Сорок первое тысячелетие. Уже более ста веков Император недвижим на Золотом Троне Терры. Он — Повелитель Человечества и властелин мириадов планет, завоеванных могуществом Его неисчислимых армий. Он — полутруп, неуловимую искру жизни в котором поддерживают древние технологии, ради чего ежедневно приносится в жертву тысяча душ. И поэтому Владыка Империума никогда не умирает по-настоящему.

Даже в своем нынешнем состоянии Император продолжает миссию, для которой появился на свет. Могучие боевые флоты пересекают кишащий демонами варп, единственный путь между далекими звездами, и путь этот освещен Астрономиконом, зримым проявлением духовной воли Императора. Огромные армии сражаются во имя Его на бесчисленных мирах. Величайшие среди его солдат — Адептус Астартес, космические десантники, генетически улучшенные супервоины.

У них много товарищей по оружию: Имперская Гвардия и бесчисленные Силы Планетарной Обороны, вечно бдительная Инквизиция и техножрецы Адептус Механикус. Но, несмотря на все старания, их сил едва хватает, чтобы сдерживать извечную угрозу со стороны ксеносов, еретиков, мутантов. И много более опасных врагов.

Быть человеком в такое время — значит быть одним из миллиардов. Это значит жить при самом жестоком и кровавом режиме, который только можно представить.

Забудьте о достижениях науки и технологии, ибо многое забыто и никогда не будет открыто заново.

Забудьте о перспективах, обещанных прогрессом, о взаимопонимании, ибо во мраке будущего есть только война. Нет мира среди звезд, лишь вечная бойня и кровопролитие, да смех жаждущих богов.

— Спиной к спине, братья. Не дайте им разделить нас, — громогласно проревел Алфей, чтобы его услышали через грохот штурмболтеров. Карлаен попятился, продолжая стрелять. Казалось, на место каждого убитого им зверя из тьмы выскакивали два новых.

Генокрады бросались в битву и атаковали построившихся в боевой порядок терминаторов со всех сторон. Как правило, генокрады были хитрыми и коварными существами, но этих, казалось, подгоняла ярость. Карлаен по своему опыту знал, что такие бешеные действия были вызваны ничем иным, как влиянием Разума улья. Он изогнулся, уворачиваясь от стремительного когтя. Генокрады могли с легкостью вскрыть боевой танк; терминаторские доспехи, несмотря на свою прочность, не были для них помехой. Чужак атаковал его, набрасываясь и отбегая, в попытке найти слабое место. Капитан отступил назад и раздавил что-то под ногами. Сервоприводы заскулили, пока он пытался восстановить равновесие. Генокрад устремился к нему. Карлаен крутанул свой молот и ударил существо на подъеме, выбив его нижнюю челюсть через верхушку черепа и отбросив подергивающуюся тушу назад.

— У меня почему-то складывается впечатление, что они ждали нас, братья, — сказал Афраэ. Его цепной кулак нанес удар, и вращающиеся зубья впились в панцирь визжащего генокрада. Он поднял вопящего ксеноса, и его рассекло жужжащим клинком на две части под собственным весом. — Как заботливо с их стороны отправить к нам столь радушную делегацию. Подобное уважение указывает на поистине цивилизованную расу, согласен, Бартело?

— Извини, брат, что? Прости, я не слушал твою болтовню. Был занят исполнением долга Императора, — произнес Бартело, проводя дулом своего тяжелого огнемета по ряду атакующих генокрадов. — Гори, погань. Гори и умри во имя Его, — сплюнул он, когда ксеносы обратились в визжащие столпы пламени. Свет их гибели отражался в оптических линзах его шлема.

Карлаен разбил в кашу голову прыгнувшего генокрада, когда добрался до остальных. Леонос и Дамарис сражались бок о бок, двигаясь как зеркальные отражения. Их штурмболтеры гремели в унисон, а силовые кулаки наносили удары со скоростью поршней, каждая перчатка была окутана ореолом трескучей лазурной энергии, которая при соприкосновении заставляла чужеродную плоть шипеть и лопаться, как перезрелый плод. Близнецы медленно кружились, прикрывая друг друга с нечеловеческой аккуратностью, которой Карлаен не мог не позавидовать.

Совсем рядом сверкнул меч Алфея, и генокрад упал с рассеченным черепом. Сержант развернулся и подрубил ноги другому, что попытался увильнуть от него. Когда тварь упала, он наступил на неё, превратив её голову в малоприятное месиво.

— Спиной к спине, — снова проревел он. — Так же, как в тот раз, на борту «Погребального Горизонта».

— Пожалуй, в этот раз их несколько больше, сержант, — произнес Афраэ. Генокрад прыгнул на него, и он вытянул свой цепной кулак, вбив клинок в глотку существа. После чего поднял подергивающуюся тушу и швырнул её в другого ксеноса, сбив его в воздухе, когда тот уже пикировал на Леоноса.

— Чем больше чужеродной погани, тем больше у нас мишеней, — прохрипел Бартело. Из сопла его тяжелого огнемета вырвался дым, когда он слегка нажал курок. Огонь брызнул короткими всполохами, отгоняя генокрадов.

— Чем больше мишеней… — начал Дамарис.

— …тем больше израсходованных боеприпасов, — закончил Леонос. В этот момент он, словно в подтверждение своих слов, извлек обойму из штурмболтера, пока Дамарис прикрывал его. Едва вставив другую на место, он сразу открыл огонь, прикрывая Дамариса, пока последний перезаряжал свое оружие.

— Близнецы правы, сержант, — сказал Карлаен. Он развернулся, когда у него в ухе взревело предупреждение о близкой опасности, и сделал выпад своим молотом как копьем, использовав плоскость его навершия, чтобы пришпилить генокрада к разбитой статуе. Существо шипело и плевалось, цепляясь за него. Он надавил молотом, расколов грудину чудовища и раздавив его сердце. — Они пытаются подавить нас. Так мы растратим наши боеприпасы за считанные минуты. Самое время сменить тактику. — Карлаен осмотрел палату и увидел один из множества богато украшенных проходов в боковые коридоры, которые, как он думал, должны идти параллельно Палате Трибунов. Он указал на него своим молотом. — Туда, там мы немного ограничим поле боя. Дадим им меньше места, чтоб не так резвились. Отступаем, — сказал он. — Бартело, Афраэ, заградительный огонь.

— С радостью, — отозвался Афраэ. Бартело хмыкнул и вышел вперед, его огнемет взревел. Пока два терминатора обеспечивали заградительный огонь, Карлаен провел остальных к указанной им арке. Он прокрутил частоты вокса, пытаясь связаться с Закреалом и остальными, но его сканеры засекли лишь тревожный гул белого шума.

— Остальные? — пробурчал Алфей.

— На данный момент мы сами по себе, — ответил Карлаен.

Отделение продолжало отступать, его отход тревожили шипящие генокрады, что метались туда-сюда, нападая и отбегая прежде, чем им успевали нанести ответный удар. И хотя многие пали под заградительным огнем Афраэ и Бартело или же были сражены удачным ударом молота, силового кулака или меча, они продолжали нападать.

Отделение почти достигло относительной безопасности бокового коридора, когда генокрад проскользнул под защитой Афраэ и разорвал заднюю часть его ноги в брызгах крови и машинного масла. Афраэ с ворчанием припал на одно колено. Карлаен осознал, что терминатора с ними не было, когда Бартело отправился к нему на помощь. Остальные достигли прохода и стреляли по стае, приближавшейся к ним со всех сторон. Карлаен знал, что уже через считанные мгновения их отрежут от Афраэ.

— Нет, — сказал он, приняв решение. — Нам нужен твой огнемет, чтобы расчистить путь. Я пойду за ним.

Бартело посмотрел на него и кивнул. После чего прицелился и окатил пламенем шипящих генокрадов, стоявших между Кровавыми Ангелами и их упавшим товарищем, выжигая капитану коридор для дальнейшего продвижения.

Карлаен бросился вперед. Афраэ взмахнул своим цепным кулаком и обезглавил наседавшего на него генокрада, но на его месте встали новые. Афраэ стрелял из своего штурмболтера в приближающуюся волну хитина, ихора и клыков, опустошая оружие. Он попытался подняться на ноги, но раненая голень была неспособна выдержать его вес. Карлаен стрелял и наносил удары молотом направо и налево, пытаясь расчистить себе путь и прийти на помощь другому Кровавому Ангелу. Бартело и остальные добавили свою огневую мощь к его усилиям, и вскоре он прорвался через врагов к Афраэ, пока ксеносов выкашивало болтерным огнем и клубящимся пламенем.

Генокрады подползали к Афраэ, пытаясь вырвать его из брони. Он был не в состоянии вернуть себе достаточное равновесие, чтобы отбросить их, и всё, что он мог сделать — это хватать тех, кто оказывался в пределах досягаемости, дробить их конечности или обезглавливать их своим ещё жужжащим цепным кулаком. Шланги и связки волокон были вырваны из своих гнезд, и он прогнулся, выбросив вперед свободную руку, чтобы удержаться. Один из ксеносов взобрался Афраэ на плечи и начал выкручивать и сминать его шлем.

Карлаен добрался до атакуемого терминатора и сбил генокрада с насеста, от чего тот пронесся по воздуху над головами своих собратьев.

— Ты можешь идти? — спросил Карлаен, пытаясь поднять Афраэ на ноги. Броня Кровавого Ангела вяло реагировала на его движения, и Карлаен подозревал, что её внутренние механизмы были повреждены.

— Нет, с ногой беда. Я совершенно уверен, что сейчас она продолжает держаться лишь на одной — единственной — связке, — проворчал Афраэ. Он едва мог стоять даже с помощью Карлаена, капитан слышал боль в голосе другого Кровавого Ангела. Будучи послушниками, их научили блокировать и перенаправлять боль, даже от особенно тяжелых ран. Там, где обычный человек давно бы уже умер если не от шока, то от потери крови, Афраэ ещё был способен сражаться. К несчастью, он оказался неспособен сдвинуться с места.

— Обопрись на меня, я могу… — начал Карлаен, но слова застряли у него в горле, когда воздух ожил какофонией шипения. Его глаза метнулись вверх, к огромной куполообразной крыше палаты, где тени внезапно ожили сотнями корчащихся фигур.

— Кровью Ангела, — прошептал капитан, когда то, что он принял за затененные уголки цельного купола, оказалось массой генокрадов, тесно прижавшихся к нижней части стеклянного потолка палаты.

— Беру свои слова обратно, — пробормотал Афраэ, проследив за взглядом Карлаена. — Вот это — радушная делегация. — Генокрады над ними начали падать. Существа мчались прямиком вниз к двум терминаторам, с явным и смертоносным намерением. — Осторожно, капитан, — прохрипел Афраэ, накренившись вперед, чтобы сбить Карлаена с пути стремительно падающих генокрадов.

Потеряв равновесие, Карлаен отшатнулся, когда волна чужеродных убийц закружилась над Афраэ, кусаясь и неистовствуя. Афраэ оторвал голову генокраду и косым ударом отправил её в полет, на мгновение расчистив путь. Карлаен встретился глазами с другим Кровавым Ангелом и сказал:

— Афраэ…

— Иди, капитан. Я только замедлю тебя, а ты сам говорил — время на исходе. Я заставлю их истечь кровью и выкуплю обратно хотя бы малую его часть. — Афраэ развернулся и свободной рукой поймал существо за горло; одновременно он по широкой дуге взмахнул своим жужжащим цепным кулаком, наполняя воздух вонючим ихором. Он пошатнулся, когда генокрады врезались в него и закружились над ним. — Иди! Во имя Сангвиния, иди!

Карлаен колебался, но затем повернулся и отступил назад к остальным, попутно проклиная себя. Он слышал заедания и рычание цепного кулака Афраэ, пока воин сражался, но очень скоро тот замолчал, и всё, что он мог услышать — лишь какофонию криков, шипения и щелканья. Расчистив себе путь к арке и присоединившись к Алфею и остальным, он оглянулся, но увидел лишь бурлящую волну ужасных ксеносов, спешащих к нему. Афраэ был мертв.

Карлаен знал, что если они не поторопятся, то остальная часть отделения разделит его участь.

Карлаен слушал крик, раскатившийся по дворцу. Человеку было бы не под силу издать такой звук, и что-то внутри заставило капитана поежиться. Крик был грубым, животным, принадлежавшим чему-то, познавшему глубочайшее разочарование. Карлаен надеялся, что не зависимо от того, что за существо это было, Афраэ погиб до того, как встретился с ним в бою.

— Чтобы это ни было… — начал Леонос.

— …оно, похоже, в ярости, — закончил Дамарис.

Карлаен оглянулся на близнецов. Их багровая броня была покрыта кровью, как и у всех остальных, а тяжелые керамитовые пластины потрескались и покрылись царапинами от когтей генокрадов. Стволы штурмболтеров всё ещё были раскалены. Впрочем, с облегчением отметил капитан, ни один из них, похоже, не был ранен.

Карлаен осматривался, оценивая окружение на пути, ведущем подальше от Палаты Трибунов. Генокрады не последовали за ними напрямую в просторные парадные коридоры, но Карлаен различал их силуэты в чернильной тьме развалин вокруг, а его сенсоры безостановочно пищали, оповещая о присутствии незримых врагов. Иногда они, будто бы, собирались наброситься на медленно передвигающееся отделение терминаторов, но резко кидались обратно во тьму, как только Кровавые Ангелы готовились открыть огонь.

Коридоры были шире, чем он ожидал, разбитые боями, ранее опустошившими дворец. Из стен были вырваны целые сегменты, какие-то — кислотой чужаков, какие-то — огнем тяжелого вооружения. Древние произведения искусства, создаваемые поколениями ремесленников Фодии, теперь превратились в разбросанные осколки, хрустевшие под уверенными шагами отделения Алфея.

— Афраэ погиб, — мягко сказал Бартело. Это были его первые слова, с того момента, как они покинули Палату Трибунов. Карлаен с удивлением посмотрел на него. Бартело обычно был неразговорчив, если только его не дразнил Афраэ.

— Он погиб по воле Императора, — сказал капитан. Слова, сказанные вслух, не звучали так же успокаивающе, как в голове, и он замолчал. Смерть шла рука об руку с любым космодесантником, ведь разве не были они Ангелами Смерти Императора? Но, несмотря на это, каждая смерть была потерей для ордена, и даже один погибший брат омрачал боевой дух выживших.

Для Карлаена это чувство уже превратилось в старого попутчика, чьей компании он не был рад. На мгновение, капитан оказался в другом месте, не на планете, а в дрожащих внутренностях космического скитальца, и услышал крики умирающих воинов, последовавших за ним во тьму.

Он закрыл свой настоящий глаз и постарался изгнать воспоминания. Но вместо того, чтобы исчезнуть, они стали только ярче, а голова Карлаена наполнилась красным гулом. Он хотел вернуться в Палату Трибунов и убивать, убивать и убивать, пока в живых не останется никого. На мгновение это желание переполняло его, но затем сквозь пелену прорвался голос Бартело, и капитан снова стал собой.

— Нас приняли в орден вместе, — сказал Бартело ровным голосом, будто на исповеди. — Мы вместе добрались до Дворца Испытаний, через пустыню, и сражались там спина к спине. Он уже тогда был чудным, слишком много шутил. — Десантник повернулся к Карлаену. — Он смеялся, когда погиб, капитан? Я был слишком далеко и не слышал.

— Нет, — ответил Карлаен. — Он не смеялся.

Бартело пару секунд молчал и затем кивнул.

— Это хорошо. Умирать стоит с достоинством, смех бы только очернил это мгновение. — Казалось, что он доволен.

Карлаен взглянул на него ещё раз и отвернулся. В ордене было много десантников похожих на Бартело — мрачных, непоколебимых и не расположенных к веселью. То, что он и Афраэ были, в какой-то степени, друзьями, было очевидно, но при этом необъяснимо. Карлаен знал о своих воинах достаточно, как и полагалось хорошему лидеру, но некоторые нюансы от него ускользали. Он хотел обратиться к Бартело со словами поддержки, но не знал с чего начать. О чем же можно было сказать?

— Приказания, капитан? — спросил Алфей, прерывая его ход мысли.

— Мы продолжаем движение. Судя по показателям авгуров, где-то впереди нас находится пост службы безопасности, — сказал Карлаен, благодарный за то, что его мысли снова вернулись к долгу. — Когда мы достигнем его, то, возможно, хранящиеся там записи помогут нам найти цель.

— Хорошо, — сказал Алфей. — Чем раньше мы отсюда выберемся — тем лучше. Послушай только этот шум, руины полны тиранидов. — Сержант невесело улыбнулся. — Если бы я хотел попасть в подобные условия, то присоединился бы к основным силам.

— Я не заставлял тебя идти со мной, брат, — ответил Карлаен.

— Не заставлял, но кто бы тогда не дал тебе ввязаться в неприятности? — сказал Алфей.

Карлаен фыркнул. Хотя он и не стал бы говорить об этом вслух, шутки сержанта поддерживали его.

— Продолжаем движение, и следите за сенсорами. Они уже попробовали на вкус нашу кровь, и я рассчитываю, что больше они не получат.

Карлаен повел отделение вперед, следуя за шепотом показаний авгуров, в сторону поста охраны. Не единожды им приходилось останавливаться и готовиться к бою, когда худощавые чудовищные силуэты вырывались из боковых коридоров или огромных проемов в близких друг к другу стенах. Но, как и раньше, генокрады отступали за мгновение до того, чтобы вступить в бой, как будто для них набеги на Кровавых Ангелов были какой-то ужасной детской игрой. Затем, генокрады следовали за отделением сверху и под полом, испытывая их терпение, перед тем, чтобы снова атаковать.

На самом деле Карлаен подозревал, что чудовища пытались заставить их расходовать боеприпасы. Уже дважды ему приходилось удерживать Бартело от того, чтобы просто заполнить боковой коридор огнем. Баки с прометием хоть и были внушительными, но не бесконечными, и генокрады, похоже, знали это и атаковали снова и снова, не обращая внимания на потери и стараясь заставить терминаторов расходовать ценные ресурсы. Такая тактика была самоубийственной, но при этом работала.

Карлаен понимал, что это может значить только одно — поблизости было синаптическое существо, командир жуков и биочудовищ, ось отвратительной воли, управляющей флотом-ульем Левиафан. Тираниды были похожи на любых других диких животных, руководствующихся инстинктами. Но синаптическое существо могло превратить неразумных тварей в боеспособную армию единой мыслью. И именно с таким врагом они столкнулись, готовым принести в жертву сотни, даже не моргнув, и полностью готовым к такому плану действий.

Это, в конце концов, и было мощнейшим оружием Разума улья. Каждый поглощенный мир увеличивал число биоорганизмов, который флот мог задействовать в битве. Каждый павший воин был всего лишь массой, которая попадет в биохранилища. И когда флот-улей рос, под его тень попадали всё больше миров.

Пока голова капитана была занята тяжелыми мыслями, он переключался между вокс-частотами, надеясь связаться с каким-нибудь из остальных отделений или, даже, передовыми элементами сил вторжения. Он знал, ощущал это на уровне инстинкта, отточенного в тысячах сражений с тиранидами, что его отделению и остальным не удастся выполнить миссию без существенных подкреплений. Считать, что это не так, означало бы поддаться гордыне. К сожалению, в передатчике он слышал только статику и шепот чужаков.

Терминаторы двигались дальше, прибавив темп. Дворец периодически дрожал, как будто поддерживая отдаленные взрывы, а звук когтей, скребущих по стенам и полу, был постоянным. Биосенсоры предупреждающе кричали о врагах, которых Ангелы не могли увидеть. Время подходило к концу.

— Похоже, что в этих руинах собираются чудовища со всего города, — пробормотал Алфей.

— Хорошо, — ответил Бартело, поднимая огнемет. — Больше тел на костёр.

— Побереги топливо, — сказал Карлаен. Он указал молотом на усиленную решетку, преграждающую коридор. — Мы на месте.

Капитан не стал останавливаться и врезался всем телом в решетку, покрытую следами когтей. Металл заскрипел, когда он начал отгибать его руками. Как только дыра стала достаточно большой, Карлаен использовал молот как рычаг, чтобы полностью освободить проход. Его сенсоры показывали всего один жизненный, если его можно было так назвать, сигнал в помещении. Он был слабым и держался на волоске, но Карлаен был намерен найти его.

— Выживший? — спросил Алфей.

— Не думаю. По крайней мере, не такой как ты рассчитываешь, — ответил Карлаен. — Идем.

Он пробил путь сквозь поврежденную дверь в пост охраны, остальные вошли следом. Представшее перед ними помещение было просторным и усыпанным обломками. Оно стало ареной жестокого сражения, несмотря на усиленную дверь. Стены и потолок были сильно повреждены, и Карлаен обратил внимание на кучи мешков с песком и в спешке возведенные баррикады в некоторых частях помещения. Центральный проход сквозь зал был украшен двумя параллельными рядами мраморных статуй, но почти все они были сброшены с пьедесталов и разбиты на куски.

— Здесь была последняя битва, — сказал Алфей, указывая на пустые магазины от лазганов и пятна крови. Он пнул ползущий организм-поедатель, ускакавший в дыру в стене. Алфей с отвращением скривил нос. — Эти чертовы твари уже переработали трупы. Я чувствую запах одного из их пищеварительных прудов.

— Не все трупы, — Карлаен перевернул тяжелый осколок, под которым оказалось дергающееся тело сервитора. Безмозглый дрон из плоти и металла дрожал и выпускал искры, его тело было полностью разбито. Карлаен сразу же понял, что произошло. На сервитора упала глыба, прижавшая его к земле и размозжившая конечности и позвоночник.

Капитан присел рядом с ним. Существо с пустыми глазами даже вызывало какую-то жалость, и Карлаен, на мгновение, позволил себе задуматься о том, кем или чем оно было, до превращения в неспособную мыслить оболочку. Сервитор пытался говорить, и из его разорвавшейся глотки летели искры, оседающие на броне Карлаена.

— Это не боевой сервитор, — сказал Алфей.

— Голомат, — ответил Карлаен. — Посланник. Скорей всего, он должен был доставить сообщение, когда оказался в зоне боя. — Капитан постучал пальцем по изогнутому символу, который был выбит на бледном лбу сервитора.

Карлаен взял голову поврежденного сервитора двумя руками и с легкостью оторвал её от поврежденного тела. Подержав её за торчащие кабели и удостоверившись, что голова цела, капитан прикрепил её на пояс.

— Я проверю данные, как только мы найдем лучшую оборонительную позицию. А сейчас…

Он резко замолчал, когда через дыру над его головой прыгнул тонкий силуэт чужака и Карлаен посмотрел вверх, остальные последовали его примеру. Сенсоры ближней локации каждого терминатора взвыли, и капитан приготовился к атаке сверху.

Но нападение последовало из секции изъеденной кислотой стены, и его целью стал не Карлаен, а Бартело, который повернулся, когда ближайший к нему Дамарис выкрикнул предупреждение. Из тьмы вылетело нечто кристаллическое и попало в Бартело, пока он поворачивался, сбив десантника с ног в яркой вспышке раскаленного света, на мгновение осветившей зал, полный упавших статуй и осколков. Карлаен и остальные двинулись на помощь к павшему товарищу, когда в лучах ламп показались атакующие.

Три длинноногих силуэта, возвышавшиеся над терминаторами и не уступавшие им в ширине, появились в поле зрения, гремя хитиновыми пластинами и биоброней. Воины тиранидов были чудовищными пародиями на человечество, ужасно вытянутые и измененные. Звери побежали на терминаторов, разбивая камни под своими плоскими тяжелыми копытами. Воздух наполнился инфразвуковым охотничьим зовом, когда они набросились на отделение, с нечеловеческим изяществом орудуя биохлыстами и кость-мечами.

Карлаен навел свой штурмболтер на атакующих чудовищ и посылал в них выстрел за выстрелом. Алфей и остальные последовали его примеру, пока Бартело, в броне которого дымили разрывы, изо всех пытался встать на ноги. Воины тиранидов рассредоточились, двигаясь с невероятной скоростью. Они были большими зверями, с широкими клиновидными черепами и четырьмя руками. Мощные гибкие ноги несли их вперед, а из зубастых пастей полилась кислотная желчь, когда они в предвкушении выдвинули свои клыки.

— Поднимите Бартело на ноги, — выкрикнул Карлаен. После чего с молотом в руке бросился наперерез ближайшему из атакующих. Эти существа были синаптическими пехотинцами флота-улья, и Карлаен желал знать, не они ли стали источником враждебной воли, стоящей за самоубийственными атаками генокрадов. Они были мощными, смертоносными существами и могли состязаться с любым космодесантником, даже облаченным в терминаторскую броню. Кроме того, на дальнейшем их будет ещё больше. Ведь там, где есть один выводок, будут и другие.

Ближайший тиранид вскочил на свергнутую со своего постамента статую, стремительно взобравшись по ней наверх. Он скрестил свои кость-клинки, предположительно бросая вызов, после чего спикировал со своего насеста навстречу Карлаену. Четыре смертоносных протяженности заостренной кости обрушились на него. Капитан свернул в сторону, позволив их кромкам скользнуть по его броне со звуком, больше похожим на визг. Он ткнул своим молотом как копьем, ударив существо в его сегментированное брюхо. Оно с кашляющим ревом согнулось в три погибели, и капитан плавно изменил траекторию движения молота навстречу опускающемуся черепу твари.

Раздался треск энергии и воин тиранидов отшатнулся, его челюсти были обожжены и сломаны. Он исступленно сделал выпад клинками в сторону Карлаена, скрестив их как ножницы. Капитан отступил на шаг и отбил кость-мечи в сторону, после чего ударил своего противника в грудь. Хитин треснул и разорвался, густой ихор побежал вниз по броневым пластинам, а создание завизжало. Прежде чем оно смогло атаковать снова, Карлаен засунул дуло своего штурмболтера в разбитую область его грудной клетки и спустил курок. Существо исступленно дернулось и повалилось на него, пытаясь своими мечами и когтями утянуть его за собой вниз, во тьму, даже пока умирало. Он оттолкнул его, поморщившись, когда кончик кость-меча скользнул по его щеке. Тварь ударилась о землю и затихла.

Когда имеешь дело с высшими кастами тиранидских воинов-зверей, лучше убить их как можно быстрее. Они могли сражаться, невзирая на невероятные раны, легко выдерживая такие повреждения, которые могли бы подвергнуть проверке даже силу орка. К счастью, у Карлаена был более чем вековой опыт убийства подобных тварей, будь то на поле боя или же в замкнутых пространствах космического скитальца.

Он увернулся, едва избежав жалящей плети биохлыста. Второй зверь в это время сражался с Дамарисом и Леоносом, удерживая их силовые кулаки на расстоянии широкими взмахами своего кость-меча и щелчками биохлыста в другой руке.

Карлаен выстрелил из штурмболтера, отвлекая зверя. Тот инстинктивно повернулся к нему и открылся Леоносу, который одной своей рукой стиснул две его собственных, прижав клинок и хлыст. Тиранид яростно завизжал и попытался сбросить терминатора. Сила его была настолько велика, что он оторвал Леоноса от земли и размахивал им примерно с той же легкостью, с какой он это делал со своими хлыстами. Дамарис бросился на него и поймал силовым кулаком одну из двух оставшихся свободных рук. Он ткнул своим болтером в то место, где конечность крепилась к телу, и выстрелил.

Конечность и удерживаемый ей биохлыст отвалились с влажным рвущимся звуком, после чего кислотный ихор забрызгал пол. Его оставшийся кость-меч сверкнул и ударил Леоноса в бок, вырезав длинную борозду на его броне. Тот покачнулся, и Карлаен прошел мимо него, обрушивая молот на боковую часть тиранидского черепа. Хитин смялся, и ксенос упал на одно колено. Карлаен ударил его снова, на этот раз с большей силой, и его удар раздавил череп твари. Тем не менее, она продолжала бороться. Леонос встал на ноги и поднял ботинок, чтобы упереться в уцелевшую сторону черепа чужеродного воина. Заворчав, он вырвал его руки из суставов. Тиранид издал плачущий визг и шлепнулся на землю. Дамарис быстро добил его, раздробив ботинком то немногое, что осталось от его головы.

Лишь когда существо закорчилось в предсмертных муках, Карлаен прошел мимо него, туда, где Алфей пытался поставить Бартело на ноги, одновременно отбиваясь от бурлящей ярости атак оставшегося тиранида. Алфей парировал удар за ударом, орудуя своим силовым мечом с элегантностью и скоростью, приличествующими одному из самых выдающихся фехтовальщиков ордена.

Тиранид ударил четырьмя своими клинками по всей длине меча Алфея и навис над ним, пытаясь опустить того на колени. Он запрокинул голову и из его горловых мешков вырвался мощный вопль, почти оглушивший Карлаена. Вопль эхом отразился от стен, удвоив в силе, и Карлаен вздрогнул, почувствовав, как что-то скребется по нижней части его сознания. Вопль этого существа был не только криком отчаяния, но и призывом к войне.

Когда эхо исчезло, его место занял новый звук — звук когтей, скребущих по камню и стали. Карлаен покачнулся, когда земля под ним сместилась, а затем извергла спутанные заросли размахивающих когтей и щелкающих челюстей. На мгновение потеряв равновесие, он повернул свой штурмболтер вниз и стрелял до тех пор, пока тот не опустел. Воин тяжело упал, но сумел отползти вперед, подальше от расширяющейся дыры. Сквозь дым и пыль за ним карабкались генокрады. Он перевернулся на спину и нанес удар молотом, сокрушив первого прыгнувшего. Дамарис и Леонос выдвинулись к нему на помощь.

Он услышал пронзительный крик и увидел поток ксеносов, несущийся через разбитую опускную решетку. Близнецы навели своё оружие на новых врагов, но ненадолго. Когда оно замолкло, им пришлось защищаться без помощи болтерного огня. Карлаен с трудом оттолкнулся и встал на ноги, попутно ударив генокрада своим штурмболтером, зажатым в левой руке. Он размахивал вокруг себя древней реликвией ордена, сокрушая черепа и раскалывая панцири.

Затем пришел рев тепла и ослепительного света, когда Бартело, стоя на одном колене, выстрелил из своего тяжелого огнемета, полностью поглотив стаю скребущихся существ, лезущих через опускную решетку.

— Шаг в сторону, капитан. Дай мне осветить им путь к правосудию Императора, — прохрипел Бартело.

Карлаен расчистил себе путь от врагов, когда Бартело направил свое пламя на дыру в полу. Вспыхнувшие генокрады завопили, и последний воин тиранидов отозвался на их вопли. Карлаен слишком поздно увидел, что зверь повалил Алфея. Тварь перепрыгнула через сержанта, и её клинки изо всех сил ударили в цель, вырвавшись из груди Бартело в брызгах крови. Воин соскользнул с них и рухнул на землю без движения.

Уже через секунду Алфей был на ногах, а его лицо исказилось в выражении, которое Карлаен знал слишком хорошо. Его силовой меч загудел, ударив в шею тиранида и обезглавив его, когда тот повернулся ему на встречу. Тварь упала, и Алфей снова и снова вгонял свой клинок в её тело, пока рука Карлаена, оказавшаяся у него на плече, не вырвала его из ярости.

Карлаен посмотрел на Леоноса, присевшего рядом с Бартело.

— Его состояние? — тихо спросил он, хоть уже и так знал его. Крови было слишком много, и Бартело был слишком тих.

Леонос встал. Это было достаточным ответом. Карлаен прикрыл глаза. Внутри его голова зудела от красных вьющихся мыслей, что он с трудом оттеснил. Дважды они вступили в контакт с противником, и оба раза они потеряли брата. Третьего раза не будет, если он избежит этого. Но он не питал иллюзий относительно их положения: если они останутся там, где они сейчас, или попробуют продвинуться дальше, то их сокрушат. Уже сейчас бесконтактные датчики брони предупреждали его о движении дальше по коридорам. А без огнемета Бартело они будут в ещё более невыгодном положении, чем раньше.

— Приспособиться и оставаться упорными, — пробормотал он, оглядывая стены палаты. Его бионический глаз щелкал и жужжал — он прокручивал настройки и линзы, пока не добрался до гео-тепловизора. Перед его глазами сформировалась сетчатая голографическая карта дворца. Идущий извне комнаты звук цокающих когтей становился всё громче. Алфей выстрелил из своего штурмболтера вниз, в отверстие в полу. Бартело заставил орду снаружи лишь кратковременно задержаться.

— Приказы, капитан? — задал вопрос Алфей. Его голос звучал обманчиво спокойным, а лицо могло с тем же успехом принадлежать одной из опрокинутых статуй.

— Сколько прометия осталось в баках Бартело? — спросил Карлаен, изучая сетку карты.

— Не особо много, — сказал Леонос. — Хватит на один направленный взрыв.

— Достаточно, чтобы расчистить проход, — добавил Дамарис.

— Пробейте их, — сказал Карлаен. — И будьте готовы бежать.

Он составил кратчайший альтернативный маршрут до Площади Вознесения Императора. Несмотря на то, что какой-то его части была противна сама мысль о столь скором отступлении после контакта, целью этой миссии было не сражение. У них есть долг, и превыше всего для Карлаена было увидеть его осуществление. Если для этого придется проглотить часть своей гордости и отступить на позицию, где они смогут более эффективно использовать свою оставшуюся огневую мощь, то так тому и быть. Кроме того, вполне возможно, что вне стен дворца его вокс-сигналы достигнут Закреала и остальных. Объединившись, они смогли бы нанести точечный удар.

— Что? Но… — начал Алфей. Потом, вспомнив свое место, он решительно кивнул и посмотрел на близнецов. — Выполнять. Его броня выдержит огонь, а все, кто придет за нами — нет. — Он взглянул на Карлаена. — Что бы ты ни задумал, брат, хотелось бы сделать это побыстрее — я получаю множественные биосигналы со всех направлений. Они приближаются к нам.

— В этом вся суть, Алфей, — сказал Карлаен. Он шагнул к ближайшей стене. — Я хочу, чтобы их здесь было как можно больше, прежде чем мы покинем это место.

— Что ты задумал? — спросил Алфей, проследовав за ним.

— Помнишь тот раз на борту «Сераля[1] Отвращения»? — произнес Карлаен, подняв свой молот. — Они ждут, что мы будем пробиваться вперед, либо попробуем и отступим обратно, туда, откуда пришли. Так давай же удивим их, а? — Он сделал неторопливый, привычный замах, его бионический глаз остановился на самом слабом месте стены.

— Если ты собираешься сделать то, о чем я думаю, моим долгом будет напомнить тебе, что это не сработает так, как ты надеялся в тот раз, — ответил Алфей.

— Сержант, ты ведешь себя так, словно тебе не понравилось смотреть, как все те генокрады вывалились в пустоту.

— Учитывая, что мы вывалились в указанную пустоту рядом с ними, я думаю, ты простишь мне то, что я сейчас несколько сбит с толку, — произнес Алфей. Звук клешней становился всё громче, заполняя палату неустанным щелканьем когтей о металл.

— Ну, в этот раз тут нет пустоты, так что не беспокойся, — ответил Карлаен. Острый запах паров прометия достиг его, и он оглянулся на близнецов. — Состояние, братья, — крикнул через плечо Карлаен.

— Прометиевые баки… — начал Дамарис.

— …пробиты, капитан, — закончил Леонос.

— Хорошо. Отступаем, и займите позиции на флангах, — произнес Карлаен. Пока он говорил, в комнату ввалились генокрады, извещая о своем прибытии какофонией визгов. Как и до этого, они бросились в атаку с безрассудной несдержанностью, впав в исступление под воздействием какого-нибудь синаптического импульса, командующего ими. Алфей рявкнул приказ, и три штурмболтера изготовились прореветь в ответ на чужеродные вопли. Но они ещё не стреляли. Ждали до последнего, сколько возможно.

Карлаен описал Молотом Ваала широкую дугу. В месте удара стена разлетелась, наполнив пылью насыщенный прометием воздух. Карлаен бросился через отверстие, набирая скорость, пока мчался к следующей стене напротив него. Сзади он услышал рев штурмболтеров, за которым последовал громоподобный треск, а затем завопили датчики брони, когда волна тепла захлестнула его, потоком хлынув через пробитое им отверстие.

Он услышал тяжелую поступь остальных, следовавших за ним, и удовлетворенно улыбнулся, прорвавшись через следующую стену. Пары от разлитого прометия превратили пост охраны в ад, и им уже не нужно было беспокоится о тех, кто находился внутри него в момент взрыва.

Комната за комнатой, коридор за коридором, четыре терминатора с боем пробивались через руины. Ни разу не останавливаясь, задерживаясь лишь затем, чтобы убить любого тиранида, которому не повезло оказаться у них на пути. Кровавые Ангелы оставили после себя след из расколотых обломков и поверженных тел ксеносов. А затем, заключительным ударом своего молота, Карлаен вывел своих людей на Площадь Вознесения Императора.

Едва он ступил в красный свет Асфодекса, его голос ожил, свободный от помех. Он услышал голос Закреала и рев Иосии столь же громко и ясно, как если бы они стояли рядом с ним. Он также услышал лай огня штурмболтера и чужеродные вопли, и понял то, о чем прежде только подозревал. Засада не была случайным происшествием; скорее всего, это дело рук всеобъемлющей воли. Остальные ещё не нашли никаких признаков Флакса. Алфей встретился с ним взглядом, и Карлаен понял, что тот тоже слышал сигналы.

— Мы среди своих, братья, — сказал Карлаен. Он обернулся и увидел упавшую статую, в честь которой была названа площадь, изображающую Императора во всей своей славе, с широкими крыльями и лицом, поднятым к красному кипящему небу. Статуя была опалена огнем, изъедена ихором и опутана ползучими нитями мясистого биовещества, но никаких признаков того, что, в конечном счете, повалило её. Карлаен уставился на мраморное лицо Повелителя Человечества и почувствовал, как в нем что-то всколыхнулось. На этот раз не гул, а чёрный, тягостный гнев, что в один красный миг принес с собой образы погребенного под врагами Афраэ, выпотрошенного Бартело и многих других из далекого прошлого — лиц, имен и их предсмертных воплей.

Сыны Сангвиния всегда были лучшими в смерти, чем другие их братья-космодесантники. Мученичество было у них в крови, и для Кровавого Ангела нет большей славы, чем смерть за благое дело. Но это свирепое чувство самоотверженности, заставлявшее их с головой бросаться в пасть смерти, слишком часто перерастало в одержимость. Он мог почувствовать, как они давят на него со всех сторон — призраки всех тех, кто следовал за ним и погиб. В мгновение ока, меньше, чем на секунду, площадь заполонили бледные, карминовые фигуры, сражающиеся с врагом, и он услышал голос, подобный пламени и гладкому камню, и треск огромных крыльев, когда его Отец заговорил, а затем генокрады выплеснулись из проделанного им отверстия в стене как муравьи из муравейника.

Он оторвал взгляд от статуи и засунул вглубь волну ярости и чёрных воспоминаний, после чего поднял свой штурмболтер.

— Я хочу сомкнуть сектора обстрела. Перейти к схеме эпсилон, — проскрипел он. — Боевые протоколы сигма. — Остальные рассыпались вокруг него, когда генокрады стремительно бросились к ним через руины и обломки, усеивавшие открытую площадь. Карлаен взглянул на статую в последний раз, после чего повернулся к противнику.

— Император смотрит на нас, братья. Не подведем его.

После чего заревели штурмболтеры, и битва началась.

Карлаен знал, что, с точки зрения стратегии, мчаться вперед в одиночку — не особо правильное решение. Однако с точки зрения тактики смысл в этом был. Его братья, оставшиеся позади, вели отчаянную борьбу с превосходящими силами противника — борьбу, которую, он не сомневался, они бы выиграли при любых других обстоятельствах. Но сейчас они сражались не только со стремительными ордами Разума улья, но также и с жестоким психическим влиянием повелителя выводка. И в этом сражении у них не было шанса на победу. Если только он не найдет и не убьет повелителя.

Карлаен воспользовался своей массой, чтобы пробиться через орды, сокрушая тиранидов молотом, плечами и ногами. Как он и ожидал, ксеносы не окружили его, а рассеялись и пронеслись мимо капитана, как будто им приказали сторониться его любой ценой. Он убил тех, что оказались в зоне досягаемости, но воспользовался этим затишьем, чтобы бросится вперед, к статуе, на которой он видел сидящего повелителя выводка. Если существо желает встречи с ним, он сделает ему одолжение. Пока повелитель выводка занят им, он не сможет уделять внимания Алфею и остальным или отдавать приказы другим генокрадам. Другие терминаторы смогут одолеть своих врагов, пока Карлаен будет охотиться на повелителя.

И он был его врагом. Тот, кого он в данный момент преследовал по населенной тенями площади, вдали от оставшейся позади воинственной ярости битвы, был центровым разумом, что шел за ними по пятам с того самого момента, как они прибыли на Фодию несколько часов назад. Он нутром чувствовал его. Тварь гоняла их, погубив уже двоих, и Карлаен был полон решимости удостовериться, что этот счёт больше не вырастет.

Несмотря на свою решимость, он ощутил вспышку беспокойства. Его бионический глаз щелкнул и сместился в своей стальной глазнице, пытаясь засечь существо, когда шипящий чужеродный шепот снова заполонил его разум. Но врага нигде не было видно, будто его вычистили из ощущений Карлаена. Капитан не мог ни учуять его запах в задымленном воздухе, ни увидеть его. Это, возможно, также было плодом его воображения.

Ты можешь укрыться от меня, чудовище, но не от машинных духов, — подумал Карлаен, активируя духов-инфоуловителей в своих авгур-линзах. Почти сразу же дымка мерцающих остаточных изображений показала ему всё ещё сидящего на статуе повелителя выводка, а затем — его прыжок и дугу траектории, когда тот помчался к нему. Едва отметив первое изображение, Кровавый Ангел перенаправил данные с авгур-линз на оптический прицел штурмболтера, позволяя системе наведения своей брони зафиксироваться на опускающейся фигуре тиранида.

Он дал длинную очередь в надежде срезать существо до того, как оно достигнет его. Капитан увидел через авгур-линзу, как тварь в воздухе крутанулась в сторону и рухнула на разделявшие их обломки. Повелитель выводка вскочил на ноги в облаке пыли и поднялся над ним. Он возвышался над его совсем не маленьким ростом, и был гораздо крупнее тиранидских воинов, с которыми Карлаен столкнулся ранее.

Мгновение они смотрели друг на друга. После чего столкнулись с грохотом хитина о керамит. Когти прочертили кривые борозды на пластинах брони, а бледная плоть потемнела там, где её коснулось энергетическое поле молота. Они разошлись в стороны, но лишь на мгновение. Карлаен описал своим молотом узкий круг, отбивая серию стремительных ударов когтями, когда повелитель выводка атаковал его снова. Скорость его была столь велика, что существо достало капитана несколько раз, снова и снова оставляя на его броне неровные борозды. Даже его генетически улучшенные рефлексы не шли ни в какое сравнение с абсолютной, неестественной скоростью чудовища. Оно опрокинет его, достаточно одного неверного действия.

Он взмахнул молотом, нанося размашистый, петляющий удар. Повелитель выводка кувырнулся назад, избегая атаки, и приземлился на всё четыре конечности вне досягаемости его оружия. Карлаен зарычал и выстрелил из штурмболтера. Чудовище бросилось бежать, а капитан отслеживал его, всё время стреляя. Тварь спрыгнула с поваленной статуи на кучу обломков, опережая разрывные снаряды, пока Кровавый Ангел не был вынужден развернуться, и прыгнула на него. Тот пошатнулся, сервоприводы и стабилизаторы его брони заскулили, компенсируя дополнительную нагрузку.

Тварь вскарабкалась на него, поставив одну ногу на плечевую пластину, после чего впилась когтями в броню вокруг его головы, высекая искры. С шипением выплюнув воздух, оборвался шланг. Карлаен накренился в сторону, и врезался вместе с существом в почерневшую от огня колонну. Осколки мрамора брызнули ему в лицо, когда повелитель выводка отлетел прочь. Он ударился о землю и заскользил по ней, пока не вонзил когти и не остановился.

Повелитель выводка вскочил, когда Карлаен атаковал его, крича клятву Сангвинию и Императору. Существо подпрыгнуло, когда его молот ударил вниз, расколов землю. Ноги тиранида пробили верхнюю часть брони Ангела, а затем он снова скрылся в тенях, кружась вне поля зрения капитана. Тот развернулся, пытаясь уловить его. Но в этот раз существо не полагалось на психический обман. Только на свои собственные скорость и хитрость.

Карлаен медленно развернулся. Его вокс-рация была всё ещё активна, и он слышал голоса своих сражающихся людей. Он также услышал другие голоса — Закреала и остальных — столкнувшихся в бою со своими собственными врагами. Ситуация, в которой он оказался, в той или иной форме повторялась по всему громадному пространству дворцовых руин.

Для чудовища, с которым он только что столкнулся, генокрады и воины тиранидов были всего лишь фигурами на доске — оно могло заставить их сменить позицию отвлеченной мыслью, и с той же легкостью ввести в исступление. Оно могло наводнить дворец организмами-поедателями и стаями потрошителей, или залить их в биозверей, если пожелает.

Но оно этого не делало. Карлаен знал и чувствовал это. Существо чего-то хотело, и потому затягивало поглощение этого места до тех пор, пока не получит желаемое. Какую гнусную цель оно преследовало? Вопрос засел у него в голове подобно занозе.

Над его головой мутное красное небо рассекали споры, несущиеся к поверхности планеты от тиранидских судов, находящихся гораздо выше. Они двигались почти изящно, как разумные существа, а не отвратительные опухоли биовещества. Датчики его брони отследили их, записали снижение и автоматически передали данные флоту ордена. Всё больше и больше спор падало на землю, и земля под Карлаеном затряслась. Асфодекс умирал: время было на исходе — как для его миссии, так и для чудовища, наблюдавшего за ним из теней. Он почувствовал его разочарованное клокотание на поверхности своих мыслей, и улыбнулся.

— Я знаю, что ты слышишь меня, чудовище, — сказал он громко. — Я знаю, что ты понимаешь меня, хоть и не знаю, как. Я буду говорить медленно, несмотря ни на что, для твоей же выгоды. — Карлаен не мог назвать причину, по которой он вообще решил заговорить, кроме той, что в тот момент, когда враг коснулся его разума, он почувствовал что-то человеческое… Или то, что когда-то было человеческим. Мысль не была приятной, и, как это с ним часто бывало, он почувствовал холод, пробравший его до костей.

— Вы не можете победить. Мы придем за вами с огнем и мечом, уничтожим ваши гнезда и вычистим каждый след вашего гнусного рода с этого мира, даже если для этого нам придется расколоть его кору и утопить её в магме. Асфодекс не падет пред вами. Мы скорее обратим его в пепел, чем позволим вам утвердить на нем свою власть.

Сначала Карлаен подумал, что его слова не возымели на чудовище какого-либо эффекта. Но затем пришло кипящее, плавное рычание чистой злобы, а вместе с ним — мучительный поток ментальных образов. Они вонзились в его сознание, и он, почти сокрушенный их абсолютной злобностью, сделал шаг назад.

Стоило ему пошатнуться, как повелитель выводка выскочил из своего укрытия и набросился на него. Меньшие его когти впились Карлаену в щеки, когда чудовище склонилось над ним, его ноги впивались в живот, а большие когти погрузились в броню подобно анкерным крючьям. Как и до этого, Кровавый Ангел пошатнулся под весом твари, и когда она своими клыками сделала выпад ему в лицо, он вбил рукоять своего молота ей между зубов.

Жгучие капельки слюны шипели и дымились там, где касались брони, в то время как чудовище пыталось прокусить оружие. Его глаза противно вылезли из орбит, когда оно запустило свои мысли в капитана. Тот отгородил своё сознание, воздвигнув ментальные стены, как его обучили в дни послушничества. Но чудовище снесло их столь же быстро, как Карлаен возвел. Оно было сильнее любого подобного существа, с которым капитан имел несчастье столкнуться.

— Что ты такое? — проворчал он.

Образы били по его сознанию так же, как крылья насекомых — по лампе фонаря. Он увидел Палату Трибунов, полную жизни и звуков, а на троне, что когда-то стоял в дальнем конце, сидел человек. Нет, не человек… было что-то ещё. Когда он начал понимать, что именно, на него нахлынуло омерзение. Словно почувствовав его отвращение, повелитель выводка издал крик ярости, приглушенный рукояткой его оружия. Коготь скользнул между пластинами брони, и Карлаен почувствовал укол боли.

Его сознание дрогнуло, когда мысли существа продвинули эту боль ещё глубже. Однако нестройный пульс Разума улья был встречен красным гулом, что был запечатан глубоко в его подсознании. Он поднялся подобно багровой волне, наполняя Карлаена и прогоняя все прочие мысли. В нем вспыхнул гнев, и нечто даже большее, чем гнев. Он хотел сокрушить это нечто, поразить его, пока оно было не более чем пульпой и воспоминанием.

Со стоном сервоприводов Карлаен поднял чудовище вверх так, что то едва держалось за него. После чего с ревом швырнул в статую, на которой то ранее сидело. Оно с треском ударилось об основание постамента и упало вниз, поникшее и неподвижное. Агония в его сознании начала угасать, и он тряхнул головой, пытаясь прояснить её. Мир вокруг него покраснел, и всё, что он мог видеть, это беспомощно лежащее существо — своего врага.

Карлаен взмахнул молотом и бросился в атаку. Он покончит с этим здесь и сейчас. Он выполнит свою миссию. Ни один из его братьев больше не умрет. Красный гул наполнил его разум, неся вперед. Молот Ваала загудел, покрывшись трескучими нитями голубых молний. Повелитель выводка…

…сместился.

В последний момент, перед самым ударом молота, существо открыло один глаз и бросилось в сторону. Капитан не мог сказать, притворялось ли оно мёртвым, или же действительно было оглушено. Оно увернулось от удара, в результате чего тот пришелся на статую. Молот пробил её нижнюю часть, образовав облако пыли и каменных осколков, и Карлаен позволил силе удара развернуть его.

Он вскинул штурмболтер, когда его матрица наведения зафиксировалась на повелителе выводка, который сидел, словно поджидая его. Карлаен услышал скрежет камня. Датчики ближнего обнаружения его брони тревожно завопили, и он поднял глаза, ярость испарилась из него, когда он осознал свою ошибку. Статуя рухнула на него. Её огромная масса сбила его с ног и прижала к земле.

Датчики тревожно вопили в его ушах, когда экзоскелет затрещал и заскрипел. Площадь растрескалась под его руками, когда он попытался оттолкнуться вверх. Пластины брони погнулись в точке удара, и древние доспехи, казалось, прогнулись вокруг него, когда он безуспешно попытался сбросить с себя статую.

Его противник медленно издал удовлетворенное шипение. Повелитель выводка наблюдал за его борьбой безжизненным красным взглядом, его длинный волнистый язык выскальзывал наружу, чтобы попробовать воздух. Затем, убедившись, что противник не собирается бежать, он начал ползти к нему. Его глаза неотрывно следили за ним, пока он подбирался всё ближе и ближе, и капитан знал, что тварь получает удовольствие от его затруднительного положения.

Пойманный в ловушку, едва способный двигаться, Карлаен мог только наблюдать, как повелитель выводка подбирается к нему, и как его отвратительное лицо расплывается в выражении, которое могло быть только злорадным триумфом.

Повелитель выводка двигался не торопясь, наслаждаясь моментом. Карлаен сражался с весом статуи, пытаясь высвободить руку. Если бы он только мог достать штурмболтер, то получил бы хоть какой-то шанс. Но капитан не думал, что чудовище позволит ему это сделать. Охватившие его гнев и красная ярость, вызвавшие такое безрассудство, погасли, как огонь, облитый водой. Осталась только холодная уверенность в том, что он пошел на необоснованный риск и поплатился за это.

— Что ж, давай, чудовище, — сплюнул он. — Иди сюда. — Он передвинул вес, в последний раз пытаясь сбросить статую в сторону. — Возьми что должно, если сможешь, но это будет последний раз, клянусь.

Повелитель выводка остановился и посмотрел на него, будто в насмешку, и продолжил идти, его взгляд был направлен на лицо Карлаена. Капитан не оставлял попыток выбраться. Даже если это было безнадежно, даже если он погибнет, прижатый под статуей, он не сдастся. Он не отдаст добровольно свою жизнь подкрадывающемуся чудовищу. В конце концов, всех из рода Сангвиния определяло то, что даже если судьба уже вплетена в великое полотно, даже если она заключена в самой крови — они никогда не сдавались. Смерть во имя долга не была поражением.

— Подходи, — прохрипел он. — Иди сюда, попробуй меня на вкус, падаль. Быстрей! — Если тиранид подберется достаточно близко, возможно, Карлаен сможет ослепить его ядом, созданным гландой Бетчера, имплантированной под нижней губой. Вряд ли это принесёт победу, но хотя бы даст какое-то чувство удовлетворенности.

Тиранид остановился и с подозрением осмотрел его, будто почувствовав мысли. Он вытянул коготь, но колебался. Капитан чувствовал прикосновение чужих мыслей, на этот раз лишенных торопливости и ярости прошлых попыток. Как будто существу было… любопытно.

На глаза Карлаену попалось что-то за сгорбленным телом чудовища. В начавшем светлеть красном небе за ним в сторону города падали темные силуэты. Сначала капитан подумал, что это новые споры, но быстро понял, что с небес опускались десантные капсулы. Воины ордена наконец-то прибыли, чтобы начать последнюю чистку Асфодекса. Десантные капсулы приближались к земле, и Карлаен увидел, что среди них были воины в черной броне, летящие на пламенных крыльях. По телу капитана пробежали мурашки, когда он понял, какую силу спустили на этот мир.

В Фодию прибыла рота смерти, и никаким тиранидам не удержать их ярость. Повелитель выводка будто вытащил эту мысль из головы Карлаена и, напрягшись, обернулся, наблюдая за сошествием сил вторжения сквозь кружащиеся облака. В растянувшийся на весь континент город ударила орбитальная бомбардировка с флота на орбите Асфодекса, прикрывающая спускающихся Кровавых Ангелов. Новоприбывшие становились всё ближе. Настолько близко, что Карлаен мог различить красные отметки на их черной силовой броне. Он дернулся, когда в его воксе раздались невнятные отголоски бессвязных фраз. Капитан с вызовом уставился на повелителя выводка.

— Это идёт твоя смерть, чудовище. Если ты не погибнешь от моей руки, то это сделают они. Беги обратно в дыру, из которой ты выполз, если хочешь увидеть ещё один рассвет.

Это был отчаянный ход, но он сработал. Повелитель выводка отвернулся, склонил голову и фыркнул. Похоже, что он понял слова и отвернулся, как будто для того, чтобы уйти. Карлаен воспользовался моментом. Он переводил мощность на экзоскелет, для последней хитрости, и теперь время пришло. Со скрипучим рёвом он заставил себя подняться, напрягая возможности брони, с которой сыпались пыль и осколки камней, до самого предела. Ему удалось сдвинуть статую на самую малость, которой не хватало, чтобы она укатилась в сторону. Под визг сервоприводов Карлаен бросился на уже поворачивающееся к нему чудовище.

Оно увернулось от его неловкого удара, и атаковало в ответ, прижав к статуе. До того, как Карлаен успел пошевелиться, повелитель выводка бросился вперёд так быстро, что ни органический, ни бионический глаза не успели за ним уследить. В грудь капитана погрузился коготь, пробив броню и прорвавшись в тело. Карлаен выдохнул от боли. Тиранид выдернул коготь и отскочил, чтобы не попасть под любой ответный удар. Он осматривал космодесантника и лизнул кровь на когте своим длинным языком. А затем исчез, растворившись в предрассветной мгле.

Карлаен подался вперёд, прижимая руку к ране, в бесполезных попытках найти какой-то след врага. Его сверхчеловеческий организм уже начал останавливать кровотечение и заживлять рану. В воксе раздались щелчки. Он слышал остальных и по тону их голосов понял, что они находились на грани, их почти подавили числом. Рискованный план провалился, но трагедии ещё можно было избежать.

Он перестал обращать внимание на боль и двинулся в сторону битвы, набирая скорость.

— Я иду, братья, — сказал он по воксу.

— Ты убил существо? — спросил Алфей сквозь помехи.

— Нет, — нехотя ответил Карлаен. Он не стал вдаваться в подробности, а Алфей не давил на него. Капитан краем глаза заметил отделение, продвигаясь через обломки. Они вновь отступили к статуе Императора, встав к ней спиной, пока рой инопланетных ужасов пытался уничтожить их за счёт численного превосходства.

Вокс щёлкнул, и он услышал знакомые голоса. Капитан повернулся и увидел на ступенях дворца Закреала. Болтеры выживших из его отделения начали расчищать путь в орде. Также он увидел Мелоса и Иосию. Они, как и Закреал, вели остатки отделений на помощь Алфею и остальным. Из двадцати терминаторов, телепортировавшихся на поверхность, осталась едва половина, а выжившие выглядели так, будто прошли все круги ада. От этой мысли у Карлаена внутри всё сжалось.

Как в прошлый раз, — подумал он. Капитан отбросил воспоминания и продолжил движение. Время для самобичевания придёт позже.

Перед Карлаеном вырос воин тиранидов, его кость-мечи устремились к капитану. Существо было покрыто ранами, из всех его суставов тек ихор, но даже полумертвый воин был опасен. Ангел блокировал удар, скривившись из-за боли, которую это вызвало в ране, и отстрелил тираниду ногу. Существо упало с криком, который тут же прервал резкий удар молота.

Площадь была заполнена шипящими когтистыми силуэтами. Генокрады цеплялись за все поверхности, сидели на каждой статуе и поваленной колонне. Они собрались по всей длине упавшей статуи Вознесения Императора и окружили оставшихся терминаторов отделения Алфея со всех сторон. Огневая дисциплина какое-то время удерживала орду на расстоянии, но теперь всё свелось к грязной работе мечей и кулаков. Карлаен услышал голоса Закреала в щелчках вокса и произнес:

— Всем отрядам, двигаться на сигнал передатчика Алфея. Мы должны отбросить чудовищ. Мы не подведем…

— …Императора! — В вокс-соединение ворвался новый голос, резкий и грубый. Воздух вокруг наполнился ревом турбин и скрежещущим воем цепных мечей. Сквозь пространство над площадью на огненных крыльях пронеслись черные силуэты, отмеченные красным. — Мужайтесь, братья! Покажем этим предателям, что Сыны Сангвиния делают с теми, кто посмел осквернить Терру!

Рота смерти пронеслась мимо Карлаена, и об его броню ударилась окровавленная голова генокрада, отделенная от шеи. Там, где проходили облаченные в черную броню берсеркеры, ксеносы умирали.

Карлаен застыл, шокированный и ощущавший легкое отвращение от того, как новоприбывшие прибыли на площадь со страстными криками. Их слова были бессмысленны, они вызывали на бой невидимых врагов и обращались к друзьям, которые жили только в памяти. Это была рота смерти — необратимо обезумевшие жертвы «черной ярости», скрывающейся в сердце каждого Кровавого Ангела. Карлаен сам множество раз чувствовал её притяжение, восходя на гребень своего гнева, но ни единожды не поддался.

Рота смерти была воплощением рока ордена. Дикость «красной жажды», смешанная с безумием, от которого не мог скрыться ни один воин. Таких поглощали огни древней войны, и они были потеряны в тени великих крыльев, возрожденные в мире, состоящем только из ярости и ненависти.

Карлаен слышал, что поддавшиеся «изъяну» были поглощены видениями и древними воспоминаниями и не могли отличить прошлое от настоящего. Они сражались с тенями древних врагов и думали, что находятся на Святой Терре, в бою с силами Архипредателя. Несмотря на это, такие Ангелы были несравненными воинами. Как будто вместе с безумием они получали небольшую часть силы самого Сангвиния. Воины роты смерти будут сражаться, пока не погибнут, и только так можно было усмирить их ярость.

Корбулон желал очистить орден от проклятия «черной ярости», и Карлаен знал, что его миссия на Асфодексе была связана с этим желанием. Вид обезумевших космодесантников только напомнил ему о важности скорейшего обнаружения Августа Флакса. С каждым столетием всё больше братьев становились жертвами «черной ярости» и, если не предпринять мер, Кровавые Ангелы могут впасть в безумие и горечь, оставив за собой только эхо того, что могло бы быть.

Карлаен увидел лидера отделения роты смерти, по крайней мере, так ему показалось из-за обозначений на броне, сражающегося широким громовым молотом. Новоприбывший бросился вниз, сделав круг над упавшей статуей Императора. Его тело дергалось и дрожало, когда он падал с воздуха. Кладка площади потрескалась от приземления, а навершие молота окружила искрящаяся энергия, когда он ударил по широкой дуге, отгоняя генокрадов.

За ним последовали остальные воины роты смерти. Они нисходили с небес посреди генокрадов, подобно воплощенному гневу Императора. Проклятые атаковали едва приземлившись, и заполняли воздух вражеской кровью, в какую бы сторону ни направились. Адамантиевые зубья цепных мечей разрывали на части хитин, а кулаки и молоты разбивали чужацкие кости. Жестокость генокрадов бледнела в сравнении с яростью обезумевших от битвы Кровавых Ангелов.

Рота смерти не придерживалась дисциплины, каждый воин был отдельным вихрем смерти, но, несмотря на это, генокрады начали отступать. Когда поблизости не было повелителя выводка, они становились жертвой собственных инстинктов. Генокрады не были существами, предназначенными для открытой битвы, как выводки воинов тиранидов, а зверями теней и тесных пространств. Отступление в подобной ситуации было в самой их природе.

Карлаен крутанулся, услышав предупреждение по воксу и сбил в воздухе прыгнувшего генокрада. Он увидел, как к нему торопятся Закреал и остальные. Терминаторы были похожи на кроваво-красный клин, загнанный в массу вражеских тел, возглавляемый Закреалом, Мелосом и Иосией. Лицо и черные волосы последнего были в крови, левая сторона челюсти практически лишена плоти и на ней проглядывала кость. Один его глаз превратился в красное месиво, но он продолжал сражаться, стреляя из штурмболтера. Броня Мелоса почернела и покрылась пятнами, чистым остался только череп спереди, а доспех Закреала покрыли сотни глубоких отметин когтей.

— Капитан, я успешно обследовал верхние палубы, — прогремел Закреал, пробив выстрелом дыру в теле генокрада.

— И что ты готов доложить? — спросил Карлаен, сбивая на землю ксеноса.

— Полны генокрадов! — ответил Закреал с громким смехом, разносящимся над грохотом битвы.

Иосия проигнорировал веселье другого сержанта. На него прыгнул генокрад, и Ангел поймал его за грудь. Пока генокрад щелкал челюстями, космодесантник ударил головой ему в морду, разбив кости, и отбросил мёртвое существо. Черты лица Иосии были покрыты ихором, но Карлаен увидел его широкую, пусть и лишенную веселья, ухмылку. Он всегда был диким, вспомнил капитан. Большая часть Кровавых Ангелов пыталась отдалиться от своих жестоких корней, развивая чувство прекрасного, но некоторые оставались верны примитивным верованиям чистокровных племен Ваала и его лун.

— Отбросив в сторону сомнительные шутки Закреала, капитан, у врага преимущество, — сказал Мелос. — Мы сражаемся с целой армией.

Он развернулся, чтобы направить огонь на генокрадов, старающихся повалить его. Медленно, но верно терминаторы пробивались к отделению Алфея.

— Да, но на какое-то время эта армия лишена лидера и не организована, — ответил Карлаен. Он не стал упоминать, откуда ему это известно, и, к чести остальных, они не спрашивали. — Мы должны добраться до остальных. Вместе мы отбросим чудовищ.

Капитан присоединился к трем отделениям, заняв место на острие клина. Вместе они пробивались к упавшей статуе Императора. Алфей и близнецы были похожи на цепь островов в бурлящем океане, едва видимую над водой. Впрочем, когда Карлаен и остальные начали приближаться, генокрады стали сбегать с площади.

Алфей зарубил одного из не успевших сбежать ксеносов. Его изборожденное шрамами лицо скривилось в улыбке, когда он заметил Карлаена. Сержант вытянул руку, и капитан ответил ему воинским рукопожатием.

— Я думал, ты не вернешься. Не хотелось бы объяснять командору Данте, как я позволил тебе оказаться убитым, — сказал он.

— Тебе, возможно, ещё придется это делать. Миссия далека от завершения, — ответил Карлаен.

— По крайней мере, мы получили подкрепления, — произнес Алфей, указывая мечом. Карлаен повернулся и увидел, что рота смерти собралась вокруг подобия лидера в грубой имитации построения. Они неслись через площадь, перескакивая через груды мертвых ксеносов, по пути отрубая конечности цепными мечами и стреляя в оскалившиеся головы.

Воины в черной броне гнали перед собой большую часть генокрадов. Чудовища лезли на ступени и скрывались во дворце, будто бежали от роты смерти. Сержант, вооруженный молотом, перепрыгнул через мертвого генокрада, одновременно активируя прыжковый ранец, и понесся в сторону визжащего воина тиранидов. Зверь развел руки в сторону, будто приглашая, и космодесантник врезался в него, а затем пролетел насквозь, разрывая чудовище пополам в точке столкновения.

— Очень эффективные подкрепления, — пробормотал Карлаен. Он удивился неожиданным изменениям в ситуации. Ещё недавно Кровавые Ангелы собирались дать последнее сражение, а теперь в руины бежали уже тираниды.

— Но они неконтролируемы, — мрачно проворчал Мелос. — Почему Данте отправил их сюда, если только…

Он замолчал. Карлаен знал, что он имеет в виду. Подкрепления в виде роты смерти означали, что Данте посчитал, что ими можно было пожертвовать. Только смерть могла окончить их страдания, а в руинах дворца было достаточно мест, чтобы её найти.

— Это неважно, — резко ответил Карлаен. — Они уже здесь, и мы должны использовать любое доступное оружие, чтобы достичь цели. Тираниды хотят не пустить нас во дворец, братья, так войдем же, хотя бы для того, чтобы показать, насколько глупа такая самоуверенность.

До того, как кто-то смог ответить, по площади разнесся оглушительный рёв, и Карлаен понял, что у генокрадов, возможно, были и другие причины для отступления, кроме прибытия роты смерти. Одно из разрушенных зданий на другом конце площади взорвалось, будто в него попал выстрел мортиры. На мгновение воздух заполнился обломками камней и шрапнелью, возвещая прибытие огромного силуэта. Второй рёв был ещё громче первого, и эхом прокатился по площади.

На неё вошел карнифекс, вооруженный бритвенно-острыми когтями размером с человека и огромной биопушкой под аметистовым панцирем. Чудовище громыхая устремилось вперёд, разбрасывая с тела обломки здания. Его тяжелая клинообразная голова медленно покачивалась, будто оценивая стоящие перед ним бронированные фигуры. Затем карнифекс распрямился во весь свой внушительный рост и вызывающе заревел, перед тем, как прогромыхал вперёд, сотрясая землю с каждым шагом.

Карнифекс шагнул вперед, его ужасные когти снесли разбитые статуи, а каменные плиты площади трещали и гнулись под его весом. Громадный биозверь навел свою биопушку на ближайших воинов роты смерти, устремившихся к нему на струях пламени, ревя кличи во имя Императора. Органическое артиллерийское орудие напряглось и выплюнуло живой снаряд, одновременно выпустив газ из располагавшихся по всей длине ствола жаберных щелей.

Снаряд взорвался стягивающимся клубком шипастых лоз, что набросились на космодесантников и схватили их, увлекая на землю. Они безрезультатно рубили лозы, и карнифекс проигнорировал их усилия и прошел мимо, намереваясь вступить в схватку с остальными врагами. Его крошечные глаза остановились на массивных фигурах терминаторов, и он издал ещё один вызывающий рев.

— Что же, теперь началось веселье, — пробурчал Иосия. — Только посмотрите на его размеры. — Он держал свой силовой меч наготове. — Придется потрудиться, чтобы завалить его.

— На это понадобится ещё и время, — сказал Карлаен. — И его нам явно не хватает. — Он поднял свой молот. — Построится, фаланговая схема сигма. Сомкнуть сектора обстрела, не останавливаться. Если он попадет в нас…

— Я разберусь с ним, — произнес Иосия, для пробы взмахнув силовым мечом.

— Прослежу за этим, — ответил Карлаен. У них не было времени на споры. Чудовище приближалось к ним быстрее, чем любое другое существо такого же размера, способное передвигаться. Ещё один воин роты смерти бросился наперерез существу, сжимая в обеих руках цепной меч. Карнифекс повернул к нему свою чудовищную голову, и воздух вокруг его челюстей замерцал жирным светом. Затем раздался рев кипящей плазмы, и воин в чёрной броне испарился на половине прыжка во вспышке перегретой желчи.

Карнифекс двинулся дальше, неуклюже пробираясь через дымку, оставшуюся после смерти воина. Его биопушка повернулась, извергая на площадь ещё больше удушающих шипов, а его косоподобные когти описали смертоносные дуги, сбивая берсеркеров роты смерти на землю в облаках крови и внутренностей. Их силовая броня раскололась, а мучения окончились. Гигант плюнул плазмой, испепеляя всех, кто осмелился оказаться у него на пути. А когда этих орудий оказывалось недостаточно, он просто пробивался через препятствие, будь то живой воин или бесчувственная статуя. Его было не остановить, и он направлялся прямиком к Карлаену и остальным.

Все как один, терминаторы открыли огонь. Карнифекс отмахнулся от разрывных снарядов и продолжил переть напролом. Карлаен знал, что чудовище не остановить, пока оно не умрет, либо нечто ещё более крупное не попадется ему на пути. Несмотря на это, он продолжал стрелять, его матрица наведения пыталась выявить слабое место в панцире твари. Земля затряслась у него под ногами, когда карнифекс приблизился к ним. Иосия приготовился встретить чудовище, его лицо расплылось в широкой, дикой усмешке. Карлаен почувствовал в беспокойстве другого Кровавого Ангела зарождающуюся жажду крови, а затем увидел её в его глазах. Капитан колебался, не зная, стоит ли ему приказать сержанту отойти. Остановит ли это его? Будет ли он слушать? Или же он зашел уже слишком далеко?

Прежде чем он нашел ответ на этот вопрос, в приближающегося карнифекса врезалось что-то чёрное и перебросило его через колонну. В облаке пыли карнифекс вскочил на ноги, однако его противник оказался рядом прежде, чем он смог двинуться. Сверкнули металлические когти — каждый длиной с лезвие меча — прорезав кровавые дорожки в плоти карнифекса. Чужак встал на дыбы, гневно вопя. Его противник ответил ему.

— Ну же, предатель. Подойди к Кассору. Подойди и дерись, подойди и умри, главное — подойди, — протрещали вокс-передатчики, установленные в корпусе дредноута. — Подойдите и встретьте свою судьбу, омерзительные псы. Подойдите и почувствуйте гнев ангела, шавки Ангрона. Подойдите, вопя или молча, главное — подойдите, чтобы Кассор мог сложить ваши сердца к ногам Сангвиния. Стены Дворца держатся, Врата Вечности по-прежнему заперты, а Кассор сломает ваши кривые хребты о колено.

Дредноут, чей чёрный корпус был отмечен красным, занял устойчивое положение, когда карнифекс бросился к нему. Установленные на поршнеобразных руках когти завращались и согнулись. Затем один из них поднялся, открывая закрепленный под клешней штурмболтер. Оружие плюнуло огнем, и карнифекс вздрогнул, когда на его уже и так потрепанную плоть обрушилось новое наказание. Он врезался в дредноута и отбросил его к статуе. Дредноут отмахнулся от удара и протаранил карнифекса в брюхо, из-за чего чудовище, прежде чем рухнуть на землю, на мгновение поднялось в воздух.

— Крылья Ангела, это Кассор, — выдохнул Алфей, наблюдая за развернувшимся перед ними сражением. Карлаен не спросил, как он узнал дредноута, ибо в ордене был только один Кассор.

Кассор Скованный, Кассор Безумный, Кассор Проклятый — под каким бы именем его не знали, он был одним из величайших воинов, когда-либо взращенных Кровавыми Ангелами, даже до того, как был похоронен в саркофаге дредноута, чтобы восстать и снова сражаться после своей смерти на каком-нибудь обширном поле боя.

Но он также был и предупреждением, свидетельством той тёмной истины, что даже мёртвые не были застрахованы от проклятия, мучившего Сынов Сангвиния. На протяжении почти трёх столетий после своей смерти Кассор служил Кровавым Ангелам из саркофага машины войны, до того решающего, рокового дня в Лоуфанге. В первые же часы боя его сознание было разбито, хотя никто не мог сказать, почему. Некоторые клялись, что дело было в тени крыльев сангвинарных гвардейцев, упавшей на него, когда они пролетали над ним. Карлаен подозревал, что на воина повлияло нечто большее. Как бы то ни было, Кассор теперь принадлежал роте смерти и был слишком опасен, чтобы спускать его без причины. Он едва мог отличить друга от врага, и был, по-своему, столь же чудовищным, как и тиранидская тварь, с которой он теперь сражался.

— Проклятый, — прошептал Закреал, наблюдая за битвой. Он посмотрел на Карлаена. — Наша миссия и в правду должна быть важной, если командор Данте выпустил его нам в помощь, капитан.

— Ты ещё сомневался? — спросил Карлаен, наблюдая, как дредноут с чёрным корпусом снова врезался в карнифекса. Два обезумевших зверя — один из металла, другой из плоти — столкнулись подобно соперничающим быкам. Борясь друг с другом, они дробили камень площади и разбивали его в пыль.

— Ха, предатель, можешь биться и напрягаться сколько душе угодно — ты никогда не победишь Кассора. Никто не пройдет, пока Кассор стоит пред вратами Святой Терры. Визжи, демон. Кричи свои молитвы богам ложных ангелов и разбитых небес. Призывай их. Они не победят Кассора. Этого не будет.

Лишенный эмоций, скрипучий и монотонный голос Кассора разнесся по всей площади, заглушая крики карнифекса. Тварь впилась в дредноута своими огромными когтями, поцарапав древнюю броню, но не пробив её. Кассор в ответ полоснул чудовище своими собственными когтями.

Ксенос и дредноут кружили по площади, пробиваясь через развалины, карнифекс вызывающе и зверски взвыл, Кассор в ответ проорал что-то невразумительное. Внезапно керамитовая плита согнулась, и один из когтей карнифекса вонзился в гнездо гравипластин и волоконных связок, составлявших внутренности дредноута. Коготь пробил машину войны насквозь и вонзился в землю, пригвоздив к ней дредноута.

— Пришпилен. Немыслимо. Кассор не потерпит этого, марионетка ложных богов. Отпусти меня, чтобы я смог стереть твой позор с лица земли, — прогрохотал Кассор.

В ответ карнифекс широко раскрыл пасть. Между его челюстями начал формироваться жирный шар плазмы.

— Колдовство. Да как ты смеешь? Не дозволь ведьме жить, таково слово Кассора. — Тяжелая механическая клешня сомкнулась вокруг горла карнифекса, удерживая его на месте. Чудовище, как будто осознав, что задумал Кассор, стало сопротивляться, но тщетно. Кассор крепко держал существо — так же уверенно, как и оно пришпилило его к земле. Прежде чем чудовище смогло высвободить приготовленный шар желчи, дредноут поднял свой мелтаган, закрепленный на запястье, и просунул его ствол между челюстями существа. Затылок чудовища с глухим шипением исчез в облаке перегретого газа.

Карнифекс повалился в сторону, тем самым освободив Кассора. Машина войны выпрямилась. Её шасси повернулось, пока установленные на корпусе оптические авгуры сканировали площадь в поисках новых врагов.

— Услышьте, предатели. Услышьте слова Кассора: Я ещё держусь. На моём плече рука Императора. Я — смерть во плоти! — Слова эхом разнеслись по площади. Но новых противников не появилось. После чего Кассор Проклятый, скрежеща скрытыми шестернями и визжа сервоприводами, проследовал к дворцу, ища новых врагов, которых можно было бы убить.

После смерти карнифекса на площадь опустилась тишина. Забрызганные кровью выжившие воины роты смерти очистили площадь и вошли в руины дворца вслед за Кассором. Карлаен услышал звуки битвы, доносящиеся из зияющих дверей дворца, и понял, что, по крайней мере, не всем генокрадам удалось уйти незамеченными. Он огляделся, подводя итоги сражения.

Алфей и остальные присоединились к нему. Карлаен на мгновение положил руку на плечо сержанта, а затем развернулся, обращая свой взгляд на остальных.

— Нам всё ещё надо завершить миссию, братья. Наш враг скоро обратит свой взор сюда, и вся мощь Разума улья обрушится на нас. Если мы хотим добиться успеха, нам надо двигаться, и быстро.

— Мы даже не знаем, где они сейчас. Наши поиски ничего не выявили, — произнес Мелос, чьи пальцы скользили по дуге черепа, закрепленного на его броне.

— Ваши, возможно, нет, но наши были успешнее, — сказал Карлаен. Он похлопал по голове сервитора, висящей у него на поясе. — Я знаю, где Флакс, и знаю, как до него добраться. — Он чуть улыбнулся. — Всё это время мы были прямо над ним.

— Что? — переспросил Мелос.

— Проще показать, чем объяснять, — ответил Карлаен. Он направился к дворцу. — Пошли. Давайте добудем Корбулону его приз.

Когда они вошли во дворец, следы пребывания роты смерти были повсюду. Изломанные рваные трупы генокрадов и воинов тиранидов покрывали пол, пыльные мрачные внутренности дворца пропитались их вонью. Карлаен привёл терминаторов обратно в Палату Трибунов, через почерневшие от огня руины, отметившие место последнего упокоения Бартело.

Десантники шли по следам разрушений в тишине. Вокс щелкал и гудел, но ни один голос не разорвал шум статики. За пределами дворца поглощение Асфодекса вступило в последние стадии. С части коры планеты уже срывали все следы органических веществ, от прячущихся выживших, до плесени, цепляющейся к скалам в глубочайших пещерах. Вскоре океаны будут высушены, а воздух станет ядовитым. Но, если всё пойдёт по плану, воины Кровавых Ангелов и Расчленителей вырвут корни Разума улья до того, как это произойдёт.

В Палате их ожидало мрачное зрелище. В центре лежали останки Афраэ, его руки были раскинуты, а разорванное лицо обращено к разбитому стеклу купола над головой. Выжившие из роты смерти окружили труп, уставившись на него в тишине, с чем-то похожим на благоговение. После жестоких, яростных криков, заполнивших воздух, когда они прибыли, такое молчание казалось жутким. Сержант роты смерти преклонил колени рядом с Афраэ, положив одну руку на его грудь и склонив голову. Шлем проклятого десантника лежал рядом с ним, и Карлаен остановился, когда увидел его измученное лицо.

— Рафэн, — пробормотал он, и недолгое ощущение триумфа уступило место грусти. Рафэн повернул голову, будто услышал Карлаена и медленно поднялся. Остальные воины роты смерти тоже повернулись, подняв оружие. Они источали безумие и жестокость, и Карлаен чувствовал в равной мере жалость и отвращение, когда смотрел на их дергающиеся и трясущиеся тела. Именно это ждало его, ждало всех их, если он потерпит неудачу. Капитан не мог долго смотреть на них, на братьев, настолько искаженных яростью, что они превращались из гордых сынов Империума в обезумевших от битвы зверей.

— Рафэн, — прошептал Алфей. — Вы вместе были послушниками?

— Да, были, — мягко ответил Карлаен, вспоминая юношу, покрытого свежими шрамами, сидящего напротив него во время трехдневного бдения, последовавшего за отбором. Он вспомнил битвы с врагами ордена, сотни миров, которые они прошли вместе. Но затем он выбрал один путь, а Рафэн другой и теперь… теперь они были здесь.

За ними раздался грохот, вырвавший Карлаена из задумчивости, и он резко обернулся, поднимая оружие. Остальные последовали за ним, всего на полсекунды позже. С другого конца палаты к ним шагал Кассор, его корпус был запятнан дымящимся ихором. Дредноут поднял клешню со штурмболтером.

— Кто идёт? Друг или враг? Назовись, или познай мою ярость.

— Постой, добрый брат Кассор, — прохрипел Рафэн. Его голос был грубым от того, как долго он кричал. — Разве ты не видишь, что это наши братья? Они облачены в цвета Легиона. Какие новости, братья? Стоят ли ещё Врата Вечности? Что с примархом? — В его словах чувствовалось жуткое отчаяние, будто у измученного ребенка, ищущего поддержки. Рафэн растолкал остальных воинов в черной броне, чтобы подойти ближе. — Хан пришел, чтобы помочь, как обещал? Отвечайте, братья.

Карлаен колебался, не зная, что ответить. Всё, о чем говорил Рафэн, произошло тысячелетия назад, когда Сангвиний ещё был среди них. Кровавый Ангел оказался захвачен древними воспоминаниями, принадлежащими другому, и переживал битвы, в которых никогда не сражался. Он был безумен и сломлен, и Карлаен, хоть убей, не мог придумать, что сказать.

Он смотрел в холодные голубые глаза человека, которого когда-то называл другом и спросил.

— Ты знаешь меня, сержант?

— Я… не могу сказать, — ответил Рафэн. В его глазах танцевало безумие, а лицо исказилось, будто он пытался силой удержать нахлынувшие воспоминания в каком-то порядке. — Мы сражались вместе на стенах Дворца? Мы… Мы отправляемся на «Дух Мщения», брат? Император собрал ударную группу? Пришло время уничтожить Архипредателя, прячущегося на своей боевой барже? — Он протянул руку, будто хотел прикоснуться к броне Карлаена, но пальцы сжались в кулак до того, как достали до него и рука опала. — Скажи да, брат, скажи, что Ангелы будут на острие удара, — будто с мольбой в голосе прорычал он.

Карлаен уставился на Рафэна, пока внутри него боролись жалость и необходимость. Затем он закрыл глаза и сказал.

— Да. — Вся рота смерти издала мягкий вздох. Капитан посмотрел на Рафэна. — Честь возглавить наступление ваша, братья. Ты и твои люди станете острием копья, ищущего того, за кем мы пришли.

— Ты не забыл о Кассоре, брат? Есть ли дело чести и для меня? — прогремел Кассор. Огромные клешни столкнулись друг с другом, воплощая его жажду. — Остались ли ещё предатели, которых нужно убить? Если да, Кассор сделает это.

— Ещё есть предатели, могучий Кассор, — ответил Карлаен. — Ты пойдешь с нами и обрушишь свою ярость на тех, кто будет пытаться остановить нас. — Он снял с пояса голову сервитора. — Но сначала, мы должны найти их.

Капитан направил Алфея и остальных к центру помещения, который они быстро очистили от тел, создав пустой круг. Казалось, что это обычная часть пола, но в голове сервитора были данные, указывающие на то, что здесь находился вход в городские подземелья Фодии. Карлаен присел и вытащил камень, в котором скрывался крипт-замок. Он опустил голову сервитора так, что его глаз оказался на уровне сенсоров замка. Раздался щелчок, затем жужжание, и целая секция пола раскрылась. В проем неожиданной лавиной посыпались тела.

Дамарис осмотрел отверстие, бросил взгляд на близнеца и сказал:

— Тоннели, капитан.

Он отошел назад, когда мимо него прошли воины роты смерти, торопящиеся во тьму. Их возглавлял Рафэн, который снова надел шлем, Кассор следовал за ними, скрипя механизмами. Карлаен смотрел, как они спускаются во мрак, держа голову сервитора в опущенной руке.

Алфей подошел к нему.

— За этим они и пришли, капитан, — сказал он.

— А сколько времени осталось до того, как такое скажут о нас? — горько произнес Карлаен.

— Надеюсь, этого не произойдет, — ответил Алфей.

Карлаен покачал головой.

— Иногда я думаю, что наше настоящее проклятие — это надежда. Надежда, что мы избежим судьбы, постигшей наших братьев, надежда, что мы можем изменить неотвратимое. — Он посмотрел на Алфея. — Я слышу её, брат, что-то похожее на мелодию, которую нельзя не услышать, песнь из древнего прошлого. Я слышал её в первый раз, когда открыл глаза после Сангвинации, и буду слышать её, когда закрою их в последний, — мягко произнес Карлаен.

— Мы все слышим её, капитан… брат, — сказал Алфей. Он поднял руку, будто хотел положить на наруч Карлаена, но уронил её. — Единственное, что важно, это захочешь ли ты следовать ей.

Карлаен дернул подбородком в сторону нервно бегущих силуэтов в черной броне.

— Не думаю, что у них был выбор, Алфей. Не думаю, что он есть у кого-либо из нас.

Алфей промолчал, и Карлаен не посмотрел на него.

— Идем, нам нужно найти губернатора, — сказал капитан, повесив голову обратно на пояс и подняв Молот Ваала. Затем, с оружием в руках, он возглавил братьев на пути во тьму.

— Обречен? — переспросил Карлаен, слегка удивленный равнодушием старика. Большинство людей, даже имеющих политическую власть, пребывали в благоговении, увидев воина Адептус Астартес. Они были воплощением слова Императора, и на свете жило немного простых людей, достаточно храбрых, чтобы встретиться с космодесантником взглядом и не струсить. Флакс не был похож на храброго человека. Возможно, что в нём выгорел весь страх.

— О да, и очень вовремя, — ответил Флакс, развалившись в подушках. — Я сначала испугался что ты — это он. Теперь я вижу, что его планы были прерваны. Он будет винить меня, как всегда делал, и у него не будет выбора, кроме как закончить всё это. — Флакс улыбнулся. — И за это я обязан тебе, капитан.

— Кто этот «он»? О ком ты говоришь? — спросил Карлаен, поняв ответ одновременно с тем, как произнес эти слова.

— Чудовище, капитан. Ты видел его, сражался с ним, я вижу это. — Флакс протянул старую, покрытую пятнами руку, будто собирался провести по одной из множества царапин на броне Карлаена. Впрочем, его пальцы резко остановились, и он прижал руку обратно к груди, устало улыбнувшись. — Эти следы — как подпись. За свою жизнь я видел их больше, чем смогу оценить. На дверях, стенах и, да, на телах моих людей.

Карлаен дотронулся до следа когтя, смотря на Флакса.

— Значит, повелитель выводка находится на Асфодексе уже достаточно долго. — Такое уже происходило. О подобных существах докладывали со многих миров, перед тем как они попали под угрозу флота-улья или его щупальца. Они, похоже, исполняли роль маяка для кораблей ксеносов. Тираниды держались подальше от людских глаз годами, иногда десятилетиями, выжидая подходящего момента, чтобы призвать своих голодных сородичей сквозь тусклые звезды, на пир, накрытый из биомассы избранной планеты.

— Значит, он называется повелитель выводка? — усмехнулся Флакс. — Мои люди называли его Отродье Криптуса, как будто он был проклятием целой системы, а не одного мира. — Его улыбка сошла на нет.

— Может, так и было, и это был знак, что Император недоволен нами.

— Император не имеет никакого отношения к чудовищу, — ответил Карлаен.

Флакс мрачно отмахнулся.

— Да, конечно. Я прекрасно знаю, кто в этом виноват, капитан, — широко ухмыльнулся он и постучал себя по деформированной груди. — Это мы, династия Флаксов. Мы прокляты, капитан, и справедливо, потому что это существо — наше бремя, воплощение наших грехов.

Старик наклонился вперёд и закашлялся в кулак. Карлаен встревожено просканировал его состояние. Люди были невероятно хрупкими, и если Флакс был болен или травмирован, вывести его на поверхность стало бы сложнее.

Кашель Флакса затих и стал влажным сопением. Губернатор покачал головой.

— Наш грех, — повторил он. — Мой и моих родителей, капитан. Грех, которому я позволил остаться скрытым, надеясь, что тьма и время проглотят его. Что он уползет в глубину и умрёт там. Но не всё погибает во тьме… что-то пускает корни и расцветает. — Он посмотрел наверх, в сторону труб и решеток, из которых состояла крыша. — А теперь я здесь, прячусь под землей. Полный круг, — пробормотал он.

— О чем ты говоришь? — спросил Карлаен. В словах старика было нечто, пробудившее его любопытство. Губернатор боялся, но, похоже, что не тиранидов, подумал Карлаен. Флакс посмотрел на него.

— О моем брате, — просто ответил Флакс. — О моем брате, капитан Карлаен. Вы с ним уже виделись. — Он указал на следы когтей на броне Карлаена. — Он уже сумел произвести на вас впечатление.

Глаза Флакса закрылись, и он снова сгорбился, прижав кулаки к глазам.

— Мой, Император побери, трижды проклятый брат, у которого я забрал трон, ради моих людей, что бы им это ни принесло. — Он напрягся и снова поднял свои выпученные глаза. — Ты слышишь меня, Тиберий, уродливое чудовище? — оскалился он, грозя кулаком в пустоту. — Я знаю, что ты слушаешь, братишка. Я забрал у тебя власть, и сделал бы это ещё тысячу раз, несмотря на последствия.

Карлаен потянулся, чтобы придержать старика. Когда тот снова закашлялся, капитан переглянулся с Алфеем, который, нахмурившись, покрутил пальцем у виска. Карлаен посмотрел на Флакса и покачал головой. Он не был безумен. Капитан подозревал, что в ерунде, которую нёс старик, скрывалась ужасная правда. Он уже видел такое, хоть и редко. Это было такой же страшной ересью, как любая другая.

— Всё началось на Сатисе, капитан. Я тогда был мальчиком, познававшим пределы своих возможностей в средоточии нашей власти. Мои родители отправились на торговую миссию, — шипя, проговорил Флакс, и его лицо исказилось. — Когда они наконец вернулись, то уже не были моими родителями. Все это знали, все видели, что были… изменения. Моя мать была… беременна, и ребенок должен был стать наследником, — быстро заговорил он, выплевывая слова со скоростью пуль. — Вместо меня, как будто я был обычным служащим. — Его морщинистые руки сжались в трясущиеся кулаки. — Вместо меня назначили ещё не рожденного ребенка.

Где-то в вышине раздался громкий звон металла о металл. Карлаен поднял взгляд, сканирую крышу подземелий бионическим глазом, но ничего не увидел. Он бросил взгляд на Алфея, который кивнул и жестами обратился к Закреалу, стоявшему в отдалении вместе с остальными. Терминатор направился к ним, аккуратно отодвигая с дороги пьяных богачей. Алфей пошел к нему навстречу. Карлаен повернулся к Флаксу, уверенный в том, что Алфей знает что делать.

— Что произошло, когда он родился? — спросил капитан.

— Родился не человек, — прошипел Флакс. Его глаза покрылись пеленой, когда разум погрузился в воспоминания. — Он был чудовищем с самого начала, я думал, что он — оно — мутант, но всё оказалось гораздо хуже. О, они нежно любили его. Также, как они когда-то любили меня. — Его голос становился всё более жестким и хриплым. — После первой попытки убить его, родители спрятали Тиберия под дворцом… Прямо здесь, на самом деле. Это место стало его миром на многие годы, — сказал Флакс, подняв свои худые руки, чтобы указать на окружающее их пространство.

— Он играл с сервиторами, а немногие приходившие к нему посетители… ну, они уже отсюда не выходили.

Флакс уронил руки на колени и уставился на них.

— По большей части это были диссиденты и преступники. Хотя я знаю, что отец, в своей бесконечной глупости, пытался устроить свадьбу. Тело девушки нашли в какой-то сливной трубе несколько месяцев спустя. — Флакс ухмыльнулся. — Тогда все благородные дома собрались вокруг меня. Я уже был достаточно взрослым, чтобы понимать, что к чему. Раз мои родители решили бросить меня, что ж… мне было не трудно ответить взаимностью.

Среди труб наверху раздался пустой звон, и Флакс нервно дернулся, а улыбка исчезла с его лица. Карлаен увидел, как Закреал и два других терминатора отходят от группы с оружием наготове. Они узнают, что происходит и сообщат о любых следах врага.

Карлаен чувствовал, что генокрады рядом, хотя сенсоры не могли их обнаружить. Между местом, где они стояли, и дворцом наверху пролегали тысячи километров тоннелей, каналов и труб. Ему было непонятно, почему генокрадам не удалось в какой-то момент найти путь в глубину, независимо от предположения Флакса, что их удерживали его системы защиты. Капитан посмотрел обратно на старика.

— И ты стал губернатором, — сказал он.

На этот раз им двигало не любопытство, а жажда информации. Корбулон обнаружил секреты династии Флаксов на Сатисе и выдвинул теорию, что в их крови может скрываться ключ к освобождению Кровавых Ангелов от их двойного проклятия. И это чудовище, следующее за ним по пятам, тоже произошло с Сатиса. Возможно, это было просто совпадением. Также это могло значить, что тот неизвестный фактор, сделавший генетическую структуру династии настолько важной, также сыграл свою роль в порче родителей Флакса. И Карлаен рассчитывал это выяснить перед тем, как вывезет губернатора из пепла его королевства.

— Даааааа, — сказал Флакс, растянув слово. — Надлежащая передача власти, поддержанная династиями, чьи дочери и сыновья сейчас валяются здесь, в последние часы моей жизни. Это меньшее, что я могу для них сделать, за оказанные услуги. — Он снова кашлянул, а затем рассмеялся. — Не думай, что они помогли мне по доброте, которую нашли в своих дряхлых, тщеславных сердцах, капитан. Нет, они были напуганы. Можешь ты представить кошмар, который бы последовал за коронацией Тиберия? Люди бы восстали, началась гражданская война, и всё, чего добилась династия Флаксов, исчезло бы в мгновение ока.

В том, что говорил губернатор, было здравое зерно, Карлаен понимал это. Генокрады разрушали общество изнутри, повреждая социальную и политическую структуру и заражая тела и души населения. Они были вирусом, выпущенным на миры и сектора, чтобы подготовить их к прибытию флота-улья.

— Ты убил своих родителей, — в первый раз заговорил Алфей. В его словах сквозила тень отвращения. Флакс заметил это, и его зубы обнажились в диком оскале.

— С нежеланием, уверяю вас, — прошелестел он. Губернатор закрыл глаза и откинулся назад, сжимая и разжимая руки, будто пытался схватить кого-то за шею. — Я всё ещё любил их, даже тогда. Если бы вы знали их в лучшие годы, капитан. Грохочущий голос и искренний смех моего отца, тихая и строгая мать. Они были идеальной парой, её хитрость дополняла его упорство. Вместе, им удалось взять сектор под контроль, которого не добивался раньше никто из династии. А под конец они стали пустышками, из-за любви к жуткому, не умеющему чувствовать зверю.

Он хмыкнул и перевернулся на кровати.

— Мне пришлось их убить, другого выхода не было. Всё дело в Тиберии. Они защищали его, защищали от меня, их настоящего сына, — он заговорил ещё быстрее, запинаясь.

— Я был их сыном. Я! И я был наследником, а не он, не это пищащее и визжащее существо! — Он уставился на Карлаена. — Представь себе это, капитан. Представь, что ты делишь свою жизнь, своих родителей и мир с паразитом… с существом, которое залезает ночью в твои покои и водит лапой по лицу в пародии на братскую любовь. Существом, которое всегда следует за тобой по трубам дворца, смотрит на тебя и наступает на пятки, как будто он — настоящий ребенок, а не какая-то рожденная в далеких звездах мерзость, пришедшая украсть всё. Ты слышишь меня, Тиберий? Слышишь меня, Отродье Криптуса? Всё было моим. Всё это, и наши родители, мои родители, заслужили свою смерть тем, что позволили тебе сделать их такими, — визгливо прокричал губернатор.

Он осел в свои подушки.

— И я тоже заслуживаю смерти. За то, каким я стал из-за тебя, брат, — пробормотал он и посмотрел на Карлаена. — Когда я… когда дело было сделано, я обнаружил, что он пропал. Сбежал в подземелья Фодии.

Люминаторы над головой заморгали. В воксе раздались щелчки и помехи. Карлаен обернулся и увидел, как Закреал и терминаторы, с которыми он ушел, торопятся обратно к группе. Где-то загромыхали трубы.

Алфей вытащил силовой меч.

— Нам нужно идти, капитан. Время позднее, а конец истории может подождать.

На покореженном временем лице Флакса появилась легкая улыбка.

— Он не отпустит меня, капитан. Он провел десятилетия, напоминая мне о моем преступлении. Он был призраком в моей столице, выращивая в темных местах новых представителей своего грязного рода. Он всегда оставался за полем зрения, на шаг назад, следуя за мной сквозь годы. Мой отец научил его охотиться, а мать научила терпению. И теперь, в конце всего, он хочет насладиться убийством.

Рабы-сервиторы стоящие вокруг кровати Флакса неожиданно напряглись. Их рты открылись в унисон и из них раздались механические монотонные голоса.

— Пустотные врата эпсилон открыты — пустотные врата гамма открыты — западная сеть безопасности отключена.

С резким треском в подземельях погасли все лампы.

Фонари на броне терминаторов сразу же загудели, пробуждаясь к жизни, как и прожекторы, установленные на корпусе Кассора. Тьму пронзили десятки лучей, и в их свете мчались до боли знакомые звериные фигуры.

— Контакт, сектора семь, десять, двенадцать, пятнадцать, — прогрохотал Закреал. От остальных последовали схожие заявления, пока терминаторы формировали клин. Взревели штурмболтеры, и генокрады отступили, исчезнув в темноте как призраки.

Алфей посмотрел на Карлаена:

— Пора, капитан. Забирай наш приз.

Карлаен без лишних церемоний сдернул Флакса с постели. Тот громко протестовал, но не сопротивлялся.

— Нет, ты не понимаешь, — пробормотал старик. — Он идет. Выхода нет.

— Пусть приходит, — сказал Карлаен. Он почувствовал жар накапливающейся в нем ярости, и вспомнил Афраэ, исчезающего под волной хитина, и поверженного Бартело, чьё пламя угасло. Он вспомнил других воинов — куда больше, чем рассчитывал — что погибли из-за него; воинов, последовавших за ним во тьму, на врага, с которым он теперь столкнулся здесь, на Асфодексе. Капитан думал принести свет ордена в самые темные уголки Галактики, и заплатил за свое высокомерие.

Иди сюда, чудовище, — со свирепым желанием подумал он. — Ты заплатишь за Афраэ, Бартело и всех тех, чья кровь пятнает твои когти.

— Трусы! Тьма не укроет вас от света Императора. Подходите и деритесь, или же умрите во тьме. Выбирайте, — словно вторя мыслям Карлаена, проревел Кассор. Дредноут метнул слова во тьму подобно артиллерийскому огню и стукнул клешнями друг о друга.

— Сюда, псы Хемоса. Подходите, подонки Нострамо. Сразитесь с могучим Кассором или прокляты будьте за робость свою.

Рафэн и остальные воины роты смерти разделили рвение дредноута. Держа оружие наготове, они рассыпались веером, образовав барьер между терминаторами и скрывающимся во тьме врагом. Вскоре воздух наполнился рычанием цепных мечей и лаем болт-пистолетов, когда рота смерти открыла огонь по стремительным теням.

Карлаен увидел, что опьяненные богачи начали приходить в себя. Он почувствовал проблеск сожаления, когда рванулся вперед, силой расталкивая некоторых из них. Нельзя позволить им задержать его или его боевых братьев. Мужчины и женщины вопили, когда он наступал на них или отбрасывал со своего пути. Флакс обрушился на него, молотя сморщенными кулаками по броне. Карлаен проигнорировал вопли и проклятия и, прижав к груди Флакса, двинулся к остальным терминаторам. Алфей следовал прямо за ним.

— Братья, мы должны отступить к выходу, — сказал капитан, подойдя. — Построение бета-десять, отделение к отделению. Огонь на подавление, сконцентрироваться на флангах. Пусть Рафэн и рота смерти разбираются с остальными. Иосия, пойдешь первым. Мы направляемся к Площади Вознесения Императора.

— С удовольствием, капитан, — прорычал Иосия. Сжав клинок в руке, темноволосый Кровавый Ангел встал на вершине клина и двинулся по направлению к выходу. Генокрады выходили из темноты, и погибали под клинком Иосии или штурмболтерами остальных. Несмотря на всё это, Карлаен заметил, что звук скрипящего металла, отмеченный им ранее, становится громче. Воздух стал влажным, и датчики брони предупреждающе вспыхнули. Он посмотрел наверх, и его бионический глаз, наконец, сфокусировался на источнике шума и воды.

Далеко наверху открылись огромные шлюзовые ворота канализации, бежавшей из города над землей, выпустив на улицы внизу поток грязной воды и чужеродных захватчиков. Водопады потока обрушились вниз достаточно жестко, чтобы проломить улицу и сбить с ног нескольких воинов роты смерти. Слабый красный свет просочился сверху, осветив тьму вокруг них, пока городские подземелья начало медленно затоплять. Сверху спустились тяжеловесные фигуры, выпав из шлюзовых ворот и обрушившись на улицу, от чего последняя содрогнулась и пошла трещинами. Карлаен почувствовал тревожную дрожь, увидев знакомую, громадную фигуру карнифекса, поднявшегося во весь рост посреди непрекращающегося ливня.

Линзы глаза капитана вращались и щелкали, чётко фокусируясь на громоздком чудовище. Его череп был обесцвечен губительной, недавно исцелившейся раной, но оно двигалось столь же быстро, как и прежде.

— Это…? — спросил Алфей.

— Неважно, — проворчал Карлаен. — Мы убьем его снова, если придется. Мы убьем их столько раз, сколько потребуется.

Пока вода с грохотом падала вокруг них, Кровавые Ангелы готовились встретить своего врага. Генокрады пронеслись сквозь шеренги роты смерти, в то время как воины тиранидов и только что прибывший карнифекс врезались в берсеркеров. Многорукие чужаки кружились в поднимающейся воде, прыгая на терминаторов и, в некоторых случаях, мимо них, к более легкой добыче. Карлаен услышал вопли у себя за спиной. Он колебался, борясь с соблазном вернуться и попытаться спасти хоть кого-нибудь, кого угодно.

Алфей поймал его за плечо.

— Ты не можешь, капитан. У нас приказы. Флакс привел их сюда, чтобы умереть, чем они, собственно, и занимаются. Чем дольше генокрады будут заняты пожиранием фодийской знати, тем больше у нас будет времени, чтобы доставить Флакса на площадь и убраться с этого умирающего булыжника. — Его слова были суровыми, но не бесчувственными. Карлаен знал, что Алфей и остальные боролись с тем же желанием вернуться и защитить оставленных позади мужчин и женщин. Но это обрекло бы их миссию на провал. У них было то, за чем они пришли сюда, и теперь настало время уходить.

Карлаен с трудом двинулся дальше, не обращая внимания на вопли умирающих и обреченных. Впереди он увидел кружащего в воздухе Рафэна, движимого прыжковым ранцем, его громовой молот обрушивался на врагов, давя и калеча. Некоторые из его людей последовали примеру сержанта, пролетев над своими товарищами и ненадолго приземлившись посреди генокрадов, убивая и двигаясь дальше.

Кровавые Ангелы двигались вперед, прокладывая кровавый путь сквозь генокрадов и других тиранидов, пытавшихся остановить их. Но существа продолжали прибывать, невзирая на количество погибших. Карлаен почувствовал зуд в мозгу, подсказавший ему, что отвратительный брат Флакса был где-то рядом, и направлял своих слуг в атаку. Засечь чудовище среди тьмы и льющейся сверху воды было почти невозможно, даже если бы у капитана был соблазн заняться этим.

При этой мысли рана в груди разболелась. Она уже срослась, но ослабить воспоминание о вонзившемся в него когте было трудно. Карлаену наносили раны и до этого, много раз за время его службы в ордене, но в этот раз всё было иначе. Она была почти что личная, как будто повелитель выводка хотел оставить ему напоминание о себе. Капитан кончиком молота коснулся места пробоя брони и почувствовал рывок в своем сознании.

Затем Флакс завопил ему в ухо, и он пришел в себя, стоя по колено в воде, когда генокрады рванулись вверх, протягивая к нему свои когти. Взревев, Карлаен взмахнул молотом, сбив с ног одного из нападавших, но остальные врезались в него, хватая за ноги и руку в попытке повалить.

— Капитан, — развернувшись к нему, прокричал Алфей. Сержант обрушил свой силовой меч на затылок одного из чудовищ, мгновенно убив его.

Остальные окружили Карлаена, повалив его на колено своим общим весом. Флакс завопил, когда когти добрались до его иссушенной плоти. Стремительно соображая, Карлаен поднял старика и бросил его Алфею. Сержант поймал губернатора, взмахом клинка попутно обезглавив прыгнувшего генокрада.

— Двигайтесь дальше, — прорычал Карлаен, пытаясь встать на ноги. Он сорвал с пояса голову сервитора и отправил её вслед за Флаксом. — Возьми это и иди, брат. Я присоединюсь к тебе, как только смогу.

Возражений от Алфея не последовало. Он поймал голову и сунул её в дрожащие руки Флакса. После чего развернулся и двинулся к выходу, лицо его исказила гримаса разочарования. Карлаен увидел, что ближайшие терминаторы выстраиваются вокруг сержанта в фалангу, ограждая последнего от врагов. А затем он потерял их из виду, когда генокрады окружили его. Карлаен вбил рукоять молота в брюхо одному из них и отшвырнул его от себя. Капитан вскочил на ноги и поднял штурмболтер, пока остальные продолжали приближаться к нему. Оружие взревело, и чужеродные тела лопались, как перезрелые плоды, пока он описывал стволом штурмболтера дугу.

Внезапно раздался крик, и из воды, раскидывая генокрадов в стороны, выскользнула громоздкая фигура. Карлаен уклонился от истекающей кровью и дурно пахнущей туши, пока она замедлялась и останавливалась. Искалеченное горло карнифекса издало низкий скулеж, когда тварь попыталась вытянуться во весь рост и продолжить борьбу, но её конечности, изломанные и потерявшие форму, теперь висели на ней мёртвым грузом. К карнифексу затопала тяжеловесная фигура, и мелтаган Кассора, с ворчащим шипением, во второй раз выжег чёрную дыру в голове чудовища.

Дредноута покрывал ихор и боевые шрамы. Когда Кассор крутился взад-вперед, стреляя из своих орудий по широкой дуге, по его корпусу хлопали свободно болтающиеся шланги. В его шасси что-то заискрилось, и Карлаен учуял запах горящего прометия и выжженного металла. Конечности дредноута стонали и хрипели, но он продолжал сражаться.

— Ну же, идите сюда и встретьте смерть, предатели. Идите сюда и почувствуйте укус клинка моего.

Кассор развернулся, сбив генокрада в прыжке левой клешней и отправив его в полет к соседнему строению с силой, достаточной, чтобы стереть чудовище в порошок. Ещё больше тварей прыгнули и вцепились в дредноута, карабкаясь по нему подобно волне из когтей и зубов. Кассор взревел и полоснул клешнями по живому приливу, убивая генокрадов каждым движением своих когтей. Но они всё прибывали, и вскоре дредноут пропал из виду, скрытый под наплывом хитина.

Карлаен описал молотом широкую дугу, раскидав в стороны ближайших из напавших на дредноута. Он открыл огонь из штурмболтера по тем из них, что увернулись, и чуть не поплатился за свою невнимательность. Лишь благодаря визгу датчиков брони и собственным инстинктам, отточенным боями, он сумел вовремя избежать опасности. В противном случае, его череп бы уже раскололся, как дыня. Воин тиранидов выскочил из стремительного потока воды, его кость-мечи врезались в капитана. Он увернулся от первого удара, но второй впился ему в плечо. Его сила заставила Карлаена пошатнуться, он едва не упал. Тиранид воспользовался возможностью и атаковал его, все четыре клинка с жестокой периодичностью обрушивались на капитана.

Тот отшатнулся, ловя равновесие и потеряв возможность ответить. Тиранид продолжил атаку, постоянно вынуждая Карлаена отступать. Генокрады стремительно разбегались от них, как волки, выжидающие, пока их добыча сама себя измотает. Тиранид вскрикнул и парировал неуклюжую попытку капитана оттолкнуть его. Карлаен проклял себя за глупость и попытался встать на ноги. Генокрад бросился на него, и воин почувствовал резкую боль, расползающуюся по его ноге. На мгновение ослабнув, капитан опустился на колено. Тиранид пнул его в бок своей костлявой ногой и опрокинул на спину, во всё прибывающую воду.

Мгновение, что длилось, кажется, вечность, Карлаен барахтался в воде. Гораздо лучшие воины, бывало, погибали ещё хуже и нелепее, но это было слабым утешением. Если он умрет, в провале его миссии можно почти не сомневаться. В нем собралась ярость, и мысли его утонули в настойчивом красном гуле. Тиранид нанес ему удар сверху вниз, направив четыре клинка под углом так, чтобы пробить оба сердца капитана. Ранее это действие показалось бы очень быстрым, но теперь, в красноте, оно замедлилось. Карлаен мог рассмотреть капли воды, ползущие по всей длине клинков, и слышать издаваемый ими звук, когда орудия, опускаясь, пронзали воздух.

Молот Ваала резко и неожиданно поднялся из воды, разбив четыре костяных клинка. Перенапряженный воин тиранидов склонился вперед. Рука Карлаена взметнулась вверх, хватая нижнюю челюсть твари. Сервоприводы зашипели, и он вырвал челюсть существа из черепа. От боли и неожиданности оно попятилось, и капитан вскочил на ноги, сжав обеими руками молот, и одновременно разворачивая его для очередного удара. Никаких мыслей о тактике или стратегии, только бурлящая потребность увидеть ихор своего врага, разливающийся в мутной воде, что поднималась вокруг них.

Карлаен избивал существо, нанося удары то в одну, то в другую сторону, пока оно, наконец, не упало на колени. Панцирь твари покрывали выжженные воронки и паутины трещин. Капитан поднял молот и, зарычав, опустил его, обрушив на череп тиранида. Когда тот упал, он развернулся в поисках новых врагов, чтобы насытить свою ярость.

Изводившие его генокрады были только рады этому. Они поспешно кинулись к нему, набросившись со всех сторон, двигаясь слишком быстро, чтобы он сумел их отследить, и рассеиваясь, едва ему это удавалось. В отдельных местах когти пробили броню, открывая свежие раны, и капитан взревел. Сражаясь, он в то же время изо всех сил старался выплыть из багрового мрака, поселившегося в его сознании. Он ещё не поддался «красной жажде», а потому заставил себя сосредоточиться на боли, снова воспользовавшись ей, чтобы сконцентрироваться. Потерять себя сейчас — значит, потерять всё.

Словно почувствовав его новое средоточие, генокрады удвоили свои атаки, наваливаясь на него и не считаясь с потерями. Стоило ему отбросить одного, как ещё два вцеплялись в него, пытаясь снова сбить с ног, где он будет лёгкой добычей.

Сквозь дымку битвы и брызги мутной воды Карлаен увидел, что Алфей, наконец, достиг ворот, Дамарис и Леонос стояли по обе стороны от него. Стволы штурмболтеров близнецов раскалились добела, пока они сдерживали волну. Остальные терминаторы также были окружены и сражались за свои жизни с тиранидами и генокрадами. Как бы то ни было, Алфей достиг ворот. Облегчение нахлынуло на капитана — лишь затем, чтобы исчезнуть в тот же момент.

Стоило Алфею поднять голову сервитора, чтобы открыть противовзрывную дверь, как по большой каменной стене, вмещавшей выход, вниз бросилась фигура. Карлаен выкрикнул предупреждение в вокс и поднял штурмболтер. Он открыл огонь, его матрица наведения изо всех сил старалась удержать прицел на фигуре. Болты вгрызались в стену вокруг чудовища, пока оно двигалось. Полоса света выхватила фигуру из темноты, и Карлаен вздрогнул, узнав повелителя выводка. Он поджидал их. Он позволил своим сородичам изводить Кровавых Ангелов, довести их до безумия, чтобы потом забрать свою награду.

Пока Карлаен смотрел, повелитель выводка приземлился посреди терминаторов, сверкнув когтями и выпотрошив несчастного воина. Древняя броня, реликвия золотого века, разорвалась под его когтями как бумага, и воздух наполнился кровью. Терминатор рухнул, и повелитель выводка перепрыгнул через повалившееся тело навстречу Алфею.

Карлаен рванулся вперед, сбивая шипящих генокрадов и уже зная, что, как и в прошлый раз, не успеет. Иосия ринулся на перерез существу, его клинок сверкнул, высекая искры из стены, когда повелитель выводка проскользнул под ударом. Четыре когтя метнулись вперед и пробили нагрудник терминатора. Иосия кашлянул кровью и повис на когтях своего убийцы. Повелитель выводка отбросил умирающего Кровавого Ангела, швырнув его мёртвое тело на Алфея.

Сержант пошатнулся, и мгновение спустя подле него оказался повелитель выводка. Существо вырвало вопящего Флакса из хватки Алфея и прыгнуло во тьму по ту сторону противовзрывных дверей, когда те, наконец, открылись. Едва повелитель выводка исчез, как его место заняли новые генокрады, вырвавшиеся из распахнутых дверей и обрушившиеся на терминаторов. Штурмболтеры стреляли, а силовые оружия гудели, но терминаторы не могли последовать за повелителем выводка — нападающие прижали их на месте.

По-прежнему рвущийся вперед Карлаен не обращал внимания на преследующих его существ и, когда он уже почти дошел до своих товарищей, твари сбили его с ног. Генокрады столпились вокруг него, прижимая руки и разрывая броню. Карлаен метался, пытаясь сбросить их, но тварей было слишком много. Одна из них занесла коготь над его головой, собираясь прикончить капитана. Его мысли бессвязно гудели, а в черепе застучала «красная жажда», когда он взглянул в лицо своей смерти.

— Нет, брат. Не сегодня суждено умереть тебе. Ни один сын Ваала не погибнет столь бесславно, пока жив Кассор.

Кассор навис над ним, разбрасывая ударами ксеносов. Клешни дредноута сомкнулись и погрузились в тело генокрада. Существо завизжало в агонии, когда Кассор сдернул его с груди Карлаена и поднял в воздух.

— Внемлите моим словам, предатели. Дело ваше — прах, а чемпионов ваших повергнет Кассор.

Дредноут развернулся, швырнув генокрада на кучку его собратьев и сбив их. Закрепленный под клешней Кассора штурмболтер взревел, и ошеломленных ксеносов разнесло в кровавые клочья. Кассор повернулся к Карлаену.

— Вставай, брат. Кассор задержит врага. Заверши миссию свою. А резню сию доверь Кассору.

Ярость Карлаена утихла, и он встал на ноги. Взяв молот и бросив последний взгляд на дредноута, капитан бросился к воротам. За считанные секунды он расчистил себе путь, пока его братья формировали вокруг него кордон, сдерживая рычащие и шипящие потенциальные помехи. Когда капитан достиг противовзрывных дверей, те начали закрываться, но он без колебаний бросился в неуклонно сужающееся отверстие.

Едва противовзрывные двери захлопнулись, Карлаен последовал за своим врагом во тьму.

Карлаен в одиночестве шагал по запутанным тоннелям под дворцом. Темные основания зданий вырастали вокруг него, подобно второму городу. Это место было темным, тесным отражением поверхности, подходящим логовом для такого чудища как Отродье Криптуса. Капитан слышал вокруг звуки воды, мчащейся по канализационным трубами и коллекторам Фодии. Даже сейчас, когда всему скоро придёт конец, городские сервиторы поддерживали систему в рабочем состоянии, как были запрограммированы. Они будут исполнять свой долг до самой смерти. Карлаен мрачно улыбнулся. В чём-то он не отличался от этих безмозглых дронов.

Они просто были разными шестеренками в великой машине, запрограммированными, чтобы выполнять необходимые функции — сервиторы занимались санитарно-гигиеническим состоянием Фодии, а Карлаен убивал врагов человечества. У него ушли десятилетия на то, чтобы принять эту основополагающую истину. Десятки лет высокомерия, самоуверенности, жестокой войны и кровавой резни. Когда-то он считал себя особенным. Князем войны, получившим божественные дары, дабы укротить Галактику во имя ордена и Императора. Но время поработало над его уверенностью, заточив её до смертельной, убийственной остроты. Теперь он осознавал, что был лишь одним воином из миллионов, сражающихся против единой голодной тьмы.

И когда эта тьма окружила его, разум Карлаена заполнился единственной мыслью, повторяющейся подобно удару молота, воспоминанием, от которого он не мог убежать, и которое больше не мог похоронить под мыслями о долге и необходимости. Он слышал их пока шёл, подобно ложному сигналу в открытом вокс-соединении. Голоса его мертвых братьев, мягко бормочущие в темноте.

Он вновь подвел их. Алфей и остальные заплатят цену его неудачи, оценивая со всех сторон и готовясь ко всем возможным событиям. Такое уже происходило однажды, он повёл своих братьев во тьму, и они погибли, потому что его прагматизм и практичность подвели их. И это повторялось вновь. Сквозь красный гул, в голове Карлаена всплыли воспоминания о той последней, обреченной битве.

Они встретились с врагом, и вышли победителями, но цена была велика. Это было необходимо, этого нельзя было избежать, но выполнение этого задания запятнало его. В моменты тишины и раздумий, которых, к счастью, было немного, капитан знал, что не достоин титула, данного ему Данте. Какой щит не может защитить тех, кто стоит прямо за ним?

Во тьме вокруг Карлаена кружили лица, он слышал голоса в капании воды и скрипе хитина о камень. В его ушах грохотали выстрелы и раздавались крики умирающих. Такие же громкие, как в тот день. Даже сейчас мертвые не проклинали его. Даже сейчас их понимание приносило ещё большую боль, чем любая полученная рана. Они доверили ему вывести их из тьмы, а он позволил их свету угаснуть.

Капитан подумал, жив ли ещё Алфей. Иосия был мертв, как Бартело и остальные. Прямо сейчас то, что они погибли, выполняя свой долг, было слабым утешением. Здесь, во тьме, он остался в одиночестве под тяжестью их смертей. Карлаен попытался обратиться к мудрости лидеров ордена, Ралдорона, Тороса и остальных, вспомнить крупицу их рассуждений, которая ослабила бы это давление, но все слова казались пустыми и неподходящими.

Карлаен поступил, как считал необходимым, ради ордена, и из-за этого погибли братья.

Как Флакс, — подумал он с мрачным весельем. Теперь и он, и Флакс платили по счетам за кровавые необходимости прошлого. Люди погибли под его защитой, и он убедится, что эти смерти были не напрасны.

Карлаен отключил лампы. Как только всё погрузилось во тьму, он активировал авгур-линзы в бионическом глазе. Освещение не принесёт пользы, только выдаст его позицию врагам, уже сейчас ползающим где-то поблизости. Капитан подходил к очередной противовзрывной двери. Сенсоры брони были сфокусированы на биосигнале Флакса, и, куда бы повелитель выводка не утащил своего пленника, Карлаен последует за ним, даже если придется спуститься в самые недра Асфодекса. Почему-то он думал, что до этого не дойдёт. Зверь желал свести счеты со своим братом и с самим Карлаеном.

Он провёл рукой по пробоине в доспехе. Капитан знал, что эти мысли не были простыми рассуждениями. Повелитель выводка будто вызвал его на дуэль, и Карлаен считал, что понимает зачем. Существо желало получить то, что никогда не сможет, но оно собиралось победить любого, кто оспорит его право на трон этого умирающего мира. Разве могла быть другая причина, по которой на дворец ещё не обрушилась вся мощь Разума улья? Почему ещё существо подвергало себя опасности, чтобы добраться до Флакса? У него была миссия, как и у Карлаена.

Сквозь пелену авгур-линзы он видел танцующие и дергающиеся призрачные образы на самом краю зрения. Это уже были не порожденные виной фантомы, а настоящие враги. Капитан остановился, осматриваясь. Силуэты старались двигаться вокруг оснований, оставаясь на краю поля зрения. Он проверил штурмболтер. В нём осталось меньше половины обоймы, а запасные закончились. Карлаен нахмурился и опустил оружие. Подняв молот, он сделал пробный взмах. До этого момента он не подводил, и капитан надеялся, что не подведёт и сейчас.

Ангел продолжил движение. Пока он шёл, на его броню капала вода. Скоро целые суб-секции будут затоплены. Когда Карлаен добрался до противовзрывных дверей, то понял, что они не откроются. Для замка требовалась часть ДНК Флаксов или подходящая замена, как голова сервитора. Капитан выругался. Он не подумал о том, чтобы взять голову, и не догадался, что ему может понадобиться образец крови Флакса. Карлаен закрыл глаза и пробился сквозь волну недовольства собой.

Он сфокусировал свой бионический глаз на контрольной панели. Эти двери были старыми, ещё в молодости Фодии. Простой механизм. Генетический сигнал активировал электропневматические импульсы, отвечающие за работу двери. Капитан шагнул назад и приготовил молот. Если он найдет слабое место, то, возможно, сможет проделать дыру. Это был не лучший план, но других вариантов не было.

Однако до того как он взмахнул оружием, слева раздалось шипение. Карлаен повернулся и увидел, что силуэты, следовавшие за ним по коридору, пришли в движение. Их было двое, и они обходили с флангов. Это натолкнуло Карлаен на мысль, и он улыбнулся.

Чудовища были детьми повелителя выводка, созданы им, его тайная армия. Сам повелитель не просто так мог без помощи проходить сквозь противовзрывные двери — он был такой же, хоть и ужасной, вырожденной, частью династии Флаксов, как и сам губернатор. А значит, в неё входили и его дети.

Генокрады добрались до него мгновения спустя, передвигаясь по стене с нечеловеческой скоростью. Карлаен прицепил штурмболтер на магнитное крепление на бедре и вытянул пальцы свободной руки. Ему придется действовать быстро.

Капитан ударил молотом вдаль, позволив рукояти проскользнуть в его хватке с точностью, выработанной в сотнях тесных, маленьких коридоров. Удар навершия молота пришелся в голову первого генокрада, и он упал, оглушенный. Второй бросился на Ангела, и он вытянул свободную руку, схватив его за шею. Существо дергалось в его хватке, а когти высекали из брони искры. Капитан развернулся и впечатал тиранида мордой в панель у двери. Замок замигал, считывая генетический код пытающегося вырваться чудовища, и дверь начала открываться. Карлаен удовлетворенно хмыкнул и услышал, как за спиной поднимается на ноги первый враг.

Капитан крутанулся, и ударил его другим генокрадом, снова сбив с ног. Перед тем, как тот смог подняться, капитан опустил на врага молот, с влажным звуком размозжив грудь. Карлаен посмотрел на генокрада, которого всё ещё держал. Существо начало дергаться отчаяннее, когда усиленная сервоприводами хватка на его горле сжалась. Затем прозвучал влажный хруст, и оно затихло. Капитан осторожно открутил ему голову. Она могла пригодиться, если ему встретятся новые генные замки.

Из-за открывающейся двери раздался характерный треск хитина, эхом отдававшийся с другой стороны. Карлаен посмотрел на окровавленную голову, которую держал в руке, и выбросил её. Похоже, она всё-таки не понадобится. Их будет ещё больше там, откуда пришел враг.

Щит Ваала ступил во тьму, с молотом в руке.

Карлаен наступил на последнего визжащего биозверя и раздавил его. Стая потрошителей напала на него минуту назад, привлеченная из скважин разрушенных оснований дворца его запахом. Капитан быстро успокоил их точными ударами ботинка и молота, но и они оставили ему напоминание о себе. Он чувствовал, как кровь вытекает из трещин в броне, пелена усталости окутала его чувства. Существа окружили Ангела, кусаясь и вгрызаясь, и лишь благодаря носимой им броне капитан смог выжить.

Потрошители были не единственной угрозой, с которой столкнулся Карлаен. Генокрады не раз нападали на него, пока он преследовал свою добычу в похожих на гробницу основаниях дворца. Враги нападали по двое и по трое, падая сверху из темноты или выскакивая из трещин и боковых тоннелей. Каждый раз его бионический глаз отслеживал их приближение, и каждый раз капитан усмирял тварей. Но атаки не ослабевали, и такие условия могли вымотать даже космодесантника, с его сверхчеловеческой физиологией. Биодатчики брони предупреждающе ныли об ослабляющих ядах и порванных мышцах. Его горячее и резкое дыхание с хрипом вырывалось из легких. Кровь и пот жгли глаза. Но он по-прежнему двигался вперед, пробираясь через наклонные тени в глубины Фодии, за генетической сигнатурой Флакса.

Вокс прерывисто потрескивал, обнадеживая капитана тем, что, по крайней мере, некоторые из его товарищей ещё живы. Не имея каких-либо других приказов, они как можно быстрее будут пробиваться к поверхности и точке сбора. Карлаен не мог сказать, что будет поджидать их там. Признаки поглощения планеты достигли даже этих глубин.

Канализационные стоки, некогда отводившие грязную дождевую воду с улиц далеко наверху, теперь забились странной колючей растительностью, а стоячую воду заполонили отвратительные полупрозрачные существа. Основание города душилось новой, ядовитой порослью, что разевала пасти и скулила как голодное животное, когда капитан обрывал её или давил под ногами. Карлаен довольно часто сталкивался с плоть-трубами флота-улья, чтобы узнать их с первого взгляда. Они глубоко зарылись, чтобы питаться жизненной силой Асфодекса и осушить почву от питательных веществ.

Тираниды были по-своему эффективны, хоть и чудовищны. Они сокрушали миры, молекула за молекулой выжимая из них каждую питательную крупицу. Не упуская ничего. Даже сам воздух становился безжизненным. И Асфодексу уготована та же судьба — судьба каждого мира в системе Криптус: стать выжатым, осушенным и бесплодным. И как только они закончат здесь, флот-улей Левиафан перейдет к следующему блюду в своей охватывающей всю галактику трапезе — Ваалу.

Мысль снова расшевелила угли ярости Карлаена. Он подавил инстинкт броситься вперед, к тому, что ожидало его впереди, и, вытянув руку, прислонился к стене, покрытой разбухшей, дышащей порослью чужеродного вещества, пытаясь усмирить окрашенные красным мысли. Гнев нарастал, и капитан попытался перенаправить его в желание найти Флакса. Его сознание заполонили образы врага, он мог слышать его крики, пока разрывал его на части, конечность за конечностью. Он впился зубами в нижнюю губу, выпустив в рот струйку крови, и, не раздумывая, проглотил её. Вызванный этим шок испугал его и привел в чувство.

Его самоконтроль подрывался всё сильнее по мере продвижения, но он не мог позволить себе остановиться. Каждый Сын Сангвиния шел по этому лезвию бритвы. Доходить до пределов самоконтроля и гипнообработки, не впадая в безумие, таящееся на задворках психики. Использовать ярость и сопутствующую ей силу, не будучи поглощенным первой. Но это проще сказать, чем сделать, и огонь можно поддерживать лишь до тех пор, пока он ещё не стал неуправляемым.

Карлаен оттолкнулся от стены и оступился. Он чувствовал, что барьеры его самоконтроля по кирпичику разрушаются. Мир вокруг него покачнулся, и капитан ощутил, как его внутренности исказились от потери и боли, подобные которым не мог вынести ни один смертный, он услышал шелест судорожно хлопающих огромных крыльев, почувствовал прилив тепла и боли и увидел лик божества, настолько искаженный, что ему больше не было пути к свету, и он закричал, когда что-то вцепилось в его руку и вонзило ужасные шипы в бронепластины.

Карлаен отдернул руку, с корнем вырвав удушающие лианы из камня стены. Они скользили по нему так бесшумно и быстро, что застали врасплох. Боль затопила его нервную систему, вытеснив безумие. Он прошептал тихую благодарственную молитву, пока отрывал от стены всю груду чужеродной растительности и высвобождал свою конечность из её усиков. Капитан согнул руку и, удовлетворенный тем, что ещё может ею пользоваться, развернулся и двинулся дальше, стараясь не обращать внимания на призрачные перья, трепетавшие по краям его поля зрения.

Коридор закончился квадратом тусклого света. Стоило Карлаену пройти через него, как вездесущий рев воды, доселе неслышимый, неожиданно расцвел во всем своем великолепии. Он остановился около проема и осмотрел раскинувшееся перед ним зрелище — четыре пересекающихся моста, под большими шлюзовыми воротами, из которых в уходящую вниз бездну лилась вода. А на пересечении мостов, над поникшим телом присело Отродье Криптуса.

Флакс не был мертв. Датчики Карлаена сказали ему достаточно, чтобы прийти к такому выводу. Но он угасал. Губернатор был слишком стар и слаб, чтобы справиться с обрушившимися на него потрясениями. Карлаен слышал колеблющийся стук сердца старика. Он сделал шаг вперед, и повелитель выводка поднял голову. Чужак никак не отреагировал, встретившись с капитаном взглядами. Он потянулся вниз и мягко погладил волосы Флакса. Жест был почти что ласковым.

Вспыхнули предупреждающие иконки, и Карлаен осмотрел площадь. Здесь были и другие фигуры, что скрывались в разрушенных основаниях города, окружавших мосты, или свисали с опорных стоек и перил мостов. Он задавался вопросом, сколько ещё существ осталось. Сколько ещё детей припасло для него Отродье Криптуса? Карлаен сделал ещё один шаг вперед. Он подумывал попробовать выстрелить из штурмболтера, но существовала вероятность попасть во Флакса. Даже у матрицы наведения были свои пределы, и, с учетом его усталости, застлавшей воздух влажной дымки и психических уловок повелителя выводка, он не желал рисковать. Потому капитан оставил оружие на месте и поднял молот. Стоило ему схватиться за орудие, как повелитель выводка наклонился вперед, как будто принюхиваясь.

Карлаен рванулся вперед. Повелитель выводка завопил. Капитан пошатнулся, когда его сознание внезапно зарябило от боли. Он споткнулся и опустил молот, опершись на его рукоять, чтобы не упасть, когда повелитель нанес психический удар. По нему прокатились волны боли. Как и в прошлый раз, осколки воспоминаний, отточенные до убийственного состояния и ставшие оружием под воздействием чужеродной психики, прорвали его защиту. Но на этот раз Карлаен был готов. Он с новой силой растопил пламя своей ярости, приветствуя принесенный им прилив чистоты разума. Повелитель выводка был созданием взращенной ненависти и звериной ярости, но они были ничем в сравнении с гневом того, кто жил с предсмертным криком полубога у себя в сознании. Чужеродные шептания рассеялись как дым, под ударами огромных, незримых крыльев.

Щит Ваала встретился взглядом с Отродьем Криптуса и поднялся на ноги. Животное спокойствие на морде повелителя выводка дрогнуло. Его глаза расширились от удивления, а затем сузились от ужаса, когда он обнаружил, что его величайшее оружие бессильно и бесполезно. За полдюжины ударов сердца спор разрешился. Существо моргнуло, разрывая контакт. Оно поднялось во весь рост и испустило пронзительный приказывающий крик.

Когда его отголоски пронеслись по грохочущей воде и отразились от статуи в камень оснований города, генокрады пришли в движение. Существа помчались вперед со всех сторон. Карлаен встретил их с целенаправленным неистовством. Энергетическое поле его молота потрескивало и искрило, когда он описывал им широкие, четкие дуги, отбрасывая существ обратно или убивая их на полупрыжке. Здесь, на открытом пространстве, он мог использовать оружие со всей возможной эффективностью, и Молот Ваала гудел у него в руках.

Благодаря этому капитан без промедления и остановок продолжил продвигаться к повелителю выводка. Карлаен зашел слишком далеко и пережил слишком многое, чтобы позволить загнать себя в угол здесь и сейчас. Последние два генокрада, вставшие между ним и его добычей, поднялись по краю моста и помчались к нему.

Первого Карлаен сбил молотом в воздухе, с гулким треском обрушив тварь на поверхность моста. Существо едва успело завизжать, прежде чем его панцирь треснул и раскололся, а от него самого осталось лишь мокрое место. Когда на Карлаена вскочил второй генокрад, он развернулся, стреляя из штурмболтера. Разрывные болты настигли чудовище в воздухе, и тот разлетелся тёмной дымкой.

Капитан развернулся, готовый открыть огонь по тем тварям, что приближались к нему сзади, но штурмболтер щелкнул вхолостую. Карлаен выругался и прицепил его обратно к гравизажиму. Тут же схватился за молот обеими руками и встретил первое из существ ударом, от которого то безвольно покатилось по мосту. К нему присоединилось второе, потом третье. Затем атака прекратилась, так же внезапно, как и началась.

Карлаен повернулся, и увидел повелителя выводка, прошедшего мимо распростертого тела Флакса, черты чудовища исказились в, предположительно, презрительной насмешке. А затем, взревев, оно оказалось подле него. Мгновение они состязались, молот против когтя. Карлаен, как и прежде, был медленнее, но теперь он был готов к быстроте чудовища, и потому сражался осторожно, блокируя и парируя его удары, а не просто гася их. Теперь он знал своего врага, а тот знал его.

Повелитель выводка увертывался и извивался, избегая ударов, которые могли бы навсегда покончить с их противостоянием. Он не давал капитану возможности для маневра, кружась и атакуя со всех сторон так быстро, как только мог. У Карлаена не было никакой возможности нанести столь нужный ему смертельный удар. Наконец, чудовище прыгнуло на него, и когда они сцепились, четыре руки сжались вокруг двух.

Какую бы силу ни давала ему ярость, теперь она начала ослабевать. Существо, созданное для такого рода сражений, было намного сильнее Карлаена. Его отпихивали назад, и вскоре одно его колено коснулось поверхности моста. Молот капитана горизонтально вклинился между ними, рукоятка оказалась в челюстях существа. В безжизненных, красных глазах повелителя выводка, находившихся в считанных сантиметрах от его собственных, не отражалось ничего из того, что скрывал чужеродный мозг твари.

Карлаен рискнул; он протянул руку к штурмболтеру и выхватил его. Хоть и пустое, оружие всё ещё имело тяжесть и вес. Он впечатал его в боковую сторону черепа чудовища, приложив каждую крупицу силы, что он смог собрать для удара. Ошеломленный повелитель выводка отпустил его и отпрянул. Капитан отпихнул его назад, подальше от себя. Тот вскочил на ноги, когда Карлаен занес над головой молот.

Но вместо того, чтобы поразить тварь, он направил свой удар на участок моста под её когтями. Металл и камень распались с воплем терзаемой стали, когда молот поразил цель. Вся секция моста не выдержала и проломилась, увлекая за собой чудовище. Повелитель выводка рухнул вниз, во тьму, его конечности тщетно пытались ухватиться за что-нибудь, что могло бы остановить его падение. Свирепый взгляд чудовища так ни разу и не дрогнул, когда он исчез в темных, кружащихся внизу водах.

Карлаен, тяжело дыша, посмотрел ему вслед, его сердца бешено колотились в груди. Он встряхнулся и прошел по краю созданного им отверстия, чтобы забрать Флакса.

Им предстояла встреча.

Карлаен поднял молот и приготовился продать свою жизнь подороже. Вопль повелителя выводка пронесся над площадью, и генокрады эхом откликнулись на него, как один рванувшись вперед. Их было слишком много, и они двигались слишком быстро, чтобы капитан смог их одолеть. Он инстинктивно сделал расчет, и не постыдился признать неизбежность своего положения.

И действительно, какая-то его часть жаждала этого. Жаждала поддаться безумию и испить из красных вод, что поднимались в его разуме, просто поддаться «красной жажде», как это сделали многие другие, и сбросить с себя бремя долга в последние минуты. Карлаен подумал о Рафэне и роте смерти, и задался вопросом, каково это — биться, как они, потерявшись в прошлом. Каково это, сражаться бок о бок с героями, что давно умерли и обратились в прах? Стоило ли оно того? Даст ли безумие возможность узреть лицо самого Сангвиния, когда тьма накроет тебя в последний раз? Он почти почувствовал присутствие примарха подле себя, его огромные крылья заслоняли капитана от падающих углей. Он почти…

Стук его сердца заглушил все остальные звуки. Сквозь огненный дождь двигались тени; мерцающие, призрачные очертания пробивающихся на поверхность воспоминаний. В пульсации своих сердец Карлаен услышал неясный шум голосов, и почувствовал раскаты битвы. Но не этой битвы. Он открыл глаза. Мир вокруг него мог с тем же успехом оказаться картиной. Он мог разглядеть отблески огня, отражавшегося в когтях его врагов, и учуять их же едкий смрад. А среди них он увидел воинов, которых там не было — тени, облаченные в броню из латуни или аметиста, пропахшую ладаном и пролитой кровью. Капитан моргнул. Воины задрожали и исчезли, как если бы они были всего лишь пятнами на поверхности его глаза.

Карлаен заставил себя успокоиться. Капитан проигнорировал красный гул и то, что он всколыхнул на поверхность, пока генокрады прыгали к нему через руины, бросаясь от статуи к статуе или просто стремительно несясь через отрытую площадь. Если ему суждено умереть, то он не станет обезумевшим чудовищем. Он не сдастся. Он исполнит свой долг и умрет здесь и сейчас, в когтях этих зверей, а не от клинков врагов прошлого, если такова его судьба.

Карлаен опустил навершие молота. Его разум начал вычислять наилучший способ обратить численность врага против него самого, и при этом в полной мере использовать свои боевые навыки. Тираниды не люди, и раны, что не убивают сразу, редко останавливают их. Но рои могли освободиться от контроля Разума улья, когда начиналась резня. Стоит лишь быстро убить достаточное количество, и синаптический контроль повелителя выводка исчезнет, когда оставшиеся поддадутся своей звериной натуре и сбегут. Разгоревшееся вокруг пламя облегчит задачу. Ведь биозвери, как и все животные, инстинктивно боялись огня.

Ближайший генокрад прыгнул, и время, казалось, замедлилось, мгновение растянулось подобно тетиве лука. Карлаен наметил наилучшее место для нанесения максимально эффективного удара и поднял свой молот, прокрутив в хватке рукоять. Датчики брони предупреждающе вопили, даже когда он нанес удар. Голова генокрада лопнула как перезрелый плод, и, едва его подбросило в воздух, болтерный огонь пронесся по орде.

Вокс затрещал, возвращаясь к жизни, и Карлаен не смог удержаться от ликующего смеха, когда знакомый голос произнес:

— А я уж подумал, ты усвоил урок о том, что не стоит ходить в одиночку, капитан.

— Можешь настучать на меня командору Данте, как только покинем планету, — сказал Карлаен, пока генокрады падали. Терминаторы вышли на площадь из-под развалин дворца, грохоча болтерами. Их вели Алфей, Закреал и Мелос.

— Иосия? — тихо спросил Карлаен.

Голос Алфея был мрачен:

— Он дал нам время, чтобы отступить. Существо выпустило ему кишки, и он был не склонен отступать. Мы… Я подумал, что лучше придерживаться его решения. — Многое осталось недосказанным в этом коротком ответе. Карлаен решил ничего не говорить. Иосия всегда был близок к красной грани. Молчаливый черноволосый воин так до конца и не избавился от уроков пустыни и гор.

Карлаен тряхнул головой и сбил вцепившегося в него генокрада в сторону. Он будет скорбеть позже.

— Я дал сигнал об эвакуации. Помощь в пути. — Он вдавил наконечник своего молота в позвоночник генокрада, дробя его. — Где…

Прежде чем он успел закончить вопрос, воздух наполнился воем турбин и в дыму приземлились фигуры в черной броне. Прибыла рота смерти. Или, по крайней мере, то, что от неё осталось. Выжили лишь несколько берсеркеров, но их энтузиазм, казалось, ничуть не угас.

Чуть было не прыгнувший на капитана генокрад был сбит громовым молотом. Рафэн приземлился мгновением позже и вырвал навершие своего оружия из подергивающихся останков фигуры ксеноса. Безумный воин повернулся к Карлаену и коротко кивнул.

— Думал забрать их всех себе, а, брат? Как не стыдно. Предатели задолжали свою кровь всем нам, а не только тебе, — прохрипел он, содрогаясь от рвения. Сержант хлопнул Карлаена по плечу дрожащей рукой и сказал:

— Мы будем биться вместе. Святая Терра не падет. Не сегодня.

— Нет, не сегодня, — произнес Карлаен. Он поколебался, но затем сжал предплечье Рафэна в воинской хватке. Сержант дернулся, как будто удивленный. Его подрагивание стихло. Он посмотрел на Карлаена, и глаза за линзами его шлема были ясными. Но это длилось лишь мгновение.

— Ты слышишь его, брат? Чувствуешь жар его продвижения? Мы находимся в тени его крыльев, и он призывает Девятый Легион к себе, — прорычал Рафэн. Он развернулся, сминая генокрада, а затем послал болт в брюхо другого. Раненый зверь бросился на него. Рафэн собрался снова открыть огонь, но болт-пистолет лишь впустую щелкнул. Он отшвырнул оружие в сторону. Карлаен двинулся, чтобы добить раненого генокрада, но Рафэн опередил его.

Он схватил существо за челюсть и притянул его голову к своей. Он снова и снова бился своей головой о морду генокрада, пока ксенос не прекратил дергаться. Рафэн бросил его тело и повернулся к Карлаену, ихор капал с очертаний его лицевой пластины.

— Примарх призывает нас в бой, брат, — хрипло прошептал он.

Прежде чем Карлаен смог ответить, Рафэн резко повернулся, поднял свой молот и активировал прыжковый ранец, бросившись в бурлящие шеренги врага. Пока Карлаен наблюдал за ним, земля под его ногами затряслась, и громкий голос проревел:

— Вера раздувает текучие искры моей ярости. Огонь мой да поглотит ведьм и еретиков. Исход один, брат — эта площадь станет их могилой. — Кассор протопал мимо статуи, стреляя из штурмболтера. Генокрады взрывались в прыжке или сбивались на землю клешнями дредноута.

Карлаен почувствовал облегчение, пока смотрел, как дредноут врезается в противника. Его ранние расчеты дали трещину и распались, когда он увидел своих братьев, вступивших в бой. Они по-прежнему были в меньшинстве с отношением сто к одному, но там, где прежде была только неизбежность, теперь появилось место для возможности. Он с новой силой взмахнул своим молотом. Алфей и остальные присоединились к нему, неуклонно пробиваясь через площадь, дабы сформировать построение вокруг статуи Императора.

В приказах не было нужды. Только не сейчас. Теперь, когда они ждали эвакуации, каждый боевой брат знал, что от него требуется, и они будут бороться, пока не падут замертво. Не будет ни отступлений, ни построений, только медленное, постоянное перемалывание врага в длительном, упорном бою. Терминаторская броня и штурмболтеры против когтей, клыков и мешков с ядом. Карлаен оказался в сражении бок о бок с Дамарисом и Леоносом, близнецы прикрывали его фланги, пока он орудовал своим молотом. Капитан был рад видеть, что они выжили.

Биоужасы высыпались на площадь из окружающих руин. Они шли не волнами, как раньше, а единым непрерывным потоком, нападая как один. Терминаторов оттаскивали от их товарищей, разделяли чистым напором врага, а затем сбивали с ног. Воины роты смерти врывались в орду и вырывались из нее подобно черным кометам, но они тоже оказались разделены, и отдавали свои жизни, чтобы дать передышку воинам Первой роты. Пока вокруг бушевала битва, Карлаен пытался высмотреть повелителя выводка, но существа нигде не было видно. На мгновение он понадеялся, что оно отказалось от битвы. Но затем отбросил эту мысль, столь же быстро, как она пришла ему на ум. Нет, оно всё ещё где-то здесь, ожидает подходящего момента для нанесения удара.

Выводки тиранидских воинов выскочили из кружащейся массы генокрадов, разбрасывая своих низших сородичей в стремлении добраться до Кровавых Ангелов. Они в спешке топтали меньших биозверей, распугивая остальных широкими взмахами кость-мечей или щелчками биохлыстов. Терминаторы сосредоточились на новоприбывших, изливая огневую мощь на синаптических существ, но некоторые из них прорвались через волну разрывных снарядов и достигли порядков Кровавых Ангелов.

Карлаен почувствовал, как что-то расплескалось по его доспехам, повернулся и увидел одного из тиранидов, что бросился к нему, его гротескное биоорудие поднялось для очередного выстрела.

— Берегитесь… — начал Дамарис.

— …капитан, — закончил Леонос.

Оба терминатора обратили свои штурмболтеры на выскочившее из дыма чудовище. Воин тиранидов исказился и разлетелся на части, когда разрывные снаряды пробили его панцирь. Карлаен было повернулся, чтобы поблагодарить их, но слова встали у него поперёк горла, когда Леонос пошатнулся, вокруг его шеи обвился биохлыст. Тиранид навалился на него, оттягивая хлыст назад. Пока терминатор изо всех сил пытался освободиться, воин-тиранид всадил пару кость-мечей в макушку его шлема. Смерть воина была столь быстрой, что ни его близнец, ни Карлаен не смогли предотвратить её.

Когда тиранид извлек свои клинки, Леонос осел, и зверь спрыгнул с упавшего тела. Но не успел он найти новую жертву, как Дамарис издал яростный рев и врезался в него, с громким треском отбросив его на статую. Мгновение тиранид визжал и корчился, прежде чем силовой кулак Дамариса нащупал его челюсть и выгнул голову твари назад до предела, а затем — ещё дальше. Раздался второй треск, громче первого, и зверь затих.

Дамарис отшатнулся, из его груди торчали сломанные лезвия мечей твари. Когда третий тиранид попытался пронестись мимо него, он неуклюже повернулся и обрушил свой кулак на спину существа, сломав ему позвоночник. Когда оно рухнуло, терминатор стал тяжело опускаться. Карлаен понял, что лезвия не просто вонзились в броню, а попутно задели нечто жизненно важное. Карлаен достиг Дамариса, когда тот опустился рядом с трупом своего близнеца.

— Я понимаю тебя, брат. Я… — Карлаен замолк. Дамарис не слушал его.

Он произнес что-то невнятное, пока капитан укладывал его. Воин издал мокрый кашель, и Карлаен понял, что клинки достали сердце и легкие. Дамарис потянулся к Леоносу, но жизнь космодесантника угасла прежде, чем его рука нашла руку товарища. Карлаен неуверенно поднялся, всё рациональное мышление обратилось в пепел во внезапном вале гнева. Мир замедлился и растянулся, и он увидел всё сразу через мутную красную дымку.

Он видел Алфея и Закреала, сражающихся спина к спине. Он видел Мелоса, поймавшего биохлыст и удерживавшего его владельца вне равновесия достаточно долго, чтобы взять того на прицел своего штурмболтера. Он видел, как выжившие из других отделений собрались в неровное построение вокруг статуи, изливая оставшиеся боеприпасы на раскинувшуюся вокруг них орду, отдавая свои жизни ради капитана, и ради его миссии. Он видел тела в красной и черной броне, разбросанные среди груд трупов чужеродных отбросов.

Он увидел всё это, но не воина тиранидов, что подкрался к нему сзади, нацелив биоорудие. Карлаен услышал шипение капающей кислоты и развернулся, но недостаточно быстро. Выстрел сбил его с ног, и он упал, шипящее пятно на его броне отметило место, где выстрел попал в цель.

Он перевернулся на спину и вслепую, на ощупь, попытался найти свой молот. Тиранид двинулся на него, глаза чудовища блестели нечеловеческой злобой. Однако, прежде чем оно смогло снова выстрелить из своего орудия, мимо него пронеслась черная фигура, и раздался звук удара камня о мясо. Тиранид рванулся назад, когда из-под него выбили одну из его ног. Потеряв равновесие, он опрокинулся на спину и врезался в землю. Мгновение спустя на него приземлился Рафэн, подошвы его ботинок смяли визжащие черты зверя.

Рафэн развернулся, поймав на молот ещё одного генокрада, после чего протянул руку, собираясь поднять Карлаена на ноги.

Карлаен увидел мчащуюся к нему тень и открыл рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но было слишком поздно. Что-то тяжеловесное набросилось на другого Кровавого Ангела и обрушило его на землю. Черная броня разорвалась под острыми когтями, когда повелитель выводка впечатал Рафэна в камни площади. Его прыжковый ранец сорвался со спины и умчался в сторону, где и взорвался. Чудовище подняло сержанта над головой. Ошеломленный Рафэн тщетно что-то мычал, пока повелитель выводка удерживал его.

Он встретился глазами с Карлаеном, и тот увидел в них вопрос. Нет, не вопрос. Требование. Он чувствовал, как мысли существа впиваются в его собственные, сильнее, чем раньше. Теперь оно разозлилось, и этот гнев придал ему сил. Капитан встретился взглядом с тварью, чувствуя, как его собственный гнев нещадно давит на его изношенный самоконтроль. Что бы ни увидел повелитель в его глазах, это, кажется, дало ответ на его вопрос, и он завизжал.

А затем он с силой опустил Рафэна на свое поднятое колено.

— Нет! — Карлаен вскочил на ноги и, безоружный, бросился на зверя, когда тот отбросил Рафэна. Тварь отскочила назад, уворачиваясь от него, а затем прыгнула на статую, проскользнув вокруг неё и скрывшись из виду. Карлаен повернулся к Рафэну, но уже ничего не мог поделать. Как и Бартело, он умер мгновенно, его позвоночник переломился, а шея смялась. Как и многие — слишком многие — другие, он умер ради Карлаена, от когтей существа, которого не должно было существовать.

Карлаен подхватил свой молот и обернулся, ища убийцу своего брата.

Пока Карлаен двигался сквозь дым, скрывающий битву, в его воксе раздался незнакомый голос. Небольшая часть разума капитана, которую ещё не захватила ярость, понимала, что это голос пилота, посланного эвакуировать выживших. Практически против своей воли, он поднял взгляд, осматривая красное небо. Его бионический глаз зажужжал, сфокусировался и почти сразу заметил один из «Грозовых воронов» ордена, прорывающийся сквозь облака гарпий и горгулий, пытавшихся помешать его продвижению. Сдвоенная штурмовая пушка воздушного судна ревела, расчищая путь. Карлаен смотрел, как «Ворон» наклонил свой тупой нос в сторону площади и рванулся вниз, стреляя из всех орудий.

Капитан повернулся, чтобы продолжить поиски своей цели, но почувствовал, как в его разум вонзаются зазубренные когти. Мир перевернулся и Карлаен схватился за голову. На этот раз боль была намного сильнее, и проникла глубже, застав его врасплох. Лица, воспоминания и голоса осаждали его со всех сторон…

Он увидел смерть Афраэ от рук повелителя выводка и почувствовал металлический привкус крови его брата. Ощутил, как о его колено ломается спина Рафэна, и из его глотки вырвался крик.

Что-то врезалось в Карлаена сбоку, и он покачнулся. Капитан вслепую махнул молотом и был вознагражден взвизгом, когда мерцающее навершие его оружия попало в цель. Карлаен увидел, как повелитель выводка, перекатываясь, встает на ноги. Но, вместо того, чтобы скрыться в тени, он бросился на Ангела. Капитан оскалился и рванулся ему навстречу. Но, уже через несколько секунд, он начал отступать, броня едва защищала от мощных ударов, врезавшихся в его тело и душу. Карлаен одновременно был сосредоточен на отражении психической атаки и при этом отбивал удары когтей. Ангел уже был на грани и чувствовал, что скоро потеряет контроль. Сражаться приходилось не только с существом, но и с подбирающейся тяжелой усталостью. Он держался на месте, стараясь обнаружить какие-то оставшиеся резервы сил, но понимал, что враг не даст времени восстановиться.

Раньше капитан был просто препятствием. Теперь же существо желало его смерти. Это желание горело в безумных не-совсем-человеческих глазах тиранида, искрящихся такой знакомой яростью. Карлаен постепенно приближался к поражению в схватке с «красной жаждой», а существо уже поддалось своей собственной форме безумия. Что бы не двигало им, повелитель выводка не собирался останавливаться, пока один из них не умрет. Коготь прошел сквозь защиту Карлаена и пронзил щеку до кости. Капитан почувствовал вкус крови. Внутри поднялась «красная жажда», и он почувствовал, как его разум уплывает. Ангел закричал что-то неразборчивое и отбросил повелителя выводка назад. Они продолжили обмениваться ударами, пока вокруг разворачивалась битва.

Карлаен и повелитель выводка бились среди наносов и гор трупов. Капитан с трудом понимал что происходит, кроме того, что они разрывали друг друга на части. Он услышал, что рев турбин «Грозового ворона» становится всё громче, и почувствовал, как трясется земля, оттого, что воля Разума улья направляет на площадь всё новые силы. Но видел он только рычащую пасть своего врага, а единственным желанием было сбить тварь на землю и стереть её с лица земли.

Человек и чудовище сцепились, под их ногами начали трескаться камни. Враг постепенно теснил Карлаена, но капитан отказывался сдаваться. Один из них умрет здесь. Повелитель выводка наклонился ближе, щелкая челюстями. Его заостренный язык притронулся к лицу Карлаена, и капитан схватил его зубами и разорвал твёрдую плоть. Тиранид, визжа, отшатнулся и Карлаен отбросил его. Пока существо не оправилось, Ангел сплюнул дергающийся кусок языка, зажатый между зубами, и бросился на врага, опрокинув его на землю. Повелитель выводка тяжело упал, но перекатился до того, как Карлаен успел ударить молотом.

Капитан поднял оружие для нового удара, но Отродье прыгнул на него, повалив на землю. Броня проскребла по камням, высекая искры, молот вырвался из руки. Конечности, похожие на человеческие, пытались подобраться к горлу капитана. Когда Карлаен попробовал подняться, то обнаружил, что прижат. Хватка существа усилилась, и оно занесло заостренную верхнюю пару рук для удара. Глаза тиранида сверкнули, и в голове Карлаена начал формироваться образ смерти.

За спиной чудовища он увидел, как в кровавом свете разворачиваются великие крылья. На капитана опустилось необычное спокойствие. Значит, это была хорошая смерть. Он погибнет вместе со своими людьми, как уже должно было случиться раньше. Он подвёл их, подвёл Флакса, Корбулона и самого себя, но не собирался избегать последствий. Капитан поднял взгляд на чудовище, желая, чтобы оно нанесло удар. Повелитель выводка замешкался, будто испытывал неуверенность, мотая пораненным языком из стороны в стороны. Его морда скривилась в замешательстве. Затем он зашипел и приготовился ударить. Тень за его спиной становилась всё больше.

— Нет, тварь. Когтям твоим не добраться до сердца его, так говорит Кассор. — Когти дредноута полоснули по спине повелителя выводка. Существо повернулось и попало в хватку второй клешни. Кассор, скрежеща механизмами, отбросил тиранида в сторону, и его тело заскакало по камням. Карлаен непонимающе уставился на дредноута.

— Это уже становится привычкой, брат. Кассор дважды спас твою жизнь. — Дредноут повернулся, осматривая площадь. — Где мои братья? Враг приближается.

Несмотря на пелену, покрывавшую его мысли, Карлаен видел, что на ногах не осталось ни одного из воинов в черном. Рота смерти оправдала своё имя и получила желанное искупление. Кассор смотрел на ползущую по телам его братьев орду и прогрохотал.

— Кассор остался один. Да будет так. Должно свершится возмездие и Кассор обрушит его красную меру на предателей. Придите же, Кассор ждёт. Он ждал этого момента всю свою жизнь. — Оптические сенсоры дредноута повернулись вниз и встретились с ошалелым взглядом Карлаена. — Я знаю, что уже безумен. Но я продолжаю служить. Ты не падешь здесь, брат, пока хотя бы искра ярости остается в сердце Кассора. Поднимайся, командор. Слава ждёт.

Карлаен ещё только начал подниматься, а враги уже рванулись вперёд. Хотя Кассор и остался в одиночестве, биоужасы, волна за волной, разбивались об него, не достигнув капитана. Дредноут сжигал, давил и топтал чужаков, пока камни не стали скользкими от ихора.

Кассор сражался с яростью, за которую он и удостоился чести быть погруженным в саркофаг дредноута. Его штурмболтер ревел, пока магазины не опустели, а мелтаган заставил воздух почернеть от обуглившейся плоти. Когда оба его орудия замолчали, Кассор продолжил разрубать и давить тиранидов. Карлаен вскочил на ноги, поддавшись красному гулу, раздающемуся в его голове. Молот капитана сталкивался с рычащими челюстями и отбивал в стороны острые когти.

Земля под ногами Карлаена затряслась посреди сражения, и он увидел уже знакомый силуэт, прорывающийся сквозь своих меньших собратьев с воинственным рыком. К Кассору с ощутимым рвением устремился карнифекс, чья шкура была покрыта смертельными шрамами. Дредноут обернулся к нему.

— И вновь ты жаждешь сразиться со мной. Но пришел конец твой, гонец разрушения.

Карнифекс с рёвом врезался в дредноут, подняв боевую машину и оттеснив в статую Императора, разрушив её. Терминаторы бросились в стороны, а над площадью поднялось облако пыли. Дредноут, потеряв равновесие, завалился назад, а карнифекс продолжил толкать его. Огромные копыта и когти чудовища смяли и пронзили листы черной брони, и из вокс-динамиков Кассора раздался сдавленный крик.

Карлаен, не раздумывая, бросился на карнифекса. Молот ударил по панцирю зверя, расколов его. Чудовище обернулось, клацая челюстями, и Карлаен попятился назад, когда когти, напоминающие лезвия, рванулись к нему, рассекая воздух. Но карнифекс не смог достать до него и обернулся обратно. Капитан направил взгляд за зверя, и увидел, что Кассор ещё был жив. Он подался вперёд и заключил ногу чудовища в нерушимой хватке.

— Да не притронешься ты к брату моему, мерзость. Да переживу я тысячу смертей, но не сдамся. — Кассор тянул заднюю лапу карнифекса назад. Чудовище развернулось и пронзило дредноута когтем, как уже делало во время их первой встречи. Но Кассор не отпускал его. Карнифекс махал конечностями и щелкал челюстями, продолжая бить, пока когти не застряли в пробитом корпусе. Визги чудовища разносились над полем боя, а его попытки вырваться и освободить свои конечности становились всё более отчаянными. Упавший дредноут качался от ударов, но не выпустил врага.

Карлаен направился к чудовищу, ощущая, что разум заполнился красным. Карнифекс был живым воплощением врага, пожирающего этот мир и угрожающего Ваалу. В это мгновение Карлаен ненавидел чудовище больше, чем любого другого недруга, с которым когда-либо встречался. Зверь завыл, будто понимал, что последует дальше.

Первый удар Карлаена оглушил его. Второй расколол покрытый шрамами череп. Третий и четвертый расширили трещину и размозжили пульсирующий орган внутри. Пятый и шестой разбили челюсть и уставившиеся в пустоту глаза. Седьмой почти оборвал голову карнифекса с шеи. Капитан бил Молотом Ваала снова и снова, пока реликвенное оружие не превратилось в неподъемный груз. Затем, когда ярость отпустила его, он использовал молот, чтобы сдвинуть труп с недвижимого Кассора.

— Брат, твои механизмы ещё действуют? — требовательно спросил он, присев рядом с огромной боевой машиной, — Кассор? Кассор!

Корпус дредноута слегка двинулся, со скрипением шестеренок и лязгом сервоприводов. Оптические сенсоры замерцали и начали слепо вращаться. Карлаен застыл, когда Кассор поднял клешню. Кончиком когтя он осторожно дотронулся до багровой капли крови на нагрудной пластине капитана.

— Я поклялся служить в жизни и смерти. Но я чувствую на себе его прикосновение. Я не могу пошевелиться… Моя броня… пробита. Я слышу шелест его крыльев, брат. Я… вижу… — Громогласная речь Кассора затихла до того, как он успел сказать, что же увидел. Огни на корпусе мигнули и погасли. Карлаен положил руку на разбитый саркофаг. Ярость покинула его с последним ударом молота, и капитан чувствовал, как силы покидают его.

Ангел поднялся на ноги и осмотрелся. «Грозовой ворон» очистил площадь от чужаков, когда приземлился, но у тиранидов всегда хватало новых существ. Карлаен услышал шипение и, обернувшись, увидел как повелитель выводка, хромая, пробирается к руинам дворца. Нападение Кассора серьезно ранило его. Капитан понял, что лучшего шанса убить врага ему не представится. Но если он хотел выполнить миссию, то времени на это уже не оставалось.

Со смертью карнифекса орда тиранидов вновь подбиралась ближе. Бурлящее море хитина и когтей, угрожающее накрыть выживших. Остальные терминаторы уже пробивали себе путь к ожидающему «Грозовому ворону», прикрывающему их продвижение из болтерной установки «Ураган». Капитан слышал, что его зовет Алфей и, с некоторым облегчением, увидел, что поднимающийся по аппарели корабля Закреал держит на руках Флакса.

Карлаен колебался, оценивая ситуацию. Это стоило его жизни, разве нет? Повелителю выводка нельзя было оставаться в живых, даже если капитан сам погибнет. Он попытался вновь увидеть тиранида сквозь дым, но тот уже скрылся, затерялся во мгле и бушующей волне обезумевших тиранидов, наполняющих площадь. Карлаен услышал, что Алфей снова зовёт его, и повернулся.

Капитан сражался на автомате, пробивая путь к остальным. Он устал, как физически, так и духовно. Но он исполнил свой долг. И возвращался не в одиночестве, как раньше. Щит Ваала не подвел всех, не на этот раз. Как только капитан достиг аппарели, по площади пролетели порывы перегретого воздуха. Корабль уже поднимался, когда Алфей подал ему руку. Карлаен с благодарностью принял помощь и забрался внутрь.

Внизу тираниды без толку прыгали в воздух, пытаясь достать поднимающийся «Грозовой ворон». В руины устремились ракеты «Грозовой удар», разрушив здания и послав языки пламени облизывать площадь. Площадь Вознесения Императора вскоре превратится в пекло, и всё, что осталось на ней, поглотит огонь, бушующий по всей Фодии. Карлаен надеялся, что Отродье Криптуса будет в числе мертвых, но, почему-то, он знал, что этого не произойдёт. Вселенная не была настолько добра.

Аппарель начала подниматься. Карлаен до последнего момента стоял и смотрел, надеясь, что зверь выскочит из укрытия, объятый пламенем. Что он предпримет финальную, тщетную попытку напасть на капитана и даст ему шанс убить себя. Вместо этого, Отродье продолжил прятаться. Карлаен чувствовал, что чудовище наблюдает за ними, за «Грозовым вороном», высчитывает расстояние и оценивает возможности. Капитан понимал, что зверь не был настолько глуп.

— До следующего раза, тварь, — произнес Карлаен.

Последнее, что он увидел перед тем, как аппарель со звоном захлопнулась и «Грозовой ворон» отправился в небеса, были два красных глаза, уставившихся на него сквозь дым.

Джош Рейнольдс — автор новелл «Западня охотника» и «Каньон Данте», связанных с аудиодрамой «Магистр Охоты» (все три произведения повествуют о Белых Шрамах), а также романа «Смертельный шторм» о Кровавых Ангелах во вселенной Warhammer 40000. Для Warhammer World он написал «Конец Времен: Возвращение Нагаша», истории о Готреке и Феликсе «Погребальный съезд», «Дорога черепов» и «Змеиная Королева», а также романы «Неферата», «Повелитель Смерти» и «Рыцарь Сияющего Солнца». Он живет и работает в Шеффилде.