железным винтом династии Фатимидов — прямых потомков дочери Пророка. Любопытно, что жесткость централизации в стране Фатимидов была такой, что земля, все основные средства производства, мануфактуры, магазины, транспорт и даже жилой фонд считались собственностью государства. Это был самый настоящий номенклатурный социализм.

В следующем веке, несмотря на начавшееся глобальное похолодание, количество осадков в Африке не выросло, а напротив продолжило снижаться. Эта засуха вымела из Западной Сахары африканских кочевников — берберов. В поисках лучшей земли они прошлись несметной саранчой по всей Северной Африке, овладели Магрибом, заскочили на Пиренейский полуостров, завоевали всю мусульманскую Испанию и попутно нанесли крупное поражение кастильским войскам. Потом сходили на юг и завоевали Гану, заодно прихватив земли аж до Сенегала.

Первая половина XII века — холодная и потому увлажненная (то есть для североафриканцев хорошая в климатическом смысле) — подразболтала дисциплинку в берберском царстве-государстве. Поэтому, как только во второй половине этого века глобальная температура поползла вверх и в пустынных местностях засушило, на волне марокканского восстания приходит к власти новая династия — альмохадов. Эти создают очередную, очень жесткую мусульманскую империю, которая безо всяких поблажек карает любое религиозное инакомыслие. Альмохады выбили из всех укреплений Магриба засевших там норманнов, еще раз сходили в Испанию и еще раз накостыляли кастильской армии — для порядка.

Но потом засушливый период кончился, температура упала, выросла влажность, и в начале XIII века альмохады начали терпеть одно поражение за другим. До середины века альмохадское государство не дожило…

В том же самом начале XIII века (на графике (см. рис. 6) мы видим катастрофически быстрый обвал температуры с самого высокого пика около 1200 года) в Китай пришли кочевники-монголы, которых выдавила из монгольских степей засуха, и после упорной и длительной борьбы завоевали Китай. Так началась эпоха монгольской династии Юань.

Именно в эту эпоху Китай стал самым развитым государством мира. Династия установила дипломатические отношения с Японией, странами Южной и Восточной Азии. Между Китаем и Индией были налажены регулярные грузоперевозки. Астрономия, медицина, математика получили невиданный размах. Вместе с арабскими цифрами в Китай пришел ислам.

В конце XIII века итальянский купец Марко Поло совершает путешествие из Венеции в Китай. Он прожил там 17 лет и по итогам путешествия написал свою знаменитую книгу. Любопытно, что в Китай Марко Поло добрался посуху, а обратно шел морем — вдоль всего азиатского побережья на китайских кораблях, что говорит о необыкновенно развитом судоходстве времен династии Юань. Он был направлен в Персию с деликатной миссией — сопровождал дочь великого хана Хубилая, предназначенную в жены наследнику трона империи Хулагидов. Неудивительно, что при столь налаженных торговых путях знаменитый китайский фарфор проникает аж до Восточной Африки.

Но не только фарфором славен юаньский Китай. Фольклор и китайская драма достигают в эту эпоху необыкновенных вершин. Именно тогда творят Гуань Ханьцин, Ван Шифу, Бэй Пу, Ма Чжи-юань…

Просуществовал великий юаньский Китай недолго: когда в концу XIV века приключилось краткосрочное, но сильное потепление, империя развалилась.

XV век запомнился читателю необыкновенными морозами (летний снег) и взлетами человеческого духа (Леонардо, Магеллан, инквизиция)… В плане же государственного строительства этот век был также весьма и весьма наполнен событиями. Более чем наполнен!

Вся Европа начала тогда резко строиться в государственном смысле. Закончились междоусобицы — Франция, Испания, Англия становятся едиными централизованными государствами.

В этот век Северная Европа (Дания, Норвегия с Исландией и Швеция с Финляндией) входит в виде единой конфедерации, так называемой Кальмарской унии. Все перечисленные в скобках страны под чутким руководством Дании слились в Кальмарскую унию вовсе не для того, чтобы совместно промышлять кальмаров в северной Атлантике, а исключительно с той же целью, с которой объединилась и современная Европа — для облегчения свободной торговли. Уния просуществовала больше 100 лет и развалилась в начале XVI века (можете даже не смотреть на график — в период очередного улучшения климата).

В Центральной Европе в том же XV веке неплохо проявляют себя вконец оцивилизовавшиеся венгры. Под руководством своего короля Матьяша они разворачивают бурную военную деятельность и объединяют под своим началом кусок суши от Одера до периодически замерзающей Адриатики и от Богемии до Трансильвании.

В Восточной Европе в XV веке образуется мощное Польско-литовское государство, которое простирается от моря до моря — от Балтийского моря до Черного.

В России в это время Иван Великий стягивает все русские земли под свое крыло. Карл Маркс писал: «Изумленная Европа, в начале царствования Ивана едва замечавшая существование Московии, стиснутой где-то между татарами и литовцами, была поражена внезапным появлением на ее восточных границах огромного государства, и сам султан Баязид, перед которым трепетала вся Европа, впервые услышал высокомерные речи московита».

На юге расширялась Османская империя, которая расползлась на всю Малую Азию, тяжкой тушей села на север Африки, вышла в Европу — одна за другой пали европейские столицы: София, Белград, Эстергом, в тяжкой осаде была Вена.

В Южной Америке в это время пухла империя инков, протянувшаяся от современного Эквадора до Чили.

В Западной Африке в XV веке набирает мощь империя Гао (Сонгай) — самое мощное государство Западной Африки. Оно простирается от верховьев реки Сенегал на западе до плато Аир на востоке, а на севере тянется аж до Центральной Сахары. Если посмотреть на карту современной Африки, то для того чтобы очертить фломастером империю Гао, в ее состав нужно будет включить Сенегал, Мали, Нигер, Нигерию и еще несколько мелких африканских государств.

В Юго-Восточной Азии в XV веке раздуло, как жабу, великий Вьетнам, который распространился на весь восточный Индокитай.

Мы люди не местные…

Пробежимся еще раз по Средневековью с целью посмотреть теперь на кипящую историю под другим углом — как влияет ухудшение климата на воинственность народов. Как выпирает с насиженных мест диких кочевников и прочих завоевателей.

И начнем опять с арабов. Вы уже догадались, наверное, почему… Потому что первый загиб на нашем графике (см. рис. 6) температурная кривая делает вверх. Глобальное потепление эквивалентно ухудшению условий жизни в аридной зоне. То есть там, где арабы.

Сельское хозяйство так резко просело тогда на Востоке, что кушать стало почти и нечего.

— Допустим, случится жуткий кризис. Что ты будешь делать, когда у тебя кончатся все деньги и еда в холодильнике? — спросил меня как-то в студенческие годы мой приятель Бен.

— Пойду работать или подрабатывать.

— А если не будет никакой работы?

— Буду продавать имущество.

— А когда кончится все имущество?

— Буду просить милостыню.

— А никто не будет подавать, потому что настанет голод! Что ты будешь делать тогда?

— Пойду грабить и убивать…

— Так зачем тебе ждать, пока ты совсем отощаешь, ослабеешь, продашь имущество и полезный для убийства топор, если можно, предвидя все заранее, пойти грабить и убивать полным сил и творческой энергии?

Он был, конечно, прав. Но большинство людей так устроены, что стараются сопротивляться войне до последнего. И только когда уже становится совсем невыносимо, идут грабить и убивать. Но тогда уже их отчаянию нет предела.

В начале и середине VII века Аравию потрясла серия катастроф. Несколько мощных землетрясений и извержений потухших ныне вулканов, да еще сопровождавшихся засухой, настолько ухудшили жизнь местного населения, что оно пошло грабить и убивать во все стороны — на север, на юг, на запад, на восток.

На западе предводитель одной из банд Джебаль аль-Тарик переправился через Гибралтар (кстати, слово «Гибралтар» происходит от имени этого завоевателя) и взял Кордову и Лиссабон. Одновременно арабы вторгаются в Индию и берут город Мултан. Посмотрите на карте, где находятся Кордова и Мултан — их разделяют почти 7000 км, — и вы представите себе невероятную силу арабского натиска. Немногим позже на востоке расширившаяся империя соприкасается с Танским Китаем. Войска Танской династии разбиты на реке Талас в 751 году. К этому времени эпоха иссушения постепенно сходит на нет, а с ней заканчивается и грабительско-миссионерский порыв кочевников.

Дальнейшее похолодание приводит к ухудшению климата уже в Европе и является шилом в заднице для общеевропейской интеграции под руководством Карла Великого.

В последовавшие за холодным VIII веком теплые X–XI века разморенная достатком Европа только и делает, что обороняется от диких кочевых орд, которые иссушение гонит из степей в места, где можно пожрать. Все эти мадьяры, сарацины, хазары, половцы и печенеги только и делают, что грабят и убивают, грабят и убивают…

И не только они. IX–XI века — это эпоха викингов. Вот кто досадил Европе не по-детски! В теплую эпоху конца VII — начала VIII веков по северам расплодилось столько этих викингов, что начавшееся похолодание и сопутствующая ему бескормица выдавила этот злобный жестокий народец в сторону Европы — больше идти им было некуда. В Европе тогда даже поговорка появилась: «Избавь нас, Господи, от дьявола и норманнов».

Вот список всех самых замечательных деяний этих северных варваров, начиная с малого:

793 год — атака на монастырь в Линдисфарне;

799 год — захват Нанта;

841 год — взятие Руана;

845 год — взятие Гамбурга;

844 год — взятие Лиссабона и Севильи;

846 год — осада Рима;

859 год — высадка на Балеарских островах, в Каталонии и на юге Франции.

В течение всего IX века норманны интенсивно переселялись из своих гиблых мест — основывали колонии в Англии и Ирландии, плавали на Фареры и в Исландию. Отряды викингов доходили до Византии, Поволжья и даже Багдадского халифата.

Все это происходило в холодную эпоху. А вот как только в Х веке потеплело, так сразу былая активность норманнов куда-то испарилась, словно роса под ярким солнышком. Их потихонечку даже стали бить — в Англии. Норманнский государственный деятель Кнут Великий сумел было подобрать бразды правления в свои руки, но глобальное потепление не дало норманнам сделать то, что раньше им прекрасно удавалось: едва натянутые руками Кнута Великого вожжи немедленно ослабли сразу же после его смерти. Оставалось ждать новой волны холодов.

Температура свалилась вниз в XI веке. И тогда воспрявшие норманны захватили Сицилию и создали мощное королевство, которое диктовало свою волю не только Папе и Византии, но даже сумело справиться с пиратами Магриба, которые были полновластными хозяевами Средиземноморья. Арабский историк Ибн Хальдун писал о тотальном пиратском засилье того времени так: «Христиане не могли спустить на воду даже простую доску». Христиане не могли справиться с бандитами, а норманны смогли.

Именно Сицилийское королевство норманнов в результате династических браков породило того самого суперкультурного Фридриха II, о котором уже шла речь в начале этой части. Фридриха II, ставшего главой третьей реинкарнации Римской империи — Священной Римской империи германской нации.

И вот тут мы плавно и незаметно переходим к эпохе крестовых походов.

Мода на крестовые походы в сторону гроба Господня началась со знаменитой речи Папы Римского Урбана II, которую он толкнул собравшимся на Клермонском соборе 26 ноября 1095 года. В своей речи Папа, в частности, сказал: «Земля, которую вы населяете, сделалась тесной при вашей многочисленности. Богатством она не обильна и едва дает хлеб тем, кто ее обрабатывает. Отсюда происходит то, что вы друг друга кусаете и друг с другом сражаетесь. Теперь же может прекратиться ваша ненависть, смолкнет вражда и задремлет междоусобие. Предпримите путь к гробу святому, исторгните ту землю у нечестивого народа и подчините ее себе. Кто здесь горестен и беден, там будет богат».

…Вот, собственно, и вся причина крестовых турпоходов. Слишком много народу стало в Европе при резко оскудевшей кормовой базе…

Отчего корыто оскудело, тоже вполне понятно: лет за сорок до Папиной речи глобальная температура полетела вниз со скоростью курьерского поезда. Она ухнула вниз на две десятых и продолжала неотвратимо падать. Этих двух десятых долей градуса оказалось вполне достаточно, чтобы «земля… сделалась тесной». Одной своей речью хитрый Папа Римский добился того, чтобы десятки тысяч лишних ртов быстренько собрали манатки и убрались подальше от кормушки.

Как отмечает в одной из работ сам Клименко: «В противостоянии Запада и Востока стратегический перевес неизменно оказывался на стороне первого в холодные и на противоположной стороне — в теплые, но засушливые эпохи, то есть сильнее всегда оказывались те, кто находился на данный момент в наиболее трудных климатических условиях».

Так было и с крестовыми походами. Первый крестовый поход, предпринятый по холодку, увенчался успехом: Иерусалим был взят, а в Палестине и Сирии образовалось сразу несколько христианских государств.

Когда потеплело (вторая половина XII века) эти христианские государства были разгромлены аборигенами, а Второй и Третий крестовые походы закончились неудачей.

Начало XIII века было на целых полградуса холоднее конца ХII-го. И поэтому христианам стала сопутствовать удача. Им удалось почти полностью отвоевать материковую Испанию и Балеарские острова у мавров. (Окончательное вытеснение мавров произошло опять-таки в холодном XV веке.)

До смешного доходит — в холодные декады века мусульмане терпят поражения: в 1236 году они теряют Кордову и Балеары, в 1262 — Кадис. А вот во время тепловой вспышки середины века уже король Франции Людовик IX вместе со своей армией попадает в плен в Египте (1249 год). Допустим, это совпадения. Но легкое потепление конца XIII века тоже не приносит радости христианам — рыцари Ордена св. Иоанна оставляют город Акру — последний оплот христианства на Ближнем Востоке.

Не отбегая далеко от того же XIII века, посмотрим, кого и откуда исторгло глобальное похолодание, начавшееся лет за 20 до наступления этого века — примерно в 1190 году. Как видите (если не поленитесь опять пошуршать страницами), похолодало очень быстро и очень резко. За 15–20 лет температура упала на полградуса. Мы уже проходили этот период. Монголы…

Похолодание в монгольских степях сопровождалось к тому же еще и иссушением, о чем говорят участившиеся в то время пыльные бури. От этой вот двойной беды и убежали монголы, бандитствуя и круша страны и народы на своем пути.

Впервые на иссыхание степи как на причину монгольских нашествий указал еще Гумилев. Однако последние палеоклиматические реконструкции показывают, что картина не так однозначна, как представлялось пассионарному старичку: евразийская степная зона, протянувшаяся от венгерских равнин до Китая сушится-увлажняется весьма неравномерно — где-то может засушить, а где-то количество осадков увеличивается. Атмосфера, туды ее…

Скажем, степи, откуда на рубеже XIV–XV веков пришли громить османов кочевники Тамерлана, засушило больше, чем османскую Анатолию. А когда Анатолию завоевывали сами османы, их сушило больше, чем жителей Малой Азии. Впрочем, это уже тонкости, которыми мы увлекаться не будем и перейдем к «толстостям».

Периодически русский ученый господин Клименко выезжает за рубеж, чтобы подзаработать там денег. Россия кормит ученых пока плохо. Было одно время, когда кормила настолько дурно, что Клименко приходилось финансировать свою Лабораторию глобальных проблем энергетики и выплачивать зарплату сотрудникам из своего кармана. То есть из тех денег, что он зарабатывал в Европе. Зачем он вообще сюда возвращается, мне не очень понятно. У каждого свои причуды… Обратили, кстати, внимание на название лаборатории: «…глобальных проблем энергетики»? Энергетика очень тесно связана с климатом, и об этом мы еще непременно поговорим. Но начнем, конечно, с климата.

— Итак, национальную психологию определяет климат…

— А что же еще? Климат и география.

— Но согласитесь, Владимир Викторович, суть прогресса состоит в том, что человек все дальше уходит от природного естества, становится все независимее от природы. Стало быть, наша зависимость от климата уменьшается, но увеличивается зависимость от техносферы.

— Это правильно. Но к чему вы ведете?

— А к тому, что носителем национальной психологии является в большей степени деревенский житель, крестьянин, а не горожанин. Горожанин уже менее зависим от климата. Я писал в одной из книг, что разница между парижанином и москвичом меньше, чем между москвичом и жителем деревни где-нибудь под Тамбовом.

— Знаете, уклад жизни и экономика меняются мгновенно в исторических масштабах. А психология — столетиями.

— Не думаю. Даже напротив — категорически не согласен! Два-три поколения, выросших в условиях крупного индустриального, а тем более постиндустриального города, — и национальная психология почти полностью стирается. Перед вами уже человек без национальности — горожанин. От национальности у него только язык и какие-то мелкие остатки, шелуха… А иногда люди меняются и быстрее. Скажем, психотип совка и сегодняшнего россиянина разнятся очень здорово.

— Не уверен. По себе сужу. Я вот в деревне бывал только у дедушки и бабушки на каникулах, но откуда во мне то, что называется эгалитарными стремлениями, то бишь стремлениями к справедливости и равенству? Я очень люблю такие страны, как Финляндия, Норвегия, Исландия, Новая Зеландия, юг Аргентины и Чили — где нет богатых и бедных. Там нет миллионеров и нет нищих.

— Хм… А откуда тогда во мне прямо противоположное — острое либеральное неприятие социализма, уравниловки? Мы ведь выросли с вами в одной стране… Это просто девиации на уровне личностной психологии, мне кажется… Кстати, по поводу юга Аргентины и Чили… Разве в латиноамериканских странах такая же ситуация, как в скандинавских, известных своих социализмом? Я знаю, что Латинская Америка характеризуется крайней полярностью — одни живут на виллах, другие в трущобах.

— Отвечаю по порядку. Это как раз к вопросу о влиянии климата на психологию. Я был во всех северных странах мира. И обратил внимание: чем дальше на север забираешься, тем сильнее в людях развито стремление к эгалитаризму — чтобы никто не высовывался. Лет шесть назад я участвовал в конференции, посвященной изменениям арктического климата. Она проходила в заполярной Норвегии, в апреле месяце. Город Тромсе (69,5 градусов северной широты), где проходила конференция, был завален сугробами. Улицы там буквально прорыты, словно тоннели — по обеим сторонам дороги отвесные четырехметровые снежные стены. Так вот, я был там в гостях у норвежского миллионера. Он судовладелец; соответственно представьте себе финансовые масштабы личности. Но у него небольшой деревянный дом на берегу фьорда. Машина — 12-летний «Форд», который даже с новья не стоил больше 20 тысяч долларов. Я спросил, почему он ездит на такой машине. И он ответил, что его эта машина вполне устраивает. И такое положение вещей, такая психология для северных богачей — норма.

А вот с постыдной роскошью и громадной разницей в уровне жизни можно столкнуться только где-нибудь в Африке, России, арабских странах и, как вы правильно заметили, в Латинской Америке. В странах Южной Америки контраст просто вопиющий. Есть виллы с огромными бассейнами и даже футбольными полями (там все помешаны на футболе). Так живет 2–3 % населения. А остальные — в картонных коробках, в хижинах и сараях из ржавого кровельного железа и пальмовых листьев.

В Эквадоре я был свидетелем замечательного случая, который наблюдал из окна автобуса. Высокий забор, огораживающий поместье богача. Камеры слежения, рядом с забором по тротуару прогуливается охранник в черной форме — здоровенный такой… А по тротуару идет гражданин — щупленький и маленький. И вдруг охранник достает дубину и бьет с размаху этого прохожего за то, что посмел пройти вдоль забора приличного гражданина. Прохожий падает, потом встает и начинает извиняться, после чего переходит на другую сторону улицы. Это Латинская Америка. Не очень далеко от экватора. Но ближе к полюсу положение уже меняется. Совсем-совсем другая ситуация в Ушуайе — это самый юг Аргентины, где царит суровый холодный климат. Там вовсе нет нищих, попрошаек. Может быть, потому что они там попросту не выживают — вымерзают?… Южная холодная Аргентина и та Аргентина, которая ближе к экватору, — будто две разные страны. Южная холодная Аргентина напоминает Скандинавские страны. Возможно, в суровом климате складывается такая психология у людей, что быть богатым неприлично.

Может быть, поэтому в северных странах все так хорошо? В Исландии — чертовски богатой стране, где летом температура редко превышает 15 градусов, где практически нет деревьев, а есть только трава, мох и мокрые скалы, выращивают бананы и ананасы, причем не в декоративных целях, а на продажу! В гигантских теплицах размером в десять футбольных полей, под стеклянной крышей растет настоящий тропический лес. Весь Рейкьявик утопает в цветах. И это под холодным свинцовым арктическим небом! Нет в Исландии ни угля, ни нефти, ни газа, а есть только совершенно чудовищное благосостояние. Так вот, был я в Рейкьявике в квартале богачей. Их скромные дома не идут ни в какое сравнение с виллами южноамериканских или русских нуворишей. И эта скромность одинаково важна как для тех, кто живет в этих скромных домах, так и для тех, кто вокруг них ходит. Лично меня раздражает то, что я вижу на берегах, когда плыву из Москвы на теплоходе.

— Да вы социалист, батенька!

— Знаете, когда я был в Рейкьявике (а был я там с немцами), — так вот, немцы, глядя на это северное чудо, не раз восклицали, что исландцы живут при коммунизме. Сами исландцы (равно как и шведы, норвежцы) называют свой строй социализмом, что естественно, ведь там у руля чаще всего социал-демократические партии. Мы просто с ними по-разному поняли то, что было написано у Прудона, Маркса, Бакунина, Кропоткина, Энгельса…

— Хм. В крестьянской стране, какой были Россия, Кампучия, Корея, Китай, иного социализма, кроме как социализма с деревенским лицом, и быть не могло. А вот как только деревня стала заканчиваться, кончился и деревенский социализм…

Раз уж зашла речь об этом, нужно остановиться на загадочной русской душе, влиянии на нее русского климата и вообще. Почему мы — такие? Где физические причины этого родового проклятья нации, этого несчастья, именуемого русским характером? Но для начала две истории характеров…

Отец моего приятеля купил себе дачу в самой что ни на есть русской глубинке. В сердце, простите за высокопарность, России — на Верхней Волге. Даже не дачу, а так, участок в деревне с остатками дома. И начал на нем строиться. Примечательно и приятно, что местные жители дружно помогали новенькому. Вполне бескорыстно, между прочим, помогали. Они выходили из своих серых, старых, покосившихся изб с низкими дверями и пилили, таскали…

…Добрые, отзывчивые люди…

Но москвич, на свою беду, построил высокий, двухэтажный светлый дом. С огромными дверями, в которые можно было входить не кланяясь. Дом был хорош. Он светился в деревне, словно золотой зуб в череде гнилых сточенных пеньков. И через какое-то время те же люди, что помогали соседу строить жилье, этот дом сожгли. Чтоб не выделялся.

…Завистливые, подлые скоты…

Еще одна история. Сценка в московском турбюро. Супружеская пара выбирает отель в Турции.

— А там много русских? — спрашивает жена, русская.

— Нет, не беспокойтесь, совсем мало, — успокаивает служащая, русская.

— Это хорошо, а то достали они, отдыхать уже невозможно. Да и стыдно, ведут себя по-свински, — одобрительно кивает муж, тоже русский.

Условия жизни формируют менталитет человека. «Человек есть то, что он ест», — любят повторять медики и всякие народные целители. Я бы добавил: «…и как добывает себе пищу».

Процесс массового перехода из деревни в город (оцивилизовывание) завершился у нас лишь относительно недавно. Что распевают городские пенсионеры, собравшись на посиделки? Протяжные деревенские песни. Еще живо в памяти среднего поколения словосочетание «писатель-деревенщик». Еще показывают на экране (правда, все реже и реже) цветные советские фильмы начала семидесятых о тяжелом врастании деревенских в город.

Это сегодня Россия — страна по менталитету и культуре городская. А вчера еще была деревенская. Да что там говорить, елки-палки, если я сам москвич в первом поколении! И мой отец, прошу прощения за стриптиз, впервые в жизни увидел «живой» паровоз в 16 лет! Столетия крестьянского труда формировали менталитет нации, на 90 % состоявшей из крестьян. И за прошедших полтора поколения «огорожанивания» он измениться не успел. «Чижолый» дух прелых онучей еще не выветрился из нас до конца.

Что же такого есть в русском крестьянском быте, что сделало русских русскими — ленивыми, необязательными, неаккуратными, безалаберными раздолбаями, вечно рассчитывающими на авось? Касательно подробностей российского бытия я в свое время подробнейшим образом консультировался у одного из лучших специалистов в этой области — профессора исторического факультета МГУ Леонида Милова, который всю жизнь занимается крестьянским бытом. Кому же, как не ему, знать про это?

Мы с Миловым сидели на лавочке Измайловского парка, и краснолицые прохожие в тренировочных штанах недобро косились на вызывающе красный огонек диктофона в моих руках. Где-то неподалеку, за кусточками дрались двое пьяных. Третий, вместо того чтобы разнять их, натужно блевал, оглашая окрестности утробным рыком. Вечер был тих и обычен для этого времени года.

— Россия очень холодная страна с плохими почвами, поэтому здесь живут именно такие люди, а не иные. В Европе сельскохозяйственный период десять месяцев, а в России пять, — печально рассказывал Милов. — Разница — в два раза. В Европе не работают в поле только в декабре и январе. В ноябре, например, можно сеять озимую пшеницу, об этом знали английские агрономы еще в XVIII веке. В феврале проводить другие работы. Так вот, если просчитать, то получится, что русский крестьянин имеет на пашенные работы, кроме обмолота зерна, 100 дней. И 30 дней уходят на сенокос. Что получается? А то, что он жилы рвет и еле управляется. Глава семьи из четырех человек (однотягловый крестьянин) успевает физически вспахать две с половиной десятины. А в Европе — в 2 раза больше.

О том, что в России беспашенный период длится 7 месяцев, писали в государственных документах еще в XVIII веке. Понимали проблему… Средний урожай при тех орудиях труда был сам-три. То есть из одного зернышка вырастало три. Из 12 пудов — 36. Минус одно зерно из трех на семена, получается 24 пуда — чистый сбор с десятины. С двух с половиной десятин — 60 пудов. Это на семью из 4 человек. А семья из 4 человек, учитывая, что женщины и дети едят меньше, равна 2,8 взрослого. При том, что годовая норма потребления — 24 пуда на человека. То есть нужно без малого 70 пудов. А есть только 60. Причем из них еще нужно вычесть часть для прокорма скота — овес лошади, подсыпка корове. И вместо 24 положенных по биологической норме, россиянин потреблял 12-15-16 пудов. 1500 ккал в сутки вместо потребных организму 3000.

Вот вам средняя Россия — страна, где хлеба всегда не хватало. Где жизнь была всегда на пределе возможности. Вечная борьба, вечный страх голода. И при этом страшная работа на износ с привлечением женщин, детей, стариков… А можно ли расширить пашню? Можно, если работать кое-как, на авось. Так и работали. Если в Англии пашут 4–6 раз, доводя землю до «пуховости», то в России до сих пор скверная обработка земли. Хотя изменилась техника — в Европе трактора' и в России трактора', — но соотношение пахотного времени осталось прежним и результат тот же: в Европе вот такусенького комочка на пашне не найдешь, а в России вот такие булыжники на поле валяются. Да, по сравнению с XVIII веком производительность труда на селе увеличилась в 40–50 раз. Но природа-то осталась неизменной! Поэтому себестоимость российской сельхозпродукции всегда будет дороже западной по тем же самым климатическим причинам.

Вы видели фильм «Председатель»? Помните там душераздирающую сцену, когда бабы поднимают корову на веревках, чтобы она, обессилев, не упала? Это типичная для России картина. К весне коровы и лошади еле стояли. Казалось бы — огромные просторы, поля, перелески, луга. А у крестьянина дефицит сена. Почему? Потому что когда трава полна витаминов, ее только заготавливать и заготавливать, — у крестьянина нет времени на это. Сенокос по старому стилю начинался с 29 июня — с Петра и Павла — и длился до конца июля. А с августа (а иногда и с 20 июля!) уже надо было торопиться жать поспевшую рожь.

Поэтому, несмотря на то, что в период сенокоса вся деревня от мала до велика выезжала на косьбу и крестьяне просто жили в полях табором, при тогдашней технике косьбы крестьянин за 30 дней все равно накашивал сена недостаточно. А стойловый период в России от 180 до 212 суток — 7 месяцев. Крестьянский однотягловый двор (4 души) имел две коровы, одну-две лошади для пахоты, две овцы, одну свинью и 5–8 кур. Козы редко встречались. От уезда к уезду количество могло меняться, например, в Ржевском уезде Тверской губернии у крестьянина было 3 овцы, а в соседнем Краснохолмском 3–4 свиньи. Но, в общем, в условном расчете это эквивалентно шести головам крупного рогатого скота. Для них нужно было заготовить сена по нормам XVIII века примерно 620 пудов. А крестьянин вместе с семьей в лучшем случае мог накосить 300. И так было всегда.

Какой же выход? Скоту давали солому, которая малокалорийна и напрочь лишена витаминов. Но и соломы не хватало! Свиней и коров кормили лошадиным навозом, осыпая его отрубями. Вечной головной болью председателей колхозов и русских помещиков была хроническая бескормица крестьянского скота. Скотина к весне буквально падала, ее подвешивали. И навозу от такой скотины было мало, уж не говоря о молоке; в некоторых губерниях коров держали не для молока, которого они практически и не давали, а исключительно из-за навоза. Которого тоже было мало по понятным причинам. Навоз накапливали годами!

Русский скот был чрезвычайно низкого качества. А все попытки помещиков и просвещенных людей из правительства ввезти в Россию хорошие породы из Европы заканчивались одинаково — западные породы быстро вырождались и становились практически неотличимыми от худой русской скотины.

По всем законам при трехпольном севообороте земля каждые три года должна удобряться. А в реальной практике крестьяне удобряли землю примерно раз в 9 лет. Даже поговорка такая была: «добрая земля навоз 9 лет помнит». А были места в России — даже в начале XX века, — где удобряли землю раз в 12, 15, 18 лет. А в Вятской губернии, например, — раз в 20 лет! О какой урожайности может идти речь?…

Но если вы вдруг подумали: «Зато наши крестьяне 7 месяцев в году отдыхали! На печи зимой лежали», то глубоко ошиблись. Зимой работы было тоже невпроворот. Вот пример. Из-за перманентной нищеты русский крестьянин, в отличие от европейского, в сапогах не ходил. Для того чтобы обуть всю семью — 4 человека — в сапоги, крестьянин должен был продать три четверти своего зерна. Это нереально. Сапоги были просто недоступны. Россия ходила в лаптях. В год крестьянин вынашивал от 50 до 60 пар лаптей. Умножим на всю семью. Делали лапти, естественно, зимой, летом некогда было. Дальше… Купить ткань на рынке крестьянин не мог. Точнее, мог, но в качестве какого-то редкого роскошного подарка — и то только жене, дочке никогда не покупал. А одеваться надо. Поэтому женщины зимой пряли и ткали. Плюс приготовление ремней, сбруи, седелок… Заготовка леса на дрова… Между прочим, до конца XVIII века в России не было даже пил, и лес валили топорами. Причем поскольку печи были несовершенные, а потолков в избах не было вовсе (потолки как дополнительные теплоизоляторы начали появляться только во второй половине XVIII века), дров требовалась просто уйма — примерно 20 кубометров.

…Прервем Милова и бросим вдобавок, что XVII–XVIII века — самое холодное время так называемого Малого ледникового периода. Холоднее даже жуткого XV века, наверняка запавшего в голову читателя…

— Летом русский крестьянин вставал в третьем-четвертом часу ночи и шел на скотный двор — задавать корм, убирать навоз, — а потом до обеда работал в поле. После обеда был часовой-полуторачасовой сон. Спать мужики ложились в одиннадцатом часу. Женщины немного позже, поскольку сидели за рукоделием. Зимой режим был практически тот же, с тем только исключением, что ложились спать на час раньше — в десять.

…Ну, скажите, можно так жить?…

Жизнь русского крестьянина не сильно отличалась от жизни первобытного неолитического дикаря. Разве что в худшую сторону… Что представляла собой русская изба, например? Низкое однокомнатное сооружение, крытое соломой. Про отсутствие потолка уже сказали. Пол зачастую был земляным. Входная дверь — редко выше метра, а иногда встречались двери и по полметра! Типичная русская изба до XIX века топилась по-черному. Окон в этом странном сооружении не было. Дым выходил в так называемые волоковые оконца размером в полбревна. О постельном белье и даже матрацах и перинах крестьяне долгое время вообще представления не имели, спали на дерюге и соломе. В одной «комнате» вповалку спали на лавках и полатях 8-10 человек. Здесь же находилась скотина — куры, свиньи, телята… Воображение зарубежных путешественников поражали свисающие с полатей головы, ноги, руки. «Мне ежеминутно казалось, что они свалятся на пол», — писал исследователь русского быта Кокс.

Крестьяне топили печь с утра. К трем-четырем часам дня она сильно нагревалась, и весь вечер стояла дикая жара. Порой среди ночи, спасаясь от невыносимой духоты, мужики выскакивали на мороз с грудью нараспашку потные и распаренные — охолонуть. Отсюда, кстати, многочисленные болезни, простуды со смертельным исходом. Зато под утро изба выстывала настолько, что у спящих примерзали бороды к полатям. А поскольку изба топилась no-черному, везде висела длинная черная бахрома из сажи.

А запах! В непроветриваемом помещении (берегли тепло) расцветали такие миазмы, что у неподготовленных людей кружилась голова. Помните, у Хармса Пушкин зажимает нос, когда мимо проходят русские мужики? «Это ишшо ничаво, барин…»

По сути, страна разделилась на два человеческих «подвида» — культурную, европейски образованную аристократию, кушающую с фарфора и обсуждающую стихи Овидия, и абсолютно серую, забитую, полуживотную, суеверную массу, по-скотски живущую на пределе возможностей и далеко-далеко за пределами нищеты. Ясно, что эти «подвиды» не только не понимали, но и не могли понять друг друга: между ними — пропасть. Порой они даже говорили на разных языках — одни на русском, другие на французском. Две страны в одной… Элои и морлоки.

Когда Петр I начинал свои реформы, в России было 6 % некрестьянского населения. Только шесть! Потому что живущее впроголодь крестьянство большее количество иждивенцев прокормить при здешнем климате просто не могло. И из этих шести процентов формировалось монашество, дворянство, армия, чиновничество, наука… Удивительно неэффективная страна!

Уровень жизни элиты не просто разительно, а катастрофически отличался от уровня жизни 94 % населения. В то время как черные крестьяне ели жмых и лебеду, по весне собирали сныть — первую проклюнувшуюся травку с мелкими такими цветочками… в это же самое время русская знать круглый год кушала арбузы, сливы, лимоны, апельсины и даже ананасы. Для выращивания тропических фруктов в стеклянных оранжереях были придуманы сложные системы подземного обогрева почвы. При этом стекло для теплиц стоило дорого, а нужно его было на оранжереи — немерено.

С точки зрения простого россиянина, чиновничество и городское начальство не только малочисленно и недосягаемо. Оно непонятно, словно живет на другой планете. Начальство — они как бы и не люди, они небожители. Их можно ругать — так же, как можно иногда побогохульствовать, но если небожитель вдруг снисходит до тебя лично… Батюшка!

У меня из памяти не выходит один эпизод, снятый скрытой камерой еще в эпоху Ельцина. Импозантный человек с сотовым телефоном в руке подходит на улице к простому бесхитростному русичу. И говорит, что он — представитель президента, и спрашивает: как вы, простой русич, относитесь к нашему всенародно избранному? Русич, естественно, начинает брызгать слюной, размахивать руками, ругается очень. Плохо ему живется! Кажется, увидит сейчас президента — порвет. Внимательно выслушав прохожего, человек набирает номер на сотовом и передает ему трубку:

— Сейчас вы будете говорить с Борисом Николаевичем Ельциным. Передайте ему свои чаяния.

— Алло, россиянин, — неподражаемым президентским голосом отзывается трубка в ухо простого бесхитростного гражданина.

И случается чудо. На вопрос президента, как он живет, россиянин вдруг отвечает:

— Да нормально, Борис Николаевич!

Далее он горячо желает президенту здоровья и, передав трубку хозяину, идет дальше по улице. На лице его — просветление.

Отупляющий ежедневный труд, не приносящий однако сколько-нибудь значимых плодов и не сулящий перспектив; черный беспросветный быт; жизнь на грани постоянного голода; абсолютная зависимость от погодных условий не могли не сказаться на формировании русского психотипа.

Сколько бы ты ни работал, все равно все в руках Божьих, захочет — даст, не захочет — сдохнешь. Работай, не работай — от тебя почти ничего не зависит. Отсюда в русских эта вечная зависимость от «решений свыше». Отсюда доходящая до мракобесия суеверность и вечный расчет на авось. И по сию пору основными богами после Христа для россиянина остаются Великий Господь Авось и брат его Небось.

Все жизненное время русского человека, кроме сна, с самого детства уходило на простое физическое выживание. Беременные бабы горбатятся в поле до последнего и там же рожают. Не зря в русском языке слова «страда» и «страдания» имеют один корень… Живущий в вечном экстремуме человек, у которого вымирает до половины родившихся детей, перестает ценить и чужую, и собственную жизнь. Которой все равно не он, а Бог распоряжается.

Отсюда и отношение к детям совершенно потребительское. Дети — вещь для подмоги по хозяйству. Отсюда и обращение к любимым чадам: «Убить тебя мало!»

Прилетевший из Чикаго мой приятель Леша Торгашев, который прожил в Америке три года и маленько отвык, с непривычки был шокирован, когда услышал в нашем аэропорту, как русская мамаша кричит своей трехлетней дочке, перепачкавшей платье: «Я тебя зарежу!» Поразила его не только сама ситуация, но и проработанная в воображении мамы детализация лишения ребенка жизни — «зарежу».

Детей у нас заводят не ради самих детей, а «чтобы было кому стакан воды в старости подать». «Дети — наше богатство», — самый ужасный, самый потребительский лозунг, придуманный советской властью, словно вытащен из крестьянской России XVIII века. Тогда дети действительно считались богатством, потому что их с 7 лет можно было впрячь в работу. До 15 лет мальчик нес полтягла, а с 16 лет — уже полное тягло, то есть работал как мужик. Подростки — богатство. Малые дети — обуза, лишние рты. Они мерли как мухи, и никто их особо не жалел — бабы еще нарожают! От вечной бескормицы и поговорка: «Дай бог скотину с приплодцем, а детей — с приморцем».

Боялась Европа русского штыкового удара. Потому что не ценил русский солдат-крестьянин свою жизнь. Его жизнь была воплощенным адом, по сравнению с которым смерть — не худший вариант. «На миру и смерть красна», — еще одна русская поговорка.

«Миром» на Руси называли крестьянскую общину.

Есть мнение, что только потому и прижились сталинские колхозы, что были они абсолютно в духе народном. И в русле прежней жизни. Да-да, я про общинность эту гребаную. Вся русская крестьянская психология — это психология коллективизма. С одной стороны, это хорошо: все должны помогать друг другу. Но другой стороной общинности является нетерпимость к «выскочкам» — людям чем-то выделяющимся (умом, богатством, внешностью)…

Без этой коллективистской психологии, тормозящей развитие капиталистических отношений (суть которых и состоит в большей атомизации, индивидуализации общества), российскому крестьянству было просто не выжить. Ну не мог существовать фермер-одиночка в условиях пахотного цейтнота, когда «день год кормит». Десять-двадцать дней проболел, не вспахал — и твоя семья обречена на голодную смерть. Сгорел дом, лошадь сдохла… Кто поможет? Община. А когда земля окончательно оскудевала и переставала плодоносить, крестьяне всем миром делали «росчисти» — сводили лес под пашню, а потом делили наделы по числу работников. Так что без общинной «помочи» крестьянство как класс в России существовать просто не могло.

Община — ужасное, травмирующее национальный менталитет образование. Которое в людских головах преодолело аграрную эпоху и закатилось в промышленную. Может, кто помнит, при большевиках даже стихи такие детские были: «Папа мой принес с работы настоящую пилу!..» Почему с работы, а не из магазина? Почему «принес», а не «украл»? Да все потому же. Все вокруг народное, все вокруг мое! Никакого уважения к частной собственности. Общинно-социалистический концлагерь…

Инструкции середины XVIII века по управлению помещичьим хозяйством отмечали: «Леность, обман, ложь и воровство будто наследственно в них (крестьянах. — А. Н.) положено. Господина своего обманывают притворными болезнями, старостию, скудостию, ложным воздыханием, в работе — леностию. Приготовленное общими трудами — крадут, отданного для сбережения прибрать, вычистить, вымазать, вымыть, высушить, починить — не хотят… Определенные в начальство, в расходах денег и хлеба — меры не знают. Остатков к предбудущему времени весьма не любят и, будто как нарочно, стараются в разорение приводить. И над теми, кто к чему приставлен, чтоб верно и в свое время исправлялось, — не смотрят. В плутовстве — за дружбу и почести — молчат и покрывают. А на простосердечных и добрых людей нападают, теснят и гонят. Милости, показанной к ним в награждении хлебом, деньгами, одеждою, скотом, свободою, не помнят и вместо благодарности и заслуг в грубость, злобу и хитрость входят».

Неприхотливость и долготерпение, минимизация уровня потребностей («лишь бы не было войны»), пренебрежение к окружающим и вместе с тем крайняя от них зависимость, готовность помочь и черная зависть, эмоциональная открытость и радушие, которые мгновенно могут смениться ненавистью — вот лишь неполный перечень качеств русского человека, доставшихся нам от наших несчастных предков. И в постиндустриальный XXI век, в информационную цивилизацию Россия с довольно значительной частью своих сограждан входит даже не с индустриальным, а порой с чисто крестьянским, патриархальным сознанием. И если мы хотим выжить в новом мире, нам нужно со всей тщательностью, буквально по капле выдавливать из себя русских. И становиться просто людьми.

Малый ледниковый период, который начался на планете в XIV веке и закончился в середине XIX века, для России обернулся тем, чем и должен был обернуться в полном соответствии с теорией — имперством. Ниже дан график роста России в этот период (рис. 7). Он настолько красноречив, настолько говорит сам за себя, что не требует особых комментариев.

Начало похолодания соответствует началу необузданного территориального роста империи. Конец Малого ледниковья и начало глобального потепления — замедление роста, дерготня и территориальные потери. Иными словами, распад империй в эпоху глобального потепления — климатическая детерминанта, противостоять которой одна из последних мировых империй — Советская — не смогла. До нее, в начале XX века, развалилась Цинская империя (от Китая отделились части Восточного Туркестана и Монголия), в середине века за ней последовала Британская. В конце столетия развалилась Югославская микроимперия, вот-вот затрещат Соединенные Штаты.

Россия началась со среднерусских лесов. Выше лесной полосы — тундра, где никакой цивилизации быть не может, а могут обитать только примитивные народности на уровне каменного века. Южнее смешанных лесов — степи и лесостепи. Степи и лесостепи, конечно, «заточены» под сельское хозяйство лучше лесной зоны. Не столько потому, что вырубать и расчищать ничего не нужно, сколько из-за состава почв. В зоне русского леса преобладают подзолистые почвы — скудные и требующие глубокой вспашки. Здесь много болот, глины, песка.

А вот степь… Она самой природой создана для царства травянистых растений. Собственно, они там и царят, потому и степь. Знаменитые черноземы! Перегной — продукт гниения травы и прочей растительной мелочи. Толщина чернозема — от 1,5 до 3 м. Однако благодатные места всегда притягивают к себе охламонов. В степи царили скотоводы-кочевники, которые земледельцев не любили. Поэтому на первых порах земледельцы туда из своих лесов и не совались.

С распределением осадков русским тоже не повезло. Мало кто знает, например, что в районе Москвы выпадает осадков лишь чуть-чуть больше, чем на окраинах Сахары — 550 мм в год.

Для сравнения: в Германии выпадает 1000 мм осадков, в Англии — 1500 мм, даже в африканском Тунисе и то больше — 700 мм осадков! О каком же сельском хозяйстве в средней полосе России может идти речь?! Москва до сих пор не пустыня только потому, что солнце здесь не так палит — испаряемость меньше. К тому же вся вода сразу же после выпадения попадает в «вертикальные насосы» — деревья.

Даже в Прибалтике и почвы лучше, и дождит больше. А центральная Россия — страшная заколдованная зона, в которой бедность почв усугубляется недостатком влаги. И это еще не все! Другая особенность России состоит в том, что осадки выпадают здесь преимущественно во второй половине лета. В Московской области, например, до четверти всех осадков приходится на июль-август. Иными словами, незначительный сдвиг в режиме осадков легко может привести к засухе весной и в июне (когда пробиваются всходы) с последующими ливнями осенью (когда нужно собирать урожай). Западной Европе в этом смысле повезло больше — там распределение осадков более равномерно в течение года.

Осенние ливни — вообще довольно частое явление в нашей средней полосе. Также, как и весенние половодья, которые происходят из-за обилия снега. Я тут провел эксперимент — набрал в Яндексе «половодье в России». Результат поиска: «страниц — 257 858, сайтов — не менее 1157». После чего набил в поисковой строке «половодье во Франции». Результат поиска: «страниц — 19, сайтов — не менее 13».

И, что забавно, ни в одной ссылке нет ни слова про половодье во Франции! Потому что сейчас практически не бывает во Франции снега. Соответственно, не бывает и весенних половодий. А что такое весенние половодья и осенние ливни в сочетании с глинистыми почвами? О-о, для обозначения этого есть специальный русский термин — «распутица». То есть отсутствие дорог — одна из родовых черт России. В V веке до н. э. персидский гонец царя Дария передвигался по Царской дороге со скоростью 380 км/сутки. Примерно с такой же скоростью скакали по своим великолепным дорогам и древнеримские гонцы. В России XVII века с помощью зарубежных специалистов была создана почтовая служба. Так вот, русские почтовые курьеры передвигались по стране со скоростью 60–80 км/сутки. А что такое связь? Это цивилизация. Россия напоминала динозавра, у которого нервные сигналы шли по огромному телу медленно-медленно.

Положение спасала густая речная сеть, В меридиональном направлении — широкие, крупные реки, в направлении параллелей — их многочисленные притоки. Между бассейнами рек — короткие волоки. До второй половины XIX века большая часть грузов в России перевозилась по воде. «Бурлаки на Волге»… Даже после смены династии Романовых большевистской династией товарищ Сталин, продолжая эту вековечную традицию, большое внимание уделял именно каналам.

Строго говоря, непроходимое бездорожье объективно затрудняло сколачивание огромных территорий в одно целое, поэтому и способы свинчивания должны были быть особенно жестки. Впрочем, до этого мы еще доберемся.

Во время короткого и относительно теплого периода, который случился в начале XVI века, наши московиты торчали в основном в зоне смешанных лесов. Но как только с середины XVI века планету начало подмораживать, русские стали расползаться как тараканы.

Подсечно-огневое земледелие, которое широко практиковалось на Руси вплоть до конца XV века, имеет довольно низкий КПД и требует как минимум 1 гектара на одного едока. Когда людей стало слишком много, Россия поползла на юг и восток. Ее безудержная экспансия была не чем иным, как распространением экстенсивного способа ведения сельского хозяйства. Что же мешало родиться способу интенсивному? Почему Россия не пошла по западному пути?

В Европе, начиная с XIII века, урожаи начали постепенно расти. Одной из причин этого (помимо относительно теплого и стабильного климата) был рост городов. Город — потребитель, город не производит еду, он производит цивилизацию. Поскольку еды город не делает, город готов за еду платить. А как только появляется спрос, возникает и предложение. Природные условия Европы позволяли местным крестьянам, затрачивая больше стараний и ума, выращивать излишки зерна на продажу.

Гарвардский профессор, специалист по экономической истории Ричард Пайпс однажды написал: «Цивилизация начинается лишь тогда, когда посеянное зерно воспроизводит себя, по меньшей мере, пятикратно». К XVII веку страны Европы достигли урожаев сам-семь, в передовой Англии удавалось выращивать сам-десять. В это же самое время в России средние урожаи не поднимались выше сам-три…

Что это значит для экономики? Это значит, что экономики нет. Не зря, вторя Пайпсу, один из европейских экономистов сказал: «В стране с достаточно низкой урожайностью невозможны высокоразвитая промышленность, торговля и транспорт». А отсюда вытекает, добавим, что невозможна и надстройка над всей этой экономикой — развитая политическая жизнь.

…Допустим, у вас есть земля. Это неплохо. И допустим, она находится в сердце России. Это уже хуже. И допустим так же, что вы должны заниматься на этой земле сельским хозяйством по технологиям двухсотлетней давности. Тут вам и конец. Треть своей земли вы сразу выводите из оборота, пуская под пар. Я понимаю, что слово «пар» городскому читателю ни о чем не говорит. Поэтому объясню так, чтобы понял даже горожанин. Растения строят себя из тех микроэлементов, что есть в почве. Русские почвы — сами знаете какие. Лучше бы их вовсе не было, таких почв… Злаковые культуры из этих бедных почв довольно быстро все высасывают, и на третий-четвертый год урожай вы рискуете вообще не собрать. Значит, нужно дать земле отдохнуть, поднакопить микроэлементов. Это и называется — пустить под пар.

Итак, под паром у нас находится треть земли. Из одного посаженного зерна получаем три. Одно откладываем на семена. На остальное честно голодаем и содержим крохотное, но злобное государство. Крохотное, потому что почвы скудные и большее число дармоедов содержать просто не получится. А злобное, потому что крохотное: ему нужно очень больно кусаться, чтобы его, малюточку, не задавили свободные землепашцы. Поэтому свободные землепашцы такому государству — противопоказаны. Да и просто не могут существовать экономически. Ибо нету никакой экономики.

На счет «честно голодаем», возможно, это сильно сказано. Скажем мягче: «постоянно недоедаем». Беда ведь не собственно в голоде, как таковом. Беда в отсутствии излишков. Россия попала в замкнутый круг. Низкие урожаи — это отсутствие излишков, коими можно торговать. А экономика есть в первую очередь торговля. Суть экономики — движение товаров по каналам спроса и предложения.

Нищета имеет два измерения. Нищему крестьянину нечего продать, а значит у него нет денег, чтобы купить что-то у городского ремесленника. Соответственно, ремесло не развивается. А поскольку нет ремесленника, нет и покупателя, то есть нет стимула для развития сельского хозяйства и поднятия урожаев с помощью инноваций. Именно поэтому в России города были не центрами свободы (проистекающей из свободной торговли), а центрами военно-административными. В конце XVIII века, когда Европа уже вовсю огорожанивалась, в России население городов составляло 3 % от всего населения страны. Причем значительная часть этих горожан были дворяне, то есть крупные и мелкие землевладельцы — те же аграрии, только рангом выше.

Зерно в виде излишков аккумулировалось только у помещиков. Но им тоже продавать это зерно было некуда: крестьяне, даже если бы захотели, купить его не могли из-за нищеты и отсутствия денег, а в Европе своего зерна было более чем достаточно. Только в XIX веке помещики России начали массовые поставки зерна в Европу — и то лишь потому, что Европа уже достигла такого экономического уровня, при котором дешевле было покупать русское зерно, чем производить свое. Так Россия стала сырьевым придатком Европы. Впрочем, она была им и раньше, поскольку продавала в цивилизованные страны пеньку, мачтовый лес, барсучье сало, пушнину, дикий мед… В общем, все, что растет или производится природой, а не русскими.

Впрочем, справедливость требует признать, что несколько раз у России были попытки прорвать этот порочный круг. Прорвать круг русского порока можно было расширением внешней торговли, например: пусть города начнут расти на основе торговли с внешним миром, а не с собственным крестьянством. Ну а когда появятся города, появится и спрос, который могло бы постараться удовлетворить русское крестьянство, пытаясь внедрять инновации в сельское хозяйство.

В первый раз бурный рост городов в России случился в IX–XI веках. Именно тогда Русь получила свое второе название Гардарика (страна городов). Причина роста русских городов в то время проста. Помните, арабский историк Ибн Хальдун писал: «Христиане не могли спустить на воду даже простую доску»? Хозяевами Средиземноморья тогда стали мусульмане, и потому путь от Северной Европы на Ближний Восток пролег через Россию, через ее водные артерии.

Однако малина быстро кончилась: в период очередного теплового максимума, когда иссушение степи, как пасту из тюбика, выдавило с мест своего обитания тюркских кочевников, они своим нашествием перерезали эту козырную торговую трассу.

Второй всплеск городской жизни в России приключился между XIII и XV веками, когда Новгород был членом Ганзейского торгового союза. Это был по-настоящему великий шанс для нашей страны. Новгород представлял из себя тогда супергород с населением в 400 тысяч человек! Для справки: к концу XIX века в Новгороде было не более 21 тысячи жителей. Вот что такое торговля!

Увы, в конце ужасного XV века этот прекрасный росток цивилизации на уродливом теле заскорузлой России был растоптан Иваном Великим с невиданной жестокостью. Тем не менее, этот акт до сих пор однозначно трактуется как позитивный в деле укрепления русского централизованного государства…

Третья попытка возрождения началась в середине XVI века, когда англичане приехали будить Россию торговлей, открыв морской пусть не через датские проливы Балтики, а по северным морям. В России тогда бурно начали расти города вдоль рек и дорог, соединяющих столицу России с Ледовитым океаном. Однако к XVII веку и эта торговлишка заглохла. Как пишут умные люди, отчасти «из-за того, что под давлением собственных купцов российское правительство отобрало у иностранных торговых людей ранее дарованные им привилегии, а отчасти из-за падения западного спроса на русские товары».

Что же стало с возникшими русскими городами? Захирели. Превратились в обиталища царской бюрократии, пункты расквартирования войск и места развлечения окрестных помещиков. В основном же, если и основывали русские люди города, то были это города-остроги, города-крепости; для отражения нападения степняков, например, весь юг оккупированной и зачищенной от туземцев Степи был обнесен острогами.

Так что же, спросим еще раз, помешало России пойти по цивилизованному, западному пути?

Великие просторы. И холод.

Принцип наименьшего действия на социальном уровне действует так: никто не будет развиваться, если можно не развиваться, а жить по старинке. Если есть возможность идти все дальше и дальше на восток, выжигая леса под делянки, никто не будет особо «париться» с изобретением чего-то нового. Русские и не парились, а шли. А европейцам двигаться было некуда: плотность населения в Европе уже тогда была предельной (для тогдашних технологий). Поэтому европейцам пришлось включать голову. Например, изобретать плуг. На Руси-то вплоть до середины — конца XIX века основным орудием пахаря была примитивная соха, которой пахали чуть ли не в неолите. Это был не европейский плуг с переворотом пласта, а дурная кривуля, которая процарапывала землю на глубину 10 см. Но зато соха не требовала большой тягловой силы (скот-то дохлый), и ею можно было вспахать поле в 10 раз быстрее, чем плугом (нужно торопиться: день год кормит). Не зря же посетивший Россию сразу после наполеоновских войн немецкий ученый Шторх отметил, что ни в какой стране Европы «сельское хозяйство не ведется столь нерадиво».

Основной культурой русского крестьянина была рожь как наиболее неприхотливый злак. А то, что рожь из всех зерновых дает самые низкие урожаи, так что ж… бог дал — бог взял. Точно так же не спешили русские расстаться и с трехпольем — неэффективной системой, от которой страны с развитым сельским хозяйством отказались еще в конце Средних веков.

Вот маленький пример «экономики» русского сельского хозяйства. В XVIII веке полная обработка десятины стоила 7 рублей 60 копеек ассигнациями. Такова была рыночная стоимость рабочей силы. А рыночная цена продукции с той же десятины при баснословно высоком урожае сам-шесть ровно в 2 раза ниже! Если же созревает обычный урожай — сам-три, то получается, что себестоимость урожая в 4 раза выше его рыночной цены! Иными словами, в России сельское хозяйство экономически невыгодно и может быть только рабским.

Поэтому на землю в России не смотрели как на средство обогащения даже помещики: урожаи низкие, рынок узкий. Ни одно из великих состояний российских богачей не имеет своими корнями земледелие. А уж крестьянин землю и работу на земле просто ненавидел, мечтая уйти куда-нибудь в город на заработки, стать коробейником, мастеровым, бурлаком… лишь бы не работать на земле, ибо это ад.

В середине XIX века в Россию прибыл немецкий агроном Гакстгаузен. Он провел сравнительные подсчеты доходов двух одинаковых по площади хозяйств в России и Германии. Свои выкладки агроном заключил следующим выводом: если вам подарят землю в России для ведения сельского хозяйства, лучше будет отказаться от этого чересчур разорительного подарка. В конце того же XIX века уже русский специалист по сельскому хозяйству Энгельгардт пришел к тем же выводам, сказав, что капитал, вложенный в государственные облигации, приносит больший доход, чем те же деньги, вбуханные в сельское хозяйство.

Поскольку сельское хозяйство в центральной России нерентабельно, и вести его можно только с помощью рабов, все помещичьи усадьбы России превращались в «вертикально-интегрированные компании». Где производилось силами тех же рабов не только зерно, но и всякая-разная кустарщина — ткани, столовая посуда, музыкальные инструменты, упряжь, мебель (ремесленников-то не было практически). По сути, они представляли собой огромные натуральные хозяйства, полностью исключенные из экономики (денежного оборота) страны.

Кстати, любопытная иллюстрация к тезису о неэффективности сельского хозяйства и узости зернового рынка в России. Куда, например, девали излишки зерна помещики? Они гнали из него водку. То, что они творили, было настоящим искусством, потому что повторить подобное в промышленных масштабах было невозможно: опять-таки нерентабельно.

Вот вам рецепт типичной дворянской водки: для приготовления тонны с лишним (точнее 1200 л) браги требовалось 340 кг зерна, вода и 12-литровое ведро пивных дрожжей. Плюс ведро молока для очистки первача, пара сведенных на уголь (для фильтрации) березок, поташ, пара кубометров дров для перегонки. И в результате из 1200 л браги выходило всего 15 л очищенного на 99,8 % зернового спирта. Если бы помещики гнали такое чудо на продажу из купленного по рыночной цене зерна, у них бы никто это не купил ввиду невероятно высокой, совершенно нерыночной себестоимости. Еще бы — чуть больше одного процента выхода полезного продукта! Но поскольку и зерно, и крепостной труд, и лес, и молоко помещику доставались даром, вся барская Россия производила водочку, и в каждой усадьбе был свой неповторимый сорт и особенный рецепт очистки.

Водка была такого высокого качества, что Екатерина II не стеснялась слать ее и Фридриху Великому, и королю шведскому, а также своим интеллигентным дружкам — Вольтеру и Гете. Биолог Карл Линней, угостившийся русской водкой, пришел в такой восторг, что, проспавшись, написал целый трактат, посвященный русской водке и той пользе, которую она оказывает организму. Завидую.

В общем, с XV века Россия начала экстенсивный захват чужих территорий в основном потому, что России нужна была земля. Как таковая.

В XVII–XVIII веках больше двух миллионов русских переселенцев перебрались из центральной России в отвоеванные у дикарей степи. Самая сильная волна миграции хлынула в Черноземье после того, как Россия оккупировала Крым. Надо сказать, русские крестьяне особо не церемонились с местным населением, которое безжалостно сгонялось со своей земли.

В XIX и начале XX века еще 13 млн. русских переселенцев покинули переполненную Центральную Россию и двинулись на юга, а еще 5 млн. мигрировали в Сибирь и Среднюю Азию.

Расползание русского крестьянства шло сужающимся к востоку языком, напоминающим треугольный флажок. Вскоре узкий язычок этого флажка дотянулся по югу Сибири до самого Тихого океана. При этом с общинной психологией русичей, по мере продвижения на юг и восток, происходили сущие чудеса. Чем теплее и благостнее был климат, в котором оседали крестьяне, тем больше индивидуалистических и кулацких мотивов было в поступках, мыслях и поведении крестьян и все меньше в их умах оставалось коллективизма и общинности. Если скудные земли севера обрабатывались миром, то в Южной Сибири и Черноземье было больше фермерских, единоличных хозяйств.

Оказалось, хваленый коллективизм и соборность русского человека — свойство не имманентное, а просто климатическая производная. И потому свойственная не всем русским поголовно, а только тем, кто занят в определенной сфере деятельности и живет в определенных географических условиях. Эта сфера деятельности — земледелие. А географические условия — Центральная и Северная Россия.

…Сейчас таких русских людей у нас в стране становится, по счастью, все меньше и меньше. Они исчезают. Во-первых, потому что сельское хозяйство в этих местах в условиях экономики нерентабельно. А во-вторых, просто крестьян в урбанизированной стране много и не нужно…

Экстенсивное распирание российской империи, кстати говоря, вовсе не было героически-первопроходческим, как его обычно изображают в школьных учебниках. Двигали Россию вширь молодчики, которым современный горожанин и руки бы не подал. В городе Хабаровске, например, любят по весне класть цветы к памятнику первопроходцу Хабарову. И практически никто не знает, что этот первопроходец и его экспедиционеры, сплавляясь по Амуру, азартно охотились по берегам на местное население, которое употребляли в пищу. Каннибалами были, попросту говоря. На людей охотиться было проще, чем на дичь.

Да и другие покорители недалеко ушли от Хабарова. Скажем, древние новгородцы, успешно совмещавшие торговлю с грабежами, нещадно гнобили и резали дикое население севера. Резали, естественно, как и все бандиты, под благородным предлогом — грабежи и разборки проходили под флагом крещения лопарей, карелов и «кровавой самояди».

После разгрома Новгорода «конкурирующей организацией» — Москвой — благородную миссию грабежей сполна взяла на себя столица. Москвичи подошли к делу монументально — начали рубить по тундре остроги да монастыри. Основателем самого северного в мире монастыря в Печенге был некий отец Трифон. Дневник голландского торговца Симона Ван Салингена донес до потомков краткую характеристику Трифона. До того как стать командиром над монахами и живым воплощением русского присутствия в этой дикой тундре, Трифон, по его собственному циничному признанию, «много народу ограбил и разорил и много крови пролил». Кроме того, любил батюшка и к рюмке приложиться. Точнее, к кружке…

А занимался его монастырь делом вполне богоугодным — жесточайшим образом эксплуатировал местных простодушных лопарей (они же саамы), торговал рыбой и солью. Туземцев эксплуатировали во славу божью столь нещадно, что исследователи быта лопарей отмечали: Печенгский монастырь «являлся для лопарей сущим бедствием». Впрочем, чего еще было ждать от бывших грабителей и убийц, которые в своем беспутстве дошли до того, что из центра расследовать их подвиги прибыла специальная церковная комиссия. В протоколах которой честно отражено: «Монах Илья живет житье совершенно пьянственное и монастырские избытки, где можно, похищает воровски, а и постригся де он в иночество от беды, которая прилучилась ему от воровства».

И не один Илья таков. Вот характеристики других русских цивилизаторов: «Житье живет совершенно пьянственное, мало с кабака сходит», «а человек он упивчивый», «хмельного питья держится не вмале» и пр.

Апофеозом расследования церковной комиссии явился следующий вердикт: больше «ни для какова дела женщин в кельи не призывать и не пущать»!

В результате завоеваний земли у России оказалось так много, что она совершенно неожиданно для себя выскочила на первое место в мире по величине территории. Однако извечный русский рок, имя коему Холод, и здесь зло подшутил над Россией. Большая часть территории нашей страны просто непригодна для проживания. Две трети территории России — это вечная мерзлота. А давным-давно замечено, что цивилизованные люди плохо приживаются на высотах выше 2 тысяч м над уровнем моря и в местах севернее среднегодовой изотермы -2 °C. Невыносимо нормальным людям жить в столь гиблых местах! Именно поэтому освоение Арктики белыми людьми шло только в периоды глобальных потеплений, когда туда можно было хотя бы нос сунуть.

И знаменитый Пустозерский острог в устье Печоры, и уже упомянутый нами Печенгский монастырь были основаны во времена кратковременных арктических потеплений. В XVI веке русский народ на севера повалил охотно. Раньше полагали, что людишек гнали репрессии страшного царя, прозванного в народе Грозным. Возможно. Но зачем бежать от Грозного в Лапландию? А затем, что именно в то время — с 30-х до начала 70-х годов XVI века был очередной всплеск глобального потепления, который сделал возможной жизнь на этих широтах. Среднедекадные температуры на северах в этот период на 2 градуса превышали температуры самых холодных декад XV и конца XVI веков. А это, между прочим, равносильно смещению на юг на 600 км. Другими словами, климат в Лапландии тогда установился как в Ярославской области.

Зато в конце XVI века, когда температура шарахнулась вниз и север снова стал севером, русские беглые уже не торопились селиться не только в Лапландии, но даже в более южном Беломорьи. И Москве даже пришлось принимать репрессивные меры для заселения бассейна Северной Двины, где по приказу прогрессивного царя Бориса Годунова был в целях развития торговли заложен Архангельск.

Итак, в погоне за землей Россия нахватала столько территорий, что стала самой большой страной мира. Одна шестая часть суши! Но при этом жить на 70 % этой площади было нельзя. Не зря же существует у географов такое понятие, как «эффективная территория», то есть такая площадь страны, на которой можно и жить. Жить полнокровной радостной жизнью цивилизованного человека, а не племенного дикаря, охотящегося с копьем на нерпу. По этому критерию Россия уже далеко не самая большая страна в мире. Ее величие оказалось дутым.

Любопытно в этой связи посмотреть нижеследующую табличку 2, в которой приводятся юридически принадлежащие стране территории и территории эффективные.

Как видите, Россия вовсе не самая большая, а всего лишь пятая по площади страна, если отбросить «территориальный шлак». И в XX веке она потеряла половину своей эффективной площади, поскольку отвалились от нее южные и западные, то есть более теплые регионы.

Разговоры о том, что Россия — самая холодная в мире страна, уже настолько всем приелись, что кажутся общим местом. Многим известна книжка Андрея Паршева «Почему Россия не Америка», где подробно разбираются климатические особенности нашего государства. Однако до сих пор у многих граждан есть какое-то странное недопонимание ситуации.

Таблица 2 Соотношение географических и эффективных территорий десяти крупнейших стран мира в 1990 и 2000 годах (млн. км)

Климатическая разница между Россией и Западом, которая обернулась разностью менталитетов, религий, образа жизни и пр. столь разительна, что не обратить на нее внимание невозможно.

Она в температуре, увлажненности, инсоляции… Если будет не лень, разыщите где-нибудь карту радиационного баланса. И увидите воочию, что не только температурой и осадками, но даже и светом нас Господь обделил. В Лондоне и Париже солнца «выпадает» столько же, сколько в знойном Ташкенте — от 60 до 80 ккал/см². А изорада с цифиркой «40» как раз отделяет лесную и степную зоны России. Мы живем в «темноте». И только покорив степняков, русские прорвались к солнечному свету.

В печати неоднократно приводилась табличка среднегодовых температур самых холодных стран мира. Россия в ней идете большим отрывом. Не сочту за грех табличку эту еще раз привести (табл. 3).

Таблица 3 Средние годовые температуры самых холодных стран мира

Но даже глядя на эти цифры, многие люди как-то достаточно беспечно машут ручонкой:

— А, это же средние величины! Отрицательные температуры дает всякая там Сибирь, где у нас почти никто не живет. Да и потом, в Канаде вон почти такая же температура, и вообще там морозы под сорок не редкость.

Ну что ж, пусть будет Канада. Действительно, по северам Канады случаются морозы и «громче» минус сорока. Только вот там, где случаются морозы до минус сорока, никто не живет, кроме редких вахтовиков. Люди предпочитают города. А Торонто располагается на широте Туапсе. Столица Канады Оттава находится несколько севернее — на широте Анапы. Самый же густонаселенный северный город Канады Эдмонтон лежит на широте нашего Орла. То есть на 300 км южнее Москвы. Повторю: это самый северный, где живет аж 100 тысяч народу! Втрое меньше, чем в Орле.

Ну не обитают цивилизованные люди по северам! И только Россия — единственная страна мира, где в зоне, не предназначенной для жизни (например, к северу от пресловутой среднегодовой изотермы -2 °C), существуют города с населением больше 100 тысяч человек — Сургут, Воркута, Инта, Нижневартовск, Норильск… И почти все они возникли в имперскую эпоху. Неудивительно, что теперь, когда имперство ослабло, бывшие цивилизаторы потянулись с востока и севера на юга.

Российские севера стремительно теряют население (табл. 4). Отток людей из регионов с наиболее экстремальными природными условиями принял просто обвальный характер: Магаданская область, например, потеряла более половины населения, но абсолютным рекордсменом является Чукотка, население которой уменьшилось втрое всего за 12 лет!

Таблица 4 Население некоторых округов и субъектов в 1990 и 2002 годах (тыс. чел.)

Сейчас некогда огромная империя по численности населения и полезной площади снова съежилась до тех размеров, с которых начинала свой великий путь в XVI веке, держа в руках самовольно нарисованное и гордо поднятое римское знамя («Москва — третий Рим, а четвертому не бывать!»).

Остановится ли на этом распад империи?

— Исходя из всего, что мы теперь знаем, можно сделать выводы, что в эпоху глобального потепления развал крупных государственных образований неизбежен?

— Так было всегда, — пожимает плечами Клименко. — Посмотрите график климатических колебаний, наложенный на историю России. Как только происходит похолодание или иссушение климата, мы сразу видим объединительные тенденции, сплочение страны и нации, духовный подъем, захват новых территорий. Все периоды максимальной территориальной экспансии России, периоды ее консолидации происходили в эпохи ухудшения климата. Но как только наступало потепление — сразу действуют центробежные тенденции, и Россия сыплется как карточный домик. Из 28 исторических событий, которые можно отнести к укреплению государства, 21 событие приходится именно на периоды похолодания и 3 — на периоды интенсивного иссушения, то есть опять-таки ухудшения климата. Иными словами, именно климат управляет державными амбициями.

Возьмите, к примеру, XII век, распад Киевской Руси после смерти Мстислава Великого. XII век — период самого благоприятного климата на территории нынешней России. И кстати, очень похожего на современный. Потом климат резко ухудшился, и Россия собиралась — при Иване Калите, Дмитрии Донском, Василии Темном, Иване Третьем. Во время царствования Василия Иоанновича, отца Ивана Грозного, наступило потепление, и Россия тут же утратила некоторую часть своих европейских территорий в пользу Польши, Литвы, Швеции…

— У меня тут есть интересная цитатка — как раз к месту. Путин в послании Федеральному Собранию в 2005 году сказал: «Прежде всего следует признать, что крушение Советского Союза было крупнейшей геополитической катастрофой века… Эпидемия распада к тому же перекинулась на саму Россию… Вы знаете, что в течение последних пяти лет мы были вынуждены решать трудные задачи по предотвращению деградации государственных и общественных институтов».

— Боюсь, все его усилия, направленные против климата, окажутся зряшными. Нельзя сопротивляться восходу и заходу солнца, смене лета и зимы. Человек слаб…

Последнее глобальное потепление, о котором все сегодня только и говорят, началось примерно с того времени, как человечество стало активно возвращать в атмосферу планеты углерод, некогда отобранный у нее флорой и депонированный в угле и нефти. Началась промышленная эпоха, человечество активно жгло ископаемые топлива, строило фабрики, выпуская в воздух углерод в виде углекислого газа. Глобальная температура бойко поползла вверх с 20-х годов XX века, когда железный конь постепенно стал приходить на смену вонючей крестьянской лошадке.

Все империи, к тому моменту существовавшие на планете, затрещали как ледник Перито Морено и начали разваливаться на куски. Если в начале XX века на планете было 52 независимых государства, то к середине их стало уже 82, а сейчас — больше 200! Последней рухнула, естественно, самая северная, самая холодная империя, названия которой можно даже не произносить — каждому читателю оно известно.

Империй больше нет. Есть страны, есть их бывшие колонии, есть зоны влияния крупных стран, но как таковых империй и колоний уже не осталось. Однако пока еще существуют большие страны. Большие в территориальном смысле. Не расколются ли и эти огромные «льдины» в результате глобального потепления и присущих ему центробежных проявлений?

Если система жестка, в ней ходят строем и подчиняются приказам из одного центра. Такая система хороша для противостояния внешним врагам или силам природы, но она не гибка. А гибкая, адаптивная система не может быть жесткой. Она устроена гораздо сложнее. Что значит сложнее? А то, что в ней больше центров, принимающих решения.

Железный прут — это железный прут. Вещь, состоящая из одного элемента. А гибкая травинка состоит из мириад живых клеток со своими ядрами, органеллами… Насколько сложнее травинка железного прута, настолько же сложнее современное постиндустриальное общество первобытной империи. Да, железным прутом можно проломить башку, а травинка — слабая, это верно. Зато в ней жизни больше.

В полном соответствии с принципами синергетики сложность социальных организмов росла вместе с увеличением потребляемой ими энергии. За последние 200 лет энергопотребление цивилизации возросло в 5 раз. Это привело к увеличению средней продолжительности жизни вдвое, в 2 раза сократило рабочую неделю и позволило обеспечить продуктами питания возросшее в 6 раз население планеты. Вот что такое энергия! В современном мире именно потребление энергии в расчете на душу населения является фактором, определяющим статус страны и ее уровень развития.

— Ну, уж у нас-то в России энергии полно! — приходится иногда слышать. — Вся страна забита газом, нефтью, разными полезными ископаемыми!

Это правильно. Но мы помним, чем закончилось российское хвастовство огромными территориями. На две трети они оказались бессмысленным приобретением. Не случится ли того же с нашими недрами? Ведь вполне может оказаться, что часть полезных ископаемых добывать и доставлять просто невыгодно из-за слишком холодного и (или) слишком далекого их месторасположения. В условиях России даже золото может оказаться нерентабельным… Что же касается чисто энергетических ископаемых, таких, как нефть, газ, уголь, то нужно еще посмотреть, сколько из них неизбежно тратится на элементарное выживание в условиях ужасного климата, а сколько можно потратить с пользой — для производства, например, или для продажи.

Самые богатые страны в мире (США, Канада, Норвегия) расходуют на душу населения 10–14 тонн условного топлива в год. Самые бедные страны потребляют примерно полтонны условного топлива в год. Тонна условного топлива (т. у. т.) — это сравнительно-расчетная величина, которая позволяет приводить разные виды топлива (нефть, уголь) к общему знаменателю. Одна тонна условного топлива равна 7 млрд. калорий или 29,3 млрд. джоулей. Столько энергии получается при сжигании тонны высококачественного каменного угля.

Но потребление энергии — еще не признак богатства, так же как и двойные рамы в русских домах. Это в теплой Англии двойные рамы — роскошь, о которой даже упоминают при продаже недвижимости. У нас про них не упоминают, потому что других просто нет. И не потому, что мы такие богатые, а от нужды: иначе не выживешь.

Если бы мы сравнивали Болгарию и Испанию только по потреблению топлива надушу населения, мы должны были бы признать, что Болгария — более развитая страна, поскольку потребляет на 15 % больше условного топлива, чем Испания. А нищая Румыния так вообще — на 20 % больше Испании! Но фактически Болгария отстает от Испании по величине ВВП на порядок, а Румыния — еще больше.

В чем же дело? Да в том, что эти страны лежат гораздо восточнее Испании. То есть ближе к России. А значит, ближе к полюсу холода (который, как вы помните, располагается не на Северном полюсе, а в России). Поэтому и Румыния, и Болгария вынуждены отапливаться. И уж если судьба заставляет южную, курортную с точки зрения россиян, Болгарию тратить драгоценное топливо на обогрев, то что же говорить о самой холодной стране мира?

А вот что. Половину (!) добываемой «ископаемой энергии» — угля, нефти, газа — нам приходится просто сжигать в топках, то есть тратить на элементарное физическое выживание в условиях холодного климата. Вся эта энергия ни на йоту не добавляет качества жизни, по сравнению с южными странами, а просто делает сносными условия существования в закрытых помещениях, где россияне проводят большую часть своей жизни. Даже не то что не добавляет, а отнимает, потому что за отопление нам же и приходится платить. Платить много: посмотрите на ежемесячно присылаемую вам квитанцию на оплату квартиры. Платить, чтобы не сдохнуть. Климатический рэкет какой-то!

Получается, что можно иметь под ногами газ и отапливаться им, а можно не иметь, но отапливаться солнцем. Иными словами, для обеспечения одинакового образа жизни северянам всегда необходимо тратить больше энергии и денег, чем южанам.

Вот вам живой пример: в Исландии и на Мальте сравнимый уровень жизни. Но среднегодовая температура в Исландии 0,9 °C, а на Мальте 18,5 °C. И поэтому Исландия тратит 9 т. у. т. на душу населения в год, а Мальта — только 2,5 т. у. т. Почувствуйте разницу!.. Исландцам повезло с «дармовой» энергией — у них под ногами горячие гейзеры, которые можно использовать для отопления и устройства оранжерей; правда, для этого нужно затратить существенные усилия и средства. И мальтийцам тоже повезло — у них солнце сияет и никакие оранжереи вообще не нужны. Теплый климат — такой же дополнительный экономический ресурс государства, как нефть и газ. И богатство российских недр углем и прочими ископаемыми весьма неудачно компенсируется ее удивительной климатической нищетой: у нас, как мы помним, самая холодная страна мира. И это не единственный российский минус.

Другой минус — это как раз то, чем у нас привыкли гордиться — огромность страны. Если вы когда-нибудь слышали о Законе неэффективности большого государства, то уже догадались, о чем сейчас пойдет речь. Действительно, большое государство неоптимально с энергетической точки зрения. И с этим нужно разобраться подробнее…

Всем уже оскомину набили фразы о том, что мир переживает переход от индустриальной к постиндустриальной фазе развития. Немногие, правда, понимают, что это значит. Но некоторые нахватавшиеся граждане весьма грамотно отвечают, что эпоха постиндустриализма отличается от прошлой эпохи тем, что в ней основной упор цивилизации переносится с промышленности на информационные технологии, развлечения и услуги. Правильный ответ. Пятерка.

А с точки зрения энергетики это означает следующее: постиндустриальные общества постепенно стабилизируют энергопотребление в расчете на каждого индивидуума (рис. 8).

На графике видно, как после энергетического кризиса семидесятых резко провалилось энергопотребление (особенно это заметно у самых крупных потребителей — Канада, США), и мир начал переходить на энергосберегающие технологии. После чего рост душевого потребления энергии замедлился и наметилась тенденция к стабилизации. Это понятно: человеку не нужно три соковыжималки, он не может одновременно ехать на двух автомобилях, он не станет зимой топить сверх меры, поднимая температуру в комнатах выше комфортной. Основное население постиндустриальных стран — средний класс. А «среднеклассник» не купит дом в сто комнат, который не сможет содержать. Он не будет стоять под душем 2 ч, бездарно транжиря воду и время, потому что вода стоит денег и потому что нужно работать. Вместе с тем все основные жизненные и развлекательные потребности постиндустриального человека удовлетворены. Сложно придумать что-то энергоемкое. DVD сменяет VHS, одна соковыжималка другую, но это уже никак не повышает расход энергии домохозяйством. Напротив, бытовая техника и автомобили становятся все экономичнее. Но это в правильных странах. А в неправильных, где основное развлечение — пострелять из калаша, не то что о постиндустриализации, но и о цивилизации вообще говорить пока рано.

Кстати, о цивилизации! Сейчас, в связи с мусульманским экстремизмом, стало модным бормотать о конфликте цивилизаций. Частично об этом мифическом конфликте я уже писал в книге «Судьба цивилизатора». Теперь есть удобный повод продолжить тему.

Обратите внимание на график (рис. 9). На нем показана зависимость удельного потребления энергии от среднегодовой температуры.

Страны здесь очень разные — и по культуре, и по уровню развития экономики. Но практически все они с допуском в 20 % ложатся на среднюю линию. Которая ломается в районе примерно 17 °C. Это значит, что вне зависимости от культурных девиаций все социальные организмы подчиняются общим закономерностям.

О чем вообще говорит этот график? Во-первых, о том, что с ростом температуры энергопотребление падает, потому что теряется нужда в отоплении. Там, где среднегодовая температура примерно равна комнатной комфортной, отопление вообще не нужно. А во-вторых, мы видим на графике несколько стран, которые общей закономерности не подчиняются. Это большие страны, с территорией не менее 0,9 млн. км². Запомним это.

Исключение — крохотный Сингапур, который по неизвестной причине прибился к большим странам. Однако объяснение этому есть. Дело в том, что официально в Сингапуре проживает около 3 млн. человек. Но каждый год этот город-страну посещает примерно 13 млн. иностранцев. Кроме того, Сингапур — это крупнейший в мире порт, в котором осуществляется бункеровка, то есть заправка судов топливом. Так что если разделить все энергопотребление не на «прописанных», а на реально проживающих, Сингапур тоже попадет в теоретический коридор.

Еще интереснее выразить тот же график в других координатах — энерго-территориальных, чтобы сразу была видна зависимость удельного потребления энергии от территории страны. Причем для чистоты возьмем не формальную, географическую, а только полезную, то есть эффективную территорию.

На следующем графике (рис. 10) по горизонтали отложена эффективная территория, а по вертикали — отношение фактического удельного потребления энергии к оптимальному.

Из графика видно: начиная с некоего размера страны, ее энергозатраты начинают расти. Они растут вне зависимости от экономики страны, ее политического уклада, культуры, а также температуры и высоты рельефа, потому что от этих факторов зависимость очищена. График показывает только влияние площади страны на ее энергетическую эффективность.

Выводы? Они те же. Во-первых, все постиндустриальные страны описываются одной системой уравнений, то есть работают по одним законам. Во-вторых, если эффективный размер страны превышает полмиллиона квадратных километров, страна начинает тратить свои ресурсы неэффективно (полмиллиона квадратных километров — это примерно площадь Испании или Франции).

Иными словами, стране быть большой — значит быть неэффективной. А энергетически невыгодные системы должны распасться. Такова физика нашего мира.

Вот факт: Среднегодовые температуры в США и Японии одинаковы и равны 11,2 °C. Обе страны — постиндустриальные. При этом один американец тратит в год 11 т. у. т., а один японец — 4,5.

11-4,5 = 6,5 т. у. т. — столько американец тратит на поддержание величия страны, которая слишком большая.

Еще один факт. США тратит на единицу произведенного продукта на 50 % больше энергии, чем Европа. Причина та же.

Почему же большая страна при прочих равных условиях транжирит энергии больше, чем маленькая? Это тем более обидно, что пустые энергозатраты снижают уровень жизни населения. Которое вынуждено из своего кармана оплачивать «пустое величие страны».

Ну, во-первых, затраты на перевозки. Возьмите Сибирь. Едешь-едешь сутками на поезде по бескрайним таежным просторам и ужасаешься: господи, неужели это все наше?! Да, увы, это все наше, и через все это нужно перевозить тяжелые вагоны с углем и другими грузами. Сотни, тысячи километров пустых перегонов и незаселенных пространств! А вспомните сто раз показанные в голливудских фильмах знаменитые американские дороги, бесконечными нитями тянущиеся через желтые пустыни, прерии с кактусами…

Во-вторых, в большой стране всегда какой-то регион богаче, какой-то беднее (в России это вообще принимает крайние формы — регионы-доноры, которые можно пересчитать по пальцам, и целая орава регионов-нахлебников). Государство, поддерживая примерно одинаковый для страны уровень жизни, вынуждено перераспределять блага от богатых регионов к маргинальным, отбивая охоту работать у тех и у других. Это тоже плата за территориальное величие.

В-третьих, людей делает то, что они едят. А едят они в первую очередь то, что в данном природном регионе произрастает и водится. Разные условия проживания формируют разные взгляды на жизнь, разные обычаи, стереотипы поведения и менталитет. И, соответственно, вытекающие из обычаев законы. Поэтому попытка управлять разными природными регионами из одного центра с помощью одних и тех же парадигм заведомо обречена на неэффективность. Преодоление этой неэффективности в конечном итоге оборачивается потерями энергии и уровня жизни.

Правда, последний аргумент все больше и больше теряет свое значение: информационные связи (интернет, телевидение), глобализация, цивилизация (распространение принципов и образа жизни мегаполисов на весь остальной мир) постепенно стирают национальности и в какой-то степени отчищают человечество от региональных культурных заскоков и неадекватных реакций. Хотя сегодня представить себе, что полтора миллиарда китайцев будут ездить на огромных американских автомобилях, все-таки сложно.

Известно, что помимо стабилизации удельного энергопотребления постиндустриальное общество имеет еще одну характерную особенность, по которой развитое (урбанизированное) общество можно безошибочно опознать: в нем начинает падать рождаемость. Можно ли ввести этот критерий в графики и диаграммы? Почему нет?

Пробуем…

Один из самых ярких демографических показателей, о котором в последние годы говорят все кому не лень, — разность между рождаемостью и смертностью. В России она, например, такова, что наше население уменьшается каждый год на 700 тысяч человек.

На диаграмме ниже нанесены страны мира, в которых живет 99,7 % населения планеты (данные 1990 года) (рис. 11).

Чем хороша эта диаграмма? А тем, что она представляет из себя простое двухфакторное пространство, глядя на которое можно сразу понять состояние современной цивилизации. Стрелки — направление движения стран. Все страны с разной скоростью стягиваются к одной точке, обозначенной единичкой на вертикальной оси, то есть движутся в сторону нулевого прироста населения и оптимизации энергопотребления.

(На самом деле диаграмма неполна. У нее есть еще левая часть отрицательных значений прироста населения. Фактически сейчас развитые страны пополняют и стабилизируют свою численность не за счет рождаемости, а за счет внешних заимствований — мигрантов из третьего мира. Но это тема отдельного разговора.)

Для ориентировки в пространстве диаграммы все страны можно разбить на 5 основных групп (эти страны и области их «обитания» обозначены на диаграмме арабскими цифрами).

Ближе всего к точке слета, естественно, развитые страны — постиндустриальные. Это страны с высокими доходами, низкой рождаемостью и оптимальным удельным энергопотреблением (реальное энергопотребление у них практически равно оптимальному для данных климато-географических условий). Ареал «обитания» этих стран обозначен цифрой 1.

Цифрой 2 обозначены страны с переходной экономикой, такие, как Россия, например. Демографически Россия ведет себя как взрослая страна — ее население размножается меньше, чем умирает. А вот уровень жизни пока что невысокий и потребление энергии ниже, чем в развитых странах. Понятно, что эти страны в основном состоят из бывших советских республик и стран восточной Европы — страны соцлагеря были достаточно урбанизированными для того, чтобы население в них перестало размножаться, но недостаточно развитыми экономически, чтобы жить так же хорошо, как приличные люди.

Цифра 3 — «молодые тигры» — достаточно экономически развитые страны, которые совершили в последние десятилетия прошлого века экономический рывок, но ментально все еще деревенские и потому сохраняющие достаточно высокую рождаемость. Они пока не догнали по энергопотреблению высокоразвитые страны, поэтому их энергетическое соотношение меньше единицы и находится в районе 0,46-0,54 (вертикальная шкала логарифмическая).

В правом верхнем квадранте (цифра 4) располагаются страны, которые бесятся с жиру. Деньги эти страны не зарабатывают. Доллары на них просто сами падают с неба, точнее высасываются из недр. Это страны — экспортеры нефти, как вы уже поняли. Причем высасывают эти деньги из недр не сами хозяева земли, а пришлые специалисты-инженеры из Америки, Европы, которые делают всю умственную работу. А всю черную работу руками делают за граждан этих стран гастарбайтеры. Хозяевам остается только от нечего делать покупать яхты, длинные белые лимузины и подпитывать халявными деньгами терроризм.

Несмотря на забитость по самые ноздри деньгами, нравы и вкусы в этих странах остались совершенно дикими, деревенскими, средневековыми, не прошли огранку городской высокотехнологической цивилизацией. Это самые опасные страны! В них люди с примитивным сознанием получили в подарок неограниченный доступ к ресурсам, за которые не нужно работать.

Группа под цифрой 5, правый нижний квадрант. Дикие или развивающиеся страны. Здесь и размножаются по-деревенски, и живут хреново (низкое энергопотребление, весьма далекое от постиндустриального).

Как только все страны (а это рано или поздно произойдет в соответствии с теорией процесса) окажутся в точке сбегания (очень хочется назвать ее точкой коллапса, но удержусь), фазовый переход на планете завершится, и мир вступит в какую-то принципиально иную область истории. (Подробнее о сингулярности истории см. мою книгу «Russian X-files».)

Для чего читателю были продемонстрированы все эти графики? Для того чтобы читатель понял: дело не в том, что в мире сейчас происходит конфликт цивилизаций — духовной с потребительской, Востока с Западом, атлантистов с континенталистами и пр. Оставим сказки евразийцу Дугину. Мы же с вами видим, что стрелки на диаграмме не конфликтуют, они все направлены в одну сторону. Просто некоторые страны уже достигли точки сбегания (потребительское общество), а другие еще нет. Вот и вся «цивилизационная разница». Нужно лишь немного потерпеть, и мусульманский терроризм пройдет сам собой — по мере сваливания мусульманских стран в сингулярность. В которой разноцветные нити культур сплетутся в один с виду невзрачный информационно-силовой глобальный кабель.

А у всех ли стран получится проскочить в игольное ушко постиндустриализма? Все ли смогут так повысить уровень жизни, чтобы кататься как американский сыр в американском масле? Ну или японский хотя бы?

Давайте раскинем…

В абсолютных величинах Россия потребляет не так уж мало энергии и как следует обгоняет по этому показателю и Германию, и Францию, и Японию. Но мы-то знаем, что львиная доля этой энергии идет не на улучшение жизни людей, а на нагрев атмосферы — сначала в наших жилищах, а потом, по мере утекания тепла через вентиляцию, окна и щели — и всего окружающего пространства. Увы, космос батареями не натопишь. Для того чтобы при нашем климате поднять уровень жизни до западноевропейского, нужно тратить в расчете на душу населения вдвое больше энергии -14-15 т. у. т. на человека в год, а не 7–8, как сейчас.

Увеличить потребление энергии вдвое — это все равно что ко всем нефтяным и газовым запасам России добавить еще две таких же огромных нефтегазоносных области, как Западносибирская. Ясно, что их у нас нет. Задача представляется тем более невозможной в условиях, когда все говорят о скором иссякании нефти; а вот в условиях, когда человечество все больше говорит и делает для освоения термояда, — не столь уж и невозможной, хотя в ближайшие 100 лет полного перехода земной экономики на термоядерные рельсы нам не светит. Правда, существуют геологические теории, обещающие дармовой водород прямо из планетарных недр (подробнее об этом смотрите в моей книге «Апгрейд обезьяны»), но этот водород, увы, пока что остается только в теории.

Впрочем, задача повышения удельного потребления энергии может быть достигнута и другим путем — путем сокращения населения вдвое. Брать качеством, а не количеством! Решение красивое, но здесь мы можем уткнуться в другую проблему: для того чтобы обеспечить работоспособность всей инфраструктуры страны, вдвое меньшего населения может элементарно не хватить. Как только масса людей станет меньше критической, может последовать обвал.

Следующий вариант повышения уровня жизни и энергетической эффективности страны — развал унитарного государства (желательно контролируемый) на несколько самостоятельных образований. Почему-то у густопсовых патриотов именно этот вариант вызывает неконтролируемое озлобление. Они готовы на все — даже на то, чтобы наши люди жили хуже, чем за рубежом, лишь бы иметь возможность поутру выйти на крылечко и, хлопнув подтяжками, счастливо выдохнуть:

— Велика Россия!

Я не знаю, что сказал бы по поводу этого немотивированного желания жить в большущей стране дядюшка Фрейд, но подозреваю, что без чего-то наивно-подросткового в сознании отдельных граждан здесь не обходится. Величие у патриотов почему-то устойчиво ассоциируется с величиной. А не с уровнем жизни населения. Старинные архетипы, которые прекрасно работают в мире животных.

В чем опасность раздела страны, если процесс раздела совершается без войны, как, например, мирный развод Чехии и Словакии? Опасность в наших головах. Детское желание жить в самой большой (ну пускай даже в пятой по величине, если иметь в виду эффективную территорию) стране слишком сильно сидит в крестьянских мозгах слишком многих наших граждан, чтобы этот фактор можно было не учитывать.

Впрочем, развод может произойти настолько плавно, что сограждане даже не заметят распадных процессов. Потому что на территории России могут столкнуться две волны — интеграционная и дезинтеграционная. Центробежные тенденции ведут к тому, что регионы наберут себе достаточно самостоятельности в экономике и политике, и де-факто страна станет конфедерацией. Хотя формально может оставаться унитарной. Это одна волна. А вторая волна — центростремительная, объединительная — накатит аккурат навстречу. Что это за волна и откуда она возьмется в эпоху глобального потепления и всеобщего стремления к атомизации, индивидуализации? Сейчас разжую…

Что есть прогресс? Все больший уход от природы, обособление от нее. Цивилизация взамен природной строит себе искусственную среду обитания — техносферу. Техносфера — это, прежде всего, мегаполис. Искусственная среда строится по своим законам и является как бы демпфером или, точнее, амортизатором между природной средой и человеком. Техносреда гасит всплески среды естественной. Сегодня мы видим, как выросшие из аграрных обществ природно-политические страны интегрируются в Единую Европу.

На базе чего интегрируются? На базе техносферы, естественно. А в чем глубинная суть этой интеграции, по-другому называемой глобализацией? Второе имя глобализации — стандартизация.

Стандартизация в техносфере наступает по всем фронтам просто потому, что не может не наступать. Стандартизируются болты и гайки, форматы аудио и видеокассет, сетевые протоколы. Стандартизируется юриспруденция — международное право начинает превалировать над национальным. Стандартизируются санитарно-гигиенические правила. Стандартизируются правила экономического взаимодействия — торговли, обмена рабочей силой, — появляется ВТО. Стандартизируются политические институты и политическое устройство общества. Стандартизируются финансы — появляется одна валюта на огромный регион.

В стандартизированной цивилизации жить и торговать удобнее и безопаснее. Ты всегда знаешь, что не отравишься иностранной едой, поскольку гигиенические правила международно стандартизированы. Ты можешь быть уверен, что аудиокассета одного производителя подойдет к магнитофону другого. Ты знаешь, что твои интересы, ущемленные национальным правительством, всегда могут быть защищены наднациональным судом Страсбурга. Ты как турист и бизнесмен не имеешь геморроя с переводом одной валюты в другую при пересечении границы. Стандартизация — основа объединения и сопряжения техноплит разных стран в единую техносферу.

Интеграция может легко сменить дезинтеграционные процессы распада государства после достижения им некоей нижней точки, как цирковой гимнаст на трапеции вовремя подхватывает летящую в воздухе тетку. Это может случиться после или в процессе распада России. Или начаться прямо сегодня — на стадии постимперского распада — путем интеграции постсоветского пространства в одно экономическое целое.

Во всяком случае, некоторые объединительные процессы уже наблюдаются. Количество самостоятельных регионов в России неуклонно сокращается. Только в 2005 году прошли референдумы по вопросам объединения в пяти регионах — в Красноярском крае, в Перми, на Таймыре и в Эвенкии, на Камчатке и в Корякин. Объединились Иркутская область с Усть-Ордынским Бурятским автономным округом. На очереди слияние Ямало-Ненецкого и Ханты-Мансийского округов с Тюменской областью. Зашебуршились в Коми, ища, с кем бы объединиться. Бессмысленная Еврейская автономная область — сто пудов! — вольется в Хабаровский край.

Да и Адыгее, в общем и целом, нечего бородавкой торчать на здоровом теле Краснодарского края.

…Аналитики предсказывают, что в течение ближайших нескольких лет число российских регионов сократится с 89 до 60. В общем, поживем — увидим…

Правда, исторический опыт говорит, что все нации и народности, чувствующие в себе потенциал самостоятельности, перед этапом наднациональной глобальной интеграции должны непременно пройти период «юношеской гиперсексуальности» — обрести самостоятельность в виде национальной государственности. Считается, что этому опыту нет альтернативы. Только данный процесс вполне может перекрыться наступающим процессом тотальной глобализации, стирающим национальные черты, а также процессом генетической модернизации человека, действующим в том же направлении.

Так что если глобальное потепление будет продолжаться, если в ближайшее время не случится чего-то морозно-катастрофического, что может потребовать жесткого закручивания гаек, то мир унитарных государственных образований в обозримом будущем превратится в мир гражданско-сетевой. Это, с одной стороны, распад, а с другой — экономическая интеграция.

Но есть ли уверенность в том, что глобальное потепление будет продолжаться? Какова дальнейшая судьба температуры?

Зимой 2005–2006 года в Москве за два дня температура упала с 0 до -30 градусов. Дождь сменился жестокой метелью. Синоптики говорили, что сильные морозы продержатся целых две недели.

До того зимние температуры плясали вокруг нуля. Да и осень была теплая. «Хорошо-то как! Октябрь как август!» — радовались граждане. «Но я вас предупреждаю, — заявил тем не менее на всякий случай Чубайс. — Если зимой температура будет держаться более трех суток в районе -25 градусов, будем отключать объекты. Бум отключать. Бум-бум…» Московский мэр Лужков был очень возмущен: как это так, самые морозы, а он — отключать, ишь, злодей!

И вот в середине января синоптики пообещали: свалится температура до тридцатничка, ждите. Плохие прогнозы сбываются — свалилась. Быстро свалилась. Помню, утром, почесывая пузо, я взглянул на термометр — был ноль. К вечеру скатилось до минус 17. На следующее утро на термометре красовалось -22 °C.

— Машинка моя заведется? — заволновалась жена.

— Должна, — ответил я. — Ты только перед заводкой дальний свет включи на минуту, прогрей чутка аккумулятор. Только не забывай, что дальний у тебя работает, только когда зажигание включено. Короче, лампочки на приборной панели должны загореться… А когда через минуту свет выключишь, ключ перед заводкой поверни обратно, чтобы лампочки на приборной панели погасли. Иначе у тебя сработает иммобилайзер. Он всегда срабатывает, если ключ слишком долго держать на зажигании, не включая стартер. Потом заводи. А когда заведется, дай мотору прогреться минуты три-четыре как минимум. Лучше пять. Потом непременно автомат прогрей. Нажми на тормоз и переведи селектор на минуту сначала в положение «R», потом на минуту в «D». Ты сразу почувствуешь, как обороты двигателя упадут. Поэтому сразу рычагом не шуруди! Если сразу после заводки мотора вздумаешь коробку греть, у тебя движок заглохнет.

— Ой, как сложно все. А нельзя просто сесть и как обычно завести?

— Нельзя, мать. Температура упала настолько, что из области «просто жизнь» мы перешли в область «борьба за выживание». Думаешь, зря по телевизору только об этих морозах и говорят?

Действительно, во всех новостях москвичам рассказывали, что на них напали большие морозики. За последние годы много новых людей купило себе машины, и, проездив без проблем на своих кредитных иномарках несколько теплых зим, эти молодые русские автомобилисты впервые столкнулись с тем, что автомобиль, оказывается, может не завестись из-за температуры. Телевидение напоминало отвыкшим гражданам, что они живут в России, и показывало старых усатых автомобилистов, которые делились дедовскими секретами заводки машины в условиях аномально низких температур. Фары включить.

Взять на ночь аккумулятор домой. Ну, конечно, сцепление выжать, у кого оно есть… Масло нужно было поменять на зимнее, а не заливать всякую погань всесезонную, что ж ты, тютя?! Пожиже надо. На худой конец можно накануне вечером стакан бензину или керосину в картер залить. Это его разжидит, масло-то…

А вот северяне, говорят, еще ставят предпусковые подогреватели…

Кроме того, все средства массовой информации и интернет сообщали, что по городам и весям созданы аварийные бригады, которые дежурят круглосуточно — на всякий случай. А случаи, как известно, бывают разные. Металл при низких температурах охрупчивается. Вот поэтому во Владимирской области в первый же морозный день лопнула труба большого диаметра, снабжающая город водопроводной водой из водохранилища. Что же будет дальше?

И весь этот шухер при не столь уж низкой температуре в -20 градусов.

— А завтра будет тридцать, Галя.

При минус 20 машина завелась с первой попытки, хотя стартер, конечно, крутил вяло, а лампочки на приборной панели предательски гасли.

Следующим утром я увидел на термометре -30 °C, нашел на антресолях и пристегнул к куртке подстежку, меховой воротник. На голову надел старую ушанку. Кодовый замок в подъезде не работал, досылатель двери тоже. Мороз сразу начал больно щипать за лицо и за ноги, легко прокусывая толстые зимние штаны с подкладкой. Я чувствовал, как замерзают в уголках глаз выступившие от холода слезы, смерзаются ресницы. Зачем-то коснулся языком замка молнии на куртке, застегнутой под горло, и вскрикнул — язык примерз!

Заиндевелая машина, конечно, не завелась.

— Надо было снять аккумулятор, — укоряла жена. — Ты старый, опытный, а я молодая и неопытная. Значит, ты виноват. Почему ты не снял вчера аккумулятор? И зачем его вообще домой на ночь приносят?

— Затем, — ответил я, желая грамотной теорией загладить бездарную практику, — что на холоде емкость аккумулятора сильно падает, и ему уже не хватает силенок. Но ночевка аккумулятора дома здесь уже вряд ли поможет. Машина ведь не только из-за ослабевшего аккумулятора плохо заводится. Там еще и масло застывает, становится как смола. Попробуй такое проверни! Тем более дохлым аккумулятором. К тому же бензин на морозе очень плохо испаряется в цилиндрах. Паров бензиновых нет, гореть нечему! Да еще подохший аккумулятор дает очень слабую искру. Сто причин, и все из-за холода.

— Жаль, что машина у меня не завелась! Соседка сказала, что сегодня вся Москва пустая — только ездить и ездить на машине. А в метро, небось, давка… Еще глаза так слезятся на морозе. Дас ист жуть!

Да, холод здорово дезорганизует жизнь. Ставит на уши все городские службы, аварийщиков, транспортников.

Морозы от -20 до -30 °C держались почти две недели. Газеты, сообщения ТВ и новостные ленты напоминали сводки с фронта. В Орехово-Зуево из-за сильных морозов лопнули опоры автомобильного моста. Специалисты лаборатории Главного управления МЧС занялись обдумыванием, насколько серьезна трещина и выдержит ли мост. ГИБДД ГУВД Московской области срочно начало искать пути объездов. А ведь у них и без того было много дел. За предыдущие сутки гаишники были вынуждены организовывать эвакуацию 186 машин, заглохших прямо на трассе из-за сильных морозов. В малонаселенных северных и восточных областях власти и МЧС организовывали передвижные спасательные бригады на автофургонах. Они курсировали по трассам, ища заглохшие автомобили, чтобы спасти от смерти их водителей: движение малолюдное, а до населенных пунктов порой сотни километров, летом-то ничего страшного, а теперь можно и замерзнуть, дожидаясь попутного автомобиля…

Московский областной антикризисный центр развернул резервную автономную систему связи между муниципальными образованиями и дежурными службами различных ведомств. В ДЕЗах, на электростанциях, во всех ключевых жизненно важных точках было организовано круглосуточное дежурство.

В Москве и области был введен чрезвычайный режим энергопотребления, начали отключать от электростанций целые промышленные предприятия. Заморозили все стройки. Закрыли часть торговых площадей, палаток. На работу люди не ходили, грелись дома. Иными словами, вся экономика региона была придушена, а все высвободившиеся энергетические резервы брошены на спасение людей от лютой смерти. Во всех городах 50-километровой зоны вокруг Москвы весь электротранспорт был заменен на автобусы. И все равно — электростанции работали в запредельном режиме. За сутки Москва сжирала 16 000 МВт-ч энергии. При почти полностью остановленных предприятиях. Все шло на обогрев.

Вице-губернатор успокаивал сограждан, что на случай возникновения кризисных ситуаций созданы 4 мобильных подразделения с передвижными электростанциями, которые способны обеспечить питанием электроэнергией целый населенный пункт численностью до 100 тысяч человек. Правда, недолго — насколько горючего хватит.

Несмотря на все старания, начало рваться по всей стране — от Москвы до Тихого океана. Вечерние новости напоминали сводки Совинформбюро. Телевидение каждый день передавало, как идет в разных концах страны очередная битва с лопнувшими трубами, как путем эвакуации спасают от смерти жильцов, как ставят в подъездах тепловые пушки, чтобы не полопались трубы в оставшихся без отопления отдельных домах и целых улицах.

Я ежедневно вычитывал в интернете сводки павших: «По данным скорой, за прошедшие сутки 7 человек скончались, 25 госпитализированы с диагнозом переохлаждение, 93 обратились к медикам с обморожениями, 44 из них также госпитализированы…»

Продолжалась эта война две недели. Правда, температуры под -30 °C держались всего пару дней и ночей. Все остальное время столбик термометра гулял между -20 и -25 °C. Не очень много, согласитесь. Но страна уже затрещала. А если бы температура упала до -35 °C да продержалась неделю?… Вероятность аварий с падением температуры начинает расти по экспоненте. Если бы число аварий и катастроф возросло на порядок, ремонтные бригады латать уже просто не успевали бы.

А если бы температура упала еще на 10 градусов и на тот же срок, страны бы уже не было. Между тем многие климатологи предсказывают именно такое развитие событий — резкое похолодание как прямое следствие глобального потепления. И у них есть для этого весьма веские основания.

Помните фильм «Послезавтра»? Он возник как раз из этих теорий.

Астрономы совершенно правильно отмечают: нас ждет длительный период снижения солнечной активности типа маундеровского. Внимательный читатель должен помнить это ужасное время… 1645–1715 годы. Маундеровский минимум солнечной активности. Светило уменьшило теплоотдачу на ничтожную долю процента. Это вызвало падение среднеглобальной температуры на полградуса. И это убило до половины населения северной Европы.

Голод.

Да, постиндустриальная цивилизация более независима от природы, чем аграрная. Но продукты питания мы пока еще получаем от сельского хозяйства, а не производим на заводах. Да, у современного сельского хозяйства есть некоторые резервы роста. Но вряд ли эти 10–20 и даже 30 % скомпенсируют тотальные неурожаи, вызванные столь катастрофическим падением среднеглобальной температуры, как ее обрушение на 0,5 °C.

Напомню: аккурат к окончанию бархатного сезона, в то самое время, когда русские и немецкие старички любят съезжаться к морю, потому как и не жарко, и цены здорово упали, и можно поплавать, побродить по бархатному теплу вдоль берега, позагорать, подышать морским воздухом… Так вот, в это самое время (в конце сентября — начале октября), в эпоху маундеровского минимума старичкам и в голову уже не придет ехать к морю — разве что на коньках покататься. Я уже упоминал о случае, когда осада Азова Петром Первым в 1696 году сорвалась только потому, что 1 октября все Причерноморье засыпало глубоким снегом.

Не Петр Первый убил своим жестоким правлением четверть населения России, за что ему потом неоднократно пеняли потомки. Холода маундеровского минимума и вызванные ими неурожаи выкосили тогда Россию злее чумы.

Начиная с 2020 года наступает новый маундеровский минимум. Который продлится до конца столетия.

…Вы уже запаслись тушенкой, спичками и патронами?…

Нельзя также забывать, что беда не приходит одна. Колебания солнечной активности коррелируют с положением тяжелых планет, а последние, в свою очередь, провоцируют подвижки в земной коре, вызывая землетрясения и извержения вулканов. Чем больше извержений, тем больше вероятность крупного, климатически значимого. Это мы уже проходили. И то, что вслед за спокойным в смысле вулканизма временем вскоре должно последовать весьма и весьма беспокойное, знаем.

Именно кластерные извержения могут послужить тем камешком, который стронет лавину великого оледенения. Кстати, о последнем. Снова отсылаю читателя к графику колебаний глобальной температуры за последние без малого полмиллиона лет (см. рис. 1).

Видите, мы живем в самом конце короткого теплого периода, за которым должно последовать обвальное падение температуры. Все сходится. К ледниковьям наша планета вообще более привычна, чем к теплу: из двух последних миллионов лет 1 миллион 800 тысяч лет на Земле царило ледниковье. И вообще, если взять аналогичный график за последние 3 миллиона лет, можно уловить общий тренд к похолоданию. Мир сползает к какому-то Суперледниковому периоду. Это очень тревожно.

Посмотрите еще раз на дрожание линии в районе даты «0». И задумайтесь: если вот эти вот крохотные колебания кривой, равные полуградусу-градусу потрясали империи и приводили к вымиранию половины населения в некоторых регионах планеты, то катастрофу какого масштаба может вызвать обрушение температуры до уровня ледниковья — на 8–9 градусов!..

Во времена максимума последнего ледниковья на месте Москвы лежал ледовый щит толщиной в полкилометра, а по крымской, итальянской и испанской тундре бродили мамонты и шерстистые носороги.

…Никого здесь не будет. Всем спасибо, все свободны…

И здесь я до кучи не могу не привести еще один графичек — историю температуры за последние 12 тысяч лет (рис. 12). На нем ясно виден общий похолодательный тренд, который наметился в последние 6500 лет. Он тоже неутешителен, как видите. Сваливаемся?

Так что, неужели все разговоры о глобальном потеплении — миф? Зачем же тогда был принят Киотский протокол? Зачем академик Юрий Израэль предлагал Путину радикальные способы борьбы с глобальным потеплением? Настолько радикальные, что с их помощью снизить урожайность в России и вообще по всему Северному полушарию — раз плюнуть. Дядька предложил разом опустить температуру планеты на пару градусов! Лихим кавалерийским наскоком — просто вкачать в верхние слои атмосферы примерно 600 тысяч т серного аэрозоля. Как? Ну, например, на протяжении нескольких лет использовать сернистое топливо в специально построенных авиалайнерах.

…Эффект вулканического извержения, вызванный искусственно…

При этом проблема падения урожайности, возможность стронуть климатическую систему в новое оледенение, а также вопрос о том, понравится ли авиационным двигателям топливо с повышенным содержанием серы, просто не рассматривается. А то вдруг придется переоснащать весь парк высотных самолетов планеты новыми двигателями?

Академик Израэль не сам это придумал. Он просто высказал на новый лад предложение другого академика — Михаила Будыко, который в эпоху, когда все рождались для того, чтобы сказку сделать былью, предложил это решение — распылять в тропосфере сернистые аэрозоли. Аналогичное решение совершенно независимо от Израэля и от Будыко придумал московский профессор Нурбей Гулиа. Только он предлагал распылить в верхних слоях стратосферы алюминиевую пудру — у нее высокая отражательная способность.

За границей люди тоже не лыком шиты, между прочим. Тоже начали творить идеи по рукотворной перемене климата, безбожно, правда, передирая их у наших. Вот, скажем, журнал Acta Astronautica — печатный орган Международной академии астронавтики — публикует статью о том, как можно затенить тропики и смягчить климат. Для этого надо над экватором создать кольцо пыли — возить дробленый грунт на ракетах и распылять его в ближнем космосе. Отражающие солнечный свет частички можно брать из горных разработок на Земле или на Луне.

Целая группа ученых, работавших над проектом под руководством Джерома Пирсона, президента фирмы Star Technology and Research, Inc, утверждает, что сокращение солнечного освещения на 1,6 % компенсирует рост температуры на 1,75 °C. Земля с таким кольцом станет похожей на Сатурн — причем пылевое кольцо не только будет затенять тропики днем, смягчая климат на экваторе, но и станет по ночам освещать Землю. Затраты на проект — до 200 млрд. долларов. Пустячок, а приятно.

…С каким воодушевлением все бросились спасать от потепления планету, стоящую на пороге великого оледенения!..

У того же профессора Гулиа, кстати, подобных идей вообще — море. Например, как вам такая идея: изменить угол наклона земной оси?! Тоже, кстати, технически осуществимо, хотя и несколько дороговато. Да и долговато. Для этого нужно построить кольцевой железнодорожный туннель радиусом в тыщу-другую километров — в Сибири как раз поместится — и откачать оттуда воздух для снижения сопротивления движению. После чего пустить по этому гигантскому кольцу закольцованный железнодорожный состав, груженный балластом. Лет через пятьсот-тысячу земная ось изменит свое направление за счет появившегося кинетического момента, который заставит земную ось прецессировать. Правильно спроектировав и построив это циклопическое сооружение, мы сможем земную ось расположить как угодно: например, выставить ее так, чтобы Северный полюс располагался в Тихом океане. Тогда обе полярные шапки будут располагаться в океанах, а для жизни освободится целый континент — Антарктида, которая будет располагаться на экваторе.

Здесь, правда, есть некая неприятность — растают ледяные шапки, поднимется уровень Мирового океана и затопит некоторые страны: всю Великобританию, пол-Европы, Санкт-Петербург, все коралловые острова, часть США… Но, во-первых, потом, когда ледовые шапки намерзнут на новых местах, вода схлынет, и мы снова получим обратно свою Европу. А во-вторых, затопления можно вообще избежать, если перемещать земную ось медленно — так, чтобы ледяные шапки постепенно переползали на новое место.

А можно и по-другому планетой распорядиться — взять и «выпрямить» ось Земли, «отменив» тем самым смену времен года. На экваторе тогда будет вечное лето, подальше от него — то ли весна, то ли осень, а у полюсов — вечная зима.

Вы не поверите, но этот проект даже защищен авторским свидетельством за № 783520. Причем авторское свидетельство было выдано еще при советской власти, то есть до нынешней всеобщей демократизации патентного дела, при которой за деньги любой идиот может получить патент на любую фигню. При Советах с патентами все было по-государственному жестко, назывались они авторскими свидетельствами и кому попало не давались, поскольку проходили самую тщательную научно-техническую экспертизу.

Справедливость, однако, требует отметить, что изобреталась и заявлялась гулиевская вещица не для поворота земной оси, а в качестве накопителя энергии — этакого супермаховика для выравнивания нагрузок в мировой энергосистеме. Запасти в таком маховике можно столько, блин, джоулей, что про всякие пиковые-шмиковые нагрузки можно будет просто забыть. Безопорные «вагоны» с балластом разгоняются бегущим магнитным полем по принципу, на котором работают все асинхронные электродвигатели — самые, кстати, распространенные в технике. А поскольку в туннеле космический вакуум, состав может нестись с огромной скоростью, не тормозя. Правда, чтобы разогнать этот «поезд», нужно будет затратить столько электроэнергии, сколько пока нет во всем мире! Но можно не спешить, а специально для такого дельца понастроить атомных станций для запуска сверхнакопителя и годами его разгонять. Тут главное один раз разогнать, а дальше кольцо-поезд будет многие годы вращаться самостоятельно.

…Но если вдруг произойдет какая-нибудь катастрофа (например, террористы подорвут стенку туннеля), и вся энергия этого сверхмаховика высвободится за один раз… Ой, мама моя! Планета содрогнется, и пол-Сибири нам разворотит…

Был у Гулиа и другой вариант решения проблемы поворота земной оси. Зачем строить супер-пупер-маховик в Сибири, если можно закольцевать Гольфстрим?! Это тоже создаст кинетический момент, необходимый для медленного дрейфа земной оси в нужную сторону.

Все очень просто: разворачиваем Гольфстрим к югу, он теперь у нас огибает Африку, вливается в Индийский океан, а далее по мощным каналам, пробитым с помощью 100-мегатонных водородных бомб через Гималаи, устремляется в Ледовитый океан по расширенным руслам Оби, Енисея и Колымы. В тот же Ледовитый океан через Берингов пролив входит вторая ветвь Гольфстрима, ушедшая в Тихий океан мимо мыса Горн и Огненной Земли. Для прохождения такой массы воды, конечно, пришлось бы расширить Берингов пролив за счет части Чукотки, которую все равно не жалко.

Дальше холодная вода из переполненного Ледовитого океана неизбежно устремится в Атлантический мимо берегов Западной Европы, заодно подпортив климат проклятым капиталистам. Таким образом, мы закольцевали Гольфстрим в Панокеаническое течение. Здесь главное — запустить «машинку». А дальше, рассчитывает изобретатель, войдя «в режим», такое глобальное течение могло бы стать в десятки раз производительнее Гольфстрима и поддерживать самое себя.

По расчетам Гулиа получается, что с запуском Панокеанического течения возникнет гироскопический момент, заставляющий Землю прецессировать с угловой скоростью примерно 10⁹ радиан в секунду. Стало быть, прикидывает профессор, меньше чем за 10⁹секунд, или за 30 лет, мы можем сдвинуть земную ось на 90 градусов.

Я думаю, если бы мы сдвинули земную ось и разместили полюс где-нибудь на территории Соединенных Штатов, геополитик-евразиец Дугин был бы в совершеннейшем восторге и разразился в передаче «Русский дом» на канале ТВЦ примерно следующим глубокомысленным рассуждением: «Господь дает нам в руки уникальный шанс! Трудно переоценить геополитические выгоды, которые получит Россия от „замораживания“ Соединенных Штатов Америки — главного атлантистского конкурента стран евразийской оси. Дело не только в том, что Россию можно было бы уже без идиотского демократического ерничества называть родиной слонов. Кстати говоря, заселение Среднерусской равнины этими крупными млекопитающими могло бы не только здорово облегчить труд крестьян, но и полностью, раз и навсегда обеспечить страну мясом и молоком (слоновьим, очень питательным и полезным). Кроме того, это помогло бы аграрному сектору сэкономить на металле и горючем, ведь в фермерском хозяйстве выгоднее использовать в качестве строительных кранов и тягловой силы травоядных животных, а не дорогостоящую технику, которую мы все равно делать не умеем… Главное преимущество этого геополитического проекта в том, что мир окончательно стал бы однополюсным, исчез бы основной конкурент, который делает товары лучшего качества, чем наши, тем самым подрывая нашу экономику Российский потребитель, вынужденный покупать отечественные товары, будет поддерживать нашего производителя. Конечно, при этом фабриканты теплой одежды понесут громадные убытки, но в масштабах страны они перекроются прибылями от поставок бананов в Африку и Юго-Восточную Азию».

Ладно, шутки в сторону. Вот вам еще один климатический проект — на этот раз вполне серьезный, разработанный двумя нашими учеными. Проект настолько интересный, что я, пожалуй, посвящу ему отдельную главу.

Да знаете ли вы, что такое Сахара? Песчаная пустыня, а по ней бродит лихой бедуин…

Сахара — самая большая на планете пустыня, равная по территории США. В отдельные дни воздух в ней раскаляется до температуры финской сауны: 70–80 °C. По Сахаре можно пройти тысячи километров и не встретить источника воды. Поэтому жить в Сахаре нельзя. Получается, впустую целая страна пропадает! Еще хуже, что Сахара растет, территория ее расширяется, не зря бесплодную Сахару географы и климатологи называют раковой опухолью континента. Причем «метастазы» Сахары попадают даже на другие континенты: бури разносят пески на огромные расстояния — сахарская песчаная пыль обнаружена даже в атмосфере Юго-Восточного побережья США, зарегистрировано выпадение песка Сахары в отдельных районах Англии и даже Швеции!

А можно ли вернуть человечеству Сахару в ее первозданном виде? На протяжении этой книги уже столько раз было говорено, что раньше Сахара была плодородной саванной, где люди пахали, пасли, ловили рыбу… Прелесть, что за местечко!

Вернуть человечеству Сахару — благородная задача. Ее теоретически решили два российских физика, занимающихся климатом, — кандидат наук Евгений Демин и доктор наук Виктор Кушин. Они разработали технический проект рукотворного изменения климата в одной отдельно взятой пустыне Сахаре.

Для того чтобы вылечить болезнь, нужно понять ее причину. В чем же причина излишней засушливости Сахары? Ученые ответили на этот вопрос так: причина засух — устойчивые антициклоны. Воздушные массы из холодных слоев тропосферы опускаются вниз и локально нагреваются — возникает малоподвижный антициклон. В условиях антициклона образования облаков не происходит, поэтому россияне так любят антициклоны: ясное небо и сияющее солнышко привлекают соотечественников больше, чем надоевшее свинцовое небо. А дождь, как известно, идет из тучек. Нет облаков — нет дождя, и ничто не препятствует солнцу прогревать Сахару. Температура все повышается и повышается. При этом путь пришлым муссонным облачкам, несущим дожди, блокирует своеобразный тепловой занавес. Аналогичная картина наблюдается и в других засушливых районах планеты — там тоже преобладают нисходящие потоки воздуха и относительно устойчивые антициклоны.

Замкнутый круг: нагрев образует тепловой барьер, который мешает прилетать тучкам, а без тучек ничто не мешает солнышку без конца прогревать и прогревать пустыню, образуя тепловой барьер. Исходя из этого ясно: чтобы привести климат Сахары в норму, эту положительную обратную связь нужно разорвать. Нужно запустить дожди. Как это сделать? Ряд народов Центральной Америки и Экваториальной Африки давно обнаружили, что пожары в прериях и саваннах часто приводят к образованию дождевых облаков, и стали специально поджигать траву или кустарники, чтобы вызвать осадки. Иногда им это удавалось: крупные пожары создают восходящие воздушные потоки, противостоящие падающим потокам антициклона. Но в Сахаре такой метод не приемлем: там жечь нечего. Значит, здесь нужен принципиально иной подход.

Нам мешает устойчивый сухой антициклон? Значит, вместо антициклона нужно закрутить над северной Африкой циклон! Как известно, циклон и влага — близнецы-братья. В природе циклон образуется, когда восходящие вихревые потоки влажного воздуха втягиваются в область пониженного атмосферного давления и, поднимаясь вверх, охлаждаются. Тогда возникают кучевые облака, выпадают осадки.

Во второй половине XX столетия появились технические устройства, создающие мощные вертикальные воздухопотоки — метеотроны. Грубо говоря, метеотрон — это огромная горелка, направленная в небо. Первые метеотроны были сконструированы еще в 1967 году. С их помощью ученые планировали провоцировать дожди для сельского хозяйства и изучали воздействие на атмосферу крупных пожаров. Метеотроны, кстати, проще всего делать из отработавших свой ресурс авиационных турбин.

Итак, ставим в Сахаре выработавшие свой ресурс турбореактивные авиадвигатели, направляем их в небо. А в турбины методом впрыска подаем воду. Температура газовых струй на выходе из сопла порядка 500–700 °C, так что вода мгновенно испаряется, растворяясь в восходящем потоке.

Два вопроса:

Где взять воду в пустыне?

Как закрутить восходящие потоки, чтобы образовался антициклон?

Воды понадобится немало — несколько кубометров в секунду. Есть три пути решения «водной проблемы»: использование опресненной морской воды (трубопровод от Средиземного моря); вода из артезианских скважин (гидрологи обнаружили под Сахарой огромный резервуар воды); трубопровод от ближайших рек — Нила и Нигера.

По второму вопросу еще проще. Если поставить метеотроны на подвижные платформы, которые перемещаются по круговой железной дороге диаметром 100–120 км, и направить воздушные потоки под углом к горизонту, то образуются мощные вихревые воздухопотоки. Поднимаясь, влажный воздух достигает верхней границы тропосферы с отрицательными температурами, где влага конденсируется в водяные капли, часть из которых превращается в лед. Осадки в виде воды и льда выпадают, охлаждая воздух и орошая почву. Главное — запустить этот процесс, дальше он будет поддерживать сам себя уже без метеотронов. Возникновение небольшого циклона с осадками на площади 10–15 тысяч км², словно кумулятивный заряд, способно пробить брешь в огромном антициклоне Сахары. Через эту брешь откроется путь для обильных муссонных дождей. В итоге через несколько лет человечество получает огромные пригодные для жилья площади. Ну разве не красота?

Если вас смущает, что проект слишком масштабен и потому дорог, успокою. Расчеты, проделанные авторами, показали, что для осуществления проекта нужно всего 0,1 % тех средств, которые были затрачены на операцию «Буря в пустыне» или войну с Ираком.

Авторы просчитали не только экономическую составляющую проекта, но и массу технических деталей. Для экономии топлива был придуман метод предподогрева воды — вода предварительно поступает в бассейны-накопители, где она отделяется от воздуха полиэтиленовой пленкой (чтобы не испарялась). Но пленка не препятствует нагреву воды, и та нагревается почти до температуры кипения. И уже горячей нагнетается в форсунки метеотронов. Отсюда экономия — не нужно будет тратить топливо, чтобы разогнать температуру воды от +30 до +100 °C. Дармовая рекуперация от внешнего источника…

Подтверждением того, что все задуманное может получиться, служит не так давно открытое явление: геолог И. Яницкий и геофизик Э. Бородзич обнаружили возникновение локального циклона в центре обширного антициклона. Они наблюдали это явление в Западной Монголии. Позже подобная аномалия наблюдалась и на Кавказе. В обоих случаях сразу после возникновения внутри антициклона ядра циклона на землю пролились сильнейшие дожди.

То есть в природе такие процессы происходят. И задача человека — подстегнуть этот процесс в Сахаре, дать ему толчок. Любопытно, что гром и молнии начнутся раньше, чем дожди: при запуске процесса трение теплых влажных масс воздуха о сухие будет способствовать электризации, и наблюдатели увидят и услышат раскаты грома и треск молний над установкой! Небольших, правда…

Я не для того порадовал читателя всеми этими прожектами, чтобы читатель рухнул в кресло и мечтательно разулыбался, впечатленный размахом человеческого гения. Нет, не для того! Однако прежде чем открыть свой тайный замысел, расскажу еще про пару масштабных климатических проектов. Наши кулибины вообще любят масштаб. И не только они, но и политики, к которым порой сквозь строй ученых референтов по странной случайности прорывается какой-нибудь сумасшедший изобретатель. И тогда политик, сын своего народа, падает в кожаное кресло и мечтательно улыбается… Помнится, в 1991 году в Белом доме я своими глазами видел один безумный проект трансконтинентальной сверхскоростной железнодорожной магистрали на магнитной подушке, проходящей по всей нашей тундре через Берингов пролив (по туннелю) на Аляску. А далее — через Канаду в США. Причем на титульном листе проекта была резолюция Председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова: «Прошу рассмотреть. По-моему, интересно».

Но не будем отвлекаться от климата. Во времена укромные, теперь почти былинные, когда народ трясло от великих свершений, а батальоны сталинских писателей, ежегодно выпускаемые строевым шагом из Литинститута, всячески поддерживали линию партии, талантливый совпис Александр Казанцев накропал толстую книжку «Полярная мечта (Мол „Северный“)» о том, как советские люди побеждают климат. Они строят на дне Северного Ледовитого океана супердамбу вдоль всего побережья Евразии (!), чтобы льды холодного океана не мешали плавать корабликам по Севморпути.

Я в детстве читал эту толстую фантастическую опупею, более похожую на производственный роман. И всем советую почитать, чтобы проникнуться духом времени. (А потом Солженицына — чтобы впечатление от времени было полным.)

Подобных планов было немало. Клименко рассказывал мне, как, будучи школьником, читал в детской энциклопедии 1959 года проект перегораживания Берингова пролива плотиной.

— Я до сих пор помню цветную картинку — летят самолеты, бегут поезда, статуя Ленина стоит у плотины, показывает пальцем в сторону Америки… А с юга планировалось качать к плотине огромными насосами теплую океанскую воду — устроить искусственно теплое течение. Была и другая идея — гнать гигантскими насосами теплые воды Атлантики вдоль наших северов — продлить Гольфстрим, чтобы растопить льды Северного Ледовитого, установить постоянное пароходное сообщение по Северному морскому пути, засеять Сибирь пшеницей… Был еще проект — уже более реальный — затопить Сибирь. Превратить часть сибирской равнины в рукотворное море, перегородив Енисей. Создание искусственного моря должно было смягчить климат в Сибири… Был еще проект поворота северных рек Сибири на юг. Ну, это вы уже помните.

— Помню. Уже даже начали копать…

Вот к чему я веду, читатель, — ни одна страна мира не порождала столько фантастическо-гигантских проектов по изменению климата, как Россия. Отчего бы это?

Лучшие умы России давно поняли: главная беда России — недостаток тепла и влаги. Менделеев, Обручев мечтали о модификации климата России. Эти мечты в XX веке, когда человек рождался, чтобы сказку сделать былью (или сесть в концлагерь), стали приобретать черты проектов.

В 1960-е годы Академия наук провела несколько международных конференций, посвященных проблеме искусственного изменения климата в России. Советская власть готова была вложить миллиарды, чтобы хоть чуть-чуть повысить среднегодовую температуру. Или хотя бы одну только влажность! И вот теперь, когда все происходит самой собой, бесплатно, наши экологисты рвут на себе волосы: ай, давайте вместе со всем цивилизованным миром бороться с глобальным потеплением!

И — возвращаясь к ранее заданному вопросу — есть ли оно вообще? А если есть, то когда сменится смертельным для цивилизации ледниковым периодом?

Отвечаю по порядку. Да, есть потепление. До сих пор многие ученые по инерции считают современным климат середины XX века. Но сегодня климат уже совсем другой! За полвека температура планеты поднялась на 0,4 °C. Мы уже привыкли, что это очень много. Вспомните Овидия, его пронзительные стоны, раздававшиеся со стороны заледенелой Румынии. Ужас, что там творилось, правда? Так вот, климат овидиевской эпохи был точно таким же, как климат середины XX века. В эпоху Овидия и в эпоху Сталина на Земле было значительно холоднее, чем сегодня.

В прошлом веке (особенно в его начале) в марте-апреле в северных губерниях России не редкостью были морозы 35–40 °C. Сейчас такого представить себе невозможно! Причем потепление происходило буквально у нас на глазах! Я сам помню, как в семидесятые годы в марте у нас были уроки физкультуры на лыжах. Сейчас в марте дети уже занимаются в зале. За последние 20 лет месяц март в Москве потеплел на 4 градуса. А за 100 лет еще больше. Если среднезимняя температура Москвы в конце XIX столетия была -12 °C, то среднезимняя 1990-х годов стала -6 °C. А в ближайшее столетие она еще на столько же повысится — среднезимня температура в Москве будет в районе 0 °C.

Откуда это известно? Из математической модели климата.

В мире не очень много изощренных моделей климата. Они есть только в развитых странах. Одна модель есть в Германии, одна в Англии, одна в Австралии, одна в Японии, одна в Китае, одна в Канаде и штук пять в богатеньких США. Это так называемые модели общей циркуляции атмосферы и океана, которые с помощью системы дифференциальных уравнений одновременно описывают поведение атмосферы, океана, лесов… Во всем мире количество моделей можно пересчитать по пальцам. Их так мало, потому что они очень дороги — модель стоит 1–2 млрд. долларов, и, как правило, одна страна больше одной модели себе позволить не может, а большинство стран их не имеют вообще. Только богатые США — приятное исключение.

Может возникнуть резонный вопрос: почему математическая модель стоит так дорого, ведь это всего-навсего программа для компьютера? А потому, что на обычном компьютере ее не просчитаешь. Здесь нужно использовать чрезвычайно дорогие суперкомпьютеры. Таких компьютеров в мире — считанные единицы. Они специально для того и делаются, чтобы климат и погоду считать, их основной заказчик — метеорологические и климатические организации, ну и оборонные ведомства, конечно.

Государства тратят на погодные расчеты столь большие суммы только потому, что прогнозы эти себя окупают. Скажем, американцы протянули по территории Аляски тысячекилометровый нефтепровод. И перед постройкой им нужен был прогноз поведения вечной мерзлоты в этом регионе в связи с глобальным потеплением — не будет ли подвижек грунта, не разорвет ли нитку. Неплохо бы также знать, как отразится изменение климата на вылове трески, экологическом туризме, частоте ураганов и штормов… От прогноза климата зависят цены на уголь, нефть, металл, электроэнергию, сроки сева, урожайность… Деньги зависят от климата! Поэтому прогноз климата так важен. И не только для американцев.

В России, разумеется, суперкомпьютеров никаких нет. Поэтому задачу климатических прогнозов Клименко нужно было решать обходным маневром. И она была решена. Причем, решена лучше и точнее, чем за рубежом. Бедность порой помогает, заставляет включать мышление — здесь механизм тот же, что и при глобальных похолоданиях: дефицитность ресурса заставляет людей выкручиваться, мозгами раскидывать.

Все известные мировые модели климата, существующие за рубежом: а) чисто теоретические и б) учитывают, в основном, изменение только одного климатического фактора, который считается главным. Сейчас таковым признается повышение концентрации углекислого и других парниковых газов в атмосфере. Но ведь этот фактор — не единственный!

Клименко, как я уже говорил, решил пойти другим путем, на первый взгляд более сложным. Во-первых, его модель эмпирическая, то есть строится на базе опытных данных. Грубо говоря, коэффициенты в формулах не придуманы, а взяты из жизни. То есть теоретически они никак не объяснены, но зато подтверждены практикой. Во-вторых, это модель комплексная, она одновременно учитывает массу факторов: движение тяжелых планет, поведение Солнца, положение Земли на орбите, вулканическую активность, количество парниковых газов… В лаборатории собрана уникальная база всех главных параметров, влияющих на климат.

Помню, однажды, рассказывая мне про свою модель, Клименко достал несколько толстых талмудов в мягких обложках и бухнул на стол:

— Сбор данных требует огромных усилий. Каждый месяц я читаю по несколько вот таких книг, здесь информация по добыче нефти, газа, площади пахотных земель и болот, поголовье овец, производстве сахарного тростника… Вы же помните, что овцы — один из основных поставщиков в атмосферу метана. А одна молекула метана вызывает парниковый эффект в 20 раз сильнее, чем одна молекула пресловутого С0₂. Скота в мире — миллиарды голов. И его воздействие на атмосферу сравнимо с воздействием болот, которые также газят метаном. Вообще для корректных расчетов нужно учитывать сотни параметров. Нужно сложить овец, коз, болота — сибирские, американские и африканские. Приплюсовать к ним наши худые трубопроводы с утечками метана, прибавить шахты, где этот метан без конца взрывается… Метан вообще коварная штука. Например, с углекислым газом проще, сейчас его основным поставщиком в атмосферу является сжигание органического топлива. То есть можно выделить один главный источник и с ним работать. А у метана — десяток источников и каждый «весит» примерно 10 %. То есть ни одним пренебречь нельзя. И это только два газа! А вообще парниковых компонентов в атмосфере около тридцати! Фреон в холодильниках, производство пенополиуретановых упаковок — за всем нужно следить и вносить данные в модель при расчетах…

Несмотря на кажущуюся простоту объяснений, клименковская модель очень непроста математически. Ее отработка и накопление уникальной базы данных для расчетов заняли 12 лет. Разрабатывалась модель еще в те доисторические времена, когда на свете жили 286-е компьютеры (молодежь, конечно, не помнит). Так вот, 286-й компьютер считал первые варианты программы в течение нескольких суток. На пентиуме расчет одного варианта «от кнопки» занимает примерно час. «Расчет одного варианта» — это, например, прогноз климата зимних сезонов московского региона на несколько ближайших десятилетий.

Точность модели — удивительная. В 1994 году Клименко рискнул и впервые опубликовал прогноз климатических изменений до 2005 года. Для средних пяти— и десятилетних значений прогноз сбылся с точностью до 0,02 °C, то есть с такой же точностью, с какой климатологи измеряют среднеглобальную и среднеполушарную температуру. И надо бы точнее, да некуда! С 1996 года в лаборатории сделали 12 успешных прогнозов на 12 сезонов — зима, весна, лето, осень — по московскому региону.

С той же невероятной точностью — до одной сотой градуса — клименковцы предсказали среднепланетарный климат 1990-х годов! Их прогноз давал +0,4 градуса от климатической нормы XX столетия, в то время как общепринятая точка зрения научного сообщества климатологов давала прогноз плюс 1–2 градуса от нормы. То есть мировые климатические модели, расчет которых происходит на суперкомпьютерах, ошиблись в 2–4 раза. Клименко на пентиуме попал.

Кстати говоря, сделать прогноз на будущее и подождать его осуществления — не единственный способ проверить модель на работоспособность. Можно ведь сделать и «прогноз на прошлое»! Просто запустить модель на ретропрогноз. И эту проверку модель тоже выдерживает, давая прекрасное совпадение с палеоклиматическими реконструкциями.

На сегодняшний день модель Клименко по точности предсказаний не имеет себе равных. А вот по влиятельности господин Клименко далеко уступает западным «модельерам», которые врут безбожно и пугают людей всемирным потопом бесстыдно. И этот парадокс можно понять, зная принципы финансирования и функционирования западной науки.

Схема работает так. Ученый делает сенсационное заявление. Сенсация — это новость, А новость, по всем медийным законам, не может быть хорошей. Человеческая и массовая психология устроены так, что с большим вниманием и интересом воспринимают плохие новости, чем хорошие. Разве можно назвать новостью сообщение о строительстве дома или о том, что сегодня никто не погиб на улицах? Разве можно назвать новостью репортаж о разрезании ленточек на открытии моста? Или о выпуске новой продукции на фабрике? Это не новость — это проплаченная «джинса». Так вот, если ученый делает громкое алармистское заявление, его замечают и дают денег на исследования. А если ученый говорит, что ничего плохого не случится, то… что он, собственно, сказал? Кто даст ему деньги на исследования? Да и на что ему давать, если миру ничего не угрожает?

Каждый год в разных областях знания возникает множество самых разных гипотез. Пресса подхватывает те из них, которые: а) выглядят сенсационно и б) сродни общественным умонастроениям. Нынче в моде зелень и экология. При этом наука на Западе сидит на финансовой игле грантов. А гранты раздают далекие от науки люди, где-то что-то о чем-то слышавшие. Ученые-алармисты подпитывают новостями газеты. А газеты подпитывают ученых: почуяв, куда газетный ветер дует, десятки исследователей начинают писать заявки на гранты, максимально подгоняя их под «актуальные», то есть расписанные СМИ проблемы. И, разумеется, исследования «загрантованных» ученых вполне соответствуют ожиданиям и воззрениям грантодателей. Так миф начинает кормить и воспроизводить сам себя.

«Модельеры», с удовольствием рассчитывающие катастрофические прогнозы на своих суперкомпьютерах, периодически предрекают, что в ближайшем столетии глобальная температура возрастет аж на 5 °C, что из-за этого случится всемирный потоп, что Гольфстрим повернет назад и Европа замерзнет.

— На Западе я работал с этими людьми в течение многих месяцев и даже лет в одном институте в соседних комнатах, — жаловался Клименко. — Основная моя претензия к ним состоит в том, что они мало используют эмпирическую информацию, ребята очень увлечены тем, что насчитывают на своих моделях. Когда я начал говорить им о том, что их результаты просто не соответствуют данным инструментальных наблюдений, ответ меня просто шокировал. Мне сказали буквально следующее: «Тем хуже для наблюдений». Эти компьютерные «модельеры» климата — отдельная социальная группа, которая живет своей специфической жизнью, далекой от реальности.

Чем опасны «модельеры»? Своей влиятельностью. Именно эта влиятельность немало поспособствовала принятию Киотского протокола, грозящего удавить экономику России. Причем Киотский протокол — не первый и, наверно, не последний случай, когда алармисты на грантовой прикормке подвигают целые страны и континенты на принятие бессмысленных или попросту вредных решений.

И на этом, пожалуй, нужно остановиться подробнее. Уж простите меня за это отступление…

Болезни бывают настоящие и мнимые, как, например, ложная беременность. А еще бывают болезни социально-психические. Я попробую привести несколько примеров подобных общественных расстройств, но при этом не беру на себя смелость утверждать их «ложность» или «истинность»: в конце концов, даже если проблема надуманная, общество от нее страдает по-настоящему. Кто-то страдает, а кто-то наживается…

«Проблема-2000»

Вспомнили? Да-да! Из-за того, что в давние времена первобытные компьютерщики год обозначали двумя цифрами, а новые программы делались на базе готовых блоков из старых программ, двузначный формат даты кочевал-кочевал в будущее и прикочевал к концу века. А в эту эпоху мир был уже насквозь компьютеризированным — транспортные, финансовые, жизнеобеспечивающие системы зависели от компьютеров, которые 1 января 2000 года должны были сойти с ума из-за «обнуления времени».

…Самолеты повалятся. Освещение отключится. Поезда сойдут с рельсов. Реакторы на атомных станциях выйдут из-под контроля и пойдут вразнос. Ядерные боеголовки вырвутся на свободу. В больницах пациентам введут не то лекарство…

Так пророчили. Это снимали в голливудском кино. Про это писали в прессе. Директор Международного центра сотрудничества по «Проблеме-2000» Брюс Макконнелл в докладе Сенату США предсказывал, что следствием «Проблемы-2000» станет общий упадок в экономике.

Глава Национального управления железных дорог Франции Луи Галуа заявил, что они работают над решением ужасной проблемы с 1996 года, успешно освоили 300 млн. франков, но никакой уверенности в благополучном исходе нет, поэтому в ночь на 1 января движение по всем железным дорогам Франции будет приостановлено.

Американские компьютерные компании потратили на решение «Проблемы-2000» несколько миллиардов бюджетных долларов и были в ужасе: разве могут такие мизерные суммы предотвратить национальную катастрофу?

Естественно, на угрозу мирозданию отреагировала и Российская Дума. Наши депутаты всегда и на все реагируют одинаково — пишут законопроект. Всего за полгода депутатики состряпали и приняли закон о «Проблеме-2000». Спешность диктовалась срочностью: Родина в опасности! По счастью, президент закон отклонил. А то бы спасли Родину, с них станется…

Морок спал с приходом Нового года. Будто и не было. Ничто в этом мире не изменилось после боя курантов — поезда не сошли с рельсов, самолеты не упали, из кранов текла вода, электростанции давали бесперебойный ток…

Только некоторые деньги осели в некоторых карманах.

Озоновая дыра!

В 1969 году ученые впервые зафиксировали уменьшение озонового слоя над Северным полушарием. О том, что озоновый слой защищает нас от жесткого ультрафиолета, к тому времени уже знали и потому встревожились. Взялись за подсчеты. Оказалось, что с уменьшением озонового слоя на 1 % число больных раком кожи растет на 6 %. Ай, беда! За что же нам такое? Есть ли спасение?

По счастью, в 1973 году один немецкий химик — Крутцен и два американских — Роуленд и Молина обнаружили, что хлорфторуглеродные соединения (фреоны), столь широко используемые холодильной и прочей промышленностью, могут вступать в реакцию с озоном, разрушая его. Это правда. Но правда также и то, что озон — вещество очень активное и потому легко вступает в реакцию почти с чем угодно. Однако пресса, чуткая к сенсациям, тут же раструбила, что женщины, прыская из аэрозольных баллончиков, разрушают так нужный цивилизации озоновый слой. Виновник был найден и многократно уличен газетами! Немцу и американцам за такое чудесное открытие дали Нобелевскую премию. С этого момента откат назад стал невозможен.

Социалистические страны — Норвегия, Швеция и Финляндия, имманентно тяготеющие ко всему зеленому, феминистическому и эгалитарному, — предложили спасти планету от заразы, полностью запретив выпуск фреонов. Мир задумался — все-таки речь шла о полной перестройке химической промышленности. Но в 1985 году английские ученые весьма кстати открыли уменьшение концентрации озона и над Антарктидой. Тут же была принята венская конвенция по охране озонового слоя и подписан знаменитый Монреальский протокол об ограничении производства фреонов.

В СССР тогда как раз начиналась перестройка. Красный медведь изо всех сил старался выглядеть как можно приличнее и цивилизованнее, посему наряжался в платьице горошком и танцевал «Калинку» на задних лапах. Союз брался сразу за все, лишь бы его похвалили — выводил войска в рекордно короткие сроки, сокращал вооружения. Что еще хотите? Бороться с фреонами? Да об чем базар! В 1988 году СССР подписал Монреальский протокол, пообещав цивилизованному человечеству в течение 10 лет сократить производство фреонов на 50 %. А в 1992 году обновленная, суверенная демократическая Россия в эйфории свободы подписала в Копенгагене еще более жесткую редакцию Монреальского протокола, по которой с 1 января 1996 года вводился полный запрет на производство фреонов (не выполнили, конечно, после чего прилюдно каялись перед всем миром, кося под юродивых). Кстати, пробуждающийся Китай ничего не подписывал: мол, вот когда наша экономика станет такой же крепкой, как в развитых странах, вот тогда и будем вместе бороться за всеобщее спасение. В конце концов, больше всего фреонов произвели США, а не Китай, вот пускай они и латают озоновые дыры, не перекладывая борьбу на плечи других, менее «виноватых».

Резонный вопрос: а почему именно США так яростно боролись с фреонами? Очень просто: Монреальский протокол был подписан только потому, что за него обеими руками проголосовал транснациональный химический монстр — концерн Дюпона.

Для справки. Крупнейшая в мире химическая корпорация «Дюпон де Немур» была создана в США в 1802 году выходцем из Франции по фамилии Дюпон. К моменту описываемых событий корпорации принадлежали 225 заводов на 5 континентах. В год в мире продавалось почти на 40 млрд. долларов дюпоновской продукции. И около 2 млрд. долларов ежегодно Дюпон вкладывал в научные разработки.

К середине 1980-х корпорация была крупнейшим в мире производителем фреонов, и, естественно, нападки на фреоны концерну не очень нравились. Поэтому Дюпоном были брошены гигантские суммы на разоблачение озоново-фреоновой теории. Но! Не дураки сидели в руководстве концерна. Одновременно гигантские суммы были брошены и на поиск заменителя фреона. На всякий случай. И счастье улыбнулось миллиардерам — заменитель фреону был найден. И запатентован. После чего не стало в мире большего защитника озонового слоя, чем концерн Дюпон! Имея монополию на заменители фреона, Дюпон стал руками политиков и зеленых бороться за запрещение фреонов по всему миру, стараясь посадить недоразвитые и прочие страны на свою химическую иглу. Так недоказанная научная теория позволила подсуетившимся миллиардерам крупно заработать на дураках — в одних только Соединенных Штатах за отказ от фреона потребители заплатили 220 млрд. долларов.

А что же озоновый слой? Позже выяснилось, что озоновые дыры возникают, как правило, над зонами тектонических разломов. Все известные на сегодня озоновые аномалии, перенесенные с карт Центральной аэрологической обсерватории на карту геологических разломов, практически совпадают! Разрушение озона происходит из-за активной дегазации земной коры, которая выделяет водород и водородсодержащие газы. Они-то и разрушают озон. И сравнивать выброс фреонов из аэрозольных баллончиков и холодильников с природной дегазацией планеты просто смешно — Земля газит в 10 тысяч раз больше, чем все химические концерны планеты.

Причем, что любопытно, периодическое истончение озонового слоя с последующим его утолщением — естественный для планеты процесс. Такой же естественный, как и колебание уровня Каспийского моря, с которым тоже пытались одно время бороться. Исследования члена-корреспондента РАН Андрея Капицы и других ученых убедительно продемонстрировали, что озоновые дыры возникали на планете задолго до того, как на планете появились химические фабрики. Потому что степень дегазации земной коры находится в прямой зависимости от солнечной активности. Их кривые практически совпадают.

Атипичная пневмония

Помните, была несколько лет назад такая пугалка? SARS — страшная, убийственная болезнь! Только про нее и говорили тогда. Границы закрывали, карантины объявляли. С поездов людей снимали…

На правительственном совещании премьер-министр России поручил членам правительства сократить количество пропускных пунктов на границе. И строго проверять всех въезжающих на предмет кашля. И то же самое творилось по всему миру. В аэропортах и на вокзалах с параноидальной тщательностью выявляли кашляющих.

Проект SARS раскручивался по стандартным шаблонам. 14 марта 2003 года мировые агентства новостей сообщили о новой смертельной болезни в Азии, которая распространяется воздушно-капельным путем. Не иначе как новый вирус подкрался незаметно! И точно — уже 19 марта подлеца нашли! На роль стрелочника выбрали вирус из семейства парамиксовирусов. Попался, гнида! Через несколько недель, однако, парамиксовирус был реабилитирован, а убийцей назначили видоизмененный вирус насморка. Мутант!

Новый вирус — это всегда прекрасно. Антибиотиков против него нет, приборов диагностических нет, вакцин нет… Все нужно создавать заново. Давайте деньги! У нас есть много опытных ученых, готовых взяться за эту работу и за несколько миллиардов долларов спасти человечество. Даже в России ученые засуетились — тоже зачесались ладони спасать человечество.

«Вы просите денег? Их есть у меня!» — ответило международное сообщество. Гонконг выделяет 26 млн. долларов на борьбу с новым врагом рода человеческого. Китай не отстает — ежемесячно презентует своим ученым-вирусобойцам по 3 млн. долларов. Правительство Японии, ухнув, бросает на бочку 18 млн. долларов. Всемирная организация здравоохранения, крякнув, выделяет 500 млн. долларов на изучение нового вируса. Кто больше?

Но если остановиться, охолонуть и вдуматься — почему такие огромные деньги выделяются на полумифическую болезнь, которая унесла жизни всего нескольких человек? Между тем как от давно известных болезней в год умирает столько народу, сколько Советский Союз потерял за 4 года Отечественной войны. Один только туберкулез уносит 3 млн. человек ежегодно. Да что там туберкулез! Обычный грипп каждый год убивает 2 млн. А сколько убил этот SARS? Человек пять? Или двадцать? Впрочем, возможно, это был и не SARS — поди там разберись, похоронили уже…

В общем, история с атипичкой закончилась так же, как и с «Проблемой-2000». Деньги были успешно освоены, а через некоторое время Associated Press сообщила: Всемирная организация здравоохранения признала, что половине тайваньских пациентов диагноз SARS был поставлен ошибочно. Причем наибольшее количество пациентов, умерших во время эпидемии атипичной пневмонии, были пожилыми людьми, которые страдали и от других вирусных инфекций, которые клинически проявились пневмонией. Осложнения этих заболеваний и послужили непосредственной причиной смерти…

Птичий геноцид

Карательные экспедиции против кур прокатились по всему миру. Домашнюю птицу казнят масштабно, показательно, со вкусом. Эти рвы, заполненные трупами и горящими телами, смутно что-то напоминают, но прочь сомнения, если речь идет о страшной, смертельной угрозе, от которой уже умерло… страшно даже сказать, сколько человек. То ли 10, то ли 50 во всем мире за несколько лет. По горячим следам уже выделен зловредный вирус. И представлен публике.

…Черт возьми. Это мне смутно что-то напоминает…

Впрочем, сам я не буду говорить ничего за птичий грипп, мое мнение вы уже поняли. Послушаем другое. Так, ну кто у нас понимает в птицах? Да много, кто! Вот, например, Сергей Лисовский, сенатор, член Совета Федерации. Позвоню-ка ему. Во-первых, он человек трезвомыслящий. Во-вторых, зачем мне высказывать свое мнение про кур и вирусы в книжке о климате, если можно прикрыться мнением уважаемого человека, который на этих курах зубы съел?

— Сергей, птичий грипп…

— О-о, — моментально включился Лисовский. — Больная тема! Вообще, птичий грипп существует давно, во всем мире птицы им периодически болеют и помирают. Скажем, одна из сильных вспышек птичьего гриппа была в Америке в 1983 году, но тогда никто никакого шума не поднимал. Просто тихо-мирно американцы уничтожили 17 млн. птиц, и все. Чтобы вы понимали масштаб: 17 млн. птиц — это не много, всего лишь 4 крупных фабрики. А фабрик по стране сотни. Но и после того случая раз в два-три года в США заболевает ряд фабрик, они их закрывают, уничтожают больную птицу. И никакого шума! И, кстати, никто из людей еще не умер. В этой связи любопытна ситуация с детьми, погибшими в Турции якобы от птичьего гриппа. Это же дети трущоб, а у детей, живущих в таких условиях, тысячи причин умереть! Нашли вирус в крови? У людей тысячи разных вирусов в крови! Кто сказал, что именно этот вирус их убил, а не вирус обычного гриппа, который там тоже был? Вообще вся эта история с птичьим гриппом очень напоминает пиар-кампанию. Время, которое уделяют СМИ этой проблеме, совершенно не соответствуют ее значимости. CNN из 2 часов вещания полчаса посвящает птичьему гриппу. Все признаки хорошо скоординированной провокации!

Такое не раз уже бывало. Куда, например, делось коровье бешенство, про которое столько кричали, всех пугали? А ведь в результате той шумихи европейцы уступили свой рынок говядины производителям из других стран, и цена говядины выросла втрое! Кстати, еще одна черта подобных пиар-кампаний — они распространяются как пожар. Когда дело касалось англичан, французы радостно писали о коровьем бешенстве, чтобы убрать с рынка английскую говядину. Но потом информационный пожар перекинулся на континент и поразил экономику Франции, французы хотели погреть руки на чужом пожаре и сгорели сами. С птичьим гриппом то же самое — сначала полыхало в Юго-Восточной Азии, европейцы радовались, но потом пожар перекинулся в Европу. И теперь Франция, наученная горьким опытом, уже выделила деньги на разъяснительную кампанию, что птичий грипп не опасен для людей.

В этой связи мне вспоминается такая история. Еще до вспышки птичьего гриппа в середине июня 2005 года в Россию приезжала делегация Комитета по сельскому хозяйству Сената США, чтобы пролоббировать мясные интересы американцев — расширить российские квоты для ножек Буша. Причем, что интересно, в этой комиссии вполне официально числились три представителя от разведки! Я, помнится, спросил тогда у американцев, зачем они пытаются пропихнуть к нам на рынок свою курятину, если наше птицеводство находится сейчас на подъеме и уже через полгода-год сможет полностью обеспечить всех россиян куриным мясом? Американец помолчал, а потом, глядя мне в глаза, ответил: «Я думаю, этого не произойдет». Я тогда не понял, что он имел в виду, но через пару месяцев началась эта история с птичьим гриппом. И не нужно думать, что России она пока не коснулась. Коснулась! На волне страхов потребление куриного мяса упало на 30 %. Большие фабрики, конечно, выживут. А вот мелкие и средние разорятся.

Неуловимый СПИД

За 20 лет на борьбу со СПИДом человечество потратило более 500 млрд. долларов. А СПИД и ныне там. Резонный вопрос: ребята, на что же вы потратили такие труднопредставимые деньги, если воз и ныне там?

Когда-то американский микробиолог Питер Дайсберг был членом Национальной академии наук США, авторитетом в области вирусологии и одним из претендентов на Нобелевскую премию. Его ждала многообещающая научная карьера. Которая в один момент закончилась. Ученое сообщество объявило Дайсбергу бойкот, его статьи перестали брать все научные журналы США, ученому перекрыли все финансовые потоки. Почему?

А потому что в то время, когда в научно-финансовом мире под сложившееся мировоззрение организовались определенные финансовые схемы и потоки — даже не потоки, а целые финансовые реки, по которым текли сотни миллионов долларов на исследования СПИДа — в это самое время Питер опубликовал статью, в которой утверждал, что вирус, который назвали ВИЧ, просто не может вызвать СПИД. Что бываете человеком, ставшим на пути мощного потока? Дайсберга снесло как пушинку. Между тем к его аргументации не мешало бы прислушаться.

Во-первых, говорил Дайсберг, утверждается, что ВИЧ вызывает СПИД, убивая главные клетки иммунной системы — Т-лейкоциты. Но теперь нам достоверно известно, что ВИЧ лейкоциты не убивает. Кроме того, СПИД диагностируют не напрямую — выделяя вирус, а косвенно — по антителам, выработанным организмом в ответ на вторжение. Но если есть антитела, значит, иммунная система человека работает! О каком же иммунодефиците идет речь?

Во-вторых, у СПИДа все признаки химической эпидемии. Что такое химическая эпидемия? Вот типичный пример: распространение рака легких в прошлом веке было вызвано не эпидемией, а повальным курением. А эпидемия СПИДа как раз началась в среде наркоманов и гомосексуалистов, использующих психостимуляторы и нитритные афродизиаки. К тому же после начала девяностых эпидемия в развитых странах пошла на спад — что тоже характерно не для вирусной, а для химической эпидемии: ушли одни наркотики и способы их обработки, пришли другие. Прогнозы алармистов двадцатилетней давности о том, что к 2000 году вся Африка вымрет от СПИДа, тоже не оправдались.

В-третьих, поскольку ВИЧ, как и любой другой вирус, воспроизводится каждые 24 часа, инкубационный период болезни должен составлять несколько дней или недель. А люди носят ВИЧ по 10–15 лет, не заболевая СПИДом. Такие сроки так же характерны для медленных химических отравлений.

В-четвертых, все болезни, составляющие СПИД, являются давно известными заболеваниями. Больной СПИДом умирает от туберкулеза, грибковой инфекции, воспаления легких, диареи, пневмоцистита и т. д. И никто еще не умер от самого СПИДа, поскольку не существует никакого отдельного заболевания, связанного с ВИЧ.

— То, что сейчас называют СПИДом, мы изучали в медицинском вузе 35 лет назад как синдром иммунной недостаточности, — считает иммунолог Ирина Сазонова. — Это хорошо известная болезнь, совершенно не связанная ни с каким отдельным вирусом, а только с общим ослаблением иммунитета. В современном мире очень много причин для снижения иммунитета — употребление антибиотиков, наркотиков, изменения экологии и т. д. Но потом вдруг происходит медицинская «революция» — формируется список из 25 хорошо известных болезней с хорошо известными возбудителями и им присваивается общее название — СПИД. И назначается носитель — ВИЧ.

Кстати говоря, положительную реакцию на ВИЧ могут дать и ВИЧ-неинфицированные люди, ведь ВИЧ диагностируют только по наличию антител! А антитела могут появиться в организме после прививок, после переливания крови, при герпесе, ревматизме и так далее. Более 70 состояний дают ложно-положительную реакцию на ВИЧ! О какой же достоверности может идти речь? И откуда вообще следует, что именно вирус, названный медиками ВИЧ, вызывает СПИД? Ведь есть люди, умершие от СПИДа, в крови которых не было ВИЧ!

Вообще в человеке живут тысячи разных вирусов, с которыми он прекрасно сосуществует. Можно объявить смертельным врагом любой из них. Может быть, разгадка происходящего в том, что лечение одного больного СПИДом приносит фармацевтическим компаниям прибыль в размере 5 тысяч долларов в месяц? Плюс к тому с появлением СПИДа объем производства и продажи презервативов вырос в сотни раз. Воистину, если бы СПИДа не было, его следовало придумать!..

И вот тут мы приходим к интересному моменту. Если причина СПИДа — медленное химическое отравление иммунной системы человека, приводящее к тому, что микробы (гриппа, туберкулеза и пр.) наконец овладевают уже не способным сопротивляться организмом, то… То почему эпидемия СПИДа не исчезла вовсе, ведь химические эпидемии имеют обыкновение угасать?

А потому, что ВИЧ-инфицированных лечат.

Лечат несчастных тем же, чем лечат раковых больных — ядом под названием АЗТ. Противораковая химиотерапия, как известно, проводится онкологами под девизом: «Убить опухоль прежде, чем лекарство убьет больного». Недаром на крошечных пузырьках АЗТ, выпускаемых химической корпорацией «Sigma Chemical», производители честно пишут: «Токсин, смертельно опасный для здоровья». А вот те лаборатории, в которых из произведенного химиками токсина медики делают «лекарство», подобных надписей на этикетки уже не лепят — стесняются: больным может быть неприятно. А между тем дозировка яда в лекарстве в 60 раз выше предельно допустимой концентрации!

То есть — человек еще не болен СПИДом, у него еще только обнаружили ВИЧ (точнее, не сам вирус, а антитела то ли на него, то ли еще на что-то), но врачи уже начинают пациента срочно «спасать» — бомбить его организм токсином. Через несколько лет химиотерапии иммунитет садится настолько, что СПИД просто не может не случиться.

— Смертельную болезнь вызывают смертельные лекарства — АЗТ и ингибиторы протеазы, — уверена Сазонова. — До того как американцы запудрили всем голову этим вирусом, медицина справедливо считала СПИД «заболеванием, связанным с образом жизни». Да о чем вообще говорить, если СПИДом болеют даже люди, у которых нет вируса иммунодефицита! Можно представить себе человека, который заболел туберкулезом, не имея туберкулезной палочки? Бред! Первый же такой больной был бы доказательством того, что возбудитель туберкулеза определен неправильно! А вот СПИДом довольно часто болеют без ВИЧ — таких случаев известно более четырех тысяч! И никто даже не чешется по этому поводу! Просто делают вид, что все нормально.

Аналогичной точки зрения придерживается и венгерский врач Антал Макк: «Постоянное акцентирование неизлечимости СПИДа служит только целям бизнеса и получению денег на исследования. На эти деньги, в частности, разрабатываются и приобретаются токсичные препараты, которые не укрепляют, а разрушают иммунную систему, обрекая человека на смерть от побочных воздействий».

Точно также считают еще тысячи врачей на планете. А другие считают наоборот.

По официальным данным в мире сейчас более 60 млн. носителей ВИЧ. При этом за 20 последних лет заболело СПИДом и умерло всего 2 млн. человек. Толи вирус такой слабенький, то ли у людей на дорогие лекарства денег не хватает…

И последнее — про Африку, якобы вымирающую от СПИДа. Вымирание это происходит от давным-давно известных «болезней нищеты» (диарея, потеря веса, общее ослабление организма). Работающими в Гане японскими врачами у 50 % из 227 человек, признанных больными СПИДом, никакой ВИЧ не был обнаружен.

Не зря говорят: самые прибыльные вещи на свете — это войны, религии и эпидемии…

Я не пророк, не эксперт и не выступаю в роли человека, «отменяющего» болезни. Я не утверждаю, что ВИЧ не вызывает СПИД, я просто говорю, что есть тысячи специалистов, которые сомневаются в этом. Я не говорю, что птичий грипп не может при случае убить ослабевшего человека, напротив, я уверен, что он сделает это ничуть не хуже, чем это сделал бы обычный грипп.

Этой вставной главкой я всего лишь хочу сказать, что если в сложную симфонию какой-либо проблемы вступают тяжелые басы миллиардов долларов, выделить что-либо путное в этой какофонии и оценить реальную опасность уже бывает сложно. Я хочу показать, как надутые проблемы выколачиваются и тратятся сотни миллионов долларов.

И еще — я сам видел, как тяжелой артиллерией авторитетов подавляется то, что денежному официозу не соответствует. Говорю про диабет.

Все знают, что диабет неизлечим. Ежегодно фармацевтические компании зарабатывают на этой болезни миллиарды долларов, пичкая больных инсулином и таблетками, продавая измерители содержания сахара в крови, одноразовые шприцы… И лишь немногие знают, что диабет излечим. И очень легко. И без лекарств. Точнее говоря, легко излечим на начальной стадии болезни, когда врачи уже посадили больного на таблетки и уговаривают перейти на инсулин. И гораздо сложнее излечить диабетинсулинозависимый, когда больного уже практически угробили…

Я как-то написал о диабете в одной из газет. После чего примерно 100 медиков со всего мира (!) подписали протестное письмо, в котором обвиняли и меня, и изобретателей методики лечения в шарлатанстве, вредительстве etc. Оно висит на многих сайтах в интернете, это письмо. Письмо очень доказательное и убедительное, несмотря на то, что подписали его гинекологи, стоматологи, неврологи, психиатры, челюстно-лицевые хирурги, кардиологи, психотерапевты и прочие «специалисты» по диабету. Но авторитет людей в белых халатах заставлял к ним прислушиваться: «Сахарный диабет — хроническое заболевание, пока не излечимое радикально. Диабет опасен осложнениями, обязательно развивающимися… и поражающими все жизненно важные органы…»

И я бы поверил этим достойным эскулапам, если бы лично не говорил с бывшими диабетиками, которые выкинули таблетки, а иные даже слезли с инсулина. Некоторые, наиболее отчаянные, даже вновь начали позволять себе кушать тортики. Многим из них для того, чтобы понять суть лечебной методики, понадобилась одна 15-минутная лекция. 15 минут слов для того, чтобы уяснить суть проблемы, понять принцип ее решения и больше никогда не возвращаться к этому долбаному диабету. 15 минут слов вместо целой жизни лекарств, ампутаций, гипертонии, падающего зрения, преждевременной смерти.

История с «неизлечимым» диабетом закончилась так же, как с SARS: несколько лет тому назад Всемирная организация здравоохранения и Международная федерация диабета официально признали то, о чем герой моего материала говорил уже лет пятнадцать: диабет второго типа излечим очень просто и дешево.

Алармисты правы в одном: ледовитость северных морей действительно падает. Примерно на 0,30,35 % в год. Так что в течение 150–200 лет произойдет полное разрушение паковых (многолетних) льдов. И летом уже не будет сплошного ледового покрова в Ледовитом океане, как теперь. О тех плюсах, что это принесет России — чуть позже, а сейчас вернемся к потопу.

Но есть еще Гренландия, Антарктида и горные ледники — там лед не плавающий. Там он честно лежит на суше, а если растает — честно стечет в Мировой океан. Ну, горные ледники можно смело отбросить: в них сосредоточен всего 1 % ледниковой воды. А 99 % континентальных льдов депонировано всего в двух ледовых щитах — 90 % в Антарктическом и 9 % в Гренландском. Да, от Гренландии периодически отрываются куски ледников, которые расползаются айсбергами по северной Атлантике. Но они и раньше расползались и даже топили отдельные титаники. Нормальное явление. Ледники и должны сползать в море.

Каждый день 20 млн. т льда сползает только с одного из ледников Гренландии у Якобсхавна и уплывает в океан. Это продолжается тысячи лет. Люди бегали в шкурах, изобретали железо, строили «Титаник», а лед сползал и сползал… А потом в один прекрасный день в Гренландию приезжает на экскурсию какой-нибудь принц Монако или великая актриса-защитница животных в искусственной шубе. Они ахают и делают громкое заявление перед журналистами о том, что нужно срочно остановить глобальное потепление: смотрите, что творится!

Могут ли растаять ледовые шапки Гренландии и Антарктиды? Не могут. Для справки паникующим экологам: лед тает при температуре выше 0 °C. Среднелетняя температура в Гренландии и Антарктиде примерно -15 °C. За последние полвека над Антарктидой температура выросла на 2,5 градуса. По самым катастрофическим (и столь же катастрофически неправильным) прогнозам температура в результате глобального потепления вырастет еще на 5 градусов.

— 15 °C+ 5 °C = -10 °C.

Минус десять градусов! Далеко до таяния, не правда ли?

Кроме того, Гренландия — горная страна с причудливым рельефом, горы по краям острова выше, чем в середине. Даже если бы растаяло, получилось бы озеро. Но озера не будет, потому что мировая климатическая система устроена так, что при глобальном потеплении именно в Гренландии холодает! Ведь глобальное потепление на 0,6 °C не означает, что везде средняя температура поднялась на 0,6 °C. Где-то, как в России, например, она поднялась на 6 °C (об этом подробнее поговорим ниже), а где-то даже чуть опустилась — как в той же Гренландии. То же самое творится и с полями увлажненности. Глобальное потепление вызывает повышенное испарение воды из океанов и общий средний рост числа осадков. Но это только в среднем! На местах же кое-где будет сильный рост осадков (в России, например!), а кого-то конкретно засушит (африканцев).

Кстати, об осадках. Наблюдения показывают, что толщина льда в большей части Гренландии и Антарктиды растет! За последние 30 лет, как показывает спутниковый мониторинг, ледовитость морей вокруг Антарктиды возрастает со скоростью 1,3 % или 140 тыс. км²в десятилетие!

Механизм этого явления понятен: глобальное потепление повышает испаряемость воды из океанов. Потом эта вода выпадает по всему земному шару в виде осадков. В том числе в Гренландии и в Антарктиде. Больше осадков — толще ледовая шапка.

Почему же тогда малограмотные западные климатологи и совсем безграмотные экологисты кричат о том, что антарктическая шапка разрушается? Потому что она разрушается! Но весьма частично. Скажем, в Западной Антарктиде, которая в географическом отношении представляет собой архипелаг, покрытый льдами, а климатически весьма отлична от Восточной Антарктиды, действительно очень быстро разрушаются шельфовые ледники. Сначала разрушился ледник Ларсен В на западном берегу Антарктического полуострова, потом, к огромному удивлению ученых, развалился в течение пары месяцев и ледник Ларсен А.

Но что такое шельфовый ледник? Вот вам классическое определение из словаря: «Шельфовый ледник — плавучий или частично опирающийся на дно моря ледник, текущий от берега. Имеет вид плиты, заканчивающейся обрывом. Шельфовый ледник получает питание в результате притока материкового льда, накопления атмосферных осадков, намерзания льда из морской воды и при-членения айсбергов. Шельфовые ледники распространены преимущественно у берегов Антарктиды».

То есть это почти то же самое, что льды на северном полюсе — льды уже большей частью находящиеся в воде и поэтому мало влияющие на повышение уровня мирового океана.

А почему они все-таки разрушаются? Да потому что этот кусочек Антарктиды представляет собой теплый оазис, весьма непохожий на весь остальной материк. Там даже два вида цветов растут! Чего ж удивляться, что этот цветник стронуло глобальное потепление?

Поэтому паниковать насчет всемирного потопа — удел зеленых, социал-демократов и идиотов. Потопа не будет. Но уровень мирового океана немного поднимется. Почему он поднимется, ведь в Гренландии и Антарктиде намерзают шапки, депонирующие мировую воду? А потому что при увеличении температуры все тела расширяются. (См. «Природоведение», 5 класс.) Расширяется и «тело» мирового океана, отсюда уровень мирового океана растет — максимум на полмиллиметра в год, 15 см за 100 лет. Никто даже не заметит.

Ну и, кроме того, толстенные ледовые щиты Гренландии и Антарктиды обладают колоссальной тепловой инерцией. И это естественно: толщина Гренландского ледового щита в его центре — около 3 км, толщина Антарктического ледового щита — более 4 км. Тепловой сигнал на такую глубину идет 6 тысяч лет. Ложе этих щитов еще «не знает» о том, что на земле были Юлий Цезарь или египетские фараоны: тепловая волна той эпохи еще не дошла до их основания. Иными словами, даже если температура повысится на 30 °C, нужно будет, чтобы она продержалась хотя бы тысячу лет для того, чтобы гренландский и антарктический щиты начали ощутимо разрушаться.

Так что про всемирный потоп говорить больше не будем. Поговорим о том порыве, в котором сплотился почти весь цивилизованный мир в борьбе с глобальным потеплением. Особо активно на этом фронте бесчинствует Европа.

Я уже писал, что зима 2005–2006 года была морозной. Была она таковой не только в России. Вся Европа стонала от обильных снегопадов и холодов. Но несмотря на эти стоны, Европа все-таки осталась Европой…

В конце января мы с женой поехали на Запад покататься на лыжах. Причем даже не в «настоящую» Европу, а в восточную, то есть максимально приближенную к России — в Болгарию. Малость покатавшись, мы взяли машину напрокат и помчались осматривать окрестности. Заехали на страусиную ферму, посмотрели страусов в загонах, потом подошли к соседнему вольеру. В нем бродили олени. Чудо, что за пупсики! Они столпились у оградки в ожидании, когда добрый дядя из России даст им немного хавчика. Добрый дядя со слезой умиления нагнулся, сорвал свежей травки и просунул через прутья ограды. Олешки начали методично пережевывать пищу. Я нагнулся за следующей порцией и вдруг осознал происходящее. В конце января я рву свежевыросшую траву! Вот что такое Европа…

Нам бы такой климат.

Впрочем, кажется, дело в этом смысле налаживается и в России. И все благодаря глобальному потеплению. Совсем недавно сотрудники московского Ботанического сада обнаружили в Москве абрикосовые деревья. Первое деревце было обнаружено в районе Перервы в начале 90-х годов. Увидев этакое чудо, ботаники глазам своим не поверили — не было такого никогда! «Наверно, здесь какой-то особый микроклимат — излучина реки, теплотрасса…» — решили они, списав это на случайность.

Но это была не случайность. Теперь веселые желтенькие абрикосы зреют во многих местах столицы. Их даже стали сажать в Подмосковье дачники. Появились в Москве и персики. Первое персиковое дерево было обнаружено в Текстильщиках, второе — около завода «Серп и молот». Проба, снятая учеными с деревьев, показала, что в Текстильщиках персики урождаются сухими и несладкими, а на «Серпе…» — сладкими и сочными.

Естественно, никто эти деревья специально не сажал, просто шел человек по улице, ел персик, бросил косточку. Или в электричке ехал, плевал в окошко. В районе железной дороги, бегущей от Ярославского вокзала, кто-то очень удачно плюнул виноградом «марки» Изабелла. Теперь там выросла виноградная лоза.

Летнего тепла московской лозе пока еще не хватает, чтобы давать ягоды, но цветет она уже вполне по-южному. А еще в районе Бирюлево-товарное ученые нашли целые заросли айвы.

Причина происходящего ясна — глобальное потепление. Еще три десятка лет тому назад ни одно южное дерево в Москве не выживало — вымерзали зимой. А теперь, когда зимы в центральной России стали мягкими и влажными, выживают!

Плохо ли это?

Две главнейших российских беды — не дураки и дороги (это производное), а холода и низкая увлажненность, — кажется, начинают отступать. Не нужно больше перегораживать Енисей и разливать рукотворные моря по всей Сибири, не нужно тащить насосами уже изрядно охладевший Гольфстрим по Белому морю, не нужно строить Мол «Северный» по проекту писателя Казанцева… Нужно просто открыть рот и поглощать сыплющуюся с неба манну.

28 июля 1601 года «на Москве среди лета выпал снег великий и мороз был, в санях ездили», а страна едва не вымерла от голода («неведомо колико погребеше христолюбцы гладных»). В июле 2005 года московские дачники закупают банки в расчете на урожай абрикосов. Что вам больше нравится?

Россия — страна перманентных климатических катастроф: из последней тысячи лет в России 433 года было неурожайных. Вы все еще хотите бороться с глобальным потеплением? Вам все еще нужен Киотский протокол?

Пиар-проект «Глобальное потепление — кошмар, кошмар!» раскучивался по тем же схемам, что и прочие алармистские проекты — «Проблема-2000», «Озоновый слой губят фреоны»… Сенсационное выступление прессы со ссылками на ученых — обеспокоенность общественности — выделение денег — оправдание освоенных средств новыми громкими заявлениями — паника — принятие международных решений — новые деньги.

Твердо заучив по газетам, что парниковые газы способствуют потеплению, политики ряда стран придумали простой рецепт борьбы с потеплением — нужно меньше парниковых газов выделять в атмосферу. А кто у нас газы выделяет? Промышленность. Энергетика. Тут же сочинили международное соглашение, по которому развитые страны добровольно соглашались ограничить выброс парниковых газов — прежде всего СО2. То есть удушать собственную промышленность и энергетику.

В декабре 1997 года в японском городе Киото на волне страхов этот документ был рядом стран подписан. Среди этих интеллигентных подписантов социал-демократического разлива сидел и один бурый медведь — Россия. Как вы помните, Россия тогда находилась в том угрюмом положении, похожем на похмельное, когда она подмахивала любые подобные документы, не задумываясь, — только за то, что ее в таком состоянии посадили за стол с приличными людьми. Фреоновое соглашение когда-то подписала, не задумываясь о своей химической промышленности. Теперь вот подмахнула удушение не только химической, но и всей промышленности. А до кучи еще и энергетики.

А совсем недавно Россия (в лице Путина) взяла и ратифицировала подписанный в похмельном состоянии Киотский протокол (несмотря на то, что Андрей Илларионов предупреждал президента об опасности этого шага). Видно, холеные западные демократы руки самбисту Путину выкрутили. Или пообещали чего, не знаю…

А вот Америке выкручивать руки бесполезно. Подмахнув в горячечном паническом бреду идиотский документ, Америка, охолонув, крепко задумалась: а на хрена нам давить собственную экономику? Научные парадигмы меняются, а экономика остается. Тем более что большинство стран в мире протокол не подписали и будут они газить по-старому и экономики свои успешно развивать.

Однако эколого-либерал-политкорректная европейская общественность оказалась настолько запугана кликушеством подогретых на общественные же деньги «ученых», что теперь всякое погодное лыко приплетает в климатическую строку. Любое крупное наводнение, лавину, жару в Европе, обильный снегопад, лишний тайфун — все списывают на глобальное потепление. Хотя в подавляющем большинстве случаев дело не в следствиях глобального потепления, а в обычной погодной флуктуации. «Дерьмо случается», — как сказал один из голливудских героев.

Подобные погодные (не климатические) аномалии известны, они зафиксированы в длинных климатических рядах. Длинные климатические ряды — это те, что превосходят период современных инструментальных наблюдений. Вообще метеорологических станций, имеющих двухсотлетний и более ряд наблюдений, всего 40 штук на всей планете! Так что инструментальная метеорология практически ничего не знает о событиях, происходивших на большей части Земли даже сотню лет назад. Поэтому выражения телевизионных метеорологов «небывалое наводнение», «небывалая засуха», «небывалый снегопад» просто неверны. Все это было, и было в гораздо больших масштабах. Нужно просто обращаться за справками не к метеорологам, а к палеоклиматологам.

На самом деле погодные катастрофы — такая же норма, как и обычные условия, просто экстремумы бывают реже. Подсчитано, что общий годовой ущерб от всех природных катастроф (куда входят землетрясения, наводнения, ураганы, извержения) составляет 30 млрд. долларов. Цифра эта все время возрастает. Но возрастает она не потому, что увеличивается число катастроф, а из-за того, что растет численность населения, становится больше строений, дорог, линий электропередач… Напротив! В мире отмечена иная тенденция — с глобальным потеплением количество природных экстремальных явлений уменьшается! А растет лишь сообщаемость о них. То, что раньше происходило в пустынной местности, теперь разносит в щепки населенный пункт.

Любопытно, что главным закоперщиком в Киотском протоколе является Германия. На первый взгляд, это странно, ведь Германия — мощная индустриальная страна. Металлургия, Рурский бассейн, развитая промышленность… С другой стороны, ничего странного в этом нет. Немцы — педантичный народ, помешанный на чистоте, а Германия всегда страдала от промышленных загрязнений, причем не только своих. Дело в том, что в Европе преимущественное направление ветров — западное. Все, что выбрасывается промышленностью в Англии и Франции, выпадает в Германии и почти никогда наоборот. Поэтому именно в Германии были большие проблемы с кислотными дождями, выбросами серы… Соответственно, нечего удивляться, что именно Германия вырастила целое поколение экологических борцов, которые, конечно, не могли пропустить такие новомодные новинки, как глобальное потепление и борьба против выбросов парниковых газов.

В конце 1980-х годов в Германии нашлась пара десятков недостаточно хорошо образованных ученых, которые вошли в созданную германским бундестагом комиссию и легко убедили совсем необразованных депутатов, что человечество ждет глобальная экологическая катастрофа, если не принять немедленных мер по снижению парниковых выбросов. Немцы даже взяли на себя повышенные обязательства — на 5 % снизить эмиссию. Германии, правда, легко было выполнить эти обязательства: после присоединения ГДР западные немцы закрыли в Восточной Германии массу нерентабельных предприятий. А промышленность ГДР работала, в основном, на бурых углях, которые дают много выбросов.

Однако справедливость требует отметить, что Германия сдалась сумасшедшим экологистам не полностью. Там уже появилась оппозиция киотским решениям в лице промышленников, среди которых первую скрипку играет Германский союз производителей угля. Производители и потребители угля вовсе не в восторге, что нужно снижать выбросы, потому что у угля наивысший коэффициент эмиссии углерода в атмосферу — при его сжигании выделяется почти вдвое больше СО2, чем при сжигании такого же количества газа, например. Поэтому угольное лобби финансово поддерживает те климатические исследования, которые подтверждают, что выбросы парниковых газов снижать не нужно.

Отдельные ученые, что проститутки, — за что им заплатишь, то они тебе и скажут. Если ученый работает для угольного лобби, он будет доказывать, что выбросы сокращать не нужно. Если же ученый работает для атомного лобби, он будет доказывать, что выбросы сокращать нужно, потому что АЭС никаких выбросов практически не дают и рады завалить конкурентов в лице теплоэлектростанций. Поэтому работать ученому надо так, как работает нищий Клименко в своей лаборатории — для интереса…

Есть подозрение, что ратификации Киотского протокола весьма поспособствовала любовь соотечественников к халяве Дело в том, что по Протоколу каждой стране положены свои квоты выброса парниковых газов. Страны, которые недоиспользуют свои квоты на выбросы, могут эти «недовыбросы» продавать странам с развитой экономикой. То есть тем, кто работает и «перевыбрасывает». Парадокс: тот, кто ни хрена не делает, может получать деньги с того, кто работает. Это очень справедливо! Это очень по-социалистически! Это абсолютно в русле нынешней западной политкорректности и либерал-маразма.

Но получится ли у нас халявная жизнь? Или все-таки есть какие-то закавыки?

Есть. При распределении квот по удивительному везению для России за точку отсчета был принят 1990-й год — год относительного благополучия нашей экономики и энергетики, когда страна была практически на пике выбросов и выпускала очень много танков, шагающих экскаваторов и чугунных чушек на душу населения. С тех пор производство упало. Так что пальцем о палец не ударяя, Россия легко сможет выполнять киотские обязательства и даже торговать квотами. Сейчас Россия выбрасывает примерно на 150 млн. т углерода меньше, чем в 1990 году. И раньше 2020-х годов мы уровня 1990 года не достигнем. Но потом с развитием российской экономики начнутся большие проблемы…

Казалось бы, какие могут быть проблемы? Зачем нам вообще развивать какую-то экономику, если можно пальцем о палец не ударять и торговать квотами? Однако чтобы получить деньги, нужно, чтобы их кто-то заплатил. Америка платить не будет, она вышла из Протокола. Значит, деньги нужно искать среди тех стран, кто не хочет снижать свои выбросы. Таких стран было всего три — Япония, Канада, Австралия. Но им не так уж много нужно квот. Да к тому же Австралия, немного подумав, тоже вышла из Протокола. Да, продать Россия сможет довольно много — все, что мы сэкономим за так называемый зачетный период действия Киотского протокола (с 2008 по 2012 годы), это около 800 млн. т в пересчете на чистый углерод. А купить в мире готовы не больше 400 млн. т.

Вопрос: сколько сейчас стоит тонна «недовыбросов»?

Ответ: сейчас больше 30 долларов за тонну никто не предлагает. А ведь продавать «недовыбросы» будет не только Россия. Кроме нас, продавцов еще много! Украина, например, провалилась в экономике настолько, что может сбить цены на квоты до нескольких долларов за тонну…

Но самое интересное начнется после 2012 года! К этому моменту страны-подписанты должны будут снизить свои выбросы на 5 %, а уже сейчас ясно, что этого ни в коем случае не произойдет. Дальше — больше, если продолжать верить в научную схему, которая положена в основу киотских решений, то предписанного странам Европы 5-процентного сокращения выбросов будет недостаточно для предотвращения катастрофы. К середине века потребуется уже 50-процентное сокращение выбросов! А этого Россия, например, никак не выдержит: у нас только на отопление уходит до половины добытой энергии! А Киотский протокол климатическую разницу стран попросту не учитывает. Замерзайте, русские! Или сидите без экономики вовсе.

Да, в самом начале действия этого бесполезного Киотского аттракциона Россия получит некоторые небольшие дивиденды, но через десять лет, когда экономика поднимется, мы уже сами должны будем платить за избыточные выбросы, иначе наша страна упрется в экономический тупик.

Впрочем, возможны варианты. Например, первые десять лет Россия будет получать халявные миллиарды, а потом возьмет и выйдет из договора, сказав: «Ой, у нас изменилась научная парадигма! Мы тут почитали книжки десятилетней давности, там написано, что никакого катастрофического повышения температуры и всемирного потопа не будет, и вообще — впереди ледниковый период! Мы выходим из Киотского протокола. Всем спасибо, до свидания».

Вопрос только в том, позволят ли так поступить России. Если уж жесткому Путину выкрутили руки и заставили подписать губительное для страны решение, уж тем более Россию не отпустят от игорного стола с выигранными деньгами. Нам могут сделать очень больно. Это могучей конторе под названием США позволительно так поступать. Перестал Америке быть выгоден договор по ПРО — вышли из него! Перестал им казаться выгодным Киотский протокол — отказались его ратифицировать. Администрация Буша прекрасно поняла, что разных научных теорий много, а Родина одна, и принимать в качестве руководящей нужно именно ту научную теорию, которая выгодна твоей стране. А Киотский договор Штатам не выгоден. В Америке эмиссия углерода превышает 1,5 млрд. т! Сокращение даже на 5 % выливается в миллиарды долларов потерь. Зачем это надо, если можно совершенно бесплатно сменить научную парадигму? То есть выбрать ту группу ученых, которые говорят, что ничего страшного не случится. И что выбросы, напротив, нужно увеличивать!

Почему увеличивать?

Ответим, не спешите. Только сначала до конца разберемся с этим гребаным Киотским протоколом.

Мы уже убедились, что Киотский протокол вреден в первую очередь для России. Но он еще и попросту бесполезен для всего остального мира!

Во-первых, потому что страны, его подписавшие, выбрасывают в атмосферу всего треть от всех земных промышленных выбросов. Такие быстроразвивающиеся страны, как Индия и Китай, например, подписывать договор и не думают даже! Здравость в их рассуждениях велика: «Западные страны понавыбрасывали столько парниковых газов, что теперь даже климат на планете, говорят, меняется! Но именно на этом они и стали развитыми странами. Так дайте же теперь и нам стать развитыми! Вот когда мы станем развитыми, как вы, тогда и будем вместе сокращать выбросы. А то ВЫ испортили климат и атмосферу, а теперь хотите, чтобы МЫ сокращали выбросы. Идите в жопу…» Посыл логичный, согласитесь.

Итак, Киотский протокол бесполезен потому, что он закрывает только «одну третью часть дырки», а в другие две трети будут дуть свой углерод неприсоединившиеся страны. Тогда чего ради остальным корячиться и душить свои экономики, когда остальные будут их развивать?

А теперь — во-вторых. Во-вторых, Киотский протокол бесполезен, потому что в его основе лежат ошибочные научные прогнозы. Не потенциально ошибочные, как вы, быть может, подумали, а УЖЕ доказавшие свою ошибочность.

В основе киотских решений лежит версия катастрофического повышения среднегодовой температуры планеты на 5–7 градусов. Что такое 5–7 градусов? Для сравнения: повышение температуры от низшей точки Малого ледникового периода (конец XIX века) до самой теплой декады последнего тысячелетия (1990-е годы) составило всего 0,7 градуса. Представить себе повышение температуры в десять раз большее можно только в горячечном бреду. Впрочем, это эмоции. А факты таковы.

В соответствии с расчетами «модельеров» от начала индустриальной эпохи земной шар должен был нагреться на 3,3 °C. А он за это время нагрелся всего на 0,7 °C. Ошиблись почти в пять раз! И никто пулю в лоб не пустил. Напротив, продолжают есть бутерброды с семгой и пугать налогоплательщиков за их же деньги…

— А вообще эти самые парниковые газы как-то влияют на глобальное потепление? — может спросить вконец замороченный читатель. — Потому что я читал где-то, что не влияют…

Действительно, есть версия, что не влияют. Если посмотреть на графики глобальных потеплений за последние несколько сотен тысяч лет и наложить их на графики содержания СО2 в атмосфере, можно увидеть, что они прекрасно коррелируют (рис. 13).

Верхняя кривая здесь — изменение содержания углекислоты в атмосфере, нижняя — метана. Средняя — температура. Один в один, правда? Вот только что причина, а что следствие?

Тщательное изучение вопроса показывает: содержание углекислого газа в атмосфере повышается ПОСЛЕ того, как начинает расти глобальная температура. То есть повышение содержания СО2 является не причиной, а следствием глобального потепления. Откуда он берется? А из океанов. Известно же, что растворимость газов в воде снижается при повышении температуры. Нагрейте в руках бокал шампанского, он начнет активно газить. Точно так же газят и океаны при глобальном потеплении. Соответственно, в атмосфере повышается содержание СО2.

Однако не все так просто. Повышенное содержание парниковых газов может быть не только следствием, но и причиной повышения температуры, потому что парникового эффекта пока еще никто не отменял. А за последние 200 лет состав земной атмосферы изменился весьма существенно. В конце XVIII века, в самом начале индустриальной революции, содержание углекислого газа в атмосфере составляло 280 объемных частей на миллион, а сейчас оносоставляет 380. Рост — на 35 %. Еще значительнее изменилось содержание метана — оно выросло втрое, то есть на 200 %. А одна молекула метана вызывает парниковый эффект в 20 раз больший, чем одна молекула углекислого газа.

Подобного содержания углекислого газа атмосфера не знала уже несколько миллионов лет. Подобные концентрации СО2 отмечались в мезозое, когда планета буквально кишела жизнью.

Собственно говоря, сжигая уголь и нефть, человек возвращает в атмосферу накопленный в ископаемом топливе углерод. Тем самым повышая биологическую продуктивность атмосферы! А чем плохи большие урожаи и бурно растущие леса? Температура, опять же, повышается. Влажность. Все в кассу…

И вот вам результат. Среднегодовая температура в Москве в 1901–1930 годы была +3,8 °C, а в 19712000 годы она составила уже +5,3 °C. Почувствуйте разницу! Напомним факт, который уже один раз приводили. При Николае I в России началось издание «Журнала Министерства внутренних дел», из него можно узнать, что в начале XX века в Москве в июне (!) валил снег — и это не было каким-то исключительным случаем. Июньский снег выпадал даже в Киевской губернии.

Холодная зима — больше снега на дорогах. Московские газеты как-то опубликовали такую цифру: город ежегодно расходует на уборку снега до 70 млн. долларов. А по стране сколько? Бог весть, нет таких данных. Зато есть данные по северной стране Канаде — там на уборку снега тратится до 8 млрд. долларов ежегодно.

Но главное, конечно, не снег. Главное — сам холод. В России, как мы уже знаем, на отопление жилых и производственных помещений расходуется 50 % от всего потребления энергии! Россия потребляет в год от 800 до 900 млн. т. у. т., в зависимости от свирепости зимы. 1 т. у. т. сейчас стоит примерно 300 долларов, и ее цена стремительно растет. То есть уже теперь разница между теплой и холодной зимой равнозначна приобретению или потере 30 млрд. долларов.

Но это еще не все! Потребление топлива закладывается в себестоимость любой продукции.

Например, того же металла, который не зря называют хлебом промышленности. Этого металла, кстати, в холодном климате требуется больше, чем в теплом. Потому что сталь имеет свойство охрупчиваться на морозе. Это, во-первых. А во-вторых, на металлургических заводах России чуть ли не 10 % энергии расходуется на отогрев вагонов с углем, смерзшимся при транспортировке. Вы представляете, что такое вагон с углем, который протащили через полстраны? Монолит! Его отогревают горячим паром. Для этого нужно вскипятить тонны и тонны воды, которая весьма теплоемкая. В общем, куда ни кинь — всюду клин. Морозы — не нужны!

Помните, я писал, что для повышения уровня жизни россиян до уровня развитых стран нужно вдвое увеличить душевое энергопотребление. И что это равносильно открытию второго такого же нефтегазового бассейна, как Западносибирский. Но у нас нет второй Сибири…

Теперь есть!

Каждый градус потепления экономит нашей стране примерно 120 млн. т. у. т. в год. Если все правильно подсчитать, то за один этот век потепление сэкономит нам около 10 млрд. т топлива — это намного больше, чем все нефтяные запасы России! И все это богатство нам валится просто с неба. А мы подписываем Киотский протокол, чтобы вместе со всем цивилизованным миром отважно бороться с повышением уровня жизни россиян.

Господа, давайте бороться с парниковыми газами! Господа, углекислоты в атмосфере стало больше в полтора раза! Да, это правда. Но это приятная правда. Знаете ли вы, что последний раз такое высокое содержание углекислоты в атмосфере наблюдалось 3 млн. лет назад? И тогда планета выглядела совсем по-другому! Не было льдов в Северном Ледовитом океане. Не было никакой тундры, а африканские носороги и львы водились в северном Причерноморье, на территории нынешней России. Худо ли?

Кстати, о льдах… Для России таяние льдов Северного Ледовитого — одно из стратегических преимуществ потепления. Это означает, что Северный морской путь будет доступен для судоходства не несколько недель, как сейчас, а в течение многих месяцев. То есть Россия сможет реально выполнять роль транспортного моста между наиболее динамично развивающимися регионами — Объединенной Европой и Восточной Азией. Для сравнения — расстояние от Лондона до Иокогамы через Суэцкий канал -21 тысяча км, а через Севморпуть — 14 тысяч.

Россия наконец-то станет океанской державой, а не морской, как была раньше. Всю жизнь Россия имела выход только во внутренние моря — Балтийское, Черное, Японское. Все наши выходы в океаны осуществляются только через чужие проливы и могут быть легко перекрыты, как это не раз уже бывало. И в Первую мировую войну Россия ввязалась, по сути, за эти треклятые Босфор и Дарданеллы. И в Тихий океан мы выходим из внутреннего Японского моря. И на Балтике, чтобы в Атлантику выйти, нам нужно через датские проливы проситься. Единственный доступный нам напрямую океан — это практически бесполезный для судоходства Северный Ледовитый. Ничего, скоро он потеряет половину своего названия и станет просто Северным. Кстати, и речная навигация на юге России станет круглогодичной, а в центральном районе страны будет прерываться всего на несколько недель в год.

Так как, будем бороться с потеплением?

Если отвлечься от катастрофических (не для России, кстати) прогнозов «модельеров», которые угрожают повышением среднеглобальной температуры на 5 °C, если забыть про эти высосанные из пальца пугалки, которые УЖЕ не оправдываются, и обратиться к модели, вполне доказавшей свою адекватность и предсказательную силу, то что же мы получим?

Да, собственно, вот что (рис. 14).

Три кривые. Одна является историей температуры в прошлом, две других — в будущем. Две последние были получены следующим способом: с 1875 года (начало промышленной эры) математическая модель Клименко была запущена в будущее в двух вариантах — с учетом антропогенного фактора и без него. То есть: что было бы, если бы не произошла промышленная революция и человечество осталось жить в лоне пасторальной цивилизации. И что будет теперь.

Кривые 2 и 3, как видите, кардинально расходятся. Судьба человечества была бы печальна без промышленной революции: если бы люди не понастроили заводов и электростанций, не сожгли столько полезных ископаемых и не подняли тем самым содержание парниковых газов, то уже с 1980-х годов XX века планета начала бы сваливаться в ледниковый период. Со всеми вытекающими отсюда смертельными для цивилизации последствиями. «Нагазировав» атмосферу углекислотой и метаном, человечество дало толчок к разогреву планеты. То есть к спасению.

Уже сейчас климат теплее, чем в любой момент времени за последние 3 тысячи лет. По прогнозу, удвоение концентрации парниковых газов на Земле наступит во второй половине XXI столетия и дальше в силу определенных геофизических причин начнет медленно снижаться. Максимальное повышение среднеглобальной температуры по сравнению с доиндустриальной эпохой составит 2 °C. Причем с учетом термической инерции это повышение будет достигнуто только к концу XXII столетия. Что хорошо видно на следующем графике (рис. 15).

Нам страшно повезло: Россия является центром глобального потепления, то есть в ней потепление имеет свойство усиливаться: 2 °C повышения глобальной температуры обернутся в России 4–5 °C, а кое-где и 10 °C! Причем максимальное потепление «упадет» именно туда, где оно более всего необходимо — в Сибирь. Лето не сделается более жарким, но зато оно будет начинаться на месяц раньше, а заканчиваться позже. Основное потепление придется на главную нашу беду — зиму. Это удача. Второй удачей является рост увлажненности, который повысит урожайность. Конечно, некоторые районы страны будут страдать от засух — Южная Сибирь, Северный Кавказ, часть Центральной России. Украину основательно засушит, кстати. Но на 90 % территории России будет все-таки влажнее! Кроме того, потепление отодвинет зону рентабельного сельского хозяйства на несколько сотен километров к северу. На несколько недель раньше сдвинутся сроки сева, и это даст время для лучшего возделывания пашни.

Кстати, о винограде, который в Москве уже цветет, но пока не вызревает. Ботаники говорят, что ему не хватает всего пары градусов тепла для завязывания плодов. Так что через двести лет, глядишь, московские виноделы будут поставлять в Сибирь вино. А в Причерноморье, даст бог, начнут расти оливы. Это не значит, что в Москве случатся субтропики, нет, такой лафы нам, к сожалению, не обещают. Если сейчас средняя температура в Москве зимой минус восемь, то будет минус четыре. Пугаться этого не стоит: виноградная лоза может выдержать кратковременные морозы до -20 °C. Главное, чтобы при созревании среднесуточный минимум температуры не опускался ниже 10 °C тепла.

Справедливость требует сказать, что даже через 200 лет для виноградной лозы под Москвой будет достаточно прохладно, а в этих условиях синтез сахара в ягодах замедляется. Это значит, что московские вина не будут слишком уж хороши.

Самая высокая скорость потепления будет наблюдаться в ближайшие 50 лет — за эти полвека температура повысится примерно на столько же, насколько она повысилась за предыдущие 120 лет. Затем скорость потепления уменьшится, температура повысится еще на 0,7–0,8 °C за следующие 150 лет и достигнет своего пологого пика около 2200 года.

Правда, потеплеет не везде. На большей части планеты действительно станет теплее. А вот в Гренландии, части Китая, Тибете, Гималаях, Англии и в восточном Средиземноморье вначале немного похолодает. Не всем повезет и с увлажненностью. Очень худо в этом смысле придется африканцам, живущим в аридной зоне южнее Сахары. Они опять будут пухнуть с голоду и резать друг друга. Правда, я еще не встречал в своей жизни ни одного русского, которого бы волновали проблемы африканских негров. Проблемы африканских негров волнуют, в основном, почему-то голливудских артистов и часть западной богемы, которая любит нюхать кокаин, заводить экзотических животных и усыновлять цветных детишек.

У России же случится своя проблема, которой любят пугать нас борцы с потеплением — таяние вечной мерзлоты. Казалось бы, таянье мерзлоты — это прекрасно! Две трети территории России — вечная мерзлота, непригодная для жизни белого человека. И если «отмороженная» часть России превратится в нормальную, значит возрастет наша эффективная территория. Мы не только получим с неба дармовую энергию, которой нам так не хватало, чтобы стать по-настоящему цивилизованной страной с высоким уровнем жизни, мы на халявку получим еще и приращение территории!

Все верно. Тогда в чем испуг? В том, что поплывут постройки, возведенные на этой мерзлоте, дороги, опоры линий электропередач… Часть того, что было мерзлотой, превратится в болото, а болото — это такая гадость… Страшно?

Да ничуть!

Мы уже давно живем в условиях таяния мерзлоты. Вся Западная Сибирь — это сплошное болото, которое представляет собой не что иное, как остатки существовавшей здесь 15 тысяч лет назад вечной мерзлоты. В конце XIX века в Архангельской области люди строили продовольственные склады в районах вечной мерзлоты. Сейчас там мерзлотой и не пахнет, а местные жители даже не слышали о том, что у них совсем недавно существовала вечная мерзлота.

Да, при таянии мерзлоты местность заболачивается. Можно ли строить на болотах? Можно, если надо. Люди умеют это делать уже две тысячи лет: древние римляне строили в германских лесах прекрасные дороги, по которым перевозили тяжелую военную технику. Нормально получалось.

Совсем недавно американцы в условиях деградирующей мерзлоты построили тысячекилометровый трансаляскинский нефтепровод. Его опоры — плавающие, чтобы никакие подвижки грунта не смогли разорвать нитку. Стоимость постройки оказалась почти вдвое выше стандартной, на твердых грунтах. В общем, строительство в условиях разрушающейся мерзлоты — это как раз решаемая задача, и не очень сложная. Тем более что процесс разрушения мерзлоты оставит людям столько времени для адаптации, что даже обидно — лучше бы побыстрее. Лед ведь не тает мгновенно после повышения температуры выше нуля градусов. Достаньте из холодильника ледяные кубики — даже при комнатной температуре они будут таять довольно долго. Потому что теплота фазового перехода воды очень велика! Сотни лет понадобится, чтобы растопить эту нашу мерзлоту.

Да и не везде она разрушится, к сожалению. На Таймыре и Ямале, например, с вечной мерзлотой вообще ничего не произойдет, потому что она начинает деградировать, когда среднегодовая температура повышается выше -2 °C, а до такого масштаба потепление в крайних областях России никогда не доберется, увы. Зато разрушение вечной мерзлоты в течение XXI века произойдет на территории до 2,5 млн. км². Хоть это получим, и на том спасибо…

Да здравствуют тепловые электростанции, тяжелая промышленность и миллионы автомобилей! Мы любим это!

Владимир Клименко часто повторяет, что у человечества нет опыта проживания в таких условиях, которые возникнут на планете в течение ближайших двух веков, да даже ближайших десятилетий. В таких комфортных, я бы добавил, условиях.

В 1991 году в Эцтальских Альпах на высоте 3280 м над уровнем моря туристы нашли тело мертвого человека. Тело настолько хорошо сохранилось, что туристы сначала подумали, что имеют дело с жертвой преступления и вызвали полицию. Но полицейские присмотрелись и позвали ученых. Те были в совершеннейшем восторге. Оказалось, человек случайно погиб, просто замерз ночью во сне за 600 лет до строительства Египетских пирамид, то есть примерно 5300 лет тому назад — в золотом веке. Но в леднике прекрасно сохранились одежда, оружие, ткани тела, даже съестные припасы, которые человек имел с собой… Это означает, что почти пять с половиной тысяч лет в данном конкретном месте больше никогда не наблюдались такие высокие температуры, как тогда — иначе труп давно бы разложился.

Мы сейчас стоим на пороге такого же золотого века. И меня это почему-то нисколько не пугает.

Ну а если заглянуть еще дальше в будущее, далеко за XXII век? Что мы там увидим?

Ничего хорошего. К тому времени ископаемое топливо будет, скорее всего, почти полностью выжжено, отпущенный в атмосферу углерод частично поглощен расплодившейся биотой и ненасытным океаном. Парниковая занавеска, защитившая нас на время от наступления ледникового периода, растает, и температура неумолимо поползет вниз. Уже сейчас все природные факторы — против нас. И только мы сами за себя боремся, отчаянно газя в атмосферу углекислым газом. График колебаний температуры за последние 400 тысяч лет (см. рис. 1) и график прогнозируемой солнечной активности (рис. 16) это наглядно показывают: впереди — резкое падение среднеглобальной температуры.

О том же говорят и данные палеоклиматологии: из последних 2 млн. лет 90 % времени Земля находилась в тяжелых объятиях ледниковых периодов. А на протяжении последних 3 млн. лет земной климат демонстрирует устойчивую и долгосрочную тенденцию к похолоданию.

Но говорить о том, что будет через сотни лет, не имеет смысла — эту проблему будут решать наши далекие потомки на своем технологическом и научном уровне. Нам же сейчас горевать об их проблемах так же глупо, как дикарю в каменном веке горевать об истощении месторождений обсидиана: «Ах, из чего же наши потомки будут делать себе ножи!»

Сейчас важнее разобраться с самым близким будущим. Потому что именно от него зависит будущее далекое.

Помочь цивилизации преодолеть очередное ледниковье может только высочайший уровень развития знаний. Только научно-технический прогресс позволит разуму на этой планете выжить — либо искусственно откорректировав климат планеты в теплую сторону, либо таким образом изменив структуру цивилизации и ее носителя, что климат вообще перестанет оказывать на нас влияние.

Проблема только в том, что экспоненциальный взлет земной цивилизации — и научный, и демографический — пришелся на последние две-три сотни лет. Которые были холодными. Не убийственно холодными, как ледниковые периоды, а «прохладными» — не зря тот период назывался Малым ледниковым периодом. В цифрах это выглядит так: падение температуры на полградуса-градус стимулирует прогресс, изобретательскую и творческую деятельность. Падение температуры на восемь градусов — убивает.

Золотой век, который уже начинается и который будет длиться до нового великого оледенения, станет эпохой оптимальных в климатическом плане температур. А такие времена вполне можно назвать эпохами безвременья — творческий застой, застой всех человеческих потенций. Ровное время без прикрас. Время без истории. И Фукуяма тут совсем не при чем.

Вообще как-то все очень подозрительно странно у нас на этой планете складывается. Очень удачно, но всегда в последний момент, не оставляя шансов на повтор попытки. Каждый раз мы словно проскакиваем в уже закрывающиеся двери. Пока успеваем…

Человечество очень вовремя начало эпоху индустриализации и тем спасло планету и самое себя от вымерзания, своими стараниями отодвинув ледниковый период на полторы тысячи лет.

Человечество подошло к этапу исчерпания известных ему ископаемых энергоресурсов точно к тому моменту, когда геологическая система как будто специально для него сформировала новый ресурс, о котором в этой книге я писать не буду, поскольку уже писал в других книгах (металлогидридная теория Земли). Упомяну лишь странные слова геолога Владимира Ларина:

— Как будто все нарочно выстраивается под нас. Если бы я побывал в Тункинской впадине и других подобных местах 15 тысяч лет назад, я бы всего того, что есть там сейчас, не увидел. А ведь в геологических масштабах 15 тысяч лет — ничто! Это даже не миг. Сотни миллионов лет — вот масштаб геологических изменений. То есть планета созрела для того, чтобы предоставить нам этот ресурс именно тогда, когда он нам больше всего нужен. Такое ощущение, будто кто-то нарочно все подстраивает специально под нас, чтобы мы не рухнули, а успели перескочить на другую льдину в момент крушения старой.

Действительно, все это напоминает какую-то компьютерную игру с ускоряющимся темпом. Сценарист, которой в каждый критический момент честно предоставляет игроку спасительную площадку для очередного прыжка. А вот сумеет ли, успеет ли игрок совершить этот прыжок, зависит только от него.

Ответ на вопрос, преодолеем ли мы очередной барьер, зависит от того, какой окажется цивилизация в эпоху золотого века. Будет ли она в технологическом смысле идти вперед или топтаться на месте, довольствуясь достигнутым. Будет экспансия или нет. Будет подстегивающий легкий голод или успокаивающая сытость. Под лежачий камень вода не течет. Если человека не бить кнутом или не манить пряником, он шевелиться не станет. Только нужда заставляет прыгать и думать. Слишком долгий благоприятный период для цивилизации опасен. Застой крови всегда опасен, потому что грозит атрофией.

…Не спи, замерзнешь!..

Опасность есть, правда. Но с другой стороны, мне совершенно не хочется того, что наверняка так любо национал-патриотам — присущего холодным эпохам экспансионистского имперства, жертв, героизма во имя… во имя… Во имя чего, кстати? Во имя величия? А что это? И разве мировая, глобальная «империя» будущего — не есть максимальное величие? Или, может быть, во имя грядущей хорошей жизни? А вот она уже виднеется!

Хм. Действительно, ради чего всю дорогу жертвовали жизнями имперцы, герои и цивилизаторы? Только ради одной цели: чтобы их соотечественникам жилось лучше. Вечный рефрен: немы, так хоть дети наши поживут! Иными словами, все эти александры матросовы, первопроходцы и прочие великие герои с чистой душой, которыми так гордятся патриоты и прочие граждане, они не самоценны — их жертвы только потому не бессмысленны, что посвящены чему-то или кому-то. Кому и чему? Соотечественникам! Их счастливой, радостной, мирной, спокойной жизни! То есть чистому потребительству и потребителям — не всем же у синхрофазотронов стоять с фанатичным блеском в глазах… Другими словами, герои живут и жертвуют для обывателей. Для того чтобы те сытно ели, вкусно пили, развлекались. Герои — слуги мещан. Если героя оживить и поставить перед его потомками, он, возможно, возмутится их мещанскими мелкими помыслами, их зажратостью и сытым равнодушием к героизму предков. Но зачем был нужен этот самый героизм, если не для будущей сытой жизни? Именно для нее! Ну так получите!

Но что при этом делать с сытой застойностью? Застой меня тоже пугает.

Может быть, все-таки холодку не помешало б, чтобы зашевелились людишки? Ужасно не хочется! Ведь мы южный вид, теплолюбивый, солнцелюбивый. Все мировые цивилизации зародились там, где проходит среднегодовая изотерма, равная 18 °C — Египет, Месопотамия, долина Инда, Восточный Китай, места великих американских цивилизаций. Для человека температура в 18–20 °C наиболее комфортна. Специалистами по эргономике установлено, что с повышением температуры на каждый градус производительность труда падает на 4 %, а при 28 °C она уменьшается практически вдвое.

А принудить людей шевелиться можно по-разному. Можно гонкой на выживание, когда один год без урожая, второй, третий, и половину населения свезли на саночках на Пискаревское кладбище. А можно заставить человека крутиться как белка в колесе, потому что нужно возвращать кредиты задом, машину, обучение…

Да, цивилизации нужна экспансия. Застойная неподвижность для нее также опасна, как гиподинамия и пролежни человеческому организму. В прошлые времена экспансию подталкивало перенаселение. Избыточные человеческие ресурсы сгорали в огне имперских войн и выплескивались колонизировать другие континенты. Цивилизация куется в борьбе — с природой или себе подобными.

Но если природа благоприятствует, а с себе подобными конкурировать уже не нужно в связи с избытком места и ресурсов на планете, что будет толкать прогресс вперед?

(Сказанное, надеюсь, не вызовет возражений: природа благоприятствует из-за теплого климата наступающего золотого века, а избыток места и ресурсов — следствие стабилизирующегося, а в перспективе, возможно, и сокращающегося населения. При этом дефицит трудового ресурса в экономике компенсируется автоматизацией процессов.)

Допустим, людишек заставили крутиться, с малолетства заковав их в долги до смерти — банковские кредиты. Людей заняли. А чем занять планетарную цивилизацию, у которой нет конкурентов и нет единого управляющего центра? Ведь только центр может ставить глобальные цели и аккумулировать средства для их решения…

Вы полагаете, что без иерархии цивилизация не может существовать? Цивилизация, наверно, не может. А вот люди на каком-то достигнутом уровне технологии — запросто. Существовали же они без государств (и без истории) четыре тысячи лет прежнего золотого века.

Нечто похожее было в Европе в районе 1000 года. Не удержусь и еще раз приведу слова Стефана Цвейга о том замечательном времени:

«Год 1000. Тяжелый гнетущий сон сковал Западный мир. Глаза слишком устали, чтобы смотреть вокруг, чувства слишком притуплены, чтобы проявлять любопытство. Дух человечества парализован, как после смертельно опасной болезни, человечество больше ничего не желает знать о мире, который оно населяет. И самое удивительное: все, что люди знали ранее, непонятным образом ими забыто. Разучились читать, писать, считать; даже короли и императоры Запада не в состоянии поставить свою подпись на пергаменте. Науки закостенели, стали мумиями богословия, рука смертного больше не способна изобразить в рисунке и изваять собственное тело. Непроницаемый туман затянул все горизонты. Никто больше не путешествует, никто ничего не знает о чужих краях; люди укрываются в замках и городах от диких племен, которые то и дело вторгаются с Востока. Живут в тесноте, живут в темноте, живут без дерзаний — тяжелый, гнетущий сон сковал Западный мир.

Иногда в этой тяжелой, гнетущей дремоте блеснет смутное воспоминание о том, что мир когда-то был другим — шире, красочнее, светлее, окрыленнее, был полон событиями и приключениями. Разве все эти страны не были прорезаны дорогами, разве не проходили по ним римские легионы, за которыми следовали ликторы, охранители порядка, мужи закона? Разве не существовал когда-то человек по имени Цезарь, завоевавший и Египет, и Британию, разве не пересекали триремы Средиземное море, достигая тех стран, куда уже давно из страха перед пиратами не отваживается отплыть ни один корабль? Разве не добрался однажды некий царь Александр до Индии — этой легендарной страны и не возвратился через Персию? Разве не было в прошлом мудрецов, умевших читать по звездам, мудрецов, которые знали, какую форму имеет Земля, и владели тайной человечества? Об этом следовало бы прочесть в книгах. Но книг нет. Нужно было бы попутешествовать, повидать чужие края. Но дорог нет. Все миновало. Может быть, все и было только сном».

Эпоха, описанная Цвейгом, — это период так называемого Средневекового климатического оптимума. Тогда было очень тепло. Таких благостных температур мы уже вот-вот достигнем. И после слов Цвейга это уже внушает определенную тревогу. Не обернется ли отпуск человечества новым Средневековьем? Будет ли в этих тепличных условиях наработан потенциал новых знаний, который позволит преодолеть очередной ледниковый период?

Ответ на этот вопрос нужно давать уже сегодня. Мы живем на переломе эпох. Запах нового мира уже тревожит ноздри самых чувствительных писателей и мыслителей.

А вы еще не чувствуете аромат паленого?

Счастливые…

А между тем всяческие фукуямы, тойнби, хантингтоны и никоновы пишут об этом книгу за книгой, только вы их не читаете. Недавно два жизнерадостных шведа Ян Седерквист и Александр Бард присоединились к нашей теплой компании футурологов. Теми же словами о том же: грядет новый мир! Одни называют этот мир постиндустриальным. Другие — концом истории. Третьи, как наши шведы, — властью нетократии. Дело, однако, не в названии, а в характеристиках.

Каковы же основные черты этого ближайшего будущего? Их легко перечислить, чтобы попытаться поискать в этих чертах что-то обнадеживающее.

Мир завтрашнего дня — это мир без Бога, без Родины, без семьи, без демократии и без твердых нравственных норм. Это мир победившего потребителя.

Бог, который когда-то был жестоковыйным и вполне «плотским» созданием, ревниво следящим за выполнением строго очерченных нормативов, по мере развития науки и технологий сначала сменил место жительства, «переехав» с неба куда-то в дальний космос, а потом и вовсе удалился за пределы времени и пространства. При этом он до предела абстрагировался, превратившись из свойского горячего парня, с которым всегда можно было договориться, в странный потусторонний туман, никак не влияющий на расписание самолетов и величину зарплаты.

Вместе с Абсолютом исчезает и единая для всех система координат, в которой всегда можно было, сверившись со святцами, определить, что есть добро, а что от диавола. В нынешнем же мире гуманизма, где человек есть главная ценность и мерило всех вещей, каждый человек и меряет по себе. Гомосексуализм — это хорошо или плохо? А смотря для кого, некоторым нравится…

Семья из большого человеческого коллектива, в который входили несколько поколений, сначала съежилась до трех человек, а теперь и вовсе до теоретического предела — по социологическим нормативам семьей теперь считается и один человек. Для общества потребления это даже хорошо, поскольку норматив потребления у такой семьи выше: двум людям в одной семье нужна одна стиральная (посудомоечная и пр.) машина, а двум людям, живущим по отдельности — две машины!

Родина исчезает, потому что исчезает национальное государство, а именно оно в первую очередь ассоциируется у нас с Родиной. О грядущей смерти государства говорят давно, и это одна из самых очевидных вещей. И в самом деле, о каком национальном государстве можно говорить в условиях глобального экономического пространства, стянутого в ВТО, где миграция рабочей силы, капиталов и товаров идет беспрепятственно? Местное самоуправление — да, местные шерифы — да, местная пожарная команда — непременно… Но национальному государству в этой глобальной «империи» просто нечего делать! И мирового правительства тоже никакого не нужно, ибо некому противостоять. Общие базовые принципы общежития заданы. Местные налоги собираются. Техносфера функционирует и самоподдерживается.

Ну и наконец, в мире будущего умирает демократия. И дело даже не в том, что демократия отмирает сама по себе, естественным образом. За последний век отмечена устойчивая тенденция — все меньше и меньше людей ходят на выборы, потому что экономического интереса нет: кого бы ни выбрали, по большому счету ничего не изменится, поскольку система и так стабильно защищает интересы среднего класса, то есть потребителей. Но дело не только в этом! Демократия — это власть большинства. А о какой власти большинства может идти речь в атомизированном мире человеческих индивидуальностей, каждый из которых представляет собой абсолютное и предельное меньшинство? Система и без того прекрасно защищает интересы меньшинств! И добавка демократии только ухудшит их положение, потому что большинство всегда голосует против меньшинства.

А кто же будет рулить миром стратегически? Кто будет принимать решения о строительстве сети термоядерных станций и туннеля под Беринговым проливом? Кто будет аккумулировать на это средства? И каким образом?

С одной стороны, в децентрализованном и атомизированном мире делать это некому. С другой, если есть нужда осуществить глобальный проект, отсутствие демократии до определенной степени облегчает возможность сделать это: никого спрашивать не надо. Важно только перенаправить в нужную сторону финансовые потоки, циркулирующие на биржах. А деньги уже решат все вопросы с местной властью и производством.

Мир и сейчас слишком сложен, чтобы доверять его судьбу домохозяйкам или любым другим голосующим потребителям, а лет через сто сложность и взаимозапутанность мира возрастут еще на порядок. Поэтому решать стратегические вопросы развития можно доверить только экспертным сообществам. Именно они — саморегулируемые, влиятельные экспертные сообщества станут диктовать капиталу, в какие проекты вкладывать деньги. Упомянутые выше Седерквист и Бард видят эти сетевые сообщества, как недоступные виртуальные клубы, ограждающие себя от мусорного мнения лохов паролями и регистрациями. Их мнение, их компетентность, их гений и есть главный властный ресурс эпохи постиндустриализма. А вовсе не капитал, как при «старом режиме». Именно этих людей, которых никто не выбирает, которые сами вольны принимать или не принимать кого-то в свои закрытые клубы, шведские футурологи называют нетократами, то есть сетевыми властителями. А я — неформальной управляющей элитой. Именно эти люди сменят нынешний главный класс общества — капиталистов, точно так же, как когда-то капиталисты сменили прежний главный класс — землевладельцев-аристократов.

А чем же будут заниматься остальные, так называемый просто народ?

О, для них это будет счастливая эра! Простые люди будут не очень напряженно работать, прилично получать и развлекаться по полной программе. Это будут образцовые, здоровые потребители!

Пусть потребляют и не суют свой нос в высшие сферы. Пусть летают на толстенных аэробусах в двухмесячный отпуск в мега-парки развлечений. Пусть радуются жизни, глядя по телевизору политическую клоунаду местечковых выборов, на которых пиар-менеджеры предлагают «избирателю» на выбор сразу несколько красивых политических кукол. Потому что плюрализм… И потому что в подавляющем большинстве мест живой человек в качестве управляющего в технополисе станет уже не нужен — так же, как не нужен машинист в современном метро, он просто атавизм, сидящий в своей кабинке для успокоения публики. Живой символ бывшего царя природы.

Главное — чтобы в этом Золотом Раю был социальный механизм, перераспределяющий ресурсы общества в сторону фундаментальной науки, которая есть будущее цивилизации.

Впрочем, образ жизни и психология людей нового мира — мира, который начинается уже сегодня, — это тема для отдельной книги.