Кот раскрыл пасть и издал пронзительный угрожающий вопль. Капли слюны стекали по изогнутым клыкам. Желтые глаза горели, словно фары.

Завывая, кот выгнул спину. Черный мех встал дыбом, словно от удара током. Вой перешел в устрашающее шипение.

Его овальные глаза вспыхнули еще ярче. Так ярко, что перепуганной девочке пришлось отвернуться.

Она потянула брата назад, когда кот испустил еще один угрожающий вопль. Они пятились через всю комнату, пока не уперлись в стену.

— Он… он растет! — выдавила девочка, дрожащим пальцем указывая на кота.

Вопль нарастал, подобно полицейской сирене. Тварь поднялась на дыбы. Передние лапы полосовали воздух острыми когтями.

Кот жадно облизнул клыки багровым языком, забрызгав пол спальни белой пеной. Вновь его пронзительный крик перешел в длинное, яростное шипение.

Бешено молотя передними лапами по воздуху, кот неумолимо увеличивался в размерах. Задние ноги вытягивались. Покрытое вздыбленной шерстью тело разбухало. Глаза — ужасные, горящие глаза! — горели над разверстой пастью.

— Это не кот! Это чудовище! — прошептала девочка. Она с такой силой вцепилась брату в плечо, что тот вскрикнул.

— Бежим! — выдавил он.

Она повернулась к двери. Путь преграждал осатаневший кот. До двери, казалось, миллионы миль.

Кот разинул истекающую слюной пасть в очередном душераздирающем вопле. Ростом он был уже выше шкафа; на детей упала огромная тень. Он рассек когтями воздух и с грохотом шагнул к дрожащим жертвам.

— Он хочет сожрать нас! — воскликнул мальчик.

Девочка судорожно сглотнула, но не ответила. С трудом выдохнув, она обеими руками толкнула брата к двери.

— Шевелись же, ну!

Они бросились к выходу.

Крик кота перерос в рев.

Девочка снова толкнула брата, пытаясь провести его мимо бьющих по воздуху когтистых лап.

— Н-н-не-е-е-ет! — вырвался у нее отчаянный крик, когда гигантский кот обеими лапами обхватил ее брата за талию.

— Пусти его! Пусти! — Вцепившись в мальчика, она отчаянно потянула его к себе.

Но истекающий слюною кот держал его мертвой хваткой; вот он опустил голову, и длинные, влажно поблескивающие клыки впились в плечо ребенка…

— Хватит! Хватит! Пожалуйста, хватит!

Отчаянный вопль братишки перепугал меня до чертиков. На мгновение я застыла. Потом ворвалась в комнату, подлетела к телевизору и быстро нажала кнопку «Стоп» на видеоплеере.

Экран потемнел. Я повернулась к мальчугану. Он сидел на краешке постели, обхватив себя руками, и трясся, точно испуганный мышонок.

— Таннер, ну куда это годится? — проговорила я с укоризной. — Зачем ты постоянно берешь в прокате такие страшные фильмы? Ведь знаешь же, что обязательно струсишь.

— Я… я не струсил, — пролепетал он тоненьким голоском.

Врет и не краснеет…

— Ну… разве что самую малость, — все же признался он, потупив круглые темные глазенки.

Мне стало его жаль. Захотелось обнять. Но Таннер — ужасный недотрога. Понимаю, это странно. Видно, такой у него сейчас возраст.

— Я не знал, что это кино окажется таким страшным, — проговорил он, качая головой. — Коробочка была не такая страшная…

— А как фильм-то называется? — спросила я.

— «Кот кричит».

Я чуть не расхохоталась. Видите ли, Таннер очень похож на мышонка. Он маленький и худенький. Черные волосы подстрижены так коротко, что напоминают мышиную шерстку. А передние зубки торчат — ни дать ни взять резцы у мышки.

— Это кино не для пятилеток, — отчеканила я. — Почему ты не смотришь мультики? Зачем постоянно мучить себя?

Тут я бросила взгляд на часы.

— Ой-ей-ей. Мне пора.

— Элисон? — робко спросил он, все еще обнимая себя за плечи. — Можно одно большое-пребольшое одолжение?

— Какое? — спросила я. — Только если недолго, Таннер. У меня встреча с Райаном. Мы и так на репетицию опаздываем.

— Ты бы не могла досмотреть со мной это кино? — жалобно попросил он.

— Что-о-о?! — вскричала я.

— Ты не могла бы посмотреть его вместе со мной? Я хочу знать, что стало с теми ребятами.

Мне опять захотелось его обнять. Он такой славный! Все мои друзья Таннера обожают. Жалеют, что он не их братишка.

Временами я ничего не могу с собой поделать. Как иногда не ущипнуть его за щечку или не дернуть за ухо! Ясное дело, это нарушает его золотое правило «Только-Без-Рук». Но он такой милашка!

— Может, потом, — сказала я. В дверь позвонили. — А вот и Райан. Мне пора. — Я направилась к двери. — С тобой точно все в порядке?

Таннер кивнул.

— Вот бы мне иметь кота, — тихо сказал он.

— Да? И зачем он, скажи на милость, тебе понадобился? — осведомилась я.

Его мордашка расплылась в лукавой улыбке:

— А чтобы он слопал всех твоих мышей!

Я засмеялась. Таннер вечно прикалывается над моей коллекцией мышек. У меня в комнате сотни игрушечных мышат. Каких угодно. Плюшевые мышки, глиняные мышки, фарфоровые мышки, заводные мышки…

— Пока, — бросила я.

— Элисон, не чеши под мышками! — крикнул Таннер мне вслед.

Это любимая таннерова шуточка. Он ее сам сочинил. Он всегда напутствует меня не чесать «под мышками». Глупо, конечно. Но для пятилетки вполне себе остроумно.

Я погляделась в зеркало на комоде. Я недурна собой. У меня длинные, прямые темные волосы и большие, оливкового цвета глаза. По-моему, нос у меня слегка длинноват. Но мама говорит, что мое лицо еще перерастет мой нос.

Что бы это значило? Понятия не имею!

Я наспех причесалась и поспешила навстречу своему другу Райану Энгелю.

Райан поджидал меня на подъездной дорожке. Сидя на велосипеде, он расчесывал свои волнистые каштановые волосы. Райан очень заботится о своих волосах. При виде меня, он убрал расческу в карман и одарил меня белозубой улыбкой.

Райан красавчик, и ему это известно. Но у него, к тому же, отличное чувство юмора, а еще он умный и добрый.

— Та-да-а-а! — пропел он, когда я вытаскивала свой велик из гаража. — А вот и она — великолепная Элисон Мур! Кланяйтесь!

— Хорош уже, — буркнула я, перекидывая ногу через седло. Велосипед у меня новенький. Мне его подарили на двенадцатый день рождения несколько недель назад. Он имеет что-то около ста миллионов переключателей скорости, с которыми я до сих пор не успела толком разобраться. На старом-то велике никаких переключателей скорости не было.

— Помнишь свои реплики? — спросила я, когда мы с Райаном покатили вниз с холма. Я переключала скорости с одной на другую. Сказать по правде, я плохо понимала, что делаю.

— Некоторые, — ответил он. — А с остальными тебе придется мне подсобить.

— Что?! Как я, по-твоему, могу запомнить твои слова? — возмутилась я. — Я и свои-то еле помню! — Я сбавила скорость, когда холм резко пошел вниз под уклон.

Мы с Райаном получили главные роли в школьном спектакле. Это мюзикл, который наш учитель музыки, мистер Кинс, сочинил сам.

Я играю принцессу, живущую в вымышленном королевстве. А Райан — воришку, который пробрался в замок под видом принца. Он тырит королевские сокровища, но я все равно в него влюбляюсь.

Пьеса называется «Принцесса и похититель сокровищ». Она очень веселая. Но там та-а-а-ак много реплик, и все нужно знать назубок! Плюс не менее дюжины песен.

Мы с Райаном все свободное время проводим в попытках выучить свои роли. Мы всегда репетируем песни по дороге в школу — а дотуда восемь кварталов.

Вот и теперь, выехав на середину Брод-Стрит и постепенно набирая скорость, мы затянули песню. Улица эта идет под гору, так что медленно ехать по ней никак не возможно.

— Ра-а-ады вас пр-р-риветствовать мы в замке кор-р-роле-е-евском! — пропели мы. — И знайте, что вас примут там всегда по-кор-р-роле-е-евски!

Я открыла рот, собираясь перейти к следующему куплету. Но спеть его мне было не суждено.

Сначала я увидела красный микроавтобус, с ревом несущийся нам навстречу.

А потом — какое-то серое пятно, метнувшееся перед моим велосипедом.

Кошка?

Да.

Сворачивать в сторону не было времени.

Я пыталась затормозить, но рука соскользнула с руля.

Нет! Кошка выбежала прямо передо мной!

Я почувствовала, как переднее колесо резко подскочило. И услышала отчаянный вопль боли.

Все произошло молниеносно. Но каждое мгновение намертво запечатлелось в моей памяти.

Вот кошка оказалась под велосипедом. Кошачье тело угодило под колесо.

Скрежет. ЧАВКАНЬЕ.

И голова… кошкина голова… отлетела от туловища…

Я увидела широко раскрытые глаза… перекошенный в изумлении рот…

Увидела, как голова кошки взлетает в воздух…

А потом я сама перелетела через руль. Грохнулась на асфальт. Приземлилась боком. Расшибла локоть. По ушам ударил оглушительный вой клаксона. Завизжали тормоза.

Слишком поздно.

Слишком поздно.

Слишком поздно.

Я зажмурилась. Все тело пронзила острая боль.

А потом — тишина. Мертвая тишина.

Я все еще дышу, поняла я. Я все еще жива.

Я осторожно приоткрыла глаза. И несколько раз моргнула.

Я лежала на асфальте, придавленная велосипедом.

Микроавтобус замер в нескольких футах от меня, наполовину выехав на тротуар. Распахнулась дверь. Из салона выскочила молодая женщина в сером свитере и бросилась ко мне.

— Элисон, ты цела? — спросил Райан. Он снял велосипед с моих ног. Переднее колесо было, как говорится, всмятку.

— В… вроде бы, — неуверенно ответила я. Села, заморгала, помотала головой, пытаясь избавиться от головокружения.

— Я видела, как ты упала с велосипеда! — задыхаясь, крикнула женщина. — Слава Богу, успела затормозить. — Она наклонилась ко мне. — Ты не ранена? Давай я тебя отвезу куда-нибудь? Отвезти тебя домой? Может, «скорую» вызовем?

— Кажется, я в порядке, — простонала я и с трудом поднялась на ноги.

— А что случилось-то? — спросил Райан, не выпуская из рук мой бедный велосипед.

— Кошка! — воскликнула я. — Я на кошку наехала и…

Я содрогнулась, вспомнив, как колесо подскочило на ней. И выражение крайнего изумления, застывшее на кошачьей морде, когда голова отделилась от тела.

— Я убила ее! — зарыдала я. — Я оторвала ей голову! Кошка…

— Ты про вон того кота? — спросила женщина, показав пальцем. И там, мучительно вытянувшись, действительно лежало тело огромного серого кота.

Головы его видно не было.

Охнув от ужаса, я бросилась через дорогу. Упала рядом с ним на колени. Голова оказалась на месте. В смысле, на плечах.

За ухом у кота красовался треугольник белой шерсти. Желтые глаза были широко раскрыты. Они таращились на меня невидящим взглядом.

— Он дышит? — крикнул Райан.

Я положила ладонь на грудь животного. Нет. И сердце не бьется.

У меня свело живот. Я судорожно сглотнула, перебарывая тошноту.

Подошел Райан и опустился на колени рядом со мной. Осторожно приподнял изувеченное тело кота.

— Может быть, он в порядке, — пробормотал он. — Может быть…

Кот безвольно обвис в его руках. Глаза его были неподвижные, остекленевшие.

— Он не в порядке, — произнесла я сдавленным шепотом. — Он умер. Кот умер. Я наехала на него. Я убила его.

Я почувствовала на своем плече руку женщины.

— С тобой точно все хорошо? Я, пожалуй, поеду. Мой сынишка ждет, чтобы его забрали из садика…

Я взяла мертвого кота у Райана и баюкала на руках. Потом встала. Ноги болели там, где по ним ударил велосипед. Ушибленный локоть тоже давал о себе знать. Но в общем и целом я дешево отделалась.

Я повернулась к женщине.

— Все хорошо, — сказала я. — Правда. Я в порядке.

Женщина испустила долгий вздох облегчения. Мы с Райаном смотрели, как она залезла в микроавтобус. Машина содрогнулась всем корпусом, когда женщина дала задний ход и съехала с тротуара.

Она помахала нам рукой на прощанье и уехала. На асфальте, там, где она пыталась затормозить, остались темные следы покрышек.

Меня затрясло. Только что я действительно чуть было не рассталась с жизнью.

Я перевела взгляд на мертвого кота. Его рот приоткрылся, и длинный розовый язык вывалился наружу.

— Нам нужно найти хозяина, — проговорила я. — Он… он выбежал прямо под велосипед. Я не могла остановиться. Ты же видел. Я ни в чем не виновата.

Райан посмотрел на часы.

— Мы нешуточно опаздываем на репетицию, — сообщил он. — Мистер Кинс взбесится.

— Не можем же мы оставить мертвого кота валяться посреди улицы! — возразила я. — Нам надо отыскать его хозяина. Я должна объяснить, что случилось.

— Он в ошейнике? — спросил Райан.

— Что-то не вижу…

И тут мой взгляд упал на ветхий особняк напротив.

— Смотри, парадная дверь слегка приоткрыта, — сказала я, показав на дом. — Держу пари, кот оттуда и выбежал.

Мы посмотрели на дом.

— Ну и местечко! — воскликнул Райан. — Прямо проклятый дом из фильма ужасов!

Он был прав.

Добрая половина дома скрывалась за надломленным старым деревом и буйно разросшейся живой изгородью. Там и сям на стене сквозь облупившуюся серую краску проглядывали красные кирпичи. Окно на втором этаже давно лишилось одного ставня.

Водосточная труба грозила вот-вот отвалиться. В одном из окон была разбита боковая панель, и в дырке торчала свернутая в трубочку газета.

Я завернула убитого кота в куртку. Потом тяжело вздохнула и побрела по дорожке к дому. Райан же не сдвинулся с места.

— Разве ты не пойдешь со мной? — спросила я.

Он взял свой велосипед за руль и поднял его с земли.

— Я лучше поеду в школу и объясню мистеру Кинсу, почему мы опоздали, — проговорил он.

— Трус, — бросила я.

Я смотрела, как он поехал прочь.

— Поторапливайся! — крикнул он мне на прощанье. — Ты же знаешь, мистер Кинс терпеть не может, когда мы опаздываем!

«У меня есть уважительная причина, — вздохнув, подумала я. — Я только что убила живое существо».

Когда я двинулась по дорожке, куртка развернулась. Серая голова кота, украшенная белым треугольником, свесилась вниз. С каждым моим шагом она безвольно покачивалась.

— Бедный котик, — прошептала я.

Еще на полпути к дому я услышала приглушенные вопли и завывания. Дом явно кишмя кишел кошками.

Посмотрев в окно на фасаде, я обнаружила, что оттуда за мною следят несколько пар глаз!

— Да их тут целая орава! — пробормотала я вслух. И опустила глаза на мертвого кота на руках. — Сколько же у тебя было братишек и сестренок?

Прищурившись, я разглядела, что за окном сгрудились по меньшей мере десять темных силуэтов; глаза их тускло мерцали. Вопли и вой становились все громче, все пронзительнее.

Я заколебалась. Так печальны, так жалобны были их голоса…

Почему они так плачут? Неужели они видели, что я сделала с их собратом?

По шее сзади пополз холодок. От страха вдруг чаще забилось сердце.

Все эти кошки смотрели на меня такими холодными глазами… Не мигая. Не двигаясь.

Они следили за мной… пристально следили.

«Возможно, мне не следовало подходить к этому жуткому дому, — подумала я. — Возможно, мне следует положить мертвого кота на крыльцо и как можно скорее уносить ноги».

Я поежилась.

Сломанное дерево поскрипывало за спиной. Скорбные крики кошек, казалось, окружали меня со всех сторон.

Я поднялась на крыльцо и заглянула в приоткрытую дверь.

— Привет? — позвала я слабым, дрожащим голосом. Откашлялась и попыталась снова: — Есть кто-нибудь дома?

Внезапно кошки оборвали свой концерт. Послышался шорох торопливо приближающихся шагов и скрип половиц.

— Привет? — снова позвала я.

Дверь распахнулась; на меня смотрела девочка.

Она выглядела моей ровесницей — возможно, старше годом или двумя. Очень бледная, но все равно красивая, с длинными каштановыми локонами до плеч. Одета в какое-то белое одеяние, такое просторное, что я не могла понять, платье это или ночная сорочка.

Она смотрела на меня карими глазами, большими и грустными. Вокруг глаз темнели круги, словно она давно уже не спала.

За ее спиной снова заголосили кошки.

— Я… я, конечно, прошу прощения, — пробормотала я. — Это был несчастный случай. Я… я сбила вашего кота.

Я протянула ей сверток.

Куртка снова развернулась. Мертвый кот слепо уставился на нас, широко раскрыв пасть.

Девочка посмотрела на него. Ее глаза округлились. Она прижала ладони к щекам и дико закричала:

— Нет! Нет! Господи, только не это!

— Мне правда очень жаль… — начала было я.

— Нет! Не-е-ет! — запричитала она, по-прежнему прижимая ладони к щекам и с ужасом глядя на обмякшее, безжизненное тело у меня в руках. — Только не Рип! Боже, только не Рип!

— Он выбежал прямо ко мне под колеса, — попыталась объяснить я. — Я упала с седла, а тут еще этот микроавтобус…

Я умолкла. Поняла, что она меня все равно не слушает.

— Только не Рип! — вскричала она. — Маме это не понравится! Маме это совсем не понравится!

Я сглотнула.

— Если хочешь, я сама все объясню твоей маме… — начала я.

— Рип. Ты убила Рипа, — благоговейно прошептала девочка, покачав головой. Она подняла на меня печальные карие глаза, а потом снова опустила их на сверток в моих руках.

— Что? — в испуге вскрикнула я, почувствовав, как кот зашевелился.

Он моргнул желтыми глазами. Поднял голову и огляделся вокруг, словно пробуждаясь от глубокого сна.

— Ой! — У меня оборвалось сердце. Руки взвились в воздух. Я уронила кота.

Он шлепнулся к моим ногам и уставился на меня желтыми глазами, в которых явственно читалась холодная ненависть.

Затем он побежал прочь. Я смотрела, как он пронесся под живой изгородью и исчез за углом дома.

Разинув рот, я таращилась ему вслед; мои ноги тряслись.

— Но… но он же… — Я буквально лишилась дара речи.

Дрожа всем телом, я повернулась к печальной девочке. Ее взгляд также был устремлен в ту сторону, где исчез кот, а бледное лицо исказилось от страха.

— Как тебя зовут? — спросила она.

Я была так потрясена, так расстроена, что не сразу вспомнила собственное имя.

— Элисон, — выдавила я наконец.

— А я Кристал, — тихо сказала она.

— Кот!.. — воскликнула я. — Он был мертв. Я совершенно уверена, что он был мертв!

Кристал старалась не смотреть мне в глаза.

— Он не обычный кот, — процедила она сквозь сжатые зубы. — Напрасно ты связалась с Рипом.

— Что ты имеешь в виду? — воскликнула я.

— Бедная Мама, — пробормотала Кристал.

— Что ты имеешь в виду? — повторила я. — Что значит «он не обычный кот»?

Она не ответила. С мгновение она пристально смотрела на меня. Потом отступила на шаг и начала затворять дверь.

— Скажи мне! — настаивала я. — Пожалуйста. Скажи мне!

— Уходи! — закричала она. — Все, уходи! Не нужен мне этот проклятый кот! Не нужен он мне!

И с грохотом захлопнула дверь.

Всю дорогу до школы я бежала. Наконец, я влетела в зрительный зал. Я ожидала застать репетицию в самом разгаре. Но ребята свободно бродили по сцене, разбившись по двое и по трое, переговаривались, смеялись. Позади них мальчишки, ответственные за реквизит, перетаскивали с места на место громоздкие декорации.

Мистера Кинса нигде не было видно.

— Элисон, ты почему так долго? — окликнул меня со сцены Райан. Он сидел в компании Фредди Вайнера, которому в спектакле досталась роль моего отца — короля.

— Мне… нужно с тобой поговорить! — выдохнула я. Я поднялась на сцену и бесцеремонно утащила Райана за боковой занавес.

— Эй, разуй глаза! — рявкнул один из ребят, толкая громоздкую декорацию: я чуть в него не врезалась.

— Элисон, что с тобой такое? — удивился Райан.

Обеими руками я отбросила упавшие на лицо волосы.

— Кот… — выдавила я. — Он воскрес!

Райан посмотрел на меня так, будто я вдруг залопотала на каком-нибудь тарабарском наречии.

— Он был мертв, Райан, — взволнованно продолжала я. — Ты же сам видел, да? Я отнесла его к тому старому дому. Девочка его узнала. Она вела себя чертовски странно. Она называла его Рипом. Она начала кричать, и… и…

Все это я выпалила на одном дыхании.

Райан продолжал таращиться на меня.

— А потом кот воскрес! — закричала я. — Открыл глаза, эдак злобно на меня зыркнул… и убежал!

Райан засмеялся.

— Что тут смешного? — вспылила я.

— Зыркнул, значит, злобно? — спросил он.

— Да, — настаивала я. — Это было так жутко, Райан. И девчонка была такая странная. И… и…

— Все хорошо, что хорошо кончается, — перебил он. — Котяра все-таки уцелел.

— Но он был мертвый! — вскричала я. — Ты же сам его видел!

— Думаю, он был попросту оглушен, — возразил Райан.

Какой-то паренек с грохотом уронил тяжелую декорацию; остальные захлопали в ладоши и заулюлюкали.

— Котэ, видать, был в шоке, — продолжал Райан. — А потом оклемался — и опять бодрячком.

Я поразмыслила над его словами.

— Наверное, ты прав, — вздохнула я. — Другого объяснения нет. Но… девчонка меня здорово напугала. Сказала, что Рип — не обычный кот. Сказала, что напрасно я с ним связалась.

Райан фыркнул:

— Небось, решила тебя пугануть.

— Но она и сама казалась жутко напуганной, — возразила я.

Райан пожал плечами.

— А где мистер Кинс? — спросила я, обведя взглядом зал.

— Опаздывает, — ответил Райан. — Повезло, да? Не придется слушать нотацию.

— Да уж, повезло, — сказала я. Я никак не могла отделаться от мыслей о Кристал и Рипе.

Я все еще думала о них, когда на сцену, хлопая в пухлые ладоши, взлетел запыхавшийся мистер Кинс:

— Ребята! Ребята! Мы готовы начинать?

Я подхватила с трона свою картонную корону и водрузила себе на голову. Райан отошел на свое место, постукивая тростью.

— Простите великодушно за опоздание, — проговорил мистер Кинс и торопливо засеменил к нам, прижимая к груди пюпитр. Большие круглые стекла очков, не менее круглая лысеющая голова, фигура яичком и коричневый шерстяной свитер делали его похожим на хорошо упитанную сову.

У него и повадки птичьи. Он постоянно машет руками, одергивает свитер и, наблюдая за нами, то и дело склоняет голову с боку на бок.

Временами он бывает нетерпеливым и вспыльчивым. А так он замечательный учитель и по-настоящему талантливый музыкант. Все песни для нашего спектакля он написал за всего одну неделю!

— С чего начнем? — Он заглянул в свои бумаги. — Ах, да. Король представляет тебе, принцесса, «сэра Фрэнсиса».

Он посмотрел на меня и заметил ссадину на моем локте.

— Как это тебя угораздило, Элисон?

— С велосипеда упала, — ответила я.

Вновь вспомнились мелькнувшее передо мной серое пятно и ужасное ощущение от удара колесом по живому телу. Словно наяву я увидела голову кота с широко раскрытыми желтыми глазами, взлетающую над дорогой.

Мистер Кинс сочувственно поцокал языком:

— Ты ее хоть промыла? Что-нибудь холодное прикладывала?

— Давайте после репетиции, — сказала я. — Я и так опоздала. Поэтому…

— Сомневаюсь, что принцесса Аврора стала бы расхаживать по дворцу в таком виде, — проворчал он. И тяжело вздохнул. — Впрочем, как хочешь. Все по местам!

Он махнул рукой Фредди Вайнеру:

— Начинай ты, король Реймонд.

Фредди начал произносить свою реплику, но тут же сбился. Ребята, отвечавшие за реквизит, а с ними и все остальные, засмеялись и зааплодировали.

Фредди откашлялся и начал сначала:

— Принцесса Аврора, дочь моя, к нам пожаловал заморский гость!

— О, действительно, отец? — спросила я, стараясь держать спину прямо, как и подобает особе королевских кровей.

— Позволь представить принца! — провозгласил Фредди, размашистым жестом руки указав на Райана.

Опираясь на трость, Райан отвесил церемонный поклон. Он заговорил. Но я не слышала его слов.

Над сценой пронесся ужасный крик.

Точнее — громкое мяуканье.

Я обернулась на звук, опустила глаза и осмотрела сцену.

— МЯ-А-А-А-А-А-У-У-У-У!

Я отпихнула в сторону Фредди и опустилась на четвереньки, высматривая кота.

— Элисон, в чем дело? — возмутился мистер Кинс. Он уже успел спуститься со сцены, и мне была видна лишь лысина у него на макушке.

— Этот кот… — пробормотала я.

А кот заорал опять. Впрочем, в этот раз его мяуканье прозвучало тише.

— Где он? — закричала я. — Кто-нибудь его видит?

Двое ребят-декораторов, стоявших у стены, удивленно уставились на меня.

— Вы его слышали? — крикнула я им.

Они помотали головами.

— Элисон, не вижу я здесь никакого кота! — взорвался мистер Кинс. — Можем мы, наконец, продолжить сцену?

— Я его слышала! — не сдавалась я. — Точно слышала!

Фредди картинно закатил глаза. Райан поспешил ко мне:

— С тобой точно все в порядке?

— Ну да. Все хорошо, — ответила я. — Я слышала кота, только и всего.

Райан посмотрел на меня напряженно:

— Ты ведь неслабо грохнулась. Может быть…

— Я не ушибала голову! — вспылила я. — Я не сумасшедшая, Райан! Я слышала кота!

Кажется, я уже сама орала. Повернувшись, я увидела, что все присутствующие пялятся на меня.

— Ребята, пожалуйста, по местам! — умолял мистер Кинс.

Вслед за Райаном я вернулась на середину сцены. И услышала как где-то, кажется, совсем близко, снова закричал кот.

— Вы это слышали? — воскликнула я. Райан и Фредди смотрели на меня с явным непониманием.

— Элисон, прошу тебя, продолжай, — тоном, не терпящим возражений потребовал мистер Кинс. — Ступай к шкафу в опочивальне и принеси королю Реймонду его королевский скипетр.

— Хорошо, — откликнулась я и направилась к шкафу.

— А ты, король Реймонд, что должен сказать? — спросил мистер Кинс.

На это Фредди только разинул рот. Он явно позабыл свой текст. Тем более, что этот эпизод мы до сегодняшнего дня еще не репетировали.

— Э… Принцесса Аврора, подай, пожалуйста, наш королевский скипетр, — вспомнил он наконец.

Я подошла к шкафу. Открыла дверцу.

Оттуда на меня уставились два желтых глаза.

Я услышала дикий, яростный вопль.

И увидела две угрожающе поднятые лапы.

Прежде чем я успела хотя бы пошевелиться, кот взмыл с верхней полки.

Он плюхнулся мне на лицо.

Я заверещала, когда острые когти вонзились мне в плечи.

Свирепо шипя, кот вскинул голову. Глаза его горели, словно два маленьких желтых солнца.

— Нет! На помощь! — отчаянно завизжала я и отпрянула назад, когда кот ощерил кривые клыки и нацелился мне в глотку.

— О, помогите!

Я вцепилась в кота обеими руками.

Когда я оторвала его от себя и изо всех сил отшвырнула прочь, он снова истошно заорал.

С колотящимся сердцем смотрела я, как он пролетел через всю сцену. Его желтые глаза выпучились. Рот растянулся в душераздирающем вопле.

Все произошло в мгновение ока.

Как раз в этот момент двое мальчишек переносили в другое место тяжелый королевский трон. Один из них вскрикнул, когда кот врезался в него.

Он ударился о плечо мальчика и свалился на пол.

Ошарашенный паренек выпустил трон из рук.

Я услышала тошнотворный треск — трон обрушился прямо на кота.

И тишина.

На несколько мгновений все застыли кто где был.

Затем, в то время как я стояла, оцепенев и закрывая руками глаза, все как один забегали, заголосили.

— Его задавило?

— Он мертв?

— Что это было?!

— Это чей вообще кот?

— Какого черта он забыл в шкафу?

Мистер Кинс велел мальчишкам поднять трон. Послышались стоны и возгласы отвращения.

— Ой, фу-у-у!

— Ты его размазал!

А какой-то малый заржал:

— Дохлятинка!

— Заткнись! — рявкнули на него две девочки.

— Меня сейчас вырвет! — простонала одна из них и бросилась вон из зала.

Я проглотила возникший в горле ком и вслед за Райаном подошла к коту. Ноги дрожали. Во рту стоял привкус крови. Я сама не заметила, как прикусила губу.

Фредди склонился над котом, качая головой.

— Вот черт, — пробормотал Райан и опустился на колени рядом с Фредди.

Я присела на корточки рядом с ним. Задержав дыхание, посмотрела на кота.

— Райан! — воскликнула я. — О, нет!

— Он мертв, — пробормотал Райан.

— Райан, это тот самый кот! — закричала я. — Я убила его! Я снова его убила!

— Элисон, ты в порядке? Он тебя укусил? — к нам вприпрыжку подбежал мистер Кинс, лицо его было красным, как помидор.

— Нет, обошлось, — дрожащим голосом ответила я.

Я повернулась к Райану.

— Посмотри на него! Серая шерсть. И белый треугольник за ухом. Тот самый кот!

— Что значит, «тот самый кот»? — не понял Фредди.

Райан разглядывал кота.

— Ну уж нет, — заявил он. — Исключено. — Он поднял кота двумя руками. Труп повис бесформенной тряпкой.

Фредди застонал:

— Фу-у-у-у…

— Но это же он! — настаивала я. — Это точно тот самый кот. Я знаю, это он! Я наехала на кота! А теперь он… он вернулся!

— Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, наконец, что здесь происходит! — потребовал мистер Кинс.

Как только я повернулась к нему, чтобы все объяснить, кот неожиданно взбрыкнул всеми четырьмя лапами.

Мы с Фредди и Райаном завопили.

Райан выпустил кота из рук.

Кот со стуком приземлился на все четыре лапы. Он перепрыгнул через мои ноги и помчался к краю сцены.

— Держи его! — заорал Фредди. — Лови его!

Но прежде чем хоть кто-то из нас успел сдвинуться с места, кот спрыгнул со сцены и скрылся под рядами кресел.

Несколько ребят бросились за ним вдогонку. Да куда там! Его уже и след простыл.

— Это был тот же самый кот! — твердила я Райану. — Это случилось опять! Он был мертв и… и… снова воскрес!

— Ты, Элисон, главное не волнуйся, — сказал Райан, пристально глядя на меня.

Он явно не верил мне. Но я знала, что не ошиблась.

Я дважды случайно убила одного и того же кота. И оба раза он оживал и убегал, как ни в чем не бывало.

— Он напал на меня! — заявила я с дрожью в голосе. — Выскочил из шкафа и набросился на меня…

Райан покачал головой:

— Кот был напуган. Вот и все. Его заперли в шкафу. Ты дверь открыла, он и выскочил. Он же не знал, что ты там стоишь.

— Но… но как он туда попал? — проговорила я.

Райан задумчиво наморщил лоб.

Но не успел он ответить, как вмешался мистер Кинс.

— Ребята! Ребята! — закричал он, подзывая нас к себе обеими руками. — Я конечно понимаю, всем жалко кота. Ну и зверюга! В общем, репетицию я решил на сегодня свернуть. Всем до завтра. Встречаемся в это же время.

После чего подошел ко мне.

— Ты точно в порядке, Элисон? Я мог бы отвезти тебя домой.

— Нет, спасибо. Со мной все будет хорошо, — ответила я. — Просто… просто денек выдался еще тот.

Мы с Фредди и Райаном начали спускаться со сцены.

— МЯ-А-А-А-У-У-У!

Я чуть не задохнулась, снова услышав кошачий крик.

— Где он?! — завопила я. — Где он на этот раз?!

— МЯ-А-А-А-У-У-У! — снова услышала я.

А потом заметила ухмылочку на лице Фредди и поняла, что это его проделки.

— МЯ-А-А-А-У-У-У! — Он поднял руку со скрюченными пальцами и сделал вид, что хочет меня оцарапать.

— Фредди, — сказала я, — тебе кто-нибудь говорил, что ты ни капельки не остроумный?

— Все, — ответил он, по-прежнему ухмыляясь.

Тем вечером за ужином я рассказала маме, папе и Таннеру, как наехала на кота.

— Он выбежал прямо мне под колеса, — объяснила я. — Сперва мне померещилось, что ему оторвало голову. Но нет. Видно, почудилось. Потом колесо как подскочит, и…

— Фу, — скорчил рожу Таннер. — Ты что, правда его раздавила?

— Ничего себе тема для застольного разговора! — вмешался папа. — Может, поговорим о чем-нибудь другом?

— Так ты его убила? — не унимался Таннер, нависая грудью над своей тарелкой с супом.

Мама поставила такую же передо мной.

— Твой отец прав, Элисон. Не огорчай брата. Сменим тему.

— Кстати, чудесный суп, Марго, — отметил папа.

Я погрузила ложку в суп, но пробовать не стала.

— Я велик угробила, — призналась я папе.

Мама чихнула.

Папа прищурился:

— Твой новый велосипед?

Я кивнула. У меня засосало под ложечкой. Я знала, что папа придет в бешенство.

— Как ты могла его разломать?! — закричал он. — Новый велосипед!

— Пожалуйста, — мама подняла руку, предупреждая назревающий скандал, — давайте обсудим этот вопрос после еды. Я старалась, готовила куриный суп с лапшой. Можем мы просто расслабиться и хорошенько поужинать?

Она опять чихнула и вытерла нос салфеткой.

— Странно, — пробормотала она, — что-то мне неважно.

Папа съел ложку супа и посмотрел на маму.

— Лицо у тебя, Марго… вроде, опухло слегка.

— Со мной такое бывает, когда рядом кошки, — сказала мама. — Видно, аллергия разыгралась.

— Может быть потому, что Элисон говорила о коте, — предположил Таннер.

Мама рассмеялась в салфетку:

— Ну, положим, на разговоры о кошках аллергии у меня нет!

Глаза ее отчаянно слезились.

Папа, нахмурившись, повернулся ко мне.

— Кстати, о коте, которого ты сбила. Надеюсь, ты не притащила его домой?

— Еще чего! — возмутилась я. — Не приносила я никаких котов!

Мама шмыгнула носом и промокнула салфеткой слезящиеся глаза.

— У тебя на одежде могла остаться котовья шерсть, — сказала она.

Я отодвинула стул и начала вставать.

— Мне пойти переодеться?

— Нет, Элисон. Сядь, — велела мама. Она оглядела сидящих за столом. — Я сготовила такой вкусный суп, а никто его даже не ест.

— Я ем! — заявил папа. Он с шумом втянул в рот длинную макаронину. — Восхитительно.

— А мой слишком горячий, — заныл Таннер.

— Нисколько не горячий, — возразила мама. — Ешьте суп. Оба.

Наблюдая, за Таннером, дующим в свою тарелку, я отправила в рот полную ложку супа.

Вкус был какой-то странный.

Я жевала.

И жевала.

Что-то не так. Я не могла его проглотить. Что-то жесткое и колючее облепило язык.

— Э-э-э-э-э-э-экх! — простонала я с отвращением. Высунула язык. И двумя пальцами начала вытаскивать изо рта какую-то дрянь.

Серые волосы. Будто чьи-то усы.

Нет. Будто шерсть.

Серая кошачья шерсть!

— Не-е-ет! — с отвращением простонала я. И уставилась на суп в своей тарелке… а тарелка… тарелка, исходящая паром и булькающая… была полна кошачьей шерсти.

— Э-э-экхх! Не могу вытащить! — взвизгнула я.

Я подавилась и начала задыхаться.

Подскочил папа и как следует треснул меня по спине.

Я выкашляла мокрый комок кошачьей шерсти. Затем схватила салфетку и принялась лихорадочно вытирать шерсть с языка.

— Ничего не понимаю, — пробормотала мама. Она подняла мою тарелку, заглянула в нее и покачала головой. — Чертовщина какая-то. Как эта гадость сюда попала?

Я опять поперхнулась. Выскочила из-за стола и побежала к зеркалу в прихожей. Широко открыв рот, я наклонилась поближе к зеркалу.

— Ох, — простонала я. — Она в зубах навязла!

На кухне Таннер ударился в рев.

— Уберите его! Уберите суп! — голосил он.

— Но суп же был вполне нормальный! — оправдывалась мама.

Зажимая рукою рот, я побежала в ванную. Я чистила зубы не меньше получаса. Кошачья шерсть заполонила всю раковину.

Во рту, тем не менее, оставалось противное ощущение. Язык все еще чесался.

— Что происходит?! — закричала я прямо в несчастное лицо своего отражения. — Что, черт возьми, здесь творится?!

Дрожа всем телом, я направилась в свою комнату. Остановилась перед дверью. Закрытой дверью.

Странное дело, подумала я. Я точно помню, что оставила ее открытой.

Почему же теперь она закрыта? Кто ее закрыл?

«Элисон, так недалеко и крышей поехать», — попеняла я себе.

Подумаешь, дверь закрылась? Велика важность!

Я взялась за ручку, повернула ее, распахнула дверь и закричала:

— Нет! О нет!

Вцепившись в дверную ручку, я обозревала комнату, не веря глазам своим.

Ну и разгром!

— Мои мышата! — вскричала я.

Застекленные полочки опустели. А коллекция игрушечных мышат была разбросана по всей комнате.

Мыши валялись на полу, на одеяле, на письменном столе — всюду!

Корзина для бумаг была набита мышами. Мышата висели на занавесках. Плюшевая белая мышь глядела на меня с люстры.

— Кто?! — взревела я. — Кто это сделал?!

Я стояла в дверях, прижимая ладони к щекам, и обводила взглядом комнату. У меня было не меньше пары сотен игрушечных мышек. А нынче кто-то смел их всех и раскидал по комнате.

Моргая, я опять представила себе серого кота.

Рип. Рип.

Пугающие слова Кристал вновь зазвучали в ушах.

«Рип не обычный кот… напрасно ты связалась с Рипом…».

Я убила его. Убила его дважды.

И теперь он решил со мной расквитаться. Он уже побывал в моей комнате, в моей спальне!

Я вздохнула.

«Кот здесь ни при чем, — увещевала я себя. — Как бы он смог проникнуть в дом? Откуда ему знать, где я живу? Элисон, не морочь себе голову. Никакого кота в твоей комнате не было, и мышей раскидал не кот. Ты слишком много времени проводишь с Таннером за просмотром мультиков про Тома и Джерри».

Кстати, о Таннере.

Повернувшись, я увидела, что он стоит в дверях. Глаза его были широко открыты. Подбородок дрожал, как всегда бывает, когда он нервничает или расстроен. В своей футболке с Годзиллой и мешковатых штанах он казался таким трогательным, таким беззащитным!

— Элисон, что произошло? — воскликнул он.

— Землетрясение, — сказала я, решив обратить все в шутку. — Представляешь? Мощнейшее землетрясение — исключительно в моей спальне!

Он даже не улыбнулся. Он вошел в комнату, осторожно перешагнув через пару заводных мышек.

— Полки свалились? — спросил он.

Я кивнула на них:

— Нет, как видишь.

— Тогда это ты их раскидала? — спросил он.

— Э… да, — солгала я. Мне не хотелось пугать его еще больше. Усилием воли я заставила себя говорить твердо и спокойно. — Я разбросала их еще утром.

Он нахмурился:

— Зачем?

— Э… я хотела расставить их по-новому, — быстро нашлась я. — Чтобы плюшевые к плюшевым, а пластмассовые — к пластмассовым. Как-то так.

Он кивнул. Но я видела, что верится ему с трудом.

Я поежилась.

— Может быть, после завтрака ты поможешь мне расставить их по местам.

— Идет, — согласился он, по-прежнему не сводя с меня глаз. — Если телик не буду смотреть.

Я подождала, пока он спустится вниз. После чего принялась за уборку.

Мне не хватило терпения расставить мышей по местам. Я наскоро сгребла их всех в кучу и побросала во вместительный мешок для грязного белья. Мешок я запихнула в кладовку.

Покончив с этим, я спустилась к родным.

На следующий день, в школьной столовой, я поспешила к столику Райана. Я бросила свой коричневый пакет с ланчем рядом с его и села напротив.

— Выглядишь скверно, — сообщил он.

— Вот спасибо! — буркнула я, закатив глаза, и отбросила со лба волосы.

— Нет. В смысле, вид у тебя измученный, — пояснил он. — Вон, круги под глазами.

— Я очень плохо спала, — пожаловалась я. — Как закрою глаза — сразу кот этот мерещится…

Он взглянул на меня:

— Этот серый? Ты его снова видела?

— Нет, — ответила я. — Но, по-моему, он побывал в моем доме.

— Ты же шутишь, да? — Он потянулся за своим пакетом.

Я перехватила его руку.

— Погоди есть, — попросила я. — Дай сперва расскажу, что у нас было вчера за ужином.

Я рассказала ему о влажных комках шерсти, которыми вчера подавилась. О мерзкой котовьей шерсти в моем курином супе.

Он засунул два пальца в рот и издал рвотный звук.

— В жизни больше к еде не притронусь! — заявил он.

— Ничего смешного, Райан, — рассердилась я. — Я этой шерстью чуть насмерть не подавилась.

— Но это же бред. Как она попала в твой суп? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Мне кажется, это проделки Рипа. Не знаю, как ему это удалось. Это не поддается объяснению.

— Фу. — Райана явно замутило.

Я рассказала ему о разбросанной коллекции игрушечных мышат.

— Боюсь, проклятый котяра там побывал, — подытожила я. — Знаю, звучит тупо. Но ты же сам его видел. Он был мертв, правильно? Он был раздавлен. И он воскрес. Может быть, он обладает какой-то сверхъестественной силой. Может быть…

Райан наморщил лоб, как он всегда делает, когда крепко задумается. Прищурившись, он взглянул на меня:

— Значит, твои игрушечные мыши были повсюду разбросаны? А ты уверена, что это не твой братец прикалывается?

— Кто? — Я аж рот разинула. — Таннер?!

Райан кивнул.

— Исключено, — отрезала я. — Таннер в жизни ни над кем не прикалывался. Это совершенно не в его духе. Ты же знаешь, он трусишка.

— Тебе нужно перестать думать об этом коте, — сказал Райан. — Знаю, тебя мучает чувство вины, но…

— Я убила его два раза! — закричала я. Несколько ребят повернулись и уставились на меня. Я наклонилась к Райану через стол и понизила голос. — Я убила его два раза, и оба раза он воскресал. И теперь он хочет меня извести.

Райан посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.

— Ты хоть понимаешь, как дико это звучит? — наконец проговорил он.

Я кивнула:

— Хорошо. А сам ты это как объяснишь?

Я знала, что никаких объяснений у него нет.

— Дай поесть, — промямлил он, взглянув на большие часы над дверью столовой. — Уже поздно. Хватит разговоров о котах.

Я взяла пакет с ланчем.

— Ладно, ладно.

Открыла пакет, заглянула в него — и ахнула.

— В чем дело, Элисон? — воскликнул Райан.

Я еще раз заглянула в пакет.

— Это не мой ланч! — ответила я.

— Что? — вытаращился на меня он.

— Это твой ланч, — сказала я. — Я не тот пакет взяла.

Он тяжело вздохнул.

— Да что с тобой творится? Напугала меня до смерти. — Он забрал свой пакет и придвинул ко мне мой.

— Извини, — пробормотала я. — Я не хотела так бурно реагировать. Нервы ни к черту, сам понимаешь.

— Ну так сделай так, чтобы были к черту! — прорычал Райан. Он полез в пакет и извлек оттуда завернутый в фольгу сэндвич. — Что у тебя на ланч? Давай поменяемся? Подозреваю, у меня опять яичный салат. А он мне всегда напоминает блевотину.

— Приятного аппетита! — опять закатила глаза я.

— Ну? Что там у тебя? — допытывался он.

Я открыла пакет и заглянула внутрь.

Два горящих желтых глаза уставились на меня из пакета.

Два глаза, окруженные серым мехом. Я увидела усы, царапающие стенки пакета. Открытый рот, обнаживший ряд острых кривых зубов. И вывалившийся изо рта фиолетовый язык.

С криком ужаса я вскочила. Стул с грохотом опрокинулся.

— Не-е-е-е-ет! — взвыла я.

Я увидела, как ребята поворачиваются ко мне с изумленными лицами. Но я не могла удержаться. Я не могла не кричать.

— Кот! Его голова! Голова! В пакете! На помощь! Кто-нибудь, помогите! Его голова у меня в пакете!

— Бесподобно, ребята! Это было бесподобно! — провозгласил мистер Кинс. Эхо разнесло его голос по малолюдному залу. — Вот теперь верю!

Мы с Фредди и Райаном поклонились.

Это была первая наша вечерняя репетиция, и она определенно удалась. Мы наконец запомнили все свои реплики и научились более-менее уверенно держаться на сцене.

Удачная репетиция помогла мне забыть — по крайней мере на какое-то время — о неприятностях за ланчем.

Я не хотела больше об этом думать. Мне хотелось раз и навсегда стереть случившееся из своей памяти.

Это было страшное позорище. Срам, да и только.

Райан схватил мой пакет. Разорвал. Никакой головы кота там, разумеется, не оказалось. Только сэндвич и зеленое яблоко.

Он поднял яблоко повыше.

— Элисон, ты вот это увидела? — осведомился он. — И это все?

Я стояла, вцепившись в стол и дрожа всем телом.

Все, находившиеся в столовой, глазели на меня.

— Мне… не… показалось, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. Затем повернулась и выбежала из столовой.

Я неслась со всех ног. Подбежала к своему шкафчику. Выхватила оттуда куртку и помчалась домой.

Я бежала без остановки, пока не ворвалась в дом. Взлетела вверх по лестнице, ворвалась к себе в комнату, захлопнула дверь и ничком бросилась на постель.

— Никогда больше носу из дому не высуну! — зарыдала я. — Никогда! Никогда! Никогда!

После уроков позвонил Райан, желавший удостовериться, что со мной все в порядке. А заодно и напомнить мне о вечерней репетиции.

Мне было боязно возвращаться в школу. Я боялась, что ребята начнут надо мной потешаться и мяукать мне вслед. Но все вели себя так, словно безобразной сцены в столовой не было вовсе. Даже Фредди.

Ну а потом мы провели замечательную репетицию. Это здорово подняло мне настроение.

Мистер Кинс восседал за пианино на краю сцены и буквально лучился от гордости. Его лысина сияла в свете прожекторов.

— Сцена вторая, ребята! — объявил он, хлопая в пухлые ладоши. — Все по местам. Давайте, ребята, по местам! Сцена вторая. Проиграем ее так же быстро, как и первую.

Направляясь к своему месту в тронном зале, я почувствовала, что мое хорошее настроение как ветром сдуло. Живот скрутило, сдавило горло. Этой сцены я очень боялась.

Я скосила глаза на шкаф. И вспомнила, как кот с воплем набросился на меня, стоило мне открыть дверцу.

Я вглядывалась в закрытые дверцы шкафа, словно надеялась разглядеть что-нибудь прямо через древесину.

«Что если Рип сидит там, готовясь к прыжку? — думала я. — Что если он накинется на меня снова?»

— Ты в порядке, Элисон? — спросил Райан.

Я с трудом заставила себя отвернуться от шкафа.

— Э… угу. Вроде бы, — ответила я неуверенно.

«Проблема в том, что я не могу выбросить из головы этого ужасного кошака!» — горестно подумала я.

Я зажмурилась, пытаясь прочистить мысли.

— Хорошо. Давайте начнем! — объявил мистер Кинс.

— Принцесса Аврора, подай, пожалуйста, наш королевский скипетр! — распорядился Фредди-король.

Я тупо воззрилась на него; сердце отчаянно колотилось.

— Королевский скипетр! — сурово повторил он, показывая на шкаф.

Я видела, что все смотрят на меня. В ожидании.

— А. Точно, — проговорила я.

Я подошла к шкафу. Взялась за деревянные ручки.

Я медлила, прислушиваясь, не донесется ли из шкафа кошачий крик.

Тишина.

Я с трудом сглотнула. Во рту вдруг ужасно пересохло, словно его набили ватой.

Не хочу открывать дверцы. Не хочу — и все.

Но деваться мне было некуда.

Я глубоко вздохнула — и рывком распахнула обе дверцы.

— Ой! — вырвался у меня невольный возглас.

В шкафу никого не было.

Никакого кота. Вообще никого.

Я достала из шкафа серебристый скипетр, повернулась и пошла вручать его королю.

Я вдруг поняла, что улыбаюсь, как идиотка, хотя в этой сцене мне улыбаться не полагалось. Но я ничего не могла с собой поделать. Я испытывала невероятное облегчение.

Может, проклятый зверь наконец со мною закончил, подумала я. Может быть, он прекратил кошмарить меня.

Я ошибалась.

Домой я вернулась не раньше одиннадцати, но совершенно не чувствовала себя уставшей. Наверное, я была слишком взбудоражена репетицией. Из-за того, что она прошла ТАК хорошо.

Мистер Кинс выдал нам ноты с текстами песен. Я отнесла их в свою комнату и долго читала, стараясь хорошенько запомнить слова.

Я думала позвонить Райану и порепетировать вместе с ним. Но было уже слишком поздно.

Так что я попрактиковалась сама.

В конце концов, меня все-таки одолела зевота. Веки налились тяжестью.

Пора на боковую.

Я бросила ноты на стол и направилась к комоду, чтобы переодеться в ночную рубашку.

— Ой! — вскрикнула я при виде маленького зверька на полу.

Мышь!

Нет. Она не шевелилась.

Нагнувшись, я увидела, что это всего лишь серая заводная мышка. Должно быть, я не заметила ее во время уборки.

— Надо же, как настоящая, — пробормотала я и, зевнув, засунула мышку в карман джинсов.

Я переоделась, выключила свет и рухнула на постель. Не успев даже осознать этого, я провалилась в крепкий, глубокий сон без сновидений.

Я не слишком долго спала.

Я проснулась от удушья.

Я не могла дышать!

Я видела перед собой только густую тьму.

Что-то тяжелое и теплое давило мне на лицо.

Острые когти проткнули тонкую ткань сорочки и вонзились в плечи.

Руки мои взмыли вверх и отчаянно замолотили по воздуху.

Я почувствовала на лице шерсть. А под нею — теплую кожу.

Кот!

Кот мертвой хваткой обхватил мое лицо. Вжимался в него изо всех сил. И держался… держался… Обволакивал мое лицо давящей темнотой.

Не давал мне дышать.

Душил меня.

Тьма перед глазами медленно наливалась ярко-красным.

Грудь болела. Легкие, казалось, вот-вот взорвутся.

Каким-то чудом я сумела ухватить кота за загривок обеими руками и оторвать от лица.

Чувствуя, как тяжело вздымается грудь, я жадно хватала ртом воздух.

Кот лягался и вырывался. Но я продолжала держать его за шкирку. И подняла повыше.

Кровь стучала в висках. Я снова втянула в себя воздух. С шумом выдохнула и снова вдохнула. Еще никогда сама возможность дышать не доставляла мне такого удовольствия.

Я испытала некоторый прилив сил. Со стоном села в кровати, не выпуская кота из рук. Его лапы бешено молотили по воздуху. Его когти так и норовили полоснуть меня по лицу.

И он вцепился в меня опять!

— Нет! — взвизгнула я.

Я подняла кота повыше и с отчаянным стоном отшвырнула прочь.

Швырнула я его высоко. Сильнее, чем рассчитывала.

В ужасе я смотрела, как кот пронесся через всю комнату и вылетел в открытое окно.

Я услышала, как он отчаянно закричал. Затем — глухой стук, когда он ударился о землю.

Затем — тишина.

— О нет, — проговорила я сдавленным шепотом.

Я заставила себя вылезти из постели и на дрожащих ногах поспешила к окну. Перегнувшись через подоконник, я выглянула на задний двор.

В свете полной луны я увидела кота: он распростерся на спине, вывернув голову под неестественным углом, а все его четыре лапы были устремлены к небу.

Даже несмотря на то, что окно моей комнаты было расположено высоко над землей, я узнала кота.

Рип.

И мне не нужно было спускаться во двор, чтобы понять: я снова убила его.

Убила уже в третий раз.

«Но останется ли он мертвым? — повторялся в голове пугающий вопрос. — Останется ли он мертвым на этот раз?»

Я подкралась к кладовке, достала дождевик и накинула поверх своей длинной ночной сорочки. Затем я тихонько спустилась по лестнице и вышла во двор… чтобы убедиться.

Трава, сырая и холодная, моментально намочила босые ноги. В лунном свете казалось, будто весь задний двор мерцает таинственным серебристым светом.

С бьющимся сердцем склонилась я над котом, чтобы получше его разглядеть.

Да. Тот самый кот. Рип. Снова Рип.

Неподвижный. Бездыханный.

В остекленевших желтых глазах застыло бессмысленное выражение. Вытянутые ноги застыли, словно указывая на луну.

Рип. Мертв уже в третий раз. Рип. Кот, который отказывался умирать.

Мне хотелось закричать, позвать родителей. Хотелось завопить во всю мощь своих легких:

«Идите, посмотрите на этого дохлого кота… скорее, а то убежит!»

Но они мне, само собой, ни за что не поверят.

Кот наверняка исчезнет прежде, чем они его увидят. Исчезнет, как исчезла его голова из моего пакета с ланчем.

Склонившись над мертвым котом, я закричала на него:

— Чего ты ко мне привязался?! Зачем ты мучаешь меня?!

Я видела, как он моргнул. Видела, как поднялась его голова. Видела, как резко согнулись лапы.

Но я не могла пошевелиться. Не могла убежать.

И Рип ударил меня лапой наотмашь. Он вонзил длинные острые когти мне в лодыжку. И одним рывком располосовал ее снизу доверху.

Я закричала, когда жгучая боль пронзила ногу и отдалась в боку. И схватилась за ногу, задыхаясь, пытаясь перебороть боль.

Кот вскочил на ноги. Он выгнул спину. Ощерился и угрожающе зашипел. Он готовился к новой атаке.

— Нет! — выкрикнула я. Держась за ногу, я развернулась и отчаянно заковыляла по мокрой траве к дому.

Боль не отпускала. Она по-прежнему терзала мою израненную ногу. Кровь стучала в висках. Голова так кружилась, что мне пришлось ухватиться за дверной косяк, чтобы не упасть.

Уже оказавшись на кухне, я повернулась и посмотрела на лужайку, посеребренную светом луны. Кот не двигался с места. Он стоял и смотрел на меня безжалостными желтыми глазами, полными злобы.

Шипя, он рассекал воздух когтистой лапой, снова и снова, словно терзая меня, словно показывая, что он хочет со мною сделать.

Содрогнувшись, я захлопнула дверь.

Затем, продолжая держаться за ногу, я с трудом поднялась по лестнице на второй этаж и доковыляла до ванной. Боль, наконец, начала стихать, но голова все равно кружилась. Казалось, все мое тело трясется в конвульсиях.

Я включила свет. Подковыляла к раковине. Схватила пригоршню бумажных полотенец, чтобы прижать их к ранам и остановить кровь.

Я наклонилась. Поднесла полотенца к ноге — и чуть не задохнулась от изумления.

Раны не кровоточили.

Глубокие царапины были ярко-белыми, такими белыми, что казалось, будто они светятся.

Кожа была рассечена — но при этом не пролилось ни капли крови. Крови не видно было совсем.

Я смотрела на свою ногу, бережно массируя ее, чтобы унять боль.

«Порезы должны кровоточить, разве не так? — спрашивала я себя. — Порезы всегда ярко-красные. Они не бывают ослепительно-белыми.

И они обязательно кровоточат, верно?»

На следующее утро будильник вырвал меня из сна в половине восьмого. Я села и потянулась. Первым делом я высунула из-под одеяла пострадавшую ногу, чтобы осмотреть ее при свете дня.

Моргая со сна, я пристально разглядывала ногу. Потирала ее пальцами. И снова разглядывала.

К великому моему изумлению, глубокие белые царапины практически полностью затянулись.

Я поднялась на ноги, шатаясь и чувствуя себя абсолютно не выспавшейся. Вообще-то я «жаворонок». Обычно я просыпаюсь посвежевшей и в полной боевой готовности. Но в это утро я чувствовала такую усталость, будто и не спала вовсе. И когда я плелась в другой конец комнаты, чтобы переодеться для похода в школу, ощущение было такое, будто мое тело весит как минимум тонну!

— Мама? — позвала я, спустившись на кухню. Она стояла посреди кухни, заведя руки за спину — пыталась застегнуть пуговицу на блузке.

— Мам, мне надо кое-что тебе рассказать, — выпалила я. — О том, что случилось прошлой ночью. — С этими словами я подошла к ней и сама застегнула непослушную пуговицу.

— Блузки делают мужики, — мрачно сообщила мама. — Только мужик может сделать вещь, которую фиг застегнешь. Думаешь, сами они купят рубашку с пуговицами на спине? То-то и оно.

— Мам, пожалуйста… — начала было я.

Она бухнула на стол коробку с хлопьями. Затем поспешила к холодильнику и выудила из него пакет молока.

— Приготовь себе хлопьев, Элисон. Сок возьмешь в холодильнике. Я дико спешу. И уже опаздываю.

— Но мне нужно тебе кое-что рассказать! — запротестовала я. Она меня не слушала. Она зачем-то выскочила в коридор.

Когда мама куда-то спешит, ей все как об стенку горох. А спешит она постоянно.

Я подошла к буфету и принялась рыться на нижней полке.

— А где Таннер? — крикнула я.

— Ушел пораньше. С твоим отцом, — отозвалась мама. — Где мой кошелек? Почему я никогда не могу найти кошелек?

Я достала из буфета какую-то снедь. На стене напротив висела радиоточка. Передавали новости. Про ураган какой-то.

Я принялась за еду.

Мама вернулась в кухню, раздраженно покусывая нижнюю губу.

— Постараюсь вспомнить пошагово, — проговорила она. — Этот проклятый кошелек должен быть где-то здесь.

— Я действительно должна с тобой поговорить, — предприняла я очередную попытку. — Тот огромный серый котище…

Мама опять исчезла.

— Нашла! — радостно крикнула она откуда-то сзади.

Я стояла у стойки, поглощая свой завтрак. Лучи утреннего солнца лились в окно, заливая кухню золотистым светом. Задняя дверь была приоткрыта, и я слышала, как дальше по улице беззаботно кричат и смеются дети.

Несмотря на чудесный денек, я все еще страдала от усталости, и настроение было скверное. Из головы не шел Рип.

«Он не обычный кот, — вспомнились мне пугающие слова Кристал. — Напрасно ты связалась с Рипом».

Я жадно заглатывала еду. Меня передернуло, когда я вспомнила, как кот накрыл мое лицо своим телом, пока я спала.

Что он пытался сделать?

Неужели он действительно хотел меня задушить?

Я очень явственно увидела, как он вылетает в окно. Вспомнила глухой стук, с которым его тело ударилось о землю двумя этажами ниже.

Он умер. Но он не умер.

— Мама… мне правда нужно с тобой поговорить! — заорала я.

— Элисон, нет нужды так кричать.

Я аж подскочила. Оказывается, она стояла в дверях.

— Мам… — начала я.

Но ее взгляд был устремлен на кухонную стойку. И лицо ее было испуганным.

— Господи, Элисон, что ты делаешь?! — закричала она. — Разве это завтрак?

Я опустила глаза… и в испуге вскрикнула.

— О нет! Не могу поверить!

В ужасе я уставилась на пустые консервные банки на кухонной стойке.

Только что я умяла три большие банки тунца.

Мне немножко полегчало. Не то, чтобы я чувствовала себя столь же бодрой, как обычно. Но, по крайней мере, меня уже не шатало, и голова не кружилась.

«Мне просто нужно хорошо выспаться ночью, — решила я. — Мне необходимо провести ночь без котов, залезающих мне на лицо».

Я прошла между рядами кресел и поднялась на сцену.

Райан и Фредди устроили армрестлинг на подлокотнике королевского трона. Фредди был настолько больше Райана, что ему практически не приходилось прилагать никаких усилий. Лицо Райана побагровело и исказилось от боли, а Фредди неумолимо толкал его руку вниз.

Остальные ребята подзадоривали их криками и смехом.

В правой части сцены ребята-рабочие трудились над балконом королевского замка. На самом деле «балкон» был вырезан из картона и крепился к вершине высоченной лестницы.

В заключительном акте я должна была стоять на «балконе», перегнувшись через «перила», и разговаривать с Райаном. Я уже успела опробовать лестницу несколько раз. Она оказалась довольно шаткой.

На первых порах я боялась высоты. Забираясь наверх, я страшно нервничала. Однако мистер Кинс заверил меня, что лестница надежно закреплена.

«Главное, смотри под ноги, когда будешь подниматься, — посоветовал он, — и все будет хорошо».

Я бросила рюкзак у края сцены и направилась к трону.

Когда я подошла, Фредди с силой прижал руку Райана к подлокотнику трона. Он тут же вскочил и вскинул руки над головой в знак триумфа, а ребята поддержали его одобрительными выкриками.

Все еще красный как рак, Райан угрюмо поплелся прочь, тряся пострадавшей рукой.

— А нечего бороться с королем! — крикнул ему вслед Фредди.

Я нагнала Райана.

— Сдается мне, Фредди чересчур увлекся своей ролью, — заметила я. — С каких пор он называет себя королем?

Райан снова потряс рукой.

— Он жульничал, — проворчал он. — Я его почти уделал, но он жульничал.

Я не выдержала. Я рассмеялась.

— Как, интересно, можно жульничать в армрестлинге? — осведомилась я.

— Быть больше и сильнее меня! — пояснил Райан.

Мы покатились со смеху.

— А где мистер Кинс? — спросила я.

— В офисе, беседует с чьими-то предками, — вмешался Фредди, перекидывая свою королевскую корону из одной руки в другую. Он показал на лестницу: — Элисон, готова к сцене на балконе?

Я посмотрела на высокую лестницу. Ребята-рабочие как раз сражались с картонным «балконом». Один из них вскрикнул, когда все это сооружение чуть не грохнулось вниз.

— Может, не сегодня? — сказала я. — У меня не было времени выучить свои реплики для этой сцены.

Фредди повернулся к Райану.

— Как рука? — осклабился он. — Не сломал, надеюсь?

— Ничего, — нахмурившись, ответил Райан. — В следующий раз я тебе покажу.

— В следующий раз? — засмеялся Фредди. — Что, готов повторить?

Райан отвел глаза.

— Может, завтра, — пробурчал он.

Мы немножко попикировались в ожидании мистера Кинса. Тем временем сидевшие в зале ребята из хора репетировали одну из песен.

Ребята-рабочие наконец закончили устанавливать «балкон». Они спустились вниз, чтобы оценить результаты своих трудов.

Райан рассказывал о забавном случае, приключившемся в кабинете ИЗО мистера Клэя. Он здорово передразнивал его, мистера Клэя, голос, высокий и писклявый.

Мы все смеялись и тоже пытались передразнивать мистера Клэя.

Внезапно Райан умолк. Улыбка сошла с его лица. Прищурившись, он посмотрел на меня.

— Что с тобой, Элисон? — спросил он. — Ты это чего?

— Ну дела! — воскликнул Фредди. — Ты зачем свои руки лижешь?

Я еще несколько раз лизнула тыльную строну левой ладони. Потом осмотрела обе руки. Вот теперь они идеально чистые.

Я вытерла их о штанины джинсов.

— Эй… — сказала я. — Чего это все на меня так уставились?

Мистер Кинс, наконец, появился, и мы приступили к репетиции.

Казалось, сегодня учитель переживает куда больше обычного. Он носился по сцене, прерывая нас каждую секунду и лихорадочно внося в свои листки какие-то пометки. Спустя всего несколько минут на его рубашке подмышками уже расплывались огромные пятна пота.

«Наверное, он так распсиховался, потому что до премьеры спектакля — всего неделя», — подумала я. Я и сама немножко нервничала. Как я смогу к тому времени запомнить все свои реплики?

Я подскочила и обернулась: мне послышался крик кота. Но это всего лишь скрипело открываемое кем-то в зале раскладное кресло.

Повернувшись, я обнаружила, что мистер Кинс смотрит на меня.

— Ты меня слышала, Элисон? — спросил он. — Я сказал, давай проиграем сцену на балконе.

— Ой. Простите. — Я поспешила к лестнице. Мистер Кинс кликнул двух ребят и попросил их подержать ее для меня.

— Поехали, — пробормотала я. Вздохнув поглубже, я начала подниматься.

— Ну как? — крикнул снизу мистер Кинс. — Надежно?

— Ага. Нормалёк, — отозвалась я. Цепляясь за края лестницы, я преодолевала ступеньку за ступенькой.

«Не смотри вниз, Элисон», — твердила я себе.

Но, конечно же, я не удержалась. Я взглянула вниз — на Райана, Фредди и остальных членов труппы. Все взгляды сейчас были устремлены на меня.

К тому времени, как я добралась до верха, дыхание мое сделалось тяжелым. Ухватившись за картонные «перила», я посмотрела вниз.

— Как там у тебя наверху погодка? — крикнул Фредди.

— Ничего! — прокричала я в ответ. — Немножко облачно, но…

— Время позднее. Давайте проиграем сцену, — нетерпеливо прервал нашу пикировку мистер Кинс. — Райан, займи свое место.

Райан поскреб затылок.

— А куда мне?

Мистер Кинс показал пюпитром:

— Под балкон. Да. Вот так. Теперь — помнишь, Элисон? — ты очень зла на него. Ты только что узнала, что никакой он не принц. Он самозванец. И ты хочешь отплатить ему за то, что он обманывал тебя.

— Ясно! — крикнула я сверху. — Гнев. Я буду гневаться, мистер Кинс.

Он кивнул и жестом велел Райану начинать.

Но не успел Райан и рта раскрыть, как из кабинета директора прибежала Дженни, секретарша.

— Элисон! Элисон! — позвала она.

Я посмотрела на нее сверху.

— Элисон, тебя зовут к телефону! — крикнула она. — Твоя мама.

— Что там? Все в порядке? — воскликнула я.

— Да. Но она говорит, что ей нужно поговорить с тобой, срочно, — ответила Дженни.

— Хорошо, — сказала я, — сейчас спущусь.

Я посмотрела на сцену внизу. Не так уж и высоко, сказала я себе. Я приземлюсь на все четыре конечности…

Я подняла передние лапы. Выгнула спину. Оттолкнулась задними лапами.

И прыгнула с верхушки лестницы.

Я слышала, как все, находившиеся внизу, вскрикнули в унисон. Падая, я видела, как из рук мистера Кинса вывалился пюпитр. Видела, как распахнулся рот Райана. Он вскинул руки, словно в попытке меня поймать.

Я тяжело приземлилась на четвереньки.

Боль пронзила все тело.

Я перекатилась на спину.

И потрясенно ахнула.

Зачем я это сделала? Зачем, черт возьми, спрыгнула с вершины лестницы?

Неужели я лишилась рассудка?

— Помогите ей! — завизжал кто-то.

Зал огласили испуганные крики.

— Она упала?

— Она спрыгнула?

— С ней все в порядке?

— Кто-нибудь, вызовите «скорую»!

Я увидела, что Райан, Фредди и несколько ребят-рабочих бегут ко мне. Но я не стала их дожидаться. Я вскочила на ноги и сбежала со сцены.

Оттолкнув на бегу стоявшую на пути Дженни, я вылетела в проход между рядами кресел.

Я слышала, как все кричали мне вслед. Но я не остановилась. Я не хотела отвечать ни на чьи вопросы. Я не хотела объяснять, зачем я спрыгнула.

Потому что сама не знала, зачем.

Я понимала, что ничего не смогу объяснить. Весь день я чертовски странно себя вела. Начиная с завтрака. Мне было не по себе. Я сама себя не узнавала.

Я понимала, что мне следует где-нибудь уединиться и хорошенько все обдумать. Но сначала надо узнать, зачем маме понадобилось звонить мне в школу.

Тяжело дыша, я ворвалась в кабинет директора. Телефонная трубка лежала на столе Дженни рядом с аппаратом. Я схватила ее.

— Привет, мам. Это я, — проговорила я, задыхаясь.

— Элисон, почему ты так запыхалась? — встревожилась мама.

— Я спрыгнула с лестницы! — выпалила я. — Это… это было так странно, мама. Я почему-то подумала, что приземлюсь на все четыре лапы…

Я ждала ответа. Но услышала лишь, как она выговаривает что-то Таннеру. Прошло несколько секунд, прежде чем она снова взяла трубку.

— Извини. Я тебя не слышала. Таннер вечно вмешивается, когда я разговариваю. Что ты там говорила?

— Э… ничего. — Мне расхотелось что-либо объяснять. — А в чем дело? Почему ты звонишь?

— Мне нужно, чтобы ты вернулась домой и посидела с Таннером, — ответила мама. — Нам с твоим папой нужно срочно проведать мою сестру. Там что-то очень важное. Ну, ты же знаешь тетю Эмму. Она явно чем-то взволнована.

— Так ты хочешь, чтобы я вернулась домой прямо сейчас? — уточнила я.

— И как можно скорее, — сказала мама. — Я не хочу оставлять Таннера одного. У него снова одно из этих его «настроений».

Она вздохнула.

— Бедняжка. Думаю, он чего-то испугался в школе или еще где-нибудь. Весь на нервах.

Мне очень не хотелось возвращаться в зрительный зал. Не хотелось отвечать на расспросы. Так что я была рада, что мне представился повод уйти.

— Уже иду, — сказала я.

Мама выбежала из дома, как только я вошла.

— Сделай сэндвичи или что-нибудь такое, — бросила она мне, забираясь в машину. — Постараюсь обернуться пораньше.

Таннер и впрямь был в одном из своих «настроений». Он сидел на полу в своей комнате и смотрел по телевизору мультики. Я попыталась его разговорить. Но он только бурчал в ответ.

Я присела на пол рядом с ним. Он, насупившись, отодвинулся.

— Хочешь телик посмотреть? — спросила я.

— Наверное, — отозвался он, не сводя глаза с экрана. Потом повернулся ко мне. — Давай досмотрим ту киношку?

— Ни за что! — отрезала я. — Эта «киношка» напугало тебя до смерти, помнишь?

Он скрестил руки на щуплой груди:

— Тогда буду смотреть мультики.

— Ну и чудесно. Дай мне знать, когда захочешь ужинать, — сказала я.

— Не хочу ужинать, — заявил он. — Все равно ты не сумеешь сготовить ничего путного.

До чего вредный!

Как только минуло шесть, он передумал.

— Что на ужин? — спросил он. — Есть охота.

У меня тоже урчало в животе. Страшно хотелось огромного сэндвича с тунцом. Но по дороге на кухню я вспомнила, что уничтожила все запасы тунца еще за завтраком.

— Пожалуй, выпью блюдечко молока, — пробормотала я.

— Чего? — вытаращился на меня Таннер. — Можно мне бутерброд с арахисовым маслом и желе?

— Ну да, — ответила я.

— Только чтоб совсем чуть-чуть желе, — уточнил он.

— Знаю, знаю, — простонала я. У Таннера есть свои правила на все случаи жизни. Если положить ему в сэндвич слишком много желе, он попросту не станет его есть.

Я включила на кухне свет, и мы подошли к буфету. Я хотела уже спросить у Таннера, какого он хочет хлеба — поджаренного или простого. Но что-то застряло у меня в горле.

Я начала кашлять.

Я судорожно сглотнула. И раскашлялась еще больше.

В горле застрял огромный ком. И я никак не могла его выкашлять.

Я втянула воздух носом — и закашлялась изо всех сил.

Желудок свело.

Ком застрял в дыхательном горле. Я начала задыхаться. Я хватала ртом воздух.

Глаза Таннера выпучились от испуга. Он схватил меня за руку:

— Элисон, с тобой все в порядке?

Я не могла ему ответить. Я задыхалась. Дышала со свистом. Отчаянно пыталась прокашляться.

Наконец, я откинулась назад — и кашлянула изо всех сил.

И выкашляла ком. Я почувствовала, как он заскользил вверх по глотке и оказался на языке.

Тяжело дыша, я запустила пальцы в рот и извлекла ком наружу.

— О-о-ох! — застонала я от отвращения.

Это оказался мокрый волосяной шар. Размером с мячик для пинг-понга.

Я держала в руке слипшийся ком серой шерсти и взирала на него в немом ужасе.

— Фу! Какая гадость! — закричал Таннер.

Я отвернулась от него. Я не хотела, чтобы он видел, как мне страшно.

«Что со мной происходит?» — недоумевала я.

Я знала, что это тоже проделки того кота. Рипа.

— Элисон, ты заболела? — спросил Таннер тоненьким голоском.

— Не… не знаю, — проговорила я.

И опять посмотрела на гнусный волосяной шар в руке.

Мне нужно вернуться в тот зловещий дом, решила я. Другого выхода нет. Надо поговорить с Кристал. Она должна сказать мне, что происходит.

«Я не могу откладывать до завтра, — подумала я. — Пойду сегодня же».

— Элисон не доложила арахисового масла в мой сэндвич! И тосты сожгла!

Таннер принялся жаловаться, как только мама с папой переступили порог.

— Уверен, она хотела как лучше, — сказал папа, улыбнувшись мне.

— Ее «как лучше» — отстой! — прорычал братишка.

Я показала ему язык.

— С тетей Эммой все хорошо? — спросила я.

Мама кивнула.

— Да. Все нормально.

— Я… мне нужно кое-куда сходить, — выпалила я.

Папа взглянул на свои наручные часы:

— Уже половина девятого.

— Я обещала Райану помочь ему с его репликами для спектакля…

Не люблю врать родителям. Но не могла же я честно сказать, что должна повидаться с одной странной девочкой и расспросить ее о коте, которого три раза убила.

Через несколько минут я уже рысцой бежала вниз по Брод-Стрит, набирая скорость по мере того, как дорога все сильнее уходила под уклон. Стоял прохладный ясный вечер. Бледно-желтый месяц лениво плыл над макушками деревьев. Трава на лужайках искрилась капельками росы.

Два больших лохматых пса бок о бок трусили вдоль тротуара. Они подняли головы, когда я на полной скорости пронеслась между ними. Мимо прогрохотал фургон, набитый подростками; из открытых окон бухал тяжелый «металл».

Я замедлила бег, когда впереди показался дом Кристал. Прищурившись, я смотрела на него через поросшую сорняками лужайку. Из окна на фасаде лился бледно-серый свет.

— Она должна быть дома, — пробормотала я себе под нос.

Я зашагала по дорожке к дому, под ногами захрустел гравий. Из дома доносились тихие возгласы кошек. Несколько темных силуэтов наблюдали за мной из окна.

Я глубоко вдохнула и постучалась в парадную дверь. Несмотря на то, что одета я была тепло, по спине пробежал холодок.

Кошачьи вопли сделались громче.

Я вытерла вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Обеими руками нервно отбросила волосы за плечи. И постучалась снова.

С колотящимся сердцем я стояла и ждала ответа. Знает ли Кристал, как мне помочь? Сможет ли она объяснить происходящее?

Наконец, дверь слегка приоткрылась. Кристал выглянула в прохладные сумерки.

На ней был длинный черный джемпер. Даже в тусклом свете я могла видеть, что вся ее одежда покрыта кошачьей шерстью.

Она подняла на меня усталые темные глаза.

— Чего тебе? — грубо спросила она.

Не слишком-то она дружелюбна.

— Мне… мне надо с тобой поговорить, — промямлила я. — Помнишь меня? Я…

— Я сейчас точно не могу разговаривать, — перебила она. У нее за спиной завывали кошки. Тощий черно-белый кот терся об ее ноги.

Она начала закрывать дверь.

— Но мне нужна твоя помощь, — не сдавалась я. — Я хочу понять…

Она не отпускала дверную ручку.

— Это насчет Рипа? — спросила она.

Я кивнула.

— Да. Видишь ли…

Она подняла руку, чтобы я замолчала.

— Прошу тебя, уходи! — закричала она. Ее глаза наполнились страхом. — Пожалуйста… мне нельзя!

Я вцепилась в дверь, не давая ее захлопнуть.

— Ты должна мне помочь! — завопила я. — Ты должна объяснить мне, что происходит!

— Нет… — выдавила она и умолкла. Ее подбородок дрожал. В широко раскрытых от страха глазах отражался зловещий серый свет. — Нет. Мама очень расстроена. Мама не велела с тобой разговаривать.

— Но… ты только послушай! — взмолилась я. — Я убила этого кота. Знаю, звучит дико. Но я убила его. Я убила его уже трижды!

Кристал ахнула и поднесла дрожащую руку ко рту.

— А он… он все равно возвращается, — продолжала я. — Я убила его, а он снова пришел.

В глубине дома надрывались кошки. Кристал склонилась ко мне поближе. Теперь серый свет падал на нас обеих. Она схватила меня за руку. Ее пальцы были холодны, как лед.

— Сколько раз ты убила Рипа? — шепотом переспросила она.

— Трижды, — ответила я. — Три раза.

— Нет! — в ужасе закричала она. Ее холодные пальцы сдавили мою руку.

— Что? В чем дело? — дрожащим голосом спросила я. — Что это значит?

— Он израсходовал восемь жизней, — простонала Кристал и покачала головой. — Он использовал восемь. Он, должно быть, в отчаянии. Будь осторожна. Старайся с ним не встречаться. Теперь Рип в отчаянии.

— Я не понимаю, — пробормотала я. — Пожалуйста…

Ее холодные пальцы соскользнули с моей руки. Я успела заметить, что на ее лице вновь отразился страх.

Потом она захлопнула дверь.

— Нет! — крикнула я. — Ты должна объяснить! Прошу тебя, Кристал, открой! Это еще не все! Мне нужна твоя помощь! Он оцарапал меня! Слышишь? Он меня оцарапал!

Дверь не открывалась. В доме сердито завывали кошки. Стоя на крыльце, я видела нескольких, взирающих на меня из окна на фасаде, озаренного серым светом.

— Кристал, послушай меня! — взмолилась я. — Рип меня оцарапал. И я с тех пор ТАК странно себя чувствую…

Я прижалась ухом к деревянной двери.

— Ты все еще здесь? Ты меня слышишь?

Нет ответа.

Я попятилась с крыльца. Ноги дрожали так сильно, что я чуть не упала. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Кристал? — позвала я. — Кристал?

Кошки таращились на меня из окна. Их глаза горели, как лампочки.

Я отступила на подъездную дорожку.

И почувствовала, как кто-то схватил меня за плечо.

Охнув, я обернулась.

— Райан! — воскликнула я. — Ты-то как здесь?

Он отпустил меня и отступил на шаг. Он тяжело дышал.

— Я ехал домой на машине с родичами. Смотрю — ты тут стоишь, — пояснил он. — Ну и как только мы подъехали к дому, побежал обратно.

Он наклонился и уперся ладонями в колени, пытаясь отдышаться.

— Элисон, что происходит? — требовательно спросил он и показал на дом Кристал. — Ты что здесь делаешь? Опять видела кота?

Я пошла прочь. Райан припустил следом. Я свернула направо — в противоположную от моего дома сторону, — и вошла в глубокую тень, отбрасываемую рядами высоких кустов.

— Хотела поговорить с этой девочкой, — сказала я. — Нужно было задать ей несколько вопросов. Но она не собирается мне помогать.

Я пересекла улицу и продолжала идти. В этом квартале дома заканчивались. Вскоре мы уже шли мимо небольшой лесистой местности. Ветви деревьев дрожали на слабом ветру.

Прежде я никогда здесь не бывала. Но по какой-то непонятной причине у меня возникло ощущение, что я знаю, куда иду.

За следующей улицей простирался широкий пустырь. Когда мы проходили мимо него, высокий бурьян колыхался на ветру.

— Эй, помедленнее. Почему она отказалась тебе помогать? — спросил Райан, труся рядом со мной.

— Слишком напугана, — пробормотала я.

— Что?

— Она была слишком напугана, — повторила я. — Стоит мне заговорить с ней о Рипе, на нее нападает ужас.

— Так он ее кот? — спросил Райан.

Я пожала плечами.

— Она слишком боится, чтобы рассказать мне что-нибудь о нем. Кристал ужасно странная. Все время твердит о своей маме. Дескать, ее мама очень расстроена. Ее маме не нравится все происходящее.

— А причем тут ее мама? — удивился Райан.

— Без понятия. — Я свернула за угол. За скопищем низкорослых вечнозеленых кустарников открывался еще один поросший сорной травою пустырь.

Райан пригладил свои темные волосы.

— А куда мы идем? — спросил он.

— Что? — Почему-то его вопрос показался мне лишенным всякого смысла. Я пыталась подобрать слова, найти объяснение. Но внезапно почувствовала себя совершенно дезориентированной. Не сбавляя шаг, я растерянно огляделась по сторонам.

— Почему ты идешь этим путем? — пропыхтел Райан.

Я вдруг осознала, что перешла на бег.

Но куда я бегу? Почему я выбрала этот путь?

Мы миновали еще один пустырь. Здесь уже не было уличных фонарей. Нас окутал мрак. Ветер обдавал холодом.

Я продолжала бежать. Райан держался рядом.

Я никогда не бывала на этой улице. Зачем я здесь?

— Элисон, стой! — взмолился Райан. — Куда ты нас ведешь? Зачем тебе это? Мы можем остановиться и поговорить?

Я не удостоила его ответом. Повернувшись, я бросилась наискосок через пустырь. Сорная трава хлестала меня по ногам. Кроссовки увязали в мягкой, сырой от росы земле.

Что-то притягивало меня. Что-то влекло меня в это место.

Какая-то невидимая сила тянула меня сюда.

Я чувствовала себя совершенно ошеломленной. Я сама себя не контролировала.

Я перепрыгнула через низенькую ограду. Из-за темной тучи выглянул месяц. Нас омыл серебристо-белый свет.

Казалось, весь мир осветился.

Райан схватил меня за руку.

— Элисон, стой, — прошептал он. — Посмотри, где мы.

Я огляделась вокруг. Пыталась сфокусировать зрение. Уставилась на приземистые камни, торчащие из высокой травы.

— Элисон, — спросил Райан тихим, дрожащим голосом, — зачем ты привела нас на кладбище?

— Я… я не знаю, — выдавила я. — Правда. Я не знаю. Что-то привело меня сюда. Что-то заставило меня придти.

Все еще ошеломленная, я шагнула к низеньким надгробиям.

И тут что-то схватило меня за лодыжку.

Я заорала благим матом. Райан одним прыжком оказался рядом со мной.

Он нагнулся. И сдернул с моей кроссовки длинный корень какого-то растения.

— Я подумала… — Сердце отчаянно колотилось. Я прочистила горло. — Мне показалось, меня кто-то схватил.

Райан рассмеялся:

— Да это же просто корень. Ты за него ногой зацепилась. Надеюсь, у тебя не съезжает крыша…

Я наклонилась и потерла лодыжку. Голова шла кругом. Кожа покрылась мурашками.

— Пойдем, Элисон, — потянул меня за руку Райан.

— Нет. Подожди. — Я вырвала руку. И сделала еще несколько шагов по сырой траве в направлении надгробий.

Ветер усиливался, колыхая передо мною траву. В призрачном свете бледного месяца могильные камни тускло светились.

— Такие маленькие, — пробормотал Райан.

Стараясь держаться поближе друг к дружке, мы вступили в первый ряд могил. Камни покосились и торчали в разные стороны. Некоторые вовсе рухнули, и теперь лежали, окруженные густою травой.

Я наклонилась, чтобы прочесть слово, выгравированное на низкой каменной плите: ДРУЖОК.

— Что за имя такое? — спросила я Райана.

Он двинулся вперед, читая имена, которые еще можно было разобрать:

— КОЛЮЧКА… МИЛЛИ… ОГОНЕК… БЕЛЯШ…

Он повернулся ко мне с обескураженным видом.

— Это кладбище домашних животных, — сообщил он.

— А? — Казалось, его голос доносится из неведомой дали. Прищурившись, я разглядывала ряды надгробий, мерцавших в жутковатом бледном свете. — Домашних животных?

— Ну и зачем ты нас сюда притащила? — снова спросил Райан. — Это кладбище для животных. Тут одни собаки и кошки. Смотри. Вот, например, пес по кличке «Пират». Подумать только, кто-то назвал пса Пиратом!

Райан продолжал что-то говорить. Он шел между могил, пробегаясь пальцами по верхушкам надгробий.

Наверное, он зачитывал имена умерших животных. Но я его не слышала. В ушах стоял негромкий свист. Голос Райана, казалось, звучал за милю отсюда.

Передо мной вздымались надгробные камни. Они напоминали мне кривые, выщербленные зубы.

Голос Райана затихал в отдалении.

Я двинулась по рядам, не оглядываясь по сторонам. Не сознавая даже, куда иду.

Мне казалось, будто я плыву — плыву в какой-то собственной, безмолвной реальности.

Я остановилась перед низким надгробием. Сверху и по бокам его поверхность покрывали трещины и сколы.

Я пыталась прочесть имя, высеченное на камне. За долгие годы оно практически стерлось. Мне пришлось почти вплотную приблизить к надгробью лицо, чтобы разглядеть буквы.

Свист в ушах сделался громче. Пронзительнее.

А потом оборвался.

Я стояла, окруженная тишиной.

И смотрела на имя, выгравированное на камне: РИП.

Мой взгляд был прикован к надписи.

— Он мертв, — пробормотала я. — Он уже мертв. Вот почему я не могла его убить. Кот мертв уже много лет!

Я смотрела на могильный камень, не в состоянии думать, не в состоянии двигаться.

Вновь в памяти всплыли слова Кристал: «Он не обыкновенный кот. Напрасно ты связалась с Рипом».

«Рип — мертвый кот», — думала я.

Мертвый кот, которого я умертвила еще три раза.

«Он, должно быть, в отчаянии, — сказала мне тогда Кристал. — Он израсходовал уже восемь жизней. Теперь он в отчаянии».

Ведь не верила же она в древнюю молву, будто у каждой кошки есть по девять жизней… не верила же?

Я ведь тоже в это не верила… не так ли?

Если у него имелась только одна жизнь, он должен быть мертв и похоронен под этим камнем. Мертв и похоронен с 1993 года.

Он не должен был выбежать под колеса моего велосипеда. Он не должен был проникать в мою комнату и пытаться меня задушить.

Если у него имелась только одна жизнь, он не должен был меня оцарапать. Он не должен был оставить яркие белые отметины на моей ноге.

— Элисон, ты что делаешь?! — прервал мои мысли отчаянный крик Райана.

Я почувствовала его руку у себя на плече. Но даже не обернулась. И не поднялась на ноги.

Я стояла на коленях в мокрой траве. Холодная роса промочила джинсы насквозь, но мне было плевать.

— Элисон, что ты делаешь?!

Я знала, что я делаю. Я раскапывала кошачью могилу. Я лихорадочно разгребала землю обеими руками.

Я быстро копала, судорожно вычерпывая землю и грязь, швыряя назад полные пригоршни. Я рыла землю, как дикий зверь. Мои руки погружались все глубже и глубже…

Я должна увидеть его кости. Я должна знать, действительно ли он погребен здесь.

— Элисон, пойдем! — Райан стоял надо мной. Голос его стал высоким и пронзительным. — Прошу тебя, Элисон!

Я не отвечала. Я не хотела с ним разговаривать. Я не хотела ничего ему объяснять.

Я не хотела, чтобы он видел, как я рою землю, так яростно, так отчаянно…

Глубже… глубже… Все ниже склонялась я к зияющей яме.

Эти глухие звериные возгласы… я не сразу поняла, что издаю их сама. «Ох… ох… ох… ох!» — восклицала я с каждым вздохом.

По лбу струился горячий пот. Руки болели. Под ногти набилась земля.

— Элисон, прекрати! — кричал Райан. — Элисон, ты пугаешь меня! Ты действительно пугаешь меня! Остановишься ты или нет?

Нет, я не остановлюсь.

Нет, я не могу остановиться.

Я должна знать правду о Рипе. Я должна знать, действительно ли он похоронен под этим камнем.

Я склонилась ниже, разгребая, разгребая руками землю.

А потом мои руки ударились обо что-то твердое.

— Ой! — вскрикнула я, скорее от неожиданности, чем от боли.

Дыша, как загнанное животное, я начала рыть сильнее, быстрее.

Вот он, темный деревянный ящик. Я смела землю с крышки. Потом — с одного бока. Затем, соскоблив всю сырую землю, я разглядела ящик во всей красе.

— Кошачий гробик, — пробормотал Райан у меня за спиной. — Элисон, что ты собираешься с ним делать?

С громким стоном я погрузила руки в могилу. Ухватилась за края потемневшего деревянного гроба. И потащила его из земли.

Он оказался тяжелее, чем я ожидала.

Я поскользнулась. И чуть не ухнула головой в яму.

— Нет! — вскрикнула я. Сумела восстановить равновесие. Снова полезла руками в яму.

Я покрепче ухватилась за края гроба. И вытащила его из могилы.

Тяжело дыша, я выволокла гроб на край ямы. Покрытая пятнами крышка была вся заляпана грязью. Я стерла ее одной рукой.

Райан стоял у меня за спиной.

— Поверить не могу, — пробормотал он и опустился на колени рядом со мной. — Ты действительно собираешься его открыть, да?

Я не ответила.

Дышалось мне с таким трудом, а горло так сжалось и пересохло, что я не была уверена, смогу ли хоть слово вымолвить.

Дрожа, я протянула руки и снова схватила кошачий гроб. Затем я поставила его к себе на колени.

С мгновение я просто на него смотрела. Затем судорожно сглотнула.

Я взялась за крышку обеими руками… и распахнула ее.

Высоко подняв лапы, кот бросился на меня.

Я увидела жутковатое свечение его глаз.

Потом — блеск его острых белых зубов.

Вылетев из гроба, он раскрыл пасть в пронзительном, злобном шипении.

Я не успела даже пошевелиться. Открытый гроб свалился с моих колен. Котовьи лапы ударили меня в плечи, и я опрокинулась на спину.

Сквозь дикое шипение кота я услышала потрясенный крик Райана.

Я подняла руки, пытаясь отшвырнуть злобную тварь. Но его горячее мохнатое тело уже накрыло мое лицо, а передние лапы крепко обхватили меня за шею.

«Он снова пытается меня задушить», — подумала я.

Я вцепилась ему в спину. С мгновение мы боролись, перекатываясь по влажной траве.

Я открыла рот, чтобы вдохнуть — и вместо воздуха получила полный рот кошачьей шерсти.

Давясь и отплевываясь, я изо всех сил пыталась оторвать кота от лица.

Над головой звенели отчаянные крики Райана.

А потом я почувствовала, как кота схватили и потащили вверх.

Я выкатилась из-под него. Тяжело дыша, поднялась на колени.

Райан держал кота за брюхо обеими руками.

Тот бешено отбивался всеми четырьмя лапами, плевался, шипел. Желтые глаза горели лютою злобой, точно пара огней.

— Вставай, Элисон! — прокричал Райан, сражаясь с брыкающимся, шипящим зверем.

Я поднялась на трясущиеся ноги. Голова кружилась. Я заморгала, пытаясь унять дурноту.

— Беги! Я… я не могу его удержать! — простонал Райан.

Рип яростно лягнул его всеми четырьмя лапами. Тело его извивалось и корчилось.

Он постепенно выскальзывал из рук Райана. Тот отчаянно пытался его удержать.

— Беги, Элисон!

Куда бежать?

Вдохнув поглубже, я сорвалась с места.

— Нет! — вскрикнула я, споткнувшись о кошачий гроб. И, перелетев через него, грохнулась на четвереньки.

Я обернулась… и увидела, как кот вырвался из рук Райана. Его желтые глаза пылали. Он оскалил кривые зубы. Затем он пригнул голову и вприпрыжку бросился ко мне.

Райан метнулся ему наперерез. Он нагнулся и снова схватил кота.

Но кот извернулся и яростно хватил Райана когтями по лицу.

Райан рухнул на спину.

К моему удивлению, Рип вдруг остановился. И поднялся на задние лапы.

Вновь его глаза злобно сверкнули на меня.

А потом кот запрокинул голову… и испустил высокий, душераздирающий крик. Такой резкий и пронзительный, что мне пришлось зажать уши руками.

Мы все, казалось, застыли на месте. Райан. Я. Серый кот, вставший на дыбы, с широко раскрытой пастью.

На мгновение мы все будто оцепенели.

А потом я услышала низкий, рокочущий звук, и земля задрожала.

Вокруг нас качались и заваливались друг на друга могильные камни. Одно из надгробий опрокинулось. Два других звонко стукнулись друг о друга.

Рокот перерос в рев.

Трава дрожала. Земля судорожно вздымалась и опадала.

Я увидела, как струйка черного дыма поднялась над трясущимся надгробием.

Еще один могильный камень завалился назад и рухнул в траву.

Повсюду вокруг нас колыхались и дрожали могилы.

Еще одна тонкая струйка дыма вырвалась из-под могильного камня.

Я повернулась, и увидела, что из-под каждой могилы змеятся струи черного дыма. Они поднимались над травой, разливаясь в воздухе густыми темными клубами.

Земля раскачивалась и тряслась.

Черный дым распространялся вокруг.

Воздух вдруг наполнился ужасным холодом.

— Что происходит? — прокричала я тоненьким, испуганным голоском. — Райан, что происходит?!

Я искала его во тьме. Но дым клокотал вокруг, слишком густой, слишком темный, чтобы сквозь него можно было хоть что-нибудь разглядеть.

— Райан? — взывала я. — Ты цел?

Нет ответа.

Черный дым вился вокруг меня, окружал меня.

Такой холодный. И воздух тоже стал такой холодный…

В нос ударил отвратительный смрад. Удушливая вонь гниющего мяса.

А потом, в окружавшем меня тумане, я начала различать силуэты. Я видела округлые головы, тонкие ноги, извивающиеся хвосты — и все это кружилось вместе с темнеющей мглой.

Кошки.

Мертвые кошки, поняла я.

Призрачные кошки. Поднимающиеся из своих могил.

Дюжины призрачных кошек носились вокруг меня в темноте, и серые их глаза тускло светились.

Отвратительный запах окутал меня. Воздух стал еще холоднее.

Я задрожала.

— Нет, пожалуйста! — Я изо всех сил пыталась сдвинуться с места. Я должна была убежать отсюда.

Но кошки вились вокруг меня в дыму, словно черный смерч.

Они смотрели на меня, не издавая ни звука, и кружили, кружили. В тумане. Как часть тумана. Призрачные, словно сами из дыма, кошки кружились все быстрее и быстрее.

Я в западне, поняла я. Ничего не вижу… даже пошевелиться не могу.

— Райан! — крикнула я. — Они и тебя поймали?

Нет ответа.

Я начала давиться от дыма. Я зажала нос и рот одной рукой. Другой прикрыла глаза.

«Смогу ли я прорваться сквозь них?» — подумала я.

Может, они как дым? Бесплотные?

Смогу ли я прорваться сквозь них и убежать?

Отвратительная вонь била в нос. Закашлявшись, я подняла глаза на кружащихся туманных кошек.

Я задержала дыхание. Вся подобралась. И сломя голову бросилась вперед.

Я врезалась плечом в черную круговерть.

Тьма захлестнула меня. Поглотила меня. Вращалась вокруг меня.

Я заставляла себя пробиваться вперед, опустив голову и выставив плечо.

В окружавшей меня темноте зазвучал призрачный плач. Тихие кошачьи стоны и вой. Мертвые кошки кричали и стонали.

Темнее… еще темнее… мгла казалась живой. И в ней парили плачущие призраки.

Я бросилась напролом. Снова опустила плечо. Продиралась вперед на дрожащих ногах.

И вырвалась на свободу.

Холодный ночной воздух ударил в лицо. Передо мною в лунном свете серебрилась трава.

Я увидела поваленные надгробья. Глубокие дыры, зияющие в траве, там, где призраки вырвались из своих могил.

«Где же Райан?» — встревожено подумала я.

На бегу я выкрикивала его имя, снова и снова. Но стоны и плач призрачных кошек заглушали мои крики.

Я не оглядывалась. Я побежала дальше.

Я хватала ртом свежий воздух. И продолжала бежать. Кроссовки скользили по сырой траве. Сердце рвалось из груди.

Вот уже страшное кладбище осталось позади. Теперь я бежала через заросший бурьяном пустырь.

Я неслась во всю прыть, через пустырь, мимо рядов темных, высоких живых изгородей. Пересекла улицу. Затем еще одну.

И услышала у себя за спиной мягкий, дробный топоток.

Ахнув, я обернулась.

И увидела, что меня преследовал Рип. Глаза его горели. Темные лапы мерно стучали по асфальту. Хвост извивался.

Когда наши взгляды встретились, он яростно зашипел.

Я подняла глаза. И позади него увидела черный туман, полный стенающих призраков.

Они гнались за мной.

Они летели быстро. И на лету кружились. Летели над улицей в погоне за мной.

Пригнув голову навстречу ветру, я заставила себя бежать быстрее. В боку засела тупая боль. Кровь стучала в висках.

А позади меня стонали и кричали мертвые кошки. Прямо у меня за спиной.

Лапы Рипа тихо стучали по асфальту.

Я свернула за угол.

И впереди возник дом Кристал. Темный, не считая мерцающего серым светом окна на фасаде.

Дыша, как затравленный зверь, я из последних сил пересекла переднюю лужайку. И взлетела на крыльцо парадного входа.

Грудь судорожно вздымалась, все тело болело; обеими руками я отчаянно заколотила в дверь. Заколотила изо всех оставшихся сил.

— Кристал! Помоги! Помоги мне! — закричала я охрипшим от страха голосом. — Кристал, умоляю! Открой дверь! Ты должна спасти меня!

Ответа не было. Из дома не доносилось ни звука. Я повернулась и заглянула в окно. Никого.

— Прошу тебя, Кристал! — взмолилась я. — И снова отчаянно забарабанила в дверь. — Кристал!

Я посмотрела через дорогу. Рип уже достиг границы двора. Он устремился вперед, через высокую траву, не сводя с меня горящих огнем глаз.

Клубящееся облако стонущих призраков последовало за ним.

— Кристал… — молила я. Я снова подняла кулаки… и тут дверь распахнулась.

— Кристал… — выдохнула я.

Она протянула руки. Схватила меня за плечи. И втащила в дом.

Она с грохотом захлопнула за мной дверь. И заперла замок.

— Я… я… — Я слишком запыхалась, чтобы говорить, и лишь жадно хватала ртом воздух. Я привалилась к стене, ожидая, когда перестанет шуметь в голове и стихнет боль в боку.

— Это… Рип… — выдавила я наконец. — И кошки… мертвые кошки… они летели, как дым и… и…

К моему изумлению, Кристал обняла меня обеими руками и крепко прижала к себе.

— О, Элисон, мне так жаль! — воскликнула она. — Правда! Мне очень, очень жаль!

Она прижалась щекою к моей щеке и крепко сжала меня в объятиях. Когда она отпустила меня и отступила назад, я увидела, что ее бледное лицо искажено тревогой… и страхом.

— А я тебе говорила, — сказала она. — Рип — не обычный кот. Рип не остановится ни перед чем. Не остановится, пока не получит того, чего хочет.

Я судорожно сглотнула.

— И чего же он хочет? — выдавила я.

Кристал опустила глаза.

— Твою жизнь, — ответила она.

— Но… зачем?!

Кристал потянула меня в коридор.

— Нет времени объяснять, — проговорила она. — Он выбрал тебя.

— Что? — вскрикнула я. — Ничего не понимаю. Я…

За дверью пронзительно закричал кот.

Я подскочила.

— Это Рип, — прошептала Кристал. — Рип и остальные кошки. Остальные кошки — его рабы. Этих и запертая дверь не удержит.

— Но… — начала я.

— Они проникнут в дом в считанные секунды, — продолжала Кристал, покосившись на окно. — Идем, Элисон. Нужно спешить.

— Но ты можешь мне помочь? — воскликнула я, шагая за ней в глубину дома. — Ты сможешь защитить меня от него?

Кристалл увлекала меня за собой по длинному коридору. Наконец, она остановилась перед закрытой дверью.

Я слышала завывания призрачных котов перед домом. И воинственные вопли Рипа.

— Ты сможешь мне помочь? — повторила я.

Кристал отворила дверь. За ней я увидела лишь непроглядную темноту.

— Только Мама может помочь, — прошептала Кристал. — Только Мама может спасти тебя от него.

В прихожей послышались глухие удары. Кошачьи стоны и вой сделались громче.

Неужели кошки уже ворвались в дом?

Кристал щелкнула выключателем; вспыхнул свет. Я увидела деревянные ступени, ведущие вниз.

— Быстрее, — скомандовала Кристал.

Я ничего не понимала.

— Мне спуститься? — спросила я. — Но… где же твоя мама?

— Внизу, — ответила Кристал. Она оглянулась на длинный коридор. — Скорее. Только Мама сможет тебе помочь. Только Мама знает, как справиться с Рипом.

Я посмотрела на крутые ступени, уходящие вниз. В тусклом сером свете мне была видна лишь каменная подвальная стена внизу.

По спине пробежал холодок страха. Я все не решалась идти.

— Твоя мама там, внизу? — спросила я.

Кристал кивнула.

— Не бойся, Элисон. Я пойду с тобой. Я помогу тебе.

Я тяжело вдохнула. На лестнице не было перил. Никаких ограждений. Не за что было держаться.

Мои ноги до сих пор дрожали после долгого, отчаянного бегства с кладбища домашних животных. Меня опять затрясло.

— Живее! — скомандовала Кристал.

Я сделала шаг. Затем другой. Медленно, осторожно, я начала спускаться в подвал.

Кристал двигалась чуть позади, заботливо придерживая меня под руку.

Когда мы, наконец, оказались внизу, я выпустила ее руку и огляделась по сторонам. Две флуоресцентные лампы тускло мерцали на потолке, заливая длинное подвальное помещение зеленовато-серым светом.

Посреди комнаты находился длинный стол, заставленный колбами, змеевиками и прочим причудливым лабораторным оборудованием. У стены выстроились ряды таинственных механизмов, соединенных между собою длинными кабелями и облепленных датчиками, циферблатами и проводками.

— Это Мамина лаборатория, — тихо промолвила Кристал.

— Так она ученый? — спросила я.

Кристал не ответила.

Вместо этого она сложила ладони рупором и прокричала:

— Мама? Мама?

Ее голос эхом отозвался в каменных стенах.

Я услышала кашель. Вслед за тем в подсобном помещении что-то громко зашуршало. Потом послышались медленные, шаркающие шаги по бетонному полу.

— Мама — единственная, кто может тебе помочь, — повторила Кристал, держась рядом со мной. — Мама уже имела дело с Рипом… и всеми жизнями Рипа.

— Что? Так значит, Рип действительно мертв? — прошептала я. — Я видела его могилу и… — Мой голос сорвался; шаги сделались громче.

Я ждала, затаив дыхание. Неужели мама Кристал действительно сможет защитить меня от зловещего кота и его призрачной свиты?

В конце длинного помещения возникла сгорбленная фигура.

— А вот и Мама, — объявила Кристал.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть ее в тусклом сером свете.

А потом открыла рот и в ужасе завизжала.

Я зажала ладонью рот, обрывая крик. И в страхе попятилась к стене.

Лицо у Мамы было вполне человеческое — красные губы, изящный нос, темные, овальной формы глаза.

Но из-под длинных седых волос, свисавших с головы неряшливыми прядями, торчали два заостренных кошачьих уха. А из щек пробивались пучки длинных белых кошачьих усов.

Она приближалась к нам, неуклюже волоча ноги. На ней был мешковатый черный свитер и длинная красная юбка.

Правую руку — человеческую руку! — она держала на поясе. Но из левого рукава ее свитера торчала кошачья лапа, оканчивающаяся острыми когтями.

Из дыры в юбке высовывался пушистый кошачий хвост. Когда она подошла достаточно близко, я увидела, что тыльная сторона ее шеи поросла густой шерстью.

— Ой-й-й! — Я не смогла сдержать стон ужаса.

Полу-женщина, полу-кошка.

Мама Кристал была наполовину человеком, наполовину животным.

— Иногда… моя внешность шокирует людей, — проговорила она, проходя мимо Кристал. И вдруг мяукнула.

Я поперхнулась.

— Я… я…

Она подошла вплотную. Слегка наклонилась. Взяла меня за руку. Она опустила голову и ее кошачьи усы защекотали мою кожу.

— Прекратите! — заверещала я, когда она приоткрыла рот и провела шершавым языком по моему плечу. — Пожалуйста, прекратите!

Она отступила назад; на ее лице проступила искренняя обида.

— Я только хотела немножко тебя умыть, — прохрипела она.

Она поскребла поросшую мехом шею своей человеческой рукой.

На меня волной накатила тошнота. Она выглядела так странно, так пугающе…

Я осознала, что меня всю колотит. Ноги начали подгибаться.

Я крепко обхватила себя руками. И прижалась к стене, чтобы не упасть.

Странная, кривая улыбка тронула ее лицо. Она похлопала меня по руке своей кошачьей лапой.

Затем ее улыбка исчезла; она повернулась к Кристал.

— Она готова?

Кристал кивнула.

— Да. Она готова.

— Ты… вы собираетесь мне помочь? — обратилась я к Кристал.

— Нет, — ответила та. Ее темные глаза смотрели на меня холодно. — Нет, Элисон. Прости, но мы не собираемся тебе помогать. Это ты поможешь нам.

— Подержи ее для Рипа, — приказала Мама.

— Нет! — Я попыталась метнуться к двери.

Но Кристал тут же преградила мне путь. Она обхватила меня обеими руками и удерживала на месте.

Я пыталась вывернуться из ее объятий. Но она держала крепко. А потом я почувствовала, как кошачья лапа Мамы обвила мою талию.

Мама мяукнула. Приблизив свое лицо к моему, она прошептала:

— Не пытайся сбежать. Он избрал тебя. Рип выбрал тебя.

— Я не понимаю! — заревела я. — Пустите меня! Пустите меня!

Кристал усилила хватку.

— Ты его переехала, — пробормотала она. — Ты отняла одну из его жизней. Поэтому он решил, что ты станешь следующей.

— Следующей? — крикнула я. — О чем ты говоришь?

Мамина лапа сильнее сжала мою талию. Я не могла пошевелиться. Не могла вырваться.

— Ты станешь следующей, кто отдаст ему свою жизнь, — заявила Мама.

— Что? Отдать ему свою жизнь? — взвизгнула я. — Вы отдали ему свою жизнь? Вы тоже мертвая?

Мама покачала головой. Жесткие усы щекотали мне щеку.

— Нет. Я еще не мертва. Но уже почти. У меня больше не осталось жизненных сил, чтобы отдавать их ему. Вот почему нам понадобилась ты.

Она тяжело вздохнула. И человеческой рукой указала на длинный лабораторный стол.

— Эксперименты закончились неудачей, — печально проговорила она. — Моя работа с кошками… была страшной ошибкой.

Она покачала головой.

— Все кошки погибли. Я хоронила их на кладбище домашних животных. Но Рип был слишком силен, чтобы умереть. Слишком силен и слишком злобен. Он не пожелал оставаться мертвым. И вернул к жизни других кошек, чтобы сделать их своими рабами.

Я смотрела на нее, дрожа всем телом, не в силах поверить своим ушам.

— Я… я не понимаю, — выдавила я.

Мама ущипнула меня за талию когтистыми пальцами.

— Он тебя царапал? — требовательно спросила она. — Рип царапал тебя?

Я кивнула.

— Да. Один раз. Ногу.

— Каждый раз, как он тебя оцарапает, ты становишься чуть больше похожа на него, — проговорила Мама. — И каждый раз, оцарапав тебя, он забирает частицу твоей жизни. Он забирает частицу твоей жизни, чтобы не истекли его собственные девять.

— Вот почему он не может умереть, — пробормотала Кристал. — Он использовал Мамину энергию. Он использовал Мамину жизнь.

Мама снова вздохнула.

— Ты своими глазами видишь, что он со мной сделал. Каждая царапина делала меня чуть более похожей на него. Он хотел, чтобы и Кристал отдавала ему свою жизнь. Но я не могла этого допустить. Я отдавала ему свою жизнь, чтобы спасти Кристал.

Ее глаза впились в мое лицо.

— Но теперь у меня не осталось жизненной силы, чтобы делиться с ним, — прошептала она. — Столько… столько царапин…

Сверху донесся скребущий звук. Я обернулась и увидела Рипа. Он стоял на вершине лестницы, устремив на нас взор горящих желтых глаз.

— Он здесь! — провозгласила Кристал.

— Девочка ждет тебя! — крикнула Мама. — У девочки есть свежая жизнь для тебя, Рип!

— Не-е-е-е-ет! — вырвался из моей глотки отчаянный вопль.

— Ты переехала его, — сказала Кристал, сжимая меня сильнее. — Ты перед ним в долгу, Элисон.

— Это не больно, — добавила мама. — Его царапины глубоки. Но никогда не кровоточат.

— Но… но… — пролепетала я, чувствуя, как зашлось от ужаса сердце. Разинув рот, я уставилась на Маму. — Вы имели в виду, что я стану такой же, как вы?!

— Не так уж оно и плохо, — ответила та. — Ничего, привыкнешь.

Я подняла глаза — и увидела, как Рип бесшумно шествует вниз по лестнице. Он остановился на нижней ступеньке и уставился на меня холодным взглядом, не мигая, не отводя глаз.

Сверху послышались стоны и вой. Появились мертвые кошки, они бесшумно парили в воздухе. Их глаза тускло светились, когда они устремились вниз, следуя за своим повелителем.

Рип приближался, задрав хвост. Его серая шерсть встала дыбом. Он выгнул спину, готовясь к атаке.

— Она готова, — сказала ему Кристал.

— Элисон будет хорошо о тебе заботиться, — промолвила Мама. — Нас с Кристал больше ничего здесь не держит. Мы навсегда покинем этот город. Но Элисон останется и будет поддерживать твою жизнь.

— Нет! — взвизгнула я. И изо всех сил рванулась назад.

К моему удивлению, мне удалось вывернуться из рук Кристал. Я отпрянула и врезалась спиной в стену.

Кристал и Мама вскрикнули в один голос. Но Рип не остановился. Он уверенно побежал ко мне, круто выгнув спину и вздыбив шерсть.

Вжимаясь спиною в стену, я торопливо огляделась.

Смогу ли я убежать? Как мне отсюда вырваться?

Мертвые кошки следовали за Рипом. Их лапы двигались, как при ходьбе. Но они скользили примерно в футе над полом.

Шипя и вопя, они собрались вместе, образуя страшную, непреодолимую преграду.

«Мне мимо них не прорваться», — подумала я.

Бежать некуда.

С яростным воплем Рип напряг задние лапы.

«Он собирается прыгнуть на меня, — поняла я. — Он собирается снова меня оцарапать».

Я начала отступать вдоль стены.

Но я понимала, что надежды нет. Мертвые кошки сгрудились позади него непроницаемой стеною.

Рип приподнялся выше. Передними лапами он когтил воздух.

Я приготовилась увернуться.

«Как только он прыгнет, я пригнусь, — решила я. — А потом попытаюсь прорваться через стену призрачных кошек».

Я напряглась всем телом. Ждала, когда зловещий кот прыгнет на меня.

Я засунула дрожащие руки в карманы джинсов. И в одном из карманов что-то нащупала.

Что это? Что у меня в кармане?

Мои пальцы сжали таинственный предмет. Это оказалась пластмассовая заводная мышка. Когда я наводила порядок в комнате, то, должно быть, засунула ее в карман.

Рип приближался.

Я готовилась увернуться.

И тут мое — и его — внимание привлек какой-то шум сверху.

По лестнице загрохотали шаги. Я подняла глаза — и увидела Райана.

— Вот ты где! — крикнул он. — Элисон, я повсюду тебя искал! Что ты там делаешь?

Я хотела крикнуть. Предупредить его.

Но Райан уже бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

— Нет! — крикнула я, отчаянно замахав руками. — Не спускайся, Райан! Беги за помощью! Не спускайся вниз!

Он спрыгнул на пол подвала. Прорвался сквозь стену кошек-призраков. И поспешил ко мне:

— Элисон, ты цела?

— Райан, нет! — закричала я.

Но было уже поздно.

Рип ощерился и пронзительно зашипел. Затем он взвился в воздух и остервенело полоснул Райана когтями по руке.

— А-а-а-а-а! — заорал Райан от боли и неожиданности.

Я увидела глубокие белые порезы, прочертившие его руку.

Рип умиротворенно задрал голову. Его глаза были полусонно прикрыты.

С яростным воплем я оттолкнулась от стены и бросилась навстречу Райану.

— Быстрее, Райан! — крикнула я.

Я выхватила из кармана заводную мышку — и швырнула ее в Рипа.

Игрушка угодила прямо в кота и упала на пол.

В тот момент, когда я потащила Райана к выходу, мертвые кошки вытаращились на мышь.

Неужели они приняли ее за настоящую? Неужели она обманула их?

Да!

Кошки разразились неистовым воем. И все как один ринулись на маленькую игрушечную мышку.

Шипя и царапаясь, они погребли ее под собой, а вместе с нею — и Рипа, и сражались… сражались…

Разинув в изумлении рот, я смотрела, как они боролись, кусая и терзая друг друга когтями. Рип исчез под нахлынувшей на него волной дерущихся кошек.

Кошки обрушились на Рипа, топтали его, душили его, и когда он упал, неподвижный и бездыханный, погребли его под собой.

Неужели ему действительно пришел конец?

Все быстрее и быстрее кружились мертвые кошки — вихрь лязгающих зубов, сверкающих глаз и разящих когтей.

И еще быстрее.

Они кричали… теперь они все кричали… и крики их, высокие и пронзительные, становились все громче и громче, пока не превратились в душераздирающий свист. Звук был до того невыносимый, что я изо всех сил зажала руками уши.

А потом… вращающееся облако дерущихся кошек внезапно исчезло.

Тишина.

Все еще зажимая уши, я посмотрела на пол.

Заводная мышка сиротливо лежала на боку.

Призрачные кошки бесследно исчезли. А вместе с ними исчез и Рип. Его девять жизней, наконец, все вышли.

— Райан, мы спасены! — выдохнула я.

Но за всеми волнениями и переживаниями я совершенно забыла про Маму и Кристал.

И теперь они вдвоем бросились на нас.

Мы с Райаном застыли на месте.

В ушах у меня до сих пор звенело от дикого свиста призрачных кошек. Голова кружилась, меня шатало.

Кристал и Мама приближались, и на их лицах застыло холодное, суровое выражение.

А потом они заулыбались.

Кристал схватила меня за плечи.

— Спасибо тебе, Элисон! — воскликнула она. — Спасибо! Ты спасла нас всех!

Она привлекла меня к себе и крепко обняла. И Мама обняла меня тоже.

Мы втроем стояли посреди подвала, обнявшись, не помня себя от радости и облегчения.

Наконец, наше торжество прервал голос Райана.

— Поверить не могу, — проговорил он, качая головой, — что они так бурно отреагировали на эту дурацкую пластиковую мышь.

— Кошки есть кошки, — ответила я. — Даже мертвые.

— Теперь мы с Кристал можем уйти, — сказала Мама, человеческой рукою обнимая дочь за плечи. — Еще раз спасибо, Элисон. Тысячу раз спасибо.

— Куда вы пойдете? — спросила я.

— Как можно дальше! — торжественно ответила Мама.

— Я тоже! — воскликнула я. Схватив Райана за руку, я потащила его к лестнице.

Через несколько мгновений мы уже покинули этот дом и вышли в холодную ночь. Я ни разу не оглянулась.

— Ты бы не могла присесть на минутку и объяснить, что с тобой происходит? — спросила мама, заглянув в комнату.

— Не могла бы, — нетерпеливо отозвалась я. — Опаздываю на репетицию. Ты же знаешь, мистер Кинс звереет, когда опаздывают. Тем более, это наша последняя репетиция!

Дело было в субботу. А премьера нашего спектакля должна была состояться этим же вечером.

Нервничала ли я? Полагаю, для ответа на этот вопрос трех попыток не требуется.

— Мы с отцом тебя почти не видим, — пожаловалась мама. — Вон и Таннер по тебе соскучился…

— Я встречусь с вами после спектакля, — пообещала я. — А теперь, мам, пожалуйста, пропусти. Я до сих пор не выучила все реплики и…

— Эй! — Мимо мамы протиснулся Райан. — Элисон, мы опаздываем. В чем дело?

В ответ я лишь со вздохом пожала плечами.

Мама исчезла внизу.

— Увидимся на спектакле! — крикнула она на прощанье. — Ищи нас. Мы с папой будем сидеть в первом ряду. Папа видеокамеру принесет.

— Только этого не хватало, — пробормотала я, закатив глаза, и повернулась к Райану.

— Я себе места не нахожу! — простонала я.

— Зато нам больше не нужно переживать из-за всяких там котов, — заметил Райан.

— Да. Никаких больше зловещих котов. Жизнь вошла в нормальное русло, — согласилась я. — Теперь нам приходится переживать только из-за нормальных вещей!

И вот тут-то из соседней комнаты донесся вопль ужаса, да такой громкий и отчаянный, что мы сами вскрикнули.

Райан бросился к двери. Однако я его опередила. Оттолкнув его, я выскочила в коридор. И ворвалась в комнату брата.

— Таннер! — закричала я.

Он на коленях стоял в кровати и отчаянно грыз ногти на правой руке.

А перед ним исступленно ревел и угрожающе размахивал когтистыми лапами огромный, чудовищный кот.

— Таннер! Я думала, ты сдал его обратно в прокат! — возопила я. — Ты же знаешь, что «Кот кричит» слишком страшное кино для тебя!

— Я… я только хотел посмотреть еще несколько минуточек, — жалобно пролепетал он.

Я нажала кнопку СТОП на видеомагнитофоне.

Кот-монстр исчез.

— Ты до смерти напугал нас с Райаном, — напустилась я на братишку. — Разве можно так орать?

— Но я не мог не орать! — защищался Таннер. — Он же страшный!

Я вытащила кассету из магнитофона и затолкала ее в коробочку. Затем я положила ее на самую верхнюю полку, чтобы Таннер больше не смог ее достать.

Телевизор я переключила на канал с мультиками.

— Ты досмотришь это кино со мной? — с надеждой спросил Таннер.

— Это вряд ли, — ответила я. — Мы с Райаном больше не любим кошек.

Несколько секунд спустя мы с Райаном вышли через заднюю дверь. Я приставила руку козырьком ко лбу, щурясь от яркого солнца.

— Чудесный денек, — пробормотала я.

— Чудесный денек, чтобы опоздать на репетицию, — проворчал Райан.

Мы шли вдоль стены гаража. Я вздохнула полной грудью, наслаждаясь ароматом свежескошенной травы.

— Папа как раз подстриг лужайку, — сказала я. — Обожаю этот запах.

Райан, похоже, меня не слышал. Его взгляд был прикован к небольшому участку высокой травы, чудом избежавшей газонокосилки.

Внезапно он упал на колени и зарылся лицом в траву.

— Эй, ты что? — воскликнула я.

Райан поднял голову и повернулся ко мне. В зубах его билась жирная, сочная мышь-полевка.

— Эй, а ну отдай! — возмутилась я. — Я первая ее увидела!

Он помотал головой; мышь раскачивалась у него в зубах.

— Отдай ее, — настаивала я. Я замахнулась на него передней лапой. — Ну же, Райан. Отдай ее мне. Я увидела ее первой. Правда. Я увидела ее первой!