Еще до того, как обнаружить нужную дверь, мы отчетливо слышали тяжелые звуки ударов. Они указывали нам путь, гулко отдаваясь в коридорах. Мы блуждали по лабиринтам огромного вашингтонского спорткомплекса «Веризон Центр», где надеялись обнаружить истоки веры в себя. Мы хотели видеть ее в действии. На баскетбольной площадке, как мы полагали, она бурлит, нечувствительная к перипетиям обыденной жизни, не затронутая гендерными баталиями, в своей истинной, первозданной форме. Мы ждали момента озарения, откровения столь ясного и убедительного, что стрелка психологического компаса дернется и внутренний голос скажет: «Сюда! Вот он, твой пункт назначения! Вперед!»

У команды Washington Mystics шла первая тренировка сезона 2013 года. Когда мы вышли на посыпанную песком подвальную площадку, первым, что бросилось нам в глаза, были грозно возвышавшиеся над нами женские тела. Каждая из спортсменок была ростом не меньше метра восьмидесяти, а мускулы на руках заставляли нас вздыхать от зависти. Но это было не главное. От баскетболисток так и веяло силой и жесткостью – несомненно, результат занятий одним из самых агрессивных и сложных видов спорта, доступных женщинам.

Нелегко обнаружить пример чистой, беспримесной уверенности в себе. Мы видели, как эта черта характера проявляется в залах заседаний советов директоров, в офисах политиков, в заводских цехах. Но зачастую вера в себя казалась нам недолговечной или деформированной социальными условностями. Иногда она и вовсе выглядела подделкой – тщательно созданной маской, скрывающей глубокие сомнения в себе. Но спорт, думали мы, это совсем другое дело! Невозможно подделать уверенность на тщательно отполированном полу баскетбольной площадки. Здесь, чтобы победить, нужно по-настоящему верить в себя. Никаких сомнений, никаких вопросов, никакого замешательства! Как и в любом спорте высоких достижений, успех здесь тщательно измеряется, протоколируется и подвергается всесторонней судейской оценке. И если все спортсмены физически готовы к соревнованиям, то главным средством добиться успеха становится именно уверенность. Огромное число спортивных психологов не раз говорили о том, насколько она необходима. В конце концов, если бы сомнения не мешали добиваться высоких результатов, спортивные психологи были бы просто не нужны.

Вот почему мы полагали, что женская баскетбольная команда станет для нас лабораторией, полной великих открытий. Более того: подобно чашке Петри, она предоставляла нам чистейший образец культуры – взрослых женщин, занятых совместной работой в отсутствие мужчин (главного препятствия для веры в себя).

Тем утром на площадке шла активная работа. Washington Mystics изо всех сил стремились восстановить форму после двух своих худших сезонов за всю 17-летнюю историю Женской национальной баскетбольной ассоциации. Особенно внимательно мы наблюдали за двумя спортсменками. Моник Карри, или, как ее звали подруги по команде, Мо, была уроженкой округа Колумбия. В частной школе, а затем и в Университете Дьюка все единодушно называли ее баскетбольным феноменом. В команде она – лучший нападающий и один из самых жестких игроков. У нее поразительно широкие плечи, даже с учетом ее метра восьмидесяти – они изгибаются упрямой дугой, когда Мо раз за разом атакует корзину.

Кристал Лэнгхорн (ростом метр восемьдесят пять) – тоже сильный нападающий. Когда она училась в старших классах, ей пришлось приложить немало усилий, уговаривая своего набожного отца позволить ей посещать по воскресеньям баскетбольную секцию. Став профессиональной спортсменкой, она прошла путь от неопытного новичка до настоящей звезды – с весьма прибыльным рекламным контрактом с компанией по производству спортивной одежды Under Armour. Черные волосы удерживает белая повязка, и Кристал скользит к корзине, посылая мяч с почти дзенской легкостью.

Мы провели в зале лишь несколько минут, а девушки уже разошлись не на шутку: череда точно рассчитанных передач, коварные обманные движения и трехочковые броски – впечатляющая демонстрация ловкости и силы!

Уверенность – это безукоризненность действий, рожденная разумом, свободным от сомнений. Именно такое определение дал нам один из экспертов. Именно это мы, казалось, наблюдали на площадке – и ликовали.

Но тренировка закончилась – и мы увидели кое-что еще. Стоило нам начать разговор с Моник и Кристал, великолепная картина, представшая перед нами, поблекла, размытая чередой сомнений и противоречий. Даже здесь, в Женской национальной баскетбольной лиге, не всем и не всегда удается прорваться через барьер неверия в свои силы.

За пределами баскетбольной площадки Моник и Кристал уже не выглядели столь устрашающими. Теперь они были просто очень высокими и симпатичными молодыми женщинами с печатью сильной усталости на лицах. С явным облегчением они опустились в мягкие кресла комнаты для VIP-гостей. Моник, одетая в обтягивающую футболку и джинсовую куртку, с энтузиазмом включилась в обсуждение веры в себя. Судя по всему, эта тема явно ее волновала.

«Уверенность спортсменам порой дается непросто, – говорила Моник. – Иногда все идет не так хорошо, как хочется, и тебе кажется, что ты играешь хуже, чем могла бы. Но чтобы играть на нужном уровне, ты должна верить в то, что делаешь, и в свои способности».

Кристал в кепке с символикой Yankees кивнула. По ее мнению, у женщин-игроков уверенность связана с кучей вещей, которые мужчин абсолютно не смущают. «Предположим, я плохо сыграла, – сказала она. – Я подумаю: “Черт возьми, мы продули!” Я буду переживать и размышлять о том, что хотела помочь команде победить, что мечтала сделать это ради фанатов. А парни в таком случае просто думают: “Я плохо сыграл”. И все. Они гораздо быстрее приходят в себя после поражения».

В беседе с Моник и Кристал все время всплывали сравнения с мужчинами – прежде, чем мы успевали об этом заговорить. А ведь Washington Mystics не соревнуются с мужскими командами! Их неудовлетворенность собой была столь привычной, словно мы беседовали не со спортсменками, а со своими коллегами. Почему мужчины так легко верят в свою исключительность? Почему язвительные комментарии их нисколько не задевают?

«Вообще-то на площадке нам как-то неловко грубо выражаться или жестко играть, – призналась Кристал. – Все-таки женщины слишком ранимые. Помощник тренера говорит, что парни кроют друг друга на чем свет стоит – и тут же об этом забывают».

«Ну, я – другое дело, – с кривой усмешкой произнесла Моник. – Грубая игра – это по мне».

«Да, Мо не такая, как все, – согласилась Кристал. – Она больше похожа на парня. Ты ей ляпнешь что-нибудь, а она отмахнется – и все. Она может на тебя наорать. Я уже довольно давно играю с Мо и знаю, какая она».

И все-таки, когда мы спросили у Мо, действительно ли источник ее веры в себя столь же бездонен, как у большинства мужчин, она закатила глаза. «В мужской команде в основном составе может быть и 13, и даже 15 игроков, – сказала она тем слегка озадаченным и немного раздраженным тоном, который уже был нам хорошо знаком. – Но даже тот, кто сидит в самом конце скамейки запасных и до кого во время игры никогда не доходит очередь, выглядит так уверенно и напыщенно, словно он – суперзвезда своей команды». Она улыбнулась, покачала головой и продолжила: «У женщин все совсем не так. Если ты не участвуешь в матче, если тебя не считают одним из лучших игроков в команде, – все, уверенность у тебя резко падает».

Мы решили узнать, что думает об этом тренер Washington Mystics, за которым мы наблюдали во время тренировки. Майк Тибо, гораздо ниже и вдвое старше любой из спортсменок, был одним из немногих мужчин на площадке. Легендарный тренер женской баскетбольной ассоциации, много лет приводивший к победам конкуренток из Connecticut Sun, недавно перебрался в Вашингтон, чтобы помочь Washington Mystics вырваться из круга поражений. Ему доводилось тренировать и мужчин, и женщин, поэтому его мнение об уверенности у спортсменов можно смело считать уникальным. В свое время, занимаясь поиском новых талантов для НБА, он привлек в ассоциацию Майкла Джордана. Тибо был помощником тренера в Los Angeles Lakers и уже десять лет тренировал женские команды. По его словам, женщины действительно склонны бесконечно прокручивать в голове свои ошибки и неудачи и не умеют отгораживаться от внешнего мира. И, как он убежден, именно эта психологическая особенность хуже всего влияет на результаты спортсменок и их уверенность.

«Есть разница между тем, чтобы не жалеть себя, и тем, чтобы есть себя поедом, – говорит он. – Лучшие из мужчин-спортсменов, которых мне приходилось тренировать, – Джордан и многие другие – не жалели себя. Они выжимали из себя все возможное. Но, кроме того, они быстро оправлялись от неудач. Они не позволяли поражению угнетать их слишком долго. А у женщин такое случается сплошь и рядом».

«Мне приходится нелегко из-за того, что иногда я зацикливаюсь на событиях дольше, чем они того стоят, – соглашается Мо. – Если я мажу, то ругаю себя, хотя и знаю, что старалась. Конечно, правильно будет просто сказать себе: “Ладно, что было – то было, игра закончилась – двигаемся к следующей”. Даже сейчас, когда мне уже тридцать и я восемь сезонов отыграла в женской национальной лиге, мне приходится над этим работать».

«Мне кажется, женщины до сих пор пытаются всем угодить, – вздыхает Кристал. – Такое ощущение, что я весь прошлый год на площадке только этим и занималась. Такая вот у меня проблема: иногда мне просто хочется угодить всем вокруг».

Мо пожимает плечами: «Если ты относишься ко всему как мужчина, если в тебе есть эта самоуверенность и ты умеешь задирать нос, ты играешь куда лучше».

Честно признаемся: ничего подобного мы не ожидали. Черт возьми, оказывается, даже в мире звезд женского баскетбола, который мы считали идеальным, никто по-настоящему не верит в себя! В лучшем случае эту уверенность подтачивают все те же уже знакомые нам силы. Моник и Кристал выглядели абсолютно уверенными на баскетбольной площадке! Но через полчаса беседы мы выяснили: они тоже вечно колеблются, пытаются всем угодить и не могут отвязаться от мыслей о поражении – словом, обладают теми тремя качествами, которые, как мы давно поняли, числятся в черном списке у тех, кто хочет обрести веру в себя.

Если уж эту черту характера невозможно найти у профессиональных спортсменок, то где же ее искать? И тогда мы решили отправиться туда, где женщин постоянно выталкивают за пределы зоны комфорта, заставляя вступать в прямую конкуренцию с мужчинами.

В зале вашингтонского ресторана нам навстречу шла очень высокая женщина с серебристыми волосами в элегантном черном платье из твида. Весь ее облик свидетельствовал об отличном вкусе и непоколебимой уверенности в себе. Головы посетителей модного ресторана как по команде поворачивались ей вслед: люди узнавали одну из самых могущественных женщин планеты. Кристин Лагард – глава Международного валютного фонда. Эта организация охватывает 188 стран. Ее миссия – стабилизация мировой финансовой системы, выдача займов нуждающимся странам и продвижение реформ в тех государствах, где они необходимы. Нетрудно догадаться, что дел у Кристин невпроворот.

Задумывая наш проект, мы видели Кристин Лагард в роли одного из проводников через джунгли препятствий на пути к уверенности. Кристин занимает солидное положение в клубе мировых финансовых воротил, где практически все места принадлежат мужчинам. Она использует свой авторитет, убеждая компании и руководителей государств продвигать женщин к вершинам власти – не потому, что это правильно с точки зрения политкорректности, а потому, что, по ее мнению, это способствует оздоровлению мировой экономики. При этом она приводит те же аргументы, которые использовали мы в своей книге «Женская экономика» (Womenomics) – разнообразие подходов позволяет добиваться более высоких результатов.

Наверное, будет уместно упомянуть и о том, каким образом Кристин Лагард заняла свой нынешний пост. Будучи министром экономики и финансов Франции, она изо всех сил пыталась предотвратить финансовый кризис. В то время ее предшественник на посту главы МВФ, Доминик Стросс-Кан, боровшийся за пост президента Франции, был уличен в регулярных изменах своей элегантной и успешной супруге. Многие сочли бы это дополнительным свидетельством его достаточной квалификации для должности французского президента. Однако его обвиняли не только в излишней любвеобильности, но и в попытках изнасилования двух женщин – горничной в отеле и журналистки. История с горничной со временем была опровергнута, но скандал выплеснулся на первые полосы нью-йоркских газет, и вскоре его подробности стали известны и на другом берегу Атлантики{2}. Как оказалось, и во Франции в том, что касается секса, существует черта, которую нельзя переступать.

Лагард сочли лучшей кандидатурой на пост директора-распорядителя МВФ. Ее сильные стороны – рациональность, стремление примирить интересы разных сторон, ум и нелюбовь к подковерным интригам – помогли справиться с экономическим кризисом, щедро питаемым тестостероном, и усмирить страсти внутри самого МВФ.

Впервые встретившись с Лагард, мы были поражены ее царственной осанкой и шикарной копной серебристых волос, обрамлявших лицо со спокойной элегантностью. (Единственным ярким пятном был шелковый шарф с легким орнаментом, повязанный каким-то очень изящным узлом, которого мы никогда в жизни не видели и явно ни за что не смогли бы повторить. Черт бы побрал этих француженок!) Она дружелюбно представилась, испытующе поглядела на нас и улыбнулась. С невыразимым обаянием она откровенно рассказывала о своих двух взрослых сыновьях, о том, что предпочитает передвигаться по Вашингтону на велосипеде, а не на автомобиле, и о своем друге-французе, оставшемся так далеко.

Лагард родилась и выросла во Франции. После школы она год была стажером на Капитолийском холме. Закончив юридический факультет Парижского университета, она решила вернуться в Штаты – после того, как руководитель юридической фирмы, где она работала, заявил: ей не стоит рассчитывать на партнерство, потому что она женщина. Через 15 лет она не только стала партнером в Baker & McKenzie, крупной международной юридической фирме со штаб-квартирой в Чикаго, но и первой женщиной, занявшей пост председателя совета директоров компании.

За форелью на гриле и тушеным шпинатом она вспомнила немало историй о том, как неуверенность в себе преследовала ее на пути по карьерной лестнице. «Я часто нервничала по поводу презентации или выступления. Порой мне приходилось собирать все свое мужество, чтобы, отбросив колебания, поднять руку или высказать свои соображения».

Лагард встречается с самыми могущественными мужчинами в мире и раз за разом убеждает их отказаться от привычных схем и научиться по-новому управляться с экономикой. И при этом – подумать только! – она до сих пор боится быть пойманной врасплох. «Временами, чтобы защитить свою позицию по тому или иному вопросу, мне приходится собирать все свои силы, а также уверенность, весь накопленный опыт и знания, – словом, все, что у меня есть».

Как мы узнали во время обеда, Лагард усердно готовится к каждому предстоящему событию, уделяя этому очень много времени и сил. Кому же она может без утайки рассказать о том, как трудно ей приходится? Одной из немногих женщин, стоящих с ней вровень, – канцлеру Германии.

«Мы обсуждали все это с Ангелой Меркель, – призналась Кристин. – Мы обнаружили, что у нас одинаковые привычки. Занимаясь каким-то вопросом, мы прорабатываем его изнутри, извне, спереди и сзади, со всех возможных сторон и точек зрения – исторической, географической… Мы хотим владеть информацией лучше всех и не желаем, чтобы кто-то мог запудрить нам мозги».

Забыв о крем-брюле, которое мы смаковали после обеда, мы представили, как две могущественнейшие женщины мира, укрывшись в каком-то тайном месте, делятся друг с другом своей общей проблемой – стремлением быть готовой всегда и ко всему, ничего не упуская и ни о чем не забывая. А затем Лагард призналась в том, в чем никогда не признается ни один мужчина: «Почему-то мы считаем, что наших знаний не хватает, чтобы увидеть картину целиком».

«Разумеется, это тоже связано с уверенностью, – заключила она, пожимая плечами. – Подготовиться, затем повторить все еще раз, убедиться, что ты сделаешь все как следует и не допустишь ошибки». «Это для вас проблема?» – поинтересовались мы. «Ну, – с улыбкой протянула она, – это отнимает массу времени!»

Перфекционизм к тому времени уже занимал почетное место в нашем растущем списке «убийц уверенности». Лагард была для нас образцом для подражания. Она впечатлила нас своей верой в себя, но в то же время, как ни странно, стала яркой иллюстрацией того, сколь серьезна поднятая нами проблема. (Как положено страдальцам, мы находили извращенное удовольствие в том, чтобы обнаруживать все новых товарок по несчастью. Если спортсменки-амазонки, мужественные выпускницы военных университетов и повелительницы мировых финансов регулярно сомневаются в себе, стоит ли удивляться, что мы, простые смертные, испытываем аналогичные трудности?) И все же, невзирая на все свои слабости, Лагард выглядела уверенной в себе (мы не отказались бы стать такими же!). Мы размышляли об этом противоречии не один месяц.

Накануне того самого вечера, когда мы встречались с Кристин, она вернулась с ежегодного Всемирного экономического форума в швейцарском городе Давосе. Она со смехом вспоминала заседание, посвященное экономическому прогрессу женщин, в котором она принимала участие наряду с другими знаменитыми дамами, включая и ее подругу Шерил Сэндберг.

«И вот сидим мы там, а в центре – один-единственный мужчина. Бедный парень! Он, конечно, попытался с нами бороться, вел себя нахально… Мы старались слушать ведущую, а если хотели высказаться, подавали ей знак. А ему было наплевать. Он ее игнорировал и вступал в беседу, когда хотел. Но в такой обстановке он просто выставил себя грубияном».

Этот случай напомнил Кристин о том, что женщины вовсе не обязаны вести конкурентную гонку по мужским правилам.

«Быть женщиной по большому счету интереснее, чем мужчиной. Так почему мы сдерживаем себя вместо того, чтобы оставаться собой? Почему не опираемся на свои силы и способности? Я всегда говорила: не нужно во всем подражать мальчишкам».

Это была интересная мысль. Но оценить ее по достоинству мы смогли гораздо позже.

Нехватка уверенности у женщин – это не только коллекция впечатляющих историй и до боли знакомых сценариев. Можно точно оценить масштаб этой проблемы и задокументировать его. Так, в 2011 году британский Институт лидерства и управления провел исследование, в ходе которого специалисты, задавая женщинам вопросы, оценивали, насколько уверенно те чувствуют себя в профессиональной сфере{3}. Нарисовалась довольно грустная картина. Половина опрошенных женщин заявили, что сомневается в качестве своей работы и карьерных перспективах. Для сравнения: меньше трети опрошенных мужчин сообщили о том, что их мучает подобная неуверенность.

Линда Бэбкок, профессор экономики из Университета Карнеги – Меллон и автор книги «Женщины не задают вопросов» (Women Don’t Ask){4}, обнаружила: американки испытывают сходную неуверенность, что влечет за собой вполне конкретные последствия. Проводя исследования среди учащихся бизнес-школ, она выяснила, что мужчины в четыре раза чаще женщин заводят с начальством разговор о повышении заработной платы. А если женщины все же поднимают этот вопрос, они просят прибавку к жалованью на 30 % меньше, чем мужчины.

Профессор Мэрилин Дэвидсон из Манчестерской бизнес-школы утверждает: в основе этой проблемы лежит недостаточная вера в себя и заниженные ожидания{5}. Каждый год она спрашивает своих студентов, на какой заработок они рассчитывают через пять лет после выпуска, и сколько, по их мнению, к тому моменту будут объективно стоить их умения и навыки. «Я задаю этот вопрос уже семь лет, – рассказывает она. – И каждый год наблюдаю огромные различия между ответами мужчин и женщин. Парни рассчитывают зарабатывать значительно больше, нежели девушки. И когда речь заходит о том, какой заработной платы они, по их мнению, будут заслуживать, различия не менее ярки». По словам Дэвидсон, мужчины в среднем считают, что заслуживают зарплаты $80 000 в год, а женщины – $64 000 в год. Разница в $16 000!

Как журналисты мы всегда рады получить точные цифры. Но эти данные, по правде говоря, ужасают. Задумайтесь на минутку! Результаты изысканий профессора Дэвидсон показывают, что женщины считают себя на 20 % менее ценными, чем мужчины.

Более подробное исследование, авторами которого стали два психолога (Дэвид Даннинг из Корнеллского университета и Джойс Эрлингер из Вашингтонского университета), было посвящено еще одному трудному вопросу – соотношению уверенности и компетентности у женщин. В тот момент Даннинг и его коллега по Корнеллскому университету, Джастин Крюгер, заканчивали большую и содержательную работу. Они посвятили ее проблеме, которую назвали эффектом Даннинга – Крюгера: склонности некоторых людей существенно преувеличивать свои способности. (Чем они менее компетентны, тем сильнее переоценивают свои способности. Звучит, честно говоря, непривычно{6}.)

Даннинг и Эрлингер решили сосредоточить внимание именно на женщинах – точнее, на том, как их предубеждения по поводу своих способностей влияют на уверенность в себе{7}. Они дали группе студентов обоих полов небольшое задание на научные знания. Перед выполнением работы студенты должны были оценить свой уровень научных знаний. «Мы хотели понять, насколько ваше мнение о том, разбираетесь ли вы в науке, влияет на то, как вы отвечаете на совсем другой, не связанный с первым вопрос: “Смогу ли я ответить правильно?”» – объяснил Эрлингер. В результате женщины оценили свой уровень научных познаний ниже, чем мужчины: по шкале от 1 до 10 женщины в среднем поставили себе 6,5 баллов, а мужчины – 7,6. Предполагая, насколько успешно они ответили на вопросы, женщины оценили число своих правильных ответов в среднем в 5,8, мужчины – в 7,1. Каким же оказался реальный результат? Он был практически одинаковым – женщины дали в среднем 7,5 правильных ответов из 10, мужчины – 7,9.

Завершающая часть исследования должна была продемонстрировать, как самооценка влияет на наши действия. Для этого студентов (еще до объявления результатов работы) пригласили поучаствовать в научном конкурсе, победителям которого были обещаны призы. Женщины гораздо чаще отказывались от такой возможности: лишь 49 % из них согласились участвовать в конкурсе, в то время как среди мужчин таких было 71 %.

«Таким образом мы сумели объяснить поведение женщины, когда перед ней открываются новые возможности, – пояснил Эрлингер. – В целом женщины куда меньше верят в свои способности. Это особенно ярко проявляется в случаях, когда им приходится выполнять задачи, нацеленные на результат. И в итоге, когда в дальнейшем они получают шанс, они не стремятся им воспользоваться». Что ж, это вполне конкретный пример того, как на нас влияет недостаток уверенности.

Научные данные подтверждают то, что нам и так было интуитивно понятно. Вот еще один пример. Мы знаем, что в мужском обществе женщины не особенно многословны. Приходя на совещание, мы внимательно оглядываем помещение – и выбираем местечко где-нибудь в задних рядах. Мы часто предпочитаем оставлять мысли при себе, полагая, что окружающим они вряд ли так уж интересны. А потом злимся на себя, когда сидящий рядом коллега-мужчина с умным видом изрекает ровно то, что мы хотели сказать.

Однажды команда исследователей из Принстонского университета решила точно подсчитать, насколько реже женщины берут слово. Группа добровольцев (представители обоих полов) должна была совместно решить непростую бюджетную проблему. Выяснилось, что женщины, оказавшись в меньшинстве, говорят на 75 % меньше мужчин{8}. Неужели мы в самом деле считаем свои мысли менее ценными? Или полагаем их достойными внимания, но нам просто не хватает смелости озвучить свою точку зрения? Но в любом случае мы словно продаем свои идеи за бесценок. При этом, как ни странно, мужчина в женском обществе будет привычно говорлив.

Вирджиния Шор – главный куратор отдела искусства в посольствах Госдепартамента США, один из ведущих мировых экспертов в области современного искусства. Вот что она нам сказала: «Ужасно, что мы обычно предпочитаем молчать. Я, безусловно, считаю себя уверенным в себе человеком. У себя в кабинете я – воительница, да и вообще в мире искусства чувствую себя как дома. Но стоит мне попасть на еженедельное совещание в Госдепартамент, все меняется. Там за столом – одни мужчины. Как правило, их десятка три, а женщин – лишь несколько человек». Кажется, ее немного успокоили наши слова о том, что подобные совещания проходят повсюду.

Бренда Мейджор, социальный психолог из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, не одно десятилетие изучает самооценку{9}. «Когда я была молодым преподавателем, я посвящала массу времени изучению гендерных вопросов. В то время я провела эксперимент: спрашивала мужчин и женщин, какими, по их мнению, будут их результаты при выполнении различных заданий и тестов». В результате она выяснила, что мужчины систематически преувеличивают свои способности и, соответственно, ждут от себя более высоких результатов. А вот женщины, напротив, постоянно недооценивают свои способности. При этом реальные результаты у представителей обоих полов практически одинаковы.

«Вот вам самые надежные данные, на которые можно опереться», – заключила Бренда, рассказывая о результатах эксперимента. И до сих пор, говоря со студентами об исследованиях с крайне предсказуемым результатом, она приводит в пример этот эксперимент.

На другом конце страны, в Школе менеджмента Йельского университета, то же самое ежедневно происходит на лекциях Виктории Бресколл. Обучая студентов, получающих степень MBA, преподаватели особое внимание уделяют воспитанию в них уверенности в себе и своем проекте: именно этого потребует от них современный мир бизнеса. Виктория внимательно следит за работой студентов и знает, что каждый из них отличается острым умом. Тем поразительнее тот факт, что девушкам явно не хватает веры в себя.

«Вполне типично для женщин считать, что престижную работу им все равно не получить, – а значит, незачем и стараться, – объясняет она. – А еще иногда они не уверены в своей компетентности в какой-то области – и поэтому даже не пытаются в ней чего-то добиться».

Очень часто женщины просто уклоняются от борьбы. «В итоге они решают искать себя в менее конкурентных областях – таких как маркетинг или работа с персоналом. Они отказываются идти в финансисты, инвестиционные банкиры, входить в преподавательский состав», – продолжала Бресколл. В завершение беседы, как и многие женщины-эксперты, она призналась, что и сама долгие годы страдала от тех же трудностей – пока как следует не научилась с ними справляться.

«Я должна была вновь и вновь убеждаться, что со мной все в порядке, что я делаю все как следует, – призналась она. – Я не чувствовала, что достойна занимаемого места, если у меня было меньше публикаций в престижных научных изданиях, чем у коллег-мужчин. В то же время я искренне считала, что моя работа недостойна наиболее уважаемых журналов и что мне стоит ставить перед собой цели поскромнее».

А что же мужчины?

«Это самое интересное, – улыбнулась Бресколл. – Мужчины готовы ввязаться в любой проект. Они считают себя гениями и думают: “Все хотят иметь со мной дело!”»

Бресколл права: мужчины достаточно регулярно думают о том, что они великолепны и желанны для всех и каждого. Большинство опрошенных нами представителей сильного пола, а также наши коллеги и друзья в один голос утверждали, что просто-напросто не желают тратить время на раздумья о возможных последствиях неудачи.

Дэвид Родригес – вице-президент по кадрам компании Marriott. Многие годы он был нашим гуру в вопросах менеджмента. Дэвиду приходится часто выступать на публике – и он всегда делает это с удовольствием. Когда он выходит на сцену, ямочки на его щеках смягчают строгую корпоративную униформу (темный костюм и классический галстук). Он утверждает, что критика из зала его вовсе не волнует. Он никого не спрашивает, хорошо ли прошло его выступление или он все-таки допустил пару ляпов. С самого начала он говорит себе, что отлично проведет презентацию, будет блистать остроумием и произведет неизгладимое впечатление на руководство. «Я просто выхожу и выступаю, – говорит он. – Главное – не думать об этом слишком много». Если же что-то пошло не так – он просто не обращает на это особого внимания. «Я не зацикливаюсь на проблемах, – утверждает он. – Что сделано, то сделано». Примерно о том же, хотя и другими словами, говорили нам большинство мужчин, с которыми мы общались. Даже те из них, кого природа обделила ораторским талантом, предпочитают преодолевать встающие перед ними трудности, не отягощая себя излишними сомнениями.

Сомневаются ли мужчины в себе хоть иногда? Безусловно. Но они не погружаются в эти сомнения с головой, бесконечно обдумывая каждый мучительный момент. И, разумеется, они куда реже женщин позволяют сомнениям стать препятствием на пути.

Так что, если уж и говорить о присущих мужчинам качествах, то в первую очередь следует сказать о чрезмерной уверенности в себе. Удивляет, что переоценивают они себя совершенно искренне! Они не пытаются сознательно запудрить кому-то мозги. В бизнес-школе Колумбийского университета даже придумали для этого явления специальный термин – «искренняя самоуверенность». Оказывается, мужчины на 30 % менее способны, чем сами полагают{10}.

В беседах с мужчинами-руководителями мы выяснили: их чудовищно расстраивает и раздражает недостаток веры в себя женщин-подчиненных. По их мнению, это мешает женщинам двигаться вперед. Тем не менее они опасаются поднимать этот вопрос в беседах с подчиненными, страшась прослыть сексистами. Большинство из них никогда не испытывали свойственный представительницам нашего пола недостаток уверенности. А не понимая проблему до конца, они не знают, как о ней говорить.

Один из них, старший партнер в юридической компании, рассказал нам историю о своей юной коллеге. Она великолепно справлялась с работой, но все портил один-единственный момент: на встречах с клиентами она не могла четко и ясно озвучить свою позицию. Понаблюдав за ней, он пришел к выводу, что вести дела ей мешает неуверенность в себе. Но он не знал, как поднять эту тему, не обидев сотрудницу. В конце концов он решил, что уверенность должна стать частью формального процесса аттестации сотрудников, поскольку это очень важный аспект работы.

Дэвид Родригес согласен с тем, что уверенность в себе (неважно, демонстрируемая явно или нет) даже в самых мелких своих проявлениях может стать причиной успехов или, напротив, неудач при продвижении по карьерной лестнице. У женщин – руководительниц высшего звена, с которыми ему приходится иметь дело, он не замечал недостатка уверенности – в его компании женщины-начальницы твердо верят в свои силы. Но и у них случается то, что он сам называет «колебаниями». «Женщины с большей вероятностью начнут колебаться в решающий момент, – заявляет он. – Думается мне, это потому, что они до конца не знают, по каким критериям их будут судить. И они боятся сделать неверный шаг. К примеру, я спрашиваю: “Что с тобой случилось во время презентации?” – потому что у меня возникло четкое ощущение, что она вдруг наступила на грабли и со всего размаха получила ими по лбу. А она отвечает: “Я не могла почувствовать аудиторию. Я не понимала, о чем они думают, и не знала, в каком направлении двигаться дальше”».

Колебания. Вероятно, так проявляется страх неудачи. А может, в их основе лежит стремление сделать все безупречно. Не исключено, что эта привычка сформировалась постепенно, за многие годы, когда ты с гордостью несла звание лучшей ученицы. По словам Родригеса, у него регулярно возникает ощущение, что женщин судят по странным и изменчивым правилам. И чаще всего это действительно так. А может быть, это свойство женского мозга – постоянно оценивать эмоциональный отклик аудитории. Так или иначе, наши колебания не обходятся без последствий. Как утверждает Родригес, они зачастую определяют, чья идея будет взята на вооружение, а может быть, и кто получит продвижение по службе.

Наверное, быть женщиной – и вправду невыносимое бремя, если даже простая просьба указать свой пол перед началом теста по математике заставляет нас критически к себе относиться. Результаты одного эксперимента особенно расстраивают. Ученые из Гарвардского университета решили оценить негативное влияние стереотипов{11}. Они попросили группу из 46 способных студенток – американок азиатского происхождения – заполнить одну из трех анкет. В первой и второй шла речь о двух стереотипах: азиаты хорошо справляются с математическими задачами, а женщины математическими способностями не обладают. Третья анкета досталась контрольной группе участниц – она была нейтральной, не содержала намеков ни на какие стереотипы. После заполнения анкеты всем участницам предложили выполнить сложное математическое задание. Женщины, которым напомнили об их азиатском происхождении, успешно выполнили 54 % заданий. Представительницы контрольной группы в среднем верно ответили на 49 % вопросов. Те же, кому напомнили о принадлежности к женскому полу, показали самые низкие результаты: они справились лишь с 43 % задач.

Чтобы поверить в стереотипы и старательно сдерживать себя на пути к успеху, вовсе не обязательно читать лишнюю страницу текста, посвященную неспособности женщин к математике. Вот вам пример: как-то раз компания Hewlett-Packard задумала провести исследование, целью которого было найти наиболее эффективные способы продвижения женщин на руководящие посты{12}. В результате были получены весьма красноречивые данные. Оказывается, женщины просят повышения, лишь когда уверены: они на 100 % соответствуют требованиям, предъявляемым к соискателям. В свою очередь, мужчины готовы выдвигать свои кандидатуры на определенную должность, если они, по их мнению, обладают 60 % умений и навыков, указанных в описании вакансии. Получается, женщины уверены в себе лишь тогда, когда считают себя идеальными (в крайнем случае – почти идеальными).

Мужчина, которому не хватает квалификации или практических навыков, бросается в бой без всяких колебаний. Ну а женщины предпочитают сдерживать себя – даже если знаний и умений у них более чем достаточно. Неверие в свои силы – это еще одно увеличительное стекло, глядя сквозь которое, мы яснее видим причины, по которым не спешим с активными действиями. Даже если мы готовы мириться с внутренним дискомфортом, который сопровождает любую попытку ставить перед собой высокие цели, даже если мы полны амбиций, в глубине души мы все равно в себя не верим.

Сомнения, которые мы прячем поглубже, а порой и пестуем, должны быть побеждены. Уверенность в себе – больше не мелочь, это – главная цель.

Хотелось бы верить, что работа без отдыха, внимание к каждой детали и совершенство результатов – ключ к успеху в карьере. И что излишняя самоуверенность все испортит. Но чаще всего дело обстоит как раз наоборот.

Кэмерон Андерсон, психолог из бизнес-школы Калифорнийского университета в Беркли, на протяжении всей своей научной карьеры занимается проблемой чрезмерной уверенности в себе. В 2009 году он решил провести эксперимент, чтобы сравнить относительную ценность веры в себя и профессиональной компетентности{13}.

Его идея была весьма оригинальна. Он выдал группе из 242 студентов список исторических событий и персонажей, попросив их отметить в нем те, что им знакомы. При этом в списке были искусно завуалированные фальшивки – в нем, помимо прочих, фигурировали королева Шедок, Галилео Ловано и событие, аналогичное последней гонке Мерфи. В результате Андерсон обнаружил наличие связи между числом придуманных имен и событий, отмеченных студентом, и его чрезмерной уверенностью в себе. (Тот факт, что студенты предпочли отметить фальшивку вместо того, чтобы пропустить ее, показывает: они не только были хуже подготовлены, но и убеждены при этом, что уровень их знаний выше, чем на самом деле.) В конце семестра Андерсон провел в группе опрос. Выяснилось, что наиболее самоуверенные студенты имели самый высокий социальный статус, который Андерсон определил как уровень известности, уважения и влиятельности индивида в глазах окружающих. По его словам, применительно к рабочей среде это означает, что такие люди вызывают восхищение в коллективе, к ним прислушиваются, их мнение учитывают при обсуждениях, и в итоге они в большей степени влияют на принятие решений. Так что, будучи менее компетентными студентами, они станут наиболее уважаемыми и влиятельными в среде коллег.

Результаты этого исследования переворачивают многие привычные представления с ног на голову. По большому счету, они по-настоящему пугают. Неужели уверенность в себе важнее знаний? Не желая в это верить, мы так и сяк пытали Андерсона в поисках других объяснений. Но в глубине души мы понимали: этот феномен мы сами наблюдали много лет. В любой организации, от совета директоров до школьного родительского комитета, некоторые люди вызывают больше симпатии, к ним прислушиваются внимательнее, чем к остальным. Именно они задают тон обсуждениям и зачастую предопределяют их результаты. Именно их идеи пробивают себе путь. При этом не факт, что эти люди наиболее компетентны: они просто больше других уверены в себе.

У женщин, считающих компетентность ключом к успеху, вывод Андерсона о том, что знания не особенно важны на практике, несомненно, вызовет немало беспокойства. «Искренняя вера в себя, уверенность в том, что ты по-настоящему разбираешься в том или ином вопросе, – вне зависимости от того, насколько это соответствует действительности, – выражается вербально и невербально», – пояснил Андерсон. Он отметил активное использование языка тела, низкий тон голоса, стремление часто вставлять реплики, говоря в спокойной и расслабленной манере. «Они используют множество приемов, которые позволяют им выглядеть уверенно в глазах окружающих, – говорит он. – И по большому счету никого не волнует, действительно ли они что-то понимают в обсуждаемом вопросе».

Людей убеждает уверенность. Мы можем этого не осознавать, но для каждого из нас она значит очень много, и люди, излучающие уверенность, вызывают уважение. По убеждению Андерсона, именно этим объясняется тот факт, что наименее компетентные сотрудники часто получают повышение в обход своих более способных коллег. К нашему возмущению, недостаток умений и навыков далеко не всегда аукается для них неприятностями (и это, кстати, объясняет многое из того, что творится в старших классах). По крайней мере, среди студентов Андерсона никто не столкнулся с негативными последствиями самоуверенности, не подкрепленной знаниями. Таких людей просто обожали сокурсники, и они наслаждались высоким социальным статусом. «В группе больше всего любят самоуверенных, – подтверждает Андерсон. – Их высокое самомнение никто не воспринимает как самовлюбленность».

Это самый важный момент. Чрезмерная уверенность в себе может быть воспринята как заносчивость и высокомерие, но, по мнению Андерсона, самовлюбленные студенты не отталкивают окружающих потому, что, как и участники эксперимента в бизнес-школе Колумбийского университета, не симулируют уверенность. Они искренне считают себя лучше других, и поэтому вера в себя для них вполне естественна. По мнению Андерсона, напускная уверенность воспринимается совершенно иначе, поскольку любой человек невооруженным глазом способен заметить несоответствия. Несмотря на все старания, напускная уверенность бросается в глаза: если человек искренне не верит в собственное совершенство, его выдают бегающие глаза, высокий звенящий голос и другие признаки. Природа снабдила нас чувствительным радаром, благодаря которому мы способны, зачастую бессознательно, с первого взгляда распознать напускную уверенность.

С тщательно скрываемым злорадством мы поинтересовались у Андерсона: не считает ли он, что чересчур самоуверенные ребята – просто-напросто глупцы? Понимают ли они сами, что их вера в себя далеко опережает их способности? Он ответил, что, возможно, они действительно обладают не самым высоким интеллектом, но вот что важно: в его экспериментах речь идет о сравнительно небольшом избытке самоуверенности. Летчик, даже если он любимец публики, должен уметь посадить самолет. Если разрыв между верой в свои способности и их реальным уровнем слишком велик, чрезмерная уверенность в себе становится помехой в жизни. Но об этом подавляющему большинству женщин волноваться не приходится!

Справившись с ощущением, что эксперимент Андерсона лишь доказывает, что жизнь несправедлива, мы извлекли из него полезный урок. Многие десятилетия женщины не могли осознать важнейший закон, управляющий жизнью в карьерных джунглях. Талант – это не просто компетентность; уверенность в себе – его неотъемлемая часть. Чтобы стать настоящим профессионалом, без нее не обойтись.

Без уверенности не добиться успеха, которого мы достойны. Мы не можем даже представить себе, какой работой способны заняться, к каким результатам стремиться и чем удовлетвориться. Мы не в состоянии раскрыть все свои способности в рамках системы, которой остро необходимы женщины-лидеры.

Но уверенность значит куда больше. Ее часто считают этаким показным качеством, необходимым в конкурентной борьбе и достижении успеха. Однако в итоге мы поняли: уверенность – качество куда более значимое. Сегодня ученые все чаще считают ее неотъемлемой частью того ощущения внутреннего благополучия и счастья, что необходимы для полноценной жизни. Без нее вы не достигнете потока – почти эйфорического состояния, которое описал психолог Михай Чиксентмихайи[6]. Он определяет его как момент идеальной концентрации, полного соответствия между собственными творческими силами и выполняемой задачей. Поток – это территория силы, состояние, которого невозможно достигнуть без веры в себя.

Буддистский центр медитации сулил блаженный покой после шума и суеты спортивных площадок, военных училищ и университетских аудиторий. Мы хотели понять, чем уверенность в себе способна помочь нам как социальным животным. Что она дает, кроме шансов на победу в спортивных играх и дополнительных очков в глазах начальства? Мы надеялись, что найдем ответ в царстве духа.

Шерон Зальцберг – авторитетный специалист по буддизму, автор множества бестселлеров, включая «Истинную радость работы» (Real Happiness at Work). Она – подруга нашего друга. Шерон как раз приехала в город, чтобы провести сеанс медитации. Мы нашли ее на последнем этаже пятиэтажного здания. Комната со стенами, обшитыми деревянными панелями, была наполнена теплом и светом. Обстановка приглашала окунуться в блаженный покой. В помещении находились десятка три крайне сосредоточенных учеников, так что мы с удовольствием отложили на часок все свои вопросы и предались приятному расслаблению.

Когда спустя какое-то время Зальцберг перешла к обсуждению нашей темы, мы услышали от нее слова, которые многое расставили по своим местам. «Я думаю, что уверенность – это способ реагировать на жизненные обстоятельства. И неважно, благоприятны они или тяжелы и почти невыносимы, – заговорила она со спокойной улыбкой. – Это похоже на полную искренность, при которой мы тоже ни в чем не должны себя сдерживать. Нас не раздирает на части. Мы не бросаемся из крайности в крайность. Мы просто идем навстречу реальности, и у нас есть для этого сила. Вот она-то, наверное, и есть уверенность. И это очень важная часть самореализации». Нас заворожило представление об уверенности как об основополагающей силе. Поворот темы был неожиданный – но он укладывался в нашу концепцию. Мы осознали, что у нас уже набралась целая коллекция в чем-то схожих и все же разных определений: «безукоризненность действий», «полная искренность», «сила». Из этого следовал главный вопрос: так что же это все-таки такое – уверенность? Прежде чем вновь наблюдать ее в действии, изучать ее истоки и выяснять, почему у женщин ее так мало, мы решили дать формальное определение столь интересующего нас понятия.

Как и мы, нейробиолог Адам Кепеч находится в поисках уверенности. Но, в отличие от нас, он отдает предпочтение мелким пушистым грызунам. Крысы, говорит Кепеч, устроены куда проще людей. Они не прячут свои базовые инстинкты под грудой запутанных мыслей и чувств. Человек может называть себя уверенным, когда в действительности дрожит как осиновый лист. Равно как и наоборот: он может долго разглагольствовать о своих сомнениях, чтобы потом с всесокрушающей решимостью двинуться вперед. Так что в качестве объектов исследований люди Кепеча не устраивают.

Кепеч пытается разобраться в том, что представляет собой уверенность как базовое качество. Он называет это «статистической уверенностью». Говоря проще, речь идет о степени нашей уверенности в сделанном выборе. Его революционные исследования привлекли внимание психологов, поскольку они подразумевают вот что: уверенность в себе – качество, свойственное всем биологическим видам{14}. Кто бы мог подумать, что верить в себя могут даже крысы?

Мы были изрядно заинтригованы работой Кепеча и надеялись, что его исследования на крысах помогут нам понять, что представляет собой человеческая вера в себя. Сам он утверждает, что уверенность, которую демонстрируют крысы при принятии решений, имеет немало общего с процессом выбора у людей.

Представьте себе, говорит исследователь, что вы едете в незнакомый ресторан. Вам рассказали, как добраться, и вот на светофоре вы делаете поворот. Проезжаете километр, еще один. Никакого ресторана. В какой-то момент вы задумываетесь: «Я уверен, что уже должен был доехать. Может, я не там повернул?» Продолжите ли вы двигаться в выбранном направлении, зависит от того, насколько вы уверены в том, что повернули в нужном месте. Именно способность придерживаться выбранного пути Кепеч измеряет у крыс. Он считает, что уверенность в своей основной форме – универсальна.

Что же такое уверенность? Воистину, совсем не то, о чем мы думали, начиная собирать материал для этой книги!

Уверенность, вопреки нашим первоначальным представлениям, – это не просто хорошее мнение о себе, способность вслух заявлять, что ты – супер, заслуживаешь того, чтобы тебя любили, и можешь достичь всего желаемого. Подобные мысли нам почему-то не помогают, правда? Сказать «Я могу это сделать!» – не означает поверить в это и действовать соответственно (иначе психотерапевты уже давно остались бы без работы). И даже если кто-то говорит тебе: «Ты великолепна!» – это не работает. Если бы требовалось всего-навсего несколько ободряющих слов и похлопываний по спине, мы все были бы продуктивными, стройными, мило общались бы с дальними родственниками и без труда занимали бы отдельные кабинеты.

Еще одно представление об уверенности мы связывали с неким набором манер, отражающих силу и властность. Уверенный человек, по нашему мнению, должен высказываться громче и чаще других. Это мог быть, к примеру, друг, которого вы всегда считаете правым, или коллега, который на любом совещании берет ситуацию в свои руки. Действительно ли самые уверенные люди – это те, кто таковыми выглядят?

Надеясь на помощь Кепеча, мы встретились с ним в лаборатории в Колд-Спринг-Харбор. Она располагается на берегу океана – в великолепном здании на Лонг-Айленде, в 45 минутах дороги от Манхэттена.

Пока мы, пыхтя, взбирались по лестнице, над нами покачивалась огромная стеклянная скульптура Дейла Чихули. Он подарил ее пионеру исследований ДНК Джеймсу Уотсону, который сделал этот исследовательский центр одним из лучших в мире. Пучок светящихся желто-зеленых щупальцев, увенчанный шапкой стеклянных пузырей разнообразных форм и размеров, притягивал взгляд и завораживал. Ну прямо как в книжках доктора Сьюза! Кепеч был одет в голубые джинсы и выглядел совершенным мальчишкой в свои тридцать девять. С заметным венгерским акцентом он, улыбаясь, объяснил: скульптура воспевает нейроны, и именно их форму творец попытался в ней воспроизвести. Ах да, конечно.

В течение следующих нескольких часов Кепеч был нашим великодушным переводчиком в этом непонятном мире. Он помогал нам уловить связь между грызунами и человеческой уверенностью.

Мы наблюдали, как Кепеч запустил крысу в большой ящик. На голове у крысы был белый цилиндр с множеством электродов. Чтобы пристроить его, понадобилась настоящая хирургическая операция. Кепеч заверил нас, что животное совсем его не ощущает. У одной стенки ящика на уровне крысиного носа были расположены три белых закрытых контейнера около пяти сантиметров шириной. Средний испускал запахи. Крыса, засунув в него нос, ощущала смесь двух ароматов. Их соотношение постоянно менялось: иногда основной запах ощущался совершенно явственно, в других случаях комбинация была сложнее. Задачей крысы было идентифицировать основной запах и «объявить» о своем решении, засунув нос в один из двух оставшихся контейнеров. Кепеч объяснил: если крысиная догадка будет верна, грызун получит в награду немного воды. Но этого поощрения еще нужно было дождаться! Если крыса была уверена в своем выборе, она спокойно ожидала своей порции воды столько, сколько требовалось. Если же она испытывала неуверенность, то могла в любой момент прекратить ожидание и пройти испытание еще раз. Но в этом случае получалось, что крыса не только отказывалась от причитающейся ей порции воды, но и зря тратила время на ожидание. Перед крысой стоял нелегкий выбор – та самая фундаментальная дилемма, которая нам так хорошо известна. Оказывается, с ней вынуждены справляться не только люди, но и представители других видов. Мы видели, как крыса, сунув нос в левый контейнер, ждала казавшиеся бесконечными… восемь секунд. Для крысы – срок весьма солидный, так что уверенность в себе у зверька была налицо. Оправдается ли она?

Браво! Вода пошла, и мы радостно улыбнулись друг другу. Кепеч предупредил нас: не следует строить догадок о том, насколько «умны» его подопытные. Крысы, участвовавшие в этом эксперименте, успели проделать упражнение бесчисленное количество раз и научились отлично разбираться в том, какой запах – из левого или из правого контейнера – бьет им в нос. Вспомним: Кепечу было не интересно, сможет ли крыса сделать правильный выбор. Он пытался оценить, насколько она будет уверена в том, что выбор – правильный. Эксперимент был задуман так, что позволял выделить для оценки именно степень убежденности грызуна в своей правоте – то есть уровень уверенности в себе. Ожидая награды, крыса демонстрирует уверенность, которую можно измерить по длительности временного интервала, в течение которого грызун ждет заслуженной капли воды, упорствуя в своем решении и рискуя в итоге остаться ни с чем. Мы были поражены: оказывается, грызуны не только в состоянии оценивать собственные шансы на успех, но и готовы делать ставки на принятые решения.

Есть что-то естественное в подобном выражении уверенности. На основе полученной информации крыса (совершенно автоматически) делает предсказание. Однако и человеческий мозг порой способен на автоматические реакции. Ежедневно мы почти бессознательно принимаем сотни решений. Это требует от нас базовой уверенности – насколько сильно нажать кнопку трезвонящего будильника, как низко наклониться, загружая посудомоечную машину… Кепеч выявил конкретную часть мозга, которую крыса использует для принятия подобных решений, – это орбитофронтальная кора. Он полагает, что рано или поздно ученые докажут: и у человека чувство уверенности локализуется в том же самом участке мозга.

Увиденное в лаборатории доктора Кепеча в Колд-Спринг-Харбор помогло нам прояснить для себя вопрос о том, что же такое уверенность. С одной стороны, если верить тому, что демонстрируют крысы, речь не идет о тех или иных формах агрессивного поведения, равно как и о нескончаемом ощущении довольства собой. В целом уверенность у крыс можно описать как веру в свою способность добиться желаемого результата (порции воды), совершая некое действие (ожидание). В этом мы усмотрели проявление веры в собственные силы. Ведь, насколько мы смогли оценить, цепочка событий начиналась с базовой, почти бессознательной оценки уверенности в своих действиях, которая и определяла все происходившее в последствии.

Кепеч помог нам глубже рассмотреть уверенность – как у крыс, так и у людей. По его мнению, это чувство двойственно, двулико. С одной стороны, оно объективно, проявляется в том самом процессе оценки, который демонстрировали нам крысы. С другой стороны, как думает Кепеч, оно субъективно. Здесь речь идет об уверенности как об одной из осознаваемых нами эмоций. С этим ее проявлением мы знакомы гораздо лучше и наблюдаем за ней куда пристальнее – по крайней мере сознательно. Эта часть наших эмоций чарует и манит, но при ближайшем рассмотрении ее обещания оказываются иллюзорными, – что не мешает нам раз за разом попадать в ловушку. Кепеч убежден: крысы тоже в какой-то мере чувствуют уверенность в себе.

В ходе захватывающего и познавательного путешествия в мир науки мы подумали: женщинам было бы полезно познакомиться с концепцией Кепеча, равно как и с другими теориями, посвященными уверенности – менее известными и модными, но при этом более практичными. Быть может, пора прекратить смотреть на уверенность как на нечто таинственное и притягательное, но способное, увы, лишь поманить за собой. Насколько приятнее было бы считать ее (по крайней мере отчасти) лишь простым и полезным инструментом – чем-то вроде компаса, который нам, черт возьми, нужно заставить работать.

Естественно, мы тут же задумались над критериями оценки. Мы не уступаем в уверенности крысам. Мы спросили бесконечно терпеливого доктора Кепеча, сможет ли он измерить нашу уверенность – разумеется, без вживления в голову электродов и вдыхания сомнительных запахов. Оказалось, что Кепеч проводил подобные эксперименты с участием студентов, используя для этого компьютерные игры. Звучало отлично! Однако после выполнения разнообразных, совершенно новых для нас задач, появлявшихся на экране компьютера, мы все сильнее волновались о том, справимся ли. Как вскоре выяснилось, мы показали отличный результат – как с точки зрения статистической уверенности (измеряемой на основе оценки, которую мы ставили себе сами – насколько мы убеждены в правильности своих ответов), так и с точки зрения точности попаданий. Но прежде мы успели сравнить свои ответы, признаться друг другу в том, что ужасно нервничаем, и предсказать себе полное фиаско. Ох!

Это была наша личная версия хорошо знакомого парадокса. Было непросто поверить в то, что мы тоже участвуем в этом спектакле. Ведь мы знакомы с множеством научных исследований, посвященных склонности женщин сомневаться в себе и недооценивать результаты своего труда! И тем не менее сами не избежали подобного. Мы показали отличные результаты, не только правильно ответив на вопросы, но и с достаточной уверенностью оценив качество своих ответов, – и все-таки не смогли избавиться от сомнений. Мы жаловались самим себе и друг другу на то, что, должно быть, не справились с задачей. Почему же? Возможно, как мы предположили, у женщин субъективная и объективная вера в себя каким-то образом разорваны на уровне нервных связей. Интересно, свойственна ли подобная деструктивная манера поведения исключительно самкам вида homo sapiens?

Однако стоило нам углубиться в лабиринт психологических, философских и прочих странных вопросов, связанных со спецификой нашего вида, как Кепеч тут же напомнил нам, что сравнивать крыс и людей можно весьма ограниченно. У высокоорганизованных существ, способных к абстрактному мышлению, уверенность в себе – это куда более сложный процесс. Крысы не способны на долгие раздумья, не анализируют свои действия задним числом, не лежат часами без сна, не в силах принять решение. И уж, конечно, они не страдают от недостатка уверенности, вызванного гендерными различиями. Кепеч и его, без сомнения, важные эксперименты прояснили не так много. Пора было изучать уверенность за пределами лаборатории.

В день, когда большинство студентов Джорджтаунского университета наслаждались не по сезону теплой погодой, мы нашли десяток девушек в аудитории. Все они обучались проведению политических кампаний. Они получили эту возможность благодаря некоммерческой организации Running Start, созданной, чтобы помочь молодым женщинам начать карьеру в политике. Все ученицы были элегантно одеты. Их нельзя было назвать робкими – они, скорее, выглядели тихими и серьезными. К нашему приходу их разбили на группы по три-четыре человека. Девушки обсуждали, что именно мотивировало каждую из них претендовать на общественную должность в университете.

Одну девушку не устраивало, что в студенческом городке не продают презервативы, другая сетовала на отсутствие возможности в случае изнасилования тут же провести анализы, необходимые для следствия. Третья девушка считала, что университет неправильно использует поступающие благотворительные пожертвования, четвертая говорила о распределении грантов. Сотрудница Running Start Кэти Шори, куратор курса, аккуратно направляла выступавших: «Если бы ты претендовала на общественную должность, о чем говорила бы с людьми? Что хотела бы изменить? Насколько тебя саму волнует этот вопрос?»

Все эти девушки мечтали изменить мир и поэтому встали на путь политики. Они были самыми лучшими, самыми талантливыми – иначе не попали бы в Джорджтаун. Мы пришли на занятия в надежде, что встретим здесь самых уверенных девушек и они помогут нам понять, что же это такое – уверенность.

Мы сразу же поразились, насколько вежливо и тактично вели себя студентки. Они не вставляли свои ремарки, когда вздумается, – нет, они поднимали руки и говорили: «Могу я добавить пару слов?» или «Если вы не против, я хотела бы кое-что предложить». Мы тут же представили себе, что творилось бы в аудитории, если бы группа состояла сплошь из парней. Стали бы они спрашивать разрешения заговорить? Наверняка большинство юношей вели бы себя в такой ситуации куда громче и агрессивнее. Они бы изо всех сил старались, чтобы их мнение услышали. Мужчинам часто недостает хороших манер, а их стремление перебивать раздражает (по крайней мере женщин), – но, подозревали мы, их высказывания были бы не такими взвешенными. Не в первый раз мы задумались о том, как соотносятся в человеке агрессия и непорядочность. Проще говоря, нужно ли быть подонком, чтобы обрести уверенность в себе?

Когда группа вновь перешла к общей дискуссии, мы задали этой компании прилежных, старательных и успешных девушек один вопрос: кто из них уже сейчас настолько уверен в себе, что готов претендовать на работу в студенческих органах самоуправления? Ни одна рука не поднялась. Мы поинтересовались, почему их настолько пугает подобная перспектива. Девушки принялись отвечать – и мы поняли, что эти студентки рисуют перед нами яркую картину того, что уверенности прямо противоположно.

После крыс, у которых все устроено очень просто (и у которых, кстати, гендерные стереотипы не влияют на уверенность в принимаемых решениях), этот разговор нас по-настоящему расстроил. Мы в который уже раз осознали, насколько мучительно зазря тратить свою энергию и талант. Мы обсудили этот вопрос с Джессикой Граундс, соосновательницей Running Start, недавно вошедшей в комитет сторонников Хиллари Клинтон Ready For Hillary. В этом комитете Джессика отвечает за координацию программ в поддержку женщин. Она рассказала нам, что за годы работы она и ее сотрудники осознали: больше всего этим амбициозным девушкам нужны не знания об азах политической борьбы, а тренинг, который поможет поверить в себя. Знаний у них хватает, а вот веры в себя недостает. А ведь без нее они не смогут перейти от стремления действовать к реальным действиям! Если они не воспользуются этим шансом, то будут топтаться на месте, постоянно прокручивая в голове одни и те же мысли. Мы говорим это без капли презрения. Мы прекрасно понимаем, что тревоги, мучающие этих девушек, не чужды и нам самим.

Когда нам было по 20–30 лет, мы угробили массу сил на бесплодную борьбу с сомнениями. Да и сегодня мы тратим непозволительно много времени на переживания по поводу своих неудач. После того, как Клэр произнесла речь, вызвавшую бурю аплодисментов и добрых слов от слушателей, она целый час размышляла о том, почему две женщины в зале (из сотни с лишним), как ей показалось, скучали. Девушки должны научиться отключать подобный поток мыслей у себя в голове – ради сохранения ясности рассудка и радости жизни. И мы надеемся, что у них на это уйдет куда меньше времени, чем у нас.

Чтобы встретиться с одной из самых высокопоставленных женщин-военных в США, нам пришлось преодолеть невероятное количество бюрократических формальностей. Многочисленные проверки службы безопасности, долгий путь с эскортом по лабиринту бесконечных коридоров… Стены были густо увешаны воодушевляющими картинами победных сражений и парадными портретами орденоносных генералов и адмиралов, воинственно выпячивающих нижние челюсти – разумеется, почти сплошь мужчин. И вот, наконец, табличка с труднопроизносимым названием должности: «Заместитель министра обороны по вопросам кадров и кадровой подготовки». Но когда мы наконец-то предстали перед генерал-майором Джессикой Райт в ее огромном офисе в глубинах Пентагона, то с удивлением и радостью обнаружили: она совсем не такая, как мы думали. Обстановка в кабинете была подчеркнуто мужской – кожаные кресла, столы из красного дерева, – но сама Джессика Райт ей совершенно не соответствовала. Пускай она и находилась на вершине, но вела себя совсем просто. Она дружелюбно усадила нас на диван и всего парой вопросов сумела снять напряжение.

У генерала были яркие глаза и пытливый взгляд. Она оказалась прекрасным слушателем. В ней не было ни капли надменности или агрессивной самоуверенности, она не смотрела на нас свысока. При этом Джессика Райт была неотразимо женственной. Вне всякого сомнения, она следовала одному из десяти важнейших советов женщине-лидеру, которые сама и сформулировала: получай удовольствие от того, что твои волосы и ногти тщательно ухожены. Как со смехом призналась Джессика, работа исключительно в мужском окружении вовсе не означает, что ты сама должна выглядеть как мужчина. Нам понравилась ее позиция. Райт не пыталась изменить собственную уникальную личность ради соответствия стандартам – у нее хватало смелости, чтобы оставаться верной себе. Дерзко и не смущаясь обсуждать девчачьи штучки вроде маникюра и укладки, будучи при этом генералом наиболее мощной армии в истории человечества, – это, как нам казалось, было проявлением уверенности в себе.

Уверенность генерала понравилась нам вот чем: Джессика признает, что некоторые ситуации требуют нервного напряжения, но не позволяет им стать препятствием на своем пути к поставленным целям. Она рассказала нам, как в 1997 году принимала командование армейской бригадой. Она была первой женщиной на подобном посту и так волновалась, что с трудом могла дышать. «Мама учила меня ко всему относиться стоически, – улыбаясь, рассказывала она. – Но в тот раз мои внутренности были будто кастрюля с кипятком – бурлили эмоции, кипело смятение и беспокойство».

Не стоит думать, что генерал Райт легко поддается тревогам. Такой пост невозможно занять, не имея твердости характера. Джессика не часто позволяет себе колебаться. Она утверждает, что хороший лидер – это человек, который умеет принимать решения, и не переносит слабаков. «Когда кто-то приходит ко мне и говорит: “Я не знаю, что делать!” – у меня нет времени решать его проблемы. Если я попрошу вас высказать свое мнение, а вы начнете мычать и мямлить в ответ, не находя в себе смелости высказаться, я не буду на этом останавливаться. Жизнь – быстрее скорого поезда», – решительно сказала она, и мы поняли: Райт – не тот человек, которого стоит подводить.

Или недооценивать. Потому что если Джессику Райт вынуждают действовать – она вступает в бой, как бы ее это ни страшило. Райт вспоминает, как ей – свежеиспеченному лейтенанту – старший сослуживец без обиняков заявил, что не любит женщин-военных. «Сотни мыслей вихрем пронеслись в моей голове, – призналась она. – Я взглянула на него и сказала: “Ну что ж, сержант Мински, теперь у вас есть возможность справиться с этой проблемой!”» Мы засмеялись, и она озорно улыбнулась в ответ: «Я сама не понимаю, как это сорвалось с моего языка. Решительно не понимаю!»

Этот дерзкий ответ пошел ей на пользу. Райт подружилась с тем (разумеется, заблуждавшимся) сержантом, и он даже стал наставником молодой девушки-лейтенанта. Она считает, что именно тогда осознала, что может постоять за себя – и будет это делать.

Мы надеялись, что Джессика Райт поможет нам охарактеризовать уверенность. Но в конце разговора уже не ждали от нее определения этого качества, поскольку наша собеседница демонстрировала его в своей манере держаться, историях и наблюдениях. Мы записали и выделили ее фразу, обращенную к сержанту Мински (может статься, будет случай использовать). Еще мы записали слова «действовать», «быть смелым» и «принимать решения». А рядом и другие: «честность» и «женственность». И кроме того – «спокойствие». Личность генерала Райт обладала многогранностью, отсутствовавшей у подопытных Адама Кепеча, и тем не менее Джессике удалось избежать мучений, с которыми не могли справиться студентки из Джорджтаунского университета. Мы начали понимать, что же такое настоящая уверенность в себе.

Итак, в ходе работы у нас начинала складываться теория. Теперь мы хотели проверить ее с помощью экспертов – психологов, посвятивших свою жизнь изысканиям по интересующей нас теме. Для начала мы задавали вроде бы простой вопрос: каково ваше определение уверенности? Раз за разом наши собеседники замолкали, а потом задумчиво говорили: «Ну… это сложный вопрос».

Замечание Кристи Гласс помогло нам понять, почему уверенность кажется столь неустойчивым свойством натуры. В некоторых обстоятельствах она нам свойственна, в других – нет. Это объясняет, к примеру, почему Андре Агасси, столь уверенный на теннисном корте, постоянно мучился сомнениями в остальных сферах жизни. А, скажем, многие женщины, уверенные в себе в личной жизни, теряются на работе. Клэр, совершенно убежденная в своем умении общаться с людьми, начинает сомневаться, когда ей предстоит принять важное решение. Когда Клэр помогает другим решать проблемы, она ни секунды не колеблется, но как только речь заходит о ее собственных трудностях, сомнения набрасываются на нее с удвоенной силой.

Замечание Кэролайн Миллер по поводу мастерства также показалось нам достойным внимания. Поначалу мы отнеслись к нему с некоторым подозрением. Эта идея показалась нам слишком «мужской». Создавалось впечатление, что для обладания уверенностью необходимы некие инструменты – не говоря уже о специальном курсе обучения. Но больше всего нас пугало то, что обретение мастерства будет воспринято как синоним бесконечной погони за совершенством, к чему женщины, увы, и так весьма склонны.

Но, как объяснила Миллер, мастерство в данном случае – нечто иное. Оно не имеет ничего общего со стремлением стать чемпионом мира по теннису или лучшей матерью во вселенной. Ключевые идеи здесь – процесс и прогресс. Речь идет о работе, готовности решать трудные задачи. Достижение мастерства неизбежно означает встречу с препятствиями. Не всегда вы сумеете их преодолеть – но это не повод отказаться от попыток. Возможно, вы не станете одним из лучших в мире пловцов, но сумеете переплыть озеро. При этом, изо всех сил двигаясь к мастерству, вы заработаете еще кое-что. Этакий побочный продукт тяжелой работы. Что именно? Уверенность! Вы не только научитесь делать что-то хорошо, но и станете счастливой обладательницей этого приятного бонуса.

А вот и еще одно бесценное последствие. Уверенность, которая приходит с мастерством, заразна. Она распространяется вокруг вас. При этом не имеет никакого значения, каким умением вы пытаетесь овладеть. Для ребенка это может быть очень простая задача – к примеру, научиться завязывать шнурки. Осваивая что-то новое, вы обретаете уверенность, которая позволит вам взяться за следующую задачу. И это важно.

К примеру, когда Кэтти исполнилось сорок, она, стараясь защититься от кризиса среднего возраста (а может быть, пытаясь его отрицать), решила научиться кайтбордингу. Ей нужна была новая сложная задача. Кроме того, Кэтти тешила себя наивной мечтой о том, что, освоив это трудное искусство, она превратится в крутую (а заодно и юную) серфершу, выделывающую акробатические трюки на гребнях волн. Тогда она и представить себе не могла, сколько раз эти самые волны будут швырять ее на берег, привязанную к здоровенной доске кайта. Она не знала, что будет регулярно шлепаться в соленую воду, лить слезы, страдать от разочарования и громко ругаться самыми ужасными словами. После пары летних сезонов Кэтти уже была готова бросить кайтбординг: все это было слишком унизительно и к тому же весьма болезненно. И все же она продолжала. Конечно, свежесть и ловкость юности к ней не вернулись, но теперь она уверенно стоит на кайте. Ее дети, начавшие заниматься позже, справляются с доской в десять раз лучше – что неудивительно. Но не это главное. Добившись мастерства (ну, в некоторой степени) в одном экстремальном виде спорта, Кэтти присматривается и к другим. Она ищет то, что поможет ей справиться со следующей круглой датой.

Наверняка вы не раз слышали от окружающих: «Все это существует только в твоей голове». Что ж, по крайней мере в том, что касается уверенности, это неверно. Одним из самых неожиданных и важных наших выводов стало понимание того, что уверенность – отнюдь не порождение наших мыслей. Напротив, чтобы обрести ее и применять на практике, необходимо выйти за пределы собственной субъективности. Вы обретаете уверенность, когда подспудная мысль о том, что вы не справитесь, отступает под натиском реальных достижений.

Перед Кэтти эта истина открылась в суетливых и душных офисах Белого дома. Ее пригласили на брифинг с участием экспертов, посвященный ситуации на Ближнем Востоке. Сидя в зале, она искренне считала себя единственной из присутствующих, кто ничего не понимает в обсуждаемых вопросах. «Вокруг были люди, облеченные властью, и из-за этого мне было как-то не по себе, – рассказывала она позднее. – Когда настало время задавать вопросы, мне хотелось о чем-то спросить, но я боялась, что буду выглядеть неосведомленной, покраснею или меня сочтут идиоткой». В зале были в основном мужчины, и все они говорили чертовски уверенно. Проще всего было сидеть тихо и не высовываться. Говорить было рискованно – но это было бы проявлением уверенности. В конце концов, потратив кучу времени на глупые колебания и внутренне умирая от страха, Кэтти все же решилась задать вопрос. «Я буквально заставляла свою руку тянуться вверх и держаться в таком положении, а затем с силой выталкивала из себя слова. Но, к моему изумлению, небеса не упали мне на голову! Мой вопрос был таким же умным, как и все остальные. И теперь, если я оказываюсь в подобном положении, я говорю себе: я сделала это однажды и смогу сделать еще раз. И с каждым разом мне становится все проще».

Мы наблюдали это на примере крыс, слышали от генерала Джессики Райт и от многих ученых: уверенность напрямую связана с действием. Мы убедились, что одна из главных составляющих уверенности – движение вперед с верой в то, что мы можем добиться желаемого и заставить мир измениться. Уверенность, как мы видели на примере студенток из Джорджтауна, заключается в том, чтобы не позволить сомнениям взять над тобой верх. Это стремление выйти из зоны комфорта и заняться по-настоящему непростой работой. Да, мы были убеждены: уверенность связана именно с тяжелой работой. С овладением мастерством. С упорством и готовностью не сдаваться. Все перечисленные нами сестры и братья уверенности поддерживают нас в этих стремлениях. Двигаться вперед проще, если вы оптимистично оцениваете свои шансы. Если вы обладаете самоэффективностью в какой-то одной области и задействуете ее, вы начинаете больше верить в себя в целом. Если у вас высокая самооценка и вы искренне считаете, что достойны уважения, вы не согласитесь с мнением босса, что не заслуживаете прибавки к зарплате. А если вы ошибетесь, сочувствие к себе поможет не терзать себя и менее болезненно пережить провал.

Мы наконец-то были уверены в своем определении уверенности! И еще больше убедились в своей правоте, когда один из наших самых верных гидов на этом непростом пути, Ричард Петти, профессор психологии Университета штата Огайо, посвятивший не одно десятилетие изучению этой темы, уложил наши изыскания в короткую формулировку: «Уверенность – это та самая штука, что помогает перейти от мыслей к действиям».

Другие факторы, объяснил он, тоже будут иметь значение. «Если предполагаемые действия страшат, скорее всего, потребуется и мужество, – сказал Петти. – Если задача трудна, не обойтись без силы воли. Гнев, ум, творческий подход – все это может понадобиться по ходу дела». Но, по его мнению, самым важным фактором все же будет уверенность. Именно она сначала позволяет перейти от мыслей к трезвой оценке своих возможностей, а затем претворить их в конкретные шаги.

Уверенность – это та самая штука, что помогает перейти от мыслей к действиям. Эта формулировка была великолепна и убедительна в своей простоте. Мы мгновенно приняли ее не только в качестве определения, но и в качестве организующего принципа следующей фазы исследований. Особенно полезным оказалось то, что каким-то образом мы совершенно естественно, безо всяких усилий соединили наконец-то все кусочки пазла. Мы вдруг осознали всю важность связи между уверенностью, работой и достижением мастерства. Они стали тремя точками замкнутого круга. Если уверенность – это вера в успех, которая, в свою очередь, стимулирует действие, то по ходу дела вы обретаете еще больше уверенности. И так далее – до бесконечности. В каждом из нас уверенности становится все больше благодаря тяжелой работе, успехам и даже неудачам.

Возможно, создатели рекламы Nike правы. В какой-то момент стоит прекратить думать – нужно просто делать.

Мы обнаружили поразительный пример того, как это правило действует в реальном мире (или по крайней мере в условиях, максимально к нему приближенных). Дело было в Италии, в Миланском университете. Там мы встретились с психологом Закари Эстесом. Он долгое время изучал проблему разного уровня уверенности в себе у мужчин и женщин.

Несколько лет назад он провел серию экспериментов, в которых приняли участие 500 студентов{20}. Им было предложено собрать 3D-модель на экране компьютера. Это было похоже на примитивный кубик Рубика. Ученый хотел проверить пару идей – что уверенностью можно манипулировать, а в некоторых сферах ее уровень у женщин ниже, чем у мужчин.

Когда студенты закончили сборку виртуальных пазлов, результаты у женщин в среднем были несколько хуже, чем у мужчин. Но, внимательнее изучив ответы испытуемых, Эстес понял: низкие результаты женщин были связаны с тем, что они даже не пытались выполнить многие действия. Они просто сдавались, потому что были не уверены в своих способностях. Ученый объяснил участникам, что им обязательно следует хотя бы попытаться сложить каждый из предложенных пазлов. Угадайте, что случилось дальше? Результаты у женщин стрелой взлетели вверх и оказались не хуже, чем у мужчин. Поразительно! Просто с ума сойти можно! Это внушает надежду.

Работа Эстеса иллюстрирует интересный момент: недостаток уверенности приводит к бездействию. Когда женщины бездействуют, колеблются из-за неуверенности (даже если всего лишь не выполняют некоторые задачи) – тем самым они себя сдерживают. Это важно. Но когда мы все-таки приступаем к делу, пусть даже из-под палки, и выполняем все задания, наши результаты оказываются не хуже, чем у мужчин. В эксперименте Эстеса женщины отказывались выполнять задания, потому что предвидели провал – и не хотели этого. Но, по правде говоря, переживать не стоило. Женщины не хуже мужчин могут манипулировать виртуальными деталями. Но страх провала приводил к бездействию, тем самым делая его неизбежным.

В другом тесте Эстес просто попросил испытуемых выполнять все задания без исключения. В результате и мужчины, и женщины справились с 80 % задач, что предполагает примерно равный уровень способностей у представителей обоих полов. Затем он вновь провел тест, попросив участников оценить уровень своей уверенности в каждом задании. И стоило им только задуматься, уверены ли они в своем решении, как качество выполнения задач резко изменилось. Количество верных ответов у женщин упало до 75 %, а у мужчин – взлетело до 93 %! Неужели женщины и вправду склонны хвататься за любой шанс усомниться в себе? Одна-единственная маленькая подначка, всего лишь вопрос об уверенности в чем бы то ни было заставляет мир рушиться. Ну а мужчины? Похоже, их подобный вопрос заставляет вспомнить, до чего же они великолепны.

Под конец эксперимента Эстес решил повысить уровень уверенности у испытуемых. Группе случайным образом отобранных участников он сообщил, что в предыдущем тесте они показали исключительно высокие результаты. В ходе следующего теста все они дали значительно больше правильных ответов, чем накануне. Это была яркая демонстрация того, что может дать уверенность – не только подтолкнуть к действиям, но и заметно изменить их результат (как к лучшему, так и к худшему). Все мы без труда можем представить, что это значит для решения проблемы уверенности у женщин в повседневной жизни.

Задумайтесь-ка вот о чем. Все мы можем вообразить себе, как круто было бы написать роман, предложить свою кандидатуру на новую вакансию или просто познакомиться вон с тем симпатичным парнем. Но многие ли из нас действительно делают это?

Уверенность – это двигатель жизни: профессиональной, интеллектуальной, спортивной, социальной и даже любовной. Тот парень, с которым ты встретилась на конференции, очень мил, и тебе хотелось бы позвонить ему и пригласить на свидание. Но вдруг он посчитает тебя скучной, непривлекательной или чересчур напористой? Переживания в такой ситуации – вполне нормальны, но если тебе недостает уверенности, они просто парализуют. Ты будешь сидеть дома, нянчась со своим желанием действовать, но ни черта не сделаешь. Лишь уверенность может подтолкнуть твою руку к телефонной трубке.

Как утверждает Ричард Петти, другие наши качества тоже могут заставить нас действовать. К примеру, честолюбие толкает к тому, чтобы добиваться конкретного успеха, и может действовать на пару с уверенностью. Мужество, разумеется, тоже с неутомимостью и упорством понуждает нас к действию, и поначалу мы и его считали чувством, родственным уверенности. Но уверенность основывается на вере в свою способность чего-то добиться, а мужество – продукт скорее нравственных принципов: оно понуждает идти вперед вне зависимости от того, велика ли опасность и есть ли шансы на успех. Тем не менее мужество может стать важным подспорьем, особенно в ситуациях, когда мы начинаем действовать без запаса уверенности: требуется сделать первые, самые пугающие шаги, чтобы начать наполняться верой в себя.

Разумеется, есть и факторы, которые нас ограничивают. Недостаток мотивации мешает получить повышение. Прокрастинация не дает подготовиться к марафону. Но если желания достаточно, единственное, что нас останавливает – неверие в собственные силы. Давайте будем честны с собой: когда мы спускаем конфликт на тормозах или никак не можем позвонить потенциальному клиенту и склонить его к покупке, нам мешает вовсе не притягательность уютного диванчика или слабость мотивации. Дело исключительно в недостатке уверенности.

С того самого момента, как мы обсуждали с Кэмероном Андерсоном проблему оценки чрезмерной уверенности, нам не давала покоя пара вопросов. Каков оптимальный уровень веры в себя? Можно ли вообще его измерить? Теперь, когда в нашем распоряжении уже имелось определение уверенности, найти ответы на эти вопросы было много проще. Ученые в области и социальных, и естественных наук уверяли нас в одном: небольшой избыток уверенности – оптимальный вариант. Наш эксперт по крысам Адам Кепеч свято верит, что это необходимо. «Достаточный уровень веры в себя нужен для адаптации, поскольку помогает индивиду сделать правильный выбор, – утверждает он. – Более того, максимальную адаптивность дает нам некоторый избыток уверенности – он помогает гнуть свою линию даже в ситуации неопределенности». Другими словами, лучше быть чуть более высокого мнения о своих возможностях, потому что это помогает действовать, а не думать о том, что делать.

Возможно, сейчас вы уже нутром чуете уровень своей уверенности, особенно если узнали описанные нами модели поведения. Но вы можете измерить ее объективно. В конце книги, в разделе «Примечания», вы найдете два наиболее достоверных теста для оценки уверенности. Один из них недавно составил Ричард Петти и его коллега Кеннет Де Марри из Университета штата Нью-Йорк в Буффало. Другой создан 30 лет назад, но и сейчас активно используется. Если вы захотите с их помощью оценить уровень своей уверенности, много времени это не займет{21}.

Мы убеждены, что нам не хватает уверенности. Именно она способна подтолкнуть от бесплодных раздумий к действиям. Уверенные действия могут принимать разные формы. Не всегда они столь однозначны, как увольнение или прыжок с парашютом. Решение, трудная беседа, сформированное мнение – все это складывается благодаря уверенности.

Именно это качество отличает тех, кто мечтает, от тех, кто действует. Это та самая штука, которой обладала Сьюзен Энтони, которая от природы есть у Малалы Юсуфзай. Но, как мы поняли, каждая из нас способна взрастить в себе уверенность. Мы поняли, какой мощной побудительной силой обладает идея уверенности как действия: будучи предпринятым, оно становится тем самым семенем, из которого вырастают все новые и новые ростки уверенности. Что ж, каждая из нас может принять решение идти вперед. Так, может, мы сами делаем выбор в пользу уверенности? Но чтобы подтвердить эту весьма привлекательную идею, нужно было сначала ответить еще на один вопрос.

Мы ехали из Вашингтона в Западный Мэриленд. Через час дороги вокруг нас расстилались пасторальные пейзажи, тут и там мелькали выкрашенные в красный цвет амбары. Лошади безразлично провожали взглядами нашу машину, явно ничего не зная о грандиозном эксперименте, проводившемся совсем неподалеку. Три сотни макак-резусов, предки которых были вывезены из горных областей Шри-Ланки, обосновались в Пулсвилле. Им предстояло помочь людям выяснить, почему мы ведем себя так, а не иначе.

Мы приехали увидеть обезьян и человека, наблюдавшего за ними больше 40 лет, – нейробиолога Стива Суоми из Национального института здоровья. Суоми изучает запутаннейшую проблему, веками волнующую ученых: что важнее – природа или воспитание? В этой сельской глубинке он командует небольшой империей лабораторий, центр которой – игровая площадка в два гектара, где резвятся его хвостатые подданные. День был солнечный и яркий, и обезьяны прыгали и лазили по чему-то, напоминающему брусья.

«Что в обезьянах по-настоящему примечательно, так это их персональные различия, – говорит Суоми. – Среди них кого только нет – от совершенно здоровых личностей с отличной приспособляемостью к окружающей среде до тревожных, депрессивных и даже аутичных персон. Интересно, откуда берутся эти качества?»

Суоми движется к ответу на этот вопрос семимильными шагами. Его природная лаборатория стала полигоном для быстро развивающегося направления по изучению биологии личности.

Нас же интересовал ген уверенности. Мы хотели знать, существуют ли научные доказательства того, что давным-давно твердила нам интуиция: некоторые люди уверены в себе от рождения. Вам наверняка знакомы подобные личности: они легко идут по жизни, что бы ни происходило вокруг. Для них не существует нерешаемых задач, невыносимых ситуаций, непреодолимых проблем. От них так и веет беззаботностью – естественной, но несколько раздражающей. Женщины, которые легко справляются с детьми, работой и мужем и ни у кого не спрашивают, правильно ли они строят свою карьеру и жизнь. Парень, который с рюкзаком за плечами отправляется гулять по Коста-Рике – точно зная, что все будет в порядке. Люди, которые без труда высказывают свои сомнения на публике или просят прибавки к зарплате в приватной беседе с начальством. Их родители, друзья и супруги утверждают: они всю жизнь были такими… и это делает непоколебимую уверенность совершенно недостижимой.

Можно ли научиться подобной уверенности? Или она скрывается в последовательности генов ДНК?

Суоми, изучая личностные особенности обезьян, задавался теми же вопросами и пытался найти на них ответы. В последнее время он большей частью сосредоточен на причинах появления тревожности. А это, как он нам объяснил, подразумевает изучение уверенности. Уверенные в себе обезьяны не тревожатся – и наоборот.

На основе исследований (как собственных, так и чужих) Суоми пришел к выводу: некоторые обезьяны действительно увереннее других от рождения. «Сейчас мы уже знаем, что это обусловлено биологически, – объясняет он. – Некоторые биологические характеристики проявляются очень рано. А если среда не меняется, они будут довольно стабильны на протяжении младенчества, детства, юности и зрелого возраста».

Исследованиям Суоми очень помог тот факт, что обезьяны взрослеют в четыре раза быстрее людей. К сегодняшнему моменту он изучил уже несколько поколений макак. Вместе с коллегами Суоми отслеживает поведение обезьян с самого рождения: наблюдает за родительскими методами воспитания и отмечает, как часто обезьяний молодняк общается со сверстниками, командует другими на игровой площадке, идет на риск или болтается сам по себе.

Мы наблюдали за обезьянами под интересные комментарии Суоми и его коллег. И действительно видели, как они проявляют те или иные модели поведения, описанные ученым. Кто-то расслабленно валялся у пруда, а другие играли в догонялки. Некоторые матери следили за каждым движением своих чад. Мы обратили внимание на группу молодых обезьян, тихо сидевших рядом со старшими. Одна из них, казалось, не проявляла никакого интереса к происходящему. Все это не слишком отличалось от тех картин, что можно увидеть на школьном дворе: большинство играют и общаются, а несколько юных созданий смущенно жмутся в сторонке. Как сказал Суоми, именно так обычно ведут себя менее уверенные, тревожные обезьяны.

Наблюдая за этой живописной картиной, мы задавались вопросом: действительно ли, изучая поведение обезьян, можно делать выводы касательно человеческого поведения? Обезьяны – наши далекие предки, и это исследование лишний раз заставило нас вспомнить, что 90 % генетического материала мы получили в наследство именно от них. Но, как заявил Суоми, в ходе исследований он обнаружил еще более важную связь между двумя нашими видами. Шустрые макаки-резусы – единственные из приматов, имеющие общую с человеком разновидность (вариацию) гена, которая, как предполагают исследователи, имеет решающее значение для формирования личности{22}. Ген, о котором идет речь – переносчик серотонина (транспортер) под названием SLC6A4, и он напрямую влияет на уровень уверенности.

Мы кое-что слышали о серотонине, да и вы, наверное, тоже. Он сильно влияет на поведение и настроение. Чем его больше, тем мы спокойнее и счастливее. «Прозак» (или «Флуоксетин») и подобные ему антидепрессанты обеспечивают нужный уровень серотонина за счет механизма обратного захвата, тем самым увеличивая время его присутствия в организме. Одним словом, серотонин (как нейромедиатор) очень важен, а ген переносчика серотонина SLC6A4 регулирует уровень его обмена.

Переносчик серотонина существует в нескольких разновидностях (вариациях), что в научных терминах называется полиморфизмом. А это в свою очередь означает, что у кого-то из нас этот ген будет активным. Так, одна из вариаций этого гена (довольно редкая) состоит из двух коротких цепочек, и у обладателей такой разновидности процесс передачи серотонина хуже (серотонин вырабатывается плохо), что увеличивает риск появления депрессии и тревоги. Другая вариация состоит из длинной и короткой цепочек: это лучше, но и в этом случае серотонин распределяется недостаточно эффективно. Наконец, третья разновидность гена представляет собой две длинные цепочки и обеспечивает наилучшее использование этого важного нейромедиатора («гормона счастья»). Ученые считают, что люди с такой вариацией гена (с двумя длинными цепочками) от природы более жизнерадостны, а ведь именно это качество – ключевое для веры в себя{23}.

В последнее время десятки исследований были посвящены изучению гена SLC6A4 в человеческом организме, и большинство из них обнаружило связь между геном и тревожно-депрессивными расстройствами. В последнее время ученые стали активнее изучать свойства здоровой психики – и этот ген связан с оптимизмом и радостью{24}. Эксперты вроде Суоми изучили этот ген вдоль и поперек, и, по их мнению, именно серотонин с его способностью сдерживать тревогу – основа уверенности в себе.

Годы спустя, когда он увидел результаты исследований, Суоми, который уже десятки лет тщательно изучал и описывал поведение обезьян, начал подозревать: ген переносчика серотонина может объяснить то, что он видел. Он провел целую группу ДНК-тестов в поисках гена, отвечающего за серотонин. И генетика (после обработки неимоверного количества данных) с достоверной точностью определила именно то поведение, которое Суоми наблюдал ранее: каким обезьянам свойственна повышенная депрессивность, тревожность и замкнутость, а каким – жизнерадостность и оптимизм. Ученый сорвал джекпот.

Мы бродили по кабинету Суоми, глазея по сторонам. Комната была забита папками и увешана снимками обезьяньего потомства. Многие фотографии явно были сделаны еще в 1980-е – и висели кривовато. Одна фотография в особенности напоминала детские снимки, которые мы не устаем показывать гостям: на ней Какао, одна из первых макак, рожденных в Мэриленде, прыгает в пруд, а ее мохнатый приятель Эрик внимательно на это смотрит. Постоянная забота о подопечных, неустанные наблюдения и многочисленные тесты – все то, что десятилетиями было жизнью и страстью Суоми – дали такие результаты, которых он и вообразить не мог. К счастью для нас, его работа предлагает новый взгляд на генетические истоки уверенности – пускай у человека это качество проявляется куда тоньше и разнообразнее, чем у обезьян. Суоми, сам весьма склонный к застенчивости, нашел определенное очарование в теме нашей работы. Он оторвался от своих бумаг и начал описывать нам варианты проявления уверенности, которые ему довелось наблюдать.

Он, в частности, установил, что обезьяны с наиболее устойчивой разновидностью гена (с двумя длинными цепочками) больше склонны к общению, чаще идут на риск и становятся лидерами в группе. Другими словами, они проявляют больше уверенности в себе. Его описание сложной социальной структуры макак-резус завораживает и включает в себя модели поведения, которые подозрительно похожи на офисную политику. Лидеры сосредотачиваются на поиске союзников (создании альянсов) и занимают лучшие места (для обезьян – это контейнер с кукурузой на берегу пруда). Они демонстрируют свою власть предельно ясно: с открытыми ртами пристально наблюдают за фаворитами и претендентами на корм. Самые сообразительные ведут себя послушно. Лучшие способы угодить – построить гримасу (оскалить зубы) или задрать зад повыше. Обезьяны с другими вариациями гена SLC6A4 (с короткими цепочками) не всегда демонстрируют явный упадок сил или депрессию. Но, как заметил Суоми, они с самого рождения меньше участвуют в групповых занятиях, более пугливы и зависимы от других, а став старше, реже готовы идти на риск. Другими словами, похоже, что они менее уверены в себе. Любопытно, что у некоторых обезьян тревожность и неверие в себя проявляются в форме гиперактивности или агрессии, причем у самцов подобное поведение встречается чаще. Что ж, в этом тоже можно углядеть сходство с человеческим обществом.

Так что же, уверенность закодирована в наших генах? Да – но это лишь часть правды. Подобным образом думает не только Суоми, но и все ученые, которых мы опросили (десяток или около того). Мы приходим в этот мир с предрасположенностью к большей или меньшей вере в себя, причем определяется это не только тем геном, что мы разделяем с макаками. Доктор Джей Ломбард, один из основателей инновационной компании Genomind, занимающейся генетическими исследованиями, говорит об этом так: «Многое в человеческой личности биологически обусловлено. То, какими мы станем, зависит как от природы, так и от воспитания. Сегодня Национальный институт здоровья считает первоочередными вопросы о том, как гены влияют на биологию мозга, которая определяет характер».

Одно из наиболее основательных исследований в этой области – как по масштабу, так и по продолжительности – было проведено Робертом Пломином, знаменитым специалистом по поведенческой генетике из Королевского колледжа в Лондоне. Хотя ему и не удалось воспроизвести замкнутую среду обитания, как это сделал Суоми, он к этому близок. И при этом изучает людей.

20 лет назад Пломин задумал провести амбициозное исследование 15 000 пар близнецов, живущих в Англии{25}. Он проследил их судьбу от младенчества до зрелости. Был собран огромный объем данных обо всем – от уровня интеллекта до склонности к тем или иным заболеваниям и гендерных ролей. Близнецы были как монозиготные (с идентичной ДНК), так и дизиготные (сходство ДНК – примерно как у обычных братьев и сестер). Близнецы – уже давно лучший объект для изучения, когда дело касается влияния природы и воспитания на характер человека.

В ходе изучения академической успеваемости близнецов Пломин решил внимательно рассмотреть их уверенность в себе – насколько дети верят в свою способность добиться успеха. В семи– и девятилетнем возрасте все близнецы прошли стандартный IQ-тест, а также сдали экзамены по трем дисциплинам – математике, письму и естественным наукам. Затем их попросили оценить, насколько они уверены в своих способностях в каждом предмете. Кроме того, Пломин и его коллеги внимательно изучили отзывы, полученные от педагогов. Сравнив все данные, ученые сделали два поразительных открытия. Как оказалось, уровень оценки учениками собственных способностей влиял на академические результаты значительно сильнее, чем IQ. То есть, проще говоря, вера в себя была гораздо более надежным показателем успеха, нежели интеллект{26}. Пломин и его коллеги нашли в детях то же самое, что Кэмерон Андерсон при изучении взрослых.

Кроме того, ученые выяснили, что изрядная доля уверенности кроется в генах. Сравнив уровень уверенности у монозиготных и дизиготных близнецов, они обнаружили, что у первых он совпадает в значительно большей степени. Исследования Пломина показали: корреляция между генами и уверенностью может достигать 50 %, оказываясь даже более значительной, чем между генами и IQ.

Утверждение, что такое неопределенное свойство характера, как уверенность, наследуется точно так же, как интеллект, показалось нам довольно надуманным. Но потом мы поняли, что вторглись в научную область, которая сейчас стремительно развивается, – генетику личности. В последнее десятилетие многочисленные научные прорывы в сфере поведенческой генетики и биологии подарили нам еще более изощренные способы исследования деятельности мозга, а также более дешевые и эффективные методы изучения ДНК. Сотни научных работ, включая исследования генов, цереброспинальной жидкости, поведения и нейровизуализации, весьма убедительно доказывают, что личность в значительной степени формируется еще при зачатии. Ученые обнаружили гены, ответственные практически за каждое свойство характера – от застенчивости и склонности к преступному поведению до стремления стать профессиональным танцором. (Это правда. Более подробно о связи ДНК с танцами можно прочитать в примечаниях{27}.)

Необходимо заметить, что некоторые из опрошенных нами экспертов не согласны с Пломином в том, что уверенность наполовину зависит от генов. По их мнению, наиболее существенные черты, характеризующие личность, – сегодня их принято называть «большой пятеркой» – вне всякого сомнения примерно на 50 % обусловлены генетически. Вот они – открытость опыту, добросовестность, экстраверсия, доброжелательность, невротизм. Но качества, подобные оптимизму или уверенности, – это лишь часть свойств «большой пятерки». Они наследуются примерно на 25 %. Мы все еще были удивлены. Неважно, зависит ли наша уверенность от генов на половину или на четверть, – в любом случае это много, гораздо больше, чем мы думали. (Возможно, совсем скоро любая беременная женщина сможет легко и быстро сделать ДНК-тест своего будущего ребенка, чтобы заранее знать, тратиться ли ей на дополнительные замки и мягкую обивку для стен или на симпатичные игрушки и книжки.)

Но какой бы волнующей ни была современная наука, она вряд ли точна. Изучение 20 000 человеческих генов – дело не быстрое. Ничего похожего на полный или хотя бы частичный генетический код личности пока не существует. Кроме того, не следует забывать, что в течение двух десятилетий существования генетических исследований ученые фокусировались в основном на изучении патологий – физических и психических заболеваний, – не особо обращая внимания на генетические составляющие здоровья и благополучия. Ситуация только начинает меняться. Сегодня перед наукой встает интересный вопрос: как выглядят гены здорового, психически устойчивого человека?

Неудивительно, что главное внимание уделяется интеллекту как важнейшему позитивному свойству. Исследователи всего мира, сравнивая ДНК и баллы IQ, уже обнаружили как минимум один «ген интеллекта»{28}. Молодой китайский исследователь Чжао Бовэнь занят поисками следующих – он бросил все силы на изучение последовательности генов ДНК умнейших людей мира{29}.

К сожалению, никто пока не занялся изучением ДНК самых уверенных в мире людей. И ни один ученый из числа тех, с кем нам довелось общаться, не верит, что «ген уверенности» всего один. Как и другие сложные качества личности, уверенность, по мнению экспертов, определяется бóльшим числом генов – как минимум десятью. Все они влияют на уровень гормонов и нервную деятельность. Уверенность относится как к эмоциональной, так и к когнитивной сфере. Да, она определенно включает в себя метакогнитивный компонент, поскольку касается нашего знания о работе собственного мозга. Другими словами, проблема уверенности заключается не в том, способны ли мы выполнить конкретную задачу, а в том, как мы оцениваем возможность ее выполнения. Так или иначе, сегодня ученые со всех сторон решительно подступаются к уверенности, изучая связанные с ней свойства личности – такие как оптимизм или тревожность. А значит, пора попытаться сформулировать, что же такое уверенность.

Обдумывая определение уверенности как катализатора деятельности, мы выбрали следующий подход: проще всего найти ответ на вопрос, что именно приводит мозг в состояние готовности к активным действиям.

Как оказалось, существует целый ряд нейромедиаторов, предельно важных для создания нужного настроя. Их работа – обеспечивать мозг позитивными субстратами. Один из них – гормон серотонин, влияние которого на обезьян исследовал Суоми.

Достаточный уровень серотонина в префронтальной коре головного мозга помогает нам сохранять спокойствие, что позволяет принимать более рациональные решения. Префронтальная кора – это командный центр мозга: именно она отвечает за исполнительные функции, рациональное мышление и принятие решений. Считайте его мастером Йодой нашего мозга. Когда префронтальной коре хватает серотонина, уровень стресса снижается и в результате мы чувствуем себя увереннее в принятии решений.

Кроме того, серотонин успокаивает миндалину. Именно эта примитивная часть мозга обеспечивает нам быстрый доступ к сильным эмоциям.

Большинство этих эмоций возникают в ответ на неприятные события. Это, скажем, реакция «бей или беги» и другие примитивные инстинкты, которые были необходимы для выживания в древней саванне. В современном мире, когда проблема выживания уже не стоит так остро (даже если порой кажется иначе), активность миндалины приводит к преувеличению любых психологических проблем, а следствие этого – депрессии и тревожность. Задача серотонина – обеспечить покой миндалины и наладить то, что нейробиологи называют «здоровыми взаимоотношениями» между рациональной и примитивной частями нашего мозга.

Окситоцин – еще один нейромедиатор, влияющий на уверенность. Поначалу этот факт нас удивил. Быть может, вы читали в газетах и журналах что-нибудь про этот «гормон любви» (так его часто называют). По мнению ученых, окситоцин пробуждает в нас желание обниматься, заниматься сексом, проявлять щедрость к друзьям, делиться с окружающими, быть преданными и принимать этические решения{30}. У женщин полно окситоцина во время родов и грудного вскармливания. Женщины и мужчины получают его при занятиях сексом и физическими упражнениями. Получается этакий замкнутый круг: чем больше вы обнимаетесь, тем больше окситоцина вырабатывает организм и обниматься вам хочется еще сильнее. Одно весьма провокационное исследование, подробно описанное нами в приложении, недавно показало: окситоцин побуждает придерживаться моногамии{31}.

Шелли Тейлор – психолог Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. При изучении окситоцина она обнаружила его тесную связь с оптимизмом. Шелли считает, что этот нейромедиатор очень важен для обретения уверенности в себе. По ее мнению, окситоцин побуждает нас к социальным взаимодействиям и уменьшает количество негативных мыслей об окружающих людях и мире в целом, тем самым подталкивая нас к активным, в том числе рискованным, действиям. Если смотреть на жизнь с оптимизмом, любая задача кажется проще. Окситоцин воздействует на мозг примерно так же, как серотонин – стимулирует активность в префронтальной коре (центре, отвечающем за наиболее сложные аспекты мышления и исполнительные функции) и в то же время успокаивает излишне возбудимую миндалину.

Тейлор точно определила ген OXTR (ген рецептора окситоцина), который контролирует доставку окситоцина к мозгу{32}. Как и в случае с геном переносчика серотонина, у него имеется две вариации. Первая приводит к слабым социальным навыкам, сильной реакции на стресс, невысокому уровню оптимизма, низкой самооценке и слабой способности преодолевать трудности. А вторая вариация гена коррелирует с жизнерадостным, спокойным и дружелюбным поведением. И хотя мы можем обеспечивать себе все новые порции окситоцина, регулярно обнимаясь или рожая, некоторым из нас природа дала его больше, чем другим. Эти счастливчики изначально более уверены в себе – и они демонстрируют это своим отношением к жизни и поведением.

А ведь мы еще не упомянули о дофамине!

Дофамин подталкивает нас к действиям и исследованию неизведанного, он неразрывно связан с любопытством и готовностью идти на риск. Недостаток дофамина ведет к пассивности, тоске и депрессии. Уровень дофамина контролируют два гена – КOMT и DRD4. Оба существуют в разных вариациях (наверное, вы уже понимаете, о чем пойдет речь?).

Одна из вариаций гена DRD4 – DRD47R – побуждает к очень рискованному поведению{33}. Ее часто называют «геном приключений». Вероятно, именно ей природа оделила спортсменов-парашютистов и скандальных политиков (а также любителей экстремальных видов спорта и рисковых инвесторов). Их тела требуют все больше дофамина – и они его получают, выходя за пределы возможного.

Ген КOMT часто называют «геном воина или мученика»{34}. Описать его функции достаточно сложно, однако он тоже связан с уверенностью в себе. Нам, к примеру, чтобы понять механизм его действия, было предложено подумать, к чему мы больше предрасположены – тихо страдать или кидаться в драку.

Одна из вариаций гена КOMT быстро уносит дофамин из лобной коры («воин»), другая делает это медленнее («воин-мученик»), третья – совсем медленно («мученик»). Дофамин – не менее значимый нейромедиатор. Если в мозгу его долгое время будет много, концентрация внимания будет лучше. Все лекарства от синдрома дефицита внимания и связанной с ним гиперактивностью содержат дофамин. Поэтому ничего удивительного, что «мученики», у которых этот гормон задерживается в мозгу, обычно обладают более высоким IQ. А «воины» (с меньшим количеством дофамина) часто испытывают трудности, пытаясь сосредоточиться. И тут обнаруживается парадокс. В ситуации стресса организм быстро вырабатывает дофамин, а избыток этого нейромедиатора не способствует повышению концентрации и не придает смелости. Напротив, он совершенно «запутывает» мозг, вводя его в своего рода стрессовый ступор. И в таких случаях вариация «мученика» уже не так хороша: дофамин очень медленно покидает лобную кору, и поэтому ступор все никак не заканчивается.

Как видите, в ситуации стресса генетически обусловленные недостатки превращаются в достоинства – и наоборот. Это объясняет, почему внимательный и ответственный человек не в состоянии выдавить из себя хоть слово на сложном экзамене или в любой другой рискованной ситуации, а скромная персона неожиданно с блеском справляется с трудной задачей. Они просто попали в свою стихию. Чтобы показать все, на что они способны, этим людям необходим стресс. Вспомните спортсменов, блестяще выступающих в запале игры. Или, что нам гораздо ближе, журналистов, которые отлично работают только накануне дедлайна.

Мы сразу обнаружили связь между уровнем уверенности и парадоксальным поведением, к которому побуждает каждая вариация гена КOMT. Но объяснить, каким образом уверенность в себе зависит от конкретной ситуации, под силу лишь ученым. Вспомните юриста, который идеально готовит дело для суда, но теряется на прениях. Или руководителя маркетингового отдела, который никак не заставит себя заниматься рутинной работой, а перед презентацией вдруг преисполняется решимости, не спит ночами и в итоге представляет идею, от которой все в восторге. В определенной степени и тех, и других такими создала природа.

Постепенно мы начали понимать, каким образом весь этот набор гормонов закладывает необходимую основу для веры в себя. Когда дофамин, который заставляет нас шевелиться, соединяется с серотонином, помогающим спокойно мыслить, и окситоцином, создающим теплые чувства к окружающим, гораздо проще быть уверенными в своих силах.

Если уверенность во многом генетически обусловлена, то как насчет нашей теории о том, что вера в себя может быть результатом выбора? Верно и то и другое. Как оказалось, для многих ученых привычное противопоставление природы и воспитания все еще актуально.

Передовые исследователи интересуются тем, что происходит при взаимодействии природы и воспитания. Влияние воспитания на природу очень важно – именно это определяет, кто мы есть. Во многих случаях воспитание становится такой мощной силой, что меняет врожденную программу, включая и отключая гены. Некоторые ученые сегодня говорят о существовании «генов восприимчивости» – генетических вариаций, которые делают некоторых людей более чувствительными к влиянию среды. Другие утверждают, что привычный способ мышления ведет к изменениям на физическом уровне и появлению новых нейронных связей в мозгу. Это влияет на данные природой генетические особенности и меняет химию мозга. Так что череда жизненных выборов имеет значение – не меньшее, а то и большее, чем врожденные качества.

Давайте проиллюстрируем эту мысль примером. Предположим, у вас есть фундамент и проект дома. Некоторые конструкции на этом фундаменте возводить будет проще, другие – сложнее. Если вам повезло, то прочности фундамента хватит даже для трехэтажного здания. Но даже если ваш фундамент не столь надежен и вам придется добавлять в него цемент, – что ж, вы сможете построить дополнительный этаж, хотя и позднее. Придется еще немного поработать. Возможно, потребуются совсем другие материалы. Опять-таки, многое будет зависеть от внешних факторов. Придется ли вашему дому выдерживать бури и ураганы? Есть ли вероятность землетрясений? Или вы счастливчик и весь год наслаждаетесь спокойным и мягким климатом? При различных погодных и геологических условиях ваш фундамент будет вести себя по-разному. Но, с другой стороны, его качество в не меньшей степени будет определяться тем, сколько сил и времени вы потратите на его создание.

Мы убедились, что имеем дело с самым современным научным направлением, когда добрались до Верхнего Вест-Сайда. Здесь мы увидели весьма реальную структуру – строящееся здание стоимостью в полмиллиарда долларов. Здесь будет располагаться Институт мозга, интеллекта и поведения Колумбийского университета. Задача этого учреждения – выработать целостный подход к изучению мозга, его функционирования и влияния на все аспекты нашего существования – от поведения и здоровья до эмоций. Ученые и психологи, а также историки, художники и философы – ведущие специалисты в своих областях – будут работать в этом форпосте Колумбийского университета в Западном Гарлеме.

Есть надежда, что подобный междисциплинарный подход скорее позволит получить ответы на многие вопросы, что приблизит науку к пониманию человеческого поведения. Мы вспоминали о бесчисленных часах работы в домашних кабинетах и кафе Starbucks, об изматывающих беседах в поездах, о чтении материалов в такси – и с завистью разглядывали план института. Его создатель – титулованный архитектор Ренцо Пьяно, специалист по строительству зданий, в которых царит дух свободы и творчества. По задумке, здание должно как бы парить над землей. В центре каждого этажа будет большое открытое пространство, чтобы стимулировать сотрудников к постоянному обмену опытом и мозговым штурмам. Для проверки рожденных здесь гениальных идей сотрудников будут поджидать полностью оборудованные лаборатории.

Один из директоров института, Том Джессел, профессор биохимии и молекулярной биофизики, посвятил свою жизнь изучению тайн, которые можно увидеть разве что через микроскоп. Но сегодня он предпочитает мыслить масштабными категориями. И уверенность он рассматривает с таких сторон, о которых мы и подумать не могли.

По мнению Джессела, единственный истинно научный способ изучения уверенности – рассмотреть ее под всеми возможными углами, начиная с клеточного уровня и заканчивая влиянием на нашу жизнь в целом. Он предложил нам подумать о тех регионах планеты, где люди не властны над окружающим миром. Во время беседы он буквально подскакивал на стуле, не в силах сдержать эмоции: «То, что сейчас предстало перед вашим мысленным взором, возможно, отчасти связано с нехваткой уверенности. В этом мире вы все делаете не так и ни один шаг ничего не изменит. Это называют выученной беспомощностью. В Африке этой проблемой занимаются социологи». По его мнению, здесь играют негативную роль и бедность, и климат, и плохие правительства. «Если междисциплинарный подход поможет нам разобраться в том, как дать этим людям уверенность, как перейти от состояния апатии к оптимистичному взгляду на мир, глобальные результаты будут поразительны!»

Ученые Колумбийского и других ведущих университетов мира сегодня находятся на переднем крае науки, объединяя микроскопическое и глобальное в рамках революционной дисциплины – эпигенетики. Она изучает, каким образом жизненный опыт влияет на ДНК и как эпигенные (происходящие вне генов) изменения могут заставить гены вести себя иначе.

Разумеется, человек обладает набором жестко закрепленных качеств, которые с трудом поддаются изменению, – как, к примеру, рост или цвет глаз. Но свойства характера вроде уверенности устроены сложнее и гораздо более пластичны. Монозиготные близнецы – лучший пример возможностей эпигенетики. Их ДНК идентичны, и все-таки близнецы различаются как по состоянию здоровья, так и по характеру. Почему? Это связано с экспрессией генов, с тем, что гены могут включаться и выключаться. Включения и выключения генов в значительной степени зависят от внешней среды{35}.

В еще большей степени среда влияет на детей, причем практически мгновенно. Генетические изменения вполне возможны на протяжении одной человеческой жизни, а не многих поколений, как полагал Чарльз Дарвин.

«Вопрос о том, можем ли мы передавать по наследству свой жизненный опыт, – одна из самых горячо обсуждаемых проблем в сегодняшней эпигенетике», – говорит Фрэнсис Шампейн, психолог Колумбийского университета, специалист в этой области знаний. Она с коллегами изучает долгосрочное влияние внутриутробного опыта. Результаты ее исследований позволяют предположить, что стрессовые моменты во время беременности могут иметь эпигенетические последствия – не только для самой женщины, но и для ее ребенка. Кроме того, Шампейн изучает влияние стресса на мужчин и их будущее потомство{36}. Одно из исследований показало, что беременные женщины, ставшие свидетельницами трагических событий 11 сентября 2001 года, через ДНК передали своим детям высокий уровень гормонов стресса{37}. В ходе еще одного исследования ученые обнаружили, что, если мышь во время беременности получает мало витаминов, ее детеныши с большой вероятностью будут страдать от ожирения{38}. По словам Шампейн, пока еще рано утверждать, что женщина, обретая уверенность в себе, сможет в той или иной степени передать ее по наследству своим будущим детям, но отрицать такую возможность не стоит.

Стив Суоми, конечно, имеет уникальную возможность изучать новые веяния в запутанном вопросе влияния природы и воспитания. Подопытные мартышки находятся в его власти, и он проводит над ними такие эксперименты, о которых его коллеги, работающие с людьми, могут только мечтать. Он отбирал обезьян, которые, судя по результатам генетического анализа, обладали высокой уверенностью или повышенной тревожностью, – и затем тщательно управлял внешними обстоятельствами, чтобы понять, что будет происходить. Результаты оказались поразительными. «Некоторые черты действительно наследуются, – заявил он с загадочной улыбкой. – Но это не значит, что их нельзя изменить».

Суоми установил, что у макак-резусов мать играет важнейшую роль в формировании характера и поведения детей. Совсем как у людей! Общение с матерью и ее забота особенно важны в первые шесть месяцев жизни. Насколько важны? «Мы наблюдали за обезьянами, которые, судя по результатам генетических анализов, должны были вырасти пугливыми и тревожными. Этих детенышей мы отдали на воспитание приемным матерям, которые всегда оказывали безусловную поддержку своим детям, – рассказал Суоми. – Когда эти малыши выросли, у них все было в порядке. Они прекрасно общались с другими, не испытывали сложностей с тем, чтобы попросить кого-то о помощи, и в конечном итоге оказывались на вершине иерархии среди своих сверстников».

Итак, дела обстоят следующим образом: обезьяны, родившиеся с устойчивыми генами, отлично устроятся в жизни – какой бы ни была их мать. Те, которым достался ген «социальной тревожности», при беспокойной или отстраненной матери вырастут нервными особами. Среднестатистическая мать воспитывает более или менее тревожных персон, но по-настоящему талантливая мать способна превратить ребенка, генетически запрограммированного на тревожность, в здорового взрослого. Ее забота помогает малышу преодолеть генетические препоны.

На основе этих наблюдений Суоми сделал неожиданное открытие с далеко идущими последствиями. «Генетически проблемные» обезьяны, выращенные замечательными матерями, стали не просто нормальными членами сообщества, но лучшими. Они преуспевают. Они сильнее, здоровее и увереннее сверстников. С супермамами они сами превратились в суперзвезд.

Суоми открыл то, что другие исследователи только начинают понимать. Есть гены, которые делают обезьян – и людей тоже – не более уязвимыми перед внешней средой, а более восприимчивыми к ней. А это совсем другое дело! Суоми обнаружил, что макаки с геном тревожности подобны губке: они буквально впитывают худшее – а заодно и лучшее – из полученного опыта.

В научных кругах идея о генах восприимчивости становится все популярнее. Недавно на ее основе была выдвинута теория орхидей. По мнению специалиста по психологии развития Брюса Эллиса и педиатра Томаса Бойса, большинство детей с точки зрения генетики напоминают одуванчики: они выносливы и способны процветать в любых условиях{39}. При этом, утверждают авторы теории, мы были неправы, долгие годы говоря о слабости детей не-«одуванчиков». Базируясь на многочисленных доказательствах, Эллис и Бойс утверждают, что к этим детям следует относиться как к орхидеям. Их трудно растить, но если они попадут в надлежащие условия и получат правильный уход, то расцветут ярче и пышнее, чем их более крепкие и выносливые сверстники-«одуванчики».

Другие исследования подтверждают, что на людей с геном восприимчивости обстоятельства влияют гораздо сильнее. Не так давно исследователи два года следили за судьбой тысяч малышей из Германии, отнесенных к группе риска из-за постоянного плача, капризов и неумения сосредоточиться{40}. Ученые делали видеозаписи общения родителей с детьми и затем давали рекомендации о том, как лучше взаимодействовать и заниматься с малышами. Под конец исследования организаторы отметили существенное улучшение поведения у всех без исключения детей. Самым же приятным сюрпризом оказалось вот что: наиболее заметные улучшения были отмечены у детей, чью вариацию дофаминового гена ученые связывают с высоким риском СДВГ, хотя, возможно, это просто еще один ген восприимчивости. Позитивное родительское вмешательство в их случае изменяло ситуацию к лучшему вдвое сильнее, чем у детей с нормальной разновидностью этого гена.

Ученые из Эссекского университета проверили эту теорию на взрослых. Использовав компьютерную игру с разнообразными картинками, они обнаружили, что люди с укороченной вариацией гена серотонина гораздо больше подвержены воздействию как позитивной, так и негативной информации. Они более восприимчивы и, как полагают некоторые исследователи, лучше адаптируются{41}.

Давайте попробуем проанализировать эту информацию с точки зрения реалий окружающего мира. Люди, рожденные с данной вариацией гена, возможно, обладают самой низкой уверенностью в себе среди ваших знакомых – а возможно, и самой высокой. Это зависит от сложностей, с которыми им пришлось столкнуться, и полученной в детстве поддержки.

«И, разумеется, – заметил Суоми, пожимая плечами, – то, в каких обстоятельствах вы окажетесь, зависит исключительно от везения». Он считает, что помимо детства существуют и другие критические периоды, в которые среда влияет на людей с геном восприимчивости. Не так давно он начал изучать связь между геном серотонина и периодами полового созревания, рождения детей и менопаузы.

Мы все еще ждали результатов генетических анализов, и теория гена орхидей здорово щекотала нам нервы. «Одуванчики» мы или «орхидеи»? Кэтти была уверена в своей «одуванчиковости», поскольку способна справиться с чем угодно. «Но при этом ты очень гибкая», – утверждала Клэр, к тому моменту уже совершенно неспособная представить, какими будут ее результаты. Может, на нее оказала влияние сверхзаботливая мама? Или стойкость закодирована в ее ДНК? Теперь она не могла отделаться от тревожных мыслей по поводу своих детей. «Кому из них не хватает внимания? Может, им тоже стоит пройти генетическое тестирование? А вдруг кто-то из них – “орхидея”? Неужели он высосет из меня всю энергию, ничего не оставив для других?»

Наиболее поразительны результаты научных изысканий, авторы которых, кажется, вплотную приблизились к разгадке секрета уверенности. Они утверждают, что каждый из нас способен заново перепрограммировать свой мозг – даже во взрослом возрасте! «Орхидея» или «одуванчик», воспитанный хорошей или дурной матерью, – любой из нас, изменяя свой образ мыслей и осваивая новые модели мышления, тем самым производит физические изменения в собственном мозгу.

Ребекку Эллиот много лет занимал вопрос о том, почему некоторые люди быстрее и лучше других оправляются после неудач и остаются непоколебимы даже перед лицом явной катастрофы. Ребекка – ведущий научный сотрудник в области когнитивной нейровизуализации из Манчестерского университета. Она ищет ключ к пониманию подобной стойкости. Возможно, отчасти она обусловлена генетически, поскольку связана с геном серотонина. Но Эллиот уверена: очень скоро исследователи сумеют доказать, что эта жизнестойкость, тесно связанная с уверенностью, может быть создана сознательным усилием. Говоря об этом, она указывает на все более многочисленные исследования, посвященные пластичности мозга{42}. По ее мнению, самые простые упражнения или освоение новых методов мышления способны создавать новые нейронные связи в мозгу взрослого человека. Это сделает нас более жизнестойкими и уверенными в себе. И в итоге данные качества станут частью нашей личности.

Сложно сказать, когда именно это произошло. Может быть, в тот самый момент, когда мы начали осознавать: информации о пластичности мозга у ученых скопилось столько, что мы никогда не охватим ее целиком. А может, это произошло после захватывающей беседы с Лаурой-Энн Петитто, выдающимся специалистом по когнитивной нейробиологии из Галлодетского университета. Но в какой-то момент мы в полной мере осознали, какие безграничные возможности открывает перед нами пластичность мозга. И это стало поворотным пунктом – мы по-новому взглянули на свою книгу. До этого мы на примерах из жизни изучали многообразные проявления недостатка уверенности и нас приводила в отчаяние мысль о том, что преодолеть эту проблему, скорее всего, удастся лишь через несколько поколений. Именно поэтому мы не планировали делать из своей книги сборник рекомендаций или методов самопомощи. Мы просто не верили, что сумеем подобрать достаточно подобных рекомендаций, применимых на практике, – за исключением простого совета сидеть прямо и не горбиться. Мысль о том, что уверенность в себе во многом определяется генетически, тоже не добавила нам оптимизма: узнав об этом, мы начали задумываться о том, есть ли у нас вообще выбор. Мы и подумать не могли, что столь несложный способ, как специальные умственные упражнения, может создать прочные изменения в поведении.

Пластичность мозга – мощный фундамент, поддерживающий наше убеждение в том, что уверенность – это выбор, который мы делаем сами. Если мы в состоянии заставить мозг работать по-новому, значит, даже те из нас, кому не повезло с генами, могут прочно и безоглядно поверить в себя с помощью правильной тренировки. Норман Винсент Пил далеко обогнал свое время. Позитивное мышление – это не только сила, но и наука.

(Чем больше мы читали о пластичности мозга, тем меньше беспокоила нас мысль о том, что мы можем провалить генетические тесты. Ведь даже если результаты нам не понравятся, мы будем знать, что эти проблемы преодолимы.)

Как большинство родителей, мы знали о том, что такое пластичность мозга – применительно к мозгам собственных детей. Мы знали, что наша обязанность – запихнуть в них как можно больше добрых и умных мыслей до тех пор, пока им не исполнится десять, потому что тогда их мозг лишится гибкости. На самом деле окно возможностей остается открытым гораздо, гораздо дольше. В период зрелости мозг по-прежнему сохраняет пластичность.

Эллиот рассказала нам, что когнитивно-поведенческая терапия, методика, созданная для того, чтобы помочь людям начать мыслить по-новому, наиболее эффективна для изменения моделей поведения. Но самые яркие примеры изменений в функциях и структуре мозга были связаны с медитацией. Ряд исследований, в ходе которых испытуемым делали МРТ (магнитно-резонансную томографию) до и после медитации, продемонстрировали снижение активности миндалины («центра страха» головного мозга) после примерно восьми недель практики{43}. При этом миндалина не только становилась менее активной, но и уменьшалась в размерах{44}. Это выяснилось в результате эксперимента, в котором участвовали подверженные высокому уровню стресса деловые люди. Кроме того, постмедитативная МРТ показала более высокую активность префронтальной коры головного мозга – зоны, отвечающей за спокойную рассудительность.

Мы обе пробовали заниматься медитацией и прекрасно знали об ее умиротворяющих свойствах. Теперь же, понимая, что она способна физически изменить мозг, мы решили медитировать регулярно.

С помощью когнитивной терапии врачи добились впечатляющих успехов в лечении посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). В результате ПТСР повышается активность миндалины. А когнитивно-поведенческая терапия возвращает активность лобной коре{45}. Исследователи из Северо-Западного университета зафиксировали значительные изменения в физическом состоянии мозга людей с боязнью пауков после короткого сеанса поведенческой терапии. Объектами эксперимента стали 12 взрослых, страдавших арахнофобией{46}. До начала терапии сканирование мозга показало, что отделы мозга, связанные с чувством страха (особенно миндалина), начинают функционировать гораздо активнее, когда человек разглядывает фотографии пауков. Затем был проведен двухчасовой сеанс поведенческой терапии. В ходе сеанса подопытным требовалось приблизиться к живому пауку и дотронуться до него. (Ох уж эта идея «посмотреть в лицо своим страхам»! Это все равно что выйти на сцену для борьбы со страхом публичных выступлений!) Повторное сканирование мозга, проведенное после сеанса терапии, показало, что миндалина вернулась в нормальный режим работы. При этом префронтальная кора (часть мозга, ответственная за анализ информации и рациональный взгляд на мир) стала активнее. Но кое-что впечатляет еще сильнее: когда спустя шесть месяцев сделали еще одну МРТ, выяснилось, что миндалина по-прежнему функционирует в нормальном режиме. После всего лишь двухчасового сеанса терапии. Спустя полгода участники эксперимента могли безо всякого волнения дотронуться до тарантула!

Что еще происходило во время сеансов терапии? Участникам исследования объясняли, что многие их страхи, связанные с пауками, не имеют под собой разумных оснований. К примеру, некоторые полагали, что паук может на них прыгнуть. Другие подозревали, что эти твари замышляют что-то недоброе. (Сами можете представить себе, как это работает, если решите поговорить об опасениях по поводу начальника-самодура или злобных коллег.) Врачи объясняли, что паук сам заинтересован в том, чтобы держаться от людей подальше. И постепенно участники исследования учились не придавать большого значения своим катастрофическим мыслям.

Когнитивная терапия – это сознательное стремление изменить деятельность мозга. Еще один элемент, влияющий на пластичность мозга, – весь тот мысленный сор, который наш мозг накапливает и использует бессознательно. Память, это хранилище жизненного опыта, очень сильно влияет на уровень уверенности. Подумайте об этом. Мы постоянно проигрываем в уме события прошлого – словно пленку с музыкальной записью. Именно память делает механизм создания и поддержания веры в себя таким сложным – крысам в этом плане куда проще. Мы выбираем способы взаимодействия с окружающей реальностью, основываясь на своих представлениях о том, чем мир нам ответит. А эти представления, зачастую искаженные, основаны именно на жизненном опыте. И «запись» вновь и вновь звучит у нас в голове.

Еще важнее то, что эту пленку мы проигрываем, даже не подозревая об этом. Дафна Шоами, нейропсихолог из Колумбийского университета, использовала функциональную МРТ для сканирования головного мозга студентов в тот момент, когда они играли в различные видеоигры{47}. В одной несложной игре требовалось сделать выбор между двумя изображениями. Перед экспериментом участникам сказали, что в результате правильного выбора они получат вознаграждение. Позднее, уже в другой игре, испытуемым было необходимо наугад выбрать одну из двух картинок, причем в этом случае вознаграждение не предполагалось. Так вот, выполняя второе задание, участники эксперимента чаще всего выбирали изображение, которое приносило им вознаграждение в первом раунде. И они не понимали, что подталкивает их сделать именно такой выбор! Казалось, у них просто сформировалась соответствующая ассоциация, которая и всплывала при каждом удобном случае. МРТ подтвердила эту версию: во втором раунде игры у испытуемых активизировался гиппокамп – хранилище памяти. И значит, именно память влияла на выбор.

Позднее студентов спросили, почему они сделали именно такой выбор. Но сознательное понимание причин выбора у них отсутствовало. Это был первый эксперимент, который показал: гиппокамп, крупный отдел в центре мозга, не просто хранит воспоминания. Когда мы делаем выбор, он протискивается к коре, толкает ее в бок и пихает под локоть, не оставляя при этом никаких отпечатков.

Интуитивно мы понимали, как этот факт влияет на уверенность в себе. Все воспоминания, сознательные и бессознательные, диктуют нам каждый следующий шаг. Воспоминание о критическом замечании коллеги на совещании четыре года назад, возможно, до сих пор заставляет нас вести себя подобно тихой мышке. С другой стороны, опыт нескольких успешных публичных выступлений в колледже, о которых мы, вполне возможно, уже забыли, может придать нам мужества выступить на ежегодном собрании.

Мы обе тут же стали копаться в забытых впечатлениях, повлиявших на нашу жизнь. Кэтти, к примеру, вспомнила, как, будучи юной журналисткой, позорно провела прямое включение из Японии. Быть может, задумалась она, именно воспоминание об этом событии до сих пор, маяча где-то в подсознании, заставляет ее слегка нервничать перед каждым прямым эфиром? Клэр рассказала, как в старших классах не получила вожделенную роль в спектакле. Интересно, не потому ли она позже решила, что на сцену ей не особенно хочется?

Конечно, каждый из нас рано или поздно сталкивается с отказом или переживает из-за плохо сделанной работы. Мы не в состоянии контролировать впечатления, которые впоследствии станут бессознательными болезненными воспоминаниями. Но, зная, как эти неосознанные воспоминания могут повлиять на наши действия в будущем, мы получаем шанс противопоставить им другие, позитивные мысли, – и это изменит нашу жизнь.

Лора-Энн Петитто утверждает: пластичность мозга – величайшее открытие в области нейропсихологии за последние десять лет. «Предположим, – рассуждает она, – что ваши проблемы с уверенностью связаны не столько с генетикой, сколько с ведомством господина Фрейда. Эти проблемы порой тянутся из детства – они связаны с тем, как к вам относились родители и как вас воспринимали окружающие. Нейроны заботливо отправят все эти воспоминания на хранение. Считайте, что это – шоссе с хорошим асфальтовым покрытием, на которое вы впоследствии будете сворачивать при каждом удобном случае. Это будет вашей первой, инстинктивной реакцией на любые события. Но если вы сумеете обогатить свою память новыми связями и ассоциациями, тем самым вы измените направление главной дороги. Вы построите мосты и объездные пути. Вы не уничтожите то самое шоссе – ведь оно было создано очень давно, но проложите новые трассы рядом». Что ж, это удивительно эффективный способ борьбы с главным убийцей уверенности – привычными негативными мыслями. Как говорит Петитто, удивительнее всего тот факт, что сегодня нейробиологи могут собственными глазами наблюдать, как изменяется механизм работы мозга, как в нем формируются новые нейронные цепочки.

Студенты из Военно-морской академии в Аннаполисе придумали прозвище для своих соучениц. Она называют их «тусы» – «тупые уродливые стервы». Да-да, отвратительно! Мы категорически не хотели в это верить, но, увы, сразу несколько недавних выпускников академии подтвердили эту информацию. При этом парни со смехом утверждали, что это всего лишь проявление нежности. И действительно, со временем это словечко стало настолько распространенным, что его употребляли и некоторые студентки. Представьте на секунду, каково жить и пытаться добиться успеха в обстановке, где вас то и дело называют таким вот «ласковым» словом.

Женщине в Военно-морской академии непросто. Во время учебы Микаэла Билотта старалась не обращать внимания на множество неприятных моментов. Но не на «тус». Она ненавидела эту фразочку и всякий раз, услышав ее, требовала, чтобы парни в ее присутствии выбирали выражения. Но при этом она знала, что ей предстоит четыре года жить – вернее, выживать, – в Аннаполисе, так что, выражая свое недовольство, она все-таки старалась делать это как можно вежливее.

Подобные хамские выражения, используемые в одном из самых солидных учебных заведений страны, – не только позорное пятно на его репутации. Это отзвук многих столетий неравенства, ставшего одной из причин огромной разницы в уровне веры в себя мужчин и женщин. Генетика объясняет, почему некоторые люди от природы больше уверены в себе, но она ничего не говорит о подобном гендерном неравенстве. Мы хотели понять, что такого женщины делают с собой – или что с ними делают другие, – что могло бы объяснить эти различия.

Ситуация в Военно-морской академии в Аннаполисе явно подпадает под категорию «что с ними делают другие». Разумеется, это крайность. Но если вы хотите понять, почему женщины, подобно Джинджер Роджерс, умеют делать то же самое, что мужчины, но на высоких каблуках, – и при этом по-прежнему танцуют на заднем плане, – вспомните про «тус»[10]. Когда с женщинами обращаются подобным образом, удивительно еще, что многие из них продолжают уверенно идти вперед.

Прошло уже полвека с тех пор, как перед женщинами открылись двери залов заседаний советов директоров, но рабочая обстановка для них по-прежнему выглядит совсем иначе, чем для мужчин. Статистика известна и не слишком радужна. Сегодня женщина зарабатывает 77 центов на каждый доллар, заработанный мужчиной. Лишь 4 % генеральных директоров из списка компаний Fortune 500 – женского пола. Только пятая часть американских сенаторов – женщины, но и этой цифрой мы гордимся, поскольку она рекордно высока.

Теперь мы уже знаем, что эта разница никак не связана с профессиональной компетентностью. За последние 50 лет женщины преодолели разрыв в уровне образования и даже обернули ситуацию в свою пользу: сегодня представительницы нашего пола получают больше дипломов бакалавров, магистров и даже докторских степеней, нежели мужчины. Полдюжины масштабных исследований, проведенных целым рядом организаций, – от исследовательского Университета Пеппердайна до Международного валютного фонда, – показали, что компании, активно нанимающие женщин, превосходят конкурентов по всем показателям рентабельности{48}.

Когда женщинам предоставляют честные условия на пути к успеху, им все блестяще удается. Возьмем для примера занимательный случай из мира классической музыки. В 1970-е в лучших американских симфонических оркестрах было лишь 5 % женщин-музыкантов. А к середине 1990-х их число достигло 25 %. Произошло это после одного-единственного революционного изменения в системе найма новых музыкантов. Во время прослушивания между кандидатом и комиссией стали устанавливать экран. Члены жюри слышали музыку, но не знали, какого пола исполнитель. Таким образом решающим фактором стало мастерство – и женщины стали получать места в оркестрах все чаще{49}.

От Аннаполиса до Нью-Йоркской филармонии – повсюду мы видим причины, лишающие женщин уверенности. Иногда неравенство проявляется возмутительно явно. Но зачастую бывает так, что против нас играют нечестно с невинным видом и самыми лучшими намерениями.

Давайте совершим мысленное путешествие на много лет назад – в начальную школу. Именно там мы обнаружим зачатки гендерного неравенства. Нас впервые хвалят за хорошее поведение – а вовсе не за то, что мы энергичны, непокорны и даже настырны.

В школе от девочек ждут, что они будут вести себя тихо, спокойно учиться и делать то, что им говорят. Мы не скакали по коридорам, подобно стаду диких зверей, не устраивали драк на переменках. Да и сегодня девочки радуют замученных стрессом, избытком работы и низкими зарплатами учителей спокойным и предсказуемым поведением. С ранних лет нас учат тому, что подобное сотрудничество весьма выгодно.

Пегги Макинтош – заместитель директора Центра Уэллсли для женщин. Она полагает, что, когда мы учим девочек быть уступчивыми и покладистыми, мы тем самым наносим им ощутимый вред в долгосрочной перспективе. Избежать этого трудно. Действительно, девочкам проще, чем мальчикам, дается хорошее поведение – ведь с ранних лет мы улавливаем эмоциональное состояние окружающих. Поэтому мы ведем себя хорошо – это несложно, и к тому же нас за это вознаграждают. Мы делаем это для учителей и родителей. Вскоре мы осознаем, что нас больше всего ценят и любят, когда мы делаем все как следует – тщательно и без лишнего шума. Мы жаждем одобрения, которое получаем за хорошее поведение. Конечно, никто не желает причинить нам вред, но кто не мечтает иметь беспроблемного ребенка?

В результате девочки стараются избегать ошибок и риска, а ведь именно такое поведение – фундамент уверенности. Исследования показывают, что, когда мальчик терпит неудачу, он относится к ней спокойно. Он считает, что просто недостаточно старался. Ну а когда девочке что-то не удается, она полагает, что все случилось из-за ее небрежности. Она начинает верить, что ей не хватает умений.

Слава богу, эту идею дочка Клэр явно не приняла близко к сердцу. Делла ничем не напоминает свою маму-перфекционистку, всю жизнь старавшуюся произвести приятное впечатление на учителей. Она – абсолютно бесстрашный сорванец. Делла ненавидит платья и опрятный внешний вид. Кроме того, она очень не любит делать прически и поэтому недавно обрезала себе волосы.

Сама Клэр рассказывает об этом так: «Иногда это, мягко говоря, непросто, – иметь дочь, не желающую соответствовать ожиданиям общества. Людям не нравятся чумазые, шумные и непокорные девчонки. Но недавно у меня произошел настоящий перелом в сознании – я вдруг поняла, что у нее в жизни все будет хорошо, по крайней мере пока я не буду мешать ей двигаться своим путем. Я побуждала ее чаще поднимать руку, быть активнее на уроках. “Мам, да я так и делаю, – ответила она мне как-то. – Я теперь каждый раз поднимаю руку – даже если мне нечего сказать”. Сначала я хотела дать ей какой-нибудь типичный материнский совет о том, что нужно готовиться к урокам, а затем вспомнила все наши исследования и подумала: “Потрясающе! Какая замечательная метафора для описания уверенности – для всех нас! Как это по-мужски – поднимать руку, даже если тебе нечего сказать!”

С тех пор я часто рассказываю эту короткую историю. Собеседники с большим удовольствием слушают ее и смеются. Поэтому я очень удивилась реакции доктора Ричарда Петти, который любезно согласился познакомиться с черновой версией книги и высказать свои замечания. Он заявил, что предлагать эту историю как руководство к действию не стоит. Поступая таким образом, вы рискуете выставить себя в дурацком свете – это запросто может случиться, если вы вызоветесь выступать публично, при этом не имея, что сказать. А это, в свою очередь, может просто-напросто уничтожить вашу веру в себя. Я долго думала об этом и поняла, что он прав. Спасибо, Ричард! Да, слишком легкомысленно с моей стороны было с таким восторгом относиться к готовности Деллы идти на риск. Если вам действительно нечего сказать, но вы все-таки стремитесь взять слово, вы рискуете получить чувствительный удар по самолюбию. Обдумав все это еще раз, я хочу пояснить, почему, несмотря ни на что, я не желаю освобождаться из-под власти этой замечательной картины – вида женских рук, то и дело взлетающих вверх на любом из уроков, которые преподносит нам жизнь. Я считаю, что Делла (как, впрочем, и большинство женщин) должна осознать: порой мы поднимаем руку и с ужасом думаем, что сказать нам нечего (все из-за недостатка уверенности!), но держу пари, мы способны высказаться – удивляя самих себя. Я предполагаю – нет, я совершенно уверена! – стоит только начать тянуть руку вверх, и мы найдем в себе мудрость и силы».

Стиль Деллы – безусловно, исключение. Большинство из нас, увы, слишком хорошо усвоили правила поведения для хороших девочек. Но они не особо полезны в реальном мире. Кэрол Дуэк, автор бестселлера «Гибкое сознание» (Mindset)[11], профессор психологии Стэнфордского университета, говорит об этом так: «Если бы мир был одной большой начальной школой, женщины правили бы в нем безраздельно!»

Школа, где мы добиваемся успеха за счет способностей, не учит нас уверенно действовать в конкурентном рабочем мире. Многие девочки тратят все свои силы на получение хороших оценок и игнорируют действительно ценные уроки, которые даются за пределами класса. «Девочки до сих пор не слишком охотно идут в соревновательные виды спорта, где их учат соперничать и побеждать», – говорит Сюзанна Уэллфорд Шаков, сооснователь Running Start (организации, которая обучает женщин политической борьбе).

Мы знаем, что спорт идет детям на пользу, и все же удивились, узнав, до какой степени верно это утверждение. В 1972 году был принят закон, запретивший государственным школам тратить больше средств на организацию спортивных занятий для мальчиков, чем на аналогичные секции для девочек. Последствия этого таковы: девушки, занимавшиеся командными видами спорта, чаще заканчивают колледж и находят работу в областях, где традиционно доминируют мужчины{50}. Более того, существует и такая связь: те, кто в старших классах играет в школьных спортивных командах, позднее зарабатывают больше. Умение принимать спортивные победы и поражения – полезный урок. Так мы учимся принимать достижения и неудачи на рабочем месте.

С момента вступления в силу упомянутого закона число девушек, занимающихся спортом, значительно выросло. В колледжах в спортивных секциях с 1972 по 2011 год девушек стало в шесть раз больше{51}. А в старших классах число девчонок, вошедших в школьные спортивные команды, выросло за это время на ошеломляющие 1000 %! Но все равно сравнение до сих пор не в нашу пользу. Девочки реже мальчиков занимаются спортом и чаще бросают секции. Центры контроля и профилактики заболеваний обеспокоены тем, что девочки покидают спортивные команды в шесть раз чаще, чем мальчики{52}.

Научные исследования подтверждают то, что мы знаем из собственного опыта: у девочек-подростков самооценка ниже, чем у мальчиков, и им гораздо сложнее пережить жестокий пубертатный период{53}. Из-за недостатка уверенности они чаще покидают спортивные секции – низкая самооценка делает поражение невыносимым. Получается заколдованный круг: теряя веру в себя, они отказываются от соперничества – и тем самым лишают себя шанса стать увереннее.

При этом мальчики, кажется, от природы готовы к конкурентной борьбе – неважно, идет речь о благосклонности начальства, восторгах окружающих или возможности занять директорский кабинет. На футбольном поле мальчишки учатся наслаждаться вкусом победы и отбрасывать мысли о поражении. В классе они успевают поднять руку раньше, чем мы дослушаем вопрос (не говоря уже о том, чтобы придумать ответ). По сути, они всю жизнь превращают в конкурентную борьбу. Подобное поведение может раздражать учителей – но такой уверенности в себе можно только позавидовать.

Постоянными драками и издевками мальчишки закаляют характер – в будущем это помогает им не пасовать перед трудностями. В ситуациях, когда девушки ищут похвалы и избегают критики, парни, кажется, совершенно не переживают. С самого детства они учатся игнорировать мнение окружающих. Мальчишки дразнят и всячески обзывают друг друга, не стесняясь указывать на недостатки приятелей. Психологи полагают, что подобный подход к жизни, усвоенный на детской площадке, в дальнейшем, когда мальчики становятся мужчинами, позволяет им пропускать любые язвительные замечания мимо ушей{54}. В холодном и неприветливом взрослом мире это умение весьма ценно.

Закончив школу, девочки знают массу интересных исторических фактов и умеют ловко спрягать испанские глаголы. Они гордятся своей способностью напряженно трудиться и получать за это отличные оценки. Но где-то между школой и работой правила игры меняются – а девушки не в силах это осознать. Жизнь бросает их в мир карьерных достижений, где никто не спешит вознаграждать за безукоризненную грамотность и изысканные манеры. Правила достижения успеха оказываются совсем иными – и их уверенность рушится.

На карьерной лестнице нужно уметь хитрить и интриговать, с упоением хвалить себя и не считать «нет» окончательным ответом. Женщины обычно не любят таких штук. Возможно, подобная тактика действительно противна нашей натуре. Так или иначе, нам она не особенно удается – и это мешает достигать профессионального успеха.

Валери Джарретт регулярно замечает подобные проблемы у женщин, с которыми работает. Одна из самых высокопоставленных женщин в Белом доме, старший советник президента Обамы, она дает советы и десяткам сотрудниц президентской администрации. Джарретт легко удается донести свои мысли до собеседниц, поскольку она не скрывает: ей самой пришлось приложить массу усилий, чтобы перестать вечно сомневаться в себе. Одним отнюдь не ранним утром мы собрались за круглым столом в кабинете Джарретт в Западном крыле Белого дома. В своей кремовой шелковой блузке с ярким пурпурно-желтым узором (Валери – известная модница) Джарретт казалась воплощением непререкаемого авторитета и в то же время почти материнской теплоты. Во время часовой беседы мы заметили, что Джарретт постоянно просит собравшихся высказать свое мнение и внимательно слушает – не меньше, чем говорит сама, хотя интервью мы брали именно у нее. Позже она объяснила, что за многие годы работы (и особенно наблюдая за своей подругой Тиной Тчен, руководителем секретариата первой леди США) она твердо усвоила одно правило: чтобы быть услышанной, не обязательно говорить больше всех.

Но иногда высказывать свое мнение необходимо, и женщины должны четко понимать, когда именно это стоит делать. «Нас учили постоянно умалять свою значимость, – говорит Джарретт. – Думаю, все это начинается еще на детской площадке, а затем общество это поддерживает. Мы считаем, что не стоит ни о чем просить, если мы не готовы к этому абсолютно». Ей потребовалось десять лет работы, чтобы научиться смело обращаться с просьбами, не ожидая у моря погоды. Когда Джарретт было слегка за тридцать, она работала в мэрии Чикаго и выполняла впечатляющий объем работы (различные операции с недвижимостью). Как-то одна из клиенток походя заметила, что Валери выполняет работу за своего непосредственного руководителя. «Она сказала: “Тебя просто обязаны повысить! Ты должна стать начальником”». Но Джарретт ей не поверила. «Я думала, она с ума сошла. Но она раз за разом говорила одно и то же, все время меня подзуживала – неделя за неделей, месяц за месяцем», – Джарретт усмехнулась. В конце концов советы возымели действие – Валери все-таки решила поговорить с боссом насчет повышения. Она до сих помнит эту встречу во всех подробностях, как будто та была вчера. «Я очень нервничала, но все-таки скрупулезно перечислила все свои доводы и объяснила, почему заслуживаю повышения. И он моментально ответил: “Хорошо”». У Джарретт словно пелена спала с глаз. Окрыленная, она заодно попросила себе кабинет для встреч с клиентами. Начальник колебался – но через несколько дней Валери просто переехала в пустующее помещение. Этот момент стал переломным в становлении ее уверенности.

Много лет спустя она спросила своего экс-шефа (к тому моменту он стал ей хорошим другом), почему он сам не предложил ей повышение. Он ответил, что был слишком занят, да и вообще об этом не думал. «Но мы все время считаем, что у начальства есть свои причины не повышать нас, – сказала нам Джарретт. – Мы думаем: “Я этого не заслуживаю. Если бы я была этого достойна, они бы признали мои таланты. Не мое дело самой указывать на них”». Ей часто приходится слышать подобные рассуждения даже в коридорах Белого дома, и она всегда пытается их оспорить. Джарретт знает, как плохо подобные предрассудки влияют на карьеру.

Послушайте-ка историю о двух молодых сотрудниках, которые были в подчинении нашей подруги из Нью-Йорка. Обоим было чуть за двадцать. Девушку мы назовем Ребеккой, а парня – Робертом. Роберт работал в компании всего несколько месяцев – но тем не менее то и дело без стеснения заходил в кабинет руководительницы. Он спонтанно высказывал свои идеи по поводу новых рекламных кампаний и бизнес-стратегии фирмы или просто делился своим мнением о статье, недавно прочитанной в журнале The Economist. Вскоре наша подруга обнаружила, что тратит массу времени, оспаривая его идеи, развенчивая заблуждения и объясняя, что ему стоит лучше поработать над материалами по порученному вопросу. Казалось, на любую реплику у него был один ответ: «Нет проблем!» Иногда он переходил в контратаку и выдвигал ответные доводы, а порой, усмехнувшись и пожав плечами, просто уходил на свое рабочее место.

Через несколько дней он вновь заглядывал к ней в кабинет, чтобы поделиться новыми идеями и рассказать, как у него продвигается работа – пусть даже отчет укладывался в одну-единственную фразу: «Я пока работаю над этим». Наша подруга поражалась той легкости, с которой Роберт общается с начальством. Ребекка работала под ее руководством уже несколько лет и вела себя совсем иначе! Она всегда договаривалась о встречах заранее и приходила на них со списком вопросов для обсуждения. Если ее просили высказать свое мнение, она это делала. А вот на совещаниях с клиентами по большей части отмалчивалась, хотя и записывала все самое важное по ходу беседы. Она никогда не высказывала идеи просто так: нет, она представляла их в письменном виде вместе с подробным анализом всех «за» и «против». Ребекка всегда была хорошо подготовлена и трудилась изо всех сил. И хотя нашу подругу часто раздражала настырность Роберта, она поневоле им восхищалась – его готовностью ошибиться, его способностью выслушивать негативные отзывы, не приходя от них в уныние. Ребекка же с трудом воспринимала критику, иногда разражалась слезами и убегала в свой кабинет, чтобы прийти в себя – лишь после этого она могла вернуться к разговору.

Наша подруга доверяла Ребекке и ценила ее, но, задумываясь о том, кто из ее юных подчиненных в будущем сделает удачную карьеру, она не сомневалась: суперзвездой станет Роберт. Это был лишь вопрос времени. Когда-нибудь одна из его идей попадет в точку и он ринется вверх по карьерной лестнице. А Ребекка, с грустью думала наша подруга, рискует остаться позади. Она добьется уважения коллег, но не повышения зарплаты, не новых обязанностей и не более ответственной должности…

Мы, женщины, сталкиваясь с корпоративными реалиями, часто отказываемся от борьбы. Мы считаем, что этот жестокий мир не для нас и не желаем подстраиваться под его правила за счет своего душевного здоровья и покоя в семье. Но даже отсутствие борьбы очень часто истощает. Каждое утро мы должны натягивать офисную форму и стараться победить в этой игре – не особенно понятной и приятной для нас.

Вот вам не слишком приятный вопрос для размышления: если бы Ребекка вела себя как Роберт, на каждом шагу демонстрируя безоглядную уверенность в себе, что бы подумал о ней босс? Увы, как показывает практика, Ребекке это не пошло бы на пользу, кем бы ни был ее начальник – мужчиной или женщиной.

В этом парадокс женской уверенности. Результаты многочисленных исследований показывают: когда женщина действует с мужской агрессивностью, ей приходится платить за это высокую цену – и в социальной, и в профессиональной сфере{55}. Если мы приходим в кабинет шефа с непрошенными советами, первыми берем слово на совещаниях и рекомендуем повысить нам зарплату, нас не особенно любят или – давайте не будем ходить вокруг да около – называют стервами. Чем более впечатляющи успехи женщины, тем больше яда изливают на нее окружающие. Насмешкам подвергаются не только профессиональные, но и личные качества. Вспомним хотя бы избирательную кампанию 2008 года, в ходе которой две женщины вели борьбу за высокий пост. Какими только эпитетами не награждали Хиллари Клинтон и Сару Пэйлин – от «умной» и «жесткой» до «милой» и «глупой»! Никто и никогда не отзывается так о кандидатах-мужчинах. А одна только мысль о подобных издевках способна заставить женщину забиться в уголок и угодливо поддакивать всем подряд.

Работая в Йельской школе менеджмента, Виктория Бресколл решила проверить такую идею: чем выше женщина поднимается по служебной лестнице, тем немногословнее она старается быть. Мужчины же ведут себя противоположным образом. Бресколл провела два эксперимента с группой испытуемых обоих полов{56}.

Для начала она попросила каждого из 206 человек представить себя либо подчиненным, либо самым высокопоставленным участником некоего совещания. После этого она спросила, много ли они в этой воображаемой роли будут говорить. Мужчины-руководители были готовы говорить больше, чем мужчины-подчиненные. А вот женщины, выбравшие руководящие роли, собирались говорить столько же, сколько женщины-подчиненные! На вопрос о причинах они ответили, что боятся вызвать неприязнь коллег, не хотят вести себя неуважительно или подавляюще. Надуманные это страхи, или они вполне реалистичны?

В ходе следующего эксперимента Бресколл попросила участников оценить гипотетическую женщину-директора, которая говорит больше остальных присутствующих. И мужчины, и женщины сочли эту воображаемую героиню менее компетентной и подходящей на роль лидера, нежели директора-мужчину, говорившего ровно столько же. Когда же участников попросили оценить руководительницу, которая говорит меньше других, ее компетентность была оценена очень высоко.

Мы не просто не любим женщин, которые много говорят, но искренне считаем: брать слово и доминировать в разговоре – прерогатива мужчин. Если женщины ведут себя иначе, мы готовы покарать их за это. И, кстати, обратите внимание: в эксперименте Бресколл испытуемые-женщины продемонстрировали не меньший уровень предубежденности, чем мужчины.

Даже крутые победительницы, взобравшиеся на вершину и не привыкшие жаловаться на дискриминацию, утверждают: они то и дело сталкиваются с молчаливым неодобрением окружающих. Линда Хадсон уже четыре года занимает кресло президента и генерального директора BAE Systems, гигантской корпорации, выполняющей крупные заказы военного ведомства США. Несколько десятилетий она была одним из ведущих специалистов в отрасли. И все же, будучи одной из первых, она призналась нам: «Я убеждена – сегодня, когда я занимаю этот пост, ситуация все еще такова: первое впечатление обо мне, что я недостаточно квалифицирована для своей работы». «Неужели?» – ахнули мы. «Да-да!» – подтвердила Хадсон и тут же объяснила нам, в чем заключается принципиальная разница между мужчинами и женщинами в корпоративном мире: «Мужчину все считают компетентным, пока он не докажет обратного». С женщинами все обстоит ровно наоборот.

Вот так Хадсон описала явление, известное как угроза подтверждения стереотипа. За этим сухим термином подчас скрывается очень эмоциональный опыт, ведущий к одиночеству и неверию в свои силы. Этот термин ввели психологи Клод Стил и Джошуа Аронсон в середине 1990-х годов{57}. Они искали ответ на следующий вопрос: почему афроамериканские студенты демонстрируют более низкую успеваемость, чем их белые сокурсники? С тех пор ученые провели сотни схожих исследований, и в результате было выяснено: женщины тоже зачастую показывают худшие результаты в таких сферах знаний, как естественные науки или математика – иными словами, в тех областях, к которым традиционно считаются неспособными. Вспомните описанное в главе 1 исследование, проведенное в Гарвардском университете: если женщин во время математического теста просили указать свой пол, они показывали худшие результаты. Это и есть пример того, сколь мощное воздействие оказывает угроза подтверждения стереотипа. Но на самом деле проблема гораздо шире. Если мы – представители меньшинства, касательного которого существует некий стереотип, мы постоянно испытываем давление, принуждающее нас ему соответствовать.

Ситуация невероятно усложняется, если человек – представитель двух меньшинств. Вот вам пример – Таня Коук, подруга детства Клэр. Таня – опытный юрист в области защиты гражданских прав, а еще она – афроамериканка. Всякий раз, заходя в помещение, где присутствуют незнакомые ей люди, она думает о впечатлении, которое производит. «Не то чтобы я боялась конкуренции или у меня случился кризис уверенности и меня обуяли сомнения в своих способностях, – объясняет она. – Я просто думаю о том, что видят люди, когда я вхожу в комнату. Я знаю, что пока мы не познакомимся поближе, они будут задумываться о моей компетентности. И я знаю, что мне предстоит бороться со стереотипами – даже неявными и неосознаваемыми».

Иногда знание о негативных стереотипах может мотивировать. «Думаю, из-за этого я еще активнее стараюсь показать свои сильные стороны, – признается Коук. – Ведь я знаю, какие внушительные барьеры мне предстоит преодолеть».

Валери Джарретт сказала нам почти то же самое: «Я никогда не сталкивалась с трудностями из-за того, что я женщина или афроамериканка. С другой стороны, родители всегда учили меня: ты добьешься своего, если будешь трудиться вдвое упорнее остальных. Потом они признались: они никогда не думали, что этот совет на самом деле сработает, но ничего лучше предложить мне не могли».

Нынешняя правовая структура устарела – с этим сталкиваются как мужчины, так и женщины. США – одна из трех (из 190) стран мира, где государство не предоставляет женщинам оплачиваемый декретный отпуск{58}. Молодая мать может рассчитывать лишь на 12 недель неоплачиваемого отпуска. Это ставит нас в один ряд с женщинами Свазиленда и Папуа – Новой Гвинеи. Американская исключительность хороша в теории, но для работающих женщин она часто оборачивается неприветливым мифом.

Согласно докладу о проблемах гендерного равенства в мире, подготовленному в рамках Всемирного экономического форума{59}, в том, что касается обеспечения равноправия женщин, США не только не мировой лидер, но даже не входят в первую десятку: 23-е место – сразу после Бурунди! По уровню участия женщин в политике, как утверждают авторы доклада, мы занимаем жалкое 60-е место. По уровню женского образования мы лидируем, а вот по части равенства в оплате женского и мужского труда мы – 67-е, сразу после Йемена. Статистика весьма отрезвляющая.

Мы, однако, не собираемся оправдывать этими цифрами нежелание браться за решение новых проблем. В конце концов, даже если мы пытаемся изменить мир, для начала необходимо принять его таким, каков он есть. И все же игнорировать многовековые традиции было бы как минимум недальновидно. Понимая, какие проблемы стоят перед нами, с какими угрозами подтверждения стереотипов приходится сталкиваться, мы, как правильно заметила Таня Коук, обретаем новую мотивацию для борьбы.

Обсуждая проблему женской уверенности, нельзя не упомянуть об отражениях. Наши отношения с тем, что мы видим в зеркалах, не знают компромиссов и во многом ограничивают наши возможности. По мнению Мэри Уилсон, мы не умеем использовать зеркало как источник надежды и вдохновения – вот почему мы никогда не видим там будущих сенаторов. В любом возрасте внешний вид играет несоразмерно большую роль в поддержании женской уверенности в себе. Мы гораздо чаще мужчин критикуем собственную внешность. Данные на этот счет удручают. Одно международное исследование показало, что 90 % женщин мечтают изменить хотя бы одну деталь своей внешности. 81 % десятилетних девочек боится потолстеть. И лишь 2 % из нас искренне считают себя красавицами{60}.

Мы не знаем, что появляется первым – привлекательность или уверенность. Действительно ли красивые люди больше верят в себя? А может быть, уверенные люди полагают себя привлекательнее, чем это есть на самом деле? Твердо мы знаем одно: о женщинах и на работе, и в жизни судят на основании внешнего вида чаще, чем о мужчинах{61}.

Возьмем для примера ожирение. С ним связан целый ряд карьерных проблем и у мужчин, и у женщин – но масштаб этих проблем совершенно разный. Кристи Гласс из Университета штата Юта исследовала этот вопрос, обращая особое внимание на взаимосвязь между ожирением и уровнем образования. Она выяснила, что девушек с лишним весом гораздо реже принимают в различные клубы, спортивные команды и социальные группы. Более того, педагоги ожидают от полных девушек худшей успеваемости. Но тучных парней это никоим образом не касается: их без проблем берут в спортивные команды, они бегают на свидания и тусуются в самых популярных компаниях. Юноши с лишним весом поступают в колледж с той же вероятностью, что и остальные, – а вот тучные девушки попадают туда гораздо реже сверстниц. Все это превращает жизнь толстушек в постоянную борьбу. «Женщинам, не соответствующим стандартам красоты – тем, что приняты в обществе, – не достается критично важных социальных ресурсов, – утверждает Гласс. – Их отказываются принимать в общество, и окружающие считают, что они добьются меньшего, чем остальные». Полные мужчины могут извлекать выгоду из «эффекта Тони Сопрано». Их обычно считают властными, сообразительными, умными и активными в конкурентной борьбе. Что же касается полных женщин, их лишний вес считается не только физическим недостатком, но и отражением недостаточного интеллекта. Их воспринимают как менее организованных, недостаточно компетентных, не умеющих себя контролировать.

Проблема внешнего вида женщин сложна на всех фронтах. Когда Марисса Майерс, генеральный директор Yahoo, снялась в 2013 году для журнала Vogue, ее раскритиковали. Не следовало, дескать, отвлекаться от своей работы, чтобы покрасоваться на страницах модного журнала. Вопиющая несправедливость: как бы женщина ни выглядела, ее никогда не оставят в покое!

Впрочем, мы и сами способствуем подобному положению вещей. Вечная озабоченность своей внешностью убивает веру в себя. Барбара Танненбаум – тренер по ораторскому искусству и обожаемый студентами преподаватель Университета Брауна. Ее курс «Убедительная коммуникация» настолько популярен, что на лекциях студенты стоят в проходах. Видеозаписи – важный учебный инструмент. Танненбаум регулярно записывает выступления своих студентов, чтобы они могли оценить себя – достаточно ли они сказали, удалось ли установить визуальный контакт с аудиторией, увлечь слушателей и все такое прочее. Но женщины, просматривая видеозапись, всего этого не замечают. По словам Танненбаум, они думают лишь о том, как выглядят. «“Я такая жирная уродина, и на голове у меня воронье гнездо…” – вот что они считают самым важным, – говорит Танненбаум. – Мне буквально приходится сидеть рядом с ними, вместе смотреть запись и останавливать поток самокритики. Знаете, на малышей надевают такие мягкие рукавички, чтобы они себя не поцарапали? Так вот, мне приходится работать для них этими рукавичками». А что же парни? – поинтересовались мы. Что ж, иногда им случается обмолвиться, что свитер так себе, да и подстричься пора. Но это лишь мимолетные замечания, которые не мешают мужчинам видеть то, что действительно важно.

Гены, обучение, воспитание, общество и даже внешний вид – все эти факторы влияют на веру в себя. Останавливаясь на полпути и отказываясь от достижения заветных целей, так просто пожать плечами и свалить вину на все вышеперечисленные обстоятельства! Просто, но несправедливо. Ведь мы и сами создаем себе не меньше проблем. Некоторые вещи, убивающие нашу уверенность, мы делаем сами, будучи уже взрослыми. Возможно, эти действия были совершены под чужим влиянием, но отказаться от них было в наших силах.

Давайте для примера посмотрим на некоторые бесполезные качества, которые женщины часто демонстрируют на рабочем месте. Мы чрезвычайно чувствительны ко всему, что касается взаимоотношений с окружающими. Нам важно, что подумают о нас другие. В отличие от своих коллег-мужчин, женщины, как правило, предпочтут любовь окружающих уважению с их стороны, – что мешает успешно проводить трудные переговоры. Раздражать других так не хочется! Клэр утверждает: ей необходимо нравиться окружающим, и сопротивляться этому она не в силах. «Я сама не знаю, почему мне нужно, чтобы все считали меня милой, и не представляю, когда это началось. Но одна только мысль о том, что начальство, коллеги или даже друзья будут мной недовольны, часами заставляет меня страдать. Уже потом, многое поняв по ходу нашего исследования, я осознала: подобные переживания – полная противоположность веры в себя».

(В то же время, как пишет Шерил Сэндберг в своей книге «Не бойся действовать», исследования показывают: способность вызывать симпатии окружающих – важнейшая составляющая успеха для представителей обоих полов. Для женщин – особенно, ведь они просто обязаны быть приятными особами! И тут возникает парадокс: стремление нравиться убивает веру в себя, и все же нравиться другим необходимо. А кроме того, стремясь произвести приятное впечатление, мы отказываемся от более агрессивных стратегий, которые способны привести к успеху.)

Во что же, в итоге, обходится нам желание нравиться окружающим? Предположим для начала, что оно стоит нам $5000. Итак, ты наконец-то закончила колледж, получила диплом, и великая транснациональная корпорация предложила тебе работу. Правда, зарплата маловата. Но, черт возьми, ты еще молода, ты только начинаешь! В конце концов, у тебя нет опыта. Да и вообще, тебе просто повезло, что они сделали тебе подобное предложение! Ты не хочешь никого раздражать разговорами о деньгах… Можно посмеяться над этой историей, но вполне возможно, ситуация вам чертовски знакома. Именно в таком направлении работают мысли у многих молодых женщин, начинающих свою карьеру. Но парень, который сидит за соседним столом, думает совсем иначе. И поэтому он, скорее всего, получает на $5000 в год больше.

Результаты исследования, проведенного среди выпускников Ратгерского университета, подтверждают выводы ученых, о которых мы рассказывали в главе 1{62}. Как выяснилось, именно на такую сумму различается средний заработок у мужчин и женщин в первые пять лет работы. Впоследствии этот разрыв лишь растет, и все потому, что женщины не просят о повышении зарплаты.

Если нас так пугает перспектива хоть чем-то расстроить кого бы то ни было, неудивительно, что критика повергает нас в ужас. Да, это нас не удивляет – но во многом ограничивает. Если вы не готовы к критике, скорее всего, вы постесняетесь предлагать смелые идеи, да и вообще привлекать к себе излишнее внимание. Вспомните Ребекку, за рабочим столом утирающую слезы – а ведь босс просто раскритиковал ее работу!

Признаемся, нам тоже не чужда эта слабость. Кэтти поняла, насколько тяжело она переносит критику, лишь когда ее стали ругать в Интернете. Сегодня ведение блога в Twitter стало, пожалуй, частью работы каждого журналиста. Кэтти завела блог и была неприятно поражена комментариями читателей. «Такое впечатление, что читатели или любят меня, или ненавидят, а если уж ненавидят – так от всей души! Я постоянно получаю оскорбительные комментарии, авторы которых заявляют, что я ничего не понимаю в политике США, и советуют мне убираться обратно в свою Британию. Один даже пожелал мне скорейшей смерти». Поначалу Кэтти ужасно расстраивалась и даже чуть было не забросила блог. «Но постепенно я привыкла, – продолжает она. – Может, именно из-за того, что оскорблений было так много, я стала относиться к ним гораздо спокойнее. Сейчас это почти смешно. Особенно мне понравился такой комментарий: “Я не дам и хвоста дохлой крысы за все идеи этой либеральной британской курицы!” Мой фаворит! В этом большой плюс социальных медиа: они быстро учат тебя, что всем одновременно угодить невозможно».

Еще одна распространенная вредная привычка – слишком много думать. Женщины тратят массу времени, бесконечно прокручивая в голове мучительные самообвинения. Такое поведение – полная противоположность активным действиям, этому оплоту уверенности. Мы склонны к излишним размышлениям куда больше мужчин, но если хотим обрести веру в себя, нам следует безжалостно расстаться с этой привычкой.

Сьюзен Нолен-Хоэксема, психолог из Йельского университета, десятки лет изучала вопрос о том, какими опасностями чреваты излишние раздумья подобного толка{63}. Ее исследование показало, что женщины склонны бесконечно обдумывать проблему, а не искать решение. Они вновь и вновь спрашивают себя, зачем совершили тот или иной шаг, насколько удачно или (гораздо чаще) неловко у них получилось, и что об этом думают окружающие. Подобная склонность к бесконечному прокручиванию в голове одних и тех же мыслей способна привести к тревожному расстройству и депрессии, утверждает Нолен-Хоэксема. В своей книге «Женщины, которые слишком много думают» (Women Who Think Too Much) она пишет: «За последние 40 лет женщинам открылись невиданные ранее перспективы личной независимости и возможностей для развития. У нас есть немало объективных причин чувствовать себя счастливыми и уверенными. И все же стоит выдаться свободной минутке, как многих из нас тут же захлестывает беспокойство. Мысли и эмоции выходят из-под контроля. Они погружают нас в пучину переживаний и бесконечно высасывают из нас энергию. Мы – жертвы эпидемии бесконечных раздумий».

Незадолго до своей смерти в 2013 году Нолен-Хоэксема заявила о наличии связи между излишними раздумьями и тем фактом, что женщины от природы (или с точки зрения социологии) считают эмоциональные связи более значимыми, нежели мужчины. Конечно, внимание к отношениям с людьми – одна из самых сильных наших сторон. Именно поэтому с женщинами так приятно дружить. Но если мы слишком сильно раскручиваем маховик эмоций, тем самым мы сводим эти позитивные свойства на нет. Руководители утверждают, что склонность женщин бесконечно раздумывать представляет собой реальную проблему. Линде Хадсон на посту генерального директора корпорации BAE Systems она попортила немало крови. Она не первый год руководит коллективом, в котором работают тысячи юношей и девушек, и наблюдает то же самое, что подметил тренер Washington Mystics Майкл Тибо: «Мужчины дают всему идти своим чередом и не переживают. А женщины постоянно копаются в себе, вечно думают: “Что я сделала не так?” – вместо того чтобы решить, что в этот раз обстоятельства сложились против них, и двигаться дальше».

Эта проблема мешает не только в карьере. Увы, бесконечно раздумывать мы можем о чем угодно – хоть о работе, хоть о личной жизни. Признайтесь, вам приходилось часами разбирать по косточкам отношения с близкими людьми, бесконечно в них сомневаясь? Или раздумывать о том, стоило ли делать эту новую стрижку?

Слишком много раздумий – этот диагноз тоже был нам чертовски знаком! Во время написания этой главы у Кэтти случился очередной приступ самобичевания. На работе дела пошли не так, как хотелось бы. Появился новый начальник, и Кэтти была уверена, что уже успела его разочаровать, не согласившись выйти на работу в выходной день. Она провела в страданиях по этому поводу даже не часы, а несколько дней! «Я ночь за ночью лежала без сна и думала: “Я не должна была так себя вести. Я действовала неправильно. Как это глупо с моей стороны!” Я знала, что это мелочь и скоро об этом все забудут. Я даже не была уверена, что босс обратил на это внимание. И у меня была тысяча причин поступить именно так. Но все равно я никак не могла остановить пластинку, которая раз за разом крутилась в моей голове. Я чуть с ума не сошла».

Мысль о том, что женский и мужской мозг устроен (а значит, и работает) по-разному долгое время оставалась табу{66}. Особенно среди женщин. Многие из нас полагали, что любое обнаруженное различие будет играть против представительниц прекрасного пола. Ничего удивительного: десятилетия, если не века, информация о различиях (действительных или мнимых) и в самом деле использовалась против женщин{67}. Так, безо всяких доказательств, женщин постоянно обвиняли в излишней легкомысленности. Да и сегодня эта тема способна вызвать весьма бурную реакцию. Совсем недавно, в 2006 году, Ларри Саммерс, занимавший тогда пост президента Гарвардского университета, был вовлечен в нешуточный скандал из-за одного-единственного предположения. Опираясь на данные научных исследований, он высказал предположение о существовании врожденных различий между мужчинами и женщинами, что объясняет разницу в их научных достижениях. В конечном итоге гневные нападки по этому поводу заставили Саммерса уйти в отставку.

Так что сразу скажем: у мозга мужчин и женщин сходств гораздо больше, нежели различий. Невозможно, посмотрев на снимок мозга, догадаться, кому он принадлежит. Да и интеллектом мы друг от друга не отличаемся. Тем не менее это не значит, что между мужчинами и женщинами в этом плане вовсе нет никакой разницы. Она существует, причем некоторые различия в структуре, строении и химии мозга способны определять уникальные для каждого пола методы мышления и поведения, в том числе напрямую влияющие на уверенность.

Мужчины, бесспорно, опережают женщин в том, что касается размеров. Мозг у них крупнее, и его вес относительно веса тела заметно больше{68}. Значит ли это, что мужчинам досталась лучшая модель? Нет. Представители обоих полов проходят одинаковые IQ-тесты, и хотя мужчины, как правило, лучше женщин справляются с математическими и пространственными задачами, в лингвистических они слабее{69}.

Исследование, проведенное гарвардскими учеными, обнаружило значительные различия в структуре мозгового вещества{70}. На основании этого можно предположить, что мужчины и женщины используют принципиально разные методы обработки информации{71}. У женщин основная масса нервных клеток сосредоточена в лобной доле, ответственной за рассудительность, а также в лимбической коре, отвечающей за эмоции. Что же касается мужчин, у них в лобной доле расположено менее половины нейронов мозга – они распределены по всему мозгу более или менее равномерно.

Существует два типа мозгового вещества – белое и серое. У мужчин больше серого вещества, способствующего решению отдельных проблем, а у женщин больше белого, необходимого для объединения информации. Как рассказал нейробиолог Фернандо Миранда, специалист по нарушениям способностей к обучению, может сложиться впечатление, что эволюция специально создала наш мозг таким образом, чтобы мы двигались к труднодостижимым целям по совершенно разным дорогам.

Для Джейн Ломбард, нейробиолога из компании Genomind, наиболее убедительным доказательствам физиологических различий в строении мужского и женского мозга стали результаты исследований, проведенных с помощью диффузионно-тензорной визуализации (ДТВ){72}. Ученые все чаще используют эту технологию для изучения функций мозга, поскольку она позволяет отслеживать межнейрональные связи. С помощью ДТВ можно даже исследовать совокупную деятельность белого вещества – ткани, состоящей из нервных волокон. Целый ряд исследований подтвердил, что у женщин белое вещество функционирует активнее, располагаясь при этом в более стратегических местах – к примеру, в мозолистом теле, главной связующей магистрали между левым и правым полушарием{73}. Доктор Ломбард полагает: именно поэтому женщины с большей легкостью задействуют оба полушария одновременно. По мнению Миранды, именно большое количество белого вещества объясняет, почему женщины легче устанавливают связи между разными явлениями и задействуют более широкий контекст при обсуждении любого вопроса. «Наша работа пока еще на ранней стадии, – говорит Ломбард. – Но уже сейчас не приходится сомневаться, что различия на самом деле существуют».

Доктор Дэниел Амен, один из ведущих специалистов в области психиатрии, недавно провел исследование на материале 46 000 снимков мозга, сделанных методом однофотонной эмиссионной компьютерной томографии (ОФЭКТ). Эта технология оценивает поток крови в мозгу и его активность{74}. Амен тоже обнаружил ряд заметных различий между полами и даже написал книгу «Загадки женского мозга» (Unleashing the Power of the Female Brain)[14]. Нужно заметить, Амен сделал весьма впечатляющую карьеру и заработал массу денег – и все за счет популяризации различных теорий, связанных с деятельностью мозга. Он – автор 30 книг, включая и несколько бестселлеров, и частый гость «Шоу доктора Оза» – популярнейшего медицинского ток-шоу. Некоторые критики заявляют, что он явно переоценивает результаты своих исследований. Мы тщательно сравнили его работы с другими материалами, поговорили о нем с несколькими экспертами и обнаружили, что даже самые ожесточенные его критики признают важность изысканий Амена. И некоторые из них оказались чрезвычайно полезными для нас.

Амен обнаружил, что женский мозг отличается более высокой активностью практически во всех зонах, но в особенности в двух из них – префронтальной и лимбической коре. В одном из исследований утверждается, что в любой момент времени в женском мозгу активно в среднем на 30 % больше нейронов, чем в мужском. «Активность этих зон мозга позволяет нам с большой вероятностью говорить о сильных сторонах женского мышления, в числе которых – способность к сопереживанию, интуиция, умение сотрудничать, самоконтроль и приемлемый уровень беспокойства, – утверждает Амен. – Но при этом женщины больше подвержены тревожности, депрессии, бессоннице, а также не способны отключаться от своих мыслей». Другими словами, снимки мозга продемонстрировали нашу страсть к бесконечным обдумываниям. «Когда префронтальная кора работает слишком интенсивно, что часто случается у женщин, это похоже на то, как если бы вы забыли отключить ручной тормоз. Из-за этого вы начинаете тормозить, не в силах выбраться из определенного круга мыслей и моделей поведения – к примеру, переживаний или обид». Доктор Амен уверен: его исследование свидетельствует о том, что женщины действительно думают больше, чем мужчины. Иногда это идет нам на пользу. К примеру, именно поэтому, как он утверждает, женщины лучше справляются с несколькими задачами одновременно. Но по этой же причине мы можем утонуть в негативных мыслях и тревожности. «Это полезно в малых дозах, – говорит Амен. – Но затем это провоцирует переживания и стресс, не оставляющие в покое ни на минуту». Иными словами, это становится убийцей уверенности.

Продолжая изучать структурные различия между мозгом мужчины и женщины, мы многое узнали о его примитивном центре страха, таинственной миндалине. Начнем с того, что у каждого из нас миндалина не одна, а две, и отвечают они за принципиально разные вещи. Одна запускает процесс активных действий в ответ на негативные эмоции, другая в ответ на стресс включает процессы мышления и памяти. Вы наверняка уже догадались: мужчины чаще используют миндалину, отвечающую за действия, а женщины – ту, что связана с мыслями и чувствами{75}. Вот так в структуре нашего мозга отражается идея о том, что мужчины в ответ на угрозу начинают действовать, тогда как женщины предпочитают справляться с помощью внутренних механизмов.

Добавим к этому результаты недавнего исследования, проведенного в Университете Макгилла в Монреале. Оно показало, что женский мозг производит на 52 % меньше серотонина по сравнению с мужским. Вспомните: именно этот гормон помогает держать под контролем тревожность, а заодно и миндалину{76}. Мы решили изучить вопрос о серотонине у женщин – и узнали много такого, чего с удовольствием никогда бы не знали. Притом, что девочки рождаются с короткой вариацией гена серотонина не чаще, чем мальчики, проявляется это у них иначе. Вытянувшая короткую соломинку (точнее, короткую цепочку) женщина гораздо чаще склонна к тревожности, нежели мужчина с той же вариацией гена{77}. Некоторые исследования продемонстрировали, что подобным же образом обстоят дела у женщин c короткой вариацией гена КOMT, контролирующего дофамин. Получив вариацию гена «воина», мы куда чаще страдаем от серьезных тревожных расстройств.

Мы уже были близки к мысли о том, что женский мозг – не самый подходящий генератор уверенности, и тут узнали еще об одном физическом отличии, что произвело на нас самое тяжкое впечатление. В нашем мозгу имеется небольшой участок, именуемый поясной извилиной. Он отвечает за оценку вариантов и распознавание ошибок. Иногда его называют центром беспокойства. И, разумеется, у женщин поясная извилина больше!

Как это замечательно, что у нас есть целый отдел, отвечающий за эту полезную привычку! Нет, просто ужасно: выходит, наука доказала, что мужья совершенно не зря регулярно обвиняют нас в готовности дергаться по любому поводу! Разумеется, нельзя не сказать и о том, что у такого поведения мозга есть масса достоинств. С точки зрения эволюции, мы просто обязаны быть осторожными и беспокойными, вечно вглядываться в горизонт в поисках опасности. И природа великолепно нас к этому приспособила. Другое дело, что в наше время в этом инструменте нет ни пользы, ни радости.

Есть, впрочем, одно существенное отличие, которое действительно дает нам преимущество в современном мире. Женщины задействуют оба полушария гораздо чаще, чем мужчины. Они одновременно включают левое, ответственное за математические и логические расчеты, и правое, отвечающее за творческие силы и эмоции. Именно этим объясняется женская способность успешно выполнять несколько дел одновременно. Лора-Энн Петитто утверждает, что использование сразу двух полушарий мозга более эффективно и дает нам преимущества в когнитивной деятельности. Эта новость нас порадовала (хотя мы решили, что дома о ней говорить не стоит).

Некоторые из этих важнейших различий в структуре мозга закладываются еще до рождения. Так, израильские ученые наблюдали за развитием мозга эмбрионов обоих полов. Они выяснили, что различия начинают проявляться уже на 26-й неделе беременности{78}. А в ходе масштабнейшего и пока не завершенного исследования, организованного Национальным институтом здравоохранения и посвященного развитию детского мозга, ученые обнаружили у 11-летних мальчиков и девочек значительную разницу не только в процессах мышления, но и в уровне способностей{79}. В этом возрасте мальчики отстают от девочек в лингвистических способностях и проявлении эмоций, но значительно обгоняют их там, где дело касается решения пространственных задач{80}. Эта разница обусловлена анатомическими различиями и обычно сглаживается к 18 годам. Но если ее безграмотно интерпретируют, она может послужить подкреплением для существующих стереотипов, причем в возрасте, критично важном для обучения. Легко понять, почему в 16 лет девочка приходит к выводу, что у нее отсутствуют способности к математике, а мальчик – что ему никогда не постигнуть творений Шекспира. Но стоит только подождать, пока годам к двадцати гормональные бури улягутся, и оба с легкостью обнаружат в себе необходимые таланты – как для изучения Шекспира, так и для постижения математики.

Раньше мы полагали, что гендерные различия создают два прославленных творца – эстроген и тестостерон. Эти гении несколько эпатажны, любят быть на виду, их имена не сходят со страниц газет и журналов, но при всем при том они пользуются огромным уважением. Вполне, между прочим, заслуженным. Общеизвестно, что наиболее явные различия между мужчинами и женщинами – их рук дело.

Тем не менее мы не собирались уделять им особенного внимания в ходе работы над книгой. Уж слишком запутанно и замысловато понятие «уверенность», а значит, и процесс ее создания. Мы полагали, что гендерные различия в этом вопросе не могут проистекать из столь очевидного источника. И тем не менее эти гормоны тоже вносят свой вклад, и немалый. В особенности тестостерон, который активно участвует в создании того, что мы называем типичной мужской самоуверенностью. По окончании полового созревания в мужском организме содержится в десять с лишним раз больше тестостерона, чем в женском. Он проникает везде и всюду, влияет на все без исключения аспекты функционирования организма – от скорости и силы до объемов мышц и стремления к первенству{81}. Именно тестостерон заставляет рваться к победе и показывать свою силу – а не налаживать контакты и взаимодействовать{82}.

Кроме того, уровень тестостерона прямо коррелирует со стремлением к риску. Ряд недавних исследований показал связь высокого уровня тестостерона с готовностью игнорировать привычные сигналы об опасности{83}. Одно из них, совершенно потрясающее, мы описали в своей предыдущей книге, и всякий раз, когда упоминаем его в разговоре, не можем удержаться от нервных смешков. Ученые из Кембриджского университета в течение недели следили за 17 брокерами на Лондонской фондовой бирже, каждый из которых в ходе торгов оперировал огромными суммами. Все они отлично зарабатывали – некоторые одних премий получали на $5 млн. В начале и конце каждого дня ученые брали на анализ слюну у всех участников эксперимента, измеряя уровень тестостерона. В те дни, когда с утра у брокеров уровень тестостерона был повышен, они заключали более рискованные сделки{84}. В случае удачи уровень тестостерона не просто поднимался – он взлетал! У одного из брокеров, удвоившего вложенную сумму, уровень тестостерона повысился вдвое! Тестостерон заставляет идти на риск, а победа в свою очередь усиливает выработку этого гормона в организме. Но такой образ действий, названный «эффект победителя», может быть опасен. К примеру, животное после победы может стать настолько агрессивным и самонадеянным, что пойдет на смертельный риск – к примеру, выйдет на открытую местность, где будет атаковано хищниками.

Уровень тестостерона в организме напрямую связан с ощущением своей власти. Когда женщин просят сесть по-мужски – занимая больше пространства, вытягивая руки и ноги, – уровень тестостерона в их организме повышается. Властные позы – популярный инструмент на любых коммуникативных курсах. Барбара Танненбаум использует его на каждом выступлении. Она начинает с того, что просит мужчин принять типично женские позы, а женщин – сесть так, как обычно сидят мужчины. Много лет наблюдая, как аудитория выполняет это задание, она заметила две характерные особенности. Во-первых, это упражнение всегда вызывает в зале смех. Во-вторых, никто никогда не спрашивает, что она имеет в виду: все и так это отлично понимают. Мужчины часто жалуются, что им чертовски неудобно сидеть, скрестив ноги и как-то странно сжавшись, будто пытаясь спрятаться. (В ответ Барбара обычно едко рекомендует попробовать сделать это в дизайнерском нижнем белье и на каблуках.) Что же касается женщин, они, напротив, чувствуют себя свободнее в непривычных позах. Как-то раз Танненбаум провела это упражнение среди индийских старшеклассников. Одна девушка, вытянув ноги и свободно откинувшись на спинку стула, изумленно воскликнула: «Когда я так сижу – я чувствую себя как король!» Что ж, уверенность королей – именно то, что мы хотим дать каждой девушке.

Тем не менее у тестостерона есть и свои темные стороны. Этот эгоцентричный гормон мешает воспринимать чужую точку зрения. Когда в вашем организме полно тестостерона, вы не особенно заинтересованы в налаживании связей и сотрудничестве{85}. Это не слишком удачное качество для современного делового мира. Результаты одного эксперимента свидетельствуют, что женщины тоже могут пасть жертвами тех опасностей, которые несет с собой тестостерон{86}. Ученые разделили 34 женщины на две группы и усадили работать в парах: испытуемым предстояло оценить четкость фотографий на экране компьютера. Некоторые снимки несомненно были четкими, другие – нет. Если женщины расходились в оценке того, какой снимок четче, им необходимо было договориться с напарницей – и только потом дать окончательный ответ. При этом участницы из первой группы получали препараты, содержащие тестостерон, а из второй – не получали. О результатах нетрудно догадаться: представительницы первой группы были куда менее способны к сотрудничеству, да и ошибались гораздо чаще.

Главный женский гормон – несомненно, эстроген. Его эффект разительно отличается от тестостерона. Эстроген способствует налаживанию связей и поддерживает стремление к сотрудничеству. Он активизирует ту часть мозга, которая отвечает за социальные навыки и способность к наблюдениям. Отчасти именно это заставляет женщин избегать конфликтов и риска, но при этом подчас мешает действовать с уверенностью.

Тем не менее у эстрогена масса положительных свойств. Решение, к которому подталкивает тестостерон, не всегда будет наилучшим. Стремление рисковать во что бы то ни стало часто становится причиной сокрушительных неудач, свидетельницей чему не раз была мировая экономика. Несколько исследований, изучавших стратегии, используемые женщинами – руководителями хеджевых фондов, показали: умение видеть перспективу, не торопиться с решениями и заключать меньше сделок также приносят дивиденды. Одно из этих исследований заставило нас задуматься о том, каким образом женщины могут задействовать свои сильные стороны. Ученые обнаружили, что за последние пять лет хеджевые фонды, во главе которых стоят женщины, получили втрое больше прибыли, чем те, которыми руководят мужчины. А в катастрофичном 2008 году женщины потеряли гораздо меньше денег{87}.

Каким же образом выводы всех этих исследований могут помочь нам обрести бóльшую веру в себя? Что ж, тут нас поджидают как хорошие, так и плохие новости. Обусловленное гормонами стремление женщин пореже рисковать и вступать в конфликты приводит к излишней осмотрительности. Трудолюбивый механизм, обеспечивающий функционирование мозга, способен заманить нас в ловушку нерешительности и бесконечных раздумываний.

Тем не менее, если верить ученым, в женщинах есть потенциал для достижения вершин профессионального мастерства и успеха. Структура нашего мозга способствует адекватному пониманию происходящего и взвешенности суждений, а также сводит к минимуму число разрушительных порывов. Биологические инвестиции в развитие эмоций позволяют нам успешно разбираться в проблемах, понимать точку зрения окружающих, улаживать споры и находить решения. А хорошее взаимодействие обоих полушарий дает возможность воспринимать большие объемы информации и быстро их обрабатывать. Оглядываясь назад, мы поняли, что все это объясняет многие модели нашего поведения. Теперь мы разобрались, что лежит в основе наших действий.

Однако есть еще один крайне важный вопрос, касающийся перечисленных гендерных различий. Действительно ли мужской и женский мозг строго запрограммирован на то, чтобы развиваться именно таким образом? Быть может, часть этих физических различий – результат воспитания и обучения? А если связующая материя мозга, белое вещество, у женщин лучше развита потому, что мы чаще его используем – век за веком, поколение за поколением? Наука еще далека от того, чтобы это объяснить. Но не следует забывать, что в процессе изучения пластичности мозга ученые находят все больше доказательств того, что мозг действительно меняется под воздействием окружающей среды{88}. Мы обнаружили потрясающее исследование, доказавшее, что уровень тестостерона у мужчин падает, если они начинают проводить больше времени с детьми (возможные последствия этого открытия, безусловно, заслуживают дальнейшего изучения){89}.

Однако вне зависимости от того, что считать причиной, а что – следствием, взаимосвязь между структурой мозга и поведением несложно мысленно представить. Мы как будто увидели снимок внутреннего механизма, который временами включает привычные модели поведения. Мы стали серьезнее относиться к привычке втягиваться в бесконечный круговорот мыслей и научились брать этакий психологический тайм-аут – потому что понимали, сколь могущественные силы здесь задействованы.

Кроме того, мы наконец-то осознали тот факт, что мужчины действуют совсем иначе – с бóльшим самообладанием и менее эмоционально. К примеру, мы поняли, почему наши знакомые мужчины гораздо быстрее отходят после споров и конфликтов. Мы не раз наблюдали это на примере собственных мужей. Вот он ругается со своим другом, но проходит лишь несколько минут, и напряженности как не бывало. Мы тратим недели на переживания и залечивание эмоциональных ран, а они через день-два после яростного спора уже с трудом вспомнят, из-за чего он произошел.

Путешествие в мир биологии мозга оказалось на удивление вдохновляющим. Привычные мысли и поступки не стоит считать неправильными – их вполне можно понять. Именно с сочувствием к себе мы решили на это взглянуть. Все, что нам нужно, – использовать врожденные склонности к собственной выгоде.

Помимо прочего, мы наконец-то ощутили, что немало продвинулись в изучении темы уверенности. Мы владели предметом – в том, что касается социальных проблем, научных изысканий и моделей поведения. Вооружившись до зубов, мы были готовы двигаться дальше – к созданию уверенности.

В первый день занятий мама отвела Джейн в школу. На шее у девочки болтался ключ от квартиры. Джейн знала, что после уроков ей предстоит самостоятельно добраться до дома, войти в квартиру и полтора часа оставаться одной, пока не вернется сестра. Ей было страшно. Джейн помнит, как плакала, воображая, что что-нибудь пойдет не так. Но все закончилось хорошо, и с тех пор она день за днем проделывала это самостоятельное путешествие. Джейн было четыре с половиной года.

«В шесть я уже была герлскаутом. Я верила, что стану лидером, ведь мне случалось проделывать по-настоящему трудные вещи, – рассказывает она. – Мама ни капли за меня не боялась – она была уверена, что я справлюсь с этим и самостоятельно доберусь до дома. Множество подобных случаев – и я выросла уверенным человеком. Это качество не дается от рождения. Нужно работать и еще раз работать. Я сама воспитывала в себе уверенность».

Впервые услышав эту историю, мы были, мягко говоря, ошарашены. Одна! В четыре с половиной года! А если бы что-нибудь случилось? Что это за воспитание такое?! Возможно, самое правильное. Мы уже начинали понимать, что обретение настоящей уверенности требует совершенно нового подхода в воспитании – для нас самих и для наших детей. Недостаточно хвалить, любить, обнимать и облегчать детям жизнь (да и себе тоже). Недостаточно стремиться к отличным оценкам и во всем добиваться совершенства. Эти приемы не работают – тем более для представительниц нашего пола, сколько бы им ни было лет. Итог истории Джейн заставляет задуматься: похоже, мама сделала ей действительно царский подарок.

Сегодня Джейн Вурванд – вполне взрослая женщина. Она основала компанию Dermalogica, выпускающую средства по уходу за кожей. Джейн – британка, которая сделала карьеру в Америке с небольшой помощью и огромной настойчивостью и стремлением к победе. Сегодня она живет с Лос-Анджелесе с мужем и двумя дочками-подростками. 20 лет назад вера в себя позволила ей пойти на большой риск. Отказавшись от любых кредитов, она вложила в свое дело все сбережения – $14 000. В результате ее компания стала глобальным брендом с многомиллионным оборотом и более чем полусотней офисов по всему миру. Как с улыбкой говорит сама Вурванд, «Неплохо для девушки с дипломом визажиста из маленького английского городка».

Малышке Кристин пришлось преодолевать не меньшие трудности, и связано это было с еще большей ответственностью. В четыре года она стала няней для своих младших братишек. Если родителям было нужно уйти (в то время они жили на севере Франции, в Гавре), они просто говорили: «Мы пошли, следи за детьми». Кристин рассказала нам об одном таком случае. Родители отправились на концерт и поручили братишек ее заботам. Они пообещали вернуться в одиннадцать. Время шло, а родителей все не было. Кристин включила в доме весь свет, чтобы не бояться, и поднялась наверх. Когда родители вернулись домой, они обнаружили Кристин, которая, свернувшись в клубок, читала книжку в спальне брата. По их мнению, ничего страшного не произошло: после концерта они решили зайти в гости, чего тут такого? «Что-то вы задержались», – вот и все, что сказала четырехлетняя Кристин родителям.

Сегодня глава Международного валютного фонда Кристин Лагард смеется над абсурдностью ситуации: как могли родители оставлять четырехлетнюю девочку следить за малышами? Но нет никаких сомнений в том, что эти родители, принадлежавшие к разным поколениям и культурам, со своей политикой невмешательства сослужили своим детям куда лучшую службу, чем современные американцы, не оставляющие своих чад ни на минуту. Лагард убеждена, что полученное воспитание помогло ей обрести уверенность, которую она сегодня демонстрирует на международной арене. И обязанности няньки – это еще не все. Когда Кристин было шестнадцать, мать оставила ее одну на обочине шоссе, откуда девочке предстояло автостопом добираться к друзьям в Лион. В двадцать ее отправили в США с авиабилетом в кармане и суммой денег, которой хватило бы на одну поездку в междугороднем автобусе. Мама вооружила ее мыслью «Ты справишься!». Что ж, она справилась.

Мы не защищаем новую родительскую политику, позволяющую оставлять детей одних с первых лет жизни. Да и, сказать по правде, мы не в восторге от идеи заставлять четырехлеток нянчиться с младшими братьями и сестрами, сколько бы уверенности в себе они ни обрели в итоге. Но надеемся, идею вы уловили. Мы рассказали эти истории (без сомнения, поразительные), чтобы вы поняли, о чем пойдет речь в главе о новом воспитании. Чтобы воспитать в ребенке несокрушимую веру в себя, необходимо закалять его характер, а не думать о нем как о наивном и беспомощном создании.

Давайте разберемся. В последние 20 лет бóльшая часть советов по воспитанию уверенности была абсолютно бесполезна. Мы получили массу людей с заниженной самооценкой и хрупкой верой в себя. Детей хвалили и вознаграждали за все подряд, вне зависимости от их реальных достижений. Девочки и женщины чаще парней и мужчин сомневаются в себе, однако современное воспитание создает проблемы с уверенностью и у тех, и у других, поскольку основано на минимуме ответственности при постоянных похвалах и наградах. Детей целенаправленно ограждают от любых трудностей, не дают им возможности совершать ошибки. Это полная противоположность воспитанию, полученному успешными женщинами вроде Джейн Вурванд или Кристин Лагард.

В некотором смысле напускная уверенность хуже низкой самооценки, ведь фундамент веры в себя – это умения и мастерство. Если вы убеждены в своей способности совершить желаемое, а в действительности вам это не по зубам, и при этом вы уже не ребенок, которого опекают со всех сторон, – столкновение с реальностью будет болезненным. Это не имеет ничего общего с некоторой долей самоуверенности, которая, по мнению Кэмерон Андерсон, даже полезна. Нет, здесь речь идет о зияющей пропасти между собственными представлениями о мире и реальностью, что может привести к серьезным проблемам{90}.

К примеру, сегодня многие работодатели жалуются, что выпускники колледжей порой уверены в своей способности править миром, едва покинув студенческую скамью. Они считают себя достойными любой вакансии, на которую положат глаз, и всяческих бонусов, которые только сумеют выбить. Но копните чуть глубже – и вы обнаружите, что их самоуверенность очень непрочна, потому что не опирается ни на опыт, ни на реальные достижения. Такие ребята кажутся всезнайками, но в реальности их можно сбить с ног одним щелчком. И ответственность за это лежит на родителях.

Психолог Ричард Петти говорит об этом так: «В былые времена человек нарабатывал уверенность, действуя и совершая ошибки. Постепенно он приходил к убеждению: со мной все в порядке, я кое-что могу». Сегодня родители без конца хвалят своих детей – они считают, что тем самым воспитывают в своих отпрысках веру в себя. Но таким образом они лишь дарят пустые надежды: ведь дети ничем не заслужили похвалу, поскольку родители изо всех сил ограждают своих драгоценных чад от любого риска, любой возможности оступиться и потерпеть поражение. И однажды – как правило, после того, как дитя покинет свое защищенное домашнее гнездышко и попадет в большой холодный мир – реальность внесет свои коррективы. «Оценки становятся объективными, и если ты ошибся, тебе немедленно на это укажут. Жизненный путь вовсе не усыпан розами», – говорит Петти.

Итак, что же такое уверенность? Впервые мы были на удивление единодушны. Уверенность (по крайней мере в той части, которая не определяется генами) требует тяжелой работы, рисков, непоколебимого упорства, а время от времени – горьких поражений. Если хотите обрести веру в себя, вам необходимо регулярно испытывать на себе воздействие каждого из этих факторов. Вы не поймете, насколько высоко вы способны подняться – как по карьерной лестнице, так и по любой другой, – если не будете заставлять себя двигаться вперед, и, что не менее важно, если другие не будут требовать от вас того же. Чтобы обрести уверенность, необходимо выйти из зоны комфорта, ощутить горечь поражения, но сохранять решимость вновь и вновь двигаться к своей цели.

Возможно, мы, воспитанные в послевоенной атмосфере беби-бума, выросли слишком мягкими, – а сейчас настало время собраться, нарастить кожу потолще и найти силы сопротивляться обстоятельствам. Тем более, как недвусмысленно подсказывают результаты наших изысканий, пара серьезных ударов по самолюбию, особенно в начале пути, – это самый быстрый и эффективный способ обрести веру в себя.

Нансук Парк, психолог из Мичиганского университета и специалист по оптимизму, утверждает: как правило, лучший способ воспитать в детях веру в себя – это дать им возможность рисковать{91}. Сначала в мелочах, а потом и в вещах посерьезнее. Но отнюдь не с целью травмировать! «Они должны научиться совершать рискованные поступки, но будьте осторожны! Не стоит бросать их в озеро на глубоком месте. Научите их действовать и дайте возможность попробовать самим, но будьте рядом на случай, если им потребуется помощь. Если они справятся – отметьте это событие. Обсудите, что именно им помогло. Если же они потерпят поражение, поговорите о том, что они делали правильно. Делайте упор на конкретные действия! Затем побеседуйте о том, чему им еще предстоит научиться и как сделать так, чтобы следующая попытка оказалась удачнее».

Провал. Вот оно! И хотя пугает изрядно, провал – лучший друг уверенности. Неудачи – неизбежные спутники риска, но именно они учат сопротивляться обстоятельствам. Петти утверждает, что провалов не бывает слишком много. «Посмотрите шоу “Американский идол”. Там полно детишек, которые не умеют петь, но считают, что это им по силам, – быть может, потому, что вокруг все вечно твердили: “Отлично! Мне нравится, как ты поешь!”»

Итак, мы поняли, что провал может стать секретом успеха. Раз за разом терпя поражения (особенно в юности), мы получаем прививку от них, обретая возможность впоследствии решиться на действительно дерзкие и рискованные предприятия.

Очень важно относиться к неудачам конструктивно. Это нам объяснил Крис Петерсон, бывший коллега Нансук Парк по Мичиганскому университету. «Один наш студент рассказал о преподавателе старших классов в неблагополучном районе города. Тот хвастался, что может заявить своим ученикам: “Вы тупее пятилеток!” Я думаю, это ужасно. Фактически, преподаватель говорит ученикам, что они не только не справляются с учебой, но и никогда не справятся. Лучше бы он говорил что-то вроде: “Да, ты совершил ошибку. Не справился. И вот почему… Может, в следующий раз попробуешь по-другому?” Вот так можно сформировать уверенность».

Разумеется, чтобы использовать стратегию рисков и поражений, придется заставить детей (а заодно и себя) выйти из зоны комфорта. Для многих американцев это внове, а вот в Азии это – основа воспитания. Азиаты помешаны на терпении, этой новомодной идее из области позитивной психологии, смысл которой – уметь быть стойкими и без жалоб переносить трудности. В Японии эту идею именуют специальным словом, которое звучит так – «гаман». В приблизительном переводе оно означает: «Продолжай пытаться!» Весьма полезная штука.

Элейн Чао, бывший министр труда, семья которой перебралась в США с Тайваня, когда она была еще ребенком, уверена: Западу было бы полезно перенять у Востока идею позитивного отношения к трудностям{92}. «Американцы делают ставку на свои сильные стороны. Быть может, это вытекает из христианского мировоззрения: Бог дал тебе способности, и ты обязан их реализовать в полной мере. Когда разговариваешь с американцем, нередко слышишь что-то типа: “Математика у меня не идет, так что займусь-ка лучше писательством”. Китайцы смотрят на это иначе. Родители стараются бороться с детскими слабостями. Если ребенок не успевает по математике, они обычно сосредотачиваются на том, чтобы он добился лучших результатов по этому предмету».

Поскольку Чао была эмигранткой, детство у нее было непростое. До начала нашего исследования мы бы сочли его скорее пугающим, а не способным чему-то научить. Элейн была старшей из шести сестер. Ее отец вынужден был бежать из своей маленькой деревушки в Китае после того, как к власти пришли коммунисты. Семья переехала на Тайвань, где отец получил стипендию, давшую возможность уехать в США. Но прошло еще три долгих года, прежде чем он скопил достаточно денег, чтобы перевезти в Америку и семью. Все это время матери пришлось воспитывать дочек одной, и Элейн ей помогала. «Думаю, то, каким по счету ты родился, играет решающую роль. Я была старшей. Когда мы только приехали в Америку, нам поначалу пришлось очень туго. От меня зависели родители. От меня зависели сестры. Мне ничего не оставалось, кроме как сделать храброе лицо и решать проблемы».

Когда в восемь лет Элейн – не зная ни слова по-английски – оказалась в Квинсе, она сразу же пошла в местную школу. Ей пришлось постоянно находиться бок о бок с одноклассниками, а они отнюдь не испытывали к ней симпатии. «Это был 1961 год, тогда нынешней толерантности еще и в помине не было. Все было либо черным, либо белым». Китайская девчонка, не говорившая по-английски, была соблазнительной мишенью для издевательств. И сегодня она помнит мальчика, который доставил ей немало неприятностей. «У нас в классе был мальчик Эли, который превратил мою жизнь в сущий кошмар. Я не говорила по-английски и не различала на слух имена “Элейн” и “Эли”. Просто не слышала. Так что, когда учитель называл его имя, я вечно вставала, и все надо мной потешались».

Она никак не могла найти выход из школьных и домашних проблем. Жизнь становилась все сложнее. У семьи не было ни денег, ни родственников, они жили в полной изоляции. Поскольку Элейн была старшим ребенком, родители ждали, что она не только решит собственные проблемы, но и поможет поднять на ноги пятерых сестер. Сегодня она считает, что именно то время ей следует благодарить за полученный заряд веры в себя. «Я не уверена, что заботливое и любящее окружение всегда идет на пользу. Если ты сталкиваешься с трудностями и они не ломают тебя, то непременно сделают сильнее».

Все это звучало чертовски правильно – и про риск, и про неудачи, и про стойкость, и про готовность принять ту боль, которую доставляет тебе жизнь, чтобы извлечь из этого урок. Разумом мы это понимали. Но душа наотрез отказывалась в этом участвовать. Невзирая на все полученные свидетельства, мы не желали – и не желаем до сих пор – воплощать в жизнь подобный метод воспитания с его идеей о том, что любовь должна быть жестокой. Что ж, иногда материнский инстинкт берет верх, и мы просто не можем удержаться от того, чтобы облегчить жизнь своих чад. Может, вы думаете, что мы, родители, больше трясемся над девочками, чем над мальчиками? Но наблюдения свидетельствуют о том, что мальчики, особенно первые дети своих родителей, точно так же страдают от того, что отец Кэтти называет незнанием слова «нет» – иными словами, от избалованности{93}.

Клэр, как матери двоих детей-спортсменов, поневоле пришлось оценить всю прелесть поражений. С учетом того, что сама она в детстве спортом не занималась и к тому же не любит проигрывать, это было нелегко. Ее сын Хьюго увлекся бейсболом, и в первые годы каждый его выход на позицию для удара по мячу был для нее сущей пыткой. Она ощущала происходящее гораздо острее, чем он сам, и буквально не могла смотреть игру. А потом, по иронии судьбы, ей пришлось стать футбольным тренером своей дочери, поскольку никого более подходящего для этого просто не нашлось. «Мы уже начали заниматься сбором материала для этой книги… Но ведь Делла такая спортивная, и я понимала, что ей с подругами нужна команда. Эта работа оказалась на удивление нервной. Я переживала за Деллу, когда она злилась на себя за то, что пропустила гол, а потом переживала за всю команду, если они проигрывали. Я все время зацикливалась на поражениях и не замечала успехов». В конце концов настоящий тренер сказал ей, что она должна без сопротивления принимать все происходящее – поражения, борьбу и все прочее. «Тогда я стала обращать внимание команды на успехи, даже самые маленькие, каждой из девочек. Девчонкам это понравилось – да и мне здорово помогло. К концу года они стали настоящими монстрами – никто не мог их остановить». Клэр наблюдала, как ее сын месяц за месяцем упорно осваивает биту – и затем, взяв себя в руки, создала команду, в которой ему хотелось играть. «Я узнаю о мастерстве, о поражениях и борьбе не меньше, чем дети, – и, нужно сказать, это для меня очень важно».

Патти Солис Дойл поняла, что выгоды, связанные с готовностью рисковать и терпеть поражения, можно получить и будучи взрослым. Семь лет назад она сделала самую большую ставку в своей жизни. Она много лет работала с Хиллари Клинтон – и вот теперь согласилась возглавить ее предвыборную кампанию. Она знала, что эта работа будет трудной, неблагодарной и, вполне возможно, как это часто бывает с политическими кампаниями, закончится сокрушительным поражением. При этом она становилась одной из первых, кому довелось руководить предвыборной кампанией женщины, и первой американкой испанского происхождения, вставшей во главе президентской гонки. Словом, ставки были высоки.

Год спустя ее уволили: цифры в бюллетенях для голосования оказались далеки от идеала. Для Патти это был настоящий удар. Много месяцев она была уверена, что больше вообще не будет работать, но все же постепенно ей удалось смириться с происходящим.

«Сейчас я рада, что рискнула», – призналась она. Потом рассмеялась, покачала головой и продолжила: «Теперь я бы ни за что не сказала, что после всего этого потеряла работу. Нет-нет, ни за что!» Патти Дойл вторит Элейн Чао: «Я поняла: то, что не убивает нас, делает нас сильнее. Я многому научилась. Теперь я знаю, как переживать неприятности, знаю, что можно проиграть и двигаться дальше».

Она вышла за пределы политики и запустила финансовый стартап, покупающий долги правительств штатов. У нее не было опыта в этой сфере, и все-таки она решилась попробовать. И была готова и к успехам, и к неудачам. Недавно она продала свою компанию крупной корпорации и неплохо на этом заработала.

Риск, поражения, настойчивость, а в результате уверенность – все это производные того образа мыслей, который Кэрол Дуэк, профессор психологии Стэнфордского университета, гениально назвала «установка на рост». Постарайтесь прочесть хоть что-нибудь из написанного ею. Она, в частности, утверждает, что наиболее успешные люди считают, что всегда можно измениться к лучшему и чему-то научиться. Вспомните, как мужчины и женщины оценивают свои математические способности (мы рассказывали об этом в главе 1). Как объяснила Дуэк, большинство женщин полагают, что способности строго отмерены им природой и изменить их невозможно. Нам либо дано овладеть тайнами математики, либо нет. То же самое касается других сложных задач, за которые женщины берутся гораздо реже мужчин: лидерства, предпринимательства, публичных выступлений, просьб о повышении зарплаты, финансовых инвестиций и даже парковки автомобиля. Многие женщины полагают, что их таланты в данных сферах определены раз и навсегда, приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Ну а мужчины, по словам Дуэк, уверены, что способны научиться чему угодно.

Уверенность требует установки на рост: ведь вера в то, что умения и навыки можно приобрести, помогает нам осваивать новое. Эта установка вдохновляет нас на рискованные поступки и помогает выстоять в случае неудачи. Дуэк обнаружила, что установка на рост коррелирует с более высоким уровнем уверенности у девочек-подростков.

Установка на рост помогает по-новому оценить неудачи, воспринимая их как важнейший опыт. Кэтти сразу поняла: именно этого ей и не хватает. «Я всегда полагала, что некоторые вещи мне удаются (языки, воспитание детей), а есть те, которые мне не под силу (бизнес, спорт, менеджмент, любые игры с мячами, игра на музыкальных инструментах, компьютеры – список можно продолжать очень долго). Но больше всего меня огорчало отсутствие предпринимательских способностей. Я всегда восхищалась людьми, открывшими свое дело, и хотела бы заняться бизнесом, но мне вечно не хватало веры в себя. Я никогда не верила, что мне это удастся – напротив, я считала, что из меня выйдет отвратительный предприниматель, поскольку природа не дала мне нужных способностей. Когда вечером я сообщаю новости миллионам зрителей, я вполне уверена в себе, но стоит лишь подумать о своем бизнесе – и я в панике. Теперь я знаю, что единственный способ обрести веру в себя в этой области – все-таки сделать попытку. Работы Дуэк помогли мне понять, что вся проблема – в навыках, которые можно развить, а не во врожденных талантах, которые у меня то ли есть, то ли нет».

Чтобы овладеть установкой на рост, начинать стоит с малого. Вспомните, как и за что вы хвалите себя или детей. Если предметом похвал становятся исключительно способности («Ты такой умный» или «Ты здорово играешь в теннис, ты – прирожденный спортсмен!»), то вы культивируете установку на данность. Ну а если вы говорите: «Ты здорово занимался и хорошо отработал удар слева» – значит, вы взращиваете в детях установку на рост.

Очень важно научиться видеть различие между талантом и старанием. Если мы считаем, что все способности даны нам от рождения и тут уже ничего не исправишь, то вряд ли убедим себя в том, что в наших силах достигнуть более высоких результатов в областях, в которых мы не сильны. Но если измерять успех приложенными усилиями и достигнутыми улучшениями, то окажется, что мы способны контролировать процесс и, соответственно, добиться более высоких результатов – если постараемся. Такой подход помогает овладевать мастерством. И, если разобраться, он – часть азиатской концепции «гаман». Элейн Чао признает: заставлять ребенка тратить массу сил на достижение приемлемых результатов в деле, в котором он вряд ли когда-нибудь станет звездой, – возможно, жестоко. Но такой подход помогает взять под контроль веру в себя. Уверенность из врожденного свойства становится качеством, которое вы создаете собственными силами.

Элейн Чао использует такой подход в работе. Она побуждает сотрудников, особенно женщин, заставлять себя двигаться вперед, браться за задачи, которые они считают для себя непосильными (к примеру, роль лидера). Идея претендовать на руководящую позицию всегда вызывает страх, но если мы будем бесконечно оставаться на одном и том же уровне, это не поможет нам обрести уверенность. Фокус в том, чтобы признаться себе: да, переход на следующий уровень будет тяжел и для этого требуется мужество. Но нельзя позволять беспокойству мешать вам идти вперед. «Любая руководящая позиция требует выхода за свои границы, – говорит Элейн Чао, вспоминая свой опыт. – Никто не считает себя прирожденным лидером. Никто не думает, что та или иная руководящая позиция для него просто создана. Чтобы стать лидером, придется поработать над собой. Нужно побуждать молодых женщин делать это активнее».

«Я всегда была немного не такой, как все», – говорит миниатюрная блондинка. Она сидит напротив нас в одежде пастельных тонов и широко улыбается. Стены ее кабинета обиты тканью с цветочным орнаментом, а все произведения искусства сделаны из оружейных деталей – мы замечаем это не сразу. У Линды Хадсон большой опыт преодоления привычных шаблонов. Она – первая женщина, ставшая во главе крупной оборонной компании BAE Systems. До этого она была первой женщиной-президентом в истории корпорации General Dynamics. Кроме того, в Martin Marietta она была вице-президентом, а в Ford Aerospace – руководителем среднего звена (и на обеих должностях тоже была первой представительницей своего пола). На инженерном факультете Флоридского университета Линда Хадсон была одной из двух девушек в группе. Ничего удивительного, что в старшей школе она стала первой ученицей, выбравшей курс технического черчения.

Ее ничуть не смущает собственная уникальность. Но, как говорит сама Хадсон, не стоит думать, что ее путь всегда был простым и легким. В этой чертовски мужской отрасли ей пришлось пережить гораздо больше, нежели неизбежное одиночество. В конце концов, как она заметила с характерной для нее прямотой: «Мы делаем боеприпасы, танки и все такое прочее».

Не такая, как все, – характерная черта практически каждой успешной женщины, хотя бы потому, что до вершин карьерной лестницы добираются единицы представительниц прекрасного пола. Мы можем возмущаться, можем позволить этому факту остановить нас или ограничить наши возможности, – а можем радоваться своей уникальности и гордиться ею. Чем раньше вы рискнете выделиться из толпы, тем легче вам будет отстаивать свою позицию во время напряженных переговоров, претендовать на высокий пост, на который уже нацелился ваш коллега-мужчина, и проделывать массу других вещей, совершенно не сочетающихся с образом хорошей и послушной девочки.

Кэролайн Миллер, писатель и психолог, эксперт в темах уверенности и оптимизма, считает, что стремление выделяться на общем фоне – необходимый элемент уверенности. «Это больше, чем готовность рисковать и проигрывать, хотя и они необходимы. Уверенность проистекает из способности выйти за пределы зоны комфорта и преследовать цели, соответствующие вашим собственным нуждам и жизненным ценностям, а не тем, которые диктует общество». Осознание этого факта полностью изменило жизнь самой Миллер. Она была одной из лучших студенток Гарварда и после окончания университета получила престижную и высокооплачиваемую работу на Уолл-стрит. Она страдала от булимии – и скрывала свою тайну от всех. В конце концов, когда ее настиг кризис, она получила необходимую помощь. А после этого представила публике свою первую книгу «Меня зовут Кэролайн» (My Name is Caroline) – тяжелый и честный отчет о собственной болезни. Вскоре после этого Миллер получила диплом Центра позитивной психологии Пенсильванского университета и начала новую карьеру.

Именно пониманию себя, а вовсе не стремлению к новым и новым вершинам, стоит учить детей с ранних лет. Если родители Линды Хадсон и хотели, чтобы их дочь была обычной девочкой с обычными девчачьими увлечениями, – что ж, она родилась другой. Хорошо, что они не пытались превратить ее в маленькую принцессу. Вспоминая свое детство, она говорит, что была настоящим сорванцом. Она предпочитала играть с мальчишками в баскетбол, а не ходить на танцы. Ее любимым предметом была математика. По ее рассказам, она никогда не ощущала со стороны родителей какого-либо давления. Ее никогда не принуждали стать тем, кем она не хотела быть. Как утверждает Хадсон, она никогда не стремилась понравиться окружающим. Она хотела уважения. И за это она тоже благодарна родителям. Они были учителями, в семье никогда не было лишних денег. И все же родители сумели внушить своей энергичной дочери понимание ценности знаний и веру в себя, что позволило ей мечтать о высоких целях. И, что еще важнее, когда она терпела поражение, именно они помогали ей собраться и вновь посмотреть жизни в лицо.

Не нужно быть рычащей матерью-тигрицей, чтобы побудить детей трудиться и рисковать. Родители Хадсон делали это с любовью и вниманием к индивидуальности дочери. Хадсон с трудом нашла в своем плотнейшем графике пару часов, чтобы рассказать нам, каково ей было стать первопроходцем на каждой из ступенек карьерной лестницы, – и в ходе разговора перед нами стала постепенно вырисовываться картина более сложная, нежели стереотипное изображение сильной женщины в мужском мире. Хадсон с обезоруживающей откровенностью говорила и об успехах, и о неудачах. Она без обиняков сообщает о собственной компетенции в выбранном деле и с готовностью признает свои слабые места («Больше слушай, меньше говори»). Ее не смущают разговоры о личных переживаниях.

Хадсон гордится тем, что она не такая, как все. Один-единственный раз она решила смириться и заставить себя соответствовать общественным стереотипам, – но из этого ничего не вышло. «Я вышла замуж сразу после колледжа. Честно говоря, я это сделала в основном потому, что от меня этого ждали. Я сменила фамилию – опять-таки из-за того, что все полагали, будто я должна так поступить». После 25 лет брака они с мужем расстались. Хадсон говорит, что с удовольствием вернула бы свою фамилию. Но к тому времени она уже 25 лет строила карьеру. «Я заработала профессиональную репутацию, она связана с моей нынешней фамилией. Так что сменить ее непросто, да и ради чего?»

Благодаря своей открытости Хадсон производит впечатление еще более уверенного в себе человека. То же самое мы наблюдали и в ходе бесед с другими женщинами-руководителями. Подумав, мы поняли: уверенные в себе женщины (впрочем, наверное, не только женщины) действительно искренне полагают, что им нечего скрывать. Они – такие, какие есть, со своими достоинствами и недостатками. А если вам это не нравится или вы считаете, что глупо демонстрировать свою уязвимость, – что ж, это ваши проблемы. Эти амбициозные женщины шли на риск, обнажая свои слабости, – и все-таки это не помешало им добиться успеха. Напротив, это стало частью их победной стратегии: они достаточно смелы не только для того, чтобы отличаться от других, но и для того, чтобы быть самими собой.

Давайте признаемся: это безумно приятно – получить комплимент по поводу сделанной работы, нового костюма или прически. Комплимент немедленно повышает настроение – и позднее мы вновь и вновь вспоминаем его, чтобы вновь испытать это сладкое чувство. Но, оказывается, лесть и бесконечные восхваления так же вредны, как сахар. Немного – еще ничего, но если не знать меры, они вызывают нездоровое привыкание. Психолог Дженнифер Крокер из Университета штата Огайо обнаружила, что люди, чья самооценка и вера в себя основаны на мнении окружающих, платят за это высокую цену – страдает не только душевное, но и физическое здоровье. Исследование Крокер, в котором приняли участие 600 студентов колледжа, показало: те из них, чья самооценка зависела от одобрения другими их внешнего вида, оценок, желаний и чего бы то ни было еще, чаще испытывали стресс, страдали наркотической зависимостью и расстройствами пищевого поведения. Ну а те, чья самооценка подпитывается из внутренних источников (быть хорошим или следовать моральным принципам), демонстрируют лучшую успеваемость и реже страдают алкогольной или наркотический зависимостью. Другие исследования показали, что мужчины в меньшей степени нуждаются в похвалах, чтобы чувствовать себя уверенно{94}.

Вера в себя, основанная на одобрении окружающих, далеко не так прочна, нежели та, что опирается на собственные достижения. Даже самые успешные, красивые и знаменитые люди из числа ваших знакомых не получают комплименты и похвалы нон-стоп.

Разумеется, было бы наивно полагать, что концертирующий пианист не сравнивает себя с коллегами. Но если ваша уверенность основывается исключительно на месте в рейтингах, отзывах прессы о вашем последнем концерте и обожании поклонников, что вы будете делать, лишившись этой подпитки? Гораздо лучше иметь стойкую внутреннюю веру в себя, в фундаменте которой лежит понимание того, что вы тяжелым трудом заслужили место в знаменитом оркестре и играете вместе с лучшими музыкантами мира.

Подавляющее большинство людей, конечно, радуются отличным оценкам, высокой зарплате или письму с похвалой от шефа. И все же стоит получать удовольствие просто от мысли, что работа сделана хорошо. Если уверенность зависит лишь от внешних факторов, мы с большой вероятностью будем стоять на месте. Скорее всего, мы предпочтем не рисковать и сохранить одобрение окружающих. Мы вредим себе, постоянно гоняясь за похвалами. Если мы учим своих детей постоянно добиваться нашего одобрения, а не ставить собственные цели, ничего хорошего из этого не выйдет.

Кэтти, к примеру, долго переживала из-за того, что ее старшая дочь Майя слишком уж старается угодить окружающим и выглядеть в их глазах хорошей девочкой. Она была настолько ответственной, что родные всегда могли рассчитывать: она посидит с детьми и приготовит еду, если понадобится (и будет при этом вежлива и усердна). Майя безропотно выполняла все эти обязанности. В подростковом возрасте она буквально расцвела и стала гораздо лучше понимать, чего хочет. Но Кэтти потребовалось немало времени, чтобы увидеть в этом светлую сторону. В Майе появилось здоровое упрямство, которое часто выводило мать из себя. «Вот, например, летом я все пыталась заставить ее заняться вступительным эссе для колледжа, которое нужно было подать в середине октября. Мы собирались провести каникулы с родственниками, и Майя могла бы попросить о помощи двоюродную сестру, которая закончила тот же факультет. Родители и тетя с дядей могли бы накидать ей кучу идей – мы же были на отдыхе, и свободного времени было полно. Но Майя была непреклонна и не желала браться за эссе до середины сентября. У нее в голове был собственный план, и она ни на йоту не собиралась от него отклоняться. Я была очень расстроена. Почему бы ей не поступить так, как мы все ей предлагали? Но, нужно сказать, когда подошла середина сентября, Майя взялась за эссе и вовремя его написала. Она знала, чего хочет, и назойливые приставания четырех взрослых ее не поколебали». Теперь Кэтти уверена: Майя проявила сильную сторону своей натуры. Она не считала необходимым порадовать взрослых родственников, даже видя, как раздражает их своим поведением. В ней достаточно веры в себя, чтобы руководствоваться собственным мнением.

Один наш хороший приятель (мужчина, гений Интернета и гуру стартапов), когда мы поинтересовались у него, что должны делать женщины для обретения уверенности, произнес лишь два слова: «Быстро провалиться».

Мы расхохотались. Да ну! Мы были в самом начале пути, и неудачи казались нам полной противоположностью тому, что дается женщине легко и естественно. Само собой, даже мысль о провале казалась нам ненавистной. А что значит «быстро»? То есть не слишком стараться или выполнить работу неидеально? В общем, от его слов нас буквально бросило в дрожь.

Но он не шутил. «Быстро провалиться», как оказалось, – жаргонизм технарей и, что еще важнее, чрезвычайно модная бизнес-стратегия. Заключается она в следующем: собрать несколько опытных образцов, быстро их внедрить, понять, какой из них работает, и отбросить остальные. Современный мир не ждет от нас совершенства, и время, потраченное на бесконечное улучшение продукта, будет стоить вам слишком дорого. Стратегия быстрых провалов дает возможность постоянно корректировать, тестировать и сосредоточивать внимание на том, что действительно работает. Прелесть быстрой или ранней неудачи состоит в том, что вам почти нечего терять. Так что вы проваливаетесь незаметно, без треска. И получаете возможность сделать множество выводов из своих неудач.

Мы поняли: идея «быстро провалиться» – идеальная парадигма обретения уверенности для женщин. Во-первых, она звучит завлекательнее, нежели простое «проиграть». Конечно, идею поражения нельзя назвать здоровой – в том унылом смысле, в котором капустное печенье называют здоровой пищей. Любая неудача – это удар, пусть даже в долгосрочной перспективе он для нас и выгоден. Но с маленьким провалом несложно справиться. Нужно проигрывать вновь и вновь, чтобы этот опыт стал частью ДНК. Если мы будем регулярно сталкиваться с мелкими неудачами, мы перестанем вновь и вновь прокручивать в голове свои мнимые недостатки и придумывать худшие сценарии развития событий. Мы будем действовать, а не искать изъяны в ничтожнейших деталях своего плана. Если мы научимся принимать неудачу как продвижение вперед, то сможем сосредоточиться на освоении другого необходимого элемента уверенности – мастерстве.

Быстрые провалы учат внимательнее относиться к тому, как мы расходуем свое время. Больше не нужно стараться сделать все идеально: все равно бóльшая часть работы отправится в мусорную корзину. На этом пути полезно помнить: в долгосрочной перспективе выживает не сильнейший, а тот, кто лучше адаптируется.

Вскоре после беседы с нашим приятелем-технарем Клэр решила испытать на себе эту теорию провалов.

«Я всегда хотела попробовать одну штуку – выступить экспромтом, – призналась она. – Так, чтобы выйти к аудитории без бумажки – и просто начать говорить. Знаешь, как Опра, Эллен Дедженерес или Билл Клинтон. Внутренний голос говорит мне, что я могу быть хорошим оратором, наладить контакт с аудиторией и эффективно использовать свою энергию. Концепция быстрых неудач дала мне силы попробовать. Но, разумеется, мне не хотелось потерпеть быструю и большую неудачу, так что половину речи я все-таки написала заранее. Но когда я увидела пустую страницу – это был шок. И, сказать по правде, это не было гениальным выступлением. Я справилась, но отступлений от темы было явно больше, чем следовало. И всяких “эээ” тоже. Не уверена, что мне удалось правильно раскрыть тему. Но я получила опыт. Для меня абсолютно чистая страница – не вариант. В следующий раз я попробую фокус, который часто используют корреспонденты CNN в прямом эфире – положу перед собой лист с несколькими ключевыми словами, чтобы он помогал мне держаться курса».

Уверенность, как мы уже упоминали (по меньшей мере раз пятьдесят – и это еще не конец!), связана с действиями. Она требует все новых попыток, умения идти на просчитанный риск и смены образа мыслей. Разумеется, просто расправив плечи и одернув юбку, вы не почувствуете себя увереннее, что бы там ни говорила по этому поводу ваша бабушка. Некоторые из подобных мудрых советов могут быть полезны – но не по отдельности. Новейшие научные исследования предлагают нам парадоксальные, но очень интересные и всеобъемлющие рекомендации, позволяющие сильнее поверить в себя. Некоторые из этих рекомендаций стали для нас откровением. До того, как испробовать их на практике, мы не могли поверить, что они действительно работают. Но они работают! В этой главе мы собрали самые яркие и необычные из этих рекомендаций. Мы постарались выбрать те, которые несложно применить в повседневной жизни. Используйте те, что подходят вам лучше всего.

Если из всей книги вы сумеете запомнить лишь одну мысль, то выберите эту: когда сомневаетесь – действуйте!

Каждое исследование, с материалами которого мы знакомились, каждое интервью, которое мы проводили, свидетельствуют об одном и том же: ничто не способствует вере в себя лучше, чем действие, особенно если при этом вы идете на риск и можете потерпеть поражение. Риск дает почувствовать жизнь во всей красе. Он помогает расти, совершенствоваться и обретать уверенность. Ну а если вы всегда уверены в результатах своих действий и точно знаете, что будет дальше, жизнь очень скоро станет скучной и безрадостной. Именно действие отличает робких от дерзких.

Начинать лучше с малого. Если вы чувствуете неуверенность, общаясь с новыми людьми, для начала представьтесь незнакомцу на вечеринке, передавая ему тарелку с закусками. Или, встретившись взглядом с другим клиентом химчистки, заведите с ним разговор. Если вы не решаетесь в одиночку ходить на вечеринки, сделайте вот что: выберите небольшое сборище, заранее уточнив, что там будут только друзья. Дайте согласие заранее, чтобы отрезать себе пути к отступлению. Придя на место сбора, соберитесь, чтобы не сбежать в последний момент, а войдя в помещение, поскорее найдите группу из двух-трех человек, подойдите к ним, представьтесь и задайте несколько вопросов, которые позволят им рассказать о себе. Внимательно слушайте ответы, вникайте в разговор: так вы отвлечетесь от мысли о том, что пришли в одиночестве. Если вы боитесь просить о продвижении по службе, порепетируйте предстоящий разговор с подругой, которой доверяете. Приведите ей пять примеров того, как вы помогли своему отделу. Малые шаги позволят вам подготовиться к более рискованным предприятиям. Это называется техникой погружения.

Для многих женщин риск принимает куда менее очевидные формы. Зачастую рискнуть – значит позволить себе не быть совершенством, не бояться вызвать недовольство как влиятельных людей, так и своих близких, научиться чувствовать себя свободнее, оказавшись в центре внимания. Справившись с этим, вы можете решиться и на более рискованные шаги: оспорить мнение коллеги о проекте и не отступиться после первого же контраргумента, участвовать в пробах спектакля, предложить свою кандидатуру на должность, которую, как вам кажется, вы никогда не получите.

Иногда самые важные действия и самые высокие риски не будут явными – ничего похожего на участие в переговорах или отклик на вакансию. По словам всех очень уверенных женщин, главнейшее проявление веры в себя и лидерства, – это умение принимать решения (важные и не очень) вовремя и нести за них ответственность. Проблеме принятия решений Линда Хадсон посвятила очень убедительную речь. «Принимайте решение, даже если оно неправильное», – сказала она в заключение. Это лучше, чем бездействовать.

Каков же наихудший вариант в каждом из сценариев, в которых вы покидаете свою зону комфорта? Да-да, мы опять возвращаемся к тому, с чего начали. Вы можете потерпеть неудачу.

Бет Уилкинсон быстро принимает решения и с готовностью идет на риск. Она – один из самых уверенных людей, которых мы знаем. Будучи помощником генерального прокурора США, она принимала участие в выдвижении обвинения против Тимоти Маквея[15]. Способность выигрывать в громких судебных делах помогла ей стать одним из наиболее востребованных судебных юристов в США. Но и ей приходится терпеть неудачи. Как призналась нам сама Уилкинсон за разговором в Starbucks, она – настоящий профессионал быстрых мелких неудач, и все из-за привычки быстро принимать решения. Она пожимает плечами и смеется: «Я извлекаю из этого уроки». Одна из таких быстрых неудач стала для нее моментом истины. Это было одно из первых дел, которое она вела самостоятельно. Пытаясь обезопасить себя от любой ошибки при произнесении заключительной речи, она, даже не пытаясь выучить ее, просто зачитала подготовленный текст слово в слово. Позднее она услышала, как один из коллег-мужчин критикует ее выступление. Она была раздавлена. Но вместо того, чтобы мучиться и страдать из-за этого, она, поразмыслив, поняла, что критик был прав. «Для меня это стало поворотным моментом. Гораздо лучше запнуться где-то по ходу речи, но при этом достучаться до присяжных. Этот случай меня многому научил. С тех пор я никогда не читала речь по бумажке». Вот вам практически идеальный пример быстрого провала, а заодно и установки на рост. Поступайте так же: учитесь и идите дальше.

Ошибки не только открывают путь для роста, но и дают возможность задействовать внутренний ресурс, о котором мы уже говорили, – сочувствие к себе. Как показывают исследования, самосострадание намного лучше помогает достичь эмоциональной безопасности, нежели чувство собственного достоинства. Вспомним: именно сочувствие к себе позволяет принять свои слабости. Вместо того чтобы твердить: «Я – не неудачница!», полезнее сказать: «Да, я иногда ошибаюсь, все мы ошибаемся, ничего страшного в этом нет». Таким образом мы распространяем свою доброту и терпимость – качества, которые всегда легче предложить друзьям – на самих себя, примиряясь с собственным несовершенством.

Если вы идете на серьезный риск и достигаете цели, такой опыт способен перевернуть всю жизнь. «Момент, когда я чувствовала максимальную уверенность, – тот самый, когда я была уверена в себе меньше всего», – утверждает Джейн Вурванд. Это был момент принятия решения о расторжении брака, подрывавшего ее веру в себя. Джейн была молода и жила в Южной Африке, далеко от родных. В тех краях в то время на разводы смотрели косо. Она переживала, как отнесутся к ней окружающие и как изменится ее финансовое положение, если она откажется от стабильности семейной жизни, – но в замужестве она чувствовала себя абсолютно несчастной. Десятилетия спустя она все еще ясно помнит тот день, когда, собрав все свое мужество, решилась уйти из семьи. Помнит она и дешевые пакеты, в которые муж затолкал ее вещи, а затем выбросил их из окна квартиры. «Вот так я осталась с парой пакетов вещей. Помню, как вела машину к дому подруги и думала: “Никогда больше не буду такой уязвимой!” Это был самый трудный поступок в моей жизни. Но он здорово помог мне укрепить уверенность в себе. И теперь я думаю: “Господи, если я сумела пережить это, я смогу пережить что угодно”».

Микаэла Билотта обрела уверенность в себе и мощные бицепсы не сразу, а постепенно – подтягивание за подтягиванием. Нельзя окончить Военно-морскую академию США и при этом не быть сильным и тренированным. Микаэлу это никогда не смущало. Она отлично справлялась с изматывающими тренировками – со всем, за исключением подтягиваний. Это упражнение она ненавидела и измеряла свои успехи, сравнивая их с достижениями однокурсниц – исключительно в числе подтягиваний. «Такая-то может 20 раз, – говорила она об однокурснице. – Она молодец!»

Чтобы научиться хорошо подтягиваться, ей потребовалось пять лет. Пять лет Микаэла с усердием и настойчивостью тратила многие часы на тренировки. Но эти старания окупились сполна. Сегодня она способна подтянуться 14–15 раз, и это наполняет ее гордостью и верой в себя. «Мне приходилось работать, работать и работать, чтобы добраться до этих четырнадцати. Но если бы я не была готова делать это, я бы не выбрала службу в армии».

С уверенностью – та же история. Вы не добьетесь ее, если не будете над этим работать. Мы становимся увереннее только путем труда и овладения мастерством. (Еще раз подчеркнем: говоря о мастерстве, мы не имеем в виду перфекционизм. Штурмуя новые рубежи, считайте, что «достаточно хорошо» вам подходит.)

Лучший пример взаимосвязи мастерства и уверенности – Кристал Лэнгхорн из команды Washington Mystics. «В первый год я не участвовала ни в одном матче, – рассказывает она. – И вообще я тогда играла довольно плохо. В конце сезона я уже крепко задумывалась о том, действительно ли гожусь для баскетбола». Лэнгхорн на мгновение замолчала, вспоминая один из самых трудных эпизодов своей профессиональной карьеры. Вместо того чтобы уйти из спорта, она решила действовать иначе. Больше практиковаться. Нет, не просто больше! Когда окончился очередной сезон, она уехала играть в Литву, и там после тренировок часами бросала мяч в корзину. Кристал Лэнгхорн знала, что ей следует полностью изменить свой стиль броска. И она это сделала.

Результат был не просто заметен – он был выдающимся. Вернувшись, Кристал тут же получила звание игрока, достигшего наиболее впечатляющего прогресса в игре среди всех спортсменок Лиги. С тех пор она ежегодно получает титул сильнейшего игрока. Непрерывными тренировками и бесчисленными бросками она сумела полностью изменить свой стиль игры.

Практика. Готовность учиться. И сегодня Кристал считает эти вещи главными стимулами уверенности в спорте. «Когда ты над чем-то работаешь, ты думаешь: “Я знаю, что справлюсь. Я над этим работала. Я делала это на тренировках”». Вот еще одно напоминание о том, что успешные люди – отнюдь не всегда те, кто получил свой дар от природы. Они трудяги.

Идея выступить перед группой незнакомых людей для большинства из нас – тот еще убийца уверенности. Для женской самооценки публичные выступления – привычная проблема. Организация Running Start, консультирующая молодых женщин, которые намереваются заняться политикой, считает страх перед публичными выступлениями первым номером в списке трудностей, мешающих женщинам участвовать в предвыборной борьбе. Но поскольку каждой из нас время от времени приходится выступать на публике, имеет смысл разобраться с этой проблемой. В клубе книголюбов, в совете директоров, на вечеринке по случаю дня рождения – в тот или иной момент вам обязательно понадобится, чтобы ваши мысли услышали. А для этого необходимо уметь уверенно выступать на публике. Как и многому другому, этому можно научиться. Если вы будете знать, что можете сделать это (пусть и на самом простом уровне), ваша вера в себя станет крепче.

Возьмем для примера ежегодную конференцию. Вместе с тысячами коллег по отрасли вы сидите в переполненном зале и слушаете главный доклад. В конце 45-минутного выступления вы очень хотите кое о чем спросить. Но когда докладчик спрашивает, есть ли к нему вопросы, ни одна женская рука не поднимается. В ходе дискуссии уверенно доминируют мужчины. А женщины? Они сидят и безмолвно думают – о чем? Что их сочтут глупыми и плохо информированными? Что они могут запнуться? Что весь зал будет на них глазеть?

Все это не надуманно. Вспомните исследование, о котором мы рассказывали в главе 1. Когда мужчины в большинстве, женщины говорят на 75 % меньше. Мы обе читаем публичные лекции и постоянно видим это воочию. Если аудитория преимущественно женская, то картина другая. Как правило, женщины не смущаются задавать вопросы на глазах своих сестер. Но когда мы выступаем перед смешанной аудиторией или той, где большинство составляют мужчины, то с огромным трудом заставляем себя говорить. Кэтти была поражена, когда узнала: ее чертовски уверенная в себе сестра Джиджи ведет себя точно так же! Джиджи – ветеринар, пользующийся мировой известностью, одна из немногих специалистов, работающих с ослами и мулами. Ее часто просят прочитать лекцию о работе с лошадьми и их родственниками, и она делает это с удовольствием. Она без единого колебания поднимается на сцену аудитории, в которой сидит несколько сотен ее коллег. Но недавно она заметила странную вещь. Когда она приходит на лекции других специалистов и хочет задать вопрос докладчику, то, не будучи на сей раз в роли эксперта, начинает нервничать. Ей приходится буквально заставлять себя поднять руку. Глупо, правда?

Мы обе были поражены уверенностью молодой женщины, с которой встретились однажды на званом ужине. В какой-то момент легкая светская беседа вдруг превратилась в весьма воинственный спор, участники которого помимо прочих неоднозначных тем затронули и вопрос о месте женщины в религии. Мужчина, сидевший в конце стола, яростно отстаивал свою правоту. Один за другим гости отказывались с ним спорить, но 28-летнюю женщину ничего не смущало. Мужчина был почти вдвое старше, но ее не останавливала разница в возрасте. Во время подобных неформальных бесед женщины даже чаще, чем в профессиональных дискуссиях, поспешно отступают при первом признаке напряженности. Но эта женщина уверенно отстаивала свою позицию и критиковала взгляды собеседника. Ее ни коем случае нельзя было обвинить в грубости – напротив, она была очаровательна. Но она не сдавалась. Это было впечатляюще!

Умение отстаивать свои взгляды в небольших кабинетах или за обеденным столом готовит нас к тем критическим моментам, когда нам предстоит выступить перед огромным залом. Или перед еще более важной аудиторией – человеком, с которым необходимо заключить выгодную сделку.

Умение произвести хорошее впечатление – надежный тест на уверенность. Часто для этого необходимо собраться с силами, преодолеть врожденную застенчивость и приказать голосовым связкам подчиняться вашей воле. Но давайте подумаем вот о чем: что на самом деле может произойти с вами во время выступления? В самом худшем случае вы покраснеете и запутаетесь в словах, или же под мышками появятся темные пятна. Но земля не разверзнется и не поглотит вас и небо не упадет вам на голову. В любом случае вы останетесь на своем месте, живые и здоровые. Существует масса замечательных книг, по которым можно изучить секреты ораторского мастерства, и мы не будем отбивать хлеб у их авторов, давая вам советы в этой конкретной области. Но все же поделимся с вами кое-какими секретами, небанальными и весьма полезными, которые были раскрыты нами в ходе изучения уверенности.

Во-первых, используйте собственный стиль. Не нужно копировать Никиту Хрущева, колотившего ботинком по столу. Пегги Макинтош, профессор Колледжа Уэллсли, убедительно пишет о нашем «домашнем “я”» – состоянии, когда женщина чувствует себя у руля. Она полагает, что когда мы сумеем привнести тот же уровень комфорта и тот же стиль в свою профессиональную деятельность, – пусть это получится не с первого раза, – мы будем выглядеть более авторитетно в глазах окружающих.

Во-вторых, как утверждает психолог из Университета штата Огайо Дженни Крокер, вы будете чувствовать себя увереннее, выступая от имени других. Используйте это при подготовке речи. Сконцентрируйтесь на благих целях, достижениях коллектива – и ваше выступление будет проникнуто духом высокой миссии.

И, наконец, третий совет: не повышайте голос. Кристофер Петерсон много лет преподавал психологию в Мичиганском университете, в городе Энн-Арбор. Его обожали студенты, он был лауреатом премии «Золотое яблоко» за выдающиеся успехи в педагогике. Кроме того, он был одним из отцов-основателей позитивной психологии. В конце 2012 года он неожиданно умер, но за некоторое время до этого нам посчастливилось пообщаться с ним и впитать несколько крупиц его мудрости. У Петерсона был один пунктик: он ненавидел ту манеру говорить, которая отличала многих аспиранток. Раз за разом, приходя на лекции и слушая, как талантливые молодые женщины отвечают на вопросы, он отмечал, как они, по его словам, «лезут голосом вверх». Мы уверены, вы тотчас поймете, о какой привычке идет речь (возможно, вы и сами от нее страдаете) – повышать интонацию в конце фразы, будто вы не сообщаете что-то, а задаете вопрос. Прочтите вслух фразу: «Мы пошли в кино, а потом купили мороженое». А теперь другую: «Мы пошли в кино? А потом купили мороженое?» Попробуйте вариант посложнее: «Думаю, нам пора обсудить стратегию онлайн-маркетинга?» Ужасно, не так ли? Вероятно, вы не удивитесь тому, что лингвисты считают: такое повышение интонации в конце утвердительной фразы наиболее распространено среди жительниц Южной Калифорнии. Теперь этот «калифорнийский стиль» стал повсеместным. Ученые утверждают, что таким стилем общения женщины преследуют совершенно конкретную цель. Для них он – нечто вроде психологической страховочной сетки: защищает от желания других перебить и подталкивает слушателей к подбадриванию. Так что, когда мы смущены – не из-за недостатка знаний, а лишь потому, что нам страшно высовываться, – мы неосознанно произносим утверждение в вопросительной манере, чтобы избежать критики.

Петерсон не любил манеру «лезть голосом вверх», поскольку считал эту защитную особенность речи проявлением неверия в себя у своих студенток. Вот как он описывал скрытое в ней послание: «Не нападайте на меня, потому что я ничего не говорю, а только спрашиваю».

По его словам, у большинства девушек, обладавших этой особенностью, был большой потенциал, но их манера речи настолько резала слух, что мешала им развиваться. Постоянное стремление защититься не позволяло собеседникам оценить их аргументы.

При этом у мужчин Петерсон ни разу не замечал подобной манеры. Если чем-то и грешили его студенты, то, скорее, излишней самонадеянностью. Они говорили резко, без обиняков, зачастую грозя указательным пальцем кому-то невидимому. Одно время Петерсон хотел выбросить эту проблему из головы, но он видел, как эта особенность речи мешает студенткам, и знал, что с ней можно легко справиться. В конце концов, повышение тона в конце фразы не записано в женской ДНК. Петерсон всегда по-доброму подтрунивал над девушками, чьи утверждения звучали как вопросы.

И вот какой замечательный совет дал Петерсон незадолго до своей смерти: «Говорите с уверенностью! Если ваши слова будут звучать так, будто вы сами в них сомневаетесь, то кто им поверит?»

После этого интервью мы обе всякий раз с отвращением ловили подобное повышение интонации в собственной речи – мы даже не знали, что так делаем! – и в словах своих дочерей. И ни разу не слышали такого от наших мальчишек. «Скажи это с уверенностью» стало новой мантрой для наших девчонок и нас самих.

Важные привычки, связанные с уверенностью, дают массу возможностей для ее развития. Освойте их, и вы сможете перепрограммировать свой мозг, надолго обретя глубокую веру себя. Но иногда и мелочи могут оказаться полезны. Здесь мы собрали кое-какие несложные, но разумные советы и необычные практические рекомендации, а также – одну банальность, которой советуем избегать во что бы то ни стало.

• Медитируйте. Спокойный мозг – лучший инструмент для выработки уверенности. А медитация – столь простая и действенная техника, что ее практикуют даже военные на курсах молодого бойца. Помните, мы говорили о том, что мозг во время медитации выглядит более здоровым? Его структура изменяется. Центр страха, миндалина, сжимается. Растет способность контролировать эмоции, вы яснее видите свои цели и спокойнее к ним идете. Клэр старается медитировать регулярно, но пока проигрывает в этой борьбе (но это не тот вид поражений, о котором мы говорили выше). Но когда ей все-таки удается попрактиковаться, то, как она сама признается, ощущает «такой покой и власть над своими верткими мыслями, что это просто чудо какое-то!».

• Будьте благодарны. Недавние исследования свидетельствуют, что благодарность – один из важнейших внутренних источников радости и оптимизма. Находите для нее возможность даже в самых простых ситуациях. Когда кто-нибудь пропускает вас на дороге, давая возможность перестроиться, оцените это и будьте благодарны вместо того, чтобы бросаться вперед и рассчитывать новый маневр. И еще – просто говорите «спасибо». Верьте добрым словам, сказанным в ваш адрес, и будьте благодарны. Это улучшит ваше настроение, а простые слова «Спасибо, я это ценю» вызовут добрые чувства и у вашего собеседника.

• Мыслите малыми категориями. Избавьтесь от страха перед сложной задачей, разбив ее на составляющие. Разделите задачу на этапы, и тогда, даже выполнив лишь 10 %, вы ощутите всплеск уверенности. «Я привыкла мыслить логически. Я дипломированный системный инженер, а эта профессия напрямую связана с решением сложных задач путем разбивки их на составные части», – говорит Линда Хадсон. Привычка упрощать помогает ей уверенно решать любые проблемы. «Когда что-то приводит меня в растерянность, даже если речь идет о личных проблемах, я говорю себе: “Ладно, давай разложим это на части, с которыми можно работать, и двинемся вперед шаг за шагом”».

• Спите, двигайтесь, общайтесь – в любой последовательности. Да-да, мы твердим то же самое, что и ваши мамы, – но все это правда! Нехватка сна и физической активности делает наш мозг тревожнее. (Мы проверяли и перепроверяли эту теорию и знаем точно, что ее нельзя сбрасывать со счетов.) А общение с друзьями повышает уровень окситоцина. Так что наслаждайтесь компанией подружек и не вините себя за это!

• Освойте властные позы. Как показало недавнее исследование Ричарда Петти и его коллег, когда человек садится прямо, он ощущает прилив уверенности{98}. Попробуйте прямо сейчас. Живот втянут, подбородок выше! Удивительно просто, но используется редко. Кивните головой. Делая это во время разговора, вы будете чувствовать себя увереннее. Кроме того, таким образом вы посылаете собеседникам подсознательные сигналы, что заставляет их соглашаться с вами. И да, всегда садитесь за стол! Отказываясь сидеть на месте, предназначенном для облеченных властью, вы тем самым упускаете власть из своих рук.

• Притворяйтесь, пока притворство не станет правдой. А вот этого мы как раз рекомендуем избегать. Прибегая к этой уловке из книжек по популярной психологии, вы делаете это исключительно на свой страх и риск. В основе идеи лежит высказывание Аристотеля: «Мужчина обретает то или иное качество, просто действуя соответствующим образом». Но если так поступать, все легко может пойти наперекосяк. Сама мысль отодвинуться подальше от своего истинного «я» противоречит центральной идее этой книги. Уверенность не связана ни с притворством, ни с разыгрыванием спектаклей. Она произрастает из истинных достижений и тяжелого труда. Да и Дженни Крокер говорила нам, что притворство ведет не к уверенности, а к потере ощущения безопасности. Сознательно притворяясь кем-то другим, мы тем самым провоцируем тревожность. Более того, как бы искусно мы это ни делали, мы все равно испускаем те самые еле заметные сигналы, выдающие ложь, о которых говорил Кэмерон Андерсон, и это тоже вряд ли идет нам на пользу.

• Единственная положительная черта подобного притворства (и то, разумеется, кратковременного) такова: оно может послужить опорой, указав, с чего следует начинать. Но идею о легкодостижимой уверенности можно переосмыслить: не притворяйся кем-то другим – просто действуй! Соверши один смелый поступок, и тогда следующий дастся легче. А вскоре придет и уверенность. Мы знаем, идея «притворяйся, пока притворство не станет правдой» звучит притягательнее. Но зато наш вариант работает.

• Плесните колдовства. Если ничего не помогает, всегда можно воспользоваться окситоциновым спреем. Мы пробовали. Мужья при этом казались нам классными, дети – вполне управляемыми, а работа – посильной. Современная уверенность – теперь в жидком виде! Правда, в то же самое время мы делали физические упражнения и сидели с прямой спиной… Приходится признать, что наш ненаучный эксперимент не дал определенных результатов.

Будучи аспирантом-психологом, Джим Стиглер отправился в Японию, где намеревался познакомиться с новыми методиками преподавания. Как-то раз он сидел за задней партой на уроке по математике вместе с десятилетками. Учитель пытался научить детей рисовать куб. Одному школьнику задание было явно не по силам: он старался изо всех сил, но всякий раз фигура получалась кривобокой. Тогда учитель вызвал этого мальчика к доске и попросил нарисовать куб на ней. Стиглера это удивило. В американской школе ребенка, у которого не получается задание, ни за что не вызвали бы к доске, поскольку это было бы для него дополнительным унижением.

Маленький японец попытался изобразить куб под взглядами всего класса, но у него опять не получилось. Учитель несколько раз спрашивал детей, что они думают о попытках одноклассника. Те в ответ качали головами: «Нет, пока неправильно». Постепенно Стиглер сам стал беспокоиться и даже вспотел. «Я так сочувствовал бедному мальчику! – признается он. – Я думал, что он вот-вот разревется». Но мальчик не бросил своих попыток. Он продолжал рисовать, спокойно и старательно. И в конце концов ему удалось изобразить нужную фигуру. Когда он вернулся на свое место, улыбаясь до ушей и гордясь своим достижением, одноклассники зааплодировали.

Сегодня Стиглер – профессор психологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Он считает, что огромные различия между западным и восточным взглядами на обучение серьезно влияют на уровень уверенности{99}. Главное из них – в оценке прилагаемых усилий. По словам Стиглера, в Америке «если кто-то прилагает много усилий, все думают, что ему не хватает сообразительности. Умным не приходится стараться, у них все получается само собой. Ну а в азиатской культуре считается, что именно усилия открывают перед человеком новые возможности»{100}.

Это важный урок как для родителей, так и для педагогов, воспитывающих неокрепшие умы. В ходе работы над этой книгой мы пришли к выводу, что уверенность – главное, что мы должны привить детям. Но только не с помощью старого как мир способа, когда родители пытаются убедить своих чад, что те могут добиться чего угодно. Для детей эти слова – пустой звук. Им необходимы ясные доказательства того, что так оно и есть.

Уверенность дает детям кое-что другое: веру в то, что они могут добиваться желаемого, рисковать и ошибаться, а также силы сохранять внутреннее спокойствие и выдержку. Уверенность дает им не пустые обещания, а вполне конкретные инструменты, которые можно применять на практике. Она не дает гарантий успеха, но при этом, что гораздо важнее, расширяет границы, которые мы сами для себя обозначили. Именно это мы мечтаем дать Феликсу, Майе, Джуду, Поппи, Хьюго и Делле. И этот шанс, это преимущество в силах подарить своим детям любые родители, вне зависимости от религиозной принадлежности, культуры и материального положения.

В Японии Стиглер понял: преодоление трудностей дает возможность продемонстрировать, что у человека есть внутренний стержень, который необходим для достижения успеха. Японские учителя часто дают задания чуть сложнее тех, которые дети уже выполняли, чтобы школьникам пришлось немного попотеть. А когда задание выполнено, учитель обращает внимание детей на то, что они могут справиться с заданием, казавшимся непосильным, если приложат максимум усилий.

Чтобы воспитать в ребенке уверенность в своих силах, необходимо научить его выполнять работу и даже радоваться ей, а не бежать от трудностей. Ваша задача – показать, что он может достигнуть прогресса, даже если действует не идеально.

Мы уже говорили о том, какую злую шутку сыграло стремление родителей и педагогов повышать самооценку ребенка. Психологи утверждают, что мы все еще не сумели усвоить уроки, которые преподнесла нам жизнь, и до сих пор ограждаем детей от излишних усилий. Они боятся, что мы растим поколение нарциссов, уверенных в правильности любого своего шага и поэтому не считающих необходимым меняться к лучшему. Джин Твендж, профессор психологии Государственного университета Сан-Диего, очень беспокоится за судьбу поколения 2000-х, воспитанного родителями, которые каждый шаг своих чад сопровождали распространенным, но несколько раздражающим восклицанием: «Отлично!»{101} Твендж утверждает, что эти дети болезненно жаждут внимания, придают слишком много значения внешнему лоску и испытывают значительные трудности с завязыванием прочных отношений.

Вы наверняка встречались с подобными детишками. Это игроки футбольных лиг, где каждый должен был побеждать, а проигрывать не разрешалось никому. Это школьники, которые получали призы только за то, что просто появились на баскетбольной площадке. Их слепо обожающие родители из поколения беби-бума, перегруженные чувством вины, искренне полагали, что убеждать ребенка в совершенстве каждого его шага – это лучшая альтернатива суровой дисциплине, которой их мучили собственные мамы и папы. Кроме того, отказ от строгих правил и отсутствие высоких ожиданий должны были вознаградить детей за вечное отсутствие родителей, целыми днями пропадающих на работе.

Между тем, убеждая детей в том, что они совершенны, мы побуждаем их избегать трудностей. А как, спрашивается, вы справитесь с поражением в зрелом возрасте, если вам не разрешали проигрывать в детстве? Способность падать, собираться с силами и вновь подниматься для следующей попытки – обязательная составляющая мастерства, не говоря уже о вере в себя.

Все сказанное, однако, не означает, что похвалы плохи сами по себе. Психолог Нансук Парк утверждает: родители должны хвалить детей за конкретные достижения, как можно точнее указывая, что именно было сделано хорошо. Особенно это касается малышей. Представьте, что вы попросили своего четырехлетнего ребенка помочь вам накрыть на стол. Что же следует сказать ему после того, как он, следуя вашим инструкциям, правильно разложил ложки? Парк считает, что фраза: «Ты – лучший в мире сын!» звучит слишком неконкретно. «Вы должны помочь ему осознать свое достижение, – советует Парк. – Поэтому скажите лучше так: “Мне нравится, как ты разложил ложки!”» И пусть он перепутал ложки, ножи и вилки местами – кого это волнует? Главное – он старался.

Пусть дети путают столовые приборы, падают с велосипедов и шведских стенок. Не следует из-за этого переживать. Правильная реакция родителей поможет ребенку чувствовать независимость и стремиться к риску.

Кэтти всегда гордилась тем, что помогает детям обрести самостоятельность. Именно в этом она видела главные различия между своими британскими и американскими друзьями. Американцы излишне опекают детей, не давая им и шагу ступить без надзора. Британцы придерживаются политики невмешательства. Они еще не вполне избавились от представлений викторианской эпохи, предписывающих «видеть, но не слышать» своих отпрысков. Но когда Кэтти по-настоящему осознала, насколько редко дает своим детям шанс ошибиться, она была потрясена тем, как трудно следовать этому правилу на практике! «Иногда кто-то из детей прибегал ко мне в панике за 15 минут до прихода школьного автобуса, – рассказывает она, – и, утирая слезы, говорил, что забыл сделать важное домашнее задание. Часть меня всегда порывалась сказать: “Ну что ж, плохо дело! Нужно было вспомнить об этом вчера вечером, когда ты был так увлечен телевизором!” Но всякий раз я была не в силах видеть эти слезы, так что хватала ручку и “помогала” ребенку закончить работу вовремя».

Мы не можем спокойно смотреть на страдания своих детей и поэтому помогаем им решать проблемы – в школе, в спортивной секции, в отношениях с друзьями. И со временем они приучаются во всем полагаться на нас и обретают уверенность в том, что мы сметем с их пути любые преграды.

Мы даем детям много свободы или чересчур опекаем их – и в результате не готовим их справляться с жизненными трудностями самостоятельно.

Джейн Вурванд, основательница компании Dermalogica, откровенно признается, что слишком уж баловала обоих своих детей. Она опасается, что тем самым сослужила им плохую службу. Но, в конце концов, измениться к лучшему никогда не поздно. Она решила, что ей поможет простое правило: начинай с малого!

«Не обязательно отдавать ребенка в балетную школу или заставлять его учить китайский, – говорит она. – Можно обойтись куда более простыми вещами. Мои дети ходили в хорошие частные школы, но так и не научились самостоятельно чистить туфли. Я совершила упущение, не научив их тому, что они обязаны делать сами. Стоит составить список из 20 вещей, которые наши дети должны уметь делать, чтобы справляться с жизненными трудностями».

Мы предлагаем вам познакомиться с некоторыми пунктами из списка Джейн. Вы увидите: составить собственный список не так уж и трудно.

Попробуйте использовать этот метод в развлекательной форме или даже в виде игры (только, чур, без призов). Неважно, каковы будут ее правила. К примеру, одно яйцо, одна пуговица и она поездка на автобусе за раз. Так или иначе, научите детей тому, что непременно пригодится им в жизни. Ваша главная задача – не злиться и не бросаться на помощь, если ребенок провалил контрольную, спалил обед или пропустил свой автобус. Чтобы освоить тот или иной навык, человек должен уметь спокойно пережить разочарование. Если же вы слишком быстро протянете руку помощи или придете в ярость, ребенок не научится такому отношению. Выдохните и позвольте детям самим во всем разобраться. Позвольте им потерпеть неудачу.

Не так давно ирландский Департамент по делам здравоохранения и защиты детей попытался разработать критерии количественной оценки влияния родителей на психическое здоровье ребенка. В качестве определяющих признаков психического здоровья были взяты «уверенное осознание себя» и «способность справляться с поставленными задачами» – два основных компонента уверенности. В ходе исследования юных ирландцев спрашивали о том, что, по их мнению, вредит их психическому здоровью. В список вредных факторов попали: люди, которые судят их по внешнему виду, стресс от уроков и экзаменов, а также семейные проблемы. Какую же из проблем, возникающих в кругу семьи, дети считают наиболее разрушительной? «То, что родители считают нас обязанными соответствовать их ожиданиям и пытаются реализовать через нас свои мечты». Когда мы убеждаем детей попробовать что-то новое или пойти на риск, мы должны помнить, что делаем это ради них, а не ради себя.

Мы постоянно встречаем родителей, чья самооценка всецело зависит от успехов юного Генри или маленькой Ханны. Это они вгоняют детей в краску, вступая в визгливые перепалки с судьей на футбольном поле. Или заставляют ребенка зубрить всю ночь перед важным экзаменом (конечно, исходя исключительно из добрых побуждений!), но в итоге это только вредит ребенку. Конечно, родители убеждают себя, что лишь воспитывают свое чадо. Однако истина в том, что они просто не способны смириться с тем, что их ребенок не войдет в число победителей. Ну и, конечно, все мы читали леденящие душу истории о том, как родители приходили вместе со своим чадом на его первое в жизни собеседование.

От вас зависит, чему учится ребенок на вашем примере. Наблюдая, как вы боретесь и побеждаете или просто много и тяжело работаете, ребенок это впитывает. Таня Коук, наша подруга и опытный юрист, считает, что многие афроамериканки учились уверенности на примере матерей.

«Чернокожие женщины моего поколения с детства привыкли не тратить время зря, – говорит она. – У нас просто не было другого выхода. Многие из нас выросли в семьях, где мать целыми днями пропадала на работе. У меня нет ни одной подруги, чья мама сидела бы дома с детьми. Так что мы с детства четко усваивали одну мысль: мы должны помогать семье материально. Если для этого необходимо идти вперед или даже становиться лидерами – значит, так тому и быть. Впрочем, никто не говорит, что это давалось нам легко».

Многое из того, что нам удалось узнать о воспитании уверенности, полезно для всех детей, но кое-что касается исключительно дочерей. Девочек необходимо научить настойчивости и независимости. А для этого придется объяснить им, что быть хорошей – не всегда благо.

Все начинается довольно невинно. Кто из взрослых, замученных жизнью людей, – родителей или учителей – не придет в восторг от тихого и примерного ребенка, всегда готового помочь? Нужно признать, что с нетребовательными детьми проще иметь дело. Нет, мы вовсе не внушаем девочкам, что они должны быть послушными. Просто в раннем возрасте девочки более склонны к послушанию. Как мы уже говорили в главе 4, со временем они (сознательно или нет) приходят к тому, что подобным поведением можно легко заслужить похвалу взрослых. Этот порочный круг нелегко разорвать. И в результате мы бессознательно учим дочерей не высовываться, не требовать внимания, да и вообще – ничего не требовать. К тому времени, когда мы видим в этом проблему, подобные привычки уже трудно перебороть.

Нет, мы не призываем воспитывать в девочках агрессивность! Но постоянное давление и похвалы за хорошее поведение не внушат им уверенности, необходимой в деловом мире, где подчас играют не по правилам. Между тем, силы, которые заставляют мальчишек игнорировать родительские замечания, приходить домой позже назначенного часа и отказываться принимать душ, во взрослой жизни становятся тем, что позволяет им не бояться начальника (и мужчины легко просят прибавки к зарплате или повышения). Парни не боятся прогневать начальство, поскольку их, в отличие от сестер, никогда не учили подчиняться. Их мозг не запрограммирован на чувствительность к критике.

Если вам приходится много работать, то хорошая дочь, на которую всегда можно рассчитывать, сильно облегчит вам жизнь. Но если вы хотите, чтобы впоследствии ваша дочь была уверена в себе и могла противостоять системе и защищать себя, вам придется научить ее быть «немного плохой».

Это двухступенчатый процесс. Во-первых, не ругайте ребенка за плохое поведение слишком яростно. Когда ваша милая девочка перебивает вас, визжит, рыдает в истерике или рвет новое платье, удержитесь от желания устроить ей выволочку. Не обвиняйте ее в том, что она ведет себя совсем не так, как полагается милым девочкам. Необходимо отказаться от фраз вроде: «Мэри, я очень разочарована! Ты не должна заставлять меня нервничать», «Ты не должна быть такой плохой» или «Ты должна помогать мне».

Во-вторых, не перехваливайте дочку за послушание. Это звучит нелогично и кажется ошибочным. Но это – неизбежная плата, если мы не хотим привить девочкам мысль, что они всегда должны соответствовать идеалу. Если вы будете постоянно хвалить дочерей за помощь, послушание и аккуратность, вы воспитаете в них психологическую зависимость от поощрения, которое следует за хорошим поведением.

Помните, невозможно предугадать, насколько независимыми они вырастут. Давайте прислушаемся к мнению Мишель Ри, бывшего советника по школьному обучению федерального округа Колумбия. Эта женщина в одиночку работала над реформами для самых проблемных школ страны. Мишель Ри сражалась с профсоюзами, раздражала родителей, но ее это абсолютно не волновало. Это лишь придало ей сил. «Мне наплевать, нравлюсь я людям или нет, и, похоже, так было всегда», – со смехом говорит Ри. Во время преобразований, которые она проводила в вашингтонских школах, ее каждый день в пух и прах разносила пресса. И мама приехала ее поддержать. Однажды мама включила телевизор и увидела сюжет, в котором на ее дочь кричали какие-то люди на заседании школьного совета. Она выключила телевизор, открыла свежий номер Washington Post и обнаружила статью на развороте, в которой родители и учителя отзывались о ее дочери в не менее резких выражениях. Когда в тот вечер Мишель вернулась домой, взволнованная мать пришла к ней на кухню, где та делала себе бутерброд с арахисовым маслом. «Она прошептала: “С тобой все в порядке?” “Да, все отлично”, – ответила я. И тогда мама сказала: “Знаешь, тебя еще в детстве совершенно не волновало, что люди о тебе думают. Я боялась, что из-за этого ты вырастешь угрюмой и необщительной. Но сейчас я понимаю, что это пошло тебе на пользу”».

Помимо прочего, со временем мы смогли понять, что у всех детей уверенность проявляется по-своему. Две дочки Кэтти, Майя и Поппи, – живое доказательство того, насколько по-разному может выглядеть вера в себя.

Майя – девочка-подросток, ответственная и всегда готовая помочь, но при этом настойчивая до упрямства. Она настоящий лидер, и хотя стремится избегать конфронтаций, склонить ее к чему бы то ни было против ее воли не в силах ни родители, ни сверстники. Неважно, идет речь о свиданиях или о наркотиках, – она прекрасно знает, что ей нужно, и никогда не идет на поводу у остальных. Уверенность Майи – тихая, но твердая. Ее младшая сестра Поппи демонстрирует уверенность совсем иначе – резко, с вызовом. «До рождения Поппи я и не предполагала, что ребенок может настолько решительно говорить “нет”, – признается Кэтти. – Остальные трое были полегче в общении. Но Поппи всегда было плевать, что о ней думают – и я, и учителя, и старшие братья, и сестра. Ей неинтересно угождать другим. Если ты выведешь ее из себя, она тебе об этом тут же сообщит. Если кто-то ей не нравится, она этого не скрывает. Если предложить план, который ей не нравится, она просто скажет “нет”. Она без проблем выражает любые эмоции в любой момент. Иногда это мучительно и всегда отнимает массу сил, но это, без сомнения, – поведение уверенного в себе человека».

Если ты все детство потратила на попытки быть хорошей девочкой, то, став взрослой, наверняка будешь стремиться стать идеальной женщиной. Девочки хорошо усваивают урок: чтобы быть лучшими в классе, они должны все-все делать правильно. Результат? Перфекционизм. Который в конечном итоге мешает нам добиваться реальных успехов. Стремление к совершенству – враг хорошего. А еще – враг уверенности.

Эта опасность чаще всего подстерегает девушек, которые жаждут многого добиться. В своей книге «Супердевушки говорят: Тайный кризис успешных женщин» (Supergirls Speak Out: Inside the Secret Crisis of Overachieving Girls) Лиз Фанк говорит о современных женщинах, которые так стремятся к исключительности, что в конце концов ломаются{102}.

Женщины с высокой планкой считают, что достигнут намеченных целей, если будут работать сутками напролет. Они не понимают, что сумели бы сделать гораздо больше, если бы не требовали от себя так много. На работе они берут на себя слишком много проектов в искренней уверенности, что лишь они справятся с ними как следует. Они настолько сосредоточены на максимально точном выполнении повседневных задач, что у них не хватает сил поднять глаза и увидеть общую картину происходящего. Уверенные в правильности своего пути, они в конце концов уже не чувствуют в себе сил справиться с действительно трудными задачами, отталкивают коллег и топчутся на месте. Это не есть уверенность. Это – близорукая самоуверенность, которая ведет к горькому одиночеству.

Как же отбить у дочери желание быть совершенной? Вот несколько советов:

• Хвалите, но не перехваливайте. Лучше сказать: «Неплохо! Что ж, ведь ты очень старалась», чем «Ты лучшая студентка в мире!».

• Научите дочь гордиться тем, что она сделала все, что в ее силах. И неважно, получилось у нее хуже или лучше, чем у остальных.

• Покажите дочери, что вы сами не совершенны. Допустив ошибку, не пытайтесь ее скрыть. И обязательно объясните, что от вашей ошибки мир не перевернулся.

• Юмор – лучший помощник. Если вы смеетесь над своими ошибками, ваша дочь усвоит, что может смеяться над собственными. Юмор и умение видеть перспективу – отличные лекарства от перфекционизма.

• Вместе с дочерью обсудите прошлые ошибки, которые уже не вызывают горечи разочарования, и трудности, которые она сумела преодолеть. Это отличный способ научить видеть широкую картину и привить иммунитет от неудач.

Компания Lego, известный производитель игрушек, в 2011 году вышла на рынок с революционной идеей. Она наладила выпуск розовых деталей и начала продавать их как «Наборы для принцесс». Это была отличная коммерческая идея, основанная на стереотипах. Компании удалось утроить число девочек, покупающих конструкторы, и при этом сгладить существующее гендерное Lego-неравенство.

Когда за горами коробок «девчачьего» цвета маячат миллиарды нежно-зеленых долларов, да к тому же внутренние предубеждения подталкивают вас под руку, отказаться от культурных стереотипов очень сложно. Но если мы хотим, чтобы наши дочери обрели уверенность, которая так легко дается мальчишкам, мы должны разрушить стереотипы и показать девочкам, что они тоже могут быть инженерами, техническими специалистами и финансовыми гениями.

Возьмем для примера естественные науки и математику. В 2009 году Организация экономического сотрудничества и развития, объединяющая наиболее экономически развитые страны мира, опубликовала доклад, из которого следует: лишь 5 % девочек, когда вырастут, хотят стать инженерами или работать с компьютерами. Среди мальчиков таких оказалось 18 %{103}. Поскольку обе профессии связаны с хорошим владением математикой, может сложиться впечатление, что у девочек просто недостаточно математических способностей. Но это не так. В докладе утверждается, что мальчики и девочки решают задачи одинаково хорошо. При этом в ряде стран – Исландии, Норвегии, Швеции, – девочки показывают более высокие результаты. Только в Макао, одном из административных районов Китая, у мальчиков результаты оказались лучше. Девочки отлично справляются с математикой – они просто считают, что не очень-то к ней способны. Таким образом, доклад ОЭСР подтвердил все, что нам удалось узнать о женской компетентности и уверенности в своих силах. «В области математических наук девочки менее уверены в правильности своих действий, нежели мальчики. Этот вывод актуален для всех стран, – говорится в докладе. – Представители мужского пола более уверены в своих способностях. Девушки в большей степени, чем мальчики, испытывают тревогу, беспомощность и стресс во время занятий математикой в 32 из 40 стран».

Даже если вашей дочери нравятся розовые кубики Lego и кружевная пачка балерины, это не значит, что вам не следует поощрять ее заниматься математикой и естественными науками. Нужно лишь изменить взгляд самих девочек на эти дисциплины. Вот несколько советов:

• Рассказывайте дочери истории, которые погрузят ее в мир науки. Погода, изменения климата, еда, способы путешествовать, болезни, компьютер, с которого она заходит в Facebook, – любые области научных знаний, которые пробудят детское воображение. По словам учителей, в средних классах девочки гораздо охотнее воспринимают знания в рамках общественных наук.

• Не поддавайтесь искушению принижать свои математические способности. Даже в шутку! Вы наверняка не раз слышали из женских уст что-то вроде: «Где начинается математика – там заканчиваюсь я!» Подобные высказывания лишь подтверждают стереотип: девочки хорошо пишут сочинения, а мальчики отлично решают задачи. Вместо этого понемногу рассказывайте о том, чем, на ваш взгляд, интересна и полезна математика. Помните: для дочери вы – главная ролевая модель.

Подталкивайте дочку к занятиям спортом, даже если она к этому не склонна. Для девочек спорт – средство обучения открытой конкуренции. Карен Келсер, руководитель одной из футбольных вашингтонских программ для девочек, уверена: спорт отлично готовит девочек не к получению образования или участию в Олимпийских играх, а к столкновению с реальной жизнью. «Спорт отражает жизнь как ничто другое, – утверждает она. – У девочек не так много возможностей научиться командно действовать, побеждать, проигрывать, переживать неудачи и поддерживать друг друга».

Участниц своей девичьей лиги она учит нарабатывать мастерство, а не стремиться к быстрым победам. И хотя иногда это расстраивает родителей, помешанных на конкурентной борьбе, Келсер уверена: проигрывать полезно. Более того, по ее мнению, если помогать девочкам получать прочные навыки на протяжении продолжительного времени, они развивают более устойчивую уверенность в себе.

Ее беспокоит то, что к старшим классам многие девушки бросают состязательные виды спорта. Игроки часто делают упор на победе, а не на том, чтобы играть все лучше и лучше, и поэтому многие забрасывают спорт.

• Если ваша дочь занимается спортом, не позволяйте ей бросать только потому, что это трудно. Никто в спорте не совершенен.

• Если возможно, начинайте с раннего детства. Сталкиваться с другими людьми легче в четыре года, чем в десять. А девочкам это нелегко в любом возрасте.

• Если вашей дочери не нравятся такие агрессивные игры, как футбол или баскетбол, подумайте о занятиях плаванием, карате или легкой атлетикой. Дочь одного из наших друзей не любит командные виды спорта, но в 12 лет начала заниматься сквошем и полюбила эту игру. Дайте девочкам шанс получить опыт побед и поражений вне мира домашних заданий и экзаменов.

В любой области, будь то наука, бизнес, политика, искусство или состязательные виды спорта, крайне важно показать ролевую модель. Она помогает увидеть, что желаемое достижимо, и побуждает наших дочерей стремиться к конкретным целям – целям с человеческим, женским лицом. А не к сомнительным фантазиям, воплощенным в куске пластмассы в шелковом платье и диадеме.

В ходе работы над этой книгой Клэр отчетливо осознала важность роевой модели. Как-то раз она взяла Деллу с собой посмотреть на тренировку женской баскетбольной команды Washington Mystics. Делла – фанатка баскетбола, так что она оделась соответственно и даже прихватила с собой мяч. До этого профессиональных взрослых игроков она видела только по телевизору. И теперь, наблюдая за ними вживую, была поражена силой, ловкостью и статью девушек на площадке. После тренировки Клэр с Деллой зашли в туалет. Обычно Делла не обращает внимания на зеркала. Но тут она застыла перед большим зеркалом и стала внимательно смотреть на свое отражение – взглядом, которого Клэр у нее никогда не видела. «Она оценивала себя. Немного повернулась, несколько раз ударила по мячу… очевидно, прикидывая, что требуется для того, чтобы добиться мастерства, которое она только что увидела, – вспоминает Клэр. – Всего полчаса наблюдения за игрой профессиональных баскетболисток – и в ее сознании открылась какая-то дверь. Она кивнула чему-то, увиденному в зеркале, повернулась ко мне и сказала: “Ладно, мам, пошли обратно в зал”».

Многие уроки, которые мы в состоянии преподать своим дочерям, будут полезны и другим женщинам рядом с нами. Иногда достаточно просто сказать: ты сама выбираешь, верить в себя или нет. Одной этой мысли для многих будет достаточно, чтобы задействовать свои внутренние резервы уверенности. Иногда женщинам нужен более конкретный совет. Как же мы можем помочь подругам, коллегам и молодым девушкам – талантливым, но не способным поверить в себя, – прийти к вере в свой успех?

Для начала полезно побуждать этих женщин признавать собственные победы и больше говорить о них. Исследования показывают, что это не только меняет привычный образ мыслей, но и помогает добиться успехов в работе.

В 2011 году фонд Catalyst провел исследование, в котором приняли участие 3000 обладателей степени магистра делового администрирования{104}. Целью исследования было определить, как практическое использование девяти правил идеального сотрудника повлияет на успехи в карьере у женщин. Среди этих правил были, к примеру, такие: четко формулировать свои карьерные цели, добиваться ответственных заданий, поддерживать хорошие отношения с начальством. Выполнение восьми из этих правил, как выяснилось, не играет никакой роли. Но последнее, девятое, было полезно. Вот оно: доносите информацию о своих достижениях до руководства. По мнению исследователей, женщины, которые придерживались этого правила, «лучше продвигались по службе, были более удовлетворены своими карьерными достижениями и получали более высокую заработную плату, чем те, кто не пытался обращать внимание начальства на свои успехи».

У женщин нет никаких причин испытывать чувство вины из-за того, что они указывают на свои достижения. Их коллеги-мужчины делают это постоянно. Мужчина может без стеснения зайти в кабинет начальника с широкой улыбкой, хлопнуть открытой ладонью по ладони последнего и громогласно поведать о своих впечатляющих победах. Пусть ваши подруги и подопечные знают, что они должны на все лады говорить о своих достижениях и начальство с удовольствием их выслушает. Можно рассказывать о своих победах и при этом не казаться самодовольным хвастуном: «Слышали, мы получили премию за творческие достижения? Я так горжусь своей командой!»

Бывший госсекретарь США Мадлен Олбрайт любит говорить: в аду уготовано место для женщин, которые не помогают другим женщинам. К счастью, многие женщины на руководящих постах с готовностью поддерживают своих последовательниц. Они понимают: сделанное ими будет оцениваться по тому, сколько талантов они сумели пристроить к делу.

Глава МВФ Кристин Лагард явно гордится тем, что помогает другим развивать уверенность. «Мы – лидеры, и поддерживать женщин – наш долг перед обществом». Она рассказывает, как на совещаниях и пресс-конференциях выискивает взглядом тех женщин, которые боятся поднять руку. «Мимика, жесты и зрительный контакт говорят мне о том, что женщина готова, но не отваживается пересечь черту, чтобы поднять руку и принять участие в происходящем». В такие моменты Лагард берет слово и приглашает женщину высказаться: «Девушка в заднем ряду, вы хотите что-то сказать? Пожалуйста, говорите!» «Знаете, это прекрасные моменты!» – говорит Лагард, улыбаясь своей фирменной широкой улыбкой.

Лагард раздражают мужчины, которые говорят, с каким удовольствием предлагали бы женщинам повышение, но – вот беда! – не видят ни одной достойной кандидатуры. Так что Лагард составила список и носит его в сумочке. В нем – имена высококвалифицированных представительниц прекрасной половины человечества, которые, по ее мнению, будут бесценным приобретением для любой организации. Так что если мужчина заявляет, что не в состоянии найти кандидата женского пола на руководящий пост, Лагард тут же извлекает на свет свой список.

Поддержка и одобрение женщин, занимающих высокие посты, – безусловно, прекрасная вещь. Однако более эффективный способ помогать женщинам развивать повседневную уверенность – подталкивать их к тому, чтобы попробовать себя в чем-то новом или двигаться к более амбициозным целям. Иногда доброта и стремление поддержать мешают нам быть честными.

Одна из подруг Клэр, невероятно талантливая девушка, часто говорит о своем желании начать собственный бизнес, но не делает никаких шагов в нужном направлении. Вместо этого она вновь и вновь жалуется на трудности, подстерегающие ее на этом пути. Попался негодный бизнес-партнер, все потенциальные клиенты – в Европе, да к тому же так не хочется брать кредит, необходимый, чтобы раскрутиться на первых порах… Несколько лет Клэр сочувственно выслушивала подругу – пока в один прекрасный день, наконец, не заявила ей со всей прямотой, что ей надоели постоянные отговорки. Клэр боялась, что после этого подруга перестанет с ней общаться. Однако этот приступ откровенности стал для той стимулом к действию.

Здорово, что женщины всегда готовы поддержать друг друга. Но иногда единственная помощь, которая на самом деле необходима нашей подруге или коллеге, – это хороший пинок. Когда человек расстроен или столкнулся с неожиданными трудностями, мы инстинктивно начинаем ему сочувствовать. Если женщина недовольна собой, мы заботливо ее ободряем: «Ты сама по себе великолепна». Мы предлагаем повторять эти слова в качестве дежурной мантры, уверяя, что от этого ей непременно полегчает.

У Пэтти Селлерс есть несколько настоящих подруг. Довольно долго они прямо и настойчиво говорили: она заслуживает повышения, ее недооценивают. Пэтти пропускала эти слова мимо ушей. Она проработала в журнале Fortune 25 лет. Она была колумнистом, готовила множество важных интервью, а кроме того, придумала и ежегодно организовывала встречу самых влиятельных женщин страны под эгидой Fortune. Это мероприятие всякий раз проходило с неизменным успехом. Да, Пэтти мечтала о карьерном росте, но боялась поднимать этот вопрос в беседах с руководством. Ведь у нее и так была прекрасная работа. Ей что, нужно больше других? Но в конце концов друзьям удалось достучаться до ее внутреннего голоса. «Я ужасно нервничала по поводу той встречи», – рассказывает она.

Вы, наверное, догадываетесь, чем она закончилась. Да-да, Пэтти получила значительное повышение по службе. Новая должность и солидная прибавка к жалованью. Сегодня она руководит организацией всех интерактивных мероприятий корпорации Time. «Не знаю, о чем я думала все эти годы (годы!), если не могла собраться с духом и поговорить с начальством, – признается она. – Может, боялась, что меня уволят, если я скажу, что хочу делать больше? Да, наверное, именно это меня и пугало. Я полагала, что меня выгонят, если я о чем-то попрошу». Хорошо зная о профессиональных качествах Пэтти, мы были поражены, услышав о ее сомнениях. Но полученный опыт сильно укрепил ее веру в себя. «С тех пор как я попросила о более ответственной работе и получила ее, мне кажется, начальство стало ценить меня гораздо больше. Для меня это был важный урок».

Итак, подведем итоги:

Тот факт, что женская самооценка может быть настолько низкой, удивляет, поражает, потрясает… сюда можно подставить любое другое слово со сходным значением, и каждое из них мы уже использовали. Это просто безумие! Вот почему подруги, знакомые и даже незнакомые люди должны быть взаимно честны – и подталкивать друг друга.

Все эти сантименты с поздравительных открыток («Ты лучше всех!») не помогут обрести уверенность. Несколько лет назад Джоанн Вуд, профессор психологии Университета Уотерлу, провела исследование, в результате которого обнаружила: все эти позитивные утверждения (я замечательная, я совершенная, я привлекательная!) приносят больше вреда, чем пользы{105}. В ходе эксперимента Вуд и ее коллеги просили участников ответить на десять вопросов по шкале самооценки Розенберга. Затем испытуемых разделили на три группы по результатам оценки. Набравшие высокий балл попали в группу с высокой самооценкой, набравшие низкий балл – в группу с низкой самооценкой, ну а те, кто оказался где-то в середке, – в группу со средней самооценкой. После этого представителям групп с высокими и низкими оценками в случайном порядке предложили выполнить одно из двух заданий. От них требовалось либо в течение четырех минут повторять про себя фразу: «Я – приятный человек», либо на протяжении того же времени записывать свои мысли и чувства. В результате Вуд обнаружила, что члены группы с низкой самооценкой, которым пришлось твердить эту фразу, по окончании теста чувствовали себя гораздо хуже тех, кто записывал свои мысли и чувства. По мнению Вуд, такой результат обусловлен значительной разницей между тем, что людям сказали чувствовать, и тем, что они чувствовали на самом деле. Повторение неискренних слов лишь подчеркивало то, как далеки они от идеального самоощущения. В результате упражнения они почувствовали себя вдвойне неудачниками.

Поэтому не твердите подруге о том, как она великолепна. Лучше подтолкните ее к действию. Зачастую для этого достаточно одного замечания: «Тебе следует побороться за место в городском совете», «Уверена, ты справишься с работой администратора. Отправь им свое резюме». Больше всего мы помогаем людям, когда разрешаем им действовать. Зачастую всех нас нужно лишь слегка подтолкнуть.

С разницей в несколько дней мы получили письма из Genomind и 23andMe. Обе компании сообщали, что результаты генетических тестов готовы. Но мы никак не могли собраться с духом и открыть эти послания, и какое-то время они собирали цифровую пыль в наших почтовых ящиках. Позже мы посмеялись над тем, как у нас обеих дрожали коленки, как долго мы не могли найти в себе мужество, чтобы ознакомиться с секретами собственных генов. Представьте себе: ни одна из нас не нашла в себе смелости сказать другой, что письмо пришло и пора двигаться дальше!

В самом начале, с головой нырнув в изучение тайн науки, мы были уверены: генетическое тестирование – отличная идея! Но теперь непрочитанные письма с результатами анализов уже не манили, а пугали. Что, если мы обнаружим в них свидетельства собственной слабости?

Но в конце концов любопытство победило. Мы позвонили в обе компании и договорились о телефонных консультациях с экспертами по генетике. Результаты из 23andMe, даже в виде краткой выжимки, оказались весьма пространным документом. Мы узнали (в подробностях), каких проблем со здоровьем нам следует ожидать в будущем. Эксперты компании проследили генетические вероятности чуть ли не всех популярных заболеваний, так что, просматривая их отчет, мы обнаружили, что подвержены многочисленным опасностям – от болезни Альцгеймера до проблем с сердцем. Что ж, в теории новые возможности генетики заставляют оторопеть от восторга, но когда вы берете в руки документ, подробно описывающий ваши перспективы, это отрезвляет. Впрочем, нам повезло: в наших анализах ДНК не скрывалось неприятных сюрпризов, способных перевернуть жизнь. Но кое-что интересное, хотя и несколько запутанное, нам все-таки удалось узнать.

Как оказалось, гены Кэтти были аналогичны генам лучших спринтеров мира (зря она бросила заниматься бегом в старших классах!). Кроме того, она не очень хорошо различает горький вкус. Анализ генов Клэр, в свою очередь, подтвердил, что семейные легенды о прапрапрапрабабушке-индианке, вероятнее всего, соответствуют действительности. С тех пор она получила десятки уведомлений о возможных дальних родственниках.

Что же касается психологических особенностей, определяемых по ДНК, – тут нас ждало много удивительного. Специалисты из 23andMe сумели провести анализ гена КOMT, он же – ген «воина или мученика». Клэр была уверена, что Кэтти окажется «воином», то есть стрессоустойчивым человеком. Себя же Клэр отнесла к «мученикам», то есть беспокойным. Однако Эмили Драбант Конли, нейробиолог из 23andMe, сообщила: согласно результатам анализа гена КOMT, мы обе – «мученицы». Это был удар ниже пояса. Как вы помните, люди с такой вариацией гена прекрасно функционируют в обычных условиях, но в рискованных ситуациях уровень спокойствия и уверенности резко падает. Впрочем, Драбант Конли успокоила нас, напомнив, что у «мучеников» обычно лучше развиты когнитивные способности.

Результаты анализа генов, связанных с выработкой и распределением окситоцина, нас тоже удивили. Кэтти полагала, что Клэр – обладательница той самой вариации гена OXTR, который обеспечивает нас максимумом мягкости и нежности, но сама она – совсем не такая. Но мы и здесь ошибались! Как выяснилось, мы обе обладаем той вариацией, которая способствует доброму отношению к людям и миру в целом. Что ж, подумали мы, это хорошая новость (по крайней мере по сравнению с тем, что обе мы «мученицы»).

После этого мы пообщались с доктором Джеем Ломбардом из Genomind, и он пообещал простым языком объяснить нам, что означают для нас результаты, полученные после анализа нашей слюны. Если помните, тесты, проводимые в Genomind, мало чем отличаются от тех, что делают в 23andMe. Однако они более подробны и предназначены в первую очередь для врачей. Специалисты компании умеют проводить анализ того самого переносчика серотонина, о котором мы говорили в главе 3 (он играет важную роль в формировании уверенности). Обладатели той вариации этого гена, что состоит из двух коротких цепочек, склонны к тревожности, а две длинные цепочки означают, что человек генетически предрасположен к легкому преодолению неудач. Конечно, мы обе надеялись на эти длинные цепочки. Мы мечтали о том, что ДНК помогает нам стойко преодолевать житейские невзгоды. (Мы знаем, что легкомысленно упрощали сложные вопросы, связанные с генетикой и ее влиянием. Нам было известно, что гены – вовсе не решающий фактор. Но в момент телефонной беседы мы смотрели на вопросы генетики весьма категорично.)

Слушая доктора Ломбарда, вновь и вновь объяснявшего, что гены не играют решающей роли в этом вопросе, мы чувствовали, что он пытается мягко подготовить нас к неприятным новостям. И, разумеется, мы действительно услышали, что мы обе – обладательницы сочетания короткой и длинной цепочек переносчика серотонина. По сути, это значит, что если жизнь подкидывает нам сложные проблемы, мы склонны тревожиться и даже впадать в депрессию. Доктор Ломбард согласился с нами в том, что ген переносчика серотонина и ген КOMT сильно влияют на личность человека (в частности, на уровень веры в себя). А когда мы как следует надавили на него, он признался, что если бы не был знаком с нами лично, то неизбежно пришел бы к выводу, что природа лишила нас важнейших составляющих уверенности. При этом он согласился и с тем, что наша вариация окситоцинового гена – это скорее плюс, чем минус.

Тем не менее он в очередной раз напомнил нам: «Речь идет о вероятности, а не о реальном положении вещей. Решающее влияние на работу генов оказывают среда и эпигенетика». Кроме того, «люди с короткими цепочками в этом гене внимательнее и легче адаптируются к окружающей обстановке. В долгосрочной перспективе они лучше приспособлены к выживанию в опасных ситуациях». Да, мы тревожнее, но зато лучше выживаем. Эта мысль нас немного успокоила.

Итак, у нас обеих обнаружилось по два «плохих» гена, мешающих уверенности, и по одному «хорошему», который ей способствует. Мы склонны к переживаниям и тревоге по пустякам, но зато оптимистичны и с симпатией относимся к окружающему миру. Что ж, приходится признаться: иногда мы действуем в полном соответствии с этим описанием, а временами – строго наоборот.

Несколько дней новый образ самих себя – «мучениц», склонных паниковать по пустякам, – не давал нам покоя. Будучи перфекционистками, мы чувствовали себя так, будто провалили важный экзамен: оказывается, наши цепочки никуда не годятся! Мужья раздраженно говорили, что если результаты тестов заставляют нас беспокоиться еще сильнее, может, вообще не стоило их делать? Но потом мы поняли кое-что новое о своей роли в споре о важности природы и воспитания. Мы придавали очень важное значение генетическому профилю. Мы построили обходные пути, о которых рассказывала нам нейробиолог Лора-Энн Петитто. И хотя три вариации генов у нас одинаковы, мы – совершенно разные люди. Кэтти гораздо решительнее, а Клэр склонна к размышлениям. Кэтти нравится рисковать, но при этом она не любит конфронтации. Клэр без проблем берет телефонную трубку, чтобы провести неловкую беседу, но не получает удовольствия от спуска по крутому склону горы. Может, будь мы помоложе, результаты генетических тестов заметнее повлияли бы на нашу жизнь. А так они нас, конечно, заинтриговали, но ничего нового о себе мы не узнали.

И даже более того, вариация гена – переносчика серотонина с одной короткой цепочкой – это ведь тот самый ген восприимчивости! Так что, если верить Суоми, мы обе отличаемся высокими адаптивными способностями и быстро реагируем на любые изменения среды. Кроме того, можно сделать вывод, что нас неплохо воспитали – ведь мы выросли счастливыми и успешными людьми со стабильной психикой. (Мы, кстати, стали еще больше ценить своих матерей. Воспитывая нас, они проделали ту же героическую работу, что и макаки Суоми. Да, согласно исследованиям Суоми, матери важнее отцов.)

Итак, в результате мы осознали: путешествие в мир собственных генов во многом походит на историю об уверенности, которую мы рассказываем в этой книге. Мы обе пришли в этот мир с не самой надежной версией ДНК. Нам обеим приходилось нервничать, преодолевать стрессы и беспокойство. Мы многому научились. И теперь верим: жизненный опыт сильнее генов. Сегодня мы способны эффективно действовать и уверенно достигать результатов даже в стрессовых ситуациях. (Прямой телеэфир был бы ничем без чудовищного стресса.)

Результаты генетических тестов не объясняют, кто мы есть. Это лишь информация, которая во многом не соответствует реальности. Погружение в тайны науки подготовило нас к последнему откровению о сложной природе уверенности: нельзя грести всех людей под одну гребенку.

Суфражистки (фр. suffrage – избирательное право) – участницы движения за предоставление женщинам избирательных прав. Также суфражистки выступали против дискриминации женщин в целом в политической и экономической жизни. Движение суфражисток получило распространение в конце XIX – начале XX века, в основном в Великобритании и США. – Прим. ред.

Сэндберг Ш. Не бойся действовать. Женщина, работа и воля к лидерству. – М.: Альпина Паблишер, 2014. – Прим. ред.

Бланш Дюбуа – персонаж пьесы Теннесси Уильямса «Трамвай “Желание”». – Прим. ред.

Поколение Y (поколение игрек; другие названия: millennials – поколение миллениума, поколение «некст», «сетевое» поколение, эхо-бумеры) – поколение родившихся после 1981 г., встретивших новое тысячелетие, характеризующееся прежде всего глубокой вовлеченностью в цифровые технологии, в молодом возрасте. – Прим. ред.

Гик (англ. geek) – человек, чрезмерно увлеченный чем-либо. В русском языке употребляется преимущественно по отношению к людям, увлеченным технологиями (обычно компьютерными). – Прим. ред.

См.: Чиксентмихайи М. Поток. Психология оптимального переживания. – М.: Альпина нон-фикшн, 2015. – Прим. ред.

Селигман М. Как научиться оптимизму. Измените взгляд на мир и свою жизнь. – М.: Альпина Паблишер, 2015. – Прим. ред.

См.: Зальцберг Ш. Медитации для молодости, снятия стресса и укрепления отношений. Программа на 28 дней. – М.: Эксмо, 2013. – Прим. ред.

На начало 2014 г. ситуация не изменилась: компании 23andMe запрещено проводить генетические исследования для частных лиц в США. Но она продолжает делать генетические тесты для клиентов из 56 стран. – Прим. ред.

Джинджер Роджерс – американская актриса и танцовщица, партнерша Фреда Астера. По словам Роджера Желязны, «Джинджер Роджерс делала то же самое, что Фред Астер, но на высоких каблуках». – Прим. пер.

Дуэк К. Гибкое сознание. Новый взгляд на психологию развития взрослых и детей. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013. – Прим. ред.

Атрибуция (лат. attributio – приписывание) – психологический термин, обозначающий механизм объяснения причин поведения другого человека. Внутренняя атрибуция – связывание поведения человека с его характеристиками. Внешняя атрибуция – связывание поведения человека с ситуацией. – Прим. ред.

Салливан Б., Томпсон Х. Эффект плато. Как преодолеть застой и двигаться дальше. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2014. – Прим. ред.

Амен Д. Дж. Загадки женского мозга. – М.: Эксмо, 2014. – Прим. ред.

Тимоти Джеймс Маквей – резервист армии США, ветеран войны в Персидском заливе, организатор самого крупного (до событий 11 сентября 2001 г.) террористического акта в истории Америки – взрыва в Оклахома-Сити 19 апреля 1995 г. В результате теракта погибло 168 человек. Маквей был признан виновным за нарушение 11 федеральных законов и приговорен к смертной казни. – Прим. ред.

См. http://elainelchao.com/biography.

“BBC News Profile: Dominique Strauss-Kahn,” последнее дополнение 10 декабря, 2012, http://www.bbc.co.uk/news/world-europe-13405268; “Strauss-Kahn Resigns From IMF; Lawyers to Seek Bail on Rape Charges,” последнее изменение 19 мая, 2011, http://abcnews.go.com/US/dominique-strauss-khan-resigns-lawyers-return-court-seeking/story?id=13636051.

Jill Flynn, Kathryn Heath, and Mary Davis Holt, “Four ways women stunt their careers unintentionally,” Harvard Business Review 20 (2011).

Linda Babcock, “Nice Girls Don’t Ask,” Harvard Business Review, 2013.

Marilyn J. Davidson and Ronald J. Burke, Women in Management Worldwide (Aldershot: Ashgate, 2004), 102.

Justin Kruger, David Dunning, “Unskilled and Unaware of It: How Difficulties in Recognizing One’s Own Incompetence Lead to Inflated Assessments,” Journal of Personality and Social Psychology, Vol 77 (6), Декабрь 1999: 1121–34, doi:10.1037/0022–3514.77.6.1121.

David Dunning, Kerri Johnson, Joyce Ehrlinger, Justin Kruger, “Why People Fail to Recognize Their Own Incompetence,” Current Directions in Psychological Science, no. 3 (2003): 83–87.

Christopher F. Karpowitz, Tali Mendelberg, Lee Shaker, “Gender inequality in deliberative participation,” American Political Science Review 106, no. 3 (2012): 533–47.

Toni Schmader, Brenda Major, “The impact of ingroup vs. outgroup performance on personal values,” Journal of Experimental Social Psychology 35, no. 1 (1999): 47–67.

Ernesto Reuben, Columbia University Business School Journal, Ideas At Work: “Confidence Game,” последнее изменение 22 ноября 2011, https://www4.gsb.columbia.edu/ideasatwork/feature/7224716/ConfidenceGame.

Nalini Ambady, Margaret Shih, Amy Kim, Todd L. Pittinsky, “Stereotype susceptibility in children: Effects of identity activation on quantitative performance,” Psychological Science 12, no. 5 (2001): 385–90.

Hau L. Lee, Corey Billington, “The evolution of supply-chain-management models and practice at Hewlett-Packard,” Interfaces 25, no. 5 (1995): 42–63.

Cameron Anderson, Sebastien Brion, Don A. Moore, and Jessica A. Kennedy, “A status-enhancement account of overconfidence” (2012), http://haas.berkeley.edu/faculty/papers/anderson/status%20enhancement%20account%20of%20overconfidence.pdf.

Adam Kepecs, Naoshige Uchida, Hatim A. Zariwala, Zachary F. Mainen, “Neural correlates, computation and behavioural impact of decision confidence,” Nature 455, no. 7210 (2008): 227–31.

Morris Rosenberg, Conceiving the Self (New York: Basic Books, 1979).

David H. Silvera, Charles R. Seger, “Feeling good about ourselves: Unrealistic self-evaluations and their relation to self-esteem in the United States and Norway,” Journal of Cross-Cultural Psychology 35.5 (2004): 571–85.

N. Park, C. Peterson, “Positive psychology and character strengths: Its application for strength-based school counseling,” Journal of Professional School Counseling 12 (2008): 85–92; N. Park and C. Peterson, “Achieving and sustaining a good life,” Perspectives on Psychological Science 4 (2009): 422–28.

Kristin Neff, “Selfcompassion: An alternative conceptualization of a healthy attitude toward oneself,” Self and Identity 2, no. 2 (2003): 85–101.

Albert Bandura, “Self-efficacy: Toward a unifying theory of behavioral change,” Psychological Review 84, no. 2 (1977): 191.

Zachary Estes, “Attributive and relational processes in nominal combination,” Journal of Memory and Language 48, no. 2 (2003): 304–19.

Первый тест был создан в 2013 г. профессором Университета штата Огайо Ричардом Петти и Кеннетом Де Марри из Университета штата Нью-Йорк в Буффало. Тест простой, но позволяет достаточно точно оценить уровень своей уверенности. Главное – отвечать честно.

Больше об использовании этой шкалы см.: K. G. DeMarree, C. Davenport, P. Briсol, and R. E. Petty, “The Role of Self-Confidence in Persuasion: A Multi-Process Examination,” presented at the annual meeting of the Midwestern Psychological Association, Chicago, Ill., May 2012; and R. E. Petty, K. G. DeMarree, P. Briсol, “Individual Differences in the Use of Mental Contents,” presented at the annual meeting of the Society of Experimental Social Psychology, Berkeley, Calif., September 2013.

Еще один тест – общая шкала самоэффективности. Она была разработана в 1981 г. и до сих пор широко используется. При этом она в большей степени оценивает веру в свою способность решать поставленные задачи, а не общий уровень уверенности (английская версия – Ральф Шварцер, Матиас Джерузалем, 1995).

Stephen J. Suomi et al., “Cognitive impact of genetic variation of the serotonin transporter in primates is associated with differences in brain morphology rather than serotonin neurotransmission,” Molecular Psychiatry 15, no. 5 (2009): 512–22.

Klaus-Peter Lesch et al., “Association of anxiety-related traits with a polymorphism in the serotonin transporter gene regulatory region,” Science 274, no. 5292 (1996): 1527–31.

A. Graff-Guerrero, C. De la Fuente-Sandoval, B. Camarena, D. Gomez-Martin, R. Apiquian, A. Fresan, A. Aguilar et al., “Frontal and limbic metabolic differences in subjects selected according to genetic variation of the SLC6A4 gene polymorphism,” Neuroimage 25, no. 4 (2005): 1197–1204.

Alexandra Trouton, Frank M. Spinath, Robert Plomin, “Twins early development study (TEDS): A multivariate, longitudinal genetic investigation of language, cognition and behavior problems in childhood,” Twin Research 5, no. 5 (2002): 444–48.

Robert Plomin et al., “DNA markers associated with high versus low IQ: The IQ quantitative trait loci (QTL) project,” Behavior Genetics 24, no. 2 (1994): 107–18.

Представьте себе, гены влияют на способность танцевать фокстрот! Израильские исследователи выяснили, что профессиональные танцоры чаще всего обладают комбинацией двух вариаций генов, один из которых регулирует выработку и распределение серотонина, а другой связан с выработкой другого гормона, вазопрессина, влияющего на способность человека общаться и устанавливать социальные связи. Ученые полагают (хотя их точка зрения пока не нашла широкой поддержки), что эти вариации генов способствуют творчеству, легкости в общении и даже вдохновению, что усиливает впечатление от танца. Забавно, что танцоры редко обладают теми же вариациями генов, что и многие спортсмены мирового уровня (мы говорим о вариации гена AGT, которая чаще всего встречается у спортсменов, занимающихся силовыми видами спорта и, как предполагают ученые, может влиять на силу мышц). Увы, про ген боулинга пока ничего не известно.

Подробнее см.: R. Bachner-Melman et al., “AVPR1a and SLC6A4 Gene Polymorphisms Are Associated with Creative Dance Performance,” Public Library of Science Genetics (2005), e42. doi:10.1371/journal.pgen.0010042; Christian Kandler, “The Genetic Links Between the Big Five Personality Traits and General Interest Domains,” Personality and Social Psychology Bulletin (2011).

Robert Plomin, Frank M. Spinath, “Intelligence: Genetics, Genes, and Genomics,” Journal of Personality and Social Psychology, no. 1 (2004): 112–29, http://webspace.pugetsound.edu/facultypages/cjones/chidev/Paper/Articles/Plomin-IQ.pdf; B. Devlin, Michael Daniels, and Kathryn Roeder “The heritability of IQ,” Nature 388 (1997): 468–71.

John Bohannon, “Why Are Some People So Smart? The Answer Could Spawn a Generation of Superbabies,” Wired, July 16, 2013.

Navneet Magon, Sanjay Kalra, “The orgasmic history of oxytocin: Love, lust, and labor,” Indian Journal of Endocrinology and Metabolism 15 (2011): S156.

Немецкие ученые провели исследование среди 57 мужчин, среди которых были как одинокие, так и состоящие в постоянных отношениях. Каждому из них несколько раз брызнули в нос окситоциновым спреем, после чего перед ним предстала невероятно красивая девушка-исследовательница. Она прохаживалась перед ними, а они в это время должны были сообщать, находится ли она на «идеальном расстоянии» от них. Мужчины, состоявшие в моногамных отношениях, получив дозу окситоцина, хотели, чтобы красотка-исследовательница фланировала от них подальше. В среднем, для них идеальное расстояние до нее оказалось на метр-полтора больше, чем для одиночек. В материалах исследования не говорится о том, на каком расстоянии от себя ее хотели бы видеть холостяки, и что, по их мнению, при этом на ней должно быть надето, хотя эти детали, конечно, очень важны. Впрочем, хотите пикантных подробностей – ищите их в журнале Journal of Neuroscience за ноябрь 2012 г.

Shelley E. Taylor et al., “Gene-Culture Interaction Oxytocin Receptor Polymorphism (OXTR) and Emotion Regulation,” Social Psychological and Personality Science 2, no. 6 (2011): 665–72.

Cynthia J. Thomson, “Seeking sensations through sport: An interdisciplinary investigation of personality and genetics associated with high-risk sport” (2013).

Anil K. Malhotra et al., “A functional polymorphism in the COMT gene and performance on a test of prefrontal cognition,” American Journal of Psychiatry 159, no. 4 (2002): 652–54.

Nessa Carey, The Epigenetics Revolution: How Modern Biology Is Rewriting Our Understanding of Genetics, Disease, and Inheritance (New York: Columbia University Press, 2012); Richard C. Francis, Epigenetics: How Environment Shapes Our Genes (New York: Norton, 2012); Paul Tough, “The Poverty Clinic: Can a Stressful Childhood Make You a Sick Adult?” New Yorker, March 21, 2011; Stacy Drury, “Telomere Length and Early Severe Social Deprivation: Linking Early Adversity and Cellular Aging,” Molecular Psychiatry 17 (2012): 719–27; Jonathan D. Rockoff, “Nature vs. Nurture: New Science Stirs Debate: How Behavior is Shaped; Who’s an Orchid, Who’s a Dandelion,” Wall Street Journal, September 16, 2013.

Frances Champagne, Michael J. Meaney, “Like mother, like daughter: Evidence for non-genomic transmission of parental behavior and stress responsivity,” Progress in Brain Research 133 (2001): 287–302.

Rachel Yehuda et al., “Transgenerational effects of posttraumatic stress disorder in babies of mothers exposed to the World Trade Center attacks during pregnancy,” Journal of Clinical Endocrinology & Metabolism 90, no. 7 (2005): 4115–18.

Robert A. Waterland, Randy L. Jirtle, “Transposable Elements: Targets for Early Nutritional Effects on Epigenetic Gene Regulation,” Molecular and Cellular Biology 23 (2003): 5293–3000.

Bruce J. Ellis, W. Thomas Boyce, “Biological sensitivity to context,” Current Directions in Psychological Science 17, no. 3 (2008): 183–87.

Avshalom Caspi et al., “Genetic sensitivity to the environment: The case of the serotonin transporter gene and its implications for studying complex diseases and traits,” American Journal of Psychiatry 167, no. 5 (2010): 509.

E. Fox et al., “The Serotonin Transporter Gene Alters Sensitivity to Attention Bias Modification: Evidence for a Plasticity Gene,” Biological Psychiatry 70 (2011): 1049–54.

Richard J. Davidson, Bruce S. McEwen, “Social Influences on Neuroplasticity: Stress and Interventions to Promote Well-Being,” Nature Neuroscience 15 (2012): 689–95; Peter S. Eriksson et al., “Neurogenesis in the Adult Human Hippocampus,” Nature Medicine 4 (1998): 1313–17; Elizabeth Gould И др., “Neurogenesis in the Dentate Gyrus of the Adult Tree Shrew Is Regulated by Psychosocial Stress and NMDA Receptor Activation,” Journal of Neuroscience 17 (1997): 2492–98; Gerd Kempermann and Fred H. Gage, “New Nerve Cells for the Adult Human Brain,” Scientific American 280 (1999): 48–53; Jack M. Parent et al., “Dentate Granule Cell Neurogenesis Is Increased by Seizures and Contributes to Aberrant Network Reorganization in the Adult Rat Hippocampus,” Journal of Neuroscience 17 (1997): 3727–38.

Yi Yuan Tang et al., “Mechanisms of White Matter Changes Induced by Meditation,” Proceedings of the National Academy of Sciences (2012): doi:10.1073/pnas.1207817109; B. K. Hцlzel et al., “Mindfulness Practice Leads to Increases in Regional Brain Gray Matter Density,” Psychiatry Research: Neuroimaging 191 (2011): 36–43.

B. K. Hwlzel et al., “Stress Reduction Correlates with Structural Changes in the Amygdala,” Social Cognitive and Affective Neuroscience 5 (2010): 11–17.

R. A. Bryant et al., “Amygdala and ventral anterior cingulate activation predicts treatment response to cognitive behaviour therapy for post-traumatic stress disorder.” Psychological Medicine 38, no. 4 (2008): 555–62.

Marla Paul, Northwestern University, “Touching Tarantulas: People with spider phobia handle tarantulas and have lasting changes in fear response,” последнее изменение May 21, 2012.

G. Elliott Wimmer, Daphna Shohamy, “Preference by association: how memory mechanisms in the hippocampus bias decisions,” Science 338, no. 6104 (2012): 270–73.

Joanna Barsh, Lareina Yee, “Unlocking the full potential of women in the US economy,” 2011, http://www.mckinsey.com/client_service/organization/latest_thinking/unlocking_the_full_potential; International Monetary Fund, “Women, Work and the Economy,” September 2013, http://www.imf.org/external/pubs/ft/sdn/2013/sdn1310.pdf; Catalyst, “The Bottom Line – Corporate performance and women’s representation on boards,” 2007, http://www.catalyst.org/knowledge/bottom-line-corporate-performance-and-womens-representation-boards; McKinsey and Company, “Women Matter: Gender diversity, a corporate performance driver,” 2007, http://www.mckinsey.com/features/women_matter; Roy D. Adler, Ph.D., Pepperdine University, “Women in the executive suite correlate to high profits,” 2009, http://www.w2t.se/se/filer/adler_web.pdf; David Ross, Columbia Business School, “When women rank high, firms profit,” 2008, http://www8.gsb.columbia.edu/ideas-at-work/publication/560/when-women-rank-high-firms-profit; Ernst and Young, “High achievers: Recognizing the power of women to spur business and economic growth,” 2013, http://www.ey.com/Publication/vwLUAssets/Growing_Beyond_-_High_Achievers/$FILE/High%20achievers%20-%20Growing%20Beyond.pdf.

Claudia Goldin, Cecilia Rouse, “Orchestrating Impartiality: The Impact of ‘Blind’ Auditions on Female Musicians, no. w5903, Национальное бюро экономических исследований, 1997.

Erin Irick, “NCAA Sports Spon-sorship and Participation Rates Report: 1981–1982–2010–2011),” Indianapolis, IN, National Collegiate Athletics Association, 69

Alana Glass, Forbes, “Title IX At 40: Where Would Women Be Without Sports?” последнее изменение May 23, 2012, http://www.forbes.com/sites/sportsmoney/2012/05/23/title-ix-at-40-where-would-women-be-without-sports/2/.

Brooke de Lench, Home Team Advantage: The Critical Role of Mothers in Youth Sports (New York: HarperCollins, 2006).

L. Moldando, University of South Florida, “Impact of early adolescent anxiety disorders on self-esteem development from adolescence to young adulthood,” August 2013.

Carol J. Dweck, “The Mindset of a Champion,” Последнее изменение 9 октября 2013, http://champions.stanford.edu/perspectives/the-mindset-of-a-champion/.

Anastasia Prokos, Irene Padavic, “‘There oughtta be a law against bitches’: Masculinity lessons in police academy training,” Gender, Work & Organization 9, no. 4 (2002): 439–59.

Victoria Brescoll, “Who Takes the Floor and Why: Gender, Power, and Volubility in Organizations,” Sage Journals, последнее изменение 26 марта 2012, http://asq.sagepub.com/content/early/2012/02/28/0001839212439994.

Joshua Aronson, Claude Steele, “Stereotype threat and the intellectual test performance of African Americans,” Journal of Personality and Social Psychology 69 (1995).

Lawrence M. Berger, Jennifer Hill, Jane Waldfogel, “Maternity leave, early maternal employment and child health and development in the US,” Economic Journal 115, no. 501 (2005): F29–F47.

World Economic Forum, The Global Gender Gap Report, 2013.

“Dove Campaign for Real Beauty,” Eating Disorders: An Encyclopedia of Causes, Treatment, and Prevention (2013): 147.

Sylvia Ann Hewlett, Center for Talent Innovation Study, 2011; Mark V. Roehling, “Weight-based discrimination in employment: Psychological and legal aspects,” Personnel Psychology 52, no. 4 (1999): 969–1016; “The Seven Ways Your Boss Is Judging Your Appearance,” Forbes, November 2012; Lisa Quast, “Why Being Thin Can Actually Translate Into a Bigger Paycheck for Women,” Forbes, June 6, 2011, http://www.forbes.com/sites/lisaquast/2011/06/06/can-being-thin-actually-translate-into-a-bigger-paycheck-for-women/.

Leslie McCall, “Gender and the new inequality: Explaining the college/non-college wage gap,” American Sociological Review (2000): 234–55.

Susan Nolen-Hoeksema, Blair E. Wisco, Sonja Lyubomirsky, “Rethinking rumination,” Perspectives on Psychological Science 3, no. 5 (2008): 400–424.

Travis J. Carter, David Dunning, “Faulty Self-Assessment: Why Evaluating One’s Own Competence Is an Intrinsically Difficult Task,” Social and Personality Psychology Compass 2, no. 1 (2008): 346–60.

Robert M. Lynd-Stevenson, Christie M. Hearne, “Perfectionism and depressive affect: The pros and cons of being a perfectionist,” Personality and Individual Differences 26, no. 3 (1999): 549–62; Jacqueline K. Mitchelson, “Seeking the Perfect Balance: Perfectionism and Work-Family Balance,” Journal of Occupational and Organizational Psychology 82, no. 23 (2009): 349–67.

Описание различий в функционировании мозга у мужчин и женщин см.: Бризендайл Л. Женский мозг. – М.: АСТ, 2006; Unleash the Power of the Female Brain by Daniel G. Amen. Очень много крайне полезных работ на эту тему опубликовали такие исследователи, как Герт де Ври, Патриция Бойл, Ричард Симмери, Келли Косгроув и Ларри Кэйл. Кроме того, отличный обзор литературы можно найти в статье: Glenda E. Gillies, Simon McArthur, “Estrogen Actions in the Brain and the Basis for Differential Action in Men and Women: A Case for Sex-Specific Medicines.”

Doreen Kimura, “Sex differences in the brain,” Scientific American 267, no. 3 (1992): 118–25.

C. Davison Ankney, “Sex differences in relative brain size: The mismeasure of woman, too?” Intelligence 16, no. 3 (1992): 329–36.

Michael Gurian, Boys and Girls Learn Differently! A Guide for Teachers and Parents, rev. 10th anniversary ed., Wiley.com, 2010.

Tor D. Wager, K. Luan Phan, Israel Liberzon, Stephan F. Taylor, “Valence, gender, and lateralization of functional brain anatomy in emotion: A meta-analysis of findings from neuroimaging,” Neuroimage 19, no. 3 (2003): 513–31.

Marjorie LeMay, Antonio Culebras, “Human brain – morphologic differences in the hemispheres demonstrable by carotid arteriography,” New England Journal of Medicine 287, no. 4 (1972): 168–70.

Jung-Lung Hsu et al., “Gender differences and age-related white matter changes of the human brain: a diffusion tensor imaging study,” Neuroimage 39, no. 2 (2008): 566–77; J. Sacher and J. Neumann et al., “Sexual dimorphism in the human brain: Evidence from neuroimaging,” Magnetic Resonance Imaging 3 (April 2013): 366–75, doi:10.1016 /j.mri.2012.06.007; H. Takeuchi and Y. Taki et al., “White Matter Structures Associated with Emotional Intelligence: Evidence from Diffusion Tensor Imaging,” Human Brain Mapping 5 (May 2013): 1025–34, doi:10.1002/hbm.21492.

Richard Kanaan, “Gender Differences in White Matter Microstructure.” PLoS ONE, 2012: 7(6); Richard Haier, “The Neuroanatomy of General Intelligence: Sex Matters,” Neuroimage, volume 25, March 2005.

Daniel G. Amen, Unleash the Power of the Female Brain: Supercharging Yours for Better Health, Energy, Mood, Focus, and Sex (New York: Random House Digital, 2013).

L. Cahill, University of California, Irvine, “Sex-related Differences in Amygdala Functional Connectivity during Resting Conditions,” 2006.

George R. Heninger, “Serotonin, sex, and psychiatric illness,” Proceedings of the National Academy of Sciences 94, no. 10 (1997): 4823–24.

Louann Brizendine, The Female Brain (New York: Random House Digital, 2007).

Reuwen Achiron and Anat Achiron, “Development of the human fetal corpus callosum: A high-resolution, cross-sectional sonographic study,” Ultrasound in Obstetrics & Gynecology 18, no. 4 (2001): 343–47.

Alan C. Evans, “The NIH MRI study of normal brain development,” Neuroimage 30, no. 1 (2006): 184–202.

Angela Josette Magon, “Gender, the Brain and Education: Do Boys and Girls Learn Differently?” PhD diss., University of Victoria, 2009.

P. Corbier, D. A. Edwards, J. Roffi, “The neonatal testosterone surge: A comparative study,” Archives of Physiology and Biochemistry 100, no. 2 (1992): 127–31.

В ходе этого поразительного исследования ученые выяснили, что в первые шесть месяцев жизни уровень тестостерона у мальчиков такой же, как в период пубертата. Эксперты полагают, что этот временный подъем уровня тестостерона может влиять на развитие мозга. См.: W. L. Reed et al., “Physiological effects on demography: A long-term experimental study of testosterone’s effects on fitness,” American Naturalist 167, no. 5 (2006): 667–83.

Anna Dreber, “Testosterone and Financial Risk Preferences,” Harvard University, 2008.

John M. Coates, Joe Herbert, “Endogenous steroids and financial risk taking on a London trading floor,” Proceedings of the National Academy of Sciences 105, no. 16 (2008): 6167–72.

Amy Cuddy, “Want to Lean In? Try a Power Pose,” Harvard Business Review, last modified March 20, 2013, http://blogs.hbr.org/2013/03/want-to-lean-in-try-a-power-po-2/.

Nicholas Wright, “Testosterone disrupts human collaboration by increasing egocentric choices,” Royal Society of Biological Sciences, 2012.

Heber Farnsworth, Jonathan Taylor, “Evidence on the compensation of portfolio managers,” Journal of Financial Research 29, no. 3 (2006): 305–24.

Henry Mahncke, “Memory enhancement in healthy older adults using a brain plasticity-based training program,” 2006, www.pnas.org/content/103/33/12523.abstract.

Lee Gettler et al., “Longitudinal evidence that fatherhood decreases testosterone in human males,” 2011, http://www.pnas.org/content/early/2011/09/02/1105403108.abstract.

R. Baumeister, “The Lowdown on High Self-Esteem,’ ” Los Angeles Times (2005).

Nansook Park, “The role of subjective well-being in positive youth development,” Annals of the American Academy of Political and Social Science 591, no. 1 (2004): 25–39.

Amy Chua, “Why Chinese Mothers Are Superior,” Wall Street Journal, January 8, 2011, http://online.wsj.com/news/articles/SB10001424052748 704111504576059713528698754.

Andrea Ichino, Elly-Ann Lindstrцm, Eliana Viviano, “Hidden Consequences of a First-Born Boy for Mothers,” April 2011, http://ftp.iza.org/dp5649.pdf.

Jennifer Crocker, “Contingencies of self-worth: Implications for self-regulation and psychological vulnerability,” Self and Identity 1, no. 2 (2002): 143–49

Caroline Adams Miller, “Five Things That Will Improve Your Life in 2013,” последнее изменение 28 декабря 2013, www.carolinemiller.com/five-things-that-will-improve-your-life-in-2013/.

Pablo Briсol et al., “Treating Thoughts as Material Objects can Increase or Decrease Their Impact on Evaluation,” January 2013, Psychological Science 24 (1): 41–47 (published online November 26, 2012, doi: 10.1177/0956797612449176).

Jennifer Crocker, Jessica Carnevale, “Self-Esteem Can Be an Ego Trap,” Scientific American, August 9, 2013, http://www.scientificamerican.com/article.cfm?id=self-esteem-can-be-ego-trap.

Pablo Briсol, Richard E. Petty, Benjamin Wagner, “Body Posture Effects on Self-Evaluation: A Self-Validation Approach,” European Journal of Social Psychology, February 25, 2009.

James W. Stigler, James Hiebert, The Teaching Gap: Best Ideas from the World’s Teachers for Improving Education in the Classroom (New York: Free Press, 1999).

“Japanese Education Method Solves 21st Century Teaching Challenges in America,” Japan society.org, Japan Society, February 26, 2009, https://www.japansociety.org/page/about/press/japanese_education_method_solves_21st_century_teaching_challenges_in_america.

Jean M. Twenge, Elise C. Freeman, “Generational Differences in Young Adults’ Life Goals, Concern for Others, and Civic Orientation, 1966–2009,” PhD diss., San Diego State University, 2012.

Liz Funk, Supergirls Speak Out: Inside the Secret Crisis of Overachieving Girls (New York: Touchstone, 2009).

Организация экономического сотрудничества и развития, “Gender and Sustainable Development: Maximizing the Economic, Social and Environmental Role of Women,” 2008, http://www.oecd.org/social/40881538.pdf.

Catalyst.org, “The Promise of Future Leadership: Highly Talented Employees in the Pipeline,” 2010, http://www.catalyst.org/knowledge/promise-future-leadership-research-program-highly-talented-employees-pipeline.

Joanne V. Wood, Elaine Perunovic, John W. Lee, “Positive Self-Statements: Power for Some, Peril for Others,” National Institutes of Health, July 2009.

Cecilia L. Ridgeway, “Interaction and the conservation of gender inequality: Considering employment,” American Sociological Review (1997): 218–35.

A. O’Neill and Charles O’Reilly, “Overcoming the backlash effect: Self-Monitoring and Women’s Promotions,” Journal of Occupational and Organizational Psychology, 2011.

David A. Matsa et al., “A Female Style in Corporate Leadership? Evidence from Quotas,” American Economic Journal: Applied Economics, forthcoming.