Я хочу, чтобы в будущем наши взаимоотношения с цифровой техникой были меньше похожи на холодную пластину из моих кошмаров и больше — на мастерскую моего деда, под завязку набитую любимыми инструментами и вещами, дорогими сердцу. Я хочу, чтобы интерфейс, с помощью которого человек будет взаимодействовать с компьютером, так же вдохновлял нас и был источником новых приятных впечатлений. Я хочу, чтобы в будущем так называемые смартфоны и планшеты не отвлекали наше внимание и как можно меньше нарушали естественный ход жизни.

За те тысячелетия, что человечеству приходилось работать с деревом и металлом, шить одежду и строить дома, создавать мебель и возводить соборы, на свет появилось множество специализированных инструментов. Но в мире сегодняшнем смартфоны вбирают в себя все больше аспектов нашей жизни, мы одержимы приложениями, магазинами приложений и бесконечными иконками. Уже мало кто осмелится спросить: «А какие интерфейсы могли бы оспорить первенство сенсорных экранов?»

Однако все же есть люди, способные представить себе интерфейс, построенный на совершенно ином принципе. Я горд знакомством с Дэвидом Мериллом, моим коллегой по Массачусетскому технологическому институту и основателем компании Sifteo, производящей инновационные игрушки. Дэвид разделяет убежденность, что тренд развития интерфейсов, ответственный за появление смартфонов и подобных им девайсов, не отвечает очевидным нуждам и потребностям людей.

Во-первых, нам необходимо связать воедино бесчисленное множество объектов, уже и так составляющих нашу инфраструктуру, — будь то обогреватели, дверные ручки и замки или автобусы, мосты и счетчики электроэнергии. Во-вторых, помимо виртуальных нам нужны настоящие инструменты для манипулирования реальными материалами, вроде 3D-принтеров, способные воспроизвести любой материальный объект, пищу и даже, в конце концов, создавать запахи. Наконец, в-третьих, нам нужны осязаемые механизмы, которые сделают человеческое тело «умнее». Технологии могут усиливать наше восприятие и оптимизировать наши физические возможности. Они могут приспосабливаться к тому, каким образом мы привыкли общаться с окружающим миром: к нашим естественным природным жестам, мимике, движениям и звукам.

И это лишь некоторые из сотен, тысяч, вероятно, даже миллионов путей, которыми люди могут взаимодействовать с различными объектами и которые просто недоступны для сенсорного экрана под слоем стекла. Эта книга посвящена новым, поистине захватывающим технологиям общения человека с окружающим миром. Технологии, я надеюсь, помогут сделать жизнь человека и мир, в котором мы живем, более увлекательными и волшебными. Вместе мы можем пролить свет на это будущее.

Я вырос в Мэдисоне, штат Висконсин, — университетском городке, расположенном на узкой полосе земли меж двух больших озер. Он известен своим расслабленным либерализмом и прекрасными сырами. То ли из-за постоянных водных прогулок на веслах и под парусом, а может, из-за деревенского воспитании моего отца все мы были буквально одержимы погодой. Всякий разговор начинался с обсуждения метеорологического прогноза. Мы беспрестанно сверялись со старинным барометром, который гордо взирает со стены в гостиной на втором этаже со времен моего детства и по сей день. Этот барометр, бронзовый, в корпусе из красного дерева, с двумя стрелками на белом циферблате, был подарен моим родителям на свадьбу. Издалека его можно принять за настенные часы, но если подойти поближе, то видно, что цифры с делениями означают миллибары, а не минуты, а на циферблате есть надписи: «шторм»; «дождь»; «переменно»; «ясно»; «сушь». По утрам мой отец, выходя из спальни, всегда останавливался перед барометром, стучал ногтем по стеклу и смотрел на циферблат так, будто перед ним хрустальный шар предсказательницы. Выяснив прогноз погоды на день, он неопределенно мычал себе под нос или говорил «ага».

Со временем отцовский барометр стал для меня классическим примером того, как можно радикально упростить современные интерфейсы. Чтобы узнать ту информацию, которой располагал барометр, было достаточно одного короткого взгляда. Прибор был тактичен, прост, как дзен, и никогда не ставил хозяев в тупик. Единственной его задачей было предоставлять определенную информацию, он всегда висел на одном и том же месте, тихо ожидая момента, когда к нему обратятся. Барометру не нужно было загружать обновления, делать апгрейд, проводить техобслуживание или сдавать его на плановую диагностику. Со дня свадьбы моих родителей прошло уже более пятидесяти лет, а он исправно служит им и по сей день. Наш семейный барометр послужил и мне, молодому дизайнеру интерфейсов, как образец, фантастический пример конструкции интерфейсов будущего. Я задумался как сделать взаимодействие с новой техникой столь же продолжительным, простым и удобным?

Я всегда питал слабость к измерительным приборам вроде нашего семейного барометра, будь они реальными или вымышленными. Помните клинок Жало, принадлежавший Фродо из «Властелина колец»? Это один из таких волшебных объектов. Он не только прекрасно подходил для своей основной задачи, будучи острым, хорошо сбалансированным и красивым, но у него было дополнительное магическое свойство: чувствовать приближение гоблинов и злых орков. Когда враг оказывался поблизости, клинок начинал светиться голубым, предчувствуя, что скоро пойдет в дело. Надежное оружие с безупречной системой раннего оповещения, красивая вещь и прекрасный товарищ для хоббита.

Барометр, Жало и другие предметы в стиле стим-панк, будь то винтажный автомобиль, навигационная панель яхты, дисковый телефон или регуляторы на старых стереосистемах, — все они обладают материальными свойствами, которые находят во мне какой-то отклик. Они не только приятны в работе и симпатичны на вид — в них заложено знание, которым они делятся, расширяя наши способности и возможности. Например, старинные часы — в них чувствуется груз опыта, который приходит со временем.

Еще ребенком я мечтал о том, чтобы создавать предметы, столь же удобные, как Жало, и столь же таинственные, как барометр. За те часы, что я проводил у деда в мастерской (нередко просто чтобы укрыться от суеты семейных праздников вроде Рождества или Дня благодарения), мы с ним вытачивали деревянные миски на станке, разбирали часы, собирали аудиоколонки, ремонтировали мопед и вместе фантазировали, рисуя фантастические дома и аэропорты. Любознательность всегда была мне свойственна. В летнем лагере мы конструировали робота размером с пуделя, используя сложный код на языке ассемблера, а в старших классах школы я учился программированию на моем первом компьютере Apple IIe и однажды «подвесил» его, запустив свой рекурсивный алгоритм.

В колледже программирование открыло мне глаза на новый мир возможностей, которыми уже обладали различные устройства и которыми могли овладеть в будущем. Имея магистерскую степень сразу в двух дисциплинах, я понял, что физика и изящные искусства обладают особым языком для описания материальной действительности и что обе науки таят в себе откровения. Моя выпускная работа в Гарварде заключалась в создании симуляторов (похожих на игру SimSity), обучающих работе с программами. Потом я оказался в медиалаборатории Массачусетского технологического университета, где программисты работают вместе с художниками, музыкантами и педагогами и где все экспериментируют с технологиями и программированием, пытаясь заново изобрести буквально все на свете — начиная с кинематографа и оперы и заканчивая медициной и образованием. Там же меня впервые осенила идея о том, что технологии могут менять привычные для нас вещи, расширять их возможности так же, а может, и больше, чем магия меняет предметы в сказочных и фантастических историях, которые я так любил в детстве. Для того чтобы привычными вещами было так же приятно пользоваться, как барометром моего отца или инструментами из мастерской моего деда, взаимодействие между человеком и компьютером должно быть освобождено от кликов и перетаскивания иконок на экране. В мире могут (и будут) существовать настоящие ковры-самолеты и должны существовать (уже существуют) наручные коммуникаторы, как у Дика Трэйси[3].

Волшебные объекты: обычные вещи, ставшие необыкновенными.

Современные гаджеты — противоположность острой стамески дедушки Отто или всеведущего клинка Фродо. Смартфон — по существу перегруженный опциями электронный швейцарский нож, впечатляющий разве что своей компактностью. Им неудобно пользоваться, он бестактен и вечно отвлекает на себя внимание, не предлагая хоть сколько-нибудь удобного интерфейса для своих возможностей. Смартфон — ревнивый напарник, он превратил нас в зомби с лицами, голубоватыми от света экрана, уставившись в который мы проводим целые дни напролет.

Мне потребовалось некоторое время для того, чтобы понять, почему смартфоны, будучи удобными и подходящими для выполнения некоторых задач, на самом деле являются тупиком на пути развития интерфейсов. Ответ был прост: в них мало уважения к человеку.

В то же время волшебство предметов из фольклора и фантастики заключено в их эмоциональной вовлеченности и способности быстро реализовать желания героев. Фродо ценит свой клинок не за остроту или ухватистость рукояти, а за чувство безопасности и защиты, которые эта вещь дает своему хозяину, воплощая древний инстинкт самосохранения. Дик Трэйси не был парнем, склонным попусту тратить время и деньги на покупку дорогих аксессуаров вроде наручных часов, однако незаметный коммуникатор на запястье делал его в некотором роде телепатом — с его помощью он мог моментально выходить на связь и лучше делать свое дело: бороться с преступностью, спасать жизни.

Идея гуманистического подхода к технологиям, которую я предлагаю в этой книге, подразумевает внимательное отношение не к причудам и минутным капризам, а к постоянным, исконным стремлениям человечества к всезнанию, телепатии, неуязвимости, бессмертию, телепортации и неограниченному самовыражению. Выстраивание системы приоритетов в деле развития новых технологий должно прежде всего отталкиваться от человеческих устремлений в их самой первичной, исходной форме. Следуя этим путем, компании-разработчики и производители смогут сфокусироваться на создании продуктов по-настоящему значимых, способных изменить мир в лучшую сторону.

Потребительский сектор носимой электроники в 1980-х и 1990-х был в основном ориентирован на слух, но в этом десятилетии мы увидим визуальный эквивалент плееров типа SonyWalkman и iPod — персональные устройства с ИЛС — индикацией на лобовом стекле. Современные ИЛС встраиваются в очки или бинокли и проецируют на линзы необходимые данные. Эти технологии уже используются в Google Glass и на ветровых стеклах некоторых автомобилей.

Однако существующие системы такого рода нередко требуют доработки. ИЛС в автомобиле расположен прямо в зоне обзора водителя. Преимущество в том, что пропадает необходимость отводить взгляд от дороги, но зато появляется риск, что избыток информации перед глазами будет мешать сфокусироваться и когнитивная перегрузка не даст вовремя среагировать на животное, выскочившее на дорогу, или другой автомобиль, неожиданно оказавшийся на вашей полосе. Перед инженерами стоит непростая задача конструирования ИЛС, которую видно в яркий солнечный день и которая не слепит ночью. С точки зрения производителей автомобилей, технология ИЛС позволяет им выделить ту или иную модель, завоевать конкурентное преимущество. Поэтому на ветровом стекле будет отображаться не только скорость, расход топлива и информация от магнитолы, но и контент из Интернета. Такие системы все еще обходятся недешево, но нам следует ожидать, что они вскоре переберутся с лобовых стекол автомобилей на другие стеклянные поверхности — стены конференц-залов, двери, даже окна автобусов. В военной сфере, где вопрос цены не стоит, ИЛС давно уже стали стандартным устройством кабины пилота и боевой техники. Когда появятся машины с автопилотом, конечно, необходимость в ИЛС отпадет — вам потребуется разве что подушка, чтобы спалось крепче, — но об этом позже.

Так что же мешает вывести информацию на стекла очков и дать каждому персональное окно в окружающий мир? Помимо очевидной проблемы стоимости (несущественной для военных), как минимум три фактора мешают развитию рынка персональных носимых ИЛС. Во-первых, долгое время оборудование было слишком громоздким для постоянного ношения. Во-вторых, оно настолько уродливо, что вряд ли вы его наденете, если у вас есть хоть толика самоуважения. В-третьих, ценность информации, которую оно может передавать, не перевешивает ценность того, от чего оно отвлекает. Действительно ли важно постоянно следить за давлением в шинах и уровнем жидкости для омывания стекол во время езды? Нет. Достаточно одного взгляда за поездку, чтобы полностью нивелировать всякий риск. Если вы постоянно смотрите сквозь дисплей, то выводимые данные не должны быть столь обильными, как изображается в фильмах про робокопа, разных супершпионов и железного человека.

Меня, однако, интересует опыт первопроходцев в этой области, например военных летчиков, которые вынуждены пользоваться такой техникой по долгу службы. Пилоты коммерческих авиакомпаний также являются очевидными кандидатами для ношения таких информационных «протезов». Строителям, как правило, совершенно все равно, как выглядит их снаряжение, тем более если оно может помочь им в работе и обеспечит бо́льшую безопасность. Также следует ожидать, что технология ИЛС перекинется из военной и промышленной в разные сферы потребительского рынка и найдет применение в спорте: мотокросс, дельтапланеризм, лыжный спорт и сноубординг. В 2012 г. компания — производитель очков Oakley выпустила горнолыжные очки Airwave со встроенными спидометром, гироскопом, GPS и Bluetooth. Информация проецируется на стекла очков, и к ней можно получить доступ в том числе и позднее, чтобы, например, узнать свою среднюю скорость и другие собранные данные. Эти очки также могут помочь найти дорогу домой, когда надвигается шторм и вы сбились с пути. Профессиональные спортсмены, вроде пилотов гонки NASCAR или игроков в американский футбол, также потенциальные потребители ИЛС. Однажды, вместо того чтобы сверяться с планом игры, нарисованным на нарукавнике, какой-нибудь квотербек в американском футболе сможет просто вывести его себе на забрало шлема.

Чтобы завоевать более широкую популярность, приборы с ИЛС придется сделать привлекательными и удобными для ношения, кроме того, они должны заметно усиливать одну или несколько человеческих способностей. И первым кандидатом является наша память. Это кажется чем-то зыбким и ненадежным, но я вижу возможность использовать ИЛС в самых разных ситуациях, требующих доступа к информации в реальном времени. Представьте деловую встречу, на которой вы знакомы не со всеми или пропустили вводную часть. На вечеринке ваша изысканная гарнитура с ИЛС подскажет вам имена гостей и ключевые моменты их биографии. На переговорах с клиентами и партнерами она поможет вам ознакомиться с содержанием предыдущих встреч и с повесткой дня. ИЛС будет обращаться к полезным веб-сайтам, соцсетям и большим массивам данных вроде Публичной национальной цифровой библиотеки — портала, открывающего доступ ко всем музеям, архивам, библиотекам и университетам в США.

Такого рода технология, расширяющая возможности нашей памяти, станет эквивалентом сверхразума. Вне зависимости от предмета обсуждения, у вас будет моментальный доступ ко всем цифрам, отсылкам и точкам зрения. У вас будет возможность проверить любое утверждение ваших друзей и коллег на истинность (что, впрочем, может негативно сказаться на вашей популярности). Также у вас будет возможность в реальном времени отсылать сообщения и участвовать в видеоконференциях для общения с друзьями и коллегами по работе, чтобы получить совет, инструкции от тренера или просто дать кому-то возможность быть пассивным наблюдателем. Это может особенно пригодиться, если вам нужна немедленная консультация со специалистом, например во время сложной операции, или если вы пытаетесь освоить кайтинг[7], гуляете по незнакомому городу, или если хотите посоветоваться о покупке. Рынок «развлекательного сопереживания» (уже существующий в форме реалити-шоу) может значительно расшириться.

Внедрение технологий носимой электроники ускорится, если она сольется с модной индустрией. В конце XIX — начале XX в., монокль — аксессуар очевидно протезирующего свойства — стал популярен в широких кругах именно из соображений стиля. Практической его функцией было улучшение зрения, но человек, носивший его, всегда делал это с особенной претензией. Монокль стал прочно ассоциироваться с образом состоятельного мужчины из высшего общества, а в комбинации с жакетом-визиткой и цилиндром завершал архетипический образ капиталиста конца XIX века. Та же судьба ожидает и очки Google Glass в течение ближайшего десятилетия — из функциональной гарнитуры они постепенно превратятся в модный аксессуар, встраиваясь в нашу жизнь и наращивая свои возможности.

Мода не раз помогала распространению новых технологий, превращая их в популярные аксессуары. Президент Джон Кеннеди завел моду на солнцезащитные очки — ранее предмет сугубо практичный. Карманные часы на цепочке перекочевали на запястье. Подумайте только, сколько форм и вариаций сегодня у каждого из этих предметов. Существуют тысячи марок наручных часов, бессчетное количество моделей солнцезащитных очков, рынок всевозможных музыкальных наушников тоже на подъеме. Разнообразие растет и следует за модой.

Иными словами, индустрия технопротезирования и носимой электроники проникает на рынок иными путями, нежели внешние, «наружные» образцы технологий вроде устройств с экранами. В области технопротезов доминирует мода, а не функциональность и технологичность. Одно дело — поменять чехол для мобильника, и совсем другое — заменить на что-то часы, подаренные отцом, или отказаться от удобных и стильных солнцезащитных очков в пользу громоздкого шлема.

Станет ли Google Glass прорывным ИЛС, законодателем мод и аксессуаром, обязательным для каждого? Работая над этой книгой, я встречался с людьми из специального подразделения разработчиков GoogleX в городе Маунтин-Вью в Калифорнии, где расположена штаб-квартира корпорации Google. Команда GoogleX состоит из блестящих выпускников и сотрудников Массачусетского технологического института, и многих я считаю своими друзьями. Астро Теллер один из них, и его специализация — носимая электроника и искусственный интеллект; другой мой товарищ из состава группы — Ричард ДеВаул, также работающий с носимой электроникой, раньше был инженером Apple. Эта команда ответственна за проекты Google Glass, технологию беспилотного автомобиля и множество других заоблачных идей, которые я поклялся хранить в тайне.

Прежде чем рассказать вам о знакомстве с Google Glass, позвольте уверить — будучи сам исследователем и инноватором, я люблю прорывные идеи и склонен прощать огрехи и недостатки прототипов, когда новая технология еще только неуверенно делает первые шаги. Я могу разглядеть потенциал за внешними шероховатостями и простым неумением показать товар лицом, даже если это демоверсия, которая зависает на первой презентации. Главное — это честность и добрые намерения в основе идеи, пусть даже прототип «пускает дым из-под капота» после двух минут работы. Проблеск грядущего — вот что по-настоящему захватывает. Поэтому я брал в руки Google Glass без всяких предрассудков. Будучи горячим энтузиастом новейших технологий, я мечтал о том, чтобы сразу надеть последний писк носимой техники, который навсегда изменит то, как я взаимодействую с компьютером. Я выкину телефон, iPad, телевизор с плоским экраном и ноутбук — только дайте мне эти Очки!

Еще по пути в кампус я уже принялся мечтать о том, как Google Glass изменит мою жизнь. Я представлял себе, как еду по 101-й автомагистрали в Сан-Франциско и мой маршрут отображается прямо на дороге передо мной. Или машины, чьи водители задерживались за нарушения, отображены в горошек, чтобы я был настороже. Въехав в город, я могу взглянуть на него в дополненной реальности — со зданиями, которые уничтожены землетрясениями и пожарами; мне будет доступен вид улиц в той планировке, о которой когда-то мечтали градостроители. Проходя мимо людей, выгуливающих своих питомцев, я вижу имена хозяев и породы собак в виде парящих над головами надписей. Выходя из отеля, я могу обратиться к Google Glass за советом, где лучше перекусить и что выбрать в меню. А когда я утром выйду на пробежку, рядом будет бежать виртуальная копия знаменитого бегуна, который задаст темп и будет меня подгонять.

Иными словами, я был крайне воодушевлен. Входя в здание GoogleX, я уже верил в то, что эпоха персональных дисплеев с ИЛС не за горами, что Google сделал отважную ставку на новое будущее и выводит в свет следующий мировой хит продаж. Внутренняя обстановка в лаборатории GoogleX была приятным сюрпризом — просторное незахламленное помещение без офисных перегородок или типичных атрибутов, так называемых «стартап-инкубаторов» вроде горок, соединяющих этажи, настольного футбола и бескаркасных кресел-мешков. Лаборатория была больше похожа на просторный склад. Первое впечатление хорошее.

Наступает торжественный момент вручения прототипа. Прежде чем надеть, я внимательно его изучаю. Очки очень легкие, и я догадываюсь (правильно), что корпус выполнен из титана. Броская деталь — маленький экран площадью один квадратный сантиметр, встроенный в оправу и расположенный на расстоянии примерно один дюйм перед правым глазом. Я надеваю оправу, и мои мечты разбиваются вдребезги.

Это вовсе не «дополненная реальность», нет никакого очарования — это просто очередная версия стеклянной пластины из мира терминалов. Экран висит в поле моего зрения, словно в метре надо мной чуть правее какого-то сотрудника Google, сидящего через стол. Маленький экран ничего не загораживает, но все время смотреть вверх и направо, одновременно с кем-то разговаривая, неудобно.

Чтобы «разбудить» Google Glass — включить очки, я должен сказать «Окей, очки» (сразу вспоминается инспектор Гаджет[8]: «Вперед, Google Glass!»). В ухе приятно тренькает колокольчик, и на экране появляется меню (о нет, только не это, только не меню). Оно предлагает перечень опций: видео, Google, сообщения и карты. Я говорю: «Видео», и на экране появляется просто изображение комнаты, в которой я нахожусь, — никакой дополненной реальности. После десяти секунд записи очки выключаются. За это время не произошло ничего интересного. Мне объясняют, что длительная запись быстро сажает батарею, расположенную на оправе в районе виска. Я понимаю, с какими сложностями приходится бороться разработчикам. Они пытаются найти компромисс между красотой и функциональностью, вычислительной мощностью, с одной стороны, и сроком жизни батареи, ее размером и весом — с другой. Они склоняются к изящному и компактному дизайну, что правильно, учитывая, насколько предшественники этой модели были большими и некрасивыми — носить их постоянно как очки было невозможно. Даже тот прототип Goggle Glass, который попал мне в руки, смотрелся слишком громоздко, чтобы носить его хоть сколько-нибудь долго. Мои друзья из Google, однако, не переживали из-за этих ограничений. «Дайте нам от трех до пяти лет, — говорили они, — и с ежегодным уменьшением на 30% в размере и весе все встанет на свои места».

Что ж, возможно. Но даже если Google Glass потеряет 70% в весе и объеме, а заряд батареи будет измеряться днями, останутся еще две критические проблемы с пользовательским интерфейсом: входящий сигнал и дополненная реальность. Управление Google Glass построено на комбинации касаний и голосовых команд. Вы должны обращаться к очкам вслух и поглаживать пульт на височной части оправы в четырех направлениях — вверх, вниз, вперед и назад. Голосовые команды неудобны и плохо работают в шумных местах. Они не расширяют возможности речевого общения, а скорее затрудняют его.

Проблемы с интерфейсом решаемы, но настоящую ценность идее Google Glass придает именно обещание «дополнить» реальность. С этой проблемой справиться гораздо сложнее. Очки должны в точности распознавать объекты, ландшафт или людей, на которых обращен ваш взгляд, чтобы на их фоне выводить необходимую информацию. Эта информация должна быть закреплена за объектом и перемещаться вместе с ним в поле вашего зрения, а не плавать перед носом. Заметьте — ничто вокруг не перемещается вслед за движениями вашей головы, кроме соринок на стеклах очков.

Как только у Google Glass появится возможность закрепления информации за объектами, возникнет следующая проблема — «информационный пузырь». Если картинка в моих очках отличается от вашей, то мы словно окажемся в разных мирах. Аудиоплеер с наушниками имеет тот же эффект, только в акустическом смысле. Мы не можем обсуждать музыку, потому что вы не слышите то, что играет у меня в наушниках, и наоборот. Относительность визуального восприятия еще больше изолирует нас друг от друга.

Это отсутствие общности визуального восприятия хоть и представляет собой большую проблему, но концептуально очень интересно. Что, если мир будет отфильтрован каждым по-разному? Скажем, я хочу: знать, сколько на eBay сто́ит машина, которую я увидел на улице; посмотреть логотипы брендов на одежде окружающих; иметь возможность заглянуть в историю каждого здания в городе. А вы в свою очередь хотите: знать, сколько стоит обувь на ногах прохожих; какие премиальные купоны выдают в магазинах по пути; какая продолжительность и какие зрительские отзывы о фильме, реклама которого видна на боках проезжающих автобусов и такси.

Так уж ли это важно? Разве мы не привыкли сами отфильтровывать и отбрасывать ненужное в уме? Взгляд на мир у всех в любом случае разный. Однако, когда Google Glass или его эквивалент заработает в полную силу, все мы окажемся словно настроены на разные радиоволны, с той лишь разницей, что диапазон каждой — визуальная реальность целиком. Мы можем оказаться оторванными и изолированными друг от друга.

Можно ли этого избежать? Например, дать пользователям возможность поделиться своей перспективой или настроиться на чужую «волну»? Потенциально это означает, что на крупных мероприятиях вроде концерта или спортивного матча у вас будет возможность взглянуть на поле или сцену с любого зрительского места. Буквально побывать в чужой шкуре, пожить в течение часа чужой жизнью — вот это возможность для сопереживания! Это может по-настоящему открыть людям глаза на проблемы современного общества — на бедность и политику. Это может усилить мою взаимосвязь с окружающими, а не ослабить ее до состояния гиперизолированного, закрытого фильтрами персонального мирка. Конечно, чем больше мы будем пытаться понять других людей через компьютеры, тем больше компьютеры будут пытаться понять нас самих, и это подводит нас к третьей перспективе технологий будущего: добро пожаловать в мир социальных роботов!

Что вы представляете себе, когда слышите слово «робот»?

Эдакого гуманоида с причудами, правильно? Несколько нелепого, как C-3PO — застенчивый робот из «Звездных войн». Или вы представляете себе его предшественницу Марию из «Метрополиса», фильма Фрица Ланга 1927 г. У вас перед глазами машина приблизительно человеческих пропорций (размером не с дом и не с таракана), она понимает ваш язык и выговор, верно толкует жесты и может говорить и жестикулировать в ответ. Робот может передвигаться на двух ногах, как и вы.

Само слово «робот» придумал чешский писатель и драматург Карел Чапек, когда писал свою пьесу «Россумские универсальные роботы» или «Р. У. Р.». Согласно Оксфордскому словарю английского языка, слово восходит к чешскому «robota» — принудительный труд, изнурительная каторжная работа4. Ему родственно русское слово «раб».

Идея робота — это самое давнее и устойчивое представление о способе взаимодействия человека и машины. Еще древние греки задумывались об искусственных людях и других существах в облике машин — Герон Александрийский, живший в I в. н.э., якобы сконструировал механическую птицу-эолипил[9], которая приводилась в действие паровым двигателем его собственного изобретения. Герону, помимо прочего, приписывается также изобретение принципа торгового автомата с монетоприемником. Аристотель проявлял интерес к идее робототехники, размышляя о том, как было бы удобно, «если бы каждый инструмент мог выполнять свойственную ему работу сам или по данному ему приказанию, может быть, даже его предвосхищая». Появись такие инструменты, полагал Аристотель, «архитекторы не нуждались бы в рабочих, а господам не были бы нужны рабы»5.

Возможно, именно первого робота сконструировал в 1495 г. Леонардо да Винчи в виде рыцаря в доспехах. Согласно изысканиям Марка Эллинга Рошхайма, автора книги «Забытые роботы Леонардо да Винчи», этот рыцарь, находясь в сидячем положении, мог совершать хватательные движения, поворачивал голову и поднимал забрало, вероятно, чтобы напугать противника страшной гримасой6. Робот, изобретенный Леонардо, был удивительно устроен. Он функционировал с помощью элегантной в своей простоте системе тросов и противовесов. Она располагалась у него в груди, «тросы выходили через спину или основание и приводили его в движение, заставляя двигать конечностями, подниматься или садиться, повинуясь действиям оператора или работе водяного колеса»7.

Развитие робототехники всегда сопровождалось нравственными и этическими дилеммами, вращающимися вокруг вопроса стирания границы между человеком и машиной. Известный фантаст Айзек Азимов попытался решить этот вопрос, сформулировав в своем рассказе «Хоровод», изданном в 1942 г., «три закона робототехники»:

1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат первому закону.

3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит первому и второму законам8.

Индустрия очеловеченных технологий нередко использует привлекательность детских черт и внешних атрибутов младенчества. Разработчики всегда думают о том, как люди будут взаимодействовать с продуктом, особенно если это вещь или услуга повседневного пользования. Как сделать так, чтобы люди эмоционально привязывались к вещам? Одна из уловок, которой пользуются дизайнеры, ответственные за облик роботов, игрушек и сотен других вещей, — это эффект умиления, реакция людей на неотению. Неотения в социальном смысле — это внешние признаки, отличающие детей от взрослых: например, большие немигающие глаза с расширенными зрачками и непропорционально большая голова9.

Тот факт, что неотения почти всегда вызывает у людей позитивный отклик, уже давно доказан множеством исследований, как академических, так и маркетинговых. Об этом эффекте рассказывают Байрон Ривз и Клиффорд Насс в своей книге «Уравнение медиа, или Почему люди обращаются с компьютерами, телевизорами и новыми медиа так, будто это живые люди». Согласно их изысканиям, всем нам свойственно бессознательно приписывать неодушевленным объектам человеческие свойства, если они проявляют какие-то внешние признаки жизни. В аннотации к своей книге «Человек, который обманывал свой ноутбук», размещенной на сайте Стэнфордского университета, Клиффорд Насс выдвигает теорию, дающую почву для размышления. «Фундаментальное свойство человеческого разума состоит в том, что мы не в состоянии провести границу между людьми и техникой. Мы можем стараться “не задевать чувства” компьютера, можем быть польщены подхалимским поведением какой-то программы и даже симпатизировать ей, если она нам симпатична. И все это происходит совершенно бессознательно»10.

Людям свойственно привязываться к вещам и приписывать им какие-то личностные характеристики. Нам не требуется слишком много для того, чтобы начать обращаться с неочеловеченным объектом как с человеческим существом. Устройству достаточно иметь подмигивающий диод, телесный изгиб корпуса и решетку вентилятора в форме улыбки, и мы уже приписываем ему какую-то живую индивидуальность. Он сразу кажется заслуживающим доверия, непоседливым, высокомерным, дружелюбным. Если механизм обладает способностью самостоятельно передвигаться, мы уже ждем от него разумности. Как говорит Шерри Теркл, социолог из Массачусетского технологического института, «добавь им еще лицо, и мы пропали».

Один небольшой пример подтверждает эту теорию: сотни записей в блогах свидетельствуют о том, что людям свойственно развивать личную привязанность к своим роботам-пылесосам Roomba. Может быть, дело в изгибе корпуса, похожем на улыбку, или в бестолковом упорстве, с которым он выполняет свою работу, беспрестанно натыкаясь на предметы мебели. Может быть, дело в том, как он крутится на месте с жужжанием, похожим на мурлыкань е. Как бы то ни было, перед его очарованием сложно устоять.

Дизайнеры из автомобильной индустрии принимают этот фактор во внимание, особенно когда речь заходит об облике «лица» машины. Посмотрите на эволюцию дизайна серии BMW 3. Какой «характер» у модели 1968 г.? С ее круглыми, широко раскрытыми глазами-фарами, широкой улыбкой бампера, вздернутым носом11 решетки радиатора, высоким лобовым стеклом и словно босыми ступнями шин? А какой характер у модели 2006 г.? Наверное, на ум приходит кто-то более сдержанный, зрелый, менее дружелюбный.

Учитывая нашу высокую восприимчивость к любому намеку на присутствие характера в вещи, можно ожидать, что в будущем наше взаимодействие с техникой будет еще более имитировать человеческие отношения, мы будем устанавливать личные связи с компьютерами, даже если они не выполнены в традиции роботов-гуманоидов. Мы уже строим выводы о том, каков характер у множества неочеловеченных предметов — инструментов, игрушек, домашней утвари, машин, даже домов, — и видим в них улыбки, хмурые взгляды, проявления злобы или радости. Я думаю, нас ожидает множество новых решений, основанных на личных отношениях с машинами, — механические репетиторы, психоаналитики, тренеры; мы будем отправлять роботов за покупками и слушать их шутки.

Я расспрашивал Шерри Теркл о роботе из ее лаборатории по имени Kismet, созданном специально для исследований в области социальных роботов. Kismet обладает выразительными глазами с огромными зрачками, длинными ресницами, подвижными веками и взглядом, намеренно копирующим человеческий, а точнее — детский. Он следит за вашими глазами и смотрит на то, что привлекает ваше внимание. Эффект, по мнению Шерри, потрясающий. Сидя напротив Kismet, вы быстро к нему привязываетесь. Вам скоро начинает казаться, что вы читаете на его лице эмоции и намерения, угадываете его планы и чувствуете, что машина искренне заботится о вас.

Подход к робототехнике, задействованный при создании Kismet, поднимает важный вопрос: какими будут последствия взаимодействия с очеловеченной технологией для нас? В социальной психологии (и с общепринятой точки зрения) принцип взаимности подразумевает, что наше отношение к посторонним влияет на то, как посторонние ведут себя с нами в ответ. Это краеугольный камень любых правил поведения в обществе. На добрый привет — добрый ответ. Однако применим ли принцип взаимности к роботам?

И снова у Клиффорда Насса из Стэнфорда находим пример в одном из его исследований. В 1996 г. он проводил эксперимент, в ходе которого пытался выяснить, как люди воспринимают роботов, способных на ответную реакцию. В ходе исследования испытуемые гораздо охотнее выполняли утомительное и сложное задание, если имели дело с компьютером, проявлявшим предупредительность. Результаты эксперимента подтверждают, что мы склонны строить свои отношения с машинами по образцу межличностных.

Исследователи пробовали и другие подходы к изучению природы взаимоотношений между роботами и людьми. Кристоф Бартнек, например, провел роботизированную версию знаменитого эксперимента Милгрэма. В изначальной версии испытуемые Милгрэма постепенно увеличивали напряжение в электрошокере, подсоединенном к незнакомому человеку. Его страдания (на самом деле ненастоящие, как и электрошокер) не останавливали испытуемых, если исследователь продолжал подталкивать их к увеличению напряжения. В эксперименте Бартнека вместо актера фигурировал робот-кошка. Испытуемым предлагалось сыграть в игру на компьютере, в то время как робот просто сидел рядом. Одной группе испытуемых достался робот, проявлявший некоторое участие, а другой группе — равнодушный. Как только игра заканчивалась, предлагалось выключить робота. Вся загвоздка заключалась в том, что робот не хотел, чтобы его выключали, и начинал молить о пощаде. Естественно, испытуемые заволновались. Им было, конечно же, неприятно, ведь у них было такое ощущение, будто им предлагается убить кошку. Особенно неохотно нажимали на кнопку «Выкл.» те, кому достался участливый робокот.

Почему это важно? Особенности нашего отклика на неотению и то, с какой легкостью мы поддаемся очарованию вещей, обладающих хотя бы намеком на индивидуальность, подводят нас вплотную к основной проблеме социальной робототехники: теории «зловещей долины».

Многие из нас хоть раз мечтали об обладании двойником, допельгангером[10], нашей копией-роботом, но чем ближе мы подходим к воплощению этой мечты, тем менее привлекательной она становится. Если бы мы были в состоянии создать идеальную копию человека, обладающую всеми навыками общения, человеческой логикой, памятью и эмоциональными переживаниями, проблема взаимодействия человека с компьютером была бы решена. Нам даже не пришлось бы называть это интерфейсом типа «человек-компьютер», ведь конструируя такого допельгангера, мы бы фактически создавали интерфейс «человек-человек».

Однако идея такого копирования человека может оказаться в корне ошибочной. В 1970 г. специалист в области робототехники Масахиро Мори ввел в обиход термин «зловещая долина». Он полагает, что чем ближе человекоподобные роботы становятся к своему прообразу, тем более неприемлемыми, даже пугающими кажутся всякие несовпадения и недостатки. У нас не возникает такой проблемы с индустриальными роботами или С-3PO, поскольку их механическая природа заведомо очевидна. Они не угрожают нашему восприятию самих себя. Но ведь и Франкенштейн уже близок к тому, чтобы быть копией человека. Он, по большей части, состоит из человеческой плоти и крови. Однако все неестественные компоненты — болты в шее, швы на лбу, неуклюжая медвежья походка — делают его пугающим. Мори заключает, что всякая попытка создать робота, точно копирующего человеческие черты, заведомо обречена на провал.

Мощный посыл этого предостережения, однако, не остановил сторонников очеловечивания машин. В 2000 г. Honda представила Азимо — «самого совершенного человекоподобного робота в мире», и он явно находится на самом краю «зловещей долины». У него удивительно человеческая пластика, он может прыгать на одной ножке и бегать упругим шагом со скоростью 9 км/ч на полусогнутых ногах. Азимо может взять бутылку, открутить крышку и налить воды в стакан. Он умеет ходить в толпе, не врезаясь в людей, может пожать руку и обладает естественной жестикуляцией. Если бы не шаровые крепления на месте суставов, то можно было бы подумать, что на самом деле под пластиковым корпусом находится маленький человек. Деталь, благодаря которой Азимо все же не проваливается в «зловещую долину», — это его лицо. Лица нет, только пустая темная панель.

Азимо — прекрасный пример «смешения категорий». Нам не нравится, когда природа окружающих нас вещей неясна. Именно поэтому нас смущает расплывчатость в вопросах гендерной принадлежности (помните Пэт — андрогинного персонажа из программы SaturdayNightLive?[11]). По той же причине мужчины и женщины в большинстве своем стараются подчеркнуть различия при помощи одежды, прически, макияжа, поз и жестикуляции. Андрогиния угрожает нашим стереотипам восприятия и вызывает конфликт категорий, сопровождающийся чувством тревоги.

Очевидный вопрос — хотели бы вы, чтобы Азимо жил у вас дома? Он занимает столько же места, столько обычный человек (даже если не врезается в вас в коридоре), но не способен на настоящее человеческое общение. Он выполняет задания, которые кажутся фантастическими для робота, но являются элементарными для человека, и был бы бесполезен в домашнем хозяйстве. Тем не менее опыт взаимодействия с таким человекоподобным «живым» роботом оставляет впечатление настолько яркое, что невольно заставляет задуматься об уникальности рода человеческого. Он вызывает в нас чувство тревоги. «Недочеловечность» Азимо пробуждает недоверие, смущение и выглядит как попытка соперничества. То, что он выглядит как человек, еще не означает, что мы знаем, как он себя поведет в следующий момент. Весь наш опыт человеческого общения неприменим к нему и бесполезен. А стоит ли жать ему руку? Вдруг он пнет меня своей пластиковой ногой, если я подойду слишком близко?

Продвинутый человекоподобный робот, настоящий андроид, — это человек во всем, кроме главного: сердца, души и разума. Теория «зловещей долины» объясняет, почему нам легче привязаться к марионетке из кукольного театра, чем к неважной копии человека, — вам бы хотелось подружиться с манекеном? Пустое копирование человеческого облика не прощает несовершенств, в отличие от робота-собаки или милого механического динозавра Pleo — они могут быть даже симпатичными. Будущее робототехники именно в веселых игрушках Ферби, роботах-собаках вроде AIBO компании Sony или специализированных роботах вроде пылесоса Roomba и робота-полотера Scooba.

Важным соображением для разработчиков и предприятий, пытающихся создать по-настоящему захватывающие и полезные устройства с человеческими чертами, является структура, иерархия и количество способов, которыми человек может взаимодействовать с роботами. Предпочли бы вы иметь много исполнителей с возможностью распределять задачи между ними? Или вам хотелось бы иметь дело только с одним, который способен выполнять много заданий или переадресовывать их от вашего имени?

Популярный британский сериал «Аббатство Даунтон» иллюстрирует первую модель. В сериале изображена жизнь состоятельного семейства Кроулив в начале XX в. В их огромном, якобитского стиля особняке и на принадлежащих семье землях и конюшнях работает большое количество слуг. Каждый имеет свою функцию: дворецкий, лакей, повар, экономка, горничная, посудомойка, шофер, конюх, садовник. Хотели бы вы воссоздать такой мир, заменив очеловеченными технологиями Анну, Джеймса, Карсона и миссис Хьюс? Если использовать более современные аналогии: нужно ли нам много разных Siri[12] в нашей жизни?

С падением цен на роботизированные услуги и репликантов этот вопрос, скорее всего, перейдет в область моды и стиля жизни и будет решаться по тому же принципу, что и «сколько пар обуви или заварочных чайников мне нужно?». Конечно, нам захочется, чтобы нам помогали выполнять целый набор повседневных задач: домашняя уборка, получение новых знаний, транспортировка, юридические и финансовые вопросы, планирование отпуска, лечение, присмотр за детьми. Нам нужны личные массажисты, ассистенты по покупкам, врачи. Мы по большей части уже пользуемся или хотим получить доступ к услугам подобного рода, но они оказываются слишком дороги, обременительны и неудобны или же требуют много времени. Однако если со временем цены на эти услуги упадут, а мы научимся создавать более привлекательных роботов с узкой специализацией, то гораздо больше людей получит возможность переложить повседневные заботы на технику.

Сколько «очеловеченности» мы хотим видеть в таких устройствах? Должны ли они обладать подобием личности, как репликанты, быть просто человекоподобными, как Азимо, или относительно механистичными, как Roomba? Я полагаю, нам бы хотелось, чтобы исполнители разного рода услуг были персонализированы и ограничены рамками своей специализации ровно настолько, чтобы нам не казалось, будто они представляют для нас угрозу или превосходят по всем параметрам, лишают нас чувства собственной универсальности.

Лично я хочу, чтобы роботы-исполнители человеческих услуг обладали человеческими свойствами. В тренажерном зале я ищу тренера, чье отношение и манера вести себя наиболее мне импонируют. Он должен подгонять меня, должен быть готов выслушать мое нытье о растяжениях и ушибах, подсовывать ибупрофен и вообще болеть за мои цели. Мне не хватит мотивации, если в тренажерном зале меня будут ждать одни машины — вне зависимости от того, сколько данных о тренировках они выводят на дисплей.

Исполнитель таких услуг должен обладать личностью, пробуждать врожденные источники мотивации, укорененные в наших социальных отношениях, — важное подспорье в любом деле. Тренер, обладающий личностью, может пробудить бессознательные причинно-следственные связи из детства. Она будет довольна. Она будет меня любить, если я буду хорошо себя вести. Нами нередко движет желание угодить родителям или возлюбленным. Такие ободряющие движения души всегда задействованы во взаимоотношениях с окружающими. Совместная «товарищеская» работа активирует работу зеркальных нейронов — тех клеток головного мозга, благодаря которым мы испытываем эмпатию даже по отношению к людям, мало, а иногда и вовсе не знакомым нам (поэтому мы плачем над грустными фильмами). Эти врожденные механизмы имеют большую власть над нами, и всякое взаимодействие с компьютером, выполненном в очеловеченном стиле, будет неизбежно активировать их.

Почему при всех сильных сторонах робототехники и грандиозном потенциале взаимодействия с человеком она не стала ведущей концепцией интерфейсов?

Мой друг Кори Кидд из медиалаборатории запустил компанию под названием «Intuitive Automata», чтобы вывести на рынок социальных роботов с одной-единственной функцией — помощь в соблюдении диеты. Робот Autom привлекателен на вид, неплохо осведомлен в вопросах диетологии и, в отличие от Roomba и других роботов, обладает ярко выраженными женскими чертами. По идее, Autom должен (вернее, должна) сидеть на кухне возле холодильника и вести с вами беседы о еде вообще и ваших пищевых привычках в частности. Она знает калорийность почти всех продуктов, делает ободряющие ремарки и предлагает курс диеты, наиболее подходящий вам. И так каждый день, и стоить все это будет меньше, чем один визит к диетологу.

Autom может и правда помочь вам контролировать свой вес, ведь она хорошо информирована и располагается на кухне, так что игнорировать ее, когда руки чешутся взять что-то запретное из холодильника, будет непросто. Но в итоге она разочаровывает своей неспособностью узнавать хозяина, разговаривать с ним или, подобно Kismet, смотреть вам в глаза и реагировать на то, что вы кладете себе в рот. Может быть, следующая версия Autom решит все эти проблемы и получит новые способности, может быть, она обзаведется другими сенсорами, которые позволят следить за вашими физическими нагрузками, качеством сна, уровнем стресса и распорядком дня. Эта информация поможет Autom развить гораздо более глубокое понимание того, что вы за человек и что вам нужно для того, чтобы привести себя в форму и стать здоровее.

Autom — хороший пример того, насколько сложно создать робота, который был бы по-настоящему надежным и полезным. Роботы хрупкие, у них часто происходят сбои, а системы распознавания речи нередко не справляются с акцентами или делают ошибки из-за шума. Распознавание лиц иногда не срабатывает из-за плохого освещения. Обучающие алгоритмы часто приходится обнулять и учить робота всему заново.

Многие из этих сбоев провоцируются пользователями. Как только у людей появляется доступ к новым технологиям, они начинают исследовать их возможности, как четырехлетний ребенок, пытающийся разобраться в своих физических возможностях и границах дозволенного. Проверяя новую конструкцию автомобиля, водитель-испытатель часто делает резкие маневры, бросая автомобиль от одного отбойника к другому, чтобы протестировать управляемость. Все разработчики должны учитывать эти «маневры с отбойниками», которые проделывает пользователь, пытаясь нащупать пределы возможностей нового приобретения. Разработчики Apple ожидали, что люди будут испытывать Siri на прочность, и потому, если вы скажете «Siri, я люблю тебя», она ответит: «Я ценю тебя», а если вы поинтересуетесь «Siri, сколько ты весишь?», она съязвит: «Я думала, мы о тебе говорим». Siri реагирует на шуточки такого рода с остроумием и своеобразным шармом, и пусть даже вы знаете, что у нее нет собственного «Я» и жизненного опыта, этого уровня человечности хватает на то, чтобы возникло чувство личного контакта без отторжения.

По мере совершенствования роботов отличать людей от гуманоидов будет сложнее. Шерри Теркл убеждена, что машины не должны иметь человеческую внешность или пытаться очаровать нас именно потому, что иначе они начнут вызывать у нас эмоциональный отклик, а это извратит само понятие границы между человеком и машиной. Я с ней не согласен. Я понимаю, что смешение категорий может вызывать тревогу, что люди чувствуют себя неуютно, когда не могут понять, говорят они с живым человеком или с машиной. Однако я также осознаю, что взаимодействие человека с компьютером имеет больше положительных сторон, чем рисков.

Когда я учился в старших классах, классической репликой при разрыве романтических отношений было «Давай останемся друзьями». В ответ нередко звучала не менее классическая колкость: «Если бы мне был нужен еще один друг, я бы завел себе собаку». Facebook и LinkedIn уже и без того навязали мне достаточно шапочных знакомств — «френдов», чтобы я не испытывал потребности в искусственных друзьях — хрупких и зачастую не шибко сообразительных роботах.

Я бы предпочел иметь под рукой более очаровательные инструменты. И побольше.

Некоторым может потребоваться время, чтобы в полной мере понять и оценить то, как по-разному предметы вроде простой ручки могут стать волшебными, не говоря уже о том, сколь многогранным может оказаться наш отклик на волшебство. В Массачусетском технологическом институте я веду основной учебный курс под названием «Осязаемые медиа». Каждый семестр мы со студентами работаем над прототипами волшебных вещей или услуг, задействующих осязаемые интерфейсы. Под словом «осязаемые» я здесь подразумеваю взаимодействия с техникой, происходящие без участия экрана. Вместо этого интерфейс может быть жестовым, касательным, носимым, звуковым, световым, основанным на узоре или принципе обратной тактильной связи.

На протяжении семестра, пробуя разные идеи и подходы, студенты всегда поражаются потенциалам волшебных объектов. Они начинают видеть, насколько компьютеры станут удобными и полезными, если войдут в мир привычных вещей, и насколько новые типы интерфейсов изменят сам процесс нашей жизни, работы и игр. Пиджак, слегка приобнимающий вас, когда кто-то ставит лайк к вашей записи в Facebook; кисточка, которой можно провести по любому узору или комбинации цветов, чтобы она превратила их в цифровой рисунок; столы, которые слушают; мебель, которая исчезает в полу или стене, когда в ней отпадает необходимость; освещение, которое отслеживает вашу активность и фокусируется соответственно; наручные часы, которые помогают студентам встретить кого-то с похожими вкусами и идеями и подталкивают к разговору; заметки на электронной бумаге, которые регулярно обновляются в зависимости от места расположения; брелок на ключе зажигания, отображающий загруженность маршрута. Это лишь некоторые из множества прекрасных идей, высказанных за прошедшие семестры, и поток новых возможностей и прототипов не иссякает.

Чтобы помочь студентам раскрыть свой потенциал, в начале каждого семестра я устраиваю импровизационное занятие. Я раздаю каждому по рулону малярной ленты с заданием приклеить кусочек к каждому объекту, который можно сделать волшебным. Студенты должны также придумать специальный интерфейс, датчик или дисплей, который будет вмонтирован в выбранный объект. Это упражнение имеет экспансивный характер и очень продуктивно, потому что обнажает сразу много неожиданных вопросов касательно устройства объекта, воображаемой услуги или потенциального интерфейса:

• Должна ли информация выводиться публично или быть доступной только пользователю?

• Насколько динамичной должна быть информация? Должна ли она меняться и обновляться в режиме реального времени?

• Что останется, если из выводимой информации убрать то, от чего она отвлекает? Какую меру навязчивости интерфейса мы можем себе позволить, исходя из ценности объекта?

• Должен ли дисплей быть зашифрован, скрыт или легкодоступен? Сколько усилий требует объект при взаимодействии?

• Насколько интерфейс повторяет свойства окружающего мира или природы — например, увядание? Становится ли он продолжением моего жеста или действия?

• Какова природа и характер устройства? В каком свете оно меня представляет? Симпатично ли оно? Хотел бы я, чтобы оно стало частью моей жизни?

• Можно ли дублировать информацию или перекидывать ее в другие места — в мобильный телефон, Интернет и большой публичный дисплей? Могу ли я получить доступ к данным в других местах или они закреплены за устройством?

• Какова скорость освоения? Насколько быстро я могу научиться пользоваться объектом с полной отдачей?

Волшебные вещи — только один из четырех путей развития интерфейса, но именно их успех был предопределен. Люди, предвосхитившие мои исследования, такие как Марк Вайзер из PARC[13], мои коллеги из Массачусетского технологического института Хироши Ишии и Нил Герншфельд (автор книги «Когда вещи начинают думать» (When Things Start to Think)), пронаблюдали динамику технологических трендов миниатюризации, встраиваемости и, что немаловажно, цены и пришли к тем же выводам, что и я.

Стоимость вычислительной техники, датчиков и дисплеев падает нелинейно. Всякая нелинейность трудна для понимания. Мы видим эффект нелинейных трендов в динамике изменений процентных ставок, темпах распространения эпидемий гриппа или вирусных роликов в Интернете, но еще не выработали интуитивного понимания того, как нелинейность проявляется в мире компьютерных технологий. Вычислительная мощность компьютеров удваивается каждые полтора года, но, что даже более важно для Интернета вещей и волшебных предметов, стоимость самих компьютерных компонентов уменьшается вполовину за тот же срок. В результате стоимость обработки данных за последнее десятилетие упала в 128 раз и стала настолько низкой, что почти перестала влиять на процесс разработки новых подключаемых к сети продуктов. Мы можем вмонтировать чипы и датчики практически в любой предмет — обувь, пузырьки для таблеток, лампочки, кошельки и мебель, не беспокоясь о затратах.

Существует ли объект, который невозможно по какой-либо причине сделать волшебным? Можно предположить, что придание волшебных свойств предметам повседневного пользования имеет свои пределы в реальном мире, в отличие от мира сказок и фантазий. Но если обратить внимание на тенденции миниатюризации, развития беспроводной связи и динамику цен, легко убедиться в обратном.

Люди, которые не верят в концепции повсеместного вычисления и мирового Интернета вещей, выдвигают ряд аргументов против будущего, в котором доминируют волшебные предметы. Первый аргумент состоит в том, что на выходе цена будет все же слишком высока для повсеместного распространения, а сложность исполнения станет ограничивающим фактором. Они допускают, что производители дорогостоящих устройств вроде машин или холодильников смогут добавить к цене продукта стоимость дополнительных «чар» и никто этого не заметит и не станет возражать. Однако то же самое нельзя провернуть с дешевыми продуктами вроде чайников, тостеров, кошельков и лампочек. Во многих категориях товаров покупатели разбираются очень хорошо и ищут вариант подешевле.

У меня вызывают сомнения эти опасения. Технические специалисты уже продемонстрировали, что сегодняшние ценовые пороги завтра уже канут в Лету. Пока людям нравятся волшебные вещи, их практичность, простота и эффект чуда, проблема цены не будет существенной.

От критиков можно нередко услышать аргумент, что волшебные вещи ограничены своими габаритами. Ведь некоторые предметы просто недостаточно велики, чтобы в них помещались датчики, модули беспроводной связи, платы и батарейки, — не так ли? Я снова повторю уже сказанное — результаты труда разработчиков постоянно превосходят ожидания и снимают с технологий все новые ограничения по размеру. Компании Jawbone, Nike, Polar и Fitbit предлагают браслеты со встроенными датчиками, измеряющими физическую активность. Компания Misfit разработала датчик в виде титановой броши Shine, а шведская Narrative — брошь с клипсой, в которую вмонтирован модуль GPS и камера, делающая снимок каждые 30 секунд. Потом из этих снимков монтируется небольшой фильм о вашей жизни. Для Vitality мы создали прототип небольшой кредитки толщиной 2 мм, которая следит за вашей ходьбой и начисляет бонусные очки и доллары, когда вы проходите заранее намеченное для себя расстояние. Proteus производит электронные капсулы для глотания, помогающие соблюдать режим приема лекарств. Малые размеры — это не барьер для технологий волшебных вещей.

Скептики утверждают, что ценность и привлекательность волшебных предметов снижается одновременно с устареванием задействованной технологии. Имеет ли смысл придавать волшебные свойства предметам, про которые мы заранее знаем, что они вскоре выйдут из моды (например, если речь идет об одежде)? Не будет ли этой пустой тратой сил и ресурсов? А что насчет вещей, которые мы покупаем надолго (вроде драгоценностей или мебели)? Стоит ли встраивать бесконечно меняющиеся технологии в предметы, которым меняться не свойственно? Не станут ли эти вещи нас разочаровывать, вместо того чтобы очаровывать? Кому нужен десятилетний стул, напичканный технологиями, безвозвратно устаревшими через три года после покупки?

Автоиндустрия годами борется с этой проблемой. Насущность вопроса стала мне очевидна после того, как я провел три дня отпуска в стенах центра Epcot в Орландо по приглашению одной крупной автомобильной компании. Я был в составе группы экспертов, представлявших на удивление разные области — эксклюзивный туризм, дизайн ресторанов, гонки NASCAR, материаловедение. Один эксперт специализировался на новых типах фоточувствительного стекла, быстро меняющего прозрачность и поглощающего звук. Другой был кандидатом наук в аэрокосмической отрасли из Массачусетского технологического института. Работа нашей экспертной комиссии Lead User Group обеспечивалась людьми из школы менеджмента MIT Sloan, а возглавлял комиссию Эрик фон Хиппель, один из главных специалистов мирового уровня в области инноваций. Фон Хиппель верит, что такие пестрые группы энтузиастов, собранные вне стен учреждения, способны быстро генерировать прорывные идеи. Нашей миссией было дать свежие идеи для автомобильного дизайна.

За те три дня мы произвели на свет сотни прекрасных концепций, но всякий раз сталкивались с проблемой того, что каждая автомобильная деталь имеет свой срок жизни. Электроника морально устаревает еще до того, как новый автомобиль попадает к дилерам. Некоторым компонентам, например картам или музыке, необходимы постоянные обновления. Слякоть и реагенты изнашивают напольные коврики за один зимний сезон. Обивке сидений требуется периодическое восстановление, особенно если имеешь дело с толпой детей, рассыпающих крошки от печенья и проливающих сок направо и налево. Механические элементы типа рессор, крышки капота или замков живут не дольше пяти лет. Металлический корпус автомобиля царапается, тускнеет и ржавеет до непригодности за несколько десятилетий в суровом климате — таком, как у нас в Новой Англии, в то время как ходовая часть может прослужить хоть целый век, а то и больше. Поэтому мы всегда были вынуждены учитывать сроки жизни каждой отдельной детали, размышляя об архитектуре новых автомобилей.

Одним из решений этой проблемы, актуальным также и для волшебных вещей, является модульная архитектура. Под этим подразумевается такой тип конструкции, в которой каждый компонент может быть обновлен, восстановлен и задействован тогда, когда в этом появляется необходимость. В автомобиле, например, возможность выхода в Интернет означает постоянное обновление музыкальной библиотеки в магнитоле и карт в навигаторе. Более того, облачная технология позволяет задействовать более сложные вычислительные задачи, такие как распознавание речи, планирование маршрута с учетом погоды и загруженности дорог. «Облако» может сыграть важную роль в обновлении программного обеспечения и функционала автомобиля при помощи технологии под названием OTA[14].

Не так давно мне довелось увидеть убедительное свидетельство того, что OTA будет играть важную роль в создании волшебных вещей. За день до Рождества я бродил по торговому центру и заметил группу зевак, столпившихся у витрины дилерского отделения Tesla. Их любопытство заинтриговало меня, и я подошел поближе. На подиуме выставлялся семейный легковой электромобиль Tesla S. Дизайном он напоминал Maserati, за исключением того, что в Tesla помещается 6 пассажиров — в машине предусмотрена возможность добавить третий ряд из двух сидений, обращенных назад, — а в Maserati с трудом втискиваются двое. Я сел на водительское место и взглянул на приборную панель, сделанную целиком из стекла. Справа располагается 17-дюймовый тачскрин для управления медиа, климат-контролем, навигацией и другими функциями. Как я уже ранее говорил, четыре варианта технологического будущего будут накладываться друг на друга. Tesla сочетает концепты мира терминалов и мира волшебных вещей.

Продавец объяснил мне, что у машины есть замечательная функция, скрытая от наших глаз, — она может сама усовершенствовать и обновить ПО, находясь в гараже владельца. Мы захотели услышать об этом поподробнее. Продавец привел пример: один клиент попросил, чтобы у машины появилась функция движения «ползком» для езды по пробкам. Без проблем: в Tesla сделали OTA-обновление и ввели новый режим для коробки передач, в котором двигатель подает на колеса ровно такое усилие, чтобы машина продолжала двигаться, а на огромном экране появилась новая опция в списке предпочтений. Хозяин машины был счастлив, а режим движение «ползком» теперь доступен всем владельцам машины. Поставьте галочку в графе, и ваш автомобиль будет ползти на одной скорости без нажатия на педаль газа.

OTA-технологии имеют огромное значение для бизнес-модели Tesla, ведь они напрямую влияют на то, как люди воспринимают процесс покупки машины. Если я могу загружать новые функции и обновлять ПО через Интернет, у меня должна появиться возможность дольше пользоваться «железом».

Из этого следуют две вещи: во-первых, маркетинг технологий OTA и ценовая политика станут более агрессивными — «Пакет обновлений на 2017 г. доступен по цене $4999. Для оплаты загрузки просто произнесите “подтверждаю”». Во-вторых, у дизайнеров возникнет необходимость менять и дифференцировать внешний облик автомобилей каждый год. Если поведение машины на дороге или ее функции можно загрузить из «облака», то обновление и визуальная демонстрация обладания новой версией будут выражаться в изменении формы, а не функционала.

Для машин и других устройств возможность подключения к «облаку» имеет много плюсов. Например, увеличивает удобство эксплуатации: автомобиль или стиральная машина теперь смогут сами понять, где произошла поломка, и обратиться к сервисной службе за ремонтом, если он возможен. «Облачные» обновления удобнее обычных, они даже могут быть автоматическими, что устранит необходимость в личном звонке поставщику услуг. Вещи станет проще найти (как система LoJack[15], только для всего подряд), у них увеличится срок службы. Зачем выбрасывать вещь, если можно обновить устаревший функционал и изменить ее прикладные свойства?

«Облако» наряду с миниатюризацией, подключенностью к Интернету и падением цен станет направляющим моментом в развитии мира волшебных вещей. Помимо OTA существует еще один подход к технологии «облака», позволяющий взглянуть на волшебные объекты с другой стороны, и его авторство принадлежит моему другу и коллеге Майку Кунявскому, члену исследовательской группы PARC.

Майк считает, что подключенность позволяет предмету стать аватаром — физическим воплощением услуги, прежде неосязаемой. Вспомните карточку American Express. Она представляет собой пластиковый прямоугольник с магнитной полоской и встроенной технологией радиочастотной идентификации (RFID), на самом же деле является символом вашего финансового благополучия и аватаром престижа. Она открывает двери в залы для отдыха в аэропорту, обеспечивает доступ к услугам консьержа в отеле, страховке на время путешествия, шифрованию данных, службам ежегодных отчетов и множеству других полезных вещей вроде интернет-порталов и полезных приложений для телефона. Все вещи должны быть столь же многофункциональными.

Создание объектов, которые могли бы стать аватаром для бесконечно растущего набора услуг, — это мечта всех производителей материальных вещей. Они всегда ищут способы получения прибыли уже после продажи товара: подписки, гарантии, членства и другие способы удержать клиента на привязи. Волшебные объекты в качестве аватаров позволят компаниям находиться на связи с клиентом и предоставлять ему все новые и новые возможности и, конечно, создавать новые источники прибыли для себя.

Применение волшебных вещей в области бизнеса и услуг повлияет на мировые индустрии, как до этого не влиял ни один глобальный тренд. Помните, как ковровая рекламная компания AOL[16] вдруг заполнила почтовые ящики Америки бесплатными дисками с контентом, играми и 30-дневным пробным периодом пользования услугами AOL? Пятипроцентная конверсия[17], которой добилась компания, окупила месячную подписку стоимостью $9,95 при средней пожизненной ценности клиента $350, оправдав тем самым нечто, казавшееся грандиозным усилием и бешеной тратой денег.

Постоянная связь с клиентом, которой добилась AOL, предоставляет компаниям уникальную возможность продать клиенту больше товаров, услуг и приложений, чем он просил. Разница такая же, как между опасной бритвой и бритвенным станком со сменными лезвиями. Компании, производящие программное обеспечение (ПО) — продукт без себестоимости, прокладывают путь для совершенно новых моделей, таких как «freemium» — условно-бесплатное ПО, скачав которое, вы, платите только за дополнительные или новые функции. Условность freemium состоит в том, что бесплатный продукт призван подтолкнуть вас к покупке «premium». Это пример долгосрочного планирования — компания вкладывается в расширение клиентской базы, чтобы со временем монетизировать ее покупательский потенциал.

Скорее рано, чем поздно Amazon превратит Kindle из черной пластины, еще одного детища мира терминалов, в аватар набора услуг. Kindle — идеальный троянский конь, который может перенести весь огромный каталог книг, фильмов и другой продукции Amazon в каждый дом, сумку и рюкзак мира. Это фактически труба для перекачки медиа, которую Amazon может контролировать единолично. Amazon просто обязан раздавать Kindle на углу у каждого книжного магазина, приклеивать их к книгам на липучку и запихивать в коробки с овсянкой.

Подключение к «облаку» и возможность превращения продукта в аватар повлияет на компании всех индустрий — будь то производители одежды вроде Nike и RalphLauren, ретейлеры, как Staples и Wallmart, производители хозтоваров и средств гигиены, как P&G, Colgate и Estée Lauder, поставщики транспортных услуг и, конечно, фармацевтические и страховые компании. На протяжении ближайших нескольких лет все крупнейшие компании США из списка Fortune 500, работающие в различных категориях товаров и услуг, начнут искать и найдут-таки способы сделать свои продукты волшебными так, чтобы они стали аватарами для широкого спектра услуг.

Не все они станут успешными. Люди будут приветствовать волшебство одной вещи и сопротивляться ему в другой. Почему? От чего зависит их реакция?

По-настоящему состоятся в качестве товаров те волшебные объекты, которые продолжат наши традиции и исполнят давние мечты, связанные с фундаментальными движущими силами человеческой натуры. Это будут машины, которые переносят нас с места на место легко и безопасно, как ковры-самолеты, пишущие инструменты, обладающие своей памятью, кольца, которые нас связывают, инструменты — привычные, удобные и с характером — как наш семейный барометр.

Каковы основополагающие, универсальные и вневременные движущие силы человеческой натуры? Какие из них оказывают наибольшее влияние на наше поведение и действия? Удовлетворению каких наших желаний прежде всего служат современные технологии?

Давайте проведем небольшой экскурс в историю, к самым истокам размышлений о природе вещей. Древнегреческий философ Аристотель (384–322 гг. до н.э.) верил, что большая часть человеческого поведения обусловлена стремлениями, например, к удовольствиям или самосохранению. В своем трактате «О душе» он писал: «…очевидно, что движет та способность души, которая называется стремлением»[20]3. Аристотель, однако, полагает, что стремление — не единственная движущая сила, оно уравновешено разумом и вместе они влияют на наши решения и действия.

Прислушайтесь к этим древним словам! Волшебный объект должен уравновешивать в себе практичность и удовольствие пользования, форму с функцией. Он не должен быть до скучного прикладным и не должен доставлять одно только удовольствие, удовлетворяя лишь гедонистическим позывам.

Томас Гоббс (1588–1679), английский философ и пессимист, полагал, что нами правят страх и взаимное отторжение4. Чарльз Дарвин (1809–1882) считал инстинкт выживания ключевой мотивацией. Зигмунд Фрейд (1856–1939), откинувшись на спинку своей австрийской кушетки психоаналитика, обращался к своему подсознанию, где, как он полагал, правили первобытный половой инстинкт и страх смерти.

В XX в. американский психолог Абрахам Маслоу (1908–1970) предложил схему классификации человеческих потребностей, которая до сих пор в ходу у профессионалов. В своей работе «Теория человеческой мотивации» 1943 г. он выдвигает идею, что потребности человека делятся на пять основных групп: физиологические, потребность в безопасности, потребность в принадлежности и любви, потребность в уважении и самоактуализация. Удовлетворение потребностей, по мнению Маслоу, у человека происходит последовательно и иерархически снизу вверх, начиная со стремления к выживанию и самосохранению и кончая самоактуализацией5.

Разработчикам и технологам полезно держать в голове иерархию Маслоу, чтобы четко осознавать, какой потребности человека отвечает их изобретение. Необходимо различать, какое стремление вы удовлетворяете — к безопасности или к самоактуализации?

В колледже я прошел модный тогда психологический тест — идентификатор типов Майерс–Бриггс (ИТМБ) и узнал, что принадлежу к типу INTJ. Тест Майерс–Бриггс классифицирует людей по их психическим функциям: здравый смысл, интуиция, чувство и мышление. Эти функции образуют дихотомии, определяющие тип личности: экстраверсия и интроверсия (E — I), здравый смысл и интуиция (S — N), мышление и чувство (T — F), суждение и восприятие (J — P)6. Согласно ИТМБ, каждый склоняется к одной из сторон дихотомий, что и образует его тип. Например, экстраверт, полагающийся на здравый смысл при сборе информации, принимающий решения, основанные на чувствах, и ведущий образ жизни, сформированный скорее суждениями, чем восприятием, принадлежит к типу ESFJ. Я INTJ, по сути своей это означает, что я предпочитаю отдых в одиночестве и скорее склонен принимать логические решения, нежели действовать под влиянием эмоций.

Схема Майерс–Бриггс часто используется работодателями для улучшения коммуникации сотрудников и эффективности работы, однако результат этих усилий оценить сложно7. Я знаком с людьми, которые считают эту классификацию настолько полезной для того, чтобы разобраться в себе и окружающих, что порой представляются так: «Здравствуйте, я ESFJ, а вы?» Может быть, комбинация ИТМБ, аналитических выкладок по массиву данных (вместе с индексом влияния в соцсетях по Klout) однажды и станут наилучшим способом анализа человеческих мотиваций. Посмотрим.

Мне лично эти типологии и классификации, даже выкладки и срезы огромных баз данных не кажутся особенно полезными в деле придумывания, создания и продвижения на рынке новых продуктов и услуг. Будучи изобретателем, предпринимателем, учителем и потребителем, я много думал о том, что заставляет аудиторию отзываться на определенные продукты и какие фундаментальные особенности человеческого поведения за этим скрыты. Из этих своих наблюдений, а также исследований многих других людей я синтезировал набор человеческих стремлений, которые считаю основополагающими, универсальными и заслуживающими внимания разработчиков, предпринимателей и компаний.

• Всеведение. Желание обладать огромными знаниями. Нам свойственна неутолимая жажда знаний, которая простирается значительно дальше набора фактов и доступной информации. Мы хотим знать о грядущем.

• Телепатия. У нас есть большое желание иметь доступ к мыслям и чувствам окружающих. Мы хотим насыщенного, легкого и прозрачного общения. Мы хотим знать людей и чувствовать, что они знают нас.

• Неуязвимость. Мы горячо желаем обладать защитой от любой угрозы. Мы хотим чувствовать себя вольно, комфортно и в безопасности.

• Бессмертие. Мы хотим быть сильными, здоровыми, ни в чем не чувствовать стеснения. Мы мечтаем жить долго и в полную силу до самого конца.

• Телепортация. Мы любим движение и хотим перемещаться в пространстве легко, быстро и с удовольствием, жить вне физических границ и пределов.

• Самовыражение. Мы хотим быть продуктивными, полностью выражать себя во множестве форм и всеми доступными средствами. Мы хотим быть актерами, сочинять музыку, заниматься искусством, писать книги, готовить, танцевать, документировать свою жизнь.

Самые ранние технологии получения информации сочетали доступный в тот момент инструментарий с элементами магии и волшебства. Две тысячи лет назад в Китае эпохи правления династии Хан был изобретен первый прибор, похожий на компас, — стрелка в виде ложки, сделанной из материала с магнитными свойствами, располагалась на «доске предсказаний», расписанной иероглифами из «И-цзин» — древнего китайского текста «Книга перемен», — а также символами звезд и планет. Этим инструментом пользовались для получения предсказаний и «определения наилучшего места и времени для вещей, подобных похоронам»7. Проницательность этого прибора представляется сомнительной, но легко вообразить, каким ощущением волшебства он награждал зрителей.

Мы веками рассказывали истории, в которых изобретали всевозможные инструменты для получения ответов на самые важные и глубокие вопросы. Что произойдет в будущем? Что происходит сейчас с человеком, которого я люблю? Каким путем мне следует пойти? Замечательное свойство вымышленных предметов из литературы состоит в том, что они, подобно волшебным вещам, основаны на прообразе привычных технологий нашего дня, однако наделены магическими свойствами и возможностями. Они дополняют известный объект, добавляя ему новое измерение. Примеры самых занимательных образцов такого рода — золотой компас и волшебные часы из книг о Гарри Поттере — древние на первый взгляд, были снова выдуманы в современности. Быть может, мы и любим наши смартфоны и экраны, но нас до сих пор привлекает мистическая сторона тех вещей, которыми пользовались друиды и волшебники.

Как обрести всеведение? Как мы его себе представляем? Через какие устройства, поверхности, посредством чего, как нам кажется, мы можем стать всеведущи? Я предлагаю обратиться к двум популярным фантастическим книжным сериалам последнего времени: трилогии Филипа Пулмана «Темные начала» и «Поттериане» Джоан Роулинг.

Пулман изобразил устройство под названием алетиометр, также известный как золотой компас, внешне соединяющий в себе черты часов и компаса. Этот волшебный предмет сочетает в себе реальность с магией, прикладные и мистические свойства. Само слово «алетиометр» произведено от греческого корня αλήθ [алет] — «правда», так что алетиометр можно назвать «правдомером». Он расскажет вам правду в ответ на любой вопрос, независимо от того, насколько он сложен и сколько информации по нему вообще доступно в данный момент. Наниматься ли мне на эту работу? Жениться / выходить ли замуж за этого человека? Лира, протагонист Пулмана в книге «Северное сияние», часто использует алетиометр для того, чтобы обнаружить нечто скрытое — потерянный предмет или местонахождение людей в мире.

Алетиометр сложен, его вес намекает на мастерство ремесленника, и он прекрасен на вид. Его циферблат заполнен маленькими изображениями, например, лошади, совы, якоря, луны, глобуса и молнии. Как пишет Пулман, изображения «выполнены тончайшей колонковой кисточкой на желтоватых пластинках слоновой кости»[22]8. Согласно книге, алетиометр был создан в XVII в.: «Золотая пора символов и эмблем! Они были всюду. Любое здание, любая картина создавались с умыслом, с тем, чтобы посвященный читал по ним, как по книге. Каждая мелочь была исполнена смысла, и, если ты понимал его, сама природа открывала тебе тайны бытия»9.

Пользовательский интерфейс у алетиометра был, однако, сущим кошмаром — сложнее, чем у планшетки для спиритических сеансов или карт таро. Не каждый сможет пользоваться им, необходимо быть алетиометристом, и могут потребоваться годы, чтобы освоить это ремесло. Чтобы задать вопрос, алетиометрист перемещает три стрелки, похожие на часовые, в определенной последовательности. После того как они поставлены в нужные положения, четвертая, более длинная стрелка начинает волшебным образом указывать на несколько различных символов, порой перескакивая между ними по нескольку раз. Алетиометрист внимательно наблюдает за ее движениями, упорядочивая их в уме, а потом выдает трактовку увиденного. Этот интерфейс с трудом можно назвать естественным, информация на нем недоступна для беглого взгляда, но инструмент все же волшебный, так как дает информацию, которую невозможно получить иным путем. Он всеведущ. Однако следует предостеречь: не пользуйтесь алетиометром во время вождения.

Я наслаждался чертами знакомых объектов, таких как настенные часы и компасы, простотой взаимодействия с ними, когда мне в голову пришла идея Ambient Orb.

Я люблю старинные часы и, как я уже признавался ранее, питаю слабость к разнообразным барометрам и домашним метеостанциям. Они всегда стоят на одном месте и тактично ждут, чтобы на них обратили внимание. Они ненавязчивы. Им свойственно спокойствие. Они не требуют от вас никаких дополнительных действий, чтобы получить доступ к информации, — вам не нужно искать специальную иконку, запускать приложение или вбивать адрес сайта в строку браузера. Они не пытаются насильно привлечь ваше внимание, если только у вас не часы с кукушкой или курантами. Они никуда не деваются, висят в каждой комнате и держат наготове именно ту информацию, которую вы ожидаете от них получить. И, в отличие от черно-серебристой эстетики потребительской электроники, они выполнены в разных стилях и всегда найдут себе законное место в домашнем интерьере.

В поисках формы отображения информации, приятной эстетически и подходящей как предмет домашнего обихода, я, помимо всего прочего, вдохновлялся прототипом информационной лампы, сконструированной студентом из Группы осязаемых медиа нашей медиалаборатории, возглавляемой Хироши Ишии. Эндрю Дали и Крейг Виснески позаимствовали волновую кювету из физической лаборатории, расположили ее над прожектором и подключили ее генератор возмущений (подвижная конструкция, вызывающая рябь на воде) к счетчику посещений на сайте. Чем больше людей посещало сайт, тем больше кругов появлялось на поверхности воды в волновой кювете, а осветительный прибор проецировал сквозь дно эти круги на потолке. Присутствующие таким образом постоянно видели тень от ряби своим боковым зрением. В сравнении с текстом или цифрами этот метод подачи информации дает меньшую информационную нагрузку.

Из группы Хироши пришло и другое вдохновение для создания осязаемого дисплея, основанного на движении. Вертушка-оригами, популярная у детей в Японии, приводится в движение моторчиком, скорость вращения которого так же определяется счетчиком посещений на сайте. Чем больше посетителей, тем быстрее крутится вертушка, словно приводимая в движение цифровым ветерком битов. В этой технологии есть очарование и волшебство — она позволяет вам увидеть незримое. Она также один из вариантов «атмосферного» дисплея. Считывание информации из движения происходит быстрее, чем из текста. Однако постоянное движение на периферии может отвлекать.

Моя личная идея состояла в том, что информацию можно выражать не через колебания воды или вращение лопастей, а через плавно изменяющиеся цвета. Почему бы не закодировать изменения информационного потока в палитре оттенков? Человек быстро освоит набор цветов и их значение.

Но как это подать? В какой форме? Из какого материала?

Подобно часам и компасу, хрустальный шар предсказаний имеет древние корни. Разнообразные пифии и предсказатели издревле всматривались в полупрозрачный предмет или размытую отражающую поверхность — драгоценный камень, кристалл, чашу с водой, зеркало, где им являлись видения о прошлом и будущем или неясные ответы на вопросы. В «Волшебнике из страны Оз», например, Злая Ведьма Запада следит за Дороти через хрустальный шар.

В 2001 г. я переосмыслил образ хрустального шара как овальную сферу размером с грейпфрут из матового стекла, чуть меньше, чем классический шар предсказательницы. Ambient Orb, так же, как хрустальный шар, светится и имеет приятную форму, однако его удобнее расположить на столе, полке или прилавке, и он лучше вписывается в интерьер. Он нейтрален по виду, неброский, но не безделушка.

В сферу встроены светодиоды, меняющие оттенок цвета в зависимости от типа информации, поступающей по беспроводной связи. Вы вольны выбрать тип информации и цветовой диапазон по своему вкусу. Например, если вы аллергик, то шар может отображать последние замеры количества пыльцы в воздухе. Яхтсмены могут благодаря ему узнать, когда подует наиболее благоприятный ветер. Садоводам шар сообщит, что в последнее время было слишком мало осадков и их огород нуждается во внимании. Инвесторы фондового рынка могут отслеживать стоимость своего пакета акций. Вы сможете считывать информацию мгновенно, как с настенных часов, а вовсе не как с запутанного циферблата алетиометра.

Идея сработала. Я и представить себе не мог, сколь широк оказался спектр ее применений. Когда венчурный вкладчик Крис Сакка работал в Google, он использовал шар для отображения высоты волн на ближайшем пляже для серфинга. Его коллеги тоже быстро разобрались в кодировке цветов, и, если кто-то начинал искать Криса, ему достаточно было взглянуть на зеленую сферу на его столе, и сразу становилось ясно, что Криса не будет еще пару часов.

Сфера нашла себе применение в разных компаниях и огромном количестве индустрий, и это лишь один из множества преаттентивных дисплеев, которые появятся в будущем и будут давать нам информацию, понятную с первого взгляда, просто и изящно, при помощи цвета, движения, узора или звука вместо цифр, текстов, считывателей и навязчивых сигналов.

Зачем нам столько информации? Откуда у нас это стремление узнать нечто, недоступное органам восприятия? Порой нами движет чистое любопытство и бескорыстное стремление учиться, но прежде всего мы хотим знать больше, чтобы принимать более взвешенные решения и вести себя соответствующе. Часто встраивание информации в контекст жизни, ее повсеместное присутствие — это наиболее эффективный способ поменять поведение как для вас лично, так и для окружающих.

Именно эти соображения подтолкнули меня к созданию энергочасов. Энергия, как время или температура, невидима, за исключением косвенных проявлений. У нас в каждой комнате по розетке, но мы понятия не имеем, какие последствия вызывает включение очередной лампы или радио. Не так давно для нас, однако, стало очевидно, что контроль за расходом энергии имеет первоочередное значение для поддержания ее запасов.

За последние 10 лет по меньшей мере 20 компаний предпринимали попытки изменить привычки своих клиентов и продвигали разные средства слежения за расходом энергии, чтобы семьи могли увидеть прежде незримое — количество потребляемой энергии и общую нагрузку на сеть энергоснабжения. Когда нагрузка велика, электричество должно обходиться дороже. Изменение стоимости услуги в зависимости от текущего спроса называется динамической тарификацией. Ее цель — дать людям финансовый повод для того, чтобы включать приборы с высоким энергопотреблением в то время дня, когда нагрузка на сеть минимальна (например, запускать посудомоечную машину глубокой ночью). Для этого вам нужен инструмент, который поможет отслеживать потребление энергии в любой момент времени.

Главной проблемой предыдущих попыток создать дисплеи такого рода было то, что на выходе продуктам не хватало очарования. Они были попросту смертельно скучны. На некоторых были маленькие серенькие экранчики, на которых ничего не было видно. Другие общались с потребителем на непонятном языке, заставляя его изучать лексикон электрокомпании (например, «киловатт-час»). Третьи конвертировали энергозатраты в денежный эквивалент, но это было настолько невыразительно («Сегодня вы сэкономили 34 копейки!»), что не оказывало никакого влияния на поведение потребителей. Дальше — хуже. Вы ничего не могли поделать с информацией, которая приходила к вам в виде ежемесячной квитанции. Было сложно провести связь между тем, что вы делали на протяжении месяца, и цифрами полученного счета — период обратной связи был слишком долгим.

Я хотел найти способ сделать экономию электроэнергии процессом настолько занимательным, что люди смогли бы изменить свои привычки. На разработку энергочасов меня вдохновил мой гребной тренажер. Он сохраняет информацию о последних тренировках, чтобы у меня была возможность побить свои рекорды. Я включаю специальный режим, и на экране появляются две соревнующиеся лодочки. Одна лодочка отображает мое вчерашнее упражнение, а другая — текущее. Эффект — немедленное желание справиться с поставленной задачей. Я должен сам себя обогнать. Ничто так не стимулирует нас, как ситуация соревнования.

Я взял идею подстраивания под себя и перенес ее в область энергосбережения. Я выбрал форму «дополненных» настенных часов по той же причине, что и Джоан Роулинг и Филип Пулман, — людям нравятся часы. Мы привыкли к ним и привыкли поглядывать на них на протяжении дня. Никаких новых навыков не требуется.

Дисплей энергочасов показывает, на сколько вы опережаете или отстаете от своего ежедневного графика потребления, и задействует цветовую индикацию для усиления посыла. Цветовой клинышек формируется на циферблате вслед за движением стрелки. Если он зеленого цвета, то вы тратите меньше электричества чем обычно. Красный намекает на то, что в смысле расхода энергии вы ведете себя несколько по-свински. Ширина клинышка соответствует продолжительности периода пере- или недорасхода энергии. Никаких киловатт-часов и копеечных достижений. Соревнование с самим собой, в точности как на моем гребном тренажере, мотивирует потребителей постоянно следить за расходом электричества и сокращать его, часто за счет простейших действий — выключения света и бытовых электроприборов, когда в них нет надобности, или перехода на энергосберегающие технологии. Клинышек меняется от недели к неделе вместе с поведением потребителей. Фоновые, встроенные в окружение дисплеи обладают большим потенциалом в непрерывной подаче информации, особенно когда речь идет о публичных местах — офисах, коммерческих зданиях, аэропортах и школах. Они помогают людям оздоровить свое предприятие, будь то организация, команда — даже целый город.

Именно так и получилось в случае компании-поставщика электроэнергии SCE (Southern California Edison). В 2004 г. глава отдела контроля и регулирования спроса SCE Марк Мартинез совершал длительный перелет и случайно прочитал об Ambient Orb в журнале. Он искал способ довести до клиентов SCE информацию о состоянии сети, чтобы они знали, когда нагрузка слишком велика и падение напряжения неизбежно. Доставлять эту важную информацию необходимо в режиме реального времени, но подходящего способа раньше не было. Массовые рассылки по электронной почте не гарантировали успеха, а ждать от пользователей, что они сами будут заходить на сайт поставщика и следить за состоянием сети, не приходилось. Когда Мартинез увидел Ambient Orb, его осенило. Он понял, что это было бы отличным способом проинформировать клиентов о состоянии сети. Сфера проста в использовании, понятна, дает возможность длительного наблюдения, и ее массовое внедрение должно обойтись недорого. Он заказал несколько штук, чтобы протестировать затею. Сработало. Теперь SCE распространяет сферы, переименовав их в Energy Joule, миллионами среди своих клиентов в Калифорнии. Предприятия и домашние хозяйства теперь могут лучше планировать свои энергозатраты, и риск перегрузки сети для SCE значительно снизился.

Может быть, это и нельзя назвать всеведением в том виде, каким его представляют себе фантасты, но волшебные вещи вроде Energy Joule приближают нас к воплощению мечты, давая возможность узнать нечто, прежде скрытое от нас.

Помимо ненасытной жажды знаний об окружающем мире, нам свойственно другое, схожее в чем-то стремление узнать, о чем думают окружающие. Мечта о телепатии.

Стремление узнать, что происходит в головах у посторонних, — это распространенный троп, воплощающийся то в образах провидцев, читающих чужие мысли, то в образе вымышленной расы вулканцев из «Звездного пути», обладающих способностью к телепатическому «слиянию разумов». Шпионские фантазии времен холодной войны тоже нередко следовали по этому проторенному пути. Если обращаться к недавним примерам, в фильмах «Вечное сияние чистого разума», «Начало», «Элизиум: Рай не на Земле» внимание поп-культуры сконцентрировано на том, как работает человеческое сознание. В этих лентах содержание человеческого разума подвергается различным манипуляциям — стираются воспоминания, сознание разделено между героями или перезапускается, как компьютер.

В фильме «Люди Икс», успевшем стать современной классикой жанра, персонаж по имени доктор Ксавьер возглавляет школу мутантов и обладает способностью к чтению мыслей благодаря прибору под названием «Церебро», установленному в подвале школы. Доктор Ксавьер инвалид и перемещается при помощи инвалидного кресла, но силы, которые дает ему «Церебро», с лихвой компенсируют ограниченность в движении.

Ксавьер въезжает на своем кресле в «Церебро», и едва он занимает «рабочее положение», перед ним разворачивается огромная трехмерная картина того, что он видит в своем разуме. «Церебро» не только проецирует его мысли, но и дает доктору доступ к умам окружающих, включая его студентов. Это и есть телепатия — способность читать чужие мысли, не пользуясь языком или каким-либо другим явным способом общения.

В реальном мире некоторые технологии приближают нас к своего рода телепатии. В XX в. они по большей части использовались для поиска скрытой информации. В 1921 г. до изобретения радара армия США разработала специальное «прослушивающее» устройство, состоявшее из двух металлических конусов по 7,6 м в длину и 2,5 м в диаметре каждый. Со стороны конструкция была похожа на гигантский бинокль, но на самом деле она была чем-то вроде сдвоенного слухового рожка, который улавливал слабые звуковые волны и направлял их по трубочкам в уши дозорному. Целью было на порядок усилить слуховое восприятие, чтобы издалека засекать шум моторов вражеских кораблей и авиации (передвижная версия этого устройства была создана в России в 1930-х гг.)1. Это не было телепатией, но было шагом в ее направлении, так как целью изобретения было вслушивание и попытка предсказать чужие намерения (если не мысли).

Прослушивающие устройства и средства связи не являются исключительной привилегией военных. Изобретатель Альфред Гросс способствовал появлению радио для всех граждан, изначально бывшего исключительно военным инструментом. Гросс изобрел переносные рации, радиосвязь гражданского диапазона Си-Би, пейджер и беспроводной телефон. В 1946 г. автор комиксов Честер Гоулд встретился с Гроссом, и эта встреча вдохновила его на идею о наручном двустороннем средстве общения, которым он вооружил персонажа своих комиксов Дика Трейси. Наручная рация моментально стала знаковым элементом персонажа.

Это хороший пример того, как вымышленные предметы вдохновляют изобретателей. Сегодня на прилавках можно увидеть наручные устройства от таких компаний, как Fossil, Microsoft, Casio, Pebble, Sony и Samsung, которые удивительно напоминают наручную рацию Дика Трейси. Все производители пытаются нагрузить эти гаджеты как можно большим количеством функций — сенсорные экраны, сменные корпусы, сенсоры, встроенная память, модуль Bluetooth, USB-разъемы и множество приложений — и при этом не сделать их слишком тяжелыми, громоздкими и требующими частой перезарядки. (Так называемые «паразитические» источники энергии, перерабатывающие в электричество кинетическую энергию или свет, в итоге должны помочь решить проблему перезарядки.) Последнее слово этой технологии появилось у Дика Трейси еще в 1964 г. — двусторонняя видеосвязь2. Мы вскоре можем увидеть реальную версию такого устройства на прилавках — Apple уже зарегистрировала название бренда для него: FaceTime.

В 1970–1980-х гг. различные подслушивающие и подглядывающие устройства, как реальные, так и вымышленные, были ходовым товаром культуры шпионажа. Ребенком я читал и перечитывал романы Яна Флеминга о Джеймсе Бонде — «Казино “Рояль”», «Лунный гонщик», «Бриллианты вечны» и «На секретной службе Ее Величества». Меня завораживали машины и устройства, которыми пользовался Бонд — нередко для сбора информации, которую кто-то хотел держать в тайне. В «Осьминожке» агент 007 дарит злодею по имени Камал Хан одно из легендарный яиц Фаберже, в которое встроен микрофон с передатчиком. При их помощи Бонду удается подслушать коварные планы Хана.

Увлечение разнообразными способами извлечения информации продолжается и в наше время. Сюжеты почти всех фильмов о противоборстве шпионов, будь то «Миссия невыполнима» или фильмов о Борне, да и все бесчисленные сериалы про правоохранителей, кино про гангстеров или из недавнего — террористических драм вроде «Чужого среди своих» неизбежно включают в себя установку «жучков» в офисах и квартирах с целью прослушивания чужих разговоров. Спрятаться негде. Даже когда персонажи пытаются затеряться в толпе, в парках Нью-Йорка или Вашингтона, за ними неизбежно следует микроавтобус с параболической антенной или присматривает с ближайшей крыши некто, вооруженный сверхчувствительным микрофоном. Это стремление знать все обо всем дотягивается даже до мира спорта. Какой-нибудь звуковик с параболическим микрофоном на длинном шесте нет-нет да и выловит выкрики футболистов на поле или крепкое словцо, слетевшее с губ теннисиста, когда легкий, казалось бы, мяч вдруг оказывается в сетке.

При всей популярности темы «прослушки» в поп-культуре (сколько персонажей еще погибнет, прежде чем понять, что носить «жучков» рискованно?) великая ирония состоит в том, что доминирующим трендом сегодня является не секретность, а открытость и откровенность во всем — мыслях, высказываниях и действиях.

Сегодня мы постоянно делимся информацией о себе, рассказывая об услышанных песнях, просмотренных видео, прочтенных статьях через Facebook, Twitter, Spotify и другие средства медиа. Этот примечательный для нашей эпохи повсеместной слежки поворот на 180º демонстрирует огромный сдвиг в восприятии самих по себе идей контроля и свободы воли. Шпиономания эпохи холодной войны причудливым образом переродилась в это стремление (причем взаимное) узнать через Интернет, чем занимаются и что думают наши друзья в каждый момент их жизни. Сегодня мы живем в гигантском, невидимом Церебро — социальных сетях.

С ростом социальных сетей объем информации в них растет экспоненциально, отчего мы оказываемся посреди вихря текстов и изображений, которые невозможно просмотреть все, потому что воспроизводятся они быстрее, чем мы их в состоянии воспринять. Даже если бы вам не нужно было работать, есть и спать, вас бы все равно не хватило на то, чтобы поглотить поток информации, который вырывается из социальных сетей как струя из брандспойта.

Из тихого мира, где нужно держать ухо востро, чтобы услышать, что думают посторонние, мы вдруг шагнули в мир какофонии, где звуконепроницаемые наушники порой последнее, что хранит наш рассудок в целости. Важность технологий фильтрации и шумоподавления со временем будет только увеличиваться, равно как и значение визуализированных данных в резюмированном, облегчающем восприятие формате.

Даже при всей той информации, что нам сейчас доступна, мы на самом деле не хотим обладать тем уровнем телепатии, который предполагает Церебро. Нам редко хочется знать откровенно интимные (если только вы не психоаналитик) детали того, что клубится на задворках разума посторонних. Этих деталей не только слишком много, наверняка большая их часть отвлекает от сути, бесполезна и потенциально неприятна.

По-настоящему нам хочется знать в деталях только те скрытые мысли и эмоции, которые имеют к нам непосредственное отношение и важны для нас, и доступ к ним мы хотим получить на основе взаимного согласия, а не через подглядывание или насильственным путем. Мы хотим благородной телепатии.

Волшебные объекты могут сыграть свою роль и здесь. Путем размещения части публичных данных на предметах повседневного пользования мы можем иметь особого рода осведомленность о людях, небезразличных нам.

Предположим, одна из стен вашей кухни обладает волшебным свойством отображать разноцветный график настроения ваших близких. Если вам известен обычный набор эмоций вашего супруга или ребенка, то со временем вы поймете, как их настроение связано со временем суток, условиями окружения, событиями вашей жизни, даже вашими собственными эмоциями. Как бы это повлияло на ваши семейные отношения? Сделало бы это вас более внимательным к близким? Более заботливым? Более понимающим и осведомленным родителем?

Станут ли члены семьи делиться друг с другом своими эмоциональными статусами? Почему бы и нет? Ведь нам не только порой сложно разобраться в том, что думают другие, но и самим временами нелегко выразить свои мысли. Теоретически нам бы хотелось лучше понимать настроение и отношение окружающих, потому что они часто бывают неясны или не выражены. Если бы технологии могли нам помочь в этом без навязчивости и вмешательства по принципу Гейзенберга (согласно этому принципу, грубо говоря, факт наблюдения меняет наблюдаемый объект), не стало ли бы это большим подспорьем для нашей жизни и отношений? Если бы мы знали, что творится в душе у наших близких, мы бы могли изменить в ответ свое поведение. Мы бы могли без промедления встречать лучшие моменты совместной жизни и быть готовыми вовремя предложить помощь и поддержку, когда дела идут не очень хорошо. Если бы мы могли видеть изменения настроения и состояние мыслей окружающих, мы могли бы лучше распланировать наши взаимоотношения. Джо, главная героиня «Маленьких женщин»[23], которую автор Луиза Мэй Олкотт во многом списала с себя самой, нередко оставляла подушку на диване в гостиной, чтобы сообщить домочадцам о своем настроении: «Оставьте меня в покое, я хочу подумать». Не слишком высокотехнологично, но зато эффективно.

Технологии волшебных вещей как раз начинают давать нам такое взаимопонимание. Они не отвлекают и не «лезут в душу» за глубокими эмоциональными переживаниями, но призваны подтолкнуть нас к построению отношений и помогают вашим близким проявить свои эмоции. Прототип журнального столика от Facebook, например, способен предсказать, какими фотографиями вы бы хотели поделиться с друзьями во время беседы на определенные темы. Skype-шкафчик делает видеозвонок члену семьи гораздо более человечным и естественным процессом, чем сидение перед монитором компьютера. Подробнее об этом я расскажу позже.

Дистанционный дверной звонок Google даст вам знать, где находятся члены вашей семьи по мере их приближения к дому. Работая над этим проектом, мы вместе с моим студентом из медиалаборатории Шоном Зальцбергом черпали вдохновение из «Пети и волка». В этой симфонической сказке для детей, написанной Прокофьевым в 1936 г., у каждого действующего лица есть своя музыкальная фраза, исполняемая на одном, легко узнаваемом инструменте. Звуки кларнета сопровождают кошку, валторны — волка, а о появлении дедушки извещает фагот. В детстве я слушал симфонию на огромном родительском стереопроигрывателе.

Пока мы работали над концептом телепатического звонка, нам пришла идея о закреплении индивидуальной мелодии за каждым членом семьи. К этой мысли нас, помимо Прокофьева, подтолкнул образ настенных часов семьи Уизли из книг о Гарри Поттере. Эти часы были так же своего рода телепатическим устройством, помогавшим семейству Уизли сортировать и отсеивать информацию, чтобы не перегружать ей домочадцев. Единственной задачей часов является отслеживание передвижений отпрысков семьи — Джинни, Рона, Фреда, Джорджа, Перси, Чарли, Билла, Молли и Артура. Так же, как в симфонии Прокофьева за каждым действующим лицом закреплена музыкальная тема, настенные часы Уизли имеют девять стрелок, на каждой из которых вырезано имя и изображение одного из детей. Вместо цифр на циферблате слова: дом, больница, тюрьма, потерялся, смертельная опасность. Как пишет Джоан Роулинг, «узнать по ним время было совершенно невозможно, зато у них были иные, очень полезные свойства»[24]3.

Гениальность конструкции часов Уизли состоит в расстановке приоритетов при подаче информации. Вместо того чтобы показывать местоположение каждого Уизли на карте, часы сообщают нечто более важное: смысл и сущность положения, в котором они находятся. Деление «потерялся» на их циферблате противопоставлено делению «путешествует», хотя координаты GPS были бы в обоих случаях одинаковы, пользуйся вы, скажем, приложением Apple Find My Friend.

Прототип дистанционного звонка Google, который я создал в медиалаборатории, играет ту же роль в семейной жизни. Он призван облегчить эти нервные моменты ожидания в нашей жизни. Один член семьи пытается собрать всех за столом на обед. Другой застрял на совещании и не может известить родню о происходящем. Третий бегает по футбольному полю на затянувшемся матче. Четвертый стоит в пробках. Дистанционный дверной звонок Google, соединяя в себе черты, вдохновленные Прокофьевым и Роулинг, закрепляет за каждым членом семьи индивидуальный сигнал. Сигналы раздаются по мере приближения домочадцев, когда они находятся на расстоянии 10 км от дома, 1 км, 100 м… Уже почти на пороге.

Эту технологию нельзя назвать телепатией, но она может дать намек на то, в каком состоянии, душевном и умственном, пребывает человек. Фрустрация в случае застрявшего в пробке. Усталость и, вероятно, удовлетворение или разочарование в случае спортсмена. Рассеянность в случае человека на тяжелом совещании. Сигнал также поможет человеку, готовящему обед, правильно подобрать время, чтобы еда была в тарелках к моменту, когда все соберутся за столом.

Телепатия — это общение с другими людьми без использования какого-либо из пяти чувств. Мы просто знаем, что переживает и думает тот или иной человек, обходясь без общения с ним. Как я уже говорил, технологии приближают нас к обладанию этой способностью при помощи Twitter, приложений для обмена мгновенными сообщениями, «стен» в соцсетях и т.д. Благодаря этому мы обладаем постоянной, хоть и поверхностной, осведомленностью о жизни как близких нам людей, так и не очень близких.

Ключ к телепатии такого рода — это постоянное взаимное ощущение присутствия. Физически находясь рядом, мы все время уделяем друг другу внимание, контактируем и ведем незначащие разговоры. Такая непрерывная взаимосвязь людей на основе взаимного согласия станет со временем более повсеместной и менее заметной в нашей жизни благодаря постоянно уменьшающимся Bluetooth-гарнитурам и другим средствам непрерывного включения. На своем рабочем месте вы можете разговаривать с коллегами по Skype и одновременно обращаться к своему помощнику через гарнитуру.

Хороший пример технологии, обеспечивающей эффект присутствия, — фоторамка LumiTouch, разработанная в медиалаборатории. Ее авторы — Анжела Чанг, Бен Реснер, Брэд Кернер, Сингчен Ванг и Хироси Исии. Фото в рамочке — это классический пример памятной вещи и нередко символизирует особенную связь с каким-то важным человеком в нашей жизни. Фотография напоминает о времени, опыте и эмоциях, которые вам довелось пережить вместе. Мы смотрим на нее и задумываемся об изображенном человеке. Где он? Того же ли он мнения обо мне, что я о нем? Было бы здорово увидеться.

Концепт рамки LumiTouch призван воплотить эту эмоциональную связь и позволить близким людям, находящимся в разлуке, ощущать взаимное присутствие и передавать свои чувства без дополнительных усилий. Предположим, у вас и у вашего друга есть по рамке LumiTouch. Обе они связаны через Интернет, и ваша рамка начинает светиться, когда ваш друг сжимает в руке свою. Подсветка меняется в зависимости от интенсивности и продолжительности нажатия. Вы можете либо просто наблюдать за игрой цветов, либо взять свою рамку в руки и отправить такое же послание близкому человеку в знак взаимности4. Прелесть рамки LumiTouch в том, что она дает возможность общения, не требующего активного и сфокусированного участия. Однако нажатие на рамку может также служить и сигналом для более активного общения — SMS или звонка.

Нередко приходится слышать рассуждения на тему того, как разрушаются человеческие связи в обществе эпохи Интернета. Шерри Теркл годами размышляла о том, как новые технологии влияют на природу человеческого общения. В своей книге «Совместное одиночество» она писала: «Технологии могут быть соблазнительными, если то, что они предлагают, удовлетворяет наше чувство собственной уязвимости. Как выясняется, мы и правда весьма и весьма уязвимы. Мы одиноки, но страдаем боязнью близости. Виртуальные связи и социальные роботы могут предложить иллюзию товарищества, без дружеских обязательств. Наша пронизанная Интернетом жизнь позволяет спрятаться друг от друга, несмотря на видимость взаимных связей. Мы предпочитаем СМС обычному разговору»5.

Я верю, что волшебные вещи с их эффектом постоянного присутствия и возможностью легкого общения в фоновом режиме будут иметь позитивный эффект. Мы будем больше знать об эмоциональном состоянии, изменениях в поведении и стиле общения тех, с кем живем или работаем, небезразличных нам, близких и любимых людей. Мы сможем менять форму, персонализировать и перекраивать наши отношения при помощи этих технологий. Вместо того чтобы отдаляться, мы сделаем шаг навстречу друг другу.

В середине 1960-х, пока мы с ужасом наблюдали за сценами реального применения оружия в новостях, в «Звездном пути» команда «Энтерпрайза» разрешала конфликты при помощи фазера. В отличие от винтовок M16 и танков Азиатской сухопутной войны, оружие, которым обладали Капитан Кирк, мистер Спок и их команда, могло отражать смертельную угрозу оглушающим зарядом.

Я предполагал, что электрошокер, повсеместно используемый сегодня силами охраны правопорядка, — это реальный прототип фазера из «Звездного пути», но история его происхождения оказалась иной. Он был изобретен Джеком Кавером в начале 1960-х. Кавер вдохновлялся образом Тома Свифта, главного героя десятков книг для подростков, первая из которых «Том Свифт и его мотоцикл» вышла в 1910 г. Так же, как напряжение эпохи Вьетнамской войны породило проблематику «Звездного пути», энтузиазм изобретательства и технологического прорыва, царивший в начале XX в., сделал фигуру Томаса Эдисона классическим ученым-гением и породил персонаж Тома Свифта, мальчика, одержимого приключениями, техникой и изобретательством и без конца попадающего в передряги вместе со своими изобретениями.

Одно из его изобретений предвосхитило фазер из «Звездного пути». В книге «Том Свифт и его электрическое ружье» Том показывает новый прибор собственного изобретения своему другу Нэду, который просит объяснить принцип его работы. «Посредством сконцентрированного электрического заряда, который выстреливает из ствола с огромной силой, — отвечает Том. — Его нельзя увидеть, но он там есть»3.

Кавер назвал свой шокер «taser», что является акронимом от Тom Swift’s electric rifle (электрическая винтовка Тома Свифта (aнгл.)). «А» в первом слоге было добавлено просто потому, что Каверу, по его словам, надоело проговаривать по телефону «TSER»4. Электрошокер Кавера развивает идею «оглушения», прославившую фазер из «Звездного пути», используя принцип нейромускульного паралича (НМП) — несколько менее настораживающий термин для обширного поражения электрическим током, которое, по словам Кавера, «временно подавляет возможности управления телом и ослабляет контроль над мускулатурой»5. Компания рекламирует свой товар правоохранителям, военным и широкому потребителю как орудие самозащиты, которое подавляет насилие и спасает жизни. На фирменном сайте компании висит счетчик, отображающий «общее число спасенных жизней» в актах самозащиты, и, когда я на него смотрел, счет уже перевалил за сто тысяч. Taser обладает памятью — он отслеживает каждую манипуляцию, которую пользователь проделывает с его помощью (включая момент выстрела), и эта информация может быть передана на компьютер через порт USB, который, очевидно, скоро будет заменен модулем беспроводной связи с «облаком» и системой геопозиционирования, которая позволит нам увидеть на карте места использования шокеров в реальном времени.

Вместо того чтобы фокусироваться на технологиях обездвиживания, давайте переключимся на более зрелые и продвинутые формы защиты — жизнеутверждающие и способные обеспечить вам безопасность не за счет чужих страданий.

Одна из таких технологий основана на отслеживании и контроле поведения людей в ситуациях, которые могут быть опасны для окружающих. В Англии работает порядка двух миллионов «глаз» в публичных местах, что примерно равняется одной камере на каждые 32 гражданина6. Эпоха процветания камер наружного наблюдения началась в 1970-х частично как ответ на угрозу террористических атак7. Сегодня их использование также оправдывается превентивными мерами в борьбе с преступностью, что мне кажется малоэффективным, а также помощью в расследовании уже совершенных преступлений, что, без сомнения, ценно.

Вдобавок к росту количества уличных видеокамер происходит огромный рост количества камер, встроенных в смартфоны, планшеты и другие устройства. Сегодня камеры буквально повсюду. Однажды солнечным весенним днем 15 апреля 2013 г. я наблюдал за ходом марафона в Бостоне с места с хорошим обзором на Бикон-стрит, когда прогремели взрывы. В течение нескольких часов после террористической атаки правоохранительные органы, включая ФБР, начали собирать и анализировать улики. Одним из важнейших источников информации для них стали изображения со множества камер наблюдения, размещенных на стенах зданий и в публичных местах по всему городу, а также с камер зрителей и прессы, освещавшей мероприятие. Вскоре было объявлено о том, что обнаружена запись, на которой подозреваемый размещал нечто, оказавшееся черным рюкзаком со взрывным устройством внутри, на месте одного из двух взрывов. В тот день никто не протестовал против обилия камер наружного наблюдения, нарушающего гражданские свободы. Как раз наоборот. Такого рода «краудсорсинг» как элемент расследования будет становиться тем более эффективным, чем больше граждан будут носить с собой камеры на одежде и очках. (Полиция Бостона разворачивает программу «Борцы с преступностью», созданную с целью привлечения широкой публики к сбору улик для нераскрытых преступлений. Это же название носила группа ситуативных помощников детектива Дика Трейси.)

В своей совокупности технологии слежения прошли длинный путь развития, обеспечивая фундаментальное стремление человека — стремление жить в безопасности, попутно удовлетворяя и тягу к всезнанию. Меня не беспокоит изобилие камер слежения в странах, где свобода слова и собраний находятся под прочной защитой государства. Если эти законы исполняются, наблюдение может стать значительным подспорьем в деле обеспечения безопасности, как продемонстрировало расследование теракта в Бостоне, а вовсе не представлять собой угрозу неоправданного и вредоносного вторжения.

Другой пример того, как технологии отслеживания могут повысить уровень безопасности, можно найти, как ни странно, на родине КГБ, в России — речь идет об автомобильных видеорегистраторах. Название говорит само за себя: видеорегистраторы — это камеры, которые фиксируются на лобовом стекле автомобиля и снимают происходящее на дороге. Несмотря на то что видеорегистраторы в России повсеместны, я не замечал этого тренда до того момента, как метеорит оставил шлейф дыма в небе над Челябинском в феврале 2013 г. В связи с тем, что тысячи водителей были на дороге с видеорегистраторами, снимавшими как раз тот сегмент пространства, в котором пролетал метеорит, момент его падения оказался зафиксирован во множестве видеороликов.

Однако главной целью использования видеорегистраторов является вовсе не фиксация случайных происшествий, а обеспечение безопасности. Вождение в России скрывает в себе много угроз. Согласно данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), в 2010 г. автомобильные аварии унесли жизни 26 576 человек в России8, или порядка 18,6 на 100 000 граждан9. Это гораздо более высокий показатель, чем в США (11,4), но он и близко не подходит к другим странам вроде Доминиканской Республики, где составляет 41,710. При этом видеорегистраторы в России используются не для профилактики аварийности, а для разрешения конфликтов с властями. Российские гаишники известны взяточничеством. Когда происходят нарушения ПДД, влекущие судебное разбирательство, россияне не доверяют представителям власти единолично составлять картину происшествия. Записи видеорегистраторов стали важным элементом при сборе улик. При этом установка такого видеорегистратора в России — дело добровольное и не обязательное, люди покупают их и устанавливают в своих машинах по собственному желанию. Если вдуматься, они не столь уж отличны от повсеместных камер наружного наблюдения в Великобритании — я так же не могу запретить водителю снимать себя на видеорегистратор, когда он проезжает мимо. Россияне просто принимают видеорегистраторы как обычный атрибут современности. Стремление к безопасности в сочетании с высокими рисками оказывается сильнее, чем страх вторжения в личную жизнь.

Если воспринимать технологии слежения как наблюдение, а не как шпионаж и соглядатайство, у них появляется совершенно иной смысл. Технологии «радионяни» дают родителям ощущение безопасности ребенка и сохранения благополучия семьи. GPS-датчик, встроенный в ошейник вашей собаки, позволит вам найти ее, если она сбежит или потеряется, а также присмотреть за добросовестностью выгульщика, пока вы в отъезде.

Я обладаю личным опытом жизни под каждодневным наблюдением и могу свидетельствовать, что оно в значительной степени оказывает на меня успокаивающее действие, нежели как-то тревожит. Двенадцать лет я проработал в маленьком офисе в Инновационном центре Кембриджа (ИЦК) — 12-этажном здании Массачусетского технологического института. Он был домом для независимых предпринимателей вроде меня, стартап-компаний и более солидных контор. В свои ранние годы в этом здании базировались и Google, и Apple, и Amazon. Это прекрасное место работы по целому ряду причин. Здесь вы на каждом этаже сталкиваетесь нос к носу с фантастическими людьми в маленьких кафе с самообслуживанием. У вас есть доступ к высокоскоростному Wi-Fi-подключению в любом углу. Офисы и конференц-залы выдержаны в академическом стиле — они хорошо оборудованы и со вкусом обставлены, в отличие от многих корпоративных помещений, пускающих пыль в глаза.

Возвращаясь к непосредственной теме моих размышлений, следует отметить, что в этом здании повсюду были камеры наблюдения. Они висели в коридорах через каждые 2 м или около того, располагались в каждом офисе и зале. Несмотря на то, что поначалу я временами обращал внимание на них, позже я перестал их замечать и постепенно стал ценить их присутствие. Почему? Потому что благодаря камерам все чувствовали себя в безопасности, защищенно и под присмотром. Уходя на ланч, можно оставить ноутбук на столе, не утруждаясь тем, чтобы запереть или даже просто прикрыть дверь. Где-то раз в год что-нибудь да пропадало со своего законного места, но всегда возвращалось на него, потому что каждая секунда жизни и каждый квадратный сантиметр здания записывался камерами. Охрана может разослать фотографию воришки каждому сотруднику, работающему в здании. Вскоре после утраты похищенный или потерянный предмет возвращался к хозяину или личность подозреваемого становилась явной.

После того как наша группа Ambient Devices разработала Ambient Orb, мы установили шесть из них над входом в наш общий офис. Каждая сфера показывала погоду в одном из пяти городов мира. Однажды один из моих коллег обратился к консьержу, чьей функцией было следить за вещами, с вопросом о пропаже одной из сфер. Быстрое ознакомление с записями тут же выявило нарушителя — им был я. Я прихватил одну из сфер для демонстрации на встрече с инвестором. В течение часа я получил от консьержа вежливое письмо по электронной почте с просьбой вернуть вещь на место, что я и сделал.

Охрана в ИЦК устроена по принципу «Википедии» — всякий делает свой вклад. Частично из-за этой возможности подключиться к телепатической системе охраны мы все чувствовали себя в ответе друг за друга. Это давало чувство безопасности, равно как и чувство ответственности за безопасность других.

Использование облачных технологий в целях безопасности требует совершенствования законов и изменения политики в области защиты нашей частной жизни. Как говорил Бенджамин Франклин, «те, кто готов пожертвовать насущной свободой ради малой толики временной безопасности, — недостойны ни свободы, ни безопасности»11.

В 2010 г. правительство Индии анонсировало план создания универсальной системы идентификации граждан под названием «Аадхаар», которая сведет воедино биометрические данные каждого из 1,2 млрд граждан страны: отпечатки пальцев, снимок сетчатки и фотография. Вдобавок система будет собирать привычные данные, включая ФИО, пол, дату рождения и адрес проживания. В результате каждый получит идентификационную карточку, которую можно будет использовать для любых целей вплоть до доступа к банковским счетам и в качестве кредитки.

Одной из основных целей программы «Аадхаар» является улучшение работы программ социального обеспечения. Порядка 300 млн человек в Индии не имеют удостоверений личности и не состоят ни на каком учете. Если правительство не знает личностей и местоположения нуждающихся, ему становится в разы сложнее доставить какую-либо помощь или систематически оказывать поддержку. Если у вас нет никаких документов, удостоверяющих личность, вам сложно доказать, что вам вообще что-либо причитается от государства. Несмотря на то что на пути программы сбора биометрических данных миллиарда с лишним человек встречаются препятствия (чего стоит один тот факт, что у многих крестьян от тяжелой работы фактически стерт с пальцев дактилоскопический рисунок), государство продолжает работу ударными темпами12.

Хотя целью программы является увеличение социальной защищенности населения, легко воспринять ее мотивы и в другом ключе. Как же так, у них в распоряжении будут мои биометрические данные?! А что если продажные чиновники взломают базу данных? Каковы будут последствия? У меня могут украсть личные данные? Опустошить банковский счет? Хочу ли я вообще иметь дело с государственными системами безопасности?

У нас хорошо получается воображать худший из возможных вариантов, и мы уже порядком поднаторели в изображении такого рода перспектив в искусстве, ведь сам по себе апокалиптический нарратив всегда занимателен. В «Темном рыцаре» Бэтмен использует сверхпродвинутую технологию, вышедшую из недр Wayne Enterprises, чтобы объединить все мобильные телефоны Готема в огромную систему слежения для поимки своего антагониста, злодея Джокера. Права выбора жителям Готема не предоставляется. Слуга общественности, посвятивший всю свою жизнь защите жителей города, Бэтмен ни секунды не колеблется перед вторжением в частную жизнь всех и каждого во имя борьбы со злом. В фильме «Гаттака» люди подвергаются генетическому модифицированию, и государство ограничивает в правах тех, кто обладает какими-либо врожденными дефектами.

Наши страхи не беспочвенны. Один друг, обладающий большим опытом в автомобильной индустрии, сказал мне, что все современные системы, подключенные к Интернету, управляются из единых командных центров, и если террористам удастся их взломать, они смогут «отправить любой автомобиль в кювет». К счастью, все эти системы построены по замкнутому принципу и не подключены к «дикому Западу» Всемирной паутины.

В своей книге «Вездесущность»[25] Адам Гринфилд описывает, как технологии, созданные из благородных побуждений, могут быть использованы неожиданным и вредоносным образом. В качестве примера Гринфилд предлагает следующую цепочку событий: некое предприятие вводит для внутреннего пользования чипы с технологией радиочастотной идентификации (RFID), встроенные в пластиковые карточки. Эти чипы потенциально могут хранить «довольно большой объем информации о своем владельце». В какой-то момент государство обращает внимание на эту систему и решает последовать примеру предприятия, предлагая всему населению перейти на эту систему удостоверения личности, в точности как сейчас делает Индия. В этот момент о пользе и удобстве RFID начинают догадываться и «третьи стороны». Все, что им потребуется, это стандартный считыватель радиочастот, находящийся в открытой продаже, и в их руках оказывается этот самый «довольно большой объем информации о владельце», к которому затем они могут подключить свою собственную систему обработки данных. Например, руководство какого-нибудь закрытого клуба может настроить свои системы на формирование определенного входного порога на основе этих данных, чтобы заранее отсеивать неугодных посетителей. Гринфилд заключает, что «все звенья этой цепи, за исключением последнего, создавались с благими намерениями. У каждого решения по отдельности была своя рациональная неоспоримая логика, однако в результате мир оказался во власти системы, способной проводить ужасающе дискриминационную политику отсеивания»13.

Профессор Массачусетского технологического института Гэри Маркс утверждает, что активное использование средств слежения, унифицированных идентификационных систем и других технологий сбора и хранения личных данных увеличивает риск «пересечений границ» и нецелевого использования информации с пагубными последствиями14.

Заголовок статьи в журнале Forbes сжато формулирует пример такого пересечения границ: «Как Target[26] узнал о беременности девочки-подростка раньше ее отца». Как и многие другие ретейлеры, Target собирает и хранит информацию о покупках, чтобы, проанализировав ее, составить график скидок и рекламных акций для разных категорий покупателей.

В данном случае Target выяснил, что беременные женщины покупают определенные типы продукции, например специальные лосьоны и пищевые добавки, зависящие от срока беременности. Поняв, что одна из покупательниц следует этой потребительской схеме, магазин отправил ей по почте несколько рекламных купонов со скидками на определенные товары. Просматривая утреннюю корреспонденцию, отец девушки был шокирован, обнаружив талоны со специальными предложениями для беременных. Действуя в порыве чувств, он стал предъявлять претензии магазину, однако, выяснив, что его дочь и правда беременна, впоследствии извинился15. Target в данном случае пересек границу (весьма условную) между потребительской ипостасью человека и его семейной жизнью или, проще говоря, между личным и публичным.

Марк Лангхайнрих, кандидат наук в области вычислительной техники Университета Лугано и глава Исследовательской группы повсеместных вычислений, согласен с Адамом Гринфилдом в его оценке угрозы частной жизни, исходящей от объектов, подключенных к Сети. Он полагает, что одна из главных проблем концепции «повсеместных вычислений» — это риск того, что такая инфраструктура может быть использована для поисковых технологий, нарушающих границы личной жизни. «Создание систем повсеместных вычислений, даже во имя великого блага и с наилучшими намерениями, сопровождается высокой угрозой ненамеренного пересечения границ, разделяющих частную жизнь и публичную»16.

Как мы можем уберечься от систем, созданных, чтобы защищать нас, но не справляющихся с этой задачей? Я полагаю, что лучшей защитой в мире Интернета вещей является прозрачность. Потребитель должен всегда знать, является ли он объектом сбора информации, и иметь возможность дать на это свое согласие или, напротив, отказаться. У него также должен быть доступ к собранной информации и гарантия, что она находится под надежной защитой17. (Я не могу дать рекомендаций насчет того, что делать, если ваш отец получил ваши купоны на товары для новорожденных.)

Защита может заключаться в объектах значительно более миниатюрных и простых, нежели корпоративные системы безопасности или государственные программы электронных удостоверений личности.

Компания Ambient Devices, сооснователем которой я являюсь, фокусируется на вещах более частного и повседневного характера, например, на том, как быть готовым к смене погоды. Нет, дождь и снег, конечно, не представляют собой той же угрозы, что, скажем, приближающаяся орда орков, но всякой семье каждый день приходится как-то приспосабливаться к погоде за окном. Зонт Ambient umbrella обладает одной волшебной функцией — он напоминает вам о себе, когда вы готовитесь выйти на улицу. Беспроводной приемник в рукоятке зонта получает данные о погоде от AccuWeather применительно к зоне действия вашего почтового индекса. Если в прогнозе дождь, верхушка рукояти начинает светиться мягким голубым цветом. Попользовавшись им некоторое время, вы станете ценить эту скромную, но ценную заботу о вашем благополучии.

Дверной замок — другой пример одного из древнейших способов обеспечения защиты. Несмотря на простоту, взаимодействие с ним редко бывает приятным. Там и мучительное выуживание ключа из сумочки или глубокого кармана, и постоянный страх потерять его, и момент волнения, когда вы вставляете его в скважину и все ваше внимание на секунду поглощено процессом, — а что, если со спины ровно в этот момент нападет злоумышленник?

Компания Lockitron создала устройство с модулем Wi-Fi, которое, будучи размещено на замке, дает вам возможность удаленного управления им, а также извещает о его состоянии. Если член вашей семьи отпер и запер дверь, прибор даст вам об этом знать. Удаленное управление позволяет открыть дверь, если кто-то из домочадцев забыл ключ или пришел сантехник и его некому пустить в дом. Пользователи портала Airbnb, предоставляющего услуги аренды и съема жилых помещений по всему миру, пользуются этим прибором для того, чтобы пустить в дом съемщиков, если сами находятся в другом месте. Lockitron дает чувство защищенности и устраняет необходимость пользоваться ключом. По мере приближения к двери сигнал вашего смартфона отпирает замок.

Lockitron и Ambient umbrella — это два примера объектов, получивших волшебные свойства при помощи специального интерфейса, который подключает существующую электронную инфраструктуру к «облаку». Будучи скромными на вид и узкоспециализированными инструментами, они просты в обращении, но привносят некий дополнительный элемент в нашу жизнь — чувство подготовленности, безопасности и защищенности от стихии.

В плотном соседстве со стремлением к неуязвимости находится другое фундаментальное стремление человека — стремление к долгой, безопасной и здоровой жизни: стремление к бессмертию.

Диалектика, сложившаяся вокруг идеи телепортации, за века своего существования произвела на свет множество воображаемых и реальных вещей и инструментов. Древних греков особенно занимала идея полета. Фаэтон, мифический сын бога Гелиоса, обладал поистине волшебным средством передвижения — летающей колесницей, которая не имела конструктивных недостатков крыльев Дедала и на которой он разъезжал по миру в свое удовольствие[33]1. В средневековой Европе идея магического полета воплотилась в образе ковра-самолета. Вопрос о том, как именно ковер обрел свойства летательного аппарата, до сих пор остается спорным. Согласно одной из теорий, восточные ковры были дорогим и редким импортом из экзотических стран2 вроде Персии, где, по представлениям европейцев того времени, правили волшебство и магия3. В эпоху Возрождения Леонардо да Винчи завоевал известность не в последнюю очередь тем, что изучал механизм птичьего полета и создавал чертежи летательных машин на основе этих наблюдений.

В XIX, XX, и XXI вв. множество попыток создать летательные аппараты сопровождалось потоком идей совсем уже нездешних: монорельс с гироскопом4, пневматические трубопроводы для поездов5, машины с автоматической навигацией (прото-GPS?)6, аэромобили — помесь самолета с автомобилем7. Многочисленные воплощения мечты о воздухоплавании включают в свой список цеппелины и малые бескаркасные дирижабли Goodyear. В 1957 г. компания Hiller Helicopters создала машину под названием «летающий вентилятор», которая для стороннего наблюдателя выглядела «почти как ковер-самолет»8. Создатели фантастического мультсериала «Джетсоны» подхватили идею и создали мир космического пригорода, жители которого перемещаются в жужжащих космомобилях. В 2005 г. Volkswagen представил свой Faeton Lounge — шестиместный лимузин, название которого содержит в себе отсылку к упомянутой мифической колеснице9. Сейчас летающая машина под названием Terrafugia (примерный перевод — «покидающая землю») Transition доступна для предзаказа. В фильме Денни Бойла «Пекло» (2007 г.) космический корабль под названием Icarus II летит к умирающему Солнцу, чтобы ядерным ударом возобновить его активную работу и спасти человечество10. В итоге миссия космической экспедиции выполнена, однако, как и в античном мифе, ценой гибели всех персонажей. Мифологический концепт полета, пусть и сопровождающийся мотивом падения, прошел сквозь века — от преданий древних греков до сегодняшнего дня11. Интересно, сколько любительских попыток воплотить эту мечту никем не описаны и канули в Лету?

Сегодня передвижение на большие расстояния становится все более технологичным благодаря интеллектуальным транспортным системам, платным дорогам с регулировкой плотности потока, гибкой ценовой политикой и средствам оповещения о загруженности магистрали. Еще одна технология, давно витающая в воздухе нашего урбанистического мира, уже на подходе — беспилотные автомобили.

Другой ближайшей вехой на пути к беспилотным автомобилям станет автоматическая система парковки. Я не имею в виду, что машина будет выполнять парковочный маневр с вами за рулем — эта функция уже представлена у ряда моделей на рынке. Автоматический парковщик сам отправит вашу машину на ближайшую парковку, которая порой бывает расположена гораздо дальше, чем вы согласились бы пройти пешком. Такая система смогла бы значительно уменьшить заторы на дорогах, потому что парковочные комплексы можно было бы вынести за пределы жилых районов и деловых центров. Пока в машине нет нужды, система может свозить ее на мойку, в автосервис или на зарядную станцию. Подумайте только, сколько времени вам удастся сэкономить, если отпадет необходимость ловить такси или парковать машину, если исчезнет вся возня с документами и другие мелочи жизни автомобилиста — регистрация, техосмотр, диагностика, регулярные поездки на автомойку. Обладатели электромобилей уже частично познакомились с этим будущим, ведь им больше не нужно менять масло или ремонтировать глушитель.

Критики концепции указывают на то, что автоматические парковщики подразумевают существенные изменения инфраструктуры и пересмотр многих технологических концепций. Как сказал один блогер, «если в Google так заинтересованы в том, чтобы сэкономить время, почему бы им для начала не автоматизировать дорожно-патрульную службу?»14

Это подводит нас к важному вопросу. Всякий волшебный объект может обладать волшебными свойствами ровно настолько, насколько ему позволяет система, в рамках которой он функционирует. Предлагать рынку продукт, неспособный функционировать в рамках своей ниши, было бы для меня лично, да и для любой другой компании верхом безответственности. О том, насколько необходим целостный систематический подход к решению такого рода проблем, я подробно расскажу в последней главе.

Всем нам хотелось бы наполнять рисунки жизнью и очаровывать окружающих музыкой благодаря своему мастерству. В детстве мы уверены, что именно это и делаем. Представьте себе то удовольствие, с которым шестилетний ребенок укладывает мазки акварели на бумаги и подбирает мелок, чтобы нарисовать слона или какое-нибудь чудище. Для большинства радость чистого творчества с возрастом улетучивается, ведь мы осознаем, что творческое самовыражение, помимо простого выброса эмоций, требует таланта и мастерства.

Поэтому мы нередко обращаемся к различным технологиям, чтобы усовершенствовать свои навыки и получить возможность полноценного самовыражения, не превращая это в дело своей жизни. В изобразительных искусствах задачу облегчают мелки, акварель и раскраски. В музыке мы изобрели способы облегчения игры на инструментах. Струнные обрели лады на грифе, размечающие диапазон и ноты. Духовые инструменты получили клавиши для контроля над потоком воздуха и фиксированную длину трубок. В обоих случаях мы меняем выразительность на простоту в обращении. Освоить баритон проще, чем тромбон, но у первого контроль над звукоизвлечением не столь совершенен. По той же причине научиться играть на гитаре проще, чем на виолончели или скрипке.

Появившиеся в последние несколько десятилетий новые технологии дали нам такие возможности самовыражения в сфере медиа, которые не могли себе вообразить авторы наскальных росписей и средневековые флейтисты. В конце 1980-х, например, Билл Уорнер основал компанию Avid Technology и изобрел первую цифровую нелинейную систему редактирования для видеомонтажа. Билл частый гость в МТИ и пользуется репутацией наставника. Перед тем как на рынке появилось его прорывное изобретение, монтажеры были вынуждены вручную разрезать и склеивать кусочки пленки. Видеомонтажеры должны были постоянно жонглировать бесчисленными катушками и работать с машиной, которая переводила цифровое изображение в мастер-ленту. Оба процесса были утомительны, поглощали много времени и тормозили всякое новаторство. Технология Avid произвела настоящую революцию в области визуального повествования. Редактирование пленки стало поточным благодаря оцифровке процесса, что позволило монтажерам быстро копировать и собирать запись. Со скоростью лесного пожара Avid стала распространяться повсюду — от голливудских студий до маленьких контор свадебной видеосъемки и в итоге оттеснила с рынка старые аналоговые системы Steenbeck, Moviola и KEM. Примерно в то же время аспирант Томас Нолл продал компании Adobe лицензию на новую программу-редактор изображений под названием Photoshop. Два года спустя Adobe выпустила Photoshop 1.0 для пользователей Mac. Вскоре программа стала стандартным инструментом редактирования цифровых изображений, и слово «фотошоп» вошло в наш лексикон уже как нарицательное.

Avid и Photoshop предоставили специалистам и художникам незаменимые инструменты по разумной цене, которые сделали творческий процесс на порядок более производительным. Эти технологии дали художникам фантастические возможности экспериментирования с изображениями. Однако вам все еще нужен долгий период обучения и практики, чтобы освоить эти инструменты. Волшебные вещи могут подарить вам переживания, сходные с теми, что ребенок испытывает, держа в руках мелки, детали-кирпичики LEGO и куски глины, ведь это вещи, подобные лире Орфея и магической кисточке Ма Ляна.

Guitar Hero — волшебная флейта нашего времени. Всякий мечтал (или до сих пор мечтает) стать рок-звездой. Всякий играл на воображаемой гитаре и пел серенады, воображая себя участником American Idol[35]. Проблема в том, что амбиций недостаточно, чтобы стать следующим Эксл Роузом. Освоение нового инструмента всегда проходит мучительно, по крайней мере первые 100 часов. Моя дочь училась играть на виолончели на протяжении года, и это было испытанием для всей семьи. Мы подбадривали ее, но нам тяжело давались ночи, наполненные скрежетом струн, завыванием неверно взятых нот и бесконечными повторами одних и тех же мелодических фраз. Иногда дело заканчивалось слезами. Проходят годы, прежде чем начинающий музыкант может сам насладиться результатами обучения — уверенным музыкальным исполнением.

Пусть не все мы обладаем выдающимися способностями, большинство из нас все же стремится реализовать тягу к самовыражению и творчеству. Как бы было здорово воплотить в жизнь фантазию, в которой вы исполняете любимую мелодию перед большим скоплением народа, который смотрит на вас с восхищением и аплодирует! Или, если смотреть на вещи реалистично, просто испытать радость музыкального самовыражения без долгого периода обучения.

Именно на этой идее построена концепция Guitar Hero — игры, изначально выпущенной для платформы PlayStation 2 и дающей возможность начинающим ощутить мастерство и профессионализм настоящего музыканта. Новичок начинает с другого конца обычной последовательности освоения музыкального инструмента и избегает разочарования, которое обычно является главным препятствием при обучении игре на гитаре, клавишных, барабанах и других инструментах.

Такой эффект достигается при помощи волшебного объекта, который выглядит как настоящая гитара, но обладает рядом особенностей. На грифе контроллера расположены большие разноцветные кнопки вместо ладов, а вместо струн — клавиша-плектр (она же — страмбар). Контроллер выглядит и лежит в руках так же, как гитара, и даже человек, видящий его впервые, сразу интуитивно понимает, как с ним обращаться, а вскоре — и как на нем играть.

Guitar Hero стала результатом развития продукта Axe, созданного компанией Harmonix, которую в свою очередь в 1995 г. основали Алекс Ригопулос и Эран Эгози из медиалаборатории МТИ. Axe, выпущенная в 1998 г., позволяла выбрать инструмент и давала некоторый контроль над исполнением музыки при помощи джойстика. Наклонив джойстик к себе или от себя, вы могли выбрать ноту выше или ниже, движения влево или вправо, соответственно, давали более долгие и более короткие — восьмые и шестнадцатые — ноты. Контроллер позволял вам импровизировать, не допуская ошибок. Вы становились виртуозом, неспособным дать маху. Впечатления от игры оставались удивительные — кто стал бы отказываться от возможности исполнить музыку, не рискуя ошибиться нотой или аккордом?

Джойстик предлагал приятный процесс управления, но обладал и существенным недостатком — он не передавал физического ощущения игры на инструменте. С компьютером невозможно раскачиваться и трясти шевелюрой или скакать в такт последним аккордам вашего персонального гимна, как делают люди с гитарой в руках на сцене. Все алгоритмы были в порядке, но джойстик совершенно не предполагал восторга эмоционального самовыражения.

Концепт окончательно сформировался, когда было решено добавить к программному обеспечению специальное «железо». Разработчики Harmonix уже имели успешный опыт в этой области, когда выпустили игру Karaoke Revolution, — в комплекте с программой шел настоящий микрофон. Компьютер проигрывал музыку, вы пели в микрофон, а программа в это время делала все для того, чтобы ваш голос звучал как можно лучше. Эран Эгози, технический директор и вице-президент инженерного отдела Harmonix говорит, что главной прелестью Karaoke Revolution было то, что вы сразу знали, что с ней делать. Все знают, как держать и петь в микрофон, даже если делают это впервые. Karaoke Revolution использовала всем знакомый, но модифицированный объект, чем проложила дорогу для Guitar Hero.

Harmonix собрала потрясающую команду для разработки Guitar Hero, включая мою компанию Interactive Factory и группу опытных инженеров из Red Octane. Harmonix совершенствовала трехмерный экранный интерфейс игры, специалисты из Red Octane создали броский контроллер-гитару, Interactive работала с графикой. Вместе мы подбирали музыкальные стили, создавали персонажей и добавляли сюжетные повороты и содержательные моменты в игровой процесс, включая возможность быть освистанным на сцене.

Мы знали, что выпускаем первоклассный продукт, но все же не избежали некоторых сложностей, когда в 2005 г. выводили его на рынок. Существенной проблемой стала упаковка. Ретейлеры стремятся к тому, чтобы упаковка продукта подходила по форме и размеру к предназначенной для него полке, в то время как наша коробка, содержащая гитару и диск с ПО, была по меньшей мере в четыре раза больше, чем обычные коробки с дисками для компьютерных игр. Один за другим ретейлеры отказывались брать наш продукт. В конце концов BestBuy согласилась на риск и заказала 8000 копий нашего детища. Всего через день после начала продаж она заказала еще 80 000. Игра затронула творческий нерв в душах покупателей, и вскоре миллионы захотели приобщиться к тому опыту, который она предлагала. Согласно мнению ребят из Harmonix (а они знают, что говорят), игра стала самой продаваемой в истории. Она позволила людям воплотить свою мечту быстрее, чем когда-либо, поистине освоить инструмент, и все это — с большим удовольствием.

Guitar Hero делает именно то, что должен делать волшебный объект. Его козырем является привычная форма предмета — гитары, благодаря чему пользователь может сразу начать взаимодействовать с ним естественным образом, даже если никогда не играл на гитаре до этого. Guitar Hero реализует одну из самых несбыточных наших фантазий — быть рок-звездой, сценическим исполнителем — и делает это при помощи специального ПО, которое дает возможность быстро ощутить мастерство, но оставляет время для совершенствования в искусстве самовыражения. Большую часть работы за вас выполняет сама игра, но зрителям не нужно об этом знать — они аплодируют вам, и вы чувствуете, что все под контролем. Вы заслуживаете бурной овации, которую получаете после финальных аккордов, не ошибившись ни в одной ноте, и это опьяняюще приятное чувство.

Помимо коммерческого успеха появление Guitar Hero сопровождал и другой неожиданный эффект, который должен порадовать любителей музыки. Можно предположить, что такая игра должна уменьшить интерес публики к освоению настоящего инструмента, но получилось наоборот. После выхода игры количество детей, которые захотели научиться играть на гитаре или каком-то другом инструменте, увеличилось. Обладание ключевыми навыками — музыкальным слухом, чувством ритма, способностью играть в коллективе, опытом и уверенностью — облегчило им задачу.

Я удивлен, что концепт Guitar Hero еще не распространился на другие инструменты и формы творческого самовыражения. Если есть «Герой гитары», почему нет «Звезды виолончели» или «Виртуоза кларнета»? Идея начать обучение с другого конца при помощи дополнительного структурирования процесса и придания ему игрового характера может быть полезна и в других художественных начинаниях — живописи, дизайне мебели, архитектуре. Это уже фактически предоставляет Instagram для начинающего фотографа. Обычно мы представляем себе приступающего к работе художника сидящим перед пустым холстом, но в действительности профессионалы, как правило, действуют по заданной схеме: дизайнеры одежды используют готовые узоры, сценаристы задействуют проверенные приемы построения сюжета, программисты пользуются отлаженными алгоритмами и библиотеками. Даже знаменитый норвежский художник Эдвард Мунк, автор знаменитого «Крика», создавал свои картины, накладывая мазки краски на фотографии. Если даже самые известные художники временами полагаются на волшебные вещи, почему бы и нам не воспользоваться такой помощью?

В число других форм творческого самовыражения входит стремление к конструированию и сборке различных машин, и именно оно задействовано в концепте игровых наборов LEGO Mindstorms.

LEGO была спонсором медиалаборатории на протяжении многих лет. Сеймур Паперт, один из основателей медиалаборатории и ведущий эксперт в области обучающих технологий, участвовал в разработке продукта под названием Mindstorms, что является отсылкой к его книге «Переворот в сознании. Дети, компьютеры и плодотворные идеи» (Mindstorms: Children, Computers, and Powerful Ideas). Еще на стадии разработки нового проекта LEGO обратилась ко мне, чтобы Interactive Factory поучаствовала в создании программного обеспечения для игрушки. Это событие положило начало одному из самых увлекательных проектов в моей жизни.

Разработчики LEGO давно задавались вопросом — а что, если детали-кирпичики сделать «умными»? В 1980-х и 1990-х вопрос о встраивании вычислительных мощностей практически во все что угодно вообще витал в воздухе многих аудиторий, инженерных отделов и офисов компаний всей мастей.

Принцип, по которому устроены конструкторы LEGO, — создание бесконечного набора форм из ограниченного перечня простейших деталей. Это тот же творческий принцип, по которому работают музыканты и программисты, создавая из элементарных компонентов, соответственно, мелодию и код. Что, если поменять местами атомы и биты? Не лучше ли вместо того, чтобы собирать ПО как механизм, встроить сенсоры, и код, и вычислительные мощности в нечто небольшое, адаптивное и столь же знакомое, как кирпичик LEGO?

Эта захватывающая идея изменила мою жизнь в 1991 г., когда я был еще студентом в медиалаборатории МТИ; прежде всего изменился мой подход к компьютерам как к чему-то, что заведомо является настольной машиной. Я понял, что вычислительные мощности можно распределять, можно сделать их гибкими, перестраиваемыми, что их элементы можно буквально скреплять, как детали конструктора. Это было моим первым личным откровением в духе концепции повсеместных вычислений.

Совместная работа МТИ и LEGO не только в корне изменила то, как мы воспринимаем компьютеры, она также была частью еще большего по масштабу эксперимента в области принципиального подхода к образованию. Работа группы специалистов из МТИ основывалась на конструктивистском подходе к обучению, и все участники группы были искренне увлечены этой концепцией. Ее родоначальник, швейцарский психолог и философ Жан Пиаже, был убежден, что знание не есть нечто, переходящее из ума учителя в ум студента. Если пользоваться формулировкой Митча Резника, профессора центра LEGO Papert Learning Research и главы исследовательской группы Lifelong Kindergarden в медиалаборатории МТИ, «обучение — это активный процесс, в рамках которого люди конструируют новое понимание мира вокруг себя через активное его исследование, экспериментируя, обсуждая и размышляя о нем. Иными словами, люди не получают идеи, они конструируют их сами»1.

Для группы разработчиков Mindstorms образцами были программы, подобные игре SimCity, которые стимулировали процесс обучения. Для них игры из разряда «стрелялок» и обычных стратегий были малоинтересны и скучны. Ключевой элемент конструктивистской теории обучения — это увлекательные проекты. Я был знаком с преимуществами обучения, основанного на подобных проектах, с детства. Будучи еще бойскаутом 10 лет от роду, я увлекся так называемыми «гонками на мыльницах»[36]. Помню, как занимался бесконечным теоретизированием на тему устройства машины и как спорил с отцом и друзьями об этом. Более тяжелая машина проедет дальше, чем более легкая. Маленькие колеса дают более быстрое ускорение. Хвостовая часть должна быть заостренной, чтобы избежать воздушных потоков и воронок, как в кильватере у лодки. Графитовая смазка — залог успеха!

Сегодня многие дети возрастом от 5 до 10 лет оторваться не могут от Minecraft — многопользовательской компьютерной игры, в которой участники заняты так называемым «терраформированием» — созданием блоков, из которых потом можно построить все, что угодно: коттеджи, многоэтажки, целые города. Дети невероятно увлечены этой игрой и подходят к делу творчески.

LEGO Mindstorms активно задействует этот подход к игрушкам как к средству самовыражения. В процессе разработки проекта идея о том, что кирпичики и детали помогают детям развить критическое мышление и систематический подход к решению проблем, оказалась наиболее адекватным компромиссом между конструктивистами из МТИ и дизайнерами LEGO.

Прорывная идея для проекта Mindstorms, созданная коллективом разработчиков, состояла в том, что кирпичики LEGO следует оснастить ПО и сенсорами, чувствительными к свету, звуку и касанию. Благодаря этому созданные из кирпичиков машины и существа смогут активно взаимодействовать с окружающим миром согласно заложенным в них программам. Поведение системы можно программировать при помощи drag-and-drop[37]-интерфейса. Что интересно, одна из версий этого языка называлась «Зачаровывающий». Если вы хотите собрать робкого и нерешительного робота, вы можете запрограммировать его движок на обратный ход. Когда раздается громкий звук, он начинает пятиться, как краб, прячущийся под камнем. Типы и вариации поведения, которые можно создать таким образом, бесчисленны. В результате реакции созданного «существа» кажутся поразительно живыми, когда оно взаимодействует с себе подобными и окружающим миром.

К 1995 г. генеральный директор LEGO Кирк Кристиансен и его коллега Торбен Соренсен, который был вице-президентом LEGO Dacta — образовательного подразделения компании, решили, что настало время для коммерциализации концепта «умных» кирпичиков. Именно в этот момент моя Interactive Factory подключилась к проекту и начала создавать видео и диски с ПО, которые поставлялись вместе с комплектами конструкторов.

Наборы LEGO Mindstorms появились на прилавках магазинов по всему миру в 1998 г. В США они быстро стали популярным подарком на Рождество того года, и за три месяца было продано больше 8000 комплектов по $199 каждый, что казалось астрономической суммой для игрушки. Отзыв The New York Times назвал Mindstorms «переходным моментом, иллюстрирующим эволюцию технологичной игры», продуктом, поддержавшим компанию, которую «затмили компьютерные игры и электронные игры других форм»2.

Тот факт, что Mindstorms полюбился взрослым хакерам не меньше, чем детям, стал сюрпризом для LEGO, хоть и приятным, потому что выразился в 300%-ном росте продаж в 1999 г.

Опыт работы над Mindstorms дал мне новую пищу для размышлений в том, что касается волшебных вещей. Игрушки LEGO всегда помогали людям превратить свою фантазию в нечто осязаемое, но конструкторы Mindstorms сделали следующий шаг. Дав людям возможность программировать не просто вещи, а любое их поведение. Робот, который не свалится со стола. Или механизм, который благодаря своим светочувствительным датчикам может подобраться к ближайшему окну и раздвинуть шторы. Сегодня я воспринимаю Mindstorms в первую очередь как конструктор поведения.

Навыки программирования, скорее всего, станут столь же важными для нашего общества, как умение читать и писать. Инструменты, подобные Mindstorms Robotics Invention System, делают программирование доступным и привлекательным для всех. Речь не только о детях, родившихся в компьютерную эпоху. Даже моя мама, которой 76 лет, любит помогать внукам, когда те собирают роботов из наборов Mindstorms.

Стремление к творческому самовыражению не стареет.

Начнем с простого эксперимента. Отложите эту книгу или свою стекляшку-ридер в сторону. Встаньте. Вытяните руки по швам. Смотрите прямо перед собой. Видите ли вы свои руки? Не очень. Начните медленно поднимать их до тех пор, пока они не окажутся в поле зрения. Всего-то несколько сантиметров, не правда ли? Угол обзора вашего периферийного зрения составляет 160°. Широта обзора — это удивительная особенность человеческого организма, которую волшебные объекты не задействуют, хотя могли бы.

Другой эксперимент носит название «эффект коктейльной вечеринки», хотя коктейли здесь совершенно не обязательны — достаточно любой многолюдной компании. В 50-х гг. прошлого века физиологи отметили удивительную способность человека отслеживать разные разговоры, которые одновременно происходят в группе численностью 20–30 человек. Вы, без сомнения, сами обладаете таким опытом. Только что вы обсуждали с приятелем, например, свою недавнюю поездку в Норвегию, как вдруг неожиданно ясно и четко слышите знакомое слово, произнесенное в другом конце комнаты. Это может быть имя известного или небезразличного вам человека, название книги, которую вы только что прочитали, или компании, в которой вы работаете, ваше хобби, спортивная команда, за или против которой вы болеете. Вы не слушали ту беседу сознательно, но именно это ключевое слово внезапно привлекает ваше внимание именно благодаря работе периферийного слуха.

У нас в руках оказывается нетронутый запас аудиовизуального восприятия. Насколько он велик? Как волшебные объекты могут использовать нашу способность видеть что-то, расположенное не прямо у нас под носом? Давайте для начала сфокусируемся на визуальном восприятии, раз оно является ключевым методом считывания информации. Благодаря научным исследованиям мы знаем, что наше поле зрения не делится строго на фовеальное (центральный фокус) и периферийное. Данные окулографии показывают, что наши глаза сканируют окружающий мир весьма примечательным образом. Они находятся в постоянном движении, перебегая с одного на другое, фокусируясь то тут, то там. Работа мозга состоит в том, чтобы собирать эти изображения в единое целое в режиме реального времени.

Поразительно, что при этом мозг постоянно фокусируется на лицах. В отличие от других животных человек в состоянии различить мельчайшие детали в лицах и мимике. Эта способность появилась в глубокой древности, помогая нам узнавать своих издалека, отличать друга от врага и говорящего правду от обманщика. Мы обладаем выдающейся способностью считывать информацию с малейших движений рта, глаз и других участков лицевой мускулатуры, мгновенно распознавать цвет глаз, изменения формы, шрамы, морщины и складки.

Все мы догадываемся об этом, но Герман Чернов, почетный профессор прикладной математики в МТИ и профессор статистики Гарварда, провел в 1973 г. весьма остроумный эксперимент, призванный подкрепить наше интуитивное понимание ситуации научными доказательствами1. Чернов попытался связать некоторую условную информацию с выражениями лица, чтобы выяснить, насколько лучше человек запоминает числовые данные, если они увязаны с мимикой. Для чистоты эксперимента ему была необходима такая информация, с которой испытуемые были бы заведомо незнакомы, поэтому он избрал результаты геологических замеров одной из шахт в Колорадо. Выбор был случайным — ни шахты, ни геология не имели никакого отношения к сути эксперимента. Отобрав несколько десятков замеров, он сгенерировал на компьютере изображения лиц, которые соответствовали каждому из них. Как вы уже, вероятно, догадались, изображения несколько разнились между собой — формой рта, разрезом глаз и т.д. Испытуемые оказались в состоянии различать выражения лиц так же легко и последовательно, как разницу между цифрами, и могли выстраивать связи между различными типами «лицевой информации», группируя их по тому или иному признаку.

Общий вывод, который можно сделать из эксперимента Чернова, состоит в том, что наша способность считывать выражения лица может быть использована для значительно более широкого спектра задач, нежели просто распознавание эмоций. Но каких результатов мог бы добиться Чернов, если бы скомбинировал механические навыки распознавания мимических движений с нашими навыками распознавания, толкования и отклика на эмоции? Например, один замер соответствует золотому самородку и закреплен за лицом с жадной ухмылкой, а другой, напротив, означает пустую породу и прикреплен к равнодушному лицу.

Люди обладают столь же развитым навыком распознавания звука, разных его типов, вариаций громкости и частоты, последовательностей и комбинаций. Что, если мы научимся задействовать эти способности более полно в создаваемых волшебных объектах? В то время как испытуемые Чернова обрабатывали большие массивы данных благодаря способности распознавать небольшие мимические движения, мы могли бы попробовать нечто аналогичное в области слухового восприятия — распределить части информации между большим набором звуков и мелодий. Мы уже задействуем эту способность — пусть весьма грубо и искусственно — в том, что касается именных рингтонов, закрепленных за определенными номерами наших записных книжек в мобильных телефонах. Здесь явно кроется большой нереализованный потенциал.

Сколько дел вы можете делать одновременно, используя разные органы чувств? Если вы сфокусированы на выполнении какой-то визуальной задачи, насколько можно загрузить слуховое восприятие? Можете ли вы слушать новости или спортивный матч, писать e-mail или рисовать и следить за детьми одновременно? Насколько эти способности выражены у разных людей? Зависит ли способность делать много дел одновременно от возраста?

Когда я был ребенком, мой отец брал меня с собой в канадскую глушь летом на неделю, чтобы порыбачить. Дорога от нашего родного Мэдисона была неблизкая, и мы всегда слушали аудиокниги и старые радиопостановки на кассетах из библиотеки. Среди последних моими любимыми были «Одинокий рейнджер» и «Тень». В то время я об этом не задумывался, но на самом деле ни мне, ни моему отцу не было сложно следить за повествованием или слушать музыку, потому что слух практически не задействован в процессе вождения. В то время как осязание и зрение у отца были полностью заняты, канал слухового восприятия оставался совершенно свободен.

Незадействованные или не полностью используемые каналы восприятия подкидывают нам новые возможности для создания волшебных объектов. Многие из тех, кто работает с информацией, совершенно не задействуют слуховое восприятие, так как в основном они заняты чтением и ведением записей, электронной перепиской, составлением финансовых моделей, правкой документов и презентаций. Какую дополнительную информацию они могли бы воспринимать на слух, не отвлекаясь от своей основной задачи?

Профессор Технологического института Джорджии Брюс Уокер разработал систему SoundScapes, которая позволяет использовать незадействованное слуховое восприятие для обработки информации. В основе работы системы лежит тот же принцип «лиц Чернова», однако вместо изображений Уокер использует набор звуков природы, за каждым из которых закреплен определенный тип данных о состоянии фондовой биржи.

SoundScapes начинает с общей звуковой темы леса, которая представляет из себя постоянный поток звуков, например, шум речного потока. Как только отслеживаемая информация претерпевает какие-то изменения, скажем, происходит скачок цен на золото, некоторые звуки в общей теме меняются, например, пение птиц становится громче. Если цена продолжает расти, система задействует новые звуки, делая их внутреннюю структуру естественно хаотичной, добавляя динамику во избежание монотонности. С падением цен система убирает звуки один за другим, а если на бирже происходит обвал, в динамиках звучит гром, за которым следует шум дождя2.

Однако даже эта система использует лишь толику нашей способности различать звуки и получать аудиальную информацию. Наиболее очевидный пример колоссальных возможностей этого аппарата — наше восприятие музыки, способность вычленять крошечные детали в строении мелодий, хоть это и требует некоторого навыка. Параллельно с обучением в старших классах и колледже я брал уроки вокала и пел в составе разных хоров: в хоре Sen-Olaf, хоре церкви Святой Троицы и хоре фестиваля Tanglewood. Последний коллектив выступает вместе с Бостонским симфоническим оркестром в музыкальном центре Tanglewood, расположенном в Леноксе, штат Массачусетс. Мне доводилось работать с величайшими дирижерами, такими как Сэйдзи Одзава, Саймон Рэттл и Джеймс Левин. Их музыкальный слух, как фокальный, так и периферийный, был потрясающим. Во время репетиции Сэйдзи, бывало, опускал руки, останавливая весь оркестр и хор — две сотни человек — на полном ходу посреди «Торжественной мессы» Бетховена затем лишь, чтобы сказать гобоисту: «Ваш си минор звучит резковато». Или, печально глядя в сторону моей секции теноров, произносил: «Вам следует четче произносить “к” в слове “кредо”». Или, обращаясь к альтам: «Вы опоздали на четверть в двенадцатом такте». Все эти тонкости и нюансы неразличимы не только для неподготовленного уха — даже профессиональные музыканты отнюдь не всегда могут выловить их в урагане звуков оркестра. Мораль истории в том, что человек может обрабатывать музыкальную информацию в огромных объемах, в том числе и на подсознательном уровне.

Осязание, так же как и слух, относится к числу каналов восприятия, мало задействованных в области технологий очарования. Поэтому я постоянно подталкиваю своих студентов из группы осязаемых медиа в МТИ к использованию тактильных интерфейсов в их проектах. Я уже упоминал куртку, которая может приобнять хозяина. Среди других идей, родившихся в аудитории: мобильный телефон, тяжелеющий по мере накопления голосовых сообщений, ботинки, направляющие ваш шаг в нужном направлении, дверная ручка, которая нагревается, если между людьми в комнате происходит конфликт, и кошелек с замочком, который становится туже по мере приближения к установленному вами лимиту расходов.

Потенциал неисчерпаем. Учитывая площадь нашего кожного покрова, сколько информации мог бы полный комплект одежды с тактильными сенсорами передать своему владельцу? Если мы можем научиться читать шрифт Брайля кончиками пальцев, сколько вообще информации мы можем пропустить через себя посредством простого касания и поглаживания?

И наконец, самый малоиспользуемый канал восприятия — обоняние. Запахи обладают большой властью над нами, они могут быть провокационными и обладать эмоциональным зарядом, но ими не так просто манипулировать.

Не так давно на одной конференции мне довелось пообщаться с женщиной, которая работает в Chanel — известном бренде в мире моды. Она рассказала мне о том, что сегодня проект почти любого помещения — от магазина розничных продаж до школ и больниц — включает в себя заранее рассчитанный запах.

Как при дегустации вин и проверке качества звука в аудиосистемах, аромат оценивают по перечню составных элементов: цветочные ноты, животные ароматы, растительные тона. В рамках одного эксперимента, проведенного в МТИ, исследователи создали ароматический распылитель, подключенный к Интернету. Конструктивно он мало отличался от тех ароматизаторов, которые висят в холлах отелей, за тем исключением, что был подключен к потоку данных с фондовой биржи. Появление положительной тенденции на рынке сопровождал запах мяты, а отрицательной — лимона. К сожалению, наши носы не в состоянии различать детали запахов так же точно, как наши глаза различают выражения лиц. «Умный» освежитель воздуха был не в состоянии передать нечто менее тривиальное, чем мятный запах или лимонный аромат. В этом масштабе невозможно отразить динамику изменений — мы плохо различаем сильный и слабый запах мяты. Другая проблема состоит в том, что, как мы все прекрасно знаем, человеку свойственно быстро привыкать к любому запаху. Поддержание его ощутимости в воздухе требует распыления огромных объемов ароматизирующего вещества. После нескольких дней эксперимента лимонно-мятный дух настолько въелся в стены лаборатории, что стал просто неистребим.

Разработчики и инженеры Mercedes-Benz, однако, сделали запах отдельной статьей фирменного стиля своих элитных автомобилей. Во многих моделях компании уже задействуют дополнительные возможности восприятия. Mercedes обивает кресла и рули воловьей кожей (осязание), делает вставки из каповой древесины в приборной панели (зрение), использует звукоизоляционные стекла и аудиосистемы объемного звучания (слух). Может ли процесс вождения стать более увлекательным, комфортным, сопровождаться более приятными звуками и даже ароматами? С точки зрения Mercedes — да. Для модели S-класса 2014 г. предлагается опция «Активная система освежителя воздуха, обеспечивающая его ионизацию, фильтрацию и ароматизацию». Разработчик системы Сабина Энгельхардт, футуролог по своему подходу к технологическим и социальным исследованиям, создавала ее в сотрудничестве с «обонятельным подразделением» компании, которое к тому моменту уже работало над концептом идеального «аромата салона» для автомобилей. Энгельхардт привела в команду профессионального парфюмера Марка фом Энде, и вместе они придумали ароматизатор, который встраивается в систему вентиляции салона и управляется с дисплея приборной панели. Вы можете выбирать из четырех ароматов: Freeside Mood (цитрусовый), Sports Mood (цветочный), Nightlife mood (коньяк и кожа), Downtown mood (мускусный)3.

Как мы знаем, энергия творчества нередко возникает из взаимодействия разнородных элементов и талантов. Так и творческий потенциал волшебных объектов нужно искать на пересечении, сочетании и взаимном умножении сил наших органов восприятия.

Возьмем пример из военной отрасли. Как-то раз мне довелось побеседовать с пилотом, налетавшим немало часов на военном вертолете Apache. Во время пилотирования он полагается отнюдь не только на зрение: «Я использую индикатор на лобовом стекле, чтобы владеть ситуацией, для навигации и выбора целей, для коммуникации я использую звукоизолированные наушники, система вооружений управляется набором кнопок слева, а для управления полетом я использую руки и ноги. В некоторых вертолетах специальные сиденья меняют свой наклон в зависимости от вероятного угла атаки противника»4. Пилот, таким образом, полагается на зрение, слух и осязание для коммуникации, ведения огня по цели и избегания опасности.

В будущем мы будем получать подсказки от похожих систем и больше задействовать наши пять чувств для приема и передачи сигналов. Подобно танцору или пилоту, информационный работник сможет чувствовать и коммуницировать при помощи всего своего тела. Потенциал таких интерфейсов огромен. Представьте, если бы мы могли полностью использовать наш язык, который, согласно моему эксцентричному другу Джарону Ланиру, автору книги «Вы не гаджет»[38] (You Are Not a Gadget), может контролировать восемь независимых параметров одновременно.

Разобраться в том, какие именно органы восприятия могут быть задействованы при использовании волшебных вещей, — это непростая задача, ведь человеку свойственно путать источники своих впечатлений, формируя комплексную картину мира. Нам известно, к примеру, что различные каналы восприятия влияют друг на друга и что нередко результаты их работы суммируются с общим знаменателем. Моя компания Interactive Factory помимо всего прочего занимается созданием мультимедийных выставок для бостонского Музея науки, Музея Рузвельта, Музея науки и промышленности в Чикаго и многих других. Нередко наши клиенты смотрят предварительную версию презентации, анимация в которой уже готова, а озвучка присутствует в черновом варианте — начитанный текст и приблизительный вариант музыки, которая должна в итоге стать основной темой. Клиент высказывает свое мнение и общие впечатления и несколько дней спустя смотрит презентацию снова. Визуальная составляющая не меняется, зато аудиодорожка наконец приведена в надлежащий вид. «Ого! — говорит клиент. — Что вы сделали с анимацией? Даже лучше, чем в прошлый раз! Цвета стали такими насыщенными. Мне очень нравятся все эти поправки». В таких случаях я просто улыбаюсь, благодарю клиента за комплимент, и он утверждает «улучшенный» вариант.

Я часто вспоминаю об этом, когда чувствую запах ароматизатора в отеле или слышу жизнерадостную музыку в магазине. Благодаря этим деталям обстановка в отеле кажется ярче, а упаковки в магазине более броскими, что само по себе подталкивает к покупке.

Использование особенностей человеческого восприятия для создания завораживающего эффекта обладает огромным потенциалом, и мы привыкли ожидать этого эффекта, находясь в искусственном окружении вроде парка аттракционов или ресторана, но и здесь есть свои ограничения. Я убежден, что многозадачность — это новая движущая сила нашего времени, новый навык, отшлифованный и в совершенстве освоенный поколением «нулевых». Современная молодежь приветствует внедрение многозадачных технологий волшебных вещей. Мои студенты пишут в Twitter, параллельно играют в компьютерные игры, смотрят телевизор, работают над рефератом и переписываются с тремя друзьями одновременно. Такой параллелизм особенно ярко проявляется на лекциях в МТИ. Тридцать студентов, и у каждого по ноутбуку. Как только я открываю новую тему, они заходят на сайт «Википедии», чтобы ознакомиться с деталями. Они просматривают видеоролики, чтобы лучше разобраться в сути проекта, или начинают рыскать в поисковике, чтобы побольше узнать о биографии изобретателя, чье имя упоминается во время лекции. Новые волшебные вещи должны задействовать многозадачность и способность воспринимать информацию через разные каналы одновременно.

Что умеют «воспринимать» компьютеры? Если коротко — гораздо больше, чем мы с вами. Они могут распознавать звук, свет, касание, различные типы движения, считывать биометрические данные вроде сердцебиения и отпечатков пальцев, измерять скорость потока жидкостей, атмосферное давление, радиацию, температуру, расстояние и засекать местоположение1.

Сколь бы удивительными ни были возможности человеческих органов восприятия, компьютеры лучше справляются с измерением веса и пространственных параметров, так как обладают безграничным терпением и могут быть настроены на значительно большую точность замеров. Человек видит лишь в небольшом отрезке спектра и слышит только в малом диапазоне частот. Пусть порой мне кажется, что у моего отца в голове компас, все же большинство из нас, оказавшись в незнакомом месте, рискует безнадежно заблудиться без указателей и GPS.

Что из воспринимаемого человеком не может быть считано машиной? Современные системы не очень надежны в том, что касается распознавания и толкования особенностей мимики, жестов и эмоций, хотя технологии в этой области сейчас переживают бурный рост и алгоритмы улучшаются.

При этом мы все же можем встроить датчики в предметы обихода в целях сделать волшебными последние. Из датчиков самыми дешевыми являются выключатели (они встроены в GlowCap), светочувствительные диоды (они позволяют SunSprite измерять освещенность) и акселерометры. Браслет Nike FuelBand отслеживает физические упражнения при помощи встроенного акселерометра. В процессе бега датчик распознает периоды, когда ступня находится в движении, и замеряет время ее соприкосновения с землей. Рассчитывая таким образом ваш шаг, браслет может измерять пройденную дистанцию. Он показывает количество шагов, сожженных калорий и единиц под названием «fuel points» (буквально — «топливные баллы»), которые уже являются собственным изобретением Nike. Если представить соотношение «работа/цена» для датчиков в виде графика, то на другом его конце окажется Google Chauffeur (ПО для машины с автопилотом), который функционирует на основе системы лазерных оптических датчиков LIDAR стоимостью $100 000. Эти фантастические датчики пучком лазерных лучей 60 раз в секунду сканируют находящиеся поблизости здания, людей и автомобили, чтобы создать трехмерную карту пространства.

В любом измерении, в любой своей ипостаси человеческие органы восприятия уступают технологиям в точности и, разумеется, терпении. Исключение составляют только обоняние и вкус. Современные технологии позволяют видеть в темноте, используя инфракрасную часть спектра или сонары, подобно дельфинам и летучим мышам. Специализированные датчики лучше распознают звуковые волны в большем диапазоне частот (например, низкочастотные сейсмические датчики). Они также обладают чувствительностью в областях, целиком недоступных человеку, как, например, антенны, улавливающие радиосигналы, и вышки сотовой связи. Что уж говорить о почти непостижимых скоростях, с которыми работают гигабитные оптоволоконные кабели, в одно мгновение передающие куски информации размером с энциклопедию на другой конец земного шара.

В отличие от человека искусственные системы плохо справляются с комбинированием данных из разных каналов восприятия. Разработка обучаемых систем — это довольно сложная задача сама по себе, а создание таких, которые могут «отделять зерна от плевел», еще сложнее. Искусственные системы часто оказываются недостаточно гибкими и адаптивными для автоматического отсеивания лишней информации. Они плохо «понимают» разницу между явлением важным и просто выбивающимся из статистики. Поэтому разработчики делают упор на сильные стороны технологий — их безграничное терпение, точность и огромный объем памяти, чтобы потом соединить эти свойства с гением человеческого разума, с его способностью к синтезу идей и творческому прозрению. В результате этого союза человека и машины волшебные объекты дадут нам больше возможностей. Больше всезнания, больше телепатии, бессмертия, неуязвимости, телепортации и самовыражения.

Нам редко подворачивается возможность отразить все аспекты очарования в одном объекте. В процессе разработки серийного продукта, а не воображаемых солнечных колесниц и ковров-самолетов, всегда приходится идти на компромиссы.

Компания Millennial Net специализируется на разработке особого типа коммуникации между компьютерами, который называется «многосвязная сеть». Концептуально эта технология просто великолепна. Каждый узел сети передает информацию по принципу распространения слухов — каждый человек, услышавший сплетню, пересказывает ее соседу, и вскоре о произошедшем узнают все. Не существует заданного маршрута передачи информации, все происходит сугубо ситуативно без какой-либо иерархии связей, благодаря чему сеть работает стабильно даже при высоких нагрузках. В отличие от звездообразных топологий эта система не рухнет из-за одной-единственной точки отказа.

Мне довелось пообщаться с основателем и главой технологического отдела Millennial Net Сокву Рии во время конференции в Кембридже, посвященной проблемам Интернета вещей. В своем выступлении он описывал, как сети беспроводных датчиков используются в медицине, энергетике, транспортной отрасли, сельском хозяйстве, инфраструктурных проектах, строительстве и военной сфере. Он также подчеркнул, что разработчику всегда приходится идти на уступки при создании таких систем. Идеальная беспроводная сеть должна обладать шестью совершенными качествами: надежность, масштабируемость, размерность, мощность, пропускная способность и безопасность. Однако законы физики и науки об информации накладывают свои ограничения. Улучшая один из параметров, разработчикам неизбежно приходится жертвовать производительностью другого.

Нам пришлось пойти на подобные уступки в процессе создания GlowCap. Решив, что срок работы батареи в нашем «умном» пузырьке с лекарствами должен быть не меньше года, мы были вынуждены убавить яркость диодов, частоту их пульсации (крышка моргает раз в секунду на протяжении максимум четырех часов в день) и дальность сигнала (база Vitality Hub, подключенная к телефонной линии, должна находиться не далее 30 м от передатчика), чтобы батарея не садилась слишком быстро.

Основатель Millennial Net, однако, не упомянул еще два фактора, оказывающих значительное влияние на разработку того или иного продукта: размеры и конечная стоимость. К примеру, iPhone компенсирует малый объем батареи (ее едва хватает на день работы) за счет эстетики, в которой выполнен его тонкий корпус. Apple делает наценку за дизайн, но пользователи в итоге доплачивают дважды: один раз — деньгами, а другой раз — удобством обращения с продуктом. Если бы Apple согласилась разменять эстетику на функциональность и поступилась бы 5 мм толщины корпуса ради более емкой батареи, сохранился бы ее более высокий, чем у Samsung, ценник? Вероятно, нет.

Волшебные объекты помогают нам принимать решения на почти подсознательном уровне и фокусируют наше внимание на необходимой информации в наиболее подходящем месте и времени. Будучи сконструированы грамотно, они снимают излишнюю нагрузку с наших когнитивных способностей, так как дают ровно тот объем информации, который необходим для правильного выбора, не вдаваясь в излишние детали.

Идея, побудившая меня основать в 2002 г. Ambient Devices, не утратила своей вдохновляющей силы и сегодня. Речь идет о преаттентивном восприятии — этот термин из области когнитивной психологии в переводе на бытовой язык означает «понятный с первого взгляда».

В промежутке между колледжем и аспирантурой я год проработал в Оберлинском колледже над различным ПО для преподавателей. На протяжении того года я также успел прослушать отличный курс по когнитивным наукам, из которого узнал об особенностях восприятия, объеме внимания, «слепоте к изменениям», эффекте коктейльной вечеринки, методах гипноза и трюках фокусников. Кроме того, я узнал, что мозг обрабатывает определенные типы информации, не фокусируя на ней внимание, отсюда и термин «преаттентивность», то есть «предшествование вниманию». Люди (как и животные) получают некоторые визуальные и звуковые сигналы на подсознательном уровне через периферийное восприятие.

Эти новые знания привели меня к изобретению шара Ambient Orb, о котором уже заходила речь ранее, и основанию компании Ambient Devices совместно с Беном Реснером из МТИ и Притешем Ганди, который управляет компанией и по сей день. Сфера — это простейший из «умных» инструментов — по существу, просто лампочка, подключенная к Интернету. Стеклянная сфера, оборудованная модулем беспроводной связи, микроконтроллером и подсветкой красного, зеленого и синего диодов, которые вместе могут создать свет любого оттенка, — этот механизм можно подключить к Интернету, чтобы в режиме реального времени отслеживать интересующую вас информацию, доступную онлайн. Например, вы можете выбрать индикацию содержания аллергенной пыльцы в воздухе с привязкой к району вашего проживания, чтобы заранее приготовить свои антигистаминные таблетки. Сфера может проинформировать о том, подходит ли скорость ветра для того, чтобы выйти в море под парусом, или о том, как меняется курс ваших акций на бирже. Вы можете изменить предмет отслеживания в зависимости от своих потребностей, или сезона, или того, что беспокоит лично вас — например, рейтинг этой книги на Amazon. Чтобы изменить параметры, просто зайдите на AmbientDevices.com и выберите канал.

Задачей сферы не является передача информации в деталях. У нее нет экрана, на котором отображались бы конкретные числовые данные о проценте пыльцы в воздухе, скорости ветра или ваших потерях на бирже. «Прочитать» ее можно в долю секунды, и она является волшебным объектом именно потому, что требует так мало внимания. Ее однопиксельный дисплей сообщает лишь тот факт, что ваше внимание может потребоваться. Она отвечает на первый вопрос в иерархии восприятия:

1. Стоит ли информация моего внимания?

2. Какова ее суть? Каков ее «заголовок»?

3. Какова ее основная тенденция — к ухудшению или к улучшению?

4. В чем состоят детали?

Помимо успокаивающего эффекта сфера еще и значительно упрощает сам процесс работы с информацией за счет переноса интерфейса настройки в Интернет. Вам больше не нужно заниматься отладкой и работой с данными одновременно.

В результате технология перестает быть чем-то отталкивающим и сулящим дополнительные сложности. Люди принимают объект как часть своей жизни и привыкают полагаться на него, инстинктивно бросая взгляд в его сторону 10–20 раз в день без всякого напряжения или раздражения. Со временем, если человек может влиять на ситуацию, о которой информирует преаттентивная система, начинают меняться его привычки.

Здесь, однако, следует быть осторожным. Как-то раз я принес домой раннюю версию сферы и поставил ее в гостиной, так же как мой отец в свое время повесил у себя в гостиной барометр. Сфера отражала изменения стоимости наших акций, и моя жена стала следить за ней так пристально, что это начинало походить на одержимость. Буквально с порога я слышал: «Индекс Доу–Джонса упал! Необходимо что-то предпринять!» Я звонил нашему брокеру, чтобы скорректировать семейный портфель акций. Со временем стало ясно, что влияние, которое оказывала на нас сфера, не столь уж незаметно.

Какие типы данных наилучшим образом подходят для волшебных преаттентивных объектов? К числу очевидных относится информация об энергопотреблении — она точна, находится в открытом доступе и присутствует в огромных количествах. Перед современным обществом остро стоит проблема энергосбережения, и частично ее решение находится в области наших потребительских привычек и того, как именно следует их поменять, чтобы смягчить разницу между спросом и предложением. Если нам удастся изменить поведение потребителя в лучшую сторону, риск перегрузки сети упадет, потребность в новых электростанциях снизится, если не исчезнет вовсе, как и необходимость прокладывать новые линии в перенаселенные районы вроде Манхэттена.

Как уже говорилось ранее, мы смогли приспособить сферу под эти цели. Мы поняли, что в области энергетики сфера должна давать ответ не только на первый, но и на второй вопрос из пирамиды восприятия — «Стоит ли оно внимания?» и «Какова суть вкратце?». Для этого она должна не только менять цвет, но и отображать реальные цифры. Для решения второй задачи мы встроили небольшой экранчик в нашу сферу и назвали ее Energy Joule, так как джоуль — это единица измерения энергии.

Сейчас многие компании энергетического сектора заказывают Energy Joule второго поколения. Они раздают их своим клиентам, чтобы подтолкнуть их к экономии электроэнергии, особенно в моменты пиковых нагрузок на сеть. Нам удалось уменьшить себестоимость до $25, и потому эти компании могут позволить себе раздавать их своим клиентам бесплатно. Прибор устанавливается в самом проходном месте дома — обычно это кухня — и отображает уровень потребления энергии домашним хозяйством в текущий момент времени. Без преаттентивного дисплея на эту информацию никто бы не обращал внимания, но сегодня статистика показывает, что наша разработка позволяет людям сократить расход электроэнергии на 20% — лидирующий показатель для всей индустрии!

Другой неотъемлемой особенностью волшебных вещей является то, что мы заранее знаем, как с ними обращаться. Все они знакомы нам, но дополнены новыми возможностями. Это такие привычные и осязаемые вещи, как столовое серебро, кружки, дверные ручки, ящики шкафов, комоды. Они могут быть сиденьями вроде стульев, скамеек и диванов или даже половыми покрытиями. Снабженные волшебными свойствами, эти объекты могут реагировать на наши естественные движения — касание, взмах рукой или даже подергивание кончиком носа — фирменный жест Саманты, героини популярного в 1960-х ситкома «Моя жена меня приворожила».

Мы уже знаем, как пользоваться инструментами, мебелью и различными устройствами, а с небольшой добавкой волшебства они легко могут обрести новые функции и стать проводниками для новых услуг, просто реагируя на наши жесты.

Задумайтесь о жесте, с которым вы избавляетесь от мусора. Этот жест с нами уже много веков — бросить, щелкнуть ногтем, аккуратно положить в ведро для отходов, контейнер или уплотнитель мусора. Однако, выбросив что-либо, мы тут же испытываем потребность восполнить запасы. Прототип мусорной корзины Amazon Trash Can, который я разработал вместе со своим коллегой Полом Франзоса, является волшебной мусоркой, которая реализует обе потребности одновременно и активируется простейшим из человеческих жестов — броском. В корзину встроена небольшая камера, так что, когда вы кладете в нее пустую бутылку или коробку, она распознает объект или считывает его штрихкод. Корзина подключена к Amazon.com и может автоматически заказать тот товар, упаковку которого вы только что выбросили. Если вы ничего не хотите заказывать, просто бросьте мусор в корзину, не проводя его перед считывающим устройством. Если вы все же разместили заказ, но передумали, вам достаточно слегка пнуть корзину, чтобы отменить его. Еще один естественный жест. Волшебная мусорка не берет на себя функцию закупщика целиком, но сама по себе является важным шагом на пути создания дома такой обстановки, в которой различные устройства облегчают выполнение повседневных задач. Вам становится легче разобраться в том, чего не хватает, что есть в избытке, а что следует докупить. Меньше мороки с перечнем продуктов на закупку и, если выражаться в терминах поставщиков, меньше риск «дефектуры», или, попросту говоря, пустого холодильника.

Вторая версия этого прототипа сделала еще один шаг вверх по лестнице очарования благодаря своим манерам защитника окружающей среды. По мере того как вы выкидываете упаковки, мусорка предлагает более здоровые альтернативы: «Третья упаковка печенья за неделю? Серьезно?», «Кокосовое молоко аж из самого Китая?», «Сейчас, между прочим, разгар клубничного сезона!».

Благодаря падению цен на вычислительную технику сегодня можно изобретать все новые способы ее встраивания в различные объекты. Нередко сопутствующие наценки оказываются настолько малы, что остаются просто незамеченными потребителем. Встраивание камеры и беспроводного датчика в Amazon Trash Can стоило меньше, чем чашка латте. «Умные» крышечки GlowCap стоили меньше, чем одна таблетка. Для сравнения — последний iPhone стоит $800 (без кабального договора с оператором мобильной связи). Большинству волшебных объектов не требуется ни многоядерный процессор последнего поколения, ни большой объем памяти для хранения видео, ни так называемый retina-дисплей высокого разрешения. Волшебная мебель будет обходиться лишь немногим дороже, чем ее безгласные предшественники. Стоимость ключевых компонентов, необходимых для систем повсеместных вычислений (в первую очередь модулей связи), упала настолько, что в последние годы производителям даже не приходится искать какой-то компромисс. В отдельных случаях наценка за «волшебство» может компенсироваться тем, что волшебный объект побуждает потребителя менять свое поведение взаимовыгодным образом — больше экономить энергию, лучше заботиться о своем здоровье, сокращая расходы страховой компании, потреблять больше товаров и услуг. Например, стоимость Apple TV или электронной книжки Amazon Kindle может быть субсидирована за счет покупаемых с их помощью фильмов и книг или любого другого контента. На данный момент компании-производители должны были уже собрать достаточно данных о поведении своих клиентов, чтобы рассчитать покупательную способность каждого пользователя таких приборов. Меня удивляет, что так мало компаний выдает лояльным клиентам с хорошей кредитной историей часть продуктов бесплатно.

Удешевление вычислительных мощностей подтолкнуло меня к разработке волшебного шкафчика, предназначенного для частного общения. Прототип этой технологии, которую мои дети используют для удаленного общения с дедушкой и бабушкой, называется Skype-шкафчик. Он предлагает максимально простой и быстрый способ видеосвязи при помощи своеобразного волшебного ящика, который можно встроить в комод или книжный шкаф. Все компоненты, необходимые для его работы, дешевы и заведомо доступны: микрофон и динамики хорошего качества, источник рассеянного освещения, камера высокого разрешения, бесконтактный датчик приближения, зеркало, микропроцессор с производительностью, достаточной для видеоконференций, и широкополосное подключение.

Я встроил Skype-систему в один из шкафов в нашей гостиной примерно на высоте роста пятилетнего ребенка. Камера скрыта за зеркалом, что позволяет вам смотреть собеседнику прямо в глаза, а освещение, встроенное в дверцу, работает как софтбокс[40]. Встроенный датчик присутствия использует подход, подобный технологии люминесцентных рамок LumiTouch, — дверца шкафчика в нашей гостиной подсвечивается, когда на другом конце провода кто-то находится недалеко от своего Skype-шкафчика. Такая система удобна как средство оптимизации вашей мебели для общения с кем-то из близких. Вы всегда рядом.

Шкафчик постоянно включен, и в связи с тем, что себестоимость подключения очень мала, его можно оставлять включенным на протяжении долгих периодов времени. Кто из ваших друзей, домочадцев, коллег мог бы быть заинтересован в том, чтобы превратить свой книжный шкаф или комод в средство спонтанной связи с близкими? Сколько шкафчиков вы хотели бы приспособить для поддержания тесных отношений с разными людьми? Все эти вопросы легко разрешились в случае нашей семьи. Моя жена хочет чаще общаться со своими братьями и сестрами. Моя десятилетняя дочь — со своей лучшей подругой. Лично мне нужно два шкафчика: один для общения с сестрой, а другой для общения с родителями.

Для пользования Skype-шкафчиком не требуется никаких дополнительных усилий. Не нужно каждый раз что-то подключать и настраивать, потому что он всегда наготове. Вы быстро привыкаете к нему как к элементу вашей домашней обстановки и перестаете видеть в нем специальное средство связи. Вместо этого он кажется чем-то вроде портала, соединяющего вас с близкими. Когда кто-то из них проходит мимо своего шкафчика, дверь на вашем начинает светиться. Откройте ее и сможете просто начать беседу, но вас никто к этому не принуждает. Однако, если вам все же захочется поболтать, Skype-шкафчик сделает беседу настолько приятной, насколько это возможно. Качество звука прекрасное, а мягкий свет выгодно подчеркивает вашу внешность. Вы можете как полностью посвятить себя общению, так и делать что-то параллельно с беседой — готовить, играть или ходить по комнате.

Все это значительно приятнее, чем беседа с монитором, ведь вам не приходится усаживаться перед компьютером. Опыт обращения со Skype-шкафчиком — это примерно, как открыть комод и обнаружить там свою бабушку, сестру, своего друга. Такая технология определенно меняет наше отношение к мебели, в особенности к тому, что делать с книжными шкафами, раз мы перестаем покупать и копить бумажные книги.

Миниатюризация как тренд в развитии технологий движется вперед такими темпами, которые не могли предсказать в свое время даже самые смелые футурологи. Всем нам следует привыкнуть к тому, что носимых технологий — в особенности разнообразных датчиков и сенсоров — будет становиться только больше и они будут встраиваться в привычные вещи повседневного пользования вроде рубашек, пуговиц и украшений. Носимость может освободить компьютерные технологии от диктата стеклянной пластины, распределив функционал на вещи, которые находятся не только вокруг, но и на нас. Распределенные технологии проще по устройству и более склонны прощать ошибки «человеческого фактора», чем стеклянные терминалы. Эти технологии децентрализованы, менее зависимы от единого источника питания. Так, если, например, выйдет из строя гарнитура, система микропроецирования в очках продолжит работать.

В 2012 г. я познакомился с двумя психиатрами, супругами Жаклин Олдс и Ричардом Шварцем, которые преподают в Медицинской школе Гарварда. Оба они были убеждены, что людям, страдающим сезонным аффективным расстройством или принимающим антидепрессанты по другим поводам, может помочь светотерапия. Человеку сложно понять, хватает ли его организму света. На помощь приходят специальные лампы, но все же мы предпочитаем получать необходимое облучение от естественного солнечного света. В связи с этим Жаклин и Ричард задумались о специальном датчике, схожем по принципу работы с шагомером, который замерял бы количество света, получаемое человеком в течение дня. В процессе работы над проектом, получившим название SunSprite, мы изначально рассматривали датчик как украшение. Должен ли он крепиться на клипс, как iPod nano, или прикалываться к одежде, подобно броши? Можно ли будет его пристегнуть к ремешку наручных часов? Станет ли мужчина носить его как кулон?

Одной из главных задач проекта было сделать корпус маленьким, размером с пуговицу, и при этом уместить в него чип, батарею и датчик. Миниатюрные носимые технологии нередко сталкиваются с проблемой малого объема батареи. Мы привыкли к тому, что кварцевые часы работают годами, но приборы вроде Nike FuelBand требуют подзарядки каждые несколько дней. Таким образом, неизбежными издержками долгоживущей батареи являются размер устройства и частота обновления данных. Как часто SunSprite должен «просыпаться», чтобы замерить яркость освещения? Примерно раз в секунду? Увеличение этого цикла могло бы существенно продлить срок жизни батареи. В итоге мы нашли решение в виде фотоэлектрической пластины, закрепленной на передней части корпуса. Если вы носите датчик, находясь под ярким светом, он подзаряжается вместе с вами.

Один из самых вызывающих примеров носимых технологий, что мне доводилось встречать, — это Narrative — «камера документирования жизни». Это небольшое устройство, заключенное в оранжевом корпусе со скругленными углами, крепится на клипс к вашей куртке или рубашке. В нем есть модуль GPS и камера, а кнопки и вообще пульт управления отсутствуют. Каждые 30 секунд камера без всякого участия хозяина делает снимки высокого разрешения с привязкой координат, закрепляя каждый кадр за той точкой на GPS-карте, где вы находились в момент съемки. Narrative «хватает ума» на то, чтобы понять, в какой позе вы находитесь — лежа или даже стоя на голове, и снимки ориентируются соответственно. Таким образом, устройство дает вам возможность зафиксировать все, что происходило с вами на протяжении дня.

Метаданные, которые собирает Narrative, могут дать вам удивительные возможности. Только представьте себе, сколько всего можно узнать, сколько всего вспомнить! Что это был за парень, с которым я столкнулся в аэропорту в Сингапуре? Как называлось то восхитительное блюдо, которое я попробовал где-то в сентябре 2013-го? Сколько времени я провел в спортивно-оздоровительном клубе в прошлом году? Сколько часов я провел за написанием этой книги, а сколько за просмотром фотографий на Pinterest? Кто присутствовал на той встрече, когда мы решили основать компанию? Кто мой лучший друг, если считать по количеству улыбок в год? Если пользоваться устройством достаточно долго, можно на выходе получить документальное свидетельство о прожитой жизни или, вернее, ее остатке.

Волшебные вещи могут быть до смешного дешевы и долговечны, особенно по сравнению с различными «i-штуками», заточенными под портативность. Подобно столярным или слесарным инструментам, волшебные вещи могут быть практически не подвержены износу и служить вам десятилетиями.

Как уже говорилось выше, в свое время я участвовал в создании интерактивных выставок для научных и детских музеев. Устройства, задействованные в экспозиции, должны были выдерживать толчки, удары, радостную суету и хаос, которые обрушивались на них день за днем с волнами гиперактивных школьников. Поэтому я использовал в конструкции крепления индустриального класса, кнопки для военного оборудования и другие прочные материалы. В 1995 г. я создал крупную выставку для Музея науки и промышленности в Чикаго и в 2012 г. зашел взглянуть на свою экспозицию. Рабочая станция Silicon Graphics, которая обошлась в $250 000 и казалась последним словом техники в 1995 г., пала жертвой закона Мура (стоимость вычислительных мощностей сокращается вдвое каждые 18 месяцев) и выглядела уже не столько впечатляюще, если не сказать, морально устарела. Но сами устройства с их ударопрочными кнопками и жесткими корпусами уцелели и даже смотрелись благороднее благодаря налету патины и потертостям, какие бывают на старых дверных ручках и ручных инструментах.

Современные смартфоны и компьютеры, прежде всего ноутбуки, сложно назвать долговечными. Они довольно уязвимы, особенно в руках детей с их вечно липкими пальцами, коробочками из-под йогурта и пакетиками сока. К счастью, мы можем сделать интерактивную мебель, подобную столику Facebook Coffee Table, гораздо более водонепроницаемой, чем разнообразные «i-вещицы». Facebook Coffee Table слушает вашу беседу и распознает в ней имена друзей и названия мест, отмеченных в ваших альбомах на Facebook. Как только он обнаруживает совпадение, снимки выгружаются на большой экран с высоким разрешением, вмонтированный в столешницу (я же говорил, что не выступаю категорически против экранов как таковых). Технология обеспечивает таким образом что-то вроде визуального сопровождения для беседы. Прочное стеклянное покрытие вполне переживет пролитый стакан молока. Сейчас я работаю над коммерциализацией этого «умного» журнального столика и веду переговоры с крупной сетью отелей, которые могут использовать его как систему-метрдотель, которая все знает о близлежащих ресторанах, турах по местным достопримечательностям и загруженности дорог по пути в аэропорт.

Лучшие из волшебных вещей минимально задействуют дополнительный интерфейс. Подобно старому креслу, область их применения очевидна. Налет и потертости гордо свидетельствуют об их долгой верной службе. Им не нужен выключатель, дополнительные загрузки и лишнее внимание. Пример такого волшебного объекта — дистанционный дверной звонок Google Latitude Doorbell, который подключается к смартфонам ваших домочадцев и подает сигнал, когда они направляются домой. Все, что от вас требуется, — это запомнить, какая мелодия за кем закреплена.

Как уже говорилось выше, человек обладает поистине удивительной способностью различать нюансы звуков. Эта способность нередко игнорируется разработчиками интерфейсов, но Google Latitude Doorbell превосходно использует ее потенциал. Вечером после долгого дня, заполненного делами, пока вы готовите или, напротив, собираетесь выйти развлечься, ваш визуальный канал слишком загружен, в то время как слуховое восприятие вполне свободно. Именно поэтому дверной звонок столь прост и интуитивно понятен. Слух работает на периферии восприятия. Вы, ни на секунду не задумываясь, понимаете, кто именно приближается к дому. С такой технологией вам больше не нужно строчить СМС или звонить, чтобы узнать, когда кого ждать в гости.

Последней по порядку, но отнюдь не по значимости является способность волшебных объектов становиться предметом эмоциональной привязанности. Такая привязанность может быть сформирована под воздействием внешних признаков объекта, что предполагает его антропоморфизм или, например, способность издавать звук, подобный мурлыканью кошки или крикам младенца, испытывающего радость или страх. Детали такого рода радуют нас, усиливают наше чувство привязанности к объекту, побуждают воспользоваться им.

Почему так сложно полюбить стеклянную пластину? Вероятно, ее многоликость вызывает в нас нечто вроде конфликта категорий, ведь она выполняет столько разных непересекающихся функций. Она для нас — и электронная почта, и браузер, и игры, и инструмент шопинга одновременно. Многофункциональность, широта применения делают стеклянную пластину набором несвязанных разнородных фрагментов, к которому сложно развить эмоциональную привязанность.

Импонирование возникает в основном благодаря приданию неодушевленным устройствам человеческих черт, особенно детских и вызывающих умиление. Конрад Лоренц, лауреат Нобелевской премии и специалист по поведению животных, убедительно доказал, что наиболее положительный отклик у человека вызывают животные с «детскими» чертами — большие глаза, непропорционально крупная голова, маленький носик и т.п. Здесь вновь демонстрирует свою очаровательную головку хорошо знакомая нам неотения.

Для того чтобы устройство казалось импонирующим, просто придания ему каких угодно человеческих черт недостаточно. Никому не нужны грубые, неотесанные, навязчивые, оглушительно громкие вещи. Однако они могут постоянно демонстрировать нужду в заботе и внимании подобно тамагочи. Наилучшим образом склонить человека к какому-то регулярному действию (принятие лекарств) или изменению поведения (экономия электроэнергии) помогает мягкий и спокойный звуковой сигнал. Устройства и услуги (а также их создатели) должны обладать хорошими манерами, если мы хотим, чтобы их владельцы пользовались ими долго и счастливо.

По мере того как увеличивается число подключенных к Интернету гаджетов, растет и необходимость в осведомленности различных приборов о присутствии друг друга. Они должны обращаться к нам по очереди, осознавая свое место в иерархии наших потребностей. Они должны быть ненавязчивыми, тихими и вежливыми, чтобы нам было легче справиться с их коллективным присутствием в нашей жизни. Без этого ближайшее будущее вряд ли станет более комфортным.

Теперь, разобравшись в семи уникальных особенностях волшебных вещей, давайте попробуем создать что-нибудь.

Интернет вещей становится возможным благодаря повсеместности подключения к Всемирной паутине. Сегодня мы можем передавать на большие расстояния информацию от различных сенсоров и сигнальных устройств, обрабатывать и хранить данные дистанционно, а также предоставлять клиентам новые виды услуг. Мы воспринимаем как должное тот факт, что высокотехнологичные продукты вроде компьютеров и смартфонов имеют выход в Интернет, и лишь в малой степени используем эту возможность применительно к предметам повседневного пользования.

Возьмем обычные потребительские продукты — напольные весы, мусорное ведро и офисную табличку, чтобы понять, какие конструктивные решения могут сделать их волшебными. Что может быть зауряднее, чем эти три предмета? Разве кому-то придет в голову подключать их к Интернету? Да и зачем?

Начнем с весов. Когда вы встаете на них по утрам, что вам приходит в голову? Мысли о диете? Программе физических упражнений? Одежде? Здоровье? Какое значение для вас лично имеет интерпретация данных о весе? Какие услуги в этом контексте мог бы вам предложить интернет-сервис? Какое волшебство было бы здесь уместно?

Цифра на весах может изменить ваши гастрономические привычки, стиль жизни, состав гардероба и отношение к собственному здоровью. Если вы страдаете диабетом или каким-то сердечно-сосудистым заболеваниям, данные о собственном весе могут быть для вас буквально жизненно важными. Можем ли мы превратить весы из ежедневного источника дурных вестей в инструмент очарования?

Иными словами, как именно можно дополнить весы? Вместо того чтобы просто показывать вам, сколько килограммов вы весите, весы могли бы отслеживать сразу несколько параметров: вес, весо-ростовой индекс, объем жировых тканей — и отправлять их в «облако», где замеры превращаются в графики и таблицы, доступ к которым вы можете получить со своего мобильного устройства. Весы даже могли бы замерять и отслеживать уровень сердечной активности и стресса, отсылать замеры в медицинскую базу данных, помогая тем самым прогнозировать заболевания. Конечно, для этого весы должны узнавать вас, и они будут это делать, основываясь на ваших биометрических характеристиках или просто считывая отпечаток с большого пальца ноги.

Перейдем к мусорному ведру. Как можно придать волшебные свойства банальному открыванию крышки? О чем вы думаете, выкидывая мусор? О своем «экологическом следе»? Разрастающемся списке покупок? Вопросах переработки мусора? Ненужной таре? О каких услугах может идти речь, если исходить из массива данных о вашем мусоре? В конце концов, ваши отходы являются своеобразной летописью вашей жизни. Они говорят о том, как и когда питается ваше семейство, как вы тратите деньги, насколько склонны сортировать мусор для вторичной переработки. Можем ли мы дополнить мусорку такими свойствами, чтобы она превратилось из дурно пахнущей необходимости в источник повседневного очарования?

И, наконец, офисная табличка. Когда вы бродите по запутанному лабиринту коридоров и конференц-залов большого офисного здания, что приходит вам в голову? Как бы поскорее найти нужного человека или комнату? Где достать оборудование для презентации или технического специалиста? Как найти пожарный выход, буфет или кофе-машину? Как уточнить время встречи и состав участников? Как узнать, какой отдел куда переехал? Система указателей в офисе прямо влияет на вашу производительность. Для чего еще могут служить такие указатели, помимо статичных обозначений места и направления? Какими качествами можно дополнить их, чтобы они перестали быть минималистическими значками и стали помощниками в работе?

Я немало размышлял над концепцией дополненной реальности, когда начинал разработку упомянутой ранее волшебной мусорки. Как еще может мусорное ведро послужить своим хозяевам, помимо своей роли емкости для отходов? Может ли оно стать инструментом для повторной покупки? А что, если встроить в крышку сканер и камеру, которые сканировали бы выбрасываемые объекты и при помощи беспроводного выхода в Интернет заказывали бы пополнение для того типа продукта, который вы выкинули, у онлайн-ретейлера?

Вернемся к офисным табличкам. Мне доводилось работать с руководящей группой в Gensler, второй по величине в мире архитектурной фирме, где работают 3500 архитекторов, исполняющих порядка 3000 проектов в год. Нашей задачей было создать дочерний бизнес по производству табличек и указателей.

Знаки и указатели отнюдь не столь скучно и просто устроены, как нам кажется. Подумайте обо всех условных обозначениях, с которыми вы сталкиваетесь на протяжении дня. Вы видите их в коридорах общежитий, больницах, аэропортах, холлах офисных зданий, отелях и лифтах. В некоторых зданиях установлены просто тысячи знаков. Нередко предназначение той или иной комнаты регулярно меняется, и сотрудники должны соответственно менять обозначения. Изменения могут быть простыми, например описания встреч, которые проводятся в комнатах, но бывают и более сложные случаи, когда целый отдел или рабочая группа переезжает из одной части здания в другую. Обозначение таких изменений, как правило, оборачивается головной болью, если таблички необходимо заменять вручную. Имейте в виду, что по закону всякий знак в зданиях общественного пользования в Америке должен содержать дублирующую запись в шрифте Брайля.

Gensler видела большой потенциал в идее превращения табличек из аналогового средства подачи информации в цифровой. «Умная» система обозначений лучше помогает людям ориентироваться, дает более точные указания и быстрее извещает об изменениях ситуации. Кроме того, она может превратить обозначения для глухонемых в удобную систему инструкций.

Цифровые таблички могли бы значительно упростить работу администраторам зданий, так как содержание указателя можно было бы задавать дистанционно, скажем, с помощью специального приложения. Такая технология также создает новое поле для демонстрирования разных типов дополнительной информации. Для розничных сетей такие знаки могли бы отражать информацию о новых поступлениях товаров, новых услугах, инвентарях, расценках и специальных предложениях. Таблички могут стать так же и площадкой для рекламы, когда это уместно.

Подключенность к Интернету может быть средством расширения функционала, но не гарантирует волшебство само по себе. Однако, как в случае с указателями Gensler, подключенность может быть его проводником. Для обеспечения доступа в Интернет устройству нужен Wi-Fi-модуль, чтобы подключаться к облаку через маршрутизатор, или передатчик Bluetooth, соединяющий его с мобильным устройством, или сотовый приемник. Также необходимы разумные расценки от поставщика услуг связи. Сегодня мы видим, как телекоммуникационные компании активно контактируют с производителями. Радиомодуль можно установить в автомобиль, кофеварку или собачий ошейник по тарифу около $1 в месяц.

Наиболее многообещающим средством выхода в Интернет для волшебных вещей являются сотовые сети, так как они не подразумевают той возни с синхронизацией, которую требует Bluetooth, и обеспечивают повсеместность доступа, в отличие от Wi-Fi, который часто требует пароли, синхронизации через USB или теттеринга и других проблем с установкой. Технология подключения к телефонному оператору, задействованная в GlowCap, свидетельствует о том, что это вполне возможно.

Чтобы перейти на следующую Ступень очарования, следует использовать наблюдения за большим количеством людей и пользователей, чтобы на основе собранной статистики скроить по индивидуальной мерке особые услуги. Так, Amazon дает вам рекомендации, основываясь на том, что обыкновенно приобретают люди с похожей историей покупок на сайте. То же делает и Netflix, рекомендуя вам тот или иной фильм. Google изучает вашу переписку в Gmail и создает особый перечень ваших интересов, а также интересов ваших друзей, чтобы демонстрировать вам специально отобранную рекламу. У каждого из нас разные предпочтения, стимулы и цели в жизни. Подключая волшебный объект к «облаку», мы можем начать кройку индивидуального набора услуг, который предоставляет волшебный объект своему владельцу.

Вернемся к разговору о напольных весах. Если они осведомлены о вашем возрасте, состоянии здоровья, семейной истории заболеваний и наборе принимаемых лекарств, то могут выдавать на-гора убедительные советы. Например, цитировать директивы Американской ассоциации кардиологов. Весы могли бы давать рекомендации, основываясь на уровне холестерина в крови, семейной истории инсультов и инфарктов и приеме диуретиков и лекарств для понижения уровня холестерина ЛПНП (так называемого «плохого» холестерина).

«Умной» мусорной корзине достаточно регистрировать наши потребительские предпочтения и историю покупок, чтобы рекомендовать нам новые продукты для потребления. Она также могла бы информировать нас о новых продуктах, которые как раз появились на рынке и могут найти свое место в нашей диете или стать уместным расходником для хобби.

Обратим еще раз внимание на «умные» таблички Gensler. Если табличка обладает способностью распознавать человека и знает, какое именно совещание он собирается посетить, она может разослать другим табличкам уведомления о его приближении, чтобы они показывали посетителю то направление, которое нужно именно ему. Таблички на дверях могут использоваться для выведения на них информации о смене тем и повесток дня, отложенных мероприятиях или времени прибытия участников. Руководитель встречи мог бы отправить на свою табличку СМС или твитт «Вернусь через пять минут». Таблички в больницах могли бы сообщать имена госпитализированных, их аллергические реакции, а также обозначать места, где пациентам следует передвигаться с осторожностью.

Для того чтобы воплотить свой проект в жизнь, Gensler нужны были новые технологии, и потому компания обратилась в медиалабораторию МТИ, что в свою очередь привело их ко мне. Одной из главных проблем проекта была высокая конечная стоимость. Сегодня цифровые таблички обходятся в сумму порядка $2000, но коммерческий успех явным образом может ожидать только такой продукт, который с точки зрения цены стоит в одном ряду с дверьми или системами освещения.

Для достижения поставленной цели необходимо прежде всего воспринимать экран с пикселями как холст и краску. Они должны быть по меньшей мере столь же адаптивными и гибкими, а желательно даже более. Одной из технологий, которые позволяют такую простоту в обращении, являются проекторы — одно из неизменных направлений работы нашей медиалаборатории. Маленький проектор (также известный под названием «пикопроектор») стоит порядка $100, и средняя цена таких приборов постоянно падает, притом что разрешение и яркость изображения растут. Группа осязаемых медиа в МТИ создала технологию I\O Bulb, которая позволяет проецировать информацию на что угодно — на бумагу, стены, столы, потолки и т.д., создавая то, что мы называем «цифровые тени». Возможности цифровой проекции безграничны. С ее помощью на любом объекте можно отобразить инструкцию по его применению. Проектор, установленный над обеденным столом, будет высвечивать пищевую ценность блюда рядом с тарелкой.

Персонализация может сыграть важную роль в централизации услуг здравоохранения. Создатели Microsoft Health, например, надеются, что их система станет центральной базой хранения медицинских данных и будет использоваться как инструмент их анализа в целях диагностики. Система будет собирать данные множества приборов, отслеживающих состояние вашего здоровья, — сахариметров, тонометров, пульсометров, оксиметров, градусников, шагомеров, измерителей стресса и многих других. Пропуская эти разнородные данные через свой мощный аналитический аппарат, система может отслеживать состояние вашего здоровья и прогнозировать риски.

Microsoft Health также может дать доступ к данным докторов, сиделок, членов семьи или кого-то еще, чтобы вам могли предложить помощь в нужный момент. Совет этой системы будет индивидуальным, основанным на таком количестве данных, которое не в состоянии запомнить ни вы, ни даже ваш доктор. Предположим, вы вернулись из поездки в Азию и неделю спустя стали чувствовать жар и боль в суставах. Ваш доктор из пригорода Чикаго диагностирует обычный сезонный грипп, но система учтет гораздо более широкий набор факторов и выдаст диагноз — малярия. Лечение потребуется совершенно иное.

Риск в том, что такая система может не только восприниматься как «Большой брат», но даже в некотором смысле быть им. Регистрация в системе может стать обязательным требованием при приеме на работу, и в итоге пользователь начнет воспринимать такую заботу как насилие над личностью. Избежать этого можно, если процесс общения с системой будет давать вам чувство большего контроля над своим здоровьем. Какого веса вы хотите достичь и каким образом? Как волшебные объекты могут вас подтолкнуть в правильном направлении?

Для компаний, особенно крупных, с десятками тысяч сотрудников, такие системы помогут сэкономить миллионы, если не миллиарды, на выплатах по медицинской страховке. Они могут оказывать помощь беременным и недавно родившим, сократить число вызовов «скорой», реагируя на проблемы с упреждением, облегчить соблюдение предписанного врачом режима и многое другое. Для того, чтобы эти системы оставались в царстве волшебных вещей и не переходили в руки «Большого брата», контроль над ними должен находиться в руках пользователя, а не компаний.

Третья ступень очарования — это социализация: ассоциирование данных с окружающими. Мы уже знакомы с этим типом очарования благодаря опыту общения в Twitter, но мы можем добиться гораздо большего, если такого рода послания будут специально приспособлены для определенных категорий людей — наших близких, соседей, коллег, а также нянь, гувернеров, уборщиц и т.д.

Выражение «всегда быть на связи» получит новое значение для разработчиков волшебных вещей, так как «связь» может в их случае пониматься и как связь с неодушевленным объектом. Она может быть между человеком и объектом или между двумя объектами и человеком в роли посредника.

В мире общающихся вещей к неодушевленным объектам можно относиться как к людям. Они могут писать посты в блогах и Twitter, обмениваться данными. Они могут общаться с нами при помощи своих собственных голосов. Растения в саду сами скажут, когда их нужно полить или собрать урожай, и вызовут сигналом собаку, чтобы она прогнала мародерствующих кроликов или птиц. Ваш контейнер для раздельного сбора мусора и солнечная панель будут собирать информацию о ваших успехах в области экологии и сравнивать их с достижениями ваших друзей.

Если вновь обратиться к волшебным весам, мы увидим в них потенциал социализации. Предположим, вы подключите свои весы к специальному сайту для людей, следящих за своей диетой, и дадите согласие на публикацию данных. Информация будет доступна только вам и строго очерченному кругу людей. Такой сервис может стать неисчерпаемым источником поддержки и стимулов для достижения поставленной цели. Вы сможете регулярно наведываться на сайт, чтобы следить за своим прогрессом, узнать чужое мнение о своей диете и в целом вести себя более ответственно, получая при этом поддержку от таких же пользователей, как вы. Если вы вдруг начнете отлынивать, то ваши друзья по сервису могут задать вам трепку, чтобы вы вернулись к воплощению своего плана.

Как насчет социализированной волшебной мусорки? Сканирование наших отходов может стать основой для формирования будущих рекомендаций — более здоровой пищи, экологичных и недорогих продуктов и т.д. Скажем, вы решили закупаться только у местных производителей. Мусорка может давать подсказки относительно места выращивания того или иного продукта. «А вы знаете, что ваше кокосовое молочко производится в Малайзии?» Изучив ваши предпочтения, она может известить вас о свежих поступлениях: «Начинается сезон черники из штата Мэн». Вы можете делиться этой информацией в социальных сетях, чтобы подтолкнуть своих френдов к столь же ответственному поведению и получить одобрение за свою сознательность. Nike+ реализует примерно ту же схему, позволяя друзьям поболеть за вас кликом мышки через Интернет во время ваших упражнений. Об их поддержке браслет просигнализирует «ревом толпы». Всем нам нужно признание наших усилий, и социализация волшебных вещей предоставляет его в объеме большем, чем когда-либо прежде.

После того как объект получил связь с Интернетом, стал персонализированным и встроился в сеть социальных отношений, наступает время включить пользователей в процесс «игры». Вопрос: как вытянуть человека из трясины пассивности на поле активного участия? Как из зрителя его можно превратить в участника и исполнителя? Используя приемы компьютерных игр, можно сделать увлекательным опыт обращения даже с самыми обыденными предметами. Здесь в дело идет наша соревновательность, желание двигаться вперед, стать царем горы, получая удовольствия от самого процесса развития мастерства. Сложно устоять перед очарованием того момента, когда небольшое усилие и стечение обстоятельств приводят нас к успеху, пусть и в каком-то отдаленном уголке Интернета.

При создании продукта разработчики могут использовать готовые мотивационные ходы из компьютерных игр — систему очков, таблицы лидеров, продвижение по уровням и значки достижений. Так же, как социализация задействует нашу потребность в заботе и сравнивании себя с окружающими, эффект игры пускает в ход стремление к достижениям, признанию, а заодно и азартность, с которой вы ждете выигрыша в казино.

Система очков является одной из самых характерных черт любой игры. Всем нравится зарабатывать очки, вырываться вперед по количеству очков, получая вознаграждение за свои навыки, усилия и настойчивость. То же верно и для накопления отдельных значков за достижения. Переходя на следующий уровень, мы испытываем чувство удовлетворения от полученного опыта и новых возможностей. Продвижение по таблице лидеров дает нам одобрение товарищей, пока мы боремся с соперниками на пути к верхней строке рейтинга. Совершая череду побед, мы, как в азартных играх, можем увлечься самим процессом накопления успехов, не срезая дорогу и не ища легкого пути.

Как можно использовать эффект игры в случае напольных весов? Мы можем получать очки за сброшенные (или набранные) килограммы и за то, насколько долго мы держим себя в форме. Пользователь также может зарабатывать значки достижений, проходя очередную веху на пути к желаемому весу. На специальном портале, где с вашего согласия публикуются данные напольных весов, очки и достижения могут суммироваться в рамках таблицы лидеров, где собраны участники портала, добившиеся наиболее впечатляющих успехов. Вы можете получать дополнительные очки, если выйдете на «полосу побед», настойчиво сбрасывая килограмм за килограммом. «Вы теряли по полкило в неделю на протяжении семи недель! — отметят весы. — С чего бы вам сбрасывать темп?»

В случае мусорной корзины разработчики могли бы превратить потребительские привычки семьи в творческое соревнование. Представьте, что семейные данные собраны в рамках какой-то социальной сети, которая позволяет сравнивать их с данными таких же семей, проживающих в окрестностях. Соседи могли бы объединяться в команды, целые районы могли бы соперничать друг с другом. Сумеют ли Джонсы покупать более экологичную еду в безвредной упаковке и от местных производителей, чем Смиты? «Ого! — скажет мусорка. — Да эта бутылка сделана из полипропилена! Ее можно переработать, заработать очки и вырваться вперед в таблице лидеров!»

«Умные» таблички благодаря эффекту игры могут оказаться хорошим подспорьем для администраторов зданий в деле рационализации использования офисных пространств. Посетители и сотрудники, например, могут получать очки за пунктуальность и работу по графику. Кроме того, само помещение может помогать в организации работы. К примеру, если бронь конференц-зала истекает через 10 минут, но никаких других мероприятий после текущего не запланировано, табличка может специальным сигналом сообщить участникам конференции, что при желании они могут задержаться. Однако, если в расписании значится следующее мероприятие, система подаст другой сигнал, сообщая участникам, что пора «закругляться».

Сегодня многие активно приобретают различные датчики, сенсоры и приборы для того, чтобы измерять явления далеко за пределами проблем борьбы с лишним весом и сортировки мусора. Движение сторонников «измерения себя»1 началось с группы людей, которые увлеченно считали пройденные расстояния при помощи шагомеров (например, Fitbit), обсчитывали собственный сон при помощи инструментов вроде Lark или Zeo и использовали GlowCap для регулярного приема лекарств. Однако на этом дело не кончилось, и сейчас в поле их измерительной активности попали такие вещи, как диета, эффективность обучения, документация жизни, контроль расходов и перемены в настроении. Использование эффекта игры при разработке инструментов мониторинга может значительно подтолкнуть развитие этого тренда. Люди станут следить за таблицами лидеров в области личных увлечений и хобби в ожидании своего волшебного момента. Социализация данных сделает процесс еще более увлекательным. Представьте себе энтузиазм своих детей при виде того, как их имена карабкаются вверх по таблице лидеров в деле, скажем, чистки зубов по утрам.

Последняя ступень очарования состоит в построении некой предыстории, сюжета, который очарует пользователя, как только он почувствует себя его частью. Почему это важно? Всякий воспринимает историю своей жизни как интересный, но пока что незаконченный сюжет, в котором он является главным действующим лицом. Нам также интересно выслушивать истории других людей и даже некоторых предметов. Хорошая история вызывает любопытство — а что же дальше? Она также пробуждает определенные эмоции, когда мы думаем, как бы поступили на чужом месте сами. Такие рассказы обладают уникальным свойством затягивать слушателя, вызывать сочувствие и очаровывать его.

Поэтому, пройдя предыдущие четыре ступени, разработчики должны начать работать со своеобразной драматургией, которая окружит волшебный объект. Они должны создать такую историю, которая трогала бы умы и сердца потребителей, становилась бы частью нашей личной мифологии и персонального фольклора — новой истории, в которой мы чувствуем себя главным действующим лицом.

Какая история может сопровождать напольные весы? Задумайтесь о возможностях, которые подкидывает вам сама жизнь. Садясь на диету, вы ставите себе некоторую цель, достижение которой можно представить как приключение. Например, вы хотите похудеть настолько, чтобы снова влезть в свой костюм, или готовитесь к лету и хотите хорошо смотреться в купальнике. Задача может быть и более практической — скажем, вы работаете в охране и вам необходимо быть в форме, чтобы соответствовать профессиональным требованиям. Она может быть и гораздо серьезнее, если вы сбрасываете вес, чтобы побороть избыток холестерина, который уже стал причиной преждевременной кончины вашего дедушки. Делясь своей историей с волшебным объектом, вы даете ему возможность поучаствовать в ее развитии и привести ее к счастливой развязке.

Мы все время словно пишем сценарии о себе и для себя, о том, кто мы, что с нами происходит и к чему мы стремимся. Волшебные объекты могут не только помочь нам в претворении этого сценария в жизнь, но и добавить в него новые мизансцены. Напольные весы при всей своей обыденности могут сыграть свою роль в истории борьбы за более здоровый образ жизни, которая с возрастом становится все тяжелее и порой не уступает другим серьезным жизненным испытаниям. Волшебные весы в этом сюжете находятся не на последнем плане.

Разработчик может наделить волшебный объект и своей собственной историей. Своя биография может быть даже у волшебной мусорки. Помните ворчуна Оскара, персонажа детского шоу «Улица Сезам»? Свое первое появление на экранах в эфире канала PBS в 1969 г. он сопровождал песенкой «Я люблю мусор!», что сразу сделало предметом всеобщего интереса мусорный бак, в котором он жил по замыслу создателей. Ваша мусорная корзина тоже может обрести особое значение для вашего семейства, подобное тому, какое отцовский барометр имел для моей семьи. Может быть, ваш мусорный бак все время клянчит крекеры? Или он блестящий глобалист, который знает место производства буквально каждого продукта в вашем холодильнике? Он может стать и вашим помощником в деле планирования расходов, постоянно предлагая возможность сэкономить, подсказывая новые бренды и специальные предложения на рынке, предостерегая от очередной покупки чего-то, что вы уже который раз выбрасываете, даже не распаковав. Мы уже разговариваем с компьютерами, относимся к машине как к товарищу, так почему бы и мусорному баку не стать чем-то, что дорого нашему сердцу.

Двигаясь от одной ступени очарования к другой, разработчики найдут новые способы увлечь потребителей своим продуктом. Очарование не может быть результатом работы только на одной из ступеней и требует синтеза подключенности, персонализации, социализации, эффекта игры и своей истории. Эксплуатация одного или двух принципов может породить популярный продукт. Но если успешно соединить все пять, мы будем очарованы волшебством окружающих нас вещей как никогда прежде.

Позвольте представить вам Марка. Ему 20 с небольшим, он только что окончил колледж и устроился на свою первую работу в центре города. Работа ему нравится, и платят неплохо, но все-таки на собственный дом денег ему точно не хватит, да и снимать квартиру пока не очень по карману. Марк принимает простое и очевидное решение — возвращается обратно к родителям в их загородный дом. Теперь он проводит по 1,5 часа в дороге по пути на работу и обратно. Его раздражает необходимость платить за бензин, сидение в пробках и чувство вины за лишние выбросы выхлопной трубы в атмосферу. Жизнь с родителями также не очень способствует общению со сверстниками, но жить отдельно он себе позволить не может.

Марку нужен CityHome — новое детище команды разработчиков из медиалаборатории — волшебная микроквартира, обстановка которой может изменяться. CityHome является в высшей степени рациональной и потому недорогой системой, которая представляет из себя пространство 4,5 × 4,5 м, способное приспосабливаться под любые нужды Марка, будь то учеба, утренняя зарядка, отдых, развлечения или сон. И никаких компромиссов.

Марк управляет своим жилищем при помощи настенного устройства, напоминающего обычные часы с концентрическими кругами на циферблате. Каждый тип деятельности на этих кругах представлен в виде дуги, и, перемещая их по циферблату, почти как стрелки алетиометра, Марк задает дому расписание на день.

Утром, как только Марк встает, его комната перестраивается в режим утренней гимнастики: постель поднимается к потолку, освобождая место на полу, и на всю стену проецируется в реальном времени зал для йоги с энергичным инструктором. Марк с радостью тратит 30 минут утреннего восхода солнца на упражнения вместе с тремя виртуальными товарищами по тренировкам. После того как Марк принимает душ и переодевается, квартира быстро перестраивается в режим кухни. Открывается кухонная стенка, и из паза выдвигается специальная секция; на стены проецируются изображения вегетарианских омлетов и фруктовых пюре, чтобы вдохновить Марка на здоровый завтрак.

После завтрака с потолка спускается рабочий стол, подсветка усиливается, а шторы сдвигаются, чтобы его монитор не бликовал от солнечного света. На дальнюю стену проецируются его коллеги из Индии, у которых как раз заканчивается рабочий день. Также на стене отображается интерактивная доска, на которой записываются основные моменты проделанной работы, чтобы и Марку, и его коллегам было легче разобраться в повестке дня. После нескольких часов напряженной работы Марк выходит из дома на запланированные личные встречи. Все они — в шаговой доступности от его жилища (и он прихватывает с собой волшебный зонтик, рукоятка которого вкрадчиво мерцает, оповещая хозяина о скором дожде).

Пока хозяин отсутствует, квартира устраивает уборку, пряча мебель в пазах на потолке и в стенах. Когда вечером Марк будет возвращаться домой с друзьями, квартира почувствует его приближение и расставит мебель в режиме домашних посиделок: из углов комнаты выдвинутся кресла, из пола поднимется барный столик с диодной подсветкой, на стене раскинутся подвижные узоры, как в гелевом светильнике, заиграет музыка. Обеденный стол может быть рассчитан не только на одного Марка, но и раздвигаться в банкетном режиме.

Такое жилище в чем-то похоже на персонажа греческой мифологии Протея — морского бога, который мог менять обличье и превращаться во что угодно: дерево, свинью, леопарда. Кроме того, он обладал всезнанием.

На разработку CityHome меня вдохновила деятельность группы Сhanging Places из медиалаборатории, когда мы вместе на протяжении семестра в усиленном режиме работали над жилищными проблемами Шанхая. Усилия проектировщиков сегодня крайне необходимы как в странах вроде Индии и Китая, где большими темпами идет урбанизация, так и в перенаселенных городах развитых государств. Урбанизация — это одна из важнейших сил современности, способная оказать решающее влияние на всех нас в ближайшие десятилетия. Сегодня почти половина населения земного шара живет в городах, и, согласно прогнозам демографов, к середине этого столетия численность городского населения на планете составит 6 млрд человек1. Мегаполисы Азии растут быстрее прочих, и нередко их жилищный фонд, инфраструктура и бытовые службы работают нерационально. Потому чем более эффективно и гибко устроена ваша квартира, тем счастливее будет ваша жизнь в ней.

В области коммерциализации и маркетинга «домов-перевертышей» предстоит проделать еще немало работы. Сегодня Китай лидирует в понимании того, насколько срочно требуется решение этой проблемы. Как можно придать волшебные свойства постоянно уменьшающимся жилым пространствам, притом что средний класс увеличивается, а вместе с ним растет и спрос на высокотехнологичную продукцию и услуги? Кроме того, как именно встраивание датчиков, подключение к сети, использование персональных данных и кооперация приборов в рамках систем может создать ощущение волшебства?

Другой подход к проблеме пространственных ограничений и созданию волшебных систем подразумевает новый принцип межевания личного и публичного пространств. Действительно ли каждому нужна отдельная жилая комната, свой тренажерный зал, кухня и гостиная?

На последнем курсе колледжа в течение одного семестра я жил на 92-й улице Y в Нью-Йорке. Моя комнатушка едва вмещала в себя койку, и все, что я мог там делать, не выходило за рамки кровати и прилегающей к ней узкой полоски пола. Питание, общение, отдых, чтение и тренировки я перенес в общественные места: кафе, бары, библиотеки, парки и улицы. Я был студентом, не обремененным семьей, и потому все мои потребности были сугубо индивидуальными, личными и находились под моим контролем. Мне нравился тот стиль жизни, и даже сегодня, став человеком семейным, я провожу много времени в общественных местах. В частности, именно там я писал эту книгу и собирал для нее материалы.

Существует много моделей, которые предлагают человеку укромный уголок для частной жизни и одновременно возможность совместного пользования общественными благами. Примеры «микрожилья» встречаются повсюду — университетские общежития, купе в поездах, каюты яхт, самолеты, домики на колесах, турбазы, палаточные лагеря и так называемые «малые дома». Последний феномен представляет из себя общественное движение в поддержку строительства маленьких домиков с жилой площадью в несколько десятков квадратных метров, но оснащенных всеми удобствами. Некоторые даже умудряются упаковать все в прицеп площадью 7 м2.

В стране, всегда жившей по принципу «чем больше, тем лучше», начинается новая эпоха, в которой малые формы и компактность тоже могут быть оценены по достоинству. Любопытно, что микрожилье, будь то домик или яхта, привлекает таких людей, которые как раз в состоянии позволить себе что-то просторное. Миллионеры обожают свои походные палатки, а миллиардеры временами сбегают в свои избушки на берегу озера. Да, избушка Билла Гейтса обошлась ему в $9 млн2, но все же она похожа на таковую, особенно на фоне его особняка на озере Вашингтон жилплощадью 6131 м2 и стоимостью $63 млн.

Мораль такова: жилища малого размера обладают своеобразным потенциалом волшебства и очарования. В автомобильной индустрии тенденции схожие. В Америке долгое время только массивные автомобили рассматривались как возможный инструмент очарования. Со временем, однако, мы уяснили то, что было известно европейским производителям на протяжении десятилетий, — небольшие автомобили могут быть ровно настолько же практичными, привлекательными и обладать такими же интересными историями, как крупные.

Чтобы лучше разобраться в том, как придать волшебные свойства малым жилым помещениям, группа разработчиков CityHome провела опрос на тему того, чем именно люди чаще всего занимаются дома. Мы узнали, что можно выделить шесть основных типов деятельности, которым тут же дали шутливые названия и расположили по порядку — от наиболее трудоемкой до наиболее пассивной:

1. Генерируй (работа).

2. Руби и жуй (готовка и питание).

3. Порви их всех (тренировки).

4. Откинься и расслабься (повседневное общение).

5. Развлекай меня (просмотр кино с эффектом погружения).

6. Провались в сон и отрубись (послеобеденный сон).

Когда я был ребенком, в моем родном Мэдисоне на Стейт-стрит было три магазина, особенно пленявших мое воображение: магазин велосипедов Yellow Jersey; магазин фототехники, забитый под завязку объективами, осветительными приборами и химикатами для обработки пленки, и магазин электроники Happy Medium. Я вечно переделывал и чинил велосипеды, как свои, так и друзей, и потому настолько часто бывал в веломагазине, что однажды продавец крикнул хозяину: «Эй, Энди, пора бы уже нам нанять этого парня!». Он согласился.

В магазине фототехники я все время мучил продавца вопросами о лучшем оборудовании для своей домашней фотолаборатории, которую я устроил в подвале нашего дома. Она была оборудована просмотровым столом для негативов и зловещей красной лампой для просмотра отпечатков перед отправлением их в ванночку с фиксажем.

Но самым заманчивым был магазин электроники: отчасти потому, что я ничего не мог себе в нем позволить, но в основном из-за некоего устройства, от одного вида которого у меня дух захватывало. Это была великолепная башня из прохладного матового стекла. Когда кто-то к ней приближался, она расходилась на две половины по тончайшему, почти невидимому шву, открывая вашему взору кассетный магнитофон. Конечно, это было детище Bang & Olufsen. Нигде в то время я не встречал технику, которая ощущала присутствие человека. Это было для меня настоящим волшебством.

Прошли годы, прежде чем я оказался в состоянии позволить себе аудиосистему B&O Beo9000, которая состояла из проигрывателя компакт-дисков, тюнера и предусилителя. Другие бренды предлагали системы, состоявшие из раздельных компонентов — черных плоских коробочек, усеянных рифлеными ручками, окошками индикаторов с кроваво-красными стрелочками и мигающими диодными индикаторами. Их холодный механистический стиль был по-своему красив. Beo9000, однако, закреплялся на стене или полированной алюминиевой ноге-подставке и смело выставлял на всеобщее обозрение панель проигрывателя на шесть дисков, каждый из которых закреплялся лицевой стороной наружу, так что вы могли разглядеть ее. B&O демонстрировал диски, а не утягивал их в тонкий паз проигрывателя, как стандартные системы того времени. Механизм воспроизведения передвигался по панели к выбранному диску, закручивал его, подсвечивая по краям, и из колонок раздавалась музыка. Проигрыватель был завораживающе функциональной системой, устроенной просто и ясно, но более всего меня привлекали в нем черты произведения искусства — он воплощал мое стремление к творчеству в своей строгой пластике механической скульптуры.

Критически важным является тот факт, что Bang & Olufsen в разработке своих продуктов — аудиосистем, колонок, телевизоров, телефонов и многого другого — во главу угла ставит системный подход и человеческие потребности. Девиз компании описывает этот подход так: «Bang & Olufsen. Мы существует, чтобы радовать вас долгоиграющими волшебными переживаниями».

Составные части работают как система и потому приносят в дом эффект волшебства. Словно уменьшенная версия Интернета вещей, различные компоненты систем B&O наделены взаимопониманием и реагируют друг на друга. Если вы слушаете музыку на своем плеере от B&O (вне зависимости от того, кто вы — Билл Гейтс в его 300-метровой гостиной или Марк в его CityHome) и вдруг звонит телефон BeoCom, аудиосистема автоматически делает музыку потише, чтобы не мешать вам разговаривать. Пока телефон находится в активном режиме, маленькое колесико на трубке, основная функция которого заключается в прокручивании списка номеров, превращается в контроллер громкости для других компонентов системы B&O в вашем доме. Таким образом человеческая тяга к общению получает приоритет над электроникой. Глядя на этот относительно скромный пример волшебной системы, становится легче представить себе дом, в котором все предметы обихода осведомлены о присутствии друг друга и подстраиваются один под другой, но в первую очередь — верно служат нам, людям.

Как я уже говорил, волшебный дом должен быть местом, где человек проживет долгую здоровую жизнь, и важным элементом успеха в достижении этой цели является питание. Раньше дом и источник пищи были либо одним и тем же местом (ферма), либо источник пищи находился в непосредственной близости (рынок или ферма недалеко от дома). Сегодня же наши продукты питания сами свозятся со всего света, чтобы оказаться на прилавках супермаркетов.

В качестве ответа на глобализацию появилось движение в поддержку потребления продукции, выращенной поблизости от дома, благодаря которому в городах и поселениях стали появляться специальные сады-источники такой местной продукции. Также получило распространение так называемое «городское собирательство» — практика сбора диких растений и грибов, крапивы, плодов, улиток и даже охота на белок. Хотя самому мне таким собирательством заниматься не доводилось, меня всегда поражало, как много съедобной и даже вполне аппетитной пищи можно обнаружить в парках, пустырях, на обочинах дорог и у заборов.

Может ли найти свое применение один из принципов технологического волшебства — дополнение привычного объекта — в реализации нашего стремления к здоровому питанию у себя дома, пусть даже речь и идет о маленькой городской квартирке? Дженнифер Брутин Фара, член группы «Изменение среды обитания» из медиалаборатории, увлечена идеей восстановления воспроизводства пищи в среде обитания человека. Ее концепт SproutsIO делает возможным огородничество и экологичное питание в стенах вашего дома или офиса.

Дженнифер описывает SproutsIO как «интерактивную систему культивации, которая дает людям возможность выращивать и ежедневно потреблять здоровую пищу. С использованием этой системы можно гарантированно вырастить много различных фруктов и овощей, начиная с клубники и заканчивая китайской капустой»3.

SproutsIO — это модульная система горшков или кассет для рассады, расставленных на нескольких уровнях. Растения питаются взвесью питательных веществ, которая подается в дно горшочка, — при этом земля не используется, что позволяет тратить на 98% меньше воды и на 60% меньше удобрений. Автоматическая система сенсоров отслеживает рост, сравнивает урожайность различных типов растений и собирает эти данные на сервере, доступ к которому вы можете получить через мобильные устройства и даже поделиться отчетами в социальных сетях. Что растет быстрее и лучше? Овощи и саженцы быстрее растут на аэропонике, чем в почве, что позволяет собирать больше урожаев — до шести в год с одного горшка.

Следующим этапом после создания таких волшебных систем станет домашнее выращивание здоровой пищи в масштабах кварталов и городов. Представьте себе город, в котором каждый дом — это миниатюрная ферма, а жители делятся друг с другом знаниями о садоводстве, следят за успехами друг друга, подбадривают тех, кому нужна поддержка, радуются выдающимся достижениям и работают все вместе как одна слаженная система воспроизводства продовольствия. Нужна петрушка? Зайдите на сайт системы и проверьте, есть ли она в наличии. Гадаете, созреет ли урожай к приезду гостей через пару недель? Загляните на сайт и сверьтесь с графиком созревания. Проблемы с фитофторой? Салат-латук пошел пятнами? Загляните на аналитический портал SproutsIO, где собраны данные со всех садовых сенсоров в округе, чтобы выставить оптимальные настройки для оздоровления ботвы.

Только представьте себе — мегаполис, превращающийся в общественный сад, где невидимый каркас технологий создает чувство безопасной и здоровой жизни.

В 1941 г. индустриальный дизайнер Генри Дрейфус создал первый термостат Honeywell — простой и удобный в обращении прибор. Его описание в экспозиции музея Купер-Хьюит гласит:

«К 1953 г. термостат обрел свою современную форму, известную под простым именем Round (круглый). Низкая цена и универсальность сделали модель одной из наиболее успешных разработок Дрейфуса. Легкость пользования и обслуживания, простота формы, понятное управление и забота об удобстве конечного потребителя позволили Honeywell стать лидером в области систем управления как бытовой, так и индустриальной техникой»4.

Однако сегодня энергосберегающий потенциал программируемого термостата пропадает впустую из-за сложности пользования. По степени неудобства современные терморегуляторы приближаются к стеклянным пластинам. На смену модели Дрейфуса пришли прямоугольные коробочки с экранами, множеством параметров настройки, непонятным интерфейсом и часто крошечными кнопками.

Алан Майер, старший научный сотрудник Национальной лаборатории им. Лоуренса в Беркли и один из руководителей Центра энергоэффективности Калифорнийского университета, в 2010 г. опубликовал статью «Интерфейс и удобство пользования термостатом: исследование», в которой описал проблему следующим образом:

«Порядка 50% всех программируемых термостатов находится в перманентном режиме ожидания, так и не получив от своих хозяев никаких инструкций. Согласно другим исследованиям дома́, оборудованные такими термостатами, потребляли в среднем больше энергии, чем те, чьи хозяева полагались на термостаты с ручной системой управления. Обладатели программируемых термостатов нередко считают их слишком сложными в обращении, так как производители часто предлагают непонятные, а порой просто противоречащие друг другу символы, термины, операции и иконки. Судя по всему, многие не в состоянии использовать самые базовые возможности своих термостатов, даже когда речь идет о назначении периодов обогрева и кондиционирования»5.

Тони Фадель готов изменить ситуацию. Он является автором порядка 300 патентов и разработчиком (сейчас он занимается предпринимательством), которому довелось возглавлять команду, породившую Apple iPod6. Ему не приходилось задумываться над устройством термостатов до того момента, как он начал строить дом на берегу озера Тахо. Его поразило, что прибор повсеместного пользования (в США установлено порядка 250 млн термостатов) был представлен фактически в двух вариантах: самом простом, традиционном; и в виде уродливой стеклянной пластины, излишне сложной и по сути такой же примитивной. Учитывая, что, во-первых, стоимость электроэнергии растет, а во-вторых, все больше людей работает не выходя из дома, Тони увидел возможность изобрести термостат заново.

Фадель решил опереться на свой главный принцип: «Если дизайн прибора не привлекателен эмоционально, никто не будет обращать на него внимания». Вооружившись этой идеей, он создал «обучаемый термостат» — HVAC[43]-контроллер под названием Nest. По форме корпуса его изобретение стало реинкарнацией традиционного «круглого» термостата. Выводимая информация подана просто — температура, статус и расписание. Термостат можно настроить вручную, просто поворачивая его как дверную ручку. Nest запоминает время настройки и встраивает его в свой алгоритм. Также возможно управление при помощи приложения для мобильных устройств. Nest постепенно изучает ваши предпочтения, обнаруживает ваше присутствие и подстраивает температуру в помещении под ваши привычки.

Я установил две системы Nest — одну в нашей квартире в Бостоне, а другую в нашем домике на берегу озера в Нью-Хэмпшире. Со временем выяснилось, что Nest помогает экономить деньги, включая обогрев только тогда, когда хозяева дома, а также дает возможность тонко настраивать климатконтроль под любые нужды. Зимой я настраиваю обогрев нашего загородного дома на минимальные значения на время нашего отсутствия. Когда мы отправляемся из Бостона в двухчасовое путешествие на север, я использую приложение, чтобы термостат поднял температуру в домике от обычных +7 до +20 градусов. К моменту нашего прибытия загородный дом, спрятанный в заснеженных лесах, уже дышит теплом и уютом.

Эта функция Nest на самом деле важнее, чем может показаться на первый взгляд, потому что облегчает нам, людям, перемещение из одной среды в другую. До того, как в нашем загородном доме появился Nest, мы отправлялись туда, заранее готовясь к тому, что первые пару часов нам придется прождать, пока отопление разогреет остывший дом. Иногда мы в спешке разжигали камин, чтобы можно было на минутку погреться, пока мы разбираем сумки и устраиваемся. Даже прекрасный дом не кажется таким уж замечательным, если в нем холодно. Теперь мы можем запереть квартиру, настроить отопление на температуру пониже, чтобы сэкономить электричество и поберечь природу, сесть в машину с обогревом и отправиться сквозь морозный воздух в наш домик на берегу озера, где, приехав, можно будет сразу отдохнуть и расслабиться.

Следующим логичным шагом было бы расширить систему, связав между собой автомобиль, Nest, телефон и GPS. К примеру, если я отправляюсь в свой загородный дом, машина без моего участия сообщает Nest скорость движения, чтобы дома было +20 как раз к моменту моего прибытия. В 2014 г. Google купила Nest за ошеломительные $3,2 млрд, что само по себе свидетельствует о ценности волшебных вещей, сделанных со вкусом и умом.

Подобно обучаемому термостату Фаделя, другие технологии и приборы будут со временем все больше приспосабливаться к человеку. Мы все меньше будем говорить о необходимости развивать компьютерную грамотность и сфокусируемся на том, чтобы наоборот — компьютеры обладали «человеческой грамотностью». Технологии станут изучать нас. Отпадет необходимость сидеть со стеклянной пластиной, тыкая пальцем в иконки и следуя указаниям о дальнейших действиях. Нам не придется отдавать голосовые или жестовые команды. Устройство соберет необходимую информацию, построит алгоритм и само сделает то, что от него требуется.

Компании по всему миру подталкивают своих сотрудников к тому, чтобы работать по-новому. Частично эта страсть к переменам объясняется желанием увеличить производительность каждого сотрудника, а частично сократить расходы на командировки, а также на аренду и материальное обеспечение больших офисов. В области экономии существуют две тактики, доказавшие свою эффективность, — виртуализация (работа на дому) и так называемый «хотелинг» — офис, в котором сотрудник занимает любое свободное рабочее место.

Виртуальные команды, члены которых раскиданы по разным часовым поясам, постоянно сталкиваются с разными сложностями в организации работы. Сколько бы они ни пользовались электронной почтой, Skype и т.д., всегда остается чувство неполного контакта. Бывает сложно понять, действительно ли человек занят работой, потому что границы самого понятия «быть на работе» сильно стерлись.

Чтобы помочь виртуальным рабочим коллективам оставаться на связи и общаться с большей эффективностью, я разработал совместно с компанией — производителем офисной мебели Steelcase прототип системы под названием Team Tile. Она представляет собой панель, состоящую из ячеек 3 × 3, которая встраивается в модульную систему рабочего места от Steelcase. Каждая из панелей связана с членом команды, работающим удаленно, и меняет цвет и яркость в зависимости от его статуса — «(не) работает», «не беспокоить», «ведет переговоры». В чем-то это похоже на настенные часы семьи Уизли. Прототип аналогичной системы Team Garden был разработан в МТИ, она выполняет те же функции, но для индикации используется дисплей, меняющий форму. Он представляет собой базу с набором «стеблей». Каждый стебель закреплен за одним из членов команды, чья фотография или визитка венчает его, как цветок. Когда коллега доступен, его фотография подсвечивается, а если он отсутствует или «не в сети», его стебель постепенно увядает в течение 10 минут. Биомимикрия здесь задействована не только для развлечения — такой дисплей меньше отвлекает, чем свечение дополнительного экрана.

Любое предприятие заинтересовано в том, чтобы коллективная работа его сотрудников была максимально продуктивной, и волшебные вещи могут в этом помочь.

Любой модератор встреч (да и всякий умный человек вообще) понимает, что некоторые люди от природы склонны подминать дискуссию под себя, в то время как другим требуется дополнительный стимул, чтобы принять в ней активное участие. Интроверты также способны генерировать хорошие идеи, как экстраверты, но не столь часто их высказывают и потому нередко оказываются оттеснены. В итоге от их низкой производительности страдает вся команда. Книга Сьюзан Кейн «Интроверты»[44] (Quiet) заставила меня задуматься об этой проблеме. Кейн пишет: «Если допустить, что у скромных и у самоуверенных людей примерно равное количество верных и ошибочных идей, то постоянное превосходство вторых должно вызывать некоторые опасения»[45].

Чтобы помочь с решением этой проблемы, я изобрел волшебный стол, который визуализирует асимметрию диалога экстраверта и интроверта при помощи фоновой системы с обратной связью. Под тонким слоем шпона в столешницу вмонтировано множество диодов, невидимых в выключенном состоянии. Когда один из сидящих за столом начинает говорить, диоды перед ним начинают светиться, не все сразу, а постепенно разгораясь в течение 15 секунд, чтобы не отвлекать на себя внимание. После 10 минут разговора любому хватит одного взгляда, чтобы понять, насколько дискуссия сбалансирована. Кто говорил больше всех? Кто помалкивал? В процессе разработки стола я сотрудничал с командой дизайнеров музейных экспозиций из компании Tellart, расположенной в городе Провиденс, штат Род-Айленд. Они помогли подобрать нужную яркость диодов и подходящий темп ее нарастания. Если огоньки загораются слишком быстро и ярко, они отвлекают людей от беседы, если же, напротив, слишком медленно, то обратный отклик приходит поздно и не может повлиять на ход дискуссии.

После лабораторного тестирования множеством дискуссий и переговоров, долгих перенастроек параметров и сбора откликов от интровертов и экстравертов мы заметили, что люди, использующие Balance Table, постепенно и едва заметно меняют свое поведение. Они начинают избегать долгих монологов. Каждый чаще подталкивает коллег улыбкой, кивком или другим жестом к тому, чтобы те тоже сделали свой вклад. Мы провели повторное исследование, установив несколько столов в Salesforce — компании, где по большей части работают одаренные, но нередко чуть замкнутые программисты, которых легко может подавить напористый болтун-одиночка. Как выяснилось, столы и правда работают. Они заставляют людей прислушиваться друг к другу. Они подталкивают к соблюдению равновесия и очередности в беседе без какого-либо психологического давления. Сотрудники предпочитают переговорные комнаты, оборудованные волшебными столами. Мягкий свет огоньков, рассеянных по столешнице, чем-то напоминает люминесцентный лес из фильма «Аватар».

В 1940-х гг. МТИ (как и многие другие университеты) построил жилые комплексы для студентов-ветеранов и их семей. Один из таких жилых комплексов под названием Westgate West станет площадкой научной деятельности трех профессоров МТИ — Леона Фестингера, Стенли Шахтера и Курта Бека. Их исследование фундаментально изменит давно устоявшиеся взгляды на человеческие взаимоотношения, близость и важность физического расстояния между людьми.

Фестингер и Шахтер психологи, а Бек — социолог. Их исследование опиралось на теорию психоанализа Фрейда и утверждение, что способность индивидуума выстраивать дружеские отношения базируется на его детских впечатлениях, хранящихся в подсознании. В поисках подтверждения этой теории Фестингер, Шахтер и Бек отправились в Westgate West через несколько месяцев после заселения студентов и, вооружившись лишь общим планом здания, попросили каждого жильца перечислить трех ближайших друзей.

В 42% случаев жильцы назвали своего ближайшего соседа. Одновременно выяснилось, что жильцы комнат 1 и 5, расположенных на противоположных концах холла и возле спусков лестничных пролетов, оказались самыми популярными в здании. Результаты эксперимента привели исследователей к выводу о том, что человеческие взаимоотношения и дружба формируются отнюдь не всегда на основании общих интересов и взглядов, но скорее как результат соседства1. Чем ближе люди живут, тем более близкие, дружеские отношения у них складываются.

Кафетерий — это особое место для сотрудников любого офиса или предприятия. Несмотря на то, что кафетерий часто воспринимают просто как место отдыха, где люди собираются поболтать за жизнь, в то время как работа стоит, мне кажется, что кофе-машина или столовая являются одной из причин, по которой люди могут ехать на работу с охотой. Неформальные разговоры помогают завязать знакомство, наладить контакт с окружающими и почувствовать к ним доверие. Движение от разобщенности к полному и взаимному доверию происходит быстрее в сопровождении напитков и еды.

Как волшебные объекты могут подстегнуть социализацию? Один из способов — это использование длинных общинных столов, как в ресторанах Wagamama и Le Pain Quotidien или как в столовой Хогвартса. Сидение за такими огромными столами пробуждает чувство локтя и подталкивает нас к участию в спонтанных разговорах. В кафетерии Колледжа святого Олафа, где я учился, столы выставлялись длинными рядами, что препятствовало образованию маленьких групп, так как рассадка вынуждала притираться друг к другу.

Вопрос в том, могут ли компании добиться того же эффекта в своих кафетериях. А если компания международная, то как можно стимулировать этот тип общения между различными подразделениями и филиалами без разорительных трат на командировки?

Здесь могут помочь порталы для бесед. Под этим я подразумеваю систему видеоконференции высокого разрешения, экран которой закрепляется у края стола, визуально продолжая его таким же виртуальным столом. Садясь за свой стол, люди видят сидящих «на другом конце стола» сотрудников, которые физически находятся в другом месте. С обеих сторон экрана можно поставить стул, чтобы присоединиться к разговору. Освещение и цвет столов одинаковы, что создает иллюзию цельной поверхности, устраняя чувство разобщенности. Общение «по диагонали» понижает барьер для вступления в межличностный контакт. Люди с большей охотой завязывают разговор, если у них нет ощущения физической оторванности от собеседника.

Согласование вида и общего ощущения от виртуального и реального столов является ключевым моментом для этой технологии. Мы уже знаем благодаря Cisco TelePresence, как именно создать эффект совместного присутствия для большого количества людей, выходящих на связь с разных концов земли. В число директив Cisco входят единообразное освещение, цвет стола и даже одинаковый оттенок краски на стенах по атласу цветов Pantone, и все это для поддержания эффекта присутствия в одном месте для участников видеоконференции, физически находящихся в разных странах и часовых поясах. Портал для беседы задействует весь волшебный потенциал технологий, создавая условия, в которых люди спонтанно генерируют прекрасные идеи. Интроверты взаимодействуют с помощью этой технологии так же успешно, как экстраверты.

В старых вестернах нередко встречается сцена, где пьяный ковбой вываливается из дверей салуна и свистом подзывает лошадь. Преданный скакун немедленно появляется в кадре и мчит ковбоя, заснувшего в седле, куда требуется. Автомобилям необходимо перенять часть этой романтики «дикого Запада» и научиться самостоятельно контролировать свое движение. Одной из наиболее важных волшебных способностей для машины могла бы стать автоматическая парковка — технология, которая может радикально изменить всю логистику городской жизни.

Автоматическая парковка означает, что нам больше нет нужды делить жизненное пространство с парковками, гаражами и автомобилями, стоящими у каждой обочины и в каждом переулке. Сегодня «в некоторых американских городах парковки занимают до трети всей площади, являясь самой приметной частью нашего рукотворного ландшафта, — говорит Эран Бен-Джозеф, профессор городского планирования МТИ, в своем интервью The New York Times. — В стране 500 млн парковок общей площадь почти 10 000 км2, что примерно равняется площади штатов Род-Айленд и Делавэр вместе взятых»3. Автоматическая парковка означает, что вам больше не приходится делить дорогу с водителями, которые крутятся по району в поисках места, где можно оставить машину. Согласно последним исследованиям, именно такие водители составляют порядка 30% всего потока на дорогах4. Парковки станут местом для зеленых насаждений, жилой застройки или будут сдаваться в аренду. Тротуар будет расширен для велосипедистов, едущих по велодорожке рядом с пешеходами.

Одной из главных целей, безусловно, является развитие системы краткосрочной аренды автомобилей, и достичь ее можно, если машины смогут автоматически подъезжать на место требования и самостоятельно парковаться после высадки шофера. Такой автомобиль может сам отправиться на удаленную стоянку в нескольких километрах от места вашего проживания или работы. Собственно, расположение этой парковки не будет иметь значения, потому что вам туда ходить не придется. Если машина подъезжает вовремя, вам не важно, где именно она стояла до этого. Все, что от вас потребуется, — это за 15 минут до отправки движением кисти вызвать автомобиль к подъезду (для этого, правда, нужно будет носить iWatch).

Как мы уже видели на примере Google Chauffeur, машины с системой автопилотирования не только сделают вождение более эффективным, но и помогут нам избегать аварий и в целом улучшат обстановку на дорогах. Используя систему сенсоров для предотвращения аварий на низких скоростях, автоиндустрия могла бы сэкономить порядка $50 млрд к 2025 г.5 Автомобили также могли бы формировать информационную сеть, предсказывая опасные ситуации, поджидающие нас на дороге на много километров вперед. Новые модели уже оборудованы десятками датчиков, обеспечивающих обзор на 360° без «слепых зон». Они работают даже лучше, чем профессиональные шоферы: никогда не уснут за рулем поздно ночью, им не грозит езда в нетрезвом виде, они не отвлекаются на магнитолу, чтобы подобрать музыку, не едят за рулем, не копаются в навигаторе, не пишут СМС и не пытаются делать несколько дел одновременно.

Проблемным моментом концепта является то, как автопилотируемая машина без водителя будет взаимодействовать с пешеходами. Один из подходов к решению этой проблемы был представлен медиалабораторией в виде прототипа «экспрессивных фар». Эта система позволяет фарам моргать и фокусировать свой свет на пешеходе подобно человеческому взгляду. Таким образом автомобиль дает пешеходу понять, что «видит» его и что тот может спокойно переходить дорогу, не опасаясь попасть под колеса. Волшебство? Еще какое. Проблемой здесь может стать только то, что с ростом автономности машины растет и мера ответственности производителя. Это может замедлить процесс перехода к использованию технологий автономного вождения для некоторых компаний, но последние новшества Mercedes и других лидеров индустрии, которые уже называют некоторые свои модели «полуавтономными», предполагают, что автономное вождение, парковка и распознавание пешеходов — неизбежное будущее мира автомобилей.

Даже используя новые средства передвижения, мы очень не скоро сможем избавиться от автомобилей в городах. И все же — как мы можем уменьшить негативное влияние интенсивного дорожного движения, заторов и шума на насыщенную культурную жизнь города? Наиболее перспективным является изобретение автомобиля заново, чтобы жизнь в городах была спокойной, приятной, экологичной и очаровывающей. Экспериментальный проект CityCar от МТИ воплощает в себе ряд идей, способных изменить городской ландшафт и само восприятие средств передвижения.

Проект примечателен сразу с трех точек зрения. Во-первых, он подразумевает фактически новое «ДНК» автомобиля: тяга производится четырьмя электромоторами, расположенными в колесах, что существенно снижает производимый шум и устраняет такие типовые элементы конструкции, как трансмиссия и ходовая часть. Конструкция корпуса позволяет садиться в автомобиль не сбоку, а спереди, подняв ветровое стекло. Также благодаря компактности в одно стандартное парковочное место помещается сразу три CityCar6.

Во-вторых, CityCar работает на батареях, и вы можете зарядить его так же, как, скажем, электрическую зубную щетку. Достаточно завести машину в гараж, где установлена индукционная панель, будь то ваш дом, работа или любое другое место в городе. В случае отключения электроэнергии машину можно будет использовать как запасной генератор, подключая ее батареи к важным домашним приборам и инструментам. В жаркие летние дни машина CityCar может направлять энергию обратно в электросеть, смягчая нагрузку энергосети в пиковые периоды. В случаях, когда электросеть питают сразу много машин, их батареи могут предотвратить включение запасных электростанций, которые порой работают на углеводородном топливе и загрязняют атмосферу. Учитывая, что смог обычно спускается на город как раз летом, это может быть полезно для всех.

В-третьих, CityCar хорошо подходит для совместного пользования. И без того небольшой автомобиль складывается, занимая еще меньше места на парковке. Можно загрузить несколько десятков таких сложенных автомобилей в механизм, напоминающий торговый автомат. Один взмах смартфоном, и клиент получает чистую, заряженную машину. Принцип «первым пришел — первым заряжен» обеспечивает максимальное время обслуживания каждого автомобиля.

Самой изящной идеей проекта является гибкое ценообразование для равномерного распределения автомобилей. Живя в Бостоне, я на протяжении многих лет пользовался услугами компании Zipcar. Принцип их работы состоит в том, что вы должны вернуть машину ровно на то место, с которого отъезжали, беря ее в аренду. Однако клиентам удобнее перемещаться в один конец, арендуя машину в начале путешествия и оставляя там, где оно закончилось.

Для самих компаний, сдающих машины (или велосипеды) в аренду, такой сценарий подразумевает проблему скапливания автомобилей в одном месте. Для равномерного распределения CityCar пришлось бы использовать большие грузовики, развозящие автомобили по городу ночью по адресам заказчиков, чтобы те могли сесть в них утром.

Оптимальный вариант решения проблемы становится возможен благодаря использованию интернет-подключения. Если встроить в систему аренды финансовую мотивацию, а именно — увязать стоимость проката с местом высадки, люди сами позаботятся о логистике своих передвижений. Если вы спешите или финансовая сторона вас не волнует, вы можете арендовать ближайшую машину (или велосипед) и высадиться там, где вам заблагорассудится. Если же у вас есть свободное время и желание сэкономить (а может быть, даже и заработать), вы можете пройти какое-то расстояние до загруженного узла, чтобы взять оттуда машину и запарковать ее потом на какой-либо из пустующих стоянок. Словно по волшебству, автомобиль, как ковер-самолет, будет появляться в нужном месте в нужное время — а все благодаря аналитической программе на серверах компании.

Другой способ борьбы с засильем автомобилей в городах — это вытащить водителя из-за руля машины и пересадить его на велосипед. Многие до сих пор не воспринимают велосипед как надежное средство передвижения и реалистичную альтернативу автомобилю во многом из-за того, что первый требует больших физических усилий. Люди не хотят прибывать на работу взмокшими и запыхавшимися. Команда инженеров из МТИ под началом Карло Ратти и Кристины Уотрем предлагает в качестве решения проблемы свою разработку — Copenhagen Wheel, анонсированную в 2009 г. на конференции, посвященной изменениям климата в Копенгагене.

Их изобретение — это колесо, которое можно поставить практически на любой велосипед и которое обладает способностью аккумулировать и высвобождать энергию. Когда вы жмете на тормоз, энергия накапливается, а когда едете в гору или против ветра — высвобождается, придавая вам ускорение при помощи электромотора. Колесо оборудовано тормозами и системой рекуперации кинетической энергии (KERS), позволяющей эффективно накапливать энергию в процессе торможения. Плюс к этому колесо позволяет велосипедисту отслеживать скорость и пройденное расстояние, находить друзей в городе, проверять качество воздуха и даже сообщает хозяину о том, что велосипед начинает двигаться в его отсутствие.

Итальянское министерство окружающей среды в сотрудничестве с Ducati Media создало прототип Copenhagen Wheel, который скоро отправится в серийное производство7. Пускай технология еще не протестирована в больших масштабах, тысячи велосипедистов не просто улучшат облик города, но и смогут помочь градостроителям, а также предоставлять данные (анонимно) о количестве смога и загруженности дорог. Велосипедисты смогут передавать данные со всего города, подобно подвижной сети датчиков, покрытие, сложность и практическая польза которой со временем будет только расти.

Хотя желание избежать лишних усилий может оттолкнуть людей от передвижений по городу на велосипеде, оно все же не является единственной причиной, по которой горожане выбирают автомобили. Группа разработчиков МТИ провела соцопрос в рамках проекта «Убедительный электромобиль» (PEV[47]), чтобы выяснить, почему люди пользуются или не пользуются велосипедом, когда едут на работу. Результаты были неожиданными.

Самой популярной причиной оказалась не утомительность работы педалями, а соображения безопасности. Люди боятся роли одинокого велосипедиста на дороге. Когда велосипедистов много, они, наоборот, чувствуют, что водители автомобилей относятся к ним с бо́льшим уважением, так как их присутствие становится заметным8.

Я часто пользуюсь велосипедом и знаю это чувство, так как сам нередко ищу компанию, когда собираюсь в дорогу. Расстояние от моего дома в бруклинском пригороде Бостона до кампуса МТИ в Кембридже составляет без малого 5 км. Три из них я могу ехать по велодорожке, пролегающей вдоль берега реки Чарльз. С нее открывается прекрасная панорама Бостона и видна пристань, где пришвартованы спортивные парусники команд Бостонского университета и МТИ. Однако, когда я выезжаю на проезжую часть, мне становится не до пейзажа. Я постоянно должен следить за тем, замечают ли меня водители проезжающих автомобилей.

Как нам создать такое средство передвижения, которое могло бы конкурировать с автомобилем в деле доставки людей на работу и обратно, обеспечивая при этом чувство безопасности? Одной из целей проекта PEV из медиалаборатории было создание такого транспортного средства, которое давало бы иллюзию обособленности, отсутствующую при езде на велосипеде. Их разработка защищает водителя ветровым стеклом, опускающимся сверху, и предоставляет твердую опору сзади в виде спинки кресла. При этом с боков у водителя — открытое пространство, что увеличивает обзор сравнительно с автомобилем и добавляет преимущество быстрой посадки и высадки, которым обладает велосипед. PEV также использует электроусилитель, как у Copenhagen Wheel, который подзаряжается во время езды. Конструкция PEV делает упор на безопасность, всепогодную езду и удобство парковки и подзарядки.

Команда разработчиков также приняла в расчет поведенческую экономику, чтобы придать людям дополнительный стимул почаще крутить педали по пути на работу. Один из этих стимулов — специальное приложение Spike, которое помогает найти в городе друзей — обладателей PEV, чтобы ездить по городу тандемом, получая за это специальные предложения. Приложение призвано помочь одиночке-энтузиасту обнаружить единомышленников, которые присоединились бы к нему в поездках9.

«Умные» автомобили и усовершенствованные велосипеды внесут значительный вклад в создание более чистого, удобного и менее загруженного города, но все же они не способны решить проблему сообщения с окраинами и агломерациями. Стоимость краткосрочной аренды автомобиля для некоторых может быть слишком высока, а путь оказаться слишком долгим или погода скверной, чтобы пользоваться велосипедом. В таких случаях нам все еще придется пользоваться общественным транспортом, и использование волшебных технологий естественным образом приходит на ум, когда мы видим автобус, трамвай или вагон метро. Как можно сделать общественный транспорт более привлекательным и дружественным? Как сделать процесс пользования им более цивилизованным и избавиться от постоянного неудобства?

Кен Шмир стал пионером в области усовершенствования систем общественного транспорта и полагает, что пассажирам прежде всего необходимо дать более широкий доступ к информации. Будучи президентом и основателем компании NextBus, расквартированной в Сан-Франциско, Кен считает своей миссией сделать поездки в автобусах и поездах более комфортными, чтобы мы чаще пользовались ими вместо автомобилей.

Когда Кен узнал о существовании моей компании Ambient Devices, он связался со мной, чтобы обсудить, как правильная подача информации может помочь усовершенствовать общественный транспорт. На встрече, которая заняла всю вторую половину дня, я узнал много нового. Во-первых, Кен объяснил мне, что наименее затратным, наиболее гибким и самым экологичным средством передвижения является целиком заполненный автобус. Во-вторых, он раскрыл мне тайну того, почему люди пользуются автобусом реже, чем могли бы. Это отнюдь не цена билета, присутствие других пассажиров или скорость движения. Главную роль здесь на самом деле играет отвращение к неопределенности. Когда люди собираются куда-то, им неприятно, что они не могут точно предсказать, когда появится нужный автобус. Они терпеть не могут стоять и ждать непонятно сколько времени. Если вам не известно, когда автобус прибудет, или вы уже и без того прождали слишком долго, в конце концов вы предпочтете другой вариант.

Диспетчер решает невероятно сложную задачу, выстраивая расписание движения автобусов. Иногда из-за загруженности дорог, светофоров и низкой средней скорости автобусы на одном маршруте сбиваются в группы и приезжают на остановки сразу по нескольку за раз, увеличивая время ожидания в промежутках. В профессиональной среде временной промежуток между последовательно движущимися поездами или автобусами называется интервалом движения. Согласно исследованиям, человек в среднем ожидает автобус на протяжении 15 минут, не получая при этом никакой информации о времени прибытия, прежде чем отправиться искать какой-то другой транспорт. По словам Кена, «в итоге для соблюдения 12-минутного интервала по городу разъезжают полупустые автобусы, что обходится бюджету в немалые деньги. И это просто для того, чтобы люди продолжали пользоваться автобусом».

Для пользования общественным транспортом уже выпущены специальные приложения, но они плохо обрабатывают информацию такого рода. Кроме того, они требуют слишком много усилий для получения информации, даже когда та доступна. В большинстве своем люди после пары недель прекращают ими пользоваться.

Мы обнаружили, что пассажиры хотят получать информацию о ближайшем автобусе на его остановке. Поэтому решили переработать привычный информационный столб таким образом, чтобы он превратился в маяк, принимающий сигналы от GPS-приемника автобуса. Собирая данные о местонахождении автобуса, система информационных столбов рассчитывает время его прибытия на каждую остановку и отображает его заполнением цветовой полосы с делениями, заметной издалека. Такая система индикации снимает напряжение ожидания («Да когда же наконец приедет этот чертов автобус?») и позволяет пассажирам лучше планировать свое время. Видя, что до прибытия автобуса остается, скажем, 9 минут, они могут отойти по делам, а потом неторопливо вернуться к остановке — и вуаля! Автобус как раз прибыл, словно нескладная сухопутная версия ковра-самолета.

Такая система нравится не только пассажирам, но и городу Сан-Франциско, который тратит около $500 млн на транспортные услуги для 450 000 семей, или примерно по $1000 на семью. Система Nextbus, как выяснилось, и правда облегчает ожидание, давая информацию о времени прибытия автобуса. Люди стали настолько более терпеливы, что теперь готовы подождать даже больше 15 минут. Это в свою очередь означает, что нет нужды гонять по городу пустые автобусы. Волшебная система меняет восприятие и поведение людей в масштабе целого города.

В дополнение к дружественной системе публичного транспорта нам необходимо усовершенствовать и здания, чьи фасады будут украшать улицы нашего счастливого города будущего. Сегодня одно из самых экологичных зданий в мире — Bullit Center в Сиэтле. Оно существует автономно, так как потребляет только ту энергию, которую производит самостоятельно, и использует для внутренних нужд дождевую воду. Оно также замеряет расход электроэнергии в каждой розетке, так что его обитатели корректируют свое энергопотребление на основании получаемых отчетов. А приспосабливаться приходится, так как все они заранее согласились на жизнь в рамках определенного бюджета. Сенсоры автоматически отслеживают солнечное освещение и температуру, регулируя наклоном жалюзи освещенность комнат и контролируя отопление с учетом присутствия людей в комнате, погодных условий, яркости солнца и многих других факторов.

Сенсоры работают как нервная система, отсылая собранные данные на удаленные серверы, которые в свою очередь создают для офисных работников оригинальную атмосферу жизни по высшему стандарту, с минимальным воздействием на окружающую среду, тонким климат-контролем, экологичную и взывающую к чувству ответственности.

Такие здания — это только начало. Одна из главных проблем современных городов — до крайности неэффективное использование площадей. Задумайтесь об отелях и офисах. Значительную часть времени они пустуют, по существу удваивая площадь застройки на каждого взрослого и ребенка, пользующегося ими. Здания, подключенные к сети, могут предоставить нам данные об использовании площадей, графике и предпочтениях людей, их населяющих. Используя эти знания, мы могли бы днем превращать комнаты отелей в офисы, а офисные помещение в отели на темное время суток. Мы уже видим, как некоторые здания работают в две смены — как рестораны или как учебные классы. Аудитории в МТИ тоже живут двойной жизнью — в них проходят не только лекции и семинары, но и классы хорового пения или даже вечеринки. Трансформирование внутренних площадей под разные цели поможет использовать здания, столь ценные для насыщенной урбанистической жизни, 24 часа в сутки и 7 дней в неделю.

Несмотря на то что все больше покупок совершается через Интернет, обычные розничные магазины будут играть немаловажную роль в городском пространстве будущего, и у нас будет множество возможностей сделать их волшебными, завораживающими. Как бы вы ни относились к консюмеризму, следует признать, что без розничного бизнеса довольно сложно достичь того уровня насыщенности городской жизни, который является столь важным для ее здоровья, по мнению Джейкобс.

Один из наиболее ярких примеров розничного бизнеса — магазины одежды. Как можно сделать волшебным бесконечный, чреватый неудобствами и порой выводящий из себя процесс примерки одежды?

Один из вариантов — волшебное зеркало. Люди рассчитывают увидеть в магазинах одежды зеркала, которые сами по себе вызывают много культурных ассоциаций и обладают потенциалом очарования. В своей книге «Свет мой, зеркальце: история влюбленности человечества в свое отражение» (Mirror, Mirror: A History of the Human Love Affair with Relection) Марк Пендерграст рассказывает о том, какую роль в культуре играло зеркало на протяжении тысячелетий. Многие древние цивилизации оставили после себя погребения, в которых были обнаружены отражающие металлы или отполированные камни, зеркала нередко ассоциировались с солярными божествами, а в Средние века бытовало убеждение, что в зеркале можно разглядеть будущее10.

У современного зеркала есть своеобразный предшественник в мифологии. Нарцисс, бывший необычайно привлекательным юношей, постоянно рассматривал свое отражение на поверхности пруда и, будучи не в силах оторваться от него, умер. Этот миф и мысль о том, что зеркала могут показывать нам идеальное изображение нас самих, получили много отголосков. К примеру, в психотерапии один из методов лечения патологического нарциссизма называется «зеркальный перенос»11.

Самая популярная сказка, использующая в своем сюжете образ зеркала, — «Белоснежка и семь гномов» братьев Гримм. Когда королева спрашивает зеркало: «Кто на свете всех милее», оно отвечает: «Ты, конечно, спору нет; ты, царица, всех милее, всех румяней и белее». Поразительная история, связанная с зеркалами, произошла в Новой Гвинее. Когда племя Биами, никогда не пользовавшееся зеркалами, наконец увидело таковое, прошло всего несколько дней, прежде чем все его члены принялись тщательно следить за внешностью. Обряд оплакивания умерших в иудаизме — семидневная шива — требует, чтобы в доме были скрыты все зеркала, чтобы горюющие не фокусировались на себе самих. Принято на семь дней занавешивать зеркала и убирать подушки с мебели на время траура, пока семью навещают желающие высказать свое сочувствие утрате. Зеркала влияют на наше самоощущение и восприятие себя.

Зеркало Еиналеж (слово «желание», написанное наоборот) из серии книг о Гарри Поттере показывает «самые сокровенные желания»12 человека, смотрящегося в него. Его хозяин Альбус Дамблдор однажды обнаруживает Гарри, завороженно смотрящего в зеркало, и говорит: «Счастливейший человек на земле может использовать его, как обычное зеркало, он посмотрит в него и увидит только себя, таким, каков он есть»13. Сирота Гарри видит в зеркале стоящих рядом родителей. Дамблдор также видит в зеркале свою семью и себя самого с парой шерстяных носков в руках.

Все эти примеры показывают, что мы воспринимаем зеркало как почти что волшебный предмет. Зеркало, дополненное интерактивными свойствами, могло бы помочь вам увидеть в нем свой облик, к которому вы стремитесь. Подключение социальных медиа может также дать вам возможность поделиться этим образом с окружающими. Такая технология может удовлетворить наше стремление знать будущее и наше место в нем. Как писал Пендерграст, «на протяжении истории своего существования зеркало служило инструментом как самопознания, так и самообмана… зеркала сопровождали самые ранние цивилизации и сегодня указывают нам будущее»14.

Существует немало оригинальных подходов к использованию зеркал в розничных магазинах, и я занимаюсь разработкой одного из них в сотрудничестве со стартап-компанией из Израиля. Запоминающее зеркало MemoMi специально предназначено для использования в розничных магазинах, отдельных номерах отелей класса люкс и простых домах — иными словами, везде, где люди часто примеряют одежду и заинтересованы в том, чтобы получить дистанционный совет от друзей и знакомых. Оно также может использоваться для воспроизведения накопленных снимков, чтобы у вас была возможность сравнить варианты, скажем, прически в салоне красоты, или чтобы после упражнений в тренажерном зале оценить свой пресс.

Когда вы становитесь перед MemoMi, оно записывает короткое видео. Подойдя к зеркалу второй раз, вы можете увидеть свое реальное отражение, а рядом — запись того, как вы выглядели до этого. Такая технология может стать большим подспорьем для каждого, кто отправляется в магазин одежды за покупками. Наденьте костюм № 1 и посмотритесь в зеркало. Затем наденьте костюм № 2, чтобы выяснить, какой смотрится на вас лучше. Если у вас больше двух вариантов, это не станет проблемой — изображения накапливаются в виде набора иконок, просто укажите на нужную, и рядом с вашим отражением появится выбранный вариант. Разумеется, MemoMi можно интегрировать с социальными медиа. Получив доступ к изображениям через приложение в смартфоне, вы можете отправить их в Facebook или Twitter, чтобы получить немедленный отклик от друзей. Ничто так не помогает в правильном выборе и не подталкивает к покупке модной новинки, как мнение окружающих.

Еще одной проблемой, которую необходимо решить в процессе создания дружественного города будущего, является утилизация отходов. Помните волшебную мусорку? Она может изменить ваши гастрономические привычки, помочь с покупками и сортировкой мусора и даже стать одним из любимых предметов домашнего обихода, но все же она является изолированным объектом. Однако ее можно встроить в систему волшебных объектов, целой флотилии «умных» мусорных баков, стоящих на каждом углу города, собирающих данные и работающих вместе, чтобы радовать горожан чистотой улиц, минимизируя количество мусоровозов.

Да, речь идет всего лишь о презренных мусорных баках. Однако не все смотрят на них свысока. Компания BigBelly Solar установила в нескольких американских городах мусорные баки собственного изобретения. Они представляют собой приземистые контейнеры, защищенные от грызунов и оборудованные солнечными панелями, которые питают уплотнитель мусора. Они устанавливаются на тротуарах и вмещают в себя в пять раз больше отходов, чем обычные мусорные баки. Они также сообщают о своем статусе в специальный «облачный» сервис.

Такая технология может показаться не особенно волшебной, если вы живете в благополучном районе, управа которого располагает достаточными средствами для регулярной уборки улиц и вывоза мусора. Но если в вашем районе мусорные баки вечно переполнены и привлекают крыс, BigBelly может стать таким же любимцем, как волшебная мусорка у вас дома. Если вы возглавляете управу и ваш бюджет на вывоз мусора сократился вдвое, мусоровозы станут приезжать только за полными баками. Именно поэтому вам понравятся контейнеры, обладающие обратной связью. BigBelly также пользуется уважением людей, озабоченных состоянием окружающей среды, так как его встроенный уплотнитель сокращает количество поездок для мусоровозов, двигатели которых производят много CO2. Преимущества технологии уже оценили жители многих городов — от Нью-Йорка до Бостона и Филадельфии.

BigBelly реализовал только часть своего волшебного потенциала и может преодолеть еще несколько ступеней очарования. Этой технологии еще предстоит социализация и использование эффекта игры, что могло бы сделать утилизацию отходов более увлекательным занятием для горожан.

Есть ли в вашем доме пустующая гостевая комната? Прошлой ночью порядка 40 000 человек сняли свободную спальню или просто диван у незнакомых им людей благодаря сервису Airbnb. В 2012 г. сервисом воспользовались 2,5 млн человек. Система репутации и оплаты координируются онлайн. Сейчас можно с удивительной легкостью арендовать машину (RelayRides, Wheelz), спальное место, велосипед, оборудование для фотосъемки, лодку, инструменты, место для парковки — и все это по требованию, то есть только на то время, когда в объекте есть непосредственная нужда.

Это решает проблему, с которой так или иначе сталкиваются все. Обладание материальной собственностью выливается в бесконечный поток забот: хранение, чистка, модернизация, страховка, техобслуживание, уплата налогов и сборов. Люди в большинстве своем предпочли бы пользоваться благами, которые дает такого рода собственность, без всех сопутствующих издержек. Мы хотим иметь все, ничем не владея. Решение этой проблемы можно назвать «разделенным владением», что становится возможно благодаря волшебным объектам и облачным технологиям координации.

Какие еще факторы могут стоять за нашим желанием избавиться от обременительного имущества, не лишаясь доступа к самым фантастическим инструментам и ресурсам в мире? Во-первых, стремление максимально упростить свою жизнь, оставив в ней лишь предметы первой необходимости, подобно Торо[48]. Во-вторых, удовлетворение, которое мы испытываем, извлекая максимальный результат из доступных нам ресурсов. Чтобы одновременно упростить нашу жизнь и сделать ее более насыщенной, необходимо минимизировать то, что в экономике называется «операционные издержки». Этот термин объединяет усилия, которые вы затрачиваете на поиск необходимого товара, приценивание, торг, сравнение с аналогами и собственно оплату, иными словами — все неудобства клиентов в мире, лишенном волшебных технологий. Объекты, подключенные к Интернету, и облачная координация избавят нас от этой головной боли. Мы станем счастливее, потому что имущества станет меньше, но доступ к нему сохранится в случае необходимости.

«Разделенное владение» может распространяться не только на услуги и товары долговременного пользования. Сейчас существует три сайта, посвященных совместному питанию в нескольких городах. Feastly (eatfeastly.com) позволяет людям, которые хотят поесть недорого, и поварам-любителям, которые готовы выступать в качестве принимающей стороны, найти друг друга. При помощи Mealku можно заказать и в течение часа получить на дом блюдо, которые готовится одним из нескольких поваров, сотрудничающих с сайтом. Парижский сервис Super Marmite, подобно Mealku, предоставляет список доступных блюд, закусок и гарниров, а также дней, часов и адресов, по которым клиент может забрать заказ. Эти сервисы предлагают возможность завязать новые знакомства, пережить и, конечно, попробовать нечто новое сообща, не нагружая участников издержками ресторанного бизнеса.

Развитие новых трендов в сфере питания обнажает еще одну фантазию — желание не торопиться. В 1986 г. Карло Петрини родом из итальянского города Бра основал движение «Слоуфуд»[49] как ответ на повсеместное наступление фастфуда у него на родине, а именно — сети «Макдоналдс». Петрини верил, что люди должны восстановить связь с теми, кто готовит им еду, у них должно быть время, чтобы по достоинству оценить усилия повара и вкусить результат его трудов. Сегодня география движения Петрини охватывает 150 стран1. В 1989 г. в одном парижском театре увидел свет «Манифест “Слоуфуд”»: «Как защиту от повсеместного безумия Быстрой Жизни мы должны избрать спокойствие гедонизма. Против всех, кто путает одержимость с эффективностью, мы предлагаем вакцину размеренных чувственных удовольствий, неспешного и продолжительного наслаждения»2.

Нежелание спешить подпитывается общим для всех стремлением вернуться в покой и тишину на лоне природы. Все мы любим насыщенность и суету жизни в больших городах, суматоху активной культурной жизни. Нам нравится самозабвенное погружение в кипучую деятельность и творческое самовыражение. Но современность настолько заполнена беспрестанным гулом и жужжанием, что нам начинает не хватать спокойствия, возможности порефлексировать, разобраться в себе, заняться творчеством. (На ум приходят размышления Сьюзан Кен об интровертах и мой волшебный стол, подталкивающий их к участию в беседе.)

Этот импульс породил целый вал волшебных объектов, призванных восстановить ваше внутреннее равновесие. Британское общество по борьбе с шумом, некоммерческая организация, занимающаяся борьбой с «шумовым загрязнением», недавно представила Quite Mark — систему знаков качества, подтверждающих, что тот или иной объект соответствует требованиям общества. Lexus подключился к развитию этой тенденции, обыграв бесшумность своего гибрида CT200h в рекламной кампании под названием «Тихая революция». В современном мире столько шума, что все больше людей хотят иметь доступ к тишине. Мы хотим получать ее по требованию, вызывать умиротворение щелчком пальцев, нам необходимы такие продукты и услуги, которые могут работать тихо и деликатно.

Это желание находит свое отражение в том, как мы все время пытаемся привить спокойствие и умиротворение, свойственное природе, нашим городам, домам и офисам. Мы хотим избежать давления, загрязненности, шума, дорожных заторов и других источников нашего повседневного стресса. Это одна из причин растущего интереса к домашнему садоводству, популярности предметов естественного происхождения в декоре, тенденций к биомимикрии в дизайне и распространения деликатных фоновых дисплеев.

Волшебные вещи могут полностью реализовать свой потенциал «успокаивания» среды, если будут работать как экосистема взаимосвязанных объектов. Работая вместе, волшебные объекты смогут нивелировать те последствия нашего поведения, из-за которых жизнь становится фрагментированной и переполненной шумом. Одним из таких деструктивных типов поведения является многозадачность. Фетишизация и восхваление способности делать много дел одновременно плохо согласуется с тем, как на самом деле устроен человеческий разум. Постоянное переключение между разными типами деятельности дает большую ментальную нагрузку. Исследования показывают, что постоянное перескакивание с одного на другое вредит нашей продуктивности и способности к концентрации.

Но как можно спокойно и сосредоточенно работать над чем-то одним, когда столько объектов беспрестанно требуют к себе внимания? Нам необходимы вещи, способные поддерживать контакт друг с другом и работать сообща, облегчая для нас процесс переключения внимания между разными задачами. Этого можно достичь благодаря использованию системы фильтров и посредников. Фильтр должен быть отлажен настолько хорошо, чтобы нам было комфортно не проверять почту, сообщения и другие источники информации каждые пять минут. Для отделения важной информации от ерунды необходим мощный аналитический аппарат, подключенный к Интернету. Обладая такой способностью, посредник с нашего благословения сможет рассылать таким же посредникам наших друзей сообщение: «Не беспокойте по пустякам».

Ирония ситуации заключается в том, что мы потратили два десятилетия на развитие и продвижение технологий, которые вторгаются в нашу частную жизнь, отвлекают и всячески поддерживают многозадачность, например общение с тремя разными людьми одновременно. Мой MacBook Pro обладает достаточным количеством оперативной памяти, чтобы на нем работали десяток приложений одновременно. Однако извечное стремление с головой погрузиться в дело, достичь особого состояния сознания, которое Михай Чиксентмихайи, психолог из Чикагского университета, называет потоком, остается незыблемым. Отсюда и вечная мечта об особом интеллектуальном сервисе, который устранял бы отвлекающие факторы. Приложения вроде Freedom пытаются достичь этой цели, выключая Wi-Fi, чтобы у нас хоть какое-то время не было возможности проверять Twitter, обновления в Facebook и свой электронный почтовый ящик. Это является еще одним примером того, как мы пытаемся сделать нашу жизнь насыщеннее, удаляя из нее лишние элементы.

Никогда в прошлом мы не обладали такой возможностью программировать окружающие нас материальные объекты, как сегодня. Двое недавних выпускников медиалаборатории сумели придать волшебные свойства непримечательному с виду пластиковому прямоугольнику под названием Twine. Хотя наружность Twine завораживает не больше, чем картонная подставка для бокала с пивом, внутри у него спрятаны датчики температуры, акселерометр, микропроцессор и передатчик Wi-Fi. В него также можно встроить влагомер и сенсоры, считывающие вибрацию и изменение пространственной ориентации. Когда условия окружающей среды меняются, вызывая реакцию датчиков, Twine отправляет уведомление на телефон или почту вам или вашему мастеру-ремонтнику.

Twine предлагает отличный сервис («Ого! — извещает вас SMS. — Да у тебя под отопительным котлом весь пол мокрый!») и является предвестником будущего, в котором объекты будут все чаще конструироваться как модульные. Их можно будет разобрать и перенастроить, но не подобно тому, как хакер взламывает системы, а для усовершенствования, тонкой подстройки, пересборки и адаптации под индивидуальные потребности.

В Twine можно встроить множество самых разных сенсоров, и потому этот гаджет представляет собой как бы белый лист, заполняя который вы программируете свою жизнь. Хотите, чтобы домработница вовремя меняла наполнитель в кошачьем лотке? Сделайте так, чтобы ваша настольная лампа напоминала об этом мурлыканьем. Хотите знать, когда птицы прилетают на вашу кормушку? Сделайте так, чтобы ваш телефон чирикал уведомлениями. Модульность открывает людям новый тип волшебства, который можно подогнать персонально под себя.

Это подводит нас к возможности воплотить еще одну мечту — создание волшебства своими руками. Компании вроде Google, Microsoft, Apple и многие другие сознательно подталкивают разработчиков софта к использованию открытого кода для развития существующих платформ и расширения возможностей их эксплуатации. Работать в этой области им помогают так называемые интерфейсы прикладного программирования (API). Программисты, которые стремятся к совместимости своего продукта с продуктом другой компании, используют для своих целей API этой компании, чтобы потребитель мог воспользоваться преимуществами обоих.

В каком-то смысле все приложения представляют собой компиляции и гибриды. Если, к примеру, отель хочет создать свою карту для клиентов с указанием рекомендуемых мест в городе, он использует API для Google Maps, чтобы задействовать информацию из других источников в Интернете. Клиент оказывается в выигрыше, так как к нему в руки попадает превосходно построенный продукт, без особых усилий заимствующий лучшее из обоих миров программирования. На выходе может получиться не просто карта, указывающая верные направления, но и способная сообщить полезную информацию об интересующих вас местах: заправках, ресторанах и чистых уборных по пути вашего следования. API дает хакерам возможность «играть по правилам», эксплуатируя чужое ПО лишь с незначительными ограничениями. Обе стороны в выигрыше, равно как и потребитель.

Эпоха, когда такими вещами могли заниматься только люди из мира высоких технологий, подходит к концу. Пользоваться модульными технологиями станет так же просто, как собирать домики из LEGO. Не только технари будут заниматься компиляцией и комбинированием кода различных приложений. Создание простых программ-гибридов уже доступно и людям, не имеющим специальных знаний в области программирования. Хотите получать уведомление на электронную почту всякий раз, когда температура в Хьюстоне достигает 37°? Хотите сохранить все фотографии с вашим участием из Facebook в отдельную папку в Dropbox? Зайдите на сайт ifttt.com («если это, тогда то») и напишите правило в одну строчку. Буквально сотни сервисов разных компаний могут взаимодействовать друг с другом, и запрограммировать такие взаимодействия даже проще, чем написать это предложение.

Когда использование API станет доступно для любого объекта и приложения, люди станут находить такие пути их эксплуатации, которые раньше никому и в голову не приходили. Возможность компилирования и пересборки, которую предлагает API, изменит наше взаимодействие с осязаемыми объектами. Регулярные ярмарки мастеров-самодельщиков стали местом, где собираются профессиональные изобретатели и любители, практикующие компиляционный подход к технологиям. В 2013 г. на ярмарке прошла презентация программируемого светящегося жилета. Оборудованный 324 диодами жилет можно запрограммировать таким образом, чтобы на нем высвечивались разные цвета, узоры, текст и даже видео. Другим удачным примером стала роботизированная рука, которая позволяет учителю воспроизвести на классной доске любое изображение, будь то рисунок, картина или график.

Модульные технологии уже находят себе место на кухнях и столах в разных уголках планеты. Технология 3D-принтеров предлагает нам возможность создать любой объект самостоятельно, просто «напечатав» его. Хотите особенную подставку для того сувенира с пляжа или новую деталь для робота из комплекта LEGO Mindstorms? Распечатайте его сами. Вам даже не придется придумывать дизайн — вы можете скачать все чертежи и схемы из Интернета.

Даже носимые технологии можно сделать модульными, к чему инженеры уже прикладывают значительные усилия. В 2013 г. были выпущены наручные часы Pebble, использующие технологию электронных чернил для своего дисплея. Разработчики оборудовали часы интерфейсом API, который позволяет вам самостоятельно писать приложения для Pebble. Эти часы напоминают смартфон, за исключением того, что экран у них маленький и монохромный. Задумка сама по себе обладает большим потенциалом, так как предлагает пользователю самому разработать необходимую ему услугу. Контроль над домашним освещением. Управление замком Lockitron. Дистанционная настройка домашнего отопления в загородном доме. Такие часы, как и смартфоны, — это чистый лист для людей, склонных к изобретательству.

Подобно профессиональным поварам с их шкафчиками для специй, мы сможем изготавливать объекты под свои нужды. Мы станем как волшебники, потому что все вокруг (от форм до функций) можно будет изменить и перепробовать. В мире Интернета вещей объекты смогут использовать API, чтобы связываться друг с другом. Концепция проста: превратить покупателя в производителя. Со временем все вокруг станет программируемым, и все станут программистами.

Торговый автомат может определить пол и примерный возраст приближающегося к нему человека и на этом основании предложить ему именно те продукты, которые тот, скорее всего, предпочитает. «Макдоналдс» может «предсказать с вероятностью до 80%, что именно вы собираетесь заказать, исходя только из того, на какой машине вы подъезжаете к ресторану… [Теперь] сеть фастфуда может избавиться от недопустимых 30 секунд ожидания, которые вам приходится тратить в ожидании заказа»3.

Камеры становятся повсеместными из соображений безопасности, но, если их оснастить вычислительными мощностями и способностью распознавать объекты, они смогут давать нам намеки относительно того, что нас ожидает в будущем. Представьте себе камеру, которая распознает и классифицирует подозрительную деятельность, например, человека, который переходит от машины к машине на парковке. Представьте, что ваша собственная камера может догадаться о том, что вы хотите купить, основываясь на сделанных ранее снимках, или наполнять виртуальную корзину товарами с фотографий ваших друзей.

Одна крупная компания, производящая фототехнику, продемонстрировала мне прототип камеры с приложением от IKEA, которая может автоматически встраивать изображения мебели компании в снимки комнат. Не нравится мебель с первого фото? Взгляните на второе. Изображенную мебель можно увеличивать и вращать, как и всю перспективу на снимке, а цвета меняются в зависимости от освещения. В течение буквально нескольких секунд вы можете разобраться, подходят ли эти стулья, лампы и столы к внутренней обстановке вашего дома, дворика или рабочего места. Нетрудно догадаться, что это приложение весьма эффективно предсказывает и обрабатывает ваши предпочтения, неизбежно подводя вас к нажатию кнопки «Заказать».

В моей пятой фантазии не только отдельные объекты, но и вообще все вокруг работает на мое благо. Это обычный лейтмотив в фольклоре, когда целый лес — каждое растение, животное и ручеек — оживает, чтобы помочь герою сказки или мифа достичь его цели. Сегодняшний уровень развития технологий делает эту мечту не столь недостижимой. Когда подключенные объекты научатся выходить на связь друг с другом и координировать свою совместную работу, вам станут доступны услуги совершенно нового уровня. Это станет возможным благодаря тому, что у каждого объекта появится «цифровая тень», второе «я», состоящее из битов так же, как объект — из атомов. За осязаемой вещью будет стоять ее бесплотный виртуальный двойник, обладающий большим объемом информации и связью с другими объектами.

Сегодня, планируя купить какую-то вещь, мы нередко делаем ее снимок на смартфон, чтобы не забыть о ней. Это может быть обувь или сумка как у знакомой, велосипед или новая машина, мебель, идея для подарка. Мы делимся этими изображениями c друзьями в социальных сетях, будь то Facebook, Twitter, Tumblr, Pinterest, Path, Google+, Flickr или Instagram. Нас ждет революция социального шопинга. Эти изображения могут быть проассоциированы с реальными товарами на сайтах Amazon, eBay и других интернет-магазинов, чтобы у людей появилась возможность покупать товары при помощи своих фотографий. Можно назвать это волшебной камерой. Вы делаете снимок, загружаете его в Интернет и совершаете покупку, даже не заходя в магазин.

Работа моей нынешней компании Ditto базируется на той идее, что мы испытываем влияние со стороны наших друзей, когда решаем, где перекусить, куда отправиться в отпуск, что и где купить или какую компьютерную игру попробовать. Социальная мимикрия обуславливает множество наших решений. Если вы увидели понравившийся вам автомобиль, сделайте снимок, и Ditto даст вам ссылку на аукцион eBay, где в данный момент продается именно эта модель. Пройдите по другой ссылке, чтобы назначить время тест-драйва. В мире розничной торговли такая модель носит название «распределенная коммерция». Сделайте снимок чего угодно — обуви, наручных часов, стула, — товар будет доставлен к вам на порог на следующий день.

Ditto воплощает мою мечту о будущем фотографий и фотоаппаратов. Представьте, что у вас есть возможность кликнуть на любой объект, изображенный на фотографии, чтобы узнать о нем побольше, забронировать билеты для путешествия, узнать расценки и даже купить в подарок другу. Ditto принадлежат сотни облачных серверов, на которых установлены программы для распознавания изображений при обработке снимков. На любой объект, забранный рамкой, теперь можно кликнуть — обувь приведет вас на сайт Zappos, люди — на LinkedIn, мебель — на eBay, постеры с рекламой фильмов — на Fandango за билетами, рестораны — на график брони OpenTable, пляжи — на портал туристических путевок Expedia. Любая фотография, которой поделились с вами ваши друзья, может теперь помочь вам следовать их совету и разделить с ними радость обладания чем-либо. Камера становится волшебным инструментом, помогающим совершать покупки и узнавать новое об окружающем мире. Просто наведите фокус, чтобы узнать об объекте любую информацию или даже приобрести такой же на Amazon в одно касание.

Цифровые тени позволят самым разным сервисам работать с любым физическим объектом. У вас появится возможность проверить свой вкус в одежде на прохожих. Они станут манекенами, которые вы сможете одеть в то, что хотите купить. Или, например, вы можете зайти в отель и сразу приобрести такую же мебель, какая стоит в лобби, выбрав предварительно отделку по своему вкусу. Если вам понравятся картины, висящие на стенах, вы сможете сразу проверить, нельзя ли приобрести другие работы того же художника.

Носимые ИЛС делают цифровые тени еще более распространенными. У вас появятся способности супергероя — вы сможете видеть сквозь стены, воспринимать реальность через персональные фильтры, избирательно скрывать или выделять объекты вокруг себя, видеть, что происходило в комнате несколько минут назад. Благодаря цифровым теням вы сможете узнать больше, быстрее проверять идеи на практике, получать более глубокое понимание любой ситуации. Представьте, что сантехнику больше не нужно ломать гипсокартон, чтобы узнать расположение ваших труб, так как он теперь видит сквозь стены. Мои студенты сделали фонарик как раз для этих целей. Он не просто освещает объекты перед собой — в него встроен датчик GPS и гироскоп. Он знает свое местоположение и чувствует изменение своей пространственной ориентации. Кроме того, в него можно загрузить чертежи здания, чтобы он знал, где пролегают провода и трубы. Внутри фонарика также спрятан пикопроектор, который может проецировать данные на любую стену. Вполне обыденный фонарик превращается в волшебный инструмент, обретя цифровую тень.

Последняя моя фантазия имеет множество прецедентов в реальном мире вокруг нас. Полиция вооружена радарами, которые призваны защитить нас от безответственных водителей, превышающих скорость, но мы тратим сотни долларов на приборы, которые помогают нам обойти эту технологию. Мониторы и экраны телевизоров возникают повсюду, чтобы развлечь нас или научить чему-то, но мы мечтаем об универсальном дистанционном выключателе вроде TV-B-Gone4. Мы носим с собой мобильные телефоны, чтобы быть на связи всегда и везде, но испытываем отчаянную потребность в «глушилках» на концертах и спектаклях, у себя в спальне или за рулем.

Подключенные объекты окружают нас такой плотной стеной, что порой хочется сказать: «Довольно!» Если речь идет о целых экосистемах волшебных вещей, мы можем столкнуться с людьми, которые готовы злоупотреблять их возможностями, ни капли не заботясь о нашем благополучии. Мало того, их действия могут быть заведомо злонамеренны. Мы не можем предсказать все возможные последствия работы таких систем, и это подводит нас к последней фантазии о будущем — технологии для обороны от других технологий даже в тех случаях, когда мы сами повинны в негативных последствиях.

Что же такие технологии должны уметь? Блокировать рекламу в телевизоре и Интернете. Обманывать биометрические системы безопасности. Избегать камер наблюдения. Сбивать с толку аналитические алгоритмы, которые набивают наши компьютеры бесполезными «куками» и используют персональные данные, чтобы скармливать нам персонализированную рекламу. Мы чувствуем себя уязвимыми и стремимся вернуть себе штурвал. Само собой разумеется, мы жаждем обладать вещами, способными саботировать работу других волшебных объектов. Одновременно с инструментами непрерывного документирования жизни и неисчерпаемым объемом памяти у нас возникнет потребность в терапевтической забывчивости.

За всем этим кроется наше потаенное желание вывести автоматику из строя. Заглянуть внутрь волшебных вещей, разобраться в их скрытых механизмах, чтобы увидеть — никакого волшебства на самом деле нет. Мы хотим разобрать незнакомый инструмент, вскрыть корпус, чтобы понять, откуда раздается тиканье. Это клише давно путешествует по миру развлекательного кино о пришельцах, шпионах, военных и т.п. Сотрудники секретной службы приезжают на место странного происшествия, огораживают его лентой по периметру и пакуют таинственные тела на земле в пластиковые пакеты. Затем они одеваются в защитные костюмы и принимаются изучать загадочное существо, будь это Инопланетянин, Халк или Трансформер, чтобы раскрыть все его тайны. В итоге наше неуемное любопытство, склонность раскладывать все на элементарные составляющие и микроскопический анализ убивают всякое волшебство. Как только мы почувствуем, что отдали технологиям слишком много власти над нашей жизнью, нам немедленно захочется получить магическую силу, чтобы вернуть этот контроль обратно. Всякой технологии нужен противовес, чтобы была возможность нейтрализовать ее, когда та станет излишне навязчива. Нам понадобится нечто вроде плаща-невидимки, как у Гарри Поттера, чтобы брать тайм-аут от жизни среди волшебных систем на стероидах.

Новые фантазии о волшебных объектах, появляющихся по требованию, успокаивающих, модульных, обучаемых, обладающих цифровыми тенями и саботирующих работу других технологий, приведут нас в новое будущее, где царят волшебные системы. Они изменят нашу жизнь, то, как мы учимся и взаимодействуем друг с другом и с окружающим миром. Новые системы управления домашним и городским хозяйством встроятся в существующие системы национального и мирового масштаба. Правительства и тираны будут пытаться использовать их как средство централизации власти, угрожая гражданским свободам и независимости — сценариев антиутопии можно придумать множество. Но сила предприимчивости всегда будет превосходить их, производя на свет все новые децентрализованные системы, поддерживая свободу, прозрачность и право на самоопределение. Не только люди будут писать в Twitter, утверждая свое право на независимость, волшебные объекты в экосистемах присоединятся к ним, и цифровые тени, отбрасываемые каждой вещью, сделают их понятнее, проще в использовании и настройке. Их «информационный выхлоп» поможет нам находить полезные механизмы и закономерности, благодаря чему наша жизнь станет лучше.

Представьте себе глобальную систему здравоохранения, работающую благодаря взаимосвязанным волшебным объектам. Каждый диабетик мог бы носить специальный сенсор, который собирал бы информацию о его привычках, потреблении алкоголя и никотина, уровне сахара в крови, весе, артериальном давлении, инъекциях инсулина и принимаемых лекарствах. Всякому пришлась бы по вкусу система, присылающая уведомления, предупреждения и напоминания о своевременном приеме лекарств, для поддержания уровня сахара в крови. Тем более очаровательной ее бы сделали интерфейсы в виде светящихся сфер, специальных приложений для мобильных устройств или распускающихся бутонов на искусственных цветах.

И это было бы только началом. Для каждой территориальной единицы существовала бы отдельная статистика, по которой доктора и медицинские учреждения могли бы оценивать основные тенденции среди диабетиков и их возможные потребности. Для фармакологических компаний такая аналитика показывала бы результативность приема их лекарств, следования диетам и поведенческих изменений. Все это потом можно пустить в ход при совершенствовании лекарств и методов лечения. Для компаний, занятых в производстве медицинского оборудования, статистика могла бы оказаться полезной для оценки производительности и обслуживания приборов вроде инсулиновой помпы. Для международных исследовательских лабораторий, полученная информация может стать критически важной при разработке новых лекарств и инструментов.

Система глобального мониторинга будет поражать клиентов тем количеством заботы и наставлений, которое в противном случае следовало бы ожидать только от профессионального медработника, эксперта в области лечения диабета, вооруженного целой батареей медицинских инструментов. Люди, находящиеся из-за своего заболевания в зоне риска, получили бы возможность корректировать свою диету и привычки в режиме реального времени, чтобы прожить как можно более долгую и счастливую жизнь, в которой, к радости их страховщика, будет мало поездок на «скорой». Они также могут установить себе приложение, подобное Ginger.io, которое дает советы и рекомендации, основываясь как на мировой базе данных, так и на ваших персональных обстоятельствах.

Система, помогающая диабетикам, будет лишь частью глобальной сети, обслуживающей больных по всему миру. Мало того, сама эта сеть будет лишь фрагментом мозаики сервисов, предлагающих глобальную аналитику для работы, финансовой сферы, индустрии развлечений. Любой сможет получить консультацию, чтобы сделать свою жизнь лучше, свободнее, здоровее, финансово защищенной и просто счастливой. Таков потенциал «оживления» всякого объекта технологиями и подключения его к сети, чтобы он мог разговаривать, обмениваться информацией, анализировать и реагировать на наши потребности.

Вне всякого сомнения, перед нами terra incognita. Однако Новый мир волшебных вещей или, если угодно, Новая экосистема обещает нам новые свободы и новые формы процветания. Экосистемы Старого мира померкнут на ее фоне. Путь к Новому миру остается рискованной затеей. Нам следует остерегаться примет неверно взятого направления, которое может нас привести в один из антиутопических вариантов будущего. Но нельзя упускать из виду те возможности, выгоды и нескончаемые радости, которые ожидают нас в мире будущего. В мире, который превзойдет то видение волшебства, которое мы тысячелетиями выдумывали, мечтая о фантастических технологиях в сказках, мифах и фольклоре.