— Это была давняя моя мечта — сделать короткую стрижку, — рассказывает Екатерина. — Отговаривали меня буквально все: «Ни в коем случае!» Мама расстроилась: «Отрезать такие шикарные волосы!» Но после «Бедной Насти» мне вдруг захотелось измениться кардинально, да еще период был благоприятный — летом был перерыв в кино, а моя новая прическа теперь идеально ложится на образ Лики в спектакле «Ленинградский романс».

— Катя, вы еще очень молоды, тем не менее с короткой стрижкой скинули лет пять. Вы сами это ощущаете?

— Пока я не чувствую своего возраста, но с короткими волосами ощущаю себя по-новому: другая манера поведения, другой взгляд — все гораздо органичнее в целом, включая и стиль. Теперь могу позволить себе носить кепки. Серьги, которые всегда у меня в ушах, теперь видны больше, чем это было с длинными волосами, и вообще лицо мое от стрижки выиграло, потому что усилился акцент на глаза.

Еще плюс — в бассейне теперь никаких проблем. Не надо сушить волосы. И в работе намного проще: можно надеть любой парик. А когда были длинные волосы — их накручивали, жгли щипцами, портили красками.

— Вы изменились во всем, стали стройнее и тоньше в талии. Как вам это удалось?

— Уже год регулярно хожу в бассейн. Люблю после спектакля полчаса поплавать, а потом в сауну. Благо «Олимпийский» рядом с домом. А сейчас много танцую: репетируем спектакль «Загнанных лошадей пристреливают». Там танцы от рок-н-ролла до модерна, невольно растягиваешься и худеешь.

— И какие теперь у вас параметры?

— 86 × 60 × 90 при росте 170.

— Каждая женщина хотела бы выглядеть идеально, как она себе это представляет. Вы собой довольны?

— Как раз недавно я думала об этом. Как странно, ведь всегда бываешь чем-нибудь да недовольна, а сейчас я себе нравлюсь.

— Сейчас очень омолодилась аудитория, желающая иметь идеальные формы. Худеют чуть ли не с десяти лет. Вам не кажется, что это уже своего рода болезнь быть во что бы то ни стало похожей на модель?

— Согласна, но деваться некуда: наше время диктует и определенные стандарты. А мужчины, листая журналы, хотят видеть их рядом с собой. Поэтому женщины и стараются во что бы то ни стало им соответствовать. А другие на здоровье людей делают бизнес. Мне предлагали рекламировать одно средство для похудения — я отказалась. Если мечтаешь похудеть, то прежде всего нужно осознать, что от природы своей ты далеко не уйдешь, поэтому не нужно стремиться к недостижимому и вредить своему здоровью. Просто нужно добиться какого-то своего идеального состояния.

Допустим, если женщина от природы крупная и широкая в кости, то она никогда не станет «вешалкой». Но похудеть в известных пределах сможет. Лично я всегда была субтильной. В детстве меня даже дразнили за худобу. Только после родов немножко округлилась.

У нас, актеров, еще профессия такая, что мы постоянно переживаем стресс. Ведь сыграть спектакль — это переживание. В «Ленинградском романсе» я играю девочку-блокадницу, и, естественно, этот образ уже держит меня в определенной форме. Я не могу набирать лишние килограммы.

А когда играла Натали в «Бедной Насте», то разрешала себе иногда съесть и сладкое, и печеное и не боялась поправиться, потому что знала, что моей героине это пойдет. Ведь девушки в девятнадцатом столетии не имели параметров 90 × 60 × 90, по крайней мере, это было не модно.

Катя, есть у вас какой-нибудь эффективный рецепт поддержания хорошей формы? Например, как нужно питаться, чтобы удержать свой идеальный вес?

— Нельзя есть сладкое и печеное. Пирожки, которые я так люблю, категорически нельзя. Говорят, что очень хорошо раздельное питание. У меня если и получается питаться раздельно, то нерегулярно, потому что меня дома не бывает.

У меня есть не рецепт, а собственная философия на этот счет. Многие по утрам не завтракают или завтракают кое-как. Например, кофе и сигарета — это для них завтрак, потому что утром некогда. Я же, наоборот, ради полноценного завтрака встану пораньше. Я просыпаюсь с мыслью о завтраке.

Утро начинаю с овсяной каши. Из овсянки можно приготовить множество разных блюд: овсянку с семгой, овсянку с красной икрой, овсянку с яблоками, овсянку с сухофруктами и орехами, овсянку с медом. Завтрак для меня — самое важное. А уж днем и вечером — как придется. Я сохраняю высокую работоспособность целый день благодаря тому, что завтракаю по утрам.

— Судя по всему, вы привыкли заботиться о своем здоровье?

— Мне кажется, что пока я веду себя достаточно легкомысленно в этом плане. Например, понимаю, что не надо пить кофе и что надо бросить курить, а не могу. Ведь жизнь, по большому счету, — это то, что приносит тебе радость и доставляет наслаждение, и отказывать себе в том, чего тебе хочется, по-моему, нельзя. Ну, может быть, не так часто пить кофе и не так много курить. Хотя не знаю, права ли я. Мне кажется, что когда-нибудь я все-таки одумаюсь и брошу курить.

— Вам это мешает?

— Мне жалко свои зубы, во-первых, во-вторых, время идет. Я уже сейчас понимаю, что мне это мешает в работе, потому что у меня хороший голос и я могу петь. Но в силу того, что курю, могу голос потерять. И когда танцую на сцене, тоже это ощущаю. Если б не курила, то такие нагрузки давались бы мне гораздо легче.

Катя, вы правильно подметили, что с короткой стрижкой делается акцент на лицо, и теперь, видимо, за лицом нужно ухаживать еще тщательнее. Что вы делаете для этого?

— Более или менее регулярно делаю массаж лица и пользуюсь хорошей косметикой линии Guerlain. А по уходу за волосами мне нравится косметика Stix. Кремы себе подбираю по совету косметолога.

— Значит, вы считаете, что в вашем возрасте уже не помешает регулярный массаж; лица?

— Да, классический массаж или лимфомассаж — это все не бесполезные для лица процедуры. И еще очень полезны контрастные умывания.

— Если разработать программу по уходу за собой на месяц, то что в нее должно входить?

— Желательно хотя бы два раза в неделю посещать бассейн с сауной. Утром контрастный душ. Накладывая на лицо крем, не забывать и про тело. Кожа вся нуждается в постоянном уходе, хотя я знаю одну известную актрису, которая утверждает, что она никогда в жизни не пользовалась никаким кремом, а только гелем для душа. Ей, между прочим, пятьдесят, и кожа у нее великолепная.

Тем не менее я, например, без крема не могу, сразу ощущаю резкий дискомфорт. И еще нужно беречь ноги. При любой возможности нужно сидеть, подняв ноги кверху.

— Если мало времени, то какую «скорую помощь» можете посоветовать, чтобы выглядеть хорошо?

— Я всегда ношу с собой крем для рук. Если под рукой не окажется косметички, то его можно использовать и для тела, и для лица. Им даже обувь можно почистить, на худой конец, если нет ничего. Разные бывают жизненные ситуации.

Прозрачный блеск для губ можно использовать как гель для укладки волос, и этим же блеском можно подвести веки. Сейчас модно, чтобы глаз был как бы влажным. Когда волосы у меня были длинные, я их использовала вместо нитки для чистки зубов и как скраб для лица и тела в душе.

— Катя, вы очень красивы, но, согласитесь, что красота сама по себе сейчас как бы не востребована. Все только и говорят о внутренней гармонии. Сейчас нет эталона, поэтому дурнушкам достаточно сказать о себе, что они живут в согласии со своим внутренним «я», чтобы уже претендовать на роль красавиц. Сейчас даже актрисы в сериалах зачастую выглядят как девочки с улицы. Что вы на это скажете?

— Но она действительно важна, эта внутренняя гармония. Без нее не может быть настоящей красоты. И потом, красота все-таки понятие растяжимое. Все любили Мэрилин Монро, все ей поклонялись. Но ведь в то время, в том же Голливуде было очень много красивых актрис. А поклонялись одной Монро, потому что она была идолом целого поколения.

Что отличает наше время от тогдашнего, так это, пожалуй, то, что сейчас нет идолов. А красивых женщин, в том числе и актрис, много.

— У вас необычный цвет глаз — аквамариновый, и возле зрачка черная точка. Женщины с такими глазами бывают роковыми.

— Я знаю, что все женщины, родившиеся в конце января, роковые, в том числе и я. Мои глаза — моя гордость и беда одновременно. У меня по глазам видно все. Я не могу ни слукавить, ни притвориться, ни скрыть свои чувства. Если влюблена — видно за версту. Это такая подстава!

— При таких ярких глазах должен быть очень аккуратный макияж. Как вы это делаете?

— В основном, густо крашу ресницы, они оттеняют глаза и делают их больше. Тушь использую только темно-коричневую. При моих глазах совершенно исключена помада, потому что надо делать акцент на чем-то одном.

По этому поводу припоминается мне один разговор. Как-то на съемках один американец сказал мне, что русские женщины очень красивы, только красоты своей не понимают, а американки, наоборот, знают, в чем их сила, хотя красотой уступают русским.

Если у американки, к примеру, красивые руки, то она делает акцент именно на руки, и, общаясь с ней, невозможно этого не заметить. Если у нее красивый рот — она именно губы выделит на своем лице, и это будет сразу видно. Если красивые ноги — значит, ноги.

Русская женщина преподносит себя всю целиком и зачастую, в угоду моде или собственному представлению о красоте, выставляет и свои недостатки напоказ. Не бывает такого, чтобы женщина была вовсе некрасива. Надо найти в себе изюминку и именно ее и подчеркнуть.

Есть еще один нюанс. Большинство из нас не привыкли смотреть на себя со стороны. А если представить себе, будто ты снимаешься в каком-нибудь кино и на тебя со всех сторон смотрят, то сразу поймешь, что спину нужно держать прямо и думать о том, как ходишь, как сидишь. Я настолько уже привыкла сидеть на кончике стула, что никогда не развалюсь ни в кресле, ни на диване.

Мне кажется, это очень важно, всегда ощущать себя как на публике. Даже когда дома одна делаешь уборку, то приседать и нагибаться нужно не кое-как, а с прямой спиной. Или смотришь телевизор и одновременно растягиваешь ноги.

— Катя, вы любите обновки?

— Очень. Это у меня с детства. Сразу надеваю и ношу до тех пор, пока не надоест. Если пойти некуда — дома буду в обновке ходить.

— Как вы думаете, стиль нашего времени лет так через пятьдесят по каким приметам можно будет угадать?

— Современная женщина уже не боится подчеркнуть свою индивидуальность. И что меня недавно приятно удивило — такой аксессуар, как шляпа, вновь востребован.

— Арина, как, по-вашему, современная женщина очень привязана к своему имиджу?

— С одной стороны, да, потому что огромное количество дамских журналов пропагандируют определенные клише моды. И теперь это стало неотъемлемой частью нашей жизни. Раньше подобную информацию нужно было разыскивать. Сейчас достаточно открыть глянцевый журнал, сразу поймешь, какие на сегодняшний день тенденции. Это хорошая подсказка для нас. Не надо думать, все перед глазами.

Но мне лично слово «имидж» не нравится. Это не наше слово. Мне в женщине важна прежде всего ухоженность, холеность. Чтобы одежда сидела красиво и была не мятой. Если это можно назвать имиджем — пожалуйста. Я — за отмену всяких клише и за свободу выбора. Следование модным тенденциям — это стадное чувство. Оно мне чуждо. Что значит, хочу как все? Это значит, нет собственного стиля и собственного «я».

— Но женщины следуют моде, чтобы не отстать от своего времени, а имидж соблюдают, чтобы социально лучше себя ощущать. Не так ли?

Я человек творческой профессии и поэтому к имиджу не привязана. Но женщина-бизнесмен, конечно, ограничена определенными рамками. Иначе ее никто серьез не станет воспринимать. Если идешь устраиваться на работу в какую-то фирму — одеваться нужно соответственно этому случаю. Эти правила игры соблюдать, конечно, необходимо.

Когда я работала в информации, тоже вынуждена была находиться в рамках и не могла прийти а работу в декольте и броских серьгах. Но все равно я старалась задвинуть эти рамки и носила пиджаки свободного кроя, демократичные рубашки. Женщины выбирают свой стиль и находят свой имидж соответственно тому, как им удобно.

Но я против того, чтобы кому-то имидж навязывался извне лишь только потому, что это нужно.

— Раньше на телевидении было много запретов. Дикторы должны были выглядеть строго официально, им не разрешалось носить яркие цвета, например, красный?

— Нет, таких запретов, чтобы не разрешали одеваться в красное, не было. Скорее, это было продиктовано технической стороной вопроса. Красный цвет на экране телевизора не передавался.

— Арина, вам какой стиль ближе всего?

— Демократичный. Мне очень нравятся брюки, и их у меня в гардеробе штук сто, наверное. Недавно я обнаружила, что купленные в Швейцарии очень красивые сапожки за весь сезон не надела ни разу, потому что все время хожу в брюках.

— Вы говорите, не люблю одеваться, как все. А тем не менее, как все, носите преимущественно брюки?

— Я ношу их исключительно ради удобства. И несмотря на то, что брюк у меня много, все они, в основном, классические. Отличаются только цветом, тканью. Я выбираю то, что мне идет и в чем мне комфортно. Стиль милитари, например, когда был в большой моде, миновал меня благополучно.

— Какие у вас требования к качеству вещи?

— Прежде всего, ее сминаемость. Чтобы можно было в этих брюках или в этой юбке сесть, не боясь, что она сомнется и потеряет вид. Ужасно не люблю мятые вещи. Если костюм мнется, я предпочту вовсе не садиться и буду «держать фасон», как говорила когда-то моя бабушка.

Если веду какой-нибудь концерт, то в течение вечера не присаживаюсь ни разу и три-четыре часа провожу на ногах. Ведь надо держать платье в прекрасном состоянии. Из сминаемых тканей могу позволить себе носить только лен. Здесь все знают, что лен потому и мнется, что он лен. За границей льняные вещи стоят дорого. Иногда, если еду на какое-то мероприятие, вещи беру с собой, чтобы потом переодеться сидя в машине, доехать немятой сложно.

В остальном на первом месте у меня удобство. Неудобные вещи доставляют массу проблем. Но они, к сожалению, тоже бывают нужны. Например, корсет. В нем дышать невозможно, зато красиво, и ради какого-то своего собственного наслаждения я могу на некоторое время поступиться комфортом. А в повседневности предпочитаю носить свитер, рубашки, брюки. Легко в такой одежде.

— Как вы встречаете смену сезона? Например, весной одеваетесь ярче?

— Весна на мой имидж особо не влияет. Весной светит солнце, и поэтому даже черный костюм смотрится нарядно. Я, скорее, зимой выгляжу ярче, особенно, если на улице серо. Чем хуже погода, тем ярче я стараюсь одеваться, создавая себе, таким образом, хорошее настроение и самочувствие.

— Весной мы нередко чувствуем себя хуже. У вас бывает упадок сил весной?

— С этим у меня нет проблем. Четыре раза в неделю я уделяю спорту. Хожу в фитнес-клуб. А раньше занималась волейболом и верховой ездой.

— Хорошей физической формы и собственного стиля в одежде достаточно, чтобы быть неотразимой?

— Не одежда и не формы делают женщину привлекательной. В первую очередь, внутреннее состояние, вера в себя. Нужно не комплексовать, а жить полноценно. Одна моя знакомая, которой уже за 90, попав в реанимацию, как только пришла в себя, потребовала помаду, чтобы накрасить губы. Если бы у нее не было этого внутреннего стержня, этой воли, никакая помада ей не помогла бы. Накрашенные губы, подведенные глаза — это все мелочи, которые дополняют твой образ, главное, какое у тебя выражение глаз.

Потухший взор невозможно скрыть от окружающих и спрятать за имиджем.

— Судя по тому, что вы регулярно посещаете спортклуб, вы тщательно следите за своим весом?

— У меня не бывает колебаний веса, просто я стараюсь не позволять себе полнеть, но это не самоцель. Благодаря спорту я легко преодолеваю негатив или плохое настроение. Когда ощущаю, что мои мышцы находятся в хорошем тонусе, мне ничего не страшно. Я нравлюсь себе такой, какая я сейчас, и это устраивает не только меня, а еще и моего мужа, мою семью, в конце концов, даже телевидение!

— Но, может быть, у вас есть какая-то эффективная диета, которая тоже позволяет вам держаться в хорошей форме?

— Терпеть не могу диет. Ем все, никакой четкой системы у меня нет. Например, периодически у меня возникает перебор со сладким. Тогда на месяц-два я о сладком забываю.

— И вы никогда не пробовали сидеть на диете?

— У меня был эксперимент с тайскими таблетками. Это был ужасный опыт. Мне показалось тогда — это было лет восемь назад, что необходимо похудеть. Потом сильно пожалела. Диеты очень угнетают меня эмоционально. Это состояние иногда граничит со злобой. Я даже сама себя пугаюсь. Могу запустить в кого-нибудь тарелкой.

Лучше спорта, поверьте, нет ничего. В наш клуб ходят многие женщины в возрасте. Одной из них уже семьдесят. Она отлично выглядит, и ей вовсе не надо бежать в клинику пластической хирургии.

— Арина, согласитесь, что возраст все равно будет брать свое, пусть и медленно. А что еще можно сделать против морщин?

— Все зависит от того, как себя воспринимаешь. У меня была одна знакомая, которая бегала к массажисту уже в двадцать пять лет. Сейчас ей уже много лет, и лицо у нее испорчено. Массажист растянул ей всю кожу. Человек сам вгоняет себя в комплексы.

Пусть будут морщины, что такого? Некоторые мои приятельницы делают ботокс. Терпеть не могу! Мне кажется, после этого свой имидж утратишь уже навсегда. В Голливуде, например, не берут сниматься актрис с пластмассовыми лицами.

— Ваша профессия разве не предполагает, что вы должны выглядеть молодо, несмотря ни на что?

— Вот сейчас мне ничего не надо, я собой довольна и мне хорошо. Что потом — даже загадывать не хочу. Я терпеть не могу каких-то хирургических вмешательств в свой организм. Тем более, когда это продиктовано не состоянием здоровья. Это, я считаю, насилие над личностью. Можно ведь не тратить много денег на пластику, а просто регулярно ухаживать за собой.

— Например?

— Например, иметь хорошего косметолога. Я никогда не пользуюсь покупными кремами, потому что они не лечебные и рассчитаны только на кратковременный эффект.

Мой косметолог специально для меня готовит крем. Конечно, приятно, когда полочка на твоем туалетном столике уставлена разными красивыми баночками, но у меня все это уже было. Я всем этим уже переболела. Теперь использую эти баночки для собственного крема. — Наверное, в вашей косметичке просторно, раз вы не покупаете косметику?

— Нет, это не так. Я экономлю на дорогих кремах, а на всем остальном не могу. Ужасно люблю дорогую и красивую декоративную косметику. Примерно раз в два месяца обновляю весь свой арсенал. Люблю красивые новые коробочки и не могу себе в этом отказать.

У меня целых две косметички. Одна для телевизионного грима, другая «для жизни». Я очень устаю от профессионального грима, поэтому вне работы крашусь мало, и поскольку я за свободу, то мне вообще нравятся лица без косметики.

Недавно у меня в прямом эфире была народная артистка Тамара Семина, и я ее спросила, что за грим она использует на съемках, который, когда она в кадре плачет, не растекается по лицу. А Тамара Петровна сказала, что очень часто входит в кадр без грима вообще, такая, какая есть. Мне это так понравилось. Вот кто не комплексует по поводу своего лица, вот кто по-настоящему свободен!

— А вы можете позволить себе быть на людях без макияжа?

— Да, только ресницы чуть-чуть подкрашиваю. Реснички — это святое. Просто у меня нередко возникают такие ситуации, когда я не могу позволить себе такую уж простоту.

— Арина, впереди долгожданное лето. Вы любите загорать?

— Очень люблю. Хотя знаю, что это вредно. Но в солярий не хожу, признаю лишь натуральный загар, морской или горный. Два раза в год обязательно бываю на солнышке. Загорая, пользуюсь непременно защитными кремами. Когда уезжаю в очередной отпуск — операторы в напутствие всегда мне говорят: «Береги лицо от очень темного загара».

Вы меняете только длину волос, а цвет, похоже, нашли раз и навсегда?

— Недавно я была рыжей. Может, было не очень заметно? Ужасно хочу стать брюнеткой. Однажды я примеряла такой парик — мне очень хорошо. Есть смысл начать с парика, чтобы попробовать — как это будет, почувствовать себя в новом имидже.

— Не будет в таком случае риска потерять часть телевизионной аудитории из числа своих поклонников, если резко измените имидж?

— Риск, конечно, есть. Но жить-то хочется! И мужа заранее надо к этому подготовить, ведь когда я стала рыжей, он не очень-то это приветствовал. Ему нравятся светлые волосы.

— Арина, многим женщинам свойственно после тридцати слегка переживать из-за своего возраста. А вы переживаете?

— Нет. Дело в том, что я не чувствую себя взрослой. Недавно к нам в программу «Доброе утро» пришла одна дама и сказала: «Боже мой! Мне вчера исполнилось сорок!» Я не стала ее переубеждать. Бесполезно, раз у нее такое отношение к жизни.

— Ольга, когда видишь идеально стройную женщину, такую, как вы, то всегда хочется узнать: как этого добиться?

— Надо на себя разозлиться: «Опять приближается лето, и я снова не надену любимые белые брюки. И значит, никак не могу взяться за себя?» Каждая из нас помнит, какой она была до того, как поправилась, как было комфортно и легко. Нужно вернуть это состояние, ведь это такая свобода потом, когда уходят лишние килограммы.

Лишний вес опасен не только тем, что вреден для здоровья, он еще и гасит в женщине все желания. «Опять не влезу в свои белые брюки — ну и Бог с ними! Буду ходить в коричневых». Женщина может и не заметить, как с ней произойдет эта метаморфоза. И тогда уже будет очень трудно что-либо изменить.

— Как конкретно «взяться за себя»?

— Я и раньше знала, что диеты не помогут, что действует в данном случае только одно: надо меньше есть. Даже само слово «диета» никогда мне не нравилось. Однажды, еще в студенческие годы, я попробовала семь дней просидеть на воде. Выдержала. Хотя кружилась голова и все вокруг казалось прозрачным. Я похудела на шесть или семь килограммов. Но потом все моментально вернулось обратно.

Каждая из нас ставит себе какие-то задачи, решая с понедельника начать жить по-новому, похудеть непременно к празднику или к отпуску, и всякий раз находится причина, чтобы отодвинуть этот срок. Время летит быстро, а ты все только обещаешь себе похудеть. Мне кажется, очень помогает, если только по-настоящему на себя разозлишься.

— Есть еще один путь избавления от лишнего веса. Каждая из нас знает, от чего именно поправляется. Но признаться себе в этом тяжело. Нужно ведь исключить из питания то, от чего толстеешь, а силы воли нет. Не правда ли?

— Не надо ничего исключать. Зачем лишать себя маленьких радостей? Например, в моем холодильнике всегда можно найти мороженое. Есть такая теория, что некоторые продукты вырабатывают в организме гормоны радости. Я верю в это, а раз верю, значит, это так. Мороженое для меня именно такой продукт.

Вечером, если хочется сладкого, я накладываю себе небольшую порцию белого пломбира — обязательно в какую-нибудь изящную вазочку — и экспериментирую. Можно добавить тертый шоколад и орешки, можно — мед и ликер. Мороженое прекрасно снимает усталость.

Так что не надо себя истязать запретами, нужно просто постепенно уменьшать порцию и есть пять раз в день по чуть-чуть, если сразу трудно отказаться от привычки съедать много.

— При вашем росте какой сейчас у вас вес?

— 51 килограмм при росте 168 сантиметров. Временами хочется сбросить еще пару килограммов, и это мне удается. Но они быстро возвращаются. Видимо, эти два килограмма нужны моему организму и являются каким-то резервом. В этом весе я стабильна уже много лет, именно благодаря тому, что ем мало.

— Ольга, в таком случае, как вы питаетесь? Стакан кефира заменяет вам завтрак?

— Стаканом кефира я, конечно, не наемся. Но молочные продукты очень люблю. На завтрак обычно обезжиренный творог, заправленный обезжиренным кефиром. Я предпочитаю натуральные продукты, без консервантов и красителей, поэтому йогурты не ем.

В творог можно добавить орешки. Они у меня всегда есть. Я люблю хлеб и сыр. Чай и кофе пью с сахаром. Глюкозу нельзя исключать. Ничто не заменит для мозга глюкозы. Вечером рыбные блюда и салаты. Обедаю обычно вне дома.

— Какие физические нагрузки нужны, чтобы поддерживать хорошую форму?

— К сожалению, у меня сейчас такая занятость — нет возможности ходить в спортзал. Зато дома есть маленький тренажер. А в багажнике машины лежат ролики. Я занимаюсь всеми видами спорта, которыми увлекается мой сын Саша. Зимой мы вместе ходим на каток в парк культуры имени Горького, а летом на даче катаемся на велосипедах.

— Если у вас выходной, то что вы предпринимаете в первую очередь для красоты и здоровья?

— Основная проблема — недосып. Поэтому как только выходной — стараюсь выспаться. Я убеждена, что настоящая женщина должна поменьше есть и побольше спать. Тогда будет здоровье. И если есть время — иду к своему косметологу.

— Вы в курсе достижений косметологии?

— В принципе, да. Но все подряд на себе не пробую, только проверенные уже вещи.

Из того, что вам известно, можно что-то считать панацеей? Сказать, к примеру: «Женщины, не бойтесь старости, выход есть»!

— Можно, к примеру, уже обойтись без хирургической подтяжки лица и получить хороший эффект. Но на самом деле, все зависит от нас самих. Как себя уговоришь — так и будет.

— Вам не кажется, что проблема омоложения стала носить у нас характер эпидемии?

— Об этом можно судить, скорее всего, по агрессивности рекламы. Омолодиться и хорошо выглядеть — нормальное желание женщины. Тем более что наша женщина раскрепостилась совсем недавно и стала лучше к себе относиться только последние пятнадцать лет. Многие приписывают это феминизму. На самом деле никакого отношения к феминизму это не имеет.

Я другое наблюдаю. Есть опасность переухоженности лица. Молодые сейчас очень рано начинают посещать салон. Иногда смотришь на такую женщину думаешь, что ей на вид лет сорок, а когда узнаешь, что всего двадцать восемь, понимаешь, что она сильно зациклена на своей внешности.

Или наоборот: сначала тратится много денег, чтобы вкусно поесть, а потом еще больше, чтобы сделать липосакцию. Чувство меры часто изменяет нам.

— Женщины всегда находили выход из положения. Раньше, когда был один Институт красоты на всю страну, многие имели собственных косметичек, которые индивидуально изготовляли очень хорошие кремы.

— У меня и сейчас есть такая косметичка. К ее услугам прибегают многие наши актрисы. На съемочной площадке под осветительными приборами мы работаем по 10–12 часов. Поставь живой цветок под эти приборы — он быстро завянет. Представляете, что приходится выносить нашей коже?

Но я все-таки глубоко убеждена, что важнее всего — душевное состояние. Иногда видишь: у женщины нет проблем с лицом, а глаза такие потухшие.

— Что лично вам помогает сохранять душевный комфорт?

— Мы часто жалуемся друг другу на свои проблемы и разные недомогания. А жизнь проходит между тем. И если завтра я буду скулить и послезавтра, то что изменится? Я как бы заключаю с самой собой пари: нет, не возьмешь, что бы ни было! И еще не надо реагировать на все сразу моментально.

Екатерина Вторая, когда проводила заседания кабинета министров, ставила перед собой стакан воды. И когда кто-то или что-то выводило ее из себя, она брала стакан и медленно выпивала воду. Этим она гасила гнев. Первые минуты гнева — самые неоправданные.

Я поэкспериментировала над собой, мне понравилось. Главное, в первую секунду не поддаться эмоциям. Дальше уже все пойдет по-другому. Так же, кстати, и с едой. Хочется съесть лишнее, отвлекись, подойди к зеркалу, посмотри в окно. Глядишь, уже и расхотелось. Главное, вовремя переключиться.

— У вас много костюмных ролей в театре и в кино. Это мешает или, наоборот, помогает обрести собственный стиль? Как вы выглядите в жизни?

— Мы, актеры, склонны сомневаться в себе постоянно. Наш учитель Андрей Александрович Гончаров до четвертого курса называл всех нас абитуриентами, считая, что мы не дотягиваем до звания «студент». С другой стороны, эти сомнения в себе — сильный толчок к поиску истины.

Раньше, покупая себе обновки, я всегда советовалась с мужем. И так к этому привыкла, что когда мы разошлись, я вдруг осознала, что никогда ничего не купила себе сама и даже не знаю, по большому счету, что мне идет. Но оказалось, что вполне могу справиться, главное, суметь перешагнуть через что-то внутри себя.

Мне нравится носить классику. Причем люблю женственные вещи, то, что делает женщину женщиной, и то, что еще у нас не забрали мужчины, а мы не переняли у них. Это рюши и кружева, узкие юбки, приталенные пиджаки, корсеты и высокие каблуки.

— Что могли бы взять себе на вооружение женщины вашего типа красоты? Какие цвета вы предпочитаете, какие избегаете носить?

— Я уверена, что, в принципе, каждая женщина знает, что ей идет, а что нет. Лично я не ношу болотные и зеленоватые тона и стараюсь бледные вещи не надевать.

Некоторые думают, что если они носят коричневое и серое, значит, не молодятся. А как только рука потянулась к розовому, голубому или оранжевому — уже молодишься, стараешься скрыть свой возраст. Я так не считаю. Я ношу розовое и обожаю яркие цвета. Цвет, как и вкусные продукты, тоже вырабатывает в организме гормоны радости.

У Набокова я прочла: «На столе обязательно должны быть апельсины. Это очень озаряет стол». Естественно, нужно относиться ко всему чуть-чуть с иронией. Если глубоко во все это верить — можно просто сойти с ума.

— Ольга, что в своем лице вы считаете наиболее выразительным? И пользуетесь ли косметикой в повседневности?

— Конечно, глаза. Это главное. Иногда по каким-то домашним делам могу выскочить и без макияжа. Но, в принципе, с утра чуть подкраситься необходимо, иначе весь день проживаешь как-то не так, как будто сразу в черновик.

— В первое мгновение я испугалась и подумала, что со мной что-то не то, — рассказывает Катя, — что я плохо причесана или у меня глаз размазался. А оказывается, пока меня не было, по телевизору прошел сериал «Две судьбы».

— Катя, согласитесь, когда сделаешь что-нибудь стоящее, хочется, чтобы как можно больше людей узнали об этом.

— Естественно, а в нашей профессии это даже необходимо. Актеру популярность нужна, но на самом деле я совсем не ожидала, что так будет.

— У вас не было проблемы с выбором профессии?

— Никогда. Я выросла в кинематографической семье. Мама — Орлова Наталия Вячеславовна — режиссер анимационного кино, папа — Семенов Тенгиз Александрович — режиссер документального кино. В доме, где я выросла, жили известные артисты и кинорежиссеры — Эльдар Рязанов, Вера Глаголева и другие. С детства я привыкла к такому окружению, для меня было обыкновенным делом, что на Новый год Дедом Морозом на детских утренниках выступал Белявский Александр Борисович, поэтому и не было вопроса, быть или не быть актрисой. Родители никогда меня не ломали и отдали в театральную школу, затем я поступила в Школу-студию МХАТа, и только совсем недавно папа вдруг признался мне, что с ужасом думал о том, что я выберу актерскую профессию, так как это очень тяжелая профессия. Для меня это было прямо-таки открытием.

— На что вы надеялись, когда поступали?

— На все! Кто же идет в эту профессию и не думает, что будет записан в историю? Без амбиций нельзя идти в театральный институт. Одного таланта мало. Если нет завышенных амбиций, легко сломаться. Учишься актерскому мастерству всю жизнь.

В институте мы все гадали: чему же можно нас научить за целых четыре года, если мы и так талантливы? Сейчас я понимаю: там учат учиться. Даже теперь, играя на сцене и снимаясь в кино, не могу сказать, что владею мастерством. Ничего не знаю, ничего! Каждый день — труд. Бывает, играешь спектакль и только через год тебя вдруг осеняет: вот что здесь! вот так надо! А это приходит только с опытом.

— В юности обычно у всех есть кумиры-актеры. Кто был вашим кумиром?

— Аль Пачино. Мне всегда хотелось увидеть его воочию, и однажды это случилось. С театром «Современник», в котором я тогда служила, мы были на гастролях в Америке. Аль Пачино пришел на наш спектакль и после сразу уехал. А мне было ужасно любопытно, на какой машине он приехал, есть ли у него охрана, какой у него шофер, и я уже стояла на улице, караулила. А потом мы с компанией актеров и нашей переводчицей пошли гулять по Нью-Йорку и решили зайти в какой-нибудь бар. И вдруг у входа в ресторан я увидела машину Аль Пачино. Друзья мне не поверили: «Ты сошла с ума!», но я же запомнила его джип и его шофера! Мы зашли. Это оказался малюсенький итальянский ресторанчик. Аль Пачино стоял и разговаривал с поваром. Видимо, это был его ресторан и он заехал узнать, как идут дела. Мы решили подождать на улице. Когда Аль Пачино вышел из ресторана, Вася Мищенко не растерялся и, забрав у Гали Петровой из рук цветы, подаренные зрителями, вручил их ему со словами: «Ал, привет! Старик, мы так тебя любим! Пойдем с нами, выпьем!» А по-английски при этом ни бельмеса. Переводчица сказала, что она это переводить не будет, но Аль Пачино узнал нас. А, мол, русские актеры, и заинтересовался, что такое ему Вася говорит. И он пошел с нами в ирландский паб, и просидел с нами три с половиной часа! Он говорил, а мы от счастья умирали. Эти глаза! У него такие глаза. И никакой спеси. Никакого величия. Он даже рассказал нам о том, какую ошибку он совершил, взявшись за работу в кино в качестве режиссера и исполнителя главной роли одновременно. «Вы видели мой фильм? — спросил он нас. — Нет? О, это надо вам показать». На следующий день рано утром в нашем номере зазвонил телефон. Это был агент Аль Пачино: «Господин Аль Пачино должен прислать вам кассету. Скажите куда?» Это нас просто потрясло. Как пообещал, так и сделал.

— Катя, вы говорите, да и многие так говорят, что актерская профессия тяжела, тем не менее от этого она не становится менее привлекательной, и каждый год толпы девчат и ребят ломятся в театральный институт. В чем же заключается притягательность этой профессии?

— Для меня лично это просто фантастическая профессия. Ведь мы, артисты, можем прожить несколько жизней. Никто больше не имеет такой возможности. Например, я уже прожила жизнь Веры, героини сериала «Две судьбы», и какую интересную жизнь! А в театре? Хотя бы два часа, но живешь совершенно в другом состоянии, и при этом никакой рутины. Это счастье.

— Известно, что вы любительница путешествий и экстремального отдыха. Что в дорогу берете, ведь в чужой стране, вдали от цивилизации, можно попасть в безвыходную ситуацию? Вдруг живот заболит, что тогда? Вы берете с собой медикаменты? А какой багаж, сколько вещей вам нужно для переодевания?

— Если хочешь путешествовать по всему миру, а не сидеть в отеле с видом на море, то сборы в дорогу нужно начать не с медикаментов и не с вопроса, брать или не брать с собой халат, а выучить английский. И не нужно брать с собой в дорогу всю квартиру. Отправляться нужно налегке, а если что-то забыла, спроси: тебе немедленно помогут. И лекарство дадут, если живот заболит.

— Говорят, русских в Европе сразу узнают по двум вещам: по незнанию языка и по плохим зубам.

— По моим наблюдениям, их узнают по тому, что они ложку из чашки не вынимают, когда пьют кофе.

— Вы нетрадиционны еще и в том, что не жалеете денег на книги, в то время как во многих состоятельных домах теперь не увидишь библиотеки, в крайнем случае, с десяток книг на стеллаже, не больше.

— Да, вы правы, я тоже это всегда отмечаю, и для меня это уже показатель по отношению к хозяевам дома и к дальнейшему общению с ними. А еще встречается такое, когда собрания сочинений стоят неоткрытые, просто для красоты, потому что дизайнер сказал хозяину, что вот здесь у него будет библиотека, и приобрел для него несколько томов русской классики. Если люди читают, с ними гораздо интереснее общаться, чем с теми, кто ничего не читает. Я, если попадаю по дороге в книжный магазин, провожу там два часа минимум.

— Катя, как вы следите за своим здоровьем?

— Хожу в спортклуб и занимаюсь горными лыжами. И главное, не нужно запускать свое здоровье, не нужно бояться врачей. Необходимо проводить регулярные обследования организма, чтобы вовремя принять меры. Просто болезней на самом деле нет, есть запущенные болезни. И нужно стремиться прожить как можно дольше.

— Найти время на посещение врача очень трудно, в поликлинике очереди, а в платных медицинских учреждениях еще не факт, что квалифицированные врачи работают. Чаще бывает так, нет времени лечиться, правда?

— Мы для всего находим время, если это нам нужно. Мы же находим время чистить зубы, а как иногда не хочется это делать? Даже если опаздываю в театр на репетицию, я не выскочу из дома, не почистив зубы. Просто у нас, за исключением диспансеризации на рабочем месте, никогда не было традиции следить за своим здоровьем, не было культуры в этом вопросе. А это должно быть непременно в твоем жизненном расписании.

— Некоторые женщины больше следят за модой, чем за своим здоровьем, и считают это очень важным. Как вы относитесь к моде?

— С этим у меня тяжело. Я с трудом совершаю покупки, не могу принять решение, стою в примерочной и думаю, нужна мне эта вещь или не нужна? А вдруг за углом я найду еще лучше? Поэтому в моем гардеробе вещей хоть и немало, но все они как-то друг другу не подходят. Безумно хочется красиво выглядеть, и я прислушиваюсь к чужому мнению, изучаю дамские журналы. Вот в покупке кремов не могу себе отказать. С этим у меня все в порядке. Я — стопроцентная жертва рекламы и покупаюсь на это моментально, если вхожу в магазин и мне стараются продать что-то новое, совершенно умопомрачительное.

— Любите чистить перышки?

— Люблю и маски, и ароматические ванны, но очень ленюсь. Бывает, вернешься вечером после спектакля и хочется прямо в гриме упасть в постель. Что со мной случится, если один раз усну, не сняв грим? И начинаешь себя заставлять: «Нет, ты встанешь сейчас с дивана и пойдешь в ванную». Я преклоняюсь перед теми женщинами, в которых это заложено от природы.

— Какой декоративной косметикой пользуетесь ежедневно?

— Косметичка у меня всегда с собой, но не люблю, когда в ней лежит много косметики, потому что вечно все вываливается на пол. У меня там только тон для лица, тени для век, румяна, тушь для ресниц и помада. Последнее время, когда меня стали узнавать на улице, взяла себе за правило каждый день краситься, даже идя в магазин, а то разные истории со мной приключались. Однажды подхожу к лотку купить овощи, а мне продавец говорит: «Ой, как вы на одну артистку похожи!» И я подумала: «Как же я на самом деле выгляжу, если на артистку только смахиваю?» Или пришла однажды фотографироваться на визу. Очень спешила. Женщина-фотограф спрашивает: «Вы причесываться будете?» — «Да нет, не буду, меня ждут, некогда». Смотрю, она готовую фотографию с недоумением разглядывает. То на меня кинет придирчивый взгляд, то на фото. «Слушайте, девушка, это вы, что ли, снимались в «Две судьбы?» — «Да, я», — призналась я робко. «Господи! На экране-то вы намного лучше выглядите!»

Катя, вы в хорошей спортивной форме, несмотря на то, что имеете двоих детей. Раскройте секрет, пожалуйста.

— Продолжаю ходить в спортклуб, хотя времени теперь на это уже не хватает. И еще купила себе гири. Летом прихожу к подружке, смотрю, у нее руки стали такие красивые, рельефные. Спрашиваю, как? — говорит: качаю гири. Я их купила немедленно. Прошел год. Думаю, что такое у меня в машине в багажнике все время катается и гремит? Открываю — а там гири! Я их забыла достать. Но порыв был. Я еще не махнула рукой на себя окончательно.

— Катя, а если серьезно? Диету соблюдаете?

— В институтские годы я была полной. Все диеты тогда на себе перепробовала и в итоге пришла к выводу: себя измучишь и все равно сорвешься и еще больше веса наберешь, поэтому стала есть все, но мало. Бабушка в детстве учила меня все доедать, ничего не оставлять на тарелке, говорила: «А то погода испортится». С тех пор привычка: не могу не доедать, но накладываю себе в тарелку очень мало.

— Что лично вам дало участие в игре «Последний герой»?

— Я очень благодарна судьбе за то, что попала на этот остров и побывала в этой ситуации. Там у меня произошла глубокая переоценка ценностей. Это совершенно другой мир, в котором нет привычного быта, никаких условностей, нет часов и время медленно плывет перед тобой. Впервые в жизни я увидела такое море и такое небо. До этого у меня был очень тяжелый период. Я оказалась в некоем тупике, не понимала, как жить, перестала себе нравиться, а остановиться, подумать некогда было и никак невозможно было обрести внутренний покой, гармонию. У меня было такое состояние, будто внутри меня живут два конфликтующих друг с другом человека. Уезжала я слабой, а вернулась сильной и с большими возможностями. Теперь понимаю тех, кто, побывав там, говорит, что через год остров начинает им сниться и хочется туда вернуться.

— Самое главное, быть самой собой, — говорит популярная актриса кино, звезда сериала «Другая жизнь» Елена Дробышева.

— Елена, вы считаете необходимым каждые полгода проходить обследование у врачей?

— Безусловно, это необходимо, но сама я этого не делаю, мне тяжело этим заниматься. Я всегда робела перед врачами и учителями, даже не знаю, почему. Все, что связано с поликлиникой, вызывает у меня негатив, и чем реже приходится там бывать, тем лучше. Я не могу похвастаться и содержимым домашней аптечки. Мой сын говорит: «Как же так можно? Каждый раз ничего нет!» А и правда, нет там ничего, кроме йода и лейкопластыря. Дело в том, что я убеждена, что организм, если к нему прислушиваться, сам тебе нашепчет, какой образ жизни ему нужен. Когда я ходила беременная, врачи мне советовали, что можно есть, а что вредно. И, как ни странно, именно то, что было можно, мне и хотелось, а что вредно, того не хотелось совсем. Для меня это было просто удивительно.

Вы считаете, что этого вполне достаточно и для здоровья, и для красоты?

— Конечно, я понимаю, что недостаточно, но качалки наводят на меня ужас. Один раз я попробовала, когда меня пригласили участвовать в телевизионной программе «Форт Баярд» и я решила тогда, что мне надо соответствовать — пару раз сходила в фитнес, заработала крепатуру, и на этом все кончилось. Двадцать восемь приседаний подряд — это, по-моему, довольно бессмысленное занятие. По крайней мере, удовольствие я от этого не получаю. Другое дело, в институте танцами занимались. В этом есть определенная логика и потом, это красиво. А что-то однообразное мне категорически противопоказано.

— Многие ходят в бассейн, чтобы, с одной стороны, дать себе физическую нагрузку, которой не хватает, а с другой — психологически разгрузиться, сбросить негатив. Вы не пробовали?

— Уже года два готовлюсь к этому и все никак не соберусь. Вода, действительно, снимает все. Особенно это чувствуется, когда купаешься в море, а я до сих пор не могу забыть свои ощущения, когда первый раз искупалась в океане. Что касается нехватки физических нагрузок, то у меня машины нет, я пешеход, и это меня устраивает. Пешеход за день пробегает несколько стометровок. А когда начинаются съемки, то это лучше фитнеса, я тогда как физически, так и психологически нахожусь в наилучшей форме. Конечно, временами устаешь так, что нет сил, в таком случае начинаю принимать витамины. Надо себя поддерживать. Есть очень хороший витаминный комплекс «Софья. Ногти и волосы».

— Как вы ухаживаете за лицом?

— Предпочитаю отечественную косметику, так как она адаптирована к нашим условиям. Мне, например, совершенно непонятно, как можно рекомендовать российским женщинам косметику, сделанную в Париже, где мягкая зима? Там она, может, и хорошо действует на кожу лица, но не у нас, где совершенно другой климат. Приезжаешь в Париж — начинаешь пить другую воду, есть другую пищу, и тебе нужны совершенно другие средства по ухода за лицом. Или вовсе не нужны. Из импортных кремов пользуюсь только Gerlen — они действительно дают моментальный эффект, но их я применяю лишь в том случае, когда нужно выглядеть. А в повседневности пользуюсь нашей косметикой: увлажняющий крем «Балет» и совершенно потрясающие кремы, сделанные на пиявках.

— Можно облегчить себе жизнь, посещая салон раз в полгода и делая необходимые процедуры по омоложению. Тогда отпадет необходимость в ежедневном уходе за лицом, вы согласны?

— Я пока об этом только слышала, но не пробовала. Не исключаю того, что, может быть, и надо попробовать Но я считаю, что проблемы нужно решать по мере их поступления.

— Лена, вы часто бываете без макияжа?

— Почти всегда.

— Это что, нежелание нравится окружающим?

— Если эту теорию развивать, то можно развить ее в другую сторону. Что такое макияж? Это один из способов обрести уверенность в себе. Это значит надевать некую маску. «Я в чем-то не уверена, поэтому чтобы быть совсем уверенной, ношу каждый день яркий макияж». Но, допустим, могут быть и другие вещи, которые помогут обрести уверенность в себе. Например, одежда, которая тебе нравится. Ты уверена, что тебе это идет, значит, можешь выйти из дома не накрашенной.

Есть такие лица, которые от макияжа меняются кардинально. Два разных человека: до макияжа и после. Женщины охотно играют в эту игру, потому что им нравится меняться. Вы не любите меняться?

— Я из тех, кто предпочитает комфорт. Если у меня на лице много грима, мне некомфортно. Могу нечаянно, забывшись, размазать глаза, например. Я никогда не зацикливалась на своей внешности. Актрисы постоянно получают различные знаки внимания в виде аплодисментов в театре, признания зрителей, и этого хватает в избытке, чтобы чувствовать себя в своей тарелке.

Видимо, вы совсем без комплексов?

— Мне нравится быть самой собой, но если я вдруг почувствую себя не в своей тарелке, то попытаюсь выяснить причину. Работая над ролями, я сталкиваюсь с психологией: разбираю характер и поступки своих героинь и автоматически привычку анализировать переношу на себя. В себе мне также хочется разобраться, чтобы оградить себя от окружающей действительности не маской макияжа, а чем-то более эффективным.

— Как и чем восполняете нервные затраты, связанные с вашей профессией?

— Съемки — это настолько интересный процесс, что душевно совершенно не выматываешься, устаешь только физически. Но физические затраты мгновенно восстанавливаются сном. Спать могу очень много, хоть целый день, если это необходимо. Душевно выматывает другое: то, что от тебя не зависит. Например, ребенок двойку принес. Ты же не можешь вместо него сесть за парту и ответить урок. Когда возникают такие ситуации, они и выматывают, и выбивают из колеи.

— Любому человеку свойственно дорожить здоровьем, хотя бы на уровне инстинкта. У вас есть какая-то своя методика?

— Если летом я не отдохну на море, хотя бы неделю, то к декабрю у меня будет нервный срыв. Заметив эту закономерность, стараюсь теперь летом отдыхать. Видимо, Новый год для меня — это некое незнание, что будет впереди, поэтому и начинаю чувствовать себя некомфортно.

Вы хотите все время контролировать ситуацию?

— Да, мне это нравится. Если знаешь ситуацию, существовать на свете легче и проще. Если вдруг что-то возникает внезапно, я начинаю теряться, паниковать до тех пор, пока не выстрою логическую цепочку и тогда снова ощущаю себя нормально.

— Если внезапно закололо в боку, у вас тоже начнется паника?

— Нет. Я Стрелец, а родившиеся под этим знаком не реагируют на болезни или делают вид, что этого нет. Любой Стрелец на больничной койке вместо недели будет лежать день, потому что для него лучше быстрее выздороветь, чем болеть.

— В питании насколько вы системный человек?

— Никакой системы! Ем все подряд. Когда на съемках, есть вообще ничего не могу, кроме как пить ужасный растворимый кофе, который, в принципе, не переношу, а в определенных условиях выношу. Когда я в Париже — там совершенно по-другому. Это обязательный завтрак с омлетом и круассаном. Обязательно с трех до четырех обед. В семь непременно ужин, и ты даже помыслить не можешь о том, чтобы его пропустить. Приезжаешь в Москву — все опять по-прежнему: утром бутерброд, днем бутерброд, вечером бутерброд. В Париже такая атмосфера, что представить себе невозможно, что ты проведешь день без камамбера и бокала вина. Это так же естественно, как зубы почистить. А в Москве бутерброд с колбасой — это тоже нормально. У меня есть способность приспосабливаться к любым обстоятельствам. Единственное, в чем не могу себе отказать, — очень люблю халву в шоколаде и ем ее килограммами.

— После этого встаете на весы?

— Да.

— И что же?

— Ощутимо, потому что каждая конфетка 500 ккал. Но съемки начинаются, и снова ничего не ешь и худеешь быстро.

Елена, вы понимаете, что это прямой путь к серьезным заболеваниям? Вы трудоголик, который горит на работе?

— Я не горю, а наслаждаюсь. Когда снималась у Юрия Грымова в «Казусе Кукоцкого» — это было счастье.

— Видимо, вы не земная женщина, а эльф, который питается одной цветочной пыльцой, и живете вы только высокими эмоциями?

— Неправда. Я обязательно должна позавтракать, причем, очень плотно. Если не позавтракаю — будет плохо. А все остальное можно пропустить. На завтрак непременно овсяная каша, яйцо, бутерборды, чай или кофе, фрукты.

— Вы никогда не сидели на диете, например, после родов или хотя бы просто ради интереса?

— Никогда. После родов похудела стремительно. Когда родился Филипп, все было в дефиците, стиральных машин не было и приходилось крутиться. Три часа в очереди за бананами простоишь, лишний вес набрать захочешь — не сможешь.

— Что вы считаете необходимым, чтобы выглядеть всегда комильфо?

— Волосы должны быть ухожены и руки. У меня свой парикмахер, Антон Антонов, очень талантливый. Дома я делаю маски для волос и обязательно пользуюсь бальзамом. Это не требует много времени. Руки привести в порядок в домашних условиях сложно, лучше регулярно ходить к мастеру по маникюру. Кроме того, очень важна одежда. Я одеваюсь у модельера Лены Макашовой.

— То есть вы прежде всего за индивидуальность в имидже?

— Одно время я носила в пальто с надписью на спине по-английски «Follow me». Ко мне на улице подходили и спрашивали: «А вы знаете, что там у вас написано?» Когда сын первый раз увидал меня в этом пальто, сказал: «Ты приведешь так за собой бог знает кого». — «Филипп, ты не понимаешь!» — возразила ему я. «А-а! — догадался он. — Это в смысле: делай как я?» Я считаю, что в имидже обязательно должна присутствовать какая-то доля юмора, самоиронии. У меня было одно пальто — все кривое и косое. Однажды в Европе, в ресторане, гардеробщик мне нахамил. Я подала ему пальто, и он минут сорок его разглядывал и вертел, не зная, как повесить. «А я тебе не скажу, — думала я ехидно, наблюдая все это. — Вот теперь сам и разбирайся».

— При вашем стиле аксессуары играют главную или вспомогательную роль?

— Обожаю бижутерию. Золото слишком обязывает. Если купишь кольцо с бриллиантом, придется носить его всю жизнь. А бижутерию можно менять каждый день.

— Модельер диктует моду, поэтому он над ней. Поскольку вы носите вещи от модельера, то что можете сказать о моде, насколько вы от нее зависимы?

— Я считаю, что каждый должен быть над модой. Слепо следовать моде не нужно. Единственный критерий должен быть, чтобы тебе в твоей одежде было комфортно. Почему мне нравятся вещи от Лены Макашовой? Потому что они смоделированы так, что в них можно, как говорится, и в пир, и в мир. Обувь должна быть удобной. Лично я, предпочитаю обувь без каблука. А сумка должна подчеркивать твою индивидуальность и отвечать твоим потребностям. Если тебе необходимо носить большую сумку, то не нужно мучиться и стараться все запихнуть в маленькую только потому, что в моде маленькие сумки. Твоя сумка должна говорить не о том, что она модная, а о тебе самой.

— Лариса, вы снимались в детективном сериале по произведениям Дарьи Донцовой, а любите ли читать детективы?

— Детективами не увлекаюсь, мое чтение — исторические романы и мемуары. Я люблю читать о судьбах великих людей, переживших в своей жизни глубокое, трагическое, настоящее.

— Считается, что детективы помогают расслабиться и отключиться от собственных проблем. Вам не требуется такого рода релаксация?

— Я очень хорошо расслабляюсь на дамских журналах. Все советы, которые там публикуются, читаю с большим интересом. Кажется, что уже и помогло. Люблю разгадывать кроссворды, они тоже хорошо разгружают психику. А для восторга, для абсолютного счастья у меня — Пушкин.

— Был ли у вас, как у многих, трудный момент в когда вы не снимались, когда не было работы?

— Не помню, чтобы мне очень пришлось по этому поводу страдать, потому что, так или иначе, я работала все время. Выбор сократился, хороших фильмов стало гораздо меньше, а самой работы всегда достаточно. Я актриса характерная, поэтому мне годы не страшны. У меня нет комплекса незанятости и страха, что вдруг я останусь без работы.

— Прежде было легче сделать себе имя?

— В советские времена снималось очень много картин и не было в прокате, а уж тем более по телевизору такого количества западных фильмов. «Железный занавес» в данном случае был нам как бы на руку. Тогда все знали и любили своих собственных актеров, а не зарубежных.

— Лариса, вы не однажды снимались в мелодрамах. Как вы относитесь к этому жанру?

— Люблю, чтобы история была со счастливым концом и чтобы было много переживаний. Задача творчества ведь заключается в том, чтобы помочь людям выжить, а не умереть. А выжить можно, только веря в хорошее. Я очень люблю бразильские сериалы. Они сделаны с такой любовью к людям, в них столько рецептов на все случаи жизни и торжествует добро. Это такая помощь! Если я где-то в поездке и вдруг оказываюсь в гостиничном номере у телевизора или сижу в зале ожидания в аэропорту и по телевизору идет сериал — я беру чашку кофе и бегу к экрану. Такие сказки нужны, они помогают. Почему романы Донцовой так популярны — потому что это тоже сказки, только уже про нашу жизнь, а ведь хочется, прежде всего, читать и смотреть про нашу жизнь, а не про Полов и Джонов и прочих «шведов». Мы ведь живем в своей стране. Я не люблю, когда про Россию говорят: «Эта страна». Что значит, «эта страна»? Это моя страна, это ваша страна, это наша страна, и мы в ней живем. И мы должны сделать нашу страну лучше, чтобы людям жилось в ней счастливо. И этому должны учить и кинематограф, и литература.

— Почему это вас так волнует?

— Потому что меня беспокоит вопрос: куда выходят наши дети, кем становятся, если все курят, все выпивают, если по телевизору бесконечно слышишь: «Кто пойдет за «Клинским»?» А в рекламе используют подростков! Это настолько безнравственно! Ведь мы когда-нибудь уйдем и оставим нашу страну нашим детям, а если они все будут бегать за «Клинским»? Что тогда?

— Дочь Маша задает вам много вопросов «про жизнь»?

— Сейчас у нее трудный переходный возраст, и она сама все знает. Вопросов она не задает, а когда я лезу к ней с советами, то она говорит, что не нуждается в них.

— А вы хотели бы задать ей какие-нибудь вопросы, вам что-нибудь в ней непонятно?

— Мне многое непонятно, но я ищу какие-то ходы и всячески приспосабливаюсь к ней, потому что мы не должны потерять друг друга. Я стараюсь не давить на нее, не унижать. Однако вдруг слышу однажды, она договаривается по телефону с друзьями вечером куда-то пойти. Я не разрешила. Мне показалось, что уже слишком поздно, семь часов вечера — это было зимой, темно, и под каждым кустом мне мерещится бандит, что так и есть по существу. И она говорит: «Нет, приходите лучше вы ко мне. Вы же знаете, у меня мама — зверь». (Смеется.)

— Лариса, когда вы появились на экране, сразу стали очень популярны. С каким из своих фильмов вы больше всего ездили по миру?

— С этим мне не повезло, я была невыездная. Дружба с иностранцами не поощрялась. Даже не роман, а просто дружба. Я дружила с одной семьей, они оба всю жизнь здесь проработали и даже здесь похоронены, и меня из-за них не выпускали за рубеж. Считалось: общение с иностранцами. Стала ездить, когда уже пришел к власти Михаил Горбачев.

— Вы учились у Сергея Герасимова. Страшно было поступать к нему на курс?

— Я так была уверена в себе, что не сомневалась, что поступлю. Уж если не я, то кто же тогда? — думала я. Учиться было потрясающе интересно, это как бы и не учеба была, а книга жизни. Даже сейчас, когда прошло уже столько лет, я все время вспоминаю советы, которые давал нам этот замечательный педагог. Герасимов был фантастически образован, но он знал всю мировую литературу, у него был государственный ум, это была личность огромного масштаба. И в то же время он был очень демократичен, доступен. Приглашал нас всем курсом к себе домой на пельмени. Мы приходили, лепили пельмени — Герасимов ведь был сибиряк, он знал толк в пельменях, — а потом все садились за стол. Помню, с картиной «Дочки-матери» мы летали с ним в Нижний Тагил, на его родину. Нас там так принимали! Когда рядом такой человек, каким был Сергей Герасимов, это дает мощный заряд на всю жизнь.

— Как вы выбрали свою профессию?

— Она вела меня с детства. В каком-то другом качестве я себя даже не представляла. Уже в пять лет я знала, что стану артисткой. Отец у меня был военный врач, родилась я в Вене и с тех пор ни разу там больше не была, все мечтаю когда-нибудь съездить. Мы много кочевали по разным военным базам, но чувство, что я жизнь свяжу с кинематографом, жило во мне всегда. У моей старшей сестры Светы над письменным столом висел вырезанный из журнала портрет Алена Делона с синими-синими глазами и в голубой рубашке. Я смотрела на него с восторгом — какой красивый! И мечтала, что когда-нибудь буду сниматься с ним в кино. На удивление, мечта моя почти сбылась. Прошлой зимой я снималась в Париже как раз в «Даше Васильевой» с племянником Алена Делона Фелисьеном. Правда, он на Алена не похож.

— Вы так замечательно выглядите, видимо, знаете секрет вечной молодости. Не поделитесь?

— Секрет очень прост: держу себя в руках.

— И ни разу из рук своих не вырывались?

— Вырывалась, но для того, чтобы работать, быть востребованной, нужно хорошо выглядеть, поэтому самодисциплина необходима. Прежде всего, самоограничение в еде. Утром выпиваю две большие чашки кофе с молоком без сахара. У меня пониженное давление, я без кофе не живу, хотя, говорят, кофе вреден, но с молоком вроде бы не так. Днем съедаю два яблока. И это все за целый день.

— А за ужином?

— А вечером, вернувшись домой, сяду за стол и съем все вкусности, какие только есть. И съем столько, сколько влезет.

— Но ведь так нельзя!

— А кто знает, как можно? Я пыталась и так и сяк, а мой организм подсказывает мне именно так. Зато я не буду бить себя по рукам: это не ешь, это не пей. Один раз в день я позволяю себе есть все, ведь я потратила столько энергии, сожгла столько калорий за весь рабочий день, что вечером еда мне не во вред, а в удовольствие.

— Вы едите абсолютно все и даже белый хлеб?

— Все! И белый хлеб тоже, но иногда и только если очень-очень хочется. Не чаще чем раз в полгода.

— Супруга Сергея Герасимова — Тамара Макарова — была красивейшей из женщин. Вы наверняка, общаясь с ней, чему-то у нее учились?

— Да, у нее было чему поучиться. Например, у нее была всегда очень прямая спина. Она никогда не сгибалась, не прогибалась, а сидела очень прямо и рукой, согнутой в кисти, слегка поддерживала подбородок. У нее был красивый пучок волос на затылке с седой прядью спереди, которую она не закрашивала, и синие-синие глаза. Она носила украшения, которые подчеркивали эти глаза: бирюзовые серьги, бусы. Конечно, глядя на нее, хотелось подражать. Мы ею любовались. Тамара Федоровна делилась с нами своими секретами красоты. Например, она нам говорила, что у женщин самое уязвимое место — шея и нужно делать гимнастику для укрепления мышц. Сначала медленно отвести голову назад, затем вперед, опустив подбородок вниз, затем, медленно вращая подбородком, поворачивать голову то вправо, то влево. И так несколько раз. Потом делать медленные наклоны головы в стороны.

— Это действительно эффективно?

— Если делать постоянно, то эффективно. У меня, например, есть собственный комплекс упражнений специально для моей фигуры, который я сама себе нашла. Если я делаю его регулярно, то я в хорошей форме и очень радуюсь.

— Лариса, у вас поразительно тонкая талия. Что вы делаете для этого?

— Талия — это гены, с этим я не работаю, она у меня тонкая сама по себе. Но зато у меня есть другие проблемы, над которыми надо трудиться. Вообще-то я лентяйка, по мне бы лучше ничего не делать. В детстве я росла у моря, в Одессе, и хотя очень люблю солнце и пляж, ненавижу плавать. Мне бы лучше побольше работать, чем заниматься собой. Хотя сейчас так много приходится работать, так выматываешься физически и психически, что ни до чего. Пока я снимаюсь, я ни с кем не общаюсь и меня ни для кого нет.

— А как же дом без вас?

— Сестра Светлана — мой добрый ангел. Она ведет мое хозяйство и дом. Я и не готовлю и не хочу заниматься этим.

— Как вы любите одеваться?

— На всевозможных встречах и светских раутах мне нужно выглядеть привлекательно, потому что подобные мероприятия — часть моей профессии. Для таких случаев я стараюсь одеваться изысканно и дорого. А в жизни люблю носить удобные вещи: мягкие свитера и длинные юбки. Люблю, чтобы одежда меня не обтягивала и не стесняла движений. Еще студенткой я усвоила правило, что одеваться нужно так, как тебе удобно. Помню, на репетиции фильма «Дочки-матери» Иннокентий Смоктуновский приходил в разношенных башмаках, в парусиновых брюках и в свитере, который на нем висел. Я смотрела на него с недоумением и про себя думала: «Он же Смоктуновский, гений, а он так выглядит». А он так выглядел потому, что ему было так удобно, уютно, потому что он — Смоктуновский, и ему не нужно одеждой доказывать, кто он такой. Когда перешагиваешь этот барьер — уже не придаешь значения тому, в чем ты и как ты.

— Очень трудно так составить гардероб, чтобы в нем совершенно не было лишних вещей. У вас бывают лишние вещи?

— У меня много таких вещей. Если случайно в какой-нибудь бутик зайдешь — со всем сторон тебе несут, уговаривают, а уговорить меня легко, я внушаемая. Свой гардероб я составляю таким образом: прежде всего, люблю, чтобы вещи сочетались, чтобы можно было одно с другим носить и менять. Не люблю, чтобы вещь сражала окружающих наповал, чтобы к себе привлекало внимание платье, а не сам человек, хотя все равно мои вечерние платья все красивые, элегантные и, как правило, от хороших фирм. Я одеваюсь дорого не потому, что хочу показать, какая я дорогая, а потому, что дорогие вещи могут прослужить десять лет. Какая-нибудь блузка может провисеть в моей шкафу пять лет, а потом придет ее время и я снова надену ее, соединив с современной юбкой. Мой гардероб — это, в основном, классический стиль. Правда, Маша в последнее время стала меня критиковать: «Ну, опять ты в этой длинной юбке!» Иногда летом ношу что-нибудь молодежное, но крайне редко, потому что все равно не чувствую это своим.

— Лариса, складывается впечатление, что вы вполне довольны своей жизнью, это так?

— Теперь я об этом себя уже не спрашиваю и не задумываюсь над тем, счастлива я или нет. Ни с кем себя не сравниваю и стараюсь не жить прошлым. Жить нужно в удовольствие сейчас, а не завтра. Часто нам кажется: вот я заработаю деньги, вот я куплю вот это, вот я отремонтирую квартиру и тогда… А тогда может уже не наступить. Иногда, бывает, зовут меня в гости, а я думаю: «Ой, эти дороги, ох, заводить машину — полежу-ка я на диване перед телевизором». А это совершенно неправильно. Нужно собраться и обязательно ехать в гости, пока зовут.

Наташа, ваша героиня персонаж отрицательный, наказанный по сюжету жизнью, тем не менее за судьбой Полины все пристально следили. Как реагируют теперь на вас зрители, осуждают или нет?

— Мою Полину многие оправдывают и сопереживают ей. Женщины говорят, что все, как в жизни. Теперь мне стало трудно ездить в метро и ходить на рынок — узнают.

— При выборе профессии у вас никаких сомнений не было, вы хотели быть именно актрисой?

— Нет, я металась: то на исторический хотела идти, то на юридический. В конце концов поступила в Гуманитарный университет на культуроведческий факультет. Тогда я еще не думала, что могу стать актрисой, потому что была очень стеснительной, у классной доски боялась отвечать, а профессия актрисы — публичная профессия. Я не была публичным человеком и не стремилась быть в центре внимания. Да и родители были против. Но в 19 лет все вдруг перевернулось. Я пошла с подругой в «Ленком» на спектакль, и меня поразила на сцене молодежь — такая раскованная, смелая, красивая. Я поняла, что тоже так хочу, что тоже смогла бы, ведь я играла на гитаре и писала стихи, мне только не хватало какого-то толчка извне. И вот этот толчок произошел. Я пересмотрела тогда все ленкомовские спектакли. И еще меня поразил Евгений Павлович Леонов, которого я всегда обожала в кино, но на сцене увидела первый раз. Это было потрясающе! Через год поступила в театральное, но все равно продолжала учиться и в Гуманитарном университете, для папы.

— Странно, что у родителей была такая реакция, ведь ваша сестра Светлана тоже актриса.

— Но она моложе меня на пять лет и пошла уже по дорожке, проторенной мною.

— Когда первый раз вы увидели себя на экране, какое было у вас впечатление?

— Это было в 1996 году. В фильме о поэте Кольцове «На заре туманной юности» я играла его любимую. Премьера проходила в Доме кино. Я пригласила своих родных и знакомых. Впечатление было, если честно, не очень. По натуре я самоед и для себя — всегда бездарность, поэтому ничему не удивлялась. Родные радовались за меня, но, надо сказать, что и мама с папой достаточно критичны по отношению ко мне.

— Вы говорите, вас поразили на сцене артисты, а когда столкнулись с профессией изнутри, какой вывод сделали — трудно быть актрисой?

— Профессия трудная, но такая сладкая! Под ее влиянием я сильно изменилась: избавилась от комплексов, смелее стала, увереннее в себе и себя узнала глубже. Мне все время достаются роли, по характеру на меня не похожие. Я играю то любовниц, то разлучниц, и не будь у меня таких ролей — до конца себя так и не узнала бы, потому что заглянуть внутрь себя самой очень трудно. Каждый человек ведь старается перед собой и людьми себя оправдать. Кроме того, стала лучше разбираться в людях и понимать, что ими движет в жизни, какие у них проблемы. Острее стала интуиция, и смотреть на жизнь научилась не бытово, а иначе.

Наша жизнь очень красивая, если к ней присмотреться, и ничего случайного или ненужного в ней не бывает. Правда, когда влюбляюсь — весь мой опыт куда-то девается и мудрость тоже — и я вообще перестаю что-либо понимать.

— Любовь — это созидание или разрушение?

— Любовь такая разная бывает, очень трудно сказать определенно, что это такое на самом деле. Но я отказываюсь понимать, когда из-за любви сходят с ума или накладывают на себя руки. Не понимаю, когда ревнуют и мстят. И не верю, что от любви до ненависти — один шаг.

— У вашей профессии есть одна привлекательная сторона — переодевания в разные костюмы. В любой женщине, кажется, дремлет актриса, кто же не любит каждый день одеваться в новое, если есть такая возможность, а у вас она есть вдвойне. Вы любите переодеват ься?

— У меня и в кино и в театре много было костюмных ролей. И еще мне повезло с художниками, которые создавали эти красивые платья специально для меня. Например, в фильме «Любовь императора», где я играю княгиню Екатерину Долгорукую, у меня были платья, созданные художником Катей Михайловской. Одна из моделей была с кринолином. Ходить в таком наряде было поначалу непривычно.

— А что это такое — платье с кринолином?

— Это юбка, сделанная из металлических спиц, на которые натянута материя. По углам внизу пришиты мешочки, в которые кладется грузик металлический в виде гайки, чтобы юбка не задиралась. А поверх нее надеваются еще четыре: три нижних и платье. Вот уж не позавидуешь модницам того времени. У меня уставали ноги от такой тяжести, да еще нужно было уметь ходить, а я не сразу научилась и набивала себе синяки на лодыжках этими гаечками. А ходить нужно так: во-первых, маленькими шагами, а во-вторых, носком туфли толкать юбку вперед, иначе наступишь на подол и упадешь.

— Зато в роли Полины вы были одеты «просто супер».

— Да. Мы ездили по бутикам и подбирали вещи. Костюмы у Полины действительно были очень модные. А провинциальный наряд, в котором она приезжает Москву покорять, я сочинила сама: отыскала у себя на даче старые вещи — рубашку, шлепанцы и юбку, и художник по костюмам утвердила это. Поскольку в профессии так много возможностей выглядеть всякий раз по-разному, в разном стиле, в жизни к шмоткам я довольно равнодушна, не болею этим. Люблю одеваться так, чтобы чувствовать себя прежде всего удобно, в разную «хламидомонаду».

— Во что?

— В балахонистую, просторную одежду. Мама меня за это все время ругает, мол, ты такая стройненькая, складненькая, а одеваешься так, будто скрываешь недостатки. Но у меня и правда нет такой потребности — непременно показать, что и стройные ноги, и талия, и декольте — все в наличии имеется.

— В нынешнем сезоне в моду вошло мини. Вы мимо моды?

— Нет, не мимо. У меня в гардеробе есть мини. За модой я поглядываю, не пускаю это на самотек. Просто не люблю ездить в поисках обновки по магазинам, так жалко тратить на это время.

— Во времена Пушкина дамы носили декольте. А сейчас оголяют пупок. Как вы на это смотрите?

— Спокойно. Сейчас, кстати, и декольте в моде. У меня тоже есть короткая маечка и джинсы на бедрах, и почему бы не одеться так, если фигура позволяет? Единственное, не одобряю, когда девушки вставляют в нос, в пупок или прикрепляют на веки глаз металлические украшения. По-моему, у них какие-то проблемы с самодостаточностью. Я вообще не люблю носить украшения. Отчасти потому, что легко могу потерять, ведь во время съемок или спектакля приходится их снимать и оставлять где-нибудь, а потом забываешь надеть. И еще мне кажется, что когда женщины надевают на себя много металла — будь то золото, или серебро, или еще что-то, — то они таким образом как-то хотят привести в норму тот дисбаланс, который у них внутри. Иногда я надеваю совсем крохотные серьги, просто капельки.

— А если очень красивые украшения — произведение искусства, почему не поносить?

— Опять же в роли Екатерины Долгорукой по три пары серег меняла ежедневно.

— У вас сын, ну а если бы была дочь — наряжали бы ее?

— Девочку, скорее всего, наряжала бы, потому что у меня перед глазами пример моей подруги, у которой трехлетняя дочка с утра смотрится в зеркало и выбирает, в чем пойти в садик. И капризничает, если ей не нравится платье. Мой маленький Артем тоже иногда смотрится в зеркало и хочет понять себя, какой он, как он выглядит, но носит то, во что я его одеваю, и пока ничего не требует. Я не жалею на него денег, одеваю его хорошо и люблю покупать обновки больше ему, чем себе.

— Наташа, после родов проблемы с весом у вас были? Как вы восстанавливали форму и как можно сделать это быстро?

— До родов я была худой и очень спортивной, поэтому таких проблем у меня не возникло. Набрала всего десять килограммов. Некоторые женщины, родив, сразу перетягивают живот тугим бандажом. Я и этого не делала, потому что у меня был хороший пресс, хотя все-таки после родов я боялась посмотреть на свой живот, мне казалось, он большой.

Еще могу дать совет, как быстро похудеть после родов, — это кормить ребенка грудью. Я кормила Артема до полутора лет, он из меня все соки вытягивал.

— А как же бюст, ведь ребенок все отсосет?

— Да все нормально. Грех было бы не кормить — молока было вдоволь, да и обделять и себя и ребенка не хотелось, ведь это такое наслаждение — кормить грудью! Нужно, чтобы все в жизни было естественно.

— Посоветуйте, пожалуйста, что-нибудь эффективное для пресса.

— В театральном училище педагог по танцам учила нас не вываливать живот, держать спину прямо и втягивать зад. Великая Ваганова учила своих балерин ходить так, будто между ягодицами у них зажат пятак — это пять копеек по-старому. Нужно выработать в себе привычку держаться так всегда, тогда будет правильная осанка и не будет живота. Нужно следить за собой. И еще очень эффективно плавание и бег. При беге все группы мышц включены в работу. А если плавать, то никогда не будет живота, дряблых рук и ног, даже в старости.

— Вы сами спортом занимаетесь или просто знаете?

— Минимум четыре дня в неделю посвящаю спорту. Занимаюсь в фитнес-клубе, бегаю по утрам и хожу в бассейн. Мы с сыном ходим в один клуб. Он купается в своем лягушатнике, а я в своем бассейне. Лицо, ноги и живот быстро поправляются, а для моей профессии это плохо, поэтому нужно следить за собой все время.

— От чего еще можно быстро похудеть?

— Не есть на ночь. Нужно взять себе за правило — после 7 вечера ничего не есть. Я, например, запрещаю себе есть после спектакля. Голодная играть не могу, некоторые артисты, наоборот, предпочитают играть налегке, у меня же не будет сил, поэтому за час до спектакля я ужинаю. Еще нужно исключить из рациона картофель и все мучное. Ну и, конечно, сладкое. Безумно люблю шоколад, но ограничиваю себя. Если жить в таком режиме, то пять килограммов за неделю сбросить вполне реально. И появится такая легкость внутри, и смысл, ради чего все это делаешь, почувствуешь тоже.

— У вас существует какая-то диета?

— Раньше я ела преимущественно фрукты и йогурты и считала, что это как раз самое что ни на есть здоровое питание. А потом возникли проблемы с поджелудочной железой. Врач мне сказала, что я истощена и чтобы я исключила все кисломолочные продукты и начала есть мясо и рыбу. Времени нет на обед, и я думала, что ничего страшного, если перекушу кусочком сыра или йогуртом. Самое идеальное, конечно, раздельное питание, но иногда в холодильнике просто не оказывается нужных продуктов и комбинируешь из того, что есть, а, например, рыбу с рисом есть нельзя, нельзя есть и картошку с мясом.

И нужно побольше пить жидкости: соки, минеральную воду, зеленый чай. Единственное, от чего не могу отучить себя, так это от кофе. Знаю, что вредно, но просто не могу без него жить. Когда утром встаю, выхожу на кухню, а на столе стоит баночка с кофе — настроение сразу поднимается, самочувствие улучшается, значит, день задался. Пью кофе большими кружками, но, правда, с молоком.

— Наташа, вы сказали о своей профессии, что она сладкая, это без лукавства?

— Сладкая она, когда есть работа. Когда работы нет — то депрессия. Много работы — кажется, свалюсь, не дотяну, ну когда же выходной — но не болею. А как только без работы — так заболеваю. В году один месяц обязательно оказывается пустым, и тогда у меня внутри возникает острое ощущение, как перед прыжком. Я накупаю кучу всякой косметики из жалости к себе или ударяюсь в спорт, до изнеможения. Иногда плачусь в жилетку маме или мужу. Иногда думаю: «Буду бабушкой, тогда и отдохну». И мне рисуется такая картина: сижу на даче в нашем старом саду, в кресле, а вокруг меня многочисленные внуки. А то вдруг возникает паника: мне уже скоро тридцать, а потом сорок — и жизнь кончена! Смешно, конечно, но это, прежде всего, связано с ролями, которые ждешь и не знаешь, дождешься ли.

— Сейчас снимается так много сериалов, что, кажется, жизни не хватит все переиграть?

— На самом деле актерская судьба — это лотерея. Я, например, думать не думала, что мне выпадет такая удача — сыграть Екатерину Долгорукую. Бывает, кто блистал в институте — оказался после окончания невостребованным, а кто был серой мышкой — наоборот, пошел и делает карьеру. Ничего наперед не известно. Когда подкатывает страх, я говорю себе: «Все будет!» Нужно притягивать к себе успех и много работать. Мне кажется, в каждой женщине заключена огромная сила притяжения, и если она будет настраиваться только на позитив, то любое ее желание, любая мечта может исполниться.

Со стороны кажется, что эта профессия сплошной праздник. Фестивали, премьеры, интервью…

— Это только мгновения. А все остальное — работа. Самый кайф для меня, когда меня ждут на съемочной площадке, это — счастье.

— Наташа, мы все о работе да о работе. А о личном?

— Недавно у меня родился второй ребенок, сын. Самый глубокий смысл жизни заключается даже не в работе, а в детях. Они — наше продолжение, они — самое большое чудо, какое только бывает на свете.

— Алена, когда вас спрашивают «как дела?», что вы обычно отвечаете?

— Обычно отвечаю «замечательно», если люди больше ничего не хотят от меня услышать. А дальше — по обстоятельствам: близкий человек меня об этом спрашивает или посторонний. И в зависимости от этого уже следуют подробности, так ли все замечательно на самом деле. Это не то чтобы какая-то форма защиты от внешнего мира и желание закрыться, сказав: «Все замечательно, все о'кей», — чтобы поскорее убежать, нет. Я жизнерадостная от природы и не очень концентрируюсь на плохом. Стараюсь во всем увидеть больше хорошего. Плохое, конечно, тоже вижу, но стараюсь обойти.

Видимо, с таким характером легко решать проблемы?

— Мне повезло. Решать проблемы в одиночку почти не приходилось. Сначала была рядом семья, в которой я выросла, а потом уже появилась моя собственная семья. Я живу в окружении родных и близких. Например, до сих пор еще в добром здравии находится моя бабушка, которой уже 90 лет. Это мамина мама. Я помню и прабабушку, которая дожила почти до ста лет.

— Алена, раз у вас такая наследственность, то вероятно, что и вы можете прожить не менее ста лет, а может, и более. Ведь академик Мечников считал, что люди живут слишком мало. На самом деле человек может легко дожить до ста пятидесяти лет. Но это, конечно, при соблюдении ряда условий: образ жизни, питание и прочее. Но генетически у вас такой шанс есть. Интересно, чем вы будете заниматься, когда вам стукнет сто лет?

— Мне трудно пока об этом задумываться, гораздо важнее для меня, чем я буду заниматься завтра. И потом, я другая, я не похожа на свою бабушку. И образ жизни у меня другой. Бабушка всю свою жизнь посвятила семье. Сначала своим детям, затем внукам, сейчас уже растит правнучку, мою дочку Сашу. Даже Тигран воспринимает ее как свою собственную бабушку, а она называет его «мой внучатый зять».

В молодости бабушка попробовала было пойти работать, а через месяц дома все сошли с ума, потому что семья держалась на ней. Но бабушка не приносила себя в жертву семье, она действительно всю душу всю себя нам отдавала. Я же существую для работы.

— Вот именно: занимайся тем, к чему у тебя призвание, и проживешь долго.

— Да, но хорошо бы еще и до конца себя понять, что именно тебе нужно. Некоторые умеют менять род занятий себе во благо, принимая порой кардинальные решения. Я же стабильна.

Правда, однажды тоже попробовала свои силы в другом деле: около трех с половиной лет была исполнительным директором бутика. На определенном этапе мне это очень нравилось. Интересно было ездить в разные страны, выбирать коллекции одежды, продавать. И так приятно, когда у тебя покупают, когда угадываешь, что людям нужно. Но на этом творчество заканчивалось и начиналась рутина — бухгалтерия и головная боль, куда девать то, что не продалось. Слава богу, я быстро поняла, что это не мое, зато узнала что-то новое. И хорошо, что параллельно с этим снималась в кино, так что все прошло безболезненно.

— В вашей профессии нет рутины?

— Самое страшное в актерской профессии, наверное, ожидание. Постоянное ожидание ролей. Для меня это самое ужасное. Мало что можешь сделать для себя в этой ситуации. Можно, конечно, аккумулировать вокруг себя всякие идеи, заниматься своей карьерой, действовать, а не ждать, если умеешь это делать. Я же по натуре фаталист, поэтому инертна. Я жду предложения, а дальше уже сделаю все, что от меня зависит. И кроме одного — постоянно находиться в хорошей творческой и физической форме — не представляю, что могу сделать еще.

— Но вы получаете все же удовольствие от того, чем занимаетесь, или все куда сложнее?

— И просто и сложно одновременно. Во-первых, я училась, я хотела быть актрисой, поэтому профессию свою воспринимаю как данность. Это моя специальность. Но тем не менее отношения у меня с ней сложные: все очень непостоянно, нет тыла, нет уверенности в завтрашнем дне. Если в театре — а одно время я служила в театре — все-таки какая-то стабильность — постоянное место, куда ты ежедневно приходишь, репертуар, привычка, то жизнь свободного художника, которую я теперь веду, совершенно от меня не зависит. Временами меня это просто бесит. Ужасно зависимая у меня профессия. Когда есть возможность что-то воплотить в жизнь, у меня появляется уверенность в себе, но выразить себя до конца почти невозможно. И тогда становится обидно и возникает беспокойство, и я даже задумываюсь, правильно ли я живу.

Вы сказали, что у вас в профессии нет тыла, но ведь муж, Тигран Кеосаян — кинорежиссер? Разве это не тыл? Он мог бы вас снимать.

— Он сам мучается! Конечно, у него возможностей больше, чем у меня, но у него столько замечательных идей, которые он не может реализовать. У нас с ним совершенно нормальные отношения в смысле творчества. Если у него что-то получается, я рада за него, если у меня — он за меня радуется. Конечно, было бы идеально, если бы он меня снимал, как снимал свою жену Любовь Орлову режиссер Александров, как Колосов — Касаткину, Панфилов — Чурикову. Я только «за», потому что так, как тебя знает твой любимый и близкий человек, который поможет тебе раскрыться, и как ты его знаешь — лучшего придумать невозможно. Но, когда Тигран снимает кино, я никогда не ставлю ему условие, чтобы он кино делал под меня. От этого он только проиграет и я ничего не выиграю, а люди будут говорить: «Муж снимает жену». Нужно, чтобы все совпало: замысел режиссера, роль, которая действительно будет моя.

— Алена, как вы стали актрисой?

— Хотите сказать, как меня угораздило? Моя мама, Валентина Савина, была солисткой кордебалета Большого театра. Она часто брала меня в театр. Но балет меня не манил, а однажды, когда она с Владимиром Васильевым ставила хореографию в ленкомовском спектакле «Юнона» и «Авось», взяла меня на репетицию. Ленком меня поразил. Мне было десять лет тогда, и я поняла, что ужасно хочу быть актрисой. Цель была поставлена.

— Как вы познакомились с Тиграном?

— Поскольку мы вращались в одном и том же актерском кругу, который довольно тесен, то уже были знакомы. А отношения у нас начались однажды, когда Тигран случайно встретил меня на улице и пригласил сниматься в рекламе, которой он тогда занимался. Я, конечно, согласилась, интересно. С этого все и началось. Вскоре мы стали жить вместе.

— Много поклонниц пришлось «разметать» на пути к сердцу Тиграна?

— Ни мне, ни ему совсем не пришлось никого «разметывать». Между нами не было недомолвок, никакой интриги. Безусловно, у каждого из нас было какое-то прошлое, ведь нам было не по семнадцать лет, когда мы встретились, но он сумел меня оградить от всего, и мы ничего друг от друга не скрывали. Конечно, если спросить его, он наверняка скажет, что я его захомутала, такого красивого и свободного (смеется). Но это не так.

— Вы вошли в легендарную семью Кеосаяна-старшего, автора замечательного приключенческого фильма «Неуловимые мстители». Как вас приняли в этой семье? Что за человек был ваш свекор?

— Меня очень хорошо встретили, когда первый раз Тигран привел меня домой к родителям. Помню, у них были гости. И мама, и папа Тиграна отнеслись ко мне как-то сразу серьезно. К сожалению, всего только полтора года я знала свекра, он рано от нас ушел. Жаль, что он не увидел внучки, которую очень ждал. Я была в положении, когда его не стало. Это был настолько интересный человек, завораживающий своим темпераментом, обаянием. Где бы он ни появлялся, под его обаяние попадали сразу все. Обаял он и меня. Это был талантливый человек, очень щедро одаренный человеческими качествами. Личность.

— Правда, что свой фильм «Бедная Саша» Тигран посвятил дочери?

— Да.

— Почему?

— Потому что она как раз родилась, когда он начал снимать картину. Фильм сначала назывался «Девочка и вор». В процессе работы стали обсуждать детали, кто-то спросил: «А как будут звать девочку?» Стали думать как. А Тигран сказал: «Саша». Так появилась «Бедная Саша». Она любит этот фильм, часто его смотрит.

— Многие сейчас жалуются на тяжелую жизнь. Похоже, что люди разочаровались в своих идеалах. У вас есть идеалы?

— Есть. Это те вечные истины, на которых меня воспитывали в семье. Дело ведь не только во времени, но еще и в людях. Как раньше хорошие люди были и в идеалах того времени тоже много было хорошего, так и сейчас. Меня в жизни поддерживает то, что я привыкла верить в людей. Конечно, я часто обманываюсь, а потом заново очаровываюсь. Но от обмана не становлюсь злее и жестче. Когда сталкиваешься с чем-то жестоким и страшным, еще сильнее ценишь жизнь, хочется еще сильнее любить своих родных, больше говорить им приятных слов и делать для них что-то хорошее. Нас с Тиграном окружают хорошие друзья, которые думают и чувствуют одинаково с нами, поэтому нам с ними хорошо.

— Что вы любите читать?

— У нас очень много книг, и Тигран все время покупает новые. Он так любит читать, что его можно было бы назвать книгоголиком. Мне в этом смысле повезло: он читает все, а я вслед за ним — только хорошее. Мы очень любим Довлатова, сейчас мне нравится Улицкая. Часто тянет перечитать классику. Мы интересуемся творчеством Димы Липскерова, он наш приятель.

— Вы сказали, что живете для работы. А как жили ваши родители?

— Отец Александр Хмельницкий, солист балета, и мама все время работали. Растила меня бабушка. Я не то чтобы не видела своих родителей и была брошена, нет, все свободное время они посвящали мне, но у меня перед глазами в их лице все время был пример святого отношения к работе.

— Когда вы выйти замуж;, Тиграм не захотел посадить вас дома?

— Думаю, что, когда мы познакомились, уже тогда он, наверное, понял, что сажать меня дома — да он на самом деле этого и не хотел — абсолютно бессмысленно, я становлюсь тогда просто невыносимой для окружающих и для себя самой. А когда я на работе — все успеваю и настроение нормальное, и депрессии не бывает.

— Когда вы снимаетесь, то заняты каждый день до позднего вечера. Муж; часто звонит и спрашивает: «Когда придешь домой?»

— В пределах разумного, раза два за день, не чаще.

— А вы сколько раз в течение дня звоните ему?

— Если я не занята, могу доставать его достаточно часто, а если же при деле, то реже, раза два-три всего.

— Скучно без него?

— Конечно!

— Елена, какое место у вас в жизни занимает работа?

— Если не лукавить, то первое, потому что большая часть моей жизни проходит именно там. Дом, к сожалению, на втором плане. Я долго готовилась к этому рывку, экономила силы, планировала свою карьеру и сейчас должна поблагодарить удачу, которая мне выпала, и отработать ее на все сто процентов.

Вы хотели стать именно тележурналистом?

— Да, но сначала несколько лет проработала на радио, учась одновременно на вечернем отделении МГУ Я прошла всю цепочку от курьера до ведущей программы и когда окончила университет с красным дипломом, то передо мной встала новая задача: что делать дальше, куда двигаться? Мне говорили, попробуй на телевидении. Многие мои друзья, кстати говоря, испугались.

— Какие качества характера помогли вам добиться успеха и какие новые качества благодаря этому вы приобрели?

— Прежде всего, научилась огромному терпению. Еще я поняла, что далеко не всегда в этой профессии побеждает сильнейший, иногда самый хитрый и изворотливый оказывается впереди. Этот закон для меня оказался неприемлемым. Я люблю честную борьбу, когда дуэль и люди меряются силами один на один.

— Вы стали известны после ток-шоу «Принцип домино». Ток-шоу, по большому счету, марафон, бег на длинную дистанцию. Что, кроме популярности, это вам дало?

— О популярности я мечтала лет в 15, когда казалось, что она вот-вот придет, а она все не приходила и не приходила, и все это растянулось на десятилетие с лишним. Сейчас уже мне популярность не нужна. Даже мешает. Очень сложно соответствовать в повседневности идеалу, который создаешь на экране. И тут палка о двух концах. С одной стороны, действительно становишься популярной, с другой, каждый день в эфире — быстро теряешь свежесть восприятия. Я этого, честно говоря, боюсь.

— Вы много сказали о карьере, но ничего не сказали о том, доставляет ли вам ваша профессия настоящее удовольствие?

— Безусловно, да! Если бы мне это было в тягость — не сидела бы я здесь, в студии. Я получаю удовольствие от прямого эфира. Это как коррида: только бык ты сама — это твои страхи, твоя скромность, твои комплексы. И всякий раз, выходя в эфир, переступаешь через себя. Я ловлю кайф от наших разговоров, когда попадается собеседник, который мне подыгрывает, который меня чувствует. Общаешься уже на другом уровне, и зрители это видят и понимают тоже. Это просто супер.

Вы помните свой самый первый эфир?

— Это было еще во время учебы на журфаке. Мне нужно было брать какое-то интервью. Конечно, как любую девочку, меня прежде всего заботило, как я выгляжу на экране, и, когда я увидела картинку, была просто в ужасе. Полновата, ракурс не тот, щеки большие, подбородок большой. Что я говорила, меня не волновало, потому что у меня язык без костей, могу говорить ни о чем очень долго. Сначала и страха не было, он появился потом, когда я увидела, сколько во мне недостатков и сколько еще нужно работать над собой. То, что я представляю собой сейчас, — это плоды труда продюсера и стилиста, которые создали мой образ.

— День ваш как начинается?

— Просыпается сын, и я отвожу его в детский сад… К сожалению, сынишка, как только начинает посещать садик, заболевает, но ребенка пора внедрять в коллектив. Мама говорит, что я с 11 месяцев пошла в ясли. Ясли не помню, а садик помню хорошо, помню, как к горшку прилипала. Родители приводили нас, воспитатели давали нам корку черного хлеба, сажали на горшки и забывали про нас. Это были первые уроки жизни в коллективе, когда ты борешься, когда понимаешь, кто свой, кто чужой, что тебя могут не любить, что тебе могут накостылять. Первое боевое крещение.

— Вашему сыну было три года, когда состоялся пик вашей карьеры. Три года — самый почемучный возраст. Вам не обидно, что на все его «почему» ответ давали, наверное, ему не вы, а кто-то другой?

— Да, на «почему» отвечали ему бабушки и папа. Но этот период у него уже прошел. Он много вопросов задавал год назад. Сейчас я стараюсь все наверстать. Сын уже понимает, что мама и папа зарабатывают деньги и если ему нравится красивая машина, то он тоже должен стараться: сначала ходить в садик, потом в школу, потом в институт. Я не сюсюкаю с ним и предельно кратко объясняю, что, Даня, надо, хотя и тяжело, но ты должен себя пересилить, потому что если не сможешь сейчас — не сможешь и потом. Я жесткая мама, ребенок вынужден со мной считаться. У меня были тоже требовательные родители.

— А вы можете переложить часть своих материнских забот о ребенке на его отца?

— Даня очень много общается с отцом. Филипп ему и читает, и играет с ним часами в машинки, они вместе строят города. У них мужское родство. Если Даня скажет, что папа для него человек номер один — не стану оспаривать, потому что невозможно общаться поровну и с мамой, и с папой. Отец очень терпелив и нежен и чаще идет на компромисс, чем я. Филипп ездит с ним в магазины, Филипп закупает продукты, и Даня уже понимает, что мужчина должен помогать по хозяйству.

Вы с мужем родственные души?

— Когда мы с ним встретились, я была целеустремленная, взрывоопасная девочка, знавшая себе цену. А он был тихий и мягкий. У него была зарплата 100 долларов, и он считал, что это нормально: на бутылку пива, образно говоря, хватало, и этого было достаточно. Какие дорогие костюмы, какие «мерседесы», зачем это? Он думал, что жизнь пройдет мимо, а он будет сидеть, спрятавшись за дверью, и иногда только высовывать голову. А я его спросила: «Ты уверен, что то, как ты живешь сейчас, это твое?» И он стал сомневаться и понял, что хочет большего. И произошла полная смена имиджа. Филипп решил, что сделает мне предложение только тогда, когда встанет на ноги. И я себе сказала: «Выйду за этого человека замуж только тогда, когда он и я будем финансово независимыми». Уже через год мы оба устроились на приличную работу и через полгода поженились. Очень важно, чтобы рядом оказался человек, который в тебя поверит. Я поверила в Филиппа, я дала ему вкус к жизни, я стала тем мотором, который помог ему взлететь.

— У вас самой был такой человек, который верил в вас?

— Да, мне повезло, у меня была крестная мама в журналистике — Надежда Евгеньевна Бредис, которая однажды сказала: «Лена, у тебя талант». Эта ее уверенность помогла мне поверить в свои силы, чтобы пойти дальше. Если бы не она, я, наверное, до сих бы курьером работала и носила бы бумажки из одной комнаты в другую.

— Иногда бывает, что человек, получив помощь от ближнего, предает его. Как вам удалось удержать Филиппа возле себя?

— За что я уважаю своего мужа, так это за высокую порядочность. Он до сих пор часто говорит мне «спасибо» за все и честно признается, что ему не хватало рядом такого человека, как я, который бы верил в него и тормошил: «Давай, ты можешь, у тебя получится». До замужества вокруг меня было много разных мужчин, но Филипп уникален. Я знаю, что он никогда не погонится за длинным рублем, если это повредит его репутации, он никогда не будет хапать, он никогда не навредит своим близким, он способен принести жертву ради высокой идеи. Это меня в нем покорило. У него удивительная семья, он сын известного журналиста, обозревателя «Литературной газеты» Олега Мороза. В их семье такие высокие нравственные идеалы, по которым сейчас мало кто живет. Филипп очень доброжелательный человек, и доброта его идет от сердца.

— Он не ревнует вас к вашей популярности?

— Нет. Он мне говорит иногда: «Лен, за что я тебя люблю, так это за то, что когда ты приходишь домой и смываешь грим, я вижу тебя такой, какой тебя не знает никто». Ему известно, что я слабая женщина, что у меня бывают слезы и растерянность. И когда я ищу точку опоры, именно он протягивает мне руку. Я прагматик, раньше я не верила, что любовь существует. Муж своей доброжелательностью и терпеливостью доказал мне обратное. Я про себя не могу сказать, что я не способна на такое, просто я другая. Я взрывоопасна, я — человек-сюрприз. Муж меня успокаивает. Он помогает мне выжить. Филипп знает, что я никогда не пойду ни на какую любовную авантюру потому что слишком ценю его, второго такого, как он, больше нигде не найду.

— Вы зарабатываете все-таки больше мужа?

— Сейчас мы зарабатываем одинаково. У нас нет деления на твое-мое, у нас деньги общие. Как их потратить, принимаем решение вместе.

— Если вы финансово независимы, к чему, собственно говоря, и стремились, то, наверное, можете сделать себе крупную покупку, приобрести, например, шубу, не спрашивая на то согласия мужа?

— Я не имею права потратить деньги на шубу, ничего не сказав об этом мужу. Я не имею права поступить единолично. Либо мы семья — либо каждый из нас живет тогда отдельно. Так всю жизнь было принято у моих родителей, так принято у его мамы с папой, и эта традиция перекочевала и в нашу семью.

— Елена, при такой напряженной работе, как у вас, отпуск — самое благодатное время. Как вы его организовываете?

— Я люблю отдыхать так, чтобы поменьше было развлечений, побольше общения с природой, которой мне очень не хватает на протяжении всего года. На телецентре ведь нет окон ни в студии, ни в гримерке, ни в комнате для переговоров. Мы сидим, словно в бункере, белого света не видим. Просто не хватает кислорода. Это сказывается и на состоянии волос, и на коже, и на общем тонусе.

— От отпуска до отпуска проходит много времени, как вы восполняете нехватку свежего воздуха ежедневно?

— Очень сложно, это проблема. Если есть время — иду гулять в Битцевский парк, который рядом с домом. Но это редко удается, все время какие-то дела мешают. Летом, когда приезжаю на дачу, просто кидаюсь навзничь на траву и лежу. Потом начинаю отжиматься, делать приседания, вспоминая свое спортивное прошлое, крутить обруч, катать мяч.

— Как ухаживаете за кожей лица?

— Я верю в отечественную косметику и пользуюсь именно ею. Кожа — зеркало организма, по ее состоянию можно судить о здоровье в целом.

— Диету соблюдаете?

— Нет, ем все, питаюсь два раза в день, больше нет времени. С утра завтрак, после эфира обед, который можно назвать и ужином. Время от времени устраиваю разгрузочный день на кефире.

— После родов был избыточный вес?

— Двенадцать килограммов. Три месяца, пока кормила сына, ходила в спортивно-тренажерный зал. Мышечный тонус быстро восстановился, и все вернулось в прежнюю форму.

— Елена, вы — успешная женщина, вам наверняка завидуют. Как вы защищаетесь от завистников?

— Элементарно, улыбкой. Когда я пришла работать на телецентр, все стали говорить: «Боже мой, какая девочка у нас появилась, ходит и всем улыбается». В этом здании ведь никто никому не улыбается, у всех брови домиком, взгляд, как из-под капота автомобиля. И когда мне желают промаха, и когда мне завидуют, я только молю Всевышнего, чтобы он дал мне силы улыбаться и дальше. Я из породы людей, про которых говорят: «Не буди лиха — пока тихо». А если тронут — дам сдачу, даже спустя годы.

— Вы начали самостоятельный путь как раз в те годы, когда распался Советский Союз, когда все рушилось. Что для вас тогда было труднее всего?

— Не сломаться, потому что очень четко стоял вопрос — сломается ли сама страна, в какую сторону будут развиваться люди. Я видела, как безысходность калечила судьбы людей. Они хотели остаться здесь жить, но не верили, что все будет хорошо. Многие уезжали, мои друзья уезжали тоже. Я решила: буду жить только здесь и все переживать вместе со всеми. Я не могу предать ни родителей, ни свою страну. Мои предки так много дали стране. Оба моих деда — военные, полковники авиации, один из них, Николай Горяйнов — летчик-испытатель, Герой Советского Союза. Родители трудились тоже на благо Родины. Когда мои близкие друзья решили эмигрировать, я целый месяц пыталась их отговорить. И все-таки они уехали, а напоследок сказали: «И откуда в тебе такое чувство державности?»

— Елена, как это вам удается жить так, как хочется, а не так, как обстоятельства заставляют?

— Наверное, оттого, что с детства мне привита любовь к труду. Мне было одиннадцать лет, когда я начала сниматься в фильме «Звонят, откройте дверь», и вне зависимости от любых обстоятельств я должна была много трудиться на съемочной площадке, а это тяжкий труд — сниматься в кино, тем более ребенку. Никаких игр во дворе, никаких друзей — школа и съемочная площадка. И, видимо, бессознательно, у меня с тех пор сложился такой образ жизни, что каждый день, есть у меня на данный момент работа в кино и в театре или нет, я должна трудиться восемь часов. Причем любой труд приносит мне удовлетворение: работа по дому, в саду. Сейчас меня все время спрашивают: «Вы вернулись в профессию, а вам не тяжело было возвращаться?» Нет, не тяжело, потому что я — всегда в форме.

— Сейчас не так-то легко найти человека, который был бы вполне доволен своей жизнью. Что нужно сделать, по-вашему, чтобы быть довольным?

— Прежде всего, не строить никаких иллюзий относительно своей жизни и не иметь несбыточных желаний. Каждый человек должен ощущать свое место на земле и четко понимать, что ему доступно, а что нет. У меня никогда не бывает абстрактных желаний, все мои желания очень реальны. Я давно поняла, что жить на перспективу и гнаться за ней не стоит. Чем проще живешь, тем лучше, поэтому мне приносит радость и удовлетворение каждый прожитый день.

— В общении с людьми вы всегда ровная и доброжелательная: это ваша натура или самодисциплина?

— Меня может вывести из себя только одна вещь: непрофессионализм. Если режиссер не знает, что мне нужно делать на съемочной площадке, если уборщица плохо вымыла пол, если костюмер подала мне костюм не с белым, а черным от грязи воротничком — это, действительно, выведет из себя. Но и в этом случае стараюсь держать себя в руках. Я считаю, что каждый человек имеет право на поступок, и стараюсь в первый момент даже принять его сторону, но если он переходит границы, тогда я взрываюсь.

— Как вам удалось, столько лет снимаясь в кино и работая на сцене МХАТа, не испортить характер?

— У меня очень плохой характер. Дома, где я могу быть сама собой, такой, какая я есть на самом деле, моим близким нелегко меня выносить. Но я избегаю конфликтов, и у нас с мужем уговор: если я ушла в свою комнату и закрыла за собой дверь, ко мне входить нельзя. Я как бы делаю шаг в сторону. Дочка Полина, конечно, об этом уговоре не знает и нарушает его, а взрослые знают: какое-то время мне нужно побыть одной, чтобы остыть.

— Елена, что было заложено в вас еще в детстве, что помогало вам потом всю жизнь?

— Мои родители были молодыми, очень занятыми людьми, и нас с братом растили дедушка с бабушкой. С четырех лет меня отдали в гимнастику. Я начала с художественной гимнастики, потом перешла в спортивную и в тринадцать лет была уже мастером спорта. Я подавала большие надежды, и мои педагоги очень переживали, что я ушла в кино, долго звонили, надеясь, что я вернусь. Спорт дает сильную волевую закалку.

— Для того чтобы стать известной актрисой, тоже нужны определенные качества характера. Судя по всему, эти качества у вас были, а все-таки, было ли трудно, не хотелось ли уйти из профессии и заняться чем-то доступным, простым?

— Неосознанно такое желание присутствовало всегда, потому что работа в кино отнимает очень много душевных сил. Поэтому я любила дополнительно к этому еще шить и вязать, делать что-то руками. Даже на съемочной площадке во время перерыва я вязала или занималась шитьем. В детстве я обшивала своих многочисленных кукол, создавая им необыкновенные наряды. На киностудии в пошивочном цехе мне давали красивые лоскутки, из которых я шила куклам платья. У меня было несколько коробок с этими платьями. И это желание заниматься чем-то еще, кроме профессии, остается во мне до сих пор. Я обожаю, например, консервировать. Такой монотонный труд хорошо разгружает душу, освежает голову. Все в жизни 50 на 50: то белое, то черное, поэтому я периодически уходила из профессии, чтобы взглянуть на себя со стороны, определить, в ту ли сторону я двигаюсь.

— А был ли у вас свой идеал женского счастья? Или вы думали больше о карьере?

— Ни того ни другого не было. Я росла со старшим братом и водилась с мальчишками, участвуя во всех их играх на равных. Близкой подруги у меня не было, и я не очень стремилась к женской дружбе. Я рано познала, что такое зависть подруг, когда после фильма «Звонят, откройте дверь» прославилась на всю страну. Вокруг меня сразу образовался вакуум. С тех пор предпочитаю иметь не подруг, а друзей. В отличие от мужчин, которым свойственна крепкая дружба, у женщин — это редкое явление. Женщина, если ей придется выбирать, выберет не дружбу, а что-нибудь иное. О славе я тоже не мечтала, потому что уже в 12 лет вкусила, что это такое, объехав с фильмом полмира.

— У актрисы возможности совсем другие, чем у обыкновенной женщины. Кажется, ей подвластно все, потому что она проживает не только свою, но и множество других интересных жизней в лице своих героинь. Что для вашего личного духовного обогащения дала вам профессия?

— Все, чем я обладаю, вся моя жизнь, все мои достижения — результат влияния на меня профессии. Когда разбираешь данную тебе роль, то каждый день занимаешься тем, что копаешься в самой себе, примеряя на себя характер своей будущей героини, изучаешь себя, оцениваешь. Это некий психоанализ или ежедневный дневник, который ты ведешь, только не на бумаге, а внутри себя постоянно.

— На киносъемках возникали какие-нибудь экстремальные ситуации?

— Все наше кино — это всегда экстремальные ситуации. Любая киноэкспедиция — испытание, начиная с невыносимых гостиничных условий и кончая питанием, вплоть до полевой солдатской кухни, если съемки проходят где-нибудь в глуши. Когда я снималась в картине «Ищи ветра», у меня случился сильный приступ панкреатита, а мне нужно было скакать верхом. Так делали мне уколы морфия, чтобы снять боль, и я работала. На съемках «Голубки» мы спускались по Енисею в ледоход на плотах. Я чуть не лишилась ноги, когда она застряла между бревнами. Меня вытащили. Элемент каскадерства в нашей профессии присутствовал всегда, нужно было с ловкостью увертываться то от падающего на тебя осветительного прибора, то от обрушившейся декорации.

— Вы играли не только своих современниц, но и исторические персонажи. Какие экстравагантные костюмы вам приходилось носить?

— Все классические роли, которые я играла в театре, — это все очень интересные костюмы. Например, в спектакле «Тартюф» я была одета в расшитое парчовое платье с корсетом, которое весило 27 килограммов, а мне нужно было в нем прыгать и бегать по сцене. За один только вечер я худела сразу на два килограмма. Однажды я снималась в «Поздней любви» по Островскому и в перерыве отпросилась на минуточку домой. Моя старшая дочка была еще мала, и мне хотелось увидеть ее еще до того, как она уснет — съемки кончались очень поздно. Не разгримировываясь, в роскошном бархатном платье цвета красного вина, в шляпе я подъезжаю к дому и вижу: моя дочурка бежит мне навстречу с подружкой, а у той просто вот такие глаза при виде меня. «Вы кто?» — спрашивает она меня. «Фея», — отвечаю. «Разве твоя мама фея?» — спрашивает она недоверчиво у Ариши. «Моя мама — все!» — гордо заявила та. И потом, когда эта девочка выросла, она говорила мне, что долго находилась тогда под впечатлением какого-то волшебства от встречи со мной. Кого только я ни играла: от княгинь до манекенщиц, так что пришлось поносить разные наряды — и элегантные и откровенно экстравагантные.

— Елена, что значит для вас такое понятие, как женская красота, и как вы совершенствовались в этом?

— Женская красота — это спокойствие и гармония. Только лишь внешне правильные черты лица и красивая фигура без этих двух важных вещей мало что значат. Есть известный анекдот на эту тему. Один мужчина говорит другому: «Посмотри, какая женщина, какая фигура, какая талия, какие глаза, лицо какое!» — «Да, и кому-то все это — уже вот здесь!» — отвечает второй, проведя ребром ладони по горлу. Я, к сожалению, долго находилась в заблуждении относительно того, что красивой фигуры и лица вполне достаточно.

— Но ведь нельзя пренебречь полностью физической красотой?

— Ни в коем случае! Я считаю, что каждая женщина просто обязана следить за собой и все, что дал ей Бог, все это поддерживать, заботиться и сохранять как можно дольше.

— Как вы сохраняете свою красоту?

— Я пользуюсь кремами собственного изготовления, протираю лицо льдом, регулярно бываю в сауне — у меня своя сауна, делаю маски. И все маски и кремы только натуральные. Сейчас много литературы издается по этому вопросу, множество рецептов и рекомендаций, я все это собираю. Ежедневно плаваю в бассейне.

— И не лень?

— Мне ничего не лень!

Ваш день строится по режиму или как придется?

— Я отношусь к тому типу людей, которые могут быть и совами и жаворонками одновременно. За режимом своим я не слежу, но давно уже выработалась привычка вставать в 7 часов. Редко когда залеживаюсь в постели. Это может быть лишь по причине каких-нибудь неприятностей, когда хочется, чтобы сон был долгим. Но я больше люблю бодрствовать, чем спать, и сон не является для меня чем-то особенно приятным. Я лишь испытываю мимолетное удовольствие от того, что ложусь вечером на прохладные простыни, и все.

— Вы живете в загородном доме и у вас есть сад. Вы сами работаете в саду?

— Все, что растет там, все посажено и ухожено моими руками. У меня много специальной литературы по этому вопросу, я слежу за всеми новинками и тенденциями в области садоводства. Когда я посадила первые саженцы осенью, я так переживала всю зиму — вдруг они погибнут! И когда весной все деревца распустились, я была поражена, что у меня все прижилось, абсолютно все, что я воткнула в землю. Это такое чудо — земля, это такая глубокая философия. Мой сад — это моя гостиная. Там я отдыхаю, там мы ужинаем и устраиваем застолья с друзьями.

— Кажется, вы любите охоту на диких зверей?

— Да. Но сейчас Андрей охотится без меня. Мы едим только дикое мясо. В магазине мясо я не покупаю. Я же охотилась до того момента, когда однажды на меня во время охоты вдруг вышли косули. Они оказались так близко, мне ничего бы не стоило попасть в них, нажав на курок. Они меня почему-то не учуяли. И сердце у меня екнуло… Больше я не охочусь, хотя считаю, что охота — это совершенно нормальный вид спорта.

— Елена, поскольку у вас мясо из леса, а в саду все растет, то питаетесь вы совершенно по-особенному?

— Я делаю много заготовок. У меня заморожены тертые кабачки — это для блинов, которые я буду печь зимой, заморожены клубника, черная и красная смородина, облепиха. Я заготавливаю на зиму белые грибы и делаю грушевое вино.

— Из груши?

— Из дикой груши, которая растет у меня вдоль садовой ограды. Ее есть нельзя, она очень рот вяжет, а вино из нее получается замечательное.

— Дадите рецепт?

— Конечно. На 10 килограммов протертых через мясорубку груш нужны 1 килограмм сахара и 10 литров воды. Закрыть плотной тканью и поставить в теплое место на четыре дня. Затем отжать жмых и выбросить. Лично я из жмыха делаю самогон, на котором потом настаиваю все свои лекарства. В полученный сироп нужно добавить 4 килограмма сахара и полкило немытого изюма — это вместо дрожжей. Разлить по бутылям и надеть резиновую перчатку на горлышко, проколов пальчик перчатки иглой. Как только перчатка упала, значит, брожение кончилось. Потом содержимое слить с осадка и поставить в холодное место на два дня. Потом снова слить с осадка, разлить по бутылям и хранить в горизонтальном положении.

— У вас с мужем вкусы совпадают во всем?

— Андрей до сих пор не очень-то следит за своим питанием. Он может запросто по дороге домой в машине съесть какую-нибудь копченую колбасу с белой булкой и запить все это колой.

— Так ведь это же так вкусно!

— Чудовищно! Я смотрю на это с ужасом. Я такого себе позволить не могу. А вообще питаемся мы таким образом: с утра по чашечке кофе. Едим не раньше пяти часов, когда все уже дома. До самых холодов мы предпочитаем ужинать на открытом воздухе. Мы идем в лес, который прямо за нашим домом, разводим костер. Когда дрова прогорят, на углях готовим ужин. К приезду Андрея у меня уже заготовлены в фольге баклажаны, сладкий перец, кабачки и замариновано мясо. Мясо для Андрея. Для меня он привозит живых карпов. Пока готовятся на решетке на углях карпы и мясо, Андрей пьет свое любимое пиво с воблой, я — сухое вино и едим салат, заправленный соевым маслом. Редко мы ужинаем одни, чаще с гостями.

— А что ест ребенок?

— Полина всегда ест то, что хочет и когда хочет. Я ей ничего не диктую. Она ужинает с нами. А перед сном ест фрукты. Еще я забыла сказать, что мы пьем свежие соки. Например, морковный сок я начинаю пить уже в мае, когда в парнике созревает первый урожай моркови.

— Поскольку вы так заняты, ведь кроме забот по дому и саду вы еще и снимаетесь в кино и играете в антрепризе, есть ли у вас время на гимнастику?

— Бессмысленно махать руками не могу себя заставить никак, но, несмотря на это, запросто могу сесть на шпагат и стоять на голове могу. Мое здоровье мне это позволяет.

— Вообще-то я не предполагала оставаться на острове до конца, — делится Лариса, — думала, еду дня на три, не больше. Мне казалось, что меня, такую хрупкую и слабенькую, быстро отправят назад.

— Лариса, а что дало вам участие в этом проекте?

— В некотором роде произошла переоценка ценностей. Я поняла, что все суета сует, и теперь проще отношусь ко многим вещам. Например, стала терпимее к людям. Многие проблемы уже не кажутся столь глобальными. Научилась прощать. Меня стали радовать по-настоящему такие простые вещи, как дождь и солнце. Ведь только в детстве мы способны искренне радоваться, а с возрастом делаемся циничнее, удивить нас, зацепить чем-то становится все труднее. Перестаем чувствовать жизнь по большому счету, проживая ее как по графику.

Я совершенно не походный человек. Мне не нравится, когда на зубах хрустит песок, я люблю комфорт. Там, на острове, нас лишили всего сразу: ни чистой постели, ни зубной щетки, вообще ничего. Мы все ходили до крови расчесанные от укусов москитов, с пораненными пальцами, и нужно было лишь не уподобиться тем паукам и мышам, которые на острове были хозяевами. Через какое-то время начинаешь ощущать себя ничтожной песчинкой в этом мире, беззащитной совсем.

После острова моя жизнь как бы разделилась на две части: до и после. Что было до — забылось.

— Там, на острове, вам пришлось еще и голодать. До этого когда-нибудь голодали?

— Никогда. Ощущение, конечно, ужасное: первые три дня был чистый голод. На третий день, ближе к вечеру, мы добыли огонь и сварили по 50 граммов риса. Нам выдали два килограмма риса на восьмерых. Потом удалось у местных аборигенов выменять на бандану две луковицы. Ничего вкуснее этого в своей жизни я не ела! Вот что такое голод. Он обостряет настоящие чувства. Я сбросила десять килограммов.

— Стали бы после этого намеренно голодать?

— В домашних условиях делать это трудно. И не только потому, что в холодильнике лежит что-то вкусное, а просто мозги направлены на другое.

На острове жизнь текла размеренно. Часов там не было. На двадцатый день были уже такие слабые воcпоминания о прежней жизни, что я, например, никак не могла припомнить, какого цвета у меня в квартире стены после ремонта — мозг отбрасывал все ненужное. А в обычной жизни мы нагружаем себя лишней информацией в огромных количествах.

— После того, как сбросили десять килограммов, не набрали их потом вновь?

— Нет, стараюсь придерживаться этого веса. Сейчас при росте 170 сантиметров вес 50 килограммов. К счастью, серьезных проблем с весом у меня не было никогда, даже после первых и вторых родов. Поправлялась, конечно, в момент кормления грудью, но регулярно качала пресс и ходила на аэробику. А до родов вообще могла не ограничивать себя в питании.

В школьные годы занималась спортом, и, бывало, после тренировок с девочками, усталые, каждый раз заходили в булочную и покупали эклеры, награждая себя таким образом «за труды». И ничего, на весе это не отражалось. Мама тоже всегда готовила очень вкусно, и говорила, что разнообразное, здоровое питание — залог отличного цвета лица, хороших волос и зубов. К сожалению, теперь приходится выбирать, что есть. С годами начинаешь беспокоиться по поводу лишнего веса. Я стала рассчитывать даже калории.

— Это эффективно?

— Очень эффективно. Диетологи при малоподвижном образе жизни рекомендуют в день не больше 1200 калорий. Когда я увидела, что в 100 граммах растительного масла уже есть 900 калорий — пришла в ужас. Это же больше половины дневной нормы. В 100 граммах горького шоколада, при содержании масла какао 80 процентов, 600 калорий. Вот уже дневная норма и перекрыта. Конечно, я не высчитываю калории ежесекундно, просто знаю, какие продукты менее калорийны, какие — наоборот.

— Как вы относитесь к диетам?

— Диета — это образ жизни. Я себя уговорила раз и навсегда, что все, что невкусно, — полезно и, значит, хорошо, а все вкусное — вредно.

Согласитесь, все вкусное — это сладкое, острое, жирное, жареное. Торты, жареное мясо, холодец, соусы, пироги — все это вредно, но безумно вкусно. Я уговорила себя, что тушеные овощи вкуснее. Мясу я предпочитаю тушеную или слабосоленую рыбу. Колбасные изделия не ем вообще. Сахар и хлеб тоже.

— Что вы делаете для того, чтобы оставаться неуязвимой для возраста?

— Я считаю, необходимо заниматься профилактикой и не давать повода, чтобы у тебя вдруг разнылся зуб. Не надо ждать, когда что-то заболит. Профилактика — скучное слово, но точное.

Моя профессия требует быть постоянно в тонусе, всегда улыбаться. Я не могу позволить себе раскиснуть. Держаться в тонусе мне помогает то, что в детстве я была очень спортивной, занималась легкой атлетикой, прыжками в высоту и длину, акробатикой, подводным плаванием. Спорт очень организовывает.

— А сейчас занимаетесь чем-нибудь?

— Практически ничем. Заниматься в тренажерном зале мне неинтересно, не нравится монотонность — скучно. Лучше, на мой взгляд, поработать в саду на даче, что-то прополоть, что-то посадить, подвязать кусты. Это здорово и полезно. И для души хорошо, потому что видишь результат своего труда.

— Когда в тренажерном зале качаешь пресс, тоже ведь видишь результат. Живот, например, становится все более упругим.

— Есть очень простое и эффективное упражнение для живота. И не надо для этого качаться часами. С утра натощак выпиваете стакан воды, затем, сидя на стуле — спина прямая, руки на коленях — сделав вдох-выдох, начинаете «дышать» животом, втягивая его и расслабляя.

— Как просто. Неужели эффективно?

— Очень. Укрепляются мышцы, которые держат живот, и одновременно массируется внутренняя часть брюшного пресса. Постепенно живот подбирается, становится тугим и плоским. У вас войдет в привычку держать его всегда подтянутым. Конечно, все зависит от того, сколько килограммов необходимо сбросить. И чем больше вес, тем больше придется потрудиться над этим. Наш вес — вечная борьба с природой.

— Лариса, вы согласны, что в наше время как выглядишь, так себя и продашь? Имеется в виду карьерный рост.

— Конечно. Но не бывает правил без исключений. Возьмите французскую кинозвезду — Анни Жирардо. Она — ярчайший пример того, как женщина с возрастом только приобретает, а не теряет. Анни не скрывает своего возраста. А насколько хороша, обаятельна. И годы ее не портят. И популярности у нее не убавляется.

Но наши актрисы старшего поколения все имеют стойкую тенденцию к омоложению. У нас принято возраст женщины скрывать, наверное, оттого, что в России издавна девушка старше двадцати пяти считалась перестарком и к ней никто не сватался. Вы тоже будете потом скрывать свой возраст?

— Я и сейчас не делаю из этого тайну. Моему сыну уже 27.

— Раньше телевизионные ведущие имели возрастной «потолок», теперь можно отодвинуть этот срок и продлить молодость, прибегнув к подтяжке лица. Вы намерены в будущем так поступить?

— Надеюсь, что наука будет продвигаться вперед настолько стремительно, что нам скоро не придется прибегать к этим методам. Будет изобретена какая-нибудь замечательная пилюля, выпьешь которую перед сном и проснешься снова молодой. И будет это так же доступно и естественно, как почистить утром зубы.

— Лариса, как вы ухаживаете за лицом? У вас есть свои рецепты «от бабушки» или предпочитаете посещать салон?

— Сейчас такой сильный прорыв в косметологии и есть столько эффективных косметических средств, что уже нет необходимости в бабушкиных рецептах. Хотя некоторыми из них я иногда и пользуюсь. Например, если нужно освежить лицо, накладываю на глаза маску из тертого картофеля. Пусть это и не дает глубокого эффекта, но все равно помогает.

Очень эффективны тонизирующие ванны, которые я часто принимаю. Обыкновенную соль развожу в теплой воде и добавляю несколько капель масла чайного дерева. Усталость снимается вмиг, и возвращается свежий цвет лица. Ванны с морской солью, конечно, еще эффективнее.

Со стороны, наверное, многим зрителям наша работа на телевидении кажется сплошным праздником. Улыбки, разные интересные гости в студии, а на самом деле — это большие эмоциональные перегрузки и огромная ответственность за то, как ты проведешь эфир.

Бывают ведь разные ситуации и разные проблемы, иногда приходится обсуждать и очень острые вопросы, например такие, как недавняя трагедия в Беслане. Мы как саперы — ошибиться можем лишь раз. По крайней мере, я для себя понимаю это так.

— Лариса, ваша профессия, с одной стороны, позволяет вам быть всегда красиво одетой, а с другой — не подавляет ли это вашу собственную индивидуальность?

— Может быть, не очень скромно о себе так говорить, но я никогда не старалась быть на кого-то похожей. Для меня важно чувство меры. Одно время на телевидении было очень модно появляться перед камерой в штанах с заплатами, в немыслимых серьгах, а на всех оголенных частях тела — татуировка. Я с жалостью и ужасом смотрела на таких. У них преобладало желание выделиться любой ценой. Все же в человеке главное — внутреннее, а не внешнее.

— Неужели вам никогда не приходилось выглядеть экстравагантно, опять же в силу вашей профессии?

— Конечно, много раз. Однажды я вела церемонию Российского Национального Олимпа в золотых ботфортах на платформе сантиметров 20–25. На мне была короткая юбка в виде пачки и изящный, очень открытый корсет асимметричного кроя.

— А что вы любите носить в жизни?

— Больше всего остального ценю комфорт, поэтому одеваюсь демократично. Кроссовки или шлепанцы, брючный костюм. Если утром просыпаюсь с настроением, что хочу сегодня быть на шпильках, то надеваю шпильки и соответствующий этому костюм.

Но мой имидж — прежде всего элегантность. Мне нравится что-то среднее между английской строгостью и итальянским шиком. На грани. Вообще, всю жизнь стремлюсь к тому, чтобы в шкафу не было лишних вещей, но они все равно накапливаются.

Вернувшись с острова, кстати, многое раздарила. Отягощают жизнь, снова в суету тянут. А хочется о душе подумать.

— Какие украшения предпочитаете?

— Всевозможные. Если веду какой-то концерт, могу надеть яркую бижутерию. А кроме того, очень люблю авторские работы с серебром.

— Аксессуары — перчатки, сумки, головные уборы — являются важной частью вашего гардероба?

— Когда я села за руль, то очень сэкономила на головных уборах. А перчатки обожаю, не могу без них выйти из дома и люблю всякие: черные, цветные, удлиненные, короткие, но, к сожалению, очень часто их теряю. Из сумок предпочитаю всевозможные рюкзачки.

Черная сумка обязательно, остальные могут быть разнообразными по цвету и размеру. Не люблю менять сумки каждый день. Тогда нужно перекладывать все документы. Бывало не раз, что я забывала это сделать и приезжала на работу без документов. Поэтому сумка мне быстро надоедает, и чаще всего, относив ее сезон, больше уже к ней не возвращаюсь.

— Какие духи вы предпочитаете?

— Разных марок японские, французские, итальянские. Мне нравятся холодные запахи или классические.

— Лариса, у каждой женщины есть свое понятие, что такое красивая женщина. Как вы себе представляете это?

— Когда женщина — личность. Она должна быть умна и иметь свой шарм. Тогда на ее рост и фигуру уже никто не будет обращать внимания. А уж тем более на возраст. Алиса Фрейндлих или Майя Плисецкая — сколько бы ни было им лет — потрясающие личности, и этим все сказано.

— Как вы реагируете на комплименты по поводу вашей красоты?

Улыбается:

— Не хотелось бы от них отвыкать.

— Лариса, одно время вы были телеведущей — это компромисс с жизнью или все-таки интересная работа?

— Когда мне предложили вести передачу «Я — мама», я долго думала, но в конце концов согласилась, потому что все темы, которые затрагиваются в этой передаче, так или иначе мне близки. У меня тоже, как и у многих, есть проблемы: второй брак, двое детей, взаимоотношения взрослых и ребенка, переходный возраст у детей. Да мало ли еще что. Все это меня как маму тоже волнует, я пропускаю эти проблемы через себя, когда веду передачу. И я подумала: если хоть одной женщине станет легче жить с нашей помощью, то это замечательно.

— А что в кино?

— Я не могу жаловаться, работы в кино много, хотя, к сожалению, не того качества и уровня, которого хотелось бы. Сейчас кино снимается не так, как двадцать лет назад, когда киноэкспедиции длились по полгода, когда работали все цеха — от гримеров до костюмеров. Сейчас собирается некая компания, снимаются в своей одежде, работа длится две недели максимум. Психологически это тяжело: ненормированный рабочий день по четырнадцать часов, невольно появляется творческий брак. Ведь физически невозможно находиться в образе столько часов. От переутомления я стала раздражительной. Не нравится мне это.

— У вас двое детей. Сын и дочь. С каким ребенком легче, с первым или со вторым?

— Со вторым. Мама сказала: «Пока ты молодая, занимайся карьерой», — и все взяла на себя. Я не знала, что такое бессонные ночи, что такое прививки, гулянье, кормление — все это меня миновало. Леля скорее моей мамы дочка и называет мамой ее. Однажды я сделала ей замечание, а мама выхватила ее у меня из рук со словами: «Вот роди себе свою и воспитывай, а это моя девочка». И это было так естественно. И Леля часто говорит: «Альбина моя мамочка, а ты — Лариска».

— Не обидно?

— Нет, конечно, я ее обожаю и она меня тоже. Просто все заботы о ней легли на маму, а дочка мне в удовольствие. Но я свое еще возьму. Вот начнутся скоро наряды и колечки — тут я и пригожусь.

— С сыном было по-другому?

— Совсем по-другому. Не было ни одной киноэкспедиции, ни одного кинофестиваля, чтобы я не брала Георгия с собой. Но и сын не был для меня бременем, ведь я родила его не в двадцать лет, а гораздо позже, поэтому другое совершенно состояние. Я его себе у Бога вымолила.

— С детьми отношения у вас ровные?

— У Георгия переходный возраст. Бывает, мы очень бурно выясняем отношения. Сын обижается: «Ты меня не любишь». Я ему говорю на это: «Я люблю тебя любого, даже когда ты себя чудовищно ведешь, даже со всеми твоими двойками». Но, видимо, я ставлю перед ним слишком высокую планку и требую от него не как от ребенка, а как от взрослого человека. Иногда мне бывает некогда объяснить ему и я начинаю требовать: «Ты должен, потому что я так сказала, и все». Наверное, это неправильно.

— Почему вы брали сына с собой в киноэкспедиции, не с кем было оставить?

— У меня была и няня, и домработница, и если я уезжала на день-два, то оставляла ребенка на няню, но если работать предстояло полгода вдали от дома, конечно, я брала сына с собой. И выходила из положения очень просто. Приехав на место, шла в гостиницу или в ресторан, выбирала среди обслуживающего персонала какую-нибудь чистенькую тетечку, которая мне нравилась, и говорила: «Сколько вам платят? Вы можете на две-три недели взять отпуск? Я буду вам платить столько в день, чтобы вы смотрели за моим ребенком». В начале девяностых, когда работы не было и денег у людей не было, на мое предложение охотно соглашались.

Получается, что кинозвезда тоже должна быть приспособленной к обстоятельствам?

— Конечно. Вот сейчас я езжу с антрепризой на гастроли и у меня есть специальная кружка-кипятильник, специальная кружка для варки еды. А когда со мной был маленький сын, я все равно успевала одной рукой красить глаза, а другой помешивать супчик, который ему варила. Я возила с собой маленькую лабораторную плитку и кастрюльку. Живя в гостинице, мой ребенок все равно ел домашнюю пищу. Быт я организовывала себе везде: и за границей, и в глухомани.

— Разве не входит в обязанность администрации кино создавать условия актерам?

— Это только легенда. Было однажды, когда Никита Михалков хотел, чтобы у него снималась Лена Соловей, а она только что родила ребенка, так он снял ей квартиру и нанял няньку. Но ни в какой контракт такие условия не входят и ни к кому из актеров никакого особого отношения нет. Мы сами о себе думаем.

— Жизнь научила?

— Давно. Я по природе своей очень брезглива. Например, не могла спать на казенном белье и всегда возила с собой два комплекта постельного белья, которые там потом и оставляла. Еще когда не было детей, я, уезжая надолго на съемки, не могла питаться в столовых. Лучше сама сварю себе две картофелины и съем их с помидором дома, чем в общепите. Ко мне обожали приходить в гости все актеры, операторы и режиссеры, чтобы поживиться чем-нибудь вкусненьким. Естественно, когда родились дети, я стала еще более приспособленной, чем была.

— Даже на отдых поехать с маленьким ребенком — уже экстремальная ситуация. Вдруг заболеет?

— Я живу по правилу: чтобы больно не упасть, подстели соломку. У меня есть красная сумка-чемодан, в которую, по совету моей подруги-врача, я беру все необходимое из медикаментов, перевязочных материалов, и могу вылечить, в случае чего, всю киноэкспедицию. А маме, которая остается с Лелей, я расписываю все до мелочей, и предусматриваю все, даже чего быть не может. И за границей у меня не будет необходимости бегать в поисках врача. Я устраиваю свой быт таким образом, что никогда не останавливаюсь в гостинице, если еду надолго, а снимаю квартиру, где есть необходимые бытовые удобства: холодильник, стиральная машина, утюг. Даже в двадцать пять лет я не жила «с открытой варежкой» и никогда не считала, что кто-то обязан обо мне позаботиться. Мужчины ведь тоже любят сильных женщин.

— Ваш муж не избаловался с такой женой, как вы?

— Думаю, Игорю со мной комфортно. Ему легко со мной, потому что мне не надо два раза объяснять, он только произнес полслова, а я уже поняла. Ему комфортно жить со мной, потому что я не неряха, не растрепа, ничего не забываю. Я стараюсь максимально облегчить ему жизнь. Я, например, не люблю такой тип женщин — крашеных гидропиритных блондинок с тонкой сигаретой в зубах и с закрученными к небу ресницами. Мне всегда хочется посмотреть на них, каковы они, когда остаются одни. Мне моего мужа жалко, потому что он работает с утра до ночи. И вот он придет домой, дома не убрано, а я, видите ли, творческая натура, вся в депрессии оттого, что режиссер Вася мне нахамил. И зачем я ему такая нужна? Ну, на год ему хватит любви, на два, а потом? Рыба ищет где глубже, человек где лучше. Мужчина тоже человек, он тоже чей-то сын и он тоже хочет жить хорошо.

— Лариса, как вам удалось быстро восстановить форму после рождения второго ребенка?

— Жестко ограничив себя в еде. Я человек нервный, к сожалению, стрессы заедают. Это очень плохо, я знаю. Зашить, что ли, себе рот суровыми нитками, чтобы не есть. Другого выхода нет.

— А спорт, диета, массаж?

— Спорт не люблю, любые массажи и диеты не помогают абсолютно. Когда мне нужно было за несколько дней до церемонии «Тэффи» похудеть на семь килограммов, дома никто не верил, что это у меня получится. Я похудела. Зеленый чай, «геркулес», фрукты и овощи.

— Можно ведь все время так питаться, чтобы не иметь проблем с весом?

— Нет, я люблю жизнь. Во мне столько раблезианства — я люблю вкусно есть, пить хорошие вина. И что бы ни придумывали люди по поводу еды, она все равно остается главным и очень приятным удовольствием.

— А Игорь за собой следит? Он ведь работает в ресторане при вкусной и здоровой пище?

— Он умеет держать себя в руках. Он очень похудел за последнее время, хотя ему совершенно некогда заниматься спортом.

— Лариса, что вы конкретно можете посоветовать?

— Только банальные вещи. Во-первых, сократить до минимума поглощение еды. Не тарелку борща наливать себе, а полпорции. Я специально завела в доме такую посуду — глубокие, но маленькие мисочки для первого, чтобы была только видимость, будто порция большая. Во-вторых, мало готовить и на один раз. И взять за правило: позавтракал — не кусочничать до обеда. После обеда до ужина не хватать ничего, ведь во время обеда можно позволить себе все: и десерт и кофе, но все в очень малых количествах. В семь или восемь часов ужин, и после ужина, когда читаешь или смотришь телевизор — ничего не брать в рот. Я просто запретила себе жевать, сидя у телевизора. Когда очень чего-то хочется, я выпиваю пустой чай. Не надо пить много жидкости на ночь, чтобы не было отеков на лице.

— Какие можете дать рецепты по уходу за лицом?

— Все народные средства — это все от бедности. Сейчас косметология шагнула так далеко вперед, что нет необходимости мазать лицо сметаной, от которой только забиваются поры. Лучше откажи себе в батоне копченой колбасы и купи хороший крем для лица.

— Как вы относитесь к тату-макияжу и делали ли его себе?

— Ничего отвратительнее этих надутых губ с татуировкой и этих натянутых лбов, на которых нет морщин, не знаю. Отрезанные веки — верхние и нижние — это все обезличивает, все выглядят как клонированные близнецы. Я не хочу никого обидеть, но нужно знать меру. Я много видела пожилых женщин в Париже и в Мадриде, которые выглядели как расписные пасхальные яички. Это некрасиво, все равно ведь понятно, сколько им лет.

— Декоративную косметику вы тоже исключаете?

— Нет, я же актриса. У меня есть все: румяна, помада, блеск для губ, тушь для ресниц, контур для век. И всегда, когда я выхожу из дома, я делаю макияж. Если я хочу произвести впечатление, то никогда не выйду из дома, не накрасив ресниц и не подведя губы помадой. Но мой макияж всегда выглядит естественно.

— Кожа часто бывает с недостатками. Как их скрыть?

— Следить за тем, что ешь. Все, что ты ешь, все отражается на коже. Я считаю, что прыщи у подростков — это вовсе не норма, а это от неправильного питания. Не надо давать детям много сладкого, мучного. Если я готовлю котлеты, то вместо булки кладу в фарш тертый кабачок. Котлеты получаются сочными и нежными. Я прочла у Марлен Дитрих в ее книге «Алфавит»: «Если хотите, чтобы ваш ребенок был здоров — про белый хлеб забудьте». Чипсы, кола, «Макдональдс» — все это мною детям запрещено. Правильное отношение к своей внешности формируется с детства.

— Лариса, ваше положение актрисы и жены бизнесмена обязывает вас бывать в обществе. Как вы одеваетесь?

— По минимуму и часто раздаю одежду. Как только у меня заводится лишняя шмотка, у меня портится настроение и я тут же от нее избавляюсь. Не люблю, когда много обуви. То, что имею, ношу каждый день, у меня нет специальной обуви и одежды «на выход». Но вещи люблю дорогие. Пусть лучше у меня будет одна дорогая кофточка, чем пятнадцать дешевых. Вечернее платье у меня одно, и я очень редко его надеваю. Последний раз я была в таком платье пять лет назад на юбилее Эльдара Александровича Рязанова. Это было черное платье из чистой шерсти, длинное, в пол, с декольтированной спиной. Я считаю, что всегда можно украсить свой костюм каким-нибудь аксессуаром. Я очень люблю платки, шарфы и у меня целая коллекция шелковых и шерстяных палантинов. С любой блузкой, с любым свитером это красиво.

— Какой цвет преобладает в вашей одежде?

— Черный. Но он мне очень идет, поэтому, когда нужно произвести впечатление, я надеваю черный. Я однажды дала себе слово, что на черный не буду даже смотреть, и накупила розового, бирюзового, голубого, светло-серого, и это все лежит. Рука так и тянется к черному. Очень уж он мне идет, выгодно меня подает.

— У вас есть материальные возможности создать себе образ жизни не такой, как у всех, ваш муж; бизнесмен, а вы, похоже, этим не воспользовались. Почему?

— Во-первых, кого удивлять и зачем? Сейчас у многих стерилизованные от евроремонта дома и квартиры, в которых не то что жить невозможно, а больше пятнадцати минут не высидишь. Ни тепла, ни уюта. А мне хорошо поваляться с книжкой на диванчике у себя на кухне. Бежать и что-то догонять в жизни, чтобы во что бы то ни стало соответствовать, — не хочу. Допустим, встретилась на кинофестивале с коллегами, поразила кого-то своим видом, новым платьем. Этот человек забыл про тебя уже через секунду, а тебе таких денежных затрат и сил все это стоило. Я не хочу на это тратить свое здоровье, я хочу прожить долго, вынянчить внуков, а потом и правнуков.

— Но хотя бы по миру вы с мужем поездили?

— С мужем я мало выезжаю. Если он собирается в командировку, я не говорю ему: «Я с тобой». Во-первых, я работаю, у меня двое детей, я должна зарабатывать, во-вторых, пусть лучше Игорь по мне соскучится в разлуке, чем я буду гирей висеть на нем. А по миру я больше поездила, когда много снималась в кино. С картиной «Жестокий романс» я была везде.

— Марина, как вы живете?

— Отлично!

— Непривычно это слышать, в основном люди жалуются на жизнь, а вы так оптимистичны. Отчего это?

— Я из породы тех людей, кто в большей степени зависит от своего мироощущения, нежели от обстоятельств. И чтобы обстоятельства не брали надо мной верх, стараюсь быть в ладу с собой и помогать себе. Я знаю, что ничего не происходит просто так, поэтому все плохое сразу стараюсь перевести в плюс.

— Чтобы быть в ладу с собой, нужно хорошо себя знать. Вы знаете себя досконально?

— Конечно, не до конца. Иногда такие финтиля выкидываю, что диву даюсь, но мне с самой собой интересно. Во мне столько всякого! Мне кажется, что, по большому счету, чужого человека понять невозможно до конца, а себя-то как раз реально.

Какие вы сделали открытия на пути познания себя?

— Да хорошая я очень!

— Как вы выстраиваете свою жизнь? Наверное, планируете, разрабатываете стратегию?

— Никогда. Раньше я строила много планов и мечтала, как пойдет моя жизнь, но ни один из моих замыслов не оправдался, никакие мечты не сбылись. Теперь больше полагаюсь на удачу, случай, везение и на волю Божью. Конечно, есть какие-то текущие планы, связанные с работой. Например, я знаю заранее, что до середины лета у меня не будет ни одного выходного, все будет занято репетициями и съемками. Но планировать жизнь вообще, строить какие-то стратегические планы — нет, ни за что, это очень больно, потому что слишком много будет разочарований.

— Разве легче плыть по течению? Помните, как в школе учили: кем ты хочешь стать, какое место в жизни занять?

— Моя собственная жизнь уже все это опровергает с точностью до наоборот. У меня все идет совсем не так, как я себе в школьные годы представляла. Например, я не собиралась стать актрисой. А тем не менее уже в 18 лет попала в кино и сразу на главную роль.

— Каким образом это произошло?

— Я училась в Институте народного хозяйства и собиралась быть экономистом. Жила я тогда в Киеве, что, кстати, тоже произошло совсем по не зависящим от меня причинам. Вначале я поступала в МГИМО и, конечно, не прошла по конкурсу. Мама пыталась меня остановить: «Ты делаешь большую глупость», потому что реальные люди туда даже не совались. Но я максималистка и живу под девизом: лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, и все равно пробую, даже если знаю, что не получится. Поняв, что я теряю год, потому что все вступительные экзамены уже прошли, я поехала поступать в Киев, где жил мой отец. И поступила. Никакого призвания к будущей профессии у меня не было, и думаю, что народное хозяйство очень выиграло от того, что я им теперь не занимаюсь (смеется). Но все-таки, начав потом учиться в театральном, Институт народного хозяйства я окончила, переведясь на заочное отделение. Институт находился через дорогу от киностудии имени Довженко. Там снималась картина по роману Гната Хаткевича, которого запрещали и только-только тогда разрешили, «Каменная душа», и все украинские звезды снимались там. Режиссер искал героиню, которая должна была быть очень молодой, еще не искушенной в жизни. Шла я как-то с папой по улице, и режиссер меня увидел. После съемок я заболела кино, и все мои предыдущие планы на жизнь рухнули. Я поняла, что в профессию уже не вернусь и заниматься тем, чем занималась раньше, не смогу никогда.

— А что было потом, как вы стали известной актрисой?

— Десять лет я прожила в Киеве. Окончила театральный институт и работала в Театре русской драмы, много снималась в кино. Жизнь моя за эти годы сложилась. Я была замужем, имела квартиру и налаженный быт. И вдруг личная жизнь перестала быть для меня определяющей, и я поняла, что в Москве, где я родилась и где осталась мама, мне будет лучше. Я все бросила, села в свою старенькую «Тойоту» и поехала домой. И в 28 лет все начала с нуля. В Москве меня как актрису никто не знал. Однако через две недели после возвращения в Москву я уже сидела на телевидении Второго канала в прямом эфире. Опять все произошло совершенно случайно. Иван Дыховичный — главный режиссер канала «Россия» — пригласил меня на пробы в программу «Доброе утро, Россия», которую делала телекомпания «ВИД». Я страшно волновалась. Я никогда не была в Останкино, где можно сразу встретить столько известных людей. Я просто умирала от страха и думала, что ничего не получится. Через несколько дней мне позвонили: «Вы утверждены». К сожалению, радость была недолгой, хотя работать было безумно интересно. Сидеть, например, с Михаилом Горбачевым в кадре и о чем-то его спрашивать — это была просто фантастика! После стольких лет жизни на Украине я ощущала себя такой провинциалкой! Но месяца через четыре программу закрыли, и я опять осталась на бобах. Без денег и без перспектив. И снова у меня началась депрессия, как тогда, когда я первый раз снялась в кино, а потом кино кончилось и я осталась одна, никому не нужная.

— Как вы выходили из этого состояния? Ведь депрессия в молодые годы — очень опасная вещь.

— Никак. У меня не получается из нее выходить, она должна пройти сама. Раньше я пробовала обращаться за помощью к психоаналитику, но от этого становилось только хуже. Теперь я знаю, что нужно просто переждать. Это пройдет, это не навсегда. Вначале у меня возникала паника, потому что в таком состоянии я ничего не могу делать: ни читать, ни есть и пить, ни общаться, и мне казалось, что я теряю контроль над качеством своей жизни. Теперь я отношусь к депрессии спокойно. Тактично удаляюсь и замыкаюсь на какое-то время в себе. Наверно, это нужно для того, чтобы потом стало хорошо. За это время можно сделать кое-какие выводы, разобраться, что было не так.

— И долго вам пришлось пережидать?

— Нет. Не очень. Пока на телевидении искали, что бы мне такое взамен предложить, у меня вдруг все пошло в кино. Меня пригласили сниматься в фильме «Марш Турецкого».

— Марина, в Москве вас знают прежде всего как сериальную актрису. Конечно, отрадно, что сейчас так много снимается телесериалов, но в то же время замечаешь, что сложилась некая актерская тусовка, которая «катается» из сериала в сериал. Вы не боитесь халтуры?

— Да, это очень опасная вещь, и есть риск попасть в определенный штамп, из которого потом не вырвешься. К счастью, я это быстро сообразила и, конечно, старалась, чтобы роли у меня были разнохарактерные. Похожая я, пожалуй, только в «Марше Турецкого» и в «Каменской», но эти два фильма почти одновременно начинались, и я была счастлива, что получила работу. Теперь уже я тщательно выбираю и от многого отказываюсь.

— А как можно совместить два желания: сняться в хорошем кино и одновременно побольше заработать?

— Сложно. Деньги — очень большой соблазн. Как правило, хорошо платят именно за то, что не интересно. Я же за три копейки, образно говоря, пойду сниматься, если мне нравится материал. Но и на компромиссы тоже приходится иногда идти, жить-то надо, имидж поддерживать надо. Все-таки это часть моей профессии.

— Имидж; сейчас важнее всего, не так ли? От него зависит успех.

— Не буквально, но в какой-то степени зависит. На самом деле, чтобы хорошо выглядеть, не обязательно иметь много денег. Например, когда я была студенткой и жила на стипендию, все равно умудрялась хорошо одеваться, потому что сама шила и вязала для себя и придумывала фасоны. Мне кажется даже, что тогда я была интереснее, потому что сейчас одеваюсь уже стереотипно. Нет времени шить и вязать и бегать по магазинам искать что-то необычное, поэтому заходишь в магазин и берешь что-нибудь, что более или менее подходит. Найти стильную вещь в Москве все-таки трудно — убьешь уйму времени на поиски.

— Вы любите «чистить перышки»?

— Только если есть время и настроение. А когда это необходимо, то даже раздражает. Хочется просто умыться и пойти, но нельзя.

— Если настроение и время есть, то что вы делаете?

— Просыпаюсь, делаю всякие масочки и балдею от уважения к себе. Я люблю все натуральное: маски из кефира, сметаны, тертого картофеля, свежего огурца или яблока. На одно-два утра меня хватает. Никакой системы у меня пока нет и я не чувствую, что это необходимо. Единственное, что я делаю систематически и уже много лет, принимаю контрастный душ по утрам. Он меня бодрит и я сразу чувствую прилив жизненных сил.

— В питании тоже нет системы?

— Никакой. Если нужно похудеть, просто не ем и сижу на одной воде. У меня очень подвижная психика, я быстро поправляюсь и быстро худею. Сидя на воде, пять килограммов за несколько дней сброшу точно. Но так же быстро потом и наберу, если начну есть картошечку, баранинку, которые очень люблю. Я перепробовала уйму диет, ничего не помогает. Я понимаю, что делаю неправильно, так худеть нельзя. Но зато в последнее время начала готовить себе систематически, чего раньше не было никогда. И мне это стало доставлять удовольствие, и я лучше себя чувствую, потому что представляю себя человеком размеренного образа жизни, чего нет на самом деле.

— Марина, со стороны о вас судят как о деловой женщине. Это так или ошибочное впечатление?

— Не первый раз о себе это слышу. То, что я очень самостоятельная, правда. Я действительно привыкла все делать сама. И это плохо, это мой недостаток, мужчинам это не нравится. Женщина, если уж она не может быть слабой, должна хоть делать вид, что слабая, чтобы не раздражать окружающих ее мужчин.

— Ну как же! Современная женщина, наоборот, стала сильной, активной, она пришла в политику и бизнес. А вы говорите, она должна быть слабой?

— Пусть она будет и в политике, и в бизнесе, пусть будет кем угодно, но во взаимоотношениях с мужчинами должна быть слабой. Я же даже тогда, когда не понимаю, как надо, все равно делаю вид, что знаю все. Это мой колоссальный недостаток, и мне никак не удается избавиться от него! Мужчину раздражает, когда женщина все понимает сама. Мужчина — это сила, а женщина — это гармония и красота, и природу нарушать нельзя, поэтому правильно, когда женщина идет за мужчиной, это логично, а не наоборот.

— Рядом с вами есть мужчина, которому вы можете продемонстрировать свою слабость?

— Со мною рядом сложно быть сильным. У меня такой длинный перечень качеств, которые я хотела бы видеть в мужчине, который будет рядом со мной. И в то же время я понимаю, что идеала нет и что проблема заключается во мне. Перечень надо менять или хотя бы на несколько пунктов его уменьшить (смеется). Мои представления об идеальном мужчине нереальны.

— Марина, а вы ведь написали сценарий, по которому был снят фильм «Все, что ты любишь» с вашим участием? Это, к слову, о том, что вы — деловая женщина.

— Я сама не понимаю, почему вдруг села писать? То ли опыт жизненный накопился, то ли еще что, но мне вдруг безумно захотелось сняться в лирической комедии. Мне надоели пиф-паф, интриги, убийства. Так захотелось чего-то доброго и наивного, каких-то простых человеческих отношений. Я долго с этой мыслью носилась, а потом подумала: «Если я для себя не напишу, то кто? Почему не попробовать?» И так быстро все завертелось, и вот уже и картина снята.

— Красивым женщинам, как вы, часто завидуют, и отношение окружающих от этого зависит. Вы это чувствуете?

— Конечно, чувствую, но не думаю, что это зависит именно от моей внешности. На самом деле завидуют любому человеку, потому что рядом всегда найдется такой, которому хуже, чем тебе. В детстве, когда я была маленькой девочкой с локонами и огромными голубыми глазами, мамины знакомые и друзья часто мной восхищались и говорили ей: «Боже мой, какая у вас красивая дочка!» На что мама неизменно отвечала: «Не смейте при ней об этом говорить. Она обычная девочка». Мне было жутко обидно. Почему мама не разрешает, ведь мне приятно это слышать о себе? Тем более что в школе я чувствовала двойственное к себе отношение со стороны одноклассников, потому что мама преподавала в моей школе, и я должна была поэтому быть всегда примерной, и в то же время говорили, что другие учителя ставят мне пятерки, потому что я мамина дочка. Из-за этого мне всегда не хватало уверенности в себе. Я до сих пор не очень нравлюсь себе и вижу много недостатков в своей внешности и фигуре.

— У красивой бывает либо много подруг, либо нет совсем. Вы верите в женскую дружбу? Нина Берберова писала: «Не выношу тирании бабской дружбы». Похоже, она зрила в корень.

— В женскую дружбу верю, но в то же время больше примеров настоящей дружбы видела у мужчин, а не у женщин. А тиранию не выношу никакую нигде: ни в работе, ни в дружбе. В настоящей дружбе нужно иметь еще и большое чувство такта и не перебарщивать. Можно очень любить человека, но иногда хочется его не видеть какое-то время. Стараюсь и сама другим не надоедать.

— Марина, как устроен ваш дом? Вы любите наводить в нем уют или предпочитаете, чтобы этим занималась домработница?

— Очень люблю наводить уют, убираюсь в квартире сама, только раз в месяц приходит домработница. Люблю, чтобы меня окружала эстетическая обстановка. Прежде всего — свет, для уюта это самое главное. Я очень люблю свечи и, когда прихожу домой, тут же их зажигаю. Люблю икебаны, сама их составляю. Что касается убранства дома, в этом я молодец. Люблю порядок, когда все на своих местах. Это меня успокаивает.

— В таком уютном доме, наверное, тянет к чтению каких-нибудь романов?

— Мне постоянно приходится читать уйму сценариев. И так обидно время на это тратить, потому что часто это впустую потраченное время, но никуда от этого не денешься, надо. Не хватает времени на литературу, но есть настольные книги. Я люблю философию, Ницше, Бердяева, и у моей кровати всегда лежит томик Шопенгауэра. Это чтение отвлекает меня от сиюминутных проблем и прочищает мозги. И в то же время обожаю Довлатова. У меня есть трехтомник, который я знаю просто наизусть. Он — для поднятия настроения и тоже всегда рядом.

— Встаете во сколько?

— Самое позднее — в девять. Если поднимусь позже, целый день буду чувствовать себя разбитой. Много спать не удается.

— Маша, ваша героиня из киноромана «Две судьбы» — спортсменка, пловчиха. Вам пришлось брать уроки плавания, учиться нырять?

— Не пришлось, потому что плаваю и ныряю я отлично. Еще в школьные годы занималась в бассейне «Олимпийский». У меня и фигура пловчихи: широкие плечи, сильные ноги. Я люблю нырять с маской в море, особенно в Красном. Там очень красиво и много интересной живности водится. Но в сцене, где Надя спасает тонущую Свету, у меня была дублерша. Режиссер просто не захотел рисковать.

— Кроме плавания занимаетесь еще чем-нибудь?

— Прошлым летом впервые посетила фитнес-клуб, и мне там очень понравилось. Там хорошая атмосфера, доброжелательные люди. Я купила красивую спортивную форму. Ведь фитнес — это своего рода образ жизни, буду тренироваться регулярно, так как решила взяться за себя всерьез. Выкурив в феврале свою последнюю сигарету, я сказала себе: «Все, хватит».

— У вас с детства спортивная закалка и вы совсем еще молоды, почему вдруг нужно браться за себя всерьез?

— Потому что временами уже чувствую дискомфорт. Например, от кофе, от которого никак не могу отказаться, а надо бы. У меня тонус пониженный. Засыпаю на ходу. Но кофе — моя слабость, я его очень люблю.

Недавно я снималась во второй части сериала «Две судьбы». Неделю мы были в Рио-де-Жанейро. Кофе там фантастический! Бразильцы поглощают его тоннами: утром, днем, вечером и ночью.

Я спросила у кого-то из местных, сколько стоит 500 граммов самого лучшего кофе — мне не смогли ответить, потому что они покупают его килограммами.

И что меня поразило — все занимаются спортом. Женщины не худые, но очень плотные, красиво сложены. В 5.30 утра у меня был подъем на съемки. Выхожу на балкон и вижу, что народ уже бегает на пляже. Там просто тотальное увлечение спортом и мало курящих.

— А чем еще можно поднять тонус?

— Когда совсем нет сил, надо глубоко вдохнуть, выдохнуть и пойти. Другого выхода просто нет. Я сова и не могу заснуть рано. А вставать рано я привыкла, и эта привычка держит меня в тонусе.

— Раз встаете рано, может быть, стоит взять пример с бразильцев и бегать по утрам?

— Вот это уже не могу себя заставить делать. Тогда ведь придется подниматься еще на полчаса раньше. Я и так встаю заранее. Минимум час мне нужно на сборы. Я прихожу в себя, пью кофе, включаю музыку, слоняюсь по квартире. Мне необходимо сто раз проверить все, что я должна взять с собой.

— И как у Жванецкого — «кое-что успеть набросать на лицо, чтобы выглядеть»?

— Тут мне повезло. Мне не надо краситься, идя на работу. Умылась и пошла. Наоборот, меня красят на работе. Но бегать не могу еще по одной причине. Скучно.

Я человек творческий, и мне нужно, чтобы был кураж. Вот почему мне так понравился фитнес-клуб. Люди. Общение.

А недавно у меня был перерыв между съемками три дня, и я решила посвятить их себе целиком, пошла в СПА-клуб, тоже первый раз. Как это хорошо! И не столько для тела, сколько для души. Эти ванны из ромашки, баня, массаж, зеленый чай, который тебе подносят.

Я провела там часов пять — не меньше и просто влюбилась во все это. Тут же обзвонила всех своих подруг, чтобы их сагитировать. Туда лучше ходить компанией.

— Ванну из ромашки и зеленый чай можно и дома организовать.

— Это все не то. Я ленивая и приятно, когда кто-то делает для тебя. Можно, не спорю. Например, принять горячую ванну с медом. Кожа после этого становится бархатной. Это единственное, что я иногда делаю.

— Невозможно поверить, чтобы вы ежедневно никак не ухаживали за собой. Хотя бы стандартный набор необходимых вещей: крем для лица, крем для рук, бальзам для волос.

— Да, безусловно. Крем после бритья с витамином F — на все случаи жизни. Это мой единственный крем для лица. Есть еще крем для кожи вокруг глаз. А для волос покупаю в аптеке витамины А и В в ампулах и добавляю в шампунь, когда мою голову. Витамин Е использую с кондиционером.

Меня уже столько раз радикально перекрашивали из черного в рыжий, из рыжего в белый, из белого в черный цвета, что волосы испорчены.

Но самое лучшее, конечно, это море. Неделя отдыха на море не сравнится ни с каким СПА-клубом.

— Маша, приходилось ли вам самой выполнять на съемочной площадке какие-нибудь трюки?

— Приходилось, еще в институте. А последний раз на съемках в Рио я выпрыгивала из кабины трейлера, который тормозил на полном ходу. Причем это был не просто прыжок, а как бы меня вытолкнули из машины. Мне нужно было упасть на матрас, который был расстелен на траве, но я промахнулась.

Но это неважно. Синяки зарабатываешь, в основном, не на трюках, а когда дерешься. Тут уж в поддавки не сыграешь. Когда женщина с мужчиной борется, нужно силу применять. Иначе на экране это будет выглядеть смешно.

— При таком образе жизни, как у вас, невозможно питаться сбалансировано. Как вы выходите из положения?

— Утром кофе с сыром. Днем, если я на съемочной площадке, то нас там кормят. Если в театре, то перекусываю в соседнем кафе. А вечером от усталости есть уже не хочется или, наоборот, наедаюсь всякой глупости. Я очень люблю сдобу и хлеб. Обожаю запах свежего хлеба! Это все из нашего советского детства, когда нам говорили: «Ешь с хлебом».

Я живу от срыва к срыву. Мне совсем нельзя есть пирожные, потому что если съела одно, значит, съем и второе, и третье. Какой смысл воздерживаться, если уже нарушила диету? Значит, сегодня надо расслабиться.

Все диетологи разрешают сладкое в минимальных количествах. Я это знаю, но не умею найти эту золотую середину.

— Если бы у вас все было под рукой, то как бы вы тогда питались?

— Готовлю я редко, только по выходным. Мы с мужем с утра до ночи заняты. Ни разу в жизни я не пробовала знаменитый салат оливье, но научилась его делать, потому что муж любит. Сама же предпочитаю греческий овощной салат и суши. Вообще, японская кухня была бы выходом из положения. И вкусно, и некалорийно.

— В сериале «Две судьбы» ваша героиня одета модно и красиво. Для любой актрисы да и просто для женщины одно из удовольствий — носить хорошие вещи. Что вы предпочитаете из вещей?

— Самое большое удовольствие — это, конечно, мои костюмные роли в театре: это и модерн начала века и век шестнадцатый. Любая женщина в них королева. Когда много переодеваний на съемочной площадке, то это утомительно. Сейчас ты в этом костюме и гриме. Через десять минут тебя переодевают, снова гримируют и ты в другом. А еще через десять минут нужно опять сниматься в том, в чем была в первый раз.

Что касается моего личного гардероба, то пик шопинга у меня был после института, как только я стала зарабатывать. А сейчас как-то поостыла. Поскольку я много бываю в дороге, то предпочитаю удобную одежду и непременное условие — из натуральных тканей. Когда тринадцать часов летишь в самолете, в синтетике невозможно, какая бы красивая она ни была.

У меня много костюмов от наших известных модельеров Ирины Деркач и Людмилы Мезенцевой. Я принимаю участие в показе их коллекций как модель. А в повседневности ношу одежду спортивно-классического стиля.

Правда, под влиянием Дениса начинаю немного меняться. Он, например, не любит, когда я в кепке. И под его влиянием стали появляться в моем гардеробе юбки.

Недавно мы с ним были в Дании. Нам очень понравилось, как датчане одеваются.

Это смешение стилей, не сочетаемых, на первый взгляд, между собой вещей. Но подобрано и обыграно все так, что смотрится очень хорошо. Например, туфли в восточном стиле со стразами, тонкие брюки, сверху юбка, скроенная по косой, на бедрах яркий ремень и много украшений. Мне нравится, хотя это не мое. У нас, мне кажется, так одеваться было бы сложно.

Все-таки у нас другие условия жизни. В Дании все какие-то счастливые и раскрепощенные. Это видно хотя бы по тому, как много там детей.

— Какой цвет должен обязательно присутствовать в вашем гардеробе?

— Белый. И не только летом, но и зимой. У меня палочка-выручалочка — белая хлопковая рубашка. Я часто надеваю ее на кинопробы.

— В вашей актерской среде принято следить за модой?

— Все индивидуально. Но если говорить о тенденции, то жизнь на это класть у нас не принято. У нас круче не то, что на тебе джинсы от Gucci, а новый художественный фильм с твоим участием и чтобы по всему городу рекламные щиты.

— Какое значение вы придаете аксессуарам?

— Сумки предпочитаю большие, вместительные, так как постоянно приходится носить с собой сценарии и пьесы, которые мне дают читать, а пакеты не люблю: обязательно потеряю или забуду где-нибудь. К украшениям довольно равнодушна. Кроме серег, обручального кольца и колечка, которое мне муж подарил, ничего не ношу.

— А что для вас важнее всего?

— Духи. Это обожаю! Пусть ненакрашенная и непричесанная, но духи должны быть обязательно. Я покупаю их очень часто. Сейчас у меня Gucci и Kenzo, а у мужа новый мужской аромат Clinique.

— Мата, рано или поздно любая женщина вооружается собственной философией на тему, как сохранить себя и свою привлекательность. Есть ли у вас подобная философия?

— Поскольку я актриса, то должна стремиться выглядеть всегда комильфо, потому что на меня смотрят со стороны. Самой же мне, в принципе, все равно, как я выгляжу. Я не зациклена на своей внешности. Просто стараюсь вести здоровый образ жизни, который заключается, прежде всего, в естественности.

Я ем только то, что просит мой организм. Сладкое и соленое вперемешку. Часто не вовремя, на ночь, и кажется, что в этом нет никакой философии, но на самом деле есть. Я считаю, раз организм просит — значит, ему это нужно.

И дочка моя питается так же. Если она отказывается от каких-то продуктов — я ей их не навязываю. Не знаю, может, это и неправильно. Мама часто говорит мне: «Ты живешь ощущениями, а надо иногда и головой». Сама она давно сидит на раздельном питании, выглядит прекрасно, не болеет и все время в одном весе.

Я, глядя на нее, понимаю, что это выход и что это здорово. И именно в этом секрет ее молодости. Но мне противопоказаны систематические ограничения. У меня даже возникает протест, если меня начинают включать в подобную игру. Пока я сама не приду, через свой опыт, к этому — убеждать бесполезно.

Например, считается, что молоко взрослым людям противопоказано. А я без молока и вообще без молочных продуктов — творога, кефира — жизни себе не представляю. И мне бывает трудно из-за этого держать пост, когда молочные продукты исключаются.

— Сейчас забота о физической красоте и гармонии стала каким-то культом. Вы много в этом плане уделяете себе внимания?

— Мне интересно познавать жизнь, а не взвешиваться каждый день, смотреться в зеркало или нарезать круги в бассейне. Гармонии с самим собой и окружающим миром можно добиваться разными путями.

Кто-то ходит регулярно в тренажерный зал, чтобы сделать тело накачанным и добиться идеальной формы груди. Другая прибегает к пластической операции и таким образом достигает гармонии. А кто-то отталкивается от внутреннего, от установки «я гармоничен сам по себе» и не обращает внимание на черные и белые полосы в жизни, понимая, что будет плохо, но будет и хорошо.

Я принадлежу, скорее, к смешанному типу. С одной стороны, не могу ходить в тренажерный зал и бассейн. Лениво мне это. Но если нужно для роли — тогда другое дело. А просто так, для себя — смысла не вижу. Но если я чувствую, что мой вес мешает мне танцевать на сцене, — сажусь на диету. В детстве я занималась художественной гимнастикой и народными танцами и, видимо, сохранилась еще определенная закалка.

— Говорят, где кончается «хочу» — там кончается и женщина. Вы многого хотите от жизни?

— Очень. Хочется путешествовать, хочется выразить себя как можно больше в духовном плане. У меня неплохо получаются портреты карандашом, а мне еще хочется научиться работать маслом. Хочется больше хороших проектов в кино, хочется работать с чистым сердцем и не идти на компромисс с конъюнктурой. Не стану кривить душой, не всегда это удается.

— В «Ночном дозоре» вы не похожи сами на себя. Ради роли вы готовы на многое, можете даже поступиться своей красотой?

— Это никогда не было для меня проблемой. В институте я играла разные роли, даже старушек играла. Там учат не привязываться к своей внешности, идут методом от противного: раз ты красавица — заставляют делать наоборот. Тебе дают специально на сопротивление характерные роли и готовят в большую жизнь фундаментально.

Мне друзья говорят: «Ты такая страшная в «Ночном дозоре», и я это воспринимаю как комплимент. Да, я сыграла серую мышку, закомплексованную, но тем и интересен такой образ: она не верит в себя, махнула на себя рукой, ей кажется, что никому она не может понравиться. Она попадает в разные сложные обстоятельства, преодолевает их. В этом драматизм моей героини, ее неоднозначность, ее привлекательность, если хотите.

— А в жизни такая позиция помогает или, наоборот, в чем-то ущемляет? Почему бы лишний раз не услышать о себе, что ты красива?

— Столько разных мнений по поводу женской красоты. Допустим, моя одноклассница говорит: «И что в тебе красивого? Все по отдельности — глаза, нос, рот — ничего особенного. Но почему-то считают тебя красивой». В юности, когда случались первые влюбленности, я была такая застенчивая и считала себя дурнушкой.

— Стадию гадкого утенка многие проходят. Но красивой женщине как бы все уступают дорогу. Считается, что она априори может претендовать на большее. Вы пользуетесь такими авансами или вы из непризнанных красавиц?

— Я до сих пор не знаю, сыграла ли моя внешность какую-то роль в моих взаимоотношениях с мужчинами, при моем поступлении в институт либо при выборе ролей. Есть женщины гораздо красивее меня. И по многим параметрам лучше меня. Почему в данной ситуации выбрали меня, а не другую — загадка.

Если бы я считала себя красавицей, то тогда бы понимала, что меня взяли потому, что я удалась лицом. Или что этот человек влюбился в меня, потому что я уж такая-растакая.

А бывает нередко, прихожу в какие-то компании, где люди не из мира театра, а из мира бизнеса, и вижу там таких холеных и красивых женщин, что смущаюсь в их присутствии. Вот перед такими женщинами, наверное, и распахиваются любые двери. Но чтобы быть такой ослепительной — нужно очень сильно задаться этой целью и тратить на это время.

Когда меня фотографируют для гламурного журнала, мы тратим на это целый день. Грим, прическа, подбор костюмов — боже мой, это, по-моему, сложнее, чем сниматься в кино. На съемочной площадке я знаю, что делаю, а здесь просто физически тяжело вытерпеть, пока тебе сделают красивое лицо и прическу.

Наверное, многое зависит и от характера. У меня есть подруги-актрисы, которые всегда комильфо. Они тратят на это и время, и силы. И я вижу, что это им не в тягость — быть сегодня, к примеру, с такими вот губами и спросить: «Ну как?», чтобы услышать в ответ: «Просто супер!» А я могу нацепить что-нибудь первое попавшееся и вдруг понять, что к этому платью нужно сделать золотые веки и нарисовать кончики глаз опущенными, чтобы выглядеть грустной и загадочной.

— Вы, видимо, любите все время меняться, перевоплощаться?

— Да. Например, надеваю ярко-красную кепку, куртку, штаны-бананы на бедрах, кроссовки, крашу только ресницы, душусь легкими духами — и вперед. Я девчонка, я веселая хохотушка. Сегодня я так себя чувствую.

А если нужно куда-то выйти — то классическое приталенное пальто, высокие сапоги, прямые волосы, другие духи и уже другая манера держаться. Согласитесь, костюм всегда диктует поведение. Ты уже не можешь в этом наряде гримасничать и хохотать. Мне очень нравятся костюмы Елены Теплицкой.

Меня часто спрашивают: «Зачем тебе это нужно — сниматься для журналов? Занимайся своей профессией и все. Чего ты хочешь этим добиться?» Да просто раз в год хочется побыть красивой, шикарно одетой и с прической. И видишь себя как бы со стороны и думаешь при этом, что в таком имидже можно было бы сыграть какую-нибудь знаменитую диву начала прошлого века и не просто красивую, а с судьбой.

— Маша, поскольку вы любите перевоплощаться, то вас, наверное, по стилю нельзя узнать: вот идет Маша Порошина. Вы всегда разная?

— У меня есть приятельница-актриса, которая всегда в одном стиле. Она тоже разная, у нее постоянно появляются новые вещи, новые цвета в одежде, она яркая, неожиданная, но стиль всегда выдержан. Она так хороша в этом, и это с ней сочетается. Мне тоже, может быть, хотелось бы видеть себя такой, но я не придерживаюсь одного какого-то стиля.

— Отсутствие стиля — это тоже стиль. Умение одеться и не быть смешной при этом — искусство. А вы можете позволить себе носить буквально все, вам все идет?

— Я не могу позволить себе кич или подражательство кому-то. Иногда кто-то специально так делает, чтобы привлечь к себе внимание окружающих. Мне стыдно привлекать к себе внимание просто так. Одно дело, если ты, красивая, идешь по улице, и мужчины оборачиваются тебе вслед, и совсем другое, если тебя провожают глазами потому, что ты в красной шапке с зеленым пером, а сзади у тебя лисий хвост. Мне кажется, что мне все идет.

Хотя мама говорит, что в брюках мне лучше, чем в юбке, но мне кажется, что и в юбке хорошо. Я выбираю вещи интуитивно: если вещь нравится, значит, она мне пойдет.

— Некоторые женщины могут ходить только на высоком каблуке, а вы?

— А я могу и в валенках. Но, конечно, не в Москве, где сыро, а за городом. Мне и в валенках хорошо.

— У вас в гардеробе есть какие-то необычные вещи?

— Необычные — вряд ли, есть любимые. Например, льняной костюм красного цвета. У него широкие брюки и приталенная рубашка, и он может варьироваться по-разному: к нему можно надеть и тюбетейку, и бандану, а можно выйти в нем в классических туфлях и с классической сумкой.

— Похоже, у вас и с головными уборами нет проблем?

— Да. Я ношу и косынки, и кепи, и всевозможные шапочки. Даже иногда ношу с удовольствием оренбургский пуховый платок с классически приталенным пальто в клетку и вовсе не считаю, что это меня старит.

— И все-таки, Маша, у вас есть стиль. Вы блондинка. Это накладывает на вас какой-то отпечаток?

— Да. Блондинка — значит, сразу хорошенькая, нежная, добрая. Даже в кино существует этот стереотип. Отрицательная героиня обязательно с темными волосами, а положительная — беленькая.

— Если у вас на душе скребут кошки, вы одеваетесь ярче обычного или, наоборот, скромнее? Как настроение влияет на ваш имидж?

— Если что-то происходит плохое — я не то что перестаю ухаживать за собой, а меня тогда тем более не интересует, как я выгляжу. Выглядеть наперекор всему я не могу. У меня позиция выжидания. Я уйду в тишину, подумаю, а когда приду в равновесие, начну постепенно приводить себя в порядок.

— Судя по тому, что под каждый наряд вы подбираете разные духи, вы их очень любите?

— Очень. У меня их целая батарея.

— А все остальные прелестные баночки и флакончики вы тоже любите?

— Люблю, очень. Меня тяжело оттащить от прилавка в магазине косметики. У меня всегда хорошая косметика, уделяю этому особое внимание. Тоник, маски, кремы, средство для снятия макияжа. Я легко покупаюсь на что-то новое. Если на коробочке написано, что после этого крема я стану красавицей — сразу покупаю.

Лицу я уделяю много внимания. Постоянно делаю глиняные маски.

— Из подручного домашнего не пользуетесь ничем?

— Раньше я делала хорошую маску для волос из черного хлеба с яйцом и луковым соком. Но сейчас нет времени, да и для моих перетравленных волос нужны более профессиональные средства по уходу.

— Все-таки здоровье идет изнутри. Одной косметики недостаточно. Принимаете ли вы витамины, пищевые добавки, очищаете ли свой организм?

— Я пробовала очищаться по Малахову и у меня даже вышли камни из желчного пузыря. Очищение — это очень хорошо. Я — за это. Организму нужно помогать. Но единственное, что я поняла — нельзя это делать без наблюдения врача.

После очищения я начала есть шашлык, пить вино, а этого категорически нельзя. Теперь я все делаю только по совету врача. Например, принимаю масло зародышей пшеницы «Виардо», это витамин Е. Он необходим коже. Для улучшения памяти и мозгового кровообращения — гингко билоба и глицин курсами. А зимой, когда сонливость, и в начале весны, когда авитаминоз, — настойку корня женьшеня и витамин ДЗ в масле.

— Маша, вы планировали появление второго ребенка в вашей семье?

— Абсолютно все по плану произошло. Ваня родился весной, и к осени, когда у меня начались съемки в кино и репетиции в театре, он уже подрос и можно было оставлять его с няней, хотя я продолжала его кормить. Самовыразиться, на самом деле, можно в чем угодно, хоть дома, занимаясь воспитанием детей, но без работы все-таки никуда — это важная часть нашей жизни. А в то же время кто-то ведь должен строить семью. И это на мне, поскольку Коля очень занят и, в отличие от меня, бросить работать не может, он основной наш кормилец.

— В глазах уже подросшей дочки Насти, кто из родителей авторитетнее: вы или Николай?

— Я строгая, но отца Настя воспринимает серьезнее, чем меня, она видит его куда реже. Моя строгость не имеет на нее сильного воздействия, потому что я еще и домашними делами занимаюсь, и кормлю всех, и дочь воспринимает меня более бытово. А отец — да он для нее вроде инопланетянина, поэтому он важнее.

— Разница в возрасте между детьми совсем невелика. Вам не тяжело справляться сразу с двумя?

— Не тяжело. Ваня — очень спокойный ребенок, и мне с ним комфортно. С Настей было куда сложнее: она поднимала меня рано утром, она шумная, активная, как папа, ее много и я с ней одной уставала больше. А с Ваней я совсем не устаю, и Настя мне охотно помогает.

— Трудно было восстановить фигуру после вторых родов?

— Совсем никаких усилий это мне не стоило. Во-первых, летом худеть гораздо легче. Во-вторых, я рожала дома и это помогло избежать депрессии, которая была у меня после рождения первого ребенка, которого родила в роддоме. После первых родов я очень долго не могла похудеть и решила для себя потом, что больше никогда не буду рожать зимой. Когда ходила с Настей, то бросила курить и стала много есть, вследствие чего набрала большой избыточный вес. Все это потом и вылилось в депрессию, которая долго не проходила. И еще очень важно, какой у тебя психологический настрой во время родов. В этот раз у меня он был очень хороший. И набрала я всего пять лишних килограммов, быстро их сбросила и чувствую себя отлично. В августе мы всей семьей уже поехали на машине отдыхать в Прибалтику, и это еще помогло мне быстро восстановиться. Очень изменился и мой эмоциональный настрой. С появлением второго ребенка у меня во многом поменялось отношение к таким известным вещам, как любовь и счастье. Если раньше мне казалось, что я и так все понимаю и чувствую, то теперь я продвинулась в своих ощущениях куда дальше и стала чувствовать еще глубже.

— Вы рожали дома и никаких осложнений не было?

— Не было, кроме того, что когда собрались наполнять ванну водой, оказалось, что из-за аварии во всем нашем поселке отключили воду. Коле пришлось сбегать, купить и принести в канистрах сто шестьдесят литров воды, а я периодически звонила ремонтникам и требовала, чтобы они скорее давали воду.

— Маша, а то, что вы кормили сына грудью, разве это не влияло на вес и вам не пришлось сидеть из-за этого на диете?

— Я не заметила, чтобы кормление грудью плохо повлияло на фигуру, по-моему, моя фигура стала от этого только лучше. На диете у нас сидит один папа, потому что он склонен к полноте, а ему, при занятиях автогонками, нужно быть всегда в стабильном весе. Вот он и худеет. Диет и способов похудеть у него миллион, и он как сбрасывает очень быстро, так же быстро и вновь набирает вес. А я между всем этим никак не могу выбрать момент, чтобы побаловать его чем-нибудь вкусненьким, он все время отказывается от ужина.

— От чего, например?

— Например, от утки, запеченной с черносливом и яблоками.

— Какую нужно иметь силу воли, чтобы отказаться от такого! Расскажите, как вы готовите утку?

— Очень просто. Утку натереть солью — я покупаю утку на рынке, нашпиговать черносливом и порезанными на дольки яблоками и положить на противень в разогретую духовку. Нижний противень нужно чаще менять, чтобы не пригорал жир. Утка покрывается ровной поджаренной корочкой и хорошо прожаривается.

— У вас нет никаких табу на продукты, вы едите абсолютно все, что любите?

— Три года мы с мужем не ели мясо и очень этим оздоровились. Обострились вкусовые ощущения, стало больше сил и энергии и теперь придерживаемся такого режима. Мясо едим не часто, в основном рыбу и морепродукты, а если готовлю что-то мясное, то обязательно с большим количеством салатов и зелени.

— Маша, раньше вы занимались верховой ездой, а теперь, наверное, некогда?

— Я по-прежнему каждое утро езжу на конюшню. Встаю в девять, кормлю детей, провожаю дочь на фигурное катание, а сама еду тренироваться. Каждый день сорок минут я посвящаю этому. Мне давно хотелось принять участие в соревнованиях, и я серьезно готовила Уклона. Он такой умный и понятливый, он все уже умеет, и я думаю, что в декабре мы с ним выступим. Кстати, конный спорт как раз способствует тому, чтобы иметь прекрасную физическую форму. При верховой езде тренируются все группы мышц.

— А муж помогает вам по дому, иначе, как же можно все успеть и найти на все время: и на детей, и на работу в кино и в театре, и на спорт?

— Конечно, помогает. Он может сделать любую работу по дому, корона с его головы при этом не упадет. Хорошо, когда обязанности в семье распределяются между мужем и женой поровну, но Коля так много работает, что просто физически не успевает всегда во всем помогать. Когда он приходит вечером домой, ему, конечно, прежде всего, хочется отдохнуть.

На светскую жизнь остается время?

— Мы часто получаем приглашения на различные мероприятия и презентации и стараемся везде бывать, но приезжаем ровно на полчаса, не более. Ходим иногда в кино и в театр, если приглашают друзья. Но лучше поспать или просто полежать в тишине. Иногда мы выбираемся в ресторан, чтобы побыть вдвоем и уделить внимание друг другу.

— Вы оба — люди известные и публичные и, наверное, вам трудно найти место, где бы вас никто не трогал, а дома маленькие дети, которые требуют постоянного внимания. Куда вы скрываетесь, чтобы расслабиться и отдохнуть?

— Я отдыхаю на маникюре, потому что в тот момент, когда занимаются моими ногтями, меня никто никуда не потащит. И еще люблю ходить в кино. В кинотеатре целых два часа я недосягаема для всех и ни о чем не надо думать. Но все равно расслабиться так, чтобы голова освободилась от всего, не получается даже вечером, когда дети уже спят. Раньше, когда я курила, мне казалось, что я таким образом расслабляюсь. Но потом поняла: ничего подобного, только порчу себе цвет лица и все. И бросила.

— Как вам удалось, многие ведь не могут?

— Сама не знаю. Просто взяла и бросила. В принципе, если решу, могу бросить все что угодно, нет таких вещей в природе, которые бы взяли надо мной верх. Когда я понимаю, что мне это вредно, бросаю без сожаления. Я купила в аптеке все возможные средства для бросающих курить и стала их употреблять и через два месяца забыла, что такое сигарета. А курила одиннадцать лет, с шестнадцатилетнего возраста.

Вот это стаж! Мама ругала?

— По-разному, иногда ругала. А когда я бросила, она сказала: «О! Я тебя снова зауважала».

— Маша, вы отлично выглядите, а много ли времени проводите у зеркала, чтобы навести красоту?

— Никогда подолгу не сидела и не наводила красоту. Для этого достаточно иметь хороший крем для лица. Мне кажется, я и так неплохо выгляжу и что этого достаточно. Улучшать что-то в своей внешности нет желания. Я считаю, что для того, чтобы хорошо выглядеть, нужно быть занятой делом максимально. Курить я начала, в свое время, просто от нечего делать. А теперь завела одну очень хорошую привычку: работать.

— Кажется, женщины только тем и заняты, чтобы выглядеть как можно лучше, ведь восемьдесят процентов рекламы работают только на женщин и на их красоту. А у вас, видимо, внешнее и внутреннее состояние находится в гармонии. Как вы этого достигли: путем самосовершенствования или так воспитывали вас в семье?

— Мне кажется, что беспокойство по поводу своей внешности, которое испытывают многие женщины, совершенно излишне. Просто у них комплексы. Иногда это превращается в психологическую проблему, и тогда нужно обращаться за помощью к врачу. Не знаю, наверное, и семья повлияла, но у меня и у самой не было никогда подобных комплексов. Есть такой древний анекдот. Два музыканта сидят, играют на народном инструменте. Один рвет струны, и ничего у него не получается. Другой играет на одной струне, и звучит хорошая мелодия. Первый спрашивает: «Почему у меня не получается так, как у тебя, ведь очень стараюсь?» А тот отвечает: «Просто ты себя еще ищешь, а я себя уже нашел». Так вот я принадлежу к тем, кто давно себя нашел.

— Как вы составляете свой гардероб? В нем есть все необходимое или по минимуму?

— Я обновляю свой гардероб по мере снашивания вещей. Есть вещи, которые быстро надоедают, а есть любимые, которые ношу долго. Совсем новые вещи люблю надеть только один раз. Мне нравится стиль Dolce & Gabbana, я приобретаю эти вещи на сезонных распродажах. Ношу только то, что мне идет, и люблю, чтобы в одежде преобладало чувство меры.

— Вы ездите за рулем, следовательно, чаще носите спортивную одежду?

— Вовсе нет, я люблю каблуки и красивые юбки. Брюки надеваю редко, а кроссовки и вовсе не люблю и ношу их только по необходимости, например, во время беременности. Я люблю все-таки выглядеть девушкой, а не парнем.

— И, может быть, носите шляпы?

— Я коллекционирую, но только не шляпы, а шапки. Их у меня уже больше десятка. Есть, например, шапка викинга, которую я купила в Таллине, очень смешная, с коровьими рогами, есть ковбойская шляпа, джинсовая, африканские шапки, которые привез мне Коля, украинские и узбекские шапочки. Мне нравятся вещи, которые связаны с карнавалом, с какими-то национальными традициями, когда люди наряжаются в какие-то специальные вещи. Это все очень интересно, это похоже на театр, и это мне близко, ведь я — актриса.

— Муж; любит вас больше нарядной или в домашнем халате?

— Если я хорошо выгляжу, то неважно, в чем я. Если мне пижама к лицу, то почему муж не может сказать мне по этому поводу комплимент?

— Он может рискнуть подарить вам на свой вкус платье или украшение?

— Платье вряд ли он рискнет купить без меня, но украшения дарит. Причем, у него очень хороший вкус, и все, что он мне покупает, я ношу с удовольствием.

— Ваша мама — актриса и красивая женщина. Какие уроки красоты вы усвоили от нее?

— Мама всегда была для меня примером — очень хорошо выглядела и прежде всего за счет того, что никогда не была ленива. Дальше мы с ней расходимся во мнениях, потому что она всю жизнь и по сей день пользуется отечественной косметикой, а сейчас так много эффективных импортных качественных кремов, масок, шампуней, что, по-моему, нет смысла лежать с кружочками огурца на глазах. Пока у меня нет серьезных проблем, и я никаких специальных процедур для лица не делаю.

— Даже не ходите на массаж;?

— Нет. На самом деле мне нравятся взрослые лица, они мне все кажутся красивыми. Сейчас существует модная технология разглаживания морщин, и иногда знакомая врач-косметолог предлагает мне убрать с лица наметившуюся морщинку. А я на это только смеюсь: «Сколько уже есть морщин и сколько их еще у меня будет — все мои. Мое лицо нарисовано моими чувствами: это от радости, а это от переживаний». В последнее время всеми овладела какая-то безумная страсть к омоложению. Эти пластмассовые лица — такое ощущение, что у них мозга нет и они думают чем-то совсем другим.

— Сейчас выпускается детская декоративная косметика. Вы разрешаете дочери ею пользоваться?

— У нее есть косметика и есть духи, и я равнодушно относилась к тому, что она, стоя перед зеркалом, раскрашивалась, до тех пор, пока я не заметила, что это становится у нее чем-то навязчивым, и стала решительно пресекать. Все хорошо, но только в меру.

— Наташа, ваш тип красоты — рыжие волосы, тонкие черты лица — называют обычно хрупкой красотой. Вы сами ощущаете, что это именно так?

— Я довольно спокойно отношусь к своей внешности. Более того, знаю, что я вовсе не красавица. По крайней мере, в том смысле, какой красавицей была, например, моя бабушка. Она и без косметики всегда была хороша, с утра до вечера. Это самое сложное — выглядеть прекрасно с утра и чтобы до вечера хватило. Лично мне всегда приходилось прилагать немало усилий. Моя внешность только наполовину заслуга мамы с папой, остальное — собственный труд.

— С какого возраста вы стали интересоваться своим отражением в зеркале?

— Рано. Наверное, класса с пятого. В школе у меня были очень красивые подруги. Так, по крайней мере, я считала. Они затмевали меня и пользовались большим успехом у мальчиков. Мне хотелось быть такой же красивой, и я пыталась красить ресницы и подводить глаза. Это ужасно меня уродовало. Тогда я еще не понимала, что мне не идет яркость.

— Да школьная форма в придачу, в которой трудно было выглядеть привлекательной. Тяжелая ситуация для девочки-подростка, не правда ли?

— Конечно. Кто в школьные годы любил форму! Но как-то однажды мы с мужем беседовали именно на эту тему и сошлись на том, что коричневая школьная форма с фартуками, воротничками — стойками, плиссированными юбками и кружевными манжетами — все-таки это было эстетично. Вспомните, какие разнообразные могли быть фартуки: черные с кружевами и пелериной, белые крепдешиновые. Теперь, оглядываясь назад, действительно понимаешь, что это было красиво. А Панин так вообще считает, что девочки в коричневой школьной форме выглядели сексапильно. И я с ним согласна. А вот когда нас переодели в синюю форму — это было уже совсем не эстетично.

— Блондинкам, кажется, проще всего — им идет яркий макияж. Брюнеткам сложнее, а вот рыжеволосым приходится труднее всех. Молодым женщинам и девушкам вашего типа было бы, наверное, интересно узнать, как вы нашли свой образ?

— Я прошла все этапы. Первый, как я уже сказала, был в школе. И не могу вспоминать без улыбки себя в годы студенчества. К девяти утра являлась на занятия по сценическому движению в вечернем макияже и ради этого вставала в шесть, чтобы быть, как мне казалось, комильфо. В перерывах между лекциями бегала в дамскую комнату подкрашивать губы. Мне нравилось быть взрослой. Наконец-то все запреты кончились! Однажды педагог по сценической речи Татьяна Ильинична Васильева в очень мягкой форме высказала мне пожелание: «Вы очень молодая, и вам совершенно не надо ничего с собой делать. Ничто так не украшает девушку, как естественность». Но я на эти ее слова только вежливо кивнула, а к сведению не приняла и все студенческие годы ходила ярко накрашенной. А чем старше потом становилась, тем больше понимала, что чем меньше косметики на лице, тем моложе ты выглядишь. Грим всегда подчеркивает возраст. Морщины вокруг глаз становятся очевидны. А уж выглядеть старше мне совсем не хотелось. Рыженьким вообще нужно все на два-три тона мягче. Тушь рекомендую коричневую. Она подчеркнет достоинства, но будет при этом смотреться естественно.

— Тон, румяна допустимы?

— У меня очень тонкая кожа и любой тон виден. И я всегда избегала наносить на лицо тон, пока не нашла для себя оптимальный вариант. Появилась новая коллекция GIVENSHY — тончайшая текстура тонального крема, которая очень мне подошла. Обычно я выбираю самый светлый тон, но лучше всего — цвета слоновой кости и чуть-чуть румян.

— А как быть с бровями?

— Коричневыми тенями или карандашом я подчеркиваю только кончики бровей, удлиняя их, но ни в коем случае не делая на них акцент, иначе они «перевесят» все лицо. Вместо помады стала использовать блеск, чтобы слой был тоньше, и делаю только обводку губ карандашом.

— Наташа, идет ли рыжеволосым загар?

— С загаром проблема. Кожа совершенно его не воспринимает и либо покрывается веснушками, либо сгорает. Поэтому я всегда прячусь от солнца под зонтиком, капюшоном или под шляпой и пользуюсь защитными кремами. По большому счету, я никогда не загорала.

— В спектакле «Белая гвардия» вы играете Елену, рыжеволосую красавицу. В свое время, в экранизации Владимира Басова «Дни Турбиных», эту роль играла первая красавица Москвы Валентина Титова. Насколько вы по имиджу близки своей героине?

— Конечно же, на сцене это не я. Для этой роли я делаю сильный грим: сцена большая, и нужно, чтобы зритель хотя бы до десятого ряда видел мои глаза. Поэтому Елена — это не то, что я в жизни. В одной из сцен второго акта у меня есть короткое переодевание. И когда я вбегаю в гримерную и сажусь к зеркалу — то оттуда смотрит на меня совершенно незнакомое лицо. И это мне нравится. Я счастлива, что у меня есть эта роль. Это подарок судьбы.

— Бытует мнение, что мужчины предпочитают блондинок. А как они относятся к рыжеволосым?

— По-разному. Например, есть такие, и их немало, которые категорически против рыжеволосых. Они не воспринимают этот тип как свой и могут только издали их созерцать. Я сталкивалась с этим не раз.

— Расскажите о своих секретах красоты: как вы ухаживаете за лицом?

— Совсем недавно я озаботилась этим по-настоящему. Максимум год назад. Правда, кремами и косметикой по уходу за лицом пользуюсь с очень раннего возраста, примерно лет с 14. Но это так естественно и необходимо, что это я сразу отметаю и не считаю чем-то особенным. Это для меня всегда было само собой разумеющимся, может быть, потому, что кожа очень капризная. Я никогда не могла, умывшись, не нанести на лицо крем — сразу возникал страшный дискомфорт. Косметологией я заинтересовалась полгода назад и делала мезотерапию.

— Эффект был?

— Был, но процедура не из приятных, прямо скажем. И полученный эффект надо все время поддерживать, а я этого не делаю, потому что в местах уколов возникают крошечные гематомы. Это значит, что дней десять гарантированно не сможешь быть на людях, а у меня спектакли и съемки.

— Сколько героизма требуется современной женщине, чтобы хорошо выглядеть! Как, по вашему, это необходимо только актрисам или всем женщинам?

— Я очень люблю ухоженных женщин. Я любуюсь ими. Сама же заниматься собой регулярно пока не способна. Я прошла уже тот этап, когда была ограничена в средствах и для ухода за лицом сама готовила различные маски из подручных средств. Например, молотый геркулес перемешивала с творогом и яичным желтком. Сейчас времени и на это нет.

— Ваши роскошные волосы требуют какого-нибудь ухода?

— Конечно. После рождения сына я вынуждена была остричь свою длинную шевелюру потому что волосы стали сильно выпадать. Вышла я тогда из положения самым банальным образом: принимала отечественные поливитамины: компливит и гендевит, и мне сразу помогло. А сейчас по уходу за волосами использую серию средств L'Oreal. Это специальная серия для толстых вьющихся волос, как мои.

— Актрису нередко для роли перекрашивают в другой цвет. Вы готовы расстаться со своими золотыми волосами ради роли?

— Если краситься придется не оттеночным шампунем, который легко смоется через три недели, а кардинально, то, наверное, буду думать, стоит ли идти на такие жертвы. Пока мне с ролями везло.

— А если предложат сыграть, к примеру, Анну Каренину, у которой были «черные, свои, без примеси» волосы, как писал Лев Толстой, что тогда?

— Анну Каренину сыграю.

— Каков ваш стиль в одежде?

— Для меня стиль — это что-то созвучное творчеству. Чем отличается просто хорошо одетый человек от стильного? Тем, что привносит что-то свое. Определенного какого-то стиля у меня нет. Все от настроения.

— Так необычно видеть вас в платье, когда все женщины поголовно носят брюки. Наверное, платья покупаете за границей, ведь в наших магазинах их нет вообще.

— Кое-где есть, но мало, это правда. Брюки ношу редко. Мне кажется, в юбке я более женственна и вообще мне комфортнее в юбке. И на других женщинах юбки мне нравятся больше, чем брюки. Конечно, если говорить о брючных костюмах Марлен Дитрих — это совсем другое дело, это вне критики, потому что это ее стиль и это не обсуждается, а только приветствуется. Одеваюсь я преимущественно в Москве. За границей бываю редко, хотя в смысле выбора меня совершенно потряс Париж. Я была там только раз и поняла, что нам все это пока недоступно. По актуальности мы отстаем года на два.

Когда меня спрашивают, что я понимаю под словом «мода», я обычно отвечаю, что для меня «мода» — это то, что запрещено надевать в этом сезоне. У нас у всех проблема: если в моде тупые носы туфель — все будут носить только это. Но лично я приложу массу усилий к тому, чтобы найти то, что не носят все.

— Какие цвета в одежде избегаете и какие любите?

— Люблю все, кроме голубого и розового. Хотя одно платьице голубого цвета у меня есть. Купила я его как раз в Париже. Но еще ни разу не надела. Повода нет. На репетицию в театр прийти в таком платье — дурной тон. На дачу поехать — то же самое.

— Из украшений предпочитаете носить, видимо, золото, под цвет волос?

— Нет, не только. Последнее время мне больше нравится белое золото. Серебро раньше совсем отвергала, но сейчас ношу серебряные украшения, если они подходят к костюму. Выбор, конечно, у меня ограничен. Это должны быть либо очень изящные вещи, либо авторские. Главное, правильно их сочетать, знать меру и уметь вовремя сказать себе «стоп». Чувство меры есть талант.

Какой философии придерживаетесь в питании?

— После рождения сына о правильном питании приходится задумываться больше. Раньше я была тем счастливым человеком, который мог есть что угодно и сколько угодно. Сейчас это в прошлом. К сожалению, нужно себя ограничивать. Теперь даже представить себе невозможно, чтобы у нас на столе оказался торт. Совершенно исключен хлеб. Белый хлеб покупается только для ребенка, а для нас с Андреем лаваш или диетические хлебцы.

— Сколько весите при вашем росте?

— При росте 170 сантиметров вешу 58 килограммов. Во время беременности и после родов набрала 14 килограммов. Это для меня очень много. Из примерочной выходила со слезами, потому что рука тянулась к тем вещам, которые нравились, а позволить их себе я не могла. Это был год мучений. Диету соблюдать было невозможно, потому что до восьми месяцев кормила сына грудью.

— А сейчас у вас есть диета?

— Если я чувствую, что набираю вес, сажусь на свежевыжатые соки, салаты и фрукты. Раньше увлекалась раздельным питанием и считаю, что это — величайшая вещь. Если ты собой недоволен — занимайся своим питанием. Это закон номер один. Через два-три месяца увидишь явный результат.

— Спорту уделяете внимание?

— Нерегулярно. Пытаюсь посещать фитнес-клуб, и мои усилия — постоянный предмет насмешек моего супруга.

— Почему?

— Потому что меня хватает на месяц. А потом нахожу сто тысяч поводов, чтобы это отложить. Андрей смеется: «Сила есть, воля есть, а силы воли нет». Пока я не перешла ту грань, когда это становится удовольствием. Видимо, это идет из детства. Я не была приучена ни к каким физическим нагрузкам. Вот Андрею в этом смысле легче, он в детстве занимался то борьбой, то боксом.

— Как судьба свела вас с Андреем?

— Очень просто. Я училась в школе-студии, а он уже работал и однажды пришел к нам ассистентом педагога, который ставил у нас на курсе отрывок. Андрей выступал в качестве моего педагога. Потом я сходила на спектакль «Смертельный номер» и там погибла. Сила таланта Андрея меня покорила. Вот и все.

— Если судить по его киноролям, Андрей — актер отрицательного обаяния. А каков он в жизни?

— Это один из самых сложных характеров. Два в одном.

— Который из них вам больше по душе?

— Я люблю Андрея таким, каков он есть, но предпочитаю, когда он в легком и веселом состоянии духа. Но последнее время это случается все реже. Его любимая фраза — «знания приумножают скорбь» — она вся в нем видна.

— В семье он лидер или партнер?

— Конечно, лидер!

Татьяна, ритм жизни, который диктует вам профессия, совпадает или нет с вашим природным биоритмом?

— Когда я работаю, то нахожусь в постоянном тонусе, и как бы я при этом ни уставала, все равно внутри присутствует ощущение жизни, востребованности, а если работы нет, то я впадаю в полудепрессивное состояние и ничто — ни бассейн, ни аэробика — не может привести меня в тонус.

— Актерская профессия — это разрушительная профессия?

— Нет. Если правильно с ней обращаться, соблюдать определенную «технику безопасности», то ничего страшного. Этот навык приходит с опытом. Неопытная актриса не знает, как правильно обращаться со своим организмом. А вообще сцена не разрушает, а лечит, потому что заставляет настолько мобилизовывать все свои ресурсы, что выздоравливаешь. Однажды у меня начался грипп, и я лечилась, как велят врачи. Как только занемогла, так легла в постель и стала принимать обильное питье. И как легла больная, так и встала через три дня больная, а мне нужно было в этот день играть. Не прийти на спектакль я не могла, поэтому встала, облилась холодной водой и пошла играть. Вернулась вечером домой совсем здоровой.

— Вам приходится плакать на сцене и в кино, наверное, и в жизни тоже приходилось. На сцене и в жизни вы плачете по-разному, или в жизни вы предпочитаете не плакать вовсе?

— Конечно, слезы на сцене отличаются от слез в жизни, потому что на сцене все равно себя контролируешь, ты ведь играешь. И если вдруг вместе со слезами у тебя потечет из носа — это будет большая проблема. Согласитесь, на сцене этого не нужно. А в жизни, естественно, себя уже не контролируешь, поэтому можешь омыть слезами свою проблему как хочешь. Я экстраверт и не могу носить проблему в себе, мне обязательно нужно выговориться, оплакать эту ситуацию и обсмеять, иначе эта проблема меня сожрет.

— Если утром встала не с той ноги, то как изменить самочувствие и настроение в лучшую сторону? Вы как актриса можете дать совет?

— Трудно советовать. Тут у каждого свое. В здоровом теле здоровый дух — это аксиома, поэтому прежде всего нужно привести в порядок тело. Зарядка, душ, а в психологическом плане я поступаю, как героиня романа «Унесенные ветром» Скарлетт: «Я подумаю об этом завтра». Но такой настрой у меня бывает только в том случае, если у меня есть определенная цель, если мне нужно подготовиться к спектаклю.

У вас хорошая физическая подготовка с детства, вы занимались, кажется, художественной гимнастикой. Вам надолго этого хватило?

— Только до родов, а после родов у меня начались проблемы со спиной. Теперь я не могу заниматься тем, чем раньше занималась. Сейчас я делаю специальную гимнастику для спины и занимаюсь аква-аэробикой. Но именно потому, что я с детства привыкла к физическим нагрузкам, мне они необходимы.

— Татьяна, вы, наверное, можете порекомендовать наиболее эффективные упражнения, которые помогут сохранить или сделать фигуру такой же стройной, как у вас?

— Одной гимнастикой ничего не добьешься. Никогда в жизни я не худела от физических упражнений, а лишь становилась крепче, этакой девушкой с веслом. Могут помочь только ограничения в еде.

— Ограничения в смысле диеты? Вы знаете какую-то хорошую диету?

— Моему организму очень досталось, я столько всяких диет на себе испробовала. Однажды, чтобы быстро похудеть к кинопробам, я села на неделю на чай с изюмом, узнав от кого-то, что какая-то известная актриса таким образом похудела. Потом я приехала на кинопробы в Одессу и там попала на заключительный банкет по поводу фильма Петра Тодоровского «Военно-полевой роман», на котором было много вкусных вещей: колбаса, корейка и так далее. Я все это с удовольствием ела и ночью чуть не умерла. Из-за всех этих диет я довела себя до того, что мне по ночам стали сниться макароны с котлетами, я перестала чувствовать меру в еде и могла заказать три вторых в ресторане за обедом, или купить три порции мороженого, или не есть-не есть, а потом купить самого дешевого печенья и всю пачку съесть сразу прямо на автобусной остановке. В конце концов, я устала бороться с собой и сказала себе: «Ну, значит, ты будешь толстой актрисой». И что-то в моем сознании сразу переключилось. Я перестала много есть.

— В результате, как теперь питаетесь?

— Ем что хочется. Правда, приходится ограничивать себя в сладком и мучном, раньше это не влияло на фигуру, теперь от сладкого и хлеба я стала быстро поправляться.

— Вы могли бы дать рецепт любимого вашего блюда?

— Я не очень-то хорошая кулинарка, но лучше всего у меня получаются супы. Все супы вегетарианские, мы давно уже не едим мясных бульонов. Вот, например, вегетарианский рассольник. Варить перловку почти до готовности, предварительно замочив ее с вечера, затем добавить мелко нарезанную картошку. Картошки должно быть побольше, я лично люблю густые, наваристые супы. Затем в бульон добавить обжаренные на растительном масле лук и морковь, мелко нарезанные соленые огурцы, еще немного поварить и перед полной готовностью положить лавровый лист. В тарелке рассольник заправить сметаной. Я всем рекомендую есть забытую, но когда-то очень популярную перловку. Супы из нее получаются просто великолепные. И она очень полезна.

— Татьяна, вы родили дочь после тридцати. Поздние роды действительно встряхивают и омолаживают организм, как об этом часто говорят врачи?

— Это легенда врачей. Роды очень много здоровья забирают. И сами роды были ужасные, и выход из этого состояния у меня был ужасный. С точки зрения здоровья, рожать лучше пораньше, но зато к материнству подходишь более сознательно. Эмоционально я, конечно, выиграла.

Вы живете в самом центре Москвы. Как вы восполняете недостаток общения с природой?

— Раньше терпеть не могла дачной жизни. Я там только толстела и тупела. И я никогда раньше так много не общалась с природой, пока не родилась Катя. Когда появилась дочь, мы стали круглогодично снимать дачу. Теперь дачная жизнь мне очень нравится.

— С вашим мужем, писателем Михаилом Мишиным, у вас одинаковый темперамент?

— Нет, мы совсем разные, и поэтому у нас возникают проблемы. Я более авантюристична. Если вдруг мне захочется, например, куда-то поехать отдыхать, то я стараюсь сразу же это осуществить, а Михаила такая моя решительность приводит в ужас: «Куда ты едешь? Кто тебе сказал, что там хорошо, а вдруг наоборот?» Ему всегда все нужно обсудить со знаком минус, а я знак минус вообще не признаю, я запланирована сразу на плюс.

— Для вас красота — это прежде всего что: хорошая косметика, хороший гардероб или украшения? Или все вместе?

— Я — человек настроения. То бегаю по магазинам и скупаю обновки в невероятных количествах — а потом это все висит в шкафу, то начинаю ходить по косметическим салонам и приобретать дорогую косметику. Вот к чему я стала совершенно равнодушна, так это к украшениям. Я уже самодостаточна, и от того, надену я украшения или не надену, мало что изменится: я все равно останусь сама собой. Единственное, что для моей красоты необходимо — это причесанная голова и хороший маникюр. Все остальное меня уже не очень волнует, мне уже не надо себя продавать, в отличие от молодых начинающих артисток, которые должны быть во всеоружии. Но, например, идя на какой-то светский прием, я обязательно сделаю макияж, потому что светский прием — это часть моей профессии, а вот как я выгляжу в доме отдыха, мне абсолютно все равно, я абстрагируюсь от зрителя. Если в данный момент я не актриса, то я, наоборот, стараюсь слиться с толпой, и когда я одета просто и без макияжа, то спокойно езжу в метро, меня никто не видит. Живя в центре, часто предпочитаю метро, это быстрее, чем на машине.

— Вы давно нашли свою прическу и не меняете? Почему?

— Потому что стрижка — это самый оптимальный вариант. Вначале я носила распущенные по плечам волосы, потом их сожгли всякими красками и щипцами, и я стала стричься.

— Если любимое платье стало вам мало, вы сделаете все, чтобы похудеть, или спокойно отнесете его в комиссионку?

— Никогда любимое платье не отнесу в комиссионку. Я жутко привыкаю к вещам. И если платье любимое, то оно любимое будет всегда. Лучше похудею ради него, но, конечно, без фанатизма, не получится — значит, оно останется висеть в шкафу до той поры, когда я смогу похудеть.

— Качество костюма и фирма играют для вас роль?

— Конечно, и я ношу только вещи из натуральных тканей.

— Вы знаете рецепт, как сохранить молодость?

— Нужно идти к хирургу, который сделает вам подтяжку лица. Многих косметическая операция пугает какими-то якобы страшными последствиями, но я именно за этот радикальный метод. Истинная женщина о последствиях ведь думает в последнюю очередь. Я уже обращалась к хирургу, и если здоровье позволит, то и дальше буду обращаться. Только идти нужно к очень хорошему хирургу.

— Какой вы себе показались, когда впервые увидали себя после операции?

— На себя была не похожа, на лице — полная асимметрия. Муж, когда увидал, посоветовал: «Таня, спроси у врача, это так и останется?»

— Значит, от вас потребовалось определенное мужество, чтобы решиться на это?

— Нет, я отношусь к этому так же легко, как к маникюру.

— А после операции?

— А после операции уже не важно, есть у тебя мужество или нет, там уж как вывезет. На самом деле, результаты потрясающие. Я столько решила проблем, которых теперь и в помине нет. Я могу об этом говорить уже вполне определенно, потому что с момента операции прошло несколько лет. Например, меня всю жизнь мучили отеки под глазами. Каждое утро я с ужасом смотрелась в зеркало. Я могла не пить жидкости весь день, а встать поутру с абсолютно отекшими глазами. Это так отравляло жизнь! Теперь я могу пить сколько угодно жидкости, спать как угодно, хоть лицом вниз, и я не знаю больше этой проблемы. Так зачем же мучиться, если все можно исправить сейчас?

— Говорят, после пластической операции нужно очень беречь лицо, просто носить его, как хрустальную вазу, иначе все пойдет насмарку?

— Ничего подобного. Единственное — меняется кожа, и необходимо найти свой крем для лица и все. Но это ведь не проблема, при помощи тестов можно подобрать крем. Но внутри сколько перемен. Я просыпаюсь теперь каждый день в хорошем настроении и с удовольствием смотрюсь в зеркало. Конечно, разрез глаз у меня чуть изменился, и некоторые даже говорят мне об этом с претензией, но по мне лучше такое изменение, чем старость. Для собственного комфорта, без всякого сомнения, нужно делать пластическую операцию лица. Пластика — это такая машина времени, которая возвращает тебя в молодость.

— Юля, где вы научились так искусно готовить?

— Мне это всегда нравилось. Я родилась на юге, в Ростовской области, а жила всю жизнь на Кавказе, там умеют и любят готовить. Я хорошо знаю кавказскую кухню.

— А русскую?

— Русскую хуже, хотя гурьевскую кашу несколько раз делала. Но это очень сложно: молоко надо томить в печке или в духовке не один час и постоянно снимать сливки, снимать каймак.

— Каймак?

— Да, каймак. Давно уже не бывала я в Ростове, не ездила в станицы. Поэтому не знаю, делают ли там сейчас каймак. А во времена моего детства каймак продавали в граненых стаканах. А дома мы делали еще и так: толкли в чашке свежие вишни, заливали их горячим чаем и добавляли ложку снятых сливок. Очень вкусно!

— Свой первый кулинарный подвиг вы в каком возрасте совершили?

— Мне было лет пять или шесть, я еще не ходила в школу, и родители оставляли меня одну дома с ключом на шее. Помню, оладьи для мамы пекла, чтобы отнести ей на работу. Но пока пекла, мама пришла домой. А потом, когда мне было лет десять, в гостях у маминой подруги я попробовала слоеный с ореховым кремом торт. Назывался он, по-моему, «Идеал». Торт мне очень понравился, и я спросила у хозяйки рецепт. А та на полном серьезе мне его продиктовала, только забыла сказать при этом, что нужно еще сделать тесто, разделить его на коржи и испечь. Я смешала все ингредиенты и поставила в духовку. Получился кирпичик. Торт предназначался маме на день рождения. Мама сказала, что это божественно вкусно, но, я уверена — она даже не притронулась. Правда, выброшенного торта я тоже не видела.

А бабушка научила меня лепить вареники. Сначала у меня никак не получался фигурный защип, который делают для того, чтобы вареники при варке не выпустили сок. Вареники с вишней — мое любимое блюдо. Я делаю их необычно, с косточкой. Косточка, на мой взгляд, придает вареникам особый аромат. Хотя мой муж всякий раз сопротивляется: «Ну почему с косточкой?!»

— Откуда вы черпаете вдохновение для своих кулинарных шедевров?

— Все на самом деле витает в воздухе. Например, что-то мне понравилось в ресторане, я стараюсь повторить это дома. Много экспериментирую и очень радуюсь, если удается приготовить не так, как всегда.

— Сколько рецептов держите в памяти? Тысячу, наверное, не меньше?

— Нет, что вы! Думаю, сотню. Все остальное — фантазия. Вот недавно сделала два новых китайских салата и не записала. Просто было вдохновение, меня, что называется, «несло», а теперь не могу вспомнить, что было.

— Надеюсь, в вашей семье есть кому оценить по достоинству ваше кулинарное искусство?

— Именно потому, что есть благодарные потребители моей продукции, мне и доставляет такое удовольствие этим заниматься. Я страшно расстраиваюсь, если получается невкусно. А бывает, какое-нибудь мое новое блюдо мне нравится, а муж говорит: «Не то».

— Похоже, вы его избаловали.

— Не без этого. Вот у нас с Андреем Сергеевичем есть камень преткновения — китайский сливовый соус. Я перетираю свежие сливы, добавляю только коричневый сахар, имбирь, все ингредиенты натуральные, а он говорит: «Нет, в ресторане лучше».

Мы пошли в ресторан, добились от шеф-повара рецепта. И что? Персик консервированный, кетчуп непонятно какой. «Ты хочешь, чтобы я это тебе готовила?!» — спросила я мужа с возмущением. «Но это же вкуснее!» — говорит он. А я все равно не согласна: мой соус вкуснее. Мало того — полезнее.

— Юля, вы готовите каждый день разное, не повторяетесь?

— Разное. Могу позволить себе повториться только через четыре дня, не раньше.

— Но ведь требуется много продуктов. Как вы делаете запасы?

— Два раза в неделю езжу в магазин и на рынок. Овощи и фрукты могут храниться в холодильнике несколько дней, мясо мы едим редко. Если я хочу приготовить курицу, то покупаю парную на рынке и только в тот день, в который она предназначена к столу. Рыбу тоже берем на рынке. Мы стараемся питаться легко. На гарнир часто едим гречку, десерты я готовлю без муки и сахара, любим фрукты, орехи. Конечно, даже самый простой обед требует, как минимум, час на его приготовление. Поэтому я бываю счастлива, если муж вдруг устраивает нам разгрузочный день и мы сидим на отварном рисе.

— Диетологи рекомендуют, с одной стороны, питаться разнообразно, а с другой — высказываются, что кухня должна быть простой, без соусов, подлив и прочих изысков, которые только разжигают аппетит, что чревато для фигуры. Как вы сохраняете фигуру? Может быть, сидите на диете и сами не едите того, что приготовили, а только кормите родных?

— Никаких диет я не придерживаюсь, ограничения мне просто противопоказаны. Если, к примеру, мне хочется творога, а диета диктует, что я должна сейчас съесть не творог, а кусочек курицы, то меня это сразу начинает угнетать. Я всегда срывалась после любой диеты и остановиться было уже трудно. Некоторые, например, худеют на вегетарианской диете, а я год была вегетарианкой и набрала десять килограммов. Поэтому я ем все, но понемножку. Ограничиваю себя только в мучном. Но когда бываю в Италии — разрешаю себе макароны. Там такие вкусные макароны — невозможно оторваться!

Еще устраиваю разгрузочные дни на зеленом чае или простой воде с лимоном. Андрей Сергеевич тоже придерживается таких же ограничений, у нас с ним нет разногласий по этому поводу.

— А кто кого перевоспитал, чтобы не было разногласий?

— Конечно, он меня. И хорошо, что я оказалась очень восприимчива к его философии и образу жизни. Помню, когда мы с ним только стали встречаться, я сказала однажды, что приглядела себе тортик и хочу купить. «Как тортик! — изумился Андрей Сергеевич. — И как часто это происходит? В неделю по тортику?».

Тут я, в свою очередь, удивилась: «Что значит, в неделю по тортику? Когда хочу — тогда и ем!»

Мне было двадцать два года, и впервые тогда в мою голову закралась мысль, что, оказывается, в тортиках-то надо себя ограничивать. Но перестроилась довольно быстро.

— Юля, вы бываете часто и подолгу в Европе. Где вам больше всего нравится кухня?

— Обожаю французскую кухню! Счастье, что во Франции бываю редко и, тем более, не живу там, иначе уже не входила бы в двери.

— Как вы справляетесь со стрессами и психологическими перегрузками?

— И физическое и психологическое состояние замечательно регулирует спорт. Ежедневно час бегаю по «дорожке» — дома тренажер, отжимаюсь и качаю пресс. За час с меня должно сойти семь потов. Еще очень полезно часик покувыркаться с любимым ребенком. Ребенок очень богат эндорфинами — гормонами счастья — и активно их отдает.

— Спорт — замечательная вещь. Но он не всегда защищает нас от проблем со здоровьем. Что вы делаете, чтобы реже болеть?

— Наряду с элементарными мерами — витамины, упражнения, прогулки на свежем воздухе — важно проводить медицинскую профилактику. К сожалению, сейчас это выпущено государством из виду. Но ведь вакцинация — это единственная реальная возможность оградить себя и своих детей от серьезных заболеваний. С этим связано и внедрение специальной программы в Фонде Андрея Кончаловского. Фонд проводит работу с родителями, разъясняя необходимость вакцинации детей против гепатита В. Учитывая, что сегодня немало финансово неблагополучных семей, Фонд предоставляет бесплатную вакцинацию многим детям. Это очень благородная программа.

— Когда муж значительно старше жены, он невольно учит ее жизни. Как вы к этому относитесь, если Андрей Сергеевич вас учит?

— Скорее, мы учимся друг у друга. Часто ведь бывает так, что в период влюбленности, еще до брака, люди ведут себя очень дипломатично. Во всем стараются друг другу уступать. А потом, когда уже вместе, все куда-то девается, подстраиваться и находить компромиссы становится неинтересно. Начинается эгоизм: «А почему я должна для тебя стараться? Старайся ты для меня!» А я считаю, нужно продолжать стараться. Для себя. Чтобы тебе же было хорошо. Мне повезло, что я встретила Андрея Сергеевича. И слава Богу, что благодаря этому я ушла из театра. Я не считаю, что фанатичное служение театру может принести женщине счастье. Привязанность к театру лишает ее многих земных, настоящих радостей. Невозможно поставить рядом такие события, как рождение ребенка и премьера в театре.

Рождение ребенка, конечно, стоит впереди. А до встречи с Андреем Сергеевичем я была сумасшедшая артистка, правда, тогда я еще не задумывалась ни о браке, ни о детях.

— Двоих детей выродили без проблем для фигуры?

— Каждый день я испытываю проблемы с фигурой. Каждый день, вставая на весы, бываю недовольна результатом. У меня идет бесконечная, изматывающая борьба с избыточным весом. Временами я от этого устаю и думаю: «А, ладно!» — или наоборот, беру себя на месяц в руки и радуюсь тому, что активно худею. К сожалению, в этом плане мало что от нас зависит. Бывает, сижу на хорошем режиме питания, делаю все, что нужно, чтобы похудеть — и никакого результата. А бывает, играю в театре, съедаю в день по два вот таких куска шоколадного торта — и худею. Объяснить это просто невозможно!

— Сколько вы хотели бы весить?

— Рост у меня 173 сантиметра и я хотела бы весить при этом 53 килограмма. Сейчас вешу 55. Два-полтора килограмма все время «ходят» туда-сюда.

— Может, они просто нужны организму как резерв для борьбы со стрессами и болезнями?

— Может быть и нужны, но мое ощущение — лучше бы их не было!

— Что вас выгодно отличает от других — вы всегда без макияжа. Почему? Вы в курсе, например, что сейчас опять модно подводить уголки глаз?

— Нет, не в курсе. Я давно рассталась с декоративной косметикой, кажется, еще в десятом классе. Моя мудрая мама разрешала мне все и я раскрашивалась во всевозможные цвета: малиновые губы, румяна, все сиренево-фиолетовое. Но когда поступила в театральный институт и нужно было вставать в семь, чтобы в девять быть в классе у станка и поднимать ноги выше головы, сил уже не было просыпаться еще на полтора часа раньше, чтобы навести, так сказать, марафет.

К тому же, на занятиях приходилось так выкладываться, что вся краска потекла бы по лицу. И даже когда я уже играла в Национальном театре имени Ивана Купалы в Минске, я не гримировалась, и некоторые артистки осуждали меня за это: «Опять с «голым» лицом на сцену пошла!» А у меня тогда, как и у всех, просто было очень тяжело с финансами и я не могла покупать себе профессиональную косметику.

— Однако лицо у вас очень ухоженное, и это, видимо, не только от правильного образа Вы делаете для этого что-то еще?

— Обязательно. У меня есть определенная косметика по уходу за лицом — тоник, очистительные маски, кремы — все от моего косметолога. И еще я пользуюсь французской косметикой.

— Юля, каков ваш стиль в одежде?

— Предпочитаю, чтобы было, прежде всего, удобно. Я, например, очень люблю платья, и бывает, наряжусь с утра, туфельки надену, дойду до двери и вернусь обратно. Переоденусь в джинсы, свитер, кроссовки — и в машину. Куда в платьях ходить, когда все время в машине и все время спешишь? Не люблю, когда вещь от знаменитой фирмы, потому что, если это модно — значит, продается в магазинах и может быть не только у тебя. Пару раз на вечеринках я была свидетелем такого конфуза, когда на двух дамах оказались одинаковые костюмы от Dolce&Gabbana. Я же люблю одеваться эксклюзивно.

— И где одеваетесь?

— Раньше все покупала только за границей. Сейчас нашла, где шьют в Москве интересные вещи. Я люблю искать и находить маленькие дизайнерские коллекции, о которых еще никто не прослышал. Пока большой дом моды не выкупил этого дизайнера, что называется, «с потрохами», и у него есть свое лицо.

— Когда приобретаете очередную обновку, мнение мужа учитываете?

— Найти и выбрать обновку могу и одна, но потом обязательно потащу мужа в магазин, чтобы он посмотрел и одобрил. Мне кажется, ему это доставляет такое же удовольствие, как и мне.

— Аня, недавно американские ученые, протестировав группу «сов» и группу «жаворонков», получили ошеломляющий результат. Оказалось, что «совы», по сравнению с «жаворонками», успешнее в делах и больше зарабатывают. Вы к какой группе принадлежите?

— Я «сова». Так у меня повелось с детства от пристрастия читать ночью под одеялом. Мне нужно быть одной, чтобы думать и читать. Когда все домашние засыпают — это самое комфортное для меня время. С утра меня лучше не трогать. Я тяжело просыпаюсь. Это прекрасно знает моя мама. Теперь это знает мой муж.

— И вы не страдаете от того, что «сова»? Как это отражается на делах?

— Не страдаю совершенно. Никогда не задумывалась над тем, мешает ли это мне в работе. Все творческие люди живут по сдвинутому графику. Не могу сказать, что оттого, что я «сова» и встаю поздно, ничего не успеваю. Скорее, наоборот. Конечно, если съемки в кино, то приходится вставать рано.

— И как вы приводите себя в чувство при раннем вставании?

— Чувство ответственности побеждает. Тяжело, но надо. Помогает контрастный душ и зеленый чай. У нас в семье вообще культ чая. Чтобы хорошо себя чувствовать с утра, лучше не есть, а выпить перед уходом стакан свежевыжатого сока.

— Аня, а как вы вообще питаетесь?

— Я уже четырнадцать лет вегетарианка.

— Чем это продиктовано?

— Ничем, просто начиталась умных книжек. Это произошло не сразу, а постепенно. Я ем только рыбу. Игорь Иванович, наоборот, мясоед, и я готовлю ему мясо, но никакого дискомфорта от этого не чувствую. Запах мяса меня не раздражает.

Я не люблю есть во время работы, потому что то, что дают на площадке, — это нездоровая пища. Я называю это «кинокорм». На площадке, чтобы проснуться, все время пьешь кофе, причем растворимый. Так что мы, киношники, все страдаем одним профессиональным заболеванием — гастритом.

Дома я так не питаюсь. Мой рацион — салаты, рыба, сыр, фрукты, зеленый чай и соки. И принцип — раздельное трехразовое питание. Но, как видите, несмотря на то, что я вегетарианка, я не худая.

Муж утешает меня тем, что у меня просто такая структура. Я же подхожу к этому вопросу философски, считаю, что из любого недостатка можно извлечь достоинства и что все относительно. Хотя пытаюсь время от времени что-то предпринять, чтобы влезть, к примеру, в брюки позапрошлого сезона.

У меня борьба с весом носит перманентный характер. Если нужно для роли, то все очень просто: достаточно поставить себе цель, и я сделаю невозможное. Например, есть одна эффективная диета, белковая, при помощи которой можно за неделю убрать пять — шесть лишних килограммов.

Ну а если я режиссер, мне все равно, как я выгляжу, хотя все мои подруги знают, что даже в магазин я не выйду в «разобранном» виде. Но когда я режиссер, то вроде как перестаю быть женщиной. Конечно же я лукавлю.

— Насколько вы вообще по-женски тщеславны? Приятно ли вам нравиться окружающим?

— А какой женщине это не нравится? И я тоже не исключение. Но я, например, против всяких пластических операций. Не считаю искусственность чем-то хорошим. Должна быть естественность во всем. Кажется, это Анна Маньяни сказала: «Мои морщины — моя жизнь»? Так вот, мое мнение: куда приятнее видеть красивого человека, выглядящего на свой возраст, чем искусственное лицо.

— Многие женщины настолько за естественность, что не признают даже макияж. Что вы на это скажете?

— Женщина в макияже и без — это два разных человека. По-моему, макияж — защитная реакция от внешнего воздействия. Когда ты не накрашена и не причесана, то как будто не одета. Я люблю заниматься собой. Макияж делаю сама и знаю себя досконально, лучше, чем любой гример. Обычно я говорю: «Пойду найду лицо» и уединяюсь на час-полтора. Муж ворчит: «Что-то очень долго длятся у тебя поиски лица», а для меня это целый ритуал. Но это вовсе не значит, что я накладываю на лицо килограммы косметики. Макияж должен быть неярким, почти незаметным. В выборе косметики я очень щепетильна. Считаю, что у женщины не может быть дешевой обувь и косметика.

— Аня, как вам удается существовать сразу в двух ипостасях: быть и актрисой и режиссером? Вас это не утомляет? Обычно тот, кто становится режиссером, от актерской карьеры уже отказывается.

— Меня все время кидает то в одну, то в другую сторону. Но я люблю жить на полную катушку. Не умею халтурить и не могу жить вполсилы. Поэтому мне интересно существовать в обеих профессиях сразу. Невозможно снимать непрерывно кино. А актерская профессия — одна из самых лучших.

— Как восстанавливаетесь после съемок?

— Чтобы восстановиться, мне нужно много спать, общаться с теми, кого люблю, читать и смотреть кино. Когда работаешь — вообще некогда собой заниматься. Поэтому для меня самый лучший отдых — съездить на море. Даже всего на три дня. Я уплываю далеко от берега и там обретаю утраченную свободу. Ведь постоянно кто-то ставит тебя в рамки: если снимаешься — над душой стоит режиссер. Если сама снимаешь — продюсер. А я терпеть этого не могу!

— Ваши с мужем гастрономические вкусы не совпадают, а в чем еще вы не совпадаете?

— В остальном у нас полная гармония. У актеров есть такое свойство — умение подстраиваться под партнера. Игорь Иванович замечательный партнер на сцене и в кино, а дома — тем более.

— Какой у вас стиль в одежде? Деловой или свободный?

— Я могу быть совершенно разной. Когда я жила в общежитии ВГИКа, меня вахтерша все время не узнавала: «Вы к кому?»

В принципе, тяготею к классике, не люблю цветы и рюши, яркие расцветки. Обожаю черный цвет. Даже не могу сосчитать, сколько у меня костюмов черного цвета. Масса. Меня ненадолго хватает, чтобы носить цветное. Снова переодеваюсь в черное, потому что удобно, потому что худит и очень мне идет.

А самая большая моя слабость — обувь. Это просто катастрофа! В нашей маленькой квартире негде хранить столько коробок с обувью. Обувь, на мой взгляд, должна быть дорогая, красивая, удобная, с высоким каблуком или без, это смотря подо что. Под определенную вещь должна быть определенная обувь.

— Аня, судя по всему, выражение «здоровый образ жизни» для вас не пустой звук?

— После того, как тяжело заболел мой муж, и жизнь его буквально висела на волоске, я поняла, что здоровье — это самое главное в жизни. Как ни банально это звучит. Ты можешь не сделать карьеру, у тебя может не сложиться личная жизнь, но если ты потерял здоровье — ты не нужен никому. Особенно в нашей профессии.

Поэтому повторяю: здоровье — самое главное. А если это касается близкого тебе человека, которого ты можешь вдруг потерять из-за болезни, — тем более. У меня теперь правило: нельзя экономить на питании и нужно есть только здоровую пищу.

И нельзя говорить себе, что я куплю и съем вот это, потому что это дешевое. Лучше не одеться, не купить лишнюю пару туфель, но хорошо питаться. Что ты ешь, из того ты и состоишь.

У нас дома холодильник всегда забит свежими продуктами. Когда Игорь восстанавливался после болезни, доктора велели ему есть определенную пищу. И под этот режим уже и сама подстраиваешься, и не можешь поставить на стол блюдо, приготовленное вчера. Поэтому питание — это отдельная строка в нашем семейном бюджете.

— Чего нужно избегать или запрещать себе?

— Наверное, если здоров, можно все. Только нужно помнить, как говорила в свое время моя бабушка-полька: «Цо задужо, то не здрово». То есть, что слишком — то нездорово. Ничего не должно быть слишком. Я, например, чтобы отвыкнуть от сладкого, придумала себе, что я его не хочу. Это помогает.

— Аня, что вам нужно для хорошего настроения?

— Работа. Если есть работа — я чувствую себя комфортно. Но и когда нет работы, мне с самой собой не скучно. У меня всегда есть рядом книжка, которую я еще не прочла. Кино, которое я еще не посмотрела. Компьютер, на котором я писала какой-то сценарий, который неизвестно когда еще увидит свет, и недописала. В общем, могу до пяти утра смотреть кино и читать четыре книги одновременно.

Не люблю тусоваться. Не люблю ездить на фестивали, если в фестивальной программе нет либо моего фильма, либо фильма моего мужа.

Нам с мужем очень комфортно дома. Но если у меня есть работа — я готова ей отдаться полностью. Мне не важно тогда: спала я или нет, ела или не ела. Муж в таких случаях говорит: «Если у тебя есть кино — ты не видишь ничего».

— Аня, что вы испытываете от своей популярности: вот оно, наконец! или — какой ужас, меня все узнают?!

— Не стану кривить душой, конечно, приятно, когда тебя узнают. Актер должен быть любимым. Для этого мы и работаем. Иначе теряется смысл нашей профессии. Работаешь ведь для зрителя, а не для себя.

— Десять лет назад вы стали лауреатом двух конкурсов вокалистов: сначала областного в родном Новгороде, а затем международного в Санкт-Петербурге. Так почему же изменили музыке и пошли учиться на переводчика?

— После школы я еще не знала, кем быть, хотя музыке училась с детства, а в 15 лет у меня открылось колоратурное сопрано и я запела. Но мама считала, что нужно приобрести настоящую профессию, а музыкой можно заниматься параллельно.

Отучившись два года в институте иностранных языков, вдруг поняла, что это не мое, и поехала в Москву поступать в театральный на отделение мюзикла.

Я решила: если сразу поступлю, значит, поступлю. Если нет, значит, нет. И толком даже не поняла, что произошло, когда меня приняли. Вышло все легко и без борьбы. По натуре я боец. Мне всегда нужно что-то преодолевать и сражаться.

— Огромный мегаполис, как правило, новичков принимает неохотно. Разочарований не было?

— Первые полгода было одиноко. Но поскольку мы пропадали в институте с утра до позднего вечера, сильно страдать от одиночества просто некогда было. На последнем курсе начала работать на телевидении ведущей детской передачи «Сто процентов». Круг общения расширился. Я узнала Москву и полюбила ее. Чистые пруды и Арбат, Китай-город, улочки и переулки в центре — все было исхожено. И я не уставала поражаться: какая Москва красивая!

— За спектакль «Пленные духи» вы получили премию «Чайка» в номинации «Синхронное плавание». Это, видимо, означает умение работать в команде? Вы на самом деле человек команды?

— Однозначно не могу сказать. Но работать в хорошем коллективе мне нравится. Я убеждена, что любой человек сам создает вокруг себя команду. Я, например, стараюсь, чтобы вокруг меня сразу возникала атмосфера любви. Так мне гораздо легче существовать в коллективе, чем преодолевать разногласия и трудности.

— Всех не заставишь себя любить.

— Конечно. Раньше я тоже пыталась дружить со всеми. Но потом поняла, что для всех хорошей быть нельзя. И если я вижу, что кто-то меня не любит, то стараюсь обходить этого человека стороной. Если отношения в коллективе не складываются — тоже ухожу сама.

— С чувством обиды и поражения или с легкостью?

— Я приучила себя никогда ни о чем не жалеть. И быстро забываю все плохое. Просто вычеркиваю из памяти и иду вперед. Никогда не пережевываю случившееся. Я считаю так: все есть у меня и будет еще. Я — неисправимый оптимист.

— Многие убеждены, что в наше время нужно быть жестким, чтобы самоутвердиться. Вы за это?

— Пыталась, но ничего из этого не получалось. Настаивать на своем, видимо, нужно, но только делать это надо мягко, интеллигентно. Я не могу идти по головам. Не понимаю, как люди пробивают себе дорогу в жизни таким образом.

И нужно быть, конечно, профессионалом. Еще одно немаловажное качество — терпение. У меня терпение просто железное. Поэтому я своего добиваюсь. Если что-то не вышло, стараюсь проанализировать, изучить свои промахи. Может быть, существует другой подход к этой проблеме? Нахрапистость в принципе не приемлю. В нашей профессии это выглядит особенно непривлекательно. Если я становлюсь жесткой, то никогда ничего не получается. Мне даже говорят: «Невская, не злись — тебе это не идет».

— Аня, что необходимо современной женщине для счастья в личной жизни?

— Необходимо быть умной.

— Но можно быть умной и несчастливой, не правда ли?

— Я имею в виду не тот ум, который от книжек, а другой, который от природы, житейский ум. Можно не иметь высшего образования и быть умной. А ум вот в чем заключается: если женщина хочет завоевать мужчину, то она должна быть терпеливой и уметь слушать. Нужно всегда отдавать мужчине пальму первенства. Мужчины очень не любят быть на вторых ролях. И умная женщина создаст такие условия для него, что он будет первым, лучшим. Тогда он сможет завоевать для нее мир. Лично мне хочется, чтобы мой мужчина был самым первым, самым лучшим и самым сильным. И еще нужно уметь доверять друг другу и давать свободу. Это очень сложно, но это тоже очень важно.

Может быть, я заблуждаюсь. Не знаю. Пока, к сожалению, у меня не сложилась семья. Такого человека я еще не встретила. Иногда я говорю себе: «Не умеешь ты, Невская, жить. Не умеешь устраиваться в жизни».

— Приходилось вам переживать сильное чувство?

— Да.

— Оно было взаимным?

— Мне казалось, что это взаимно, но выяснилось, что нет.

— Какие выводы сделали: осторожничать или, наоборот, найти другую любовь, еще сильнее?

— Пережив такой роман, я решила: все, больше так не увлекаться. И какое-то время пряталась за личиной цинизма.

Но потом поняла, что не могу относиться к жизни так плохо. И не влюбляться невозможно. Тогда совсем уж скучно жить.

— Сейчас все всё планируют. Сначала карьера, потом выгодное замужество, потом дети. А вы как?

— Я даже и не пытаюсь быть расчетливой. Живу пока одной работой. Столько у меня их было, этих предложений выгодного замужества. Мне советовали: «Что ты, глупая, ты же будешь за ним как за каменной стеной!» Вот именно, за каменной стеной. А я хочу быть за мужем, а не в золотой клетке. Я считала и считаю, что мужчина должен быть любимым, и ребенка можно иметь только от любимого. Вот и весь расчет.

— Где интереснее работать, в мюзикле или в сериале? Вам не жаль, что теперь вы не поете?

— Музыка — это, конечно, прекрасно. Но зато в сериале каждый день новая серия и новая гамма переживаний. Моя героиня Даша то плачет, то веселится, то она уволена, то она победительница в какой-то ситуации. И еще работа в сериалах очень организовывает и дисциплинирует. Становишься легкой, мобильной, готовой ко всему.

— Поклонники сериала все как один отмечают, что ваша героиня одета с большим вкусом. Вам доставляет удовольствие носить эти костюмы?

— Конечно! Я принимаю активное участие в подборе костюмов для моей героини. В жизни я люблю хорошо одеваться и считаю, что одежда должна доставлять эстетическое наслаждение. Когда костюм сидит на тебе как надо, то это даже помогает тебе жить.

— Наверное, гардероб съедает большую часть вашего бюджета?

— Теперь я научилась делать так, чтобы он не съедал большую часть. Но чем больше зарабатываешь, тем больше тратишь. А как иначе? Купила, к примеру, очередные туфли, — такое счастье! Но если вдруг перешла грань дозволенного, то говорю себе: стоп. Вообще у меня такое правило: если, придя в магазин, через двадцать минут я не вошла в азарт — надо уходить. Если в азарт вошла, купила что-то, тоже надо быстрее уходить.

— Аня, как певица, вы наверняка знаете, как уберечься от простуды.

— Уберечься невозможно. Но я научилась не болеть. Если вдруг прихватило горло — режу на дольки лимон, засыпаю сахаром, чтобы он дал сок, и ем. Избегаю сквозняков. И принимаю оцилококцинум для профилактики и во время эпидемий гриппа. Это гомеопатическое средство, очень эффективное. Для здоровья важны три вещи: сон, хорошая вода и солнце. Я никогда не ем блюда, приготовленные из мороженого мяса, и колбасу. И смеяться надо чаще. Хотите верьте, хотите нет, но попробуйте заставить себя каждое утро начинать с улыбки и сразу будете чувствовать себя гораздо лучше.

— Еще год — и я стала бы чемпионкой мира, — делится Аня. — Свою жизнь без спорта я не представляла. Ведь мама привела меня на лед, когда мне было всего три года. Последнее время я тренировалась у известных спортсменов — Натальи Линичук и Геннадия Карпоносова. Уехав в Америку, они забрали с собой три лучшие пары фигуристов, в том числе и меня с Романом Костомаровым. Мы были второй парой в этой группе. Сейчас Роман стал уже чемпионом мира с другой партнершей.

Для моих родителей случившееся тоже было трагедией, они ведь в прошлом спортсмены: папа занимался карате, мама — гимнастикой.

— Каким образом судьба привела вас в группу «Блестящие»?

— Я искала работу, и сначала мне предложили делать на третьем канале телевидения спортивные репортажи. И хотя я далека была от журналистики, а на телевидении новичков не учат, бросают, как в прорубь — выплывешь не выплывешь, — все же выплыла.

Мои репортажи имели высокий рейтинг. Но программу вскоре закрыли, и я снова осталась не у дел. И тут подвернулось предложение участвовать в качестве ведущей в пилотном номере одной телевизионной программы, в которой принимала участие и группа «Блестящие». Продюсер заметил меня и пригласил на кастинг.

Петь я любила с детства. А когда жила в Америке, то в свободное от тренировок время мы с друзьями нередко выезжали на природу, садились у костра, и я пела под гитару русские романсы. И мне всегда говорили: «Тебе надо петь, у тебя хороший голос». «Вот брошу кататься и пойду петь», — пошутила я однажды. Так и получилось.

— Вы сумели пройти все испытания и снова занять достойное место в жизни. Что вы можете посоветовать тем, у кого сейчас подобные проблемы?

— Прежде всего нужно постараться отрешиться ото всего. Когда у меня началась депрессия, друзья стали водить меня по дискотекам. Я никогда раньше не бывала в ночных клубах. У меня был совсем другой образ жизни: с утра — тренировки, днем — институт, вечером — тренировки. Сначала дискотеки мне нравились, но быстро надоели. Прожигать жизнь таким образом совсем не хотелось, и я стала думать, что же умею делать еще, кроме как кататься на коньках? Нужно покопаться в себе хорошенько и очень сильно захотеть, чтобы все получилось.

Уныние — большой грех. А депрессия — это то же уныние. Нужно верить в себя и стараться свое уныние победить.

— Как складывается ваша карьера в качестве певицы?

— Неплохо. Меня уже знают, возможно, кто-то уже меня и полюбил. А недавно я снялась в киносериале «Холостяки» и мне так понравилось быть актрисой! Целый месяц каждый день я мчалась на съемки как на праздник. Я бы хотела, чтобы были еще предложения сниматься.

А пока езжу на гастроли. График очень плотный, работать приходится много, особенно в Новый год. Бывает, даем по восемь концертов в день, выезжаем в самые глухие уголки родины, куда можно добраться лишь на оленях. Но мы знаем, что нас там ждут, что нам рады.

— Как восстанавливаетесь после таких перегрузок?

— У меня целая программа: сауна, массаж и посещение косметолога. Раз в две недели обязательно. Сауна и бассейн хорошо помогают сбросить всю негативную энергию и усталость. А если еще и поспать часов двенадцать, то встаешь на другой день как новая.

— Когда оставляешь профессиональный спорт, есть риск располнеть. Как вы решаете эту проблему?

— Генетически я предрасположена к полноте. В шестнадцать лет так расцвела, что когда Линичук и Карпоносов предложили у них тренироваться, то Наталья поставила мне условие похудеть на пять килограммов.

Месяц я питалась только креветками и яблоками. Бегала по два часа в день, надев на себя все шерстяное, а дело было летом, и сбросила даже не пять, а восемь килограммов.

Конечно, когда ушла из спорта, сильно поправилась. Главным образом, потому, что была в депрессии и ела булки. Но однажды, увидев свое отражение в зеркале, я сказала себе: «Аня, что ты с собой делаешь? Как ты найдешь себе работу, если так выглядишь? Кто тебя возьмет?» Села опять на свою диету и привела себя в норму. Посещать спортзал у меня сейчас нет возможности. А ходить туда урывками — нет смысла, поэтому дома делаю гимнастику для пресса и бедер.

— Кто вам порекомендовал такую необычную диету — креветки и яблоки?

— Сама придумала. У каждой женщины, наверное, есть своя диета. Вообще, я много что на себе перепробовала.

Например, голодала под наблюдением врача: неплохо очистился организм, но зато подсадила иммунитет. Одна моя подруга-фигуристка перед соревнованиями худеет так: готовит смесь меда с курагой, грецким орехом и черносливом и пьет эту смесь с чаем. Такая диета помогает похудеть и не потерять силы, что важно для спортсменки.

Мне это не подходит. Непременно начнется аллергия на мед. Я просто стараюсь есть здоровую пищу: овощные салаты, фрукты и морепродукты. Из мяса ем только птицу. А если я стану есть борщ и бутерброды с колбасой, особенно на ночь, то быстро превращусь в гарную дивчину, поскольку во мне течет украинская кровь.

— Хорошо вам, спортсменке, говорить о силе воли, а где нам, простым смертным, ее взять?

— А надо воспитывать ее в себе. Каждой женщине это под силу. Уж если женщина может рожать в муках, значит, она может и все остальное.

— Какой у вас рост и сколько вы сейчас весите?

— Рост 168 сантиметров, вешу 55 килограммов. Меня это устраивает. Худее быть я не смогу, у меня конституция не топ-модели.

— Аня, как вы ухаживаете за лицом?

— Стремлюсь к тому, чтобы кожа не утратила своей эластичности. Поэтому употребляю кремы, такие, как «Янтарь» или «Чистая линия», «Черный жемчуг». Применяю также готовые питательные маски для лица и хожу регулярно к косметологу.

Тот, кто считает, что нужно обращаться к косметологу и делать массаж лица только после сорока — заблуждается. Занимайтесь собой смолоду, тогда и в зрелом возрасте будешь выглядеть «на все сто».

— Сейчас мода на пластическую хирургию. Вы еще не прибегали к ее услугам?

— Я знаю таких женщин, которые уже в 25 лет делали ботокс, пластику век, меняли зубы. Мне кажется — рановато. Моя бабушка на этот счет говорит так: «Придумал черт моду и сам канул в воду».

Конечно, иногда бывают серьезные проблемы с лицом или фигурой, но это так редко случается. Просто так, по прихоти своей, исправлять то, что Бог тебе дал, считаю, ни к чему. Какая ты есть — это и есть твоя красота. Надо ее только поддерживать. Я, например, отеки под глазами снимаю, накладывая на веки кружочки свежего огурца.

— Как вы относитесь к декоративной косметике? Коко Шанель говорила: «Если вам уже за тридцать и вы выходите из дома ненакрашенной, значит, у вас мания величия».

— Коко Шанель жила в другую эпоху. А я, Аня Семенович, скажу вам, что главное — ухоженная здоровая кожа и цвет лица.

Я стараюсь краситься минимально, могу даже в ресторане появляться без косметики. Только блеск на губах. Зимой накладываю на лицо защитный тональный крем. А вообще декоративной косметики у меня целый чемодан, потому что выступать на сцене ненакрашенной нельзя. И косметику на самом деле я люблю, но как только домой прихожу — сразу все смываю и накладываю на лицо питательный крем.

— Лицу мы уделяем много внимания всегда, а вот о теле и руках нередко забываем. Вы что-нибудь делаете?

— Ежедневно принимаю ванну с каким-нибудь эфирным маслом: с лавандой или розмарином, маслом чайного или апельсинового дерева, в зависимости от того, какая это ванна: расслабляющая или тонизирующая. Масло нужно накапать в подогретое молоко и вылить в ванну. После ванны наношу на тело питательный крем или протираюсь увлажняющим лосьоном.

Раз в неделю обязательно делаю общий массаж. Массаж — это очень важно. Каждая женщина должна его делать обязательно, хотя бы раз в неделю.

Еще нужно периодически чистить кожу тела скрабом. Тогда она будет шелковистой, как у младенца. О руках я нередко забываю, это правда. Но зимой кожа рук часто пересыхает, и тогда я их мажу питательным кремом, надеваю тонкие перчатки и сплю в них всю ночь.

— Аня, у вас интересный цвет волос. Это ваш природный цвет?

— Нет, от природы я темно-русая. Когда пришла в группу «Блестящие», была блондинкой. Но, поскольку там уже было несколько блондинок, мне предложили изменить цвет на черный. Я уже носила черный цвет, когда каталась. Возвращаться к нему не хотелось, и я решила, что стану рыжей. Первый раз цвет получился очень насыщенный, глаза просто потерялись на лице. В конце концов нашла то, что нужно: светло-рыжий с мелированием. За волосами я тоже тщательно ухаживаю. Каждые три месяца меняю шампунь, чтобы не было привыкания, и втираю в корни волос готовые питательные маски.

— Поскольку вы бывшая спортсменка, то стиль одежды, наверное, предпочитаете тоже спортивный?

— Действительно, больше всего я люблю джинсы. Но поскольку теперь я еще и артистка, то у меня есть одежда на все случаи жизни: вечерние платья, деловые костюмы, стильные кофточки. Я обожаю разные интересные кофточки.

Еще очень люблю обувь и сумки. Считаю, что и того и другого должно быть много и разных цветов. Ношу высокий каблук, вероятно, привычка от коньков осталась — быть выше ростом.

Еще очень люблю разные детали туалета: шарфики, платочки, ремни, броши, береты. Благодаря этим мелочам можно так украсить обыкновенный костюм — джинсы и водолазку, что все станут на тебя заглядываться.

— Какие украшения вы любите?

— У меня есть одно кольцо. Мне подарили его на день рождения. Я больше всего его люблю. Если не надену, то день просто насмарку. Конечно, люблю и золотые украшения, и бриллианты. Но когда не могла себе этого позволить, носила красивую бижутерию. Больше одного кольца никогда не надеваю.

— В чем вы особенно постоянны?

— В духах. Моя любимая марка — Kenzo. Уже несколько лет я ей верна.

— Три года вы прожили в Америке. Что вынесли оттуда? Как там женщины следят за собой, как одеваются?

— Неважное впечатление осталось у меня от американок. Во-первых, у них такая философия, что если она родила ребенка, то уже следить за собой не обязана. Они все очень полные.

Едят преимущественно биг-мак и жареную картошку. Как можно это есть? Сплошной холестерин! После этого сразу нужно сказать своим сосудам «до свиданья!». Их дети и мужья тоже страдают избыточным весом.

Одеваются американки довольно безвкусно. В основном в спортивные костюмы и кроссовки.

— Катя, многим женщинам знакомо состояние, когда самой себе не нравишься, а глядя на вас, наоборот, создается впечатление, что вы такого не испытывали и не испытываете никогда. Это действительно так?

— Постоянно находиться в гармонии с самой собой довольно сложно. Каждая женщина хорошо знает недостатки своей внешности, но это очень субъективное ощущение. Например, стройная девушка говорит о себе: «Я такая толстая!», хотя ее чуть ли ни ветром сдувает, но для нее это так, возможно, у нее есть какой-то идеал, которого ей хочется достичь.

Естественно, так же смотрю на себя и я. Когда я была подростком, пожалуй, единственное, что мне не нравилось, — это моя пухлая нижняя губа, и, фотографируясь, я всегда поджимала ее. Но мои недостатки на самом деле никогда не отравляли и не отравляют мне жизнь. Поскольку папа говорил, что все женщины красавицы, я тоже считала себя обаятельной и привлекательной, и, к слову сказать, в школьные годы не могла пожаловаться на недостаток внимания со стороны мальчиков, у меня всегда были романы, мне всегда кто-нибудь носил портфель. И еще один очень важный, на мой взгляд, момент к вопросу о гармонии — я очень люблю свое имя. Я благодарна своим родителям за то, что они назвали меня именно Екатериной, по-моему, в точку попали. Вот когда все это совпадает, тогда себе и нравишься.

— В юности вы уже думали о красивой фигуре или вас природа наградила совершенством?

— Предела совершенству, как известно, нет. Поскольку с шести лет я танцевала в известном хореографическом ансамбле «Калинка», то привыкла к самодисциплине. Летом мы отдыхали от гастролей только месяц, а осенью, когда вновь собирались, педагог выстраивала нас и начиналось публичное позорище: кто сколько лишних килограммов набрал. Вот был момент истины, когда тебя в краску вгоняли! С тех пор для меня хорошо выглядеть — это норма. Я привыкла постоянно бороться за хорошую физическую форму. Даже когда Настю родила, немедленно стала восстанавливать фигуру. Нянечка, бывало, как ни зайдет в палату, я лежу — ноги вверх, перетянутая поясом, и делаю упражнения на пресс.

Второй ребенок появилсяу вас через двенадцать лет. Это как-то повлияло на фигуру и что вы делали, чтобы не потерять форму?

— Александру я кормила грудью до года, хотя знала, что бюст после этого утратит былую форму. Но я была счастлива своим материнством и даже не вставала на весы. Правда, когда потом взвесилась, результат меня ошеломил: я набрала аж семнадцать килограммов!

— Катя, вы производите впечатление уверенной в себе, что немаловажно для современной женщины. Это благодаря чему?

— Уже теперь, с расстояния нескольких лет, понимаю, в каких хороших руках было мое будущее и даже самой себе иногда завидую, потому что руководитель ансамбля Александр Николаевич Филиппов и педагоги дали мне шанс, а уж моя задача была его использовать. В танцах меня всегда ставили первой и наш педагог из Большого театра Надежда Нестеровна Игнатова говорила остальным: «Посмотрите, какая у Кати длинная шея. Это потому, что она к солнышку тянется». Я танцевала все сольные номера, и это тоже придает уверенности в себе, когда стоишь не в заднем ряду, а выступаешь соло. Помню, послали нас в пионерский лагерь «Орленок» на международный фестиваль танцевальных пар. Я сразу сказала своему партнеру, что без первого места вернуться в Москву мы не можем. Как же он меня возненавидел за то, что каждое утро и каждый вечер я заставляла его тренироваться! Он даже назло мне завел роман с девочкой из другого отряда. Но мы заняли-таки первое место, да еще и получили приз зрительских симпатий в придачу. Это чувство ответственности и стремление все время вверх, которые во мне воспитали, иногда даже и мешает. Я требую многого не только от себя, но и от других, а они бывают часто не готовы к такому напору.

— Быть все время на телевизионном экране — большая ответственность. Вы наверняка отдаете себе отчет в том, что для многих женщин и девушек являетесь авторитетом и законодательницей вкуса. Как вы выбираете свои костюмы?

— Уже много лет я одеваюсь у известного модельера, своей старшей сестры Виктории Андрияновой. Мне повезло, что она такая талантливая. Мой имидж — это ее рук дело. В нашей семье всегда говорили: «Вот Виктория у нас модельер, а Катерина — так, артистка». Мол, одна удалась, а вторая, что ж поделаешь, артистка и только (смеется). В школе Вика училась на «отлично», ее тетради всегда красовались на стенде, и все учителя ставили мне ее в пример. Я же в первый день, как только пришла в школу, получила «два» за поведение. После уроков съехала по перилам с лестницы, и весь класс за мной.

Катя, кроме работы на телевидении, вы еще играете на драматической сцене и снимаетесь в кино, не устаете от таких нагрузок?

— Последнее время стала больше ценить время, которое могу посвятить своим близким. Раньше на свой день рождения гостей собирала человек пятьдесят, если не больше. Мне нравилось, что много народу, много веселья. Сейчас испытываю дефицит общения с самыми близкими, да и с подругами месяцами не вижусь, общаемся по телефону. Так что по праздникам больших сборищ не устраиваю, мне нравятся теплые маленькие компании. Когда от всего очень сильно устаю, перестаю даже подходить к телефону, потому что чувствую, что если не устрою себе какой-то перерыв, дальше так не смогу.

— Разве вы не могли бы остановиться на своей основной профессии — актрисы? Ведь телевидение — это уже более «плотные слои атмосферы», так скажем?

— Телевидение — это очень интересный мир. Я всегда знала, что буду здесь работать. Это, если хотите, многосерийное кино каждый день. Все время разные гости в студии и разные темы, которые приходится обсуждать. А чтобы работать перед камерой, нужно быть постоянно в форме. Это очень тонизирует, это хороший стимул. Желание быть в форме и невозможность не быть в ней позволяет мне сохранять душевное равновесие.

— Катя, высокая планка — это необходимо всегда?

— Известно, что красивая женщина — это женщина, уверенная в себе.

— У вас бывает когда-нибудь недовольство жизнью?

— Маленькая, я росла с ощущением, что все должны меня любить. Так оно и было. Дети ведь живут при коммунизме. Допустим, мне нужно было выступать на празднике в детском саду, и мама за ночь сшила мне новое платье. И школьная форма у меня была особая, с кружевными воротничками. Я всегда ощущала себя самой красивой в платье, сшитом мамиными руками. Мне было семь лет, когда умер папа. Маме было тогда тридцать шесть, как мне сейчас. Она больше не вышла замуж. Я никогда не ощущала никакой ущербности, все, что нужно, у нас с Викой было. Чего все это маме стоило, только теперь понимаю, но чтобы мама была недовольна жизнью — такого не припомню. Это ее качество передалось и мне.

— Вы человек честолюбивый, а честолюбивые люди часто бывают нетерпимы к критике в свой адрес. Неужели вы никогда не обижаетесь на критику?

— Сестра звала меня Буратино, так это не критика и это не обидно. Я уродилась ни в маму, ни в папу. У Вики глаза голубые, а у меня карие. Нянечка в детском саду часто поддразнивала: «Что же ты глаза не моешь, они у тебя черные?» Я это воспринимала всерьез и, когда умывалась, терла их, терла (смеется). Мама всегда шутила, что меня в роддоме подменили. Вику мама называла «зайчик мой», а меня «тараканчиком», но почему-то все эти вещи не вылились у меня ни в агрессию на сестру, ни в обиду на весь мир людской, и до меня, кстати, только недавно вдруг дошло: а почему же меня тараканчиком-то звали? Бывает, муж меня критикует, у нас бывают споры на профессиональной почве. Когда я снялась в сериале «Другая жизнь», Саша очень раскритиковал мою работу, и это было для меня весьма болезненно, тем более что друзья хвалили, а снималась я после двухлетнего перерыва из-за вторых родов, мне и без того было сложно. Но, скажу по секрету, Сашина критика, к сожалению, часто бывает справедливой.

— Чем вы дорожите больше всего в своей внешности?

— Наверное, лицом, ведь это мой «рабочий инструмент». Раньше никогда не пользовалась никакими кремами, где-то прочитала, что от этого могут быть ранние морщины. И не красила нижние ресницы поэтому. Вот такая наивная была и ходила натуральной до тридцати лет. Но я регулярно делала массаж тела. Сейчас у меня, конечно, много всякой косметики по уходу за лицом на все случаи жизни. И даже у младшей есть детская косметика, я ей разрешаю, потому что взгляд на эти вещи теперь в корне изменился. Я обязательно пользуюсь увлажняющим кремом для лица и кремом для рук постоянно. У меня есть свой косметолог, свой мастер по маникюру и педикюру и свой стилист, я регулярно посещаю салон.

— Длинные черные волосы — ваша визитная карточка. Вы никогда не стриглись?

— Я всегда была девушка с косой. Никогда в жизни не красила волосы, поэтому когда для рекламы шампуня потребовалось подстричься и выкраситься в рыжий цвет — это была для меня самая настоящая революция, так как новый цвет волос влечет за собой и смену гардероба. Муж мой, увидев меня перекрашенной, сразу забеспокоился и стал спрашивать, чего мне в жизни не хватает и чем я недовольна — ведь известно, если женщина меняет цвет волос и прическу, она хочет каких-то перемен, может быть, даже изменить судьбу. Вечером за ужином, воспользовавшись моментом, я сказала ему что именно меня не устраивает: что у меня давно сломаны микроволновка, газонокосилка, видеокамера, фотоаппарат, не работает посудомоечная машина и так далее и тому подобное (смеется).

— Как вы ухаживаете за волосами?

— Пользуюсь шампунем, бальзамом и масками «Пантин». Но я не покупаю составы «два в одном», шампунь должен быть отдельно, кондиционер — отдельно, только тогда будет эффект.

— Что из косметики является вашей слабостью, без чего вы не можете обойтись?

— Духи. Это моя слабость. Их у меня очень много, и муж дарит мне все новинки. Если я забываю подушиться, мне некомфортно весь день, будто какая-то деталь туалета на мне отсутствует. Последнее время мне нравится новая марка «Эсти Лаудер». Такой шлейф от этих духов!

— У женщин уязвимое место — шея. Как вы ухаживаете за своей красивой шеей?

— Не знаю, что нужно при этом делать, никаких рецептов у меня нет. Накладываю тот же самый крем, что и на лицо. Очень люблю загорать и знаю, что это вредно, но загорелую люблю себя больше, тогда и без пудры красивый цвет лица. Когда уезжаю отдыхать на море, возвращаюсь вся черная.

Цвет лица зависит от режима и питания. Режиму вас, понятно, неправильный, а питание?

— Режим неправильный, это правда. Полноценного сна очень не хватает. Раньше регулярно раз в неделю посещала баню и принимала там массаж. Это очень хорошо восстанавливало силы. Но сейчас мою баню, к сожалению, закрыли, а я однолюб. Например, мастер по маникюру Марианна у меня уже много лет, и когда она перешла работать в другой салон, я перешла вслед за ней. С питанием тоже сложно обстоит дело. Что-то готовить и брать с собой на работу — это совершенно невозможно. Если не успеваю за день поесть, то так и остаюсь голодная, потому что после шести есть нельзя. По утрам просто выпиваю зеленый чай, нет аппетита. Потом пью кофе, чтобы быть бодрой во время эфира.

— Катя, неужели вы в состоянии отказать себе в еде после шести?

— Когда набираешь лишних семнадцать килограммов, как произошло со мной после вторых родов, то у тебя уже никакой жизни нет. Телекамера не простит даже двух лишних килограммов. Диета — это образ жизни, тут должен быть только такой подход. У меня привычка с детства не есть хлеб и не употреблять сахар, но я обожаю бананы, сыр и шоколад — это антидепрессанты. В общем, люблю вкусно поесть, поэтому для меня неприемлема диета вроде одной вареной морковки и двух вареных яиц. Тогда уж лучше вовсе ничего. Я ем мало, но все равно поправляюсь и иногда срываюсь, временами так хочется чего-нибудь вкусненького!

— По поводу вкусненького француженки так говорят: две минуты во рту, два часа в желудке и всю жизнь — на талии. Как же ее сохранить?

— Для тонкой талии самое простое и эффективное — крутить обруч, только нужно взять легкий, пластмассовый, его труднее удержать. Если делать это регулярно утром и вечером — увидите, какой будет результат.

— А чем, помимо вкусненького, любите себя побаловать?

— Не могу отказать себе в новой паре красивой обуви. У меня ее много, разной, я очень люблю цветную, люблю высокий каблук, платформу. И еще одна моя слабость — купальники и белье.

— Таня, продолжите, пожалуйста, фразу: «Береги честь смолоду, а здоровье»…

— … с детства. С раннего детства родители привили нам с сестрой привычку к здоровому образу жизни. Одни дети в садик шли, еле волочась за мамой, а мы всегда бегали. По дороге папа придумывал разные истории. Вот сейчас мы волки. И мы бежали рысцой. А вот сейчас зайцы — и мы прыгали. А то мы медведи и идем вперевалочку. Каждый раз новая история, поэтому в садик бегали бегом. По утрам родители обливали нас контрастным душем. Не помню такого, чтобы мы болели. Лето проводили обычно на море — родом я из Калининграда — и у бабушки на Дону где был свой сад. Выросли на своих фруктах, овощах и ягодах.

— И вот теперь приехали в Москву, в загазованный мегаполис. Не выжала еще Москва из вас все соки?

— Еще нет. У меня вообще такое ощущение, что родилась я в Москве. Калининград не мой город по энергетике. Меня всегда тянуло в мегаполис. Но нехватка свежего воздуха все-таки ощущается, поэтому летом стараюсь выкроить время, чтобы съездить на море или домой. А последние три года вообще не отдыхала. Не помню, когда дома гостила хотя бы неделю.

— Вы сравнительно недавно вылетели из родительского гнезда и, наверное, своим домом еще не обзавелись и не наладили быт?

— У меня врожденное чувство домашности и к своему временному жилью я отношусь как к дому, а не как к месту, куда прихожу лишь переночевать. Даже когда мы с Ольгой жили в общежитии, то и там устроились максимально уютно и комфортно. Друзья говорили обычно: «Как у вас хорошо. Уходить не хочется». У нас с Ольгой дар создавать вокруг себя уют. И готовить я люблю. Но все равно скучаю по маминым котлетам.

— Как вы питаетесь?

— Из-за того, что график жизни рваный — съемки то утром, то ночью — день иногда начинается у меня только в пять вечера. Поэтому с питанием сложно. Нормальное питание только дома бывает. Там мама за всем проследит. А в Москве редко дома поешь, чаще в кафе или где-то у друзей, или на съемочной площадке. Поэтому стараюсь пить побольше зеленого чая, чтобы не накапливались в организме токсины. И по утрам не выхожу из дома натощак. Хотя бы стакан кефира выпиваю.

— И, видимо, никакой диеты не соблюдаете?

— Строгой диеты не соблюдаю, но некоторых ограничений придерживаюсь. Не ем белый хлеб, картошку и сладкое. Совсем разлюбила мороженое. А в институте, помню, мы с Ольгой каждый день покупали «лакомку». И еще отказалась от кофе.

— Ученые последнее время все чаще высказываются в пользу кофе. Что он улучшает память, регулирует сердечный ритм. А вас что заставило отказаться от кофе?

— В детстве мы с сестрой обожали кофе со сгущенными сливками. Бабушка всегда закупала нам его к лету. Но теперь я отказалась от кофе сознательно. Во-первых, от черного кофе ощущаю сердцебиение и еще от него могут пожелтеть зубы.

— Вы ежедневно встаете на весы?

— Нет, очень редко. Я мало поправляюсь. Если это и происходит, то не больше, чем на пару килограммов, которые легко потом сбрасываю.

— Иногда легче сбросить лишний вес, чем пару килограммов, которые либо вообще никак не сбрасываются, либо сразу возвращаются.

— Я просто сажусь на овощи и пью много зеленого чая, он дает ощущение сытости. И еще у меня привычка, которая позволяет не набирать лишний вес — это не есть перед сном.

— Татьяна, в сериале «Наваждение» ваша героиня проходит множество испытаний. Это и тюрьма, и психиатрическая больница. Все это может отразиться на вашем психологическом здоровье или все-таки не имеет к вам прямого отношения?

— Как можно играть роль, не отдаваясь ей всецело?! Я всегда стараюсь работать по-настоящему и не делать себе скидок, потому что все в жизни имеет свойство возвращаться. Я живу по принципу: отдавай столько, сколько хочешь получить взамен. Взамен я получила очень много благодарности от зрителей, множество писем. Я поняла, что все было не зря, что моей героине сопереживали. А сопереживания эти — это то, что восполняет мои силы. Я всегда стараюсь своих героинь максимально приблизить к жизни. Хочу в своих ролях быть разной. Чтобы у зрителей не возникало ощущения, что они видели меня и там и там, но точно не помнят, где именно.

— Ваша героиня в «Наваждении» по жизненному опыту старше вас. Например, онарожала. Как вы это сыграли?

— Во мне давно уже проснулось чувство материнства. А последние два-три года я понимаю, что хотела бы иметь детей. Я люблю маленьких детей, мне очень нравится за ними наблюдать, они приводят меня в восторг. Недавно я стала крестной матерью. Это так ответственно, так здорово!

— Матерью скольких детей вы себя видите в будущем?

— Двоих. Мальчика и девочки.

— Рождение человека само по себе чудо, а рождение близнецов чудо вдвойне. Вы с Ольгой близнецы. Легче жить на свете, когда есть твоя половина?

— И легче и тяжелее одновременно. Легче потому, что мы никогда не нуждались в близких подругах и никогда не знали чувства одиночества. С другой стороны, прожить всю жизнь вместе невозможно. Все-таки мы два разных человека. У каждой из нас своя судьба, своя жизнь и должны быть свои семьи. Это болезненный и драматичный момент — осознание того, что нужно уже разделяться.

— Вы вместе пришли в профессию. Это было предопределено, потому что родители актеры?

— Нет, мы не собирались в актрисы. До 16 лет нам комфортнее было находиться в числе зрителей, по эту сторону сцены. Но потом родители отдали нас в театральный лицей с единственной целью, чтобы мы развились гуманитарно. Это повлияло на выбор профессии.

— Таня, вы красивы. А с красивых всегда хочется брать пример. Что нужно, прежде всего, чтобы быть неотразимой?

— Руки женщины говорят о многом. И мужчины чаще всего обращают внимание на руки, насколько ни ухожены. Руки запускать нельзя. Нужно регулярно ходить в салон и делать необходимые процедуры: питательные ванночки, полировку ногтей, маникюр. То же самое касается и ног. Чаще нужно делать смягчающие ванночки для ног с травами и обязательно педикюр круглый год, не только летом.

— В какой мере женские журналы формируют ваши взгляды на красоту и влияют ли они на ваш вкус в одежде?

— Журналы не являются для меня путеводителем в смысле моды и стиля. Все вещи подбираю по своему собственному ощущению. Одеваюсь, прежде всего, как мне удобно. Зимой, например, почти не ношу юбки. Только в брюках. Терпеть не могу никакие зимние головные уборы. Но зато очень люблю длинные, уютные шарфы, в которые можно закутаться. Такие шарфы мама вяжет нам с Ольгой каждую зиму. Их у нас целая коллекция. Люблю толстые свитера с удлиненными рукавами. Но, естественно, все вещи должны выгодно подчеркивать мою фигуру и быть мне к лицу. Любимые цвета — голубой и нежно-розовый. Иногда с утра встаешь и понимаешь, ч то сегодня надо быть непременно в голубом или, наоборот, в черном. Одно время у меня с черным цветом были особые отношения. Я стала каждый день носить черный маникюр. Педагог в институте ругала меня. Однажды я ей объяснила, почему у меня ногти черные: что у меня такое настроение, что если я не накрашу черным лаком ногти, то что-нибудь произойдет. Либо я сорвусь, либо расплачусь, либо еще что. «Понимаю», — сказала педагог и больше уже с этим ко мне не приставала. А вообще мне все цвета к лицу. Я в этом плане счастливый человек. Одежда, стиль — это, на самом деле, очень тонкий момент. Потому что по большому счету костюм должен подчеркивать не только физическую, но и духовную красоту женщины. В конечном итоге, не вещь красит человека, а человек вещь. И костюм хорошо на тебе сидит тогда, когда ты находишься в гармонии со своим внутренним миром. Главное, чтобы душа была в порядке. Чтобы у тебя не было затравленных глаз.

— Татьяна, вы много снимаетесь. Для вас карьера важнее личной жизни?

— Конечно, нет. Если я скажу, что у меня нет никакой личной жизни — это будет глупость. Без личной жизни никак. Я ведь нормальная молодая женщина. Бог даст, будет у меня семья и ребенок. Ведь главное предназначение женщины — рожать детей. Мне очень не хотелось бы дожить до преклонных лет и остаться одинокой.

— Сейчас очень много метеозависимых людей. А осень на многих женщин наводит грусть. Есть ли у вас какой-нибудь рецепт от осенней хандры?

Рассмеялась:

— Когда я еще училась в театральном, как-то одна моя сокурсница показывала этюд «Настроение». Вышла и стала плакать. Плакала, плакала, педагог, наконец, говорит: «Спасибо большое, но что это было?» — «Это был солнечный день, — объяснила она, — и вдруг как-то все вспомнилось!» — «Ладно, успокойся. Теперь, давай, представим дождик моросящий, листик дерева прилип к окошку, осень». И она опять заплакала! Если человек хочет страдать, отговаривать его бесполезно. И что самое интересное, страдая, он будет счастлив. Поэтому не надо никаких рецептов. Нет ничего постоянного, все течет. Вот, кажется, совсем недавно одуванчик был желтый, а уж и отцвел, и пионы отцвели, глядишь, и самый длинный летний день остался позади. Когда хандрить, если едва успеваешь все замечать, всему порадоваться. Хандра и апатия от болезней, оттого, что организм зашлакован. Как только начинаешь меньше болеть, так сразу повышается самодостаточность.

— Самодостаточность повышается еще тогда, когда есть определенные успехи. А если, несмотря ни на какие усилия, мало что меняется в жизни, невольно начинаешь винить во всем судьбу. Разве не так?

— Это зависит от вашего желания. У вас такая судьба, какой вы хотите, чтобы она была. Хотите перемен — пошлите заказ во Вселенную. Но только не абстрактный: хочу! А что хочу — сама не знаю. Вот, например, мои подруги очень озабочены, чтобы у меня появился близкий друг. Заметьте, не я, а они этим озабочены. И они мне говорят: «Ну почему у тебя дома такой маленький обеденный стол? Стол должен быть большим, на большую семью». Я с ними согласна. Но мне абсолютно комфортно и с этим столом. Они мне советуют: «Чтобы привлечь мужчину, притянуть к себе, ты должна ходить по магазинам мужской одежды». Я, конечно, этого не делаю, но по-моему, что-то в этом есть.

— Если будешь ходить по мужским магазинам, все, наоборот, будут считать, что ты плотно замужем и никто с тобой не познакомится, разве не так?

— Не так. Выбирая галстук, рубашку или костюм, вплоть до размера и цвета, ты таким образом персонифицируешь Его, материализуешь свое желание. Вот вам смешно, а другие-то в это верят и получают, между прочим, результат. Не может быть одного ярлыка на всех. Поэтому я научилась любую точку зрения воспринимать как правильную. Потому что у каждого своя правда.

— Если каждую точку зрения считать правильной, то как тогда отстоять собственную и найти свой путь?

— Надо слушать свое сердце. Даже если целый хор Пятницкого будет тебе твердить: «Не ходи туда, ой, не делай этого!» — надо прежде всего слушать, близко это твоей душе или нет. И наш мозг, к счастью, отличается умом и сообразительностью. Вы не замечали, что самые прекрасные мысли приходят к нам в тот момент, когда мы очень устали, так устали, что нет больше сил и еда в рот не лезет. Вот тогда и приходят на ум самые лучшие идеи, потому что в момент усталости наш мозг отключен от стереотипов.

— Вы сказали, что любую точку зрения научились считать правильной. А если вас обидели, высказав эту точку зрения, что тогда?

— А что такое — обижаться на чужое мнение? Это значит, в тебя попало. Попало то, на что ты сама закрываешь глаза. На самом деле, по большому счету, до тебя никому никакого дела нет, кроме тебя самой. Они тебе сказали, потому что должны были тебе это сказать. И раз ты обиделась, значит, в тебя попало. Вот почему говорят: друзей за все надо благодарить, а врагов — трижды.

— А как бороться с обстоятельствами, которые мешают?

— Зачем бороться с тем, что тебя не устраивает? Это глупость. Столько сил тратить на что? На разрушение того, что тебе не нравится? Да просто возьми оставь это и иди ищи свое. Меня все время спрашивали: «Как вы могли уйти из такого театра?» Если бы я думала, что ухожу из именитого театра, который был моим домом целых семнадцать лет, то не сделала бы этого шага ни в жизнь и так бы и сидела. Как же с этим можно расстаться? Театр ведь твой дом! Дом не упрешь с собой. А открыла дверь, а там такой мир! А вон чего еще есть, а вон еще! Взяла и пошла. Только так.

— Ленком — сложный театр, это известно всем…

— А какой театр простой? Но я ведь ушла, прочитав очередное распределение ролей. И дело было не в том, что нет работы. Работы было много. Но какой работы? То, что тебя Мастер видит, — это счастье. А какой ты себя хочешь видеть и хочешь ли видеть себя вообще? Эти вопросы я себе задавала.

Страшно ошибиться, делая крутой поворот. Вдруг не туда, вдруг не получится?

— А кто сказал, что не получится, ведь вы еще не начали?

— Да потому что, чем больше человек одарен творчески, чем он духовнее, тем больше у него сомнений: «Туда ли я иду?»

— Сомнения и самокопание — взаимоисключающие друг друга вещи. Да, я могу сомневаться в чем-то. Сомнение сразу включает мозговую атаку: «Зачем пошла, а если деньги, а если это, а как же дальше?» И нередко ведь как ведь бывает? Человек говорит: «Это я занимаюсь своей профессией, а деньги зарабатываю нелюбимым делом». И получается: бизнес, в который человек вкладывает колоссальные средства и силы, прозябает от случая к случаю, а комфорта-то, ради которого, собственно, душа его и родилась, у человека нет. Так не проще ли соединить это?

— А если так: я хочу заниматься любимым делом и зарабатывать этим, но столько, сколько мне нужно, я, занимаясь любимым делом, заработать не смогу?

— Деньги — не самоцель. А как можно сказать себе «нет», когда только душа твоя знает, что «да»? А душа твоя — это невероятный дар и тебе позволено этим даром пользоваться. Так не трать силы на ерунду: на отрицания и сомнения.

— То есть не нужно бояться своих желаний, а стараться их воплощать?

— Либо ты тратишься на то, что это не сбудется, либо тратишь силы на исполнение желания. Надо выбрать.

— Древние говорили: в здоровом теле — здоровый дух. Как достичь гармонии духа и тела?

— Болезнь нужно воспринимать как благо. Нет ни одной одинаковой болячки. Каждый человек болеет индивидуально. Но все, что болячка — это сигнал к тому, что пора заняться собой, потому что нас уже никакими семафорами не остановить, только так. Кто-то слишком любит себя, забывая про ближнего, кто-то наоборот. Часто бывает, женщина зациклена на своих детях и ей ни до чего. Она не замечает, в чем она одета, как она выглядит, собственное самочувствие ее не волнует, ей все, простите, по барабану, даже муж, потому что главное — дети. Кстати, у таких мам дети чаще всего вырастают неблагополучными, потому что чересчур. Если твоя душа идет по твоему пути и ты в абсолютной гармонии с природой, если тебя ничто вокруг не раздражает, то ты и болеть не будешь.

— Питание при этом играет какую-нибудь особенную роль?

— Я вегетарианка. Питаюсь сезонными овощами и фруктами. Опять же, благодаря болезням, стала вегетарианкой.

— Многие понимают вегетарианство — это не есть мяса и заменяют его сладким и булочками.

— У меня чистое вегетарианство: без мяса и молочных продуктов. Вегетарианство — это целое мировоззрение. Это когда ты получаешь наслаждение просто от стакана сока. Раньше я и не знала, как вкусно есть арбуз, который очень люблю, с чесноком. Благодаря вегетарианству, мне открылся богатейший мир запахов. Я научилась жить полноценно, здесь и сейчас. В начале лета я побывала под Архангельском. Вышла побродить и вижу: стоят ели, а между ними снег не снег, не пойму. Подошла ближе, а это ковер из бледно-голубых незабудок. Такая красота! Открывая для себя совершенство жизни, начинаешь понимаешь, что и ты совершен. И нет уже необходимости страдать из за всякой ерунды, к примеру, оттого, что у тебя маленькая грудь или параметры не соответствуют стандартам 90 × 60 × 90.

— Однако женщины только тем и озабочены, что борются со своими недостатками, посещая салоны и делая косметические процедуры и операции. Вы ходите в салон?

— Это бывает так редко! В перерыве между съемками временами я посещаю салон одной своей хорошей знакомой, где работают профессионалы высочайшего класса. Но, скорее, это приятное времяпрепровождение, общение, чем что-либо другое. Я не занимаюсь ни масками, ни подтяжками лица. Меня это мало интересует.

— И ботокс ни разу не пробовали?

— Одна дама приходит к священнику и говорит: «Хочу сделать пластическую операцию лица, но угодно ли это будет Богу?» — «Только бы ангел-хранитель вас узнал!» — махнул рукой батюшка. (Смеется.) Нет, я не осуждаю! Но я предпочитаю быть такой, какая есть и, по возможности, помогать своему организму, изыскивая резервы в нем самом.

— Людмила, вы модная женщина?

— Мода, это то, что тебе нравится и что тебе идет. Нет моды для всех.

— Но все ходят с оголенными пупками. Вам это нравится?

— Нравится на тех, кому самому это нравится. Даже если у них телеса вываливаются. Но если я вижу, как счастлива эта девушка с оголенным пупком, которой это абсолютно не идет, но она настолько собой довольна, что меня это заражает и я за нее радуюсь Как мало человеку надо! Просто проткнуть пупок и оголить его. Но я так не пойду, это не мое.

— Где вы одеваетесь?

— Я люблю вещи модельера Лены Макашовой.

— Это патриотично с вашей стороны, ведь у вас есть возможность носить известные западные марки, а вы предпочитаете отечественные.

— Почему я люблю Макашову, она работает с одеждой как роскошный драматург. И мне всякий раз интересно примерять на себя как бы другое мировоззрение. Это доставляет мне удовольствие. Это не то, что прийти в какой-нибудь бутик, где тебе сразу начнут что-то, простите за выражение, впаривать.

— А до Макашовой как одевались?

— Раньше у меня было такое состояние, когда мало что меня радовало и я не вылезала из черного цвета.

— Вы сильно загружены в кино. Если вам на что-то не хватает времени, вы жалеете об этом?

— Моя загруженность работой — это абсолютно добровольное мое пленение. Поэтому, если мне кажется, что мне не хватает на что-то времени, значит, мне это и не нужно.

— В жизни вы тоже сильная, как и ваша героиня?

— А что такое — сильная женщина? Я не знаю таких. У меня есть знакомые, бизнес-леди. Они плачут, они очень ранимы, они бросающие и бросаемые. Так они сильные или нет? Я не задумываюсь об этом. Существует понятие образа: «а ну-ка прикинься». Так или иначе, все, что происходит со мной в кино, в жизни мало меня касается. Другое дело, что зрители переносят на жизнь актрисы то, что видят на экране. После сериала «Таксистка» пошли слухи о том, что у меня трое детей, что очень удивило мою маму (смеется). Разузнав всякими правдами и неправдами мой телефон, мне стали звонить разные мамаши с просьбой о встрече. Я категорически отказывалась и слышала в ответ: «Так я и думала! Вы не такая, как в кино!». Да, в жизни я абсолютно другая.

— Сделавшись всеобщей любимицей, вы изменились?

— Первое время, когда стали наперебой брать у меня интервью, я очень смущалась и не понимала, что такого произошло. Семнадцать лет прослужила в театре и никто не брал интервью, и вдруг такой ко мне интерес. А я ведь какой была, такой и осталась, во мне ничего не изменилось. И мне было смешно.

— Ирина, не так давно мини-юбка отмечала свой юбилей. Уже полвека она прочно держит лидирующую позицию и уступает по популярности разве только джинсам. Надеюсь, вы отдали должное столь любимому женщинами предмету туалета?

— В жизни я предпочитаю брюки. Это куда удобнее и практичнее. Но мини-юбки тоже люблю, и они у меня есть, хотя надеваю их очень редко и вообще-то отношусь к ним спокойно.

— Это потому, что вам не запрещали. А родись вы на полвека раньше — мини-юбка была бы для вас своеобразным символом независимости.

— Может быть… Действительно, когда я росла, мода становилась все более демократичной, все больше утрачивала строгую направленность, и со временем узкие рамки исчезли. Сейчас женщины могут носить все, что им нравится и что им идет, и самостоятельно находить свой образ. Нынешняя мода подчеркивает индивидуальность. Лично я — за такую моду. Кстати, вновь возвращается стиль 60-х: маленькие, чуть приталенные до колен платья, пышные юбки. Все это очень женственно. У меня в гардеробе есть несколько таких платьев и даже сохранилось мамино платье, которое она носила, будучи еще совсем молоденькой. Я, правда, ни разу его не надевала, уж очень оно короткое, прямо экстремальное мини, граничащее с откровенностью.

— Как вы находили свой собственный стиль? Под влиянием мамы-актрисы или самостоятельно?

— Под влиянием живописи и кино. В нашем доме всегда было много альбомов по живописи. Мама привозила их из-за границы. Это было тогда редкостью. Ну и конечно, под влиянием кино, потому что с самого детства я находилась внутри этого процесса. Хотя современный образ жизни диктует практичность в одежде, я все-таки тяготею к романтизму и очень люблю исторические костюмы. И свой повседневный костюм всегда стараюсь разнообразить какими-нибудь интересными деталями. Я люблю многослойную одежду. Это очень удобно. Комбинируя два разных костюма, можно в итоге создать третий. Например, поверх маечки с длинным рукавом можно надеть другого цвета маечку с коротким рукавом, или надевать под прозрачную блузку топики разных цветов. Тогда блузка будет менять оттенок и будет ощущение, что ты всякий раз в чем-то новом. Что главное для меня — одежда не должна быть серой оболочкой. И одеваюсь я сообразно настроению. Иногда мне бывает интересно создавать различные стилизации под исторический костюм. Например, мужской костюм а ля французская революция. Жабо, приталенный пиджак, брюки три четверти, белые чулки, туфли на низком каблуке с большими пряжками. Такой костюм, конечно, обязывает, и, если уезжаешь из дома по делам, то продержаться весь день в таком образе сложно. Поэтому тягу к созданию образов с помощью костюма я компенсирую во время съемок и на сцене.

— Поскольку вы любите исторический костюм, то какая историческая эпоха наиболее близка вам по духу?

— Очень люблю французскую моду времен Наполеона Бонапарта и двадцатые годы прошлого века стиль модерн. Эти струящиеся платья из стекляруса с открытой спиной и заниженной талией, длинная нитка бус на шее. Не меньше мне нравится и начало двадцатого века, стиль Веры Холодной. Длинные, в пол, юбки, блузки с высоким воротом, с камеей у горла и кружевами на груди, взбитые волосы и шляпы с большими полями. Все это придает женщине загадочность.

— Ирина, вы сказали, что возвращается стиль шестидесятых, но чтобы вписаться в эти маленькие платья, нужно иметь фигуру без изъянов. Поделитесь, как вы добились хорошей фигуры?

— Мне повезло. Фигура мне досталась от мамы по наследству. У меня никогда не было проблемы, да и сейчас нет, что есть и сколько. Целый день носишься по делам — поесть некогда. Но у меня всегда с собой фрукты: яблоко, груша или апельсин. Единственный полноценный прием пищи за день — это ужин и, как правило, очень плотный. И хотя считается, что наедаться по вечерам вредно, никакого дискомфорта я от этого не испытываю. Я еще и сладкоежка к тому же. Люблю мучное и шоколад. И мама питается всю жизнь в таком режиме, оставаясь худой и стройной.

— И даже роды на вас не повлияли?

— Наоборот, после родов я еще похудела. Сначала набрала ровно столько, сколько должен весить ребенок, а когда родила — вернулась к прежнему облику. Аппетит во время беременности у меня не повысился. Первые два месяца я вообще не знала, что нахожусь в положении, и занималась в институте сценическим движением: прыгала, танцевала. По-видимому, у меня от природы есть некий запас прочности. А для актерской профессии он особенно важен.

— Чем же вы все-таки питаетесь, если едите все, что хотите, и не полнеете?

— Я ем только то, что люблю. Поскольку люблю, в основном, полезное, то получается, что питаюсь я правильно. Не люблю, например, алкоголь. К кофе отношусь как к лекарству и пью его очень редко, лишь в критические моменты, когда необходимо разбудить себя. Не могу жить без фруктов. В день съедаю где-то три-четыре килограмма, за что от мужа получила прозвище «плодожорка». Очень люблю овощные супчики. Мама не готовила мясные бульоны, как-то подозрительно она к ним относилась, а вот бабушка варила мне в детстве очень вкусные куриные бульоны с «золотыми монетками», это когда жирок кружочками плавал в тарелке. К бульону всегда подавалось много зелени, а бабушка обязательно пекла маленькие пирожки. И вообще она готовила фантастически! На зиму всегда делались заготовки: джемы, повидло, соки, консервированные овощи и фрукты. У нас в семье был, в хорошем смысле слова, культ здоровой еды. Благодаря бабушке во мне с детства было заложено хорошее здоровье. Когда на столе все свое, из собственного сада — у дедушки с бабушкой был свой дом, — это огромное преимущество: сам посадил и знаешь, что ты вырастил и съел и что не будешь потом светиться ночью от пестицидов.

— Ирина, а в дальнейшем вам понадобились поливитамины, пищевые добавки, чтобы поддерживать баланс здоровья?

— Только в теории. Несколько раз я пыталась пропить витаминный комплекс. Мне показалось, что это нужно. Но ни разу не удалось довести это до конца. Нет, конечно, если бы я почувствовала, что это жизненно необходимо, я бы нашла способ заставить себя принимать витамины, но что-то мне подсказывает, что лук и чеснок помогают в таких случаях гораздо больше. К БАДам отношусь с опаской, поскольку не знаю точно, из чего они сделаны. Единственное, чем я не пренебрегаю, так это витамином С, когда чувствую, что мне нужно взбодриться. И по утрам натощак съедаю ложку меда, запивая его водой.

— Если голова болит, принимаете таблетку?

— Лучшее лекарство от любого недомогания — сон. И вообще для женщины сон важен со всех точек зрения: и для нервной системы, и для красоты. Природа все за нас придумала, надо просто прислушиваться к себе. Мне часто не удается высыпаться, потому что съемки длятся иногда с утра до позднего вечера и на сон выпадает не более пяти часов. Этого мало, поэтому, когда в работе есть перерывы, я всегда нахожу свободную минутку, чтобы поспать. При моем кочевом образе жизни я давно научилась засыпать и в самолетах, и в поездах, и при любом шуме. Однажды даже умудрилась заснуть на концерте Гарика Сукачева. Он пригласил нас с мужем на концерт, и я сама не понимаю, как это со мной случилось, что я уснула? Муж меня потом растолкал и спрашивает: «Ну, как, концерт тебе понравился?» (Смеется.)

— Ирина, в народе бытует мнение, что у артистов, как правило, расшатаны нервы, особенно, у великих. Такая вещь, как истерика, может с вами приключиться?

— Скорее, нервный срыв. Это со мной бывало, но при этом я не могу сказать, что подвержена депрессии. В какой-то момент я просто решила для себя, что буду стараться избавляться от негативных эмоций. Это безумно сложно. Жизнь полосатая, и мир не всегда к нам дружелюбен — что в быту, что на работе. У меня установка: ничего не происходит просто так и если что-то случилось, значит, это для чего-то нужно, и все, что ни делается — все к лучшему. И тут же стараюсь найти плюсы в негативной ситуации. Таким вот образом я выработала для себя защиту от стрессов. Депрессия — штука коварная. Она проникает в человека незаметно, начинается с легкой грусти — ах, как жаль себя, любимую! Себя, конечно, жалеть нужно, потому что не всегда может оказаться рядом человек, который тебя понимает. Люди, в большинстве своем, очень одинокие создания, невзирая ни на семью, ни на детей, ни на благополучие. Вдруг в самый счастливый момент чувство одиночества остро пронзает любого из нас. Но момент осознания своего одиночества — он тоже благостен, потому что в этот момент мы осмысляем себя как личность и пытаемся понять, кто мы и куда идем. Но нельзя момент одиночества превращать в плавно переходящее депрессивное состояние. Если оно оседлает тебя — избавиться от него будет сложно. В тяжелые минуты я всегда вспоминаю барона Мюнхгаузена, который, утопая в болоте, вытащил сам себя за волосы. Не надо надеяться, что кто-то это сделает за тебя. Конечно, мир не без добрых людей, но нельзя распускать себя. Если ты позитивно настроен даже в негативной ситуации, она обязательно перевернется.

— Звезда экрана Светлана Тома, ваша мама, в свое время была первой красавицей Советского Союза. Передала ли она вам по наследству какие-нибудь секреты красоты?

— Никаких. Мама к своей красивой внешности относилась как к данности, не считала это преимуществом и никогда этим не пользовалась. Я не помню, чтобы она делала какие-то маски для лица или регулярно посещала салон красоты. У меня тоже нет такой потребности. Я и пяти минут не могу полежать с маской на лице, меня раздражает бессмысленность происходящего. Но вместе с тем, я понимаю, что для профессии важно хорошо выглядеть, поэтому психологически готова к различным процедурам, в том числе и к пластике, в будущем. Я в курсе всех новых технологий, но пока ничего к себе не применяла.

— А как вы ухаживаете за лицом? Некоторые женщины, например, не умываются водой, предпочитая тоник.

— Не люблю тоник, он все равно хорошо лицо не очистит. И поры забиваются, и, опять же, механически лицо растягивается. Вода для меня — оптимальный вариант. И пенка или мусс для снятия макияжа. После умывания наношу на лицо увлажняющий мультивитаминный крем. У меня сухая кожа, поэтому чем меньше я ее трогаю, тем лучше. Уже несколько лет я пользуюсь одним и тем же кремом, хотя, с точки зрения косметологов, я поступаю неправильно, так как по их мнению, кремы надо менять. Я честно попыталась последовать их советам, поменяла, после чего кожа взбунтовалась и я прекратила ставить над собой опыты. К тому же, этот же крем я использую и под глаза, поэтому у меня нет кучи баночек.

— Неужели?!

— С моей точки зрения, крем под глаза, на глаза, на область декольте — это безошибочный маркетинговый ход для того, чтобы женщины больше и чаще покупали. В принципе, эффект всегда одинаков, просто нужно найти именно свой крем и он подойдет и для лица, и для век. Но этот принцип нельзя использовать при выборе лечебной косметики.

— Ирина, как вы относитесь к стволовым клеткам, особенно, с этической точки зрения?

— Само по себе, это очень интересное открытие. А то, что оно находит применение в косметологии — это неизбежно, потому что рано или поздно все научные открытия приходят в косметологию. Ведь косметологи преимущественно женщины, которые тоже хотят хорошо выглядеть. С этической точки зрения, когда кровь берется от загубленного зародыша — это, безусловно, аморально. Вообще, все что касается абортов — я против категорически! Кроме как по медицинским показания. Мы должны все-таки отдавать себе отчет. Нельзя вызывать к жизни душу, а потом ее убивать.

— Аня, вы начали карьеру с модельного бизнеса. Такой ранний опыт способствует, наверное, быстрому взрослению?

— Да, становишься самостоятельной, потому что зарабатываешь и можешь помочь семье. Лично для меня это было очень важно. Родные сделали все для того, чтобы я росла счастливой, и мне, в свою очередь, тоже хотелось что-то для них сделать. К своей семье я отношусь трепетно. Работа модели приучает к выносливости. Это только на первый взгляд она кажется легкой и необременительной. На самом деле, приходится очень много ездить по миру. С утра фото-сессия в Париже для глянцевого журнала, которая длится целых пять часов, а вечером ты уже в Милане на показе моды. За сутки успеваешь увидеть сотни лиц, переодеться не один раз, сменить макияж и при этом еще никуда не опоздать. Но зато уже в 15 лет я увидела лучшие города Европы.

— Вас не угнетало то обстоятельство, что вас все время оценивали, как некий товар?

— Нет. Каждая профессия нужна, и каждая важна. А профессии, которые, так или иначе, связаны с красотой и искусством, особенно нравятся мне. Каждый день наблюдать красивые лица, встречаться с интересными людьми, что в этом плохого? Я вообще считаю, что для девушки такой вид подработки очень хорош. Во-первых, развивает вкус, самодостаточность и дает материальную независимость. А если заниматься этим бизнесом всерьез и достичь хорошего результата — вообще прекрасно!

— Разве вы работали не всерьез? Ведь вы были в Париже, в столице моды.

— Это была, скорее, проба пера, потому что тогда я еще не знала, какую профессию выбрать. И хоть мне и сулили большое будущее и предложили контракт, я поняла, что в Париже жить не смогу.

— Может быть, просто мало было амбиций?

— Таких амбиций, чтобы стать известной моделью, у меня вообще не было. Мне хотелось, прежде всего, получить высшее образование, и я стремилась в институт, чтобы не упустить время. И поступила в Институт управления на факультет социологии и психологии управления.

— А в результате стали известной актрисой. Как это у вас вышло?

— Я не собиралась становиться актрисой. Но, как нередко бывает, попала в кино случайно, и теперь мне очень нравится сниматься. И нравится, что у меня разнообразная деятельность: в институте одно, в кино — другое. Но институт все равно главнее. Сейчас я готовлюсь к диплому. Дальше намерена учиться на продюсера.

— У вас наверняка много интересных предложений в кино, зачем вам диплом Института управления? Миллионы девушек мечтают стать актрисами и охотно поменялись бы с вами местами.

— Не хочется быть в жизни абсолютно зависимой. А кино — это стопроцентная зависимость. Ты ведь не знаешь, когда перестанешь быть востребованной. Пока мне везет.

Как в институте относятся к вашей популярности? Наверное, преподаватели дают поблажки, а студенты наперебой просят автограф?

— Для своих я осталась своей, и никто со мной не носится как со знаменитостью. А студенты соседних курсов приходят за автографом. Педагоги никаких поблажек не делают, даже наоборот. У нас строго с посещениями, и у меня возникали трудности, когда из-за съемок я пропускала занятия.

Совершенно непонятно, как вы совмещаете кино и институт и как вам удается перестраиваться с одного на другое, ведь в институте сессии, а в кино ненормированный рабочий день?

— У меня смешанный образ жизни, и я не высыпаюсь. Ложусь очень поздно, бывает, что в три, а то и в четыре ночи, если съемки. А встаю в восемь-девять. Но я выносливая, могу работать по двенадцать и по шестнадцать часов и веду активный образ жизни. Вечерами, если свободна, встречаюсь с друзьями. Большинство моих друзей из области кино, и наши встречи — это, как правило, обсуждение каких-то новых проектов. В выходные обязательно нужно навестить бабушку, помочь ей по дому. И четыре раза в неделю занятия в институте. Вот такой, примерно, расклад на неделю.

— И при этом нужно выглядеть, потому что вас теперь узнают на улице. Как вы следите за собой?

— С утра принимаю теплый душ, а умываюсь холодной водой. Это помогает проснуться. Важно, чтобы под рукой всегда был крем от припухлостей и кругов под глазами. Он очень эффективен и устраняет все следы недосыпа.

— Вы посещаете салон?

— Нет. Предпочитаю все делать сама. Еще с тех времен, когда была моделью, все плюсы и минусы своей внешности изучила до тонкостей, и лучше меня все равно никто не знает, как, например, наложить макияж.

Раз вы такая профи в этой области, то скажите, чем обычно женщины злоупотребляют, делая макияж, и какие ошибки совершают чаще всего?

— Первое правило — нельзя припудривать зону вокруг глаз или наносить тон. «Лапки» под глазами становятся тогда явными. А если их пока нет, значит, скоро появятся. Правило второе — не перебарщивать. Нужно подчеркивать что-то одно — глаза или губы, а недостатки постараться скрыть.

Не лучше ли сделать тату-макияж и на несколько лет обо всем забыть?

— У кого силиконовые губы, я замечаю сразу, и мне это кажется вульгарным. Грустно смотреть, когда красивые девушки, которым просто грешно что-то делать со своей внешностью, потому что и так все хорошо, портят себя. Часто просто не зная меры. Я, например, не пользуюсь тенями для век и для меня это вообще загадка, как ими пользоваться, предпочитаю естественность.

— И тем не менее макияж дает вам какую-то психологическую поддержку?

— Конечно. Хотя я не в обиде на папу с мамой за свою внешность, все равно выглядеть идеально каждый день невозможно. И в этом случае макияж оказывает необходимую услугу: помогает выглядеть так, как хочется, а не так, как есть. Согласитесь, приятно, когда все в твоих руках.

— Работая по двенадцать часов, как вы питаетесь?

— Несмотря на занятость, никогда не позволяю себе есть что попало. Желудок нужно беречь. Сейчас такие сложные времена — мы, по сути, не знаем, что едим. Продукты все сплошь содержат генетически модифицированные добавки. Недавно на эту тему я выступала с докладом в институте. Ученые по-разному реагируют на эту проблему. Некоторые считают, что данных, подтверждающих, что такие продукты вредны для здоровья, — нет. Но все-таки, какая-то плохая статистика существует и к этому нужно прислушаться. Я стараюсь не покупать продукты в супермаркетах и когда вижу на прилавке «пластмассовые» фрукты и, овощи — не беру. Их идеальный вид настораживает меня. В основном, мой рацион — рыба, приготовленная на пару, без соли и перца, с соком лимона, овощи и фрукты. С утра — геркулесовая каша, йогурты или творог. Вечером что-нибудь легкое: фруктовый или овощной салат, сок. Исключаю сладкое и соленое, хлеб и мясо. Никак не могу отучить себя от шоколада, причем, люблю не только горький, который рекомендуют диетологи, а любой. Когда я на съемках, могу заказывать обед по своему усмотрению, но стараюсь никого этим не утруждать и приношу еду с собой, особенно, если сижу на диете.

— Зачем вам сидеть на диете, если вы и без того придерживаетесь ограничений?

— Это японская белковая диета, очень эффективная. За две недели гарантируется восстановление обмена веществ, похудение и закрепление результата. Правда, я не очень строго ее соблюдаю, так как не ем мясо, а в эту диету мясо входит. Но все равно, есть результат, и это радует, и можно тогда побаловать себя какой-нибудь обновкой.

— Любой работающей женщине нужно много одежды, чтобы пять дней в неделю быть разной. Как запастись вещами, чтобы на все случаи жизни?

— Современной женщине действительно нужно много одежды, но запастись ею на все случаи жизни невозможно. Обязательно чего-нибудь да не хватает, чаще всего вечерних платьев. Меня в таком случае спасает Дом моды Юлии Яниной. Уже несколько лет я участвую в показе коллекций ее одежды, причем последнее время как невеста, что очень престижно.

— Может быть, замуж собираетесь?

— Пока нет.

— Почему? Принца ждете?

— Дело не в этом. Выходить замуж просто так нельзя. Это слишком серьезный шаг, иначе придется об этом очень жалеть. Я хочу, чтобы раз и навсегда, поэтому жду своего человека.

— Елена, обычно с приближение Нового года все ощущают подъем душевных сил и одновременно физическую усталость и переутомление. А что чувствуете вы?

— Очень люблю этот праздник, поэтому уже за месяц до наступления Нового года чувствую приближение какого-то чуда и ощущаю физический и душевный подъем.

— Бывает, что вы не отмечаете Новый год?

— Никогда. Я заранее наряжаю елку и она стоит обычно до марта, потому что всякий раз это произведение искусства и жалко ее разбирать. Я стараюсь быть не занятой на съемках под Новый год и с первым ударом курантов обязательно загадываю желание. А сын, хоть и не маленький уже, все равно готовит список подарков, которые хотел бы получить от Деда Мороза.

— Какая программа должна быть выполнена вами накануне?

— Доделать все накопившиеся дела, обязательно раздать долги, если таковые имеются, попросить прощения, если обидела кого-то, купить подарки. Последнее обожаю больше всего. И конечно же, порадовать себя, любимую: купить наряд и посетить салон.

— Какой у вас режим дня обычно?

— С моей профессией режим не предусмотрен. График работы настолько подвижен, что иногда просто не понимаешь, что делать сейчас: спать или, наоборот, просыпаться? Иногда встаешь в шесть утра и в восемь уже в кадре. А на следующий день — ночная смена.

— Случается во время съемок какой-нибудь экстрим и если да, то как вы на это реагируете?

— Экстрима в нашей профессии предостаточно. Например, этой осенью на съемках сериала «Капитанские дети», которые проходили в Крыму, была сцена терпящего бедствие корабля. Огонь, шторм, а мы с моим партнером — Сергеем Маховиковым — часами болтались в ледяной воде. И длилось все это несколько дней. Но зато воспоминаний сколько! «Мы сделали это!» — кричала я счастливая после съемки. И наплевать было на бронхит последней степени, главное, мы сделали это сами, без дублеров. Одержимость… Одержимость профессией. Моей любимой профессией.

— Как боретесь со стрессом или усталостью?

— Обожаю сауну и русскую баню с веником. Мед, травяной чай — и накопившейся усталости как не бывало. И еще, конечно же, сон.

— Елена, у вас роскошные волосы. Как вы за ними ухаживаете?

— Лучше спросите, как я над ними издеваюсь. Начесы, лаки, щипцы, плойки. Мои волосы — жертва моей работы. Как ни странно, пользуясь отечественными шампунями и бальзамами. Больше доверяю, чем импортным. А если выходной — полдня могу ходить дома с маской на волосах.

— При вашем ненормальном режиме удается ли вам правильно питаться?

— Питаюсь в основном воздухом (смеется). Шучу. Хотя в этом есть доля истины. Как говорят у нас — «сидим на подножном пластиковом корме». Пластиковом потому, что еда в пластиковых упаковках, но на самом деле иногда очень вкусно. А наши заботливые ассистенты по актерам не забывают подкармливать нас бутербродами с чаем и шоколадками, которые я очень люблю и могу съесть много.

— Дома готовите или кто-то это делает за вас?

— Было время, я очень вкусно готовила. Вспоминается как сон, что были на столе и борщ, и котлеты, и утка, запеченная с яблоками. А сейчас сын шутит: «Выжить бы как-нибудь». Благо он до вечера в школе, а дома бабушка, которая накормит. Сын застыдил меня совсем, и недавно я купила книгу «Тысяча классических рецептов». Но пока этот талмуд о вкусной и здоровой пище, к сожалению, подпирает собой проектор для экрана. (Смеется.) Но когда-нибудь мы с Арсением приготовим что-нибудь потрясающее. К примеру, уже давно хочу научиться печь пирожки. Я очень люблю пирожки.

— Пирожки есть вредно, особенно актрисам.

— Мне — нет. (Улыбается.)

— Вероятно, бабушка пекла вам в детстве пирожки?

— Да… Все идет оттуда, из детства и откладывается в памяти навсегда. И запах домашних пирожков на какое-то мгновение может просто осчастливить. Еще люблю сало. Вот это уж точно вредно, но иногда так хочется!

— Елена, какая у вас ежедневная программа по поддержанию хорошей формы?

— Все очень просто. Главное, выспаться. А проснувшись утром, улыбнуться и со словами «как прекрасна жизнь!» в очередной раз долбануть бедный будильник об стенку. Потом в душ, включив на ходу какую-нибудь энергичную музыку. К сожалению, не могу похвастаться, что по утрам делаю зарядку, обливаюсь холодной водой и т. п. Но все-таки временами посещаю тренажерный зал и три раза в неделю солярий. Хоть и говорят, солярий вреден, эти десять минут дают мне такой прилив энергии, словно неделю была на море.

— Современные женщины стараются превзойти себя и друг друга в физическом совершенстве. Вам не кажется, что наше физическое содержание стало превалировать над духовным?

— Нам это не грозит. Мы — высокодуховная нация. Как бы пафосно это ни звучало. Для нас самое главное в человеке — его ум, а не физические данные. В то же время, поддерживать свои мышцы в тонусе — что в этом плохого? Занятия спортом тоже необходимы. По-другому чувствуешь свое тело, и благодаря физическим нагрузкам повышается выносливость. Недаром же говорят, что спорт вырабатывает гормон счастья. Хотя и мороженое тоже. И еще… но не будем об этом (смеется). Нет предела совершенству, главное, не переусердствовать. Ведь мужчины любят женщин не за каменные ягодицы, им другое важно. Им важна душа (я имею в виду настоящих мужчин). Если бы каждая из нас берегла то, что дано нам от природы, уже было бы достаточно.

— Что еще, кроме работы, дает вам стимул?

— Снова работа и еще — любовь. Мне, как и любой женщине, необходимо, чтобы рядом был тот единственный, с которым чувствуешь себя настоящей женщиной. С которым хочется быть еще прекрасней. Просто любить и быть любимой. Тогда у нас глаза сияют, мы замечаем вокруг только хорошее и такой прилив доброй энергии, что хочется поделиться ею со всем миром. Любовь — это такой стимул, что можно с ее помощью горы свернуть. А еще огромные пачки писем от поклонников с шести до семидесяти лет — разве это не стимул? Это счастье, если можешь нести людям с экрана радость, любовь и красоту. Ради этого мы, артисты, по большому счету и живем.

— А если женщина одна и у нее нет любимой работы? Что делать тогда?

— Не бояться начать все сначала. Даже если не веришь в свои силы, даже если руки опускаются и ничего не хочется. Нужно заставить себя изменить своим привычкам и не бояться все поменять вокруг себя. Попробовать избавиться от комплексов, сделать новую прическу и купить себе что-нибудь новенькое, пожить ради себя, в конце концов. Наши мысли материальны. О чем мы думаем, о чем мечтаем, то и сбывается. Поэтому самовнушение очень важно. Нужно поверить в то, что ты такая одна. Мы привыкли жертвовать собой ради другого человека во имя любви. Но никому не нужны эти жертвы. Нам дается всего одна жизнь и мы просто обязаны быть счастливыми. Полюби себя, и тогда никогда не будешь одна.

— Сериал «Бедная Настя» посмотрели в сорока странах. За границей вас теперь узнают?

— Да. Что поразило, даже в Эмиратах узнали. Мы сидели в кафе. Вдруг ко мне подбегают женщины в чадрах и кричат. «Poor Anastaisya»! («Бедная Настя»!) Я даже испугалась немного. Оказалось, они просто хотели взять у меня автограф и сфотографироваться. А их мужья жаловались мне, что жены их, забросив все дела, каждый день смотрели сериал. Для них было откровением, что такое — русская зима, русская душа, история нашей страны и какое количество в России красивых женщин, что вообще-то совсем и неудивительно.

Татьяна, помогает ли вам в жизни природный одесский юмор?

— Если бы не мой юмор и не позитивное отношение к жизни, то мне было бы куда сложнее, потому что даром ничего не дается.

— Многие считают, что чувство юмора им присуще, а как до дела дойдет, выясняется, что его и нет вовсе. Трудно ведь смеяться над собой, не так ли?

— Некоторые воспринимают все, что с ними происходит, слишком серьезно. Не надо цепляться к своей жизни по мелочам. Понятно, что есть чувство ответственности, но жизнь ведь очень коротка, так стоит ли портить ее себе из-за пустяков. Естественно, бывают ситуации, когда смеяться просто грешно, но не об этом в данном случае речь. В сложных ситуациях — не дай бог, чтобы их ни у кого никогда не было! — надо, наоборот, максимально сосредотачиваться и ни в коем случае не хандрить. Свекровь — бабушка моей Агне — однажды научила меня: если проблема загнала тебя в угол, то сядь спиной в угол, посиди там некоторое время и подумай, в чем причина. Найди причину и уничтожь ее. Человек от природы идеален и может все свои проблемы решить при помощи разума и сердца. Разум, чтобы думать, а сердце, чтобы предчувствовать.

— Что обычно говорите себе, если ситуация уходит у вас из-под контроля?

— Я говорю себе: «У меня теплые ноги, я — солнышко». И это очень помогает.

— Тот, кто вырос на море, в разлуке с ним, обычно, скучает. А вы навещаете Одессу или отдыхаете только за границей?

— Во-первых, у меня в Одессе мама. В прошлом году мы с детьми и друзьями отдыхали на Черном море. А осенью я вывозили детей на Кипр. Сравнивать, конечно, невозможно. На Кипре сервис, а Одесса сердцу ближе. Там стоит только выйти на улицу — сразу услышишь что-нибудь смешное или сногсшибательное. Или, к примеру, сходить на Привоз, сколько удовольствия.

— Наверное, на Привоз ходят не только и не столько за продуктами, сколько ради общения?

— Конечно, ради эмоционального заряда на весь день. Я, бывало, еду утром в школу (а школа далеко, сначала на троллейбусе до конца, затем трамваем), спать хочется. Но в троллейбусе такое веселое общение, такого наслушаешься — и смешного и трагикомического, что сон как рукой снимало.

— Когда вы уехали в Вильнюс, у нас, ваших поклонников, было ощущение какого-то провала. На несколько лет мы потеряли вас из виду. Вы-то, наверное, никакого провала не ощущали, жизнь била ключом?

— Во-первых, я родил дочь и вскоре поступила в Вильнюсский русский драматический театр. Тринадцать лет прослужила в этом театре и счастлива, что это было в моей судьбе. В каком московском театре мне выпало бы сыграть и Настасью Филипповну, и Катарину, и Ольгу, и Елену Андреевну — все лучшие роли классического репертуара? В театре я стала актрисой и теперь купаюсь в своей профессии, вкусно в ней существую. К тому же, в те годы в российском кино были проблемы.

— Прожить тринадцать лет в другом государстве — это и много и мало. Тем не менее, вы выучили литовский язык. Что можете посоветовать женщинам, которые по семейным или иным обстоятельствам, уезжают в другую страну?

— Чтобы ни в коем случае не замыкались в своем мирке, интересовались языком, культурой, кулинарией. Если вышла замуж, то родина мужа, любимого человека, должна быть тебе интересна. Я очень любознательная, поэтому стала говорить по-литовски, пусть с ошибками, неважно. Недавно отец Агне приезжал с концертом в Литовское посольство в Москве. Когда мы с дочкой туда пришли, все посольские женщины бросились ко мне с объятиями. Они считают меня своей. «Это же наша Лютаева!» Все-таки я не бесполезно провела в Литве эти годы. Кроме театра, я еще организовала там шесть фестивалей.

И несмотря на застой в кино — почти каждый год снимались.

— Раз в год обязательно. Но все-таки трудно было совмещать кино, театр и семью. Во втором браке у меня родился сын, а когда мы с мужем разошлись, я почувствовала, что пора возвращаться в Москву. Кстати, меня все время звали вернуться. И я вернулась, потому что захотелось перемен. И у детей в Москве будет больше перспектив. Сын в этом году идет в гимназию, а дочь готовится поступать в театральный. Трудный год мне предстоит.

— Когда вы, при вашей загруженности, успеваете быть еще и заботливой, внимательной матерью?

— Я считаю, что дети — самое главное в жизни. Всех денег все равно не заработаешь. Могу сказать о себе без преувеличения: я — стопроцентная мать. Мало тусуюсь на разных фестивалях и презентациях и если свободна, предпочитаю провести время с детьми.

— Когда вы играли в театре, то каждый вечер слышали аплодисменты зала. Сейчас вы в кино. Есть ли какая-то отдача или аплодисментов вам теперь не хватает?

— Отдача есть, безусловно. Если идет какой-то мой фильм по телевизору, то сразу звонят знакомые и друзья. Сейчас я больше сосредоточена на кино. Мне нравится работать в кино. Нравится постоянно перевоплощаться, искать какие-то новые образы. Например, в фильме «Посылка с Марса», где я играла гувернантку-немку, мне сделали смешно оттопыренные уши и говорила я там с акцентом. Так никто не узнал меня в этой роли, даже близкие. Я считаю, что актриса не должна бояться быть некрасивой, странной или старой на экране. Это не может повлиять на ее карьеру плохо.

— А в жизни вы какая? Вам нравятся современные голливудские стандарты красоты, эта холодность, недоступность? Вы тоже к этому стремитесь?

— Относительно нашей страны мне все это не нравится. У нас другой менталитет, другое воспитание, культура и вдруг — из грязи да в князи. У голливудских актеров огромные гонорары, они давно так привыкли жить, для них это норма. А мы только сейчас стали зарабатывать больше и сразу строить из себя недоступных звезд. К себе я никогда это применять не буду. Как ходила в магазин, так и буду ходить. И если узнают на улице — не стану прятаться. Недоступность — это все искусственность. На самом деле, чем больше актер, тем он проще. Все наши женщины вдруг бросились делать пластику лица. Много лет за собой не ухаживали, а теперь у них надутые гелием губы и накачанный бюст. Все неестественно. Особенно это касается шоу-бизнеса. Должно же быть хоть какое-то чувство меры. Если есть проблемы и это мешает работать, например, мешки под глазами, тогда да. Ботокс я отчасти принимаю, но с условием, чтобы лицо оставалось живым. А то так обколются, что как куклы ходячие. Может быть, внутри страсти и кипят, а на лице-то ничего не двигается. Я считаю, чтобы быть красивой, достаточно регулярно ухаживать за собой. Взяла клубнику: одну в рот, другую на лицо. Режешь огурец в салат, возьми дольку и протри лицо. Все бабушкины рецепты эффективны.

— А в современной косметологии во что верите?

— Только во все натуральное. Хоть химия и дает моментальный эффект, все это плохо и потом аукнется. Если мезотерапия делается на гуалроновой кислоте — это прелесть: замедляет процесс старения, улучшает структуру кожи. Но, прежде чем что-либо с собой сделать, как говорится, семь раз отмерь — один отрежь. Испортить себя можно за секунду. Наверняка почти у всех есть дома соковыжималка. Наверняка раз или два ею попользовались и забросили. Мыть ее тяжело, видите ли. А я ежедневно делаю себе и детям сок из моркови, яблока и сельдерея.

— В каких пропорциях?

— На стакан две моркови, одно большое яблоко и три стебля сельдерея.

— Вот мы и добрались до сути. Вся красота изнутри и зависит от питания и образа жизни. Вы согласны?

— Да. Обязательно нужно высыпаться и спать не менее 6–7 часов, лучше даже больше. Если нет возможности высыпаться регулярно, то среди дня, в выходной, хоть полчасика, но поспать. Питание должно быть простое, но разнообразное. Утром мы едим каши — овсянку или манную, творог, йогурт. Обязательно ежедневно супы. Я варю на говяжьем бульоне борщ, щи, весной щавелевые щи, а сын любит куриный суп с клецками или лапшу. Иногда, если есть время, делаю рыбную солянку. Летом в жару готовлю литовский холодный борщ. Готовить очень люблю и делаю это быстро. Главное, хотеть этого. К вечеру, конечно, устаю, но зато сплю крепко.

— Татьяна, если говорить о моде, то как одеваются в Москве и как в Прибалтике? И что для себя в этом смысле вы взяли, когда жили в Литве?

— В Москве большой выбор. Здесь можно одеться недорого и со вкусом. В Литве умеют одеваться. У литовцев я взяла на вооружение цветовую гамму. Никогда не надену блестящее, кричащее, с люриском и тому подобное. По этой же причине не ношу бижутерию. Если на пальце массивное кольцо, то одно, а не три. Маникюр накладной какого-нибудь дикого цвета да еще с аппликацией никогда не стану носить. Все должно быть натуральным. Макияж нужно делать так, чтобы его не видно было на лице. Подбирая себе модную вещь, следует объективно оценивать свою фигуру. Не нужно носить то, что подчеркивает твои недостатки, даже если это модно. Некоторые это объясняют так: я, мол, без комплексов, поэтому что хочу, то и ношу. Но зачем быть хуже, чем ты есть на самом деле?

— Как вы следите за фигурой?

— Хожу в открытый бассейн. Плавание очень полезно для позвоночника и легких. Мама моя, даже зимой, купается в море, так что мне есть с кого пример брать.

— Люди теперь более коммуникабельны благодаря Интернету и возможности путешествовать. Из-за этого стали чаще распадаться пары. Вы боитесь измены?

— Бояться измены невозможно. Если это произошло — надо расставиться. Я не смогу этого простить. Если мне изменили с другой — значит, у меня какие-то проблемы? Или просто из любопытства? Тогда это совсем плохо. Это говорит о какой-то незрелости души. Или о комплексах, которые не позволяют ему сделать это с женой, а на стороне можно. Лично у меня, если я с кем-то вместе, даже мысли об измене не возникнет, так как не вижу в этом никакого смысла.

— Кажется, от измен люди страдают даже больше, чем от болезней. Что делать?

— Надо проговаривать друг с другом все проблемы. Не надо молчать. Если молчишь, если что-то, что тебя задело, проглотила, то это будет накапливается и выливаться в комплекс. Не надо боятся быть искренними друг с другом. Мы не умеем этого? Значит, надо учиться.

— В детстве я так много болела, — признается Ольга, — что школу пришлось окончить полуэкстерном. Мама занималась со мной дома. Она одареннее и талантливее меня как актриса, но, помимо этого, еще и очень разносторонний человек. Она помогала мне даже по алгебре и тригонометрии за одиннадцатый класс. Если честно, здоровья у меня нет, и мне все дается с трудом по сей день. Но зато у меня есть одно важное качество — воля к победе.

— Как вам удалось освоить актерскую профессию, которая требует от человека не только больших амбиций, но и физической выносливости? Может быть, у вас какой-то особый режим питания?

— Физически и эмоционально мне все дается через преодоление. А диеты никакой особой нет, потому что я и так всегда недобирала в весе. Но, например, жареное у меня под запретом. Все готовится на пару или на открытом огне. Шашлык полезнее жареных котлет. Мясо ем только с овощами, ни в коем случае не с макаронами, не с картошкой. Я практически с детства на раздельном питании. Если мне приходится много нервничать, у меня падает гемоглобин. В таких случаях, чтобы поднять его, ем сырое мясо. Но никому не советую брать с меня пример, потому что это не каждому подходит. Как есть сырое мясо, знают только охотники. Я же заказываю его в ресторане. Там подают его слегка замаринованным. В домашних условиях приготовить это блюдо — оно называется карпаччо — невозможно. А настоящие охотники — я сама, правда, еще не пробовала, но у меня есть друзья-охотники, — так они, например, еще пьют теплую кровь забитого кабана. Этот напиток очень тонизирует и повышает иммунитет.

— То есть проблема заключается в чем? Нет тонуса?

— Нет сил. Мне в таких случаях помогает другой энергетический напиток. Беру два лимона и выжимаю сок в стакан. Затем добавляю две полные ложки меда, размешиваю и выпиваю. Я делаю это систематически по утрам натощак. Но если желудок больной, лучше сначала что-нибудь съесть.

— Ольга, помогает ли вам спорт?

— Я не спортивная, к сожалению. Если позволяет время — хожу в бассейн. Особенно по утрам это хорошо, а дома горячий душ приводит меня в чувство.

— Что бы вы делали для здоровья еще, если бы у вас было больше свободного времени?

— Гуляла бы на природе за городом. У меня огромная мечта с детства — снимать фильмы о животных и птицах, как это делает Дэвид Атенборо, голливудский актер в прошлом. Когда-нибудь, может быть, и я буду ездить по миру и снимать такие фильмы. Если у меня случаются перерывы в работе, я еду к себе на дачу и иду в лес с фотоаппаратом. Там много разных птиц: и дятлы, и кукушки, и соловьи, и малиновки. Мне удавалось выследить и заснять даже хорька и лису.

— Как вы любите проводить отпуск?

— Для меня самое лучшее, когда работу и отдых можно совместить.

— Как, по-вашему, нужно преодолевать негатив?

— Нужно собрать волю в кулак и идти дальше. Это, правда, легко сказать, но не легко сделать. Но я имею право так говорить, потому что делаю так всегда.

— А может, лучше лечь на диван и переждать, когда само пройдет?

— Не пройдет. В том-то и дело! К огромному сожалению, в этой жизни нужно научиться в каких-то ситуациях быть опасной для окружающих, иначе по тебе проедут мусоросборником. Нужно уметь обороняться.

— Если все плохо, то кто кому плачется в жилетку: вы подругам или они вам?

— Они мне. У меня очень обширный круг знакомых, а круг друзей мал, поэтому мало кому я открываю душу. Есть только два близких мне человека, но мы не плачемся друг другу в жилетку, мы помогаем друг другу.

— Болезненные дети нередко мечтают стать врачом. У вас не было такого желания в детстве?

— Никогда. Хотя в детстве я играла только во врача и лечила кукол, делала им те же процедуры, что делали и мне. Когда заболеваю — нередко сама ставлю себе диагноз и довольно безошибочно Умею делать уколы. Но стать врачом никогда не хотела и никогда не любила врачей, по вполне понятным на то причинам.

Профессия нередко требует от артиста большого самопожертвования. У вас бывали такие ситуации?

— Бывали и не раз. Однажды мне сделали тяжелую операцию и рука у меня была в гипсе. Это произошло во время съемок. Съемки приостановились, меня ждали пять дней, но больше ждать не могли, и режиссер с продюсером приехали за мной в больницу. «Нам позарез нужен один съемочный день» — сказали они врачу. Но хирург — светило медицины, делавший мне операцию, был категорически против и пытался объяснить, что я нахожусь в реанимации и мне колют постоянно обезболивающее. Короче, кончилось все тем, что я в сопровождении медсестры и врача-анестезиолога поехала на съемки. Когда стала надевать костюм — рукав не проходил через гипс. Случись такое в Голливуде или еще где — рукав бы разрезали и все, а тут сказали: «Вы что, это Prada, мы не расплатимся потом. Надо снимать гипс» (смеется) Врач: «Она в обморок упадет!» — «Нет, надо снять». И что вы думаете, сняли! Я просто замертво падала от боли, но меня поддерживали. И что значит, артист. Боль адская, а выходишь на площадку и ничего не чувствуешь, пока играешь. За что я безумно люблю свою профессию — так это за две вещи: вот за этот миг и за радость общения с очень интересными людьми. Будь я в какой-нибудь другой профессии, я не встретилась бы со многими из них и мне было бы очень жаль.

— Для нашего журнала вы снялись верхом, а что еще эскстремального вам приходилось делать на съемках?

— У меня была картина «Если невеста ведьма». Я играла ведьму и ходила по огню. Там была сцена, когда падают на землю бочки, а она, поскольку ведьма, поджигает их одним взглядом. Все горит, земля горит, а она идет. Так случилось, что каскадеры не приехали, и пришлось мне самой пройти. Артистов у нас не жалеют. А я тогда совсем цыпленок была и это моя первая картина. Раз говорят: надо — значит, надо. А потом эту сцену вырезали (смеется). Так долго снимали, а на экране остались только блики пламени и крупным планом мои глаза. Но я по этому поводу не плакала, а вот когда в «Эшелоне» увидела, как режут мои сцены с немецким текстом — вот тут я заплакала. Это же был такой труд! (Ольга, играя немку в сериале «Эшелон», за десять дней выучила текст на немецком языке. — Ред.) Но ни на какие необдуманные действия я, конечно, никогда не пойду. Возможно, что и дальше буду делать какие-то трюки и делала их, но риск был рассчитан всегда максимально. Я очень хорошо знаю цену жизни, красоту ее и значимость, чтобы зря рисковать. Но установка у меня такая: если я берусь что-то делать — значит, сделать это должна.

— Такое впечатление, что из современного кино ушла красивая героиня и ее место заняла другая, порой, совсем некрасивая. Видимо, красавицы сейчас не востребованы. Вы, наоборот, красивы. Хотелось бы вам использовать этот ваш дар на полную катушку?

— Последние десять лет кино у нас не было вообще. Только сейчас оно начало поднимать голову. Но на сегодняшний момент отсутствует тот масштаб ролей, на котором могла бы возникнуть настоящая героиня. Я понимаю, вы имеете в виду таких красавиц, которых играли в свое время Ариадна Шенгелая, Элина Быстрицкая, Ирина Скобцева, но пока нет мегаматериала, огромного настоящего большого кино и очень мало настоящих режиссеров. Но вот, например, «В ритме танго» и «Моя Пречистенка», которые скоро выйдут на экран, там мои героини позиционируются как красавицы.

— Как вы вообще оцениваете свою внешность?

— Я знаю все свои недостатки и знаю, как с ними бороться.

— Регулярно посещаете салон?

— Нет. У меня свой врач-дерматолог, который помогает мне справиться с аллергией. Грим — тяжелое испытание для сверхчувствительной кожи, как у меня. По уходу за лицом я пользуюсь одной французской медицинской линией. Мылом категорически не умываюсь, макияж снимаю только пенкой. Декоративная косметика у меня фирмы Clinique, она гипоаллергенная. И всегда применяю тональный крем, это все-таки какой-то барьер от негативного воздействия окружающей среды на кожу лица.

— Что вы больше всего стараетесь выделить на своем лице, когда делаете макияж?

— Глаза. Это самое лучшее, что есть в моем лице, это моя гордость. У меня должны быть яркие глаза и бледные губы, поэтому помаду я использую только натуральных оттенков, а глаза крашу очень тщательно. Сначала тонкий внутренний контур, затем очень аккуратно наношу тени на верхнее и нижнее веко и крашу ресницы. Причем, я не стараюсь сделать глаза как можно больше, ведь красота зависит не от величины глаз, а от их выражения.

— Раньше, когда с косметикой было туго, красавицы все равно находили способ, как увеличить объем ресниц: сначала смазывали ресницы борным вазелином, затем густо пудрили рассыпчатой пудрой, а потом красили их как следует тушью «Ленинградская». Ресницы делались пушистыми и густыми.

— Это известный театральный прием. Только теперь используется не вазелин, а крем. И лучшего ничего пока не придумали, несмотря на XXI век. (Смеется.)

— Ольга, судя по тому, как вы выглядите сейчас, ваш стиль в одежде — элегантный шик?

— Я очень люблю блузки типа а ля Маленький Принц, какая сейчас на мне. Это мужской стиль, но очень женственный. И очень люблю кожу. По мне, так только в коже и ходила бы. Максимально удобно. Например, маленькая кожаная курточка, рубашечка кожаная и брючки кожаные. Приоритетные цвета черный и белый. Либо счастлива — либо нет. (Смеется.)

— Вас развлекает хождение по магазинам в поисках обновки?

— Вот уж нет. И кто сказал, что шопинг снимает стресс. По-моему, большего стресса, как ходить по магазинам и примерять, быть не может. В одежде я не фанат, а вот что действительно люблю, так это украшения и часы. Часы всегда при мне — они дают мне некое чувство защищенности. Без них у меня ощущение, будто я не одета. И они должны быть дорогими. Я считаю, если нет дорогих часов, лучше их вообще не носить.

— Ольга, вы сыграли уже так много ролей, стали популярны. Может наступить, в конце концов, такой момент, что всего уже хватает и дальше просто живешь и работаешь?

— Никогда! Артист — это такой человек, он, в принципе, работает за любовь к себе зрителей, а уж потом за деньги. Несчастная в этом смысле профессия, потому что любви этой вечно не хватает, да и востребованности тоже. Лично мне этого будет не хватать всегда.

— Даша, скучные настали времена, не правда ли? В салонах красоты предлагают разнообразные программы омоложения, в магазинах любая косметика по уходу за лицом и телом. Не то что раньше: женщины собирали народные рецепты, самые лучшие хранили в секрете и доверяли только близкой подруге. А теперь можно жить на всем готовом.

— Что касается народных рецептов, то они по-прежнему актуальны. Например, когда у меня ранний подъем, то, чтобы снять припухлость век, я накладываю на глаза кружочки сырого картофеля и протираю лицо льдом. А времена совсем не скучные настали, наоборот, я считаю, нашему поколению сильно повезло, что к нам пришли технологии с Запада. Если позволяют материальные возможности, то сейчас можно испробовать на себе самые разные программы по уходу за собой. И на самом деле, очень приятно, когда не ты сама, а за тобой ухаживают. Маски для лица, массаж — лично я все это люблю.

— Следовательно, вы за научный прогресс?

— Конечно. Любой человек не хочет стареть: будь то мужчина, будь то женщина. Но если мужчина в возрасте ничего, в принципе, от этого не теряет, то у женщин лишние морщины вызывают уныние. И замечательно, что сейчас есть возможность бороться со старением. Я, например, по натуре экспериментатор. Все люблю пробовать на себе, если только это не стопроцентный риск.

— Не так давно была сенсация — вы, наверняка об этом слышали: родился ребенок, отец которого умер за два года до того. Сперма отца была взята на анализ и заморожена. А два года спустя суррогатная мать выносила малыша и родила. Биологическая мать младенца анонимна. Как по-вашему, случившееся можно считать фактом преодоления смерти вообще?

— А почему нет? Сто или пятьдесят лет тому назад этого не делали. Думаю, чем дальше, тем еще интереснее будет. Меня этот факт совершенно не потряс. К этому нужно относиться спокойно, ведь наука развивается и всегда будет давать новые сенсационные идеи, которые поначалу будут шокировать большинство из нас. Но если постараться разобраться во всем, то станет ясно, что все это объективно, в том числе и бессмертие, если только мы сами себя своим отношением к себе не загоним окончательно.

— Все в природе умирает. Все зациклено. Почему человек хочет перешагнуть через это и оказаться в бессмертии и какое у него на это право?

— Это просто чувство самосохранения, которое заложено в нас от природы. Стремление защитить себя от конца. Ведь никто не знает, что будет после. Есть одна жизнь, и хочется прожить ее как можно дольше. Что для этого нужно? Совсем немного: беречь себя. Это — правильное питание, интересная работа, здоровые эмоции и никому никогда не причинять зла. Мне тоже, конечно, хочется прожить как можно дольше и если к тому моменту возникнут какие-то реальные методы продления жизни и если я буду по-прежнему хотеть жить, то наверняка этим воспользуюсь. В Китае существует целая деревня долгожителей, которым больше ста лет. Доподлинно уже известно, что до двухсот лет мы все могли бы доживать, но мы все делаем для того, чтобы этого не случилось. Мы сами гробим свое здоровье неправильным образом жизни. И экологией. Получается какой-то замкнутый круг. Например, я не курила пять лет, а теперь уже несколько месяцев снова курю. Я себя за это не люблю, но знаю, что моментально брошу, если только осознаю, что делать этого нельзя. Знаю, прекрасно все понимаю, но слабинку дала и нахожусь под влиянием и ничего пока не хочу менять. И так, наверное все. Человек может все, я убеждена, но не хочет.

— Последнее время мы стали все знать о страшных катастрофах и разных катаклизмах. Вас такая информация пугает?

— Пугает. Более того, у меня есть подозрение, что это не просто катаклизмы природы, а реакция ее на деятельность человека. Цунами — это были испытания какого-то оружия наверняка. Не могло оно само вот так вот возникнуть. Природа меняется ведь очень медленно, а человечество влезает в ее законы и нарушает их. И тогда она наказывает. Я люблю путешествовать и мечтаю поехать в Японию, несмотря на то, что вероятность землетрясения там велика. Но мне помогает внутренне убеждение, что я нахожусь под защитой свыше и поэтому ничего страшного со мной раньше времени не должно случиться.

— Некоторые в отношении своего здоровья предпочитают оставаться в неведении. Другие считают, что надо регулярно посещать врачей. А как вы считаете?

— Не простая тема. Медицина — очень серьезный бизнес. Врачи — это люди, которые зарабатывают лечением. Если у них не будет больных — у них не будет средств к существованию. Все логично. Конечно, надо посещать врачей. Но копаться в себе, чтобы заранее что-то найти, — зачем? В принципе, я не делаю ничего такого, чтобы губить свое здоровье и следить потом за тем, насколько оно уже загублено. А профилактику можешь устроить себе сама. Смотри, что ешь, и не принимай алкоголь, который работает только на разрушение организма, прежде всего, клеток головного мозга. Я не ем колбасу, консервы и ничего соленого. Стараюсь не есть жирного. Здоровое питание состоит из овощей, фруктов, рыбы. Мяса не ем давно, так же, как и разные субпродукты: почки, печень и прочее.

— Но в той же печени, к примеру, все витамины группы В, необходимые нервной системе.

— Эти витамины вы найдете и в фасоли.

— А талия?

— Так не надо есть много! 200 граммов достаточно, причем, не жареной, а приготовленной на пару или в микроволновке. О правильном питании нужно заботиться с юного возраста. Прежде всего, родители должны заботиться о своих детях, чтобы они правильно питались. У меня дочь взрослая, ей тринадцать с половиной лет, я объясняю ей, что все вкусное — самое вредное. Чипсы, кока-кола, гамбургеры и сладкое. От чипсов она уже отказалась.

— Вы хотите сказать, что вас воспитывали именно так?

— Нет, конечно. Мои родители жили, как все. Ко мне само это пришло, когда я в 9-м классе поняла, что хочу стать актрисой и что с весом в 64 килограмма героиней мне не быть. И что для этого я должна что-то с собой делать. Первое, что я сделала, — отказалась от мучного и перестала есть после семи часов вечера. Организм привыкал к новому режиму питания постепенно, в течение года, а когда привык, пошли результаты. А раньше ведь жить не могла без жареной картошки.

— У вас была сильная мотивация, вы хотели стать актрисой, а нередко женщине не хватает силы воли взяться за себя, потому что нет стимула. Зачем, для кого — вот первый вопрос, который она себе задает, когда хочет похудеть. Нет мотивации.

— В первую очередь, для себя. Чтобы дольше прожить и получить удовольствие от жизни. Надо выглядеть так, чтобы нравиться себе, чтобы отражение в зеркале доставляло радость. К сожалению, в наше непростое время для многих еда стала единственной радостью в жизни. А это неправильно. Радость нужно находить в других вещах. Ну хоть в общении с природой.

— На сколько килограммов вам удалось похудеть?

— На 12.

— И больше уже не приходится контролировать себя?

— Приходится все время, потому что я предрасположена к полноте. Я должна себя сдерживать, но никакого кошмара в этом не вижу.

— Наверное, привычка держать себя под контролем помогла вам, когда вы участвовали в проекте «Империя»?

— Поскольку мы жили на природе, от свежего воздуха все время хотелось есть, и это был определенный стресс для организма. Когда я была в команде «бедных», еще и от работы мучил голод, потому что нужно было то шерсть прясть, то промывать золото, то лепить из глины кувшин. А в команде «богатых» приступы голода мучили, наоборот, от безделья. Но я приспособилась легко. Раз я себя ограничиваю всегда, значит, я постоянно испытываю легкое чувство голода, к которому давно уже привыкла.

— Как вы поддерживаете форму, фитнесом, наверное?

— Сейчас нет. Сейчас у меня идет работа в режиме нон-стоп. Раньше занималась. Но я там не расслаблялась по-настоящему, потому что все равно на людях, все равно кто-то тебя да узнает, значит, без косметики появиться уже не можешь.

— Почему?

— Потому что без косметики я другая и я не хочу, чтобы меня сравнивали с тем образом, который люди видят на экране и говорили: «Вот она, оказывается, какая». Любая женщина знает о недостатках своей внешности, знаю и я о своих и никогда не позволяю себе появиться на людях без макияжа. И не только потому, что актриса. Макияж придает мне тонус, улучшает настроение. И вообще это некий ритуал. Это подготовка к грядущему дню. Есть возможность собраться, сконцентрироваться, а не просто встала утром и побежала сломя голову.

— Даша, вы сказали, что у вас взрослая дочь, а ведь многие женщины предпочитают помалкивать о том, сколько лет ребенку, чтобы не раскрывать свой возраст.

— Какая глупость с их стороны! Я испытываю такую гордость, когда иду куда-нибудь со своей дочерью. Она уже почти с меня ростом, и мне приятно с ней выезжать. У нас с Полиной доверительные, искренние отношения. Я стараюсь дать ей ответ на любые волнующие ее вопросы, ведь лучшего советчика, чем мама, она не найдет.

— И что волнует современную молодежь?

— Конечно, любовь, что же еще! Это нормально. Помню, я начала интересоваться мальчиками, когда мне было всего четыре года. Я стараюсь все объяснить Полине, чтобы у нее не возникало неразрешимых проблем.

— Сейчас развод стал нормой супружеской жизни. Вы тоже через это прошли. Может быть, ради ребенка нужно все-таки сохранять брак, как вы считаете?

— Ни в коем случае не надо идти на такие жертвы. Они неоправданны. Все равно проблема останется, потому что в семье не будет настоящих отношений. И когда молодость пройдет, будет разочарование и ощущение сломанной судьбы.

— А что во взаимоотношениях двоих самое важное?

— Институт брака вышел у меня из доверия, потому что один человек всегда считает другого своей собственностью. Нас воспитывали не так, нас не учили правильно выстраивать отношения. Мы не можем, не готовы дать свободу тому, кто рядом. А тот, кто рядом, в свою очередь, не понимает, что свобода — это не вседозволенность. Я проходила это на собственном опыте. Тема очень серьезная, и она меня заботит. Я понимаю, что может и не встретится человек, которого ждешь. Планка у меня высокая, и я стараюсь сама ей соответствовать. Но я не отчаиваюсь, ведь существуют на свете отношения, которые на всю жизнь. Наверное, где-то он есть, тот самый, который меня не предаст.

— Даша, из всего многообразия красивых вещей, как нужно одеваться, чтобы быть современной, но не стать жертвой моды?

— Я стараюсь идти в ногу со временем, но не буквально его повторять. Предпочитаю, чтобы прежде всего было удобно. Но при этом хожу на высоких каблуках. Обожаю джинсы. Вообще принцип подбора одежды у меня таков: она должна быть красивая и чтобы в ней можно было появиться и днем и вечером. Выходя из дома на весь день, я должна быть готова к любым ситуациям и всегда быть комильфо.

— Вера, как по-вашему, человек властен над своим здоровьем или все от природы: что дано, то и будет и кардинально изменить ничего нельзя?

— Я для себя определяю это таким образом: тридцать процентов — гены, тридцать судьба, тридцать процентов ты сам, а десять — удача и случай. Конечно, проценты могут сдвигаться в ту или иную сторону, но, в принципе, для меня все выглядит приблизительно так.

— Судя по вашей красоте, генов вам досталось больше, чем тридцать процентов. А что судьба?

— Под этим я подразумеваю внезапную тяжелую болезнь, от которой никто не застрахован. Мы же не знаем, на самом деле, кто мы и откуда и чем все заканчивается, когда умираем. Философы бились-бились, но так ничего определенного по сей день и не сказали. Другое дело, что те тридцать процентов, которые зависят от меня, дают мне шанс быть красивой и здоровой. Надо только прислушиваться к своей интуиции, когда она говорит: «Вера, не кури, Вера, занимайся спортом, Вера, делай то, не делай это». Прислушиваться и не сомневаться, научиться управлять своей волей.

— Что нужно делать конкретно, чтобы не болеть?

— Существует много литературы на тему здорового образа жизни, но помочь себе самой порой бывает трудно, нужны учителя. Год назад я начала заниматься йогой. Читаю специальную литературу и постигаю йогу под руководством Кати, которая объясняет мне, как правильно дышать, как правильно расслабляться и как правильно вставать после расслабления, чтобы был результат, потому что йога — это дисциплина, занятие для души, философия. Это образ жизни. Я не говорю, что я йог, но может быть, когда-нибудь им и стану, если буду более послушной и не буду нарушать.

— Вера, вы курите, а разве совместимы курение и йога?

— Курить начала после своего дня рождения и со дня на день собираюсь бросить. А с того момента, как стала заниматься йогой, не курила год и хорошо себя чувствовала, и главное, совсем не хотелось. И что интересно, под воздействием йоги не только в организме, но и в психике происходят какие-то изменения в отношении себя, своей личной жизни и карьеры. И, главное, появляется стимул двигаться в нужном направлении.

— Все-таки йога не такое массовое увлечение у нас, как, скажем, фитнес. Не было опасения, что вас неправильно научат и вы себе навредите?

— Навредить можно в фитнесе, если не знаешь, как правильно качать мышцы. Можно порвать связки. В йоге существует несколько этапов, и осваивать их нужно постепенно, не пытаться сделать все сразу, и желательно с инструктором. Мне, например, казалось, что я ни за что не смогу сделать асану — стойку на голове — потеряю равновесие. И вдруг приказываю себе мысленно: «Я могу» и по-лу-ча-ет-ся. Возможно, мне легче, чем кому бы то ни было, потому что в юности я занималась прыжками в воду и «память» этого упражнения в теле осталась.

— Существует мнение, что занимаясь йогой, нужно и жить в экологически чистом месте, а не в загазованном мегаполисе. Что вы думаете на этот счет?

— Мы найдем любую причину, только чтобы ничего не делать, ничем не заниматься и не вести здоровый образ жизни. В конце концов, заниматься йогой можно где угодно, это все равно полезнее, чем вообще ничего не делать.

Видимо, и питаетесь теперь иначе?

— Стараюсь выбирать натуральные продукты: йогурты, обезжиренный творог, фрукты, зелень, овощи, сыр, рыбу. В общем, ем здоровую вкусную пищу, богатую витаминами. Никаких котлет, никаких консервов или колбас. Количество съедаемого сильно сократилось и я совсем разучилась готовить. Но на самом деле, вкусно поесть ужасно люблю и меня временами так тянет в какой-нибудь итальянский или французский ресторан. А помните замечательную книгу «О вкусной и здоровой пище»? Какие там были рецепты и какие красочные иллюстрации! В детстве мы с сестрой, усевшись с этой книгой на диване, затевали свою любимую игру: кто быстрее покажет пальцем «вкусную» картинку — пирог яблочный, или сосиски с зеленым горошком — тот и «съел»! Недавно я узнала, что книга «О вкусной и здоровой пище» переиздана. Очень хочу ее приобрести.

— Может быть, для того, чтобы оздоровиться и похудеть, вполне достаточно просто питаться правильно?

— Да нет, недостаточно. Но каждый волен выбирать то, что для него оптимально. Я прошла гемокод — и бесполезно. Сидеть на жесткой диете и не дай бог ее нарушить, — а у меня гастроли, переезды, презентации, премьеры — тоже не лучший выход. Любой запрет срабатывает в точности наоборот. Почему, к примеру, французы не страдают ожирением, хотя у них не пропускается ни завтрак с круассаном, ни обед и ужин с вином? Потому что они едят с удовольствием, не спешат! Я не отвергаю ни гемокод, ни диеты, просто каждый должен найти то, что конкретно ему подходит, не раздражает.

— Как вы заботитесь о своей красоте и много ли отдаете этому сил и времени?

— Профессия обязывает. Ежедневно делаю маски для лица, кроме того, массаж, мезотерапия, ботокс, гидротермия. Благодаря своим косметологам, Татьяне Поповой и Дине Салахетдиновой, которую знаю лет двадцать уже, я в курсе всего нового в косметологии. Сейчас есть все, что нужно для красоты, надо только не лениться заниматься собой.

— Однажды Мирей Матье спросили, почему она всю жизнь носит одну и ту же стрижку? Она ответила, что эта стрижка — ее фирменный знак. А Вера Сотникова — эта пышная грива рыжих волос. Как вам удается сохранять столь красивый цвет волос?

— Салон «Вэлла» и дорогие шампуни. От природы я не рыжая, но, например, блондинкой себя не представляю. На самом деле, мечтаю подстричься. Недавно на кинопробах мне примеряли парик с короткой стрижкой. Это потрясающе! Такой я была в юности. Очень мне идет.

— Так решено, стрижетесь?

— Нет, конечно, не решусь, но очень хочется. С короткими волосами удобнее. Но существует имидж и амплуа. Например, играть Машу в «Трех сестрах», или Елену Андреевну в «Дяде Ване» лучше, конечно, без парика.

— При вашей яркой внешности каким должен быть макияж?

— Мне часто говорят: «Ты совсем другая, когда нет туши на ресницах и помады на губах. Доступная». Вот и хорошо, что когда есть макияж — то это я надеваю маску и становлюсь недоступной. А вот не подходите близко и все. А то — доступная! (Смеется.) На самом деле, люблю быть в форме. Для меня это норма. Тональный увлажняющий крем с солнцезащитным фильтром, немного румян, «золотых ресниц», блеск на губы, в сердце любовь и вперед, в люди.

— Умываетесь тоником?

— Ни в коем случае. Умываюсь специальным увлажняющим мылом, в данный момент Clinique. И желательно иметь специальную щеточку для лица. Она так же важна, как зубная щетка.

— Вы такая ухоженная, свежая, молодая, а вдруг вам предложат роль старухи, скажем, графини в «Пиковой даме», что тогда?

— С удовольствием сыграю! Это не обсуждается. Это профессия.

— В одежде вы так же консервативны, как и в прическе?

— Нет, стараюсь следить за новыми коллекциями и, если есть возможность, покупать.

— Придерживаетесь какого-то определенного стиля?

— Да. Например, направление вечернего события диктует стиль. Если предстоит съемка на телевидении, ток-шоу на политическую тему — то брючный костюм. Презентация музыкального клипа — летящий Унгаро. Собственная премьера или кинофестиваль — платье от Диора и так далее. И что обидно — дважды это платье или костюм ты надевать не должна. Таковы правила светской жизни.

— Кажется, юбки сейчас сильно укоротились?

— Вы отстали. Как раз наоборот, прошлым летом «писком» сезона были длинные в пол, многослойные разноцветные шифоновые юбки, причем, в сочетании с мужской майкой.

Вам приходилось на сцене или в кино носить костюмы, которые в жизни никогда бы не надели?

— В фильме «Рыцарский роман» на мне были кольчуга и шлем, и все это вместе с мечом весило тридцать килограммов. И в таком облачении я должна была грациозно садиться на лошадь, представляете? Помню, у меня было дублей восемь.

— А самые красивые костюмы где были?

— В фильме «Роман императора», где я играла любимую Александра П княгиню Екатерину Долгорукую. Это были роскошные платья из парчи и бархата. У меня было очень много костюмных ролей в кино и театре, в этом смысле я счастливый человек.

— Какие сумки сейчас в моде?

— Любой формы, но обязательно с жестким дном. Модны саквояжи. Сумка в имидже женщины играет очень большую роль. Так же, как и обувь. На этом экономить нельзя.

— На духи тоже существует мода?

— Мода на духи не проходит никогда, но лично я выбираю духи по наитию. Обязательно перепробую все новинки, но куплю те, которые понравились. Недавно, перебрав в магазине все марки, я остановилась в итоге снова на Chanel 5. Духи ведь всегда связаны с каким-то воспоминанием.

— Вера, на ваш просвещенный взгляд, в какой стране самые элегантные женщины и самые красивые?

— Самые ухоженные и элегантные, конечно, француженки. А самые красивые — россиянки. Более красивых лиц, чем у наших женщин, я не встречала нигде. Фигуры не у всех на высоте, но это понятно, ведь раньше у нас не было культуры здорового питания и не было выбора, поэтому мамы кормили дочек котлетами с картошкой и макаронами по-флотски.

— Но ведь так вкусно!

— И так вредно!