Над тайгой стоял натужный вой бензопил. Они остервенело вгрызались плоскими ножами в толстые стволы двадцати-тридцатиметровых сосен. Эту лесистую котловину у одного из изгибов Уральского хребта уже давно облюбовала некая крупная лесопромышленная компания. Она и организовала дочернюю фирму, которая безраздельно хозяйничала здесь второй месяц. О существовании «дочки» знал лишь узкий круг лиц. Учредительные документы, разумеется, были липовыми, как и наряды на вырубку леса. Удаленность этой территории от больших дорог и солидные откаты местным чиновникам позволяли безнаказанно вести здесь незаконную заготовку первоклассной древесины. Закон один — тайга. Главное, быстро вывезти кругляк и погрузить на платформы, благо с железнодорожным начальством тоже удалось найти общий язык. А там, как говорится, ищи-свищи…

Лесорубы в новеньких синих робах и оранжевых касках свою работу выполняли сноровисто. Чувствовалось, что они не первый год валят корабельный лес. Все было распланировано с завидной четкостью. Ветки — в сторону, очищенные стволы — сразу на трейлеры. Они уже пробили в лесу несколько просек, которые через несколько километров выходили на укатанную лесную дорогу. Там их поджидали лесовозы.

Неожиданно, заглушая вой бензопил и рев моторов трелевочной техники, в верхушках деревьев раздалось громкое шипение, а потом послышался сильный удар, от которого ощутимо дрогнула земля под ногами. Те, кто в этот момент смотрел вверх, успели заметить крупный сноп оранжевого пламени, яркой полосой сорвавшийся с неба. На лесосеке тут же установилась относительная тишина. Побросав бензопилы, лесорубы собрались вокруг бригадира — высокого пожилого мужчины с длинными руками, больше напоминающими рычаги паровой машины.

— Афанасьич! — смахнув с робы свежие опилки, издававшие терпкий запах сосновой смолы, один из лесорубов тронул бригадира за плечо. — Разобраться надо бы, что это там за хреновина навернулась. Ветер-то, однако, в нашу сторону дует. Ежели где загорится да верхами понесет, пожалуй, и ноги унести не успеем.

— Это точно! — загалдели остальные. — Глянуть надо бы, что это там за метеорит тунгусский? Мало ли что? А то ведь и технику потерять можно.

Немного поразмыслив — все же очень не хотелось отрывать людей от дела в разгар рабочего дня, — бригадир, наконец, коротко кивнул.

— Ладно, — согласился он. — Вот, троих отряжаю, кто на ногу пошустрее. Пусть сбегают, поглядят — не горит ли? Давайте-ка вот вы, два сапога — пара, и… Витька Канчук с вами, галопом — туда и обратно. Остальные — работать. Все, все, все! Хорош галдеть. Нам платят не за разговоры, а за кубатуру.

Люди разбрелись по делянке, и котловина вновь огласилась визгом бензопил. А трое крепких, поджарых парней, двое из которых, братья Сапожниковы, были друг на друга похожи как две капли воды, ускоренным шагом направились в глубь леса. Сшибая десантными «берцами» — память о недавней службе в армии — то здесь, то там торчащие из хвойной подстилки роскошные ярко-красные мухоморы, лесорубы уверенно зашагали в ту сторону, где за вершинами деревьев скрылось нечто, свалившееся с неба.

Обсуждая меж собой необычное происшествие, парни без компаса быстро двигались в точно заданном направлении. Приходилось огибать встречавшиеся меж деревьев огромные валуны, похожие на остатки разрушенных временем древних скал, перепрыгивать через мелкие ручьи и обходить неожиданно возникавшие в чащобе небольшие прозрачные озерца с каменистыми берегами. Но, оставив за спиной очередное препятствие, лесорубы вновь двигались именно туда, куда нацелились изначально. Почти год проведя в лесу, они чувствовали себя здесь так же уверенно, как городской житель в местном парке.

Примерно час спустя, поднявшись на лесистую гриву, они увидели перед собой еще одну огромную природную «чашу», окруженную плосковерхими каменными глыбами. Здесь тоже росли деревья, но куда реже, чем там, где шла лесозаготовка. При всем желании из-за скалистых обломков трелевочные тракторы сюда бы не пробились. Да и деревья в этой котловине были в большинстве своем далеки от товарных стандартов. Внимательно осмотревшись по сторонам, парни сразу определили, где именно могло упасть небесное тело.

Судя по всему, никакого пожара огненный пришелец не вызвал, и теперь они могли смело возвращаться назад. Но как можно было уйти, лично не взглянув на то, что совсем недавно носилось в ледяном мраке космоса? Переглянувшись, лесорубы решительно двинулись дальше. Каждому виделось, как, вернувшись с вахты, он будет рассказывать своим девахам о чуде, которое наверняка выпадает встретить далеко не каждому. Да и прихватить с собой на память осколок метеорита — а в том, что это был именно метеорит, они не сомневались — казалось невероятной удачей. Поговаривали, что знающие люди в областном центре дают за кусок космической породы немалые деньги.

Парни и не предполагали, что у них уже появились конкуренты. Ватага пермских бродяг из пяти человек, возглавляемая отставным старателем, уже не первый день кочевала вдоль горных ручьев и распадков, надеясь поживиться хоть чем-то из несметных сокровищ Уральских гор. «Хитники», как таких называли встарь горные добытчики, уже не первый раз выходили на свой нелегальный промысел. Прошлый год преподнес им весьма приятный сюрприз. Найденные ими несколько довольно крупных изумрудов и кусков горного хрусталя, которые они продали, в общем-то, по символической цене, тем не менее позволили ватаге безмятежно шастать по притонам почти всю зиму.

А вот в нынешнем году поиски что-то не задались. Даже в тех местах, где, по прикидкам экс-старателя, можно было наткнуться если не на золотую жилу, то хотя бы на самоцветы, оказывалось пусто. Природа словно сознательно прятала от «хитников» свои богатства. Уже были на исходе взятые в дорогу продукты, истрепалась и без того поношенная одежда. Да и осточертело уже каждую ночь отгонять чадным дымом костров тучи гнуса. Итоги всех этих мытарств того не стоили — вся добыча ватаги составляла с десяток мелких хризолитов. Кое-кто, разочарованный хроническими неудачами, уже поговаривал о возвращении назад.

— …Мать их так, богатства эти горные! — зло ковыряя ложкой опостылевшие рыбные консервы, бурчал на очередном привале самый нетерпеливый мужик. — Да я за эти дни на бутылках больше заколотил бы. Черт меня дернул тащиться в эту глушь, где ни баб, ни бухалова, ни жратвы человеческой. А ты все трендел — «самоцветы, самоцветы», — язвительно передразнил он старшого, угрюмо нахохлившегося у костра.

— Что-то эта твоя Медной горы Хозяйка ни хрена не хочет с нами поделиться… — хохотнул еще один «геолог». — Уж попросил бы как-нибудь по-свойски эту шалаву…

— Цыть, придурок! — вскинулся бывший старатель, испуганно оглядевшись по сторонам. — Ты думай, где и что языком своим молотишь. Ты тут без году неделя, и не тебе, фраеру, судить и рядить насчет фарта. И так сплошная непруха, да еще вы тут каркаете. Запомни: насчет Хозяйки чего-то такого тут говорить не сметь! Есть ли она, нет ли ее — лучше молчать. Я от стариков, которые когда-то в горе работали, много чего слышал о ней. Так что, как говорится, не буди лиха, и все будет тихо!

Неожиданно над вершинами деревьев раздалось неприятно бьющее по ушам шипение, после чего в полукилометре от бивака что-то громко прогрохотало. Нелестно помянувший Хозяйку Уральских гор бродяга побледнел и едва не поперхнулся консервами.

— Конь, это… она?! — громким шепотом спросил он у старшого.

— Да хрен его знает? — Тот недоуменно развел руками. — Вроде что-то с неба свалилось. Но, может, и без нее не обошлось… Надо бы сходить, глянуть, чего там такое. Вдруг найдем какую диковину? Эти каменюки небесные, они тоже, говорят, стоят хорошего бабла. А ну-ка, закруглились. Все, хватит рассиживаться!

Минут через пять, кое-как притушив костер, ватага двинулась в путь. Впереди, как этого и требовало его положение, вышагивал старатель. Бренча пустыми котелками, ложками и мисками в рюкзаках, вновь воспрянувшие духом бродяги потянулись следом. Хрустя валежником, искатели горных сокровищ на ходу продолжали гадать, что там произошло. Тот, что поносил Хозяйку, продолжал брюзжать, ему поддакивал любитель «баб и бухалова». Старшой шагал молча. А двое других уже заранее прикидывали, сколько смогут выручить, если наткнутся на осколки метеорита.

Выйдя на поляну с молодым подростом, бродяги остановились, удивленно разглядывая воронку диаметром больше десяти метров, вокруг которой были разбросаны вывороченные из земли глыбы и обломки какого-то белого металла.

— Что за черт? — старшой удивленно хмыкнул. — «Тарелка», что ль, инопланетная тут грохнулась?

— Нет, скорее это спутник, — возразил один из бродяг. — Вон, видишь, куски обшивки валяются? На ней какие-то цифры отштампованы. У инопланетчиков, поди, такого не водится. У них свое что-нибудь. Вот только непонятно, чей он — наш или американский.

— А какая разница? — скривился брюзга. — Люминь — он и в Африке люминь. Вон, набрать хотя бы этих ошметок да в Теплой Горе спихнуть. А то нам и на обратную дорогу до Перми не хватит.

— Это, мужики, не алюминий, это, по-моему, сплав титана с бериллием, — авторитетно заявил тот, который обозвал Хозяйку шалавой. — Я, когда в армии служил, такого добра вдоволь насмотрелся.

— И ты хочешь сказать, что за него ничего не дадут?

— Наоборот, чудила! Вот в Теплой Горе или Лысьве тебе и дадут за этот металл как за алюминий, по тридцатке за кило. А в Перми титан запросто пойдет по «штуке» с гаком. Дошло?

— Не врешь?! — лихорадочно почесал за ухом «любитель баб». — Тогда какого черта стоим? Набираем этого металла, и — ходу. Пока нас тут не застукали и все не отобрали.

— Это точно! — замотал головой предводитель. — Я так думаю, часа через полтора-два тут народу будет — не протолкнешься. Все, мешки набираем и сваливаем, пока не поздно.

— А с кагэбэшниками… Ну, или как они там сейчас называются? Фээсбэшники, что ль? С ними-то терок не будет? — неожиданно засомневался молчавший до этого бродяга. — Вдруг это спутник какой-нибудь секретный? Тогда нас запросто могут отправить в кутузку. И срок еще намотают…

— Ну, если ты такой патриот, можешь ничего не брать, — запихивая в полипропиленовый мешок бесформенный кусок металла, прошепелявил брюзга. — Но только тогда уж на свою долю не рассчитывай.

— Не рассчитывай, не рассчитывай… — передразнивая его, недовольно пробормотал бомж и тоже достал мешок из своего рюкзака. — Ладно уж… Как говорится, бог не выдаст, свинья не съест. Во! А это что за бочонок? — удивленно воскликнул он, выкатывая из-под куста папоротника увесистый белый цилиндр размером с обычное ведро, из которого торчали оборванные провода.

Один из торцов цилиндра был выпуклым, другой вогнутым. В центре торчал штырь из золотистого металла, на конце которого отливал голубизной полупрозрачный кристалл. Бродяги сбежались посмотреть на странный прибор. Кто-то заметил проштампованную на выпуклом торце цилиндра надпись на русском языке: «Не вскрывать! Смертельно опасно!»

— А вот эта штучка — чтоб мне век спиртяги не пробовать — стоить будет очень дорого! — ткнув пальцем в цилиндр, деловито рассудил старшой. — Как бы не блок питания спутника на каком-нибудь, понимаешь, уране… Типа атомного реактора. Все! Хорош! Набрали, сколько набрали, и давай отсюда ходу. Чем быстрее, тем лучше. Бухой, кинь эту чушку себе в рюкзак. Ты нашел, тебе и нести…

Но тут до него донеслись чьи-то голоса. Он нервно оглянулся и увидел вышедших на поляну троих рослых широкоплечих парней, одетых в синие робы. Те, увидев толпу незнакомцев подозрительного вида, разом остановились и молча рассматривали их в упор. Испугавшись, что это поисковая группа, которая прибыла за обломками спутника, старшой вскинул мешок на плечо и с воплем «Атас!!! Рвем когти!!!» опрометью метнулся в лесную чащобу.

Его «кореша» долго себя уговаривать не стали. А лесорубы, с не меньшим недоумением осмотрев разбросанные обломки спутника — куски его оболочки и остатки различных устройств совершенно непонятного назначения, подобрали по приглянувшемуся сувениру «на память». Реакция бродяг на их появление одновременно и смешила, и настораживала парней. Было забавно видеть удирающие со всех ног сгорбленные фигуры с болтающимися за плечами мешками. Вместе с тем было похоже, что удирали бродяги неспроста — не только потому, что испугались появления посторонних. Судя по всему, они обнаружили нечто весьма ценное и теперь спешили унести свою находку, дабы ее у них не успели отнять.

Побродив еще немного по поляне и кое-чего прихватив с собой, лесорубы отправились восвояси. Когда они были на полпути к лесосеке, где-то вдалеке раздался рокот вертолетного двигателя.

— Ну, вот и хозяева спутника прилетели, — догадался один из братьев Сапожниковых. — Щас начнут шерстить всех подряд… Может, от греха подальше выкинуть эти «сувениры»? А то мало ли чего?…

— Теперь уже поздно… — Витька Канчук озабоченно повертел в руках кусок прозрачной пластмассы, внутри которого просматривались темно-красные пластины плат с рядами разноцветных микросхем. — Лесосеку сверху они увидят. То, что мы сюда ходили, выяснят без проблем. Если скажем, что ничего не брали, — не поверят. Соответственно, будут трясти. На хрена нам это нужно? А отдадим эти причиндалы — отстанут.

— Ты глянь, какая четкая логика! — рассмеялся второй из Сапожниковых. — Все как по полочкам разложил. Ну ладно, пусть будет по-твоему. Слушай, Вить, а ты всегда такой предусмотрительный и дальновидный?

— Был бы предусмотрительным и дальновидным, сейчас бы в Москве, ничего не делая, получал втрое больше, чем здесь, — саркастически усмехнулся Канчук. — А раз ишачу здесь за эти «длинные» рубли, да еще комаров кормлю в придачу, не шибко-то ее и много, этой самой дальновидности… Да вообще-то, парни, история эта и долгая, и неинтересная!.. — предупреждая расспросы, категорично рубанул он ладонью.

— Е-мое! А ты был прав! — наблюдая за вертолетом, который перед этим некоторое время кружил над лесом, протянул первый из Сапожниковых. — Летят прямо на лесосеку. Во дела!

…Когда парни вышли из чащобы, они сразу же увидели вертолет, стоящий на единственном крохотном пятачке, расчищенном от веток. Он был похож на огромную усталую птицу с наполовину сложенными крыльями. Невдалеке от вертолета стояли четверо военных с шевронами Военно-космических сил на рукавах, которые о чем-то расспрашивали Афанасьича и других членов бригады. При появлении братьев Сапожниковых и Канчука к ним немедленно направился офицер с погонами полковника.

— Ну, сейчас начнется… — недовольно проворчал Виктор.

Но, вопреки его ожиданиям, полковник оказался человеком вполне миролюбивым. Ни орать, ни докапываться он не стал. Приятельски поздоровавшись с парнями за руку, офицер поинтересовался, где именно те нашли место падения спутника. Проникшись его доброжелательным тоном, лесорубы в деталях объяснили, где они обзавелись «сувенирами», и даже сами изъявили желание добровольно отдать их военным.

— Ну, вообще-то, да, — чему-то улыбнувшись, согласился полковник, — эти вещи нам, конечно, желательно забрать с собой. Больше вы ничего себе не брали?

— Мы-то нет, а вот те, что нас опередили, набрали всякой всячины целые мешки, — доверительно сообщил Канчук. — Когда мы с ребятами вышли на поляну, где упал этот самый спутник, они там уже хозяйничали вовсю.

— А кто это — «они»? — насторожился полковник.

— Да бродяги какие-то, типа бомжей, — пренебрежительно пояснил один из Сапожниковых. — Их там человек пять или шесть было. Точно я сосчитать не успел — они нас как только увидели, сразу же дали деру.

— Примерно сколько времени назад это было? — полковник посмотрел на часы.

— Да около часа… — Сапожников пожал плечами. — На поляне мы были всего минут десять. Нам и надо-то было там поглядеть, не занялся ли пожар. Ну а назад шли быстрее, чем туда? — дорога-то уже была известная…

— А куда они могли податься? Как вы думаете? — Полковник сдвинул фуражку на затылок.

— Скорее всего, — сощурившись, предположил второй Сапожников, — в сторону Теплой Горы. Там проходит «железка»… То есть железная дорога, вдоль нее постоянно бродят скупщики металла. А эти бомжи, я так понял, собирали обломки алюминия. Или что там за материал? В общем, если полетите в ту сторону, вы их еще сможете увидеть. От той котловины до ближайшей деревни часов пять ходу, не меньше.

— Если только они не затаятся… — еще раз взглянув на часы, задумчиво произнес полковник. — А вы их при случае смогли бы опознать?

— Ну, в принципе смогли бы, — кивнул Канчук. — Уж их главаря-то я запомнил лучше всех. Роста он среднего, плотный такой, представительный. У него очень приметная правая щека — на ней наискосок толстый багровый рубец.

Записав имена лесорубов, а также номера их мобильных, которыми здесь можно было воспользоваться, только лишь взобравшись на самую высокую гору, полковник со своей командой спешно засобирался. Было видно, как вертолет стремительно ушел вверх и, описав круг над лесосекой, полетел к месту падения спутника.

…Больше часа четверо офицеров ВКС и взявшиеся им помочь пилоты вертолета обшаривали округу, собирая и складывая в грузовой отсек все без исключения, даже самые мелкие обломки. Постепенно в отсеке вертолета выросла приличная куча исковерканного металла и обломков аппаратуры. Тут были и куски солнечных батарей, и детали двигательной установки для корректировки орбиты, и фрагменты телекоммуникационного оборудования, и искореженные части обшивки спутника. Но, к досаде полковника, того прибора, ради которого они и прилетели сюда на поиски, найти так и не удалось.

Офицер пришел к выводу, что наисекретнейший блок, скорее всего, был похищен бродягами, и отдал команду на взлет. Вертолет снова взмыл над лесом и, сделав несколько кругов, на бреющем полете пошел на северо-запад. Все четверо, вооружившись биноклями, тщательно осматривали дороги, поляны и просеки, попадавшиеся по маршруту движения вертолета. Нигде ничего похожего на бродяг с мешками за плечами найти не удавалось.

Когда внизу замелькали крыши деревеньки, значившейся на карте как Бобрухи, полковник приказал идти на посадку. Заметив вертолет, за околицу высыпало не менее двух десятков человек самого разного возраста. Еще крепкий на вид дед с авторитетным видом вышел навстречу военным и после взаимных приветствий представился как староста. На вопрос о компании бродяг он утвердительно закивал.

— Как же, как же, слышали о них, слышали. Бабы наши по грибы по ягоды недавно ходили, видели чужаков, которые что-то искали на Тетериной горе и на Медвежьей… Ну, мы так и поняли, что это какие-нибудь браконьеры притащились самоцветы поискать. Тут таких артелей иной раз по нескольку бродит. А они, поди, натворили что-нибудь?

— Кража военного имущества, — сдержанно пояснил полковник.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что ватаги браконьеров в деревню иногда захаживали, но вели себя вполне прилично. Обычно они брали в деревенской лавчонке спиртного, хлеба и консервов, после чего снова уходили в леса.

— …А хулиганничать им тут кто позволит? — проговорил сурово дед. — Тут, почитай, в каждой избе двустволка имеется. Иные старухи палить умеют — что твой спецназ!

Отозвав старосту в сторону, полковник попросил его проследить, не появится ли в их деревне компания бродяг из пяти или шести человек, нагруженных мешками. Если незнакомцы объявятся, следовало немедленно сообщить об этом по телефону «кому следует».

— Ни в милицию, ни в администрацию, ни кому другому, а только вот по этому номеру! — строго пояснил полковник. — Это — военная и государственная тайна.

— Понял! — коротко кивнул старик. — Никому ни слова. Можете не беспокоиться. Я ж в ПВО служил как раз в ту пору, когда наши ребята сбили Пауэрса. Так что соображаю, что к чему… Ну и раз вы здесь, то вот кое-что узнать у вас хочу. Там, в Дунькиной Плошке, недавно бумкнуло. Это не по той ли части, из-за чего вы к нам прилетели?

— В общем-то, да. Но говорю это только вам лично. Для остальных — геологи вели сейсмическую разведку.

Когда вертолет вновь взмыл в небо, один из офицеров, молодой, рослый майор, осмотрев окрестности деревни через бинокль, склонился к уху полковника и через рев двигателя, давящий на уши, негромко поинтересовался:

— Товарищ полковник, а почему бы нам, так сказать, «втемную» не задействовать местную милицию? Боюсь, мы сейчас только зря потратим время, но этих крадунов найти не сможем. Уверен, бродяги попрятались, едва только услышали гул вертолета. Они же понимают, что украли нечто очень серьезное, за что им может здорово нагореть. А так — милиционеры их гораздо быстрее найдут, все же они местные. Откуда им знать, что за устройство несли с собой бомжи?

— Я уже и сам об этом думал, и с начальством советовался, — досадливо вздохнул полковник. — Но… Дана команда искать собственными силами. Причина тут более чем понятна. Секретом является не только то, что нес в себе спутник, но и сам факт того, что он вообще был на орбите. Говорю вам об этом только потому, что вы уже в какой-то степени имеете представление о том, какое значение имеет для нас пропавший объект.

— Но почему же нельзя было оборудовать этот секретный блок системой самоуничтожения? — Майор сокрушенно покачал головой.

— Он и был оборудован. Но, видимо, отчего-то не сработал пиропатрон. Иначе хоть какие-то фрагменты устройства на месте падения спутника все равно обнаружились бы. А их там не было… И как же нам теперь найти этих бродяг, чтобы без лишней шумихи забрать у них устройство?

Полковник повернулся к иллюминатору и уже чисто механически поднес к глазам бинокль. Но его мысли были где-то далеко. «Теперь хочешь не хочешь, нашему начальству придется подключать ФСБ. Хотя это самый крайний вариант и очень нежелательный. Это резко расширяет круг людей, знающих о проекте «Берилл», а значит, повышает вероятность утечки информации. Где гарантия, что не найдется очередной «диссидент» типа Калугина, помешанный на долларах и «общечеловеческих ценностях»? И тогда — держись! Это будет нечто — истерический международный скандал, дебаты и слушания в Госдуме и на Генассамблее ООН. В конце концов, это снятые погоны и чьи-то головы. Но, вообще-то, кроме ФСБ есть еще один вариант… Есть генерал Федин, а у него — профессионалы, которые и черта из-под земли достанут, и, самое главное, секреты хранить умеют. Попрошу-ка я его помочь нам, так сказать, в частном порядке…»

Ход его мыслей неожиданно перебил радостный возглас:

— Вон они, товарищ полковник, идут по лесной дороге! Все с мешками. Видимо, это наши «клиенты»…

Словно очнувшись, полковник посмотрел в ту сторону, куда указывал один из офицеров, и действительно увидел каких-то людей, бредущих по дороге, проложенной вдоль старой просеки. Те и в самом деле несли чем-то наполненные мешки. Но полковника сразу же смутило то, что их было всего четверо. То ли от этой компании кто-то успел отколоться, то ли это были совсем другие люди.

Полковник дал команду идти на посадку, и летчик, сделав небольшой вираж, приземлился почти у самой дороги. Офицеры, прихватив с собой на всякий случай пару автоматов, бегом помчались к просеке, чтобы перехватить неизвестных. Пришлось буквально продираться сквозь густой ельник. Менее чем через минуту офицеры выбежали на разбитую тягачами лесную дорогу. Однако там никого уже не было. Лишь брошенные неизвестными мешки валялись на дороге.

Предчувствуя, что это совсем не то, что его интересует, полковник устало подошел к мешкам и по очереди пнул их ногой. Судя по очертаниям содержимого, мешки были набиты кусками медного и алюминиевого кабеля. И только этим. Ощущая разочарование и крайнюю досаду, он некоторое время стоял молча, глядя на верхушки елей и сосен. Было ясно, что эти крадуны-металлоломщики совсем не те, что были у разбитого спутника в горной долине со странным названием Дунькина Плошка. Но вдруг они знают тех, кто унес секретный блок?

— Эй, люди, сюда подойдите! — громко окликнул он. — Не бойтесь! Мы не из милиции. Нам ваши мешки не нужны. Просто хотим кое о чем спросить. Вы меня слышите?

Он замолчал. Однако ответом было только посвистывание ветра в густых хвойных лапах. Некоторое время подождав, полковник распорядился:

— Всем вернуться к вертолету. Попробую поговорить с ними один. Да не бойтесь вы, ничего со мной не случится. Они сами нас боятся. Все! Выполняйте!

Когда офицеры скрылись за деревьями и хруст валежника затих, полковник вновь обратился к неизвестным, которые, как он чувствовал, далеко не ушли.

— Эй, все, кто меня слышит! Я один, без оружия. Хочу просто поговорить. Мне от вас больше ничего не нужно. Есть тут кто-нибудь?

Прошло около минуты, прежде чем дрогнули ветки молодой ели метрах в тридцати от полковника и из-за дерева выглянул здоровый небритый тип в брезентовой куртке.

— Чего тебе, командир? — одновременно и пропитым, и простуженным голосом поинтересовался он.

— Мужики, я не спрашиваю, где вы взяли эти провода. Меня они не интересуют. Я ищу такую же компанию, как и ваша. Их человек пять-шесть, у одного из них на правой щеке заметный рубец. Дело в том, что эти люди по незнанию своему взяли вещь, которая может рвануть в любой момент. Они и сами без головы останутся, да и те, что окажутся рядом с ними, тоже пострадают. Нам дано задание эту вещь найти. Мы им зла не желаем. Ни задерживать их, ни сдавать милиции не собираемся. Нам нужна вещь, которую они унесли с собой. Только и всего. Даю слово офицера, что с их головы и волос не упадет.

— Командир, рады бы помочь, но толком этих мужиков никто из нас не знает, — выйдя из-за дерева, верзила развел руками. — Мы с ними как-то раз пересеклись и больше не видели. Знаем только, что они из Перми, промышляют рыжьем и самоцветами. Ну, типа, как старатели. У нас, вишь, свое, а у них — свое. Да, вспомнил! Ихнего старшего Конем зовут. Это все, что могу сказать.

— Ну, спасибо и на этом! — махнув рукой, полковник зашагал назад.

— Командир! — неожиданно окликнул верзила. — Только это… Просьба такая: ты нас не видел. Лады?

— Лады! — усмехнувшись, оглянулся тот.

Незадолго до того, как пойти на посадку, пилоты предупредили полковника, что горючего у них осталось только на обратный путь. И хотя основную задачу — найти секретный блок спутника — выполнить не удалось, теперь хотя бы появилась какая-то зацепка. Достав телефон спутниковой связи, он связался со своим руководством и вкратце доложил о результатах поиска. Судя по всему, реакция его собеседника оказалась весьма жесткой и нервной. Закончив разговор, полковник недовольно поморщился и, вполголоса помянув кого-то непечатным словом, набрал еще один, хорошо знакомый ему номер.

Тренировочная база батальона специального назначения жила своим обычным распорядком. На полосе препятствий взмыленные парни в тельняшках яростно бросались на различные заграждения. Колючая проволока, бассейн с грязью, где можно было ухнуть и по уши, и глубже, горящие оконные проемы на высоте в полтора человеческих роста, «тарзанка», периодически, причем в самый неподходящий момент, бившая током… Все эти препятствия нужно было пройти быстро, а главное, технично, чтобы потом, при «разборе полетов», общепризнанный авторитет в вопросах спецподготовки батяня, он же майор Андрей Лавров, не выдал свою знаменитую оценку: «Шустренько. Бойко. Но без души…» Это означало троечку с минусом и лишние полчаса тренировки за счет личного времени.

Комплекс специальных спортивных снарядов тоже не пустовал. Правильно поставленное дыхание плюс особый набор силовых упражнений давали возможность молодому пополнению довольно быстро «нагнать рельеф». Те, кто хотя бы полгода «отпахал» на тренажерах по четким, выверенным методикам, мало чем уступали «качкам» из расплодившихся в последнее время спортзалов, занимавшихся хваленым бодибилдингом по сомнительным рецептам. А уж что касается выносливости, тут и сравнения никакого не было. При этом об анаболиках, разумеется, и речи идти не могло — среди спецназовцев эта «спортивная химия» уважением не пользовалась.

Чуть дальше, на площадке, окруженной манекенами из литой резины, спецназовцы оттачивали удары руками и ногами. Тут же проводились спарринги по рукопашному бою, в том числе и с использованием учебных пластмассовых ножей. Рядом группа парней отрабатывала навыки разбивания твердых предметов голыми руками. Если расколоть по одному листу закаленной черепицы удавалось всем, то уже два, а тем более три поддавались пока не каждому. Заметив это, Лавров подошел к бойцам и без тени иронии поинтересовался:

— Что, сынки, не сдается враг?

— Никак нет, товарищ майор… — темноволосый, коренастый крепыш сокрушенно развел руками. — Вчера получалось, а сегодня — никак не идет…

— Наверное, вечером письмо получил из родных краев? А в нем — какие-то неприятные известия… — предположил Лавров.

— Так точно… — удивленно посмотрев на батяню, кивнул крепыш.

«Мысли он, что ли, читает?» — чертыхнулся про себя боец. Он вообще-то не собирался никому показывать, что на душе с прошлой ночи кошки скребут. А тут вдруг словно прорвало.

— Мать разболелась. Сердце у нее. Полночи из-за этого не спал. Там, правда, сестренки рядом. Но они еще маленькие, и пятнадцати нет… Ничего, переживем.

— Вот это правильно? — согласился Лавров. — Сочувствую. Но свои эмоции надо уметь держать в кулаке. Иначе раскиснешь в самый неподходящий момент. А как в нашей песне поется? «Нет задач невыполнимых, есть десантные войска». Теперь об этой черепице. Она почему не поддается? Да потому, что у вас самих настроение не боевое. Я ведь как учил? Начиная «работать» по противнику, нужно выбросить из головы все постороннее и сосредоточиться только на одном — на том, что сейчас будешь делать. Вот и сейчас… Не сумеешь сосредоточиться — не получится сконцентрировать все силы в одной точке, куда наносится удар.

Подойдя к подставке, сваренной из дюймовых стальных труб, на которой были сложенные штабелем три пластины черепицы, он добавил сверху еще несколько штук, после чего с коротким выкриком обрушил на них молниеносный удар кулака. С хрустом лопнувшая черепица провалилась вниз.

Переглянувшись, парни набрали себе по три пластины и уверенно проделали то же самое.

— Класс! — с воодушевлением воскликнул крепыш. — Сейчас попробую четыре штуки.

— А ты не торопись. Если не будет внутренней уверенности в том, что получится, не берись. Занимайтесь!

Лавров направился к группе спецназовцев, отрабатывавших под началом сержанта почти акробатический трюк. С разбега, в высоком прыжке парни выполняли сальто, при этом на лету метали нож в установленную сбоку мишень. Понаблюдав за их работой и одобрительно кивнув, Лавров громко скомандовал:

— Занятия завершаем. Через три минуты всем на построение!

…Встав перед строем усталых, но при этом способных выполнить даже сложную боевую задачу парней, батяня, пройдясь взад-вперед, сдержанно отметил:

— Ну, что ж… В целом свои задания отработали неплохо. Технично, уверенно, можно даже сказать, профессионально. Но! Есть и небольшое замечание. Вы знаете, почему и японские, и китайские императоры в свою личную охрану старались нанять русских кулачных бойцов? У них же были и свои очень сильные мастера рукопашного боя. А-а-а… Не знаете. Иноземных правителей всегда восхищало такое качество наших бойцов, как удаль. Это старинное понятие даже русскими словами описать довольно трудно. А уж иностранными — и подавно. Так вот, я хотел бы, чтобы вы, выполняя упражнения, участвуя в спаррингах, не копировали тех же самых ниндзя. Да, они техничны, смелы, напористы. Но они смотрятся всего лишь хорошо запрограммированными живыми роботами. А машинам, даже очень совершенным, человека никогда не победить. Мастерство и удаль — это соединение помощнее любого тринитротолуола. Итак, все сейчас на обед, потом час отдыха, полчаса на аутотренинг и снова к снарядам. Разойдись!

Подойдя к навесу, под которым за длинными столами расселись спецназовцы, Андрей уже собирался было устроиться за свободным столом, как неожиданно зазвонил его сотовый. На дисплее высветилось лаконичное «ГФ», что означало «генерал Федин». Тот, судя по интонации, был настроен благодушно. Поинтересовавшись, как в подразделении дела, словно между прочим спросил:

— Личные планы на завтра какие?

— Ну, в общем-то, завтра я выходной, собирался навестить одних знакомых. Они живут в соседнем райцентре, в Бирюзовом, — начиная о чем-то смутно догадываться, сообщил Лавров.

— Да у меня, понимаешь, завтра день рождения, — будто нехотя сообщил генерал. — Вот, думаю, собрать всех своих, без преувеличения, боевых товарищей, друзей, и отметить это дело где-нибудь на природе, у Волги. Ну и подумал, что без Андрея Лаврова компания будет не компания. Все же друг друга знаем тысячу лет… Нет, если не складывается, то что уж об этом речь вести?

— Нет, нет, я обязательно приеду. Куда и во сколько прибыть?

— Дачный поселок Косяковка знаешь где находится? Вот, в километре от него выше по течению такой красивый мысок есть. Собираемся там. Ну, часам к двенадцати дня — в самый раз будет. Кстати, сразу же предупреждаю — никаких там подарков, никаких подношений. Все, что надо, у меня есть. Для меня лучшим подарком будут мои товарищи.

— Понял! В двенадцать ноль-ноль буду в пункте назначения.

Попрощавшись и нажав на кнопку «отбой», Андрей слегка расстроился. Если честно, завтрашняя встреча у него была назначена не с несколькими знакомыми, а всего с одним, к тому же женского пола. С Ритой Лавров познакомился случайно неделю назад, когда ездил по делам в областной центр на своей «жестянке», как он иронично называл недавно купленную в автосалоне белую «Шкоду». На выезде из города Андрей забежал в придорожное кафе, чтобы взять чего-нибудь перекусить на скорую руку. Там он заметил сидящую за столиком у входа молодую женщину очень приятной наружности. О чем-то глубоко задумавшись, она, казалось, забыла о своем уже остывшем обеде. Лавров сразу же понял, что у нее какие-то крупные неприятности.

Проходя мимо, он приостановился у столика незнакомки и участливо спросил:

— У вас проблемы? Я вам чем-то могу помочь?

— Не знаю… — тихо ответила та и торопливо достала из сумочки носовой платок.

Как выяснилось из разговора, Рита приехала купить какое-то очень дорогое лекарство для своей подруги, но у нее украли деньги. И вот теперь она не знала, как ей быть. Конечно, она могла бы съездить домой за деньгами и снова вернуться сюда за лекарством. Но лекарство нужно было уже сегодня, а привезти его больной она теперь сможет только завтра. А это — упущенное время со всеми вытекающими из этого последствиями.

Разумеется, всю эту историю можно было воспринять как умелую выдумку придорожной аферистки, подыскивающей очередного лоха для «развода на бабки». Но Андрей своей интуиции доверял, а она подсказывала, что подвоха здесь никакого нет.

Улыбнувшись, он ненавязчиво взял незнакомку за руку и кивнул в сторону двери:

— Идемте!

Они заехали с Ритой в ближайшую фирменную аптеку. и он купил там нужное лекарство. Узнав, что она живет в часе езды от их базы, взялся подвезти. Тем более что Рита изъявляла самое горячее желание немедленно вернуть долг. Но Андрей тогда очень спешил и поэтому, высадив ее у дома, предложил возврат долга отложить до его следующего выходного. Однако жизнь внесла свои коррективы. Ему пришлось выбирать между товарищеским долгом и… Чем? Поехать к Рите только лишь за деньгами Лавров едва ли захотел бы: подумаешь, какие-то три тысячи… А если не это, то чего он тогда мог ждать от новой встречи? Вообще-то, все та же его интуиция подсказывала, что встреча имела серьезные шансы оказаться далеко не последней. Это будоражило душу. Но он окончательно решил сделать выбор в пользу дня рождения генерала Федина. Разумеется, тут не было и тени какого-либо чинопочитания — уж кто-кто, а Лавров был начисто этого лишен. Тем более что отношения с генералом у него действительно были больше, чем просто у начальника и подчиненного.

Андрей достал телефон и, набрав номер Риты, сообщил, что, к его великому сожалению, завтра он к ней приехать не сможет. Голос, откликнувшийся ему сначала звоном весенней капели, сразу же погрустнел и сник. Не сумев сдержать огорченного вздоха, Рита сказала, что очень его будет ждать, когда бы он ни приехал.

Пикник в честь дня рождения генерала Федина удался на славу. На живописном мысу собралось около двух десятков человек. Среди военных майор Лавров был младшим и по званию, и по возрасту. Но, во-первых, эта встреча проводилась, говоря дипломатическим языком, «без галстуков», а точнее, в плавках. Это подразумевало если и не панибратство, то уж и не обращение по чинам. Все здесь звали друг друга по имени-отчеству, а то и просто по имени. Во-вторых, многих из присутствующих Андрей знал лично. Те же, с кем познакомиться пока не выпало случая, были достаточно наслышаны о майоре. Особенно с учетом успешного проведения под его руководством секретных операций на Ближнем Востоке и на севере Африки, которые уже стали предметом изучения в специальных, закрытых вузах. Так что Лавров чувствовал себя на пикнике довольно раскованно.

Хотя генерал Федин и заявил, что никаких подарков не принимает, Андрей все же приехал не с пустыми руками. Он специально дождался момента, когда тот, будучи заядлым рыбаком, объявил, что хочет побросать спиннинг. Любому, кто хоть мало-мальски понимает толк в рыбалке, было ясно, что в это время суток рассчитывать заблеснить щучку — дело почти безнадежное. Поэтому после нескольких неудачных забросов Лавров предложил:

— Игорь Петрович, а может быть, стоит попробовать другую оснастку? Например, вот такую «атомку»… — Он откуда-то достал спиннинг с отливающей серебром необычной формы блесной.

Федин, уже потерявший всякую надежду на удачу, размахнулся и сделал точный заброс рядом с небольшой, заросшей водорослями заводью. Леска натянулась, удилище слегка согнулось, и Федин начал быстро сматывать катушку. Над поверхностью воды показалась щучья голова. Войдя в азарт, Игорь Петрович еще минут десять бросал блесну, но тщетно. Ему, однако, как настоящему рыбаку, которому важен не столько результат, сколько сам процесс, хватило и одной щучки. Он так нахваливал необычной формы блесну, что Андрей, улучив момент, решительно махнул рукой и объявил:

— Ну, раз такое дело, не будем разлучать спиннинг и блесну. Оставляю их вам.

Догадавшись, что Андрей не просто так захватил новенький спиннинг, Игорь Петрович погрозил пальцем:

— Перехитрил-таки! Ну, ладно, принимаю эту замечательную блесну. А ты молодец! Я не только насчет подарка как такового, а еще и о том, как ты точно сыграл на слабости заядлого рыбака. Я же сказал, что подарков не принимаю. Но тут… — Федин развел руками, — ничего с собой поделать не могу…

Когда настал черед шашлыков, неожиданно напомнил о себе телефон. Внимательно выслушав собеседника, генерал посерьезнел. Судя по всему, неизвестный собеседник сообщил ему нечто крайне важное. Отозвав Андрея в сторону, Игорь Петрович начал подробно ему о чем-то рассказывать. Лавров лишь молча кивал головой. Судя по тому, как Федин по-дружески взял его за локоть и медленно повел вдоль берега, подальше от гостей, он не столько приказывал, сколько просил майора сделать что-то важное. Когда Федин ввел Андрея в курс дела, тот сделал успокаивающий жест, ободряюще улыбнулся и неспешно направился к костру. Немного помаячив для виду то здесь, то там, он, перекидываясь с коллегами ничего не значащими фразами, в какой-то момент незаметно для всех исчез, словно растворился в воздухе.

…Майор Лавров сидел у иллюминатора грузового «Ила» и прикидывал, с чего лучше начать поиски. «Подбросить попутно» Андрея и откомандированных с ним капитана Леонида Еремеева и старшего лейтенанта Юрия Ольшевского генерал Федин попросил командира военно-транспортной авиабазы лично. Тащиться с Волги на Урал на поезде было бы делом слишком долгим и утомительным. А у спецназовцев времени и так оставалось в обрез. Пытаясь самостоятельно найти остатки спутника, командование военно-космической части добилось только того, что окончательно потеряло следы похитителей. Если бы Андрея сейчас спросили о том, как скоро он сможет выполнить поручение генерала Федина, он бы ответил: вчера — гарантированно, завтра — может быть, послезавтра — никогда.

За всю более чем десятилетнюю службу майор Лавров такой нестандартной задачи не получал никогда. В самом деле, по какой легенде он должен действовать, если это задание не значилось ни в одной официальной бумаге и никак не входило в круг его служебных обязанностей. Генерал Федин, разумеется, и сам хорошо понимал, что не имел никакого права отправлять своих офицеров в эту командировку. Это была сугубо личная инициатива, и отвечать, в случае чего, придется ему самому. Но и отказать в помощи своему старому боевому товарищу он не мог. Слава богу, что у него есть такие ребята, как Андрей Лавров, который безропотно взялся за заведомо провальную операцию. Будучи человеком чрезвычайно ответственным и по-мужски порядочным, тот счел для себя совершенно недопустимым сослаться на отсутствие письменного распоряжения возглавить группу.

А все началось с телефонного звонка во время пикника. Генералу позвонил его старый знакомый, полковник Военно-космических сил Горькушин, который попросил его помочь в деле, которое одновременно касалось и государственной безопасности, и лично его самого. По словам Сергея Александровича, минувшим днем в горах Среднего Урала по непонятным причинам упал сошедший с орбиты спутник военного назначения «Берилл». Он был оборудован сверхсекретной аппаратурой, о назначении которой даже Горькушин мог только догадываться. Но, как полковник понял по полученным им обрывочным сведениям, спутник представлял собой нечто вроде летающей пси-установки, способной в течение нескольких секунд парализовать своим излучением работу любого наземного, подземного и подводного военного объекта потенциального противника — военную базу, авианосец, атомную подлодку…

Разумеется, ни одна из космических держав никогда не рискнула бы признаться, что обладает подобным типом вооружений. Впрочем, о том, что американцы тоже работают над аналогичным проектом, генерал Федин был наслышан. Однако, насколько он знал, точно не было известно, как далеко наши «заклятые друзья» продвинулись в создании этого оружия XXI века. Кто бы мог подумать, что в России оно уже создано и даже запущено на орбиту? Это было хорошим козырем для наших политиков на переговорах по сокращению стратегических вооружений, которые вот уже на протяжении почти двадцати лет периодически заходили в тупик.

После схода с орбиты спутника, о существовании которого даже в правительстве знали единицы, на поиски обломков и, прежде всего, излучающего генератора срочно направили небольшую по численности группу под командованием полковника Горькушина. Ей во что бы то ни стало нужно было найти если уж и не все обломки спутника, то «икс-фрагмент», как деликатно назвали этот загадочный прибор конструкторы из военного НИИ. Однако он был похищен не западными спецслужбами, которые с ходу выложили бы миллионы за этот блок, а какими-то бродягами, которые бесследно растворились в уральских лесах. Напряженные поиски, которые группа минувшим днем вела до самой темноты, оказались безуспешными.

Как полковник и предполагал, некто весьма влиятельный в руководстве Военно-космических сил поспешил именно его представить виновным в пропаже секретного оборудования. Горькушина уже нынешним утром начали таскать по разным высоким кабинетам, где ему очень прозрачно дали понять, что за свою, пусть и невольную, оплошность он может поплатиться не только погонами, но и свободой. Полковник понимал, что, с одной стороны, это следствие чисто российского застарелого недуга — любой ценой найти «козла отпущения». А вот с другой…

Не исключено, рассудил Горькушин, что под сурдинку какой-то очень высокий по должности «крот» пытается устранить тех, кто ни при каких обстоятельствах не «сольет» наисекретнейшую информацию, чтобы на их место протащить своих ставленников. Ведь если предположить, что спутник упал не случайно, а был сбит, например, пущенной по его орбите стальной «шрапнелью», то означать это могло только одно: потенциальный противник о существовании спутника знал. Но от кого? Это рано или поздно повлечет за собой громкий международный скандал с далеко идущими последствиями, спутает нашему руководству все карты. А самое главное, если в руки недругов попадет сам «икс-фрагмент», его тут же разберут, что называется, до винтика и скопируют все отечественные ноу-хау.

Понимая, что его просьба, мягко говоря, далеко выходит за рамки служебных полномочий обоих, Горькушин тем не менее попросил генерала Федина подключить к поиску пропавшего «икс-фрагмента» лучших сотрудников спецподразделения.

— …Я не о своей шкуре пекусь, — убеждал его Сергей Александрович, заканчивая телефонный разговор. — Я боюсь другого. Нам никто не простит, если в один из дней окажется, что на орбите кружит вокруг Земли аналог нашего спутника. Тогда зачем ракеты, зачем спецназ? Зачем, наконец, потрачены миллиарды рублей, которые сейчас далеко не лишние в кошельке государства?

Внимательно выслушав своего собеседника, генерал Федин с ним полностью согласился: когда горит дом, о приличиях не думают, спасая людей из огня. В мире всегда было две правды. Правда от людей, которая в иные моменты бывает губительнее и страшнее самой страшной лжи, и правда от Бога, которая прощает спасительную неправду и позволяет людям выжить.

Обрисовав Андрею сложившуюся ситуацию, генерал подчеркнул:

— Это — не задание. Это — моя личная просьба. Надо все сделать тихо. Поэтому работать придется полностью в автономном режиме. Если случится провал, я, разумеется, за ваши спины прятаться не стану. Но это будет мало что значить. Нас просто сровняют с землей. Таковы правила грязной игры, именуемой «большая политика»: дабы «сохранить лицо», случается, в угоду врагу казнят своих друзей. Это я говорю, чтобы ты не питал иллюзий. Заставить я тебя не могу, и ты вправе отказаться. Я просто спрашиваю: рискнешь?

— Рискну! — уверенно ответил Лавров, поскольку это был единственный ответ, который он мог дать командиру.

И вот теперь он со своими помощниками подъезжал к уральскому городу, где до этого никогда не бывал. Первым делом в обстановке максимальной секретности Лаврову предстояло встретиться с полковником Горькушиным. Тот должен был передать информацию о вероятных похитителях «икс-фрагмента». Сегодняшним утром на лесоразработки отправился один из офицеров поисковой группы. Он собрался встретиться с лесорубами, видевшими бродяг, и с их помощью составить фоторобот главаря «хитников». Назад его ждали к вечеру.

Генерал Федин сообщил Андрею о том, что уже вчера к концу дня в поиск включилось одно из подразделений ФСБ. Как он узнал от Горькушина, даже для этого весьма компетентного органа суть поставленной задачи оказалась полной неожиданностью: о существовании сверхсекретного спутника и его функциональной «начинке» «контора» знала очень немногое. Поэтому Федин дал майору жесткую и однозначную установку — никакой межведомственной конкуренции. По понятным причинам прямые контакты с фээсбэшниками исключались, но в случае необходимости он распорядился оказывать тем самое полное содействие, ибо цель у всех участников операции была одна — не допустить вывоза «икс-фрагмента» за пределы России.

…Покинув самолет, спецназовцы по одним им ведомым признакам быстро сориентировались на летном поле и с ходу определили, в какую сторону необходимо двигаться. По липовому командировочному предписанию они миновали охрану, у проходной военного терминала аэропорта наняли такси и уже вскоре ехали по улицам старинного русского города. У крупного городского рынка с колоритным названием «Уральский самоцвет» спецназовцы среди пестрящих на щитах объявлений нашли, как им показалось, наиболее респектабельную фирму, занимающуюся сдачей жилья. Еще через час они входили в однокомнатную квартиру на окраине города, где среди заводских труб были разбросаны пятиэтажки старой постройки.

Согласно ими же самими придуманной легенде, трио спецназовцев представляло крупную фирму, занимающуюся мониторингом цен на транспортные услуги и строительные материалы, прежде всего деловую древесину, в различных регионах страны.

Распаковав вещи, офицеры решили сначала перекусить и прикинуть план действий на конец этого сумасшедшего дня. В самом деле, как еще можно было определить ситуацию, обратную той, где с корабля попадают на бал? Расправившись с приготовленным на скорую руку нехитрым обедом, спецназовцы решили разделиться. На себя Лавров взял встречу с Горькушиным, а потом — с обитателями городского «дна». Может быть, с ходу повезет, и где-то мелькнут следы интересующего его бродяги. Капитану Еремееву, разбитному и ушлому на вид парню, Андрей поручил под видом некоего полукриминального деляги, прибывшего в Пермь из другого региона, прозондировать здешнее теневое сообщество. Ольшевскому выпало пройтись по здешним пунктам приема цветного металла.

Набрав номер полковника Горькушина, который все еще находился в Перми и проживал в гостинице, Лавров радостно заорал в трубку:

— Серега, здорово! Это я, Андрей, твой двоюродный брат из Ростова, который, естественно, на Дону. Я тут проездом, вот, решил позвонить. Домой тебе недавно набирал, мне сказали, что ты здесь, твой номер дали. Как ты там жив-здоров?

— Здорово, Андрюха! Сто лет не виделись! — вовремя сообразив, что за «брат» ему звонит, ликующим голосом ответил Горькушин. — Да у нас все нормально. Может, заскочишь в гости? Катька моя как раз пельменей налепила…

— Не, Сережа, не получится… — со вздохом сожаления произнес Лавров. — У меня поезд через час. Слушай, а может, ты сам подрулишь к вокзалу? Повидаемся, поговорим, пивка попьем… Е-мое!.. Мы ж действительно не виделись сто лет — с самого детства. Поди, и не узнаем друг друга.

— Там у входа есть вокзальные часы. Минут через двадцать я буду. Меня узнаешь по синей майке, на ней — белый медведь. Так что, братишка, до встречи! — на все той же ликующей ноте Горькушин оборвал разговор.

Всю эту конспирацию Лавров затеял не случайно. Предполагая, что некто, жаждущий воспользоваться подвернувшимся случаем и избавиться от неудобного ему полковника, вполне вероятно, «обложит» того со всех сторон, пустив в ход в том числе и прослушку, он решил обставить их контакт как безобидную встречу давно не видевшихся родственников.

Минут через пятнадцать Андрей подъехал к вокзалу и, некоторое время потолкавшись в людных местах, остановился под часами. Еще минут через пять из «Ауди», притормозившей у стихийной стоянки, вышел рослый мужчина в синей спортивной майке с белым медведем на груди. «Он!» — сразу же догадался Лавров. Просияв и раскинув руки, он пошел навстречу полковнику.

— Серега! Братан! — радостно воскликнул он.

— Андрюха! Сколько лет, сколько зим! — в тон ему воскликнул Горькушин.

Они крепко обнялись, и со стороны это действительно выглядело как встреча двух давно не видевшихся родственников. К тому же майор и полковник ростом и сложением были друг другу под стать, поэтому у любого стороннего наблюдателя не могло возникнуть и тени сомнения в том, что это действительно встреча двух братьев.

В привокзальном кафе, заказав себе кружку пива и стакан сока — полковник был за рулем и поэтому от пива отказался наотрез, — «братья» сели за свободный столик. Место выбрали удачное — отсюда хорошо просматривался вход и зал ожидания вокзала, а также окна кафе, в которых уже засинели ранние сумерки. Сияя все той же радостной улыбкой, Горькушин в деталях рассказал Андрею о том, что ему удалось выяснить о бродягах, замеченных лесорубами. Обрисовал ему и внешний вид пропавшего «икс-фрагмента». Под конец, обмениваясь рукопожатием, передал из руки в руку сложенный в несколько раз фоторобот Коня.

Андрей проводил полковника до машины, они напоследок снова обнялись и, когда Горькушин уехал, направился к перрону. По пути, купив пакет ряженки и нарезной батон, он с независимым видом вошел в тамбур, как если бы был пассажиром этого поезда. Пройдя через несколько вагонов в хвост состава, невдалеке от козырька подземного перехода снова вышел наружу и быстро спустился вниз. Окольными путями он покинул территорию вокзала и, найдя ближайшую пивную с сияющей неоном вывеской «Паб, для мужиков и баб», небрежной походкой зашел туда.

Взяв кружку пива и крупную вяленую воблу, Лавров подошел к одной из стоек. Андрей постучал рыбиной по столу, быстро ее распотрошил и, отщипнув кусок плотной, солоноватой мякоти, аппетитно отхлебнул пива. В этот момент кто-то робко тронул его за локоть. Он оглянулся и увидел какого-то типа лет сорока, выглядевшего гораздо старше своих лет, в заношенном сером спортивном костюме китайского производства.

— Простите, вы не могли бы мне отломить кусочек хвостика от вашей замечательной рыбки? — кряхтя и вздыхая, попросил тот, с вожделением глядя на воблу.

Не говоря ни слова, Андрей щедро протянул ему чуть ли не половину рыбины и, тягостно вздохнув, снова отхлебнул из кружки.

— Еще раз простите, — неизвестный внимательно окинул его взглядом. — Мне показалось, что у вас какие-то проблемы. Может быть, чем-то я мог бы вам быть полезен? Скажем, что-то засвидетельствовать, подтвердить алиби и так далее…

— Да, человека я ищу… — глядя в никуда, сокрушенно поведал Лавров. — Шуряк мой в бомжи подался. Я-то сам из Самары, а жена тутошняя. Ну вот, его баба со своим хахалем и выкинула мужика с жилплощади. Это еще весной было. Уж сколько времени прошло! Теперь и не знаю, где его искать. Может, подскажешь? «Пятихатки» не пожалею, только бы узнать, в каком месте бездомный народ кучкуется.

— А как его зовут? — обрадованно закивав, поинтересовался нежданный доброхот.

— Гущин Родя, Родион… — Андрей назвал первое имя, что пришло на ум. — Он раньше работал водилой в городском автохозяйстве. Не слышал о таком?

— Нет, это имя слышу впервые, — доброхот развел руками. — Но, знаете, недалеко от вокзала есть дом, предназначенный к сносу. Сейчас бездомные на ночь собираются там. Правда, хоть кого-то найти там сможете не раньше часов одиннадцати. Ну, сами понимаете почему — и менты их оттуда гоняют, и у них самих сейчас какие-то дела. Кто стеклотару сдает, кто — цветмет… Попробуйте найти такого Саню Мандарина. Он у них там за главного. Может, он чего подскажет?

Кончив говорить, доброхот с надеждой посмотрел на кружку пива, которую Лавров держал в руках. Изобразив великодушный жест, Андрей достал из кармана обещанную купюру и, двинув по столу в сторону доброхота кружку и остаток рыбы, объявил:

— Держи! Для хорошего человека ничего не жалко. Ну, пойду. Может, бог даст, и сыщу сегодня этого непутевого родственника?…

Выйдя из пивной, он остановил такси и спешно отправился на квартиру. Там он уже успел заметить сложенную в прихожей старую рабочую одежду, которую, судя по всему, оставили проживавшие ранее какие-то калымщики. Теперь это ему очень даже могло пригодиться.

Ближе часам к девяти вернулись и Леня Еремеев с Юрой Ольшевским. Если у старшего лейтенанта все прошло относительно гладко — он объехал на такси и городском транспорте все самые крупные пункты приема цветмета, — то у капитана Еремеева не обошлось без приключений.

Свой вояж по городу он решил начать все с того же «Уральского самоцвета». Заметив рядом с уже закрывшимся рынком какую-то забегаловку с характерным названием «Харчевня», он забрел туда расслабленно-блатной походочкой, изображая эдакого местного «крутяка». Избранный им «прикид» — спортивный костюм с кепчонкой — полностью соответствовал этому образу. Щеголяя приблатненными словечками, посетитель у кассы заказал себе «че-нибудь похавать» и «стопарь водовки».

Забрав заказ, он с подносом подошел к столику, за которым угрюмо разделывался с бифштексом стриженный «под ноль» крупный тип с узким лбом и рваным ухом, каких в просторечии именуют «амбалами».

— Братан, возражухи не будет насчет компании? — достаточно уважительно, но и не роняя себя с точки зрения подзаборной этики, поинтересовался посетитель.

— Угу… — коротко кивнул тот, продолжая молотить мощными, как у питекантропа, челюстями.

Составив с подноса тарелки и стопарик с водкой, посетитель небрежно бросил поднос на свободный стул. Подняв стакашек, он символически чокнулся с наполовину опорожненной пивной бутылкой «амбала» и негромко провозгласил:

— Ну, будь здоров, братан!

Юра занюхал водку кусочком хлеба, подвинул к себе тарелку с макаронами и антрекотом, обильно помазал его горчицей и, вооружившись вилкой, приступил к еде. «Амбал», вылив в большой пластиковый стакан остатки пива, неожиданно поинтересовался хриплым басом:

— Ты откуда взялся такой прыткий? Как кличут?

— Клык. Из Нижнего я буду… — невозмутимо произнес Леня.

— Тагила? — уточнил тот.

— Новгорода, — не переставая жевать, ухмыльнулся Еремеев. — Малость спалился на одной хазе, менты открыли охоту. Вот и пришлось сваливать в ваши края.

Все в тех же жаргонных выражениях Еремеев поведал «амбалу» о своих головокружительных криминальных подвигах, из-за чего на него и ополчились «менты гребаные». Кроме того, он «по секрету» сообщил и о том, что по мере надобности работает на «клевого пахана», у которого «бабла — как у дурака махорки». Недоверие во взгляде «амбала» постепенно сменилось явной заинтересованностью. Еще через некоторое время они беседовали уже за бутылкой «беленькой», обсуждая обстановку в столице Пермского края.

В ходе разговора, как бы проникшись доверием к своему новому приятелю, назвавшемуся Гансом, Еремеев сообщил ему о том, что в Пермь он приехал не только пересидеть устроенную на него ментами облаву. По его словам, «пахан», как большой поклонник всяких редкостей и тому подобного, хотел бы заполучить одну занятную штуковину. Якобы всего пару часов назад он сообщил по «мобиле», что есть «информуха» насчет некоего то ли метеорита, то ли спутника, упавшего где-то за Теплой Горой. И вот теперь ему во что бы то ни стало надо разыскать тех, кто минувшим днем там уже побывал и вынес что-то ценное.

— Был такой треп… — кивнул Ганс. — А сколько пахан кинет, если эту хрень ему найдут?

— На подержанную тачку будет в самый раз, иностранную, естественно, — многозначительно ухмыльнулся Клык.

Неожиданно на плечо Леонида легла чья-то бесцеремонная рука. Неспешно подняв голову, он увидел стоящих за спиной двоих, крепких на вид сержантов ППС.

— Документики, гражданин, — глядя свысока, потребовал тот, что продолжал удерживать Еремеева за плечо.

— Вообще-то, — невозмутимо повернувшись к тарелке, уведомил Леонид, — сначала надо отдать как положено честь и представиться. А уже потом чего-то требовать.

— Ты че там вякнул?! — оторопело переспросил сержант. — Я тебе, козел, ща такую честь отдам!..

Он схватился за резиновую дубинку, но в ход пустить не успел. С возгласом:

— За козла ответишь, пидор! — Еремеев вскочил из-за стола и точно рассчитанным толчком опрокинул сержанта на спину. Второй попытался схватить его за ворот, чтобы нанести удар кулаком, но его рука попала в крепкий капкан чужой пятерни, которая рванула его вбок, из-за чего сержант потерял равновесие. А еще через мгновение, не понимая как, он едва не встал на «четыре точки» и, получив тычок ногой, покатился под соседний стол.

— Увидимся, братан! — Леонид помахал Гансу рукой и, не теряя времени, быстро покинул «Харчевню».

Выслушав его рассказ, Андрей резюмировал:

— Да-а… Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. С одной стороны, плохо, что ты сейчас у местной милиции на особом счету. А с другой… «Удочку» закинул неплохую. Считай, завтра же вся местная братва будет знать о крутом парне из Нижнего и иномарке, обещанной за «икс-фрагмент».

— Слушайте, а мы этой своей активностью не слишком привлекаем внимание к спутнику? — о чем-то думая, высказал свои сомнения Ольшевский. — Все же, наверное, стоило бы как-то избежать этой стычки.

— Боюсь, в некотором смысле, это тот самый «секрет Полишинеля», который уже известен прежде всего тем, кто об этом не должен бы знать вообще, — качая головой, усмехнулся Лавров. — Сейчас отдыхайте, а то утром вам придется побегать. А я пока временно подаюсь в бомжи. Попробую подобраться к пропаже «икс-фрагмента» с другого фланга…

Ближе к одиннадцати он выбрал из кучи барахла подходящие по размеру донельзя заношенные джинсы, легкую ветровку «под камуфляж», черную кепочку с длинным козырьком и разноцветными пятнами малярной краски, стоптанные туфли. Когда он надел на себя всю эту ветошь, то, с учетом успевшей отрасти за день щетины, больше всего стал напоминать горемыку-строителя, которому очень не везет с работой.

— О! Ни дать ни взять гастарбайтер из Винницы, — глядя на него, рассмеялся Еремеев. — Только, товарищ майор…

— Даже когда мы наедине, общаемся только на «ты» и просто по именам, — строго напомнил Андрей. — Мы не на балу у английской королевы, а в большом бомжатнике, где церемонии пойдут только во вред.

— Извини, Андрей, — Леонид конфузливо махнул рукой. — Как говорится, зарапортовался малость. Ты бы хоть чем-нибудь обработал ботинки изнутри, а то вдруг у их хозяина был грибок? Еще подцепишь, чего доброго…

— Уже поздно! — взглянув на часы, Лавров развел руками. — В случае чего выкину носки, да и дело с концом. А уж если чего и бояться, так тут и вши могут быть, и чесотка…

Уже достаточно хорошо изучив маршрут между их временным обиталищем и вокзалом, он запрыгнул в полупустой автобус и минут через двадцать вышел на конечной остановке. Двигаясь к выходу, он поймал взгляд миловидной женщины и обрадовался, когда заметил на ее лице смесь брезгливости и сожаления. «Какая досада! — читалось в ее глазах. — Такой интересный мужчина и — на тебе, бомж!..» Это его откровенно развеселило. «Ага! — обрадовался он. — Раз уж интеллигентного вида дама не раскусила, кто я на самом деле, то, значит, видок получился что надо…» Обогнув милицейский наряд, медленно прогуливавшийся по привокзальной площади, он свернул за угол и увидел за пакгаузами черные окна заброшенной пятиэтажки. Дома, где обитают люди, выброшенные из жизни.

С бездомными Лаврову доводилось сталкиваться уже не раз. И в России, и за рубежом. Нищета везде и всюду, независимо от страны обитания, имеет одинаковое лицо — это бросающиеся в глаза неухоженность, бесприютность, безнадега. Впрочем, есть и свои отличия. Нищие в Азии стоически философичны. Они не ропщут на судьбу, но навязчиво-требовательны, если чувствуют, что есть возможность кого-то «раскрутить на бабло». Европейские и американские обездоленные чаще бывают настырны и склонны к митинговщине, если вопрос стоит о соблюдении их прав. Но в целом стремятся быть на уровне «о’кей» — «все хорошо» и поэтому стараются придерживаться правила «кип смайл» — «улыбайся».

Русская нищета — явление особое. Это не те попрошайки в лохмотьях, в былые времена просившие подаяние на паперти и «певшие Лазаря» под богатыми окнами. В большинстве своем — все та же бродяжья вольница времен Стеньки Разина. Нередко — предприимчивые проныры, которые могут свистнуть крышку канализационного люка под окнами какого-нибудь райотдела милиции, «толкнуть» ее по дешевке в квартале от места кражи и тут же пойти пить «паленую» водку в ближайшую подворотню…

Именно такую компанию Андрей и ожидал увидеть, войдя на первом этаже в одну из квартир с заколоченными окнами, где в большой, просторной зале прямо на полу горел костер. Скорее всего, когда-то комната была выложена паркетом. Но теперь вместо него остался лишь голый замусоренный бетон, на котором ярко пылала куча дров. Дым, стлавшийся под потолком, выходил в единственную не заколоченную форточку. Вокруг костра на старых продавленных стульях и креслах сидели полтора десятка человек обоего пола самых разных возрастов.

Войдя, Лавров услышал перебранку долговязого, мосластого мужика с довольно молодой особой, выделявшейся из однообразно-неряшливой компании. Ее платье, некогда яркое и броское, несмотря на то что было заношено, выглядело довольно опрятно. Волосам женщина умудрилась придать подобие прически, на локте болталась дамская сумочка.

— …Значит, так: ты или выкладываешь положенную денщину, или валишь отсюда на все четыре стороны! — хрипло орал долговязый.

— Я и так отдала все, что у меня было! — сердито отмахивалась молодайка. — Где я тебе еще возьму? Совсем оборзел! Ты с меня и так больше, чем со всех остальных, берешь. Я тебе что, дойная корова?

— Не умеешь тырить — топай на панель, — гоготнул долговязый. — Завтра должна будешь отдать вдвое больше. Поняла?

— Да пошел ты… — пробормотала «красотка» и отошла в тень, где стоял старый, ободранный диван.

— Всем — общий привет! — сунув руки в карманы, Андрей вошел в круг света. — Гостя примете? Кто тут будет старший?

— Я старший! — прохрипел долговязый, недовольно озирая рослого, плечистого незнакомца. — Кто такой, чего приперся?

— Значит, это ты будешь Саня Мандарин? — безмятежно ухмыльнувшись, поинтересовался незнакомец. — А я Рома Швах, из Самары. Кореша ищу, его Родей Гущиным кличут. Не слыхал о таком?

— Не слыхал… — почему-то скривившись, пробурчал долговязый. — Что касательно твоего Мандарина, то от него уже одна корка осталась. Был он главным, да весь вышел. Теперь я тут главный.

— А он, вообще-то, здесь?

— Да здесь я, здесь… — Из темноты к костру вышел приземистый мужчина под пятьдесят с уже седеющей бородкой, аккуратно подрезанной ножницами. — Но никакого Родиона Гущина не встречал ни разу.

— А мне говорили, что он в компании с Конем. Вот как бы мне Коня найти? Не поможешь?… — попросил Лавров.

— Так! Хорош тут базлать! — неожиданно перебил его долговязый. — Ты сначала вступительный давай, а потом уже посмотрим, брать тебя к себе или нет. А ты, чмо, катись в свой угол, пока я тебя не уработал…

— А ты, гнида, мог бы и помолчать, пока общаются интеллигентные люди, — презрительно покосившись через плечо, небрежно обронил Андрей. — Так ты, Сань, говоришь, Коня знаешь…

Ответом ему было гробовое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием дров в пламени костра. Втянув головы в плечи, обитатели квартиры испуганно смотрели в его сторону.

— Убью!!! — вскричал мосластый, резво вскочив с места и выхватив из-за пазухи финку с полированным лезвием, блеснувшим в пламени костра.

Он ринулся на новичка, дерзнувшего посягнуть на его авторитет. Но… В самый последний миг уклонившись от удара ножом, Андрей едва заметным ударом ноги подбил его опорную правую, из-за чего мосластый, яростно заматерившись, покатился по полу кувырком. Новоявленный главарь, не в силах понять, как же случилось, что он от едва заметного удара распластался на полу, взревел разъяренным бугаем. Подхватив финку, он снова ринулся вперед. Но на сей раз новичок действовал куда более жестко. Ловко перехватил его руку и, скрутив ее жгутом, коротко ударил ребром ступни в коленный сгиб, из-за чего мосластый внезапно оказался стоящим на коленях. А еще через мгновение сильная, безжалостная рука схватила его за волосы, и острие финки легло под нижнее веко, красноречиво давая понять, что игра закончена.

— Ну, что, может, твой глазик себе оставить на память? — водя острием по скуле, насмешливо спросил незнакомец. — Ты теперь дотумкал, почему меня зовут Рома Швах? Потому что теперь, недоумок, твое дело швах. Бабла много нагреб с людей? А ну-ка, падло, выкладывай все, что нахапал.

Трясущимися руками долговязый на ощупь вывернул карманы, кидая на пол смятые комки денег.

— Все, больше ничего нет… — прохрипел он, мотая перед собой руками.

— Пошел вон, и чтобы духу твоего здесь больше не было! — подняв его на ноги и дав мощного пинка, жестко проговорил Андрей. — Саня, забери ваши капиталы. Что, куда и как — разберетесь сами. А мне надо увидеть Коня. Он где обретается?

— Конь, по-моему, еще не вернулся с гор, — почему-то обреченно пояснил Мандарин. — Он там со своей командой каждое лето промышляет. А ты зря с этой сволочью связался. Он же всего лишь шестерка. Главные тут — три бандюги, которые сейчас, скорее всего, сюда прискачут. Поди, где-нибудь в ночном клубе куролесят, уроды. Они весь город держат. Ну, в смысле, наших бездомных. Тебе лучше бы уйти. Они ведь не с пустыми руками — у них есть и «пушки», и даже автомат.

— А почему вы не уходите?

— Толку? Завтра все равно выловят. Теперь еще хуже будет… — Мандарин тягостно вздохнул.

— А если они от вас отстанут, найдешь мне Коня? — чему-то усмехнувшись, спросил Лавров.

— Да если бы так, то без вопросов… — с надеждой в голосе кивнул тот. — Постой, а ты, случайно, не из ментовки?

— Они меня сами ищут, — хохотнул Андрей. — Ладно, ща свяжусь с одними братанами, они их быстро угомонят. Марку и номер машины этих бандюг знаешь?

Выйдя из квартиры, он достал телефон и набрал номер Еремеева. Дав команду срочно прибыть к пустующему дому у вокзала, он пояснил, что спецназовцам нужно будет захватить с собой оружие. Андрей решил вместе с Леней и Юрой встретить машину бандитов на подъезде к дому и разыграть крутую разборку. Кончив говорить, Лавров вышел на улицу.

Из проулка доносились обычные городские вечерние шумы. Где-то текла нормальная, будничная жизнь. А здесь, в этом грязном закутке, пропахшем отбросами, перегаром, экскрементами, время как будто остановилось. Тренированные глаза, способные быстро приспосабливаться к темноте, очень скоро даже в отблесках далеких фонарей стали различать очертания и некоторые детали окружающих предметов. Ступая по-кошачьи мягко, он направился вдоль проулка к тому месту, где переулок делал крутой изгиб, из-за чего на машине там развернуться было невозможно.

Найдя у обочины несколько кусков кирпичной кладки, он перегородил ими дорогу. Минут через пять послышались шаги. Это подтянулись его десантники.

— Желательно обойтись без стрельбы. Шум поднимать не стоит. «Сделать» их надо так, чтобы они поняли — нарвались на более сильную группировку, которая заберет у них «бизнес», — лаконично пояснил Андрей.

Быстро заняв выгодную позицию, спецназовцы приготовились к встрече хозяев пермского «дна». Всего через пару минут из-за угла в проулок лихо зарулил черный «Лендкрузер». Едва не напоровшись на «баррикаду», он резко затормозил. Из кабины вывалили трое нещадно матерящихся парней баскетбольного роста.

— Орлы! Вы на мушке, — неожиданно услышали они голос, доносившийся из темноты. — Теперь это наша территория, а вам из города лучше сваливать. За пушки не хватайтесь — перебьем как куропаток. Если вас что-то не устраивает в этом раскладе, можем решить спор на кулаках. Кто проиграл — тот и уходит. Ну что, согласны? Кстати, если кто-то пустит в ход нож или пушку — пусть пеняет на себя.

— Идет! — свирепо рявкнул один из прибывших. — У меня коричневый пояс по карате, я тебя голыми руками порву!

В полутьме улочки заплясали тени. Хозяева «дна» оказались ребятами физически крепкими. Но техника боя чужаков оказалась им незнакома. Один за другим бандиты летели на землю, вскакивали и снова падали от неуловимых движений десантников. Через несколько минут стало яснее ясного — чужаки взяли верх. Местные бандюги утирали кровь и продолжали злобно материться. Но лезть напролом больше не стали, медленно загрузились в машину и, дав задний ход, скрылись в лабиринте улиц.

Отпустив парней, Лавров вернулся в дом. Там, невесть откуда взявшись, на прежнем месте сидел мосластый. Впрочем, и скомканные деньги лежали на том же месте, никем не тронутые. Появление Ромы Шваха, который, по прикидкам новоявленного главаря, уже должен был испустить дух, было воспринято им как визит с того света. Вскочив с кресла, мосластый зайцем метнулся в угол, испуганно глядя на незнакомца.

— Я что, по-китайски сказал, где теперь твое место? — слегка покосившись в его сторону, обронил Андрей. — Считаю до трех. Раз…

Дальше считать не потребовалось. Сорвавшись с места, мосластый проворно выскочил из комнаты, что-то сдавленно бормоча под нос.

— Сань, — окликнул Андрей, — ну так как? Завтра ищем Коня?

— Заметано, Рома! — обрадованно откликнулся Мандарин, выходя из темноты. А эти живоглоты, что, и в самом деле от нас отвалили? Кстати, может, вмажешь? Мы тут уже малость вдарили — отпраздновали твою победу. Я ж сразу понял, что ты этих тварей ухандокаешь гарантированно. Ну, как, тебе налить?

— Не, и так неделю не просыхал, — отмахнулся Лавров. — У вас тут есть диван поприличнее, чтобы пружины бока не давили? А то сплю на ходу.

— Идем, провожу! — Неожиданно к нему игривой походкой приблизилась та самая молодайка в ярком платье. — Тут в соседней квартире есть нормальная диван-кровать.

Взяв под руку и приникнув к нему всем телом, женщина повела Андрея к выходу. Сзади кто-то пьяно гоготнул:

— Ну, Зоська! Смотри уж, не заезди мужика!

Но та лишь издала пренебрежительное «Ха!» и прижалась еще крепче. От нее пахло вином и дешевыми духами. Но какого-либо отторжения у Андрея это почему-то не вызывало.

— Ты знаешь, Ром, хоть окна тут и целые, но ночью холодно, — входя с ним в темную пустую квартиру, неожиданно заговорила Зоська с мурлыкающими нотками в голосе. — Может, тебя согреть?

— Да, наверное, не стоит… — стараясь говорить с деликатными интонациями, отказался он, осторожно высвобождая свою руку.

— Рома! Ну, не отталкивай меня, а? — неожиданно обхватив его и прижимаясь к нему всем телом, жарко прошептала Зоська. — Я ведь тебе в жены не набиваюсь. Просто… Я ж сразу поняла, что ты не из наших. Думаешь, если я — бомжиха, так обязательно грязная и немытая? Что бомжиха — это гонорея и вши? Что меня имеют все, кто захочет? Да ничего этого нет! Я вон даже трусы чистые надела. Думала, что хоть раз с нормальным мужиком помилуюсь. А ты…

Он слушал ее, безучастно стоя столбом. Видимо, поняв, что Андрей остался к ней равнодушен, она всхлипнула и, оттолкнув его, пошла к выходу. Сказанные Зоськой неприкрыто-откровенные и даже бесстыдно-грубоватые слова, с одной стороны, его внутренне покоробили. А с другой… Ему вдруг стало нестерпимо жаль эту несчастную, забитую жизнью совсем еще молодую женщину. К тому же возникло опасение, что она, пусть и не специально, не со зла, а просто от досады проболтается в компании о своей догадке. Кто знает, как на это отреагирует Мандарин? Он решил объяснить, почему не может согласиться с ее предложением и негромко окликнул:

— Зося, постой…

Подойдя к ней и взяв за руку, Лавров собрался сказать, что он действительно не бомж и поэтому по ряду причин не имеет никакого права на какие-либо вольности. И вовсе не потому, что презирает ее… Просто не может, и все тут! Но он не успел произнести и слова. Зоська вновь кинулась к нему и, радостно обхватив за шею, с ликованием прошептала:

— Ромочка! Я знала, знала, что ты — настоящий мужик!.. Ой, Ромочка! Ой, спасибо тебе!

Андрей понял, что отступать ему уже некуда…

Проснувшись, он обнаружил, что лежит пусть и не на свежевыстиранной, но достаточно чистой простыне, заботливо прикрытый стареньким шерстяным одеялом. Зоськи рядом не было. С досадой помотав головой — надо же было так сорваться! — он огляделся по сторонам. Невдалеке на стуле лежала его одежда. Кругом царила глухая тишина, словно во всем этом пустом доме он был совершенно один. Андрей быстро оделся и отправился в то помещение, где вечером жгли костер. К его удивлению, у кострища сидел Мандарин, который его явно ждал.

— А где все? — Лавров огляделся по сторонам.

— Кто за жрачкой побежал, кто уже на промысле… Зоська совсем от нас свалила. Все, больше нет тут Зоськи.

— И куда же, интересно?

— А хрен его знает? Пришла ко мне еще затемно, разбудила, потребовала свою долю. Ну, я ей отдал. Она собрала свои манатки и отправилась в неизвестном направлении. Скорее всего, домой подалась… Она у нас тут всего месяц как. Отмотала три года на общем и к нам прибилась.

— Она отбывала срок?! — Андрей был очень удивлен. — И за что ж это?

— Заместо своего муженька пошла отсиживать. Ехали на машине, он поддатый, ну и какого-то мужика сбил насмерть. Уговорил Зоську все взять на себя. Мол, ты беременная, тебе много не дадут. Она, дура, согласилась. Ну, дали ей три года. Там родила, но ребенок отчего-то помер. А муженек о ней сразу же и думать забыл. Взял себе другую бабу и живет, в ус не дует. А когда она вышла, поехала домой, тут у нее была пересадка. И надо ж было ей встретить свою соседку на вокзале! Та ей все рассказала, ну и она после этого как будто умишком тронулась. Прибежала сюда, вешаться надумала. А мы тут сидим, слышим — вроде кто зашел. Глянули, а она уже в петле болтается…Такая вот она, жизня-то. Ну что, поехали Коня поищем?

…Лавров с Мандарином вошли в плотно заполненный трамвай, и вокруг них тут же образовалось свободное пространство. Заметив это, Андрей только усмехнулся. «А что удивительного? Сам же, бывало, сторонился бездомных, чтобы вшей или еще чего похуже не подхватить…» — мысленно укорил он себя. Они вышли на конечной остановке и зашагали вдоль бетонных стен к каким-то заброшенным складам.

— Конь со своими здесь, что ль, обитает? — шагая по еле приметной тропинке, протоптанной среди двухметрового бурьяна, спросил Лавров.

— Обычно здесь. Но может и на заброшенные дачи свалить. У него «отелей» много. Главное, узнать, вернулся он с гор или нет, — причмокнул Мандарин.

Когда они вошли в бытовку одного из складов, в нос шибануло таким колоритным «букетом», что даже Мандарин не мог удержаться, чтобы не фыркнуть. За столом, который из-за отсутствия одной ножки был прижат к углу, сидел ветхий старик в ушанке и драной шубе. Заметив незваных гостей, он повернулся в их сторону и, вытаращив глаза, недвижимо уставился в одну точку.

— Здорово, Косяк! — поприветствовал его Мандарин. — Что ж ты свою богадельню не проветришь? Вонища — как только сам не задохнулся?

— Не нравится — не заходи. Я никого не звал!.. — не ответив на приветствие, скрипучим, дребезжащим голосом огрызнулся хозяин.

— Ладно, не бурчи! — примирительно рассмеялся Саня. — Ты Коня не видел? Не знаешь, с «экскурсии» он еще не вернулся?

— Конь? Бы-ы-л… — кивнул старик. — Уже поздненько вчера откуда-то приехал. Бабок хорошо срубили. Вон и мне на пару широк дали. А то «химка» уже надоела.

— А сейчас он где?

— А хрен его знает! — старик дернул плечами. — Он мне не докладывается… Вроде собирался в санаторий свалить.

С огромным удовольствием выйдя на свежий воздух, Андрей почувствовал, что еще немного — и его, несмотря на всю подготовку, стошнило бы. Мандарин тоже, закрыв за собой дверь, несколько раз смачно плюнул.

— Туды его, чушок долбаный! — брезгливо скривившись, резюмировал он. — Кстати, как ты думаешь, сколько ему? Семьдесят? Восемьдесят? Сорок два или сорок три. Да, да, да! Он же пожизненный наркоша, живет от дозы до дозы. Правда, жить ему, я смотрю, осталось совсем ничего. Весной я тут был, он тогда еще хоть что-то видел перед собой. А сейчас, смотрю, вообще ослеп. Так, значит, Конь к себе на дачи ускакал… Поехали туда.

На том же номере трамвая они снова поехали в сторону вокзала. Там, сев в автобус, покатили в другой конец города. Андрей по пути к автобусной остановке купил несколько хот-догов и бутылку минералки. Устроившись на пустом заднем сиденье, они быстро покончили со своим импровизированным завтраком. Примерно через полчаса, выйдя у какого-то перекрестка, они зашагали к дачным домикам, видневшимся в окружении заборов и фруктовых деревьев. Сразу же перед дачами посыпанная гравием дорога закончилась, и они оказались на узкой улочке, где почти на каждой калитке красовалась табличка: «Осторожно! Во дворе злая собака!» Работавшие на участках хозяева провожали настороженными взглядами двух бомжей, непонятно зачем затесавшихся на эту территорию.

Чем дальше они двигались в глубь дачного кооператива, тем чаще им встречались явно заброшенные, обветшалые строения. На участках вместо лука и картошки росли молодые березки и осины. У одного из дачных домиков Мандарин остановился и громко свистнул. Менее чем через минуту на улицу вышел коренастый мужчина далеко за сорок с багровым шрамом, наискосок пересекающим правую щеку. «Он!» — радостно екнуло у Андрея в груди при виде самой характерной приметы предводителя «хитников».

— Вась, здорово! — Мандарин широко улыбнулся при появлении Коня.

— Привет, Санек! — Тот тоже расплылся в улыбке, помахав толстой квадратной пятерней. — Какими судьбами?

— Да вот, человек ищет своего кореша по фамилии Гущин. Зовут Родя, — показал на Лаврова Мандарин. — Кто-то говорил, что вроде бы этот Родион состоял в твоей ватаге.

— Нет, такого у меня не было… — Конь недоуменно помотал головой. — А кто сказал-то?

Андрей понимал, что сейчас он может немного «расшифроваться», объяснив подлинные причины своего визита, и потребовать от Коня выложить все как на духу. А если бы тот отказался, нажать на него всеми доступными средствами. Но ему край как не хотелось ломать Коня «через колено». Тем более что если бомж уйдет в глухую «несознанку», то не пытать же его, в самом деле?! И Лавров решил воспользоваться версией, которую в ходе разговора с Гансом использовал Леня Еремеев.

— Штука тут такая… Мы с этим Родионом работаем на одного крупного человека, — многозначительно проговорил он. — Родион поехал в ваши края по конкретным делам. Наш босс — любитель всяких редкостей и денег на них не жалеет. Но получилось так, что напарник сюда приехал еще неделю назад и как в воду канул. Мы искали его по своим каналам и нам посоветовали найти некоего Коня, старателя, который с ватагой ходит в горы на промысел. Вроде бы наш мог прибиться к ватаге и тоже пойти в горы…

— А что твоего босса интересует конкретно? — В глазах Коня мелькнул алчный огонек, что Андрея очень обнадежило и обрадовало.

Он понял, что тот уже, по сути, «на крючке», и теперь нужно выуживать эту норовистую рыбку очень умело и осторожно.

— А теперь о моем задании. Ехал я сюда за Родионом, но вчера вечером босс позвонил и сказал, что родственника найдем потом. Сначала надо поехать куда-то к Теплой Горе, там за лесосекой вроде бы упал большой метеорит. Или что-то наподобие. Мне бы найти провожатого, чтобы он довел меня до нужного места. Если это метеорит, надо организовать его вывоз — или целиком, или по частям, если он разлетелся на осколки. Если что-то другое — разобраться на месте, представляет ли это хоть какой-то интерес.

— Та-а-а-к… — Конь озабоченно потер пятерней щетинистый подбородок. — Место-то это я знаю и, что там упало, видел…

— Да ну?!! — Лавров изобразил искреннюю радость. — Не зря, значит, говорят — на ловца и зверь бежит. Ну-ка, ну-ка, и что же там было?

— Спутник там навернулся… Одни обломки по всей поляне валялись. Видно, влепился он в хороший валун, вот и рассыпался. Если бы, скажем, на землю упал, да еще в лесу, глядишь, и остался бы целехонький. А твоего босса, что, и спутники интересуют?

— В определенном смысле — да. Вот, к примеру, нашел ты спутник или какой-то хорошо сохранившийся блок. Куда ты его денешь? Отдашь за бутылку на металлолом. Или менты за так отнимут. А вот босс заплатил бы, самое малое, «штуку» баксов. У него в нужных конторах хорошие прихваты, и он на этом деле может хорошее бабло огрести. Делает заяву, что, мол, желаю передать государству ценную научную вещь, но прошу компенсировать мои затраты и хлопоты по ее поиску. Ну и все, при хорошем раскладе уж несколько «штук» зеленых он точно возьмет. Пусть это для него и копейка. Так она, сам знаешь, рубль бережет!

— Едрит твою коноплю!.. — сокрушенно воскликнул Конь, хлопнув себя руками. — Говорил же этим козлам, Бухому и Крюку с Фитилем, что давайте повременим, придержим эту штуковину у себя. Вдруг пригодится? А эти алкаши — давай толкнем, давай толкнем!.. Выпить им, засранцам, приспичило. Тьфу, мать их!..

— А что, было что-то интересное?

— А то! — не на шутку разволновался Конь. — Целехонькая такая машинка какая-то, я еще подумал, что это маломерный атомный реактор. Ну, чтобы спутнику ток давать. Она такая круглая, как кусок трубы, с одного конца вздуто, с другого штамповкой вмято… Мать честна!

— Ч-черт! Нагорит мне от босса, если не найду эту «машинку»… — Андрей озадаченно почесал затылок. — Слушай! А ты знаешь, где эти твои, Бухой и прочие, толкнули ее? Может, съездим, поглядим? Кстати, вот тебе за хлопоты от меня лично — аванс. Если найдем, босс в долгу не останется.

Он достал из кармана тысячную бумажку и вручил Коню. У того при виде денег сразу заблестели глаза, и он решительно мотнул головой:

— Едем! Я знаю, где этот цветмет. Сбрешу чего-нибудь, типа, пацаны сперли нужную штуковину с железной дороги, а теперь начался шухер, надо вернуть на место, а то посадят. Да и скупщику перепадет, да? Отдаст как миленький!

— Не базар, — ответил Андрей. — Ему тоже отстегнем маленько.

— Может, мне с вами поехать? Вдруг чего понадобится? — робко поинтересовался Мандарин. На его лице был написан вопрос: «А что, если и мне что-то перепадет?»

— Давай, поехали! — великодушно согласился Лавров.

Они торопливо направились к остановке. Автобуса все не было, и Конь, несколько минут побегав взад-вперед, не выдержал и пнул ногой железную стойку.

— Долбаная страна! Автобуса хрен дождешься! — раздраженно проворчал он.

Когда автобус наконец-то подкатил к остановке и они вошли в салон, водитель почему-то заглушил двигатель.

— В чем там дело? Почему не едем? — сердито заорал Конь.

— Конечная! Стоянка десять минут! — лениво протянул водитель. — Кому не нравится, может топать пехом.

Пешком идти никому не хотелось, и поэтому Конь несколько угомонился, лишь время от времени нервно отбивал ногами чечетку. На протяжении всего пути троица хранила полное молчание. Когда автобус поравнялся с каким-то крупным торговым центром, Конь объявил:

— Выходим. Щас на «тролле» едем остановок пять, и мы на месте.

…Минут через пятнадцать они стояли перед железным ангаром, окруженным забором из железобетонных плит с мощными, метра в полтора высотой, воротами. Заглянув во двор, заваленный огромными кучами ржавого железа, Конь недовольно отпрянул назад.

— Какие-то хмыри приперлись к приемщику… Щас перед ними рисоваться не будем, а как смоются, пойдем, потолкуем, — вполголоса объявил он.

Лавров тоже заглянул во двор и почувствовал, как внутри что-то неприятно шевельнулось. Он увидел неброскую серую «Ауди», возле которой стояло трое крепкого телосложения молодых людей. Перед ними, отчаянно жестикулируя и периодически стуча себя кулаками в грудь, распинался толстячок в коричневом берете с хвостиком, торчащим на макушке. Того, что он говорил, слышно не было, но, судя по его мимике, он всеми силами старался доказать, что чего-то такого у него нет, да и быть не могло. «Ой-ой-ой! — подумалось Андрею. — Это из какой же конторы ребята? Если конкурирующая фирма, то дело швах. Тогда — все. Нам он уже ничего не скажет…»

Тем временем толстячок, изобразив гостеприимный жест, повел гостей к деревянному сараю с двустворчатыми воротами. Как понял Лавров, он собрался лично продемонстрировать гостям свои запасы цветного металла. Теперь Андрею окончательно стало ясно, что эти люди прибыли сюда за тем же, за чем и он. На бандитов они были мало похожи, так что скорее тоже искали так называемый «икс-фрагмент».

Минут через десять приемщик со своими недоверчивыми гостями вновь вернулся к их автомобилю. Что-то строго ему наказав, те сели в машину и покатили к выходу. Поравнявшись с Андреем и его спутниками, «Ауди» неожиданно остановилась. Плавно опустилось тонированное стекло, и с переднего сиденья в окно выглянул коротко стриженный, худощавый молодой мужчина с глазами серого, стального цвета. Окинув троицу цепким, запоминающим взглядом, он поинтересовался каким-то бесцветным голосом, в котором, однако, ощутимо звучали властные нотки:

— Пришли сдавать металл?

— Нет, что вы! — расплылся в слащавой улыбке Конь, замахав руками. — Откуда он у нас? Видите? Ничего с собой нет. Мы хотим узнать насчет подработки на погрузке. И все…

— Понятно… — лаконично резюмировал мужчина, почему-то задержав свой взгляд на Лаврове.

Андрей понял — эти незнакомцы представляют весьма серьезную структуру с чрезвычайно широкими возможностями и полномочиями. И, похоже, Лавров их чем-то заинтересовал. Не исключено, теперь он будет у них на особом контроле. Черт! Этого только не хватало!

Машина рванула с места и быстро исчезла за поворотом. Облегченно вздохнув, Конь по-хозяйски зашагал к приемщику.

— Здорово, Лексеич! — с долей панибратства поздоровался он. — А я к тебе по делу.

— Какое еще дело? — сразу же насторожился тот.

— Фу-ты, е-мое! — видя это, хохотнул Конь. — Ты чего такой шуганый? Эти трое, что ль, напугали? Да дело, можно сказать, ерундовое. Слушай, тут парни из моей бригады — Бухой, Крюк и Фитиль — вчера вечером тебе сдали кое-какой металл. И там, понимаешь, одна вещь оказалась… Они ее, сукины коты, сперли где-то на железной дороге. Теперь менты на нас начали наезжать. Надо вернуть на место. А то, блин, всех на один совок заметут. Найди мне ее.

— Какая еще вещь? — Приемщик демонстративно изобразил полное недоумение. — Ты, Вася, чего несешь? Никаких твоих Крюков вчера тут и в помине не было. Ничего они мне не сдавали. Вот и эти сейчас приехали, ищут какую-то секретную херню. Что, вообще, случилось? Чего все от меня хотят?

— Ты, Лексеич, дурочку-то не валяй! — Конь мгновенно помрачнел, а в его глазах заиграли недобрые огоньки. — Парни мне сами сказали, что металл сдали тебе, и ту хреновину, круглую такую, тоже тебе принесли. Еще говорили, что ты с нее скидку большую сделал — чуть ли не треть веса снял. Или, скажешь, что и этого не было?

— Да! Скажу, что не было! — уже с истеричными нотками в голосе заорал приемщик. — Никого не видел, ничего не слышал, ни о чем не знаю! А будешь наезжать, сейчас в милицию заявлю.

— Заяви, заяви… — с мстительностью в голосе проговорил Конь. — Я им сразу покажу, где у тебя припрятаны крышки люков, снятые с канализации. Ох и отмотают тебе!..

— Да и хрен с ним! Пусть отматывают, пусть сажают, но я знаю только одно: мне никто ничего не сдавал — ни Крюк, ни Бухой, ни кто-то еще. Все! Больше нам говорить не о чем. Выметайся с территории и не мешай работать!

Держась за сердце, приемщик медленно заковылял к вагончику с окнами, занавешенными тюлем. Конь, кляня на чем свет жлоба приемщика, неохотно зашагал к воротам. Понимая, что здесь ему больше делать нечего, следом двинулся и Лавров. Последним, разочарованно вздыхая, двор покинул Мандарин. Выйдя за ворота, они некоторое время стояли молча. Неожиданно Конь снова взорвался:

— Свистит, сука, чтоб я сдох, свистит! — яростно махнул он крепко сжатым кулаком. — У него эта машинка! Нутром чую — у него. Или уже успел кому-то сбагрить, или эти его так хорошо шуганули… Ну все, ушел, падла, в полную несознанку. Плакали наши бабки!

— Ладно, мужики! Всякое бывает… — Андрей развел руками. — Поеду к боссу шишки ловить. Вот вам по «пятихатке», чтобы душа не болела. Пока!

Махнув на прощание рукой, он зашагал к троллейбусной остановке. Лавров поверил чутью Коня. Скорее всего, «икс-фрагмент» вчера вечером действительно сдали на эту базу. Вот только что случившийся облом никак не радовал. Но, главное, он теперь хотя бы знал, где та «печка», от которой ему с помощниками придется «танцевать».

На квартире Лавров первым делом сбросил с себя опостылевшее тряпье и хорошенько вымылся в душе. Весьма правдоподобное превращение в бомжа слегка позабавило его. Даже вынужденный визит в омерзительную конуру Косяка, где и бродяге со стажем находиться было малоприятно, Андрей воспринял философски. Работа есть работа, могло быть и хуже. Да и то, что минувшей ночью произошло между ним и Зоськой, у него не вызывало внутреннего протеста. Напротив! Таких женщин, богато одаренных природой, ему доводилось встречать нечасто. И далеко не каждая из тех, кого он раньше знал, способна была подарить столь обжигающие мгновения. Если на душе и был какой-то осадок, то только потому, что, вспомнив о Рите, он начинал чувствовать себя как-то неловко. Ведь, по идее, эта ночь должна была принадлежать ей. А досталась совсем другой…

Перекусив тем, что утром для него приготовили помощники, он поочередно набрал их номера и поинтересовался текущими делами. Леня Еремеев сообщил, что совсем недавно сумел разыскать Ганса. Для этого было достаточно зайти в ту же «Харчевню» и попросить бармена сообщить Гансу о том, что Клык ждет его в квартале от забегаловки, на автобусной остановке у старинного вида кинотеатра с названием, сохранившимся еще с советских времен, — «Аврора».

Ганс прикатил на своей «девятке» примерно через полчаса. Проверив, нет ли за ним слежки, Еремеев сел в машину и в ответ на удивленный взгляд Ганса, покосившегося на его интеллигентский костюм, пояснил:

— Конспирация, братан! А ты хотел, чтобы меня в пять минут ваши менты вычислили и отправили на кичу? Мне свобода пока еще не приелась. Ну, что скажешь, есть у тебя какие-то варианты помочь мне найти тех фраеров, которые за Теплой Горой помародерили на том месте, где что-то навернулось с неба?

— Слушай, Клык, а твой бугор, часом, не работает на америкосов или кого-то наподобие? — выруливая на главную дорогу, угрюмо поинтересовался Ганс. — А то, чего доброго, не хватало еще с кагэбэшниками познакомиться. Там у них статейки — не чета простой уголовке.

— У-у-у… Да ты, я гляжу, любитель киношек про шпионов… — саркастически расхохотался Еремеев.

Это несколько урезонило излишне подозрительного Ганса. Обсудив, как они будут искать бродяг, Леонид оставил тому свой номер телефона и вышел на одном из перекрестков. В этот момент позвонил Андрей. Выслушав Еремеева, он приказал:

— Про Ганса теперь можно забыть. Местоположение «икс-фрагмента» в принципе уже известно. Бомжи его сдали на базу по скупке металлолома. Подъезжай на квартиру, будем думать, как нам раскрутить приемщика. Он явно где-то припрятал наш блок.

Юрий Ольшевский в тот момент, когда ему поступил звонок, выходил из редакции прокоммунистической областной газеты «Красный стяг». Сюда он пришел не случайно. Прикинув, что самыми осведомленными людьми в городе могут быть журналисты, он решил пообщаться с представителями прессы. Кроме того, было совершенно очевидно, что именно левые журналисты, как никто другой, могут помочь им раскрыть «родимые пятна капиталистической действительности». И в своих ожиданиях Юра не ошибся. На всякий пожарный случай он взял в киоске первый попавшийся номер «Красного стяга» и сразу же наткнулся на материал по интересующей его теме. Некая Светлана Томильцева в большой статье гневно обличала криминальных дельцов, скупающих краденый металл. Схватив такси, Ольшевский поехал прямо в редакцию.

По пути Юра придумал подходящую легенду. Он — независимый начинающий журналист и тоже собирается работать в жанре расследования преступлений нынешних властей, тесно контактирующих с криминалом. Ольшевский даже наскреб в памяти каким-то образом застрявшие в ней слова и выражения левого звучания — «экспроприация экспроприаторов», «опиум для народа», «светлое будущее всего человечества», «эксплуатация человека человеком» и тому подобное. Но лишь войдя в коридор с деревянными облупленными полами и обшарпанными стенами, он понял, что никакой словесной мишуры в общении с журналистами не понадобится. Здесь, похоже, работали обыкновенные люди, которые были озабочены не торжеством социалистических идей, а самыми простыми, обыденными вещами: нищенской зарплатой врачей и учителей, протекающими в семейных общежитиях потолками, отсутствием в домах горячей воды и сотней других больших и малых житейских проблем, которые из года в год не решались, несмотря на щедрые обещания местных чиновников.

Мимо Юрия, шумно обсуждая вчерашние посиделки в кафе, пробежала стайка совсем юных дарований. У дверей одного из кабинетов какой-то моложавого вида газетчик пытался затащить к себе хохочущую и вяло отбивающуюся брюнетку с пачкой зажатых в руке исписанных листов. Юрий мимоходом поинтересовался, как бы ему найти журналистку Светлану Томильцеву. Разом посерьезнев, «ухажер» тут же выпустил руку брюнетки и, издав громкое, конфузливое «гм-гм», исчез в кабинете. Та, с интересом посмотрев на посетителя, с некоторым вызовом произнесла:

— Ну, я Томильцева. Что вы хотели?

Когда Ольшевский рассказал о сути своего визита, журналистка тут же просияла дружелюбной улыбкой.

— Ах, во-о-н оно что… — теперь уже вполне приятельски протянула она. — Ну, тогда идемте ко мне. Понимаете, тут один крупный туз, о котором я недавно написала, что он не платит своим рабочим, грозился подать на меня в суд. Вот я и подумала, что вы мне принесли повестку.

Больше часа проболтав в крохотном, бедно обставленном кабинете Томильцевой, Юрий выяснил массу интересных вещей. В частности, он с удивлением узнал о том, что в Перми гораздо более многочисленное, чем в среднем по крупным городам России, отделение тоталитарной секты сайентологов, которая для маскировки именовала себя Институтом дианетики. Но еще более удивительным показался тот факт, что в секте состояли не только представители школьной и вузовской интеллигенции, предприниматели различного профиля, но и ряд крупных чиновников. Это к поиску «икс-фрагмента» отношения не имело, но как существенная деталь местного колорита представлялось Ольшевскому достаточно интересным.

Светлана, судя по всему, оседлав своего излюбленного конька, не поленилась даже показать символ сектантов — черный крест, по диагонали перечеркнутый двумя остроконечными черными полосами. Кроме того, по ее словам, сайентологи использовали еще один символ, заимствованный у сатанистов. На рисунке Юрий увидел тот же черный крест, но нижним концом входящий в корону наподобие той, что рисуют карточным королям. При этом крест был наклонен вправо, что, по мнению сайентологов, означает превосходство силы их знаний и духа над верой в Творца. Светлана рассказала, что за последний год она сделала несколько публикаций на эту тему, и ей по телефону уже не раз угрожали расправой. Завершая разговор, она заверила Юрия, что их редакция будет очень рада сотрудничеству с «людьми ищущими и неравнодушными».

Вернувшись на квартиру, Юрий поделился впечатлениями с Андреем и Леней. К рассказу о сайентологах и их засилье в этих краях Еремеев особого интереса не проявил, а вот Лаврову, напротив, эта тема показалась очень любопытной. Услышав о символике сайентологов, Андрей попросил Юру нарисовать на бумаге корону с крестом. Разглядывая рисунок, он понял, что совсем недавно где-то видел нечто подобное.

— Ну и где? И когда? — заходил он по комнате, сплетя пальцы в замок и наморщив лоб. — Собственно говоря, пусть особого значения это и не имеет, но знаете, как бывает? Что-то забудешь, и ходишь, мучаешься. Вроде бы вот-вот вспомнишь, а оно раз — и ускользает…

— Да мало ли где и какие кресты малюют всякие шизики? — отмахнулся Леня. — Всяк своей шарашке делает рекламу, как умеет.

— У меня такое тоже случается… — рассмеялся Ольшевский. — Как-то забыл название легкового вездехода. Выпало из памяти — и все тут. Час ходил взад-вперед, пока не вспомнил, что это — джип.

— Стоп!!! — Лавров размашисто хлопнул себя по лбу. — Вспомнил! Такой рисунок был сделан на заднем крыле джипа, который стоял на той самой базе, куда бомжи сдали обломки спутника. Черт побери! Вот это фокус…

— О-го-го! — присвистнул Ольшевский. — Действительно, занятная складывается ситуация… А ты говоришь, приемщик клялся, что подручных Коня в глаза не видел? Выходит, дело тут нечистое… Тогда этого делягу надо брать в ежовые рукавицы.

— А как? — Андрей скептически усмехнулся. — Официально мы на него не надавим. Поймать в тихом углу и прижать к холодной стенке — тоже не дело. Тут надо действовать не только очень быстро, но еще и крайне осторожно. Приемщик — наша единственная ниточка. И оборвать ее мы ни в коем случае не должны. Прежде всего еще неизвестно, его ли это джип… Так! Начинаем работать. Прежде всего нужны «колеса». А денег у нас негусто. Можно было бы попросить помочь полковника Горькушина, если он еще здесь. Но с его машиной можно и спалиться.

— Ну а что? Нам же новая машина не нужна, — пожал плечами Еремеев. — Давай сгоняю на местный авторынок. Попробую сторговать что-нибудь приличное. «Девятку», например. Машина неприметная. Возьму по простой доверенности — нам же лимузин будет нужен только на несколько дней?

— Не облапошат тебя? — прищурился Лавров.

— Я сам кого хочешь облапошу! — рассмеялся тот. — Став офицером, я погубил в себе талант великого криминального дельца, — с сожалением вздохнул Леня.

— Ты похоронил, а иные успешно развивают, — саркастично рассмеялся Ольшевский, — как, например, некоторые представители интендантской службы.

— Факт! — согласился Андрей. — Ну, давай тогда, Лень, дуй на авторынок, а мы с Юрой отправляемся на рекогносцировку. Надо «окучить» эту вторцветметбазу по максимуму. Впрочем, сначала созвонюсь с начальством. А то с этой беготней вчера только и успел сообщить, что на место прибыли.

Он набрал номер генерала Федина и вкратце изложил первые результаты работы. Тот выслушал его, не проронив ни слова, после чего с досадой заметил:

— Да-а… Чуть-чуть вы не успели. Давайте наверстывайте. И этих ребят на «Ауди» не упускайте из виду. Это явно «соседи», постарайтесь им на глаза не попадаться. А вот насчет сайентологов надо будет копнуть поглубже. Конечно, это всего лишь совпадение, что спутник разбился в горах Урала. Но то, что именно в Перми этих сектантов больше, чем в любом другом мегаполисе, настораживает. Как ни верти, а они представляют американские неправительственные организации. Сейчас созвонюсь со своими знакомыми в ФСБ, попробую прозондировать, чего можно ждать от отцов-основателей так называемого Института дианетики.

Закончив разговор с Фединым, Лавров распорядился:

— Юр, диспозиция немного меняется. На базу еду я один, а ты находишь главный офис этих сайентологов и собираешь о них информацию по максимуму. Что я имею в виду? Адрес, конкретное местоположение, подходы и все такое прочее. Второе. Перепишешь номера и марки всех машин, стоящих перед офисом. Это нам может пригодиться. Третье. Очень осторожно, как бы невзначай, попробуй законтачить с кем-нибудь из сектантов. Желательно из числа новичков, неофитов. На главарей лучше не нарываться. Я о них наслышан — владеют гипнозом и могут зомбировать в два счета.

— Ничего, Андрей, не беспокойся, — чуть заметно улыбнулся Ольшевский. — К гипнозу я очень устойчив — в училище проходил дополнительный факультатив, где изучал способы противостояния психофизиологическому воздействию. Ну, есть и кое-что наследственное… Одна из моих прабабок по женской линии была цыганкой. Бабушка мне рассказывала, что ее мать могла одним взглядом усмирить самого свирепого быка. Любую драку останавливала — стоило ей только выйти на улицу. А так, вообще, порчу снимала, краденое находила, предсказывала будущее… Так что мы тоже не лыком шиты! — ухарски подмигнул он.

Критически окинув взглядом блондинистого, синеглазого, розовощекого десантника с типично русскими чертами лица, Леонид саркастически хмыкнул:

— Юра, судя по твоим кудрям цвета воронова крыла и пронзительному взгляду черных глаз, ты и впрямь настоящий чавела!

— Да иди ты! — толкнув его в плечо, рассмеялся Юрий. — Тоже мне, антрополог выискался!

Подъехав к базе по закупке металлолома, Лавров достал из багажника большой пластиковый пакет, плотно набитый сплющенными алюминиевыми банками из-под пива и кока-колы. Одетый в довольно приличный джинсовый костюм, он выглядел временно оставшимся без работы таксистом или строителем. Войдя в ворота, Андрей сразу же обратил внимание на то, что джипа с крестом на заднем крыле на месте не оказалось. Метрах в двадцати справа от ворот, у кучи ржавого железа, возились двое бомжеватого вида мужичков.

— Эй, парни, а «бугор» на месте? — громко поинтересовался он, стараясь вложить в голос побольше приятельских интонаций.

— Да, подожди немножко, скоро должен подъехать. А ты что, хотел чего-нибудь сдать? — откликнулся мужчина в донельзя истрепанном охотничьем камуфляже.

— Да вот, банок насобирал, а то на путевое пиво не хватает, — удрученно вздохнул Андрей. — А пить всякую муть как-то не хочется.

— А ты думаешь, за большие бабки тебе хорошего пива нальют? — рассмеялся второй, еще совсем молодой, в слесарном комбинезоне. — Если полтинник найдется, я тебе сейчас такого пива принесу, что в жизни не пробовал. Только и мне плеснешь.

— Да без базара, мужики! — Лавров расплылся в щедрой улыбке. — Вот, как раз полтинник есть. Тащи пиво и три стакана. А то это не по-нашенски получится — двое пьют, а третий смотрит.

— Вот это — золотые слова! — удовлетворенно крякнул «охотник». — Сразу видно, наш человек.

Минут десять спустя, потягивая и впрямь весьма недурное пиво из пластмассовых стаканчиков, Андрей уже неспешно разговаривал с грузчиками «за жизнь». Мужики кляли на все лады своего начальника-сквалыгу, готового «за копейку удавиться».

— Если бы только это! — вполголоса, с таинственным видом поведал «охотник». — Он же у нас в секте состоит. Да-а-а!.. Эти… Как их? То ли мормоны, то ли сунсисты…

— Сайентологи, — поправил «слесарь». — Он и нас туда агитировал, типа, откроете истину, поймете свое правильное предназначение… Но мы ему сразу сказали, нам эти сектанты неинтересны! Так он после этого нас еще больше прижимать начал. За каждый пустяк срезает зарплату. Я уже не раз думал — а не послать ли этого козла куда подальше?

Заметив, что пиво подошло к концу и разговор начал угасать, Андрей с отчаянным видом пошарил в кармане.

— Баба дала указание масла постного бутылку взять. Да ну его, это масло! Давайте-ка еще пивка шандарахнем!

Когда он достал из кармана донельзя смятую пятидесятирублевку, восторгам его собутыльников не было предела. «Слесарь» кинулся за ворота и вскоре появился с «фугасом» в руках. Теплая компания продолжила беседу. Умело переведя разговор на утренние события, Лавров узнал, что и в самом деле вчера вечером трое бомжей принесли какой-то странный «люминь». Приемщик хотел было их кинуть и вознамерился оплатить металл по цене дюраля. Но бомжи оказались вовсе не лохами и быстро доказали, что это очень дорогой металл. Они поднесли обломки какого-то устройства к наждаку точила и по искрам стало видно, что это и впрямь не алюминий. Недовольный приемщик был вынужден рассчитаться сполна.

Особенно много споров было по поводу какого-то «бидончика». Вначале, рассказали работяги, приемщик вообще не хотел принимать у них болванку, объяснив это тем, что «можа, в ней одна пластмасса или стекло». Но, узнав, откуда именно взялся предмет, сразу изменил свое мнение. Правда, перед этим с кем-то созвонился, отойдя ото всех подальше, после чего объявил, что, ладно уж, «бидончик» примет, но со значительной скидкой.

— Вот же живоглот, — подыграл Андрей. — Люди по свалкам вынуждены лазить, во всяком дерьме копаться, чтобы копейку наскрести себе на жизнь, а он — «скидку буду делать»…

— Нет, я так понял, — «охотник» вскинул указательный палец, — они эту всю хрень взяли не со свалки, а принесли откуда-то издалека. Я толком-то слова не разобрал, но по всему выходит, что они металл нашли где-то в горах. Вот откуда именно приперли — сказать не могу. Ветер дул с моей стороны, и я их почти не слышал…

Вскоре, после того как бомжи ушли, рассказал далее «охотник», на базу примчался черный «БМВ», из которого вышел какой-то тип в дорогом костюме. Они с приемщиком направились к складу цветмета, куда тот отнес «бидончик». И тут откуда-то во двор влетела ментовская «десятка», из которой вышло двое дэпээсников, которые, небрежно помахивая дубинками, начали выяснять, не сдавал ли кто-нибудь крышки от канализационных люков. Заодно попросили показать документы хозяина иномарки. Тот почему-то очень занервничал, побагровел и, едва ему вернули документы, немедленно укатил.

А сегодня утром приехали какие-то интеллигентного вида парни, которые очень долго о чем-то расспрашивали приемщика. Спрашивали и «охотника» со «слесарем» — не видели ли они в эти дни чего-то необычного? Но те, опасаясь влипнуть в историю, решили отмолчаться — ничего не видели, ничего не слышали.

— Парни, вы говорите, был черный «БМВ»… — изобразив хмурую задумчивость, угрюмо поинтересовался Лавров. — А мужик, который в нем приехал, был такой крупненький, светловолосый?

— Ну да… А что такое? — «Охотник» озадаченно воззрился на него.

— Да и… говорить об этом неудобно… Но вам — расскажу. Вы — мужики правильные, поймете. Месяц назад мою жену на такой же машине подвозил один козел. Ну и что сотворил, урод? Завез на пустырь и там… Ну, понятно чего. После этого бросил и смылся. Мы с ней пошли в ментовку. Но там над нами только посмеялись. Типа, нечего было к кому попало садиться.

— Вот паразиты! У мужика на душе и так погано, а они еще и насмехаются! — возмутился «слесарь».

— Ну а я же все-таки — мужик! И решил: сам найду и сквитаюсь с этой гнидой. Поймаю — загоню ему в задницу монтировку на всю длину. Пусть потом попробует вытащить, скот! А моя, сами понимаете, была в таком состоянии, что номера не запомнила. Но села-то она тут, не шибко далеко от вашей базы. Вот я и подумал: а что, если этот хмырь и есть тот, кто мне нужен? Вот если бы вы номерочек его припомнили, я бы его в два счета сыскал!

— Эх, знать бы, что понадобится… Я бы записал его! — с досадой крякнул «охотник». — А так… В памяти осталась вроде бы шестерка, и то не помню где, в начале или в конце.

— Ребята! Ящик пива ставлю! Деньги мне побоку. Я оскорбление смыть желаю. Давайте так: как только он тут появляется — звякните мне на мобилу. Я его, блин, прямо тут посажу вон на ту борону.

— Лады! — закивали «слесарь» с «охотником», взяв бумажку с номером его телефона. — Хорошему человеку всегда помочь рады.

В этот момент во двор влетел джип с эмблемой сайентологов на заднем крыле. Вывалившись из него, приемщик недовольно скривился и сипло заорал:

— Я же предупреждал, что за пьянку лишу денщины. Вы что, забыли?

— А они тут при чем? — Андрей поднялся с места и, громыхая пакетом с банками, направился к нему. — Пил я один, они только смотрели. Банки примешь? Почем берешь?

— Жестянка цветная идет по… десятке за кило, — объявил приемщик. — Скидка — десять процентов.

Для приличия немного поторговавшись и получив все тот же синенький полтинник, Лавров на обратном пути незаметно сунул его «охотнику» и негромко сказал:

— Ну, пока, мужики. Про «БМВ» не забудьте!

— Ни-ни! — заверили его те. — Пусть только появится!

Выйдя с территории, он для виду пошел в сторону центральных улиц, после чего, сделав круг, окольными путями вернулся к базе и, спрятавшись в разросшемся кустарнике, взял под наблюдение ворота.

…Юрий, остановив такси, без обиняков попросил отвезти его к Институту дианетики. Шофер, удивленно вытаращившись в его сторону, точно так же без обиняков спросил в упор:

— А ты что, сектант?

— Нет, я еще только собираюсь приобщиться к единственно истинному учению, — еле сдерживая смех, с наисерьезнейшим видом изрек Ольшевский.

— О-о-о!.. — с сарказмом протянул таксист, изобразив на лице гримасу, как если бы к нему в кабину сел законченный дегенерат. — Тогда уж лучше сразу в психушку. А знаешь почему? А потому, что все эти «просветленные» доходят до такой мути в мозгах, что рано или поздно стопудово попадают именно туда. Если только до той поры или в петлю не залезут, или вены себе не перережут.

— А что, тебе с такими случаями сталкиваться доводилось? — с некоторым сомнением в голосе поинтересовался Юрий.

— Да сколько угодно! — горячо воскликнул тот. — У нас в парке двое на этом деле съехали с катушек. Так что, парень, беги от них, пока не поздно.

Они остановились в центре города напротив большого здания. Судя по всему, сайентологи были людьми небедными. Их штаб-квартира размещалась в одном здании с редакциями нескольких областных изданий и офисами крупных госкомпаний. Расплатившись с шофером и пообещав подумать над его советом, Юрий отправился к автостоянке, которая растянулась на целый квартал. Неспешно прогуливаясь по другой стороне улицы, он с рассеянным видом что-то многозначительно записывал в блокнот. Время от времени Ольшевский запрокидывал голову вверх, как бы ища там вдохновения. При этом, обладая тренированным боковым зрением и прекрасной памятью, он ухитрялся «фотографировать» номера сразу нескольких припаркованных у здания машин.

Даже стоя рядом с ним, едва ли кто бы мог догадаться, что этого интеллигентного парня интересуют не местные достопримечательности, а сверкающие полированные автомобили на другой стороне улицы. Минут через пятнадцать реестр машин, припаркованных у офисного центра, был закончен. После этого с озабоченно-деловитым видом он проследовал в фойе центра и, подойдя к вахтерше, объявил, что желает пройти в редакцию газеты «Губернские новости». Поскольку «светиться» ему не хотелось, на требование предъявить паспорт или иной документ он, пошарив по карманам, огорченно заявил, что никаких корочек с собой не захватил. Впрочем, большая шоколадка тут же помогла снять эту проблему.

Обойдя этажи и как бы по ошибке заглядывая в различные кабинеты, он спустился вниз. Теперь, если бы ему пришлось нелегально проникнуть внутрь здания, он безошибочно смог бы найти любое требующееся помещение. Сайентологи занимали весь второй этаж. В коридоре было тихо и почти безлюдно. На стенах висело несколько фотографий какого-то англосакса преклонных лет с параноидальным взглядом. Рядом красовались надпись «Творец величайшего учения в истории человечества Л. Рон Хаббард» и цитаты из его трудов. Изредка пробегавшие мимо Юрия люди и подумать не могли, что сюда забрел опасный для них чужак, — настолько уверенным был вид гостя.

В одном из кабинетов с табличкой «Просветление», дверь которого легко приоткрылась, он увидел сидящую по-восточному на полу молодую хорошенькую женщину, которая, не отрываясь, смотрела в глаза сидящему напротив нее типу лет тридцати пяти с крючковатым носом и совиными глазами. Видимо, не выдержав напряжения, женщина моргнула. Злорадно ухмыльнувшись, крючконосый объявил:

— Провал! Начинаем сначала.

В кабинете с табличкой «Тренинг воли» парень, пожирая взглядом пепельницу, лежащую на столе, свирепо приказывал:

— Встать! Слышишь меня — встать! Немедленно встать! Встать! Встать! Встать!!! Отли-и-и-чно! Теперь — сесть! Сидеть!

«Да, а таксист-то был прав на все сто — тут настоящий дурдом… — мысленно похвалил его Юрий. — Сплошной театр абсурда… Сколько же у нас безумцев, готовых поверить хоть в черта, хоть в Бога…»

Еще в одном кабинете с табличкой «Аудитинг» он увидел сидящих за столами людей, которые что-то сосредоточенно писали. Перед ними ходил человек, одетый в какое-то подобие кителя восточного фасона, с непроницаемым, многозначительным выражением лица. Четверо из сидящих за столами были еще совсем молодыми, двое выглядели типичными работягами средних лет. Неожиданно один из них оторвался от листа бумаги, в котором заполнял что-то похожее на анкету, и неуверенно обратился к «гуру» в кителе:

— Извините, но тут такой, знаете… Не совсем пристойный вопрос, на который я затрудняюсь дать ответ.

— Пишите! — сурово изрек «гуру». — Вы уже сейчас должны учиться освобождать свою духовную сущность от малозначащих условностей, сковывающих вашу свободу выбора.

— Это, что же, по-вашему, выходит, совесть, стыд — тоже малозначащие условности? — Мужчина решительно скомкал лист бумаги и поднялся из-за стола. — Извините, но я, кажется, сделал большую ошибку, обратившись к вам. До свидания!

— Вы совершенно напрасно собираетесь повернуть назад, — язвительно улыбнулся «гуру». — Придя сюда, вы уже признались сами себе, что у вас масса неразрешимых проблем. Покинув нас, вы их только усугубите! Подумайте, это ли выход?

При этом он пристальным гипнотическим взглядом буквально буравил осмелившегося взбунтоваться клиента. И тот, как было видно по растерянному выражению его лица, вроде бы уже дрогнул. Но все-таки сумел взять себя в руки, ошалело помотал головой, как бы освобождаясь от наваждения, и быстро вышел из кабинета. Юрий еле успел шагнуть в сторону, чтобы не получить дверью по лбу. Следом за мужчиной, прихватив листок бумаги и закрыв лицо руками, опрометью выбежала одна из девушек. Остальные, покорно съежившись, продолжали писать.

Еще одна дверь с табличкой «Лаборатория эметрии» оказалась заперта. Но когда Ольшевский ее миновал, сзади раздался щелчок и кто-то неприязненным, скрипучим голосом поинтересовался:

— Что вы хотели, молодой человек?

Он оглянулся, ожидая увидеть пожилого мужчину, однако из-за двери выглядывала женщина с угловатыми, грубыми чертами лица. Одарив ее глуповато-радостной улыбкой, Юрий чуть виновато произнес:

— Извините, ошибся. Я ищу редакцию «Губернских новостей».

— Она этажом выше, — смерив его изучающим, подозрительным взглядом, изрекла обладательница скрипучего голоса.

Поняв, что он здесь уже слишком примелькался, Ольшевский быстро направился к выходу. На крыльце Юрий заметил парня лет двадцати, по виду — студента, которого минут десять назад видел выходящим из кабинета с табличкой «Начальный курс общения». Изобразив неуверенность и некоторое смущение, он подошел к нему и поинтересовался:

— А вы не скажете, как мне записаться в эту самую дианетику? Тут занимается мой друг Саша, он обещал встретить, а почему-то не появился. Наверное, что-то случилось. Он собирался представить меня какому-то главному наставнику. Как его…

— Действующему Тэтану ^[1], учителю Аристихию? — меланхолично спросил парень.

— По-моему, да… Он как будто называл это имя.

— Вам нужно заполнить оксфордскую анкету, после чего «Знающие» определят круг ваших внутренних проблем. Но я уже сейчас могу вам сказать, что их у вас с избытком. И вы поступили очень правильно, придя к нам.

Выслушав своего собеседника с некоторым пиететом, Ольшевский продолжил все с той же неуверенностью:

— Знаете, Саша говорил мне то же самое. Но я почему-то до сих пор испытываю беспричинную душевную тревогу. Как вы считаете, что именно я смогу получить в результате занятий здесь, в Институте дианетики?

— Это сугубо научный метод корректировки ваших в данный момент неуправляемых чувств, — с эмоциональностью мороженой трески процедил сайентолог. — Это путь к улучшению взаимоотношений с окружающими и даже, если вы этого пожелаете, перенастройке их в наиболее предпочтительном для вас ключе. Учеба здесь — это мост к безграничной свободе и безграничному счастью…

В этот момент на стоянку подрулил черный «БМВ» с тонированными стеклами, из которого вышел уверенный в себе мужчина за сорок в отменно сшитом костюме. Когда он входил в двери вестибюля, сайентолог почтительно прошептал:

— Вот это и есть учитель Аристихий, человек величайшего ума, ученик самого Рона Хаббарда. Можете прямо сейчас подняться и заполнить анкету. Возможно даже, он сам пожелает с ней ознакомиться и лично выслушать вас. Поверьте, беседовать с учителем — величайшее счастье, какое только можно себе представить!..

При этих словах вид парня резко переменился. Его глаза заблестели, на щеках появился румянец, голос зазвенел от переполнявшей его радости. «Ого! Здорово же тебе подкрутили мозги! Похоже, тут и в самом деле работают спецы по зомбированию простофиль», — мысленно отметил Юрий, но вслух сказал:

— Я настолько потрясен вашими словами, что, наверное, один не посмею войти. Но сегодня же со своим другом Сашей сюда обязательно приду.

Напоследок запомнив номер «БМВ», он вновь направился к автостоянке. В этот момент зазвонил его сотовый.

…Сидя в кустах, Лавров наблюдал за всем, что происходило у ворот базы. Ближе к обеду начали подтягиваться бомжеватого вида граждане с мешками и тележками, на которых бренчала и звякала поклажа. Приезжали и уезжали легковые машины, в основном отечественных марок старых выпусков, мотоциклы с колясками и без. Впрочем, на территорию заезжали и иномарки. Видимо, и их хозяевам на хватало на «молочишко», вернее, на высокооктановый бензин для своих шикарных лимузинов.

Примерно через час-полтора в кармане Андрея неожиданно запищал его телефон. На дисплее высветился незнакомый номер.

— Але, Андрей! — раздался кого-то напоминающий, чуть сиплый голос. — Это Борис, с металлобазы. Слушай, тут вот мой напарник Генка вспомнил номер той машины. Ну, «БМВ» которая. Сегодня она еще не появлялась, но я подумал, может случиться, что вдруг вообще больше не появится. Так что записывай номер: три шестерки, «эс», «эс». Первую букву точно сказать не может. То ли «о», то ли «ю».

— Борь, спасибо вам с Генкой большущее. Простава — за мной!

— Да ладно уж… Хорошему человеку почему не помочь? Ты только смотри, ментам не попадись. А то самого же и посадят потом, — вздыхая, завершил разговор Борис.

Едва Андрей отключил связь, телефон снова подал сигнал. Это был Еремеев.

— Андрей, взял я приличный тарантас — шестилетняя «девятка», только что после ремонта: кузов, движок, ходовая в отличном состоянии. По трассе сто двадцать дает свободно. На всякий случай сообщаю данные. Значит, цвет темно-зеленый, номер — «в», триста тридцать девять, «тм». Куда рулить-то?

Андрей объяснил, как проехать к базе, и набрал номер Ольшевского.

— Юра, как там у тебя? — вполголоса спросил он, не отрывая взгляда от ворот базы. — Машины переписал?

— Да, уже второй раз прохожу, выбираю тех, кто только что подъехал.

— Юра, там есть «БМВ» черного цвета с тремя шестерками в номере, первая буква — то ли «о», то ли «ю», две последние — «эс» «эс»?

— Да, на таком пару минут назад подъехал какой-то их пахан, которого один чудак из этой шайки назвал… э-э-э… «действующим тэтаном, учителем Аристихием».

— Юра, отставить все прочие машины! С этой — глаз не спускай! Если этот… Как его? Аристихий, что ли? Если куда-то рванет, сразу же бери такси и гони следом за ним.

— Понял! Будет сделано! — бодро отчеканил Ольшевский.

…Менее чем через полчаса Лавров услышал доносящийся откуда-то слева характерный хрипловатый гул вазовской легковушки. Раздвинув ветки кустарника, он увидел темно-зеленую «девятку», свернувшую с трассы на дорогу, ведущую к базе. Чтобы убедиться, действительно ли это Еремеев, Андрей набрал номер Лени. Оказалось, и в самом деле это был он. Оставив свой «наблюдательный пункт», Лавров быстро прошел к машине и сел на переднее сиденье. После гораздо более привычного салона «Шкоды» кресло «девятки» показалось тесноватым и неудобным. Хотя когда-то он на таком же «сундуке» отъездил лет семь.

— Какие у нас планы? — вопросительно посмотрел на командира Леонид. — Кстати, машину я поведу или, может, сам желаешь сесть за руль?

— У тебя дома, кажется, такая же? Ну, тогда тебе и карты в руки. А то я от родного «корыта» уже отвык. — Андрей с досадой махнул рукой. — Пока подежурим здесь. Юра, кстати, нашел машину одного сайентолога, который вчера приезжал сюда. Я так понял, он собирался забрать «икс-фрагмент», но его спугнули милиционеры из патрульно-постовой службы. А сегодня тут, мне думается, побывали фээсбэшники, но уехали ни с чем. Теперь наши клиенты должны очень сильно запаниковать. Сто против одного, что «икс-фрагмент» они постараются вывезти за пределы Перми. И, скорее всего, повезет его здешний приемщик. Ведь если его задержат, ему отмазаться легче. А вот иностранцу — пойди попробуй.

— Логично! — согласился Еремеев.

Зазвонил телефон Лаврова. Андрей подумал было, что это Юрий. Но на дисплее высветился номер генерала Федина.

— Андрей, что там у вас? В двух словах доложи обстановку.

— Ну, что у нас? Ведем наблюдение за базой и офисом сайентологов. Предполагаю, что сегодня они попытаются вывезти «икс-фрагмент» куда-нибудь подальше за город.

— Понятно… В общем, навел я кое-какие справки, и вот что мне сообщили. Пермский регион у ФСБ уже давно на особом счету. Кто-то из верхов еще в девяностые открыл этим сектам все шлюзы, и они у нас окопались довольно прочно. Больше скажу: по сравнению с этими сайентологами всякие там «Аум Синрике» и «Белое братство», наделавшие в свое время шуму, — все равно что «Мурзилка» рядом с «Плейбоем». Имейте в виду: в руководящей верхушке этих так называемых сектантов контрразведка вычислила нескольких кадровых сотрудников ЦРУ. Так что противник у вас серьезный. Будьте начеку. Да, переданной вами информацией я поделился с ФСБ. Так что еще раз повторяю: никакой конкуренции тут быть не может. Одно дело делаем… Главное — чтобы «икс-фрагмент» не попал за границу. Поэтому, Андрей, если возникнет крайняя ситуация — ну, ты сам понимаешь, что я имею в виду, — действуй по максимуму. Мне обо всем докладывай немедленно. Но прямых контаков с «соседями», еще раз напомню, старайся избегать.

Сказав традиционное «Есть!», Лавров отключил связь. Но тут же снова сработал вызов. На этот раз ему и в самом деле звонил Юрий. Его голос звучал встревоженно и даже с некоторой нервозностью:

— Андрей, что там у тебя? Никак не могу дозвониться. Слушай, этот пахан сектантский куда-то собрался ехать, но сел не в свою «бэху», а в «Фольксваген». Что делать? Торчать при «бэхе» или ехать за ним?

Лавров едва не заматерился. Действительно, прав наш генерал: ребята не лыком шиты! Надо же, какую комбинацию затеяли. Вот и думай, как тут быть… Что, если отъезд главаря сектантов — не более чем отвлекающий маневр? Что, если они засекли Юрия и теперь собираются увести его подальше от офиса, пока кто-то другой вывезет на «бэхе» агрегат? И где вообще сейчас находится «икс-фрагмент»? Ведь вчера, по словам рабочих базы, сектанта оттуда спугнули. Значит… Значит, это чисто формальная мера предосторожности. Ну, Лавров, думай быстрее, тебе принимать решение.

— Юр, бери такси, езжай за ним, — уверенно распорядился он. — Думаю, скоро должен зашевелиться и приемщик. Мы его встретим.

Андрей оказался прав. Через четверть часа в воротах базы появился джип с крестом и короной на заднем крыле.

— Ну, Леня, давай! — негромко сказал Андрей, наблюдая за тем, как джип резво покатил к трассе. — Покажи, на что способен. Только не забывай: с одной стороны, мы не имеем права выпустить его из поля зрения, с другой — нам нельзя попасться ему на глаза.

— Ничего, это нам не впервой! — залихватски подмигнул Еремеев, трогая машину с места. — Кое-чему научены…

«Девятка» уверенно набрала скорость и быстро двинулась вдогонку, держась от джипа в полусотне-сотне метров.

Тормознув первое подвернувшееся под руку такси, Юрий махнул перед носом таксиста своим удостоверением и жестко потребовал:

— Гони вон за тем «Фольксвагеном». Он от нас уйти не должен — вопрос государственной важности! Уловил?

Таксист, худощавый остроносый малый со скучным взглядом, судя по всему, все понял правильно. Он «пришпорил» своего «жигуленка», которому, скорее всего, было не менее десятка лет, и они помчались по улицам города, удачно вписываясь в «зеленую волну» светофоров. Достав телефон, Юрий набрал номер Лаврова.

— Андрей, иду за «Фольксвагеном», — доложил он, неотрывно наблюдая за преследуемой машиной. — Он движется в западном направлении, в сторону Краснокамска.

— Понятно… Мы идем за приемщиком, — откликнулся Лавров. — Похоже, он собрался в ту же сторону.

Минут через десять после начала этой гонки поведение «Фольксвагена» вдруг резко изменилось. Он нервно заметался с полосы на полосу. Скорее всего, заметил преследование. Теперь «Фольксваген», уже не церемонясь, и подрезал при обгоне попутные автомобили, и притирал к обочине, и шел на желтый сигнал светофора. Какое-то время таксист, понукаемый Ольшевским, хоть и с явной неохотой, неотрывно шел следом за беглецом. Но когда тот, по-видимому, совсем ошалев от страха, ринулся на красный свет, едва не столкнувшись с вынырнувшей справа иномаркой, таксист ударил по тормозам и категорично мотнул головой.

— Хоть расстреляйте! На красный — не поеду! — объявил он. — Тут и права — хрен с ними. Но жить мне еще не надоело. Да и семью кто будет кормить?

— Ладно… — Юрий безнадежно махнул рукой, понимая, что теперь «действующего тэтана» ему уже не догнать. — Отвези-ка меня на трассу в сторону Краснокамска. Тут уже совсем близко…

Выходя из машины у какого-то придорожного кафе, он, не глядя, бросил таксисту стольник и коротко пояснил:

— Это лично от меня за бензин — ты и на столько не сжег. А вот работу твою оцениваю на двойку с минусом. За хреновое вождение — ни копейки. Катись!

Достав телефон, он связался с Лавровым.

— Андрей, дело — дрянь. Он меня вычислил и ушел. Нахожусь у придорожного кафе «Малахит».

— Понял… — коротко ответил тот. — Если будем ехать мимо, заберем. Если нет — передадим, где находимся, подъедешь туда на такси.

Его погоня за приемщиком проходила куда более успешно. Леня и впрямь оказался отличным гонщиком, умеющим выжать из машины все, на что она была способна. Да и хозяин джипа, вероятно, даже подумать не мог о том, что кто-то сидит у него на хвосте. Он очень бережно вел свою машину по разбитому асфальту, что помогало держать его в поле зрения, даже отстав от джипа на значительное расстояние.

Впрочем, после того как на одном из загородных перекрестков его остановили гаишники и почему-то дотошно проверили машину, осмотрев и салон, и багажник, приемщик тоже повел себя довольно-таки нервозно. Он сразу прибавил ходу и, скорее всего, на всякий случай попетлял по каким-то проулкам. Затем, обогнув нескончаемо-длинный бетонный забор, свернул направо и вырулил на довольно широкую улицу, а следом — на уходящее на запад шоссе.

Когда «девятка» влилась в поток направлявшихся из города машин, Андрей прибавил скорость и вновь пристроился за джипом. Андрей бросил взгляд на обочину и не поверил своим глазам. Впереди светилась зелеными огоньками гирлянд вывеска придорожного кафе «Малахит», рядом с которым у края дороги маячила фигура Ольшевского.

— Вон наш Юрка стоит! — Лавров ткнул пальцем в окно. — Подбираем его.

Для Юрия в некотором роде было неожиданностью, когда перед ним резко затормозила грязно-зеленая «девятка», из окна которой выглянул Андрей и резко скомандовал:

— Живо в машину!

Без лишних слов Ольшевский запрыгнул на заднее сиденье. «Девятка» с пробуксовкой рванула с места и вновь помчалась за джипом, успевшим основательно уйти вперед. С сожалением посмотрев на кафе, оставшееся позади, Леня сокрушенно вздохнул:

— Эх, блин! День-то уже к концу идет. Времени почти пять, а мы еще не обедали…

— Ничего, на пустой желудок догонять легче, — утешил его Юрий. — Да и машине не так тяжело.

Еремеев в ответ лишь неопределенно улыбнулся и прибавил газу. Теперь они, попав в полосу мелкого, реденького дождя, мчались по трассе вдоль пригорода. Неожиданно джип начал сбавлять скорость и свернул вправо, на дорогу, уходящую в сторону какого-то поселка. Скорее всего, дачного.

— Так, кажется, я догадываюсь, где тут собака зарыта… — наблюдая за ним, отметил Андрей. — После того как вчера пэпээсники приемщика пуганули, он еще ночью вывез и обломки спутника, и «икс-фрагмент» куда-то за город. Поэтому он сегодня утром особо и не переживал, когда к нему нагрянули фээсбэшники. Вот теперь, скорее всего, у них и произойдет передача «товара» из рук в руки.

— Как бы не заметил нас, зараза! — проворчал Юрий, вглядываясь в виляющий по проселку джип. Дорога-то пустая.

— Да, дистанцию, конечно, можно бы и увеличить, но тогда есть риск вообще потерять его из виду… — Леонид пожал плечами. — Андрей, ты что скажешь?

— Ну, чем вообще потерять, уж лучше пусть заметит… — поразмыслив, рассудил Лавров.

Напряжение погони с каждой минутой нарастало. Сначала они шли почти по открытому участку. Свернув на очередной развилке влево, машина затряслась по гравию. Теперь с обеих сторон темнел настоящий лес. Здесь дорога завиляла, что помогало хоть как-то маскироваться. Внезапно впереди показался широкий просвет между деревьями, и лес вскоре закончился. Вырулив из-за деревьев, спецназовцы увидели дачный поселок, к которому и направился джип.

Теперь следовало быть осторожными втройне. Дав джипу возможность добраться до первых домов, Леонид резко прибавил газу и менее чем через минуту «девятка» тоже въехала на узкую улочку, стиснутую заборами с обеих сторон. Ни прохожих, ни машин здесь не было: день рабочий, хозяева дач в городе. Бегло окинув взглядом близлежащие дома, Андрей вдруг почувствовал неясную тревогу.

— Леня, отставить маскировку! Жми на всю железку! — распорядился он.

Еремеев резко прибавил ходу. Они влетели на последнюю улочку, но она, как оказалось, заканчивалась тупиком. Джипа на ней не было. Он словно сквозь землю провалился. Яростно заматерившись, Леонид дал задний ход. Рискуя вписаться в забор, он лихо развернулся в обратную сторону и одним махом вырулил за пределы поселка. Однако каких-либо признаков того, что здесь минуту назад прошел тяжелый джип, не было и в помине.

— Что будем делать, командир? — помрачнев, спросил Юрий.

Чувствовалось, что он ощущает некую вину за то, что сайентологу, которого он преследовал на такси, удалось скрыться. Лавров это понял и, покосившись назад, успокаивающе проговорил:

— Не горюй, найдем мы твоего «тэтана», то есть учителя. Он где-то рядом, чует мое сердце. Пока же ничего страшного не произошло, и повода для паники нет. Значит, так… Скорее всего, нас он все-таки заметил. Но еще вчера он предусмотрел вариант ухода. Я так думаю, его машина припаркована в одном из заранее открытых гаражей. Из него, уверен, он уже ушел огородами через соседний участок и сейчас запросто может смыться отсюда на другой машине, в которой и спрятан «икс-фрагмент». Поэтому вы оба сейчас лезете куда повыше и, насколько это возможно, осматриваетесь на все триста шестьдесят градусов. А я попробую найти сторожа.

— Да как его тут сыщешь? — проворчал Еремеев, выбираясь из машины. — Пусто, как на кладбище.

— А я его искать и не буду, — подмигнул Лавров. — Сейчас он сюда сам прибежит! По местам, ребята!

Юра с Леней, разбежавшись в разные стороны, проворно начали взбираться вверх. Один — на высоченную сосну, другой — на ажурную железную опору высоковольтной линии электропередач. Андрей, достав пистолет, выстрелил вверх. Как он и предполагал, через минуту за ближним забором послышалось тихое шуршание и к щели меж досок приник чей-то любопытствующий глаз.

— Кто тут есть — ко мне подойдите! — громко позвал Лавров. — Не бойтесь, я из милиции и стрелял, чтобы к нам кто-то вышел.

После некоторых довольно-таки мучительных колебаний над забором появилась голова старика в надвинутой почти на глаза зимней солдатской шапке-ушанке.

— Папаша, я только лишь хотел спросить: вы сейчас не видели черный джип, который заехал вот на эту улицу? Хозяина зовут Алексеичем, — спросил Андрей.

— Так это его «фазенда» вот на этой улице и есть. Номер у нее шестой. Вон, ворота даже отсюда видно… — старик кивнул в сторону кое-как прикрытых ворот, выкрашенных технической серой краской.

— А у него еще одна машине есть, вы не в курсе?

— Точно вам не скажу, но вроде есть. Только я тут недавно работаю, еще мало кого знаю, — сторож виновато вздохнул. — Уж рад бы помочь…

— Тогда последний вопрос. Отсюда есть какие-нибудь лесные дороги, чтобы уехать, скажем, минуя шоссе, в город или к какому-нибудь райцентру?

— А то ж! — закивал старик. — Если поселок объехать, там дальше будет дорога, которая выходит на другую, по которой едешь до «железки». А там, вдоль железной дороги, можно доскочить до станции Григорьевской.

— Андрей, сейчас за поселком прошла двадцать первая «Волга»! — со своей опоры крикнул Еремеев. — Может, это он?

Лавров, некоторое время подумав, молча достал из кармана телефон и набрал номер Бориса. Тот откликнулся с некоторым удивлением:

— Андрей? Что там у тебя? Кстати, этот к нам так еще не заезжал…

— Это я уже знаю. Он сейчас с вашим приемщиком от меня куда-то смылся. Слушай, у вас на базе не было двадцать первой «Волги»?

— Ну, только такие, что сдавали в металлолом. А так-то не было… — пытаясь понять, о чем идет речь, задумчиво протянул Борис.

— Боря, перечисли мне, только быстро, какие у вас на базе машины на ходу? Даже грузовые.

— Какие… Кроме собственного джипа нашего приемщика есть еще грузовая «Газель», но она сейчас на ремонте, и «газон» с железной будкой.

— «Газон» на месте?

— А-а… Смотри-ка! Нет его! — в очередной раз удивился Борис. — Главное, вчера вечером был, а сейчас — не видать.

— Боря, в двух словах, цвет машины и ее номер!

— Цвета она этого… Синего! Вот. Только будка малость облезлая, на ней написано белой краской «Феникс», это от старых хозяев осталось. А номер… — Генка, как номер нашего «газона»? — крикнул он своему напарнику. — Андрей, записывай: «э», сто двенадцать, «тт». Слышь, Андрюх, тут сейчас у нас такой шмон был — все с ног на голову перевернули. Ментов понаехало — человек двадцать. И все допытывались, куда делся Алексеич. Так что ты смотри, чтобы в тебя не отрикошетило.

Поблагодарив Бориса, Лавров крикнул помощникам: «Спускаемся!»

— Тут синий «газон» с железной будкой вчера или сегодня не видели? — спросил он сторожа, который с недоумением наблюдал за не в меру деятельными незнакомцами.

— Так это… — раздвинув доски, старик выбрался из-за забора. — Саму машину не видел, а вот свет от фар видал. И мотор как у грузовой гудел нынче ночью. Да вот же, минут десять назад в той стороне опять тот же мотор гудел. Я ж в том конце улицы был, слышал…

— Ну, спасибо тебе, отец! — кивнул сторожу Андрей и пошел к «девятке», в которую уже забрались его помощники.

— Эй, ребятушки! — враз приободрившийся сторож неожиданно махнул им рукой. — Как будете ехать на Григорьевскую, там в одном месте есть балка, вроде и неширокая, но если чуть свернешь с дороги, сядешь по самое брюхо. Сильно не гоните — сразу занести может. Гать шибко склизкая. Оттудова без трактора не выбраться!

…И снова «девятка» рванула по выбитой проселочной дороге. Обогнув дачный поселок, спецназовцы увидели уходящую в глубь леса полосу старой просеки, которую местные водилы приспособили в качестве лесной дороги. Не щадя машину, Леонид гнал ее по рытвинам и кочкам то через лужи, оставшиеся после недавнего дождя, то по бровке глубоченной колеи, пробитой колесами мощного тягача. Проходимость «ГАЗа» была гораздо выше, шел он по этим рытвинам куда быстрее «девятки», так что по дороге догнать приемщика было весьма и весьма проблематично. Особенно после того, как на одном из поворотов «девятка» села в очередную яму брюхом и ее спецназовцы с большим трудом минут пять выталкивали на ровное место.

— Черт! — едва не скрежеща зубами, Юрий ударил кулаком по сиденью. — Не догоним! Уйдет ведь!..

— Не уйдет! — усмехнулся Лавров. — Сейчас подключим коллег… Пусть и они попотеют. А то взяли привычку приходить к шапочному разбору, как сегодня на металлобазу!

Набрав номер генерала Федина, он сообщил о том, что ведет преследование грузовика, в котором, предположительно, может перевозиться «икс-фрагмент». Тот тут же пообещал через ФСБ организовать встречу «газона» не только в Григорьевской, но в других окрестных селах и поселках. Тем временем разбитая вдрызг дорога все же закончилась, и десантники свернули на проселок, тянувшийся параллельно железнодорожной линии.

Выруливая на перекрестке, Леонид вначале хотел было повернуть влево. Но, засомневавшись, посмотрел на Лаврова.

— Дальше-то куда? — недоуменно выпятив губу, спросил он.

— Сейчас, тут в бардачке вроде был атлас автодорог. Юр, держи, разберись! — приказал тот.

Быстро найдя нужную страницу и быстро сориентировавшись по сторонам света, Ольшевский сообщил:

— Нужно вправо, на север. А влево — это в сторону Краснокамска.

Вдавив педаль газа, Еремеев резко взял с места, и машина помчалась по проселку, который в сравнении с лесной дорогой выглядел чуть ли не как шоссе. Дорога петляла то вправо, то влево, ныряла в низины, взбегала на пригорки. Она то подходила почти вплотную к железнодорожной насыпи, то отворачивала от нее далеко в лес, чтобы потом опять вернуться…

Впереди Андрей заметил подпрыгивающую на кочках синюю будку автофургона, за которым катил… серый «Фольксваген»!

— Юра, глянь, это не нашего ли сайентолога тачка там замаячила? — спросил он Ольшевского.

Вглядевшись, тот с воодушевлением подтвердил:

— Похожа! И цвет, и модель — те самые!

Но не только спецназовцы заметили своих подопечных. Те тоже обнаружили погоню и немедленно прибавили ходу. Впрочем, на этой дороге «газону» удрать от «девятки» было сложно. Особенно после того, как она резко пошла под уклон, в ту самую балку, о которой десантников предупредил сторож. Водитель «ГАЗа» так торопился, что не рассчитал и слишком резко вывернул руль. Грузовик внезапно пошел юзом. Его занесло, развернуло, и он сел в грязь по самое брюхо. «Фольксваген» тут же остановился на дороге, его водитель торопливо подбежал к водительской дверце «газона». Распахнув ее и вскочив на подножку, он проделал что-то непонятное в кабине, после чего вынырнул из нее с большой дорожной сумкой и собрался было сесть в свое авто. Но, поняв, что уехать уже не успеет, вскинул правую руку с чем-то черным и увесистым.

В последнюю секунду Лавров успел понять, что в руке у выскочившего из «Фольксвагена» человека находится оружие и что он целится в их машину. Скорее всего, «действующий тэтан» запасся чем-то наподобие израильского «узи». По «девятке» полоснула автоматная очередь. Две пули пробили лобовое и заднее стекло, еще несколько прошили радиатор. Двигатель заглох. Машина, проехав по инерции несколько метров, судорожно дернулась и остановилась.

Но еще на мгновение раньше, едва прозвучали первые выстрелы, Андрей кувырком выкатился из кабины и, встав на одно колено, вскинул почти автоматически выхваченный из-за пазухи пистолет. Однако «действующий тэтан», видимо, инстинктивно почуяв опасность, тут же пригнулся, нырнул в высокую траву и метнулся в лес. Словно подброшенный пружиной, Лавров вскочил на ноги и тут увидел, что Еремеев безвольно лежит на руле, а его левое плечо залито кровью. Юрий в этот момент лихорадочно потрошил дорожную аптечку.

— Остаешься с ним! — на ходу крикнул Андрей, бросаясь вслед за беглецом.

Лавров вспомнил слова своего генерала — главное, не дать сайентологу уйти с «икс-фрагментом», любой ценой остановить чужака. Все остальное как-то сразу ушло на задний план — и усталость, накопившаяся за последние сутки, и мысли о раненом помощнике, и понимание того, что он преследует не условного, а подлинного, реального врага. Пробегая мимо «газона», Андрей на ходу заглянул в кабину, дверца которой была распахнута настежь. Там, не двигаясь, лежал приемщик с ножом в левом боку.

— Ну вот ты и получил свою «заслуженную награду», — углубляясь в лес, без злорадства, но и без сожаления вполголоса пробормотал Андрей.

Преследуя сектанта, который оказался весьма опасным типом, готовым без колебаний пустить в ход свое оружие, он крался за ним очень осторожно. Ведь тот запросто мог затаиться за любым деревом, а потом срезать его сзади автоматной очередью. Но на то спецназовцев и учат читать следы противника. По едва заметным отметинам, оставленным беглецом на хвойной подстилке деревьев, на траве, ветках кустарника Лавров без особых затруднений вычислял, в какую именно сторону уходил беглец.

«Действующий тэтан», судя по всему, физически был подготовлен отменно. Даже с учетом того, что он нес в руках довольно-таки тяжелый груз — не менее двадцати килограммов, — поспевать за ним было непросто. Где ускоренным шагом, а где и рысью Лавров неуклонно следовал за ним, надеясь, что тот вот-вот начнет выдыхаться и он его настигнет. Но «учитель Аристихий» продолжал уходить, показывая рекордный темп передвижения по пересеченной местности.

— Лэнгли, вашу мать! Форт-Брэгг, твою душу!.. — проворчал Андрей, преодолев очередную балку, густо заросшую молодым подростом.

Здесь он сбавил скорость и с десяток метров прополз по-пластунски — место для устройства засады было идеальным. Но, судя по всему, «учитель» избрал другую тактику — как можно быстрее оторваться от преследования, удирая через лес. В этом была своя логика. Неизвестно, удалось бы «действующему тэтану» сразу уложить своего преследователя. А вот если тот зацепит его хотя бы по касательной, то миссия Аристихия обречена на провал. Раненым по тайге долго не побегаешь. Просчитав действия противника, Лавров прибавил ходу, стараясь во что бы то ни стало максимально приблизиться к беглецу, чтобы тот находился от него в пределах прямой видимости.

Но сайентолог, судя по всему, и в самом деле свой бигмак ел не зря. Несмотря на увесистую поклажу, способную измотать любого даже при неспешной ходьбе, он, переходя с шага на бег, все еще был в форме и сдаваться не собирался. Андрею судьба не так часто посылала достойных соперников, и теперь для него было делом чести уложить Аристихия «на лопатки». Преодолев очередную густо заросшую балку, майор вдруг услышал доносящийся издалека гул автомобильного мотора. Это означало, что где-то не очень далеко, в пределах километра, находится или дорога, или населенный пункт.

Неожиданно Лаврову пришла в голову мысль, что вот уж здесь-то засада очень даже возможна. Но, проскочив с полсотни метров, Андрей опять никого не заметил. «Ну ничего, только бы быстрее выйти поближе к людям. Он же не кретин и стрелять всех подряд не будет. Хотя… Приемщика-то он укокошил и глазом не моргнул. Значит, все-таки кретин?»

Неожиданно впереди тревожно застрекотала сорока. Одновременно Лавров всей кожей ощутил опасность и, повинуясь внутреннему голосу, резко метнулся за ствол сосны, с которой только что поравнялся. Почти одновременно раздался треск автоматной очереди, и в полуметре над землей несколько пуль вошло в кору. Это означало, что «действующий тэтан» собирался рубануть его очередью по ногам. Выше — слишком много веток, трудно целиться, да и пули могли срикошетить. А на уровне колена попасть в своего преследователя было легче. Ведь для него главное — вывести Лаврова из строя…

Выдержав секундную паузу, Андрей в падении выстрелил из пистолета в то место, где только что находился Аристихий. Однако того уже и след простыл. И снова началась изнуряющая погоня. Но теперь каждому было ясно, что их смертельно опасное состязание может закончиться в любое мгновение, а на его результат способна повлиять самая нелепая случайность. Все дело в том, кому на руку она сыграет. Впрочем, чем дальше, тем больше у чужака появлялось шансов уйти от погони. Время приближалось к восьми вечера, и в лесу начало постепенно смеркаться.

Заметив, что лес начал редеть, Лавров почувствовал себя увереннее и вновь перешел на спринтерские рывки от одного дерева к другому. Он понял, что скоро будет или большая поляна, или даже поле. А это было бы ему на руку. Тогда Аристихий уже точно не исчезнет из поля его зрения.

Внезапно впереди вновь прозвучали две короткие очереди, сопровождаемые криками боли. Когда менее чем через минуту Андрей выбежал на широкий луг, лишь кое-где поросший совсем еще юными березками, в полусотне шагов от себя он увидел корчившихся в густой траве каких-то людей. Пожилые мужчина и женщина кричали от боли и звали на помощь. Увидел он и чужака, который, запрыгнув в кабину старенькой «копейки», стоявшей метрах в ста пятидесяти, резко рванул с места. Понимая, что на таком расстоянии из «макарова» в водителя не попасть, Андрей все же не удержался и выпустил по машине все, что оставалось в обойме.

Зло сплюнув, Андрей спрятал пистолет и подбежал к раненым. Это были забредшие сюда, на свою беду, грибники — рядом валялись в траве почти полные корзины белых. При появлении незнакомца они было притихли, но женщина не смогла сдержать стона.

— Свой!.. Ну-ка, что тут с вами?

Даже беглый осмотр показал, что ранения не из легких, хотя и не смертельные. У мужчины было прострелено правое бедро и левая кисть. Женщина пострадала серьезнее — ей пули прошили обе голени. При этом одна пуля, похоже, задела малую берцовую кость. Как понял Андрей, грибники шарили в траве, когда выбежавший из лесу чужак без предупреждения открыл огонь. И сделал это вовсе не для того, чтобы завладеть машиной, — он мог бы забрать ее и без стрельбы. Беглец явно не собирался убивать этих людей, а ранил их намеренно, чтобы задержать своего преследователя.

Андрей наскоро перевязал раненых, порвав на полосы свою майку, и отнес раненых к дороге. На ходу вызвав по телефону милицию, Лавров во весь опор помчался к деревеньке, которая, по словам грибников, была всего в паре километров за березовой рощицей. Пересекая заброшенное поле, где уже не пахали и не сеяли с добрый десяток лет, Андрей вдруг увидел за стеной бурьяна крышу машины, которая шла вдоль рощицы по накатанной колее. Отчаянно рванув вперед, словно на соревнованиях по бегу на короткие дистанции, Лавров в несколько прыжков преодолел расстояние, отделявшее его от старого «Запорожца», показавшегося ему в этот момент подарком судьбы.

Буквально в последний момент Андрей выскочил на дорогу перед самым носом ржавой машины, упершись ладонями в капот. Водитель, сердитый дед лет семидесяти с гаком, едва успел затормозить. Высунувшись из кабины, без обиняков высказал Лаврову все, что о нем думает: что тот остолоп, обалдуй, охламон и вдобавок почему-то оглоед. Стукнув ладонью по крышке багажника «ушастого», Андрей прервал поток красноречия и, достав из кармана удостоверение и тяжело дыша, заявил:

— Отец, дело государственное!.. Мне нужно срочно на станцию Григорьевскую!

— Да мало ли у кого какие могут быть дела? — насупился дед. — Я тебе не такси. Ишь ты — дело у него государственной важности! Уходь с дороги! Живо!

— Ах, так! — вскипел Лавров! — Каждая минута на счету. Тебя, может, это скорее убедит?!

Он выхватил пистолет и красноречивым жестом сунул деду ствол под нос. Увидев оружие, тот удивленно заморгал и неохотно пригласил:

— Да садись уж!

«Ушастый», подпрыгивая на кочках, помчался вдоль зеленого коридора. Недовольно сопя, дед вполне шустро рулил, лавируя меж особо глубоких колдобин, которые встречались через каждые пять-десять метров. Но, как видно, и ему было не чуждо любопытство. Покосившись в сторону своего не в меру настырного пассажира, он с показным безразличием спросил:

— Что ж это за дело-то у тебя такое важное? Либо удираешь от кого?

— Наоборот — догоняю, — лаконично пояснил Андрей.

— Милиционер, что ль? — продолжал допытываться дед. — Бандитов ловишь?

— Да нет, у нас контора посерьезнее будет, — усмехнулся Лавров. — А этот, которого ловлю, любого бандита за пояс заткнет. Вон, только что двоих каких-то местных ни за что ни про что из автомата полоснул. Хорошо еще только ранил…

Заинтересовавшийся дед уточнил, на чем те поехали по грибы, во что были одеты, и, придя к выводу, что это его односельчане, возмущенно посулил «варнаку проклятому моровую язву по седьмое колено». Теперь он уже с уважением посмотрел в сторону Андрея и с сомнением хмыкнул.

— А почему ты считаешь, что этот бандит погнал на Григорьевскую?

— Ему надо смешаться с людьми и уехать отсюда как можно дальше, — пояснил Андрей. — В этом смысле поезд — самое лучшее средство. Ведь если он будет ехать на машине без документов, его могут остановить гаишники. Пусть он и вооружен, ну так и они не с пустыми руками. А ему рисковать вряд ли захочется…

Хозяин «ушастого» снова хмыкнул, но уже многозначительно — надо же, какой башковитый! Объявив, что сейчас он попробует срезать путь к станции, дед резко свернул влево и направил машину по едва приметной колее среди берез и осин. Сумерки уже совсем сгустились, и теперь они ехали, освещая дорогу красноватым светом маломощных фар. Примерно минут через десять машина выскочила на какой-то большак и, полетев по нему на вполне приличной для «ушастого» скорости, вскоре увидели в сумерках силуэты крыш и огоньки Григорьевской.

Когда «Запорожец» лихо затормозил у здания станции, Андрей сразу же заметил стоящую в конце площадки «копейку». Как видно, «действующий тэтан», будучи твердо уверенным в том, что сюда его преследователь попадет не скоро, не удосужился даже спрятать машину в ближайшем переулке. А может быть, ему просто было некогда? Дед тут же опознал «копейку», объявив:

— Вон она, Жорки Охапкина машинешка-то. Надоть будет его Сашке сказать, чтоб приехал да забрал, а то ведь растащат по винтику. Народ-то нынче вон какой вороватый стал.

Подбежав к прогуливавшемуся по перрону мужчине в форме железнодорожника, Лавров с надеждой в голосе поинтересовался:

— Надеюсь, за последние полчаса поездов в западном направлении не было?

Тот удивленно посмотрел в его сторону и суховато ответил, что, напротив, за это время прошло уже два поезда. Андрей, едва не выразившись непечатным словом, махнул перед ним своей «корочкой» и торопливо спросил:

— А вы не заметили, в который из них сел представительный, моего роста мужчина в сером костюме с большой, тяжелой сумкой?

— А-а-а… — закивал тот. — Был такой, был… Он уже, считай, на ходу запрыгнул в поезд на Казань. Этот прошел вторым. Поди, уже на полпути к Верещагину. Да вы, если что, такси вон возьмите. Догоните!

— На кой оно, это такси? — неожиданно раздался сзади голос подвезшего его деда. — Садись. Счас мы его на полустанке Моховом перехватим. Далеко он не ушел — уж это я точно знаю.

Вращая на пальце ключи, он вразвалочку зашагал к «Запорожцу». И снова «ушастый» помчался по дороге в уже сгущающуюся темень. Пролетев по вполне приличной трассе километров пятнадцать, дед вновь свернул с дороги влево и по кочковатой дороге погнал машину в какую-то глушь. Лаврову, который видел в узкое лобовое стекло лишь сосны и ели, пролетающие мимо машины в лучах фар, да полоску темного неба в просветах между черными верхушками деревьев, показалось, что едут они не меньше часа. А может быть, и больше…

Когда они подрулили к полустанку, на перроне стояли несколько человек с чемоданами и сумками. Подбежав к ним, Андрей спросил о том, что его мучило последние полчаса:

— На Казань поезд еще не прошел?

— Опаздывает… — сердито сообщила крупная тетка, со всех сторон обставленная несколькими сумками. — Опять где-то никак не разминется с каким-нибудь товарняком. Черт-те что творится!

«Слава тебе!.. — обрадовался Лавров. — Успел! Ну теперь ты от меня не уйдешь…» Хотя он видел сайентолога только издалека, но был уверен, что сразу его узнает. Андрей вернулся к деду, который пообещал подождать его на тот случай, если поезд «каким-то лядом» успеет проскочить через Моховой, и достал из кармана деньги. Тот вначале замахал было руками, но когда по совету Лаврова взглянул на указатель уровня горючего, был вынужден согласиться — стрелка лежала почти на нуле. Распростившись со стариком, Андрей вернулся на перрон и первым делом купил у какой-то заскучавшей из-за нехватки покупателей бабульки пакет с остывшими шаньгами — исконно уральским блюдом. Уминая что-то наподобие небольших лепешек со вкусом жареной картошки, лука и копченого бекона, он созвонился с Юрой. Услышав голос Лаврова, тот радостно откликнулся:

— Андрей?! Ну, наконец-то, а то мы с Леней не знаем, что и думать. Раза два звонили, но ты, видимо, был в зоне неуверенного приема. Как у тебя? Ты где сейчас?

— На полустанке Моховом, жду поезд на Казань. В нем едет наш «подопечный». Тут с одним дедом — спасибо ему, на его «запоре» обогнали поезд. Надеюсь, «клиент» с поезда не сойдет раньше, чем доедет до Мохового. Как там Леня?

— Я его на «Фольксвагене» этого типа довез до Краснокамска. Мужик один ехал, указал самую короткую дорогу. Машину я бросил там. Сейчас Леня здесь, в больнице. Ранение не опасное, но месяц проваляется. Его уже прооперировали, спит без задних ног. Слушай, а может, мне прямо сейчас к тебе сорваться?

— А на чем? — недоуменно поинтересовался Лавров.

— Как на чем? Да на этой же тачке и приеду. Кстати, можно перехватить поезд в Игре… Это станция такая, я по карте смотрел. До нее от Краснокамска на машине ехать часа полтора, максимум два, — с ноткой лихой беспечности проговорил Ольшевский. — Как на это смотришь?

— Юра, а если тебя тормознут гаишники? — в голосе Андрея прозвучала легкая ирония. — Нет, ты их, безусловно, положишь в ряд голыми руками, я в этом не сомневаюсь. Но нам это нужно? В данный момент мы работаем как подлодка в абсолютно автономном режиме. Понимаешь? Мы сейчас для своих как бы чужие. Мы вообще не имеем права привлекать к себе хоть какого-то внимания. К тому же из квартиры кому-то нужно забрать вещи, по возможности сдать ключ… Так что займись пока этим. А там созвонимся. Черт! У меня кончается заряд… А зарядник на квартире. Так что теперь лучше ты мне звони.

Покончив с шаньгами, Лавров посмотрел на часы. Время приближалось к одиннадцати. Откуда-то издалека долетел порыв студеного ветерка, который принес с собой аромат свежеиспеченного хлеба. Видимо, где-то рядом работала пекарня, готовя выпечку на завтра. Андрей с удовольствием втянул ноздрями этот умиротворяющий запах и, зажмурившись, вспомнил, что точно так же пахло свежим хлебом в доме деда, когда бабушка, большая мастерица по части хлебопечения, доставала формы с готовыми ковригами из русской печи. Газ в доме стариков был, но дед признавал только хлеб, испеченный в небольшой русской печке, примостившейся в углу.

Его мысли перебили далекий гудок локомотива и раскатившийся эхом на всю платформу долгожданный голос дежурной по станции, которая наконец-то объявила о том, что поезд прибывает на Моховой. Стоянка, уведомила дежурная, всего три минуты. Вскоре вдали показался свет яркого прожектора. Еще через минуту шумно, с шипением сжатого воздуха и визгом тормозных колодок, поезд остановился у края невысокого перрона. Забраться отсюда в вагон можно было лишь дотянувшись ногой до нижней ступеньки лесенки. Из разных вагонов вышли несколько человек, к которым тут же метнулись «бомбилы», дежурившие у полустанка. Проводники, не спускаясь вниз, выглядывали из тамбуров, боясь пропустить сигнал к отправлению.

Подойдя к первому вагону, Лавров, взявшись за поручни, без малейшего видимого усилия запрыгнул в тамбур. Отпрянувшая при его появлении молодая симпатичная проводница быстро взяла себя в руки и громко запротестовала:

— Гражданин, вы куда? У вас есть билет? Если нет билета — будьте добры, покиньте вагон! Иначе…

— Секундочку! — Лавров перебил ее решительным взмахом руки. — Я к вам в пассажиры не набиваюсь, хотя какое-то расстояние, возможно, проехать и придется. Свои документы показать вам не могу — только начальнику поезда. Он мне, кстати, и нужен. Но пока что вопрос к вам. На станции Григорьевской вы не заметили, как в один из вагонов уже на ходу запрыгнул человек с большой сумкой, с виду импозантный такой джентльмен…

— Хм… — проводница немного заколебалась. — Вообще-то, да, этот человек запрыгнул то ли в пятый, то ли в седьмой вагон. А что, собственно, происходит?

— Я его должен задержать. Это — опаснейший преступник. Только — никому ни слова. Панику поднимать ни к чему. Идемте к начальнику поезда, — властно потребовал Андрей.

— Ой, даже не знаю, как и быть! Мне из-за вас не попадет от Ивана Сергеевича? — снова засомневалась проводница. — Он у нас такой строгий…

В этот момент вагон дрогнул, что-то внизу тягуче заскрипело, и полустанок медленно поплыл назад. Девушка закрыла дверь тамбура и, теперь уже с любопытством поглядывая на нежданного пассажира, повела его к купе начальника поезда. Им оказался мужчина под пятьдесят и, что Лавров с удовлетворением отметил про себя, с военной выправкой. Показав ему свое служебное удостоверение, он пояснил, что хотел бы поговорить без лишних ушей. Понимающе кивнув, начальник поезда отпустил проводницу и пригласил Андрея в купе.

— Слушаю вас!

— Иван Сергеевич, я должен задержать человека, который сел в ваш поезд на Григорьевской. Это очень опасный тип, который сегодня убил человека и ранил еще двоих. Но дело даже не в этом. Он похитил вещь, имеющую отношение к нашей обороноспособности. Вот ее-то я должен изъять любой ценой. Это вопрос государственной важности.

— Вы — офицер спецназа, — задумчиво сказал начальник поезда. — Но почему этим занимаетесь именно вы, а не милиция и не ФСБ?

— Видите ли… Вы, я так понял, тоже человек военный? — прищурился Лавров.

— Да, я майор железнодорожных войск в отставке, — чему-то ностальгически улыбнувшись, кивнул тот.

— Ну, значит, мы коллеги. Так вот, Иван Сергеевич, если бы вам вышестоящий начальник в чине генерал-майора поручил задержать опасного для нашего государства и общества человека, вы бы стали возражать? Ну, наподобие того, что вы — железнодорожник, а для этого есть милиция, ФСБ… Или все-таки согласились бы?

— В армии от порученного дела отказываться не принято, — понимающе усмехнулся тот. — Да, разумеется, я бы согласился.

— То же самое и я. — Андрей развел руками. — Понятное дело, мы с ФСБ своей информацией делимся — это, как говорится, святое. Но в данный момент я, говоря по-охотничьи, незаметно скрадываю опасного зверя, чтобы он не успел ни спрятать нужный нам предмет, ни устроить панику, ни тем более кого-то убить. Но очень бы вас просил, никому, кроме соответствующих служб, о нашем разговоре — ни слова. Договорились?

— Исходя из ситуации, я так понял, мне с вами нужно пройти по поезду и под каким-то благовидным предлогом провести «смотрины» всех пассажиров? — вставая, спросил начальник поезда.

— Наверное, не всех, — Лавров тоже поднялся со своего места. — Во-первых, он сел, как только что сказала проводница, или в пятый, или в седьмой вагон. Во-вторых, скорее всего, он постарается устроиться в купе — меньше посторонних глаз, меньше риска быть увиденным.

— Ну, идемте!.. — начальник поезда открыл дверь купе.

Андрей за пазухой щелкнул предохранителем пистолета. Запасную обойму он вставил еще там, в поле, незадолго до встречи с дедом, хозяином «запора».

— Иван Сергеевич, один момент! — подняв палец, строго сказал он. — Давайте заранее обсудим сценарий нашего визита в купе, где может оказаться интересующий меня человек. Самое главное — никакой импровизации. Я несу полную ответственность за вашу безопасность. Да и за выполнение операции в целом.

В течение пары минут обсудив те или иные моменты, собеседники выработали четкий и конкретный план действий. Начать они решили с проводников пятого и седьмого вагонов. Если чужак обосновался в одном из них, то они подходят к его купе с проводником. Задача того — найти какой-нибудь не вызывающий подозрения повод, чтобы войти в купе. Например, текущая уборка, поиск свободного места для безбилетника или что-то наподобие. В этот момент мимо проходит начальник поезда и внезапно падает как бы без чувств. Проводник зовет чужака на помощь. Даже если тот не отзывается, все равно начинается какая-то суматоха. Это отвлекает его внимание, и задача теперь уже Андрея — ворваться в открытую дверь купе и взять чужака на мушку. Причем — для себя Лавров это определил однозначно, — если тот хотя бы дернется, он немедленно стреляет на поражение в силу особой опасности этого человека.

Они шли через вагоны, в которых, несмотря на поздний час, шла своя, особая, дорожная жизнь. Тут ежеминутно завязывались мимолетные знакомства, кипели картежные и шахматные страсти, обсуждались мировые проблемы, кто-то делился с соседом едой, кто-то — житейскими советами. Пробираясь по узковатому проходу, Андрей с некоторой завистью поглядывал на пассажиров. Как бы ему хотелось вот так же, никуда не торопясь, ехать в поезде и совершенно не вспоминать о том, что в любой момент может позвонить генерал Федин и отправить в очередную, а то и во внеочередную, командировку. Но такой роскоши судьбой ему даровано не было. Он обязан был сейчас очень аккуратно и желательно совершенно незаметно для окружающих взять так называемого учителя. Взять тихо, как берут «языка» на войне.

В пятом вагоне начальник поезда остановился перед купе проводника и постучал. Дверь отъехала вбок, на пороге показалась дама средних лет в форменном кителе и удивленно посмотрела на начальника.

— Вера, мужчина, который запрыгнул в поезд на ходу на станции Григорьевской, он не в твоем вагоне? — изучающе глядя на нее, спросил Иван Сергеевич.

— Н-нет… — замотала та головой, силясь понять, что за подвох кроется в этом вопросе.

— А ты его видела? Он, случайно, сейчас не у Василия? — продолжал напирать начальник поезда.

— Ну… Да, видела… — запинаясь, призналась Вера. — В общем-то — да, он запрыгнул к Василию. А что случилось? — запоздало всполошилась она.

Похоже было на то, что она знала о «зайце», едущем в соседнем вагоне, но ей уж очень не хотелось «сдавать» своего коллегу.

— Да ничего особенного… — беспечно отмахнулся начальник, и они с Андреем направились дальше.

Лавров спиной чувствовал на себе напряженный взгляд проводницы. Когда она, как бы в раздумье, опустила руку в карман, Лавров, боковым зрением уловив ее движение, резко обернулся и лаконично пояснил:

— А вот этого делать не надо! Звонить проводнику я бы вам очень не советовал.

Вспыхнув, словно ее поймали на карманной краже, женщина торопливо нырнула в свое купе и громко захлопнула дверь. С трудом протиснувшись между курильщиков, оккупировавших соседний тамбур, они вновь остановились перед дверью с табличкой «Проводник». На строгий стук начальника из-за двери, что-то пережевывая, выглянул крупный мордастенький дядя с плутоватым взглядом маленьких, глубоко посаженных глаз. Увидев Ивана Сергеевича, проводник явно струхнул и замер в ожидании.

— Василий, где у тебя тот человек, что сел на Григорьевской? — как о чем-то заведомо хорошо известном, жестко спросил начальник.

— А-а-а… — Глаза проводника испуганно забегали. — В… шестом купе. Ну, понимаете, Иван Сергеевич, он сказал, что опаздывает на похороны брата, пообещал на первой же станции, как и положено, купить билет…

— Значит, так, — в разговор вмешался Лавров, — что касается нарушения вашего внутреннего распорядка, тут, безусловно, Иван Сергеевич разберется. Но есть еще один момент, который грозит стать поводом к судебному разбирательству. И смягчить решение суда сможет лишь то, насколько вы будет нам помогать.

— Да, да, да… — закивал Василий, лицо которого разом покрылось крупными каплями пота. — Что я должен сделать?

— Прежде всего взять себя в руки и выглядеть, как вы выглядите всегда, — Андрей критическим взглядом окинул скукожившегося проводника. — Утрите лицо платком, улыбайтесь… Да не так, как приговоренный к четвертованию, а естественно, как будто вам подарили новый «Лексус». Уже лучше! А теперь слушайте и запоминайте…

Растолковав угодливо кивающему проводнику, что и как тот должен говорить и делать, он негромко объявил:

— Все по местам. Василий, вперед!

Стараясь никак не выдать своего животного страха, тот подошел к двери купе и, постучав, объявил:

— Господа, откройте! Еще одного попутчика примете? Господа, отзовитесь!

Однако за дверью купе не раздалось даже шороха. Проводник постучал еще раз и снова повторил свою просьбу. Но и на сей раз из купе никто не откликнулся.

— Надрались, что ль, до чертиков и спят без задних ног? — почесывая затылок, пробормотал Василий, собираясь постучать еще раз.

Но Лавров его остановил. Он почуял в этом молчании что-то недоброе. Подсознательно Андрей ждал, что сайентолог в последний момент может выкинуть еще какой-нибудь фокус.

— Откройте дверь своим ключом, — распорядился он.

Когда тот, повозившись в замке, чем-то щелкнул, Андрей отодвинул его в сторону и, достав пистолет, резко отодвинул дверь. Он сразу же увидел мужчину в костюме, который лежал на правой нижней полке лицом к стене. Казалось, он крепко спит, покачиваясь в такт с перестуком колес. Больше в купе никого не было. Заглянув через его плечо, проводник обрадованно воскликнул громким шепотом:

— Вот он, голубчик! Спит, как видите…

— Вы думаете? — не приглушая голоса, с сарказмом спросил Лавров.

Он подошел к лежащему на полке пассажиру и без каких-либо церемоний повернул его за плечо к себе. Мужчина, едва не сорвавшись на пол, безвольно, как манекен, перевернулся на спину. При этом его голова осталась почти в том же положении, словно ее с туловищем ничего не связывало. Удерживая мужчину за плечо, Андрей свободной рукой потрогал его шею. Оглянувшись, он увидел побледневшее лицо проводника. Тот стоял, выпучив глаза, и беззвучно хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Оттолкнув его, в купе протиснулся начальник поезда.

— Что с ним? — встревоженно спросил он.

— Сломана шея, — лаконично уведомил Лавров. — Пульс не прощупывается. Готов!

— Иван Сергеевич, — обретя дар речи, простонал Василий, — это не тот… Не тот, который сел на Григорьевской! О, господи!!!

— Да уж и сам это вижу! Вот этого-то я и опасался… — Андрей взял с соседней постели простыню и закрыл ею покойника. — Вызывайте милицию.

— Так это что же, убит пассажир, который здесь был ранее? — Начальник развел руками.

— Да. Это не тот, кто мне нужен, — сокрушенно вздохнул Лавров. — Оказавшись в купе, убийца выбрал момент и, не поднимая шума, сломал своему соседу шею. После этого поменялся с ним одеждой и покинул вагон.

— То есть он скрывается где-то в поезде? — не на шутку всполошился Иван Сергеевич.

— Что вы! — Андрей горько рассмеялся. — Он уже давно отсюда ушел. Вы же где-то стояли, ждали, пока вам освободят линию? Ну, вот он в этот момент и ушел.

— Но как он мог уйти? — встрепенулся проводник. — Двери тамбуров были закрыты. Или вы считаете, у него был ключ?

— Люди с такой подготовкой ногтем мизинца открывают куда более сложные замки. — Лавров с досадой махнул рукой. — Иван Сергеевич, я так думаю, скоро будет очередной полустанок?

— Да. А что? Вы собираетесь там сойти? — Начальник поезда озадаченно потер подбородок. — Но если мы вызовем милицию, возможно, вопросы будут и к вам…

Андрей в ответ лишь снисходительно усмехнулся.

— Думаю, эта встреча ни мне, ни им ничего не даст. Если бы они могли мне сказать, в какую именно сторону подался убийца, я бы встретился с ними с превеликим удовольствием. А так… Все, что положено, им расскажете вы и особенно Василий.

— Господи!.. — Тот с мученическим выражением лица стиснул руки. — Что же теперь будет-то?!

Не удостоив его ответом, Лавров молча направился к тамбуру. Издав гудок, локомотив начал сбавлять скорость. Вскоре показался полустанок и короткий невысокий перрон, освещенный единственным газовым фонарем типа «кобра». Спрыгнув с лесенки на потрескавшийся асфальт, Андрей оглянулся и, помахав выглянувшему из тамбура начальнику поезда, зашагал к кирпичному зданию полустанка. Хотя его окна светились, Андрею пришлось долго тарабанить в дверь, пока за ней наконец-то послышались шаги. В распахнувшееся окошко выглянула женщина средних лет с измятым, заспанным лицом.

— Вам чего? Билет хотите взять? — позевывая, спросила она.

— Нет, мне срочно надо позвонить, — как о чем-то совершенно обыденном сообщил Лавров. — Вот мое удостоверение. Вопрос служебный, очень важный.

— Ничего не знаю! Не положено! — категорично объявила женщина, равнодушно скользнув взглядом по удостоверению. — Мало ли у кого какие документы? Сейчас их на каждом углу продают мешками. А у меня тут билеты, деньги… Да меня с работы снимут, если я вас впущу.

— Значит, так… Если мы сейчас не сможем договориться, мне придется выломать дверь. Можете сразу вызывать милицию, чем быстрее она приедет, тем лучше. Но если дадите позвонить — обещаю: один звонок, и я ухожу. Ну, как?

Немного поколебавшись, женщина, что-то ворча, отодвинула засов. Затем, поспешив в глубь станции к двери кассы, обшитой оцинкованным железом, она заперлась в своем закутке и выставила в окошечко телефон.

— Звоните! — объявила она. — Но только говорите не слишком долго.

Набрав номер генерала Федина, Андрей насчитал чуть ли не с десяток гудков, прежде чем услышал знакомый, чуть заспанный голос.

— Доброй ночи, Игорь Петрович! Это Лавров, — сказал он и вдруг ощутил нечеловеческую усталость, нестерпимое желание немедленно лечь и уснуть. — Извините, что поздно… Звоню вам с полустанка Хлебово. Наш подопечный ушел с поезда между станцией Григорьевской и полустанком Моховым. При этом убил соседа по купе. Капитан Еремеев ранен, сейчас он в больнице Краснокамска. Ольшевский с ним.

— Как же вы его упустили-то? — чувствовалось, что генерал готов был скрежетать зубами. — Да-а-а… Ничего себе, прокол! Еще и Еремееву досталось. Как он там?

— Ничего страшного, через месяц будет в строю. А упустили… Согласитесь, при наших возможностях взять за жабры кадрового агента ЦРУ — дело непростое. Вариант тут такой. Пусть Юра… Ну, Ольшевский, сделает фоторобот — он «клиента» видел с близкого расстояния. Наши «соседи» пусть этим и займутся.

— Рядом с тобой кто-то есть? — догадался Федин.

— Да, кассир полустанка любезно позволила поговорить с вами по своему служебному телефону. У моего мобильника села батарея.

— Понятно… Сейчас чем думаешь заняться?

— Первым делом — немного отдохнуть. Уже валюсь с ног. С рассветом попробую отыскать следы нашего клиента.

— Нет, Андрей, горячку пороть не стоит, нам надо сесть и все хорошенько обмозговать, — решительно возразил генерал. — Ты прав — случай тут и в самом деле неординарный. Давай-ка так. Сейчас садись на поезд и отправляйся до Ижевска или в Вятку. А оттуда — на самолете домой. Я организую. Думаю, если все пойдет нормально, завтра уже к обеду будешь здесь.

Поблагодарив кассиршу, Лавров поинтересовался билетами на ближайшие поезда. Та, куда-то заглянув, сообщила, что часа через три должен идти поезд на Вятку. Он снова набрал номер генерала, коротко доложил о своем дальнейшем маршруте. Взяв билет, Андрей спросил кассиршу, не будет ли та против, если он прикорнет на лавке в помещении полустанка. Проникшись сочувствием, женщина предложила ему два железнодорожных бушлата вместо матраца и холщевую сумку в качестве подушки. Лаврову, измотанному до крайности, эта импровизированная постель показалась чуть ли не царским ложем. Он с наслаждением вытянулся на лавке и мгновенно уснул.

…Лавров снова бежал по чужому дикому лесу. Он знал, что кого-то обязательно должен остановить, иначе этот неизвестный наломает таких дров… Присмотревшись, Андрей понял, что вновь каким-то непостижимым образом оказался в африканских джунглях. Он с трудом продирался через сплошную стену тропической растительности, чувствуя себя песчинкой, затерявшейся на дне бескрайнего зеленого моря. Но спецназовец упрямо шел, прорубая тяжелым мачете дорогу в этой стене. Лавров знал: еще немного, и он должен выйти на берег большой реки. А там можно будет найти лодку или соорудить плот, чтобы отправиться к океану по воде. Размеренными, выверенными взмахами руки он рубил стебли растений, удивляясь тому, что не слышно обычных звуков, характерных для тропического леса.

Не было слышно криков птиц, стрекотания и жужжания насекомых, рева хищников… Вместо этой привычной какофонии откуда-то из-под земли доносился странный, частый перестук, словно прямо под ногами, неведомо как, в этих глухих краях появилось что-то наподобие метро. Выйдя наконец на просторную поляну, Андрей увидел перед собой тапира, который смотрел в его сторону, смешно размахивая своим коротким хоботом. Неожиданно тапир вскинул голову и, широко разинув пасть, издал трубное, металлическое «У-у-у-у-у!».

От удивления — кто бы мог подумать, что это животное способно издавать столь необычный крик?! — он оступился и упал навзничь. Поднявшись, Лавров обнаружил, что поляна превратилась в крутой склон горы, уходящей к небу. Но удивиться тому, что здесь, в джунглях, появились горные утесы, он не успел, поскольку увидел, как вверх по склону удирает тот самый «действующий тэтан», которого он должен был во что бы то ни стало задержать. Охваченный неистовым ликованием — «есть контакт!» — Андрей ринулся следом, оставив позади сомнения, усталость, мысли и чувства.

Он бежал вверх, постепенно сокращая расстояние между собой и беглецом. Как понял Лавров, тот карабкался из последних сил, а он сам, напротив, возносился вверх легко, словно перышко, подхваченное порывом ветра. Вот до чужака уже осталось менее десятка шагов, вот он уже совсем близко… В последний момент «действующий тэтан» подпрыгнул и повис на краю огромной глыбы, явно собираясь вскарабкаться на ее верхушку. Но Андрей тут же подбежал к чужаку и, левой рукой схватив за его лодыжку, резко рванул вниз, торжествующе крикнув:

— Врешь, не уйдешь!

Извиваясь, беглец всеми силами пытался вырваться, и вдруг Лавров ощутил в своей руке не лодыжку человеческой ноги, а… змеиный хвост! «Действующий тэтан» стал огромной зеленой ящерицей. Чудовище обернулось к нему и, хищно оскалив длинные острые зубы, изготовилось к броску. Вспомнив о том, что у него есть мачете, Андрей вскинул его над головой и, едва голова пресмыкающегося метнулась в нему, он с диким криком обрушил блестящее острое лезвие на голову ископаемого, развалив ее пополам.

В этот момент он почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. Открыв глаза, Лавров увидел себя лежащим на застеленной бушлатами лавке в помещении глухого уральского полустанка. Подле него стояла кассирша и, сочувственно вздыхая, негромко приговаривала:

— Да, видать здорово набегался. И во сне ему покоя нет… Вставайте, молодой человек, вставайте. Через десять минут ваш поезд.

Поблагодарив женщину, Андрей вышел на перрон. На востоке уже занимался бледный рассвет, а где-то далеко слышался перестук колес приближающегося состава.

…Когда Лавров закончил свой доклад, генерал Федин прошелся по кабинету и задумчиво резюмировал:

— Да, ситуация скверная… Как считаешь, что теперь он может предпринять, этот «учитель Аристихий»? Попытается уйти за границу прямо сейчас или временно «заляжет на дно», чтобы скрыться потом, при первом удобном случае?

— Мне кажется, он постарается уйти сейчас, и как можно скорее, — в голосе Андрея звучала уверенность. — Почему? Я об этом постоянно думал, пока добирался до части, и пришел вот к каким выводам. Прежде всего мне кажется подозрительным, что спутник вдруг сошел с орбиты без видимых на то причин. Мы разговаривали с полковником Горькушиным, и он считает, что спутник был сбит путем заброса «шрапнели» на его орбиту.

— Хм… — Федин с сомнением покрутил головой. — Но если бы его сбили американцы, они бы наверняка просчитали траекторию падения и выбрали тот вариант, при котором наш спутник приземлился бы на подконтрольной им территории. Да и откуда они могли узнать точные параметры орбиты?

— Сергей Александрович уверен на все сто, что в их ведомстве работает «крот», который и передал информацию о спутнике. А почему спутник упал не у них… Ну, так они тоже не всемогущие. Значит, в чем-то просчитались.

— Кстати, вчера вечером мне позвонил наш общий знакомый и сказал, что в отношении полковника начато служебное расследование, — в голосе генерала сквозило глухое раздражение. — Кто-то поспешил подсуетиться. Его отстранили от служебных обязанностей и фактически посадили под домашний арест.

— Ничего себе, повороты судьбы! — возмутился Лавров. — А Сергей Александрович тут при чем? Кто-то секретный спутник потерял, а отвечает, как всегда, стрелочник, хотя и в звании полковника. Впрочем, он мне говорил, что ожидает такого развития событий. Только вот почему спутник был сбит именно сейчас? Через две недели намечена крупная международная конференция по разоружению. И мне кажется, эти два события имеют самую тесную связь. Видимо, кому-то хочется существенным образом повлиять на решения конференции. И «икс-фрагмент» для этого может подойти как нельзя лучше.

— Логично! — одобрил Федин. — Ты рассуждаешь, я смотрю, в геополитических масштабах. Не пора ли подумать о своем будущем? Например, об учебе в военной академии? А?… Я бы дал рекомендацию…

— Там сейчас нужны не только рекомендации, но и кое-что более существенное. — Андрей саркастично улыбнулся и потер пальцами. — Знакомый рассказывал, как он надумал повысить свой образовательный уровень. Кстати, высококлассный специалист, в штабе округа считался первым кандидатом на поступление. И что же? Обломили с ходу. Так что останусь я лучше майором. Ну и, возвращаясь к нашему беглецу, считаю, что он сейчас будет искать «окно» на границе.

— Фоторобот сегодня утром составлять уже начали, — сообщил генерал. — Думаю, после обеда он будет готов и электронной почтой разослан по нужным адресам. И пограничникам, и милиции…

— Правда, если только он не изменит внешность… — Указательным пальцем Лавров очертил овал вокруг своего лица. — Его портрет и приметы, конечно, лишними не будут. Но он ведь тоже понимает, что на него ведется охота, в том числе и угрозыском, и поэтому вполне может себя загримировать.

— Вот и я этого опасаюсь… — Игорь Петрович стукнул кулаком по столу. — Мне кажется, уйти через границу, скорее всего, он попытается где-нибудь на Псковщине — там же Эстония, Латвия, натовские страны.

— Не исключено… — согласился Андрей. — Но что-то мне подсказывает, более вероятен южный вариант — через Краснодар и Майкоп в сторону Грузии. В горах затеряться гораздо легче.

— Ну уж если на то пошло, то не Краснодар и не Майкоп, а Нальчик и… скажем, Верхняя Балкария — крупный населенный пункт, от которого, кстати, по прямой всего километров сорок до границы с Грузией. — Генерал продемонстрировал неплохое знание географии Северного Кавказа. — Западнее ему переходить нет резона потому, что там Абхазия. Мы ведь можем попросить абхазских силовиков задержать его на своей территории, и до Грузии он уже не доберется. Восточнее — то же самое — негостеприимная для него Южная Осетия.

— Ну, тогда, если совсем уж точно, — в глазах Лаврова блеснул азартный огонек, — маршрут может быть такой: Прохладный — Баксан — Эльбрус.

— Обоснуй, — потребовал генерал.

— На юг наш «клиент», скорее всего, отправится поездом. Почему? На самолете «икс-блок» не провезти, на машине — замучаешься платить откаты гаишникам. Особенно в южном регионе. Да и слишком велик риск быть узнанным. А на Владикавказ поезд идет через Прохладный. Там он или угоняет, или покупает какую-нибудь «копейку» и на ней гонит в Эльбрус. Оттуда до Грузии — рукой подать, километров пятнадцать-двадцать максимум.

— Хм… — генерал задумался. — А как насчет других вариантов? Скажем, почему бы ему не пойти через Чечню или Дагестан? Панкисское ущелье уходит прямо в Грузию, там для него, считай, «зеленый коридор». А в Азербайджан можно уехать, не выходя из поезда, через Дербент — прямо на Баку.

— Чечня — регион слишком непредсказуемый, — Андрей с сомнением покачал головой. — Там тоже для него немало риска. Днем могут остановить чеченские силовики, ночью — боевики и просто уголовники. А им без разницы, кто он — сайентолог или журналист, американец или китаец… А дагестанский маршрут для него опасен тем, что на границе с Азербайджаном есть какой-никакой таможенный и пограничный контроль. Нет, я уверен — рисковать он не станет ни за что. И «икс-блок» постарается лично передать из рук в руки кому-то из своих.

— Даже так?… — Брови Федина удивленно поползли вверх. — Ты прямо как будто лично с ним знаком… С чего бы такая уверенность?

— Я его видел, пусть и с расстояния в полсотни метров. Но разглядел выражение его лица, видел, как он бежит, как оглядывается, как стреляет… — Лавров говорил медленно, словно что-то припоминая. — За эти несколько часов погони я, дай бог, хотя бы отчасти сумел почувствовать его внутреннюю суть. Прежде всего он мне представляется эгоистом до корней волос, для которого весь мир — мусорная свалка, люди — отбросы, а сам он — некое подобие полубога. Он не доверяет никому и ничему. При этом страшно честолюбив и жаден до алчности. Отсюда и характер его действий и поступков. Он не станет перепрятывать блок. Хотя логичнее было бы подождать, пока на нашей стороне уляжется шум. Но нет… Из последних сил он будет стараться донести его сам.

— Любопытно! — Совсем не по-генеральски сунув руки в карманы, Федин опять заходил по комнате.

— Можно себе только представить, как он возликовал, заполучив «икс-блок»! И наверняка сразу же понял: это для него все равно что жар-птица — для Иванушки-дурака, — продолжал набрасывать психологический портрет «учителя» Лавров. — Это его шанс резко пойти в гору, сразу на несколько ступеней, подмяв под себя своего нынешнего начальника, а то и кого повыше. Деньги, наконец, большие деньги. Это ли не главный приз всей его жизни? Поэтому станет ли он, очертя голову, рисковать столь блистательными перспективами? Нет! Сейчас его сверхзадача — любой ценой целым и невредимым и как можно быстрее вместе с грузом выбраться за пределы России. И он будет осторожничать, как монашка, попавшая на дискотеку, чтобы не только не попасться нам, но и чтобы не делиться со своими. Однако в любом случае брать его надо чрезвычайно осторожно. Если он поймет, что проиграл, у него может начаться истерика, и тогда он способен таких дров наломать.

— Впечатляет… — Генерал подошел к окну и какое-то время смотрел на плывущие по небу облака. — Ну что ж, давай подведем итоги. Значит, ты уверен, что этот субъект, скорее всего, изберет южный вариант перехода границы. И, вероятнее всего, это может произойти в Кабардино-Балкарии. Так? Так… Но и другие направления должны быть прикрыты — мало ли чего? Вдруг мы ошибаемся? А ставки в этой игре просто бешеные, и нам ее проиграть никак нельзя. ФСБ сейчас держит под контролем все крупные железнодорожные узлы. Сеть раскинута обширная…

— Тут не сеть нужна, фильтр. — Андрей чуть иронично улыбнулся. — Хотя и это — не стопроцентная гарантия успеха. Известно же, что существуют фильтрующиеся вирусы… Наш сайентолог — того же поля ягода. Поэтому сеть сетью, а я больше полагаюсь на то, что мы его правильно вычислили и сможем в нужное время оказаться в нужном месте.

— Значит, горы, и только горы… — задумчиво обронил Федин, садясь за свой стол.

— Кстати! Мне сегодня снилось, будто я гонюсь за этим «действующим тэтаном» сначала по африканским джунглям, а потом — где-то в горах. Конечно, в сон можно верить, можно не верить, но, наверное, это тоже не случайно. Можно предположить, что моя интуиция в такой форме пытается подсказать направление поиска.

— Ну, возможно, в этом действительно есть, так сказать, рациональное зерно… — философски резюмировал генерал. — Теперь о нашем статусе. Мы все в той же «автономке». Мы ничего не знаем ни о каких «икс-фрагментах», ни о каких-то «учителях Аристихиях»… Наша связь с ФСБ исключительно по телефону, только через моего знакомого. То есть прямых контактов, повторяю, с фээсбэшниками у вас быть не должно. Еще неизвестно, как они повернут дело. И тогда мы не только не поможем Сереже, я имею в виду Горькушина, а еще, того и гляди, сделаем хуже. Легенда такова: с соблюдением умеренной конспирации вы присматриваете территории, подходящие для полевых учений наших солдат. В Перми вы изучали возможности тренировок в условиях уральских лесов и гористой местности, в Кабардино-Балкарии — на высокогорье. Своими наработками, разумеется, делиться с коллегами будем. У нас главная задача — не допустить вывоза «икс-фрагмента» за пределы государственной границы. Поймают они — ну и хорошо. Но мы должны быть готовы к тому, чтобы выполнить поставленную задачу вопреки всему. Всему!

Когда Андрей вышел от генерала Федина, в коридоре штаба нос к носу столкнулся с сияющим старшим лейтенантом Ольшевским. Тот выглядел бодро и весело. Поздоровавшись, Лавров поинтересовался причинами столь приподнятого настроения своего помощника.

— Да только что с Леней созвонился, — улыбнулся тот. — Говорит, через неделю сбежит от краснокамских докторов. Во-первых, дома и стены лечат, а во-вторых… Докторша одна молодая взялась его обхаживать. А у него жена, двое пацанов, ждут третьего. Он мужик у нас скромный. Не гляди, что с виду излишне боек. На деле-то все совсем наоборот. И ту ему не хочется обидеть, а уж жену — и подавно. Поэтому и собирается дать деру от греха подальше…

— Ты бы тоже сбежал? — прищурился Лавров.

— А мне-то что? Я — человек холостой. Как поется в старой детской песенке про веселого звездочета: живи, пока живется, нам не о чем тужить… Что начальство-то сказало?

— Сегодня ближе к вечеру вылетаем в Северо-Кавказский регион. Конкретно — в Кабардино-Балкарию. На месте определимся, что и как.

— О! Давненько там не был, — обрадовался Юрий. — Ну что ж… Будем собираться! Наши вещи я из Перми забрал. Ленину сумку завез к нему в больницу.

Сидя почти в пустой столовой, майор Лавров неспешно обедал, вспоминая события минувших двух дней. С того момента, как он в пожарном порядке прямо с пикника отправился во внеочередную командировку, прошло не так уж и много времени, можно сказать, сущий мизер. Но оно так было забито событиями, которых хватило бы минимум на месяц-другой обычной жизни спецназовца. Андрею казалось, что эти несколько суток были спрессованы в жесткие брикеты минут, иной раз длившихся дольше, чем часы.

Он вспоминал, как вчерашним ранним утром вошел в полупустой вагон с тусклым, приглушенным ночным освещением и вытянулся на мягкой полке плацкартного кубрика. Спал он, что называется, мертвым сном, на сей раз без каких-либо сновидений, словно провалился в бездонную, черную яму. Проснувшись за пятнадцать минут до прибытия в Вятку, он несколько мгновений лежал, с удивлением прислушиваясь к размеренному стуку вагонных колес. Пассажиры уже помаленьку подтягивали свою поклажу к выходу.

Потом гонка на такси в сторону объекта, не отмеченного на гражданских картах, и перелет на военно-транспортном самолете. И вот опять им с Юрой предстоит неблизкий путь, теперь уже на гражданском самолете. Потом — виражи по горному серпантину на каком-нибудь «рыдване», с лихим джигитом за рулем…

То, что его предположения относительно южного варианта перехода границы, который мог избрать «действующий тэтан», были во многом верны, подтвердил и Юрий, который ухитрился разыскать в Перми своего недавнего собеседника-сайентолога и основательно его потрясти. Адепт хаббардизма уже поздним вечером выходил из вестибюля офисного здания, куда незадолго до этого подъехал Ольшевский на все том же «Фольксвагене». Несмотря на предостережения Андрея, он махнул из Краснокамска в Пермь на фактически угнанной машине, благо его нигде не остановили гаишники. Подрулив к зданию, где обосновались сайентологи, он попытался подняться к ним, но охрана в здание не пропустила. Как объяснили Юре крепкие ребята в черной униформе, вчера от арендаторов этажа поступила информация о несанкционированном проникновении постороннего в их офис, в связи с чем им было приказано блокировать прямо на входе любые попытки пройти внутрь без предварительной заявки.

Промаявшись в темноте перед входом в вестибюль не менее получаса и совсем уже было потеряв надежду зацепить хоть кого-то из сайентологов, он неожиданно увидел того самого адепта. Парень вышел на улицу и безмятежной походкой направился к припаркованной неподалеку «пятерке». Как понял Юрий, этот тип был не из сектантской элиты и поэтому явно не процветал. Догнав его, он уже без каких бы то ни было церемоний схватил адепта за плечо и рывком развернул его к себе.

Растерянно хлопая глазами, тот на какое-то время словно утратил дар речи. Затем, узнав в невоспитанном незнакомце человека, с которым не так давно вполне задушевно беседовал, адепт наконец-то решился промямлить:

— Вы что-то хотели спросить?

— Вот именно! — нарочито грубо и вызывающе произнес Юрий. — Мне нужно знать, куда мог смыться этот ваш хренов Аристихий. Он не по понятиям развел конкретных пацанов, и теперь ему светит предъява на бабло. А он куда-то свалил. Где он сейчас может быть?

Ольшевский сознательно разыграл из себя местного бандита средней руки. И это возымело свое действие на парня именно так, как Юрий и рассчитывал. Адепт отчаянно струсил и, робко взирая на своего собеседника, неожиданно превратившегося из цивильного кандидата в неофиты в потенциально опасного для него человека, заикаясь, пролепетал:

— Я… я не знаю.

— В общем, так, убогий, — скорчив свирепую физиономию, прорычал Юрий, — или ты вспоминаешь, как найти этого Аристихия, или утро встречаешь в гипсе, с перспективой пополнить ряды инвалидов первой группы.

Съежившийся и скисший адепт с мученическим выражением лица затравленно озирался по сторонам. И хотя поблизости, несмотря на поздний час, то и дело проходили люди, он и не подумал позвать на помощь, костенея при одной лишь мысли о том, что с ним произойдет в следующую секунду, попробуй он только пикнуть.

— Знаете, я попробую связаться с ним по телефону и узнать все, что вас интересует, — постукивая зубами, предложил он.

— Валяй! — кивнул Ольшевский. — Но только обо мне ни слова. Звонишь как будто от себя. Повод придумаешь сам.

Торопливо достав телефон, адепт нажал несколько кнопок и, приложив его к уху, через некоторое время растерянно выдавил:

— Он не отвечает. Только автоответчик сообщает о том, что его аппарат отключен. Но, знаете, он как-то говорил по телефону, а я… случайно услышал, что он говорил с Тбилиси. Там у нас есть филиал института.

Взяв у адепта номер телефона «учителя Аристихия», Юрий молча отправился к своей машине, оставив того в радостном недоумении — неужели все позади и он отвязался от этого уголовника?!

Номер телефона оказался очень кстати. Перед тем как пойти в столовую, Лавров поручил одному из сержантов — выпускнику факультета информатики крупного престижного университета — попытаться выяснить, где в данный момент может находиться его владелец. Парень, сообщив, что постарается сделать это не позже чем через час, немедленно отправился к компьютеру. По его словам, имеющаяся у него программа позволяет через систему спутниковой навигации даже при отключенном телефоне с достаточной степенью достоверности установить местоположение нужного человека.

Покончив с обедом, Андрей вышел из столовой и с удивлением увидел «хакера», который, судя по всему, уже давно дожидался его у входа.

— Товарищ майор! — вскинув руку, доложил сержант. — Ваше задание выполнено. Мне удалось установить, что интересующий вас человек находится в Ульяновске. Более точно его местоположение выяснить не представилось возможным.

— Костя, ты, наверное, решил мне не мешать и поэтому битых полчаса околачивался здесь? — сочувственно поинтересовался Лавров.

— Так точно! — Тот несколько смутился. — Ну, показалось неудобным…

— Знаешь, есть вещи, о которых удобно докладывать в любое время суток и в любой ситуации. Так что мог бы зайти. Теперь вот что. Возлагаю на тебя мониторинг перемещений этого человека. Если он куда-то выедет из Ульяновска, я об этом должен знать немедленно.

Козырнув, сержант отправился в свой информотдел, а Андрей немедленно созвонился с генералом Фединым. Он вкратце рассказал о результатах поиска «действующего тэтана» через ГЛОНАСС — глобальную навигационную спутниковую систему, аналог американской Джи Пи Эс, с помощью специальных компьютерных программ. При этом специально подчеркнул, что теперь у них появился реальный шанс, не гадая на бобах и кофейной гуще, постоянно следить за тем, куда надумал направиться «клиент». Генерала это явно обрадовало.

— …Жаль только, что к награде тебя за эту работу, скорее всего, представить не смогу… — сокрушенно вздохнул он. — К сожалению, даже если ты его задержишь, лавры достанутся другим. Такой вот получается грустный каламбур — Лавров остается без лавров.

— Первый раз, что ли, — рассмеялся Андрей. — Подумаешь! Зато мы с вами знаем доподлинно точно, какое подразделение российской армии может считаться самым крутым.

— Вы с Юрием уже выезжаете? Ну, счастливо вам обоим. А я пока что передам телефончик этого Аристихия фээсбэшникам. Пусть тоже его попеленгуют, послушают. Вдруг куда звонить надумает?

…Майор Лавров сидел в удобном кресле среднемагистрального пассажирского самолета и смотрел в иллюминатор на уходящую вниз землю. Медленно проплывающие под крылом дома, водоемы, дороги, ползущие по ним игрушечные машины — все это как-то приятно убаюкивало и отбрасывало далеко назад все связанное с не совсем удачной поездкой на Урал. Самолет набирал высоту, и поэтому уши то и дело закладывало. Когда лайнер вышел на заданный курс и экипаж сделал все положенные объявления, в салоне появились стюардессы. Кому-то они давали дополнительные пояснения, кого-то уговаривали вести себя приличнее.

Особенно часто в этих напоминаниях нуждался изрядно подвыпивший мордастый детина с толстыми волосатыми руками. Было видно с первого взгляда, что он привык везде и всюду чувствовать себя как дома. Мордатый то пытался петь что-то разухабисто-хмельное, то начинал поносить «этих тупорылых летунов», которые «совсем не умеют, козлы, рулить самолетом». Стюардессы, сохраняя положенный такт и терпение, без конца были вынуждены убеждать «уважаемого господина» вести себя потише. Но мордоворот не унимался. Судя по всему, ему нравилось обращать на свою персону внимание и корчить из себя «крутого» парня.

Кончилось все тем, что, когда в очередной раз одна из девушек, похожая на известную гимнастку, подошла к нему и, склонившись, попросила не буянить, мордоворот неожиданно схватил руками ее юбку и резко рванул вниз. Раздался треск ткани, девушка вскрикнула и отпрянула назад, поправляя одежду. «Крутяк» и его приятель, сидевший рядом, довольно загоготали.

— Что вы себе позволяете?! Будете отвечать за хулиганство! — со слезами на глазах, возмущенно проговорила стюардесса.

В салоне начался ропот недовольства — пьяный хам всем уже изрядно надоел. Но подняться с места и дать ему укорот никто так и не решился.

— Ну, че, может, займемся ею? — облизнувшись, во всеуслышание объявил мордоворот. — Ща прямо тут поставим в «пятую позицию». Еще ни разу не трахал баб на высоте птичьего полета. Э, ты куда пошла?! — заорал он, вскакивая с места и собираясь бежать вслед за девушкой, которая поспешила к пилотской кабине.

Лавров понимал, что не имеет права обращать на себя постороннего внимания, но происходящее уже выходило за все рамки. Он поднялся с кресла, однако, судя по всему, терпение лопнуло и у Ольшевского, сидевшего справа от него рядом с проходом. Юрий мельком взглянул на Андрея и, негромко произнеся: «Давай-ка я угомоню этого урода!» — стремительно шагнул навстречу «крутяку».

Тот, скорее всего, ничего толком даже не успел понять, отправляясь в нокдаун после неприметного короткого удара в левую часть груди. Кинув верзилу обратно в кресло, Ольшевский вовремя уклонился от удара, который ему попытался нанести дружок мордоворота, и молниеносным ответным хуком чуть выше переносицы тоже отправил его в забытье. Со стороны это выглядело столь виртуозно и даже артистично, что салон огласился громкими аплодисментами. С изрядной долей самоиронии Юрий раскланялся и поспешил сесть на место.

Вышедший из пилотской кабины рослый, плечистый летчик средних лет удивленно остановился, глядя на бузотеров, которые лежали в своих креслах, прислонившись головами друг к другу. Он оглянулся на скрывавшуюся за его спиной стюардессу и спросил густым басом:

— Ну и где хулиганы? Это те, что ль? Так они вон спят…

— Ну да, «спят»… — рассмеялась вторая стюардесса. — Спасибо, их вон тот парень «убаюкал», — кивнула она в сторону Юрия.

— Приятно отметить, что не перевелись еще мужики! — подмигнув Юрию, пробасил летчик и вернулся к себе в кабину.

— Вам, может быть, сок, кофе? — подойдя к их креслам, с признательной улыбкой спросила уже пришедшая в себя девушка.

— Если не затруднит, можно кофе, — тоже улыбнулся Ольшевский.

— А вместо сахара и сливок — номер вашего телефона! — интригующим полушепотом добавил Андрей. — Его зовут Юра. А вас?

— Таня… — порозовела та.

— А меня — Лера! — подойдя к ним, представилась вторая, бойкая черноглазая смуглянка.

— Ну вот, теперь начнутся всякие там шуры-муры… — занудливо проворчал с кресла напротив желчного вида гражданин в старомодных, как у провинциального бухгалтера, роговых очках, очень похожий на одного из карикатурных персонажей Кукрыниксов.

— Ну вот, теперь появился и повод побрюзжа-а-а-ть… — в его же тональности откликнулся Лавров.

Со всех сторон послышался смех. «Бухгалтер» недовольно насупился и уткнулся в газету.

Минут через десять мордоворот начал подавать признаки жизни. Открыв глаза, он некоторое время бессмысленно озирался по сторонам, после чего маловразумительно промычал:

— А-а-а… чего это тут, бляха муха…

Оглянувшись, Юрий прямо посмотрел в его туповатые, мутные глаза и лаконично поинтересовался:

— Без парашюта прыгать умеешь?

— Н-не-е-е-т… — растерялся тот.

— Запомни, если сейчас начнешь высовываться — прыгнешь, — предупредил Ольшевский.

Сразу же сникнув, тот отвернулся к окну и сделал вид, что ничего вокруг не видит и не слышит.

Медленно тянулись минуты полета. Юрий общался с Таней и Лерой, когда у тех выдавалась свободная минута, а Андрей размышлял о том, что по прибытии им надо каким-то образом обязательно раздобыть оружие. Поскольку лететь пришлось на гражданском самолете и оформлять разрешения уже не было времени, обзавестись чем-нибудь огнестрельным они решили уже на месте. В конце концов, на то они и спецназ!

— Знаешь, эти два гуся лапчатых, мне думается, нам с оружием помогут, — шепотом сказал он Ольшевскому, указав глазами на мордоворота с приятелем. — Уверен, на «юга» они едут «гастролировать». Ну, сам понимаешь — летний сезон, много денежных людей… А такие «джентльмены удачи» с пустыми руками на дело не ходят.

— Считаешь, у них есть что-то в багаже? — Юрий недоверчиво хмыкнул.

— Нет, скорее всего, их будут встречать на каком-нибудь шикарном авто — ворье любит пускать пыль в глаза. Так вот, мне кажется, если эту машинешку хорошенько проверить, у нас будет шанс что-нибудь полезное в ней найти.

— Хорошая мысль! — сразу воодушевился Ольшевский. — А для блезира можно представиться, например, фээсбэшниками. А что? По-моему, прокатит…

— Да, вполне, — согласился Андрей. Он мельком оглянулся на угрюмо таращившегося в иллюминатор мордоворота. — Юра, ты присматривай за ним. Как бы в аэропорту он какой-нибудь фортель не выкинул.

После приземления самолета в Ставрополе и дежурного пожелания от экипажа доброго пути пассажиры потянулись к выходу. Пристроившись за спиной «бухгалтера», Лавров, не отрываясь, следил за мордоворотом. Он заметил, что по какой-то причине Юрий замешкался и отстал, оказавшись в самом конце вереницы людей. Догадавшись, в чем дело, Андрей чуть заметно снисходительно улыбнулся.

Попрощавшись со стюардессами, Лавров спустился по трапу на летное поле и вместе со всеми вошел в аэродромный автобус. Ольшевского все не было. Наконец появился и Юрий, торопливо сбежал вниз по трапу и успел запрыгнуть в автобус, когда тот уже собирался трогаться.

— Зацепило? — рассеянно глядя в пространство и при этом продолжая держать в поле зрения мордоворота, по-свойски поинтересовался Андрей.

— Ну-у-у… В общем-то, да… — вздохнул Юрий. — Слушай, а ты был женат?

— Был… — грустно усмехнулся Лавров. — Но очень недолго.

— А почему? — Во взгляде Ольшевского мелькнуло недоумение.

— Ну, скажи, какая женщина захочет жить с человеком, у которого работа — круглогодичная командировка? Я ее ни в чем не виню. Это — жизнь… — Андрей пожал плечами.

Когда автобус остановился у здания аэровокзала, спецназовцы, как две тени, двинулись следом за мордоворотом и его приятелем. Те, скорее всего, об этом даже не подозревали. Не торопясь, гастролеры прошли к скверику, где мордоворот кому-то принялся звонить по мобильному. Оттопырив нижнюю губу, он с начальственным видом что-то растолковывал своему собеседнику. После этого «крутяки», плюхнувшись на лавочку, задымили, пренебрежительно поглядывая на проходивших мимо людей.

Минут через десять к ним лихо подкатила черная «Тойота» с тонированными стеклами. Мордоворот и его приятель, лениво махнув рукой выглянувшему из кабины водителю, подняли со скамейки свои дорожные сумки и не спеша подошли к машине. Переглянувшись, офицеры с двух сторон подбежали к «Тойоте» в тот момент, когда их «клиенты» уже сели в салон и собирались захлопнуть дверцы. При этом рука Юрия была обмотана пиджаком, как будто в ней находилось оружие.

— Никому не двигаться! — властно распорядился Лавров, махнув своим удостоверением. — Федеральная служба безопасности! Предъявите документы. И не советую дергаться — имеем приказ открывать огонь без предупреждения.

— Бля-ха му-ха-а!.. — выпучил глаза мордоворот, никак не предполагавший такого поворота событий. — Опять они! Вам чего от нас нужно? Вы чего до нас докопались?

— В чем дело? — возмутился и его «кореш». — Нас что, в чем-то подозревают?

— Вот именно! — пролистав паспорт водителя, уведомил Андрей. — По нашей информации, в город прибыли два особо опасных преступника, связанных с террористами, которые намереваются совершить ряд громких преступлений. Здесь их должен встретить сообщник. Как видите, все сходится. Так, кто тут у нас? Аллохьяров Гумбат Джафарович. Проживает… так, понятно. Род занятий?

— Вах, мама джан! — Стукнув кулаками по рулю, брюнетистый хозяин машины едва не скрежетал зубами. — Господа! Вы ошибаетесь! Мы — честные каталы, а не мокрушники! На кой хрен нам нужны эти террористы?

— Эти двое на катал похожи точно так же, как я — на римского папу, — насмешливо отметил Лавров, положив его паспорт в карман и забирая паспорта своих недавних попутчиков по авиарейсу.

— Да нет, катала — я один. А они… Ну, они мои помощники, — с трудом признался водитель.

— Понятно! Ты разводишь лохов на бабки, а эти двое тебя прикрывают. Я правильно понял? — испытующе посмотрел Андрей. — И если кто-то ловит тебя за руку на подтасовке, твои «помощники» начинают его «вразумлять» кулаками. Или ты хочешь сказать, что я не прав?

В ответ катала лишь беспомощно застучал руками по рулю, дескать, понимай, как хочешь…

— Эти двое уже пытались устроить групповуху прямо в самолете, во время рейса, — сурово уведомил Ольшевский, — что расценивается как особо опасное деяние, совершенное с особым цинизмом и дерзостью. Просто так мы никого не задерживаем.

— Да вы че, в натуре?! — кисло запротестовал мордоворот. — Ну, это просто по пьяни… Ну, шутка была!

— Стоп! — недовольно сверкнув глазами в его сторону, водитель сокрушенно поцокал языком. — Петя! Ты опять рисоваться начал? Сколько раз тебе говорил — скромнее, скромнее надо быть! Господа, мамой клянусь, мы не террористы!

— Этих двоих держи на мушке, — распорядился Андрей, — а ты открой багажник.

— Слушайте, а может, договоримся? — выйдя из машины, вкрадчиво прошептал катала.

— Открывай! В «Поле чудес» поиграть не получится.

Водитель неохотно поднял крышку багажника. В просторном багажном отделении стояли две дорожные сумки с голубыми бирками. Жестом приказав катале вытащить поклажу на асфальт, Лавров проверил сумку с гаечными ключами, пакет с рабочим комбинезоном и тут заметил, что край декоративной обшивки багажника в одном месте несколько оттопырен, как будто совсем недавно его отгибали. На каталу в этот момент он не смотрел, но боковым зрением видел, как переменилось и напряглось его лицо. Испуганный взгляд водителя «Тойоты» застыл именно на этом месте. Аллохьяров чисто подсознательно смотрел туда, где явно что-то было спрятано. Заметив это, Лавров сразу же понял: тайник — там. Запустив руку под обшивку, Андрей нащупал что-то твердое, завернутое в тряпку.

Его предположения оказались абсолютно верными — в багажнике были припрятаны два «макарова» с запасными обоймами. Реакция каталы на эту находку оказалась весьма бурной.

— Вах! Вах! Вах! — всплеснул он руками, с деланым изумлением глядя на оружие. — Откуда это взялось? Клянусь своим здоровьем — вижу впервые. Слушайте, наверное, осталось от прежнего хозяина. Хлебом клянусь, не касался их и пальцем. Проверьте — моих отпечатков там нет!..

— А ты бы мне поверил, окажись на моем месте? — иронично усмехнулся Лавров.

— Конечно, конечно! У вас такое честное, доброе лицо! Я бы вам обязательно поверил… — зачастил Аллохьяров.

— Ну и что с ними будем делать? — Лавров как бы в раздумье посмотрел на Юрия.

— Может, сдадим милиции? — тот пожал плечами. — Вот как раз пэпээсники появились.

Невдалеке и в самом деле неспешно пропылила машина с мигалками и аббревиатурой ППС на дверцах.

— Ай, не надо! Ай, ну зачем?!! — заламывая руки, простонал катала. — Клянусь…

— Оставь свои клятвы кому-нибудь другому! — остановил его Андрей. — В общем, так… Возиться нам с вами некогда, поэтому ладно, отпустим. Но возьмем на заметку. И если, не дай бог, однажды проскользнет информация о том, что вы где-то в чем-то засветились, эти пистолеты для вашей шеи станут пудовыми гирями. Гарантирую: не всплывете! Ну а за то, что вы сегодня не будете мять боками нары в КПЗ, ты в любой момент будешь обязан явиться по первому моему требованию. Понятно?

— Конечно, конечно! — прижимая руки к груди, радостно заверещал катала. — Клянусь… Гм-гм… Даю слово мужчины: ничего плохого вы о нас никогда не услышите.

Напоследок сняв камерой мобильного их паспорта и самих «джентльменов удачи», Андрей отпустил окончательно скисшую троицу. Когда «Тойота», лихо стартовав с места, скрылась за поворотом, спецназовцы, довольные удачным приобретением, отправились за своими вещами. Теперь им предстояло где-то временно обосноваться в городе, дожидаясь информации о перемещениях «действующего тэтана».

— Считаешь, они и в самом деле теперь станут «травоядными»? — достав из куста свою сумку, куда они их спрятали перед тем, как задержать «крутяков», с непонятным подтекстом поинтересовался Ольшевский.

— Стопроцентной гарантии нет и быть не может, — Лавров чуть заметно усмехнулся. — Но я уверен в том, что на какие-то крайние паскудства сейчас они уж точно не пойдут.

Из кармана донеслось пиликанье телефона. Он сразу же узнал голос сержанта Кости. Тот доложил о том, что совсем недавно «объект» покинул пределы Ульяновска и полным ходом движется в направлении Самары. Лавров тут же созвонился с генералом Фединым. Но тот от фээсбэшников уже знал о передвижении «учителя Аристихия».

— …Отдаю должное твоей интуиции, — поощрительным тоном произнес генерал. — Твой прогноз, можно сказать, попал «в яблочко». Теперь ждите его появления в Северо-Кавказском регионе. ФСБ сейчас проверяет все составы, идущие на юг, но кого-то похожего на этого самого «тэтана» выявить так и не удалось. Видимо, он и в самом деле едет по фальшивым документам, изменив свою внешность…

Сняв комнатушку на краю города, спецназовцы решили нежданно-негаданно выдавшееся свободное время потратить каждый на свое. Юра, созвонившись со стюардессой Таней и узнав, что до вечера их борт будет находиться в аэропорту, помчался туда. Андрей купил в книжном магазине большой подробный атлас региона и принялся дотошно его изучать, хотя в этих местах ему бывать уже доводилось. Да и весь Северный Кавказ он знал неплохо. Находя кружочки городов и селений, многие из которых ему были знакомы не только по карте, прослеживая взглядом изгибы синих жилок рек, он вспоминал, как лет восемь назад на границе Дагестана и Чечни с группой спецназовцев сумел накрыть базу ваххабитов.

…Эта операция в чем-то была посложнее, чем иные зарубежные. В ту пору, когда дудаевский режим уже был свергнут и «освободители Ичкерии» ушли в леса, в одном из горных районов Чечни, невдалеке от границы с Дагестаном, появилась группировка, которая провела ряд дерзких нападений на федеральные войска. И всякий раз, оставив после себя несколько трупов, бандиты ухитрялись бесследно скрыться. Не чурались они и похищения людей, требуя от родственников солидного выкупа за освобождение своих пленников. Но характерным почерком этой банды было жестко соблюдавшееся ею правило — несмотря на выплату выкупа, живым никого не отпускать.

Неоднократные попытки обнаружить логово банды каждый раз оказывались безуспешными. Собаки не брали их след, вертолетам, барражировавшим над «зеленкой», не удавалось даже приблизительно засечь хоть что-то, напоминающее вероятное место расположения базы боевиков. Несколько попыток внедрить агентуру закончились полным провалом.

И тогда была разработана операция, в которой главная роль отводилась группе спецназа под командованием в ту пору еще капитана Лаврова. Ознакомившись с планом ее проведения, Андрей тут же высказал свое несогласие с ее некоторыми пунктами, назвав их «бредом сивой кобылы», и предложил свои варианты. Поскольку ситуация складывалась так, что руководству было не до политеса и демонстрации своего уязвленного самолюбия, ему предложили доработать план, но только с тем условием, что он гарантированно покончит с шайкой Невидимок, как уже успели окрестить неуловимую банду. На лице армейского полковника, отвечавшего за проведение операции, Лавров без труда прочитал: «Ну что ж, если этот выскочка капитан задание сорвет, туда ему и дорога. А то в последнее время десантники слишком много о себе возомнили… А если удача ему улыбнется, то лавры в первую очередь все равно достанутся мне».

Лавров подобрал себе в группу пять человек из числа тех, кто хотя бы немного понимал горские наречия. Но и сам ежедневно заучивал по нескольку десятков чеченских слов. Все это время команда жила в лесу, что называется, «на подножном корме». За это время у спецназовцев отросла длинная щетина, поистрепалась одежда, огрубели и охрипли голоса. Теперь ничье, даже самое придирчивое, око не смогло бы отличить бойцов спецназа от настоящих лесных бандитов.

В одну из коротких летних ночей операция началась. Спецназовцев забросили на вертолете далеко в горы. Еще часа полтора они шли цепочкой вдоль русла наполовину пересохшего ручья. А после полуночи к богатому коммерсанту в одном из дагестанских селений заявились шестеро неизвестных в масках, судя по говору и внешнему виду — кавказцев, но различной этнической принадлежности. Кто-то из незваных гостей говорил по-чеченски, кто-то по-кабардински, кто-то по-черкесски. Главарь вооруженной автоматами шайки в грубой форме на русском языке с сильным чеченским акцентом объявил коммерсанту о том, что тот обязан заплатить дань воинам его личного «джамаата». Причем сумма с несколькими нулями была назначена в долларах.

Ошарашенный такими запросами, коммерсант сообщил, что уже и так платит дань неким «воинам». Они не так давно наведались к нему, и бизнесмен был вынужден отдать им огромную по местным меркам сумму.

— Клянусь милостью Пророка, — убеждал он презрительно взиравших на него отморозков, — сейчас у меня денег осталось только для того, чтобы хоть немного купить нового товара. Иначе я разорен. Тогда уж с меня вообще никто ничего не сможет взять…

— Знаешь, мне плевать на твои проблемы, — язвительно усмехнулся главарь. — Они твои, тебе их и решать. Но если через два дня мы не получим того, что требуем, твоя дочь, которая учится в Москве, может попасть в очень нехорошую историю. А этим тупым недоноскам, которые посмели хозяйничать на моей территории, передай, чтобы убирались отсюда. И поживее. Иначе, если они мне попадутся, я их лично кастрирую.

Той же ночью еще в одном селении произошел подобный инцидент. К зажиточным людям пришла неизвестная банда и обложила их сумасшедшей данью, выходящей за рамки здравого смысла. При этом оказалось, что невесть откуда свалившаяся банда была прекрасно осведомлена о том, какими те располагают средствами, у кого и где учатся дети, где живут ближайшие родственники, и о многом другом. На следующий день по округе разнеслась весть о том, что прямо средь бела дня неизвестные похитили двоих местных парней, ехавших на машине. Их родственникам бандиты прислали видеообращение пленников с мольбой как можно быстрее выплатить за них выкуп, иначе их прирежут, как баранов.

Люди наперебой, мешая правду с вымыслами, рассказывали друг другу о неизвестно откуда взявшейся банде отпетых мерзавцев, которые по своей алчности превзошли даже тех, кто уже давно промышлял в этих краях. При этом неизвестные не признавали вообще никаких законов — ни горских, ни исламских, ни тем более официальных, государственных. Кроме того, они презрительно отзывались о своих, так сказать, братьях по вере, которых поносили весьма непристойными словами.

Разумеется, это не могло не дойти до ушей Невидимок. И разгневало их не на шутку. В самом деле, можно ли стерпеть такие прозвища, как «тупые недоноски» или «гнилозадые ишаки»? Невидимки решили узнать, что же это за наглецы, которые взяли на себя смелость бросить им дерзкий вызов. Через своих людей в местных администрациях и милиции они выяснили, что их конкуренты по части маскировки превзошли даже их. Отморозки и появлялись как бы из ниоткуда, и исчезали словно в никуда. Поэтому банда Невидимок решила устроить им засаду, чтобы наконец-то понять, с кем они имеют дело.

Засада была устроена в доме коммерсанта, которому неизвестные нанесли свой первый визит. Но кто бы мог подумать, что отморозки помимо запредельной наглости обладали еще и чуть ли не сверхъестественной способностью чувствовать опасность? Они не стали среди ночи ломиться в закрытые ворота, а забрались в дом, бесшумно перебравшись через высокую каменную изгородь и аккуратно вырезав оконное стекло в одной из комнат. Когда неизвестные бесшумными тенями возникли за спинами притаившихся в засаде Невидимок, те были просто парализованы тем, как быстро и неожиданно закончилась для них игра.

Через несколько часов, когда начали расступаться серые предрассветные сумерки, четверо захваченных в плен Невидимок сидели со связанными руками в глухой лощине и ждали решения своей судьбы. Стоявшие вокруг них люди в масках всем своим видом давали понять, что пощады и легкой смерти пленникам ждать не приходится. А их главарь, пройдясь взад-вперед, хмуро поинтересовался, спросив по-чеченски:

— Где остальные? Кто у вас хозяин?

Поскольку пленники хранили молчание, главарь отморозков молча сделал знак рукой своим людям, указав на старшего группы. Двое его подручных схватили рослого бородача и, оттащив его в сторону на несколько метров, повалили на спину, притянув ноги к шее куском веревки. Главарь не спеша подошел к пленнику и, достав острый блестящий нож, располосовал на нем брюки, обнажив зад. Подручные в это время сунули в рот бородача палку с завязками на концах, которые стянули на его затылке. Многозначительно посмотрев на прочих Невидимок, главарь склонился над бородачом. Те не видели его манипуляций, но по дикому вою, который вдруг издал бородач, и тому, как он корчился от боли в руках своих палачей, те поняли без пояснений, какой именно операции подвергся их подельник.

Кончив свое дело, главарь демонстративно отбросил в сторону два каких-то кровавых ошметка и, вытерев тряпкой окровавленные руки, совершенно спокойно, словно это был бездушный робот, а не человек, вновь поинтересовался:

— Так где остальные? Как их найти? Молчите? Следующего сюда. Вы не думайте, что отделаетесь только одной операцией… Когда все станете кастратами, я начну резать ваши пальцы, уши, носы… Вы что, не поняли, к кому попали в руки? Давай вон того, крайнего, — скомандовал он.

— Нет!!! Нет!!! — душераздирающе завопил парень лет двадцати, побелев как мел. — Лучше убейте, но только не это!

Заикаясь и трясясь всем телом, он подробно рассказал, где именно находится база Невидимок, сколько их всего и кто возглавляет банду.

— Ну, вот так-то лучше! — рассмеялся главарь, снимая маску.

Достав из кармана рацию, он уже без всякого акцента сообщил кому-то координаты базы, и уже через несколько минут вдалеке зарокотали десантные вертолеты. Только теперь Невидимки поняли, как ловко их обвели вокруг пальца. Им наконец стало ясно, что все эти бандитские наезды «отморозков», похищение людей и только что проделанная на их глазах кровавая операция — не более чем инсценировка.

— Ай, шайтан!!! Ай, шайтан!!! — ревел и скрежетал зубами бородач, слыша доносящиеся даже сюда, в глухую чащобу, отзвуки автоматных и пулеметных очередей. У него изо рта вынули палку, и теперь он в бешенстве катался по мокрой земле. — Да лучше бы ты и в самом деле порезал всех нас на куски. Этот шакал предал своих братьев!.. Ему все равно не жить! Разорву своими руками!..

…Лавров никогда бы не подумал, как мучительно долго будут тянуться эти двое суток нежданно-негаданно выпавшей передышки. За это время он успел совершить пару экскурсий по городу, побывать на нескольких концертах местных и заезжих звезд… Его уже начало тошнить от одного вида экрана телевизора, мутило лишь при воспоминании о мороженом, даже обожаемом им с детства пломбире. От зверской скуки отвлекали только периодические сообщения «хакера» Кости о маршруте передвижения «действующего тэтана», действия которого, как оказалось, Андрей просчитал довольно точно.

Ставрополь в качестве своей «резиденции» Андрей выбрал не случайно. Город находился примерно в центре региона, и, если «учитель Аристихий» отправился куда-нибудь в сторону Сочи или Дербента, они с Юрием достаточно быстро смогли бы перехватить его практически в любой точке. К началу третьего дня ожидания их «клиент» уже миновал Тихорецк, и стало наконец окончательно ясно, что его конечный пункт — Кабардино-Балкария.

Позавтракав, спецназовцы обсудили сложившуюся ситуацию и решили, уже не осторожничая с прогнозами, ехать прямо в Прохладный. Но как и на чем?

— А поехали тоже на поезде? — подумав, предложил Лавров. — Если в ближайшие пару часов сядем в Невинномысске, Аристихий нас уже точно не обгонит.

— Закажем такси? — укладывая вещи в дорожную сумку, спросил Юрий.

— Зачем нам такси? Пусть катала Гумбат отработает свое освобождение, — усмехнулся Андрей, доставая телефон.

Катала оказался парнем дисциплинированным. Он прибыл на машине, как и было ему сказано, минута в минуту. Сев в «Тойоту», Андрей распорядился:

— В Невинномысск. И как можно скорее.

Тот, не задавая лишних вопросов, дал газу, и машина помчалась по трассе вдоль садов и полей, раскинувшихся по обе стороны дороги. Менее чем через полчаса спецназовцы выходили у вокзала, по-южному шумного и по-летнему многолюдного. Вопреки их опасениям, с билетами проблем не возникло, и еще через полчаса они сидели в купе, любуясь сменяющими друг друга кавказскими пейзажами. Лаврову снова позвонил «хакер» Костя. Он сообщил, что совсем недавно «объект» миновал Армавир. Андрей положил телефон и побарабанил пальцами по столу.

— Ну вот мы его и опередили, — сказал он Юрию, задумавшемуся о чем-то своем. — Что пригорюнился? Если долго не будешь ходить вокруг да около, не денется никуда твоя Татьяна.

— Ну да… — вздохнув, кивнул тот. — Понимаешь, раньше как-то так получалось, что и встречался с девчонками, и увлекался, но вот серьезной привязанности не было ни к кому. А тут… Сразу, как пчела на мед — раз, и намертво прикипел. Вот теперь думаю: а не получится ли и у меня точно так же, как это у тебя случилось? Нет, в самом деле, если я буду без конца мотаться по командировкам, а она тоже постоянно в рейсе — какая тут может быть семья? Не хотелось бы с ней расставаться, да, как видно, придется…

— Не спеши с выводами, — глядя в окно, урезонил его Андрей. — Жизнь — такая штука, что ни в какие рамки ее не загонишь. Все от вас самих зависит… Не ты один, в конце концов, по полгода дома не бываешь.

— Ладно, посмотрим… — Ольшевский махнул рукой. — В Прохладном когда будем? Что-то в билет я и не глянул…

— Ближе к обеду… Я вот думаю, что мы с тобой там будем делать? Если этот Аристихий загримировался до полной неузнаваемости, то как нам его узнать? Тем более что из поезда вывалит толпа народу, затеряться в которой — раз плюнуть. Может, хоть фээсбэшники смогут его вычислить и взять?

— Ч-черт! Такое ощущение, что нам приходится вслепую сажать самолет по одним лишь приборам. Сидишь в кабине без окон, нажимаешь на рычаги и кнопки, а что на самом деле происходит снаружи — увидишь только после приземления. Если останешься цел… Мы ж ведь тоже ведем этого «действующего тэтана» только на основании своих предположений и спутникового пеленга его телефона. И все! Стоит ему схитрить и подсунуть телефон в багаж какой-нибудь тетки — и пиши пропало.

— Юра! — Лавров с мягким укором посмотрел на Ольшевского. — Запомни первое правило для таких ситуаций: заведомо не бойся проиграть, иначе — точно проиграешь. Но и не допускай даже тени сомнения в успехе — иначе опять же проиграешь. Других вариантов, кроме как вычислить сайентолога, как говорится, по ходу пьесы, нам не дано. Поэтому остается только одно: вперед, и только вперед!

Перекусив тем, что они успели взять с собой в дорогу, спецназовцы занялись каждый своим. Юра достал из сумки какое-то бульварное чтиво — многостраничный глянцевый еженедельник с яркой красоткой на обложке, а Андрей снова углубился в изучение карты региона. Он в который уже раз просчитывал различные варианты маршрутов, которые мог избрать «учитель Аристихий» для перехода границы. И всякий раз убеждался все больше и больше: наиболее вероятен именно тот путь от Прохладного до Эльбруса и далее до границы, на котором он настаивал на инструктаже у генерала Федина. Лаврову случалось бывать в тех местах, и он хорошо знал, что в диких, непроходимых урочищах всегда найдется не одна тайная тропа, которую пограничники не в состоянии вовремя обнаружить и взять под контроль. Иначе как бы тогда на нашу территорию ухитрялись перебираться и контрабандисты, и наркоторговцы, и боевики?

Лавров с Ольшевским вышли на перроне Прохладного, когда солнце уже стояло в зените. Здесь было очень людно, и, оглядев эту разношерстную толпу, оба, не сговариваясь, подумали о том, что шансы отыскать в ней нужного человека весьма призрачны. Теплый летний ветерок колыхал верхушки деревьев. Величественные горные пейзажи настраивали на романтический лад. Но спецназовцам было уже не до природных и архитектурных красот.

Первым делом Андрей выяснил в справочном окне, когда прибывает следующий поезд. Мило улыбаясь, темноволосая девушка сообщила, что по графику он должен быть через полчаса. Если, конечно, за это время не случится какой-нибудь форс-мажор. Поблагодарив ее и одновременно отмахнувшись от назойливого торговца, усердно навязывавшего некий «электронный» утюг стоимостью «всего каких-то» четыре тысячи, он направился к Юре, который устроился невдалеке на лавочке, в тени.

— Ну и что там слышно? — лузгая жареные семечки, поинтересовался тот.

— Через полчаса поезд, скорее всего, будет здесь. — Лавров сел рядом и задумчиво посмотрел на синеющие горные вершины, которые, казалось, были совсем рядом — только протяни руку. — И вот о чем я подумал… Мне кажется, наш «клиент» до сих пор не расшифрован фээсбэшниками только потому, что он сейчас — я в этом уже почти уверен — изменил не только лицо. Отдадим должное нашим «соседям» — у них глаз — алмаз, точнее, рентгеновский аппарат. А пока все их поиски ни к каким результатам не привели.

— Ты о чем? — не понял Юра.

— Да о том, что наш клиент мог изменить не только внешность, но и пол.

— Что?!! — Глаза Ольшевского даже несколько округлились от удивления.

— Что-что… Я имею в виду не то, что он сделал себе операцию, а то, что мог переодеться женщиной и ехать по паспорту, по которому значится как некая особа средних лет. Под юбку к нему никто ж не полезет? Нет! Вот то-то и оно. А теперь представь: едет в поезде эдакая мужеподобная тетка, да еще, к примеру, с дефектами речи. Ни с кем по этой самой причине не общается. Фээсбэшники ищут мужика с фальшивыми усами или в парике. А это уже не мужик…

— Слушай, а ведь ты, скорее всего, прав! — восхитился Юрий. — Блин! Вот что значит — голова работает!

— Поэтому давай сделаем вот что… Ты пойдешь в голову поезда, я — к последнему вагону. И выберем себе такую позицию, чтобы каждый мог охватить взглядом свою половину состава. Здесь станция не конечная, так что слишком большой толчеи у вагонов, я думаю, не будет. Мужеподобных дам берем под особое наблюдение. Если вычислим, брать прямо на перроне, скорее всего, не стоит. Вдруг у этого «тэтана» нервы не выдержат и он начнет лупить из пистолета посреди толпы? Нам еще только жертв не хватало!

— Добро! — кивнул Ольшевский.

Вскоре пришел очередной звонок «хакера» Кости, который известил: «объект» миновал Новопавловскую и приближается к Прохладному. Спецназовцы тут же отправились по заранее намеченным местам. Дорожные сумки, дабы багаж не сковывал, они заблаговременно сдали в камеру хранения. Теперь время тянулось не просто медленно, как ползет тяжело груженная повозка в гору, оно словно сгустилось, приобретя физическую плотность и от этого как будто став ощутимым.

Ольшевский, сняв пистолет с предохранителя, незаметно переложил его в боковой карман пиджака. Лавров, правда, предупредил, что оружие в пределах станции применять нельзя ни в коем случае. Хотя Юрий пускать пистолет в ход и не собирался. Просто по старой офицерской привычке присутствие оружия под рукой как-то успокаивало и придавало уверенности. Ольшевский был не робкого десятка, и его не пугала вероятность стрельбы со стороны их «клиента». В гораздо большей степени он боялся оконфузиться, проморгать, упустить «клиента». Вот это было бы серьезным ударом по его самолюбию. Майора Лаврова он уважал и, сам себе в этом не признаваясь, кое в чем даже старался подражать. И поэтому, случись «прокол» по его вине, услышать от Андрея укоризненное «Ну что же ты, Юра?» было для Ольшевского намного неприятнее, чем увидеть нацеленный в лицо ствол.

Наконец из-за поворота раздался гудок локомотива, и на перрон тут же хлынула толпа встречающих, торговцев и таксистов. Ростом природа его не обидела, и Ольшевский даже в этой толкотне имел возможность держать под контролем свою половину состава. Тем не менее бурлящая толпа существенно осложняла наблюдение за его участком перрона. Впрочем, как он мог заметить, у Лаврова ситуация была ничуть не лучше…

Состав остановился, и из вагонов начали выходить пассажиры. Ольшевский едва успевал вертеть головой во все стороны, сожалея, что с ними сейчас нет Леонида. Втроем все же было бы гораздо проще взять под плотный контроль весь перрон. Он тщательно всматривался в женщин, прежде всего в долговязых, кто по росту и фигуре мог походить на «действующего тэтана». И еще обращал внимание на походку — именно она легко выдает мужчину в женском одеянии. Одна как будто подходила под этот ранжир, но у нее в руках был плоский чемодан и к тому же эту баскетбольного роста даму встречала то ли дочь, то ли племянница. Повернувшись в другую сторону, он посмотрел прямо перед собой и…

Рослая женщина с угловатой, мужской фигурой и лицом, которое наполовину закрывал пестрый восточный платок-хиджаб, довольно легко несла в руке увесистую дорожную сумку. Внутри у Юрия от неожиданности что-то екнуло, и он понял — это «тэтан»! Словно почуяв опасность, «женщина» посмотрела в его сторону. Их взгляды встретились, как два острых сабельных клинка. В следующую же секунду «учитель Аристихий» внезапно выхватил из-под одежды маленький пистолет наподобие «браунинга». Заглушая шум толпы, раздался трескучий выстрел.

Юрий почувствовал, как что-то ударило его в левый бок и жгучая боль пронизала все тело. По животу тут же заструилась горячая липкая кровь. Тело внезапно ослабло, и он медленно опустился на асфальт. Ольшевский еще мог успеть ответить выстрелом на выстрел, но твердо знал: открывать огонь он не имеет права.

Напуганная выстрелом толпа суматошно ринулась в разные стороны. Никто толком так и не смог понять, кто, в кого и почему стрелял, поэтому Аристихию удалось быстро смешаться с мечущимися по перрону людьми.

Андрей, едва до его слуха донесся хлопок, сразу же понял: стрелял тот, за кем они гонятся. Он ринулся через толпу к Юрию, хотя сделать это было не так-то просто. Подбежав к Ольшевскому, он увидел, что тот лежит на асфальте, а на его левом боку через ткань рубашки проступает кровь.

— Ты как? — склонившись над ним, торопливо спросил Лавров.

— Ерунда! — ответил тот, морщась от боли. — Краем зацепил. Андрей, он в черном женском платье ниже колен с длинными рукавами, на голове пестрый платок, закрывающий лицо, в руке синяя спортивная сумка. Он побежал в сторону киоска с шаурмой…

— «Скорую» срочно вызовите! — распорядился Лавров, увидев подбегающего милиционера.

— А вы… — начал было тот, но Андрей отмахнулся и помчался в сторону киоска с вывеской «Шаурма».

Обогнув павильончик, он сбежал вниз по лестнице и невдалеке, у стихийной автостоянки, увидел небольшую группу возбужденных людей, которым, жестикулируя руками, о чем-то горячо объяснял на родном языке пожилой мужчина в черной кепке. Андрей сразу почувствовал — это неспроста. Подбежав, он тронул мужчину за рукав и торопливо поинтересовался:

— Простите, вы не видели, здесь не пробегала женщина в черном платье и платке, с синей сумкой?

— Как не видел?! Эта ведьма чем-то ударила меня по голове, села в мою машину и куда-то уехала, — с заметным акцентом в голосе, возмущенно сообщил тот.

— Какая у вас машина? Марка, цвет, номер? — схватив его за руку, продолжил свои расспросы Лавров.

Узнав, что угнана белая «Ауди», он окинул взглядом собравшихся.

— Ребята, это опасный бандит, переодетый женщиной. Его нужно срочно догнать, иначе он тут у вас наделает бед. Может, кто выручит, поможет его догнать?

— А вы знаете, куда он мог поехать? — испытующе оглядев его с ног до головы, спросил молодой кабардинец, долговязый парень в джинсах и ковбойке.

— Знаю, — уверенно кивнул Андрей. — Скорее всего, он сейчас направляется в сторону Баксана.

— Поехали! — объявил тот, направляясь к изрядно потрепанной «семерке».

Отправиться в погоню за угонщиком «Ауди» пожелали еще двое — ее хозяин и такой же пожилой мужчина, судя по всему, его родственник. Умело развернувшись на пятачке, сплошь заставленном машинами, водитель «семерки» вырулил в какой-то проулок, откуда машина вылетела на широкую улицу, застроенную пятиэтажками. Свернув влево, машина помчалась в западном направлении и вскоре покатила по трассе, идущей по склонам гор. Водитель, как успел понять Лавров, оказался парнем рисковым и «джигитовал» на своих «Жигулях» вовсю. Даже там, где на серпантине следовало бы сбавить скорость, он летел, как по прямому шоссе.

Уже на подъезде к Баксану, случайно посмотрев вбок, Андрей заметил мелькнувшие за кустами фонари какой-то машины.

— Стой! Стой! Стой! — скомандовал он, оглянувшись назад. — Там какая-то машина. Вдруг это ваша?

Ударив по тормозам, хозяин «семерки» включил заднюю передачу, и машина резко сдала в обратную сторону. Все вывалились из кабины и бросились к кустам, где действительно стояла белая «Ауди». Внизу, под каменным обрывом, бурлила горная речка Баксан, давшая имя городку, выросшему на ее берегах. Рядом с машиной никого не было. Лишь на камнях валялось черное платье и рядом с ним пестрый платок. Обрадованный хозяин, обнаружив в замке ключи, издавал одни лишь восторженные междометия. А вот Андрею было не до восторгов. «тэтан» вновь сумел улизнуть. Было понятно, что он вряд ли хоть на минуту задержится в Баксане.

Хозяин «семерки» понял, что Андрей лихорадочно соображает, где ему удобнее перехватить беглеца, и решил сделать широкий жест.

— Куда теперь тебе? Давай довезу, куда скажешь, — предложил он.

— Хочешь, я отвезу тебя, куда тебе надо? — в свою очередь предложил хозяин «Ауди», указав на свою машину.

— Мне бы сейчас в Эльбрус, — сообщил Лавров. — Но если поедем на «Ауди», тот тип машину сможет узнать. Лучше, конечно, на «семерке». И желательно побыстрее.

— О чем говоришь! — Кабардинец пожал плечами. — Погнали! Часа через два будем в Эльбрусе.

Проехав через городок, они снова вышли на трассу, где хозяин «семерки» прибавил ходу. В окнах машины мелькали горные ландшафты, которые едва ли могли оставить равнодушным любого туриста. В другое время Лавров и сам с удовольствием полюбовался бы окрестностями. Но сейчас он был одержим одним-единственным стремлением: любой ценой взять чужака с похищенным «икс-фрагментом». Это для Андрея стало уже своего рода вопросом чести. И даже более того.

Лаврову, не раз побывавшему за пределами России с заданиями, о которых не пишут в газетах и не рассказывают по телевидению в силу строгой конфиденциальности такого рода информации, периодически приходилось сталкиваться с противником, что называется, лицо в лицо. И он хорошо представлял, какие серьезные деньги брошены эмиссарами CIA — Центрального разведывательного управления США, на поиск и вывоз из нашей страны секретного спутникового блока. Те ребята, как и он, Лавров, тоже не вправе сорвать операцию. «Ну что ж, посмотрим, кто кого. Еще не вечер, господа…»

Его размышления прервал звонок телефона. Это опять был «хакер» Костя.

— Товарищ майор, «объект» пока что обретается где-то в пределах населенного пункта Баксан.

Эта новость Андрея несколько удивила. Надо же! Он-то полагал, что Аристихий в данный момент уходит в сторону Эльбруса, а он, оказывается, пока что все еще там, в Баксане. У Лаврова появилось опасение, что сайентолог, встревоженный встречей с Юрием, которого, вполне вероятно, мог запомнить еще по Перми, попытается «залечь на дно» или же, чтобы запутать следы, направится по федеральной трассе в сторону Пятигорска. Это крайне затруднило бы его поиск.

Он набрал номер генерала Федина и вкратце, насколько это позволяло соседство с посторонним человеком, сообщил о событиях последних часов. Известие о том, что теперь ранен еще и Ольшевский, привело генерала в крайнее раздражение.

— Да что ж он такой неуловимый?! — прорычал в трубку Игорь Петрович. — Андрей, я сейчас свяжусь с фээсбэшниками. Пусть они поднажмут, но уж и ты не оплошай! Поймай эту змею! Иначе… Иначе, сам понимаешь, дело запахнет керосином.

«Да уж куда понятнее… — сунув в карман телефон, про себя ответил Лавров. — Этот паразит скоро мне самому по ночам будет сниться!» Он равнодушно смотрел на бурный Баксан и его живописные берега, воспринимая их лишь как вероятные декорации к реальной постановке драмы под названием «Погоня за тенью».

По пути к крупному селению с колоритным названием Эльбрус дорога, идущая вдоль русла Баксана, в нескольких местах пересекала его. Машина погромыхивала по заметно обветшавшим мостам, построенным еще в советские времена. Оставив справа селение Верхний Баксан, «семерка» помчалась вдоль южного берега реки, уйдя от ее русла на несколько километров. Когда же вновь блеснула синева воды, бегущей с гор, хозяин машины указал в сторону мелькнувших вдали крыш домов и объявил:

— Ну, вот мы почти и приехали. Сейчас еще один мост, и мы в Эльбрусе.

И тут Лаврова осенило. Он вдруг понял, что, скорее всего, Аристихий вряд ли поедет в само селение. Оно находится на северном берегу Баксана, а ему надо на юг, к российско-грузинской границе. Следовательно, «действующий тэтан» может двинуться в ту сторону откуда-то отсюда.

Увидев у моста придорожное кафе, он попросил кабардинца остановиться. Тот удивленно посмотрел в его сторону — вроде бы собирались ехать до Эльбруса, но, не говоря ни слова, свернул к обочине. Выйдя у кафе и поблагодарив хозяина «семерки», Андрей снова связался с Фединым.

— …Слушай, Андрей, — голос генерала звучал приглушенно и даже с какими-то нотками бессилия, — тебе не кажется, что эту партию мы уже проиграли? Ребята из ФСБ сообщили, что пеленг телефона нашего «подопечного» пропал начисто. Последний раз его засекли на территории селения Баксан. После этого сигнал исчез. В Баксане сейчас работает целая команда фээсбэшников, но выявить этого самого Аристихия пока что никак не удается.

— Надеюсь, они его не спугнули? — встревожился Лавров. — Тут требуется ювелирный подход. Если еще раз допустим оплошность, все, она будет последней. Юра из-за чего погорел? Слишком уж хотел поймать этого оборотня и, скорее всего, засветился по полной. Ему, когда заметил в толпе Аристихия, наблюдение надо было вести осторожно, не впрямую. А он, я так думаю, аж глазами в него вгрызся. Тот сразу все понял и тут же пустил в ход оружие. Если бы не Юрино усердие, сидел бы он сейчас как миленький в наручниках и давал показания.

— Что теперь думаешь делать? — вздохнув, поинтересовался Федин.

— Я сейчас у последнего моста к Эльбрусу. Надо перекусить и пройтись вдоль дороги, чтобы прикинуть, где именно Аристихий может рвануть «за бугор». Я здесь когда-то бывал, местность немного себе представляю. Тут есть два участка, где он может попробовать просочиться.

— Фээсбэшники уже усилили режим охраны границы. Поставили на дежурство дополнительные наряды.

— Пусть они еще вертолеты запустят на патрулирование, чтобы побольше было грома, шума, суеты… Штурмовую авиацию стянут к границе. То-то он испугается! Глядишь — сам придет сдаваться, — с иронией заметил Лавров. — А если серьезно, то, мне кажется, самое реальное — его взять уже на той стороне. Да, да, именно там. Он уже расслабится и бдительность утратит. Поэтому мне будет нужен «зеленый коридор» и туда, и обратно.

— Ничего себе идейка! Да ты понимаешь, на каком уровне решаются подобные вопросы? И сколько времени на это понадобится? — Судя по голосу, Федин был буквально ошарашен услышанным. — Даже если на твой переход границы удастся получить «добро», то не забывай, на той стороне есть еще своя линия охраны! Ты и с теми договориться думаешь?

— Чего стоит грузинская пограничная охрана, мне хорошо известно. Тут вот что нужно. Несмотря ни на что, продолжать пеленг телефона. Скорее всего, «клиент» засек за собой слежку и на всякий случай вообще выключил телефон, вынув из него батарею. Но на той стороне он его гарантированно включит — надо же будет связаться со своими сообщниками! Вот тогда-то у меня появится шанс его взять.

— Ты хочешь сказать, что знаешь, куда он направится? — недоверчиво поинтересовался генерал.

— Конечно! В сторону селения Местиа, откуда идет шоссе в сторону Зугдиди. Кстати, в Тбилиси он, скорее всего, не поедет. А чего ему там делать? Он поспешит в Поти, где постоянно швартуются военные корабли США. И тогда он гарантированно от нас уйдет. Если только, разумеется, фрегат или эсминец с нашим клиентом «случайно» не утонет по пути домой. Ну, сами понимаете, море — штука опасная, мало ли чего там может случиться?…

— Ты о чем это? — враз осипшим голосом встревоженно спросил Федин.

— Ну, вы же понимаете, что это всего лишь шутка!

— Шутка… Знаю я твои шутки! Дай тебе волю, ты и фрегат утопишь. Нам еще только с Соединенными Штатами конфликта не хватало. Ладно, действуй сообразно обстоятельствам. Но не выходя за рамки разумного!

…Андрей шел по каменистой обочине горной дороги и внимательно всматривался в южное, знойное марево, скрадывавшее очертания раскинувшихся внизу долин. Дойдя до того места, где он когда-то взял «караван-баши», контрабандой доставлявшего в Кабардино-Балкарию наркотики, взрывчатку и оружие, он внимательно осмотрел каменистую осыпь, тянувшуюся далеко вниз. Судя по всему, здесь уже давно не ступала нога человека. Это означало, что «клиент» тут или еще не появлялся, или решил переходить границу в другом месте. А это было гораздо худшим вариантом. Здешнюю лазейку Лавров изучил достаточно хорошо и даже немного знал прилегающую территорию на той стороне. А вот где еще одно «окно», представлял весьма приблизительно. А уж какие тропки по ту сторону границы ведут в глубь территории Грузии, не знал и вовсе.

Отмахав пару километров, за поворотом он неожиданно увидел стоящую на обочине «Ниву», возле которой о чем-то оживленно разговаривали несколько мужчин. Чуть дальше стояла синяя «Мазда» и следом за ней белая «десятка». С невозмутимым видом Лавров прошел мимо компании, которая при его появлении притихла и внимательно наблюдала за тем, куда Андрей собирается направиться. Изображая из себя зеваку, волей случая впервые попавшего в горы, Лавров никак не отреагировал на присутствие посторонних. Однако краем глаза успел заметить среди стоящих вокруг «Нивы» того самого молодого мужчину со стальным взглядом, которого уже видел в Перми. Теперь ему было яснее ясного, что «клиент» пошел на прорыв именно в этом месте. Фээсбэшники неведомым образом все же сумели вычислить Аристихия, но взять его им явно не хватило профессионализма. Обладая почти звериным чутьем, «тэтан» сумел уйти и от них.

— Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел… — саркастично пробормотал Андрей. — Ничего, далеко не укатишься!

Улучив момент, он быстро шагнул за каменную глыбу на обочине и тут же стремительно ушел вниз по склону в сторону широкой полосы «зеленки», извивавшейся вдоль неглубокой расщелины. Заметив исчезновение чудаковатого зеваки, компания ринулась к глыбе, которую тот только что обогнул. Но неизвестного нигде не было видно. Турист как будто растворился в воздухе. Мужчина со стального цвета глазами, отчаянно выматерившись, срочно вызвал пограничный наряд с собакой. Однако даже пес оказался бессилен, когда вместе с хозяином добрался до ручья, — след у воды безнадежно обрывался.

…Лавров спешил достичь границы до наступления темноты. Линейное расстояние до нее от дороги в этом месте было относительно невелико. Но с учетом рельефа местности, когда приходилось с огромным трудом продираться через зеленые стены зарослей, мало уступающих по своей проходимости знакомым ему африканским джунглям, тут и несколько шагов стоили иной стометровки. Вытаскивая ногу из перекрученных веток стелющегося по земле кустарника, Андрей вдруг вспомнил свой недавний сон. Здесь все было почти точно так же, разве что не хватало мачете. А уж оно бы здесь очень пригодилось! Помимо непроходимых зарослей с вязким грунтом под ногами, кое-где превращающимся в липкую, как тесто, грязь, путь то и дело преграждали валуны, образующие самые причудливые лабиринты с глухими тупиками. То и дело приходилось искать лазы, через которые в иных местах можно было протиснуться лишь ценой немалых усилий.

Измученный этим нелегким путешествием, Лавров неожиданно уперся в сплошную каменную стену, над которой сверху нависал козырек из плоских глыб. Осматриваясь по сторонам, он вдруг заметил какой-то след на небольшом выступе, как будто кто-то совсем недавно брался за него рукой, измазанной глиной. Это открытие сразу же прибавило сил. Обшарив все закоулки каменной ловушки, в одном из углов он раздвинул густой кустарник и не поверил собственным глазам. Ветки скрывали узкий треугольный лаз, образованный двумя сложившимися домиком глыбами.

Обнаруженные тут же следы свидетельствовали о том, что Аристихий ушел именно здесь. Хотя Лавров калачом был тертым и ему случалось бывать во всяких переделках, лезть в эту каменную «кишку», ведущую невесть куда, ему очень не хотелось. Но деваться было некуда. И он, собрав в кулак все свое самообладание, втиснулся в тесную нору, стены которой были покрыты острыми выступами.

Позже он с трудом мог сказать, сколько именно времени провел в каменном мешке, преодолев почти весь путь на животе и лишь кое-где имея возможность встать хотя бы на четвереньки и глотнуть относительно свежего воздуха.

Лаз закончился неожиданно, словно кто-то, проникшись к нему сочувствием, наконец-то открыл долгожданный выход. Выбравшись из этой кротовой норы, Андрей с наслаждением втянул в легкие чистый воздух, напоенный запахом хвои и трав. Дальнейший путь пролегал по точно такой же, густо заросшей каменистой лощине. Несмотря на сгущающиеся сумерки, Андрей хорошо видел следы, то здесь, то там оставленные «действующим тэтаном», который теперь уже — это было совершенно очевидно, шел, почти не таясь, не предполагая, что за ним может быть погоня. «Черт! Это что же, я уже в Грузии, что ли?» — недоуменно спросил сам себя Лавров, ускоряя шаги. Судя по следам беглеца, тот опережал его не менее чем на двадцать минут. Лазутчика следовало догнать как можно быстрее, пока он не вступит в контакт с грузинами — военными или полицией. Тогда перехватить «икс-фрагмент» станет невозможно.

Лавируя меж огромных каменных глыб, через полчаса он увидел перед собой настоящий лес, заполонивший широкую долину меж двух холмов. Обливаясь потом и уже начиная выбиваться из сил, Андрей бежал по лесу, надеясь вот-вот увидеть впереди знакомый силуэт. Но Аристихий, судя по всему, тоже ночевать в лесу не собирался и спешил выбраться из этих каменных джунглей к жилью или дороге.

Когда солнце уже коснулось горных вершин, Лавров наконец-то увидел меж деревьев бегущего впереди человека с тяжелой сумкой, перекинутой через плечо. Было заметно, что он тоже до предела измотан и ежеминутно готов рухнуть наземь, лишь силой воли принуждая себя бежать, бежать, бежать… Андрею вдруг вспомнился рассказ Джека Лондона о человеке, который из последних сил тащился через ледяную пустыню, а за ним брел столь же измученный, ослабевший волк. Здесь волком был он. И в отличие от зверя, описанного в рассказе, который ту гонку проиграл, свой поединок проиграть Лавров не имел права.

Лес внезапно поредел, и впереди Лавров увидел дорогу. Не шоссе, конечно, но довольно-таки накатанный проселок, что было видно даже издалека. Но самое скверное было не в том, что теперь незаметно подобраться к «тэтану» стало гораздо труднее. В тот момент, когда Андрей выходил на открытое пространство, из-за поворота показалась легковая машина с мигалками на крыше и штатной раскраской грузинской полиции. Но если Лавров еще находился не менее чем в полусотне метров от дороги и успел залечь, то беглец был уже там. Выбежав на проселок, Аристихий отчаянно замахал руками, призывая на помощь.

Машина поравнялась с ним, остановилась, и из кабины вышли двое крупных, раскормленных полицейских, своими манерами явно копировавших американских копов. Увидев перед собой неизвестного в перепачканном дорогом костюме, полицейские совершенно бесцеремонно, не слушая его пояснений, заставили незнакомца опереться о крышу кабины руками и широко расставить ноги.

Прячась за кустами, Андрей подбирался к этой троице все ближе и ближе, держа в руке снятый с предохранителя пистолет. Он еще не знал, как именно поступит в данной ситуации, но прекрасно отдавал себе отчет: если станет очвидным, что «икс-фрагмент» уплывает безвозвратно, он будет вынужден пустить в ход оружие. По меньшей мере, можно будет взять всю эту троицу на мушку и заставить отдать ему сумку. Ну а если не получится, то, как говорят французы, на войне как на войне. Тогда придется и полицейских, и «тэтана» вывести из строя прицельным огнем.

Какие могут быть последствия? Да какие угодно. Но что о них думать, если сейчас на кону — секретная военная разработка, принадлежащая России? А он давал присягу, согласно которой был обязан даже ценой собственной жизни охранять военную и государственную тайну.

Тем временем, обшарив карманы Аристихия и выудив из них все, что там находилось, полицейские открыли сумку. С растерянным видом рассматривая «икс-фрагмент», они принялись о чем-то расспрашивать задержанного. Причем говорили они только по-грузински, а «тэтан», не понимая ни слова, пытался отвечать на смеси русского и английского. Обрывки русской речи, похоже, полицейских все больше раздражали, и они, явно начав терять терпение, принялись подталкивать его кулаками к открытой дверце автомобиля. Как догадался Лавров, полицейские заподозрили, что задержанный ими — это русский диверсант, который нес с собой мину неизвестной конструкции, чтобы совершить теракт на территории суверенной демократической Грузии.

Того, как видно, возмутило грубое поведение «союзников», и он попытался хоть как-то от них отпихнуться. Это окончательно вывело полицейских из себя, и они, заковав руки задержанного в наручники, начали охаживать его резиновыми дубинками. Впрочем, экзекуция для всех троих закончилась неожиданным образом.

Сообразив, что, увлекшись своим занятием, полицейские совершенно не обращают внимания на происходящее вокруг, Лавров, успев немного перевести дух, бесшумно вынырнул из-за куста и слегка толкнул ближнего полицейского в плечо. Тот удивленно повернулся, не в силах понять, кто это и откуда мог появиться. Но в тот же миг мощный удар в солнечное сплетение заставил его, уронив дубинку, свалиться на землю в «позе эмбриона». Второй тоже не успел отреагировать на появление еще одного русского террориста. Удар ногой в нижнюю челюсть опрокинул его навзничь. Раскинув руки, полицейский распластался на каменистой обочине в полуобморочном состоянии.

Избавление от побоев, однако, никак не обрадовало Аристихия. Он с изумлением и ненавистью смотрел на своего «спасителя». Лишь раз взглянув на неизвестного, который появился невесть откуда, он понял, что это тот самый человек, который преследовал его еще там, на Среднем Урале. Теперь ему стало совершенно ясно, что добытый им такой дорогой ценой фрагмент спутника донести до своих уже вряд ли удастся.

Быстро проверив карманы полицейских и забрав сотовый телефон «тэтана», его бумажник и блокнот, Андрей за шиворот поставил Аристихия на ноги, забросил сумку себе на плечо и скомандовал:

— Вперед!

Попытка «тэтана» притвориться, что он не понимает по-русски, оказалась напрасной. Достав пистолет, Лавров приставил ствол к виску Аристихия и прорычал:

— Ты тут дурочку валять не вздумай! Пристрелю — глазом не моргну. Понял? Я тебя, форт-брэгговскую гниду, за своих ребят должен бы прикончить прямо сейчас. Да жаль, не могу, с тобой еще нашим спецам предстоит поработать. Запоешь у них канарейкой. Пошел!

Рысью преодолев растояние до леса, где меж деревьев уже сгустились настоящие вечерние сумерки, спецназовец и его подневольный попутчик ускоренным шагом направились в сторону границы. Когда они удалились от дороги примерно на пару километров, оттуда послышался звук мотора. В вечерней тишине далеко разносились отзвуки голосов и лающих команд. Грузины явно пытались устроить на них облаву и прижать к каменной гряде, не зная, что в ней существует тайный проход через границу. Прислушавшись, Андрей толкнул «тэтана» в спину и приказал:

— Бегом — марш! Бегом, я сказал! Учти, тебя живым им я не оставлю. Слишком ценным будет грузинам подарок. Как говорят в таких случаях, ты слишком много знаешь. Вперед!

Тон, каким это было сказано, не оставлял никаких сомнений в том, что Лавров свое обещание выполнит без колебаний. Не пытаясь больше противиться воле своего преследователя, Аристихий счел за благо прибавить шагу, насколько это позволяли руки, скованные наручниками.

Заподозрив погоню, Лавров не ошибся. Полицейские еще только начали приходить в себя, как на дороге показался раскрашенный под камуфляж грузовик натовского образца. Ехавшая в кузове группа грузинских солдат численностью до полувзвода под началом офицера явно европейского вида немедленно спешилась. Подняв полицейских, офицер, говоривший с сильным американским акцентом, стал выяснять, что здесь произошло. Ругаясь и охая, получивший апперкот полицейский рассказал о том, что на них было совершено нападение группы русских коммандос. Те намеревались прорваться на территорию Грузии, но, встретив достойный отпор, были вынуждены отступить. Полицейский, получивший ногой в челюсть, из-за прикушенного языка мог лишь мычанием и междометиями подтвердить справедливость слов своего напарника.

Сразу же сообщив по рации вышестоящему начальнику об инциденте вблизи границы, офицер приказал солдатам рассыпаться цепью и прочесать лес. Полицейские, ссылаясь на травмы, полученные ими в ходе «героической» схватки с русскими террористами, от участия в облаве благоразумно отказались.

Подбадривая себя воинственными криками и выпустив для поддержания боевого духа несколько очередей из американских винтовок «М-16», солдаты двинулись к каменной гряде. Но по мере продвижения в глубь леса, где за каждым деревом им виделось по дюжине террористов, грузинские коммандос почему-то так никого и не встретили. Подсвечивая себе под ноги американскими фонариками, солдаты удалились от дороги по меньшей мере на четыре километра. И хоть бы один нарушитель границы! Посчитав, что трусливые русские оккупанты позорно бежали при одном лишь появлении потомков легендарного Тариэла, который, по преданию, имел обыкновение наряжаться в тигровую шкуру, солдаты с облегчением повернули назад. Они даже не подозревали, что «террористы», которых они столь усердно искали в лесу, в этот момент, рискуя сорваться вниз, карабкались вверх по склону горы. Поскольку иного выхода не оставалось, Лавров снял с Аристихия наручники, предупредив: малейшая попытка к бегству или нападению будет последней глупостью, совершенной им в этой жизни. Лезть в нору с задержанным было и нелепо, и небезопасно. Поэтому оставался лишь один выход — лезть по скалам, где сразу же за перевалом начиналась территория России. Когда они добрались до середины горы, внизу неожиданно раздались чьи-то голоса. Вжавшись в скалу, Андрей шепотом приказал Аристихию замереть и не двигаться. Однако тот, словно не расслышав, продолжал ползти вверх. Лаврову не оставалось ничего другого, как самому спешно подниматься следом, чтобы тот, взобравшись на гребень первым, или не драпанул, или не попытался сбросить его вниз.

Еще только начав подъем, Андрей услышал стрельбу, доносящуюся из леса. Единственное, чего он в тот момент опасался, — получить шальную пулю. Впрочем, их могла подстерегать и еще одна неприятность — столкновение с грузинским пограничным патрулем, привлеченным шумом. И вот теперь не хватало только сорваться вниз и свалиться прямо под ноги грузинам — с переломанной шеей и «икс-фрагментом», который болтался у него за спиной. Тяжело дыша, цепляясь одеревеневшими пальцами за каменные выступы, он старался догнать Аристихия. Но тот, словно глумясь над тем, что Лавров сейчас не имеет возможности воспользоваться оружием, еще больше ускорил темп.

Ощутив прилив холодной ярости, Андрей из последних сил рванулся следом и как будто уже начал настигать «действующего тэтана», как вдруг у него внутри возникло ощущение опасности. И действительно, в тот момент, когда он был совсем уже близко от Аристихия, тот, неожиданно свесившись вниз на руках, попытался нанести ему удар ногой в голову. Не обладай Лавров тренированным ночным зрением и не раз выручавшей его потрясающей интуицией, лететь бы ему сейчас вниз по крутому склону без малейшей надежды остаться в живых.

Цепко схватив шпиона за штанину, он с силой рванул его на себя. Не ожидавший такого поворота, тот отчаянно взвизгнул и сам едва не полетел вниз. Сорвавшись с уступа, за который он схватился, нанося удар, Аристихий с трудом сумел удержаться на склоне.

— Слушай, ты, мразь поганая! — внутренне кипя, Андрей говорил ровным, спокойным голосом. — До гребня осталось совсем немного. Если даже я тебя сейчас скину вниз и грузины нас заметят, я все равно успею уйти из-под обстрела. Ты хочешь вниз?

— Нет, нет! Это была случайность! — лязгнув зубами, торопливо проговорил тот.

В этот момент снизу донеслись встревоженные голоса, по скале забегали лучи мощных фонарей, раздались выстрелы.

— Накликал, мать твою, осел безмозглый! — уже во весь голос выругался Лавров и, обгоняя Аристихия, быстро начал подниматься наверх. К тому же склон наконец-то стал более пологим, и теперь он мог почти бежать, придерживаясь за землю руками.

Следом за ним на гору вскарабкался и «действующий тэтан». Сбросив с плеч сумку, Андрей положил пистолет на камень и, повернувшись к нему, жестко поинтересовался:

— Ты, я так понял, считаешь себя Джеймсом Бондом, так давай на кулаках. Я готов предоставить тебе такую возможность. Нападай!

Словно не поверив собственным ушам, тот некоторое время переминался с ноги на ногу, но, внезапно сорвавшись с места, ринулся на своего преследователя. Этот бросок и впрямь был весьма впечатляющим и по силе, и по технике. Но! Она была замешана на злобе и слепой ненависти, жажде убить во что бы то ни стало, тогда как Лавров зажал свои эмоции в кулак. Без труда блокировав и уведя вбок всю мощь удара Аристихия, он нанес ответный, после которого тот, крутанувшись на месте винтом, нелепо распластался на камнях.

— Это тебе за Леню! — коротко прокомментировал Андрей. — Давай еще, если духом не ослаб.

Прыжком поднявшись на ноги, «действующий тэтан» вновь бросился вперед, пытаясь одновременно нанести удары по глазным яблокам и в пах. Но и эта атака обратилась в «бой с тенью». Ловко нырнув под его руку, Лавров оказался за спиной противника. Воспользовавшись тем, что тот на долю секунды утратил равновесие, Андрей локтем резко ударил по его левой почке. Взвыв, тот рухнул ничком и некоторое время корчился на камнях от нестерпимой боли.

— Это тебе за Юру! — вновь прокомментировал Андрей. — Ну как, еще есть желание испытать русского спецназовца? А то я еще за себя с тобой не расквитался.

— Хватит… — прокряхтел тот, с трудом поднимаясь на ноги.

— Тогда руки сюда… — Лавров вновь защелкнул на его запястьях наручники. — И шагом марш!

На сей раз их путешествие оказалось недолгим. Пройдя около сотни метров, они вдруг услышали требовательную команду:

— Стой, кто идет?! Лечь лицом вниз и не двигаться!

Послушно выполнив требование, Андрей и Аристихий растянулись на камнях. Держа автоматы на изготовку и слепя фонарями, к ним осторожно приближались трое пограничников.

— Кто такие? Почему нарушили государственную границу Российской Федерации? — спросил тот же голос.

— Я — майор Лавров, сопровождаю задержанного мной резидента иностранных спецслужб, — как о чем-то обыденном сообщил Андрей. — Вас обо мне должны были предупредить.

Показав удостоверение, Андрей набрал на сотовом номер генерала Федина.

— Товарищ генерал, ваше задание выполнено, — устало доложил он. — Сейчас нахожусь на маршруте нашего пограничного поста. «Икс-фрагмент» со мной, здесь же и «клиент». Какие будут дальнейшие распоряжения?

— До Ставрополя тебя фээсбэшники довезут, я сейчас договорюсь. Улететь первым рейсом тоже помогут. Жду…

На базе подготовки спецназа, как всегда, шла рутинная работа по подготовке молодого пополнения. Стоя в тренировочном костюме посреди площадки, утоптанной сотнями ног, майор Лавров объяснял бойцам азы ведения боя вслепую.

— …Ничего сверхъестественного, бойцы, в этом нет, это искусство доступно любому. Главное, иметь очень сильное желание им овладеть и настойчивая тренировка своих органов чувств. А сейчас я вам наглядно покажу, как это выглядит на практике. Разумеется, спарринг будем проводить в контакте, но в мягком, не травмирующем режиме.

Он достал из кармана плотную черную повязку для глаз и затянул ее концы на затылке. Сделав дыхательное упражнение, он спросил:

— Ну что, никто не заподозрит, что я подглядываю из-под повязки? Отлично! Тогда прошу добровольца напасть на меня с любой стороны.

Один из солдат, бесшумно ступая по площадке, приблизился к нему и резко схватил за запястье, намереваясь провести удерживающий захват. Но в тот же миг, стремительно шагнув влево и сделав рывок захваченной рукой, от которого нападающий на мгновение потерял равновесие, майор довершил прием великолепной подсечкой. Придержав парня, чтобы тот не брякнулся на землю, Лавров помог ему встать на ноги.

— Неплохая работа! — раздался хорошо знакомый голос генерала Федина.

Сорвав с лица повязку, Андрей скомандовал:

— Смирно!

— Вольно, вольно… — Добродушно улыбаясь, Федин махнул ему рукой. — Пойдем, поговорим, а ребята пусть немного передохнут.

Пройдя к беседке, генерал сел на лавочку и негромко сообщил:

— Мне только что позвонили. Тебе огромная благодарность и от командования Военно-космических сил, и от наших контрразведчиков. Этот фрукт оказался настоящим кладезем очень интересной информации. Благодаря полученным от него сведениям удалось найти «крота», который снабжал наших «заклятых друзей» самыми секретными данными. Сергей, к сожалению, не ошибался.

— Как там он? — спросил Лавров, вспомнив встречу со своим «двоюродным братом» на пермском железнодорожном вокзале.

— Полковник Горькушин полностью реабилитирован. Звонил, просил поблагодарить, сказал, что в ближайшее время собирается организовать посиделки в хорошем ресторане. Правда, не обошлось и без ложки дегтя. — Федин рассмеялся. — Из нашего МИДа пришел запрос, не проводили ли мы на границе с Грузией и ее территории каких-либо спецопераций? А то из Тбилиси на весь мир заголосили о «новом витке русской агрессии». Мы им в конфиденциальном порядке кое-что сообщили. Ну а что сказать «встревоженной мировой общественности», они и сами придумают. Теперь небольшой сюрприз. Поскольку по понятным причинам к государственной награде представить тебя вряд ли получится, хотя я и не теряю надежды, вот, привез тебе подарок от ВКС — новейший телефон спутниковой связи с огромным лимитом времени. Говори — не хочу!..

— Да кому мне звонить-то? — Взяв подарок, Андрей грустно улыбнулся. — Разве что только по службе… Но в принципе и это неплохо.

— А как же твои знакомые, с которыми ты собирался увидеться в тот день, когда уехал в Пермь? Вернее, насколько мне известно, знакомая?

— Расстались, толком даже не повстречавшись… — отмахнувшись, сокрушенно вздохнул Лавров.

На следующий же день после прибытия из Кабардино-Балкарии, ощущая неловкость из-за той мимолетной связи, что приключилась с ним в Перми, он позвонил Рите. Та долго не брала телефон, а когда откликнулась, ее голос прозвучал скованно и виновато.

— …Понимаете, Андрей, — прерывисто вздыхая, заговорила она, — получилось так, что позавчера ко мне вернулся муж, который года три назад уехал на заработки в Москву и пропал там без вести. Сказал, что, когда ехал домой, его ограбили и избили. Три года из-за амнезии не мог вспомнить, кто он и где живет. И вот попался на глаза какому-то профессору, тот его вылечил. Знаешь, я сначала в эту историю не поверила, но он показал письмо от того доктора… Андрей, я помню, что должна вам деньги. Давайте привезу, отдам, только скажите, куда и во сколько приехать.

— Забудь… — ничуть не покривив душой, отказался Лавров. — А тебе могу пожелать только удачи. Будь счастлива!

Отключив связь, он некоторое время сидел, ощущая крайнюю досаду. Его норовистая судьба вновь показала свой характер. «Юре-то вон как повезло!» — позавидовал он коллеге белой завистью, помянув крепким словцом свою непутевую фортуну. Стюардесса Таня, как только узнала о том, что Юра ранен, немедленно взяла отпуск за свой счет и неотлучно находилась рядом со своим защитником в госпитале.

Несколько дней спустя Андрей сидел перед телевизором и, вполуха слушая диктора одной из новостных передач, неспешно попивал кофе из сувенирной чашки, купленной им во время неофициальной командировки в некую дальневосточную страну. Это были те редкие часы, когда ему никуда не нужно было спешить, мчаться сломя голову за тридевять земель, чтобы, попав туда, непонятно куда, совершить то, неведомо что. Вернее, совершить-то он был обязан нечто конкретное, но вот как — это порой даже для его непосредственного командования оставалось загадкой.

Время приближалось к девяти вечера. «А не тряхнуть ли мне стариной? — Отставив пустую чашку, Лавров потянулся. — Сходить туда, где, так сказать, чудеса, где леший бродит, русалка на чем-то там сидит?… Кстати, о русалках. А что, если взять да разыскать Зоську? Женщина она красивая, неглупая, с характером… А то, что с нею случилось в жизни, так с кем не бывает?…»

Андрей уже направился было переодеться, чтобы пойти подышать на сон грядущий свежим воздухом, как его внимание привлек очередной новостной сюжет — фрагмент заседания Совбеза ООН. За кадром диктор скороговоркой сообщил о том, что сегодня на внеочередном заседании этого международного совещательного органа представитель Грузии сделал официальное заявление.

На экране появился сидевший за столом возбужденный брюнет, который, казалось, еще мгновение, и начнет жевать галстук, что вполне вписывалось в недавно родившуюся традицию его суверенной страны. Трагическим голосом, срывающимся на фальцет, представитель Грузии живописал ужасы недавнего российского вторжения на территорию «форпоста европейской демократии, освободившегося от многовековой оккупации». По его словам, нападение было совершено крупным подразделением российского спецназа при поддержке авиации и бронетехники.

Тут же диктор зачитал опровержение российского МИДа и перешел к другим новостям. Но Лаврову стали интересны подробности. Было любопытно, в какой интерпретации грузинская сторона пыталась преподнести мировому сообществу крохотный по международным меркам инцидент, участником и непосредственным виновником которого был он сам. Андрей не поленился, включил компьютер, залез в Интернет. Минут чрез пятнадцать расхохотался на всю квартиру.

Оказывается, его скромная персона действительно наделала в Тбилиси много шума. На грузинском правительственном сайте он нашел фотографию с сегодняшнего заседания Совбеза ООН и под ней цитату из выступления брюнета: «Это неспровоцированное нападение, по мнению экспертов, было тщательно подготовлено и отрепетировано! Согласно данным следствия, проведенного в присутствии международных наблюдателей, вторжение началось в двадцать один ноль-ноль по тбилисскому времени. Банда вооруженных до зубов российских головорезов пересекла государственную границу республики Грузия в районе мирного городка Местиа с совершенно определенными целями — захватить его и потом двинуться на Зугдиди. Там, объединившись с абхазскими незаконными формированиями, они намеревались нанести удар по главной военно-морской базе Республики Грузия — городу Поти».

Как далее следовало из сообщений грузинских средств массовой информации, коварные планы агрессора потерпели крах, столкнувшись с несокрушимой стойкостью и беспримерным героизмом доблестных грузинских полицейских и солдат. По словам официального представителя Тбилиси, наряд дорожной полиции в составе двух человек — Мераба Кадонишвили и Звияда Борадзе — первым принял на себя удар. Поскольку силы были неравными, русские, оказывается, захватили их в плен и в нарушение всех международных норм и правил применили к полицейским самые изощренные пытки. Но подоспевшие к месту схватки солдаты грузинской армии не только отбили своих товарищей, но и отбросили врага за пределы нашей государственной границы. На месте боя было найдено много оружия и боеприпасов, в панике брошенных оккупантами. Заканчивалось каждое сообщение практически одинаково — что Республика Грузия взывает к прогрессивному мировому сообществу с просьбой остановить и осудить агрессора!

«Ну и молодцы, — удивился про себя Лавров. — Значит, меня грузинские солдаты отбросили за пределы своей государственной границы. Вот чести удостоился!»

Андрея продолжало разбирать любопытство. Он решил выяснить, как отреагировали на инцидент европейские средства массовой информации. Но большинство отделались лишь констатацией самого факта, что Грузия сделала очередной выпад в отношении России. И только на одном из американских сайтов он нашел ссылку на выступление представителя США, который осудил пытки, примененные русскими спецназовцами к грузинским полицейским.

Что ответила на эти обвинения российская сторона, понять было трудно — ни одно из серьезных зарубежных изданий не отвело дипломатической перепалке больше нескольких сухих строк. И только одна из левых европейских газет рассказала некоторые подробности. По ее данным, представитель России выглядел совершенно спокойным и голову пеплом посыпать не стал. Перебрав какие-то бумаги, наш дипломат якобы буднично зачитал протокол задержания российским пограничным нарядом в двадцать четыре ноль-ноль по московскому времени некоего гражданина Иванова, который, будучи в сильном подпитии, заблудился и случайно перешел границу по ущелью Лисьему, где контроль как с российской, так и с грузинской стороны за нелегальными перемещениями до последнего времени был затруднен из-за сложного рельефа местности.

Согласно показаниям гражданина Иванова, тот, будучи уверенным, что идет к себе домой, случайно забрел на дорогу, ведущую в Местиа. Увидев машину грузинской полиции, Иванов ее остановил, чтобы узнать, где он находится. Но вместо того, чтобы помочь ему сориентироваться, полицейские стали его избивать. Выйдя из себя, гражданин Иванов дал полицейским сдачи, сломав одному из них челюсть, а другому — два ребра. После этого он направился в обратную сторону и, наткнувшись на горный склон, взобрался по нему, в результате чего оказался в расположении российского пограничного поста.

По сведениям газеты, в доказательство своей версии российский дипломат предъявил копию квитанции, оформленной на гражданина Иванова в медвытрезвителе кабардино-балкарского города Эльбрус, куда он был доставлен сотрудниками милиции, которым его передали пограничники. В ответ на это представитель США, собираясь уличить русского во лжи, вроде бы возмутился: как можно говорить, что он был один, если, по нашим данным, их было двое?! Но тут же понял, что ляпнул лишнее, и поспешил пояснить, что имеет в виду совсем не тот случай, о котором рассказал представитель Грузии, а другой, случившийся не тогда и совсем не там.

В зале, сообщила газета, рассмеялись: мол, как же не тогда и не там? А российский дипломат в ответ удивленно пожал плечами и повторил, что полностью совпадает и место, и время события. И предложил создать независимую международную комиссию.

— У нас уже работала независимая международная комиссия Евросоюза и НАТО! — процитировала газета возражения представителя Грузии. — Никаких иных мы не признавали и не признаем!

Словом, заседание закончилось ничем. Заканчивалась статья полной поддержкой предложения создать по итогам заседания Совбеза комиссию, которая бы выработала принципы формирования и работы другой комиссии, призванной разобраться, было или не было вторжения российского спецназа на территорию Грузии.

Андрей откинулся в кресле. Он так и не понял, то ли это действительно был подробный отчет с заседания Совета Безопасности ООН, то ли фельетон о тонкостях международной дипломатии некоторых стран, претендующих на членство в НАТО. В любом случае материал Андрея позабавил. Настроение явно улучшилось.

Решив-таки выйти на люди, Лавров надел свой выходной штатский костюм и, наведя положенный лоск, направился к телевизору, чтобы его выключить. Но едва он поднял пульт, на экране мелькнуло очень знакомое лицо. Андрей замер, весь обратившись во внимание. На экране вдоль цветущей аллеи шествовала молодая красивая пара. Он всмотрелся в спутницу рослого плечистого парня и не поверил своим глазам — это была… Зоська! Но как же она переменилась! Недавняя бомжиха выглядела прямо-таки блистательно. А ее походка была достойна королевы. Хотя… Она и в том, неприглядном, положении смотрелась весьма и весьма эффектно.

Как рассказал диктор, несколько лет назад в жизни Вероники Изосимовой, его коллеги с одного из провинциальных телеканалов, произошла драматическая история. В нескольких словах он поведал о том самом ДТП, о котором Лавров уже слышал от Сани Мандарина. Рассказал диктор и о предательстве ее мужа, местного предпринимателя и одновременно депутата областного законодательного собрания. Но теперь, продолжил диктор, в жизни Вероники все изменилось к лучшему. Она нашла в себе силы вернуться к нормальной жизни и, кроме того, встретила свою настоящую судьбу. Ее разыскал один из былых поклонников, в настоящее время известный российский спортсмен, и уже сделал официальное предложение руки и сердца…

Сюжет о Зоське, которая на самом деле оказалась Вероникой, уже закончился, а Андрей все стоял не двигаясь, с затаенным волнением вспоминая тот миг, когда они были близки с этой необычной женщиной. Выключив телевизор, с ощущением невозвратимой потери он направился в прихожую, по пути автоматически еще раз окинув придирчивым взглядом свою квартиру. Вопреки распространенному стереотипу, что квартира холостяка — это обязательно вульгарная, захламленная берлога, жилище майора Лаврова могло бы послужить образцом и для иных, щепетильных по части порядка домохозяек.

Неожиданно зазвонил его старый сотовый. На дисплее высветился незнакомый номер. «Кто бы это мог быть?» — недоуменно подумал Андрей, поднимая телефон. Чей-то знакомый приятный женский голос поинтересовался:

— Это Андрей Лавров? Здравствуйте. Не узнаете? Это Лера. Мы познакомились с вами в самолете…

— Лера?! — Удивлению Андрея не было границ. — Да, да, я вас узнал. Как поживаете?

— Да я-то ничего, — в несколько ироничной, бесшабашно-приятельской манере известила та. — А вот кое-кто из суперменов, по некоторым сведениям, в силу определенных жизненных обстоятельств в данный момент пребывает в меланхоличном состоянии, грозящем перерасти в депрессию. Поэтому мне поручено выяснить, сколь велика скорбь и печаль этого представителя сильного пола.

— Это, наверное, Юра с Таней обо мне забеспокоились? — рассмеялся Лавров. — Спасибо, у меня в принципе все нормально.

— Ага! Хорошо, если так, а то я уж было подумала — не встретиться ли лично, не пошпынять ли за упаднические настроения?… Ну а раз все замечательно, то…

— Стоп! Стоп! Стоп! — встревоженно перебил ее Андрей. — Вообще-то, знаете, действительно, что-то у меня сегодня какой-то непонятный минор преобладает. Поэтому я бы прямо-таки настаивал на спасительной для меня встрече! Вы сейчас где? Вас как найти?

— Сейчас узнаете. Только, Андрей, хочу предупредить сразу, что чего-то «такого» я в виду не имела и не имею. У нас чисто дружеское рандеву, и не более того.

— Лера! Представьте себе, я тоже даже тени чего-то «такого» не держал и в мыслях. Так где вы?

Вместо ответа в прихожей тренькнул звонок. Теряясь в догадках, Лавров открыл дверь и увидел перед собой… Леру с ее милой, обворожительной улыбкой.