С.М. Шейд. Серия "Ответный ход#2"

Мэйсон

Перевод осуществлен исключительно для ознакомления, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

Аннотация

С того момента как я увидел ее, я хотел ее в своей постели.

Мне следовало остановиться на этом.

Эверли Холл ворвалась в мою запутанную жизнь и изменила ее навсегда. Я боксер, но я не смог защититься от этой красивой, упрямой женщины.

Сейчас, я теряю все что у меня есть, я теряю себя. Мои тайны опасны, и на карту поставлено много жизней, не только моя. Я собирался ей со временем все рассказать, но мое время вышло.

Теперь все зависит от Эверли.

Книга содержит реальные сексуальные сцены и нецензурные выражения, предназначена для 18+

Пролог

Эверли

Что-то не так. Что-то действительно не так. Не могу вспомнить что. Дэнни пытался утопить меня, и я чуть не умерла. Если бы Мэйсон не появился…

Мэйсон! Я резко открыла глаза, когда воспоминания о моем ужасающем открытии нахлынули на меня. Мэйсон – чудовище, торговец секс рабами, и он похитил меня.

У меня сердце выпрыгивало из груди, пока я как безумная осматривала комнату. Я в кровати Мэйсона, укрыта одеялом, на мне нет ничего кроме огромной футболки и трусов. Думаю, я должна быть благодарной, что я не закрыта в каком-нибудь склепе. Пока нет. Эта мысль заставляет меня двигаться, хотя и медленно. Что бы этот урод не вкачал в меня, оно еще действует. В шоке я понимаю, что уже полдень. Должно быть, я была в отключке более двенадцати часов.

Биология побеждает страх на данный момент, и я еле передвигаю ноги с сторону соседней ванной комнаты, чтобы облегчиться. Я ужасно хочу пить, мой язык присох к верхнему небу. Надеясь, что никто не услышит, я включила кран и стала пить большими глотками.

Я очень тихо и осторожно подошла к двери спальни. Ничего не слышу, в доме тишина. Он ушел? Я закрыта? Я нашла свои джинсы и туфли на кресле, быстро оделась, стараясь заставить мой туманный мозг работать. Моим первым порывом было постараться сбежать через окно, благо мы на первом этаже. Без сомнений включится его охранная сигнализация, и сейчас у меня нет сил держаться на ногах. Я не смогу убежать от него или его головореза.

Телефон. Мне нужно найти телефон и позвонить Яну. Он знает, где живет Мэйсон, и сможет прислать сюда полицию. Будь я проклята, если смогу вспомнить его адрес. Я удивилась, когда дверь легко открылась. Я ожидала увидеть охрану за дверью, но коридор пуст.

Так же и в гостиной. Хотя телефона нигде не видно. Черт. Что мне делать? Стоит ли мне рискнуть и поискать телефон, чтобы позвать на помощь, или попытаться сбежать? Входная дверь прямо там, искушает меня. Сейчас день, конечно вокруг должны быть люди. Кто-нибудь. Ну хоть кто-то. К черту все. Я должна выбраться отсюда. Моя рука опустилась на дверную ручку всего на долю секунды, когда я застыла от его голоса.

— Мы будем делать это снова, Эверли?

Глава первая

Мэйсон

В прошлом году ко мне во двор забрел бездомный щенок, тощий и ужасно голодный. Когда я подошел к нему, он нашел в себе силы убежать от меня, но оказался загнанным в угол у заднего забора моего дома. Я никогда не видел таких огромных испуганных глаз. До сего момента.

Какого хрена? Почему она меня так боится? Знаю, что, обнаружив фальшивые документы и паспорта, она была сбита с толку, но не понимаю, почему она запаниковала. Неужели она думает, что я обижу ее? Часть меня хотела дать ей уйти. Позвонить Яну, чтобы отвез ее домой, но я не могу ее отпустить, пока не узнаю, что творится в ее голове.

Моему охраннику Девону пришлось накачать ее лекарствами, чтобы привести сюда. Я не могу позволить ей бежать в полицию с историями о фальшивых паспортах и похищении. Все, что я с таким трудом создал, будет разрушено, и я не могу рисковать. Сначала я должен заставить ее понять. Нужно что-то сделать, чтобы убрать это выражение ужаса на ее лице. Оно разрывает меня на куски.

— Пожалуйста, — прошептала она. – Просто позволь мне уйти. Не делай этого. – Она вжалась спиной в дверь, и на глазах у нее выступили слезы, когда я подошел к ней и взял ее дрожащую руку. Ее всю трясло, она часто моргала, будто стараясь сфокусироваться. Я знаю, что она не очень хорошо переносит лекарства. Возможно, из-за них она испытывает головокружение.

— Тебе нужно присесть, пока ты не упала.

— Какого черта ты со мной сделал? – Спросила она

— Это успокоительное. Прости, но ты выпрыгнула из движущейся машины. Ты могла покалечиться.

Она напряглась, и глаза вспыхнули гневом: «Полагаю, ты не можешь повредить товар. Дай мне уйти, и я никому ничего не скажу».

О чем, черт возьми, она говорит? «Не позволю, пока мы не поговорим. Скажи, почему ты убежала?»

Ее рука сильнее сжала дверную ручку. «Ты знаешь почему. Я нашла тайник с фальшивыми удостоверениями личности».

— И поэтому, вместо того, чтобы спросить у меня об этом, ты как сумасшедшая пустилась наутек?»

— Еще я услышала твой телефонный разговор. Девочки, фальшивые паспорта, тысячи долларов. Думаешь, не понятно, что речь шла о незаконной продаже?

— Незаконная продажа? – После минутного замешательства я поражен ее обвинениями. Не просто поражен. Сражен, убит, растоптан. Физическая боль скрутила мои внутренности. Она не смогла бы сделать мне больнее, если бы даже растоптала мои яйца. Я люблю ее, а она думает, что я торгую секс рабами. Должен признать, это не сулит ничего хорошего для наших отношений.

— Эви,…Черт…как ты могла додуматься до такого? – В голове у меня все прояснилось. Внезапно ее страх стал понятен. Она не только думала, что я продаю женщин, она решила, что я сделаю с ней то же самое за то, что она все узнала. – Сядь, Эверли, — потребовал я, стараясь подавить гнев и опустошение от ее выводов. – Когда я объясню насколько, бл..ть, ты была неправа, и что в действительности происходит, я отвезу тебя домой. Или ты позвонишь Яну…или вызовешь такси…или что угодно.

— Просто дай мне уйти сейчас, и я никогда ничего не скажу.

— Так помоги же мне, если ты не посадишь свою задницу на этот диван, то я сам это сделаю. Сейчас же. – Сказал я тоном, не терпящем возражений, и она двинулась к дальнему краю дивана. Ее настороженный взгляд, полный страха, вырвал еще одну частичку моей души.

— Паспорта и удостоверения личности фальшивые. Ты абсолютно права. – Я сел напротив нее, в расстройстве запустив руки в волосы. Я рискую всем, собираясь рассказать ей об этом. – Ты знаешь, что я владею многочисленными центрами помощи жертвам домашнего насилия. Ты видела, чем там занимаются. Как ты могла подумать, что я буду наживаться на женщинах таким ужасным способом?

— Предположила, что это хорошее прикрытие. Нескончаемый источник уязвимых жертв.

Черт, она меня бесит. “Паспорта и другие документы для женщин, которые сбежали от своих особо опасных мужей или парней. – Я посмотрел ей в глаза. – Я собираюсь рассказать тебе кое-что, о чем практически никто не знает. Мне придется поверить, что ты сохранишь это в секрете, в независимости от того, насколько плохо ты обо мне думаешь”.

— Я являюсь частью подпольной системы, организованной для оказания помощи подвергшимся избиению женщинам и детям. Иногда, чтобы защитить их, нам приходится преступать закон. Многие из них были замужем за полицейскими, агентами ФБР, правительственными чиновниками, судьями. За богатыми людьми, от которых нелегко сбежать.

Страх на ее лице сменился сомнением. «Ты предоставляешь им фальшивые удостоверения личности, чтобы они покинули страну?»

— Более того. Мы обустраиваем им новую жизнь, иногда в других странах, но чаще в других штатах. Существует целая сеть людей и частных благотворительных организаций, которые помогают им спрятаться и начать все сначала.

Она прикусила губу, обдумывая услышанное: «А деньги?»

— Каждая из них получает двадцать пять тысяч долларов на жилье, еду и другие расходы.

Она хотела мне поверить, но думаю, еще сомневалась. «И ты послал своего головореза за мной, чтобы он накачал меня лекарствами и привез сюда, чтобы ты рассказал мне об этом?»

— Эви, — вздохнул я. – Чтобы произошло, если бы ты пошла в полицию, если бы они обнаружили паспорта? Это бы не только развалило всю операцию, но и оставило всех этих женщин и детей уязвимыми и беззащитными. Их бы смогли найти.

Она уронила голову на руки. “Не могу думать. Мне нужно время. У меня голова раскалывается».

— Тяжело все это осмыслить при седативном похмелье. Ты останешься на месте, если я принесу тебе воды?

— Да, спасибо. – Мне не понравилось, как это прозвучало, сдержанность в ее голосе. Ей можно будет доверять, как только я докажу ей, что говорю правду. Если бы у меня было достаточно времени, я бы объяснил ей все в любом случае. Но между нами все кончено. Не доверять мне – это одно, а считать, что я способен заниматься секс рабством – это уже совсем другое.

Она запила стаканом воды таблетку ибупрофена, которую я ей дал. «Помнишь Айви Стивенс?» — Спросил я.

Ее усталые глаза внимательно посмотрели на меня: «Конечно. Она жила в Страйкин Бэк несколько месяцев назад. Она вернулась к своему мужу».

— Это мы так сказали, но это не правда. – Я подсел к ней и включил Скайп.

Айви ответила, улыбнувшись при виде моего лица: «Мэйсон! Как ты?»

— Хорошо. Кое-кто хочет поздороваться с тобой. – Я передал свой телефон Эви, которая взяла его с опаской.

— Привет, Айви, — сказала она.

— Привет, Эверли! Я теперь Майя. Рада тебя увидеть. Ты все еще работаешь в Страйкин Бэк?

— Конечно. Как дела?

— Чудесно. Мне здесь нравится. У меня новая работа, новые друзья. Все замечательно. Я рада, что ты присоединилась к этому маленькому секретному обществу. – Засмеялась она.

— На самом деле, я только что об этом узнала, — тихо ответила Эви.

Я забрал телефон и договорился с Айви, что мы скоро вновь свяжемся.

Эверли уставилась в пол, тряся головой: «Не могу поверить, что все это происходило у меня под носом, а я и понятия не имела».

— Мне нужно быть уверенным, что ты никому не расскажешь об этом, Эви. От этого зависит много жизней.

— Я понимаю. – Ее нежные карие глаза посмотрели на меня сквозь ресницы. – Мне жаль, что я не так все поняла. Я впала в панику.

— Я бы никогда тебе не причинил вреда.

— Знаю.

Я передал ей ее телефон: «Позвони Яну. Он звонил тебе раньше, и я сказал ему, что ты еще спишь». Я удалился в свою спальню, пока она звонила. Я не хотел, чтобы она уезжала, но я знаю, что ничего не получится. Боже, она думала, что я собираюсь ее продать. Как я могу такое забыть? Я могу понять того, кто меня совсем не знает, что он пришел к такому заключению от услышанного и увиденного. Но не ее. Это застряло глубоко внутри меня. Я должен ее отпустить.

Когда я вернулся, она все еще сидела на краю дивана: «Он приедет через пару минут»

— Ладно, тебе следует отдохнуть, пока он добирается сюда. Ты бледная.

Кивнув, она свернулась калачиком на диване, положив под голову подушку: «Мне жаль, Мэйсон».

— Мне тоже, Эви.

***

Ян позвонил в дверь, но Эви не пошевелилась. Я впустил его и провел на кухню.

— Мне надо переговорить с тобой пару минут.

— Конечно, что происходит? Эв была действительно расстроенной. Вы, ребята, поссорились?

— Не совсем. Я очень сильно рискую из-за того, что собираюсь тебе рассказать, но я знаю, что Эви нужно будет с кем-то поговорить об этом. – Он ни разу не моргнул, пока я рассказывал ему о подпольных центрах, частью которых я являюсь, и выглядел довольно потрясенным.

— Не думаю, что у Эви с этим возникнут проблемы, мужик. Я имею в виду, она конечно не совсем правонарушительница, но она поймет, почему это необходимо.

— У нее нет проблем с тем, что я делаю. – Я объяснил ему, что случилось с паспортами и тем телефонным разговором.

Когда я рассказал ему о заключении, к которому пришла Эви, он закачал головой.

— Она подумала, что ты продаешь женщин?

— Она сошла с ума от страха и сбежала. Мне пришлось вызвать одного из моих охранников, чтобы помочь найти ее. Она пряталась в одном из соседних дворов, я не мог позволить ей пойти в полицию. Это могло все разрушить. Я просто хотел вернуть ее домой, объяснить, что в действительности происходит, но она с ним так сильно боролась. Она даже выпрыгнула из машины, когда он вез ее обратно.

Ян выглядел опустошённым. «Должно быть она была сильно напугана».

— Да была, но я не знал почему. Девону пришлось вколоть ей успокоительное, чтобы привезти домой без травм. Поэтому она такая усталая. Я сказал ей позвонить тебе. Просто хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности, я знаю, что она доверяет тебе. Пожалуйста присматривай за ней.

Ян моргнул от удивления: «Ты что, расстаешься с ней?»

— После того, что она думала, что я с ней сделаю? Она мне не доверяет, и не думаю, что когда-либо будет доверять. Она верила, что я продам ее, воспользуюсь ею.

— Для этого есть причины. Это не моя история, чтобы пересказывать, но Эв не раз сталкивалась с сексуальным насилием от рук того, кому она доверяет. Я не говорю, что именно это привело ее к таким выводам, но уверен, что помогло.

Я кивнул. Это все равно ничего не меняет. «Дэнни в тюрьме, так что она спокойно может возвращаться домой. Я собираюсь приставить к ней охрану на какое-то время, так, на всякий случай. Просто, пожалуйста, дай мне знать, если что-нибудь случится…если ей будет нужно что-нибудь. Я знаю, что мне она не скажет».

Ян натянуто улыбнулся. «Эви действует жестко, но внутри она все еще остается напуганным ребенком, ожидающим наихудшего. Прежде о ней никто не заботился без какого-либо непристойного скрытого умысла, поэтому ей трудно это принять».

Мы оба посмотрели в сторону гостиной, когда услышали, как Эверли позвала: «Мэйсон?»

— Иди. Отвези ее домой. Я свяжусь с тобой, когда узнаю о дате суда над Дэнни. Ей нужно будет там присутствовать. – Ян кивнул, и я услышал, как несколько минут спустя закрылась входная дверь, когда он ушел с единственной женщиной, которую я когда-либо любил.

***

— Просыпайся, сукин ты сын! – Крик Паркера взрывается медными колоколами в моей голове. Во рту вкус задницы койота, и ощущение твердого пола, врезавшегося мне в ребра, говорит о том, что я не добрался до кровати. Со стоном я собрался и перетащил свое тело на диван.

— Выглядишь дерьмового, брат, — сказал Алекс, качая головой и садясь рядом.

— Я вчера поздно лег спать. Чего вам надо?

— Поздно лег? – Усмехнулся Патрик. – Ты пропал на два дня. Знаю, что твоя девушка думает, будто ты торговец людьми, но это не повод выпить весь винный магазин.

— Отвали, Парк.

Алекс передал мне чашку кофе, а Паркер швырнул мне коричневый бумажный пакет. «Поешь. Нет лучшего лекарства от похмелья, чем жирная пища». Пока мы ели сосиски в тесте, Паркер хвастался, как поимел новую цыпочку, но я его почти не слушал. Я никогда не напивался до отключки. Ненавижу терять контроль.

Но я никак не мог выкинуть Эви из головы, и напиться, чтобы заглушить ее голос, казалось хорошим выходом. Видимо, это работало до тех пор, пока я не проснулся. «На работе все под контролем?» — Спросил я, вытирая салфеткой руки.

— На работе все хорошо, — ответил Алекс. – Теперь, иди в душ, и пойдем в спортзал. Чувствую острое желание надрать тебе задницу.

Хотя чувствую я себя хреново, в действительности не хочу опять оставаться дома в одиночестве. «Дайте мне десять минут. – Быстро приняв душ и таблетку ибупрофена и выпив бутылку воды, я чувствую себя почти человеком. – Встретимся там, — крикнул я, когда Паркер и Алекс запрыгнули в грузовик Паркера.

Следуя за ними в спортзал, я размышлял о том, чем сегодня занимается Эви. Вернулась ли она в центр Строим Будущее для Детей, после того, как один из их наставников чуть не убил ее? Уверен, она так и сделала. Если и есть одна вещь, которую я знаю об этой девушке, так это то, что она чертовски упрямая. Она не позволит одному психу помешать ей помогать тем детям. Надеюсь, тоже самое и со Страйкин Бэк. Женщины и дети любят ее, и я не хочу, чтобы она перестала приходить туда, только потому что мы расстались. Нужно будет позже позвонить и узнать, была ли она там.

Зал откроется только через пару часов, так что у нас есть время на себя. Алекс широко улыбнулся мне: «У тебя есть полчаса, чтобы разогреться, старик, затем я приду за тобой».

— Смотрите, кто это в подгузнике бросает вызов? – Поддразнил я. Облегчение отразилось на его лице, когда он улыбнулся. Я знаю, что он беспокоился обо мне.

Алекс всегда переживал больше всех, был более чувствительным. Когда нашу мать убили, и нас заставили переехать в Лондон с нашими тетей и дядей, он боролся больше чем я и Паркер.

Черт, им было всего восемь, когда в одну ужасную кровавую ночь, весь наш мир перевернулся. Тетя Линда и дядя Логан вдруг неожиданно стали опекунами трех убитых горем и чрезвычайно сердитых мальчиков. Мы с Паркером участвовали всего в нескольких драках в школе, но Алекс выработал чертову привычку к синякам под глазами и разбитым губам.

Когда его во второй раз временно отстранили от занятий, они записали его в секцию по смешанным единоборствам, вскоре и мы с Паркером присоединились к нему. Мы учились драться также, как и всему остальному…вместе. Мы прошли через это, и Алекс научился справляться со своим гневом. Знаю, он еще время от времени испытывает напряжение, но он также самый сострадательный человек, которого я знаю.

После поднятия гантелей и пробежки на беговой дорожке в течение нескольких минут, я разогрелся и встретился с Алексом на ринге. «Я зарегистрировался для участия в Благотворительном турнире Детской Больницы. Поэтому не поддавайся. Мне нужно быть подготовленным», — сообщил он мне.

— Паркер тоже участвует?

— Нет, но Тэйлор будет участвовать. – Широкая улыбка расплылась по его лицу.

— Брэндон? Ка ты уговорил его на это?

— Можешь мне не верить, но он сам попросил меня. – Четырнадцатилетний Брэндон Тэйлор пришел к нам почти год назад. Костлявый, робкий, боящийся собственной тени. В школе над ним издевались, и он хотел научиться давать отпор. После почти года тренировок его уверенность в себе возросла наравне с боевым мастерством. К тому же он вырос на пятнадцать сантиметров и слегка накачал мускулатуру.

— Скажи ему, что я приду посмотреть, — сказал я, нанося передний удар.

Алекс легко отбил его, подпрыгивая, пока мы разогревались. «Единственный зритель, о котором он заморачивается, это Карен».

— Ха! Хороший выбор. – У парня хороший вкус. Карен Майклс, пятнадцатилетняя девушка, которая посещает наши промежуточные классы. – Теперь понятно, почему он просил пройти тест для промежуточного класса.

Алекс засмеялся и ответил: «Юношеская любовь».

— Возбужденный подросток, — хмыкнул я, нанося украдкой обратный удар кулаком ему в живот. – Следи за обратными ударами. Ты слишком много пропускаешь.

— Я просто поднимаю твою уверенность. – Он поймал меня быстрым боковым ударом в ребра. – Как долго ты собираешься ждать?

— Чего?

— Чтобы поправить свои отношения с Эверли.

— Просто заткнись и дерись.

Его смех эхом разнесся по залу, когда он избежал следующего обратного удара.

— Не будь идиотом. Эта девушка без ума от тебя.

— Ага, когда не ждет, что я посажу ее на цепь в каком-нибудь притоне.

— Просто недоразумение, — ответил он, подавая сигнал об окончании боя. – Позвони ей, пока вы все не испортили.

Я нанес комбинацию ударов, стараясь заткнуть его. Он не понимает, а я не могу объяснить, что она разбила мое гребанное сердце, и не выглядеть при этом как баба.

— Беспокойся о своей собственной сексуальной жизни.

— Ты предпочитаешь слушать, как я наклоняю Купера через подлокотник дивана и трахаю его, пока он не взмолится о пощаде? – Он потерял бдительность, и я этим воспользовался, поймав его в ножной захват на матах. – Черт, — выругался он, стуча по полу.

Еще час мы провели в спаринге, работая над техникой Алекса. Когда мы хлопнулись на скамейку, Паркер протянул каждому из нас по бутылке воды и сел рядом.

— Ты не блокируешь его обратные удары.

— Да, спасибо. Капитан Очевидность.

— Не заставляй меня тащить тебя обратно, чтобы надрать тебе задницу.

— Видишь, он дождался пока я выдохнусь и начал трепаться. – Сказал мне Алекс, и я показал головой. Они могут продолжать это целый день. – Скажи этому идиоту, чтобы позвонил Эверли, — сказал он Паркеру.

— Алекс. – В моем голосе звучит предупреждение.

Как обычно, он проигнорировал меня: «Тебе не кажется, что он должен хотя бы попробовать все выяснить?»

Паркер посмотрел на меня с серьезным выражением. «Слушай, мужик. Я не собираюсь рассказывать тебе, как обращаться с цыпочками, но я считаю, что Эверли…другая. Она подходит тебе. Впервые, женщина не выворачивается наизнанку, чтобы добраться до тебя. И не похоже, что ее волнуют твои деньги. Черт возьми, она сопротивлялась тебе на каждом шагу». – Он засмеялся, и я постарался сдержать улыбку, когда вспомнил, как заманил ее на наше первое свидание.

— Не знаю, что это — любовь, влечение, или что угодно, но ты выглядел счастливым с ней. Я бы об этом подумал. Вот и все.

— Если я пообещаю подумать об этом, вы оба заткнетесь на хрен? – Зазвонил телефон Алекса, и он, взглянув на экран, отправил звонок на голосовую почту.

— Уже избегаешь Купера? – поддразнил Паркер.

— Нет, это не Купер.

— Завел нового друга?

— Конечно же нет. – Алекс начал разуваться.

— Тогда, кто это был?

— С каких пор это твое собачье дело?

— С тех пор, как ты ведешь себя так скрытно.

— Алекс, — вмешался я. – Все в порядке?

— Звонили из Тюрьмы штата Индиана, — нехотя признался он.

— Джин звонил тебе? – Спросил я натянуто.

— Несколько раз.

— Ты разговаривал с ним? – спросил Паркер.

Я положил руку на грудь Паркера. «Если Алекс хочет общаться с ним, это его выбор, Парк».

— Я не отвечал. Он оставил сообщения. Он хочет нас видеть. – Он взглянул на нас с проблеском надежды в светло-карих глазах.

— Да насрать мне на то, что хочет этот ублюдок, — сказал Паркер со злостью и отправился в раздевалку.

Я с ним согласен, но не хочу, чтобы Алекс чувствовал, что мы ополчились на него. «Алекс, если ты хочешь съездить к нему и поговорить, я пойму. Не беспокойся о Паркере».

Он покачал головой и тихо спросил: «Ты не хотел бы увидеть его, хоть раз? У тебя нет к нему вопросов?»

— Каких?

— Например, почему! – Я опять сел, а он вскочил на ноги и начал расхаживать. – Или, как бл..ть он мог? Почему он не подумал о нас? Он был нашим отцом!

Я притянул его к себе, обхватив его мокрую от пота голову руками, как делал это в детстве, когда он был огорчен чем-то: «Не хочу. Потому что какой бы ответ он ни дал, он не удовлетворит меня».

Несколько секунд спустя, он кивнул: «Я понял».

— Просто сделай мне одолжение и дай знать, если решишь поехать к нему, ладно? Паркеру не обязательно об этом знать, но я хочу знать, что ты в порядке.

— Я не знаю, что делать, но, когда я решу, ты будешь знать.

— Тогда ладно. Давай посмотрим, закончил ли Паркер свою истерику, и поедем перекусим.

Глава вторая

Эверли

Ян закрыл окно в своей машине, когда я задрожала. «Эв, ты в порядке?»

— Ммм Хмм. – Все плохо. Последние двадцать четыре часа смешались у меня в голове. Мэйсон обнимает меня на ленивой реке. Дэнни толкает мою голову под воду. Как мы смеемся в доме с приведениями. Как я прячусь за заброшенным домом, оцепенев от страха. Улыбка Мэйсона, когда он сказал, что любит меня. Его опустошенный вид, когда я обвинила его в причинении вреда женщинам.

— Эв, Мэйсон мне все рассказал. О подпольной сети, твоем…неправильном толковании.

— Я не могу сейчас об этом говорить, ладно? Пожалуйста.

Он сжал мое колено. «Хорошо. Однако, для сведения, я думаю Мэйсон хороший человек».

— Я знаю, что он хороший. – Он слишком хорош для меня.

Ян отвез меня домой и плюхнулся на мой диван, хватая пульт. «Я благодарна тебе, что ты приехал и забрал меня, но тебе не обязательно оставаться и присматривать за мной. Дэнни за решеткой. Мне ничто не угрожает».

Он сердито взглянул на меня, когда я села рядом. «Угу». Легкая ухмылка появилась на его лице, когда он продолжил переключать каналы.

— Я серьезно. Я в порядке. Ты можешь идти.

Вздохнув, он выключил звук и кинул пульт на диван: «Эв, ты заторможена из-за успокоительных и покрыта дорожной пылью после прыжка из движущегося автомобиля. Не думаешь, что нам нужно кое-что обсудить? Ты могла убиться. О чем ты черт возьми думала?»

Стыд накрыл меня с головой, окрашивая щеки в красный цвет. «Я не могла этого сделать. Стать еще одной…презренной дыркой, удовлетворяющей незнакомцев. Я слышала, как он говорил о деньгах для девочек, и все что я могла видеть, это улыбающееся лицо Фрэнки, говорящее мне как нужно себя вести, чтобы он смог любить меня.

Выражение его лица смягчилось, и он взял мою руку: «Ты никогда не была презренной. Ты знаешь это. Ты ни в чем не виновата».

— Я знаю.

— Ты психанула.

— Думаю, да.

— Ты обвинила парня в торговле женщинами, Малыш.

— Я знаю. Я все, на хрен, испортила, — застонала я, уткнувшись лбом в ладони. – Я была так напугана, чтобы позволить тому парню запихнуть меня в машину Мэйсона. Я бы все сделала, чтобы сбежать.

— Это понятно, — прошептал Ян, обнимая меня. – Я не виню тебя за то, что ты испугалась. Честно говоря, меня бесит, что он накачал тебя наркотой. Ты весишь, сколько? Бараний вес? Он должен был справиться с тобой.

— Он защищал женщин, которых спасал. Я не виню его. Боже, если бы я привела полицию к нему домой, я бы разрушила столько жизней.

— Но этого не случилось. У всех все хорошо.

— Мне так жаль.

— Ты сказала об этом Мэйсону?

Я откинулась назад на диване, тяжесть моей вины давит на меня. «Конечно сказала, но не думаю, что «Мне жаль» достаточно в качестве извинения после того как я обвинила его в таких ужасных вещах. Его лицо, когда он понял, что я имела в виду…черт, он был опустошен».

— Могу себе представить. Ты разбила ему сердце. Слушай, Эв, я ни черта не знаю об отношениях, но я знаю, когда парень сдался. Он любит тебя. Когда он произносит твое имя, это написано у него на лице. Он обречен.

— Теперь это не имеет значения. Он никогда меня не простит, и я его не виню за это.

Ян вздохнул и убрал мои волосы с лица. «Ты этого не знаешь. Тебе нужно поговорить с ним. Ты права, «прости» не достаточно. Тебе следует объяснить, почему ты повела себя так. Я знаю, что ты не любишь об этом говорить».

— Никто кроме тебя не знает об этом, — прошептала я.

— Ты никогда ни с кем не разговаривала об этом? Никому из наставников или психиаторов, которых они заставляли нас посещать?

Я покачала головой, и Ян притянул меня в свои объятья: «Время пришло, дорогая. Если ты его любишь, ты должна впустить его, должна позволить ему узнать, чтобы он смог понять твои страхи».

— Я подумаю об этом. Прямо сейчас, я очень устала. Я хочу спать. И мне все еще надо выяснить, что делать с СБД, возвращаться ли туда. Я не знаю.

— Тебе не нужно получать все ответы сегодня. Отдохни.

Уединившись в спальне, я почти час ворочалась в постели, преследуемая образом Мэйсона с разбитым сердцем, прежде чем смогла уснуть.

Когда я проснулась утром, Ян уже ушел на работу. Я побрела на кухню, чувствуя тяжесть во всем теле. Взяв пончик, я плюхнулась на диван. Будь проклята толстая задница. Фаст-фуд мой друг на сегодня.

Я не знаю, куда мне себя деть. Обычно в этот день я работаю в Страйкин Бэк, но теперь я туда ни за что не пойду. Уверена, что существует какое-нибудь правило о том, что ты не появляешься на работе у своего парня, после того как назвала его торговцем женщинами. Так как Страйкин Бэк занимал большую часть моего времени, теперь в моей жизни останется большая дыра, хотя она не сравниться по величине с кратером, образовавшемся от потери Мэйсона.

Прошло только двадцать четыре часа, а я уже несчастна. Его отсутствие оставляет меня пустой и безрадостной, лишенной всякой надежды или цели. Ладно, может я немного драматизирую. До того, как я встретила Мэйсона, я была в порядке, и жизнь продолжится и без него. Мужчины, которого я люблю. Люди постоянно расстаются, правда? Я имею в виду, жизнь – сука, а любовь – еще одна. Мне просто нужно чем-то занять себя, чтобы не думать о нем.

Как будто отвечая на мои мысли, мне звонит владелец СБД, Билл Карлин. Черт. Неужели он собирается попросить меня больше не приходить?

— Эверли? Как ты? – Спросил он, когда я ответила на звонок. Его голос полон заботы.

— Я в порядке. Как дела в СБД?

Он вздохнул: «Все налаживается. Мы заменили мистера Феннела новым наставником, который, кажется, понравился мальчишкам. Я звоню, чтобы извиниться за то, что подверг тебя опасности. Клянусь, я проверял биографические данные и криминальные сводки по этому кретину, все было чисто. Если бы хоть на минуту я подумал, что он причинит вред тебе или еще кому-нибудь…»

— Вы не всегда можете распознать психа. Это не ваша вина.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что тут ты в безопасности. Мы не хотим потерять тебя.

— Я люблю детей, и не хочу бросать свою работу добровольцем, — уверила я его. – Не знаете расписания на сегодня?

— Сегодня день Парка. Вся группа поедет в Гарфильд парк, если хочешь к ним присоединиться.

— Я буду там. Мистер Карлин.

— Рад это слышать. Если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы в СБД, пожалуйста, дай мне знать. Я скажу детям, что ты приедешь.

— Спасибо, что позвонили. – ответила я и отключилась. Я потащила свое упрямое тело в душ, хотя все чего мне сейчас хотелось, это накрыться с головой одеялом и жалеть себя.

Не важно, как сильно я старалась выкинуть его из головы, Мэйсон захватил мои мысли. Пока я мылась, я закрыла глаза, вспоминая как его сильные руки мыли мои волосы. Такие нежные и заботливые. Как я могла подумать, что он мог кого-то обидеть? Снова мои проблемы испортили нечто хорошее в моей жизни.

Мой первый день без Мэйсона длинный и утомительный. Я посетила спортзал, поиграла с детьми в парке и сходила в бакалейную лавку. Вернувшись домой, я надраила всю квартиру, выстирала все белье и переставила все книги на книжной полке. Я изо всех сил старалась вымотать себя, но безуспешно. Уставившись в пустое пространство кровати рядом со мной, я беззвучно рыдала, пока не уснула.

***

Следующие несколько дней такие же. Я просыпалась и старалась заполнить свой день случайными делами до вечера, пока не оказывалась в кровати. Спортзал. Книжный клуб. Выпивка с Мари, СБД. Все не то. Ничто не могло заполнить дыру в образе Мэйсона в моей жизни. До него, я была так долго одна, бежала от любых эмоциональных отношений, что забыла каково это быть с кем-то. Любить кого-то.

Ненавижу все это эмоциональное дерьмо. И почему мне нужно было запасть на него? И как долго мне еще страдать от этого? Каждый день я хотела позвонить ему и извиниться, попросить еще один шанс, но не смогла заставить себя сделать это. Спустя почти неделю я в шоке, что мне звонит Мэйсон.

Мои пальцы дрожали, когда я нажала кнопку принять.

— Алло?

— Эви, это Мэйсон. – Его голос резкий и жесткий.

— Э…привет.

— Слушай, мне только что позвонили, твоя подруга Мэйси попала в Общественную Больницу.

У меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди: «Что случилось? Она в порядке?»

— Я не знаю подробностей. Я сейчас еду туда, чтобы все выяснить.

— Я тоже, — ответила я, яростно натягивая ботинки.

— С ней все будет хорошо. Будь осторожнее за рулем, ты слышала меня?

Беспокойство в его голосе посылает одинаковое количество надежды и стыда через меня. Даже после того, что я сделала, он все еще беспокоиться обо мне. «Буду. Мэйсон…— запнулась я. Меня переполняло столько всего, что я хотела бы ему сказать, но сейчас не подходящее время. – Спасибо, что позвонил».

— Не за что. Я уже подъехал. Мне надо идти. Веди машину аккуратно. – Он отключился как раз, когда я запрыгнула в свой Мини. Я обещала Мэйси поддерживать с ней связь, когда привезла ее в Страйкин Бэк, но я позволила своему дерьму помешать проверить свою подругу. Слава Богу, я живу недалеко от больницы.

Я заметила Паркера, прислонившегося к стене возле палаты Мэйси. Его брови поползли вверх, когда он увидел меня.

— Эверли! Привет, полагаю, ты слышала.

— Мэйсон позвонил мне. Как она? – он схватил меня за руку, когда я попыталась войти в палату.

— Она поправится. Ты сейчас не можешь туда войти. Там полицейские принимают ее заявление.

— Полицейские? Что, черт возьми, случилось?

Глаза Паркера потемнели и сузились: «Случился ее гребанный бывший парень. Она настояла на том, чтобы вернуться на работу, так как он уже несколько недель не досаждал ей. Наша охрана провела ее до дверей ее офиса, но Эл ждал ее внутри, прячась в проклятом туалете. Он над ней неплохо поработал, Эверли. Это ужасно».

Из палаты вышли два офицера полиции, и Паркер проводил меня внутрь. Моя подруга, обычно такая живая и энергичная, выглядела сейчас такой маленькой и беззащитной. От этого вида у меня на глаза навернулись слезы. К ее боку была приклеена большая трубка, а левая лодыжка была в гипсе. Ее лицо – это смесь синяков и опухшей красной кожи. Я едва ее узнала.

— Не смей плакать, — приказала она. – Иначе я тоже снова начну.

— Ох, Мэйси, вот ведь сукин сын. Я его убью.

— Займи очередь, дорогая, — прорычал Паркер.

— Хочешь рассказать мне, что произошло? – Спросила я, присаживаясь рядом с ней и взяв ее за руку.

— Дженсен, охранник, провел меня до двери, и я сказала ему, что дальше сама справлюсь. Я имею в виду, чертова дверь была закрыта…я бы никогда не подумала…в любом случае. – Она покачала головой и продолжила. – Я не ходила на работу с тех пор, как переехала в Страйкин Бэк. Понятия не имею, откуда, черт возьми, он узнал, что я приду именно сегодня. Первые несколько часов все было в порядке, и было так хорошо, Эв, вернуться к нормальной жизни, понимаешь? – Ее глаза наполнились слезами.

— Все хорошо.

— Нет, не хорошо. Я только хотела, чтобы часть моей жизни вернулась, но этому ублюдку надо было забрать все! Он прятался в женском туалете, и когда я вошла, он просто начал бить меня, выкрикивая, что я шлюха. Когда он пнул ногой по моей лодыжке, она хрустнула, и я упала на пол. Тогда он начал бить меня ногами по лицу и груди. Дженет, моя помощница, должно быть что-то услышала, потому что открыла дверь и увидела его. Она позвала на помощь, но к тому времени, когда Дженсен прибежал, Эл уже ушел.

— Мы найдем его, — сказал Паркер ледяным голосом. – Клянусь тебе, я найду его.

Мэйси кивнула, поморщившись, и нажала кнопку на капельнице с морфином. Лицо ее расслабилось, и она посмотрела на Паркера. «Он придет сюда, чтобы закончить начатое, пока я не могу сбежать».

Паркер аккуратно присел на кровать рядом с ней и показал на стул около двери. «Это мой стул, пока тебя не выпишут, дорогая. Я буду рядом, охраняя палату до тех пор, пока ты не вернешься домой. Если мне очень нужно будет выйти, например, в туалет, твоя дверь будет закрыта на замок. Привыкай к этому симпатичному лицу, потому что тебе придется смотреть на него, пока все не закончится».

— Спасибо, — нечетко пробормотала она, так как лекарство начало действовать.

— Отдыхай. Со мной ты в безопасности.

Мэйси закрыла глаза, и я вытерла свои слезы. Когда Паркер встал с кровати, чтобы переместиться на стул, я крепко обняла его. Эти братья слишком хорошие, чтобы быть настоящими. «Спасибо тебе за то, что присматриваешь за ней».

Нежно, он обнял меня в ответ. «Это то, что я делаю. — Когда он отпустил меня, я посмотрела в ясные голубые глаза, по которым скучала целую неделю. Озорная улыбка промелькнула на лице у Паркера, когда он заметил своего брата. – Нас застукали, детка, — сказал он мне, прежде чем повернулся к Мэйсону. – Это не моя вина, братан. Она сама на меня накинулась. Она была непреклонна. Хотя, не вини ее. Это мой новый одеколон…сводит женщин с ума».

Мэйсон ухмыльнулся и дал ему подзатыльник. Когда он обратился ко мне, его лицо стало серьезным: «Я поговорил с доктором. У нее сломана лодыжка, два ребра и пробито легкое. Она полностью поправится, но останется здесь по крайней мере на пару дней».

— Я должна привезти ей одежду и другие вещи из СБ.

— Мисс Ден сделает это. – Мне очень не нравится отстраненность в его голосе.

Я кивнула, не зная, что еще сказать, когда вошла медсестра и улыбнулась нам: «Ее обезболили, так что она проспит до утра. Если захотите приходите завтра. – Прежде чем выйти из палаты, она повернулась к Паркеру. – Я принесу Вам раскладушку».

Мэйсон удивленно поднял брови, и Паркер рассмеялся: «Я сказал ей, что я сторожевой пес».

— Я пришлю Девона сегодня вечером, чтобы он сменил тебя, — предложил Мэйсон.

— Нет, я сам справлюсь.

— Решай сам. Я заскочу завтра утром.

— Думаю, я пойду, — сказала я Паркеру. – Позвони мне, если она спросит обо мне, ладно? У нее есть мой номер в телефоне.

— Заметано.

Нервничая, я повернулась к Мэйсону: «Могу я поговорить с тобой? Всего минутку?»

Его кадык дернулся, когда он сглотнул: «Давай прихватим кофе в столовой».

Сейчас полдень, и в столовой почти пусто. Я скользнула в кабинку и села напротив Мэйсона. он не сказал ни слова, с тех пор как мы покинули палату Мэйси. Моя рука дрожала, когда я потянулась к его руке. «Мэйсон, мне так жаль».

— Ты уже говорила это, Эви. Я знаю, что так и есть.

— Я хочу объяснить…почему я подумала…

— Что я был хищником, заманивающим уязвимых женщин в пожизненное сексуальное рабство? – Его жесткий тон не смог скрыть боль в голосе.

Я опустила глаза на стол. «У тебя есть полное право злиться на меня, ненавидеть меня. Я не пытаюсь придумать извинения. Мне просто нужна возможность, чтобы объяснить тебе, почему я пришла к такому ужасному выводу. Есть вещи, о которых ты не знаешь – никто не знает – но я не могу говорить об этом здесь. Ты не смог бы заскочить ко мне сегодня вечером? Только дай мне пару минут, и я больше не побеспокою тебя снова».

Два твердых пальца подняли мой подбородок, пока мои глаза не встретились с его.

— Я не ненавижу тебя, не смог бы, даже если бы попробовал. Эви.

Я кинула, и он вздохнул, качая головой, как если бы он думал, что совершает ошибку.

— Восемь вечера?

— А? – Пробормотала я, удивленная его согласием.

— Восемь вечера подойдет?

— Ох, да. Восемь — это замечательно.

Он встал и сдержанно поцеловал меня в щеку.

— Тогда увидимся в восемь.

Глава третья

Мэйсон

Моя голова точно не на месте. Черт побери Эви и ее ласковые карие глаза. Всю неделю я безуспешно старался выкинуть ее из головы. А затем она посмотрела на меня этими полными раскаяния глазами, умоляя дать ей шанс объясниться, и я не смог отказать.

Сегодняшний день уже был дерьмовым. На женщину, которую я поклялся защитить, напали. Мне следовало бы сосредоточиться на том, как обновить наши протоколы безопасности, а не думать о губах Эви на моем члене. Черт, я все еще хочу ее и не только в своей постели. Мне не хватает разговоров с ней, ее остроумия, ее способности направить мои шутки обратно на меня. Она веселая, любит приключения, и такая сострадательная. Черт. С меня хватит.

Я и прежде ухаживал за женщинами, даже думал, что влюблен в них, но это и близко не было к тому, что эта упрямая женщина заставляет меня чувствовать. Каждая клеточка меня хочет дать этим отношениям еще один шанс, но я не уверен, что смогу. Не то, чтобы я не мог ее простить, мне просто нужно знать, что каждый раз, когда что-то пойдет не так или напугает ее, она не сбежит.

Когда я постучал в ее дверь, моя обычная уверенность куда-то пропала. Я понятия не имею, что собираюсь делать. Она открыла дверь и встретила меня неуверенной улыбкой. Душераздирающая мысль поразила меня, что возможно это последний раз, когда я вижу ее улыбку.

Любая другая женщина, надеющаяся на воссоединение – если это то, что она хочет – принарядилась бы и наложила бы тонну косметики. Я не смог сдержать улыбки при виде ее, стоящей передо мной в поношенных джинсовых шортах и футболке, ни капли косметики на ее лице, и волосы собраны в простой конский хвост. Это просто настолько Эви. Вот она такая и есть, и я либо принимаю ее, либо бросаю. Блин, я хочу владеть ею.

Мы уселись на диван, и она выглядела так, как будто хотела оказаться в любом другом месте, только не здесь, когда сказала: «Мне тяжело доверять людям и верить, что они являются теми, кем кажутся».

— Я вроде как выяснил это, милая.

Она сплела руки на коленях. «Но я хочу, чтобы ты знал почему…ну…в действительности я не очень хочу, чтобы ты знал, но думаю, ты должен знать и…».

Я схватил ее руки в свои, успокаивая ее. «Все хорошо. Ты можешь сказать мне все что угодно. Только не торопись».

Смирившись, она прислонилась к спинке дивана и начала: «Я говорила тебе, что мне было пять лет, когда мои родители погибли, и я попала в патронатную систему. Первые несколько мест, куда меня отправили, были ужасными. Слишком много детей загнаны в тесные комнатушки с двуярусными кроватями. Почти без присмотра. Старшие дети мучали меня, воровали мою еду.

— Я не говорила почти год, и наконец школа сообщила в социальную службу. Меня взяла женатая пара, Фрэнки и Жанетт. В сравнении с тем, где я была раньше, это был рай. У меня была своя комната, и не было других детей. Они кормили меня, водили к врачу…заботились обо мне. Я посещала психолога дважды в неделю и со временем начала опять разговаривать. Я была счастлива. Какое-то время.

Она сглотнула и встала: «Мне нужно выпить. Хочешь вина?»

— Да, конечно, звучит неплохо. – Знаю, она пытается собраться с мыслями и набраться смелости, чтобы что-то рассказать. Избегая смотреть мне в глаза, она подала мне бокал вина, а свой поставила на кофейный столик.

— Жанет была адвокатом, поэтому она много работала. Фрэнки торговал акциями и работал на дому. Именно он встречал меня со школы каждый день, помогал мне с домашним заданием и укрывал одеялом по вечерам. – Ее голос задрожал, и она выпила еще глоток вина.

— Я жила с ними почти год, и они поговаривали о моем удочерении. Наконец-то у меня будет семья, мама и папа. Но такой хрени просто не бывает, правда? –сказала она с горечью.

— В любом случае. – Когда она покачала головой, то волосы упали ей на лицо, и я потянулся к ней медленно, чтобы заправить их ей за ухо, за что получил маленькую улыбку. – Фрэнки говорил, что любит меня, что я была именно такой дочерью, о которой он всегда мечтал. А я так хотела иметь отца, Мэйсон, — простонала она, ее глаза умоляли меня понять ее. – Что я позволила ему делать то, что он хотел. Позволила ему трогать меня, трахать меня, — призналась она.

— Твою ж мать, — пробормотал я. Я действительно надеялся, что ее история не примет такой поворот.

— Я знаю. Это омерзительно. – Слеза скользнула по ее щеке, и она смахнула ее.

— Нет, Панда, не ты. – Я притянул ее к себе на колени и обнял. – То, что он делал было омерзительно. Непростительно.

— Он научил меня плавать и кататься на велосипеде. Он сходил в школу и сделал выговор директору, когда надо мной начали издеваться. Он всегда был рядом, вел себя как настоящий отец, как будто он любил меня. Поэтому, когда он начал трогать меня, я сказала себе, что так отцы выражают свою любовь. Вот что он обычно говорил. Веди себя хорошо, и позволь мне показать, как я тебя люблю.

— Сколько тебе было лет?

— Это началось, когда мне было почти девять. В течение года он только трогал меня и заставлял меня трогать его. Затем Жанет получила большое дело и начала оставаться в офисе на ночь все чаще и чаще. Он воспользовался ее отсутствием и начал трахать меня.

— О, милая, мне так жаль. – Она уткнулась мне в шею лицом, когда я спросил. – Он попал в тюрьму за то, что изнасиловал тебя?

— Не думаю, что это можно назвать насилием, — усмехнулась она. – Я говорила тебе. Я позволила ему. Я не хотела, чтобы меня отправили обратно в групповой дом или куда-нибудь еще хуже…, и я думала, что он любит меня.

Она ахнула, когда я взял ее подбородок и заставил посмотреть на меня. Стыд и страдание в ее глазах разрывали мое сердце. «Послушай меня, Эверли. Это безусловно было изнасилование. Он растил тебя, завоевал твое доверие, а потом надругался над тобой. Если бы ты услышала такую историю от одного из детей из СБД, ты бы винила их?

— Конечно же нет!

— Когда взрослый мужчина домогается, а потом спит с одной из тех девочек, это считается изнасилованием?

Она прикусила губу, прежде чем ответила: «Да».

— Но в твоем случае это не так?

— Я…черт…я не знаю.

— Нет, ты знаешь. Это не твоя вина, детка. Ты знаешь это. Тебе нужно только принять это. – Наконец, она слегка кивнула. – Как это закончилось, любимая?

— Через несколько дней после моего десятого дня рождения, Фрэнки пригласил на ужин своего друга Марка. Мы играли в видео игры и ели пиццу. Было весело…пока не наступило время ложиться спать. Когда Фрэнки пришел в мою комнату, с ним был Марк.

О бл..ть. Нет. Я не хочу этого слышать.

— Он сказал, что у Марка есть маленькая девочка и он собирается присоединиться к нам, чтобы научиться любить ее. Я отказалась, умоляя его не позволять Марку трогать меня. Я боролась и кричала, кусалась и царапалась, но он держал меня, пока Марк не закончил.

У нее перехватило дыхание, и все, что я мог сделать, это крепче ее обнять. «Они были очень грубыми, и было так больно. Это то, что я больше всего запомнила. Боль и кровь. Они не прекращали нападать на меня, и в конечном итоге я отключилась, когда они все еще чередовались.

— Когда я очнулась, они ушли. Кто-то поменял мои простыни и вымыл меня. Если бы не боль в животе и промежности, я бы подумала, что мне все это приснилось.

— Что ты сделала? Кому ты в конечном итоге рассказала?

Она слезла с моих колен и подтянула свои ноги к себе, обняв их руками: «Я никому не рассказала. Я сбежала. – Ее измученный взгляд встретился с моим. – Вот что я сделала.

— Не от меня, Эви. Больше никогда.

Она кивнула и продолжила: «Полицейские подобрали меня на следующий день и отправили в групповой дом, где я жила до совершеннолетия».

— Эверли. – Она прильнула к моей руке, когда я погладил ее по щеке. – Мне так чертовски жаль, что тебе пришлось пройти через это. Если я найду этого парня, он покойник.

Ее мягкая рука скользнула в мою: «Это давно в прошлом. Мне жаль, что я позволила этому разрушить то, что у нас было. Я просто…если мужчина мог потратить год, убеждая меня, что любит, заставляя меня полюбить его в ответ, а затем позволяя какому-то незнакомцу насиловать меня…»

— Твой новый парень, будучи торговцем женщинами, не такое уж большое изменение. Я понял, детка.

— Вот поэтому я не вступаю в отношения. У меня больше проблем, чем в журнале Тайм. Это не честно по отношению к тебе. Прости.

Выражение ее лица разрывает меня на части. Чувство вины и сожаление борются со стыдом и болью. Но есть и еще что-то, кусочек облегчения, что наконец-то она разделила свой ночной кошмар с кем-то, лучик надежды, что я пойму, что может быть это не слишком много. «Ты никогда никому не рассказывала об этом?» — спросил я.

— Ян кое-что знает об этом. Я не хотела, чтобы кто-то об этом знал, но я знаю, что обидела тебя, поэтому я хотела, чтобы ты знал, что дело не в тебе. Ты был так добр ко мне. Я верю, что ты никому не расскажешь, даже если мы не сможем остаться друзьями.

Боже, что мне с ней делать? «Я не могу быть твоим другом, Эверли».

Ее взгляд упал на диванную подушку, когда она кивнула: «Я понимаю».

— Я не трахаюсь со своими друзьями и чертовски уверен, что не влюбляюсь в них. – Шок, отразившийся на ее лице, когда я сгреб ее в охапку и усадил к себе на колени, почти заставил меня рассмеяться. – Ты моя, Эви. Моя, чтобы любить и защищать тебя. Чем раньше ты с этим согласишься, тем лучше.

Теплые руки обняли меня за шею так сильно, что я почти не мог дышать. «Я люблю тебя».

— Я тоже люблю тебя, дорогая. – Секунду я вдыхал ее аромат, смесь кокоса с чем-то, что я не смог определить. Такая сладкая. – А теперь собирай свои вещи. Ты возвращаешься ко мне сегодня вечером.

— Не указывай мне, что делать, – поддразнила она, тыкая меня в ребра. – Любовь не удержит меня от того, чтобы врезать тебе по яйцам.

— Вот и мой упрямый взрывной вулкан. – Ее мягкие губы открылись в удивлении, когда я накрыл их страстным поцелуем. Мне не хватало этого, мне ее так не хватало, я скучал по ее голосу, запаху, вкусу. Я хотел бросить ее на кровать и показать ей, что она пропустила, но это будет не сегодня. После сегодняшнего разговора, думаю, секс это последнее, о чем она думает.

Тихий стон вырвался у нее из горла, когда мы прервались, и она прижалась своим лбом к моему: «Я правда не могу сегодня…у меня голова раскалывается».

— Никакого секса, милая. Я просто хочу, чтобы ты была со мной.

— Это единственное место, где бы я хотела быть. – прошептала она, слезая с моих колен.

— Конечно, я ожидаю, что ты покормишь меня, — поддразнил я.

— Для чего? – сострила она, сверкая улыбкой.

— Тебе обязательно всегда оставлять последнее слово за собой?

— Конечно нет. – Она натянула свои туфли и отправилась в спальню.

— Хорошо.

— Замечательно, — крикнула она из комнаты.

Упрямая женщина.

* * *

Эверли закусила губу, выглядя неуверенной, когда забиралась в постель ко мне. Она была по понятным причинам тихой сегодня вечером, после того, как раскрыла свое прошлое. «Я только хочу обнять тебя, милая, и проснуться утром рядом с этим прекрасным лицом».

Она расслабилась, ее тело идеально подходит к моему. Я положил подбородок на ее мягкие волосы, в то время как она положила голову мне на плечо. «Сможешь ли ты все также смотреть на меня? – Спросила она тихо. – Ну, знаешь…когда мы будем заниматься сексом? Или ты предпочел бы не знать об этом?

Ее глаза расширились, когда я взял ее за подбородок и потянул вверх, чтобы она посмотрела на меня. «Я вижу все ту же любящую, сострадательную, чертовски сексуальную женщину, которую полюбил. Те ужасные вещи, которые случились с тобой, не определяют тебя. Я бы сделал что угодно, чтобы вернуться в прошлое и не дать тем ублюдкам обидеть тебя, но твое прошлое сделало тебя такой, какая ты есть. Моей Пандой. И я бы не изменил тебя ни на секунду.

Ее взгляд наполнился облегчением, и она мягко поцеловала меня в губы: «Ты идеальный, и я ужасно боюсь, что опять все испорчу», — призналась она.

— Я тоже совершаю ошибки, детка. Мы еще не так долго знаем друг друга, и нам многое еще предстоит узнать. Поэтому нет, я бы хотел, чтобы ты мне все рассказала. Я хочу знать о тебе все.

Нежные пальцы прошлись по моим волосам на груди, когда она ответила: «Я не думала, что когда-нибудь влюблюсь. Это произошло так быстро. Это до смерти меня напугало.

Тихо засмеявшись, я поцеловал ее в лоб: «Меня тоже. Как только ты задержалась достаточно долго, чтобы позволить мне любить тебя. Только обещай, чтобы не случилось, ты придешь ко мне, позволишь мне объяснить. Больше никаких побегов.

— Обещаю. То, что ты делаешь для тех женщин, удивительно, Мэйсон. Ты рискуешь собственной свободой ради них. Вот почему твой отец сидит в тюрьме? Он это начал, а ты продолжил?

Я не смог сдержать грубый смех, который вырвался из меня, и Эви села, уставившись на меня. Полагаю, нечестно прятать свое дерьмо, после того, как она так смело поделилась своим.

— Мой отец убийца. Он сидит в камере смертников.

Глава четвертая

Эви

Святое дерьмо. Я уставилась на Мэйсона – Ты серьезно?

— Нет, — усмехнулся он, — я сказал так, только чтобы произвести на тебя впечатление. Женщинам нравятся парни, у которых по венам течет кровь убийцы. – Мэйсон сел, облокотившись на изголовье кровати.

— Хочешь рассказать мне об этом?

— Как ты говорила, Эви, я не хочу говорить об этом, но тебе нужно знать. Я хочу, чтобы ты поняла, почему я никогда не смогу причинить вред женщинам, почему делаю все возможное, чтобы помогать им.

Я взяла его за руку, и он сжал ее. – Мой отец убил мою мать. Он много лет издевался над ней, а также надо мной и моими братьями, но в меньшей степени. Она пыталась защитить нас от него, от его нрава, но чем старше мы становились, тем больше и чаще он приставал к нам.

Он уставился в даль, его лицо смягчилось. – Она была красавицей, Эви, как ты, и такая чертовски мужественная. Это был обычный день, она забрала нас из школы и объявила, что мы не едем домой. В течение многих лет она откладывала деньги, сколько могла. Она прятала их на счете своей подруги. Она сняла квартиру, и ее подруга помогла перевезти наши вещи, пока мы были в школе и понятия не имели, как изменятся наши жизни.

— Она нашла работу в офисе доктора в качестве сотрудника по приему посетителей. Переезд означал, что нам нужно будет сменить школу, но мы не переживали. Мы переехали в худший район, и так как у нас не было машины, нам приходилось ходить пешком или ездить на автобусе, но мы были счастливы, вчетвером.

— Вы прятались от отца? – Спросила я.

— Нет. Он был зол, но считал, что она никогда не справится одна с тремя детьми. Сначала он раскаивался. Извинялся, даже покупал нам какие-то вещи, одежду. Пока она не подала на развод. Тогда он понял, что она не собирается возвращаться. Вот тогда он начал преследовать ее.

— Она обращалась в полицию?

— Да, и ты сама видела, как много от них помощи. – Его выражение было каменным, когда я посмотрела на него – Она написала заявление на выдачу судебного запрета, ссылаясь на физическое насилие и преследование. Они отказали за недостатком доказательств. Когда мы вернулись со школы, он сидел в гостиной, выражение его лица было пугающим. Я понял, что вижу человека, которому плевать на все.

— Мама выгнала нас из комнаты, но я притаился в коридоре, чтобы подслушать. Я взял диктофон близнецов, чтобы записать все его угрозы и предъявить судье в качестве доказательств. Мой отец развалился на диване, положив ногу на ногу, и сказал: «С меня достаточно этого дерьма, Моника. Ты позвонишь этому засранцу адвокату и остановишь развод. Ты привезешь моих мальчиков домой и на этом все».

— Она посмотрела ему прямо в глаза, как и сотни раз до этого, и ответила твердым голосом: «Нет, либо ты сейчас же уходишь отсюда, либо я звоню в полицию. Перестань названивать мне на работу, стараясь чтобы меня уволили. Они знают, что мой бывший – псих, и это не сработает. Они хотят помочь мне, и даже дадут показания в суде, если я попрошу подтвердить, что ты домогаешься меня». Никогда не видел, чтобы человек так быстро двигался. Он набросился на нее, начал бить, и я больше не мог это выносить. Не знаю, что я думал, я смогу сделать ему, если он был в четыре раза больше меня, но по крайней мере я отвлек его внимание.

Мэйсон говорил монотонно, словно робот. Думаю, он даже не понимал, что я все еще здесь. Как оказалось, я не единственная, кому непривычно рассказывать свою историю вслух. Мне хотелось схватить его в охапку, прижать к себе, но также я хотела, чтобы он выговорился, поэтому молчала, позволяя ему продолжить.

— Он обхватил меня рукой за грудь, повернув лицом к матери, и сказал: «Они будут у меня каждые вторые выходные, одни. Черт, да я мог бы даже выиграть опеку». Он схватил меня за горло и стал душить, пока мама не сдалась и не сказала ему, что мы вернемся домой. Только ей надо пару дней, чтобы все уладить. Она сказала ему то, что он хотел услышать, поэтому он отпустил меня.

— И вы вернулись домой? – Спросила я, гладя его по руке.

Легкая улыбка коснулась его губ. – Нет. Она позвонила в полицию, как только он ушел. Ее адвокат добился экстренного слушания о судебном запрете на следующее утро.

— Она была храброй, — заметила я, и он кивнул. – Что случилось в суде?

Клянусь, я почувствовала большое горе в его глубоком вздохе. – Судья был другом брата моего отца, который в свою очередь был начальником полиции Округа Мэрион. У нас не было ни единого шанса. В течение десяти минут судья отчитывал маму за то, что она пытается разлучить отца с его детьми, в то время как она стояла там перед ним с синяком под глазом.

— Ох, черт, Мэйсон, нет. – Я была в бешенстве за него. Должно быть они были в отчаянии, наблюдая как закон встал на сторону нарушителя.

— Я был рад, что моих братьев там не было. Мама заставила их пойти в школу, но я пригрозил, что все равно приду в суд. – Темные волосы упали на глаза, когда он покачал головой, и я убрала их с его лба. – Он ухмылялся мне. Я помню это, как будто это только что случилось. То как этот ублюдок ухмылялся мне, как будто он выиграл в лотерею, а не право бить жену.

— Адвокат подвез нас до квартиры, болтая об апелляции, но мама не отвечала ему. Она выглядела такой потерянной и напуганной. Мне хотелось убить всех, кто был виноват в слезах, бежавших по ее щекам. Судью, полицейских, адвокатов.

— Должно быть она чувствовала себя ужасно одиноко, — прошептала я, проглотив комок в горле.

— Она была одинока. Она отправила близнецов переночевать к своей подруге, на случай если он покажется. Она хотела, чтобы и я тоже поехал, но я не оставил ее одну. Она сказала мне спрятаться и позвонить 911, если он придет, заставила меня пообещать, что я не влезу между ними и даже не покажусь ему на глаза.

— Вечер мы провели, вскакивая от каждого звука. После полуночи мы уже стали надеяться, что он не придет. Я старался не заснуть, когда она отправила меня в кровать, но в какой-то момент я уснул. Крик моей матери разбудил меня на рассвете. Я слышал, как она умоляла его, клялась, что нас тут нет, что мы остались на ночь у Сары.

Мэйсон положил голову над подголовник кровати, уставившись в потолок. Отчаяние и сожаление в этих темно синих глазах показывало, что его мучают детские воспоминания. – Я должен был выйти. Сделать что-нибудь. Вместо этого, я залез под кровать с телефоном и позвонил в службу 911. Оператор ответил в тот момент, когда прогремел выстрел.

Слезы текли по его щекам, и мое сердце болело за него, за маленького мальчика под кроватью. Я залезла к нему на колени, обняв его за шею, он резко вытер лицо ладонями, стыдясь проявления своих эмоций.

— Любимый, — прошептала я, поглаживая его шею. – Ты сделал то, что тебе сказали сделать. Ей нужно было знать, что ты в безопасности. Как ты думаешь, она бы себя чувствовала, если бы ты встал между ними, и он причинил бы боль и тебе тоже. Или, если бы ты увидел, как ее застрелили? Твоя мама любила тебя и сделала то, что было лучше для тебя. Ты бы ничего не смог сделать для нее, детка. Ты должен это понимать.

Теперь многое встало на свои места. Он посвятил свою жизнь спасению женщин от жестокого обращения, потому что не смог спасти самую любимую, свою мать.

Его теплые руки блуждали по моей спине, черпая утешение от нашей связи, и он нежно поцеловал меня в губы, прежде чем продолжить. – Я был слишком напуган, чтобы проверить что с ней, даже после того как услышал, как хлопнула входная дверь. Я словно окаменел. Двум полицейским пришлось вытаскивать меня из-под кровати.

От стыда и страдания в его голосе, у меня в горле встал комок – Тебе было десять лет, Мэйсон, совсем ребенок. Ты был травмирован.

— Дядя Логан позже сказал мне, что никто ничего не смог бы сделать. Он выстрелил ей прямо в голову. Она умерла сразу же.

— Мне так жаль.

— Я был так зол на систему, которая не помогла ей, не помогла нам. Дядя Логан был также взбешен, и подал в суд от нашего имени на всех, кто был к этому причастен. Округ Мэрион, полицию, судью, штат Индиана. Об этом говорили по всем новостным каналам в течение года, и когда все закончилось, гражданский суд присяжных присудил нам нереальную сумму в размере девяти миллионов долларов за смерть в результате противоправных действий.

— Дядя Логан вложил эти деньги для нас, и к тому времени как мы выросли, сумма еще больше увеличилась, что позволило мне создать Страйкин Бэк, так что хотя бы что-то хорошее из этого вышло. – Он сжал губы и провел рукой по моим волосам, внимательно посмотрев на меня. – Ты понимаешь, милая, почему я создал СБ? И почему я никогда не смогу обидеть женщину?

— Да, — прошептала я, положив голову ему на плечо. Мы несколько минут молчали, потом я спросила, — Ты видел своего отца после случившегося?

— Нет, с тех пор как дал показания против него. – Он лег и притянул меня к себе. – Больше никаких разговоров на сегодня, ладно? Я устал.

— Ладно. Я люблю тебя. Очень.

— Я тоже тебя люблю, Панда.

Его дыхание выровнялось, когда он уснул, а я лежала без сна больше часа, переваривая то, что он мне рассказал. Мы оба пострадали, оба стараемся восстановиться от ужасающего детства. Что за депрессивные обстоятельства связывают нас. Наконец я заснула, убаюканная его успокаивающим сердцебиением под моим ухом.

***

Теплые губы слегка коснулись моей шеи, заставив меня улыбнуться прежде, чем я открыла глаза. – Доброе утро, любимая. – Его хриплый утренний голос так заводит.

— Ммм, ты собираешься сделать его таким? – Вчера у нас был тяжелый разговор, но теперь я чувствую себя ближе к нему. Он все знает, и – если руки, стягивающие мои трусики, являются показателем – он все еще хочет меня.

Я скользнула руками вверх по его животу, проведя кончиками пальцев по коротким вьющимся волоскам на груди. Хватило пары секунд, чтобы наша одежда оказалась на полу. Мэйсон практически набросился на меня, прижав мои руки над головой с тихим рычанием. Я резко вздохнула, что заставило его заколебаться, он беспокойно взглянул на меня.

— Все хорошо? Я не был бы таким грубым с тобой раньше, если бы знал.

Черт. Этого то я и боялась. – Эй. – Я посмотрела ему в глаза. – Мне нравится, как ты трахаешь меня. Каким доминирующим ты бываешь, эти грязные разговоры, все это. Ты никогда не сможешь указывать что мне делать, когда я одета, так что пользуйся преимуществом, когда я раздета. И ни черта не меняй.

Его медленная озорная улыбка увеличила влажность между моих ног. – Тогда поверни ко мне свою сладкую попку, детка. Я собираюсь трахать тебя, пока ты не станешь умолять меня остановиться.

Я едва успела перевернуться, как он схватил меня за бедра и толкнул к краю кровати. Наклоненная у изножья кровати, я чувствовала жар его тела, его руки сжимали мою спину.

— Я люблю твою попку, Эви. – Его палец блуждал между моих ягодиц, слегка толкаясь в это запрещенное местечко, которое ни один мужчина никогда не трогал. – Успокойся, милая, — прошептал он, целуя углубление в нижней части моей спины, когда я напряглась.

— Я никогда…

— Никто никогда не имел тебя в попку? – Низкий стон эхом пронесся по комнате, когда я покачала головой. – Ты отдашь это мне, — заявил он, охрипшим голосом. – Когда будешь готова.

— Черта с два! Твоего члена размером с пивную банку рядом с моей задницей не будет!

Он ухмыльнулся и потерся своим горячим членом между моих ягодиц. – Посмотрим. – Он вошел в меня пальцем и быстро нашел то место, которое сразу отключило мой мозг. – Ты прямо истекаешь. Кто-то скучал по мне.

— Возможно мне не хватало Маленького Мэйсона. – Я извивалась и толкалась назад на его пальцы.

Он резко схватил меня за задницу, и я вскрикнула от неожиданного укуса. – От пивной банки до маленького?

— Мэйсон Младший? – хихикая, предложила я. – Как ты его называешь?

— Он тот, кому нужно подчиняться, — ответил он, войдя в меня по самые яйца, и положив конец моему хихиканью.

Я застонала от ощущения этого первого мокрого растяжения, и он заскользил во мне, шлепнув меня по заднице. – Если ты еще раз так сделаешь, я кончу.

— Не кончай, пока я не скажу, — приказал он. Его слова каким-то образом еще ближе подтолкнули меня к краю.

— Не могу остановить это!

— Постарайся, — прошептал он мне в ухо. – Не кончай. – Как только слова слетели с его губ, он стал быстро и сильно толкаться в меня. Он установил беспощадный темп, двигаясь во мне, его пальцы вонзились в мои бедра. Мне понадобилась вся моя концентрация, чтобы противостоять надвигающемуся оргазму.

Может быть я сумасшедшая, что борюсь с этим, но я никогда не могла отказаться от вызова. Он думает, что я не смогу это сделать, поэтому я намерена продержаться. Я громко вскрикнула, когда его палец нашел свою цель, потирая ее маленькими сильными кругами. – Мэйсон! – Вскрикнула я, теряя контроль, сминая и скручивая простыни

— Кончай, Эви. Сейчас. – Его строгая команда толкнула меня с обрыва, мир вокруг сузился до размера булавки, осталось только огромное удовольствие. Сквозь блаженный туман, я почувствовала его руки, поддерживающие меня, когда мои ноги превратились в желе.

Когда я пришла в себя, твердая грудь Мэйсона накрыла мою спину, его член все еще бился во мне. Его губы слегка коснулись моего уха, когда он прошептал, — Хорошая девочка. – Обычно я ненавижу эту фразу-это то, что ты говоришь своей собаке – но у него она не звучит как унижение. Он доволен мной, и я должна волноваться о том, как много это значит.

— Черт, Эви, — сказал он, когда вышел из меня. – Мне так жаль. Я увлекся и не одел презерватив.

— Все в порядке.

Обнявшись, мы забрались в кровать. – Ты принимаешь противозачаточные? Тебе нужно принять утреннюю таблетку?

— Все под контролем. Не переживай. Я не забеременею, и я здорова.

Он облегченно вздохнул и провел рукой по моим волосам. – Я тоже здоров. Если хочешь, могу показать тебе результаты анализов.

— Это не обязательно. Я тебе верю. Я бы предпочла отказаться от презервативов, если ты не против.

Он наградил меня долгим нежным поцелуем и посмотрел в глаза – Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

— И поиметь твою задницу будет намного легче без презерватива. – Он криво усмехнулся, когда я покачала головой. – Этого никогда не случится, Член Пивная Банка.

— Этот Бадс для тебя. (Имеется в виду пиво Bud’s. Прим.пер.).

— Не могу поверить, что ты сказал это с невозмутимым видом.

***

Мы провели весь день расслабляясь и наслаждаясь обществом друг друга. – Прекрасный день. Мне стоило взять с собой купальник, тогда бы я смогла позагорать, – заметила я. Задний двор Мэйсона словно мини рай. Там был выкопан бассейн глубиной 1,2 метра, окруженный шезлонгами с подушками. Рядом рос большой кедр, тент скрывал в тени длинный каменный стол для пикника.

— Никто не увидит тебя за этим частным забором, милая. Можешь лечь обнаженной. Избежишь этих отвратительных полосок от загара.

— Мечтай, дружище.

Мэйсон исчез на пару минут в своей спальне и вернулся с черными трусами боксерами. – Эти мне малы. Возможно тебе подойдут.

Солнце отражалось от поверхности бассейна, маня меня. – Спасибо. – Он смотрел на меня не отрываясь, пока я раздевалась и натягивала его трусы. Если я закатаю резинку, то они и не так уж и плохи.

Когда я подобрала лифчик, Мэйсон схватил меня за руку. – Никто кроме меня не увидит эти сладкие сиськи. Буду счастлив намазать их солнцезащитным кремом.

Улыбаясь, я покачала головой. – Ты неисправим. Ладно. Позволю девочкам немного позагорать. – Я наблюдала, за Мэйсоном, сдвигающим два шезлонга вместе, изгиб его спины, вздутые бицепсы, тонкий слой пота на его коже. Я практически не могу ходить после нашего утреннего секс марафона, но мое тело хочет еще. Мне им никогда не насытиться.

Его тихий смешок вывел меня из транса, и я поняла, что спалилась. Он подкрался ко мне, словно леопард на охоте, и схватил за задницу двумя руками. – Продолжай на меня так смотреть, Эви. Увидишь, что из этого выйдет.

— Уверена, я кончу, но ты поимел меня слишком жестко, и теперь у меня все болит, так что тебе придется убрать его. – Я взглянула на выпуклость в его шортах. – Мы загораем, ты помнишь?

— Я буду вести себя очень хорошо.

Мы лежали бок о бок, болтая обо всем и не о чем. Казалось, у нас никогда не закончатся темы для разговора. Полежав около часа на животе, я перевернулась на спину, подложив под голову руки. Солнце было чудесным, согревая меня изнутри и снаружи, в то время как легкий ветерок охлаждал пот на моей коже.

— Ты фанатка загара? – весело спросил Мэйсон

— Виновна. Могу делать это целый день.

— Я тоже. – Нахально улыбаясь, он устремил взгляд на мою грудь.

— Отличное поведение, — напомнила я ему, хихикая. Некоторое время мы лежали в уютной тишине, и я только начала дремать, когда почувствовала прохладные губы на своем соске.

Он улыбнулся, когда я задержала дыхание, и неторопливо лизнул второй сосок, прежде чем сел и подал мне стакан воды со льдом. – Ты уснула.

— Ммм. Я слишком расслабилась.

Он передвинул наши шезлонги в тень. – Никаких ожогов груди.

Я подвинулась ближе к нему, прижимаясь к его вспотевшей груди. – Я должна навестить Мэйси.

— Я отвезу тебя, а потом я бы хотел отвезти тебя на ужин.

— Звучит здорово. – Я провела пальцем по его татуировке, остановившись прямо над ключицей. – Это не шрам.

— Нет.

— Это еще один цветок.

— Ммм Хмм. – Он взял мой палец и провел им по краю цветка. – Это татуировка белыми чернилами, тюльпан.

Теперь, когда я достаточно близко, я могу ясно видеть. – Он красивый, но еле различим.

— Это как раз для меня. – прошептал он.

Я слегка поцеловала его в губы. – Что обозначает белый тюльпан?

Его рука проскользнула мне в волосы, и он придвинул мою голову к подбородку. – Прощение.

— Чье прощение тебе нужно?

— Свое собственное. – Я обняла его за талию, положив голову ему на грудь. Спустя несколько секунд молчания, я предположила, что он закончил разговор об этом, но он меня удивил. – У меня ушли годы на то, чтобы простить себя за то, что не защитил свою маму. Знаю, что она бы не винила меня, и всякий раз, когда я стараюсь не забывать об этом, татуировка служит мне напоминанием.

— Я рада. Ненавижу, что ты чувствуешь ответственность за то, в чем ты не виноват.

— Я тоже, детка, — ответил он, имея в виду мое чувство вины за надругательство.

— Ну, мы та еще парочка. Может мне тоже стоит сделать тату.

— Только убедись для начала, что это то, что ты хочешь носить всегда. Что оно имеет какое-то значение.

— Короче, никаких бабочек на пояснице? – пошутила я, украдкой взглянув на него.

— А как насчет моего имени на твоей попке?

— И каков же глубокий смысл?

Он просунул под меня руку. – Эта задница принадлежит Мэйсону. Плюс, я буду единственным мужчиной, который попал внутрь.

Смеясь, я шлепнула его по груди. – Мечтать не вредно, Пещерный человек.

Приведя себя в порядок, мы поехали к Мэйси в больницу. Она лежала в кровати и смотрела телевизор, а Паркер сидел на раскладушке и что-то печатал на своем ноутбуке. – Эв, — сказала она и широко улыбнулась, когда ее взгляд упал на руку Мэйсона у меня на талии.

— Привет, Мэйси. Как ты себя чувствуешь?

— Получше. Трубку из груди убрали, так что возможно я смогу завтра поехать домой. – Ее лицо потемнело при слове «домой». В настоящий момент у нее нет дома. Не могу себе представить, как должно быть ужасно чувствовать себя без дома, когда ты болеешь. Когда я лежала в больнице, все чего я хотела, это поехать домой, не к Мэйсону домой, но во всяком случае, я хотя бы знала, что попаду домой в конечном итоге.

От Паркера не ускользнула ее реакция. – Когда тебя выпишут, мы поселим тебя в конспиративном доме. Это милое местечко, и ты сможешь жить там столько, сколько тебе будет необходимо. Тебе стоит заботиться о том, чтобы поправиться. С остальным позволь разобраться нам.

— Спасибо, — тихо сказала Мэйси, глядя на Паркера с восхищением.

— Давай позволим дамам посплетничать, — предложил Мэйсон, вытолкнув Паркера в коридор.

— Вы опять вместе? – Спросила Мэйси, как только они вышли из палаты.

— Да. Это было большое недоразумение.

— Я рада. Он определенно влюблен в тебя.

Я дернулась, взглянув на нее. – Ты так думаешь?

— У него все на лице написано. Как будто он не знает, то ли боготворить тебя, толи оттрахать до безумия.

Я широко улыбнулась. – Он успевает и то и другое.

— Не смей облажаться, подруга. – Погрозила она мне пальцем.

— Я постараюсь. – Следующий час пролетел незаметно, мы болтали и смеялись. Она была взволнована трилогией нового любовного романа и шоколадом, который я ей привезла. Когда она стала выглядеть уставшей, я написала Мэйсону сообщение и обняла ее, обещая вскоре навестить.

По дороге домой Мэйсон объявил, что решил устроить небольшую вечеринку у бассейна на четверное июля, через неделю. – Если хочешь, пригласи Яна, — предложил он.

— Приглашу. Хотела бы я, чтобы и Эми приехала. Я скучаю по ней, но она счастлива в Нью Йорке. Ой! Мне же нужно будет отвести детей из центра СБД на фейерверк тем вечером.

— Отпразднуем раньше.

— Звучит весело.

Глава пятая

Эверли

Четвертое июля началось ясно и солнечно, идеально для вечеринки у бассейна. Первыми приехали Алекс и Купер, за ними Ян, Паркер и Мэйси. – Привет, Эверли! – Алекс улыбнулся и обнял меня. – Очень рад видеть тебя.

— Я тоже. Я уже стала забывать, как ты выглядишь, — поддразнила я.

Улыбаясь, Алекс обнял Купера. – Извини, я был…занят.

— Значит, это твоя вина, — пошутила я, слегка приобняв Купера.

У него на щеке появилась ямочка. – Хотел бы я сказать, что сожалею, но… — Он пожал плечами. Они такие чертовски милые вместе.

— Мы будем есть или как? – Спросил Паркер, врываясь на кухню.

— Тьфу, ты такой грациозный, как носорог. – Я ткнула его в бок.

— У меня также есть и другие части носорога, — нахально улыбаясь, ответил он.

По дому эхом разнесся визг, и меня схватили в крепкие объятья. – Сучка, я скучала по тебе! – Закричала Эми, сдавливая мои ребра.

— Эми? Какого черта? Что ты здесь делаешь?

— Твой татуированный Адонис пригласил меня на выходные. Мы завизжали и опять обнялись. Черт, я так по ней соскучилась.

Мэйсон повернулся ко мне с самодовольной ухмылкой. – Татуированный Адонис?

Здорово, еще одно очко в его копилку. – Заткнись. – Я шлепнула его по груди, прежде чем крепко поцеловать. – Поверить не могу, что ты это сделал!

— Ты сказала, что скучаешь по ней, а я хотел сделать тебе сюрприз.

— Тебе удалось. Спасибо. – Обняв его, я прошептала ему на ухо. – Я собираюсь охренительно отсосать у тебя, позже.

— Боже, Эви, — простонал он, и Эми засмеялась.

— Могу поспорить, я догадываюсь, что ты пообещала ему, — поддразнила она.

— И это сигнал, что нам пора кончать с этой вечеринкой, — смеясь сказал Алекс.

— Кончать это ключевое слово, — съязвил Паркер.

Мои щеки залились румянцем, и, извинившись, я пошла переодеться в купальник. – Итак, — сказал Мэйсон, провожая Эми на задний дворик. – Эви называла меня татуированным Адонисом? – Я услышала, как все засмеялись, и сама не смогла сдержать улыбки. Мои друзья и любимый мужчина здесь. Сегодняшний день обещает быть веселым.

Мы с Эми и Мэйси расслаблялись на шезлонгах у бассейна, загорая, пока мужчины тусовались у гриля. – Что там с парнями и барбекю? – усмехнулась Эми, показывая в их направлении.

— Как думаете, о чем они болтают? – Спросила Мэйси.

— Давайте читать по губам, — хихикая, предложила я.

— Переверни этот стейк, — передразнила Мэйси низким голосом.

Паркер показал на гриль, и я озвучила его. – Нет! Переверни другой!

Эми покачала головой. – Ничего подобного. Посмотрите на Мэйсона. – Она опустилась до рычания. – Еви собирается отсосать у меня насухо.

— Эми! – Я хлопнула ее по руке, и мы все засмеялись, чем привлекли внимание ребят.

— Давай, Эв. Скажи мне, его член такой же великолепный, как и все остальное. Он огромный, так ведь?

Посмотрев на Мэйсона, я подмигнула ему, и развела руки в стороны сантиметров на двадцать. – Крупный. – Самодовольно ухмыляясь, он покачал головой, хорошо понимая, что мы говорим о нем.

Стена воды накрыла нас, и когда я вытерла капли с лица, то увидела в воде Паркера, облокотившегося на край бассейна и смеющегося над нами. – Придурок, — зашипела Эми. – Какого черта ты делаешь?

— В настоящий момент я борюсь с сильным желанием сделать тебя счастливейшей из женщин на земле сегодня вечером. Его наполненные похотью глаза осматривали одетое в бикини тело Эми.

— Кто-то не получил уведомления, — прошептала Мэйси.

— Забудь об этом. Паркер. Ты метишь не на ту вагину, — крикнула я.

— Предполагалось, что ты замолвишь за меня словечко своим подругам, Эв, — ответил Паркер, прикидываясь обиженным.

— Прости, но ты не мой тип, красавчик.

— Красавчик не твой тип? А как насчет хорошо наделенных?

— Хорошо наделенных сиськами, возможно, — пробурчала я, и мы засмеялись.

— Не заставляйте меня вытаскивать его и доказывать, дамы.

— Если только ты сможешь вытащить милую, гладкую, тугую вагину, а так, мне не интересно.

На его лице отразилось понимание, но он только на пару секунд смутился. – Мать твою, это горячо. Итак, вы с Эви?

Бутылка воды и тюбик с кремом для загара полетели в его голову, прерывая его вопрос. – Ну ладно! – Он еще раз убийственно улыбнулся, прежде чем уплыть. – Просто предположил.

— Что за свинья. – Засмеялась Эми, переворачиваясь на живот.

— Это точно, тем не менее он хороший парень, — заметила я.

— Да, хороший, — тихо добавила Мэйси. – Он был со мной в больнице и остается со мной в конспиративном доме с тех пор, как я переехала туда.

— Как ты себя чувствуешь, Мэйси?

— Лучше. – Вздохнула она. – По крайней мере, физически. У меня случаются приступы паники и тревоги. А потом я начинаю беситься, потому что у меня никогда такого не было до всего этого дерьма с Элом.

Я потянулась, чтобы сжать ее руку. – Все наладится. Если бы я только могла тебе помочь.

— Ты привела меня в Страйкин Бэк. Не знаю, чтобы я делала без их поддержки. Тем не менее, мне станет лучше, когда его поймают и посадят.

— Они найдут его. Если и есть что-то, что я знаю о братьях Рид наверняка, так это то, что они непреклонны и упрямы.

— Не удивительно, что вы с Мэйсоном сталкиваетесь лбами, — фыркнула Эми, заставив меня рассмеяться.

Я перевернулась на живот и облокотилась подбородком на руку, оглядываясь. Мэйсон и Паркер отдыхали в патио, в то время как Алекс, Купер и Ян играли в футбол неподалеку. У меня опять появилось это удивительно теплое чувство, которое как я представляла, испытывают люди, окруженные семьей.

Я люблю своих друзей и Мэйсона, они мне как семья, и черт меня подери, если я не чувствую тоже самое по отношению к Алексу и Паркеру. Я вспомнила, как после того, как меня чуть не утопили, Паркер сказал: «Теперь ты одна из нас». Это так здорово быть одной из них.

Это самый лучший день, какой у меня был за последнее время. Все собрались за столом для пикника, ели и болтали. Ян кажется полностью поладил с Алексом и Купером, и они отправились в гараж Мэйсона поиграть в бильярд. Мэйсон и Паркер разнесли нас с Мэйси в волейбол в бассейне.

— У вас не было шансов! – усмехнулся Мэйсон, прижав меня вплотную к краю бассейна. Его теплый язык проскользнул между моими губами, исследуя и посылая мурашки по телу.

— Противостоять вам? Определенно нет. — У него из груди вырвался стон, когда я провела рукой спереди по его шортам. – Хмм, разве он не должен съежится от прохладной воды? Не думаю, что Лонгфелло понял намек. (здесь имеется ввиду размер — Лонгфелло от англ. Longfellow – дословно длинный парень. Прим.пер.)

— Лонгфелло? – Он наградил меня кривой усмешкой, прежде чем его язык прошелся вверх по моей шее.

— У тебя есть имя получше?

— Хмм, как насчет Долгоиграющий Леденец на палочке?

— Давай проверим. – Я схватила его за руку и повела по каменным ступеням из бассейна. Эми, Мэйси и Паркер заулюлюкали, когда мы направились в дом, и я не стала оборачиваться, проигнорировав их. Мой мозг сконцентрировался на мокром совершенстве рядом со мной.

Низкий сексуальный смешок заставил меня двигаться быстрее, толкнув его в спальню, я закрыла дверь. Руками я проскользнула за пояс его шорт, и упав на колени, стянула с него шорты. Когда я начала сосать, он выдохнул через сжатые зубы, что заставило меня улыбнуться. Я собираюсь истощить его.

— Эви…черт, — простонал он, вцепившись в мои волосы. Я дразнила его, облизывая каждый сантиметр его твердой плоти, прежде чем снова взять его. Он такой чертовски широкий, моя челюсть начала болеть, но я этого практически не замечала. Мое сознание наполнено им. Я вдыхала его естественный мускусный запах, смешанный с хлоркой, мои руки блуждали вокруг, сжимая его твердую задницу. – О…так хорошо…черт. – Его слова, вылетали небольшими всплесками между стонами и вздохами. – Я близко, Эви, — предупредил он.

Это сигнал, и я проскользнула двумя мокрыми пальцами прямо за его яички и нанесла два твердых толчка в определенное место. Что-то среднее между криком и визгом наполнило комнату, когда он излился в мое горло. Я посмотрела вверх на него, полностью удовлетворенная увиденным. Он облокотился на стену, голова откинута назад, грудь взымалась и опускалась, он тяжело дышал и пытался взять себя в руки.

Я натянула его шорты обратно, оставляя их свисать так, чтобы я смогла облизать каждую сторону этого сексуального треугольника. Сильная рука схватила меня за шею, когда я встала, а другая сжала мою задницу почти болезненно, в то время как он обрушился на мои губы. Он долго и жестко целовал меня без каких-либо оговорок, где побывал мой рот. Мне нравится это, то что ему все равно. То, что он может быть грязным.

Когда мы оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть, наши взгляды сплелись, и уязвимость в его глазах отодвинула защитный слой, которым я окружила свои чувства. Кого я обманываю? Он глубоко и прочно засел в моем сердце. – Ты разбиваешь меня на части, Эверли.

Я обвила руками его теплую спину, и он обнял меня. – А ты собираешь меня снова в одно целое.

Мы немного постояли обнявшись. Я закрыла глаза, когда его губы опустились на мой лоб в мучительной ласке. Идиллия была нарушена какофонией голосов, потрясших дом. – Полагаю, кого-то кинули в бассейн, — заметил Мэйсон, качая головой.

— Нам стоит пойти проверить деток, — смеясь, ответила я.

Было только начало вечера, когда наша вечеринка закончилась. Мы с Эми договорились встретиться опять, до того, как она вернется в Нью Йорк. Ян уехал вместе с Алексом и Купером прошвырнуться по барам в поисках приключений, и чтобы напиться.

Паркер похлопал Мэйсона по спине. – Я лучше отвезу Мэйси обратно в конспиративный дом. – Он повернулся ко мне и неожиданно обнял. – Был рад увидеть тебя, Эв. Когда устанешь от этого уродливого старика, позвони мне. Обещаю не сажать тебя на цепь.

Боже, неужели они знают? Я шлепнула Паркера по груди, и обняла Мэйсона за талию. – Я предпочитаю, чтобы мои похитители были темноволосыми красавцами.

— Ну, в темноте он красавчик. – Засмеялся Паркер, уворачиваясь от подзатыльника, который Мэйсон собирался ему дать.

— Если сможешь, Эв, приезжай навестить меня, — попросила Мэйси. – Я схожу с ума взаперти.

— Обязательно. Мне нужен девичник, — ответила я, обняв ее на прощание.

Дом казался таким тихим, Мэйсон улыбнулся мне. – Тебе было весело?

— Да. Хотя, думаю, мне нужно принять душ и вздремнуть перед фейерверком. – У меня по коже побежали мурашки, когда он схватил меня сзади за бедра и прижался лицом к моей шее.

— Составить тебе компанию в душе? – Его теплое дыхание щекотало мое ухо.

— Ты можешь держать свои руки при себе?

— Черт, нет.

— Тогда, нам стоит поторопиться.

***

Я вызвалась сопровождать детей из СБД на фейерверк на берег Уайт Ривер. Каждый год власти города устраивают фейерверк и стараются изо всех сил. Я сказала Мэйсону, что ему не обязательно идти со мной, что он может оторваться со своими приятелями, но он настоял. Само собой разумеется, я ужасно расстроилась из-за его решения.

После быстрого секса в душе и часа сна, мы отправились в центр СБД. Дети бегали вокруг как заведенные, взволнованные предстоящей поездкой. Мэтти заметил Мэйсона и побежал нам навстречу. – Я в группе Мэйсона! – Закричал он, вцепившись в ногу Мэйсона.

Смеясь, Мэйсон поднял его и посадил себе на спину, где тот вцепился как мартышка. – Тебе следует спросить Эверли.

Я взъерошила волосы Мэтти – Позволь, я переговорю с наставниками, и мы решим, как разделиться.

В итоге мы остались с Мэтти, Джастином, еще одним восьмилеткой, и Джеймсом, нашим 15-летним резидентом умником. Мы все встретимся на берегу реки, но каждый наставник отвечает за детей в своей группе.

— Я слишком взрослый для фейерверков, — пробурчал Джеймс, пристегиваясь.

— Ты слишком стар для девушек в топиках и коротких шортиках? – Спросил Мэйсон с усмешкой. – Потому что на речке их будет очень много.

Я стукнула Мэйсона, когда Джеймс ответил, — Поехали.

Мы нашли свободное место на широком берегу реки и расстелили пару одеял. Мэтти взял Мэйсона за руку, когда мы спустились к воде. – Могу я поплавать? – Спросил Джастин.

— Если хочешь, чтобы у тебя выросло третье яичко, — съязвил Джеймс.

Глаза Джастина стали большими. – Да пошел ты! – Этот мальчик проводит слишком много времени с Джеймсом.

— Это слишком грубо, Джастин. Ты можешь заболеть, если искупаешься здесь. Видишь там? – Я указала на воду вдоль берега, где плавали обертки от фаст-фуда, банки от колы, и другой мусор.

— И пахнет плохо, — сказал Мэтти, помахав рукой перед носом.

— Пойдемте со мной, хочу вам кое-что показать, пока не стемнело. – Я повела их наверх к набережной, а затем на середину моста Сикстин Стрит Бридж, движение транспорта по которому было перекрыто. –Смотрите вниз, прямо около той груды камней.

Они все прильнули к ограждению и взглянули вниз. – Машина! – закричал Мэтти. – Как она туда попала?

Она была там еще, когда я была ребенком. Думаю, тут произошла авария и она упала с моста.

— Круто, — сказал Джеймс. – Спорим в ней еще остался сгнивший скелет. Может и не один.

Джастин посмотрел на меня потрясенно. – Там не скелетов, — уверила я его.

— Потому что полиция спасла их, когда они упали, правда?

— Правда, — заверил его Мэйсон, покачав головой Джеймсу. Быстро темнело и мы отправились обратно на берег, где торговцы в палатках раскладывали футболки, всякие новинки и еду.

— А нам можно мороженое? – Спросил Мэтти.

Мэйсон купил мальчикам по мороженому, в то время как мы с Джеймсом остановились на ушах слона. Я села на траву между Мэтти и Джастином. Пока они болтали, я старалась услышать, о чем разговаривали Мэйсон и Джеймс, сидящие позади нас.

— Настоящие? – С сомнением спросил Джастин.

— Фальшивые, — ответил Мэйсон. – Видишь, как близко они расположены друг к другу? Мертвая дешевка. – О, они же не груди обсуждают! Мэйсон подмигнул мне, когда я повернулась посмотреть на него.

Джеймс указал на женщину, проходившую мимо в лифчике от купальника. – Фальшивые?

— Глаз наметан. Они слишком идеально круглые, как канталупы (Канталупа — сорт дыни. Прим.пер.).

— Чертовски большие канталупы. – Засмеялся Джеймс.

— Вы, двое, отвратительны, — сообщила я им, стараясь не улыбнуться. В конечном счете, Джеймс хоть чем-то заинтересовался.

Когда я отвернулась от них, Джеймс прошептал, — Могу поспорить, у Эв настоящие. – Мои плечи затряслись от смеха, когда в след за замечанием Джеймса последовал звук подзатыльника, который ему отвесил Мэйсон.

Мы вернулись к группе СБД и только расстелили одеяла, как начался салют. Мэтти и Джастин сидели на одеяле перед нами, уставившись на сверкающее небо. Мэйсон кивнул в сторону Джеймса, который отошел от нас на несколько метров и сидел рядом с девочкой из своей школы.

— Ты плохо на него влияешь, — поддразнила я, сидя между его коленей.

— Ой, парень влюбился. Я знаю, каково это. – Я закрыла глаза, когда его губы нежно коснулись моей шеи.

Радость и удовлетворение, которых я никогда раньше не знала, наполнили меня изнутри, когда я прислонилась спиной к его груди. Воздух наполнен музыкой и смехом, приправлен низким громом фейерверков и благоухает запахом жареного теста и попкорна. Лица людей устремлены в небо, освещены меняющимися цветами, их глаза светятся от счастья.

— Ты так улыбаешься, как будто у тебя есть секрет, — прошептал Мэйсон.

— Никаких секретов. Я просто…счастлива быть тут в твоих объятьях. Провести праздничный день с тем, кто меня любит.

— У нас будет еще много совместных праздников, любимая.

Если у меня и было сегодня одно желание, он только что раскрыл его.

Глава шестая

Мэйсон

Звонок посреди ночи к плохим новостям. Теплое тело Эви свернулось вокруг меня, когда я потянулся за телефоном. Иногда, мою девушку и ураган не разбудит. На экране высветилось имя офицера полиции Джека Робертса.

— Джек?

— Мэйсон. Извини, что так поздно тебе звоню, но у нас проблема. Женщина с младенцем, которые должны быть где угодно, только не здесь.

— Вышли мне адрес.

— Чем быстрее, тем лучше, Рид. Пока детективы не появились.

Я понял, что Джек рискует в этот раз. Это не первый раз, когда мы сотрудничаем, помогая подвергшейся насилию женщине, покинуть дом прежде, чем будут выдвинуты обвинения. Именно этим мы и занимаемся. Мне повезло собрать группу неравнодушных полицейских, адвокатов, судей и парамедиков, которые, желая помочь таким женщинам, будут рисковать своими задницами. И если бы не эти союзники, женщины, над которыми издевались годами, могли бы закончить в тюремной камере, за то, что по сути является самообороной.

Сонные глаза Эви внимательно посмотрели на меня, когда я сел и натянул джинсы. – Что случилось?

— Кое-кому нужна моя помощь. – Задумавшись на пару секунд, я убрал с ее лица волосы и спросил, — Поехали со мной? – Она вскочила с кровати и оделась за считанные секунды.

Я почувствовал прохладу ночного воздуха на коже и заметил, что Эви слегка дрожала, когда мы запрыгнули в машину. К счастью, это место не далеко. Я передал Эви свой телефон. – Набери Девона Хьюза и включи громкую связь.

— Хьюз, — ответил он.

— Девон, мне нужен человек в Синий Дом.

— Я буду там. Максимум через час.

Эви уставилась на меня, когда он отключился. – Можешь сказать мне, куда мы едем?

— Мы собираемся помочь одной женщине с ребенком выпутаться из трудной ситуации и перевезти их в другое место. Я еще точно не знаю, с чем мы столкнемся, но это не должно быть опасно. Может быть я сошел с ума, что позвал тебя с собой, но после наших прошлых недоразумений, я хочу, чтобы ты увидела, чем я занимаюсь.

Ее нежная рука легла на мое колено. – Я рада, что ты взял меня с собой. Я говорила тебе, что хочу играть бóльшую роль в Страйкин Бэк.

— Я знаю, но, если ты увидишь или услышишь что-нибудь…если это будет слишком для тебя, пообещай, что скажешь мне, или вернешься в машину.

— Обещаю, но я справлюсь.

— Не сомневаюсь, что справишься, милая. – Я усмехнулся, и она улыбнулась мне в ответ. После всего что она пережила, ее сила вдохновляет.

На дороге беспорядочно припаркованы две полицейские машины и скорая помощь с мигающими огнями. Это зловещее зрелище, которое всегда вызывает плохие воспоминания. Особенно когда идет дождь, как в ту ночь, когда полицейские увезли меня из дома, в котором умерла моя мать.

Эви держится рядом со мной, когда мы входим через дверь крошечного кирпичного домика. На полу лежит мужчина в одних трусах в луже крови. Над ним склонились парамедики, пытаясь остановить кровотечение из его пивного брюха. Джек кивнул мне и указал в направлении задней части дома. – Она на кухне с моим напарником.

Я заметил, что оба врача скорой помощи знакомы мне и знают правила. – Увези ее. Поработай над ее историей. Этот мудак напоролся на нож, — сказал Джек. Кивнув, я взял Эви за руку, и мы двинулись на кухню.

На полу, прислонившись к шкафчику, сидела женщина, вся в крови, с большими от ужаса глазами. – Я зарезала его, — монотонно повторяла она. – Я зарезала его. Меня посадят в тюрьму…и Джесси…они заберут моего малыша. – Напарник Джека старался успокоить ее и советовал, что ей говорить.

— Нет, дорогая. Он напоролся на нож. Тебя здесь даже не было.

— Малыш…Джесси, — всхлипнула она.

Мне пришлось подавить свой гнев при виде миниатюрной женщины со светлыми волосами. Да она весит не более сорока пяти килограмм. Тот козел мог пополам ее переломить. Она вся сжалась, когда я подошел к ней. Я попытался как можно мягче сказать. – Мисс, я здесь, чтобы отвезти вас и малыша в безопасное место, где ваш муж не сможет вас найти. Вам нужно взять ребенка и поехать с нами. – Она в шоке, и я вижу, что мое обращение не доходит до нее. Всхлипывая, она закрыла лицо руками.

Эви, не колеблясь, села рядом с ней, бок о бок, не обращая внимание на кровь. – Как тебя зовут, милая? – Тихо спросила она.

— Дженни, — ответила она между рыданиями.

— А я Эверли. Я знаю, ты напугана и сбита с толку, но мне нужно, чтобы ты послушала меня. – Ты хочешь помочь своему малышу?

Это заставило Дженни остановиться. – Да, конечно.

— Хорошо. Видишь мужчину в красной рубашке? Он управляет приютом для женщин и детей, подвергшихся насилию. Полицейский сообщил нам, что тебе нужна помощь, и поэтому мы здесь. Ты понимаешь? – Эви взяла дрожащую руку женщины.

— Да.

— Тогда мне нужно, чтобы ты пошла и собрала свои вещи и вещи своего малыша. Прямо сейчас. Возьми только самое необходимое, мы достанем тебе все остальное, что тебе будет нужно. Но тебе нужно поторопиться. Ты сможешь это сделать? Я тебе помогу.

Дженни кивнула, встала и повела Эверли в спальню. После того как они ушли, я повернулся и увидел стоящего в дверном проеме Джека. – Она новенькая?

— Какое-то время она работала в главном приюте.

— Она хороша, естественна. Не отпускай ее.

— Я и не собирался. – Я испытываю трепет от того, как Эви справилась с ситуацией, как будто делала это сотни раз. Они вернулись с небольшим чемоданом и сумкой для подгузников. В руках Дженни держала детское дорожное кресло, в котором спал младенец, укрытый синим одеялом.

Когда мы вышли из дома, врачи загружали раненого мужа в машину скорой помощи. При виде своей жены он разразился потоком ненормативной лексики и угрозами. – Не переживайте, мэм, — крикнул ей врач. – Идиот напоролся на нож. Он все рассказал нам с напарником. – Его напарник кивнул, и в глазах Дженни зародилось понимание.

— Нам нужно ехать, — сказал я, подведя ее к машине. Она прижала детское сиденье к себе и залезла внутрь.

Минут через десять она спросила – Куда вы нас везете?

— В конспиративный дом. Он меблирован, там есть запасы продуктов и предметы первой необходимости. У вас будет охрана, на всякий случай, но глядя на вашего мужа, можно сказать, что он какое-то время пробудет в больнице в любом случае. У вас есть мобильный телефон?

— Да.

Я достал из бардачка предоплаченный мобильный телефон – Перенесите сейчас все номера, какие вам нужны, на этот телефон, затем выключите свой телефон и вытащите СИМ— карту. Вы должны быть вне зоны, пока все не уляжется.

— Не могу поверить, что это происходит, — прошептала она, следуя моим инструкциям.

— Знаю, это страшно, — сказала Эви. – Не знать, куда ты направляешься или что произойдет дальше. Но ты будешь в безопасности. Твой мальчик будет в безопасности.

Дженни кивнула. – У тебя есть дети? – Спросила она.

— Нет, — ответила Эви, — но я работаю с детьми.

— Тебе стоит иметь детей. Ты будешь хорошей матерью.

Эверли вздрогнула прежде чем ответила с улыбкой. – Спасибо.

— Нам ехать около часа, дамы. Кому-нибудь что-нибудь нужно? В туалет?

— Я в порядке, — ответила Дженни, и Эверли покачала головой. Не знаю, то ли ее что-то гложет, то ли она поражена всем этим, но оставшуюся часть пути она была притихшей, задумчиво глядя в окно. Нам о многом предстоит поговорить позже, но сейчас, я очень горжусь своей девушкой и тем, как она справилась с этой ситуацией.

Джек позвонил мне и сказал, что мы чисты. В официальном полицейском отчете говорится, что ее муж напился и напоролся на нож. Всего лишь одно ножевое ранение, кажется мужик выживет.

Когда мы подъехали к Синему Дому, на подъездной дорожке был припаркован джип Девона. Обсуждая конспиративные дома, мы используем кодовые названия. Этот дом назван за свой глубокий темно-синий цвет. Дженни выглядит так, как будто сейчас упадет от изнеможения, когда отстегивает детское кресло.

— Давай, я понесу его, — предлагает Эви. Она никогда не выглядела такой бодрой, ее глаза полны возбуждения. Я помню, как чувствовал себя также вначале, получая адреналин. Дженни передала детское кресло с благодарным взглядом. Я взял ее сумки, и они последовали за мной внутрь скромного двухкомнатного дома.

— Ваша спальня справа, — сказал я ей. – К ней примыкает ванная комната. Чувствуйте себя как дома.

— Я помогу тебе распаковать вещи и обустроиться, — сказала Эви, провожая ее в спальню.

— Что случилось? – Спросил Девон.

— Пырнула ножом мужа, издевавшегося над ней. Врачи полагают, он выживет. Она нет, если он найдет ее. Нужно, чтобы один человек находился здесь, пока ее муж в больнице. Когда его выпишут, поставь еще одного следить за домом снаружи. Дежурство по двенадцать часов.

— Копы будут ее искать?

— Нет, дело ведет Джек Робертс. Ее даже не было дома сегодня вечером. Парень сам напоролся на свой нож.

— Она его только один раз пырнула?

— Ага.

— Тогда должен выжить. – Девон передал мне через стол чашку кофе. – Могу попросить свою сестру сходить в магазин, чтобы купить все необходимое для малыша.

— Я об этом позабочусь, — сказала Эви, вспомнив прошлое и посмотрев на Девона таким взглядом, от которого у любого другого мужика уже сжались бы яйца. Не обращая внимание на его усмешку, она повернулась ко мне. – Мне нужна ручка и бумага.

— Письменный стол в гостиной.

— Спасибо. – Она сразу же погрузилась в работу, устроившись с Дженни на диван, и стала составлять список необходимых вещей.

Столовая и гостиная это одно открытое пространство, но мы с Девоном, сидя за обеденным столом, притворились, что не слышим их. – Твоя девушка не простила меня за тот укол, — сказал Девон с веселым выражением на лице.

— Не уверен, что меня тоже вычеркнули из списка за это, — ответил я. Забавно наблюдать за Эви, которая сердито посматривала на Девона и нисколько не была напугана ни его громадным размером, ни свирепым выражением.

Дженни разразилась слезами, и Эви обняла ее. – Это не так и много. Мы получаем много пожертвований, и мы их используем, чтобы оказать помощь.

— Покупая трусики и соски? – Спросила Дженни, фыркая. Они посмотрели друг на друга и залились смехом, — Ну, девушкам нужны трусики.

— Иди, прими душ и постарайся немного отдохнуть, прежде чем проснется Джесси. Тебе станет легче. Трудно думать без сна. – Дженни опять обняла ее и вышла из комнаты.

— Она хорошая, — отметил Девон, пока Эви приближалась к нам.

— Здесь есть неподалеку супермаркет?

— Есть недалеко. Я отвезу тебя, когда будешь готова. – На ее лице появилось сомнение от мысли, что нужно будет оставить Дженни с Девоном. Взяв ее за руку, я отвел ее в свободную спальню. – Я знаю, он тебе не нравится, Панда, но это то, чем он занимается, как и я. Он здесь, чтобы защищать Дженни. Он никогда не обидит ее. Не забывай, что это я приказал усыпить тебя и привезти обратно. Он был вынужден сделать это.

— Ладно. Поехали.

Девон сидел на диване и переключал каналы по телевизору, когда мы проходили мимо. – Ты будешь рада узнать, что мои пальцы больше не забинтованы? — спросил он Эви, которая озадаченно на него посмотрела. – Два сломанных пальца на ноге, — объяснил он, — пришлось забинтовать вместе, пока не заживут. Хотя, возможно они никогда не вернутся к норме. – Он не смог сдержать озорной ухмылки на лице.

Я заметил, как уголки губ Эви дрогнули, когда она постаралась сдержать улыбку. – Левая нога, не так ли?

— Ага.

— Итак, теперь я знаю слабое место, куда нужно целиться в следующий раз.

Низкий смех Девона последовал за нами, когда мы вышли за дверь.

***

Когда мы вернулись, Дженни крепко спала, а Джесси только начал шевелиться. Эви взяла малыша на руки и вышла из спальни, закрыв за собой дверь, чтобы Дженни могла поспать. – Она сильно вымотана. Я присмотрю за Джесси пару часов.

— Мне нужно ехать в Страйкин Бэк. Мы можем вернуться вечером и проверить как они, если хочешь.

Она посмотрела на меня, и я заправил прядь волос ей за ухо. – Я в безопасности здесь с твоим головорезом, не так ли?

— Я это слышал, дьяволица, — крикнул Девон из кухни.

Эви широко улыбнулась, пока меняла Джесси подгузник, и ребенок улыбнулся ей в ответ. – У головореза хороший слух.

— Маленький демон, — добродушно пробурчал Девон.

— Можешь просто заехать за мной вечером?

— Ты уверена? Я знаю, что ты устала.

— Я в порядке. Иди, разбирайся со своими делами и позволь мне помочь здесь. – Держа Джесси на сгибе руки, она нагревала в кастрюле с водой его смесь.

— Позвони мне, если потом передумаешь. Или скажи Девону. Я пришлю кого-нибудь, чтобы отвезли тебя домой. Ты не можешь рассказать Эми или Яну, где ты находишься.

— Вот еще. Перестань беспокоиться. Со мной все будет хорошо. – Она быстро поцеловала меня в губы.

— Я вернусь к шести.

По дороге в город я еще раз прокрутил в голове события этой ночи. Эви не смогла бы сработать еще лучше в ситуации с Дженни и собиралась сегодня сделать больше, чем требуется, чтобы помочь им. Блеск глаз и пританцовывающая поступь выдают ее радость. Ее смелось и сострадание, этот бесстрашный и заботливый характер…она рождена для этого. И это только усиливает мою любовь и восхищение этой упрямой женщиной.

Если бы я знал, что она не сбежит от ужаса, я бы сделал ей предложение сегодня же. Я не могу сделать ее своей прямо сейчас, но могу проложить путь. Я подъехал к фастфуд забегаловке, чтобы прихватить что-нибудь на завтрак (Авто забегаловки, где подают заказ прямо в машину. Прим.пер.) и позвонил своему адвокату. – Лэндон, есть хорошие новости?

— Они приняли твое предложение и район очищен. Ты можешь начинать работы по своему усмотрению.

— Это то, что я хотел услышать. Мне также нужно, чтобы ты добавил еще одно имя для доступа к счету. У нее должен быть полный доступ к фондам.

— Ты наконец-то нанял финансового директора?

— Типа того. Я вышлю тебе информацию по электронной почте.

— Давай. У меня есть несколько документов на подпись.

— Я сегодня буду у себя в офисе, если хочешь, привози их.

— Тебе сейчас еще что-нибудь нужно?

— Еще двоих меня и одного тебя. Никто еще не усовершенствовал клонирование?

— Я один в своем роде, придурок. Когда следующий вечер игры в покер?

— В ближайшее время я заберу твои денежки. Спасибо, Лэндон.

— Пожалуйста.

День прошел скучно по сравнению с предыдущей ночью. Чтобы все шло гладко, приходится давать много взяток, поэтому мы всегда ищем способы привлечения средств. Мне действительно нужно нанять кого-то, чтобы разобраться с этим аспектом бизнеса. Возможно у Эви есть какие-нибудь идеи по привлечению средств.

Я обработал тонну электронных писем и заполнил кипу бумаг прежде, чем спустился вниз поговорить с Мисс Ден. Она уверила меня, что все идет гладко, без каких-либо проблем после нападения на Мэйси. Наконец, я могу вернуться к Эверли.

Подъехав к Синему Дому, я услышал крик Эверли «Фигня!»

Волнуясь, я влетел в дом и увидел Эви, Девона и Дженни, играющих в карты, в то время как малыш ползал по комнате. – Рид, твоя женщина жульничает, — прорычал Девон, собирая карты в колоду.

Эви лучезарно мне улыбнулась. – Он злится, потому что не может обыграть меня.

— Нелепая игра, — усмехнулся Девон.

— Во что играете? – Спросил я, взяв Эви за руку и подняв ее на ноги.

— В Фигню. Но втроем это не так весело. Я тебя когда-нибудь научу. Ты готов ехать?

— Ты останешься сегодня со мной?

— Ты еще не устал от меня? – Ее мягкие губы встретились с моими в быстром поцелуе. Скоро она узнает, что я хочу, чтобы она была со мной каждую ночь.

— Никогда, милая. Поехали.

Дженни обняла Эви. – Спасибо за все, Эв.

— Держись. Ты справишься, — уверила ее Эви. – Звони в любое время.

— Увидимся, Головорез, — бросила Эви через плечо Девону, когда мы пошли.

— Береги себя, Дьяволица.

***

Эви улыбалась мне за завтраком, и даже после того, как я поимел ее в кровати и заставил кричать в душе, у меня опять встал. Клянусь, я могу провести всю жизнь, трахая эту женщину. Никто никогда не влиял на меня так, как она. – У тебя есть планы на сегодня?

— Я давно не была дома. Вероятно, мне следует посетить свою квартиру. Убедиться, что она все еще стоит.

— Если хочешь, мы можем остаться на сегодняшнюю ночь у тебя, но я хочу тебя кое-куда свозить сегодня.

— Так загадочно, — проворковала она. – Куда?

— Хочу показать тебе кое-что.

— Это все, что ты собираешься мне рассказать?

— Ага.

Глава седьмая

Эви

Мэйсон оставался молчаливым всю дорогу, пока мы ехали черт знает куда. Мы ехали больше часа, и я начала нервничать, когда он повернул на узкую асфальтированную дорогу. Я наблюдала, как он становился все более возбужденным, когда город остался позади, а пейзаж начали заполнять деревья и поля.

Он взволнован тем, что хочет мне что-то показать, и я боюсь разочаровать его своей неправильной реакцией. Если бы у меня был хоть один намек на то, что будет. С тех пор как мы снова вместе, все просто замечательно. Мы проводим каждую ночь вместе и большинство дней тоже. Я все еще пару дней в неделю провожу в центре Строим Будущее для Детей, но большую часть времени я сосредоточена на Страйкин Бэк, так как Мэйсон все больше вводит меня в курс дела, показывая как работает его организация.

Узкая дорога расширяется, заканчиваясь резким разворотом. Тропинка из гладких камней ведет к красивому двухэтажному дому, покрашенному в бледно-голубой цвет с белой отделкой. Он словно излучает покой и безмятежность лесов и полей, окружающих его.

— Кто здесь живет? – Спросила я, когда Мэйсон взял меня за руку и повел вокруг дома.

— Пока никто. – Он жестом указал в сторону полей за домом, которые, казалось, простирались на многие километры. – Я только что заключил сделку на эту собственность. Перед тобой будущая стройка Страйкин Бэк, долгосрочный вариант жилья для восстанавливающихся женщин и их детей.

Он гордо улыбнулся, указав на два бульдозера, работающих на вершине холма в отдалении. – Там будут расположены квартиры.

— Это удивительно. Просто превосходно, — воскликнула я.

— Это будет для таких как Дженни. Переезд в другой штат, где они никого не знают и не имеют поддержки, не самое лучшее для них и их детей. Они смогут жить здесь в собственной квартире, но рядом с другими женщинами и детьми, оказавшимися в такой же ситуации. Мы можем помочь им вернуться в школу или найти работу, обеспечить транспортом и уходом за детьми до тех пор, пока они сами не будут в состоянии о себе заботиться.

Стоит ли удивляться, что я так сильно запала на этого мужчину? У меня никогда не было чертового шанса. Рассказывая, он привел меня обратно к парадному крыльцу, и мы сели на ступеньках. – Дом не нуждается в большом ремонте, хотя я не в восторге от некоторых обоев. Такое впечатление, что тут жила восьмидесятилетняя старушка. Не совсем мужской вариант.

Тяжесть сдавила мою грудь. – Ты планируешь тут жить? Далековато будет ездить в Страйкин Бэк, — отметила я. И слишком далеко от меня.

— Я перевезу СБ сюда. Приют в городе небольшой и недостаточно безопасный.

Я натянуто улыбнулась. – Красивое место. Идеальное окружение для восстановления и великолепное место для детей.

Его большие пальцы обхватили мой подбородок, и он напряженно посмотрел на меня. – Я хочу, чтобы ты была со мной, Эви. Жила здесь со мной.

Весь воздух вышел из меня. Он не смог бы удивить меня больше, попросив раздеться догола и станцевать танец маленьких утят. Когда тут стало так чертовски жарко? Жить с ним? Он что, только что предложил мне съехаться с ним? – Я…тебе не кажется, что это немного рановато?

— Плевать. Я хочу, чтобы каждую ночь ты обнимала меня и каждое утро улыбалась мне за завтраком.

О, Боже. Он не может так со мной поступить. Как я могу отказать ему, когда он говорит мне такие вещи? Все идет так хорошо. Что если это испортит наши отношения? – Дыши, милая. – Нежные пальцы погладили меня по щеке. – Ты не обязана решать прямо сейчас. Можешь думать сколько нужно.

— Прости, я…не то, чтобы я не хочу. Я люблю тебя. Мне нравится быть с тобой. Я уже знаю каково это потерять тебя. Если я все испорчу… — У меня в горле встал комок, и я проглотила слезы, навернувшиеся при мысли об этом. – Я не могу снова тебя потерять.

Сильные руки обняли меня. – Я никуда не собираюсь уходить. Если ты не готова к совместной жизни, я пойму. Я могу подождать. В конце концов ты согласишься, – подразнил он меня. – Ты же знаешь, что не можешь устоять передо мной.

— Дерзкий член, — смеясь ответила я.

— Не произноси слово член, иначе мне придется вломиться в спальню, в которой еще нет кровати. Пойдем. – Он поднялся и взял меня за руку. – Давай покажу тебе, что еще ты получишь, кроме жизни с татуированным богом секса Адонисом.

Он улыбнулся в ответ на мое фырканье. – Не помню, чтобы я называла тебя богом секса.

— Я вижу это в твоих глазах.

— О, да. – Я пристально посмотрела на него. – И что мои глаза говорят тебе сейчас?

Он прижался своим лбом к моему, его ярко синие глаза сверлили мои. Его притворное выражение шока заставило меня рассмеяться. – Ах! Такие непристойные мысли в этих красивых глазах. Ты развращаешь меня! Я испорчен!

Я шлепнула его по заднице, когда он потер глаза сжатыми кулаками. Я знаю, что он делал, он пытался разрядить напряжение и избавить меня от огорчения из-за его просьбы. Он всегда заставляет меня чувствовать себя лучше. Не представляю своей жизни без него, так почему же я сопротивляюсь?

Он провел меня по дому, и я постаралась представить себя, живущей с ним. Это великолепное место, четыре спальни с примыкающими ванными комнатами, большая современная кухня и симметричная столовая. Но именно большая комната напротив хозяйской спальни заставила меня желать переехать сюда завтра же.

Три стены были заняты книжными полками, в то время как четвертая выделялась широким камином. Толстый ковер шоколадного цвета был таким мягким, что мне захотелось разуться и погрузиться в него босыми ногами. – Тебе нравится комната отдыха? – Спросил Мэйсон. – Мы могли бы убрать ковер и оставить деревянные полы, как и в остальных комнатах.

— Не смей, — выдохнула я. Его брови взлетели до потолка – туда где размещался потолочный свет, должна добавить – и он широко улыбнулся. – Это идеальная библиотека. – Я представила себя свернувшейся калачиком на мягком диване с одной из своих любимых книг, огонь потрескивает в камине.

— Тебе здесь нравится? – Спросил он, ведя меня обратно вниз по лестнице.

— Я обожаю это место. – Я остановила его, когда мы подошли к машине и взяла его за руки. Знаю, что он так волновался, привезя меня сюда, и надеялся услышать в ответ да. Я разочаровала его, из-за этого я чувствую себя ужасно. Если бы он только знал, как сильно я хочу сказать да.

— Я могу представить жизнь с тобой здесь. Я хочу этого. Я хочу тебя…но…я боюсь. Так много всего, что может пойти не так, многое мы должны еще решить.

Он отпустил мои руки и обнял меня за шею. – Тот факт, что ты признаешь свой страх, что ты рассказала мне о своих чувствах, показывает, как далеко мы продвинулись. Мы справимся, если будем честны друг с другом. Давай пообедаем и поговорим об этом.

— Ладно.

По пути домой Мэйсон остановился в IHOP (IHOP — International House of Pancakes – дословно Международный Дом Блинов — сеть ресторанов – закусочных, где вы можете насладиться своим любимым завтраком в течение всего дня. Они знамениты своими блинами и оладьями, но также имеют более 600 видов других блюд в меню. Прим.пер.), и я застонала, когда мы уселись напротив друг друга в кабинке. – Ты меня убиваешь. Я не могу есть тут, не заказав французский тост. Моя задница станет такой толстой, что тебе придется меня отсюда домкратом вытаскивать.

— Детка, твоя задница никогда не будет слишком большой.

— Хорошо бы, да? – Спросила я улыбающуюся официантку, стоящую сзади него.

— Извините, — сказал он, совсем не имея этого в виду. Она приняла наш заказ и поспешила уйти. Помолчав пару секунд, он спросил, — Что больше всего беспокоит тебя в нашем совместном переезде?

Я вертела в руках маленькую коробочку с карандашами, которая лежала на столе рядом с детской бумажной салфеткой под горячее. Мой самый большой страх заключался в том, что, если он будет проводить со мной слишком много времени, то увидит, какая я на самом деле, и поймет, что не любит меня. Это происходило с каждой парой приемных родителей и с единственными серьезными отношениями, которые у меня были. – Что, если тебе не понравится жить со мной? Если ты будешь несчастен, наши отношения разрушатся.

— Почему мне должно не понравиться жить с тобой?

— Я неряха. – Сморозила я первое, что пришло на ум.

Его низкий смех заставил меня улыбнуться. – Мы наймем домработницу. Я тоже не такой уж чистюля.

— Иногда я могу быть настоящей стервой, — предупредила я.

— Правда? Я не заметил. – В его голосе слышалось веселье.

— Я серьезно.

— Ты имеешь ввиду, когда ты голодна или замерзла, или не выспалась? – Поддразнил он. Черт. Может он действительно знает меня. – Я накормлю тебя, заверну в одеяло и уложу в кровать. А потом, заставлю тебя кончить, чтобы поднять тебе настроение. – Я не смогла удержаться и захихикала. У меня закончились отговорки. – Это все мелочи. Хочешь знать мое мнение, чего ты боишься?

— Пожалуйста, просвети меня.

— Любить. Это делает тебя снова слишком уязвимой, но уже слишком поздно, Панда. Мы любим друг друга, и неважно живем мы вместе или нет. – Его теплые руки накрыли мои. – Я не сделаю тебе больно, Эви. Клянусь своими братьями, я всегда буду рядом с тобой.

Черт возьми. Из-за него я сейчас расплачусь прямо на глазах у всех. – Ты слишком хорош, чтобы быть правдой, Мэйсон Рид, – сдавленно сказала я. – Я люблю тебя. Обещаю быть всегда рядом, когда буду нужна тебе. Если ты рядом со мной, то и я рядом с тобой. Всегда.

Прекрасная улыбка расплылась на его лице. – Ты переедешь со мной?

— Да.

Вскочив на ноги, он обогнул стол и проскочил на сиденье рядом со мной. Меня накрыло восторгом почти девяносто килограммового — и к тому же возбужденного – мужчины. – Он прошептал мне на ухо. – Сегодня я собираюсь трахать тебя всю ночь.

— От меня ты не услышишь ни слова против.

— Теперь. – Он перевернул детскую подставку для горячего чистой стороной вверх и схватил синий карандаш. – Давай запишем это на бумаге.

— Что ты делаешь? – Засмеялась я, пока он что-то быстро писал. Когда он откинулся назад, я увидела, что он написал.

Мэйсон Рид и Эверли Холл настоящим соглашаются со следующим.

1. Любить друг друга вечно.

2. Заниматься восхитительным, грязным, извращенным, сумасшедшим сексом так часто, как вагина Эви сможет выдержать.

Я схватила карандаш, чтобы добавить свои обещания.

3. Прикасаться к гениталиям только друг друга и целовать губы только друг друга.

4. Быть честными и не иметь секретов.

Он вырвал карандаш у меня из рук и добавил к списку.

5. Обсуждать наши проблемы вместо того, чтобы убегать или прятаться.

6. Никогда не просить Мэйсона покупать предметы женской гигиены.

7. Защищать и оберегать Эви ценой моей жизни.

Я все еще смеялась над шестым пунктом, когда он передал мне карандаш. Я зачеркнула седьмой пункт и написала.

7. Защищать и оберегать друг друга ценой наших жизней.

8. Не пользоваться одним и тем же ножом для арахисового масла, и желе из баночек.

Мэйсон добавил:

9. Оставаться рядом с Эверли.

Я добавила:

10. Оставаться рядом с Мэйсоном

Я поставила подпись и дату внизу, и Мэйсон поставил свою подпись. – Мы сохраним это, — предупредил он.

— Это нерушимо, — ответила я

— Подожди! Я забыл добавить пункт об анальном сексе. Я имею право претендовать на твою задницу. – На этот раз официантка не смогла подавить смешок. Он действительно выбрал не лучшее время.

Глава восьмая

Мэйсон

Наш завтрак был прерван стуком в дверь.

— Ты пригласил своих братьев? — Спросила Эви.

— Нет, но это их никогда не останавливало. — Эви проследовала за мной к входной двери. Открыв дверь, я увидел на пороге последнего человека, которого когда-либо бы вообще хотел видеть. Джеми Велдоу. – Какого хрена ты тут делаешь? – Спросил я, не сразу заметив худенького маленького мальчика, стоящего рядом с ней.

Она усмехнулась. – Я тоже рада тебя видеть. – Ее губы изогнулись в злобной насмешке. —Я подумала, что сейчас самое время тебе познакомиться со своим сыном.

Ее слова вызвали у меня приступ удушья, и мое сердце сжалось от боли. Она врет. Это должно быть враньем. Я трахался с ней всего пару раз и всегда с презервативом. Лживая гребаная сучка.

Прежде чем я успел послать ее по назначению, рука Эви легла на мое плечо. – Может вам стоит поговорить наедине. – Она с невозмутимым лицом поприветствовала Джеми, но я знаю, что она шокирована и старается держать себя в руках, чтобы сделать все проще для малыша. Великолепно. Еще одна проблема, которая заставит ее убежать. – Ничего, если твой сын посидит со мной на кухне, пока вы двое поговорите?

Глаза Джеми просканировали Эверли, и она нахмурилась. – Как угодно. Забери его. Коди, иди с ней.

На лице Эви написано неодобрение ее бездушным приказом. Она присела перед малышом, который уставился в пол, шаркая ногой. — Привет, Коди. Меня зовут Эверли. Мне нравится твоя футболка.

Когда он поднял глаза, на лице у него появилась легкая улыбка. – Это Невероятный Халк. Он бьет плохих парней.

— Он великолепен. Пойдем, расскажешь мне о нем побольше. – Кивнув, он взял ее за руку и позволил увести себя.

Джеми фыркнула, когда вместо того, чтобы пригласить ее войти, я сам вышел на крыльцо. Мне действительно необходимо прийти в себя. Судя по ее сальным волосам и грязной одежде, она какое-то время не встречалась с куском мыла. – Вот как ты обращаешься с матерью твоего ребенка?

—Ты чертовски хорошо знаешь, что ребенок не мой. Что за дерьмо ты тут пытаешься устроить?

—Он твой, и я устала одна о нем заботиться.

—Сколько ему лет? – Спросил я, отчаянно пытаясь вспомнить, когда я трахал ее последний раз.

—Пять. – Черт. Не исключено, что он мой. – Ты понимаешь, что я могу сделать ДНК тест?

—Ну так сделай. – Она на минуту присела на ступеньку, но потом опять вскочила на ноги. Я узнал это ее ерзанье, от чего оно. Ломка. Шесть лет совсем не изменили ее.

—У тебя ломка. В этом все дело? Тебе нужны деньги, и поэтому ты таскаешь бедного малыша с собой, пока не ширнешься?

Глаза хищника с ненавистью уставились на меня. – Да пошел ты. Я не на игле. Ты задолжал мне за годы ухода за ребенком. – Она осмотрелась вокруг. – Не похоже, что ты не можешь себе этого позволить.

—Нет, блядь, я не дам тебе денег на наркотики и не позволю уйти с этим малышом. – Я предполагаю, что существует небольшая вероятность того, что он мой, но так или иначе, его нельзя оставлять в такой ситуации.

—Ну так оставь его себе.

Ее прямой ответ застал меня врасплох, и я уставился на нее в изумлении. – Что?

Сообразив, что вывела меня из себя, она пошла на попятный. – Нет…знаешь…не навсегда. Только на пару часов, пока я не найду, где нам остановиться. Я заберу его позже, но мне нужны деньги на жилье.

Черт. Черт. Черт. Ладно. Я хотел, чтобы она как можно дальше убралась от меня. Один звонок своему адвокату, и я смогу сделать быстрый тест ДНК, потом уже я решу, как помочь этому малышу. Она с жадностью уставилась на меня, когда я достал из кармана свой бумажник. – Хорошо, Джеми. Он останется у меня на ночь. Найди комнату.

Она выхватила у меня из рук пятьсот долларов. – Я вернусь завтра первым же делом, —поклялась она, двигаясь к своей побитой машине, припаркованной на моей подъездной дорожке. Никакого прощания со своим сыном, или хотя бы предупреждения, что оставляет его с незнакомыми людьми. У меня есть двадцать четыре часа, чтобы выяснить, является ли мальчишка моим сыном, и что, черт возьми, вообще делать.

Подходя к кухне, я услышал голос Эви и смех Коди. Боже, все только стало между нами налаживаться, а теперь это. Обычная реакция Эви, это принять все слишком близко к сердцу и убежать. Если в этот раз она бросит меня, я не стану ее удерживать. Она любит детей, и, если она решит, что я его бросил, я знаю, она уйдет. Сделав глубокий вдох, я закрыл глаза, надеясь, что хоть раз мне дадут шанс оправдаться.

Они сидели за столом, и меня внезапно пронзила острая боль, когда знакомые голубые глаза испуганно посмотрели на меня, прежде чем вернуться в свою тарелку. Они должны быть знакомыми. Я вижу их в зеркале каждый чертов день. Глаза моего цвета, темные волосы. Черт. Что, если она говорит правду? Что, если я пропустил годы жизни своего сына, даже не зная об этом? Не могу думать о том, какая у него была жизнь с этой эгоистичной матерью наркоманкой. – Привет, приятель, —сказал я радостно. – Что ты ешь?

—Омлет, прошептал он.

—Эви хороший повар, правда?

Он широко улыбнулся ей. Она уже расположила его к себе, успокоила. – Где моя мама?

—У нее есть кое-какие дела, так что ты побудешь с нами сегодня. Ладно? – Я ожидал, что будет истерика, но он только кивнул головой, очевидно он привык оставаться с незнакомцами.

Еви посмотрела на меня и погладила его по спине. – Повеселимся сегодня.

Он выпил стакан шоколадного молока и доел последний кусочек омлета. Бедный малыш голодал. – Хочешь немного посмотреть мультики? – Спросила Эви, и он кивнул. Он пошел за мной в гостиную и свернулся калачиком на диване, приклеившись к экрану.

Как только я вернулся на кухню, Эви обняла меня, ее дыхание согрело мою шею, когда она спросила – Ты в порядке?

Какое-то время я не мог ответить. Я не знал, что чувствовал. Час назад я спал рядом со своей девушкой, и все было хорошо. Теперь передо мной светит возможность стать отцом. Она крепче меня обняла, когда я уткнулся лицом в ее шею. – Она тебе никогда об этом не говорила, —прошептала она.

—Нет.

—Мне жаль.

Отодвинувшись, я заправил ее волосы за ухо. – Мы еще не знаем, что он мой.

—Я знаю…—Она закусила нижнюю губу, медля в нерешительности. – Он похож на тебя.

—Да, я заметил. Я собираюсь сделать пару звонков, договориться о ДНК тесте. Джеми не вернется до завтра.

На ее лице появилось обеспокоенное выражение. – Чего она хочет? Денег…или тебя?

—Наркотики. Это все, о чем она заюотится. Мы никогда не были вместе, милая. Только пару раз переспали. Это было очень давно.

—Я понимаю. Мэйсон, я думаю, нам стоит отвезти Коди к врачу. Кто знает, проходил ли он когда-нибудь обследование? Он такой худенький. И ему нужна одежда. Она ему ничего не оставила. Нам нужно купить ему что-нибудь. Я попрошу кого-нибудь подменить меня в СБД сегодня.

—Эверли, это не твоя обязанность. Ты не должна быть в центре этого. Я сам справлюсь.

Она стала грустной. – Ты предпочитаешь, чтобы я ушла?

—Нет, конечно. – Я закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. – Я просто…черт…не хочу, чтобы ты опять испугалась и убежала. Если Коди мой сын, я подам прошение о чрезвычайной опеке. Тебе надо это знать.

Она тепло и нежно улыбнулась мне, сжав мою руку. – Я ничего другого от тебя и не ожидала. Он милый ребенок, и я хочу помочь, чем смогу. Неужели ты действительно думаешь, что я брошу тебя из-за ребенка?

—Возможно, если бы ты подумала, что я бросил своего сына, —признался я.

—Ты бы никогда не бросил ребенка. Мэйсон, каждый раз, когда ты мне был нужен, ты был рядом. Пожалуйста, позволь мне сделать тоже самое.

Она удивленно охнула, когда я притянул ее в свои крепкие объятья – Спасибо, что не думаешь о худшем.

—Я доверяю тебе, детка, и хочу показать тебе, что ты тоже можешь мне доверять. Я люблю тебя.

—Чертовски лучше, чтобы так и было, потому что я тебя не отпущу.

—Сейчас тебе лучше меня отпустить, если мы собираемся хоть что-то закончить, —смеясь, сказала она. – Я не могу быть приклеенной к тебе весь день.

—У меня есть лучшие способы привязать тебя, но они могут подождать, —прошептал я ей на ушко, и она тихо застонала, отойдя в сторону.

—Пойду, потусуюсь с Коди, пока ты не будешь готов.

Один звонок моему адвокату, и все устроено. У нас назначена встреча в больнице, чтобы обследовать Коди и взять образец его ДНК. Лэндон также договорился с лабораторией, чтобы анализ сделали побыстрее. Не важно какие будут результаты, я не отдам Коди обратно этой сучке, но чем быстрее мы узнаем, каковы мои законные права, тем лучше.

Глава девятая

Эви

Коди притих на заднем сиденье машины Мэйсона, пока мы ехали в поликлинику. Мэйсон посмотрел на меня с беспокойством, явно не зная, что ему сказать.

— После визита к доктору, мы поедем развлекаться, — сказала я, поворачиваясь к нему. – Тебе нравится ходить в кино?

Он пожал своими маленькими плечиками. – Я никогда не был в кино.

— В торговом центре есть кинотеатр — сказала я Мэйсону. – Может быть, вы двое сможете посмотреть какой-нибудь фильм, пока я поищу ему что-нибудь из одежды.

— Мне нравится. – Мэйсон посмотрел на Коди в зеркало. – Там также есть Чаки Чиз. Мы сможем поиграть в видео игры. (Chuckie Cheese – Чаки Чиз, сеть американских семейных развлекательных центров и ресторанов. В этом заведении подают пиццу и другие блюда, в дополнение к видео играм, аттракционам и механическим муляжам различных персонажей, животных и т.д. Своим названием заведение обязано комичному персонажу мышке Чаку, который поет и развлекает гостей. Прим.пер.).

Глаза Коди загорелись. – Я люблю видео игры.

Он казался счастливее, когда подбежал к другому маленькому мальчику, который играл в кубики, пока мы уселись в зале ожидания в поликлинике. Мэйсон выгнул бровь, глядя на меня, — Он быстро адаптируется. Я был бы в ужасе, если бы меня оставили с незнакомыми людьми в его возрасте.

— Полагаю, что он привык к этому.

— Я задушу эту суку.

— Займи очередь.

Коди не жаловался, когда веселая женщина врач осматривала его. – Это зачем? – Спросил он, когда она взяла у него изо рта мазок для ДНК.

— Нам просто нужно проверить твою слюну. – Она напряженно улыбнулась нам, покидая кабинет.

— А зачем им проверять мою слюну? Я не болен. Поверьте.

Я кивнула Мэйсону, когда он посмотрел на меня. Он умный малыш, и он услышит, как об этом говорят. – Они сделают анализ, чтобы узнать, кто твои родители, кто твои родственники.

— Он покажет, кто моя мама?

— Да, приятель, и твой папа.

Две пары одинаковых голубых глаз внимательно смотрели друг на друга в течение долгого времени, прежде чем Коди спросил, — Ты мой папа?

Мэйсон погладил Коди по голове. – Я не знаю, но мы собираемся это узнать, ладно?

— Ладно.

Их прервала доктор, вошедшая в кабинет. — Он мой папа? – сразу же спросил Коди, и на ее лице отразилось сочувствие.

— Мы узнаем это только завтра, милый.

Коди кивнул и спросил, — Можно я пойду поиграю в кубики?

— Хорошая идея. Мы немного поговорим с доктором, а потом поедем, — сказал Мэйсон.

— С ним все в порядке? – Спросила я сразу же, как он вышел из кабинета.

— В целом, да, он здоров, но есть несколько проблем. У него слишком маленький вес, и учитывая его историю, я боюсь, что возможно ему не делали прививки. Вам нужно попробовать найти эти записи, если они вообще существуют.

— Я выясню это, — заверил ее Мэйсон.

— Еще, у него запущенная стадия педикулеза. Я дам вам шампунь, но его нужно будет использовать несколько раз, и вам придется удалить гниды. С мальчиками проще, так как можно просто сбрить волосы. Это вам решать. Я дам вам спрей, которым вы должны будете обработать всю мебель, одеяла или подушки, с которыми он соприкасался.

Я почесала голову от самой мысли о вшах, и доктор засмеялась. – Сомневаюсь, что вы заразились, если только пользовались одной расческой или подушкой. Вши часто встречаются у детей школьного возраста. Он поправится. Я бы хотела его еще раз осмотреть через пару недель, чтобы взвесить и сделать прививки. – Подписав бумаги и заплатив за прием, Мэйсон взял бумажный пакет с шампунем против вшей и спреем.

— Не стоит говорить об этом Коди, пока мы не вернемся домой. Жучки в волосах могут напугать его, — предупредила я.

— Они меня пугают, — проворчал Мэйсон, и я засмеялась, взяв его за руку. Коди взял меня за другую руку, и мы пошли к машине.

Пока я шла между ними, я вспомнила о своих детских мечтах, которые лучше не ворошить, и внезапно огромная печаль накрыла меня. Я много лет так сильно хотела семью, сильное желание стало постоянной болью, терзающей мои внутренности. Я видела, как родители гуляли с детьми, улыбаясь и держась за руки, и это разрывало меня на части. Каждый день рождения, который кому-то запоминался тортом и свечами, я хотела того же. Семью. Людей, которые любят меня. В какой-то момент я перестала мечтать и смирилась, что не все люди могут быть любимы.

Мэйсон посмотрел на меня поверх машины, пристегнув Коди на заднем сиденье. – Ты в порядке?

— Все хорошо. – Я заставила себя улыбнуться. – Поехали в торговый центр.

— Любимое место каждого мужчины, — сказал Мэйсон, ухмыляясь и закатив глаза.

— Расслабься, мы можем заскочить в салон и сделать тебе маникюр – педикюр.

— Что это? – Спросил Коди.

— Там людям красят ногти на руках и ногах, — ответила я.

— Это же для девочек!

— Скажи ей, приятель, — Мэйсон потянулся к Коди, и они ударили друг друга ладонями в знак согласия, а Коди улыбнулся ему в ответ.

* * *

Коди во все глаза уставился на большой фонтан, расположенный внутри торгового центра прямо напротив входа. – Я могу поиграть в воде? – Спросил он, и Мэйсон тихо засмеялся.

— Скорее всего это запрещено, но мы можем бросить в воду монетку и загадать желание.

— Клево!

Мэйсон повернулся ко мне и дал мне свою кредитку. – Купи ему все, что посчитаешь нужным, милая. Мы посмотрим кино, а потом найдем тебя, ладно?

— Развлекайтесь.

Он наклонился и прошептал мне на ухо. – Можешь начать с вон того магазина нижнего белья.

— Не думаю, что у них продается что-нибудь для него.

— Тогда купи что-нибудь для меня. Что-нибудь кружевное. – Он нежно поцеловал меня в губы и усмехнулся, когда у меня вырвался тихий стон.

— Не уверена, что у них есть твой размер, но я постараюсь найти, — поддразнила я, и он шлепнул меня по заднице и присоединился к Коди у фонтана.

Спустя почти три часа я была полностью загружена пакетами. Надеюсь, я обо всем подумала. Мэйсон и Коди подошли ко мне, Коди возбужденно болтал о фильме, показывая мне свои новые игрушки. – Нам понадобилось Лего, — объяснил Мэйсон, он сам выглядел как ребенок.

— И гоночные машинки, и динозавры, и лодки, — добавил Коди.

— Давайте положим все это в машину и пойдем в Чаки Чиз. Не знаю, как вы двое, но мне нужна пицца, — объявил Мэйсон.

— Да! – Коди схватил Мэйсона за руку, когда мы пересекали парковку, и странный взгляд промелькнул на лице у Мэйсона. Он уже начал привязываться к этому милому маленькому мальчику. Впервые, я задумалась, надеялся ли Мэйсон на положительный результат ДНК теста.

Чаки Чиз это адская дыра, насколько я помню. Шумное, яркое и заполнено детьми, в основном без присмотра. Я с радостью осталась ожидать пиццу, в то время как они убежали играть. Когда подали еду, я нашла их сидящими на мотоцикле, смеющимися и кричащими.

Коди сидел перед Мэйсоном, и я видела его изумление, когда Мэйсон наклонил мотоцикл вправо, и мотоцикл на экране тоже наклонился вправо. — Вдарим по ним! – Кричал Коди и продолжал врезаться во все на своем пути.

Когда игра закончилась, Мэйсон засмеялся и спустил его вниз. Коди ел свою пиццу с тем же восторгом, какой он показал за завтраком. Он не противился и не жаловался, когда настало время уходить. Бедный малыш был вымотан. А у нас все еще оставалась проблема с вшами, которую необходимо было решить перед сном.

Я постелила для Коди постель в комнате для гостей, в то время как Мэйсон купал его. Пока я раскладывала новые вещи и игрушки Коди, зажужжала машинка для стрижки волос. Думаю, Мэйсон решил, что подстричь волосы будет проще. Мое сердце болело за мальчика. Пятилетний малыш, чьей матери наплевать на него. Если он не ребенок Мэйсона, у него все шансы закончить в приюте, как и я.

Убрав все, я заглянула в ванную, чтобы проверить, как у них дела. Коди сидел в ванне, с коротко подстриженными волосами, играя со своими новыми пластиковыми лодками. Мэйсон сидел на корточках рядом, погрузив руки в воду и делая волны, чтобы перевернуть лодки.

— Это шторм! – Крикнул Коди, смеясь.

— Свистать всех наверх, моряки! – Ответил Мэйсон. Он намок почти как Коди. Когда он повернулся ко мне, смущенно улыбаясь, моя челюсть отвисла. Он тоже подстригся!

— У нас стрижки моряков! – Сказал Коди, лучезарно улыбаясь. Я заставила себя улыбнуться.

— Точно! – Я протянула руку и погладила Коди по голове. – Хорошо выглядишь, моряк.

Мэйсон встал и взял полотенце. – Время вылезать, приятель. Уже поздно, а моряки рано встают.

— Пижама на кровати, — сказала я Мэйсону. Оставив их, я вернулась в гостиную, чтобы обработать мебель спреем от вшей. Хорошо, что мы вовремя об этом узнали. Я потратила несколько минут на уборку, прежде чем пошла проверить Мэйсона и Коди.

Мэйсон только что вышел из комнаты Коди и приложил палец к губам, чтобы я не шумела. – Он вырубился. Даже и пяти минут не прошло.

Я проследовала за ним в его спальню, и когда он повернулся ко мне, улыбаясь, я опять была ошарашена тем, как по-другому он стал выглядеть с короткими волосами. – Что ты думаешь? – Спросил он, когда мы забрались в кровать.

— Думаю, что это самый милый поступок по отношению к ребенку, который я когда-либо видела. – Мои руки путешествовали по его голове, ощупывая ладонями щетину. Хмм, может и не так плохо. Но, ох, мне будет не хватать тех темных свободно свисающих волос.

— Тебе не нравится, — обвинил он меня, посмеиваясь.

— Мэйсон, ты великолепен несмотря ни на что, и ты это знаешь. – Я снова пробежалась рукой по его волосам. – Мне нравится, как это ощущается.

Озорная улыбка появилась на его лице, и он стянул с меня одеяло. Я была в трусах и футболке, так как с ребенком за стенкой спать нагишом мы больше не могли.

— Что ты делаешь? – Взвизгнула я, когда он стремительно опустился вниз к моим коленям и раздвинул мне ноги. Положив голову прямо над моим коленом, он провел своей коротко стриженой головой вверх по моей нежной коже с внутренней стороны бедра, затем вниз по второй. Черт, потрясающие ощущения. – Мэйсон, — застонала я.

— Теперь нравится? – Поддразнил он, стянув мою футболку и потеревшись своим виском о мои соски.

— Думаю, тебе нужно отрастить бороду.

Смеясь, он стянул мои трусики. – Тебе придется вести себя тихо. Можешь ли ты молчать?

— Да, — простонала я, когда его теплое дыхание коснулось меня между ног.

— Это не очень тихо, — поддразнил он и начал долго и медленно лизать меня, заставив хныкать. – Я буду останавливаться каждый раз, когда ты будешь издавать звук.

О, черт. Он обхватил меня за бедра и притянул к своему рту. Клянусь, я старалась не издавать ни звука, но, когда он скользнул пальцами внутрь и стал сильно сосать меня, я не смогла больше сдерживаться, и слова так и посыпались. – О, черт, да, именно там.

Порочно усмехаясь, он остановился и взглянул на меня. – Я позволю тебе хныкать, но это определенно был звук.

— Мэйсон. – Я выгнулась, когда он крепче сжал мои бедра.

— Ты будешь вести себя тихо?

— Да, пожалуйста.

— Черт, обожаю, когда ты меня умоляешь. Скажи мне, что ты хочешь.

— Я хочу, чтобы ты закончил то, что начал.

— Тебе нравится это, правда? Когда я поедаю тебя. – Его глаза потемнели и наполнились желанием. – Скажи мне. Хочу услышать, как ты говоришь это.

Я погладила его по жесткой пушистой голове. – Обожаю твой рот на мне. Пожалуйста, лижи меня, пока я не кончу. Я больше не могу терпеть.

Удивление и похоть боролись за доминирование, когда он простонал. – Возьми подушку, чтобы кричать в нее, детка. Я заставлю тебя сильно кончить.

Я рада, что послушалась его совета, потому что его язык быстро и с силой обрушился на меня, и я не смогла бы сдержать крик, сопровождавший мой оргазм, даже под страхом смерти. Прежде чем я пришла в себя, Мэйсон снял свои боксеры и закинул мои ноги к себе на плечи. – Он у меня никогда в жизни не был таким твердым. Все будет быстро, — предупредил он, погрузившись в меня.

Я сложилась почти пополам, пока он вколачивался в меня, так глубоко, это чудо, что я не почувствовала его вкус. Я ощутила наступление еще одного оргазма и узнала сосредоточенное выражение на лице Мэйсона. Он близко. Время расплаты.

— Не кончай. Я уже близко.

Страдание отразилось в его чертах и мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. – Черт, Эви, я не могу. – Ага, не так-то и легко, Пещерный человек?

— Подожди.

Зарычав, он протянул руку между моих ног и сжал мой клитор, поймав меня врасплох и подтолкнув к еще одному быстрому и сильному оргазму, как раз перед тем, как сам задрожал напротив меня. — Жулик, — сказала я, тяжело дыша.

Тихо засмеявшись, он притянул меня в свои объятья. – Я отдаю приказы, когда мы раздеты.

— Тебе просто нравится командовать мной.

— Тебе нравится, когда я это делаю. – Упрекнул он.

Черт возьми, нравится. Не понимаю этого, но, когда я слышу, как он говорит мне наклониться или не кончать, это сразу заводит меня. – Я не хочу, чтобы мне это нравилось, — пробубнила я.

Он провел руками по моим волосам. – Это нормально, что нравится. В течение дня ты не позволяешь себя унижать. Не позволяешь кому-либо контролировать себя. Предоставляя мне контроль, ты снимаешь часть напряжения и позволяешь себе расслабиться.

— И это делает тебя счастливым. – Я вижу радость на его лице, когда подчиняюсь ему. Это натолкнуло меня на идею для его надвигающегося дня рождения.

— Это показывает, как сильно ты мне доверяешь.

— Пока ты не воспользуешься кнутами и цепями, — поддразнила я

— Ты знаешь, что я никогда тебя не обижу. Мне просто нравится, чтобы ты была подо мной, умоляющая, зависимая от меня в получении удовольствия.

— Мне тоже это нравится. – Я прижалась к нему и провела рукой по его пушистой голове. – И я могла бы привыкнуть и к этому.

— Итак, я все еще твой татуированный Адонис?

— А я все еще твоя упрямая злючка?

— Сексуальная, упрямая злючка. – Мягкие губы прижались к моим. – Спасибо за все, Эви. Не знаю, чтобы я без тебя делал сегодня. Я не так много времени проводил с детьми,

— Ты был великолепен. – Я положила ладонь на его щеку. – Ты переживаешь из-за результатов теста ДНК?

— В ужасе. Это не потому, что я не хочу его. Но…все изменится, не могу даже предсказать насколько. – Он обеспокоенно спросил, — Что ты будешь чувствовать, если это мой сын?

Я ободряюще улыбнулась ему. – Я буду счастлива за тебя и него. Он не мог бы пожелать лучшего отца.

— Ты вообще не расстроишься?

— Не расстроюсь. – Мои пальцы рассеяно кружили по волосам на его груди. – Я бы солгала, если бы сказала, что не беспокоюсь об общении с его матерью, и том как она впишется в твою жизнь. – Как например, если она бросит наркотики, и они воссоединятся как семья. Как бы сильно я не хотела семью, я не смогу стоять на пути, если есть шанс, что родители Коди могут быть вместе.

Он перекатился на спину и потянул меня лечь сверху на него. – Она всегда будет ничем для меня. Нет ни одной причины ревновать к ней.

Я ревную, но не по той причине, о которой он думает. Я ревную к любой женщине, способной иметь детей. – Я не ревную, — настойчиво сказала я.

— Я бы ревновал. Если бы у тебя был ребенок от другого мужчины, это бы убило меня. Любая маленькая Эверли будет нашей. – При виде моих глаз, наполнившихся слезами, он добавил, — Не сейчас, милая. Знаешь…когда-нибудь, возможно. Я не хотел напугать тебя.

— Я не могу, — прошептала я, положив голову на его твердую грудь. – Я не могу иметь детей. Никогда. Я бесплодна. Тебе возможно стоит иметь это в виду, Мэйсон. Подумай об этом, прежде чем мы будем двигаться дальше. Я не смогу дать тебе семью.

Сильные руки обняли меня. – Ох, Эви, любимая, мне так жаль. Почему ты не сказала мне?

— Не было подходящего времени.

— Это у тебя с рождения?

— Нет, это от того, что сделали Фрэнки и Марк, я была слишком маленькой и это повредило мне…оставило рубцовую ткань, которая препятствует зачатию.

— Черт, детка. – Он схватил меня за волосы и повернул мою голову так, чтобы я посмотрела на него. – Это ничего не меняет, Панда. Если мы захотим детей, мы усыновим. Есть столько детей, как Коди…как ты и Ян.

Кивнув, я вновь положила свою голову ему на грудь. – Давай не будем говорить об этом сейчас. У нас достаточно других проблем на данный момент.

— Хорошо. – Мэйсон наблюдал, как я встала и достала свежие трусики. – Как жаль прятать такую задницу, — заметил он.

— Надень свое нижнее белье. Мы же не хотим напугать бедного малыша, если он проснется раньше нас. – Засмеялась я и кинула ему его боксеры.

— Да, дорогая.

Глава десятая

Мэйсон

Пятилетний засранец проснулся ни свет, ни заря. Он нерешительно постучал в дверь, прежде чем просунул свою темноволосую голову. – Могу я уже встать? – Спросил он.

— Конечно, дружок. Дай мне пару минут одеться, и мы сообразим что-нибудь на завтрак.

— Ладно. – Он шумно протопал по коридору в гостиную, откуда донесся громкий звук телевизора. Я улыбнулся, посмотрев на Эви, свернувшуюся рядом со мной. Во сне она выглядит такой невинной. Я хотел защитить ее, обнять и оберегать от любой боли, которая когда-либо ранит ее снова. В то же время я хотел сорвать с нее одежду, говорить ей грязные слова и слышать такие же слова из ее уст. Никто никогда не удовлетворял меня в постели так, как она. И ей это нравится так же, как и мне. Отлично. Чертовски прекрасно.

У меня защемило сердце при мысли о ее вчерашнем признании, и я полон решимости найти тех мужиков, которые обидели ее, которые украли ее способность иметь детей. Хотя, все по порядку. Сегодня я узнаю являюсь ли отцом.

Как будто прочитав мои мысли, мне позвонил Лэндон. – Результаты у тебя? – Спросил я, не поздоровавшись.

— Я жду ответа из лаборатории по электронной почте. Я получу их в течении следующего часа. Мы должны обсудить несколько дополнительных вопросов. У тебя через час, ладно?

— Я буду здесь.

Эви открыла один глаз и взглянула на меня. – Все в порядке?

— Ага. – Она улыбнулась, когда я поцеловал ее в лоб. – Адвокат будет здесь через час с результатами теста.

— Будем надеяться, он появится раньше Джеми.

— В любом случае, она не заберет его.

— Хорошо. Я иду в душ. Кое-то испачкал меня прошлой ночью.

Она взвизгнула, когда я шлепнул ее по заднице. – Ты мне нравишься грязной. Поторопись и присоединяйся к нам за завтраком. Я собираюсь печь оладьи.

— Ммм, уже иду. – Она перевернулась и натянула одеяло на голову. Смеясь, я пощекотал ее босую ногу, прежде чем выйти из комнаты. Она никогда не была жаворонком.

Коди широко улыбнулся мне с дивана, где он смотрел мультики. – Доброе утро. Ты любишь оладьи? – Спросил я, и его глаза расширились вместе с его улыбкой. – Давай наведем беспорядок.

Он захихикал и проследовал за мной на кухню. Когда я соединил все ингредиенты, я передал Коди большую ложку перемешать тесто. Он выглядел, как будто был в раю. Полагаю, он не привык, что ему уделяли много внимания.

Когда оладьи шипели на сковороде, он выглянул из-за своего стакана с молоком и спросил, — Мне придется сегодня уйти с мамой?

— Нет, приятель. Мы собираемся кое-что выяснить. – Я заметил, что он не сказал: “Мне придется отправиться домой?” Возможно, он не знает значения этого слова. – Где вы жили, Коди? Ты обычно был с мамой или с кем-то еще?

Он вздохнул и погрустнел. – Тетя Карен заботилась обо мне, но она умерла, и нам пришлось уехать из ее дома. Я скучаю по тете Карен и Хуану. Он был моим другом и жил по соседству. Он ходил в мою школу.

— Мне жаль, малыш. У меня тоже есть люди, по которым я скучаю.

Любопытство отразилось на его лице. – По кому ты скучаешь?

— По моей маме.

— О, она тоже умерла?

— Да, много лет назад, когда я был маленьким.

Выражение его лица стало грозным. – Я не скучаю по своей маме. Я ненавижу ее.

Я поставил перед ним тарелку с оладьями, политыми сиропом. – Почему ты ее ненавидишь? – Я постарался, чтобы это звучало беспечно. Не хочу, чтобы он подумал, что я допрашиваю его.

— Она заставила меня оставить Хуана и мою школу. Она злится, когда я голодный или, когда не хочу спать в машине. Ночью в машине холодно и скучно.

— Ты прав. Никто никогда не должен спать в машине. Фу. – Эви вошла на кухню, и в ее глазах я вижу тревогу из-за темы разговора.

— Привет, Эви! – Поздоровался Коди. – Мы едим оладьи.

— Здорово! Можно я поем с вами?

— Угу. – Он вскочил со своего стула и отодвинул еще один рядом с собой. Посмотрите на этого маленького сопляка, пытающегося очаровать ее.

— Коди рассказывал мне, как сильно ему нравилось ходить в школу, — сказал я ей.

— Это замечательно. Тебе нравится рисовать?

— Угу, и я учил буквы. Я хочу читать, но не могу.

— Не переживай, ты научишься. Ты очень умный. – Эви погладила его по голове.

— Моя учительница говорила то же самое.

— Ты помнишь название своей школы? – Спросил я.

Он улыбнулся мне. – Да, Проповедная школа Маленьких Учеников. Моя учительница, мисс Анна, говорила, что мы ее лучшие маленькие ученики.

— Держу пари, так и было, — ответил я, запомнив название школы. Это хорошее место для поиска данных о прививках.

Выражение его лица изменилось при стуке в дверь. – Это моя мама?

— Пойду посмотрю. А ты доедай свой завтрак. — Я расслабился, увидев на пороге Лэндона с портфелем в руке. – Итак, — спросил я, еще до того, как он вошел.

— Мальчик твой.

Пол закачался у меня под ногами. Такое чувство, как будто меня ударили в солнечное сплетение. Мои легкие решили перестать вырабатывать кислород. Эви и Коди вошли в комнату, и Эви достаточно было только взглянуть на меня, и она отослала Коди в свою комнату одеться. Она обняла меня, ее нежный голос прозвучал около моего уха. – Дыши, любимый.

— Я в порядке, — выдохнул я. Как унизительно. Почему бы мне не упасть в обморок, как настоящая девица в горе? – Он мой, Панда. Коди мой сын. – У Эви по щекам потекли слезы, в то время как я боролся со своими, моргнув.

Я увидел Коди, стоящего в нерешительности в дверном проеме. – Иди сюда, приятель.

— Что случилось? – Спросил он. – Почему Эви плачет?

— Просто я очень счастлива, — заверила его Эви.

— О. Почему ты счастлива? – Эви посмотрела на меня, и я притянул моего сына к себе на колени.

— Потому что мы только что узнали, что я твой папа, а я так сильно хотел быть твоим папой.

Его маленькое личико засветилось радостью. – Правда? Анализ слюны?

Все засмеялись. – Да. Анализы слюны не врут.

— Теперь я могу остаться с тобой? – Спросил он, его глаза светились надеждой. Лэндон слегка кивнул мне. – Да, я собираюсь заботиться о тебе. Ты понимаешь? Ты больше никогда не будешь нуждаться в еде и тебе больше не придется спать в машине.

— А я могу пойти в школу?

— Осенью, когда начнутся занятия. Ты будешь великим детсадовским парнем.

— Ура! – Соскочив с моих колен, он затанцевал по гостиной.

Лэндон слегка толкнул меня в плечо. – Нам нужно обсудить несколько вопросов, Мэйсон. Желательно до того, как мисс Велдоу вернется.

— Пойдем поиграем на улице, пока твой папа поговорит со своим другом, ладно? Мы можем испробовать твою биту для лапты, — предложила Эви.

— Хорошо! – Он выбежал через заднюю дверь.

Эви наклонилась, чтобы поцеловать меня и прошептала – Ты будешь замечательным отцом. Не торопись. Делай свои дела.

Лэндон представил мне кипу документов и сообщил, что сегодня днем у нас экстренные слушания по предоставлению опеки. Хорошей новостью является то, что в прошлом у Джеми имеется не только целая куча приводов, но также три действующих ордера на арест за хранение, проституцию и, да поможет мне, вооруженное ограбление. Опека мне гарантирована. – Вооруженное ограбление? – Спросил я, и Лэндон кивнул.

— Она вломилась в ночной продовольственный магазин вместе со своим дружком наркоманом. Ткнув пистолет в лицо мужчины. Тут ты однозначно выиграешь, Рид.

— Она не была такой, когда мы познакомились. После того, как она связалась с наркотиками, я не смог ее вытащить. Сколько ей светит?

— После того, как прокурор получит медицинский отчет по Коди, я ожидаю, что будет добавлено обвинение в неисполнении родительских обязанностей по отношению к ребенку или угрозе жизни. Все вместе, возможно от десяти до пятнадцати лет.

— Значит, когда она появится здесь?

— Вызывай полицию, осторожно, чтобы она не сбежала.

Я схватился за волосы, меня охватила тревога. – Уверен, нужно будет сделать миллион вещей, о которых я не знаю. Доктору нужны данные о прививках, школа…

Лэндон сжал мое плечо. – У тебя будет время со всем этим справиться. Сейчас, все что тебе нужно сделать, это получше узнать своего сына и прибыть сегодня в зал суда в три тридцать.

Я перевел дыхание и собрался. Он прав. – А теперь, — продолжил Лэндон, — У меня есть кое-какая информация о мистере Перкинсе.

Я оглянулся удостовериться, что Эви еще не вернулась до того, как мы обсудим ее отца. Она была не особо в восторге от новости, что ее отец жив, и с тех пор ни разу об этом не заговорила. – Ты нашел его адрес?

— Да, но, если ты намереваешься поговорить с ним, тебе лучше поторопиться. Он умирает от рака поджелудочной железы. Большее что у него есть, это пара месяцев.

— Дерьмо. Ладно, все по порядку. Я буду на связи, чтобы что-то организовать в скором времени. Тем временем, Эви не должна знать.

У меня есть братья и теперь сын. Когда-нибудь, скоро, я сделаю Эви моей женой. Такая семья, которой у моей девушки никогда не будет. Даже собственных детей. Я хотел, по крайней мере, дать ей шанс встретиться с ее отцом до того, как он умрет.

— У меня также есть новости о Дениэле Феннеле. – Мои руки сразу же сжались в кулаки. Сукин сын пытался убить Эви. Я должен был покончить с ним, когда у меня был шанс, и спасти ее от судебного процесса.

— Назначена дата судебного процесса?

— Суда не будет. Он признался в преследовании и попытке убийства. Приговор огласят в следующем месяце. Он больше не будет проблемой для тебя или мисс Холл. – Я испытал облегчение. Мы можем оставить все это позади.

Лэндон собрал все документы, которые я подписал, и пожал мою руку. – Увидимся в суде днем.

— Спасибо за все. – Я должен этому парню премию.

* * *

Слушания по опеки прошли быстро, и теперь у меня временная опека над моим сыном.

Когда я вышел из зала суда, Алекс и Паркер стояли снаружи. В моей голове вертелась куча вещей, которые я должен был сделать.

— Придурок! – Рявкнул Паркер. – Почему ты нам не сказал?

Вот черт. Должно быть Эви позвонила им. – Я сам только недавно узнал.

— Из всех женщин ты обрюхатил Джеми Веслоу? Чувак, если бы из нее торчали все те члены, что были в ней, она выглядела бы как дикобраз.

— Да, ну вини компанию по производству презервативов.

— Я дядя, — объявил Алекс, и Паркер улыбнулся.

— Черт, да, мы дяди. Когда мы сможем его увидеть?

Я не хотел ошеломлять Коди, но я хотел, чтобы он познакомился со своей семьей, чтобы увидел, что у него есть много людей, которые его полюбят. – Приезжайте вечером.

— Ему что-нибудь нужно? – Спросил Алекс.

— Эви прилично обчистила торговый центр, — ответил я, — но все равно, спасибо.

— Мэйсон, мы рядом, если тебе что-нибудь понадобится. Нянька, что угодно, — вызвался Паркер, его рука легла на мое плечо.

Я посмотрел на своих братьев, на двух людей, которые я знаю, всегда поддержат меня. – Я, бля, не имею ни малейшего представления, что мне делать, — признался я.

— Ты научишься по ходу, как и все родители, — заверил меня Алекс. – А мы будем рядом, чтобы помочь.

— Коди замечательный ребенок. Вы его полюбите.

— Конечно, полюбим, — ответил Паркер, забираясь в свой грузовик. – Увидимся вечером.

Алекс помахал мне, отъезжая. Мне так повезло, что у меня есть они. Не могу себе представить жизни без семьи, как у Эви.

Эви и Коди сидели на крыльце, скрестив ноги, между ними лежала игровая доска. – Папочка! Я выиграл у Эви в Кэндиленд. Она застряла в болоте с черной патокой! – Он вскочил на ноги.

Я почти не слышал окончания предложения. Мое сердце сильно сдавило при слове “папочка”. Я папочка. – Это здорово, приятель.

Нежная улыбка Эви говорила о многом. Она уловила влияние моего нового прозвища на меня. – Судья сказал да? – Спросил Коди, прыгая вокруг, как засахаренный кролик. – Я могу остаться?

Я обнял его – Да. Ты мой мальчик. Ты остаешься со мной.

— Ура!

— У тебя есть два дяди, которым не терпится познакомиться с тобой. Они заедут после ужина.

— У меня есть дяди. – Его маленькое личико напряглось. – Я им понравлюсь?

— Ты смеешься? Они полюбят тебя. – Я погладил его по голове. – Так же, как и я. Ты голоден?

— Эви готовит спагетти, — сказал он, очаровательно улыбнувшись ей. – Можно я пойду посмотрю мультики? – Спросил он, поворачиваясь ко мне.

— Конечно, дружок.

Эви обняла меня, когда он убежал в дом. – Как ты?

— Ошеломлен, испуган и восторженно счастлив.

— Твои братья его полюбят. Он идеально впишется. – Ее руки обхватили мою задницу и сжали ее.

— Это ограничит мою способность нагнуть тебя там, где я захочу, — прорычал я, лизнув ее ухо.

— Все прелести свиданий с ДИЛФ (акроним DILF от Dad I’d Like to Fuck – дословно Папочка, которого я бы хотел(а) трахнуть. Прим.пер.)

— Ты не назвала меня так.

— Думаю, что назвала.

* * *

Алекс и Паркер приехали загруженные подарками, Алекс нес в руках торт с надписью на глазури Добро пожаловать Коди. Коди сразу же очаровал моих братьев. – Почему мне дарят подарки? Сейчас не Рождество.

— Нет, но у нас праздник, — сказал Паркер, наклоняясь к нему. – К тому же, я знаю, где найти самые лучшие игрушки.

Коди хихикал, пока открывал коробку с четырьмя игрушечными ружьями для стрельбы шариками от пинг-понга. За считанные секунды дом наполнился летающими пинг-понг шариками, поскольку вспыхнула война. Эви выглянула из кухни, где она резала торт, и подмигнула мне с выражением Я-ж-тебе-говорила.

Так приятно видеть, как Коди веселится, выйдя из своей раковины. У меня нет иллюзий, что в будущем ему придется нелегко. Вскоре он потеряет свою маму, единственную семью, какая у него была. Не важно, насколько сильно он выражает свое желание остаться с нами или жалуется на ее обращение с ним, она все равно его мать.

Мы биологически запрограммированы любить наших родителей и искать их одобрения, даже если они ужасные люди. После смерти моей матери я несколько лет боролся, потому что, как бы не была сильна моя ненависть к отцу, я также скучал по нему.

Личико Коди раскраснелось, когда он плюхнулся на диван, чтобы передохнуть, и Эви принесла ему коробку с соком. Его глаза расширились от волнения, когда Алекс достал большую коробку, перевязанную лентой. – Это тебе, приятель. Кое-что на дождливые дни.

— Принадлежности для рисования. У нас в школе было рисование! – Закричал Коди, роясь в коробке. На свет появилась огромная коробка цветных карандашей, фломастеров и цветных мелков. Эви складывала все на кофейный столик, пока Коди радостно восклицал, доставая каждую вещь, прежде чем перейти к другой. Клей, безопасные ножницы, блестки – будет весело все это убирать – и толстые стопки бумаги, все принадлежности для творчества, о каких только можно было подумать.

Коди нахмурился при виде баночек с пластилином ярких цветов. – Это краски?

Алекс со щелчком отрыл синюю баночку. – Это пластилин. Ты можешь лепить из него разные штуки.

Коди смял его и широко улыбнулся, — Сделаешь тоже что-нибудь?

— Что бы мне слепить? – Коди лучился радостью, когда Алекс сел на пол рядом с ним и открыл баночки с пластилином.

— Лодки? – Предложил Коди, и они начали лепить. Этому невозможно было противиться, и вскоре мы все сидели рядом и лепили.

Коди изучил наши попытки, похвалив цветок, который слепила Эви, и мою акулу. Паркер пытался составить модель члена с яичками, который он слепил пока Коди не видел, и показал нам, глупо ухмыляясь. Клянусь, он никогда не повзрослеет. Он не успел его убрать, и Коди его увидел. – Что это?

— Ракета, — ответил Паркер, невозмутимо.

— О, похоже на сосиску, — ответил он незаинтересованным тоном, заставляя комнату взорваться от смеха. Когда пластилин был убран, я раздал по кусочку торта. Возможно кормить ребенка сладким перед сном не очень мудро, но, какого черта, у нас праздник.

Стук в дверь напугал меня до чертиков. Я никого не ждал, кроме своих братьев. Это должно быть Джеми. Это будет ужасно. Я не хотел пускать ее в дом, но мне необходимо задержать ее до приезда полиции.

Она начала лепетать, как только я пустил ее внутрь и продолжала, пока следовала за мной по комнате. – Прости, я опоздала, но у меня были проблемы с поиском жилья. Мне просто нужно еще немного денег, и я заберу Коди, ты…— Ее болтовня прекратилась при виде собравшихся в гостиной. – У тебя вечеринка? – Ее ногти впились в ладони, когда ее взгляд пробежал мимо Коди, не признав его.

— Мне подарили подарки, — произнес Коди. – Смотри. – Она быстро улыбнулась, отвечая ему, даже не взглянув на него.

— Здорово, детка. Мэйсон, правда, мне нужно идти, и мне нудно еще немного денег.

Эви взяла свой телефон, кивнув мне, что собирается позвонить офицеру Робертсу, и исчезла на кухне. Паркер схватил Коди на руки. – Пойдем смоем эту глазурь с твоего лица, а потом ты покажешь мне свою комнату, ладно, напарник? – Я благодарен ему за то, что он увел его подальше от этой взрывоопасной ситуации.

Вы когда-нибудь видели наркомана, которому отчаянно нужны деньги? Когда она узнает, что не получит ни цента, результатом скорее всего будет ярость. Я сам с трудом сдерживал свой гнев, когда повернулся к ней. – Еще денег? Для Коди, я уверен, не так ли? Как и пять сотен, которые я только вчера дал тебе.

— Их украли, — резко бросила она. – А ты, блядь, должен мне в любом случае. Думаешь, это дешево растить ребенка?

— Ты, блядь, не растила его! Ты привезла его сюда голодающим и с головой, кишащей вшами, и ты думаешь, я позволю тебе уйти с ним? – Я проглотил оскорбления и имена, которыми я хотел ее назвать, зная, что Коди может услышать.

— Если бы ты давал мне денег, я могла бы его больше кормить!

— Бред собачий! Он нужен тебе для получения пособия и сочувствия. Люди видят ребенка, они дают тебе деньги. Так ты можешь ширнуться, пока твой сын голодный засыпает в гребаной машине!

Ярость охватила ее, когда она поняла, что я не собираюсь ей ничего давать. – Я забираю своего ребенка. Ты не остановишь меня. – Широко шагая через комнату, она закричала, — Коди, тащи сюда свою задницу! Мы уезжаем! – Она оскалила на меня зубы, как дикое животное, когда я схватил ее за руку. – Не трогай меня! Я позвоню в полицию!

— Давай, — усмехнулся я, бросая ее задницу на стул.

— Мама? – Спросил Коди тихо. Он стоял в коридоре, ухватившись за руку Паркера. Он вытер лицо от глазури и надел свою новую пижаму с Халком. Эви вернулась и остановилась рядом с Алексом.

— Обувайся, — Джеми резко прикрикнула на Коди. – Мы уезжаем.

— Я не хочу.

— Обувай свои гребанные ботинки!

Он вздрогнул, но покачал головой. – Я остаюсь с папой.

— Он не твой отец, ты никчемный маленький ублюдок.

Коди зарылся лицом в шею Паркера, когда тот взял его на руки и отнес обратно в спальню. Он сделал это как раз вовремя, потому что секундой спустя послышался звук пощёчины, которую Эви залепила Джеми. – Не смей никогда называть ребенка никчемным, ты жалкое подобие человека, — прошипела Эви. Алекс встал перед Эви, а я толкнул Джеми обратно на стул, когда она бросилась на нее

— Он даже не твой, ты тупой сукин сын! – Закричала Джеми.

— У меня есть результаты теста ДНК, которые подтверждают, что он мой. И я получил опеку над ним несколько часов назад, так что лучше помолчи. Мне жаль твою будущую сокамерницу. – Мне стало не по себе, что именно мне пришлось казать ей, что ее арестуют. – Как только судья узнал, что на тебя есть три действующих ордера на арест, по опеки не было вопросов.

На ее лице появился страх, когда раздался стук в дверь . – За тобой приехали, — ухмыльнулся я. Эви проводила офицеров в гостиную.

— Джеми Веслоу? – Спросил офицер Робертс. Когда она не ответила, он достал пару наручников и зачитал ей ее права.

— Вы не можете этого сделать! Она…она ударила меня! – Джеми кивнула в сторону Эви, пока офицер надевал на нее наручники. – Я хочу выдвинуть обвинения!

— Я не вижу доказательств этому, — ответил Робертс, не обращая внимание на красный отпечаток руки, пылавший на ее щеке.

— Спасибо. – Я пожал руку ему и его напарнику.

— Занимайся своим малышом, — посоветовал Робертс. – А мы займемся этим. Ее дело будет рассматривать судья Хеннон. – Судья Хеннон работал со Страйкин Бэк, и он без проблем задержит ее за неисполнение родительских прав и вооруженное ограбления без залога. Всю дорогу до полицейской машины с ее губ слетали угрозы и проклятия. Не завидую офицерам, которым придется везти ее до участка. Тишина после их ухода – это облегчение.

— Мне жаль, — тихо сказала Эви. – Мне не стоило терять контроль. Когда она назвала его никчемным, я…

Я положил конец ее извинениям, поцеловав ее, и она крепко прижалась ко мне, когда я обнял ее. – Ты замечательная.

Алекс согласился. – Мне тоже хотелось выбить из нее все дерьмо, Эв. Не переживай. Она заслуживает больше, чем получила.

— Мне нужно поговорить с Коди. Уверен, что он расстроился. – Что, черт возьми, я должен сказать ему? Что мне сказать мальчику, который знает, что его матери плевать на него

— Давай, — поддержал меня Алекс. – Мы тут приберемся.

* * *

Коди сидел на коленях Паркера на кровати. Паркер взглянул на меня и продолжил заверять его, когда я сел рядом с ними. – Плохие лекарства делают людей больными. Они заставляют людей говорить и делать плохие вещи. Это не потому, что с тобой что-то не так. Твоя мама больна. Она отправилась в одно место, где ей помогут поправиться.

— И она больше не будет принимать плохие лекарства?

— Так точно. – Паркер погладил его по спине.

Коди посмотрел на меня, и страх в его глазах разбил мне сердце. – А что если она вернется?

— Она не сможет вернуться, дружок.

— Потому что копы забрали ее в тюрьму?

Дерьмо. Я надеялся, что он этого не слышал. – Да, она делала плохие вещи, и ей придется остаться в тюрьме, но они помогут ей исправиться.

Уголки его рта опустились вниз, когда он слез с коленей Паркера и положил голову на свою подушку. – Тогда, я никогда не увижу ее опять?

— Мы можем ее навестить, если ты захочешь.

Неуверенность отразилась на его лице. – Я не хочу, чтобы она орала на меня или била меня.

— Этого не случится. Никто тебя не обидит. Я обещаю. – Я накрыл его одеялом. – Каждый может разозлиться. Тебе просто надо найти хороший способ выпускать пар. Кричать и бить людей это неправильно.

Зевая, он спросил, — А как ты выпускаешь пар?

Паркер улыбнулся и хлопнул меня по ноге. – Тебе стоит привести его в спорт зал завтра.

— Мне нравится бить и пинать большую боксерскую грушу. Хочешь тоже попробовать?

Его глаза загорелись. – Как боксер? Ты боксер?

Паркер нагнулся к нему, как будто это секрет. – Твой папа чемпион по борьбе.

— Правда? Ты также швыряешь парней как Джон Сина?

— Не совсем. – Засмеялся я и поцеловал его лоб. – Я возьму завтра тебя с собой в спорт зал и покажу тебе.

— Ладно. – Бедный малыш вымотался после такого вечера, и его глаза закрылись.

Паркер обнял меня одной рукой, когда мы выходили из комнаты. – С ним все будет хорошо.

Глава одиннадцатая

Эви.

— Пожалуйста, скажи мне, куда мы едем? – Спросила я, пока Мэйсон вел машину по кварталу для среднего класса.

— Есть кое-кто, с кем ты должна встретиться. – Мы припарковались перед небольшим кирпичным домом, и он повел меня к двери. Стоя на крыльце, Мэйсон взял меня за руки. – Ты была такой замечательной с Коди и так помогла мне с ним. Я собираюсь сделать тебя частью своей семьи, как только ты будешь к этому готова, но знаю, что это не заполнит пустоту, оставленную твоей семьей. Тебе нужно узнать кого-то родного тебе по крови.

— Мэйсон, у меня никого не…

Я не закончила предложение, так как Мэйсон открыл дверь и провел меня в гостиную. Там на диване сидел мужчина. Он явно был очень болен, его свисающая кожа выдавала недавнюю потерю веса. Он был весь в морщинах, лысый и сгорбленный, но я узнала бы эти глаза где угодно. Глаза, которые видела в последний раз, будучи поглощённой мутной водой.

— Эверли? – Спросил он, его голос был хриплым. – Боже, ты выросла красавицей.

Нет. Нет, он не сделал этого. Не преподнес мне отца – отца, которого я считала мертвым – без предупреждения. Я не могу этого выдержать. – Эви! – Я услышала, как Мэйсон крикнул, когда я летела вниз по ступенькам. Его руки обвили мою талию, не давая мне сбежать. – Эви, остановись! Все хорошо, любимая.

— Мне нужно выбраться отсюда. Сейчас же. – Вода. Темнота. Кровь. Глаза моего отца. Мир закружился, и я оттолкнула его как раз в тот момент, когда показался мой обед.

— Я держу тебя, детка. – Он удерживал мои волосы сзади, пока меня не перестало тошнить, и передал мне бутылку воды из машины. – Прости меня. Я не думал, что встреча с отцом так сильно расстроит тебя.

— Ты знал, что я не поеду, — сказала я сдавленно. – Поэтому ты обманул меня. – Я дернулась от него, когда он попытался обнять меня, и его плечи опустились.

— Это не обман. Я просто не хотел волновать или расстраивать тебя. Я подумал, что тебе станет легче.

Из-за болезненной пульсации в голове мне было тяжело думать, и я помассировала виски. – Что мне сделать, Панда? Что тебе нужно?

— Отвези меня домой.

— Хорошо. – Он открыл дверь моей машины и сделал быстрый звонок. – Да, можешь отвести мистера Перкинса домой, пожалуйста? Нет, все прошло плохо. Заткнись, на хрен, Девон. – Он бросил телефон на сиденье.

Когда я заметила, в каком направлении мы движемся, я покачала головой. – Домой, Мэйсон. Отвези меня в мою квартиру.

— Эви, не надо. Прости меня. Я не хотел…

— Я знаю, но мне нужно побыть одной. Я не могу справляться с этим и выглядеть счастливой перед Коди. – Пробубнила я, услышав панику в своем голосе.

— Ты обещала не сбегать.

— Я не сбегаю. Я тебя не бросаю.

— Я уже договорился с Паркером, что Коди останется у него на ночь. Я подумал, что нам понадобится какое-то время побыть вдвоем. Поэтому, нет никаких причин тебе оставаться в своей квартире.

— Отлично, — вздохнула я, вытирая слезу, катившуюся по моей щеке.

Когда мы вошли в дом Мэйсона, Алекс сидел на диване. Он вопросительно посмотрел на Мэйсона и, когда Мэйсон покачал головой, с сочувствием посмотрел на меня. Итак, я полагаю все кроме меня знали, что происходит. – Ты в порядке, Эв? – Спросил он.

— Превосходно, — ответила я, скидывая туфли.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Спроси Мэйсона. По всей видимости он принимает за меня все решения, — ответила я, направившись прямиков во внутренний дворик и хлопнувшись на шезлонг.

Знаю, я вела себя как стерва, так как не Алекса нужно во всем этом винить, но сейчас, когда шок прошел, его место заняла злость. Он просто решил, что я должна встретиться со своим отцом, затем организовал это, даже не подумав о том, как я себя буду при этом чувствовать.

Когда он впервые сказал мне, что мой отец жив, я была в шоке. Я действительно не хотела иметь с этим дело или думать об этом, поэтому и не думала. Я просто притворилась, что никогда не слышала этого. Я смирилась со смертью своих родителей очень давно.

У меня достаточно было других драматических событий, отвлекающих меня. С тех пор, как я познакомилась с Мэйсоном, на меня напали, почти утопили, я влюбилась, согласилась жить совместно, узнала, что у него есть сын и встретилась лицом к лицу со своим мертвым отцом. Не удивительно, что я чувствую себя психопаткой.

Прошло несколько минут, и я услышала, как Мэйсон открыл заднюю дверь. Клянусь, если он подойдет ко мне, я столкну его задницу в бассейн. Но это Алекс сел рядом со мной и спросил, — Планируешь его насильственную смерть?

— Насильственное членовредительство, возможно.

Его руки легли на мои плечи. – Я пытался сказать ему, что это плохая идея. И Паркер тоже, но он был непреклонен.

— Почему? – Простонала я. – Почему это так чертовски важно, чтобы я встретилась со своим отцом, что он так поступил со мной?

— У него свой пунктик по поводу отцов, Эв. Особенно с приближением дня казни нашего отца. Я думаю, он хотел воссоединить вас с отцом, потому что он теряет своего.

Я посмотрела на Алекса и увидела тревогу на его красивом лице. – Какая казнь?

Его глаза расширились, и он покачал головой. – Он не сказал тебе.

— Он сказал, что ваш отец находится в камере смертников, но я знаю, что люди годами там находятся с этими апелляциями и прочим.

— Апелляции закончились. У него осталось самое большое шесть месяцев. Он продолжает звонить, ожидая, что мы придем, но Мэйсон и Паркер и слышать об этом не хотят.

Я притянула Алекса в теплые объятья. – Мне жаль. Я и понятия не имела. Как ты справляешься?

— Все еще решаю, поговорить с ним или нет. Мэйсону все равно, но Паркер действительно бесится.

— Ну, решай за себя. Если ты хочешь навестить его, тогда сделай это.

Алекс улыбнулся. – Мэйсон сказал мне, что вы собираетесь жить вместе. Я счастлив за вас.

— Это не кажется мне превосходной идеей в настоящий момент, — призналась я.

— Потому что ты разозлилась на него. Уверен, что это не в последний раз. Поспорь, надери ему задницу и двигайся дальше. Он так сильно тебя любит. Эв, он просто идиот.

Мэйсон вошел как раз вовремя, чтобы услышать мой смех. – Почему у меня такое чувство, что говорили обо мне?

— Ну не полный идиот, — прошептала я, и Алекс рассмеялся. – Спасибо за разговор, — добавила я и поцеловала его в щеку.

— Всегда пожалуйста, дорогуша. – Алекс дружески ударил Мэйсона по руке и отправился домой.

Мэйсон сел рядом со мной, термосалфетка с нашими обещаниями у него в руке. – У тебя есть что сказать? – Требовательно спросила я.

— Я подумал, ты возможно захочешь перечитать часть о побеге и обсуждении наших проблем.

— Я не сбегала.

— Ты собиралась убежать.

— Возможно нам стоит добавить пункт Я обещаю не заставлять свою девушку обманным путем встречаться со своими умершими родственниками.

— Кажется очень необычным, — ответил он, и я не смогла сдержать усмешки от его кривой улыбки. Черт бы его побрал.

— Тебе стоит уделить больше внимания к пункту о честности и не имению секретов.

— Тушé.

— Он умирает, не так ли? Мой отец?

— Да, у него есть пара месяцев, если повезет. Я просто не хотел, чтобы ты сожалела, что не поговорила с ним до его смерти.

Я пристально посмотрела ему в глаза. – Также, как ты будешь сожалеть, не поговорив со своим отцом? Алекс рассказал мне о казни.

— Это другое.

— Чушь. Как бы ты себя чувствовал, если бы я завязала тебе глаза и привезла в тюрьму для неожиданного визита?

Его поза выражает его стресс, его пальцы сжали волосы, когда он наклонился вперед, поставив локти на колени. Уставившись в пол, он ответил, — Ты права. Я не думал об этом с такой стороны. Мне не стоило поступать так, как я сделал.

— Ты не можешь принимать решения за меня. Я должна сама делать свой выбор.

Он крепко меня обнял. – Прости меня. Ты сможешь меня простить?

Я тоже крепко его обняла и уткнулась лицом в его шею. – Да, мне жаль, что я так взбесилась.

— Просто беги ко мне, детка, не от меня.

— Я все еще злюсь на тебя, — прошептала я, и он озорно мне улыбнулся.

— Можешь отыграться на мне в постели.

Я хлопнула его по груди. – Ты ужасен!

— Но ты любишь меня. – Его поцелуй нежный и сладкий.

— Так сильно, — вздохнула я.

Глава двенадцатая

Мэйсон

Сегодня день моего рождения, и судя по озорной улыбке Эви, когда Алекс упомянул об этом, у нее есть какой-то секрет. – Я привезу Коди завтра вечером, — сказал ей Алекс и подмигнул.

— Что она задумала? – Спросил я Алекса, когда она вышла из комнаты.

— Я не собираюсь испортить ее сюрприз. Увидишь.

— Придурок.

— Говнюк.

Эви всю трясло от нервного возбуждения, когда мы выехали на федеральную автостраду. Какого черта у нее на уме? Все что она сказала мне, чтобы я упаковал сумку на одну ночь. Клянусь, если она сняла номер полупансион в одном из этих мест, которые всегда нравятся женщинам, я убью Алекса, за то, что не сказал мне. К тому же, я разгоню всех остальных постояльцев, трахая ее, пока она не начнет кричать на всю гостиницу. Это все, чего бы я в действительности хотел на свой день рождения. Беспрепятственный доступ к ее обнаженному сексуальному телу.

Я замер от шока, когда она припарковалась около Фэнтези Инн. Она словно прочитала мои мысли. Я видел рекламу таких гостиниц. Каждая комната там оформлена и оборудована, чтобы претворить в жизнь необычные сексуальные фантазии. В брошюре, которую я читал, были представлены номера, оформленные в виде кабинета врача, джунглей, космического корабля и даже салуна Старого Запада. – Ты хочешь осуществить фантазию, милая? – Спросил я.

— Одну из твоих. Идем. – Святое дерьмо. Что же она задумала? Мы прошли через роскошный вестибюль и вошли в лифт. Эви улыбнулась мне, едва не дрожа от волнения. Мы вышли на пятом этаже, и она помедлила около номера люкс.

Размахивая карточкой-ключом и лукаво улыбаясь, что заставило меня захотеть стянуть с нее трусики зубами, она спросила, — Надеюсь, ты готов провести длинную ночь обнаженным?

— Открой дверь, пока я не взял тебя прямо здесь, — зарычал я, и она засмеялась. Я был полностью сражен, когда мы вошли в номер, оформленный в стиле БДСМ. Окрашенный в темно-серый цвет с темно-красной мебелью он выглядел одновременно устрашающим и сексуальным. Вдоль одной стены стояла стойка с инвентарем для порки. Трости, флоггеры, хлысты…сами перечисляйте. Прямо под стойкой мягкая скамейка, дополненная ограничителями. Оглянувшись вокруг, я понял, что каждый предмет мебели имеет карабины и вертлюги, прикрепленные в различных местах, чтобы удерживать ограничители.

— Слов нет, — заметила Эви. – Никогда не думала, что увижу такое. – Ее голос немного дрожал, когда я повернулся посмотреть на нее. — Здесь есть номер в виде темницы, но кажется это через чур. Этот люкс что-то типа легкого БДСМ. – Ее застенчивая улыбка заставляет ее выглядеть молодой и невинной. – Я в твоем распоряжении на всю ночь.

Твою ж. Мать. Каждая моя клеточка желала схватить ее, раздеть догола и стереть этот невинный взгляд с ее лица. Заставить ее выкрикивать мое имя до тех пор, пока это не будет единственным, о чем она сможет думать. Вместо этого, я приобнял ее одной рукой за талию и повернул ее голову, чтобы посмотреть в эти великолепные глаза. – Почему ты хочешь это сделать?

— Тебе нравится командовать мной, когда я раздета, помнишь? – Легкая смущенная улыбка коснулась ее губ. – Мне тоже это нравится.

— Это потрясающий сюрприз, любимая.

— Ты счастлив?

— Ты всегда делаешь меня счастливой. Теперь, давай обсудим правила, — сказал я ей, более строгим голосом.

— Я не собираюсь называть тебя Господин или Сэр, — предупредила она. И я сжал ее задницу.

— Еще какие-нибудь условия?

— Нет. – Ее руки легли на мою талию. – Я верю, что ты не сделаешь мне больно.

— Никогда, детка. Все, что тебе нужно будет сделать, это сказать, чтобы я остановился.

— У меня не очень хорошо получается следовать правилам, — сказала она, отодвигаясь назад с дразнящей улыбкой. – Что будет, если я нарушу одно?

— Тогда мне придется тебя поправить и научить себя вести.

— Ох, отшлепать? – Хихикая, она быстро увернулась от меня.

— Попробуй и узнаешь, милая. Есть только два правила. Первое, делай то, что я тебе говорю, не споря. – Что-то подсказывало мне, что именно с этим у нее будет больше всего проблем. – Второе, тебе не разрешается носить одежду, пока мы не покинем эту комнату.

Она остановилась и уставилась на меня, у нее отвисла челюсть. – Я не останусь голая!

Я схватил ее за бедра, притянул к себе и потерся своим вставшим членом об ее задницу, прошептав ей на ухо. – Ты будешь делать то, что я тебе скажу. А теперь, раздевайся и жди меня на диване.

Неповиновение мелькнуло в ее глазах, и мне пришлось подавить смешок. В моей девушке нет ни грамма покорности. Поэтому то, что она делает, значит для меня намного больше. Она будет сопротивляться подчинению, и я собираюсь всю свою жизнь поправлять ее. Я отошел, чтобы зажечь огонь в небольшом камине, и увеличил температуру термостата на несколько градусов, чтобы она не замерзла. Я хочу получить удовольствие от созерцания ее наготы в течение всей ночи, наблюдая как под моим пристальным взглядом румянец распространяется от ее от груди к ее шее и щекам.

Когда я вернулся, на ней остались кружевные трусики шорты, она скрестила руки, прикрывая свою голую грудь. Ну что ж, начнем. Я сорвал с нее трусики и шлепнул по заднице. – Я сказал догола. Теперь, иди со мной.

Ее глаза расширились, когда я открыл шкафчик в стене. Там полно любых секс игрушек, какие вы только можете себе представить, все еще в упаковке. – Мини бар секс игрушек? – Сказала она, хихикая.

— Ох, Эви, мы сегодня так повеселимся. – Я выбрал парочку упаковок и указал на диван. – Иди, выбери фильм.

— Ты хочешь посмотреть кино? — Спросила она в шоке. Нет, я хочу трахать ее до следующей недели, но собираюсь заставить ее ждать. Я собираюсь свести ее с ума.

— Ага, давай расслабимся. Хочешь бокал вина?

— Конечно, спасибо. – Я передал ей бокал, и мы сели на диван, прижавшись, когда начался фильм. Я не смог бы даже сказать вам название этого фильма, так как она сидела рядом, ее соски твердые и напряженные, ждущие моего прикосновения. Она продолжала посматривать на меня украдкой и, в конце концов, провела рукой по моему бедру вверх. – Сними свою одежду.

— Ты мне отдаешь приказы?

— Нет, — вздохнула она.

— Ты замерзла?

— Нет, но ты бы мог заставить меня попотеть. — Ее рука нарыла выпуклость на моих джинсах, и мне пришлось представить любую картинку, от которой бы прошел стояк. Гнилое мясо. Плачущие дети. Старые сморщенные яйца. Да, это пойдет.

— Нет, ты будешь ждать. – Я улыбнулся ее упрямому выражению на лице. – Нам нужно повторить правила?

— Ты пытаешься мучать меня?

— Когда я буду мучать тебя, ты об этом узнаешь, любимая.

— Отлично, — проворчала она, снова свернувшись калачиком около меня. Пока мы смотрели кино, я водил пальцем вверх-вниз по ее бедру, заметив, как ее дыхание стало прерывистым. Я хочу, чтобы она отчаянно желала меня, моля о моем члене. Она извивалась и вертелась, стараясь, чтобы моя рука оказалась у нее между ног. Вместо этого, я обнял ее за плечи, и она застонала.

Через несколько секунд у нее был новый план. Откинувшись на спинку дивана и согнув колени, она краем глаза взглянула на меня, прежде чем направить палец себе между ног. Я завороженно наблюдал, как ее голова откинулась назад, ее мягкие темные локоны разметались по голым плечам, ее губы раскрылись, пока она удовлетворяла себя. Черт, я должен взять себя в руки.

— Себя не трогать, — приказал я, убрав ее руку.

— Черт, Мэйсон! Я хочу кончить.

— Ты кончишь, когда я тебе скажу. Кто здесь главный? – Стон вырвался у нее из груди, когда я ущипнул ее за сосок и скользнул рукой ей между ног. Боже, она вся промокла.

— Ты главный.

— Тогда следи за своим поведением, — приказал я, откинувшись назад и убрав свою руку.

— Перестань меня мучить.

— Ладно, дорогая, ты хочешь пыток, ты их получишь. – Схватив ее за руку, я повел ее к обитой чем-то мягким стене, к которой крепились кожаные манжеты. Она даже не пыталась сопротивляться, когда я пристегнул ее руки и раздвинул ее ноги, прежде чем пристегнуть и их тоже. Она хотела, чтобы я трогал ее.

Кожа ее зарделась, когда я пристально на нее посмотрел, мой взгляд скользил вверх-вниз по обнаженной богине передо мной. Ее язык жадно нырнул в мой рот, когда я поцеловал ее, позволяя соприкасаться только нашим устам. – Я говорил тебе раздеться догола.

— Угу, — простонала она, целуя меня снова.

— Ты не подчинилась. Поэтому, ты подождешь. – Взгляд, которым она одарила меня, когда я отошел от нее, мог поджечь целый дом.

— Мэйсон! Черт побери! – Она продолжала бросаться проклятьями, пока я неторопливо подошел к игрушкам и стал вскрывать упаковки.

— Лестью ты ничего не добьешься, Панда, — сказал я.

Ее глаза опустились на две игрушки в моей руке, когда я вернулся, и она спросила, — Что ты собираешься делать?

— Тебе больно, милая? Ты страстно желаешь мой член?

— Да, пожалуйста.

— Будет еще хуже, прежде чем станет лучше, — зарычал я, падая перед ней на колени и войдя в нее языком. Пронзительные крики наполнили комнату, когда она натянула фиксаторы.

— О, черт! Мэйсон! Да!

Я заменил рот пальцами. – Ты когда-нибудь пользовалась вибратором, Эви? – Спросил я, потирая ее клитор, пока она толкалась на мою руку.

— Да, — простонала она, — Они слишком интенсивные. Я слишком быстро кончаю. Слишком сильно.

— Сейчас проверим.

— Нет, — застонала она, когда я убрал руку и взял вибратор для точки G и еще один маленький, который одевается на палец. Она будет на пике напряжения. Я нежно ввел в нее вибратор для точки G, потирая ее без включения вибрации. – О, Боже, Мэйсон, так хорошо, не останавливайся. – Ее голова откинулась назад, и клянусь, я никогда в жизни не видел ничего более эротичного. Губы ее раскрыты, запястья крепко затянуты в фиксаторы, ее тело покраснело и покрылось испариной.

— Я не давал тебе разрешения кончить, — напомнил я ей, и она застонала от разочарования. Когда я включил вибратор, ее бедра дернулись вперед, и она резко вскрикнула.

— Это слишком! Я не могу терпеть!

— Нет, можешь. Я еще с тобой не закончил. – Я включил вибратор-напальчник и прошелся по ее клитору. Результат фантастический. Дрожь окатила все ее тело, и она выкрикивала мое имя пока кончала и кончала. Оставив вибратор-напальчник включенным на ней, я убрал второй и встал перед ней на колени.

— Не надо больше, — взмолилась она.

— Ты кончила до того, как я разрешил тебе. Теперь, я хочу еще раз.

— Я не могу!

— Я знаю, что можешь, детка.

Извиваясь и ругаясь, она выкрикивала мое имя снова и снова, пока я вонзался в нее вибратором напальчником. – Пожалуйста, Мэйсон, — застонала она.

Я прижал вибратор к ее клитору, и она потеряла контроль, брыкаясь и борясь с фиксаторами, пока ее крики снова не заполнили комнату. – Ты собираешься подчиняться? – Спросил я.

— Да, — прошептала она, и я сдался, отбросив игрушку в сторону и развязывая ее руки и ноги. Она упала мне в руки, задыхающаяся и покрытая потом.

— Я сделал тебе больно? – Я убрал волосы с ее лба.

— Нет, но не отпускай меня. Я никогда не кончала так сильно.

— Никогда не отпущу. – Взяв ее на руки, я отнес ее на кровать. – Теперь моя очередь, милая. Нагнись над кроватью. – Она подчинилась, и я взял одну из веревок, прикрепленных к столбику кровати. Через несколько секунд она наклонена над кроватью, ее сексуальная попка поднята вверх, руки вытянуты перед ней, она связана и беспомощна.

— Я собираюсь трахнуть тебя жестко и быстро, Эви, — предупредил я, снимая штаны и нижнее белье.

— О Боже. – Я знаю, что ей нравится, когда я говорю ей такие грязные слова. Когда я погрузился в нее, то потерял контроль. Мой взгляд устремлен на ее дергающуюся попку, когда я вбиваюсь в нее снова и снова. Она такая чертовски тугая и горячая. Мой мир сузился. Все что существует, это эта женщина, которая тяжело дышала и вскрикивала, пока я жестко трахал ее.

Она сжалась вокруг меня, когда очередной оргазм накрыл ее, и это послало меня через край. Когда моя голова прояснилась, я провел рукой по ее потной спине, поцеловав ее попку. – Ты в порядке?

— Нет, ты затрахал меня до смерти. Моя вагина мертва. Вызывай следователя по убийствам.

Тихо смеясь, я вышел из нее и отступил назад, любуясь ею, связанной и склоненной над кроватью. – Ты хоть представляешь, как ты красива? Я запомню это на всю оставшуюся жизнь, детка.

— Ммм, хорошо. Теперь развяжи меня.

— Опять отдаешь приказы? – Я провел пальцем между ее ягодицами, и она напряглась.

— Нет, — захныкала она. Она так боится всего, что связано с анальным сексом, и я правда хочу доказать ей, как хорошо это может быть.

— Расслабься, девочка моя. Я просто хочу потрогать тебя. Я не сделаю тебе больно.

Задыхаясь, она натянула веревки, когда я размазал ее естественную смазку вокруг ее маленькой дырочки. – Как ощущения? – Прошептал я, потирая ее маленькими кругами, не погружаясь в нее. Ей это нравится, но она смущена. – Ответь мне, Эви.

— Хорошо, — прошептала она, уткнувшись лицом в постель.

Когда она снова расслабилась, я ввел кончик пальца внутрь, и она застонала. Нежно входя и выходя, каждый раз немного глубже, я прошептал, — Так даже лучше, правда?

— Да, но не думаю, что смогу кончить. Я устала.

Вытащив палец, я ответил, — Я просто хотел доказать тебе, что этого не стоит бояться.

Когда я отвязал ее, она потрясла затекшими руками и широко улыбнулась мне. – Что теперь?

— Теперь ты позволишь мне позаботиться о тебе. Давай примем ванну.

Эви сидела между моими ногами, облокотившись спиной на мою грудь, пока я водил мочалкой по ее телу. – Ммм, такое чувство, что сегодня мой день рождения, — заметила она, слегка улыбаясь.

— Тебе нравится быть моим секс рабом. – Забавно, что она такая независимая, такая упрямая, но все же в спальне она заводится от того, что над ней доминируют. Она ненавидит то, что ей это нравится, а я не могу устоять, чтобы не поддразнить ее по этому поводу.

— Мне нравится быть с тобой.

— Мне тоже, милая. – Я ласкал ее нежную, влажную кожу, и некоторое время мы просто наслаждались друг другом, только плеск воды и наше дыхание нарушали тишину.

— Любимая?

-Хмм?

— Ты больше не думала о разговоре со своим отцом?

Она глубоко вздохнула, пожав плечами. – Он бросил меня, позволил мне думать, что он умер.

— Я знаю, — ответил я, ненавидя боль, отразившуюся в ее голосе.

— А ты собираешься поговорить со своим отцом?

— Нет.

— Но считаешь, что я должна? Совсем никакого ханжества.

— Твой отец никого не убивал, Эви.

Она переплела свои пальцы с моими. – Ты этого не знаешь. Ты сказал, что он был мафиози. Возможно он убивал людей.

Она права. – Он когда-нибудь бил тебя?

— Нет, не помню такого, но он выбросил меня из своей жизни. Почему меня должно волновать, что теперь он хочет меня видеть?

Я посадил ее к себе колени так, чтобы видеть ее лицо. – Ты сделаешь это не для него. Ты сделаешь это для себя. Задашь вопросы и покончишь с этим.

— А тебе этого не нужно?

— Я был там, когда он убил ее. Мне нечего ему сказать. И нет ничего, чтобы он мог сказать мне.

Кивнув, она положила свою голову мне на плечо. – Я понимаю. Знаешь, ты можешь поговорить об этом со мной в любое время, Мэйсон. Я могу просто выслушать тебя.

— Я знаю, сладкая моя.

Улыбаясь, она сменила тему. – Я умираю с голоду. Ты собираешься меня накормить, прежде чем снова испачкать?

— Через дорогу есть Стейкхаус, — предложил я.

— Мне придется одеться. Тебе нужно будет попридержать свою склонность к доминированию

— Ну не знаю. Здесь есть абсолютно новая анальная пробка, которую ты можешь носить, — поддразнил я, точно зная, что она на такое никогда не согласится.

— Ха! – Она встала, чтобы выйти из ванны, вода стекала по ее пухленькой маленькой попке, и я не смог устоять и сжал ее.

— Вибрирующие трусики? – Спросил я, когда она направилась в спальню, завернувшись в полотенце.

— Не дождешься, Рид!

Я женюсь на этой женщине.

Это бесспорно мой самый лучший день рождения. После ужина мы поэкспериментировали еще с парой игрушек. Жаль, что у меня нет ее фотографии, где она склонена и привязана к скамье для порки, ее круглая розовая попка вздернута вверх.

Мы поиграли с тонкой тростью и плетью, легкими и не доставляющими особой боли. Я бы никогда не причинил ей боли и не заставил ее плакать. Но наблюдая, как она извивается, не зная, собираюсь ли я ее отшлепать или доставить удовольствие, я чуть не кончил в штаны. Шлепки будут в моем арсенале до конца моих дней.

Отбросив все извращенные штучки в сторону, я медленно занимался с ней любовью, стараясь показать, как сильно я ценил то, что она сделала для меня. Как сильно я ее любил. Она прижалась ко мне своим теплым маленьким телом, и мы уснули.

Когда я проснулся, увидев ее растянувшейся поверх одеяла, обнаженной и манящей, я знал, как начать день. Она все еще крепко спала и почти не пошевелилась, когда я раздвинул ее ноги, и привязал ее лодыжки. Руки я оставил свободными, беспокоясь, что она может испугаться, когда проснется и не сможет пошевелиться.

Она выгнулась при первом же ударе моего языка, отзываясь мне даже во сне. Вскоре она открыла глаза, и тихий стон наполнил комнату. – Итак, доброе утро, — сказала она, голос ее был хриплым и сексуальным.

— Не обращай на меня внимания. Я еще не позавтракал.

— Это самый важный прием пищи за день, — прошептала она, схватив меня за уши и притянув к себе.

Я мог сразу заставить ее кончить таким способом, но я оттягивал это, подводя ее несколько раз к краю, пока она не начала ругаться. – Черт…Мэйсон.

— Я могу продолжать это весь день, милая.

— Хочешь, чтобы я тебя умоляла? Пожалуйста, пожалуйста дай мне кончить.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — выпалил я.

Она замерла и в шоке посмотрела на меня. – Что?

— Ты слышала. – Я слегка укусил ее в самое чувствительное местечко.

— Мэйсон! –Схватив меня за уши, она дернула мою голову вверх. – Ты не сделал мне предложения во время орального секса.

Я не планировал этого, но это не означает, что я это не всерьез. – Я сделаю это снова, когда захочешь. Буду просить тебя столько раз, сколько потребуется. – Я закончил дискуссию, вернувшись к тому, на чем я остановился. Я пожирал ее безжалостно, пока она не выкрикнула мое имя, вибрируя под моим языком.

Она оставалась молчаливой все время, пока мы собирали вещи и покидали гостиницу. Когда мы подъезжали к дому, она повернулась ко мне. – Мне нужно подумать об этом. Я люблю тебя…я просто…это слишком быстро.

— Ты моя, Эви, навсегда. Ты это знаешь также, как и я. Я буду рядом, когда ты согласишься.

* * *

Через несколько дней после моего дня рождения Эви попросила меня сопровождать ее на встречу с ее отцом. – Он в хосписе. Долго не протянет, — объяснила она. – Я иду против здравого смысла. – Ее милые карие глаза встретились с моими. – Я не хочу идти туда одна.

— Я буду рядом с тобой, милая, — ответил я, целуя ее в висок.

Хоспис находился за городом. Окруженный цветущими садами, он расположился рядом с небольшим прудом. Пешеходная дорожка достаточна широкая, чтобы возить кресло-коляску вокруг здания, вдоль дорожки размещены скамейки и зоны отдыха. Некоторые из больных, способных передвигаться, сидели со своими семьями или гуляли по пешеходной дорожке.

Вильям Перкинс не был форме для прогулок. Эви сжала мою руку, когда подошла к изнуренному мужчине, прикованному к постели. – Я рядом, Панда, — прошептал я, сев рядом с ней на небольшой диванчик, примыкающий к кровати.

— Эверли, я так рад видеть тебя. – Голос Вильяма слабый, но ровный. – Ты похожа на свою мать, на свою красавицу мать.

— Спасибо, — ответила Эви, передвинувшись на стуле.

— Я так рад, что ты пришла. Знаю, что не заслужил этого, но мне нужна была возможность все объяснить.

Эви кивнула, сжав руки на коленях. – Мне это необходимо. Есть вещи, о которых я хотела бы знать.

— Я не хотел, чтобы все так вышло.

— Почему ты бросил меня? – Спросила Эви.

— Чтобы сохранить твою жизнь. Я связался с плохими людьми. Признаю, одно время я занимался всяким дерьмом, продавал наркотики, оружие. – Он поморщился, закашлявшись, а потом продолжил. – Но я никогда никому не причинил вреда.

— Я работал на братьев Ривьера, и один раз ночью мы собрались посетить одного клиента, чтобы забрать долг. Он был по уши в долгах. План был запугать его и забрать все ценное, что у него было. По крайней мере, так они мне сказали.

— Парень не смог заплатить, и они избили его почти до смерти. Когда они с ним закончили, одни из братьев поднялся наверх, и я услышал выстрел. Он сказал, что стрелял в сейф, и у меня не было причин не верить ему.

Стыд и сожаление накрыли его морщинистое лицо. – Пока я не увидел новости на следующий день, в которых говорилось о смерти мужчины и его жены, которая была на восьмом месяце беременности.

— Нет, — прошептала Эви.

— Я не мог с этим жить. Не я сделал это, но я был там, был соучастником. Я пошел в полицию и все им рассказал. Я пообещал, что дам показания в обмен на вашу с мамой безопасность. Я заехал за вами, и мы направлялись на встречу с агентом ФБР, когда они нашли нас. Я попытался оторваться от них, но они протаранили нашу машину и столкнули нас в водохранилище.

Он вытер слезы своими тощими сухими руками. – Твоя мама не выжила. Я никогда не испытывал такого облегчения и страха, когда мне сказали, что тебя спасли. Я знал, что братья не остановятся.

— Полицейские пришли ко мне в больницу и убедили меня, что лучшим выходом сохранить твою жизнь, было отказаться от тебя. Так как ты была еще маленькой, у них бы не было проблем найти тебе новую семью. Это было самым трудным решением, которое я когда-либо принимал. Я любил тебя, Эверли, и сейчас люблю, но я бы снова это сделал, если бы у меня был выбор. Альтернативой бы была жизнь в паранойе и страхе. Постоянный переезд и смена школ. Я не хотел такого для тебя. Полицейские подсунули телевизионщикам ложную историю о наших смертях, изменили твою фамилию и отправили тебя в патронатную систему.

— Ты знал, что они сказали мне, что ты умер? – спросила Эви.

— Да. Когда я попал в программу по защите свидетелей, весь мир должен был думать, что я умер. Я полагал, что тебе будет лучше без меня. Ты бы выросла в нормальной семье, которая бы тебя любила, у тебя бы была счастливая жизнь. – Он взял ее руку в свою. – Так ведь? Ты была счастлива?

Неуверенность промелькнула у нее на лице, ее глаза потемнели от желания шокировать его тем, в каком аду он ее оставил. Она позволила ему держать ее за руку, ответив, — Я счастлива. У меня есть хорошие друзья и мужчина, который любит меня.

— Твои новые родители хорошо с тобой обращались?

Тут она решила не говорить ему правду. – У меня не было родителей. Я переезжала из приюта в приют до 10 лет. Затем меня поселили в групповой дом, где я жила до совершеннолетия.

— Черт. Эверли, мне очень жаль. Знаю, этого недостаточно, но…

— Деньги, — прервала его Эви. – Как ты их получил? Я живу на кровавые деньги?

— Нет. Я же говорил тебе, что никогда никого не убивал. Слушай. – Он вздохнул и положил свою руку обратно на кровать. – Не все из них получены честным путем. Я много лет играл в рулетку и занимался другими низкопробными делами. Полицейские позволили оставить их мне, так как большую их часть нельзя было проследить. Я сказал им перевести их тебе на твое восемнадцатилетие. – Он слегка улыбнулся ей. – Из того, что я слышал, ты делаешь много хорошего с их помощью.

— Все равно это неправильно, — проворчала Эви.

— Гарантирую, что ты с ними сделала больше добра, чем смогла бы полиция.

Кивая, Эви тихо спросила, — Ты женился снова? Завел еще детей? У меня есть братья или сестры?

— Нет. Никто никогда не мог конкурировать с твоей мамой в моем сердце, — ответил он, и монитор рядом с его кроватью запищал. Его лицо побледнело.

В палату вбежала медсестра и ввела ему что-то в капельницу. – Извините, что прерываю ваш визит, но ему нужно отдохнуть, — сообщила она.

Быстрее, чем я мог бы предположить, он схватил Эви за руку. – Ты сможешь меня простить? За смерть твоей мамы, за то, что бросил тебя? – Отчаяние в его глазах вызвало слезы на глазах Эви.

— Да, я прощаю тебя. Я понимаю. – Она осторожно обняла его и пообещала навестить еще.

Домой мы ехали в молчании. Меня разрывало на части при виде, Эви борющейся со своими эмоциями, старающейся убедить себя, что ей все равно. Мне хотелось сделать для нее что-нибудь, чтобы ей стало легче. Я в восторге от этой женщины. После всего, через что она из-за него прошла, она не смогла ранить его правдой о жестоком с ней обращении в детстве.

— Когда Паркер привезет Коди домой? – Спросила она вяло, свернувшись на диване.

— Не поздно. Он повез его в кино под открытым небом.

— Не хочешь заказать себе ужин домой? Я не голодна.

Ее тело расслабилось, когда я обнял ее. – Я знаю, это не легко, милая. Я так чертовски горжусь тобой.

— За то, что не потеряла контроль? – Усмехнулась она.

— За то, что ты была лучше, чем я когда-либо буду. Почему ты не сказала ему правду о том, что с тобой случилось?

— Я хотела, — горько усмехнувшись, ответила она, и я поцелуем убрал слезу, катившуюся по ее щеке. – Я планировала это сделать, но человек, которому я хотела все это высказать, больше не существует. Есть только умирающий старик с его глазами.

— Ты хочешь туда еще вернуться?

— Не знаю. Думаю, мы сказали друг другу, все что было нужно сказать. Я просто хочу оставить это все позади. Просто быть счастливой.

— Хорошо, любимая.

Глава тринадцатая

Эви

Ян встретился со мной за ленчем в его любимом экспресс-кафе, где подают курицу. В последнее время мы не часто виделись. Не хочу быть одной из тех, кто забивает на своих друзей, потому что встречается с новым парнем.

— Итак, рассказывай, — сказал он, плюхнувшись на сиденье напротив меня. – Чем занималась? Кроме Мэйсона.

Я кинула в него кусочек жирной картошки фри.

— Это была длинная неделя. Я встретилась с отцом.

Ян подавился своим напитком.

— Правда?

— Мэйсон нашел его. Он умирает от рака, и это было своего рода, теперь или никогда.

— Ну и как все прошло?

— Полагаю, хорошо. Мы пробыли там всего несколько минут. Он сказал то, что обычно ожидают услышать от человека на смертном одре. ‘Я тебя люблю, мне очень жаль’ и так далее.

Ян схватил меня за руку, когда я произнесла это.

— Перестань. Кончай валять дурака. Ты встретилась с отцом, который бросил тебя, с отцом, которого ты считала мертвым. Перестань относиться к этому несерьезно и расскажи, как ты себя чувствуешь.

У меня никогда не получалось лгать ему.

— Я чувствую себя виноватой, что не испытываю связи с ним, а я должна. Должна ведь? Мой отец был большим и сильным мужчиной. Этот больной старик мне незнаком. Мне жаль, что он умирает, но я не испытываю той боли, которую должна бы испытывать. – Я откусила кусочек картошки, чтобы скрыть свое смущение.

— В твоей ситуации нет правил, какие чувства испытывать. Я рад, что у тебя была возможность попрощаться, Эв. Возможно сейчас ты этого не понимаешь, но однажды ты будешь рада, что сделала это.

Я посмотрела в темные глаза своего лучшего друга. – Ты когда-нибудь искал своих родителей? –По крайней мере, у меня всегда было представление о моем происхождении. Ян знал только то, что его мать отказалась от него, когда ему было четыре.

На его лице отразилась боль, которую сменила злость. – Нет. Я их не помню. Они не хотели меня. Зачем мне желать встретиться с ними?

— По той же причине, что и я. Чтобы узнать правду, утолить свое любопытство.

— Я не любопытный. Мне плевать. – Его упрямое выражение говорит о том, что пора менять тему.

— Где-то я уже это слышала, — ответила я, широко улыбаясь ему.

— Возможно нас разлучили при рождении. Ты могла бы быть моей сестрой, — поддразнил он.

— Я не смогла бы любить тебя больше, даже если было так.

— Я тоже, Эв.

— Ладно, покончили с чувствами. Расскажи мне о своих планах.

Сдунув свои иссиня-черные волосы с глаз, он широко улыбнулся мне. – У меня свидание на этих выходных. Ее зовут Лаура. Она горячая, как ад и забавная к тому же. Классная в постели.

— Два бала за знание ее имени, — поддразнила я, и он покачал головой. – Видимо, она потрясная, раз заработала вторую попытку. – Ян славится своими похождениями. Каждый день новая девушка.

— К сведению, это будет наше третье свидание, всезнайка.

— Да? Если она продержится и в этот раз, я хочу с ней познакомиться, — сказала я.

Он наградил меня легкой полуулыбкой, которая сводит женщин с ума. – Ты должна убедиться, что она достаточно хороша для меня?

— А ты не то же самое сделал, когда разрушил мое свидание с Мэйсоном?

Изобразив невинность, он откинулся назад. – Я не разрушал твоего свидания. Вы еще не ушли из дома. И да, я должен был убедиться, что он заслуживает тебя.

— И каков вердикт?

— Вы идеально подходите друг к другу.

У меня на языке вертелось рассказать ему о предложении, которое сделал Мэйсон – не уточняя как он это сделал – когда зазвонил мой телефон, на экране высветился номер Алекса. – Привет, Алекс, все хорошо?

— Эви, ты где? – Его голос надломленный, высокий и испуганный.

— Обедаю с Яном. Что случилось? Ты в порядке? – Миллион предположений пронеслось в моей голове, но ни одно из них не было таким ужасным, как реальность.

— Тебе нужно сейчас же приехать в районную больницу. В Мэйсона стреляли.

* * *

Я бы умерла счастливой, если бы никогда больше не переступила порог этой больницы. Поездка сюда была как в тумане. Я знала, что Ян разговаривал со мной, стараясь успокоить меня, но я только слышала, как имя Мэйсона отбивало в моих ушах. Недовольная дама за стойкой почти не обратила на нас внимание.

— Мэйсон Рид, — выдохнула я. – Его привезли на скорой. Как он? Где он?

— Вы являетесь членом его семьи?

— Да какая на хрен разница? – Крикнула я. – Скажите, он жив?

— Эв, — предостерег Ян, чарующе улыбаясь этой даме. – Она его жена, — соврал он. – Нам только что позвонили, что в него стреляли.

Женщина ввела информацию в свой компьютер – Он в операционной. Вы можете пройти в зал ожидания на третьем этаже. В ближайшее время к Вам подойдет доктор и расскажет о его состоянии.

Алекс побежал к нам по коридору, как только мы вышли из лифта. Мы обняли друг друга, и он сказал, — Он жив, он в операционной, это все, что нам говорят.

— Что случилось? – Спросил Ян, по дороге в небольшой зал ожидания, где находился Паркер, облокотившись на стену, со свирепым выражением на лице.

— Офицер Робертс позвонил ему, попросив помочь со случаем домашнего насилия. Парень вернулся как раз, когда Мэйсон уводил женщину и ребенка. Прежде чем кто-либо увидел пистолет, он выстрелил в него…дважды. Робертс открыл ответный огонь и застрелил его. Вызвал скорую помощь и позвонил мне.

Глубоко внутри меня поселился страх, и я едва узнала свой голос. – Выстрелил в него куда?

— В грудь и живот.

У меня подкосились ноги, и я упала на стул. – Нет, нет, этого не могло с ним случится.

Паркер развернулся и ударил кулаком в стену, а потом вышел из комнаты. – Оставь его, — сказал Алекс. – Он вернется.

— Семейство Рид? – Высокий мужчина в операционном халате вошел в комнату.

— Да, — ответил Алекс, когда мы оба вскочили на ноги.

— Я доктор Марч. Мистер Рид получил два огнестрельных ранения. К счастью, сердце и другие жизненно важные органы не задеты, но он потерял достаточно много крови. Чтобы остановить кровотечение, нам пришлось удалить его селезенку, но теперь у нас все под контролем.

— Он будет жить? – Прервала я его.

— Он очень слаб, и у него дважды останавливалось сердце. Следующие несколько часов будут решающими.

О Боже. Он говорит, что возможно Мэйсон не выкарабкается. Что он может умереть. – Мы можем его увидеть? – Спросил Алекс, обнимая меня за плечи.

— Его переведут в реанимацию, как только он отойдет от наркоза. Медсестра позовет вас.

— Спасибо, — прошептала я. Алекс убежал, чтобы найти Паркера, и рассказать ему новости.

Ян обнял меня, и я нашла утешение в его знакомых объятьях. – Он жив, дружок, и он сильный сукин сын. Он выкарабкается.

— Я должна сказать ему да, — всхлипнула я.

— Да?

— Он попросил меня выйти за него, а я сказала, что мне нужно подумать. Почему я это сделала? Он должен поправиться. Мне нужно сказать ему да.

— Ты скажешь. Ты еще поговоришь с ним. – Он отодвинулся и убрал волосы с моего лица. – И я хочу получить фото тебя в свадебном платье, как доказательство, — добавил он с дразнящей улыбкой.

— Тебе придется надеть костюм.

— Я достану костюм тройку. И лучше бы тебе выбрать по крайней мере одну горячую подружку невесты. – Он взял меня за руку и подвел обратно к моему стулу. – Ладно, сейчас все что нам остается, это ждать.

Вернулись Алекс с Паркером, и началось ожидание. Это были самые трудные четыре часа моей жизни. Меня переполняли воспоминания о Мэйсоне. Вот он стоит перед дверью моей квартиры и настаивает, чтобы я пошла с ним на свидание, улыбается мне, когда я кормлю детеныша панды, шепчет мне грязные слова мне на ухо, когда трахает меня. Выталкивает меня за пределы моей зоны комфорта, учит меня доверять, меняет меня. Любит меня.

— Где Коди? – Спросила я.

— С Мэйси и Девоном в доме Мэйсона. Он в порядке. Он не знает, — ответил Паркер.

— Ты как? – Спросила я Паркера, присев рядом с ним. Я так зациклилась на своем собственном страхе и боли, что даже не подумала о его братьях.

— Хотел бы я, чтобы Робертс не убивал того парня. Тогда бы я смог это сделать…медленно.

— А я бы наблюдала и подбадривала тебя, — согласилась я. Наши планы мести были прерваны вошедшей медсестрой.

— Семья Рид? Мэйсона перевезли в его палату. Теперь вы можете навестить его.

— Спасибо, — закричала я, вскакивая на ноги.

Она провела нас в другую комнату для ожидания, еще меньшую по размеру. – Одновременно могут зайти только двое, — предупредила она. – Он находится под действием сильных препаратов.

Как бы сильно я не хотела ворваться к нему в палату, я не могла так поступить с его братьями. Сжав руку каждого из них, я прошептала, — Идите.

Через пятнадцать минут, показавшихся мне вечностью, вернулся Алекс, с красными и опухшими от слез глазами. – Заходи, Эв. Паркер все еще там с ним.

Ничто не могло подготовить меня к тому, что я увижу моего огромного, сильного, больше-чем-жизнь мужчину таким маленьким и беззащитным. У него были круги под глазами, его кожа такая же белая, как простыни под ним. Провода и трубки ведут во все стороны, и монотонно пищит монитор сердечного ритма.

Я также шокирована видом Паркера, уткнувшегося лицом в край кровати, его плечи тряслись от рыданий. Я погладила его по спине, и он повернулся, обхватив меня за талию, и уткнулся лицом в мой живот. Не знаю, сколько времени мы провели так, рыдая и обнимая друг друга.

Я провела рукой по волосам Паркера, таким же как у Мэйсона. Его волосы только начали отрастать. – Извини, Эв, — сказал Паркер охрипшим голосом.

— Не стоит извиняться.

— Он практически вырастил нас. Тетя Линда и дядя Логан забрали нас, но именно к Мэйсону мы обращались, когда у нас были проблемы.

— Он тоже на вас полагается. Я видела это. Никогда не видела братьев настолько близких друг к другу, как ваша троица.

Паркер потянулся к руке Мэйсона и сжал ее. – Ты, мать твою, должен очнуться, ублюдок. У тебя есть люди, которые любят тебя. Зависят от тебя. Ты нужен Коди, чтобы научить его, как стать мужчиной. И есть прекрасная женщина, которую ты должен сделать своей женой. Проснись, приятель, иначе она станет легкой мишенью.

— Он сказал тебе? – Прошептала я.

— Да.

— Я не сказала да. Я должна была сказать да.

Паркер тихо засмеялся и покачал головой. – Ты хоть когда-нибудь делала что-то с первого раза, когда он просил? Я живот себе надорвал от смеха, наблюдая как он бегает за тобой. – Он взял меня за руку. – Он знал, что ты выйдешь за него замуж, Эв. Его самодовольный маленький мозг ни разу не усомнился в этом.

— Я собираюсь выйти за него. Потому что он выкарабкается. Можешь оставить меня ненадолго с ним?

— Конечно, дорогая. – Он поцеловал меня в щеку. – Я всегда хотел сестру, — добавил он, выходя за дверь.

Равномерный сигнал сердечного монитора монотонно пищал, когда я осторожно легла рядом с Мэйсоном, стараясь не задеть провода и трубки. Я прижалась лбом к его голове, закрыв глаза, его волосы щекотали мое лицо. – Да, Мэйсон. Да. Я выйду за тебя. Ты слышишь меня, любимый? Ты должен бороться сильнее, чем ты когда-либо боролся на ринге. Ты чемпион. Ты сможешь сделать это. Я люблю тебя и жду. Я рядом с тобой, я там, где мое место. Я жду.

Прошло два дня, как я обосновалась около кровати Мэйсона. Два мучительных дня в мольбах, чтобы он открыл глаза, чтобы сжал мою руку, чтобы показал, что он все еще здесь. Все еще рядом со мной.

Доктора не уверены, почему он все еще не пришел в сознание, и не могут прогнозировать, когда – или если – он очнется. Они начали говорить о возможном повреждении головного мозга из-за недостатка кислорода. Комната ожидания всегда полна народа. Его братья, борцы и члены его клуба, и женщины, которым он помог за прошедшие годы, приходили в знак поддержки. По правде говоря, я почти никого из них не видела, потому что не покидала его палату. Я должна быть там, когда он придет в себя. Он должен очнуться.

* * *

Серое небо отлично подходит для этого дня. Ян притянул меня ближе, прижав к себе, когда вдалеке послышались раскаты грома. Они смешались со словами священника, которые я не смогла разобрать.

Я не хочу быть здесь. Это не то место, где я должна находится. – Плакать это нормально, дружок, — прошептал Ян, когда мы наблюдали, как гроб цвета серебра опускался в землю.

— Я не могу.

Алекс и Паркер по очереди обняли меня перед уходом, оставив меня у надгробия. – Это не настоящее его имя, — прошептала я. – Он даже не смог быть похоронен под своим настоящим именем. – По какой-то причине, это выбило почву у меня из-под ног, и я проронила несколько слезинок в память о человеке, которого я когда-то боготворила. Разве не все девочки боготворят своих папочек?

— Ты знаешь, кто он, и я уверен, что это для него значило больше, чем что-либо. Он увидел свою дочь и услышал ее прощение перед смертью.

— Благодаря Мэйсону, — всхлипнула я. – Отвези меня к нему. Там мое место.

Ян настоял, чтобы мы заехали поесть на обратном пути в больницу. – Ты таешь, Эв. Мэйсон никогда не простит мне, если от тебя останутся кожа да кости, когда он придет в сознание.

Когда он очнется. Мы все продолжали говорить так, хотя шансы уменьшались с каждым днем. Была уже середина дня, когда я вернулась обратно в больницу. Когда я вошла в палату, Мэри, дневная медсестра Мэйсона, улыбнулась мне и весело прощебетала, — Хорошее сильное сердцебиение сегодня. – Она всегда старается говорить что-нибудь позитивное, и я ей так за это благодарна. Прежде чем я успела ей ответить, странное жужжание наполнило мои уши, и пол стремительно приблизился ко мне.

Черт. Моя челюсть болела. И какой-то козел светил мне ярким светом прямо в лицо. – Что случилось? – Пробормотала я, пытаясь встать.

— Садитесь потихонечку, дорогая, — посоветовала Мэри. – Вы упали в обморок. У Вас голова болит?

Паркер на коленях около меня с другой стороны, на его лице обеспокоенное выражение. – Ты ударилась головой, Эв?

— Нет, челюстью, но я в порядке. – Они помогли мне сесть в кресло, как будто я восьмидесятилетняя старушка.

— У вас кружится голова? – Спросила Мэри.

— Нет, немного подташнивает. То накатывает, то отпускает. Это пройдет.

— Черт возьми, Эверли. – Я с удивлением посмотрела на Паркера, говорившего строгим тоном. – Ты не можешь так делать. Ты должна есть и хоть иногда спать.

— Прошлой ночью я проспала почти семь часов, — сообщила я ему, указывая на раскладушку около кровати Мэйсона. – А Ян накормил меня сэндвичем с ростбифом меньше часа назад.

— Возможно стресс, — обращаясь к Паркеру тихо сказала Мэри. – Но почему бы Вам не выйти, а я быстро осмотрю Эверли.

— Правда, я в порядке, — настаивала я.

— Делай, как она говорит, — прорычал Паркер, закрывая за собой дверь.

— Вы беременны? – Спросила она.

— Нет.

— Вы уверены?

— Да, я уверена, разве что рубцовая ткань каким-то чудом зажила.

— Извините. Возможно, Вы немного обезвожены. Почему бы Вам не позволить мне взять у вас анализ мочи? Тогда я смогу успокоить Вашего телохранителя. – Она кивнула в сторону коридора, где ждал Паркер.

— Ладно, — уступила я, желая, чтобы все внимание опять было обращено на Мэйсона, а не на меня. Мэри быстро вернулась с маленьким пластиковым контейнером, и я пошла с ним в туалет. Как-то неловко отдавать кому-то теплый контейнер с твоей мочой. После того как я отдала его ей, она удалилась, и вернулся Паркер.

— Я хочу, чтобы ты поехала домой и отдохнула, — сказал он.

— Я просто немного обезвожена. Я попью Гаторейд (Gatorade — общее название серии изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo.с целью восстановления жидкости. Прим.пер.) и все будет хорошо.

— Я принесу, — вызвался он, поцеловав меня в висок, и вышел из палаты. Эти братья Рид действительно знают, как заботиться о девушке. У всех троих такие нежные сердца под твердыми мускулами.

Когда Мэри вернулась, я лежала на кровати рядом с Мэйсоном, водя пальцем по очертаниям его цветочных татуировок. На ее лице отражалось беспокойство. – Нам нужно поговорить, Эверли, — сказала она, и я села в кровати, когда она присела на стул.

— Итак, это не обезвоживание? – Догадалась я. Черт. Я действительно не могу сейчас болеть.

— Эверли, дорогая, Вы беременны.

Я горько рассмеялась при звуке этих слов, зная, что это не может быть правдой. – Это невозможно.

— Что конкретно Ваш доктор сказал о Вашем состоянии?

— Что из-за образования рубцовой ткани возможность зачатия астрономическая. – Ей не обязательно знать, что со мной произошло.

— Нет ничего невозможного, — отметила она. – Я проверила результаты теста три раза. Не знаю, что это означает для Вас, и сможете ли Вы выносить плод, но Вы беременна. – О, Боже. Ребенок. Ребенок Мэйсона. Я бы все отдала, чтобы это было правдой. – Мой муж работает акушером в этой больнице. Позвольте мне позвонить ему, и он встретиться с Вами.

Онемев от этой новости, я согласно кивнула, и она, улыбнувшись мне, позвонила своему мужу. – Через пол часа, кабинет 114.

Я была так сосредоточена на нашей беседе и той новости, которую она обрушила на меня, что не заметила Паркера, стоявшего в дверях с отвисшей челюстью. – Ты беременна? – Прошептал он, на его лице расплылась широкая улыбка. – Я думал, ты была…

— Бесплодной? Я тоже так считала. Особо не обольщайся. Я поверю только когда акушер подтвердит это. – Удивительно, что я не получила травму позвоночника о того, как он схватил меня за руку и дернув, потащил из палаты.

— Кабинет 114, — крикнула нам вслед Мэри.

* * *

Эмоции и чувства никогда не были моими друзьями. Я потратила годы, чтобы развить в себе полное безразличие. Это мой способ справляться со всем. Бывало, я задумывалась, может ли человек стать социопатом по выбору. Просто перестать чувствовать. Годами я подавляла свои эмоции. Все, чего я хотела, стабильности и покоя, поэтому избегала всего, что могло угрожать моему маленькому пузырю безопасности. Я признаю, что иногда мне хочется вернуться в свой пузырь, в котором я находилась раньше.

Но спокойствие и предсказуемость превратились в уныние и обыденность. Убегая от боли, я также упускала радость. Я никогда не плакала, это правда, но я также редко смеялась и ощущала настоящее счастье. Пока настойчивое преследование Мэйсона не изменило все. Он добавил красок в мое черно-белое существование, позволил солнцу светить сквозь мрачное небо, освещая мне обратный путь к счастью. Он заставил меня снова чувствовать.

Эмоции, которые я годами подавляла, нахлынули на меня, пока я сидела рядом с Мэйсоном, размышляя над судьбоносными новостями, которые только что получила. У меня будет ребенок. Акушер заверил меня после осмотра и УЗИ, что я без проблем выношу ребенка. По-видимому, единственным препятствием было зачатие, но суперсперма Мэйсона справилась с этим.

Слезы радости смешались со слезами горя и отчаяния. У меня будет ребенок от Мэйсона. я представила себе мини-Мэйсона с яркими голубыми глазами и озорной улыбкой, пока моя рука поглаживала живот. Частичка его растет здесь, частичка нас обоих, и я не могла быть более взволнованной. Но он не знает. Он может никогда не узнать.

— Перестань, — проворчал Паркер, протягивая мне салфетку. Он был со мной во время осмотра акушером и даже остался рядом, когда мне делали вагинальное УЗИ. Я заставила его встать рядом с моей головой, чтобы он ничего не мог видеть, но все же было немного неловко держать его за руку, когда доктор ковырялся там, как будто искал клад.

— Что?

— Что угодно, что мучает тебя. Подумай, как чертовски взволнован будет Мэйсон, когда ты ему расскажешь.

— А если он не очнется? – Наконец-то я озвучила свой наихудший страх.

Волна боли отразилась на его лице, прежде чем он натянуто улыбнулся. – Ты все равно будешь с нами, Эв, так что привыкай. Ты наша семья. Я собираюсь стать любимым дядей амёбы.

— Амёба?

— Это так выглядело для меня.

— Он не амёба. – Засмеялась я.

— Ладно, как насчет паразита? Ну технически, я имею в виду, он таковым и является.

— Сейчас ты напрашиваешься на пинок под зад.

В палату ворвался Алекс, его белокурые локоны подпрыгивали. Он шокировано уставился на меня. — Это правда? Ты беременна?

Какого черта? – Паркер!

Он поднял руки вверх. – Я послал ему сообщение. Больше никто не знает.

— Ох, Эверли, это лучшая новость. – Алекс обнял меня так, как будто у него больше никогда не будет шанса сделать это. — Ты должна заботиться о себе. Есть, отдыхать. Ты не можешь оставаться здесь.

— Я буду есть, но спать я буду здесь. – Настояла я.

— Тебе стоит, хотя бы на ночь уезжать домой. Мы не оставим его одного.

— Этого не будет. Моя задница останется здесь, пока он не придет в себя.

Прежде чем Алекс смог ответить, хриплый голос сказал, — Сдавайся, Алекс. Она упряма, как черт. Ты никогда не выиграешь. – Мои слезы до этого ничто, по сравнению с потопом, который я обрушила на плечо Мэйсона. Я даже не помню, как забралась к нему на кровать.

Паркер принес ему воды, а Алекс ушел за медсестрой, пока я полностью потеряла контроль. – Шшш, перестань, Панда. Я в порядке. Я хорошо себя чувствую.

— Я так боялась, что никогда больше не смогу поговорить с тобой. Я постоянно разговаривала с тобой, пока ты был без сознания.

— Ты сказала да, — сказал он, гладя меня по щеке.

— Ты слышал?

— Ага, и я заставлю тебя сдержать свое слово.

— Ну, не знаю. Я читала, что потеря селезенки может снизить твою сексуальную активность.

— Довольно скоро я смогу убедить тебя в обратном.

Его озорная улыбка заставила меня рассмеяться. – Я скучала по тебе.

— Я знал, что ты была здесь. Просто я не мог заставить себя проснуться. Но я знал, что ты была рядом со мной.

— Всегда.

* * *

Мэйсон провел в больнице еще несколько дней до того, как его выписали домой, предписав отдых в течение нескольких недель. Я все еще не сказала ему о ребенке. У парня дважды останавливалось сердце, и я не хочу нести ответственность за третью остановку. Хотя, мне нужно ему рассказать, как можно быстрее, иначе его браться выдадут все своим волнением.

Спустя две недели домашнего заточения он пребывает в дурном настроении, да еще и запрет на всю сексуальную активность в течение еще двух недель, не улучшают положения. Месяц без секса кажется ему вечностью. Да и мне тоже, честно говоря.

Сегодня вечером я расскажу ему. У меня весь день руки тряслись только от одной мысли об этом. Я говорила ему, что не могу забеременеть. Что если он подумает, что я его обманула, заманила в ловушку? У него уже есть один ребенок, появившийся неожиданно. Что если он не хочет еще одного? Уверена мои гормоны из-за беременности только мешают судить о сложившейся ситуации.

Паркер заскочил забрать Коди на ночь и, улыбаясь, посмотрел на меня. Я кивнула ему, заверяя его, что планирую рассказать Мэйсону сегодня, и он подмигнул мне в ответ.

Мэйсон заворчал. – Перестань флиртовать с моей девушкой, а то я надеру тебе задницу.

— Успокойся, старик. Ты же не хочешь получить сердечный приступ. Я ухожу.

Как только они вышли за дверь, я повернулась к Мэйсону, у меня все сжалось внутри. – Мне нужно кое-что тебе сказать.

С встревоженным выражением лица, он сел напротив меня. Я сжала руки, и он потянулся взять их в свои, чтобы успокоить меня. – Что случилось?

На самом деле нет способа приукрасить эту новость, поэтому я просто выпалила, — Я беременна.

Его рот открылся от удивления. – Беременна? – Прошептал он, будто смакуя это слово. Замешательство отразилось на его лице. – Но я думал, что ты не можешь забеременеть?

— Я тоже так думала, — ответила я, тяжело вздохнув. Моя грудь болела от страстного желания, чтобы его ответ был положительным. – Шансы на зачатие были бесконечно малы. Я знаю, что ты поверил мне, когда я сказала тебе, что нам не нужны презервативы. Клянусь, я была уверена, что мы в безопасности.

Наклонившись вперед, он положил руки мне на колени. – Эви, это представляет угрозу твоему здоровью?

— Нет, доктор заверил меня, что моя беременность будет протекать нормально. – Мое беспокойство увеличивалось, чем дольше он не высказывал никакой реакции.

— У нас будет ребенок, — сказал он.

— Да.

Я потрясена тем, что он упал передо мной на колени, обвил меня руками за талию и прижался лицом к моему животу. Я погладила его мягкие волосы, он был переполнен эмоциями от этой новости. Он посмотрел на меня красными и блестящими от слез глазами и пробормотал. – Спасибо.

— Ты тоже немного в этом поучаствовал, — ответила я, проглотив комок в горле.

— Черт, да, точно! – Диван затрясся, когда он вскочил на ноги и закричал, — Мои пловцы такие крутые парни! – Он ходил по комнате, словно тигр в клетке, широко улыбаясь. – Подожди, когда я все расскажу Паркеру и Алексу! Эви! – Он схватил меня в объятья и закружил по комнате. – У нас будет ребенок!

Смех облегчения слетел с моих губ – Я так рада, что ты счастлив.

— Счастлив? Любимая, я блядь в восторге. Я не знаю, что делать с самим собой.

— Твои братья уже знают об этом, — сказала я ему.

Он остановился и уставился на меня. – Ты им первым рассказала?

— Я узнала об этом, когда ты был в больнице. На самом деле за несколько часов до твоего пробуждения. Паркер ходил со мной к доктору, а потом сказал Алексу. Я сказала ему, чтобы держал свой болтливый рот на замке.

— Ты знаешь об этом уже две недели? Почему ты мне не рассказала раньше?

— Ты болел. Я не хотела, чтобы у тебя случился сердечный приступ.

Он снова притянул меня в свои объятья. – Мне стоит положить тебя к себе на колени.

— Хмм. – Я уткнулась лицом ему в шею, вдыхая запах его кожи. – Это возможно приведет к занятиям, которые тебе пока запрещены.

— Ты счастлива, Панда? Это то, чего ты хотела?

Я посмотрела в глаза цвета летнего неба. – Больше, чем я когда-либо хотела.

— Я люблю тебя.

— Достаточно, чтобы жениться на мне до рождения ребенка?

— Полетели в Вегас сегодня вечером?

Смеясь, я поцеловала его подбородок. – Вегас звучит хорошо, но нам нужно подождать, когда все смогут поехать с нами. Алекс и Паркер никогда не простят тебе, если мы сбежим, и Ян надерет мне задницу.

Мэйсон погладил мой живот и прошептал, — Маленькая Эви.

— Маленький Мэйсон, — возразила я.

— Или оба. В нашей семье есть близнецы, ты знаешь, — поддразнил он, ухмыляясь.

Черт. Я об этом не подумала.

Глава четырнадцатая

Мэйсон

— Я хочу отвезти тебя сегодня в магазин, чтобы купить кольцо, — сообщил я Эви, положив руку на мягкий изгиб ее талии. От ее нерешительности у меня побежали мурашки. Она что передумала?

— Я хотела поговорить с тобой об этом. Я не очень хорошо разбираюсь в украшениях и у меня есть идея. – Она взглянула на меня. – Как бы ты отнесся к тому, что мы сделаем татуировки вместо колец?

Боже, эта женщина идеально мне подходит. – Это навсегда, — напомнил я ей.

— Так и мы тоже.

— Я охрененно тебя люблю, Эви. – Ее губы раскрылись от удивления, и я скользнул между ними. Если бы Коди не находился в соседней комнате, я бы уложил ее и насладился каждым дюймом этой женщины. Она сводит меня с ума.

Ее руки пробежались по моим волосам, остановившись на моем затылке. – Так тебе понравилась идея?

— Очень. Хотя это больно, милая. Для первой татуировки руки болезненный выбор. – Смешно, хотя сам я весь покрыт татуировками, я не могу вынести мысли о том, что ее будут колоть иглой. О том, что ей будет больно.

— Она не будет первой. Я хочу одновременно сделать еще одну на бедре. – Улыбка смягчает ее лицо. – Ты говорил, что татуировка должна что-то значить для тебя. Что-то, что ты хочешь на всю жизнь. Теперь я знаю, что это. – Она положила два пальца на впадину между бедром и тазом. – И где я хочу это.

— Скажи мне.

Она захихикала, когда я поднял ее и усадил на кухонный стол. – Не-а. Пока не сделаю. Мэйси великий художник. Она нарисовала ее для меня. Я просто не знаю, куда пойти.

— Ты пойдешь к моему парню.

— Пойду, а? – поддразнила она, и я встал между ее ног.

— Да, а так как ты будешь практически голой в его кресле, я пойду с тобой. – Ее губы прошлись по моей шее, когда я провел руками вверх по внутренней стороне ее бедер.

— Неандерталец, — ласково сказала она. – Когда мы сможем пойти?

— Я узнаю, сможет ли Тони принять нас сверхурочно сегодня вечером, если ты уверена.

— Я уверена.

По дороге в салон Тони Эви ерзала от волнения. Я положил свою руку ей на колено на секунду, прежде чем мы вышли из машины. – Это не настолько болезненно, как ты думаешь. В любой момент, когда тебе понадобиться передохнуть, просто скажи об этом.

— Я справлюсь, — сказала она с нерешительной улыбкой.

— Я знаю, детка.

Когда мы вошли, над дверью зазвенел колокольчик, и Тони вышел к нам, чтобы закрыть за нами дверь. Тони ростом больше 190 см, весь в татуировках и пирсинге, и глаза Эви расширились, когда она пожала ему руку. – Добро пожаловать, дорогая. Слышал, это твоя первая татуировка. Нервничаешь?

— Немного, — улыбаясь ему, призналась она.

— Рид выглядит более взволнованным, чем ты. Большие парни всегда такие. Сами покрыты татушками, а не могут выносить вида своих девушек под иглой. У тебя есть для меня набросок?

Эви кивнула и махнула мне, чтобы я ушел. Несколько минут они обсуждали рисунок, внеся пару изменений. Когда они договорились, Тони исчез в подсобке, чтобы подготовить трафарет.

— Ты не можешь пойти со мной, — настаивала Эви, — Я не хочу, чтобы ты увидел ее, пока она не закончена.

— Эви, ты будешь сидеть в его кресле со спущенными трусами. Я иду с тобой. Я не буду смотреть. Просто буду держать тебя за руку.

— Я сама могу это сделать. – Боже, иногда мне хочется отшлепать ее за ее упрямство.

— Ты можешь, но не будешь.

— Ладно, — раздраженно сказала она. – Что ты еще будешь делать, кроме кольца?

— Э, нет. Я покажу тебе свою, когда ты покажешь мне свою.

— Справедливо. – Засмеялась она. Я последовал за Эви и Тони в отдельную комнату и наблюдал, как Эви, нервничая, забралась в кресло.

— Опусти свои трусы вниз, — дал указание Тони, и она взглянула на меня, подчинившись. Что-бы она не сделала, это будет чертовски сексуально, но мне не нравится, что Тони видит ее в таком виде.

Я обещал, что не буду смотреть, поэтому я поставил стул к изголовью кресла и сел лицом к ней. Я не буду подглядывать, если она действительно не хочет, чтобы я видел. – Нужно спустить трусы еще на пару сантиметров, — сказал Тони, и лицо Эви залилось румянцем, когда она спустила их почти до самой линии роста волос. Эви наблюдала, как Тони открыл иголки и подготовил свою машинку. – Ты готова, дорогая?

Эви кивнула. Я взял ее руку, и, черт, она почти сломала мою, когда Тони начал набивать очертания. – Расслабься, — посоветовал Тони. – Это нежное место для твоей первой татуировки, но ты хорошо держишься. Дай знать, когда тебе потребуется передышка. – Постепенно, она ослабила хватку, и только иногда сжимала мою руку, когда он подходил близко к ее тазовой кости.

— Больнее, чем ты ожидала? – Спросил я, заправляя волосы ей за ухо.

— Сейчас все онемело. Хотя вначале действительно было очень больно.

— На пальце будет еще хуже, дорогая. – Тони взглянул на нее. – Просто чтобы ты знала. – Машинка выключилась, и я понял по болезненному выражению Эви, что Тони убирает излишки чернил. – Все готово. Иди, посмотри. – Тони подвел ее к трехстороннему зеркалу.

— Она великолепна, — вздохнула она. Мне позволили повернуться, как только татуировка была перевязана.

— Давайте сделаем кольца. Рисунок Мэйсона займет несколько часов. Кто первый?

— Давай я, — сказала Эверли. – Пока я еще могу терпеть.

— Положи свою руку сюда.

— Блядь, — прошипела Эви, когда игла начала двигаться. Связки на ее шее натянулись, и она сжала зубы от боли.

— Ты так хорошо держишься, детка, — заверил я ее, сжимая ее другую руку.

— Долго еще? – Боязливо спросила она,

— Еще несколько минут, дорогая, — ответил Тони. – Держись.

Когда он закончил, Эви облегченно вздохнула, ее глаза блестели от непролитых слез. Тони обернул татуировку тонким слоем марли и лейкопластырем. – Она у тебя крутая, Рид. Даже не заплакала. Девочки обычно плачут. У меня было пару случаев, когда парни отказывались от татуировок на пальцах руки или ног, как только я начинал.

— Это моя девушка, — прошептал я, целуя ее в шею. – Как твое бедро, болит?

— Горит как в огне.

— Жалеешь, что сделала это?

— Нет, я и не рассчитывала, что будет щекотно.

— Выскочка. – Она подпрыгнула, когда я шлепнул ее по заднице. Я сел в кресло, и Эви осталась рядом со мной, пока мне выбивали черную полосу вокруг безымянного пальца, которая соответствовала ее татуировке – страшно больно – но я настоял, чтобы она вышла, когда Тони готовил трафарет для моих ребер.

— Пульт от телевизора на столе, — сказал ей Тони, когда она отправилась в комнату для отдыха. – Будь как дома.

— Мэйсон Рид женится. Никогда не думал, что доживу до этого дня. – Сказал Тони, когда она отошла на достаточное расстояние. Мы знали друг друга многие годы, поэтому ему есть что сказать.

— Черт, чувак, я тоже. – Засмеялся я, снимая рубашку.

— Уверен, что хочешь набить ее имя, парень? Ты знаешь мое мнение по этому поводу.

— Ее имя для меня. Скоро я вернусь за еще одним.

Тони засмеялся, приложив трафарет к моей коже. – Она залетела, не так ли? Ах ты ублюдок.

— Ничего не могу поделать, мои пловцы супермены.

— Мои поздравления, парень, — искренне сказал он. – Я рад за тебя. Теперь не дергайся.

Через два с половиной часа, все в бинтах мы отправились домой.

* * *

— Что значит он потерял один ботинок? – Спросил я, наклонившись посмотреть под диваном, и Эви засмеялась.

— Он мальчик.

— Нашел! – Закричал Коди, вбегая домой с заднего дворика и махая своим кроссовком. – Я забыл, что использовал его в качестве пандуса для своих машинок Хот Вилс.

— Молодец, — сказала ему Эви, наблюдая, как он старательно завязывал шнурки. Я научил его этому пару дней назад, и сейчас он только приноравливается.

— Почему мы должны переезжать? Мне здесь нравится.

— Тебе понравится твой новый дом. У тебя будет своя комната, и полагаю, у твоего папочки есть сюрприз для тебя.

Его глаза загорелись. – Что за сюрприз?

— Тебе придется подождать и увидишь. – поддразнила его Эви.

У меня и для нее есть небольшой сюрприз. Мы обсуждали, какие хотим внести изменения в перепланировку, но она понятия не имела, что я нанял строителей неделю назад, и они только что все закончили. Мебель, которую мы выбрали, доставили только вчера.

Как только двигатель заглох, Коди выскочил из машины и побежал в сторону дома. – Посмотри на него. Он такой возбужденный. – Я осторожно обнял Эви за талию, чтобы не задеть татуировку.

— Эй, ты установил качели! Мне нравится. – Улыбаясь, сказала Эви и присела на деревянные качели. Я знаю, что она купилась на веранду опоясывающую весь дом и комнату для отдыха.

— Возможно я еще кое-что улучшил с тех пор, как ты была здесь в последний раз. –У меня было достаточно времени, чтобы организовать переделку, благодаря двум неделям выздоровления от пулевого ранения. Уверен, строители считали меня занозой в заднице, так как я торопил их, но я хорошо им за это заплатил.

Шок и радость на лице Эви, когда она вошла в гостиную, стоят каждого цента, который я потратил, чтобы удивить ее. – Когда ты это сделал?

— Тебе нравится? Мы можем изменить все, что захочешь. Дом готов, и мы переедем, когда вернемся из Вегаса.

— Ты хитрый сукин сын, — воскликнула она, обнимая меня за шею. – Ты сделал это все у меня за спиной.

— Эй, я должен заставить тебя переехать, пока ты не передумала.

— Не дождешься. Ты не отделаешься от меня, — ответила она, проскользнув языком между моих губ и даря мне долгий горячий поцелуй.

— Остановись, пока у меня не встал, — зарычал я.

— Папа! Эви! Смотрите!Халк! – Закричал Коди.

— Похоже он нашел свою комнату. – Для него я выбрал одну из комнат внизу, на хорошем расстоянии от нас с Эви. Мне бы не хотелось, чтобы он подслушал все те грязные вещи, которые я планирую сделать с ней. В спальне, прилегающей к его комнате, будет жить няня, которую я планирую нанять. С нашей работой в Страйкин Бэк, нам необходимо выезжать по звонку, и я не хочу выдергивать его из постели, чтобы оставлять с приходящей няней.

— Это моя комната? Можно это будет моя комната? Пожалуйста? – Он бросился к нам в дверях спальни.

— Ну. – Я притворился, будто обдумываю это. – Мне и правда нравятся эти двухъярусные кровати. Но так как Эви явно займет верхнее место, думаю, лучше ты занимай эту комнату.

— Ура! – Он схватил Эви за руку и потащил в сторону 3-D рисунка, нанесенного на стену. Я нанял местного художника, и он сделал потрясающую работу. Халк как будто прорывался сквозь стену и надвигался на нас.

Коди зарылся в ящик с игрушками в углу, пока я повел Эви в ее любимую комнату. Я оставил коричневый ковер, который ей очень понравился, и покрасил стены в темно красный цвет. Но не это заставило ее задержать дыхание и воскликнуть, — О, Мэйсон.

Все три полки теперь заставлены книгами. Она пробежала пальцем по корешкам, читая названия, и на мгновение мне показалось, что она сейчас расплачется. – Как ты узнал, какие книги нужно достать? Это мои любимые.

— Возможно я подсмотрел твою страничку на Гудридс, когда ты оставила ее открытой. Эти из твоего списка Любимые. – Я указал на стену около нас, а затем на следующую. – А эти из списка К прочтению. А те из списка – Рекомендуемые.

Она чуть не сбила меня с ног, когда она налетела на меня. – Ты так чертовски добр ко мне.

Прижав ее голову к своей груди, я провел пальцами по ее мягким волосам. – Я знаю, что не всегда будет легко жить рядом с приютом для подвергшихся домашнему насилию. Будет много женщин и детей по близости. Мои братья и их проблемы. Я хочу, чтобы у тебя было место, где бы ты могла укрыться и расслабиться.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я тоже тебя люблю.

— Я обращалась к комнате. – Она ухмыльнулась, глядя на меня, и я шлепнул ее по заднице.

— Я собираюсь трахнуть тебя возле этого камина в первую же холодную ночь.

— Зима, приди.

Коди влетел в комнату. – Ух ты, смотрите сколько книг!

Я обнял его. – Это библиотека Эверли.

— Здорово. Там сзади рабочие копают. Я видел самосвал.

— Угу. Пойдем, посмотрим.

Коди бегал неподалеку, когда я показывал Эви процесс строительства. Уже было построено несколько стен многоквартирного дома, и строители напряженно работали. Между квартирами и нашей задней дверью установлена огромная конструкция с несколькими стеклянными панелями.

— Зимний сад? – Спросила Эви.

— Не совсем. Я планирую сделать большой солярий, достаточно большой, чтобы там поместился бассейн. Мы сможем плавать не зависимо от погоды.

— Коди это понравится. – Она повернулась, изучающе посмотрев на меня. – Ты подумал обо всем и всех, кроме себя. Где твое убежище?

— А, ты еще не видела цокольный этаж. Бильярдный стол, бар, все видео игры, известные человечеству.

— У тебя мужская берлога? Девушкам вход запрещен? – Ее легкая ухмылка такая сексуальная.

— Мне понадобится одна, чтобы приносить пиво и показывать свои сиськи.

— Начну подыскивать кандидатуру.

— Злючка, — зарычал я, притягивая ее к себе.

Коди вернулся, на его лице сияла улыбка. – Комната с Халком и была моим сюрпризом, папочка?

— Одним из. – Он засмеялся, когда я закинул его к себе на плечи. – Пойдем, посмотрим в гараже.

Его глаза расширились при виде небольшого красного велосипеда. – Я не умею ездить на велосипеде, — расстроился он.

— У него есть тренировочные колеса, так что ты не упадешь, — Я подогнал под него сиденье. Пару минут спустя, он катался вокруг подъездной дорожки, улыбаясь от уха до уха.

Эви положила голову мне на плечо, и я прижал ее маленькое тело к себе, положив свою руку на ее живот. – Мы будем тут так счастливы, — сказала она, вздохнув.

Это именно то, что я хотел услышать.

* * *

Мы упаковали вещи для нашего путешествия в Вегас. Мы также заказали комнаты для Алекса, Паркера, Яна, Мэйси и Эми, чтобы разделить свою радость с друзьями и семьей. Через двадцать четыре часа Эви станет моей женой.

Коди заснул, когда мы вернулись в нашу спальню.

— Нам нужна история, как ты сделал мне предложение, — пожаловалась Эви, глядя на меня и улыбаясь. – История о том, как мы познакомились, включая то, что мы были голыми, не подходит.

— Расскажи им правду.

— Я не буду рассказывать, что ты сделал мне предложение, когда твое лицо было у меня между ног.

— Как скажешь, детка. Мы встретились, когда были голыми. Думаю, это нам идеально подходит. – Я снял рубашку, в то время как она закатила глаза. – Мы можем снять наши повязки с татуировок, — напомнил я ей, когда она сняла свою майку и шорты.

— Ты первый, — ответила она с усмешкой.

— Ни за что, детка. Я не могу больше ждать, чтобы увидеть, что для тебя значит достаточно, чтобы заклеймить свою прекрасную кожу.

Она наградила меня нежной улыбкой. – Ладно. – Она прикусила губу, когда я встал на колени и медленно снял повязку. Я потрясен, но не от вида ярко желтой маргаритки, а от надписи моего имени под ней. Мое имя навсегда выгравировано на ее нежной коже.

— В скандинавской мифологии маргаритки символизируют любовь и плодородие. Чувственность и материнство. – В ее глазах стоят слезы, и ее рука сильнее сжала мои волосы. – Ты все это мне дал.

Я прижался лбом к ее плоскому животу, стараясь взять себя в руки. Я бегал за этой женщиной, пока чуть с ума не сошел, и даже когда я поймал ее, я никогда не был уверен, что она любит меня также сильно, как я ее. Но она любит. Действительно любит.

— Тебе нравится? – Тихо спросила она.

— Любимая, у меня нет слов.

Она повернула мою голову, чтобы я посмотрел на нее. – Ты не против, что я воспользовалась твоей цветочной идеей?

— Я польщен. – Я подвел ее к кровати и посадил к себе на колени. – Моя мама научила меня ценить красоту цветов. Она часами находилась в своем саду, объясняя мне, что каждый из них обозначает, и почему она любит их. Это мои самые счастливые воспоминания о ней, воспоминания о том, как я слушал ее рассказы в саду. Это принесло мне успокоение, сделало меня счастливым. Я не ощущал этого с того дня, когда она умерла. Пока я не встретил тебя. Смотреть на тебя, быть с тобой, доставляет мне такую же радость и покой.

По ее лицу текли слезы. – Я не умею, Мэйсон, объяснить свои чувства к тебе. Ты говоришь самые милые слова на свете, и я просто не могу…это лучший способ показать тебе, как сильно я тебя люблю. Как ты нужен мне. Ты так важен для меня. Как ты сказал, просто нет слов.

— Это замечательно, милая. И ты показываешь свои чувства каждый день.

Эви встала и смотрела мне в глаза, спрашивая разрешения, пока ее пальцы ухватились за край моей повязки. Я кивнул, и она удалила ее. У нее задрожали губы, и она замотала головой. – Ты…Тони сказал тебе, что набил мне твое имя?

— Нет. Я решил сделать это еще до того, как ты решилась на тату. Тони нарисовал ее несколько недель назад.

Кончики ее пальцев прошлись по рисунку панды, настоящей, как в жизни, а не мультяшной, которая покоилась на моих ребрах. Она сделана потрясающе и детально. Имя Эви расположено среди кучи бамбука, окружавшего медведя. – Я обожаю ее.

— Правда?

Закрыв глаза, она нежно поцеловала рисунок. – Она прекрасна. Это я. Я твоя Панда.

— Редкая и особенная, — прошептал я, повторив слова, сказанные на нашем первом свидании, когда я возил ее в зоопарк.

Мы сняли повязки с наших пальцев и легли на кровать, держа руки наверху и любуясь нашими кольцами. – Завтра какой-нибудь священник или актер, выдающий себя за Элвиса, сделает это законным, но это все, что мне нужно. Ты моя, Эви.

— Я твоя.

Эпилог

Эви

Год спустя.

Мы вышли из зала суда, окруженные улыбками и смехом. Алекс, Паркер, и Ян, все обнимали Коди, который только что официально стал моим сыном. Даже со связями Мэйсона и пятнадцатилетним заключением Джеми, это заняло вечность, чтобы лишить ее родительских прав.

Коди стал счастливым, общительны мальчиком, который хорошо учится в школе. Сразу после нашей свадьбы Коди спросил, может ли он называть меня мамой, и я подала Мэйсону идею о его усыновлении. Нет смысла говорить, что он был только за.

Иногда по утрам, я сижу на кровати и смотрю на своего спящего мужа, потом на нашего новорожденного мальчика в его кроватки и размышляю, может я все еще сплю и вижу сон. Чуть больше года назад я была одинока и настроена такой и оставаться. Теперь, я окружена тем, чего всегда жаждала. Семьей.

Я его.